Прохладный ветер снаружи лишь слегка рябил озерную гладь. Внутри же главного зала царил настоящий мороз, порожденный тяжелой аурой матриарха.

От резной колонны бесшумно отделился темный силуэт. Разведчик скользнул по тростниковым циновкам и опустился на колено возле низкого столика. Шпионы Павильона превосходно владели искусством скрытности.

— Докладывай, — Шань Шэнь не оторвала взгляда от развёрнутой перед ней карты Долины.

— Син Вэй мёртв, госпожа.

Пальцы матриарха замерли на краю раскатанного пергамента.

— Син Юань?

— Покинул Обитель Серого Пика. Направление неизвестно, но он был в бешенстве.

Шань Шэнь свернула карту и отложила ее в сторону. Прошло много времени с того момента, как Шань Яо вернулась из Запретной Зоны с покалеченной ногой. Принесенные дочерью известия заставили сердце матери заледенеть от ярости. Матриарх Тихих Вод спала от силы пару часов в сутки. В тайне от остальных она стягивала ресурсы в хранилища, переводила опытных учеников с дальних рубежей на внутреннее дежурство и лично тестировала укрепляющие барьеры над озером.

Грязь клана Син следовало смыть кровью. Нападение планировалось нанести при первых признаках слабости противника. И теперь судьба преподнесла ей этот шанс.

Шань Шэнь не сомневалась, чьих именно рук делом была смерть высокомерного ублюдка. Тот самый дерзкий подмастерье не только вернул ей дочь и клановую святыню, но и сделал то, чего она сама не могла позволить себе в открытую — отомстил за зверски убитых Цю Хана и Лин Шу. Забрав жизнь Син Вэя, мальчишка своими руками свершил правосудие Павильона. Теперь её личный долг перед ним удвоился, и позволить обезумевшему Син Юаню растерзать его было бы непростительной потерей лица для Тихих Вод.

Гибель наследника неизбежно выведет патриарха из себя. Утративший благоразумие Син Юань покинул территорию Обители, бросив родные стены без защиты старейшины уровня Ядра. Обитель Серого Пика столетиями занимала место гегемона Долины, подкрепляя свой авторитет грубой силой. Подобная монополия изрядно затянулась. Настало время выдернуть ножки у этого рассохшегося трона.

— Объявить полную боевую готовность, — голос Шань Шэнь ударил по нервам стоящего перед ней шпиона острой иглой. — Поднять всех наставников. Перевести формации Павильона в режим изоляции. Старейшинам Гуаню и Лио явиться ко мне немедленно. Мы выступаем в Обитель.

Через небольшое время три силуэта покинули обжитую территорию. Они проигнорировали вымощенные камнем дорожки. Матриарх шагнула в клубящийся над водоемом туман, и ее энергия уплотнила влагу в воздухе, выстроив мерцающие бирюзовые ступени под подошвами сапог. «Поступь Лотоса» покорялась лишь тем мастерам, чье слияние с водным аспектом дошло до уровня инстинктов. Гуань и Лио, занимавшие начальную ступень Ядра, следовали за своим лидером с минимальным отрывом. Группа стремительно передвигалась над макушками деревьев. Под их ногами оставались зияющие пропасти, а на потревоженных сосновых иглах скапливалась мелкая взвесь мороси.

Земли перед Первыми Вратами Серого Пика нарушители достигли незамеченными. Несущие вахту у огромной арки дозорные не сообразили взяться за предупреждающие рожки. Шань Шэнь вскинула указательный палец, посылая сквозь кладку короткую ментальную детонацию. Удар пришелся точно в головы караульных. Стражники разом потеряли сознание и осели вдоль гранита, погрузившись в глубокий сон.

Проникнув внутрь, троица направилась через нижние ярусы. С верхних уровней спускались отдаленные выкрики и многоголосые разговоры. Однако в этой части горы, между безликими складскими амбарами, царило спокойствие.

Матриарх притормозила на перекрёстке возле длинных амбаров.

— Кровь, — тихо произнёс старейшина Лио, положив ладонь на рукоять клинка. — Много.

Группа свернула в проулок. В воздухе отчетливо запахло медью. Расколотые деревянные створки валялись поверх уличного камня. Тело Син Вэя находилось около разгромленной Палаты Начертаний, покоясь поверх изодранных свитков. Дорогой белый шелк пропитался бордовым пигментом. В центре грудной клетки зиял пробой, а плоть вокруг него схватилась наледью.

Матриарх подошла, окинув брезгливым взором труп несостоявшегося ухажера, некогда планировавшего сломать судьбу ее девочки. Уголки губ женщины приподнялись, выдавая ее глубокое удовлетворение исходом.

Сдавленное скуление донеслось из-за перевернутого стеллажа.

Второй начертатель Обители, Вэнь Шу скрючился на испорченных досках. Он обнимал собственные худые колени, стараясь справиться с трясучкой. Старику едва удалось возобновить поступление воздуха в сдавленную Син Юанем гортань. Взгляд начертателя уперся в полы роскошного женского платья, волокна которого струились потоками водной энергии и ему хотелось исчезнуть.

Худший день его никчемного существования никак не хотел заканчиваться.

Старик неохотно задрал подбородок. Выше нависала глава чужой фракции, подкрепленная тяжелым присутствием двух серьезных мастеров. Она разглядывала съежившегося обитателя мастерской с откровенным презрением.

— Да за что же мне это всё⁈ — сипло взвыл Вэнь Шу, вжимаясь затылком в доски. — Я просто тру киноварь! Я старый больной человек!

Пролитая на камни жидкость стремительно исказилась. Из черной кляксы взметнулся упругий бирюзовый хлыст. Уплотненная стихия захлестнула шею Вэнь Шу и рывком оторвала несчастного от покрытия. Начертателя впечатало затылком в стену. Старик снова заболтал подошвами в пустоте, булькая сдавленным горлом. Быть задушенным трижды за неполные сутки уже тянуло на проклятие небес, и сердце в груди уже готово было дать сбой.

— Куда. Ушёл. Син Юань. — Шань Шэнь чеканила каждое слово, и водяная удавка сжималась в такт каждому слогу.

— С-серый Туман! — забулькал Вэнь Шу, пуская пузыри и отчаянно махая руками. — Деревня! Он пошёл за мальчишкой… за Лу Мином! Пустите, ради Небес, у меня сейчас шея треснет!

Хватка лопнула, разлетевшись мелкими каплями. Болезненно кашляя, начертатель Обители Серого Пика кулем рухнул в темную мазню.

Глава фракции переглянулась с сопровождающими старейшинами. Обезумевший патриарх унесся мстить убийце своего племянника. Если бойцы Павильона перережут ему глотку прямо на тракте, вдали от укрепленных стен и дежурных массивов…

Сухие, нарочито громкие хлопки нарушили обстановку разгромленной мастерской.

— Так-так-так… Поразительная картина.

Проход заблокировал старейшина Хо. Массивная фигура одного из главных столпов Обители закрывала собой любые пути к отступлению. Вокруг сомкнутых кулаков мужчины тлело темно-бордовое зарево, а брусчатка под сапогами пузырилась кислотным дымом из-за чудовищной концентрации тепла. Переведя мрачный взор с изувеченного трупа Син Вэя на представителей другой школы, Хо сдвинул брови.

— Матриарх Шэнь собственной персоной пробралась в Обитель, как воровка, чтобы прикончить нашего ученика, — пророкотал Хо. Жар вокруг него закрутился спиралями, выжигая влагу из воздуха. — А я то подумал, кому хватило смелости заявится и даже не снять сигнальную формацию. Павильон Тихих Вод решил развязать войну? Что ж, не могу отказать вам! Вы её получите. Прямо здесь.

Дожидаться словесных парирований местный старожил не планировал. Хо с размаху ударил тяжелым ботинком по покрытию. Применение «Вулканического Разлома» вспороло внутренний дворик. Раскаленный разлом пополз прямиком под подошвы визитеров, взорвавшись потоком огня.

Подчиненные Шэнь сработали синхронно. Мастера выдвинулись вперед, принимая первый удар на себя и ограждая лидера спинами. Четыре ладони выстроили широкую преграду из спрессованной стихии. Магма схлестнулась с влажным щитом, и помещение затопило густым паром. Вокруг со свистом разлетелись камни, пробивая в стенах деревянные дыры.

Блок выдержал кипящую нагрузку.

— Госпожа! — крикнул Гуань, удерживая формацию, пока его сапоги скользили назад под давлением Хо. — Син Юань уйдёт! Вы должны перехватить его, пока есть шанс!

— Мы задержим этого ублюдка! Идите! — рявкнул Лио, добавляя свою ци в слабеющий водный барьер.

Кипящий туман, пожалуй, мог обжечь кожу любого, ниже ступени ядра, щит из спрессованной воды глухо шипел, грозя лопнуть в любой момент. Бросать двоих своих лучших людей, когда их противником был сам старейшина Хо, означало добровольно обречь их на бой, из которого сложно выйти живым.

Старейшина Хо превосходил их по уровню, а ярость делала его в разы опаснее. Но Шань Шэнь также понимала, задержись она тут хоть на пару минут для помощи, Син Юань успеет закончить грязные дела и вернуться. Ей предстояло выбирать между здоровьем собственных подчиненных и возможностью обезглавить враждебный клан, заодно расплатившись за жизнь учеников. Впрочем, матриарх Тихих Вод никогда не отличалась излишней сентиментальностью при принятии сложных решений.

— Не умрите, — бросила она старейшинам.

Водяная ци под сапогами подбросила женщину вверх. Шань Шэнь прошила остатки ветхой крыши Палаты насквозь. Старые доски затрещали, в ночное небо взметнулся фонтан переломанной глиняной черепицы. Под подошвами матриарха вновь заклубилась иллюзорная рябь, выстраивая прямо в пустоте прочные синие ступени. Не удостоив оставленных бойцов даже мимолетным взглядом, глава Павильона сорвалась в сторону восточного тракта, выжимая из техники передвижения максимум.

Внизу под дырявым сводом буйство стихий немедленно перешло в стадию грубого разрушения. Жар магмы схлестнулся с влажными барьерами, острые куски оплавленного гранита начали крошить мебель в щепу. Вэнь Шу в это время отчаянно сопел и царапал пол ногтями, с поразительной для своих лет прытью забиваясь в дальнюю щель под перекошенным дубовым стеллажом. Старый начертатель вздрагивал от каждого взрыва, моля всех богов и само небо об одной крошечной услуге — чтобы свихнувшиеся практики разнесли здесь все стены, но так и не вспомнили про его скромную, вжавшуюся в пыль персону.

Лян Цзи не издал ни звука. Его фигура смазалась в утренней дымке, устремившись вперед под воздействием техники «Шага блуждающей тени». В обеих руках блеснули короткие клинки. Сталь отливала лиловым ядом, грозящим скверными последствиями для любого неосторожного противника.

Мин шагнул навстречу. Пальцы крепче перехватили сливовое древко, юноша провернул посох и встретил атаку. Древесина с лязгом приняла металл. Вибрация резанула по суставам. Отвечать грубой силой на этот выпад не имело смысла, поэтому подмастерье применил наработанный дедом Лао прием, поймал чужой вес, слегка довернул кисти, сбросив силу удара по касательной. Противник провалился на полшага вперед, однако его правый кинжал уже метил в незащищенный бок снизу.

Короткая дуга выбила острие в сторону. Мин провернул кисти, направив нижний конец шеста в коленную чашечку нападавшего. Слуга спас ногу искаженным, дерганым скачком назад, разорвав дистанцию.

Лян Цзи выдохнул через нос, оценивая положение. Подобраться к начертателю через длинное древко в лобовой атаке не удавалось, поэтому он полез за пазуху и швырнул вниз небольшой шарик.

Хлопок потонул в шипении, скрыв двор в непроницаемом едком тумане. Газовая взвесь щипала глаза, разъедала слизистую и заставляла кашлять. Мин подался назад, прикрывая лицо краем рубахи. Именно в этот момент из химической завесы вынырнуло лезвие.

Атака шла с фланга, точно в подколенное сухожилие, он почувствовал это духовным чутьем. Юноша попытался уйти в перекат, только вот подавленные чувства и режущая боль в глазах сказались на скорости. Лиловая сталь вскрыла ткань штанов на левом бедре, оставив длинную борозду на коже. Второй кинжал достал плечо в момент уклонения.

Оперевшись на посох, он выкатился из облака на чистый воздух. Раненая нога отозвалась неприятной слабостью. В плече запульсировал острый холод, который быстро расходился по организму, превращая кровь в колкую студеную массу.

Из тумана выступил силуэт противника. Лян Цзи поигрывал оружием, а его лицо исказил триумфальный оскал. Паника исчезла без следа.

— Трупный яд скального паука, — пропел он, наслаждаясь моментом. — Действует не сразу, зато наверняка. Через две минуты твои каналы задубеют, мышцы превратятся в камень, а лёгкие откажутся дышать. Ты будешь всё понимать, но не сможешь даже моргнуть, пока я убью твою мать, а потом и тебя. Видишь, Лу Мин? В настоящем бою бумажки не спасают от хорошего клинка.

Паралич постепенно стягивал нервные узлы. На ногу стало тяжело опираться. Внутренняя энергия из шестнадцати русел бросилась к ранам, силясь выжечь поступившую заразу, однако химический состав предназначался специально для связывания и подавления духовных потоков. В запасе оставалось не более двух минут до полного отказа конечностей.

— Ты слишком много болтаешь для человека, который привык прятаться за чужими спинами, — Мин перехватил посох и выровнял дыхание, подавляя дрожь в немеющих пальцах.

Он сделал шаг вперед, разрезая древком воздух. Наемник издал тихий смешок и скрестил кинжалы, собираясь отбить потуги отравленной жертвы с последующим добиванием. Вот только бить наотмашь Мин не планировал. Оружие резко застыло, так и не встретившись с защитой. Правая рука взметнулась в другом направлении. Между пальцами уже был зажат вытащенный пергамент.

Связка «Круга высвобождения» со «Знаком пронзания», выполненная пигментом из красного шипа, активировалась незамедлительно. Энергия из шестнадцати меридианов протолкнулась в бумажную основу одним плотным толчком. Линии накалились, сжав доступный тепловой потенциал в игольное острие.

Осознание ошибки пришло к Лян Цзи слишком поздно.

Спрессованная энергетическая струя сорвалась с носителя. Поток проплавил скрещенные лезвия, прошил ткань куртки и впился в грудь нападавшего. Небольшое входное отверстие расширилось изнутри, выжигая внутренние органы насквозь.

Противник оцепенел, по инерции сжимая расплавленные обрубки. Челюсть беззвучно отвисла. Вырвавшийся наружу остаток теплового прокола подпалил одежду на спине слуги. Обугленное тело тяжело осело на землю. Двор наполнился резким запахом горелой плоти.

Мин закашлялся. Адреналин схлынул, позволив паралитику ударить по нервным окончаниям с удвоенной силой. Нога полностью подкосилась. Бросив шест, Мин опустился на колено, балансируя за счет упора свободной рукой. Зрение сузилось до мутного пятна. Мышцы гортани схватило спазмом.

Со стороны хижины донеслись быстрые шаги. Травница успела перехватить сына поперек корпуса, удержав от падения лицом в каменную пыль. Лу Юйлань взвалила тяжелую руку Мина себе на шею, потащив его к крыльцу с неожиданным для смертного человека упорством.

С попыткой заговорить Мину пришлось повременить из-за хриплого кашля.

— Молчи, дурак, — голос матери дрожал, но руки делали своё дело чётко и быстро. Она усадила его на деревянную скамью, метнулась к полкам и принялась лихорадочно смешивать какие-то порошки в глиняной чаше. — Получить лезвие с паралитиком в бедро, но при этом продолжать читать лекции о морали врагу… Ты точно мой сын.

Она подскочила к нему с чашкой, наполненной густой, пахнущей аммиаком и растолчённым корнем тысячелетника жижей.

— Пей. Это вытянет яд паука, пока он не добрался до сердца. Пей, кому говорю!

Сжатые челюсти поддались. Едкий состав прокатился по горлу, вызвав приступ тошноты, однако через четыре вдоха парализующий холод начал сдавать позиции. Застоявшаяся ци пришла в движение, вытесняя последствия парализующего яда.

— Я отправляла тебя в Обитель не за этим! Думала ты не будешь высовываться лишний раз, — она бросила на него острый взгляд. — А сейчас пульс бьёт мне по пальцам так, словно ты проглотил духовную жилу. И когда ты успел стать таким… — она скосила глаза на двор, где валялись куски замороженных и обугленных тел, — … сильным?

— Подмастерье плохо кормят, матушка, — хрипло выдавил Мин, пытаясь улыбнуться бледными губами. — Пришлось стать Внешним учеником, чтобы давали булочки с мясом.

— Мяту жалко, — тяжело выдохнула женщина, отвернувшись к окну и меняя тему так, будто это единственное, что ее волновало сейчас.

Юйлань быстро перебинтовала плечо и наложила повязку на пробитое бедро. Потом смочила ткань в бадье и принялась деловито отмывать липкую испарину и чужую кровь с его лица.

— Эти люди… они ведь были не простыми бандитами? — тихо спросила она.

— Слуги одного очень важного, но уже очень мёртвого наследника, — кивнул Мин. — Они заслужили свою участь.

Женщина тяжело выдохнула, бросив тряпку в таз. В её всегда прямой осанке на миг проступила усталость.

— Точно такой же, как отец, — Юйлань покачала головой, и в её голосе проскользнула глубокая, затаённая горечь. — У того тоже была эта невыносимая привычка заглядывать в пасть дракону, просто чтобы проверить, в порядке ли у него зубы. Жажда знаний завела его туда, куда не следовало, и в итоге он оставил нас одних… Я так надеялась, что ты вырастешь обычным художником. Будешь разрисовывать стены, портить мне запасы угля, зато проживешь долгую и скучную жизнь смертного.

Мин наконец вдохнул полной грудью. Чувство возвращающегося ритма тела отдавалось приятным покалыванием. Его взгляд скользнул по знакомой горнице. Стены хижины до сих пор хранили выцветшие узоры и картины, которые он рисовал ещё в детстве ягодным соком и углём. То были не просто детские каракули, а настоящие пейзажи, пронизанные чувствами, которые в деревне никто не понимал.

— Ты не должен был подставляться, приходя сюда один, Мин, — мать отвернулась к столу, её пальцы нервно перебирали связку трав. — Я не хочу быть для тебя слабым местом или обузой.

Мин слабо, но искренне улыбнулся и мягко накрыл ладонью её руку.

— Обузой? — его голос прозвучал легко, но в нём чувствовалась твердость. — Матушка. Мужчина должен защищать то, что ему дорого. Видит Небо, если бы эти псы осмелились оставить на вас хотя бы царапину… клянусь, я бы не спал ночами, но изобрёл бы талисман, который разорвал бы на куски даже старейшину ступени Ядра, если потребуется. А теперь нам нужно уходить. Прямо сейчас.

Женщина пристально посмотрела в тёмные, спокойные глаза сына, понимая, что прежнего мальчишки больше нет. Она коротко кивнула, быстро собрала всё самое необходимое, сунула за пояс кривой разделочный нож и открыла дверь хижины.

При первом же шаге на доски крыльца Мин резко подался назад, оттесняя мать корпусом вовнутрь помещения.

Небо над Северо-Восточным трактом потемнело. Солнечные лучи пробивались сквозь набежавшие свинцовые тучи лишь узкими полосами. Колоссальное духовное давление обрушилось на деревенскую улицу, сминая пространство. Древесина окрестных изб затрещала, соломенные крыши просели под гравитационной нагрузкой. Кладка забора напротив раскололась, осыпаясь щебнем. Давление сдавило грудь так, что каждый вдох давался с трудом.

От поворота тракта показалась покрытая грязью лошадь. Добежав до околицы животное как подкосило, ноги подогнулись и оно замертво свалилось на размытую колею. Наездник в темном шелке шагнул с падающего седла прямо в пустоту.

Старейшина Син Юань перемещался по воздуху, не касаясь сапогами грязи. Ступень Ядра фонтанировала плотным энергетическим слоем, заставляя мир вокруг плыть перед глазами наблюдателей. Лицо практика исказилось от бешенства, не оставляя сомнений в намерениях визитера. Заметив двоих человек на уцелевшем крыльце, патриарх сконцентрировал всю свою разрушительную волю на этой точке.

— Матушка, вернитесь в дом, — тихо произнёс Мин. Не оборачиваясь, он мягко, но непреклонно оттеснил Лу Юйлань обратно в тень дверного проёма. Губы юноши скривились в ироничной ухмылке, и он добавил вполголоса: — Минуту назад я сказал, что готов убить старейшину Ядра… Но я совершенно не имел в виду, что сделаю это буквально прямо сейчас. У Небес просто отвратительное чувство юмора.

Оставив посох позади, юноша преодолел скрипучие ступени. Пострадавшие в битвах мышцы напомнили о себе простреливающей болью, с которой пришлось мириться. Мин вышел в центр разорённого двора, прямиком навстречу спускающемуся патриарху. С лица его исчезла усмешка, сменившись прагматичным спокойствием.

Золотое пламя ступени Ядра обрушилось на окраину Серого Тумана удушливым покровом. Гранитные плиты во дворе Лу Юйлань протяжно заскрежетали, а затем раскрошились в серую пыль. Пожалуй, в этот миг сам воздух стал осязаемым и тяжелым, словно жидкий свинец. Мощь патриарха придавила плечи Мина тяжелым грузом, стремясь вышибить из него дух и заставить рухнуть в грязь к сапогам вторгнувшегося врага.

Ци внутри шестнадцати меридианов взбунтовалась, яростно сопротивляясь натиску. В суставах Мина раздался сухой треск. Аура Ядра легко смяла его защиту. Из носа брызнула горячая кровь, мгновенно испачкав ворот серой куртки.

Син Юань завис в воздухе. Ореол его разъяренной энергии высушивал дождевые лужи под ним, превращая воду в легкий пар. Патриарх пристально разглядывал мальчишку. Этот червь посмел покалечить гения семьи Син, а затем перебить отправленных за ним слуг. Старейшина рассчитывал увидеть панику. На самом деле он искренне желал насладиться страхом своей жертвы.

Но ожидания патриарха не оправдались. Юноша медленно выровнял дыхание, упрямо задирая подбородок. Грязным рукавом он стер кровь с бледных щек. По разгромленному двору прокатился тихий смех. Юноша искренне и зло, хохотал, словно нашел происходящее исключительно забавным зрелищем.

— Какая честь, — хрипло, но удивительно спокойно произнёс Мин, глядя прямо в пылающие гневом глаза патриарха. — Сам великий старейшина Син Юань спустился с небес в наш скромный двор. Пришёл мстить за своего племянника? Или просто заскучал по этим покорным псам, чьи куски сейчас украшают мой забор?

Зрачки Син Юаня сузились.

— Ищешь скорой смерти, мусор? — голос старейшины прогремел так, что уцелевшие стёкла в соседних домах брызнули осколками.

Его убийственная аура навалилась на плечи юноши еще сильнее. Мастер вскинул ладонь. Пальцы окутало сияние золотистой энергии, готовое одним взмахом оборвать жизнь наглеца и закрыть для него путь перерождений.

Мин медленно поднял правую руку. Он выставил вперед указательный палец, на котором тускло поблескивало серебряное кольцо.

Короткое движение заставило металл провернуться.

Рука Син Юаня дернулась и застыла. Золотистая энергия рассыпалась искрами. Патриарх уставился на украшение, мгновенно узнав гравировку. Пространственное кольцо Бо Ханя! Личный артефакт первого начертателя Обители, чье тело недавно нашли под обломками защитных формаций.

В мыслях старейшины мгновенно выстроилась цепочка догадок. Одно дело — выследить подозреваемого по горстке пепла от лунмэньской бумаги. Совсем другое — увидеть, как вчерашний подмастерье открыто демонстрирует трофей первого начертателя Обители, и по сути одного из старейшин. Мальчишка даже не пытался бежать, и не прятал украденное сокровище.

Мин уловил эту заминку. Его окровавленные губы растянулись в улыбке.

— Признаю, старик Бо Хань был тем ещё скупым ублюдком, — протянул Мин, поигрывая кольцом. — Но его зелёные духовные камни высшего сорта… о, они сослужили мне великолепную службу в качестве фундамента. Я был у вас под носом, сидел в своей каморке и жрал ресурсы вашего начертателя, расширяя каналы. Они на вкус как утренняя роса, Син Юань. Не хочешь попробовать? Ах да, они же закончились.

Лицо патриарха потемнело от гнева. Этот наглец с легкостью признался в убийстве первого начертателя Обители и мародерстве! Тем не менее Син Юань сдержал удар. Жизненный опыт предостерегал об опасности, указывая на странное поведение противника. Слабак обязан трепетать перед силой Ядра, а наглость Мина выдавала скрытую страховку, и это породило в разуме старейшины крепкое сомнение.

— Твой язык слишком длинный, — процедил Син Юань. — Думаешь, я не вырву его только потому, что ты убил старика чужим талисманом? Твой хозяин, кто бы он ни был, не успеет тебя спасти, сколько бы могущественным начертателем он ни был!

— Мой хозяин? — Мин покачал головой и неторопливо запустил левую руку за отворот куртки.

Пальцы извлекли наружу прямоугольный кусок бумаги. Серебряные символы на его поверхности тускло мерцали, не источая колебаний энергии. Никакого следа силы, только странный лоскут материала.

— Ты знаешь, что это такое, старик? — Мин покрутил пергамент в пальцах. — Это талисман сокрытия. А теперь подумай своей седой головой. Син Юань, ты действительно решил, что я просто сидел посреди двора и болтал с шестёркой твоего племянника, Лян Цзи от большой любви к светским беседам?

Голос парня звучал издевательски и уверенно, точно у мошенника, выставляющего на стол победные кости.

— Ты слишком предсказуем! Я знал, что ты примчишься сюда лично, как только найдёшь тело в Палате. Пока твои псы скулили, я работал. Земля, над которой ты сейчас висишь, старик, от забора и до крыльца, исписана многослойными атакующими печатями, созданными из сверхконцентрированных чернил. И весь этот милый ковёр из взрывчатки скрыт вот этим серебряным талисманом. Узнаешь символ сокрытия?

В подтверждение своих слов юноша подбросил талисман на ладони, он загорелся едва заметной пульсацией и серебряная волна медленно прокатилась по территории.

— Можешь сделать ещё один шаг. Можешь даже попытаться ударить. Но если ты пошевелишься быстрее, чем я сочту нужным, или моя концентрация собьётся, контур замкнётся. И тогда ты взлетишь на воздух, и твоё драгоценное ядро тебя не спасет! Посмотрим, переживёт ли старейшина Обители то, что превратило твоего первого начертателя в подгоревшую пустую оболочку!

Син Юань пренебрежительно фыркнул. Какая смехотворная ложь от деревенщины, начитавшегося библиотечного хлама о древних формациях! Владыка Ядра развернул Духовное чутье, прощупывая пространство вокруг. Поиск выслеживал малейшие колебания ци, свежие линии на граните или скрытые узлы формаций.

Но результат заставил его нахмуриться. Восприятие скользнуло по размокшей почве и провалилось в глухую, пустую яму. Чутье патриарха перестало улавливать даже движение червей в грязи или остатки ци убитых наемников.

Син Юань на мгновение оцепенел. На великом пути Дао не существовало абсолютной пустоты. Любой камень обладал эхом, пролитая кровь источала остаточную ци. Натолкнувшись на это небытие, чутье подтвердило худшее: здесь работала печать Сокрытия, в разы превосходящая обычные возможности мастера начертаний. Сила, способная скрыть формацию должна быть как минимум на уровне Ядра.

Лоскут, пропитанный чернилами из Чернильницы, полностью искажал восприятие ци вокруг. Осторожность Син Юаня охотно сыграла на руку хитрому юноше, заполнив эту мертвую зону худшими опасениями.

«Убийство Бо Ханя без единого следа, — пронеслось в мыслях патриарха. — Многоразовые талисманы. Чужой трофей на всеобщем обозрении. Блокирующая формация могла принадлежать только мастеру, который был наравне с ним! Сила, погубившая первого начертателя Обители, сейчас заперта под этой землей. Значит, моя собственная жизнь может быть в опасности!»

Золотистое пламя сжалось вокруг старейшины, образовав защитную сферу. Владыка Обители застыл в нескольких ладонях над почвой, страшась коснуться земли носком сапога.

Мин сплюнул в сторону и заметил, как дрогнул кадык аристократа. Пожалуй, в этот момент вчерашний подмастерье заставил старейшину Обители испытать настоящий страх. Юноша одарил зависшего в небе врага ухмылкой. Ложь сработала безупречно.

Син Юань замер. За годы борьбы за власть старейшина усвоил одно правило: на пути Дао выживают осторожные. А прямо сейчас перед ним ухмылялся раненый юноша, готовый к любому повороту событий.

«Он провоцирует меня, — оценил ситуацию старейшина. — Применю масштабную технику, и взорву формацию под ногами. Проникающий удар ци тоже может запустить взрыв. Он готов забрать меня с собой, если я атакую!»

Син Юань зло сощурился. В расчётах юноши нашлась брешь.

— Твой учитель, кем бы ни был этот прячущийся в тени ублюдок, хорошо тебя натаскал, — голос патриарха заскрежетал оползнем на горном склоне. — Смертный массив под формацией сокрытия? Впечатляет. Но ты забыл одну деталь, мусор. Формациям нужен физический или элементный триггер для срабатывания. Моё Духовное Давление бестелесно. Я не ступлю на твою землю. Я просто раздавлю твои внутренности в кашу, стоя здесь!

Вокруг Син Юаня вспыхнуло золотое сияние. Воздух над двором Лу Юйлань загудел. Давление духовной мощи обрушилось на Мина тяжелым грузом. За спиной лопнули доски крыльца, осыпав двор щепками. Почва под сапогами Мина утрамбовалась. Колени подогнулись, мышцы свело судорогой. Кости трещали, принимая урон. Обычный практик четвертого уровня уже лежал бы на земле. Тем не менее Мин продолжал держаться.

«Ты думаешь, это давление? — глаза Мина потемнели от напряжения. — Я каждую ночь позволял древней Чернильнице выжимать из меня силу до последней капли. Мои каналы жгло ядом многоножки и морозными цветами!»

На самом деле именно те ночные варки спасли его. Шестнадцать каналов, пробитые через боль, очищенные и наполненные Лампадой и укрепленные пилюлями и чаями Бо Ханя, выдержали натиск чужой силы. Сеть каналов приняла нагрузку, распределяя давление по всему телу.

Мин зарычал, вскинул руку и вогнал древко сливового посоха в землю. Крепкое дерево натужно зазвенело, сдерживая напор Ядра. Парень вцепился в опору побелевшими пальцами, навалился на нее всем весом и медленно выпрямил спину.

Син Юань смотрел на него с недоумением: вчерашний подмастерье продолжал стоять. Левая рука юноши тем временем скользнула к пространственному кольцу. На ладонь выкатилась пилюля «Заживления Ста Ран». Под тяжелым давлением чужой воли Мин незаметно закинул ее в рот и разгрыз. Горькая смола обожгла горло, заливая тело теплом и восстанавливая силы.

Отдышавшись, юноша сплюнул кровь прямо под сапоги зависшего патриарха.

— Старик… ты что, сегодня не завтракал? — прохрипел Мин, и его кровавая улыбка походила на оскал болотного духа. — Твоё давление слабее, чем старческое ворчание мастера Вэнь Шу! Тебе бы сходить к лекарям, может, твоё драгоценное Ядро уже протухло?

Для главы клана эта дерзость оказалась сильнее удара сталью. Син Юань окончательно потерял самообладание.

«Он стоит! — патриарх не верил собственным глазам. — Ни один Пробуждённый не выдержит ауру Ядра! Его каналы должны были лопнуть. И это древко… оно не ломается. Это какой-то артефакт? Этот малый опасен! Если он затянет время и его хозяин явится, я попаду в ловушку! Или… неужели я уже в ловушке? Но я не могу уйти!»

Гордость старейшины перевесила осторожность. Плевать на ловушки и покровителей, этот наглец должен умереть.

Терпение Син Юаня иссякло. Мастер отбросил прежние техники и выставил вперед палец. Золотая искра засияла над фалангой. Этот луч духовной силы смотрел ровно в межбровье Мира. Старейшина метил прямо в лоб, не касаясь подозрительной земли. Столь тонкий луч не должен активировать формацию, а если и так, ему хватит силы, чтобы сбежать после атаки.

— Исчезни! — взревел Син Юань, и смертоносный золотистый луч прорвал дистанцию, выпаривая влагу и оставляя за собой темный росчерк на фоне неба.

Луч несся слишком быстро, не оставляя времени на уклонение.

