Говорят, что мир — это благословение Небес, за которое поколения воинов проливали кровь, орошая ею бесплодные камни границ. Мой отец, великий Гук-Гон Чон Хасо, часто повторял эти слова, когда мы сидели вдвоем на веранде, наблюдая, как заходит солнце. Моя матушка, Леди Сора, обычно в такие моменты лишь сладко зевала, поудобнее устраиваясь на своих подушках, и лениво замечала, что мир — это в первую очередь возможность не вскакивать по сигналу горна и пить чай, пока он еще горячий.

Я, Чон Мин-Хо, наследник этого славного рода, искренне старался проникнуться их мудростью. Честно старался, аж целых три года.

Но, видит Великий Дракон, тишина южного поместья «Тихий Источник» начала давить на меня сильнее, чем самый тяжелый доспех. В моих жилах текла кровь человека, которого прозвали Богом Войны, и дух женщины, ставшей легендой под именем «Леди Сталь». Мои мышцы требовали напряжения, мой клинок — свиста ветра, а мое сердце — подвига.

Вместо этого я каждое утро сражался с медведем.

— Балу, ну же, тяни лапу к уху, а не к пузу! Спина ровная, взгляд устремлен вдаль, словно ты видишь наступающие орды варваров! — прикрикнул на своего лохматого воспитанника, взмахнув тренировочным шестом.

Балу, огромный северный медведь, которого я привез из последнего похода своего отца, сидел на задних лапах посреди тренировочного плаца. Его косматая морда выражала крайнюю степень философского безразличия, в ответ на мой приказ он лишь громко фыркнул, почесал за ухом когтем размером с хороший кинжал и потянулся к стоящей неподалеку деревянной кадке.

— Нет! Сначала приветствие, потом мед! — я преградил ему путь шестом. — Ты — трофей великого воина! Ты должен внушать трепет и уважение, а не напоминать перекормленного кота!

Балу тяжело вздохнул. Иногда, мне казалось, что он понимает всё, что я говорю, и находит мои амбиции крайне утомительными. Медленно, с явным одолжением, медведь приподнял правую лапу и кое-как коснулся ею своего лба. При этом он так сильно скосил глаза на кадку с медом, что я не выдержал и рассмеялся, опуская шест.

— Ладно, старый пройдоха, твоя тактика выжидания победила мою дисциплину, а теперь ешь.

Медведь не заставил себя ждать дважды, через мгновение он уже вовсю чавкал, запустив морду в лакомство, а я присел на край каменного парапета, вытирая пот со лба. Мой двуручный меч, «Гром Юга», лежал рядом, его тяжесть всегда дарила мне уверенность, но сейчас даже он казался лишь красивым украшением в этом безмятежном саду.

Я посмотрел на свои ладони, покрытые мозолями от бесконечных упражнений. Мое тело было в идеальной форме — мощное, быстрое, закаленное. Я мог разрубить летящую стрелу и свалить быка одним ударом плеча, но зачем всё это, если враги Империи либо мертвы, либо заперты в темницах, а границы охраняются крепче, чем сокровищница Сына Неба?

Моя сестра Ю-Ри теперь Императрица и правит страной, и, судя по письмам, делает это весьма успешно, умудряясь совмещать государственные указы с послеобеденным сном. Её муж, Ли Джин, души в ней не чает, и в Империи воцарился такой порядок, что даже разбойники в лесах, поговаривают, начали заниматься каллиграфией от безысходности.

Я был искренне рад за них, но внутри меня жил запертый зверь, который скребся когтями о ребра, требуя простора.

— Мин-Хо, ты снова истязаешь бедное животное своими военными фантазиями? — раздался за спиной тягучий, пропитанный негой голос.

Я обернулся. Матушка Сора плавно приближалась по дорожке, окруженная свитой служанок, которые несли над ней шелковый зонт и обмахивали веерами. Женщина выглядела так, словно само время не властно над ней — та же безупречная кожа, тот же насмешливый блеск в глазах.

— Матушка, я лишь пытаюсь привить Балу основы воинского этикета, — я поднялся и почтительно поклонился.

— Воинский этикет для медведя? — она изящно прикрыла рот веером, скрывая улыбку. — Твой отец в твои годы тоже не знал, куда деть свою силу, но он хотя бы рубил дрова, когда ему становилось скучно. А ты... ты просто пугаешь моих павлинов своим топотом, посмотри на себя — ты весь в пыли.

— В пыли плаца, матушка. Это почетная грязь.

— Почетная грязь портит мои ковры, — сурово произнесла она, но в её взгляде я заметил тень сочувствия. Мама знала, как мне тяжело дается этот покой. — Иди умойся, прибыл гонец из столицы, личный посланник твоей сестры.

Мое сердце пропустило удар. Посланник от Ю-Ри? Обычно сестра присылала письма с описанием новых сортов персиков или жалобами на то, что Ли Джин снова заставляет её присутствовать на параде, но личный гонец — это было нечто иное.

— Что-то случилось во Дворце? — быстро спросил я.

— Если бы случилось что-то серьезное, мы бы узнали об этом от твоего отца, который сейчас инспектирует южные заставы, — матушка лениво повела плечом. — Но свиток запечатан её личной печатью с изображением лотоса. Думаю, Ю-Ри снова требуется кто-то, кто сделает за неё скучную работу.

Я не стал дожидаться продолжения и схватив меч, вихрем промчался мимо Балу, который даже не поднял головы от меда, и бросился в главный павильон.

В прохладном приемном зале, который пах благовониями, меня ждал молодой человек в официальном наряде дворцового клерка. Он выглядел измученным долгой дорогой, но при моем появлении мгновенно выпрямился и опустился на колени, протягивая тубус из темного лака.

— Наследнику клана Чон! Личное послание от Её Императорского Величества!

Я принял тубус, сломал восковую печать и развернул свиток. Почерк Ю-Ри был узнаваем сразу — изящный, но слегка небрежный, будто она спешила поскорее закончить письмо и вернуться в гамак.

«Дорогой, братец, очень надеюсь, что ты еще не превратился в один из камней в саду нашего поместья. У меня для тебя есть дело, которое не терпит отлагательств. В северной провинции Шаньсу начались странные беспорядки. Официальные отчеты наместника гласят, что всё спокойно, но мои... неофициальные источники докладывают о пропаже крупных партий провианта. В частности, кто-то ворует мои любимые медовые персики из императорских садов в той области. Я не могу послать туда регулярную армию — это вызовет ненужные разговоры среди министров. Мне нужен кто-то, кто разберется в ситуации тихо, но эффективно, кто-то, кто не побоится запачкать руки и чья честность не вызывает сомнений. Ли Джин хотел отправить Му-Мёна, но я убедила его, что ты справишься лучше, да и к тому же, тебе полезно сменить климат. Говорят, на севере сейчас очень свежо. Прибудь в город Черных Скал и найди там человека по имени Ли, он укажет тебе дальнейший путь. И, Мин-Хо... постарайся не сломать ничего важного. Твоя сестра, Ю-Ри».

Я перечитал письмо трижды. Север, провинция Шаньсу, пропажа персиков. На первый взгляд, задание казалось нелепым, почти оскорбительным для воина моего уровня. Ловить воров фруктов? Но я знал свою сестру. Ю-Ри никогда бы не стала посылать личного гонца через всю страну ради пары корзин десерта. Если она просит меня поехать — значит, за этими персиками скрывается что-то гораздо более опасное. Что-то, что может угрожать миру в Империи.

А может, она просто решила вытащить меня из дома, пока я не замучил Балу до смерти? В любом случае, это был мой долгожданный шанс проявить себя.

— Мо Син! — крикнул я, выходя из зала. — Собирай мои вещи! Мы уезжаем на рассвете!

— Куда, Господин? — испуганно пискнула служанка, выглядывая из-за ширмы.

— На Север, навстречу приключениям! И найди для Балу походную сбрую, он едет со мной!

Вечер прошел в суматохе сборов. Матушка лишь качала головой, наблюдая, как я лихорадочно проверяю заточку меча и укладываю припасы.

— Ты светишься, как фонарь на празднике Луны, Мин-Хо, — заметила она, прихлебывая чай. — Неужели воровство персиков так тебя воодушевило?

— Это не просто персики, матушка, а призыв к действию. Я чувствую, что там, на Севере, происходит нечто важное.

— На Севере, только обморожения и грубость от неотесанных мужчин, — вздохнула Сора. — Но иди, тебе нужно выплеснуть энергию, пока ты не разнес мой дом. Просто помни, чему я тебя учила: не всегда враг тот, кто держит меч, иногда самый опасный противник — это тот, кто улыбается тебе шире всех.

— Я буду осторожен, — пообещал, целуя её руку.

Ночью я не мог уснуть, лежал на своей жесткой постели, глядя в потолок, и прислушивался к мерному сопению Балу во дворе. Мой разум рисовал картины сражений в заснеженных горах, спасение угнетенных и разоблачение коварных заговорщиков. Я представлял себя героем из древних баллад, который возвращает справедливость в забытые богами края.

Рассвет забрезжил над горами, окрашивая небо в нежно-розовый цвет. Я вскочил на коня, закрепив «Гром Юга» за спиной. Балу, с корзинами в которых была провизия, недовольно топал рядом, явно не разделяя моего восторга от раннего подъема.

— Вперед, Балу! — скомандовал, направляя коня к воротам. — Нас ждут великие дела!

Ворота поместья «Тихий Источник» остались позади. Я скакал на Север, чувствуя, как ветер свободы бьет в лицо, и был готов к любым испытаниям.

Север провинции Шаньсу встретил нас ледяным дыханием, пробирающим до самых костей. После мягкого климата нашего южного поместья «Тихий Источник», где даже зимой можно было гулять в легком халате, здешние ветра были для меня слишком холодными.

Снег здесь не падал пушистыми хлопьями, он летел горизонтально, впиваясь в лицо колючей крошкой. Мой верный конь, привыкший к просторным лугам, недовольно всхрапывал, утопая по колено в сугробах, но хуже всего переносил это путешествие Балу.

Мой трофейный медведь, гроза лесов, сейчас напоминал огромный, несчастный меховой шар. Он плелся позади моей лошади, то и дело останавливаясь, чтобы отряхнуть снег с морды, и издавал звуки, подозрительно похожие на человеческие вздохи полнейшего отчаяния.

— Крепись, Балу! — крикнул я, оборачиваясь в седле, мой голос потонул в вое ветра. — Настоящий воин не жалуется на непогоду! Представь, что этот холод — лишь испытание для твоего боевого духа!

Балу посмотрел на меня своим маленьким черным глазом, в котором ясно читалось желание немедленно впасть в спячку до следующей весны, и демонстративно чихнул.

Я лишь рассмеялся, чувствуя, как кровь горячеет в жилах. Да, здесь было холодно и у нас закончились сладкие рисовые пирожки, а местная еда в придорожных трактирах напоминала по вкусу какие-нибудь отходы. Но это была свобода! Вдали от душных дворцовых интриг, от вечно недовольного ворчания моей матушки и, да простят меня боги, от вселенской лени моей сестры Ю-Ри.

Моя рука машинально легла на рукоять «Грома Юга», тяжелый двуручный меч, выкованный из черной стали лучшими мастерами клана Чон, казалось тихо гудел в ножнах, отвечая на мои мысли. Мой отец учил меня, что меч не должен ржаветь в ножнах, а воин не должен стареть на подушках.

Ю-Ри отправила меня сюда ловить воров персиков. Забавно, неужели она действительно думала, что я поверю в эту нелепую ширму? Наследная Принцесса Империи, гениальный стратег, не стала бы тратить ресурсы ради десерта.

«Разберись тихо, но эффективно», — гласило её письмо.

Значит, здесь, среди этих заснеженных скал и глухих лесов, зреет настоящий заговор. Возможно, остатки фракции «Красного Журавля» решили собрать силы, или местные чиновники утаивают налоги, прикрываясь нападениями несуществующих варваров. Что ж, они не учли одного: клан Чон прибыл на Север и я выжгу эту гниль каленым железом.

Мы выехали на гребень небольшого перевала. Долина Ветров, как называли это место местные жители, лежала перед нами как на ладони. Узкий тракт петлял между отвесными скалами, заросшими черными соснами.

Внезапно мой конь нервно прянул ушами и остановился. Балу позади меня тоже замер, глухо заворчав, шерсть на его загривке встала дыбом.

Я прислушался, сквозь завывание ветра, приглушенный расстоянием и снегом, до меня донесся лязг стали, а затем короткий крик.

Мое сердце мгновенно забилось чаще.

Битва, там кто-то сражается!

Я спешился, приказав Балу оставаться с конем, и бесшумным, скользящим шагом — технике, которой меня учил дядя Тэ-О, подобрался к краю обрыва. Раздвинув покрытые инеем ветви колючего кустарника, взглянул вниз.

Картина, представшая моим глазам, заставила меня крепче сжать кулаки.

Там, на узком участке тракта, зажатая между скалой и глубоким оврагом, стояла карета. Это был не простой купеческий возок, карета была сделана из темного, дорогого дерева, украшена искусной резьбой и занавешена плотным шелком.

Вокруг кареты шло сражение, но если точнее, это было больше похоже на бойню.

Группа людей, одетых в разношерстные грязные доспехи и звериные шкуры, методично уничтожала немногочисленную охрану экипажа. Разбойники, их было не меньше дюжины. Они двигались слаженно, с пугающей жестокостью, оттесняя раненных стражников от дверцы кареты.

Двое защитников уже лежали на окровавленном снегу, не подавая признаков жизни, оставшиеся трое из последних сил отбивались, но их участь была предрешена.

Мой взгляд скользнул к дверце кареты, шторка на мгновение откинулась, и я увидел её.

Бледное женское лицо, темные и огромные глаза. Невинная дева, оказавшаяся в ловушке безжалостных головорезов.

Все истории, которые я читал в детстве, все наставления о воинской чести, которые вбивал в меня отец, вспыхнули в моем сознании ярким пламенем.

Вот он — мой шанс! Не просто ловить воришек фруктов, а совершить настоящий подвиг. Спасти слабую, беззащитную девушку от лап негодяев!

— Держись, прекрасная дева! — прошептал я, хотя она, конечно же, не могла меня услышать.

Я выпрямился во весь рост. «Гром Юга» с металлическим звоном покинул ножны. Я не стал тратить время на спуск по извилистой тропе, вместо этого прыгнул.

Сконцентрировав свою внутреннюю энергию Ки в ногах, я оттолкнулся от края скалы, ветер засвистел в ушах, я летел вниз, словно карающая молния, выпущенная самим Небесным Владыкой.

В полете набрал полную грудь ледяного воздуха и издал боевой клич клана Чон — звук, от которого в свое время дрожали стены вражеских крепостей.

— ОСТАНОВИТЕСЬ, ПСЫ!!!

Мое приземление было эпичным. Я обрушился прямо в центр схватки, между разбойниками и каретой, удар моих сапог о каменистую землю поднял тучу снега и мерзлой грязи. От ударной волны моей Ки, высвобожденной при приземлении, двое ближайших разбойников отлетели назад.

Я медленно выпрямился, снег кружился вокруг меня, мой двуручный меч, удерживаемый одной рукой с легкостью тренировочного шеста, был направлен в землю.

Я окинул ошарашенных бандитов ледяным, презрительным взглядом.

— Нападать на беззащитных путников? Вдесятером на троих раненых? — мой голос был спокоен, но в нем звучала угроза. — Ваша бесчестность смердит хуже, чем вы сами. Сложите оружие, и, клянусь честью клана Чон, я передам вас местному суду живыми.

Разбойники переглянулись, на их лицах, скрытых за грязными бородами и шарфами, читалось явное замешательство. Они явно не ожидали, что с неба на них свалится закованный в темную кожу мечник.

Один из них, видимо, главарь, сделал шаг вперед, в его руке блеснул кривой тесак.

— Клан Чон? Плевать мы хотели на южных неженок! — прохрипел главарь. — Убейте идиота!

Они бросились на меня одновременно со всех сторон.

Я лишь горько вздохнул, глупцы, они сами выбрали свою судьбу.

Я не хотел устраивать кровавую баню на глазах у испуганной леди в карете, поэтому принял решение использовать тупую сторону лезвия.

Первый удар пришелся на главаря. Я не стал блокировать его тесак, а просто шагнул навстречу, сокращая дистанцию, и нанес короткий, хлесткий удар плашмя ему в грудь. Хруст сломанных ребер потонул в его сдавленном хрипе, мужчина рухнул на снег, ловя ртом воздух.

Двое других попытались зайти со спины. Я крутнулся на месте, описывая «Громом Юга» широкую дугу. «Стиль Южного Грома, форма третья: Раскат перед бурей».

Тупое лезвие с глухим стуком врезалось в их бока, обоих смело, как осенние листья порывом ветра.

Я двигался между ними, как танцор, моя сила была избыточной для этих неуклюжих громил. Я не убивал их, но каждый мой удар ломал кости, разрушал суставы и отправлял их в глубокий нокаут.

Меньше чем за два десятка ударов сердца всё было кончено.

Остатки банды, те трое, что еще могли стоять на ногах, побросали оружие и с дикими воплями бросились бежать в лес, проваливаясь в сугробы.

Я не стал их преследовать, моей главной задачей было спасение девушки.

Стряхнув снег с лезвия, я эффектным движением вложил меч обратно в ножны. Сверху, со скалы, раздался ободряющий рев Балу, который, наконец, соизволил подойти к краю обрыва и оценить мою работу.

Я пригладил растрепавшиеся волосы, поправил воротник своего походного халата и, нацепив на лицо свою самую обнадеживающую улыбку, направился к дверце кареты.

Выжившие охранники смотрели на меня с благоговейным ужасом, не смея даже опустить мечи.

— Не бойтесь, благородные воины, — кивнул я им. — Вы сражались достойно, теперь вы в безопасности.

Я подошел к карете и осторожно, чтобы не напугать леди еще больше, постучал костяшками пальцев по темному дереву.

— Госпожа? — произнес я нежно и учтиво. — Вам больше ничто не угрожает, разбойники повержены. Я, Чон Мин-Хо из южного клана Чон, к вашим услугам. Позвольте помочь вам выйти на свежий воздух?

Ответом мне была тишина.

Я нахмурился. Неужели она лишилась чувств от страха? Или, не дай боги, шальная стрела всё же нашла свою цель сквозь тонкие стенки экипажа?

Сердце кольнуло тревогой, я не мог медлить.

— Прошу прощения за дерзость, Госпожа, но я должен убедиться, что вы целы! — громко сказал я и, взявшись за резную ручку, распахнул дверцу кареты.

То, что я увидел внутри, заставило меня замереть на месте, а моя приветственная улыбка медленно сползла с лица.

POV Лин Сюэ

Терпение — это добродетель, доступная лишь тем, кто умеет контролировать не только свое дыхание, но и биение собственного сердца.

Я, Лин Сюэ, глава тайного ордена «Ночного Пепла», воспитывала в себе это качество с пяти лет. Когда другие девочки играли в куклы и вышивали пионы на шелке, я училась не моргать, глядя на острие отравленного кинжала, занесенного над моим глазом.

Моя жизнь была похожа на шахматную доску, где каждая фигура имела свою цену, а каждый ход просчитывался на десять шагов вперед, и сегодня на этой заснеженной, богом забытой дороге в провинции Шаньсу я разыгрывала один из самых сложных и изящных эндшпилей.

Операция готовилась три месяца. Три долгих месяца подкупа, дезинформации и кропотливой работы моих лучших шпионов.

Цель была проста, но критически важна: выманить «Красную Гадюку» — высокопоставленного предателя внутри моего собственного ордена. Этот человек продавал наши маршруты поставок оружия столичным чиновникам, которые раздражали нынешнюю Императрицу Ю-Ри.

Мы знали, что «Гадюка» попытается перехватить меня именно здесь, в Долине Ветров, во время моей инспекционной поездки на Север.

Мой план был безупречен.

Разбойники, которые сейчас с таким упоением рубили мою охрану снаружи кареты, на самом деле были моими же элитными убийцами, переодетыми в грязные шкуры.

Охранники, которые картинно падали в снег, обливаясь свиной кровью из спрятанных под доспехами бурдюков, — тоже мои люди.

Мы разыгрывали грандиозный спектакль, идеальную, кровавую иллюзию моей беззащитности.

Я сидела в полумраке кареты, обитой изнутри темно-бордовым бархатом, в воздухе витал тонкий, успокаивающий аромат сандала, исходящий от маленькой бронзовой жаровни у моих ног. Мои руки, скрытые в длинных рукавах зимнего халата из плотного серебристого шелка, лежали на коленях, а в правом рукаве был спрятан тонкий, смазанный парализующим ядом стилет.

Я ждала, когда «разбойники» якобы перебьют охрану. Ждала, когда «Красная Гадюка», который, по моим данным, скрывался в лесу неподалеку с отрядом наемников, увидит, что я осталась одна и беззащитна. Он должен был выступить в роли моего «спасителя», убить подставных бандитов, завоевать мое безграничное доверие и, улучив момент, нанести мне удар в спину.

Вместо этого удар в спину должна была нанести я, прямо в его предательское сердце.

Снаружи донесся крик одного из моих людей:

«Клан Чон? Плевать мы хотели на южных неженок! Убейте идиота!».

Я нахмурилась.

Какой еще клан Чон? Этого не было в сценарии! Мои люди должны были выкрикивать угрозы в адрес столичных вельмож, чтобы спровоцировать «Гадюку». Кто, демоны преисподней его раздери, там вмешался?!

Я осторожно отодвинула край плотной шелковой занавески на окне кареты, чтобы оценить незапланированную переменную.

И то, что я увидела, заставило меня стиснуть зубы так сильно, что они едва не скрипнули.

С неба, в буквальном смысле этого слова, свалился идиот.

Огромный, широкоплечий мужчина в добротных кожаных доспехах, с волосами, собранными в высокий хвост, приземлился в самый центр моей тщательно срежиссированной засады.

Он размахивал двуручным мечом таких размеров, что им можно было рубить корабельные мачты, но самое ужасное — он не убивал.

Этот непрошеный, лучезарный спаситель раскидывал моих лучших, самых тренированных и дорогих наемников, словно они были соломенными чучелами! Мужчина бил их тупой стороной лезвия, ломая им ребра и ключицы!

Мои люди, получившие строгий приказ не применять настоящие смертельные техники, чтобы не выдать свою элитную подготовку перед шпионами «Гадюки», были вынуждены отыгрывать роль неуклюжих деревенских бандитов. И этот «герой» безжалостно их калечил!

— Идиоты, — прошипела я сквозь сжатые губы, наблюдая, как мой лучший разведчик, Вэй, с глухим стоном отлетает в сугроб, получив удар эфесом в челюсть. — Просто отступите!

К счастью, Вэй оказался догадлив, подав условный сигнал остальным, выжившие «бандиты» бросились врассыпную, скрываясь в лесу.

Я откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как внутри меня закипает ярость.

Три месяца подготовки, десятки тысяч лян серебра, потраченные на подкуп, логистику и маскировку. Тщательно выверенный план по устранению предателя, угрожающего всему моему ордену.

И всё это только что было растоптано, размазано по снегу и уничтожено одним-единственным, не в меру инициативным деревенщиной с комплексом героя!

«Гадюка», наблюдавший за этим из леса, теперь ни за что не выйдет, потому что поймет, что вмешалась третья сила, и заляжет на дно. Моя операция сорвана.

Моя рука инстинктивно сжала рукоять стилета в рукаве, желание проткнуть горло этому «спасителю» было настолько сильным, что мне пришлось сделать три глубоких, медленных вдоха, чтобы подавить ауру убийства, готовую вырваться наружу.

Нельзя, я не могу выдать себя. Я всё еще Лин Сюэ, хрупкая наследница купеческого дома, путешествующая на Север по торговым делам.

Снаружи раздались тяжелые, уверенные шаги и скрип снега, а затем вежливый, почти робкий стук в дверцу моей кареты.

— Госпожа? Вам больше ничто не угрожает, разбойники повержены. Я, Чон Мин-Хо из южного клана Чон, к вашим услугам...

«Чон Мин-Хо», — мысленно повторила я, занося это имя в самый черный, самый кровавый список в моей голове, брат нынешней Императрицы Ю-Ри, избалованный южный аристократ, решивший поиграть в рыцаря на северных границах.

Я не ответила, пытаясь согнать со своего лица выражение искренней ненависти и нацепить маску испуганной, трепещущей жертвы. Это требовало колоссальных усилий, мои лицевые мышцы буквально сопротивлялись.

Дверца кареты распахнулась.

Холодный ветер ворвался в уютный полумрак экипажа, выдувая запах сандала.

В проеме стоял Чон Мин-Хо. Высокий, широкоплечий, с лицом, которое столичные дамы назвали бы безупречно красивым — мужественные черты, прямой нос, волевой подбородок.

Но меня поразила не его внешность, а выражение его лица.

Мужчина смотрел на меня с такой невыносимо чистой, щенячьей заботой, с такой лучезарной, идиотской улыбкой спасителя, что у меня свело скулы. Он буквально светился от гордости за свой поступок и ждал благодарности. Чон Мин-Хо ждал слез облегчения.

Мой взгляд метнулся за его спину, там, в снегу, стонали мои искалеченные люди, а на вершине скалы, довершая картину полного сюрреализма, сидел огромный медведь и меланхолично чесал задней лапой ухо.

Это был не просто провал, а оскорбление моего интеллекта.

Я заставила свои губы задрожать и медленно подняла взгляд на этого разрушителя моих планов. Мои темные глаза наполнились искусно вызванными, блестящими слезами. Я прижала дрожащую руку, в рукаве которой лежал отравленный стилет, к груди, делая вид, что пытаюсь унять бешено бьющееся сердце.

— О... благородный господин... — пролепетала тихим, срывающимся голосом, вкладывая в него всю хрупкость и беззащитность, на которую была способна. — Вы... вы появились словно дух-хранитель... Я думала, что моя жизнь оборвется в этих диких снегах...

Я опустила голову, позволяя одной слезинке скатиться по моей идеальной, напудренной щеке.

«Ты покойник, Чон Мин-Хо, — мысленно произнесла, глядя на его грязные сапоги. — Я не просто убью тебя, а сделаю твою жизнь настолько невыносимой, что ты сам будешь умолять меня перерезать тебе горло. Ты заплатишь за каждого моего раненного человека, с процентами».

— Не нужно слез, прекрасная леди! — его голос зазвучал еще более уверенно и покровительственно, он сделал шаг вперед, подавая мне свою огромную руку. — Зло повержено, и теперь вы под моей защитой! Ни один волосок не упадет с вашей головы, пока я рядом!

Я смотрела на его протянутую ладонь. Прикосновение к этому идиоту казалось мне грязнее, чем купание в сточной канаве.

Но Лин Сюэ никогда не проигрывала.

Я медленно, с видимой неохотой и трепетом, вложила свои тонкие, холодные пальцы в его ладонь.

— Ваша доброта не знает границ, Господин Чон, — прошептала я, мысленно представляя, как вонзаю стилет ему между ребер. — Я... я с радостью приму вашу защиту.

Он просиял так, словно я только что вручила ему Императорскую печать.

«Радуйся, пока можешь, южный щенок, — подумала я, грациозно опираясь на его руку и выходя из кареты на морозный ветер. — Ты только что сам засунул голову в пасть тигра, и я проглочу тебя, даже не поморщившись».

POV Чон Мин-Хо

Северный ветер, завывающий в Долине Ветров, казался мне не более чем легким весенним бризом. Моя кровь кипела от адреналина и гордости. Я стоял посреди заснеженного тракта, окруженный поверженными, хоть и не убитыми, ибо милосердие — удел сильных, врагами, и чувствовал, как грудь распирает от осознания исполненного долга.

Отец был бы мной доволен. Я не просто прибыл на Север, а спас невинную жизнь в первый же день своего пути.

Девушка, чьи пальцы я всё еще сжимал в своей широкой ладони, была воплощением хрупкости. Я смотрел на неё сверху вниз, боясь сжать руку чуть сильнее, чтобы ненароком не сломать её тонкие кости.

Она была прекрасна той особенной, утонченной красотой, которую воспевают столичные поэты, но которая редко встречается в реальной жизни. Кожа — белая, как свежевыпавший снег, без единого изъяна, губы, слегка посиневшие от холода, дрожали, словно лепестки вишни на ветру, а её глаза... темные, бездонные омуты, в которых плескался такой неподдельный ужас, что мое сердце воина болезненно забилось в груди.

Девушка не отрывала от меня взгляда, и я видел в нем покорность своей судьбе и благодарность своему спасителю.

— Леди, вам больше нечего бояться, — мой голос зазвучал на октаву ниже, приобретая те самые бархатные, успокаивающие нотки, которые, по словам моей сестры Ю-Ри, заставляли дворцовых служанок краснеть. — Меня зовут Чон Мин-Хо. Мой клинок отныне — ваш щит, ни один волосок не упадет с вашей головы, пока я дышу.

Она приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но из её горла вырвался лишь тихий, сдавленный всхлип, её хрупкое тело содрогнулось от крупной дрожи.

— О, Небесный Владыка, вы же совсем замерзли! — осенило меня.

Только сейчас я обратил внимание на её наряд. Тонкий серебристый шелк, изящная вышивка — это одежда для прогулок по отапливаемым дворцовым галереям, а не для выживания в суровых снегах Шаньсу.

Не раздумывая ни секунды, я отпустил её руку, расстегнул тяжелые бронзовые застежки своего походного плаща, подбитого густым волчьим мехом, и одним широким движением снял его с плеч. Плащ весил добрых пятнадцать кьин — он защищал не только от мороза, но и от скользящих ударов меча.

Я заботливо, с нежностью, на которую только был способен, накинул его на узкие плечи спасенной девы.

***************************************

POV Лин Сюэ

Тяжесть, обрушившаяся на мои плечи, была чудовищной.

Я едва не рухнула на колени прямо в грязный снег, когда этот безмозглый южный медведь набросил на меня шкуру мертвого волка. Мои ноги, не привыкшие носить на себе вес воинской экипировки, предательски подогнулись.

Плащ вонял.

Он пах конским потом, сырой кожей, оружейным маслом и чем-то неуловимо диким, животным. Для меня, чье обоняние было натренировано различать малейшие примеси ядов в благовониях, этот концентрированный аромат походной жизни стал настоящей пыткой.

Я инстинктивно попыталась сбросить с себя это смердящее покрывало, но Мин-Хо, сияя своей идиотской, праведной улыбкой, заботливо запахнул полы плаща на моей груди, едва не придушив меня.

— Вот так, Госпожа, теперь вам будет тепло, — гордо заявил он, словно только что подарил мне Императорскую корону.

Мой позвоночник жалобно хрустнул. Я вынуждена была ссутулиться, чтобы удержать равновесие, моя рука, всё еще сжимавшая в рукаве отравленный стилет, была надежно прижата к телу тяжестью проклятой шкуры.

«Ты умрешь, Чон Мин-Хо, — мысленно пообещала я ему, изображая на лице благодарную улыбку. — Я скормлю тебя твоей же лошади по кусочкам и заставлю тебя глотать этот плащ».

— В-вы... слишком щедры, благородный господин, — пролепетала я, заставляя свой голос дрожать. Это было несложно — от ярости меня действительно трясло. — Но как же вы сами? Вы замерзнете...

Я искренне надеялась, что он замерзнет насмерть прямо здесь, на тракте, и я смогу спокойно вернуться к своим планам.

Мин-Хо лишь громко, раскатисто расхохотался, ударив себя кулаком в покрытую кожаным панцирем грудь.

— Холод не властен над воином Юга! Моя внутренняя энергия Ки горит жарче любого костра!

В этот момент из-за скалы, тяжело переваливаясь на лапах, вышел медведь.

Мое дыхание перехватило. Я видела много ужасов в своей жизни: пыточные камеры, отравленные клинки, безумных наемников, но огромный северный медведь, на морде которого была надета нелепая кожаная повязка, отдаленно напоминающая шлем, выходил за рамки моего понимания.

Медведь подошел к Мин-Хо, ткнулся влажным носом ему в бедро, а затем перевел свои маленькие, черные глазки на меня. Зверь шумно втянул воздух, принюхиваясь к запаху волчьей шкуры на моих плечах.

Мои мышцы инстинктивно напряглись, в сапоге у меня был спрятан метательный нож. Я просчитывала траекторию удара в глаз животному, понимая, что шансы убить такую тушу с первого броска ничтожно малы.

Но Мин-Хо, этот ходячий сгусток абсурда, лишь ласково потрепал чудовище по загривку.

— А, Балу! Познакомься, это наша спасенная Леди. Балу, веди себя прилично, никаких обнюхиваний без разрешения!

Медведь фыркнул, словно понял слова хозяина, презрительно отвернулся от меня и уселся в снег, всем своим видом демонстрируя, что происходящее его совершенно не касается.

— Не бойтесь, Госпожа, — Мин-Хо наклонился ко мне, понизив голос до доверительного шепота. — Балу только с виду грозный, на самом деле у него сердце котенка. Он обожает мед и боится щекотки.

«Великие предки, за какие грехи вы послали мне этого идиота с его ручным медведем?»

Моя операция была окончательно сорвана. Наемники разбежались, охрана валялась в снегу, имитируя глубокий обморок, а «Красная Гадюка», несомненно, уже уползла обратно в свою нору, напуганная появлением наследника клана Чон.

Мне нужно было срочно избавиться от этого «спасителя».

— Благородный Господин Чон, — я подняла на него свои самые невинные, полные слез глаза. — Моя благодарность не знает границ, но я не смею вас больше задерживать. Ваши подвиги... несомненно, ждут вас в другом месте. Мои слуги... — я кивнула на валяющихся в снегу людей, — скоро придут в себя, и мы продолжим наш скромный путь.

Мин-Хо нахмурился, его густые брови сошлись на переносице, в его взгляде появилась железобетонная, праведная упертость, о которой слагали легенды на Юге.

— Оставить вас здесь? Одну, среди раненых, в лесу, кишащем разбойниками? — его голос зазвенел от возмущения. — Этому не бывать! Честь клана Чон не позволит мне бросить деву в беде! Ваш экипаж поврежден. Ночь близко. Я разобью здесь лагерь, мы разведем огонь, а завтра утром я лично помогу вам добраться до ближайшего безопасного города!

Я прикусила внутреннюю сторону щеки так сильно, что почувствовала вкус крови. Он не уйдет, мужчина прилип ко мне, как репейник к шелковому подолу.

Если я сейчас прикажу своим людям встать и перерезать ему горло, начнется настоящая бойня. Я видела, как он двигается, уровень его владения мечом был запредельным, он положит половину моих лучших теней, прежде чем мы сможем его одолеть.

А если мы убьем наследника Чон Хасо... На Север придет вся армия Юга, возглавляемая разгневанным Богом Войны, и сотни тайных шпионов, направляемых его сумасшедшей сестрой-Императрицей. Мой орден «Ночного Пепла» будет стерт в порошок.

Я оказалась в заложниках у собственного спасителя.

Мне оставалось только одно — играть роль. Играть её так хорошо, чтобы этот болван ничего не заподозрил, пока я не найду способ изящно и безопасно от него избавиться.

— Вы... вы мой ангел-хранитель, — пролепетала я, опуская глаза в пол, чтобы скрыть вспыхнувшую в них ненависть. — Я вверяю свою жизнь в ваши сильные руки.

POV Чон Мин-Хо

Я готов был свернуть горы! Её тихий, трепетный голос и полные доверия слова наполнили меня такой неимоверной силой, что я чувствовал себя способным остановить голыми руками снежную лавину.

Она была похожа на хрупкую лилию, случайно выросшую среди диких, заснеженных скал. Лилию, которую нужно оберегать от малейшего сквозняка.

Солнце стремительно садилось, окрашивая снежные вершины в багровые тона, становилось холоднее.

— Балу, за хворостом! — скомандовал я.

Медведь недовольно заурчал, но, повинуясь дрессировке, медленно побрел к опушке леса, ломая своим весом сухие ветки.

Я же занялся обустройством лагеря. Мои движения были быстрыми и отточенными. Я расчистил площадку от снега, используя широкое лезвие «Грома Юга» как лопату, отец учил, что оружие должно служить воину во всём.

Сложив принесенный Балу хворост, я добыл искру кресалом и вскоре в сумерках весело заплясало яркое пламя костра.

Я заботливо усадил свою прекрасную спасенную, она назвалась Лин Сюэ, дочерью торговца шелком, на самое теплое и сухое место у огня, подстелив под нее свой походный коврик.

Её охранники, к моему удивлению, оказались довольно крепкими ребятами. Очнувшись от моих «вразумительных» ударов, они, хоть и стонали, но быстро пришли в себя. Правда, смотрели они на меня как-то странно — не с благодарностью, а с каким-то затаенным, мрачным ужасом, видимо, еще не отошли от шока после нападения разбойников.

— Сидите тихо, Госпожа Лин, — ласково сказал я, наблюдая, как она кутается в мой плащ, её плечи подрагивали. Бедняжка, она так напугана!

— Я приготовлю ужин, походная пища воина вернет вам силы.

Я достал из седельных сумок свой котелок, зачерпнул чистого снега и повесил над огнем. Когда вода закипела, я щедро бросил туда горсть сушеного мяса, коренья и немного соли, варево получилось густым, наваристым и источало мощный, сытный дух.

Я наполнил деревянную плошку, достал свою походную ложку и подошел к Лин Сюэ.

Девушка сидела, уставившись в огонь немигающим взглядом, в свете пламени её кожа казалась золотистой, а черные волосы блестели как вороново крыло.

Я опустился перед ней на одно колено.

— Госпожа Лин, вам нужно поесть, еда согреет вашу кровь.

Она медленно перевела на меня взгляд, в её глазах на мгновение мелькнуло что-то странное... Какая-то острая, колючая эмоция, совершенно не свойственная испуганным девам, но девушка тут же моргнула, и наваждение исчезло. Передо мной снова была трепещущая лилия.

— Благодарю вас, Господин Чон, — прошептала она, протягивая из-под тяжелого плаща тонкую, изящную руку. — Но я... у меня совсем нет аппетита, пережитый ужас сковал мой желудок.

— Вздор! — решительно заявил я. — Отказ от пищи — первый шаг к слабости. Вы перенесли сильный стресс, ваш организм нуждается в энергии Ки!

Я зачерпнул ложкой густое варево, заботливо подул на него, чтобы не обжечь её нежные губы, и протянул к её рту.

— Давайте, Госпожа, откройте ротик. За матушку, за батюшку, за благополучие Империи!

***************************************************

POV Лин Сюэ

Я смотрела на деревянную ложку, с которой капал мутный, жирный бульон, и чувствовала, как мой рассудок балансирует на грани безумия.

Он хочет покормить меня с ложечки.

Как годовалого ребенка.

Как слабоумную калеку.

Я, глава ордена «Ночного Пепла», женщина, перед чьим гневом дрожали суровые генералы Севера, должна была открыть рот и послушно проглотить это походное пойло, сваренное из подошвы старого сапога и сушеной травы, которую этот медведь насобирал в лесу.

«Убей его, — шептал мой внутренний голос. — Прямо сейчас. Выхвати стилет и ударь в сонную артерию. Это займет долю секунды, его кровь будет отлично смотреться на снегу».

Я сжала челюсти.

Мой взгляд метнулся к его глазам. Они были полны такой чистой незамутненной заботы и энтузиазма, что это сбивало с толку сильнее любого изощренного яда. Мужчина не издевался надо мной, он был абсолютно искренен в своем желании «помочь».

Где-то на периферии зрения я заметила, как мои «охранники», сидящие у повозки, отворачиваются, пряча лица в воротники. Мои элитные убийцы давились беззвучным смехом, наблюдая за моим унижением. Я запомнила каждого, они будут чистить конюшни до конца зимы.

Я заставила себя расслабить челюсти, губы растянулись в слабой, мученической улыбке.

— Вы... вы так внимательны, Господин Чон, — пролепетала я, послушно приоткрыла рот и приняла варево.

Вкус оказался еще хуже, чем запах. Это была смесь пересоленной резины и земли. Мне пришлось проглотить это почти не жуя, чтобы не вырвать прямо на его кожаный доспех.

— Вот умница! — просиял Мин-Хо, зачерпывая новую порцию. — Вкус Севера суров, но он дает силу! Еще ложечку!

Я стоически выдержала еще три ложки этой пытки, чувствуя, как куски недоваренного мяса падают в мой желудок.

— Достаточно, умоляю, — я нежно отодвинула его руку. — Мои силы вернулись ко мне, ваше варево поистине чудодейственно.

Я постаралась вложить в эти слова максимум убедительности, хотя искренне желала, чтобы он сам подавился этим чудом.

Мин-Хо удовлетворенно кивнул и, к моему ужасу, сам с аппетитом доел остатки из котелка прямо через край. У него был желудок, выкованный из того же железа, что и его меч.

— Скажите, благородный Господин Чон, — начала я, решив перейти в информационное наступление, мне нужно было понять масштаб катастрофы, в которую я вляпалась. — Что привело столь выдающегося воина Юга, наследника великого клана, в наши суровые, недружелюбные края? Неужели столичные приключения наскучили вашей доблестной душе?

Я специально добавила в голос нотку льстивого восхищения, на которую такие простаки клюют безотказно.

Мин-Хо гордо выпятил грудь, отставляя пустой котелок, пламя костра заиграло на его волевом лице.

— Столичные приключения — удел слабаков и интриганов! Моя сестра, Императрица Ю-Ри, вынуждена терпеть это каждый день, но я — клинок Империи! Я прибыл сюда не ради развлечений.

Он понизил голос, оглядываясь по сторонам. Это выглядело так нелепо в исполнении человека его габаритов, что мне снова захотелось его ударить.

— Я здесь со сверхсекретной миссией государственной важности, Госпожа Лин. Я выслеживаю опасных преступников, которые угрожают спокойствию самой Императрицы!

Мое сердце забилось сильнее.

Орден «Ночного Пепла» действительно плел интриги против столичной власти. Мы контролировали теневую торговлю оружием и собирали информацию на высших чиновников. Неужели Императрица Ю-Ри, та самая легендарная интриганка, которая захватила Дворец, не вставая с кушетки, раскрыла нас? Неужели она послала своего брата, чтобы уничтожить мой орден?

Мои пальцы под плащом инстинктивно легли на рукоять метательного ножа, если он знает правду, мне придется рискнуть и убить его прямо сейчас.

— Преступников? — я округлила глаза, изображая искренний испуг. — Тех самых, что сеют смуту на границах? Наемников? Шпионов?

Мин-Хо серьезно, с глубоким трагизмом в голосе покачал головой.

— Хуже, Госпожа, гораздо хуже. Это коварные, беспринципные воры, лишенные всякого понятия о чести и человечности.

Я затаила дыхание, мышцы приготовились к броску.

— Они... — Мин-Хо наклонился ближе, его глаза гневно сверкнули. — Они систематически воруют из северных хранилищ любимые медовые персики моей сестры!

Тишина повисла над костром.

Даже медведь Балу перестал чесаться и посмотрел на хозяина с немым укором.

Я сидела, не шевелясь, мой мозг, привыкший просчитывать многоходовые стратегии, политические перевороты и заказные убийства, просто отказался обрабатывать поступившую информацию.

Персики.

Секретная миссия государственной важности. Медовые, демоны бы их побрали, персики.

Моя рука безвольно соскользнула с рукояти кинжала. Я смотрела на этого огромного, серьезного мужчину, который с пылом готов был рубить головы ради фруктового десерта своей сестры, и чувствовала, как внутри меня что-то надламывается.

Я поняла всё. Гениальная Императрица Ю-Ри просто избавилась от своего гиперактивного, невыносимо деятельного брата, она отослала его на край света под нелепым предлогом, чтобы он не мешал её драгоценному дневному сну.

Мужчина не был угрозой моему ордену, не был тайным агентом, распутывающим нити моего заговора.

Он был просто... дураком. Невероятно сильным, разрушительно активным, честным дураком, которого обвела вокруг пальца собственная сестра.

И этот дурак только что уничтожил операцию, на которую я потратила три месяца жизни и гору золота.

Истерический смешок, больше похожий на всхлип, вырвался из моего горла прежде, чем я смогла его подавить.

— О, Госпожа, вы плачете? — Мин-Хо тут же бросился утешать меня, его огромная ладонь неуклюже похлопала меня по плечу, закутанному в волчью шкуру. — Понимаю, осознание того, насколько порочен этот мир, может напугать нежную душу. Как можно красть у Императрицы её любимое лакомство?! Но не бойтесь. Я найду этих подлецов и заставлю их вернуть каждый персик!

— Я... я потрясена до глубины души вашей отвагой, Господин Чон, — прохрипела я, пряча лицо в ладонях, чтобы он не увидел моего перекошенного от нервного напряжения рта. — Ваша сестра, должно быть, очень... ценит вас.

— Мы с Ю-Ри неразлучны! Хоть она и любит поспать, но мы всегда защищаем друг друга!

Я опустила руки, мой план мести начал формироваться в голове сам собой.

Я не могу его убить, но могу использовать в своих целях.

Этот непробиваемый кусок мышц и благородства обладает разрушительной силой и абсолютной неприкосновенностью благодаря своему происхождению.

Если я смогу направить его энергию в нужное мне русло... Если смогу убедить его, что мои враги — это и есть те самые «воры персиков» или их пособники...

Он сам, своими руками, уничтожит всех моих конкурентов на Севере. Мин-Хо будет моим слепым, преданным тараном, который пробьет мне путь к абсолютной власти в теневом мире провинции Шаньсу.

А когда он сделает всю грязную работу, я просто направлю его по ложному следу обратно в столицу.

Я подняла на него взгляд. Теперь в моих глазах не было притворного страха, в нем был холодный расчет, который Мин-Хо, разумеется, принял за искреннее восхищение.

— Знаете, Господин Чон, я, как дочь скромного торговца, часто бываю в разных городах Севера. И до меня доходили... определенные слухи.

Мин-Хо мгновенно подобрался, его глаза загорелись азартом охотника.

— Слухи? О персиках?!

— О людях, которые ведут себя крайне подозрительно, — я загадочно опустила ресницы. — Люди, чьи склады полны тайных товаров, скрытых от глаз Императора. Возможно, если вы позволите мне путешествовать под вашей надежной защитой, я смогу... случайно услышать то, что поможет вашей великой миссии.

Мин-Хо просиял и ударил кулаком по ладони.

— Решено! Завтра же мы отправляемся в город Черных Скал! С вашей проницательностью и моим мечом мы выведем этих мерзавцев на чистую воду!

Я улыбнулась, впервые за этот вечер — искренне.

«Да, мой наивный рыцарь, — подумала я, глядя на пляшущие языки пламени. — Мы отправимся в город Черных Скал. И там ты узнаешь, что спасать злодейку — это самая опасная работа в Империи».

POV Чон Мин-Хо

Город Черных Скал, или Хыгам, как с почтительным трепетом называли его местные жители, предстал перед нами на исходе пятого дня пути.

Город появился из-за плотной завесы снежной метели, словно древний дремлющий зверь. Высокие, сложенные из грубо отесанного, промерзшего базальта стены казались не просто неприступными — они подавляли своей тяжестью. Над бесконечной чередой острых черепичных крыш домов плотным слоем висела едкая серая пелена. Это был дым от тысяч кузнечных горнов, угольных печей и костров, который оседал на губах привкусом железа и золы. В отличие от залитой ласковым солнцем, утопающей в цветущих садах и мраморе южной столицы, здесь всё дышало первобытной суровостью, этот город был царством неподатливого металла, пронизывающего холода и непрекращающейся ни на секунду борьбы за выживание.

Именно в таких местах, как часто повторял мой отец, поглаживая эфес меча, куются лучшие, не знающие пощады клинки и рождаются самые темные, кровопролитные заговоры. И именно здесь, среди этого мрачного, пугающего великолепия Севера, скрывались те безрассудные негодяи, что осмелились покуситься на самое святое — на нефритовые персики моей сестры-Императрицы.

Я шел пешком, прокладывая путь в натоптанном снегу, и уверенно вел своего боевого коня под уздцы. В седле, с ног до головы укутанная в мой тяжелый, пропахший дымом волчий плащ, сидела Лин Сюэ.

Каждый раз, когда я оборачивался и смотрел на неё, мое закаленное в боях сердце воина сжималось от острой, почти болезненной жалости. Как такая хрупкая, невероятно изящная дева, чья бледная кожа была нежнее самых первых лепестков белого лотоса, вообще могла выживать в этом безжалостном краю? За время нашего недолгого, но изматывающего пути я окончательно убедился, что она слаба, как весенний росток, пробивающийся сквозь лед. Девушка почти ничего не ела, отказываясь от грубой походной пищи, постоянно зябла, испуганно вздрагивала от каждого громкого звука в ночном лесу, а её походка, когда она спешивалась, была такой легкой и пугающе неуверенной, что казалось, очередной порыв злого северного ветра способен подхватить её и унести прямо в серое небо.

«Я ни за что не позволю этому случиться, — твердо пообещал я себе, крепче перехватывая жесткие кожаные поводья. — Клан Чон всегда берет под свою защиту слабых и обездоленных. Таков наш путь. Поэтому я стану для этой нежной фиалки той нерушимой стеной, о которую разобьются любые жизненные невзгоды и опасности Севера».

Позади нас, тяжело топая массивными лапами по скрипучему снегу и шумно втягивая носом незнакомые городские запахи, мерно брел Балу. Мой верный боевой медведь ожидаемо вызывал на узких улицах Хыгама настоящий, неконтролируемый переполох. Еще на подходе к городу стражники у главных ворот попытались было преградить нам путь, нервно скрестив свои тяжелые алебарды, но мне было достаточно лишь слегка, на какую-то долю секунды, высвободить свою внутреннюю ауру. Я позволил обжигающей энергии Ки золотистой искрой скользнуть по лезвию моего меча «Грома Юга», и их напускная решимость мгновенно испарилась вместе с морозным паром, срывающимся с губ.

— Спокойно, доблестные воины Империи, — сказал я им тогда с самой открытой и ободряющей улыбкой. — Это всего лишь ручной северный медведь, воспитанный в строгих традициях южной вежливости. Уверяю вас, он не ест стражников, честно выполняющих свой долг. В его скромном рационе присутствуют исключительно сладкий мед, лесные ягоды и враги Трона.

Стражники судорожно сглотнули, поспешно освобождая проход, а Балу, словно понимая каждое мое слово и желая подтвердить их, громко и презрительно фыркнул, обдав их алебарды теплым воздухом из пасти.

Мы медленно продвигались по извилистым, до отказа забитым суровым народом улицам. Торговцы в лохматых лисьих шапках, крепкие наемники с покрытыми глубокими шрамами лицами, кузнецы с закопченными дочерна руками — все они инстинктивно замолкали и расступались перед нашей странной процессией.

— Госпожа Лин, — я остановил коня и обернулся к девушке. Ледяной ветер безжалостно трепал мои волосы, но я совершенно не чувствовал холода — неукротимый жар моей внутренней энергии циркулировал по меридианам, согревая меня изнутри лучше любого меха. — Вы, должно быть, ужасно устали. Эта долгая дорога была слишком изматывающей для такой хрупкой девушки, как вы. Нам необходимо немедленно найти безопасное и достойное место для вашего отдыха.

Лин Сюэ медленно моргнула, её темный взгляд, на мгновение скользнувший по моему лицу, вдруг показался мне странно острым и оценивающим. Казалось, что девушка пыталась решить в уме сложнейшую математическую задачу или прикидывала траекторию удара, но это наваждение длилось не дольше удара сердца — она тут же снова скромно опустила свои длинные, густые ресницы, безупречно изображая трепетную, всецело доверяющую мне покорность.

— Вы, как и всегда, слишком проницательны и добры ко мне, благородный Господин Чон, — её голос был тихим, я едва слышал его из-за шума улицы. — Я полностью полагаюсь на вашу безграничную мудрость. Говорят... в самом центре Хыгама есть один старый чайный дом под названием «Красный Дракон». Мой батюшка-торговец как-то раз упоминал, что именно там подают лучшие согревающие отвары из целебных северных трав. Если бы мы могли остановиться там...

— «Красный Дракон»?! Какое звучное название! Прекрасный выбор! — воодушевленно воскликнул я, искренне радуясь, что могу исполнить желание моей хрупкой спутницы. — Мы немедленно отправимся туда. Горячий, ароматный чай, тепло очага и сытная мясная похлебка — это именно то, что нужно вашему ослабшему организму!

Я уверенно перехватил поводья и широким шагом зашагал вперед, раздвигая пеструю уличную толпу своими плечами и указывая путь верному Балу.

Ослепленный собственным благородством и желанием защитить эту слабую девушку, я так и не заметил, как за моей спиной глаза хрупкой, беззащитной девы сузились, в одно мгновение превратившись в два холодных, безжалостных и пугающе расчетливых клинка.

POV Лин Сюэ

Я смотрела в широкую, закованную в кожу спину Чон Мин-Хо и чувствовала, как внутри меня закипает желание совершить жестокое убийство.

Мои бедра ныли от трехдневной езды в жестком армейском седле. Этот варвар отказался нанимать повозку, аргументируя это тем, что «лошадь быстрее унесет нас от опасности», а затем лично усадил меня на своего монстроподобного жеребца, который, как мне казалось, питался исключительно сырым мясом и человеческим страхом.

Сам же наследник клана Чон всю дорогу шел пешком, задавая такой темп, что даже его ручной медведь, едва поспевал за ним.

«Терпение, Сюэ, — мысленно приказала я себе, делая глубокий вдох. Моя техника контроля эмоций, отточенная годами управления тайным орденом, работала на пределе возможностей. — Он — инструмент. Очень тупой, тяжелый, но невероятно эффективный инструмент».

Чайный дом «Красный Дракон» не был просто местом, где подают согревающие отвары. Это была нейтральная территория теневого мира Севера, место, где заключались кровавые сделки, покупались жизни чиновников и продавалась информация, способная обрушить целые министерства.

И именно там сегодня днем должен был обедать Мастер Ма — глава торговой гильдии «Железный Коготь».

Официально гильдия торговала пушниной и рудой, а неофициально — Мастер Ма был главным узлом контрабанды оружия в провинции Шаньсу. И, что самое важное, он был тем самым человеком, который предал мой орден «Ночного Пепла», переметнувшись на сторону столичных интриганов.

Это из-за него я потеряла три конспиративные явки, и именно из-за него мне пришлось лично тащиться в эту промерзшую дыру, чтобы восстановить порядок.

Засада в Долине Ветров, бездарно сорванная этим южным идиотом, была планом «А».

Чайный дом «Красный Дракон» был планом «Б».

Я готовила его две недели. Внедрила в персонал заведения свою лучшую «тень» — девушку по имени Мэй, которая в совершенстве владела искусством незаметного отравления.

Она должна была подать Мастеру Ма особый чай, в состав которого входила вытяжка из северного лунного корня — редчайший яд, не имеющий ни вкуса, ни запаха, ни цвета. Чай действовал не сразу. Жертва выпивала его, а через два часа её сердце просто останавливалось. Лекари диагностируют естественную смерть от переутомления или старой болезни, никаких следов и подозрений.

Идеальное устранение предателя.

«Главное, чтобы этот ходячий доспех не начал крушить столы, как только мы войдем», — подумала я, когда Мин-Хо остановился перед массивными резными дверями чайного дома.

— Жди здесь, Балу, — скомандовал мужчина медведю. — И не смей отбирать яблоки у торговцев! Я слежу за тобой!

Медведь презрительно отвернулся, плюхнувшись задом прямо в снежную жижу у входа.

Мин-Хо подошел к лошади и, не спрашивая разрешения, подхватил меня за талию своими огромными руками, снимая с седла так легко, словно я была легкой, как пушинка. Мое лицо оказалось в опасной близости от его груди. От мужчины пахло морозной свежестью, кожей и... какой-то странной, чистой мужской силой, которая на мгновение сбила меня с толку.

— Вы дрожите, Госпожа, — с искренней тревогой произнес Мин-Хо, опуская меня на землю, но не отпуская моих плеч. — Идемте скорее внутрь, вам нужен горячий чай.

