Shkodina Обретенная семья

Глава 1

Семь лет до…

Лола.

— Лола, сядь поговорим.

Клим сел за кухонный стол, сегодня он выглядел ещё более уставшим чем обычно. Мужчина как будто старел на глазах. Вон уже и морщины появились и тёмные круги под глазами. Сколько ему сейчас? Тридцать четыре, кажется.

Как мужчина он очень красив, это не вызывает сомнений: высокий, крупный, сильный, смуглый. С выраженными, немного грубыми чертами лица, на котором особенно выделяются чёрные глаза, и такими же чёрными волосами.

Но я никогда и не смотрела на него под тем углом, под каким девушка может оценивать представителя противоположного пола. У меня и мысли такой никогда не было.

Клим меня вырастил, можно сказать, воспитал. По документам он — старший брат. Тринадцать лет назад меня удочерила его мама, Надежда Викторовна.

Мягкая, добрая женщина, к сожалению, очень слабая здоровьем, поэтому вся забота обо мне лежала всегда на Климе в буквальном смысле.

Но я помню все, что было до…

— Что-то случилось?

Я бесшумно присела напротив. Я всегда слушалась Клима, потому что знала, что слишком многим ему обязана.

И если сначала это был просто детское обожание, подкреплённое воспоминаниями о том, что он спас меня, как супер-герой, то позже и сейчас, когда я многое переосмыслила, ту ситуацию со «спасением» в первую очередь, это была просто дань уважения и благодарности за то, что я сейчас имею.

— Я хочу жениться, Лола.

Эта новость меня удивила. Я никогда его с девушкой рядом не видела. А тут сразу жениться. Неужели это из-за быта? С тех пор как в прошлом году умерла тетя Надя, многое изменилось, но я очень старалась обеспечивать в доме чистоту, уют и готовила вполне сносно.

Мне девятнадцать, я закончила двенадцать классов школы, но в прошлом году провалила вступительные экзамены. Хотела поступать в мед, не срослось. Тот год был очень тяжёлым для всех нас. Тетя Надя слегла и уже не смогла встать на ноги. А потом она ушла, и вовсе стало не до учёбы.

— Когда познакомишь?

Молчание затянулось. Клим как обычно сверлил меня тяжёлым взглядом. Иногда я боялась его. Такого, как сейчас… Угрюмого и давящего. Энергетика у этого мужчины была темной, подстать его сущности.

— Я хочу жениться на тебе, Лола.

Я даже не сразу поняла смысл сказанного… Он что действительно это вслух сказал? Я не ослышалась? Он же не может такое предлагать всерьез? Нас разделяет как минимум возрастная пропасть…

Да ведь между нами же симпатии или влечения какого-то, ни разу в жизни не было. По крайней мере у меня. А у него что? Было получается? Мозг отказывался принимать такую «правду». Мне стало дурно и душно.

Я ведь люблю его младшего брата. Мой Матвей… Я так давно люблю. С детства. Сейчас ему двадцать четыре, и за него-то я не думая бы вышла замуж. Правда он не предлагал ни разу, всего лишь намекал… ну пусть не совсем на брак… но это же только пока.

Мы выстраивали наши отношения не спеша, по кирпичику, как домик. В его серьезных намерениях я была уверена, и теперь готова была пенять на его нерешительность.

— Клим… Как это? Ты же мне как брат…

Вилка в его руке погнулась… Ему не нравилась моя реакция. А что он хотел? Какой реакции ожидал? Клим про наши переглядывания с Матвеем в курсе был всегда. Мы ничего не скрывали. По крайней мере я точно.

Когда была жива тетя Надя, я делилась своими чувствами и переживаниями с ней. Она мне улыбалась, трепала по голове и говорила, чтобы сначала я подросла.

Вот и Матвей ждал, пока я повзрослею. Я ведь все понимала. И вот буквально уже решилась сделать первый шаг навстречу любви, подарить себя, раствориться… Неужели, я не успела?

Матвей очень уважает Клима, скорее даже боится его… Пойдёт ли он против? Будет ли бороться за нашу любовь? И вправе ли я настраивать братьев друг против друга?

Я понимала, что нет… Но и отказаться от первой любви была не в силах. Я уже столько раз мечтала об этом… Оказаться в объятиях его нежных рук, почувствовать манящие губы на своих, разомлеть под взглядом полным страсти.

Я люблю Матвея восемь лет, и за эти годы чувства мои выросли во сто крат и трансформировались. Я чувствую желание и именно с ним готова стать женщиной.

И я знаю, что это взаимно и наверное даже навсегда. И Клим все это знает! Так что за нелепый разговор он поднял? Какое замужество? Кого он пытается наказать и за что? Мне все ещё не верилось в реальность происходящего.

— Был как брат. Стану как муж. Ты что-то против имеешь?

Как я могу ему против что-то сказать? Как бы там ни было, я ему обязана жизнью. Кем бы я была без него? И была ли бы?

Он вообще не обязан был на двадцатилетнего себя заботу о малявке взваливать. А он не мешкая это сделал. И содержит меня с тех пор.

Но… это же не означает, что он может требовать от меня брак?..

— Но как же… Матвей…

Вилка наконец сломалась, характерный треск металла рассек удручающую тишину кухни.

— Чтобы я про него больше не слышал. Он уезжает. Что бы ты себе не напридумывала в своём детском воображении, он того не достоин. И пора взрослеть, Лола.

Я пропустила мимо ушей слова о том, что Матвей куда-то уезжает, свято веря, что просто быть такого не может.

Его взгляды полные интереса… такого же не сыграешь. Он влюблён, как и я. Зачем все это говорит Клим, мне было категорически непонятно.

Да, у них своеобразные отношения с братом, все таки десять лет разница, но я никогда не замечала предвзятого отношения к младшему.

— Но… если я не хочу…

Клим метнул ко мне темный взгляд. Он не предвещал ничего хорошего, поэтому я тут же добавила поправку.

— Замуж не хочу пока.

Я пыталась скрыть свою неловкость, теребила пальцами то края скатерти, то полол собственного сарафана. Внутри меня колотило от несправедливости, но протестовать вслух я просто не могла… только не против него.

— Тебе девятнадцать. Вполне подходящий возраст.

Как ни в чем не бывало констатировал мужчина. Я первый раз в жизни отчаянно его не понимала. Он никогда… никогда не показывал какого бы то ни было интереса ко мне. Как эта идея вообще могла зародиться в его голове?

Да последние три года мы виделись-то урывками, он сам же как будто избегал меня. Все время в разъездах… Никто дома не знал, где он и что с ним. Непонятные компании, разборки… Но он как мог старался изолировать семью от этих аспектов своей жизни.

Появлялся раз в несколько месяцев, привозил много денег. За закрытыми дверьми кухни они о чём-то разговаривали с матерью, потом она всегда плакала. А мне он даже ни одной улыбки, ни доброго слова за все приезды не подарил. А я ведь поначалу даже обижалась…

В это время, собственно, мы и сблизились с Матвеем, правда дальше неловких поцелуев у нас никогда не заходило. Да и не так уж крышесносны были эти поцелуи, честно говоря, чтобы кидаться в омут с головой. Но все шло к продолжению, до сегодняшнего дня.

— Но… я не люблю тебя. Как жена должна любить мужа…

Мой не вполне уверенный лепет Клим как буто не слушал, все для себя решив.

— Так ты пока и не жена. В общем, стерпится-слюбится.

Но я не хотела терпеть и любить его не хотела. После суетливых и каких-то вязких поцелуев с Матвеем, я едва ли могла себя представить с ним в постели, даже с тем условием, что люблю его без оглядки.

А тут с Климом. Это же вообще противоестественно все будет… Если будет… Нет, не будет. Не должно этого случиться.

— Зачем тебе это, Клим?

Мой голос уже был полон отчаяния, расплакаться не хватало. У меня всерьез начали дрожать пальцы, стоило только подумать, что за свадьбой следует брачная ночь.

— Так будет лучше для всех. И да… я-то тебя люблю.

Он встал и спокойной походкой вышел из кухни. Скрипнули старые половицы в коридоре, звук удаляющихся шагов в сторону спальни. Клим этой ночью снова «работал». А я уже действительно не ребёнок. И знаю, что никакой он не супер-герой.

«Люблю»… Я уверена была, что любит, но как младшую сестру, не более. Да и то в последнее время сомневалась и в этом. Но сейчас он сказал определённо о другом.

И что мне делать? Как на такое реагировать? Мне даже Матвей никогда в любви не признавался, не то что кто-то другой. Ладно хоть Клим не ждал от меня никакого ответа.

Чтобы как-то отвлечься, я начала готовить обед. Матвей скоро проснётся. У них с братом совершенно противоположный режим. Но чем бы я не пыталась занять свои руки, в голове набатом била одна мысль: как избежать этой участи?

Я просто не могла сказать ему «нет», не умела никогда. Слишком зависима была от Клима, и просто его боялась. Не на физическом уровне, а на каком-то ином.

Его аура как будто притягивала зло, концентрировала его в человеке, накапливая и усиливая, чтобы потом выплеснуться самыми страшными поступками, которые только может совершить человек.

Я не верила, что это зло когда-то коснётся меня, но все равно боялась его. Возможно, виной тому ночь, которая не только забрала мое беззаботное счастливое детство, но и сломала судьбу, навсегда переплетая ее с Климом.

Глава 2

Настоящее.

Лола.

— Маруся! Куда ты убежала? Я чуть с ума не сошла! Сколько раз тебе говорить, что ты можешь потеряться, это же аэропорт!

Я бежала к дочери не видя ничего вокруг. Когда я сдала наш чемодан в багаж и не обнаружила Машу рядом, меня охватила паника. Москва. Аэропорт, в котором я сама-то не ориентируюсь.

За десять минут пока ее искала, я едва не поседела и сто раз прокляла этот злосчастный отпуск. Куда нас понесло? Что нам дома не сиделось?

Но дочка никогда не видела море, а мне очень неожиданно для августа месяца выплатили тринадцатую зарплату. Плюс не отгулянные сорок два отпускных дня. В общем, все эти события наложились друг на друга и привели к нашей незапланированной поездке в Сочи.

— Мамочка, прости меня.

Глаза моего ребёнка налились слезами, а губы мелко задрожали. Она всегда так реагирует, когда понимает, что расстроила меня. И я в который раз чертыхнулась, обещая себе больше не повышать голос на дочку даже на эмоциях.

Смысла в этом нет никакого. Если ребёнок убежал и потерялся, виноват не он, а родитель. Можно поругать только саму себя, всыпать себе по первое число, но главное — вынести урок.

Мы с дочкой друг у друга одни. Она старается меня понапрасну не расстраивать, но шалости свойственны всем детям. А я прилагаю все возможные усилия, чтобы на Машке никак не сказывался факт отсутствия в ее жизни второго родителя.

— Ну что ты, маленькая моя, это ты меня прости, что накричала, просто я очень-очень сильно испугалась.

Я присела и крепко обняла свою малышку, поцеловала в макушку. Она — мой стимул и смысл жизни. Иногда мне кажется, если бы не она, у меня не хватило бы внутреннего ресурса и мотивации, чтобы выжить и достичь всего, что мы сейчас имеем.

Конечно, живем мы не роскошно, но в прошлом году я смогла взять в ипотеку небольшой частный домик, после тех комнатушек, где мылились, это настоящая сказка.

Зимняя. Ведь живем мы за полярным кругом, в небольшом городке Мурманской области. Именно сюда завела меня долгая дорога. В тот год, когда я ещё не подозревала о факте наличия Машки у меня в животе.

Если бы знала тогда, наверное, выбрала бы более тёплый край. Например, Краснодарский. Глядишь, и не было бы необходимости сейчас никуда лететь. Море было бы в круглогодичном доступе.

Но тогда я просто бежала. От своего прошлого и от Него. Как можно дальше, на север, заметая снегом следы и замораживая кровоточащие раны на сердце.

— Мне деда помог.

Ошарашил меня мой ребёнок, возвращая в реальность и отгоняя снежные воспоминания.

— Какой деда?

Взгляд непроизвольно метнулся влево, боковое зрение именно там уловило шевеление. Я все ещё находилась на корточках, обнимая Машу, поэтому первое, что я увидела — дорогая обувь, предположительно из кожи змеи, серые брюки с идеальными стрелками…

Мой взгляд поднялся до уровня колен мужчины, а потом я резко поднялась, смело взглянув в лицо своему прошлому. Я седьмым чувством ощутила его энергетическое поле, и приближение чего-то страшного, что грозит сломать нашу жизнь.

Это он… Клим Грамарь… Человек, чью фамилию я нашу уже семь лет. Пять из которых, я нахожусь в бегах и скрываюсь от него… Но так и не нашла способ вернуть свою фамилию.

Наш вынужденный брак продлился два года. Я не могу сказать, что это было худшее время моей жизни, было разное… и хорошее и плохое.

Но себе я не принадлежала, поэтому и сбежала при первой же возможности. Сам он никогда бы меня не отпустил.

И сейчас этот человек возвышался над нами, обжигая дьявольским взглядом. В данный момент огонь в его глазах был предназначен мне. Я инстинктивно прижала к бедру Машку, вызывая тем самым смещение траектории его взора.

Он смотрел то на меня, то на неё, словно проводя параллель. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы определить, что это моя дочь. От Клима Машка не взяла почти ничего, кроме цвета глаз.

Маруська родилась в полутора тысячах километров от дома, где мы жили с Климом, и, естественно, он не в курсе о существовании дочери… Девочки, которая только что назвала его «дедой» и носит не его фамилию.

За время беременности я нашла свои корни, благо, получить практически любую информацию сейчас можно дистанционно, был бы интернет. Я узнала фамилию своих родителей, и именно ее дала дочке. Она — Мария Самойлова.

Ее ничего не связывает с Климом и его семьей. И непременно нужно все оставить именно так. Ей не нужен такой отец как Клим. Он ничего ей дать не сможет. До сегодняшнего дня я почти уверена была, что он меня забыл, и никакой ребёнок ему близко не нужен.

Но сейчас его напряжённый задумчивый взгляд говорил о другом. От чего становилось страшно. Снова… Только теперь в два раза больше… теперь я боюсь не только за себя.

А я ведь только около года назад перестала опасаться преследования и шарахаться от любого шума в подъездах съёмных квартир. Увидела его по ТВ. Успешного, делового, довольного жизнью, и успокоилась.

Сменил сомнительную сферу деятельности на бизнес, хотя не факт, что полностью легальный. Клим никогда не жил по закону, даже не признавал его. Едва ли не себя считал законодателем, его слова не оспаривались никем.

Изменилось ли что-то в нем? Наверное. В той передаче рядом с ним была блондинка «ноги от ушей». Вся холёная, как с обложки журнала. Постарше меня, но все равно достаточно молодая и хваткая.

Она назвалась его PR-менеджером и отвечала на провокационные вопросов журналистов с легкостью и даже сарказмом. Эрудированная, образованная, умеющая вести переговоры с собеседниками разного уровня. Не чета мне.

Но самое главное — она смотрела на Клима как ровня, без уступок на пол, материальное положение, статус или что-то другое. Девушка свободно касалась Клима, улыбалась ему голливудской улыбкой, сама проявляла знаки внимания прямо в эфире.

Он был расслаблен и позволял ей быть «ведущей», поощряя заинтересованными взглядами. Дураку понятно было бы — Они любовники. Причём не случайные, а вполне постоянные, знающие привычки друг друга и зоны допустимого.

Екнуло ли сердечко тогда? Совру, если скажу «нет». Клим — это не просто два нелепых года брака. Это почти целая жизнь. Эту связь так просто не разорвёшь.

Завидовала ли я ей? Тоже совру, если отвечу «нет». Не ревновала, нет… Восхищалась ее силой. Вряд ли этой девушке бы потребовалось бежать в никуда от Клима. Просто послала бы его подальше и пошла вперёд с гордо поднятой головой.

Но тем не менее, после той передачи мне стало как-то спокойно. И за себя и за Машку. Он построил свою жизнь, мы свою. Я убедилась, что он не ищет меня, а шанс пересечься в огромной России стремится к нулю.

Как оказалось, зря я была так беспечна. Аэропорт огромной Москвы свёл наши пути. Мы могли бы и здесь пройти мимо друг друга, не узнав, но Машка как будто сама нашла его в этой толпе.

— Ну здравствуй, Лола.

Его хриплый и некогда такой приятный голос, каким он в детстве рассказывал мне сказки, сейчас резал слух.

— Привет, Клим. Извини, нам пора, посадка скоро.

Но ни видом, ни взглядом мужчина не имел намерений нас отпускать с миром. А когда я увидела в проеме входа в кафе Глеба, его правую руку и неизменного соратника, у меня просто случилось дежавю.

Мужчина, очень быстро оценив обстановку, и, естественно, узнав меня, так как коротко кивнул головой в знак приветствия, ненавязчиво перекрыл пути к отступлению.

— И куда летит маленькая черноглазая принцесса?

Очень мягко обратился мужчина, понятное дело, не ко мне. Этот акцент про цвет глаз как иголкой ткнул под ребро, неужели он что-то заметил?

— На море!

Беззаботно отозвалась моя дочь, с детским восторгом и предвкушением в голосе.

— Как занято. И мы на море. Ваш рейс SU-1128?

Последний вопрос был адресован уже мне. И я просто кивнула. Он ведь все равно нас заметит при посадке, смысла скрывать что-то уже не было.

Ещё меня очень смущало и даже как-то дезориентировало его поведение в целом. Он не показывал злости за мой поступок пятилетней давности.

Я лишь надеялась, что у него отболело на мой счёт, да и жизненные приоритеты за столько лет сместились. Где, кстати, его модель-PR-менеджер? Виктория, кажется. Неужели он без неё летит на отдых?

Я как будто невзначай окинула взглядом кафе, но кроме Глеба и сотрудников заведения никого не увидела.

— Значит, нам по пути. Выход номер двенадцать.

Клим приглашающим к выходу жестом руки указал нам направление, как будто там как статуя не перекрывал проход его лучший друг.

— Представляешь, какая удача, Глеб. Погляди кого я встретил. Помнишь Лолу?

Наигранно спокойным и даже весёлым голосом обратился Клим к своему товарищу. Будто тот не глядел во все глаза на развернувшуюся картину, скорее всего тоже не зная, какой реакции ждать от Клима, и предчувствуя Армагеддон.

— Конечно. Приветствую, Лола Александровна.

Глеб повторно поклонился, я сковано улыбнулась, не представляя, чем эта встреча обернётся.

— Здравствуй, Глеб.

Мужчина пропустил нас вперёд, Машка не раздумывая пошагала на выход, ведя меня за руку за собой. Я чувствовала жар между лопаток, подозреваю, что прожигали мою спину две пары глаз.

Как такое могло случиться? Пересечься в огромном аэропорте многомиллионного мегаполиса. Ещё и рейс один. Это же какая-то невероятная ситуация, которую я исключала полностью, когда принимала решение покинуть наш тихий Северный городок и отправиться с дочкой в путешествие.

Я как мантру повторяла про себя слова, что я сильная, я справлюсь. От той наивной скромной девушки, которая волей судьбы оказалась в клетке тирана, ничего не осталось.

Мне пришлось научиться быть стойкой. Даже не для себя, ради Машки. У меня не было права на слабость, неуверенность в поступках или слёзы. Я разучилась плакать в принципе.

Только особо тёмными ночами, скорее во сне, чем наяву, сознание возвращалось к образам, к детским воспоминаниям, где я могла себе позволить побыть маленькой напуганной девочкой.

Глава 3

Лола.

Воспоминания.

Мне было шесть, вполне осознанный возраст, именно поэтому я помню все в мельчайших подробностях, так, будто это было вчера.

Если бы это все случилось раньше, и я бы не помнила всего того, что было «до» моего появления в маленьком деревянном покосившемся домике в Подмосковье, где жили два брата и Надежда Викторовна, мне было бы проще.

Я родилась в среднестатистической российской семье в городе Тула. Мое ранее детство прошло в небольшом, но очень уютном, благодаря маме, домике на отшибе города. Были там и самовар и пряники, все как полагается.

А ещё была любовь. И теплота. В детстве я думала, что это жар от печки, но на самом деле было тепло именно от любви, которую впитали, кажется, даже стены дома. Я была очень долгожданным ребёнком у родителей, поэтому мое детство было радужным и безмятежным.

Нет, в нем я не помню дорогих игрушек или путешествий заграницу. Но зато в памяти четко сохранились добрые мамины глаза. Только их и не забыла, возможно, потому что у меня похожие… лицо ее стерлось из воспоминаний, но она всегда улыбалась мне.

Та ночь стала роковой. Я проснулась от шума на улице, и мне отчего-то стало страшно. В свои шесть я считала себя жутко взрослой и самостоятельной, поэтому спала в своей комнате на втором этаже дома, но в тот момент захотелось спуститься вниз к родителям и забраться между ними, в безопасность.

Когда я вышла из своей детской и подошла к лестнице, шум усилился, я услышала незнакомые грубые голоса, громкие хлопки, и ноги сами повели меня в обратном направлении. Я сначала пошла, а потом и побежала, голыми пятнами стуча по полу к лестнице ведущей на чердак.

Почему я так сделала? Могла ли я что-то изменить? Это вопрос меня будет преследовать много лет, пока я не приму тот факт, что своими неосознанными действиями, просто спасла жизнь себе. Родителям бы я никак не помогла, даже если бы спустилась вниз. Все произошло слишком быстро.

Я даже не успела закрыть чердак, как во входную дверь дома вломились. Закричала мама.

— Прячьтесь! На пол, быстро, под кровать!

Грубый голос пытался прервать крики матери. Со стороны улицы послышались выстрелы. Это я поняла потом, в момент происходящего, я не осознавала ничего. Лишь забившись в темный угол чердака беззвучно плакала.

— Какого черта⁈

Это был голос отца, потом какой-то шум.

— Клим, наверх, я прикрою!

Незнакомый голос, быстрые тяжёлые шаги по лестнице, выстрелы уже где-то внизу. Крики, болезненные стоны. Картинка передо мной поплыла.

Я даже не поняла, как кто-то оказался на чердаке в непосредственной близости. Мне уже не было страшно. До детского мозга дошло, что случилось что-то ужасное, непоправимое.

Шум и другие голоса, доносившиеся снизу начали приближаться, как и звуки стали отчетливей и громче, снова послышался топот ног по лестнице.

Я не понимала, что происходит… они бегут меня спасать, или это наоборот плохие люди, поэтому затаилась как мышка. Из темного угла чердака я пыталась рассмотреть человека в нескольких метрах от себя.

Мужчина не замечал меня и говорил непонятные слова себе под нос. Он очень злился, а в руках его было оружие. Когда я увидела пистолет, то все таки выпала из анабиоза и закричала.

Одновременно с этим, на чердак ввалился огромный и страшный как медведь мужчина, лысый и весь в наколках. Его взор первым делом упал на кричащую меня. Как и взгляд того… первого.

Все заняло долю секунды… Лысый вскинул пистолет, направив дуло на меня. Скорее всего, мой крик дезориентировал его, и он не сразу заметил второго мужчину, который каким-то совершенно нечеловеческим прыжком переместился через весь чердак, закрывая меня собой.

Свист двух пуль навстречу друг другу. Лысый мужик, с появившемся отверстием между ставших стеклянными глаз, стал падать в дверной проем чердака. А другой мужчина завалился на меня тяжёлым грузом.

Я уже не кричала. Время как будто остановилось. Мужчина держался за бок и снова ругался непонятными словами, пытаясь встать.

— Ты как, мелочь?

Он криво улыбнулся. А я подумала, что он супер-герой. Про которого мы с папой смотрели фильм тайком от мамы. И стало не так страшно. Но от шока я ему так и не ответила.

— Клим, уходим, быстро.

В проходе чердака появился другой человек. Он был не высок, даже не доставал низкий потолок чердака головой, и худощав на столько, что казался подростком.

Но что-то стальное в его взгляде заставило меня поёжиться и спрятаться за мужчину рядом, вцепившись пальчиками в его кожаную куртку. Тот посмотрел на меня как-то растеряно, моргнул пару раз, вглядываясь в мое лицо.

А второй продолжал торопить, размахивая руками.

— Клим, не тормози, сейчас менты нагрянут.

Я знала, что менты — это милиция. И мне показалось это добрым знаком, ведь милиционеры всех спасают, они тоже герои. Но такая перспектива почему-то не нравилась этому Климу, он опять ругался.

— Сейчас. Меня зацепили.

Конечно, тогда я не до конца понимала ситуацию. Но в моем представлении главным был единственный и неопровержимой факт — этот мужчина — Клим меня спас. Он герой.

И лишь годами позже я, сопоставив все факты, догадалась, что вся эта потасовка была не между преступниками и героями. А между двумя бандитскими группировками. И в этой войне погибли мои родители.

— Девочку забери.

Прохрипел Клим поднимаясь с пола и зажимая рану рукой. Сжавшись в комок, я не до конца понимала, что речь обо мне. Куда забрать? С какой целью?

— Зачем? Брат, не дури. Уходим.

Мужчина, стоявший в проходе, был напряжен и смотрел только на Клима.

— Глеб, делай, что я сказал.

Слова давались ему с трудом, мужчины сверлили друг друга глазами. Этот Глеб выругался и пошёл в сторону угла, где все также сидела я. Движения его были нервными, размашистыми. С его приближением, я вжималась в стену сильней.

— Не бойся, как тебя зовут?

Обратился ко мне Клим. На каком-то подсознательном уровне, я почему-то полностью доверяла ему и в тот момент совсем не боялась.

Перспектива остаться здесь совершенно одной стала пугать намного сильней. Я с ужасом представила, как в гнетущей тишине и абсолютной темноте спускаюсь вниз на первый этаж дома… нет, нет, нет.

— Лола.

В этот момент Глеб подхватил меня одной рукой. Второе плечо он подставил Климу, который уже едва стоял, и мы двинулись к выходу.

— А меня Клим. Лола, не бойся меня. Я отвезу тебя в безопасное место.

Я кивнула. Мы еле-еле преодолели спуск по шаткой чердачной лестнице. Климу было все хуже, но он старался держаться. Не знаю, как его крупное тело удерживал Глеб одной своей рукой. Чисто внешне, разница в весовых категориях мужчин была колоссальной.

Когда мы спускались по лестнице на первый этаж, Клим закрыл мне глаза широкой шершавой ладонью, я не сопротивлялась.

— Не нужно тебе на это смотреть.

Мы быстро вышли на улицу. Вдали были слышны сирены, звук приближался. Глеб запихнул нас с Климом на заднее сиденье внедорожника, не смотря на рост и телосложение он был очень сильным, быстро сел за руль и дал по газам.

— Какого черта, Клим, что ты будешь делать с ребёнком?

Негодовал Глеб, я почувствовала себя лишней в этом мире, не то что в этом автомобиле.

— Я перед тобой с каких пор отчитываться должен за свои действия и решения, напомни?

Клим говорил очень жестко. Даже маленькая я поняла, что именно он тут «главный». Но в тот момент я боялась лишь одного, что он сейчас умрет, а я останусь наедине с этим хмурым Глебом.

Мужнина ответил не сразу, на удивление, его голос был спокойным.

— Я думал, мы друзья, Клим.

Мужчина сидящий рядом сильней прижал руку к кровоточившему боку. Вся его футболка была в красных разводах. Я отвернулась, чувствуя как к горлу подступает тошнота.

— Так и есть. Но иногда ты перегибаешь. Что мне оставалось делать? К матери отвезу. Она всегда дочку хотела…

Именно так я оказалась в совершенно другом городе и другом доме. Тоже частном, но совсем старом и неуютном. Тетя Надя тогда уже болела, хоть и не так сильно. А я стала ее отрадой и помощницей.

Я долгое время не могла определиться, виню ли я Клима или благодарна ему? Ведь он мог бросить меня там одну или вообще не закрывать собой от пуль. Ведь это был риск, никакого бронежилета на нем не было. И от этой неопределённости горечь вставала в горле.

На этот вопрос я не могла себе ответить даже в тот день, когда он неожиданно позвал меня замуж.

Глава 4

Семь лет назад.

Лола.

Матвей проснулся во втором часу дня и сразу же прошествовал на кухню, прекрасно зная, что найдёт меня здесь. Как обычно воровато оглянулся, нет ли кого-то по близости, и прижался ко мне со спины, зарываясь лицом в мои волосы.

От этой нежности его, я совсем раскалилась и со слезами на глазах обернулась. Какой он красивый. Светлые взлохмаченные после сна волосы, голубые глаза. Совершенная противоположность брата. Не говоря уж о том, что он младше Клима на десяток лет.

Он по всем параметрам больше подходил мне. И по возрасту и по образу мышления. Лёгкий, общительный, весёлый. Пусть он уступал Климу в физической силе, харизматичности и материальному положению (последнее — вообще спорный плюс, учитывая род деятельности старшего брата), но для меня он все равно был самым-самым.

— Что случилось, маленькая?

Он нежно провёл костяшками пальцев по моей щеке, растирая сбежавшую слезинку.

— Клим позвал меня замуж.

Я едва смогла выдавать из себя эти неправильные слова. А Матвей почему-то резко одернул руку, как будто обжегшись. Мне стало не по себе.

— Ну чего-то такого следовало ожидать, не самый плохой вариант, кстати. Не думал, правда, что он ввяжется в брак, не в его стиле.

Я совсем не поняла его реакцию. Почему он не удивлён и не ошарашен? Почему так спокойно воспринимает эту новость?

В голову пришла только одна мысль: он подумал, что я согласилась, и обижен на меня, вот и реагирует так отстранённо, точнее показать пытается, что ему ничуть не больно.

— Матвей… Я не хочу за него замуж. Я не понимаю, зачем я ему?

Он как-то странно на меня посмотрел с прищуром, лицо его выражало совершенно непонятные мне эмоции… презрения?

— Он считает тебя своей собственностью. Растил для себя… под себя. Ты выросла, не удивительно, что теперь он хочет тебя. Невинную, чистую девочку. Может у вас и получится что-то… Или он перебесится, получив своё. Кто знает.

Из уст Матвея это звучало так… мерзко. Неужели он действительно может думать так о собственном брате? А вдруг… все действительно так? Я не могла вымолвить ни слова, запутавшись в себе окончательно.

— Отдашься мне, он отпустит тебя. После меня ты ему будешь не нужна, перестанешь представлять ценность.

Матвей обвил меня руками, но с талии они резко поползли вниз, по-хозяйчики схватив за попу и прижав к себе сильней. Мое напряжённое тело на такие «ласки» просто не реагировало.

