Самым ценным из имеющихся у меня сейчас ингредиентов была регенеративная сердцевина плетевика. Именно она являлась ключом к восстановлению здоровья моей гвардии хромающих подранков.

«Второе сердце червя» позволяло плетевику отращивать отрубленные щупальца за секунды. При правильной обработке эту способность можно частично переложить на организм человека, заставляя тело восстанавливать повреждённые ткани, каналы и деформированные кости.

Но «правильная обработка» — задача трудоёмкая и требующая индивидуального подхода. В зависимости от недуга человека, понадобятся разные концентрации и методы приготовления лекарства.

Начал я с «разведки» — прежде чем браться за зельеварение, нужно было понять, с чем именно предстоит работать. В помощники я взял себе Игошу с блокнотом и ручкой.

В качестве первого подопытного я пригласил Лапу. Здоровяк протиснулся в лабораторию и сел на табурет, который жалобно скрипнул под его весом.

— Дай мне руку, — велел я.

Без лишних слов и сомнений он протянул мне свою медвежью лапу.

Я прижал пальцы к запястью гвардейца и пустил диагностический импульс по его каналам.

Этого мне хватило, чтобы увидеть много всего «интересного»: во-первых три сросшихся перелома правого предплечья — кости срослись криво, и каналы Силы в этом месте образовали петлю, теряя до трети проходящей энергии. Во-вторых — на левом плече был застарелый разрыв сухожилия, компенсированный мышцами, но ограничивающий подвижность.

Ну и печень, подсаженная какой-то дрянью, которую Лапа явно принимал не от хорошей жизни.

— Боевые стимуляторы? — прямо спросил я.

— Было дело, — буркнул он, отведя взгляд. — У Мещерского раненым выдавали, чтобы строй не ломать. Пару месяцев на них сидел, пока капитан Горцев не отобрал и не выбросил в канаву.

— Правильно сделал, что отобрал, — кивнул я. — Свободен.

— А чего делать-то со мной будете, командир? — осторожно поинтересовался Лапа, поднявшись на ноги.

— Кости перестраивать, — пожал я плечами. — Ну а еще каналы выправлять. Печень чинить.

— И это всё одним зельем? — изумленно выпалил здоровяк.

— Тремя, — ответил я и взглядом показал, что прямо сейчас не могу выделить ему большего внимания.

Лапа поклонился и быстро ушёл, ну а следом потянулись и все остальные. Каждого я осматривал по той же схеме: пропускал диагностический импульс через каналы, оценивал состояния Источника, проверял кости, мышцы, внутренние органы. И у каждого находил свой набор повреждений, запущенных и наслоившихся друг на друга.

У Клина, например, помимо простреленного в недавнем бою плеча обнаружилась деформация коленного сустава, из-за которой он хромал. Хрящ стёрся почти до кости, а канал Силы в этом месте был пережат настолько, что энергия шла через ногу рывками.

Ко мне шли боец за бойцом — незалеченные переломы, повреждённые суставы, проблемы с сердцем, почками, сосудами…

К середине дня я осмотрел всех гвардейцев и даже «наблюдателей», которых экстренно вызвонил Свят. Заодно в ходе диагностики я бегло познакомился со всеми новенькими.

Результаты Игоша записывал в блокнот. Следуя моим указаниям, он разбил гвардейцев на три группы по степени тяжести. Затем я надиктовал Игоше, какие ингредиенты мне понадобятся под все задачи.

— Мне нужна кора дуба, — задумчиво изрек я. — Знаешь, где в Чёртовой Лапе растут дубы?

— У ручья, кажется, стоят, — кивнул Игоша.

— Нарежь кусков десять размером с ладонь, — произнес я и серьезным тоном добавил: — Только с внутренней стороны, где кора ещё светлая и влажная.

— Понял! — решительно кивнул малец.

Он рванул выполнять поручение, а я приступил к алхимической перегонке сердцевины плетевика. Процесс занимал часы — и, увы, его нельзя было ускорить повышением температуры. Да и вообще постоянно приходилось присматривать за капризным ингредиентом.

Если слишком перегреть — регенеративные белки свернутся, просто превратятся в бесполезную слизь. Наоборот не догреть — и экстракция затянется настолько, что куски сердцевины успеют деградировать.

Пока основа томилась, я, постоянно поглядывая на нее, взялся за вспомогательные компоненты — растёр корень аира, приготовил белый шалфей…

А еще открыл для себя берёзовую чагу, которую на днях притащил откуда-то Цицерон «на всякий случай». В эпоху Предтеч мы не использовали этот компонент, а меж тем она на поверку работала как энергетический фильтр, синхронизировала разные потоки энергии внутри самого зелья, не давая им конфликтовать между собой.

Следом я использовал ещё несколько подходящих трав из своих запасов, а после и кору дуба, которую спустя полчаса принёс Игоша.

Перегонный стол гудел, колбы нагревались, вещества вымачивались и отваривались.

Работа шла не прекращаясь.

Первым на лечение пришёл Лапа. Я вручил ему плошку с густым отваром тёмно-коричневого цвета.

— Это отвар для костей, — пояснил я. — Кости у тебя срослись криво, и отвар запустит процесс их перестройки. В первые дни можешь почувствовать ломоту в костях — это нормально, так и должно быть.

— Пахнет как дёготь с полынью, — настороженно принюхался Лапа.

— Примерно так и есть, — кивнул я.

— Понял, — Лапа взял плошку обеими руками, зажмурился и опрокинул в себя содержимое одним глотком.

— Теперь это, — пододвинул я к нему стеклянный пузырёк. — Настой для каналов. Пьёшь через час после первого.

— Понял, — Лапа бережно принял пузырёк.

— И третье, — я поставил перед ним закрытую колбу. — Настойка для печени. Это не разовое лекарство. Будешь пить по глотку утром и вечером в течение десяти дней.

Следом за Лапой бойцы прибывали один за другим. Временами я останавливал поток пациентов и возвращался к зельеварению. В итоге, два дня я почти не покидал лабораторию. Лишь пару раз в день выбирался наружу — глотнуть свежего воздуха, перекусить да размять затекшие мышцы. Ну и, разумеется, находил время поспать.

Обязательный ритуал утренней зарядки тоже никуда не делся — я поднимался первым, умывался, подпитывал Силой Петровича и Игошу, разминался с ними и с Мирой, а затем после завтрака уходил обратно в лабораторию.

— Старый, — во время одной из передышек я окликнул Петровича, тащившего из кухни стопку тарелок. — Вечером видел, что кузов «Егеря» пустовал. Вы с Игошей где теперь спите?

Поскольку в тот момент, когда я это обнаружил, на территории все было спокойно, раскидывать Руну Ощущения по округе я не стал. У нас тут неподалеку семейные живут… Не хочется совсем уж лезть в вечернюю личную жизнь своих людей, когда можно просто спросить.

Петрович замялся и покосился в сторону дома бабы Гали.

— Так это… Галина позвала, — пояснил он, стараясь сохранить невозмутимый вид. — Говорит, негоже ребёнку в кузове грузовика ночевать, когда у неё две комнаты пустуют. Я сперва отнекивался, мол, нам и в «Егере» привычно. А она говорит: «Михайло, ты не дури, я вам кровати приготовила, бельё чистое постелила». Игошка обрадовался. Мальчишке-то, конечно, на нормальной кровати сподручнее.

— А тебе? — усмехнулся я.

— Мне тоже, — признался старик. — Но это ж временно, Антон Игоревич. Как казармы достроят…

— Не торопись, — хмыкнул я. — Галине спокойнее, когда рядом кто-то есть.

— Да я ей и по хозяйству помогаю! — выпалил он, краснея. — Вчера забор подлатал, а сегодня вон — крышу осмотрел, говорю: Галина, у тебя шифер в трёх местах треснул и сыпется, течёт небось по весне? А она говорит: течёт, Михайло, ещё с позапрошлого года. Ну, я Николаю-плотнику уже передал, он обещал завтра прийти с ребятами перестелить.

— Цена? — спросил я.

Петрович удивленно моргнул глазами:

— Так это… Заплатим уж, — проговорил он. — Зарплата мне назначена. Даже Галине Мирослава Сергеевна за работу на кухне тоже жалование назначила, — он усмехнулся и добавил: — Хотя Галина сперва отказывалась.

— Понял, — кивнул я и через пару секунд продолжил: — Расскажи про крышу и договоренности Мирославе Сергеевне — пусть в бюджет восстановления Чертовой Лапы внесет.

Несколько секунд старик недоумевающе на меня смотрел на меня.

— Антон Игоревич… мы сами можем… — неуверенно проговорил он. — Это же…

— Это недвижимость моего рода, на которой живут мои люди и платят мне ренту, — обрвал его я. — Старый, как выражется Муха — не крути мне мозги. Сказано — делай. Пусть я не могу мгновенно навести порядок во всей Чертовой Лапе, но к этому порядку стремлюсь.

— От души, Антон Игоревич… — поклонился он.

— И еще, — я назидательно поднял палец. — Если у кого из местных есть проблемы с жильем — пусть староста подаст список Мирославе Сергеевне. А то ишь… крыша у них протекает.

Старик еще раз сердечно поблагодарил меня, поклонился и побежал искать Миру.

Ну а я вернулся к работе.

В лаборатории я трудился с предельной сосредоточенностью, ловко перемещаясь между столом, склянками и бойцами. Время от времени сверялся со Структурой, точно подбирая дозировки. Каждому гвардейцу требовался особый подход.

У кого основной проблемой были кости, я готовил густой отвар из основы с добавлением вытяжки из хрящей ветрового монстра. Хрящи я сохранил ещё после разделки, и сейчас они пригодились.

Для лечения повреждённых каналов Силы подходил настой на основе сердцевины плетевика с добавлением шалфея и чаги. Концентрация эликсира подбиралась индивидуально — в зависимости от степени повреждения каналов. Так Цицерону, у которого каналы были просто загрязнены, хватило слабого раствора. Совсем иная ситуация сложилась с одним из новичков — крепышом Муромцем: у него три узловые точки практически утратили жизнеспособность. Поэтому мне пришлось готовить настой тройной концентрации — а кроме того, вливать Силу лично, чтобы целенаправленно направлять действие эликсира изнутри.

Ко второму дню процесс наладился и вошёл в чёткий ритм. Я работал с небольшими группами — принимал по три‑четыре бойца за раз, выдавал им необходимые лекарства, а затем сразу варил новые партии, чтобы своевременно пополнять запасы. Вечером я проводил контрольный осмотр тех, кто уже приступил к лечению, — проверял динамику восстановления.

Осложняло ситуацию то, что Свят тоже не сидел без дела — он продолжал принимать новых гвардейцев, и список задач рос у меня прямо на глазах. Но это не могло меня не радовать — нет ничего лучше, чем сразу поставить на ноги свежих бойцов, которые укрепят мощь рода Северских.

Результаты проявлялись быстро. Клин перестал хромать — мучившее его много лет колено восстанавливалось не по дням, а по часам. Муха доложил, что стал слышать левым ухом звуки, которых не слышал с Хабаровского рубежа.

Но случались и накладки — у бойца с позывным Бирюк после приёма костного отвара поднялась температура, и несколько часов его жутко лихорадило. Пришлось вливать дополнительную порцию Силы напрямую и корректировать дозировку.

Другой гвардеец — Сыч, после настойки провёл ночь в сортире, а утром был бледный и дерганный.

— Командир, — виновато пробормотал он. — Меня раз двадцать…

— Значит, двадцать порций дряни из тебя вышло, — невозмутимо ответил я. — Вы ж до меня чего только в себя не заливали, — я хлопнул его по плечу и заверил: — Завтра будет легче.

— А если нет? — тихо простонал он.

— Тогда послезавтра, — подытожил я.

На третий день, выйдя на улицу, я в очередной раз для себя отметил, как же похорошела Чёртова Лапа при Северских! Дорожка от ворот к крыльцу была выровнена и присыпана гравием. У дома Савельевых, где разместились гвардейцы, появилось отдельное крыльцо с навесом, а на стене висел фонарь. В наш дом уже провели воду из скважины.

— Мне нужен белый шалфей, — поздоровавшись с Мирой сказал я. — И ещё корень валерианы.

— В таком объёме, как ты используешь, валериану в аптеке не продадут, — задумчиво проговорила она, покосившись на кошку, которая вдруг навострила уши. — Пошлю людей на Сенной рынок, там должна быть. И про шалфей заодно спросят

— Спасибо, — кивнул я.

— Кстати, — Мира подняла на меня взгляд. — Михалыч привёл двух местных женщин. Одна — Вера Васильевна, жена Степаныча. Но она только на полдня согласилась работать, у неё курятник. Вторая — Людмила, вдова, живёт на краю Чёртовой Лапы. Тоже согласилась помогать Галине на кухне. Я им назначила оплату чуть выше средней, как ты велел. И новую кухню начали делать.

— Хорошо. Какао заказала? — спросил я.

— Ещё нет, — потупилась Мирослава.

— Закажи.

— Закажу, — буркнула она и развернувшись, потопала в дома.

— Мира! — окликнул я ее.

— М? — вопросительно спросила она, обернувшись через плечо.

Я обвел взгдядом наш двор и ответил:

— Красиво тут стало. Спасибо.

Она смешно хлопнула ресничками, а ее щеки немного покраснели.

— Пожалуйста! — быстро произнесла девушка. — Я просто делаю то, что ты велел.

И бодро ворвалась в дом.

Глядя на ее сзади, я улыбнулся, подумав, что без нее, с одними мужиками хрен бы мы тут подобие уюта навели.

Так… а кошка-то не за хозяйкой пошла!

Я быстро вошел в дом и спустя секунд пять оказалась в лаборатории.

— А ну кыш! Мара! — рявкнул я, увидев, как эта зараза хотела откусить фрагмент сырой печени ветрового монстра. — Едрить тебя!

— Что за шум? — в летела в лабораторию Мирослава и замерла на входе.

Некоторое время она обречённо смотрела за тем, как стащив ценный ингредиент, Мара марает не пол, а лапы и морду.

— Я заберу ее, — быстро проговорила девушка, поймав мой недовольный взгляд.

Подхватив грязную и шипящую кошку, она попыталась вырвать из ее лап и когтей мясо.

— Оставь ей, — вздохнул я.

— Но…

— Оставь, пока она тебя не исцарапала. Или пока с дуру не сиганула в Место Силы. Надо бы подумать над тем, как отгородить лабораторию.

— А ей можно такое… есть? — с подозрением спросила Мирослава.

— Звери, в отличие от людей, крайне редко жрут то, что им может навредить, — отозвался я, с головой погрузившись в дела, но потом добавил: — Этот ломоть уже был обработан через перегонный стол, в нем нет ничего особо вредного.

Больше Мира ничего не спрашивала, и никто мне не мешал.

К вечеру третьего дня основная работа по лечению была завершена. Я повторно осмотрел каждого бойца и убедился, что процесс восстановления идёт штатно. Иронично, но «рекордсменами» по длительности лечения стали мои приближенные — Свят, Игоша и Петрович.

Святу предстояло месячное употребление настойки для закрепления, а после и усиления эффекта его предыдущего лечения. Петровичу — «сбитень омоложения» на постоянной основе. Игоша получил отвар для восстановления каналов — первый из двух этапов полной победы над проклятием. Браунштейна тоже ждал его сюрприз…

— Лечение как ощущаешь? — спросил я Свята, только что выгнавшего гвардейцев на вечернюю пробежу.

— Топор легче стал, — ответил он.

Это был максимум красноречия, на который Святогор способен в вопросах собственного здоровья. Зато он не мог не поделиться наблюдениями за своими товарищами:

— Ребята другие стали, Первый. Я когда гонял их на полосе, Бирюк пробежал дистанцию быстрее Мухи. Бирюк! Он у нас в наблюдателях числился, потому что спина не разгибалась последние лет пять.

— Тело вспоминает, каким было, — спокойно ответил я.

— Знаешь, что самое странное? — произнёс Свят тише. — Они не просто крепче стали. Злее тоже — в хорошем смысле. Когда тело перестаёт болеть, человек вспоминает, что он воин, а не инвалид. Я вижу это по глазам. Утром встают и рвутся на тренировку, а не ковыляют с кислыми мордами.

— Именно так и должно быть, — ответил я.

Некоторое время Свят стоял рядом и порывался что-то сказать. Я тяжело вздохнул и произнес:

— Слушай, ну ладно старый мнется и политессы разводит, или мелкий — тем более. Но не ты же. Ну? Чего хотел?

Свят усмехнулся и покачал головой:

— Уел. Короче, Первый… Злость бы эту в ближайшее время дело направить не помешало бы. Что-нибудь солидное, эпичное — чтобы всех привлечь.

Он глядел на меня не мигая, ожидая ответа.

Я медленно кивнул:

— Будут вам эпичные дела, дружище. Но позже. Пока твоя задача обеспечить охрану так, чтобы даже графская, а то и герцогская гвардия не смогла бы взять Чертову Лапу.

— Будет такая охрана, — твердо ответил глава моей гвардии.

Преисполнившись, Святогор ушёл к бойцам, ну а я налил себе чайю и решил пройтись по территории, поглядывая по сторонам.

Петрович общался с бабой Галей возле её забора. Оба смотрели на тренирующихся гвардейцев. Галина что-то говорила старику, тот кивал и хмурился. Потом она хлопнула его по плечу и подтолкнула в мою сторону.

Петрович поймал мой взгляд, замешкался, стушевался…

А потом неуверенно зашагал ко мне.

— Чего, старый, кислый такой? — хмыкнул я. — Гвардия не нравится?

— Да нет, что вы, — Петрович встал рядом и посмотрел вдаль. — Гвардия что надо.

— Ну так и хорошо, — сказал я.

— Хорошо, — согласился он, но как-то без огонька. Потёр подбородок и продолжил: — А ещё хорошо, Антон Игоревич, что обновляется деревня-то наша, что ни говори. Теплицы те заброшенные народ чутка подлатал. Дорогу грунтовую подсыпали гравием, до самой трассы. Каждый день новшества. А бойцы — так это вообще что-то с чем-то…

— Я слышу «но», — заметил я.

— А есть оно, Антон Игоревич, — неуверенно вздохнул Петрович. — Люди шепчутся… Вся Чёртова Лапа видит, как наши парни из калек в здоровых мужиков превращаются. Михалыч вчера спрашивал, мол, а ваш барин только своих лечит, или и нашим бы помог? У Степанычевой жены спина не разгибается, у семьи Нифёдовых суставы.

Он замолчал и пристально посмотрел мне в глаза. Но я видел, что дело не только в деревенских. Не ради Степанычевой жены старик так долго подбирался к разговору.

— Понятно, — кивнул я. — Будет и местным лечение. Я как раз думаю, как подойти к этому вопросу. Гвардейцам готовлю индивидуально, под каждого отдельно. Для мирного населения такой подход не подойдёт — их слишком много, а я один. Нужно что-то универсальное. Общеукрепляющие настойки и восстановительные отвары. Попробую унифицировать рецептуру.

Петрович кивнул, но продолжал стоять, переминаясь с ноги на ногу. Взгляд у него был такой, будто он хотел сказать что-то ещё, но не решался.

— Старый, — негромко произнёс я. — Я помню, что обещал, не мнись ты так. Привози Машеньку, теперь уже можно. Осмотрю, разберусь, что с ней. Но когда поедешь встречать — охрану возьми с собой. Минимум четверых бойцов. А лучше больше — согласуешь, со Святом, скажешь я велел.

— Да зачем же, я и сам…

— Петрович… — хмуро протянул я, глядя ему в глаза.

Старик осёкся, ну а я продолжил:

— Враги рода Северских прекрасно знают, кто в моём ближнем круге. Если кто-то из недоброжелателей захочет ударить по мне через тебя или твоих родных, а ты будешь один и с ребёнком, мне это будет сильно не по душе. Ясно?

— Ясно, — тихо ответил Петрович и прижал кулак к груди. — Спасибо, Антон Игоревич. По гроб жизни не забуду! Спасибо!

— Не за что пока, старый. Не за что.

Вечерний борщ оказался превосходным, особенно в сочетании с тонкими ломтиками ледяного сала и чёрным хлебом. У всех остальных ужин был еще пару часов назад, поэтому компанию составила мне только Мира да Петрович.

— Под такое бы дело стопарик водочки, — вздохнул старик.

— Без него тоже борщ отменный, Михаил Петрович, — строго заметила Мирослава.

— Подтверждаю, — согласился я, повернувшись к Петровичу. — Когда наша кухня расширится, и я не только о помещениях, но и о поварах, ты, старый, проследи, чтобы все готовили так же вкусно.

Петрович, явно довольный похвалой, загремел посудой, а мы с Мирославой вышли на крыльцо.

Вечер выдался тихим и прохладным. Где-то далеко за забором перекликались часовые. На столбе у ворот горел фонарь, и в его жёлтом круге мелькали мотыльки.

Мира протянула мне термокружку. Я принюхался — пахло шоколадом.

— Какао, — сказала она, заметив мой взгляд. — Заказала, как ты и велел. Так что теперь пробуй.

— Хорошая штука, — признал я, распробовав напиток. — Надо будет оборудовать на крыльце раскладные стулья — чтобы вот так по вечерам тут посиживать. Виды хорошие.

Мира кивнула, немного подумала и добавила:

— Я еще рассматриваю возможность поставить беседку, примерно там, — она указала на один из пустующих участков, с которого, вероятно, вид открывался еще более зрелищный.

Я кивнул и теплой улыбкой похвалил её за инициативу.

Некоторое время мы молча пили какао и смотрели на небо, покрытое звёздами. Я вспоминал, каким был небосвод в эпоху Предтеч. Когда путешествуешь по миру, созвездия поднимаются и опускаются относительно горизонта, а путешествовал я регулярно. Но здесь удивляло другое — сами созвездия выглядели так же, а вот точка, вокруг которой вращался весь небесный купол, сместилась. И теперь в ней горела яркая неподвижная звезда.

— Что это за звезда? — спросил я Миру, подвинувшись к ней и ткнув пальцем на центр неба.

— Ты, видимо, про Полярную, — ответила она. — Помогает определить север точнее компаса.

Удобно — в мою эпоху этой точки не существовало, штурманы ориентировались по Стрелке Дракона, выстраивая от неё поправки.

— Кстати, пока ты занимался зельями, произошло кое-что приятное. — переключила тему Мира, чем вытащила меня из своих размышлений. — Во-первых, привезли номера для машин.

— Все оформили?

— Ещё и с гербами рода, — горделиво кивнула она. По глазам было видно, что девушка счастлива видеть гербы Северских на нашем имуществе. — Всё как полагается. «Егерь», «Волк», трофейные легковушки и оба фургона. Браунштейн сделал всё быстро — и на Игошу, кстати, тоже все документы получил, включая паспорт. И на тебя…

— Спасибо Виктору Валерьевичу, — кивнул я. — Передай ему мою благодарность.

— Уже передала, — с легкой полуулыбкой произнесла Мира, но тут же посерьёзнела: — Ещё он сообщил, что пришёл иск от графа Вяземского за порчу имущества.

— Вот это новости… — удивленно проговорил я, поставив кружку на ступеньку.

— Это — идиотизм! — взмахнула рукой она. — Видите ли, из-за нас разрушен его цех и вся прилегающая инфраструктура!

— Ну а то, что стая иглоходов могла убить десятки человек, он разумеется умолчал… — мысленно продолжил я и, недобро поморщившись, добавил: — А пришедший за ней плетевик одним бы цехом точно не отделался.

— Думаю, они не знают про «эффект плетевиков», — пробурчала Мира и тут же снова вспылила: — Но дело не в этом! Виктор Валерьевич кое-что рассказал мне о Вяземском. Граф сейчас активно метит в столичный круг и добивается, чтобы Московские рода его принимали за равного. Для такого человека устроить открытый конфликт с мелким провинциальным родом вроде нашего — значит показать себя мелочным склочником. Однако же официально составленный иск — это немного другое, — Мира на пару секунд нахмурилась, задумчиво прикусив клыками подушечку большого пальца и уставившись вдаль.

— Грубо говоря, если бы мы встретились лично, он мог бы даже благодарить нас за помощь и улыбаться, но при этом открыто заявлять, что разрушение склада его огорчает. Но он и думать не желает о конфликте между нами, так что пусть все решают компетентные органы, — представив ситуацию, помог я девушке.

Она благодарно кивнула и произнесла:

— Да, вроде того. Но… — она снова нахмурилась и напряженно покачала головой: — Пусть войны, нападений или откровенных провокаций от Вяземского нам ждать не стоит…

— По крайней мере сейчас, — заметил я, когда она взяла паузу.

Мира удивленно посмотрела на меня — мол, ты что же, хочешь сам воевать с графским родом? Однако же встретившись с моим непоколебимым взглядом, она лишь кивнула и повторила за мной:

— Да, сейчас. Так вот… явной агрессии сейчас мы от него не увидим. Но расслабляться нельзя, Анхарт. Граф Вяземский один из самых влиятельных аристократов Ярославской губернии. Если он точит на нас зуб, то он найдет способ доставить нам проблем и без проявления физической агрессии.

Она выразительно посмотрела на меня, дабы убедиться, понял ли я всю серьезность ситуации.

— Контракт же шёл через СПС, — спокойно изрек я. — Майор Коновалов подтвердит, что мы действовали в рамках закона. Охрана завода сама допустила тварей на территорию и потеряла людей. Верно?

— Верно, — напряженно кивнула Мира, — Но….

— И сейчас это главное, — перебил ее я. — Врагов у нас будет становиться только больше с каждым днем. И наше задача постоянно наращивать мощь, чтобы они нас не смели.

Несколько секунд Мира буравила меня взглядом, а затем недовольно кивнула.

— Но все равно он мерзавец! — фыркнула она в сторону. — Мы спасли его людей и весь остальной завод, а он нам иски шлет! Но… ладно, я тебе это рассказала, просто чтобы ты знал. По сути, прямо сейчас нам предпринимать ничего не стоит. Пока с нами работает Виктор Валерьевич, все иски и официальные обращения идут через него. А обыграть этого мастера очень сложно… Кстати! — будто вспомнив что-то, выпалила она. — Я так и не поняла, какой бюджет закладывать для оплаты его услуг?

— Не переживай по этому поводу, — спокойно ответил я. — Мы с Виктором Валерьевичем уже обо всём договорились лично.

Долг жизни дорогого стоит. Но и вечно ездить на благодарности Браунштейна я не собираюсь. Пора бы и самому начинать его лечение.

Подумав об этом, я спросил:

— Когда он к нам заедет? Нужно передать ему кое-что.

— Утром узнаю, — махнула рукой она и тут же вернулась к исходной теме: — Но что значит договорились? Он столько для нас делает, Анхарт! Оплата должна быть впечатляющей!

— Такой и будет, — пожал плечами я.

Мира продолжала смотреть на меня, явно ожидая ответа. То, что один из лучших… или даже лучший юрист города носится с нами забесплатно, ее сильно нервировало.

— У Браунштейна достаточно состоятельных клиентов, которые могут ему заплатить, — по сути словами Виктора Валерьевича, пояснил я. — А вот клиент, который спас его от слепней, у него пока один. Но дело не только в этом, Мира. Я по достоинству расплачусь с ним, но не деньгами, а кое-чем более важным — курсом лечения от недуга, мучающего его годами.

Мира тихо хмыкнула. По её лицу было видно, что мои выводы она приняла, но до конца так и не успокоилась — все-таки девушка привыкла считать каждый рубль, и бесплатная помощь высококлассного юриста ей казалась чем-то крайне подозрительным, а оплата бартером менее надежной, чем деньгами за четко фиксированную сумму.

Подход правильный, но в данном случае лишний.

Мы продолжили сидеть на крыльце. Мара выбралась из дома и уютно свернулась у ног Миры, аккуратно положив морду на её ботинки. Где-то далеко промычала корова, перепутавшая время суток.

— Кстати, я же не дорассказала! — вспомнила Мирослава. — Это не все новости. Сегодня мы с Игошей и машиной сопровождения ездили в город закупаться одеждой. Во-первых, я купила…

Дальше ее слова для меня звучали как в тумане. Но было приятно видеть её счастливое лицо и горящий взгляд, когда она делилась со мной такой маленькой и бытовой радостью, как поход за одеждой.

Так мало человеку для счастья.

Но порой этого малого очень сложно достичь.

С каждым утром я всё чаще ловил себя на мысли, что пора завести горн. Ну, или что-то более современное, но не менее громкое.

В эпоху Предтеч побудку в лагерях устраивали ударом в полый бронзовый щит. Помнится, Велиар — мой юный последователь — обожал стучать в щит, наслаждаясь видом воинов, вылетающих из своих спальников.

Сейчас, конечно, будить целую армию мне не надо, но проблема не менее серьезная — Игоша с Петровичем теперь ночуют у бабы Гали, и таскаться туда каждое утро я не собираюсь. Галина и так многое делает для гвардии, а обременять её ещё и постоянными вторжениями моей персоны было бы откровенным свинством.

Так что горн бы решил проблему — один раз дунул, и все знают: пора вставать.

Хотя… можно ведь просто составить общее расписание — сделать подъемы в одно и то же время.

Нет… Я ложусь по-разному, и встаю по-разному. Горн будет уместнее.

Хотя…

На самом деле пора озадачить Миру, чтобы всем ближникам купила телефоны. Еще один — обязательно старосте. И со Святом пусть переговорит, сколько на гвардию аппаратов нужно.

Но сегодня обошлось без горна и других средств связи. Игоша выбежал на зарядку сам — судя по его довольному лицу, очень уж не терпелось опробовать и продемонстрировать свой новый спортивный костюм.

В черных штанах, тонкой футболке и кроссовках на толстой подошве он уже почти выглядел на свой возраст. Разве что ростом оставался невысок, но проклятие отступало всё заметнее.

— Михаил Петрович в магазин поехал за продуктами, — пояснил Игоша. — Сказал, как вернётся, сразу на зарядку пойдёт.

Я понимающе кивнул. Наша орава растёт порой уже не по дням, а по часам, а припасы имеют свойство заканчиваться.

Мы с Игошей уже делали наклоны для поясницы, когда из дома вышла Мирослава.

Я так и замер, согнувшись, едва увидел ее.

На девушке были короткие розовые шорты, облегающая белая майка и светлые кроссовки, а на голове — короткая повязка. Мира шла уверена, с какой-то кошачьей грацией.

Я быстро выпрямился, и скосил взгляд на гвардейцев, занимавшихся неподалеку.

— Упор лежа — принять все!!! — в этот же миг рявкнул Свят, и бойцы, с задержкой в полсекунды, рухнули на протоптанную траву.

Святогор заметил мой взгляд и молча кивнул.

Я ответил тем же, и снова повернулся к Мире. Она шла все так же невозмутимо и смотрела исключительно на меня. Она у нас девочка умная, и должна понимать, как подействует её наряд на окружающих.

Однако же бойцов, засмотревшихся на госпожу, пусть дрессирует Свят — до них Мирославе дела не было.

— Доброе утро, — сказала она, встав напротив меня и, поставив руки на пояс, начала разминать шею.

— Доброе, — кивнул я. — Красивый костюм — тебе очень идет.

— Спасибо, — чуть улыбнулась Мира, однако по глазам я видел, что произведенным эффектом она довольна гораздо больше, чем «чуть». — Ты, кажется, вчера уснул где-то на четвертой покупке.

Все-таки заметила, что я вчера задремал во время ее рассказа… Но она вроде не расстроилась — даже пледом меня укрыла. Уже когда я проснулся ночью, вместе с ним перебрался к себе в кровать.

— На пятой, — невозмутимо поправил я. — Запомнил всё вплоть до пуговиц.

— У шортов нет пуговиц, — парировала девушка и, не дожидаясь ответа, побежала по двору разминочный круг.

Глядя на её спину, я ощущал, что Мира наслаждается моментом. И двигается так уверенно. И шорты на ней идеально сидят…

И, кажется, она догадалась, что я на неё смотрю.

О, точно — обернулась на бегу и усмехнулась. Теперь не «догадалась». Теперь она точно знает, что покупка пришлась ко двору.

Пу-пу-пу… Надо бы со Святом переговорить — чтобы гвардейцев сильнее гонял на тренировках. Особенно тех, у кого постоянной женщины нет.

Нда уж… теперь, когда Мира пришла в себя и получила возможность наряжаться, как ей угодно, полагаю, свободных баб в Чертовой Лапе не останется.

Но дело даже не в гвардейцах — просто чем больше Чёртова Лапа, тем больше понадобится рабочих рук. В ту же теплицу, например… которую ещё надо бы оборудовать.

И домов для проживания пока маловато — впереди еще много реставрационных работ.

Однако ж… не думал, что новые шорты Миры натолкнут на меня на мысли об ускорении развития Чертовой Лапы.

В общем, зарядка у нас прошла хорошо. Я бы даже сказал — замечательно. Игоша, вдохновлённый новым костюмом, выжал на турнике аж пять подтягиваний и был этим страшно горд.

Святогор отправил бойцов на пробежку и подошёл ко мне.

— Все прошлые наблюдатели теперь вернулись в строй и полноценно вошли в гвардию, — доложил он. — Так что дальнее наблюдение у нас теперь посменное. Постоянных наблюдателей нет.

— Хорошо, — одобрил я.

— И ещё, Первый, — серьезным тоном продолжил Святогор. — Я продолжаю обзванивать ребят. Из ста двенадцати, что ушли со мной с Хабаровского рубежа, часть устроилась нормально. Кто-то семью завёл, работу нашёл, в охрану пристроился. Несколько скончалось за эти годы. Но я ещё не по всем прошёлся, остались те, кого сложно найти. Переехали, сменили номера, — говоря это, он не сводил с меня пристального взгляда. И теперь задал основной вопрос: — Мне ведь продолжать искать?

— Обязательно, — коротко ответил я, — Все, кому ты доверяешь, Свят, мне нужны. С остепенившимся, если они не утратили твоего доверния, тоже можешь поговорить. На будущее. Много семей мы прямо сейчас не можем принять, всё-таки дома восстанавливать нужно. Но позже — обязательно. Да и сейчас, если появятся желающие — решим вопрос с домами. Каждой семье по отдельному дому, край — один дом на двух хозяев, если площадь позволяет. Далее, кроме твоих сослужевцев, можно начать рассматривать варианты. Например, на последнем контракте Лапа разговорил одного СПСника, у него брат тоже на Хабаровском воевал — и тоже по ранению списан. Позывной — Фенрир. Можно попробовать на него выйти — если согласится служить, глядишь, кого ещё из своей бригады подтянет.

— Можно, если человек толковый, — задумчиво протянул Свят. — Поговорю с Лапой, он должен был запомнить роту — это облегчит поиск.

Я кивнул, поразмыслив о том, что дёргать Коновалова, чтобы тот дал контакты Громова, а тот — своего брата, будет не очень корректно, но если потребуется — позвоню.

— Давай подытожим, Свят, — произнес я. — У нас наблюдатели на объектах сейчас стоят?

— Как раз новая пятерка стоит, всё фиксирует, — кивнул Горцев. — Вчера, например, к объекту Бестужева подъехал армейский грузовик. Бойцы ректора в него загрузились, а перед этим сняли гербы Академии с фасада и ворот.

— Вот как, — хмыкнул я. — Выводы?

— Пахнет приманкой, — буркнул Свят. — Сделали всё так, будто объект больше не имеет отношения к Академии. Но — это только гипотеза. Иначе зачем им ставить под угрозу собственный объект?

— Если что-то выглядит как утка, ходит как утка и крякает как утка, то это утка, — хмыкнул я, хлопнув его по плечу.

— И что же здесь, по-твоему, «утка»?

— А есть варианты? Они либо вычислили наших наблюдателей, либо уверены, что они есть. И исходя из этого показывают нам, что снимают охрану. Гербы Академии специально убрали, чтобы явственно обозначить: это земли рода Бестужевых и только. Если на них напасть, никто кроме Бестужевых не будет втянут. Иначе говоря, эти земли — наша законная добыча.

— И ждут, что мы явимся, — утвердительно произнёс Свят. — Вот только надо ли оно нам?

Чуть прищурился он, смотрел на меня, ожидая ответа.

Именно в этот момент слева раздался грохот и топот. Я и Святогор повернулся одновременно.

По дорожке от ворот спешно шёл взбудораженный чем-то Петрович. Один пакет у него сполз с руки, старик подхватил его коленом, чуть не уронив остальные. Добежав до нас, он сгрузил всё на землю, тут же полез в один из пакетов и вытащил яркую упаковку замороженной овощной смеси.

Повернув пакет к нам задней стороной, дед возбужденно выпалил:

— Вона чего!

— И? — не понял Свят, покосившись на смесь. — Тебе чего, старый, свежих овощей мало в деревне? На кой-ляд тебе эта заморозка?

— Ты, одноглазый, лучше не умничай, а адресок посмотри, — Петрович настойчиво ткнул пальцем в нижнюю часть упаковки.

Мелким шрифтом был напечатан адрес производителя и склада.

— Теперь понял, — медленно произнёс Свят. — Адрес-то того самого производства Бестужева.

— Значит, они морозят там овощи… — размышляя вслух, произнес я.

— Если описание не врет, то не только морозят, Антон Игоревич! — быстро произнес Петрович. — Написано — полный цикл! «От семечки до практически готового блюда!». Видите! — он перевернул упаковку и показал слоган. — А мы всего гадали что там у них за стеной! А оно — вон оно как получается-то!

— На объекте, который Бестужев демонстративно оголяет… — продолжил я.

Явно довольный произведённым эффектом, Петрович подбоченился и важно продолжил:

— Я в магазине увидел и аж встал столбом. Продавщица спрашивает, мол, мужчина, вам плохо? А я ей: нет, говорю, мне хорошо. Мне очень хорошо!

— Если там налажен выпуск готовой продукции — то там должно быть полноценное тепличное хозяйство с холодильным оборудованием, — раздался голос Миры, которая приблизилась к нам и смотрела на овощную смесь из-за моего плеча.

Пару секунд мы молча переваривали информацию.

— И всё-таки хочется знать, где же «утка», — задумчиво протянул Свят.

— У жены Степаныча, — усмехнулся Петрович. — А зачем она тебе?

После завтрака Петрович наскоро убрал со стола, протёр его тряпкой и жестом предложил присаживаться обратно. Так столовая в мгновенье ока превратилась в штаб.

Святогор позвал гвардейца с позывным Вяз, который до своего недавнего излечения днями напролёт изучал агрокомплекс Бестужева.

— Вот здесь основной периметр, — произнес Вяз, ткнув пальцем в экран ноутбука. — Забор бетонный, сверху колючка. Двое ворот — главные с запада, грузовые с юга. Через грузовые фургоны заезжают — вот здесь даже рампа обозначена.

Я задумчиво уставился на карту: почти половину её площади занимали длинные прямоугольные строения, расположенные параллельными рядами. На общей интернет-карте родовые земли всегда отмечались крайне схематично. Не факт даже, что в реальных размерах, так что опираться на эти данные полностью не стоило. Подробные карты аристократических территорий можно найти лишь в закрытых архивах различных Имперских служб — либо составлять самим.

Но дроны запускать — слишком уж заметно, да и нет их у нас пока. Хотя вру, один огненный и пернатый есть. Но, опять же, раньше не было времени и причин заниматься исследованием земель Бестужевых лично — других дел хватало.

А вот теперь придется.

— Про то, что вчера на грузовике вывезли бойцов и сняли гербы Академии, я говорил, — взял слово Святогор, стоявший у стены со скрещенными руками. — Из свежей информации — сегодня на работу не вышли сотрудники — ни служебный автобус, ни часть личного транспорта на объекте не появлялись. Новую смену охраны тоже не направили.

— Сейчас охраны там точно меньше, чем в начале войны, — добавил Вяз. — Даже вернее сказать будет, что даже меньше, чем стало, когда основных бойцов распределили по другим объектам после вашего штурма усадьбы ректора.

Вяз как-то горько вздохнул, будто растраиваясь, что ему не довелось поучаствовать с нами в той битве.

— Повуюешь еще, — спокойно произнес я.

Боец удивленно поднял на меня глаза, кивнул, откашлялся и быстро продолжил:

— В начале охраны точно было больше — на пересменке много машин туда-сюда заезжало. Плюс раньше грузовые ворота открывались строго по расписанию, фургоны принимали дважды в день, утром и после обеда. Теперь фургон приходит раз в сутки, иногда и вовсе через день.

— Территория серьёзная, — подал голос Петрович, сидевший чуть поодаль с кружкой чая. — Если мы правы в наших догадках… А я уверен, что мы правы — оборудование дорогое, полный цикл… — старик подозрительно покосился на ноутбук, а затем посмотрел на меня и произнес: — И они его вот так просто взяли да оставили?

— Большая часть оборудования скорее всего стационарная, — задумчиво предположила Мира. — Сами теплицы в машину не погрузишь…

Сказав это, она замерла.

— Что не так? — быстро спросил я.

Она мотнула головой и проговорила:

— Все в порядке, просто задумалась.

— Мирослава Сергеевна, — тяжело вздохнул я, пристально глядя на нее. Не нравится мне, когда люди замирают на полуслове.

— Просто подумала, что раз там теплица с оборудованием, то ночью должны досвечивать растения — а значит, наши наблюдатели бы увидели свет, но никаких докладов на эту тему не было.

Свят резко повернулся в сторону Вяза и вопросительно уставился на него. Боец сбледнул и пробормотал:

— Не было никакого света ночью… Фонари разве что, но их там по пальцам пересчитать.

— Да-да, — закивала Мира. — Потому и говорю, что все нормально. Я сперва подумала об этом, а потом вспомнила все, что читала про организацию агрокомплексов в последние дни. В черте города запрещено использовать досвет с открытыми окнами, если на расстоянии двух километров от объекта находится квартал многоэтажной жилой застройки. То есть на ночь надо придумать способ закрыть свечение — плотная ткань, полителен, в идеале рольшторы.

— Дорого такое выходит, — почесал затылок Петрович.

— Смотря какой вариант выбрать, — пожала плечами Мира. — Но наш ректор ведь все равно использовал герб Академии? Вполне вероятно, что и какие-то субсидии ЯМы, а то и вовсе частично ее бюджет.

— Более чем вероятно, — кивнул я и тут же нахмурился: — Нам тоже надо будет шторы организовать?

— Нам необязательно, — улыбнулась Мира. — От нашей теплицы до ближайшей многоэтажки больше двух километров.

Я кивнул принимая, ее слова.

Мира перестала улыбаться и посерьезнела:

— Я к чему начала этот разговор. Мы, конечно, не знаем, что вывозили в фургонах в последнее время, но вряд ли оборудование. И тогда у меня тот же вопрос, что и у Михаила Петровича, — она пристально посмотрела мне в глаза и произнесла: — Они просто взяли и оставили такую ценность?

— Такое может быть… — негромко произнес Игоша. — Что, если ректор и правда не может охранять все свои объекты в условиях нехватки людей, вот и стянул всех оставшихся к жилым домам?

— В теории это возможно, — кивнул Святогор. — Смельчаком ваш ректор не кажется. Но… утка же!

— Да что ты с этой уткой все? — удивленно уставился на него Петрович. — Приготовить на ужин, что ли? Ты если хочешь — нормально скажи, порешаем.

— Хватит, — прервал я их и переключился на Вяза: — Хорошая работа, Вяз, ты свободен. Спасибо.

Гвардеец коротко кивнул и вышел.

Все оставшиеся повернулись ко мне. По их лицам я видел, что они уже мысленно приписали мне какую-то безумную авантюру.

Но ведь я не такой.

— Скверно дело пахнет, если честно, — не выдержав, произнес Петрович и покачал головой. — Вдруг там… бомба заложена, ё-моё!

— Возможно, — кивнул я. — Поэтому я пойду один и все хорошенько изучу. Оценю обстановку изнутри. Если это ловушка, я её почувствую раньше, чем она сработает.

На несколько секунд в «штабе» повисла тишина.

— Командир! — резко произнёс Свят, шагнув ближе. — Я не для того стал главой гвардии, чтобы потом объяснять бойцам, почему их господин полёг в теплицах с огурцами. И не для этого людей собираю, тренирую и мотивирую. Если ты погибнешь в одиночной вылазке на каком-то чёртовом овощном складе, это будет не героическая смерть, а срань! Воевать должна гвардия!

— Не только гвардия, — возразил я. — А сейчас у нас в первую очередь не битва намечается, а разведка. Группа создаст шум — раньше времени. А мне всего лишь нужно войти тихо, и прикинуть, стоит ли игра свечь.

— Но не одному же идти! — беспокойно воскликнула Мирослава.

В этот момент на моё правое плечо опустился Рух и сбросил невидимость. От неожиданности Петрович булькнул чаем, отшатнулся и чуть не выронил чашку.

Мой пернатый друг задрал клюв и смотрел на собравшихся не иначе как полководец, прибывший на совещание в последний момент.

— Рух хочет сказать, что Антон Игоревич не один, — заметил Игоша.

«Двуногие слишком много спорят и слишком мало делают», — мысленно припечатал мой старый друг.

— Рух пойдёт со мной, — сказал я вслух.

— Нет, подожди, — поднял руку Свят, собираясь что-то сказать.

Но не договорил, потому что Рух, заметив кошку Мару, сорвался с моего плеча, шлепнулся на пол и яростно засеменил к своей конкурентке. Та буквально только что спокойно вылизывалась, а сейчас резко вскинула голову и с утробным шипением рванула по коридору. Рух припустил следом, смешно перебирая лапами по половицам.

Похоже, эти двое сиганули в открытое окно — через пару секунд что-то загремело, послышались маты гвардейцев, а затем по округе раскатилась победная птичья трель.

— Вот он, твой боевой соратник, — покачал головой Свят взглядом указывая туда, откуда доносилась трель. — Древний дух. Гроза врагов. Особенно кошек.

— Всё сказал, что хотел? — я посмотрел ему в единственный глаз.

— Почти, — буркнул Свят, потом подобрался и не отворачиваясь изрек: — Зачем тогда гвардия, Первый? А?.. Спросил бы я… Да не буду, — он махнул рукой. — Всё одно — решение за тобой. Но если ты идёшь один, то хотя бы возьми рацию и выходи на связь каждые десять минут. И пусть группа быстрого реагирования дежурит на подъезде. Это минимум.

— Тут согласен, — кивнул я. — Техника должна быть наготове, как и бойцы. Это разумно.

— Разумно было бы пойти вдесятером, — не удержался Свят.

— Вдесятером риск больше. И ты сам это понимаешь.

— Я понимаю, что ты упёртый, как горный козёл, — проворчал он. Мотнув головой, Свят недовольно вернулся обратно к стене и привалился к ней плечом.

Планирование продолжилось, только теперь уже по-деловому. Свят время от времени комментировал схематичную карту агрокомплекса и высказывался по составу группы поддержки. Петрович периодически вставлял замечания бытового характера: «А подъездная дорога там грунтовая или асфальт? Если грунтовая, после дождя машины могут увязнуть, пока из засады выезжают, и твоя группа быстрого реагирования будет реагировать минут десять вместо двух».

Из коридора, гордо вышагивая, вернулся Рух. Перья победно лучились ярким огненным светом, а в клюве у него болталась серая мышь.

— Это он Маре подарок несёт? Или себе добычу? — усмехнулся Петрович.

— Второе, — ответил я. Через нашу связь я чувствовал, что Рух сейчас полностью доволен жизнью и наслаждается моментом. — Он загнал Мару под кровать, — продолжил я, — и считает это победой.

— Вернемся к делу, — напомнил Свят, недовольно косясь на древнюю птицу. — Снаружи вот здесь камера, — ткнул он на точку на карте. — И вот здесь еще. И вот здесь. Это из тех, что Вяз заметил, возможно есть еще. А еще…

Свят, огорченный тем, что я решил не брать его в разведку, изо всех сил пытался показать, что гвардейцы, да и он сам, не зря едят свой хлеб.

Будто я в этом сомневаюсь.

Почти целый день у нас ушел на подготовку, но за час до заката я был на месте.

Свят с гвардейцами и Петровичем остались в двух километрах, на возвышенности, покрытой деревьями.

Агрокомплекс располагался на окраине промышленного района, в некотором отдалении от соседних производственно-складских комплексов. Другой недвижимости Бестужевых поблизости вообще не было, так что быстро прийти на помощь охране комплекса его гвардейцы точно не успеют.

Да уж… та еще дыра. Но, в отличие от Чертовой Лапы напрямик здесь до многоэтажки ближе. Кто вообще решил строить жилой квартал так близко к промзоне?

Ладно, к лешему. Приступим.

Я прикрыл глаза и потянулся к Источнику.

Эликсир Ветрового Клыка, который мы с Мирой выпили на днях, пошёл на пользу не только ей. Я, в свою очередь, тоже словно шагнул на новую ступень моей Силы — и теперь пришло время использовать открывшиеся возможности.

В эпоху Предтеч мне уже доводилось применять технику «Тихого колокола». Сейчас она вновь понадобилась — правда, в расширенной и доработанной версии.

Я вытянул из Источника широкий поток энергии и начал раскручивать его кольцом вокруг себя. Кольцо расширялось, поднималось и уплотнялось, пока не превратилось в полусферу радиусом метров в сто — совершенно невидимую для человеческого глаза. Внутри этой полусферы воздух наполнился частицами моей Силы и стал ловушкой для любого электромагнитного сигнала. Так что рации, телефоны, камеры с передачей данных — ничего из этого теперь не работало вокруг меня.

Ну и звуки внутри купола, разумеется, снаружи не слышно.

Так что когда уже перед началом операции я сказал Святу, что все-таки не буду брать с собой рацию, он побагровел от ярости, скрипнул зубами и…

Сдержался, выдавив из себя лишь «Почему?».

Ну и я объяснил. И объяснение ему очень понравилось. Он аж засиял от радости, бормоча что-то в духе:

«Это что же? У нас будет современное средство РЭБ?».

Ну а потом мы просто обусловились, что, если понадобится помощь, я дам гвардейцам сигнал.

Так же благодаря Эликсиру я смог улучшить «Воздушный саван». Я обволок себя тонким слоем воздуха с переменной плотностью. Слой не делал меня невидимым, но преломлял свет вокруг контуров тела. Теперь мой силуэт для стороннего наблюдателя размывался, терял чёткие очертания и сливался с фоном. Стоя неподвижно, я выглядел бы мутным пятном, а в движении и вовсе был почти неразличим на фоне сумеречных стен и заборов. Притом и исходные его характеристики — защита, приглушение звуков и запахов, тоже повысились.

Убедившись, что обе техники работают стабильно, я направился к Агрокомплексу.

Бетонный забор, увенчанный колючей проволокой, я преодолел одним прыжком. Ветер подхватил моё тело и мягко перенёс на ту сторону. Приземлился я на посыпанную гравием полосу между забором и ближайшей теплицей.

Да, к этому моменту, благодаря разведки невидимого Руха, я уже знал, что на территории действительно есть теплицы с оборудованием — и очень мало охраны.

Ничего подозрительного Рух до сих пор не обнаружил.

Руна Ощущения сейчас работала на максимуме, подтверждая данные Рух-разведки и дополняя их. Например, людей в ближайших четырех теплицах не было. А вот растения, системы поливов и сеть труб везде были на месте.

Я трансформировал «Тихий колокол», накрыв невидимым куполом весь комплекс, и, таким образом отрезав его от внешнего мира, пошел дальше.

Хм… а вот и люди — двое в будке у ворот: один дремлет, второй нажимает что-то на телефоне… Нажимал, если быть точным. Теперь уже охранник недоуменно тряс аппаратом, видимо, надеясь поймать интернет.

Следом я отметил для себя ещё с десяток вооруженных охранников в разных местах комплекса.

И до сих пор никаких признаков засады. Действие каких-либо артефактов тоже не ощущаются…

У грузовых ворот вообще было пусто. Камера на столбе всё ещё работала от автономного питания, но передавать сигнал было некуда.

«Слишком мало двуногих», — передал Рух сверху.

«Согласен», — мысленно отозвался я и направился вдоль теплиц. Через стекло я видел длинные ряды стеллажей с зеленью, так что теперь уже воочию убедился, что теплицы оставались в рабочем состоянии. Возможно даже оборудование имеет автономный режим, раз щепетильный ректор решился оставить дорогое производство без надзора специалистов.

У торца четвёртой теплицы я заметил погрузочную тележку, брошенную посреди дорожки. Рядом стоял пластиковый ящик, наполовину заполненный огурцами.

Огурцы уже начали вянуть. Значит, персонал заранее не предупреждали о том, что они сегодня не будут работать? Может даже согнали с мест довольно резко.

Миновав теплицы, я оказался на открытом пространстве между ними и главным зданием. Здесь пришлось двигаться быстрее. Саван размывал контуры, но на голом асфальте, ещё и под светом фонаря, даже размытая фигура могла отлично привлечь внимание.

Рывком я добрался до кирпичной стены здания.

Здание было выполнено в форме буквы «Г». В левом крыле первого этажа Руна показала мне пятерых людей с оружием — они находились там, где буква «Г» загибалась к югу. Двое сидели за столом отдельно, играя в карты. А вот трое других… ощущались странно. Сложный энергетический фон обволакивал их силуэты, да так, что Руна едва-едва пробивалась сквозь этот контур.

Что-то необычное, хоть и смутно знакомое…

«Рух, что видишь над левым крылом?»

«Крыша как крыша, — отозвался он. — Окна закрыты изнутри. Свет не горит».

«Я иду внутрь».

«А я с тобой».

Он приземлился рядом, продолжая держать невидимость. Я пустил короткий импульс давления в механизм замка входной двери, после чего зашёл внутрь вместе с Рухом.

Вдоль коридора тянулись двери. За одной была раздевалка со шкафчиками и скамейками, другая вела в подсобку с каким-то инвентарём. За третьей было, судя по всему, что-то вроде операторской с компьютерами, откуда в обычное время управляли теплицами.

Я прошёл дальше по коридору и остановился у двери в самом конце. За ней открывался просторный цеховой зал, уставленный конвейерными линиями и упаковочным оборудованием.

Осторожно открыв тяжелую дверь, я, поддерживая свою заклинание скрытности, бесшумно вошел внутрь.

Однако трое мужчин с загадочными аурами уже смотрели в мою сторону.

Меня ждали.

Все трое обладали азиатскими чертами лиц. На них были укороченные куртки без воротников с узкими рукавами, запястья перетянуты тонкими ремешками. И у каждого на поясе висело оружие, которое я уже когда-то видел. Очень-очень давно.

Цепные серпы…

Увы, не простые — металл цепей отливал тускло-жёлтым цветом. Я сразу узнал его — проводящий сплав. Такие цепи при контакте с одарённым тянут из него Силу и передают владельцу. В эпоху Предтеч подобным оружием пользовались охотники на магов. Признаться, я предполагал, что оно давно забыто.

В помещении изменился энергетический фон. Мой Источник встретил сопротивление и задрожал, а пропускная способность каналов Силы тут же упала практически до нуля.

Вот это я сходил на разведку…

Разведал — сердцем ловушки ректора были не пойми где нанятые антимаги.

Когда я достал «Северный ветер», кристалл на навершии хоть и дрогнул, но не вспыхнул — энергии для активации ему тоже не хватало.

Печально, но не страшно — артефактная сталь и без подпитки остаётся артефактной сталью.

Стоящий рядом со мной Рух тоже потерял невидимость. При этом я чувствовал, что мой «Тихий колокол» продолжал работать — но не здесь, а дальше, за пределами поля антимагии. Получалось, что в куполе образовалось очищено антимагией место, однако же сам купол и не думал развееваться.

Это хорошо — значит, враг до сих пор без связи со внешним миром.

— Сперва сигнал, — тихо сказал я Руху. Птиц напряженно кивнул и сразу же вспорхнул вверх.