«Сейчас!»

Мин даже не попытался отскочить, понимая, что бежать бесполезно. Его левая рука нырнула в карман. Навстречу золотому лучу полетели три лоскута шелка.

Первым сработал «Знак давления». Лоскут с земляными чернилами вспыхнул и сгорел. Впереди воздух уплотнился, создавая барьер. Золотистый луч врезался в эту невидимую стену. Преграда продержалась мгновение и осыпалась, зато луч старейшины замедлился.

Следом сработал «Знак пронзания». Чернила из красного шипа заставили талисман выстрелить огненным лучом навстречу угрозе. Два потока ци столкнулись, озарив улицу вспышкой. Концентрат из Чернильницы пытался сжечь технику врага, однако сила Ядра оказалась плотнее. Второй лоскут обратился в золу, но луч старейшины потерял половину своей мощи.

Следом сквозь пламя полетел ледяной талисман.

Син Юань не успел среагировать. Тонкая ледяная игла ударила в ослабевший луч. Воздух мгновенно остыл, и потоки ци столкнулись. Ослабевшая золотая искра всё же пробила левое плечо Мина. Юношу отбросило назад, он упал в грязь, проехав спиной по колее.

Несмотря на это, ледяная атака миновала преграду и задела патриарха, не успевшего восстановить защиту после выстрела.

Мастер дернул головой, но на его щеке проступила кровь.

Мин оперся на посох и сел в грязи. Рана на плече горела, мешая дышать. Дерево быстро испачкалось кровью.

Юноша поднял голову. Син Юань завис над землей и растерянно смотрел на свою руку. На правой щеке старика тем временем царапина покрылась ледяным инеем.

Подмастерье четвертого уровня Пробуждения пустил кровь мастеру Ядра.

Син Юань дотронулся до пореза, растер кровь по пальцам. Для лидера клана эта царапина была оскорблением. Обычный практик не мог отклонить его удар.

Мин спокойно наблюдал за противником, обдумывая свои шансы.

«Порез. Всего лишь порез. Чернильница сильна. Ее концентрат поднял мощь моих талисманов до предела Формирования. Пожалуй, они почти дотянулись до Ядра. Но этого мало».

Проглотив кровь, он понял разницу в силе. У Ядра была иная плотность энергии. Чернила дали силу, однако пробить мастера Ядра без подготовки не вышло.

Время вышло. Сюрпризов у Мина больше не осталось. Глаза патриарха потемнели от гнева. Старейшина готов был сровнять деревню с землей, лишь бы уничтожить наглеца.

Патриарх медленно опустил ногу, коснувшись носком сапога грязной земли.

Прошло несколько секунд.

Вокруг стояла тишина. Никакой формации под ногами не оказалось. Серебряный лоскут в руке наглеца оказался пустым. Раненый юноша просто водил старейшину за нос.

Губы Син Юаня дрогнули. Осторожность сменилась яростью. Патриарх тяжело ступил на землю обеими ногами. Камни под его подошвами затрещали.

— Блеф. Лишь пустой лай загнанной в угол дворняги, — Син Юань запрокинул голову и расхохотался. Раскатистый звук резанул по ушам со звуком сталкивающихся клинков. — Я почти поверил тебе, щенок. Но твой предел стал твоей ошибкой. Если бы здесь был скрытый массив способный ранить меня, ты бы не полагался на жалкий кусок бумаги с примитивным ледяным копьем!

Патриарх вытянул правую руку. Воздух над улицей дрогнул. Ци забурлила, скручиваясь в золотую ладонь, а давление вернулось с новой силой, готовое раздавить юношу.

— Твой трюки исчерпаны. Теперь ты познаешь, что значит прогневить небеса, мусор! — прогремел патриарх, и золотое сияние вокруг него стало слепящим. — За смерть моего племянника, за жизнь моего начертателя… Я не просто убью тебя. Я вырву твою душу, очищу её в пламени своего Ядра, а твою мать и всех, кого ты знаешь, заставлю служить моему клану в виде безвольных марионеток! Умри!

Огромная длань рухнула вниз.

Мин вцепился в древко посоха. Юноша смотрел на опускающуюся длань без страха.

И внезапно свет солнца померк.

Небо над деревней Серого Тумана заволокло тучами. Громовой раскат ударил по ушам. Вниз рухнул густой ливень. Капли вбивались в лужи с силой летящих стрел. Температура резко поползла вниз. Чужая водяная стихия опустилась на двор, сковывая движения плотной пеленой.

Золотая длань Син Юаня замедлилась, увязнув в тяжелом воздухе.

Тучи над головами практиков разошлись. Из них вырвался дракон, сотканный из потоков воды. Лазурная чешуя искрилась на свету, а плотность ци превращала летящий рядом дождь в пар. Зверь спикировал прямо на опешившего патриарха.

Син Юань успел вскинуть руки. Враждебный поток обрушился на золотой барьер. Столкновение вызвало сотрясение, от которого задрожала земля.

Ударная волна сломала остатки забора. Мощный толчок протащил старейшину Серого Пика по земле. Сапоги мастера прорезали в грязи две борозды, прежде чем он затормозил. Син Юань сплюнул кровь, разглядывая трещины на своем щите.

Буря резко стихла. Капли замерзли прямо в полете. Они повисли в воздухе, выстраиваясь в уходящие к небу бирюзовые ступени.

Прикрывая лицо от летящих камней, Мин заметил фигуру. По этой лестнице медленно спускалась женщина. Дождевая влага огибала её темно-синий наряд. Матриарх Шань Шэнь шагнула во двор. Ее взгляд был холоден. Пожалуй, даже владыка клана Син на мгновение отступил под этим взглядом.

Её голос звучал отчетливо, несмотря на шум ветра и дождя.

— Подумать только, — голос Шань Шэнь был тих, но он прорезал раскаты грома с абсолютной лёгкостью. — Могущественный клан Син воистину пал на самое дно, раз Патриархи лично марают руки, пытаясь раздавить деревенских юнцов. Твоё бесстыдство, Син Юань, не знает границ.

— Матриарх Шэнь! — Син Юань выпрямился, и его лицо исказилось от звериного бешенства. — Ты посмела преследовать меня⁈ Ты защищаешь животное, убившее моего племянника⁈

— Твой племянник убил моих учеников, — процедила Шань Шэнь, и вода вокруг неё начала закручиваться в бритвенно-острые кольца. — И он заслужил свой бесславный конец. А теперь ты вторгся в эти земли, чтобы забрать жизнь юноши, который не только вернул Павильону его святыню, но и свершил за нас кровное правосудие. Я не позволю тебе тронуть того, перед кем мы в двойном долгу. Убирайся, Син Юань. Или ты оставишь здесь свою жизнь.

— Заносчивая сука! Ты думаешь, пара фокусов с водой спасут вас всех⁈ — взревел старейшина Серого Пика. Его тело начало раздуваться от накачиваемой ци, а кожа приобрела раскалённый медный оттенок. — Сегодня здесь останутся только трупы!

Син Юань сорвался с места. Глава Павильона ответила движением руки, поднимая из земли стену воды. Два мастера на ступени Ядра начали бой.

Мин перестал различать детали за завесой стихий. Противники сближались, разрушая всё вокруг. Золотое сияние вспарывало лазурные волны, превращая двор в смесь пара и льда. Лачуга по соседству рухнула. Земля дрожала. Мин опустился на колени, обеими руками цепляясь за посох.

Позади послышался шум. Кто-то вцепился в его воротник и дернул назад. От неожиданного рывка Мин клацнул зубами.

Он скосил взгляд. Мать стояла над ним. Лу Юйлань держала холщовую сумку с рецептами. Она не обращала внимания на бой старейшин над своей головой.

— Вставай, — резко бросила она, перекрикивая грохот взрыва, от которого в пяти шагах от них рассыпалась в пыль поленница. — Если останемся — умрем просто от того, что подышим одним воздухом с этими чудовищами. Надо уходить, пока есть шанс, ты и так продержался больше, чем нужно.

Юйлань дернула сына за плечо, указывая путь. Юноша тяжело оперся на сливовый посох и кивнул. Похоже сегодня удача была на его стороне.

Ливень над окраиной Серого Тумана перестал подчиняться законам природы. Вода больше не падала в грязь. Шань Шэнь продвигалась прямо по воздуху, переплетая пальцами тугие полупрозрачные нити, и замершие вокруг Син Юаня капли вытягивались в колючие ледяные иглы. Нажим её воли заставлял золотистый барьер патриарха прогибаться с противным скрипом. Глава Павильона помимо атаки давила на старейшину обители тяжелейшей ментальной атакой. В висках старейшины поднялся ноющий звон, путая течение энергии и заставляя ядро сбоить на каждый второй удар сердца.

Отвоевывать победу на дистанции против Шэнь не имело смысла. Син Юань оскалился и рывком вобрал сияющую ауру прямо под кожу. Его внешние меридианы приобрели оттенок старой меди. Водяные иглы со скрежетом били по телу старейшины, срезая плоть с предплечий, однако тот уже рванул вперед. Завеса стихии лопнула под тяжелыми сапогами.

Шань Шэнь коротко рубанула ребром ладони наперерез. Навстречу врагу помчался водяной серп поразительной густоты. Патриарх даже не стал уклоняться. Он лишь довернул корпус и подставил плечо.

Водяное лезвие вспороло кожу вместе с белым шелком одеяния и глубоко прорубило плоть до самой кости. Капли крови разлетелись в воздухе, старейшина выдержал боль стиснув зубы. Заплатив собственной кровью, он преодолел нужное расстояние. Син Юань оказался вплотную к цели и всадил кулак прямо в живот матриарха. На его костяшках полыхала Золотая Длань.

Защита из ци Шань Шэнь жалобно скрипнула и треснула. Кулак прошил вскинутый барьер насквозь. Завывание ветра не смогло заглушить хруст ломающихся ребер.

Главу Павильона отбросило в сторону. Она пробила телом несколько деревьев, и спиной врезалась в ствол сосны. Изо рта женщины толчками потекла кровь. Марево в небе тут же потеряло плотность и рухнуло вниз настоящим ливнем.

Сапоги Син Юаня коснулись земли. Практик придавил ладонью разрубленное плечо. Холодная энергия Шэнь грызла рану изнутри, выстуживая меридианы и мешая крови остановиться. Левая рука повисла плетью, любая попытка прогнать по ней энергию ради новой атаки грозила разорвать поврежденные меридианы.

Шань Шэнь сидела у корней дерева в двух десятках шагов от него. Придерживая поврежденный бок, она ловила ртом воздух. Матриарх смотрела на врага с нескрываемым бешенством, но не торопилась подниматься для второго раунда. Отбитые внутренности и сломанные кости давали о себе знать. Ей требовалось успокоить бурление ци прямо сейчас, чтобы ядро не пошло вразнос из-за застоя в поврежденных каналах.

Соперники оценивали ущерб. Гибнуть в глухой деревне не входило в планы патриархов Долины. Матриарх Тихих Вод пустила скудный ручеек энергии под подошвы, ее очертания поплыли и слились с наступающим туманом. Син Юань харкнул в лужу красным сгустком. Старейшина взмыл над землей, устремившись обратно к горным пикам Обители. Поганый щенок успел скрыться из-за этой суки из Тихих Вод. Но ничего. Смерть их обоих — это лишь вопрос времени.

Дорога к секте высушила резервы патриарха почти подчистую. Встречные воздушные потоки бередили открытую рану на плече. Син Юань свалился на брусчатку перед служебным двором Обители, и гранит треснул под весом его тела.

Подступы к Палате Начертаний выглядели так, будто здесь прошумел ураган. Между поколотыми плитами стыли натеки расплавленного камня. Остатки деревянных стен догорали россыпью углей.

Посреди разоренной площадки возвышался старейшина Хо. Его роба пропахла гарью и обзавелась прорехами, а на лбу кровоточил порез. Однако старик дышал вполне мерно. Прямо перед ним покоился старейшина Гуань из враждебного Павильона. Гость заживо сгорел в собственном защитном коконе.

— Лио ушёл, — пробасил Хо, оттолкнув обугленное тело сапогом. Рыжее свечение на его массивных руках плавно погасло. — Эта мразь трусливо бросила своего товарища держать формацию, а сам ускользнул. Они напали в открытую, Син Юань. Прямо внутри наших стен!

Син Юань посмотрел на мертвеца, затем перевел взгляд на остатки стен мастерской. Ярость внутри патриарха улеглась. Ее вытеснил ледяной расчет. Буквально час назад ситуация казалась катастрофой для клана Син. Но прямо сейчас позорная череда провалов складывалась в повод для законной атаки. На его территории остывает тело чужого лазутчика, его присутствие неоспоримо. Семейный наследник погиб. Требовалось лишь правильно преподнести эти факты.

Массивные створки Главного Зала захлопнулись. Верхушка Обители собралась вокруг длинного обсидианового стола. Пространство загудело от сдерживаемой ци.

Син Юань занял место во главе. Лекари успели наложить повязку на его плечо. Смывать кровь с шелковых одеяний глава клана запретил намеренно, демонстрируя всем присутствующим последствия вероломного нападения.

— Сегодня Павильон Тихих Вод сбросил маски и показал своё истинное лицо, — голос Син Юаня отдавал холодом. — Их старейшины тайными тропами проникли в самое сердце Обители. Целью был мастер Бо Хань и его накопленные десятилетиями архивы. Защищая достояние секты, первый начертатель принял неравный бой и пал от рук убийц. Мой племянник, Син Вэй, оказался на их пути и заплатил за свою преданность разрушенной навсегда культивацией.

Старейшина Хо ударил кулаком по столу. По темному камню побежала тонкая паутина трещин. Наставники возмущенно зашумели. Син Юань поднял ладонь, и разговоры смолкли.

— Но высокомерные мастера Павильона не смогли бы миновать наши внешние формации вслепую. Врата открыл им проводник. Крыса, которая ела наш рис, спала под нашей крышей и терпеливо готовила почву для вторжения. Вчерашний подмастерье. Лу Мин. Человек, которого Бо Хань принял в секту, сделал своим личным учеником, а этот ублюдак так отплатил ему, и нашей Обители!!!

Собравшиеся мастера зашевелились. Имя бывшего разносчика стел прозвучало слишком неожиданно.

— Этот коварный шпион Павильона лишь искусно изображал забитого подмастерье, — Син Юань упер костяшки здоровой руки в столешницу. — Он месяцами скрывал свою истинную силу. В Запретной Зоне именно он применял запрещённые многозарядные артефакты колоссальной мощи, полученные от своих кураторов из Тихих Вод, и именно он тогда покалечил моего дорогого племянника! И сегодня он сбежал под прикрытием организованного нападения лично матриарха Шэнь!

Патриарх выпрямился. Словесная комбинация сработала превосходно. Никто из совета не станет копаться в смерти помешанного Бо Ханя или выспрашивать про неудачников в лесу, если у них перед носом появился законный и весьма осязаемый повод для объявления вражды.

— Это открытая война! — прорычал мастер оружейной, хватаясь за эфес меча. — Обитель не имеет права стерпеть подобный плевок в лицо!

Его ножны со стуком ударились о край стола. Он порывисто вскочил со своего места, пальцы намертво впились в оплётку рукояти.

— Мы отправим почтовых воронов к Ордену Железной Лозы. Предложим им выступить плечом к плечу с нами, — кивнул Син Юань. — Но прежде всего мы обязаны вырвать с корнем пустившую ростки заразу. Пишите указ.

В глубоких тенях дальних углов зала тут же зашуршала бумага. Пожалуй, писцы Обители никогда прежде не работали в такой спешке. Пергаментные рулоны покатились по столам, кисти торопливо опустились в тушечницы.

— Высший ордер на поимку Лу Мина. Убийца невинных, предатель родной секты, цепной пёс Павильона. Разослать приметы по всем торговым постам, глухим перевалам и в каждую забегаловку Долины! Я назначаю за его голову личную награду моего клана. Пятьсот духовных камней высшего сорта. Мёртвым, или живым, не важно.

За обсидиановым столом никто не проронил ни звука. Озвученная сумма накрыла наставников тяжелой плитой. Пятьсот камней высшего сорта. Вероятно, не будет преувеличением сказать, что подобные богатства почти никто из присутствующих в глаза не видел. Этих средств с лихвой хватило бы на обеспечение роскошной старости для всего руководства Обители. При желании на них можно было выкупить какую-нибудь малую секту вместе со всеми её постройками, секретными техниками и старейшинами впридачу.

И хотя напрямую никто об этом не заговорил, образ грядущей масштабной войны закрепился в сознании мастеров. К тому же клан Син весьма доходчиво продемонстрировал свою финансовую мощь перед лицом возможных сомневающихся. Ради такого куша наёмники Долины перевернут каждый валун на дороге. Эти головорезы с радостью вытрясут душу из любых придорожных бродяг от восточных ущелий до морского побережья.

— Пусть этот щенок задыхается от леденящего страха за каждым поворотом, — голос Син Юаня упал до хрипа, пробирающего до костей. — И пусть каждый смертный в Долине отныне знает, какова настоящая цена предательства Обители Серого Пика.

Сухие губы старейшины разошлись в предвкушающем оскале.

Свод пещеры на восточной окраине Долины терялся во мраке. Костёр разводить не стали. Обошлись тусклым свечением бледного гриба, брошенного прямо на камни в углу.

Мин лежал на осыпи, до скрежета стиснув челюсти. Откат от прямого столкновения со ступенью Ядра настиг его. Плотная аура Син Юаня сплющила мышцы и пустила по стенкам шестнадцати недавно расширенных каналов сеть мелких трещин. Теперь каждый вдох отдавался в лёгких битым стеклом, ци же внутри меридианов походила на протёкшую через гнилую плотину желчь.

Лу Юйлань устроилась рядом на коленях. Перемазанные землей пальцы травницы уверенно скользили по грудной клетке сына.

— В моём кольце есть травы и пилюли, — выдохнул Мин, когда её палец надавил на воспалённый узел у солнечного сплетения.

Юноша с усилием приподнял кисть, открывая духовный замок. Ободок на пальце слабо блеснул, позволяя матери свободно запустить руку в пространственный карман. Юйлань ни капли не удивилась наличию у сына артефакта подобного уровня. Она некоторое время покопалась там, перебирая различные вещи, пока наконец не выудила деревянную коробочку с «Пилюлями Заживления Ста Ран» и горсть различных растений и корешков.

Мин подобрался, собираясь подробно объяснить процесс перетирки замораживающего растения, и свойств пилюль, но слова застряли в разодранном горле.

Женщина, чьим пределом всю жизнь считалось лечение крестьянских болезней, коротким нажимом раскрошила твердый корень. Следом она смешала крошку с растертой пилюлей до состояния густой кашицы. И тут же наложила получившуюся массу прямо на скрытые акупунктурные точки вдоль главного меридиана. Её пальцы двинулись по телу Мина по мудрёной схеме, продавливая кожу. Она не вливала духовную энергию за неимением таковой, однако перекрывала узлы кровотока с нужным расчетом. Ошалелая ци парня, повинуясь давлению плоти, послушно меняла курс в обход разодранных русел.

Морозный холод состава просочился сквозь поры к местам надломов. Жжение сменилось обволакивающим онемением, и взбаламученная энергия улеглась в родные берега.

— Я, конечно, плохо разбираюсь в анатомии, — просипел юноша, — но что-то мне подсказывает, что простая травница с восточной окраины, спасающая коз от поноса, вряд ли должна знать, как купировать разрыв меридиана с помощью давления на сосуды.

— Твои каналы напоминают сейчас старый кувшин, склеенный соплями, — сухо ответила она, бросив тряпку в сторону. — Это ещё цветочки. Когда твой отец возвращался с так называемых «прогулок», мне приходилось сшивать его конским волосом, не говоря уже о разрывах русел. Ты еще легко отделался.

Мин сощурился, проглотив стон от очередного спазма. Кровь с удвоенной силой толкнулась в виски. Внезапная вспышка интереса на мгновение перебила саднящую ломоту в теле.

— Ты никогда не говорила о нём, — он подался вперёд, но строгая ладонь матери тут же впечатала его обратно в камни. — Матушка. Кажется, история о простом охотнике, сгинувшем в Срединных Землях, дала глубокую трещину. Может ты расскажешь мне?

— Слушай меня внимательно, Лу Мин, — её голос упал до звенящего шёпота. — Твой фундамент сейчас — это грязная лужа. Имена и тайны, которые ты так жаждешь услышать, имеют свойство оставлять кармические следы. Знание без силы — это не оружие, а петля на шею. Люди, которые стоят за тем, что случилось с твоим отцом, могут уничтожить всю Долину Серого Пика одним взглядом. Если ты узнаешь правду сейчас, твое дурацкое упрямство и желание мстить убьют нас обоих до рассвета. Когда в твоем теле засияет настоящее Ядро, я обещаю, что отвечу на все вопросы. А до тех пор невежество — твоя лучшая броня. Лежи и дыши.

Женщина вытерла пальцы о грязный подол и отвернулась. Мин промолчал, задумчиво разглядывая потолок. Тем не менее жесткий довод сработал вернее хорошей оплеухи. Прыгать на дракона с голыми руками означало лишь получить бесплатный билет к кругу перерождений. Юноша послушно прикрыл веки, позволив студеной мази вытягивать воспаление из перекрученных меридианов.

Спустя несколько часов тусклый утренний свет просочился сквозь дыру в каменном своде. Юноша открыл глаза и сел на осыпи. Грудная клетка по-прежнему отзывалась тупой пульсацией при каждом сделанном вдохе. Русла ци саднили, исцарапанные вчерашним перенапряжением, однако послушно проводили энергию. Добытые у покойного Бо Ханя пилюли вместе с талантом матери удержали его на этой стороне бытия.

Используя сливовый шест вместо костыля, Мин похромал к проему. Холодный горный ветер бил в лицо, остужая мысли.

Кружиться вокруг Обители Серого Пика значило напроситься на встречу с поисковыми отрядами. Взбешенный Син Юань наверняка велел перевернуть каждый камень в радиусе дня пути. Про возвращение в деревню следовало забыть навсегда. Клан Син наверняка насыпал за его голову столько духовных камней, что вчерашние соседи сами принесут его на блюде.

Искать покровительства у Павильона Тихих Вод? Напомнить матриарху Шань Шэнь про вытащенную из проблем дочь? Губы подмастерья искривились в ухмылке. Благодарность фракционных старейшин выветривалась быстрее утреннего тумана. Беглого начертателя там быстро определят в подвальную мастерскую, заперев до конца жизни ради бесперебойного производства талисманов. Прыгать из костра да в печь Мин не планировал.

Теперь требовалось убежище совсем иного толка. Место, где родовые обиды никого не волновали при наличии у гостя туго набитого монетами пояса.

Поучения деда Лао сами всплыли в памяти. Сухой лист прячут в лесу.

Выбор сводился к Яньлу. Межгорный тракт целиком принадлежал Кузне Огненного Гребня. Формально независимое поселение давно разрослось до размеров стихийного рынка для всякого рода наемников, дельцов и мастеров. Жителям явно не было дела до внутренних междоусобиц Обители. Лишь бы клиент регулярно отсыпал звонкие камни за аренду, а сколько старейшин мечтает повесить его на собственных кишках, никого не заботило.

Семья преодолела путь за три дня. Скалистые очертания Яньлу выступили сквозь туман, открывая проход в горную расщелину.

Выше над пропастью зависали укреплённые формациями платформы. Владения местной элиты отличались глазурованной крышей аукционных домов да высокими переплётами подвесных террас. В верхней зоне гуляла насыщенная духовная энергия, привлекавшая парящие упряжки аристократов. Вниз к земле вели только грузовые цепные подъёмники.

Беглецам требовался Нижний Ярус, ютившийся в густой тени нависающих каменных массивов. В путанице грязных переулков хмурые наемники с мечами толкались среди скупщиков краденого, разносчики прокладывали дорогу локтями, а воздух был пропитан гарью от дешевых жаровен и едкими пряностями. Чужая родословная здесь никого не беспокоила. Имел значение исключительно вес твоего кошелька.

Сгорбившись ради отвода глаз, Мин опирался на сливовый шест. Надетый капюшон скрывал черты лица. Юйлань шла рядом в тёмном платке, правдоподобно придерживая кашляющего сына за локоть.

Семья миновала мясные ряды и выбралась на северо-западную окраину. Битый сланец под подошвами плавно перешёл в ухоженную почву. Приземистые жилые постройки отгораживались от улицы глухими стенами с плетями дикого вьюнка. Тихий угол давно принимал накопивших серебра беглецов или перегоревших от драк мечников. Тех, кому не мешали спать чужие крики с торговой площади.

Сыскать местную контору по съёму жилья удалось довольно скоро. Раскормленный меняла выкатился на порог в шелковом халате, сверля скромную пару гостей водянистыми глазками. Оценив грязный подол юноши, он недовольно скривился.

— Уважаемая госпожа, — процедил управляющий, сложив короткие пальцы на необъятном животе. — Окраина «Благостного Сна» не сдает халупы посуточно. Минимальный срок — год. И я сильно сомневаюсь, что ваш измученный болезнью сын располагает суммой в…

Мин молча разжал кулак. Два духовных камня с зелёным отливом со стуком впечатались в дубовую столешницу. Плотная пульсация чистой энергии вытеснила конторский полумрак.

— Господин ученый! Моя вина, мои глаза застлало старческой пеленой! — залепетал он, проворно сгребая сокровище жирными ручонками. — Я подберу вам лучший дом! Дальний участок, у самой стены ущелья. Ни один патруль туда не забредает, тишина стоит такая, что слышно падение рисового зерна. Год? Да живите два! За эти камни я сам буду мыть полы на вашем крыльце!

— Дом нужен только для моей матушки, — глухо отозвался Мин, поправив капюшон. — Меня здесь не будет. Но если хоть один пьяный бродяга перелезет через её забор, я вернусь. И клянусь, вы не успеете потратить эту сумму.

Торгаш побелел как мел. Конторщик поспешил поклясться собственными предками, расхваливая качество оберегающих заборы формаций второго ранга.

Через час провожатый подвел их к нужному месту. Бревенчатый дом оказался весьма крепко сбитым. Часть ставен выходила прямиком на срезанную скалу, закрывая обзор снаружи, а внутренние комнаты радовали сухим воздухом и отсутствием плесени.

Переступив порог, Юйлань откинула платок на плечи. Женщина бегло изучила расстановку мебели и повернулась к сыну. Никаких причитаний не последовало. Мать смотрела на парня с гордостью. И хотя привычный родительский инстинкт просил спрятать ребёнка подальше, стальная воля юноши говорила сама за себя.

«Ох уж и вырастила я на свою голову…», с теплотой подумала женщина.

Оставаться под одной крышей значило собственноручно нарисовать у Юйлань мишень на лбу. Гончие клана Син перевернут все провинции, пытаясь взять след. Внутри гудящего муравейника Кузни неприметная вдова легко затеряется.

Мать крепко сгребла парня в охапку. Её объятие едва не лишило его свежего дыхания, так сильно травница сдавила подживающие переломы.

— Твоя левая нога всё ещё подволакивает при шаге, — шепнула она ему прямо в ухо. — И постарайся не лезть на рожон, если противник толще дерева. Ты не бессмертный, помни это.

— Знаю, матушка, — Мин с готовностью улыбнулся, осторожно похлопав её по спине. Травяной запах сушеной полыни на долю мгновения отозвался внутри теплом покинутого дома.

— И вы уж тут не заскучайте. Управляющий, если что, весьма пуглив, думаю вашего строгого взгляда хватит, чтобы он сделал все, что вы пожелаете.

Попрощавшись, Юйлань перешагнула порог и прикрыла массивную дверь, надёжно запирая замки.

Оставшись посреди улицы, Мин медленно развернулся навстречу городскому потоку. Отсечённый от прошлой жизни, лишившийся статуса начертателя, парень прислушался к слабому вибрированию спрятанной под одеждой Чернильницы.

Подбросив изрезанный боевой посох на плечи, юноша двинулся вниз по спуску. Первым делом стоило немного подправить свою внешность.

Покинув пределы Яньлу, Мин держал путь строго на запад. Он шагал по пыльному тракту, изредка сверяясь с картой, которую весьма удачно взял в качестве бонуса у того самого пугливого менялы. Местность впереди не сулила ни грандиозных свершений, ни парящих в облаках дворцов. На самом деле, дорога вела в знатное захолустье. Плотность духовной энергии здесь оказалась не столь большой, да и амбиции местных практиков редко простирались дальше миски сытной похлебки. К тому же, большинство здешних мелких сект подозрительно напоминали обычные банды трактирных вышибал. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что именно такая сонная глушь лучше всего подходила беглецу, за чью голову в больших городах Долины давали целое состояние.

Небольшой городок Фэнси, гордо именовавшийся Вратами Ветров, показался из-за холма перед самым закатом. Кто именно придумал столь поэтичное название, оставалось загадкой, поскольку никакой прохлады на пыльных улицах не чувствовалось. Вместо горного ветра прохожих встречал тяжелый дух дешевых винокурен, густо перемешанный с испарениями сточных канав. И хотя Мин опасался проверок, стражники у ворот выказали полнейшее равнодушие к путнику в широкой соломенной шляпе. Они лениво забрали медную монету за вход и даже не попытались заглянуть под поля. Пожалуй, собственная безвестность сейчас защищала юношу надежнее любых хитроумных защитных амулетов.

Разузнать свежие новости было проще всего там, где люди бездельничают и чешут языками, поэтому Мин сразу направился к ближайшей чайной. Вывеска над порогом обещала встречу с «Благоухающим Лотосом». И действительно, местный персонал проявил к гостю удивительное почтение. Юркий подавальщик согнулся перед ним чуть ли не пополам, едва не коснувшись носом грязного пола, после чего быстро усадил юношу за столик у окна и моментально скрылся на кухне, чтобы вернуться с пузатым чайником. Мин пил терпкий улун мелкими глотками и молча слушал его трескотню. За половину часа он успел узнать текущие цены на зерно и капусту. К тому же, болтливый малый охотно пересказал ему несколько слухов о жадности городского судьи, а под конец даже нашептал, с кем именно изменяет мужу супруга владельца соседней лавки.

— А если молодому господину угодны редкости, — служитель доверительно понизил голос, склонившись над столиком, — то вам прямая дорога на Нижний рынок. Там, конечно, публика тёмная, но вещицы порой всплывают такие, что и в столице не сыщешь. Главное за кошельком следите, да по сторонам озирайтесь.

Подобное дружелюбие со стороны трактирного слуги выглядело подозрительно. На самом деле, в Долине никто не укажет дорогу к соседнему колодцу без серебряной монеты в руке, а столь длинный рассказ наверняка требовал платы. Предчувствие не подвело Мина. Едва он попытался подняться со скамьи, как перед его носом опустился длинный свиток с перечнем услуг. Радушное выражение на лице подавальщика исчезло за секунду. Из полумрака зала к окну плавно подошли двое плечистых вышибал, при виде широких спин которых любой местный портной зарыдал бы от жалости к потраченной ткани.

Мин быстро пробежался глазами по неровным строчкам очень и очень длинного списка.

— «Чай — две медяшки», — прочитал он вслух. — «Кипяток для чая — три медяшки. Аренда фарфоровой чашки — пять медяшек». Допустим. А это что? «Аренда мягкой подушки для седалища — десять медяшек. Плата за прохладную тень от бамбуковой ширмы — пятнадцать».

Вышибалы молча скрестили руки на груди.

— Дальше интереснее, — Мин усмехнулся. — «Плата за сохранение лица уважаемого клиента — двадцать медяшек. Налог на молчание — тридцать медяшек». Могу я узнать, о чем вы собирались молчать? О том, что я пил чай?

— В нашем заведении такие правила, господин, — елейным тоном ответил служитель. — Улица снаружи патрулируется доблестными стражниками. Если у вас нет средств оплатить наш первоклассный сервис, стража быстро и доходчиво объяснит вам законы гостеприимства города Фэнси. Придется отработать. Возможно даже несколько месяцев.

Мин смерил взглядом наглеца, после чего скользнул глазами по его безмолвным защитникам. Затевать драку из-за горсти медных монет в незнакомом городе было бы глупостью, да и лишний шум у ворот привлёк бы внимание патрульных. К тому же, вбитые матерью уроки выживания среди рыночного сброда подсказывали, что в таких делах лучше использовать голову, а не кулаки.

— У вас есть кисть? — вежливо спросил он.

Решив, что загнанный в тупик гость хочет написать долговую расписку, слуга поспешно протянул ему деревянную тушечницу. Мин развернул свиток и перевернул его чистой стороной к себе. Он обмакнул кончик кисти в чернила и принялся быстро выводить буквы, сохраняя ту строгую точность линий, которой научился Палате Начертаний. Каждое движение его руки было уверенным и точным.