Я не дура, и поняла, к чему именно он меня сейчас склоняет, и его собственное «желание» впивалось мне в живот совсем недвусмысленно. Озвученное им предположение совсем не сподвигло ответить парню взаимностью, скорее наоборот отпугивало.

— Матвей, не так… Зачем нам спешить? Я с ним поговорю ещё раз. А лучше, давай вместе поговорим. Я понимаю, он твой брат, и ни в коем случае не хочу вас поссорить, но ты же сможешь ему объяснить все? Ради меня, ради нас…

Я отодвинулась от парня, находиться настолько близко было неловко, особенно когда он так интенсивно терся о мое тело своим, не оставляя личного пространства даже для вдоха.

В последний год, особенно после того как не стало тети Нади, Матвей часто вел себя очень фривольно и распускал руки, откровенно хватая меня где и как хотел, особенно, если дома не было Клима.

Мне это не слишком нравилось, и я не потакала ему, считая, что это слишком сильное нарушение личных границ. Мы ведь даже не жених и невеста. Но я понимала, что таким образом он проявляет своё влечение, отчасти это импонировало молодой влюблённой душе.

И сейчас я действовала также, с тем исключением, что погладила его щеку и заглянула в глаза, показывая весь спектр своих эмоций и все обожание. И наткнулась на вопрос в его глазах.

— А что объяснить-то, малыш?

Я даже растерялась. И вслух как-то неловко проговорить стало. Ведь мы никогда в открытую о чувствах не разговаривали. Все казалось само собой разумеющимся. Как чёрное и белое.

— Что мы любим друг друга. Что же ещё?

Все таки решилась озвучить правду я. Пусть и первая. Пока он с ноги на ногу переминается и слова подбирает, его братец на мне десять раз жениться успеет.

— Ааааа… Об этом… Так конечно объясню. Прям вечером с ним серьезно поговорю.

От радости я сама потянулась к нему за поцелуем, парень вновь зажал меня руками, притягивая ближе. Теперь все будет хорошо, Матвей — мужчина, вот пусть и решает проблему.

На удивление, сегодня он меня ни к чему более чувственному склонить не пытался, скорее всего потому, что в доме находился Клим. А потом ушёл куда-то по делам.

Я порхала как бабочка, прибирала дом, готовила, и только после шести легла отдохнуть с книгой в садковую качель. Лето — прекрасная пора, мое любимое время года, и сегодняшний день не исключение.

После разговора с Матвеем, у меня как камень упал с плеч. Я уже и посмеиваться над собой начала за то, что с такой паникой восприняла предложение Клима.

Я перелистывала страницы на автомате, после пятой поняла, что совершено не вчитываюсь в текст и не понимаю смысла. В голове одни мечты.

Вот мы с Матвеем идём, держась за руки по аллее, украшенной цветами, вот он кружит меня на руках, я в белом пышном платье, вот мы запускаем голубей в небо.

Если бы не требовательный голос, вернувший меня в реальность, не знаю, сколько бы детей я нам «намечтала».

— Лола, ну где ты? Ужин.

На крыльцо вышел Клим и сощурился, лучи предзакатного солнца светили ему прямо в глаза. Время восемь, уже? Два часа пролежала. А где Матвей?

Вернувшись в дом, я начала медленно сервировать стол, в надежде, что парень не слишком задержится к ужину. Я не готова была начинать серьезный разговор одна, да и просто один на один с Климом, после его утреннего предложения, было находиться неловко.

Но даже в девять вечера, когда три тарелки, наполненные подогретым борщом, стояли на столе, Матвея все ещё не было.

— Брата не будет, можешь убрать лишнюю порцию.

Распорядился Клим, а я застыла как статуя. В смысле не будет? Он же обещал!

— А ты откуда знаешь?

Недоверчиво смотрела я на него. Что делать в таком случае, не имела понятия. Перенести разговор на другой день? Но так не хотелось терять эту лёгкость, которую только обрела. Надо расставить все точки над i, и забыть все как нелепый сон.

— Смс скинул. Садись, ешь. Ты вроде ещё похудела.

Я села, меня как прибили к стулу. Матвей скинул ему смс, не мне. Почему? Я, конечно, подозревала, что он боится брата, но не была готова к тому, что он при этом пожертвует мной.

— Клим, давай поговорим. Я весь день места себе не нахожу… Я не смогу стать тебе хорошей женой. Разве девушек вокруг мало? Ты красивый, здоровый, обеспеченный, любая будет рада.

Я все таки решилась. Если Матвей не готов отстаивать меня, то придётся самой. Так или иначе, нужно эту ситуацию решить.

— Лола, по-моему, я утром вполне конкретно выразился о том, кого я хочу видеть свой женой. Мне «любую» не надо. Я вообще жениться не стремлюсь, но в нашем случае, это единственно верный вариант.

Клим замолчал и пристально на меня посмотрел. А что я? Снова не могла суть уловить, вот и молчала. Жениться не хочет, но убеждает, что надо. Кому надо-то?

— Мы не можем продолжать жить как соседи или как брат с сестрой. Ты взрослеешь, вон уже себе влюбленность придумала. Чего дальше ждать? Я не для того тебя растил, чтобы ты не пойми с кем…

Он недоговорил и непривычно для себя склонил голову к столу. Но и я молчать была не намерена.

— Я ничего не выдумала, Клим. В моем сердце действительно…

Мысли и слова оборвалась его рыком.

— Не смей!

Мужчина резко хлопнул по столу широкой ладонью так, что стоящие на нем чайные чашки звякнули. Я замолчала. Я не смогу противостоять ему. Никогда не могла. Да и не пыталась.

— Это дело решённое. Мы поженимся, глядишь и ребёнка родим. Твоя детская наивная влюбленность пройдёт разом, другие заботы будут.

Как у него все просто. Единственное, из всего сказанного, что вызывало некий трепет, это упоминание о ребёнке.

Я не никогда не обладала какими-то из ряда вон выходящими знаниями или умениями, чтобы стремиться завоевать мир или мечтать о карьере. А вот в роли мамы, я себя вполне представляла.

Маленькой девочкой так любила играть в «дочки-матери», заботливо пеленала кукол, кормила и рассказывала им сказки. Только вот я уже не маленькая. И вполне знаю, откуда берутся дети…

— Что молчишь, Лола… Я тебе настолько противен, что ты не можешь представить себе супружескую жизнь со мной? Сама же убеждала меня, что я красивый и здоровый.

Да, и красивый и здоровый, но только не мой. И не для меня. Но я молчала, упорно разглядывая скатерть на столе. В глазах собрались слёзы, я сдерживалась из из последних сил, главное не показать своей слабости. Иначе, как дальше бороться? Да никак, одна я не вывезу. Где Матвей?

— Ответь мне, Лола, ты согласна стать моей… женой?

Клим обхватил меня за подбородок, заставляя поднять на него взгляд. Его движения всегда были резкими, даже грубыми. И сейчас он фиксировал мое лицо отнюдь не нежно.

И, кажется, он понял это, потому что вдруг его рука чуть расслабилась. Мужчина погладил большим пальцем мою щеку, а потом коснулся нижней губы, надавив на неё.

И это было на столько интимно, на столько порочно, что обжимания по углам с его младшим братом показались мне детским лепетом.

Черные глаза Клима вспыхнули, как у демона, заставляя тонуть в их тьме, буквально затягивая в пучину адских страстей и запретных желаний.

Я отстранилась в полной панике, а потом вообще подскочила, уронив стул. Я не понимала свою реакцию и сопротивлялась ей.

— Я жду, Лола.

— Я согласна.

Вот я уверена, что ляпнула это просто от страха. Запутала себя и всю ситуацию ещё больше. Но впереди была ночь, за которую можно было все исправить…

Глава 5

Лола.

Настоящее.

Мы прошли на посадку. До этого у меня не представлялось возможности летать на самолёте, поэтому я немного мандражировала, но старалась не показать этого, прежде всего, чтобы не напугать дочь.

Той наоборот было все интересно, она рассматривала людей, то и дело оглядываясь назад, где должно быть стояли мужчины из моего прошлого.

Я чувствовала их присутствие. Особенно одного из них. Складывалось впечатление, что он буквально мне дышит в спину. И какого было мое удивление, когда он, как и мы, остановился напротив сидений с номерами А, В, С — 21.

— Мое место у окна.

Клим мотнул головой в сторону сидений, и нам с Машей пришлось посторониться, чтобы дать ему притиснуться к иллюминатору. Но прежде он открыл верхнее багажное отделение и закинул туда свой портфель.

Затем его рука потянулась к моему плечу, и если бы рядом не толпились люди, я бы точно отпрыгнула. Но он всего лишь снял с плеча мой рюкзак и не спрашивая также закинул наверх. А я не решилась ничего сказать против.

Мы безмолвно разместились на сидениях, Машка забралась между нами, я с краю, Глеб прошёл дальше, в хвост самолета.

Нужно было на что-то отвлечься, находиться в такой близости и не знать, как вести себя было невыносимо. Что-то мне подсказывало, что без разговора он нас не отпустит.

Но проблема была в том, что я никогда не умела врать. Тем более Климу. Поэтому никакого разговора у нас не могло получиться в принципе. Ведь я никогда не признаюсь ему про Машку. Ни за что.

Я так привыкла к нашей понятной и размеренной жизни, которая теперь могла разрушиться за доли секунды. Я совершенно не знала, как может повести себя мужчина, узнав о том, что у него есть ребёнок.

Вчерашний бандит, сегодняшний бизнесмен — какая разница? Мирной жизни придёт конец. Он меня мелкую не оставил на произвол судьбы, уберёг как мог, дал защиту и кров. Сомневалась я, что он от собственного ребёнка откажется.

Связей и влияния у Клима во сто крат больше. Кто я против него? Конечно, я ни сдамся и буду сражаться за свою малышку до последнего, но лучше сделать так, чтобы ничего этого в перспективе не было, то есть умолчать.

Правильно ли это по отношению к Климу — я не знала. Наверное, нет. Но сейчас другого приемлемого решения у меня не было. Я боялась. Сама не знаю чего… Он ведь не отнимет у меня дочь? Он ведь когда-то любил меня. Очень давно.

Но больше коробил тот факт, что это не правильно по отношению к самой Машке. Она уже подросла и ходит в детский сад. У других малышей есть мама и папа. И уже не раз дочь интересовал вопрос, а где потерялся ее… папа.

И сейчас он сидел по левую руку от неё, глядя в иллюминатор. Сведенные к переносице брови, делали его задумчивым и угрюмым. О чем он думает? О моем бегстве?

Столько воды утекло. Не мог же он все ещё винить меня? Неужели у него остались какие-то чувства… нет, об этом лучше не думать. И свои не анализировать.

Когда я стала его женой, я была так неопытна, что до сих пор не могу дать однозначный ответ, на чем именно была основана моя привязанность к нему. На благодарности, страхе, уважении или чем-то большем. Об этом я запретила себе думать пять лет назад.

— Деда, я тоже хочу смотреть в окошечко!

Обижено проговорил мой ребёнок, надув губы. Самолёт уже набрал высоту, погасло табло «пристегните ремни».

— Доча, не приставай к… дяде.

Это было так не правильно, называть его «дядя» или тем более «деда». Мне самой стало не по себе.

— Все нормально, Лола. Залазь на колени, так будет лучше видно.

Дочь ничуть не мешкая и не смущаясь, полезла на колени к Климу, а у меня перехватило дыхание. Но и слов не нашла, чтобы предотвратить это. Он мог просто уступить ей место. Но тогда нам пришлось бы сидеть рядом… плечом к плечу.

Что хуже? Но и смотреть на то, как «правильно» выглядят отец и дочь вместе, у меня не хватало сил, поэтому я отвернулась.

Заботливые и улыбчивые стюардессы разносили напитки, правда моя доброжелательностью к ним в миг пропала, когда я обратила внимание, какие хищные взгляды бросают они на Клима.

Что это? Ревность? Да быть такого не может. Никогда не испытывала этого чувства по отношению к мужчине. Да и он повода не давал за весь период нашего брака. Точнее совместного проживания в качестве мужа и жены. В браке мы фактически до сих пор. Наверное… по крайней мере, в моем паспорте ничегошеньки не поменялось.

— Называй меня Клим. А ты значит Маша?

Донёсся до меня голос мужчины. Я как будто впала в транс. Все повторялось вновь. Только на месте маленькой девочки сегодня не я, а моя… наша дочь.

— Да, Маша Савельева.

В этот момент боковым зрением я уловила как дёрнулась голова Клима, повернула свою и встретилась с его горящими глазами. Что? Он знает мою настоящую фамилию? Или думает, это фамилия отца Маши? Но я не обязана ему ничего объяснять.

— В какой гостинице вы остановились?

Этот неожиданный вопрос был адресован уже не Маше. Зачем ему? Неужели он планирует продолжить наше общение? Мы всегда были из разных вселенных, а сейчас пропасть между нами ощущалась только сильней.

Я понимала, что нам придётся поговорить, по-другому он не отпустит. Но уж точно ему не нужно знать, где нас найти в Сочи. Иначе, прощай спокойный отдых, я каждую секунду буду опасаться его появления.

Да и, честно говоря, никакую гостиницу я не бронировала. Нашла объявление на авито и договорилась с хозяйкой домика в частном секторе об аренде комнаты. Не первая линия, конечно, но всего десять минут пешком до моря.

— Это не важно, Клим. Я понимаю, у тебя должно быть много вопросов ко мне. Я готова на них ответить. Но после ты должен оставить меня в покое. Нам необходимо оставить прошлое в прошлом.

Дочь уже слезла с его коленей и начала медленно моргать. Это ее обычное предсонное состояние. Не думала, что она так устала. Дочь давно не спит днём, разве что в садике, да и то не всегда.

— Не совсем подходящее место. Но ты права, разговора нам не избежать.

Клим потянулся к внутреннему карману пиджака и достал визитную карточку. Зажав ее между пальцами, протянул мне. Я зачем-то взяла.

Клим Громарь.

Генеральный директор ООО «ИнформДозор»

Обеспечение безопасности бизнеса.

Вот так. Даже без отчества. Я ничего не знаю об отце Клима. Эта тема в их семье всегда была запретной.

— Наберёшь меня, как устроитесь. И не советую шутить со мной, Лола. Как и игнорировать мою просьбу.

На просьбу это мало походило, скорее распоряжение, если не требование. Он всегда был таким. Холодным, расчетливым, основательным.

Для себя я решила, что мы встретимся где-нибудь на нейтральной территории и все обсудим. Даже хорошо, что он мне дал время прийти в себя.

Машка уже лежала головой у меня на коленях и сладко спала, но, видимо ей было не слишком удобно спать в такой позе, потому что она перевернулась на другой бок и закинула ноги на колени Клима. Я хотела их убрать, но он остановил меня.

— Мне не мешает.

Это было так странно. В такие моменты совершенно не получалось отгородиться и представить, что мы незнакомы, а просто случайные попутчики.

— Кто ее отец, Лола?

Этот неожиданный вопрос в лоб выбил из меня дух. К ответам я была не готова. Врать тем более. На руку играло лишь то, что Машка была совсем хрупкой и выглядела на год младше.

— У неё нет отца, я воспитываю Машу сама.

Думала отделаться общими фразами я. Но кто бы мне дал это сделать…

— Но он же был. Ты к нему от меня сбежала?

Так вот откуда его злость? Он такого обо мне мнения? Думает, за его спиной я крутила романы в браке?

Клим тоже нервничал, что в принципе было для него странно. Раньше он позволял себе в моем присутствии дать волю эмоциям, но на людях был всегда спокойным как кремень.

— Нет. Я даже не знаю кто он. Я была молода, Клим, вырвавшись на свободу, пустилась во все тяжкие. Вот и результат.

Я придумывала на ходу. Не хватало ещё, чтобы он начал выпытывать что-то про несуществующего персонажа. Но как сказала, так и пожалела, глаза Клима горели злобой.

Может так даже лучше. Пусть в конец разочаруется и перестанет на меня глядеть так, как смотрел в далеком прошлом. Нас ничего не связывает, и он должен это усвоить.

— Но я ни о чем не жалею, Машка — лучшее, что есть в моей жизни.

Решила добавить я. Скорее даже для себя самой. Я действительно не жалела. Два года замужней жизни дали мне в итоге самое ценное. И я бы не стала отматывать время назад, чтобы чего-то избежать.

Всего, кроме одной ошибки, которая произошла еще раньше, чем я стала его женой. И за которую, собственно, и платила потом два года.

Возможно, если бы не собственная наивность и глупость, все сложилось бы совсем иначе. Ведь он действительно любил меня. Просто не смог простить.

Сейчас он смотрел в окно и одной рукой крутил кольцо на безымянном пальце другой. Он раньше часто так делал, когда думал о чем-то насущном и важном.

Но меня резко перестали интересовать его мысли, когда он расцепил руки. Я узнала это кольцо. Это было обручальное кольцо. Именно то, которое я одела ему на палец, когда выбора у меня не осталось.

Неужели он носит его все пять лет? Зачем? Это по крайней мере странно… Но не мог же он жениться на другой, а кольцо оставить то же самое? У меня чуть не вырвался вопрос на этот счёт, но Клим резко перевёл на меня взгляд.

И он четко уловил, куда был направлен мой. Я все ещё в шоке смотрела на его руки. Он сразу же глянул на мои, сложённые на коленях.

Естественно, своё кольцо я сняла сразу. Не выбросила, нет. Оно до сих пор храниться в шкатулке, но я не заглядывала в неё несколько лет.

Он понял. В этом не было сомнений. Его взгляд сочился презрением. Будто бы я сделала что-то ужасное, разочаровала как минимум. Он снова отвернулся.

Самолёт зашёл на посадку, и до полной его остановки мы сидели молча. Не знаю, о чем думал он, мои мысли прыгали как блохи. От волнения заболел живот, я просто не знала, как разрулить эту ситуацию.

Снова сбежать, спрятаться в ракушку и затариться, желательно лет на пятьдесят. Но что-то мне подсказывало, что сейчас он меня не отпустит, пока не вытрясет всю душу.

В тот день, когда мне удалось сбежать от него, у него не было физической возможности остановить меня. Он лежал и истекал кровью… Это решение было самым не простым в моей жизни, но я оставила его.

Я действительно бежала в никуда. Не надеясь ни на кого. Просто не могла по-другому, даже не смотря на понимание, что сама виновата в том, к чему мы пришли на тот момент. Только я и мои ошибки…

Глава 6

Лола.

Семь лет назад.

После разговора с Климом, в душе был полный раздрай. Получается, что я согласилась стать его женой… О чем я только думала. Цель была прямо противоположной.

Я расчёсывала свои длинные русые волосы гребнем, сидя перед зеркалом в своей комнате. В отражении на меня смотрела молодая симпатичная девушка.

Русые волосы средней длины, серые глаза. По сути, ничего особенного. Давольно стандартная славянская внешность. Почему именно меня выбрал на роль спутницы жизни Клим?

Мыслей и вопросов в голове был миллион, они крутились, не давая сосредоточиться на поиске решения. Я уже собиралась лечь в постель, проговорив себе заезженную фразу из известного фильма «Я подумаю об этом завтра», когда кто-то поскрёб в окно.

Сначала я подумала, что это ветка, она часто царапала стекло, когда ветер гулял слишком резво. В оконном проеме была темнота, я снова перевела взгляд на зеркало. Теперь не любуясь, скорей наоборот с претензией к своему отражению и снова зацикливаясь на Климе.

Зачем я ему? Что во мне есть, чего нет у других? Волосы густые, но бывают и гуще и шелковистей. Губы пухлые, но бывают и ещё более модной формы, учитывая современные технологи в косметологии, такие может сделать любая.

Но сегодня вечером он сказал, что «любая» ему не нужна. А утром, что «любит». Я не хотела ему верить, и не могла.

Любовь такого страшного и властного человека это скорей проклятье, чем удача. Да и откуда она вообще взялась? Вообще не верилось, что Клим на подобные чувства способен.

— Лолка, открой.

Донеслось с улицы, я подпрыгнула на стуле, резко оглянулась, в окне была голова Матвея. Фух… Раскрыла створки, дала руку, со второй попытки с моей помощью он залез в окно.

— А почему не через дверь?

От сердца отлегло, что это не воры или другие плохие люди, и я готова была захихикать над собственными страхами. Ну кому бы в голову пришло лезть в дом, где хозяин сам Клим Громарь?

Давно не было секретом даже для меня, чем промышляет Клим. Скорее всего, и его мать всегда была в курсе. В тот день, когда он привёз меня в мой новый дом, мужчина был серьезно ранен.

Он запретил вызывать скорую помощь, и его выхаживали тетя Надя и его друг, тот самый Глеб. Он и сейчас был все время при Климе, но всегда в его тени. А меня он с детства называет только по имени отчеству: Лола Александровна.

Мы с ним быстро нашли общий язык, когда оказались в домашней остановке. Какой-то период времени он даже жил с нами, пока не купил собственное жилье.

В один из первых дней на новом месте, он спросил меня, как звали моих родителей. Я сказала. Вот с тех пор и называл по отчеству. И ещё сказал, что все сделал «по-божески».

Я тогда, конечно, не поняла, что это значит. Только тот факт, что он говорил о них в прошлом времени, подсказал мне, что их все таки больше нет, они на небе. Как бабушки и дедушки, которых я никогда не видела.

А когда мне исполнилось двенадцать, он отвез меня на хутор, который находился в двух часах езды от дома. Это было втайне от всех, особенно от Клима.

Все начиналось как невероятное тайное приключение, а закончилось тем, что я узнала, где похоронены мои родители. То что они не на небе, а в сырой земле я поняла несколькими годами ранее.

Я долго плакала, и кажется тогда стала взрослой. Вспомнила ту ночь в подробностях, а Глеб неловким скупым движением прижал меня к боку, утёр слёзы и сопли и сказал лишь одну фразу:

— Прости, Лола Александровна, это я виноват.

Я знала, что это не он убил их, потому что именно его голос пытался утихомирить маму и приказывал спрятаться. Но он винил себя, значит это он привёл беду в дом, и не смог защитить.

За все годы, что я прожила в новой семье, Надежду Викторовну «мамой» я так и не смогла назвать, не смотря на благодарность женщине и привязанность к ней. Моя родная и единственная мамочка осталась в моем сердце. Как и отец.

Хотя сейчас я даже фамилию носила чужую, не родную. И не Громарь, как Клим. Это была фамилия первого мужа тети Нади, а по второму мужу она была Соколовой, как и Матвей. И именно эту фамилию дали мне при удочерении.

Так что у нас с Матвеем даже одна фамилия была на двоих. Менять, считай, не нужно даже после свадьбы. И мне она очень нравится. Лола Соколова. Звучит? Да! Это ли не судьба?

Он стоял передо мной, довольный собой и как всегда в отличном настроении. В руках его был букет ромашек, а во взгляде ни тени раскаяния за то, что не пришёл вовремя, когда мне так требовалась поддержка в разговоре с его братом.

Но одна улыбка, родной взор и невесомое касание моей ладони кончиками пальцев, и я на все была готова закрыть глаза.

— Через окно? Так романтично же! Смотри, я с цветочками, ну настоящий Ромео.

Наверное, Матвей думал, что слова «романтично» и «Ромео» однокоренные, потому что другой логики в этом сравнении я не видела, но даже это его не портило в моих глазах.

— Почему ты пропустил ужин? Я была вынуждена отдуваться одна! И воз и ныне там! Ничего он слушать не желает.

Матвей переместил свои руки на мои ягодицы, сжал, не давая отстраниться.

— Я же тебе говорил, что есть сто процентный метод, чтобы он от тебя отстал. Просто позволь мне. Я избавлю тебя от Климовских оков, ты будешь только моя… навсегда.

Слова он жарко шептал мне прямо в ухо. Его «навсегда» совершенно меня заворожило. Мне девятнадцать, я сама могу решать где и с кем. Я люблю его много лет, так чего я ещё сопротивляюсь?

Сама потянулась к нему губами, руками обвила его шею. Нужно просто забыться и отдаться урагану чувств. Он — мое все. И я все для него. По другому и быть не может.

Одежда слетела на пол, я резко оказалась прижатой к своей кровати. Матвей продолжал целовать меня, но складывалось впечатление, что он куда-то торопится.

Рваные движения не приносили расслабления, а наоборот как будто жалили кожу, его вес на мне не давал дышать, я уже готова была сдаться и прекратить эту пытку.

— Матвей, не надо…

Но он меня не слушал или не слышал. Глаза его казались совершенно расфокусированными, дыхание было сиплым.

— Подожди, маленькая, сейчас все будет.

И вот после этой фразы, я почувствовала такую боль, что поняла, пытка только началась. Через пять секунд я уже физически не могла этого терпеть. Из глаз потекли слёзы. Я чувствовала себя мерзко не только физически, но и эмоционально.

Саднящая боль внизу и в животе, сводила с ума. Я попыталась сопротивляться, но он схватил мои руки и крепко прижал запястьями к подушке, обездвиживая.

Мне казалось, что я в ловушке, в каком-то ужасном замкнутом пространстве, которое сжимается вокруг меня. Я даже не могла вдохнуть в себя воздух. Я бы заорала во все горло, если бы не понимала, что где-то в доме спит Клим.

— Матвей, остановись. Мне очень больно. Мне плохо.

Но он как будто меня не только не слышал, а не понимал. Зрачки его были размером с точку, в глазах я не видела ни капли рассудка. И нет, он не остановился. Но все закончилось быстро и резко. Он просто упал на меня всей своей тушей. И болезненное чувство распирания внутри почти прошло.

— Матвей… Матвей, мне тяжело.

Он поднял голову и уставился таким взглядом, будто впервые меня видит.

— О, маленькая, как я хочу тебя.

И он снова начал меня целовать и двигаться внутри, от боли я застонала и начала скидывать его с себя. Нет, ни за что, хватит!

— Ну что ты сопротивляешься, поздно уже.

Меня начало в прямом смысле тошнить, что я наделала?

— Нет, Матвей, нет, остановись!

В этот раз я не стала мямлить полушёпотом, боясь, что он опять не воспримет мои слова в серьез.

— Прекрати дергаться, весь настрой сбиваешь. Лапа, давай потерпишь, а? Ну ни ты первая, ни ты последняя.

То, с каким цинизмом он это говорил, выбило меня из последнюю волю. Я готова была сдаться. Но вдруг все резко прекратилось. Я и понять ничего не успела, как Матвей как будто подлетел в воздух и вылетел в открытое окно.

Теперь я лежала совершенно обнаженная на кровати одна, а возвышался надо мной Клим. Он медленно обводил мое тело презрительным взглядом, пока я не додумалась накрыться простыней.

И тогда я увидела, что она вся в крови, как и мои ноги. Эту же картину увидел Клим. Он отвернулся, но не вышел.

— Скажи, что он тебя изнасиловал.

Но я это сказать не могла. Он же убьёт его. Да и я сама согласилась и целоваться полезла первая. А то, что было в процессе… Не мне судить, возможно это норма.

— Нет.

Клим резко бросился ко мне и снова навис, сверкая чёрными глазами.

— Скажи, Лола. Скажи это. Я же тебя не прощу!

Глава 7

Лола.

Настоящее.

Самолёт остановился, Машка так и не проснулась. Да и поспала она в итоге всего ничего, стоило ли засыпать. Хорошо, что перелёт занял всего два часа. Дольше в компании Клима я бы не выдержала.

— Доча, просыпайся, мы прилетели.

Личико девочки скуксилось. Сон был в той стадии, из которой просыпаться ребёнку весьма проблематично. Капризов не избежать. Живот действительно болел, на руках я ее не смогла бы донести.

— Машенька, хорошая моя, давай открывай глазки скорей, мы же на море прилетели.

Я пыталась отвлечь дочь приятными эмоциями, но ее сон был сильней. Даже упоминание моря ее не впечатлило.

— Оставь ее, пусть спит ребёнок. Я ее донесу.

Это было уже слишком. Нельзя его подпускать ближе. Он и так нарушил все границы нашего личного пространства. Не удивлюсь, что Машка запомнит его.

Она никогда не боялась мужчин, наоборот радовалась их вниманию. Я понимала, что ей не хватает отцовской любви. Но не могла дать ей больше того, что у меня было в сердце.

Система «родители и ребёнок» в стандартном понимании всегда имеет три угла. В нижних углах мама и папа, вверху в центре — ребёнок. Благодаря такой форме эта конструкция наиболее устойчива.

Тогда как если одного из углов нет, то фигура рассыпается и превращается в прямую линию: ребёнок — родитель. В таком случае устойчивость сохранять тяжело.

Малейшее дуновение ветра, то есть влияние каких-то внешних проблем, и фигура начинает раскачиваться, как качель-балансир или маятник.

Многие со мной не согласятся, мне и самой тяжело было принять эту правду, но это психология отношений, и какой бы ты не хотела быть замечательной мамой, отца ты не заменишь и в полной мере его отсутствие не компенсируешь.

Ресурс не безграничен. Рано или поздно, какой бы стойкой ты не была, ты можешь заболеть, устать, эмоционально вымотаться. И в моменты слабости тебя просто некому подстраховать. Не хватает третьей точки опоры.

И в этот момент ребёнок совершенно неосознанно берет эту функцию на себя. Недополучая энергию от родителей, он черпает ее из внутренних или внешних ресурсов. Это не заметно, но зачастую может сказаться на его будущем.

Детям важно иметь двух родителей, даже если брак распадается, но ребёнок продолжает видеться и получать внимание второго родителя, это лучше, чем ничего. Я свою дочь лишила отца сама.

Конечно, я рассуждаю о тех семьях, где оба родителя занимаются осознанным воспитанием ребёнка и является его эмоциональной поддержкой. Это бывает далеко не всегда.

Но почему-то мне кажется, что Клим стал бы отличным отцом, ведь я хорошо помню своё детство и его роль в нем. Но он не стал даже хорошим или приемлемым мужем…

И на что я готова пойти, чтобы ввести его в нашу жизнь, мне сложно ответить. Клим — максималист. Все или ничего. Вряд ли его устроит формат «воскресного папы». А это значит, что либо мне придётся вернуться к нему, либо, что самое страшное, лишиться ребёнка.

Именно последняя мысль и страх заставили меня выдавать из себя ответ.

— Не нужно. Мы сами справимся. Не лезь.

Я снова была напугана, и начала тормошить дочь более интенсивно. Машка начала хныкать во сне. В случае чего, я лучше сама ее понесу.

— Хватит!

Шикнул он, заставляя замереть.

— Насправлялась уже. Набегалась. Сама как ребёнок, а своего успела нагулять. Хороша жена, да, Глеб?