Хлопки его крыльев стали сигналом к началу боя — в нас тут же полетели серпы на длинных цепях. Я пригнулся и рванул вправо, скрывшись за упаковочным конвейером. Цепь с лязгом обвилась вокруг металлической стойки, и я ощутил, как проводящий сплав жадно потянулся к моему Источнику. Даже на расстоянии полуметра, даже без прямого контакта, он пытался выжрать мою Силу.

Второй антимаг метнул серп низом, целясь мне по ногам. Я перепрыгнул цепь и тут же ушёл от третьего удара, который пришёлся точно в то место, где я стоял долю секунды назад.

Целясь когтями врагу в лицо, Рух спикировал на самого крупного из троицы, который показался мне главным. Антимаг не глядя отмахнулся серпом, и цепь хлестнула по воздуху в опасной близости от крыла моего пернатого друга. Рух отпрянул и набрал высоту. Через нашу связь я почувствовал его возмущение и неприятные ощущения от близости к подавляющему полю.

И все же Рух привлек к себе внимание врагов, так что воспользовавшись моментом, я ринулся к здоровяку!

Но он успел среагировать — серп летел мне в грудь, а цепь за ним стремительно разматывалась с руки хозяина, почти не провисая. Я отбил лезвие серпа ятаганом и полностью сократил дистанцию.

Мой выпад достал бы обычного бойца. Но здоровяк легко отогнул корпус назад, одновременно с этим потянув на себя цепь. Серп, отскочивший от «Северного ветра», описал дугу и вернулся к хозяину.

Слева мелькнуло движение. Один из двух других наемников бросил серп мне в спину.

«Мой!» — коротким мысленным криком Рух велел мне не отвлекаться и, спикировав из-под потолка, пронёсся между цепью и моей спиной, отбив её крылом. Цепь дёрнулась и ушла в сторону, а Рух тут же взмыл обратно, издав короткий болезненный крик.

Тем временем здоровяк снова пустил серп, закрутив цепь так, что лезвие шло по непредсказуемой траектории. Я качнулся влево, пропуская серп мимо, и рубанул «Северным ветром» по цепи. Артефактная сталь высекла сноп искр, но не перерубила его.

Тогда поступим иначе…

Когда противник потянул серп обратно, я шагнул вперёд и пустил колющий удар ятаганом.

Антимаг сразу же перехватил цепь и выставивл её перед собой как щит, а правой рукой выхватил из-за пояса короткий нож. Наши клинки столкнулись на расстоянии ладони от его шеи.

Я резко отпрыгнул, уйдя от подсечки другого антимага, подобравшегося ко мне сбоку. Серп третьего просвистел у моего плеча. Цепь зацепила рукав и вырвала кусок ткани вместе с кожей.

Кровь потекла по предплечью.

А вместе с ней утекала ещё и моя энергии…

Враги же и не думали останавливаться — слаженными атаками они теснили меня к стене, а мне нужно было придумать, как взломать их слаженность.

Когда второй антимаг в очередной раз метнул серп, я не стал уклоняться. Вместо этого подставил «Северный ветер» плашмя и позволил цепи обвиться вокруг клинка. Антимаг рванул цепь на себя, рассчитывая выдернуть оружие из моих рук.

Никто не бросает оружие добровольно в бою с тремя противниками. Однако же я позволил себе совершить недопустимое — отпустил ятаган и, пока антимаг по инерции отшатывался вместе с моим клинком, рванул к нему с голыми руками.

Мой кулак вошёл врагу точно под рёбра. Антимаг переломился пополам, выронив серп. Я перехватил его запястье, крутанул и швырнул тело в третьего, сбив того с ног.

Но в ту же секунду здоровяк уже был рядом.

Его нож полоснул мне по боку, вспарывая куртку и рассекая кожу. Я ушёл от второго удара перекатом, подхватил с пола серп поверженного антимага и встретил здоровяка, держа чужое оружие в левой руке, а правую сжав в кулак.

Я раскрутил цепь перед собой, создав завесу из металла, не дававшую здоровяку подойти ближе.

В это время Рух вновь налетел на антимагов, и даже успел полоснуть одного из них когтями.

А я пустил серп в здоровяка — прекрасно зная, что он остановит его собственной цепью.

И враг сделал ровно то, что я предполагал, потратив на это время. Я уже был рядом, на ходу успев подхватить с пола «Северный ветер».

Ятаган на такой дистанции неудобен, но мне хватило лишь одного короткого движения. Клинок прошёл врагу под подбородок снизу вверх.

Здоровяк захрипел. Серп выпал из его руки, и цепь со звоном рухнула на пол. Враг попятился, зацепился ногой за конвейерную ленту и рухнул навзничь.

Я тяжело выдохнул. Бок горел от пореза, предплечье истекало кровью, а в зоне антимагии у меня не было возможности закрыть рану с помощью Силы.

Услышав топот приближающихся ног, я рванул в сторону. В помещение ворвались бойцы в форме с гербами рода Бестужевых, на ходу открывая огонь.

Пули веером прошлись по всему залу, несколько из них щёлкнули по металлу конвейера рядом с моей головой.

Одному из антимагов тоже досталось — пуля попала ему в ногу. Мужик застонал и осел на одно колено.

Второй антимаг снова атаковал серпом. Я защитился «Северным ветром», но удар отозвался болью в измотанных руках. Враг тут же хлестнул цепью снизу. Я отпрыгнул, зацепился ногой за опрокинутый ящик и едва не упал. Антимаг воспользовался заминкой и пустил серп снова.

Неожиданно для себя я заметил, что характер стрельбы изменился — вместо хаотичной пальбы зазвучали короткие точные очереди. И били они совсем в другом направлении.

Бойцы Бестужева, которые только что держали цех под обстрелом, вдруг сами оказались под огнём. Кто-то из них попытался дать команду, но её перекрыла новая очередь.

Ведь через боковую дверь в цел ворвались мои гвардейцы.

Один из врагов полетел на пол с топором в груди…

Двое помятых антимагов, почуяв неладное, попытались свалить — пригибаясь они рванули прочь, но…

Быстро получили пули в спины.

Даже у самых сложных противников есть свои слабые стороны…

Через Руну Ощущения, которая по мере ослабления поля антимагии начала давать более полную и яркую картинку, я уже различал знакомые силуэты в разных частях здания.

— Живой, — констатировал Святогор, когда увидел меня. — Хотя выглядишь паршиво!

Несмотря на скепсис и недовольный взгляд, я чувствовал, что глава моей гвардии только что испытал огромное облегчение.

Полагаю, едва увидев «сигнал» — горящую ярким пламенем птицу, появившуюся над агрокомплексом, Свят погнал сюда бойцов с такой яростью, что последующий за этим бой с Бестужевцами показался им легкой разминкой.

Лучше выйти одному против сотни вражеских гвардейцев, чем стоять рядом со своим разъяренным командиром.

— Это ненадолго, — успокоил его я и глубоко вдохнул.

Восстановившиеся каналы Силы начали активную работу, на ходу заживляя раны.

— Антон Игоревич! — крикнул Петрович, подбежавший ко мне со «Слонобоем» наперевес. — Ёлки-палки…

— Нормально, старый.

— Кто хоть это были-то? — старик посмотрел на тела антимагов. У одного из них в спине как раз зияла громадная дыра от одного очень приметного персонального артефактного ружья…

— Антимаги, — спокойно отозвался я. — Судя по всему — наемники. Дар у них был редкий и крайне неприятный — подавляли чужую Силу, поглощали и усиливали себя.

Петрович слушал меня открыв рот, а вот Свят…

Он быстрее старика понял, насколько тяжелый бой мне только что пришлось пережить и витиевато выругался.

А затем злобно зыркнул на меня. Он будто бы хотел сказать: «Я же говорил! Говорил!»

Но поймав мой взгляд, лишь протяжно выдохнул, мотнул головой и включил рацию:

— Вяз! — позвал он. А затем понял, что рация до сих пор не работает. Чертыхнувшись, он махнул Клину: — Найди Вяза, пусть берёт людей и начинает отключать камеры и вообще все, что может передавать данные отсюда.

В следующие несколько часов агрокомплекс Бестужева превратился в гигантский муравейник. Мои гвардейцы прикатили всю технику, что у нас имелась, но этого всё равно оказалось мало, чтобы вывезти трофеи.

С интервалом в полчаса подтягивались машины из Чёртовой Лапы: старенький трактор с прицепом, «буханка» Михалыча, и даже допотопный грузовичок, за рулём которого сидел незнакомый мне мужик. Петрович пояснил, что это Лев Богданович, некогда работавший в Чертолаповской теплице начальником смены.

Прямо сейчас же Лев Богданович водил гвардейцев по теплицам Бестужева и показывал, что точно нужно снять, а что, по его мнению, не стоит потраченного времени. Правда в итоге, Богаданович возжелал увести в Чертову Лапу вообще все, даже то, что было вмонтировано в стены. У старика аж глаза разбегались, и он все приговаривал:

— Ох и восстановим мы все дома! Ох восстановим!

Стеллажи оказались разборными, системы капельного полива крепились на хомутах. Даже лампы досветки висели на быстросъёмных кронштейнах.

Работа шла на территории, но и подступы к комплексу тоже не остались без присмотра. Свят выставил бойцов на подъездных дорогах, а Муху с винтовкой на крыше складского корпуса.

— Командир, — обратился ко мне Цицерон в разгар погрузочных работ. — Там внизу есть помещение, закрытое на два замка. Я их вскрыл.

Я спустился за ним по узкой лестнице. За взломанной дверью оказалась небольшая комната, в которой стояли три больших металлических шкафа.

Цицерон открыл первый. Внутри аккуратными рядами стояли стеклянные банки с чем-то тёмно-красным.

— Это что? — спросил я, хотя Руна уже подсказывала ответ. Содержимое банок отдавало слабой, но вполне ощутимой энергией.

— «Партия 7, экспериментальная». «Партия 12, улучшенная формула», — ответил Цицерон. — Под ними подписано.

Понятно — кто-то тут экспериментировал. Непонятно правда, над чем конкретно.

— Интересно, — протянул я, поставив банку на место. — Что ещё?

Во втором шкафу обнаружились семена в вакуумных пакетах с пометкой «Резерв ЯМА». Видимо, ректор использовал агрокомплекс не только для коммерческого производства, но и как площадку для научных экспериментов. Видимо, ему все-таки надо было что-то писать в докладах министерству на тему: «Зачем Академии сотрудничать с Агрокомплексом ректора Бестужева, кроме как для обогащения рода ректора Бестужева».

В третьем шкафу лежала папка с документацией — отчёты об урожайности, химический состав почвы, графики внесения удобрений.

— Грузим всё, — сказал я Цицерону. — Банки особенно аккуратно.

— Есть ещё кое-что, — произнёс он. — В другом месте.

На этот раз он привёл меня в дальнюю теплицу, которую ещё не начали разбирать. В низком загончике в углу, сколоченном из обрезков паллет, на подстилке из капустных листьев сидела здоровенная черепаха. На панцире белой краской было выведено: «СОБСТВЕННОСТЬ ЯМА. НЕ ВЫНОСИТЬ».

Черепаха медленно дожёвывала лист салата.

Чуть в стороне имелась резная деревянная табличка, на которой было выжжено: «Генерал. Кормить три раза в сутки».

Я чувствовал канал Силы черепахи, правда были они в довольно зачаточном состоянии, а местами так и вовсе увядшие и загубленные.

— Залечили тебя, беднягу… — проговорил я, погладив зверюгу по шершавой голове.

«Брось ты эту реплтилию!» — буркнул невесть откуда появившийся Рух.

«Ты тоже от рептилий произошел», — напомнил я.

«Но не напрямую же!!!» — возмутился он.

— Командир, так что насчет этого… Генерала? — покосившись на табличку, уточнил Цицерон.

— Забираем, — уверенно заявил я.

К рассвету комплекс заметно опустел. Стеллажи из теплиц были разобраны и погружены. Лампы досветки, трубы полива, насосы, запас удобрений, семенной фонд, готовая продукция из холодильников, компьютеры, экраны, инструменты… Чего мы только не взяли с собой!

Даже стулья из раздевалки Петрович умудрился закинуть в кузов «Егеря», когда осталось свободное место.

На территории остались лишь голые каркасы теплиц, пустые стены здания и совсем уж откровенный мусор, который явно не стоил того времени, которое мы могли потратить на его сбор.

Деревенские машины, совершив последнюю ходку, в последний за сегодня раз укатили в сторону Чертовой Лапы, и на опустевшем агрокомплексе из моих людей остались только гвардейцы да Петрович.

Цицерон ходил с блокнотом и зачем-то вёл опись.

— Лампы досветки, партия три, двадцать семь штук, — бубнил он себе под нос, делая пометки. — Контроллеры полива, серия «Агро-М», восемь единиц. Насосы…

— Цицерон, — не выдержал Лапа, проходя мимо с ящиком на плече. — Ты кому это всё пишешь? Налоговой?

— Ты, случаем, номера на стеллажных болтах не записывал? — подхватил шутку Клин.

— Нет, — серьёзно ответил Цицерон. — Болты стандартные, их цена учитывается в общей стоимости стеллажа.

«Тихий колокол» я развеял ещё несколько часов назад, когда Вяз с бойцами отключил всю местную электронику, и мы убедились в том, что Бестужевы и без моей магии не смогут связаться с агрокомплексом. Так что я смог отдохнуть и даже восстановить Силы.

Но за считанные минуты до нашего отьезда в рации прозвучал хмурый голос Муромца:

— Четыре машины идут в вашу сторону. Похоже, бестужевские. Темп высокий. Расстояние примерно два километра.

Собрались-таки разведать что к чему…

Ротозеи.

Свят мгновенно подобрался.

— Гвардия! — крикнул он в рацию. — Готовность к бою, занять позиции! Враг ожидается со стороны города.

Я видел это не в первый раз, и каждый раз отмечал, насколько быстро ребята работают. Два десятка бойцов перестроилось за считанные секунды, сосредоточившись по территории так грамотно, что со стороны казалось, будто они репетировали этот манёвр неделю.

Пятеро заняли позиции за бетонными столбами у ворот. Ещё четверо рассыпались вдоль забора справа, используя как укрытия штабеля бетонных блоков. Левый фланг перекрыла тройка с Лапой во главе, залёгшая за насыпью у рампы грузовых ворот.

«Егерь» Петрович подогнал боком к проезду, превратив грузовик в бронированный заслон, из кузова уже торчал ствол «Слонобоя». Клин с двумя бойцами ретировался к пустырю через дорогу, чтобы встретить противника вторым фланговым огнём.

Два десятка стволов смотрели на подъездную дорогу. В считанные секунды стало очень тихо, если не считать щелчков предохранителей и тихого шороха ремней.

Глядя на них, я в очередной раз порадовался, что гвардия у меня надежная и умелая. Надо больше полагаться на этих ребят.

Но! Сегодняшняя вылазка в одиночку оказалась полностью оправданной. Во-первых, это не совсем их специализация. Во-вторых, у нас Рухом в арсенале имеются техники обнаружения врага, а у моих гвардейцев — нет.

Ну и обновленный «саван» мне необходимо было проверить в полевых условиях на себе, прежде чем вешать на остальных. Несмотря на несколько полученных ран, я считаю, все прошло гладко. Да, анимаги стали полнейшей неожиданностью… Но хорошо, что они заметили меня одного — если бы я под «саваном» притащил с собой гвардию, они бы могли, скажем, сделать вид, что не видят нас…

А потом бы Бестужевские ратники атаковали со всех сторон.

От размышлений меня отвлек тёмно-зелёный внедорожник, который первым показался из-за поворота. За ним ехали два минивэна и легковушка. Колонна шла быстро — люди внутри явно прибыли сюда разбираться, почему это охрана объекта несколько часов не выходит на связь.

Метров за триста от ворот головная машина начала сбрасывать скорость. Оно и понятно — в этот раз мы не скрывались и не ждали в засаде. Во-первых, потому что попросту не успели бы отогнать все свои машины, а во-вторых — тогда бы наша техника оказалась в довольно уязвимых позициях у теплиц, и в острую фазу боя ими не получится воспользоваться.

Гвардейцы и так последние сутки жаждали устроить кому-нибудь хорошую взбучку. И сейчас они успели занять позиции, чтобы дать врагу хороший, открытый бой.

Мы с Рухом тоже готовы были помочь.

— Муха! — проговорил в рацию Свят. — Гербы Бестужевых?

— Так точно, — ответил тот. — Держу их на мушке.

Свят посмотрел на меня.

Из головного внедорожника вышел боец в чёрном бронежилете. Руна Ощущения показала наличие у него хорошо развитого Источника.

Мужик стоял, загородившись открытой дверью. Он поднес ладонь ко лбу, закрываясь от восходящего солнца, и уставился в нашу сторону

Из минивэна выскочил боец помоложе и подбежал к первому. Я усилил Руну Ощущения:

— Там Северские! — быстро заговорил он на ухо, размахивая руками и тыча пальцем то в нашу сторону, то на ворота комплекса. — Если эти твари нас встречают, значит территорию уже зачистили. Мы сюда помогать своим ехали, а не…

Молодой продолжал взволнованно тараторить, объясняя, что никто не готов к бою с гвардией Северских.

Главный постоял несколько секунд, махнул рукой и вернулся в машину.

Двигатель внедорожника взревел, и колонна Бестужевых начала неуклюже и торопливо разворачиваться.

Лапа вышел из-за укрытия, провожая взглядом пыльное облако на горизонте. Почесал бороду и грустно изрек:

— Зассали.

Гвардейцы начали усмехаться один за другим.

— У нас на Хабаровском за такое из роты выгоняли, — добавил Клин.

— Хватит зубоскалить, — рявкнул Свят, возвращая командирский тон. — По машинам. Дома дел ещё навалом.

Гвардейцы, всё ещё посмеиваясь, полезли в машины. Петрович завёл «Егерь». Грузовик развернулся и покатил по грунтовке в сторону Чёртовой Лапы.

Среди стеллажных секций и ящиков в кузове сидел Генерал. Черепаха неспешно дожёвывала капустный лист, который ей подсунул Цицерон перед погрузкой. Из всех участников ночной операции она единственная выглядела абсолютно невозмутимой.

Когда мы вернулись в Чёртову Лапу, я добрался до своей комнаты, рухнул на кровать и провалился в сон почти мгновенно.

Спал как убитый и не заметил, как пролетели несколько часов. Открыв глаза, я повернулся в сторону завешенного красивыми занавесками окна.

За окном сияло яркое дневное солнце, откуда‑то доносились приглушённые голоса и ритмичный стук молотков. По положению солнца на небе было ясно, что уже далеко за полдень.

Я не стал задерживаться в кровати — перекатился прямо на пол и тут же выполнил серию отжиманий. Потом размял мышцы, поочерёдно принимая разные стойки. Как раз когда я завершал зарядку, кое-кто зашел в дом и остановился перед моей дверью, переминаясь с ноги на ногу.

— Игоша, — позвал я.

Дверь приоткрылась. Малец заглянул внутрь с виноватым видом.

— Антон Игоревич, я тут это… Мирослава Сергеевна сказала не беспокоить, но обед готов, и Галина Сергеевна спрашивает, будете ли вы завтракать… Вот я и подумал, если проснулись — заметите.

— Правильно подумал. Завтракать и обедать буду, — кивнул я и зашагал к умывальнику. — Что нового?

— Кухню новую поставили! — оживился малец, пока я умывался. — Модульный дом привезли, там и сделали! Все условия для работы кухонного персонала обеспечили, воду, тоже сразу подвели от скважины.

Я одобрительно кивнул, вытерся и спросил:

— Зарядку делали?

— Конечно! Все вместе, как и надо! Только вас не будили… сильно вы уж утомились. А когда Лапа сказал, что вы ранены…

Малец ойкнул и резко заткнулся.

— Что было? — с улыбкой спросил я.

— Ничего…

— И-го-ша… — с укором произнес я.

— Да ничего особенного не было, — пробурчал парень. — Просто Мирослава Сергеевна после этих слов решила лично проверить подготовку гвардии. Ну и… потом гвардейцы были очень рады, когда Мирослава Сергеевна снова вернула их Святогору.

Я усмехнулся, представив Миру в гневе. Мне — нравится. Но мало кто способен находиться с ней рядом в такие моменты.

Когда мы вышли из дома, я огляделся и не сразу увидел кухню, которую так хвалил Игоша. Светло-серый модульный дом стоял не на нашем участке, а рядом с домом бабы Гали. Место и впрямь удобное — если там будут работать повара, им ни к чему каждый раз соваться на «господский двор».

Я обратил внимание на группу незнакомых женщин, стоявших неподалёку от модульного дома. Они переговаривались вполголоса, с любопытством оглядывались по сторонам и то и дело бросали взгляды на часовых. Хм… охраны слишком много для этой точки, аж десять хмурых гвардейцев, не спускающих с женщин взглядов.

— Это у нас что за паломники? — хмыкнул я.

В этот момент из нового кухонного модуля с папкой в руках вышла Мирослава. Некоторое время она оценивающе смотрела на незнакомок, а потом заметила меня и быстро подошла.

— Проснулся? Хорошо. Обед как раз готов, — она кивнула в сторону кухни.

Живот заурчал. Я посмотрел на кухню, однако тут же мой взгляд снова коснулся «паломников». Точнее «паломниц».

— Первая партия желающих работать в Чёртовой Лапе, — пояснила Мира. — Восемь человек. Слухи быстро расходятся — особенно когда в округе узнают, что где-то платят выше рынка и кормят в придачу. Пока нам это на руку. Вот я и взяла на себя ответственность пригласить их. Но сказала, что решение будешь принимать ты лично.

Она вопросительно посмотрела на меня, пытаясь понять, правильно ли сделала или нет. Учитывая, что приглядывать за восемью неодаренными сударынями Мира поставила аж десять матерых бойцов…

Правильно.

— Молодец, — кивнул я и снова взглядом указал на женщин: — Откуда хоть они?

— Пятеро из города, трое из деревень, — отчеканила Мира.

На моё правое плечо лег знакомый вес.

«Честные двуногие, — сказал Рух через мыслеречь. — Гнилых среди них нет».

Его заключение было ценнее любой проверки — Рух чувствовал намерения живых существ на каком-то первобытном древнем уровне. Чужие мысли он не читал, но фальшь, скрытую злобу и дурные намерения улавливал безошибочно.

Хотя провести с новенькими беседу всё равно будет не лишним.

Я двинулся к группе. Женщины заметили меня и притихли, уставившись в мою сторону, как мышки на кота.

— Добрый день, — произнёс я, остановившись поодаль.

— Здравствуйте, ваше благородие, — первой ответила крепкая женщина лет сорока пяти. Остальные поздоровались вразнобой, но все с почтением.

И тут из-за спин остальных вперёд шагнула девушка, которая показалась мне знакомой. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и на лице у неё проступало такое изумление, будто увидела привидение.

— Ваше благородие… — выдохнула она. — Это вы⁈

В голове что-то щелкнуло и я полностью её узнал. Надо сказать, раньше девушка была посочнее и горячее. Сейчас же она схуднула, щеки немного впали, а светлые волосы стали походить на солому.

Притом в целом девушка оставалась очень даже симпатичной.

— Елена, — спокойно кивнул я. — Рад тебя видеть.

Это была Ленка-официантка из таверны «У Петра». Она тогда не сдала меня бандитам Стального Пса, а затем организовано вывела посетителей на улицу во время боя. И, похоже, её самоотверженные действия и то, что она пришла в Чертову Лапу в поисках новой жизни, наглядно показывают, что после нашей встречи жизнь девушки пошла под откос.

Видимо, тавернщик не принял инициативность Елены.

— Я… Вы… совсем другой, — она смотрела на меня во все глаза. — В таверне вы были… ну…

— Худой и в капюшоне, — помог я.

— Точно, — она нервно улыбнулась. — А теперь вы тут, и это всё ваше, и гвардия, и…

Ленка запнулась и вдруг покраснела, сообразив, что тараторит перед аристократом.

— Какими судьбами? — по-простому улыбнулся я.

Девушка вздохнула и заговорила уже ровнее:

— После того, что случилось, я уволилась на следующий день, ваше благородие. Хотела найти новую работу, но… Как-то сразу не получилось. Меня отказывались брать… А тут слышу, что в Чёртовой Лапе теперь хозяин какой-то аристократ, развивается деревня, условия хорошие. Ну я и решила попробовать, — она развела руками. — Не знала, что это вы…

Стоявшая за моим плечом Мирослава слушала этот разговор с «подчёркнуто нейтральным» выражением лица. Но по едва заметному прищуру глаз было понятно, что нейтральность даётся ей с некоторым усилием.

— Елена, значит, — произнесла Мира ровным тоном. — Опыт на кухне есть?

— Официанткой работала, — кивнула Ленка. — И готовила тоже, когда повар не справлялся.

— Как раз сейчас срочно нужен человек на кухню, в помощь Галине Сергеевне, — ласково пропела Мира и хлопнула ресничками. — Вы ведь не против, Антон Игоревич?

— Не против, — кивнул я.

Ленка просияла и коротко поклонилась:

— Спасибо! Я не подведу. Правда!

— Знаю, — ответил я. — Ты уже это доказала.

Девушка на секунду замерла, поняв, о чём я. Потом опустила глаза и тихо улыбнулась.

Мирослава тем временем уже раскрыла свою папку и деловым тоном произнесла:

— Пойдёмте, Елена. Оформим вас, покажу кухню и познакомлю с Галиной Сергеевной. Уверяю вас, жизнь ваша теперь станет полна красок. Главное, работайте и не отвлекайтесь! Сударыни, остальных распределим чуть позже.

«Самка отпугивает других самок, — со знанием дела изрек Рух. А затем вдруг добавил несвойственную ему фразу: — Конкуренция порождает лучшее предложение. Радуйся, Анхарт».

«Там Мара из-под крыльца вылезла».

«Что? Где?» — выпалил он и вспорхнул с моего плеча.

После обеда я решил посетить теплицы, располагавшиеся на противоположной окраине нашей территории.

Пошел по тропинке от крыльца, вышел за ворота, и…

Уже на выходе со двора смог воочию убедиться, как сильно изменилась деревня за последние дни. По обочинам стояли новые столбы с проводами, а справа от дороги тянулась солидная канава, которую кто-то из местных расчистил и углубил, чтобы вода после дождя не скапливалась и уходила вниз ручьем. Раньше на этом месте постоянно стояла вонючая лужа.

У дома Нифёдовых двое мужиков собирали новое крыльцо. Заметив меня, оба выпрямились и поклонились.

— Здоровья, ваше благородие! — едва ли не хором пожелали они.

— И вам, — кивнул я на ходу.

Красиво здесь… И чтобы эту красоту сохранить и преумножить, нужно усердно работать. Например, как вчера.

Мысли невольно вернулись к давешним антимагам.

Последний раз антимаги доставляли мне серьёзные неприятности задолго до того момента, как я стал Первым Предтечей. Члены Ордена Гасителей выходили на охоту за магами целыми когортами, их излюбленное оружие — цепи — были выкованы из чистого тангаритового сплава. Одна такая цепь могла высосать Источник опытного боевого мага за считанные удары сердца.

И после этого, полностью лишившись маны в теле, сердце биться переставало.

Рядом с подлинными мастерами трое вчерашних противников смотрелись словно ученики, едва освоившие первые приёмы и вооружившиеся чем‑то мало пригодным для настоящего боя. И тем не менее эти «ученики» заставили меня хорошенько попотеть.

А если бы их было пятеро? Десять? Если бы сплав оказался качественнее, а поле мощнее?

Мысль неприятная, но полезная…

Я шёл по дороге, машинально отмечая, как обновили ещё один участок и поставили новую телефонную будку. А в голове крутилась мысль — антимаги высветили куда более серьёзную проблему, чем простая засада Бестужева.

Пусть я и заметно сильнее, чем в первые дни после пробуждения, — по меркам того, кем я когда‑то был, нынешний Первый Предтеча годится разве что на роль второго дублёра собственной тени.

Надо это менять.

Вернув Руха к жизни, я заполучил один из Ключей Своей Силы, благодаря чему стал заметно сильнее — Источник расширился, и у меня появились техники, которые раньше были мне недоступны.

Но на этом все. Ключ не открыл замок полностью. Если говорить образно, я прочистил от грязи замочную скважину и через нее повеяло свежим ветром. Но чтобы полностью открыть дверь — нужно повернуть все Семь Ключей.

Каждый Ключ будет делать меня сильнее. Но рост Силы не пропорционален. Я сейчас далек от того, чтобы быть «одной седьмой» от Первого Предтечи, хоть я и заполучил Один из Семи Ключей.

И тем не менее — пора искать остальные Ключи. «Сквозняк» через замочные скважины надо усиливать!

Правда с Ключами есть загвоздка…

И даже не одна, а шесть.

Хах…

Часть из них сейчас найти не представляется возможным. Но некоторые есть хотя бы шансы отыскать быстрее прочих.

Во-первых, булавка Светоча. Её природа гарантировала сохранность артефакта на протяжении тысячелетий, даже если бы он и не стал Ключом Силы. А теперь и подавно — где бы булавка ни оказалась, она ждёт меня. Вопрос только, как найти булавку… в целом мире.

Во-вторых, Солнцелов. Я отказался принять меч ценой жизни учителя. Тогда это решение было единственно верным, но спустя многие года меч все-таки достался мне. Даже без вложения моей Силы оружие такой мощности не разрушается временем. Оно может лежать на дне моря, в чьём-нибудь хранилище или сиять в музее.

Найти его, вероятно, будет проще, чем булавку. И главное, что меч абсолютно точно всё ещё существует в этом мире — а раз существует, в конечном итоге вернется ко мне.

В-третьих, Чаша Хранителя Севера, позже, по просьбе последователей переименованная в Чашу Первого. Вместе с узким кругом моих людей мы неоднократно её использовали. Каждый вложил в Чашу каплю своей крови и слово верности, и Чаша впитала всё это, став одним из мощнейших артефактов нашей эпохи. Она хранила связь между нами и усиливала общий резонанс Источников.

Для полноценного поиска мне нужно больше Силы и больше связей. Получается замкнутый круг: чтобы найти Ключи, нужна Сила, а чтобы получить Силу, нужны Ключи….

Впрочем, есть в этом кругу лазейка — гвардия растёт, Рух тоже крепнет, да и я вместе с ними. Даже без Ключей я в перспективе могу стать самым сильным одаренным этого мира.

Но лучше с Ключами.

Однако же моей нынешней связи со Структурой едва ли хватит, чтобы просто взять и почувствовать след Ключей.

Но, как говорят сейчас «ещё не вечер». Путь предстоит долгий, но дорогу я вижу, и понимаю в каком направлении двигаться'.

Я остановился у теплицы и отвлёкся от мыслей о Ключах.

Каркасная конструкция выглядела куда лучше, чем несколько дней назад. Как мне докладывали, местные успели почистить её ещё до нашего дерзкого налёта на агрокомплекс. Вся утренняя суета с разгрузкой трофеев пока коснулась теплицы лишь частично, но у стены уже возвышалась груда стеллажных секций, а рядом стояли ящики с трубками капельного полива и мешки с удобрениями.

Меня смутили оконные проёмы — часть рам была забита полиэтиленом, другая прикрыта обрезками фанеры. Кое-где между фанерой и каркасом оставались щели.

— А что с окнами? — спросил я Михалыча, который сейчас как раз руководил восстановительными работами на объекте.

— Так ведь, ваше благородие… — смущенно почесал он макушку. — Стекла-то заказывать надо, а размеров тут куча, все разные. И откуда деньги брать, не знали, сами-то решили не лезть к вам с мелочами. Вот и закрыли чем нашли.

— Михалыч, — проникновенно произнес я, глядя ему в глаза. — Это не мелочи. Это — главное предприятие Чёртовой Лапы! На ближайшее время — уж так точно. Нужно было сказать Мирославе Сергеевне, чтобы окна заказала.

Михалыч замялся и нервно почесал небритую шеку.

— Так я ж… — пробурчал он. — как раз недавно… Говорил ей, ваше благородие.

— И? — поторопил я.

— Мирослава Сергеевна сказала, что бюджет не резиновый, — осторожно проговорил староста, явно стараясь не подставить девушку. — Мол, в очередь поставит. У неё там список задач длиннее моего забора. А окна ведь взапрямь… укуси меня черешня, сколько нынче стоят!

— Это мы с ней лично обсудим, — кивнул я. — Ты, главное, размеры все выясни — все до единого, до конца дня. Мирославе Сергеевне передай список, а дальше решим вопрос.

Мелькнула идея вызвать сразу замерщиков с оконного завода. Но, вероятно, так будет заметно дороже. По крайней мере, Михалыч не брыкался от мысли, что кому-то из деревенских самостоятельно придется окна устанавливать. Видимо, уверен, что найдется толковый специалист, а то и не один. Главное — чтобы материал был.

Михалыч кивнул и с моего позволения вернулся к своим людям, а я ещё какое-то время осматривал теплицу. С новым оборудованием да помощью Места Силы скорость роста растений здесь будет феноменальной.

Правда, придется хорошенько напрячься, чтобы отдельный энергетический поток для теплицы настроить. Эх… а кто-то ведь считает «медитацию» — формой отдыха. Ну-ну.

— Первый, — за спиной раздался голос Святогора.

Я обернулся и протянул руку командиру гвардии. Выглядел он бодро, но под единственным глазом залегла тень.

— Как гвардия? — спросил я.

— Порядок, — коротко ответил он, но затем пояснил более подробно: — Утром всех свободных бойцов послал на разгрузку и сортировку трофеев. Местные бы с этим ещё сутки ковырялись, а мои за полдня управились. Генерала тоже сюда определили — в дальний угол теплицы, — махнул он рукой в сторону здания: — Сделали поддон, листьев настелили, ну и воду поставили.

— Вот и отлично, — хмыкнул я, забавляюсь тому, что Свят посвятил черепахе отдельную часть своего доклада: — Будет держать теплицу под надзором.

Свят криво усмехнулся. А затем посерьезнел и проговорил, не сводя с меня взгляда:

— Многие ребята ночь не спали. Сначала операция, потом разгрузка, потом караулы. Сегодня тех, кто отстоял смену, я отправил отдыхать, но полноценного сна у большинства не было уже больше суток. Я вот к чему, Первый, — он чуть понизил голос и продолжил заговорщическим тоном: — Зелья у тебя отменные выходят… Может, заодно на будущее и энергетик какой сообразишь? Не тот мощный усилитель с откатом и не чёртов стимулятор, а просто энергетик, чтобы глаза не смыкались? Бойцы сутки без сна продержатся, закалка-то позволяет. Но эффективность — сам понимаешь — падает. Мало ли какая ситуация, когда отдыхать некогда, а воевать надо на полную.

— Дельная мысль, — хмыкнул я. — Можно сообразить тонизирующий отвар, подумаю над составом.

— Восемь-десять часов ясной головы без отката — было бы превосходно, — кивнул он.

Оставив Свята у теплицы, я прогулочным шагом направился обратно. Спустя некоторое время у забора Нифёдовых заметил Игошу. Малец стоял напротив вихрастого парня лет десяти и терпеливо повторял:

— Не «ихь хабэ», а «ихь ха-бе». Мягче, Матвей, попробуй мягче. Ихь хабе айнен хунд.

— Ихь хабэ… — старательно выговорил пацан, но по сравнению с произношением Игоши, в его исполнении это прозвучало ненатурально. Матвей, похоже, сам все понял, сбился, а затем недовольно выкрикнул: — Тьфу ты! Язык сломаешь.

— Не сломаешь, — серьёзно возразил Игоша. — Просто привыкнуть надо. Давай ещё.

Я подошёл ближе. Матвей, заметив меня, неуверенно поклонился. Игоша обернулся и тоже уважительно кивнул.

— Что обсуждаете? — поинтересовался я.

— У Матвея в сентябре иностранные языки в школе начинаются, — пожал плечами Игоша. — Он немного опасается, попросил немного поучить. Вот… объяснял ему произношение, пока время есть, — под конец своей речи Игоша немного смутился.

А ведь перед парнишкой был таким уверенным…

Знакомая картина на самом деле. Мой вояка Гедеон тоже часто рабел передо мной, как мальчишка. Зато без меня на плацу так бойцов строил, что они дрожали от одного его взгляда.

— Слушай наставника, — сказал я. — Толковый он у нас. Ерунды не посоветует.

Игоша сдержанно поклонился — похвала ему была явно приятна.

Зашагав дальше, я призадумался… Матвей в сентябре пойдёт в школу. Наверняка не он один — дети в Чёртовой Лапе есть, и их количество будет расти вместе с населением.

Но вот ведь какой нюанс… Раньше местные жители были обыкновенными подданными Империи, и «заботилась» о них Империя. Но теперь это мои люди. Они не просто так сидят на моей земле — по сути, они в первую очередь служат мне, а потом уже Империи.

И именно я должен обеспечивать их безопасности и заботиться о них.

Так вот, для детей, живущих на территории рода Северских, походы в школы теперь могут в любой момент обернуться бедой. Враги у нас прибавляются быстрее, чем союзники. Любой из них может додуматься ударить в самое уязвимое место. Например взять детишек в плен и шантажировать меня…

Да, это противозаконно… Но, похоже, некоторых местных аристократов закон редко останавливает.

А ведь помимо того, что дети будут в опаснасти, могут серьезно пострадать и как минимум натерпеться страха — род Северских потеряет в репутации.

А репутация для аристократа очень важна. Без нее род не сможет подняться на вершину. Взять того же графа Вяземского, который хочет стать своим в столице. Из-за этого ему приходится чересчур внимательно следить за своими действиями здесь, в Ярославле.

Ну да леший с ним. Что делать с детьми?

Можно будет организовать сопровождение в имперскую школу, выделить автобус и охрану… Но от всех проблем это не защитит. К тому же ратники рода — законные противники для наших врагов — по сути, шанс открытого противостояния может и увеличиться, и автобус с детьми попадет под обстрел.

А еще провокацию не обязательно устраивать с оружием. Достаточно подговорить или подкупить пару учителей, натравить чужих детей, создать «инцидент» с участием полиции… Да что угодно может быть.

Негоже моим людям лишний раз соваться в город…

И что тогда предпринять? Может, нам нужна своя школа в Чёртовой Лапе? Или хотя бы начальные классы для самых маленьких, чтобы не выпускать их за периметр раньше времени на регулярной основе…

Хотя полноценная школа выглядит предпочтительнее — можно с малых лет обучать будущих специалистов, верных роду.

Нужно будет это обсудить с Мирой и взвесить все варианты.

Пару следующих часов я провёл в лаборатории, доводя до ума ещё одну партию настоек для тех гвардейцев, у которых курс лечения все еще продолжается. Также я обработал некоторые ингредиенты, чтобы при создании следующих зелий не пришлось тратить на это время.

Вечером, уже после ужина, мы с Мирой устроились на скамейке под старой яблоней, подальше от дома. Отсюда открывался вид на поля за Чёртовой Лапой, за ними шла полоса леса, и выше — темнеющее небо. Воздух остыл, тянуло свежестью.

Мира сидела, обхватив ладонями тёплую кружку с какао, и слушала мой рассказ о бое с антимагами. В конце концов, она должна знать, с чем мы столкнулись.

Когда я закончил, девушка некоторое время молчала. Потом негромко произнесла:

— Я слышала о таких. Ещё до всего случившегося… Когда отец был жив и я росла в доме Северских. Их называют «молчальники». Это элитные наёмники, специализирующиеся на уничтожении одарённых. Берут очень дорого, работают малыми группами и никогда не выдают заказчика. В буквальном смысле не выдают — у них нет языков. Вырезают при финальном посвящении, как знак верности ордену. Общаются между собой жестами и условными знаками.

— Орден? — уточнил я.

— Вроде того, — кивнула Мира. — Закрытое братство из Юго-Восточной Азии. Отец говорил, что в Империи они появляются редко. Несколько родов пытались нанять молчальников в разное время, но не все могли себе позволить.

Интересно… План врага был прост, но далеко не глупым. Трое молчальников на агрокомплексе должны были встретить кого-то вроде меня. А бойцы Бестужева должны были, во-первых, дать сигнал наверх, чтобы прибыло подкрепление, а во-вторых — ввязаться в бой с вооруженным врагом до прибытия этого самого подкрепления.

— Дорогие и редкие значит… Кто-то явно помог Бестужеву, — заключил я.

Но кто? Андерсон? Вполне мог, но очень уж странный ход. Такие, как Андерсон, предпочитают пользоваться связями и подчинёнными — у них есть свой ресурс, чем они очень хвалятся, и впустую тратить деньги они не любят. Как будто самостоятельно нанять этих молчальников — не его это профиль…

Тогда кто?

Герцог Алварес-Потехин?

Или этот граф с завода каучука, которого я недавно вспоминал?

— Скорее всего да, — хмуро подтвердила мои мысли Мира. — Но кто?

— Думаю, со временем узнаем, — ответил и и переключился на другую тему, которая тоже не давала мне покоя. — Хотел насчет теплицы поговорить с тобой. Михалыч говорил, что сегодня обращался к тебе насчёт окон. В чём причина заминки?

Мира вздохнула и поставила кружку на колено.

— Причина простая, Анхарт, — хмуро проговорила она. — Бюджет тает на глазах. Жалованье гвардии, жалованье персоналу, еда на всю ораву, стройматериалы, топливо для машин, вооружение, патроны… Кухню мы купили не за «спасибо», скважину бурили не за красивые глазки. Каждый день требуется что-нибудь новое. Я стараюсь распределять, деньги, но если продолжать тратить в таком темпе, скоро мы окажемся в минусе.

Она посмотрела на меня и добавила чуть тише:

— А ведь теперь ещё теплицу запускать. Подключение, грунт, семена, расходники… Это тоже деньги. И деньги не малые.

— Понял, — сказал я. А затем, поймав ее взгляд улыбнулся: — Я очень ценю все, что ты делаешь. Ты большая молодец.

— Спасибо, — буркнула она. Ее щечки самую малость покраснели.

— Но окна всё равно закажи. А денежный вопрос я возьму на себя. Есть кой-какие мысли… Но это уже завтра, Мира. Пойдем спать, утро вечера мудренее.

Утро шло по привычному сценарию: подъём, умывание, зарядка. Мира снова вышла во двор в своем розовом спортивном комплекте — похоже, ей нравится производимый эффект. Я несколько раз заметил, как она косилась в мою сторону, оценивая реакцию. Причем, не факт, что делала это умышленно. Помню, Шиза не раз повторяла:

«Вдохновлять мужиков на подвиги для женщины так же естественно, как дышать. Правда, в большинстве случаев самой женщине эти подвиги нахрен не сдались».

Моих гвардейцев внешний вид госпожи явно вдохновлял, и Святогору снова приходилось рычать на них и повышать норму упражнений.

В общем, все привычно-обычно. Разве что Игоша сегодня выжал уже не пять, а семь подтягиваний. И, конечно же, снова был этим страшно горд. А еще Петрович слегка опоздал к началу и пристроился к нам в середине разминки, быстро навёрстывая упущенное. Когда с упражнениями было покончено, я подпитал старика и Игошу Силой, а затем мы дружной компанией ближников отправились на завтрак.

После завтрака я направился в лабораторию — требовалось завершить отвары, необходимые гвардейцам для продолжения курса лечения. Я проверил каждую склянку, довёл до нужной кондиции настои и отвары для Бирюка, Клина и Вяза, подкорректировал дозировку бальзама для Муромца и отодвинул завершенные лекарства в сторону.

А затем сел на стул и задумчиво уставился на перегонный стол. А что же я, собственно, делаю?

Продолжаю лечить гвардейцев… Подбираю составы под каждого бойца… Это не проблема, когда речь идёт о двадцати пациентах. Но когда дело касается всей гвардии и всех жителей Чёртовой Лапы, которым я обещал лечение, индивидуальный подход превращается в бессмыслицу.

Я просто физически не могу осматривать каждую бабку с больной спиной и каждого мужика с убитыми суставами. А ведь людей в Чертовой Лапе будет становиться все больше и больше. И «полное медсопровождение за счет господина» — станет одной из визитных карточек нашей агитационной компании.

Не говоря уже о том, что на продаже разбавленных алхимических лекарств можно построить стабильный заработок рода, не зависящий от войн и контрактов…

Вот только для этого надо действовать иначе. Необходимо унифицировать производство, сделав акцент на универсальных средствах, а не индивидуальных. Редкие хвори или особенно сложные случаи такими средствами не излечишь, но на то они и редки.

Унификация…

Хм… а ведь березовая чага, которой в Чёртовой лапе в избытке, отлично подходит на роль стабилизатора. Она синхронизирует энергетические потоки внутри зелья, не давая компонентам конфликтовать. А если ещё добавить…

Я потянулся к Структуре, прикидывая варианты рецептуры. Мозг заработал на полную скорость, энергия тратилась на связь со Структурой, но картинка начинала складываться, и в голове родилось несколько законченных рецептов. Правда некоторые сваренные по ним лекарства будут медленнее приводить пациента в норму, чем хотелось бы… Но зато их проще готовить, и у них нет побочных эффектов, которые пришлось бы нивелировать другими снадобьями.

Но! Даже с универсальными зельями я всё равно буду единственным, кто их варит! А зельеварение отнимает время. Очень много времени!

А я — Первый Предтеча, а не штатный зельевар и аптекарь. У меня есть дела поважнее, чем сутками перегонять травы. Ключи Силы сами себя не найдут, враги сами сами себя не прикончат, гвардию нужно тренировать, а территорию развивать и защищать.

Значит, мне нужен ученик, которому я смогу передать хотя бы базовые навыки алхимии и поручить начальное производство. Сложные зелья, требующие вливания Силы, конечно же, останутся за мной. Но перегонка сырья, подготовка компонентов, смешивание по готовым пропорциям — это всё вполне можно делегировать.

Но кто потянет?

Может, Игоша?

Я задумался, перебирая качества нашего мальца. Парень он смышлёный и внимательный. Своим Даром помог мне воскресить Руха, а в иные разы вёл записи и приносил ингредиенты. Обучаемость у него высокая.

Но есть пара существенных «но».

Во-первых, Игоша одарённый. И его главная задача на ближайшие годы — развивать свой Дар и в числе прочего расти как боец. Если надолго засадить мальца за перегонный стол, он будет тратить часы на рутину. А сажать ненадолго — смысла нет. Ведь я потрачу время на обучение, и оно не отобьется.

Во-вторых, алхимия и зельеварение требуют терпения, способности часами делать монотонную работу и не терять концентрацию. У Игоши терпение есть, но он живой, энергичный пацан, которому хочется двигаться и учиться чему-то новому каждый день. Такой, как он, может стать алхимиком, если будет иметь к этому страсть.

У Игоши ее нет. Сейчас, по крайней мере.

Не знаю, чему бы он хотел посвятить свою жизнь на самом деле. А даже если спрошу — вряд ли пацан, скрывающий свое прошлое, откроет мне свою будущее. Можно, конечно, надавить… Но тогда возникшее между нами доверие даст огромную трещину.

Нет, Игоша не подходит. Нужен другой кандидат.

«Жаль, что у тебя рук нет», — сказал я Руху, который в этот момент дремал на подоконнике лаборатории, свесив крыло.

Один глаз у него приоткрылся.

«У меня есть когти, клюв и превосходный интеллект, — лениво отозвался он. — Этого более чем достаточно, чтобы управлять двуногими, которые будут работать руками за меня».

«Аргумент», — усмехнулся я.

«К тому же птица с руками — это страшно. Представь какого-нибудь голубя, у которого под крыльями накаченные руки? Б-р-р-р! Он ведь ими и шею кому-нибудь свернуть может».

«Страшно. Очень страшно. Не будем об этом», — усмехнулся я.

Из Руха алхимик не выйдет. Какие еще варианты?

Мне вспомнился голем До-дзо, которого Восьмая Предтеча Майонара приспособила для варки похлёбки на свою маленькую армию. Каменный здоровяк с четырьмя руками мешал котлы сутками напролёт, на усталость не жаловался… Правда, однажды, во время совместного похода, перепутал котёл с едой и котёл с настойкой от кишечных червей, после чего рота Шестого три дня не вылезала из отхожих ям. Шестой тогда хотел расколотить голема кувалдой, но Майонара дала ему понять, что вместо голема расколотит Шестого.

И пусть Шестой был сильнее неё, спорить с разъяренной «Хранительница равновесия и тепла» он не рискнул.

И все-таки голем…

Мишка, конечно, впечатляет, но он принадлежит бабе Гале и заточен под хозяйственные работы. Впрочем, позже я и до него доберусь — кое-что в нём можно очень даже здорово доработать. Но сейчас у него руки для перегонного стола слишком велики.

В общем, с учеником-зельеваром надо думать, может и получится найти кого-нибудь.

Носа коснулся запах пепла, а по ощущениям ударила вибрация Структуры. Я замер, прислушиваясь к ним. Наваждение быстро прошло, оставив лишь твердую уверенность — я на верном пути. Мироздание подтверждает это.

Отлично! Тогда движемся дальше.

Мне нужен врач. Не лично для меня, а ко мне на службу. И не какой-то прохиндей, просиживающий задницу ради зарплаты, который выпишет таблетку и отправит восвояси. Мне нужен нормальный родовой врач, который будет жить в Чёртовой Лапе, знать каждого жителя и собирать анамнезы. И сможет определить, кому нужен костный отвар, а кому настойка для сосудов, кому хватит общеукрепляющего зелья, а кого мне всё-таки придётся осмотреть лично.

Фактически, такой врач станет посредником между мной и пациентами. Он собирает данные, я или ученик готовим зелья. А при должном обучении врач и сам сможет варить простейшие из них по моим рецептам.

Ну или хотя бы разводить экстракты и следить за тем, как их пьют пациенты.

Окрыленный этой мыслью, я вышел из дома. Мира стояла на крыльце с неизменной папкой в руках, и что-то отмечала на листе. Недалеко Петрович подметал тропинку, но заметив мой решительный взгляд, он прислонил метлу к перилам и подошел ближе.

— Здорово, что вы здесь оба! Есть разговор, — сказал я, оперевшись на перила.— Нам нужен врач.

Мира закрыла папку и подняла на меня удивлённый взгляд.

— Врач? — переспросила она. — Ты имеешь в виду фельдшера? Чтобы первую помощь мог оказать и раны перевязывать?

— Нет! Нам нужен именно врач. Кажется, у вас это называется терапевтом? Его задача — осматривать людей, собирать подробные описания жалоб. В некоторых случаях назначать лекарства, если они у нас уже есть.

Мира нахмурилась, прикусив кончик ручки.

— Идея хорошая, — медленно проговорила она. — Но нанимать такого со стороны, возить в Чёртову Лапу…

Она замолчала и поморщилась.

— А ежели со стороны, — хмурясь вставил Петрович, — то откуда нам знать, что человек надежный? Сегодня он у нас поработал, а завтра за сто рублей очередным бандитам всё сдал, или кому похуже.

— Именно поэтому я не прошу вас давать объявление на бирже труда, — кивнул я и посмотрел на Петровича. — Старый, а как деревенские до сих пор без доктора обходились? Ближайшая больница-то далековато будет.

— Да как обходились… — почесал он затылок. — Кто посерьёзнее заболеет, те в город ездят, в поликлинику. Очереди там бешеные, конечно. Бывало, что и не доезжали. Ну и фельдшер районный раз в месяц заглядывал. Со слов Галины, в прошлый год перестал ездить.

— Поговори с местными, — попросил я. — Может, у кого-нибудь из жителей есть родственники с медицинским образованием. Или знакомые, которые ищут работу. Ты же всех здесь знаешь.

— Поспрашиваю, — кивнул Петрович. — Степаныч, помню, говорил, что у него племянница в Рыбинске медсестрой работает. Но медсестра — не врач.

— Для начала сойдёт и медсестра, — заметила Мира. — Но в идеале нам бы человека с высшим медицинским. Я тоже поищу. У Браунштейна наверняка есть знакомые, через которых можно навести справки. Только…

Она снова замялась и поморщилась.

— Только что? — чуть подтолкнул ее я.

— Только спешить с этим не стоит, — произнесла девушка. — Лучше потратить неделю, или больше, на поиски надёжного человека, чем за день притащить первого попавшегося и потом жалеть.

— Полностью согласен, — кивнул я. — Но начинать искать нужно уже сейчас.

— Начнём, — пообещала Мира и сделала пометку в папке.

— Антон Игоревич! — раздался голос от ворот.

Я повернулся. К нам размашистым шагом приближался Клин.

— На КПП Виктор Браунштейн, — доложил он. — К вам приехал.

Мы с Мирой переглянулись.

— Иду встречать, — кивнул я, спускаясь с крыльца.

— Виктор Валерьевич, — встретив юриста, я пожал ему руку. — Рад вас видеть. Пойдёмте, покажу кое-что новое.

— С удовольствием, — Браунштейн огляделся и одобрительно кивнул: — Каждый раз приезжаю и не узнаю это место. Прогресс налицо!

Мирослава тоже поздоровалась с Браунштейном, и он уже хотел было что-то сказать ей, но я остановил:

— Позже, Виктор Валерьевич. Сначала поговорим наедине.

Я повёл его к беседке, которую местные вчера поставили нам на участке. Внутри стояли лавки и небольшой стол. Отсюда открывался вид на поля и лес за Чёртовой Лапой — ближайшие дома оставались в стороне, и вид не портили.

— Присаживайтесь, — сказал я, когда мы оказались в беседке. — Снимите пиджак и закатайте рукава.

Браунштейн секунду смотрел на меня удивленным взглядом, а затем без лишних вопросов повесил пиджак на спинку лавки и засучил рукава рубашки.

— Виктор Валерьевич, я обещал вам лекарство, — продолжил я. — Пора выполнять обещание.

— Вы серьёзно? — тихо спросил он, посмотрев на меня над очками.

— Более чем. Дайте руку.

Он с готовностью протянул мне руку, я обхватил его запястье и закрыл глаза, потянувшись к своему Источнику.

Дар Поля Правды бил по своему носителю каждый раз, когда Браунштейн использовал его. При этом юрист не умел включать и выключать свою способность по собственному желанию.

Пора помочь ему с этим.

Первым делом я расчистил узловые точки, аккуратно растворяя застоявшиеся сгустки старой энергии потоком своей Силы.

— Охохо! — выдохнул Браунштейн с облегчением, минуты через три, когда я закончил. — А ведь и правда похорошело!

— Это только начало, — отозвался я и достал из кармана склянку с синеватой жидкостью, поставив её на стол.

Браунштейн как завороженный смотрел на склянку, когда я придвинул её ближе к юристу.

— Я расчистил ваши каналы Силы, но чтобы по-настоящему вылечиться, процесс нужно поддерживать и закреплять. Для этого я сварил особый настой. Принимайте его по одной чайной ложке перед едой, пока не закончится.

Браунштейн осторожно взял склянку и поднес ее к глазам.

— Антон Игоревич, — сказал он, поправив очки другой рукой. — Кажется, я впервые в жизни не могу подобрать слов. Для юриста это, знаете ли, почти диагноз.

Выражение его лица начало меняться прямо на глазах — мое вмешательство в его каналы продолжало приносить свои плоды.

— Боже мой… — выдохнул Браунштейн и снял очки. — Мне кажется… нет, я точно чувствую, что боль проходит! Я так давно привык с ней жить, что забыл, как же бывает легко… Как здорово без нее.

Он зажмурился, как довольный кот. В уголках его глаз мелькнули влажные капли.

— Это только начало, — сказал я, любуясь прекрасным видом на поля. — После курса лекарства эффект закрепится.

Я засмотрелся на кромку леса — специально не поворачивался к собеседнику, чтобы не смущать этого без сомнения сильного человека, не привыкшего демонстрировать свои слабости.

Между тем юрист пришел в себя, застегнул рукава рубашки и надел пиджак. Склянку он бережно спрятал во внутренний карман.