Я вырвалась из его хватки, натянув маску кроткой благодарности.

— Ваша забота — это солнце в зимний день, Господин Чон.

Мы вошли в чайный дом.

Внутри было шумно. В воздухе плавал дым от жаровен, смешанный с ароматами жареного мяса, чеснока и терпкого чая. За деревянными столами сидели наемники в потертых доспехах, купцы в шелковых халатах, скрывающие свои сделки за ширмами, и сомнительные личности, чьи лица были спрятаны под широкими полями бамбуковых шляп.

Появление Мин-Хо заставило зал на мгновение затихнуть, его стать, качество оружия и аура первобытной силы, которую мужчина излучал просто фактом своего существования, не остались незамеченными. В теневом мире умели оценивать угрозу.

Но Мин-Хо не обратил на эти напряженные взгляды ни малейшего внимания, продолжая идти через толпу, бережно ведя меня за собой.

Мой взгляд мгновенно просканировал пространство.

Второй ярус, угловой стол, огороженный полупрозрачными бумажными ширмами.

Мастер Ма был там. Тучный старик с хитрыми глазками, облаченный в меха. Рядом с ним стояли четверо личных телохранителей — суровые воины с обнаженными клинками на поясах.

— Вон там отличный столик у окна, Госпожа Лин, — Мин-Хо указал на место на первом этаже, откуда открывался идеальный вид на балкон второго яруса.

Видимо, даже боги, были рады воплотить мой план.

Мы сели.

Мин-Хо тут же подозвал суетливого хозяина заведения и заказал «самый крепкий и горячий чай с имбирем, и лучшую лапшу с говядиной для прекрасной леди, чтобы восстановить её истощенную Ци».

Я опустила ресницы, делая вид, что согреваюсь у принесенной жаровни, а сама неотрывно следила за вторым этажом.

Из служебных помещений вышла Мэй, моя невидимая тень. На девушке была простая одежда, волосы убраны под косынку, а на её деревянном подносе стоял изящный чайник из темной глины и одна-единственная пиала.

Чайник с секретом. В его ручке была спрятана крошечная капсула с ядом лунного корня, достаточно легкого нажатия пальца при наливании, чтобы капля смерти незаметно смешалась с кипятком.

Мое сердцебиение замедлилось быстрее. Разум стал холодным и ясным. Десять шагов до стола, пять.

Охранники Мастера Ма расступились, пропуская Мэй.

Девушка низко поклонилась, её лицо ничего не выражало, плавно опустилась на колени у столика и подняла чайник.

Я видела, как напрягся её указательный палец на ручке.

Тонкая струйка золотистого чая полилась в фарфоровую пиалу. Идеально и безупречно. Никто из телохранителей, напряженно следящих за залом, не заметил смертельной манипуляции.

Мэй с поклоном поставила пиалу перед тучным главой гильдии и бесшумно отступила назад.

Мастер Ма, увлеченный беседой с каким-то мелким чиновником, сидевшим напротив, не глядя протянул руку к чаю.

«Пей, — мысленно прошептала я. — Пей, старый предатель, и пусть твоя смерть станет уроком для всех, кто посмеет пойти против "Ночного Пепла"».

Толстые пальцы мужчины сомкнулись на тонком фарфоре, он поднес пиалу к губам и пар от чая коснулся его лица.

Я почти победила.

— ОСТОРОЖНО, УВАЖАЕМЫЙ!!!

Рев, подобный грому среди ясного неба, сотряс своды чайного дома «Красный Дракон».

Моя чашка с имбирным отваром, которую я только что взяла в руки, едва не выскользнула из пальцев.

Я резко обернулась.

Чон Мин-Хо стоял в полный рост, его глаза были расширены, правая рука, сжимавшая бамбуковую палочку для еды, была отведена назад в позиции для идеального броска.

Прежде чем я успела осознать, что происходит, или издать хотя бы какой-нибудь звук, рука наследника клана Чон метнулась вперед.

Бамбуковая палочка вылетела из его пальцев с такой чудовищной скоростью, что воздух со свистом разрезался пополам. Для обычного глаза это была лишь смазанная тень.

Смертоносный снаряд пролетел через весь зал, поднялся на второй ярус, прошил тонкую бумагу ширмы, ограждающей стол Мастера Ма, и...

ДЗЫНЬ!

Хрустальный, пронзительный звон разбивающегося фарфора заставил весь чайный дом замереть в гробовом молчании.

Пиала с отравленным чаем, находившаяся в миллиметре от губ Мастера Ма, разлетелась вдребезги. Горячая жидкость, пропитанная редчайшим ядом, стоимостью в целое состояние, плеснула предателю прямо в лицо и на его дорогие шелковые одежды.

— УБИЙЦА! ЗАЩИЩАЙТЕ МАСТЕРА! — заорали телохранители, мгновенно обнажая клинки и закрывая собой визжащего от испуга старика.

В зале началась паника, наемники повскакивали со своих мест, опрокидывая столы, торговцы бросились к выходам.

Моя челюсть сжалась с такой силой, что я боялась раскрошить зубы.

Две недели подготовки, сложнейшая работа и яд, который достают по крупицам из-за Северных гор.

И этот идиот... этот безмозглый кусок мышц только что разнес мой план в щепки бамбуковой палочкой!

Мин-Хо, совершенно не смущаясь направленных на него сверху клинков и всеобщей паники, гордо выпятил грудь и шагнул вперед, положив руку на эфес «Грома Юга».

— Успокойтесь, добрые люди! — его голос, усиленный энергией Ки, легко перекрыл шум толпы. — Я не убийца! Я только что спас этому почтенному старцу жизнь!

Мастер Ма, вытирая мокрое лицо рукавом, выглянул из-за спин своих охранников, его глаза были круглыми от ужаса.

— С-спас? Разбив мою чашку перед моим носом?! Кто ты такой, безумец?!

— Я — Чон Мин-Хо! — с лучезарной улыбкой представился мой личный кошмар. — И вы должны благодарить Небеса за то, что у меня зрение сокола!

Мин-Хо театрально указал пальцем на балкон второго этажа.

— В вашу пиалу, уважаемый, всего за мгновение до того, как вы собирались её выпить, спикировала северная трупная муха!

В чайном доме повисла такая тишина, что было слышно, как трещат угли в жаровнях.

Я медленно опустила голову на сложенные на столе руки, мечтая о том, чтобы пол разверзся и поглотил меня прямо сейчас.

— Трупная... муха? — прохрипел Мастер Ма, моргая.

— Именно! — Мин-Хо кивнул с видом величайшего знатока медицины. — В этих краях они переносят болотную лихорадку и гнилостную порчу желудка! Если бы вы проглотили это мерзкое насекомое вместе с чаем, к утру вы бы уже корчились в невыносимых муках, а лекари не смогли бы вам помочь!

Он ударил себя кулаком в грудь.

— Мой долг воина — защищать не только от меча, но и от коварных болезней! Не нужно благодарностей, почтенный! Я с радостью оплачу разбитую пиалу!

Охранники Мастера Ма в растерянности переглянулись, медленно опуская мечи.

Сам глава контрабандистов, еще секунду назад готовый приказать изрубить наглеца на маленькие кусочки, вдруг побледнел еще сильнее.

Дело было в том, что остатки отравленного чая пролились не только на него, но и на небольшой декоративный папоротник, стоявший на краю его столика. Яд «Вдовий Вздох» не действовал на растения мгновенно, но его концентрация была столь высока, что нежные листья папоротника прямо на глазах начали темнеть и сворачиваться, съедаемые химическим ожогом.

Мастер Ма, будучи человеком опытным в теневых делах, заметил это. Он посмотрел на почерневший лист, затем на разбитый фарфор, а затем — на девушку, которая подала ему чай. Но Мэй уже и след простыл, она растворилась в паникующей толпе, как и учили в ордене.

Мастер Ма понял, что его действительно пытались убить, но он решил, что муха была лишь предлогом, а этот страшный южный воин в кожаных доспехах каким-то непостижимым образом разгадал замысел отравителей и спас его.

Старый предатель сглотнул, его руки затряслись. Он сложил ладони вместе и, кланяясь прямо с балкона, крикнул:

— Б-благодарю вас, юный герой! Ваша зоркость поистине благословлена богами! Я в неоплатном долгу перед кланом Чон! Мы уходим! Стража, за мной!

Охранники сомкнулись вокруг него плотным кольцом, и они спешно покинули второй этаж через черный ход.

Толпа в чайном доме начала понемногу успокаиваться, возвращаясь на свои места и обсуждая невероятное происшествие.

Мин-Хо с довольной улыбкой повернулся ко мне и тяжело опустился на свой стул.

— Вы видели это, Госпожа Лин? — он отломил кусок от поданной ему лепешки и с аппетитом отправил в рот. — Северные края полны опасностей, о которых столичные жители даже не подозревают. Обычная муха может стать причиной трагедии!

Я сидела неподвижно, мои ногти с такой силой впивались в ладони, что я чувствовала, как на коже остаются кровавые полумесяцы.

Мой враг ушел, и теперь он знает, что его хотят убить. Мастер Ма усилит охрану в сто раз, и теперь достать его будет практически невозможно.

И всё это из-за мухи. Из-за несуществующей, проклятой богами мухи, которую этот идиот с идеальным зрением якобы увидел с такого расстояния.

— Вы... — я сглотнула, заставляя себя поднять на него взгляд. Мой голос дрожал, и Мин-Хо, разумеется, принял это за трепет восхищения. — Вы поистине... невероятны, Господин Чон. Ваш взгляд острее стрелы.

— О, пустяки! — мужчина отмахнулся, скромно потупив взор. — Мой отец всегда говорил, что воин должен замечать каплю росы на летящем листе. Я просто выполняю свой долг. Но не волнуйтесь, рядом со мной ни одно насекомое не посмеет испортить ваш чай. Я буду охранять ваш покой так же зорко!

Я взяла свою пиалу с имбирным отваром, руки тряслись.

«Ты не доживешь до весны, Чон Мин-Хо, — поклялась я самой себе, делая глоток, чтобы смочить пересохшее от ярости горло. — Я найду способ засунуть тебя в такую ловушку, из которой не спасет ни один меч. Ты станешь инструментом в моих руках, даже если мне придется приковать тебя цепями к твоему же медведю».

— Ешьте, Госпожа Лин, — Мин-Хо заботливо пододвинул ко мне тарелку с дымящейся лапшой. — Вам нужны силы, наш путь в поисках воров персиков только начинается!

Я посмотрела на лапшу, затем на его счастливое лицо.

И вдруг, вопреки всякой логике, почувствовала странный, неуместное чувство… похожее на веселье.

Он был настолько абсурдно, катастрофически правильным, что это выходило за рамки любого понимания. Бороться с ним прямыми методами было равносильно попытке остановить водопад зонтиком.

Мои губы, до этого сжатые в тонкую линию, дрогнули и сложились в слабую, но на этот раз почти искреннюю улыбку.

— Благодарю вас, мой герой, — прошептала я. — Я обязательно съем всё до последней капли, ведь впереди у нас... так много важных дел.

Мин-Хо просиял, а я, глядя на него, поняла, что наше путешествие на Север будет гораздо, гораздо сложнее, чем я могла себе представить, но и гораздо интереснее.

POV Лин Сюэ

Существует древняя пословица, высеченная на стенах монастыря Безмолвного Пика: «Если твой враг сидит на берегу реки, просто подожди, и вода сама пронесет его труп мимо тебя».

Великолепная, мудрая мысль, в ней кроется суть истинной стратегии: минимум усилий, максимум результата.

Проблема заключалась лишь в том, что мой личный, персональный «спаситель» не желал сидеть на берегу, а предпочитал прыгать прямо в реку, поднимать цунами, глушить рыбу голыми руками и попутно разносить в щепки лодки всех проплывающих мимо, искренне веря, что помогает им избежать кораблекрушения.

Я сидела в позе лотоса на жесткой циновке в снятой нами комнате постоялого двора «Железный Вепрь». Комната была чистой, но аскетичной — типичное пристанище для наемников и торговцев в Хыгаме, в центре помещения, источая слабый запах древесной смолы, тлела бронзовая жаровня.

Я зажгла палочку благовоний с ароматом горькой полыни, пытаясь успокоить бушующие потоки моей энергии Ки.

Мои меридианы горели, сердце билось неровно, и все это было следствием долгой дороги и влияние сурового северного климата, а также из-за тяжелейшего нервного истощения, вызванного общением с наследником клана Чон.

Я открыла глаза и уставилась на огонек благовония.

«Как не убить его? Как удержать стилет в рукаве, когда он поворачивается ко мне своей широкой спиной?»

Мой план по устранению Мастера Ма был идеален, шедевр теневого искусства. Я готовила его так долго, учитывая каждую деталь, каждую тень в чайном доме «Красный Дракон». Я учла всё, кроме северной трупной мухи, придуманной воспаленным, героическим воображением Чон Мин-Хо.

Я потерла виски тонкими пальцами.

Мне нужно было проанализировать ситуацию без эмоций. Эмоции — удел слабых. Я, Лин Сюэ, глава ордена «Ночного Пепла», выжила в кровавой бойне за власть именно потому, что мой разум всегда оставался холодным.

Итак, что мы имеем?

Чон Мин-Хо, старший сын Бога Войны Чон Хасо и легендарной Леди Сталь, Юн Соры. Брат правящей Императрицы Ю-Ри, женщины, чье имя в теневом мире произносили шепотом, ибо её сеть шпионов и аналитический ум опутала Империю крепче любой паутины.

Гены — вещь упрямая, невозможно родиться в такой семье и быть простофилей. Это противоречит законам природы.

«Он гений маскировки, — прошептала я в тишину комнаты. — Он должен им быть».

Я начала вспоминать каждую секунду, проведенную с ним. Как он появился в Долине Ветров? Его прыжок со скалы был безупречен, контроль Ки — на уровне Высшего Мастера. Удары тупым лезвием, ломающие кости моим элитным бойцам, требовали не только чудовищной физической силы, но и точность в расчете, чтобы не убить, а лишь покалечить.

А его бросок бамбуковой палочки в чайном доме? Это не было случайностью, палочка пробила плотную бумагу ширмы и разбила пиалу с ядом в тот самый миг, когда она коснулась губ предателя. Чтобы совершить такое, нужно обладать глазомером хищной птицы и реакцией змеи.

Значит, он знал. Мин-Хо знал, что чай отравлен, он разгадал мой план.

Но зачем тогда весь этот спектакль с мухой? Зачем строить из себя деревенского дурачка, начитавшегося героических баллад? Зачем кормить меня из котелка и укутывать в вонючий волчий плащ?

— Чтобы унизить меня, — прошипела я, сжимая кулаки. — Он играет со мной. Чон Мин-Хо знает, кто я такая, и наслаждается процессом разрушения моей империи изнутри. Столица прислала своего лучшего агента, скрыв его за маской идиота.

Эта теория была логичной, она объясняла всё. Клан Чон всегда славился своей нестандартной стратегией. Его мать притворялась капризной лентяйкой, чтобы выжить, а сестра спасла страну, не вставая с кушетки.

Очевидно, Мин-Хо выбрал амплуа «благородного идиота», чтобы усыпить бдительность врагов.

Я медленно кивнула самой себе. Да, это достойный противник, самый опасный из всех, с кем мне приходилось сталкиваться. Если я нанесу удар в открытую, он размажет меня по стенке, а если попытаюсь отравить его, он «случайно» споткнется и выльет яд на моих же людей.

Стук в дверь прервал мои мрачные размышления.

Стук был бодрым, ритмичным и до неприличия громким.

— Госпожа Лин, это я, Мин-Хо! — раздался из-за тонких бумажных створок его голос. — Вы не спите? Я принес горячую воду и ужин!

Я сделала глубокий вдох, стирая с лица выражение ледяной ярости, надевая маску хрупкой, испуганной девы. Мои мышцы расслабились, плечи поникли, а глаза приобрели выражение трепетной лани, которое так ему нравилось.

— Войдите, благородный Господин Чон, — произнесла слабым, но мелодичным голосом.

Дверь отъехала в сторону с такой силой, что едва не слетела с направляющих.

Мин-Хо заполнил собой всё пространство небольшой комнаты. Мужчина казался слишком большим, слишком живым и слишком громким для этого мрачного северного вечера. На нем уже не было тяжелой кожаной брони — лишь свободный темно-синий халат, перехваченный на талии широким поясом, за который мужчина запихнул кинжал.

В одной руке он легко держал тяжелый деревянный поднос, уставленный пиалами, а в другой — медный таз, от которого шел густой пар.

— Вечера в Хыгаме суровы, Госпожа, — с лучезарной улыбкой объявил Мин-Хо, ставя поднос на низкий столик, аккуратно опуская таз у моих ног. — Я велел хозяину заварить для вас корень женьшеня с красными финиками. Это восстановит ваш внутренний баланс, а горячая вода с настоем кедровой хвои снимет усталость с ваших изящных ножек.

Я смотрела на него снизу вверх, его лицо было открытым и искренним. Никакой насмешки, никакого скрытого торжества, только чистая, щенячья радость от того, что он может быть кому-то полезен.

«Прекрасный актер, — подумала я, сдерживая желание плеснуть этим кипятком ему в лицо. — Твоя мать могла бы тобой гордиться».

— Вы слишком заботливы, Господин Чон, — я скромно опустила ресницы. — Я не заслуживаю столько вашего внимания, ваша миссия по поиску... воров персиков... должно быть, отнимает все ваши силы.

Я специально сделала паузу перед «ворами персиков», пытаясь уловить хоть малейшее изменение в его мимике. Хоть тень усмешки, хоть дрожание века, выдающее ложь.

Мин-Хо тяжело вздохнул и опустился на пол напротив меня, скрестив свои длинные ноги.

— Ох, Госпожа Лин, не напоминайте. Эта миссия оказалась куда сложнее, чем я полагал. Вы видели сегодня в чайном доме? Север кишит опасностями! Преступность, антисанитария, мухи размером с воробья! Представляете, в каких условиях приходится работать тайным агентам моей сестры?

Мужчина искренне покрутил головой, выражая крайнюю степень возмущения.

— Но я не сдамся! Зло должно быть наказано. Ни один персик Императрицы не пропадет даром!

Я неотрывно смотрела в его глаза. Глаза — зеркало души, в них всегда можно прочесть истинные намерения человека, как бы искусно он ни владел своим лицом. Я искала на дне его темных зрачков второе дно, искала холодный расчет теневого агента.

И не находила.

Там не было ничего, кроме святой, кристально чистой простоты.

Мой мозг, выстроивший безупречную теорию о гениальном шпионе, вдруг дал сбой.

Что, если... Что, если он не притворяется?

Эта мысль ударила меня словно обухом по голове, я на мгновение забыла о своей роли и уставилась на него в немом шоке.

Что, если Чон Мин-Хо, наследник величайшего военного клана Империи, брат Императрицы, действительно... самый большой дурак под этими небесами?

POV Лин Сюэ

Я вспомнила, как он кормил меня походной баландой из котелка. Гениальный шпион нашел бы способ подкинуть мне снотворное или яд, а не стоял бы на коленях, сдувая пар с ложки, чтобы я не обожглась.

Я вспомнила, как он сегодня бросил палочку в чайном доме.

— Господин Чон... — мой голос слегка дрогнул, но уже не от притворства, а от искреннего потрясения. — Ваш бросок сегодня... в чайном доме. Это было невероятно. Вы действительно увидели муху с такого расстояния?

Мин-Хо гордо расправил плечи, его лицо просияло.

— А, это! Пустяки! Батюшка заставлял меня тренировать глазомер с детства. Знаете ли вы, Госпожа Лин, что если каждый день на рассвете пытаться поймать двумя пальцами летящую стрекозу, то со временем обычная муха кажется размером с боевого коня?

Он засмеялся, искренне и громко.

— К тому же, я почувствовал легкое возмущение потоков воздуха. Насекомое летело по неправильной траектории, явно намереваясь спикировать в чашку того бедняги. Мой долг был вмешаться!

Я сидела, оцепенев, он действительно спасал мужика от мухи.

Никакого гениального прозрения, никакого раскрытия моего плана отравления. Он просто увидел чертову муху и решил сделать добро с помощью бамбуковой палочки, пущенной со скоростью арбалетного болта!

Моя теория рухнула, разлетевшись на тысячи осколков.

Передо мной сидел не гениальный манипулятор. Передо мной сидело стихийное бедствие. Живой, дышащий тайфун благородства, помноженный на абсолютную политическую и социальную наивность.

И этот тайфун был вооружен мечом весом в сорок кьин и владел боевыми искусствами на уровне полубога.

Осознание этого факта вызвало у меня приступ головокружения. Бороться с умным врагом легко — ты просчитываешь его ходы. Бороться с идиотом, обладающим силой армии — невозможно. Он просто проходит сквозь твои шахматные доски, разбрасывая фигуры, потому что ему показалось, что конь стоит как-то криво.

— Вам нехорошо, Госпожа Лин? Вы побледнели! — Мин-Хо мгновенно оказался рядом, его огромное лицо нависло надо мной, лучась тревогой. Он протянул руку, чтобы коснуться моего лба.

Я инстинктивно отшатнулась, но вовремя взяла себя в руки.

— Всё в порядке, Господин Чон. Просто... воспоминания о сегодняшнем дне. Этот шум, лязг оружия... Я так не привыкла к подобному.

Я опустила голову, позволяя волосам скрыть мое лицо. Мой разум лихорадочно перестраивал стратегию.

Если он не враг, притворяющийся дураком... значит, он дурак, которого можно использовать как самое совершенное оружие.

Он хочет спасать? Отлично. Я дам ему кого спасать. Он хочет бороться со злом? Прекрасно. Я укажу ему, где это зло находится.

Мастер Ма выжил сегодня, но его охрана усилена, и мои люди не смогут подобраться к нему незаметно. Однако... если Наследник Клана Чон, ведомый праведным гневом, решит, что Мастер Ма — это и есть тот самый похититель императорских персиков, или, по крайней мере, жестокий злодей, обижающий невинных дев...

Врата особняка гильдии «Железного Когтя» не выдержат и двух ударов «Грома Юга».

Я медленно подняла глаза. На моих ресницах блестели настоящие слезы — слезы облегчения от того, что я наконец-то поняла, как управлять этим стихийным бедствием.

— Вы так добры ко мне, Господин Чон, — прошептала, слегка коснувшись его рукава своими тонкими пальцами.

Я почувствовала, как мышцы под тканью мгновенно напряглись. Мин-Хо затаил дыхание.

— Я... я всего лишь скромная дочь торговца, — продолжила, вливая в свой голос максимум трепета. — Мой отец отправил меня на Север, чтобы заключить сделку с местными гильдиями. Но этот город... он пугает меня. Здесь всё пропитано обманом и насилием.

— Не бойтесь, — Мин-Хо выпятил грудь, его голос дрогнул от переполнявших его рыцарских чувств. — Я здесь. Пока я рядом, никто не посмеет вас обидеть.

— Я знаю, — я слабо, с надеждой улыбнулась ему. — Вы мой защитник. Но... сегодня в чайном доме... я видела того человека, Мастера Ма.

Мин-Хо нахмурился.

— Того толстяка, которого я спас от мухи? А что с ним не так?

— О, Господин Чон, — я молитвенно сложила руки на груди. — Вы так чисты душой, что не видите зла, таящегося в тенях. В столице ходят страшные слухи об этом человеке. Говорят, он не просто торговец. Говорят, он возглавляет сеть контрабандистов, которые грабят честных купцов и...

Я сделала театральную паузу, понизив голос до заговорщицкого шепота.

— И говорят, что именно его люди ответственны за перехват императорских обозов. Тех самых, что везли... особые грузы для Дворца.

Глаза Мин-Хо округлились, в них вспыхнул тот самый священный огонь, который я надеялась разжечь. Отлично. Он заглотил наживку вместе с крючком и леской.

— Вы хотите сказать... — он сжал кулаки, — что этот неблагодарный боров, которому я спас жизнь, и есть тот самый мерзавец, который ворует персики моей сестры?!

— Я не смею утверждать наверняка, — я испуганно отвела взгляд, — но слухи говорят именно это. И сегодня, когда мы сидели в чайном доме, я видела, как его люди смотрели на нас. Мне показалось, что они узнали вас, Господин Чон. Мне кажется, что они боятся, что вы раскроете их темные дела.

Мин-Хо вскочил на ноги, в тесной комнатке постоялого двора он казался огромным, как гора.

— Так вот почему они так быстро сбежали! Они испугались моего праведного гнева! — он ударил кулаком по ладони. — Клянусь духами предков, я выведу этого Мастера Ма на чистую воду! Если он действительно причастен к краже императорской собственности, он познает гнев Юга!

— Но он очень опасен! — я картинно всплеснула руками, изображая крайнюю степень паники. — У него десятки охранников! Мой отец говорил, что его поместье — как крепость! Умоляю вас, Господин Чон, не рискуйте собой ради... ради справедливости! Это слишком опасно!

Я знала, что слова «слишком опасно» для человека его породы действуют как красная тряпка на быка.

Мин-Хо снисходительно, но с невероятной теплотой улыбнулся мне и опустился на одно колено, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Госпожа Лин Сюэ, ваша забота о моей жизни глубоко трогает мое сердце. Но воин не прячется от опасности. Воин идет ей навстречу, чтобы слабым больше не пришлось бояться.

Мужчина протянул свою огромную руку и, к моему величайшему изумлению, очень нежно, кончиками пальцев коснулся моей щеки, смахивая невидимую слезинку.

— Спите спокойно. Завтра я наведаюсь в гости к этому Мастеру Ма и задам ему пару вопросов. А пока... — он кивнул на таз с водой, — позвольте мне помочь вам омыть ноги. Вы так устали с дороги.

Я замерла. Моя гениальная многоходовочка, которая только что увенчалась полным успехом, я натравила непобедимого мечника на своего главного врага, внезапно наткнулась на препятствие в виде его невыносимой, абсурдной заботливости.

Наследник великого клана, будущий правитель Юга, предлагает омыть ноги мне — главе тайного культа убийц?

Моя спина напряглась.

— Я... я справлюсь сама, благодарю вас, — пролепетала, инстинктивно поджимая пальцы на ногах.

Но Мин-Хо был неумолим в своем желании творить добро.

— Вздор! Вы едва держитесь на ногах! — он решительно, но аккуратно взял мою ногу за лодыжку и снял мягкую туфельку.

Моя кожа покрылась мурашками. Я, женщина, чьи руки были по локоть в крови предателей, чье сердце было заковано в броню цинизма, сидела красная как рак, пока этот огромный, пропахший костром и ветром мужчина бережно опускал мои ступни в теплую воду с кедровой хвоей.

Его руки были грубыми, мозолистыми, но его движения — удивительно мягкими. Он омывал мои ноги с такой серьезностью и сосредоточенностью, словно выполнял священный ритуал в храме.

Я смотрела на его склоненную голову, на выбившуюся из хвоста темную прядь волос.

Внутри меня шевельнулось странное, пугающее чувство. Это было не раздражение и не холодный расчет. Это было нечто отдаленно похожее на тепло.

Я ненавидела это чувство. Оно делало меня слабой и мешало моему разуму оставаться холодным.

«Он — инструмент, Лин Сюэ, — жестко напомнила я себе, кусая внутреннюю сторону щеки. — Как только Мастер Ма будет мертв, ты избавишься от него. Отправишь его ложный след в соседнюю провинцию или подкинешь карту с несуществующим складом персиков».

— Как вода, Госпожа Лин? Не слишком горячая? — он поднял на меня свой светлый, открытый взгляд.

— В самый раз, Господин Чон, — прошептала я, отводя глаза, чтобы он не увидел в них той бездны, которую я скрывала. — В самый раз.

В эту ночь я засыпала с твердой уверенностью, что мой план идеален. Чон Мин-Хо был идеальным, слепым мечом в моих руках.

Я только не учла одного: иногда меч бывает настолько тяжелым, что тот, кто его держит, может случайно отрубить себе собственную голову. Или, что еще хуже, случайно влюбиться в то, как этот меч сверкает на солнце.

POV Лин Сюэ

Глубокая ночь опустилась на город Черных Скал, укрыв его грязные, промерзшие улицы плотным саваном непроглядной тьмы. За окном постоялого двора «Железный Вепрь» завывал северный ветер, с яростным остервенением бросая горсти колючего снега в тонкую, промасленную бумагу оконных створок.

В моей комнате, освещенной лишь тусклым, дрожащим пламенем единственной масляной лампы, царила тишина. Звуки храпа подвыпивших наемников с нижнего этажа сюда не долетали.

Час Быка, время, когда даже самые стойкие стражники начинают клевать носом, а жизненная энергия Ци в человеческом теле замедляет свой бег, требуя покоя. Время теней и убийц, мое время.

Я сидела за низким деревянным столиком, скрестив ноги на жесткой циновке. Моя спина была безупречно прямой, несмотря на ноющую боль в пояснице после скачки. Сон был непозволительной роскошью. Сон — это маленькая смерть, потеря контроля, брешь в обороне, в которую немедленно вонзится вражеский клинок. Я не спала больше четырех часов в сутки с тех пор, как мне исполнилось десять лет и я впервые взяла в руки отравленный кинжал ордена «Ночного Пепла».

Передо мной, на шершавой поверхности стола, были разложены листы плотной рисовой бумаги, в небольшой каменной тушечнице чернела свежерастертая тушь.

Моя рука, вооруженная тончайшей кистью из колонкового меха, порхала над бумагой, вычерчивая сложную, детализированную схему. Это был не просто рисунок, а план штурма поместья гильдии «Железный Коготь», план уничтожения Мастера Ма.

Я должна была всё перекроить. Этот невыносимый южный ураган по имени Чон Мин-Хо разрушил мою превосходную игру с отравлением, но, как учил меня мой наставник, вода всегда найдет обходной путь. Мин-Хо станет моим тараном.

«Он нападет с главных ворот, — размышляла я, нанося на бумагу красные точки, обозначающие посты охраны Мастера Ма. — Его праведный гнев и крики о ворованных персиках стянут на себя всю стражу. В этот момент мои "тени" проникнут через крышу восточного крыла...»

Я обмакнула кисть в тушь, прописывая шифрованные приказы для своих командиров, которые сейчас скрывались в трущобах Хыгама, ожидая моего сигнала. Иероглифы складывались в безобидные строки стихотворения о падающих осенних листьях, но тот, кто знал ключ, прочел бы в них приказы перерезать глотки часовым и блокировать выходы.

Мои глаза горели, а виски пульсировали. Я потерла переносицу свободными пальцами левой руки, чувствуя, как под кожей бьется напряженная венка.

Я устала. Демоны преисподней, как же я устала. Всю свою жизнь я несла на своих плечах ответственность за орден, выстраивая кровавые многоходовки, чтобы выжить. Никаких слабостей, никаких привязанностей, лишь холодный расчет и сталь в рукаве.

Я потянулась к небольшой чашечке с остывшим горьким отваром, чтобы прогнать подступающую дремоту, как вдруг мое натренированное ухо уловило звук.

Шаги в коридоре.

Они были тяжелыми, но старательно приглушенными, словно медведь пытался красться на цыпочках. Доски старого пола едва слышно скрипнули. Шаги остановились прямо за тонкой бумажной створкой моей двери.

Моя рука с кистью мгновенно замерла, вторая рука неслышно скользнула за отворот шелкового халата, ложась на холодную рукоять метательного ножа. Я задержала дыхание.

— Госпожа Лин Сюэ... — раздался из-за двери громкий шепот, который, казалось, заставил вибрировать саму древесину. Шепот, от которого у меня нервно дернулся глаз.

Чон Мин-Хо.

Что ему нужно в час Быка? Неужели он всё-таки что-то заподозрил? Увидел свет в моей комнате и пришел задавать вопросы?

Я лихорадочно окинула взглядом стол. Свитки со схемами поместья, зашифрованные приказы об убийстве. Если он увидит это, легенда о «дочери скромного торговца» рухнет. Я не успевала спрятать всё в тайник на дне сундука.

С невероятной скоростью я набросила поверх схем чистый лист бумаги и принялась судорожно, размашисто выводить на нем длинные, витиеватые и бессмысленные строки из классического трактата о добродетели.

— Входите, благородный Господин Чон, — произнесла я слабым, слегка удивленным голосом, убирая руку с кинжала. — Дверь не заперта.

Створка отъехала в сторону, скрипнув пазами.

Мин-Хо возвышался в дверном проеме, заполняя собой всё пространство. На нем не было доспехов — лишь просторная, белоснежная нижняя рубаха и темные штаны, перехваченные широким поясом. Волосы, небрежно перевязанные лентой, падали на широкие плечи.

В его руках дымилась небольшая глиняная чаша, от которой исходил густой, сладковатый аромат подогретого молока с медом и какими-то пряными травами.

Мужчина шагнул в комнату, аккуратно задвинув за собой дверь, и его взгляд сразу же метнулся к моему лицу, а затем — к столу с письменными принадлежностями. Его густые брови сошлись на переносице, образуя суровую складку.

— Госпожа Лин, — в его голосе звучал неподдельный, почти трагический укор. — Что вы делаете? Сейчас час Быка! Время, когда лунная энергия Инь достигает своего пика, а человеческое тело должно пребывать в абсолютном покое!

Я изобразила смущенную, покорную улыбку, опуская глаза в стол.

— Мне не спалось, Господин Чон. Переживания сегодняшнего дня... этот страшный человек в чайном доме, разговоры о ворах. Мое сердце билось так тревожно, что я решила обратиться к мудрости древних. Я переписываю сутры о спокойствии духа, чтобы обрести гармонию.

Я аккуратно сдвинула верхний лист, демонстрируя ему ровные столбики безобидных иероглифов, под которыми надежно пряталась карта штурма.

Мин-Хо поставил чашу с дымящимся молоком на край моего стола. Его лицо выражало такое искреннее, глубокое возмущение, словно он застал меня не за каллиграфией, а за попыткой отрубить себе руку.

— Сутры — это прекрасно, Госпожа Лин, но вы совершаете чудовищную ошибку! — он тяжело опустился на колени прямо напротив меня, разделенный лишь узким столиком, его горячее дыхание коснулось моего лица.

— Какую ошибку? — я непонимающе моргнула, мысленно просчитывая, смогу ли я ударить его ножом в шею, если он потянется к нижним свиткам.

— Вы разрушаете свой цвет лица! — громогласно заявил наследник клана Чон.

Я замерла. Моя кисть, занесенная над бумагой, дрогнула, и капля черной туши сорвалась вниз, расплываясь уродливой кляксой на идеальном иероглифе «добродетель».

— Что, простите? — переспросила я, искренне решив, что ослышалась.

— Цвет лица и здоровье кожи! — Мин-Хо с жаром ударил кулаком по своей раскрытой ладони. — Моя матушка, Леди Сора, всегда говорила мне и моей сестре Ю-Ри непреложную истину: «Если женщина работает или мыслит после захода солнца, она добровольно отдает свою красоту и жизненную силу демонам ночи». Работа ночью вытягивает из тела соки, делает глаза тусклыми, а щеки — бледными и впалыми!

Мужчина окинул мое лицо критическим, полным неподдельного сочувствия взглядом.

— Вы и так слишком бледны, Госпожа Сюэ! Посмотрите на эти тени под вашими прекрасными глазами! Вы истощаете себя! Разве можно так небрежно относиться к дару, которым наделили вас Небеса? Письмена подождут до утра. Ваша красота и здоровье — нет!

Я сидела, разинув рот, и не могла найти слов.

Глава ордена наемных убийц, магистр ядов, стратег, чье имя заставляло бледнеть коррумпированных наместников провинций. И сейчас этот двухметровый, переполненный энтузиазмом гора мышц на полном серьезе отчитывал меня за то, что я порчу свой цвет лица?!

Это было настолько абсурдно, настолько невероятно, что мой аналитический ум просто отказался работать.

— Но... Господин Чон... мои дела... мои размышления... — попыталась слабо возразить я, чувствуя, как теряю контроль над ситуацией.

— Никаких дел! — непререкаемым тоном генерала на поле боя отрезал Мин-Хо.

С поразительной для его габаритов ловкостью он протянул руку и аккуратно, но неумолимо вынул из моих пальцев кисть для каллиграфии и положил её на специальную подставочку.

Прежде чем я успела возмутиться или хотя бы потянуться к своим драгоценным свиткам с планом штурма, он сгреб их все вместе в одну кучу, даже не взглянув на содержимое, и бесцеремонно отодвинул на самый край стола, подальше от лампы.

— Что вы делаете?! — я вскочила на колени, едва сдерживая рвущуюся наружу ярость. Мои карты! Если чернила смажутся...

Но Мин-Хо уже встал во весь рост и возвышался надо мной, как скала.

— Я выполняю свой долг защитника, Госпожа Лин. Я обещал оберегать вас от всех напастей. И прямо сейчас главная напасть — это ваше собственное упрямство и недостаток сна.

Мужчина подошел ко мне, обогнув столик. Я рефлекторно напряглась, готовая к любому нападению, но его руки... его огромные, горячие руки просто легли мне на плечи. Хватка была твердой, но абсолютно бережной.

— Вставайте, — мягко скомандовал он.

Я повиновалась, больше от шока, чем от покорности.

Он подвел меня к узкой, застеленной простыми хлопковыми одеялами кровати в углу комнаты.

— Ложитесь.

— Господин Чон, это уже переходит всякие границы! Я не хочу спать! Мой разум полон тревог! Я должна завершить свои сутры...

— Ложитесь, Лин Сюэ, — его голос стал на тон ниже, в нем зазвучали те самые бархатные, непреодолимые нотки, унаследованные, вероятно, от отца-полководца.

Я села на край кровати, скрестив руки на груди, всем своим видом выражая крайнюю степень возмущения и оскорбленной невинности.

Но Мин-Хо это не остановило, он взял чашу с горячим молоком, которую принес с собой, и протянул её мне.

— Пейте. Моя матушка всегда поила этим отваром Ю-Ри, когда та капризничала и не хотела засыпать. Здесь горный мед, теплое козье молоко и щепотка успокаивающих трав. Это прогонит тревоги лучше любых древних свитков.

Я недоверчиво посмотрела на жидкость. Яд? Снотворное? Мой нос уловил лишь запах сладкого меда и легкую нотку лаванды. Ничего опасного, просто... молоко.

Чтобы отвязаться от него, я взяла чашу и сделала глоток. Горячая, сладкая жидкость обволокла горло, прокатившись по пищеводу теплым, уютным комком. Это было... вкусно. И действительно странным образом расслабляло.

Я выпила всё до дна, передав ему пустую чашу.

— А теперь — спать.

Мин-Хо не стал дожидаться, пока я сама лягу. Мужчина положил ладонь мне на спину, между лопаток, и нежно, но с непреодолимой силой надавил, заставляя меня откинуться на жесткую подушку, набитую гречневой лузгой.

Едва моя голова коснулась ткани, он схватил края толстого стеганого одеяла и ловким, отработанным движением обернул его вокруг меня.

Раз, два. Подвернул края под мои бока и плечи.

В мгновение ока я оказалась плотно, туго спеленутой в кокон из тяжелой ткани. Я не могла пошевелить ни руками, которые оказались прижаты к бокам, ни ногами. Я буквально превратилась в беспомощную гусеницу.

— Что за варварство?! — возмущенно прошипела я, дергаясь в своем коконе. — Развяжите меня немедленно! Я задохнусь! Я не пленница!

— Вы в безопасности, — с лучезарной улыбкой объявил Мин-Хо, заботливо поправляя край одеяла у моего подбородка, чтобы, не дай боги, мне не надуло в шею. — Именно так моя сестра Ю-Ри спала лучше всего в детстве. Тугое пеленание создает иллюзию объятий и прогоняет ночных демонов.

«Я сама — ночной демон, идиот!» — хотелось закричать мне, но из горла вырвался лишь сдавленный рык бессилия. Я пыталась освободить руки, чтобы добраться до кинжала, но ткань была натянута на совесть. Силы воина, заправляющего армейскую постель, превзошли мои скромные возможности.

Мин-Хо выпрямился, оглядел свою работу с явным удовлетворением и, к моему нарастающему ужасу, не пошел к двери.

Вместо этого мужчина подошел к жаровне, поворошил угли кочергой, чтобы в комнате стало еще теплее, а затем вернулся к моей кровати.

Он тяжело опустился на пол, скрестив ноги в позе лотоса, прямо напротив моего лица. Его широкая спина заслонила собой свет от лампы, погружая мое ложе в приятный полумрак.

— Что вы делаете? — прохрипела я, чувствуя, как внутри меня бьется отчаянная паника. Не от страха смерти, а от потери контроля.

— Я охраняю ваш сон, Госпожа Лин, — совершенно серьезно, тоном стража Императорских врат ответил он. — Ночь полна теней. Ваш разум встревожен. Я буду медитировать здесь, у вашей постели, до самого рассвета. Если хоть один дурной сон, хоть один звук посмеет приблизиться к вам, «Гром Юга» разорвет его пополам. Спите. Вам не о чем беспокоиться.

Он закрыл глаза, сложил руки на коленях в мудре созерцания и замер, превратившись в неподвижную, монументальную статую из плоти и крови.

Я лежала, туго спеленутая в одеяло, и не верила своим глазам.

Мой план на ночь был разрушен. Свитки с приказами лежали на столе, брошенные в кучу. Мои шпионы в трущобах Хыгама ждали указаний, которых не получат. Завтрашний штурм висел на волоске.

А я... я была принудительно уложена спать и заперта в коконе из одеял, охраняемая самым могучим и самым невыносимым воином Империи, который искренне верил, что спасает мой цвет лица.

«Я убью его, — медленно, с наслаждением повторяла я про себя, пытаясь расшатать путы одеяла. — Как только он уснет, я высвобожу руку, достану шпильку из волос и проткну ему сонную артерию. Клянусь пеплом моего ордена».

Я лежала и ждала. Ждала, когда его дыхание станет глубоким и редким. Ждала, когда его голова склонится на грудь.

Но Мин-Хо не спал. Его дыхание было ровным и ритмичным — дыхание мастера, погруженного в глубокую медитацию. От его тела исходило ровное, спокойное тепло, которое, вопреки моему желанию, передавалось и мне.

В комнате было тихо, лишь трещали угли в жаровне, да завывал северный ветер за окном, не способный пробиться сквозь стены.

Мое тело, туго обернутое теплой тканью, начало предательски расслабляться. Мышцы, скованные вечным напряжением и ожиданием удара в спину, постепенно обмякали.

Горячее молоко с медом, выпитое мной, разливалось по венам сладкой, тяжелой дремотой.

Я сопротивлялась, боролась с надвигающимся сном так яростно, как никогда не боролась ни с одним врагом. Я перебирала в уме схемы ядов, вспоминала лица предателей, мысленно оттачивала техники ударов.

Но каждый раз, когда я открывала глаза, я видела его.

Чон Мин-Хо сидел неподвижно. Огромный, сильный и надежный, как скала, закрывающая меня от всего мира.

Его присутствие... оно было удушающим, но в то же время оно дарило странное, пугающее чувство абсолютной, безоговорочной безопасности. Никто не войдет в эту дверь, ни один клинок не коснется меня, пока он здесь.

Впервые за десять лет мне не нужно было держать один глаз открытым. Впервые мне не нужно было прятать кинжал под подушку. Мне даже не нужно было контролировать свое дыхание.

«Только на минуту, — сдалась я, чувствуя, как веки наливаются свинцом. — Я прикрою глаза на одну минуту, чтобы обмануть его, а потом... потом я его убью».

Я закрыла глаза.

Запах горячего дерева, легкий аромат полыни от благовоний и мерный, глубокий звук чужого дыхания рядом сплелись в невидимую сеть, которая мягко, но непреодолимо утянула меня на дно.

Я провалилась во тьму. Без сновидений, без кошмаров и без тревог.

**************************************************************

Я проснулась от того, что яркий, слепящий свет ударил мне сквозь закрытые веки.

Инстинктивно попыталась закрыть лицо руками, но обнаружила, что они всё еще туго прижаты к бокам плотным одеялом.

Я резко распахнула глаза, сердце забилось в панике, воспоминания о вчерашней ночи обрушились на меня лавиной.

Кокон, молоко, Мин-Хо. Мои не отправленные приказы!

Я попыталась сесть, извиваясь как пойманная рыба, и с глухим стуком свалилась с кровати прямо на деревянный пол, так и не сумев размотать одеяло.

— Ох, Госпожа Лин! Осторожнее!

Чьи-то сильные руки мгновенно подхватили меня, поднимая с пола вместе с моим шелково-шерстяным панцирем, и бережно усадили обратно на кровать.

Мин-Хо.

Он стоял надо мной, сияющий, свежий и бодрый, словно только что искупался в горном ручье. Солнечный свет из распахнутого окна, за которым сияло ясное зимнее утро, заливал комнату.

— Вы проспали почти девять часов, Госпожа Лин! — радостно возвестил мужчина, ловко распутывая узлы моего одеяла, освобождая мои онемевшие руки. — Я же говорил, что тугое пеленание творит чудеса!

Я сидела на краю кровати, растрепанная, моргая от яркого света.

Девять часов. Я, Лин Сюэ, глава «Ночного Пепла», проспала девять гребаных часов, пока мой враг, Мастер Ма, сидел в своем поместье, а мои шпионы ждали приказов.

Мой план рухнул. Мое расписание уничтожено. Я должна была чувствовать ярость, жгучую ненависть и отчаяние.

Но...

Я прислушалась к своему телу.

Голова была кристально ясной. Никакой пульсации в висках, глаза не резало от боли, а мышцы спины, обычно скованные сильным спазмом, были расслаблены и легки. Я чувствовала себя так, словно заново родилась, будто я скинула с себя доспех весом в сто кьин, который носила не снимая десять лет.

Я поднесла руку к лицу. Моя кожа... она не была сухой и болезненно стянутой.

— Видите? — Мин-Хо с торжествующей улыбкой подставил мне небольшое бронзовое зеркало. — Я был прав! Ваша бледность отступила! На ваших щеках появился румянец, подобный цветку персика на рассвете! Моя матушка гордилась бы мной.

Я посмотрела в зеркало. Из него на меня смотрела девушка. Не мстительный демон, не холодный стратег, а просто юная, отдохнувшая девушка с ярким блеском в глазах и легким румянцем на скулах.

Я ненавидела то, что видела, и я ненавидела того, кто это со мной сделал.

Но где-то очень глубоко внутри, там, куда я давно запретила себе заглядывать, крошечная, трусливая часть моей души испытывала... благодарность.

— Вы... вы монстр, Чон Мин-Хо, — прошептала я искренне, глядя в его сияющие глаза.

— Монстр? О нет, Госпожа Лин! — он рассмеялся, откинув волосы со лба. — Я ваш защитник! А теперь умывайтесь. Я приказал подать сытный завтрак. Нам предстоит долгий день! Сегодня мы идем выводить Мастера Ма на чистую воду! И я полон сил!

Мужчина развернулся и чеканя шаг вышел из комнаты, оставив меня наедине с зеркалом, растрепанными свитками и осознанием того, что моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Этот непробиваемый идиот не просто спал у моей двери, он проломил мою самую надежную броню, заставив меня почувствовать себя человеком.

«И за это, — подумала я, медленно поднимаясь с кровати, — я заставлю его страдать так сильно, что он сам будет молить о пощаде.

Но сначала... сначала я, пожалуй, действительно позавтракаю».

POV Чон Мин-Хо

Утро на Севере имело вкус колотого льда и железа.

Я стоял во внутреннем дворе постоялого двора «Железный Вепрь», обнаженный по пояс, несмотря на лютый мороз, от которого вода в деревянных кадках промерзла до самого дна. Мои легкие жадно втягивали обжигающий воздух, а с разгоряченной кожи поднимался густой белый пар.

— Девятьсот девяносто восемь... Девятьсот девяносто девять... Тысяча!

С выдохом, подобным рыку тигра, я опустил «Гром Юга», острие тяжелого двуручного меча остановилось ровно в толщине волоса от заснеженной земли, не потревожив даже хрупкую корку наста.

Идеальный контроль. Мой батюшка, Гук-Гон Чон Хасо, был бы мной доволен.

Я вогнал меч в ножны и потянулся, слушая, как хрустят суставы. Мое тело пело, переполненное чистой, бурлящей энергией Ян. Ночная медитация у постели Госпожи Лин Сюэ не только не утомила меня, но и даровала небывалую ясность ума.

Я спас её от демонов бессонницы! Я видел, как румянец возвращается на её бледные щеки, как разглаживается тревожная складка между её идеальных бровей. Осознание того, что я смог принести покой этой хрупкой, беззащитной деве, наполняло мою грудь такой невероятной гордостью, какой я не испытывал даже после победы на турнире лучших мечников Юга.

Зачерпнув пригоршню холодного снега, я растер им грудь и лицо, смывая пот.

— Ну что, Балу, — я обернулся к своему верному зверю. Медведь сидел под навесом конюшни, задумчиво пережевывая украденную у хозяина постоялого двора мерзлую репу. — Сегодня нас ждут великие дела! Мы отправимся к Мастеру Ма и зададим ему пару вопросов. Ни один вор, посягнувший на персики Императрицы, не уйдет от правосудия!

Балу лишь тяжело вздохнул и отвернулся, мишка явно не разделял моего энтузиазма по поводу восстановления государственной справедливости на пустой желудок.

Я быстро оделся, натянув чистую рубаху и свой плотный кожаный доспех, нужно было проведать Госпожу Лин и помочь ей собрать вещи. Мы должны покинуть это злачное место и перебраться поближе к поместью гильдии «Железный Коготь».

Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, я подошел к её двери, из-за тонких бумажных створок не доносилось ни звука.

Я вежливо, костяшками пальцев постучал в деревянную раму.

— Госпожа Лин, вы уже проснулись? Утро сегодня ясное!

Дверь чуть приоткрылась и в щель выглянула Лин Сюэ. Девушка уже была одета в свой дорожный наряд из плотного шелка, она аккуратно заколола волосы на затылке. Её глаза, хоть и выглядели отдохнувшими, смотрели на меня с каким-то странным, затаенным напряжением.

— Доброе утро, Господин Чон, — её голос прозвучал тихо и ровно. — Я уже готова, мне лишь нужно... отлучиться вниз, чтобы попросить у хозяина немного горячей воды для умывания. Не утруждайте себя.

— Вздор! — я лучезарно улыбнулся, широко распахивая дверь и делая шаг внутрь. — Для воина нет большего труда, чем бездействие! Я сам принесу вам всё необходимое. А пока вы спускаетесь, позвольте мне отнести вниз ваш багаж!

Мой взгляд упал на массивный деревянный сундук, окованный темным железом, который стоял в углу комнаты. Вчера, когда мы заселялись, его заносили двое крепких грузчиков, обливаясь потом.

— Нет! — Лин Сюэ вдруг резко подалась вперед, преграждая мне путь, её рука инстинктивно дернулась к сундуку. — В этом нет нужды! Это слишком тяжело, там... там мои купеческие гроссбухи и образцы тканей. Я позову слуг!

Я снисходительно рассмеялся, аккуратно и непреклонно отодвигая её в сторону.

— Госпожа Лин, вы оскорбляете мои мышцы! Мой меч весит больше, чем ткани. Позвольте мне проявить воинскую доблесть. Идите за водой, я всё сделаю.

Девушка побледнела, затем тяжело вздохнула и поджав губы, посмотрела на меня так, словно я собирался прыгнуть в жерло вулкана, но спорить не стала. Смиренно опустив голову, она выскользнула из комнаты, оставив меня наедине с багажом.

Я подошел к сундуку. С виду — обычная, добротная купеческая кладь. Я взялся за кованые ручки по бокам и с легкостью, используя лишь силу плечевого пояса, оторвал его от пола.

Действительно, тяжеловат для шелка, видимо, там лежат плотные зимние ткани или бухгалтерские книги с тяжелыми переплетами.

Я развернулся, чтобы направиться к выходу, но в этот момент произошло непредвиденное.

Мой сапог зацепился за неровно прибитую доску старого пола и я качнулся вперед. Сундук, обладающий смещенным центром тяжести, дернулся в моих руках, раздался резкий, сухой щелчок — видимо, старый замок на крышке не выдержал резкого рывка или был плохо закрыт.

Я попытался перехватить ношу, но было поздно.

Крышка распахнулась настежь, сундук выскользнул из моих рук и с грохотом рухнул на бок.

Его содержимое с металлическим лязгом рассыпалось по циновке.

Я замер, уставившись на пол.

Там не было ни шелка, ни гроссбухов, ни даже женских украшений.

По полу веером разлетелись клинки.

Их были десятки. Короткие метательные ножи с матовым, черным покрытием, поглощающим любой свет. Изящные, тонкие стилеты, похожие на смертоносные иглы. Узкие кинжалы с причудливыми, изогнутыми лезвиями и глубокими кровостоками. Моток тончайшей, сплетенной из серебра и стали проволоки, оснащенной на концах удобными костяными кольцами-держателями. И небольшие, плотно закрытые фарфоровые флаконы, в которых плескалась какая-то темная жидкость.

Я опустился на одно колено, благоговейно затаив дыхание.

Любой простолюдин или трусливый столичный чиновник, увидев этот арсенал, закричал бы от ужаса, любой стражник поднял бы тревогу, распознав в этом набор профессионального, элитного убийцы.

Но я был сыном Чон Хасо и Юн Соры. Я вырос в доме, где оружие было не просто инструментом, а философией и предметом поклонения.

Я осторожно, двумя пальцами, поднял один из метательных ножей.

Великие предки! Какая работа!

Балансировка была абсолютно, пугающе идеальной, центр тяжести смещен ровно на треть от острия — то, что нужно для броска на дальнюю дистанцию без потери пробивной силы.

Я провел большим пальцем по матовому лезвию. Специальное воронение, чтобы клинок не блестел в лунном свете и не выдал позицию бросающего. А эти глубокие, узкие желобки вдоль лезвия...

Обыватель решил бы, что это для кровопускания. Но я-то знал! Мой отец рассказывал, что такие желобки делают лучшие кузнецы Запада, чтобы при полете нож издавал специфический, высокий свист, дезориентирующий противника за долю секунды до попадания!

— Невероятно, — прошептал я, бережно перебирая рассыпанное сокровище. — Какая тонкая, изысканная коллекция...

В этот момент в коридоре послышались торопливые, легкие шаги.

Лин Сюэ вернулась и замерла в дверном проеме.

POV Лин Сюэ

Я стояла на пороге своей комнаты и чувствовала, как ледяной холод сковывает мои внутренности.

Мой сундук лежал на боку, крышка распахнута. Мой личный, тайный арсенал — инструменты, с помощью которых я оборвала десятки жизней во благо ордена «Ночного Пепла» — был выставлен напоказ.

В центре комнаты на одном колене стоял Чон Мин-Хо.

В его огромной, мозолистой руке был зажат мой любимый стилет «Поцелуй Вдовы» — клинок, чьи желобки были специально расширены для удержания парализующего яда из тех самых флаконов, что валялись рядом.

Мужчина всё видел и, кажется, он всё понял.

Моя легенда рассыпалась в прах быстрее, чем я успела моргнуть. Этот южный медведь, прикидывающийся простофилей, всё-таки перехитрил меня. Он специально вызвался нести сундук и уронил его. Мин-Хо искал доказательства, и все-таки нашел их.

Времени на раздумья не было.

Мое тело сработало на чистых инстинктах. Я не стала кричать или оправдываться.

Моя рука молниеносно скользнула в рукав, пальцы нащупали холодную рукоять запасного метательного ножа, который я всегда носила с собой. Я сделала бесшумный, скользящий шаг в комнату, смещая центр тяжести.

Я знала, что не смогу победить его в открытом бою на мечах, но сейчас он стоял на коленях, его спина была расслаблена, а внимание приковано к моим игрушкам.

Один бросок в незащищенное место между шейными позвонками, яд сделает свое дело за три удара сердца. Мне придется бежать из города, прятаться от гнева Императрицы Ю-Ри всю оставшуюся жизнь, но сейчас речь шла о выживании здесь и сейчас.

Я подняла руку для броска, концентрируя всю свою Ци на кончике лезвия.