Клим смотрел в проход, его друг поравнялся с нашими сидениями, молча оценивая ситуацию. Ладно хоть молчал. Впереди него и сзади была очередь из желающих покинуть самолёт, но всех как будто резко заинтересовал наш разговор.

Я скорее всего покрылась красными пятнами стыда. Он выставил меня какой-то падшей женщиной без принципов. Но ведь ситуация была совершенно другой.

— Забери сумки.

Глеб безмолвно открыл верхний багажный ящик и достал портфель Клима и мой рюкзак и двинулся дальше по проходу.

Когда все вышли из самолета, мужчина поднялся, аккуратно подхватив Машку, та даже не проснулась, свернувшись калачиком у него на груди.

Я пошла вперёд, выглядывая Глеба и пытаясь сориентироваться, куда нам идти за основным багажом. Увидела табличку-указатель и двинулась по стрелкам. Клим тяжёлой поступью шёл сзади, а я боялась обернуться.

Скоро все закончится. Мы получим багаж, сядем в такси и уедем. Я ему позвоню потом. Не сегодня. Может быть завтра или под конец отпуска. И нет, я больше не выдержу с ним встреч, мы все решим по телефону. Правда пока ему знать об этом не обязательно.

Когда мы подошли к вращающимся лентам багажного конвейера, Глеб уже стоял с тремя чемоданами. Два чёрных и наш зелёненький. Как он узнал, что это наш?

— Лола, скажи адрес, я вызову вам машину.

Гдеб был как всегда любезен и безэмоционально профессионален. Но мне совершенно не нужно было, чтобы кто-то из мужчин знал мой адрес.

— Я уже вызвала нам такси.

Это на самом деле было так, ведь я подозревала, что Глеб или Клим выкинут что-то подобное. Правда я думала, что они просто предложат нас подвезти.

Перехватила ручку чемодана из рук Глеба, он без сопротивления отдал мне рюкзак, лишь раз взглянув мне за спину, подозреваю, что отслеживая реакцию Клима.

Не зная, что делать дальше, я развернулась. Клим выглядел непоколебимо. И дочь он мне отдавать не собирался, по крайней мере сейчас, потому что он двинулся на выход. Я посеменила за ним, катя за собой наш небольшой чемодан и не оставаясь ни на шаг.

— Вот, это наше.

Я показала рукой в сторону фиолетовой Лады-гранты с непривычно низкой посадкой кузова и улыбчивым водителем ближневосточных кровей.

В этот момент мне показалось, или у Клима скрипнули зубы. Но к автомобилю он подошёл. Я открыла заднюю дверь как раз с той стороны, где было установлено детское кресло, обошла авто и села рядом.

Глеб тем временем о чем-то совсем тихо разговаривал с водителем. Лицо последнего резко перетерпело изменения, став серьёзным.

— Доберётесь, набери меня.

Бросил мне Клим и закрыл дверь. Машина плавно тронулась. Всю дорогу водитель молчал, хотя производил впечатление очень разговорчивого человека. Было ли дело в том разговоре с Глебом или мирно спящем ребёнке сзади него, я не знала.

Остановилось такси в каком-то захолустье, и по ощущениям очень далеко от моря. По крайней мере, если большую часть пусти мы ехали где-то вдоль побережья, по крайней мере море частично просматривалось из окна, то потом свернули куда-то вглубь улиц и выехали непонятно где.

Это был частный сектор, но совсем не такой, какой обещали фотографии объявления. Заросли сорняков, покосившейся забор и совершенно заброшенный дом.

— Мы точно правильно приехали?

Все таки уточнила я у водителя, хотя табличка на заборе и так достоверно мне подтверждала адрес.

— Да, красавица. Не очень благополучный район. Родственники чтоли здесь живут?

Объясняться с водителем я посчитала лишним, нужно было срочно позвонить арендодательнице. По телефону хозяйка была очень милой, я не задумываясь перевела ей половину требуемой суммы.

Дочка проснулась, сонно огляделась и с моей помощью все таки вылезла из такси.

— Мы уже прилетели? А где море?

Мой ребёнок хлопал глазами, а ответа на ее вопрос у меня не было. Ситуация обострялась тем фактом, что времени было уже около шести вечера, а на юге темнеет рано даже летом.

Сейчас было приемлемо, но уже через час-полтора будет не видно ничего. Никаких освещающих фонарей данная улица не предполагала. Остаться с ребёнком здесь я просто не могла.

Я решила все таки попытать счастья и поискать хозяйку внутри дома, так как трубку она почему-то не торопилась брать. Мы оставили чемодан у калитки, я взяла Машу на руки, чтобы она не исколола ноги крапивой и двинулась к крыльцу.

Мы уже почти поднялись на него, как из хлипких дверей вывалилось нечто похожее на человека. Очень пьяного мужчину средних лет. Я отскочила взвизгнув.

— Мамочка, мне страшно.

Машкин голос дрожал, она говорила шёпотом мне на ухо. Я резко повернула назад и вышла за забор. Хорошо, что этот кадр не двинулся следом, кажется вообще нас не заметив.

Я присела на чемодан, разместив на одном колене дочь, на втором рюкзак, и начала терзать телефон в попытках дозвониться. На двадцатый раз мне это удалось.

— Что вам?

Совсем не любезный голос хозяйки, не оставил сомнений, меня обманули. Сдали кота в мешке, в я и рада была, что удалось сэкономить.

— Сара Абрамовна, как же так? Я приехала по адресу, а здесь совершенно нет условий…

Договорить она мне не дала, хотя я очень вежливо пыталась взывать к ее совести.

— В доме есть комната, как и договаривались. Вся мебель в комнате целая. Если что-то не нравится, ищите другое жильё. Договор без возврата денежных средств у нас.

Я, если честно, не особо в него вчитывалась, понадеявшись на добропорядочность людей.

— Но там какой-то человек. Он очень пьян. А я с ребёнком. Я же говорила…

Женщина снова прервала меня на полуслове.

— Так кто вас, русских, знает. Отдыхает, видимо, так человек. Какие ко мне претензии?

Я никогда в лицо женщину не видела даже на фото, имя и отчество, конечно, ясно говорили о ее национальности, но откуда такое предвзятое отношение ко всем русским, если уж она проживает и даже ведёт «бизнес» в этой стране?

— А мне-то что делать? Я с ребёнком на руках, уже вечер! Нам просто не безопасно будет в этом доме!

Мое негодование переросло в панику, я не представляла, что мне делать. На мне ребёнок, такая ответственность, совершенно незнакомый чужой город… Не такой гостеприимный, как представлялось.

— Езжай в ближайший отель, ночь перекантуетесь, утром найдёшь подходящее жильё, раз мое не устраивает. Больше помочь мне тебе нечем.

Женщина повесила трубку, оставляя меня один на один с проблемами вселенского масштаба.

— Мама, я кушать хочу.

Дочь вернула меня в реальность с более насущными вопросами. Когда кормили в самолёте, она уже спала. Я отказалась от своей порции, как и Клим. Видимо, нам обоим кусок в горло не лез из-за встречи.

— Сейчас, милая, поедем в какое-нибудь кафе.

На самом деле ранее я планировала расположиться в гостевом доме, разложить вещи и отправиться прогуляться. Тогда я думала, что это будет где-то недалеко от центральной набережной, где мы поужинаем с шиком в честь приезда.

Как все поменялось. Мечты стали более банальными. На самом деле, мы не бедствуем, вполне можем позволить себе ездить на такси даже в Сочи и питаться в заведениях общепита. Но я привыкла экономить.

Всегда оставляла заначку на «чёрный день», кроме того, большую часть доходов «съедала» ипотека. Сейчас с собой тоже был небольшой запас, но не такой, чтобы спокойно остановиться в гостинице на все дни. Но об этом лучше не думать, я не оставляла надежды найти завтра приемлемый вариант гостевого размещения.

Чем ещё мог закончится день, в который судьба столкнула меня с прошлым? Вряд ли стоило надеется на что-то хорошее. Перед глазами как сейчас стоял образ Клима. Неужели моя судьба увидев этого мужчину вспоминала, что задолжала мне проблем за мои прошлые ошибки?

Глава 8

Лола.

Семь лет назад.

— Скажи, Лола. Скажи это. Я же тебя не прощу!

Но я упорно крутила головой. Пусть не простит, не убьёт ведь. И от затеи своей с женитьбой откажется. Не зря же я через все это только что прошла.

— Все было по взаимному согласию.

Клим сел на край моей кровати, зажал голову между ладоней, голос его стал тише.

— Но ты же сопротивлялась, Лола…

Здесь врать было бесполезно, я не знаю, в какой момент он зашёл, но вряд ли он мог увидеть в моем поведении страсть.

— Мне не понравилось. Поэтому… так… Но Матвей ни в чем не виноват. А ты его… в окно.

Клим встал и выглянул во двор. Но, видимо, никого там не увидел.

— Ты ещё и жалеешь его. Он — подонок, Лола. Воспользовался тобой, а за свои действия отвечать не готов. Убежал с голой задницей.

Он так на меня посмотрел… как на предательницу. А ведь я ничего ему не обещала, в любви не признавалась. Тонюсенький голосок совести напомнил мне, что буквально за ужином, я согласилась выйти за него замуж. Но это же было под давлением. Или нет?

— Это не правда. Матвей вернётся за мной. Вот увидишь.

Клим разозлился. Это выдавал его внешний вид, полный ярости взгляд, раздувающиеся ноздри, даже скрип зубов, кажется.

— Ага! И женится на тебе! Так вот, открою тебе секрет, это я один здесь идиот! Со всеми честными намерениями подошел. А теперь что⁈ Жениться не успел, уже рогатым хожу!

От его взгляда и рыка, я забилась к самой стенке. Я хотела остаться одна и переосмыслить все то, что произошло.

— Клим, не надо… Оставь меня.

Он выругался матом, чего он не делал дома с момента, когда привёл сюда меня, и вышел хлопнув дверью. А я лежала и не могла расслабиться, меня бил озноб.

Я все таки встала и закрыла окно, летняя ночь показалась прохладной, хотя я и понимала, что дрожу не от этого. Матвея действительно не было видно, да и я не уверена была, что готова лицезреть его сейчас.

Что будет завтра? Действительно ли Матвей исчез из моей жизни, испугавшись гнева брата? А Клим? Я же всегда уважала его и вовсе не собиралась делать ему больно. А ему вообще бывает больно? Сегодня мне показалось, что да…

Всю ночь я думала о том, как буду дальше строить жизнь. Надо искать жильё, какую-то работу. Становиться самостоятельной, взрослеть, как и сказал Клим. Была ли я к этому готова — нет. Был ли у меня выбор — тоже нет.

Проснулась я все в таком же разбитом состоянии, в котором засыпала. В доме я была одна, ни к завтраку ни к обеду никто не спустился. Я по привычке приготовила обед и пошла собирать пожитки. Куда я пойду? — Придумаю. Многие девушки начинают самостоятельную жизнь в моем возрасте.

Клим вернулся, когда я пыталась впихнуть пуховик в пакет из «Пятёрочки». Даже чемодан не нажила.

— Что ты делаешь?

Он обвёл взглядом наполовину опустевшие полки, нахмурился. Клим снова выглядел через чур уставшим. Эта «работа» вытягивает из него жизнь.

— Я все понимаю, Клим, после вчерашнего мне не место в твоём доме.

Он вырвал пакет из моих рук и одним движением разорвал, вещи упали на пол.

— Лучше бы ты понимала, что ложиться под чужих мужиков это дно. Тем более в этом самом доме.

Краска залила мое лицо и дошла до кончиков ушей. Мне было так стыдно. Да. Я сто раз пожалела о произошедшем. Нужно было просто начать собирать вещи вчера после ужина. Он же не запер бы меня?

— Прости меня, Клим. Если сможешь, прости. Я больше не побеспокою тебя.

Куда я пойду? Где буду жить? На какие деньги? — меня это реально интересовало в меньшей степени, чем его прощение. Я поступила подло по отношению к нему. Предала.

— Пошли, поговорим.

Он подтолкнул меня в сторону гостиной, я послушно пошла, обогнув кучу вещей, разбросанных на полу.

— Выпей таблетку.

Мужчина бросил упаковку медикаментов на столик. Название мне не говорило ровным счётом ничего.

— Зачем?

Ну не отравить же он меня решил? Проступок мой, конечно, жесткий, но не смертельный.

— Чтобы не наступила беременность. На сколько я мог заметить, о контрацепции вы не задумывались.

От таких подробностей, кровь вновь прилила к лицу. Хочу ли я ребёнка от Матвея в сложившейся ситуации? Я сама-то пока не знаю как и где выживать буду.

Именно поэтому я покорно запила таблетку половиной стакана воды. Лучше так. Даже такие мои ошибки исправляет Клим. Хоть и злится.

— Тебе не нужно собирать вещи, Лола. Лучше уж я уйду.

От его слов я чуть не подавилась остатками воды.

— Клим, это же твой дом. Зачем ты уйдёшь?

Он тяжело вздохнул. И он не смотрел на меня. От мысли, что я ему теперь противна, засосало под ложечкой. Дрянь. Какая я не благодарная.

Ну неужели я не смогла бы достучаться до него словами? Мы же люди, а я поступила как животное. И кому от этого лучше? Уж точно не мне и не ему.

— Это и твой дом, Лола. Мама в завещании его поделила на троих.

Об этом я не знала, но даже если бы и была в курсе, уж точно бы не стала это как-то использовать. Тем более против Клима.

— Это ничего не меняет, я не претендую на него. Мне не место здесь. Я поступила низко по отношению к тебе. И я понимаю, что ты меня не простишь.

Я говорила искренне, мне было противно от самой себя. И никаким мылом не оттереть от тела и души этот позор.

— Дай мне день, Лола. Завтра я сообщу своё решение. Ужин можешь не накрывать, я уйду в ночь.

Эту ночь я провела дома совсем одна. И мне впервые было здесь страшно. Слышались какие-то шумы, ветка снова била в окно, ветер завывал.

И даже свежие простыни не могли избавить от запахов, которые мне мерещились. Я крутилась в своей постели, но перед глазами стояло перекошенное в судороге лицо Матвея.

В итоге я собралась и ушла спать в комнату Клима. Раньше завтрака он с ночи никогда не возвращается. На удивление, в его постели я уснула сном младенца за минуту.

И все было бы хорошо, если бы на половину бессонная ночь не заставила меня проспать этот пресловутый завтрак. Я проснулась от появления мужчины в комнате.

Сначала я не могла сообразить, где я, что происходит и почему Клим зашёл без стука. Но потом до меня дошло, что он пришёл в свою комнату. И удивление на его лице было вполне оправдано.

— Это воспринимать как приглашение?

Он был на взводе, зачастую именно в таком состоянии он возвращался с ночных вылазок.

— Прости, Клим. Я не могла уснуть в своей комнате. Там… все напоминало о случившемся. Я сейчас уйду, только… отвернись пожалуйста.

Но мужчина стоял не шелохнувшись, оперевшись на дверной косяк и сложив руки на груди. А от его взгляда бежали мурашки по коже.

— Я принял решение. И оно окончательное.

Его неожиданное сообщение заставило меня занервничать ещё больше. Я ждала оглашения своего приговора, как какая-то преступница.

— Никто никуда не уезжает. Ты живёшь здесь, и ты очень верно сегодня ночью определила своё место в этом доме. Это моя постель.

Он бросил какие-то бумаги мне в ноги поверх одеяла, там же были и два паспорта. Подозревая, на сколько широки границы возможностей Клима, я предполагала, что могу сейчас увидеть в этих бумагах, но все равно оказалась к этому не готова.

Грамарь Лола Александровна. Именно так было написано на первой странице моего нового паспорта. Правда фотография была старой. Второй документ — свидетельство о браке.

— Но… как?..

Только и смогла вымолвить я. Мы не подавали заявление, я не давала согласия.

— Я оформил все ещё в тот день, когда все для себя решил. Был самоуверен на столько, что не сомневался в том, что ты примешь этот факт как данность или даже с радостью. Представляешь?

Я вообще не знала как реагировать? Зачем весь этот фарс? Что он хочет мне доказать?

— Но ты же передумал, когда я…

Он остановил меня движением руки, понятное дело, не хотел он это слушать.

— Я не знаю, где найду силы простить тебя или хотя бы понять. Но от изначального плана я отступать не намерен и теперь. Ты станешь моей женой. По документам уже стала. И будешь хранить мне верность. Даже если я никогда к тебе не притронусь.

Если честно, последние слова успокоили панику, которая поднималась во мне от его планов. Если он не будет ко мне «притрагиваться», как он выразился, то по сути между нами ничего не изменится. Все будет как сейчас.

За исключением того, что он сказал с самого начала… Спать мне предстоит в его постели? В чем тогда смысл? Ясно же, что он смотреть в мою сторону не может.

Глава 9

Лола.

Настоящее.

Я вызвала такси до ближайшего детского кафе, чтобы спокойно расположиться, покормить ребёнка и без спешки и в безопасности рассмотреть все варианты возможного размещения.

Машина приехала быстро, домчались мы до центра Адлера за десять минут. Кафе располагалось на центральной улице, но внутри были свободные столики. Я заказала Маше гарнир и мороженое, себе кофе с булочкой и полезла в интернет.

Вблизи располагалась трёхзвездочная гостиница. Основными преимуществами которой на сегодняшний день были: пешая доступность от данного кафе, а также до моря, если идти в противоположном направлении и свободные номера.

На этом плюсы заканчивались. Ценник был космическим, но я успокоила себя тем, что это всего лишь на одну ночь. Тут же позвонила по номеру на сайте, ответила мне милая девушка, но узнав, что я планирую забронировать номер всего на сутки, безапелляционно отказала и повесила трубку не прощаясь.

У меня едва ли слёзы не выступили от такого отношения. А если никому не выгодно сдавать посуточно? Я, конечно же, видела такие объявления, но наоборот их отсекала, прекрасно представляя, для чего сдаются квартиры с посуточной или даже почасовой оплатой.

Я снова полезла в телефон. Отчаиваться совершенно нет времени. Ночлег нужно найти во что бы то ни стало и срочно. Объявлений было так много, что разбегались глаза, но на сегодняшнюю дату свободных номеров не было.

Я листала ленту все дальше и дальше, ничего уже толком не видя из-за слез отчаяния, а когда он зазвонил, то чуть не выронила его из рук. Номер был незнаком. Но я зачем-то взяла трубку, хотя никогда этого не делаю.

— Ты почему не позвонила мне?

Этот голос я узнаю из тысячи. От страха и неожиданности по спине потек холодный пот. Никто не знает этот номер, он вообще никак не связан со мной и зарегистрирован на девочку с работы.

— Как ты узнал мой номер?

Я была в таком шоке, что это у меня просто не было никаких вариантов.

— Это сейчас так важно, Лола?

Я не знала, что сказать. Да, это важно, черт возьми! На другом конце трубки послышался тяжелый вздох, затем он продолжил.

— Я позвонил в диспетчерскую такси «Максим», представился водителем Лады-приоры с номером а911сп, сказал, что пассажирка, севшая в мой автомобиль в 17.00 забыла свой багаж, мне дали твой номер.

Вот так просто? Ведь сейчас по номеру он как минимум может определить регион моего проживания вплоть до города!

— Так почему ты не позвонила? Как вы устроились?

Такой закономерный вопрос. Как будто мы старые знакомые и ему действительно это интересно. Но у меня до сих пор не было никакого варианта размещения на ночлег, поэтому ответить ему было нечего.

Я могла соврать, сказать, что все нормально и отложить тяжелый разговор на завтра. Но именно в этот момент я почувствовала такую безысходность и даже страх, что такой неожиданный звонок Клима стал последней каплей… у меня не хватило выдержки, чтобы просто завершить разговор общими фразами, и я всхлипнула.

— Что происходит, Лола? Вы где?

Его голос стал требовательным, даже через телефонную связь, я чувствовала его энергетику. Я уже наполовину сдалась, но даже приблизительно не представляла, как попросить его о помощи.

— Мы в «Баскин Роббинс» на Просвещения. Мы приехали в гостевой дом, но… произошла какая-то путаница, и нас не смогли разместить.

Мне духу не хватило признаться, что меня просто кинули, что это по моей вине и наивности, мы остались с дочкой на улице.

— Просвещения? Это в Адлере чтоли? Так… Лола, я сейчас не смогу за вами приехать. Да и долго это. Сейчас я вызову вам такси, вас довезут до отеля «Грин Аллен Фэмили». Ты все поняла?

Я кивнула несколько раз, как болванчик, как будто он мог меня видеть.

— Лола?..

— Да, Клим. Хорошо… А что мне там сказать?..

Совершенно растерялась я. Название отеля тянуло на пять звёзд, и я представляла в какую копеечку мне это могло обойтись. Хотя не удивлюсь, если сегодняшняя ночь будет уже оплачена.

— Скажешь… свою фамилию.

Он усмехнулся, но как-то горько. Повисло молчание. Понятней мне не стало, но я не знала, как сформулировать вопрос.

— Ладно, Лола, у меня ещё дела. Оповещение придёт на твой телефон, жди.

Мужчина повесил трубку. Что у него за дела на ночь глядя? Так, не мое это дело. Я едва успела расплатиться за наш ужин, как пришла смс. Когда мы вышли из здания, я долго не могла найти сам автомобиль. У входа стоял только один, но это был Мерседес.

Заглянув в сообщение, я перепроверила номер и опешила. Этот Мерседес ждал нас. Это что за такси? Для миллионеров? Когда мы подошли ближе, из авто выпрыгнул юркий молодой человек и открыл нам заднюю дверь. Я была с шоке от такого сервиса.

Но больше всего меня напрягли дальнейшие события… конкретно то, что мы все ехали и ехали и останавливаться автомобиль не собирался.

— А куда мы едем?

На всякий случай решила уточнить я.

— В назначении маршрута числится отель «Грин Аллен Фэмили». Что-то не так?

Название совпало, но я почему-то нервничала. Ведь ребёнку я обещала море. А везли нас куда-то далеко. И непонятно куда…

— Да… А это в Сочи?

Водитель посмотрел в зеркало заднего вида и улыбнулся мне.

— Да, в самом центре. Это хороший отель семейного типа. Вашей дочке понравится.

Машка снова спала, в принципе я и раньше замечала, что ее укачивает в автотранспорте и она мгновенно засыпает, хоть и ездили мы куда-то не часто.

В итоге наша поездка продолжалась ещё около часа, и я сама чуть не заснула. Если бы не нервы, то точно бы вырубилась. Остановились мы у красивых кованных ворот, которые гостеприимно нам открылись.

— Поездка оплачена заказчиком. Хорошего отдыха.

Водитель, открывший нам дверь снова улыбался, будто это входило в его рабочие обязанности, но выглядело совершенно не наигранно.

— Большое спасибо.

Здание отеля имело подсветку по периметру и выглядело празднично, но не помпезно. Светло-бежевые стены, футуристичная крыша. Современно, но с то же время уютно.

В холле была соответствующая обстановка. Много места и света, мягкие на вид плюшевые диваны. Я первый раз в жизни видела интерьер, где одновременно все дорого, но при этом как-то по-домашнему.

Мне пришлось взять Марусю на руки, просыпаться она снова отказывалась, хорошо хоть персонал отеля нас встретил и помог мне с вещами.

И сейчас я стояла напротив ресепшн и держала ее на руках, пытаясь достать паспорт из внутреннего кармана ветровки. Девушка-хостес приветливо мне улыбнулась, но сказала совсем не то, что я ожидала сейчас услышать.

— Добрый вечер, извините, но свободных номеров сейчас нет.

Я вообще растерялась. Клим что-то перепутал? Например название отеля? Не мудрено, учитывая как далеко нас везли… Я как представила путь обратно, у меня ноги подкосились, как будто мне пешком предстояло туда идти.

— Меня зовут Лола Громарь. Проверьте, пожалуйста.

Я сделала последнюю попытку, мало ли что, и, видимо, не зря, потому что теперь девушка совершенно растерялась. И смотрела на меня теперь как на восьмое чудо света.

— Ой.

Это все, что она могла мне ответить, а у меня руки уже отпадывали, держать даже десятикиллогрвмовую трехлетку мне было крайне тяжело. Сама-то я вешу всего в пять раз больше.

— Так что?

Поторопила я девушку. Та вроде бы пришла в себя наконец.

— Да. Да, конечно. Извините, я недавно работаю, все напутала. Вот ваш ключ. Вас проводят.

Она протянула мне золотую пластиковую карточку, я ее перехватила и направилась к лифту. Хорошо, что он в принципе тут был, в трехэтажных зданиях это редкость. А дотащить свою ношу до третьего, а судя по кнопке, которую нажал наш сопровождающий, нам именно туда, этажа я бы не смогла.

Мы остановились напротив двери с табличкой «Сюит». Я не совсем «деревня» и знаю это слово. Оно означает номер высшей категории.

— Извините, наверно вышла какая-то ошибка.

Я уже стояла на пороге номера, когда все таки решила признаться персоналу в его оплошности. Хотя хотелось лечь спать и до утра пользоваться тем, что мне по ошибке предоставили. Может быть мы с дочкой заслужили этот просчёт?

— Никак нет, это ваш номер, госпожа Громарь. Хороших снов.

Мужчина ушёл, что удивительно, не дожидаясь чаевых. А я все обтекала после его «госпожа». Но я так устала, что решила не придавать этому значения по крайней мере сегодня.

В номере было несколько комнат. По меньшей мере три. Из гостиной я сначала попала в кабинет, и только потом нашла спальню. Кровать размерами как минимум два с половиной на три метра располагалась по центру комнаты и буквально манила к себе.

Я уложила дочь, которая так и не проснулась, раздела ее прямо во сне. Вот она завтра обалдеет, даже жаль будет ее разочаровывать, что это не насовсем.

У меня даже не хватило сил сходить в душ и разобрать чемодан, да и надо ли это делать? Я уснула через минуту, обняв свою малышку. Это был чертовски длинный и сложный день.

Казалось бы, в такой шикарной остановке и безопасности, должны сниться только добрые сны. Но не тут то было. Мне снилось, что мы остались в том заброшенном доме, хозяйкой которого является Сара Абрамовна.

И этот пьяный человек, ее постоялец, тоже был там. Он вломился к нам в комнату, когда мы уже спали. Я проснулась первой, но я не смогла обнаружить Машку рядом. Все искала ее глазами в темноте и трогала простынь. Как вдруг этот мужик каким-то образом трансформировался в Клима. Очень злого бывшего мужа.

Я проснулась в холодным поту и с бешено колотящимся сердцем. И даже стены шикарного номера наравне с пониманием того, что мы в безопасности, и Машка рядом, не могли привести меня в чувства.

Воспоминаниями я вернулась в тот страшный день, когда Клим единственный раз пришёл домой пьяным. Перед глазами мелькали кадры того, что произошло потом.

Глава 10

Лола.

Семь лет назад.

Я все также лежала в постели Клима, полностью растерянная, а Клим просто разделся до трусов и лёг рядом. Стянул с меня часть плела, служившего одеялом, и перевернулся на бок.

Я впервые видела его обнаженным. Красивое, мускулистое загорелое тело, покрытое короткими, с виду жесткими, тёмными волосами. Оно было бы идеальным, если бы не шрамы от ранений.

Наверное, все это время я не дышала. Что делать вообще? — лежать как мышка и не провоцировать ни на разговор, и тем более на что-то большее, такой был единственный, пришедший в голову, вариант.

Он пролежал неподвижно минуту, потом повернулся на другой бок, схватил меня в охапку и прижал спиной к груди, положив тяжёлую руку на живот.

Не знаю, спал ли он, но глаза его были закрыты, а дыхание размеренно, я чувствовала его где-то на макушке. И на сколько правильной казалась наша поза, ровно на столько же ужасно неправильной.

Мы не муж и жена, мы даже не брат и сестра. Мы никто друг другу. Я самая падшая женщина из всех падших. Неужели я не смогу сопротивляться? Он сломает мою волю? Сломает меня?

Я предпринимала несколько попыток выбраться, но при любом моем движении его рука напрягалась, хотя он точно спал. Мне удалось лечь вполоборота к нему, и я видела, как зрачки его бегают под веками. Он видел сны. И наверно хорошие, потому что он совсем слегка, но улыбался.

Открыл глаза Клим несколько часов спустя. Я даже успела подремать у него на плече. И так спокойно мне было, как будто мир замедлился. Есть он и я. Есть мы. И есть будущее, которое будет таким, которое построим тоже мы.

Взгляд Клима упал на собственные руки, которые обнимали меня, и он как будто был удивлён этим фактом. Даже стушевался, хотя это так не похоже на него. Мужчина аккуратно освободил свои конечности и отодвинулся от меня, перевернувшись на спину и глядя в потолок.

— У меня дела, я поеду.

У меня даже ненароком сложилось впечатление, что он с какой-то стати отчитывается передо мной за свои действия. Но, конечно, скорее всего мне это показалось.

Он встал, натянул джинсы и ту же футболку, все так же не глядя на меня. Что за реакция? И хочется и колется? И самое главное, я сама сейчас не могла понять, чего мне хочется больше. Чтобы любил или чтобы игнорировал.

Разумная часть меня была за «игнор», так безопасней. А вот мое внутренне «я» было не согласно. Дурдом в общем. Не мешало бы в себе разобраться.

— Может пообедаешь?

Не знаю с чего я решила хозяйку включить, раньше я за трапезами Клима не следила, хотя и готовила последние года три на всех.

— Не могу, тороплюсь. Постараюсь приехать к ужину.

Но ни к ужину, ни после него Клим не вернулся. Я убрала все в холодильник, вытерла стол. Так и не определившись, что дальше делать и как себя вести. А уж тем более в какой комнате спать.

Ещё мне было очень обидно, что Матвей так и не появился и не объяснился. Конечно, не лелеяла я больше надежд на его любовь, в своей-то начала сомневаться, но поговорить по-душам мы все таки бы могли? Мы же не чужие люди. Но его абонент был не абонент.

Собрав волю в кулак, спать я пошла в комнату Клима. Прихватив с собой свою подушку, так как у него в кровати имелась только одна, а устроиться головой на одной из частей его тела, например плече или груди, даже в теории не позволяла совесть. Как я на такое решилась днём, ума не приложу.

На себя я нацепила максимально скромную и целомудренную фланелевую пижаму, состоящую из шорт до колена и футболки с рукавом. Даже летом я часто мёрзну, а в постели Клима не было предусмотрено одеяла, это я отметила ещё прошлой ночью, кутаясь в тонюсенький плед.

Я уже спала, когда мужчина вернулся. И проснулась я от непонятных звуков внизу. Кто-то что-то уронил, потом я услышала отборный мат, адресованный, кажется, журнальному столику.

