Руби Диксон

«Варвар перед Рождеством»

Серия: Варвары Ледяной планеты (книга 15.5)

Автор: Руби Диксон

Название: Варвар перед Р ождеством

Серия: Варвары Ледяной планеты_15.5

Перевод: Женя

Редактор: Eva _Ber

Обложка: Poison Princess

Оформление: Eva _Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

БЕК

Я осматриваю песчаный берег, как делаю каждое утро, в поисках чего-нибудь красивого. Вчера здесь был камень в форме закрученного круга, а позавчера — странное высохшее растение, похожее на гигантский розоватый репейник. В этот день нет ничего особенно интересного, и от этого мое настроение становится еще более кислым, чем обычно.

По крайней мере, если бы я мог найти подарок для своей пары, этот день не прошел бы впустую. Вместо этого, каждый день здесь, на берегу, когда я нянчусь с новичками, я провожу не со своей второй половинкой. Именно она должна занимать все мое внимание, а не эти новые соплеменники, которые кричат при виде свежей добычи или съеживаются, когда что-то нужно выпотрошить. По крайней мере, незнакомцы с острова не так плохи, как люди, но у меня нет терпения к тем, кто отдаляет меня от моей пары. Все мое терпение исчезло много ночей назад.

Я ковыряю песок ботинком и достаю крупную кристаллическую гранулу, которая выглядит так, словно в ней проделано отверстие. Я приседаю, чтобы поднять ее, мой хвост ударяется о каменистый берег, и рассматриваю ее. Думаю, это может сойти за ожерелье. Я могу заплести декоративный шнурок, достаточно тонкий для шеи моей пары, и представляю, как прикладываю его к ее коже, ощущаю тепло и доверие в ее глазах, когда она смотрит на меня снизу вверх… И сдерживаю стон разочарования и гнева.

Подумать только, я провел так много времени вдали от своей пары, после стольких лет без нее. Это невыносимо. Я должен быть рядом с ней, баловать ее. Чтобы она чувствовала себя в безопасности. Нас не было уже целый месяц, и я скучаю по ней так, словно мое сердце выпало из груди. Более того, я беспокоюсь о ней. Моя Эл-ли храбрая, но по-своему хрупкая. Кто будет рядом, чтобы поддержать ее, когда ей будут сниться плохие сны? Кто будет рядом, чтобы дать ей поесть, чтобы она знала, что это безопасно? Я нужен ей, а она… Она нужна мне так же сильно. Такое чувство, что я наполовину жив без нее.

С рычанием я выпрямляюсь и пинаю песок.

— Хо! — кричит Рокан, подходя ко мне сзади. — Ты топаешь, как комплект, у которого отняли любимую игрушку. Что тебя беспокоит сегодня?

— Ты что, не знаешь? — я раздраженно огрызаюсь на него. — Это ведь ты, кто может чувствовать то, чего нельзя увидеть. Скажи мне, что меня беспокоит.

Он подходит ко мне и тяжело опирается на копье, глядя на бескрайние воды Большого Соленого озера.

— То же самое, что беспокоит меня. Я скучаю по своей паре. Мне нужно быть рядом с ней.

Я ворчу, потому что, как всегда, он не ошибается.

— И все же мы здесь в ловушке. Присматриваем за теми, у кого навыков меньше, чем у комплектов, кормим их с рук и нянчимся с ними.

— Ты несправедлив, — упрекает меня Рокан. — Человеческие женщины совсем недавно в этом мире, а те, что с острова, не привыкли к такому холоду. Они быстро научатся. Они уже много работают и с каждым днем все меньше нуждаются в нас.

То, что он говорит, правда, но я не могу заставить себя чувствовать что-то меньшее, чем раздражение на них. Я задумчиво верчу гладкий кристалл в руке.

— Мы не так давно стали парой. Мне… трудно расставаться с ней.

— Легче не становится, — говорит мне Рокан. — Моя Ле-ла скоро родит наш комплект, и я постоянно думаю о ней. О ней и моем маленьком Роллане. Я надеялся вернуться домой до того, как они отпразднуют День без яда. Роллану очень нравится этот праздник. Одно удовольствие наблюдать за выражением его лица, когда вешают украшения.

Ах да. Праздник людей, на который они наряжают хилое деревце и желают, чтобы на него посыпались неядовитые растения, чтобы показать, что они любимы. Это странный праздник, но у людей много странных привычек. Я думаю о маленьких подарках, которые я каждый день нахожу для своей пары. У меня для нее много красивых ракушек, разные безделушки и большой пакет соли для придания вкуса еде. Я думаю о Дне без яда и задаюсь вопросом, нравится ли этот праздник моей паре. Мне нравится мысль о том, чтобы осыпать ее цветами, чтобы она поцеловала меня. Я хочу, чтобы она чувствовала себя такой же особенной, как и другие человеческие женщины. Нет, даже больше, потому что она моя.

— День без от яда наступит очень скоро, — говорю я угрюмо. — Это еще одно, что мы упускаем.

— Я так не думаю, — говорит Рокан, снова глядя на воду, прежде чем повернуться ко мне. — Я должен вернуться. Ты и Аехако тоже. Мы нужны дома.

Мое сердце сжимается в груди. Я в ужасе хватаю его руку.

— Что ты видел? — спрашиваю я.

— Ничего плохого, — успокаивает он меня, убирая мою руку с его бицепса, на котором остались синяки. — Просто ты нужен дома. У меня такое чувство. И я чувствую, что моя малышка тоже нуждается во мне. Я думаю, что наш новый комплект появится очень скоро. Я планирую поговорить об этом с Вэкталом. Присоединишься ко мне?

Я киваю. Нужно быть проглоченным небесным когтем, чтобы уберечь меня от этого. Даже если Вэктал скажет «нет», я все равно отправлюсь домой. Если я нужен своей паре, я должен быть там.

***

Большинство новоприбывших заняты постройкой хижин на отдаленном утесе, чтобы всё племя острова смогло разместиться в тепле. На эту работу ушло много дней, но во время работы они много смеялись и радовались. Это просто напоминает мне о том, что здесь мы не нужны так сильно, как дома, и я еще больше убеждаюсь в том, что мне следует вернуться к своей паре.

Мы находим вождя сидящим с двумя новичками, золотистым самцом по имени Аш-тар и его самкой, человеком по имени Ве-рон-ка. Они жестом приглашают нас присоединиться к ним у костра на пляже. Я сажусь, но Рокан немедленно уходит.

— Минутку, — говорит он, и я остаюсь один, уставившись на остальных. Они выжидающе смотрят на меня.

Я не могу не нахмуриться. У Рокана более мягкий язык, чем у меня. Говорить должен он, но здесь я один. Я на мгновение задумываюсь, а затем говорю:

— Я хочу вернуться домой к своей паре.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? — голос Вэктала ровный и полный юмора. — Прошло слишком много времени с тех пор, как я видел мою Джорджи и моих дочерей.

— Не все из нас нужны, — продолжаю я, Аш-тар и Ве-рон-ка молчат. — Некоторые из нас могут отправиться домой. Мы и так пробыли здесь слишком долго. Новички могут присоединиться к нам в деревне, — говорю я, взмахом руки указывая на вновь прибывших, — или они могут остаться здесь, чтобы выжить, но я не останусь.

Вэктал недовольно поджимает губы от моего тона. Это звучит так, будто я бросаю ему вызов, но я не могу сдержаться. Моя потребность в своей паре слишком велика. Но через мгновение Рокан возвращается в сопровождении вспотевшего Аехако, и они усаживаются у костра рядом со мной.

— Теперь мы все в сборе, — говорит Рокан. — Так что мы можем обсудить наше путешествие.

Я замечаю, что Аш-тар кладет руку на бедро Ве-рон-ка, спокойно глядя на нас. Его глаза, кажется, меняют цвет, что кажется мне странным, но в этих новичках много странного. Она накрывает его руку своей и откашливается.

— На самом деле, мы только что говорили с Вэкталом о поездке в деревню. Я хочу учиться у Мэйлак, узнать больше о целительстве.

У моей сестры? А? Я и забыл, что у Ве-рон-ка тоже есть дар целителя. В моей груди вспыхивает волнение, и я оглядываюсь на своего вождя.

— Значит, разговор о путешествии?

— Это было до того, как ты пришел и предъявил свои требования, — говорит он мне. — В конце концов, все вернутся. Некоторые останутся — я поговорил с Фарли и Мёрдоком, и они пока останутся, чтобы помочь остальным. Так же поступят Бу-Брук и Таушен, так как они недавно спарились, и им пока не нужно беспокоиться о комплектах.

— Самки Ли-из и Хар-лоу очень беременны. Они тоже не захотят проделывать долгий обратный путь пешком, — предполагаю я. Если другие останутся, это значит, что я могу уйти.

Ве-рон-ка и Аш-тар обмениваются взглядами.

— Вовсе не обязательно идти пешком, — медленно произносит человеческая самка и переплетает свои пальцы с пальцами своей пары. Я замечаю, что у них одинаковое количество пальцев — в отличие от ша-кхаи, у которых четыре пальца, а у людей пять, — но у него они больше и заканчиваются когтями и гораздо опаснее. Она продолжает: — Есть другой способ.

— Я не против остаться, если придется, — говорит Аехако, впервые за все время открывая рот. — Я ужасно скучаю по своей паре и моей маленькой Каэ, но они поймут, если кто-то другой вернется домой. Эти охотники с острова хороши во многих вещах, но видели ли вы, чтобы кто-нибудь из них попал в снежный занос? Это самое забавное…

— Нет, ты должен пойти с нами, — перебивает Рокан. — Ты нужен дома.

Аехако замирает, и дружелюбное, открытое выражение исчезает с его лица.

— Что ты видел?

— Я не видел ничего плохого, — продолжает Рокан. — Но я знаю, что ты нужен дома, как и Бек.

Аехако обменивается со мной взглядом, и его улыбка исчезает. Он сжимает челюсти и на мгновение проводит по ним рукой, а затем говорит:

— Я буду готов уйти еще до того, как солнце поднимется высоко в небе.

Я хмыкаю в знак согласия. Он такой же, как я, — ничто не стоит дороже пары. Ничего.

— Давайте не будем впадать в крайности, — прерывает его Вэктал, поднимая руку. — Рокан говорит, что дома нет ничего плохого, и он бы знал. Нет необходимости выбегать неподготовленными. Те, кто не сможет вернуться, захотят отправить что-нибудь своим близким. Я уже поговорил с Ли-из и Рáхошем, и они разочарованы, что пока не могут вернуться, но хотят отправить подарки своим девочкам. Нам понадобятся продукты и припасы, и нам понадобится сед-лоу.

Ве-рон-ка деликатно откашливается.

— Гм. Седло. Это важно. На самом деле, у нас с Аштаром уже есть кое-что на примете. Мы можем быть готовы отправиться в путь утром.

Я хмуро смотрю на них, потому что человеческая женщина — особенно эта, неуклюжая и слабая — только замедлит нас.

— Нам не нужно, чтобы ты шла с нами. Без тебя мы справимся быстрее.

Аш-тар скалит на меня клыки, его глаза темнеют. Ве-рон-ка сжимает его руку и бросает на меня странный взгляд.

— Как, по-твоему, ты доберешься туда без нас? Тебе нужен Аштар, а он без меня никуда не пойдет.

— Ха. Вы оба нам не нужны.

— Они нужны, если мы хотим добраться туда за гораздо более короткий промежуток времени, — поправляет Вэктал. Он хмурится, как будто я своими протестами только ухудшаю ситуацию. Мне все равно — все, о чем я могу думать, это о моей паре и о том, как она была одинока все эти долгие ночи.

— Я не понимаю, — медленно произносит Аехако, наклоняясь вперед. — Вы двое знаете о тайной тропе?

Пара обменивается взглядами.

— Что-то в этом роде, — говорит Ве-рон-ка. Вэктал потирает челюсть и ухмыляется, поглядывая на меня.

Я не верю в это. Что-то происходит. И все же…

— Насколько быстрее? — я спрашиваю, потому что это меня интересует.

Ве-рон-ка смотрит на своего мужчину. Аш-тар на мгновение задумывается, а затем говорит:

— Мы можем пересечь горы за считанные часы. До вашего дома мы доберемся примерно через день, при условии, что погода будет ясной.

День? Завтра в это же время я смогу держать в руках свою пару?

— Что бы это ни было, я готов, — быстро говорю я, пока никто не успел передумать.

— Я так и думал, что ты готов, — сухо говорит мой вождь. — Сколько ты сможешь унести, Аш-тар?

Золотой самец не колеблется.

— Четверо, вместе с моей парой. Мы сможем судить о будущих поездках, основываясь на этом.

— Подожди минутку… нести? — я фыркаю. Я, должно быть, неправильно понял, потому что для меня это не имеет никакого смысла. Золотой самец хочет перенести нас через горы?

— Нести, — соглашается Аш-тар, и на его клыкастом лице появляется самодовольное выражение.

Я лишился дара речи… но это не имеет значения, потому что я возвращаюсь домой к своей второй половинке. Если бы он сказал, что я должен перенести его на спине через бурлящие соленые воды, я бы так и сделал, если бы Эл-ли ждала меня на другом берегу.

Глава 2

ЭЛЛИ

Звезды уже не те, что раньше, без Бека, который был рядом со мной. В одиночестве они кажутся менее яркими и приветливыми. Впрочем, как и все остальное. Все то, что доставляло мне огромную радость несколько коротких недель назад, теперь не может принести мне счастья. Ясные, звездные ночи не вызывают восторга. Солнечные, ветреные дни не приносят радости. Тепло горячего чая или смех друзей ничего не значат. Я думала, что после того, как я освобожусь от клеток и рабства, ничто в мире больше не будет меня беспокоить… но я ошибалась.

Я скучаю по Беку. Я скучаю по нему так сильно, что мне становится больно. Я скучаю по нему так сильно, что мне хочется просто закутаться в меха и спать, спать и спать, пока он не вернется. Я знаю, это вредно для здоровья. Я знаю, что должна быть сильной и независимой и тратить свое время на то, чтобы помогать другим, таким как Гейл, Стейси, Клэр и всем другим женщинам племени. Бек любит меня. Он вернется. Он обещал.

Но ждать так тяжело. В последнее время это кажется еще тяжелее, чем когда-либо, потому что у меня все чаще болит желудок, и я хочу свежего, сырого мяса… но Бека здесь нет, чтобы попробовать мою еду и сделать ее безопасной для меня. Его нет рядом, чтобы ночью прижаться к моему замерзшему телу и согреть меня, а я не настолько доверяю другим, чтобы делиться своим теплом. Я плохо переношу одиночество. Больше нет. Не тогда, когда я мельком увидела, на что похожа жизнь в качестве его пары.

Я закрываю глаза и кутаюсь в одеяло, мечтая о нем. Его гордое, суровое лицо. Плавный изгиб его высоких рогов и длинные темные косы, которые он заплетает на висках, чтобы волосы не лезли в глаза. Я думаю о том, что он чувствует, когда прижимается ко мне ранним утром, его бархатисто-мягкая кожа касается моей, а хвост щекочет мое бедро. Он так нежно обнимает меня и ласкает, бормоча утреннее приветствие, прежде чем поцеловать каждый дюйм моей кожи и показать, как сильно он скучал по мне, пока спал. У меня перехватывает горло при одной мысли об этом, и горячие слезы просачиваются между ресницами и превращаются в ледяную корку. Я вытираю их пальцами.

Я даже не возражаю против холода, когда он рядом. Когда его нет… Ну, я против всего.

— Эй-эй, — раздается тихий голосок за дверью моей хижины. Маленькая ручка скребет по защитной сетке. — Просыпайся! Пора идти ловить грязнокровок!

Эревэр. Я не забыла о нашем маленьком утреннем «свидании». Просто в некоторые дни выползти из постели труднее, чем в другие.

Я выбираюсь из-под одеяла и надеваю ботинки, затем убираю волосы с лица и подхожу к ширме, отодвигая ее, чтобы мой юный гость мог войти.

— Как раз вовремя, — объявляет Эревэр, входя, и его голос звучит точь-в-точь как у Клэр. За ним следует маленькая девочка с длинной шелковистой каштановой косой и бледно-голубой кожей. Это Каэ, дочь Кайры и Аехако, и она настолько же тихая, насколько Эревэр шумный. — Ты ела сегодня, Эл-ли? — Эревэр подходит к моему очагу и ворошит угли моей палочкой. — Здесь слишком холодно. Беку бы это не понравилось.

Каэ садится на корточки рядом с Эревэром, с удовольствием наблюдая, как он слоняется по моему дому, как будто это его место. Довольно забавно наблюдать за ним. Похоже, он пытается компенсировать тот факт, что Бека больше нет, заботясь обо мне. На самом деле, это мило.

— Я поела, — вру я. У меня заканчиваются порции, которые Бек уже «попробовал» для меня, и я их экономлю. Я могу пропустить несколько приемов пищи.

— Ты становишься слишком худой, — говорит Эревэр. — Беку это не понравится. — Он достает пакет с пирожками, откусывает от одного, как, по его наблюдениям, делал Бек, а затем предлагает его мне.

Я не могу сдержать улыбку. Несмотря на то, что он еще ребенок, он перенял немало манер Бека и, должно быть, заметил, что я ем только после того, как Бек что-нибудь попробует. Я ем пирожок, пока он снова разжигает огонь, а затем достает комплект меховых накидок и вручает их мне, когда я заканчиваю с едой.

— У нас сегодня много дел. Мама Каэ хочет, чтобы мы нашли ей яиц, а моя мама хочет еще гнезд. А потом она сказала, что мне нужно вымыть руки.

Мудрая мама. Грязнокровки вьют гнезда из какашек двисти, так что я не виню Клэр за то, что она требует мыть руки. Я встаю на ноги, надеваю накидки и протягиваю детям руку.

— Пошли.