И тут Мин-Хо медленно, словно в трансе, повернул ко мне голову.

В его глазах не было ни триумфа разоблачителя, ни ярости праведника, обнаружившего змею в своем гнезде.

В его темных, огромных глазах стояли слезы. Слезы абсолютного, щенячьего восторга и благоговения.

— Госпожа Лин... — прошептал он срывающимся, полным трепета голосом.

Я замерла, так и не выпустив нож из руки. Рукав скрывал мое движение, но каждая мышца в теле была напряжена до предела.

— Вы... вы должны были сказать мне, — Мин-Хо медленно поднялся, сжимая в руке мой отравленный стилет с такой нежностью, словно это был хрустальный цветок. — Почему вы скрывали от меня такую красоту?

— Красоту? — эхом повторила я, чувствуя себя так, словно меня ударили пыльным мешком по голове.

— Ваша коллекция! — он широким, восторженным жестом обвел рассыпанные по полу орудия убийства. — Боги Небесные, Лин Сюэ! Я думал, вы обычная дочь торговца, увлекающаяся вышивкой и сутрами! Но вы... вы — истинный ценитель оружейного искусства!

Я стояла, приоткрыв рот.

Мужчина не шутил, в его голосе не было ни капли сарказма.

— Вы... вы думаете, что это... коллекция? — выдавила я, всё еще не решаясь убрать руку от спрятанного кинжала.

— А что же еще?! — Мин-Хо просиял так ярко, что мне захотелось зажмуриться. — Посмотрите на эту балансировку! — он подбросил мой «Поцелуй Вдовы» в воздух, кинжал сделал идеальный оборот и точно лег рукоятью ему в ладонь.

Я чуть не поседела, ожидая, что он порежется об отравленное лезвие.

— Такое воронение делают только мастера глубокого Севера! А эти желобки для аэродинамического свиста? Это же шедевры кузнечного дела!

Он подошел ко мне вплотную, его глаза сияли.

— Знаете, моя матушка, Леди Сора, тоже была заядлым коллекционером. Обычные дамы в столице собирали шпильки с жемчугом и нефритом, а матушка... О, у матушки была шкатулка с такими шпильками, которыми можно было пробить доспех навылет!

Мин-Хо смахнул невидимую слезинку умиления.

— Отец всегда говорил: «Женщина, которая ценит хорошую сталь — это сокровище, которое нужно беречь». Как же я был слеп! Вы прятали свое увлечение, потому что боялись, что я, как грубый мужлан, не пойму вашей утонченной страсти!

Я слушала его пламенную речь, и мой внутренний мир медленно, но верно разрушался, оседая пеплом.

Этот человек... этот непробиваемый кусок мышц и благородства только что нашел чемодан, набитый орудиями для скрытных убийств, удавок и ядов, и решил... решил, что у меня просто хобби.

Что я — утонченная собирательница антиквариата, вроде его матери.

Моя рука, сжимавшая кинжал в рукаве, безвольно разжалась, оружие скользнуло обратно.

Я поняла, что проиграла. Не физически… Я проиграла ментально. Сражаться с интеллектом, который интерпретирует реальность через призму такой незамутненной чистой наивности, было выше моих сил.

— Да... — пролепетала я, опуская глаза и пытаясь придать лицу выражение трогательной скромности. — Вы... вы раскрыли мой секрет, Господин Чон. Мой батюшка привозил мне эти диковинки из своих торговых поездок. Я так люблю их...

Я произнесла это с трудом, но Мин-Хо пришел в еще больший восторг.

— Я так и знал! О, Госпожа Лин, вы полны сюрпризов!

Чон Мин-Хо внезапно посерьезнел, брови мужчины сошлись на переносице, он опустил мой стилет обратно в сундук и полез за пазуху своего кожаного панциря.

— Знаете, раз уж между нами больше нет тайн, и мы оба разделяем эту... страсть к хорошему оружию... Я должен вам кое-что дать.

Я насторожилась. Неужели он всё-таки решил меня арестовать и сейчас достанет имперские кандалы?

Но Мин-Хо достал из-за пазухи небольшой, завернутый в промасленную темную кожу сверток и бережно развернул его, в тусклом свете комнаты блеснула сталь невиданной красоты.

Это был кинжал, но не обычный. Лезвие было выковано из метеоритного железа, с характерным темным, волнистым узором. Рукоять была сделана из черной кости неизвестного зверя и идеально ложилась в руку. От клинка исходила слабая, но ощутимая аура старой, намоленной крови.

— Это «Клык Рассвета», — благоговейно прошептал Мин-Хо, держа кинжал на вытянутых ладонях, как величайшую святыню. — Мне подарил его дядя Тэ-О. Он сказал: «Мин-Хо, настоящий мужчина должен решать проблемы большим мечом, но иногда, чтобы защитить самое дорогое, нужен тихий аргумент».

Он сделал шаг ко мне и протянул кинжал рукоятью вперед.

— Я долго не понимал мудрости этих слов и рубил врагов в открытом бою. Но теперь, встретив вас, утонченную ценительницу клинков... Я понимаю, что этот шедевр будет лучше смотреться в вашей коллекции, чем пылиться за моей пазухой.

Я уставилась на протянутое оружие.

«Клык Рассвета», легендарный кинжал Тэ-О, начальника теневой разведки Императрицы. Оружие, которым было перерезано больше предательских глоток, чем я могла сосчитать. Бесценный артефакт.

И он отдает его мне, главе враждебного ордена. Просто так, чтобы поддержать мое «хобби».

Мои руки задрожали. На этот раз — не от холода и не от ярости. У меня начиналась самая настоящая паническая атака. Мой мозг, не способный обработать такой уровень сюрреализма, отчаянно сигнализировал о невозможности происходящего.

— Господин Чон... — мой голос сорвался на писк. — Я... я не могу принять такой ценный дар. Это же семейная реликвия!

— Вздор! — громогласно заявил Мин-Хо, буквально впихивая кинжал в мои ослабевшие руки. — Какая реликвия может сравниться с радостью в глазах прекрасной леди? К тому же, у меня есть еще пара отличных метательных звезд из дамасской стали в седельных сумках. Если захотите, мы можем вечером обменяться экземплярами!

Я стояла посреди разгромленной комнаты, прижимая к груди легендарное орудие убийства, подаренное мне моим главным врагом, и чувствовала, как по моей щеке скатывается одинокая, абсолютно искренняя слеза.

Это были слезы бессилия.

— Вы... вы необыкновенный человек, Чон Мин-Хо, — прошептала я, понимая, что в этой битве умов я проиграла всухую, так и не начав сражаться.

— Я просто делаю то, что велит мне сердце! — он лучезарно улыбнулся, опускаясь на колени и начиная заботливо, как величайшие драгоценности, собирать мои отравленные стилеты и удавки обратно в сундук.

— А теперь давайте собираться, Госпожа Лин! Нас ждет Мастер Ма! Я уверен, что когда мы прижмем этого негодяя к стенке, он расскажет нам, куда спрятал императорские персики!

Я посмотрела на его широкую, довольную спину.

«Я не выживу, — обреченно подумала я, пряча «Клык Рассвета» в свой тайный карман. — Я, Лин Сюэ, величайшая злодейка Севера, просто умру от нервного истощения рядом с этим человеком».

*************************************************

POV Чон Мин-Хо

Я собирал её коллекцию и чувствовал, как мое сердце поет от нежности и восторга.

Как я мог быть так слеп? Я принимал её за обычную, пугливую девицу, а она оказалась девушкой с глубоким, богатым внутренним миром! Собирать такое специфическое оружие — это признак выдающегося вкуса и скрытой страсти.

Я вспомнил, как блестели её глаза, когда она смотрела на «Клык Рассвета». Лин-Сюэ даже заплакала от счастья! Мой подарок растрогал её до глубины души.

Отец был прав: путь к сердцу женщины лежит не только через стихи и цветы. Иногда хороший, идеально сбалансированный кусок острой стали делает гораздо больше.

Я аккуратно закрыл крышку сундука, проверил защелку, в этот раз надежно, чтобы больше ничего не рассыпалось, и легко взвалил его на плечо.

— Я готов, Госпожа Лин! — бодро рапортовал я. — Мой меч и моя жизнь принадлежат вам. Ведите, и мы сокрушим любого, кто встанет на нашем пути!

Лин Сюэ стояла у двери, она всё еще была бледна, а её взгляд казался каким-то потерянным, словно девушка пыталась решить сложную философскую задачу.

— Да, Господин Чон, — её голос звучал тихо и обреченно. — Идемте. Думаю, Мастер Ма будет... очень удивлен нашему визиту.

Я широко улыбнулся.

Конечно, он будет удивлен! Когда наследник клана Чон приходит восстанавливать справедливость, удивляются все. Но главное — я был не один. Рядом со мной шла женщина, которая понимала толк в настоящей стали.

И вместе мы были непобедимы.

POV Чон Мин-Хо

Покинуть улицы Хыгама оказалось лучшим стратегическим решением за весь день, город Черных Скал, пропитанный дымом кузниц и алчностью торговцев, не подходил для отдыха утонченной девы. Тем более девы, чья потрясающая коллекция холодного оружия требовала тишины и вдохновения для правильного ухода.

Я вел коня под уздцы, прокладывая путь сквозь глубокий снег. Мы углубились в Шепчущий Лес — густой массив вековых сосен, черные стволы которых уходили высоко в серое небо, переплетаясь заснеженными кронами, ветер путался в ветвях и терял свою ледяную ярость, превращаясь в убаюкивающий гул.

Позади меня, укутанная в мой волчий плащ, ехала Лин Сюэ. Я то и дело бросал на неё короткие взгляды через плечо, девушка сидела прямо, её темные глаза непрерывно сканировали лесную чащу.

«Какая выдержка, — с благоговением думал я, любуясь её профилем. — Любая другая столичная барышня уже рыдала бы от усталости, а она держится с достоинством истинного воина. Как же мне повезло встретить столь необычную душу!»

Балу, шедший замыкающим, неожиданно недовольно фыркнул и уселся прямо в сугроб, отказываясь сделать хотя бы еще один шаг дальше.

— Привал! — громко объявил я, останавливая жеребца. — Мой пушистый дружок устал, и нашел идеальное место для ночлега.

Мы находились у подножия небольшого скального выступа, который образовывал естественный навес, защищающий от падающего снега. Я подошел к Лин Сюэ и, как и всегда, без лишних слов подхватил её за талию, снимая с седла.

Девушка напряглась в моих руках, словно дикая птица, но не издала ни звука, её вес был почти невесомым, и мне в очередной раз захотелось накормить её досыта.

— Присаживайтесь здесь, Госпожа Лин, — я бережно опустил её на толстый ствол поваленной сосны, предварительно смахнув с него снег рукавом. — Я быстро обустрою лагерь.

Разведение костра — это искусство, которому отец учил меня с малых лет. Пока Лин Сюэ сидела, кутаясь в меха и сверлила меня немигающим взглядом, я расчистил площадку, сложил камни в ровный круг и за несколько минут добыл яркое пламя из сухих смолистых веток.

Огонь моментально преобразил мрачный лес, отбрасывая на снег золотистые блики и прогоняя подступающую тьму.

Я достал из седельных сумок небольшой железный вертел и увесистый кусок отборной оленины, купленный утром на рынке Хыгама. Нарезав мясо крупными кусками, я насадил его на шампур и пристроил над углями, запах жарящейся дичи, смешанный с ароматом хвои, наполнил морозный воздух.

Балу мгновенно пересел поближе к огню, пуская слюни, не отводя взгляд от готовившегося мяса.

— Терпение, мой прожорливый друг, — усмехнулся я, переворачивая вертел. — Лучшие куски достанутся нашей прекрасной спутнице, её энергия Ци нуждается в подпитке.

Я перевел взгляд на Лин Сюэ, в свете костра лицо девушки было поистине прекрасным. Отблески пламени плясали в её темных глазах, придавая им загадочное, почти мистическое выражение.

Моя спутница сидела неподвижно, сложив изящные руки на коленях, и наблюдала за мной с таким напряженным вниманием, словно ожидала, что я в любую секунду превращусь в горного тролля.

— Вы всё еще тревожитесь из-за того недоразумения в чайном доме, Госпожа Лин? — осторожно спросил я, присаживаясь на корточки у костра и доставая свой походный кинжал, чтобы проверить готовность мяса. — Уверяю вас, этот толстяк Мастер Ма больше не побеспокоит нас, если он действительно тот самый злодей, ворующий персики моей сестры, мы нанесем ему визит вежливости в самое ближайшее время. Но сейчас... сейчас время отдыха.

Я отрезал самый сочный, прожаренный кусок оленины, аккуратно наколол его на лезвие кинжала и протянул ей.

Девушка посмотрела на дымящееся мясо, а затем на клинок, и её идеальные брови едва заметно дрогнули.

— Вы... вы предлагаете мне есть с лезвия, Господин Чон? — её голос прозвучал тихо, с легкой хрипотцой.

— О, простите мою неотесанность! — я мысленно ударил себя по лбу. Я привык к суровым походным условиям, где солдаты едят с того же клинка, которым рубят врагов, но передо мной сидела утонченная дева!

Я поспешно снял мясо с кинжала, положил его на чистую деревянную дощечку, извлек из-за пазухи пару серебряных палочек для еды, которые всегда носил с собой на случай официальных приемов, и подал ей импровизированный поднос.

— Так-то лучше, — с облегчением выдохнул я. — Прошу, отведайте, пища, разделенная у костра, согревает не только тело, но и душу.

Лин Сюэ грациозно приняла дощечку. Я почувствовал, что её пальцы были ледяными, когда они случайно коснулись моих.

Девушка изящно подцепила кусочек мяса серебряными палочками и отправила его в рот. Я с замиранием сердца ждал её вердикта. Я не был таким виртуозным поваром, как дворцовые мастера, но отец всегда говорил, что голод — лучшая приправа.

Она прожевала, проглотила и очень медленно кивнула.

— Это... весьма питательно, Господин Чон, — произнесла она, и в её голосе мне почудилась странная, сдавленная интонация. Видимо, мясо оказалось слишком жестким для её нежных зубов.

— Я рад! — просиял, отрезая кусок для себя и швырнув огромную кость Балу, который поймал её на лету с громким клацаньем челюстей.

Тишина леса нарушалась лишь треском поленьев и довольным сопением медведя. Я сидел у огня, глядя на то, как Лин Сюэ аккуратно ест, и чувствовал, как в груди разливается невероятно теплое, спокойное чувство.

Я никогда не был силен в поэзии, в отличие от столичных щеголей, мой удел — это оружие, дисциплина и прямота, но сейчас, глядя на её тонкий профиль на фоне темных сосен, мне отчаянно захотелось сказать что-то красивое, что-то, что показало бы ей, как сильно я восхищаюсь её мужеством.

— Знаете, Госпожа Лин... — начал я, чувствуя, как предательски горят кончики ушей. — Глядя на вас, я невольно вспоминаю свою семью.

Она замерла, её палочки зависли над дощечкой.

— Семью? — эхом отозвалась она, и её взгляд стал еще более цепким.

— Да, вы обладаете той же непостижимой, скрытой грацией, что и моя матушка, — я улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. — Леди Юн Сора.

Лин Сюэ медленно, очень осторожно опустила дощечку с мясом на бревно.

— Леди... Юн Сора? Та самая, которую в столице называли «Ядовитой Орхидеей»?

— О, вы слышали эти глупые столичные сплетни! — я отмахнулся, добродушно усмехнувшись. — Да, придворные интриганы дали ей такое прозвище, но они ничего не понимают! Матушка — святая женщина. Правда, она спит по четырнадцать часов в сутки и заставляет отца носить её на руках до обеденного павильона, но её душа чиста как горный хрусталь!

Я с увлечением продолжил, не замечая, как лицо Лин Сюэ становится еще бледнее, а её спина вытягивается в абсолютную струну.

— Мой батюшка, Гук-Гон Чон Хасо...

Я с гордостью произнес имя отца.

— Люди прозвали его «Богом Войны», он прошел тысячи сражений и его меч не знал поражений. Враги Империи трепетали от одного звука его имени. Но дома... дома он превращался в покорного слугу, стоило матушке лишь приподнять бровь. Она укротила его гнев своей невероятной, всепоглощающей мягкостью!

Я отрезал себе еще кусок мяса, увлеченный рассказом.

— И моя сестра, Ю-Ри... О, это вообще отдельная история! В детстве она плакала, когда ей приходилось пройти лишние десять шагов. Мы думали, что она так и проживет всю жизнь в гамаке. А потом...

Я воодушевленно взмахнул кинжалом, отчего Лин Сюэ инстинктивно вжалась в ствол сосны.

— А потом она вышла замуж за Наследного Принца Ли Джина, нынешнего Императора! И представляете? Она спасла Дворец от мятежников, не вставая с кушетки! Её стратегический гений не знает равных, она видит насквозь любой заговор, и любую ложь. Ли Джин души в ней не чает, а её теневая разведка под командованием моего дяди Тэ-О контролирует каждый вздох в столице!

Я с гордостью посмотрел на Лин Сюэ, ожидая увидеть на её лице восхищение величием моего рода.

Но её лицо напоминало застывшую маску из белого воска. Глаза расширились так сильно, что стали казаться двумя черными дырами. Она не дышала, и что еще страшнее, даже не моргала.

— Госпожа Лин? — обеспокоенно позвал я, откладывая еду. — Вам дурно? Вы побледнели!

Девушка медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, покачала головой.

— Я... я просто... потрясена вашей историей, Господин Чон, — её голос прозвучал тихо и глухо. — Ваша семья... это... это легенда.

— О, не стоит таких высоких слов! Мы простые государственные служащие, честно выполняющие свой долг! — я скромно потупил взор, но грудь всё равно распирало от гордости. — И именно поэтому я здесь. Клан Чон не терпит несправедливости. Я клянусь вам, Лин Сюэ, моим мечом и честью моего отца: я не позволю ни одной тени коснуться вас. Я стану вашим щитом и разрублю любого, кто посмеет строить против вас козни!

Я ударил кулаком по груди, прямо по тому месту, где под доспехом билось мое искреннее, горячее сердце.

— Вы можете доверять мне полностью, со мной вы в абсолютной безопасности.

Лин Сюэ смотрела на меня. В её взгляде бушевала буря, которую я, в своей простоте, принял за глубокое душевное волнение и благодарность.

Она судорожно сглотнула, её губы дрогнули, складываясь в самую слабую и вымученную улыбку, которую я когда-либо видел.

— Я верю вам, Чон Мин-Хо, — прошептала она, и в её тоне мне послышалась фатальная обреченность. — Я верю каждому вашему слову.

POV Лин Сюэ

Дрова в костре весело трещали, выбрасывая в морозный воздух снопы ярких, рыжих искр, пламя жадно лизало сухие сосновые ветки, источая спасительное тепло.

Но, несмотря на это, я все равно замерзала.

Холод, сковавший мои внутренности, не имел ничего общего с северным ветром. Это был ледяной, парализующий ужас осознания.

Я сидела на бревне, кутаясь в пропахший зверем плащ, и чувствовала, как мой идеально выстроенный, циничный мир рушится, разлетаясь на мириады острых осколков, каждый из которых вонзался мне прямо в мозг.

Чон Хасо, Бог Войны, человек, чьи легионы могли стереть с лица земли целую провинцию за неделю. Юн Сора, «Леди Сталь», женщина-миф, чья теневая безжалостность была известна каждому убийце в Империи. Ли Джин, правящий Император, переживший десяток покушений и уничтоживший всех своих врагов с особой жестокостью. Чон Ю-Ри, Императрица, теневой кукловод, чья шпионская сеть была гуще, чем паутина в заброшенном храме.

И я, глава тайного ордена «Ночного Пепла», организации, которая последние три года активно портила кровь столичным чиновникам, сейчас сидела у костра с прямым наследником этой чудовищной, непобедимой семьи.

Я сидела напротив родного брата Императрицы.

Мой план... Мой гениальный, коварный план использовать этого дурачка как таран против Мастера Ма и других моих конкурентов, а затем изящно от него избавиться...

Этот план только что превратился в мой собственный смертный приговор.

«Если он споткнется и сломает ногу, пока несет мне чай... — лихорадочно пульсировала мысль в моей голове, — Императорская гвардия сожжет Север. Если я подставлю его, и он получит хоть царапину... Тэ-О и его "тени" найдут меня, даже если я зароюсь в ядро земли».

Я не просто приютила у себя бродячего рыцаря, а привязала себя к пороховой бочке, фитиль которой уже горел, и теперь моя судьба была в руках у человека, который бросает бамбуковые палочки в мух со скоростью звука!

Я не могу его использовать, не могу его убить и не могу от него сбежать, потому что он поклялся своей маниакальной честью защищать меня!

Осознание собственного бессилия обрушилось на меня с такой тяжестью, что мне захотелось взвыть в голос, уподобившись тому медведю, который сейчас мирно храпел у костра.

Я, Лин Сюэ, великий манипулятор, оказалась в заложниках у абсолютного, непробиваемого, лучезарного добра.

И мне придется стать для него нянькой.

Мне придется следить за каждым его шагом, чтобы этот энтузиаст не нашел на свою голову приключений, которые закончатся его гибелью и моей смертью на дворцовой площади.

Я медленно подняла взгляд на Мин-Хо.

Мужчина сидел по ту сторону огня. Огромный, расслабленный, сияющий той самой чистой, незамутненной радостью бытия, которая была мне недоступна.

Огонь освещал его мужественное, открытое лицо. Прямой нос, твердая линия подбородка, густые брови и глаза... Глаза, в которых не было ни капли той дворцовой грязи, в которой варилась его семья.

Он был оружием, выкованным богами, но наделенным душой наивного ребенка.

— Замерзли, Госпожа? — он заметил мой пристальный взгляд и мгновенно подобрался, его лицо озарилось искренней тревогой.

Он отстегнул от пояса свою флягу, обитую кожей, и протянул мне.

— Сделайте глоток. Это настойка на огненном корне, она обжигает горло, но разгоняет кровь быстрее, чем бег в гору.

Я посмотрела на флягу, а затем на его грубые пальцы, которые были в шрамах из-за тренировок, которые бережно держали её за горлышко, чтобы не коснуться того места, к которому я приложусь губами.

Он был таким... невыносимо правильным.

Моя рука медленно потянулась к фляге, мои холодные пальцы на мгновение коснулись его теплых костяшек.

И в этот миг, вопреки всей логике, вопреки моему ледяному расчету и инстинкту самосохранения, глубоко в моей груди, там, где должно было биться холодное сердце безжалостной убийцы, что-то дрогнуло.

Это была искра, крошечная, едва заметная искра тепла, проскочившая между нами.

Я никогда не встречала людей, которые смотрели на меня не как на инструмент, не как на угрозу или добычу. Он смотрел на меня как на драгоценность, которую нужно оберегать.

И это было так странно... и так пугающе приятно.

«Соберись, Сюэ, — мысленно дала я себе пощечину, с трудом отводя взгляд от его глаз. — Это инстинкт выживания играет с тобой злую шутку. Тебе просто нужно, чтобы он выжил, поэтому твой мозг пытается найти в нем положительные черты».

Я взяла флягу, поднесла к губам и сделала обжигающий глоток. Напиток действительно полыхнул огнем в желудке, и на глазах появились слезы.

— Кхе-кхе... Воистину, это напиток для драконов, Господин Чон, — прохрипела я, возвращая ему флягу.

Мин-Хо просиял, принимая мои слова как высшую похвалу.

— Вы очень храбрая женщина, Лин Сюэ, — произнес он, и его голос снова стал низким и бархатным.

— Большинство столичных дам упали бы в обморок от одного запаха этого корня, а вы пьете его, не дрогнув.

Он пододвинулся чуть ближе, жар от костра смешался с жаром, исходящим от его тела.

— Вы сказали, что боитесь Мастера Ма, боитесь этого жестокого мира, но я вижу в ваших глазах сталь, Госпожа. Такую же сталь, какую любила собирать моя матушка в виде... декоративных ножей.

Он подмигнул мне, явно гордясь своей «проницательностью».

Мое сердце совершило кульбит. Мужчина не был глуп, он просто видел мир через призму своего собственного, чистого благородства. Он интерпретировал мою тьму как скрытую силу, нуждающуюся в защите.

— Вы... вы ошибаетесь во мне, Мин-Хо, — впервые я назвала его по имени, без титула, слова вырвались сами собой. — Я не такая, какой вы меня видите. Моя душа... она полна теней.

Я ожидала, что он начнет спорить, что начнет убеждать меня в обратном, сыпать воинскими клятвами.

Но он вдруг стал серьезным. Улыбка сошла с его лица и он посмотрел на меня так глубоко, что мне показалось, будто он видит сквозь мою кожу, сквозь мою ложь, прямо в тот самый черный колодец, которым я стала за годы управления «Ночным Пеплом».

— Тени бывают только там, где есть свет, Сюэ, — тихо ответил он.

Мин-Хо медленно протянул руку, давая мне возможность отстраниться, но я сидела, как парализованная.

Его огромная, теплая ладонь коснулась моей щеки, мозоли царапнули нежную кожу, но прикосновение было бережным, как касание крыла бабочки.

— И я клянусь, — прошептал он, и в его глазах отразилось пламя костра, — я стану тем светом, который разгонит все ваши тени. Вам больше не придется бояться темноты.

Мое дыхание перехватило.

Это было нелепо и смешно. Величайшая злодейка Севера, убийца и манипулятор, сидит у костра и тает от слов парня.

Но в тот момент, когда его большой палец нежно провел по моей скуле, стирая несуществующую слезинку, я поняла одну страшную вещь.

Я в беде.

В гораздо большей беде, чем когда-либо была в своей жизни.

Ибо никакая Императорская гвардия, никакой гнев Бога Войны не пугали меня так сильно, как осознание того, что эта крошечная искра в моей груди грозит разгореться в пожар, который сожжет всю мою циничную броню дотла.

Я судорожно сглотнула, не находя сил отвести взгляд.

— Вы... слишком много на себя берете, Мин-Хо, — прошептала я, и мой голос прозвучал предательски хрупко.

— Мои плечи достаточно широки, — он улыбнулся, и эта улыбка была полна такой обезоруживающей нежности, что мне захотелось завыть.

Мужчина убрал руку, возвращая мне возможность дышать.

— А теперь вам нужно отдохнуть, скоро мы прибудем в логово Мастера Ма и я обещаю вам, что он ответит за каждую слезу, пролитую вами от страха!

Я молча кивнула, кутаясь в его плащ.

«О да, он ответит, — подумала я, глядя в огонь, но мои мысли больше не были холодными и расчетливыми, они метались в панике. — Мастер Ма ответит, а я должна сделать всё, чтобы этот сияющий идиот не погиб в процессе. Потому что если он умрет...»

Я покосилась на профиль Мин-Хо, который сейчас сосредоточенно чистил лезвие своего огромного меча куском кожи.

«Потому что если он умрет, — призналась я сама себе, — мир снова станет просто... темным».

POV Чон Мин-Хо

Дорога до города Пэкхак, который в народе прозвали «Гнездом Журавля», заняла у нас еще три дня. Этот город-крепость, раскинувшийся у самого подножия Северного хребта, славился не только своими неприступными стенами из белого камня, но и тем, что служил перевалочным пунктом для крупнейших торговых гильдий Империи. Если Мастер Ма действительно был тем самым коварным похитителем персиков и угнетателем невинных дев, его следы неизбежно должны были привести нас сюда.

С каждым пройденным ли, который все больше приближал нас к городу, я замечал, как меняется Лин Сюэ.

Девушка стала еще более молчаливой. Её прекрасное, бледное лицо приобрело выражение сосредоточенной, почти пугающей решимости, она то и дело куталась в мой волчий плащ, её темные глаза непрерывно изучали горизонт, а изящные пальцы нервно поглаживали рукав, где, как я теперь знал, пряталась её утонченная коллекция антикварных стилетов.

«Бедняжка, — думал я, направляя своего жеребца по узкой каменистой тропе. — Она так напугана. Этот город — рассадник порока и жадности, наверняка прекрасная Леди боится, что люди Мастера Ма поджидают нас за каждым поворотом. Но ей не о чем волноваться, пока я дышу, никто не посмеет оскорбить её взор даже грубым словом».

Когда белые стены Пэкхака наконец возникли перед нами, солнце уже клонилось к закату, окрашивая заснеженные башни в нежно-розовые и золотистые тона. Город гудел, несмотря на мороз, улицы были забиты народом.

Мы спешились у главных ворот. Стражники, кутаясь в меховые накидки, лениво проверяли подорожные грамоты у въезжающих купцов. Увидев меня, моего боевого коня и Балу, который с недовольным урчанием обнюхивал чью-то телегу с мороженой рыбой, они мгновенно подобрались.

— Кто такие? Цель визита в Гнездо Журавля? — рявкнул стражник, преграждая нам путь алебардой.

Я выступил вперед, заслоняя собой Лин Сюэ.

— Мы — мирные путешественники с Юга! — произнес я громко и с достоинством, расправляя плечи. — Я сопровождаю эту благородную Леди к её родственникам, а это, я похлопал Балу по огромной косматой холке, наша домашняя зверюшка, рн обучен хорошим манерам и не ест тех, кто соблюдает законы Империи.

Стражник сглотнул, переведя взгляд с моего двуручного меча на медведя, который в этот момент зевнул, обнажив клыки размером с ладонь взрослого мужчины.

— П-проходите, — пробормотал стражник, поспешно убирая алебарду.

Мы оказались в самом сердце Гнезда Журавля. Улицы здесь были широкими, мощеными крупным камнем, но из-за обилия торговых лотков, повозок и снующих людей казались тесными. Пахло жареными каштанами, благовониями, навозом и дешевым рисовым вином.

Лин Сюэ шла рядом со мной, низко опустив голову и скрыв лицо под капюшоном. Она держалась так близко ко мне, что я чувствовал легкое касание её плеча. Это наполняло меня гордостью, прекрасная Леди искала во мне защиту.

Внезапно впереди, на главной городской площади, раздался оглушительный рев толпы. Забили тяжелые барабаны, их ритмичный стук отдавался в самой земле.

— Что там происходит? — я остановил проходящего мимо мальчишку-разносчика.

— Турнир Силачей, господин! — радостно пропищал мальчишка, показывая пальцем в сторону площади. — Наместник города устраивает состязание в честь Праздника Зимнего Солнцестояния! Лучшие бойцы со всего Севера собрались там! Победитель получит не только мешок золота, но и...

Мальчишка понизил голос до благоговейного шепота.

—...Снежный Лотос с пика Небесной Горы! Сам Наместник выставил его в качестве приза! Говорят, отвар из этого цветка способен вернуть жизненные силы, излечить любую слабость и подарить коже сияние утренней росы!

Мое сердце радостно забилось. Снежный Лотос! Редчайшее сокровище, которое добывают только на заснеженных вершинах, рискуя жизнью. Я читал о нем в древних медицинских трактатах, которые матушка заставляла меня учить в детстве.

Я повернулся к Лин Сюэ.

Девушка выглядела такой уставшей. Её бледность, которую она тщетно пыталась скрыть, выдавала глубокое истощение её внутренней энергии Инь. Мои неуклюжие походные похлебки и тяжелая дорога выпили из неё все соки, и этот редчайший цветок... он был именно тем, что нужно, чтобы вернуть ей здоровье и румянец!

— Госпожа Лин, — я склонился к ней, мои глаза горели неподдельным энтузиазмом. — Боги благосклонны к нам! Слышали ли вы? Снежный Лотос! Это же идеальное средство для восстановления вашего хрупкого здоровья!

Она медленно подняла на меня глаза из-под капюшона, в них читалось какое-то странное, напряженное недоумение.

— Моего... здоровья? — переспросила она тихо. — Господин Чон, я прекрасно себя чувствую. Нам нужно найти ночлег, и... у меня есть одно скромное дело в южном квартале. Давайте не будем задерживаться в толпе, шум утомляет меня.

— О, не беспокойтесь! Вам не придется стоять в толпе! — я воодушевленно сжал кулаки. — Я добуду этот цветок для вас! Это займет всего несколько минут!

Прежде чем она успела возразить, я вложил поводья своего коня в её изящную, затянутую в перчатку ручку.

— Подержите Грома и присмотрите за Балу. Я скоро вернусь!

Скинув с плеч тяжелый кожаный плащ, чтобы не стеснял движений, я ринулся в самую гущу возбужденной толпы, направляясь к помосту, установленному в центре площади.

POV Лин Сюэ

Я стояла посреди грязной, провонявшей потом и жареным луком площади, сжимая в одной руке вонючие кожаные поводья фыркающего боевого коня, а в другой — толстую пеньковую веревку, привязанную к ошейнику огромного медведя, который в этот самый момент пытался отковырять от мостовой примерзший кусок чьей-то рыбы.

Моя нижняя челюсть была плотно сжата, чтобы не сорваться на крик, который выдал бы во мне не скромную купеческую дочь, а женщину, готовую устроить геноцид населения целого города.

— Я убью его, — прошептала одними губами, глядя, как широкая спина Чон Мин-Хо скрывается в толпе, радостно распихивая зевак. — Я залью ему в глотку расплавленный свинец и, заставлю его сожрать этот проклятый лотос вместе с корнями и землей.

Мой план был идеален.

Гнездо Журавля не было просто городом. Это был главный северный оплот гильдии «Железный Коготь». Мастер Ма, сбежавший от меня в чайном доме, несомненно, укрылся здесь, за высокими стенами своего поместья, которое примыкало к главной площади.

Мои люди, «тени» ордена «Ночного Пепла», уже двое суток находились в городе. Сегодня, ровно в час Петуха, когда все стражники Наместника и люди Мастера Ма стянутся на площадь охранять этот идиотский турнир силачей, мы должны были нанести удар.

Я лично должна была подойти к складам «Железного Когтя», расположенным всего в сотне шагов отсюда, в южном квартале. Десять минут, мне нужно было ровно десять минут, чтобы незаметно проскользнуть мимо охраны, заложить печати алхимического огня в подвалы с контрабандным порохом и уйти.

Взрыв уничтожил бы запасы Мастера Ма, посеял бы панику и лишил бы его поддержки столичных чиновников, оставив беззащитным перед моим клинком.

Всё было готово, я рассчитала время, направление ветра, маршруты патрулей.

И тут...

«Снежный Лотос для вашего хрупкого здоровья, Госпожа Лин!»

Я зажмурилась, делая три глубоких вдоха по системе контроля энергии Ци, но это не помогало, мне хотелось рвать и метать.

Мало того, что этот гиперактивный, сияющий идиот оставил меня посреди толпы с боевым конем и медведем, привлекая ко мне внимание каждого карманника и стражника в радиусе ли, так он еще и поперся прямо на главную арену!

Я резко обернулась в сторону помоста.

На высоком деревянном настиле, украшенном красными лентами, стоял местный Наместник в окружении разряженной свиты. Рядом с ним, на специальном бархатном пьедестале под стеклянным колпаком, действительно покоился Снежный Лотос — бледный, мерцающий цветок, излучающий слабую ауру духовной энергии.

Но меня интересовал не лотос.

На балконе второго яруса роскошного чайного дома, окна которого выходили прямо на арену, сидели почетные гости Наместника.

И среди них, укутанный в дорогие меха, попивая горячее вино, сидел Мастер Ма.

Мой враг, предатель, цель моей операции.

Он был здесь, на виду, охраняемый десятками лучших клинков Севера.

И именно туда, на арену, прямо под пристальные взгляды всей местной элиты и лично Мастера Ма, жизнерадостно шел Чон Мин-Хо.

— О, боги преисподней... — простонала я, отшатываясь в тень навеса ближайшей лавки и натягивая капюшон плаща по самые глаза.

Балу дернул веревку, чуть не вывихнув мне плечо, и попытался понюхать корзину с жареными каштанами у испуганного торговца. Я с такой силой рванула поводок назад, вложив в рывок толику своей Ки, что медведь обиженно зарычал и сел на задницу.

— Сидеть тихо, кусок меха! — прошипела я животному. — Иначе пущу на воротник!

На арене тем временем происходило нечто невообразимое.

Ведущий турнира, толстый мужчина с медным рупором, громогласно объявил следующего претендента.

— А теперь, жители Гнезда Журавля, поприветствуйте местного чемпиона! Сокрушитель Черепов, Железный Бык Севера — Гуан!

На помост, сотрясая доски, поднялся человек невероятных габаритов. Он был лысым, покрытым шрамами и грудой бугрящихся мышц, смазанных маслом. В его руках была шипастая стальная палица. Толпа взревела от восторга. Гуан был местной легендой, убийцей, не знающим жалости на арене.

— Кто осмелится бросить вызов Железному Быку?! — проревел ведущий. — Кто рискнет своей кровью ради Снежного Лотоса?!

— Я осмелюсь!

Голос Мин-Хо, звонкий, чистый и полный абсолютной, непоколебимой уверенности, прорезал шум толпы.

Он легко, без малейших усилий, запрыгнул на помост высотой в человеческий рост. На нем не было верхних доспехов, только простая темная рубаха, облегающая его широкие плечи, и кожаные наручи.

Толпа на мгновение затихла, оценивая смельчака. Да, он был высок и статен, но по сравнению с Железным Быком Гуаном он казался слишком... утонченным.

Мастер Ма на балконе лениво подался вперед, прищурив свои заплывшие жиром глазки. Я видела, как он жестом подозвал своего телохранителя и что-то зашептал ему на ухо. Он узнал его, узнал человека, который спас его в чайном доме от «мухи».

— Представься, смельчак! — ухмыльнулся ведущий. — Откуда ты и как твое имя?

«Молчи, придурок. Придумай псевдоним, скажи, что ты бродячий наемник. Назовись хоть Спящим Барсуком, только не произноси свое имя!» — мысленно молилась я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони до крови.

Мин-Хо лучезарно улыбнулся, повернувшись к зрителям.

— Я — странствующий воин с Юга! — громогласно заявил он. — Мое имя не имеет значения, когда речь идет о защите тех, кто нуждается в помощи! Я здесь, чтобы выиграть этот цветок для прекрасной девы, чье здоровье нуждается в лечении!

Я с облегчением выдохнула. Хвала небесам, у него хватило ума не кричать о клане Чон. Но его заявление о «прекрасной деве» заставило толпу умиленно ахнуть, а меня — скрипнуть зубами от ярости.

Железный Бык Гуан презрительно сплюнул на доски.

— Слова юнцов мягки, как девичий шелк! — прорычал гигант. — Вытаскивай свой меч, щенок! Посмотрим, как ты запоешь, когда я переломаю тебе кости!

Мин-Хо посмотрел на Гуана с искренним, глубоким сочувствием.

— Мой меч, — он похлопал по рукояти «Грома Юга», который даже не стал отстегивать от пояса, — извлекается из ножен только для того, чтобы разить истинное зло. Вы, господин Гуан, не зло. Вы просто... немного агрессивны и явно страдаете от избытка застоявшейся энергии Ци в печени. Я справлюсь без оружия.

По площади прокатился гул. Кто-то рассмеялся, кто-то возмущенно засвистел. Выйти против Железного Быка с голыми руками считалось верхом высокомерия или признаком глубокого сумасшествия.

Мастер Ма на балконе перестал улыбаться. Его взгляд стал острым, он напряженно вглядывался в лицо Мин-Хо.

— Ты пожалеешь об этом! — взревел Гуан и, раскручивая свою шипастую палицу, бросился на Мин-Хо подобно лавине.

Земля содрогнулась, удар Гуана был чудовищным. Палица, рассекая воздух со свистом, неслась прямо в голову наследника клана Чон. Обычного человека такой удар превратил бы в кровавое месиво.

Я невольно подалась вперед. Мое дыхание замерло. Я знала, что он силен, но здесь, без меча, против горы мышц...

Мин-Хо не сдвинулся с места, он не пытался уклониться или отступить.

В тот самый момент, когда шипастая сталь должна была коснуться его виска, он сделал одно плавное, неуловимое движение.

«Стиль Южного Грома. Внутренний круг», — пронеслось у меня в голове. Я читала об этой технике в древних свитках.

Мин-Хо поднял левую руку, его ладонь, окутанная плотным, видимым даже невооруженным глазом золотистым свечением энергии Ки, встретила рукоять палицы у самого основания.

Раздался глухой хлопок, словно столкнулись два валуна.

Удар мгновенно был остановлен.

Гуан замер, его глаза едва не вылезли из орбит. Он давил всем своим весом, его мышцы трещали от натуги, но палица не сдвинулась ни на миллиметр. Рука Мин-Хо оставалась непоколебимой, как гранитная колонна.

— Вы вкладываете слишком много ярости в плечи, забывая о центре тяжести, — с поучительной, почти отеческой интонацией произнес Мин-Хо. — Это вредно для суставов. Позвольте мне показать вам, как правильно направлять поток Земли.

С этими словами Мин-Хо сделал шаг вперед. Его правая рука, сложенная в неплотный кулак, плавно, почти лениво, ударила Гуана в центр грудной клетки.

Железный Бык охнул, его ноги оторвались от настила. Огромная туша взмыла в воздух, пролетела через весь помост и с оглушительным треском врезалась в деревянные ограждения на противоположной стороне арены, разнеся их в щепки.

Гуан рухнул в снег за пределами ринга и больше не шевелился. Он был в глубочайшем нокауте, но, как я могла судить, жив. Мин-Хо ударил его ровно с той силой, чтобы отключить сознание, не повредив внутренние органы.

На площади воцарилась гробовая тишина, тысячи людей стояли с открытыми ртами. Ведущий выронил свой медный рупор.

Я закрыла лицо свободной рукой.

— Идиот... — простонала я в ладонь. — Сияющий, всемогущий, непроходимый идиот.

Он не просто выиграл бой, а продемонстрировал уровень владения внутренней энергией, доступный лишь единицам во всей Империи. Высшим мастерам. Генералам.

Мой взгляд метнулся на балкон.

Мастер Ма вскочил на ноги, его лицо было белым как мел. Он узнал эту технику. Он не мог не узнать «Стиль Южного Грома», которым славился клан Чон.

Предатель понял, кто перед ним, и он осознал, что его жизнь висит на волоске. Мастер Ма резко развернулся и бросился прочь с балкона, сопровождаемый своей свитой.

Моя операция провалилась, окончательно и бесповоротно.

Мастер Ма сейчас закроется в своей крепости, удвоит охрану и вызовет наемников со всей провинции. Моим «теням» никогда не пробиться сквозь такую защиту.

Тем временем площадь взорвалась восторженным ревом. Толпа скандировала, прославляя неизвестного героя.

Мин-Хо, скромно улыбаясь и кланяясь во все стороны, подошел к пьедесталу. Наместник города, дрожащими руками, лично передал ему стеклянный колпак со Снежным Лотосом.

— Благодарю вас! — Мин-Хо высоко поднял цветок над головой. — Моя спутница будет безмерно рада!

Он спрыгнул с помоста и направился прямиком ко мне. Толпа расступалась перед ним, люди смотрели на него с благоговением. А он шел, сияя своей открытой, радостной улыбкой, прокладывая мне путь к публичной катастрофе.

Я натянула капюшон еще ниже, молясь, чтобы земля разверзлась и поглотила меня вместе с этим медведем и лошадью.

— Госпожа Лин! — он подошел ко мне, сияя от гордости, его грудь тяжело вздымалась, но на лице не было ни капли усталости. — Я добыл его! Смотрите! Снежный Лотос!

Мужчина протянул мне стеклянную сферу, внутри которой мерцал бледно-голубой цветок.

Сотни глаз вокруг были устремлены на нас. Шепот побежали по толпе: «Кто эта дева? Ради кого он совершил это чудо?».

Я посмотрела на лотос, затем на его счастливое, абсолютно искреннее лицо.

Мне хотелось выхватить этот цветок и разбить его о его твердолобую, непробиваемую голову. Мне хотелось закричать, что он только что уничтожил плоды моей работы.

Но я была Лин Сюэ, главой «Ночного Пепла». Я не устраиваю истерик на публике. Я плету новые сети.

Я заставила себя сделать медленный вдох. Подняла руки, облаченные в перчатки, и с благоговейным трепетом приняла стеклянную сферу из его рук.

— Вы... вы поразительны, Господин Чон, — прошептала я так тихо, чтобы слышал только он, вкладывая в свой голос всю фальшивую благодарность, на которую была способна. — Я не стою такого риска. Ваше благородство поистине не знает границ.

— Для меня нет большего счастья, чем служить тем, кто нуждается в защите, — он смущенно потер затылок.

В этот момент к нам подбежал отряд стражников во главе с богато одетым чиновником. Это был один из советников Наместника.

— Великий воин! — чиновник низко поклонился Мин-Хо. — Наш Господин, Наместник города Пэкхак, восхищен вашим невероятным мастерством! Он умоляет вас и вашу прекрасную спутницу оказать ему величайшую честь и стать почетными гостями на сегодняшнем праздничном банкете в его резиденции!

Я замерла. Резиденция Наместника, центр политической власти города. Место, где собираются все сливки местного общества. И где, несомненно, будут присутствовать союзники Мастера Ма.

Это была идеальная ловушка. Или... идеальная возможность.

Если Мастер Ма спрятался в своей крепости, я не достану его с улицы. Но если я попаду в высший свет города, под прикрытием «героя турнира»... Я смогу подобраться к нему изнутри.

Мой мозг, только что оплакивавший рухнувший план, мгновенно выстроил новую схему. Жестокую, рискованную, но возможную.

Я робко коснулась рукава Мин-Хо.

— Господин Чон... — пролепетала я испуганным голосом. — В резиденции Наместника... там будет так много людей. Я... я боюсь.

Мин-Хо тут же накрыл мою ладонь своей огромной, теплой рукой.

— Не бойтесь, Лин Сюэ. Мы примем приглашение. Нам нужно отдохнуть в тепле, а вам — заварить этот целебный лотос. Я буду рядом каждую секунду, никто не посмеет оскорбить вас в моем присутствии.

Мужчина повернулся к чиновнику и величественно кивнул.

— Мы с благодарностью принимаем приглашение Наместника. Ведите.

Я опустила голову, пряча в тени капюшона ледяную, торжествующую усмешку.

«Ты сам приведешь меня в сердце вражеского лагеря, мой дорогой, наивный рыцарь, — подумала я, позволяя ему вести меня сквозь расступающуюся толпу. — Ты думаешь, что защищаешь меня, но на самом деле, ты — мой таран. И сегодня ночью я пробью тобой ворота их цитадели».

Балу, громко рыгнув, тяжело зашагал следом, видимо, надеясь, что на банкете Наместника подают не только зрелища, но и много-много меда.

POV Чон Мин-Хо

Резиденция Наместника города Пэкхак разительно отличалась от всего, к чему я привык на Юге.

Мой родной дом, поместье «Тихий Источник», был выстроен по строгим законам воинской гармонии: просторные тренировочные плацы, высокие смотровые башни, минимум лишних украшений. Отец всегда говорил, что излишняя роскошь размягчает дух и притупляет бдительность.

Здесь же всё кричало о тщеславии и богатстве, нажитом на пересечении торговых путей. Резные ворота из красного дерева были инкрустированы перламутром, крыши павильонов покрывала глазурованная черепица цвета морской волны, а внутренние дворы украшали статуи львов из чистого белого нефрита, даже снег здесь казался каким-то неестественно чистым.

Когда нас провели в гостевое крыло, я первым делом убедился, что Балу разместили с должным уважением. Начальник императорских конюшен, побледнев, выделил моему медведю отдельное просторное стойло, щедро застеленное свежим сеном, и пообещал лично следить за тем, чтобы в корыте всегда был свежий мед.

Только убедившись, что мой зверь доволен, я позволил слугам проводить нас с Госпожой Лин в отведенные покои.

Нам выделили два смежных павильона в самом тихом и охраняемом крыле резиденции. Убранство комнат поражало воображение: шелковые обои, расписанные журавлями, курильницы из чеканной бронзы, мягкие ковры, в которых ноги утопали по щиколотку.

Я бережно внес тяжелый сундук Лин Сюэ — ту самую сокровищницу с её изумительной «коллекцией» старинных клинков, и поставил его в углу её спальни.

Девушка стояла у окна, не снимая своего вишневого плаща, её профиль на фоне заснеженного сада казался вырезанным из тончайшего льда. Бледная, хрупкая, бесконечно прекрасная в своей уязвимости.

— Госпожа Лин, — я сделал шаг назад, соблюдая дистанцию, чтобы не смущать её. — Вы должны немедленно лечь в постель, турнир и этот шумный переход отняли у вас слишком много сил. Я прикажу слугам принести жаровни поближе к вашему ложу.

Она медленно повернулась, в её темных глазах на мгновение мелькнуло что-то странное — то ли раздражение, то ли затаенная тревога.

— Я... не устала, Господин Чон, — произнесла она тихим голосом. — Мой дух жаждет деятельности, говорят, в этой резиденции собрана прекрасная библиотека северных поэтов. Возможно, небольшая прогулка по коридорам...

— Никаких прогулок! — решительно перебил я, чувствуя, как внутри просыпается инстинкт защитника.

Я подошел ближе, глядя на неё с непреклонной заботой.

— В коридорах гуляют сквозняки, а во Дворце Наместника полно незнакомых людей. Кто знает, какие негодяи могут скрываться под масками благородных гостей? Вы сами говорили, что боитесь Мастера Ма.

Девушка приоткрыла губы, словно собираясь возразить, но я не дал ей шанса.

— Ваша безопасность — мой священный долг, да и к тому же, — я с гордостью достал из-за пазухи стеклянную сферу, внутри которой мерцал Снежный Лотос. — Нам нужно приготовить отвар! Этот цветок не терпит промедления, поэтому я лично займусь его завариванием, чтобы ни одна капля целебной энергии Ци не пропала даром, а вы пока отдыхайте. Я буду за дверью.

Я низко поклонился и поспешно вышел в смежную комнату, аккуратно задвинув за собой тяжелые бумажные створки.

Оказавшись один, я прислонился спиной к деревянной раме двери и шумно, глубоко выдохнул. Сердце колотилось в груди так, словно я только что закончил тысячный комплекс упражнений с тяжелым мечом.

Ладони слегка вспотели.

Я опустил взгляд на Снежный Лотос, бледно-голубые лепестки слабо светились в полумраке комнаты.

Что со мной происходит?

Я, Чон Мин-Хо, воин, который никогда не знал страха перед лицом превосходящего противника, вдруг почувствовал, как у меня дрожат колени от одного только взгляда её темных, бездонных глаз.

Когда она посмотрела на меня на площади, после того как я поверг Железного Быка, в её взоре было столько трепета... Столько невысказанного восхищения моей силой, что мне захотелось немедленно броситься в бой с целой армией, лишь бы снова увидеть этот взгляд.

Она была такой хрупкой, такой чистой. Её увлечение оружием — эта маленькая, очаровательная странность, лишь добавляла ей загадочности. Эта хрупкая девочка собирала клинки, потому что сама была слишком нежной, чтобы ими воспользоваться, и восхищалась эстетикой смертоносного металла, как другие дамы восхищаются орхидеями.

Я закрыл глаза, вспоминая слова моего батюшки, Гук-Гона Чон Хасо.

Это было давно, накануне моего совершеннолетия. Мы сидели в беседке у пруда, и отец, обычно скупой на слова, вдруг завел разговор о делах сердечных.

«Мин-Хо, — сказал он тогда, глядя, как матушка Сора вдалеке лениво гоняет служанок. — В мире много красивых женщин, но женщина великого духа, женщина, способная стать настоящей парой воину — это стихийное бедствие. Она будет испытывать тебя, будет капризничать, злиться, плести интриги и пытаться сбить тебя с толку».

Я все еще помню, как удивился тогда.

«И что же делать, батюшка? Как победить в такой битве?»

Отец усмехнулся, и в его глазах блеснула мудрость человека, покорившего самую опасную женщину Империи.

«Не пытайся её победить, сын, в любви нет победителей и проигравших. Будь скалой, будь монолитом и когда она обрушит на тебя волны своего гнева или океан своих капризов — просто стой, не сдвигайся ни на цунь. Защищай её даже от её собственных разрушительных порывов. Рано или поздно волна отступит, и она поймет, что твоя гранитная надежность — это единственное место в мире, где она может просто закрыть глаза и отдохнуть».

Я открыл глаза.

Скала. Да, я должен стать для Лин Сюэ неприступной скалой.

Она напугана северным городом, боится Мастера Ма, её тяга бродить по коридорам чужого дворца — это лишь проявление нервного истощения и паники. Моя хрупкая девочка не понимает, что делает, пытаясь сбежать от своих страхов в активность.

Мой долг — оградить её от этого, стать преградой между ней и жестоким миром.

Я решительно шагнул к медному тазу, установленному на жаровне в моей комнате. Вода уже закипала. Я извлек Снежный Лотос из сферы, чувствуя, как от цветка исходит мощная, морозная аура чистейшей энергии Инь.

Используя свои знания меридианов, я медленно, концентрируя собственную энергию Ян в кончиках пальцев, опустил цветок в кипяток, вода мгновенно окрасилась в нежно-голубой цвет, по комнате поплыл аромат морозной свежести и сладкого горного меда.

Я должен уберечь её любой ценой, даже если ради этого мне придется просидеть у её дверей всю ночь.

POV Лин Сюэ

Я металась по роскошной спальне гостевого павильона, словно тигр в золотой клетке.

Мои мягкие шелковые туфельки бесшумно ступали по толстому ковру, но внутри меня бушевал настоящий ураган.

Время уходило.

Банкет Наместника должен был начаться через два часа. Это был мой единственный шанс.

Поместье было огромным, по моим данным, полученным от шпионов, Мастер Ма должен был остановиться в Восточном крыле, поближе к личным покоям Наместника, с которым он, несомненно, вел коррупционные дела.

Мне нужно было выбраться из своей комнаты, проскользнуть мимо стражи, найти покои Мастера Ма, изучить схему караулов и, если повезет, оставить в его комнате небольшой «подарок» — отравленную иглу, зашитую в край его парадного одеяла.

Но на моем пути стояло непреодолимое препятствие. Двухметровое, закованное в кожу препятствие с улыбкой деревенского дурачка и реакцией атакующей кобры.

Чон Мин-Хо.

Я подошла к бумажным дверям, отделявшим мою спальню от его комнаты, и прислушалась, оттуда доносилось мерное бульканье закипающей воды и тихое, сосредоточенное дыхание, похоже мужчина варил свой проклятый лотос.

«Нужно избавиться от него, — лихорадочно соображала я, кусая ноготь большого пальца. — Отослать его куда-нибудь, а быть может заставить уйти хотя бы на полчаса».

Я быстро подошла к зеркалу, растрепала волосы, придав себе вид человека, страдающего от невыносимых мук, и с силой ущипнула себя за щеки, чтобы они казались лихорадочно впалыми.

Затем я приоткрыла дверь.

Мин-Хо стоял над жаровней, аккуратно помешивая голубоватый отвар серебряной ложечкой.

— Господин Чон... — пролепетала я самым слабым, самым жалобным голосом из своего арсенала.

Мужчина мгновенно обернулся, его лицо озарилось тревогой.

— Госпожа Лин! Почему вы встали? Вам хуже?

— Ах, — я приложила тыльную сторону ладони ко лбу и театрально прислонилась к косяку. — Моя голова раскалывается. Этот северный воздух... он такой сухой. Моя кожа страдает, я не смогу присутствовать на банкете в таком виде.

Я сделала театральную паузу, ожидая, что он сейчас же бросится искать лекаря или бегать кругами от беспокойства.

— Моя матушка всегда говорила, — продолжила я капризным тоном, — что единственное средство от такой сухости — это масло редкого синего миндаля. Говорят, его продают только в лавке на самом южном краю города. Не могли бы вы...

— О, Госпожа, не нужно никуда идти! — радостно перебил меня Мин-Хо, а затем подошел ко мне.

— Я предвидел, что суровый климат Хыгама может пагубно сказаться на вашей красоте! Поэтому еще на постоялом дворе я приобрел для вас нечто намного лучше, чем редкий синий медаль!

Он полез за пазуху и торжественно извлек оттуда круглую деревянную баночку.