И даже по этой паре крепких выражений, я поняла, что Клим пришёл домой в далеко не трезвом состоянии, что меня не на шутку перепугало.

Я видела его однажды пьяным, он крушил все вокруг, досталось тогда половине мебели в доме. Что уж случилось в тот вечер у него «на работе», я не знаю, но он был полностью невменяем и продолжал пить до тех пор, пока просто не вырубился, сидя на полу.

Тогда мне было около десяти лет, тетя Надя почти сразу увела меня в свою комнату и закрыла дверь на засов. Возможно, она тоже боялась сына в таком состоянии. Но к нам он не ломился.

А сейчас я была в крайне уязвимом положении, ведь я именно в его комнате, и, судя по прибирающимся шагам, он следует именно сюда. У меня даже мысль спрятаться под кровать возникла, но и ее я не успела осуществить. Он зашёл.

Щелкнул выключатель, глаза, привыкшие к темноте, не сразу начали видеть при свете. Клим стоял в проеме, занимая его весь. И его слегка шатало. На лице застыла гримаса из симбиоза разных негативных эмоций, и полные злости глаза смотрели в упор на меня.

Вдоль позвонков у меня побежали мурашки, снизу вверх, прячась в волосах на затылке. Как такое может быть? С одним и тем же человеком днём было спокойно, надёжно, как за каменной спиной, а ночью так страшно, что я окаменела как статуя.

— Ну что, жена, пришло время супружеский долг отдавать. Задолжала, тебе так не кажется?

Не смотря на своё состояние, говорил он вполне внятно. Только со злостью и слово «жена» выплюнул с ядом. Когда смысл сказанного мужчиной дошёл до меня, я поняла, что страх который был до этого, это «цветочки».

Я теперь знала, чего я боюсь больше всего. И чего ни за что больше не переживу. Сексуального насилия. А именно это мне и грозило сейчас, судя по глазам Клима.

И в них была не похоть, нет, там было желание меня раздавить, наказать, сделать максимально больно морально. Может быть, даже убить.

— Клим… не надо… Я не знаю, нормально ли это, но у меня до сих пор все болит после той ночи с Матвеем.

Уже было не до смущения от постыдных разговоров, я говорила правду. Но мужчину упоминание о той ужасной ночи, которую я провела с его братом, только ещё больше разозлило.

А выброс этой злости произошёл в другой странной реакции, он засмеялся, точнее сказать заржал, правда голосом из фильмов ужасов.

— А ты думаешь, я тебя по классике жанра иметь буду, после своего брата? Да я побрезгую! Да я тебя даже целовать после него не буду! После его языка, в твой рот я могу засунуть только свой член!

Естественно, я понимала, что почти все женщины доставляют такие ласки своим мужьям, я не ханжа, но не в таких же обстоятельствах. И не когда он в таком невменяемом состоянии. Да и не муж он мне!

— Ни за что! Проспись!

От его грязных слов, я так разозлилась, что нашла в себе смелость сбежать, но не успела даже спрыгнуть с кровати… Его реакция для пьяного человека оказалась удивительно быстрой, он схватил меня за лодыжку и резко притянул к себе, а потом залез на меня сверху, практически оседлав бедра и зажав ноги, я и пикнуть не успела. А когда он начал демонстративно расстёгивать ремень, у меня началась паника.

— Не смей! Он везде меня касался! Везде, понял? Я вся грязная! Во всех местах!

Я пожалела о том, что сказала в ту же секунду. Глаза его налились кровью, кулаки сжались так, что жилы на руках выступили. Я сжалась в комок и интуитивно накрыла голову руками, закрывая локтями лицо, стоило мне увидеть, как он замахнулся. Но его кулак опустился на матрас рядом с моей головой.

— Вот мы сейчас и проверим на сколько он распаковал тебя сзади.

После этих слов он резко перевернул меня на живот и одним движением стянул до коленей пижамные шорты вместе с трусами. Я пыталась от него отползти, но он все ещё зажимал мои ноги своими. Сзади слышалась возня и звук растягивающейся ширинки.

— Нет, нет, Клим, пожалуйста!

Я заревела навзрыд, когда почувствовала касание его горячей твёрдой плоти к своему заду. Он с нажимом провёл членом между ягодиц, раскрывая их.

— Клим, остановись, прошу! Не делай этого!

Мне казалось, что я сейчас захлебнусь слезами. И я до сих пор не знаю, что его остановило в тот момент. Он отстранился, а через секунду его огромная ладонь со всей дури опустилась мне на задницу. Я такой обжигающей боли в жизни не чувствовала! Меня ребёнком по попе никто не бил, не родные родители, ни приемная мать.

Он ударил меня не раз и не два. Я думала, этому вообще не будет конца и края. Только выла, но не старалась его остановить. Я понимала, за что он так со мной. И физическую боль мне было переносить легче, чем смириться с собственным опустошением, если бы он закончил начатое ранее.

Глава 11

Лола

Настоящее.

До утра я практически не могла уснуть после приснившихся кошмаров. Мне постоянно чудились какие-то звуки из соседних комнат. Но я не решилась выйти. Усталость была смертельной, да и кто там мог быть? Глупости все это, обусловленные последствиями сна.

Встала я в итоге около семи вместе с солнцем. Оно проглядывало сквозь занавески и обещало жаркий погожий день. Настроение моментально поднялось, я предвосхищала реакцию и эмоции дочки, когда она впервые увидит море.

Причём сама я тоже море не видела, но сейчас в большей мере думала о ней, а не о себе. Впрочем, как и всегда. Я даже плавать до сих пор толком не умею. Мне постоянно нужно, чтобы под ногами чувствовалось дно. Да и где мне было учиться?

Но этот факт нисколько не помешает мне наслаждаться отдыхом в шезлонге. Буду загорать или стоить с Машкой песчаные замки. А плавать можно и не далеко от берега.

Я встала с кровати и пошла чистить зубы, в зеркало на меня смотрела не выспавшаяся девушка, но выглядела я сносно. Особенно когда расчесала волосы и подкрасила кончики ресниц тушью.

На себя ничего решила не надевать, ведь нет никакой вероятности встретить кого-то в номере. Кажется вчера мне мельком на глаза где-то попадался чайник, чашки и даже пакетированный кофе три в одном.

В итоге как была в нижнем белье, так и вышла в зал. Прошествовала прямиком к импровизированной кухонной зоне, вижу цель — не вижу препятствий. Целью был тот самый чайник.

— Хгм-хгм…

Посторонний звук дезориентировал меня, я резко обернулась и никого не увидела, но сердце было уже где-то в пятках. Я бы заорала во весь голос, если бы не Машка в соседней комнате.

— Кто здесь?

Я услышала свой голос как будто со стороны. Он казался хриплым, как после пьянки.

— Даже боюсь предположить, кто бы это мог быть кроме меня.

Теперь голос я вполне себе узнала. Это был Клим. Только я его слышала, но не видела. Спросить «ты где?» показалось абсолютной глупостью, поэтому я тупо молчала.

Представляю, как я выглядела со стороны. В хлопковом белом белье, стою посреди зала, с кружкой в руках, которую уже успела схватить. Причём держу ее чуть на вытянутой руке, как оружие.

— Я на диване.

Клим как будто прочитал мои мысли о том, что я не могу его найти. Я выдохнула. Диван был развернут спинкой к кухонной зоне, как бы отделяя ее от зала для отдыха. Раз я не вижу даже макушку, значит мужчина лежит.

И если я не вижу его, он не видит нелепую меня… только вот если глазами проложить маршрут от дверей спальни, до того места, где я стою, становится очевидно, что мое дефиле в неглиже от его взгляда не укрылось.

И что делать дальше? Не бежать же с комнату, это как-то по-детски. Да и нужно выяснить, откуда он здесь взялся.

— Что ты здесь делаешь, Клим? Я не ожидала, что кого-то застану в номере, даже не оделась. Ты напугал меня.

Клим поднялся с легкостью пантеры и не глядя на меня пошёл в спальню. Я было дёрнулась в ту же сторону, там же Машка, но вовремя остановила себя, в этот же момент Клим вернулся в зал.

Он нёс в руках белый махровый халат и смотрел мне прямо в глаза. Взгляд его не бегал по моему телу, и я не знала, что от этого факта испытываю. Спокойствие или грусть. Глупость какая, да? Как будто мне есть дело до его реакций на мое тело.

Клим сунул мне халат прямо в руки и вернулся на диван, как ни в чем не бывало. Я думала он и забыл, что я жду его комментариев в ответ на мои вопросы.

— То же, что и ты. Я остановился в этом номере. Как видишь, места много, вы меня не особо стеснили.

Факт того, что Клим бронирует номера такого класса, меня удивил. Раньше он никогда не пользовался преимуществами наличия больших денег. Но сколько лет прошло, его принципы могли поменяться.

— Я сегодня что-нибудь придумаю. Найду, где остановиться. Спасибо, что… приютил.

Мне было некомфортно рядом с ним, я как будто ожидала какого-то подвоха, но одновременно с этим меня не покидали симптомы непроизвольного выброса адреналина.

У меня бешено колотилось сердце, кружилась голова, а обстановка в округ казалась нереальной. Особенно один фрагмент этой обстановки… Клим.

Мы один на один в замкнутом пространстве, между нами почти не искрит. Если бы мне кто-то сказал ещё позавчера, что такая реальность меня ждёт, я бы ни за что не поверила в такие совпадения.

Я слишком давно его не видела, забыла… От чего я бежала пять лет назад? Двумя словами и не опишешь. Но тем не менее именно сейчас глядя ему в глаза, я первый раз за все эти годы усомнилась в правильности своего решения.

— Это не обязательно. Вряд ли вы найдёте что нибудь приличное в самый сезон. Можете остаться здесь, спальня в вашем распоряжении. Через два дня освободится номер на первом этаже, можете переехать туда, если не уживёмся.

Настроение у Клима было заметно лучше моего. Я ведь правильно поняла, что последнее предположение про «уживёмся» это шутка? Но смешок я из себя выдавила с трудом.

Да и слова про номер в этой гостинице пропустила мимо ушей, у меня таких средств нет, даже если тот номер будет вполне себе «стандарт».

— Можно подумать, ты для себя одного президентский люкс снял? Твоя подруга не будет против, когда увидит нас здесь?

Тот факт, что они не прилетели вместе на отдых, совершенно ни о чем не говорил. Она могла приехать позже. Как же иначе?

Я бы на месте подружки Клима одного его точно не отпустила расхаживать в труселях по морскому побережью. Он же будет смотреться не хуже, чем «спасатель Малибу». Но я не на неё месте. И это же замечтательно, да? О чем я только думаю.

— Моя… подруга осталась в Москве, а я здесь по большей части по работе. Днём в номере меня вы не застанете. Но лучше исключи хождение нагишом по утрам. Я не железный.

Его взгляд наполнился тяжестью, я вспомнила наши ночи, как будто это было вчера. На удивление, меня не передернуло от этих воспоминаний, скорее наоборот, стало непривычно томно.

Я давно забыла, какого это, вызывать повышенное внимание у мужчин, если говорить о сексуальном аспекте. После Клима о мужчинах я не думала совсем, потом беременность, роды, бессонные ночи.

Не до романтических отношений было совсем. Я их не искала, скорее наоборот избегала, пресекая все попытки мужчин на корню. Может быть, мне нужно было ещё чуть больше времени, и вот оно настало…

Какой-то переломный момент случился именно сегодня? Я теперь смогу строить отношения, снова полюбить? Только при чем здесь Клим, совершенно не нужно, чтобы он вызывал во мне эти чувства. Я ведь знаю, к чему это приведёт.

— Так ты теперь москвич?

Зачем-то спросила я, как будто мне это на самом деле интересно.

— Да. Я уехал почти сразу после того, как ты бросила меня. Оклемался чуток и двинул в столицу. Невыносимо стало терпеть одиночество в нашем доме.

… «бросила»… он говорил с таким акцентом на это слово, что создалось впечатление, что у него ничего не отболело, и что он так и не понял моих мотивов.

Столько лет прошло, неужели он до сих пор не понимает, что из нашего брака ничего бы не вышло. Моего терпения и выдержки хватило на два года. Я вздохнуть свободно смогла только после того как оказалась на другом конце страны. Настал момент поговорить.

— Ты наверно никогда не поймёшь меня, но я на тот момент не видела другого выхода. Да и, как видишь, для обоих из нас это пошло на пользу. Ты переехал, занялся бизнесом. У меня… Машка…

Клим смотрел на меня как-то потеряно и задумчиво. И теперь не выглядел счастливым, его хорошее настроение улетучилось. Ладно хоть злости я не наблюдала. Нам нужно поговорить спокойно и отпустить друг друга с миром.

Возможно, если бы я была чуть сильнее духом, это можно и нужно было сделать пять лет назад? Разошлись бы как люди. И у Машки бы был отец… Но сделанного не воротишь.

— Что произошло, Лола? Неужели я был таким хреновым мужем, что ты бросила меня, наплевав на то, что я истекал кровью? Предала, в самый уязвимый момент. Как ты могла, Лола?

Глава 12

Лола.

Семь лет назад.

После той ночи прошла неделя, в течение которой Клим дома не появлялся. Я уж ненароком подумала, что ему стыдно за свой поступок, попа моя все ещё горела при воспоминании о том «наказании», которому он меня подверг, но когда он пришёл, то ни словом не делом никак не показал своей реакции.

Он вёл себя совершенно обычно. Как будто и не было никаких разговоров о замужестве и документов подтверждающих этот факт. Но так было лишь до позднего вечера. Когда я ушла спать к себе, он опомнился.

— Лола, пойдём поговорим.

Он стоял в расслабленной позе, опираясь на косяк дверей моей комнаты и смотрел уверено.

Я поднялась и закуталась в махровый халат, привыкла его слушаться. Да и на самом деле нужно было что-то решать. Жизнь продолжается и чтобы существовать вместе на одной территории, нужны правила.

Мне не хотелось, чтобы он больше пропадал. На самом деле, хоть я и выдохнула, когда он буквально испарился из дома прямо в ночь, но через пару суток начала не на шутку переживать.

Ведь род его деятельности подразумевал постоянную опасность и даже угрозу жизни. Какой бы самостоятельной я не хотела себе казаться, на тот момент я не представляла жизни без Клима. Я была в прямом смысле зависима от него. И не только материально.

Как бы это не было странно, я была привязана к нему. И, наверное, любила. Просто по-своему. Но уж точно не так, как женщина может любить своего мужа.

Мы прошли в кухню, я на автомате поставила чайник. Очень волновалась и нужно было чем-то занять руки. Вот и принялась накрывать на стол. Клим выжидал.

— Я не хочу ни к чему тебя принуждать, Лола. Но я прошу тебя прислушаться ко мне. Я многое видел в жизни, а ты ещё слишком юна, чтобы правильно расставить приоритеты.

Я заторможенно кивнула, не зная наверняка, согласна с ним или нет.

— Я могу дать тебе многое. Защиту, материальное содержание. Никогда не обижу тебя… больше. И давить не буду. Я готов усыпить в себе противоречивые чувства, и начать все с чистого листа. Давай хотя бы попробуем, Лола.

Я смотрела на него, но не понимала. Матвей говорил, что когда Клим получит то, что желает… то есть меня, то перегорит. Может оно и к лучшему? Попробуем, он сам первый разочаруется, да и наплюет на эту идею брака.

Однако как решиться? После того опыта с Матвеем, желания экспериментировать пропали напрочь. Ещё и с Климом… Это, конечно, не противно, но страшно как-то…

— Ты хочешь, чтобы я спала в твоей комнате? И вела себя… как твоя жена?

Мужчина улыбнулся, но как-то вымученно. Протянул через стол свою руку и накрыл мою кисть.

— Я не буду тебя торопить. Давай начнём с того, что ты привыкнешь к моим прикосновениям.

Он руку убрал, в этот я заметила, что моя мелко дрожит.

— Ты можешь ночевать, где захочешь. Если придёшь ко мне, то я тебя не трону. Ну может потискаю в объятиях, но ничего более. Ты не должна меня бояться.

После его слов, ложиться спать в своей комнате показалось неправильным. Может быть, я боялась его обидеть? Или на самом деле хотела попробовать…

Как все было бы проще, если бы я действительно полюбила Клима. Мы стали бы семьей, родили бы детей. Он бы охотился на мамонта, я бы ждала его дома. Как много «бы»… Проблема заключалась в том, что я уже знала, что такое любить…

Тем не менее, я переоделась в ночную рубашку и пошла к нему, прихватив с собой большого плюшевого медведя, которого, кстати, Клим мне и подарил лет десять назад.

Мужчина лежал посередине кровати и читал книгу. За этим занятием я видела его впервые. Если его и удивил факт моего визита, то вида он не подал, лишь подвинулся к стенке.

Я легла, примостив между нами медведя, как барьер, накрылась пледом и замерла. Лучше бы Клим и дальше читал, не замечая меня, но он отложил книгу, затем погасил свет.

Комната погрузилась в темноту, но неожиданно уютную. После ночей, которые я провела в одиночестве в этом доме, сейчас мне было спокойно и на удивление не страшно.

Клим выждал несколько минут, потом перевернулся на бок и закинул свою руку на меня. Конечно, учитывая его габариты, никакой медведь ему препятствием не был. Он прижал нас вместе с ним к себе. Большего в эту ночь он не позволил себе.

Утром я проснулась одна, видимо так крепко спала, что пропустила пробуждение мужчины и даже не приготовила ему завтрак. Дома его не оказалось, значит, он уехал «по-работе». Надолго ли?

Но вечером он пришёл и я от радости, что он снова не бросил меня здесь одну на неделю, побежала его встречать. Он был этим фактом удивлён, особенно когда я поцеловала его в щеку.

Так продолжалось около недели. Спали мы вместе, он прижимал меня спиной к груди, медведь между нами уже отсутствовал. Я его искала, но никак не могла найти. А вечерами я встречала его и целовала.

Это был своего рода ритуал. Я подхожу, встаю на цыпочки и клюю его в колючую щеку. Он при этом приобнимает меня за талию и зачем-то нюхает мои волосы.

Со стороны, наверное, нас действительно можно было принять за молодую семью. Меня такой формат вполне устраивал. Кажется, я действительно привыкала к нему, его запаху, его рукам.

Вот и сегодня он пришёл почти не задержавшись к ужину, и я вышла его встречать. Я только отправила партию пирожков в духовку, поэтому все ещё была перепачкана мукой, поэтому отвела руки назад, чтобы не замарать его, но потянулась с поцелуем по-привычке.

А он просто повернул голову так, что наши губы оказались друг напротив друг друга. Он не настаивал, предоставляя выбор мне. И я потянулась, слегка задела его твёрдые губы своими… всего секунда… и я не успела отстраниться…

Он схватил меня в охапку и закружил, одновременно углубляю поцелуй. Наши языки сплелись, от неожиданности я поддалась. От него исходил такой поток энергии, что на миг мне показалось, что этот водоворот чувств закружит нас настолько, что поцелуем мы не ограничимся, но неожиданно он отстранился.

И он так посмотрел на меня… как на что-то, точнее кого-то, по настоящему ценного и важного. Возможно даже самое важного. Казалось, это тот самый момент когда молодые неискушенные девушки окончательно бесповоротно влюбляются. Но… со мной этого не случилось.

Однако этот день стал переломным. Клим чувствовал себя более уверенно и начал целовать меня по поводу и без часто. Это не вызывало неприятных чувств, впрочем как и слишком приятных. Не вызывало никаких.

С чисто физиологической точки зрения и тактильных ощущений, его поцелуи были определённо приятней, чем поцелуи Матвея. Но возможно, я так считала из-за предательства последнего.

На духовном уровне даже в такие моменты был полный штиль. Мне даже неловко становилось перед Климом за свою холодность и бесчувственность. Поэтому я старалась своих эмоций не показывать, принимать ласку с благодарностью и радоваться другим мелочам.

Ночами все тоже изменилось. Руки Клима стали более смелыми. Он гладил меня совсем не целомудренно, как будто проверяя границы допустимого, отслеживал реакцию моего тела и моих глаз.

Он приручал мое тело, оно откликалось на нежные прикосновения, но не мой разум и мысли. В такие моменты я старалась абстрагироваться от происходящего и не думать совсем.

Я научилась ему доверять. По-другому было невозможно. Ведь я понимала, к чему в итоге мы придём. Близость между нами с каждой ночью становилась все более ощутимой.

— Поцелуешь меня?

В темноте спальни его голос звучал мягко. Я набралась смелости и залезла на него сверху, прижавшись всем телом. Взяла в ладони его лицо и аккуратно прикоснулась губами.

Ожидание казалось уже более тяжким, чем то, что между нами должно было произойти со дня на день. Кроме того, я все ещё лелеяла мысль, что Клим отступится, получив своё. Поэтому я решила взять инициативу в свои руки.

Как умела… робко, абсолютно неумело. Но я чувствовала как в нем взрывается накопленное за недели ожидания желание. Он дышал тяжело, зажимая мое тело в руках, как в тисках.

— Ты спишь с другими женщинами?

Откуда вырвался этот вопрос? Раньше меня это совсем не волновало. Мы оба замерли.

— С тех пор как ты пришла сюда со своим медведем, нет. Тебя жду. Я никогда не буду изменять тебе, Лола. Этого ты точно можешь не опасаться.

Как реагировать на это я не знала. Но было, конечно, приятно. Повинуясь внутренним непонятным чувствам, я стянула с него футболку и поцеловала ещё раз. Всеми своими действиями я давала ему сигнал, что я готова к продолжению.

И он не растерялся. Очень быстро мы поменялись местами, и уже он нависал сверху. На удивление, я практически не ощущала его веса, или мне было в этот момент не до того.

— Ничего не бойся. Я остановлюсь, если тебе что-то не понравится.

Но мне понравилось все. Эта и последующие ночи были наполнены нежностью и страстью. Тела взаимодействовали друг с другом на уровне инстинктов, стоило отключить голову и перестать анализировать. Ах да, ещё не видеть.

В темноте ночи было все так естественно… Даже не верилось, что я здесь и сейчас с Климом. Разумеется, я в это время не представляла себе кого-то другого. Уж точно не Матвея. Вообще никого конкретного. Абстрактное абсолютное удовольствие.

Глава 13

Лола.

Шесть с половиной лет назад.

Пожалуй, эти ночи стали единственно приятными моментами спустя полгода. Эмоционально Клим отчего-то закрылся, отдалился. Ещё больше времени проводил вне дома, приходил поздно и без настроения.

В один такой вечер, я поняла, что нам не о чем даже поговорить. Ну не спрашивать же, как прошёл день? Он все равно не расскажет, что происходит на его «работе» и вообще в его жизни в целом.

Однако с ним что-то происходило, я чувствовала. Но у меня не хватало мудрости, чтобы понять, как помочь ему. Я наоборот занималась самокопанием, с каждым днём все больше убеждаясь в никчемности моей жизни.

Я собой вообще ничего не представляю. Без специального образования, увлечений, талантов. Неужели мне всю жизнь стоять у плиты и ждать, когда придёт Клим, надеясь, что в хорошем настроении? Я так не хочу.

— Я хочу в этом году поступать в университет.

У меня было много свободного времени, чтобы найти подходящую специализацию и подготовиться к экзаменам. Остановилась я на направлении маркетинга.

Образование в перспективе давало мне независимость, я к ней стремилась. Скорее всего ту же параллель провёл Клим.

— Это тебе незачем. В ближайший год ты забеременеешь, зачем сейчас распыляться.

Я совершенно оказалась неготова к отказу. Я даже не представляла, что такое возможно. Что касается зачатия… Оно не происходило, и сперва я даже расстраивалась по этому поводу.

Сначала мне казалось, что совместный ребёнок это решение проблем. Но сейчас я думала иначе. Судьба отвела меня от материнства, значит не спроста. Может быть я живу не своей жизнью.

— Но, Клим… Как ты не понимаешь. Я сижу здесь в четырёх стенах. Ни с кем не обещаюсь, ничем кроме дома не занимаюсь. Тебя нет постоянно. Мне скучно.

Клим нахмурился, что-то обдумывая, но кивнул.

— Я постараюсь приходить раньше.

Вот и весь его ответ. Но для меня это не было решением. В вуз я все равно решила поступать, если получится пройти на бюджет, он даже об этом не узнает. Но мне так хотелось заставить его пойти мне навстречу, понять меня хоть отчасти.

— Я хочу пойти на курсы самообороны.

От этой моей «хотелки» брови Клима поползли вверх. Не знаю, зачем мне это было надо. Но так я начала бы себя чувствовать уверенней.

Когда муж последний раз уезжал на пару дней, я почти не спала. Наверное, свой отпечаток накладывали воспоминания прошлого. Я действительно постоянно чего-то боялась.

— Я попрошу Глеба, он научит. Такой компромисс подойдёт?

Выпускать из своих владений и отпускать меня во взрослую самостоятельную жизнь, он не собирался. Наверное, я настолько пошатнула его доверие… У меня на протяжении всех месяцев было ощущение, что он ничего не забыл. Да и как тут забудешь.

Тем не менее, я покорно согласилась и в этот раз. А через день действительно пришёл Глеб. Со дня нашей «свадьбы» мы с ним почти не общались, он стал как будто ещё серьезней.

Мужчина начал меня тренировать, не делая скидку на то, что до этого дня в моей жизни спорт отсутствовал напрочь. Сначала разминка, растяжка, затем основные приёмы самообороны.

Первые дни было очень тяжело, но я быстро втянулась. Это было даже весело. Особенно, когда я отрабатывала эти приёмы именно на нем. Мы смеялись до упаду и валялись потом на матах и болтали.

Наверное, как друзья. Но в условиях тотального отсутствия общения, мне казалось, что между нами зарождается что-то большее. Конечно, я гнала от себя эти мысли, ведь такого предательства Клим был не достоин. Но тем не менее, эти встречи стали для отдушиной.

Ещё спустя месяц мы стали бегать каждое утро вместе. С ним было легко. Ветер в лицо, распускающиеся почки на деревьях, шутки ни о чем, и хмурые взгляды Клима, встречающие нас.

После одного из них наши встречи и занятия с Глебом резко прекратились. Сначала я думала, что это Клим запретил ему приходить, приревновав в который раз. Но оказалось все намного хуже…

Глеб женился. Как говорится «по-залету». Одна из его молоденьких подружек, которую я даже в лицо не помнила, забеременела. Он как ответственный человек — женился. И ему стало не до меня. Ожидаемо, хоть и очень печально.

После этих событий, во мне как будто что-то надломилось. Я перестала стараться и цепляться за радости жизни. В итоге даже поступать не стала. В отношениях с Климом была непроглядная тьма. Я чувствовала себя в болоте, трясина затягивала меня на дно.

Но я предприняла попытки сопротивления, после каждой их которых сдавалась и медленно умирала.

— Клим, давай разведёмся. Ты же говорил, давай попробуем. Попробовали, не получилось. Зачем мы мучаем друг друга.

Я была честна с ним. Видела же, что и ему я не мила. Он тоже устал.

— Даже обсуждать не хочу. У меня и так сейчас много проблем. Не создавай мне дополнительных. Кризисы отношений это нормально. Если бы все разбегались на раз, то не было бы семей.

Я поднимала этот разговор ещё два раза, но ответ был всегда один: «Я не дам тебе развод, меня все устраивает. Скажи, что тебе не хватает, я дам».

Со стороны казалось, что я живу как у Христа за пазухой. Муж меня полностью обеспечивает, не требует ничего сверхъестественного, ограждает от всех проблем.

И наверное, меня поймёт только та, кто жила как я. Без любви. В двадцать-то лет. Когда душа хочет приключений и романтики. А тебе всегда вместо подарков — деньги, вместо внимания — секс. Клим был до мозга костей прагматичным.

Я не старалась его переделать и хотела полюбить таким, какой он есть, но я просто не смогла. Я жила днём, когда что-то изменится. Все меньше надеясь, что он когда-то наступит. Но он наступил…

Клим не приехал к ужину, и я начала волноваться. В последнее время он не задерживался, да и в целом вел себя как-то тихо. Как будто отходил от дел. Часто бывал дома, и круг общения его заметно сменился.

Прожив с ним два года и так и не забеременев, сейчас я была этому даже рада. Ведь было совершенно не понятно, как его род деятельности мог сказаться на нас.

Когда ты отвечаешь только за себя, то это одно. Но когда несёшь ответственность за ребёнка, это другое. Не знаю, понимал ли это Клим, он всегда эту тему обходил стороной.

Сегодня я не знала, где он. И не могла даже позвонить. Свой основной телефон он всегда оставлял дома. Для работы у него была другая трубка, этот номер он мне не давал.

Уже в сумерках я увидела как во дворе остановился автомобиль и из него буквально кто-то выпал. Я очень перепугалась. Но по мере медленного приближения человека, я узнала в нем Клима.

Он волочил за собой ногу, опираясь на какую-то корягу, и был весь в крови. Дыхание его свистело, передвигался он из последних сил.

— Скорую не вызывать.

С этими словами он ввалился в проем входных дверей дома, буквально рухнув на меня. Я еле дотащила его до дивана в зале. Он самостоятельно принялся снимать окровавленную одежду.

А у меня в голове что-то щелкнуло. Невозможно так жить. Опасность всегда будет дышать в спину. Сейчас или никогда. Клим не сможет меня остановить.

Но и бросить его я не могла. В боку его было ножевое ранение, а коленная чашечка была раздроблена пулей. Один он не справится. Где Глеб?

Не надеясь ни на что, я набрала его номер. Мы не общались несколько месяцев, я не знала, ответит ли он.

— Да? Лола?

Я выдохнула. Его голос был вполне бодрым.

— Где тебя носит? Клим ранен. Ты не с ним чтоли был?

Мне было не до церемоний, поэтому начала я сразу с наезда. Какой бы кошмарной не была моя семейная жизнь с Климом, я волновалась о нем. Меня трясло.

— Что? Где он?

— Дома! Приезжай быстрей!

— Еду.

Он положил трубку, а я ещё минут пять сидела уткнувшись взглядом в стену. А потом встала и пошла к шкафу. Открыла его и начала собирать вещи.

Только самое необходимое. Одежда, две пары обуви, документы, немного скоплённых денег. Все вместилось в два небольших пакета. Вот и вся моя жизнь.

Он понял мои намерения, увидев меня одетую в уличную одежду, взгляд скользнул от лица по рукам к поклаже в них. А я не знала, куда деть взгляд.

Клим был белее мела, сейчас он бы не смог даже подняться с дивана. И он прекрасно понимал всю ситуацию. Я уйду, а он не остановит. Что удивительно, он не пытался меня даже отговорить.