Эревэр берет маленькую ручку Каэ в свою и переплетает их хвосты, затем берет мою руку в свою, так что мы становимся цепочкой. Мы делаем это каждое утро, хотя Каэ не всегда с нами. Иногда это Рухар, или дочери Лиз, или девочки Джорджи. Но я думаю, что Каэ — его любимица. Она очень тихая, что дает ему много возможностей для разговора. Однажды с нами пошел Жоден, старший сын Джози, и Эревэр все время пытался его переубедить. Это было утомительно.

Когда мы выходим из моей хижины, я вижу Кайру, которая сидит перед своей хижиной и болтает с Клэр. Они достают шитье и машут нам, завидев нас. По какой-то причине детям нравится собирать гнезда грязноклювов, поэтому я всегда составляю компанию в этом деле. Моя корзинка для сбора прислонена к стене хижины, и я стряхиваю с нее снег, затем зажимаю ее под свободной рукой.

— Корзинка для яиц? — тихо спрашиваю я, и Каэ отцепляется от Эревэра и бежит к матери.

Мы ждем, и в этот момент Эревэр сжимает мою руку.

— Я рад, что от тебя приятно пахнет, Эл-ли. Это намного лучше, чем когда ты была вонючей.

Я не уверена, упрекает ли он меня, но в любом случае это довольно забавно. По правде говоря, когда тревога берет надо мной верх, я легко возвращаюсь к своим старым привычкам. Не разговариваю, не общаюсь и покрываю кожу тонкой коркой грязи, чтобы никто меня не заметил. Но потом я думаю о Беке и о том, как я не хочу быть грязной, когда он вернется домой. Я хочу, чтобы он был рад меня видеть. Я хочу, чтобы он целовал меня всю и прикасался ко мне. Я гораздо приятнее на ощупь, когда я чистая.

Каэ вприпрыжку возвращается со своей корзинкой в руке.

— Мама попросила, пожалуйста, побольше яиц.

Я поднимаю взгляд на двух женщин, и Кайра с улыбкой машет мне, приветствуя нас. Однако она не встает, а я не поворачиваюсь к ней. Я лучше лажу с детьми, и все дают мне достаточно пространства, чтобы я не чувствовала себя загнанной в угол.

— Еще яиц? — я спрашиваю.

Каэ кивает, как будто это все объясняет.

— Сегодня День без яда, — объявляет Эревэр, снова переплетая свой хвост с хвостом Каэ, когда она снова вкладывает свою маленькую ручку в его. — Мы будем украшать яйца и загадывать желания.

Ой. Я помню, кто-то что-то говорил о рождественских каникулах, но я не обратила особого внимания. Праздники — это очень далекое воспоминание. Я так долго провела в клетках и зоопарках, что многие из моих земных мечтаний остались лишь очень, очень далекими воспоминаниями. Мне и в голову не пришло праздновать, особенно сейчас, когда Бека нет.

— Я понимаю.

Мы направляемся по тропинке в каньоне к утесам грязноклювов, и пока мы идем, Эревэр без умолку болтает о празднике.

— Послезавтра будет День без от яда. Так говорит мама. Это надолго, Эл-ли?

Я качаю головой, не обращая внимания на его болтовню.

— Мама говорит, что если я буду хорошо себя вести, то смогу получить особый подарок накануне вечером, а потом еще один утром. Она сказала, что это будут не растения, потому что неядовитые растения приберегают для девочек, чтобы их пары могли их поцеловать. Но моего папы здесь нет, чтобы мама могла поцеловать его, так что, надеюсь, ей не придется целовать меня. — Его лицо искажается.

— Она не будет, — говорю я ему, сжимая его руку.

— Но у нас в хижине висят гирлянды и другие красивые вещи. И мама сказала, что Стей-си собирается приготовить особые угощения для всех на праздник. И мы будем играть в такие игры, как футбол, но мы должны быть осторожны и не играть слишком сильно, потому что Дренол очень старый, и мама боится, что мы сделаем ему больно. — Когда я не добавляю к этому ничего, кроме пожатия руки, чтобы дать ему понять, что я слушаю, он поворачивается к Каэ. — Я спросил маму, можно ли мне такую же тунику, как у папы, которую он так любит. Или рыболовную сеть, но она сказала, что я слишком маленький для рыболовной сети, и я просто утону в ней. О чем ты просила, Каэ?

— Чтобы папа вернулся домой, — щебечет Каэ. — Это единственное, чего я хочу.

Я чувствую тупую боль в сердце. О, я тоже этого хочу. Я хочу, чтобы охотники вернулись домой, и я хочу видеть, как мой сильный, гордый Бек входит в деревню, его взгляд блуждает по лицам в поисках меня.

Я тоже этого хочу — чтобы моя любовь, моя вторая половинка, все для меня вернулся домой, в мои объятия.

Эревэр недовольно хмыкает.

— Не думаю, что ты понимаешь, Каэ. Мама говорит, что суровый сезон начнется со дня на день, а это значит, что папа и остальные могут не вернуться, пока не закончится самый сильный снегопад. Это могут быть много-много лун. Возможно, мы не увидим их до тех пор, пока снова не наступит сезон дождей. — Он говорит все это с деловитой уверенностью, но каждое слово словно удар кинжала в мое сердце.

Прошло уже много недель. Мысль о том, что я буду без Бека несколько месяцев подряд, кажется пыткой. Мне хочется плакать. Я хочу развернуться, заползти обратно в постель и спать, пока он не вернется. Мне так грустно и одиноко без него. Это меня ломает.

— Эл-ли? — Эревэр снова пожимает мне руку, чтобы убедиться, что я слушаю. Он повторяет свой вопрос. — Что ты об этом думаешь?

Я думаю, это ужасно, но все, что я делаю, это пожимаю плечами. Я не могу говорить. У меня комок в горле.

— Ты должна попросить о чем-нибудь другом, Каэ, — говорит ей Эревэр. — На всякий случай, если этого не произойдет.

Она на мгновение задумывается.

— Новая корзина.

— Это хороший ответ, — весело говорит он.

Жаль, что меня не так легко отвлечь. У меня такое чувство, будто из каньона выкачали весь воздух. Бек не возвращался несколько месяцев. Я думала… Я думала, что с ним, с моей парой, я больше никогда не буду одинока. Теперь, кажется, я одинока так же сильно, как и раньше, и это ранит сильнее, чем я когда-либо ожидала.

***

К тому времени, как мы наполнили наши корзинки, Эревэр в мельчайших подробностях рассказал нам с Каэ о Дне без яда, и о том, что он хочет получить, и о том, что Бек подарил ему в прошлом году, и о том, какой сильный снегопад ожидается очень скоро, и, похоже, мой дух был полностью подавлен его детской болтовней. Я более чем готова вернуться в свою хижину и хорошенько выплакаться.

Каэ идет осторожно, прижимая к груди корзинку с яйцами, как будто несет бесценное сокровище, и поэтому мы возвращаемся медленно, чтобы не столкнуть ее находки. Эревэр не возражает против этого, потому что это позволяет ему еще больше говорить о своей любимой теме — предстоящем празднике. Похоже, чем тише Каэ, тем больше Эревэру приходится заполнять это тихое пространство, и к тому времени, когда мы возвращаемся в деревню, я с облегчением вижу, как Клэр приветствует нас со своей малышкой Рэлви на руках.

— Все готово, милый? — Она улыбается мне. — Мне нужно, чтобы ты вернулся и помог маме с костром, — говорит ему Клэр, протягивая руку. — Возьми свою порцию гнезд грязноклювов, и мы пойдем вымоем тебе руки.

Я ставлю свою корзинку, чтобы он мог наполнить свой маленький рюкзак, что он и делает с большим энтузиазмом. Клэр морщит нос от его энтузиазма и смеется, когда он бежит вперед.

— Он так рад предстоящему празднику. Надеюсь, он не слишком много болтал.

— Не слишком много, — вру я.

— Я сказала ему, что если он будет хорошо себя вести и поможет, то получит особый подарок. — Она морщится. — Конечно, сейчас мне нужно что-то придумать, но я уверена, что это придет само собой. Ты в порядке? Эревэр сказал, что ты очень скучаешь по Беку, и я знаю, как это тяжело, когда ребята надолго уходят. — Ее добрый взгляд блуждает по моему лицу, в то время как ее малышка хватает ее за волосы и подносит к своему слюнявому рту. — Я бы сказала, что со временем становится легче, но я не уверена, что это так. Я думаю, мы просто привыкаем к тишине и пустой хижине. И, конечно, есть комплекты. Когда они появляются, нам не одиноко. Утомительно, да. Тихо и одиноко, нет. — Она вырывает свои волосы из маленького кулака Рэлви и оглядывается назад, где Эревэр вприпрыжку направляется к ее хижине. — В общем, я продолжаю болтать. Я просто хотела сказать, если ты захочешь прийти на ужин, мы будем рады тебе. Я люблю компанию так же сильно, как и Эревэр. Он считает тебя семьей, так как ты с Беком, и, конечно, я тоже так считаю.

Я не удивлена такому щедрому предложению. Клэр очень милая. Она не в первый раз пытается уговорить меня прийти на ужин. Я уверена, она чувствует мое одиночество, хотя, думаю, отчасти это просто из-за ее щедрого сердца. Но я не совсем уверена, что готова к общению. Достаточно сложно просто отвечать людям, когда они задают мне вопрос. Но думаю, что потом у меня все получится.

Просто… пока нет. И не без Бека.

Поэтому я пожимаю плечами и слегка улыбаюсь Клэр, ничего не обещая. Каэ воспринимает это как знак того, что разговор окончен, и, схватив меня за руку, тащит к хижине своей матери. Я позволяю ей тащить меня за собой, хотя мне не совсем приятно, когда ко мне прикасаются. Мне нравится, когда это делает Бек, и я терплю, когда это делают дети, потому что они не знают, как быть лучше, и они просто обидятся, если я начну волноваться. Кроме того, у детей всегда липкие, потные, невинные ручки. Они теплые и мягкие и совсем не похожи на те руки, которые хватали меня, когда я была рабом. Но даже в этом случае мне приходится заставлять себя сосредоточиться на других вещах, потому что, если я буду слишком долго думать о том, что ко мне прикасаются, это приведет к тому, что мой мозг отправится в странную даль. Вместо этого я сосредотачиваюсь на раскинувшейся деревне.

Утро в самом разгаре, а это значит, что все уже на ногах. Я вижу, как Химало расстилает шкуры перед своей дубильней на краю деревни. Его пара Айша разговаривает с ним, пока он работает, а ее малыш прижат к груди и сосет. В центре деревни несколько старейшин освежевывают замороженные туши, вероятно, готовя походные пайки, которые являются здесь основным продуктом питания. Вдалеке я вижу Ариану и Гейл в длинном доме, они разговаривают с несколькими детьми, собравшимися вокруг них. Я предполагаю, что еще больше женщин соберутся у центрального костра, как они обычно делают, чтобы поговорить, заняться шитьем и съесть приготовленную Стейси еду.

Я нечасто присоединяюсь к ним. Гейл пытается затащить меня поболтать с остальными, но здесь слишком много людей одновременно, и нет удобного места, за которым можно спрятаться и прильнуть к нему. Я предпочитаю прятаться в своей хижине.

Каэ еще раз слегка сжимает мою руку, направляя к хижине своей матери, и я не удивляюсь, что Кайра все еще там, ждет нас. Она сидит на маленьком табурете у входной двери, а не у костра, все еще держа на коленях свою кожаную поделку. Она поднимает глаза при виде нас, и ее улыбка становится шире при виде маленькой Каэ со своей корзинкой.

— Много нашла, да, малышка?

Каэ застенчиво кивает и, отпустив мою руку, передает корзинку матери.

— У-у-у, ты отлично справилась, милая. — Обычно серьезная Кайра с восторгом рассматривает яйца, как будто никогда их раньше не видела. — Посмотри, какая ты молодец. — Она целует шелковистые каштановые волосы дочери. — Оставь это мне и иди догоняй остальных. Ариана сегодня говорит о математике. Разве это не здорово?

— Да! — Каэ радостно вскрикивает и отдает корзинку, а затем убегает к остальным в дальний конец деревни.

Кайра с улыбкой смотрит ей вслед, а когда Каэ оказывается вне пределов слышимости, поворачивается ко мне.

— Когда-нибудь она поймет, что математика — это не так уж и увлекательно. А пока мне нравится, что она так стремится учиться. — Она слегка улыбается мне. — Спасибо, что взяла их с собой сегодня.

Я киваю и крепче сжимаю лямки рюкзака, размышляя, не будет ли невежливо повернуться и просто уйти. Возможно. Я остаюсь, чувствуя себя неловко, потому что не знаю, что еще делать.

Кайра тянет за толстую костяную иглу, протыкая ею твердую кожу.

— Иногда мне кажется, что она такая же, как я, но потом она говорит или делает что-то в духе Аехако, и мое сердце радуется, когда я это вижу. Я бы предпочла, чтобы она была похожа на него, а не на меня. Он так полон радости и смеха, — Она вздыхает, и на ее лице появляется грустное выражение.

Я узнаю этот взгляд. Так смотрит женщина, которая скучает по своей второй половинке. Внезапно я чувствую, что мы с Кайрой связаны. Я придвигаю пустой табурет рядом с ней и сажусь, закидывая за спину свой нагруженный рюкзак. Это как прорыв плотины, потому что я не могу не говорить о том, как сильно скучаю по Беку.

— Его нет так долго. Я имею в виду, Бека. И Аехако тоже.

Она понимающе кивает.

— Не буду врать, я волнуюсь. Я продолжаю убеждать себя, что все в порядке, но потом задумываюсь о двадцати ящиках с людьми внутри и о том, открыли ли они их в конце концов или передумали. Я задаюсь вопросом, придут ли сюда эти новички, или они все мертвы, или миллион других сценариев проносятся у меня в голове. — Она тяжело вздыхает. — Я говорю себе, что все в порядке и он скоро будет дома, но иногда негативные мысли закрадываются в мою голову и не уходят, — Кайра теребит кожаную сумочку в руках и слегка встряхивает головой. — Обычно, когда я становлюсь «Дебби Даунер», Аехако тут как тут, чтобы вытащить меня из этого состояния, но его здесь нет. Ты знаешь, как это бывает. Им приходится регулярно выходить на охоту, поэтому я говорю себе, что сейчас как раз такой случай. Иногда это помогает.

— Как ты это терпишь? — шепчу я, прижимаясь руками к меху. — Я бы хотела, чтобы Беку никогда не приходилось уходить.

— О, я тоже мечтаю о чем-то подобном, — тихо говорит мне Кайра. Она протягивает толстую иглу и кожаную «нитку» через кожу в руках. — Но я говорю себе, что я реалистка. Наше племя занимается охотой и собирательством. Ему приходится ходить на охоту не только для того, чтобы накормить нас, но и для того, чтобы накормить всех. И ему это нравится. Я также думаю, что то, что он уходит на время и возвращается, позволяет нам скучать друг по другу. Это дает ему время поохотиться и поработать с охотниками, а я могу с пользой провести время с другими девочками и комплектами. Это хорошо, и хорошо, что есть немного свободного пространства. — Она снова вонзает иглу в жесткую кожу. — Я просто хочу, чтобы сейчас было поменьше этого пространства. Я хочу, чтобы он был дома.

Мне знакомо это чувство. Я вспоминаю лицо Бека, его крупное тело и то, как он крепко прижимает меня к себе, и мне становится так одиноко из-за него, что хочется кричать и плакать одновременно.

— У меня нет никого, кроме него, — говорю я, а потом чувствую себя идиоткой, признавшись в этом. У меня есть Гейл. У меня есть другие женщины в деревне. Все так добры ко мне… но это не то же самое, что Бек. Не так.

Кайра одаривает меня сочувственной улыбкой.

— Я знаю. Мне было очень тяжело, когда я только забеременела Каэ. Мы с Аехако были женаты, но все еще было по-новому. Каждый день, когда его не было, казался мне самым длинным в моей жизни. Мне неприятно говорить тебе «мамочка», но с прибытием комплекта тебе становится все легче и, с другой стороны, труднее. У тебя появляется замечательный малыш, который может занять твое время… и ты еще больше ненавидишь то, что твоя половинка вынуждена уходить. Но, по крайней мере, это хорошее развлечение. — Она бросает взгляд на длинный дом. — Каэ в последнее время часто спрашивает о своем отце, и у меня нет ответов. Я рада, что приближается большой праздник, и она может сосредоточиться на этом, а не на том, как долго его нет. Прямо сейчас я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы сделать День без яда настолько приятным, насколько это возможно. Там будет еда, подарки, игры, рождественские песни и история о толстом инопланетянине по имени Санта и его санях, запряженных восемью блестящими двисти. — Она криво улыбается. — Завтра мы собираемся поставить елку. Дренол и Кэшрем пойдут с несколькими девочками и их комплектами, чтобы помочь. Мы будем рады, если ты присоединишься и выберешь что-нибудь для себя.

Может быть, я так и сделаю. Прошло десять лет с тех пор, как у меня была рождественская елка или я в последний раз отмечала какой-либо праздник. Эта идея, как ни странно, привлекательна, хотя мне больно думать, что я проведу его без Бека. Может быть, я просто подготовлю нашу хижину к празднику, как будто он все равно там будет, и не буду убирать украшения, пока он не вернется домой. Мне, в общем-то, нравится эта идея.

Я крепко сжимаю руки на коленях и смотрю на кожаную обивку, когда она наносит по ней еще один стежок.

— Это подарок для Каэ?

— Вообще-то, Аехако. — Она приподнимает кожу, и я вижу большой кусок, вырезанный в форме арахиса. — Новые ботинки. У него грубые ботинки, а эти я сшила с красными шнурками, потому что, по-моему, они красиво смотрятся на фоне более светлой кожи. Я собираюсь сделать второй слой внутри на меховой подкладке, чтобы его ноги были в тепле. — Кайра разглаживает изделие рукой. — Все эти дела помогают мне избавиться от раздражения, а когда он вернется домой, у него будет приятный подарок. Беспроигрышный вариант.

Мне нравится эта идея. Хотя сейчас я чувствую себя немного уязвимой из-за того, что так много болтаю с Кайрой, мне нравится мысль о том, чтобы сделать подарок Беку своими руками.