— Что это вы делаете? — нахмурился служитель.

— Стараюсь чтить традиции вашего прекрасного заведения, — Мин продолжал писать. — Сдерживание ауры молодого господина из-за сидения на дешёвой и скрипучей древесине — двадцать медяшек. Оскорбление эстетического вкуса клиента вашим ужасающим почерком в предыдущем счете — тридцать медяшек. Плата за сдерживание гнева, дабы не разнести эту чайную в щепки после попытки меня обобрать — пятьдесят медяшек. Компенсация за вдыхание воздуха, испорченного вашим присутствием — десять медяшек'.

Мин подвёл жирную черту и вписал итоговую сумму.

— Если сложить мой счет и вычесть ваш, выходит, что вы должны мне три медные монеты. Но я сегодня в хорошем настроении.

Мин положил на стол две медные монеты.

— За сам чай и кипяток. А сдачу оставьте себе. Это чаевые.

Он аккуратно свернул исписанный свиток в плотную трубочку и бесцеремонно засунул её в нагрудный карман онемевшего зазывалы. После этого Мин спокойно развернулся и направился к выходу. Двое огромных вышибал так и остались стоять, безуспешно пытаясь сложить в уме все эти цифры. Жизнь в трущобах явно не предполагала знакомства со столь сложной арифметикой. Юркий вымогатель продолжал растерянно хлопать ресницами у стола, провожая взглядом спину уходящего гостя.

А самое ужасное было в том, что по законам этого городка Мин оказался прав. Просто никто до этого не додумался до столь невероятной наглости, чтобы выставить счет чайной.

Но если бы Бесстыдство было именем, то у Мина оно могло бы быть вторым.

Разрекламированный Нижний рынок обнаружился на самом дне глубокого горного разлома, куда вела лестница с выбитыми в сером камне неровными ступенями. Небо быстро скрылось за многоярусным нагромождением подвесных мостков, перекинутых над пропастью. Повсюду лепились хлипкие помосты и кривые дощатые настилы. Редкие бумажные фонари светили тускло, отбрасывая на стены багровые блики. Люди в потрёпанных дорожных плащах толкались в проходах, лавируя между лавками, вырубленными прямо в скальной породе. Местные менялы то и дело хватали прохожих за рукава, пытаясь продать им пилюли сомнительного качества. На самом деле, именно так и должна была выглядеть настоящая выгребная яма для беглых практиков, скрывающихся от гнева благородных сект.

Мин прошёл около полусотни шагов, когда шедший впереди тощий парень в грязной одежде с нашивками какого-то мелкого клана вдруг истошно заорал и повалился на доски. Тело бедолаги выгнулось дугой. Из приоткрытого рта пошла обильная пена, а ноги забились в сильных судорогах, заставляя доски настила мелко дрожать.

— А-а-а! — заголосил «пострадавший», закатывая глаза. — Ужасающая ци этого господина! Она ударила меня! Мои меридианы разорваны! Я калека! Я теперь калека!!!

Мгновенно, словно по беззвучной команде невидимого кукловода, вокруг них сомкнулось плотное кольцо любопытных.

— Какой ужас! — запричитала дородная торговка.

— Избил человека! Средь бела дня! Стража! Требуем компенсации! — подхватил какой-то одноглазый тип, угрожающе надвигаясь на Мина.

Толпа расступилась, пропуская вперед степенного старика с деревянным коробом на плече. Лекарь сокрушенно покачал головой, опустился перед лежащим на колени и прижал пальцы к его запястью. После этого он сразу закатил глаза к темному своду ущелья.

— Меридианы смяты, духовный центр гаснет! — возвестил старец. — Юноша, ваше убийственное намерение почти лишило его жизни. Если он умрет, толпа разорвет вас до прихода стражи. Но! Великое Небо милостиво. У меня чудом осталась Пилюля Драконьего Дыхания. Два духовных камня — и парень будет жить, а вы избежите казни.

Мин перевел взгляд с дергающегося тела на озабоченное лицо лекаря. Кислый запах мыльного корня от пузырей на губах «калеки» чувствовался даже на расстоянии двух шагов, так что дешевое представление вызывало у него лишь скуку. Юноша завел правую руку за плечо, вытянул из чехла боевой шест и крутанул его в воздухе. Перехватив поудобнее теплое сливовое дерево, Мин пустил по нему струю ци. Простая духовная волна со свистом разошлась от древка, заставив фальшивых очевидцев поспешно отступить назад.

— Пилюля? Какие глупости, — Мин покачал головой с фанатичным блеском в глазах. — Я владею древней, утерянной техникой Перековки Основ. Этот метод требует всего лишь раздробить все четыре конечности пациента в труху. Свежая ци хлынет через открытые переломы и очистит меридианы заново! И вы не поверите своему счастью, почтенные… первые три перелома я делаю абсолютно бесплатно!

Он шагнул вперед и опустил шест, целясь лежащему парню точно в левое колено. Движение было быстрым и веским, способным с легкостью расколоть кость.

Больной исцелился за долю секунды. Парень взвизгнул, откатился в сторону от летящего дерева и резво вскочил на ноги. Он бросился в толпу, расталкивая зевак и совершая длинные прыжки, словно использовал какую-то особую технику быстрого бега. Через миг он полностью скрылся из виду.

Окружающие моментально потеряли всякий интерес к этой сцене. Прохожие принялись разглядывать товары на лотках, а некоторые поспешно скрылись в боковых ответвлениях моста. Покинутый подельником лекарь даже не испугался направленного на него шеста. Пожилой пройдоха спокойно опустил руку, указал пальцем в сторону убегающего парня и высоко поднял зажатую в кулаке пилюлю.

— Поразительно! Вы только посмотрите на эффект! Кажется ци этого молодого господина исцелила беднягу! Но он вам не заплатил, знаете, моя пилюля Стремительного Побега как раз позволит вам догнать его и проучить! Я готов продать вам ее всего за один духовный камень!

— Боюсь, чтобы догнать мою щедрость, вам понадобится две, — отмахнулся Мин, проходя мимо и размышляя о том, что концентрация обманщиков на этих узких улочках превышала всякие разумные пределы.

Мин ступил на деревянный мост. Доски под ногами гнулись и скрипели, напоминая о глубокой пропасти внизу. Мин обогнул покосившуюся опору моста. На углу двух настилов примостилась лавчонка, где лысый торговец старательно тер тряпкой старую нефритовую подвеску и обломки каких-то медных приспособлений.

Мин остановился у прилавка.

— О, молодой господин ищет сокровища? — Лысый тут же подался вперед, выхватил с сукна тяжелый перстень, покрытый ржавчиной, и буквально впихнул его Мину в ладонь.

— Чувствуете? — зашептал торговец с придыханием. — Это древнее кольцо, внутри спит дух тысячелетнего грандмастера! Я нашел его в усыпальнице Скорбной Горы. Всего три камня, и дед-наставник сделает вас бессмертным!

Мин повертел в пальцах дешевую штамповку. Никакой духовной энергии в этом куске железа не было, зато ржавчина испачкала ему пальцы рыжей пылью. Вздохнув, он крепко перехватил запястье продавца. Его собственное лицо в один миг побелело, а веки затрепетали, скрывая закатившиеся зрачки. Мин собрал ци из шестнадцати каналов в одну струю и без лишних раздумий направил эту тонкую колючую нить прямо в руку лысого.

— Глупец! — прошипел Мин не своим, леденящим кровь голосом. — Я носитель проклятия Гниющей Бездны! Три дня я искал предмет, способный привязать мою заразу к новому владельцу! Ты сам передал мне проводник! Твой яд потечет обратно по нашему физическому контакту. У тебя есть пять вдохов, прежде чем твои меридианы превратятся в черный гной, а твои внутренности вытекут через уши!

Торговец дернулся, но вырваться из захвата не сумел. На его лбу выступил холодный пот. Плотный толчок ци ушел глубоко под кожу, и от сильного испуга у мошенника задрожали колени.

— Отпусти! Я пошутил, это просто ржавое железо! — завопил он.

— Поздно! Процесс запущен, — Мин закатил глаза, изображая жуткий транс. — Могу разорвать связь. Четыре духовных камня, как плата за очищение, иначе твоя душа пойдет на корм червям!

— Да забирай, забирай! — Лысый свободной рукой лихорадочно выгреб из-за пазухи мешочек и высыпал на прилавок четыре бледных камня.

Мин сразу разжал пальцы. Железный перстень упал на сукно, а Мин быстро пересыпал камни к себе. Напускной испуг исчез без следа, и лицо его вновь приняло обычный вид.

Раз уж только так можно завоевать расположение в этом месте, то Мин сделает это и глазом не моргнув

— Приятно иметь дело с человеком, заботящимся о своём здоровье, — будничным тоном произнес Мин. Затем он резко ухватил тяжело дышащего торговца за воротник и притянул к себе. — А теперь к делу. Мне нужна Пилюля Тысячи Лиц. Где её искать?

Торгаш, едва избежавший вымышленного проклятия, шумно сглотнул. Он с опаской посмотрел в сторону неосвещенных проходов.

— Господин… такие вещи не продают с лотка, — пробормотал он, заикаясь. — Это специфика… Вам на самый нижний ярус. Там базируется секта Девяти Добродетелей. Только… не ходите туда.

— Секта Девяти Добродетелей? — Мин изогнул бровь. — Звучит как сборище благочестивых монахов.

— В том-то и дело! — торговец нервно облизал губы. — Эти люди… они страшные. Мы здесь честно грабим, обманываем, разводим на мелочь. А они… мастера афер уровня Искусства. Если они положат на вас глаз, они продадут вам вашу же душу, оставят без одежды, без будущего и без надежды на перерождение! Они беспредельно наглые! Даже стража Фэнси боится туда соваться!

Мин поправил шляпу. Описание вызвало у него искреннюю улыбку, заметив которую, лысый испуганно прижал локти к бокам, защищая кошель и душу от проклятий.

— Наглые и бессовестные, говоришь? Выкачивают ресурсы под маской добродетели? — протянул юноша, и в его голове мелькнули воспоминания о мастере Бо Хане и его «целебных» чаях.

Взяв шест поудобнее, Мин направился к переходу.

— Кажется, я наконец-то нашел людей, с которыми смогу поговорить на одном языке.

Он скрылся в полумраке переулка, отбив у торговца всякую охоту всучивать прохожим дешевую штамповку. Поиск редких снадобий в логове здешних обманщиков обещал немало трудностей, но пожалуй, именно поэтому дело казалось ему особенно привлекательным.

Спуск по выщербленным в скале ступеням занял некоторое время, и гул рыночной толпы наверху постепенно растаял. Местные бумажные светильники давали блеклый синеватый отсвет. Множество подвесных мостиков сплетались над головой в сплошной навес, наглухо перекрывая лунный свет. Прохожие здесь кутались в объемные плащи, прятали глаза под широкими полями плетеных шляп. Обитатели этого яруса избегали суеты и определенно предпочитали вести дела без лишнего шума.

Юноша ступил на дощатую площадку, и пространство впереди неуловимо исказилось.

Воздух наполнился ароматом горного лотоса. Прямо сквозь гнилые доски пророс магический алтарь, явив миру древний бамбуковый свиток. От раритета расходилась тяжелая пульсация энергии уровня Ядра.

К находке тут же кинулись два человека: благообразный ученый в светлом одеянии и даос в потертой мантии. Оба вцепились в края бамбуковых планок, а пространство между спорщиками пошло рябью от выпущенной духовной силы.

— Отпусти, подлый пес! — взревел ученый. — Этот трактат Вознесения принадлежит моему клану!

— Глупец! Эта реликвия послана самими Небесами праведникам! — гаркнул монах.

Глаза спорщиков метнулись к Мину.

— Брат-даос! — взмолился ученый, сплёвывая кровь от невыносимого напряжения. — Рассуди нас! Коснись свитка, стань нейтральным свидетелем передачи ци, иначе мы оба погибнем от отката! Я осыплю тебя духовными камнями!

Пожалуй, любой доверчивый новичок мгновенно бы клюнул на подобное представление, купившись на сказки о щедром вознаграждении или уникальном манускрипте.

Юноша даже не сдвинулся с места. Обостренное Духовное чутье хладнокровно изучило фальшивую мизансцену, выискивая скрытые потоки энергии. Мин проигнорировал артефакт, зато внимательно изучил доски под ногами ученого. Парень сделал короткий выпад и с силой вогнал сливовый шест в неприметный сучок на трухлявом настиле.

Оружие раскололо спрятанную внизу каменную плашку.

Цветочный аромат испарился. Сияющий пьедестал растаял, оставив на своем месте облезлую винную бочку, а великий трактат обратился куском грязной холстины. Мощная аура Ядра осыпалась из-за разрушенного узла иллюзорной формации, которая напрямую подпитывалась скрытыми в древесине печатями поглощения. Прикоснись Мин к обманке, сеть бы немедленно выжала из него духовные резервы.

Аферисты бросили тряпку. Они смотрели на разрушителя иллюзии с неподдельным изумлением, начисто лишенным какой-либо враждебности.

— Идеально наложенная иллюзия, — холодно заметил Мин, опираясь на шест. — Три скрытых узла передачи ци. Но на пятом штрихе знака сокрытия у вас проседает нажим. Линии слегка «фонят» на стыке элементов. Да и запах лотоса на Нижнем рынке? Перестарались с театральностью.

Мошенники переглянулись. Они одновременно сложили ладони и наградили юношу уважительным поклоном.

— Глаз как у молодого орла, а спокойствие как у тысячелетней черепахи, — с восхищением произнес «ученый». — Брат, это была формация «Золотого миража», наше лучшее творение. Ты разбил её одним ударом в корневой узел. Мое уважение. Меня зовут Честный Чжао, а это Искренний Ли. Мы представляем Секту Девяти Добродетелей.

— Честный Чжао и Искренний Ли, — Мин хмыкнул. — Ну да, конечно. Не хотите переименовать секту в Орден святых грабителей?

Молодой человек пригладил накладную бороду и довольно заулыбался.

— Вы мыслите шаблонами верхнего мира, брат. Для нас обман — это не порок. Это Великое Дао. — Монах воздел палец к небу. — Весь мир — иллюзия. Тот, кто может создать иллюзию, властную над умами других, ближе всего к пониманию божественного замысла. Мы не воруем, мы проверяем кармическую привязанность людей к материальным благам! Тот, кто жаден, теряет всё. Разве мы не несем великую Добродетель?

Подобной виртуозной аргументации банального разбоя Мин никогда прежде не слышал.

— И вы предлагаете мне заняться распространением этой… добродетели?

— С твоими талантами видеть символы и… это ведь было духовное чутье, верно? Брат, мы бы озолотились! — закивал Честный Чжао. — Добро пожаловать в секту. Мы даже выдадим тебе чистую рясу! Старейшина точно согласится принять тебя!

— Вынужден отказаться от столь светлого пути, — Мин вежливо склонил голову. — У меня своя карма, и она предпочитает одиночество. Но если ваша секта столь всеведуща, скажите: где здесь найти того, кто продаст Пилюлю Тысячи Лиц и не попытается при этом продать мне под видом пилюли навозного жука в сахаре?

Искренний Ли и Честный Чжао разочарованно вздохнули, однако охотно поделились нужными сведениями в знак уважения к чужому мастерству. Искать нужный товар следовало на самом дне провала. Там у застоявшегося подземного пруда примостилась перекошенная лачуга аптекаря.

Торговое помещение едва не разваливалось от ветхости. За прилавком восседал тщедушный дед с физиономией высушенной сливы.

Торг отнял немало сил и походил на полноценное сражение. Алхимик стоял насмерть за каждый камешек. Мин невозмутимо снижал цену, имитировал уход и снова навязывал свои условия. В конечном итоге монеты и камни перекочевали к торговцу, а юноша стал обладателем деревянной коробочки с темно-синими пилюлями.

Мин выпустил вперед нить Духовного чутья, чтобы изучить структуру приобретения. Препарат не содержал посторонних примесей, а спрессованная энергия преобразования пульсировала весьма мощно. Пилюли Тысячи Лиц оказались качественными.

«Ни одной иллюзии. Никакого подвоха с дном шкатулки, — с удивлением подумал Мин. — То ли старик и впрямь оказался первым честным торговцем на этой помойке, то ли его уровень обмана настолько высок, что мои шестнадцать каналов просто до него не доросли».

Пожалуй, второй вариант казался куда более правдоподобным, но Мин пока не раскусил обмана.

Спрятав коробочку за пазуху, Мин покинул душную лавку. Он принялся прикидывать путь на поверхность, но в этот момент в его плечо деликатно врезался кто-то из пешеходов.

Юноша подался назад, пропуская незнакомку. Девушка носила потертую тунику фиолетового цвета, которая превосходно подчеркивала стройный силуэт. Угольно-черные волосы были туго стянуты на затылке. Ее хитрые глаза окинули юношу мимолетным, полным снисхождения взглядом.

— Ой, простите великодушно, молодой господин…

Проговорив это низким приятным тоном, она заскользила дальше и быстро смешалась с остальными покупателями.

Парень машинально кивнул, сделал два шага по настилу и вдруг застыл.

Внутренний холод прошел по всему телу. Повинуясь внезапному подозрению, Мин стремительно вскинул правую кисть.

Несмотря на ощущение что его палец сдавливало пространственное кольцо, его там очевидно не было.

Трофейный артефакт бесследно исчез. Запас высококлассных минералов, готовые талисманы и целое состояние в духовных камнях растворились в чужом кармане. Воровка ухитрилась стащить туго сидевшее украшение, мастерски имитировав давление на палец. Мин не ощутил ни малейшего вмешательства в свой энергетический фон.

Вот, значит, к чему была эта ухмылка.

Поднимать крик на Нижнем рынке не имело смысла. Если во всеуслышание заявить о краже вместилища с сокровищами, добрая половина улицы с удовольствием вскроет бедолаге горло, лишь бы лично принять участие в «поисках».

Мин сжал челюсти и бросился следом.

Девичий силуэт промелькнул вдалеке. Юркая воровка как раз скользнула в узкую щель между деревянными опорами торговых палаток.

Впрочем, заметить беглянку означало лишь начало трудностей. Выследить ее на многоярусном лабиринте будет куда сложнее.

Мин ускорился, но едва не врезался в пеструю массу зевак, обходя препятствия благодаря податливости натренированного тела.

Заметив погоню, девушка не стала паниковать или звать на подмогу. Напротив, она прибавила ходу, маневрируя между преградами с поразительной пластичностью.

Гонка переместилась на верхние конструкции.

Беглянка оттолкнулась от пустой кадки, пронеслась прямо над опешившим рубщиком мяса и уцепилась пальцами за железную скобу навеса. Мощный рывок перенес ее на следующий уровень, где приходилось лавировать между протянутыми веревками с мокрыми тряпками.

Мин держал дистанцию, но не отставал. Дорогу перегородила сломанная тележка, но юноша пустил корпус в низкий подкат, собрав спиной местную пыль. Вынырнув с другой стороны преграды, он с силой вогнал сливовое древко в щель между плитами и взмыл в воздух, опираясь на оружие. Преодолев подъем, парень мягко приземлился на плотную ткань навеса.

Фиолетовая туника постоянно оставалась в зоне видимости. Преследователь и беглянка летели по черепичным кровлям, пересекали пустые пространства над пропастями и балансировали на хрупких бамбуковых шестах. Юноша придерживал съезжающую на затылок шляпу, помогая себе сохранять устойчивость короткими упорами древка. От возмущения жителей Нижнего яруса и криков потревоженных птиц звенело в ушах.

Вскоре воровка резко забрала вправо, намереваясь спрятаться в темной галерее местного ломбарда.

Оказавшись на прочном перекрытии, Мин сбавил ход. Продолжать беготню по готовому следу не требовалось. Обостренное восприятие своевременно выстроило в сознании парня подробный макет окружающих строений.

«Она сворачивает на крытую галерею. Там тупик в конце, переходящий в слепой Г-образный помост. Думает оторваться на повороте», — просчитал начертатель, анализируя геометрию зданий и предполагаемый путь чужих маневров.

Парень совершил затяжной прыжок к ветхой кровле соседнего притона. Мин двигался наперерез цели, обильно накачивая ступни духовной силой. Гнилая глина трещала и проламывалась под жесткими ударами подошв.

Оказавшись у самого обреза конструкции над изгибом деревянной галереи, он остановился и отсчитал про себя пару секунд.

А затем сделал шаг вниз.

Вынырнув на просторный деревянный балкон, девица сбросила темп и обернулась. Хвоста за спиной не наблюдалось. На ее разрумянившемся лице расцвела преисполненная торжества улыбка.

Едва воровка собралась шагнуть в тень безопасного переулка, как сверху на нее обрушилась весьма ощутимая преграда.

Мин свалился с высоты. Выверенная траектория не позволила цели вскинуть блок или пустить в ход ускользающие техники. Сфокусированный бросок лишил похитительницу маневра.

Гнилые доски скрипнули под весом падающих. Девушка глухо вскрикнула, ударившись спиной о покрытие. Инерция протащила сцепившийся клубок по шероховатой поверхности помоста. Мин заломил чужие запястья, придавил их к мокрым бревнам над головой преступницы и накрепко обездвижил противницу массой собственного тела. Сложить кисти в какую-либо технику она уже не могла, а бить ногами не позволяла сдавленная грудная клетка.

Похитительница попыталась вывернуться. Замысел провалился. Ее темные волосы разметались, а в лисьих глазах наконец-то отразился неподдельный шок от такого поворота.

Юноша тяжело выдохнул и наклонился к самому лицу пленницы. Воровка пахла цедрой горького апельсина. Вместо ожидаемой жертвой ярости, на лице парня застыла откровенно снисходительная полуулыбка.

— Знаешь, — произнес Мин, стряхивая пыль с соломенной шляпы и глядя прямо в её растерянные карие глаза. — Мне-то говорили, что в этом районе обитают только самые хитрые, тонкие и изощренные мошенники…

Свободной ладонью он картинно пощелкал по собственному артефакту. Украденное кольцо уже красовалось на фаланге парня, поскольку тот вернул его назад в процессе жесткого приземления.

— Но простая карманная кража? Я даже как-то разочарован. Ты рушишь весь шарм этого прекрасного места.

Гнилые доски скрипнули под весом Мина, прижавшего девицу к настилу галереи. Та перестала вырываться поразительно быстро. Ее настороженный взгляд скользнул по чужой руке, зацепился за серебряный ободок пространственного кольца, которое спокойно вернулось на законное место. Паника сошла с ее лица столь стремительно, что Мин даже мысленно ей поаплодировал. На самом деле, подобному самоконтролю стоило поучиться.

Воровка часто захлопала ресницами, натягивая на себя маску абсолютной невинности.

— Потрясающе, молодой господин! Ваше кармическое чутьё воистину безупречно, — проворковала она теплым, обволакивающим тоном, в котором не было ни капли страха. — Это была всего лишь скромная проверка вашей духовной бдительности от Секты Девяти Добродетелей. Вы прошли её с блеском! Ваша карма сияет, как чистое золото. А теперь, может, вы перестанете вдавливать мои невинное тело в эту грязь?

Мин позволил себе усмешку. От ее фиолетовой туники тянуло горьким апельсином, и, пожалуй, этот аромат вместе с возмутительной бесстыжестью девицы прекрасно вписывался в общий колорит Нижнего рынка.

— Проверка бдительности? — Мин чуть склонил голову набок, не спеша ослаблять хватку. — В таком случае я обязан оставить отзыв. Для рядовой уличной щипачки ты двигаешься слишком хорошо. Скользящий шаг, идеальный перенос веса по гнилым перекрытиям, ни одного лишнего колебания ци при побеге. Твой наставник зря тратит такой талант на мелочёвку. Тебе бы с таким шагом императорские сокровищницы чистить, а ты на рынках кольца стягиваешь.

Игривая полуулыбка девицы дрогнула. Фыркнув, она раздраженно дернула зажатыми над головой запястьями, поскольку фарс с треском провалился. Собеседник обладал куда более острым зрением, чем можно было предположить.

— Отпусти, — процедила она, и бархатные нотки в голосе сменились чем-то холодным. — Иначе я сейчас заору так, что у тебя перепонки лопнут. Скажу, что ты пытаешься надругаться надо мной прямо средь бела дня. На Нижнем рынке полно честных мужей Фэнси. Они сбегутся на крик девичьей беды и порвут тебя на куски быстрее, чем ты успеешь сказать хоть слово в своё оправдание.

Тут Мин уже не сдержался и рассмеялся. Услышав этот откровенно веселый звук, воровка нахмурилась. Вероятно, реакция жертвы сильно расходилась с ее первоначальным планом.

— Честных мужей Фэнси? — переспросил Мин, выразительно оглядывая тёмные углы галереи. — Милая, ты, кажется, перепутала квартал. Ты имеешь в виду вон тех шулеров за углом или тех потрошителей у мясного ряда? Если ты сейчас заголосишь о насилии, никто не кинется с мечом наперевес спасать твою девичью честь. Местные сбегутся сюда только ради того, чтобы продавать билеты в первый ряд. Они начнут делать ставки на то, как скоро я закончу, и попутно предложат мне арендовать мягкую циновку, чтобы мы не нахватали заноз. Думаю, по местным тарифам это обойдётся мне медяков в тридцать. Хочешь, проверим?

Щеки девушки залились краской. К тому же в глазах полыхнула злость, крыть эту непробиваемую житейскую логику ей было откровенно нечем. Деревенщина знал изнанку Фэнси получше многих рыночных зазывал.

— Кто ты вообще такой? — выплюнула она.

— Твоя кармическая задолженность, — спокойно пояснил Мин, продолжая удерживать её на досках. — Я просто хочу провести маленькую ответную проверку и убедиться, что ты усвоила урок. Воровать у случайных прохожих — признак дурного тона. Особенно когда прохожий может заморозить твою кровь от кончиков пальцев до самого сердца быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Юноша пустил крохотную долю ци, прямо к подушечкам пальцев. Запястья девицы стянуло, и она рефлекторно вздрогнула. В чужом взгляде мелькнуло вполне осязаемое опасение. Угроза превратилась из пустой болтовни в суровую реальность.

— Поняла я, поняла! — она поспешно закивала, стараясь отодвинуться от пальцев хотя бы на волос. — Меня зовут Сонг! Я просто бедная младшая ученица и зарабатываю как могу! Клянусь, больше твои карманы меня не интересуют. Считай, мы квиты, сделка закрыта, а карма очищена!

— Сонг, значит. Рад нашему знакомству, — Мин позволил ци рассеяться, плавно поднялся на ноги и, отряхнув пыль с коленей, и даже галантно протянул ей правую руку. — Вставай, бедная младшая ученица.

Сонг покосилась на предложенную ладонь. Тем не менее она ухватилась за крепкие пальцы. Мин дернул ее наверх, их ауры на короткий миг пересеклись. Девушка оперлась о его предплечье, шумно выдохнула и принялась одергивать помятую тунику.

— Спасибо за науку, — бросила она, театрально отряхивая колени.

Ее кисть неуловимо скользнула за спину. К ногам парня со звоном отскочил небольшой шарик. Глухой хлопок породил белую вспышку, на мгновение перекрывшую обзор и наполнившую узкое пространство галереи плотным дымом.

— До встречи, мистер Деревенщина! — звонкий насмешливый голос Сонг донёсся уже откуда-то сверху.

Хотя инстинкт требовал прикрыть лицо от атаки, Мин и бровью не повел. Густая взвесь вскоре разошлась, обнажив пустое перекрытие настила. Собственно, чего-то иного от местной публики ожидать не приходилось.

Девушка перемахнула на конек соседнего здания, очутившись в доброй полусотне шагов от места недавней стычки. Ловко ускользнуть из-под носа практика с такой тяжелой Ци — достижение не из простых. Не будет преувеличением сказать, что такой маневр тянул на отличный финал неудачного дня. Да, стащить кольцо не вышло. Несмотря на это, за ней осталось последнее слово. Сонг победно усмехнулась и сунула ладонь во внутренний карман за пазухой, желая проверить сохранность собственного скарба.

Пальцы нащупали лишь прореху в ткани. Девица судорожно охлопала тунику, вывернула шов. Увесистый кошелек отсутствовал. Вместе с ним испарился и нефритовый жетон Секты Девяти Добродетелей. Пожалуй, именно этот предмет служил ей главным гарантом безопасности в трущобах.

Воровка обернулась.

Там, за широким провалом, опираясь спиной на перила, парень в соломенной шляпе даже и не думал прятаться. В свободной руке Мин небрежно подбрасывал зеленый нефрит с вырезанными символами. А в другой ладони лежал пухлый кошелек.

Годы упорного труда над начертанием научили его контролировать кисть до идеала. Тот короткий физический контакт у настила позволил юноше изъять чужую собственность быстрее, чем Сонг успела выстроить иллюзию своей неуязвимости. Изначально он просто хотел проучить девушку, но она решила использовать трюк с исчезновением… за что и поплатилась.

Мин стиснул жетон в кулаке и смерил застывшую вдалеке фигурку веселым взглядом.

— Резьба и впрямь тонкая работы! — его спокойный, слегка издевательский голос легко перекрыл шум рынка внизу. — Считай это залогом на случай новых проверок моей бдительности. Хотя… ты можешь попробовать забрать свой кошель прямо сейчас, если рискнешь.

Сонг замерла на коньке крыши. Кожа на скулах запылала. Какой-то деревенщина только что обчистил лучшую воровку нижних ярусов, причем сделал это под видом галантной помощи! Девица топнула пяткой по черепице, едва не пробив кровлю. Она сжала кулаки и беззвучно прошептала отборное ругательство.

Тем не менее гнев на ее лице быстро уступил место рабочему азарту. Девушка смерила стоящего у перил начертателя долгим оценивающим взглядом. Круто развернувшись, Сонг юркнула за кирпичный дымоход и скрылась среди нагромождения построек. Сближаться с кем-то, кто обладает такой давящей Ци она не хотела. По крайней мере сейчас.

Мин сунул трофей в глубокий карман и перекинул посох на плечо. Пожалуй, в эту торговую клоаку он забрел не напрасно.

Шум толкающейся толпы Нижнего рынка остался где-то далеко вверху и теперь сливался в единый сплошной рокот. Мин скользнул в узкую щель между перекошенными каменными фундаментами, миновал низкий проход и наконец замер в глухом тупике. Это место надежно укрывали от лишнего внимания широкие нависающие балконы.

Опершись на сливовое древко, он достал из-за пазухи коробочку и подцепил тёмно-синюю пилюлю. Пожалуй, внешность следовало поменять прямо здесь и сейчас. Торговец-аптекарь уверял, что эффект продержится целые сутки, поэтому первую дозу Мин решил пустить на проверку. Ему просто необходимо было выяснить, не поплывут ли черты фальшивого лица при напряжении или перепадах духовного потока, прежде чем доверять этой хитрости свою шею.

Юноша закинул пилюлю в рот, не запивая. На вкус дрянь отдавала застарелой рыбьей чешуёй с мелом и каким-нибудь жиром.

Преобразование запустилось на пятом вдохе. Внутренности зазудели, кости черепа заныли. Мин зажмурился и плотнее вжался затылком в шершавую стену. Хрящи сминались, линия челюсти болезненно заострялась, а скулы будто проваливались куда-то вглубь черепа. По предплечьям и шее прокатилась волна леденящего озноба, заодно вытравливая из кожи всякие остатки здорового румянца.

Минуту спустя выворачивающая ломка отступила. Юноша распахнул глаза, выудил из кармана медный диск и вгляделся в отражение.

С металла на него уставился чужак. Бледный книжник, перешагнувший порог второго десятка. Зрачки потеряли былую цепкость и выцвели, выдавая человека, пересидевшего лишние годы над пыльными текстами. В худом лице не осталось ни капли былой угрозы. Пожалуй, вся фигура нового человека кричала о полной посредственности, с которой никто из практиков явно считаться не станет.

— Потрясающе, — пробормотал Мин. Даже голос сделался чуть выше и приобрел глухой оттенок. — Дедуля в лавке оказался первым честным мошенником в этом распрекрасном городе. Идеальная посредственность.

Парень спрятал медь за пазуху, стянул шляпу и сгорбился. Грудная клетка впала, шаг перестал пружинить. Сливовое древко в пальцах мгновенно утратило вид оружия и превратилось в суковатую дорожную опору, без которой хромой юнец попросту рухнет. В таком жалком амплуа можно спокойно протиснуться через отряд головорезов, и ни один не соизволит обратить на него внимание.

Новому образу требовалась подходящая берлога. Выбравшись из укрытия, странствующий ученый зашагал по скользкому дереву в поисках безопасного ночлега.

Нужная лавка обнаружилась на дальнем перекрестке. За прилавком, среди треснувшей посуды и огарков, посапывал дряхлый старик в обожженных лохмотьях. Отсутствие у торговца половины растительности на лице прозрачно намекало на большие трудности с контролем огненной ци.