Но я не могла уйти, пока не приедет Глеб. И стоять перед Климом не могла, поэтому поставив пакеты ушла на кухню. Взгляд бегал по полкам. Каждая вещь здесь стала родной. Я оставляю здесь жизнь. Но так будет лучше. Резкая боль и свобода.

Глеб приехал минут через двадцать и сразу кинулся к Климу. Но тот остановил его.

— Задержи ее.

Его голос был практически неслышен от слабости, но я все четко поняла даже из кухни и сразу бросилась к порогу.

— Лола Александровна, пройди в свою комнату.

Глеб был спокойным, как скала, и добрых чувств сейчас не вызывал. Он стоял у меня на пути. На пути к моей свободе.

Не долго думая, я сделала то, что совершенно сама от себя не ожидала. Я просто применила один из тех приемов, которому он же меня и научил.

Безотказный, если твой противник — мужчина. Удар между ног. Такого поворота не ожидал и Глеб. Потому что не увернулся, как делал много раз на тренировках, а согнулся пополам. А я уже бежала по улице.

Преследования за мной не было, Глеб все сделал правильно, он остался с Климом. А я уже через два часа ехала по другой области на очередной попутке.

Глава 14

Клим.

Настоящее.

— Деда, помоги завязать кроссовочек.

Смотрю вниз, откуда мне послышался тоненький девичий голосок, с детским отчаянием просящий о помощи.

Тёмные брови домиком, вздёрнутый нос, по-детски круглые щёки. Мое сердце пропустило удар, похоже и правда старею, тахикардия. Если бы ее глаза не были чёрными как ночь и кудряшки-пружинки были на несколько тонов светлее, она была бы точной копией ее…

Отогнал видение из прошлой жизни как морок, чертовщина какая-то. Раньше в женщинах других видел ее. Теперь в детях.

Девочка лет трёх все ещё взирала на меня снизу вверх, зажимая в руках плющевого серого зайца. Кажется, она обратилась с просьбой?.. Очень странной просьбой, и ещё более странным обращением ко мне. Я в более нелепую ситуацию не попадал.

— А почему «деда»?

Все таки поинтересовался я. Оглянулся по сторонам, как будто сам хотел кого-то попросить о помощи, и все таки присел опираясь на больное колено. Даже спустя пять лет пулевое ранение в колонную чашечку давало о себе знать.

— Ну ты же старенький.

С абсолютно невинным видом ответил мне этот ангелок, а я закашлялся, и впрямь как дряхлый старик.

В свои сорок один, я себя не так давно зрелым-то начал ощущать, не то что старым, хотя бурная молодость вне закона оставила свой след ранней сединой на висках.

— Ну не такой уж и старенький. Просто ты мелкая, вон, даже шнурки завязывать не умеешь.

Быстро зашнуровал ярко-салатовый кроссовок, завязав незамысловатый бант и поднялся. С моих губ почему-то не сходила улыбка. Когда я в последний раз улыбался? Кажется, в прошлой жизни, там где была она. Ну до чего же похожа…

В полупустом кафе аэропорта никто не обратил внимания, как один из крупнейших бизнесменов страны опустился на колени перед незнакомым ребёнком и помог со шнурками.

Видел бы меня Глеб, я даже представил лицо своего телохранителя. Но он ушёл, чтобы попробовать поменять наши билеты на бизнес-класс.

Улететь в Сочи мне позарез нужно сегодня, в новой гостинице опять ЧП, ни на что не годный управляющий допустил очередную ошибку. Теперь уже последнюю, уже завтра он не будет работать на меня.

Желание обогатиться здесь и сейчас, причём за мой счёт, сыграло с ним злую шутку. Я сто раз говорил ему, что у нас гостиница семейного типа для спокойного пляжного отдыха, и запрещал ему сдавать номера меньше чем на десять дней.

Но за моей спиной, он продолжал заселять молодёжь из ближнего востока на выходные. Те платили двойную цену, но своим шумным и не всегда трезвым пребыванием просто убивали репутацию отеля.

Глеб забронировал билеты на ближайший рейс, когда две семьи с детьми просто покинули гостиницу ночью, жалуясь на шум и отсутствие безопасности.

Однако, летняя пора отпусков не оставила выбора посадочных мест. Одно — у иллюминатора в самом хвосте, второе — в проходе у туалета. Понятное дело, оба — эконом класс.

Я не буржуй, но с некоторых пор ценю комфорт, более того, считаю, что я его заслужил. Пять лет назад, перечеркнув все, что на тот момент связывало меня с криминалом, я начал жизнь с нуля.

Тот день разделил мою жизнь на «до» и «после», заставил поменять ориентиры, переосмыслить все… Ведь в тот день ушла она… Моя Лола. Ушла навсегда.

Безусловно, это было не единственным фактором, а лишь самым главным. После очередной перестрелки, мой соратник и верный друг Глеб буквально вырвал меня из костлявых рук смерти, выходил меня. Я и не надеялся полностью восстановить здоровье.

Менять свою жизнь в тридцать шесть, не имея за плечами образования, а как следствие необходимых знаний, чьей-то протекции, связей, оказалось сложно. Только Глеб был со мной на протяжении всего пути.

Мы знакомы с армии, два года ВДВ… с неба привет… ультрамариновый набок берет… из парашютов белый букет… и так далее. Первые прыжки, первый восторг.

Настоящая пацанская дружба. Дембель. Москва. Точнее Подмосковье, желание быстро заработать… И мы не были избирательны в способах. Тем более в годы лихих девяностых это было почти нормой.

Нас приметили сразу. Я — высокий и крепкий, руки как кувалды. Глеб наоборот поджарый и низкий, юркий, быстрый. Мы были командой и дополняли друг друга.

Быстрые и лёгкие деньги. Много денег. Много женщин. И те и другие с какой скоростью появлялись, с такой же и пропадали. Мы ни о чем не жалели и жили одним днём.

Но однажды все изменилось… Ту ночь я запомнил навсегда. Перестрелка, в которой пострадали обычные люди, не связанные с нами или нашим заданием никак, просто попавшие под замес.

И маленькая девочка лет пяти-шести в углу чердака, чудом оставшаяся в живых. Я закрыл ее своим телом. Не знаю, что тогда мной двигало. В двадцать один ещё вообще плохо соображаешь, и страх собственной смерти отсутсвует.

Действовал на инстинктах. Ребёнок был точно ни в чем не виноват. Ее милое лицо, зелёные глаза полные слез и страха навсегда запечатлелись на подкорке памяти.

И самое странное то, что у девочки в кафе аэропорта черты лица были идентичными с теми, что я спустя двадцать лет не забыл. За исключением цвета глаз. А где, кстати, ее родители? Действительно же совсем крошка.

— Я не мелкая!

Отчаянно запротестовал ребёнок с тонной обиды в голосе, возвращая меня в реальность. Я снова улыбнулся.

— Да что ты говоришь, а с виду совсем кнопка, и сколько же тебе лет?

Ответить ребёнок не успел. В кафе фурией влетела запыхавшаяся девушка. Она ничего не видела вокруг и бежала напрямик к девчушке. А я смотрел только на неё… Я узнал ее… Моя Лола…

Лола не смотрела на меня, все ее внимание было обращено к… дочери? Это ведь ее дочь? У неё есть ребёнок? На вид девочке максимум три. Учитывая, что не виделись мы пять лет, ровно столько прошло с того дня, когда она сбежала, моя жена родила не от меня…

— Мамочка, прости меня.

Глаза ребёнка налились слезами, а губы мелко задрожали. Но не от страха, а как будто в ее маленькой жизни самое стыдное это расстроить маму.

— Ну что ты, маленькая моя, это ты меня прости, что накричала, просто я очень-очень сильно испугалась.

Девушка присела и крепко обняла малышку и поцеловала в макушку. Маленькие пальчики девочки сомкнулись на тонкой шее Лолы. Она все такая же хрупкая. И такая же невозможно красивая. Невозможно родная. Не удивительно, учитывая, что я знаю ее с шести лет.

— Мне деда помог.

Я снова закашлялся. Как-то не хотелось, ассоциироваться со стариком. Лола стала взрослой, женственной. Пять лет ее изменили, что вполне оправданно, она успела стать матерью. А я вот ничего не успел в личном плане.

Не знаю, на сколько бросалась сейчас в глаза пятнадцатилетняя разница в возрасте, но мне почему-то хотелось, чтобы не так сильно. Она же поэтому тогда сбежала? Не желала тратить жизнь и молодость на меня. Почти предала…

— Какой деда?

Лола подняла полный недоумения взгляд на меня. Я привычно утонул в болоте ее глаз. У них был особенный цвет. Зелёный, но не такой как у всех. Болотный, казалось бы, совсем не идеальный. Но для меня эти глаза оставалось единственно любимыми уже на протяжении двух десятков лет.

Конечно, когда она была ребёнком, я любил ее как старший брат не более. Она стала моим миром. Я спас ей жизнь и после взял полную ответственность. Покупал игрушки, плёл косички, водил за руку в школу, ходил на родительские собрания.

Она росла слишком быстро. Если до десяти лет она позволяла себе меня обнять или рассказать секретик на ухо, то позже начала отгораживаться и проявлять привязанность ко мне. А в ее тринадцатилетние я обратил внимание, с каким благоговением она смотрит на моего сводного брата Матвея.

Он был на десять лет младше меня и на пять старше ее. Первая любовь, все дела. А я ревновал, так глупо. Не хотел делить ее внимание ни с кем. Тем более с ним.

Я не был идеальным в то время. В двадцать восемь я все ещё промышлял не совсем законными делами, хоть они и стали менее беспредельными. Но у меня был мозг, я каждое задание разыгрывал как многоходовку. Не подкопаешься.

Я чувствовал ответственность и хотел оградить от всей этой грязи и Лолу, свою мать и даже брата, но и материальное обеспечение семьи было на мне. Мать уже тогда сильно болела. А я ничего другого не умел.

А Матвей… в общем, у него и мозгов-то особо не было. Он вращался среди шпаны и мелких сошек, то ли пытаясь подражать мне, то ли показать себя крутым, но плавая на десять уровней ниже.

Без принципов, без понимания дозволенного, он уже тогда тонул в пропасти безвластия, зачастую одурманенный действием наркотиков, просирая жизнь. И даже страх передо мной не заставлял его остановиться. А я… Я просто не знал, как ему помочь.

Так или иначе, он был моей семьей. Хотя вряд ли разделял мое мнение по этому поводу. Он знал о моем трепетном отношении к Лоле, но наплевал на все, воспользовался ей и бросил.

А потом и Лола бросила. С тех пор я один, ни семьи ни дома. Не обжитую за пять лет квартиру в Москве язык не повернётся назвать домом.

И только в эту самую минуту, глядя на свою жену, обнимающую свою дочь, в сердце стало так тепло, как будто я обрёл самое важное. Свою семью. Только как убедить их в этом? Как исправить свои ошибки? Или хотя бы осознать их…

Глава 15

Лола.

Настоящее.

Я молчала, проглотив колючий ком из вины. Ведь дело в том, что спустя пять лет все виделось совсем иначе. Да и не был Клим никогда хреновым мужем.

Как муж он был почти идеальным. Многим о таком только мечтать. Серьезный, надёжный, основательный. Обеспечивал материально от и до. Оберегал, заботился как мог… Это сейчас, потянув несколько лет на себе все, понимаешь и начинаешь ценить такие вещи.

Почему мы такие разные? Одной, без его поддержки, было очень плохо, особенно в первый год самостоятельной жизни. Но с ним было ещё хуже. По крайней мере тогда. А что изменилось сейчас?

— Прости меня, Клим. Я поступила подло. А ты… ты бы меня отпустил? Потом, по доброй воле.

Он очень серьезно смотрел мне в глаза, как будто выдавить из себя правду не мог.

— Нет. Вряд ли, Лола. Я слишком сильно тебя любил.

Получается, я все сделала правильно? Но ему я не решилась задать этот вопрос. Любил. Да, я знаю, что Клим любил. Даже слишком сильно. Его чувства были как сети. Липкие паутинные нити, которые забирали у меня жизнь.

— Как у Глеба дела? Все такой же серьезный. Кто у него, сын, дочка?

Я решила сменить тему. Разговор по душам исчерпан. Сделанного не вернёшь, к чему сейчас ворошить прошлое дальше.

— Никого нет. Беременность замерла. Через год Ирка ушла. За грехи молодости чтоли нам такие непостоянные бабы.

Новости меня конечно поразили. Только вот я совершенно точно помнила, что Глеб эту Ирку совсем не любил и женился в своё время, потому что «так надо».

Так что Клим сейчас хмыкнул с укором совершенно не в тему. По крайней мере в адрес Ирки. Хоть она мне совершенно никогда и не нравилась.

— Наверное тоже были причины. Я вообще в браки «по-залету» не верю. Глупость это. Для того чтобы быть хорошими родителями, совершенно не обязательно жить вместе.

Мои размышления точно не зашли Климу. Он хмурился.

— Я все понимаю, ты растишь дочь одна, и видимо, не плохо справляешься, но это точно не лучший вариант.

Я даже хотела с ним согласится, ведь в чем-то он прав, однако он продолжил уже более бескомпромиссным тоном не дожидаясь моей реакции. И выбил своими словами из меня дух.

— Если бы у нас с тобой был ребёнок, и ты сбежала с ним, я бы нашёл тебя и вернул. Даже если бы ты была против. И варианта не жить вместе, точно бы не было. Если появляются дети, то нужно прежде всего исходить из их интересов.

Не знаю как моя реакция не выдала меня с потрохами. Я была в таком шоке. Он как будто прочитал мои мысли и вслух озвучил вариант развития дальнейших событий, если я решусь рассказать ему о том, кто отец Машки.

Я моментально затолкала эти порывы подальше. Ни к каким кардинальным изменениям в жизни я не готова. Тем более уж вернуться к Климу. Я слишком через многое прошла, чтобы сейчас повращавшись вернуться в исходную точку невозврата.

— Хорошо, что у нас его не было.

Только это выдавила я из себя, чтобы хоть как-то развеять гнетущую тишину.

— Или плохо. Ты ведь так не поступила бы со мной, Лола. Ребёнок бы нас объединил. Ты бы любила его, я вас. Мы все были бы счастливы.

Рассуждения Клима были очень странными. Неужели ему самому никогда не хотелось, чтобы любили его. Или он считал себя выше этого, ему это не нужно?

Но я-то ведь знала, что он достоин любви и самого хорошего отношения больше, чем кто бы то ни было. Отчасти поэтому и убегала тогда. Не могла ему этого дать, ничего не могла.

— Я не любила тебя. Ни ты, ни я в такой конструкции полностью счастливы бы не были. Терпеть, мириться с недостатками, принимать и уступать это не единственные союзники успеха семейной жизни. А у нас было именно так. Причём взаимно.

— Ты любила меня. Ты просто запуталась тогда. И забыла. Не понимала многие вещи или ждала чего-то иного от меня. У нас большая разница в возрасте, иногда мне было действительно сложно, но я старался. А ты сдалась на первом ухабе. Вот и все.

В его голосе было столько печали, что невольно его словами я проникалась. Как всегда заслушивалась, не в силах опровергнуть. Да и аргументов не было.

В соседней комнате проснулась Машка, сразу же позвала меня, она всегда так делает, когда пробуждается в незнакомом месте. Клим кивнул мне и вышел из номера, прихватив портфель. Реально работать чтоли?

Ну а мы с дочкой решили время зря не терять и пошли на завтрак, раз уж он включён в счёт, оплаченный Климом. Нас разместили за лучшим столиком с видом на край бассейна и море. А подавали такие изыски, что можно было представить, что мы вообще не в России, а где-нибудь на Бали.

— Доброе утро. Как дела? Какие планы?

К нашему столику подошёл Глеб. Мужчина скупо улыбался и был одет в костюм. Похоже мужчины здесь действительно не на отдыхе.

— Позавтракаем и пойдём на море. Нужно будет поискать гостиницу попроще, здесь все так шикарно, что боюсь нам это не по карману.

Я говорила полушутя, но мой юмор и настрой не действовали на Глеба. Сказанное мной ему в целом не нравилось.

— Не думай об этом, Лола Александровна. Здесь такой сервис только для вас. Если смущает номер Клима, переселяйся в мой.

У меня брови взлетели вверх от такого нелепого предложения. Я конечно помню времена, когда от нехватки внимания и общения у меня создалась иллюзия, что этот мужчина мне нравится, но это было «давно и неправда».

— В смысле я перееду к Климу, вы займёте мой. Других свободных номеров нет. Ты бы видела своё лицо. Я же не самоубийца, чтобы подкатывать яйца к жене Клима, какого же ты обо мне мнения, а? И вообще я женатый мужчина.

Мне в целом не хотелось доставлять неудобств ни одному мужчине ни другому, а с этими переездами по номерам этого было не избежать. Мне вообще хотелось по возможности минимизировать встречи и общение.

Даже с Глебом. Мне было не комфортно даже с ним. Особенно когда он говорил обо мне как о жене Клима в настоящем времени. Хотя может быть это ничего и не значит, ведь себя он тоже называл женатым, хотя Клим ясно сказал, что Ирка его бросила несколько лет назад.

— Я не думаю, что это удобно, Глеб. Да и гостиница мне действительно не по карману. Я не рассчитывала на такие траты в отпуске.

Глеб приподнял брови с немалой долей удивления во взгляде.

— Так это отель Клима, какие расходы, Лола Александровна? Брось и наслаждайся отпуском на полную катушку.

Я в шоке находилась от новых вводных. На его визитке точно был указан не гостиничный бизнес, а что-то другое. Или он теперь весь из себя бизнесмен по нескольким направлениям?

— Ну а тебе, Мария Климовна, как на море? Нравится отель? Здесь есть детская площадка с качелями и бассейн с горками.

После этих вопросов, адресованных мужчиной непосредственно моей дочери, у меня просто пропал дар речи. Моя малышка не обратила внимание на то, как именно обратился к ней Глеб. Ей нравилось внимание и дочка пользуясь этим начала болтать с мужчиной без умолку. Тогда как у меня в голове набатом било «Климовна»…

Все внимание Глеба было обращено к ребёнку, но потом он взглянул на меня. Я ждала, что он посмотрит как-то осуждающе или с подвохом, как бы давая мне понять, что раскусил меня и знает все мои тайны. Но он смотрел вполне обыденно, будто знание, что моя дочь от Клима, вполне естественно и не вызывает у него но грамма протеста или удивления.

Отчество Машки, написанное в свидетельстве о рождении чёрным по зелёному совершенно другое — Александровна. Как и у меня. Что вполне естественно, учитывая, что имя Клим очень редкое. Я не хотела, чтобы что-то связывало их даже на уровне имён и фамилий.

Точнее, может быть я и хотела. Но чего-то боялась. Сначала гнева Клима. Потом того, что он будет претендовать на опеку. А вот сейчас боюсь того, что он захочет меня вернуть… насильно.

— Не называй ее так, Глеб. Она Александровна, как и я.

Как он догадался? Машка же совершенно на него не похожа, не смотря на то, что согласно законам генетики, вероятность унаследовать его доминантный темный цвет волос и глаз была намного выше.

— Если ты ему не скажешь, скажу я.

В его глазах не было ни тени сомнения. Это не догадка или какая-то проверка. Он уверен в своей правде. Однако я признаваться не собиралась, как и просить его о чем-то. Они с Климом лучшие друзья, ближе чем братья, хранить мою тайну он не будет.

— Не понимаю о чем ты. Не забивай голову Клима абсолютно бессмысленными предположениями. Он и так ошарашен встречей.

— Я предупредил. Смотри сама. Времени тебе — до второго числа. Кажется, тогда у тебя обратный билет?

Он и это знает. Впрочем, чему я могла ещё удивляться. У этих мужчин и раньше возможности были практически безграничными, что уж говорить о сейчас.

Но и я не промах. Билеты у меня возвратные. Ничто не мешает мне в последний момент их поменять и улететь на день раньше. Только вот если я сейчас съеду из отеля, то наоборот привлеку излишнее внимание.

Глеб в курсе дел, он меня найдёт в любом случае. Не мотаться же мне с ребёнком по всему Черноморскому побережью. Лучше всего остаться, усыпить бдительность, а когда он ни о чем не будет подозревать, свалить в закат.

Я почему-то уверена была, что Клим не воспримет слова друга всерьёз. Он в отличие от Глеба ни о чем не догадался и отеческих чувств в моему ребёнку не испытал на уровне подсознания.

Будет ли он нас искать из-за нелепых и бездоказательных предположений друга? Вряд ли. Особенно учитывая тот факт, какая красотка ждёт его в Москве. Не о чем и переживать.

Я даже расслабилась. Вопрос с жильём не нужно теперь решать. Клим же предлагал переезд в номер на первом этаже послезавтра. Вот и воспользуемся возможностью. Клим не обеднеет. А мы с Машкой отпуск заслужили. Пусть и продлится он на день меньше, зато в комфорте на пять звёзд.

Глава 16

Клим.

Настоящее.

Мне до сих пор не верилось, что судьба или какое-то иное просветление свели меня с Лолой. И я не был намерен ее отпускать, чего бы мне это не стоило. Я должен ее завоевать, сейчас для этого больше ресурсов и возможностей.

Я стал в несколько раз успешней и материально состоятельней. Я веду весь бизнес «в белую», никаких рисков для неё и ее дочки. Дочки… Своего рода это тоже плюс. Девочке нужен отец, лучшие условия для взросления, которые я способен дать. Она мать, должно быть подумает об этом не в последнюю очередь.

Готов ли я становится отцом для чужого ребёнка? Пока я не мог достоверно ответить на этот вопрос, но точно готов был попробовать и учиться. Девочка маленькая, к тому же она дочь Лолы, ее продолжение. Я обязательно привяжусь к ней.

Маруся и сейчас не вызывает ничего кроме улыбки и какой-то теплоты в душе. Я бы хотел своих детей. Всегда хотел, но Бог не дал их нам с Лолой. Наверное, тогда было не лучшее время. Сейчас препятствий нет. Кроме равнодушия девушки.

Конечно же, я сразу поручил Глебу узнать всю подноготную. Где и с кем живет, встречается, где работает и прочее. Про отца ребёнка, разумеется. Глеб правда посмотрел на меня как на придурка, оно и правильно, ведь это уже не имеет значения, но мне зачем-то это было нужно.

Досье было собрано за четыре дня. И что уж говорить, оно меня порадовало. Свободна, никакого мужика нет и не было в ближайшем прошлом. Работа-дом, дом-работа, путь через детский сад. У меня камень упал с души.

Все четыре дня я не спешил и не давил на Лолу, даже съехал из своего номера, оставив его девочкам. Она не знала о моих планах по ее обольщению, поэтому порхала свободной бабочкой.

Я, если честно, и сам не торопился, так как не знал, на какой кобыле к ней подъехать. Мисс неприступность. Ладно хоть не на меня одного это распространялось, она отшивала всех. А желающих познакомиться на курорте было хоть отбавляй, даже ребёнок мало кого смущал.

Я планировал в ближайшие два дня быстренько разобраться с делами, а потом позвать девочек на индивидуальную экскурсию на Красную поляну. Там такие виды, сплошная романтика и европейская красота. Ей бы точно понравилось.

Но все пошло по… не по плану точнее. Случилось ЧП на другом объекте, то есть в другой моей гостинице, и мне срочно понадобилось уехать в Крым.

Я взял авто в прокат и решил ехать один, оставив Глеба приглядывать за девочками, но в последний момент опомнился и решил позвать их с собой.

Номер мне никто не открыл, уборщица сказала, что постояльцы ушли на море ещё рано утром. Пляжная линия у нас не очень длинная, я быстро их нашёл. В купальнике Лола смотрелась на столько соблазнительно, что я принял решение формирующее события.

— Маруся, а ты хочешь в путешествие?

Я уже понял, что зачастую дети решают все. А такие бойкие как Машка, могут стать реальными союзниками. Из плюсов — она меня не боится, открыта и хорошо идёт на контакт. Из минусов — я боюсь к ней привязаться, в случае если Лола не ответит мне взаимностью, это будет ещё одним ударом.

Может быть с виду я кружусь каменной статуей, но во мне неразделённых, нерастраченных чувств через край. Так с детства было. Мать меня, конечно, любила, но когда появился новый и муж и новый сын, я отошёл на второй план.

Плохо с людьми сходился всегда. Как истинному интроверту, мне всегда было комфортно с самим собой, да и развлечений сверстников я не разделял. Вот и получилось, что всегда один сам за себя.

Коммуникации с людьми всю жизнь давались с трудом, ещё в армии местный док назвал меня эмоциональным инвалидом. Он психиатр, наверное, ему лучше знать.

Хорошо, что судьба с Глебом свела. Он не просто другом стал. Он как будто мое отражение. Нам даже разговаривать не нужно, чтобы понимать друг друга. Темперамент один, тот тоже не любитель болтать. И обоим нам не повезло в любви. Что он, что я своих женщин просрали на ровном месте.

Ни до, ни после Лолы не было девушки в моей жизни, к которой бы тянулось не только тело, но и сердце. Я уверен, что и не встречу такую. Так что цепляться надо за своё счастье руками и ногами и на отпускать. Тем более за полярный круг. Выдумала тоже куда поселиться. Будто Россия маленькая.

— Да! Мамочка, мамочка! Мы ведь поедем? Поедем, да?

Лола хлопала глазами сидя прямо на песке и выглядела крайне мило. Без признаков косметики на лице она казалась совсем девочкой. Точно как и пять лет назад.

— Что? Куда? Что ты опять придумал?

Гневный взгляд в мою сторону не сбил мой настрой.

— До Крыма скатаемся. Туда-обратно. Буквально пару дней. У меня там тоже гостиница. Проведать нужно. Составите компанию? Мне не скучно, да и вам разнообразить отпуск.

— Нет, нам и здесь отлично.

— Ну мам⁈ Почему⁈ Давай поедем!

Машка была на моей стороне, и все больше мне нравилась.

Я всю жизнь винил в своей эмоциональной неполноценности и закрытости своего биологического отца. Он не дал мне ничего, я озлобился. Машка росла также без папы, но вполне дружелюбным, любознательным и открытым ребёнком. И я твёрдо наметился занять эту позицию в ее жизни. Стать папой.

Старался не думать о том, что подучился этот ребёнок все ж таки в результате близости любимой женщины и чужого мужика, но как уж есть. Я осознавал, что раз она ушла и почти сразу кинулась в объятия к другому, в этом была и моя вина. Что-то я делал не правильно. Только что?

Никогда не принуждал ее, ни к близости, ни к чему вообще. Оберегал, старался обеспечить безопасность, достаток. Что не так то было? Мой образ жизни, разница в годах? Эти две причины я выделял из всех. Первое я изменил, ну а возраст… он только прибавился.

Однако я ясно видел интерес в ее глазах. Особенно сейчас, когда стоял перед ней в одних пляжных шортах на низкой талии. Не интерес ко мне, как к личности или будущему или настоящему мужу, а просто как к мужчине. И этот факт сейчас давал мне зелёный свет.

— Лола, не упрямься. Съездим, развеемся. Приключения, новые эмоции. Неужели ты думаешь, что я буду к тебе приставать? Чего ты боишься?

Да, помимо интереса на лице ее было написано опасение. Неужто она думает, что я вместо Крыма сейчас увезу ее в Подмосковье и запру в нашем доме на ключ.

— Мы не виделись пять лет, Клим. Мы не старые приятели. Я тебя наверное и не знаю сейчас. Не могу знать твоих мыслей, и что тобой двигает. Поэтому считаю эту затею плохой.

Она говорила вроде очевидные вещи, но я был в корне с ней не согласен. Что значит, не знает меня? Я не изменился ни капли, даже чувства к ней не угасли ни на искру.

— Мы не приятели, ты правильно заметила. Мы — муж и жена. И я по прежнему к тебе отношусь как к самому ценному. Мое предложение не имеет никакого подвоха. Не хочешь — не надо.

В этот момент Машка заревела. Я перепугался, неужели это из-за моего тона? Но смотрела девочка с обидой сейчас на мать. Нижняя губа мелко дрожала, а из глаз слёзы лились беззвучно, но огромными прозрачными градинами.

— Маруся. Я потом тебе все объясню, не обижайся.

Лола хотела обнять дочь, но та отсела подальше. Так то она не права была сейчас, к мнению родителей надо прислушиваться.

И хоть все последующие действия сыграли мне на руку, я понял, что Маша из мамы верёвки прочные вьёт. И планировал даже почитать литературу на эту тему на досуге.

— Мы поедем с тобой.

С этими словами на ресепшн меня встретила Лола со спящей Машкой на руках и дорожным рюкзаком на спине в этот же вечер. Ещё на пляже я предупредил ее, что выезжаю в ночь, и, видимо, она меня здесь поджидала, пойдя на поводу у дочери.

— Дай мне ее, тяжёлая ведь.

На удивление Лола не стала сопротивляться, я легко перехватил ребёнка из ее рук.

— Извини. Я уже понял, что ехать ты не хотела и вынуждена была согласиться из-за дочки. Я не планировал так…

Я не мастак просить прощения, но видимо и такие скупые слова Лола оценила. Она смотрела на меня как минимум удивленно.

— Она мной манипулирует, я знаю. Но… она у меня одна. Я не могу долго сопротивляться, тем более я пересмотрела своё отношение к данной поездке. Это не так уж и плохо.

Села Лола с дочкой сзади, я за руль. Девочки вскоре уже вместе спали, а я ехал по автомагистрали, наверное первый раз в жизни не превышая ста десяти километров в час и чувствовал себя счастливым.

Глава 17

Лола.

Проснулись мы как раз в тот момент, когда автомобиль парковался на стоянке перед гостиницей. С виду она была похожа на ту, в которой мы остановились в Сочи, может быть их даже строили по одному проекту.

Клим выглядел усталым, оказалось что полночи мы простояли в пробке на Керченском мосту. Мы-то с Машкой беззаботно дрыхли в обнимку, а мужчина не спал всю ночь.

— Вот ключи, номер на втором этаже, заселяйтесь и осматривайтесь. Завтрак тоже включён. Мне нужно поработать.

— Пошёл поспал бы хоть пару часов, какой из тебя сейчас работник?

— Мне приятно, что ты волнуешься о моем состоянии, но дела не терпят отлагательств. Я после обеда приду, подремлю в номере. Не обессудь, он у нас один. Разгар сезона, как понимаешь, других свободных нет.