— Это мазь из жира северного барсука, смешанная с соком горной сосны! Смердит, признаться, немилосердно, но увлажняет кожу так, что даже старый пергамент станет мягким как шелк! Мои солдаты на границе мазали ею обмороженные носы!

Я уставилась на баночку, от которой даже на расстоянии в шаг разило прогорклым жиром и дегтем.

Мой план изящного избавления от телохранителя с треском разбился о его запасливость.

— Барсучий жир... — прохрипела я, чувствуя, как у меня дергается глаз. — Как... предусмотрительно.

— Мажьте щедро, Госпожа Лин! А я пока закончу с отваром! — мужчина впихнул баночку мне в руки и снова отвернулся к жаровне.

Я стояла с вонючей мазью в руках и боролась с непреодолимым желанием метнуть её ему в затылок.

«Ладно. План "Б"», — мысленно приказала я себе, делая глубокий вдох.

Я отложила баночку на столик и снова посмотрела на него.

— Господин Чон, — мой голос стал капризным, почти истеричным. — Я не могу дышать в этих стенах! Мне не хватает простора! Я требую, чтобы мы немедленно покинули эти покои и вышли в сад! Мне нужно полюбоваться на луну, чтобы успокоить свои нервы!

Я рассчитывала, что он, как послушный, благородный страж, тут же поведет меня на прогулку, а там, в темном саду, я найду способ ускользнуть от него, сославшись на то, что мне нужно уединиться.

Мин-Хо замер с ложечкой в руке и медленно повернулся ко мне, в его глазах больше не было той щенячьей суетливости, там появилась твердость, от которой мне вдруг стало не по себе.

Он аккуратно положил ложечку, выпрямился во весь свой гигантский рост и подошел ко мне.

— Госпожа Лин Сюэ, — произнес он низким, бархатным, но абсолютно непреклонным тоном.

Чон Мин-Хо возвышался надо мной, как монолитная гранитная скала.

— Я понимаю, что вы напуганы, понимаю, что ваше сердце мечется. Вы пережили страшные испытания, и ваш разум ищет спасения в суете, но я не позволю вам навредить себе.

Мужчина сделал шаг вперед, заставляя меня инстинктивно отступить обратно в мою спальню.

— На улице мороз, а в саду полно чужих гвардейцев. Луна сегодня не принесет вам покоя, она лишь растратит вашу энергию.

— Да как вы смеете указывать мне, что делать?! — вспылила я, теряя контроль. — Я хочу выйти! Это мое желание! Вы обещали защищать меня, а не держать в плену!

Я ожидала, что он начнет оправдываться, извиняться, молить о прощении, но Чон Мин-Хо стоял неподвижно.

«Будь скалой», — прочитала я в его упрямом, светлом взгляде.

— Моя защита, Госпожа, заключается в том, чтобы уберечь вас от опасностей, в том числе и от тех, которые вы создаете себе сами, — спокойно, без тени гнева ответил он, а затем подошел ко мне вплотную. Я рефлекторно вжалась спиной в деревянную створку окна.

Мин-Хо не стал прикасаться ко мне, он просто поднял руку и, перехватив край моего шелкового рукава, нежно, но с такой силой, которой невозможно было сопротивляться, потянул меня вглубь комнаты, к кровати.

— Вы останетесь здесь, Лин Сюэ, — произнес он. — Вы выпьете отвар Снежного Лотоса, а потом вы будете отдыхать до самого начала банкета.

Я попыталась вырвать руку, но с тем же успехом я могла бы пытаться вырвать руку из стальных тисков.

— Вы не имеете права! Я закричу! — прошипела я, чувствуя, как от бессилия на глаза наворачиваются слезы, настоящие, злые слезы ярости.

— Кричите, — он тепло, почти ласково улыбнулся. — Пусть вся стража Наместника сбежится сюда, но они увидят лишь преданного воина, который заботится о здоровье своей больной спутницы.

Чон Мин-Хо довел меня до кровати и надавил на плечи, заставляя сесть на мягкие перины.

— Я принесу отвар, и не сдвинусь с этого порога ни на шаг. Можете бросать в меня вазы, можете проклинать меня, но знайте, что я выдержу всё, потому что ваша безопасность важнее ваших сиюминутных капризов.

Он развернулся и вышел в свою комнату, оставив двери открытыми настежь, чтобы держать меня в поле зрения.

Я сидела на краю кровати, дрожа от бешенства.

Мой план был не просто сорван, он был раздавлен, растоптан и похоронен под железобетонной плитой его непробиваемой, абсурдной заботливости.

Я, великий комбинатор, гений теневых интриг, оказалась заперта в роскошной спальне человеком, который считал меня истеричной дурочкой и искренне верил, что спасает меня от простуды!

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

«Он не скала, — в бешенстве думала я, глядя, как Мин-Хо невозмутимо разливает голубоватый отвар по пиалам. — Он — осадная башня. Бессмысленная, тупая и неодолимая».

Через минуту мужчина вернулся с подносом.

— Выпейте, пока горячее, — он протянул мне пиалу.

Я выхватила её из его рук, едва не расплескав драгоценную жидкость, и выпила залпом, даже не почувствовав вкуса.

— Довольны? — рявкнула я, швырнув пустую пиалу обратно на поднос. — А теперь оставьте меня в покое!

— Как пожелаете, Госпожа, — он слегка поклонился, не обращая внимания на мой тон.

Мин-Хо отошел к дверному проему между нашими комнатами, но не стал закрывать двери, вместо этого он снял с пояса свой огромный двуручный меч, положил его перед собой на пол и сел, скрестив ноги, прямо в проходе.

Его широкая спина полностью перегородила выход.

Мужчина закрыл глаза, сложил руки в медитативной мудре и замер.

Я смотрела на него, понимая всю безвыходность своего положения.

Вылезти в окно? Но я на втором этаже, а под окнами патрулирует стража Наместника. Проскользнуть мимо него? Невозможно, его слух и восприятие Ци находились на уровне монстра. Убить его? У меня нет ни единого шанса пробить его защиту в лобовой атаке, а мой яд остался в сундуке, который он благоразумно пододвинул поближе к себе.

Я оказалась в абсолютной, идеальной, непроницаемой ловушке, созданной из чистейших, благородных намерений.

Я застонала в голос, упала на кровать и зарылась лицом в подушки.

— Ненавижу, — прошептала я в шелк. — Как же я тебя ненавижу, Чон Мин-Хо.

Тишина комнаты нарушалась лишь его мерным, спокойным дыханием.

И самое ужасное заключалось в том, что отвар Снежного Лотоса начал действовать. Горячая, успокаивающая волна энергии Инь разлилась по моему телу, напряжение в мышцах растаяло, а ярость, бушевавшая во мне секунду назад, сменилась странной, тягучей апатией.

Мои веки потяжелели.

«Я не усну, — из последних сил сопротивлялась я. — Я должна придумать новый план на банкет... Мастер Ма...»

Но ритмичный звук дыхания Мин-Хо, сидящего на страже моего покоя, действовал как сильнейшее заклинание.

Моя последняя мысль перед тем, как я провалилась в глубокий, исцеляющий сон, была полна горькой иронии:

«Кажется, этот идиот всё-таки победил».

POV Лин Сюэ

Пробуждение было отвратительным. И самым ужасным в нем было то, что физически я чувствовала себя просто великолепно.

Мой организм, насильно напоенный отваром Снежного Лотоса и укутанный в непроницаемый кокон из одеял под неусыпным надзором Чон Мин-Хо, совершил предательство поистине космических масштабов. Я открыла глаза и не почувствовала привычной тяжести в затылке. Мои легкие вдыхали прохладный воздух комнаты легко и свободно, а энергия Ци текла по меридианам ровным, мощным потоком, словно весенняя река, прорвавшая ледяную корку.

Я сбросила с себя одеяла и подошла к бронзовому зеркалу.

Оттуда на меня смотрела незнакомка. Кожа, обычно бледная до синевы от хронического недосыпа и ночных вылазок, теперь светилась внутренним, здоровым светом. На щеках играл нежный румянец, а темные круги под глазами исчезли без следа.

Я скрипнула зубами. Этот южный идиот оказался прав. Сон и лотос сотворили чудо, восстановив мой «цвет лица».

«Ненавижу, — прошипела я своему отражению, хватая деревянный гребень и с остервенением расчесывать спутанные за ночь волосы. — Я выгляжу как здоровая, румяная крестьянка, готовая к сбору урожая. Это катастрофа».

Но времени на стенания не было. За окном уже начали сгущаться ранние северные сумерки. Приближался час Собаки, время начала грандиозного праздничного банкета в резиденции Наместника Пэкхака.

Мой изначальный план по взрыву складов «Железного Когтя» провалился, но Двор Наместника предоставлял новую, не менее рискованную возможность.

Мастер Ма будет там, окруженный телохранителями, напуганный до смерти инцидентом с «мухой», он ни на шаг не отойдет от Наместника, ища защиты у городской власти. Подобраться к нему с ядом в толпе было почти невозможно. Но мне и не нужен был яд, по крайней мере, сегодня.

Мне нужна была печать.

Личная нефритовая печать Наместника города Черных Скал. Этот маленький кусок резного камня, висящий на золотой цепочке на поясе градоначальника, открывал любые двери и хранилища, давая абсолютную власть над городским гарнизоном. Если эта печать окажется у меня в руках хотя бы на час, мои «тени» смогут выписать официальный ордер на конфискацию всех товаров Мастера Ма и перевод его людей под стражу. Я уничтожу его империю росчерком кисти, и закон будет на моей стороне.

Я подошла к своему сундуку.

Мои руки быстро и привычно выбрали нужные инструменты. Тончайшая стальная отмычка, по форме напоминающая заколку для волос, скрылась в сложном узле моей прически. Крошечный флакон с парализующим порошком, распыляющимся от тепла тела, занял свое место в потайном кармане на запястье. И, конечно, мой новый трофей — кинжал «Клык Рассвета», подаренный мне этим невыносимым рыцарем. Он был слишком велик для скрытого ношения, поэтому я спрятала его под многослойным поясом-оби.

Затем настал черед платья. Для сегодняшнего вечера мне требовалось нечто особенное. Наряд, который должен был ослеплять, притягивать взгляды и одновременно служить идеальной маскировкой для моих движений.

Я выбрала ханбок из тяжелого, струящегося шелка цвета полуночного неба. Подол широкой юбки был щедро расшит серебряными нитями, имитирующими россыпь звезд, а короткий жакет-чогори плотно облегал грудь, перехваченный широкой сапфировой лентой.

Ткань шуршала при каждом шаге, создавая легкий гипнотический эффект.

Когда я вышла в смежную комнату, Мин-Хо уже ждал меня там.

***********************************************

POV Чон Мин-Хо

Я мерил шагами небольшую комнату, то и дело поправляя перевязь с мечом. На мне был мой лучший парадный доспех из черненой кожи, украшенный серебряными пластинами с гербом клана Чон. Я не любил светские рауты. Эти сборища разодетых павлинов, меряющихся размерами своих поместий и длиной родословных, всегда нагоняли на меня тоску.

Но сегодня всё было иначе. Сегодня я был не просто гостем, а личным щитом самой прекрасной и утонченной женщины, которую когда-либо встречал.

Дверь её спальни тихо отъехала в сторону.

Я повернулся и почувствовал, как воздух мгновенно покинул мои легкие. Дыхание перехватило, а сердце, привыкшее к ровному, боевому ритму, вдруг забилось как сумасшедшее, гулко ударяясь о ребра.

Лин Сюэ переступила порог.

Она была подобна ночной богине, спустившейся с небес на эту промерзшую северную землю. Темно-синий шелк её платья переливался в свете масляных ламп, словно звездное небо. Её волосы, черные как вороново крыло, были уложены в сложную высокую прическу, скрепленную изящными серебряными шпильками.

Но главным чудом было её лицо. Куда делась та болезненная, пугающая бледность? Сон и целебный лотос сотворили невозможное. Её кожа светилась здоровьем, на щеках играл нежный, почти девичий румянец, а темные глаза, обрамленные густыми ресницами, казались еще более глубокими и загадочными.

Девушка была не просто красива, она была ослепительна.

— Вы... — я сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле, и шагнул к ней, забыв все слова приветствия, которым учила меня матушка. — Госпожа Лин, вы затмите саму луну сегодня ночью.

Она чуть склонила голову, её губы тронула легкая, неуловимая полуулыбка, в которой мне почему-то почудилась капля снисходительности.

— Вы слишком щедры на комплименты, Господин Чон, боюсь, мой наряд слишком скромен для резиденции Наместника. Но я надеюсь, что ваша тень надежно укроет меня от нежелательных взоров.

— Я выколю глаза любому, кто посмеет посмотреть на вас без должного уважения! — горячо заверил я, инстинктивно кладя руку на эфес «Грома Юга». — Ни один наглец не приблизится к вам ближе, чем на длину моего клинка. Идемте, карета подана.

POV Лин Сюэ

В резиденции Наместника Пэкхака гудела было шумно.

Банкетный зал, освещенный сотнями бумажных фонарей и массивными бронзовыми люстрами, был переполнен. Столы ломились от северных деликатесов: жареной оленины, запеченных фазанов, горячего пряного вина и огромных блюд с морозной вишней.

В центре зала, на расчищенной площадке, кружились в сложных пируэтах танцовщицы-кисэн, их шелковые рукава взметали в воздух лепестки бумажных цветов.

Когда мы с Мин-Хо вошли в зал, музыка на мгновение стихла. Сотни глаз устремились на нас, а если точнее, на него. Слух о том, что неизвестный южанин одним ударом ладони отправил Железного Быка в глубокий сон, уже облетел весь город. Для местной знати он был диковинным зверем, героем дня, к которому все хотели прикоснуться.

Но Мин-Хо не замечал этого внимания, взгляд мужчина был прикован только ко мне. Он возвышался за моим правым плечом, как монументальная статуя бога-стража, отсекая от меня любые попытки чиновников завязать светскую беседу.

Его аура была настолько плотной и ревностно-защитной, что вокруг нас образовалось невидимое пустое кольцо диаметром в три шага.

«Проклятье, — раздраженно подумала я, изящно обмахиваясь веером и скрывая за ним сжатые зубы. — Как мне подобраться к Наместнику, если этот ходячий бастион распугивает всех в радиусе километра?»

Я скосила глаза вглубь зала. На почетном возвышении сидел сам Наместник — тучный, краснолицый мужчина в золотых одеждах. На его широком поясе тускло поблескивала нефритовая печать на толстой цепочке. Моя цель.

А по правую руку от него, бледный, нервный и окруженный двойным кольцом личной стражи, сидел Мастер Ма. Старый предатель то и дело озирался по сторонам, вздрагивая от каждого громкого звука. Он заметил нас. Я видела, как его глаза расширились от страха, когда он узнал Мин-Хо. Мастер Ма что-то зашептал на ухо Наместнику.

В этот момент забили тяжелые барабаны, возвещая о смене развлечений.

На центр зала вышел церемониймейстер.

— Достопочтенные гости! — провозгласил он, кланяясь. — В честь Праздника Зимнего Солнцестояния наш щедрый Наместник объявляет традиционный Танец Зимних Духов! Каждому гостю будут розданы маски! Скройте свои лица и позвольте музыке вести вас! Пусть духи зимы не узнают смертных в эту ночь!

Слуги с подносами бросились в толпу, раздавая резные деревянные маски — таль.

Это был идеальный момент. Танец, хаос, скрытые лица. Толпа смешается, и я смогу подобраться к помосту.

Ко мне подошел слуга, низко кланяясь, и протянул изящную, выкрашенную в белый цвет маску Девятихвостой Лисицы с узкими, хитрыми прорезями для глаз.

Я взяла её. Мин-Хо, стоявший рядом, с недоверием посмотрел на поднос и выбрал массивную, устрашающую маску Горного Демона с оскаленной клыкастой пастью.

— Госпожа Лин, — он склонился ко мне, его голос сквозь прорези деревянной маски звучал глухо и пугающе, но интонации были полны всё той же щенячьей тревоги. — Эта затея мне не нравится. В толпе, в масках... кто угодно может приблизиться к вам. Убийцы Мастера Ма могут использовать этот хаос.

— О, не беспокойтесь, Господин Чон, — я привязала маску Лисицы к лицу, мой голос под деревом зазвучал таинственно и отстраненно. — Я не собираюсь танцевать со всеми.

Я повернулась к нему. Мои темные глаза встретились с его взглядом сквозь глазницы демонической маски.

— Разве вы не защитите меня в этом танце? Разве вы позволите кому-то чужому вести меня?

Это был беспроигрышный, подлый удар по его самолюбию. Я знала, что он не сможет отказать. Если он будет танцевать со мной, он неизбежно отвлечется на свои неуклюжие попытки не отдавить мне ноги, и я смогу направлять нашу пару в нужную мне сторону, к помосту Наместника.

Мин-Хо замер. Под маской я не видела его лица, но прекрасно видела, как тяжело вздымается его закованная в кожу грудь.

— Для меня не будет большей чести, Госпожа Сюэ, — его голос дрогнул, внезапно став хриплым.

Заиграла музыка. Пронзительный звук флейт и ритмичный, глубокий бой барабанов наполнил зал. Гости, скрывшие свои лица за масками духов, хлынули на центр зала.

Мин-Хо неуверенно протянул руку. Я вложила свою ладонь в его горячую, огромную ладонь. Вторая его рука робко легла мне на талию, поверх гладкого шелка.

Мы шагнули в водоворот танцующих.

Это было... настоящей катастрофой.

Чон Мин-Хо был рожден для того, чтобы рубить врагов на поле боя, а не для того, чтобы кружиться под звуки флейты. Его движения были жесткими, полными скрытой мощи, но абсолютно лишенными музыкального такта. Он двигался как боевой голем, случайно попавший на дворцовый бал.

— Раз, два... простите... три, — бормотал он, напряженно считая такты и стараясь не наступить на подол моего расшитого серебром платья. — Мой батюшка считал танцы излишней тратой калорий...

— Вы прекрасно справляетесь, Господин Чон, — солгала я, ласково нажимая рукой на его плечо, направляя наше движение. — Немного правее. Да, вот так. В сторону помоста. Там меньше людей.

Мы медленно, шаг за шагом, пробирались сквозь кружащуюся толпу масок.

Расстояние до Наместника сокращалось. Тридцать шагов… Двадцать.

Я краем глаза следила за целью. Наместник, разгоряченный вином, спустился на первую ступень своего помоста, чтобы поприветствовать проходящих мимо танцоров. Мастер Ма жался за его спиной, его охранники были ослеплены мельканием масок и пестрых одежд.

Пятнадцать шагов.

Моя левая рука, скрытая в широком рукаве, плавно скользнула к прическе. Пальцы нащупали кончик стальной шпильки.

Десять шагов.

Музыка ускорилась, переходя в бешеный, экстатический ритм. Толпа танцующих вокруг нас сгустилась. Маски мелькали перед глазами: драконы, духи, звери.

— Осторожно! — Мин-Хо, заметив, как какой-то подвыпивший гость в маске медведя качнулся в мою сторону, инстинктивно рванул меня на себя.

Его движение было слишком резким, слишком сильным.

Тяжелый кожаный сапог Мин-Хо с глухим стуком опустился прямо на край моей шелковой туфельки.

Я не смогла сдержать тихого вздоха боли. Моя нога, прижатая к полу его весом, не успела за движением тела. Баланс был потерян мгновенно.

Я начала падать назад, прямо в бушующий водоворот толпы. Мой план, моя концентрация — всё рухнуло в одну секунду.

Но я не упала.

Рука Мин-Хо, лежавшая на моей талии, сжалась подобно стальному капкану. Мужчина отреагировал с пугающей, звериной скоростью, одним мощным, невероятно сильным рывком он дернул меня обратно.

Мое тело, лишенное опоры, взмыло в воздух и на полном ходу врезалось в его твердую, закованную в кожу грудь.

Воздух со свистом покинул мои легкие.

Мин-Хо не просто поймал меня, он обхватил меня обеими руками, прижимая к себе так плотно, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.

Музыка, крики толпы, шум банкета — всё это вдруг исчезло, провалившись в глухую пустоту.

Теперь существовал только он.

Я чувствовала сумасшедший, грохочущий стук его сердца прямо под своей щекой. Чувствовала жар, исходящий от его тела, пробивающийся даже сквозь слои шелка и кожи. Мои руки рефлекторно вцепились в его плечи, пальцы зарылись в ткань его рубахи на затылке.

Я подняла голову. Под страшной маской Горного Демона я видела его глаза.

Они были огромными, темными и полными такого концентрированного, абсолютного ужаса за мою жизнь, смешанного с обжигающей, неконтролируемой страстью, что у меня перехватило дыхание.

Он смотрел на меня не как на коллекционера оружия или спасенную деву. Он смотрел на меня так, как мужчина смотрит на единственную женщину в мире.

Время замерло. Земля перестала вращаться. Мой холодный, аналитический разум, привыкший просчитывать интриги на десять ходов вперед, просто отключился, расплавленный этим взглядом.

Впервые в жизни я, Лин Сюэ, не контролировала ситуацию. Я не контролировала свое тело, которое предательски дрожало в его руках, и не контролировала свое сердце, которое билось в унисон с его сердцем.

Но мои инстинкты, вбитые годами тренировок в ордене «Ночного Пепла», жили своей собственной, отдельной жизнью.

В этот самый момент, когда время застыло, а мы стояли, слившись в единое целое посреди кружащейся толпы, нас оттеснило прямо к краю помоста.

Толстый живот Наместника, спустившегося к танцорам, оказался всего в полушаге от моей спины.

Я находилась в объятиях Мин-Хо. Его широкая спина и маска Демона полностью закрывали меня от взглядов охраны Мастера Ма и самого Наместника. Для них это была просто неуклюжая пара, едва избежавшая падения.

Но моя левая рука, опущенная вдоль тела и скрытая складками плаща Мин-Хо, была свободна.

Разум был затуманен его близостью, но рука действовала автономно.

Мои пальцы, быстрые и бесшумные, как укус гадюки, скользнули назад. Я нащупала шелковую кисточку на поясе Наместника. Поднялась выше. Тонкая золотая цепочка.

Холодный, тяжелый квадрат нефрита.

Легкое нажатие стальной шпилькой на хитроумное звено замка. Щелчок, неразличимый в шуме барабанов.

Тяжесть печати перекочевала с пояса Наместника в мой широкий рукав.

Всё это заняло ровно две секунды. Две секунды, в течение которых я смотрела в глаза Чон Мин-Хо и тонула в них, забыв обо всем на свете, кроме того, как горячо его дыхание касается моего лица.

— Вы... вы целы? — его голос сквозь маску прозвучал хрипло. Он не спешил разжимать объятия, его руки всё еще крепко держали меня за талию.

Я моргнула, с трудом возвращаясь в реальность. Тяжесть нефритовой печати в рукаве оттягивала шелк, напоминая о том, кто я такая и зачем я здесь.

— Я... да, — выдохнула, опуская глаза, чтобы он не увидел в них моей внезапной уязвимости. Мои щеки пылали так, что я была благодарна скрывающей их маске Лисицы. — Вы спасли меня от падения, Господин Чон. И, кажется, раздавили мне пальцы на ногах.

Мин-Хо резко отшатнулся, словно обжегся, его руки отпустили меня.

— О, боги! Простите меня, Госпожа! Моя неуклюжесть поистине чудовищна! — он в панике начал оглядываться, будто искал лекаря прямо в толпе танцующих. — Я сломал вам кости? Нам срочно нужен лед!

— Со мной всё в порядке, — я выпрямилась, одергивая подол платья и незаметно закрепляя печать за поясом-оби. Мой голос почти вернул себе привычную ледяную отстраненность, но сердце всё еще бешено колотилось в груди.

— Но этот танец оказался слишком утомительным. Я желаю немедленно вернуться в свои покои. Шум вызывает у меня тошноту.

— Разумеется! Немедленно!

Мин-Хо проложил нам путь сквозь толпу с грацией буйвола. Никто не осмелился встать на пути у Горного Демона, ведущего за собой Белую Лисицу.

Мастер Ма и Наместник так и остались стоять на помосте, ничего не подозревая. Старый предатель всё еще нервно озирался, не понимая, что его смертный приговор уже подписан и украден прямо из-под его носа.

Когда мы вышли в прохладные, тихие коридоры гостевого крыла, я стянула маску с лица и жадно вдохнула холодный воздух.

Мое лицо горело.

Мин-Хо шел рядом, сняв свою устрашающую маску. Его лицо было бледным от пережитого испуга за мою жизнь.

— Я больше никогда не позволю вам подвергать себя такому риску в толпе, Лин Сюэ, — произнес он с мрачной решимостью, останавливаясь у дверей моих покоев. — Мой долг — защищать вас, а я едва не стал причиной ваших увечий.

Я посмотрела на него. На этого большого, невыносимо честного и наивного воина, чьи объятия оказались опаснее любых ядов моего ордена.

Моя рука легла на пояс, где висела украденная печать. Операция увенчалась блестящим успехом. Я получила всё, что хотела.

Так почему же внутри меня образовалась такая ноющая, болезненная пустота?

— Вы защитили меня, Мин-Хо, — тихо сказала я, не добавив к его имени официальных титулов. — Вы удержали меня от падения.

Я развернулась и скользнула за двери своей спальни, закрывая их перед его носом, прежде чем он успел увидеть, как дрожат мои губы.

Прислонившись спиной к тонкой бумажной створке, я достала нефритовую печать. Холодный, мертвый камень в моей ладони.

— Я получила печать, — прошептала я в темноту комнаты. — Но, кажется, потеряла рассудок.

Потому что там, в водовороте танца, прижатая к его груди, я впервые в жизни поняла, что если этот южный идиот однажды отпустит меня, я действительно упаду. И разобьюсь вдребезги.

POV Лин Сюэ

Холодный, тяжелый кусок нефрита жег мне бедро сквозь слои шелкового платья так сильно, словно это был раскаленный уголь, а не камень. Личная печать Наместника города Пэкхак. Ключ к уничтожению Мастера Ма и всей гильдии «Железного Когтя».

Я сидела в своей гостевой спальне, прислушиваясь к звукам засыпающей резиденции. Банкет в главном зале еще продолжался, но многие гости, одурманенные рисовым вином и тяжелой, жирной пищей, уже расходились по своим павильонам.

Мой идеальный план требовал немедленного завершения. Украсть печать — это лишь половина дела. Настоящее искусство заключалось в том, чтобы использовать её, пока пропажу не обнаружили. Мне нужны были официальные, скрепленные подписями градоначальника бланки указов о конфискации имущества. А такие бланки хранились только в одном месте — в Архиве Наместника, примыкающем к Большой Библиотеке в западном крыле резиденции.

Оставалась лишь одна проблема. Проблема ростом почти в два метра, с плечами шириной в дверной проем и гипертрофированным чувством долга.

Чон Мин-Хо.

После того невыносимого, сбивающего с толку инцидента во время нашего танца, когда он спас меня от падения, а я, воспользовавшись моментом, совершила кражу века, он стал еще более невыносимым. Его бдительность переросла в самую настоящую паранойю. Мужчина проводил меня до дверей покоев, смерил коридор таким свирепым взглядом, что дежурные евнухи вжались в стены, и торжественно объявил, что будет охранять мой сон, сидя прямо на циновке у порога моей спальни.

— Вы перенесли страшное потрясение, Госпожа Лин, — заявил он тогда, и его темные глаза были полны неподдельной, искренней тревоги. — Толпа — это рассадник хаоса. Я не сомкну глаз, пока не буду уверен, что ваш отдых не нарушит ни единый звук.

И вот теперь я сидела на краю роскошной кровати, вслушиваясь в его ровное, глубокое дыхание за тонкой бумажной створкой двери.

Он медитировал. Я чувствовала легкие, почти незаметные колебания его энергии Ки. Это была техника воинов Юга — спать, не погружаясь в сон, оставаясь на грани бодрствования, чтобы мгновенно среагировать на угрозу.

«И как мне, демоны преисподней, проскользнуть мимо этой сторожевой башни?» — мрачно подумала я, доставая из тайного кармана тонкую черную накидку, сливающуюся с тенями.

Я переоделась быстро и бесшумно. Тяжелый парадный шелк сменился облегающим костюмом «ночной тени», сотканным из матовой ткани, не издающей ни звука при движении. Волосы я туго стянула на затылке, закрепив их двумя острыми стальными шпильками — на всякий случай. На пояс легли метательные ножи и флаконы с ядом.

Я подошла к окну. Второй этаж. Внизу — внутренний сад, усыпанный белым снегом, на котором любой темный силуэт будет виден как муха на листе рисовой бумаги. К тому же, вдоль стен расхаживали патрули Наместника.

Выпрыгнуть в окно означало поднять тревогу. Оставался только один путь — через коридор, мимо него.

Я приоткрыла створку бумажной двери ровно на толщину лезвия.

Мин-Хо сидел в позе лотоса прямо посреди коридора, скрестив руки на груди. Его огромный меч, «Гром Юга», лежал у него на коленях. Глаза были закрыты, дыхание размеренно.

Я сделала глубокий вдох, концентрируя свою Ци, замедляя сердцебиение до трех ударов в минуту. Техника абсолютного сокрытия. Моя аура сжалась, втянулась внутрь тела, делая меня энергетически невидимой. Я стала пустотой.

С грацией дикой кошки я скользнула в коридор. Мои мягкие туфли не издали ни звука, коснувшись натертого воском дерева. Я сделала первый шаг, огибая его сидящую фигуру по широкой дуге, прижимаясь спиной к стене.

Второй шаг, третий.

Мужчина не шевелился. Его грудь мерно вздымалась.

«Слишком легко, — промелькнула в голове торжествующая мысль. — Твоя хваленая южная бдительность — ничто перед силой ордена "Ночного Пепла", мой наивный рыцарь».

Я уже почти миновала его, моя рука потянулась к спасительному повороту коридора, ведущему к библиотеке, как вдруг...

— Бессонница, Госпожа Лин?

Голос прозвучал в абсолютной тишине как удар боевого гонга. Спокойный, глубокий и совершенно бодрый.

Я замерла, едва не поперхнувшись собственным дыханием. Моя нога зависла в воздухе.

Медленно, с леденящим ужасом, я повернула голову.

Мин-Хо всё так же сидел с закрытыми глазами, но его губы изогнулись в мягкой, понимающей улыбке.

— Вы двигаетесь как падающий снег, Лин Сюэ, — произнес он, открывая глаза. В полумраке коридора они блеснули опасным, хищным светом, который никак не вязался с его образом деревенского дурачка. — Любой другой воин даже не заметил бы вашего присутствия. Но моя матушка тоже любила ночные прогулки. Отец научил меня слушать не шаги, а изменение потоков воздуха.

Мужчина плавно, без малейшего усилия, поднялся на ноги, подхватывая свой тяжелый меч. Его взгляд окинул мой облегающий черный костюм, метательные ножи на бедрах и стянутые волосы.

Я ожидала вопросов. Ожидала обвинений, подозрений, криков о предательстве. Любой нормальный человек, увидев спасенную им «хрупкую купеческую дочь» в облачении элитного убийцы посреди ночи, как минимум поднял бы тревогу.

Но Чон Мин-Хо не был нормальным.

Его лицо осветилось искренним, щенячьим восторгом.

— Боги Небесные! — восхищенно прошептал он, подходя ближе. — Это же аутентичный костюм северных разведчиков! Какая великолепная маскировка! Вы решили попрактиковаться в ночном ориентировании? О, я понимаю! После такого нервного дня вам нужно сбросить напряжение, слившись с тенями! Это так утонченно!

Моя нижняя челюсть неконтролируемо поползла вниз.

Я стояла перед ним, обвешанная оружием, готовая совершить государственное преступление, а он... он снова всё интерпретировал через призму своего абсурдного, непробиваемого благородства! Он решил, что я занимаюсь оздоровительной гимнастикой для снятия стресса!

— Я... — слова застряли у меня в горле. Мой гениальный мозг отказывался генерировать ложь, потому что реальность была слишком сюрреалистичной. — Я просто хотела... посетить библиотеку. Говорят, ночное чтение древних свитков успокаивает ум.

— Библиотека! Прекрасный выбор! — Мин-Хо радостно кивнул, закрепляя меч за спиной. — Древние тексты — лучшее лекарство от меланхолии. Но коридоры чужого дворца коварны, а сквозняки здесь злые. Я буду сопровождать вас.

— В этом нет нужды! — панически выпалила я. — Моя практика требует абсолютного уединения!

— Вздор, — мягко, но непреклонно отрезал он, делая шаг ко мне и предлагая свой согнутый локоть, как на светском приеме. — Одиночество в темноте порождает тревоги. Я буду молчать, как храмовый камень. Я буду вашей тенью. Идемте, Госпожа. Я не прощу себе, если вы заблудитесь в этих архивах.

Я смотрела на его локоть, чувствуя, как внутри меня медленно и мучительно умирает надежда на быструю операцию. Отвязаться от него было невозможно. Если я буду упорствовать, он поднимет шум из чистой заботы обо мне.

Стиснув зубы до скрежета, я опустила ладонь на его предплечье. Мышцы под плотной тканью его рубахи были твердыми как сталь.

— Ведите, Господин Чон, — процедила я. — Но помните ваше обещание. Ни звука.

Мы двинулись по темным коридорам. Мин-Хо действительно старался идти бесшумно, и, к моему удивлению, у него это получалось. Его огромная фигура скользила сквозь лунные блики с грацией хищника, вышедшего на ночную охоту.

Библиотека Наместника располагалась в дальнем, западном крыле. Когда мы приблизились к массивным двустворчатым дверям, охраняемым двумя дремлющими стражниками с алебардами, я приготовилась использовать парализующий порошок.

Но Мин-Хо действовал быстрее.

Он не стал их убивать, просто возник у них за спинами, словно соткавшись из воздуха, и нанес два молниеносных, выверенных удара ребрами ладоней по сонным артериям на их шеях.

Стражники обмякли синхронно, не издав ни звука. Мин-Хо аккуратно, чтобы не звякнули доспехи, опустил их тела на пол, прислонив к стене так, словно они просто крепко уснули на посту.

— Никакой жестокости, как вы и любите, Госпожа Лин, — лучезарно прошептал мужчина, поворачиваясь ко мне. — Сон — лучшее лекарство для уставших солдат.

Я лишь молча кивнула, подавляя нервный тик. Этот человек был ходячим парадоксом.

Мы скользнули внутрь.

Архив Наместника был огромным. Высокие стеллажи из красного дерева, забитые тысячами бамбуковых и шелковых свитков, уходили под самый потолок. Запах старой туши, пыли и сухого пергамента щекотал ноздри.

Света здесь не было совсем. Я достала из рукава крошечную фосфорную жемчужину, дающую тусклое, зеленоватое свечение, и направилась в секцию административных документов. Мин-Хо следовал за мной по пятам, с интересом разглядывая корешки древних фолиантов.

— Мне нужно уединение, Господин Чон, — жестко прошептала я, остановившись у массивного стола красного дерева. — Я буду... медитировать над философскими трактатами. Не могли бы вы подождать у входа и проследить, чтобы нас не побеспокоили?

— Разумеется, — он серьезно кивнул. — Мудрость не терпит суеты. Я буду глух и нем.

Мужчина отошел к дверям, растворившись в тенях.

Я выдохнула. Наконец-то.

Я быстро нашла нужный ящик. Чистые бланки с водяными знаками провинции Шаньсу. Достала три штуки и разложила на столе, а затем вытащила из-за пояса украденную нефритовую печать.

Мои руки двигались быстро и четко. Я обмакнула печать в подушечку с красной киноварью, стоявшую на столе наместника, и прижала её к документам.

Один, два, три.

Идеальные, четкие оттиски дракона. Теперь достаточно вписать приказы об аресте имущества Мастера Ма почерком доверенного чиновника, что мои люди сделают за полчаса, и ловушка захлопнется.

Дело было сделано. Я аккуратно свернула бланки, пряча их за пазуху, и потянулась к заветной печати, чтобы сунуть её обратно в карман.

В этот момент воздух в библиотеке изменился.

Это было не легкое колебание Ци, как при движении Мин-Хо. Это был густой, удушливый, липкий запах концентрированной жажды крови, который мгновенно заполнил огромное помещение.

Мои инстинкты взвыли, а волосяные фолликулы на затылке встали дыбом.

Сверху. Угроза шла сверху.

Я резко запрокинула голову, вскидывая руку с фосфорной жемчужиной.

Тусклый зеленый свет выхватил из мрака сводчатого потолка фигуру. Точнее, пять фигур.

Они висели на потолочных балках, цепляясь за них какими-то странными, похожими на паучьи лапы приспособлениями на руках и ногах. Одетые в облегающую серую кожу, сливающуюся с пылью, лица скрыты под железными масками в виде оскаленных черепов.

Я узнала эти маски, внутренний холод сковал мои легкие.

«Железные Богомолы». Личная, элитная гвардия ликвидаторов гильдии «Железный Коготь». Мастер Ма не просто так считался самым опасным человеком на Севере. Эти убийцы не знали боли, не знали пощады и никогда не оставляли свидетелей.

Видимо, Мастер Ма, напуганный событиями в чайном доме, всё же заметил пропажу печати у Наместника во время банкета и послал своих лучших псов проверить архивы.

Мы попались.

— Госпожа Лин! Ложись! — рев Мин-Хо разорвал тишину библиотеки.

С потолка, подобно хищным птицам, обрушились три тени, в их руках тускло блеснули изогнутые клинки, смазанные зеленоватым ядом. Они метили в меня.

Я скользнула под массивный дубовый стол за долю секунды до того, как три клинка с жутким хрустом вонзились в толстую древесину столешницы, пробив её насквозь в том самом месте, где только что была моя голова.

Два других «Богомола» спрыгнули в проход, преграждая путь Мин-Хо.

Я выхватила из ножен подаренный им «Клык Рассвета» и пару своих метательных ножей. Мое дыхание стало прерывистым. Их было пятеро. Это элита. Даже я, в своей лучшей форме, с трудом справилась бы с тремя одновременно. А Мин-Хо...

Мой взгляд метнулся к дверям.

Я ожидала увидеть, как южный рыцарь, привыкший сражаться на турнирах по правилам чести, растеряется перед лицом профессиональных убийц, бьющих исподтишка. Я ожидала, что он начнет кричать о благородстве и требовать честного поединка, пока они будут резать его на куски.

Но то, что я увидела, заставило меня забыть, как дышать.

В полумраке библиотеки исчез тот наивный, лучезарный юноша, который кормил медведя медом и восхищался моей «коллекцией». Исчез неуклюжий ухажер, боящийся отдавить мне ногу.

Его место заняло первобытное, чудовищное воплощение самой смерти.

Чон Мин-Хо не стал тратить время на слова.

«Гром Юга» покинул ножны, лезвие огромного двуручного меча вспыхнуло ослепительным, режущим глаза золотисто-алым светом — его энергия Ци была настолько плотной, что материализовалась в виде физического пламени, окутавшего сталь.

Один из убийц бросился на него, нанося колющий удар двумя короткими мечами. Скорость наемника была поразительной, он двигался как размытое пятно.

Мин-Хо не сдвинулся с места, он просто взмахнул своим гигантским мечом.

Удар Мин-Хо был настолько быстрым и мощным, что воздух перед ним буквально взорвался. Плотная волна Ки, сорвавшаяся с лезвия, ударила в убийцу с силой тарана. Короткие мечи наемника разлетелись на куски, а сам он отлетел на десять шагов назад, пробив спиной массивный книжный стеллаж. Стеллаж с грохотом рухнул, погребая его под сотнями свитков.

Второй убийца, попытавшийся атаковать с фланга, успел лишь занести клинок.

Мин-Хо, даже не поворачивая головы, перехватил рукоять меча одной рукой, а второй нанес короткий, тычковый удар прямо в железную маску врага.

Раздался хруст металла и ломающихся костей. Убийца рухнул замертво.

Всё это заняло ровно две секунды. Две секунды, за которые два элитных воина перестали существовать.

Трое оставшихся «Богомолов», которые пытались пробить мой стол, замерли. В их холодных, профессиональных умах произошел сбой. Они оценивали угрозу и поняли, что перед ними не человек, а стихийное бедствие.

Они мгновенно сменили тактику. Если не могут убить его, убьют ту, кого он защищает.

Все трое развернулись ко мне. Их глаза за масками сузились, в их руках появились метательные звезды, смазанные ядом.

— НЕТ!!!

Рев Мин-Хо сотряс стены библиотеки, в этом крике не было ничего человеческого. Это был рык раненого зверя, увидевшего, как угрожают его паре.

Мужчина бросился ко мне. Расстояние в двадцать шагов он преодолел одним немыслимым прыжком, нарушающим все законы гравитации.

Убийцы метнули свои звезды. Шесть отравленных лезвий, вращаясь, летели прямо в меня. Я напряглась, готовая уйти перекатом, хотя понимала, что от всех шести уклониться не смогу, угол атаки был слишком широким.

Но мне не пришлось уклоняться.

Мин-Хо рухнул прямо передо мной, закрывая меня своей широкой спиной, как непробиваемой скалой.

Он не стал отбивать звезды мечом — их было слишком много, мужчина просто подставил под них свое тело.

Я услышала глухой стук, три глухих стука.

Три отравленные звезды вонзились в его кожаный доспех на спине и плечах. Металлические пластины удержали их от глубокого проникновения, но сила броска была настолько сильной, что кончики лезвий всё же пробили кожу и достали до плоти.

Мин-Хо даже не вздрогнул, он не издал ни звука боли.

Мужчина лишь медленно выпрямился.

В полумраке я увидела, как вокруг него начинает сгущаться аура, но это было не теплое, защитное свечение, к которому я привыкла.

Его Ци стала кроваво-красной, густой и удушливой, температура в библиотеке резко упала, изо рта Мин-Хо вырвался клуб белого пара.

Я сидела под столом, зажав рот рукой, и чувствовала, как по моей спине ползет липкий, первобытный ужас.

Я много раз видела смерть. Я сама убивала без содрогания. Но то, что стояло сейчас передо мной, пугало меня до глубины души.

Это был Бог Войны. Истинный сын своего отца, сорвавший с себя маску добродушного простака.

Убийцы попятились, они осознали свою ошибку, но было поздно.

Мин-Хо не стал использовать сложные техники, мужчина просто шагнул к ним.

Первый «Богомол» попытался ударить его копьем. Мин-Хо схватил древко голой рукой, раздавив крепкое дерево в щепки, подтянул врага к себе и нанес удар эфесом «Грома Юга» в грудь. Грудная клетка наемника прогнулась внутрь с тошнотворным звуком.

Двое оставшихся бросились бежать. Элитные ликвидаторы «Железного Когтя» спасались бегством от одного человека.

Они бросились к открытым окнам под потолком, собираясь использовать свои крюки, чтобы исчезнуть в ночи.

Но Мин-Хо не собирался их отпускать, он поднял свой огромный меч обеими руками, отвел его за правое плечо, концентрируя всю свою чудовищную красную ауру в лезвии.

— Стиль Южного Грома, — его голос прозвучал как приговор, гулко отдаваясь в сводах зала. — Форма Седьмая. Карающий Шторм.

Он нанес горизонтальный удар по воздуху в сторону убегающих.

Ледяной вихрь, сотканный из чистой, режущей энергии, сорвался с клинка. Он пронесся через весь зал, сметая стеллажи, разрывая древние свитки в клочья.

Волна энергии настигла убийц уже в прыжке, и разрезала их пополам, вместе с деревянными рамами окон.

Кровь брызнула на стены, смешиваясь с падающим снегом, который ворвался в образовавшиеся дыры.

Наступила тишина.

Пять тел элитных убийц лежали среди обломков мебели и разорванных исторических трактатов. Библиотека Наместника была уничтожена.

Мин-Хо стоял посреди этого хаоса. Его плечи тяжело вздымались. Красная аура медленно, неохотно угасала, втягиваясь обратно в его тело.

«Гром Юга» в его опущенной руке был чист — мужчина убил их энергией, не запятнав сталь.

Я медленно выползла из-под стола, мое сердце колотилось в груди.

Я смотрела на него. На монстра разрушения. На живое оружие массового поражения, которое я считала забавным дурачком и планировала использовать в своих интригах.

Если он узнает, кто я... Если он поймет, что я обманывала его с первого дня... Он просто сотрет меня в порошок одним движением руки.

Я сделала неверный шаг, споткнувшись о разорванный свиток. Моя нога подогнулась.

Звук моего падения вывел его из боевого транса.

Мин-Хо резко обернулся.

И в ту же долю секунды Бог Войны исчез, маска безжалостного разрушителя спала, сменившись выражением дикой, первобытной паники.

Мужчина отшвырнул свой легендарный меч в сторону, словно это была бесполезная палка, и бросился ко мне, падая на колени прямо в пыль и кровь.

— Госпожа Сюэ! Лин Сюэ! Вы ранены?! Кровь... где кровь?!

Его огромные, всё еще дрожащие от адреналина руки ощупывали мои плечи, лицо, руки. Он был так напуган, что его глаза наполнились слезами.

— Я... я цела, Мин-Хо, — прошептала я, не узнавая собственного голоса. Мой хваленый контроль эмоций рассыпался в прах.

Я смотрела на его лицо. На его плечи, из которых всё еще торчали три отравленные металлические звезды.

Мин-Хо не чувствовал боли, он вообще не замечал своих ран. Вся его вселенная сейчас сузилась до моего бледного лица.

— Слава Великим Предкам... — он выдохнул с таким отчаянным облегчением, что у меня защемило в груди.

Мужчина прижал меня к себе, пряча мое лицо на своей груди, укрывая меня от зрелища учиненной им бойни. Его сердце билось так же гулко и неровно, как мое.

— Я так испугался, — его голос сорвался на хрип. — Я обещал защищать вас... и позволил этим ублюдкам подобраться так близко. Простите меня. Простите. Я плохой воин.

Я уткнулась лбом в жесткую кожу его доспеха.

«Плохой воин, — истерически подумала я, чувствуя, как по моим щекам начинают катиться непрошенные, абсолютно искренние слезы. — Ты только что стер в порошок лучших ликвидаторов Севера, не вспотев, а теперь плачешь, потому что я споткнулась».

Мои руки, дрожа, сами собой поднялись и обвили его широкую спину. Мои пальцы осторожно, боясь причинить боль, легли рядом с торчащими в его плече отравленными звездами.

Я не знала, как действует этот яд на человека с таким уровнем Ки, но я знала одно.

Если он умрет здесь, защищая меня... я никогда себе этого не прощу.

Моя броня, выкованная в крови и интригах ордена «Ночного Пепла», дала глубокую, фатальную трещину. Холодный стратег во мне замолчал, уступая место женщине, которая впервые в жизни испытала дикий, парализующий страх за жизнь другого человека.

Я прижалась к нему крепче, вдыхая запах его кожи смешанный с пылью, и поняла, что моя тщательно выстроенная злодейская империя только что рухнула к ногам этого невыносимо честного, пугающе сильного и абсолютно прекрасного идиота.

POV Лин Сюэ

Пыль, поднятая уничтоженными стеллажами и разорванными свитками, медленно оседала в лунном свете, кружась в воздухе подобно серому пеплу. Тишина, наступившая после оглушительного грохота абсолютного разрушения, звенела в ушах.

Я сидела на коленях посреди этого рукотворного хаоса, вцепившись пальцами в изодранную кожу доспеха Чон Мин-Хо. Его огромная, тяжелая фигура нависала надо мной, укрывая от всего мира. Мужчина дышал глубоко и ровно, словно только что закончил легкую утреннюю разминку, а не сражался с элитными убийцами.

Но я чувствовала под своими ладонями не только тепло его тела. Я чувствовала густую, липкую влагу, пропитывающую его одежду на спине.

— Мин-Хо… — мой голос дрогнул, когда я провела рукой по его лопатке и нащупала острые, холодные края металлических звезд.

Три сюрикена глубоко вонзились в его плоть. Я знала это оружие. Сюрикены гильдии «Железного Когтя» всегда смазывались ядом «Слезы Изумрудной Сколопендры». Этот яд не причинял сильной боли — он действовал коварнее. Яд медленно замораживал меридианы, останавливая поток жизненной энергии Ци, делая кровь густой, пока сердце не останавливалось навсегда.

— Пустяки, Госпожа Лин, — он осторожно отстранился, заглядывая мне в лицо с той самой лучезарной, невыносимо искренней улыбкой, от которой мне хотелось плакать. — Комариные укусы. Эта броня выдерживала клыки горных вепрей. Главное, что вы не пострадали.

Мужчина попытался выпрямиться, но я заметила, как едва уловимо дрогнула мышца на его скуле. Яд уже начал действовать, его чудовищная, всепоглощающая энергия Ян боролась с отравой, сжигая её в крови, но даже сил наследника клана Чон не хватит надолго, если лезвия останутся в теле.

— Нам нужно уходить, — я вскочила на ноги, холодный разум главы ордена «Ночного Пепла» взял верх над паникой.

Я быстро подобрала с пола свою шпильку и упавшую нефритовую печать Наместника, надежно спрятав ее за пояс. Сейчас было не до бумаг и не до конфискаций. Вся моя грандиозная операция по уничтожению Мастера Ма только что отошла на второй план, раздавленная одним-единственным фактом: этот идиот с золотым сердцем умирал у меня на глазах.

— Стража Наместника скоро будет здесь, — я схватила его за плечо, заставляя подняться. — Обопритесь на меня. Мы возвращаемся в наш павильон.

Мин-Хо послушно поднялся, подхватывая свой гигантский меч. Он пошатнулся, и мне пришлось подставить ему свое плечо. Его вес едва не раздавил меня, но я стиснула зубы, направляя всю свою оставшуюся Ци в ноги.

Мы вышли из разрушенной библиотеки, растворяясь в тенях коридоров. Дворец уже начал просыпаться — где-то вдалеке забили тревожные гонги, послышались крики караульных, обнаруживших усыпленных стражников. Но мы знали слепые зоны. Мои инстинкты вели нас самыми темными путями, в обход патрулей, обратно к гостевому крылу.

Когда мы наконец добрались до наших покоев и тяжелые бумажные створки закрылись за нами, отсекая шум поднимающейся во дворце суматохи, Мин-Хо тяжело опустился на край своей кровати.

— Ох, кажется, эти комары всё же оказались немного ядовитыми, — он попытался усмехнуться, но его губы уже начали приобретать пугающий синеватый оттенок. Кожа, обычно пышущая жаром, стала покрываться холодной испариной.

— Снимите доспех. Немедленно, — я бросилась к своей дорожной сумке, спрятанной под кроватью в соседней комнате.

Там, среди сложенных шелковых платьев и косметики, находилась моя походная аптечка. Если Мастер Ма использовал стандартный яд северных наемников, у меня было противоядие. Я достала небольшую деревянную шкатулку, внутри которой тускло поблескивали флаконы с противоядиями и хирургические иглы.

Когда я вернулась в его комнату, Мин-Хо всё еще сидел на кровати, неловко пытаясь дотянуться до застежек на спине непослушными, немеющими пальцами.

— Позвольте мне, — я подошла к нему вплотную. Мои руки, обычно не знающие дрожи даже при перерезании глоток, сейчас предательски тряслись.

Я быстро расстегнула ремни жесткого кожаного панциря. Мин-Хо со сдавленным стоном повел плечами, позволяя броне упасть на пол. Под ней оказалась тонкая белая рубаха из хлопка, насквозь пропитанная темной, густой кровью на лопатках.

— Придется разорвать, — коротко бросила я, и, не дожидаясь его согласия, с силой потянула ткань, разрывая её сверху донизу.

Мое дыхание перехватило.

Я много раз видела обнаженных воинов. Я видела смерть во всех её проявлениях. Но спина Чон Мин-Хо заставила меня застыть в немом благоговении. Его тело было отпечатком бесчисленных сражений и тренировок. Широкие плечи, литые мышцы, покрытые сетью старых, побелевших шрамов. Один шрам, толщиной в два пальца, тянулся через все ребра — след от удара глефой, который убил бы любого другого человека.

И среди этого шрамированного великолепия уродливыми выделялись три раны. Метательные звезды вошли глубоко. Вокруг них кожа уже начала чернеть, паутина темных вен расползалась по здоровой плоти, свидетельствуя о том, что яд проник в кровь.

— Лин Сюэ... — его голос стал совсем слабым. Мужчина не смотрел на меня, его голова тяжело опустилась на грудь. — Прошу простить мою слабость... Я не должен был предстать перед вами в таком неподобающем виде... Моя матушка пришла бы в ужас от нарушения этикета.

Я подавила истерический смешок. Он умирает, а его волнует этикет и то, что он сидит передо мной полуголый!

— Ваша матушка придет в ярость, если я позволю вам умереть от отравления, — процедила я, подтаскивая ближе бронзовую жаровню с раскаленными углями. — Сидите смирно. Будет очень больно.

Я достала свой кинжал, маленький, неприметный клинок, который всегда носила в сапоге. Раскалила лезвие над красными углями жаровни, пока металл не посинел от жара.

— Госпожа Лин... откуда у вас такие познания в хирургии? — он попытался повернуть голову, его глаза, подернутые пеленой яда, смотрели на меня с искренним удивлением.

— Мой батюшка... торговал с южными лекарями, — я врала не задумываясь, мой разум был полностью сосредоточен на ранах. — В дороге всякое случается. Приходилось зашивать стражников после нападений разбойников. Потерпите.

Я положила левую руку ему на плечо, фиксируя его, а правой, вооруженной раскаленным клинком, сделала первый надрез вокруг торчащей звезды.

Мин-Хо резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Мышцы под моими пальцами напряглись так, что казалось, они сейчас порвут кожу. Но он не издал ни звука, ни единого стона. Мужчина сидел абсолютно неподвижно, лишь крупные капли пота покатились по его лбу.

Кровь, черная и густая, выступила из раны. Я подцепила лезвием острие сюрикена и резким, выверенным движением выдернула его из плоти. Металлическая звезда со звоном упала в медный таз.

— Один, — выдохнула я, стирая кровь чистым полотенцем. — Еще два. Держитесь, мой рыцарь.

Я повторила процедуру. Запах паленой плоти и железа наполнил комнату. С каждым извлеченным клинком Мин-Хо лишь глухо выдыхал, его пальцы впились в края деревянной кровати, оставляя глубокие вмятины. Выдержка мужчины была поразительной. Любой другой на его месте уже катался бы по полу от болевого шока.

Когда третья звезда упала в таз, я отбросила кинжал. Мои руки были по локоть в его крови. Крови, которая пролилась за меня.

Эта мысль ударила меня под дых, вышибая воздух из легких. Всю свою жизнь я использовала людей как щиты. Мои «тени» умирали за меня по приказу. Но этот человек... он закрыл меня собой не по приказу, не за золото, а потому, что его огромное, нелепое сердце приказало ему защитить женщину.

Я дрожащими руками открыла флакон с белым порошком — вытяжкой из корня горного лотоса и пепла белой змеи, сильнейшим противоядием, которое знали алхимики «Ночного Пепла».

Я щедро засыпала порошком глубокие, сочащиеся чернотой раны. Порошок зашипел, вступая в реакцию с ядом. Мин-Хо дернулся, его дыхание сбилось.

— Сейчас станет легче, — прошептала я, почти не осознавая, что делаю.

Я опустилась на колени позади него, забыв о всяких приличиях и субординации. Мои ладони легли прямо на его обнаженную спину, поверх ран. Я закрыла глаза и направила всю свою исцеляющую энергию Инь, которую обычно использовала для сокрытия ауры, в его тело.

Моя Ци встретилась с его бушующим пламенем Ян. Это было похоже на то, как прохладная река вливается в раскаленное жерло вулкана. Я чувствовала, как его энергия, яростная и дикая, бьется в агонии, пытаясь выжечь яд. Моя прохладная Ци мягко обволокла его меридианы, успокаивая жар, помогая противоядию проникнуть глубоко в кровь.

Мы застыли в этой позе. Мое дыхание смешалось с его. Я чувствовала биение его сердца — мощное, ритмичное, медленно возвращающееся к своему нормальному темпу.

— Вы... вы спасаете меня, — его голос прозвучал так тихо, что я едва разобрала слова.