— Спасибо, — сказал Браунштейн и поклонился.

Я молча кивнул, принимая его благодарность.

Виктор Валерьевич откинулся на спинку лавки и глубоко вдохнул. Некоторое время он сидел молча, наслаждаясь ощущением, которое, видимо, было для него в новинку. Потом покачал головой и негромко проговорил:

— А жизнь-то налаживается! А то, признаться, в последнее время я совершенно загнался. Думал, возраст берёт своё. Нервничал из-за того, что помру раньше, чем ребенок вырастет. А ведь он еще даже не родился!

— Загнались из-за работы?

— Ну да, — хмыкнул он. — Забот и нюансов всегда хватало, но в последнее время их стало уж слишком много.

— Это из-за наших совместных дел? — я чуть подался вперёд.

Он удивленно хлопнул ресницами, а затем выставил перед собой руки и зачастил:

— Нет-нет, Антон Игоревич, ваши дела занимают у меня ровно столько времени, сколько нужно, и особых сложностей не добавляют. Работы хватает и без вас. Особенно в последнюю неделю, — грустно усмехнулся он. — Граф Вяземский поглощает уйму моих внутренних ресурсов.

— Вяземский? — я снова нахмурился, проводя параллели. — Все-таки из-за иска к нам за разрушенный цех?

— Говорю же, не только и не столько из-за вас, — вымученно улыбнулся Браунштейн. — Я сейчас представляю интересы другого аристократического рода в споре с графом. Имён называть не могу, адвокатская тайна, вы понимаете…

— Разумеется, — кивнул я. — И всё же… что-то серьёзное?

— Граф Вяземский крупный промышленник, — вздохнул Браунштейн. — И очень целеустремлённый человек. Он привык к тому, что его масштаб позволяет ему продавливать решения в свою пользу. Обычно это работает. Однако мой нынешний клиент терпел достаточно долго и наконец решил, что хватит.

— На сей раз чей-то «цех» сломал уже Вяземский? — усмехнулся я, предлагая Браунштейну продолжить.

— Граф систематически нарушал условия совместного контракта на поставку сырья. Он необоснованно завышал цены на логистику, а в одном случае просто переадресовал партию себе, выставив моему клиенту неустойку за «срыв сроков». Документы подготовлены безупречно. Мой клиент прав, и мы идём в суд не защищаться, а взыскивать.

— Серьёзные обвинения, — заметил я.

— Серьёзные и обоснованные, — твёрдо ответил Браунштейн. — Антон Игоревич, вы не подумайте, что я взялся за это дело из-за вашего конфликта с графом. Клиент обратился ко мне задолго до вашего иска. Это не месть и не интрига, а банальное восстановление справедливости. Если бы в этом деле злоумышленником был бы мой клиент, а не Вяземский — я бы не взялся за работу.

— Виктор Валерьевич, в вашей честности я более чем уверен, — спокойно произнес я. — Иначе ваш Дар, нетерпимый к любой форме лжи, давно бы вас уничтожил.

— Знаете, Антон Игоревич, — тихо произнёс он, — я занимаюсь юриспруденцией больше двадцати лет. И за это время ни один человек не сформулировал суть моей работы точнее, чем вы сейчас. Да, именно так. Я физически не могу представлять интересы лжеца. Мой Дар… — он запнулся на непривычном слове, — не даст мне этого сделать. Поэтому каждый мой клиент прав. И не потому что я так решил для себя, а потому что иначе я бы просто не смог за него выступить.

Он помолчал и с куда более привычной для него деловитостью хлопнул себя по лбу.

— Ох! Совсем из головы вылетело. Я ведь к вам не только с визитом вежливости, — он потянулся к портфелю и извлёк тонкую стопку бумаг. — Налоговые уведомления. Земельный сбор за текущий квартал, имущественный налог на строения и транспорт, и… — перевернул он последний лист. — Уведомление о постановке на учёт в качестве работодателя с соответствующими отчислениями.

Я принял бумаги и бегло просмотрел суммы.

— Пу-пу-пу… — грустно выдохнул я.

— Что-то не так? — тут же напрягся юрист, а затем понимающе закивал: — С тем размахом ремонта, что вы затеяли, суммы должно быть для вас сейчас тяжелые. Я…

— Все в порядке, — мягко перебил его я. — Суммы неприятные, но к моменту оплаты более чем подъемные. Просто вчера мне Мирослава Сергеевна несколько раз дала понять, что бюджет у нас стремится к нулю.

— Это да… — тяжело вздохнул Браунштейн. — Женщины умеют донести бытовые вопросы так, что становится мучительно больно. А мы ведь обещаем их решить!

— Именно так и было, — усмехнулся я. — Но раз обещал решить вопрос с финансами — решу.

— И я вас не сомневаюсь, — бодро произнес Браунштейн и о чем-то призадумался.

Проводив Браунштейна до ворот, я столкнулся с Игошей, который шел домой после своего курса иностранного произношения.

— Ты-то мне и нужен! — бодро сказал я. — Садись-ка за ноутбук и ищи свежие контракты. Ориентируйся на два условия: «жирный» улов или редкий вид тварей. Если есть сомнения — обращайся ко мне в любое время — не бойся отвлечь.

— Понял, Антон Игоревич! Немедленно приступаю к работе! — козырнув, бодро отчеканил Игоша и рванул в дом. За компьютером парнишка предпочитал сидеть в нашей столовой — говорит там сигнал лучше. Ну а то, что в период своих интернет-поисков он поедает все, до чего дотянутся руки — просто совпадение.

Мирославу я нашёл возле новой кухни — она стояла с Верой Васильевной и Людмилой, объясняя им новый график смен и порядок выдачи продуктов со склада. Заметив меня, девушка отдала последние распоряжения и подошла.

— Что-то от меня нужно? — осторожно поинтересовалась она.

— Хотел просто еще раз напомнить, чтобы ты не жалела денег на восстановление рода, — спокойно произнес я. — Все будет в порядке. Я послал Игошу искать выгодные контракты от СПС — что-нибудь стоящее должно всплыть.

Мира кивнула, а затем задумчиво уставилась вдаль.

— Может, пока продать что-нибудь ненужное? Из того, чем не пользуемся? — неожиданно предложила она. — Часть трофейного оружия, например? Или излишки с агрокомплекса, которые нам не понадобятся?

— Чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сначала купить что-нибудь ненужное! — послышался возмущённый голос Петровича, который направлялся на кухню напару со Святогором.

В руках у них были тяжеленные продуктовые пакеты.

— А мы ничего ненужного не покупали. Потому и ненужного у нас нет, — подхватил глава гвардии и вслед за Петровичем поставил пакеты рядом у входа.

Мира недовольно скрестила руки на груди и с вызовом уставилась на обоих:

— Я не предлагаю всё распродавать. Но кое-что из трофеев давно лежит без применения. Автоматы кустарного производства, к примеру. Что-то я сомневаюсь, что кто-то из гвардейцев их в руки возьмёт!

— Таких немного, — прикинул Свят. — На чёрном рынке они уйдут по дешевке — это максимум на несколько дней пропитания. Так себе источник дохода. А вот на чёрный день держать практично — случись чего недоброе, будет, что выдать деревенским ополченцам.

В этот момент к дому подошла тройка гвардейцев, тоже тащившая продуктовые пакеты — похоже, Петрович закупился на славу и попросил и их о помощи с разгрузкой.

Цицерон, услышав обрывок разговора, остановился и обратился ко мне:

— Командир, разрешите?

Я кивнул.

— Можно Бестужева обчистить, — деловито начал он. — У него же остались и другие точки. Ведь прошлый раз как было? Его горе-боевики развернулись, увидев нас, и сверкая пятками удрали. Стало быть, люди его деморализованы — сдадутся раньше, чем мы положим половину.

Все повернулись к Цицерону. Боец оставался невозмутимым, словно просто подкинул идею для послеобеденной прогулки.

— А чего тогда напрягаться? — подал голос Лапа. — Залесский ближе, чем Бестужев. Шума будет меньше. А есть ли у него нынче гвардия, вообще большой вопрос. Если все грамотно пойдет, можно и вовсе территорию со всем имуществом захватить и присоединить к Чертовой Лапе!

— Ишь ты! — хмыкнул Петрович, не то удивленно, не то восхищенно.

— Вариант, — согласился я. — Но проблема в том, что захватить мало — нужно еще и удержать. У нас на оборону Чёртовой Лапы людей едва хватает. Не время растягивать силы на новые территории.

— А если не удерживать? — тут же встрял Цицерон. — Захватить, вывезти всё ценное и продать землю кому-нибудь по бросовой цене — чтоб купили быстрее.

Я уже хотел было сказать, что мысль здравая, но Мира успела вперед меня:

— Нет, — отрезала она железным тоном. — Если мы начнём захватывать территории и тут же продавать их за бесценок, род Северских во всей губернии будут считать отрепьем.

Петрович задумчиво почесал макушку, Свят нахмурился, а Цицерон грустно вздохнул.

— Захваченная земля врага по закону становится имуществом рода, — чётко проговорила Мира, обведя взглядом каждого. — А дворянин, который продаёт своё имущество за дёшево, расписывается в том, что он нищ и слаб. Для аристократии это хуже военного поражения.

Я задумчиво кивнул. О таких нюансах я не знал, но раз дело обстоит так — Мира определенно права — не время разменивать репутацию рода на сиюминутную выгоду.

И всё-таки кое-что из сказанного мне понравилось.

— Продавать не будем, — подытожил я. — Однако набеги на Залесского устроить можно. Не ради земли, а ради трофеев и опыта.

— Заодно пополнение в гвардии обкатаем в реальных полевых условиях, — оживился Свят. — Ребята рвутся в бой. После лечения все хотят себя проверить. Да и… кипит сила в людях, Первый, — он многозначительно посмотрел на меня, мол, желая продолжить фразу в духе:

«Задолбался я уже их по полигону гонять, чтобы хоть куда-то энергию спустить».

— Тогда не теряем времени даром, — подытожил я, глядя на Свята. — Организуй глубокую разведку территорий Залесского и готовь план штурма. Но без моего одобрения даже не думай преступать к активным действиям.

— Само собой, — кивнул он.

— И чтобы потерь среди наших не было, — твердо произнес я, глядя ему в глаза. — Если что — лучше отступить и позвать меня, чем лезть на рожон.

Свят нахмурился и покачал головой. Он явно хотел возразить в духе: «гвардия должна воевать сама, а не прятаться за спиной господина». Однако же на глазах у бойцов спорить со мной не решился.

— Мы планируем всего лишь небольшой обогатительный акт возмездия, — спокойно произнес я, хлопнув его по плечу. — Ради такого тратить жизни бойцов явно не стоит.

— Согласен, — наконец-то ответил Свят. — Посмотрим, как все сделать чисто и красиво.

Кивком я дал понять, что услышал его слова, и что разговор окончен. Мужчины отправились затаскивать продукты на кухню. Я снова повернулся к девушке, и произнес:

— Насчет «ненужных» трофеев, я согласен с мужиками, Мира. Даже автоматы кустарного производства могут пригодиться, как и автомобили, и прочая техника. В крайнем случае часть можно раздать крестьянам. Однако же иметь полный список «ненужного» необходимо, и знать, что у нас и где хранится. Займись этим, пожалуйста, а в помощники возьми Цицерона — у него к этому особый талант.

— Поняла, сделаю, — кивнула она.

— Это не первостепенная задача и можешь полностью спихнуть ее выполнение на помощника, — улыбнулся я. — А потом пробегись по этому списку и прикинь, чтобы ты хотела продать. Я посмотрю. Но не обещаю, что продам хоть один трофей.

Я многозначительно посмотрел на Мирославу. она поняла меня и улыбнулась:

— Хорошо. Поработаю над этим.

В голове же моей крутилась лишь одна мысль — верно, что не стоит продавать оружие и транспорт. Все может пригодиться.

Но!

Трофеев будет становиться больше — а просто так держать на складах ненужный хлам, тратить время на его инвентаризацию и место на хранение — неразумно.

— Хотя бы отфильтрую совсем уж мусор, — будто бы прочитав мои мысли, произнесла Мира.

— А насчет денег, — продолжиля я, — если вдруг резко кончатся, продадим кости монстров — немного накопилось. Считай, это наш небольшой, необналиченный запас на экстренный случай.

Мира добродушно улыбнулась — ей нравилось слышать уверенность в моем голосе.

Слева донесся топот ног и к нам подбежал Игоша. Кивнув Мире, он быстро произнес:

— Антон Игоревич! Стая кротохвостов за Брагино. Не знаю, насколько это выгодно, но…

— С кротохвостами справится даже местный участковый, — вздохнул я. — Это не стоит нашего внимания. Продолжай поиски.

— Понял, продолжаю! — он умчался обратно.

Я повернулся к Мире, чтобы продолжить разговор о бюджете, но не успел и слова сказать. Дверь кухни распахнула Ленка — причем распахнула сильнее, чем следовало бы, видимо сделала это ногой. В одной руке она держала кружку, в другой — тарелку с пирожками.

— Антон Игоревич! — улыбнулась она. — Перекус. Галина Сергеевна просила вас угостить, а я подумала, раз вы здесь…

— Елена, — спокойно произнесла Мира, чуть повернув голову. — С каких пор подача блюд осуществляется на улице?

Ленка запнулась и перевела взгляд на Мирославу. Улыбка с её лица немного спала…

Правда не полностью.

— Просто я увидела в окно, что Антон Игоревич стоит рядом, — пропела она, — Вот и подумала…

— У нас есть столовая, — ровным тоном произнесла Мира. — А ещё есть расписание, которое мы с вами утром обсуждали. Если каждый работник кухни начнёт бегать с пирожками за Антоном Игоревичем по всей территории, мне придётся нанять ещё четверых поваров. Один будет дежурить у теплицы, другой у лаборатории, третий у ворот…

— Четвёртый у турников, — добавил я. — Тогда вы меня раскормите до идеальной формы шара.

Мира сердито покосилась на меня. Ленка усмехнулась, но тут же прикрыла рот ладонью.

— Мирослава Сергеевна, простите, — быстро проговорила она. — Больше не повторится. Просто я по привычке, два года в таверне…

— Привычка хорошая, — признала Мира и тут же невозмутимо добавила: — Но привычки нужно адаптировать под новые условия. У нас тут не таверна.

— Поняла, — кивнула Ленка. — Я тогда… обратно отнесу?

Она неуверенно перевела взгляд с тарелки на меня. А я, честно говоря, не прочь был бы подкрепиться — обед только через час.

— Оставьте, — с лёгким вздохом произнесла Мира, заметив мой голодный взгляд. — Раз уже принесли.

Ленка поставила тарелку и кружку на перила небольшой веранды и быстро скрылась в кухне. Правда, перед этим бросила на меня короткий благодарный взгляд и чуть заметно улыбнулась.

Мира проводила её глазами, а затем повернулась ко мне. Лицо у неё было совершенно невозмутимое, но уши слегка порозовели.

— Ешь, — коротко бросила она.

— Слушаюсь, Мирослава Сергеевна, — усмехнулся я, взяв пирожок.

Мира покраснела еще сильнее и отвернулась.

Ну а я откусил пирожок и зажмурился от наслаждения. Курица и сыр в начинке прекрасно сочетались друг с другом. В кружке оказался холодный квас, который тоже пришелся к месту.

Мира старательно делала вид, что перечитывает какие-то записи в своих бумагах, однако через минуту она захлопнула папку и повернулась ко мне.

— Прости. Кажется, это было слегка грубо с моей стороны, — сказала она с сомнением на лице.

— Немного, — пожал я плечами. — В целом-то ты права, но и Лену пойми. Натерпелась она бандитов обслуживать, а теперь у неё новая жизнь. Не знает, как благодарность выразить.

— Усердной работы было бы достаточно, — фыркнула Мира.

«Сколько живу, а каждый раз удивляюсь, — сообщил Рух откуда-то сверху. — Двуногие самки воюют словами, вместо того, чтобы использовать когти. У кречетов самка клюнула бы соперницу один раз, и вопрос решён».

«У двуногих свои ритуалы», — отозвался я и протянул тарелку Мире:

— Не ворчи, — мягко произнес я. — На лучше, съешь пирожок. Пока не остыл.

Мира хмуро уставилась на меня, но уже через пару секунд взяла последний пирог и буркнула:

— Спасибо.

На работу уходит ровно столько времени, сколько ты на неё закладываешь. Пока Игоша продолжал искать контракты, а Свят собирал данные разведки территории Лесника, я тоже не тратил время впустую.

Больше сделаю сейчас — больше времени высвободится потом.

На столе в лаборатории уже стояли банки с агрокомплекса — новые партии зелий уже томились на перегонном столе и не требовали постоянного надзора, так что самое время было разобраться с «наследством» ректора Бестужева.

Я снял крышку с первой банки. Через Руну Ощущения я уловил слабый энергетический след. Погрузив в массу тонкую стеклянную палочку, я вытащил образец и рассмотрел его на свет.

Структура дала наводку даже раньше, чем я успел сформулировать вопрос.

Кто-то пытался вырастить растения, способные накапливать в себе Силу. То есть целенаправленно концентрировать её в плодах и стеблях, превращая обычную свёклу в нечто вроде живого Камня Силы.

Идея амбициозная… И даже не лишённая здравого смысла. Но реализация явно оставляла желать лучшего.

Вторая банка с отметкой «Партия 12, улучшенная формула» была жиже и светлее, а энергетический след более насыщенным. В этот раз неизвестный экспериментатор двигался в верном направлении — двенадцать итераций, и каждая последующая лучше предыдущей.

Но результат всё равно был далёк от практического применения. Накопленная энергия рассеивалась слишком быстро и неравномерно.

В эпоху Предтеч эту проблему решали иначе — мы не выращивали носители энергии, а создавали артефакты из материалов, способных удерживать Силу без деградации. Живая ткань для этого подходит плохо, если только её не модифицировать на глубинном уровне, а до подобных знаний местным учёным пока далеко.

И всё-таки направление перспективное… Если довести технологию до ума, можно будет выращивать в теплице сырьё для алхимии, уже насыщенное энергией, что заметно упростит и удешевит производство зелий.

К этой мысли я пришел, потому что уже некоторое время назад понял одну интересную вещь — хоть современный мир и утратил многие древние знания, но в некоторых науках он все-таки здорово продвинулся вперед.

Например, в молекулярной химии.

Книга «Основы прикладной химии и фармакологии» досталась нам вместе с трофеями из агрокомплекса. Как я выяснил уже позже, Цицерон притащил её из операторской среди прочих бумаг и документации. Учебник оказался полезным, при том и написан доступным языком. Видимо, кто-то из специалистов Бестужева держал его под рукой в качестве настольного пособия.

Почитывая этот талмуд между работой с ингредиентами, за пару дней я почти дошел до середины.

Занимательная наука. Нынешние учёные разложили материю на элементы и выстроили стройную систему их взаимодействия. Многое из описанного перекликалось с тем, что знали Предтечи. Только мы работали через Структуру мироздания, а люди этого века — через математические формулы и «теорию».

Но меня заинтересовали отнюдь не всякие кислотно-щелочные реакции и полимеры, а, как ни странно, технологии. Дистилляторы с регулировкой температуры, центрифуги для разделения смесей, микроскопы… В книге описывался лабораторный реактор размером с кастрюлю, способный поддерживать заданное давление и температуру часами без какого-либо участия человека.

Не всё из описанного мне пригодится. Но кое-что хотелось бы заполучить. Тот же микроскоп, например. Да и просто более редкая, но полезная химическая посуда. Это позволит ускорить некоторые процессы, а это актуально и сейчас, и особенно — с появлением ученика.

Надо будет составить список и передать Мире. Но сперва заработаем на это…

— Антон Игоревич! Зачистка свечников в заволжском лесу. Это…

— Свечники практически бескостные, — ответил я ворвавшемуся в лабораторию Игоше, — И за их Ядра мы много не получим.

— Эх-х… — вздохнул он грустно.

— Не «эх», — строго произнес я. — Хорошо, что ты спросил про свечников. Записывай себе информацию и про них, и про остальных тварей, чтобы в следующий раз сразу понимать о ком идет речь. И продолжай мониторить контракты.

Малец кивнул и поспешил обратно за ноутбук. Пару раз он еще раз подходил ко мне — расширил географию поиска, однако же ничего стоящего сайт СПС нам так и не предложил.

К вечеру Свят выгнал гвардейцев на спарринги, а я, устав сидеть в лаборатории, решил понаблюдать за этим процессом. Зрелище было приятным — особенно если вспомнить, из какого состояния я вытащил своих бойцов всего несколько дней назад.

Например, Муромец сейчас тренировался в паре с Клином, и теснил его мощным напором. Но к чести Клина, в захват он так и не попался, проворно уклоняясь от всех атак.

Или тот же Вяз, который еще совсем недавно мог быть лишь наблюдателем, сейчас двигался быстро и изящно, как чемпион-легковес.

— Видишь Сыча? — негромко произнёс Свят, подойдя ко мне. — Это который из сортира не вылезал.

Сыч стоял в паре с одним из новичков и раз за разом ловил своего противника в жесткий захват.

— Толковый, — оценил я.

— Был толковый десять лет назад, — поправил Свят. — А теперь снова стал. Может, тоже хочешь размяться? А то бойцы уже шепчутся, что командир последние дни только зелья и варит.

— Кто шепчется? — хмыкнул я.

— Лапа.

Я покосился на нашего здоровяка, который как раз разминал шею, готовясь к следующему раунду. Поймав мой взгляд, Лапа изобразил что-то среднее между поклоном и боевой стойкой.

— Ну давай Лапу, — согласился я, скинув куртку.

Когда Свят объявил о нашем спарринге, гвардейцы один за другим останавливались и поворачивались в нашу сторону. Кто-то толкнул соседа локтем. Через несколько секунд спарринги полностью прекратились, и три десятка гвардейцев — все, кто не был в дозоре или не отдыхал после смены, молча выстроились полукругом.

Лапа хмурясь вышел на середину площадки, покатал плечами и встал в стойку. По лицу здоровяка было видно: он, с одной сторон, горд собой — и в то же время ошеломлён тем, на что только что напросился.

Наш спарринг вышел коротким. Лапа полез напролом, рассчитывая задавить массой. Я дважды ушёл от его размашистых ударов, на третьем перехватил руку и провёл бросок, от которого здоровяк впечатался спиной в землю. Он тут же вскочил, попытался войти в клинч, но я уже оказался сбоку и коротким подсечкой снова отправил его в короткий полет.

Лапа сел, отряхнул ладони и уважительно крякнул:

— Быстрый вы, командир. Глаза не поспевают.

— Зато язык у тебя поспевает за всеми, — заметил Свят.

Лапа виновато почесал бороду, а остальные бойцы заржали.

Вечер тоже сопровождала привычная суета. Например, приехала доставка техники — Мира еще несколько дней назад заказала партию планшетов и телефонов, а теперь распределяла их по своему списку. Мне, например, достался один из планшетов. Правда, я пока не решил, что буду на нём делать.

Рух носился за Марой, где-то вдалеке покрикивали петухи, а корова Степаныча случайно загуляла до «господского двора», но быстро одумалась, столкнувшись почти у ворот с хмурым Лапой.

Вечер завершился уютным ужином, недолгим обсуждением событий дня и традиционным распитием какао вместе с Мирой — на этот раз в беседке и под пледом — на улице заморосил дождь.

Надо признать, день выдался неплохой. Но тянущееся ожидание толкового контракта раздражало. Если утром изменений не случится, буду действовать иначе. Найду варианты!

Ведь так или иначе, весь день сегодня я чувствовал слабые отзвуки Структуры.

Мироздание подсказывало мне, что я на верном пути.

На этой мысли я вдруг понял, что ноздри снова защекотал запах пепла.

Да. Определенно на верном.

— Апчхи!

— Будь здоров, — быстро произнесла Мира. — Ты заболел?

— Да, нет, просто нос зачесался вдруг, — отозвался я.

Раньше без запаха пепла взаимодействовать со Структурой было все-таки проще.

Небесные Чертоги

За пять лет до создания Печати

Зал Двенадцати Ветров располагался в самом сердце горного хребта. Сквозь проёмы и окна в стенах виднелось бескрайнее белое море облаков, подсвеченное закатным солнцем. Воздух здесь был разреженный и холодный, но древние Руны, вплавленные в каменный пол, поддерживали внутри Чертогов постоянное тепло.

Двенадцать кресел стояли полукругом. Моё возвышалось в центре на невысоком каменном постаменте. Я занял его последним и обвёл взглядом собравшихся.

Справа от меня сидела Шиза. Она откинулась в кресле, закинув ногу на ногу, и лениво поглаживала подлокотник. Кто не знал её, мог бы решить, что ей скучно. Но я видел, как напряжены пальцы её левой руки, сжимающей край мантии.

Шестой устроился через два кресла от неё, развалившись с кубком амброзии так, будто пришёл не на Совет, а в таверну.

А слева от меня сидел Второй. Его доспех из вороненой стали был покрыт тонким серебряными узорами, а на левом наплечнике лежала лапа Ашура — бронзового грифона, давно подаренного ему ещё отцом.

Ашур возвышался за креслом хозяина, сложив крылья и опустив орлиную голову. Тварь была полуживой-полумеханической: под бронзовыми перьями проступали сочленения из того же металла, что и доспех Второго. Глаза грифона горели тусклым жёлтым светом и лениво следили за каждым, кто шевелился в зале.

— Начнём, — сказал я. — Три года назад мы окончательно закрыли порталы и остановили вторжение. А затем воочию увидели, что творит с людьми оставшаяся Скверна.

— Больше не творит, — ухмыльнувшись сказал Пятый, и его глаза сверкнули азартным зелёным свечением. — Мы — единственные, кто может держать в себе Скверну, Первый.

— И Пятый прав, — вальяжно кивнул Второй, словно подтверждая очевидное. — Вот почему некогда Структура избрала каждого из нас. В этом наша вечная миссия, и в этом наша новая Сила.

— Вечная миссия, — повторила Восьмая, и в её голосе была откровенная усмешка. — Это ты сам сочинил, или Ашур подсказал? Потому что Структура точно такого не говорила.

Майонара подалась вперёд, упёршись локтем в подлокотник:

— Мы впитали в себя чужеродную дрянь из другого мира, чтобы в одночасье прекратить её распространение по миру! А ты преподносишь это так, будто нам за это полагается получать дань от всего мира.

Второй покачал головой и надменно произнес:

— Мне не нужно напоминать тебе, Майонара, что именно Скверна позволяет нам…

— Что ты сейчас сказал⁈ — перебила она. — Позволяет⁈ Ты у Скверны уже позволения спрашиваешь⁈

— Я беру от неё то, что хочу, — рыкнул Второй. — Я направляю Скверну и использую её силу. И вам советую учиться тому же.

— Это сиюминутная выгода, Второй, — спокойно ответил я. — Из чужеродной энергии, изменяющей и убивающей всё живое, не будет надёжного друга.

— Просто сейчас двенадцать сильнейших существ в мире таскают внутри себя дрянь, о которой мы мало что знаем, — поддержала Шиза.

— И не узнаем, если не будем изучать её внутри себя! — выкрикнул Пятый.

— Изучать? — Шестой приподнял кубок в насмешливом салюте. — Пятый, дружище, ты на прошлой неделе перепутал Руны и чуть не вывернул собственного коня наизнанку. И ты собираешься изучать иномирную энергию? Может, лучше начнешь с чего попроще — с арифметики, например?

Пятый был полон решимости ответить, но я опередил его.

— Мы должны искать решение, — произнес я, используя Голос.

И пусть на Предтеч мой Голос не действовал так же неотвратимо, как на людей, но каждый сразу понял, насколько я серьёзен, и замолчал. Ну а я продолжил:

— Мы должны искать возможность вытравить Скверну из наших тел, или по-меньшей мере отправить её в стазис.

— Решение уже есть, — твёрдо ответил Второй. — Избавиться от неё сейчас — всё равно что выбросить меч после битвы, наивно надеясь, что враг больше никогда не нападёт. Нет, лучше точить клинок. Если порталы откроются вновь, мы будем готовы встретить угрозу во всеоружии.

— Сравнение красивое, — заметил я. — Но ты уже однажды не смог сохранить свой меч, Унграт.

Второй впился в меня ненавидящим взглядом и скрипнул зубами. Он явно хотел что-то еще сказать, но голос осторожно подал Десятый:

— Меч не пожирает своего хозяина.

— А Скверна пожирает? — подал голос Одиннадцатый. — Покажи мне хоть одного из нас, кому она навредила! Мы здесь все в полном составе. Живы, здоровы и в лучшей форме!

— Структура предупреждает, — сказал я, понимая, как это звучит.

Шестой, развалившийся в своём кресле, допил остатки из кубка:

— Не люблю делать то, что не несёт за собой смысла, — сказал он. — Ну и зачем мне от чего-то избавляться, Первый? Если я вдруг стану слабее, кто будет защищать мой народ от всякой мерзости? Второй? Он всегда далеко, а мерзость — близко.

По залу прокатился смешок. Но Шестой, к моему удивлению, не продолжил паясничать. Он посмотрел на меня и пожал плечами:

— Извини, Первый. Но в данном случае Второй дело говорит. Пока нечего лечить, нечего и бояться.

На утренней зарядке рации гвардейцев одновременно зашипели:

— Говорит Сыч, — донёсся голос часового. — Перед КПП незнакомец. Говорит, у него послание лично в руки его благородию господину Северскому.

— Кто таков? — быстро спросил Свят, поднёся тангенту с микрофоном к губам.

— Не представился. Сказал, что ему поручено передать письмо исключительно лично в руки.

Мы со Святом переглянулись.

— Поедем посмотрим, что ли, — предложил я, направившись к машинам.

— Может быть взрывчаткой или магической ловушкой, — предупреждающе произнес Свят, жестом велев бойцам продолжать занятия, а затем подозвав троих.

— Такое я распознаю, — пожал я плечами.

Мы сели в «Волка» впятером: Клин за руль, рядом Свят, я, Лапа и Цицерон позади.

Наш КПП представлял собой шлагбаум и две бетонные тумбы, между которыми дежурили двое часовых.

А перед шлагбаумом ожидал гость в тёмно-бордовом костюме. Он стоял, держа двумя руками плотный конверт. Руна Ощущения подсказывала, что при нём не было ни оружия, ни каких-либо других сомнительных вещей.

Да и в самом конверте явно ничего подозрительного не было.

Метрах в пятнадцати за шлагбаумом стояла черная легковушка, весьма чистая и опрятная.

Первыми из машины выскочили Свят и Лапа, заняв позиции так, чтобы можно было атаковать незнакомца в любой момент. Следом вышли и мы с Клином и Цицероном.

Заметив меня, незнакомец бесстрашно шагнул вперёд и учтиво склонил голову.

— Ваше благородие, Антон Игоревич Северский? — вежливо поинтересовался он.

— Он самый.

— Мне поручено передать вам это, — протянул он конверт обеими руками. — И по возможности дождаться ответа.

Плотный конверт с едва заметной шероховатостью выглядел по‑настоящему солидно. На конверте значилось моё имя, выведенное красивым витиеватым почерком, и больше ничего — ни гербов, ни печатей, ни обратного адреса.

— Первый? — осторожно произнес Свят, сместившись ко мне.

— Чисто, — отозвался я, и вскрыл конверт.

Я извлёк лист бумаги, сложенный вдвое. Материал оказался необычным — кремового оттенка, с приятной на ощупь фактурой.

Развернув лист, я погрузился в чтение:

Его благородию Антону Игоревичу Северскому.

Уважаемый Антон Игоревич!

Имею удовольствие пригласить Вас на обед, который состоится сегодня на борту ресторанного судна «Волжский Государь», отходящего от причала № 3 Заволжской набережной ровно в 13:00.

Полагаю, что деловые люди способны найти общий язык за хорошим столом куда быстрее, нежели через посредников. А обсудить нам с вами есть что.

Буду рад, если возьмёте с собой пару сопровождающих. Со своей стороны возьму ровно столько же — ни больше, и не меньше.

С уважением и наилучшими пожеланиями.

p.s. Претензий к роду Северских не имею.

Никакой подписи автора на бумаге не было, как и на конверте. Предусмотрительно — если я поступлю не по чести и передам письмо третьим лицам, автор сможет сохранить свое инкогнито.

— От кого письмо? — я поднял взгляд на посредника.

— От хозяина Заволги, — ответил он с легкой многозначительной улыбкой.

Шрам, значит…

Я перечитал письмо ещё раз и молча протянул его Святу. Тот пробежал глазами по строкам, и его единственный глаз сузился.

— Шрам, — одними губами произнёс он и вернул лист мне.

Я улыбнулся. Помнится, ему слишком сильно нужны были кости пепельников. А еще он хотел, чтобы я приехал к нему на поклон. Но я навалял его подручному и сказал, что если Шрам хочет меня видеть, пусть приглашает вежливо.

Что ж… Шрам мое условие выполнил. Похвально.

А еще — само его приглашение кажется мне интересным. Тому, кто предпочитает договариваться, обычно есть что предложить. К тому же постскриптум про отсутствие претензий дает понять, что инцидент с костями пепельников исчерпан. Может, Шрам и впрямь прозрел, что бойцов Стрельцова я в тот вечер не обкрадывал, а спас от гибели? Я ведь недаром передавал их очкастому мужичку, что Шраму насвистели лишнего. Если так, это тоже вызывает уважение.

— Буду в назначенное время, — ровным тоном сказал я. — С двумя сопровождающими, как и предложено.

— Благодарю за ответ, ваше благородие, — произнес гонец и снова коротко склонил голову.

Затем мужчина развернулся и пошёл к машине. Сев за руль, он неторопливо развернулся и поехал прочь.

Чтобы обсудить приглашение Шрама и выработать дальнейшею стратегию, мы после завтрака собрались в беседке.

Петрович негодующе взмахивал руками, расхаживая взад-вперед:

— Тёпленьким вас и возьмут, Антон Игоревич! Андерсон не смог, Бестужев не смог, герцог этот придурошный не смог — а заволжский царёк возьмёт да и сможет, в лес не ходи! Помните, что нам скупщик Тимур рассказывал? Шрам убирает всех тихо и без свидетелей!

— Выдохни, старый, — ответил ему я. — Ты из рассказа Тимура запомнил только самое страшное. А вот то, что он не грабит направо и налево, и что не трогает тех, кто не лезет в его дела, ты мимо ушей пропустил. При нём у Заволги дела лучше пошли, чем ранее. Свят, ты тоже тогда это сам подтвердил.

Святогор, стоявший у перил беседки, неохотно кивнул. А затем всем своим видом дал понять, что этот факт его сейчас ничуть не утешает.

— Когда я ещё… по улицам один ходил, — негромко подал голос Игоша. — То слышал, как люди Стального Пса между собой разговаривали. Если кто-то встречал заволжских, то сразу мирно отступал. Даже самые отъявленные негодяи не хотели с ними связываться!

Святогор чуть качнул головой и сказал:

— Шрам не Андерсон, Первый. С этим согласен. Это Андерсон прячется за чужими спинами и стравливает людей друг с другом, приправляя все это шумом и убийствами. Но чужая территория есть чужая территория. Мне это не нравится.

— Критикуешь — предлагай, — пожал плечами я.

— По хорошему, нужна ударная группа с воды. Посадить бойцов на катеры и курсировать неподалеку, пока не поступит сигнал. Расставить пару снайперов по разным местам, обеспечить им прикрытие. Ещё одну группу — на машинах, на подъезде к причалу. И разведку провести заранее.

Он загнул пальцы и посмотрел на меня.

— Катеров у нас нет, — спокойно констатировал я.

— Нет, — подтвердил Свят.

— Снайперов на чужой территории могут обнаружить — это лишь повышает риск эскалации, — продолжил я.

— Повышает, — кивнул Свят. — Но для того и нужна хорошая разведка.

— На которую у нас нет времени, — я пожал плечами.

— Вот поэтому мне все происходящее и не нравится! — заключил он, скрестив руки на груди. — Я бы предпочёл встречу у нас. Или хотя бы на нейтральной территории.

— Вода между берегами и есть нейтральная территория, — пожал я плечами. — На суше везде чья-то зона влияния.

Свят нахмурился и недовольно уставился на дежурящих у ворот бойцов. Будто почувствовав это затылками, гвардейцы синхронно поежились.

Ну а я обвёл взглядом остальных ближников. Вновь высказался Петрович, затем опять Свят… Разговоры то утихали, то разгорались с новой силой. Одна только Мирослава молчала, не вмешиваясь. Она стояла чуть в стороне, прислонившись плечом к столбу беседки, и только слушала других.

А на её лице я не видел ни тревоги, ни протеста. Лишь легкое, едва заметное сомнение.

Сам я тем временем снова прислушался к себе и потянулся к Структуре. Решение я принял ещё до того, как началось обсуждение, и с тех пор ничего не изменилось.

А теперь и Структура пусть и почти неощутимо, но подтверждала мой выбор. Следом мелькнул слабый привкус пепла, который тут же растаял.

И в следующий миг я удивлённо замер…

«Шлейф» Структуры не рассеялся привычным образом, а словно бы потянулся в сторону. Стремительно истончаясь, он поплыл к Мирославе.

Она этого, разумеется, не почувствовала. Ну или не подала виду.

Однако же тень сомнения полностью исчезла с ее лица.

— Мирослава Сергеевна, ну хоть вы ему скажите! — не выдержал Петрович, всплеснув руками.

Мира оторвалась от столба и выпрямилась.

— Я считаю, что глава рода сам вправе решать, как ему поступать, — спокойно произнесла девушка.

На секунду в беседке стало очень тихо. Петрович оторопело уставился на Миру, Свят хмыкнул. Даже Игоша удивлённо моргнул. Ну а Мира продолжила:

— Я понимаю ваше беспокойство, но не разделяю его. Мне кажется, Антона Игоревича в самом деле пригласили на обед, чтобы познакомиться лично и побеседовать. Приглашение составлено уважительно. Указано количество сопровождающих, названо время и место. Я считаю, это не ловушка, а деловое предложение. Вопрос лишь, какого характера.

— Спасибо, Мира, — улыбнулся я.

В ответ девушка лишь кивнула.

Забавно… Только что на моих глазах Структура помогла девушке принять решение…

Пусть это была и не полноценная связь со Структурой, а лишь восприятие ее отголоска, но все же даже в мою эпоху мало кто был способен на такое.

Лишь самые преданные наши последователи, те, кого мы обучали лично, на пике со своей Силы открывали начальную связь со Структурой.

Однако Миру никто не обучал. Да и по сравнению с теми людьми из прошлого, она крайне слаба, чтобы привлечь к себе внимание Мироздания.

При этом она будет становиться сильнее… Значит, и ее связь со Структурой станет сильнее?

Станет такой же, как была у Предтеч?

Да нет… это вряд ли.

— Первый, — заметив то, что я ушел в своим мысли, позвал меня Свят.

— Что?

— Твоё финальное решение?

— А разве неясно? — усмехнулся я. — Мы едем.

Командовать в наше отсутствие оставили Клина. Он уже давно занял в гвардии негласную позицию заместителя Святогора и к каждому такому назначению относился серьёзно.

А я взял с собой Свята и Лапу — лучших из лучших.

Мы выдвинулись на «Волке». Лапа сидел за рулём, Свят рядом с ним, ну а я позади. Оба мои спутника были при оружии, но не в боевой экипировке, а в повседневной одежде — всё-таки не на войну едем, а на встречу. Да и часть вооружения в любом случае придётся оставить в машине.

Свят за всю дорогу произнёс лишь пару фраз: «Давно не бывал на воде» да «Если что, бью первым».

А Лапа так и вовсе всего одну: «Хороший обед не помешает».

Рух вылетел к кораблю ещё раньше нас и, когда подлетел к месту, начал делиться наблюдениями через мыслеречь:

«Пристань небольшая. Корабль стоит на месте. Двуногих на набережной много, но большинство праздные, без когтей. Вооружённых четверо, стоят парами. Спокойные. На палубе ещё двое».

«Есть что подозрительное?»

«Нет. Обычная суета двуногих».

Я передал информацию Святу, и тот хмыкнул.

Заволжская набережная открылась за очередным поворотом после съезда с моста через Волгу. Вдоль невысокого парапета тянулся ряд чугунных фонарей, которые ещё помнили, наверное, губернаторов позапрошлого столетия. Впрочем, я мог и ошибаться в их возрасте. Между фонарями прохаживались горожане, кто с детскими колясками, кто-то пока ещё просто парами, а некоторые и в одиночестве.

Набережная выглядела приятно и ухоженно, хоть и сильно уступала той «парадной» набережной, что была на противоположном берегу.

У края причала стоял навес с двумя скамьями, а под навесом сидели двое крепких мужчин в чёрных рубашках. Увидев нашу машину, один из них поднялся и спокойно пошёл навстречу.

Лапа припарковался у обочины. Мы вышли.

У причала покачивался на воде «Волжский Государь». Размеры у судна были средние, без излишеств, но каждая деталь говорила о том, что оно дорогое и содержится в идеальном порядке.

— Антон Игоревич Северский? — учтиво уточнил подошедший мужчина.

— Он самый.

— Прошу, ваше благородие. — Он повёл рукой в сторону трапа. — Вас ожидают.

Мы взошли на борт. Палуба была вычищена до блеска, деревянный настил поскрипывал под ногами. На корме стояли стулья и столики с белыми скатертями, а ветерок с воды приятно холодил кожу.

У входа в ресторанный зал нас встретили две девушки.

Блондинка была высокой, с копной волос, уложенных в тяжёлый хвост, который при каждом движении скользил по открытому плечу. Белая блузка подчёркивала силуэт, а намеренно расстёгнутая верхняя пуговица добавляла образу дерзкий акцент.

Вторая, темноволосая, была чуть пониже ростом, но компенсировала это фигурой: узкая чёрная юбка облегала бёдра так плотно, что шаги у девушки получались короткими и от этого ещё более завораживающими.

Обе улыбались так, чтобы гость почувствовал себя желанным, но при этом не настолько, чтобы он решил, что его тут ждут совсем уж с распростёртыми объятиями.

— Ваше благородие, добрый день! — направилась к нам блондинка, мельком глянув на мой перстень. — Прошу вас за мной, ваш столик на верхней палубе. А ваши спутники расположатся здесь, на нижней. Моя коллега Виктория их проводит.

Брюнетка коротко кивнула моим гвардейцам.

Свят посмотрел на меня. В его единственном глазу читался целый манифест на тему «Я категорически против разделения». Однако мы обговорили этот момент ещё по дороге. Я чуть кивнул, и он вместе с Лапой двинулся за Викторией. Глава моей гвардии хмуро смотрел по сторонам. Лапа выглядел более расслабленным, то и дело оценивая прелести Виктории.

Ну… как он сам бы выразился: «на полкарасика». Вкусы Лапы мне были уже известны, и эта Виктория для него была откровенно мелковата.

Блондинка провела меня по узкой лесенке на верхнюю палубу, где под лёгким тентом стояли два столика. Один был пуст, а за вторым, у самого борта, уже сидел человек, которого я видел впервые, но которого невозможно было спутать ни с кем другим.

Три глубокие борозды наискось пересекали его лицо. След когтей — их ни с чем не спутаешь — шёл от виска к подбородку через левый глаз.

Хозяин Заволги был отлично сложен, широкоплеч и коротко стрижен. Оделся Шрам сегодня в тёмно-синий пиджак поверх чёрной рубашки без галстука. Ворот рубашки был расстёгнут на две пуговицы, и на загорелой шее виднелась толстая серебряная цепочка. Руки лежали на столе по обе стороны от бокала с коньяком. На костяшках пальцев белели давно зажившие рубцы.

Но не внешность его меня интересовала, а уровень Источника… До Предтечи, конечно, как до Луны на карачках, однако же по местным меркам объём впечатляющий. Тот же Стальной Пёс бы в честном бою не выстоял против него и минуты.

Пока я шёл к столику, огляделся по сторонам.

Вид отсюда и правда открывался великолепный. Тёмно-синяя Волга с бархатистыми волнами расстилалась вширь и вдаль, на другом берегу вытягивались крыши зданий, а по воде неторопливо ползла старенькая баржа с кучей ржавых контейнеров.

При моём появлении Шрам поднялся, чуть склонил голову и протянул руку.

— Северский, — сказал он. Голос был негромкий и низкий. — Рад, что приехал. Присаживайся.

Я пожал его руку. Рукопожатие вышло крепкое, но без лишнего давления.

— Шрам, — ответил я, сев напротив. — Спасибо за приглашение. Красивое место.

— Лучше, чем кабак, — усмехнулся он. — На воде голова лучше работает. А уши хуже слышат. Чужие имею в виду.

Блондинка бесшумно поставила передо мной бокал. Кроме бутылки, на столе уже были расставлены тонко нарезанная рыба, тёмный хлеб, сливочное масло, зелень и что-то ещё, чего я не опознал по виду.

— Давай за знакомство. — Шрам поднял свой бокал и чуть наклонил его в мою сторону.

Я плеснул себе коньяка, и мы выпили одновременно. На мой вкус коньяк был мягкий, но я пока слабо разбирался в современном алкоголе.

— Достойный, — оценил я.

— Двадцать два года выдержки, — сообщил Шрам. — Из погреба, который мне достался вместе с одним заведением, внезапно оставшимся без хозяина. — Он криво усмехнулся.

— Хороший коньяк переживает любого хозяина, — кивнул я.

— Чего нельзя сказать о еде, — ответил Шрам и приглашающе указал на блюда.

Мы приступили к трапезе. Нежная рыба буквально таяла на языке, а хлеб приятно хрустел под зубами — у него была идеально поджаренная хрустящая корочка. Шрам аккуратно подцепил ломтик лимона и добавил его к рыбе, после чего одобрительно кивнул, явно наслаждаясь вкусом.

— Ты знаешь, Северский, — заговорил он, глядя не на меня, а на реку. — Я обратил на тебя внимание с того самого дня, как Стрельцов припёрся ко мне и стал ныть, что у него украли кости. После этого я и захотел с тобой познакомиться.

— И заочное знакомство вышло не очень удачным, — спокойно произнёс я, имея в виду стычку у магазина Тимура.

На секунду лицо Шрама стало непроницаемым. А потом он коротко хохотнул, и шрам на его лице снова дрогнул.

— Да, — кивнул он. — Гошан у меня парень горячий. Молодой, не очень умный, но горячий. Ты, кстати, ему челюсть свернул. До сих пор щёлкает, когда жуёт. На нижней палубе, наверное, сейчас твоих людей своим щёлканьем развлекает.

Руна Ощущения показывала, что компанию Святу и Лапе сейчас действительно составляли двое, и Источник одного из них был мне вполне знаком.

— Зачем брать не очень умных людей себе в сопровождение? — хмыкнул я.

Шрам поставил бокал на стол и уставился на меня тяжёлым взглядом.

— Это урок, — после небольшой паузы усмехнулся он. — За ним косяк. Вот пусть теперь и учится держать лицо перед теми, от кого получил.

Он сделал паузу, отпил коньяк и продолжил:

— С ним тогда был мой координатор. Он у меня человек не впечатлительный, но после встречи с тобой я понял, что он впечатлён. И это в очередной раз заставило меня серьёзно к тебе присмотреться.

Принесли горячее. На тарелках лежал стейк из судака с овощами на гриле и печёным картофелем.

— Ты неплохо ощипал Андерсона, — продолжил Шрам, подцепив вилкой кусок судака. — Убрал одного из его любимых псов и сильно проредил его шпану.

— Цели такой я перед собой не ставил, — пожал я плечами. — Они сами пришли.

— Я эту тварь давно изучаю, — ровным тоном проговорил он. — Сперва мне казалось, что это просто удачливый аристократик, который решил подмять под себя пару кварталов и заработать на контрабанде. Такие появляются и исчезают, и на моей памяти их было штук десять. Но Андерсон, как видишь, не исчез. Напротив, завёл прикормленных чиновников, судей, полицейских… Сейчас у него такая сеть, что даже Канцелярия не смогла бы его прижать, если бы захотела. Андерсон всегда в тени, но в это же время его люди режут глотки в подворотнях, подсаживают молодёжь на дрянь и крышуют такие притоны, куда нормальный человек побрезгует войти. Пёс, которого ты убрал, избивал людей просто потому, что ему было скучно. Андерсон об этом знал и даже поощрял. Запуганный район проще контролировать.

Замолчав, Шрам закинул в рот кусок рыбы и принялся размеренно жевать.

— А ты не такой? — прямо спросил я, глядя ему в глаза.

Шрам перестал жевать, поднял на меня взгляд и несколько секунд изучал моё лицо. Затем-таки проглотил рыбу, откинулся в кресле и взял бокал, покрутил его в пальцах, но пить не стал.

— Я не святой, Северский, — негромко произнёс он. — Людей убивал. Ломал тех, кто становился поперёк дороги. Всякое было. Но есть черта, Северский. У каждого она своя, и каждый её проводит там, где считает нужным. Моя проходит по простому принципу: я имею дело с теми, кто сам выбрал эту жизнь. И поступаю с другими соразмерно тому, как они со мной.

Он поставил бокал на стол чуть резче, чем следовало, коньяк в бокале качнулся.

— На Заволге торговцы платят мне, потому что сейчас им живётся спокойнее, чем жилось до меня. Никто не бьёт их витрины, не грабит, не трогает их семьи. Вот разница между мной и этим куском дерьма в дорогом пиджаке. Нравится тебе мой ответ или нет, но он честный, а врать за собственным столом я не привык.

— Что скажешь о брагинских? — поинтересовался я.

— Брагинские — такой же мусор, что и Андерсон, — презрительно бросил Шрам. — Только Кольцов давно уже проиграл эту партию, потому что Андерсон его переиграл по всем фронтам. Единственная причина, по которой брагинские ещё живы — это то, что Андерсону выгодно иметь врага, на которого можно списать любую дрянь. Удобная ширма. — Он посмотрел мне в глаза и неожиданно спросил: — Твоя очередь. Что думаешь о них?

— Бандитские игрища меня мало интересуют, — спокойно ответил я. — Меня заботит то, что их война выплёскивается на тех, кто в ней не участвует. Пусть они хоть жрут друг друга, хоть пилят — плевать. Но когда их беспредел добирается до моих людей и земель — это уже другой разговор.

Я нахмурился и положил вилку в опустевшую тарелку.

— В этом мы с тобой похожи, — кивнул Шрам. — Провинциальный беспредел — идиотский пережиток прошлого. Но даже если оставить его за скобками, что Андерсон, что Брагинские — мелочные дилетанты. Они не хотят развиваться и не хотят улучшать мир вокруг себя. Позор Ярославля! — фыркнул он.

Некоторое время мы ели молча. Шрам разлил коньяк, мы чокнулись.

— Мне нравится, как ты работаешь, — неожиданно изрёк он. — И посему предлагаю следующее. — Он решительно посмотрел мне в глаза и произнёс: — Уберём Андерсона. Вместе. Сейчас они с брагинскими грызут друг друга — обе стороны теряют людей и ресурсы. Идеальный момент, чтобы помочь одной из сторон уничтожить другую, а потом добить победителя.

— Занятное предложение, — не скрывая удивления, ответил я.

А заодно прикидывал для себя, сколько подвохов в нём может быть. Уж слишком красиво всё звучит на первый взгляд.

— Схема простая, — продолжил Шрам. — Я выделяю ресурсы, чтобы это организовать, людей, информацию. Ты делаешь то же самое. А затем ты встанешь на место Андерсона, Северский, и забираешь всё, что он контролировал. А я оставлю себе правый берег и заберу Брагино. Будем дальше жить и работать вместе. Будешь мне названый брат младший. — Он пытливо смотрел на меня, не отводя взгляда.

Вот как…

Я взял бокал и сделал глоток, прикидывая масштаб идеи.

Хозяин Заволги только что предложил мне разделить с ним теневую власть над всем Ярославлем. И что примечательно: предложил искренне, без блефа и уловок. По его манере говорить, да и по мелким деталям поведения становится ясно, что этот человек не привык бросать слова на ветер. Если Шрам предлагает сделку, значит, он уже просчитал её до конца и готов соблюдать условия, если оппонент сделает то же самое.

Но кое-что для меня оставалось решительно непонятным.

— Ты меня не знаешь, Шрам, — сказал я, поставив бокал на стол. — Мы сегодня впервые видимся. Зачем тебе именно я? В Ярославле хватает аристократов с боевыми ресурсами.

— Таких я навидался, — махнул он рукой. — Ненадёжная порода. Сегодня он с тобой, завтра его перекупят. Мне такие не нужны. О тебе я узнал достаточно, чтобы кое-что сопоставить. Ты ведёшь себя как человек, который знает чего хочет и не боится за это платить. Это сейчас редкость.

Я выдержал паузу. Меня по-прежнему не отпускал вопрос: с чего такое доверие? Одно дело собирать сведения, и совсем другое — делать на чужака серьёзную ставку в своей игре.

Впрочем, если Шрам и впрямь так тщательно за мной наблюдал, он мог прийти к выводам, которые для него перевешивали риск.

И всё-таки…

— Буквально вчера со своими людьми я обсуждал ближайшие планы, — сказал я, глядя на реку. — Знаешь, к какому выводу пришли? Что мне и Чёртовой Лапы пока хватает.

Шрам посмотрел на меня изучающим взглядом. Левый глаз прищурился сильнее правого.

— У тебя нет амбиций, Северский?

— Амбиции есть, — спокойно ответил я. — Но без крепкого тыла мир не захватишь. Да и не интересует меня подпольная империя. — Я улыбнулся. — Мне больше нравится быть на виду. И для этого я развиваю сейчас свой род и свои земли. Пошагово, Шрам. Знаешь ведь, как у вас тут говорится: поспешишь — людей насмешишь.

Собеседник отвернулся и несколько секунд молчал. Затем он провёл большим пальцем по шраму на щеке и вдруг негромко рассмеялся.

— Знаешь, Северский, — сквозь смех произнёс он. — Я ведь так и думал, что ты откажешься. Девять из десяти на твоём месте ухватились бы обеими руками за это предложение. А десятый, у которого хватает мозгов отказаться, как раз и стоит внимания. Ну да ладно. Тогда у меня есть другое предложение. Менее грандиозное, зато предметное.

— Слушаю, — кивнул я, чувствуя, что только сейчас мы в самом деле подошли к теме сегодняшней встречи.

— Мне нужны кости с крыльев пепельников, — твёрдо сказал Шрам, подавшись вперёд. — Много. И, предваряя твой вопрос, место, где сейчас скопились эти твари, у меня уже имеется — заповедник под Вологдой. По моей информации там их уже может быть под полторы сотни. Вологодский СПС сейчас чешет затылок и пишет отчёты, но долго это продолжаться не будет. Рано или поздно туда пошлют мощную группу зачистки. Может, само Вологодское СПС возьмётся за работу в полной мере, а может, и кого другого подтянут.

Он нервно стукнул пальцами по столу.

— Полторы сотни… — задумчиво повторил я. — И ты хочешь успеть первым?

— Я хочу, чтобы ты успел первым, — поправил меня Шрам. — Предлагаю тебе персональный контракт. Условия: все крылья с костями мне, остальное — твоё. Плачу за крылья двойной тариф от фиксированной стоимости СПС за весь скелет без Ядра. Единственный нюанс — нужно оформить заказ сейчас, пока никто не сделал это за нас, или пока сама СПС не решила действовать. Варианты, как всё провести, у меня имеются.

Он внимательно всмотрелся в меня, ожидая ответа.

Варианты брони от Шрама? Вряд ли от его имени будет заказ. Скорее всего, от подставного лица, может, и не от одного, ещё и через его товарищей в СПС…

Получается слишком длинная вереница незнакомых мне людей. Вряд ли Шрам меня кинет. Однако же чем больше цепочка — тем больше проблем.