Чего-то такого я и ожидала, но ведь не додумалась даже спросить. Хотя, чего уж сейчас возмущаться? Я ведь подсознательно понимала, зачем Клим нас позвал. Он хочет сблизится. А чего хочу я? На этот вопрос даже у меня самой ответа не было.

Одно было ясно, связь между нами не оборвалась с годами, как бы я не старалась забыть прошлое, стирая воспоминания как будто ластиком, кропотливо, событие за событием. Без этого мне не представлялось возможным будущее.

А сейчас я как будто вернулась в ту же точку, из которой убегала пять лет назад, так и не научившись говорить ему «нет» и не научившись любить.

Я чувствовала безнадёжность своего положения и даже отчаяние. Неужели, моя жизнь закончится так и не начавшись. И в ней не будет новых отношений, романтичной любовной истории, с мурашками по телу и пресловутыми бабочками в животе, как в любовных романах и мыльных операх?

Энергетика, которую источал мужчина, уже сейчас буквально материализовалась, я чувствовала как она снова затягивает меня в кокон, не давая двигаться и дышать. В этом коконе очень тепло, тихо и безопасно, но такое существование пугало меня не меньше, чем раньше.

Бабочке нужна свобода и возможность расправить крылышки. Я бы наверное могла периодически возвращаться в этот «домик» безопасности, пусть даже каждый день, если бы в остальное время Клим давал мне простор.

Я ведь никогда бы не предала его доверия, если бы он научился доверять мне, если бы простил. Но сейчас я ощущала себя мышкой, за которой вот-вот захлопнется ловушка. Ведь я хотела ему признаться и все рассказать.

Меня метало из стороны в сторону. Я понимала, что поступила и продолжаю поступать бесчестно по отношению к мужчине. Ему уже больше сорока, детей у него кроме Машки нет.

А вдруг и не будет? И он всю жизнь проживет без понимания того, какое это счастье, иметь ребёнка. Чувствовать наполненность жизни смыслом, ощущать на себе безусловную любовь…

Две сущности боролись во мне. Одна отстаивала интересы мужчины и ребёнка, приказывая прекратить ставить себя на первое место, а вторая говорила прямо противоположное. Жизнь одна, и я не обязана ей жертвовать.

Как бы меня не тянуло к Климу, я боялась его все ещё, впервые прочувствовав, что не повзрослела ни на год. Я все та же маленькая девочка, нуждающаяся в заботе.

Не смотря на прекрасный морской пейзаж вокруг, счастливую дочку, плещущуюся в детском бассейне, меня так и не отпустили тревоги. Очень разумным показалось поговорить с Климом сегодня же вечером и расставить все точки над i.

В наших паспортах до сих пор стоят штампы о браке. Раз уж мы встретились, неплохо было бы исправить этот момент. Возможно, такая формальность как официальный развод и стала бы точкой, в которой наши судьбы разойдутся раз и навсегда.

Вечер был тёплым, уложив дочку спать, я позвала мужчину на террасу, даже вино разлила по бокалам, подчеркивая непринуждённостьюобстановки. Мы ведь точно не враги.

Но все пошло совершенно не по придуманному мной сценарию, Клим даже выслушать меня не захотел…

— Развестись? Зачем это понадобилось, тем более именно сейчас?

Прямо объективной причины у меня в принципе и не было, но все таки такой исход событий казался мне самым очевидным.

— Ну как… Мы же по факту чужие друг другу люди. У каждого своя жизнь, свои планы…

— Ты планируешь выйти замуж?

Оборвал он меня на полуслове, грозно сверкая глазами. Хорошего настроения у мужчины, которое вроде бы появилось, когда он увидел накрытый столик на террасе, как не бывало.

— Пока нет, но… всякое в жизни может случиться…

Клим едва держал себя в руках, по крайней мере так выглядело по стороны. Ноздри его раздувались, а вена на виске неестественно выступила и учащенно пульсировала. Я уже хотела трусливо сбежать в номер к Машке под бочок.

— Значит, слушай сюда, Лола… Чтобы этого и впредь не случилось, никакого развода ты не получишь. Заруби это себе на носу! Можешь и дальше играть в самостоятельность, можешь меня ненавидеть, но свободу ты не увидишь.

Клим резко встал и минуя комнаты покинул номер. Его не было до утра, в эту ночь и я не спала. Бежать-бежать-бежать. Мое решение было единственно правильным. Клим никогда не изменится.

Последующие дни я старалась быть тише воды, ниже травы, и не отсвечиваться перел мужчиной. Практически не пересекаясь с Климом мы жили как незнакомые люди.

С утра до вечера мужчина решал какие-то дела, которым не было конца и края. А наш отъезд все откладывался. Мужчина замкнулся в себе и никак не комментировал ситуацию, а мне не хватало смелости влезть в его личное пространство.

Отпуск перестал приносить радость, я не могла позволить себе расслабиться ни на минуту. Ладно хоть Машка отрывалась на полную катушку. Даже Клима успевала вечерами эксплуатировать, хоть я ее и осекала.

— Ну почитай…

Дочь дёргала Клима за рукав, в руках ее была толстая книга со сказками. Я даже не знаю, откуда она взялась, я точно не тащила с собой в отпуск эту тяжесть.

— Доча, перестань, видишь, Клим устал.

Я пыталась отвлечь ее, но моего внимания и общения ей и днём хватало с избытком, девочке было сложно понять, что она не центр вселеной.

— Да ладно, сейчас почитаю. Только переоденусь.

Клим ушёл в душ, Машка залезла с нашу кровать, а я расположилась балконе, налила себе красного и уткнулась в телефон. Пусть сами разбираются.

Но когда я вернулась в номер, проводив закат, застала очень занимательную картину. И Клим и Машка спали. Причем рядышком на нашей с ней кровати. Книга устроилась на его широкой груди, Машка свернулась клубочком под боком.

Если не знать всю нашу историю или не думать о ней, то картина была бы настолько трогательной, что только запечатлеть этот момент осталось. Что впрочем я и сделала, тайком сделав фото на телефон.

— Клим… Клим… просыпайся, иди на диван.

Я тихонечко пыталась его растолкать, но мужчина сопротивлялся, натягивая одеяло на голову. В какой-то момент ему, видать, мои старания надоели, он не открывая глаз одной рукой перекинул меня себе за спину, так что я оказалась втиснута между ним и Машкой.

— Не мешай спать, неугомонная женщина.

Можно было выползти и уйти на диван самой, но что-то меня остановило. Тело стало ватным то ли от усталости, то ли от вина… В итоге я отвернулась к Машке и уснула.

И было мне этой ночью так тепло, как в детстве. И даже мужское сопение, от которого, казалось, я совсем отвыкла за пять лет, не мешало, а наоборот убаюкивало.

И мне снился такой красочный сон, что просыпаться совсем не хотелось. Я танцевала с мужчиной под медленную музыку, впрочем, во сне ее не было слышно совсем, но это ни сколько меня не смущало.

Он прижимал меня спиной к своей груди и медленно водил руками вдоль тела. Словно он играл на моем теле, как на музыкальном инструменте.

Я чувствовала его тёплое дыхание на шее, а позже и его губы… Они невесомо касались кожи, отчего стаи мурашек бежали по телу. Они зарождались в каждой конечности и маленькими искорками пробегали под кожей, сгорая где-то в животе, под его широкой ладонью.

Не было ни в моей реальной жизни, ни в мечтах, настолько чувственных моментов… коктейль из романтики и эротики. Сложно было ответить, чего больше.

Не знаю, с кем во сне я эмоционально делила эти моменты, но мое тело в реальности реагировало на вполне знакомые руки. Это я осознала, когда проснулась.

Глава 18

Клим.

Я обнимал ее во сне всю ночь. Такое положение вещей казалось единственно правильным, я нуждался в этом. Во сне она не вздрагивала от моих прикосновений, лежала абсолютно доверчиво прильнувши, я тоже спал как убитый, вновь ощущая ее в своих руках. Все под контролем, она не убежит. По крайней мере сегодня.

А утром я дал добро собирать вещи, здесь дел больше не оставалось. Хотя самому мне даже не хотелось уезжать. Этот отель был каким-то более уютным чтоли. Может быть потому, что это было первое мое детище. Или потому, что здесь был всего один свободный номер, в отличие от отеля в Сочи.

Начинал я свой бизнес-путь совершенно с другого направления. С того, в чем хоть как-то разбирался. Безопасность. Сперва это было простое охранное агенство, но мы быстро переквалифицировались в направление информационной безопасности бизнеса.

Многомиллионные сделки не заключались без нашего участия. Так как мы с Глебом обеспечивали не только безопасность жизни (в то время найти телохранителей не составляло труда, все бывшие бандиты этим промышляли), но и безопасность самой сделки.

Так называемая кибербезопасность. Со стремительным ростом технологий, эта тама была перспективной и очень прибыльной, учитывая, какие деньги там крутились. Своих знаний нам не хватало, но Глеб нашел толковых студентов, которые работали за одну возможность обладать собственным компьютером.

Конечно, сейчас это продвинутые программисты, которые помогают нам по старой памяти, можно сказать, но и мы, поднявшись достаточно, ушли по большей части в другое направление.

Я с детства хотел собственную гостиницу, и чтоб обязательно на морском побережье. Когда я был совсем маленьким, мы ездили с матерью в Крым ещё во времена СССР, как сейчас помню тот пансионат, он назывался «Восточный», на месте его и стоит сейчас мой отель. Прошло лет тридцать пять.

Я построил его буквально своими руками. И проект разрабатывал тоже сам. Мы с Глебом влезли в кредиты по уши, чтобы его сдать. Это было три года назад. Конечно, проект давно откупился, и мы построили ещё две гостиницы. В Анапе и Сочи.

А потом я остановился, словно потерял ко всему интерес. Для кого это все? Ни жены, ни детей. Не с кем поделиться печалями и разделить радости. Я зашёл в тупик. Даже думал все продать к чертям и улететь куда-нибудь в Индию на ПМЖ.

А сейчас тихо радовался, что не сделал этого. Одна моя мечта привела к другой. Для меня наша встреча стала точкой отсчёта нового этапа жизни. Сейчас снова хотелось добиваться чего-то, быть круче, дышать, жить.

Но я боялся, да… Что она возьмёт и убьёт только начавшие зарождаться надежды. Я был зависим от нее на столько, что даже себе в этом признаваться было стыдно.

Как-то она сказала, что ощущает себя связанной со мной, но она не представляла, что чувствую я. Она бы посчитала меня жалким. Но сейчас я был согласен даже на то, чтобы она осталась со мной из жалости. Вот до чего я дошёл.

Обратно мы ехали днём, девочки смотрели пейзажи за окном, Машка задавала миллионы вопросов, Лола на все отвечала с улыбкой. Она хорошая мать. Лично у меня после вопроса: «Почему Чёрное море синее?» задергался глаз.

По приезду мы сразу пошли в номер, но какой-то переполох на ресепшн, заставил нас остановиться и прийти на помощь растерянной хостес.

— Вы не понимаете, мне просто некуда сейчас идти. Я забронировала номер ещё три месяца назад. Ну точнее не я… Но это точно. Проверьте ещё раз.

Шумела в фойе молодая симпатичная девушка, которая сначала показалась мне смутно знакомой, но потом я узнал в ней Ирку. Ирку… бывшую жену Глеба. Самое ужасное сейчас во всей ситуации было то, что в стойку ресепшн она упиралась животом размером с небольшой арбуз.

Нет, безусловно беременность красит любую женщину, да и дети — цветы жизни. Но в этой же гостинице находился Глеб. И я уже представил его реакцию на интересное положение бывшей жены.

Как бы там не выглядело со стороны, но я был в курсе мыслей и чувств Глеба, пусть и не до конца в них мог разобраться. Он развёлся, когда того захотела Ирка, но даже после, он не смог ее отпустить и уж тем более забыть.

— Девушка, я бы рада вам помочь, но свободных номеров нет. Брони на ваше имя тоже нет. Возможно, в программе произошёл сбой, вы уверены что оплата за номер прошла?

— Я… я не знаю. Дело в том, что платила не я.

— А кто плательщик? Давайте, я проверю.

Хостес улыбалась и сохраняла спокойствие. У меня бы выдержки не хватило, не смотря на положение Ирки. Приехала, что-то требует, права качает. Она всегда была шумной.

— Глеб Вахрушев.

У меня чуть челюсть на пол не упала. В смысле? Он что ей отпуска оплачивает?

— Глеб Викторович?

Хостес удивилась не меньше меня, конечно, она знала Глеба, не смотря на то, что работает недавно. Мне даже казалось, что у них может что-то выйти путное. Девушка бросала на него заинтересованные взгляды.

— Да, он. Что-то не так?

Ирка переходила границы, разговаривать со своим персоналом грубо, я не допускаю возможности, и никакие гормоны не станут оправданием. Поэтому я решил разобраться со всем сам. Но сказать ничего не успел, девушкам было не до меня. Они обе уткнулись в монитор компьютера.

— Извините. Да, я нашла… Но номер забронирован с завтрашнего числа…

— И что? Уже вечер, завтра наступит через несколько часов!

— Расчетный час в отеле с 14.00. До этого времени номер занят.

Я все таки вмешался, Ирка резко развернулась, узнав, видимо, мой голос.

— Клим⁈ Так вы тут? И Глеб?..

Она слегка подвисла, рассматривая девочку, сидящую у меня на шее, а потом и Лолу. Судя по выражению лица, она ее не узнала, но наличие ребёнка ее сильно удивило.

— И Глеб. Он в курсе… твоего приезда?

Я кивнул почему-то на ее живот, будто намекая скорее на ее положение.

— Я не знаю… может он и не помнит уже. Что сейчас делать-то?

Я совершенно не врубался в ситуацию, и нужно было все пояснить. Поэтому перехватил ручку ее чемодана и покатил в зону диванов. На них мы и разместились.

Причём Лола безмолвно следовала рядом, будто совсем не хотела в номер ещё пятнадцать минут назад, когда жаловалась, что тело ее так затекло в машине, что спасёт ее только джакузи и вино.

— Ира, это Лола, кажется, вы друг друга не узнали. Лола, это Ира — бывшая жена Глеба.

— Ой… точно… а я думаю, лицо знакомое.

Ожила моя зазноба. И слишком как-то счастливо улыбнулась. Неужели думала, что это моя любовница? Ей не все равно, получается?

— А вы что… снова вместе?

Ирка хлопала глазами, ее взгляд бегал между нами. Лола хотела что-то ответить, и пока она не ляпнула то, что мне точно не понравится, я перевёл тему.

— Давай лучше ты объяснишься. Как так получилось с номером?

Ирка замялась, то потом начала говорить.

— Месяца три назад он позвонил мне почти ночью. Он был в баре и просил его забрать… Такой пьяный был. Вдрабадан в общем. Ну я и поехала. А утром я пожаловалась, что в отпуске два года не была. Вот он и оплатил мне гостиницу… чтобы я точно нашла время и возможность… раз уж оплачено. Я и нашла.

Девушка развела руками. А у меня в голове пытался сложиться пазл. Судя по размеру живота Ирки, три месяца назад она уже точно была беременна. Хотя, может этого и не было видно, или друг спьяну не заметил… Но получается, что ночевал он у неё?

— Так если он здесь, может я одну ночь у него перекантуюсь? В каком он номере?

Я ещё раз глянул на ее живот. Она на это внимание обратила и смущённо улыбнулась.

— Не лучшая идея.

Констатировал я, не зная, что ещё придумать. Друга как-то следовало подготовить к такой новости.

— Клим, уступи свой номер Ире. Ты же можешь и у нас переночевать… Ютились же как-то вместе в Крыму.

Последнюю фразу она добавила таким тоном, будто оправдывалась сама перед собой за такое предложение.

— Да, так и сделаем.

Я достал свой ключ и протянул девушке.

— Спасибо!

Ирка тут же подскочила, будто не весила сейчас с центнер. Не, ну конечно поменьше, но на фоне Лолы она смотрелась очень круглой везде. Неужели и Лола была такой аппетитной в положении?

Видимо, мой взгляд задержался на Ирке слишком долго, потому что Лола меня отдёрнула, правда через секунду удивившись сама своему порыву.

— Я хочу увидеть тебя беременной.

Своей фразой я ввёл ее в ступор. Она даже не нашлась, что ответить.

— У меня будет сестричка? Ура!

Ребёнок понял все по-своему, домысливая на ходу. Только в этот момент Лола отмерла.

— Ну какая сестричка, Маша? Дядя пошутил.

Это «дядя» резануло. Ладно хоть не «деда».

— Пожалуй, мы сразу пойдём на море. Отнесёшь наши вещи в номер?

Лола протянула мне ключ-карту от моего люкса, как будто реально верила, что у меня нет собственного ключа от этого номера. Но я не стал ее разочаровывать и взял.

— Будьте осторожней. Море волнуется.

Девушка поспешно кивнула, взяла дочку за руку и покинула здание. Если бы я знал, чем закончатся сегодня их купания, то ни за что не привёз бы их в Сочи.

Глава 19

Клим.

Я работал в своём кабинете, когда резко стало заметно темней. С моего рабочего места в окно было видно только небо, его быстро заволокло тучами, такими чёрными, что солнечный свет не мог сквозь них пробиться.

Обычно в такую погоду у многих наступает хандра. Этому есть вполне научное объяснение — атмосферное давление снижается, что сказывается на состоянии метеозависимых людей. Я к таким себя не относил, но отчего-то необъяснимого стало не по себе. Как будто под ложечкой засосало.

И выкинуть из головы это ощущение не получалось, как и сосредоточиться на работе. А я пытался это сделать минут пятнадцать. Ведь я здесь не на отдыхе, возвращение в столицу тоже приближалось, не мог же я отпустить Лолу восвояси и даже не попытаться что-то сделать?

Повинуясь непонятным инстинктам, я пошёл их искать, полагая, что со сменой погоды они давно покинули пляж. Меня прямо на крыльце прилично так пошатнуло порывом ветра, я осмотрелся, люди у бассейна спешно собирали вещи, персонал складывал раскачивающиеся зонты.

Лолу нигде не было видно. Логично было бы предположить, что девочки вернулись в номер, тем более Машке пора было укладываться в дневной сон, но ноги сами понесли меня на берег.

Здесь ещё оставались люди. Пока не начался дождь, многие фотографировались на фоне взыгравшегося моря. У берега волны были ещё не большими, самые смелые все ещё плескались в воде.

Компания подвыпивших молодых людей веселилась, когда кого-то из них смывало волной и переворачивало в воде. Особенно их смешило то, как визжали девчонки, с которых волны едва ли не срывали верх купальника.

Взрослые люди, сами разберутся, я не чувствовал себя обязанным объяснять им, что это может быть опасно. Надвигался шторм. Я глянул на флаг, развевающийся на ветру, почему-то его все ещё не сменили на красный.

Я уже хотел пойти разобраться с этим вопросом, ведь береговая линия относится к отелю, и это моя персональная ответственность, как его хозяина, но взгляд мой зацепился за девушку с ребёнком, стоявших слишком близко к воде.

В последнее время мое зрение стало садиться, а они находились на расстоянии метров двухсот, видимо специально ушли дальше от шумной компании, поэтому я узнал их только когда приблизился к ним.

Хотя внутреннее чутьё с самого начала подсказывало мне, что это они. Сначала я шёл быстрым шагом, но по мере приближения сердце мое разгонялось вместе со скоростью. Я перешёл на бег, когда ребёнок вырвался из рук матери и побежал в волны.

Я был уверен, что успею, мне оставалось метров пятьдесят, но происходящее у берега как будто ускорилось в несколько раз. Я видел эту картину словно со стороны причём на быстрой перемотке.

Волна сбила девочку с ног, закручивая и накрывая с головой, а потом потащила от берега. Девушка забежала в море, пытаясь поймать ребёнка, но волны слишком быстро оттащили девочку глубже.

Лола нырнула за ней, воды ей было по пояс, но волны то и дело достигали ее макушки. Я бежал и смотрел только на розовый купальник Машки, как ориентир, чтобы не потерять ее из виду. А потом я увидел его…

Девятый вал… Он уже собрался в полную силу и приближался к берегу одной огромной волной гораздо выше человеческого роста. Я добежал до берега, когда она ударила о него с такой силой, что звук напомнил раскат грома.

Морская стихия смертоносна. В шторм нередко заметно это явление, многие моряки предвидят его загодя. Чтобы удержать лодку на плаву, считают волны и разворачивают судно таким образом, чтобы волна его не захлестнула и не перевернула. Самое опасное — встать на ее гребень, в таком случае тяжелое судно под своим весом может просто расколоться.

Четвертая волна ниже третьей, но выше первой, а седьмая ниже шестой, но выше четвертой. А выше всех вздымается девятая волна. Ее и называют девятый вал…

Лолу отбросило далеко вправо, на глубину. Я видел это боковым зрением, потому что взглядом ни на секунду не выпускал из вида мелькающий в волнах яркий купальник.

Я не знаю, что мной двигало, и принимал ли я какое-то судьбоносное решение в тот момент… Когда мои ступни коснулись воды, волна уже отступила, но этот спад давал мне меньше минуты.

Нырнул я за Машкой, в размашку доплыв до неё за десять секунд. Да, я засекал время. Если мы не выберемся из моря до следующей большой волны, даже я со своим весом и силой не устою, даже если воды будет по колено.

Когда я поймал ее, она не сопротивлялась и не издавала вообще никаких звуков. Я поплыл спиной к берегу, удерживая тело ребёнка на груди одной рукой. Теперь я мог видеть каждую набегающую волну, и хоть как-то контролировать процесс.

Берег был уже близко. Теперь осталось только выйти из моря. Я знал, что сделать это нужно с первой попытки, иначе волна оттащит нас обратно в зону водоворота и там закрутит. И у меня получилось.

На берегу собрался народ, среди которых была медицинская бригада из отеля. Но не было чертовых спасателей. Молодёжь как будто резко протрезвела, из моих дрожащих рук кто-то забрал ребёнка.

Я обернулся к морю, больше всего боясь не увидеть ее… Но Лола ещё держалась, ее отнесло далеко в море, сопротивляюсь стихии девушка пыталась плыть к берегу. За пять лет хорошо плавать она так и не научилась.

Соленая вода держала ее на поверхности, волны то накрывая, то отступая, давали сделать вздох, но я видел, что она выбилась из сил. Не знаю как… то ли зрение в критической ситуации обострилось, то ли я просто чувствовал ее. Чувствовал приближение смерти…

Это были ее мысли, ее отчаяние. Лично я сдаваться был не намерен. Без неё все потеряет смысл. Лучше уж там, рядом с ней… Дождавшись, когда очередная тяжёлая волна удалится о берег, я снова побежал в море.

— Лола! Плыви к буям! Не к берегу!

Не знаю, слышала ли она меня, но она развернулась. Буйки были ещё дальше от береговой линии. Наверное, для неё необходимость отплыть от берега ещё дальше, казалась устрашающей, она ведь столько боролась, чтобы приблизиться, но она меня послушала.

Я увидел, что она поплыла и набрал полные лёгкие воздуха. Волна шла на меня… Я оттолкнулся от воды всем корпусом и нырнул вперёд и вниз, рассекая ее и не давая себя перевернуть. Тело своё я ощущал сталью. И я вынырнул.

Здесь, на глубине, волны были не такими сильными, они качали и хлестали, но не представляли смертельной опасности. Только бы мне хватило сил…

Лола уже доплыла до буйка и обхватила его руками, раскачиваюсь вместе с ним. За пару минут я оказался рядом. Дыхание сбилось, ещё и воды наглотался порядком.

— Все хорошо… хорошо.

Пытался убедить я ее или себя? Я прекрасно понимал, что обратный путь будет более тяжёлым. Не факт, что нам вообще удасться его преодолеть.

Дело в том, что в такой шторм помочь кому-либо вообще невозможно: любая волна сразу же расшвырнет нас и не позволит каким-то образом мне вести ее к берегу. Кроме того, у меня у самого силы были почти на исходе, что уж говорить о Лоле.

— Машка! Машка!

Только сейчас я заметил, что взгляд Лолы совершенно расфокусирован, будто она не в себе, девушка захлёбывалась не только соленой водой моря, но и своими слезами и воздухом.

— Я ее вытащил. Лола, надо успокоиться. Сосредоточься.

Я обхватил ее лицо рукой, пытаясь соединить наши взгляды, и конечно, не упоминая о том, что даже не знаю, дышала ли малышка в тот момент, когда мы с ней достигли берега.

Но в себя Лола не приходила, смотрела вроде мне в глаза, но как в пустоту. Губы ее дрожали, через раз она забывала сделать вдох. В этот момент я понял, что у нас не получиться. У неё не получится…

Я глянул на берег, пытаясь рассмотреть, что там происходит. Мне стало важно в этот момент осознать, что я спас хотя бы дочку. Но глаза будто заволокло соленой пеленой, я ничего не мог разглядеть.

— Не бросай меня, не бросай.

Лола как будто бредила, она даже не на меня уже смотрела, а куда-то в небо.

— Конечно, маленькая, как я тебя брошу? Я тебя никогда не брошу. Мы дождёмся спасателей.

Я прижал ее к себе, обхватив буёк крепче. Конечно, не стал я ей говорить и то, что он оторвался, нас уносило в море все дальше.

Меня не покидала мысль, что очень глупо умереть сейчас, когда я только обрёл своё счастье. Но одновременно с этим, мне было так спокойно. И даже уже не страшно.

Не знаю, сколько прошло времени, я уже, если честно, не на что не надеялся и даже Лоле перестал врать, что нас спасут, но это случилось.

Наверное, у меня заложило уши, я даже не слышал приближение катера… Лола к тому моменту выдохлась и потеряла сознание, ладно хоть намертво вцепившись в буёк. Но я все равно удерживал ее рукой со спины.

— Клим, давай. Последний рывок, подсади ее.

Дальше все было как в тумане. Глеб вытащил из воды Лолу, потом меня. Мы лежали на дне лодки, взявшись за руки. В ней билась жизнь, это было сейчас самое главное.

— Маша! Маша!

Лола резко села, придя в себя, шальными глазами осматривая лодку и спасателей, взгляд ее остановился на Глебе.

— Она жива, даже почти не наглоталась. Все позади.

Не знаю, видимо друг просто успокаивал Лолу, ребёнок точно был без сознания, когда я отдавал ее в руки медиков на берегу, но главное, что на была жива. Мне стало так хорошо в этот момент, что я вырубился.

Глава 20

Клим

Очнулся я в своём номере, даже не пытаясь вспомнить, как оказался здесь. Было темно как ночью, рядом лежала Машка. Повинуясь каким-то совершенно не свойственным мне порывам, я протянул к ней руку, когда почувствовал тепло ее тела, в миг пришло спокойствие.

В этот же момент из ванной комнаты вышла Лола, в темноте ее лицо казалось белее мела. Но все равно она оставалась самой красивой, нужной и желанной.

— Пойду лягу на диван.

Я сел, чтобы уступить ей место на кровати. Машка разлеглась звездой, выспаться втроём здесь не представлялось возможным, а это было необходимо, по крайней мере Лоле.

Никак не комментируя мои слова, Лола села ко мне на колени и обняла, прижавшись грудью. Тишина и спокойствие обволокли нас, я давно не чувствовал ничего подобного.

А потом она начала целовать меня. Совершенно неловко и хаотично, будто сама смутно понимала, что делает. Ее дыхание на коже, нежные прикосновения подушечек пальцев, запах волос… В первые секунды я так ошалел от давно забытых ощущений, что начал отвечать.

Ни с одной женщиной я не чувствовал подобного, сколько бы ни пытался при помощи плотских утех заполнить пустоту в своей душе, унять обиду, боль, разочарование в себе и жизни.

Вот только когда ее руки заскользили сначала мне под футболку, а после уже под резинку домашних штанов, я понял, что меня смущает. Это ее действия, но не ее истинные желания.

— Лола, остановись…

— Но я хочу. Мне нужно.

— У тебя просто откат после случившегося. Завтра ты начнёшь ненавидеть меня. Я слишком люблю тебя, чтобы заплатить такую цену за одну ночь.

— Я не понимаю.

Она смотрела так растеряно и так отчаянно. У меня было схожее состояние, но я не мог сейчас позволить себе слабость и все разрушить.

— Когда ты оказываешься на грани жизни и смерти, срабатывают инстинкты. В основном первичные. Один из них, продолжение рода. Это подсознание.

Лола хлопала глазами, видимо, отчаянно пытаясь понять, как сказанное мной сопоставляется с ее внутренним состоянием. Но я точно знал, о чем говорю. Не раз оказывался на грани. И на службе, и после.

Конечно, на войне или в бандитских перестрелках все немного иначе. Да и стресс потом все выплескивают по разному. Но она же девочка, ей закономерно хочется найти спасение в том, кто спас ее.

— Но я не хочу детей, я хочу тебя. Не уходи.

Глаза девушки были затянуты поволокой желания напополам со все ещё бурлящим страхом.

— Никогда не уйду.

Аккуратно уложив ее рядом, я накрыл нас одеялом. Мы лежали плотно прижавшись, чувствуя друг друга каждой клеточкой. Я перебирал ее волосы так, как это делал, когда она была ещё совсем крошкой.

Сейчас Лола была такой же беззащитной. Маленькая ранимая девочка, которой столько сегодня пришлось пережить. Она — мой центр вселенной. Если бы я ее сегодня потерял, то… Нет, об этом лучше не думать.

Я даже твёрдо решил, что отпущу ее, как только она меня об этом попросит. Главное, чтобы она жила. И была счастливой. Но сегодня она сказала «Не уходи». И это давало мне крохотный шанс.

Ночью Лола чуть не свалилась с края кровати и потому перелезла через меня, растолкав нас с Машкой, которая тоже во сне прижалась ко мне. Обняла она дочь, отвернувшись от меня, и безмятежно уснула.

Мои маленькие девочки. Как мне защитить их, не зажимая тисками заботы и контроля? Как позволить уехать снова? Как жить, не зная, что с ними?

Эти мысли не дали мне больше заснуть. Привстав на локте, я охранял их сон, прекрасно осознавая, что мне вероятно не представится больше такой возможности. Глеб уже сообщил мне, что Лола тайком поменяла билеты, они улетают раньше планируемого на сутки.

Она сделала это ещё до всех происшествий, но что-то мне подсказывало, что она не изменит своего решения. Можно было бы конечно предположить, что после случившегося, она оценит мою любовь, но это безосновательная теория.

Лола всегда знала о моих чувствах. Я их обозначил в день, когда просил ее руки, не таясь сказал и сегодня. Моя девочка скорей боялась мое одержимой любви, чем жаждала ее.

Правильно, наверное, написал Пушкин, что чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей. Я никогда не умел ее не любить. Да и не хотел.