— Можешь… можешь показать мне, как это делается?

Кайра выглядит удивленной моей просьбой. Конечно, она удивлена. Я из тех, кто предпочитает прятаться в своей хижине, а не общаться с остальными женщинами. Но есть что-то успокаивающее в тихом, практичном характере Кайры и в том факте, что она испытывает те же чувства, что и я, к нашим пропавшим парам. Сидеть с ней не так уж и плохо. Я пыталась подружиться с Мэйлак, так как она сестра Бека, но она слишком пристально наблюдает за мной, а ее пара всегда рядом, и у них есть комплекты, и это просто слишком много людей одновременно. Но здесь, с Кайрой, все не так плохо.

— Я могу показать тебе, — говорит Кайра после недолгой паузы. — У меня есть запас кожи. У тебя есть один из его старых ботинок, чтобы мы узнали размеры?

Огорченная, я понимаю, что у меня его нет, и качаю головой.

Она слегка улыбается мне.

— Все в порядке. Мы можем сделать ботинки на несколько размеров больше твоих и добавить место для шнуровки. Я поняла, что гораздо проще сократить слишком большую часть одежды или обуви, чем дополнить ту, которая слишком мала. Мы сделаем их большими и начнем с этого. Давай.

Глава 3

РÁХОШ

Я могу вынести сильную боль, или лютый холод, или долгое путешествие вдали от дома… но я не могу справиться с болью моей сильной половинки, когда мне говорят, что другие вернутся домой, а мы — нет. Она рассказала мне о своем разочаровании из-за того, что ей пока не разрешили вернуться домой к нашим комплектам. Затем ее гнев сменился горькими слезами, и она прижалась ко мне, рыдая. Она сказала мне, что это из-за беременности. Это делает ее эмоциональной.

Но я думаю, что дело не только в этом. Ей грустно, и она скучает по Эйле и Рáшель. Я скучаю по ним так же сильно, как и она. Я так же, как и она, расстроен тем, что мы не можем вернуться в деревню. Но я понимаю решение моего вождя, даже если оно мне не нравится. Я высказал ему свое недовольство, и теперь мне ничего не остается, кроме как охотиться, пока мое раздражение не уляжется. Но моя пара по охоте, моя Лиз, не заинтересована в том, чтобы выходить на улицу в этот день. Она слишком сердита и хочет остаться в нашей палатке и дуться. Это на нее не похоже, но я знаю, что она ужасно скучает по нашим комплектам. И я думаю о ее слезах и о том, как она цеплялась за меня, и… Я хочу это исправить.

Я не знаю как, но я это исправлю. Если я не могу вернуть ее домой, к ее детям, я должен сделать что-то, что вернет ее к дразнящему, хитрому настроению, из-за которого я ее так люблю. Мне больно видеть ее такой разбитой.

Я направляюсь на пляж и в этот момент слышу тихие всхлипывания. Хар-лоу, которая так же расстроена тем, что не может увидеть свой комплект, как и моя Лиз. Мгновение спустя из их маленькой палатки появляется Рух, на его лице ясно читается разочарование. Он откидывает с лица свои лохматые волосы и в ярости бросается ко мне.

— Это неправильно, — заявляет он. — Мы идем домой.

— Мы не можем уйти, — решительно заявляю я ему. — Как бы мне ни хотелось вернуться домой, мы нужны здесь. Ты это знаешь. Лиз и твоя Хар-лоу тоже это знают. Просто им тяжело с комплектами в животе, и им грустно. Они не станут рисковать жизнями этих новичков, как бы сильно ни скучали по своим комплектам. — У меня комок в горле, потому что я тоже скучаю по своим комплектам. Ба. Я думаю о маленькой Эйле, о ее кругленьком, счастливом личике и сияющих глазах. Я думаю о моей Рáшель, которая слишком умна, как и ее мать. Она обычно приветствует меня своей лукавой улыбкой, а затем шарит по моим карманам в поисках маленьких лакомств и подарков, которые я ей приношу.

И у меня внутри все болит, потому что я хочу прижать их к себе и сказать, как сильно я по ним скучал, но я должен ждать еще дольше. Я знаю, что они в безопасности. Я не могу сильно расстраиваться. Ну, я могу немного расстраиваться. Я бы предпочел быть с ними, а не кормить этих бесполезных новичков. Но это необходимо сделать, и новички хотят учиться. Мы должны потерпеть еще немного.

Рух рычит.

— Я скучаю по своему сыну.

— Я скучаю по своим дочерям, — говорю я брату. — Но сейчас я не могу о них беспокоиться. Я знаю, что в деревне они в безопасности и о них заботятся. Сейчас меня беспокоит моя Лиз.

Рух скрещивает руки на груди и ворчит, его челюсть сжата от разочарования.

— Моя Хар-лоу не перестает плакать.

Мне знакомо это чувство беспомощности. Моя пара хотела сделать этот День без яда особенным для наших дочерей, потому что очень скоро мы получим еще один комплект. Теперь нас даже не будет дома, чтобы отпраздновать это. Я думаю о маленьких подарках, которые Лиз готовила каждый вечер у костра. Мы можем отправить их с остальными в путешествие, но это будет совсем не то же самое, что наблюдать за их лицами, когда они получат свои подарки. У меня болит сердце при этой мысли, но я знаю, что Лиз, должно быть, страдает еще больше. Ей нравится быть рядом со мной, но в то же время она чувствует себя разбитой из-за того, что не может быть с девочками.

Я ненавижу то, что она чувствует сожаление. Она чувствует себя здесь как в ловушке, вдали от наших комплектов.

Мы должны что-то сделать, чтобы вернуть улыбки на лица наших пар.

— Давай принесем сюда растение без яда, — внезапно говорит Рух.

Я сжимаю его руку, потому что он сказал именно то, о чем я думал.

— Отличная идея, брат мой. Мы можем поискать растения неподалеку от лагеря и сделать из них связки для наших пар.

— Что еще? — спрашивает Рух.

Я не помню. По большей части это глупости, но моей паре это нравится. Я потираю подбородок, размышляя.

— Возможно, нам стоит спросить совета у кого-нибудь из людей.

Рух кивает на далекий берег. Я оборачиваюсь и вижу, что на песчаном пляже стоят два человека. Одна из них — Ти-а, молодая самка. Она разговаривает с другой самкой. Я пытаюсь вспомнить ее имя. Для меня — кроме Лиз — они все на одно лицо. Мне требуется некоторое время, чтобы вспомнить — Ло-рен. Я жестом приглашаю Руха следовать за мной и трусцой спускаюсь к кромке воды.

Двое людей стоят и болтают, не подозревая о нашем приближении. Ло-рен прижимает к бедру осиротевший комплект, разговаривая при этом с Ти-а. Они наблюдают за водой, и, бросив быстрый взгляд в сторону, замечают, что четверорукий мужчина Ло-рен, К’Тар, учится забрасывать сети в прибой вместе с Золайем. Это мудрое решение для него, потому что странный самец чрезвычайно силен. После очередного забрасывания сетей глубоко в воду он поворачивается к своей паре и делает дрожащее движение, а затем выгибает шею. Такая прохладная погода в новинку для его народа. Люди говорили, что на всем острове было тепло и душно, как в пещере с фруктами. Звучит ужасно.

— Хо! — кричу я, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало дружелюбно.

Самки поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, и на их лицах появляется настороженность, когда мы с Рухом приближаемся. Я не виню их. Обычно я разговариваю с людьми только для того, чтобы поправить их в том, что они делают неправильно. Возможно, я не самый терпеливый из охотников. Я слышу, как Золай снова обращает внимание К’Тара на сети — без сомнения, самец-защитник готов встать между мной и своей парой, если я ее расстрою.

— У меня вопрос. Это касается человеческих традиций, — говорю я, изо всех сил стараясь быть вежливым… ну, если и не приятным, то менее пугающим.

— Человеческие традиции? — эхом откликается Ло-рен, покачивая комплектом на бедре и поглядывая на воду и на своего супруга. — Какие человеческие традиции?

— Мы хотим узнать о растении без яда, — говорит Рух.

— Что? — выпаливает Ти-а с растерянным выражением на лице.

— Праздник, — объясняю я. — Тот, что с листьями, поцелуями и подарками…

Две женщины обмениваются взглядами.

— Эм, у людей много праздников, — говорит Ло-рен.

Я сдерживаю нетерпение. Это для Лиз.

— Это праздник с подарками, — повторяю я, медленно произнося слова. — С растением и гирляндами украшений.

— И поцелуями, — добавляет Рух.

Ти-а хихикает. Ло-рен бросает на нее уничтожающий взгляд и встает перед ней, на ее губах появляется намек на улыбку.

— Я предполагаю, что вы, ребята, имеете в виду Рождество. Как рождественские елки, Санта-Клаус и подарки, верно?

— Какое это имеет отношение к яду и поцелуям? — шепчет Ти-а достаточно громко, чтобы я услышал, но Ло-рен хлопает ее по плечу и в ожидании смотрит на меня.

По крайней мере, одна из этих женщин разумна. Я не обращаю внимания на глупую хохотушку.

— Да. Моей паре грустно, что она не сможет быть дома с нашими комплектами на праздник, и поэтому я хочу устроить ей праздник здесь.

— О, это так мило, — говорит Ти-а, снова хихикая. — Мне это нравится.

— Я… мы, — поправляю я, указывая на Руха, — хотели бы знать, как мы можем подарить праздник нашим парам и заставить их улыбаться.

— Игры в футбол? — спрашивает Рух с серьезным видом. — Яйца?

Ло-рен выглядит еще более озадаченной.

— Э-э, ладно. Нет, я бы не стала начинать с этих вещей. Я бы начала с подарков для них.

— У нас найдется что-нибудь для них, — говорю я и нетерпеливо машу ей рукой. — Расскажи мне о традициях. Об обычаях. Мне нужно больше знать такого.

— О, эм, хорошо. Думаю, что большой красный костюм и белая борода не подойдут. Но ты мог бы найти елку и украсить ее. Пусть это будет выглядеть празднично. — Ло-рен поправляет завязки на поясе, пока говорит.

— Со звездой на верхушке, — добавляет Ти-а. — Обязательно должна быть звезда.

Я не знаю, что она имеет в виду, но я разберусь с этим. Я смотрю на Руха, и он кивает. Мы можем найти елку.

— Что еще? — я спрашиваю.

— Давайте посмотрим… Подарки, елка, — говорит Ло-рен, размышляя. — Семейный ужин. Рождественские песни!

— О, да, — кивает Ти-а и хлопает в ладоши. — Это было бы идеально.

— Как у тебя с голосом? Хорошо поешь? — спрашивает Ло-рен.

Не очень.

— Украшения важны для праздника?

— Очень, — настаивает Ти-а.

Тогда их нужно найти.

— Научи меня этим песням. — Я выучу их все и спою своей паре, чтобы показать, что она мне небезразлична.

Глава 4

ЭЛЛИ

Я решаю, что подарю Рождество Беку. Возможно, его не будет здесь на День без яда, чтобы отпраздновать его официально вместе с племенем, но это не имеет значения. Кайра помогает мне с ботинками, и я провожу всю ночь за шитьем, потому что для разнообразия я слишком рассеяна, чтобы спать. Когда наступает рассвет, я выхожу и присоединяюсь к остальным в их экспедиции по поиску деревьев. Они и близко не похожи на те деревья, что росли у нас дома, но я все равно беру маленькое розовое, ставлю его в качестве елки, а потом часами сижу перед хижиной Кайры с ней, Каэ и Эревэром, мастеря гирлянды из сухих семян. К заходу солнца моя хижина уже украшена, и я снова сворачиваюсь калачиком на одеялах, чтобы поработать над сапогами Бека. После этого я хочу сшить ему тунику. Может быть, он возьмет ее с собой в следующий раз, когда пойдет куда-нибудь. Сейчас, когда я сажусь и по-настоящему сосредотачиваюсь на этом, я могу придумать миллион вещей, которые нужны моему мужчине, и хочу сделать для него все.

Когда он вернется домой, я буду готова отпраздновать с ним, и эта мысль приносит мне радость и новую цель. Если он не сможет быть здесь, со мной, я все равно смогу наслаждаться его любовью.

Глава 5

БЕК

— После такого долгого путешествия мне нужна новая набедренная повязка, — с нервным смешком говорит Аехако, когда мы соскальзываем на землю со спины дракона. Он опускается на колени в снег и прижимается рогатым лбом к земле. — Никогда не думал, что буду так рад увидеть снег под ногами.

— Тебе не понравилось путешествовать по воздуху? — ласково спрашивает Ве-рон-ка, поглаживая рукой чешую золотого дракона. — Мой бедный Аштар. Меня неправильно поняли.

Дракон фыркает и опускает массивное плечо, чтобы спустить ее со своей спины. По другую сторону от существа Вэктал и Рокан пытаются успокоиться, выглядя так же неловко, как и я. У меня все еще неприятно урчит в животе после перелета.

Трудно поверить, что самец по имени Аш-тар может превратиться в такое существо. Он больше двух небесных когтей вместе взятых, это массивный хищник с когтями, чешуей, острыми зубами и крыльями. Это не похоже ни на что, что я когда-либо видел раньше, но Ве-рон-ка уверяет нас, что это нормально для его народа. Аш-тар рассказал ей все об этом, и, судя по тому, как непринужденно она относится к его странной, гигантской форме, это не первый раз, когда она сталкивается с ним как с драконом.

Когда я впервые услышал, что нашим путешествием будет Аш-тар, я подумал, что неправильно расслышал. Потом я забеспокоился, что Вэктал, возможно, размяк, потому что золотой самец высок, но он не сильнее любого самца ша-кхаи. Я и представить себе не мог, что он перенесет нас, да еще так быстро. Конечно, я никогда не мог представить, что он превратится в такое существо. Он не похож ни на что в этом мире… что не должно меня удивлять, но все же удивляет. Однако, несмотря на свои габариты и свирепый нрав, Аш-тар чрезвычайно осторожен со своей человеческой парой, следя за тем, чтобы она хорошо сидела и была укрыта, прежде чем он взлетит в воздух.

Итак, нас несли по воздуху на спине дракона, в чем-то вроде кожаного мешка, с каждой стороны которого свисало по два мешочка. Каждый охотник ехал в мешке, окруженный мешками с припасами. Ве-рон-ка называет это — «модифицированным седлом» и объясняет, что ее народ — люди — привык ездить верхом на животных, очень похожих на Чом-пи Фарли, но мне такое предположение кажется нелепым. Двисти тупой, норовистый и плохо пахнет. Я не понимаю, зачем кому-то ездить верхом на нем, когда ноги в полном порядке. Но… также трудно поверить, что мы проделали многодневный путь и пересекли горы за один день. Аш-тар в своем облике существа мог летать так высоко, что на нашем пути не возникало никаких препятствий. На такой высоте ветер пронизывал до костей, и не важно, сколько слоев одежды я накинул на себя, но я не могу сказать, что недоволен.

Если мне придется оседлать монстра, чтобы добраться до своей Эл-ли, я сделаю это с радостью.

Вдали садится солнце, и вот мы уже на краю ущелья. Здесь странно тихо, но из самого ущелья поднимаются струйки дыма от костров, на которых готовят еду, так что я знаю, что внизу есть люди. Почему никто не выходит нас поприветствовать?

— Думаю, они боятся дракона, — заявляет Ве-рон-ка, опускаясь на колени возле рюкзака и открывая его, а затем вытряхивая длинный, тяжелый меховой плащ. Она встает на ноги и протягивает его. — Давай переоденемся, детка. Ты пугаешь местных жителей.

Огромный дракон издает пыхтящий звук, который можно принять за смех, и плотно прижимает свои массивные крылья к телу. Затем, в мгновение ока, дракон исчезает, а Аш-тар стоит на коленях в снегу, голый и потный. Кожаные сумки, привязанные к его спине, падают на землю, и Ве-рон-ка подходит к нему, заворачивает его в плащ и прижимает к себе, целуя в лицо.

— Ты отлично справился, малыш, — говорит она ему.

— Я знаю, — говорит он, и на его губах играет высокомерная улыбка, когда он оглядывает нас. Его забавляет, как мы испугались во время полета.

Мне все равно. Все, что меня волнует, это то, что мы дома и где-то внизу меня ждет моя Эл-ли.

— Пойдемте, — нетерпеливо говорю я. — Давайте соберем наши вещи и пойдем. — Я не для того целый день летел на спине чудовища, чтобы всю ночь просидеть здесь, у входа в долину.

— Возьмите рюкзаки, — говорит Вэктал. — На этот раз Бек прав.

— Спасибо за доверие, — парирую я. Однако я не возражаю против его слов. Я возвращаюсь домой к своей паре, и это все, что имеет значение.

Каждый из нас берет с собой несколько мешков, которые нам передали. Для тех, кому не разрешили вернуться домой в этой поездке, из лагеря «Ледяной дом» были отправлены подарки и небольшие угощения. Там есть мешочки с ракушками для комплектов, соль для приготовления пищи и несколько замороженных раков для еды, а также связки меха и подарки в виде сушеных продуктов. Это небольшое утешение для тех, кто остался дома, и я думаю о грустных лицах Лиз и Рáхоша, когда они узнали, что им надо остаться. Я обязательно передам их подарки их семьям и скажу им, как сильно их родители по ним скучают.

— Готовы? — спрашивает Вэктал, оглядывая нашу маленькую группу. Мне любопытно, почему он задал такой вопрос, и тут я понимаю, что Аш-тар очень заботливо склонился над Ве-рон-ка, которая, похоже, нервничает. Интересно, похожа ли она на мою пару в том, что ей тревожно среди новых людей. Мудро со стороны Вэктала попытаться облегчить их беспокойство.

— Давайте посмотрим, кто из них достаточно храбр, чтобы поприветствовать нас, а? — воскликнул Аехако, снова преисполнившись бодрости. — Я готов поспорить на свою лучшую меховую тунику, что это будет Сесса, готовый погрозить нам копьем.

Я фыркаю на это, потому что в моем представлении Сесса все еще комплект, цепляющийся за тунику своей матери.