Надо бы попробовать добавить в эту цепочку тех, кому я могу доверять сам. Убеждённого борца с монстрами, которому плевать, кто получит за тварь деньги — лишь бы тварь была уничтожена.

— Дай мне пять минут, — сказал я поднимаясь. — Сделаю звонок.

Шрам чуть приподнял бровь, но кивнул.

Я спустился на нижнюю палубу и вышел на пустую корму. Достав телефон, я набрал номер Коновалова.

Майор ответил:

— Приветствую, Северский. — Его голос звучал бодро. — Чем обязан?

— Нужна ваша помощь, Андрей Викторович. Заповедник под Вологдой, крупная колония пепельников. Есть заинтересованная сторона, которая готова оформить персональный заказ на зачистку. Мне нужно, чтобы контракт закрепили за мной.

— Подробности? — деловито спросил Коновалов. — Кто заказчик, какой объём, через кого идёт?

— Заказчик оформит всё официально. Объём серьёзный. Подробности пока не могу раскрыть, но вы меня знаете, Андрей Викторович. Если появится что-то, что вы должны знать, узнаете первым. А в остальном я справлюсь.

— Хм… — неохотно протянул он и замолчал. Несколько секунд он задумчиво пыхтел в трубку, а потом громко выдохнул: — Сомнительно, но допустим. Вы меня на заводе Вяземского впечатлили, Северский, не скрою. Как, впрочем, и сам граф впечатлил. Только в обратную сторону… И, полагаю, несмотря на ваш подвиг, проблем тот заказ вам добавил. Я его курировал, и отчасти за мной должок, так что помогу. Персональные заказы у нас не поощряются, но лучше так, чем ждать, пока монстры сами нападут. Передайте своему заказчику, чтобы сформировал заявку, я договорюсь с коллегами и зарезервирую место под вас.

— Спасибо, Андрей Викторович.

— Не за что пока. Жду от вас результатов, — отрезал он и повесил трубку.

Я убрал телефон и вернулся наверх.

— Порядок, — сказал я, сев обратно за стол. — Бронь будет. Оформляй заявку через своего заказчика, данные перешлю в СПС.

Шрам удовлетворённо кивнул. Достал телефон, набрал номер и коротко произнёс:

— Запускай. Фонд «Северное крыло», стандартная схема. Заявка на зачистку, заповедник Кадуйского района, Вологодская губерния. Исполнитель будет от СПС Ярославля. Да. Всё, работай.

Он убрал телефон и посмотрел на меня.

— Сейчас заявка появится в системе.

— Быстро, однако.

— Я не люблю ждать, — пожал плечами Шрам.

Я скинул данные Коновалову. Не прошло и пяти минут, как мой телефон коротко завибрировал. Уведомление от СПС: «Контракт #В-7841. Зачистка колонии пепельников, Кадуйский заповедник, Вологодская губерния. Исполнитель: Северский А. И. Статус: подтверждён».

Я показал экран Шраму. Тот удовлетворённо хмыкнул и поднял бокал.

— Даже быстрее, чем я рассчитывал. У тебя полезные знакомства, Северский.

— У тебя тоже, — отозвался я. И, прежде чем мы выпили, добавил: — Один вопрос. Зачем тебе столько костей?

Перемена произошла мгновенно. Глаза Хозяина Заволги потеряли теплоту, и обожжённая шрамами щека дрогнула. Бокал он опустил обратно на стол не выпив.

— А это уже не твоё дело, Северский. — Голос его стал холодным и тихим. — У тебя свои дела, у меня — свои.

— И всё-таки, — спокойно произнёс я. — Мне предстоит вырезать полторы сотни пепельников. Имею право знать, ради чего.

Мы смотрели друг на друга. Потом Шрам цокнул языком и покачал головой.

— Какой любопытный, — проговорил он, и в его голосе смешались раздражение и что-то, похожее на невольное уважение. — Вот принесёшь кости, Северский, тогда, может, и расскажу.

Он взял бокал и всё-таки выпил. Я сделал то же самое.

— Договорились, — кивнул я.

Покинув корабль, мы тут же погрузились в нашу машину и рванули домой. Лапа погнал «Волка» на пределе возможного, пару раз проехав на красный свет. Теперь, когда заказ оформлен, я несу частичную ответственность за «моих» пепельников. Если они решат напасть на людей — мне могут предъявить, мол, почему забронировал монстров и не прикончил.

Такой исход маловероятен, но тянуть точно нельзя. Сто пятьдесят особей…

Это очень серьёзно.

Но и не повод для паники.

— Свят, свяжись с Клином, — произнёс я, откинувшись на заднем сиденье. — Пусть начинает готовить людей к большой охоте. Берём половину гвардии. Провиант с расчётом на несколько суток. Петрович тоже с нами — мне понадобится «Егерь», а старик его никому другому не доверит.

Святогор, ни секунды не раздумывая, набрал номер на телефоне и вскоре начал раздавать указания:

— Готовь двадцать пять бойцов к полевому выходу. Полная экипировка, усиленный боекомплект. Состав на твоё усмотрение, но оставляй тех, кто ещё на курсе лечения, и кого нельзя снимать с охраны периметра. Из остальных бери лучших. Подробности по прибытии.

Свят убрал телефон и повернулся ко мне:

— Куда идём?

— Вологодская губерния, Кадуйский заповедник. Колония пепельников, ориентировочно полторы сотни особей.

Лапа чуть сбросил скорость и покосился в зеркало заднего вида, будто хотел убедиться, что не ослышался.

— Полторы сотни, — медленно повторил Свят. Затем хмыкнул и покачал головой. — Серьёзная работа.

— Контракт уже оформлен через СПС, — продолжил я. — Заказчик оплачивает крылья по двойному прайсу. Остальное наше.

— При полутора сотнях особей… — прикинул Святогор и присвистнул: — Это большие деньги, Первый.

— Поэтому и берём половину гвардии, — спокойно произнёс я.

Лапа, до сих пор молчавший, решил-таки подать голос:

— Гляжу, мы здорово растрясёмся после плотного обеда. А обед на корабле был хороший, — сообщил он. — Судак отличный. Придурок только этот челюстью всё щёлкал. Я уж думал, может, орехов где грецких взять, закинуть в этого Щелкунчика, чтобы порожняком не щёлкал.

Свят покосился на Лапу, явно собираясь сказать что-то едкое, но всё-таки сдержался.

Весь оставшийся путь до дома я посвятил обдумыванию деталей предстоящей операции. Нужна бы разведка перед боем. И хорошо бы получить актуальную карту территории… А учитывая, что это заповедник — необходимо подумать об укрытиях для бойцов и с умом подойти к выбору месту сражения.

Разок от размышлений меня отвлёк Рух — он деловито подтвердил, что готов к работе, и ненавязчиво поинтересовался, будет ли в заповеднике дичь, достойная его внимания. Я ответил, что полторы сотни пепельников его внимания более чем достойны.

«Пепельники несъедобные», — с аристократическим пренебрежением отозвался он.

Чёртова Лапа встретила нас привычной суетой. Гвардейцы уже знали о предстоящем выходе и сновали по территории. Двигались они чётко и слаженно. По сути, суеты больше добавляли местные да поварихи.

— Ты, Свят, говорил, что бойцы заждались крупной встряски, — усмехнулся я, выйдя из машины. — Теперь они её получат.

Свят кивнул, не став развивать мысль — к нам уже спешил его временный заместитель.

Клин доложил, что состав группы определён, экипировка проверяется, а Цицерон с бойцами уже загружают в «Егерь» ящики с патронами и провизию.

Свят тут же включился в процесс и ушёл к бойцам, а я направился к дому.

Мирослава ждала на крыльце. Она стояла, прижимая к груди конверт, и лицо у неё было такое, будто внутри конверта сидела ядовитая змея или какая другая гадость.

— С возвращением, — сказала Мира. Голос её прозвучал натянуто. — Как прошла встреча?

— Продуктивно, — коротко ответил я. — Получил крупный контракт в Вологодской губернии. Выдвигаемся. Дом на тебе.

Мира кивнула, принимая информацию, и уже через секунду протянула мне конверт, который, казалось, обжигал ей руку.

— Пока тебя не было, прислали вот это, — буркнула она.

Конверт был с тиснёным гербом Ольховских в верхнем углу. На лицевой стороне сияло моё имя.

Я вскрыл конверт и развернул лист. От бумаги и самого конверта пахло свежей сиренью с нотками фрезии.

Приятный цветочный запах у духов Ольги Аркадьевны.

'Уважаемый Антон Игоревич!

Испытываю радость пригласить Вас на торжественный приём по случаю восьмого дня рождения барона Филиппа Валерьевича Ольховского, который состоится в эту субботу в нашем фамильном особняке.

Приём начнётся в четыре часа пополудни. По просьбе Филиппа будет тесный круг, без лишней помпезности.

Буду искренне рада видеть Вас среди гостей.

С теплом и надеждой на скорую встречу, Ольга Аркадьевна Ольховская'.

Внизу листа была приписка, сделанная другим почерком, крупным и старательным:

«Антон Игоревич, приходите, пожалуйста! Искра научилась новому трюку!»

Хм… Похоже, мальчик настоял на личной приписке. Молодец — характер проявляет. Без этого у рода Ольховских не будет будущего.

Мирослава цепко смотрела за тем, как читаю, скрестив руки на груди. Ей известно содержимое письма? Но оно явно было не вскрыто…

По запаху духов догадалась о содержимом? Или что?

— Мира, — спокойно обратился я к ней.

— Что? — откликнулась она чуть резче, чем обычно.

— Это приглашение на день рождения ребёнка.

— Я в курсе. — Девушка отвернулась и уставилась в сторону теплицы. — На нашу родовую почту тоже пришло приглашение в электронном виде — из секретариата Ольховских. Восемь лет мальчику исполняется… Прекрасный повод для его вдовствующей матушки взять в руки ручку и в довесок к общему приглашению ещё и написать персональное письмо. А заодно накапать духов на бумагу и лично вывести каждую букву так, чтобы даже запятые выглядели соблазнительно.

— По-моему, запятые как запятые, — пожал я плечами, ещё раз глянув на листок. — Из меня не большой ценитель запятых.

— Я тоже умею писать красивым почерком, — ледяным тоном сообщила Мира. — И мне для этого не нужно обливать бумагу парфюмом.

Мимо крыльца шёл Цицерон. На ходу глянув в нашу сторону, он мгновенно оценил обстановку, чуть скорректировал курс, чтобы держаться подальше, и резко прибавил шагу.

Следом из-за угла показался Петрович, но, увидев выражение лица Миры, круто развернулся и зашагал обратно.

Даже Мара, лениво вылизывавшая лапы возле ступенек, вдруг подобралась и юркнула под крыльцо.

— Спасибо, Мира, что передала письмо, — сказал я. — Стало быть, нас ждёт приём… Готовься.

Она медленно повернулась ко мне.

— В каком смысле «готовься»? — настороженно спросила девушка.

— Ну, не одному же мне идти на приём, — пожал я плечами.

— На приём… к баронессе… — проговорила она. — Мне нужно платье! Нормальное платье, а не… И туфли. И…

Она уже начала загибать пальцы, перечисляя список необходимого, но осеклась. В один миг воодушевление покинуло её — глаза сузились, и во взгляде появилась холодная деловитость.

— Подожди, — сказала Мира, подняв ладонь. — Ты же уезжаешь.

— Верно.

— И пока тебя нет, кто-то должен следить за Чёртовой Лапой, за стройкой, за теплицей… — кивая в такт своим словам, перечислила она. — Если Михаил Петрович с вами, то ещё и за снабжением кухни.

— Он с нами, — согласился я.

Мира тяжело вздохнула и улыбнулась:

— О подготовке к приёму подумаем потом. Возвращайся с победой и трофеями, вот тогда и обсудим детали. И кстати! — Она окинула меня оценивающим взглядом сверху донизу. — Не знаю, где ты свой костюм добыл, но в таком виде я тебя на приём точно не пущу.

— А что не так с костюмом? — удивился я.

— Всё, — безапелляционно заявила Мира. — Но об этом потом. Прямо сейчас мне нужно обеспечить Чёртовой Лапе нормальное функционирование в ваше отсутствие.

— Одобряю, — искренне ответил я.

Нравится мне это в Мире. Как любая девушка-аристократка, она хочет блистать на приёмах, демонстрируя миру величие рода. Однако же знает, что сейчас в самом деле важно: крепкая оборона, не останавливающаяся стройка и накормленные люди.

Кстати, не только люди.

— Мира, — окликнул я девушку, когда она уже куда-то двинулась.

— Слушаю? — мигом посерьёзнела она.

— Генерала кормить не забывайте.

Я быстро переоделся в боевое облачение, собрал в лаборатории всё необходимое для вылазки и поспешил к заведённым машинам — вокруг них уже кипела напряжённая работа.

Муромец с Цицероном грузили ящики, Клин проверял колёса «Волка», а Свят сверял список снаряжения по блокноту, время от времени выкрикивая фамилии и позывные.

— Антон Игоревич!

Я обернулся. Игоша подбежал с таким лицом, словно репетировал одну и ту же фразу последние минут десять, но до сих пор не был уверен, стоит ли её произносить.

И всё же он решился и выпалил:

— А мне можно с вами?

Глаза горят, кулаки сжаты… Парень полон решимости услышать мой ответ, и…

— Нет, — ответил я.

На миг он замер, широко распахнув глаза, а затем выпалил:

— Но я могу помочь! Мой Дар…

— Твой Дар особенный, — мягко перебил его я. — Именно поэтому мне важно, чтобы ты остался дома, если с Чёртовой Лапой что-то случится. Здесь не будет ни меня, ни Свята, ни даже Михаила Петровича. И даже Клина с Лапой. Мирославе Сергеевне нужен надёжный помощник, и это — ты.

Игоша выслушал мою речь с пониманием, но в глубине души парня явно оставался осадочек. Будто я просто выдал ему красивую отговорку.

Поэтому я решил добавить:

— Будь настороже и помогай Мирославе Сергеевне. Если что-то пойдёт не так, если покажется, что кто-то чужой крутится у Чёртовой Лапы или ведёт себя подозрительно, сразу докладывай ей. Она у нас хоть и сильная, но не всемогущая. Присмотри за ней, пока меня не будет.

Последнее задание подействовало на Игошу сильнее всего остального. Малец выпрямился и коротко кивнул:

— Понял! Не подведу, Антон Игоревич.

— Знаю, — кивнул я. — Потому тебя и оставляю.

Я одобрительно хлопнул его по плечу и направился к машинам.

Бойцы выстроились шеренгой, Свят зачитывал состав группы: чьи позывные звучали, те делали несколько шагов вперёд и вставали в новую шеренгу напротив других.

— Клин. Лапа. Муромец. Цицерон. Муха…

С каждым именем шеренга тех, кто едет со мной, росла. Когда Свят закончил перечисление и захлопнул блокнот, из задней шеренги донёсся голос:

— Разрешите обратиться!

Свят быстро повернул голову. Это был Бирюк.

— Говори, — велел глава гвардии.

— Командир, прошу включить меня в группу, — Бирюк шагнул вперёд. — Я полностью готов.

Несколько гвардейцев из первой шеренги поддержали его одобрительным гулом. Свят поднял руку, и гул оборвался.

— Бирюк, — злобно произнёс он. — Ты сейчас нужен здесь. Или ты решил, что защита родовых территорий — чепуха?

Бирюк осёкся.

— Прямо сейчас заступаешь старшим дозора на дальних подступах, — хмуро продолжил Святогор. — Усиленная смена. Вопросы?

— Вопросов нет, — ответил Бирюк и вернулся в строй.

Святогор раздал ещё несколько указаний, а затем речь перехватил уже я.

— На время моего отсутствия, — произнёс я, обведя взглядом строй, — абсолютно все решения от имени рода Северских принимает Мирослава Сергеевна. Её слово равно моему.

Вышедшая нас провожать Мира чуть вздёрнула подбородок и произнесла:

— Благодарю за доверие, Антон Игоревич. Всё будет в порядке. — Потом она повернулась к гвардейцам и добавила чуть жёстче: — Распорядок дня, график караулов и хозяйственные работы остаются без изменений. Кто решит, что в отсутствие командира можно расслабиться, тот сильно об этом пожалеет.

Все были готовы к выезду.

Ну… почти все — единственным «опаздывающим» бойцом оказался Петрович, пришлось даже вызывать его по рации. Оказалось, старик побежал успокаивать местных, объясняя, что Чёртова Лапа без надёжной охраны не останется, а часть гвардии, включая его самого, просто уезжает решать одну из задач рода.

Гвардейцы расселись по машинам, захлопнулись двери, лязгнуло оружие, и наша колонна тронулась с места. В зеркале заднего вида я видел, как Мира стоит на крыльце и смотрит нам вслед, а рядом с ней замер Игоша. Малец поднял руку и помахал, но тут же опустил, видимо, решив, что для ответственного человека такое поведение несерьёзно.

Через пару минут Чёртова Лапа скрылась за поворотом.

Некоторое время в машине стояла давящая тишина, только двигатель гудел да оружие позвякивало на кочках. Потом из-за спины раздался задумчивый голос Цицерона:

— Командир, а против пепельников огнемёты бы не помешали.

— У нас нет огнемётов, — отозвался Свят не оборачиваясь.

— Вот я и говорю, — продолжил Цицерон. — Надо внести в список будущих закупок. Мирославе Сергеевне передать, или сам запишу?

— Запиши, — хмыкнул я. — И заодно сразу представь лицо Мирославы Сергеевны, когда она увидит в бюджете строчку: «огнемёт, пять штук».

— Вообще-то нам бы хотя бы десять…

Дорога до Вологодской губернии занимала порядка четырёх часов, но мы двигались с максимальной возможной скоростью, так что вполне могли уложиться в три.

Первым шёл «Егерь», за ним «Волк» с Клином за рулём, два внедорожника и две легковушки следом, а замыкали два фургона, также набитых бойцами и снаряжением.

Я смотрел на проплывающие за окнами лесные пейзажи, прикидывая масштаб предстоящей баталии.

Колония пепельников в полторы сотни голов…

Можно сказать, полноценная армия! Стоит численности пепельников достичь определённого порога — и разрозненные группы сливаются в единую силу, переходя к мощным, координированным налётам.

Но хуже всего, как обычно, другое. Если колония перевалила за сотню и продолжает расти, значит, среди них почти наверняка есть «гнездовой координатор» — тварь постарше и покрупнее остальных, управляющая роем через ультразвуковые сигналы и слабое ментальное поле.

В эпоху Предтеч мы сталкивались с колониями и в разы крупнее. Но тогда рядом со мной были сотни обученных воинов и другие Предтечи.

Я отметил про себя, что этот заказ может оказаться куда тяжелее, чем кажется, и дело даже не в количестве тварей, а в их проворности на открытой местности.

Впрочем, Свят тоже это понимал. Сейчас он сидел рядом с Лапой и молча листал на планшете карту заповедника.

Первый час дороги прошёл без происшествий, если не считать того, что Петрович дважды вылез на встречную полосу, обгоняя какой-то лесовоз, который еле полз по трассе. Оба раза рация кричала голосами гвардейцев из машин позади:

— Твою дивизию! Петрович, предупреждай хоть!

— А чего предупреждать? — огрызался старик в рацию. — Нам шашечку, или ехать⁈

Ещё через полчаса «Егерь» начал жрать топливо интенсивнее. Петрович бросил на приборную панель хмурый взгляд и проронил:

— Заправка нужна.

Мы съехали на придорожную заправку, затерявшуюся среди бескрайних лесов и полей. Пока заливали бак, бойцы из фургонов повылазили размять ноги. Глядя на всё это, Свят заявил, что нам нужно больше канистр с топливом. Так-то у нас есть в машинах небольшой запас, и дома кое-что осталось, однако же моему командиру гвардии это показалось недостаточным.

— Если в такие поездки выезжать — больше нужно! — безапелляционно заявил он. — А то что это за перекур посреди боевой вылазки?

— Да вроде никто и не курит, — усмехнулся я, указав на запрещающий знак, висевший на въезде на заправку.

Муромец неподалёку от нас широко расставил ноги и замер, глядя вдаль с таким лицом, словно начал медитировать. Но потом обернулся и деловито произнёс:

— Командир, а мы перекус взяли?

— У вас три минуты, — обречённо вздохнул Свят. — Цицерон, раздай паёк.

Распределение провизии прошло быстро, хоть и сопровождалось короткой перепалкой между Лапой и Мухой по поводу того, кому достанется последний пирожок с мясом от бабы Гали.

— Ты его даже не видел, откуда знаешь, что с мясом? — сощурился Муха.

— У меня на мясо нюх, — заявил Лапа, постучав себе по переносице.

В итоге поделили поровну, и вскоре мы продолжили путь.

На подъезде к Вологодской губернии трассу перекрыл рогатый лось, бесстрашно стоявший посреди дороги. Петрович, заковыристо выругавшись, ему посигналил, но лось и ухом не повёл.

— Может, объехать? — предложил Свят.

— По обочине «Егерь» не пролезет, там канава, — буркнул Петрович. — А если через встречку, то вон фура летит.

Я приоткрыл окно и послал короткий импульс давления перед мордой сохатого. Тот, передумав стоять столбом, неторопливо потрусил в лес.

Наконец впереди на обочине показалась россыпь машин: два бронированных внедорожника с символикой СПС, полицейский «бобик» и фургон с затемнёнными стёклами. Дорога была огорожена цветной лентой.

Мы подъехали к ней вплотную, и мои ребята расторопно выскочили из машин, беря периметр под прицел.

Я тоже вышел из машины и окинул неспешным взглядом оцепление. У ближайшего внедорожника стояли четверо бойцов СПС в экипировке, однако по их позам было видно, что они скорее несут караульную службу, нежели готовятся к бою. Рядом у полицейского «бобика» скучал патрульный. Правда, всю местную леность рукой сняло, стоило лишь появиться моим гвардейцам.

На нас смотрели насторожённо, даже опасливо, не понимая, чего дальше ждать.

— Понаехали, чтоб их, — услышал я через Руну Ощущения, как пробурчал один из местных бойцов. Мужик поёжился и невольно отступил на шаг.

От бронированного внедорожника отделился грузный мужчина в полевом кителе СПС. Он был среднего роста, полноват, с квадратной челюстью и тяжёлым подбородком. На плечах красовались крупные офицерские звёзды, как у майора Коновалова.

Источник у местного майора, к слову, тоже был не слабее, чем у Коновалова, а то и мощнее. Этот человек, при всей своей внешней неказистости, определённо умел воевать и нас не испугался.

«Двуногий нелепый, но сильный, — прокомментировал Рух. — Не люблю таких».

«Как и они тебя», — ответил я.

Но в целом я был согласен со своим другом: когда сильный одарённый умудряется запустить своё тело — это значит, что у него либо проблемы с энергетической системой, либо он ведёт чересчур праздный образ жизни.

— Майор Жлобин, — представился мужчина, остановившись в двух шагах от меня и окинув нашу колонну неприязненным взглядом. — Начальник оперативного отдела Вологодского СПС.

— Антон Северский, — коротко кивнул я и протянул руку.

Рукопожатие было коротким и нарочито сухим. Он тут же отступил на полшага и скрестил руки на груди.

— Значит, вы и есть тот ярославский вольник, который рванул к нам на контракт, — утвердительно произнёс он.

Голос у майора тоже оказался неприятно сиплым, будто Жлобин до этого долго курил на ветру.

— Контракт оформлен и подтверждён, — спокойно ответил я.

— Я в курсе, как он оформлен! — дёрнул щекой Жлобин. — Через ярославских… — Он поморщился и буквально выплюнул следующее слово: — Коллег. Ещё и по персональной заявке от какого-то фонда.

— Вы бы сперва с нами связались, прежде чем за контракт браться, — подал голос один из вологодских бойцов, поправляя ремень автомата. — У нас с людьми полный порядок, чай не Ярославль. И сами бы справились.

Свят, замерший за моим левым плечом, хмыкнул, но промолчал. Лапа тоже молчал, хотя по его лицу было видно, что он с трудом сдерживает ухмылку.

— Мы бы справились, — подтвердил Жлобин, глядя мне в глаза. — Вологодская СПС работает не первый год, и я прекрасно знаю свою территорию.

— Знаете? — переспросил я, и голос мой стал заметно холоднее. — Тогда объясните мне, майор, как вы свою территорию до такого довели?

— Что? — нахмурился Жлобин. — Объяснитесь, господин Северский!

— Полторы сотни пепельников, майор, вот что. Это критическая масса. Ещё два-три дня, в лучшем случае, и они бы начали массовую охоту за пределами заповедника. Что бы сказали жителям ближайших посёлков, когда стая из полутора сотен тварей накрыла бы их среди ночи⁈ Ах да… в ближайших посёлках бы к утру никого не осталось.

Последние слова прозвучали резче, чем я рассчитывал. Я постепенно становлюсь сильнее, медленно, но неотвратимо иду к тому, чтобы стать прошлым собой. И сейчас крупица моего негодования вырвалась изнутри, обернувшись Голосом. Короткий импульс моей Воли хлестнул по сознанию каждого, кто стоял поблизости.

Жлобин отшатнулся, словно получил пощёчину. Полицейский у «бобика» побледнел и попятился.

Даже мои гвардейцы на мгновение замерли. Свят чуть повёл плечом, но остался на месте и одобрительно произнёс:

— Однако…

Майор шумно выдохнул и резко втянул воздух в лёгкие.

— Мы контролировали ситуацию, — процедил он, но голос был уже не таким уверенным. — Вели наблюдение, составляли план.

— И много напланировали?

Жлобин оскалился, потом скривился, потом дёрнул головой и рубанул ладонью воздух.

— Всё! Хватит! — выплюнул он и ткнул пальцем в сторону заповедника. — Раз приехали, и контракт ваш — идите и воюйте! Моя зона ответственности заканчивается на оцеплении. А всё, что за периметром — уже ваша головная боль. Вот только когда ваши покусанные бойцы рванут назад, ведите себя вежливее, прося у нас помощи.

Он развернулся и, сунув руки в карманы, зашагал обратно к своему внедорожнику. Жлобин уселся в машину, с силой захлопнув за собой дверь.

— Кто–то планирует бежать к нему просить помощи? — не оборачиваясь, спросил я у бойцов.

Ребята начали усмехаться.

— Душевный мужик, — изрёк Лапа. — Но как-нибудь обойдёмся.

— Даже несмотря на то, что фамилия у него такая добрая, — тихо хохотнул Цицерон.

Свят покачал головой, а затем гаркнул:

— Гвардия! Построение!

Через полминуты три десятка гвардейцев стояли двумя шеренгами, готовые к бою.

«Анхарт, — донёсся голос Руха. — Я над заповедником. Деревья плотные, но кое-что вижу. Твари гнездятся ближе к центру. Много гнёзд. И есть одна особь заметно крупнее остальных».

«Координатор?».

«Похоже на то. Вокруг него постоянно кружат пять-шесть мелких и несколько самок».

«Не приближайся, пока не дам команду».

Я повернулся к своим людям.

— Колония пепельников в центральной части заповедника. Среди них Координатор. Это значит, что колония обладает коллективным разумом и получает ментальные команды от своего лидера. Свят?

— Заходим с северо-запада, — сказал он, не выпуская из рук планшет с картой. — Лес там реже, а обзор лучше. Делимся на три группы. Первая со мной в центре, берёт на себя основное направление. Вторая с Клином обходит правый фланг. Третья с Муромцем давит слева. Петрович с «Егерем» и Мухой на крыше кабины встаёт на просеке и работает по тварям издали.

— Добро, — кивнул я. — Бойцы, выдвигаемся!

Наша колонна выехала на лесную грунтовку и углубилась в заповедник. Деревья стали гуще, а дорога начала петлять так, что Петровичу пришлось сбавить скорость. На каждом повороте старик чертыхался и проявлял всё своё мастерство водителя. Однако вскоре дорога и вовсе превратилась в заросшую тропу, и между стволами елей уже не могла протиснуться ни одна из наших машин.

Здесь-то мы и остановились. Гвардейцы ловко выскакивали на траву, а Святогор уже раздавал указания: кому выгружать снаряжение, а кому занимать периметр.

Выйдя из «Егеря», я обвёл взглядом бойцов.

— Свят, а где Кремень? — спросил я.

Не успел глава гвардии ответить, как из последнего фургона вылез мужчина лет сорока. Кремень был одним из последних новобранцев моей гвардии, и я его вне своей лаборатории видел лишь пару раз.

Зато анамнез гвардейца я изучил подробно…

В отличие от подавляющего большинства моих воинов, он не обладал широко распространённым «простолюдинским» Даром Укрепления Плоти. Кремень «на бумаге» был полноценным стихийным магом и обладал Даром земляного типа.

А вот на деле…

До недавнего времени его каналы были искорёжены, Источник слаб, и сам Кремень едва ли мог исполнить какой-нибудь простенькое заклинание своей стихии. По большей части он был обычным бойцом с небольшими дополнительными возможностями. Тут нужно понимать, что по факту любой одарённый за счёт избытка жизненной энергии в теле быстрее и сильнее, чем неодарённый человек. Однако же «простолюдинский» Дар гораздо удобнее и полезнее для обычных солдат. И осваивается он стократ проще.

Вот и получалось, что у Кремня был редкий Дар, который в армии ему больше мешал, чем помогал…

Зла не хватает, стоит лишь подумать, во что превратились со временем могучие боевые маги… Выродились! Так ещё и сама система, в которой каждый аристократический род бережно хранит свои куцые знания по развитию Дара, способствует вырождению магов. Империя не тратит ресурсы на развитие простолюдинов, и маг вроде Кремня не имеет возможности пойти по правильному пути развития.

Ладно, «правильного пути» в нынешних реалиях вообще нет. Впрочем, если бы Кремень родился в семье аристократов с земляным Даром, сейчас он был бы более мощным магом.

Ну да ладно, я ещё сделаю из него Повелителя Камня — начатый курс лечения запустил перестройку каналов и развитие Силы. Всё у бойца ещё впереди.

— Кремень, подойди, — поманил я этого долговязого кучерявого мужика.

— Ваше благородие, — тут же подскочил наш недо-маг.

Руна Ощущения подсказывала, что он сильно волнуется.

Я достал флягу с мутноватой жидкостью и протянул гвардейцу.

— Кремень, настало твоё время, — спокойно произнёс я. Он напряжённо принял флягу и вопросительно посмотрел мне в глаза. Я продолжил: — Этот раствор даст возможность использовать Дар в полную мощность. Правда, потом будет и откат, но тебя ведь это не смущает?

— Нет, если я смогу быть полезен, — твёрдо произнёс он.

А затем откупорил крышку, принюхался, поморщился и опрокинул содержимое в рот.

— Мать честная… — прохрипел Кремень, вытерев губы тыльной стороной ладони. — На вкус, как кирпич, размешанный в болотной жиже.

— Ты почти угадал, — кивнул я. — А теперь подожди немного, пусть подействует.

Секунд через двадцать у него расширились зрачки, а на лице проступила странная смесь удивления и восторга.

— Ох ты ж… — Боец посмотрел на свои руки и медленно сжал кулаки. — Я такого раньше никогда не чувствовал.

— Не трать время на эмоции, — ровным тоном проговорил я, — и слушай меня внимательно. Твоя задача — создать для нас укрепления. Вон там, — указал я на поляну, просматривающуюся через просвет между деревьями. — Делаешь полукругом и рядами, высота в рост человека. Между укрытиями расстояние метров пять. Чем больше сделаешь, тем лучше.

Осторожно ступая, гвардеец направился к обозначенному сектору. Когда он достиг нужной точки, то прижал ладони к земле. В тот же миг перед ним неторопливо потянулись вверх каменно‑земляные блоки. Грунт поднимался рывками, с каждым движением становясь плотнее. Те гвардейцы, что не были заняты разгрузкой, не отрываясь следили за происходящим.

— Ну, Кремень… — пробормотал Лапа. — Настоящий полевой инженер.

Кремень торопился — будто в любой миг у него могли отнять его новый «инструмент». Он вкладывал в работу всю силу: казалось, руками буквально толкал землю. Как только вырастало очередное укрытие, он тут же проделывал в нём бойницы — грунт послушно расступался, образуя небольшие окошки.

Вскоре лицо Кремня взмокло и покраснело, а на шее вздулись жилы. На пятом блоке он сильно замедлился. Шестое укрытие поднялось всего на две трети нужной высоты, после чего Кремень сел на колени, тяжело дыша. Но через минуту снова встал и продолжил работу.

Его хватило ещё на полтора блока, после чего он покачнулся и начал заваливаться на землю.

Цицерон, стоявший ближе всех, подхватил товарища за локоть.

— Всё нормально, — сказал я, подойдя к бойцам и осмотрев нашего мага. Зрачки у Кремня сузились, а кожа побледнела до серого оттенка. Молодец — выложился до последней капли!

— Отведите его в «Егерь», — приказал я. — Пусть спит.

Через пару минут наш маг земли, укрытый пледом, уже лежал в кузове «Егеря» и крепко спал.

Я прошёл вдоль укрытий. Толщина стенок оказалась даже чуть больше, чем я просил. Полукруг из десятка блоков образовывал дугу, обращённую к центру заповедника, где гнездились твари.

Земляной Дар… Я ещё раз прикинул, чего мог бы добиться Кремень при полностью восстановленных каналах и регулярных тренировках. Если выстроить такие укрытия на постоянных рубежах обороны…

Жаль, что одарённых с редкими Дарами у нас мало: лишь я, Мира, Кремень, да ещё Бирюк с начальным уровнем магии огня.

Ну и Игоша, конечно же, но у него Дар поддержки, а не боевой.

Голос Святогора, зазвучавший из рации, прервал мои размышления:

— Группа «Центр», занять укрытия. Группа Клина, фланговый обход справа. Группа Муромца, левый фланг, аналогично. Петрович, «Егерь» подгоняй на позицию, насколько проедешь — справа машина должна протиснуться меж сосен. Муха на крышу кабины. Огонь по готовности.

Бойцы центральной группы заняли созданные Кремнём укрытия, распределившись по двое-трое за каждым блоком. Лапа облюбовал себе пулемётное гнездо и сейчас расставлял пулемёт на сошки.

Свят встал за крайним укрытием, со мной по соседству. Он провёл рукой по каменной стенке и одобрительно хмыкнул.

— Добротная работа, — признал он.

«Анхарт, — неожиданно позвал меня Рух. — Колония зашевелилась. Должно быть, почувствовали возмущение энергии, когда ваш Камушек ворочал землю».

«Поприветствуй их, — ответил я. — Поддай немного жару».

Руха не нужно было просить дважды, и через несколько секунд далеко впереди послышался треск деревьев — не то загоревшихся от пламени, не то ломающихся от падающих туш монстров.

Я прислушался к Руне Ощущения. Рух уже нёсся в нашу сторону, а за ним нарастала плотная масса враждебных туш…

— Свят, они летят, — сказал я главе гвардии.

— Принял, — прорычал он.

А через секунду на общем канале раздался его голос:

— Гвардия! Враг атакует! Готовность!

Рух ушёл в невидимость и скрылся в небе, а из-за деревьев на нас хлынула серая волна пепельников. Уже было слышно, как противно жужжат их крылья, напоминая стрёкот крыльев стрекоз.

— Огонь!!! — взревел Свят спустя несколько секунд.

Весь полукруг обороны сработал одновременно, и передовую группу пепельников буквально смело свинцовым шквалом. Часть тварей кувыркнулась по земле, остальные шарахнулись в стороны и попытались набрать высоту.

Однако следом вырвалась вторая волна монстров, которая была вдвое плотнее первой. Твари разлетались веером, заходя с разных направлений.

Мой выход…

Я вынырнул сбоку от укреплений и потянулся к Источнику. Сейчас мне нужна вся глубина, которую могут дать мои обновлённые каналы.

Воздух вокруг меня загустел, примял траву к земле, и несколько мелких камней, медленно вращаясь, поднялись в воздух.

Я развёл руки в стороны и выдохнул.

«Закалённое дыхание» вырвалось из моих лёгких сплошной стеной сжатого воздуха.

Первые ряды пепельников просто разорвало — их тела лопались от внутреннего давления, разбрасывая ошмётки. Следующие ряды смяло и швырнуло назад, ломая крылья и хребты. Тварей подбрасывало, закручивало, они впечатывались друг в друга и в сосны.

Соснам, впрочем, тоже доставалось. Первые ряды деревьев переломились у основания, стволы потолще устояли, но лишились крон, а нижние ветви разлетелись дальше во все стороны.

Монстры не успокаивались и продолжали свой наскок. Однако же время работало на нас — когда колонию отбрасывало, гвардейцы на всех направлениях продолжали стрелять.

Муха с крыши «Егеря» уничтожал тех, кто поднимался выше крон деревьев. С каждым выстрелом раздавался характерный хлопок винтовки — и тут же одна из серых теней, сложив крылья, камнем валилась вниз.

Не отставал и «Слонобой»: его узнаваемый грохот радовал мою душу. Петрович ведь давно ждал случая испытать новую партию артефактных патронов, заказанных через Миру, и вот наконец момент настал. На этот раз пули, поражавшие монстров, сопровождались мощным выхлопом огненной энергии, которая не только уничтожала цель, но и поджаривала соседних тварей, если те оказывались слишком близко.

Через завалы поваленных стволов уже показывались пепельники третьей волны, спешившие из глубин заповедника. Правда, летели они осторожнее. А ещё — более дёргано. Самих монстров, и тем более их Координатора явно пугал наш отпор. Однако же отступать твари не планировали. Они собирались в стаю, чтобы жрать и становиться сильнее. Инстинкты не позволят им так легко отступить.

Они жаждут копить силу и массу, а не терять её.

Одни группы теперь держались исключительно сверху, выше сосен, другие расходились по сторонам более широко.

Вернувшись к укрытиям, я стал по одному запускать воздушные копья. Сектор обстрела у нас теперь значительно расширился, но и твари стремительно сокращали дистанцию. Там, где одна подстреленная тварь начинала падать по спирали, её место уже занимали две новых.

Прорываются…

Когда пепельники подобрались совсем близко, Лапа с силой швырнул электрообруч — один из артефактов, доставшихся нам после схватки с наёмниками на границе Чёртовой Лапы. Металлическое кольцо взорвалось в небе, и мощные разряды одновременно поразили нескольких тварей — те, потеряв равновесие, кубарем рухнули на землю.

Вдохновлённые успехом Лапы, бойцы тут же последовали его примеру — в воздух взметнулись ещё несколько таких же обручей, прикончивших с десяток монстров.

Я тоже не терял времени даром — метнул воздушное копьё в тварь, которая упорно пыталась обойти укрытия с тыла. Мой магический снаряд пробил чудовище насквозь, оно захрипело и камнем рухнуло вниз.

Укрытия, созданные Кремнём, показали себя с лучшей стороны: длинные когти тварей никак не могли достать гвардейцев спереди, а любые попытки атаковать сверху тут же пресекались шквальным огнём.

С правого фланга на связь вышел Клин:

— Группа два, у нас двое раненых! Твари прут всё плотнее и плотнее!

«Рух, — тут же скомандовал я. — Поддержи правый фланг».

«Иду на помощь бесполезным двуногим», — отозвался мой древний друг.

— Рух идёт, — передал я в рацию.

Рух, который всё это время бился с монстрами в небе, моментально спикировал к группе Клина, выдав огненный залп по наступающим пепельникам.

На нашем участке натиск монстров тоже не прекращался. Вместо «закалённого дыхания», второе использование которого было бы слишком энергозатратно, я выпустил перед собой просто мощный поток воздуха. Скорость пепельников снизилась почти до нуля, ведь сейчас тварям приходилось продираться через ураган.

— Артефактные гранаты в бой! — скомандовал я. Мой приказ, усиленный Голосом, набатом разнёсся над полем битвы без всяких раций.

Гвардейцы, яростно взревев, швырнули гранаты, которые тут же подхватил порыв ветра.

Раздались взрывы, разбавленные визгом монстров. Брызги крови и ошмётки долетели даже до нас, а воздух пропитался кислым запахом.

Но пепельников это не останавливало!

Остатки колонии продолжили свой натиск, полностью игнорируя инстинкт самосохранения.

Ведь такова воля их Координатора. Притом сам он к нам едва ли явится, покуда есть кого отправлять на убой.

«Рух, действуй, — хмуро произнёс я через мыслеречь. — Стаю проредили — пора давить Координатора».

«Лечу, Первый», — решительно отозвался он, разделяя моё настроение.

Через нашу связь я чувствовал, как нарастает жар его тела — мой древний друг копил огонь для удара.

А остатки колонии тем временем продолжали наседать. Мне пришлось создать защитные купола перед бойцами, потому что особо юркие твари уже поцарапали нескольких наших ребят, пробив защиту «воздушных саванов».

А когти пепельников, как известно, ядовиты.

— Раненые, зелья в ход! — скомандовал Свят. — От укрытий не отходить!

Муромец доложил с левого фланга:

— У меня тоже один подранок!

— Терпеть, — отозвался в тангенту Свят.

Правильно — яд пепельников хоть и опасен, но не смертелен в малых дозах. Вылечим всех после боя.

Сейчас важнее другое…

За стеной покалеченных сосен вспыхнуло неистовое пламя. Я почувствовал короткую вспышку ярости моего пернатого друга, а потом глухой удар, треск ломающихся веток и утробный рёв, от которого по округе прошла вибрация.

Пепельники над нами разом дёрнулись. Часть из них прекратила атаку и рванула назад, к своему командиру. Другие, наоборот, потеряли координацию в пространстве и хаотично заметались.

— Что-то у них там случилось, — заметил Лапа, меняя пулемётную ленту.

— Рух у них там случился, — быстро произнёс я, через Руну отслеживая происходящее на поле боя.

Рух атаковал Координатора в его собственном гнезде, и тот впервые за всю битву утратил контроль над колонией.

«Анхарт, — сказал Рух. — Он огромен. Я прожёг ему левое крыло и ободрал бок. Но он всё равно взлетает!»

«Пусть летит. Я его жду».

Рух ещё раз ударил Координатора огнём, и тварь наконец поднялась над кронами.

Мы все увидели его одновременно.

Координатор был раз в пять крупнее обычного пепельника, как и полагалось лидеру колонии монстров. Тёмно-бурая чешуя покрывала массивное тело, а голову украшал костяной гребень, испускавший мутное свечение. Крылья Координатора были хоть и толще, чем у обычных особей, но это не мешало монстру размахивать ими невероятно быстро, поднимая в воздух свою массивную тушу. На правом крыле зияли длинные ожоги, но тварь держалась в воздухе, не обращая внимания на эти неудобства.

— Муха! — крикнул я в рацию. — Крыло! Правое!

С крыши «Егеря» раздался выстрел. Тяжёлая артефактная пуля попала точно в сустав правого крыла. Координатор судорожно дёрнулся, потерял равновесие и начал заваливаться набок.

— Петрович!

«Слонобой» громыхнул. Артефактный снаряд врезался Координатору в грудь, вырвав кусок чешуи и мяса. Но этого было мало…

— Гвардия! Огонь! — взревел я, формируя перед собой максимально концентрированное ветровое копьё, в несколько раз толще обычного.

Затрещали автоматы и пулемёты.

— В рану на груди бейте, деграданы! — рыкнул Свят, корректируя обстрел.

Монстр задёргался и заревел. Несколько пепельников рванули вперёд, чтобы закрыть лидера своими телами.

На двоих из них спикировал Рух, утаскивая тварей на землю. Ещё парочку прихлопнул Петрович.

А затем я направил импульс Силы в своё заклинание. Сотканное из ветра копьё закрутилось вокруг своей оси и с оглушительным хлопком устремилось в сторону Координатора.

Мгновенье спустя копьё пробило ему грудь насквозь.

Тварь захрипела и камнем пошла вниз, подняв над землёй облако пыли. Я чувствовал, что монстр ещё некоторое время силился подняться, скрёб когтями по земле…

Но вскоре испустил дух и затих.

Однако же расслабляться было некогда — нужно было покончить с мелочугой, пока не разбежалась.

Я пустил вперёд вереницу воздушных арканов, и воздух начал тянуть к нам мелких монстров.

Гвардия била из всех стволов.

— Фланговые группы, перехват! — рычал Свят. — Не дайте им уйти!

На финальную зачистку ушло не больше пары минут, по истечении которых я раздавал команды через рацию:

— Раненых ко мне, центральный фланг! Начинаем разделку! Петрович, «Егерь» к Координатору живо!

Я глянул на поваленные деревья и подумал, что теперь-то машина сможет проехать. Где будет трудно — гвардейцы и лебёдка помогут.

«Это ещё не конец», — мелькнуло у меня в голове, и запах пепла, ударивший в ноздри, лишь подтвердил мою правоту.

Пострадавших гвардейцев быстро доставили ко мне. У троих обнаружились рваные раны — в основном на руках и плечах; у четвёртого — глубокий порез на бедре, а пятый получил длинную кровавую борозду, протянувшуюся через всю спину.

Впрочем, долгие часы, проведённые в лаборатории, не прошли даром. Каждый раненый принял эликсир‑противоядие — и снадобья уже действовали. Хотя состав не был специально разработан против яда пепельников, он заметно усиливал естественные процессы очищения организма и активно стимулировал регенерацию тканей.

Я быстро пустил поток Силы каждому, а затем ринулся выжигать Скверну в тушах. Сперва много сил ушло на Координатора, затем я переключился на ближайшую мелочь. Я не планировал вычистить Скверну из всех туш прямо сейчас — во-первых, я просто физически это не успею, а во-вторых…

Есть дела поважнее.

В это время гвардия приступила к разделке добычи. Новичкам показывали принцип работы, «старички» же под пристальным надзором Петровича и так справлялись отлично. Правда, подрасслабились — кто-то переговаривался, кто-то посмеивался, вспоминая моменты боя.

— А помнишь, как Лапа обруч кинул? — толкнул локтем соседа один из гвардейцев. — Аж пятерых разом приложило!

— Троих, — невзначай поправил Лапа, а сам растянулся в широкой ухмылке.

— Шевелитесь! — рявкнул я, оборвав веселье. — Лапа, Цицерон, Клин, со мной на разделку Координатора! — позвал я самых опытных гвардейцев по быстрому освежеванию туш.

Бойцы мигом подобрались. Свят подошёл ближе и поддержал:

— Ну-ка резче, балерины! Ножи в руки, работаем!

Правда, работы тут было непочатый край, обычными ножами к ночи не управиться. А вот с моим Даром разделка пройдёт быстрее, но даже так придётся хорошенько поднапрячься, чтобы всё успеть до того, как сюда припрутся любопытные представители СПС.

Я указал гвардейцам, кому к каким частям тела Координатора приступать, и мы начали.

— Цицерон, меньше копошись, больше делай! — подгонял я бойцов спустя пару минут. — Клин, если этот нож не режет, не пыхти, а возьми покрупнее! Продолжаем, времени в обрез!

Проходивший рядом Свят приблизился и негромко спросил:

— Первый, мы куда-то ещё торопимся?

Не отрываясь от работы, я коротко бросил:

— Пищевые цепочки.

— Что? — не понял Свят.

— Помнишь, что было после завода Вяземского? — Я поднял на него взгляд, но тут же осёкся. — Хотя нет, тебя тогда с нами не было…

Свят нахмурился, ожидая пояснений. Зато стоявшие рядом гвардейцы напряжённо переглянулись — сразу всё поняли.

«Первый! — мыслеголос Руха резко врезался в сознание. — Я чувствую его! Несётся с востока! Быстро!».

— Святогор!!! — Мой Голос хлестнул по округе, заставив каждого гвардейца вскинуть голову. — Враг с востока! Летающий! Берёшь всех бойцов и сдерживаешь, пока я не закончу разделку!

Свят живо поменялся в лице и скинул с плеча автомат.

— Гвардия! — закричал он в рацию. — Бросить ножи, к оружию! Восточный периметр! Живо!!!

Бойцы задвигались практически синхронно. К подобному они были готовы — каждодневные тренировки по быстрому реагированию под руководством Свята не проходили даром.

— Рух, ты с ними! — крикнул я вслух, чтобы и гвардейцы слышали. И хоть сам Рух был далеко, он получил мой сигнал через нашу Связь и мыслеречь. Я же продолжил: — Петрович, остаёшься со мной! Поможешь с Координатором!

«С удовольствием, — отозвался Рух, и огненная тень скользнула к восточной кромке леса. — Наконец-то противник, достойный меня».

А старик, уже схвативший было «Слонобой», на секунду замер, потом осторожно опустил ствол.

— Антон Игоревич… а вы не хотите…

— Нет, — отрезал я, снова опустившись на колени перед тушей Координатора. — Мне нужны его органы. Все до единого.

Петрович коротко кивнул, воткнул «Слонобой» прикладом в землю рядом с тушей и схватился за массивный нож.

— Я тогда вдоль хребта пойду, — сказал он, приступая к делу.

«Не сложнее, чем рыбу разделывать», — так старик недавно ответил одному из гвардейцев,восхищённо оценившему его мастерство в разделке монстров.

— Увидишь зеленоватые мешочки — не дави, — вспомнив кое-что важное, добавил я. — Срезай аккуратно, и в контейнер.

Земля под нами мелко задрожала. Снова раздался звук падающих деревьев.

— Ох ты ж… — Петрович покосился на восток — туда, откуда доносился грохот.

Но руки его продолжали ловко работать.

Из-за сосен выпорхнула тварь ярко-синего цвета.

Ледокрыл…

Выглядел он как змея с крыльями и стрелял пучками энергии, превращающими всё, во что попадёт, в лёд.

Совсем не изменилась эта мерзкая тварь за тысячи лет. Всё так же любит жрать пепельников и им подобных мелких тварей. Даёт им собраться в крупную стаю не меньше ста пятидесяти голов, а потом нападает и уничтожает всех.

Как и в эпоху Предтеч, ледокрыл всё это время держался вдали, чтобы пепельники не почувствовали его раньше времени. Притом сам он, конечно же, отчётливо ощутил тот момент, когда поголовье его потенциальной пищи начало резко сокращаться. Вот и рванул сюда.

Но было поздно.

Сейчас же тварь хочет сожрать хотя бы нас, чтобы хоть как-то компенсировать потраченную во время своей выжидательной голодовки энергию.

Загрохотали автоматы. Рух полыхнул пламенем, и лес озарился оранжевым заревом. Там, где столкнулись две стихии, воздух взорвался белым паром.

Мне хватило одного взгляда через Руну Ощущения, чтобы оценить масштаб проблемы. Источник ледокрыла был мощнее Источника Координатора пепельников раза в два, а то и три. Притом и работал он иначе — Координатор тратил львиную долю своей Силы на ментальную связь, в то время как ледокрыл был крупным хищником-одиночкой и всю энергию пускал на защиту и атаку.

Моим ребяткам с ним явно будет нелегко.

А пока они сражались, мы с Петровичем продолжали разделку. Я быстро, но аккуратно, чтобы не задевать важные ткани, делал ветровые порезы. Петрович складывал важные фрагменты в контейнеры и вакуумные пакеты.

— Старый, режь аорту вместе с ответвлениями, — коротко велел я, указав на толстый сосуд, идущий от сердечного мешка. — Длину бери максимальную.

Петрович коротко кивнул и взмахнул ножом. За этот месяц старик в самом деле навострился разделывать монстров так, что любой мясник бы позавидовал.

Я погрузил ладони во вскрытую грудину Координатора и, нащупав твёрдый отросток, вырезал его. Монстр оказался с оранжевым Жетоном — третий ранг. Ядро у этой твари было размером с кулак, тёмно-багровое.

Рёв ледокрыла снова прокатился над лесом. Через Руну я видел, как тварь, увернувшись от очередной атаки Руха, обрушила ледяной залп на группу Муромца. Бойцы едва успели рассыпаться, а на месте, где они только что стояли, земля покрылась толстой коркой белого льда.

— Кремень встал, Первый, — доложил по рации Свят. — Опять делает укрытия, но долго не протянет.

Я снова отвлёкся от туши и посмотрел в сторону боя. Через Руну было видно, что из-под рук Кремня медленно поднимались грунтовые насыпи, за которыми сразу же укрывались гвардейцы. Укрытия выходили довольно уродливыми и сразу же осыпались по краям.

Но они, без сомнения, прикрывали гвардейцев от ледяных залпов.

Ледокрыл выпустил пучок льда, врезавшийся в насыпь. Она задрожала и почти полностью осыпалась.

Почти — мгновение спустя Кремень, яростно рыча, восстановил её и даже сделал выше, чем она была.

Из ушей и носа Кремня уже давно текла кровь, а он, похоже, этого даже не замечал.

Если так и продолжит, рискует выжечь свой Источник изнутри. Организм такого перенапряжения просто не выдержит…

— Кремень, отставить! — крикнул я в рацию.

Но он не остановился. Следующая стенка поднялась ещё на полметра и тут же треснула посередине. Тогда Кремень зарычал громче и вдавил ладони в грунт глубже.

— Приказ отставить, боец! — рявкнул в рацию Свят.

Кремень уже никого из нас не слышал. Очередное укрытие выросло рядом с тем местом, где залёг Клин с бойцами. Земляной маг уже лихорадочно трясся, кровь лилась с подбородка на шею и грудь, но руки мага продолжали давить на грунт.

— Свят! — Я повысил голос. — Выруби его!

Дважды повторять главе моей гвардии не нужно было. Да он и сам уже нёсся к нашему земляному магу. Короткий удар ребром ладони в основание шеи — и Кремень обмяк, завалившись набок. Свят подхватил его, оттащил за ближайший грунтовый блок и уложил на землю.

— Готов, — доложил он.

Не отрываясь от работы, я продолжал внимательно наблюдать за происходящим через Руну. Ледокрыл жаждал расправиться с Рухом — более того, он двигался быстрее Руха, отчего моему старому другу приходилось уходить в невидимость и менять траекторию, а затем снова атаковать монстра сзади или сбоку.

В те периоды, когда Рух скрывался, ледокрыл бил по нашим бойцам, огрызаясь на шквал выстрелов. Пучки синей энергии врезались в блоки Кремня, и те разлетались в щепки без подпитки энергией создателя.

Но каждый такой разрушенный блок спасал жизни наших товарищей.

Ещё одно укрытие раскололось от основания до бойницы, а третье просто осело набок, не выдержав удара…

— Нам хана, — буднично сказал кто-то из новичков, глядя, как рассыпается последнее укрытие перед его позицией.

— Потрещи ещё тут! — рыкнул Святогор.

— Верить надо в своего господина! — поддержал командира Лапа, перезаряжая пулемёт.

«Ничего-ничего! Я сейчас подогрею этого отмороженного червяка!» — изо всех сил ярился Рух, засоряя наш с ним персональный «эфир».

После этих слов он вновь вспыхнул ослепительным пламенем. Ледокрыл нервно отбил атаку встречным энергетическим пучком, стремительно развернулся для атакующего пике и начал копить силы для сокрушительного залпа.

— Петрович! — Я с усилием выдернул из туши Координатора последние фрагменты, которые были мне нужны. — Доставай ядра плетевика и Ветрового монстра! И — за руль! Живо!

Старик на мгновение оторопел, но быстро пришёл в себя и сообразил, что к чему. Тем временем я подхватил ядро Координатора, охапку костей и внушительный кусок аорты.

Подойдя к борту, я откинул крышку бокового люка, за котором располагался энергетический контур машины. Петрович тут же подал мне контейнер с ядрами.

— Заводи бричку! — крикнул я ему.

Я быстро прикинул, как надёжно зафиксировать Ядра: без этого при тряске и стрельбе вся связка попросту развалится. Ещё после победы над плетевиком у меня появилась идея использовать костяной каркас из плоских костей. И вот теперь подходящие кости Координатора как раз оказались под рукой.