Встал вместе с рассветом солнца. Горизонт был такой чистый, будто и не было вчера урагана. Как беспечна погода… настроение у неё меняется также быстро, как у истиной женщины.

На удивление захотелось есть, причём представил я сразу стейк хорошей прожарки. Ах да, вчера же мы не то что не ужинали, а даже не обедали. Ресторан работает с восьми, на часах шесть, но я то знаю, что самое вкусное сейчас можно отхватить прямо на кухне. И главное, у меня туда есть доступ.

Полная повариха и ее более тощие помощницы крутились вокруг плит, не замечая никого вокруг. Я первый раз в жизни задумался, во сколько они вообще встают.

— Надь, покормите меня, а? И сообразите мне с собой завтрак для жены и дочки.

Сказал как-то не задумываясь, будто было совершенно нереально, что скорее всего уже сегодня вечером у меня семьи не останется. Лишь неизменный статус холостяка.

— Доброе утро, хозяин! Вам что? Кашка, блинчики?

— Давай это девочкам. Мне бы мясо.

— Ну если только вчерашний шашлык с ужина разогреть… Сегодня-то ещё не разжигали гриль.

Я кивнул. Не так уж и прихотлив в еде. Даже став обеспеченным настолько, что мог каждый день обедать и ужинать в лучших ресторанах Москвы, я все ещё предпочитал домашнюю кухню.

Тем необъяснимей то, что в моей новой квартире и кухни-то не было. Зачем она, если нет хозяйки? Мелькнула мысль, а что если остаться тут? На весь сезон или даже на год? Надя вон будет меня хоть кормить. А вид на море из окна авто гораздо приятней вида столичных пробок.

Взяв тарелку и приборы, я вышел на улицу, расположился за столиком под навесом. Смачно макнув кусок свинины в аджику, засунул его в рот целиком. Прожевать не успел.

— Доброе утро.

Лучший друг тоже уже встал. Но в отличие от меня решил ограничится только кружкой кофе. За всей этой вчерашней канителью, я даже не знал, пересекайся ли тот со своей бывшей. Да и вообще какой оказалась его реакция?

И как подъехать к теме не имел понятия. С виду друг был серьёзен и даже угрюм, но это обычное его состояние. Я вдруг призадумался, должно быть общительной и яркой Ирке было не слишком комфортно с ним.

— Доброе. Все нормально?

Вопрос возник на фоне того, что от его утреннего кофе подозрительно сильно несло коньяком. И выпил он чашку залпом.

— Ты про эту вертихвостку чтоли? Видел уже? Ходит опять трясёт своими телесами. Бесит.

Если Ирка и могла сейчас чем-то трясти, то это животом. По крайней мере, именно он больше всего бросался в глаза. Поэтому мои брови слегка поползли вверх в ответ на слова друга.

— Она замуж чтоли вышла?

Задал я наводящий вопрос, чтобы как-то прояснить ситуацию. Да и отвлечься. Думать о скором отъезде Лолы не было сил.

— Дурак чтоли? За кого?

Глеб искренне удивился, даже, можно сказать, возмутился.

— Ну… например, за отца ее ребёнка?

Друг нервно забегал глазами, что было уж совсем на него не похоже. Пальцы его при этом нервно крутили уже опустевшую кофейную чашку.

— Я чего-то не знаю?

До меня начало доходить. Но не верилось в происходящее тем не менее ни на грамм.

— Есть большая вероятность, что это мой ребёнок. Если не брешет эта ведьма. Я ее прибью, если от этого гандона питерского!

Я был в общих чертах в курсе, что инициировала Ирка развод не на ровном месте. Дело было в каком-то мажоре — первой Иркиной любви. По крайней мере, в этом был на тот момент уверен Глеб.

Дальнейшей истории развития событий я не знаю, старался обходить с другом эту тему после его развода. Но похоже, она его все ещё волновала.

Его признание повергло меня в такой шок, что я не знал, что сказать. Когда они успели-то?

— У неё срок-то какой?

— Шесть месяцев. Не долго осталось мучаться.

Сквозь зубы проговорил друг. А у меня вообще пазл перестал складываться.

— Мы пересеклись, когда она заселялась. Ты оплатил ей номер три месяца назад. Она так сказала. И что ночевал у неё тогда. Я может тебя разочарую, но поговорка «кто последний, тот и папа», себя не оправдывает.

— Клим, хватит ёрничать. Это же не анекдот, а моя жизнь! Понятно, что спали мы и три месяца назад и шесть.

Может быть, ему что-то и понятно, но не мне. Друг ведь ни словом никогда не обмолвился о том, что захаживает к бывшей. При мне так наоборот никогда не упускал возможности обругать ее. И в глаза и за глаза.

А она-то как его пускала, если сама же от него ушла? Что за странные отношения? Но поймал себя на мысли, что был бы очень не против, если бы Лола обладала такой же непостоянностью.

Но больше всего меня мучал вопрос: если он не отрицает возможности будущего отцовства, почему они до сих пор не вместе?

— Глеб, сейчас технологии разные. Можно подтвердить факт отцовства до рождения ребёнка, по анализам.

Решил просветить я друга, ну мало ли, он не в курсе. Но тот лишь отмахнулся.

— Она такой скандал закатила, на это предложение. В общем, всю из себя обиженную строит. Типа она ни с кем. Ага, так я и поверил.

Друг психовал, едва ли подпрыгивая на месте, но судя по его глазам, он очень хотел, чтобы сказанное Иркой оказалось правдой. Иначе кому-то не жить. Одной его зазнобе точно.

— Ну, а если твой? Что делать будешь? Обратно женишься?

Друг хмыкнул, изо всех сил делая вид, что ему все равно.

— Зачем мне это? Чтобы она меня снова выгнала, если что не по ней будет? Если ребёнок мой — будет носить мою фамилию. Ну понятно, совместная опека, полное содержание. Но на этом все. Пошла она на хрен, профурсетка.

Не верил я другу, или не мог представить для себя такого формата. Ребёнок должен родиться в семье и воспитываться тоже. Не родителями по очереди, а совместно.

— Я бы так не смог. Это же ребёнок. Твое продолжение. Не правильно это. Может Ирка и профурсетка, но это же было твое решение, залезть при этом к ней в постель.

Друг отчего-то психанул. Будто это я не прав в своих словах или виноват в его ситуации.

— Ты сегодня с Лолой спал?

— Не спал, а ночевал. Мы с ней детей не делали, в смысле.

— Я не о том. Вы разговаривали?

— Ну да. Не много.

Не стал я вдаваться в подробности. Настойчивость друга мне не слишком нравилась. Может и я зря полез с советами в его личную жизнь?

— Она тебе ничего не сказала.

Не вопрос, утверждение. Которое меня очень напрягло.

— Маша — твоя. Твоя дочь.

Первой реакцией было неприятие. Но, наверное, это понимание жило где-то на подкорке, потому что моментально слова друга пронзили сердце такой болью, что я согнулся прямо за столом.

Что я там говорил? Отпустить ее с миром? В свой заполярный мухосранск? Ага, бегу и падаю. Только бы реально не упасть… Мир раскачивался передо мной, грозя перевернуться. Только бы не умереть… не сейчас…

Глава 21

Лола.

Лучше забыть это день как страшный сон. Меня трясло, даже когда я проснулась в тёплой постели нашего номера утром следующего дня. Холод до сих пор пробирает до костей, стоит подумать о том, что могло быть, если бы рядом не оказался Клим.

Машка тоже проснулась и как ни в чем не бывало стала проситься на море. А у меня от одного этого слова готов был начаться неравный припадок. Она наверное ещё слишком маленькая, даже толком не поняла, что произошло.

Нас обеих сейчас могло вообще не быть, а виной тому ее непослушание. Точнее мое, конечно, мое слишком мягкое воспитание. Моя дочь не знает слова «нельзя» или не хочет в него вникать. И я вынуждена это признать.

Где я сделала ошибку в ее воспитании, почему она меня совсем не слушается? — ответа у меня не было. Сама я в детстве была очень послушной, тем для меня удивительней ее поведение. Неужели, это проявления отцовского характера?

Идти наперекор судьбе и внешним обстоятельствам, ставя во главу угла свои хотелки и желания — это вполне про него. Но я ни в коем случае не оправдываюсь и не снимаю ответственность с себя.

Поэтому Машка сегодня наказана. Никакого моря, не смотря на то, что это наш последний день отдыха. Максимум бассейн. Да и мне так будет спокойней.

Я четко решила, что пока не научусь плавать на равне со спортсменками, ни на какие моря больше мы не поедем. Слишком беспечно надеяться на судьбу или на кого-то. Даже на Клима.

Вчера я была под слишком сильным впечатлением от произошедшего, но сегодня первой мыслью было — рассказать ему, признаться во всем. Вчера он спас меня и свою дочь. И имеет право это знать.

Я даже страхи свои затолкала в дальний угол. После случившегося, не могла теперь в принципе относиться обыденно ни к чему. Сегодня мы есть, завтра нет. И кто и что смог бы изменить?

Мое признание — меньшее, что я могла бы сделать, чтобы отблагодарить Клима за спасение. Если бы не он вчера… сложно об этом даже думать… Да и что уж говорить, если бы не он, то изначально бы Машки не было.

С такими намерениями я сначала собрала большую часть вещей в чемодан и затем дочь на завтрак. Сегодня мы уезжаем, я уже даже не видела смысла этого скрывать. Поговорю с Климом, все ему расскажу. Попрощаемся нормально.

Конечно, у меня была уверенность, что после моего признания, Клим так или иначе, но достаточно плотно обоснуется в нашей жизни. Но чтобы принять какое-то решение, или сформировать концепцию того, как мы будем в дальнейшем взаимодействовать, нам обоим понадобится время.

Я даже планировала накидать пару вариантов, чтобы было что обсудить. На сегодняшний день у меня их к сожалению не было. Мы живем в разных городах за тысячи километров, у нас разные жизни, цели и интересы.

Мы уже почти вышли из номера, когда в него вошёл Клим. Темнее тучи, его настроение оставляло желать лучшего. Сдвинутые брови, острый взгляд из под них. От него веяло холодом вперемешку с какой-то вселенской беспомощностью.

После прошедшей ночи изменения были на столько разительными, что я в который раз поймала себя на чувстве страха. Я когда нибудь перестану бояться этого мужчину?

За этим всем, я не заметила, что появился мужчина в номере не один. За правым его плечом стояла девушка. Миловидная не высокая брюнетка с мягкими чертами лица.

Все бы ничего, но я обратила внимание… не смотря на то, что девушка стояла как бы позади мужчины, но ее кисть лежала на сгибе его локтя, и она не отлипла от Клима даже в тот момент, когда тот достаточно резко прошёл внутрь.

Казалось бы, какое мне дело? Но я отчего-то чувствовала неприязнь. Не к Климу и даже не к девушке, а к ситуации в целом. Зачем прижиматься ночью к одной, а днём ходить под ручку с другой? Где логика?

— Маш… это Татьяна. Она приглядит за тобой на пляже. Нам с… мамой надо поговорить.

Голос его был таким спокойным, что я тут же начала искать где-то подвох… Но я же и сама планировала с ним поговорить. Только вот идея оставить ребёнка с незнакомой женщиной не прельщала. Ещё и на пляже…

— Давай поговорим днём. Я уложу ее в сон и наберу тебя?

Мужчина в мою сторону даже не посмотрел, полностью проигнорировав мои слова. Да и в целом он на мое присутствие не реагировал, будто я пустое место.

— Ты будешь брать с собой какие-то игрушки на море? Давай немного поторопимся, чтобы вы успели позавтракать и занять хорошие шезлонги на первой линии.

В смысле? Он хочет чтобы и завтракать Машу вела какая-то непонятная девица? Что за ерунда?

Дочка начала собираться, у той совсем никаких противоречий не сформировалось. Она услышала слово «море» и ей этого было достаточно.

— Клим, что ты тут распоряжаешься? В чем дело? Мы с Машей никуда не торопимся. Сейчас соберёмся спокойно и вместе пойдём на завтрак. А после к детскому бассейну. С тобой мы увидимся после.

И вот после сказанного мной он так на меня глянул… Что я проглотила язык. Создалось впечатление, что если бы не присутствие Машки в комнате, то ничего хорошего бы меня близко не ждало.

Он смотрел так, будто я отвратное недоразумение, посмевшее открыть рот в его присутствии. По моей коже побежали неприятные липкие мурашки, не предвещающие ничего хорошего.

Он никогда ранее так на меня не смотрел. Даже в нашей прошлой жизни. Даже когда застал нас с его братом, или когда я от него уходила…

Если бы я утром не чистила зубы и не принимала душ, то подумала бы, что от меня воняет нечистотами, на столько сильно он скривился. Мне стало на столько не по себе, что я не знала, как реагировать.

— Успокойся. Я не хочу пугать ребёнка.

Это было сказано мне сквозь зубы. Машка, конечно же, его не слушала. Она уже собралась и чувствовала готовность отправиться из номера, только ждала моей отмашки. Ладно хоть так…

— Маш, идите завтракайте за «нашим» столом. Я скоро спущусь.

Ругаться при ребёнке я не собиралась, настрой мужчины сложно было назвать адекватным. И более того, я теперь не знала, как начать тяжелый разговор, учитывая его состояние.

Девушка вышла вместе с моей дочкой, напоследок окинув Клима томным взглядом. Если бы я достоверно не знала, что мужчина спал со мной под боком всю ночь напролёт, то уверенна была бы в том, что они вместе провели как минимум сутки, не вылезая при этом из постели.

Все потому что и он ей ответил, гад! Правда всего лишь кивком, но утвердительным и спокойным. А потом вернул испепеляющий взгляд на меня. Злость, боль, отчаяние, ненависть… и много ещё чего негативного было в нем.

На задворках сознания мелькнула догадка… почему мужчина мог так кардинально изменить своё отношение и поведение в столь короткий срок, и я в ужасе застыла. Он уже знает? Только не это…

— Смотрю, и чемодан собрала? Оперативно. Но недальновидно. Мы остаёмся.

У меня едва кровь не застыла в жилах. Неужели он сделает это? Остановит нас? Силой чтоли?

— Кто это «мы»?

Мужчина молчал секунд пять. В лице его нельзя было разглядеть ни единой эмоции, чтобы определиться с догадкой.

— Мы с Машей остаёмся. Ты, я думаю, тоже. До конца лета. А там посмотрим. Я не хочу ее шокировать переездом. Пусть привыкнет к моему присутствию в своей жизни. Потом решим.

Я не могла поверить сказанному. «Решим». Так я и поверила. Он уже все решил. В который раз без моего участия!

— Какое ты имеешь право распоряжаться моей жизнью? Я больше не твоя собственность! Я тебе — никто! Любой ЗАГС нас разведёт даже без твоего участия!..

Я повысила голос. За свою жизнь первый раз в адрес Клима. Раньше слишком слабой была и не могла себе позволить. Но сейчас я была действительно зла. Все самое плохое свершалось на моих глазах.

Я не имела право отказаться от сопротивления в пользу страха перед ним. Да даже в пользу уважения и благодарности. Никогда! Но договорить мою браваду мужчина мне не дал. Он с такой силой грохнул ладонью по барной стойке, что она затрещала. А я замолчала…

— Мне плевать на тебя и твою жизнь. Хочешь развод? — Нет проблем. Завтра же все оформим! Ты действительно мне НИКТО. Но ты — приложение к МОЕЙ дочери!

В моей голове происходил апокалипсис. Не удивлюсь, что в глазах в этот момент полопались сосуды, напряжение стало таким, что казалось, будто голова сейчас треснет.

Кровь прилила к лицу и я начала задыхаться, словно забыв как делать вдох, совершенно не в силах даже анализировать его слова, не то что отвечать. А он тем временем продолжал, совершенно не обращая внимание на мое состояние.

— И я надеюсь, у тебя достаточно ума, чтобы не бросить ребёнка из-за ненависти ко мне. Если бы ни ваша связь, я бы вычеркнул тебя из своей и ее жизни в одну секунду! И духу твоего за километр бы не было.

Глава 22

Клим.

Я сто раз обдумал своё решение. Оно было единственно верным, хоть и вариаций его было множество. Самым отчаянным был вариант — забрать у неё дочь. Но почти сразу я его отверг. Не из-за неё. Из-за Машки.

Лолу я вычеркнул из своей жизни. По крайней мере, мне так в этот момент казалось. А как можно простить такое? Понять? Да это поступок хуже того, что совершил Иуда. Она предательница.

Лишить меня моего ребёнка. Я ведь пропустил все. Первую улыбку, первое «агу»… слово, шаг… да все. Этого не нагнать. Этого в моей жизни больше не будет никогда…

Одна из моих любовниц, которая около года назад задержалась в моей жизни дольше других непонятно по каким причинам, в итоге призналась. Она на протяжении трёх месяцев делала все, чтобы забеременеть от меня. Но не получилось.

Я в тот момент мысленно перекрестился. Меня Жанна вполне устраивала на пару раз в неделю, но впустить ее в жизнь я не был готов. Однако повинуясь внутренним тревогам, непонятно откуда взявшимися, я пошёл в клинику и проверил своё мужское здоровье.

Диагноз док поставил стразу. Бесплодие. За год до этого я перенёс вирусную болячку, даже не придавая этому особого значения. Хоть болезнь и не отпускала почти месяц. Даже к врачам не обращался, ведь каждому второму ставили модный в тот год диагноз «Ковид».

Но судя по анализам, результаты которых я получил спустя год, переболел я эпидемическим паротитом, в народе эту болезнь называют «свинка». Сопоставив все факты, стало очевидно, что так оно и было.

Но я никогда в жизни бы представить не мог, к каким последствиям может привести простая, казалось бы, вирусня. Док сказал, что положение вещей серьезно и критично, но можно пробовать лечиться и зачать. Только пробовать мне было не с кем. А сейчас время уже упущено.

И вот на фоне всего этого, я узнаю, что у меня уже есть ребёнок. Да у меня ещё самая разумная и спокойная реакция. Я ведь и впрямь хотел ее задушить, как только увидел в номере.

Я четыре года не знал собственного ребёнка, было бы справедливо лишить ее возможности видеть взросление дочери на аналогичный срок. По заслугам. Но я не мог так поступить. Это не игра, в которой можно выиграть или проиграть. Это судьба моей дочери.

На момент начала разговора я понятия не имел, в каком виде и в какой роли я хочу видеть Лолу. Да ни в какой по сути. Но вычеркнуть ее из жизни единственного мне родного человечка я не могу.

Когда Глеб привёл меня в себя, я ему как на духу выдал свои варианты дальнейших действий. Он не одобрил ни один.

— Клим, я понимаю, ты ошеломлён. Но не руби с плеча. Лола адекватная. Вы найдёте компромисс. С твоим ритмом жизни воспитывать ребёнка полноценно ты не сможешь. Так зачем сейчас ломать их жизнь?

Слова друга шли в полном противоречии с моими мыслями и чувствами. Что он такое городит?

— Значит, сменю этот ритм. У меня смысл появился. Понимаешь? Да ни черта ты не понимаешь!

Я срывался на него, потому что не мог принять его точку зрения.

— У них устоявшаяся жизнь. Дай им свободу! Прекрати думать только о себе. Она тебя не любит! Что ты хочешь построить на принуждении? Взрастить сначала ее ненависть, а затем и Машкину? Тебя же ничего не исправит! Ты сломаешь их!

Меня затрясло. Я перевернул стол, за который недавно держался, чтобы не упасть, и бросился на друга.

— Да что ты знаешь? Меня понять хочешь? Мои решения? Ты сначала своих детей роди, с потом мне указывай!

Не уступая друг другу в силе мы катались по земле и сминали газон возле бассейна. Но после моей фразы друг остановился, резко отбросив меня от себя.

И тут до меня дошло, что я сказал в сердцах. Прекрасно ведь помню, как друг переживал потерю нерожденного Иркой ребёнка… Я так и не думал, как говорил… но слово не воробей.

Глеб сплюснул кровь в сторону, уставившись на меня с обидой и ушёл прочь. Оба хороши… Он тоже в мой адрес не лестными фразами бросался.

Это я чтоли думаю о себе? Это Лола только о себе думала, когда скрыла от меня ребёнка. Сломаю я их, принужу, взращу к себе ненависть? Я сделаю все, чтобы никогда ничего подобного моя дочь не испытала в жизни.

Окружу любовью, заботой, вниманием. А Лолу я вообще трогать не собираюсь. Пусть сама барахтается и ищет своё место в нашей с Машей жизни. Приспособимся. Ради Маши. На остальное мне фиолетово.

Я смотрел в удаляющуюся спину друга и оправдывал свою жестокость к нему обстоятельствами и местью за его слова. Тогда я ещё не знал, что лучшими друзьями нам больше не быть…

И в таком состоянии я пошёл к Лоле. Так что на мой взгляд держался я более чем сдержанно. Даже не оскорбил ее ни разу. А она в обморок грохнулась. Да так неожиданно, что меня реакция подвела, и я не успел ее поймать.

Ладно хоть упала она на мягкий ворс ковра. Но в момент, когда голова девушки прошла в сантиметрах от угла тумбы, мое сердце второй раз за день чуть не остановилось. Но я списал свою реакцию и испуг за ее жизнь на своё нервное и нестабильное внутреннее состояние.

Я не должен так на неё реагировать. Так, будто ее жизнь дороже моей собственной. У меня сейчас должны быть другие мысли и заботы. Но я, конечно же, ее поднял в ту же секунду и перенёс на диван.

Пульс прощупывался и дыхание присутствовало. Брызги холодной воды привели ее в чувства. Я выдохнул. Но в тот момент когда на меня уставились два глаза, полные обречённого страха, дыхание снова меня подвело. Еле взял себя в руки.

— Врача?

Я старался сделать свой голос максимально отстранённым. Лола неосознанно всегда манипулировала мной. Этого я больше не позволю. Никаких откатов решений пусть не ждёт.

— Нет… Что произошло?

Она осмотрелась по сторонам, словно в поиске ответа.

— Ты хлопнулась в обморок. Знаешь, Лола, давить на жалость не лучшая сейчас идея. Лучше подумай о том, как смириться с новыми вводными. Поверь, мне это гораздо сложней.

Сев на пол рядом с диваном, я ощутил, какая тяжесть легла сейчас на мой горб. Далеко ли унесу я ее? И есть ли у меня выбор?

— Как ты узнал? Как догадался? Клим… я хотела тебе рассказать…

Она потянулась ладонью к моему лицу, но я отвернулся. Не могу.

— У тебя было достаточно времени. Ты не рассказала. Мне открыл глаза Глеб. Ладно хоть не дожидаясь, пока вы уедете. Хотя, он наверно уже жалеет об этом.

Вспомнил взгляд друга, который он бросил в меня последний раз. Ещё раз тяжело вздохнул. Не отступлю. Пусть хоть весь мир будет против меня.

— Не забирай у меня ее…

Лола заплакала, а это вообще запрещённый приём. Хоть и понимал, что она не играет на моих чувствах, но все равно злился.

— Никто ее не забирает. Я же сказал, что мы останемся здесь. Прекрати.

Я встал, опираясь на больное колено. Сегодня его особенно тянуло. Дошёл до мини-бара прихрамывая. Давно не пил, но сейчас казалось, что без стакана коричневой жидкости просто не выдержу.

Лола смотрела с опаской, впрочем как всегда. В этот момент я дал себе слово, что никогда не увижу такой взгляд от дочери. В чем-то мой друг прав. Я бываю слишком непреклонен и перегибаю, в том числе гну людей под себя. Моей дочери эти мои черты не коснутся.

Я даже решил найти своего старого знакомого… психиатра, который «обследовал» мои мозги ещё в армии. Надеюсь, он не слишком осерчал, когда я его, мягко говоря, послал к чертям с его диагнозами.

— Но как же… а моя работа? У меня отпуск заканчивается через неделю…

Лола выглядела совершенно дезориентированной, словно потеряла точку опоры, и теперь не знала, за что ухватиться.

— Лола, поверь мне, это последнее о чем я хочу думать. На сколько мне известно, большую часть своей работы ты делаешь на удаленке. Вот и делай. Если ты ценный кадр, руководители пойдут на встречу. Если нет — уволься.

Девушка нахмурила брови, что совершенно ей не шло. Или мне так казалось, потому что ее мимика говорила о сопротивлении?

— Как у тебя все просто. Уволься. А содержать меня ты будешь? Представляю себе, как мне за это придётся расплачиваться.

Тон и настрой Лолы совершенно противоречили ее недавнему состоянию. А я в свою очередь взбесился похлеще ее. Да я вообще ни о чем таком не думал совершенно! Как она может так опошлять даже память о наших отношениях?

Да, я всегда ее содержал, но никогда, ни единого раза не попрекнул ее ничем! Пусть замуж за меня она не сильно хотела, но ведь сама пошла, никто ее не заставлял. И легла под меня тоже сама.

— Ещё одно слово и пойдёшь мыть свой поганей рот с мылом. Ты поняла меня? Я буду содержать только дочь. Ты можешь работать в гостинице. До администратора не дотянешь, но у меня вторая ставка хостес свободна. Только ее нужно совмещать с уборкой номеров.

Не знаю зачем я ждал ее реакцию, что хотел увидеть. Лентяйкой она никогда не была. А девочки реально предпочитают совмещать. Особенно когда заканчивается сезон, и туристов становится меньше. Так выгодней и не сильно напряжно.

— И где мы будем жить с Машей? В номере?

Своей формулировкой вопроса она как бы отгораживалась от меня, снова вытесняя. Вообще-то жить с Машей планировал я. Но решил не шокировать ее, ещё вздумает снова потерять сознание.

— Временно да. Не вижу никаких проблем. Маше здесь нравится. Позже я арендую дом. Или куплю. Ещё не решил.

Я на самом деле не знал, смогу ли я оставить дела в Москве. Только если на Глеба. Все в компании по информационной безопасности сейчас было завязано на нем. Я как окунулся в гостиничный бизнес, так и не вылазил.

Мы не договариваясь в своё время поделили сферы ответственности и не сильно лезли в дела друг друга, просто делили прибыль с проектов пополам. Но как после нашего последнего разговора сложатся дальнейшие отношения не представлял.

Внутри меня было чувство чего-то утопического. Будто я все разрушил. Или это сделал он? Может он до сих пор не ровно дышит к Лоле? Что бы друг в своё время не говорил, ему была всегда приятна ее компания. И сегодня он встрял за неё, переехав нашу дружбу. Или я загоняюсь и придумываю то, чего близко нет?

Да, мы оба хороши. И я готов извиниться, но зная его характер, понимаю, что нужно дать тому выдохнуть. Иначе наворотим дел, потом не разгребем.

Так или иначе, до конца лета я остаюсь здесь. Ни на день дочку не оставлю. Да даже не из-за страха, что Лола сбежит снова, прихватив ее. Это невозможно. Я просто не хочу никуда уезжать от Машки.

Дела подождут. Никакие дивиденды не могут быть дороже ни одной из ее улыбок. А мне ещё предстоит долгий путь выстраивания доверительных отношений с собственным ребёнком.

Глава 23

Лола.

Мои ошибки… Осознанные или свершенные по неопытности. Какая разница? Если это привело к тому, что происходит? Клим снова ворвался в мою жизнь. Только теперь ему нужна не я, а моя дочь.

На доли секунды я даже почувствовала болевой укол. Вычеркнул меня из жизни как отработанный материал. Это конец. Он переключил внимание, но на самого дорогого мне человека. Мою дочь… Нашу дочь — так наверное теперь правильно.

К чему все это приведёт я не знала, видела его обиду и боль, но не могла ничего сделать. В моей душе был раздрай не меньше. Ведь все, от чего я бежала долгих пять лет, ворвалось с мою размеренную жизнь, чтобы разрушить ее до основания.

Все повторялось вновь. И я боялась, что дочь повторит мою судьбу, впадёт в зависимость от авторитета и степени влияния отца. Как и я когда-то давно… в то время, когда считала его почти братом.

А я не уберегла, не защитила. Учитывая степень одержимости Клима мной, я могла представить с чем столкнётся моя девочка. Однако с другой стороны она не я… даже сейчас очевидно, что мы с дочкой слишком разные.

Я холодная как льдинка. У Машки же сердце нараспашку, но при этом она никому не позволит собой управлять. Остаётся надеяться, что и Климу этого сделать не удасться.

Он будет пытаться манипулировать, я не сомневалась. Ничего не изменилось с годами. Он все такой же жесткий и бескомпромиссный. Для него есть только чёрное и белое. Как любить, так и ненавидеть он умеет всей душой.

И эта ненависть теперь мое будущее. Это даже страшней, чем было когда-то. Тогда было все более понятно и определённо. Сейчас я отчаянно не понимала, в какой роли и в каком статусе он меня видит.

Как будет происходить наше взаимодействие, на каких условиях и принципах? Ничего не понятно. От того снова страшно. Но самое интересное то, что я и сама не видела даже приблизительных вариантов, как сейчас обустроить нашу жизнь так, чтобы всех устраивало и всем было удобно.

Естественно, вечером мы никуда не уехали, Машка даже не задалась вопросом почему. Ее все устраивало. Сегодня Клим целый день провёл с ней. Его энергетика на столько давила на меня, что я все время была в стороне.

А ещё я заметила, что на дочь он оказывает абсолютно противоположное влияние. Она смеялась и постоянно болтала с ним о чём-то. Мне со своего шезлонга, стоящего поодаль от линии моря в тени, ничего не было слышно.

Но я ощущала ее настрой. Ей было весело и спокойно. Сама я даже в детстве никогда не могла расслабиться рядом с Климом. Возможно, на уровне врождённых инстинктов она доверяла ему.

В остальном ничего особо не менялось в первые дни. Только Глеб куда-то пропал. Я минимизировала наше общение с Климом и не лезла с расспросами. Все свободное время он проводил с дочкой. И на море и в номере. И лишь ночью оставлял нас наедине.

Он переехал обратно в наш президентский люкс, но не заходил в спальню. И ещё он совершенно не обращал на меня внимания. Будто я мебель или прислуга. Максимум, чего я удостаивалась это «доброе утро» и «спокойной ночи».

Но время шло… я созвонилась с нашей директрисой и попросилась на удаленный режим работы по семейным обстоятельствам. Она согласилась, но сразу обозначила, что это временный вариант. Сотрудник ему нужен в постоянном доступе и как минимум пару дней в неделю находящийся в офисе. Поэтому на мое место открыли вакансию.