— Вы спасли меня первым, — ответила я, не открывая глаз, концентрируясь на потоках энергии. — Почему вы это сделали, Мин-Хо? Зачем вы подставились под удар? Вы могли просто отбить их мечом.

Мужчина молчал несколько долгих мгновений. Я чувствовала, как его мышцы под моими руками постепенно расслабляются.

— Меч можно отбить, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала пугающая искренность. — Но звезд было слишком много. Я не мог рисковать. Если бы хоть одна царапина появилась на вашем прекрасном теле, Лин Сюэ, я бы никогда не простил себе этого. Воин может носить шрамы с гордостью. Но красота женщины — это дар Небес, который нужно беречь.

Я открыла глаза и уставилась на его спину. Мое сердце, то самое ледяное сердце, выкованное в подземельях ордена убийц, дало глубокую, непоправимую трещину.

Он не играл, не пытался выслужиться или показать свое благородство. Мин-Хо просто верил в то, что говорил. Для него было абсолютно естественно отдать свою жизнь, чтобы на моей щеке не появилось шрама.

Идиот. Святой, невыносимый, прекрасный идиот.

— Вы могли погибнуть, — прошептала я, чувствуя, как предательская влага скапливается в уголках глаз.

Я убрала руки от его спины. Раны перестали сочиться чернотой, кровь стала чистой, алой. Противоядие подействовало.

Я взяла чистые бинты из тонкого хлопка и начала обматывать его грудь и плечи.

Мин-Хо повернулся ко мне. Его лицо всё еще было бледным, но глаза уже обрели привычную ясность. Он посмотрел на меня, на мои руки, перепачканные кровью, на мои слезящиеся глаза.

И вдруг он поднял свою огромную ладонь и невероятно нежным, трепетным жестом коснулся моей щеки.

— Не плачьте, Госпожа Лин, — его голос стал бархатным, в нем звучала глубокая, всепоглощающая нежность. — Я жив. Ваш отец, должно быть, научил вас не только распознавать оружие, но и исцелять раны. У вас поистине золотые руки.

Я замерла, не в силах отстраниться от его прикосновения, тепло мужчины обжигало.

— Вы... вы ничего не понимаете, Чон Мин-Хо, — выдохнула я, и в моих словах звучало больше отчаяния, чем я планировала. — Я не та, кем вы меня считаете. Я не невинная дева. Я приношу только беды.

— Вздор, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой в комнате становилось светлее. Его большой палец медленно стер слезинку с моей щеки. — Вы — свет, который я нашел в этих темных краях. Вы смело стояли в той библиотеке, не впадая в панику. Вы не потеряли самообладания, увидев кровь. Вы сильная. И вы... вы невероятно дороги мне, Лин Сюэ.

Воздух между нами стал густым, наэлектризованным. Мой план, моя организация, Мастер Ма, печать Наместника — всё это вдруг показалось таким мелким и незначительным по сравнению с теплом его руки на моей щеке.

Я смотрела в его глаза, как кролик смотрит на удава. Только удавом в этой комнате была не я, а его всеобъемлющее, сокрушительное благородство, которое ломало меня изнутри.

POV Чон Мин-Хо

Я смотрел на неё, освещенную красноватым светом жаровни, и не мог поверить своему счастью.

Да, моя спина горела огнем, а в жилах всё еще отголосками пульсировал холод вражеского яда. Но эта боль была ничтожна по сравнению с тем чудом, которое происходило прямо сейчас.

Лин Сюэ спасла меня. Эта хрупкая, утонченная девушка, которая должна была упасть в обморок от одного вида крови, хладнокровно вырезала из моей плоти отравленные звезды и исцелила меня! Её руки, нежные как шелк, оказались твердыми и уверенными.

Я чувствовал, как её удивительная, прохладная энергия Инь успокаивала мой разбушевавшийся внутренний огонь. Это было слияние, гармония, о которой писали древние даосы.

И сейчас, когда она смотрела на меня своими огромными, полными слез глазами, я видел в ней не просто дочь торговца. Я видел в ней спутницу жизни. Ту самую женщину, о которой говорил отец. Ту, ради которой не жалко броситься под град отравленных стрел.

— Лин Сюэ, — я не убрал руку с её щеки, наслаждаясь нежностью её кожи. — Мой отец, Гук-Гон Чон Хасо, всегда учил меня: когда находишь сокровище, которое заставляет твое сердце биться чаще, не сомневайся. Защищай его и не отпускай.

Её глаза расширились. Девушка приоткрыла губы, чтобы возразить, но я не дал ей заговорить.

— Я знаю, мы знакомы не так давно. И этот город полон опасностей. Но сегодня, когда те убийцы напали на нас, я понял одну вещь. Мой меч не имеет смысла, если ему некого защищать. И я хочу... я хочу защищать вас. До конца своих дней.

Она судорожно сглотнула. Её дыхание сбилось.

— Мин-Хо... — прошептала она, и звук моего имени на её губах прозвучал как сладчайшая мелодия. — Вы бредите. Ядовитая лихорадка не до конца покинула ваш разум. Вы наследник великого клана. Ваш долг — служить Империи, а не... не дочери какого-то торговца. Ваша семья никогда не примет меня.

Я рассмеялся, и смех отозвался тупой болью в спине, но я не обратил на это внимания.

— Моя семья? Лин Сюэ, вы не знаете мою матушку! Леди Сора будет в восторге! Она всю жизнь жаловалась, что я слишком похож на прямолинейного медведя и мне не хватает утонченности. Когда она узнает, что моя избранница разбирается в хорошей стали, обладает навыками врачевания и не падает в обморок при виде крови... О, она немедленно прикажет готовить свадебный паланкин! А Ю-Ри... моя сестра-Императрица обрадуется, что я наконец-то нашел ту, кто сможет держать меня в узде!

Я подался вперед, сокращая расстояние между нами. Лицо девушки оказалось так близко, что я чувствовал аромат её волос, которые пахли лотосом и зимней свежестью.

Девушка не отстранилась. Она замерла, словно околдованная. В её глазах плескалась смесь паники, отрицания и чего-то еще... чего-то глубокого и темного, что притягивало меня с непреодолимой силой.

— Я не требую ответа сейчас, — прошептал я, глядя на её манящие, приоткрытые губы. — Я добуду для вас истинную справедливость. Я выведу Мастера Ма на чистую воду и очищу этот город от скверны. А когда мы вернемся на Юг, я официально попрошу у вашего батюшки вашей руки.

Я медленно наклонился. Мои губы едва коснулись её лба — благоговейный, нежный поцелуй, печать моей клятвы.

Она задрожала всем телом. Её руки, перепачканные моей кровью, неуверенно легли мне на грудь, словно она хотела оттолкнуть меня, но вместо этого её пальцы лишь судорожно сжали белую ткань бинтов.

— Вы... вы невыносимый человек, Чон Мин-Хо, — выдохнула она, пряча лицо у меня на груди, её голос был едва слышен. — Вы совершенно не понимаете, во что ввязываетесь.

— Я ввязываюсь в самую прекрасную битву в своей жизни, — ответил я, осторожно обнимая её за плечи, стараясь не запачкать её шелковое платье своей кровью.

Я обнимал её и чувствовал себя самым счастливым человеком в Империи. Я нашел свою любовь, н нашел свою цель.

Завтра я переверну Гнездо Журавля вверх дном. Я найду тех убийц, найду того, кто их послал, и лично принесу их головы к её ногам. Никто не смеет угрожать будущей невестке клана Чон.

А Лин Сюэ, прижавшись к моей груди, затихла. Я не видел выражения её лица, но я был уверен, что она плачет от счастья и облегчения. Ведь теперь она под моей защитой, и ни одна тень не посмеет омрачить её жизнь.

POV Лин Сюэ

Если бы кто-нибудь еще месяц назад сказал мне, главе ордена «Ночного Пепла», что я буду сидеть на краю кровати, нервно комкая шелковое покрывало, и пытаться расшифровать любовные бредни южного варвара, я бы приказала вырвать этому прорицателю язык.

Но реальность оказалась гораздо хуже любого пророчества.

Утро в гостевом павильоне резиденции Наместника началось с того, что Чон Мин-Хо, чья спина еще вчера представляла собой кровавое месиво от отравленных звезд, бодро ввалился в мою комнату вместе с подносом, уставленным плошками с рисом, паровыми булочками и горячим бульоном.

Яд «Слезы Изумрудной Сколопендры» убивал здорового мужчину за пару часов. Мин-Хо же, благодаря моему противоядию и своей чудовищной, не поддающейся законам логики энергии Ян, поглотил остатки отравы за ночь. Сейчас он выглядел лишь слегка бледным, но его энтузиазм плескался через край, грозя затопить всю комнату.

Я сидела, выпрямив спину, и с ужасом смотрела на него. В моем потайном кармане всё еще лежала украденная нефритовая печать Наместника, а под матрасом — свежевыписанные ордера на арест имущества Мастера Ма. Мне нужно было срочно передать их моим «теням», которые ждали условного сигнала у южной стены резиденции.

Но Мин-Хо не собирался никуда уходить. Он торжественно поставил поднос на столик, поправил свой чистый, без единого пятнышка крови кожаный доспех, я подозревала, что он заставил слуг чистить его всю ночь, и, заложив руки за спину, принял позу, достойную дворцового оратора.

— Госпожа Лин Сюэ, — начал он, и его голос внезапно зазвучал с какой-то неестественной, тягучей певучестью, совершенно не свойственной его обычной громогласной манере.

Я инстинктивно напряглась. Моя рука скользнула к складкам платья, нащупывая рукоять «Клыка Рассвета». Когда южный медведь начинает говорить стихами, жди беды.

— О, луноликая дева, чьи шаги тише падения лепестка сакуры на водную гладь... — Мин-Хо возвел очи к расписному потолку, его брови страдальчески изогнулись. — Подобно тому, как одинокий нефритовый утес тщетно силится укрыть нежный цветок от безжалостной зимней вьюги, так и мой клинок жаждет стать вашим вечным прибежищем в этом мире, полном коварных теней и скрытых ядов.

Моя челюсть едва заметно отвисла.

Что он несет? Лепесток сакуры? Нефритовый утес? Скрытые яды?

Мой мозг, натренированный на расшифровку сложнейших шпионских кодов столичных гильдий, мгновенно перешел в режим анализа. Я пыталась найти скрытый смысл в каждом его слове.

«Лепесток сакуры» — это символ быстротечности жизни и... тайного знака купеческого синдиката Востока. «Нефритовый утес» — очевидная отсылка к Наместнику Пэкхака, чьей гордостью были нефритовые львы у входа. А «скрытые яды»!

Моя кровь похолодела.

Он знает. Чон Мин-Хо всё понял! Его сестра, Императрица Ю-Ри, славилась тем, что использовала поэтические метафоры для передачи секретных приказов своей тайной разведке. Мин-Хо не просто так сыплет этими нелепыми фразами. Это зашифрованное послание!

Мужчина дает мне понять, что раскрыл мою кражу печати у Наместника («нефритового утеса») и предупреждает, что восточный синдикат («сакура») уже в курсе моих отравленных кинжалов («скрытых ядов»)!

— Вы... вы изъясняетесь весьма витиевато этим утром, Господин Чон, — мой голос прозвучал спокойно, но внутри меня бушевала паника. Я лихорадочно просчитывала пути отхода. Если я выпрыгну в окно, успею ли я миновать патрули до того, как он поднимет тревогу?

— О, это лишь жалкая попытка облечь в слова ту бурю, что бушует в моем сердце! — Мин-Хо шагнул ближе, его глаза сияли неподдельной, пугающей искренностью.

Мужчина опустился на одно колено, прямо как в тех дешевых романтических трактатах, которые тоннами скупали скучающие столичные аристократки.

— Скажите мне, Лин Сюэ, — продолжил он, прижимая огромную руку к своей закованной в кожу груди. — Готово ли ваше израненное сердце отринуть холодную стужу одиночества и позволить жаркому южному ветру растопить льды недоверия? Ибо я вижу, как птица вашей души бьется в клетке недомолвок, опасаясь когтей золотого коршуна!

«Золотой коршун!» — меня словно ударило током.

Золотой коршун — это личный герб Мастера Ма!

Значит, Мин-Хо знает, что я охочусь на главу «Железного Когтя»! И он предлагает мне союз? «Жаркий южный ветер» — это он сам, и армия Юга. Он предлагает мне сдать орден «Ночного Пепла» в обмен на защиту от Мастера Ма?!

Это была самая гениальная, самая изощренная вербовка, с которой я когда-либо сталкивалась. Под маской влюбленного дурачка этот человек плел сеть, достойную самой Императрицы. Он загнал меня в угол, показав, что знает все мои секреты, и теперь элегантно предлагал капитуляцию.

Я судорожно сглотнула, пытаясь сохранить остатки своего хваленого ледяного самообладания. Мои пальцы впились в шелк платья.

— Ваш... южный ветер, несомненно, обладает сокрушительной силой, Господин Чон, — я тщательно подбирала каждое слово, отвечая ему на его же зашифрованном языке. Я должна была показать, что разгадала каждое его слово, но не готова сдаться без боя. — Однако птица, выросшая среди северных снегов, знает, что внезапное тепло порой обманчиво. Оно может растопить лед, под которым скрывается бездонная топь. Что до золотого коршуна... его когти тупятся о камни, если птица умеет летать достаточно высоко.

Я многозначительно посмотрела на него, ожидая, что он оценит мой блестящий контрвыпад. Я дала ему понять, что не боюсь Мастера Ма и что его «южная защита» может оказаться ловушкой.

Но лицо Мин-Хо вдруг вытянулось. Его лучезарная улыбка погасла, густые брови сошлись в искреннем, почти детском недоумении.

— Топь? — переспросил он, моргая. — Какая топь, Госпожа Лин? Я говорил о весеннем ручье любви! И при чем здесь высота полета? Я лишь хотел сказать, что...

Он замялся, его уши стремительно покраснели, приобретая оттенок переспелого граната. Великий воин, уничтоживший вчера элитных убийц одним взмахом меча, вдруг начал теребить край своего доспеха.

— В общем... моя сестра Ю-Ри всегда читала такие книжки. «Скорбь одинокой луны» и всё такое. Она говорила, что благородные девы обожают, когда к ним обращаются с помощью изящных поэтических сравнений. Я всю ночь вспоминал эти дурацкие строчки, чтобы порадовать ваш слух! Но, кажется, я перепутал коршуна с ястребом... или с уткой?

В комнате наступила тишина.

Я сидела на краю кровати и смотрела на этого огромного, краснеющего мужчину.

Мой гениальный мозг, только что выстроивший сложнейшую многоуровневую шпионскую схему, снова ошибся.

Мужчина не вербовал меня, не расшифровал мою кражу печати и не знал о моих планах на Мастера Ма.

Чон Мин-Хо просто цитировал женский любовный роман.

Дешевый, вульгарный женский любовный роман, чтобы... чтобы признаться мне в своих чувствах.

— Вы... — мой голос осип. Я откашлялась, чувствуя, как волна дикого, первобытного стыда за свою собственную паранойю накрывает меня с головой. — Вы читали любовные романы вашей сестры?

— Я подсматривал через плечо, когда она спала на веранде! — горячо, с искренним отчаянием оправдывался Мин-Хо, стоя на одном колене. — Там всегда писали про лотосы, снега и трепещущих птичек! Я думал, вам понравится! Вы же такая утонченная, вы собираете антикварные кинжалы... Я хотел показать, что я не просто грубый мужлан с мечом, что моя душа тоже способна на чувства!

Я закрыла лицо руками. Мои плечи затряслись.

Я, Лин Сюэ, безжалостная глава «Ночного Пепла», человек, который мог свести с ума любого чиновника шантажом, сейчас боролась с истерическим, безумным приступом смеха, смешанного со слезами абсолютного бессилия.

Он невозможен. Катастрофически, разрушительно невозможен.

— О, Госпожа, не плачьте! — Мин-Хо вскочил на ноги, в один шаг преодолев расстояние между нами. Его огромные руки бережно легли на мои вздрагивающие плечи. — Проклятье на мою глупую голову! Мой отец был прав, слова — это оружие слабаков! Настоящий мужчина доказывает свои чувства делами!

Я убрала руки от лица. Мои щеки горели, а в глазах стояли слезы невыплаканного нервного напряжения.

— Вы... вы уже доказали всё вчера ночью, Мин-Хо, — прошептала я, и на этот раз в моем голосе не было ни капли притворства. — Вы закрыли меня своей спиной от отравленных лезвий. Никакие глупые стихи о коршунах не сравнятся с этим.

Его лицо просияло так ярко, что мне пришлось слегка сощуриться.

— Значит, вы не отвергаете моих чувств? — его голос дрогнул от надежды.

Я посмотрела на него. На этого человека, который готов был умереть за меня, искренне веря, что спасает невинную деву. Человека, который разрушил все мои коварные планы своим непробиваемым благородством.

«Если я скажу "да", — подумала я с пугающей ясностью, — я подпишу себе смертный приговор. Орден не прощает слабости. Столица не прощает связей с кланом Чон. Но если я скажу "нет"...»

Если я скажу «нет», он уйдет. И этот промерзший, жестокий мир снова станет для меня абсолютно пустым.

— Я... я принимаю вашу защиту, Господин Чон, — тихо, но твердо произнесла я, осторожно накрывая его большую ладонь своей. — Но умоляю вас, ради милосердия всех богов, никогда больше не цитируйте при мне женские романы. От этого у меня действительно начинается мигрень.

Мин-Хо рассмеялся. Его смех заполнил комнату, прогоняя остатки ночных страхов.

— Клянусь своим мечом, Лин Сюэ! Отныне из моих уст вы услышите только правду и... боевые кличи! А теперь извольте позавтракать. Нам нужно набраться сил.

Мужчина отстранился, его глаза сверкнули боевым азартом, который я уже научилась распознавать.

— Ведь сегодня мы отправляемся восстанавливать справедливость! Я узнал, где находится поместье Мастера Ма! Мы пойдем туда и вежливо, но твердо потребуем вернуть императорские персики!

Я поперхнулась глотком бульона, который только что успела взять с подноса.

Мои ордера на арест. Мои тщательно выверенные планы по скрытной конфискации имущества через стражу Наместника. Всё это летело в бездну.

— Вы хотите пойти... прямо к нему в поместье? — прокашлявшись, с ужасом спросила я. — Стучаться в парадные ворота? К человеку, которого охраняет личная армия «Железных Богомолов»?

— Именно! — гордо кивнул Мин-Хо, похлопывая по рукояти «Грома Юга». — Зло боится открытого света! Когда он увидит, что мы не прячемся, его совесть дрогнет!

Я закрыла глаза.

— Мин-Хо, — мой голос был наполнен глубокой, философской скорбью. — Вы не просто свет. Вы лесной пожар. И что-то мне подсказывает, что совесть Мастера Ма сгорит в нем вместе с его поместьем.

— Вот увидите, Госпожа, всё пройдет гладко! — он лучезарно улыбнулся. — Доедайте. Балу уже заждался нас во дворе.

POV Чон Мин-Хо

Мое сердце пело! Она приняла мои чувства! Пусть и без лишних слов, но её глаза, полные слез умиления от моих поэтических метафор, сказали мне всё!

Моя матушка была неправа. Женщины любят стихи, просто нужно подбирать правильные интонации.

Я шел по заснеженным улицам, ведя коня под уздцы. Лин Сюэ ехала в седле, закутанная в меха. Сегодня она казалась мне еще более прекрасной, хотя её лицо почему-то выражало крайнюю степень обреченности. Вероятно, бедняжка всё еще была напугана предстоящей встречей с преступниками.

«Не бойся, моя нежная лилия, — мысленно поклялся я, расправляя широкие плечи. — Сегодня твой верный страж покажет тебе, что такое настоящая справедливость Юга».

Поместье гильдии «Железный Коготь» располагалось на возвышенности, доминируя над северным кварталом города. Это была настоящая крепость. Высокие, сложенные из дикого камня стены, смотровые вышки, обитые железом ворота.

Перед воротами стояли полтора десятка охранников в тяжелых доспехах. Их лица были скрыты под полумасками.

Я уверенным шагом направился прямо к ним. Балу, переваливаясь с лапы на лапу, шел рядом, изредка останавливаясь, чтобы понюхать придорожные столбы.

— Стой, кто идет! — рявкнул начальник караула, скрещивая копья со своими подчиненными. — Поместье Мастера Ма закрыто для посетителей!

Я остановился в трех шагах от них. Лин Сюэ позади меня тихо вздохнула, словно прощаясь с жизнью.

— Я — Чон Мин-Хо, наследник клана Чон! — мой голос разнесся над площадью, отражаясь от каменных стен. — Я прибыл сюда не как гость, а как вершитель Императорского правосудия! Я требую немедленной аудиенции у Мастера Ма!

Охранники переглянулись. Имя клана Чон имело вес даже на глубоком Севере, но приказ их хозяина, видимо, был сильнее страха.

— Нам плевать, кто ты такой, южанин! — оскалился начальник караула, доставая меч. — Хозяин приказал никого не пускать. Проваливай, пока мы не спустили на тебя собак!

Я покачал головой. Какая вопиющая грубость, какое неуважение к представителю власти.

— Я пришел с миром, — произнес, тяжело вздыхая. — Я просто хочу задать вашему хозяину несколько вопросов о пропавших императорских персиках. Но если вы настаиваете на конфликте...

Я не стал обнажать «Гром Юга». Это было бы слишком жестоко против простых охранников.

Я просто шагнул вперед.

Двое стражников бросились на меня с копьями. Я плавно, почти лениво ушел с линии атаки, перехватил оба древка своими руками и, используя силу плечевого пояса, резко дернул их на себя, одновременно сталкивая охранников лбами.

Раздался глухой стук, и двое воинов осели на снег.

— Он один! Взять его! — завопил начальник караула, бросаясь на меня с мечом.

Я уклонился от рубящего удара, перехватил его запястье и провел классический бросок через бедро. Мужчина в тяжелом доспехе с грохотом впечатался в створку дубовых ворот, выбивая из неё щепки.

Остальные стражники замерли, пораженные тем, с какой легкостью я расправился с их лучшими бойцами голыми руками.

— Я повторяю, — я поправил воротник своей куртки и лучезарно улыбнулся. — Я хочу поговорить с Мастером Ма. И мне бы очень не хотелось применять силу. Моя спутница, Госпожа Лин, не выносит сцен насилия. Это портит её настроение.

В этот момент массивные железные ворота со скрежетом начали медленно открываться изнутри.

Видимо, шум схватки привлек внимание кого-то из старших командиров. В образовавшемся проеме стояла плотная стена из щитов и алебард. За ними, на безопасном расстоянии, в окружении еще дюжины элитных наемников в масках «Богомолов», стоял сам Мастер Ма.

Его тучное лицо лоснилось от пота, глазки-бусинки бегали в панике. Он узнал меня.

— Что тебе нужно, демон?! — визгливо крикнул Мастер Ма, прячась за спинами своих людей. — Чего ты добиваешься?! Я не посылал убийц! Это была ошибка!

Я с достоинством выпрямился.

— Убийц? Ах, вы про тех негодяев в библиотеке? Пустяки. Они сами наткнулись на мой меч. Меня волнует другое, Мастер Ма! — я возвысил голос, чтобы его слышала вся улица. — Меня волнует государственная измена! Вы обвиняетесь в систематическом хищении медовых персиков, предназначенных для личного стола Её Императорского Величества Чон Ю-Ри!

Тишина повисла над площадью.

Стражники с алебардами неуверенно переглянулись. Наемники в масках замерли. Сам Мастер Ма открыл рот.

— Персики? — просипел глава контрабандистов, моргая так часто, словно ему в глаза насыпали песка. — Какие, к демонам, персики?! Я торгую нелегальным оружием и порохом, я контролирую теневой трафик шелка! Я покупаю министров! При чем тут персики?!

Я гневно нахмурил брови.

— Не лгите мне! Моя сестра лично прислала меня расследовать это гнусное преступление! И вы, как главный злодей этого города, несомненно, стоите за этим! Признайтесь, и я, возможно, сохраню вам жизнь!

Мастер Ма схватился за сердце. Его лицо приобрело землистый оттенок. Он посмотрел на меня, затем на Лин Сюэ, сидящую на коне, затем снова на меня.

И вдруг старый контрабандист, человек, державший в страхе весь Север, истерически засмеялся.

— Он сумасшедший... — прохрипел Мастер Ма, тыкая в меня пухлым пальцем. — Этот южный ублюдок просто безумен! Убейте его! Застрелите его из арбалетов! Сожгите его вместе с его медведем!

Стена щитов дрогнула, готовясь к атаке. Из-за спин копьеносцев появились арбалетчики, вскидывая свое смертоносное оружие.

Ситуация накалялась. Я положил руку на рукоять «Грома Юга», чувствуя, как моя энергия Ян начинает бурлить в жилах, предвкушая хорошую, честную драку.

Но в этот момент тишину разорвал звук, который заставил всех, включая меня, замереть на месте.

Это был чистый, звонкий и абсолютно властный женский голос.

— Стоять.

Я обернулся.

Лин Сюэ больше не сидела в седле, сгорбившись от испуга. Она стояла на земле, сбросив мой волчий плащ.

В её руке, высоко поднятой над головой, тускло поблескивал квадратный кусок белого нефрита.

Личная печать Наместника города Пэкхак.

— Именем градоначальника и властью, данной мне Императором, — произнесла Лин Сюэ, её холодный и беспощадный голос разносился над площадью. — Гильдия «Железный Коготь» объявляется вне закона. Мастер Ма обвиняется в государственной измене, контрабанде и покушении на убийство. Любой, кто поднимет оружие на представителя клана Чон, будет казнен на месте вместе со всей своей семьей до третьего колена. Сложить оружие! Немедленно!

Стражники Мастера Ма, простые наемники, увидев официальную печать Наместника в руках спутницы самого грозного воина, дрогнули. Одно дело — защищать хозяина от безумца, другое — идти против прямой государственной власти.

Первый арбалет упал на камни. За ним последовал второй. Стена щитов расступилась.

Мастер Ма взвыл, понимая, что его собственная армия только что предала его под давлением куска камня и ледяного тона одной хрупкой девушки.

Я стоял, открыв рот, переводя потрясенный взгляд с печати на Лин Сюэ.

— Госпожа Лин... — прошептал я, пораженный до глубины души. — Откуда у вас печать Наместника?

Она медленно повернула ко мне лицо. В её глазах не было ни капли той испуганной трепетности, которую я привык видеть. Там был только холодный, блестящий расчет истинного стратега.

— Я нашла её, Господин Чон, — произнесла она с идеальной, невозмутимой полуулыбкой. — Вчера на банкете. Наместник был так неосторожен... он обронил её во время танца. А я, как добропорядочная гражданка, просто подобрала её, чтобы... вернуть в нужный момент.

Я смотрел на неё, и в моей груди разгоралось пламя такого безграничного, абсолютного восхищения, что мне захотелось упасть перед ней на колени.

Она не просто хрупкая дева. Она — гений! Она предвидела, что нам понадобится официальная власть, и обеспечила её нам, пока я просто размахивал кулаками!

— Вы... вы невероятны, Лин Сюэ, — выдохнул я с благоговением. — Ваша мудрость превосходит даже мудрость моей сестры.

Она лишь изящно прикрыла глаза, пряча за густыми ресницами выражение глубочайшей, вселенской усталости от моей непробиваемой наивности.

— Просто... арестуйте его уже, Мин-Хо, — тихо сказала она. — У меня болят ноги стоять на этом морозе.

Я радостно кивнул, обнажая «Гром Юга», и шагнул в ворота поместья.

Преступный синдикат пал. И всё благодаря удивительной удаче и честности моей прекрасной спутницы.

«Отец был прав, — думал я, связывая рыдающего Мастера Ма его же собственным шелковым поясом. — Женщина — это самое мощное оружие в мире. Главное — правильно подавать ей горячий чай и вовремя подставлять спину под отравленные сюрикены».

POV Лин Сюэ

Захват резиденции Мастера Ма прошел с такой абсурдной легкостью, что мой профессиональный разум отказывался это воспринимать.

Великий и ужасный глава гильдии «Железный Коготь», человек, который держал в страхе половину северных торговых путей и чьи убийцы считались лучшими в Империи, был связан его же собственным шелковым поясом и брошен в телегу для перевозки угля.

И всё это сделал один-единственный южанин, вооруженный тяжелым мечом и железобетонной, непробиваемой верой в собственную правоту.

Чон Мин-Хо не просто арестовал его. Он прочитал ему громогласную, получасовую лекцию о вреде воровства императорских персиков, о важности соблюдения баланса Инь и Ян в пищеварении, и о том, как стыдно такому взрослому мужчине прятаться за спинами наемников.

Мастер Ма, чье лицо приобрело цвет несвежего баклажана, к концу этой лекции был готов добровольно сознаться в измене, краже, колдовстве и даже в том, что именно он вызвал засуху в прошлом году, лишь бы Мин-Хо замолчал.

Городская стража, вызванная мной с помощью украденной печати Наместника, лишь растерянно хлопала глазами, принимая связанного криминального лорда из рук Мин-Хо. Они так боялись моего ледяного тона и тяжелого взгляда Чон Мин-Хо, что не задали ни единого вопроса о том, откуда у скромной купеческой дочери взялся символ высшей власти города.

Теперь мы находились внутри поместья гильдии.

Оно было огромным, роскошным и пустым. Наемники и слуги Мастера Ма, осознав, что их хозяин пал, а резиденция перешла под контроль «императорских эмиссаров», коим Мин-Хо искренне себя считал, разбежались быстрее, чем крысы с тонущего корабля.

Я выбрала для себя бывший личный кабинет главы гильдии. Это была просторная, отделанная темным деревом комната на втором этаже, с тяжелыми ставнями и массивным столом из железного дерева.

Жаровни уже были растоплены, наполняя воздух теплом и запахом древесного угля.

Я сидела за столом, сбросив надоевший капюшон, и просматривала брошенные в спешке гроссбухи Мастера Ма.

Мои пальцы быстро перебирали страницы, покрытые столбцами цифр.

«Идиот, — презрительно усмехнулась я, находя записи о теневых поставках оружия. — Записывать контрабанду в главную книгу, пусть и зашифрованную простейшим кодом подмены... Он расслабился. Уверовал в свою безнаказанность».

Эти книги были сокровищем. Они содержали имена коррумпированных чиновников столицы, маршруты караванов и, что самое главное, расположение тайных сокровищниц «Железного Когтя». Мой орден «Ночного Пепла» мог забрать всё это себе. Я могла перекроить теневую экономику Севера за одну ночь.

Для этого мне нужно было лишь отдать правильные приказы своим «теням», которые уже окружили поместье, прячась в соседних переулках, и ждали моего сигнала.

Я достала из потайного кармана стопку тончайшей рисовой бумаги, пропитанной особым химическим составом. Обычные чернила на ней выцветали через сутки, оставляя лишь невидимый след, который можно было проявить только над парами уксуса. Идеальный инструмент для тайной переписки.

Моя кисть запорхала над листом. Я писала быстро, используя систему шифров ордена, которая для непосвященного взгляда выглядела как скучный трактат о правилах посадки горного женьшеня.

Я расписывала маршруты перехвата караванов Мастера Ма, давала указания по ликвидации оставшихся верными ему капитанов наемников и назначала новые точки сбора для перераспределения конфискованного золота.

В этот свиток я вложила всю свою стратегическую гениальность. Это был мой триумф, мой шедевр.

Внезапно дверь кабинета с шумом разъехалась в стороны.

Я инстинктивно накрыла исписанный лист чистым пергаментом, а вторая рука легла на рукоять спрятанного под столом кинжала.

На пороге стоял Чон Мин-Хо.

Мужчина успел переодеться. Вместо пыльного боевого доспеха на нем был удобный домашний халат глубокого синего цвета, который делал его плечи еще шире, а лицо — еще более расслабленным и домашним. В руках он держал деревянный поднос, от которого поднимался густой, аппетитный пар.

— Госпожа Лин! Вы снова трудитесь, не жалея себя! — его голос, раскатистый и бодрый, заполнил кабинет, отражаясь от стен. — Я же просил вас отдохнуть! Ваша аура Инь всё еще нуждается в подпитке после того стресса на площади!

Я сделала глубокий, медленный вдох, заставляя мышцы лица расслабиться, складывая губы в привычную, покорную улыбку.

— Мой долг не терпит отлагательств, Господин Чон, — пропела я, убирая руку с оружия. — Я лишь проверяю счета этого негодяя, чтобы убедиться, что он не утаил от казны средства, вырученные за... императорские персики.

Мин-Хо просиял так ярко, что мне захотелось зажмуриться. Он подошел к столу и бережно поставил передо мной поднос.

На нем стояла глубокая фарфоровая пиала, доверху наполненная густым, наваристым супом с лапшой, нежными кусочками свинины и зеленью. Рядом покоилась тарелочка с маринованной редькой и крошечная чашечка с горячим рисовым вином.

— Оставьте эти пыльные бумажки! — заявил он, решительно, но аккуратно отодвигая мои гроссбухи на край стола. — Настоящая справедливость творится сытым воином! Я лично проинспектировал местные кухни. Слуги Мастера Ма сбежали, но, к счастью, они оставили полные кладовые. Я приготовил для вас суп по рецепту моей матушки. Он восстанавливает кровь и успокаивает дух!

Я посмотрела на суп. Он действительно пах божественно. Мой желудок, который последние несколько дней питался исключительно походными пайками и нервным напряжением, предательски заурчал.

— Вы... вы сами это приготовили? — спросила я, с искренним недоумением глядя на его огромные руки, способные перерубить человека пополам.

— Разумеется! — он гордо выпятил грудь. — Мужчина должен уметь не только отнимать жизни, но и поддерживать их! К тому же, я не доверил бы питание столь хрупкой девы никому в этом проклятом городе. Ешьте, Лин Сюэ, пока горячее!

Его забота, эта навязчивая, удушающая, но абсолютно искренняя опека, снова начала пробивать брешь в моей броне.

Я взяла серебряные палочки и сделала первый глоток бульона. Вкус был насыщенным, острым, с идеальным балансом специй. Он действительно был великолепным поваром.

— Это... очень вкусно, Мин-Хо, — прошептала я, чувствуя, как по телу разливается спасительное тепло.

Мужчина опустился на колени по другую сторону стола, подперев подбородок кулаком, и принялся наблюдать за тем, как я ем, с выражением абсолютного, безмятежного счастья на лице.

— Я рад, — его голос стал тише, бархатнее. — Когда мы вернемся на Юг, я прикажу лучшим поварам поместья готовить для вас каждый день. Вы забудете о холоде и тревогах. Моя сестра Ю-Ри пришлет вам лучшие сорта чая из дворцовых запасов, а матушка покажет свою коллекцию... эм... декоративных кинжалов. Вы найдете общий язык.

Я чуть не поперхнулась лапшой.

Юг. Поместье клана Чон. Знакомство с Леди Сталь и Императрицей-Интриганкой.

«Если они узнают, кто я, они сдерут с меня кожу заживо, — в панике подумала я, судорожно сглатывая. — Я не могу поехать с ним. Как только я закончу здесь дела, я должна исчезнуть. Раствориться в тенях, сфабриковать свою смерть или просто сбежать под покровом ночи».

Но когда я посмотрела в его глаза, полные надежды и нежности, эта мысль почему-то отозвалась в груди тупой, ноющей болью.

— Мин-Хо... — начала я, не зная, что именно собираюсь сказать.

Но договорить мне не дали.

Снаружи, во внутреннем дворе поместья, раздался громкий, протяжный звон бьющегося фарфора, сопровождаемый яростным криком одного из стражников, которых Мин-Хо нанял из числа местных наемников для охраны периметра.

— А ну пошел вон, шерстяной демон! Брось эту вазу! Это династия Сун, ты, пожиратель мусора!

Мин-Хо мгновенно подобрался, его расслабленное лицо вновь обрело жесткие черты воина.

— Балу, — со вздохом констатировал он. — Простите, Госпожа Лин. Мой зверь совершенно не умеет вести себя в приличном обществе. Видимо, он нашел дорогу в хранилище фарфора. Мне нужно спуститься и оттащить его, пока он не сожрал что-нибудь ядовитое или бесценное.

Мужчина поднялся на ноги.

— Ешьте, не торопитесь. Я вернусь через пару минут. И умоляю, не утомляйте свои прекрасные глаза чтением этих скучных свитков!

Он поклонился и стремительно вышел из кабинета, оставив дверь приоткрытой.

Я выдохнула, откладывая палочки. Аппетит пропал.

Я посмотрела на чистый лист пергамента, под которым лежал мой зашифрованный приказ ордену. Время уходило, мне нужно было закончить письмо, запечатать его и передать связному, который ждал у старого колодца в восточной части сада.

Я отодвинула поднос с супом на край стола, чтобы не запачкать бумаги, и снова взялась за кисть.

Мне оставалось дописать всего пару строк — координаты точки сбора для перехвата самого крупного золотого каравана Мастера Ма, который должен был выйти из города завтра на рассвете.

В этот момент я услышала легкий шорох на веранде, примыкающей к кабинету.

Мое тело сработало на опережение. Левая рука, скрытая широким рукавом, скользнула к сапогу, нащупывая рукоять метательного ножа. Я не стала поворачивать голову, используя боковое зрение.

В открытом проеме двери, ведущей на веранду, появилась огромная, лохматая тень.

Балу.

Северный медведь, ростом в холке достающий мне до груди, бесшумно, с пугающей для своих габаритов грацией, втиснулся в кабинет. Его маленькие черные глазки-бусинки целенаправленно осматривали пространство.

Он не обратил на меня ни малейшего внимания. Его влажный нос активно втягивал воздух.

Медведь подошел к столу.

— Пшел вон, коврик, — тихо, но с угрозой прошипела я, не желая привлекать внимание стражи. — Твой хозяин внизу. Иди ищи его.

Балу остановился. Он посмотрел на меня с тем же философским, бездонным презрением, с которым он обычно смотрел на Мин-Хо во время тренировок.

А затем он сделал нечто совершенно непредсказуемое.

Медведь не стал тянуться к подносу с ароматным супом или к мясу. Его огромная, когтистая лапа медленно поднялась и опустилась прямо на центр моего стола.

Точно на стопку моих бумаг.

— Эй! — я вскочила, забыв про маскировку. — Убери лапы, блохастый урод!

Но Балу не обратил на мои крики внимания. Его нос уткнулся в самый верхний лист, на котором был написан мой зашифрованный приказ ордену. Приказ, от которого зависело будущее «Ночного Пепла» и миллионы лян серебра.

Проблема заключалась в том, что для своих тайных писем я использовала особые чернила. Они изготавливались с добавлением сока сладкой горной сливы, чтобы скрыть химический запах реагентов.

Для человека этот запах был почти неуловим.

Но для северного медведя, обожающего сладости, этот лист бумаги пах как самый изысканный, концентрированный десерт во всей Империи.

Балу громко, с наслаждением хрюкнул.

Он приоткрыл свою чудовищную пасть, обнажив клыки, способные перекусить бедренную кость взрослого оленя, и аккуратно, кончиком шершавого языка, слизнул лист рисовой бумаги со стола.

Мой мир остановился.

Я смотрела, как важнейший стратегический документ, шедевр моей криптографии, медленно исчезает в слюнявой пасти животного.

— Выплюнь... — прохрипела я, чувствуя, как от ужаса у меня леденеют конечности. — Выплюнь это немедлен!

Балу посмотрел на меня, не переставая меланхолично жевать. Раздался тихий, влажный хруст сминаемого пергамента.

В этот момент я забыла, что я хрупкая дева, забыла, что в коридоре могут быть люди.

Я перепрыгнула через стол с грацией дикой кошки, едва не опрокинув поднос с супом. Мои пальцы вцепились в густую шерсть на морде медведя.

— Отдай! — зарычала я, пытаясь разжать его челюсти. — Отдай мои приказы, ты, пушистое исчадие ада! Если ты сожрешь координаты, я пущу тебя на коврик для прихожей! Я сдеру с тебя шкуру заживо!

Балу, совершенно не ожидавший такой агрессии от «слабой и больной» женщины, издал глухой, удивленный рык. Он попытался отмахнуться от меня лапой, но я, используя технику ближнего боя, уклонилась и повисла на его огромной шее, пытаясь дотянуться до пасти.

Медведь замотал головой. Я летала из стороны в сторону, но хватки не ослабляла.

— Выплевывай! Ну же! Там ядовитые чернила, ты сдохнешь в муках! — в отчаянии визжала я, забыв обо всяком достоинстве.

В пылу борьбы мы снесли пару декоративных ваз с подставок. Они разбились вдребезги. Балу, решив, что эта игра становится слишком шумной, отступил назад, потянув меня за собой.

Моя нога зацепилась за край ковра. Я потеряла равновесие и с громким стуком рухнула на спину, прямо посреди кабинета, больно ударившись затылком об пол.

Моя сложная, элегантная прическа растрепалась окончательно, нефритовые шпильки разлетелись по всей комнате.

Балу возвышался надо мной. Медведь сглотнул.

Мой зашифрованный приказ, плод гениальной стратегии, окончательно отправился в пищеварительный тракт медведя.

Я лежала на спине, тяжело дыша. Моя грудь вздымалась. Я смотрела в потолок, чувствуя, как внутри меня разрастается абсолютное, черное бессилие.

Всё пропало. Караваны Мастера Ма уйдут, мои люди не получат приказ, орден лишится финансирования. И всё это из-за того, что медведь захотел сладкого.

От обиды, от абсурдности ситуации и от колоссального нервного перенапряжения последних дней, у меня на глазах выступили слезы.

Я не плакала от боли или страха. Я плакала от чистой, неразбавленной, истерической злости на мироздание, которое послало мне Чон Мин-Хо и его Медведя.

Слезы покатились по вискам, прокладывая влажные дорожки. Я закрыла лицо руками, тихо, беспомощно всхлипывая.

Балу наклонил свою массивную голову. Он принюхался ко мне. Видимо, запах моих слез или моя внезапная беззащитность пробудили в нем какие-то звериные инстинкты сострадания.

Медведь тихо, виновато заворчал. Он отвернулся, тяжело шаркая лапами, подошел к открытой двери на веранду и скрылся в темноте зимнего сада.

Я осталась лежать на полу, всхлипывая в ладони. Я была раздавлена. Величайшая злодейка Севера, побежденная пищевыми пристрастиями косматого зверя.

Прошла минута.

Раздался тяжелый топот лап. Балу вернулся.

Я убрала руки от лица и с ненавистью посмотрела на него.

Медведь подошел ко мне вплотную. В его огромной, слюнявой пасти было что-то зажато.

Он наклонил голову и аккуратно, чтобы не поцарапать меня клыками, положил это «что-то» прямо мне на грудь.

Затем Медведь тяжело вздохнул, лизнул меня в щеку своим шершавым, горячим языком, от которого разило рыбой и сладкой тушью, и уселся рядом, преданно глядя мне в глаза.

Я скосила взгляд на свою грудь.

Там лежал цветок.

Это была Зимняя Камелия — Донбэк. Редчайший цветок, который распускается только в самые лютые морозы на заснеженных ветвях. Ярко-красные лепестки, покрытые капельками стаявшего снега и медвежьей слюны, контрастировали с моим темным платьем.

Животное, сожравшее мой стратегический план, принесло мне цветок в знак извинения.

Это было настолько нелепо, настолько трогательно и настолько абсурдно, что мой истерический плач внезапно трансформировался в смех.

Я лежала на полу, заваленном осколками ваз, с растрепанными волосами, прижимая к груди слюнявую камелию, и смеялась так, что у меня болели ребра. Смех смешивался со слезами, превращаясь в настоящую истерику.

Я гладила непослушную, жесткую шерсть медведя свободной рукой, а он, довольный тем, что его извинения приняты, утробно урчал, закрыв глаза.

В этот самый момент в кабинет вихрем ворвался Чон Мин-Хо.

— Госпожа Лин! Я слышал грохот! Что...

Он осекся на полуслове, застыв на пороге.

Его глаза округлились.

Картина, представшая перед ним, ломала все его шаблоны.

Его прекрасная, хрупкая, умирающая от страха дева лежала на полу в кабинете. Её волосы разметались по ковру, а по её щекам текли слезы.

Но она не была ранена. Его дева обнимала за шею огромного северного медведя, прижимая к груди красную Зимнюю Камелию, и заливалась счастливым, искренним смехом.

Меч, который Мин-Хо выхватил из ножен на бегу, со стуком опустился, лезвие коснулось пола.

Мужчина стоял ошеломленный, пораженный до глубины своей светлой, южной души.

— Боги... — прошептал он, и в его голосе прозвучало такое абсолютное, чистое благоговение, словно он узрел явление Небесной Девы.

Я с трудом подавила смех, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Попыталась принять более пристойную позу, но Балу придавил подол моего платья своей огромной лапой, не желая прерывать сеанс ласки.

— Господин Чон, — пробормотала я, шмыгнув носом. Мой голос всё еще дрожал от смеха. — Ваш зверь сожрал мои сутры, а потом принес мне цветок.

Мин-Хо медленно, словно боясь спугнуть видение, подошел ко мне.

Он опустился на одно колено прямо в осколки разбитой вазы, не обращая на них ни малейшего внимания. Его глаза были прикованы к моему лицу.

В них больше не было той снисходительной, покровительственной заботы, с которой он смотрел на меня раньше. В них было нечто гораздо более глубокое. Трепет. И... абсолютная, безоговорочная капитуляция.

Мужчина протянул свою огромную руку и бережно, кончиками пальцев, коснулся красных лепестков камелии на моей груди.

— Балу — мудрый зверь, — произнес он низким, вибрирующим голосом, от которого у меня по спине пробежал странный холодок. — Он чувствует чистые души. Мой Медведь понял, что вы грустите из-за испорченных свитков, и попытался утешить вас тем единственным способом, который знает.

Мин-Хо перевел взгляд с цветка на мои глаза.

— Вы плакали, Лин Сюэ. Но теперь вы смеетесь.

Мужчина склонился ближе. Расстояние между нами сократилось до минимума. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела.

— Моя матушка всегда говорила, — прошептал он, глядя на мои губы, — что женщина, способная смеяться сквозь слезы, сидя на полу в обнимку с медведем — это не просто женщина. Это сокровище, которое стоит больше всей Империи.

Мое сердце пропустило удар.

Вся моя ирония, весь мой цинизм и холодный расчет ордена «Ночного Пепла» в этот момент дали фатальную трещину.

Я смотрела в его глаза, чистые, как горное озеро, и понимала, что он не играет. Мин-Хо искренне верит в мою чистоту. Он искренне восхищается мной. Не моим умом стратега, не моей смертоносной грацией, а тем, как я смеюсь, перепачканная медвежьей слюной.

«Он сумасшедший, — пронеслось в моей голове последней лихорадочной мыслью. — Он абсолютно, безнадежно безумен. И я... кажется... схожу с ума вместе с ним».

Я не отстранилась, не произнесла ни одной из своих заготовленных колкостей.

Я просто смотрела на него, чувствуя, как красная Зимняя Камелия жжет мою грудь, а где-то глубоко внутри распускается цветок, который я считала мертвым с самого детства. Цветок, который называется уязвимостью.

И в этот момент, под мерное урчание медведя, я поняла, что проиграла эту войну.

Не ордену, не Мастеру Ма. Я проиграла её Чон Мин-Хо.

POV Чон Мин-Хо

Признание Мастера Ма было получено с удивительной, я бы даже сказал, разочаровывающей легкостью.

Когда мы вернулись в его разрушенный кабинет, оставив Балу дожевывать обрывки пергамента, которые, по словам Лин Сюэ, не представляли никакой исторической ценности, старый контрабандист уже был готов каяться во всех мыслимых и немыслимых грехах. Связанный собственным шелковым поясом, он рыдал, клялся в верности Трону и умолял не отдавать его на съедение «ужасному северному демону», видимо, имея в виду моего добродушного медведя.

К моему глубочайшему сожалению, Мастер Ма так и не признался в краже императорских медовых персиков. Он плел какую-то нелепицу о торговле оружием, о тайных складах в Шепчущих Пиках и о заговоре против столичных чиновников.

«Типичная уловка прожженного негодяя, — рассудил я, слушая его причитания. — Пытается отвлечь мое внимание выдуманными политическими интригами от своего истинного, низменного преступления против желудка моей сестры Ю-Ри».

Тем не менее, слова о тайных складах в Шепчущих Пиках заслуживали проверки. Если там действительно прятали награбленное, мой долг воина Империи обязывал меня вернуть это законным владельцам.

Оставив Мастера Ма под надежной охраной городской стражи, которая после моего разговора с ними прониклась глубоким уважением к закону, мы с Лин Сюэ выдвинулись в горы.

Я настоял на том, чтобы мы отправились немедленно. Погода на Севере капризна, и затягивать с экспедицией было неразумно.

Но Север решил преподать мне жестокий урок смирения.

Мы находились в пути всего половину дня, когда небо, до этого радовавшее нас бледной зимней синевой, внезапно потемнело. Свинцовые тучи навалились на горные вершины, стирая линию горизонта. Воздух, и без того морозный, приобрел плотность и остроту ледяного клинка.

А затем ударил буран.

Это был не просто снегопад. Это была ярость горных духов, решивших стереть нас с лица земли. Ветер завывал в ущельях так, словно тысячи измученных душ разом подняли крик. Снежная крошка, твердая и острая как стекло, летела горизонтально, ослепляя и сбивая с ног.

— Держитесь крепче, Госпожа Лин! — прокричал я, пытаясь перекрыть рев бури.

Я шел впереди, прокладывая путь в сугробах, которые росли на глазах. Мой конь, Гром, храпел и упирался, но послушно следовал за мной. В его седле, согнувшись в три погибели и укутавшись в мой волчий плащ, сидела Лин Сюэ.

Даже сквозь завывания ветра я слышал, как стучат её зубы.

Мое сердце сжималось от невыносимой, жгучей боли. Эта хрупкая, нежная дева, собирательница изящных клинков и любительница тишины, сейчас страдала из-за моей упертости. Я должен был оставить её в городе, в теплых покоях постоялого двора! Но мой эгоизм, мое желание ни на секунду не выпускать её из виду, оказались сильнее здравого смысла.

— Нам нужно укрытие! — проревел я, оглядываясь на Балу.

Медведь, чья густая шкура была создана для таких условий, шел тяжело, то и дело стряхивая с морды снежные сугробы. Он первый почуял спасение. Балу вдруг свернул с тропы, продираясь сквозь обледенелый кустарник к подножию отвесной скалы.

Я потянул коня за ним.

Там, скрытая за нагромождением валунов, чернела узкая расщелина. Вход в пещеру.

— Сюда! Быстрее!

Я буквально выдернул Лин Сюэ из седла. Она была легкой, почти невесомой, а её тело дрожало настолько сильно, что казалось, её кости сейчас не выдержат и сломаются.

Мы протиснулись в пещеру. Балу тяжело ввалился следом и, повинуясь моему жесту, улегся прямо в узком проходе, закрывая нас своей необъятной тушей от пронизывающего ледяного ветра. Гром остался снаружи, зажатый между скалой и медведем — для боевого коня севера такая погода была привычной, но внутри для него просто не было места.

Пещера была глубокой и сухой, но температура здесь мало отличалась от уличной. Стылый камень вытягивал остатки тепла из тела.

Я бережно опустил Лин Сюэ на землю, прислонив её спиной к стене.

— Сейчас... сейчас я разведу огонь, — пробормотал я, лихорадочно роясь в седельных сумках, которые успел захватить с собой.

Мои пальцы, загрубевшие от меча, почти не чувствовали холода, но кресало выскальзывало из рук. Я нашел несколько сухих поленьев, припасенных для привала, и кусок промасленной ветоши.

Искра, еще одна. Пламя нехотя лизнуло дерево. Огонь занялся, бросая на своды пещеры тревожные, дергающиеся тени.

Но этого было мало. Дров хватит от силы на час горения, а буран снаружи только набирал силу. Его вой заполнял всё пространство, давя на уши.

Я обернулся к Лин Сюэ.

То, что я увидел, заставило меня забыть о правилах этикета, конфуцианской морали и всех наставлениях моей матушки.

Лин Сюэ сидела, свернувшись в крошечный комочек. Волчий плащ сполз с её плеч. Её губы приобрели пугающий, синевато-серый оттенок, а глаза были полузакрыты. Энергия Ци в её теле угасала, подавленная агрессивным, смертоносным холодом.

«Она замерзает, — с ужасом осознал я. — Её внутренний огонь слишком слаб, чтобы противостоять северной стуже».

Если я немедленно не согрею её, она умрет до рассвета.

В моем теле пульсировала мощная, кипящая энергия Ян. Я был подобен раскаленной печи, но на расстоянии мое тепло было бесполезно.

Я подошел к ней и опустился на колени.

— Госпожа Лин... Сюэ, — я впервые осмелился назвать её просто по имени, отбрасывая титулы. Мой голос дрожал не от холода, а от благоговения и страха. — Послушайте меня. Вы теряете тепло. Огонь слишком слаб.

Она медленно, с огромным трудом подняла тяжелые веки. В её темных глазах плескалась мутная пелена, но я увидел в них искорку понимания.

— Мин-Хо... — её шепот был тише шелеста падающего снега. — Холодно... так... холодно.

— Простите меня. Простите за то, что я сейчас сделаю. Клянусь своей честью и духами предков, в моих мыслях нет ни капли бесчестия. Мой единственный помысел — спасти вашу жизнь.

Я не стал дожидаться её ответа, потому что у нас не было времени на споры о приличиях.

Я сел на каменный пол пещеры, вытянув ноги, и одним решительным движением притянул её к себе. Я усадил её прямо перед собой, спиной к моей груди. Мои широкие плечи полностью закрыли её от сквозняков, гуляющих по пещере.

Я обхватил её обеими руками, плотно прижимая её хрупкое, дрожащее тело к своему торсу, и набросил поверх нас обоих тяжелый волчий плащ, создавая непроницаемый кокон.

Она была холодной, как кусок льда, вытащенный из зимней реки. Я сконцентрировал всю свою внутреннюю энергию ки, направляя поток горячего, обжигающего Ян от своего даньтяня к поверхности кожи. Я буквально заставлял свое тело пылать, чтобы передать этот жар ей.

Лин Сюэ судорожно вздохнула. Её напряженная спина медленно, миллиметр за миллиметром, начала расслабляться, принимая мое тепло.

Я уткнулся подбородком в её макушку. От её волос, несмотря на дорожную пыль и мороз, всё еще исходил едва уловимый, бесконечно нежный аромат зимней камелии и лотоса.

— Я здесь, Сюэ, — прошептал я в её волосы, чувствуя, как дрожь её тела постепенно утихает, сливаясь с ровным ритмом моего сердцебиения. — Я не дам вам замерзнуть. Я согрею вас. Буря не достанет вас здесь.

Мои руки, скрещенные на её талии, бережно, но крепко удерживали её в этом спасительном плену. Я готов был сидеть так вечность, превратившись в живую статую, лишь бы чувствовать, что жизнь возвращается в её хрупкое тело.

POV Лин Сюэ

Мир исчез.

Осталась только всепоглощающая, парализующая стужа, которая грызла мои кости и останавливала ток крови по меридианам.

Я, Лин Сюэ, глава ордена «Ночного Пепла», человек, который мог часами сидеть в ледяной воде во время тренировок на выносливость, сейчас проигрывала битву со стихией. Мое тело было истощено нервным перенапряжением последних дней. Столкновение с Мастером Ма, шок от откровений Мин-Хо, постоянный контроль над своими эмоциями — всё это сожгло мои резервы Ци.

Я проваливалась в темную, уютную пустоту. Смерть от переохлаждения считается самой милосердной. Ты просто засыпаешь и больше не просыпаешься.

Никакой боли, никакой ответственности, никакого ордена, предателей и глупых воинов с Юга.

Но этот самый воин не позволил мне уйти.

Когда его руки — огромные, сильные, обжигающе горячие, обхватили меня и прижали к его груди, я испытала шок, граничащий с болезненным ожогом.