Я бросил их на землю рядом с люком и сосредоточил Силу в ладонях. Затем направил её вниз — и принялся за работу.

Первую кость расплющил до нужной формы.

Вторую аккуратно обрезал ветровым вырезом.

Третью тщательно подогнал встык к первой.

Вскоре четыре плоские пластины сложились в подобие короба с открытым верхом. Я уложил внутрь три Ядра и плотно прижал их друг к другу. После этого взялся за аорту Координатора.

Этот толстый сосуд при жизни монстра пропускал через себя весь объём крови и энергии, и даже сейчас оставался невероятно прочным и эластичным. Я обмотал аортой стыки костяных пластин, надёжно фиксируя конструкцию. Ответвления сосудов легли поверх Ядер: они обхватили их и прижали к стенкам короба.

В итоге получился импровизированный костяной короб с тремя Ядрами внутри — стянутый аортой Координатора, собранный наспех, но достаточно прочный. Я вставил конструкцию в нишу и приступил к главному: начал чертить связующие линии Силы, чтобы соединить Ядра в единую цепь.

Плетевик…

Ветровой монстр…

Координатор пепельников…

Три разных источника энергии — Защитный контур, Атакующий, Ускоряющий.

По корпусу «Егеря» пробежала волна зелёного свечения. За ней белая. А после и оранжевая.

— Антон Игоревич⁈ — Петрович уже сидел за рулём, вцепившись в баранку.

Я запрыгнул в кабину, и машина рванула туда, где сейчас шёл бой с ледяной тварью.

«Первый, он пытается меня сожрать! — недовольно выкрикнул Рух, сделав очередной пируэт в воздухе. — Вот ведь червяк хладнокровный!»

«Придержи его ещё чуть-чуть», — отозвался я, прикидывая расстояние… Пожалуй, отсюда уже можно.

— Атакующий контур, старый! — скомандовал я. — Жми на левую педаль и держи!

— Какую левую⁈ — заорал дед. — Сцепление, что ли?

— Ещё левее!

— Там ничего нет!

— Теперь есть!

Под ногой Петровича вспыхнул бледно‑зелёный контур — не педаль в привычном смысле, а лишь участок пространства, куда я вывел активирующий узел всего атакующего контура. Петрович удивлённо хрюкнул и топнул ногой по сияющему рисунку.

— Ни хрена!!! — надрывно выкрикнул старик.

— Силу вложи, гений!

Я почувствовал, как внутри тела Петровича от Источника по каналам устремилась энергия и выплеснулась через подошву левой ноги. «Егерь» вздрогнул, и из решётки на крыше кабины ударил столб концентрированной энергии. Бледно-зелёный луч хаотично вылетел вперёд. Я тут же скорректировал его направление с помощью ветра, и он врезался в бочину ледокрылу.

Тварь заревела от боли и вильнула в воздухе. Там, куда пришёлся удар, её насыщенно‑синяя окраска на мгновение поблёкла.

— А-ха-ха-ха-ха!!! — захохотал Петрович с таким безумием на лице, какого я у старика ещё не видел. Глаза горели, руки тряслись, а из горла продолжал рваться безудержный гогот. — Работает наша лошадка! Ух, как работает!

— Ещё стреляй! — скомандовал я.

— С радостью! — выкрикнул он, вновь вливая Силу в активирующий узел контура.

Я снова подхватил энергетический сгусток ветром и заложил направление. Второй залп ударил ледокрыла в крыло. Тварь завизжала, потеряла высоту и начала заваливаться набок.

— Давай-давай-давай! — приговаривал старик, жмуря один глаз и стуча ногой по активирующему узлу. Я только и успевал, что работать наводчиком.

Энергетические снаряды били по ледокрылу, не давая монстру времени очухаться. Увы, он пока неплохо их выдерживал, хоть и был дезориентирован. Можно было бы дожать…

Но я почувствовал, что у нас возникла крайне неприятная проблема.

Из-за частых атак три Ядра основы разряжались слишком быстро.

— Стоп! — скомандовал я Петровичу и перелез в кузов.

В ящиках лежали мелкие Ядра обычных пепельников. Если нашей «Системе Три ядра» нужна подпитка, такая прикормка должна подойти.

Я схватил горсть, на ходу вылез из машины, и…

Едва не получил веткой сосны по роже. Вовремя успел уклониться.

— Антон Игоревич! Дуба дали? — встревоженно закричал Петрович.

— Рули давай, старый! Аккурат…

Я не успел договорить — машина подпрыгнула на громадной кочке, и я проявил чудеса эквилибристики, чтобы не разложиться.

А ещё, воспользовавшись инерцией, пробежал по корпусу, как кот по карнизу, и оказался аккурат над ящиком с «Системой Три Ядра».

Приоткрыв крышку, я закинул внутрь несколько мелких ядер. И с первым же Ядром связующие линии вспыхнули, потянув из него энергию. Через Руну Ощущения я видел, что от Ядра осталась лишь пыль. Система тут же принялась за следующее, а я продолжил подбрасывать «топливо».

Каждое мелкое Ядро сгорало за пару секунд, пополняя заряд основной тройки. Расход чудовищный, как сейчас говорят: КПД отвратительный, и вообще жаба больно душит.

Но главное, что система-то работает!

— Давай! — во всё горло закричал я Петровичу и полез обратно в кабину.

Старик выстрелил. Меня чуть не снесло ударной волной, когда я собирался залезть внутрь.

— А-ха-ха-ха!!! — снова заржал в голосину Петрович.

— Я тебе успокоительное пропишу, когда вернёмся, — проворчал я, плюхнувшись рядом с ним.

Удивительно, но он дважды попал по монстру без моей корректировки. А вот на третий раз бахнул откровенно в молоко.

Но я не дал энергетическому снаряду пропасть впустую.

Мы продолжали трепать монстра. Следующий залп влетел в ледокрыла как раз тогда, когда он спикировал на гвардейцев, желая хоть немного ответить за свою боль.

Однако наш выстрел сбил траекторию монстра, и тот, кувыркнувшись в воздухе, с размаху хлопнулся о землю.

Не мешкая ни секунды, Свят метнул топор прямо в змееподобную голову и тут же схватился за автомат. Рядом Лапа, ревя, как раненый медведь, яростно палил по твари из пулемёта. Остальные бойцы действовали слаженно: одни вели огонь из всех видов оружия, другие на ходу перезаряжали магазины, не давая чудовищу ни единого шанса.

Почти ни единого шанса… Всего это было самую малость недостаточно.

— Петрович! — рявкнул я. — Ближе! Выстрелишь в упор!

Старик крутанул руль, и «Егерь», переваливаясь через корни и камни, а где-то и через упавшие стволы сосен, рванул прямо на ледокрыла.

Чешуя на боку монстра лопнула от огня гвардии, обнажив мёрзлую плоть, из которой повалил густой белёсый пар. Тварь скребла крыльями, пытаясь оторваться от земли, но его крылья были раздербанены прошлыми залпами «Егеря».

Ледокрыл смог лишь приподняться на два метра от земли. Накренившись и бешено вращая хвостом, он попытался сбить им гвардейцев. Но мои бойцы действовали умело — кто успел вовремя отпрыгнуть, кто рухнул навзничь, пропустив удар над собой.

Монстр ревел в агонии, но я знал, что он сможет временно заделать дыры в крыльях льдом и свалить. Видимо, чувствовал подвох и Свят.

— Не дайте ему взлететь! — заорал он что было мощи.

Ледокрыл не сдавался — задрав голову, он раскрыл пасть и выпустил мощный ледяной залп!

Но не смог нормально прицелиться. Пучок синей энергии ушёл в небо и рассыпался осколками инея, что укрыли лес мелким колючим снегом.

— Старый! — крикнул я, чувствуя, что Системе ещё хватает энергии. — Добивай!

Петрович среагировал мгновенно, дав три залпа в упор, один за другим, с расстояния меньше десяти метров. Каждый попадал в уже развороченную грудину, углубляя рану.

Ледокрыл издал хриплый стон. Его хвост в последний раз яростно хлестнул по земле, вспахав борозду в грунте, и замер. Тело монстра медленно осело на землю, из распахнутой пасти потекла тёмная жидкость и, смешиваясь с талой водой от растаявшего льда самого ледокрыла, растеклась по земле.

Сразу стихло… Только потрескивали подожжённые Рухом ветки да слышалось тяжёлое дыхание Петровича, который всё ещё сжимал руль побелевшими пальцами, не решаясь его отпустить.

А я, чувствуя, что топливо «Системы» закончилось, прикинул, как много мелких Ядер пришлось скормить нашей прожорливой машинке. Причём они и сгорали с такими потерями, что из каждого Ядра до контуров доходило от силы треть энергии. Остальное рассеивалось в зазорах между коробом и нишей и уходило в нагрев корпуса.

Определённо нужно создать нормальный приёмник для запасных Ядер. Что-то вроде обоймы, откуда Система сама будет тянуть энергию по мере расхода. И проводящий канал между обоймой и основным коробом сделать таким, чтобы потери свести к минимуму.

Тогда можно будет заранее «заливать топливо» и не скакать по сражающемуся «Егерю», как полоумный сайгак.

К машине подошёл Святогор. Встав возле капота, он окинул взглядом дымящуюся тушу ледокрыла, а затем перевёл взгляд на Петровича, который сидел за рулём и блаженно улыбался.

— Это что сейчас было? — насторожённо спросил глава гвардии.

— Это, Свят, «Егерь» в его рабочем состоянии, — ответил я.

— Ладно, — кивнул он, делая вид, что ничему не удивился, и тут же переключился на дело: — Раненых трое, тяжёлых нет. Ну и горе-Кремень ещё.

— Хорошо, — сказал я, выбираясь из кабины. — Раненых ко мне, и начинаем разделку ледокрыла.

— Одно уточнение. — Свят покосился на тушу могучего чудовища. — Крылья этой твари тоже Шраму?

— Нет, — усмехнулся я. — Этот подарочек целиком для нас.

Вскоре я приступил к вытягиванию Скверны из туши ледокрыла. Процедура давалась куда тяжелее, чем с пепельниками — сказывался размер монстра. Мои каналы Силы обожгло изнутри, так что откладывать самоочистку было недопустимо. Я потратил на неё больше времени, чем ожидал, прежде чем приступил к следующему этапу.

— Петрович, паркуй «Егерь»!

А старик всё это время ещё сидел за рулём с блаженной улыбкой. После моих слов он встрепенулся, кивнул, завёл двигатель, и «Егерь», подпрыгивая на кочках, подкатил задом к туше. Затем мы с Клином и Цицероном достали всё оборудование для разделки, натянули перчатки и полиэтиленовые халаты.

— Лапа, Муромец, Сыч, Муха, Вяз — на внешний периметр! — начал раздавать команды Свят после того, как выдрал из морды монстра свой топор. — Никого сюда не пускать!

Разделка ледокрыла оказалась занятием куда более муторным, чем я рассчитывал. Шкура у твари срослась с подкожной ледяной прослойкой, и каждый надрез приходилось прогревать потоком Силы. Я даже задействовал «Северный ветер». Раз в бою сегодня он не пригодился, то пусть хотя бы сейчас сослужит службу!

Гвардейцы действовали слаженно, каждый использовал то, что было под рукой: одни прорубали сложные участки мощным ударом топора, другие аккуратно работали лобзиком.

Спустя двадцать минут напряжённой работы мне наконец удалось проникнуть во вскрытую грудину, и пальцы нащупали искомое. Ядро ледокрыла окружала пористая хрящевая ткань, ещё пропитанная остатками ледяной энергии. Даже сквозь перчатки я отчётливо почувствовал пронизывающий холод…

Осторожно подрезав соединительные волокна, я извлёк наружу тёмно‑синее Ядро.

Размером оно было, пожалуй, с два моих кулака. На нём были беловатые прожилки, напоминающие морозные узоры на стекле. От Ядра ощутимо веяло стужей. После своего перерождения я ещё ни разу раньше не чувствовал такого мощного скопления энергии.

— Здоровенное, — присвистнул Петрович, заглянув через моё плечо. — Куда его?

— В отдельный контейнер. Руками не трогай, обморозишь.

Жетон же по традиции обнаружился рядом с Ядром. Я вырезал окаменевшую чешуйку и поднёс к свету фонаря — уже темнело.

Зелёный.

Четвёртый ранг…

Но насыщенность цвета меня заставила присмотреться внимательнее. Жетон отливал глубоким изумрудным цветом, и по краям проступал бирюзовый оттенок.

— Пятый почти, — вслух произнёс я, повертев чешуйку в пальцах.

— Пятый? — переспросил Клин, подошедший ближе.

— Тварь копила энергию и готовилась перейти на следующую ступень, — пояснил я. — Ей не хватило совсем чуть-чуть. Штук двадцать пепельников сожрала бы, и всё — пятый ранг. А после такого перехода продолжила бы жрать остальных с новыми силами.

— Стало быть, мы вовремя вмешались, — покачал головой Клин.

— Вовремя, — подтвердил я.

— Выходит, мы ледяную змеюку прибили аккурат перед обедом, — усмехнулся Петрович и переменился в лице. — Кстати, об этом… Поужинать бы не помешало после такого боя…

— Поужинаем, — кивнул я. — Как только закончим с делом. Поторопимся, пока совсем не стемнело!

Я убрал Жетон в сумку и вернулся к разделке. Ледяные железы, расположенные по обеим сторонам от хребта, содержали концентрированную ледяную субстанцию. В эпоху Предтеч из таких желёз делали охлаждающие составы, в том числе для хранилищ провизии.

Охлаждающий реагент такой чистоты на рынке не купишь ни за какие деньги. Надо подумать, как лучше будет им распорядиться. Но это позже.

Работа продолжалась. Мы извлекали железы, срезали фрагменты хрящевого каркаса, снимали внутреннюю выстилку ледяных каналов. Гвардейцы таскали контейнеры, паковали кости и органы.

Когда с основной разделкой было покончено, я распределил бойцов на обработку пепельников.

— Обращайтесь с костями крыла особенно аккуратно! — напомнил я всем.

Нужно было собрать даже останки тех, кого поглотила Скверна — кости, жетоны, Ядра. Поскольку некоторых пепельников мы подстрелили издалека, прочёсывать пришлось обширную территорию. Я привлёк Руха: он помогал бойцам, указывая на останки короткими вспышками пламени.

Через нашу с ним Связь я ощущал его удовлетворение. Пернатый друг заслуженно гордился собой, и я не собирался его разубеждать.

«Хорошая охота, — передал я ему. — Без тебя Координатора бы долго ковыряли».

«Без меня вы бы вообще ничего не ковыряли, а ловили бы его по всей округе — снисходительно отозвался Рух. — Но спасибо, что признаёшь очевидное».

Свят ходил между группами, проверяя качество работы. Время от времени он рявкал на тех, кто замедлялся.

Через некоторое время вдруг из рации раздался голос Сыча:

— Внимание! С юга движется колонна СПС.

Святогор, стоявший в десяти шагах от меня, медленно повернул голову.

— Помощнички хреновы, — процедил он и сплюнул в траву. — Вот когда воевали, их и духу не было. А как выстрелы давно стихли, так, значит, и пожаловали на готовенькое.

Я поднялся, стянул с себя длинные перчатки, отряхнул колени и посмотрел в сторону подъездной дороги.

— Пойдём, Свят, пообщаемся с ними, что ли, — бросил я и зашагал навстречу гостям.

Колонна СПС остановилась метрах в ста от нашего стихийного лагеря. Среди бойцов показалась фигура Жлобина. Он шёл к нам, засунув руки в карманы кителя.

— Северский! — окликнул он издалека. — Мы слышали грохот и видели зарево. Полагаю, у вас всё под контролем?

— Под полным контролем, — ответил я, остановившись в пятнадцати шагах от него.

Жлобин с недоверием покосился на территорию за моей спиной. Уже порядком стемнело, и многого он увидеть не мог. Однако же поваленные деревья и развороченные укрепления Кремня, должно быть, выглядели сейчас несколько зловеще. Это они ещё ледокрыла не видели… И не увидят.

— Впечатляющий масштаб, — сухо произнёс он. — Я так понимаю, помимо пепельников вам попалось что-то покрупнее?

— Попалось, — кивнул я.

— Что ж, тогда мой визит тем более уместен, — сказал Жлобин, сделав ещё пару шагов вперёд и остановившись. — Мои люди помогут с погрузкой и транспортировкой. Наши грузовики вместительнее ваших, а бойцы привычны к полевой работе.

Он говорил это так, словно делал мне одолжение.

Ха!

Давать кому-то глазеть на наши трофеи я уж точно не собирался.

— Благодарю за предложение, майор, — спокойно произнёс я. — Но мы уже справляемся своими силами.

Он слегка прищурился, демонстративно пожал плечами и продолжил уже другим тоном:

— Северский, давайте начистоту. Вы провели зачистку на территории нашей губернии. Формально контракт ваш, не спорю. Но наш отдел нёс расходы на оцепление и обеспечивал безопасность прилегающих районов. Будет справедливо компенсировать наши затраты. Мои люди помогут со сбором костей и погрузкой, а с вас двадцать процентов от костного материала. Вы, видимо, не в курсе, но у нас тут так принято.

Святогор недобро нахмурился и шевельнул желваками.

— Расходы на оцепление? — с издёвкой процедил он. — На Хабаровском рубеже за такое «оцепление» командира расстреливали перед строем. Это раз. Два: ты, майор, только что сказал, что гвардейцы рода Северских не умеют работать в поле? Или мне послышалось?

Жлобин сглотнул и холодно уставился на Свята. Однако же долго глядеть в его злобный глаз майор не смог.

— Я разговариваю с вашим нанимателем, а не с прислугой, — бросил Жлобин, демонстративно переводя взгляд на меня.

Я шагнул навстречу к Жлобину. Сделал всего лишь шаг, но этого хватило, чтобы майор инстинктивно качнулся назад, хоть расстояние между нами почти не сократилось.

— Этот человек, которого вы назвали прислугой, — негромко начал я, — много лет защищал Империю на Хабаровском рубеже, за свои подвиги получивший личное дворянство. Он отдал нашей стране годы верной службы и своё здоровье, ни разу не посрамив честь мундира. В конце концов, он глава моей гвардии, и его слово на этом поле весит больше вашего.

Жлобин открыл рот, собираясь что-то сказать. Его бойцы за спиной чуть подобрались, уловив изменение тона.

Однако продолжил он не сразу. Лишь после долгой паузы, недобро хмурясь, майор изрёк:

— Послушайте, Северский, мы можем договориться по-хорошему. А можем и по-плохому. У меня есть полномочия провести инспекцию добытых материалов и составить акт об изъятии в пользу регионального фонда. Если я сочту, что объём добычи не соответствует заявленному контракту…

Он не договорил.

Потому что я сделал ещё один шаг и задействовал Голос.

— Вам ничего не причитается, — пророкотал я.

Жлобин отшатнулся. Его бойцы дружно попятились, так и не поняв, что же именно их напугало.

Да уж… впечатлительные вояки — один даже запнулся и нелепо грохнулся на землю.

— Вам ничего не причитается, — повторил я уже обычным голосом, хотя отголосок Воли ещё гулял в воздухе. — Ни сейчас, ни потом.

Руки у Жлобина подрагивали, но лицо он старался держать. Надо отдать ему должное, мужик оправился быстрее своих бойцов — не зря до майора смог дослужиться. Несколько секунд он буравил меня взглядом, потом обернулся к своим людям и негромко скомандовал:

— По машинам. — А затем, спустя несколько шагов, бросил через плечо: — Борзота понаехавшая…

Колонна СПС скрылась куда быстрее, чем приехала.

А у нас работа закипела с новой силой. Может, даже чуть веселее, чем до визита Жлобина — как-никак, мало что веселит лучше, чем напыщенный «доброжелатель», которого только что послали куда подальше.

К тому времени, как последний мешок с костями приземлился в кузов, солнце уже час как скрылось за горизонтом. Заканчивали работу мы при свете автомобильных фар и портативных фонарей.

Ну а по завершению Петрович раздал всем бойцам пайки. Мы перекусили, наслаждаясь прекрасным чувством удовлетворения от проделанной работы, и выдвинулись в обратный путь.

Кузов «Егеря», разумеется, был забит под завязку: мешки с костями пепельников, контейнеры с органами и железами ледокрыла, остатки Координатора, полезная требуха с тех мелкашей, которых я успел спасти от разъедания Скверной, в конце концов, ящики с Ядрами и жетонами…

Да много чего ещё!

Часть трофеев, разумеется, распределили и по другим машинам. Но в «Егере» почти не осталось места для людей, поэтому большинство бойцов отправилось в других транспортных средствах. Со мной же ехали лишь Свят, неизменная тройка — Лапа, Клин и Цицерон, а также Кремень, дремавший в углу кузова. После своих подвигов он заслуживал отдыха, и тревожить его не хотелось.

Хотя разговор его ждёт серьёзный…

Патронов за сегодня сожгли столько, что Цицерон, подводя итоги, сообщил:

— Общий расход боеприпасов — навскидку четыре тысячи единиц. Плюс тридцать артефактных гранат, девять электрообручей и тридцать семь артефактных патронов для «Слонобоя».

— Тридцать семь? — удивился Петрович. — Я считал тридцать два!

— Видимо, это были попадания, — усмехнулся Лапа.

Старик откашлялся и сделал вид, что полностью поглощён дорогой.

— Зато в ледокрыла ни разу не промазал, — всё-таки буркнул он через полминуты.

— Один раз промазал, — безжалостно уточнил Цицерон.

— Цицерон! — рыкнул Петрович.

— Я просто веду учёт, Михаил Петрович. Ничего личного.

— Смотри, как бы ты за завтраком кусков мяса не досчитался, — пригрозил старик.

— Отставить подсчёты, — сказал Свят, но по голосу было слышно, что он тоже еле сдерживается.

Наша колонна выбралась на трассу и набрала ход. Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Усталость накатывала волнами. Вытягивания Скверны забрали куда больше сил, чем сам бой. Но это и хорошо — мы вытянули максимум возможного, а новенькие бойцы ещё и получили незабываемый опыт. Впрочем, если большинство из них прошли Хабаровский рубеж, справедливее будет: вспомнили молодость.

— А хорошо вы, Антон Игоревич, «Систему» придумали, — подал голос Петрович. — Над управлением бы потом ещё покумекать да протестировать в полевых условиях. Но чудо же, а! Не машина у нас теперь, а боевой галеон! — гордо произнёс он.

— Галеон… — задумчиво повторил я. — Это какой-то монстр?

— Корабли такие были раньше, — объяснил старик. — Парусные, с кучей пушек. В них и золото с серебром тоннами грузили, и по врагам стреляли, и шли они по морям быстро.

— Галеоны, Михаил Петрович, были одними из самых тихоходных кораблей своего времени, — вновь вмешался Цицерон. — Их грабили все кому не лень.

— Ну спасибо, обнадёжил! — фыркнул Петрович.

— Цицерон, ты такими темпами вообще без завтраков останешься! — заметил Клин.

— Вот-вот, — кивнул старик. — Галеоны пойдёт грабить.

— Золота в них было действительно много, — невозмутимо закончил Цицерон. — Тут параллель уместна.

Все примолкли. Лапа уже дремал. За окном тянулись тёмные леса. Где-то далеко впереди мелькнули огни какого-то посёлка.

Интересно, Мира уже спит? Она наверняка ждала нас допоздна, с кружкой остывшего какао. Потом, наверное, решила, что ждать бессмысленно, и легла спать. Но сон у неё чуткий, при нашем возвращении услышит шум машин и выйдет на крыльцо, кутаясь в плед.

Я взял в руке телефон и глянул на экран. Палочка сети то пропадала, то исчезала полностью. Там, на поле боя, связи вообще не было.

Убрал телефон обратно.

А может, Мира ещё не спит…

Может, сидит и считает расходы, пока даже не представляя, насколько наш род сегодня стал богаче.

Из задумчивости меня вырвал тихий мат Святогора.

Глава моей гвардии сидел, сжимая телефон, и смотрел на экран так, будто тот его оскорбил. Потом набрал номер, подождал и сбросил. Набрал другой — снова подождал и снова сбросил.

— Что? — спросил я, и по тому, как мгновенно подобрался Петрович за рулём, понял, что старик тоже почуял неладное.

— Чёртова Лапа не отвечает, — хрипло произнёс Свят. — Ни Бирюк, ни Дуга, ни один из бойцов. Даже Мирославе Сергеевне звонил.

Я покосился на экран своего телефона. Сейчас связь стабилизировалась и не пропадала.

Явно не в связи дело…

Петрович сплюнул и тоже выругался, до белых пальцев вцепившись в руль.

— Точно не связь плохая шалит? — спросил он, подумав о том же, о чём и я. — Мы на межгороде…

— Гудки идут, — мрачно ответил Свят и повернулся ко мне: — Это ЧП, Первый.

Дерьмо лешего!

Кровь мгновенно ударила в виски. Если никто не вышел на связь, это может значить всё что угодно… Например, что прямо сейчас наша гвардия отбивается от атаки врага.

— Старый, сколько нам ещё ехать⁈ — резко подался я вперёд.

— Дороги пустые, но часа полтора минимум, — напряжённо отозвался он.

— Свят, объявляй тревогу! — выкрикнул я так, что даже спящий Кремень вздрогнул и подскочил. — Всем машинам полный газ!

Я обратился к Источнику и через Руну Ощущения активировал в «Егере» ускоряющий контур.

— Петрович, пока трасса прямая, жми на ускоряющий контур! Правая педаль!

— Понял! — Старик вдавил ногу, послав через неё импульс Силы.

По бортам пробежала волна белого свечения. «Егерь» взревел так, что всех тряхнуло, а Кремня вообще впечатало в мешки.

Стрелка спидометра прыгнула далеко за все мыслимые пределы этой машины.

Святогор тем временем раздавал указания по рации остальным бортам.

«Рух, лети напрямую, — послал я сигнал птице. — Трассы извилистые, по прямой будет короче».

«Лечу», — коротко ответил Рух, чуть скорректировав направление.

Я сжал кулаки. В голове крутилась лишь одна мысль:

'Мира. Игоша. Ребята.

Продержитесь! Мы уже едем!'

Мирослава

Дом Северских

Этим вечером Мирослава отошла от обычая и не допила своё какао. По привычке она приготовила две кружки, но выпила лишь половину своей — без Анхарта вечерний ритуал ощущался неполным, а пить в одиночестве напиток, ставший теперь для них общим, сегодня не особо хотелось.

Засыпая, она подумала, что когда колонна вернётся, шум двигателей её всё равно разбудит.

Но разбудил девушку отнюдь не шум машин и не голоса…

Интуиция? Шестое чувство?

Это ощущение ей было хорошо знакомо и почти никогда не подводило. Правда, в этот раз оно сработало иначе, чем обычно, будто бы на полную мощность, отчего девушка за секунду вскочила с кровати, прогнала по телу энергию, приготовившись к бою, и прислушалась к звукам снаружи.

Всё было тихо…

Однако сердце бешено стучало, и Мирослава чувствовала неладное. Схватив аккуратно сложенные штаны, она начала их натягивать, как вдруг снаружи раздался глухой стук, сопровождаемый долгим эхом. Затем ещё один…

Похоже на выстрелы…

Мирослава торопливо стянула ночную майку и потянулась за спортивным бюстгальтером. Волосы лезли в лицо, и девушка раздражённо отбросила их назад, а затем, нащупав на тумбочке резинку, стянула хвост в три оборота.

Следом за одеждой и берцами Мирослава накинула персональный бронежилет, который держала в углу комнаты, и стала наспех затягивать боковые ремни. Вчера она в кои-то веки аккуратно подпилила ногти, и сейчас они не давали ухватить тугую пряжку. Тогда Мира дёрнула сильнее, ноготь сломался, но она на это даже не обратила внимания.

— Снайпер работает! — крикнул снаружи один из часовых. — С леса бьют! Все по укрытиям!

Рация на столе отрывисто шипела. Мобильный телефон показывал плашку «нет связи».

— Чёрт! — выругалась она, проверив подаренный Анхартом нож и сняв с крючка личный автомат.

Девушка выбежала на крыльцо. Рядом уже сновали гвардейцы, занимая позиции и безуспешно пытаясь вызвать кого-нибудь по рации.

— Мирослава Сергеевна! — подбежал к ней гвардеец и ткнул пальцем на север. — Снайперы бьют с леса! Минимум два ствола, расстояние более полутора километров! По часовым целились!

Эхо выстрела ещё висело в воздухе, когда Мирослава увидела нечто невероятное. В сотне метров от дома в воздухе вспыхнуло разноцветное сияние, погасившее удар. Место Силы защищало территорию, и пули просто натыкались на невидимую стену.

Рации продолжали шипеть. Мира на секунду сжала зубы. Если связь глушат — значит, подошли к операции серьёзно. А это значит…

— К Галине Сергеевне, быстро! — бросила она гвардейцу. — У неё стационарный телефон! Пусть звонит старосте, задача — укрыть гражданских!

Следующая пуля пробила защиту и косо чиркнула по крыше дома, выбивая щепки. Значит, мощи Места Силы не хватает для полной защиты от всех снарядов.

Хотя конкретно эта пуля явно отклонялась от цели не случайно.

В ту же секунду над Чёртовой Лапой взвыла сирена — кто-то из часовых запустил тревожный ревун, который ещё неделю назад установил Святогор на столбе у ворот.

Мирослава присела за перилами крыльца, прикидывая дальнейшие действия. Снайперы далеко — со стороны леса им просто физически не добраться до деревни. Но и до них добраться будет непросто — минут десять-пятнадцать на транспорте в объезд…

«Они отвлекают внимание, — кивнула она сама себе. — Враг надеется, что мы выедем к снайперам на перехват».

— Слушай мою команду! — Мирослава выпрямилась в полный рост, оставаясь вне зоны обстрела, и повысила голос. — К лесу не стягиваться! Выставить ответных снайперов в подходящих местах! Двоих часовых направить на западное направление, остальным распределиться равномерно по периметру! Где Дуга?

— У восточного забора!

— Передай ему: пусть усилит восток и юг. Главный удар может быть оттуда. Бегом!

Один из гвардейцев кивнул и рванул выполнять приказ, а Мирослава побежала к казарме, откуда уже выбегали поднятые по тревоге бойцы.

Внутри неё всё горело от напряжения. Половина гвардии уехала с Анхартом…

Осталось чуть меньше тридцати бойцов, некоторые из которых были приняты только на днях.

Но это её люди. И её территория.

Она не собиралась ни прятаться, ни бездействовать в ожидании помощи

Бирюк

Восточный дозор

Бирюк сидел на наблюдательном посту, привалившись спиной к берёзе, и думал о пепельниках.

Ребята сейчас где-то под Вологдой зачищают тварей, а он пялится в темноту на дальнем дозоре. Но приказ есть приказ, и гвардеец был готов его выполнить идеально. Он, как и другие бойцы, по гроб жизни обязаны капитану Горцеву. И за то, что было на Хабаровском рубеже, и за то, что случилось позже и, разумеется, за то, что случилось недавно.

За возможность снова полноценно встать в строй! Хотя за это гвардейцы больше всего благодарили отнюдь не своего Святогора…

«Но всё равно обидно тут торчать…» — подумал он, потёр ладони и выдохнул.

А затем улыбнулся — ноги после лечения уже неделю как не болели, а ведь пять лет не разгибались. Однако же и такой недуг его благородие Антон Игоревич смог исцелить.

Так что грех жаловаться!

Гвардеец с позывным Крюк сидел в десяти метрах правее, приглядывая за вторым сектором. Обычно они перебрасывались парой слов каждые полчаса, но сегодня Крюк молчал, и Бирюк списывал его молчание на скуку и такую же, как у него, лёгкую обиду… Ну ладно, не обиду, а грусть и белую зависть к тем, кто сейчас с господином и Святогором.

Внезапно Бирюк услышал двигатели с юго-востока. Причём фары были выключены — машины неспешно шли по бездорожью в темноте. Если бы не тихая ночь, Бирюк мог бы их и не расслышать.

Он поднял руку и коротко свистнул. Крюк подполз ближе.

— Слышишь?

— Слышу, — кивнул Крюк.

Бирюк потянулся к рации на поясе и нажал кнопку передачи. Но ни щелчка, ни даже белого шума не раздалось… Мёртвый эфир.

— У тебя? — бросил он Крюку.

— Глухо, — ответил тот, без остановки крутя свою рацию, а затем стукнул по ней ладонью: — Работай, зараза!

Бирюк стиснул зубы. А затем, как привык делать на Хабаровском рубеже, мгновенно принял решение.

— Крюк, бегом в Чёртову Лапу, — велел он. — Сообщи всем нашим: с юго-востока прёт колонна, минимум три единицы техники. Походу, связь глушат.

— А ты?

— А я их встречу.

Крюк молча кивнул, затем отстегнул с разгрузки два запасных магазина и сунул Бирюку в руки.

— На, — коротко произнёс он. — Мало ли.

— Давай, — торопливо ответил Бирюк, взяв магазины и распихав по карманам. Затем он хлопнул товарища по плечу: — А теперь гони, Крюк!

Тот подхватил автомат и побежал по тропе в сторону деревни.

Бирюк осторожно, двигаясь на полусогнутых, направился наперерез вражеским машинам — по звуку определить их направление было несложно. А вскоре Бирюк уже через бинокль смог различить три фургона, внедорожник и приткнувшийся следом армейский грузовик, на крыше которого торчала тарелка и короткая складная антенна.

Под Хабаровском ребята из связистов называли такие штуки «душилками». Рации, телефоны — всё превращается в бесполезный хлам.

— Суки, — процедил он сквозь зубы. — Серьёзно подготовились.

Из фургонов уже выскакивали люди. Десять, двадцать, тридцать… Они рассыпались цепью и двигались слаженно.

Бирюк наблюдал и усиленно думал…

Грузовик с душилкой остановился метрах в двухстах от основной группы. Водитель не вышел — видимо, был готов сняться с места в любой момент.

До группы незваных гостей оставалось метров двести. До грузовика с тарелкой — все четыреста. Из автомата на таком расстоянии попасть в антенну нереально, тем более в темноте. Если ты, конечно, не Муха — тот бы смог.

Но Муха под Вологдой, а Бирюк тут. И если он может задержать противника, он должен это сделать.

Гвардеец рода Северских посмотрел на сухую, выгоревшую под палящим солнцем траву под ногами и сжал ладони. Его огненный Дар много лет считался бесполезным, и вообще всегда был слишком слабым для боевого применения — годился разве что на розжиг костров. Раньше Бирюк даже корил свой недоДар, жалея о том, что у него нет обычного простолюдинского Дара Укрепления Плоти.

Однако после отваров Первого Бирюк почувствовал свой Дар иначе. Боец до сих пор не понимал, что именно изменилось, но отчего-то захотел поверить в свой Дар.

А заодно и в себя самого.

Спустя минуту, когда противник подошёл ещё ближе, Бирюк напрягся, вкладывая в ладони всю свою Силу!

Между его пальцев поползли тонкие язычки пламени. Трава задымилась, затлела и вспыхнула. Бирюк переместился на пять метров в сторону, продолжая поджигать траву и смещаясь всё дальше и дальше.

— Ещё! — тихо выдавил он, выпуская из рук тонкие лучины одну за другой. Метка на его руке дарила дополнительную Силу защитнику Чёртовой Лапы.

Огонь расходился по траве, набирая силу. Очень быстро полоса огня растянулась на полсотни метров, вспыхивая то тут, то там.

Разумеется, враги это заметили.

Бирюк перехватил автомат и атаковал группу противников, замешкавшихся перед огненной полосой. Кто-то из них упал от пуль, кто-то рухнул в траву. Бирюк тут же перекатился левее и дал ещё одну очередь с новой позиции.

По полю разлетались крики. Ответный огонь пришёл через несколько секунд. Но враг бил неточно — горящая трава слепила и мешала определить позицию Бирюка.

«Так вам, твари! — подбадривал он сам себя. — Страдайте за то, что осмелились сунуться на земли рода Северских!»

Бирюк снова сменил укрытие, перекатившись по земле. Он снова дал очередь и сразу сделал длинный перекат.

Бирюк сделал всё, чтобы враг думал, что тут засела целая боевая группа.

Эффект продлился аж пару минут. Но затем двое нападавших ловко обошли горящий участок с боков. Бирюк стремительно развернулся и выпустил длинную очередь по правому флангу. Один из наёмников повалился в траву. Однако с левого фланга уже открыли ответный огонь — пуля угодила Бирюку в плечо, развернула его и опрокинула наземь.

Он выругался, перехватил автомат здоровой рукой и откатился за кочку. Плечо онемело, по руке потекла кровь.

Следующая пуля свистнула над головой.

Бирюк прижался к земле. Своё дело он сделал — задержал нападавших и раскрыл их позиции. Теперь бы ещё выжить…

«Помогай, земля Чертолапская», — подумал он, чувствуя плавный приток Силы.

Однако же враги были уже слишком близко.

Игоша

Игоша старался не отставать от Мирославы Сергеевны, спеша через Чёртову Лапу вместе с отрядом гвардейцев. Рядом бежал Дуга — временный заместитель Святогора, а вёл всех Крюк.

В голове крутились последние слова Антона Игоревича: «Присмотри за Мирославой Сергеевной, пока меня не будет».

Тот, кто вернул Игоше смысл жизни, попросил защитить дорогого ему человека. А значит, сам Игоша будет рядом и сделает всё, что может, чтобы выполнить просьбу!

Чтобы отвлечься от изнуряюще быстрого марш‑броска, парень начал прикидывать, сколько бойцов в целом сможет вести огонь на одном фронте.

Трёх стрелков оставили, чтобы перестреливаться с лесными снайперами и следить за сектором. Ещё примерно пять‑шесть бойцов держат западный участок. А в районе северо‑востока — как минимум трое‑четверо: там находится основной въезд в деревню, который никогда не оставляют без охраны.

А ведь ещё кто-то патрулирует улицы и, возможно, другие секторы…

Группа Мирославы Сергеевны добралась до юго-восточного рубежа. Дуга расставил бойцов вдоль укрытий, и те немедля открыли огонь.

Впереди показались тёмные фигуры, позади которых догорала полоса травы. Именно догорала — кое-где виднелись лишь обугленные кончики и лёгкая дымка.

Игоша опустился на колено за спинами товарищей. Он закрыл глаза и потянулся к Источнику, отправил импульс Дара к телам ближайших гвардейцев. Игоша не видел этого глазами, но прекрасно чувствовал, как его Сила втекает в чужие тела, наполняет энергией каналы и разгоняет кровь.

Получив огневой отпор, враги сразу же рванули в разные стороны, рассыпавшись по кочкам и буеракам.

Бой разгорался.

Мирослава Сергеевна стреляла короткими очередями, время от времени высовываясь из укрытия, действовала не хуже, чем остальные бойцы, может быть, даже лучше многих!

И точно лучше врагов. Ведь защитники Чёртовой Лапы сражались на своей земле.

Врагов было слишком много… Игоша даже из укрытия отчётливо ощущал их Источники. Чаще всего это был Дар укрепления плоти, но порой он улавливал и нечто куда более опасное.

Игоша сосредоточился на одном из них и аккуратно послал обратный импульс. Противник споткнулся на ровном месте в самый ответственный момент и выпустил очередь себе под ноги. Следующий за ним замешкался, и Дуга снял обоих одиночными выстрелами.

— Бирюка не видно! — взволнованно прокричал Крюк.

— Найдём! — прорычала в ответ Мирослава Сергеевна, перезаряжая автомат.

А Игоша продолжал раскидывать благословение на своих, проклятие на чужих. Источник расходовался быстро, и парень понимал, что на всю ночь его не хватит даже с учётом Метки Места Силы.

Значит, нужно экономить и бить только тогда, когда это по-настоящему нужно…

Мишка

Центральная улица

Мишка не умел думать так, как думают люди. Существовало только тепло и холод, своё и чужое, правильно и неправильно.

Так было раньше. Но за последний месяц кое-что изменилось.

Во-первых, ему запитали ядра на основной контур, после чего он стал чувствовать больше и двигаться лучше. А позже добавилось Место Силы. Оно подсказывало ему то, чего сам Мишка чувствовать не мог. Чтобы знать, что кто-то из своих в опасности или нуждается в его помощи, не обязательно было находиться рядом.

Последние полчаса Мишка патрулировал главную улицу. Он знал, что где-то вдали развернулась стрельба, но также знал и то, что гвардия пока справляется, а «злое» и «неправильное» может грянуть с любой стороны.

И это случилось.

С запада двигалось чужое. Место Силы кричало об этом пульсирующими эманациями. Часовые, ранее стоявшие на этом направлении, были вынуждены уйти южнее — другое «чужое» заставило их вмешаться.

Голем развернулся и, переваливаясь с ноги на ногу, побежал на запад.

Пятеро наёмников двигались в темноте — единственный фонарь в этом месте уже был расстрелян. Так что живой человек даже не смог бы различить эти тёмные фигуры. Но не Мишка…

Он добрался до них в три шага и ударил — один отлетел на несколько метров, второй отпрыгнул, начав стрелять. Голем поймал его за ствол автомата и дёрнул на себя. Враг не отпустил ремень и подлетел вперёд вместе с оружием. Мишка перехватил его за разгрузку и встретил правым кулаком.

Третий враг в ужасе рванул прочь. Но четвёртый и пятый разбежались по сторонам и открыли огонь с двух направлений. К ним подключились другие.

Пули заколотили по Мишке со всех сторон. С груди отваливались пласты затвердевшей глины, обнажая каменный каркас. Место Силы не давало быстро уничтожить своего защитника. Но оно не было всесильным.

Голем добрался до ближайшего стрелка и сшиб его корпусом.

Затем один из противников выстрелил из оружия посерьёзнее. Взрыв раздербанил сустав, разбросав осколки глины и каменную крошку. Правая рука оторвалась целиком, тяжело шлёпнувшись на землю. Пальцы на ней дёрнулись и замерли.

Голема отбросило назад. Он опустил взгляд на пустое плечо — каменный штырь каркаса торчал наружу.

«Неправильно. Руки нужны. Без рук сложно».

Но «чужие» были по-прежнему здесь. Враги перезаряжали магазины.

Мишка ринулся вперёд как ни в чём не бывало, но уже без руки.

А вражеские пули продолжили высекать из его тела куски глиняной плоти…

Мирослава

Юго-восточный сектор

Экономя каждый патрон, Мира вела огонь одиночными выстрелами. Бронежилет уже трижды принял на себя тяжёлые пули, ещё несколько вражеских выстрелов ударили по матовой броне Дара на плечах и руках девушки.

Трое гвардейцев были ранены, но оставались в строю. Куда сильнее от осколков гранаты пострадал Крюк, пытавшийся отыскать Бирюка.

Раненого оттащили подальше в укрытие, чтобы дать эликсиры.

Враги были сильны и неумолимо напирали. Поменять тактику боя сейчас не представлялось возможным: гвардия по‑прежнему удерживала выгодную позицию — занимала возвышенность. Любое отступление или перестроение грозило потерей преимущества, а за спиной уже виднелись жилые дома — до них оставалось совсем недалеко…

Противник, впрочем, тоже не спешил идти напролом и вместо этого рассредотачивался, пытаясь зайти с флангов и продвинуться дальше. Слева, примерно в трёхстах метрах, в бой вступили часовые с северо‑восточных позиций. А вот что происходило справа, западнее, оставалось неясным. Пришлось отправить туда двоих бойцов для разведки и прикрытия.

Позади пыхтел Игоша, не прекращая использовать свой полезный Дар. Время от времени парень подсказывал, где затаился враг, чувствуя его Источники.

— Справа! — закричал он. — За кочкой!

— За какой⁈ — отстреливаясь, прокричал в ответ Дуга, не понимая, за какой из сотен кочек нужно искать врага.

— На… На два часа! Метров тридцать!

— Зубов! Граната на два, тридцать метров! — тут же среагировал Дуга.

Зубов выдернул чеку и точным броском швырнул гранату в обозначенный сектор. Раздался короткий взрыв.

— Есть! — выдохнул Игоша, явно почувствовав, как чужой Источник за кочкой погас.

— Продолжай, Игоша! — бросила Мира не оборачиваясь.

— Они… — внезапно пробормотал парень. — Что-то готовят!

— Что⁈ — рыкнула Мира повернувшись. — Что случилось?

— Три сильных мага готовят совместное заклинание! — выкрикнул парнишка. — Надо отступать!

— Нельзя, — парировал Дуга. — Среди жилых домов станет только хуже.

— Но сейчас здесь…

— Отступайте, госпожа, — крикнул Дуга. — Мы задержим, и…

— Отставить! — рявкнула Мира. — Мы продержимся все вместе! Укрепите тело на максимум! Игоша, когда удар?

Однако ответить парень не успел — со стороны врага в сторону позиции гвардии Северских устремился огромный вихрь. Сам воздух вокруг него дрожал, деревья гнулись, а трава летела к эпицентру.

— Держаться! — повторила Мира. — Держаться изо всех сил! Не нам бояться чужого ветра!

Мирослава целиком укрепила тело матовой бронёй и приготовилась принять на себя удар.

«Силы ещё есть, — мысленно подбодрила она себя. — Если придётся, лично встречу этот вихрь!»

Она быстро вставила в автомат новый магазин и замерла в ожидании. Сразу после магической атаки она собиралась вырваться из‑за укрытия и контратаковать. А что? Должно получиться — враг сейчас ответный удар ожидает меньше всего. К тому же, приняв огонь на себя, она даст своим гвардейцам небольшую передышку.

«Главное — сперва сдержать эту громадину, — хмуро думала она, глядя на приближающийся вихрь. Вблизи он выглядел ещё более пугающе, и с каждым мгновением вырастал в размерах, превращаясь в смерч. — Главное — не допустить его до деревни. Главное…»

Мира потеряла мысль, когда вихрь внезапно затих и развеялся.

В этот миг над головами противника мелькнул раскалённый клюв Руха. Один из врагов вскрикнул и схватился за шлем — в нём зияла большая оплавленная дыра. Другой взмыл в воздух: когти Руха безжалостно вцепились в его бронежилет. А третий оказался во власти узкого, но ослепительно яркого потока пламени.

— Рух! — радостно закричал Игоша.

Огненная птица заложила крутой вираж и снова спикировала на врагов. Гвардейцы Северских, уже приготовившиеся к худшему, тут же воспряли духом.

— Огонь!!! — заревел Дуга, но и без его команды уже затрещали автоматы.

«Вовремя ты, пернатый, — с облегчением думала Мирослава, прекрасно понимая, что в одиночку Рух бы не появился. — Не дал мне героически защитить наши земли».

Мира и гвардейцы рода уже слышали приближающийся рёв мотора, а затем мимо них пролетел «Егерь», едва не сбив стог сена вдали. Грузовик летел так быстро, что никто даже не успел его толком рассмотреть — скорость была какой-то немыслимой! Казалось, ещё чуть-чуть, и преодолеет звуковой барьер!

«Егерь» прямо на ходу переехал нескольких противников, которых лишь на миг успели подсветить фары, и начал замедляться. По бортам машины Мира заметила пульсацию бледно-зелёного свечения.

— Что они сделали с «Егерем»⁈ — восторженно кричал кто-то за гвардейцев.

— Теперь на нём хоть в гонках участвовать! Ух ты ж…

«Егерь» неожиданно выстрелил — зелёный луч энергии, вышедший откуда-то с крыши, ударил по одной из дальних машин наёмников, и та озарилась пламенем.

— Петрович, должно быть, ссытся от радости после таких модификаций, — хохотнул раненый Крюк, уже вернувшийся на боевую позицию после принятия зелий.

А затем из «Егеря» прямо на ходу посыпались гвардейцы. Мирослава узнала могучую фигуру Лапы, худощавый силуэт Цицерона, а Клин легко узнавался по характерной походке. Синим отблеском моргнул топор Святогора.

У каждого на автомате был установлен фонарь, так что в округе стало чуть светлее.

Последним из «Егеря» выпрыгнул Анхарт, поодаль от остальных. На пару секунд Мира даже перестала стрелять, глядя на его воинственную фигуру. Воздух перед ним уплотнялся — трава легла по обе стороны, земля мелко задрожала, вся его фигура даже в полутьме казалась окутанной чем-то невидимым.

«Он в ярости», — со странным чувством одобрения подумала девушка.

Ей было приятно, что глава рода Северских готов рвать врагов за то, что те посмели напасть на его дом.

И будто бы в подтверждение её мыслям, Анхарт выпустил по позициям пришлых безудержную волну Силы, в которой чувствовался ветер.

Бой закончился за четыре минуты.

Ближайших поганцев я снёс «Закалённым дыханием» — семерых убило сразу, остальные покатились по земле, ломая оружие и собственные кости.

Ещё нескольких я пригвоздил к земле воздушными копьями. Одному показательно отделил копьём голову от тела, и та с глухим стуком покатилась по земле.

А вот пытавшихся сбежать я начал ловить воздушными арканами и тянуть обратно. После того, как эти твари посмели напасть на мой дом, воспользовавшись нашим отъездом, пусть не надеются так легко отделаться.

Мои бойцы тоже не теряли времени даром, заливая противников огнём. Правда, ровно до тех пор, пока я не приказал оставшихся брать в плен.

Руха же я отправил проверять дальние позиции Чёртовой Лапы — подбежавший Дуга отчитался, что бой развернулся не только здесь. Да и Место Силы подавало мне отчётливые сигналы.

— Бирюк! — ворвался в моё сознание голос гвардейцев. — Нашли Бирюка! Ранен, дышит. Носилки сюда!

Через Руну Ощущения я увидел, что Бирюк лежал метрах в пятидесяти от меня в неглубокой ложбинке, погребённый под двумя вражескими трупами.

Обоих, кстати, прикончили ножом — кто это сделал, гадать не приходится.

Хитрый Бирюк здорово придумал. Может, это его и спасло — противники не разглядели нашего гвардейца под трупами своих товарищей и не стали добивать.

Я чувствовал, как Бирюк отчаянно пытается что‑то сказать, но слова давались ему с огромным трудом. Так ещё и кругом шумели другие гвардейцы, радующиеся тому, что их товарищ выжил, и быстро стаскивающие с него мертвецов.

Однако они расступились, когда я подошёл ближе, позволили мне оказаться рядом с Бирюком.

Я присел на корточки и внимательно его осмотрел: тяжело дышит, покрыт потом, лицо раскраснелось. Одна рука была перевязана жгутом — судя по узлу, затянул сам. А на левом боку под рёбрами зияло пулевое ранение, и набухшая повязка из обрывка рукава уже не справлялась. Ну и вишенка на торте — сквозное ранение на плече.

— Держись, боец, — сказал я, положив ладонь ему на грудь. Пустив в тело Бирюка импульс Силы, я запустил процесс регенерации тканей. — Ранения скверные, но жить будешь. Что пытаешься сказать?

Он облизал потрескавшиеся губы и прохрипел:

— «Душилка»… Грузовик с тарелкой… Полкилометра на юго-восток. Связь из-за него не работает. Не дайте… уйти.

— Понял, — кивнул я и тут же потянулся к Руху.

«Грузовик с антенной, юго-восток, пятьсот метров. Не дай уйти», — велел я ему через мыслеречь.

«Уже лечу», — мгновенно откликнулся Рух.

Бирюка ещё не успели положить на носилки, как вдали полыхнуло неистовое пламя, поглотившее технику целиком. На нашей земле Рух тоже заряжался дополнительной Силой, чем сейчас и пользовался.

Рации тут же отозвались коротким шипением, Свят, схватив свою, начал выкрикивать позывные, вызывая бойцов на связь.

— Связь есть! — крикнул Клин.

— Северо-восток чист! — тут же прилетел доклад. — Снайперы уничтожены, но необходимо прочесать лес.

— Запад! Голем жив, но… без рук! — отчитался другой гвардеец.

Услышав это, Бирюк вымученно улыбнулся. А затем закатил глаза и захрипел. Голова его безвольно откинулась набок.

— Эликсир ему, быстро, — велел я ближайшему гвардейцу.

А сам, покрыв пальцы Силой, без промедления пустил тонкий поток в рану Бирюка, извлекая пулю. Боец застонал, тяжело задышал…

Но эликсир был уже наготове. Я лично влил его в глотку Бирюку и передал раненого товарищам, после чего поднялся во весь рост и обернулся.

С автоматом за спиной ко мне шла Мирослава. Бронежилет её был покрыт пылью и осколками, в трёх местах он пропустил пули. На скуле горела свежая ссадина.

На мгновенье она остановилась, глядя на меня. А затем резко ускорилась и крепко обняла меня, прижавшись лбом к моей груди.

Увы, ненадолго. Уже через пару секунд она отступила назад и отчиталась:

— У нас семеро раненых. Похоже, Бирюк тяжелее всех. Остальные легче. Потерь нет.

— Ты молодец, Мира, — сказал я негромко и улыбнулся, глядя в её красивые глаза.

— Игоша тоже, — улыбнулась она в ответ. — И Дуга. И все остальные. Мы тебе потом расскажем.

— Расскажете, — согласился я и задержался взглядом на заглушённом «Егере». — Петровича не видела?

— К Галине Сергеевне, наверное, первым делом побежал, — пожала плечами Мира.

В этот момент со стороны трассы показались фары наших машин. Первым шёл «Волк».

— Муромец! — выкрикнул Святогор в рацию. — Разворачивайте «Волка» и дуйте в лес на севере, прочёсывайте позиции снайперов. Дуга подскажет координаты.

Из остальных машин высаживались гвардейцы, и Свят тут же распределял их: кто на усиление периметра, кто к раненым, кто на сбор трофеев.

— Командир! — В рации прозвучал голос Цицерона, который был непривычно напряжённым. — С пленными… проблема. Пятеро вырубились. Думали, без сознания, проверили, но нет. Все мёртвые.

Свят резко повернулся ко мне. Я уже тянулся Руной Ощущения к тому участку, куда сейчас стаскивали обезоруженных пленных.

Пятеро действительно лежали неподвижно, энергии в телах не осталось. Ещё шестеро были живы. Но вот один сжал челюсти — внутри его рта что-то хрустнуло. Точно не зуб, что-то инородное, встроенное в десну на месте коренного зуба.

Капсула лопнула, и по организму пленного хлынул яд.

— Рты! — рявкнул я в рацию. — Всем пленным! Не давать закрывать рот! Разжимайте челюсти, вставляйте что угодно! У них капсулы на месте зуба. Кто без сознания, проверить пульс!

Цицерон приказ понял даже раньше, чем я договорил, как и стоящий рядом с ним Лапа. Через Руну я видел, как они навалились на ближайшего живого пленного и сунули ему между зубов рукоять ножа. Подбежавший Клин схватил за голову второго.

Свят хмуро посмотрел на меня.

— У китайцев на Хабаровском так некоторые диверсанты работали, — злобно поигрывая желваками, произнёс он. — Элитные группы глубинной разведки. Но те хотя бы капсулу за щекой прятали, а не в зубе.

— Подонки, — сплюнула Мира. — Бесчестно воюют и умирают так же.

А у меня в голове мелькнуло воспоминание, которое я сперва не хотел доставать, но теперь оно само вырвалось из недр памяти.

Орден Бесцветных…

Личная гвардия Второго, созданная им после того, как им завладела Скверна. Их посвящение включало ритуал, обесцвечивающий белки глаз — побочный эффект Скверны, ставший тогда опознавательным знаком.

При пленении каждый Бесцветный раскусывал полую костяную бусину с ядом медузника. Человек умирал, но тело его всё ещё оставалось пригодным для Скверны. «Скверных мертвецов» уже невозможно было допросить или пленить. А вот они вполне могли убить своих противников.

Те, кто напал на нас сегодня, разумеется, не Бесцветные. Но милосердия по отношению к ним это не прибавит.

— Не будем тянуть, — сказал я Святу. — Начнём допрос здесь, на окраине, чтобы деревенских не пугать.