— Все будет хорошо, — обещает Рокан. Он был тихим в этом путешествии, и я удивляюсь его мыслям.

Мы берем наши рюкзаки и спускаем их вниз по лестнице, затем спускаемся группами. Я спускаюсь с Аехако и Роканом, а Вэктал остается рядом с Ве-рон-ка и Аш-таром. Мне действительно интересно, кто придет нас встречать. Старейшины? Кэшрем и Химало? Сесса? В последнее время в деревне осталось не так много охотников, и те, что остались, будут полны решимости защитить своих пар. Я их не виню. Мне не следовало покидать свою пару. С тех пор я жалею об этом каждый день. Если Варрек и Харрек смогли остаться, потому что они только что вошли в резонанс, то не должно иметь значения, что я провел со своей парой всего лишь один оборот луны. Она гораздо более хрупкая духом, чем их пары. Но потом я чувствую себя виноватым из-за таких мыслей, потому что разве моя Эл-ли не сильная и смелая? Только моя тоска заставляет меня беспокоиться о ней. Она выжила. Ей будет хорошо без меня… и, возможно, это то, что беспокоит меня больше всего. Что она решит, что я больше не нужен ей рядом. Что она будет другим человеком, когда я вернусь, и даже резонанс не сможет привязать ее ко мне.

Я потираю грудь, мечтая о дружелюбном жужжании моего кхая, которое сообщило бы мне, что она рядом и что я желанен.

В дальнем конце каньона появляется группа охотников с копьями в руках. Я могу разглядеть сутулые плечи Ошена, а двое рядом с ним, должно быть, Вадрен и Дрейан, а за ними Дренол и Ваза. Я фыркаю от удовольствия. Неужели старейшины решили прийти и защитить деревню, оставив здоровых охотников защищать своих пар? Это хорошо… и в то же время немного глупо.

Аехако поднимает руку вверх и бежит вперед.

— Эй, отец. Это мы! Не нужно бояться.

— Мои сыновья? — окликает Ошен, щурясь и делая шаг вперед.

— Это мы, отец, — соглашается Рокан, подходя к Аехако. — Мы вернулись.

— Но где остальные? — спрашивает Вадрен, изучая нашу маленькую группу. Его косы кажутся совершенно белыми на фоне кожи, а рука, держащая копье, слегка дрожит, но он держится твердо и прямо, на его обветренном лице застыло свирепое выражение, когда он изучает Ве-рон-ка и Аш-тара. — Что насчет гигантского существа в небе? И кто эти новоприбывшие?

— Нужно многое объяснить, — оживленно говорит Вэктал, продвигаясь вперед. — Но все здоровы и передают привет. Рад вас всех видеть.

Старейшины собираются вокруг нас, предлагая взять рюкзаки и приветствуя вновь прибывших из «Ледяного дома» любезностями. Я смотрю, как Аехако и Рокан обнимают своего отца, и думаю, все ли в порядке с моей сестрой и ее семьей… но больше всего я думаю о своей Эл-ли. Она — та, кого я действительно хочу увидеть.

— Если мы закончили грозить друг другу копьями, давайте разойдемся по домам, — объявляю я, но все заняты тем, что восхищаются золотистой кожей Аш-тара, похожей на чешую, и сумками с припасами, которые мы несем. Похоже, они никуда не торопятся.

Раздосадованный, я закидываю рюкзак на плечо и направляюсь в сторону деревни. Я не нужен им здесь для приветствий. Они прекрасно справляются и без меня. Я направляюсь дальше по каньону, ускоряя шаги, когда заворачиваю за поворот и вижу деревню в дальнем конце ущелья. Дым от костров рассеялся, и перед всеми хижинами установлены защитные экраны. Вдалеке я вижу нескольких охотников, стоящих перед длинным домом, вооруженных копьями. Без сомнения, они все еще напуганы появлением дракона.

Ба. Время для защиты прошло. Я прикладываю ладонь ко рту, зовя свою пару.

— Эл-ли! Это я, твой Бек! Я дома!

— Бек? — Из-за стены охотников, стоящих в дверях длинного дома, раздается испуганный крик, а затем из-за плеча Хэйдена выскакивает маленькая фигурка и бежит ко мне. Это моя пара, закутанная в меха, у нее бледное лицо, сплошь состоящее из глаз и острого подбородка, и она — самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел. При виде нее у меня мурашки бегут по коже, а колени подкашиваются. Я чувствую непреодолимое желание разрыдаться, как женщина, я так рад видеть ее живой и здоровой.

Она плачет и бежит ко мне, протягивая руки, а я роняю свои сумки на землю. Мне все равно, если хрупкие скорлупки внутри разобьются вдребезги — главное, чтобы я обнял свою любимую и прижал ее к себе.

Эл-ли наваливается на меня всем весом своего хрупкого тела, и ее руки обвиваются вокруг моей шеи.

— Бек! — кричит она и утыкается лицом мне в шею. Она выкрикивает мое имя снова и снова, ее тело дрожит, даже когда она обхватывает меня за талию своими тонкими ногами, как будто она боится, что я снова уйду.

Моя пара.

Пустота внутри меня внезапно снова наполняется. Горечь, которую я испытывал в течение этих долгих дней без нее, прошла, и я касаюсь ее волос, спины, ног, гладя ее и убеждая себя, что это все-таки она.

— Моя Эл-ли, — бормочу я, и мой голос становится хриплым от волнения. — Как же я по тебе скучал.

— Никогда больше не оставляй меня, — всхлипывает она, уткнувшись мне в горло, ее руки путаются в моих волосах. — Тебе нельзя.

— Никогда, — соглашаюсь я. Даже если мне придется отправиться на охоту, я возьму ее с собой. Мысль о том, чтобы снова расстаться с ней, невыносима.

Она поднимает лицо, и по ее щекам текут полузамерзшие слезы, но она улыбается. Она так прекрасна, что у меня перехватывает дыхание. Наши кхаи громко поют на нашей встрече, и я чувствую прилив вожделения при виде нее.

Моя. Моя пара.

Я прижимаюсь губами к ее губам. Прошло слишком много времени с тех пор, как я пробовал ее на вкус. К моему удовольствию, моя обычно застенчивая пара отвечает тихим голодным стоном, обхватывает мое лицо и целует меня со свирепой настойчивостью. Нет ничего лучше, чем пара, жаждущая моих прикосновений, и я отвечаю на ее поцелуй с такой же страстью, наши жаждущие губы сливаются воедино. Нет ничего, что существовало бы за пределами хрупкой фигуры Эл-ли, прижатой ко мне, и ее языка, скользящего по моему.

Я слишком долго ждал, чтобы снова заявить на нее права, и больше ждать не буду. Я не обращаю внимания на радостные крики тех, кто окружает нас, когда мы воссоединяемся с семьей. Неподалеку я слышу смех Аехако, который качает свою дочь на руках, а Вэктал зовет Шорши. Другие толпятся вокруг, желая узнать о членах семьи и поприветствовать вновь прибывших, но меня все это не волнует. С моей Эл-ли на руках я проталкиваюсь сквозь толпу, направляясь к нашей хижине.

Я собираюсь заявить права на свою пару и наполнить ее тело своим семенем. Приветствие остальных членов племени может подождать.

Она издает тихие голодные звуки, когда я несу ее прочь, ее ноги крепко обхватывают мои бедра. Я скучал по этому — по ней — так сильно, что у меня болит душа. Я словно снова стал целым и должен насытиться ею, чтобы стереть воспоминания о тех бесконечных ночах и днях, когда ее не было рядом со мной.

Мы добираемся до нашей хижины, и я отодвигаю ширму для уединения. Огонь внутри — это не что иное, как тлеющие угли, а наши меха остаются на том же месте, где и всегда. Я подхожу к постели из мехов и осторожно укладываю свою пару на них.

Эл-ли всхлипывает, когда я отпускаю ее, цепляясь за меня.

— Нет, — настойчиво шепчет она. — Останься.

Я издаю стон, когда она скользит своим маленьким язычком по уголку моего рта. Больше всего на свете я хочу остаться здесь.

— Я должен закрыть дверь, чтобы нас никто не беспокоил. — Даже на мгновение мысль о том, чтобы покинуть тепло ее рук, кажется мне неудачным выбором. Но потом я думаю о том, что другие могут войти и побеспокоить нас, когда я буду погружать член глубоко в свою пару, и я рычу от этой мысли. Я не хочу видеть никого, кроме нее, по крайней мере до завтрашнего рассвета. Я заставляю себя подняться с мехов, игнорируя соблазнительное прикосновение ее пальцев к моей руке, и торопливо пересекаю хижину. Я закрываю вход ширмой, запихиваю за нее корзину, чтобы она не могла сдвинуться с места, и возвращаюсь в объятия моей пары.

— Я так по тебе скучала, — выдыхает Эл-ли. В ее глазах блестят непролитые слезы. — Я чувствую, что мы были в разлуке больше, чем вместе.

— Этот день все меняет, — клянусь я ей. — Я больше не оставлю тебя одну. В этом я клянусь. — Я беру ее за руку и прижимаюсь губами к ее ладони. — Из-за того, что я был без тебя, каждый день становился трудным.

Она кивает, ее глаза полны грусти.

— Иногда было трудно встать с постели, зная, что тебя не будет рядом. Мне приходилось заставлять себя есть.

Эта мысль причиняет мне боль. Я представляю ее, худую и несчастную, и прижимаю к себе.

— Ты должна быть сильной ради нашего комплекта, моя пара. Ради меня и ради него.

— Я знаю, — говорит она мягким голосом, и ее пальцы трепещут по моему подбородку. — Но иногда это действительно тяжело.

Еще одна причина никогда больше не расставаться с ней. Возможно, она не такая независимая, как Ли-из, и не такая общительная, как Мэ-ди, но это не имеет значения. Она сильная во многих отношениях, и мне нужно, чтобы она чувствовала себя цельной. Я понимаю это — сколько раз по утрам я просыпался и чувствовал себя опустошенным без нее?

— С этого момента, — говорю я ей, — когда я иду на охоту, ты будешь ходить со мной. Если мне придется вернуться к берегам «Ледяного дома», мы отправимся туда вместе.

— Ты обещаешь? — ее большой палец скользит по моим губам.

— Я клянусь в этом. — Я прикусываю кончик ее пальца. — Ты нужна мне так же сильно, как и я тебе.

— Хорошо. — Она убирает прядь волос с моего лба. — А когда появится комплект…?

— Мы останемся там, где должны, пока ты снова не сможешь путешествовать. Я не шучу, когда говорю, что никогда больше не покину тебя. — Я развязываю завязанную узлом ленту, удерживающую ее первый слой мехов, обернутый вокруг туловища. — Мы всегда будем вместе. Остальным придется с этим смириться.

— Мы можем вернуться к другому племени, к «Ледяному дому», так ты их называл? Если ты нужен там. — Она неуверенно прикусывает губу.

— Никто не нуждается во мне так, как ты, моя пара, — говорю я ей. — И то же самое относится и ко мне. Ты нужна мне больше всего на свете.

Со счастливым вздохом Эл-ли гладит меня по лицу, пока я стаскиваю с нее одежду. Как и все люди, она кутается в толстые меховые накидки, чтобы согреться, и найти под ними ее нежную кожу — непростая задача. Она помогает мне, приподнимаясь и наблюдая за мной нетерпеливыми глазами, пока я снимаю с нее сапоги, а затем леггинсы. Затем снимается ее туника, а затем и резинка, прикрывающая ее маленькие груди. Когда она обнажена и лежит передо мной, я испускаю вздох чистой радости. Я дурак, что всегда оставляю ее.

Эл-ли тянется ко мне, стягивая с моих плеч тяжелую накидку.

— Ты весь укутан, — шепчет она. — Я хочу прикоснуться к тебе.

Я снимаю с себя верхнюю одежду, отбрасывая ее в сторону, пока на мне не остаются только набедренная повязка и ботинки. Она садится на кровати и развязывает узел на моей талии, удерживающий набедренную повязку на месте, и ее руки скользят по моему твердому, ноющему члену. Из моего горла вырывается стон.

— Не надо, — бормочу я, беря ее за руку. — Прошло слишком много времени с тех пор, как я прикасался к тебе. Я должен держать себя в руках, иначе ничего хорошего из этого не выйдет.

По какой-то причине это заставляет Эл-ли хрипло рассмеяться.

— Это должно меня обескуражить? Мне нравится мысль о том, что я могу свести тебя с ума, Бек. Я мечтаю об этом целыми днями.

— Ты правда так думаешь? — я поражен. Я постоянно думаю о новых и волнующих способах прикоснуться к ней, но я и не подозревал, что она делает то же самое.

Она кивает и бросает на меня взволнованный взгляд, с энтузиазмом ерзая на одеяле.

— Я думаю о том моменте, когда я кладу на тебя руки и ты издаешь горловой звук. — Она кладет ладони мне на грудь, и я втягиваю воздух. — Вот так, — бормочет она. — И я думаю о том, какие звуки ты будешь издавать, если я прикоснусь к тебе губами.

Она думает об этом?… Я стону от одной мысли об этом.

— Э-э-э.

— Я хочу это сделать, — говорит она мне. — Могу ли я? Ты позволишь мне?

Позволю ли я ей? Я не могу думать ни о чем другом, кроме этого, теперь, когда она обратила на это мое внимание.

— Только если ты хочешь.

— Когда я с тобой, мне хочется делать очень многое, — говорит она и стягивает с меня набедренную повязку, обнажая мой член.

Она смотрит на мой член такими голодными глазами, что все мое тело вздрагивает в ответ. Ее маленькие мягкие ручки обхватывают мою длину, а кожа необычного цвета так ярко выделяется на фоне темно-синего. Мне нравится ощущать прикосновение ее пальцев к моей коже… почти так же сильно, как я люблю ее прикосновения.

— Я всегда забываю, какой ты большой, — бормочет она своим мягким, застенчивым голосом. — И когда я вижу тебя, это всегда удивляет меня. В хорошем смысле, конечно. — Она поднимает на меня взгляд и застенчиво улыбается.

— Я чувствую то же самое, когда смотрю на тебя, моя пара, — говорю я ей. — Я забываю, какая ты красивая, а потом, когда я смотрю на тебя, у меня перехватывает дыхание.

Ее щеки розовеют от удовольствия, и она облизывает губы.

— Я люблю тебя, — шепчет она. — Я так рада, что ты дома.

Я хочу рассказать ей обо всех тех днях, когда я скучал по ней, о том, как тяжело было расставаться с ней после того, как я нашел ее, о том, какой пыткой были долгие ночи, о том, как я волновался за нее, ненавидя то, что она здесь одна и что я, возможно, нужен ей — но все летит кувырком. я теряюсь, когда она наклоняется вперед, ее округлые ягодицы приподнимаются в воздух, а рот опускается на мой член.

Я… никогда не испытывал ничего более приятного, чем это. Горячее, влажное посасывание ее рта, когда она обхватывает головку моего члена… это неописуемое наслаждение. Я издаю звук, который нельзя назвать ни вздохом, ни выдохом — что-то среднее. Ее мягкая грива падает мне на колени, лаская мои бедра, в то время как она проводит своим ртом по всей длине, исследуя меня губами.

Рука Эл-ли обхватывает мой член, другая ее рука покоится на моем бедре. Она целует головку моего члена, а затем двигает губами, проводя ими вверх и вниз по моей коже, ее язык касается толстой вены внизу. Я стараюсь не шевелиться, чтобы не перебивать, но не могу удержаться и дергаюсь в ответ каждый раз, когда ее язык касается моей кожи.

— У тебя здесь очень нежная кожа, — шепчет она мне. — И пахнет, как ты. — Она вздыхает и трется лицом о мою длину, и я чуть не проливаю свое семя ей на лицо и гриву от этого легкого движения.

У меня вырывается стон, и я протягиваю руку, чтобы убрать гриву с ее щек, потому что хочу видеть, как она прикасается ко мне. Я хочу посмотреть, доставляет ли ей это такое же удовольствие, как и мне. Как бы хорошо это ни было, если она не будет выглядеть довольной, мы остановимся, и я прижмусь губами к ее промежности, потому что знаю, что ей это нравится. Но ее глаза закрыты, а на лице выражение тихой радости, когда она прикасается ко мне. Ее пальцы скользят вверх и вниз по моей длине в трепетных ласках, и когда капля моего семени попадает на головку моего члена, она наклоняется и пробует ее на вкус своим языком.

И мне приходится сжать кулаки, чтобы не потерять контроль. Дыхание вырывается из моего горла с хрипотцой.

— Эл-ли, — рычу я. — Твой рот… он слишком хорош. Позволь мне вместо этого доставить тебе удовольствие.

— Нет, — настаивает она, демонстрируя свое упрямство. — Я хочу сделать это для тебя. Мне это нравится. Тебе не нравится? — Она обеспокоенно смотрит на меня. — Я делаю это неправильно?

— Я не думаю, что в этом есть что-то неправильное, моя пара. Если это приятно, это все, что имеет значение. — Я протягиваю руку и глажу ее по щеке. — И это очень, очень приятно.

Она улыбается мне, довольная.

— Возможно, даже слишком хорошо. Я бы доставил тебе удовольствие вместо этого. — Мне трудно произнести эти слова, потому что она уже снова склоняется надо мной, беря мой член в рот. Даже это легкое движение ужасно отвлекает, и когда ее язык скользит по моему стволу, я сжимаю кулаки и пытаюсь сосредоточиться на менее приятных вещах, чтобы не излить свое семя слишком рано и не испортить ей удовольствие.

— Ты можешь, — говорит она через мгновение. — Когда я закончу с тобой. Это не обязательно должно быть «или-или». — Эл-ли хихикает, ее дыхание овевает мою кожу. — Мы можем сделать и то, и другое.