Моя кожа, привыкшая к холоду одиночества, буквально закричала от этого вторжения.

Я оказалась заперта в коконе из волчьего меха и человеческого тела. Его грудь, твердая как скала, стала моей опорой. Его руки, скрещенные на моем животе, стали моим щитом.

Мощная, первобытная энергия Ян, исходящая от него, пробивала мою ледяную корку, вливаясь в мои замерзшие меридианы. Это было не просто физическое тепло. Это была жизненная сила, которой он делился со мной так же щедро и бездумно, как делился своей дурацкой походной похлебкой.

Моя дрожь начала утихать. Сердце, до этого бившееся глухо и медленно, ускорило свой ритм, подстраиваясь под гулкие, мерные удары его сердца у меня за спиной.

Туман в голове начал рассеиваться. Разум вернулся, и вместе с ним пришла острая, болезненная ясность.

Я сижу в объятиях своего врага. Человека, чей род уничтожил бы меня не задумываясь, узнай они правду. Человека, которого я планировала использовать как инструмент, а затем бросить.

И этот человек сейчас рискует собственным здоровьем, отдавая мне свою внутреннюю энергию, просто потому, что считает меня невинной девой, нуждающейся в защите.

«Ты жалка, Лин Сюэ, — прошептал мой внутренний голос, холодный и циничный. — Ты позволила этому южному щенку пробить твою оборону. Если ты не убьешь его сейчас, он убьет тебя своей праведностью».

Я попыталась пошевелиться, чтобы высвободиться из его хватки. Но мои мышцы были слишком слабы, а его руки держали меня с непреклонной нежностью, которая была прочнее стальных цепей.

— Не двигайтесь, Сюэ, — его глубокий шепот раздался прямо у моего уха, заставляя табун мурашек пробежать по позвоночнику. — Ваш жар еще не восстановился. Позвольте мне... позвольте мне быть вашим очагом в эту ночь.

Слова, произнесенные им, были простыми, лишенными столичного пафоса, но они ударили меня в самое сердце.

Я закрыла глаза, чувствуя, как в горле собирается тугой, душащий комок.

Как же я ненавидела его в этот момент.

Я ненавидела его за то, что он был таким чистым. Ненавидела за то, что он не искал во мне скрытых мотивов. Ненавидела за то, что в его объятиях я, величайшая злодейка Севера, вдруг почувствовала себя... в безопасности.

Всю свою жизнь я спала с кинжалом под подушкой. Я не доверяла даже собственным «теням». Мой наставник учил меня, что привязанность — это петля на шее убийцы. Тот, кому ты доверяешь, нанесет удар вернее всего.

Но Чон Мин-Хо ломал эти правила. Он не наносил ударов, а принимал их на себя.

— Вы... вы не должны этого делать, Мин-Хо, — мой голос дрогнул, предательски выдавая бурю, бушующую внутри. — Я не та, за кого вы меня принимаете. Я... я не заслуживаю такой заботы.

Слова признания готовы были сорваться с моих губ.

Я хотела сказать: «Я глава ордена наемников. Я травила людей. Я убивала. Я использовала твою наивность, чтобы добраться до Мастера Ма. Брось меня, пока моя тьма не поглотила твой свет».

Но я промолчала.

Страх сковал мое горло. Страх, который был куда сильнее страха смерти от переохлаждения.

Если я скажу ему правду... его руки разожмутся.

Тепло его тела исчезнет.

Этот лучезарный, дурацкий свет в его глазах, когда он смотрит на меня, погаснет навсегда, сменившись презрением и гневом.

И от одной мысли об этом мое холодное, черствое сердце сжалось от невыносимой, физической боли.

Я поняла, что боюсь его потерять. Боюсь потерять эту иллюзию чистоты, которую он мне подарил.

— Не говорите глупостей, Сюэ, — Мин-Хо прижался подбородком к моей макушке. Его дыхание согревало мои волосы. — Вы заслуживаете всего света этого мира. Вы хрупки, но в вас столько скрытой храбрости. Вы поехали со мной в эту метель, не издав ни звука жалобы. Моя матушка гордилась бы вашей стойкостью.

Я истерически, беззвучно рассмеялась, утыкаясь лицом в сгиб его локтя, чтобы он не увидел моих слез.

«Твоя матушка, Леди Сталь, свернула бы мне шею, если бы узнала, кто лежит в твоих объятиях», — подумала я.

— Мой батюшка рассказывал мне историю, — продолжил Мин-Хо, его голос звучал спокойно и гипнотизирующе на фоне завывающего бурана. — Когда он впервые встретил матушку, она притворялась слабой и больной. Она хотела, чтобы он оставил её в покое. Но отец увидел её истинную суть, увидел сталь под шелком. И он поклялся стать ножнами для этого клинка.

Его руки на моей талии сжались чуть крепче.

— Я не Бог Войны, как мой отец. И вы не воин, Госпожа Лин. Но я смотрю на вас... и понимаю, что готов стать для вас чем угодно. Щитом, стеной, костром в ледяной пещере. Я никогда вас не отпущу. Вы можете доверять мне.

Его абсолютная, непробиваемая искренность была хуже любого яда. Она отравляла мою душу надеждой.

— А если... — прошептала я, не в силах остановиться, балансируя на самом краю пропасти. Мои пальцы вцепились в ткань его рубахи. — Если я скажу вам, что я совершала ужасные вещи? Если я скажу, что моя душа черна, как эта северная ночь?

Мин-Хо не замер, его дыхание не сбилось.

— Даже на самой черной ночи горят звезды, Сюэ, — ответил он с такой простотой и уверенностью, что это разбивало сердце. — Если ваша душа темна, значит, кому-то нужно зажечь в ней свет. Я не боюсь тьмы. Я вырос на Юге, где грозы ломают огромные деревья. Я выстою.

Слеза, горячая и непокорная, сорвалась с моих ресниц и впиталась в грубую кожу его доспеха.

Я не могла ему сказать. Я была слишком слаба, слишком эгоистична, чтобы разрушить эту сказку. Я, Лин Сюэ, которая никогда никого не жалела, теперь боялась ранить сердце этого взрослого, наивного ребенка.

«Я не скажу ему, — приняла я решение, и это решение легло на мои плечи тяжелым грузом вины. — Я буду играть эту роль до конца. Я защищу его от своей собственной тьмы. Я уничтожу Мастера Ма, а потом... потом я придумаю, как исчезнуть так, чтобы он запомнил меня той невинной девой, которой я никогда не была».

— Спасибо вам, Мин-Хо, — прошептала я, позволяя себе впервые в жизни полностью, без остатка расслабиться в чужих объятиях. Моя голова удобно устроилась на его плече. — Спасибо за то, что вы... такой.

— Спите, моя нежная лилия, — он легонько коснулся губами моих волос. Жест, целомудренный и полный глубочайшего благоговения. — Буря не вечна. Завтра взойдет солнце, и мы продолжим наш путь.

Я закрыла глаза. Тепло его тела прогоняло последние остатки холода. Под монотонный гул ветра за пределами пещеры и мерный стук его сердца я погрузилась в сон.

POV Лин Сюэ

Утро в пещере Шепчущих Пиков пришло с глухим, недовольным ворчанием медведя Балу.

Я медленно открыла глаза. Сквозь щели между камнями, завалившими вход, пробивались бледные лучи зимнего солнца. Буря, бушевавшая всю ночь и грозящая стереть нас в порошок, наконец утихла, оставив после себя тишину заснеженных гор.

Я всё еще находилась в кольце его рук.

Чон Мин-Хо спал, прислонившись спиной к неровной каменной стене. Его дыхание было глубоким и спокойным, а грудь, служившая мне самой надежной опорой в этой жизни, мерно вздымалась. Тепло его тела, его бесконечная, согревающая энергия Ян всё еще окутывала меня невидимым, спасительным коконом, не пуская внутрь ни холод, ни тревоги.

Я осторожно, боясь потревожить его сон, приподняла голову.

В тусклом свете утра лицо мужчины казалось умиротворенным. Исчезла суровая, порой комичная напряженность воина, ищущего, кого бы спасти. Сейчас он выглядел просто молодым мужчиной — поразительно красивым, с аристократическими чертами лица, которые он явно унаследовал от матери, Леди Юн Соры, и твердой, непреклонной линией подбородка, доставшейся от отца-генерала.

Моя рука, освободившись из-под тяжелого волчьего плаща, сама потянулась к его лицу. Кончики моих пальцев, привыкшие к холодным рукоятям кинжалов, едва ощутимо коснулись его щеки, обводя контур скулы.

«Ты — моя погибель, — прошептала я одними губами, чувствуя, как внутри сжимается сердце. — Я строила свою империю теней из страха и крови, а ты разрушил её одной лишь искренностью».

Стоило моим пальцам коснуться его кожи, как ресницы Мин-Хо дрогнули. Инстинкты южного мечника сработали безупречно. Он открыл глаза, и в первую секунду в них полыхнул огонь готовности к бою, но, встретившись с моим взглядом, этот огонь мгновенно угас, сменившись такой теплой, сонной нежностью, что мне захотелось спрятать лицо в ладонях.

— Доброе утро, Госпожа Лин, — его голос был хриплым ото сна, глубоким и вибрирующим. Он не спешил убирать свои руки с моей талии. — Как ваше самочувствие? Холод больше не тревожит ваши меридианы?

Я поспешно отстранилась, отсаживаясь на край расстеленного плаща, и принялась судорожно поправлять растрепавшиеся волосы. Мои щеки пылали.

— Я... я чувствую себя намного лучше, Господин Чон, — пролепетала я, стараясь вернуть своему голосу привычную интонацию трепетной девы. — Ваша забота сотворила чудо, но нам пора в путь. Мастер Ма говорил о тайных складах. Если мы будем медлить, его приспешники могут перепрятать сокровища.

Мин-Хо с готовностью кивнул, поднимаясь на ноги с грацией просыпающегося льва. Его огромная фигура вновь заполнила собой всё пространство пещеры.

— Вы правы, Лин Сюэ! Долг не ждет! Злодеи должны быть наказаны, а украденные блага — возвращены в казну Империи!

Он бодро потянулся, так что его суставы хрустнули, и принялся седлать коня, попутно рассказывая Балу нравоучения о том, что медведям не подобает валяться в снегу дольше положенного.

Я смотрела на него, незаметно проверяя крепления метательных ножей под платьем. Моя рука скользнула к поясу, где в тайных ножнах лежал «Клык Рассвета» — легендарный кинжал, который он так наивно подарил мне для «коллекции».

Холодный металл придал мне уверенности. Мой разум главы ордена «Ночного Пепла» снова брал бразды правления в свои руки.

«Сконцентрируйся, Сюэ, — приказала я себе. — Он — инструмент. Как только мы найдем этот склад, я использую его, чтобы устранить оставшихся людей "Железного Когтя", а затем... затем мы вернемся в город, и наши пути разойдутся».

Это была спасительная ложь, и я знала это. Но сейчас она была мне необходима, чтобы просто продолжать дышать.

**************************************************************************

Мы ехали по заснеженному перевалу еще два часа. Мин-Хо шел пешком впереди, прокладывая дорогу Грому, в седле которого сидела я.

Шепчущие Пики оправдывали свое название. Ветер гулял между отвесными скалами, создавая звук, похожий на шепот тысяч невидимых духов. Место было глухим, диким и идеальным для тайного хранилища.

Согласно сбивчивым показаниям Мастера Ма, склад располагался в ущелье Черной Ивы.

Когда мы вышли к краю обрыва, перед нами открылся вид на узкую долину. В самом её центре стояло массивное каменное строение, замаскированное под древний заброшенный храм.

Но мой наметанный глаз мгновенно выхватил детали, которые свидетельствовали о том, что место отнюдь не заброшено.

Следы телег на снегу, тщательно заметенные еловым лапником. Свежая копоть над узкими дымоходами, вырубленными прямо в скале. И, что самое главное, блики солнца на стали.

Здесь была охрана.

— Господин Чон, — я тихо позвала его. — Посмотрите туда. У входа в этот старый храм.

Мин-Хо проследил за моим взглядом. Его зрение, натренированное выискивать летящих мух, сработало мгновенно.

— Люди, — процедил он, и его рука легла на эфес «Грома Юга». — И они вооружены. Не меньше двух десятков. Арбалеты, тяжелые копья. Это не простые наемники, Лин Сюэ, а элитная гвардия.

— Мы должны вернуться в город и вызвать стражу Наместника! — картинно ахнула я, прижимая руки к груди. — Их слишком много! Это безрассудно!

Мин-Хо повернулся ко мне. Его лицо сияло пугающей, праведной радостью, от которой у меня обычно начинал дергаться глаз.

— Вернуться? И дать им время скрыть следы преступлений? Никогда! — он извлек из ножен свой гигантский двуручный меч, лезвие со свистом рассекло морозный воздух. — Я — меч Правосудия! Я один стою целой армии, когда дело касается защиты невинных!

Мужчина очень серьезно посмотрел мне в глаза.

— Лин Сюэ, слушайте меня внимательно. Вы останетесь здесь, на этом уступе. Балу будет вас охранять. Ни при каких обстоятельствах не спускайтесь в долину. Закройте глаза и закройте уши, если шум битвы вас пугает. Я вернусь за вами, как только закончу с этими наемниками.

Я хотела закричать, что это глупо, что нужно разработать стратегию, ударить с флангов, использовать дымовые шашки, которые есть у меня в сумке.

Но я была «купеческой дочерью».

— Берегите себя... мой страж, — прошептала я, опуская ресницы.

Он широко улыбнулся, развернулся и, издав оглушительный боевой клич, бросился вниз по склону, прямо на отряд вооруженных наемников.

Я спрыгнула с коня, как только он скрылся за поворотом тропы.

— Сидеть, кусок меха, — приказала я Балу, который дернулся было за хозяином. Медведь удивленно уставился на меня, но послушно сел. Моя аура не терпела неповиновения.

Я подошла к краю уступа и легла на снег, наблюдая за долиной.

То, что происходило внизу, нельзя было назвать боем. Это было стихийное бедствие.

Мин-Хо врезался в ряды охраны подобно метеориту. Его меч, «Гром Юга», описывал чудовищные дуги. Золотисто-алая энергия Ян окутывала клинок, превращая его в орудие массового поражения.

Наемники пытались стрелять из арбалетов, но болты отскакивали от его кожаного доспеха и плотной ауры. Он не убивал их — его удары плашмя ломали кости, отбрасывая людей на десятки шагов.

Мин-Хо был великолепен. Бог Войны во плоти. Мое сердце забилось быстрее, кровь застучала в висках от чистейшего адреналина. Наблюдать за ним в бою было сродни созерцанию бушующего водопада — страшно, но оторвать взгляд невозможно.

Однако моя профессиональная паранойя не спала. Я сканировала периметр храма.

Двадцать человек на виду... Слишком простая расстановка. Для гильдии «Железного Когтя» это было нехарактерно. Должна быть скрытая угроза.

И я её увидела.

Выше по склону, прямо над каменными вратами храма, где Мин-Хо сейчас раскидывал последнюю пятерку охранников, снег едва заметно шевельнулся.

Там, замаскированные белыми плащами, сливающимися с ландшафтом, лежали трое. Это были не обычные стражники, арбалетчики с тяжелыми осадными самострелами, заряженными болтами, пробивающими даже железную броню.

И целились они прямо в спину Мин-Хо, который сейчас увлеченно связывал оглушенного командира наемников.

Расстояние было слишком большим. Мой крик потонул бы в шуме ветра. Пока мужчина обернется, тяжелые болты пробьют его насквозь.

Думать было некогда. План сохранения легенды «слабой девы» сгорел дотла за долю секунды.

Я вскочила на ноги и сбросила тяжелый волчий плащ, оставшись в легком шелковом костюме.

В моей правой руке блеснул «Клык Рассвета».

Моя энергия Ки, холодная, стремительная и безжалостная Инь, вспыхнула в моих меридианах. Я скользнула вниз по склону, используя технику «Падающего Листа». Мои ноги едва касались снега, я летела бесшумной тенью, используя неровности скалы для ускорения.

Трое арбалетчиков на крыше храма уже нажимали на спусковые крючки.

Я прыгнула.

Это был прыжок, в который я вложила всю свою жизненную силу. Я взмыла в воздух, преодолевая последние двадцать шагов по невероятной дуге, и приземлилась прямо на заснеженную крышу храма, за спинами стрелков.

Звук моего приземления был не громче падения снежинки.

Первый арбалетчик успел лишь моргнуть, когда я перехватила его арбалет за дугу, сбивая прицел. Тяжелый болт со свистом ушел в снег в метре от Мин-Хо.

Двое других резко обернулись. Их глаза под белыми масками расширились от шока. Они ожидали увидеть кого угодно, но не хрупкую девушку с древним кинжалом в руке.

Я не дала им времени на осознание.

Мое тело двигалось на чистых инстинктах убийцы. Я шагнула вперед, уходя с линии огня второго арбалета. Моя левая рука, сложенная в жесткий клин, ударила стрелка в горло, сминая трахею.

Третий выхватил короткий меч и бросился на меня.

Он был хорош, но я была быстрее. Я отбила его удар лезвием «Клыка Рассвета». Кинжал, намоленный кровью, запел в моих руках. Я крутнулась вокруг своей оси, используя инерцию его выпада, и полоснула кинжалом по незащищенному сочленению доспеха под его рукой.

Всё было кончено за три удара сердца.

Трое элитных стрелков лежали на заснеженной крыше. Я стояла над ними, тяжело дыша. Моя грудь вздымалась, кровь стучала в висках от дикого боевого пыла. В моей руке был зажат окровавленный кинжал, а во взгляде не было ничего человеческого — только лед и пустота Главы «Ночного Пепла».

— Лин... Сюэ?

Голос Мин-Хо прозвучал снизу, со двора храма, в нем сквозил абсолютный, не поддающийся осмыслению шок.

Я замерла.

Медленно, чувствуя, как внутри меня обрывается последняя ниточка надежды на спокойную жизнь, я опустила взгляд.

Мин-Хо стоял внизу. Мужчина закончил с охраной, и он всё видел.

Он видел мой прыжок и то, как я двигалась. Видел, как я безжалостно и профессионально устранила троих вооруженных бойцов с помощью кинжала, который он сам же мне подарил.

Секретов больше не было. Моя маска была сорвана и растоптана на этом грязном снегу.

Моя рука с кинжалом безвольно опустилась. Я смотрела на него сверху вниз, ожидая приговора. Ожидая, что сейчас в его глазах вспыхнет гнев, презрение, осознание того, что он пригрел на груди самую ядовитую змею Севера.

Я ждала, что он поднимет свой меч против меня.

Но Мин-Хо не двигался.

Он бросил «Гром Юга» прямо в снег, огромный меч со звоном ударился о камни.

Затем мужчина, не обращая внимания на связанных у его ног наемников, бросился к стене храма. Он не стал искать ступени, просто подпрыгнул, уцепился за край крыши своими огромными руками и подтянулся, в одно мгновение оказавшись рядом со мной.

Я инстинктивно сделала полшага назад, поднимая «Клык Рассвета» в защитной стойке. Это был рефлекс.

— Не подходите, Чон Мин-Хо, — мой голос был холодным, хриплым и чужим. Это говорил Орден, а не женщина. — Вы всё видели. Маски сброшены.

Он застыл. Его глаза, расширенные от адреналина и пережитого шока, смотрели не на мой окровавленный кинжал, а на мое лицо.

Грудь Мин-Хо тяжело вздымалась. Он сделал медленный, неглубокий вдох, будто ему не хватало воздуха.

— Вы... — его голос дрогнул. — Вы прыгнули с такой огромной высоты и напали на троих вооруженных наемников.

Мужчина сделал шаг ко мне. Я не отступила, но острие кинжала всё еще смотрело ему в грудь.

— Чтобы спасти меня, — выдохнул он.

— Что? — я моргнула, не веря своим ушам.

— Эти стрелки... — он посмотрел на арбалеты, валяющиеся на снегу, затем снова на меня. — Они целились мне в спину. Я был так увлечен боем, что не почувствовал их ауры. Я... я бы погиб.

Мин-Хо снова перевел взгляд на мое напряженное лицо. В его глазах не было ни капли осуждения. Там плескалось такое чистое, невыносимое, сжигающее восхищение, что я почувствовала, как у меня подкашиваются колени.

— Вы рискнули своей жизнью. Вы, хрупкая, утонченная дева, которая боится сквозняков, взяли в руки мой подарок и бросились в неравный бой, чтобы закрыть мою спину!

— Мин-Хо, вы идиот! — я сорвалась на отчаянный крик, опуская кинжал. — Вы не понимаете! Я не хрупкая дева! Я профессиональная убийца! Я двигалась как тень, потому что меня этому учили с детства! Я убила их, даже не моргнув! Я лгала вам с первого дня!

Я ждала, что сейчас он отшатнется, что иллюзия окончательно рассеется.

Но вместо этого мужчина сделал последний, решительный шаг вперед, игнорируя лезвие кинжала в моей руке, и оказался вплотную ко мне.

Его огромные, горячие ладони обхватили мое лицо, не обращая внимания на кровь на моих руках.

— Я понимаю только одно, Лин Сюэ, — его голос стал низким, глубоким и вибрирующим от сдерживаемой страсти. Боевой пыл, всё еще бурлящий в наших венах, смешался с чем-то гораздо более древним и неодолимым. — Я понимаю, что вы спасли мою жизнь.

— Но моя ложь... — прошептала я, чувствуя, как его большие пальцы гладят мои скулы.

— Плевать на ложь, — произнес он, и в его глазах вспыхнул тот огонь Бога Войны, который я видела во время битвы. — Моя матушка тоже лгала отцу. Она притворялась слабой, чтобы скрыть свою силу. Вы прятали свои таланты, потому что этот жестокий мир не оставил вам выбора. Но сейчас... сейчас вы обнажили свой клинок ради меня.

Мое дыхание перехватило.

Я смотрела в его глаза, и вся моя тьма, все мои тщательно выстроенные планы тонули в этом лучезарном, всепрощающем свете. Он видел во мне монстра, но решил назвать его ангелом-хранителем.

Он был невыносим.

И он был единственным мужчиной в этом мире, ради которого стоило быть настоящей.

Адреналин боя, страх потерять его, когда арбалетчики взяли его на прицел, и это внезапное, ошеломляющее прощение... всё это слилось в один взрывоопасный коктейль.

Я выронила «Клык Рассвета». Древний кинжал со звоном упал на заснеженную крышу.

Мои руки, еще минуту назад несшие смерть, судорожно вцепились в кожаные ремни его доспеха, притягивая его к себе.

Я не знала, кто сделал первый шаг — он или я.

Поцелуй был отчаянным, голодным, с привкусом крови, мороза и неизбежности.

Я отвечала ему со всей дикой страстью, которую годами прятала за маской холодной расчетливости. Мои пальцы зарылись в его растрепанные волосы, а его сильные руки обхватили меня за талию, прижимая к своей груди так крепко, словно он боялся, что я снова растворюсь в тенях.

Мы целовались на заснеженной крыше храма, окруженные телами убитых врагов, под завывание северного ветра.

Мой разум, величайший стратегический инструмент ордена «Ночного Пепла», окончательно и бесповоротно капитулировал.

«Ты проиграла, Лин Сюэ, — мелькнула последняя связная мысль в моей голове, прежде чем я полностью растворилась в его жаре. — Ты собиралась использовать его, а в итоге... он использовал твое сердце».

И, демоны меня побери, это было лучшее поражение в моей жизни.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, Мин-Хо прижался своим лбом к моему. Его глаза сияли так ярко, что затмевали солнце.

— Вы... вы самая невероятная женщина в Империи, Лин Сюэ, — прошептал он, поглаживая мою спину. — И я клянусь, я никому вас не отдам. Даже вашим собственным теням.

Я истерически рассмеялась, утыкаясь лицом в его надежное плечо.

— Вы просто невыносимый, упрямый идиот, Чон Мин-Хо, — выдохнула я. — Но, кажется... этот идиот теперь мой.

Мы стояли на крыше, обнявшись, и я знала, что впереди нас ждут объяснения, гнев моего ордена и, возможно, суд самой Императрицы.

Но сейчас, в кольце его рук, мне было абсолютно, совершенно плевать на весь мир.

Великая злодейка Севера наконец-то нашла свои ножны.

POV Чон Мин-Хо

Спускаться с заснеженной крыши древнего храма оказалось куда сложнее, чем подниматься на нее. Не из-за крутизны склона и не из-за пронизывающего северного ветра, который так и норовил забраться под кожу. Причина крылась во мне самом: мои ноги казались ватными, а сердце в груди отбивало безумный, оглушительный ритм, подобно боевым барабанам перед решающей атакой.

Я нес Лин Сюэ на руках. Она уткнулась пылающим лицом в изгиб моей шеи, её тонкие пальцы всё еще судорожно сжимали ремни моего кожаного доспеха. После того яростного поцелуя, сжигающего все мосты и условности, мир для меня безвозвратно изменился.

Снег под сапогами хрустел. Мой верный конь Гром, дожидавшийся нас у подножия, тихо заржал, приветствуя хозяина. Балу, огромный комок меха, лениво поднялся с сугроба и отряхнулся, обдав нас облаком сверкающих снежинок.

Я осторожно опустил свою драгоценную ношу на землю, придерживая её за талию, чтобы она не поскользнулась.

— Вы дрожите, моя нежная лилия, — прошептал я, поправляя сбившийся на её плечах волчий плащ.

Лин Сюэ не подняла глаз. Щеки девушки горели лихорадочным румянцем, который невозможно было списать только на мороз. В её облике, еще недавно таком холодном и отстраненном, сейчас сквозила пронзительная, ошеломляющая уязвимость. Убийственная, смертоносная грация, с которой она всего несколько минут назад устранила троих элитных стрелков, испарилась, оставив после себя лишь растерянную девушку.

— Это... это просто отход энергии Инь после резкого выброса, Господин Чон, — пробормотала она, избегая моего взгляда. Её голос всё еще дрожал. — Боевой транс забирает много сил.

Я улыбнулся так широко, что у меня заболели скулы.

«Господин Чон». Она снова пыталась выстроить между нами дистанцию, спрятаться за правилами приличия. Но я-то знал правду. Я чувствовал вкус её губ, я ощущал её ответную страсть. И то, что она оказалась не просто хрупкой собирательницей антиквариата, а воительницей, способной защитить мою спину, делало её в моих глазах лишь еще более совершенной.

Моя матушка, Леди Сталь, всегда говорила: «Истинная гармония — это когда два клинка звенят в унисон, а не когда один ржавеет в ножнах, пока другой рубит дрова». Я нашел свой второй клинок. И я ни за что на свете его не отпущу.

— Мы возвращаемся в Гнездо Журавля, — уверенно заявил я, помогая ей забраться в седло. — Мастер Ма уже в руках правосудия, а его прихвостни разбежались. Теперь нам нужно лишь переждать ночь, а на рассвете я отправлю гонца к сестре. Императрица должна узнать, что угроза устранена, а я... я нашел сокровище, превосходящее по ценности любые императорские персики.

Лин Сюэ вздрогнула, её руки крепко вцепились в луку седла.

— Мин-Хо... — начала она, её голос звучал напряженно. — Вы слишком торопитесь. Есть вещи, которые вы обо мне не знаете. Вещи, которые...

— Тсс, — я ласково приложил палец к её ледяным губам. — Для меня не существует тайн, способных омрачить ваш свет. Вы спасли мне жизнь. Вы закрыли меня собой. И вы ответили на мой поцелуй. Остальное — лишь пыль на ветру.

Я развернул коня и, взяв его под уздцы, зашагал по узкой горной тропе, ведущей обратно в долину. Балу мерно топал следом, изредка останавливаясь, чтобы почесать спину о кору сосен.

Лес вокруг нас был погружен в глубокую, почти неестественную тишину. Ветер, еще недавно завывающий в ущельях, стих. Небо очистилось от туч, обнажив бледный, серебристый диск луны, заливающий снежные покровы призрачным светом.

Мы прошли не больше двух ли, когда мое натренированное тело уловило едва заметное изменение в потоках энергии Ци.

Это было похоже на легкое покалывание у основания шеи — инстинкт, вбитый в меня годами изнурительных тренировок в поместье «Тихий Источник». Воздух впереди стал плотным, вязким, пропитанным затаенной угрозой.

Я мгновенно остановился, подняв руку, призывая Лин Сюэ к молчанию.

— Балу, ко мне, — скомандовал я тихим, гортанным шепотом.

Медведь, почуяв напряжение хозяина, мгновенно преобразился. Его ленивая вальяжность испарилась. Он глухо зарычал, обнажив клыки, и встал между мной и лошадью, превратившись в живой меховой щит.

Я положил правую руку на рукоять «Грома Юга».

— Кто бы ни прятался во мраке, выходите! — мой голос громом разнесся по спящему лесу. — Клан Чон не терпит ударов в спину!

Ответом мне послужил лишь хруст снега.

Из-за покрытых инеем деревьев, словно сотканные из самого ночного мрака, начали бесшумно выступать фигуры. Их были десятки. Они спускались с деревьев, вырастали из сугробов, отделялись от валунов. Одетые в облегающие черные костюмы, их лица скрывали темные тканевые маски, оставляющие открытыми лишь глаза — холодные, пустые и безжалостные.

В руках каждого тускло поблескивало оружие: изогнутые клинки, отравленные серпы, арбалеты с короткими болтами.

Их аура... Она была до боли знакомой. Я уже чувствовал эту ледяную, выверенную жажду крови. Точно такая же аура окутывала Лин Сюэ, когда она защищала меня на крыше храма.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается недоумение.

— Бросьте оружие, и, возможно, Небеса проявят к вам милосердие! — крикнул я, не спеша обнажать свой тяжелый меч.

Вперед вышел высокий человек. Его осанка выдавала опытного командира, а на предплечье тускло серебрилась вышивка — падающий в огонь лепесток пепла.

Человек не смотрел на меня. Его пронзительный, полный ледяного укора взгляд был прикован к женщине, сидящей в седле за моей спиной.

— Госпожа, — голос мужчины в маске прозвучал глухо, искаженный тканью, но в нем слышалась абсолютная, фанатичная преданность, смешанная с глубочайшим разочарованием. — Мы шли по вашему следу. Почему вы не подали сигнал?

Я удивленно моргнул.

«Госпожа?»

Я медленно повернул голову к Лин Сюэ.

Она сидела в седле, бледная как смерть. Её руки, сжимающие поводья, дрожали. Глаза девушки, еще недавно полные тепла и растерянности, теперь напоминали два куска черного льда.

— Шэнь... — сорвалось с её губ имя командира. В этом одном коротком слове было столько отчаяния, что мое сердце сжалось.

— Лин Сюэ, — я шагнул к лошади, всё еще не понимая происходящего. — Кто эти люди? Почему они называют вас Госпожой? Это охранники вашего отца-купца? Почему они так вооружены?

Человек по имени Шэнь издал короткий смех, лишенный всякого веселья.

— «Отца-купца»? — издевательски переспросил он, переводя взгляд на меня. В его глазах полыхнула лютая ненависть. — Значит, легендарный южный мечник, наследник Бога Войны, оказался слепым щенком. Вы даже не поняли, чью жизнь так отчаянно защищали.

— Замолчи, Шэнь! — раздался властный, жесткий, не терпящий возражений голос Лин Сюэ.

Но командир теней не опустил голову.

— Орден «Ночного Пепла» не подчиняется эмоциям, Владычица, — холодно ответил он. — Вы — наш лидер. Вы — наш разум и наш клинок. Мы ждали приказа на штурм резиденции Мастера Ма. Мы ждали, когда вы устраните этого южного пса, который постоянно ломал наши схемы. Но вместо этого...

Шэнь с отвращением кивнул на мои руки, всё еще лежащие на поводьях лошади.

— Вместо этого наши разведчики докладывают, что Глава Ордена целуется со своей мишенью на крыше храма, проливая кровь тех, кто мог стать нашими ценными осведомителями! Вы забыли клятву, Владычица. Привязанность — это слабость, а слабый лидер ведет орден к гибели.

Слова наемника пробивали бреши в моем сознании.

Владычица. Орден «Ночного Пепла». Лидер.

Мой разум, не привыкший к столь чудовищному коварству, отказывался принимать эту реальность.

Моя прекрасная, утонченная Лин Сюэ, собирательница антиквариата? Моя нежная дева, которую я кормил из ложечки походной похлебкой? Глава самого безжалостного синдиката убийц на Севере?!

Я медленно перевел взгляд на неё.

— Лин Сюэ... — мой голос звучал чуждо и хрипло. — Это... это правда? Вы... вы командуете этими людьми?

Она не смотрела на меня. Её взгляд был прикован к Шэню, грудь девушки тяжело вздымалась.

— Это правда, Мин-Хо, — произнесла она наконец, и каждое слово давалось ей с видимым усилием. — Я — Лин Сюэ, Глава «Ночного Пепла». Я использовала вас с первого дня. Я позволила вам «спасти» меня, чтобы вы стали моим щитом против Мастера Ма. Я собиралась бросить вас, как только моя цель будет достигнута.

Слова резали по живому, больнее отравленных сюрикенов. Но в её голосе я уловил легкую, едва заметную дрожь. Она говорила это, как заученный текст, пытаясь защититься от самой себя.

— Я знаю, — тихо ответил я.

Она резко повернула голову, её глаза округлились.

— Что?

— Я знаю, что вы пытались меня использовать, — я печально улыбнулся. — Я не идиот, Лин Сюэ. Я видел, как вы держали тот отравленный стилет в нашей первой встрече. Я чувствовал вашу жажду крови в чайном доме. Мой отец учил меня читать ауры. Вы скрывали свою суть, но ваша энергия Инь всегда была энергией хищника.

— Если вы знали... — она замолчала, её бледные щеки пошли красными пятнами. — Почему?! Почему вы шли за мной? Почему подставляли спину под клинки?! Почему... целовали меня?

— Потому что я видел не только убийцу, — я сделал шаг к ней, игнорируя десятки взведенных арбалетов, нацеленных на мою грудь. — Я видел одинокую, измученную девушку, которая вынуждена нести на своих плечах невыносимый груз власти. Я видел, как вы боитесь довериться. Вы построили вокруг себя империю страха, потому что мир не оставил вам выбора. И я решил... я решил, что стану тем человеком, рядом с которым вам больше не придется убивать, чтобы выжить.

Лин Сюэ замерла. Слезы, которые она так отчаянно пыталась сдержать, предательски заблестели в уголках её глаз.

— Убейте его! — рявкнул Шэнь, прерывая наше откровение. — Он сломал её волю! Он угроза Ордену!

Тени сорвались с места. Десятки убийц бросились на меня со всех сторон, подобно стае голодных волков.

— Балу! Назад! — приказал я медведю, который уже поднялся на задние лапы, готовый рвать врагов на куски. Зверь недовольно заурчал, но подчинился, отступая.

Я обнажил «Гром Юга».

Но я не выпустил свою энергию Ян, лезвие не вспыхнуло золотым светом.

Они были её людьми, её подчиненными и её семьей, пусть и такой извращенной, кровавой. Мой кодекс чести, вбитый в меня годами воспитания в клане Чон, кричал, что я не имею права проливать кровь тех, кто клялся в верности женщине, которую я люблю. Даже если они хотят меня убить.

Первый убийца нанес рубящий удар мечом-крюком мне в шею.

Я плавно ушел в сторону, перехватил его руку и, используя лишь физическую силу, перебросил его через бедро в сугроб.

Двое других атаковали с флангов. Я парировал их выпады плоской стороной лезвия, стараясь лишь оттолкнуть, а не ранить, ломая им суставы. Их удары были тонкими, смертоносными и невероятно быстрыми.

— Вы... вы не используете Ки! — возмутилась Лин Сюэ, наблюдая, как я, с трудом отражая их атаки, отступал к скале.

Шэнь громко расхохотался.

— Смотрите, Владычица! Вы полюбили южного слабака, который боится собственной тени! Добивайте его!

Лезвие одного из наемников, смазанное ядом, чиркнуло меня по левому предплечью. Я стиснул зубы. Отбиваться от дюжины лучших ликвидаторов без использования ауры, не нанося смертельных ударов, было практически невозможно. Я истекал кровью, но не переходил черту.

— Почему вы не сражаетесь нормально, идиот?! — её голос сорвался на крик, полный отчаяния и злости, которая смешивалась с паникой. — Я глава их Ордена! Это они пытаются убить вас! Срубите им головы!

— Я не стану убивать ваших слуг, Лин Сюэ! — проревел я, отбрасывая еще двоих ударом эфеса. Мой голос звучал глухо, пропитанный преданностью и непреклонной, тупой моралью, над которой смеялся даже медведь. — Моя матушка учила меня: кто поднимет руку на слугу возлюбленной, никогда не войдет в её дом с миром! Это ваша семья! Я не буду разрывать эти узы! Я вытерплю всё, что они захотят сделать со мной!

Лин Сюэ застыла, её рука, всё еще сжимавшая поводья, дрогнула.

Мир девушки, выстроенный из холодных стратегий, приказов и ядов, только что раскололся об абсолютную, абсурдную, непробиваемую стену моего благородства. Она поняла, что я готов умереть на этом снегу от рук её же убийц, просто потому, что не хочу расстраивать её пролитой кровью «близких».

— Владычица! — Шэнь шагнул к ней, его меч был нацелен прямо мне в сердце. — Он делает вас слабой! Этот варвар превратил Орден «Ночного Пепла» в шутку! Мы не слуги, мы ваши клинки! Позвольте мне закончить его страдания. Империя не узнает.

Я посмотрел на неё, чувствуя, как холод яда снова начинает расползаться по венам. Силы таяли, но я улыбнулся. Искренне, тепло, без капли упрека. Моя последняя улыбка для женщины, которая открыла мне глаза на то, что за маской чудовища бьется самое нежное сердце.

Лин Сюэ смотрела на меня, её лицо исказилось. В её глазах, тех самых, в которых я видел лишь холодный расчет, сейчас бушевал ураган эмоций. Слезы, отчаяние, вина и... любовь. Та самая изнурительная, энергозатратная любовь, от которой она так отчаянно бежала всю жизнь.

Она поняла, что стоит на перепутье. Либо она остается Владычицей безжалостного Ордена, восседающей на троне из трупов, включая мой. Либо она выбирает мужчину, который готов ради неё стерпеть предательство её собственных людей.

Её выбор был сделан быстрее, чем я успел моргнуть.

В одно неуловимое движение она спрыгнула с коня. Изящная шелковая ткань, сковывавшая её, с треском разорвалась, обнажая облегающий черный костюм ночной тени.

В её руке, словно материализовавшись из воздуха, вспыхнул клинок. Не мой подарок «Клык Рассвета», а её личный, выкованный для главы Ордена кинжал, изогнутый и смертоносный.

Она не стала кричать или произносить пафосные речи. Лин Сюэ, «Ядовитая Лилия» Севера, обернулась против своего собственного ордена с той же пугающей, смертоносной грацией, с которой убивала гвардейцев.

Она метнулась к Шэню. Тот даже не успел поднять меч. Острие её кинжала скользнуло под подбородок командира теней, вонзаясь с влажным хрустом. Кровь брызнула фонтаном, окрашивая белый снег.

— Никто не тронет моего идиота, — прошипела она ледяным голосом, глядя в стекленеющие глаза своего лучшего лейтенанта.

Тени замерли в шоке, не веря своим глазам. Их предводительница, их хладнокровный стратег, только что убила своего первого заместителя ради южного варвара.

Лин Сюэ развернулась, её аура Инь, холодная и подавляющая, обрушилась на поляну.

— Вы больше не подчиняетесь мне. И я больше не Владычица «Ночного Пепла», — её слова звучали как приговор, гулко отдаваясь в лесу. — Любой, кто поднимет на него оружие, будет иметь дело со мной. А я, как вы знаете, никогда не промахиваюсь. Убирайтесь.

Убийцы, лишенные лидера и сломленные предательством той, кому они поклонялись, начали пятиться назад, растворяясь в тенях деревьев.

Я стоял, опершись на свой меч, и смотрел на неё с благоговением. Она пожертвовала всем ради меня.

Девушка медленно опустила кинжал. Её плечи поникли, а в глазах вновь появились невыплаканные слезы. Она подошла ко мне, опустилась на колени и, обхватив меня за шею, зарыдала, уткнувшись лицом в мою окровавленную куртку.

— Я ненавижу тебя, Чон Мин-Хо, — всхлипывала она, прижимаясь так крепко, словно боялась, что я исчезну. — Я ненавижу тебя за то, что ты такой невыносимо честный. Ты разрушил мою империю. Но... но я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, что готова отдать весь мир, лишь бы ты больше никогда не подставлял спину под проклятые звезды.

Я обнял её, чувствуя, как её слезы согревают мою замерзшую плоть.

— Я знаю, Сюэ, — прошептал я, целуя её в макушку. — Я знаю. И обещаю, что мы построим новую империю. Империю, где вам больше никогда не придется браться за кинжал.

POV Лин Сюэ

Тишина, опустившаяся на заснеженную лесную поляну, звенела в ушах, нарушаемая лишь прерывистым, сиплым дыханием мужчины, в чью окровавленную грудь я сейчас судорожно вцепилась, и тихим скрипом промерзших сосновых ветвей. Мои колени утопали в снегу, пропитавшемся алой кровью Шэня — человека, который был моей правой рукой, моей самой верной тенью на протяжении пяти долгих, безжалостных лет.

Я смотрела на безжизненное тело своего лейтенанта. Снег вокруг его перерезанного горла уже начал подмерзать, превращаясь в жуткий багровый лед. Мой кинжал, орудие правосудия ордена «Ночного Пепла», сделал то, для чего был выкован: оборвал жизнь предателя, но предателем в глазах ордена сейчас была именно я.

Я, Лин Сюэ, Владычица теней, только что собственноручно уничтожила дело всей своей жизни ради южного дурака, который даже не соизволил использовать свою энергию Ци, чтобы защитить себя от моих людей.

— Ты... ты невыносимый, беспросветный идиот, Чон Мин-Хо, — прошептала я, глотая злые, обжигающие горло слезы. Мои пальцы, перепачканные кровью, в отчаянии комкали плотную кожу его разодранного доспеха. — Зачем? Зачем ты подставился под их клинки? Почему ты просто не убил их?! Ты мог стереть их в порошок одним взмахом своего проклятого меча!

Мин-Хо тяжело осел на снег, увлекая меня за собой. Его левая рука, по которой тянулся свежий, уродливый порез от отравленного лезвия-крюка, безвольно повисла вдоль туловища. Яд проникал в его меридианы.

Но на его бледном и покрытом испариной лице, сияла улыбка. Та самая лучезарная, всепрощающая улыбка, от которой мне хотелось одновременно кричать от ярости и спрятаться в его объятиях от всего мира.

— Я же говорил вам, Сюэ, — его голос дрожал, теряя свою раскатистую мощь, но в нем не было ни капли сожаления. — Я не поднимаю меч на тех, кто служит моей возлюбленной. Это было бы бесчестьем. Моя матушка...

— Если ты еще раз упомянешь свою матушку, я клянусь, я сама перережу тебе горло! — взорвалась я, чувствуя, как паника сжимает мое горло.

Я резко отстранилась и принялась лихорадочно ощупывать его рану. Чернота уже начала расползаться по краям пореза. Смертоносная «Слеза Изумрудной Сколопендры». Яд моего собственного ордена, рецепт которого я сама же и утверждала. Какая горькая, издевательская ирония судьбы.

— Нам нужно уходить. Немедленно, — я вскочила на ноги, игнорируя ноющую боль в мышцах. Моя аура Инь, холодная и собранная, вновь взяла верх над эмоциями. — Мои люди отступили, но они вернутся. Они вернутся с подкреплением, потому что теперь я для них — цель номер один. Я — предательница. Злодейка-отступница.

Мин-Хо попытался опереться на здоровую руку и приподняться, но с глухим стоном рухнул обратно на снег. Его огромная фигура содрогнулась. Энергия Ян в его теле отчаянно боролась с отравой, но яд созданный моим орденом был слишком сильным, даже для наследника Бога Войны.

— Балу! — крикнула я, оборачиваясь к медведю.

Огромный зверь, который до этого момента стоял у лошади, тревожно переминаясь с лапы на лапу, тут же подошел к нам. Он ткнулся влажным носом в лицо своего хозяина и издал тихое, скулящее урчание

— Ложись! — скомандовала я животному, указывая на снег рядом с Мин-Хо.

К моему удивлению, медведь послушно опустился на брюхо. Я подхватила бесчувственную руку Мин-Хо и перекинула её через широкую медвежью спину.

— Вставай, Мин-Хо. Обопрись на него. Ты слишком тяжелый, я не дотащу тебя на себе, а на лошади ты станешь идеальной мишенью для арбалетчиков, если они прячутся в кронах деревьев.

Стиснув зубы до скрежета, южный мечник ухватился за густую шерсть своего питомца и, помогая себе здоровой ногой, с трудом поднялся.

Я подобрала с земли свой кинжал, вытерла лезвие о край разорванного шелкового халата и спрятала его в ножны на бедре. Мой взгляд в последний раз скользнул по телу Шэня.

«Прости меня, Шэнь, — мысленно произнесла я, отдавая последнюю дань человеку, который был готов умереть за меня, но не смог понять моего выбора. — Моя империя рухнула. Да здравствует моя новая, сумасшедшая жизнь».

Мы двинулись вглубь леса. Я шла впереди, прокладывая путь по глубокому снегу, держа в руке поводья коня. За мной, тяжело дыша и опираясь на медведя, брел Чон Мин-Хо.

Ветер снова начал усиливаться, заметая наши следы белой крупой. Это было нам на руку. Природа, казалось, решила дать нам крошечный шанс на выживание.

Каждый шаг давался с невероятным трудом. Мои легкие горели от морозного воздуха, ноги в промокших насквозь легких сапогах давно потеряли чувствительность. Я проклинала себя за то, что не надела теплую обувь, но кто же знал, что наша поездка в горы обернется государственным переворотом внутри моего собственного криминального синдиката?

— Сюэ... — хриплый голос за спиной заставил меня остановиться.

Я обернулась. Мин-Хо прислонился к стволу сосны, его грудь тяжело вздымалась. Лицо приобрело пепельный оттенок, а на губах выступила сероватая пена. Яд неумолимо продвигался к сердцу.

— Оставьте меня, — произнес он, и в его глазах, несмотря на мутную пелену лихорадки, читалась решимость. — Я замедляю вас. Мои меридианы закрываются. Вы... вы должны уйти. Без меня они не станут вас преследовать с таким остервенением. Вы сможете затеряться.

Я подошла к нему вплотную, чувствуя, как внутри меня вновь закипает жгучая, первобытная ярость, которая заставила меня перерезать горло Шэню.

— Чон Мин-Хо, — процедила я, впиваясь пальцами в отвороты его кожаного панциря. — Если ты сейчас умрешь, изображая из себя великомученика, я лично спущусь в Преисподнюю, найду твою глупую душу и буду пытать её вечность. Ты слышишь меня?! Ты разрушил мою организацию! Ты заставил меня отказаться от власти, золота и комфорта! Ты вломился в мою жизнь со своим дурацким благородством и заставил меня...

Я запнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы.

— Заставил меня полюбить тебя, — прошептала я, прижимаясь лбом к его холодной груди. — И после всего этого ты смеешь предлагать мне бросить тебя в снегу?!

Его здоровая рука медленно, с огромным усилием поднялась и легла мне на затылок. Пальцы запутались в моих растрепанных волосах.

— Моя прекрасная злодейка, — слабо усмехнулся он. — Я никогда не смел надеяться, что услышу эти слова от вас. Ради них... стоило получить пару царапин.

— Это не царапины, идиот! Это яд моего ордена! И у меня нет противоядия!

Я в панике оглядывалась по сторонам. Лес, снег, скалы. Никакого укрытия, никаких целебных трав, способных замедлить действие яда. Мой гениальный ум, способный просчитать крах целой провинции, сейчас бился в клетке абсолютного бессилия.

Вдруг Балу, всё это время стоявший рядом, громко фыркнул и ткнулся носом в мой бок, едва не сбив меня с ног. Затем он отвернулся и тяжелой рысцой направился в сторону густых зарослей можжевельника, растущих у подножия отвесной скалы. Он прошел несколько шагов, обернулся и издал требовательный рык.

— Он что-то почуял, — пробормотала я, поддерживая Мин-Хо за талию. — Идем. Хуже уже не будет.

Мы последовали за медведем, продираясь сквозь колючие ветви. За зарослями можжевельника обнаружилась узкая, едва заметная расщелина в камне. Она была скрыта от посторонних глаз выступом скалы и густым кустарником.

Я осторожно заглянула внутрь. За узким лазом скрывалась просторная, сухая пещера. Но что поразило меня больше всего — в дальнем конце пещеры, у самого свода, виднелось отверстие, сквозь которое пробивался слабый свет, а на каменном полу лежали почерневшие от времени поленья и полуистлевшая солома.

Это было старое, заброшенное укрытие охотников. Или контрабандистов.

— Мы спасены, — выдохнула я, втаскивая Мин-Хо внутрь.

Я уложила его на кучу старой соломы, накрыв сверху своим плащом и его собственной курткой. Мои руки действовали на автомате. Кресало, искра, сухой мох, найденный в углу. Через несколько минут в пещере заплясало тусклое, но живое пламя костра. Дым уходил в естественную вытяжку под потолком, не выдавая нашего присутствия.

Но огонь не мог выжечь яд из крови.

Мин-Хо лежал с закрытыми глазами, его дыхание становилось всё более поверхностным. Энергия Ян в его теле стремительно угасала, подавленная смертоносной химией.

Я сидела перед ним на коленях, лихорадочно перебирая в уме все древние трактаты по медицине, которые заставлял меня учить наставник ордена. «Слеза Изумрудной Сколопендры» блокирует меридианы. Противоядие нейтрализует её действие, но если его нет... Если его нет, нужно выжечь яд, ускорив ток собственной Ци до критического предела, заставив организм буквально выпарить отраву через поры.

Но Мин-Хо был слишком слаб, чтобы контролировать свою энергию. Его даньтянь засыпал.

Значит, это должна сделать я.

Я, Лин Сюэ, мастер энергии Инь — холодной, сокрытой, поглощающей энергии. Смогу ли я зажечь в нем огонь?

«У меня нет выбора», — решила я, сбрасывая с себя верхнюю одежду, оставаясь лишь в тонкой нижней рубахе. Холод пещеры ударил по открытой коже, но я не обратила на это внимания.

Я опустилась на солому рядом с ним и прижалась всем телом к его дрожащему, покрытому ледяной испариной торсу. Мои руки легли ему на грудь, точно над местом, где располагался его энергетический центр.

— Слушай меня, Чон Мин-Хо, — властно произнесла я, направляя всю свою волю в его угасающее сознание. — Ты не посмеешь умереть. Твоя сестра свернет мне шею, если я не верну тебя в столицу. А я не планирую умирать от рук Императрицы.

Я закрыла глаза и начала передавать ему свою Ци.

Я визуализировала свои меридианы. Я заставила свою холодную энергию вращаться, разгоняя её по кругу, пока она не начала менять свою полярность, превращаясь в обжигающий поток. Я отдавала ему свои жизненные силы, каплю за каплей, заставляя его сердце биться, заставляя его кровь двигаться быстрее, вымывая яд из сосудов.

Часы слились в бесконечную пытку.

Я чувствовала, как слабею. Мое зрение затуманилось, в ушах стоял непрерывный звон. Но я не отнимала рук. Я дышала с ним в унисон, делясь каждым вдохом.

«Ты сломал мои планы, — шептала я в полубреду, прижимаясь лбом к его подбородку. — Ты заставил меня отказаться от моей личной империи. Значит, теперь ты — моя империя. Мой личный, невыносимый кусок благородства. И я не позволю никому отобрать тебя у меня».

Постепенно, словно после долгой, изнурительной зимы, я почувствовала изменения.

Кожа под моими ладонями начала теплеть. Дыхание Мин-Хо стало более глубоким. Его внутренняя энергия, поддержанная моей жертвой, вспыхнула с новой силой, выжигая остатки яда из крови.

Мужчина резко, с хриплым стоном втянул воздух и открыл глаза.

Я отстранилась, тяжело оседая на солому рядом с ним. Мое тело было пустым, как высохший колодец. Я не могла даже пошевелить пальцем.

Мин-Хо моргнул, его взгляд сфокусировался на моем бледном, осунувшемся лице. Он перевел взгляд на мои дрожащие руки, на расстегнутую рубаху, а затем — на свое собственное плечо, вокруг которого черные вены снова приобрели нормальный, здоровый цвет.

До него дошло, что я только что сделала.

— Вы... вы отдали мне свою жизненную силу, — прошептал он, и в его голосе прозвучал такой священный ужас, словно он совершил величайшее святотатство.

Он попытался сесть, но слабость всё еще сковывала его мышцы.

— Лежи, идиот, — беззлобно проворчала я, закрывая глаза. — Это была инвестиция. Я рассчитываю получить с вас спокойную жизнь где-нибудь на окраине Империи.

Мин-Хо не послушался. С трудом, превозмогая боль, он придвинулся ко мне и бережно привлек меня к своей широкой груди. Он укрыл нас обоих своим тяжелым плащом, создавая внутри кокон из спасительного тепла.

— Вы больше не Злодейка Севера, Лин Сюэ, — его губы коснулись моего лба. — Вы — моя жизнь. Мой свет. Я клянусь, что каждый вздох, который я делаю с этой минуты, принадлежит только вам.

— Опять вы за свои клятвы, — я слабо усмехнулась, чувствуя, как проваливаюсь в спасительный сон в кольце его сильных рук. — Я же просила без пафоса. Просто пообещайте, что будете мыть посуду в нашем будущем доме. Мои руки не созданы для бытовых страданий.

Его глубокий, искренний смех, отдавшийся легкой вибрацией в его груди, стал последним, что я услышала перед тем, как тьма милосердно поглотила мое сознание.

Моя империя теней, выстроенная на страхе и крови ордена «Ночного Пепла», официально перестала существовать. Я отреклась от своей власти, от своего прошлого и от своего будущего ради этого мужчины.

Я стала злодейкой-отступницей. Предательницей в глазах тех, кем я управляла долгие годы. Отныне за моей головой будут охотиться лучшие ликвидаторы Севера, а Императорская гвардия, если узнает мое истинное имя, с радостью вздернет меня на виселицу.

Я потеряла всё.

Но, засыпая на груди Чон Мин-Хо, вдыхая его запах и чувствуя тяжесть его руки на своей талии, я впервые в жизни поняла одну простую, невыносимо пугающую истину.

Я выиграла нечто гораздо большее. Я выиграла человека, который никогда, ни при каких обстоятельствах не отпустит мою руку. И с этим невыносимо правильным, лучезарным идиотом на моей стороне, я была готова объявить войну всему миру.

POV Лин Сюэ

Сначала ко мне вернулось осязание. Я почувствовала грубую текстуру шерстяного плаща, которым я была укрыта до самого подбородка, и твердую, ритмично вздымающуюся поверхность под моей щекой.

Затем вернулся слух. Треск догорающих углей в жаровне и тихое, успокаивающее урчание, больше похожее на рокот горного водопада. Балу, медведь спал где-то неподалеку, согревая воздух своим дыханием.

И, наконец, пришла боль.

Она не была острой или режущей. Это была глухая, всеобъемлющая пустота в моих меридианах. Мой даньтянь — энергетический центр, который я годами наполняла ледяной Ци ордена «Ночного Пепла», сейчас напоминал выжженную пустыню. Отдав свою жизненную силу, чтобы нейтрализовать яд «Изумрудной Сколопендры» в теле Чон Мин-Хо, я опустошила себя до самого дна.

Я с трудом разлепила тяжелые веки.

В пещере царил полумрак. Сквозь щели в камнях пробивался тусклый, серый свет северного утра.

Я попыталась пошевелиться, но мои мышцы отозвались такой слабостью, что из груди вырвался тихий, жалкий стон.