— Уважаемый, — Мин надсадно кашлянул, изображая слабость в лёгких. — Этот недостойный ищет крышу над головой на пару дней. Тихую комнату. Желательно поглубже, чтобы уличный шум не мешал сосредоточиться на текстах.

Торговец лениво приоткрыл глаз. Оценив тщедушную фигуру ученого, он молча вытянул покрытую сажей кисть.

— Нижний подвал. Окон нет. Запах тины в цену включен. Если взорвешься от неверной медитации, остатки соскребать будешь сам, и плевать как с того света вернешься — прохрипел старик. — Пять серебряных за три ночи.

Сумму торгаш задрал бессовестно, но Мин покорно выудил из кармана требуемое серебро. Торговаться лишний раз не стоило, пусть лучше тут живет тщедушный и очень слабый ученый.

Старик царапнул монету ногтем, бросил гостю почерневший ключ и немедленно вернулся к чтению какого-то засаленного свитка. Найти лучшего арендодателя на всем нижнем ярусе не вышло бы при всём желании.

Каменная лестница вывела его в тесную прямоугольную каморку. Бурая плесень пятнала углы, однако массивная гранитная кладка не вызывала сомнений в надежности. Деревянная створка перекрывалась толстой балкой. Загнав засов в паз, Мин обошел помещение. Юноша тщательно простучал стыки сливовым древком. Убедившись в отсутствии провалов ци или чужих следящих формаций, Мин шумно перевел дыхание. Комната вполне соответствовала требованиям.

Посреди нее нашелся скособоченный стол. В свод прямо над столешницей был вмонтирован кристалл, поросший светящимся лишайником. Подойдя к мебели, юноша расправил грудную клетку и позволил накопленному напряжению покинуть тело.

Он приподнял руку с зажатым трофеем Бо Ханя. Легкий толчок ци активировал кольцо. Воздух впереди покрылся короткой рябью.

Доски заполнились богатствами первого начертателя. Сперва появились стопки дорогого пергамента с внедренными волокнами шелка. Вслед за ними возникли емкости с чистой киноварью. Наконец, возникли и два неприметных кошеля. Растянув тесемки первого, юноша выпустил наружу насыщенное изумрудное свечение. Сила запечатанных внутри духовных камней с легкостью перебила мрак подвала.

Излучаемая энергия окутала фигуру согревающей волной. Ресурсов вполне доставало для превращения комнаты в закрытую мастерскую колоссальных масштабов. Юноша погладил бумажный лист. На самом деле, когда твою голову жаждет получить владыка ступени Ядра, шанс на выживание напрямую зависит от стопки заряженных свитков за поясом. Очередная бессонная ночь готовила ему варку аспектных составов. Атакующая вязь обязана была отскакивать от кисти на голых инстинктах.

Не будет преувеличением сказать, что перед масштабной заготовкой оставалась еще одна нерешенная проблема. Мин стянул с пояса потрепанный свиток. Это был тот самый кусок холста из храмового реликвария, хранившийся рядом с обломком янтаря.

Лист расстелился поверх стола и был тут же прижат увесистыми минералами. Разветвленный узор встретил начертателя глухой неразрешенностью. Около тридцати четырех несущих штрихов здесь обрастали десятком побочных соединений. Ранее Мин уже пробовал разобрать его структуру. Но несмотря на знания о Круге Высвобождения из закрытой библиотеки Обители ему это не удавалось.

Данный контур явно выходил за рамки стандартных оборонительных блоков. Создавший его творец оперировал огромным потенциалом энергии, стремясь изменить саму структуру мироздания. Середина рисунка брала на себя впитывающую функцию. И всё же внешние лучи отказывались бить наружу, вместо этого они заставляли законы природы вокруг бумаги сгибаться.

Опустившись на стул, Мин выставил на доски Чернильницу. Пустая плошка встала следом. Затвердевшая от графита рука перехватила гладкое дерево соболиной кисти. Пожалуй, в этой удушливой яме скрывался идеальный покой для рождения настоящего искусства.

Собираясь отсыпать в горловину Чернильницы первую порцию минеральной основы и добавить красный шип Мин взял флакон в руки. Вот только ожидаемого тепла не последовало. От артефакта ударила волна тяжелого жара, отчего у парня пересохло в горле за один вдох.

Вместо агрессивного багрового огня от чернил из красного шипа, внутри флакона пульсировал густой пурпур. Оттенок казался настолько непроницаемым, что поглощал блёклый свет от потолочного лишайника, затягивая сияние внутрь себя.

Юноша нахмурился, не отрывая пальцев от стекла. Он развернул нить Духовного чутья и осторожно коснулся пульсирующего поля.

По позвоночнику пробежал холодок. Отпечаток энергии отдавал давящей древностью. Та самая смолисто-чёрная капля. Трофей, паривший внутри формации левитации в реликварии Храма Трёх Стражей.

«Так вот оно что, — осознал Мин, и в голове всё мгновенно встало на свои места. — Ты её не сожрала насовсем. Видимо, ты всё это время её переваривала. Сгусток концентрированной ци такого порядка, что даже твоему брюху потребовались долгие недели на расщепление. А я-то решил, что остался с носом».

Мысли прервал сухой треск. Полустёртые насечки на боках Чернильницы, те самые едва ощутимые царапины, которые Мин месяцами пытался рассмотреть, вдруг проступили наружу. Древние руны полыхнули жидким золотом. Сложенная из них цепь оказалась куда сложнее любого известного юноше свитка.

Сырой подвал начал противно вибрировать. Каменная крошка посыпалась с гранитного свода прямо на разложенный по столу драгоценный пергамент.

Внутренний голос ударил в набат. Мин резко дёрнул кисть на себя, пытаясь разорвать контакт. Но пальцы намертво прикипели к раскалённому стеклу. Между кожей и стенками артефакта образовалась духовная сцепка, похожая на застывающую древесную смолу. Мин упёрся левой рукой в край стола и рванул изо всех сил. Флакон не сдвинулся даже на толщину волоса.

Вслед за этим пришло худшее. Шестнадцать расширенных меридианов оставались полными, ни крохи духовной энергии не уходило на переработку, как это было раньше. Вместо этого Артефакт тащил саму суть, выдирая сознание из плоти.

Пространство в тесной каморке натянулось до предела. Воздух схлопнулся с оглушительным треском. Спертый дух подвала, тусклое свечение потолка, стол и сложенные сокровища Бо Ханя — всё это разом смазалось, стянулось в крошечную искру и погасло.

Ощутив жуткий рывок, юноша вылетел из физической оболочки прямо сквозь абсолютное ничто.

Удара о твердую поверхность не случилось. Парень просто обнаружил себя стоящим посреди необъятной пустоты. Здесь не существовало направлений. Насколько хватало взора, раскинулось бескрайнее звездное море. Ослепительно яркие реки светил закручивались в спирали на фоне угольно-чёрного неба.

Однако этот пейзаж был безнадёжно испорчен. Поверх великой пустоты кто-то щедро выплеснул целое ведро густой туши. Огромные кляксы зияли поверх сияющих скоплений, грубые потёки пигмента перечеркивали облака звездной пыли. Первое о чем подумал Мин, что соседство небесного порядка с грязной ремесленной лужей вызывало глубокий диссонанс.

За спиной юноши внезапно кто-то громко, с оттяжечкой откашлялся.

— Три тысячи лет… — раздался хриплый, скрипучий старческий голос, пропитанный концентрированным недовольством. — Три тысячи лет в этой чёрной капле ради того, чтобы мой алтарь вскрыл какой-то заморыш на ступени Пробуждения⁈ Шестнадцать жалких каналов! Ни унции благородной ауры! Небеса, какое убожество… Тьфу! Впрочем, на безрыбье и дворовый пёс сойдёт за сосуд. А ну, брысь из своего тела, щенок, теперь здесь живу я!

Мин обернулся. Старец парил над залитым тушью звёздным полотном, зависнув в паре шагов над поверхностью. Смотрелся этот визитёр поистине впечатляюще, словно сошёл с парадного гобелена императорского дворца. Густая седая борода развевалась до самого пояса, а белоснежные одеяния свободно струились в воздухе вопреки законам тяжести. В его взгляде читалась глубокая древность такого толка, от которой у неопытных практиков тут же подкашиваются колени. Пространство вокруг старца гудело от переизбытка высвобожденной силы. Фоновые звёзды в пустоте за спиной послушно меркли.

— Ничтожный муравей! — Возглас деда ударил со всех сторон разом, раскатисто вгрызаясь в слух. — Пади ниц перед Гу Ланем! Владыкой Звёздного Предела, Истребителем Демонических Орд, Грандмастером Божественной Печати и Патриархом эпохи Девяти Бедствий! Ты посмел коснуться моего пристанища, и теперь твоя плоть послужит сосудом для моего триумфального возвращения!

Старец воздел обе руки вверх, заставив пустоту за своими плечами глухо взреветь. Духовный пресс обрушился на Мина всей массой. Волны ментальной энергии закрутились ураганом, с силой сминая само пространство внутри артефакта. Напор такой плотности гарантированно отправил бы на тот свет любого мастера, добравшегося даже до ступени Ядра, оставив от его рассудка лишь бесполезные ошмётки.

Мин почесал бровь.

Невидимая буря бушевала, фантомная энергия с завыванием огибала человеческую фигуру. Мин не чувствовал вообще ничего. Ни холодка. Ни дуновения ветерка. Никакой обещанной тяжести. Юноша постоял так пару вдохов, задумчиво разглядывая расставленные руки старика. Затем скрестил руки на груди.

— Слушай, старик, — произнёс Мин, слегка наклонив голову. — У тебя там несварение? Чего тужишься? Лицо уже фиолетовое, смотри, сердце в твои-то годы может и не выдержать.

Завывания утихли, и старик с откровенным непониманием уставился на свою мишень. Руки Гу Ланя неуверенно опустились. Он поморгал, недоумённо встряхнул просторными рукавами и попробовал выдать очередной энергетический залп. Попытка окончилась так же бесславно, не нанеся юнцу ни малейшего вреда.

— Ты… ты почему стоишь? — опешил Гу Лань, теряя всю свою парадную спесь в одночасье. Старческий бас дал петуха. — Моя Давящая Длань Небес должна была расщепить твою волю в труху! Я три тысячи лет томился в этой клятой капле, сохранив остатки разума лишь для того, чтобы захватить тело первого же достойного гения, который взломает мою великую формацию! Более трех сотен защитных контуров! Я вплёл туда пространственные ловушки! Да их даже на ступени Разрыва Пределов вскрывали бы неделю! Как ты вообще…

Призрак осёкся и махнул полупрозрачной рукой.

— А, плевать! Видать, энергия пожухла за эти века. Главное, что ты здесь, плоть здесь, а значит, твоя тушка переходит в мою юрисдикцию! Умри!

С диким воплем старец бросился на абордаж, надеясь силой выбить чужую душу из физической оболочки. Сияющий сгусток устремился прямиком к груди юноши. Тем не менее результат оказался весьма комичным. Истребитель Орд шлёпнулся о грудную клетку и просто отлетел назад, будто столкнувшись с невидимой пружинящей преградой. Старик неуклюже закувыркался по воздуху и уселся прямо в растекающуюся чернильную лужу.

Мин тяжело выдохнул. За этот длинный день его пытались ограбить преступно много раз. А теперь ему навязывали ещё и этот коммунальный спор за квадратные метры в собственном теле.

— Вы там что, номерки в очереди на моё тело выдаете? — осведомился Мин, массируя переносицу. — Или у вас, ископаемых, это популярное хобби? Буквально недавно один старый хрыч пытался провернуть ровно то же самое. Распинался про идеальный сосуд, рисовал схемы. Пришлось сжечь его душу дотла. Теперь ты. У меня в голове не постоялый двор, дед. И регистрация давно закрыта.

Сидящий в луже Гу Лань с шоком разглядывал свои ладони. Произошедший сбой не поддавался осмыслению. Призрак сузил глаза и пустил в ход духовное зрение, вознамерившись наконец рассмотреть структуру оказавшегося столь неподатливым и беспросветно наглым кандидата.

Мерцающий взор дотошно исследовал меридианы парня.

Вскоре над звездной пустотой раздался вопль отчаяния. Пожалуй, именно так в преисподней кричат грешники, когда осознают, что в следующем перерождении будут жабой.

— ШЕСТНАДЦАТЬ⁈ — Гу Лань вскочил на ноги, его седая борода встопорщилась, а лицо исказила гримаса чистейшей, незамутненной агонии. Он схватился за голову. — ШЕСТНАДЦАТЬ МУСОРНЫХ РУСЕЛ⁈ О слепые, безмозглые Небеса! За какие такие кармические грехи я оказался привязан к инвалиду⁈

Гость заметался вдоль чернильных пятен, в полном расстройстве вскидывая кулаки к несуществующим небесам.

— Калека! Бездарность! Грязь из-под ногтей! Да в мою эпоху даже привратные шавки рождались с пятьюдесятью меридианами! Слепые свиньи имели тридцать! А ты… шестнадцать забитых, кривых водосточных труб! И я собирался в это вселиться⁈ Да я бы сам себя задушил от стыда в первый же день! Какой позор, какой неописуемый позор!

Мин спокойно дождался, пока истерика старика пройдёт первую фазу отрицания.

— Ну, насчёт труб ты преувеличиваешь, — философски заметил юноша. — Не так давно их вообще было шесть. Растём. К тому же, этот «инвалид» прямо сейчас является хозяином артефакта, в котором ты так удачно прописался. И судя по тому, что ты не смог даже волосок у меня сдуть, прав тут у тебя примерно столько же, сколько у плесени в сыром подвале.

Размашистые шаги деда резко прекратились. Спесь окончательно слетела, уступив место мрачной догадке. Владыка торопливо вскинул руку, намереваясь собрать остатки собственной энергии и покинуть ловушку. Усилия пропали даром. Духовные канаты, мёртвой хваткой вцепившиеся в сущность Гу Ланя, тянулись глубоко в непроницаемые стеклянные своды флакона.

Остатки янтарной оболочки растворились. Артефакт навесил на великого предка унизительный статус собственной частицы. Управлял же этим дивным предметом стоящий неподалёку парень.

— Ах ты ж мелкий выродок… — прошипел Гу Лань. Благородство окончательно покинуло его облик. На месте грандмастера стоял озлобленный скряга с рыночной площади. — Думаешь, стал хозяином этой игрушки и можешь хамить мне, Гу Ланю⁈ Я видел, как рушились империи! Я начертал защитный массив над целым океаном! Мои наложницы были красивее богинь, и у каждой грудь была больше, чем весь твой запас ци! Я…

— Утихни, ископаемое, — оборвал его излияния Мин, стерев с лица любые намёки на вежливость. Ночёвка в подвале выдалась напряжённой, тратить ценные часы на рассказы про чужие гаремы он не собирался. — Я не знаю, кого ты там щупал за океаном три тысячи лет назад, но сейчас ты сидишь в моей банке. А я очень устал, и терпение у меня короткое.

Начертатель шагнул вперёд.

— Ты будешь сидеть тихо и отсвечивать только тогда, когда я разрешу. Понял? Если от тебя будет больше шума, чем пользы… — Мин нехорошо улыбнулся. — Я схожу на ближайшую ферму. Наберу ведро самого свежего, вонючего конского навоза и залью его прямо в горловину этой Чернильницы. И ты будешь плавать в этом дерьме ближайшую тысячу лет, наслаждаясь новыми ароматами. Как тебе такая перспектива, Владыка Звёздного Предела?

Челюсть судорожно сомкнулась. Бывший бессмертный уловил уверенность в чужом тоне. Этому бесстудному парню действительно ничего не стоило насобирать отходов, превратив легендарный сосуд в зловонную помойку.

Боевой порыв иссяк. Патриарх молча уселся на чернильный пол, подогнул ноги и насупился, скрестив руки на груди.

— Поколение бесстыдных идиотов, — тихо, но с чувством пробурчал он себе под нос. — Мало того, что таланта как у сушеной репы, так еще и манеры базарного разбойника. Никакого уважения к сединам. Тьфу. А я между прочим был великим…

Мин задумчиво потер подбородок, оценивая поникшего Владыку Звёздного Предела. В уме стремительно складывалась довольно циничная, хотя и вполне логичная развязка ситуации. На самом деле, этот дух из капли таил в себе знания, на фоне которых крупнейшие книгохранилища Долины смотрелись бы сборником детских басенок. Что куда важнее, дед оказался безнадёжно беспомощен. Артефакт, поглотивший старца, попросту переварил чужую духовную оболочку, намертво привязав сознание пленника к воле юноши. Небожитель прекратился в духа из бутылки, который по сказкам выполняет желания.

Тем временем Гу Лань, вероятно, тоже успел прийти к собственным выводам. Старик прокашлялся и гордо выпятил грудь. Призрак принялся усердно разглаживать невидимые складки на своих иллюзорных рукавах, пытаясь вновь нацепить маску снисходительного учителя.

— Юный друг, — начал старец бархатным, вкрадчивым тоном. — Небеса полны неожиданностей. Наши судьбы переплелись не случайно. Я вижу, твоё тело страдает от изъянов, но я добр. Если ты лишь самую малость ослабишь вот эту печать контроля на третьем слое артефакта, пустишь немного внешней ци в мою сторону, я в долгу не останусь. Подарю тебе рецепт мази для твоих… русел. Мы же разумные люди, зачем нам враждовать? Можно и помочь друг другу.

Мин слегка склонил голову. Пожалуй, доверять пленённым бессмертным не стоило ни при каких обстоятельствах. Он обдумал перспективу такой щедрости, прислушавшись к гулу собственной крови в ушах.

— Интересно, — протянул парень, не меняясь в лице. — Если я залью навоз прямо во флакон, он сохранит свой чудесный аромат внутри духовного пространства? Как думаешь, старик, запах конского дерьма оседает на полупрозрачных одеждах эпохи Девяти Бедствий?

Призрак растерял всю свою слащавость за один короткий миг. Подбородок небожителя мелко затрясся. Кожа на его скулах приобрела весьма нездоровый болотистый оттенок. На самом деле древний дед оказался ещё тем лицемером, но он даже не думал, что кто-то сможет так невозмутимо тягаться с ним.

— Ты… бесстыдный, вульгарный дикарь! — выплюнул он, сверкнув глазами. — Никаких манер! Торгуешься, как дешёвая портовая девка! Ладно! Ты хочешь сделку? Будет тебе сделка! Слушай внимательно, паршивец, потому что два раза Гу Лань не повторяет.

Призрак заложил кисти за спину.

— Я заперт здесь, но мои знания безграничны. Чтобы воссоздать мне достойный сосуд и вытащить меня из твоей банки, тебе придётся собрать материалы. Запоминай: Сердцевина Звёздного Железа, Корень Тысячелетней Миражной Ивы, Слёзы Истинного Ледяного Феникса, Лотос Девяти Преисподних, Драконий Мозговой Исток, Эссенция Первородного Хаоса и Пепел от последней молнии Девятого Небесного Бедствия. Семь предметов. Добудешь их — я сделаю себе тело и уйду. А взамен… взамен я научу тебя тому, как перестать быть жалким пятном грязи на сапоге культивации!

Парень внимательно выслушал длиннющий перечень. Пожалуй, с каждой названной редкостью его лицо приобретало все более отчужденное выражение.

— Слёзы феникса, пепел бедствия… Я так понимаю, купить всё это на ближайшей ярмарке за два медяка не выйдет, — сухо подытожил он. — И что же ты мне предложишь за то, что я всю жизнь буду грабить гробницы богов ради твоей тушки? Учить меня культивации? Обойдусь. У меня Чернильница есть. Я осваиваю начертание, и кисть работает прекрасно, думаю своими силами справлюсь.

Дед нахмурился. Затем его седые брови поползли наверх, а температура воздуха в этом карманном измерении ощутимо просела, выбив у Мина легкую дрожь в плечах.

— Кисть? — хрипло переспросил дед. Он вдруг расхохотался, и смех этот гулял по пустоте раскатами грома. — Ты сказал… кисть⁈

Упоение превосходством закончилось внезапно. Старец вскинул указательный палец. Он мазнул им по чёрному полотну пространства без малейшего следа чернил. На пустом месте прорезалась горящая полоса.

Владыка Звёздного Предела сделал ещё пару быстрых махов рукой. Возник многоуровневый рисунок, которому вообще не понадобилась физическая основа. Местная энергия потянулась к свежим штрихам и жадно впиталась в пульсирующий каркас.

Спустя мгновение готовая печать замерла в пустоте. От нее валил нешуточный жар, а линии легли так четко, будто их выдолбили долотом по скале. Вероятно, мастер Бо Хань с радостью отдал бы левую руку за умение вытворять подобные вещи.

— Кисть, — Гу Лань брезгливо плюнул под ноги. — Это костыль для младенцев. Палка для тех бездарей, что не могут удержать энергию мироздания собственной волей! Истинный мастер начертания не пачкает руки в свином дерьме и саже. Он рисует поверх самой реальности! Он повелевает законами, а не малюет бумажки, которые сгорят от первого чиха!

Парень не отрывал взгляда от висящего во мраке символа. Кровь в его жилах сперва замерла, а затем хлынула по меридианам с удвоенной частотой. Старик только что продемонстрировал создание печати вообще без использования основы. Этот дед и впрямь оказался ходячим сундуком запретных знаний. Перспектива отказаться от постоянной закупки дефицитной бумаги и долгих часов вываривания нужных пигментов пьянила похлеще самой дорогой пилюли. Однако, несмотря на мысленный восторг, внешне Мин сохранил полнейшую безучастность. На его лице не дрогнул ни единый мускул.

— Неплохой фокус, — равнодушно обронил Мин, слегка пожав плечами. — Для старика, застрявшего в банке. Что ж, может я и соглашусь. Семь артефактов в обмен на твои уроки. Но учти: пока я их собираю, а это, сам понимаешь, займёт не один год, ты работаешь на меня. Покорно и с улыбкой.

Собеседник со скрежетом стиснул полупрозрачные челюсти. Гу Лань отчетливо понимал, что своими же руками подписал кабальный контракт на неопределенный срок. Деваться за пределы проклятых стеклянных стенок было некуда, поэтому ему пришлось кивнуть.

— Ладно, щенок. С чего начнём? — старец брезгливо потёр переносицу. — Покажи мне свою жалкую базу. Что ты вообще знаешь в начертании?

— Базовые атакующие и защитные символы. Двадцать три штуки первого и второго круга. «Круг замыкания», «Знак давления», «Знак оцепенения»…

— Срань Небесная… — простонал Гу Лань, хватаясь за сердце. — Основы для умственно отсталых новичков, которым не доверяют ничего сложнее метлы. Да уж, работы тут непочатый край. Но подожди… Не могла же вся эпоха деградировать настолько!

Старец устремил на Мина взгляд, в котором замерцал слабенький лучик надежды.

— Слушай, ты ведь лазил по руинам, ну или в сектах может бывал? Покажи мне что-нибудь сложное из современной эпохи. Самое совершенное, что выставляют напоказ ваши великие мастера! Я хочу понять, на каком уровне развития сейчас находится искусство начертания в вашем убогом мирке. Покажи мне шедевр!

Мин задумался. Не то чтобы он видел шедевры, но, пожалуй, один по его мнению, знал. Память подкинула образ загадочного свитка, вытащенного им из хранилища в Храме Трёх Стражей. Массивная печать содержала больше трех десятков несущих штрихов вперемешку со сложнейшей периферийной обвязкой. Вся эта конструкция отчасти походила на изученный им спуск высвобождающего контура, доведенный неизвестным мастером до абсолютного максимума. На самом деле физический носитель лежал буквально в паре ладоней от смолистой кляксы, сковавшей бессмертную душу старика.

Прикрыв веки, юноша обратился к собственному внутреннему зрению. Силой воли он принялся выстраивать перед пленником детальную проекцию чужого творения. Светящиеся переплетения появлялись одно за другим. Парень с нескрываемой гордостью транслировал сложнейший рисунок, над разгадкой которого лично корпел несколько бессонных ночей кряду.

— Вот, — веско сказал Мин. — Вершина архитектуры символов. Я нашёл это в защищённом древнем реликварии. Кстати неподалеку от твоей капли.

Узник щурясь подплыл чуть ближе, с профессиональным интересом изучая подвешенный слепок памяти. Не прошло и пяти ударов сердца, как его кустистые брови снова поползли на лоб, а челюсть медленно отвисла. В звездной пустоте надолго установилась тягучая, осязаемая тишина. Наконец Гу Лань резко уткнул лицо в ладони, содрогаясь всем корпусом в мелкой трясучке.

— О, предки… — булькающий звук сорвался с губ Гу Ланя. Призрак упал на колени, сотрясаясь в беззвучных рыданиях, перешедших в истерический, срывающийся хрип. — Шедевр… Сильнейшая загадка…

— Что не так? — Мин слегка нахмурился, чувствуя подвох.

— Это простейший базовый контур!!! — заорал старец на всю пустоту, брызгая фантомной слюной. Он воздел руки к чёрным звёздам, его лицо исказило абсолютное, бездонное отчаяние. — Мой младший ученик нарисовал бы это кривое дерьмо с жесточайшего похмелья, даже если накануне обожрался бы тухлого кабаньего мяса!

Дед обессиленно ткнулся лбом в чернильную лужицу. Охваченный горечью, он принялся неистово колотить кулаками по настилу из пустоты.

— Три десятка штрихов. И это… это ваша вершина⁈ Ваша великая загадка⁈ Вы деградировали до мышей! Вы даже не мусор, вы пыль на этом мусоре! — завывал дед, пока Мин стоял над ним со сложным, труднопередаваемым выражением на лице.

Наверное, парень впервые за очень долгое время испытал столь колючий приступ неловкости за всё начертательское искусство. Если раньше столь сложный символ был базовым, то выходит мир и правда сильно деградировал. Впрочем, смятение отступило уже через секунду, а уголок рта подмастерья предательски пополз наверх.

— Ну, раз база у нас есть, — спокойно заметил Мин, глядя на убивающегося об пол Владыку Звёздного Предела, — самое время приступить к настоящей готовке. Поднимайся, учитель. До рассвета нам нужно успеть перекроить всё, что я знаю о базовых символах, и ты мне в этом поможешь. А если нет, я всё еще знаю дорогу до ближайшей конюшни.

Патриарх оборвал вопли, судорожно всхлипнул и обреченно поднял физиономию. Кабальный договор вступил в силу. Ископаемый мастер отчётливо осознал, что прагматичный мучитель не выделит ему даже лишней минуты на банальное оплакивание погибшего величия ушедших времен. Для могущественного бессмертного начинался настоящий ад.

Горящий в пустоте символ пульсировал густыми потоками энергии, прогибая под собой самую пространство. Золотые штрихи свободно держались в черноте и непрерывно втягивали окружающую ци. Мин разглядывал хитросплетение линий. Внутри просыпался давний рабочий азарт, знакомый еще со времен изучения арки Первых Врат Обители.

— Начертание Пустоты, — голос Гу Ланя разрушил тишину, и старец с видимым наслаждением втянул воздух. — Искусство подчинять саму ткань мироздания. Зачем тебе носитель, если мир вокруг сам по себе является идеальным холстом? Только вот забудь об этом пока. Даже не пытайся тянуть к этому руки.

Светящаяся вязь рассеялась серебристой пылью по легкому щелчку пальцев старика.

— Почему же? — Мин не отвел взгляда от места, где только что висело чудо. — Мне казалось, мы только что заключили сделку на обучение.

— Сделку мы заключили, — фыркнул Владыка Звёздного Предела, оглядывая юношу с нескрываемым скепсисом. — Только вот обучение подразумевает наличие у ученика хотя бы зачатков способностей. Начертание Пустоты требует колоссального резерва. Каждая линия, брошенная в воздух, давит на меридианы с силой горного обвала. Попробуешь вытянуть хотя бы базовый контур своими шестнадцатью куцыми руслами, и отдача смелет твои кости в мелкую муку. А если ты сдохнешь, кто потащит эту банку искать мне новое тело?

Умирать носителю артефакта сейчас никак не полагалось. Потеря единственного проводника обрекла бы дух на очередную тысячу лет скуки в компании чернильных луж, и патриарх это прекрасно понимал.

— Значит, сидим и ждем, пока я отращу еще десяток каналов? — уточнил Мин.

— До тридцати. Лучше до тридцати пяти, — отрезал Гу Лань. — Иначе я не позволю тебе даже пытаться. До тех пор мы будем перестраивать твою гнилую базу. То, что ты мне показал из своих так называемых «базовых знаков» — это халтура для каменотесов. Завтра же начнем учить древнюю грамматику. Истинную структуру символов, вроде той, что ты подсмотрел в реликварии. Ты должен понимать, как течет ци, а не бездумно водить волосяной палкой.

Старик шагнул ближе. Его борода угрожающе качнулась.

— И раз уж я теперь завишу от твоей жалкой тушки, придётся форсировать твоё развитие. Запоминай, невежда. Состав «Раскаленного Нефрита». Пепел тёмного лотоса, слизь каменной жабы, два ломтя сушеной жимолости и капля желчи огненной саламандры. Всё это вываривается до состояния густой пасты и втирается в узловые точки. Рецепт старый, агрессивный. Боли будет меньше, чем если ломать каналы всухую, но при ошибке выплюнешь легкие. До двадцать пятого меридиана этой дряни тебе хватит за глаза.

Мин прогнал в уме названия компонентов, фиксируя рецепт.

— Запомнил.

— Тогда почему ты еще здесь? — огрызнулся дед, отворачиваясь. — У меня от твоей слабой ауры глаза слезятся.

Чернильное пространство схлопнулось.

Мин моргнул, обнаружив себя сидящим на кривом табурете. Пальцы продолжали намертво сжимать остывшее стекло Чернильницы. Сбросив наваждение, юноша разжал занемевшие суставы. Он убрал артефакт за пазуху, а следом вывернул на стол содержимое серебряного кольца Бо Ханя, выстроив перед тусклым лишайником внушительную гору из мешочков и свитков.

Огненный шип да киноварь водились в избытке, нашлись даже пучки целебных корней. А вот желчь саламандры и слизь каменной жабы для состава Гу Ланя полностью отсутствовали. Старый начертатель предпочитал готовые дорогие пилюли возне с ядовитыми компрессами по забытым рецептам. Поход на рынки Фэнси придется отложить на более безопасное время, светиться с подозрительными запросами было чревато. Возникала и другая сложность.

Подмастерье взял в руки гладкий шелковый пергамент лунмэньской выделки. Син Юань мог легко отыскать беглеца по таким специфическим листам. Работать с подобным материалом в нынешнем положении означало добровольно позвать ищеек клана Син. От применения густого концентрата Чернильницы тоже следовало временно отказаться. Столь сокрушительная сила неизбежно вызовет лишние слухи на узких улицах.

— Значит, возвращаемся к истокам, — констатировал Мин, отодвигая лунмэньскую бумагу в дальний угол тайника.

В ход пошла шершавая желтоватая бумага. Юноша развел стандартную ученическую смесь из минеральной основы и вяжущего древесного сока. Обошлось без долгого вываривания до густой эссенции. Исключительно чистый ручной труд.

Соболиный ворс коснулся грубого листа. Шестнадцать расширенных меридианов отозвались мерным гулом, доставляя энергию прямо к кисти. Раньше узкие русла едва пропускали скудные крохи духовных сил, заставляя постоянно балансировать на грани разрыва ветхого носителя. Новая база изменила правила. Сила подавалась без запинок, пропитывая дешевый лист и надежно закрепляясь внутри растительных волокон.

Замыкающий контур сложился из двадцати четырех элементов, уступив место агрессивным изгибам отторжения. Когда завершающий стык соединил систему, бумага выдала короткий синеватый отсвет и окончательно впитала тушь.

Щелчок пальца по талисману выбил тугой звук. Мастерский контроль преобразил заготовку в весьма крепкое изделие. Конечно, пробить насквозь защиту опытного бойца такая вещь не сможет. Однако ее мощи вполне хватит для отбрасывания противников попроще. И главное — никто не узнает мастера по используемому сырью.

Готовый запас выглядел скромно и предельно функционально. Создав пяток барьеров, начертатель переключился на очередную варку чернил. Ради конспирации приходилось обходиться без чудесных свойств Чернильницы, регулируя варево личной ци. Резерв духовной силы ощутимо просел. Украденные богатства потихоньку расходовались, превращаясь в пригодные пигменты.

Отрезанный от внешнего мира Гу Лань следил за действиями парня через мутную грань артефакта. Изначально древний дух лишь брезгливо фыркал при виде примитивной возни с кистью. Позже Владыка перестал язвить и с нарастающим интересом уставился на процесс.