Я стону. Это уже слишком, моя сладкая пара. Я прикасаюсь рукой к ее гриве, и когда она издает нетерпеливый стон и снова берет меня в рот, я сопротивляюсь желанию направить ее голову, погрузить свой член в горячий колодец ее рта, заявить на него права, как я делаю это с ее влагалищем. Эта мысль чрезвычайно привлекательна, но моя пара хрупка. Я не могу…

Но затем ее пальцы скользят к моей шпоре, и я теряю контроль. Она дразнит меня, нежно поглаживая по всей длине, и у меня перехватывает дыхание. Я снова рычу, запуская руку в ее шелковистую гриву, и не могу удержаться, чтобы не наклониться вперед и не проникнуть в ее рот глубже. Она издает тихий звук нетерпеливого удовольствия, глядя на меня горящими глазами. Ей это нравится, и она хочет большего. Тогда я дам ей больше. Я стону, когда она обхватывает одной рукой мой член и засасывает его обратно в рот. Она усиливает ощущения, используя свой язык и жадно облизывая меня, издавая при этом тихие звуки удовольствия. Я ничего не могу с собой поделать; я снова проталкиваюсь к ней в рот, и когда она побуждает меня сделать это снова, я снова проталкиваюсь к ней в рот. Это невероятное ощущение, и осознание того, что она наслаждается этим так же сильно, как и я, удваивает удовольствие, которое я испытываю. Я снова погружаюсь в мягкое, влажное тепло ее рта, и мне кажется, что я ласкаю ее влагалище. Мой народ так не поступает, но я слышал, что у людей такой проблемы нет, и осознание того, что моя пара хочет меня всеми возможными способами, опьяняет меня. Я нежно ласкаю ее нетерпеливый ротик, но когда она ласкает мою шпору и касается моего влагалища, мои движения становятся неуверенными, менее нежными. Она поощряет меня, и тогда я погружаюсь в ее рот, уже на грани освобождения, в то время как она хнычет и издает восторженные звуки, готовая принять мое семя. Я хочу кончить в нее, но она так неистовствует со своим ртом, так готова, так жаждет этого, что я не могу оторваться от восхитительного ощущения даже на мгновение. Я вонзаюсь в нее снова и снова, и когда она снова проводит языком по внутренней стороне головки моего члена, я теряю всякий контроль.

Я кончаю ей в рот, изливаясь на язык и губы. Она задыхается, когда я издаю стон, а когда я пытаюсь высвободиться, чтобы завершить свое освобождение, она хватает меня за хвост и удерживает на месте, и я отдаю ей все до последней капли своего семени. Она пачкает рот и подбородок, и она проглатывает, затем облизывает губы.

— О, Бек, — шепчет она, облизывая языком и пальцами губы. — Мне это так понравилось.

— Правда? — я восхищен этим, тем, насколько самоотверженной может быть моя пара. Я кончил ей в рот. Это кажется… неправильным, но мне это слишком понравилось, чтобы быть чем-то плохим. Между нами нет ничего плохого. — Это не по-ша-кхайски.

— Может, и так. — Она проводит кончиком языка по верхней губе. — Мне понравилось. Мне понравилось наблюдать, как ты возбуждаешься, а когда ты запускаешь руку в мои волосы… — она слегка вздрагивает от восторга.

Я снова издаю стон, потому что, несмотря на то, что я только что кончил, она снова заставляет меня возбуждаться от желания. Мой член возбуждается так же, как и мой кхай, и на этот раз я хочу доставить ей удовольствие. С тихим рычанием я хватаю ее за талию и укладываю обратно на меха, проводя губами по ее животу. Она похудела с тех пор, как я ее помнил, моя Эл-ли, и я твердо решаю, что никогда больше не покину ее. Я буду следить за тем, чтобы она все время ела, пока не станет такой же круглой и пухленькой, как Мэ-ди. Мне очень нравится эта мысль. Я покрываю поцелуями мягкую, бледную кожу ее живота, опускаясь ниже, пока не касаюсь губами завитков ее влагалища. Здесь ее запах самый сладкий, и я знаю, что завитки скрывают розовый румянец ее складочек, ее влажный, насыщенный аромат. Мой рот наполняется слюной, когда я ощущаю ее вкус, и когда она стонет, ее руки опускаются на мои рога, а бедра дрожат, я понимаю, почему ей так понравилось доставлять мне удовольствие своим ртом. Когда я делаю то же самое для нее, нет ничего лучше в мире.

А потом я прижимаюсь ртом к мягкой плоти ее влагалища, и она вскрикивает, выгибаясь подо мной. Струйка влаги касается моего языка, и это говорит о том, что она наслаждается этим так же сильно, как я наслаждаюсь ее реакцией. Среди охотников бытует поговорка, что нет ничего вкуснее, чем вкус самки на твоем языке, и я знаю, что это правда. Я скучал по вкусу моей милой Эл-ли за эти долгие дни разлуки. Я скучал по ее вкусу, по запаху ее желания, по тому, как сжимаются ее бедра, когда она прижимается к моему лицу и рогам. Я провожу рукой по ее боку, лаская его. У нее нет хвоста, за который я мог бы ухватиться, но я обвиваю хвостом ее лодыжку, прижимая ее к себе. Ее ноги дрожат, когда мой язык скользит по ее складочкам, и я слышу, как ее дыхание учащается от нервного предвкушения. Эл-ли задерживает дыхание, когда я исследую ее, дразня своим ртом все ее влагалище, но избегая самой лучшей части — чувствительного третьего соска в верхней части ее складок, к которому она так любит прикасаться. Я хочу насладиться ею первым, свести ее с ума от желания.

— Бек, — выдыхает она, ее груди вздымаются. — Пожалуйста. Войди в меня. Я хочу, чтобы ты заполнил меня.

— Терпение, — говорю я ей, довольный тем, что она так нуждается в этом. Мой кхай урчит от удовольствия при виде того, как она раскинулась подо мной, обхватив бедрами мое лицо. Моя пара. Моя идеальная женщина, полная моих сил и так чудесно отзывающаяся на мои прикосновения. Резонанс сделал мудрый выбор в мою пользу, и я испытываю прилив гордости, просто глядя на нее. Ах, моя милая Эл-ли. Она просто совершенна.

Моя. Вся моя.

С радостной улыбкой я опускаю голову и возвращаюсь к поцелуям и облизыванию ее влагалище. Я исследую ее своим ртом, хотя с тех пор, как мы впервые соединились, я много раз был у нее между бедер. Это не имеет значения. Каждый раз это восхитительное путешествие, и мне нравится чувствовать, как она извивается подо мной, приподнимая бедра, безмолвно указывая, где ей больше всего хочется ощутить мой рот. Я ласкаю языком вход в ее лоно, где она самая влажная, и, когда она произносит мое имя, я облизываю ее, а затем снова отодвигаюсь, наслаждаясь ее стонами. Я доставлю ей удовольствие там, но со временем. Мой член уже болит и снова становится твердым от желания, но я не обращаю на это внимания. Прошло слишком много времени с тех пор, как я ублажал свою пару, и я хочу насладиться временем, проведенным между ее бедер.

Я мог бы провести здесь всю ночь и никогда не устать от ее тихих вздохов, хныканья и стонов. Я смотрю на нее снизу вверх, проводя пальцем вверх и вниз по ее мокрому шву, и вижу, что ее голова запрокинута на мехах, а глаза закрыты. Ее груди торчат вверх, соски напряженные и розовые, и пока я наблюдаю, она двигает бедрами, безмолвно прося о большем.

Как может мужчина отказаться от такого? Я наклоняю голову и запечатлеваю поцелуй на маленьком бугорке ее третьего соска, и она тихонько вскрикивает, отчего мой член напрягается в ответ. Ах, как я люблю этот звук. Я провожу пальцем взад и вперед по ее складочкам, дразня ее, и в то же время провожу языком по соску, обводя его влажными кругами. Она вскрикивает, бедра подо мной изгибаются, прижимаясь к моему пальцу, когда я приближаюсь к ее сердцевине. Она хочет, чтобы я пронзил ее — моим телом. Она хочет, чтобы я пронзил ее своей длиной, чтобы я наполнил ее.

Клянусь снегами, я тоже этого хочу. Но сначала я хочу ощутить вкус ее оргазма на своем языке, такой, какой она подарила мне. Я представляю ее рот, блестящий от моего семени, и издаю глубокий стон. Это возобновляет мое желание к ней, и я с неистовством прикладываю все усилия, проводя языком по ее соску быстрыми, повторяющимися движениями, одновременно погружая палец в ее тепло.

— Ох! Бек! О, я так сильно хочу тебя, — кричит она, и это самый громкий крик, который я когда-либо слышал от своей пары. Я издаю стон, зарываясь бедрами в меха, как будто это были объятия ее тела. Я отчаянно хочу быть внутри нее, но мне нужно, чтобы она кончила первой. В данный момент мне это нужно больше, чем что-либо другое. Я хорошо знаю тело своей пары и знаю, что для того, чтобы она кончила, я не должен колебаться. Поэтому я не обращаю внимания на ее крики и сладкие мольбы, не обращаю внимания на покачивание ее бедер и продолжаю ласкать ее третий сосок уверенными, размеренными движениями, одновременно погружая в нее палец, имитируя то, как мой член вскоре заполнит ее. Она выгибается и извивается напротив моего рта, ее руки сжимают мои рога. Ее дыхание становится прерывистым, но она больше не умоляет меня. У нее не хватает воздуха для слов. Я чувствую, как дрожь пробегает по ее телу, как напрягаются ее бедра, прижимающиеся к моим плечам, и я знаю, что она близко. Я добавляю второй палец, когда проникаю в ее лоно, и продолжаю ласкать языком. Снова и снова я в размеренном, неторопливом ритме провожу им по ее самому чувствительному месту, в то время как она сходит с ума подо мной.

Затем, с тихим криком удовольствия, моя пара кончает. Ее тело вздрагивает у моего лица, и я ощущаю на языке прилив влажного тепла. Ее влагалище сжимается под моими пальцами, а я продолжаю поглаживать ее, полный решимости выжать из нее все возможное удовольствие. Она стонет и трется об меня, покачиваясь, хотя и вздрагивает, пока не выбивается из сил и не задыхается, а ее бледная кожа не покрывается легким блеском пота.

Моя Эл-ли — самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел таким, раскинувшимся и довольным подо мной. Я оставляю поцелуй на внутренней стороне ее бедра, довольный ее реакцией.

— Я скучал по этому, моя пара.

Она испускает долгий, дрожащий вздох.

— О, Бек.

Мне нравится, как она удовлетворенно вздыхает.

— Я здесь, моя любимая.

— Хорошо. — Она поджимает пальцы ног и вытягивает руки над головой, затем опускает их обратно, чтобы погладить меня по лицу. — Я так сильно скучала по тебе. Скучала по этому. Скучала по всему.

Я снова целую ее бедро, затем поднимаюсь выше, оставляя короткие поцелуи на ее кудряшках, прежде чем перейти к животу, а затем к грудям. Они маленькие, но идеальные. Я играю с чувствительными сосками и провожу по ним языком, пока она бормочет мое имя. Скучал ли я по ней? Как по дыханию. Мечтал ли я об этом? Каждую ночь. Но сейчас я здесь, и мой член совсем рядом с тем местом, где ему положено быть. Я двигаюсь над ней, осторожно прижимаясь всем своим весом к ее телу. Я приподнимаюсь на локтях, чтобы не раздавить ее, и когда она широко раздвигает ноги в знак приветствия, мне кажется, что я действительно дома.

Я потираюсь головкой члена о ее гладкие складочки, а затем погружаюсь глубже. Ее вздох удовольствия почти так же прекрасен, как и горячее прикосновение ее влагалища ко мне по всей длине. Я стону и крепко прижимаю ее к себе, целуя ее лицо и входя в нее. Мой член всегда напряжен, и независимо от того, насколько глубоко я вгоняю свой первый толчок, я всегда должен продвигаться глубже медленными, осторожными движениями, чтобы она могла принять меня всего. Я слегка прижимаюсь к ней, покачивая бедрами и шепча ее имя, и она впивается ногтями мне в плечи, закрывая глаза и отдаваясь мне с таким доверием, что у меня внутри все сжимается от того, как сильно я ее люблю.

А потом я полностью погружаюсь в нее, и мне кажется, что… это идеально. Она прерывисто вздыхает, а затем извивается подо мной.

— Твоя шпора, — бормочет она, ерзая. Я знаю, что она трется о ее третий сосок, и само это ощущение сводит ее с ума от желания. У нее и так чувствительный сосок, а это только усилит его. Я знаю, что моя пара может кончить как минимум дважды раньше меня, и я полон решимости убедиться, что, когда я снова наполню ее своим семенем, она будет рядом со мной, крепко сжатая в своем собственном оргазме. Когда она кончает сильно, то кусает меня за кожу.

Мне это нравится. Я хочу этого снова.

Поэтому я делаю все, что в моих силах, чтобы наше соединение доставляло ей удовольствие. Я беру ее за руку и завожу ей за голову, заставляя ее выгибаться подо мной. Она открывает глаза и смотрит на меня, приоткрыв рот. С каждым толчком она слегка ахает, как будто я каждый раз дарю ей совершенно новые ощущения, и она не знает, что с ними делать. Ее взгляд прикован к моему, и каждый раз, когда я погружаюсь глубже в объятия ее тела, наши взгляды переплетаются, и это ощущается немного сильнее. Входя в нее, я не тороплюсь, двигаясь сначала медленно, а затем ускоряясь. Я провожу хвостом по ее ноге, дразня ее, потому что знаю, что она боится щекотки, и дополнительные прикосновения только усиливают ее удовольствие.

Моя пара недолго держит руку над головой. Она вырывается из моей хватки, а затем хнычет, когда я проникаю глубже. Она поднимает руки и обхватывает ими мое лицо, как будто ей нужно прижаться ко мне.

— Мой Бек, — шепчет она, и в ее глазах такая любовь и безмерная преданность, что я теряю над собой контроль. Я хочу двигаться медленно, но не могу. Только не тогда, когда она смотрит на меня так, словно я расположил звезды на небе только для ее удовольствия. Быстро и жестко я заявляю права на свою пару, погружаясь в ее скользкое тепло одним мощным толчком за другим, пока мы не начинаем двигаться по мехам, сталкиваясь телами. Она прижимается ко мне, совершенно беззвучно, если не считать тихих звуков удовольствия, которые дают мне понять, что она здесь, со мной, и она наслаждается этим. Обезумев от желания обладать ею, я заявляю права на Эл-ли снова и снова каждым движением, как будто могу запечатлеть в своей душе то, как она смотрит на меня в этот момент.

Ее тело напрягается под моим натиском, и она выгибается подо мной, широко раскрывая рот, ее голубые глаза, кажется, становятся темнее от силы ее желания. Я слышу, как мелодичная песня ее кхая становится громче, и затем моя пара обхватывает меня за шею, зарываясь лицом мне в грудь, когда она кончает, ее влагалище напрягается и пульсирует вокруг моей длины. С криком удовольствия я отдаюсь своему собственному освобождению, изливая все свое желание в ее гостеприимное тело. Когда я кончаю так сильно, что мне кажется, будто из моего члена выжали все семя, я падаю на нее сверху, крепко прижимая к себе, и наша потная кожа слипается. Она еще крепче обхватывает меня руками, прижимаясь губами к моей шее, и дрожит от толчков своего освобождения.

Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем она перестает дрожать, и я переворачиваюсь на бок и прижимаю ее к себе, словно защищая. Однако я не могу перестать целовать ее. Ее глаза закрыты, и она выглядит усталой и удовлетворенной, но я целую ее лоб и нос снова и снова, очарованный ее тонкими чертами и чувствуя себя самым счастливым мужчиной на свете, потому что такая идеальная женщина — моя. Невероятно подумать, как сильно изменилась моя жизнь с тех пор, как в ней появилась она.

Подумать только, когда-то я хотел себе пару — любую пару. Теперь я чувствую себя глупцом из-за того, что согласился бы на кого-то меньшего, чем она. Конечно, мой кхай ждал ее много долгих лет подряд. Он гораздо мудрее меня.

Глава 6

АЕХАКО

Моя Кайра выглядит хорошо. Я испытываю облегчение, видя, что она стоит прямо и гордо, и я хватаю ее и кружу на руках. Она смеется и игриво машет мне, призывая опустить ее на землю. Я не делаю этого и вместо этого притягиваю ее к себе, крепко обнимаю, обхватывая рукой ее голову. Я совсем не спал с тех пор, как Рокан настоял, чтобы я вернулся с Беком и Вэкталом. Я мысленно перебираю всевозможные ужасные сценарии, гадая, что же могло случиться не так. Моя Кайра нездорова? Что-то случилось с моей маленькой Каэ? Или это из-за самой деревни? Так вот почему я нужен дома? Но теперь, когда у меня на руках моя вторая половинка — целая и улыбающаяся — узел беспокойства, который, кажется, навсегда застрял у меня на плечах, немного спадает.

И все же… Рокан никогда не ошибается.

Я опускаю свою пару на землю и страстно целую ее. Ее губы мягкие под моими, но я чувствую ее удивление. Она застенчивая, моя Кайра, и постоянно удивляется моим поцелуям, как будто она этого не стоит. Люди, должно быть, и в самом деле странные, если думают, что на нее стоит не обращать внимания.

— Моя прекрасная пара, — говорю я ей между поцелуями, обхватывая ладонями ее лицо. — Как же я по тебе скучал.

— Аехако, — бормочет она, лаская мои руки. — Ты устраиваешь сцену, любимый. — Ее щеки порозовели — то ли от смущения, то ли от удовольствия.

— Пусть они пялятся на меня. — Я наклоняюсь к ней ближе, как будто делюсь секретом. — Я не видел свою пару много-много ночей, и моему члену от этого только хуже…

Она закрывает мне рот рукой, а ее щеки становятся еще краснее. Ах, это моя милая Кайра. Я улыбаюсь и оглядываюсь по сторонам.

— А где же моя маленькая Каэ?

Моя дочь бросается вперед, вскидывает руки и подпрыгивает на месте передо мной, желая, чтобы ее взяли на руки. Я притворно вздыхаю, поднимая ее в воздух.

— Теперь такая большая! Как ты могла стать такой большой, пока меня не было, Каэ? Ты теперь такая же большая, как Сесса?

Она хихикает, обнимая меня за шею своими маленькими ручонками.