— Я тоже хочу поприсутствовать, — злобно сверкнув глазами, заявила Мирослава.

Пленных мы стащили к ближайшим хозяйственным сараям — подальше от жилых домов и от глаз местных, которые и без того уже успели за эту ночь страха натерпеться.

На трупах врагов не было никаких опознавательных знаков. Разумеется, и документов при них не оказалось. На уже осмотренных гвардейцами телах я бегло ставил знак «Х», и они начинали планомерно уходить под траву, отдаваясь, как дань Месту Силы.

Троим пленным мои гвардейцы успели вставить между зубов импровизированные распорки. Четвёртому повезло больше: капсула оказалась бракованной, и яд не подействовал. Пятый был без сознания, его просто вырубили при захвате, а капсулу нашли и выковыряли уже потом, как и всем остальным.

Я прошёлся вдоль ряда, вглядываясь в лица. Самым сильным из пленников оказался мужик с мощным Источником и Даром ветрового типа — явно именно он был ядром той тройной атаки, которую мы успели прервать своим появлением. И по тому, как боец сейчас держал голову и контролировал дыхание, несмотря на ремни и распорку во рту, становилось ясно, что передо мной один из командиров.

Но начал я не с него. А с того, что сидел третьим слева. У него был самый высокий пульс и самый слабый Источник

Я вынул распорку у него изо рта.

— Кто послал?

Но ответа не последовало — он просто смотрел мимо меня, сжав зубы.

Ну начинается… Решил героически пожертвовать собой, чтобы не выдавать своих гнусных хозяев. Классика.

Я недобро скрипнул зубами.

Сегодня моё терпение кончилось ещё где-то на середине разговора со Жлобиным — хотя с того момента, казалось, уже вечность прошла.

Но спокойнее я не стал. Наоборот, ярость бурлила во мне…

Монстры из Срезов угрожают этому миру и уничтожают миллионы людей по всему миру. Я вместе с лучшими бойцами гвардии отправился в бой против огромной стаи монстров…

И что в итоге? Какие-то глазастые умники, следящие за Чёртовой Лапой, заметили, что мы вывели с территории значимые силы, и тут же атаковали. В тот момент, когда я сражался против врагов всего человечества, они захотели уничтожить моих людей! Тех, кто доверил мне свои жизни! Тех, кто мне дорог!

В Эпоху Предтеч я за подобное рубил головы чаще, чем давал сказать хоть слово. Однажды даже стёр целый орден безумных фанатиков — ранее мы давали им не один шанс, но вместо того, чтобы воспользоваться им, они ударили в спину.

Сейчас, глядя на другого фанатика, который пытался раскусить капсулу с ядом, я тоже не собирался церемониться.

— ОТВЕЧАЙ, — рыкнул я, и мой Голос загремел по округе, поднимая мощный поток ветра.

Пленника качнуло, и голова его дёрнулась. Из носа врага хлынула кровь, затем потекла из ушей…

Он захрипел и завалился набок уже мёртвым. Я тяжело вздохнул и поставил на нём «Х». На глазах у остальных пленников Место Силы начало забирать его труп.

— Перестарался, — негромко сказал я, повернувшись к своим. — А гонора-то было сколько!

Мира подошла ближе, глядя на исчезающее в траве тело наёмника. На лице у неё не было ни отвращения, ни страха.

— Ты можешь так любого убить словом? — спросила она с каким-то чистым любопытством в голосе.

— Нет, — хмыкнул я, глядя на эту кровожадную красавицу. — Этот был слишком слабый, а я сейчас немного на взводе. Да и Место Силы добавило мощности.

— Жаль, — усмехнулась Мира и добавила: — А я уж думала рупор тебе купить, чтобы издали с врагами разговаривать. Хотя… ты и без лишних слов умеешь быть убедительным.

Она холодно взглянула на оставшихся пленников. Я нахмурился и прошёлся вдоль них.

Скопившееся часами напряжение сейчас и правда давало о себе знать. Опасения за моих людей, сражавшихся без меня, злость за Бирюка, за бойцов, за Мишку бабы Гали и за каждую вражескую гильзу, упавшую на земле Чёртовой Лапы…

Хотелось выплеснуть эту ярость!

Но и результат нам сейчас нужен.

— Дайте нож, — не оборачиваясь велел я и выставил в сторону ладонь.

— Охотничий сойдёт? — хмыкнул Лапа, вложив широкий нож с деревянной рукоятью мне в ладошку. — Ледокрыла им разделывал.

— Спасибо. — Я взял нож, подошёл к командиру врагов и рывком поднял его на ноги.

А затем потащил его к сараю.

— За мной не ходить, — не оборачиваясь бросил я остальным.

Мирослава стояла у двери сарая. Рядом привалился к стене Лапа, жуя травинку. Свят ходил взад-вперёд, время от времени отвлекаясь на раздачу приказов через рацию.

Первые пару минут внутри было тихо.

Потом раздался хриплый крик, быстро сорвавшийся на визг.

Затем вновь всё стихло. Но время от времени с той стороны неразборчиво доносился голос Анхарта, и от его тона у Миры по спине шли мурашки. В какой-то момент даже Лапа перестал жевать травинку. Остальные пленные, косясь на дверь сарая, испуганно морщились и тряслись. Один даже обмочился, а другой истерично заверещал.

Свят врезал ему берцем по зубам, чтобы заткнулся. После чего хмыкнул и с любопытством покосился на двери сарая — глава гвардии сейчас единственный не выглядел напряжённым и удивлённым. Скорее заинтересованным.

Пленный заорал снова, теперь с подвыванием, а потом зарыдал взахлёб.

Лапа присвистнул, а Святогор хмыкнул.

— Ты когда-то допрашивал пленных? — негромко спросила Мирослава у Свята.

— Чаще, чем хотелось бы.

— И как?

— Часть профессии, — пожал он плечами. — На фронте от одного языка иногда зависели сотни жизней. Но знаете что, Мирослава Сергеевна…

Он замолчал как раз в тот момент, когда из сарая донёсся глухой звук удара, будто что-то упало. А затем Анхарт произнёс несколько слов, из которых Мира разобрала лишь «Имя».

После этого Свят снова хмыкнул и продолжил:

— Так вот, несмотря на мой опыт, у меня матёрые командиры с ядом во рту обычно так, к сожалению, не пели.

Из-под двери сарая медленно потекла тёмная жидкость. Кровь прямо на глазах впитывалась в утоптанную землю, а пленный продолжал неразборчиво кричать.

Через минуту крики стихли.

Дверь со скрипом открылась, и на улицу вышел Анхарт, вытиравший руки о полотенце.

— Это наёмники, — устало выдохнул он. — Но не совсем простые. Точнее, совсем не простые.

Он замолчал, погрузившись в свои мысли, и посмотрел на линию горизонта. Уже светало. А затем неожиданно повернулся к девушке и спросил:

— Мира, вы Генерала сегодня кормили?

Я продолжил задумчиво смотреть на линию рассвета. В голове медленно укладывались мысли, кожу ласкал лёгкий ветерок.

Из минусов — пованивало кровью и гарью.

— Генерала? — выпалила Мира, подавшись ко мне. — Причём здесь он, Анх… — начала было она, но мгновенно осеклась и исправилась: — Антон? Нападавшие связаны с твоей черепахой? Это люди Бестужева, что ли?

Она насторожённо смотрела на меня. Я глубоко вздохнул и полностью повернулся к девушке.

— Нет, — мотнул я головой. — Просто думал о разном. У меня так бывает — множество мыслей прокручиваю одновременно. Например, что скоро уже завтра. Или думал о том, чем вы тут занимались, пока нас не было.

Мира недоумевающе смотрела на меня, пытаясь понять, шучу я или нет. Неподалёку с ноги на ногу переминался глава нашей гвардии. Наконец он не выдержал и коротко спросил:

— Ну?

— Что «ну»? — ответил я, собравшись с мыслями и отодвинув лишнее подальше.

— Рассказать ничего не хочешь? — нетерпеливо проговорил Святогор.

— Хм… — напоказ задумался я. — Погода сегодня хорошая будет.

Он раздражённо цокнул.

— Не бузи, Свят, — спокойно произнёс я. — Имей терпение. Лучше вели этих упаковать в какой-нибудь подвал, — кивнул я на оставшихся пленников. — Только чтоб зубы лишние — те, в которых яд — были выдернуты. Пусть ещё раз удостоверятся и смотрят за ними внимательно. Рух тоже присмотрит.

Мысленно я продублировал приказ огненной птице.

«Может, сразу их зажарить?» — флегматично поинтересовался он.

«Ещё один торопыга», — усмехнулся я.

Святогор отдал приказы, а затем подошёл ко мне и терпеливо уставился в лицо. Мира тоже была рядом и напряжённо поглядывала на меня. Я решил больше не мучать товарищей и произнёс:

— Отряд создан бароном Кириллом Савельевичем Фроловым. Если кто не в курсе, это вассал и доверенное лицо его светлости герцога Алвареса-Потехина в Ярославле.

Мира и Свят нахмурились одновременно.

— Герцога? — переспросил глава гвардии.

— Его самого, — кивнул я.

— Та-а-ак, — протянул Святогор и повернулся к Мирославе, будто желая проверить, поняла ли она, о ком идёт речь.

Так-то Свят уже был в моей команде, когда, видимо, по прихоти именно барона Фролова меня отправили в изолятор и пытались отжать наш «Егерь». Просто на тот момент мы ничего об этом бароне не знали.

Мира эту историю с судом тоже уже слышала, хоть и не застала лично.

— Фролов курировал создание этого подразделения с нуля, — продолжил я. — Брали в него не абы кого: сыновей верных гвардейцев, отставников из доверенных семей, Имперских военных с достойным послужным списком, вызывающих доверие. Цель — подразделение на особых условиях, из тех, кто превосходит обычных гвардейцев вассалов герцога, но не дотягивает до того, чтобы вступить в его личный элитный отряд. В итоге получилась мощная боевая группа, официально не входящая в военные структуры герцога, но, по сути, работающая на него.

— А капсулы с ядом? — хмуро спросил Свят. — Это же запредельный уровень преданности.

— Так и есть, — кивнул я. — Бойцы проходят длительное обучение на закрытом военном полигоне где-то под Москвой, и принятие капсулы — как раз финальное посвящение. Кто согласился на капсулу, тот прошёл отбор. Кто отказался… Про них наёмники больше ничего не знают. Думаю, те просто в гвардию вступают на общих основаниях.

На несколько секунд вокруг нас стало тихо, если не считать крик утреннего петуха где-то в деревне.

— Серьёзный подход, — наконец проговорил Свят. — Выходит, даже если новобранец ранее уже где-то учился и служил, всё равно идёт на полноценное дообучение. А там, глядишь, и мозги вправляют как надо.

— А как надо? — поинтересовался я.

— Не любой согласится на геноцид гражданских, — тут же пояснил Святогор. — И я не про сегодняшнюю стычку — хотя эти мрази, без сомнения, не моргнув глазом залили бы здесь всё кровью. Я про то, что их к подобным задачам целенаправленно натаскивают самыми разными средствами, в том числе — ломают психику. А специалисты по подобному…

— Весьма дорогостоящи, — закончила за него Мирослава.

— Это мягко говоря, — кивнул Святогор.

— Герцог может позволить себе и не такое, — произнесла Мира. — Выходит, отряд на самом деле создан по его инициативе, Фролов просто исполнитель.

— И при этом сам герцог здесь почти не появляется, — припомнил я. — Живёт в столице, а дела в Ярославле ведёт через Фролова.

— Хрен редьки не слаще, — произнёс Свят, задумчиво потерев подбородок. — Допустим, барон Фролов натравил их на нас. Но официально они к герцогу отношения не имеют?

— Никакого, — подтвердил я. — Но для большей уверенности лучше этот вопрос проверить через тех, кто разбирается в официальных отношениях. Что же до наёмников, то даже этому командиру не положено знать, сколько над их подразделением покровителей и какие у них цели. Грубо говоря, выполнял задачу, не задавал лишних вопросов и получал за это деньги.

— Если идти по официальной линии, дело будет сложным, — скрестив руки на груди, произнесла Мирослава. — Не факт, что сможем чего-то добиться, но шуму поднять можно попробовать. Репутацию герцогу подпортить. После такого он, может, и отстанет от нас. А может, и решит использовать больше сил, чтобы с нами покончить.

Я молча кивнул — сам рассуждал в схожем ключе.

Некоторое время мы обсуждали случившееся.

— Вот чего я не понимаю, — подал голос Лапа, нарушив молчание. — Из-за чего весь этот цирк? «Егерь» они хотели отобрать, это помню, рассказывали. Ну так давно бы забыли про него и купили себе другой. Герцог-то, поди, может хоть десяток таких заказать.

— Во-первых, не может, — возразил я. — «Егерь» шёл с уникальным преобразователем, и до определённого момента у них всё было схвачено. А потом появились мы.

— Принцип, — кивнул Свят и отошёл в сторону, отвлёкшись на рацию, по которой кто-то из гвардейцев снова стал отчитываться. И, судя по всему, разговор ожидался долгим.

Мирослава тем временем с осторожным любопытством покосилась на дверь сарая и негромко спросила:

— А что с тем, который внутри?

А затем, видимо, заметив, что лужа крови исчезла, усмехнулась:

— А, понятно, Место Силы забрало все улики.

Я молча кивнул, подтверждая её догадку. А затем вновь задумался над вопросом Лапы и ответом Свята.

«Принцип»…

Структура настойчиво намекала, что дело не только в этом.

Тьфу ты, опять запахло пеплом.

Когда мы уже приближались к дому, Мирослава потёрла глаза тыльной стороной ладони и с трудом сдержалась, чтобы громко не зевнуть.

— Иди спать, Мира, — сказал я. — Устала за день. Я тут закончу и тоже пойду.

Гвардейцы сейчас как раз сгружали трофейное оружие рядом с казармой. Мирослава это, конечно, заметила, остановилась и проговорила:

— Ага… пойду… попозже. Не усну ведь, пока не узнаю, насколько богаче мы стали за эту ночь.

— Цицерон! — окликнул его я, заметив фигуру с блокнотом.

Боец подошёл, на ходу перелистывая страницы. Под глазами у него залегли тени.

— Есть ли уже примерное понимание по новым трофеям? — спросил я.

— Навскидку. — Цицерон поморщился от этого слова так, будто его попросили намеренно оскорбить родную математику. — По оружию: у наёмников изъято около пятидесяти шести единиц стрелкового. Фактическое количество было больше, но часть повредилась в бою и ушла на запчасти, например…

— Про запчасти не надо, — остановил его я, зная любовь Цицерона к душной точности. — Качество добытого?

— Хорошее, — произнёс он. — Не кустарщина и не всякие армейские списанки. В основном штурмовые автоматические винтовки серии «Вихрь-М» с тактическими обвесами. Такие в свободной продаже не найдёшь — их закупают только для спецподразделений и элитных родовых гвардий.

— А этих, лесных падалей уже обыскали? — спросил пришедший с нами Лапа, кивая в сторону северного леса.

— Ага, группа Муромца вернулась, — кивнул Цицерон. — Два трупа, два лежбища, гильзы и окурки. И две артефактных красавицы! Первая — «Коршун-3А» с рунным контуром стабилизации. Стрелку не нужно делать поправку на ветер и расстояние, контур сам корректирует траекторию пули. Вторая вообще без маркировки, явно штучная работа. Цевьё из кости какого-то крупного монстра, приклад подогнан под конкретного стрелка.

— Ого, — присвистнул Лапа, а затем хмыкнул и добавил: — И всё одно Чёртову Лапу пробить не смогли.

— Подтверждаю, — кивнула Мира. — Даже те пули, что пробивались через защиту, сильно меняли траекторию.

Я удовлетворённо кивнул, дав понять, что услышал обоих, и снова повернулся к нашему боевому бухгалтеру.

— Теперь бронежилеты, — продолжил Цицерон, перелистнув блокнот. — Целых только семнадцать комплектов. Шлемы закрытого типа с забралами, двадцать девять штук, во многие встроены приборы ночного видения. Ещё у троих были артефактные наручи, но никто пока не разобрался, что именно они усиливают.

— Предоставьте это мне, — сказал я. — Но завтра.

Цицерон кивнул и быстро спросил:

— Могу идти?

— Секундочку. А что с трофеями с Вологды? — не унималась Мирослава.

— О-о! — улыбнулся Цицерон. — Тут, Мирослава Сергеевна, у нас полный флэш-рояль! Крылья пепельников у нас идут для заказчика, там свой расчёт. Но Ядер мелких набралось ориентировочно за сто десять. Ну и главное — кости и Ядро ледокрыла, жетон четвёртого ранга, почти пятый. Ещё…

— Можешь очень приблизительно сказать, насколько мы стали богаче, если продадим все кости? — оборвал его я.

— Ну-у… — почесал Цицерон затылок. — Не всё ещё посчитано. Могу так: по предварительным данным, мы заработали хренову кучу денег. А если всё же…

— Идеально! — снова прервал его я. — Спасибо, Цицерон. Это ровно то, что я хотел услышать. И Мирослава Сергеевна, надеюсь, тоже. Можно спать спокойно.

Я перевёл на неё взгляд, и она застенчиво улыбнулась.

— Ну, раз бюджет спасён, то можно и поспать, — признала девушка зевнув. На сей раз она не пыталась сдержаться и только прикрыла рот ладошкой.

А я на секунду усомнился в названном количестве Ядер пепельников… А, ну точно — часть мелких Ядер мы уже сожгли в «Егере». Да и вообще, Ядра мы не продаём, этот ресурс у нас только стратегический.

— Говорит Вяз! — вдруг разнеслось из раций. — Со стороны трассы движутся два армейских грузовика! Скорость умеренная!

Гвардейцы напряглись, усталость в их глазах как рукой сняло. Мира тоже нахмурилась и будто бы позабыла, что только что собиралась идти в кровать.

— Спокойно, — поднял я руку. — Это от Шрама — едут забирать свою часть.

— Так быстро? — удивилась Мира. — Ещё даже полностью не рассвело.

— Он просил отписаться сразу, как мы вернёмся, — пожал плечами я, а затем взял рацию и нажал кнопку передачи: — Пропустить и сопроводить до склада, от трофеев не отходить.

— А Шрам знает, что на нас сегодня напали? — осторожно уточнила Мирослава.

— Не факт, — ответил я. — И если нет, то знать ему об этом сейчас не нужно.

Два тяжёлых грузовика въехали на территорию Чёртовой Лапы. В их кузовах сидели восемь вооружённых бойцов охраны, а в кабинах водители и сопровождающие.

Первым из головной машины спустился лысый мужчина лет сорока на вид, в кожаной куртке и очках. Я узнал его Источник ещё до того, как разглядел лицо — это был тот самый координатор Шрама, которого я впечатлил во время нашей первой «неудачной» встречи у магазина Тимура.

— Череп, ваше благородие, — сухо представился он. — Координирую логистику.

Поздоровавшись в ответ, я провёл его к ящикам, в которых были уложены крылья пепельников. Гвардейцы помогли вскрыть первые три, и Череп, подозвав трёх своих товарищей, натянул перчатки и присел на корточки возле первого ящика.

Они начали осматривать кости. Цицерон стоял неподалёку — с виду безмятежно, а на деле его глаза тщательно бегали, проверяя подсчёты шрамовской братии.

— Впечатляет, — спустя тридцать минут произнёс Череп без тени преувеличения. — Гораздо больше, чем мы предполагали, и качество на высоте. Мы рассчитывали на тридцать процентов брака, а тут, если судить на глаз, практически всё без изъянов.

— Мы своё дело знаем, — отозвался я.

— Заметно. — Череп обернулся к одному из своих бойцов и коротко кивнул. Тот вытащил из кабины два чемоданчика и поставил их на землю у моих ног.

Череп щёлкнул замками первого чемоданчика. Внутри лежали аккуратные пачки купюр. Содержимое второго было таким же.

— Здесь ровно за сто особей, — сказал координатор. — Но вы умудрились добыть сто шестьдесят одну.

— Сто шестьдесят одну с половиной, — поправил Цицерон из-за моей спины.

Череп удивлённо поднял бровь, а затем одобрительно хмыкнул и кивнул:

— Сто шестьдесят одну с половиной, — повторил он. — Разницу готовы перевести на счёт. Нужны реквизиты.

Мирослава достала телефон и поднесла экран Черепу — тот сделал фотографию экрана.

— Перевод придёт в течение часа, — сообщил он. — Всё по двойному тарифу, как обговорено. Если необходимо, можем остаться на вашей земле до поступления средств на счёт.

Я кивнул, принимая условия.

Погрузка заняла ещё минут тридцать. Череп ещё раз лично проверил каждый ящик, фотографируя, и сверился со списком. Потом его люди надёжно фиксировали ящики внутри кузова, чтобы избежать деформации.

Пока всё это тянулось, на счёт капнули недостающие средства, о чём я сразу и уведомил Черепа. Мы попрощались, грузовики развернулись и направились в сторону трассы.

Проводив их взглядом, я посмотрел на два чемодана, стоящие у моих ног, затем на Миру.

— Ну вот, — сказал я. — Давай занесём в дом. Теперь бюджет точно спасён. Спокойной но…

Договорить я не успел — мой телефон зазвонил. Достав его, я хмыкнул — экран высветил имя: «Майор Коновалов А. В.».

— Доброе утро, Андрей Викторович, — ответил я. — С самого утра в трудах праведных?

— Приветствую! А как иначе, Северский! — Голос майора был бодрым и злым одновременно. — Не разбудил?

— Для этого мне нужно было сначала лечь, — ответил я.

— Понимаю, — отозвался он. — Тогда не буду тянуть. Ваш вологодский приятель Жлобин накатал рапорт. Обвинения: несанкционированное применение средств массового поражения на территории заповедника, уничтожение флоры на площади, цитирую, «не менее полутора десятков гектаров». Далее: отказ от сотрудничества с местным отделением СПС и, моё любимое, «умышленное сокрытие трофейного материала, полученного сверх условий контракта».

— Сочувствую его ёлкам, что тут ещё сказать, — равнодушно произнёс я. — Он предлагал «помочь с погрузкой» за двадцать процентов от костного материала.

— Ха! — Коновалов расхохотался. — Вот жук! Не в первый раз слышу такое про вологодских. Они вообще считают, что всё, что летает или ползает на их территории, принадлежит им по умолчанию. Но рапорт этот, Северский, чистая вода. Контракт оформлен через нас, подтверждён официально, ваши полномочия указаны чётко. Жлобин может хоть десять рапортов написать, ни один не выстрелит.

— Но шума наделает? — уточнил я.

— Вряд ли, — усмехнулся Коновалов. — Но я на всякий случай решил поставить вас в известность.

— Понял, Андрей Викторович. Спасибо.

— Не за что. Одно дело делаем, Антон Игоревич. Если бы все аристократы истребляли монстров с таким же рвением, как вы, мир бы стал лучше. Ну да ладно, отдыхайте уже. Вы там, небось, с ног валитесь.

— Почти угадали, — отозвался я.

Он хмыкнул и повесил трубку.

Я убрал телефон и встретился взглядом с Мирой. Она стояла с телефоном у уха и ждала, пока я закончу.

— Браунштейн, — произнесла она, прикрыв трубку ладонью. — Говорит, не мог до тебя дозвониться. На тебя иск пришёл от Вологодского СПС.

Я задумчиво хмыкнул.

— Да, Виктор Валерьевич, он рядом, — сказала Мира в трубку. — Да, я передам.

Она снова прикрыла трубку ладонью и перевела на меня взгляд.

— Браунштейн передаёт, что иск юридически несостоятелен. Все обвинения либо голословны, либо прямо противоречат условиям традиционных контрактов. Он уже запросил в наш СПС копию твоего контракта со Шрамом и сегодня подготовит встречный иск, направленный на защиту чести и достоинства.

— Передай ему мою благодарность, — сказал я.

Мира коротко улыбнулась, попрощалась с юристом и убрала телефон. Потом посмотрела на денежные чемоданчики и устало выдохнула:

— Спать?

— Спать, — подтвердил я.

Проснулся я уже сильно за полдень. Солнце перевалило через зенит и теперь яростно било сквозь занавески, а из приоткрытого окна где-то вдали доносился стук молотков.

Я перекатился с кровати на пол, выполнил серию отжиманий, размял шею и плечи. Умылся, оделся и вышел из дома, плавно прикрыв дверь — Мира всё ещё была у себя, и хоть из её комнаты и доносился какой-то шорох, пусть лучше поспит пару лишних минут. И так за десятерых работает девушка.

Территория участка выглядела непривычно тихо. Часовые стояли на своих местах, но и только лишь. Часть гвардейцев ещё спала, а те, кого подняли на смену пораньше, казались вялыми.

Неудивительно, после такой-то ночки.

Я направился к дому бабы Гали — нужно поднять Петровича и Игошу.

Переступив через порог калитки, я увидел Мишку у крыльца. Из обоих плечевых суставов торчали обломки каменного каркаса.

— Досталось же тебе, Михаил, — произнёс я, погладив голема по лбу и наспех проверив энергетические конструкты. — Потерпи немного. И тебя вылечим.

Мишка не ответил. Он вообще выглядел так, словно ничего и не случилось — как и полагается обычному голему.

Я постучал в дверь, но ответа не последовало.

Не удержался, активировал Руну Ощущения — Петрович и Игоша дрыхнут мёртвым сном. Ну а хозяйки, похоже, дома нет.

Я хотел уже было прикрикнуть, чтобы разбудить этих двоих, как из-за угла показалась сама Галина. Старуха шла быстрым шагом, раскрасневшаяся и явно злая. Фартук на ней съехал набок.

— О! Ваше благородие! — выпалила она, чуть сбавив ход. — Здравия! А я-то думаю, чего Мишка к дому повернулся.

— Здравствуй, баба Галя. Ты откуда такая боевая?

— Да откуда! — всплеснула она руками. — Местных отгоняла! С утра шастают, стучат, кричат! «Что случилось, где барин, почему стреляли, кто напал?» Деревня на ушах после ночи! А вы же все отсыпаетесь! Кто с ними разговаривать-то будет? — Она шумно выдохнула, упёрла руки в бока и продолжила: — Задолбали, Антон Игоревич! Я им говорю: когда господин захочет вас выслушать, тогда и выслушает! А пока нечего тут торчать, идите себе по домам, дел у людей мало, что ли?

— Спасибо, — тепло ответил я. — С местными поговорю после завтрака.

Галина немного выдохнула, но злости в ней ещё оставалось с запасом. И я точно понимал, откуда эта злость. На самом деле не из-за деревенских — ей ли не привыкать с ними бодаться, она бабка боевая, закалённая в подобном.

Сейчас она вновь повернулась к Мишке и несколько секунд молча смотрела на его обрубленные плечи.

— Обе оторвали, черти треклятые, — тихо проговорила старуха. — Он ведь за нас дрался, Антон Игоревич. Не может по-другому. Колька мой сам всегда таким был, и в Мишку то же самое вложил.

— Знаю, — ответил я. — Мишка — герой. Не волнуйся, будет ему награда.

Галина быстро моргнула и отвернулась, сделав вид, что поправляет фартук.

— Да я не жалуюсь, — буркнула она. — Живой и ладно. Стоит вот теперь, как огурец. Только кастрюлю теперь не подержит, и забор не починит, и дрова не поколет…

— Починю, Галина, — повторил я мягко.

Она коротко кивнула и шмыгнула носом.

— Разбуди, пожалуйста, Петровича и Игошу, — попросил я, решив не заходить в дом без нужды, дабы не превращать его в проходной двор. — Пусть поторопятся на зарядку.

Галина тут же подобралась, встряхнулась и решительно распахнула дверь.

— Михайло! — гаркнула она с порога так, что у меня заложило уши. — Подъём! Господин на зарядку зовёт! И малого буди, хорош уже дрыхнуть!

Изнутри донёсся грохот и сдавленный мат Петровича.

— Ты мне ещё побузи, Михайло! — отозвалась баба Галя. — Вмиг мокрой тряпкой по сусалам получишь!

Усмехнувшись, я отошёл к забору и продолжил изучать Мишку, прикидывая, как лучше восстановить голема.

Через три минуты на крыльцо вылетели парнишка и Петрович. Старик был одет кое-как, майка наполовину заправлена, волосы торчали в разные стороны. Игоша выглядел бодрее, но щурился от солнца сильнее обычного.

— Антон Игоревич! — Петрович попытался изобразить невозмутимость. — Доброе… э-э… утро?

— И утро, и день, а скоро ещё и вечер, — отозвался я. — Идёмте уже, сони.

Во дворе «господского дома» к нам присоединилась-таки проснувшаяся Мирослава. Она появилась из дома уже переодетая, в спортивном костюме и с собранными в хвост волосами. На левой скуле остался бледный след от боевой ссадины.

Мы сделали разминку, затем я подпитал Петровича и Игошу Силой, и дальше зарядка пошла в привычном ритме: стойки, турники и растяжки. Игоша выжал свои честные семь подтягиваний, старик пыхтел, отжимаясь на брусьях, Мира отрабатывала удары, а те гвардейцы, которых уже подняли на дежурство, время от времени поглядывали в нашу сторону.

— Завтракать, — скомандовал я, закончив подход.

— Кухня-то хоть работает после вчерашнего? — спросил Петрович, вытирая лоб.

— Работает, — кивнула Мира. — Людмила и Вера Васильевна подняты, Елена и Ангелина тоже на месте. Я проверила.

— Когда это ты успела? — удивлённо спросил я.

— Как проснулась, первым делом позвонила, — пожала она плечами.

Мы направились к модульному дому, служащему кухней и столовой одновременно, и разместились за длинным столом.

— Доброго дня, ваше благородие! — почти единогласно встретили нас работницы.

Завтрак нас ждал именно такой, какой сейчас был нужен для хорошего восстановления: овсяная каша, хлеб с маслом, варёные яйца и чай. Людмила расставила тарелки, Ленка подливала чай. Когда она наклонилась к моей кружке, ворот её рубашки отклонился вниз, оголяя вид на…

Не будем думать на что — ведь я отвёл взгляд в сторону. Как некогда учил ещё Светоч, иногда лучше предотвратить ненужную войну, чем идти до конца на поводу у своих эгоистичных желаний.

А желание, должен признаться, имелось.

Однако же мой умный тактический ход принёс плоды. Заметившая это Мирослава придвинула свой стул ближе к моему. Сантиметров на десять. А может, и больше.

Ленка выпрямилась, смущённо глянула на сократившееся между нами расстояние и молча ушла, свободной рукой застёгивая верхнюю пуговицу рубашки.

Какое-то время мы молча ели. После бессонной ночи и всего пережитого даже обычная каша казалась великолепием, достойным пира Предтеч. И это при том, что Петрович тихо вякнул: «солить стоило бы и побольше».

На что Мирослава с улыбкой подвинула ему солонку.

— Кхм… Не помню, когда в последний раз так крепко спал, — произнёс старик, желая сменить тему и жадно черпая ложкой кашу из тарелки.

— Устал ты, старый, — заметил я. — А организм после стресса своё берёт. Галину ночью как встретил?

— Успокаивал, — мрачно выдохнул Петрович. — Она как Мишку увидела… Разрыдалась, чего уж. За себя так не боялась — винтовку покойного мужа приготовила, готова была наёмников стрелять, случись чего. Но Мишка её подкосил…

— Ты ведь поможешь? — спросила меня Мира, уже наверняка зная ответ.

— Помогу, — кивнул я. — Но и ваша помощь потребуется. Однако это потом — сперва допьём чай и побеседуем с жителями.

Так мы, собственно, и поступили.

Народ даже собирать не пришлось — стоило лишь немного пройтись по Чёртовой Лапе, и люди начали сами к нам подтягиваться. Я остановился возле старой берёзы, решив выждать, когда подойдут все, кто хотел — глупо тратить время и по несколько раз повторять одно и то же.

Петрович же отправился за старостой.

Кто-то из местных пришёл в рабочей одежде, явно оторвавшись от дел, кто-то, наоборот, успел принарядиться, как на собрание.

Михалыч с Петровичем прибежали последними. Увидев меня, староста протиснулся через толпу в первый ряд, поклонился и встал чуть сбоку.

Я обвёл людей взглядом.

Первой заговорила крепкая женщина лет сорока, стоявшая в первом ряду. Кажется, Нифёдова.

— Ваше благородие, вы уж нас простите, что лезем! — начала она, нервно комкая край кофты. — Неспокойно нам. Всю ночь ведь громыхало! Мы с мужем детей в подпол спустили, сидели там до рассвета. Понимаете, раньше такого не было…

— Зато бандиты и наркоманы шарились! — выкрикнул из толпы какой-то тощий дедок. — Один из них как-то лейку с моего участка…

— Да уймись ты, Федот! — остановили в толпе дедулю. — Не про твою лейку сейчас речь.

Нифёдова замялась, но собралась с мыслями и решительно продолжила:

— Вы хоть скажите, нам ещё бояться? Или уже всё? И… мы за ваших тоже переживали, между прочим. Слышали, что бабахает далеко, конечно. Смекнули, что свои не пускают гадов ближе. Степаныч наш даже ружьё достал, на случай если помощь понадобится. Как там наши-то бойцы? Все целы?

Вокруг закивали. Кто-то добавил: «У Галки Мишке досталось, видели!», кто-то спросил: «А правда, что аж грузовики горели?».

Я поднял ладонь, и в округе вмиг стало тихо.

— Напали на нас ночью — верно, — сказал я. — Враги дождались, когда часть гвардии уедет, и ударили. Думали, что со слабой охраной справятся быстро. Но мы к подобному были готовы. Мирослава Сергеевна лично руководила обороной. Ранены несколько бойцов, но все живы.

Нифёдова облегчённо выдохнула. Степаныч, стоявший позади, хмуро кивнул.

— Что до вашего беспокойства, — продолжил я. — Ваш страх понятен. Но вот что я вам скажу: никто из вас не пострадал, как и ваши дома. Разве что нескольким сараям на окраине досталось, и то по мелочи. Вы мои люди, и ваша безопасность для меня не пустые слова. Ну а те, кто напал ночью, уже здорово пожалел об этом. Впредь они дважды подумают, стоит ли нападать. И если нападут опять — результат не изменится. А теперь о самом приятном: благодаря ночной битве, а также нашей дневной поездке, род Северских заработал очень солидную сумму. И часть этой суммы обязательно пойдёт на развитие Чёртовой Лапы.

В этот момент глаза в толпе у многих загорелись.

— Первое! — продолжил я, начав загибать пальцы. — Жильё. Вы составили списки — у кого протекает крыша, у кого фундамент поехал, у кого окна побиты. Работа уже начата, но теперь она заметно ускорится, потому что бюджет выделим солидный. Со временем всё починим.

— И водопровод? — робко спросил кто-то с задних рядов.

— В перспективе да. Со временем в каждый дом проведём воду, где нужно — сделаем скважины, а где есть хорошие колодцы, будем работать с ними.

По толпе прошёл одобрительный гул.

— Второе! — продолжил я. — Мы продолжаем восстановление теплицы. А это значит, что у жителей Чёртовой Лапы будет постоянная оплачиваемая работа, и со временем рабочих мест станет ещё больше. Оплату гарантируем достойную. Ну и третье! Отдельно принимаем заявки на обустройства общедоступных социальных объектов. Подъездная дорога плохая? Будем менять. Ива опасно клониться к участкам стала? Спилим. Наш бюджет не бесконечный, так что охватить сразу все жалобы мы не сможем, но начнём реагировать сразу по мере возможности.

— Коровник бы… — пробормотал в толпе мужик средних лет. Да так тихо, что, видимо, надеялся, что я не услышу.

— Кому нужен коровник? — тут же громко спросил я.

Мужик, одетый в выцветшую клетчатую рубашку, холщовые штаны и высокие сапоги, неохотно вышел вперёд и сам представился:

— Корунков Леонид Дмитриевич. Семья у нас, ваше благородие, немаленькая. Пятеро детей, да шестого ждём к осени. Курятник у нас да девять коров — правда, не все наши, но у других и вовсе их негде держать. Так вот… коровник у нас старый, ещё при тестевом отце ставился — еле на честном слове держится. Подпирал уже и так и эдак. А главное, стоит-то он неудобно! Дед Федот время от времени жалуется, мол, воняет от твоих коров, Леонид. А куда я их дену? Они ж не кошки, в сумку не запихнёшь. Да и потом… — Он покосился на своих соседей. — В тяжёлые времена коровы-то здорово помогли всем.

По толпе прокатился гул. А вот тот самый Федот нахмурился.

— Думал коровник переставить подальше, — продолжил Леонид осмелев. — Места-то завались. Другой вопрос, что один я не справлюсь. Последний год у нас не шибко доходный вышел, нет у меня сейчас денег мужиков нанимать. И отдельная проблема — каждый раз, когда я речь о будущем коровнике заводил, мол, к северу поставлю, народ бурчал, что им запахи эти не нужны. Объяснял уже: ветер в ту сторону с Чёртовой Лапы дует, никаких запахов не будет.

— Это ты щас так говоришь! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Вот видите? — пожал плечами он. — А когда вас не было, мне ещё и пригрозили, что на незаконную застройку пожалуются, если построю.

— И в этом они были бы правы, Леонид, — вступила в разговор Мирослава. — Но теперь это территория рода Северских, и конкретно этот вопрос отпадает.

— Леонид, — обратился я к нему, и мужик тут же подобрался и выпрямился. — Передай старосте размеры и место, где хотел бы поставить коровник. Бери с запасом, чтобы не девять коров влезало, а столько, чтобы всю Чёртову Лапу с учётом заполнения пустующих домов можно было прокормить, и ещё осталось.

Жители удивлённо выпучили глаза. Я же продолжил:

— Михалыч, отчитаешься Мирославе Сергеевне. Посмотрим, что можно сделать, чтобы всех устроило. А что до направления ветра… этот вопрос я беру на личный контроль.

Леонид заметно выдохнул и поклонился:

— Спасибо, ваше благородие!

Толпа начала рассасываться. Кто-то кланялся и благодарил. Когда большинство разошлось, Степаныч неторопливо подошёл и тихо поддержал идею о коровнике — так, чтобы другие не услышали.

— Я ведь свою-то родную тоже к Корункову ставлю, ваше благородие.

Он попрощался, затем хлопнул старосту по спине, и оба пошли к себе, о чём-то переговариваясь.

Когда последний житель скрылся за заборами, Мира негромко произнесла:

— Хорошо сказал. Народу такое нравится.

— Главное, чтобы не только сказал, но и сделал, — ответил я.

Мы вернулись на свой участок. У ворот встретили Святогора с какими-то бумагами в руках. Выглядел он скверно, под единственным глазом лежал мешок. Но ещё сильнее я чувствовал его усталость Руной Ощущения.

— Первый, — начал он без предисловий. — С Клином и Дугой опросили всех бойцов до единого. Собрал рапорты, хронология восстановлена практически поминутно. Некоторые… отличились особенно сильно.

Слово «отличились» он выделил, и я пока не до конца понимал, что он имеет в виду.

Он протянул мне несколько исписанных листов. Я пробежал глазами первую страницу.

— Ты вообще спал? — спросил я, не отрываясь от записей.

— Пару часов вздремнул, — буднично ответил он и, заметив моё недоброе лицо, чуть пояснил: — Кто спать уходил, кто на постах. Нужно было всех выцепить, дело не самое быстрое.

— Я не просил заниматься этим до отдыха, — хмуро произнёс я.

— Ты и не должен, — невозмутимо ответил глава гвардии. — Это моя работа.

Спорить с ним было бесполезно. Я уже наперёд знал, чего он скажет: что допрашивать лучше всего по свежей памяти; что, если процесс затянуть, он начнёт растягиваться до бесконечности, забирая лишнее время. И что, если вскроются тактические ошибки в обороне, их нужно начать решать как можно быстрее.

— Ты прав, — спокойно произнёс я. — Но не злоупотребляй этим. Если ты сляжешь, станет хуже, чем если ты возьмёшь паузу и немного отдохнёшь.

Я положил ему на лоб руку. Свят не сопротивлялся, хотя сперва нахмурился. Однако, когда он почувствовал поток моей силы, расплылся в улыбке и благодарно кивнул.

Погрузившись в чтение доклада, я быстро пробежался по всему тексту. Свят подчеркнул особенно важные события ночи, и чем дальше я читал, тем больше мои глаза расширялись от удивления.

— Через двадцать минут всех бойцов, кто не на постах, на построение, — твёрдо произнёс я, оторвавшись от доклада. — А перед этим зайдёшь ко мне в дом.

Святогор коротко кивнул и потянулся к рации.

— Мира, — обернулся я к девушке. — А ты идёшь со мной. Нужно кое-что подготовить.

Она вопросительно подняла бровь, но ничего не спросила и молча направилась к нашему дому следом за мной.

Святогор собрал бойцов раньше, чем через двадцать минут. А вот мы, наоборот, немного задержались. Но никто и слова не сказал против. Заметив нас, бойцы оживились и заулыбались.

— Гвардия! Равняйсь! Смирно! — раскатился по двору голос Святогора.

Все свободные от дежурств бойцы сейчас растянулись во дворе двумя шеренгами. Игоша и Петрович разместились отдельно, у крыльца. А стоявшая рядом со мной Мирослава держала небольшой поднос, накрытый платком.

— Гвардеец Кременчук Алексей Владимирович, позывной Кремень! — продолжил Свят. — Выйти из строя!

Кремень сделал два длинных шага. После вчерашнего он был всё ещё бледноват. Свят, скрестив руки за спиной и расставив ноги по ширине плеч, начал:

— В ходе операции в Кадуйском заповеднике гвардеец Кремень дважды не выполнил прямой приказ о прекращении применения Дара. Первый приказ отдал глава рода! Второй отдал я! Оба были проигнорированы. Бойца пришлось выводить из строя силой и выносить на руках. Своими действиями гвардеец Кремень поставил под угрозу собственную жизнь и отвлёк командование в разгар боя. Объявляю строгий выговор!

Кремень сглотнул.

— Есть строгий выговор, — глухо произнёс он.

— Стоять на месте! Гвардеец Бирюков Василий Юрьевич, позывной Бирюк! Выйти из строя!

Бирюк похромал вперёд, держа руку на перевязи.

— В ночь нападения на Чёртову Лапу гвардеец Бирюк, обнаружив колонну противника, отправил напарника с докладом, а сам остался на рубеже без связи. В одиночку вступил в огневой контакт с отрядом противника численностью свыше тридцати бойцов. Получил три ранения и едва не погиб. — Святогор выдержал паузу и повысил голос: — Устав дальнего дозора писан кровью! Задержание противника допустимо. Задержание! А не перестрелка до изнеможения! Одиночная смерть в задачи дозорного не входит! Объявляю строгий выговор!

— Есть строгий выговор, — ответил Бирюк.

Строй гвардейцев как будто бы разом помрачнел. Лапа играл желваками, в задней шеренге кто-то шумно выдохнул. Справедливость сказанного никто не оспаривал — и всё же каждый в этих шеренгах считал обоих провинившихся героями.

Свят отступил на шаг и громко объявил:

— Слово главе рода!

Я вышел вперёд и неторопливо обвёл бойцов взглядом.

— Всё, что сказал глава родовой гвардии, — чистая правда, — начал я. — Живой боец в будущем принесёт роду куда больше пользы, чем жертва ради выигрыша каких‑то минут. Именно дисциплина вернула вас живыми из заповедника — и именно она удержала Чёртову Лапу этой ночью. Спуска за её нарушение не будет никому— ни новичкам, ни ветеранам. — Тут я сделал долгую паузу, а затем продолжил: — Но есть то, чего приказом не добьёшься. Кремень! Каждая поднятая тобой стена приняла удар, предназначавшийся твоим товарищам. Бойцы вернулись домой в том числе благодаря тебе. Бирюк! Ты выиграл для Чёртовой Лапы не только минуты, но и выгодную позицию. А после ранений нашёл в себе силы прирезать двух противников, не попавшись на глаза остальным. А затем ещё и передал важные данные.

Я повернулся к Мире и кивнул. Девушка сняла с подноса платок. Под ним лежали две медали — десять минут назад я спрессовал их из глифов, ранее закупленных для патронов «Слонобоя» Петровича. Боевой заряд такая медаль не удержит, зато каплю Силы будет хранить десятилетиями.

Я даже успел с помощью воздушной иглы вывести на лицевой стороне медалей башню, а под ней перекрещённые меч и топор — герб рода Северских. А по ободу пустил надпись: «ЩИТ СЕВЕРА». Мира же ради такого дела умудрилась где-то отыскать тёмно-синие атласные ленты.

Я снова повернулся к строю. Бойцы как заворожённые смотрели на меня и на поднос в руках Мирославы.

— Властью главы рода я учреждаю первую родовую награду Северских новой эпохи. Медаль «Щит Севера»! — В моём голосе проступила толика настоящего Голоса. — Ею будут отмечены те, кто в бою закрыл собой других. Кремень и Бирюк — два наших боевых мага, Дары которых, уверен, ещё послужат во славу рода. Итак… — сделал я паузу. — За мужество и самоотверженность, проявленные при обороне позиций в Кадуйском заповеднике, медалью «Щит Севера» награждается рядовой гвардии рода Северских — Кременчук Алексей Владимирович, позывной Кремень! За бдительность, разумную инициативу в отсутствие связи и сдерживание превосходящих сил противника медалью «Щит Севера» награждается рядовой гвардии рода Северских — Бирюков Василий Юрьевич, позывной Бирюк!

Мира подошла к Кремню и надела ленту ему на шею. Маг земли стоял ни жив ни мёртв, а когда медаль коснулась груди, вздрогнул и часто заморгал. Бирюк наклонился, чтобы девушке было удобнее, затем выпрямился и бережно накрыл медаль ладонью здоровой руки.

— Выговоры остаются в силе, — добавил я в звенящей тишине. — Награда не отменяет выговор. Выговор не отменяет награду. Это разные графы в общей системе учёта, и каждый из вас должен это чётко усвоить.

Когда я замолчал, Святогор набрал полную грудь воздуха и гаркнул:

— Гвардия! Награждённым! Троекратное!

— УРА! УРА! УРА!!! — рявкнули четыре десятка глоток так, что с берёзы у ворот сорвалась стая перепуганных ворон.

Эхо троекратного «ура» ещё катилось по деревне, а глава гвардии уже снова навёл порядок в строю одним движением брови. Гвардейцы замерли, ожидая команды разойтись.

Но я не торопился распускать бойцов.

— Слово Мирославе Сергеевне, — произнёс я.

Мира кивнула Игоше, парень подхватил с крыльца плоский деревянный ящик и с самым торжественным видом поднёс его к строю. Внутри ровными рядами стояли конверты. Каждый был запечатан тёмным сургучом с оттиском родового герба, а на самих конвертах были указаны позывные.

— Гвардия рода Северских! — звонко начала девушка. — За прошедшие недели службы каждому начислено месячное жалованье, часть — авансом. Кто присоединился к гвардии позднее, получает жалованье соразмерно сроку службы. Сверх того, решением главы рода всем выплачивается боевая премия. Раненым предусмотрена надбавка. Подходим по одному, получаем, расписываемся!

— Награждённые получают первыми! — добавил Свят.

Кремень принял свой конверт, всё ещё оставаясь ошарашенным от награды. Бирюк взял конверт здоровой рукой, зажал под мышкой и кое-как вывел подпись в ведомости.

Я смотрел на это и думал, зачем лишняя бюрократия… Однако же, когда мы подняли этот вопрос на экспресс-обсуждении, и Мира, и Свят, и оказавшийся рядом Петрович в едином порыве заявили, что учёт необходим.

— Дисциплинирует! — заявил тогда Свят.

— И момент получения денег заставляет прочувствовать, — поднял указательный палец старик. — Так их больше ценить будешь и не станешь тратить на всякую ерунду.

Бойцы один за другим подходили к ящику, получали конверты и расписывались. Лапа взвесил конверт на ладони и расплылся в улыбке. Цицерон зачем-то посмотрел свой на просвет.

Последний конверт забрал Свят. После чего я снова вышел вперёд.

— И последнее объявление.

Строй восстановился, правда, на сей раз более вальяжно. После выговоров, медалей и конвертов гвардейцы, похоже, были готовы уже к чему угодно.

— Ужина сегодня не будет, — сообщил я и сделал паузу.

Кто-то в задней шеренге тоскливо покосился в сторону кухни…

— Вместо ужина будут шашлыки, — закончил я. — Караульным — посменно.

Секунду строй переваривал услышанное, а затем грянуло ликование. И ровно в этот момент со стороны въезда коротко просигналила буханка старосты Михалыча.

— Мясо заказывали⁈ — гаркнул он на весь двор. — Двух свиней забили, укуси меня черешня!

— На разгрузку! — скомандовал Свят.

Нутро «буханки» оказалось забито свёртками и тазами, накрытыми марлями, и подбежавший первым Лапа тут же взвалил на плечо самый внушительный из них. Рядом с тазом маринада обнаружились вязанки лука и стопка лавашей.

Ну а дальше всё пошло-поехало. В подсобке кухни уже имелись закупленные некогда Мирой мангалы, так что одни занялись их сборкой, другие помогали Петровичу и работницам кухни нарезать мясо, третьи таскали дрова к мангалам…

— Михалыч, — окликнул я старосту. — Сам тоже оставайся. И передай деревенским, что кто хочет, могут заглянуть. У нас заготовки для ужина таки остались, так что еды на всех хватит.

— Это мы мигом! — просиял он. — Это мы с превеликим!

Сверху спикировала рыжая тень. Рух приземлился прямо на крышу «буханки», склонил голову и примерился к ближайшему тазу.

«Вот это уже разговор, — заявил он. — Считай, свою награду я приму авансом».

«Только посмей хоть кусок утащить, — предупредил я. — Дождись, когда на шампуры всё насадят. Что ненужное останется — твоё».

«Я птица терпеливая, — важно отозвался Рух и, помолчав, добавил: — Минут на десять. Копытца хотя бы мне оставьте…»

Раз уж делаем праздник, то праздник должен быть для всех. Голема бабы Гали я забрал в лабораторию и попросил его прилечь на заранее подготовленный пустой стол. Мишка плюхнулся на него спиной, и я слегка подтолкнул его за ноги.

К чести стола, дюжий вес ходячей каменюки он выдержал. Ну ещё бы — мы его сами сколотили из брёвен, не чета магазинному ЛДСП.

Ранее по моему поручению Игоша уже натаскал камней с ручья. Увидевший это Кремень авторитетно обозвал камни «речным голышом». Далее малец подготовил ведро песка, а сейчас уже возвращался с третьим поручением.

— Антон Игоревич, я всё! — влетел он ко мне запыхавшийся, держа ведёрко с комьями глины.

— Быстро ты, — похвалил я. — Где нашлась?

— Матвей Нифёдов показал, — назвал Игоша имя ребёнка, которого недавно обучал немецкому.

— Быстро ты схватываешь, — усмехнулся я. — Полезные знакомства уже заимел.

Через приоткрытое окно тянуло первым дымком, доносился смех и весёлые разговоры. Лапа с Петровичем насмерть рубились за правильный рецепт быстрого маринада. Праздник набирал ход, ну а у нас намечалась работа поважнее.

Я вдумчиво рассматривал узор, выжженный на внутренней стороне корпуса голема. Почерк Николая — покойного мужа Галины — был мне знаком ещё с тех пор, как я впервые модернизировал Мишку. Проводящая сеть была старой, местами даже наивной, но сделанной с такой любовью к делу, что нельзя было не отдать должное гарнизонному артефактору.

Ломать её я, разумеется, не собирался — только дополнить.

— Сначала вычистим плечи, — сказал я, воздушным давлением аккуратно вытягивая осколки каркаса из левого сустава. — Потом отольём новые руки.

— Отольём? — переспросил Игоша. — Из чего? У нас же нет печи…

— Печка у меня всегда с собой, — хмыкнул я и кивнул на вёдра. — Сыпь песок на стол горкой.

Дальнейшая работа по духу напоминала процесс создания патронов для «Слонобоя». Разумеется, со своими нюансами.

Игоша поливал песок смолистым отваром, который я ранее приготовил на перегонном столе. Потом эту смесь замешивали с камнями и устанавливали на место рук. Я аккуратно сдавливал мокрую массу со всех сторон — слой за слоем, постепенно уплотняя. Вся влага послушно выдавливалась наружу. Отвар не просто связывал отдельные крупицы — он делал камень отличным проводником Силы.

Суставы я изготовил отдельно — выточил их из тех же самых речных голышей. Игоша подобрал подходящие пары по размеру, а я довёл дело до совершенства: отшлифовал камни тонким воздушным жгутом и тщательно подогнал детали друг к другу.

Локти вышли на загляденье! С кистями пришлось повозиться дольше: на каждый палец приходилось по три каменных звена, и каждое надо было высверлить под систему контуров. К тому же хотелось сделать голему не сильно толстые пальцы, чтобы мог ловчее помогать хозяйке по хозяйству.

— А можно ему четыре руки сделать? — деловито поинтересовался Игоша, подавая очередной камень.

Я невольно вспомнил До-дзо, четырёхрукого кашевара Майонары, и его котлы…

— Можно, — честно ответил я. — Но зачем? Баба Галя нас с тобой за такое чудище одной тряпкой по двору гонять будет. К тому же, тогда придётся менять всю изначальную сеть узоров — а это уже почти то же самое, что делать голема с нуля.

Дальше я вскрыл первый контейнер. Там, в растворе, лежали нервные узлы плетевика. При жизни твари именно они управляли щупальцами и заставляли гнуться в любую сторону. Хах, лучшего управляющего элемента для рук и не придумать.

В каждом суставе я продавил небольшое гнездо, уложил туда по узлу и запечатал сверху каменной «пробкой». Органика в такой капсуле не сгниёт и не высохнет даже за десятки лет. А отвар, которым Игоша по моей команде пропитал каждое гнездо, сшил живую ткань с камнем в единый контур. По два узла на руку, ещё по одному в основание ладоней.

— Они же… мёртвые, — тихо сказал Игоша, наблюдая за моими манипуляциями с частями монстра. — Как они работать-то будут?

— Им не нужно жить, — пояснил я, прорисовывая линии Силы от узлов к старой сети голема. — Им нужно проводить и распределять импульсы. Считай, мы ставим Мишке новые перекрёстки на дорогах, по которым бегает его энергия. Раньше у него на каждую руку была одна колея, а теперь будет развязка.

— А это тогда что? — Малец кивнул на второй контейнер.

— А это начальник всех перекрёстков.

Я вскрыл второй контейнер, где ждал своего часа Волевой ганглий вожака буревестников. Точнее, остатки ганглия — основная-то часть ушла ещё на воскрешение Руха.

— Теперь Мишка… — сказал Игоша, подбирая слово. — … будет чувствовать?

Я удивлённо покосился на этого умника. Далеко не каждый смог бы с одного взгляда понять мою задумку. Для этого нужно развивать интеллект с детства и с детства же расширять кругозор.

И отнюдь не по школьной программе.

Можно было бы сослаться на то, что он просто гений. Однако же любая гениальность быстро меркнет, если её тоже не развивать. Гениям ещё больше нужна нагрузка, чтобы не растерять свою гениальность и не стать обычным человеком.

Как бы Игоша ни старался изображать из себя уличного сироту без роду и племени, на таких вот мелочах он всегда прогорает.

— Что-то он чувствовал и раньше, — ответил я таки на вопрос парня. — Но теперь палитра его чувств заметно обогатится.

Для ганглия я выточил специальную капсулу в грудной полости голема, рядом с основным контуром и запитанными там Ядрами. На противоположной, внутренней стороне просверлил мельчайшие дырочки. Уложил в капсулу ганглий, залил отваром, запечатал. А затем потянулся к своему Источнику.