Юнец тратил внутреннюю силу без остановок добрых три часа. Обычный смертный на такой стадии Пробуждения давно бы рухнул замертво от полного осушения основы. Перенапряжение должно было порвать меридианы в клочья, уложив практика в лечебницу. Парень же упорно переливал растворы из плошки в плошку. Структура его духовных русел спокойно выдерживала напор, не подавая признаков разрыва. Многочисленные ожоги и экстремальные пробития ядом превратили хрупкую сеть в необычайно гибкую преграду.

«Юнец совершенно игнорирует истощение, — размышлял мастер, скрипнув зубами. — Выскреб все без остатка, проглотил пилюлю восстановления и продолжил работу. Создал уродливый, грубо слепленный каркас… но его плотность действительно впечатляет».

Древний дух прикинул пропущенный сквозь тело объем энергии. Подобная переносимость открывала парню доступ к Начертанию Пустоты задолго до достижения требуемой ступени. Каркас выдержит давление внешних законов, оставив лишь ноющую ломоту в сухожилиях. Озвучивать свои выводы Гу Лань не спешил, не желая лишний раз тешить чужое самолюбие.

Пусть пока малюет свои каракули.

Утренние часы принесли с собой резь в глазах от недосыпа. Перед локтями начертателя выросла солидная стопка свежих заготовок, когда голос пленника прервал тягучую тишину каморки.

«Закончил переводить краску? Отлично. А теперь открывай уши. Сегодняшнее задание: переписать все двадцать три базовых символа твоей эпохи, но по древней грамматике. Я покажу тебе правильные стыковочные углы и корневые петли. Пока не сделаешь тысячу идеальных повторений, пока штрихи не впечатаются в твои инстинкты, спать не пойдешь».

Картинки впечатались в сознание без предупреждения. Старик обошелся без долгих устных объяснений, просто вколотив нужные схемы прямо в голову юноши. Привычный рисунок защитного контура тут же вывернулся наизнанку. Точки слияния духовной силы перекочевали на самые края, напрочь ломая гладкую геометрию, и теперь печать выглядела колючей. Пожалуй, старые наставники Обители собственными руками удавили бы ученика за такое грубое самоуправство.

Мин с силой потер заслезившиеся от внезапной рези глаза.

— Тысячу повторений? Дед, у меня рука отвалится. Ты путаешь обучение с пыткой.

«Обучение? — презрительно фыркнул Гу Лань где-то на задворках черепа. — В мою великую эпоху мы ставили ученикам руку, заставляя их вычерчивать руны тончайшей кистью на спинах извивающихся от восторга нефритовых наложниц! Одно неверное нажатие, и красавица с криком убегала в чужой гарем! Вот это была мотивация, бестолочь! Истинное искусство требует страсти! А ты ноешь над своей плошкой с сажей. Бери кисть и работай, ленивый щенок, иначе сдохнешь на следующей улице!»

Парень с громким хрустом размял затекшую шею. Дед был прав, этого не отнять. Он вытащил из пространственного кольца увесистую стопку чистых каменных заготовок и сдвинул их поближе к свету.

— Наложницы, значит… — мрачно усмехнулся юноша. — Давай свои углы, ископаемое.

Щедро пропитанный тушью ворс коснулся шероховатой поверхности. Первая линия пошла наперекор всему, что Мин изучал долгими месяцами в Обители. Запястье ощутимо дрожало. Пальцы пытались перебороть намертво въевшуюся мышечную память, чтобы выдать требуемый дикий угол, и тесный подвал вновь наполнился сухим поскребыванием.

Мин опустился на покосившийся деревянный ящик у самого подножия мостовой опоры, подавив глубокий спазм в горле. Сдерживать кашель выходило не всегда, поэтому юноша позволил ему смешаться с хрипами своей выдуманной роли. Пилюля Тысячи Лиц меняла фигуру безупречно, втягивая плечи и вытравливая краски с лица до землистой серости. Руки дрожали, выдавая натуру закоренелого завсегдатая винных лавок, у которого давно закончились деньги.

Поверх грязного дерева легла грубая рогожа, а следом на неё отправились пять начертанных бумажных прямоугольников. Мин приобрел самый простой материал у местного старьёвщика. Шероховатые волокнистые листы обошлись ему в пару медяков, вместе с разведённой киноварью и водянистым соком какого-то болотного куста. Монеты Нижнего рынка тут же уходили обратно в дело, позволяя избегать траты лунмэньской бумаги и трофейных ресурсов Бо Ханя. Таким образом, вычислить пришлого беглеца по качеству закупаемого сырья не смог бы даже ищейка клана Син. В ход шёл исключительно уличный мусор.

Однако структуру символов невозможно было купить на прилавке. Постоянная брань Гу Ланя вычистила из привычных набросков лишние элементы, заставив древнюю грамматику осесть на кончиках пальцев и работать безотказно.

Сначала на бледного сутулого торговца никто не обратил внимания. Спустя час к рогоже подвалил грузный мясник, поправив заткнутый за пояс широкий тесак. Окинув товар хмурым взором, мужчина скривился.

— Чего продаёшь, доходяга? Очередные «щиты бессмертия»? Тут таких как ты, мошенников, пруд пруди.

— Охлаждение, уважаемый, — надтреснутым, сиплым голосом ответил Мин, зябко кутаясь в плащ. — Три медные монеты. Положите под прилавок с требухой, и мухи забудут дорогу к вашей лавке на трое суток.

Мясник недоверчиво хмыкнул, бросил три медяка и сгреб бумажку толстыми пальцами, тут же влив в неё кроху грязной, тяжёлой ци.

Никакого привычного для базарных поделок задымления не случилось. Начертание раскрылось сразу же, стремительно пуская силу по бумаге. Сплетённые воедино узел оцепенения и замкнутый контур с вытяжкой из местной травы выдали над листом уверенную сферу стужи. Деревянные доски немедленно подёрнулись слоем инея, а кисти покупателя окутал морозный пар.

У мясника отвисла челюсть. Он молча полез за пазуху, выгреб горсть медяков и забрал оставшиеся четыре листа.

План выживания созрел у Мина во время холодной ночёвки в снятом подвале. Нижним уровням Фэнси совершенно не требовались боевые артефакты для масштабной резни. Отбросам нужно было спасаться от гнили, промозглости и сырости, не имея в карманах ничего, кроме медяков. Юноша взял агрессивный узел отторжения, подмешал тепловые свойства дикой крапивы и сознательно ограничил жадность контура. На выходе получилась бытовая печать, мягко отгоняющая влагу от ткани без риска устроить пожар в тесной хибаре. Соединение поглощающего символа с тем же самым отторжением создало отличный дренаж, способный собирать сор в тугой ком. Идеальный инструмент для владельцев забегаловок.

Началась кропотливая рабочая смена мастера по имени Хао. Именно такое имя он взял себе, чтобы до конца стереть лютые подозрения.

Время превратилось в безостановочное колесо сменяющихся лиц. С раннего утра сутулый книжник раскладывал свежую партию желтоватых листов. Прачки сметали партии сушильных контуров, унося их целыми стопками для быстрой обработки мокрого белья. Хозяин портового кабака заказывал морозящие структуры ради спасения свежего улова от порчи. Соседние лекари выторговывали обеззараживающие лоскуты, тогда как управляющие притонами с радостью отдавали монеты за очистители воздуха. Талисманы Мина стабильно выполняли свою функцию, обходясь трущобам значительно дешевле, нежели предложения жадных гильдейских ремесленников с поверхности.

С наступлением тьмы Мин спускался в затхлый подвал, возвращаясь к мучительной перестройке собственных привычек.

— Шире угол на узле обратной связи! — разносился в голове скрипучий глас Владыки Звёздного Предела. — У тебя поток сейчас в стену уйдёт! Движение кистью должно идти от локтя, а не от запястья, словно ты девушку за талию обнимаешь, а не гвоздь в доску вбиваешь!

Мин сцепил зубы, выровнял штрих и вытер пот со лба.

— Дед, у тебя все аналогии сводятся либо к кабакам, либо к женским талиям. Ты уверен, что три тысячи лет назад был великим мастером, а не сутенёром в столичном борделе?

Гу Лань возмущённо запыхтел где-то на дне Чернильницы.

— Великое Дао объемлет всё, паршивец! А женское тело — вершина мироздания. Кстати об этом! Мы уже неделю сидим на этом клоповнике. Я слышал запахи благовоний сверху. Сходи в квартал красных фонарей! Пропусти стаканчик сливового вина, сними нам лучшую девицу! Я хочу посмотреть на всё это через твои глаза. Ты же понимаешь, сколько эпох я не видел нежной кожи?

— Перебьёшься, — отрезал Мин, макая кисть в плошку. — У нас бюджета на девиц нет, а привлекать внимание швырянием духовных камней ради твоих фантазий я не буду.

— О Небеса! — картинно застонал старец. — Бесстыдный жадина! Только не говори мне… Погоди-ка.

Старик в Чернильнице внезапно подобрался, заставив юношу ощутить подозрительный прищур чужого взгляда.

— Ты что, ни разу в жизни не знал женщины? — вкрадчиво осведомился Гу Лань.

Мин дернул кистью. Желтоватая бумага впитала лишнюю каплю, и заготовку пришлось отбросить, выдав минутную растерянность, совладать с которой юноша просто не успел. Смех Владыки раскатился внутри артефакта звенящим железом.

— О-о-о! Безжалостный убийца! Расчётливый монстр, сжигающий врагов, хитрый не щадящий себя трудоголик! Девственник! Предки меня дери, я сейчас от смеха разорвусь на части!

Мин молча скомкал испорченный лист.

— Завтра напишу «круг высвобождения» без стабилизирующего узла и пущу ци в обратку прямо в горлышко этой банки. Посмотрим, как тебе понравится внутреннее извержение.

Хохот старика резко оборвался. Наступила вязкая, напряжённая тишина.

— А знаешь… — голос Гу Ланя прозвучал уже без всякой издевки, глухо и как-то озадаченно. — Я ведь и впрямь забыл. Ты же подросток. Твоя жестокость, ледяные расчёты и бесстыдство… Я уже грешным делом подумал, что ты какой-нибудь древний даос, овладевший искусством захвата чужого тела. Ни один нормальный юнец не двигается после пыток и не строит многоходовые схемы, не моргнув глазом.

Мин повел плечом, выписывая следующий знак. Оценка бестелесного узника прозвучала лучше всякого комплимента.

— Я всегда был прагматичным человеком, дед. И я очень хочу дожить до следующей весны.

— Убедительно, — буркнул Гу Лань. — Но к девкам мы всё равно сходим. Это вопрос принципа. Продолжай чертить. Ещё триста повторений до утра.

Убогий съемный подвал в Фэнси, где даже по углам ютилась плесень, из-за плотной концентрации ци вдруг растерял всю свою болотную сырость.

На покосившемся деревянном столе прямо перед Мином лежал десяток зелёных духовных камней высшего качества из припрятанного наследства мастера Бо Ханя, а в небольшой глиняной плошке неподалеку тяжело пузырилась угольно-черная паста. Вываренная слизь каменной жабы, пепел тёмного лотоса и жимолость смешались в единую едкую массу вместе с желчью огненной саламандры — именно на поиски этого ингредиента юноша угрохал последние дни, подчистую спустив солидную долю выручки от продажи бытовых талисманов. Воняло так, что слезились глаза.

Стянув через голову ветхую рубаху «мастера Хао», он бросил её на табурет. Под зеленоватыми бликами камней на худой спине проступила плотная сеть розоватых рубцов от недавних прорывов да парочки перегретых талисманов.

Оставленная на краю столешницы Чернильница вдруг пренебрежительно завибрировала. Скрипучий голос Владыки Звёздного Предела немедленно ввинтился прямо в черепную коробку.

«Для уличного пса ты оказался на удивление проворным, — фыркнул Гу Лань. — Нашел все компоненты за жалкую неделю в этой выгребной яме. Что ж, сырьё дрянное, но твоей ничтожной базе хватит. С этим варевом и зелеными камнями ты сможешь проломить стенки и открыть целых два меридиана. Но учти: боль будет такой, словно тебя заживо варят в котле. Если заскулишь и потеряешь концентрацию — останешься пускающим слюни инвалидом».

Мин без всякой спешки зачерпнул пальцами липкую гущу.

— Два? — юноша чуть изогнул бровь, а его лицо озарилось издевательской ухмылкой. — Дед, ты, кажется, за свои три тысячи лет разучился считать. Я пробью пять.

Внутри артефакта повисла крохотная заминка, после которой раскатистый хохот древнего существа заставил каменные своды затрястись.

«ПЯТЬ⁈ О, слепые Небеса! Мальчишка совсем спятил! Твои каналы — это гнилые камыши! Да после третьего меридиана твое тело просто лопнет, разбрызгав требуху по этому погребу! Ты сдохнешь от болевого шока быстрее, чем успеешь пожалеть о своей наглости!»

Тратить дыхание на бессмысленный спор Мин не собирался. Он просто отвлёкся от болтовни старца и деловито втер собранную с пальцев порцию едкой пасты прямо в кожу, густо промазывая скрытые акупунктурные узлы вдоль меридиана от ключиц до самой кромки штанов. И вот тогда началось веселье.

Щедро сдобренный желчью саламандры состав прожег кожу за пару ударов сердца и полез к беззащитным нервным узлам, превратив все ткани в сплошной клубок обжигающей рези. Палёным мясом завоняло на всю комнату. Юноша тяжело свалился на жёсткий край топчана, изогнувшись так, что позвонки щелкнули, а с губ против воли сорвался глухой надсадный стон. Он сгрёб со стола подготовленные камни и сдавил их до хруста в костяшках. Захваченная насильно порция ци послушно ринулась в развороченные ядом протоки.

«Хе-хе… Ну давай, скули, сопляк! Я хочу услышать, как ты сдаешься!» — подал голос Гу Лань, комфортно наблюдая за происходящим из недр прохладной стеклянной колбы.

Мощный поток врезался в закупоренную переборку семнадцатого меридиана, которая благодаря разъедающей пасте потеряла былую прочность и поддалась почти сразу. Внутри груди звонко хрустнуло.

«Один. Достойное усилие для червя…» — констатировал дух.

Тормозить Мин явно не хотел, поэтому просто стиснул зубы до выступающей на деснах сукровицы и бросил непослушную энергию дальше. Жгуты сосудов на висках пульсировали, лицо пошло багровыми пятнами от колоссального притока крови, но упрямая воля швырнула заряд прямиком на восемнадцатый канал, сминая ее без всякой подготовки. Раздался громкий треск.

«Хм. Ладно. У тебя есть капля воли, — признал Гу Лань, когда ожидаемого падения в обморок так и не случилось, а помещение затопило запахом горелого. — Но на этом всё! Тормози поток, идиот, или твоё сердце разорвется!»

Мычать вслух было проще, чем терпеть молча. Дыхание перехватило.

Резь под веками стала нестерпимой из-за полопавшихся от чудовищного давления внутри черепа капилляров. Собственное тело тряслось в конвульсиях, явно намекая на исчерпанный резерв прочности, вот только под закрытыми веками перед юношей стояла совсем иная картина. Пылающая золотая ладонь Син Юаня. Упивающийся безнаказанностью наследник Син Вэй и матушка, смотрящая на приставленное к ее шее лезвие. Давление старейшины, вжимавшее его в грязь двора, всё ещё ощущалось где-то под коркой сознания.

«Слишком слабый… — билось в голове. — Если я остановлюсь, я навсегда останусь грязью под сапогами кланов! Они сожрут меня! Они заберут тех, кто мне дорог! НЕТ!»

Гортань исторгла хриплый полузадушенный клокот. Никто из выскочек Долины не стал бы давать ему второго шанса на случай слабости, поэтому он просто отбросил инстинкт самосохранения и рванул собранный массив зелёной энергии прямиком в закупоренную плоть. Грудную клетку прошило десятком мелких подкожных разрывов, оставив багровую испарину на влажной коже, однако еще одна пробка слетела со своего места.

Если бы древние духи умели кашлять физически, Гу Лань бы наверняка сорвал голос, поскольку наблюдать за подобным скотским упорством ему ещё не доводилось.

«Остановись… Он должен был отключиться! Его мозговая оболочка должна плавиться!»

Мышечные волокна лопались и спешно стягивались обратно благодаря ресурсу кристаллов. Парень до белеющих суставов вцепился в дощатый настил, обдирая ногти о шершавое дерево, когда разрушительный напор ударил в двадцатый меридиан. От прохода барьера юношу буквально подбросило, а из носа мазнула тёмная сукровица. Возвращаться назад смысла уже не имело.

Обитающий в бутылке патриарх поперхнулся собственным высокомерием. За долгую историю своего восхождения Гу Лань лично присутствовал при подвигах выдающихся самородков, сдвигавших горы и иссушавших озёра одной только ци, но ни один ничтожный юнец на ступени Пробуждения на его памяти не издевался над собственной анатомией с таким равнодушием к боли. Мальчишка гнал энергию сквозь девятнадцатый, а затем и двадцатый узел так, словно тело принадлежало кому-то другому, полностью игнорируя дикие спазмы порванных связок.

Из пересушенного горла вырвался рваный хрип. Уверенность, выточенная в подворотнях секты и закреплённая под обломками храма, толкнула сияющий бур прямиком в двадцать первый меридиан, снося последнюю преграду за сегодняшний вечер.

Избыточное давление раскидало застоявшийся подвальный воздух по углам, заставив тяжёлые доски топчана противно заскрипеть от вдавленного веса. Мелкая каменная крошка посыпалась с потолочного свода, когда двадцать первый меридиан вспыхнул и замкнул на себе энергетическую сеть. Шестой уровень Пробуждения оформился окончательно.

Подумать только, тот парень, что пришел в секту будучи ниже уровня приема наконец добрался до уровня кланового Гения, подобного Син Вэю…

Грохот внутри ушей понемногу стих. Перепачканный в собственной крови и чёрной липкой дряни выжженных шлаков, Мин медленно выпрямил спину на осевшей койке. Воняло от него соответствующе. Пальцы вяло разжались, осыпая на пол бесполезную серую пудру, оставшуюся от дорогих духовных камней. Распахнув покрасневшие глаза, парень тяжело выдохнул и прислушался к новым потокам ци, бродящим по свежим путям. Усталости не наблюдалось.

Утерев испачканный подбородок, юноша скосил взгляд на оставленную на столе Чернильницу.

Грандмастер Гу Лань внутри помалкивал, поскольку его бесчисленный багаж знаний о природе человеческого упорства только что с грохотом разрушился. Седой Владыка слишком хорошо умел читать подобный взгляд: перед ним сидел человек, не признающий слово «невозможно» даже в формате физиологии. Давить авторитетом на такого типа было всё равно что угрожать камню уговорами.

Пронзённые болью мышцы благодарно откликнулись на новую дозу энергии, когда Мин наконец подался вперёд и подтащил табурет обратно к столешнице. На изувеченных губах появилась обыденная кривоватая улыбка.

— Итак, дед, — прохрипел он так, словно отложил кисть буквально на минуту ради глотка чая. — Передышка окончена. Давай вернемся к изучению твоего древнего начертания. Кажется, мы остановились на стыковочных углах корневой петли?

— Видят Небеса, я давно никого не называл так, но ты настоящий монстр! Какое начертание? Тебе нужен сон и восполнение ресурсов.

— Что мне нужно, я сам разберусь, дед. А теперь исполняй свою часть сделки.

Обычный гвалт Нижнего рынка Фэнси с его грызней за каждый грош и бранью менял вдруг начал иссякать в одной из частей улицы, словно кому-то невидимому перерезали глотку. Местные обыватели торопливо разбегались в стороны от центра прохода, едва ли не вдавливая собственные спины в рассохшиеся доски прилавков при виде надвигающейся угрозы.

Лэй Ба шагал по брусчатке с повадками хозяина здешних помоек, намеренно вывалив наружу ауру шестого уровня Пробуждения, чтобы закручивающаяся у сапог духовная энергия раскидывала базарную пыль вместе с зазевавшимися торговцами. Обтянутый дубленым жилетом амбал небрежно поигрывал обнаженной левой рукой с оскаленной мордой татуированного быка, откровенно наслаждаясь тем животным трепетом, который его громоздкая фигура внушала завсегдатаям трущоб. Двое его подручных на пятом уровне семенили следом с показательной вальяжностью, успевая по пути пинать брошенные чужие корзины и радостно скалиться на вжимающихся в стены зевак.

Гильдейский мастер Дун поручил ему смехотворную задачу раздробить кисть какому-то приезжему писаке, и за подобную мелочь полагалась щедрая оплата духовными камнями. Наемник с предвкушением погладил большим пальцем свои стальные накладки на костяшках, уже прокручивая в голове восхитительный хруст ломающихся суставов и последующий скулеж корчащегося в луже ученого, ведь показательная расправа над выскочкой лишний раз укрепит его статус человека, устанавливающего законы на дне этого города.

Там, где уличный настил образовывал крохотный пятачок, обнаружился хлипкий прилавок с обступившей его шумной толпой. Под навесом сидел сутулый парень с землистым лицом и торчащими из-под шляпы пыльными волосами, чей общий вид буквально умолял о скором вызове могильщика. Пока этот хилый мастер Хао сипел в кулак в приступах очередного кашля, трое зажиточных скупщиков с красными шеями яростно тянули друг у друга оставшиеся на рогоже бумажные талисманы.

— Пятьдесят медных за охлаждающий! — орал потный хозяин таверны.

— Иди к демонам, я даю серебряную монету! Мне нужно сохранить партию озерной рыбы! — перебивал его другой.

Исполняющий роль доходяги Мин меланхолично вздыхал и лениво пододвигал локтем кучку заработанного серебра, когда из толпы выступил наемник, швырнув попавшегося под руку зеваку в ближайшую стену. Мощный толчок энергии прошелся по расстеленной рогоже, и визжащая публика начала разбегаться в стороны, освобождая для гиганта широкое пространство.

— Серебряная монета? Какая расточительность, — голос Лэй Ба громыхал над опустевшим пятачком, источая абсолютное высокомерие. Наемник навис над хлипким столиком, отрезая свет и накрыв своей тенью щуплую фигурку. — Я думаю, твои бумажки не стоят и горсти навоза. Как и ты сам, мусор.

Подпертый пудовыми кулаками прилавок застонал сломанными досками, а двое подручных немедленно блокировали фланги, чтобы лишить жертву путей к бегству. Окрестные торговцы старались даже не дышать, прекрасно понимая методику работы сборщиков гильдии Дуна со всяким неоплаченным товаром.

— У… уважаемый… — Хао зашелся сиплым кашлем, пряча подбородок за дрожащими пальцами и затравленно хлопая ресницами. — Если вам не нужны талисманы… зачем же пугать моих клиентов? Мой левый бок… мне так вредны волнения…

Зрители видели перепуганного паренька, в то время как скрытый измененной внешностью Мин воспринимал нависшего амбала скорее как досадное недоразумение природы. Юноша, умудрившийся выжить под ментальным прессом мастера Ядра и порвавший собственные меридианы кипящими ядами, изучал шестой уровень местного головореза с чисто академическим любопытством. Энергетика наемника напоминала слипшийся мусор по сравнению с густой силой того же Син Вэя, даже покалеченного, поэтому излучаемая угроза больше походила на попытку перешибить каменный монолит вареной макарониной.

— Клиентов? Твоя жизнь сейчас закончится, ублюдок! — захохотал Лэй Ба. Он с хрустом размял пальцы на левой руке. — В Фэнси ты платишь либо монетами, либо костями! Твоя левая кисть…

Наемник даже не удосужился прогнать ци через каналы, просто бросив свою пудовую ладонь к запястью ученого в расчете одним сжатием раздробить суставы на радость кровожадной толпе. Подмастерье не шелохнулся и продолжил сидеть в прежней сгорбленной позе, но его тонкая левая кисть выстрелила наперерез с такой дьявольской скоростью, что зеваки банально не заметили этого движения взглядом. Мертвая хватка сомкнулась прямо на гигантском кулаке агрессора.

Горделивая мощь шестого уровня напоролась на спрессованный фундамент двадцати одного перекроенного меридиана и лопнула, не оставив после себя даже жалкого сквозняка. Не давая противнику опомниться, хилый книжник рывком осадил неподъемную тушу наемника к земле. Голова Лэй Ба встретилась с гранитным настилом с поистине геологическим масштабом разрушений, выбив облако пыли и превратив несколько соседних плит в труху. Взметнув сапоги в воздух, огромный боец выхаркнул на брусчатку порцию раскрошенных зубов и обмяк у чужих ног. Шумная улица онемела настолько внезапно, что единственный звякнувший о доски медный грош прозвучал в повисшем безмолвии оглушительным набатом.

Книжник по-прежнему восседал на хромом табурете без малейшего изменения осанки, а его тонкая левая кисть спокойно опиралась на затылок вдавленного в мостовую противника.

— Кхм-кхм… — Мин снова интеллигентно откашлялся в кулак.

Тусклый невыразительный взгляд из-под полей шляпы сместился на оцепеневших подручных наемника.

— Я дико извиняюсь, господа, — просипел Мин ровным голосом. — Но память меня в последнее время подводит. Скажите… кто из вас следующий?

Бойцы на пятом уровне Пробуждения потеряли последние остатки кровожадного гонора. Правый вышибала судорожно ткнул пальцем в сторону соседа, на что тот мгновенно отвесил ему затрещину и принялся махать руками в обратном направлении, стараясь максимально дистанцироваться от грядущей расправы. Парни беззвучно пихали друг друга локтями, отказываясь привлекать внимание того монстра, что скрывался под маской хилого калеки.

Размазанный по земле Лэй Ба попытался приподнять расквашенное лицо, пуская кровавые пузыри. Заблокированные подавлением меридианы жгло каленым железом.

— Н-невозможно… — забулькал он, выплевывая осколки зубов. Его единственный видящий глаз лихорадочно дергался. — Я… шестой уровень… Как ты…

Оценившие катастрофичность ситуации подручные немедленно хлопнулись коленями на грязный настил.

— Почтенный старший! Мы не при чем! Нас просто наняли за десять жалких медяков! — завопил правый, ударяясь лбом о доски.

— Это всё начертатель Дун! Мастер из торговой гильдии! Он приказал Лэй Ба сломать вашу левую кисть, чтобы вы усвоили урок и могли рисовать талисманы только для него! Мы ни при чём, мы даже кисточки в жизни не держали! — вторил ему левый, заливаясь потом.

Мин задумчиво свел брови, переваривая столь любезно выданную информацию, а затем опустил взгляд на хрипящего у ботинка наемника.

— Начертатель Дун? Зависть конкурентов — какое досадное бремя для истинного искусства, — меланхолично вздохнул он и сокрушенно поцокал языком. — Раздробить левую кисть? Какая чудовищная дикость.

Не выходя из сгорбленного образа, парень переместил ладонь с макушки Лэй Ба и почти ласково сжал огромную пятерню вышибалы поверх оскаленной татуировки быка.

— Видишь ли, уважаемый, здоровье — это главное сокровище практика, — затянул Мин откровенно лекторским тоном. — Восточные трактаты гласят: никогда не следует ходить без головного убора на ветру, нельзя пить холодную воду на пустой желудок… и абсолютно категорически запрещено засовывать голову в пасть тигру.

Вырвать руку из захвата у наемника предсказуемо не вышло, поскольку пальцы ученого фиксировали сухожилия с мертвой каменной хваткой, от которой в искаженном лице Лэй Ба проступила обреченность.

— А вы, кажется, пренебрегли именно последним правилом, — мягко закончил юноша.

Пальцы ученого плавно сжались, и омерзительный хруст костей заставил толпу зевак синхронно содрогнуться. Давление его новой ауры неспешно сминало широкую пятерню амбала в комок изувеченной плоти на протяжении трех долгих секунд, пока сам головорез срывал связки в надрывном вопле.

Отпустив изуродованную плоть, Мин извлек чистый холщовый платок и принялся стирать капли чужой крови со своей кожи.

Юноша отшвырнул руку верзилы и обратил свой потухший взор на стоящую на коленях парочку, которая уже явно готовилась встретить смерть.

— Заберите своего друга, — вернув голосу былую чахоточную слабость, велел начертатель. — И передайте уважаемому мастеру Дуну… если он так страстно желает обсудить со мной искусство каллиграфии и анатомию левых кистей, то ему стоит прекратить присылать ко мне посыльных. Пусть приходит сам.

Просить дважды не потребовалось. Подручные взвились с колен с расторопностью зайцев, вцепились в скулящего Лэй Ба и резво поволокли грузную тушу вдоль торгового ряда, слушая его заплетающийся бред о том, как он всех убьет за выболтанные секреты.

С позорным уходом верзилы базарная площадь погрузилась в тотальный вакуум. Местные обитатели, сбившиеся в плотный круг, глазели на тщедушного мастера, который педантично выравнивал сбившуюся стопку талисманов, прекрасно понимая, что перед ними очутился хищник колоссального калибра.

Идиллию разрушил пронзительный визг.

Расшвыривая растерянную публику, на перевернутую бочку взгромоздился взлохмаченный даос, а благообразный ученый застолбил место по соседству.

— ВЗГЛЯНИТЕ ЖЕ, СМЕРТНЫЕ! — завопил Честный Чжао, вскинув худые руки к дощатым сводам яруса. — Разве я не говорил вам⁈ Разве я не кричал на всех углах⁈ Истинный Дракон скрывается на дне этого рынка! Ученый Хао — мастер, чья духовная чистота способна очищать скверну одним прикосновением! Вы видели, как он праведно наказал того, кто уже третий год берет с вас тройной налог⁈ Вы видели этот поток Добродетели⁈ Его талисманы не просто сушат бельё, они ОТВОДЯТ БЕДУ!

Его соратник Искренний Ли важно щелкнул веером и ткнул концом прямиком в расстеленную рогожу.

— Сегодня цены на эти священные артефакты должны взлететь до небес! Ибо их коснулась рука Мастера, постигшего суть Кармы! Кто не купит талисман Мастера Хао сегодня — тот добровольно пускает проклятия в свой дом! Подходите, не толпитесь! Четыре серебряных монеты за лист!

Недавний ступор зевак треснул по швам. Люди, только что дрожавшие от мысли о пролитой крови, смекнули выгоду владения вещью из-под пера такого чудовища, и базарный инстинкт смел любые остатки рациональности.

— Четыре серебряных⁈ Я даю пять! Пять!

— Продайте мне два! Заверните пожалуйста! У меня лавка проклята, только Мастер Хао поможет!

Чжао срывал связки, ловко разогревая спрос и выступая стихийным аукционистом, а тем временем Ли мягко соскользнул с возвышения и обогнул покупателей, чтобы оказаться у самого края прилавка Мина. Спекулянт из Секты Девяти Добродетелей буквально светился от профессионального восхищения тем, как филигранно приезжий мастер провернул дело.

— Ох и шикарная работа, брат, — Ли подмигнул и доверительно склонился к столешнице. — Чистая, бескомпромиссная классика. Знаешь… тут за углом есть одна отменная харчевня. Лучшая утка в сливовом соусе на всём нижнем ярусе. И сдается мне, нам есть о чем поговорить. Я угощаю.

Из-под полей съехавшей шляпы Мин равнодушно обвел взглядом вопящую толпу, яростно сыплющую серебром на ткань, после чего остановил взор на физиономии переговорщика, позволяя фальшивой болезни окончательно выветриться из своей осанки.

— Сливовый соус? — хмыкнул начертатель. — Звучит неплохо. Я как раз проголодался.

Харчевня «Благополучный Феникс» торчала среди покосившихся лачуг Нижнего рынка ярким бельмом. За плотными шелковыми ширмами с журавлями гости отдыхали на резных стульях из красного дерева, совершенно не рискуя пропахнуть кислятиной рыбных потрохов и потом портовой рвани, которая обычно набивалась в забегаловки ярусом ниже. Благодать.

Для Лу Мина под блеклой личиной чахоточного книжника Хао этот ужин превратился в скоростное уничтожение припасов. Жестокий прорыв сразу пяти меридианов перекроил его изнутри, отчего тело требовало восстановления скудных ресурсов и жрало энергию с прожорливостью степной саранчи. Обычный смертный после подобных издевательств над собственной анатомией лежал бы пластом под капельницами из лечебных отваров. Но двадцать один активный канал работал алхимической топкой. Мясо, тесто и жир мгновенно превращались в жизненные силы.

На столе давно выросла шаткая башня из пустых бамбуковых тарелок. Мин не останавливался. Его деревянные палочки выщелкивали куски еды с тарелок так проворно и безошибочно, словно он отрабатывал сложный фехтовальный комплекс на живом противнике.

— Воистину, пути Дао неисповедимы… — сипло выдавил Искренний Ли. Парень нервно сглотнул, наблюдая за отрыванием очередной утиной лапы.