— Нет, папа.

— Тогда, конечно, такая же большая, как Эша, — поддразниваю я, щекоча ее. Даже когда я это делаю, я не могу удержаться и пробегаю по ней взглядом, запоминая каждую черточку ее внешности, выискивая проблемы. Ее мягкая, гладкая грива такая же, как и всегда, глаза сияют. Она выглядит хорошо. Я оглядываюсь на ее мать, Кайра наблюдает за нами с любовью и нетерпением. Она тоже выглядит хорошо, хотя я беспокоюсь, что, возможно, она немного похудела. Она бледная? Страдает ли она от невидимой болезни, как человек-Хар-лоу? Мое сердце бешено колотится в груди от внезапного ужаса, и я кладу руку ей на плечи и крепко прижимаю ее к себе, прижимая к себе и целуя в гриву. Ее запах наполняет мой нос, когда я прижимаю ее к себе.

— Аехако? С тобой все в порядке? — Кайра слегка поглаживает меня по спине, затем наклоняется, чтобы нежно погладить мой хвост, и это заставляет меня почувствовать, что это у меня теперь розовые щеки. Так смело с ее стороны. Я рад и удивлен одновременно.

— Я в порядке, — говорю я и еще раз целую ее в гриву. — А ты? Не болеешь? Ты не устала?

— Странный вопрос, — говорит она мне, обнимая меня за талию, когда мы отходим от группы и направляемся к нашей уютной хижине. — Почему ты думаешь, что я больна?

Мне сказать то, на что намекал Рокан? Или это заставит ее волноваться понапрасну? Я не знаю, что ей сказать.

— Ничего страшного, — отвечаю я после минутного колебания. — Просто охотник беспокоится о своей паре.

Она странно смотрит на меня, но больше ни о чем не спрашивает.

Внутри наша хижина выглядит уютно, когда наши шкуры сложены друг напротив друга. Я замечаю, что, пока меня не было, она придвинула шкуры Каэ поближе к нашей кровати. Когда я здесь, они обычно находятся как можно дальше друг от друга, чтобы обеспечить нам уединение для совокупления. Я задаюсь вопросом, есть ли еще какая-то причина, по которой она переставила меха, а потом упрекаю себя за то, что вижу проблемы, когда их нет. И все же я не могу удержаться и хожу по хижине, проверяя, прочна ли крыша и лежат ли камни вокруг очага на своих местах, чтобы угли не улетучились.

— Аехако? — снова спрашивает Кайра, и на ее подвижном человеческом лице появляется любопытное выражение. — Что такое?

Я широко улыбаюсь ей.

— Ничего такого.

— Мммм. — Она скрещивает руки на груди. — Каэ, милая, почему бы тебе не обнять папу, а потом не пойти спросить Стейси, когда будет готов ужин?

— Угощение? — спрашиваю я с любопытством.

— В честь Дня без яда. Ты вернулась как раз вовремя.

Я потираю подбородок, гадая, не связано ли предупреждение Рокана с человеческим праздником. Не случится ли чего-нибудь плохого во время празднования?

— Ничего не ешь, пока мы не подойдем, — предупреждаю я свою маленькую дочь, взъерошивая ее гриву. — На всякий случай.

— На всякий случай, на какой случай? — спрашивает Кайра.

— На случай, если еда окажется плохой и она заболеет? — Я улыбаюсь, чтобы смягчить колкость своих слов, но моя пара не выглядит довольной. Даже Каэ смотрит на меня снизу вверх, слегка нахмурившись. Она так похожа на свою мать, когда так делает. Я похлопываю дочь по щеке. — Делай, как говорит твоя мама, малышка. Мы скоро придем.

— Хорошо, папа. — Она замолкает и крепко обнимает меня за ногу, сжимая ее. — Я рада, что ты дома.

Мое сердце, кажется, вот-вот разорвется от любви к этому маленькому комплекту. Я опускаюсь на колени и убираю мягкую гриву с ее маленького личика.

— Ты была хорошей девочкой для своей мамы, пока меня не было, не так ли?

— Всегда, — радостно говорит она, наслаждаясь моим вниманием.

Я киваю.

— Тогда у тебя будет хороший День без яда. Я привез тебе особый подарок с Большого Соленого озера. Можешь забрать его позже.

Моя дочь еще раз улыбается мне, а затем выскакивает из хижины, направляясь в главную часть деревни.

Я снова встаю на ноги, и Кайра терпеливо смотрит на меня в ожидании.

— Ну?

— Я в полном порядке, — поддразниваю я ее. Я подхожу ближе и кладу руки ей на бедра, притягивая ее тело к своему. Она стройнее, чем женщины ша-кхаи, моя Кайра, но мне нравится чувствовать ее в своих объятиях. Я даже не возражаю, что она хмурится, глядя на меня. Я живу для того, чтобы превратить этот хмурый взгляд в мягкую улыбку или страстный вздох. Ах, возносить свою вторую половинку на вершины наслаждения — это такое наслаждение. Прошло уже слишком много времени с тех пор, как я прикасался к ней, и я наклоняюсь, чтобы легонько поцеловать ее.

Мои губы соприкасаются с ее губами, и я чувствую, как волна чистого желания пронзает мое тело, поражая своей силой. Действительно, прошло слишком много времени с тех пор, как я прикасался к своей второй половинке. Ее губы нежны и готовы прижаться к моим, и когда я продолжаю целовать, она руками обхватывает мою шею, прижимаясь ко мне всем телом.

— Аехако, — выдыхает она между поцелуями. — Не думай, что сможешь отвлечь меня таким образом.

— Почему нет? Я нахожу это отличным способом отвлечься. — Я снова целую ее, скользя языком по ее гладкой коже, и протягиваю руку через вырез ее туники, чтобы обхватить один из ее сосков. Сосок затвердел, упираясь в мои пальцы, и я застонал от того, насколько сильно мое желание. — Я так сильно скучал по тебе, моя сладкая Кайра.

— Я тоже по тебе скучала, — говорит она мне, а затем хлопает рукой по моему плечу. — Подожди. Не отвлекайся. Что тебя беспокоит?

Я качаю головой, и мой кхай начинает глубокую, размеренную песню, когда я прикасаюсь к ней.

— Это может подождать, пока я не заявлю права на свою пару.

— Нет, — протестует она, но все же позволяет мне поднять ее на руки и пронести через всю хижину, закутав в меха. — Аехако, это нечестно…

— Хочешь, я покажу тебе, каким нечестным я могу быть? — Я дразню ее, развязывая шнурки на ее тунике, пока ее груди не становятся видны моему взгляду. — Я сделал тебе еще один подарок в знак ухаживания.

Ее лицо вспыхивает ярким румянцем.

— Ты этого не сделал.

— О, я так и сделал. Пока меня не было, я не думал ни о чем, кроме тебя и Каэ. В основном о тебе и твоем сладком, податливом теле. О тепле твоего влагалища, которое ласкает мой член. Прикосновение твоих сосков, когда они трутся о мою кожу, когда я погружаюсь в тебя… — я запускаю руку под ее леггинсы, ища ее тепла. — За последний месяц мне слишком часто приходилось теребить свой член. Это позор, когда у меня такая красивая пара.

Она стонет, выгибаясь в мехах.

— Боже, ты сводишь мою киску с ума своими непристойными речами.

— Я тоже сгораю от желания, — признаюсь я, немного удивленный тем, насколько сильным оно в этот день. Я и раньше расставался со своей Кайрой, но никогда наше возвращение домой не было таким… насыщенным возбуждением. Я наклоняюсь, и по мере того, как я это делаю, песня ее кхая становится еще громче. Моя мелодия меняется, становится резонирующей сильнее, и вот мы уже в полной гармонии, наши кхаи звучат громко и настойчиво.

И я чувствую это в своем члене. Потребность моего тела усиливается настолько, что у меня перехватывает дыхание.

Кайра задыхается, прижимая руку к груди.

— Аехако, — шепчет она, и ее голос такой хриплый и прекрасный от желания, что я почти теряю сознание, когда она произносит мое имя. — Это…

Я медленно киваю.

— Резонанс. Еще раз.

— О, — она подносит руку ко рту, и ее глаза наполняются слезами. — Я… я думала, что Каэ будет единственным комплектом. Она такой подарок судьбы, но я подумала, что, возможно, не смогу вынести большего, и меня это устраивало, но… это чудесно.

Ее радость так же велика, как и моя. Но я не могу улыбаться. Не сейчас, когда предупреждение Рокана все еще звучит у меня в ушах…

И тут я застонал от осознания того, какой же я дурак.

— Рокан. Вот идиот.

Моя пара садится и хмуро смотрит на меня.

— Почему ты говоришь о Рокане, когда мы находимся в резонансе? — Она хватает меня за ворот туники и прижимает к себе, тяжело дыша. — Разве ты не должен заявить права на свою пару?

О, я ничего так не хочу, как погрузиться в нее поглубже. Я хихикаю и наклоняюсь ближе, утыкаясь носом в ее подбородок, прежде чем снова завладеть ее губами.

— Именно это я и планирую сделать. Я просто смеюсь, потому что Рокан настаивал, чтобы я вернулся одним из первых, но он не сказал почему. Я подумал, что что-то не так, и не мог перестать беспокоиться. — Я качаю головой. — Он должен был сказать мне, что это резонанс.

— Ты же знаешь, он не любит указывать точно, — говорит она мне, поглаживая мое плечо и одаривая меня страстным взглядом, от которого мой член возбуждается. — Но он также не должен был так пугать тебя.

— Он сказал мне, что беспокоиться не о чем, — признаюсь я. — Но когда твоя пара совершенна, а твой комплект прекрасен и умен, ты не можешь думать, что все слишком хорошо.

— И все же, — говорит Кайра, улыбаясь. Она делает паузу, и ее улыбка исчезает. — И все же… все хорошо? Для тебя? Это будет означать перемены для нас. Ты рад?

Рад? Я вне себя от радости. Я дотрагиваюсь до ее плоского живота.

— Видеть, как ты округляешься от моего комплекта? Это самый лучший подарок на День без яда на свете. — Она обвивает руками мою шею, и я не сразу понимаю, что она плачет. — Почему ты плачешь, пара?

— Потому что ты прав. Это лучший подарок на День без яда, который когда-либо был, — говорит она между всхлипами. — И это слезы радости.

— Если ты так говоришь. — Я дергаю ее за леггинсы. — Хватит о Рокане. Позже я настучу ему по голове за то, что он так напугал меня. А теперь дай-ка я посмотрю, заставлю ли я другие части твоего тела увлажниться от радости.

Я рад, что смех моей пары наполняет нашу хижину за мгновение до того, как раздаются ее радостные крики.

Глава 7

РОКАН

Моей пары нет среди соплеменников, которые вышли поприветствовать нас. Я не удивлен этому. Я знал, что она будет в нашей хижине, когда я приеду. Целительницы тоже нет среди веселой, оживленно болтающей компании. Я улыбаюсь и обнимаю тех, кто толпится вокруг, желая узнать о своих близких. Я позволю Вэкталу ответить на эти вопросы, потому что я должен быть где-то в другом месте. Моя малышка нуждается во мне.

Я отцепляюсь от встречающих, сжимаю плечо Вазы в знак приветствия и прохожу мимо него, направляясь к своему дому. Экран приватности поднят, но я слышу голоса внутри.

— Ты дома, — восклицает знакомый голос, прежде чем я успеваю войти, и я вижу, как Мэ-ди подбегает ко мне, ее круглые щеки пылают. — Это потрясающе, и ты как раз вовремя. Сегодня Роллан у меня. Вы можете прийти и забрать его позже. — В ответ на мой кивок она продолжает. — Я не думаю, что Хассен пришел с вами, да…? — в ее взгляде умоляющий вопрос.

— Не в эту поездку, — мягко говорю я, зная, что мой ответ разочарует сестру моей пары. — Мы не смогли взять с собой много людей. Но будут еще поездки. Но твой супруг в добром здравии, и он прислал подарки для тебя и Масена, так как не смог приехать.

Легкая грустная улыбка тронула ее губы.

— Масен будет рад хотя бы этому. Я рада, что ты вернулся домой к Лейле. Если вам, ребята, что-нибудь понадобится, просто крикните. Вы знаете, что я рядом.

— Спасибо, — говорю я ей, а затем ныряю в свою хижину. Я знаю, что экран у входа установлен, но… царапать в приветствии в моем собственном доме кажется глупым.

Внутри разведен огонь, и в комнате тепло. Моя пара сидит обнаженная, раскинув ноги, на старом кожаном одеяле, а рядом с ней — целительница Мэйлак. Длинная темная грива Ле-ла спуталась и прилипла к мокрому от пота лицу, она тяжело дышит, часто надувая щеки. Ее животик такой большой, что кажется раздутым, круглым и готовым к рождению нашей дочери. Когда я вхожу, моя пара поднимает голову, ее глаза расширяются от удивления, а затем она начинает смеяться.

— Я держалась, сколько могла, — говорит она мне, тяжело дыша и смеясь одновременно. Она прижимает руку к животу, который в ответ вздрагивает. — Но твой ребенок твердо решил родиться сегодня.

Я подхожу к ней и опускаюсь на колени, сжимая ее руку в своей.

— Я рад, что оказался здесь как раз вовремя. — Я убираю волосы с ее влажного лба и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее.

— Я так рада, что ты здесь, — говорит она мне, крепко сжимая мою ладонь. — Ты снился мне прошлой ночью. Как ты думаешь, мой кхай знал об этом? Или ты думаешь, что это из-за комплекта и она обладает теми же способностями, что и ты?

У меня нет ответа на этот вопрос. Я всегда думал, что мое «знание» пришло от моего кхая, но если этот новый комплект обладает таким же «знанием», как и я, и у него еще нет своего кхая… эта мысль наполняет меня удивлением.

Но тут Мэйлак что-то шепчет Ле-ла, и моя пара с покрасневшим от напряжения лицом опускается на четвереньки. Я поддерживаю ее, как могу, хотя и чувствую себя беспомощным, когда она садится на корточки и принимается рожать наш комплект. Жаль, что я не могу принять на себя ее боль. Жаль, что я не могу помочь ей… хоть чем-нибудь.

— Это будет легко, — бормочет целительница, а затем просовывает руку между бедер моей малышки, в то время как моя пара тужится снова. Мгновение спустя Мэйлак держит на руках темно-синее крошечное тельце моей маленькой дочери, ее рожки — всего лишь шишки на лбу, а голова покрыта мокрой черной гривой. Я с удивлением наблюдаю, как целительница запускает палец в рот малышки и вычищает его, затем переворачивает ее и нежно гладит по спинке.

И сразу же малышка начинает возмущенно вопить, ее легкие здоровы и крепки.

Моя пара заливается слезами.

— Что случилось? — спрашиваю я, когда она снова садится на корточки. Я снова беру ее за руку. — Что случилось? Тебе больно?

Она качает головой и плачет, когда воющий комплект кладут ей на руки.

— У нее чудесный голос. Она такая сильная. — И она снова плачет, ее лицо озаряется неподдельной радостью. Теперь я понимаю — когда родился наш Роллан, моя пара не могла слышать. Она говорит, что в большинстве случаев не возражала, но ей хотелось услышать о рождении нашего сына. Это было одной из причин, по которой она решила восстановить слух, когда приземлился инопланетный корабль.

Я наклоняюсь ближе и запечатлеваю поцелуй на лбу моей пары.

— Ты все сделала отлично, любимая.

— Ш-ш-ш, — шепчет она, лаская личико малышки и поднося комплект к груди, предлагая ей сосок. Взгляд моей пары снова встречается с моим, и она слегка качает головой в удивлении. — Это девочка, как ты и говорил.

— Я знаю. — Я улыбаюсь ей. — Я всегда знаю.

— Точно так же, как ты знал, что будешь здесь при ее рождении, — говорит Ле-ла полным удивления голосом.

— Это потому, что мы с тобой одно целое, ты и я. Мой кхай всегда узнает, когда я тебе понадоблюсь, — говорю я своей паре и крепко прижимаю ее к себе, пока она нянчит нашу дочь.

Глава 8

БЕК

Я глажу Эл-ли по спине, пока она дремлет, полураспластавшись на мне. Она измучена, моя пара, после многих-многих раундов нашего совокупления. Мой голод по ней еще не совсем утолен, но я рад расслабиться с ней, чувствуя, как ее спящее тело прижимается к моему. Это мое любимое место, где моя пара лежит на подушке рядом со мной, разделяя мое тепло, а ее обнаженное тело я могу гладить на досуге. Я касаюсь ее руки, затем провожу пальцами по нежной линии ее позвоночника, заново изучая ее тело после стольких дней и ночей разлуки. Моя пара цепляется за меня даже во сне, ее рука запуталась в моей гриве, как будто она боится, что я исчезну, а когда она проснется, все это окажется сном. Мне знакомо это чувство, и я борюсь с ним сам. Поэтому я просто продолжаю прикасаться к ней и гладить ее нежную кожу, пока она спит. На это потребуется время. А до тех пор мы будем проводить вместе каждое мгновение бодрствования и каждый миг сна, свернувшись калачиком и…

Я поднимаю взгляд, удивленный тем, что вижу. Поверх мехов свисает пучок растений. Осматривая хижину, я замечаю, что с тех пор, как я был здесь в последний раз, здесь многое изменилось. В одном углу стоит печальное, поникшее дерево, увешанное гирляндами, а под ним — кожаные свертки. Между пучками растений висят гирлянды разноцветных семян, а возле двери стоит большая корзина, из которой, похоже, торчат стебли храку — лакомства, которое так любят люди.

Это… странно.

Моя пара крепче вцепилась в мою гриву, и она заскулила, затем резко проснулась, широко раскрыв глаза. Она на мгновение моргнула, а затем с облегчением прижалась ко мне спиной.

— Мне снилось, что тебя не было, — шепчет она, лаская мою грудь. — Я так рада, что ты здесь.

— Я никогда больше не покину тебя, моя пара. Я серьезно. — Я крепко прижимаю ее к себе. — Я счастлив рядом с тобой. Но… тебе придется рассказать мне, почему в углу нашей хижины стоит засохшее дерево.