Нужно было провести Силу по контуру — от Ядер к ганглию, от ганглия к каждому узлу плетевика. Ушло на это минут двадцать — пришлось знатно попотеть. Чем больше я прогонял Силы, тем активнее Волевой ганглий «разрастался» по организму через дырочки капсулы, пуская свои росточки во все стороны. В буквальном смысле он, конечно, не рос — просто растягивался по направлению движения Силы, но именно это и было нужно.

— Финальный штрих, — сказал я Игоше. — Добавим слой глины в места стыков.

Игоша накладывал глину, а я каждый слой прокатывал давлением воздуха.

— Всё, — спустя ещё несколько минут выдохнул я и отступил на шаг. — Принимай работу, Михаил.

Я положил ладонь голему на грудь и влил последний поток Силы. Снизу из-под дома тут же отозвалось Место Силы, подхватив и усилив мой импульс.

Мишка пошевелил пальцами. Он согнул руки в локтях, и новые суставы провернулись без единого скрипа.

— Получилось! — выдохнул Игоша.

Голем слез со стола, почти как человек, и посмотрел на табурет у двери, на которой сиротливо лежала его видавшая виды шляпа. В этой шляпе Михаил пришёл сюда от дома Галины — хозяйка сама ему её сегодня надела. Видимо, надеялась, что хоть в ней голем не будет выглядеть таким грустным.

Мишка подошёл к табурету, поднял шляпу двумя руками и неторопливо водрузил её себе на голову.

Игоша смотрел на него во все глаза.

— Он же сам… — прошептал малец. — Ему же никто не приказывал!

— В том и смысл, — кивнул я. — Ну что, Михаил, пойдём, покажемся хозяйке.

— Мишенька… — пробормотала баба Галя, когда увидела голема. — Целёхонький…

Не сдержавшись, она подалась вперёд и обняла этого глиняного малыша.

Впрочем, долго поддаваться чувствам Галина себе не позволила. Отстранившись, она шмыгнула носом и тут же деловито ухватила кисть голема, проверяя каждое звено пальцев.

— Гнутся! — изумлённо выпалила она. — И не скрипят… Мишка, ну-ка сожми кулак.

Голем покорно выполнил приказ. Галина удовлетворённо кивнула и распорядилась:

— Ну, раз руки есть, нечего им болтаться. Вон, столы ещё таскать надо.

Лучшей приёмки работы я и представить не мог.

А двор тем временем изменился до неузнаваемости. Пока мы возились в лаборатории, гвардейцы вместе с деревенскими выставили длинные столы, накрыли их клеёнками и скатертями. Лавки и стулья тащили кто откуда.

Вяз приволок чью-то старую колонку, повозился с проводами, и в Чёртовой Лапе заиграла музыка — сначала что-то ритмичное и незнакомое, потом к Вязу подошёл Михалыч, что-то ему шепнув, и над двором поплыли старые песни, от которых местные заметно оживились.

У мангалов командовал Петрович, точнее — у своих мангалов. Другие оккупировал Лапа, и между ними шла война маринадов. Первая партия Петровича как раз сходила с углей, и старик торжественно стягивал мясо с шампуров на широкий противень.

— Как пить дать, сухой получился, — мрачно предрёк Лапа. — Уксус мясо губит.

— Цыц! — сказал Петрович не оборачиваясь. — Свои хоть в апельсине вымачивай.

Людмила с Ленкой выкатили на тележке бидоны с квасом и разливали его по кружкам всем подряд, по второму и третьему кругу. Кто-то из местных притащил пакеты с пивом. Вера Васильевна резала хлеб. Уже приставленный к делу Мишка таскал лавки сразу по две, и деревенские, завидев это, всякий раз останавливались поглазеть.

Явился Степаныч, сутулясь больше обычного. Причём старательно пытался не пересекаться со своей женой — Верой Васильевной. Причина сутулости вскоре обнаружилась под его курткой — то была трёхлитровая бутыль, заткнутая свёрнутой газетой. Внутри плескалась мутная жидкость.

— Это чего у тебя? — прищурился Свят.

— Первач, — с достоинством ответил Степаныч. — Для сугреву и душевного равновесия.

Святогор тут же выхватил бутылку.

— Первачом травятся, — жёстко произнёс он, зыркнув на Степаныча единственным глазом. — Решил нашу гвардию подкосить?

— Это у криворуких травятся! — оскорбился дед. — Я головы сливаю, ещё как мой дед учил. И хвосты не беру. А первачом я его зову, потому что первый сорт!

Святогор недоверчиво понюхал горлышко.

— Товарищ командир, Степаныч врать не будет, — смущённо вмешался староста Михалыч. — Он уже двадцать лет его гонит, всё чин по чину.

— Ладно, — чуть успокоившись, ответил Свят, возвращая бутылку. — Видимо, душевное равновесие действительно гарантировано. Правда, горизонтальное.

Степаныч достал затыкашку и налил первую стопку, опасливо косясь на меня.

Ко всеобщему удивлению, я взял её и пригубил.

Леший, как же крепко! Но Руна Ощущения ясно подсказывала: жидкость на удивление чистая, дрянных примесей почти не осталось. В голове тут же вспыхнула мысль: вот она, готовая спиртовая основа для настоек! Экстракция трав на такой пойдёт вдвое быстрее, чем на воде.

— Степаныч, — хрипло спросил я, вернув стопку. — Как ты это делаешь? Аппарат какой-то?

Мужик расцвёл так, словно его наградили медалью «Щит Севера».

— Медный! Ещё дедов! Я вам, ваше благородие, опосля покажу. Там змеевик такой, что…

— Покажешь, — кивнул я. — Есть у меня на твой первач производственные планы.

Подошедшая Мирослава подозрительно покосилась на бутыль.

— Вносим самогоноварение в бюджет рода? — с явной иронией спросила она.

— Производство лекарственных настоек мы вносим, Мирослава Сергеевна, — поправил я. — Звучит совсем иначе.

На запах шашлыка прибежала местная лохматая собака. Прошла вдоль столов деловитой трусцой и села напротив мангала, где хозяйничал Петрович. Смотрела она таким жалобным взглядом, что у любого нормального человека дрогнула бы рука.

— Не положено, — отрезал старик не глядя.

Собака перевела взгляд на Цицерона, который как раз дегустировал первую партию.

— Да на, на, попрошайка, — усмехнулся он и кинул ей кусочек.

Она поймала его в воздухе. Тут же неподалёку спикировал Рух, своим появлением спровоцировав всплеск искр из мангала. Он деловито распушился, глядя на собаку. Та сразу попятилась, но кусок всё-таки дожевала. И даже хвостом виновато вильнула.

Отдельным украшением праздника стал Генерал. Муха с помощью ремня закрепил у него на панцире плоскую корзину, выстелил полотенце и уложил туда стопку лаваша, а также солонки с солью и перцем. Черепаха неспешно курсировала между столами, и каждый желающий просто наклонялся и брал лаваш. Самоходная хлебница пользовалась бешеным успехом, особенно у детворы. Матвей Нифёдов за каждую «доставку» расплачивался с Генералом кусками салата, и тот, судя по скорости пережёвывания, считал сделку честной.

Так, стоп, а где ещё один видный экземпляр нашего зверинца?

А… вот же она. Кошка Мара не выпрашивает еду и не ждёт подношений. Она берёт всё сама! Пока никто не видит.

Хотя нет… Рух увидел и побежал за кошкой под дружный хохот детей и взрослых.

А между тем Цицерон тоже не оставил Генерала без внимания — когда черепаха была рядом, наш «бухгалтер» вырвал из блокнота листок, достал ручку и что-то написал, а затем прочитал вслух:

— Единица транспортной техники, бортовой номер один.

Петрович и Михалыч захрюкали от смеха, а Цицерон прицепил листок к корзинке.

«Эта рептилия получает еду за то, что просто ходит, — оскорблённо заметил Рух, вернувшийся после охоты на кошку. А затем недовольно заметил: — Но от рептилии и то больше пользы, чем от этой мохнатой!»

«На, тоже покушай», — утешил я пернатого, дав ему целый шашлык.

Кремня с Бирюком усадили в центре длинного стола, и отвертеться от внимания общественности им явно не светило. Медали красовались у обоих на груди. Рассказывать о ночном бое Бирюк отказывался наотрез, поэтому за него рассказывал Крюк, и с каждой кружкой выпитого полоса горящей травы в его изложении становилась всё длиннее, а пламя — всё выше.

— До неба полыхало! — уверял он. — Я бегу за нашими, оборачиваюсь, а там стена огня!

— Трава там была по колено, — тихо вставил Бирюк.

— Вот! По колено! А полыхало до неба! — ничуть не смутился Крюк.

Деревенские слушали, раскрыв рты. На Кремня с Бирюком они теперь поглядывали с особым почтением. Настоящие маги живут по соседству, едят тот же шашлык…

Притащился и дед Федот. Пришёл, по его словам, исключительно из принципа, бурчал на громкую музыку и на дым. Бурчание не помешало ему навернуть три порции мяса, распить самогон Степаныча и придвинуть к себе тарелку с маринованным луком.

— А лейку мою, между прочим, так никто и не вернул тогда, — сообщил он в пространство.

— Дед, я тебе из трофеев ведро выдам, — пообещал Клин. — Бронированное.

Федот задумался. Похоже, прикидывал, как такое ведро поднимет его статус среди соседей.

Вскоре Кремень встал из-за стола и подошёл ко мне. Помялся секунду и тихо произнёс:

— Ваше благородие… я ведь и правда приказы не выполнил.

— Не выполнил, — согласился я. — Ты чувствовал свой Дар, как никогда прежде. И боялся упустить свой шанс им воспользоваться во благо своих товарищей. Благородный порыв, но чреватый для тебя большими проблемами — Источник свой нужно беречь, иначе погубишь. Поэтому выговор был настоящий. Как, впрочем, и медаль. В следующий раз постарайся обойтись только медалью.

— Есть! — выдохнул он и, развернувшись, уже заметно твёрже зашагал обратно к товарищам.

Святогор встал рядом со мной, провожая бойца взглядом.

— Сработало, — усмехнулся он. — Теперь они на тренировках жилы рвать будут.

— Пусть рвут, — спокойно ответил я, попивая квас. — Главное, чтобы по команде «отставить» всё-таки останавливались.

— Этому я их научу, — пообещал глава гвардии с такой интонацией, что я почти посочувствовал гвардейцам. — Какой распорядок на завтра?

— Нужно подготовиться с Мирославой Сергеевной к приёму у Ольховской, поэтому выезд в город. Ты и Лапа с нами, остальные детали на тебе.

— Принял. Тогда пойду обрадую Клина, что завтра всё на нём, — кивнул глава гвардии, направившись обратно к столам.

— Обрадуй. И ещё, Свят! — окликнул его я. — Ты здорово упахался за эти два дня. Выдохни, насколько это возможно.

— Не умею я иначе, Первый, — пожал он плечами. В словах бывшего армейского капитана слышались тоскливые нотки. — Кто-то должен всё контролировать.

— С этим отлично справляется Клин, — твёрдо произнёс я. — А вчерашняя ночь показала, что и Дуга тоже. Расслабься, выпей чего-нибудь. Вон, зелье Степаныча ещё не кончилось.

Святогор криво усмехнулся, но ничего не ответил.

Сумерки медленно опускались на землю. Мы с Мирославой устроились в уютной беседке и неторопливо наслаждались шашлыком.

— Родовую награду надо оформить, — задумчиво произнесла девушка. — Я имею в виду официально: положение о медали, реестр награждённых, основания вручения. Иначе для Империи это просто красивая железка.

— Уникальная красивая железка рода Северских, — уточнил я, улыбнулся. — Но ты права. Признание медали на уровне Империи придаёт ей особый вес — получить её будет ещё более престижно и желанно. Дополнительная мотивация бойцам пойдёт на пользу.

С полным наступлением темноты Вяз растянул между столбами и углом кухни провода с трофейными лампами — теми самыми, что раньше освещали теплицы Бестужева. Розовато‑сиреневое сияние мягко разошлось по двору, окутывая его приятным светом.

— Красота-то какая, — восхищённо выдохнула Мира, потягивая из кружки какао.

— Дискотека! — усмехнулся Петрович с шампурами в руках.

— Это фитоспектр, — поправил его Вяз.

Но музыку таки сделал погромче.

— Надо было Виктора Валерьевича сегодня позвать, — усмехнулась Мирослава. — Ему бы тут понравилось.

— Не сомневаюсь, — сказал я. — Но велик риск, что тут бы он и заночевал. А у него жена беременная — ей лишние переживания ни к чему. К слову, раз уж ты о нём вспомнила… Надо бы ему закинуть дело против герцога. Пленные в подвале в качестве доказательства у нас имеются. После допроса их командира, уверен, они стали сговорчивее. Да и в целом…

Я замолчал, подбирая слова.

— В целом будет сложно, Анхрат, — вздохнула Мира. — Всё обставлено именно так, что герцог к нападению не причастен.

— Понимаю, — кивнул я. — Но лишним для всестороннего контроля за ситуацией это точно не будет.

Рух наконец получил свою гору обрезков и, судя по ощущениям через нашу связь, простил этому вечеру всё, включая собаку, кошку и рептилию. К тому же Петрович по моей просьбе действительно высыпал ему ещё и свиных копыт.

Свят тоже смог немного расслабиться — я заметил, как он, водя пальцем по столешнице, о чём-то толковал в кругу бойцов и деревенских. Наверное, разбирал ночной бой. Игоша носился с деревенскими мальчишками, и Мишка по их просьбе торжественно поднимал на вытянутой руке полено. Ленка смеялась над какой-то шуткой Клина. Генерал завершал очередной рейс доставки лепёшек.

Красота!

А наевшийся Рух устроился подальше от всех и стоя задремал. Кошка Мара незаметно подкралась к нему и легла рядом.

— Греться об него пришла, — усмехнулась Мирослава.

Глядя на это, я лишь покачал головой. Вероятность того, что Рух её не заметил, крайне мала. Просто делает вид.

Странные у них отношения.

Музыка сменилась, заиграло что-то совсем медленное и романтичное. Баба Галя решительно вытащила Петровича в круг. Старик для приличия поупирался, ссылаясь на последнюю партию шашлыка, но Лапа молча отобрал у него шампуры, и отступать стало некуда. Танцевал Петрович, к слову, на удивление грациозно.

Я медленно повернулся к Мирославе, и чуть склонив корпус, без лишних слов, протянул ей руку.

Немного поколебавшись, она вложила свою такую хрупкую с виду ладошку в мою ладонь.

Я повёл её в центр круга, и другие парочки, улыбаясь, уступали нам дорогу.

— Все на нас смотрят, — тихо пробормотала Мира.

— Так и должно быть, надо пример показывать, — отозвался я, повернувшись к ней лицом и положив ладонь на её талию. — По самым скромным прикидкам, я не танцевал несколько тысяч лет.

В этот момент в нос ударил запах пепла — я даже мельком посмотрел на мангалы, но ничего не горело.

«Крепче, Анхарт. Я не сломаюсь», — эхом раздался у меня в голове голос Шизы из далёкого воспоминания, заставив меня слегка вздрогнуть.

Мира тоже едва заметно вздрогнула, однако тут же подобралась и даже немного подвинулась вперёд.

Мы закружились в танце.

Я чувствовал, как нервно бьётся её сердце, кожей лица ощущал её дыхание.

— Ты слегка зажата, — шепнул я ей. — Расслабься. Или у тебя без зелья Степаныча тоже не получается?

— Всё у меня получается! — усмехнулась она и стала двигаться…

Нет, не расслабленно. Наоборот — словно приняла мой вызов. Правда, её резкость была какой-то боевой. Мирослава будто бы сражалась со мной, надеясь перехватить инициативу.

Ха! Кто же ей позволит.

Мы закружились в танце, каким-то чудом умудряясь при этом ещё и не забывать про музыку. Наш стремительный танец разгонялся с каждой секундой. Дыхание Миры стало разгорячённым. Она подняла на меня взгляд — её глаза горели.

Ей нравилось происходящее.

— Ух ты… вы только поглядите! — услышал я краем уха.

— На барина с барыней смотрите!

— Сколько страсти!

— Огонь! Того и гляди, трава под ногами вспыхнет!

Мира тоже услышала их слова и удивлённо хлопнула ресницами. Её «боевой» настрой начал быстро сходить на нет. Я решил ей помочь закончить начатое и, отступив на шаг, изобразил изящный поклон.

— Спасибо за танец, Мирослава Сергеевна, — проговорил я.

— И вам спасибо, Антон Игоревич, — после небольшой заминки с достоинством ответила она.

Я взял её за руку и проводил обратно. Остальные парочки тоже начали расходиться — музыка спешно сменилась.

А наша пирушка продолжилась. Глава гвардии, вон, ещё больше расслабился — свободно общался с людьми и даже шутил. Правда, шутки у него получались исключительно чёрные, но всё равно все смеялись, кроме деда Федота — тот единственный неодобрительно качал головой. Под неутихающие просьбы гвардейцев и местных Святогор встал с чаркой степанычевской наливки.

— Долго говорить не буду, — предупредил он. — За Чёртову Лапу. И за всех, кто её держит. Живи, деревня!

— Ура!!! — поддержал его тост народ, и все дружно выпили.

Ну а спустя некоторое время я ощутил на себе изучающие взгляды. Люди перешёптывались и смотрели в мою сторону. Этот взгляд мне был отлично знаком.

Последователи хотят услышать своего лидера.

Что ж…

Подмигнув Мире, которая пребывала в глубокой задумчивости после нашего танца, я направился к Степанычу. Народ тут же оживился, считав мои намерения.

— Изволите, ваше благородие? — протянул мне Степаныч только что налитую стопку.

— Изволю, — отозвался я.

Деревенские и отдыхающие гвардейцы бросились проверять свои чарки, чтобы не дай Небо они не оказались пустыми.

— За вас! — подняв стопку, громко объявил я, невольно добавив истинный Голос. — Без вас не было бы Чёртовой Лапы. А с вами она есть, и она будет процветать! Гуляем!

Утро началось образцово‑отлаженно: умывание, зарядка, плотный завтрак. От обычного дня картина отличалась лишь одним — следы вчерашней «дискотеки» ещё не до конца убрали. Недалеко от беседки сиротливо стояли бесхозные стулья, а где‑то в траве виднелись рассыпанные угли. В самой беседке осталась бутыль Степаныча: уходил он, уже едва передвигая ноги, и не без помощи Веры Васильевны, которая причитала: «Тебе нельзя столько пить!».

После завтрака я заметил за крайними домами в поле Мишку, который неторопливо катил перед собой тюк сена размером в два раза выше себя. Помогает уже кому-то, что ли?

— Через час выезжаем, — напомнила Мира, заходя в дом. — Не забудь взять деньги.

Сказав это, она скрылась за своей дверью, ну а я направился в лабораторию. Вчера вечером Клин уже притащил туда деревянный ящик, на крышке которого была приклеена бирка: «Наручи артефактные, 3 шт. Назначение не установлено».

Самое время установить это самое назначение.

Внутри на куске войлока лежали три наруча. Основа выполнена из кожи, в которую были вшиты пластины из тёмного матового металла, а ремни шли сразу с двойными пряжками — под любое предплечье.

А ведь неплохая работа — ни заусенца, ни кривого стыка. Уж я, поживший в эпоху Предтеч, знаю о наручах очень многое.

С внутренней стороны по пластинам тянулась гравировка в виде плотной вязи тонких линий, сходившихся к небольшому гнезду в центре. В гнезде было установлено крошечное Ядро, не крупнее ногтя.

Пустив диагностический импульс, я прислушался. Контур практически не отзывался — без владельца артефакт спал. Пришлось добавить Силы и пройтись по каждой линии отдельно. В вязи ещё держались отпечатки прежних хозяев. Я аккуратно стёр их и продолжил разбор.

Становилось уже понятнее. Половина контура отвечала за приём энергии, половина за отдачу. А между ними были запаяны нити тускло-жёлтого сплава.

Хм, это же тангаритовый сплав! Из такого же были скованы цепи азиатских наёмников-молчальников.

Но антимагией здесь и не пахло. Напротив — сплав служил проводником.

Стало быть, передо мной синхронизаторы.

Наручи связывали нескольких носителей в единый контур. Один становился ведущим. Так называемые «доноры» отдавали Силу, ведущий принимал её и пускал в собственную технику поверх своего Источника. По сути, маг с парой крепких бойцов на подхвате мог выдать заклинание на ступень выше своего уровня.

Теперь понятно, откуда той ночью поднимался смерч. Маг с ветровым Даром вёл, двое подпитывали.

Вторая функция оказалась не менее ценной. В контур был вшит выравниватель. Он гасил рывки Силы и отсекал донора, когда тот подходил к своему пределу. Попытается боец отдать больше, чем способен — и наруч тут же перекрывает поток.

Я невольно усмехнулся — Кремню бы такой предохранитель под Вологдой, и выносить его с поля на руках не пришлось бы.

Собственно, для выравнивателя и было установлено маленькое Ядро. Оно копило излишек, а затем отдавало его, когда поток проседал.

Дальше я потянулся к Структуре, чтобы выяснить пределы работы наручей. Дальность связи выходила скромной, на глаз шагов пятьдесят. При передаче терялась примерно пятая часть энергии.

Когда-то моя Чаша Первого держала связь между десятками моих людей через полконтинента и не теряла ни капли Силы. Каждый, кто вложил в неё Кровь и Слово, мог в нужный час опереться на остальных. Были в те времена и артефакты куда проще, конечно. Наручи сильно уступали даже им, но, похоже, по нынешним меркам считались вещью редкой и дорогой.

Не прекращая изучать артефакт, я нащупал рацию и сказал:

— Игоша, зайди ко мне в лабораторию.

Малец прибежал через минуту.

— Руку, — велел я.

Он безропотно протянул мне правую кисть, и я тут же застегнул наруч на его запястье.

Парень не испугался, лишь с любопытством уставился на артефакт.

— А это что? — спросил он, разглядывая пластины.

— Трофей. Сейчас проверим, на что сгодится.

Я приложил ладонь к контуру и продавил в него каплю Силы Игоши, обозначив нового владельца. Второй наруч застегнул на себе и настроил так, чтобы он считал хозяином меня.

— Стой спокойно и слушай ощущения, — велел я мальцу.

По связи между наручами потекла тонкая струйка моей Силы. Игоша вздрогнул:

— Ого! Тепло пошло! Как на зарядке, когда вы подпитываете! А здесь это через связку артефактов?

— Верно. А теперь сделаем вот что…

Я вышел из лаборатории, прошёлся по двору и начал повторять махинации. Связь держалась первое время, но у дальнего угла казармы поток энергии начал проседать. А ещё через десяток шагов оборвался совсем.

Что ж, границы ясны.

Вернувшись, я попробовал обратное: велел мальцу отдать капельку энергии мне. Поток пошёл, правда, он был заметно тоньше.

А вот это уже интересно. Если через контур пройдёт не только чистая Сила, но и Дар Игоши, парню не придётся сидеть под пулями за спинами бойцов, чтобы их благословлять. Надел наруч, укрылся в тылу и работай.

Потом проверим на полигоне, в спокойной обстановке.

С другой стороны, наручей у нас всего три, что здорово ограничивает возможность использования. А значит, не факт, что один из наручей нужен обязательно Игоше — бойцов у нас уже много, вариаций тоже может быть прилично. Тут либо научиться делать копии, либо о трюке с Даром Игоши пока забыть.

«Двуногие снова изобрели поводок для Силы, — лениво заметил Рух с подоконника, приоткрыв один глаз. — Сколько суеты ради того, что у нас с тобой есть от рождения».

«Это не поводок, а узы. Уж ты-то должен знать разницу».

Я снял наручи и убрал их обратно. Очень интересные они открывали тактики боя, но подобное нужно будет обсуждать уже со Святогором. Как минимум потому, что это ему ведь потом бойцов в наручах тренировать.

Я с большим трудом узнал Петровича, шагающего к нам от дома бабы Гали.

Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад и уложены каким-то лаком. Щёки выбриты до блеска, и по чёткому контуру подбородка сразу видно, что на это раз Петрович воспользовался не электрической машинкой, как обычно, а лезвием. Старик был облачён в тёмно‑коричневый пиджак с узкими лацканами. Пиджак сидел тесновато в плечах, зато все пуговицы были застёгнуты. Под ним белела свежая рубашка, аккуратно заправленная в отглаженные брюки.

Я в первую секунду подумал, что старик собрался на похороны. Но по его довольному лицу стало ясно, что повод куда приятнее.

— Здравия, Антон Игоревич! — бодро произнёс он выпрямившись.

Я окинул его взглядом снизу вверх.

— Старый, ты куда намылился в таком виде? Не боишься, что тебя так за губернатора примут?

— Скажете тоже, — смутился он, одёрнув полу пиджака. — Губернатора… Куда там. Да я ж вам говорил — Светка сегодня приезжает с Машенькой!

— Помню я, помню, — усмехнулся я.

Старик в самом деле вчера все уши прожужжал, делясь радостной новостью.

— Хорошо, что при параде встречать будешь, — продолжил я и, заметив, как старик непроизвольно подвигал плечами, спросил: — А пиджак-то не жмёт?

— Чуток, — признался он. — Но Галина пуговицы перешила, так что застёгивается. Раньше не застёгивался вообще.

— Раньше ты был тоньше?

— Раньше я был моложе, — философски ответил старик и добавил: — Зато сейчас, благодаря вашему лечению, пиджак хотя бы сел. Вот года три назад на похороны его не смог надеть. Пришлось тогда в одной рубашке ехать. А сейчас… Сейчас иначе! Спина-то выпрямилась!

Я улыбнулся — омолаживающий курс работал. Я‑то, привыкнув видеть старика изо дня в день, почти не замечал внешних изменений. Но посторонний взгляд сразу уловил бы их — перемены определённо были заметны.

— Кстати, Антон Игоревич. — Старик сменил тон и кивнул в сторону стоянки. — Раз уж вы вышли. Будет минутка, к «Егерю» подойти? Есть мысли.

— Какого рода мысли? — спросил я, жестом предлагая прогуляться до машины.

— Насчёт управления. Помните, как я в Вологде стрелял? Ногой по «педали», а сам за руль держусь, ещё и по ухабам скачем… В общем, подумал я тут…

Мы пошли к «Егерю», когда старик замолчал, собираясь с мыслями. Я не торопил его, любуясь грузовиком — машина стояла на привычном месте у стены казармы, в тени старого клёна.

Хорош, дери его леший! Сейчас он ощущается мощнее и убедительнее, чем раньше. Будто бы в самом деле живой и мощный верный зверь.

Петрович обошёл грузовик, открыл водительскую дверь и забрался в кабину. Я встал рядом, опершись локтем о дверной проём.

С переднего сиденья старик потянулся назад и достал помятую тетрадь, которую, похоже, стащил у Игоши. Несколько страниц были исчёрканы карандашными набросками. Художник из Петровича, мягко выражаясь, хреновый, однако какой-то смысл за кривыми линиями угадывался.

— Значит, смотрите, — уверенно начал он, ткнув пальцем в первый рисунок. — Вот руль. Вот рулевая колонка. Сейчас у нас атакующий контур — эдакая дополнительная невидимая педаль слева, а ускоряющий — справа. Так?

— Так.

— Ну вот, — кивнул он. — Ногами управлять боевой системой, когда надо одновременно рулить и газовать, это… ну, немного кривая затея. Я тогда в заповеднике одной ногой жал педаль, другой тормозил, третьей переключал скорость… А третьей ноги у меня нету, Антон Игоревич. Вот и приходилось выбирать, что давить, а что отпускать.

— Согласен, — кивнул я. — В боевых условиях пришлось импровизировать на ходу.

Он перевернул страницу, и на втором рисунке было что-то вроде рулевого колеса, от которого отходили стрелки к разным точкам.

Однако, прежде чем продолжить, он внимательно посмотрел мне в глаза.

— Говори, — кивнул я.

— Вы ведь сможете сделать стационарное использование контуров? — серьёзно спросил он. — Без «магических» педалей и обязательного вашего присутствия.

Я улыбнулся и молча кивнул. Старик засиял и радостно воскликнул:

— Здорово! Так вот, моя мысль такая. Атаку нужно на руль. Кнопку ставим прямо на спицу, вот сюда. — Палец Петровича упёрся в нарисованный круг. — Где большой палец правой руки ложится, когда ты держишь руль в нормальном хвате. Руль из рук не выпускаешь, от дороги не отвлекаешься.

Я посмотрел на реальный руль «Егеря» и мысленно прикинул расположение. С точки зрения эргономики решение логичное. Хотя не без нюансов — Петрович исходил из того, что стрелять будет исключительно он как водитель. А если это придётся делать сидящим рядом пассажирам?

— Ускорение, — продолжил Петрович, выдернув меня из размышлений. — Тут сложнее — ускорение нужно включать и выключать быстро, но ни в коем разе не случайно. Я подумал так: рычажок рядом с переключением передач. Сдвинул вверх — ускорение включилось. Сдвинул вниз — выключилось. Чтоб нельзя было случайно задеть коленом, когда по кочкам прыгаешь.

— А если нужно одновременно стрелять и ускоряться?

Петрович хитро прищурился.

— Вот! — потряс он указательным пальцем. — Это-то и вопрос. Левая рука у меня свободна, когда держу руль одной правой. Газую ногой, рулю правой, кнопка атаки тоже под правой рукой. А левой тяну рычажок ускорения. В городе-то я одной рукой только так верчу. Тут не сложнее будет.

Выдав свою тираду, он самодовольно уставился на меня, будто ожидая похвалы.

— Старый, ты упустил главное, — вздохнул я. — Все эти кнопки и рычаги надо связать с контурами. А контуры в любом случае активируются не механикой, а Силой. Вдавить кнопку мало — нужно в момент нажатия пустить через неё импульс из Источника.

— Так это я помню! — замахал он рукой. — Ногой-то я тоже Силу пускал. Но скажите вот что, Антон Игоревич. Через руку ведь Силу пускать удобнее, чем через ногу? Рука-то чувствительнее.

Забавно — для человека с крохотным Даром Укрепления Плоти Петрович удивительно точно уловил суть. Через руку действительно проще контролировать поток. Пальцы, ладонь, запястье — всё это куда тоньше управляется сознанием, чем подошва, придавленная стоптанным ботинком.

— Верно, — признал я. — Через руку точнее, и дозировать легче.

— Вот! — Петрович расцвёл и хлопнул ладонью по тетради. — Значит, идея рабочая?

— Предварительно рабочая, — согласился я. — Но, по-хорошему, нужен бы специалист, который сделает это в лучшем виде. Перераспределение контура я возьму на себя.

— Это да, — выдохнул он. — Я ж не механик. Придумал, нарисовал, показал. Но точно знаю, что у Макса с Кристиной можно любые инженерные чудеса с машиной сотворить. Они ребята проверенные, я вам как-то рассказывал. А! Не дорассказал же! — Он перелистнул страницу.

— Защитный контур? — догадался я.

— Ага. Я подумал, что защиту не только и не столько мне включать, а пассажирам скорее. Или стрелку, который в кузове сидит. Так что вот, — указал он на схему. — Можно вывести тумблер на заднюю стенку кабины, ну, знаете, где люк в кузов. Кто там окажется, тот и активирует.

— Тумблер с защёлкой?

— Именно, — кивнул он. — Чтоб случайно не задели.

Всё, что предлагал Петрович, было осуществимо. Более того, часть его идей совпадала с моими собственными, только я прикидывал это абстрактно, а старик взял и привязал всё к конкретной кабине, конкретному рулю и конкретным рукам. Как-никак, с «Егерем» он успел практически сродниться.

— Сразу ещё одну мысль подкину вдогонку, — произнёс я. — Помнишь, как мне пришлось вылезать на ходу и вручную закидывать мелкие Ядра в короб?

— Ещё бы, — хмыкнул он. — Вы там, простите, как безумный акробат по кузову скакали. Я думал, вас выкинет на повороте.

— Вот именно. Надо бы сделать что-то вроде обоймы. Чтобы запасные Ядра в неё загрузил заранее, и система сама тянет, когда основной заряд проседает. Тянуть Систему я научу, а вот тратить силы и время на создание механизма ни к чему.

Я внимательно уставился на Петровича.

Он тоже нахмурился и покивал:

— Услышал вас, нужно что-то вроде пулемётной ленты, только с Ядрами, и чтобы в ящик помещалось.

— Именно!

— Боюсь, тогда не стоит это на Макса с Кристиной скидывать, — поморщился он. — При всём моём к ним уважении, это ж, по сути, в сердце «Егеря» лезть. Считай, уникальные технологии показывать! Я вам больше скажу — когда его на модернизацию им в СТО будем отдавать, надо бы людей приставить.

— Рад, что ты к этой мысли сам пришёл, — хмыкнул я. — Но ты им доверяешь или всё-таки не до конца?

— Полностью доверяю, — ответил он серьёзно. — Но раз целый герцог нашего «Егеря» увести хочет, не хотелось бы такую подлянку ребятам без охраны оставлять.

— Разумно, — улыбнулся я. — Тогда насчёт ленты — отбой. Сам что-нибудь придумаю.

— Не загружайтесь так, Антон Игоревич, — хмыкнул старик. — Я с Лапой переговорю. Он с пулемётами уж очень дружен. Может, вдвоём что и придумаем.

Я благодарно кивнул. Затем слуха коснулся шум — неподалёку Святогор раздавал команды. А облачённая в деловой костюм Мира выходила с крыльца, гвардейцы суетились…

Пришла пора выезжать.

Итак, просто поездка в магазин. Интересно, сможем ли мы сегодня обойтись без происшествий? Или мы даже вещи спокойно купить не в состоянии?

Будто бы насмехаясь над моими мыслями, завибрировала Структура, а ноздрей коснулся запах пепла.

Н-да уж… Шиза бы посмеялась над моей наивностью.

Стоило подумать об этом, как в моих воспоминаниях всплыл её насмешливо-ироничный тон и фраза, которую она игриво повторяла: «Глупый Анхарт!»

К лешему!

— Грузимся! — громко скомандовал я.

Для выезда в свет я выбрал чёрный трофейный внедорожник, доставшийся нам от наёмников Фролова. Машину нашли вдали от боевых действий, так что она практически не пострадала — а после того, как её вчера отмыли и почистили, и вовсе стала выглядеть довольно солидно. Не для графского семейства, конечно… Но для бедного дворянина вполне сойдёт.

Для сопровождения выбрали ещё один внедорожник — из «старых» трофеев. Ради выезда в город мои ворчливые гвардейцы приоделись. Например садящийся сейчас в машину Святогор был в чёрной водолазке, заправленной в тёмные брюки, и короткой куртке. Это был максимум, на который был способен глава гвардии, когда я попросил его одеться более парадно. Повязка на глазу несколько портила «гражданский» образ, но с этим ничего не поделаешь.

Примерно в такие же наряды облачились и Лапа с Цицероном — наши водители.

А вот достопочтенная Мирослава Сергеевна выглядела куда внушительнее всех нас взятых вместе. Темно-серый приталенный пиджак подчёркивал ее прелестную фигуру, под ним виднелась светлая блузка с аккуратным воротничком, ниже — прямая юбка до колен обрамляла соблазнительные бедра, а туфли на невысоком каблуке довершали строгий, но элегантный наряд.

Похоже, это был один из тех костюмов, которую она приобрела в городе, когда выезжала туда с Игошей, пока я варил зелья. Тогда она рассказывала о своих покупках, а я позорно уснул на пятой минуте.

И все же не зря девушка потратила время и деньги — ей чертовски идёт.

— О чём задумался? — тихо спросила Мира, заметив мой взгляд.

— О транспорте, — ответил я. — Машина вроде бы неплохая, но таких на улицах Ярославля пруд пруди.

— Согласна, — кивнула она и, покосившись на броневик добавила:. — Машина не наша, чужая энергетика…

— Ты, как девушка, выросшая в графском доме, наверняка помнишь, как выглядел выезд рода Северских в лучшие времена? — усмехнулся я, оценив ее слова про энергетику.

— Как ни странно, да, — серьезно ответила Мира. — Как бы ни шли дела у рода, но за автопарком всегда следили. Но и времена были немного другие…

Вскоре обе машины тронулись, и спустя минут тридцать мы подъехали к месту назначения.

ТЦ «Аура» располагался на одной из широких улиц, застроенных дорогими домами. Здание было облицовано светлым камнем, с высокими витринами, а парадных вход обрамляли две внушительные колонны.

— Вот она, — сказала Мира, разглядывая фасад, пока Цицерон заезжал на парковку. — «Аура». Лучший торговый центр Ярославля.

— Прямо-таки лучший? — я окинул взглядом вывеску.

— Для тех, кто живёт здесь, а не в столице, — деловито пояснила Мира. — Конечно, самые состоятельные рода всё равно предпочитают ездить за покупками в Москву. Там совсем другой мир для высшей аристократии — отдельные торговые дома разных известных фамилий, а не общие торговые центры.

— Бывала в таких?

— В Москве? Один раз с дядей Игорем, — сказала она и помолчала. — Платье мне покупали к именинам. Мне было двенадцать, кажется.

Я попытался представить, как должны выглядеть магазины, про которые говорит Мирослава.

— В этих торговых домах закупаются светлейшие князья и семья Императора? — уточнил я.

Мира улыбнулась и покачала головой:

— Эти особы вообще по магазинам не ходят. К ним приезжают модельеры на дом.

— И к Императору тоже? — спросил я, заинтересовавшись. — Или у него личный портной?

Мира посмотрела на меня с лёгким удивлением:

— Ты мало знаешь о Его Величестве?

— Практически ничего, — пожал я плечами. — Просвети.

— Серьёзно? — недоумевающе подняла она бровь. Правда тут же посерьезнела, размышляя, как лучше подать информацию. Нравится мне это в Мире. Сильно нравится.

— Павел Четвёртый правит четырнадцатый год, — быстро произнесла она. — Старшему сыну двадцать два, младшему шестнадцать. Императрица умерла шесть лет назад, повторно не женился. Его светлейшие братья управляют Западной и Восточной канцеляриями. Императорский двор в Москве считается закрытым. Попасть туда можно только по приглашению, и то если ты как минимум князь.

— Или герцог? — напряг я в памяти то, что читал о современной аристократии.

— Герцоги в Империи занимают особое положение, — сказала Мира, чуть нахмурившись. — Это не местные титулы. Герцогский ранг давали переселенцам из Европы, чьи предки были сильны на родине. Империя приняла их, сохранив статус, но до княжеского уровня не подняла. Некоторые герцоги богаче иных князей, но формально стоят ниже. Хотя и выше, чем графы.

— Алварес-Потехин… — пробормотал я, припомнив своего недруга из высшей аристократии.

— Именно, — с самым серьезным видом кивнула девушка. — Из того, что я успела узнать о нем — его предки прибыли из Испании ещё при Павле Втором. Род очень богатый, очень влиятельный, но… — Мира сделала паузу и щелкнула пальцами, будто подбирая слова. — Скажем так, в своем развитии он уперся в потолок. Герцог никогда не станет князем. Только если не совершит какой-нибудь выдающийся подвиг, значимый для всей Империи. Ну или если вдруг не породнится с императорской семьёй. А этого ему никто не предложит.

— И это отлично, — резюмировал я.

Цицерон как раз запарковался вслед за нашей машиной сопровождения. Я мельком глянул в окно — парковка была заставлена такими автомобилями, рядом с которыми наши внедорожники и впрямь смотрелись не особо внушительно. Некоторые машины я вообще впервые — либо длинные и неповоротливые на вид, либо какие-то заниженные обрубки.

Мира назвала первые «лимузины», а другие «спорткары».

— Носильщики готовы? — усмехнулся я, когда мы вышли из машин.

— Какие носильщики? — насторожился Лапа.

— Сумки таскать, — пояснил Свят и, оценив недовольную рожу Лапы, добавил: — Радуйся, что не платья мерить.

Собственно, мы взяли с собой Свята и Лапу, остальных оставили на парковке.

Внутри было не слишком людно. Мимо проплыла пара стильно одетых женщин; у колонны, не отрываясь от телефона, стоял молодой мужчина в дорогом пальто. У входа в один из бутиков замер охранник в костюме — он скользнул по нам взглядом, а на Лапе всё же задержался. Как ни крути здоровяк в обтягивающей кофте, с этой своей медвежьей статью, и правда бросался в глаза — как, впрочем, и Свят.

Глава гвардии привычно сканировал помещение цепким взглядом единственного глаза, отмечая выходы и запоминая расположение камер. Святогор не позволял себе ни на секунду расслабиться, пусть даже повод для сегодняшнего выхода в люди был самым что ни на есть мирным.

Мы поднялись на второй этаж по эскалатору. Галереи здесь казались куда длиннее, чем внизу, а сверкающие витрины выглядели масштабнее. При этом ценников под манекенами ни на втором этаже, ни на первом не было — верный знак, что спрашивать о цене здесь считается дурным тоном.

Всё это мне напомнило эпоху Предтеч — в городах нашего мира ремесленники, изготавливающие одежду для крупных лордов и правителей, а также Двенадцати и их приближённых, тоже не выставляли расценок — считалось, что если ты пришёл к мастеру и задаёшь вопрос «сколько», значит, тебе к нему не надо. Мастер сам называл сумму, когда работа была готова.

Мира заметила какой-то мало отличимый от других магазин и, бодро цокая каблучками по кафелю, повела нашу братию туда.

А дальше…

Все было как в тумане.

Настало время долгих мучительных примерок! Сперва Мирослава решила выбрать костюм для меня. Эта злодейка заставляла меня менять один наряд за другим, выходить из примерочной, двигать плечами и поднимать руки. Притом сама она мило улыбалась и откровенно наслаждалась процессом.

А я страдал.

Самой мучительной процедурой оказалось завязывание галстука — в какой-то момент мне искренне захотелось узнать, кто придумал эту чертову удавку, найти этого негодяя и повесить его на минутной стрелке часов местной ратуши.

К пятому костюму я почувствовал себя манекеном, которого помимо его воли один улыбающийся кукловод с небесно-синими глазами вертит из стороны в сторону. К седьмому начал задумываться, что не так уж и нужен этот приём у Ольховской…

Но вскоре всё-таки Мирослава окончательно утвердила костюм-тройку, который смотрелся на мне так хорошо, что я и сам это отметил. Даже переодеваться обратно не хотелось… Но было нужно — иначе костюм может потрепаться до начала приема.

— Теперь моя очередь, — радостно сказала девушка, и мы отправились в отделы с женской одеждой.

Я с наслаждением опустился в кожаное кресло возле примерочных и вытянул ноги. Услужливая продавщица поставила рядом со мной на столик чашечку ароматного кофе.

М-м-м… Красота!

Хотя настоящая красота случилась чуть позже — когда минут через пять из примерочной вышла Мира, демонстрируя первое платье.

Оно было изумрудное, закрытое спереди, с высоким воротом, но полностью открывающее спину. Подол касался пола, и при каждом шаге юбка чуть колыхалась. Мира прошлась до зеркала, повернулась, посмотрела на себя через плечо, после чего поправила складку на бедре.

В этот момент она была настоящей молодой аристократкой из графского дома, и весь бутик это почувствовал. Продавщица замерла с вешалкой в руках, и даже Лапа перестал жевать жвачку.

— Ну? — спросила Мира, повернувшись ко мне.

— Бери, — ответил я.

— Нужно другие примерить, — заметила девушка.

— Но это мы всё равно возьмём, — быстро произнес я.

Несколько секунд она смотрела мне в глаза, а затем лучезарно улыбнулась и кивнула. Моя реакция ей очень понравилась.

Следующие несколько вариантов Мирослава забраковала — в некоторых даже не стала выходить из примерочной. Затем она показалась в тёмно-красном платье — более строгом, с длинными рукавами и узким силуэтом. Мира в нём выглядела старше — как хозяйка дома, принимающая гостей.

— Для деловых визитов, — коротко прокомментировала она, оценив себя в зеркале.

Несмотря на солидную сумму, я расплачивался на кассе с явным облегчением «Наконец-то закончили», — думал я!

Ага, щас… Как же! После оплаты этих двух платьев мы переместились в ещё один бутик, где снова началась примерка. Леший, как же долго!

Но все же приятные моменты имелись — те самые, когда Мира выходила из примерночной.

Жаль только, что занимали они от силы процентов пятнадцать всего потраченного в магазине времени.

Примерно об этом я думал, когда Мира показалась в чёрном наряде без рукавов, с тонкими бретелями и вырезом, который шёл от ключиц ровной горизонтальной линией. Ткань не облегала, а скорее очерчивала фигуру, оставляя воображению ровно столько, сколько нужно, чтобы оно будоражилось и не успокаивалось. Длина юбки ниже колена, разрез сбоку короткий, но при каждом шаге открывающий полоску кожи на бедре…

Девушка прошлась до зеркала, остановилась и чуть повела плечом, проверяя посадку бретели. Потом повернулась в профиль, провела ладонью по бедру и едва заметно кивнула сама себе.

Лапа за моей спиной кашлянул. То ли от неловкости, то ли от неожиданности.

Я повернулся, чтобы узнать, что с ним. Но почему-то от моего взгляда он побледнел и отвернулся, притворившись манекеном.

Я снова сосредоточил все внимание на своей прекрасной спутнице.

— Это на какой случай? — спросил я.

— На вечер, — ответила она. — Для тех случаев, когда оружие оставляют в гардеробе, а воевать всё равно приходится.

Свят молча покосился на Лапу и поправил повязку на глазу.

По итогу у нас набралось семь пакетов, которые мы торжественно вручили нашим носильщикам.

Ну а, я достав телефон, проверил время — в самой «Ауре» мы уже провели почти четыре часа. А ведь скоро ещё встречать родню Петровича…

Посидеть в местном ресторанчике не успеем.

— Свят, — обернулся я к главе гвардии. — Свяжись с Цицероном, пусть на всех организует еду с собой.

— Сделаю, — кивнул Святогор и, достав мобильник, отошёл в сторону.

Мы остановились у эскалатора. Мира поправила лямку тканевой сумки на плече Лапы, когда та начала съезжать. Здоровяк терпеливо ждал, пока она закончит. По его глазам и бурчащему животу было видно, что он уже мысленно набивает брюхо — возможно, даже содержимым наших модных сумок.

Мира скользнула взглядом по витрине ювелирного бутика, на миг задержалась — всего на секунду, — а потом резко отвернулась. Чуть резче, чем стоило бы, если бы ей и правда было всё равно.

— Хочешь? — спросил я, кивнув в сторону витрины.

— Куда? — хлопнув ресницами, изобразила она непонимание.

— Туда, — усмехнулся я, указав на бутик.

— Зачем? — спросила Мира напряжённо.

— А почему бы и нет? — я пожал плечами.

Она смешно нахмурилась, будто борясь в этот момент сама с собой.

В итоге проиграла. Ну или выиграла — тут сразу и не поймешь.

— Ладно… — вздохнула Мира. А затем подняла указательный палец и добавила: — Но только посмотрим.

— Договорились, — кивнул я, невольно подумав, что в мою эпоху фраза «только посмотрим», сорвавшаяся с уст обеспеченной девушки у витрины ювелирной лавки, ещё ни разу не оборачивалась простым разглядыванием украшений.

Однако Мира тут же подобралась и указала на витрину в другой стороне этажа.

— Между прочим, тебе тоже кое-что нужно, — сказала она деловым тоном.

— Нужно? — искренне удивился я.

— Часы, Антон, — вздохнула Мирослава. — Для аристократа прийти без часов на запястье, это всё равно что выйти в люди без перстня! Перстень у тебя есть, а вот запястье пустое.

Я припомнил, что у всех встреченных мной аристократов действительно имелись красивые часы.

Стало быть, мне тоже нужно? Эх, а я ведь только недавно приловчился смотреть время на телефоне. А до этого и вовсе спрашивал его у кого-то из своих.

— Хорошо, — кивнул я. — Но раз мы говорим о времени, то его у нас мало, так что придется разделиться. Встречаемся через десять минут, — я повернулся к «носильщикам» и изрек: — А вы пока грузите пакеты, хватит уже тянуть.

Свят явно хотел бы остаться рядом со мной или Мирой, однако же натолкнувшись на мой взгляд, решил не спорить. Так что раздав приказы, я быстро направился в магазин часов.

За стеклянными витринами на бархатных подушечках лежали самые разнообразные модели — круглые и квадратные, на кожаных ремешках и металлических браслетах, с циферблатами всех оттенков…

Продавец за прилавком в безукоризненном жилете поднял на меня взгляд и профессионально улыбнулся.

— Добрый день. Подбираете что-то конкретное?

— Что-то универсальное, — ответил я. — Чтобы и на приём, и в поле.

— Понимаю, — кивнул он и начал извлекать из витрины один лоток за другим.

Я примерил первые три модели. Одни показались слишком крупными, другие чересчур изящными, третьи просто мне не нравились — Руна Ощущения подсказывала на них след чужой энергетики. И не один — вероятно ранее их уже сдавали обратно, возможно несколько раз.

Структура намекнула, что какие-то проблемы с механизмом.

Продавец тем временем выложил передо мной ещё один лоток.

— Рекомендую ознакомиться вот с этой моделью, — проговорил он. — Часовой дом Бронниковых, «Страж», ограниченная серия. Корпус из закалённой стали с антимагнитной защитой. Механика, автоподзавод. Водонепроницаемость до трехсот метров.

Корпус был средней величины, в меру тяжёлый. Матовая сталь, чёрный циферблат с тонкими серебряными стрелками и метками. Хм, а смотрится неплохо… Я застегнул браслет, и часы легли на руку как родные.

— Беру, — сказал я, не снимая их.

В этот момент позади послышался шорох и я невольно хмыкнул, считав сигнал Руны Ощущения. Что ни говори, а этого человека я не ожидал увидеть.

Из-за стеллажа с витриной появился мужчина в уже знакомой клетчатой рубашке — Пётр Сергеевич Данилов. Дворянин, в свое время подаривший мне алхимическое оборудование за то, что я помог предотвратить диверсию на его складах.

Данилов заметил меня не сразу, но когда увидел, прищурился на пару секунд и расплылся в широкой улыбке.

— Антон Игоревич! — негромко, но тепло поприветствовал он, протягивая руку. — Рад встрече! Вот уж не ожидал.

— Взаимно, — охотно ответил я на рукопожатие. — Часы подбираете?

— Жене, — сказал он чуть понизив голос. — Годовщина. Сюда захожу раз в году ровно за этим. Некоторые считают, что дарить часы — плохая примета. Но мы в магазине часов со Светланой Никитишной и познакомились, — хохотнул он. — К тому же я ей часы дарю, а она мне пирог яблочный лично печет. Считай и не подарок, а обмен. И традиция!

Он широко улыбнулся. Воспоминания о супруге явно делали его счастливым.

— Дело хорошее, — покивал я.

Данилов коротко хохотнул, но тут же посерьёзнел и придвинулся ближе.

— А ваши-то дела как? — пробасил он. — Не забросили алхимию?

— Да как же ее забросишь. Развиваем. Ваше оборудование очень помогло, — благодарно признался я. — Даже больше, чем я изначально рассчитывал.

— Это радует! — одобрительно прогудел он. — Эх, не поверите, я ведь хотел вам позвонить на днях, да боги нас раньше свели, Антон Игоревич. И раз уж такое дело, скажу сразу — у меня через неделю приходит партия лабораторного оборудования из Петербурга. Центрифуги, дистилляторы с регулировкой, и многое другое. Частично для своих договоров, но есть и излишки — мы расширяли заказ, чтобы получить оптовую скидку.

— Излишки? — переспросил я, и в моей голове мгновенно всплыл список из книги по прикладной химии, которую я недавно штудировал в лаборатории.

— Именно, — кивнул он, радуясь, что смог заинтересовать меня. — Если вам пригодится, отдам по себестоимости. После той услуги, которую вы мне оказали, считаю это естественным. Мы, считайте, Ельцовых на корню прижали. Без кровопролития, увы не обошлось, но теперь эти выскочки трижды подумают, прежде чем на нас задираться! Ну так что, Антон Игоревич?

— С удовольствием приму излишки, — без раздумий ответил я.

— Вот и замечательно! Мои люди свяжутся с вами, чтобы уточнить, когда будет удобно принять!

Мы обменялись рукопожатиями. Данилов взял у продавца маленькую коробочку с женскими часами, кивнул мне на прощание и вышел.

Надо же, поход по модному ТЦ подарил мне внезапную удачную встречу. Уже это оправдывает долгие часы, проведенные в примерочной.

Расплатившись, я вышел из магазина, любуясь обновкой. Чёрный циферблат лаконично поблёскивал на фоне рукава. Мира была права — деталь простая, но сразу добавляет завершенность образу.

Покупка того стоила! И…

По телу прошла волна. Структура ударила изнутри, сообщая о чём-то без сомнения важном. Пару мгновений мне потребовалось, чтобы изучить сигнал.

Мира!

Не теряя времени, я рванул по коридору в сторону ювелирного. Преодолел расстояние за считанные секунды, готовый увидеть что угодно — бойню, Срез, парад диких монстров…

Хотя ладно, благодаря Руне Ощущения я уже понимал, что худшего мы избежали, так что оказавшись в магазине, воочию убедился, что всё обошлось, никакой крови, ни разбитых витрин… Да даже клочков выбранных волос на полу нет.

Так что я заранее сбавил скорость и уже спокойно анализировал происходящее.

Остановившись возле прилавка, Мира что-то выслушивала — напротив неё, по другую сторону стеклянной стойки с украшениями, стояла женщина лет сорока пяти на вид.

Женщина была крупной, статной и ухоженной — в бежевом костюме, украшенном золотыми пуговицами. На ней сверкали кольца, серьги и кулон: все украшения явно стоили немало, но в их обилии чувствовалась некая избыточность. Казалось, эта посетительница ювелирной лавки решила надеть всё самое дорогое сразу — чтобы уж точно показать окружающим свое благосостояние.

Продавщица за прилавком, молоденькая брюнетка, замерла с натянутой улыбкой и переводила взгляд с одной дамы на другую.

— … Не сочти за грубость, — надменным тоном проговорила женщина в бежевом. — Но повторю: это высшая лига, моя дорогая. Может, глаз у тебя намётан на дорогие вещи, да только ты себя видела? Внизу у входа есть витрина с бижутерией — очень миленькая, между прочим, и качественная, раз представлена в «Ауре»! На подарок моим служанкам там все отлично подошло.

Мира стояла с прямой спиной и молчала. Я знал, как тонко подрагивает жилка у неё на виске, и знал, что именно так Мирослава выглядит, когда сдерживается из последних сил.

— Во, как быстро замолчала-то! — насмехаясь, не унималась дама. — Это правильно! Нашла тоже, на что позариться, ну смешно же! Даже я бы постеснялась, а уж ты-то куда! Людям должно знать свое место, — хохотнула она.

Продавщица за прилавком беспомощно моргала. Она явно хотела вмешаться, но не решалась.

А слова этой наглой сучки и правда достигли цели. И не потому, что Мирославу задело хамство. А потому что ещё совсем недавно род Северских и правда не мог позволить себе ничего из того, что лежало в этих витринах.

Только вот «недавно» и «сейчас» — разные вещи.

Я мягко шагнул вперёд, подошёл к Мире сзади и положил ладонь ей на талию.

Она чуть вздрогнула, но узнала моё прикосновение и не обернулась. Только слегка подалась назад, коснувшись плечом моей груди.

— Дорогая, — негромко произнёс я, глядя на витрину. — Тебе понравилась эта вещь?

Женщина в бежевом наконец заметила меня. Её взгляд упал на мой перстень и задержался на новых часах. Улыбка на её лице поубавилась, но не исчезла полностью.

— Я… — начала Мира.

— Это колье с природными изумрудами, — тихо подсказала продавщица, мгновенно ожив. — Платиновая оправа. Ручная работа мастерской…

— Заверните, — сказал я, не дослушав. — Мы берём.