Местный повар знал свое дело. Хрустящая шкурка блестела под лампами, густой сливовый соус медленно полз по разрезам, и Мин вгрызался в это великолепие без малейшей пощады к сухожилиям. Горячий жир скользнул по подбородку. Юноша слизнул каплю и залпом опрокинул в себя целую пиалу обжигающего жасминового чая, чтобы протолкнуть прожеванный кусок дальше в желудок.

Следом настала очередь карамелизованного батата. Юноша развел палочки, подцепив пару золотистых кубиков прямо из раскаленного масла, отчего в воздухе повисла липкая паутина из жженого сахара. Кристаллы патоки таяли на деснах густым жаром.

Они сидели за этим столом едва ли дольше времени сгорания половины ароматической палочки, а Мин усердно доскребал уже шестое блюдо. Половые в сбитых фартуках носились от кухни к окну, физически не поспевая за темпами опустошения тарелок.

Честный Чжао и Искренний Ли замерли напротив. Вся былая наглость базарных пройдох испарилась из их осанок, оставив лишь натянутую настороженность людей, которых заперли в одной клетке с голодным медведем. Когда на твоих глазах щуплый студент голыми руками крошит ребра вышибалам шестого уровня, а затем жрет за десятерых здоровых мужиков, невольно начинаешь пересчитывать собственные грехи.

Мин отправил в рот очередную паровую булочку Сяолунбао, проглотив вытекший пряный бульон, и наконец посмотрел на собеседников. Сутулый книжник Хао внешне выглядел безобидной кляксой. Вот только острота его скрытого взгляда рвала эту дешевую иллюзию в клочья.

— Похлебка здесь отличная, — выдавил Мин с наигранной слабостью в горле, перехватывая кусок свинины. — Но вы потащили меня в зал не ради медитаций над чужим аппетитом. У меня время жестко конвертируется в чернила, а чернила приносят звонкую монету. Выкладывайте суть.

Честный Чжао аккуратно свернул веер. Его аура уплотнилась, полностью меняя атмосферу за столом.

— Брат Хао, — Чжао наклонился через столешницу, почти переходя на шепот. — Наша секта Девяти Добродетелей ставит искусство качественного развода повыше кулаков. Твой контроль голоса и физиологии потрясает, скрываешь осанку ты просто изумительно для своих лет. Любой был бы обманут.

Искренний Ли мрачно перебил напарника:

— И все же у тебя дыра в защите, Старший Брат. Виной всему Пилюля Тысячи Лиц.

Кусочек маринованного редиса застыл на полпути к открытому рту.

— Базарная шелуха для трусливых мужей и загулявших наследников, — сокрушенно вздохнул юноша. — Кости она перестраивает, это факт, и цвет кожи меняет исправно. Вот только Ци твоя торчит наружу как уши кролика! Для рядового уличного практика ты книжник. Но сунься на рамку городской формации или попадись на глаза старику с Ядром — вычислят, и моргнуть не успеешь.

«Выходит, патриарх Син Юань учует меня по первому выбросу», — спокойно резюмировал юноша, отправляя редис в рот.

Сидящий внутри флакона Владыка Звездного Предела угрюмо помалкивал. Древний дух наверняка бы влез с издевкой, а его молчание лучше всего подтверждало правоту собеседников. Проблема наметилась критическая. Проглотив овощ, Мин закинул следом горячий пельмень.

— Предположим, вы не врете, — парень безразлично пожал узкими плечами. — Ваш-то интерес в чем? Добродетели внезапно озаботились проблемами случайного ученого с Нижнего рынка?

— О, нам глубоко наплевать! Мы бы и не подошли, старший брат, если бы ранее именно ты не вскрыл нашу иллюзию! — лицо Чжао немедленно просияло показным благочестием. — Бежишь ли ты от палачей великого клана, спасаешься от гильдейских долгов, прячешься от ревнивых девиц или просто сошел с ума от безделья… Мы чтим коммерцию. Кармическая сделка, Брат. Баш на баш.

Потянувшись ближе, он добавил вполголоса:

— Секта передаст тебе чертеж «Каменной Маски Лицедея».

Мин сдвинул брови. Куриная косточка между его пальцев тихо хрустнула.

— Истинный венец нашего профильного ремесла, — жарко подтвердил Искренний Ли. — Артефакт перекрывает не только внешность, но и саму структуру прогонки ци. Инструмент вплетается напрямую в меридианы, маскируя выдаваемую частоту. Напялишь ее, и сам Император со своими личными провидцами уткнется лбом в бетонную стену. След теряется наглухо.

Начертатель перестал работать палочками. Возможность обрезать отток ауры и спрятать собственный резерв от чутья ступени Ядра гарантировала ему билет в любую часть Долины.

— Баюкаете вы сладко, — Мин подлил себе остатки заварочного сбора. — Но верится с трудом. Какие нужны предметы для этого чертежа?

— Смешные мелочи для твоей квалификации! — Чжао усердно замахал кистями, стараясь не отводить глаз. — Нужно свежее ядро подходящей иллюзорной твари, желательно шестого ранга, не ниже. Потом Камень Скорбящего Лицедея, пористая порода, которая запоминает слепки ауры, но за ним придется перевалить за Южный хребет на старые карьеры. И, так называемая, капля Изначальной Крови. Слюда, что водится лишь на севере долины. База, чтобы закрепить инструмент.

Ингредиенты не валялись в придорожной канаве. Да и добавлять к тяжело к списку старика в банке еще три предмета Мин не особо горел желанием, хотя и понимал, что без этого никак.

— Вам то какая польза? Что хотите взамен? — Мин откинулся спиной на жесткую деревянную спинку.

Все это время он внимательно следил за собеседниками про помощи духовного чутья. Парень считал их ритм сердца и оценил проводимость меридианов. Удивительно, но прожженные рыночные мошенники говорили правду. Более того, Мин был удивлен, но они искренне уважали его.

— Да тут бытовая загвоздка, Брат, — Искренний Ли скорбно понурился, нагоняя театральной тоски. — В нашей праведной обители завелись грязные вредители. Сколотилась новая шайка необразованного хамья с топорами, совершенно не понимающая высоких духовных обманов. Обложили секту дикими налогами. Нам бы помощь в бизнесе, да с некоторыми бытовыми делами.

Мин поскреб ногтем по фарфоровому краю пиалы. Затраты на экспедицию окупали выгоду в несколько раз.

— Тяжелая карма лечится пробитыми коленями, — вяло согласился он, вбрасывая в рот липкое медовое печенье на десерт. — Идет. Я помогу вам, вы мне.

— Да продлят предки твои годы, благодетель! — дуэтом заверещали Чжао и Ли, кланяясь прямо в опустевшие тарелки.

Торжественную атмосферу слияния духовных интересов перебил старший половой. Улыбчивый подавальщик вынырнул сбоку, сжимая плоский поднос с раскатанным бумажным свитком, до самого низа исписанным чернилами.

— Прошу господ обратить внимание, — он умильно согнул спину. — Выписка за подачу блюд.

Честный Чжао снисходительно махнул кистью и властно потянул свиток к себе.

— Угощение за счет Добродетелей, Брат Хао! Мы же условились…

Он довел глаза до итоговой суммы в самом низу перечня. Челюсть даоса лязгнула, упругий румянец схлынул с щек в ту же секунду. Лицо афериста покрылось серыми пятнами, а веко над правым глазом забилось в сумасшедшей дрожи, совершенно игнорируя всякие законы контроля ци.

Искренний Ли грубо выдернул бумагу из одеревеневших пальцев товарища. Подавившись собственным вдохом на подсчетах, парень медленно поднял квадратные глаза на очищенную ими поверхность стола.

Бамбуковые тарелки торчали шаткой пирамидой. Чуть левее высился могильник из утиных костей, окруженный пустыми пузатыми кувшинами из-под коллекционных сборов. Фарфоровые супницы оказались выскоблены до эмали, а засахаренные тарелки хаотично громоздились поверх друг друга. Сутулый мастер Хао тихо и беззвучно перемолол в себе объемы, на которых легко мог сутки пировать целый отряд солдат городской стражи.

Знаменитые аферисты Нижнего рынка сдавленно крякнули, сфокусировав парализованные взгляды на госте. Начертатель без суеты стряхнул крошки с отворота рубахи.

— Разве мы не условились насчет банкета за ваш счет? — тихо спросил он. — Долгие практики изрядно пробивают на голод.

Пара лбов с глухим стуком впечаталась в древесину, застонав от вопиющей несправедливости мироздания.

— Брат… — всхлипнул Искренний Ли. Рядом монотонно бился о край столешницы Честный Чжао. — Великий и Необъятный Брат Хао… а не могла бы ваша милость занять нам горсть серебряных монет под мизерный процент? Сдается мне, за эту птицу нам придется скоблить тут полы до самого закрытия Врат Перерождения…

Спустившись из харчевни, Мин неспешно вышагивал по прогнившим доскам Нижнего яруса, с удовольствием вспоминая перекошенные лица аферистов, которым теперь предстояло до глубокой ночи чистить чужие жирные котлы, отрабатывая роскошный пир. Дорога к его жалкому пристанищу петляла через кривые переулки.

Мрак трущоб неохотно уступил место кварталу, залитому мягким малиновым светом, откуда ощутимо тянуло духом тяжёлой пудры и пролитого сливового вина. За резными балюстрадами цветастых двухэтажных павильонов призывно мелькали девичьи силуэты, а переливчатый смех мешался с непрерывным дребезжанием струн пипы.

Спрятанная за пазухой Чернильница вдруг задергалась с такой неистовой яростью, что юноша сбился с шага.

— О, предки! Сладчайшая Ци Инь! — истошный, дребезжащий вой Владыки Звёздного Предела разорвал тишину в сознании Мина. — Это же Цветочные Павильоны! Рай на земле! Мальчишка, немедленно поверни туда! Да лишь глупец не захочет вкусить сладкого нектара нефритовой девы!

Мин раздраженно надвинул шляпу на самые глаза и прибавил шаг, твердо намереваясь миновать этот рассадник плотских утех раньше, чем дед начнет молить его.

— Ты куда прешь, слепой дуралей⁈ — взвыл Гу Лань. — Там внутри кожа, подобная белому нефриту! Губы, сочные как персики! Я три тысячи лет смотрел в чернильную тьму! Остановись! Дай мне хоть одним глазком взглянуть через твое духовное чутье! Хоть одной ноздрей вдохнуть аромат их пудры! Всего пару серебряных монет, у тебя же их куры не клюют!

— Угомонись, дед, — мысленно, голосом, от которого замерзла бы горная река, осадил его Мин. — Я нахожусь в розыске. Ты правда думаешь, что я пойду светить своим кошельком в бордель, где каждая дева состоит на содержании у местных и сливает им информацию?

— Но это же высшее проявление мужского Дао! — не унимался древний дух, брызгая фантомной слюной. — Разве можно стать Истинным Владыкой, не постигнув двойственную природу Инь и Ян⁈ Одно движение, просто загляни за ширму! Ты, бессердечный кусок засохшего полена!

— Ещё одно слово, ископаемое, — прошипел Мин, скользнув в глухую тёмную подворотню, ведущую к его подвалу, — и я клянусь, что спущу все свои деньги на самую дешёвую, старую и безобразную куртизанку Нижнего рынка. И заставлю тебя смотреть на это духовным зрением, не моргая, всю ночь.

Флакон замер. Тягостная тишина немедленно затопила сознание, поскольку великий Владыка Звёздного Предела, при всей своей трехтысячелетней мудрости, все же умел здраво оценивать исходящие от юноши угрозы и рисковать остатками душевного здоровья не захотел.

Добравшись до арендованной ямы и загнав тяжелый засов в паз, Мин первым делом скинул пропахший рынком плащ, утвердил на кривом столе световую жемчужину вместе с плошкой разведённой туши и решительно ухватился за кисть. Пришло время вплотную заняться изучением искусства древних мастеров, ради крупиц которого юноша вообще терпел постоянное ворчание бестелесного ворчуна.

Обиженный инцидентом с куртизанками старик неохотно начал выстраивать в сознании ученика многослойные проекции совершенно безумной грамматики.

Показанный Круг Замыкания бесконечно далеко ушел от той примитивной детской поделки из двадцати четырёх штрихов, заучиваемой новичками Обители Серого Пика. Гу Лань требовал провести сорок два жесточайших элемента с такими алогичными изгибами узлов пересечения, что энергия загонялась на саму грань коллапса, дабы на финальном выходе выплюнуть уплотнение вдесятеро выше базовой нормы. Разница колоссальная.

— Выравнивай запястье! — ворчал старец. — Это тебе не палкой махать! Ци должна струиться, а не вываливаться комками!

Гудящий перегретым котлом двадцать один меридиан обильно снабжал тело, а концентрация заставляла капли пота безостановочно катиться по лбу. Мин игнорировал сводящую фаланги судорогу. Его соболиная кисть упорно порхала над шершавой жёлтой бумагой, вырывая с корнем заученные шаблоны из мышц и намертво вколачивая совершенно новые рефлексы.

Не выдержав малейшего искривления штриха, забракованные листы раз за разом вспыхивали диким светом и осыпались на пол бесполезным пеплом, однако Мин даже не думал отступать перед этой расточительной статистикой. Зрение заволокло красной пеленой. Аура ходила ходуном.

Только на тридцать седьмой попытке истерзанная кисть плавно вывела злосчастный сорок второй элемент. Контур сошелся.

Дешёвое волокно не вспыхнуло, зато сам центр провонявшего тиной подвала озарился густым золотистым светом. Пространство над столом пустило ощутимую волну ряби из-за чудовищного уплотнения воздуха, в то время как филигранно спрессованная духовная сила с бешеной скоростью закрутилась по границам чернил, буквально впрессовывая в мусорную бумагу монолитную прочность. Дышать сделалось трудно.

Парень с тяжелым выдохом опустил инструмент на деревянную подставку.

Грандмастер завис посреди своей карманной звездной пустоты с широко открытым ртом, пялясь на переданный слепок с полнейшим шоком. В его эпоху прославленным клановым гениям требовались месяцы изнуряющей муштры в закрытых залах и горы редких алхимических добавок лишь для того, чтобы с горем пополам одолеть хотя бы корневой узел такого порядка.

И вот неотесанный деревенщина из какой-то слабейшей эпохи, впитавший основы древней каллиграфии буквально неделю назад, проломил структуру за одну единственную смену! Исключительная твердость пальцев удачно наложилась на великолепную проводимость вычищенных до зеркального блеска русел.

«Отбитый наглухо монстр в шкуре зеленого юнца», — обреченно проворчал про себя небожитель.

Впрочем, вслух Великий Грандмастер выдавил лишь недовольное ворчание:

— Для слепой макаки, держащей кисть левой ногой — сойдёт. Но четвертый узел слегка фонит. Радуешься рано, щенок. До Начертания Пустоты тебе ещё пахать и пахать.

Мин устало смахнул испарину со щеки. Объем яда в старческом брюзжании снизился на треть, а для существа с подобным самомнением это приравнивалось к высочайшему признанию заслуг.

Далеко на границе Долины, в узком Ущелье Шепчущих Камней, ночной ветер уже не приносил свежести, поскольку низины тонули в чаде горящего дерева и металлическом запахе пролитой крови. Пенящиеся пороги когда-то хрустальной горной реки приобрели густой, тошнотворно-бурый оттенок.

Масштабная плантация водного лотоса и прилегающий рудник, принадлежащие Павильону Тихих Вод, полыхали до самого неба. Десятки молодых послушников в фирменных голубых одеяниях остались остывать прямо на вымерзшем грунте с разорванными глотками, а отчаянная группа защитников главной формации превратилась в кровавое месиво после направленного удара штурмующих.

Лишившись прямого подкрепления старейшин Гуаня и Лио, барьер рудника просто треснул от чужого напора.

Штурмовой клин Обители Серого Пика прошелся по живым людям без остановки. Возглавлявший карательную акцию наставник Ма преспокойно вытер кровь на клинке о спину бьющегося в агонии подростка и шагнул через затихающее тело.

— Режьте всех! — голос Ма гремел над пылающими строениями. На его висках вздулись жилы, а аура пика Формирования Потока подавляла любое сопротивление. — Они посмели сунуться в наши залы! Сегодня мы заберем этот рудник, а их кровью накормим землю! Забирайте хрусталь, сжигайте всё, что нельзя унести!

Темно-серые фигуры вышибали хлипкие двери сапогами, врываясь в административные корпуса для планомерной зачистки немногочисленных выживших. Хваленые изящные водные барьеры Павильона звонко лопались под агрессивным воздействием тяжелых техник Обители. Секта слишком долго копила злость на соседей, выжидая легального повода к агрессии, и теперь на полную катушку отыгрывалась за годы сдерживаемой желчи. Никаких пленных отряды брать не собирались.

Тем временем на противоположной стороне горного массива, в самом сердце Обители Серого Пика, жизнь диктовала свои правила. Солнце уже перевалило зенит, когда Горн в сопровождении Дэ Шена миновал резные двери Канцелярии. Пальцы парней сжимали массивные деревянные дощечки со свежими назначениями на миссии.

Формальный перевод на второй год обучения окончательно выбил у них почву из-под ног. Закончилась та прекрасная пора, когда пиковым кошмаром считался обидный подзатыльник старшего или пара синяков после спарринга, уступив место настоящей мясорубке. Секта наконец-то выставила счет за съеденный рис и проглоченные пилюли, отправляя возмужавших адептов проливать кровь в ущельях.

Горн устало сгреб в кулак ноющие после недавнего мордобоя костяшки, закованные в плотную кожу боевых цестов со стальной нитью. Буквально прошлой ночью их тройка еле утащила ноги, защищая богатый караван от диких пещерных медведей, и рыжая грива верзилы до сих пор стояла колом от запекшейся крови и дорожной грязи. Глаз украшал шикарный лиловый оттек.

Идущий следом Дэ Шен молча отчищал лезвие обнаженного клинка замасленным лоскутом. Выматывающий месяц превратил узкое лицо мечника в сухую маску, начисто стерев из взгляда прежнюю юношескую снисходительность. Парень убивал, и делал это не в первый раз.

— Снова патруль Восточного Тракта, — мрачно прогудел Горн, разглядывая вырезанные на бирке иероглифы. — Четвертый раз за две недели. Наставник Кун гоняет нас до кровавой рвоты на полигоне, а потом Канцелярия вышвыривает в ущелья. Я спал три часа за последние двое суток.

— Привыкай, — невозмутимо отозвался Дэ Шен, отправляя меч в ножны с резким металлическим щелчком. — Ты не заметил, сколько групп ушло за Западный перевал вчера вечером? Три отряда старших. Полное боевое построение, с ядами и разрушающими талисманами. А нам отдают их мелкие патрули на границах.

Верзила тяжело привалился животом к краю каменного парапета, оглядывая расстилающийся внизу муравейник. Второй ярус бурлил. Мимо складов маршировали вооруженные отряды, а чумазые служки бегом таскали на горбах неподъемные ящики. Обитель готовилась к затяжной битве.

— Я заметил, — тихо сказал Горн. Его пальцы сжались в кулаки, проминая кожаные ремни на цестах. — Это война, Брат Дэ. Полноценная. Старейшина Син Юань жаждет крови за своего племянника. Говорят, наши вчера ночью вырезали целую плантацию Тихих Вод. Никого не пощадили.

Он обернулся к товарищу. В выцветших от усталости глазах здоровяка нашлась глубокая желчь.

— Совсем недавно мы ели с ними из одного котла перед границей Запретной Зоны, — голос Горна просел. — А теперь наставники натаскивают нас так усердно только для одного. Еще месяц-другой, когда старшие выдохнутся, они отправят в бой нас. И нам придется проламывать им грудные клетки нашими же руками.

Дэ Шен уперся локтем в камень по соседству, гипнотизируя далекие горные хребты, где укрывались владения бывших партнеров. Серый шелк ученической формы резко захлопал на пронизывающем сквозняке.

— Выживает сильный, Горн, — сухо, без тени эмоций ответил мечник. Хотя рука, сжавшая деревянную бирку миссии, предательски побелела в костяшках. — Слабого поглотят чужие амбиции. Как говорил Лу Мин… если тебе придется ударить — не сомневайся. Иначе они не будут сомневаться, убивая нас. Таков наш путь.

Здоровяк ничего не ответил, молча слизав кровь с разбитой губы. Двое практиков синхронно развернулись и побрели в сторону пыльных полигонов, прекрасно осознавая, что впереди их ждут исключительно переломанные кости, звериная ярость старших и очень высокая вероятность получить клинок под ребро от парня в бирюзовом поясе. Время пустых разговоров безвозвратно кончилось.

Спускаясь по выщербленным каменным ступеням к своему арендованному клоповнику, Мин по привычке сохранял сгорбленную осанку болезненного книжника Хао. Однако его сознание давно покинуло пределы физической оболочки. Духовное чутьё, питаемое безостановочно вращающейся энергией, раскинуло невидимую сеть на десяток шагов впереди, прощупывая каждый выступ и каждую щель в сырой кладке.

Мин остановился в двух шагах от тяжелой дубовой двери своей каморки.

Пожалуй, зрение обычного смертного или даже практика начальных уровней не заметило бы ничего странного. Но в глазах Мина, смотревшего на мир через призму Духовного чутья, пространство вокруг дверного косяка буквально кричало об опасности. Тончайшие, едва мерцающие нити чужой ци пересекали дверной проем, сплетаясь в сложную иллюзорно-удерживающую вязь. Нити крепились к замку и уходили куда-то под потолок, образуя ловушку-кокон. Ступи он внутрь без подготовки, и сеть мгновенно бы спеленала его, блокируя выброс энергии и лишая возможности двигаться.

«Похвальная аккуратность, — мысленно оценил юноша, изучая корневые узлы чужой техники. — Тонкая работа. Но исполнение хромает. Кто-то слишком полагается на заученные шаблоны, не понимая самой сути перетекания энергии».

После ночных пыток под руководством Владыки Звёздного Предела, когда Гу Лань вколачивал в него истинное понимание архитектуры символов, эта ловушка казалась Мину детской загадкой.

Вместо того чтобы разрушать контур грубой силой и поднимать шум, Мин поступил изящнее. Его правая рука плавно поднялась. Указательный палец, на кончике которого сжалась крохотная игла ци, коснулся центрального узла формации. Одно легкое движение — и юноша перехватил контроль над чужим плетением, замкнув управляющую нить на собственную ауру. Ловушка не рассеялась, она просто сменила хозяина.

Мин беззвучно толкнул дверь и шагнул в непроглядный мрак комнаты.

Едва его сапог коснулся досок, сверху метнулась тень. Нападающий атаковал из слепой зоны, целясь в шею двумя парализующими ударами пальцев.

Мин даже не попытался увернуться. Он лишь щелкнул пальцами.

Скрытая сеть ци мгновенно ожила, но сработала ровно наоборот, она обрушилась на своего же создателя. Светящиеся путы стянули нападавшую тень еще в полете. Раздался сдавленный девичий «ах», фигура потеряла равновесие, и Мин, совершив мягкий скользящий шаг, перехватил её за талию и запястья. Одно текучее, неотвратимое движение, перенаправляющее инерцию падения, и незваная гостья оказалась намертво впечатана спиной в холодную стену подвала.

Глухой удар прервало тяжелое дыхание.

В тусклом свете пробивающегося из коридора бледного сияния Мин наконец рассмотрел лицо своей пленницы. Фиолетовая туника, угольно-черные волосы, теперь слегка растрепавшиеся, и распахнутые от абсолютного шока карие глаза. Воровка Сонг. Девушка с Нижнего рынка, решившая вернуть свой потерянный жетон.

Их лица находились возмутительно близко. В затхлом, пропахшем плесенью подвале внезапно повис тонкий, изысканный аромат цедры горького апельсина. Мин стоял вплотную, его тело, разгоряченное работой двадцати одного меридиана, излучало ощутимый мужской жар, который резко контрастировал с ледяным камнем у её спины. Левой рукой он намертво прижал оба её тонких запястья к стене над её головой, а правая властно упиралась в кладку возле её изящной шеи, отрезая любые пути к отступлению.

Хилая осанка книжника Хао исчезла без следа. Сейчас над Сонг возвышался хищник.

Мин почувствовал, как участился пульс под тонкой кожей её запястий. Грудь девушки прерывисто вздымалась, едва не касаясь его груди. Зрачки Сонг расширились, поглощая радужку, а на бледных, алебастровых щеках стремительно расцвел густой, выдающий её смятение румянец.

— Предки свидетельствуют… — блаженно, с придыханием протянул Гу Лань в сознании юноши. — Наконец-то! Истинное Дао Инь и Ян! Не вздумай её отпускать, паршивец! Я требую созерцать эту гармонию природы! Посмотри на эту талию! А бедра? Бедра ты видел⁈

«Заткнись, старый извращенец, иначе завтра я буду варить чернила из конского навоза, как и обещал», — ледяным тоном мысленно отрезал Мин, намертво блокируя старческий энтузиазм внутри Чернильницы.

В реальности же губы юноши растянулись в медленной, по-настоящему дьявольской усмешке.

— Знаешь, — бархатисто и тихо произнес Мин, склонившись так близко, что его дыхание скользнуло по её порозовевшей щеке, — когда на Нижнем рынке говорят о «неуловимых тенях», я представлял себе нечто более… изощренное. Но вломиться в чужой подвал и попасться в собственную ловушку? Это определенно новый уровень мастерства. Вы в своей секте так выпускные экзамены сдаете?

Сонг вздрогнула. Дразнящий тон и непозволительная близость этого странного человека выбивали почву из-под ног сильнее, чем сам факт поражения. Она попыталась дернуться, но хватка Мина на её запястьях была подобна стальным кандалам. Её ци билась внутри меридианов, но подавляющая аура юноши, как каменная плита, глушила любые попытки применить технику.

Девушка гордо вскинула подбородок, отказываясь отводить взгляд. В её карих глазах закипала бессильная злоба пополам с горькой обидой, но воспитание брало своё — она не стала брызгать слюной или опускаться до базарной ругани.

— Твоя самоуверенность обойдется тебе слишком дорого, молодой господин, — процедила она холодно, чеканя каждое слово. Её голос слегка дрожал, но она старательно держала лицо уязвленной аристократки. — То, что ты хитростью обошел одну формацию, не делает тебя бессмертным. Фракция, стоящая за моей спиной, не прощает подобных унижений. Ты даже не представляешь, чьего гнева только что заслужил.

Мин тихо рассмеялся, звук его смеха был низким и совершенно не вязался с личиной чахоточного старика.

— Опять громкие угрозы? — он чуть сместил корпус, и Сонг инстинктивно вжалась в стену, её ресницы затрепетали. — Мне казалось, мы уже закрыли нашу кармическую сделку. Ты пришла за своим нефритом? Похвальная смелость. Но скажи мне, милая тень… Как ты вообще меня нашла в этом муравейнике? Маскировка была безупречной. Ни один стражник Фэнси даже не посмотрел в мою сторону.

Сонг презрительно фыркнула. Оскорбленная гордость позволила ей на секунду забыть о смущающей близости мужского тела.

— Твоя маскировка? — она издевательски приподняла идеальную бровь. — Пилюля Тысячи Лиц меняет только форму скул и цвет кожи. Для слепых ищеек на воротах этого достаточно. Но твоя аура… это просто катастрофа. Ты, как пылающий костер посреди темного поля. Твой энергетический след настолько тяжелый и аномальный, что я уловила его отпечаток за два квартала отсюда. Я даже не смотрела на твое выдуманное лицо, а просто шла на запах дыма от твоей раздутой ци.

Улыбка на лице Мина медленно угасла. Глаза юноши потемнели, став похожими на два куска черного льда.

Воздух в подвале мгновенно стал разреженным. Эта реакция Мина, внезапный выброс ледяного, убийственного намерения, порожденного шоком от осознания собственной уязвимости, заставила Сонг затаить дыхание. По её позвоночнику пробежал первобытный холодок. Девушка вдруг отчетливо поняла, что человек, прижимающий её к стене, не просто уличный мастер. В этой мгновенной вспышке проступил силуэт монстра.

«Аура фонит как костер… — мысль ударила Мина наотмашь, словно хлыст. — Син Юань. Старейшина ступени Ядра не нуждается в портретах. Он выследит меня по энергетическому следу быстрее, чем я успею моргнуть. Книжник Хао — это пустышка.»

Искренний Ли и Честный Чжао из секты Девяти Добродетелей не соврали ни на миг. Ему жизненно необходима «Каменная Маска Лицедея». Только артефакт, способный вплетаться в меридианы и отсекать отток ци, мог спасти его от глаз обезумевшего Владыки Обители.

Мин моргнул, и жуткая тень исчезла из его взгляда так же быстро, как и появилась. Он плавно разжал пальцы, освобождая запястья девушки, и сделал шаг назад.

Лишившись его поддержки и сковывающего тепла, Сонг едва не осела на пол. Она торопливо прижала руки к груди, растирая побелевшие запястья, и тяжело задышала, пытаясь вернуть контроль над предательски ослабевшими коленями.

— Верни мой жетон, — потребовала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя румянец на её щеках пылал ярче прежнего.

Мин невозмутимо сунул руку за пазуху и извлек нефритовый диск с вырезанными символами. Он небрежно подбросил его на ладони, поймал и сжал в кулаке.

— Не сегодня, — ответил он, вновь надевая маску высокомерного спокойствия.

— Это вещь моей секты! Ты не имеешь права…

— Право в этом мире принадлежит тому, кто может его удержать, — отрезал Мин. Он прислонился спиной к косяку и с усмешкой посмотрел на раздосадованную воровку. — Ты выследила меня. Признаю, это было впечатляюще. Но вот твое исполнение ловушки оскорбляет мое чувство прекрасного. Когда ты докажешь, что способна быть по-настоящему полезной, а не просто путаться под ногами со своими детскими веревочками… я, так и быть, подумаю над тем, чтобы вернуть тебе эту цацку.

Сонг подавилась от возмущения, её глаза сверкали, грудь вздымалась. Обычная девушка уже осыпала бы его проклятиями, но ученица Девяти Добродетелей лишь поджала губы, обдавая его взглядом, полным ледяного, аристократического презрения.

— Твое невежество обойдется тебе слишком дорого, — произнесла она, сохраняя гордую стать. — Ты думаешь, что играешь с обычными уличными крысами. Но этот город — лишь вершина горы, о которую ты вскоре разобьешь себе лоб. Мы еще встретимся, господин «Хао». И тогда условия сделки буду диктовать я!

Девушка резко развернулась. Её фиолетовая туника мелькнула в полумраке, и Сонг растворилась в тенях узкого коридора, оставив после себя лишь легкое, исчезающее облако аромата горького апельсина.

Мин остался один в сыром подвале. Улыбка окончательно сползла с его губ. Он опустил взгляд на зажатый в ладони нефритовый жетон.

Время игр закончилось. Если его аура действительно настолько заметна, Син Юань уже вполне может быть на подступах к Фэнси. Нужно было срочно наведаться к Честному Чжао и Искреннему Ли. Сбор ингредиентов для «Маски Лицедея» из сомнительной авантюры превратился в вопрос жизни и смерти.

Верхний ярус гильдейского дома обычно дышал ароматами благовоний и спокойствием больших денег, однако сейчас мастер Дун чувствовал себя так, словно его заперли в раскаленной жаровне.

Он в очередной раз протопал от стены к стене, цокая подошвами сапог, и злобно пнул осколки фарфора. Ни одной целой чайной пиалы в кабинете больше не осталось.

Лэй Ба — его личный ручной монстр, гарант абсолютной неприкосновенности на Нижнем рынке, способный рвать обычных людей пополам! В данный момент скулил у костоправа переломанной сукой. Шестой уровень Пробуждения. Хваленая кисть могучего вышибалы превратилась в кровавый кисель, который лекари даже не брались собирать воедино. И всю эту анатомическую катастрофу устроил какой-то бродячий ученый, причем даже не запыхавшись!

Дун уставился на свои мягкие холеные ладони с въевшейся в поры элитной киноварью, где мозоли натирались исключительно дорогой соболиной кистью, а не рукоятью нормального меча. Зубрежка символов, идеальные расчеты углов преломления и составление сложных коммерческих смет кормили его десятилетиями, но прямо сейчас вся эта бумажная империя не стоила и ломаного гроша, ведь его собственные меридианы, небрежно вскрытые бракованными рыночными пилюлями, зияли пустотами, по которым рыхлая ци ползла с грацией парализованной улитки.

— Что толку от моих безупречных «Знаков уплотнения», если я даже не смогу нанести их в реальном бою⁈ — взвизгнул Дун, хватаясь за волосы.