Хоть так… Перестроить свою жизнь в миг, было очень сложно. Ещё и Клим совершенно не помогал. Обещал же работу, но сейчас молчал даже об этом. Сезон ещё не завершился, посетителей было много, как и работы для персонала. Поэтому я все же решилась на разговор.

— Клим, мне нужна работа. Я не могу целыми днями слоняться без дела. Не привыкла так уже.

Все задачи со старого места работы я решала по вечерам за пару часов, когда Клим завладевал вниманием дочери, и я также маялась от безделья. А днём было вообще невыносимо скучно.

Отдыхать пару недель — это нормально. Перезагрузиться, погреть косточки на солнышке, подышать солёным воздухом, отвлечься на красивые природные пейзажи. Но больше это перебор.

Я бы могла притвориться домохозяйкой и заниматься ребёнком и домом (точнее номером), включая уборку и готовку. Но все питание было у нас по системе «включено» до сих пор, убирались в нашем номере как и в любом другом по расписанию, а внимание Машки ни на секунду не отпускал Клим.

— Подойди к Вере сегодня после обеда. Это администратор, ты ее видела. Я предупрежу ее.

Вот и весь разговор. Однако, когда я подошла, девушка весьма доброжелательно мне объяснила суть и фронт работ. Ничего сложного, встречать посетителей, заселять по предварительной брони, решать возникшие конфликты.

Ни о какой работе по уборке номеров она не обмолвилась. А я и не поинтересовалась, справедливо решив, что у меня есть ещё задачи от своего директора. По крайней мере в течение двух-трёх месяцев я смогу не заботиться о материальном достатке.

Да и Клим вроде как говорил о том, что мы здесь до конца лета. Что будет потом, представить было страшно. Я надеялась только на то, что он не потащит нас в Москву.

Я быстро влилась в работу, буквально за два дня. Вера во всем мне помогала. Все вокруг почему-то считали, что я действующая жена их непосредственного начальника. Вере даже не удобно было по началу давать мне какие-то распоряжения.

Сегодня я как обычно стояла на ресепшн, заполняя бланки по заказу всяких мелочей в номера. Потому что заселений на сегодня намечено не было. Когда в дверях появился Клим, я отвлеклась. Я бы не стала акцентировать на этом внимание, если бы он был не один.

— А с кем Маша?

Встрепенулась я, совершенно позабыв, что разговариваю со своим новым директором, и вряд ли такая неофициальность допустима.

Мужчина затормозил напротив, скорее всего первый раз увидев меня на моем новом рабочем месте в форме отеля. Очень милый, к слову, костюм песочного цвета. Лёгкие брюки и удлинённый жилет на белую блузку.

— С Татьяной. Это няня, вы виделись.

Конечно же, я сразу вспомнила эту няню-обольстительницу чужих пап. И ее взгляды в сторону Клима. Нет, я не ревновала. Она меня просто бесила. Своей безупречностью. Ну есть такие люди, в которых все так с виду правильно, что прям раздражает. Потому что я-то знаю, что это все напускное.

— Я могу попросить тебя не оставлять ее с посторонними людьми? Я не на столько занята, чтобы не подменить тебя.

Клим прищурился, как будто анализируя мой ответ и взвешивая возможные варианты.

— Ты если трудоустроилась, то будь добра работать не отвлекаясь. Няня это временное решение. Со следующей недели Маша пойдёт в садик.

Я уже совершенно не удивлялась, что подобные вопросы со мной не обсуждаются. Но… зачем?

— Ещё даже не первое сентября. Да и ты ведь говорил, что мы здесь только до конца лета.

Моей выдержки можно было позавидовать. Я говорила почти профессиональным голосом и не выдавала даже частички спектра своего негодования.

— Ты меня плохо слушала. Я сказал, до конца лета, а потом посмотрим. Я решил не возвращаться в Москву. По крайней мере до нового года. Возможно, обоснуемся здесь.

Новые вводные в принципе меня не сильно удивили и даже не расстроили. Главное, что не Москва.

— Ты, конечно же, не посчитала нужным мне сообщить, но я предусмотрительно получил медицинскую карту Маши. Ещё год назад у неё наблюдались приступы, схожие с астматическими. Я посоветовался с врачом, ей больше подойдёт здешний климат. Ещё вопросы есть?

Мужчина тоже говорил выдержано и официально. Как с партнёром. Хотя нет, с партнёром что-то обсуждается. Со мной он говорил как с подчинённой. Причём изрядно провинившейся, но не стоящей его нервов.

— Садик где-то рядом? Я хочу сходить, познакомиться с воспитателями.

Клим как-то неопределённо кивнул мне в ответ. Как будто не желая тратить время на разъяснения, но все же ответил.

— Он по пути от нашего дома сюда. Будем завозить ее перед работой и забирать после.

На мой немой вопрос, он тоже соизволил ответить.

— Я купил дом. Тоже на берегу, но в пяти километрах отсюда. Маше там все понравилось. Пусть тебя это не беспокоит.

Я ведь даже не в курсе была, что они куда-то ездили и смотрели вместе дом. Машка ни словом не обмолвилась. Да и у меня не было ни одной причины спросить о таком.

Дом… у нас снова будет дом… Хоть и по формулировке из уст мужчины, он скорее не наш, а их с Машей. Меня никто не просветил даже о планах, ни то, что спросил мнения.

Намеренно или нет, но мужчина заставлял меня чувствовать себя лишней в их идеальном тандеме «отец и дочь». И от этого было не по себе. И если бы он ранее не обмолвился, что «мы» будем отвозить ее в детский сад и забирать от туда, я бы уже начала паниковать.

— Ты ей… рассказал?

Откуда эта догадка мелькнула в моей голове? От неё мне стало больно.

— Нет. Ещё нет. Мы сделаем это вместе. После переезда.

Я выдохнула. Неужели хоть в чём-то наши позиции совпали.

— Хорошо. Спасибо…

Последнее слово буквально вырвалось. На самом деле я не чувствовала никакой благодарности. Но все изменилось, когда я увидела дом…

Это случилось на следующий день после нашего последнего разговора. Была смена Веры, поэтому я отдыхала. Если так можно сказать, на самом деле, хоть я и сидела на пляже, но с ноутбуком. Я пыталась проанализировать удобство формы бронирования на нашем сайте. То есть на сайте отеля, конечно. И что-то меня смущало.

Клим прервал мое занятие, предложив съездить в дом, очень удивив меня просьбой заняться обустройством комнат.

Мы взяли Машу и поехали на его авто. Мое настроение поднялось на отметку сто. Я как будто предчувствовала что-то прекрасное. Таким и оказалось наше новое жилище.

Одноэтажный деревянный дом утопающий в зелени. Просторная открытая веранда, резное крыльцо. Панорамные окна и оригинальная многоугольная крыша, делающая домик почти сказочным.

Даже с виду, он не был слишком большим по площади, возможно поэтому от него веяло уютом и тёплом. Светлые тона создавали настроение, наравне с окружающей природой, в которую он вписывался так органично. Как будто и стоял здесь уже много столетий.

— С заднего двора выход к морю. Там же небольшой бассейн, сад и огород. Пока не знаю, что с этим всем делать. Может быть ты захочешь заниматься… как когда-то…

Клим замолчал, оборвав сам себя. Как будто сказал то, чего не планировал. А меня от его слов окутало теплом. Как давно это было. А можно сказать, что как будто вчера.

Действительно, как много хорошего было в нашей прошлой жизни. Но все лучшие воспоминания стираются, словно их выедает кислотой из обид и претензий.

Мы обошли все комнаты. Их оказалось целых пять. Небольших и пока совсем не обжитых и пустых. Машка первым делом показала мне свою, которую выбрала сама при их первой поездке с отцом.

Окна ее комнаты выходили на детскую площадку слева от дома. С той стороны, откуда мы заходили, ее даже не видно. Но я не удивилась, что Клим предусмотрел все.

Другая комната по центру дома была похожа на будущую гостиную, которую можно будет совместить с кухней. Третья комната однозначно подразумевала будущий кабинет хозяина дома. В ней даже был стол. Правда, это был единственный предмет мебели в доме.

Четвёртая и пятая комнаты были по правую руку. Одна с видом на море, вторая на сад. В реальности они были отражением друг друга как сестры-близнецы.

— Выбирай любую.

Клим мельком глянул в мою сторону, всем своим видом показывая, что ему все равно, что я выберу. И будто бы ему в принципе по-барабану на то, что вариант совместного проживания даже не рассматривается. Хотя, возможно, так оно и было.

Только я хотела ответить, точнее спросить о его предпочтениях (мне-то в принципе действительно без разницы, я не собиралась претендовать на вид на море, после урагана морская стихия мне не импонировала), но в этот момент меня отвлекли…

В зал вплыла, по другому и не скажешь, одна особа… Которую я видела по телевизору рядом с Климом пару лет назад. Его так называемый PR-менеджер и самая эффектная женщина, которую мне доводилось видеть в живую.

— Дорогой, я еле нашла дом в этой глуши. Ну почему не послушал меня? В городе куда удобней проживать на постоянной основе…

Увидев меня, она затормозила, хлопая ресницами. Скорее всего натуральными, но мне приятней было думать, что накладными. Ну не должны быть люди такими идеальными!

— Клим, а это кто?

Машка тоже выбежала из своей новой комнаты в этот момент и уставилась на гостью с открытым ртом. Не удивительно. Это же живая кукла-Барби.

И не такая уж, видимо, она «гостья», раз рассуждает о том, где удобно или нет проживать. Она чтоли здесь жить собралась? Это догадка меня просто прибила. Я стояла и молчала.

— Это Лола. Моя бывшая жена. И мать Машки. Марусь, познакомься, это тетя Вика…

Идеальное лицо попыталось исказиться, притворившись изюмом, но, видимо, ботокс не позволил.

— Ну уж нет, никаких тёть, просто Виктория!

Но я уже на неё не реагировала. Как он там меня назвал? Бывшая жена? А не поторопил ли муженёк события? Совсем охренел чтоли?

— Вообще-то не бывшая. Клим, ты что-то забыл. На развод в своё время никто из нас не подал. А сейчас меня вполне устраивает мой статус.

Выкуси Викуся. Лицо дамочки надо было видеть. Впрочем, как и удивление Клима.

Глава 24

Клим.

Все вроде бы устаканилось, или мне так казалось. По крайней мере, мы сосуществовали мирно, без каких либо конфликтов и взаимных претензий. Мне конечно пришлось минимизировать общение с Лолой, чтобы лишний раз не испытывать ни ее ни своё терпение, зато с Машкой была полная идиллия.

Я думаю, она на уровне внутренних ощущений понимала, что я не какой-то мимо-проходящий дядя, а претендую на вполне определённую роль в ее жизни. И не сопротивлялась. Отца, судя по всему, ей не хватало.

Она впитывала мое внимание, да что там… каждое слово. Едва ли не в рот глядела. Ей нравилось слушать мои рассказы о мире, истории, законах природы. Да о разном. Казалось, это все ей слаще сказок.

— А вы с мамой поженитесь?

Вот таким вопросом она однажды прервала мои размышления вслух на тему любви. На самом деле, в этой теме я полный профан, но старался объяснить ей простыми словами, своё к ней отношение.

То есть я говорил совсем не о ее матери, но ребёнок соотнес мои слова с настоящим совершенно по своему. С детской непосредственностью и открытой улыбкой она смотрела на меня так, что я понял, ответ мой имеет очень важное значение.

— На самом деле, мы с мамой уже женаты, Маша. Мы поженились давно, ещё когда тебя не было и в проекте. Просто… мы потерялись, а теперь нашлись. Я хочу, чтобы мы жили все вместе. А ты?

Наверное, в этот момент я был не прав, в который раз не посоветовавшись с Лолой выдавая свою легенду. Но не очернил ее имя, да и по факту так оно и будет в любом случае. Мы останемся мужем и женой и станем полноценными родителями для Маши.

Как бы не сложились наши личные отношения, нам придётся сделать это ради ребёнка. По крайней мере, пока она совсем маленькая. Пусть отчасти это и попахивает фиктивным браком, но другого выхода я не видел.

И уж конечно не мог даже в страшных мыслях представить, что мы будем строить свои жизни дальше не связывая их между собой. Ни о каких отношениях на стороне не может быть и речи, и этот момент вполне взаимен.

Лоле свою позицию я ещё не донёс. Надеялся, что она и сама это понимает. А то ведь снова абсолютно адекватные и естественные выводы примет за абъюз. На самом деле, я считал жену слишком мнительной. Я и доли того, что она себе додумывает не имел в мыслях никогда.

Иногда чрезмерно однозначно высказываю своё мнение, не могу правильно подбирать слова, да и в целом изъясняться красиво, так, как нравится барышням вроде Лолы, не мой конёк. Но все что я делаю, продиктовано только заботой о ней и ее благополучии.

Ну сейчас с одним весомым исключением или скорее дополнением. Раньше была только она одна, в теперь их двое. Получается, мы — семья. Это такое новое и тёплое слово, что я готов был свернуть горы, ради возможности примерять его на свою жизнь. Только вот это похоже никому не было нужно. Разве что Марусе.

Дочка с искренним детским энтузиазмом восприняла идею покупки дома. Для неё это был просто шквал эмоций. Все своё, и комната, и детская площадка, и бассейн. И даже кот. Но об этом пока не знала даже Лола. Мы решили до поры до времени, оставить это в секрете.

И вот мы все приехали исследовать наше новое жилище. Если честно, меня распирала гордость. Дом действительно потрясающий. Не большой и не вычурный, но в нем чувствовалась душа и схожая со мной энергетика. Она как будто меня уравновешивала.

Даже в самый первый момент, когда я только мелком увидел этот дом, желание возвращаться в Москву у меня пропало напрочь. Новая жизнь, обретённая семья… Я решил, пусть будет все новое и не отягощённое воспоминаниями.

Не секрет ведь, что в моей городской квартире бывали женщины. Не все, но некоторые. Та же Виктория… Она как бы и не совсем любовница… Они в моей жизни надолго обычно не задерживались. А она была… и до любовниц и во время и между ними. Как бы всегда была, с той поры как я переехал в Москву.

Я раньше и не придавал значения тому, что она достаточно давно идёт со мной в параллель и где-то все время рядом. Как друг, собутыльник, помощник, партнёр. Ну да-да, временами как любовница тоже. Но это далеко не главная и лучшая из ее ролей.

Тем не менее, не важно после какой женщины в принципе, я не мог привезти в дом свою семью. Это как-то грязно чтоли. Не гигиенично психологически.

А сегодня произошла встреча из ряда вон… Я не планировал, что Вика нагрянет с визитом, она ещё вчера была вообще на другом конце страны. Но когда я проговорился про дочь, как-то активизировалась. И звонки и смс… и приезд, причём сразу сюда. В наш новый дом.

Я скинул ей геолокацию вчера, девушке было интересно мое новое приобретение, если б знал, что она приедет без предупреждения, то был бы осторожней. Наверное…

На самом деле меня удивила, да и порадовала реакция Лолы. Если это не ревность, то определённо чувство собственничества. Это не есть хорошо. Но в нашем с Лолой взаимодействии это лучше, чем ничего. По крайней мере, ее что-то задело.

Вика вполне тянет на соперницу. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что нас определённое влечение связывало. Я говорю в прошедшем времени, так как сейчас вектор приоритетов сменился, и мне попросту не до мыслей о других женщинах.

— Клим? А почему я вообще первый раз слышу о том, что ты женат?

Моя поднятая в немом удивлении бровь, заставила девушку сбавить обороты. Формат наших отношений никогда не подразумевал разговоров по душам.

— Как твой PR-менеджер, я должна знать о таких тонкостях. Да и не чужие люди, все таки.

Если в тот момент, когда Лола решилась заявить на меня права, она выглядела как победительница, сейчас ее настрой падал. Тон Виктории и ее открытый взгляд в мою сторону, прямо говорил о том, что девушка отступать не намерена.

Возможно, у неё были на то причины. Существуя бок о бок со мной в течение четырёх лет, она никогда не наблюдала рядом Лолы. И сейчас обретённая семья, если и представлялась ей помехой, но не на столько критичной, чтобы отказаться от своих планов.

Планов на меня… Я не дурак, и понимал, что большая часть знакомых мне женщин была бы не прочь обосноваться в моей жизни более плотно. Думал, что это обошло Вику, но, видимо, зря.

На самом деле она на столько самодостаточна, богата и единолична, что на этот счёт в ее адрес ранее не было подозрений. Она не входила в группу риска, никогда ни на что не претендовала, скорее всего поэтому я и подпустил ее ближе, чем других.

Но сегодня девушка открывалась с другой стороны. Было очевидно, что настроена она отнюдь не дружелюбно. Это хоть и играло на руку, вызывая эмоции у Лолы, но использовать женщин не в моих правилах.

— Вик, ты пиаришь не мой личный бренд, а сеть гостиниц. Не преувеличивай. Если это так важно, то да, Лола — моя законная жена. Они с Марусей — моя семья.

Я очертил границы не имея сомнений, заметил, что Лола неуверенно улыбнулась, и сделал вывод, что все делаю правильно.

Однако мой ответ, совсем не понравился Виктории. Ее лицо открыто демонтировало неприязнь к моей жене, ситуации и как будто даже ко мне.

— Но Клим!..

Я прервал девушку жестом, понимая, что она может наговорить лишнего при дочери. Но тем не менее, ситуацию нужно было прояснить.

— Пойдём на задний двор.

Мы покинули помещение, под недовольные вибрации ауры Лолы. Что ж, сам создал себе проблемы. Сам и решу.

— Вик, не перегибай, ладно? Я не хочу портить с тобой деловые отношения. Как специалист, ты меня более чем устраиваешь. Большего я тебе не обещал, откуда тогда у меня предчувствие, что скоро начнёт попахивать истерикой?

Девушка действительно источала флюиды крайнего недовольства, маска спала.

— Клим! Но как же я? Не моя работа, а именно я? Наши отношения? Ты все перечеркиваешь и уведомляешь меня постфактум? Я же люблю тебя!

Вике не подойдёт никакая роль кроме первой, такова ее натура. Возможно, мы очень подходим друг другу, но я никогда не мог ей этого дать, поэтому ничего не обещал.

Естественно, и слова о любви я слышал от неё впервые. Случись это год назад, то я бы как минимум обдумал вариант строительства чего-то большего с ней. Но сейчас все это казалось совершенно неуместным.

— Мне правда жаль, Вика. Возможно, я что-то сделал не так, раз ты восприняла наши отношения как любовной-романтические. Я никогда ничего подобного не подразумевал.

Я рвал без сомнений. И даже не рассчитывал, что после фееричных заявлений Лолы о том, что она «жена», мне что-то обломится. Это случится, но не сразу.

— Ты ведь пожалеешь, Клим. Откуда она вообще взялась? Я не понимаю…

На столько привык видеть эту девушку такой сильной, едва ли не более твёрдой чем сам, что сейчас я находился в полной растерянности.

— Она всегда была. В моём сердце. Поэтому там никогда не было места другим женщинам. Я очень ценю нашу дружбу, Вика…

Девушка взмахнула рукой на мою реплику, ей же прикрыв потом лицо и остановив мой поток слов.

— Да иди ты со своей дружбой, Клим. Мне надо прийти в себя. Я сейчас уеду. Но не могу обещать, что это последний наш разговор.

Я проводил ее к воротам, минуя дом, не хотелось, чтобы девушки снова пересекались. И очень надеялся, что последующий разговор с Лолой не будет таким сложным.

Глава 25

Лола.

Дамочка покинула наш дом. За прощанием парочки я наблюдала через окно. Не знаю зачем, видимо думала, что увижу прощальные объятия, сделаю выводы и оборву наконец те нити, которые откуда-то появились и казались мне совершенно неуместными.

Меня смущала моя же реакция. Что происходит? Откуда взялась эта ревность? И это чувство «мое»… Мой дом, мой мужик. Я списывала это на неуверенность в себе перед этой девушкой.

Ведь ревность всегда от низкой самооценки, а отнюдь не от любви. А на фоне Виктории я открыто проигрывала. По всем параметрам. И внешне. Не такая яркая и идеальная. Да и не такая умная, образованная, деловая, хваткая.

А ещё не такая сильная и независимая. Я же по всем параметрам подходила Климу в меньшей степени. Наверное, этим двоим очень комфортно и легко вместе. Понимают друг друга с полуслова. Да и сомневаюсь, что Виктория пасует перед Климом и взвешивает, что сказать, а где промолчать.

Но мне отчаянно не хотелось отдавать его ей. Понимала, что вроде как собака на сене. Сам не ам, и другим не дам. Но это шло откуда-то изнутри и плохо контролировалось.

Что за жизнь это будет? Эта Вика будет незримо где-то присутствовать, пусть не в этом доме, этого я точно не позволю, но в жизни Клима. В его мыслях и желаниях…

И Машка у него будет. А я… где-то фоном. Лишняя и неуместная. Но по прежнему зависимая от него. Очень сомневалась я, что Клим откажется от идеи создания видимости полноценной ячейки общества. Это ведь ради Машки, тут даже эта Вика проиграет конкуренцию.

В итоге я решила, что нужно отвадить эту мадам от мужчины во что бы то ни стало. А уж потом что-то решать. Отношения это очень сложно и весьма неоднозначно, и вот сегодня мои представления сцена с появлением конкурентки изрядно пошатнула.

Выводы правда сложно было сделать, но я очень надеялась, что и Клим не будет торопиться с решениями. И по крайней мере у него будет что взвешивать на весах. У меня есть неоспоримое преимущество в виде ребёнка, как минимум.

Обдумать ситуацию требовалось обоим, Клим вернулся хмурый и немногословный. Мы буквально перекинулись парой слов о возможном интерьере и поехали в отель. А через неделю мы уже переехали.

К тому времени был обустроен кабинет Клима, который он естественно обставлял сам, и комната Маши. Мебель и текстиль дочь выбирала со мной, а вот обои и цвет ламината с отцом. Она сама так разделила наши обязанности.

Конечно, комната получилась милая и уютная, в персиковых тонах с вкраплениями любимого цвета большинства девочек — розового. Правда мне удалось уболтать дочку на смесь оттенков пудры и лилового.

Необходимость в скором переезде заключалась в том, что одна из семейных пар в последний момент решила ехать в отпуск в сопровождении родителей, а свободных номеров кроме президентского люкса не имелось.

Клим сказал, что эта пара останавливается в нашем отеле четвёртый год, поэтому было единогласно решено уступить им номер. Да-да… на этом совете присутствовала и Маша и на удивление я. И учитывался каждый голос.

В детской и кабинете было установлено по дивану. Мне достался плюшевый, Климу менее удобный кожаный. У Машки было постоянное спальное место в виде кровати с балдахином.

В общем, устроились не плохо. Был свой особый антураж в этих вынужденных мерах. Да и мне теперь было удобно заниматься благоустройством других комнат, что я и делала все свободное время.

Хотя его сейчас стало крайне мало. Ведь теперь на мне лежали и домашние дела. Приготовить, прибраться, постирать. Это все после работы. Ещё и фрукты поспели, я посчитала нерациональным оставлять их гнить на деревьях.

На удивление, спустя неделю Клим ввёл традицию в выходные совместно заниматься приборкой в субботу и готовкой в воскресение. Даже Машка не отлынивала, видя общую сплочённость.

Конечно, меня это очень разгрузило в будни. Ведь никто не отменял задачи с прошлого мечта работы. Я видела, что пару раз Клим порывался что-то прокомментировать на этот счёт. Почти уверена, это было бы что-то в духе: зачем тебе эта работа? Но он как будто сам себя останавливал.

Мне его поведение было на столько не привычным, что я даже поймала себя на мысли о том, что если бы он все таки это сказал, то я бы согласилась. А так приходилось работать. Типа самостоятельная.

Но в общем остатке было все так хорошо, что сложно представить как могло быть лучше. Мы как будто снова притирались друг к другу. И приглядывались.

Сначала я думала, что характер Клима с годами, которые нам пришлось прожить порознь, претерпел изменения, потому что совместная жизнь давалась нам на удивление легко. Но потом я отметила, что эти изменения произошли не за время разлуки, а вершатся прямо сейчас.

Мужчина как будто продумывал и выверял каждый шаг, слово, реакцию. Будто бы только начиная учиться сначала думать, а потом делать. На столько это было видно. Хотя, возможно, только мне.

Сегодня тоже был выходной. И во время совместного ужина, Клим так пристально посмотрел на меня, что я поняла — время пришло. Когда мы снова стали понимать друг друга без слов?

Я кивнула в знак согласия на то, что он задумал. Пора рассказать Машке правду. Может быть давно нужно было это сделать. Наводящие вопросы она порой задавала совсем не детские.

— Маш, а ты хотела бы, чтобы у тебя был папа?

Начал Клим… А я прям изумилась. Привыкла, что он рубит в лоб, без хождений вокруг да около. Улыбкой поддержала его, ожидая реакции дочери. И она удивила меня ещё больше…

— Так ты же мой папа…

Маша посмотрела сначала на него, потом на меня, затем снова вернула взгляд к отцу. Мы оба не ожидая такого ответа замялись на секунду, этого времени хватило ребёнку, чтобы что-то надумать и засомневаться.

Ее нижняя губа задрожала, что свидетельствовало о том, что сейчас последует поток слез. Я сориентировалась первой.

— Конечно, Клим твой папа. Папа… имел в виду, ты рада, что он теперь у тебя есть?

Детское восприятие мира может измениться за секунду, дочка тут же широко улыбнулась.

— Конечно! У меня самый крутой папа на свете! И мамочка, конечно, тоже. Самая красивая и добрая.

Мы оба выдохнули. Дольше морально готовились к разговору. И улыбнулись друг другу. А потом Клим встал и обнял Машу, ну и на меня объятий хватило. Не слишком ловких, он едва коснулся рукой талии… Но таких трепетных.

Засыпала в ту ночь я с улыбкой на губах. Казалось, все плохое позади, а впереди ждёт что-то новое. Можно сколько угодно вспоминать прошлые взаимные ошибки и зацикливаться на них, в можно создать что-то новое.

Отсутствие необходимости прямо сейчас принимать серьёзные решения давало свободу. В душе было ощущение предвкушения и радости. Но все смыло волной уже на следующий день. Приехала Виктория…

Если первый раз я стерпела и никак ее появление не прокомментировала, ведь Клим не пустил ее на порог, хотя я и считала каждую минуту их разговора во дворе, то после второго раза смолчать не могла.

— Чего она сюда таскается?

Я была возмущена ещё и тем, что раз от разу девушка приезжала все в более откровенных нарядах, не смотря на то, что с приближением осени погода портилась.

— Вика приезжала по делам.

Клим так на меня при этом смотрел, будто только и ждал дальнейшей моей реакции. Ну и она не заставила себя ждать.

— Вид у неё очень «деловой». Прям номинация мисс-профессионализм.

Мой голос сочился сарказмом, а глаза стреляли молниями, я уверена. Как бы я не хотела скрыть свою реакцию, она непроизвольно рвалась наружу.

— Я не обратил внимания.

Верилось в это с трудом. Мы жили в одном доме уже достаточно времени. Но между нами не происходило никакой близости. Нет, мы безусловно сближались в общении и восприятии друг друга. Но не физически. Ни одного маленького поцелуйчика не было.

Оба мы держали дистанцию, как будто примиряясь к ситуации и друг другу, но никто не решался сделать первый шаг. А тут расфуфыренная деваха, на все готовая и безотказная. Понятно же, что их связывало в прошлом. А может быть, и сейчас…

— Ты с ней спишь?

Вопрос вырвался сам собой, эта информация стала вдруг критически важна. А возможный ответ мог поставить под удар все, что мы по кирпичикам пытались сложить. Или это я пыталась?

— Не говори глупостей. Ты же сама обозначила позицию, что разводиться не собираешься. Вроде бы я никогда на изменах замечен не был.

Он говорил твёрдо, без тени иронии. Верила ли я ему — да. Но на душе все равно было не спокойно от ее присутствия в жизни Клима. Не хотела я делить с другими ни толики его внимания и времени.

— Без ее помощи тебе не обойтись? В чем проблема? Давай я помогу.

Ляпнула не подумав. Чем я ему помогу? Понятно же, что проблемы касаются бизнеса. Того или другого. Она в этом всем разбирается. А я?

— Помочь? Пожалуй…

Я даже приосанилась, готовая внимать любое поручение.

— Глеб не берет трубку. А мне он нужен. Мы повздорили перед его отъездом. Сильно. Если он не выйдет на связь и не поможет, мне придётся завтра улететь в Москву на неопределённый срок.

Эта информация мне не понравилась. Я уже обжилась здесь с Климом. Свой распорядок, его незримая поддержка. Оставаться снова одной совсем не хотелось. Да и расставаться в принципе.

Я сразу набрала Глеба, не особо рассчитывая, что он ответит. Последнее время у нас общение тоже не сильно клеилось. Но он трубку взял. Я пояснила ему, что Клим не может до него дозвониться и предложила отдать ему трубку, но мужчина был не настроен на разговор.

— Что случилось, Лола Александровна? Тебе нужна помощь?

— Нет, Климу… я же тебе объясняю… у него проблемы в Москве.

— В остальном у вас все хорошо?

Глеб как будто бы меня не слушал. Я говорила не по громкой связи, Клим хмурился, понимая, что разговор не клеится.

— Да, все хорошо. Мы купили дом. Глеб, я не знаю, какая кошка между вами пробежала. Но вы же друзья. Нам нужна помощь…

— Не беспокойся, Лола. Я уже увидел письмо на почте. Сделаю, что смогу. Климу привет.

Мужчина завершил звонок. Я передала последнюю часть разговора Климу, надеясь, что хоть отчасти помогла ему решить проблему. Мужчина тяжело вздохнул, а потом взял меня за руку и неспешно притянул к себе.

Зарылся пальцами в волосы, поцеловал в висок. Все происходило так непривычно, медленно и размеренно, как будто он давал мне возможность в любой момент остановить его.

Можно было подумать, что в моего мужа вселился какой-то другой мужчина. Нежный и внимательный. Это создавало двойственные реакции в моем теле, но определённо формировало отдачу.

Хотелось ответить ему, прижаться сильней, что в прочем я и сделала. Никому я его не отдам. Вместе, мы через столько прошли. Что нам какие-то временные проблемы и трудности.

— Я так люблю тебя, Лола… тебя и Машку. Вы мое все. Не оставляй меня больше никогда.

Его слова затронули душу. Но я запретила себе страдать от неопределённости прошлого. Что было, то прошло. Сейчас мы можем написать жизнь с чистого листа. Ну или Машка за нас нарисует. Море и солнце. И маму с папой и себя посередине.

— И я люблю тебя, Клим.

КОНЕЦ.