— Благодарю за покупку, ваше благородие, — вежливо пропела продавщица. — Будем рады видеть вас снова.

Девушка протянула мне пакет и снова низко поклонилась. А женщина в бежевом застыла с отвисшей челюстью, хотя и пыталась скрыть удивление. В образовавшейся тишине было отлично слышно, как тихо жужжит кондиционер под потолком.

Мирослава всё это время неотрывно смотрела на меня — в её глазах смешались растерянность, благодарность и что-то ещё, чему я пока не мог подобрать названия.

— Пойдём, — негромко сказал я и подставил ей локоть.

Именно в этот момент в магазин вошёл мужчина лет пятидесяти на вид в тёмном костюме. Я сразу же обратил внимание на его боевую походку и хорошо развитый Источник.

— Дорогая! — проговорил он, приблизившись к женщине в бежевом. — Что-нибудь присмотрела?

Видимо, сообразив, что его «дорогая» продолжает пялиться на нас, мужчина тоже окинул нас оценивающим взглядом, задержавшись на моём перстне.

Его брови поползли на лоб и секунду спустя он злобно выкрикнул:

— Северский!!!

Лицо незнакомца исказилось такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг него вот-вот потемнеет. Дама в бежевом судорожно вцепилась в рукав мужу, но он её теперь совершенно не замечал.

— Простите, — вежливо произнёс я. — Мы знакомы?

Глаза у мужика налились кровью, а под нижними веками проступали темные круги — как будто он не спал несколько ночей подряд, при этом каждую ночь размышляя о чем-то крайне неприятном.

— Залесский, — процедил он сквозь зубы. — Артур Тимурович Залесский. Тебе это о чём-нибудь говорит?

Вот он, значит, какой Лесник безбашенный!

Да уж, торговый центр «Аура» — в самом деле место удивительных встреч.

— Если честно, первый раз слышу ваше имя, — пожал плечами я. — Оно должно мне о чем-то говорить?

Руна Ощущения сообщила, что при нём нет оружия. Зато его Источник в данный момент полыхал от ярости — если прямо сейчас придется драться, бой получится увлекательным.

Но с другой стороны, с чего бы нам драться? Ведь официально мы до сих пор не сталкивались и общих дел не имеем.

Залесская потянула мужа за руку, нервно шепотом на ухо пытаясь его успокоить. Но тот лишь стряхнул её ладонь, как назойливую муху.

— Должно? — злобно усмехнулся он, и глаза его сузились: — Ты моих людей положил! Род мой обескровил. Стоишь тут в чистом, с девкой под ручку, украшения покупаешь. А сам…

— Артур, — прошипела его жена. — Не здесь!

— Молчи! — рыкнул он, демонстративно замахнувшись на неё рукой.

Я стоял спокойно, расслабив руки. Каналы Силы были наготове, но я не собирался начинать бой в торговом центре.

Во всяком случае, не первым.

И все же кое-что в его словах я не мог оставить без внимания.

— «Девкой»? — скривился я. — Ты только что назвал мою высокородную кузину «девкой»? Серьезно?

Я почувствовал, что невольно использовал Голос.

Залесского передёрнуло так, будто он пропустил хороший удар в челюсть. Я же почувствовал, как вцепилась в мою руку Мира. Она с вызовом смотрела на жену Залесского. А та, еще совсем недавно вся такая напыщенная и самоуверенная, изумленно пялилась по сторонам, не зная что делать.

— Господа, — внезапно набралась смелости и заговорила продавщица: — Прошу вас, давайте не будем устраивать конфликт на территории торгового центра. Иначе я буду вынуждена вызвать охрану.

Залесский бросил на неё косой взгляд — и на миг его гнев утих. Он ведь потомственный дворянин, а репутация для него — не просто слово. Устроить драку в «Ауре» на глазах у десятка свидетелей, половина из которых принадлежит к тем самым влиятельным кругам, доступ к которым он так бережёт, никак не входило в его намерения.

— Мы ещё встретимся, Северский, — выдавил он.

— Приходите, как надумаете, — пожал я плечами, а затем чуть прищурился и добавил: — Встречу устроим запоминающуюся.

Залесский тихо рыкнул и резко развернулся. Его жена, уже побледневшая до цвета собственного бежевого пиджака, вновь ухватила мужа за локоть обеими руками и с неожиданной силой потащила прочь.

Я повернулся к Мирославе и одобрительно кивнул, когда заметил, что ее ладонь как бы невзначай лежала на бедре. Тот самом, где у нее под юбкой был пристёгнут подаренный мной нож.

— Идем, дорогая, — улыбнулся я.

Отыгрывать парочку с ней мне понравилось. Мира удивленно хлопнула глазами, ее щечки предательски покраснели, но моей руки она не отпустила.

— Да, пойдем уже, — произнесла она в ответ.

Мы зашагали к эскалатору.

— Если бы он начал… — тихо проговорила она.

— Не начал бы, — спокойно произнес я. — Не здесь. Он на грани, но ещё не настолько безумен, чтобы рушить собственную репутацию в ювелирном бутике. Хотя, признаюсь, я был готов к любому развитию событий.

Мирослава вздохнула и крепче сжала мой локоть.

Спустившись вниз, мы столкнулись со Святогором. Глава гвардии не мог оставить нас надолго одних и уже спешил навстречу.

— Я ничего не пропустил? — поинтересовался он, окинув нас цепким взглядом.

Надо полагать, что-то в наших лицах ему не понравилось, потому что его единственный глаз сузился.

— Залесского встретили, — коротко ответила Мира.

Свят медленно повернул голову в сторону второго этажа.

— Лично? — уточнил он.

— С женой, — невозмутимо добавил я.

— И?

— Порычали, разошлись, — пожал я плечами. — Но это ненадолго. Сам он явно не уймется.

Святогор еще раз огляделся по сторонам и, убедившись, что в данный момент ним ничего не угрожает, хищно улыбнулся.

— Поможем, — произнес он.

Цицерон стоял у машин, расставляя на капоте контейнеры с едой. Лапа, судя по пятнам соуса на бороде, уже успел что-то сожрать.

— Обед готов, — отчитался наш «бухгалтер». — Здесь поедим или в машинах?

— Здесь, — отозвался я и сел на бордюр. Мира, секунду поколебавшись, устроилась рядом.

— Как закупились, судари? — поприветствовал нас Петрович, разминая затёкшие конечности.

— Продуктивно, — ответил я, чувствуя, как начинает нервничать старик. — Не волнуйся, старый, на вокзал успеваем. У меня теперь часы есть.

Я демонстративно посмотрел время, но Петрович лишь скупо улыбнулся. Волнуется он, похоже, не на шутку — расхаживает взад-вперёд.

И, вероятно, причина вовсе не в том, что старик боится опоздать — а в том что встреча с родными — событие для него в редкое и очень ценное.

В контейнере с едой меня ждали куриные отбивные и рис с овощами. Я с наслаждением приступил к трапезе.

— Антон, — спустя минуту тихо сказала Мира, отложив свою вилку. Она смотрела на фирменный пакет с колье, который ранее поставила рядом. — Хотела сказать спасибо. Это… красивое.

— Красивое и заслуженное, — кивнул я.

— Но не стоило, — сказала Мирослава, хотя по её голосу было очевидно, что эту фразу она произнесла через силу.

Прожевав кусок отбивной, я невозмутимо произнес:

— Очень даже стоило. Не так уж и дорого для будущей графини Северской.

Девушка медленно повернула ко мне голову.

— Что ты сказал? — тихо переспросила она.

— Я сказал, что для будущей графини это приемлемая цена, — спокойно повторил я и вернулся к еде.

Мира несколько секунд смотрела на меня, а потом торопливо отвернулась и уставилась на пакет. Положила вилку, поправила волосы. Один раз хлопнула ресницами, потом второй. Третий раз вышел совсем уж по-девчачьи.

Впрочем, Мирослава Сергеевна не была бы собой, если бы эта милая пауза продлилась бы дольше минуты…

Она откашлялась и собралась с духом:

— Антон Игоревич, — официальным тоном произнесла она. — Вообще-то наши финансы по-прежнему требуют очень грамотного планирования. Тратить такие суммы на украшения в нашем положении…

— Считай это сокровищем рода, — перебил я. — В крайнем случае, всегда можно продать. Как тут сейчас говорят… Финансовый актив, во!

Я наставительно поднял вилку.

Мира недоверчиво нахмурилась. Наверное, хотела проворчать что-то в духе, что перепродажа такого украшения выйдет уже по заниженной цене, но не стала.

— Ладно, — медленно выдохнула она. — Сокровище рода, как скажешь. Пусть будет так.

Она осторожно приоткрыла пакет и потрогала бархатный футляр. Потом бережно закрыла пакет и прижала его к себе.

— Моё сокровище, — еле слышно хихикнула она.

А спустя ещё минуту, убедившись, что все закончили с трапезой, я велел всем грузиться в машины.

До вокзала «Ярославль Главный» мы добрались за пятнадцать минут. Оказалось, я уже бывал здесь — ещё в первые дни после пробуждения, когда возвращался на автобусе от графа Воронова. Это была конечная остановка для многих автобусов, и сюда же прибывали поезда.

Лапу и Цицерона мы оставили возле машин, а сами прошли внутрь. Петрович первым вгляделся в табло с расписанием и повёл нас через подземный переход на нужную платформу.

— Ивановский прибывает через семь минут, — доложил старик, хотя никто его ни о чём не спрашивал. — Вагон шестой, места сорок два и сорок три.

— Откуда такая точность? — хмыкнул Свят.

— Так я ж сам билеты покупал, — с достоинством ответил Петрович и поправил лацкан пиджака.

Вскоре показался прибывающий поезд. Петрович сразу подобрался и шагнул к краю платформы.

— Старый, не нервничай, — хлопнул я его по плечу. — Никуда твои не денутся.

— Не нервничаю, — нагло соврал он.

Поезд замедлялся. Мимо проплывали окна вагонов, мелькали лица пассажиров, кто-то уже маячил у дверей с сумками наперевес. Суетливый Петрович сразу же примерно прикинул, где должен будет остановиться шестой вагон, и пошёл навстречу движения поезда.

— Не торопитесь, — поднятой рукой остановил нас с Мирой Святогор. — Есть поговорка такая: дурная голова ногам покоя не даёт.

Глава гвардии оказался прав… Шестой вагон остановился ровно там, где мы сейчас стояли, так что теперь Петровичу пришлось спешно бежать обратно.

— Просчитался? — ухмыльнулся ему Свят, но запыхавшийся старик лишь махнул рукой и ничего не ответил.

Проводница открыла дверь, откинула ступеньку и отошла в сторону.

Первой вышла худощавая русоволосая женщина лет тридцати пяти. Лицо её выглядело усталым, но при этом казалось довольно приятным. На плече женщины покачивалась объёмная клетчатая сумка, левой рукой она крепко держала ладонь девочки, которая осторожно спускалась по ступеням следом за матерью.

Машеньке было двенадцать, но выглядела она младше. Худенькая, светлые волосы заплетены в косу. Глаза девочки часто моргали, и она щурилась на яркое солнце, то и дело прикрываясь от него свободной ладошкой.

— Светка! — Петрович в два шага оказался рядом с дочерью и обнял её. — Доехали? Всё нормально?

— Пап, — выдохнула Светлана, уткнувшись ему в плечо. — Нормально. Всё хорошо.

Она отстранилась и оглядела отца с ног до головы, как и подобает любящей дочери, не видевшей родителя несколько месяцев.

— Ты… и правда какой-то другой, — растерянно проговорила она. — Похудел?

— Говорил же, — довольно крякнул старик, погладив себя по животу, и повернулся к внучке.

За секунду Петрович изменился в лице. Он опустился на одно колено, взял девочку за плечи и несколько секунд просто смотрел на неё. Светлана отвела взгляд, крепче сжав лямки сумки.

— Дедушка, — проговорила Машенька. — Я книжки новые взяла!

Петрович хрипло рассмеялся и притянул её к себе. Обнимал он внучку долго и очень аккуратно, будто боялся сломать.

Я стоял в нескольких шагах и не вмешивался, но Руна Ощущения уже работала вовсю, передавая мне информацию о состоянии девочки. Источник у Машеньки был едва различимым, но развить его можно — не проблема.

А вот в области глаз энергетическая картина выглядела скверно: словно кто-то грубыми пальцами перетянул узлы, которые в норме должны питать зрительные нервы. Поток Силы в них шёл рывками, а в некоторых местах и вовсе замыкался в слепые петли.

Петрович наконец поднялся, откашлялся и повернулся ко мне. Светлана уже смотрела в мою сторону, явно догадавшись, что молодой человек с перстнем не просто прохожий, как и стоящая рядом с ним дворянка.

— Светка, — старик расправил плечи. — Это Антон Игоревич Северский. Мой господин и глава рода, которому я служу. А это — Мирослава Сергеевна Северская.

Светлана отработано поклонилась:

— Здравствуйте, ваше благородие.

— Здравствуй, Светлана, — кивнул я. — Михаил Петрович много рассказывал о вас с дочерью.

— Надеюсь, не очень ужасное, — натянуто улыбнулась она.

— Исключительно хорошее, — ответил я и перевёл взгляд на Машеньку. — А ты, должно быть, Маша?

Девочка подняла на меня прищуренные глаза.

— Здравствуйте, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Дедушка говорил, что вы его лечите.

— Верно, — подтвердил я.

— А меня тоже будете? — не отворачиваясь спросила она.

Прямолинейность девочки мне понравилась.

— Буду, — кивнул я. — Но сначала нужно будет осмотреть тебя и во всём разобраться.

Машенька кивнула и нашарила ладонь деда. Петрович мгновенно обхватил её пальцы и больше не отпускал.

— А это Святогор, глава нашей гвардии, — представил его я, и Светлана вновь легко поклонилась. — Но вы ещё успеете познакомиться. Пора домой.

Свят подхватил сумку Светланы и зашагал впереди. Петрович повёл дочь и внучку следом. Я шёл чуть позади и наблюдал, как старик что-то взволнованно рассказывает Светлане, время от времени взглядом указывая то на поезд, то на Свята. Дочь кивала в ответ и недоверчиво смотрела по сторонам.

Добравшись до парковки, мы расселись по машинам. Светлану с Машенькой усадили во внедорожнике вместе с Петровичем.

Машины тронулись с места. Мирослава листала что-то в телефоне, а мои мысли вернулись к оборудованию Данилова. Я прокручивал в голове всё, что успел ранее прочитать из книги о современной химии. Этак мы разрастёмся, что моей «домашней» лаборатории скоро совсем перестанет хватать. Но под ней Место Силы, и оно серьёзно помогает мне в некоторых процессах. Значит, нужно будет продумать, как всё размещать…

И опять же ученика себе нужно найти!

И врача для поселения. И…

«Анхарт! — по голове ударил мыслеголос Руха, когда мы подъезжали к Чёртовой Лапе. — Впереди на дороге что-то неправильное».

Рух кружил где-то в небе, и судя по вибрации нашей связи, его сейчас что-то серьезно встревожило.

Я мгновенно потянулся к Руне Ощущения и расширил её радиус. До поворота на грунтовку, ведущую к нашей деревне, оставалось метров шестьсот.

Руна показала мне то, что обычный глаз ни за что бы не заметил — по земле тянулась тонкая цепочка чужеродных энергетических точек. Девять штук на равных интервалах друг от друга…

Похоже на артефактные заряды.

— Стоп! — резко скомандовал я и продублировал команду по рации.

Цицерон ударил по тормозам. Машину качнуло вперёд, ремень впился в плечо.

Вторая машина тоже начала останавливаться, и это получилось у нее гораздо плавнее.

Свят, бросив на меня напряженный взгляд, первым выскочил из машины, перехватив пистолет и заняв позицию у капота. Цицерон тоже покинул машину, контролируя правый фланг. Следом вышли мы с Мирой.

Из второго внедорожника вывалился Лапа, а затем и взбудораженный Петрович.

— Светка, девочки, сидите в машине, — коротко бросил он, даже не обернувшись и спеша к нам, на ходу добавил: — Не высовывайтесь.

— Пап, что случилось? — послышался за его спиной встревоженный голос Светланы.

— Ничего страшного, — мягко ответила Мирослава, уже оказавшись рядом со второй машины. — Сейчас разберёмся.

Я присел на корточки посреди дороги и положил ладонь на грунт. Руна Ощущения теперь давала мне более чёткую картину.

— Артефактные ловушки, — произнёс я, поднявшись. — Разбросаны поперёк дороги. Их девять.

Расположены они были не бездумно — с расчётом на колею, в которую неизбежно попадают колёса любой проезжающей машины. Мощность каждого заряда по отдельности была невелика, но вместе они накроют участок дороги длиной метров в пятнадцать.

Этого хватит, чтобы подорвать две машины, идущие друг за другом.

Я ещё раз прислушался к Руне — живых людей в радиусе работы моей Руны не было.

Но вопрос, кто и когда это сделал, повис в прохладном вечернем воздухе, как и запах пепла, который в очередной раз ударил мне в ноздри…

— Залесский, — хмуро глядя по сторонам единственным глазом, первым озвучил общую мысль Святогор.

— Успел бы? — уточнил я, повернувшись к главе гвардии.

— Легко, — прикинул Свят. — Его владения от Чертовой Лапы относительно недалеко, так что путь от «Ауры» ему по времени аналогичный, а то и быстрее. Это если ехать напрямик — мы-то еще на вокзал заезжали.

— Такое возможно, если у него были заряды наготове, — заметил Цицерон.

— Так вряд ли он их лично ставил и контролировал процесс, — хмыкнул Свят. — Позвонил начальнику гвардии, отдал приказы и все.

— Больной ублюдок! — выругался Петрович, подойдя ближе. Лицо у старика побагровело, на скулах ходили желваки, а кулаки были сжаты до белых пальцев. — Тут же мирные люди ездят! Тут мои приехали!

— Знаю, — коротко ответил я.

— Надо раскатать его хату из «Егеря»! — выпалил Петрович, ткнув рукой куда-то на северо-запад. — Подъедем, бахнем пару раз, и вся недолга! Чтобы знал, крыса, с кем связался!

— Мысль заманчивая, — задумчиво кивнул я.

— Вот! — воодушевился старик.

— Но не сегодня, — спокойно закончил я. — Убери эмоции, Петрович. Тебя дочь с внучкой ждут. А «Егеря» ты завтра на ремонт отогнать должен.

Свят уже разговаривал по рации с гвардией, распределяя команды прочесать окрестности:

— Клин! Общая тревога! Поднять всех свободных, прочесать подъездные дороги к Чёртовой Лапе на три километра в каждом направлении. Особое внимание на северо-запад и юго-запад.

Дабы не терять времени, я подошёл к первой ловушке, присел на корточки и положил ладонь на грунт. Через Руну Ощущения я более внимательно изучил контур артефакта: наверху стояла активирующая пластина, ниже узел накопления, а от него два проводящих канала к подрывному элементу.

Тонким воздушным жгутом я подцепил пластину и сдвинул её с места, разрывая контакт с землёй. Затем аккуратно выдернул весь заряд наружу, плавно выкорчевав его из грунта с помощью потока воздуха.

На траву лёг компактный цилиндр, обмотанный тёмной проводящей лентой. Внутри находилось крохотное Ядро в качестве энергетического источника, а на корпусе цилиндра — маркировка.

— Военного образца, — подтвердил Свят, осмотрев цилиндр и осторожно положив его в контейнер, который расторопно принес из машины Цицерон. — Такие на вооружении у нескольких родовых гвардий стоят… Стояли, во всяком случае. У нас под Хабаровском их «угольками» называли. При подрыве дают направленный огненный выброс с добавлением осколков корпуса. Одной такой достаточно, чтобы разорвать колесо и поджечь днище. Здесь их девять… — он скрипнул зубами и холодно добавил: — Обе наши машины накрыло бы полностью.

Я направился к следующим зарядам, и вскоре обезвредил их все. Последний оказался с небольшим дефектом: лента частично отслоилась, а проводящий канал потемнел. Вероятно, этот цилиндр хранился дольше других.

— Итого девять единиц артефактного минного вооружения серии «Уголёк-М», — пробубнил Цицерон, когда разминирование было завершено. — Состояние рабочее, за исключением экземпляра номер девять, у которого частично нарушена целостность обмотки. Общая рыночная стоимость всех экземляров, порядка трех тысяч рублей.

— Когда ответим? — коротко спросил Свят, глядя на меня.

— Это тема для отдельного разговора, — проговорил я. — Ты ведь начинал готовить план по Залесскому ещё до нашего отъезда в Вологду. Появились мысли?

Глава гвардии едва заметно оживился.

— Разведка ведётся, — кивнул он. — Бирюк ещё до ранения зафиксировал, что смены на постах стали длиннее обычного, а пересменки случаются реже. План штурма есть, только скажи «приступаем».

— Сейчас Лесник будет нервничать и ждать нашей реакции, — заметил я. — Он ведь сейчас сидит и гадает, рванули мины или нет.

— Пусть понервничает, — согласился Свят.

— Понервничает — это когда я ему из «Слонобоя» в зад… — начал снова заводиться Петрович, но я осадил его:

— Старый, давай садись к своим. Едем.

Когда я подходил к машине, увидел яростный взгляд Мирославы. Девушка не отходила от Светланы и Маши, однако же часть нашего разговора слышала и жаждала возмездия.

— Завтра у нас прием, — напомнил я ей. — Считай, тоже война. Перед ней надо бы отдохнуть.

Она медленно кивнула, принимая мои доводы.

— Да и просто так «щипать» Залесского я не планирую, — продолжил я, когда мы оба сели на наши места.

— Что ты имеешь ввиду? — заинтересованно спросила она.

— Мы обязательно ответим, Мира. Но только один раз. Так, что род «Залесских» перестанет существовать.

Мирослава одобрительно кивнула — мои слова ей пришли по нраву.

Я же про себя подумал, что перед тем как ехать к Залесскому, нужно укрепить свои земли и освободить больше гвардейцев. Потому что в текущей ситуации резкое расширение наших территории может поставить крест на только-только поднимающем голову роду Северских.

Ужин в этот вечер проходил в расширенном составе. Ещё днём узнавшая о гостях баба Галя приготовила щи, картошку с котлетами, нарезала салат и испекла свежий хлеб. Ленка с Людмилой сейчас помогали расставлять приборы и накладывать порции.

Петрович провел Светлану и Машеньку через двор, по дороге указывая то на обновленный забор, то на починенную крышу. Прямо-таки экскурсию устроил. Однако же на мелочах он не остановился и продолжил рассказывать дальше: вот, мол, казарма, вот тут кухня, вот теплица, а вот господский дом…

У крыльца кухни старик вдруг замедлил шаг и откашлялся.

— Свет, — произнёс он. — Познакомлю тебя кое с кем. Это Галина Сергеевна. Мы с Игошей у неё живём.

Баба Галя стояла в дверном проёме, вытирая руки о фартук. Она окинула Светлану коротким оценивающим взглядом и чуть кивнула.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Светлана.

— Здравствуй, милая, — ответила Галина и тут же переключила внимание на Машу. — А это, стало быть, внучка Михайлова?

— Машенька, — кивнул Петрович.

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась девочка.

Галина наклонилась, с секунду посмотрела ей в лицо, потом выпрямилась и повернулась к Петровичу.

— Ну, давайте в столовую, голодные с дороги-то поди, — решительно произнесла она и вопросительно посмотрела на нас с Мирославой.

— Голодные, — кивнул я.

Светлана оглянулась на Мишку, который вез к дому бабы Гали тачку с брёвнами. Светлана замерла и непроизвольно прижала к себе дочь.

— Это Мишка, — спокойно пояснил Петрович. — Помощник по хозяйству. Не бойтесь, он воспитанный и безобидный.

В подтверждение этих слов голем остановился, снял свою шляпу и поклонился, а затем повёз тачку дальше.

— Он работает во дворе, — полувопросительно проговорила Светлана.

— И посуду моет, — буднично добавила Галина.

За ужином Светлана постепенно расслабилась. Поначалу она ела молча, с настороженностью поглядывая на проходящих мимо гвардейцев. Но Галина разговорила её расспросами про дорогу и Иваново.

Когда ужин подошёл к концу, Петрович повёл семью устраиваться.

Ну а мы с Мирой, как повелось, устроились в беседке с кружками какао. Вечер выдался прохладным, и Мира укуталась в плед, поджав под себя ноги. На коленях у неё лежала Мара и виновато косилась на меня.

— Да простил он тебя уже, простил, — погладив кошку, мягко произнесла Мира и улыбчиво посмотрела на меня: — Ведь так?

— Так, — вздохнул я, невольно припомнив, как после нашего возвращения обнаружил разбитую банку в своей лаборатории. В ней хранились высушенные полосы шкуры плетевика.

После кошки осталось меньше половины.

Да уж… останки монстров ей нравятся гораздо больше, чем кошачий корм.

Утро началось с абсолютно обыденных для всех нас занятий — вливание Силы в Игошу и Петровича, разминка, подтягивания. Свят гонял гвардейцев, заставляя то бегать кросс, то отрабатывать удары.

Но — это для нас! Для Светланы и Машеньки увидеть разминающегося Петровича оказалось чем-то сверхъестественным. И если Светлана ещё как-то пыталась сдерживать своё удивление, то внучка, слеповато щурясь, радостно прыгала, кричала «давай, деда!» и рвалась тренироваться вместе с ним.

Петрович заметил родню, когда слез с брусьев. Он вытер лоб тыльной стороной ладони и помахал рукой. Светлана помахала в ответ, но лицо у неё было растерянное. Может, она и верила в его рассказы о курсе омоложения, но не ожидала настолько разительных перемен.

Завтрак получился шумным и коротким. Людмила с Ленкой разносили тарелки и накладывали кашу. Машенька сидела рядом с Игошей и расспрашивала его про Генерала — ранее парнишка уже успел ей рассказать, что у нас есть необычная черепаха.

После завтрака я увидел, как в Чёртову Лапу завезли новую партию желающих жить и работать на наших землях — после прошлого стихийного прихода беженцев, мы решили взять этот процесс под контроль и хоть как-то его систематизировать. Помогло это или нет — пока сказать сложно. Например, вчера к нам своим ходом пришлёпала одна семейная парочка — не поверили люди, что агитацией на окраине Ярославля действительно занимаются по моему приказу — испугались мошенников и решили припереться сюда самостоятельно.

И хорошо, что это задолго случилось до того, как нам на заминировали проезд…

Ну а сейчас гвардейцы организованно привезли к нам переселенцев, и Мира уже шла встречать вновь прибывших с папкой наперевес. Мои воины привычно заняли позиции поблизости, наблюдая за людьми.

Пусть работают. Ну а я планирую на пару часов зависнуть в лаборатории, заодно позвав на осмотр Машу.

«Анхарт», — позвал меня Рух, сидевший неподалеку на ветке дерева. — Среди новых двуногих одна нечиста'.

Я внимательнее всмотрелся в толпу.

«Подробнее».

«С твоего ракурса — третья слева. Темноволосая, среднего роста. Говорит правильные слова, улыбается правильной улыбкой. Но внутри гниль. Намерения её направлены не на работу. Ложь пропитала эту двуногую насквозь, Анхарт. Она привыкла врать».

Я медленно прошёлся взад-вперёд, размышляя над словами своего друга. Рух не умел читать мысли, но фальшь и скрытую враждебность определял безошибочно. Так было с древнейших времён.

Но ложь — порок распространённый. Девушка может быть обыкновенной воровкой, рассчитывающая чем-то здесь поживиться. Или может хочет охомутать кого-нибудь из моих командиров и жить за его счет?

В любом случае, это полбеды.

Но если к нам заслали шпионку или тем паче диверсанта — всё становится гораздо хуже.

«Что ещё чувствуешь?» — спросил я.

«Она явилась за чем-то другим, что желает скрыть. Это всё».

Первым делом я подозвал Свята и рассказал о ситуации ему. Мирославу решил не отвлекать — прямо сейчас она как раз беседовала с прибывшими, и мне не хотелось напрягать её раньше времени. Мира у нас бывает немного импульсивной…

Так что мысль о том, чтобы скрытно понаблюдать за возможной шпионкой, нравилась мне всё больше и больше.

— Разумно, но есть и риски, — прокомментировал мою идею Свят. — Можно просто допросить. Мы оба можем это сделать результативно, и ты это прекрасно знаешь.

— Если она крот, то сама может не знать, на кого на самом деле работает, — пожал я плечами. — Вариант, что её раскроют, предусмотреть мог любой из наших врагов.

— Не хочешь лопать гниду раньше времени, — усмехнулся Свят.

— Именно. Рух будет присматривать. Ближникам скажи, чтобы знали в лицо и тоже были на чеку. Но выбирай тех, кто сам не расколется.

— Вяз может установить прослушку, — задумчиво предложил Святогор. — Вот только если она сделает что-либо… — он скривился, а затем раздраженно цокнул.

— На этот случай у меня есть решение, — спокойно ответил я.

Я вернулся в дом и спустился в лабораторию. Сел на пол у края Места Силы, скрестил ноги и закрыл глаза.

Подключиться к Месту Силы было просто. А вот объяснение ему задачи требовало совсем иного уровня сосредоточенности.

Сначала я провёл через контур энергетический отпечаток той девушки. На это ушло минут десять скрупулезной работы: метка должна была оставаться стабильной, но при этом потенциальная шпионка не должна была ее никак не почувствовать.

Второй этап — условия срабатывания. Тут начиналось самое сложное… «Уничтожить крота» звучало просто. А вот «уничтожить крота, только если он начнёт представлять реальную угрозу» — это уже совсем другой уровень настройки Места Силы.

На всю настройку ушло больше часа. Я открыл глаза, несколько раз моргнул и поднялся. Ноги едва не подкосились, а по вискам стекал пот.

Очень кропотливая работа.

«Готово, — придя в себя передал я Руху. — Продолжай наблюдать. Если увидишь или почувствуешь что-то новое, сообщай немедленно».

«Понял, — отозвался пернатый. — Но мне эта двуногая не нравится. Плохо пахнет. Можно, я её съем?»

Пришлось напомнить Руху, что он не ест людей.

Затем я привёл себя в порядок и позвал на осмотр Машу. Её вместе со Светланой сопроводил в лабораторию Петрович.

— Присядь вот сюда, — указал я на стул.

Машенька послушно села, сложив ладони на коленях. Она щурилась от света лампы, но старалась держать глаза открытыми.

Я положил кончики пальцев ей на виски и опустил веки. Вчера на вокзале я лишь бегло оценил картину, и она показалась мне скверной. Сегодня, при вдумчивом осмотре, стало ясно, что скверная — далеко не то слово.

Семь из двенадцати узловых точек, питающих зрительные нервы, были перетянуты и деформированы. Три из них почти полностью утратили проводимость. Поток Силы в них шёл рывками, замыкаясь в «слепые петли», куда энергия входила и больше оттуда не возвращалась. Это объясняло прогрессирующее ухудшение зрения.

Но хуже всего то, что деформация продолжала разрастаться. Те узлы, которые сейчас ещё функционируют, через год-полтора начнут угасать. А без них девочка полностью ослепнет.

Обычная алхимия тут бессильна. Отвары и настойки могут укрепить каналы и замедлить разрушение, но не переформировать структуру узлов. Для этого нужен очень специфический ингредиент, способный воздействовать именно на зрительные нервные пути, и воздействовать прицельно, перестраивая их, а не просто стимулируя регенерацию тканей.

— Ну как? — не выдержал Петрович, застывший возле двери.

— Болезнь серьёзная, — ответил я. — Но излечимая.

Светлана чуть заметно выдохнула, старик нервно сглотнул, но промолчал.

— Вариантов лечения немного. Мне понадобится время и один крайне редкий ингредиент, — продолжил я. — Пока я его не добуду, начать полноценное лечение мы не сможем. Но кое-что я могу сделать уже сейчас, чтобы замедлить разрушение.

Я потянулся к Источнику и послал точечный поток Силы в три критических узла. Энергия мягко обволокла повреждённые участки, создав вокруг них временный каркас.

— Ой, — испуганно моргнула Маша и зажмурилась. — Больно!

— Так и должно быть, — кивнул я. — Глаза скоро привыкнут. Это временный эффект, но он продержится несколько недель. А до тех пор я найду то, что нужно для настоящего лечения.

— Мы можем помочь в поиске. Что именно нужно? — деловым тоном спросила Светлана.

Орган одного редкого монстра, ответил бы я, да не стал при ребёнке. Да и Светлана здесь ещё ко многому не привыкла, незачем её пока знать, что для лечения придётся использовать зрительный клубень зрейца…

— Этим я займусь сам, — ответил я как можно мягче. — А пока, как лечащий врач, прописываю паценту оставаться в санатории «Чёртова Лапа». У нас вас ждет здоровый сон, свежий воздух, вкусная и полезная пища. И крики петухов по утрам, куда без этого, — хмыкнул я и улыбнулся девчушке. — Отдыхайте, осваивайтесь и чувствуйте себя как дома.

— Не надо как дома, — обиженно проговорила Маша.

Светлана тут же хотела что-то сказать, но я опередил:

— Ну, тогда чувствуйте себя в гостях. Точные сроки лечения ставить не буду — дело нам предстоит не самое простое. Но в конечном итоге всё будет хорошо, — я показал большой палец семейству Петровича и направился к выходу из лаборатории.

Игошу я нашёл в беседке. Малец попивал чай из термоса и что-то внимательно читал с экрана ноутбука.

— Игоша, новая задача! — тоном военачальника объявил я. — Ищи контракты на зрейца.

Я присел на лавку рядом с ним.

— Зрейц… — Игоша нахмурился и быстро застучал по клавишам. Через полминуты он поднял на меня озадаченный взгляд. — Антон Игоревич, поиск по «зрейцу» ничего не выдаёт. Я правильно слово написал? Нет ни в реестре тварей, ни в контрактах, ни в бестиарии на сайте СПС.

— Зайдём с другой стороны, — хмыкнул я и подумал про себя, что лишь бы не случилось всё так же, как с вымершим сильфием. Спустя пару секунд я начал диктовать: — Крупная парящая тварь сферической формы, глаза по всему телу. Обитает в пещерах и подземных полостях.

— А! Это же глядень! — воскликнул парнишка и застучал по клавишам. — Они даже в какой-то компьютерной игре есть! Вот, пожалуйста, «глядень пещерный». Пятый ранг. Подтвержденных случаев обнаружения за последний год всего десять по всей Империи. Обитает…

— Он самый, — перебил я. — Ищи контракты или любые упоминания. Ищи по всем губерниям. Вероятно, мониторить придётся не один день.

— Понял! — бодро ответил он. — Буду проверять.

Я хлопнул его по плечу и пошел обратно в дом.

Глядень пещерный, значит…

Надо же, переименовали.

Впрочем, как он теперь зовется, вообще не важно. Главное — что тварь не вымерла, и мы сможем ее найти. Иначе придется идти по совсем уж долгому, тернистому пути.

Близилось время выезда на приём Ольховской. Двое гвардейцев заканчивали мойку чёрного внедорожника: один протирал капот, другой наводил блеск на колёсные диски.

А я переоделся в новый костюм-тройку. Мимо по двору прошагал Петрович. Окинув меня с ног до головы оценивающим взглядом, он одобрительно кивнул и загудел:

— Ого! Совсем другое дело, Антон Игоревич!

— Спасибо, старый, — хмыкнул я.

Петрович прищурился, разглядывая меня чуть внимательнее, и таки добавил:

— Вам бы ещё волосы уложить. Нынче, говорят, укладка мужская в моде. Вон сын Михалыча рассказывал, когда в Москву в отпуск ездил — дворяне все причёсанные ходят, волосок к волоску. Ну, вы и сами не раз видели, наверное.

— Укладка, значит, — задумчиво протянул я.

А затем провёл ладонью над головой, и тонкий поток воздуха прошёлся по волосам. Несколько коротких импульсов уложили волосы на одну сторону, чуть приподняв надо лбом.

— Так нечестно! — усмехнувшись, выпалил Петрович. — Я вон вчера полчаса с лаком воевал!

Откашлявшись, он зашагал дальше по своим делам.

Гвардейцы подогнали вторую машину сопровождения — тоже уже вымытую и сверкающую. Хороший вариант, но…

Я снова перевел взгляд на основную машину, очень сильно похожую на ту, в которой поедут сопровождающие. Что не говори, а для светского выезда главы аристократического рода, вариант весьма и весьма условный. Для таких мероприятий нужен представительский автомобиль. Чтобы перстень на моей руке и машина под нами говорили на одном языке.

Но сегодня поедем на том, что есть.

— Свят, — я нашёл главу гвардии у казармы. — Ты остаёшься.

Святогор медленно повернулся ко мне.

— Первый, — произнёс он своим привычным недовольным тоном. — Моя задача обеспечивать охрану. Вас, Северских. Ты и Мирослава Сергеевна едете к баронессе, и я должен быть рядом.

— А кто будет рядом с Чёртовой Лапой? — спросил я. — У нас, возможно, завёлся крот, сосед подбрасывает мины на дороге. Семья Петровича только приехала. Идут активные работы на теплице.

— Клин справится, и… — начал было Свят, но я покачал головой.

— Клин хороший заместитель. Но после всего, что случилось за последние дни, Чёртовой Лапе нужен не заместитель, а глава гвардии. Ты — Свят.

Он молчал секунд пять, потом скрипнул зубами и коротко кивнул.

— Тогда бери Лапу, Клина и Цицерона, — потребовал он. — И Муромца. И…

— Договорились, — кивнул я. — Одной машины сопровождения нам хватит.

Мы обсудили еще некоторые детали и недовольный Святогор ринулся раздавать приказы. Мне почему-то стало даже жалко Клина и компанию, к которым он сразу же направился.

Сорвав травинку, я уселся на лавку в теньке и расслабился, ожидая свою спутницу.

Мира появилась на крыльце минут за десять до выезда.

На солнце её изумрудное платье с высоким воротом и открытой спиной смотрелось ещё лучше, чем в примерочной. На шее сияло новенькое колье с изумрудами.

Волосы Мирославы были собраны в высокую причёску, открывающую шею и линию плеч. Из разговоров на кухне я слышал, что с причёской помогла Людмила — когда-то у неё был опыт в этих делах. А с косметикой помогала Ира — девушка из первого потока беженцев, которая тоже раньше работала в салоне красоты. Получилось отлично — лёгкий макияж Мирославы подчёркивал скулы и делал глаза ещё более выразительнее.

— Красиво, — сказал я, когда она подошла ближе.

Мира секунду сдерживала улыбку, но потом всё же уступила ей.

— Спасибо, — тепло ответила она и лукаво добавила: — Ты тоже ничего.

Я открыл перед ней заднюю дверцу. Она, поправив подол, грациозно села, я обошел машину сзади и устроился рядом — мне дверь подержал Цицерон, который поспешил занять пассажирское место.

Лапа уже сидел за рулём.

Вторая машина с Муромцем и гвардейцами — наш головной внедорожник — уже ждала у ворот. Клин сел за руль, проверил зеркала и тронулся с места.

— Волнуешься? — спросил я Миру, когда машина выехала на проезжую часть.

— Нет, — ответила она, немного помолчала и всё-таки призналась: — Немного.

— Не волнуйся, Залесского там точно не будет, — усмехнулся я. — Зато как минимум будет один воспитанный мальчик с собственной саламандрой.

— И жрачка, — вмешался Лапа, выкручивая руль на повороте. — Нас ведь, как сопровождающих, угостят? Я специально не обедал, место в животе отложил.

— Экономия родовой провизии, — усмехнулась Мирослава, а затем таки пояснила, что сопровождающим обычно накрывают отдельный стол.

Территорию Ольховской я даже не сразу узнал — настолько сильно она преобразилась стараниями Ольги. В прошлый мой визит я замечал облупившуюся краску на ограде и залатанный асфальт — а теперь забор сиял свежей краской, дорожные латки были аккуратно заделаны, а вдоль обочины радовали глаз клумбы с живыми цветами.

Ольга Аркадьевна явно постаралась.

У ворот стояли двое охранников в тёмных костюмах, а за воротами слева открылся вид на великолепный сад, где под открытым небом раскинулись три белых шатра, натянутых между старыми клёнами. Под навесами выстроились длинные столы, уже сервированные фарфором и хрусталем, а между шатрами по гравийным дорожкам бесшумно сновали слуги в бордовых ливреях с серебряной отделкой.

— Солидно, — вполголоса оценила Мира, изучая обстановку через тонированное стекло внедорожника.

И мудро, я бы сказал. Внутри особняка было бы куда теснее при такой толпе, нежели на открытом воздухе. Уже сейчас было немало гостей, а ведь многие ещё только прибывают.

Клин подогнал головную машину к краю парковки, а наш внедорожник остановился у парадной дорожки.

Цицерон вышел из машины и открыл мне дверь, я вышел, обошел машину и лично открыл другую дверь, протянув левую руку своей спутнице. Мира мягко положила свою ладонь на мою и плавно поднялась, придерживая подол платья другой рукой.

Выйдя, мы оказались друг напротив друга, я тут же предложил ей правый локоть. Мира на секунду замерла, смущенно хлопнув ресницами, а затем кивнула и положила ладошку на мой локоть.

Так мы и пошли к шатрам.

Цицерон вернулся в машину, и Лапа направил ее на парковку — пока мы выгружались, один из гвардейцев Ольховской выдал ему инструкции, и даже сказал «дальний стол» — обозначив, где будут кормить сопровождающих.

Что ж, Лапа может быть довольным, не оголодает…

Мы с Мирой шли по тропинке, когда я вдруг услышал:

— Антон Игоревич!

Голос Ольги Аркадьевны я узнал раньше, чем увидел саму баронессу. Хозяйка приема вышла из-за первого шатра и направилась в нашу сторону. Я невольно отметил, что она не поскупилась на наряд — на ней было платье цвета слоновой кости с тёмно-золотой вышивкой. Лёгкий аромат знакомых духов долетел до меня ещё до того, как женщина подошла ближе.

— Очень рада, что вы приехали, — Ольховская улыбнулась с искренней теплотой, а подходя ещё ближе, гораздо мягче добавила: — Очень рада.

Она протянула мне руку для приветствия — не самый распространненый жест для аристократок — обычно довольствуются вежливым кивком. Однако же Ольга Аркадьевна — регент рода, а это в некоторых вопросах ставит её в один ряд с мужчинами.

Мне пришлось высоводить руку, за которую держалась Мира, чтобы пожать ладонь баронессы. Рукопожатие продлилось чуть дольше обычного, и Ольга, не разрывая контакта, слегка подалась корпусом вперёд, заглядывая мне в глаза снизу вверх.

— Вы прекрасно выглядите, — произнесла она. — Впрочем, как и всегда, если не сочтёте за дерзость.

— Не сочту, — кивнул я и, высвободив руку, сразу положил ладонь Мире на талию. — Ольга Аркадьевна, позвольте представить мою кузину, Мирославу Сергеевну Северскую.

— Мирослава Сергеевна! — Ольга шагнула к ней и с видимым удовольствием окинула её взглядом. — Какое удивительное платье. Изумруд вам невероятно к лицу!

— Благодарю, Ольга Аркадьевна, — ответила Мира и едва заметно наклонила голову. — Вы тоже великолепны. И приём выглядит чудесно, вы замечательно всё организовали.

По форме всё выглядело безупречно: две воспитанные аристократки обменивались комплиментами, соблюдая все правила этикета. Но Руна Ощущения открывала мне совсем иную картину. Источник Миры едва заметно напрягся, а её сердцебиение участилось. В то же время пульс Ольги оставался ровным и размеренным — словно её ничто не тревожило.

— Прошу за мной, — сказала Ольга и повела нас по гравийной дорожке. — Филипп уже места себе не находит от нетерпения. Он, кажется, ждал вас больше, чем ждет торт.

— Надеюсь, торт всё-таки приедет, — усмехнулся я.

— Не волнуйтесь, — рассмеялась баронесса. — Семён Аристархович обо всем позаботился должным образом.

Мы обогнули главный шатёр, и я увидел Филиппа. Мальчик стоял у края лужайки в новом тёмно-синем костюме.

— Антон Игоревич! — сорвался он с места и побежал навстречу, но на полпути вспомнил о приличиях, резко затормозил и перешёл на подчёркнуто степенный шаг.

На его плече сидела Искра. Саламандра стала чуть крупнее, чешуя приобрела глубокий рыжевато-медный оттенок, а гребень сейчас был опущен, как у спокойного, уверенного в себе зверя.

— Здравствуйте, Антон Игоревич! — Филипп остановился передо мной, вытянулся и протянул руку. — Добро пожаловать в дом Ольховских!

— С днём рождения, Филипп Валерьевич, — я пожал ему руку, не присев и не наклонившись, как к ребенку, а держа спино прямо — как равному. Мальчик это оценил и расправил плечи ещё шире. — Вижу, Искра подросла.

— И научилась новому! — не выдержал он и расплылся в гордой улыбке. — Хотите покажу?

— Обязательно, — кивнул я.

— Но сначала встретим всех гостей, Филипп, — мягко напомнила Ольга и указала взглядом на Миру. — Это Мирослава Сергеевна Северская.

Мальчик перевёл взгляд на Мирославу, на секунду замер и очень серьёзно произнёс:

— Добро пожаловать, госпожа Северская.

Мира вежливо улыбнулась, кивнула и мягко ответила:

— Спасибо, Филипп Валерьевич. Вы настоящий хозяин саламандры.

Искра на его плече повернула голову и высунула язык, пробуя воздух. Затем перевела взгляд на меня, узнала и тихо заурчала.

— Пойдёмте к столу, — предложила баронесса. — Вы с дороги, а у нас сегодня, поверьте, есть чем побаловать гостей. Семён Аристархович превзошёл сам себя.

Мира незаметно вернула свою руку на мой локоть, и мы двинулись к главному шатру. Ольга шла рядом, по левую сторону от меня. Расстояние между ней и моим плечом оставалось ровно таким, какое допускали приличия, но ни сантиметром больше. Баронесса что-то говорила о погоде, о том, что шатры решили ставить в последний момент, потому что до самого утра опасались дождя…

— Вы чудом угадали с цветом платья, Мирослава Сергеевна, — между делом заметила Ольга, обернувшись к девушке. — Изумруд удивительно сочетается с зеленью наших клёнов. Идеальное попадание!

— Мне помогли выбрать, — спокойно ответила Мира и, не меняя тона, добавила: — Антон Игоревич лично настоял на этом платье. У него безупречный вкус.

— Безусловно, — помолчав, согласилась баронесса и многозначительно улыбнулась мне.

Филипп, шедший впереди, вдруг остановился и обернулся:

— Антон Игоревич! А можно мы с Искрой прямо сейчас кое-что покажем? Ну пожалуйста!

— Филипп, — начала Ольга.

— Пусть покажет, — перебил я и подмигнул мальчику. — Именинник имеет право.

Филипп обрадовался, выставил ладонь вперед, сосредоточился и тихо произнёс:

— Искра, огонь!

Саламандра приподняла голову. Гребень на хребте вспыхнул ярко-оранжевым, по чешуе пробежала волна тепла. А потом из её раскрытой пасти вырвался короткий язычок пламени длиной с ладонь.

— Видите⁈ — радостно выпалил юный глава рода Ольховских. — Она раньше так не делала!

— Ты молодец, — сказал я мальчику. — И она молодец. Помнишь, что я говорил? Чем больше новых впечатлений, тем быстрее саламандра развивается. Ты гулял с ней?

— Каждый день гуляем! — кивнул Филипп. — С охраной, правда — матушка настаивает. Но мы уже без поводка ходим! Правда, мам?

Ольга кивнула, с нескрываемой нежностью глядя на сына.

— Правда, — подтвердила она и, повернувшись ко мне, тихо добавила: — Спасибо вам. Вы даже не представляете, как много это значит для него.

Искра свернулась обратно на плече хозяина и довольно прикрыла глаза. Гребень мягко покачивался.

— Идёмте же, — Ольга изящным жестом указала в сторону шатра. — Мне не терпится познакомить вас с остальными гостями.

Следующие полчаса Ольга Аркадьевна водила нас между шатрами, представляя гостям. Круг собравшихся оказался в самом деле тесным: дворяне средней руки, несколько баронских семей.

Филипп пристроился рядом со мной и каждого нового гостя представлял ещё раз, по-своему, шёпотом добавляя: «Этот дядя подарил мне лук, а этот конструктор, а дядя Григорий ничего не подарил, но он всегда так». Я кивал с серьёзным видом, а Искра на его плече периодически высовывала язык и пробовала воздух, оценивая каждого нового человека по одной ей понятным критериям.

Мирослава держала меня за локоть, шла рядом и комментировала:

— Дворянин Елагин с супругой, — прошептала она, когда мы отошли от очередной пары. — Семейная фармацевтическая лаборатория в Рыбинске. Снабжают больницы и выполняют частные заказы. У них хорошая репутация.

Я скосил на неё удивленный взгляд. Елагин только что представился мне, назвав лишь имя и титул — не более.

— Досье открытое, — пожала плечами Мира, распознав моё выражение лица. — Плюс его жена ведёт страницу в социальной сети, где выкладывает фотографии из лаборатории. Даже кое-какие лица их сотрудников попадаются.

Через минуту она тронула меня за локоть и незаметно кивнула в сторону немолодого мужчины с аккуратной бородкой, стоявшего у фуршетного стола.

— Дворянин Сомов Егор Леонидович. Руководит селекционной станцией в Переславле. Занимается выведением сортов, устойчивых к энергетическим аномалиям после Срезов. Губернатор его лабораторию субсидирует.

— Смотрю, знатно ты подготовилась, — не скрывая восторга в голосе, произнес я.

— С материалом я частично разобралась, — невозмутимо кивнула девушка, но по глазам было видно, что ей приятно.

Частично, как же… Однозначно скромничает, притом что Мира не из Ярославля и здешних дворян знать лично не может. Значит, после получения списка гостей, который баронесса наверняка рассылала в электронном виде, Мирослава изучила каждого, кого смогла. А ведь найти фотографии провинциальных аристократов в открытых источниках задача не самая простая. Аристократы не любят светиться в публичном пространстве, и не каждый ведёт страничку в социальной сети.

— А вон та молодая пара у дальнего шатра — барон и баронесса Калитниковы. Моторный завод в городе — их.

Моторный завод… Серьёзные люди.

Но сейчас меня больше интересовал Сомов. Ольга Аркадьевна нас уже познакомила, и теперь я думал, как бы снова подойти к ему и его супруге, и ненавязчиво вывести разговор на тему тепличного хозяйства.

Именно в этот момент за спиной и раздался знакомый голос:

— Антон Игоревич! Мирослава Сергеевна!

Прибыл Браунштейн, и сейчас он, счастливо улыбаясь, спешил к нам, ведя под руку молодую женщину лет двадцати пяти, с мягкими чертами лица и доброжелательным взглядом. Платье свободного кроя деликатно скрывало ее округлившийся живот.

— Виктор Валерьевич, — я шагнул навстречу и пожал ему руку. — Рад вас видеть. Как самочувствие?

— Великолепное! — расцвёл юрист и тут же повернулся к спутнице. — Позвольте представить мою супругу, Альбину Романовну.

— Наконец-то лично! — с неподдельной теплотой произнесла она, пожимая мою руку. — Мирослава Сергеевна, а вы выглядите просто восхитительно! Какое платье! Витя говорил, что вы красивая, но я не думала, что настолько! — Она коснулась ладонью Мириного локтя и, чуть понизив голос, доверительно добавила: — И знаете, я очень за вас двоих рада. По-настоящему рада. Витя рассказал, что у вас всё движется к… ну, к самому главному. И правильно! Чего откладывать? Жизнь короткая, а счастье само себя не организует!

Несколько секунд в воздухе висела тишина…

Мира медленно перевела взгляд на меня. Потом на Браунштейна.

— К… самому главному? — переспросила она голосом, в котором, впрочем, проступал лёгкий намёк на скорое кровопролитие.

Браунштейн разом помрачнел. По лицу юриста прошла тень осознания, затем короткая паника, сменившаяся мгновенной мобилизацией многолетнего профессионального опыта в области управления кризисами.

— Альбиночка, солнце, я, кажется, немного иначе формулировал, — начал он, поправив очки. — Я говорил, что с точки зрения юридической целесообразности брак между…

— Витя! — Альбина всплеснула руками. — Ты сказал «они идеальная пара и это вопрос времени»!

— Я говорил «с правовой точки зрения это решило бы массу вопросов», — сказал Браунштейн, краснея так, что даже кончики ушей запылали. — Это совершенно разные формулировки, дорогая. Одна касается романтики, другая наследственного права!

— Какая разница? — искренне не поняла Альбина.

— Огромная! — простонал юрист.

— Но ведь они подходят друг другу, значит разницы нет, — в глазах беременной женщины, между прочим тоже юриста, получившего практику у самого Браунштейна, вспыхнул профессиональный азарт.

Ольга, подошедшая к нашей группе в самый разгар этого аттракциона, с интересом наблюдала за происходящим. По её лицу скользнула очередная многозначительная улыбка.

— Виктор Валерьевич, — пришёл я на помощь Браунштейну. — Спасибо, что так трогательно представили наши отношения Альбине Романовне. Вы, наверное, на эмоциях их слегка приукрасили.

— На… Наверное, — еле выдавил из себя юрист.

Ответ дался ему тяжело, потому что он знал, что ничего не приукрашивал, а врать для него физически больно. Даже вот так по мелочи.

Но иногда лучше просто взять и согласиться, чем спорить с беременной женщиной. Браунштейн промокнул лоб платком и благодарно на меня посмотрел.

Альбина тем временем перевела внимание на Филиппа и Искру, бурно восхитилась саламандрой и тут же спросила, можно ли погладить. Филипп с важным видом объяснил, что «Искра сама решает, кого подпускать». Альбина протянула ладонь, саламандра принюхалась и разрешила себя потрогать.

В этот момент Мира смотрела то на меня, на чету Браунштейнов и мило улыбалась. Пожалуй, насчет кровопролития я погорячился… Однако же теперь от нее, вероятно стоит ждать то, что Цицерон обычно называет странным словом «троллинг»…

Наша шестёрка расположилась у края главного шатра, рядом с белой балюстрадой, увитой плющом. Общались мы легко и непринужденно — как старые друзья. Хотя… наверное Браунштейнов и Ольховских уже давно можно записать в друзья рода Северских.

Мне даже стало казаться, что хоть один вечер в моей жизни может пройти без происшествий. Хозяйка приема тоже расслабилась и азартно обсуждала с Мирой последние веяния столичной моды. Удивительно, но моя спутница, которая многие годы была отрезана от аристократической жизни, легко смогла поддержать столь сложную тему.

Красота… Отдых… Расслабление.

И именно в этот момент со стороны парадного входа показался дворецкий. Семён Аристархович шёл своей обычной бесшумной походкой, но чуть быстрее обычного. Приблизившись к Ольге, он наклонился и негромко произнёс:

— Прибыл ещё один гость, Ольга Аркадьевна.

Баронесса чуть подняла бровь и напряглась:

— Кто?

Семён Аристархович выпрямился и, обращаясь не только к нам, но и ко всем, кто находился поблизости, ровным голосом объявил:

— Прибыл его сиятельство виконт Пётр Андреевич Краснов.

Браунштейн аккуратно снял очки, протёр их платком и надел обратно. По его лицу ничего нельзя было прочесть, но я почувствовал, как колыхнулась энергия внутри его Источника.

Еще сильнее вспыхнул Источник Ольги Ольховской.

Ну а Филипп перестал гладить Искру и уставился в сторону ворот изумленным взглядом.

Друзья, вот и закончился четвертый том серии. Начинаем следующий, первая глава уже доступна! https://author.today/reader/615437/5876287

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.