Туго набитые кошельки не спасали от грубой стали, и теперь этот дьявольский мастер Хао мог вломиться к нему с минуты на минуту. Никто из наемных крыс гильдии не почешется, чтобы встать на защиту толстого торгаша, которому выбили все клыки.

Подкосившиеся ноги не выдержали. Дун грузно рухнул на колени прямо перед личным алтарем удачи, содрогаясь всем своим массивным телом.

— О, милосердные Небеса! — завыл начертатель, воздевая пухлые руки к деревянному потолку. — Я отдам половину своего состояния! Девять десятых состояния! Пошлите мне покровителя! Того, чья ци достаточно тверда, чтобы защитить мою жалкую жизнь от этого бродячего монстра! Умоляю!

Небеса ответили мгновенно, причем сделали это в высшей степени прямолинейно.

Двустворчатые двери из полированного дуба попросту испарились.

Доски толщиной в мужскую ладонь вместе со всеми вшитыми защитными контурами взорвались деревянной россыпью, и спрессованная воздушная волна отшвырнула стоящего на коленях торгаша назад, попутно вышибив из его легких глоток мутной крови на ковер.

В клубах оседающей пыли и трухи появился массивный силуэт. Плечи вошедшего юноши откровенно скребли по изуродованным косякам. Литые бугры мышц натягивали жесткую ткань темно-зеленой куртки до треска, а торчащее из-за спины огромное копье он нес так непринужденно, словно это была сухая камышинка. Варварская, грубая мощь буквально стекала с металлических нитей его боевого пояса.

Атмосфера богатого кабинета скисла за долю секунды.

Дышать расхотелось физически, потому что влившаяся внутрь помещения аура разительно отличалась от всего, с чем Дун имел дело ранее, энергия внутри меридианов этого зверя уже перешагнула рубеж Пробуждения и сомкнулась в плотный контур, беспрерывно гоняющий по телу монолитную ци. Вторая ступень Формирования Потока. Квинтэссенция первобытной агрессии, свойственная исключительно ублюдкам из Ордена Железной Лозы.

Жалкие крохи силы торгаша в панике замерли в сосудах. Скорчившийся на полу Дун с ужасом вылупился на металлическую вышивку.

— Вижу, ты тут лбом пол прошибаешь, свинья, — голос вошедшего походил на скрежет точильного камня о железо. Юноша тяжело переступил через остатки двери, небрежно вминая дорогие осколки фарфора в ковер своими подкованными сапогами. — Те Куан, старший ученик Ордена Железной Лозы. Считай твои мольбы услышаны, потому что сегодня ты, жалкий начертатель, получишь работу всей жизни!

— Г-господин Те! М-молодой господин… — пролепетал Дун, не смея поднять глаза выше залитых грязью сапог практика. В его сознании паника смешалась со слепой надеждой. Представитель одной из правящих Сеут Долины спустился в эту клоаку!

Те Куан презрительно фыркнул. Шагнув вперед, он брезгливо пнул толстяка носком сапога прямо под ребра. Дун болезненно пискнул.

— Ну и дрянной вы народец, всегда удивлялся, как ваша польза не соответствует Вашему ничтожному положению, — процедил копейщик, глядя на Дуна сверху вниз с брезгливостью человека, обнаружившего на подошве раздавленного червя. — Ты сам, и все твои подчиненные, немедленно начинаете работать на Орден. Мне нужны начертатели. Все мало-мальски стоящие рисовальщики, которые есть в этом помойном ведре под названием Фэнси.

Услышав приказ, торговец судорожно сглотнул, начисто забыв о ноющих костях.

— Н-начертатели? Зачем великому Ордену Железной Лозы жалкие рыночные мастера талисманов? Ваши почтенные алхимики и артефакторы…

Лицо Те Куана закаменело. Не тратя времени на пререкания, копейщик просто сгреб толстяка за расшитый шелком воротник и одной левой легко оторвал его тушу от ковра, подтянув вплотную к собственным глазам. Запахло металлом и запекшейся кровью.

— Твое дело не задавать вопросы, мусор, а исполнять приказы! — рявкнул юноша, и Дун рефлекторно зажмурился, поймав лицом горячую слюну практика. — Обитель Серого Пика потеряла своего Первого начертателя. Тот старый безумец умудрился сдохнуть, оставив секту без надлежащего снабжения высшими защитными печатями. И наш Орден собирается преподнести соседям поистине братский подарок. Пару десятков толковых рабов с кистями, которые закроют брешь в их обороне.

Подвешенный в воздухе Дун нервно заморгал.

Животный ужас никуда не делся, но коммерческая хватка торгаша даже в таком положении умудрилась выцепить крупицы ценнейшей информации, мгновенно выстроив в потной голове пугающий политический расклад. Пока Обитель Серого Пика и Павильон Тихих Вод увлеченно режут друг другу глотки, этот амбал из Ордена в открытую заявляет о намерении гнать к Серым Пикам свежих начертателей.

Те Куан ухмыльнулся, легко прочитав возню мыслей на потной физиономии скупщика, и разжал пальцы. Туша кулем рухнула обратно.

— О да, свинья, ты всё понял правильно, — усмехнулся копейщик, расправляя плечи. — Орден делает свою ставку на Обитель в этой войне. Высокомерным девкам из Павильона давно пора перерезать глотки. Но если мы сейчас двинем свои копья к ним на помощь в открытую, те подлые лицемеры из Кузни Огненного Гребня тут же вступят в игру на стороне Павильона. И тогда вся Долина от края до края утонет в крови, а это повредит нашему бизнесу. Мы подождем, пока две старейшие секты перегрызут друг другу сухожилия. А пока… братская помощь в виде пушечного мяса и ремесленников — лучший способ закрепить наши союзные отношения.

Снисходительная издевка испарилась, обнажив чистую стальную жесткость.

— Но не обольщайся, жирдяй. Сбор таких, как ты, — это лишь мелкая побочная пыль на моих сапогах. Прихоть Старейшин.

Юноша понизил голос. Его тяжелая рука легла на темное древко за спиной, а в глазах мазнула одержимая, маниакальная тень.

— Ровно месяц назад я уже был в этом затхлом городишке. У меня здесь остался… незаконченный личный интерес. Одно важное дело, требующее окончательного закрытия. И пока я ищу свою главную цель, ты соберешь мне всех начертателей. Всех до единого. Если кто-то будет упираться — переломай им ноги и брось в повозки, главное, чтобы руки могли держать кисть.

Осевший на ковер Дун затрясся. Прозвучавшие слова отдались в ушах подобно раскату небесного гонга, моментально связав воедино его персональную катастрофу с чужими грандиозными амбициями. Идеальный способ спасти шкуру и одновременно загнать злейшего врага прямиком в преисподнюю. Торгаш по-собачьи пополз к сапогам практика, заискивающе заламывая руки.

— Господин Те! Ваша мудрость не знает границ! — затараторил он, преданно моргая снизу вверх. — Если великому Ордену требуются гениальные начертатели… я знаю одного! Несравненный талант! Появился на Нижнем рынке недавно, называет себя мастером Хао! Его талисманы… о, господин, их стабильность и мощь поражают! Он рисует такие защитные и очищающие формации, что даже лучшие мастера гильдии плачут от зависти!

Прищурив заплывшие глаза, гильдеец от всей своей торгашеской души плюнул ядом.

— И он невероятно строптив, мой господин! Совершенно не знает своего места! Поверьте, если Орден преподнесет такого самородка в цепях Обители Серого Пика, они будут в вечном долгу перед вашей сектой!

Те Куан замер. Опытный боевик без труда прочитал попытку грязного скупщика выехать за счет Ордена и решить собственные базарные проблемы чужими кулаками, однако информация всё же стоила внимания. Если болтовня про стабильность и мощь этого бродячего мастера хотя бы наполовину соответствует действительности, то притащить подобного строптивого самородка в цепях прямо к ногам старейшин Серого Пика, отличный ход, способный выбить жирную политическую скидку на грядущих переговорах.

Массивный копейщик оскалился в короткой звериной усмешке.

— Выследи мне его. Я вернусь через несколько дней, сначала нужно уладить более важные дела.

Капля чёрной, густой от запредельного напряжения крови сорвалась с подбородка и с влажным щелчком впечаталась в край столешницы.

Очередной кусок копеечной базарной бумаги рассыпался серой трухой под кончиком соболиной кисти, банально не выдержав компрессии духовной энергии. Осечка. Безжалостный откат от рухнувшей древней печати немедленно хлестнул начертателя по правому предплечью, и плоть отозвалась таким диким воплем нервных окончаний, словно рой раскалённых жал одновременно ввинтился сквозь двадцать один меридиан прямиком в Море Ци.

Юноша со свистом втянул спёртый воздух. Челюсти сомкнулись с отчётливым хрустом. Налитые густой сетью лопнувших капилляров глаза ни на мгновение не отрывались от нового девственно чистого листа. Левая ладонь судорожно впилась в бедро, сдавив мышцу до синяков ради подавления бьющей по телу конвульсии, однако удерживающая рабочий инструмент правая кисть застыла над столом.

— Угол входа на двенадцатом узле, — хрипло, едва размыкая окровавленные губы, произнес Мин. — Я взял его слишком резко. Древняя грамматика не терпит грубого слома. Она хочет, чтобы ци… огибала ось.

Обитающий за пазухой артефакт подозрительно притих. Владыка Звёздного Предела завис посреди своей персональной чернильной пустоты с таким перекошенным лицом, что со стороны его легко можно было принять за увидевшего Небесную Кару деревенщину, а не легендарного небожителя.

На старте их своеобразного партнёрства Гу Лань искренне планировал растоптать гонор этого мелкого паршивца за время горения половины ароматической палочки, ведь древние печати гарантированно выжигали ауру слабоумных новичков до стадии пускающего слюни инвалида. Практика же продемонстрировала обратное. Этот упёртый ублюдок терпел боль и даже не думал останавливаться. Он давился кровавой пеной, небрежно растирал кровь по подбородку и с пугающей упорностью исправлял собственные ошибки. Простая зубрежка его не интересовала. Парень хищно вгрызался в многомерную структуру символа, играючи нащупывая связки, над пониманием которых прославленные клановые гении прошлой эпохи рыдали месяцами.

«Этот выродок… он вообще чувствует боль? — мысли древнего духа метались в панике. — Его меридианы дрожат на грани, а он рассуждает об огибании пространственной оси!»

Вслух же Грандмастер выдал лишь ворчливое, недовольное фырканье.

— Наконец-то до твоей чугунной головы начало доходить! — скрипучий голос Гу Ланя пронзил разум юноши. Старик изо всех сил старался скрыть дрожь восхищения. — Ты пережал узел, словно мясник, рубящий свиную тушу! Энергия мироздания — это текучая вода, а не кирпич! Смягчи нажим на стыке, пусть ци вливается в петлю сама, не принуждай её.

Мин коротко хмыкнул, не тратя времени на пререкания. Высвобожденная из резервов свежая порция концентрированной энергии плавно стекла к ворсу, но теперь кисть миновала перекрёсток мягко, едва касаясь поверхности и ювелирно огибая нестабильную ось. Финальный штрих лег идеально. Как только ци сомкнула цепь, копеечный кусок волокнистого мусора мгновенно налился обсидиановой тяжестью, а убогая каморка на долю вздоха потонула в густом мраке из-за втянутого бумагой освещения.

На грязной столешнице покоились три изделия совершенно неадекватного для нынешней эпохи порядка. Выведенные густымм чернилами и намертво прошитые персональными знаниями небожителя, эти неказистые прямоугольники скрывали в себе заряд поразительной плотности. Правда силу их еще предстояло испытать.

Ценнейший арсенал немедленно отправился в нагрудный тайник под слой промасленной ткани. Применять подобный козырь в открытую строго воспрещалось. Стоит этому плетению сработать, и Нижний рынок Фэнси вспыхнет для духовного чутья маяком на тысячи километров вокруг, после чего спятивший от злости Син Юань превратит весь город в дымящуюся воронку ради поимки убийцы драгоценного племянника. Бумага будет лежать мертвым грузом вплоть до той секунды, когда в горло вонзится реальный клинок. До этого крайнего мига выживание обеспечивалось тяжестью сливового древка и его грандиозным личным бесстыдством, да, пожалуй, простыми талисманами, с чернилами собственного изготовления.

Быстрая обтирка ледяной водой из таза помогла смыть подсохшую корку, а следом в желудок проскользнула Пилюля Тысячи Лиц. Лицевые хрящи мучительно захрустели под давлением трансформации. Буквально за пару десятков сокращений сердца статная фигура расчетливого начертателя скукожилась, уступив место сутулому и бледному как смерть ученому.

Глухая окраина встретила начертателя полным отсутствием людей, променяв городскую вонь сточных канав на тяжелую, бьющую по носу лесную прель. Шаркающей походкой Мин вынырнул из-под осыпающегося свода заброшенной дозорной вышки. Пунктуальные практики уже торчали около кривой деревянной арки.

Честный Чжао полировал рукавом свое безупречно чистое нефритовое кольцо, а Искренний Ли лениво обмахивался бумажным веером. При виде сутулого «мастера Хао» оба мошенника из Секты Девяти Добродетелей синхронно просияли самыми святыми и непорочными улыбками, от которых у любого приличного лавочника рука сама собой потянулась бы к кошельку.

— Брат Хао! Вы пунктуальны, как само Великое Дао! — Чжао всплеснул руками.

— Идем? — голос Мина прозвучал сипло, с наигранной старческой одышкой. — Вы обещали мне ядро иллюзорного зверя шестого уровня пробуждения.

Искренний Ли захлопнул веер с резким, почти металлическим щелчком. Веселье на его лице улеглось, уступив место предельной серьезности.

— Не обманывайся нашей легкой поступью, брат, — предостерегающе понизил голос Ли. — Мы идем в Глухие Чащи. Тварь, которую мы выследили — Демонический Зверь. И пусть тебя не смущает, что она лишь на шестом уровне. Сравнивать людскую культивацию с их природной мощью — удел мертвецов.

Чжао мрачно кивнул, поправляя пояс.

— Демонический зверь шестого ранга в сырой физической мощи, рефлексах и объеме жизненной ци равен человеку на восьмом или девятом. ИХ аура хаотична, а ярость первобытна. Они не ведут бесед и не знают пощады. Наша Секта чтит искусство обмана, но иллюзорного зверя обмануть почти невозможно. Поэтому мы идем втроем. Мы обеспечим поддержку, но за тобой основная сила.

— Справедливое разделение, — хмыкнул Мин, глубже надвигая соломенную шляпу. — Ведите.

Углубление в массив Глухих Чащ сопровождалось мгновенной потерей солнечного света, безнадежно застрявшего в узловатых переплетениях столетних хвойных лап. Лёгкие слегка обожгло. Вливающаяся в ноздри духовная энергия оказалась дикой, терпкой и совершенно неподдающейся контролю. Юноша краем глаза следил за провожатыми. От придурковатой уличной спеси дуэта аферистов не осталось и жалкого следа. Вчерашние базарные торгаши крались сквозь сухостой с хищным, звериным изяществом.

Резко вскинутый кулак Чжао пригвоздил троицу к земле. Расправленное веером Духовное чутьё начертателя увязло в сплошном гниющем фоне, однако праведный грабитель уже опустился на влажный мох перед совершенно рядовым кустом папоротника, а его зрачки залило плотным серебром.

— Искажение, — едва слышно прошептал Чжао. Он достал из-за пазухи горсть золотистой пыльцы и дунул на листья. Пыльца замерла в воздухе, обрисовав идеально ровную, пульсирующую воронку пространства, в которую уходило несколько сломанных веток. Обычный человек прошел бы мимо, не заметив пространственной ловушки, в которой растворилась бы его нога.

— Тварь путает следы, — удовлетворенно кивнул Искренний Ли, разворачивая свой веер. Он сделал несколько плавных, танцующих пассов инструментом. Ци из веера легла на пространство, как масло на воду, успокаивая рябь иллюзии и обнажая скрытый под листвой гигантский отпечаток лапы с когтями. Земля внутри следа прогнила и сочилась кислотной слизью. — Направление — северо-восток.

«Любопытно, — прагматично оценил Мин работу напарников. — Они процветают в разводах именно благодаря таланту разбирать иллюзорную ложь на базовые составляющие. То, чем они дурят толпу на рынке — лишь детские шалости по сравнению с их истинным искусством».

Скрытное продвижение длилось порядка получаса, после чего звуки резко прекратились. Ни щебета. Ни скрипа короедов. Белесый тягучий туман тяжелой кисеёй пополз по сапогам. Давление в чаще подскочило так сильно, словно ее стиснули прессом, а слева во мгле угрожающе зажглись два раскаленных рубина. Потом справа. И еще одни строго за спиной.

Сливовое древко жестко уперлось в ладони Мина. Образ кряхтящего больного сдуло порывом ветра.

Из клубящейся влаги без малейшего шороха вышагнуло нечто гигантское. Полосатая туша габаритами превосходила крупного медведя, но при этом жуткий Демонический Тигр обладал мощным телом хищника-убийцы. Вдоль хребта твари щетинился ряд уродливых костяных пластин, а вместо кошачьей морды на черепе чудовища красовалась гладкая белесая маска с шестью горящими багровым светом глазницами.

Многоликий Демонический Тигр.

Зверь приоткрыл жуткую щель под маской, выдавая тошнотворный скрежет ржавого железа, переплетенный с голодным воем. Влажная мгла моментально откликнулась на зов. Еще четыре совершенно неотличимых тигриных силуэта бесшумно шагнули вперед. Пять чудовищ взяли группу в кольцо. Бешеная пульсация чистой агрессии придавила подлесок к земле, ведь каждая созданная проекция источала ауру лотностью шестого ранга, не уступая по силе оригинальному зверю.

— Пожалуй, — меланхолично и громко протянул Мин, проверяя баланс шеста, — из этой гигантской кошки выйдет отличный зимний ковер. Жаль только, что лишних морд у нее куда больше, чем у вас двоих совести.

Шутка была сухой, но мышцы на спине юноши сжались в тугую пружину. Духовное чутье при этом показывало, что все твари были настоящими, за исключением одного небольшого «но».

Духовное чутье Мина было очень глубоким, и помимо циркуляции Ци он мог видеть каналы, которые были лишь у оригинала.

— Иллюзорные клоны сотканы из реальной Ци! Бьют так же больно, как оригинал! — проорал Искренний Ли, и его облик уличного торгаша мгновенно испарился. — разве что техниками не владеют.

Веер в его руках с резким щелчком раскрылся на полную ширину. Кромка плотной бумаги вдруг полыхнула леденящим металлическим блеском. Веер был покрыт по кромке острейшей сталью, а направленная ци превратила легкий аксессуар в смертоносный резак.

Честный Чжао, стоявший спиной к спине с Ли, сунул руку за пазуху и резким взмахом выбросил вперед нечто, похожее на стальную змею.

С металлическим свистом в воздухе развернулось Шэнбяо — тяжелый, граненый стальной дротик, привязанный к длинной, гибкой шелковой веревке. Чжао перехватил веревку на уровне локтя, крутанул корпусом, и дротик с бешеной скоростью завертелся вокруг его фигуры смертоносной стальной сферой, готовой выстрелить в любую точку пространства под невероятным углом.

Святые грабители весьма наглядно обнажили свои настоящие клыки.

Мин широко ухмыльнулся.

— Разберетесь с двойниками? На мне оригинал! — крикнул Мин.

Тигры синхронно сорвались с места, и лес содрогнулся от первого столкновения.

— Веер Плачущего Ветра: Лезвие Смерча! — выкрикнул Ли.

Бумажное полотно рассекло влажный воздух с тяжелым металлическим лязгом. Спрессованная зеленоватая ци сорвалась с жесткой кромки широким серпом и со злым воем вгрызлась в прыгнувшую тушу тигра, разваливая фальшивую плоть на две стремительно осыпающиеся половины, а следом отправил технику своему товарищу.

— Дыхание Попутного Духа!

Плотная воздушная воронка подхватила Честного Чжао. Чужой навык смазал контуры его тела до состояния нечитаемой тени.

Чжао кровожадно оскалился. Дротик на веревке сорвался с его пальцев в тот самый миг, когда мощная правая рука выбросила снаряд в туман.

Тяжелый кусок стали пробил грудину второго фантома прежде, чем тот успел выпустить когти. Спустя долю секунды Чжао жестко дернул верквку на себя, заставив дротик закружиться вокруг его фигуры плотным сверкающим щитом. Эта превосходно исполненная техника «Орбиты Стального Лотоса» моментально срезала любые попытки подобраться ближе для оставшихся иллюзорных копий.

Юноша даже не удостоил работу святых грабителей взглядом. Его Духовное чутьё уже сканировало молочную взвесь между деревьями, легко отсекая фальшивые силуэты с поверхностной ци и безошибочно выделяя на самой границе восприятия ту единственную тень, в груди которой тяжело пульсировало раскаленное демоническое ядро. Тварь оказалась хитрой, уходя по широкой дуге за спины занятых боем мошенников ради решающего прыжка.

— Эй, переросток! — рявкнул Мин, презрительно махнув сливовым древком в сторону сгущающегося мрака. — Твои фокусы работают только на слепых. Иди сюда, я сделаю из твоей морды новую супницу!

Насмешка возымела идеальный эффект. Настоящий Многоликий тигр с клокочущим рычанием отделился от иллюзорного заслона, смертельно оскорбленный поведением ничтожного мясного мешка, и в несколько тяжелых скачков бросился следом за юношей. Мин специально рванул в самую чащу гниющего сухостоя. Посторонние взгляды Честного Чжао и Искреннего Ли на момент освежевания этого зверя совершенно не входили в его прагматичные планы.

Плотный массив хвойных стволов отсек их от поляны. Парень резко затормозил подошвами на слое мокрых листьев и довернул корпус как раз вовремя, чтобы встретить вынырнувшую из мрака морду. Зверь проигнорировал когти, вместо этого обрушив на врага тяжелый хлыст своего аномально длинного хвоста.

Десяток костяных игл с сочащейся по желобкам ядовитой ци вырвался из него. Они пробили сырой воздух подобно выпущенным из тяжелого лука стрелам, метя прямо в сердце обнаглевшего двуногого.

Лицо Мина даже не дрогнуло. Левая кисть выудила из-под полы грубый клочок желтого пергамента и швырнула его навстречу шипящему залпу. Обычный талисман Отторжения с нейтральными чернилами, запертая внутри контура энергия выплеснулась наружу сплошной полусферой.

Смертельного потенциала в этом клочке бумаги не водилось, ведь чернила были обычными, не из чернильницы. Зато грубого физического толчка хватило с избытком, чтобы смертоносные шипы разлетелись по сторонам с жалким треском, впиваясь в кору соседних древних сосен и мгновенно расплавляя древесину едкими кислотными язвами. Накатившая следом волна ударила тигра в морду. Многотонная тварь обиженно хрюкнула и проехала когтями по грунту, отброшенная назад.

Звериная глотка исторгла захлебывающийся вопль ущемленной гордости. Тварь задействовала «Шаг Иглохвостого Демона», искажая само пространство вокруг уродливой маски, и ее огромный силуэт смазался в пространстве. Через ничтожную долю вдоха монстр уже появился прямо над задравшим голову начертателем, растопырив гигантские когти и выгибая хвост для гарантированного добивающего прокола.

Глаза Мина сохранили непроницаемый покой зимнего озера, когда его правая рука впечатала свежий желтый лоскут со «Знаком Давления» прямиком в скользкую грязь под собственными сапогами.

Локальная гравитация на поляне мгновенно выросла в десятки раз, заставив выпирающие булыжники жалобно хрустнуть и вдавиться в землю. Гигантскую кошку, застывшую в высшей точке своего триумфального прыжка, попросту расплющило о земную твердь. Зверя впечатало мордой во влажный мох с таким диким ускорением, будто небеса сбросили ему на горб чугунную наковальню.

Многовековые стволы жалобно скрипнули от вибрации почвы. Кости Демонического Тигра страшно затрещали под аномальным гнетом, однако шестой ранг есть шестой ранг. Чудовищный по своей дикой, первобытной природе выброс внутренней энергии выплеснулся из-под треснувшей маски, разрывая гравитационные силки грубой силой на голых инстинктах. Загнанный монстр всё же подогнул под себя лапы и оттолкнул остатки угнетающего массива. Голодная слюна закапала на листья. Зверь был взбешен.

Могучие задние лапы оттолкнулись от изуродованного дерна. Вытянутая в струну полосатая туша прорезала воздух. Утыканная пожелтевшими клыками пасть раскрылась, чтобы откусить голову надоелоивому человеку. На любые раздумья оставалось не более половины кроткого вдоха.

Жестокие побои деда Лао и опыт пробивания собственных меридианов выжгли из парня любую нерасторопность. Мин без промедления рухнул на спину, уходя в скользящий грязный перекат под взлетевшим чудовищем. Гнилостный смрад из утробы тигра опалил ему скулы, пока лохматая тень перекрывала последние остатки тусклого освещения.

Мин выхватил очередной талисман и влил в него свою Ци. Да, может чернила и были простыми, но и Мин уже не был тем простым подмастерьем, даже простые талисманы годились для сражения.

Юноша безжалостно вбил ладонь с талисманом вертикально вверх, выцеливая уязвимое место на брюхе летящего монстра. Воздух громко хлопнул. Копье из ци вспороло мышечные ткани зверя без какого-либо ощутимого сопротивления, добралось до средоточия его звериной энергии, и с тошнотворным треском пробило позвоночник навылет. Хвостатая тварь щедро оросила поляну водопадом густой крови.

Монстр упал за Мином, протащился по инерции пару шагов и с глухим стуком обнял ствол вековой сосны. Уродливая костяная маска на его голове с щелчком раскололась надвое. Зверь дернулся в последней конвульсии и навсегда перестал дышать. Мин тяжело оторвался от растоптанной земли, брезгливо стряхнул с рубахи ошметки грязи и вытер липкие от крови пальцы о пушистый тигриный бок. Парень оглядел изувеченную тушу абсолютно пустыми глазами, в которых страх не гостил даже в дни бытности хилым подмастерьем с шестью забитыми руслами.

Короткий взмах найденного за пазухой ножа вскрыл развороченную грудину шире, позволив извлечь треснутое, но всё еще сияющее тусклым фиолетовым светом ядро. Того самого ресурса, ради которого всё это затевалось. Для изготовления Маски Лицедея этой драгоценности хватит за глаза.

Сухая ветка звонко переломилась за спиной. Из рассеивающегося марева вывалились Честный Чжао вместе с Искренним Ли. Уважаемые мошенники старательно утирали лбы рукавами и натужно сопели, хотя на их шелковых одеждах не обнаружилось ни одной пылинки. Остановясь на краю поляны, аферисты узрели валяющийся труп чудовища шестого ранга. Взгляды даосов переместились на треснувшую костяную морду и застыли на сутулом книжнике Хао, небрежно сжимающем ядро демонического зверя.

— А вы, оказывается, не такие слабые, какими хотите чтобы вас видели.

Чжао и Ли переглянулись, моментально натягивая на физиономии выражения искренней, пугливой усталости. Оба почтительно сложили ладони у груди.

— Старший Брат Хао, вы нам льстите! О каких способностях речь⁈ — плаксиво заголосил Искренний Ли. Парень мастерски спрятал свой стальной веер обратно за пояс. — Мы едва не погибли! Еле ноги унесли! Это все ваша поразительная удача!

— Истинно так! Как только вы сокрушили оригинал своей богоподобной мощью, копии сразу исчезали! — тут же подхватил Честный Чжао. — Если бы не ваша Великая Добродетель, эти монстры разорвали бы нас как бумажные фонарики! О, Старший Брат, ваше величие заставляет горы клониться в поклоне!

— Ваше умение лгать прямо в глаза человеку, который только что выпотрошил демона, уступает лишь вашей чудовищной лени, — холодно заметил Мин. — Духовное чутьё не обманешь. Вы мастерски приглушили свои ауры, но во время боя я прекрасно все увидел. Хватит прибедняться.

Спектакль оборвался сам собой. Тяжелый лесной воздух вмиг пропитался тошнотворной смесью гниющего мяса, вытеснив запах от предыдущей схватки. Три исполинские фигуры выступили из сумеречных теней с непрерывным, клокочущим хрипом. Звери походили на чудовищно раскормленных лесных волков, с чьих спин свисали куски ободранной шкуры, обнажая торчащие наружу позвонки. Широкие кривые челюсти сочились ядовитой желчью, капли которой оставляли дымящиеся черные воронки в толстом ковре растительности.

Фальшивые улыбки стерло с лиц Чжао и Ли как мыльной водой.

— Твою ж карму через левое плечо… — сквозь зубы процедил Чжао. Лезвие его дротика снова грозно закружилось на орбите.

— Старший Брат Хао, боюсь, тут уже не до шуток, — предельно серьезно добавил Искренний Ли. Уличная дурашливость пропала. Бумажный край веера зазвенел закаленной сталью. — Иглохвостый тигр никогда не ходит в одиночестве. За ним всегда волочатся Падальщики Гнилой Крови. Никаких тебе иллюзий, сплошная дикая мощь. Они просто доедают объедки.

— Или добивают того, кто успел сбежать от кошки, но остался без сил, — уточнил Чжао. Каждая тварь пульсировала омерзительной ци пятого ранга, а стайные рефлексы подобных уродцев славились среди бродячих практиков весьма дурной репутацией.

Парень перекинул деревянное древко в другую ладонь. Осколок иллюзорного ядра быстро юркнул за пазуху по соседству с нетронутыми резервными печатями.

— Тогда предлагаю перестать корчить из себя невинных барышень в квартале красных фонарей, — Мин шагнул к мошенникам вплотную, занимая позицию для круговой обороны.

Люди и демонические звери замерли друг напротив друга.

Вонь Падальщиков Гнилой Крови накрыла поляну. Трое чудовищ со слипшейся шерстью и торчащими наружу позвонками отрезали все пути к отступлению, выстраивая безупречный треугольник вокруг добычи. Эти проклятые звери пятого ранга всю свою жалкую жизнь привыкли доедать объедки за более крупными хищниками, однако сейчас они надвигались с абсолютно бесшумной и оттого еще более жуткой синхронностью, пока с их челюстей густо капала едкая слюна, тут же прожигавшая в лесном мху глубокие черные язвы. Кап. Кап.

Мин скрутил в пальцах сливовое древко. Времени на театральный кашель дряхлого книжника больше не оставалось.

— Искренний Ли, левый фланг! Честный Чжао, правый! — рявкнул он.

Уличные аферисты с Нижнего рынка сбросили маски паникующих идиотов в мгновение ока, поскольку вбитый подворотнями инстинкт самосохранения перехватил контроль над их телами быстрее любой осмысленной команды.

— Веер Плачущего Ветра! — взвыл Ли. Бумажное полотно со стальной кромкой хлопнуло. Густая изумрудная ци ударила навстречу бросившейся твари, сдирая с неё куски гнилой плоти и заставляя монстра отшатнуться с визгливым воем.

Ему вторил ему Чжао, бешено раскручивая дротик на веревке до тех пор, пока тот не слился в ревущую серебристую сферу, о которую со звоном разбивались едкие плевки второй твари. Сам мошенник при этом прыгал и уворачивался от взмахов когтистых лап с потрясающей грацией опытного вора, улепетывающего от стражников с чужим кошельком, однако не отступал ни на шаг.

Случайная троица неожиданно нашла общий боевой ритм. Пока парочка аферистов сковывала тварей на флангах щедро сдобренными пафосом обманными техниками, третья и наиболее крупная особь просто проигнорировала весь этот цирк. Монстр оттолкнулся задними лапами и полетел прямо на Мина, разинув воняющую тухлятиной пасть на уровне его ключиц. Смерть приближалась.

Но Мин даже не моргнул. Привлекать лишнее внимание древней грамматикой здесь не стоило, поэтому левая рука просто скользнула за пазуху и вытянула кусок дешевой базарной бумаги, щедро пропитанной его личной энергией.

— Лежать, — скомандовал юноша и с силой впечатал пергамент прямо в землю под своими сапогами.

Контур, нарисованный копеечной киноварью, мгновенно активировался. Невидимый столб гравитации обрушился сверху на находящуюся в прыжке тварь, отчего та с мерзким хрустом впечаталась мордой в каменистый грунт, судорожно скребя когтями в безуспешной попытке скинуть с себя тяжесть.

Мин перехватил инициативу. Между пальцами уже появились два новых листа с заранее заготовленной связкой на пронзание. Короткий импульс. Вспышка. Пара тонких сжатых лучей ци вырвалась наружу с агрессивным шипением, с легкостью пробив черепную коробку вместе с шейным отделом, и на шкуре дернувшегося в последний раз монстра остались лишь дымящиеся обугленные кратеры. Он сдох.

Мошенники тем временем продолжали отчаянно плясать по периметру.