— Тише, моя храбрая воительница, — мгновенно раздался над моим ухом низкий, бархатный голос, от которого по спине побежали мурашки. — Не тратьте силы. Вам нужно лежать неподвижно.

Я поняла, что поверхностью, на которой я лежала, была грудь Чон Мин-Хо.

Мужчина сидел, прислонившись спиной к неровной стене пещеры, и держал меня в своих объятиях с такой невероятной, благоговейной бережностью, словно я была величайшей драгоценностью Империи.

Я подняла глаза вверх. Его лицо было бледным, но следы ядовитой черноты исчезли. Энергия Ян в его теле, подпитанная моей жертвой, вновь сияла ровным, мощным светом. Он был жив. Мой невыносимый благородный страж был жив.

— Вы... вы не умерли, — прохрипела я, и мой голос прозвучал так слабо, что мне самой стало противно. Бывшая глава ордена убийц, лепечущая как простуженная крестьянка.

— И не собираюсь, пока не выполню свою клятву, — он осторожно, кончиками пальцев убрал с моего лба прилипшую прядь волос. Его прикосновение было обжигающе горячим. — Я обещал стать вашим щитом, Лин Сюэ. И я не позволю себе покинуть этот мир, оставив вас без защиты. Особенно теперь, когда ваши силы истощены ради моего спасения.

Я закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский комок.

— Вы видели, как я перерезала горло Шэню, — произнесла я шепотом, каждое слово давалось с трудом. — Вы знаете, что я лгала вам. Я была главой синдиката, который грабит, убивает и плетет интриги. Почему... почему вы всё еще смотрите на меня так, Мин-Хо?

Его огромная рука нежно легла на мою макушку, поглаживая волосы с той успокаивающей ритмичностью, от которой мне хотелось завыть.

— Мой отец, Гук-Гон Чон Хасо, однажды сказал мне: «Настоящее лицо человека проявляется не в том, как он держит меч на параде, а в том, на кого он направляет его в час отчаяния», — Мин-Хо говорил медленно, его голос вибрировал в груди, передавая эту вибрацию моему уставшему телу.

Он глубоко вздохнул.

— Вы могли уйти, Сюэ. Вы могли бросить меня истекать черной кровью в лесу и сохранить свою Империю Теней. Ваш лейтенант был прав — это было бы самым логичным решением для главы ордена. Но вы выбрали меня. Вы пожертвовали всем, что строили, и отдали свою жизненную силу, чтобы этот глупый южанин продолжал дышать.

Мужчина склонился ниже, и его губы едва ощутимо коснулись моего виска.

— Вы можете называть себя злодейкой сколько угодно, моя прекрасная лилия. Вы можете прятаться за масками из льда и сарказма. Но я видел вашу истинную душу. И она чище, чем снега на этих вершинах.

«Он безнадежен, — подумала я, чувствуя, как по щеке предательски скатывается горячая слеза. — Он абсолютно безнадежен. И я, кажется, тоже, раз позволяю этим глупым словам греть мое мертвое сердце».

Я попыталась приподняться на локтях. Мое тело отозвалось ноющей болью, но гордость не позволяла мне вечно лежать в позе поверженной жертвы.

Мин-Хо немедленно помог мне сесть.

— Нам нужно уходить из этого укрытия, — сказала я, с трудом фокусируя зрение. — Мой орден... бывший орден... не простит предательства. Они назначат за мою голову цену, которая превысит бюджет северной провинции. Шэнь был лишь одним из лейтенантов. У «Ночного Пепла» есть глаза везде.

— Пусть приходят, — Мин-Хо расправил свои широкие плечи, и в его темных глазах вспыхнул пугающий, первобытный огонь Бога Войны. — Я с радостью объясню каждому из них, почему не стоит преследовать мою будущую жену.

Я поперхнулась воздухом.

— Вашу... кого?! — я уставилась на него, забыв об усталости и угрозе смерти. — Мин-Хо, вы опять ударились головой? Какая жена? Я — государственная преступница! Ваша сестра-Императрица казнит нас обоих, как только мы появимся в столице!

— Ю-Ри? Казнит меня? — он искренне рассмеялся. — Госпожа Сюэ, вы не знаете мою сестру! Если она узнает, что я привел в дом женщину с вашим аналитическим складом ума и умением решать проблемы без лишнего шума, она лично подарит вам свой любимый гамак! Ю-Ри ненавидит суету. А вы... вы — идеальный инструмент для поддержания порядка.

Я закрыла лицо руками, пытаясь осознать этот абсурд. Наследник величайшего клана Империи планировал представить главе государства — Императрице, бывшую предводительницу убийц в качестве своей будущей жены, аргументируя это тем, что я помогу ей лениться.

Это было так нелепо, что даже обретало некий извращенный политический смысл.

— Сначала нам нужно выжить, мой невыносимый оптимист, — проворчала я, опуская руки. — И завершить вашу... миссию.

Мин-Хо мгновенно посерьезнел.

— Вы правы. Мастер Ма пойман, но персики... Императорские персики так и не найдены! Моя честь воина не позволит мне вернуться к сестре с пустыми руками. Я должен раскрыть этот заговор до конца!

Я смотрела на него, на его серьезное, сосредоточенное лицо, и мой стратегический ум, который я так старательно глушила эмоциями последние сутки, внезапно начал складывать осколки информации в единую картину.

Персики.

Почему Императрица Ю-Ри, женщина, чей интеллект по слухам превосходил умы всех министров Совета, отправила своего лучшего бойца на Север под таким идиотским, абсурдным предлогом?

Я знала структуру логистики Империи. Я контролировала теневые маршруты. Императорские грузы — это не просто телеги с фруктами. Это обозы, защищенные высшим уровнем неприкосновенности. Они не досматриваются на заставах. Они имеют зеленый свет на всех трактах.

Внезапно куски головоломки сошлись с такой пугающей четкостью, что у меня перехватило дыхание.

— Мин-Хо, — мой голос стал тихим, острым как лезвие. — Скажите мне... как часто эти «персиковые обозы» отправляются из столицы на Север?

— О, весьма регулярно! — он с готовностью кивнул, подбрасывая хворост в жаровню. — Ю-Ри очень капризна в еде. Батюшка говорит, что раз в месяц специальный эскорт везет ей отборные фрукты из императорских теплиц, а затем обоз возвращается с северными деликатесами для Двора. Но в последние два месяца... пустые телеги пропадали на обратном пути!

— Пустые телеги... — прошептала я, чувствуя, как холодный пот выступает на спине.

Всё встало на свои места. Это не было шуткой Императрицы. Это было её гениальным, скрытым посланием, которое её прямолинейный брат воспринял буквально.

— Ваша сестра не отправляла вас за фруктами, Мин-Хо, — я подняла на него взгляд, полный ледяного понимания. — Она отправила вас расследовать государственную измену.

Мин-Хо замер.

— Измену? О чем вы, Сюэ? При чем тут фрукты?

— Обозы с Императорской печатью не досматриваются стражей, — начала я чеканить слова, рисуя перед ним картину заговора. — Их маршруты неприкосновенны. Идеальный транспорт для тех, кто хочет перевезти нечто незаконное через всю страну.

Я подалась вперед, забыв о слабости.

— Мастер Ма был главным узлом контрабанды оружия. Мой орден... «Ночной Пепел»... мы следили за ним, потому что он начал вытеснять нас с рынка. Мы знали, что он накапливает огромные запасы черного пороха и легких арбалетов, выкованных в тайных кузнях Хыгама. Но мы не могли понять, как он собирается переправить такую армаду оружия в Столицу, не вызвав подозрений гарнизонов.

Глаза Мин-Хо расширились. Он был прямолинеен, но отнюдь не глуп, обучение генерала Хасо начало давать плоды.

— Императорские обозы... — прохрипел он. — Они нападали на пустые телеги, возвращающиеся с Севера. Убивали возниц, переодевали своих людей в форму императорской прислуги, грузили телеги порохом и оружием...

— И беспрепятственно ввозили это в самое сердце Империи, прямо под нос вашей сестре и Императору Ли Джину! — закончила я за него. — Ваша сестра, Леди Ю-Ри, заметила пропажу пустых обозов. Её логистический гений уловил аномалию. Но она не могла послать официальную армию — это спугнуло бы заговорщиков. Ей нужен был таран, который пройдет по Северу, привлечет к себе внимание и выбьет врагов из тени.

Я горько усмехнулась.

— Вы были этим тараном, Мин-Хо. А «воровство персиков» — это просто кодовое название операции, которое она использовала, зная, что вы воспримете это как личное оскорбление и перевернете горы.

Мин-Хо опустился на каменный пол. В его глазах читалась смесь шока и глубочайшего, почти религиозного восхищения своей сестрой.

— Ю-Ри... Воистину, её лень скрывает разум дракона, — пробормотал он. — Значит, заговор! Оружие всё еще здесь, на Севере! Мастер Ма в темнице, но его люди, должно быть, уже готовят последний обоз к отправке!

— И если этот обоз достигнет столицы, — я сжала кулаки, — враги Императора получат достаточно пороха, чтобы взорвать весь Дворец вместе с вашей сестрой.

В пещере повисла тишина.

Масштаб угрозы давил на плечи. Я больше не была главой ордена. Я была просто истощенной женщиной, сидящей в холодной пещере рядом с мужчиной, чья семья находилась под угрозой масштабного заговора.

И я поняла, что пути назад нет. Если я хочу жить спокойной жизнью, если я хочу, чтобы этот сияющий идиот улыбался мне по утрам... мне придется спасти его Империю.

— Нам нужно остановить их, — твердо сказала я.

— Мы немедленно возвращаемся в город! — Мин-Хо вскочил на ноги, его глаза горели решимостью. — Я подниму гарнизон Наместника! Мы прочешем каждую горсть земли вокруг Хыгама!

— Сядьте! — рявкнула я, применяя свой лучший командирский тон. Мин-Хо удивленно моргнул, но послушно опустился обратно.

— Гарнизон Наместника прогнил насквозь. Мастер Ма годами покупал их лояльность. Если мы поднимем шум, обоз просто растворится в горах, или они убьют нас во время поисков. Нам нужно действовать тихо, как тени.

— Но, Сюэ... вас истощило лечение. Вы не можете сражаться. А я... я один не смогу перехватить целый конвой, не подняв тревоги.

— Вам и не придется, — я закрыла глаза, погружаясь в чертоги своего стратегического разума. Воспоминания о картах, отчетах шпионов и докладах моих лейтенантов вспыхивали в темноте.

Где можно спрятать караван, груженный тяжелым порохом, зимой? В горах? Рискованно из-за лавин. В лесу? Телеги увязнут в снегу.

Нужно место с хорошим трактом, скрытое от посторонних глаз, но имеющее прямой выход на Южный путь.

— Заброшенные каменоломни клана Железной Сосны, — произнесла я, открывая глаза. — Они находятся в пяти ли отсюда, у подножия перевала Скорби. Дорога туда вымощена камнем, чтобы выдерживать тяжесть руды. А сами пещеры огромны и сухи. Идеальное место для тайного перевалочного пункта.

Мин-Хо смотрел на меня с таким обожанием, что мне стало жарко.

— Ваш ум острее моего меча, моя прекрасная воительница. Что мы будем делать?

— Мы не будем нападать на них в лоб. Мы используем их собственное оружие против них, — я криво усмехнулась, чувствуя, как во мне просыпается старая, недобрая Лин Сюэ, которая не знала пощады.

— Мин-Хо, вы помните те бутыли с темной жидкостью, которые вы нашли в моем сундуке?

— Ядовитые эликсиры для вашей утонченной коллекции? Разумеется! Я бережно сложил их обратно!

— Это не просто яд. Это «Дыхание Огненной Саламандры». Высококонцентрированный алхимический реагент. Если эта жидкость вступит в контакт с черным порохом...

Я сделала выразительную паузу.

—...Взрыв будет таким, что от каменоломен останется только кратер.

Глаза Мин-Хо расширились. В его честной, южной душе боролись понятия о воинской чести и суровой необходимости.

— Но... разве это достойно воина? Уничтожить врага из засады, с помощью алхимии? Мой батюшка всегда учил встречать противника лицом к лицу!

Я устало потерла переносицу.

— Мин-Хо. Ваш батюшка — Бог Войны, командующий легионами. А мы с вами — двое измученных людей против целого синдиката контрабандистов. Честь — это роскошь, которую могут позволить себе выжившие. Вы хотите спасти свою сестру и Империю, или хотите красиво умереть, читая им стихи перед боем?

Мужчина опустил голову. Секундная борьба внутри него завершилась безоговорочной победой логики.

— Вы правы, Сюэ. Простите мое упрямство. Мой меч служит вам. Какой у нас план?

— Мы дождемся темноты. Балу понесет мои вещи, вы понесете меня — я всё еще не могу быстро передвигаться. Мы подберемся к каменоломням. Пока вы будете отвлекать охрану у главного входа своим «Громом Юга» и праведным гневом... я проникну внутрь через вентиляционные шахты, заложу реагенты в телеги с порохом и подожгу фитиль.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Это будет опасно. Если вы не удержите стражу, они зайдут мне за спину. Если я не успею выбраться до взрыва...

— Вы успеете, — жестко перебил он, накрывая мои ледяные пальцы своей огромной, горячей ладонью. — Я не пропущу ни одного человека. Я буду стоять в этих воротах, как железная гора. Я клянусь вам своей жизнью.

Его уверенность была заразительной. Я, человек, не веривший никому, вдруг поняла, что готова доверить этому мужчине не просто свою спину, а само свое существование.

************************************

Ночь опустилась на горы тяжелым, черным бархатом. Ветер утих, оставив после себя пронзительный, звенящий мороз.

Мы покинули пещеру. Мин-Хо, как и обещал, бережно закутал меня в плащ и понес на спине. Его шаги были широкими и бесшумными. Балу, несший наши пожитки, топал следом, сливаясь с темнотой.

Путь до каменоломен занял около часа.

Когда мы подобрались к перевалу Скорби, мои предположения подтвердились.

У входа в огромную, высеченную в скале арку горели костры. Десятки вооруженных людей — остатки элиты Мастера Ма и нанятые разбойники, грузили тяжелые деревянные ящики на повозки, украшенные фальшивыми императорскими гербами.

Я лежала на снегу у края обрыва, наблюдая за суетой внизу. Мин-Хо лежал рядом, его плечо касалось моего.

— Их около пятидесяти, — прошептал он, оценивая обстановку. — Охрана рассредоточена. Вон там, у скалы, вентиляционная шахта, о которой вы говорили.

Он указал на узкое, чернеющее отверстие в камне, расположенное высоко над главным входом.

— Я смогу туда пролезть, — кивнула я, доставая из сумки флаконы с «Дыханием Саламандры» и моток пропитанного селитрой шнура.

Мин-Хо повернулся ко мне, в тусклом свете звезд его лицо было суровым и прекрасным.

— Сюэ. Будьте осторожны. Как только услышите мой боевой клич... у вас будет не больше десяти минут. Сделайте дело и уходите тем же путем. Я встречу вас здесь.

— А вы постарайтесь не умереть, демонстрируя им свое благородство, — я попыталась усмехнуться, но губы дрогнули.

Впервые в жизни мне было страшно отправлять кого-то в бой. Не потому, что я боялась провала операции. А потому, что я боялась его потерять.

Я, не думая о правилах, подалась вперед и быстро поцеловала его в жесткие губы.

— Вернитесь ко мне, южный идиот. Иначе я найду вас в Преисподней и отравлю.

Мин-Хо просиял, его глаза вспыхнули золотистым светом.

— Ваша угроза — лучшая броня, моя Владычица!

Мужчина отстранился, выхватил «Гром Юга» и, не таясь, начал спускаться по заснеженному склону прямо к главным воротам каменоломни.

Я смотрела ему вслед ровно секунду, а затем, используя остатки своих сил и технику «Теневого Шага», скользнула в сторону вентиляционной шахты.

POV Лин Сюэ

Тьма вентиляционной шахты была густой, осязаемой и пахла каменной пылью.

Я ползла на локтях и коленях, протискиваясь сквозь узкий, вырубленный в скале лаз. Камень, промерзший до самого своего гранитного сердца, обжигал сквозь тонкую ткань моего черного костюма ночной тени. Каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью в мышцах, которые еще не до конца восстановились после того, как я добровольно отдала почти всю свою жизненную энергию Ци, чтобы вытащить Чон Мин-Хо с того света.

«Ради чего я это делаю? — пульсировала в висках предательская, холодная мысль, пока я дюйм за дюймом продвигалась вперед. — Я, Владычица ордена, величайший стратег Севера, ползу по грязной норе, как обычная храмовая крыса. Я оставила свою империю, перерезала горло собственному лейтенанту и теперь рискую взлететь на воздух».

Ответ был очевиден, и от этого он раздражал еще больше.

Я делала это ради невыносимо громкого, пугающе искреннего и абсолютно, катастрофически благородного южанина, который прямо сейчас, там, внизу, готовился в одиночку принять на себя удар полусотни отборных головорезов.

Впереди забрезжил тусклый, желтоватый свет. Лаз расширялся, переходя в вентиляционную решетку под самым потолком огромной, выдолбленной в горе каменоломни.

Я замерла, сливаясь с камнем, и осторожно выглянула сквозь ржавые железные прутья.

Зрелище, представшее моим глазам, заставило меня невольно задержать дыхание. Огромная пещера, освещенная десятками факелов, была доверху заставлена тяжелыми деревянными телегами. На них были нанесены фальшивые гербы Императорских поставщиков — знаки, которые обеспечивали неприкосновенность на всех заставах.

А вокруг телег суетились наемники «Железного Когтя». Они грузили небольшие, плотно сбитые деревянные бочонки.

Черный порох.

Его здесь было столько, что при правильной детонации можно было не просто разрушить Императорский Дворец в столице, а сровнять с землей половину города, оставив на его месте лишь дымящуюся воронку. Мастер Ма готовился к поистине грандиозному финалу.

Я осторожно потянулась к поясу, нащупывая холодное стекло двух небольших флаконов. В одном плескалась густая, похожая на деготь жидкость — «Дыхание Огненной Саламандры». В другом — алхимический катализатор. По отдельности они были безопасны. Но стоило им смешаться и вступить в реакцию с порохом...

Вдруг тишину горного ущелья, нарушаемую лишь скрипом телег и руганью наемников, разорвал звук, от которого содрогнулись своды пещеры.

— ИМЕНЕМ ИМПЕРАТОРА И КЛАНА ЧОН! СЛОЖИТЕ ОРУЖИЕ, НИЧТОЖНЫЕ ТРУСЫ!

Голос Мин-Хо, усиленный его чудовищной, первобытной энергией Ян, ударил по барабанным перепонкам. Даже здесь, под потолком пещеры, я почувствовала вибрацию камня.

Наемники внизу замерли. Работа остановилась. Десятки голов одновременно повернулись к огромным арочным воротам каменоломни.

— Что за демоны?! — рявкнул начальник охраны, высокий мужчина с изуродованным шрамом лицом, выхватывая из ножен изогнутый клинок. — Кто смеет орать у наших ворот?!

— Это я, ваш ночной кошмар! — радостно, с пугающим энтузиазмом возвестил Мин-Хо снаружи. — Я пришел конфисковать это незаконное имущество и научить вас правилам хорошего тона! Если вы сдадитесь сейчас, я обещаю бить вас только тупой стороной меча!

Я прижала ладонь ко лбу, подавляя истерический стон.

Он неисправим. Я просила его просто отвлечь их внимание, создать суматоху, а он решил прочитать им лекцию о морали.

Начальник охраны побагровел от ярости.

— Убить идиота! — взревел он, указывая мечом на ворота. — Все наружу! Арбалетчики, на позиции! Не дайте ему уйти!

План сработал идеально. Толпа наемников, бросив телеги с порохом, ринулась к выходу, громыхая доспехами и оружием. Они жаждали крови наглеца, посмевшего бросить им открытый вызов.

Пещера опустела. Осталось лишь двое часовых, которые нервно переминались с ноги на ногу у дальних телег, с завистью поглядывая в сторону ворот, откуда уже доносились звуки ударов и крики боли.

Мое время пришло.

Я бесшумно выдавила ржавые прутья решетки, предварительно смазав их края кислотой, разъедающей металл, и мягко, подобно падающему осеннему листу, спрыгнула с высоты в пятнадцать локтей.

Техника «Поступи Тени» позволила мне приземлиться на плотный земляной пол без единого звука.

Я оказалась в слепой зоне, за горой пустых ящиков. Двое часовых стояли спиной ко мне, вслушиваясь в шум битвы снаружи.

Доставать «Клык Рассвета» не было смысла — кровь на полу могла вызвать подозрения раньше времени, если кто-то из наемников решит вернуться.

Я выскользнула из укрытия. Два плавных, текучих шага. Мои руки взметнулись вверх. Точечный удар ребрами ладоней по сонным артериям — и оба часовых, издав лишь тихий вздох, безвольно осели на землю. Я аккуратно подхватила их тела, чтобы не звякнули доспехи, и уложила в тень за телегами.

Дорога была свободна.

Я подошла к центральной, самой большой повозке, доверху груженой бочонками с черным порохом.

Откупорив первый флакон, я щедро полила «Дыханием Огненной Саламандры» деревянные крышки бочонков. Жидкость впитывалась в дерево, не оставляя следов, лишь легкий сладковатый запах, который легко терялся в сырости каменоломни.

Затем я достала моток пропитанного селитрой шнура. Размотав его, я проложила дорожку от телеги к боковому, скрытому в тени вентиляционному каналу, который должен был стать моим путем к отступлению.

Оставался последний штрих. Катализатор.

Я вылила содержимое второго флакона на конец шнура у самой телеги. Алхимическая реакция началась немедленно. Смесь зашипела, выделяя едкий белый дымок, и начала медленно, неумолимо нагреваться. До точки воспламенения оставалось ровно десять минут.

Десять минут, чтобы покинуть гору, прежде чем она превратится в извергающийся вулкан.

Я развернулась, собираясь метнуться к своему пути отхода, как вдруг снаружи, перекрывая звон стали, раздался крик Мин-Хо.

Но это был не победный клич и не праведные нравоучения. Это был короткий, сдавленный рык боли.

Мое сердце пропустило удар.

Ледяной холод, не имеющий ничего общего с климатом Севера, мгновенно сковал мои внутренности.

Мин-Хо ранен? Как? Он же сын Бога Войны, он способен в одиночку разметать сотню таких головорезов! Если только... если только яд «Изумрудной Сколопендры» вновь не дал о себе знать, парализовав его мышцы в самый неподходящий момент.

Логика, мой верный и хладнокровный спутник, кричала мне: «Беги! Фитиль уже горит! Через десять минут здесь будет ад! Твоя задача выполнена! Спасайся!».

Но тело отказалось подчиняться логике.

Мои ноги сами понесли меня не к спасительной вентиляционной шахте, а к главным воротам каменоломни, туда, где кипел бой.

Я выхватила из ножен «Клык Рассвета». Древний кинжал, казалось, сам лег в руку, сливаясь с ней в единое целое.

«Ты идиотка, Лин Сюэ, — мысленно прокляла я себя, скользя в тенях вдоль каменной стены к выходу. — Ты собираешься умереть в огне из-за южного варвара».

Но остановиться я уже не могла.

POV Чон Мин-Хо

Мой план был прост, как лезвие хорошего меча: стоять в узком проходе ворот, использовать преимущество рельефа и не позволить ни одному из наемников прорваться внутрь, пока Лин Сюэ делает свою работу.

И поначалу всё шло превосходно.

«Гром Юга» пел в моих руках. Я не использовал разрушительные техники, чтобы не обрушить своды пещеры нам на головы. Я работал от обороны. Парировал удары тяжелых копий, сбивал с ног наступающих щитоносцев ударами плашмя, использовал захваты и броски.

Они нападали волнами, ослепленные яростью и желанием получить награду за голову наглеца. Но узкий проход не позволял им навалиться всей массой. Они мешали друг другу, спотыкались о тела своих же оглушенных товарищей.

Я чувствовал себя непобедимым скалистым утесом, о который разбивается бурлящий поток грязи.

Но Север не прощает самоуверенности.

Я отбил очередной выпад длинной алебарды, перехватил древко и мощным рывком отправил нападающего в полет прямо в толпу его соратников. И в этот самый момент, когда моя грудь открылась на долю секунды, я почувствовал резкую, пульсирующую боль, которая пронзила мое левое плечо.

Мои меридианы, которые Лин Сюэ с таким трудом очистила своей энергией Инь, внезапно запульсировали черным огнем. Яд «Слезы Изумрудной Сколопендры», видимо, затаился в глубоких тканях и теперь, подстегнутый бешеным током крови во время боя, вновь вырвался на свободу.

Моя левая рука мгновенно онемела, повиснув вдоль тела. «Гром Юга», который я держал двумя руками, внезапно стал невыносимо тяжелым для одной правой руки.

Я пошатнулся, лезвие меча чиркнуло по камням, высекая искры. Из моей груди вырвался невольный, сдавленный стон.

— Он слабеет! — торжествующе завопил начальник охраны со шрамом, заметив мою заминку. — Яд действует! Берите его в кольцо! Рубите ему ноги!

Они бросились на меня с удвоенной яростью, почуяв кровь.

Я стиснул зубы так, что они едва не раскрошились. Отступать было нельзя. За моей спиной, в темных недрах каменоломни, находилась женщина, доверившая мне свою жизнь.

Я перехватил «Гром Юга» одной правой рукой. Моя энергия Ян, превозмогая отравляющий холод в венах, вспыхнула с новой силой.

— Вам не сломить меня! — проревел я, нанося широкий, круговой удар одной рукой, отсекая сразу три копья, тянущихся к моим ногам.

Но их было слишком много, и я был слишком медленным с одной работающей рукой.

Один из наемников, мелкий и юркий, проскользнул под дугой моего меча. В его руке блеснул короткий, зазубренный кинжал. Он метил мне под колено, в незащищенное сочленение доспеха.

Я не успевал ни блокировать, ни уклониться. Я приготовился принять боль, мысленно прощаясь со своей подвижностью.

И тут из-за моей спины, из темноты пещеры, вырвалась черная молния.

Это была Лин Сюэ.

Она летела над землей, подобно духу мщения. В её руке хищно мерцал «Клык Рассвета».

Девушка приземлилась прямо передо мной, закрывая меня своей хрупкой, затянутой в черный шелк спиной. Её левая нога с разворота ударила юркого наемника прямо в лицо. Наемник отлетел в снег.

— Вы что творите, Лин Сюэ?! — в ужасе закричал я, забыв про боль. — Вы должны были уйти!

Она не обернулась. Девушка стояла передо мной, выставив кинжал, её аура Инь, холодная и смертоносная, обрушилась на толпу наемников, заставляя их инстинктивно отшатнуться.

— Заткнитесь, Мин-Хо, — процедила она сквозь зубы, и в её голосе я услышал сталь, о которой говорил мой отец. — У нас есть всего несколько минут до того, как эта гора превратится в пыль. Если мы не уберемся отсюда сейчас, нас похоронит заживо.

Несколько минут до взрыва.

Моя девочка сделала это. Она заложила алхимический огонь.

Но перед нами стояло еще три десятка разъяренных головорезов, жаждущих нашей крови.

— Мы прорвемся, — я глубоко вздохнул, заставляя свою немеющую левую руку хоть немного слушаться, и встал с ней плечом к плечу. — Мой меч и ваш кинжал. Мы снесем эту преграду.

Она бросила на меня быстрый, странный взгляд. В нем была смесь ярости, отчаяния и чего-то невероятно теплого, от чего мое сердце снова заколотилось в груди.

— Держитесь за меня, южный идиот, — прошептала она.

И мы бросились вперед.

Это был танец, которого я никогда не забуду. Мы двигались в абсолютной, пугающей гармонии. Моя грубая, сокрушительная мощь Ян, сметающая щиты и ломающая копья, дополнялась её невероятной скоростью и смертоносной точностью Инь.

Я отбивал тяжелые удары, открывая ей бреши в защите противника. Она скользила в эти бреши, разя своим древним кинжалом по уязвимым точкам.

Мы прорубались сквозь толпу наемников не как два воина, а как единое, многорукое и непобедимое существо.

Время таяло. Я не знал, сколько минут прошло, но по лицу Лин Сюэ, по её тяжело вздымающейся груди я видел, что отсчет идет на секунды.

Последний удар. Я сбил с ног начальника охраны мощным пинком в грудь. Проход был свободен.

— Бежим! — крикнула она, хватая меня за здоровую руку и волоча за собой в снег, прочь от скалы.

Мы бежали так быстро, как только могли мои отравленные ноги и её истощенное тело. Балу несся впереди нас, прокладывая дорогу в сугробах.

Мы отбежали на сотню шагов и рухнули в глубокий овраг, зарываясь лицами в спасительный, холодный снег.

— Закройте уши и откройте рот! — успела крикнуть Лин Сюэ, накрывая мою голову своим телом.

Земля под нами содрогнулась.

Взрыв разорвал тишину гор. Яркая, ослепительная вспышка озарила ночное небо, превратив его на мгновение в раскаленный полдень.

Свирепая ударная волна, несущая с собой тучи снега, камней и горящих обломков дерева, пронеслась над нашим оврагом. Деревья вокруг гнулись и трещали. Оглушительный грохот заложил уши, оставляя после себя лишь высокий, непрерывный звон.

Гора за нашей спиной обвалилась. Тысячи тонн камня рухнули вниз, навсегда погребая под собой тайные склады «Железного Когтя», их контрабандный порох и тех наемников, которые не успели убежать.

Мы лежали в снегу, прижавшись друг к другу, покрытые слоем каменной пыли и копоти.

Я с трудом приоткрыл глаза, в ушах всё еще звенело.

Лин Сюэ лежала на моей груди. Её лицо было перепачкано грязью, дыхание было рваным. Девушка медленно подняла голову и посмотрела на меня.

— Вы... вы целы? — прохрипел я, пытаясь смахнуть пыль с её щеки непослушной, онемевшей рукой.

— Я цела, — она судорожно выдохнула, и вдруг, совершенно неожиданно, на её глазах выступили слезы. Она уткнулась лбом в мое плечо, её плечи затряслись от тихого, нервного смеха, смешанного с рыданиями. — Мы живы... Боги преисподней, мы живы, ты, непробиваемый идиот!

Я обнял её здоровой рукой, прижимая к себе, чувствуя, как морозный воздух остужает наши разгоряченные боем тела.

— Я же обещал вам, Госпожа Лин, — прошептал я в её перепачканные сажей волосы. — Мой щит не подведет вас. Но... почему вы вернулись? Почему не ушли через вентиляцию? Вы могли погибнуть!

Она подняла голову. В свете догорающих вдали обломков её глаза сияли такой невыносимой, обжигающей правдой, что мне стало жарко.

Девушка не стала прятаться за сарказмом. Она не стала ссылаться на долг или случайность.

— Потому что моя чертова империя ничего не стоит, если в ней нет вас, Чон Мин-Хо, — произнесла она, и каждое её слово впечаталось в мое сердце. — Потому что я предпочла бы сгореть в этом пламени вместе с вами, чем сидеть в безопасности и знать, что вас больше нет.

Мое дыхание перехватило. Величайшая злодейка Севера, женщина, чей холодный расчет пугал даже опытных наемников, только что призналась мне в том, чего боялась больше смерти. В своей уязвимости.

Я не нашел слов. Просто подался вперед и поцеловал её. Вкус пепла, снега и крови на её губах показался мне слаще любого меда.

Мы лежали в снегу, окруженные разрушением, но внутри меня царил абсолютный покой.

POV Лин Сюэ

Мы выжили. План сработал, хоть и с катастрофическими, незапланированными отклонениями в виде моего героического возвращения в пекло.

Я помогла Мин-Хо подняться, он не мог шевелить своей рукой. Яд снова начал действовать, но теперь, когда бой был окончен, я могла вновь применить очищающую акупунктуру. Но для этого нам нужно было укрытие и тепло.

— Идемте, мой упрямый страж, — я закинула его здоровую руку себе на плечо, принимая часть его веса. — Балу, за мной. Нам предстоит долгий путь до города.

Мы медленно брели по заснеженному склону, оставляя за спиной догорающие руины каменоломни.

Вдруг впереди, из-за поворота горной тропы, показались отблески факелов. Их было много. Десятки, может быть, сотни огней приближались к нам мерным, организованным строем.

Я инстинктивно потянулась к кинжалу, готовясь к новому бою. Неужели подкрепление Мастера Ма? Или гарнизон Наместника решил прибыть на шум взрыва, чтобы арестовать нас?

Но по мере приближения отряда я разглядела в свете факелов знамена.

Черное полотнище с вышитым на нем золотым драконом, оплетающим обнаженный меч.

Герб клана Чон.

Мое сердце пропустило удар.

Впереди колонны, на огромном, закованном в броню вороном боевом коне, восседал всадник. Его плечи были широкими, как горный кряж, а лицо, освещенное пламенем факела, казалось высеченным из камня. Бог Войны собственной персоной.

Гук-Гон Чон Хасо.

А чуть позади него, окруженный плотным кольцом тяжелой гвардии, плавно покачивался роскошный, утепленный шелками и мехами паланкин. Из-за его занавесок, несмотря на мороз, тянуло тонким ароматом сандала и сладкого персика.

Я сглотнула, чувствуя, как мои колени начинают предательски дрожать. И дело было не в усталости.

Мин-Хо, опирающийся на меня, тоже замер, уставившись на приближающуюся процессию.

— Отец? — его голос прозвучал растерянно и хрипло. — Матушка? Что вы здесь делаете? Вы же должны быть на Юге!

Чон Хасо натянул поводья, останавливая своего гигантского коня всего в нескольких шагах от нас. Его пронзительный, тяжелый взгляд скользнул по дымящимся руинам каменоломни, затем по израненному, покрытому сажей Мин-Хо, и, наконец, остановился на мне.

От этого взгляда мне захотелось немедленно слиться с тенями и исчезнуть. Он не был злым, но он был взглядом человека, который видит всё насквозь.

В этот момент занавески паланкина неспешно открылась.

Из теплого, уютного нутра экипажа, опираясь на руку служанки, вышла женщина. Она была одета в изысканный фиолетовый шелк, поверх которого была наброшена тяжелая накидка из северной лисы. Её волосы были уложены в сложную, но безупречную прическу.

Леди Юн Сора. «Леди Сталь». Мать Императрицы. И женщина, о чьей скрытой, ленивой гениальности в теневом мире ходили легенды.

Она не стала бежать к раненому сыну с криками и слезами. Женщина грациозно спустилась на снег, поморщившись от хруста под ногами, и медленно, обмахиваясь веером, несмотря на лютый мороз, подошла к нам.

Её темные, пронзительные глаза, точь-в-точь такие же, как у Мин-Хо, остановились на моем лице.

Я выдержала этот взгляд, хотя мне стоило огромных усилий не отвести глаз. Внутри меня всё сжалось в ожидании приговора. Она знает. Она, несомненно, всё знает о «Ночном Пепле» и о том, кто я такая. Сейчас она прикажет страже схватить меня за использование её сына в моих грязных играх.

Леди Сора окинула взглядом мою изодранную одежду, кровь на моих руках, мой кинжал, который я всё еще сжимала. Затем она посмотрела на Мин-Хо, который, несмотря на рану, инстинктивно задвинул меня себе за спину, пытаясь защитить от гнева родителей.

Губы Юн Соры дрогнули, складываясь в медленную, насмешливую и пугающе понимающую улыбку.

— Боги Небесные, Хасо, — протянула она своим фирменным, тягучим, ленивым голосом, обращаясь к мужу, но не сводя с меня глаз. — Посмотри на это. Мы ехали через половину Империи, мерзли в этих диких горах, думая, что наш сын умирает от какой-то загадочной северной хвори, о которой так туманно писала Ю-Ри.

Она изящно захлопнула веер и указала им на меня.

— А он, оказывается, просто нашел себе змею.

Моя кровь заледенела. Она произнесла это слово с такой пугающей точностью, что у меня не осталось сомнений — моя легенда купеческой дочери была для неё прозрачнее горного ручья.

— Матушка! — возмутился Мин-Хо, выступая вперед, превозмогая боль. — Лин Сюэ — не змея! Она прекрасная, благородная дева, которая только что спасла мне жизнь! Она невинна!

Чон Хасо, всё еще сидя в седле, лишь тяжело вздохнул и потер переносицу рукой в латной перчатке.

Леди Сора тихо, мелодично рассмеялась.

— Невинная дева, которая закладывает алхимический огонь в каменоломни и вскрывает глотки наемникам с грацией профессионального ликвидатора? — она слегка склонила голову набок, разглядывая меня с нескрываемым, эстетическим удовольствием. — О, мой милый, наивный мальчик. Неужели ты думал, что я не отличу полевой цветок от ядовитого клинка, выкованного в тенях?

Я замерла, готовясь к защите. Если они попытаются меня арестовать, я буду драться. Я не сдамся без боя.

Но Леди Сора сделала то, чего я ожидала меньше всего.

Она шагнула ко мне, проигнорировав попытку Мин-Хо закрыть меня собой, и протянула свою руку в шелковой перчатке, мягко, но властно касаясь моей щеки, стирая с неё пятно сажи.

— Расслабься, дитя, — прошептала она так, чтобы слышала только я. В её глазах плескалась древняя, опасная мудрость женщины, которая тоже когда-то убивала, чтобы выжить. — Я вижу тебя насквозь. Ты — холодный, безжалостный расчет. Ты — яд и сталь.

Она отстранилась и повернулась к Хасо, который всё это время молча наблюдал за нами.

— Знаешь, дорогой, — произнесла Леди Сора, и в её голосе зазвучали нотки искреннего, глубокого удовлетворения. — Я всю жизнь боялась, что наш сын, с его абсурдным, непробиваемым благородством и честностью, просто не выживет в этом жестоком мире. Что его убьют в первой же политической интриге, потому что он слишком прямолинеен.

Она снова посмотрела на меня, и на этот раз её улыбка была теплой.

— Но, кажется, он нашел идеальное решение своей проблемы. Мой сын нашел себе женщину, которая будет перерезать глотки всем его врагам в темноте, пока он будет лучезарно улыбаться на свету.

Леди Сора изящно раскрыла веер и обмахнулась им, скрывая довольное выражение лица.

— Забираем их домой, Хасо. Эта змея — именно то, что нужно нашему сыну, чтобы дожить до старости. И, кроме того, она мне нравится. У нее отличный вкус на оружие.

Я стояла, онемев от потрясения.

Величайшая семья Империи, люди, которые должны были меня казнить, только что... приняли меня? Приняли со всей моей тьмой, кровью и интригами?

Мин-Хо, всё еще не понимающий и половины того, что произошло, радостно просиял, обнимая меня здоровой рукой.

— Я же говорил вам, Сюэ! Моя матушка — святая женщина! Она всё поняла!

Я посмотрела на Леди Сору. Она ответила мне легким, едва заметным подмигиванием. И в этот момент я поняла, что моя жизнь злодейки не закончилась.

Она только что перешла на новый, государственный уровень, с благословения самой могущественной свекрови в Империи. И, демоны меня подери, мне это чертовски нравилось.

POV Лин Сюэ

Тепло паланкина, в который меня почти насильно втянули по приказу Леди Юн Соры, казалось иллюзией, насмешкой после пробирающего до костей северного мороза.

Внутри пахло дорогим сандалом, нагретым шелком и неуловимым ароматом власти, который был присущ только женщинам клана Чон. Моя будущая «свекровь» — мысль об этом статусе до сих пор вызывала у меня нервный тик, полулежала на горе подушек.

Я сидела напротив неё, стараясь не запачкать кровью и сажей безупречно чистые ковры. Мой изодранный костюм «ночной тени» выглядел здесь так же неуместно, как окровавленный топор на чайной церемонии.

Леди Сора лениво обмахивалась изящным веером, несмотря на то, что жаровня в углу давала вполне умеренное тепло. Её темные, проницательные глаза, в которых светился пугающий интеллект, изучали меня с нескрываемым эстетическим удовольствием.

— Расслабьтесь, дитя, — её голос, тягучий и мягкий, обволакивал, словно теплый мед, но я знала цену этому меду. — Если бы я хотела вас казнить, я бы не стала тратить на это тепло своего паланкина. Тэ-О просто перерезал бы вам горло там, на снегу. Выпьете чаю?

— Благодарю, Госпожа, но я предпочту сохранить ясность ума, — сухо ответила я, не сводя с неё настороженного взгляда. — Ваша... осведомленность о моих талантах застала меня врасплох.

Леди Сора тихо, мелодично рассмеялась.

— Ваша ошибка, Лин Сюэ, заключалась в том, что вы недооценили уровень моей паранойи. Когда мой сын, этот сияющий комок праведности и мускулов, написал мне восторженное письмо о том, что встретил «хрупкую купеческую дочь, собирающую антикварные кинжалы с кровостоками», я чуть не подавилась персиком. Мой муж, Гук-Гон, конечно, решил, что мальчик наконец-то нашел себе невинную спутницу. Но я-то знаю: невинные девы собирают стихи, а не орудия для бесшумного убийства.

Она изящно поправила шпильку в своих безупречно уложенных волосах.

— Я приказала Тэ-О поднять старые архивы теневых гильдий Севера. «Ночной Пепел», прекрасная организация. Эффективная, безжалостная и с очень хорошей бухгалтерией. Вы проделали выдающуюся работу, возглавив их в таком юном возрасте.

Я сглотнула. Она знала всё. Моя жизнь, моя империя теней — всё это лежало перед ней на ладони, как раскрытая книга.

— И что теперь? — спросила я, чувствуя, как остатки моей гордости сопротивляются её подавляющему авторитету. — Вы сдадите меня Императору? Или потребуете, чтобы я исчезла из жизни вашего сына?

Сора перестала обмахиваться веером. Её взгляд внезапно утратил свою ленивую насмешливость.

— Исчезнете? О, Небесные боги, ни в коем случае! — она подалась вперед. — Если вы исчезнете, Мин-Хо впадет в депрессию, начнет писать ужасные стихи и, чего доброго, решит уйти в монастырь или отправится в одиночку истреблять пиратов на Восточном море. Это создаст столько суеты! Мне придется утешать его, Хасо придется ехать его спасать... Нет, Лин Сюэ. Вы останетесь.

Она грациозно откинулась обратно на подушки.

— Более того, вы мне нравитесь. Вы трудоголик, а это значит, что вы будете делать всю ту утомительную работу по управлению поместьем и планированию стратегий, которую я терпеть не могу. Мой сын — идеальный клинок, но любому клинку нужна рука, которая будет направлять его, чтобы он не рубил мебель в гостиной от избытка чувств. Вы — эта рука.

Я потеряла дар речи. Величайшая женщина Империи только что официально передала мне управление своим сыном, аргументируя это тем, что ей лень с ним возиться!

— Но моя организация... Мои бывшие подчиненные... — пробормотала я. — Я убила Шэня. Они этого не простят. Нам грозит опасность.

В этот момент паланкин резко дернулся. Снаружи раздался тревожный крик Тэ-О, лязг обнажаемой стали и тяжелый, громоподобный голос Чон Хасо, отдающего приказы.

Я мгновенно подобралась, моя рука скользнула к сапогу, нащупывая рукоять кинжала. Инстинкты убийцы не спали.

Леди Сора лишь недовольно вздохнула, приоткрывая шелковую занавеску.

— Ну вот. Снова шум. Никакого покоя в этой дикой провинции. Что там происходит, Тэ-О?

Начальник тайной стражи появился у окошка. Его лицо было суровым, а единственный глаз горел тревожным огнем.

— Госпожа, прошу прощения за беспокойство. Передовые разведчики докладывают: к нам приближается армия.

— Армия? — я вклинилась в разговор, отталкивая занавеску. — Гвардия Наместника?

— Нет, — Тэ-О покачал головой. — Наместник трус, он не вывел бы войска из города. Это наемники. Объединенные силы "Кровавых Волков" и остатков "Железного Когтя". Те, кто должен был получить порох. Видимо, взрыв каменоломни привлек их внимание, и теперь они идут сюда, чтобы отомстить и забрать наши головы в качестве компенсации. Их около трех тысяч.

Три тысячи. Против нас — крошечного отряда личной гвардии Чон Хасо, насчитывающего едва ли сотню человек.

Мое сердце сжалось. Я посмотрела на Леди Сору, ожидая увидеть панику, но её лицо оставалось невозмутимым.

— Хасо разберется, — лениво бросила она, откидываясь на подушки. — Закрой окно, Тэ-О, дует.

— Матушка! — полог паланкина открылся, и внутрь заглянул Мин-Хо. Его лицо было бледным от потери крови, левая рука висела на перевязи, но в глазах полыхал невыносимый и героический огонь. — Отец приказал вам оставаться внутри! Мы примем бой в ущелье! Мы задержим их, пока вы не уйдете в безопасное место!

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня закипает ярость.

— Ты идиот, Чон Мин-Хо! — рявкнула я, забыв о присутствии его матери. Я выскользнула из паланкина прямо в снег, игнорируя холод. — Вас сотня! У тебя в крови всё еще плещутся остатки яда! Три тысячи наемников растопчут вас и даже не заметят! Какое ущелье?! Какой бой?!

Мин-Хо посмотрел на меня с нежной, щенячьей преданностью.

— Я не позволю им коснуться вас, Сюэ. Моя жизнь принадлежит вам. Если мне суждено пасть, защищая вашу улыбку...

— Я запрещаю тебе падать! — я схватила его за воротник рубахи и хорошенько встряхнула. — И я запрещаю тебе умирать! Твоя тупая героическая жертва не нужна ни мне, ни твоей матери!

Я резко обернулась к Гук-Гону Чон Хасо, который в этот момент отдавал приказы своим десятникам, выстраивая линию обороны поперек узкой горной тропы.

— Генерал Чон! — мой голос прорезал шум готовящегося к бою отряда. — Удерживать ущелье в лоб — это самоубийство! Они задавят вас массой! У них тяжелые арбалеты, они просто расстреляют вашу фалангу с возвышенностей!

Бог Войны медленно повернул ко мне голову. Его взгляд был тяжелым и оценивающим. Он не привык, чтобы кто-то, тем более юная девушка, оспаривал его приказы на поле боя.

— И что же предлагает... спутница моего сына? — его голос рокотал, как отдаленный гром. — Бежать? Мы не успеем. Лошади измотаны. Паланкин замедляет ход.

Я глубоко вдохнула морозный воздух.

— Мы не побежим, — я решительно зашагала к нему, игнорируя удивленные взгляды гвардейцев. — Но и стоять мишенями мы не будем. Мы превратим это ущелье в их могилу.

Я указала на отвесные скалы, возвышающиеся по обе стороны от тропы.

— Это место называется "Котел Духов". Снег на вершинах лежит плотной, нестабильной шапкой после вчерашнего бурана. Если мы сможем направить их энергию против них самих... мы вызовем лавину.

Чон Хасо нахмурился, его опытный глаз мгновенно оценил крутизну склонов.

— Лавина уничтожит и нас. Ущелье слишком узкое.

— Не уничтожит, если мы будем находиться в "слепой зоне" под каменным козырьком вон там, — я указала на естественное углубление в скале метрах в ста позади нас. — Но чтобы лавина сошла в нужный момент, нам нужно заставить их стянуть все силы в центр котла. И нам нужен триггер. Громкий, мощный взрыв на вершине.

— У нас нет пороха, — мрачно констатировал Тэ-О, подходя ближе. — Всё взлетело на воздух в каменоломне.

— Пороха нет. Но у меня есть алхимия, — я сунула руку в потайной карман и достала несколько уцелевших сфер из плотного стекла, наполненных мутной, светящейся жидкостью. — «Слезы Дракона», алхимический концентрат. Если их разбить одновременно, резонанс вызовет звуковую волну, способную расколоть скалу.

Я повернулась к Мин-Хо.

— Но чтобы это сработало, кто-то должен заманить их в центр. Кто-то, чья энергия Ян достаточно сильна, чтобы выдержать первые удары и привлечь к себе внимание всей армии.

Глаза Мин-Хо вспыхнули золотистым светом, он понял меня с полуслова.

— Я буду приманкой, — он шагнул вперед, его рука сжалась на эфесе «Грома Юга». — Я выйду к ним один. Моя аура взбесит их, они захотят моей крови и забудут об осторожности.

— Нет! — Гук-Гон Хасо преградил ему путь. — Ты ранен, сын. Это мой долг. Я — Бог Войны, я займусь ими..

— Батюшка, при всем уважении, ваша энергия сейчас слишком спокойна, — Мин-Хо упрямо вздернул подбородок. — Вам нужно защищать матушку. А во мне горит молодой огонь, я справлюсь.

Я смотрела на то, как эти два упрямых барана спорят о том, кто пойдет на верную смерть, и чувствовала, как у меня начинает дергаться глаз.

В этот момент из паланкина раздался ленивый, недовольный вздох.

— О, во имя всех предков, прекратите этот тестостероновый балаган, — Леди Сора выглянула из окна. — Хасо, останься здесь, у тебя радикулит. Мин-Хо, иди. Но если ты испортишь свой доспех окончательно, я заставлю тебя оплатить работу кожевника из твоих личных сбережений.

Спор был окончен, слово Леди Сталь было законом.

Я подошла к Мин-Хо. Мое сердце билось как сумасшедшее, отправлять его одного против трех тысяч казалось безумием, но это был наш единственный шанс.

— Послушай меня, южный идиот, — я схватила его за воротник, притягивая к себе. — Ты не будешь сражаться. Твоя задача — бегать, уклоняться и злить их. Понял? Никакого геройства, и никаких стоек насмерть!

— Я всё сделаю в лучшем виде, моя Владычица! — он лучезарно улыбнулся.

— И еще, — я достала из сумки, которую принес Тэ-О, несколько маленьких разноцветных цилиндров. — Это алхимические сигнальные ракеты моего ордена.

Я выразительно потрясла ими перед его носом, прежде чем надежно рассовать по своим карманам.

— Я заберусь на скалу и стану твоими глазами. Ты внизу не увидишь всей картины боя, а я увижу. Следи за небом.

Я схватила его за лицо, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

— Запомни цвета. Красная вспышка — атака с правого фланга, смещайся влево. Синяя — глухая оборона, принимай удары на меч, не контратакуй. Желтая — отступай назад и заманивай их глубже. А когда увидишь зеленую...

Я сглотнула, чувствуя, как дрожит мой голос.

— Когда увидишь зеленую... беги. Беги к укрытию так быстро, как никогда в жизни не бегал. Потому что зеленая ракета означает, что я обрушила гору.

Мин-Хо смотрел на меня с таким глубоким, всепоглощающим обожанием, что мне стало жарко даже на этом морозе.

— Я буду вашим мечом, Сюэ, — прошептал он, накрывая мои руки своими. — А вы — моим разумом. Идеальный союз.

Он быстро, не обращая внимания на отца, поцеловал меня в губы, развернулся и зашагал навстречу надвигающейся армии.

POV Чон Мин-Хо

Снег скрипел под моими сапогами. Боль в руке была пульсирующей, но терпимой. Энергия Ци бурлила в венах, подогреваемая адреналином и тем невероятным, окрыляющим чувством, которое подарил мне её поцелуй.

Она верила в меня. Лин Сюэ, гениальный стратег, доверила мне свою жизнь, и я не мог её подвести.

Я вышел на середину широкой, заснеженной долины «Котла Духов». Впереди, из-за поворота, показалась армия наемников. Три тысячи человек. Лес копий, сверкание щитов, сотни арбалетов. Они выглядели как черная, грязная волна, готовая захлестнуть белый снег.

Я воткнул «Гром Юга» в сугроб перед собой, оперся на эфес обеими руками и стал ждать.

Когда авангард врага приблизился на расстояние полета стрелы, их командир — тучный мужчина на покрытом шрамами коне, поднял руку, останавливая строй.

Они удивленно смотрели на меня. Один человек, преграждающий путь армии.

— Кто ты такой, глупец?! — прокричал командир наемников. — Где старик Чон Хасо?! Мы пришли за его головой и золотом!

Я сделал глубокий вдох, наполняя легкие ледяным воздухом, и позволил своей энергии Ян вырваться наружу. Моя аура, золотистая и обжигающая, вспыхнула, растапливая снег вокруг моих сапог.

— Я — Чон Мин-Хо! — мой голос, усиленный Ци, ударил по ущелью, отражаясь от скал многократным эхом. — И я здесь для того, чтобы научить вас манерам! Вы шумите, топчете чистый снег и, что самое непростительное, вы мешаете отдыхать моей матушке и моей будущей жене! За это преступление вы будете наказаны!

По рядам наемников прокатился смех. Они не восприняли меня всерьез. Один юнец против трех тысяч? Это казалось им нелепой шуткой.

— Убить идиота! — махнул рукой командир. — Смести его и идем дальше!

Сотня передовых бойцов с яростными криками бросилась на меня.

Я вырвал «Гром Юга» из снега, мое сердце билось спокойно. Я не смотрел на них, а вверх, на отвесную скалу, где среди заснеженных уступов пряталась моя девочка, моя Тень.

ВШУХ!

В серое небо со свистом взмыла красная сигнальная ракета, рассыпаясь яркими искрами.

«Красная. Атака справа. Смещайся влево».

Я не задумываясь повиновался. Мое тело, привыкшее к дисциплине, мгновенно исполнило приказ её разума. Я ушел влево, пропуская мимо себя основной клин нападающих, и ударил сбоку. Мой тяжелый меч, направляемый силой Ян, словно косой прошелся по рядам врагов. Я не убивал, а ломал их строй, отбрасывая назад, создавая хаос.

Наемники не ожидали такого маневра.

— Окружайте его! — завопил командир.

Сотни новых бойцов хлынули в долину, они брали меня в кольцо.

Я снова поднял глаза.

ВШУХ!

Синяя ракета.

«Глухая оборона. Принимай удары на меч».

Я остановился, воткнул ноги глубоко в снег, превращаясь в монолит. Враги навалились со всех сторон. Копья, мечи, топоры обрушились на меня градом. Я вращал «Гром Юга» с такой скоростью, что вокруг меня образовалась стена из стали и золотистой энергии. Лязг металла оглушал. Мои мышцы горели от напряжения, раненая рука отнималась от боли, но я держал оборону.

Я был её щитом. И пока она смотрит на меня, этот щит не даст трещины.

Наемники бесились. Их было так много, что они мешали друг другу, нанося удары по своим же. Я стоял в центре этого кровавого водоворота, неуязвимый, отбивая атаки и шаг за шагом пятясь назад, втягивая их всё глубже в «Котел Духов».

ВШУХ!

Желтая ракета.

«Отступай. Заманивай их».

Я резко разорвал дистанцию, отбросив ближайших врагов мощным выбросом ауры, и побежал. Я отступал к центру ущелья, прямо под нависающие над нами снежные шапки скал.

— Жалкий трус бежит! Он выдохся! За ним! — ревела толпа наемников, ослепленная жаждой крови. Они потеряли всякий строй, превратившись в дикую, неуправляемую орду, стремящуюся добить одинокого воина.

Все воины бежали в ущелье. Они заполнили собой всё пространство между скалами, оттесняя меня к спасительному каменному козырьку, где прятались мои родители и остатки гвардии.

Я тяжело дышал. Моя броня была посечена во многих местах, дыхание вырывалось с хрипом. Я дошел до предела.

Я поднял голову в последний раз.

Там, на самой вершине скалы, на краю бездны стояла маленькая, хрупкая фигурка в черном костюме.

Она подняла руку.

ВШУХ!

Зеленая ракета. Яркий, изумрудный свет прорезал серую мглу.

«Беги!»

Я не стал раздумывать. Я вложил все остатки своей жизненной энергии в ноги и бросился к укрытию с такой скоростью, на которую только был способен человек.

За моей спиной раздался звук, который я не забуду до конца своих дней.

Это был глубокий треск, алхимические сферы Сюэ, разбившись о скалы, создали резонанс.

И затем тысячи тонн снега, льда и камней, сдерживаемые лишь хрупким балансом, сорвались с вершин. Белая смерть, ревущая и всепоглощающая, обрушилась в долину.

Я влетел под каменный козырек в ту самую секунду, когда лавина накрыла «Котел Духов».