Она хихикает, закрыв глаза и прижимаясь ко мне.

— Я украсила дом.

— К празднику?

Я чувствую, как она кивает мне на грудь.

— Я подумала, что, если ты не вернешься домой вовремя, я просто подожду, и мы отпразднуем, когда ты придешь. — Ее пальцы скользят по моему животу. — Я приготовила тебе подарки, но не все они будут готовы.

И снова я восхищен нежностью моей пары.

— Ты приготовила подарки для меня?

— Конечно. — Она садится и мягко улыбается мне. — Ты единственный человек, с которым я хочу провести праздник.

Я самый счастливый мужчина на свете.

— Я тоже принес тебе кое-что из мелочей. Правда, я не подумал принести тебе растения. — Я указываю на сводчатую крышу нашей хижины. — Мне следовало принести тебе немного, чтобы показать, что я забочусь о тебе.

Она водит кончиком пальца по моему пупку.

— Только между нами, я не совсем уверена, что понимаю, что значит «без яда».

— Это в обмен на поцелуи. Разве люди не так поступают? Я всегда думал, что это странный обычай, но люди совершают много странных поступков.

— Если ты хочешь поцеловать меня, тебе нужно только попросить, — шепчет Эл-ли. — Никаких подарков, никаких листьев, никаких деревьев не нужно.

— Я буду целовать тебя каждый день и каждую ночь, — заявляю я ей. — Но я все равно буду дарить тебе подарки без яда. Это то, что мы делаем, чтобы показать, что нам не все равно.

— Делай, что хочешь, — легко говорит моя пара, наклоняясь и касаясь губами моей обнаженной груди. — Называй это как хочешь. Без яда, Рождество… неважно, что это будет, главное, чтобы мы были вместе.

В этом мы оба согласны.

Глава 9

Лиз

— Это потому, что мы беременны, не так ли? Вот почему нас оставили. Тебе не нужно мне врать. Я знаю, что со мной тяжело быть рядом в хорошие дни. Я уверена, что у меня, страдающей гормональным дисбалансом, нет друзей, — говорю я Харлоу, когда мы сидим в моей палатке на скалах, ожидая возвращения охотников. В последнее время большая часть охот занимает гораздо больше времени, чем обычно, потому что здесь так много новичков, которых нужно вводить в курс дела. Островное племя не знакомы со снегом и холодом, а человеческие женщины привыкли охотиться только на снегу. Что касается парней-инопланетян, то… Я не уверена, что этих рыжих близнецов не уронили на голову в детстве, потому что они, похоже, ни черта не смыслят в выживании. Но я не могу судить.

О, подождите, да, я могу. Вот кто я такая.

Харлоу просто мило улыбается мне и помешивает рагу на огне.

— Тебе просто грустно, что ты не можешь пойти с ними.

— Ну, да, — отвечаю я, фыркнув. — Прокатиться на драконе? Звучит чертовски круто. И быть дома вовремя, чтобы отпраздновать с моими девочками День Без яда? Я бы точно согласилась на это. Вместо этого я остаюсь здесь и присматриваю за детьми. Круто. — Я издаю печальный звук тромбона и похлопываю себя по округлившемуся животу. — Я даже не могу пойти на охоту с Рáхошем из-за этой штуки. Осталось всего миллион месяцев. Ух ты.

Харлоу хихикает и качает головой, возвращаясь на свое место. Она крупнее меня, и ее движения гораздо более неуклюжие. Она почти откидывается на груду подушек, которая служит ей сиденьем, потому что у нее такой огромный живот. По крайней мере, сейчас она прибавила в весе. Она выглядит намного лучше, чем раньше.

— Надеюсь, что мой комплект будет со дня на день. — У нее вырывается тихий вздох. — Я хотела, чтобы Рухар был здесь. Он так сильно ждет появления брата или сестры.

— О, черт, не упоминай о детях, иначе я снова начну реветь, как идиотка. — Я беру одну из своих стрел с костяным наконечником и инструмент для заточки камней и предупреждающе машу им перед ней. — Никаких разговоров о детях. — Она кивает, и я пытаюсь сосредоточиться на ремонте своего снаряжения, но продолжаю думать о моей маленькой Рáшель и милой Эйле. Мои девочки скоро вырастут. Это первый год, когда мы празднуем День без яда, и Эйла уже достаточно взрослая, чтобы по-настоящему понимать, что происходит. Я с нетерпением ждала, когда ее большие глаза загорятся, когда она увидит подарки под елкой… А теперь я плачу. — Вот дерьмо, — говорю я, шмыгая носом, и вытираю его. — Это сработало всего на две секунды.

— У меня тоже, — говорит Харлоу и тоже шмыгает носом.

Так продолжалось два дня, пока не ушли остальные. Харлоу плачет. Я плачу. Харлоу плачет еще немного. Я изо всех сил стараюсь сдержать слезы, а потом просто теряю самообладание из-за самых простых вещей. Я могла бы помогать кому-нибудь разводить костер или придумывать, как приделать рукав к тунике или, бум-бум, придумать водопровод. Отчасти это, конечно, из-за беременности, но отчасти из-за того, что я никак не ожидала, что буду так долго вдали от своих девочек. Я не могу винить новичков. Они стараются. Они действительно стараются. Но им все еще нужна помощь, чтобы выжить. Если нам повезет, мы решим, что они справятся сами, а потом вернемся к кучке фруктового мороженого на берегу. Некоторые из них быстро схватывают все на лету. Саманта умна, а Надин, как оказалось, действительно хороша в охоте. Ханна немного разбирается в шитье и помогает остальным. Островитяне прекрасно ловят рыбу.

Но некоторые из новичков, такие как рыжие близнецы, чертовски беспомощны, и это не из-за недостатка стараний. Я никогда не забуду выражение лица Рáхоша, когда он взял их на охоту, и они убили бедного двисти, как будто он оскорбил их маму или что-то в этом роде. Они все еще придерживаются принципа «ты убиваешь ради забавы», а не «ты убиваешь это, потому что это нужно съесть». Заставляет меня задуматься, откуда, черт возьми, они взялись.

Конечно, это несправедливо. Они были преданы Энджи, которая беременна, как и мы.

Это интересное племя, группа «Ледяной дом», но я знаю, что Рáхош чувствует то же, что и я — мы бы чувствовали себя чертовски виноватыми, если бы вернулись домой, а они бы боролись за выживание. И на самом деле, пляж — не такое уж ужасное место для отдыха. Еды здесь в изобилии, а суровый сезон здесь не такой суровый, как дома, в Кроатон-Виллидж. Моя проблема в том, что, если мы пробудем здесь слишком долго, мы не вернемся домой, пока не закончится суровый сезон… а это означает месяцы без моих маленьких девочек.

И теперь мне снова хочется плакать. Как бы я хотела, чтобы кто-нибудь привез их сюда, чтобы мы могли побыть вместе.

Харлоу шмыгает носом, погруженная в свои мысли, и я знаю, что она переживает даже больше, чем я. Она потеряла корабль, который был важен им с Мёрдоком, а ее Рухар вернулся домой в целости и сохранности с Гейл и остальными. Ей трудно чем-то занять свое время, потому что она не охотница и почти не занимается шитьем. Ее любимым занятием всегда было мастерить корабль, а теперь, когда этого больше нет, у нее появилось много свободного времени.

— Не начинай реветь, а то я из-за тебя тоже снова начну, — предупреждаю я ее.

— Я не плачу, — говорит она, но она ужасная лгунья. — Я просто… сочувствую Руху, понимаешь? — Она издает слезливый смешок. — Он тоже скучает по Рухару, но каждый раз, когда он пытается заговорить со мной, я начинаю реветь или жаловаться на то, как сильно у меня сейчас все болит. — Она прикладывает руки к пояснице и морщится, потягиваясь. — Со мной не очень-то весело общаться.

— Да, со мной тоже. Рáхошу уже несколько дней никто не делал минет. Моя бедная пара.

— Лиз! — Харлоу давится от смеха. — Слишком много информации.

— Что? Только не говори мне, что ты не занимаешься этим с Рухом. Пожалуйста, девочка. Это не первый мой ребенок. Сейчас я меньше всего хочу, чтобы он прикасался ко мне. Добавь сюда все эти эмоции, и ты увидишь, что я просто ужасна. — Я провожу стрелой по точильному камню и качаю головой. — Удивительно, что он до сих пор не убежал с воплями. Но это объясняет, почему он так часто пропадает на охоте в последнее время. С тех пор как Вэктал и остальные улетели на «драконе», я думала, что моя пара будет проводить со мной больше времени в объятиях, чтобы утешить меня. Неа. Он находил все возможные предлоги, чтобы убраться к черту от меня.

И я понимаю это. Я действительно понимаю.

Ну, типа того. Меня это тоже бесит, потому что я такая, какая есть. Но я понимаю. Ему нужно отвлечься.

Хотя это не значит, что с таким отношением к делу он в ближайшее время получит минет.

Но я люблю этого парня, несмотря ни на что и все такое. Иногда он ведет себя как медведь, но он мой медведь, и я знаю, что иногда могу быть настоящей занозой в заднице. Вот почему нам так хорошо вместе. Мы оба изматываем других людей, но мне с ним никогда не бывает скучно, и я подозреваю, что ему со мной то же. После стольких сезонов совместной жизни я все еще возбуждаюсь, когда он одаривает меня своей медленной улыбкой, а его шрамы по-прежнему сексуальны. Отсюда и все дети, я полагаю. Я усмехаюсь про себя при этой мысли. Думаю, ему повезло, что я такая же возбужденная, как и он.

— Хм? — спрашивает Харлоу, глядя на меня и недоумевая, что тут смешного.

Я открываю рот, чтобы заговорить, когда раздается громкий, фальшивый звук. Это звучит так, как будто… ну, на этой планете нет моржей, но если бы они были, это звучало бы так, будто они спариваются за пределами моей палатки. Я тут же забываю, что собиралась сказать, и просто удивленно смотрю на Харлоу.

— Э-э-э… — произносит она и склоняет голову набок. — Что это было?

Снаружи раздается еще один странный звук, и затем я понимаю, что слышу слова. И мелодию. Вроде.

— Боже милостивый, — шепчу я Харлоу. — Я думаю, это песня.

— Рождественская песня? — добавляет она тихим голосом и прикрывает рот, чтобы заглушить свой испуганный смешок.

Это — «Звенящие колокольчики». Вроде. Очень медленная, фальшивая версия, которая явно предназначена для того, чтобы раздражать наш слух. Я встаю со своего места и подхожу к передней части палатки, откидывая полог. Снаружи стоят Рух и Рáхош с двумя толстыми свечами в руках и «поют». Я стараюсь не улыбаться, но очевидно, что моя пара понятия не имеет, что, черт возьми, он поет, потому что примерно на трети «Jingle Bells» превращается в «White Christmas», полную неправильных произношений, нот и интерпретаций в стиле ша-кхай.

Это не передать словами.

Это… самое приятное, что Рáхош когда-либо делал для меня. Он знает, что мне было грустно из-за того, что меня не было рядом с девочками на «Дне трезвости». Я знаю, что он задумал, этот подлый ублюдок. Он пытается подарить мне Рождество. Ты не можешь быть связана с парнем так долго, не выяснив точно, как работает его разум. Я люблю это. Мне нравится, что он так старается. И когда он пытается взять высокую ноту — кто знал, что в «Jingle Bells» есть высокая нота? — Я изо всех сил стараюсь сдержать дрожь.

Когда «песня» заканчивается, Харлоу хлопает в ладоши и издает радостный смешок.

— О, это было чудесно!

— Тебе нравится? — спрашивает Рух, заходя внутрь. Он протягивает ей свечу. — Мы разучили рождественские песни для наших пар.

— Конечно, — бормочу я, выходя из палатки, когда Рух садится рядом с Харлоу, и они целуются. Она улыбается и счастлива, и я дам им время побыть наедине… потому что мне нужно побыть наедине со своей парой. Я подхожу к Рáхошу — ну, насколько это возможно для беременной женщины — и улыбаюсь ему. — Это то, чем ты занимался последние несколько дней? Разучивал рождественские песни?

Он фыркает, его свеча мерцает.

— Ты же не думала, что я вдруг предпочел компанию других общению с тобой?

— Это очень, очень… мило, — говорю я, решив быть дипломатичной. — Что заставило тебя выбрать песни?

— Ло-рен и Ти-а сказали нам, что это человеческая традиция. — Он наклоняется ко мне, свеча мерцает у него под подбородком. — Есть много глупых человеческих традиций, но эту я подготовил для тебя.

Благослови его господь. Я просовываю руку ему за пояс и, улыбаясь, подталкиваю его на шаг вперед.

— Для меня большая честь, что ты терпишь столько «глупостей», просто чтобы произвести на меня впечатление. — Боже, даже после стольких сезонов, от одного его вида у меня становится мокро между бедер. Черты его лица слишком резкие и свирепые, чтобы его можно было назвать красивым в смысле ша-кхай, а его шрамы давным-давно разрушили все шансы на это, но я люблю его лицо. Мне нравится смотреть на него, мне нравится, как поджимаются уголки его рта, когда он улыбается, потому что шрамы затягиваются. Мне нравятся его изогнутые рога. Они сводят меня с ума от желания.

— Моя пара, — шепчет он, наклоняясь ближе, и одновременно гасит свечу кончиками пальцев. — Я бы выполнил множество глупостей, если бы это заставило тебя перестать плакать. Я не могу привести сюда девочек, но обещаю, что постараюсь сделать наше совместное времяпрепровождение приятным.

— Ты чокнутый, — шепчу я, снова впадая в дурацкие эмоции. — Каждый день с тобой — это хороший день. Девочки в безопасности. Это все, что имеет значение. Я просто веду себя глупо и эмоционально, но я ценю твои усилия.

— Я выучил еще одну песенку, — признается он. — Хочешь ее послушать?

— Нет, черт возьми. — Я снова дергаю его за ремень. — Я бы предпочла найти какое-нибудь тихое местечко и сделать тебе подарок.

— Подарок? — Он выглядит удивленным. — Для меня?

Я медленно киваю.

— Он горячий и влажный и любит посасывать твердые предметы. — Я наклоняюсь и шепчу. — Спойлер: это мой рот.

— Думаю, мне понравится этот подарок, — говорит он мне.

— Да, понравится. — Я ухмыляюсь и снова дергаю его за ремень, подтягивая к себе. — А теперь пойдем в палатку с припасами, пока кто-нибудь не заметил нашего отсутствия.

Его глаза блестят от предвкушения, и впервые за много дней я чувствую себя легче.

Счастливой.

Глава 10

ВЭКТАЛ

Моя Джорджи не может перестать целовать меня. Не имеет значения, что вокруг нас толпятся люди, готовые поприветствовать, или что Ве-рон-ка и Аш-тар плетутся за мной, как потерявшиеся комплекты. Для нее не имеет значения, что я настолько выше, что мне приходится наклоняться, чтобы она могла целовать меня в лицо снова и снова. Она просто прижимается к моим губам снова и снова от восторга.

— Ты дома, — говорит она. — Я так рада!

Я усмехаюсь, когда она запечатлевает еще один поцелуй на моих губах.

— Дай-ка я взгляну на тебя, моя пара.

— Через минуту, — говорит она мне, а затем снова целует меня, на этот раз дразня языком мои губы. Ах, она такая игривая в этот день, моя пара. Надеюсь, это означает, что новый комплект, которого она носит в животе, прижился лучше.

Я терпеливо жду, пока она поцелует меня еще раз и отпустит. Я выпрямляюсь и беру ее руки в свои, отступаю назад и критически изучаю свою сияющую пару. Когда я уходил, она была худенькой, с плоским животом в первые дни вынашивания. Сейчас она немного округлилась, цвет ее лица улучшился, а щеки стали пухлыми.

— Ты в порядке, мой милый резонанс?

— Лучше не бывает, — говорит мне Джорджи и кладет руку на свой слегка вздувающийся живот. — Сразу после того, как ты ушел, он как будто решил, что его все устраивает. Больше не тошнит. Теперь я просто все время хочу есть. — Она вздыхает, но вид у нее довольный. — Надеюсь, ты не возражаешь, что твоя пара пополнела.

— Я не могу придумать ничего лучше, — говорю я ей довольный. Я крепко сжимаю ее руку в своей и оглядываюсь по сторонам. — Мои девочки…?

— Прячутся. — Она морщится. — Мы не знали, безопасно ли это. Они в большом доме. Кто-то сказал, что видел в небе большого монстра, а потом начался хаос. Я не сразу поняла, что это вы, ребята…

— Монстр — это правда, — признаю я, а затем прижимаю свою пару к плечу, беря ее под мышку, прежде чем она сможет задать еще вопросы. Я указываю на Ве-рон-ка и Аш-тара, которые стоят позади нас. — Это двое новичков. Один из них может превратиться в монстра.

— Дракон, — поправляет меня Ве-рон-ка, и ее щеки вспыхивают, когда она смотрит на свою пару.

— Дракон, — с усмешкой смотрит на свою пару Аш-тар. — Но мне нравится — монстр. Это звучит устрашающе.

Моя Джорджи прикрывает рот рукой.

— Ох! Я и не поняла, что вы привели новеньких. Я была так сосредоточена на тебе. — Она вырывается из моих объятий и легонько похлопывает меня по животу, прежде чем превратиться в «жену вождя». — Добро пожаловать! Я Джорджи, пара Вэктала. Вас было только двое на космическом корабле?

— О, нет, — с улыбкой говорит Ве-рон-ка, протягивая руку моей паре. — Нас было двадцать человек. И еще там куча островитян.

Моя пара поворачивается ко мне с озадаченным выражением на лице.

— Островитяне?

— Это очень долгая история, мой милый резонанс, — говорю я ей. Я горжусь тем, как быстро она находит общий язык с остальными, готовая сделать так, чтобы им было комфортно и они чувствовали себя с нами как дома. Она идеальная пара для вождя. Я наблюдаю, как она знакомится с ними обоими, и мой взгляд скользит по мягкому изгибу ее ягодиц. Они стали полнее, чем раньше, и я это одобряю. Я это очень одобряю. Один только вид ее бесхвостой попки заставляет мой член вспомнить, как давно я не заявлял права на свою пару.

Ах, как же хорошо быть дома.

— Папа, — раздается знакомый тихий голос, и мое сердце колотится от чистой радости.

Я оборачиваюсь и вижу, как из длинного дома выбегает моя старшая дочь, Тали. Она держит за руку маленькую Вэкку, позволяя своей младшей сестре ковылять рядом с ней так быстро, как только может. На самом деле, она бежит так быстро, что я уверен, что Вэкка вот-вот упадет, поэтому я бросаюсь им навстречу и успеваю подхватить обеих дочерей как раз вовремя.

— Девочки мои, — кричу я, не переставая улыбаться. — Только посмотрите на себя!

— Да, посмотрите на себя, вы обе не слушаетесь свою мать, — раздраженно кричит Джорджи, но я слышу смех в ее голосе.

Я целую их обеих снова и снова, чередуя поцелуи между собой, так же, как Джорджи целовала меня много раз. Я скучал по этим малышкам так же сильно, как и по своему милому сердцу.

— Вы хорошо себя вели? — спрашиваю я, когда Тали чмокает меня в щеку, а Вэкка прижимается влажными губами к моей щеке. — Слушалась свою маму?

— Большую часть времени, — говорит моя Тали таким взрослым голосом. — Ты ведь не собираешься снова уходить, правда, папа?

На такой сложный вопрос трудно ответить.

— Не этой ночью, — заверяю я их обеих и поворачиваюсь к своей паре, держа на руках своих девочек. В этот момент мое сердце так переполнено радостью, что я не могу перестать улыбаться. Быть вождем — это хорошо. Помогать другим в их стремлении выжить — это хорошо. Но быть папой и супругом?

Это лучше всего.

Джорджи ведет Ве-рон-ка и Аш-тара вперед.

— У меня к каждому миллион вопросов. Просто пообещайте мне, что все, кого здесь нет, здоровы, и я смогу расслабиться.

Я оглядываю остальных членов племени, собравшихся вокруг. Здесь встревоженные матери, встревоженные пары, обеспокоенные родители. Я чувствую вину за то, что на спине Аш-тара не хватило места, чтобы привести всех домой.

— Все совершенно здоровы, — заверяю я их. — Мы не смогли бы уместить всех на спине Аш-тара, но мы планируем еще больше поездок в лагерь «Ледяной дом» и еще больше возвращений домой как можно быстрее.

— Но все ли в безопасности? — Стей-си делает шаг вперед, спрашивая. Рядом с собой она обнимает Ари-а-на, которая смертельно бледна и дрожит.

— С ними все в порядке, — заверяю я их. — И они прислали подарки, так как не смогли приехать сегодня вечером. Особенно Золай.

Ари-а-на робко улыбается мне и сжимает руку Стей-си, и к ее лицу возвращается немного румянца.

— Слава богу.

— Что ж, если есть истории, которые нужно рассказать, я хочу их услышать, — заявляет Джорджи, выходя вперед и указывая на длинный дом. — Мы все как раз собирались насладиться нашим пиршеством в честь Дня без яда, пока вы не пришли. Теперь у нас есть что послушать за ужином. Ну же, давайте!

— День без яда? — слышу я вопрос Ве-рон-ка.

— Долгая история, — говорит Джорджи, подталкивая ее вперед. — Вэктал, ты приведешь девочек? — моя пара смотрит на меня.

Я киваю, взваливая их себе на плечи.

— Держитесь за папины рога, — говорю я своим дочерям. — И скажите, хорошо ли вы себя вели, пока меня не было.

— Очень хорошо, — говорит Тали, сама уверенность в себе. — Мама сказала, что сегодня вечером я получу особый подарок, без яда. — Она гладит меня по лбу. — Я думаю, это был ты, не так ли, папа?

И я чувствую, как мое сердце тает в груди.

— Может быть, так оно и было. — Я бросаю взгляд на свою прекрасную пару, и она смотрит на меня, ее глаза полны любви. Кажется, она тоже это услышала.

Ах, как же хорошо быть дома.

— А как же остальные? — женщина, известная как Чейл, выходит вперед. Она — пара удовольствий Вазы, и рядом с ней маленький Рухар. Он крепко держит ее за руку. — Что с Рухом и Харлоу? Лиз и Рáхошем? Разве они не хотят вернуться домой и увидеть своих малышей?

Ах. Я киваю ей.

— Да, но на этот раз у нас не было свободных мест. С разрешения Аш-тара, как только он и его пара проведут несколько дней с целительницей, они вернутся в деревню «Ледяной дом». Комплекты могут отправиться с ними. Там нет никакой опасности.

Молодое лицо Рухара озаряется улыбкой.

— Если там не опасно, — говорит Чейл, но в ее голосе нет уверенности.

— Это не так, — успокаиваю я ее. — И там уже есть один комплект.

— Комплект? — удивленно спрашивает моя пара. — Чей?

— Островитяне привезли с собой осиротевший комплект. Ему всего несколько оборотов от роду. Они кормят его яйцами и по очереди присматривают за ним.

— Островитяне? — восклицает моя пара.

— Яйца? — Чейл в ужасе возражает. — О, черт, нет. Кто-то должен взять на себя заботу о ребенке. — Она указывает на себя. — И я знаю только одну женщину. — Она слегка пожимает руку Рухара. — Похоже, у тебя будет компания, которая отправится на тот пляж, малыш.

Это хорошо. Чейл очень хорошо разбирается в комплектах, и Ваза пойдет с ней. У него есть опыт охоты и рыбалки, и еще одна пара рук там пригодится.

— Лиз и Рáхош захотят, чтобы их девочки тоже были с ними.

— Мы можем взять с собой детей, — заверяет меня Чейл.

— Там много женщин? — спрашивает Сесса, делая шаг вперед. В его глазах светится интерес.

— Много, — заверяю я его и подозреваю, что нашел еще одного добровольца, который захочет посетить племя «Ледяной дом».

Все это прекрасно. Комплекты воссоединятся с семьей, и новички будут рады помощи тех, кто привык к нашей земле. А я… я останусь дома со своей парой и комплектами и буду знать, что в моем племени — в них обоих — все хорошо.

Я бросаю взгляд на мою Джорджи и вижу, что она смотрит на меня многообещающе, что говорит о многом, когда мы снова останемся одни.

Ах да. Как хорошо быть дома.

Глава 11

ЭЛЛИ

Несмотря на все мои усилия сделать вид, что я все еще сплю, в животе у меня урчит.

Бек гладит меня по заднице.

— Я знаю, что ты проснулась. — Его голос тихий, и я чувствую, как его хвост все еще обвивается вокруг моего колена. Мое тело прижато к его, и я не спешу двигаться. — Мы должны присоединиться к остальным на празднике. Они будут нас искать.

Я издаю тихий стон и прячу лицо под мехами. Я не хочу двигаться с этого места.

— Я в порядке. Давай просто останемся здесь.

Бек наклоняется и покусывает мое плечо.

— Пойдем поедим.

Я жду, что он прокомментирует, какая я худая, или укажет на то, что я не ем так, как следовало бы, но когда я слышу, как у него урчит в животе, я чувствую себя виноватой. Может, это он голодный.

— Хорошо, но обещай, что мы ненадолго. Я хочу, чтобы сегодняшний вечер был только для нас. — И на следующий день, и на следующий день, и на следующий день после… Я такая жадная.

— Так и будет, — обещает мне Бек. — Мы вернемся в нашу хижину и отдернем дымовую заслонку, чтобы вместе посмотреть на звезды.

Ох. Мне нравится делать это с ним. Прошло слишком много времени. Довольная, я поворачиваюсь и крепко целую его, прежде чем встать с кровати и одеться. Ночи становятся холоднее, а это значит, что закутываться во все свои меховые накидки — это отдельная работа. Я сосредоточенно надеваю верхнюю одежду, когда замечаю, что рядом со мной стоит Бек, держа в руках завернутый в кожу сверток.

Не говоря ни слова, он протягивает его мне.

Я удивленно поднимаю на него глаза.

— Что?..

— Твои неядовитые подарки. Я не собирал для тебя листья и растения, но могу сделать это завтра. — Он подталкивает сверток ко мне. — Пожалуйста. Возьми это.

Я так и делаю, и все это кажется комковатым и тяжелым одновременно. Я моргаю, глядя на него, все еще удивленная.

— Ты приготовил мне подарки?

Он кивает, выражение его лица немного суровое, как будто ему неловко… или он стесняется.

— Я не мог думать ни о чем другом, кроме своей второй половинки, пока мы были в разлуке. Каждый камень заставлял меня думать о чем-то новом, что я мог бы показать тебе, каждая птица в небе — о чем-то, чем мы могли поделиться друг с другом. Поэтому я собрал для тебя вещи, чтобы мы могли поделиться ими, когда я вернусь.

Мои глаза застилают слезы. Я осторожно кладу подарок на нашу кровать, а затем обнимаю его за талию и прячу лицо у него на груди.

— Мне это нравится.

Бек со смешком гладит меня по спине.

— Ты еще даже не взглянула на то, что я тебе подарил.

Мне это и не нужно. Его слова были лучшим подарком, который я когда-либо получала. Даже если это будет мешок, набитый песком, я буду в восторге от того, что за этим стоит. Я крепко сжимаю его, настолько переполненная любовью к нему, что готова разорваться.

Мы садимся на меха лицом друг к другу, и я с благоговением разворачиваю свой сверток. Передо мной разложены сувениры из его путешествий. Он объясняет каждый из них, пока я перебираю их. Там есть симпатичный камешек с прогулки, крошечная блестящая деталь, украденная с корабля пришельцев. Есть пакетик соли из океана, и, поскольку я знаю, как здесь ценят специи, это сам по себе огромный подарок. Там есть крошечные колючие штучки, которые, высохнув, приняли форму волнистых спиралевидных звездочек. И еще пакет с ракушками. Раковины похожи на земные — жемчужные, закрученные, ребристые, — но все же достаточно необычные, чтобы я ахнула от их формы и поразилась существам, которые их наполняли. В каждой ракушке просверлены маленькие дырочки, и я протягиваю одну Беку с вопросом в глазах.

— Ах. Да. — Он касается ракушки, которую я держу в ладони, его пальцы скользят по моей коже. — Я хотел сделать тебе ожерелье. Что-нибудь красивое, что можно надеть. Но потом я вспомнил об ошейниках… и подумал, что они тебе не понравятся. Поэтому я просверлил в них дырочки, чтобы ты могла пришить их к тунике и любоваться ими в таком виде.

Я быстро моргаю, потому что вот-вот расплачусь. Это самый продуманный подарок, который я могла себе представить. Он помнит, что мне нравится, а что нет. Он вспоминал обо мне, когда гулял по берегу. Более того, я представляю, как он каждый вечер сидит у костра и тщательно просверливает дырочки в крошечных, изящных ракушках, чтобы подарить их мне.

И теперь я могу сшить себе тунику, которая покажет всем, как сильно Бек меня любит.

— Это чудесно.

Улыбка, озаряющая его лицо, — самое теплое и прекрасное, что я когда-либо видела. Сегодня я чувствую себя самой счастливой девушкой на свете.

На самом деле, в нескольких мирах.

Жители Ледяной планеты варваров

В Кроатоне:

Пары и их дети:

Вэктал — вождь ша-кхаи. Связан с Джорджи.

Джорджи — человеческая женщина (и неофициальный лидер человеческих самок). Взяла на себя двойную руководящую роль со своей парой. Ша-кхаи не могут правильно произнести ее имя и называют ее «Шорши». В настоящее время беременна третьим ребенком.

Тали — их первая дочь.

Вэкка — их вторая дочь.

______________________

Мэйлак — целитель племени. Связана с Кэшремом. Сестра Бека.

Кэшрем — ее пара, кожевенник.

Эша — их дочь-подросток.

Мэйкэш — их младший сын.

______________________

Севва — старейшина племени, мать Рокана, Аехако и Сессы.

Ошен — старейшина племени, ее супруг.

Сесса — их младший сын-подросток.

______________________

Эревен — охотник, пара Клэр. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

Клэр — пара Эревена. Была с Беком недолго до резонанса с Эревеном.

Эревэр — их первый ребенок, сын.

Рэлви — их второй ребенок, дочь.

______________________

Лиз — охотница и пара Рáхоша. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

Рáхош — пара Лиз. Охотник и брат Руха. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

Рáшель — их дочь.

Эйла — их вторая дочь.

______________________

Стейси — в паре с Пашовом. Неофициальный повар племени.

Пашов — сын Кемли и Боррана, брат Фарли, Салуха и Зэннека. Пара Стейси. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

Пейси — их первый сын.

Таш — их второй сын.

______________________

Нора — пара Дагеша, мать близнецов Анны и Эльзы. В настоящее время беременна после второго резонанса.

Дагеш — ее пара. Охотник.

Анна и Эльза — их дочери-близнецы.

______________________

Харлоу — пара Руха. «Механик» племени. В настоящее время беременна после второго резонанса. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

Рух — бывший изгнанник и одиночка. Имя при рождении — Мáрух. Брат Рáхоша. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

Рухар — их сын.

______________________

Меган — пара Кэшола. Мать Холвека.

Кэшол — пара Меган. Охотник. Отец Холвека. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

Холвек — их сын.

______________________

Марлен — человеческая пара Зэннека. Мать Зален. Француженка.

Зэннек — пара Марлен. Сын Кемли и Боррана, брат Фарли, Салуха и Пашова. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

Зален — их дочь.

______________________

Ариана — человеческая женщина. Пара Золая. В настоящее время беременна. «Учитель» начальной школы для племенных комплектов.

Золай — охотник и пара Арианы. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

Аналай — их сын.

______________________

Тиффани — человеческая женщина. Связана с Салухом. Племенной ботаник.

Салух — охотник. Сын Кемли и Боррана, брат Фарли, Пашова и Зэннека. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

Лухти — их сын.

______________________

Аехако — пара Кайры, отец Каэ. Сын Севвы и Ошена, брат Рокана и Сессы.

Кайра — человеческая женщина, супруга Аехако, мать Каэ. Была первой, кого похитили инопланетяне, и долгое время носила наушник-переводчик.

Каэ — их дочь.

______________________

Кемли — старейшина, мать Салуха, Пашова, Зэннека и Фарли. Травник племени.

Борран — ее супруг, старейшина. «Пивовар» племени, изготавливает алкогольный напиток сах-сах.

______________________

Джоси — человеческая женщина. Связана с Хэйденом. В настоящее время беременна в третий раз.

Хэйден — охотник. Ранее резонировал с Залой, но она умерла (вместе с его кхаем) от кхай-болезни до того, как резонанс смог быть завершен. Теперь в паре с Джоси.

Жоден — их первый ребенок, сын.

Джоха — их второй ребенок, дочь.

______________________

Рокан — охотник. Старший сын Севвы и Ошена. Брат Аехако и Сессы. Обладает «шестым» чувством. В паре с Лейлой.

Лейла — сестра Мэдди. Слабослышащая, но недавно вернула слух, попав на «Безмятежную леди» в медицинский отсек. В настоящее время беременна во второй раз.

Роллан — их сын.

______________________

Хассен — охотник. Ранее был сослан. В паре с Мэдди. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

Мэдди — сестра Лейлы. Они с сестрой были найдены во время второй аварии.

Масен — их сын.

______________________

Айша — пара Химало. Мать дочерей Шамало (умершей) и Шемы.

Химало — кожевенник. В паре с Айшей. Отец Шамало (умершей) и Шемы.

Шема — их дочь.

______________________

Фарли — взрослая дочь Кемли и Боррана. Сестра Салуха, Пашова и Зэннека. У нее есть домашнее животное двисти по имени Чомпи. Связана с Мёрдоком. Беременная. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

Мёрдок — Брон Мёрдок Вендаси, с планеты Убедук VII. Прибыл на космическом корабле «Безмятежная леди». Механик и бывший солдат. Нашел отклик в Фарли и решил остаться. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

______________________

Бек — охотник. Брат Мэйлак. Связан с Элли.

Элли — бывшая рабыня. Была похищена в очень юном возрасте и провела большую часть жизни в клетке. Первая, кто нашел отклик среди бывших рабов, привезенных на Не-Хот. Связана с Беком. Беременная.

______________________

Харрек — охотник. Не переносит вида собственной крови. Любит дразниться. Недавно нашел отклик у Кейт.

Кейт — человеческая женщина. Очень высокая и сильная, с белокурыми вьющимися волосами. Нашла отклик у Харрека. Беременная.

______________________

Варрек — племенной охотник и учитель. Сын Эклана (ныне покойного).

Саммер — человеческая женщина. Склонна к бессвязной речи, когда нервничает. Любит шахматы. Пара Варрека.

______________________

Таушен — охотник. Недавно нашел отклик у Брук. Переживает возрождение счастья. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

Брук — человеческая женщина с выцветшими розовыми волосами. Бывший парикмахер, обожает заплетать волосы любому, кто подойдет достаточно близко. Связана с Таушеном и недавно забеременела. В настоящее время находится на пляже «Ледяной дом».

______________________

Ваза — вдовец и старейшина. В данный момент флиртует с Гейл.

Гейл — человеческая женщина. Разведена, у нее на Земле был сын (умер). Возраст около пятидесяти лет. Позволяет Вазе подкрадываться к ней (ей нравится внимание)

Неспаренные старейшины:

Дрейан — старейшина.

Дренол — старейшина.

Вадрен — старейшина. Самый старший.

В Ледяном доме:

Лорен — человеческая женщина, найденная в капсуле. Пропала без вести, когда космический корабль затонул. Связана с К’Таром.

К’тар — мужчина-сах, член островного племени. Спарен с Лорен.

Аштар — златокожий мужчина из расы драконов, который понравился Веронике, когда она получила кхай.

Вероника — неуклюжая человеческая женщина, которая вызвала отклик у Аштара, когда он получил кхай.

Тиа — младшая из девочек группы.

И др.