Земля содрогнулась с такой силой, что мы все повалились на землю. Воздух наполнился белой пылью, удушающей и плотной. Рев падающего снега заглушил крики тысяч наемников, которые в один миг оказались погребены заживо под многометровым слоем льда.

Это длилось целую вечность.

А когда грохот наконец стих, оставив после себя лишь тишину, я медленно поднялся на ноги.

Там, где еще недавно стояла армия, готовая растерзать нас, теперь лежала гладкая, ровная белая пустыня. Долина была полностью засыпана, ущелье перестало существовать, превратившись в снежное плато.

Ни один человек не смог бы выжить под этой массой.

Мой отец, Гук-Гон Чон Хасо, стоял рядом со мной, опершись на меч. Он смотрел на это белое безмолвие с нескрываемым, глубочайшим потрясением.

— Боги Небесные... — прошептал Бог Войны, человек, видевший сотни битв. — Она... она уничтожила целую армию, не пролив ни капли крови нашей гвардии. Одним лишь снегом и расчетом.

Мама, стряхивая снежную пыль со своего фиолетового шелка, довольно улыбнулась.

— Я же говорила, Хасо. Наш мальчик нашел себе истинное сокровище. Девочка понимает толк в эффективном уничтожении врагов.

Но я не слушал их, мое сердце колотилось в панике.

Она была там, на вершине.

Я выскочил из-под укрытия и посмотрел вверх.

Скалы были голыми. Снежная шапка сошла полностью, увлекая за собой всё, что на ней находилось.

— Сюэ! — мой крик, полный первобытного ужаса, эхом разорвал тишину гор. — СЮЭ!!!

Я бросился к сугробам, пытаясь разгребать их голыми руками, не обращая внимания на боль в плече. Мой разум отказывался верить в то, что она могла ошибиться в расчетах, что она могла погибнуть, спасая нас.

— Успокойся, идиот, — раздался сверху знакомый, пропитанный сарказмом и усталостью голос.

Я резко вскинул голову.

В тридцати шагах надо мной, на чудом уцелевшем каменном выступе, сидела Лин Сюэ. Она была покрыта снежной пылью с ног до головы, её черный костюм был порван, а волосы спутаны. В руках девушка сжимала крюк с веревкой, который спас её от падения вместе с лавиной.

Она выглядела измученной, грязной и невыносимо прекрасной.

— Вы заставили меня попотеть, Господин Чон, — она слабо улыбнулась, свесив ноги с уступа. — Ваш правый фланг проседал на желтой ракете. Нам предстоит много работы над вашей дисциплиной.

Я не смог сдержать слез. Я упал на колени прямо в снег и засмеялся — громко, истерически, счастливо.

Мой стратег, моя злодейка, моя будущая жена.

Она была жива, и мы победили.

— Я буду вашим самым прилежным учеником, моя Владычица! — прокричал я ей в ответ. — Клянусь своим мечом!

Она лишь закатила глаза и тихо, так, чтобы я не услышал, пробормотала:

— Боги, дайте мне сил.

POV Лин Сюэ

Спускаться по отвесной, покрытой ледяной коркой скале, когда твои мышцы дрожат от истощения, а ладони стерты в кровь о грубую альпинистскую веревку — занятие не из приятных. Но когда внизу тебя ждет мужчина, чьи глаза сияют ярче путеводных звезд, гравитация кажется не такой уж безжалостной.

Я перехватила веревку, закрепленную за крюк, вбитый в каменную расщелину, и сделала последний рывок.

Мои ноги даже не коснулись промерзшей земли.

Чон Мин-Хо поймал меня в воздухе. Его огромные, сильные руки, закованные в посеченные в недавнем бою наручи, сомкнулись на моей талии, принимая весь мой вес с легкостью, словно я была пушинкой, сорвавшейся с одуванчика.

— Вы спустились к нам с небес, моя Владычица, — его голос, хриплый, простуженный, но до краев наполненный тем самым невыносимо чистым, южным обожанием, ударил мне прямо в сердце.

Мужчина прижал меня к своей груди. Запах его кожи, смешанный с запахом морозного ветра, окутал меня, даря иллюзию абсолютной безопасности.

— Поставьте меня на землю, южный медведь, — проворчала я, утыкаясь носом в его плечо и тщетно пытаясь скрыть облегчение в голосе. — Если вы продолжите стискивать мои ребра с таким усердием, я умру от ваших объятий.

Мин-Хо послушно, но крайне неохотно разжал руки, позволяя моим ногам коснуться снега. Я покачнулась, истощение резервов Ци давало о себе знать — мир перед глазами опасно накренился.

Он тут же поддержал меня за локоть.

— Осторожнее, Лин Сюэ.

Я глубоко вздохнула, выпрямляя спину и поворачиваясь к тем, кто наблюдал за нами из-под спасительного каменного козырька.

Гук-Гон Чон Хасо, легендарный Бог Войны, возвышался над снегом подобно древнему изваянию. Его суровое, изборожденное шрамами лицо не выражало явных эмоций, но в темных, проницательных глазах читалась сложная гамма чувств. Он смотрел на меня не как на купеческую дочь, а как полководец смотрит на равного по силе стратега, чьи методы, возможно, претят его кодексу чести, но чья эффективность неоспорима.

Рядом с ним, кутаясь в роскошные меха северной лисицы поверх фиолетового шелка, стояла Леди Юн Сора.

Она изящно прикрыла нижнюю часть лица веером, хотя ледяной ветер давно должен был заморозить её тонкие пальцы.

— Признаться, дорогая, — её тягучий, ленивый голос прорезал тишину горного ущелья, — я всегда считала, что уборка снега — это удел крестьян. Но ваш масштаб впечатляет. Смести целую армию одной горой... В этом есть определенная, первобытная эстетика.

Я склонила голову в подобающем статусу поклоне, хотя каждый позвонок молил о пощаде.

— Я лишь использовала ландшафт, предложенный самой природой, Госпожа. И немного алхимии.

— Алхимии? — Чон Хасо нахмурился, его рука инстинктивно легла на эфес меча. — Вы использовали запрещенные яды орденов, чтобы обрушить скалу?

— Я использовала то, что спасло жизнь вашему сыну и вам, Гук-Гон, — мой голос стал твердым, лишенным девичьей трепетности. Я больше не играла роль. — Если мой метод оскорбляет вашу воинскую честь, вы можете предать меня суду Императора, но я бы сделала это снова.

Воздух между нами стал плотным, искрящимся от напряжения, столкновение двух философий — прямого удара меча и удара из тени.

Мин-Хо немедленно шагнул вперед, заслоняя меня своим широким телом от тяжелого взгляда отца.

— Батюшка! Лин Сюэ — героиня! Она рискнула всем ради нас! Я не позволю...

— Отойди, Мин-Хо, ты загораживаешь мне вид на мою будущую невестку, — лениво скомандовала Леди Сора, легким ударом закрытого веера отодвигая руку своего грозного мужа от рукояти меча.

Она подошла ко мне вплотную, её темные, бесконечно мудрые глаза изучали мое грязное, изможденное лицо.

— Мой муж слишком привык смотреть врагам в лицо, дитя, — произнесла она. — Он забывает, что иногда, чтобы сохранить чистоту рук, нужно позволить горе упасть. Вы спасли моего сына и моего мужа. Клан Чон не судит тех, кто приносит в дом жизнь.

Она неожиданно, нарушая все правила приличия, взяла мою ледяную руку в свои ладони, затянутые в дорогие перчатки.

— Добро пожаловать в семью, Лин Сюэ, — прошептала она так, чтобы слышала только я. — Надеюсь, вы любите долгий сон и хорошие чаи. Потому что с этим гиперактивным медведем, — она кивнула на сияющего Мин-Хо, — вам понадобятся стальные нервы и очень крепкие занавески.

Я почувствовала, как внутри меня что-то надломилось. Последняя стена моего одиночества, выстроенная годами жестокого выживания в ордене, рухнула под тяжестью этого простого, женского принятия.

— Благодарю вас, Госпожа, — мой голос дрогнул, и я поспешно опустила глаза, чтобы скрыть непрошеные слезы.

— А теперь, — Леди Сора развернулась к мужчинам, брезгливо отряхивая подол своего платья от снега, — если вы, доблестные воины, закончили мериться аурами, я требую немедленного возвращения в цивилизацию. Мои ноги замерзли, а этот дикий пейзаж вызывает у меня тоску.

****************************************

POV Чон Мин-Хо

Путь обратно в город Черных Скал прошел в молчании, но это было молчание победителей.

Смертоносная угроза, нависшая над Севером, была погребена под тысячами тонн льда и камня. Мастер Ма сидел в глубочайшем подземелье местной тюрьмы, ожидая суда. А я... я вез рядом с собой величайшее сокровище Империи.

Мы разместились в лучшей резиденции Наместника. Мои раны, обработанные её нежными, умелыми руками, затягивались с поразительной скоростью. Энергия Ци, которую мы делили в той холодной пещере, словно связала наши души невидимой, но несокрушимой нитью.

Спустя три дня после обрушения лавины в Хыгам прибыли долгожданные гости.

Звук тяжелых, ритмичных ударов в дворцовые гонги разорвал утреннюю тишину города. Наместник, бледный и трясущийся, выбежал на главную площадь, чтобы встретить процессию, от великолепия которой слепило глаза.

Сотни гвардейцев в алых доспехах, с золотыми драконами на груди, выстроились в безупречные шеренги. В центре процессии плавно покачивался огромный, крытый золотым шелком паланкин, увенчанный символом правящей династии.

Император Ли Джин и моя сестра, Императрица Ю-Ри, прибыли на Север.

Я стоял на верхней ступени резиденции, облаченный в новый, безупречно чистый парадный халат. Рядом со мной, укутанная в темно-сапфировое одеяние, скрывающее фигуру, стояла Лин Сюэ, её лицо скрывала тонкая вуаль, оставляя открытыми лишь глаза.

Она была напряжена. Я чувствовал, как её пальцы сжимают край моего рукава.

— Не бойтесь, моя нежная лилия, — прошептал я, слегка наклонившись к ней. — Моя сестра — самая добрая и понимающая женщина в мире, она будет в восторге от вас.

Лин Сюэ бросила на меня взгляд, полный невыразимой, философской муки.

— Ваша сестра, Мин-Хо, — процедила она сквозь зубы, — это женщина, которая в одиночку подавила государственный переворот, не выходя из спальни. Если она решит, что я угроза Трону, она утопит меня в пруду, и вы даже не заметите, как это произойдет.

— Вы преувеличиваете её кровожадность! — рассмеялся я, но спор пришлось прервать.

Дверцы золотого паланкина медленно открылись.

Первым на землю ступил Ли Джин. Император выглядел величественно, его темные глаза, привыкшие сканировать толпу на предмет убийц, мгновенно остановились на мне. Лицо правителя осветилось искренней, братской улыбкой. Он подошел к паланкину и протянул руку.

Из глубины шелков, с грацией человека, который больше всего на свете мечтает вернуться в постель, появилась моя сестра.

Ю-Ри была облачена в великолепный, тяжелый красный наряд Императрицы. На её голове была корона с фениксами, украшенная жемчугом. Но её лицо... её лицо выражало абсолютную, всепоглощающую усталость от всего происходящего.

Она оперлась на руку мужа и медленно, словно неся на плечах гору Тхэбэксан, поднялась по ступеням.

Я бросился навстречу, падая на одно колено.

— Ваше Императорское Величество! Ваше Величество! Южный клинок приветствует вас!

— Встань, Мин-Хо, — проворчала Ю-Ри, изящно прикрывая рот расписным веером, чтобы скрыть зевок. — И прекрати так громко радоваться. У меня в ушах звенит от этих медных гонгов. Дорога была отвратительной. Моя повозка подпрыгнула на камне как минимум три раза. Это недопустимо для моего позвоночника.

Ли Джин, стоящий рядом, лишь улыбнулся, поддерживая её за локоть.

— Мы живы, брат мой, и это главное, — произнес Император, поднимая меня за плечи. — Донесения о твоих подвигах достигли Дворца. Ты раскрыл гнездо изменников и пресек поставки оружия. Империя в долгу перед тобой.

— Это не только моя заслуга, Ваше Величество! — я гордо выпрямился, поворачиваясь к Лин Сюэ, которая замерла в почтительном поклоне. — Позвольте представить вам женщину, чья мудрость, отвага и знание тактик спасли мне жизнь. Госпожа Лин Сюэ, купеческая дочь, оказавшаяся втянутой в эти темные дела, но проявившая доблесть, достойную лучших воинов!

Я с нежностью взял её ледяную ладонь и вывел вперед.

Ю-Ри медленно опустила веер, её темные, ленивые глаза, в которых скрывался интеллект гениального стратега, впились в лицо Лин Сюэ.

На секунду воцарилась тишина. Две женщины, каждая из которых могла бы править целым миром, изучали друг друга.

Я видел, как взгляд сестры скользнул по осанке моей возлюбленной, по тому, как она прячет руки в рукавах, по её холодному, непроницаемому лицу.

Ю-Ри вдруг усмехнулась. Это была короткая, хищная усмешка, мгновенно скрытая за веером.

— Купеческая дочь? — протянула Императрица, и в её голосе зазвучали те самые интонации нашей матушки. — Что ж, брат мой, у тебя поистине уникальный вкус на... товары.

Она повернулась к Ли Джину.

— Ваше Величество, я требую, чтобы мне немедленно предоставили покои с ондолем. Мои ноги замерзли. И распорядитесь, чтобы Госпожа Лин Сюэ составила мне компанию за чаем. Нам с ней нужно обсудить... тонкости северной торговли.

Ли Джин кивнул, его глаза тоже смеялись, он всё понимал.

— Будет исполнено, моя Императрица.

Я просиял.

— Вот видите, Сюэ! — радостно шепнул я ей на ухо. — Я же говорил, вы ей понравитесь! Она хочет с вами поговорить! Это великая честь!

Лин Сюэ посмотрела на меня долгим, немигающим взглядом, в котором читалось желание задушить меня моим же собственным парадным поясом.

— Действительно, — прошептала она сквозь зубы. — Величайшая честь. Я в предвкушении.

POV Лин Сюэ

Личные покои, отведенные Императрице в резиденции Наместника, были немедленно переоборудованы под её высокие стандарты.

Сквозняки устранены, жесткие циновки завалены мягчайшими пуховыми перинами, а воздух напоен густым ароматом сладкой вишни и сандала.

Я вошла в комнату, оставив стражу за дверью. Мое сердце билось ровно, пульс контролировался техникой дыхания, но внутри я была напряжена до предела.

Передо мной, вольготно раскинувшись на горе подушек мятного цвета, возлежала самая могущественная и самая опасная женщина Империи.

Ю-Ри сняла свою тяжелую корону. Её волосы были свободно рассыпаны по плечам, на ней остался лишь легкий домашний халат из дорогого красного шелка. Девушка лениво поглощала засахаренный виноград с серебряного блюда, поданного её личной служанкой.

— Присаживайтесь, Госпожа Лин, — Императрица небрежно махнула рукой в сторону подушки напротив своей кушетки. — Или мне называть вас Владычицей «Ночного Пепла»?

Удар был нанесен мгновенно, без расшаркиваний и прелюдий.

Я не вздрогнула. Плавно, сохраняя идеальную осанку, я опустилась на подушку, сложив руки на коленях. Мой взгляд встретился с её глазами — темными, сонными, но сканирующими меня с тщательной точностью.

— Ваше Императорское Величество прекрасно осведомлено о делах теневого мира, — спокойно ответила я, не пытаясь играть в невинность, перед ней это было бесполезно. — Однако «Ночной Пепел» мертв. Я распустила орден. И перерезала горло своему заместителю. Моя империя пала.

Ю-Ри задумчиво отправила в рот еще одну виноградину, медленно прожевала.

— Да, я читала донесения моей разведки. Лавина в ущелье, сожженные склады пороха. Вы проделали впечатляющую работу по очистке Севера, Госпожа Сюэ.

Она приподнялась на локте, её взгляд стал острым.

— Мой брат, Мин-Хо — это ходячее стихийное бедствие с обостренным чувством справедливости. Он силен, как дракон, но его прямолинейность делает его идеальной мишенью для любого хитрого политика. Когда я отправляла его сюда расследовать «пропажу персиков», я рассчитывала, что он просто наделает шума и выманит предателей на свет. Я не рассчитывала, что он найдет себе в жены главу гильдии наемных убийц.

Я выдержала её взгляд, не опуская глаз.

— Я не просила его спасать меня, Ваше Величество. Он сам ввалился в мою жизнь, разрушил мою операцию по устранению Мастера Ма, накормил меня ужасной похлебкой и укутал в смердящий волчий плащ.

Губы Ю-Ри дрогнули. Она опустила голову, пытаясь сдержать смешок, но её плечи предательски затряслись.

— Боги, я представляю эту картину, — она рассмеялась тихим, искренним смехом. — Этот дурак способен сделать доброе дело так, что хочется завыть на луну.

Она откинулась обратно на подушки, её взгляд смягчился.

— И всё же, вы отдали свою жизненную силу, чтобы излечить его от яда. Вы пожертвовали своей организацией. Почему?

— Потому что он идиот, — честно ответила я, чувствуя, как напряжение медленно отпускает меня. В этой женщине, несмотря на её власть, не было жестокости. Была лишь прагматичность. — Потому что он подставил спину под отравленные сюрикены, чтобы защитить меня, хотя думал, что я всего лишь слабая девчонка. Потому что в мире, полном лжи, его честность оказалась единственным, чему я захотела верить.

Ю-Ри долго смотрела на меня в тишине. Затем она тяжело вздохнула, взяла с подноса изящную чашечку с чаем и сделала маленький глоток.

— Любовь — это чудовищно энергозатратный процесс, Лин Сюэ, — философски изрекла Императрица. — Она заставляет нас вставать с кушетки, нервничать, рисковать своей стабильностью. Я сама стала жертвой этого недуга, связавшись с Императором.

Она поставила чашку и подалась вперед, её тон стал серьезным, почти материнским.

— Вы умны, Сюэ. Вы холодны, когда это нужно. И вы любите моего брата. Этого достаточно для меня.

— Ваше Величество... вы не прикажете меня арестовать за прошлые преступления ордена?

— Зачем? — Ю-Ри искренне удивилась. — Хороший стратег — это редкость. Зачем рубить голову той, кто может управлять моим братом лучше любой армии?

Она поманила меня пальцем. Я послушно наклонилась ближе.

— Я дам вам один, самый важный совет в вашей жизни, будущая невестка клана Чон, — прошептала Императрица заговорщицким тоном. — Если вы хотите, чтобы Мин-Хо слушался вас беспрекословно, чтобы он не лез в неприятности и не разрушал ваши планы своим слепым героизмом...

Она выдержала театральную паузу.

—...Кормите его сытно и хвалите его меч.

Я моргнула, переваривая услышанное.

— Что? И всё?

— Абсолютно, — Ю-Ри откинулась на спину с видом величайшего мудреца. — Мой брат прост, как бамбуковый шест. Ему нужно знать, что он ваш защитник. Если вы будете вовремя говорить ему: «О, мой герой, как блистает твой клинок, я бы не справилась без тебя», и при этом подавать ему хорошую лапшу с говядиной... вы сможете вертеть им, как захотите.

Она усмехнулась.

— И самое главное, Сюэ. Никогда, слышите, никогда не давайте ему читать ваши зашифрованные донесения или метафорические стихи. Он воспринимает всё буквально. Если вы напишете, что «красный сокол угрожает западу», он не поймет, что речь идет о чиновнике. Он возьмет лук и пойдет в лес стрелять бедных птиц. Берегите его нервы, и свои.

Я сидела перед самой могущественной женщиной Империи и чувствовала, как на моих губах появляется искренняя, облегченная улыбка.

Мы были похожи. Мы обе были женщинами, выковавшими себя в тенях, но выбравшими мужчин, которые были сотканы из чистого, невыносимого света.

— Я усвою ваш урок, Ваше Величество, — я склонила голову с истинным почтением.

— Отлично. А теперь, — Ю-Ри сладко зевнула, прикрывая глаза, — ступайте. Этот разговор истощил мои ментальные резервы. Я буду спать до ужина. И передайте моему мужу, чтобы не смел входить сюда с государственными бумагами. Я объявила забастовку.

Я встала, тихо, чтобы не нарушать её зарождающийся сон и попятилась к двери.

Выйдя в коридор, я увидела Мин-Хо.

Он мерил шагами пространство перед дверями, сжимая и разжимая кулаки. Увидев меня, он бросился навстречу, его лицо было бледным от волнения.

— Сюэ! Вы живы! О чем вы говорили?! Она не угрожала вам? Моя сестра бывает резкой, но я бы не позволил...

Я не дала ему договорить. Я поднялась на цыпочки, обхватила его за шею и прижалась губами к его щеке.

— Ваша сестра — самая мудрая женщина из всех, кого я встречала, Мин-Хо, — прошептала я, чувствуя, как его сильные руки неуверенно, но крепко обнимают меня за талию. — И она благословила нас.

— Правда?! — он просиял, его глаза вспыхнули тем самым восторженным, собачьим счастьем, от которого мое сердце замирало. — Я так и знал! Я же говорил, что она поймет вашу тонкую, коллекционерскую натуру!

Я улыбнулась, вспоминая совет Императрицы.

— Вы были правы, мой рыцарь. Вы всегда правы. А теперь, — я погладила жесткую кожу его доспеха на груди, — я невероятно проголодалась. И ваш меч... он сегодня блестит особенно грозно. Выглядит так, словно вы готовы защитить меня от всего света.

Грудь Мин-Хо гордо вздымалась, он выпрямился, став казаться еще выше.

— Я защищу вас от любых угроз, моя Владычица! Мой клинок принадлежит только вам! А сейчас... я лично прослежу, чтобы на кухне приготовили лучшую утку в медовом соусе!

Он подхватил меня под локоть и повел по коридору, излучая свет и уверенность.

Я шла рядом с ним, улыбаясь. Моя империя теней исчезла, но взамен я получила нечто гораздо более надежное. Честного дурака с огромным мечом и золотым сердцем, которым, как оказалось, было так легко управлять с помощью правильных слов и хорошего ужина.

POV Лин Сюэ

Если бы кто-нибудь сказал мне, главе наводящего ужас северного ордена «Ночного Пепла», что моим главным врагом станет не отряд вооруженных до зубов наемников, а амбарная книга, я бы приказала сварить этого человека в котле с его же собственными пророчествами.

Но реальность оказалась куда более жестокой.

Я сидела за широким столом из темного тика в кабинете управляющего Южным поместьем «Тихий Источник». Передо мной громоздились стопки свитков, скрепленных джутовыми веревками. Рядом лежали счетные кости-суаньпань, костяшки которых я с тихим, угрожающим щелканьем перебирала левой рукой. Правая рука сжимала кисть так сильно, что бамбуковое древко жалобно потрескивало.

Счета клана Чон представляли собой не просто хаос. Это было преступление против самой концепции математики, логики и здравого смысла.

Главным критерием для моей будущей свекрови, Леди Юн Соры, чьей проницательностью я искренне восхищалась в столице, было отсутствие суеты. Если поставщики шелка завышали цену на тридцать процентов, но при этом доставляли товар тихо, не скрипя колесами телег и не тревожа её послеобеденный сон, она просто ставила печать на платежном документе, не глядя на цифры.

— Невероятно, — прошипела я сквозь зубы, вглядываясь в очередную статью расходов. — Закупка розового масла для купален. Двести лян серебра в месяц! Да за эти деньги можно купить небольшую деревню на границе и заставить крестьян выжимать масло из роз круглосуточно! А эти поставщики риса? Они вписывают в накладные вес мешков вместе с телегой и возницей!

Я обмакнула кисть в красную тушь и безжалостно перечеркнула счет от гильдии торговцев зерном.

Мой внутренний стратег, лишенный возможности плести заговоры против Империи, нашел себе новую, не менее захватывающую цель — южную бюрократию. Я собиралась выпотрошить этих зарвавшихся купцов так же профессионально, как когда-то потрошила предателей ордена.

Я уже составила список из пяти поставщиков, которых намеревалась пригласить на «дружеское чаепитие». Пара капель экстракта горной белладонны в их пиалах и пара ласковых слов о том, что новая хозяйка поместья очень не любит, когда её обворовывают, должны были сотворить чудо.

Внезапно тяжелые дубовые двери кабинета открылись с такой силой, что сквозняк едва не задул пламя в коптильне.

— Сюэ! Свет моей души! — громогласный, вибрирующий от неисчерпаемой энергии голос заполнил комнату, заставив меня инстинктивно вздрогнуть.

На пороге стоял Чон Мин-Хо.

До нашей свадьбы оставалось меньше суток, но этот человек, казалось, совершенно не испытывал предсвадебного мандража. Он сиял. Мужчина буквально излучал золотистую ауру счастья, от которой в кабинете стало жарко. На нем была простая, но чистая шелковая рубаха, выгодно подчеркивающая те мышцы, которые не раз спасали мою жизнь и разрушали мои планы.

В одной руке он держал свой гигантский двуручный меч «Гром Юга», отполированный до зеркального блеска, а в другой — огромный, слегка помятый букет диких пионов.

— Мин-Хо, — я сделала глубокий, успокаивающий вдох, вспоминая наставления Императрицы Ю-Ри. «Корми его и хвали его меч». Я положила кисть на подставку и попыталась придать своему лицу выражение кроткой радости. — Вы снова вломились без стука, а я просила вас беречь двери, древесина нынче дорога.

— Двери — ничто по сравнению с необходимостью увидеть ваше лицо, моя прекрасная Владычица! — он в два широких шага пересек кабинет, отбросил букет на край стола, прямо на мои графики сокращения расходов, и опустился на одно колено.

— Вы трудитесь с самого рассвета! Моя матушка говорит, что морщины от цифр появляются быстрее, чем от солнца! Оставьте эти пыльные бумажки! Посмотрите, как сияет мой клинок! Я полировал его всю ночь, чтобы завтра на церемонии он отражал вашу божественную красоту!

Я перевела взгляд на огромный кусок смертоносной стали, который он гордо протягивал мне. В лезвии действительно можно было увидеть мое уставшее, бледное лицо.

— Ваш меч великолепен, мой непобедимый страж, — проворковала я, изящно коснувшись холодного металла кончиками пальцев. — Его блеск ослепляет врагов еще до того, как вы нанесете удар. Я чувствую себя в абсолютной безопасности, зная, что такой меч находится в столь надежных руках.

Мин-Хо просиял, его грудь гордо выпятилась. Совет Императрицы работал безотказно.

— Но, Мин-Хо, — я плавно перевела тему, указывая на перечеркнутые свитки. — Чтобы ваш меч оставался острым, а наши гвардейцы — сытыми, поместью нужен порядок. Знаете ли вы, что гильдия "Лазурного Потока" поставляет нам ткани с тридцатипроцентной наценкой, аргументируя это "опасностью южных трактов"? Хотя мы оба знаем, что после вашего последнего патрулирования на трактах боятся пискнуть даже дикие кабаны.

Мин-Хо нахмурился, его густые брови сурово сошлись на переносице. Всякое упоминание о несправедливости мгновенно превращало лучезарного жениха в сурового Бога Войны.

— Наживаються на клане Чон?! В мирное время?! — его голос понизился, загрохотав в груди. — Это бесчестно! Я немедленно отправлюсь! Я выбью из них правду и заставлю вернуть всё до последнего медяка!

Мужчина уже собирался помчаться рубить столы в купеческой гильдии. Я мысленно застонала. Моя экономическая стратегия грозила обернуться массовой резней.

— Стойте! — я быстро накрыла его огромную ладонь своей. — Мой благородный герой, ваш гнев праведен, но мы не варвары. Завтра наша свадьба. Вы не можете явиться на церемонию, перепачканный кровью купцов.

Я нежно погладила его костяшки.

— Позвольте вашей хрупкой невесте самой уладить этот вопрос. Я напишу им письмо. Очень... вежливое письмо. Я просто укажу на их ошибки. Уверяю вас, одного упоминания о том, что вы лично планировали нанести им визит, будет достаточно, чтобы они прислали нам ткань бесплатно до конца года.

Мин-Хо замер, обдумывая мои слова, а затем его лицо вновь озарилось счастливой улыбкой.

— О, Сюэ! Вы не только прекрасны, но и милосердны! Вы щадите даже тех, кто заслуживает моего гнева! Вы истинная гармония для моей бури!

Он подхватил мою руку и благоговейно прижался губами к запястью. Его теплое дыхание вызвало у меня табун мурашек. Я, хладнокровная убийца и манипулятор, всё еще не могла привыкнуть к этой обезоруживающей, чистой нежности, которая ломала мою броню лучше любой осадной машины.

— А теперь идемте! — он легко, словно пушинку, поднял меня со стула, не обращая внимания на мои слабые протесты. — Матушка приказала примерить церемониальные одежды. И Балу нужно искупать. Он вчера залез в бочку с патокой, и теперь к нему прилипают мелкие птицы!

Я закрыла глаза, мысленно прощаясь со своими бухгалтерскими планами. Моя жизнь окончательно превратилась в сумасшедший дом, полный невыносимой любви, гигантских мечей и липких медведей. И, как ни страшно было это признавать, я не хотела бы менять в ней ни единой детали.

POV Чон Мин-Хо

Мое сердце было готово вырваться из груди от переполнявшего его счастья. Я вышагивал по внутреннему двору нашего поместья, чувствуя себя так, словно только что завоевал весь мир и принес его к ногам своей возлюбленной.

Завтра Лин Сюэ, самая загадочная, опасная и прекрасная женщина из всех живущих под этим небом, станет моей женой. Официально, перед лицом богов, предков и моего грозного батюшки.

Я оставил её в женской половине поместья, где служанки, тихо охая и благоговейно кланяясь, Сюэ успела построить их всех за одну неделю так, что они боялись даже громко дышать, уже колдовали над её свадебным нарядом.

Сам же я направился к дальнему павильону, где меня ждал отец.

Гук-Гон Чон Хасо сидел на деревянной веранде, точа свой боевой нож. Звук точильного камня о сталь был размеренным и успокаивающим. Отец был одет просто, его широкие плечи расслаблены, но я знал, что он чувствует мое приближение за двадцать шагов.

— Батюшка, — я почтительно поклонился, остановившись у ступеней.

Отец отложил нож и посмотрел на меня, в его глубоких, проницательных глазах светилась суровая отцовская гордость, которую он редко демонстрировал на публике.

— Присядь, Мин-Хо, — он указал на место рядом с собой. — Завтра ты перестанешь быть просто моим сыном. Ты станешь главой собственной семьи. Защитником.

Я сел, скрестив ноги, чувствуя себя маленьким мальчиком, ожидающим наставлений.

— Я готов, отец. Мой меч будет служить её покою. Я не позволю ни одной тени омрачить её лицо.

Батюшка тихо хмыкнул, доставая из складок халата трубку.

— Твой меч — это хорошо, сын, но с той женщиной, которую ты выбрал, меч тебе понадобится реже, чем терпение и способность вовремя промолчать.

Он глубоко затянулся, выпуская в прохладный весенний воздух кольцо ароматного дыма.

— Твоя мать, Юн Сора, тоже казалась мне хрупким цветком. Я думал, что спасаю её, а оказалось, что это она взяла меня в плен. Лин Сюэ... она выкована из другой стали. Твоя мать прятала свой ум за ленью, а твоя невеста прячет свой ум за ледяным расчетом.

Отец повернулся ко мне и посмотрел так серьезно, что у меня перехватило дыхание.

— Она была главой убийц, Мин-Хо. Она привыкла не доверять никому. Привыкла контролировать каждый вздох. Ты ворвался в её мир и разрушил её правила. Она приняла тебя, потому что твоя чистота ослепила её, но её инстинкты никуда не исчезли.

— Я знаю, отец, — тихо ответил я. — Я вижу, как она проверяет каждый кубок с вином, прежде чем отпить. Вижу, как она садится лицом к двери. Я не собираюсь её переделывать. Я просто буду стоять между ней и дверью.

Хасо удовлетворенно кивнул.

— Хороший ответ. Запомни главное правило долгой и счастливой семейной жизни, которое я усвоил за эти годы: секрет не в том, чтобы всегда побеждать жену в спорах. Секрет в том, чтобы вовремя кивнуть до того, как она закончит предложение, и притвориться, что её гениальный план спасения мира был придуман ею исключительно ради твоего блага.

— Я запишу это в свой воинский устав, батюшка.

— И еще одно, — отец указал трубкой куда-то в сторону розового сада. — Разберись со своим животным. Если этот меховой мешок завтра съест свадебного гуся во время церемонии, твоя мать прикажет сделать из него ковер, а из тебя — подставку для зонтиков.

Я проследил за его взглядом. Балу, украшенный по случаю праздника гигантским красным шелковым бантом, который делал его похожим на огромный, злой подарок, меланхолично пытался отгрызть кусок декоративной деревянной ограды.

— Я займусь им немедленно! — я вскочил на ноги. — Балу! Оставь в покое священный кедр!

***********************************************************

POV Лин Сюэ

Церемония бракосочетания должна была состояться на закате, в главном внутреннем дворе поместья, украшенном тысячами красных и золотых бумажных фонарей.

Я сидела перед бронзовым зеркалом, чувствуя себя так, словно меня заживо замуровывают в саркофаг из драгоценных тканей.

На мне был традиционный свадебный халат высшей аристократии. Тяжелый, многослойный, багрово-красный шелк был так густо расшит золотыми нитями, изображающими пионы, лотосы и птиц счастья, что ткань почти не гнулась. Длинные, неестественно широкие рукава, концы которых были белыми, скрывали мои руки полностью, лишая меня возможности быстро выхватить оружие.

Это нервировало меня больше всего. Воин без свободных рук — мертвый воин.

Но настоящей пыткой была корона. Массивное сооружение из черного шелка, нефрита, кораллов и жемчуга давило на макушку с такой силой, что мне казалось, мой позвоночник вот-вот осыплется в тапочки.

— Осторожнее, Су-Джин, — прошипела я, когда служанка закрепляла очередную длинную золотую шпильку-пинё, пронзающую мой тяжелый шиньон. — Если ты воткнешь её мне в череп, я испорчу этот прекрасный красный шелк своей кровью.

— Простите, Госпожа! — пискнула девушка, отступая на шаг. — Вы... вы божественно прекрасны. Как настоящая богиня, спустившаяся с небес!

Я посмотрела на свое отражение. На лице — плотный слой белой пудры. Губы накрашены ярко-алой помадой. На щеках и лбу — традиционные красные кружочки ёнджи-гонджи, призванные отгонять злых духов.

«Злые духи сбегут сами, увидев, сколько на мне золота, — мрачно подумала я. — Если я упаду во время церемонии, меня не смогут поднять даже четверо стражников».

Двери тихо разъехались, и в комнату вплыла Леди Юн Сора.

Моя будущая свекровь выглядела ослепительно в своем темно-синем парадном наряде. Она окинула меня критическим, но одобрительным взглядом.

— Сочувствую, дитя, — произнесла она своим фирменным ленивым тоном, обмахиваясь веером. — Я помню свою свадьбу. Этот хварот весит как хороший комплект доспеха. Но есть и плюсы: в нем невозможно сутулиться, и если кто-то попытается ударить вас в спину ножом, лезвие просто застрянет в золотом шитье.

Она подошла ближе и, неожиданно проявив теплоту, нежно коснулась моего плеча.

— Ты выглядишь достойно, Лин Сюэ. Мой сын не мог выбрать лучше. Помни: сегодня ты не глава ордена и не убийца. Сегодня ты — центр вселенной клана Чон. Позволь ему вести тебя. И постарайся не убить никого из дальних родственников, даже если они будут задавать бестактные вопросы.

— Я обещаю проявить максимальное милосердие, Госпожа, — я слегка склонила голову, стараясь не уронить корону. — Никаких ядов, только презрительные взгляды.

— Хорошая девочка, — Леди Сора усмехнулась. — Пора. Твой страж уже извел всех во дворе своим нетерпением.

Выход во двор стал настоящим испытанием на выносливость. Две служанки поддерживали меня под локти, пока я медленно, шаг за шагом, ступала по красному ковру, расстеленному на белом гравии двора.

Закат окрасил небо в багровые тона. Сотни фонарей светились, создавая атмосферу театральной магии, в воздухе пахло благовониями и цветущей вишней.

И там, в конце красной дорожки, ждал Чон Мин-Хо.

У меня перехватило дыхание, и на этот раз не от тяжести платья.

Он был облачен в темно-синий парадный халат жениха, расшитый серебряными облаками и журавлями. Широкий пояс с массивной нефритовой пряжкой подчеркивал его узкую талию и разворот широких плеч. На голове — традиционная шляпа с крылышками.

Мужчина смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в сгущающихся сумерках. В его темных глазах плескалась такая концентрированная, обжигающая любовь и преданность, что все мои страхи, вся моя шпионская паранойя растаяли, как утренний туман.

Я подошла к нему. Мы встали друг напротив друга по обе стороны церемониального стола, на котором возвышались красные и синие свечи, символизирующие Инь и Ян, а также чаши с финиками и каштанами.

Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стоял мой «официальный представитель» — дядя Тэ-О, которому пришлось нарядиться в неудобный парчовый халат. Он выглядел так, словно предпочел бы прямо сейчас оказаться в пыточной.

Начался обряд.

Мин-Хо опустился на колени. Его движения, обычно такие резкие и мощные, сейчас были наполнены невероятной, бережной плавностью. Он достал из-за пазухи традиционного деревянного гуся — символ верности на всю жизнь.

— Я, Чон Мин-Хо, — произнес он, и его глубокий, вибрирующий голос разнесся над затихшим двором, — клянусь быть верным этой женщине до конца своих дней. Как дикий гусь хранит верность своей паре, так и я буду хранить её покой, защищать её сон и стоять щитом между ней и любыми невзгодами этого мира.

Он положил деревянную птицу на стол и поклонился мне до самой земли.

У меня защипало в глазах. Этот огромный, непобедимый воин клялся не в том, что завоюет для меня мир. Он клялся защищать мой сон. Он понимал меня лучше, чем кто-либо другой.

Затем наступил мой черед. Церемония кёбэ-ре. Поклоны.

Служанки помогли мне опуститься на колени. Жесткий шелк хварота сопротивлялся, но я сделала глубокий вдох и совершила два низких, традиционных поклона своему будущему мужу, признавая его своим спутником. Мин-Хо ответил мне одним глубоким поклоном.

Мы поднялись, наступил черед чаш с вином, связанных красной нитью.

Мы испили из одной тыквы-горлянки, разделенной надвое. Вино было терпким и сладким.

Когда наши взгляды встретились над краями чаш, я увидела, как Мин-Хо едва заметно подмигнул мне.

Я не выдержала и, забыв об этикете, уголками губ ответила ему самой, искренней улыбкой, которую берегла только для него.

Свершилось. Глава ордена убийц официально стала женой самого честного человека в Империи.

Начался банкет.

Двор наполнился музыкой, смехом и звоном посуды. Слуги разносили блюда с сотнями изысканных яств. Родственники клана Чон, к счастью, немногочисленные и запуганные грозным видом Гук-Гона Хасо, подходили с поздравлениями.

Я сидела на почетном месте рядом с мужем. Мин-Хо выполнял свое обещание: он стал моим живым щитом. Он возвышался надо мной, перехватывая любые бестактные разговоры, вовремя наполнял мою чашу легким фруктовым вином и умудрялся незаметно подкладывать мне на тарелку самые нежные кусочки фазана, зная, что я не могу нормально двигать руками в этом наряде.

Даже Балу, у которого на морде всё еще виднелись остатки красного банта, вел себя прилично, мирно грызя огромную свиную кость в углу двора.

— Вы устали, моя душа, — прошептал Мин-Хо, склонившись ко мне, когда луна уже поднялась высоко над крышами. — Ваша аура Инь угасает. Этот тяжелый венец мучает вас.

— Если я скажу, что готова снять скальп с того, кто придумал этот головной убор, это будет звучать недостаточно благочестиво для новобрачной? — тихо ответила я, едва шевеля губами.

Мин-Хо усмехнулся. Он поднялся, изящно извинился перед гостями, сославшись на древний обычай, и, не дожидаясь помощи слуг, подхватил меня на руки прямо в моем тяжелом платье.

По двору пронесся одобрительный, слегка хмельной гул.

Мужчина понес меня прочь от шума, музыки и ярких огней. Мы направлялись в Восточный павильон, который отныне становился нашими общими покоями.

************************************************************

Павильон встретил нас тишиной, теплом и мягким светом немногочисленных красных фонарей. Воздух был напоен густым, дурманящим ароматом сандала и мускуса.

Посреди комнаты возвышалась огромная кровать, застеленная красными шелковыми простынями с вышивкой мандаринок — символом плодовитости и супружеского счастья.

Мин-Хо осторожно опустил меня на край постели.

Мы остались одни.

Напряжение, которое я так успешно подавляла весь день, внезапно вернулось, ударив по нервам мощным разрядом адреналина.

Я была Лин Сюэ. Я вскрывала тайники, травила министров и управляла синдикатом. Но сейчас, сидя перед этим огромным, замершим в благоговении мужчиной в тишине брачной ночи, я чувствовала себя абсолютно беспомощной.

Мин-Хо опустился передо мной на колени. Его лицо, еще недавно сияющее беззаботной радостью, стало невероятно серьезным, почти торжественным.

Он осторожно, стараясь не дергать, вытащил первую золотую шпильку из моей прически, а затем вторую.

Тяжелая корона с легким шорохом покинула мою голову, и он бережно отложил её на столик. Мои волосы тяжелой, густой волной рассыпались по плечам. Я невольно выдохнула, чувствуя, как боль в шее мгновенно отступает.

Затем его пальцы, загрубевшие от рукояти меча, потянулись к сложным узлам моего тяжелого наряда.

Его руки дрожали.

Великий воин сейчас дрожал от страха причинить мне дискомфорт.

Я смотрела на его склоненную голову, на напряженную линию челюсти. И вдруг весь мой страх, вся моя паранойя испарились, выжженные всепоглощающей, обжигающей нежностью, которую я к нему испытывала.

Этот мужчина не был угрозой, он стал моей крепостью.

Я подняла руки, скрытые широкими белыми рукавами, и нежно накрыла его дрожащие пальцы своими.

— Позвольте мне, мой муж, — прошептала я.

Я откинула длинные рукава, освобождая руки. Мои пальцы, привыкшие к быстрому и бесшумному извлечению кинжалов, с профессиональной ловкостью распустили тугие узлы шелкового пояса.

Тяжелый красный халат скользнул с моих плеч, с тихим шуршанием упав на пол.

Я осталась в тонком, полупрозрачном нижнем платье белого цвета.

Мин-Хо тяжело сглотнул, его темные глаза, поднявшиеся на меня, потемнели еще больше, в них вспыхнуло то первобытное, голодное пламя, которое я видела в нем только во время яростного боя.

Но он не смел двинуться с места, ожидая моего позволения.

Я улыбнулась. Это была не холодная улыбка главы ордена и не фальшивая улыбка купеческой дочери. Это была улыбка женщины, которая наконец-то нашла того, кому готова сдаться.

Я подалась вперед, обхватив его лицо ладонями, мои большие пальцы нежно очертили линию его высоких скул.

— Вы обещали стать моим щитом, Чон Мин-Хо, — мой голос превратился в тихий, манящий шепот. — Но сейчас... сейчас мне не нужна защита.

Я наклонилась и прижалась своими губами к его губам.

Его контроль сорвался. Рык, полный сдерживаемой страсти, вырвался из его груди. Огромные руки мужчины обхватили мою талию, мгновенно притягивая меня к себе, стирая между нами всякое расстояние.

Он поцеловал меня как изголодавшийся зверь, дорвавшийся до источника воды. Жестко, властно, глубоко.

Мое тело, лишенное тяжелой брони из шелка, отозвалось мгновенно. Я вплела пальцы в его волосы, отвечая на поцелуй со всей пылкостью, на которую была способна. Моя ледяная энергия Инь радостно, с шипением столкнулась с его обжигающим Ян.

Мужчина поднялся на ноги, не разрывая поцелуя, и одним слитным движением увлек меня за собой на мягкие красные перины.

Мир вокруг исчез. Был только жар его кожи, тяжесть его тела и абсолютное понимание того, что я больше никогда не буду одинока.

Я растворилась в нем, отдавая ему свою тьму и принимая его свет. Моя личная война была окончена. Я нашла свой покой, и этот покой носил имя Чон Мин-Хо.

POV Лин Сюэ

Южное поместье «Тихий Источник» утопало в густом, дурманящем аромате цветущей сливы и разогретой на весеннем солнце сосновой смолы. Прошел ровно год с того безумного дня, когда я, Глава ордена наемных убийц, стояла на заснеженной крыше храма и клялась в любви самому невыносимо честному человеку в Империи.

Я сидела на широкой, увитой лозами дикого винограда веранде, выходящей в главный внутренний сад. Легкий ветерок, прилетевший с южных морей, нежно перебирал тонкие шелковые занавеси, отгоняя полуденный зной.

На мне был удобный, свободный халат цвета молодой листвы, волосы были собраны в простую, но элегантную прическу.

Передо мной, на массивном столе из темного тика, лежало мое новое, самое грозное оружие.

Счетные кости-суаньпань.

Мои пальцы с тихим, угрожающим щелканьем перекидывали деревянные костяшки, подбивая итоги весенних закупок.

«Гильдия "Лазурного Потока", — мысленно читала я столбец цифр в пухлом гроссбухе. — Поставка синего шелка для гвардии. Наценка за "риски транспортировки" составила восемь процентов».

Я изящно приподняла бровь, обмакнула тонкую кисть в красную тушь и сделала изящную пометку на полях.

— Су-Джин, — негромко позвала я, не отрывая взгляда от пергамента.

— Да, Госпожа.

— Отправь послание главе гильдии «Лазурного Потока». Поблагодари его за превосходный шелк. И передай, что мой супруг, Господин Чон Мин-Хо, был так возмущен слухами о «рисках транспортировки» на южных трактах, что решил лично, во главе отряда из сотни ветеранов, проинспектировать их склады и сопроводить их следующий караван. Бесплатно. Во имя справедливости.

Су-Джин тихо прыснула в рукав.

— Смею предположить, Госпожа, что после такого предложения гильдия не только уберет наценку, но и сделает нам скидку в двадцать процентов, лишь бы Господин Чон не явился к ним с инспекцией.

— В тридцать, Су-Джин. Они сделают скидку в тридцать процентов, — я отложила кисть и удовлетворенно откинулась на спинку мягкого кресла. — Торговцы любят золото, но еще больше они любят тишину, а мой муж и тишина — вещи исторически несовместимые.

Я перевела взгляд на сад.

Моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Моя империя теней, выстроенная на ядах, крови и страхе, осталась в прошлом. Орден «Ночного Пепла» распался, его остатки были поглощены императорской теневой гвардией под руководством Тэ-О.

А я... я нашла себе новую империю.

Управлять бюджетом клана Чон оказалось задачей, достойной гениального стратега. Местные торговцы, привыкшие к ленивому попустительству Леди Юн Соры, поначалу пытались обманывать и меня, принимая за наивную северную пташку. О, как же жестоко они поплатились за эту ошибку.

Мне не пришлось использовать ни единой капли яда. Я использовала логику, математику и репутацию своего мужа. За полгода я вычистила бухгалтерию поместья так, что даже столичный Министр Финансов плакал бы от зависти. Мои методы были изящны, бескровны и абсолютно беспощадны.

— Ты пугаешь местных купцов больше, чем мой муж пугал вражеских генералов, дитя мое, — раздался со стороны сада знакомый, тягучий голос.

По дорожке, усыпанной белым гравием, плавно приближалась моя свекровь. Леди Юн Сора, как всегда безупречная, была облачена в легкие сиреневые шелка. Служанка несла над ней зонтик от солнца, хотя жары еще не было.

— Матушка, — я почтительно, но без излишней суеты склонила голову. Мы давно перешли на ту стадию отношений, где формальности уступали место взаимному уважению. — Я лишь оптимизирую расходы. Учитывая, сколько тренировочных деревянных мечей ломает ваш сын за одну неделю, нам нужна крепкая экономика.

Леди Сора тихо рассмеялась, поднимаясь на веранду и опускаясь на подготовленную для неё скамью с пуховыми подушками.

— Мой сын — стихийное бедствие, — с любовью констатировала она, принимая из рук служанки чашечку белого чая. — Но, должна признать, с тех пор как ты взяла его в ежовые рукавицы своей заботы, он стал... более целенаправленным. По крайней мере, он перестал рубить мои любимые вишневые деревья, упражняясь в меткости.

— Я просто объяснила ему, что духи вишневых деревьев очень злопамятны и могут испортить вкус его любимой говяжьей похлебки, — я сделала глоток из своей пиалы.

Мы обменялись понимающими взглядами. Две женщины, которые знали секрет управления самыми могущественными и невыносимо честными мужчинами Империи.

Дворец остался далеко позади. Императрица Ю-Ри, как и обещала, твердой рукой, не вставая с кушетки, навела порядок в столице. Ли Джин правил мудро и жестко. А мы... мы наслаждались заслуженным покоем на Юге.

Внезапно идиллию весеннего сада нарушил звук, от которого задрожали бумажные створки павильона.

Земля завибрировала. Раздался оглушительный, восторженный крик, сопровождаемый тяжелым, гулким рыком, от которого стайка перепелок в панике взмыла в небо.

— СЮЭ! СВЕТ МОЕЙ ДУШИ! Я ВЕРНУЛСЯ!

Я едва не выронила счетные кости. Леди Сора лишь философски закатила глаза и сделала еще один глоток чая.

— Говоришь, стал целенаправленным? — насмешливо протянула свекровь. — Твой ручной ураган вернулся с утреннего дозора. Готовься к разрушениям.

Из-за кустов цветущей форзиции вывалилась невероятная процессия.

Впереди, сияя улыбкой, способной затмить само солнце, шел Чон Мин-Хо. Наследник великого клана, лучший мечник Юга и мой законный супруг выглядел так, словно последние три часа он не инспектировал границы поместья, а кувыркался в грязевой луже вместе с дикими кабанами.

Его тренировочный кожаный доспех был покрыт слоем пыли, репьями и какими-то подозрительными зелеными пятнами. Темные волосы выбились из тугого узла и торчали в разные стороны. На правой щеке красовалась внушительная царапина, испачканная землей.

Следом за ним, тяжело переваливаясь на лапах и громко пыхтя, плелся Балу. Огромный северный медведь выглядел не лучше своего хозяина. Его косматая шерсть была усеяна сухими ветками, а в пасти он с гордостью нес наполовину обглоданное бревно.

— Небесные Владыки, Мин-Хо, — я встала из-за стола, скрестив руки на груди и пытаясь придать лицу выражение строгой жены, хотя уголки моих губ предательски дергались вверх. — Вы инспектировали границы или в одиночку отбивали нападение подземных демонов? На вас нет живого места.

— О, моя прекрасная Владычица! — Мин-Хо в два огромных прыжка преодолел расстояние до веранды, отбрасывая свой тяжелый меч куда-то в кусты, где он с жалобным хрустом подмял под себя куст редкой голубой гортензии.

Мужчина рухнул передо мной на одно колено, совершенно не заботясь о том, что пачкает грязью белоснежный гравий.

— Дозор прошел идеально! Ни один враг не нарушил покой наших земель! Но мы с Балу решили немного срезать путь через Змеиный Овраг...

— Вы полезли в Змеиный Овраг? — я в ужасе округлила глаза. — Мин-Хо, там же непроходимые заросли колючего терновника и осыпи!

— Зато там потрясающий воздух! — искренне, с детским восторгом возразил он, поднимая на меня свои огромные, сияющие глаза. — И мы наткнулись на логово горных барсуков! Балу решил с ними поздороваться, барсуки оказались негостеприимными, пришлось применять тактическое отступление через заросли репейника!

Он говорил об этом с такой гордостью, словно только что выиграл битву при реке Ялу.

Я закрыла лицо рукой, подавляя истерический смех.

— Вы невыносимы, Чон Мин-Хо, — выдохнула я, опуская руку и глядя на его перепачканное, но бесконечно любимое лицо. — Вы испачкали сапоги, порвали рукав и напугали половину лесной живности.

Вдруг его лицо озарилось еще большей радостью. Он хитро прищурился и полез свободной рукой за пазуху своего грязного панциря.

— Зато посмотрите, ради чего мы свернули с пути! — торжественно провозгласил он.

Мин-Хо извлек из-за пазухи нечто, завернутое в крупный зеленый лист, и бережно, как величайшую святыню, протянул мне.

Я с опаской развернула лист.

Внутри лежал цветок. Точнее, то, что он считал цветком. Это был кривой, слегка помятый сорняк с жесткими, колючими листьями и крошечным, бледно-желтым бутоном на самом конце. Он пах сыростью и горькой полынью.

— Сюэ, я нашел в лесу редкое растение! — его голос вибрировал от гордости. — Посмотрите на эту форму! Оно выросло прямо на голом камне, сопротивляясь всем ветрам! Когда я увидел его, я сразу подумал о вас. Такое же упрямое, такое же сильное и скрывающее свою нежную сердцевину за шипами!

Леди Сора на своей скамье издала странный звук, похожий на нечто среднее между кашлем и смехом, и поспешно прикрылась веером.

Я смотрела на этот помятый, выдранный с корнем кусок сорной травы, лежащий на моей ладони.

Любая столичная дама упала бы в обморок от такого оскорбления. Глава ордена «Ночного Пепла» в моем лице должна была бы выхватить кинжал и отсечь ему руку за дерзость.

Но я, Чон Лин Сюэ, жена этого сияющего, непробиваемого и абсолютно сумасшедшего южанина, чувствовала лишь то, как мое сердце переполняется невыносимой, горячей нежностью, от которой щипало в глазах.

Я знала, что он рисковал сорваться со скалы, чтобы достать эту траву. Я знала, что в его глазах этот сорняк был прекраснее всех золотых лотосов Императорского Дворца, потому что он добыл его для меня.

Я медленно подняла взгляд, встречаясь с его ожидающими, полными надежды глазами.

— Мин-Хо, — мой голос был тихим, в нем не осталось ни капли сарказма. — Это сорняк, горная колючка, которую даже козы обходят стороной.

Его лицо на мгновение вытянулось, густые брови обиженно сошлись на переносице.

— Но... но он же пробился сквозь камень... — растерянно пробормотал он.

— Да, это сорняк, — я нежно, кончиками пальцев коснулась его грязной щеки, стирая полосу сажи. Моя холодная Инь радостно откликнулась на жар его кожи. — Но он очень красивый. Это самый прекрасный подарок, который я когда-либо получала.

Лицо Мин-Хо мгновенно преобразилось. Разочарование сменилось таким абсолютным, чистым восторгом, что он едва не вскочил на ноги, но я удержала его на месте, положив руку ему на плечо.

— А теперь, мой неукротимый страж, — я придала своему тону строгие, хозяйские нотки. — Иди умойся. От тебя разит барсучьей норой. Скоро будут подавать обед, и я приказала поварам приготовить твою любимую говядину в остром соусе.

Мин-Хо просиял, его глаза вспыхнули золотистым светом обожания. Он схватил мою руку, в которой я держала сорняк, и горячо поцеловал мое запястье.

— Слушаюсь, моя Владычица! Мой свет! — он вскочил на ноги с грацией, не свойственной его габаритам. — Балу! За мной! Нам нужно смыть позор отступления перед барсуками, чтобы быть достойными этого божественного обеда!

Мужчина развернулся и побежал в сторону купален, гремя доспехами. Медведь, радостно рыкнув при слове «обед», бросил свое бревно и тяжело потрусил следом, сотрясая землю каждым шагом.

Я смотрела им вслед, чувствуя, как ветер перебирает мои волосы.

Я осторожно положила помятый желтый сорняк на стол, рядом со счетами гильдии «Лазурного Потока» и тяжелыми костями-суаньпань.

Контраст был разительным. Смертоносный расчет и абсолютная, чистая наивность.

Я улыбнулась. Это была искренняя, светлая улыбка женщины, которая нашла свое место в этом мире.