— Чжао! Эта тварь сейчас откусит мою великую добродетельную ногу! — истерично завывал Искренний Ли, почти вслепую отмахиваясь кромкой веера от щелкающей в дюйме от его бедра пасти.

— Терпи ради Кармы, брат! — надрывался его напарник, чья стальная змея наконец захлестнулась вокруг задней лапы хищника и повалила того в грязь.

Мин текучим шагом возник прямо возле упавшего монстра. Одно короткое движение запястий отправило тяжелый конец сливового древка точно в район поясницы, с треском перебив скованному зверю позвоночный столб. Третий Падальщик всё-таки оказался наделен зачатками разума и попытался нырнуть обратно в чащу, однако веер Ли свистнул низко над землей и играючи подрезал беглецу сухожилия. Удар шестом в голову поставил точку в этой непродолжительной стычке. Лес погрузился в вязкую тишину. Тяжело дышали только выжившие.

— Во имя пророков нижних ярусов… — Искренний Ли без сил рухнул на мшистый булыжник, обмахиваясь веером, слегка погнувшимся после близкого знакомства со звериными когтями. — Брат Хао… Ваша готовность пускать живых существ в расход реально впечатляет. Так обыденно превратили эту тварь в жаркое… Мое глубочайшее уважение.

Его коллега не терял ни секунды, уже ковыряясь кривым кинжалом в распоротых животах. Вскоре Чжао с замашками матерого гильдейского потрошителя вытащил наружу три мутных сферических уплотнения.

— Оцените товар! — аферист старательно обтер добычу об собственный засаленный рукав, а в его узких глазах немедленно заблестел расчетливый торговый блеск. — Да, это всего лишь падальщики, но пятый ранг есть пятый ранг, местные алхимики с руками оторвут такой реагент. Проведем через моего надежного человечка. Поделим все ровно на троих, честное слово! Карма и все такое!

— Очень рад, что концепция вашей всеобъемлющей добродетели не конфликтует с вопросами распределения выручки, — улыбнулся Мин.

Сидящий на валуне Ли наконец оторвал завороженный взгляд от башки убитого вожака.

— Я не шучу, брат Хао! Вы манипулируете символами быстрее, чем эти звери прыгают! — выдал он с избыточным энтузиазмом. — Будь у нас в Секте человек с такой моторикой, мы бы давно вылезли из этой помойной ямы. Особенно теперь, когда наш Патриарх оказался в настолько кошмарной ситуации! Мы без специалиста такого уровня просто…

Тираду оборвал тупой звук удара в бок. Оказавшийся поблизости Чжао со всей силы вогнал локоть прямо под вздох заболтавшемуся подельнику. Ли сдавленно охнул и согнулся пополам.

— Ну и дела, ха-ха-ха! — Чжао истерично расхохотался, нанося профилактические ободряющие шлепки по хребту напарника. — Вы его не слушайте, он просто спит мало, вот мозги и потекли на фоне лесных испарений. Выдумывает какие-то небылицы про нашего обожаемого лидера! Патриарх жив-здоров, пьет элитный чай и девок за коленки щупает!

Серые глаза из-под соломенной шляпы остановились на пунцовом Ли. Тот интенсивно кивал, заглатывая воздух и стараясь не выплевывать легкие от внезапного удара. Картина складывалась предельно ясная. Добродетели суетились по рынкам и искали могучих союзников ради спасения патриарха, а значит, парень только что нащупал прекрасную возможность выжать из этой шайки максимум пользы при удобном случае. Вслух Мин комментировать догадку не стал.

На самом дне сознания презрительно хмыкнул Гу Лань.

«Потрясающий альянс помойных крыс и одного инвалида, — голос древнего патриарха буквально содрогался от отвращения к происходящему. — Послушай, раз тебе так нравится издеваться над своим телом, я вспомнил одну старенькую тренировочную методику специально для таких упрямых безумцев как ты!».

«Без лишнего пафоса, старик. Говори», — мысленно бросил юноша, поправляя ворот куртки.

Гу Лань раскатисто хохотнул внутри стеклянного артефакта.

«Мы называли это Кровавой Купельб. Так закаляли только полных психов в Секте Демонической Плоти. Роешь яму, выстилаешь ее остатками своих согревающих корешков и сливаешь туда кровь вот этих туш. Агрессивная ци из свежей крови Демонических Зверей попытается расплавить тебя до самых костей, едва ты начнешь гонять энергию. Боли будет столько, что многие просто сходили с ума и топились в этой же яме».

Старик выдержал внушительную драматическую паузу.

«К плюсам перейдем?» — спокойно осведомился Мин, прикидывая как можно провернуть подобное принятие ванны.

«Ты вообще не умеешь бояться? — раздраженно цыкнул Гу Лань. — Плюс в уплотнении волокон. Агрессивная ци выжжет мусор из мускулов и даст твоим каналам такую эластичность, которой хватит для запуска Начертания Пустоты. И еще шкура задубеет, будешь крепок как камень».

Мин слегка дернул краем рта. Ради выживания в мире, где каждый второй готов откусить тебе голову, терпеть боль было наиболее рациональным выбором.

Парочка аферистов тем временем спешно распихивала окровавленные железы по чистым тряпкам и косилась на быстро ползущий между стволами вечерний туман.

— Закат близко, старший брат Хао, — почтительно согнулся Честный Чжао. — Здешняя кровь быстро стянет сюда крупную дичь. Нам бы пора сматывать удочки в город за периметр защиты.

— Вы ступайте. А я задержусь тут на некоторое время. Местные испарения хорошо прочищают легкие, да и растения на холмах надо подсобрать, — сказал Мин, опираясь на палку.

Оба уставились на сутулого начертателя с неприкрытым ужасом, ведь ночевка на свежем кладбище в Чаще гарантировала очень неприятную и болезненную смерть.

— Брат, это самоубийство… — начал было Ли.

Рука юноши вынырнула из-за пазухи, швырнув в собеседников тяжелую пачку нарезанной бумаги. Десяток бытовых талисманов ударил Чжао прямо в грудь, заставив того судорожно прижать товар к себе.

— Все согласно уговору, господа. Бытовые талисманы. Тридцать процентов ваши, остаток потом передадите мне. Насколько дорого вы сможете втюхать это, меня не волнует. Уверен, ваши способности к вранью справятся с реализацией на высшем уровне.

Жадность мгновенно переписала все инстинкты самосохранения на лицах партнеров.

— Воистину ваша щедрость не знает границ! — провозгласил Чжао, любовно поглаживая покупку. — Толкнем как древние обереги от злых духов и накинем цену втрое!

— Обязательно возвращайтесь живым, старший брат! — поддакнул Искренний Ли, кланяясь чуть ли не до самых мокрых листьев.

Парочка начала шустро отступать затылками вперед, безостановочно сея слова благодарности, и в рекордные сроки растворилась среди толстых сосновых стволов. На поляне остались только убитые монстры.

Мин сдернул с головы широкую шляпу. Усталая сутулость моментально испарилась, а вместо старческой дряхлости проступил хищный холод молодого тела, разогретого недавней битвой. Практики Девяти Добродетелей действительно вели свою игру, но перед оскалом демонического зверя они не сдали назад, а значит, работать с ними было можно ровно в той степени, в которой их интересы совпадали с его.

Мин потер шею и шумно хрустнул ей.

— Ну давай, старик, — юноша пнул окоченевший тигриный бок носком сапога. — Рассказывай про свою Кровавую Купель. Посмотрим, что с этим можно сделать.

«Тебе не хватит объема, — ворчливо отозвался бестелесный учитель. — Надо минимум еще десяток туш того же ранга, чтобы яма наполнилась до краев».

Мин засунул руку в карман, нащупал оставшуюся стопку бумаги и коротко кивнул сам себе.

— В таком случае подождём пока на запах пожалует кто еще.

Пламя масляной лампы с трудом пробивалось сквозь тени задней комнаты антикварной лавки, которую владелец зачем-то втиснул в самый гнилой закоулок Нижнего рынка, где вечно не хватало воздуха, зато в избытке хватало пыли и въевшегося в доски запаха дешевого сандала. Мрачное место.

Сонг скручивала пальцами край фиолетовой туники. От ее привычной уличной дерзости и повадок лисицы, которая сутками напролет обожает дразнить глупых прохожих, не осталось совершенно ничего, уступив место серой усталости и темным теням под глазами, красноречиво выдававшим долгие вереницы бессонных ночей. Она походила на загнанного зверька.

Напротив переминался Е Юй, человек в неприметном сером халате, числившийся среди старейших информаторов Секты Девяти Добродетелей. Мужчина подался вперед с какой-то избыточной почтительностью и поставил на столешницу плоскую деревянную коробочку. Поставил так аккуратно, будто внутри лежала ядовитая игла.

— Молодая госпожа, — Е Юй склонился в глубоком поклоне, рассматривая носки собственных сапог. — Наши люди в торговых гильдиях совершили невозможное. Я держу в руках то, о чем вы просили.

Медный замочек щелкнул. Крышка откинулась, открывая взгляду лежащий на потертом бархате кусок тисненой золотистой бумаги.

— Это пригласительный жетон на Большой Теневой Аукцион в Цзиньяне, — сипло выдал информатор. — Город Цзиньян купается в роскоши, там собираются крупнейшие кланы Долины. И через пять дней, молодая госпожа, в качестве одного из лотов там будет выставлен «Корень Звездного Очищения». Подлинный. Возрастом не менее пятидесяти лет.

Сонг шумно выдохнула. Ее пальцы слегка дрогнули при касании прохладной поверхности приглашения, ведь этот легендарный Корень Звездного Очищения был тем единственным средством во всей Долине, которое могло вытянуть из меридианов любую духовную гниль, ради чего девчонка сутками носилась по торговым рядам и нагло обчищала чужие карманы, по крупицам складывая заработанные камни в попытке собрать нужную сумму. Всё ради одного лота.

— Е Юй… — Сонг запнулась, с шумом выдохнув. — Спасибо. Ты даже не представляешь, что это значит. Если мы сумеем выкупить его, отец будет спасен. Секта не забудет твоей преданности.

— Служить Патриарху и вам, молодая госпожа — мой величайший дол…

Договорить Гу Юй не успел, потому что тяжелая дубовая створка вместе со всеми хитроумными формациями скрытности вылетела из косяка. Доски снесли пару стеллажей, разнося выставленный на продажу фарфор в мелкую крошку, отчего замкнутое пространство тут же затянуло густым облаком пыли.

Сквозь пыльную пелену в пролом шагнул настоящий великан, которому пришлось пригнуть голову во избежание удара о притолоку, и темно-зеленая куртка на его бугристых мышцах вкупе с торчащим за спиной древком копья безошибочно выдавали гостя. Находящиеся в комнате люди рухнули на колени, прижатые к полу хлынувшей через порог жесткой аурой второй ступени Формирования Потока. Сила давила на барабанные перепонки.

Практик Ордена Железной Лозы добрался до своей цели.

— Молодая госпожа, бегите! — взревел Е Юй.

Информатор бросился наперерез вошедшему с парой выхваченных из рукава кинжалов, изо всех сил распаляя свою ци ради нескольких мгновений для девушки. Удар шёл в грудь великану.

Те Куан усмехнулся и сделал короткий шаг в сторону, легко уходя от отчаянного выпада. Его кулак без замаха врезался информатору под ребра, выбив из несчастного воздух вместе с хрустом грудной клетки, а затем тыльная сторона широкой ладони отшвырнула Е Юя прямо в каменную плиту. Мужчина отлетел на пару шагов, стукнулся лицом о гранит и обмяк. На камнях начала собираться лужа крови.

Сонг дернулась к поясу ради спасительной иллюзии, однако сгустившееся вокруг пространство банально отказалось подчиняться. Давление более высокой ступени сковало мышцы намертво, не позволяя девчонке даже шевельнуть пальцами. Она застыла.

Копейщик протопал к столу и встал прямо на шею валяющегося без сознания Е Юя, вдавливая его щеку в пролитую кровь. Крупные пальцы дотянулись до Сонг, схватили ее за подбородок и вздернули вверх.

— Ну здравствуй, маленькая лисичка, — оскалился Те Куан, дыхнув на нее металлической вонью изо рта. Его бегающий взгляд скользил по фигуре пленницы. — Ты, наверное, думала, что после нашей последней беседы месяц назад больше никогда меня не увидишь? Мечтала, что Орден оставит вас в покое?

Сонг втянула голову в плечи, прекрасно понимая всю степень своего текущего бессилия — дернешься против мастера Формирования Потока, и вместо украденных артефактов будешь пересчитывать собственные сломанные конечности. Она осталась на месте, буравя чужое лицо злобным взглядом.

— Я пришел за ответом, — прогудел копейщик. — Орден Железной Лозы ждет. Готова ли ваша Секта Девяти Добродетелей включить мозги и по-тихому передать нам ключи от подпольной торговой сети вместе с тайными архивами Долины?

Ответом ему послужили лишь стиснутые челюсти девушки, упорно отводившей взгляд к развороченному проему двери. Отдать управление сетью этим мясникам было равносильно физическому уничтожению всех причастных к их торговым схемам, поэтому Сонг тянула время.

Те Куан перестал ухмыляться.

— Ясно… — пальцы на подбородке девушки ощутимо сдавили кость. — Твой упрямый папаша продолжает играть в благородство. Лежит пластом, выблевывает собственную печень под действием токсинов, но цепляется за свои рыночные игрушки. Какое невероятное самопожертвование для предводителя кучки базарных воров.

У Сонг перехватило дыхание. Знаменитые аптекари Нижнего яруса почти месяц топтались вокруг койки Патриарха, не понимая природу сжигающего его меридианы недуга, а виновник тем временем выжидал идеального момента для захвата Секты.

Оставшиеся крохи контроля вылетели в окно. Забыв про сковывающую ауру Ядра, воровка ударила ладонями по державшей ее руке.

— ЭТО ТЫ ЕГО ОТРАВИЛ! — заорала Сонг срывающимся голосом, в котором бешенство смешалось с отчаянием. — Это вы, сволочи, притащили тот яд, и ты теперь смеешь говорить о чести?

Попытка сложить простую иллюзорную печать оборвалась на полужесте, наткнувшись на размашистый удар. Те Куан бил наотмашь и без сожалений, так что девчонку просто снесло прямо в кучу порванных бумаг у разбитой витрины. Челюсть взорвалась острой вспышкой боли, перед глазами поплыли черные круги, а рот тут же наполнился мерзким железным привкусом крови из разбитой губы. Опираясь локтями о каменный пол, она едва сдерживала приступы накатывающей дурноты.

— Умерь пыл. Слезами ты ничего не изменишь, — бросил Те Куан, равнодушно стирая каплю чужой крови со своих костяшек, после чего навис над распластавшейся фигурой. — Запомни, нам наплевать на бумажки и протоколы, сеть Ордену отдаст либо твой папаша под клятвой крови, либо мы заберем ее после того, как он благополучно загнется в собственной блевотине.

Опершись ладонями о колени, здоровяк растянул губы в издевательской ухмылке.

— Думаешь, на этом всё закончится? Ты останешься единственной прямой наследницей с кучей немощных стариков на шее. Оформим брак с кем-нибудь из старшего потока Ордена, отпразднуем официально, и вся ваша структура перетечет к нам в виде скромного приданого покорной жены.

Мужской взгляд откровенно прошелся по рассыпанным темным волосам и перепачканной тунике, зацепившись за изгиб бедра.

— Хотя, если присмотреться повнимательнее, — он хмыкнул, проглатывая окончания слов. — Ты вполне годишься для дела. Думаю, стоит шепнуть Старейшинам словечко, чтобы право на этот союз досталось лично мне. Получу неплохую игрушку в казарму на зиму. Держи это в голове, когда пойдешь проверять пульс у отца.

Воровка мелко тряслась на полу. Одной рукой она закрывала саднящую челюсть, а её внутреннее напряжение готово было вырваться наружу чистым пламенем, да только сдвинуться с места она не могла.

Потеряв интерес к забитой в угол жертве, практик Ордена выпрямился во весь рост. Мимоходом пнув уцелевшую ножку стула в каменную стену, он направился к выходу.

— От силы неделя, маленькая воровка, — прилетело из темного коридора под аккомпанемент смешка, от которого сводило скулы. — Советую поторопить старика с принятием новых жизненных реалий. Явитесь с повинной и всеми печатями передачи — получишь порцию противоядия. Комната на мое имя в гостинице «Небесный свод». Не тяните, мертвецам сделки ни к чему.

Отражающийся от стен грохот тяжелых сапог постепенно стих, унося с собой удушливое давление чужой ауры. Сонг сидела в облаке оседающей книжной пыли, а в её онемевшем кулаке лежал помятый кусок тисненой золотой бумаги с приглашением на аукцион. Теперь эта баснословно дорогая покупка не имела ровным счетом никакого значения, превратившись в дурную насмешку над их тщетными попытками обхитрить надвигающуюся смерть.

Даже если отец выживет, он не станет сидеть в стороне и смотреть как забирают его секту. Не погибнет от яда, так погибнет от клинка старейшины Ордена. Разница не такая большая…

Лесная поляна щедро пропиталась густой кровью, и расчет Мина оправдался с восхитительной точностью, поскольку темнота Глухих Чащ моментально выплюнула вереницу голодных силуэтов. На запах растерзанной плоти примчалась целая стая костяных волков, а последним на даровую кормежку вывалился здоровенный земляной медведь. Пир не удался. Мин скользил между древесными стволами бесшумным призраком, пуская в ход посох на пару с простыми талисманами, и ни на секунду не задумывался о красоте стоек или благородстве применяемых техник.

Как только на мху образовалась солидная горка из дюжины свежих туш, юноша брезгливо стряхнул налипшую требуху с древка. Материала хватало с избытком.

Наспех вырытая в сырой земле яма больше походила на могилу, дно которой Мин старательно выстелил остатками согревающих кореньев, чтобы затем хладнокровно слить туда кровь всех убитых тварей. Тягучая темная жидкость Демонического Тигра перемешалась со зловонной кровью мелких хищников, заполнив углубление до самых краев. От получившейся лужи потянуло густым сизым паром.

Скинув одежду, парень остался в чём мать родила, совершенно не обращая внимания на хлесткий ночной ветер, который обдувал его покрытые сеткой розовых рубцов ребра. Юноша смерил бурлящую жижу прагматичным взглядом, набрал полную грудь воздуха и шагнул прямо в эту мерзость.

Ощущения оказались такими, словно он с размаху нырнул в раскаленные угли. Неочищенная агрессивная ци зверей моментально вцепилась в человеческую плоть, ведь подобный дикий способ укрепления костей считался уделом самых отчаявшихся практиков, которым не по карману элитные пилюли или клановые ванны с толченым нефритом. Демонический экстракт грыз мышцы без малейшей пощады. Он выжигал слабость вместе с живыми клетками.

Кожа парня пошла красными волдырями, а верхний слой и вовсе принялся слезать, пока дикая энергия убитых хищников ломилась сквозь раскрытые поры в попытке разорвать чужеродный организм на куски. Мин погрузился в варево по самую шею. Закрыл глаза. Положил искромсанные ладони на колени и замер.

С плотно сжатых губ не сорвалось ни единого стона, хотя челюсти стиснулись до опасного зубного хруста, а проступившая из прокушенной кожи свежая кровь тут же слилась с общим багровым фоном лужи.

Внутри оставленной на мшистом валуне Чернильницы стало на удивление тихо. Владыка Звёздного Предела Гу Лань завис посреди своей карманной пустоты и потрясенно таращился наружу.

За долгую эпоху этот старец навидался всякого: от изнеженных наследников древних родов, рыдающих кровавыми слезами в идеальных условиях алхимических купелей, до прославленных воителей, чья стальная воля с хрустом ломалась под умелыми пытками. Однако текущая картина рвала все шаблоны, потому что этот щенок молча сидел в натуральной кислоте из звериной ненависти, теряя кожу лоскутами, и даже не думал открывать рот для вопля.

«Монстр… — с легкой нервозностью подумал Гу Лань, ощущая внутри себя нечто пугающе похожее на подлинное уважение. — Его воля тверже божественного железа. Если он не сдохнет, сами Небеса будут дрожать перед его упрямством».

Тем временем двадцать один меридиан внутри тела Мина раскалился от перегрузки. Не найдя нормального выхода, поступающая извне демоническая ци принялась намертво забивать мышечные волокна, и юноша буквально надулся на глазах, а выпирающие на шее вены приобрели жутковатый темный оттенок. Избыточное давление грозило превратить его в ошметки за десяток коротких вдохов.

«Слишком много энергии! — завопил Гу Лань в его голове, отбросив всякую спесь. — Мальчишка, вылезай! Твой сосуд переполнен! Эта дрянь сейчас взорвёт твоё Море Ци!»

Мин распахнул совершенно дикие глаза, в которых радужка полностью потонула под сплошной багровой пеленой от лопнувших сосудов.

«Вылезать? — мысленно отозвался юноша, и его голос прозвучал на удивление холодно и отстраненно. — Ты же сам говорил, дед, что Великое Дао не терпит расточительства. Столько отличной энергии пропадает зря…»

Вместо попыток затормозить разрушительный процесс, Мин колоссальным волевым усилием сгрёб всю бушующую заразу в единый монолитный таран и безжалостно швырнул этот бур вглубь собственного тела, целясь прямиком в глухую стену двадцать второго меридиана.

Гу Лань внутри артефакта поперхнулся.

«Ты спятил⁈ Пробивать каналы грязной звериной ци⁈ Ты сожжёшь себе сердце!»

Впрочем, для самого начертателя этот самоубийственный финт являлся предельно логичным решением. Расширенные ядом многоножки и экстрактами ледяных цветов меридианы обладали фантастической эластичностью, и сброс демонической ци стопроцентно порвал бы ему все мышцы от резкого перепада давления. Зато использование агрессивной массы в качестве пробивного молота заставляло сам глухой барьер узла принять на себя львиную долю разрушительного урона.

Врожденный гений Син Вэй стартовал с двадцатью двумя каналами, и Мин твердо намеревался уравнять счет прямо здесь, сидя по горло в грязной лесной луже. Глухой внутренний удар потряс всю грудную клетку.

Преграда содрогнулась. Измазанное красным тело юноши неестественно выгнулось над ямой, пустив по воде густую рябь.

«Ещё!» — мысленно прорычал Мин, направляя вторую волну.

Тяжелая, неразбавленная ненависть убитого Демонического Тигра и мелких падальщиков навалилась на запертый узел, доводя болевой порог до такого предела, когда сознание уже норовило отделиться от оболочки и воспарить куда-то к хвойным кронам. А затем внутри раздался сухой, звенящий щелчок. Преграда осыпалась в ничто, распахнув двадцать второй меридиан для жадного поглощения излишков демонического пламени, и грозившая разорвать парня энергия послушно и с шипением растеклась по новой, куда более широкой сети.

Оставшаяся в яме кровь стремительно утратила багровый оттенок, обратившись в мутную серую жижу после полного истощения духовного заряда. Тяжело оперевшись на раскисший край, парень медленно поднялся на ноги и сбросил с себя ошметки слезающей мертвой кожи. Привычная худоба вечно голодающего подмастерья испарилась окончательно, уступив место раздавшимся плечам и туго сплетенным мышечным волокнам, скрытым под обновленной кожей бледноватого оттенка. Он не раздулся до габаритов того же Сюн Фаня. Юноша скорее обзавелся той сухим и хищным телосложением, с которым очень удобно ломать чужие кадыки голыми руками.

Стерев с предплечья остатки гнили и с наслаждением хрустнув шеей, он потянулся к сваленной кучкой одежде.

— Ну вот, — буднично резюмировал Мин, натягивая порванную рубаху. — А ты боялся, дед. Идеальная экономия ресурсов. Двадцать два канала. Думаю, теперь я могу считаться официально признанным гением, даже по меркам клановых снобов.

Гу Лань помалкивал. Кажется, впервые за последние тысячелетия этому болтливому духу оказалось нечего противопоставить реальности. Он наблюдал за парнем из своего стеклянного укрытия и отчетливо понимал, что умудрился связать судьбу с полнейшим отморозком, способным ради прибавки силы проглотить половину Долины и даже не поморщиться.

Возвращение к окраинам Фэнси поглотило остаток ночи. Мин вышагивал по грунтовому тракту, однако теперь его движения отдавали пружинистой легкостью.

— Итак, учитель, — нарушил затянувшуюся тишину Мин, мысленно достучавшись до артефакта, и в его ровном тоне не проскользнуло ни малейшего следа недавней агонии. — Раз уж мы выяснили, что мой сосуд больше не напоминает дырявое корыто, давай вернемся к отложенному разговору. Формации. Как их собирать?

Обитающий в чернильнице дух переваривал чужой прорыв довольно долго, поэтому его скрипучий бас прорезался в сознании начертателя лишь спустя добрую сотню шагов по лесному бурелому. Из речи древнего старца начисто испарилась всякая базарная брань, уступив место ворчливой снисходительности бывалого мастера, который после череды разочарований вдруг обнаружил у своего бестолкового подопечного весьма сносные задатки. Это молчаливое признание стоило многого.

«Ты слишком торопишься, юнец, — проворчал дух. — Двадцать два канала — это неплохой фундамент, не спорю. Твоё тело теперь крепче, чем у большинства бойцов на пике Пробуждения благодаря кровавой купели. Но формации тебе не кучка разбросанных по полу талисманов! Это живая тварь. Ей требуются якоря, подавай ей синхронизацию и выделяй центр управления, иначе твоя же ци сожрет тебя с потрохами».

— Я уже соединял три усилителя с поглотителем через водную ци, — отмахнулся Мин, легко перемахнув через поваленный ствол с опорой на сливовое древко.

«Это была импровизация на готовом фундаменте! — фыркнул Гу Лань. — Игры в песочнице. Истинная формация создается с нуля. Но… раз уж у тебя теперь достаточно дури в меридианах, чтобы не сдохнуть от первого же отката… есть одна начальная структура. В мою эпоху её использовали для охраны личных покоев».

— Охрана покоев? Звучит как нечто, что мягко бьет по рукам воришек.

«Не перебивай! — рявкнул дед, растеряв львиную долю былой желчи. — Это „Массив Десяти Врат Истребления“. Десять различных элементов, завязанных на единый контур высвобождения. По рукам она не бьет, а сразу перемалывает все живое внутри периметра в кровавый фарш, сжимая пространство в мясорубку. Требует десяти точек опоры и идеального контроля».

В утренних сумерках на лице юноши расцвела откровенно хищная ухмылка. Подобная мясорубка представлялась поистине идеальным аргументом для организации предельно горячего приема как излишне самоуверенным гостям из Ордена Железной Лозы, так и желающим отомстить старейшинам Обители, если те вдруг решат заглянуть на огонек. Арсенал требовал немедленного пополнения.

— Десять Врат Истребления… — Мин с видимым удовольствием посмаковал чужое название. — Звучит многообещающе. И что мне нужно, чтобы её собрать? Кроме кисти и ведра моей крови, разумеется.

«Десять качественных узловых камней, — наставительно произнес Гу Лань. — И чернила глубокого концентрата. Но главное — тебе придется научиться писать „Знак Слияния“, который сложнее твоего „Высвобождения“ в три раза. Если напутаешь с углом — десять стихий взорвутся прямо тебе в лицо».

— Договорились, — согласился Мин. Приближаясь к городским воротам, он поправил соломенную шляпу и привычно ссутулился, натягивая на себя образ хворого книжника Хао. — Значит, сегодня ночью будем рисовать. А заодно подумаем, где на этом чудесном Нижнем рынке отыскать подходящего идиота для щедрого спонсирования наших узловых камней.

«Ты неисправим», — картинно вздохнул Гу Лань, однако за этим старческим брюзжанием отчетливо фонило предвкушение знатной грядущей бойни.

На следующий день Мин сидел в своём подвале и счищал засохшую грязь с сапог, краем уха прислушиваясь к ровному гудению двадцати двух меридианов. Личина болезненного книжника Хао вновь сидела на нём как влитая. Правда, прятать под сутулой спиной стальные канаты обновленных мышц с каждым разом становилось всё проблематичнее.

В дверь постучали: три коротких удара и следом парочка длинных. Юноша нацепил на лицо выражение предсмертной усталости, шаркнул по полу и отодвинул засов. Честный Чжао и Искренний Ли торчали на пороге с такими праведными улыбками, что от них захотелось прищуриться.

— Старший брат Хао! — Чжао с поклоном шагнул внутрь, и тяжелый кожаный кошель с ласкающим слух стуком опустился на колченогий стол. — Великое Дао Коммерции благоволит праведникам! Твоя доля, брат. Честные семьдесят процентов, до последнего медяка!

Мин взвесил добычу на ладони, мысленно отметив нетипичную тяжесть, а затем неторопливо развязал тесемки. Под грубой кожей обнаружились не только привычные медные связки, но и вполне внушительная горсть тусклого серебра.

— Вы продали всю стопку? — спросил Мин. — За один день?

Искренний Ли с видом столичного аристократа раскрыл свой стальной веер.

— Обижаете, брат Хао. За одно утро! Мы пустили слух, что эти талисманы благословлены слепым отшельником с Южных Гор, а их охлаждающий эффект снимает порчу безбрачия. Хозяйка борделя «Пьяная Ива» забрала половину партии не торгуясь, а остальное мы сбыли на рыбном ряду втридорога. Наше искусство продать снег ледяному духу не знает равных!

Мин хмыкнул, лишний раз убедившись в недооцененности этих прохвостов. Талант продавать людям абсолютную чушь вместе с товаром действительно переходил у парочки в разряд высокого искусства.

— Прекрасно, — Мин убрал кошель за пазуху. — Раз вы такие проворные, перейдем к делу. Ядро зверя у меня есть. Теперь мне нужен Камень Скорбящего Лицедея. Тот самый, что запоминает слепок ауры.

Аферисты тревожно переглянулись, и веер Ли перестал рассекать воздух.

— Информация точна, как стрелка компаса, — вполголоса ответил Чжао. — Через четыре дня в городе Цзиньян состоится Большой Теневой Аукцион. Место, где собираются самые жирные коты Долины, чтобы втихаря скупать то, что нельзя показывать при свете дня. И птичка нашептала нам, что Камень Скорбящего Лицедея заявлен в третьем блоке лотов. Очищенный, идеальной огранки.

— Цзиньян, — Мин задумчиво постучал ногтем по столешнице. — Звучит как место, куда с улицы не пускают.

— Истинно так! — Искренний Ли гордо выпятил грудь. — Туда пускают только по пригласительным жетонам. Охрана на входе — звери со ступени Формирования Потока. Достать такой жетон сложнее, чем вырвать клык у живого дракона! Но так уж вышло, старший брат, что у нас совершенно случайно завалялся один!

Ловкач ухмыльнулся и выудил из широкого рукава кусок золотистой бумаги с объемным тиснением сложной печати.

— Мы вообще-то для одной лисички его доставали, — болтливо продолжил Ли, совершенно игнорируя дико округлившиеся глаза напарника. — Но её старый пёс-информатор подсуетился быстрее и притащил ей билет раньше нас, так что этот остался не у дел, и мы…

Чжао с поразительной точностью вбил локоть под ребра словоохотливому товарищу, заставив того крякнуть и сложиться пополам.

— Брат Ли сегодня съел несвежего карпа на рынке, — Чжао выдал кривую, натянутую улыбку. — Живот крутит, вот язык и мелет всякую чушь! Суть в том, брат Хао, что билет у нас есть. И он даёт право прохода одному господину и двум его скромным сопровождающим.

Мин окинул взглядом согнувшегося мошенника.

— Два сопровождающих, — юноша перевёл взгляд на Чжао. — Полагаю, вы двое горите желанием показать мне дорогу и приобщиться к аукционным торгам?

Оба афериста разом утратили весь свой здоровый румянец. Едва разогнувшийся Ли замотал головой с такой первобытной яростью, что его шея угрожающе захрустела.

— Мы⁈ В Цзиньян⁈ На Теневой Аукцион⁈ — Чжао попятился к двери и выставил ладони для защиты от этой безумной идеи. — Нет-нет-нет, старший брат Хао! Ни за какие духовные камни мира! Мы отдадим вам билет за полцены, да что там, даром отдадим! Только сами мы туда ни ногой!

— Вы только что хвастались своим талантом продавать снег ледяным духам. А теперь дрожите, как побитые псы. В чем дело?

Пройдохи с синхронностью тренированных акробатов бухнулись на колени.

— Старший брат Хао, смилуйся! — заголосил Ли, старательно размазывая по лицу воображаемые слезы. — Цзиньян — это страшное место! Там обитают демоны в шелках!

— Мы… мы слегка задолжали тамошней игорной гильдии, — жалобно пискнул Чжао, вдавливая лоб в неровные доски пола. — Совсем чуть-чуть! Но эти варвары лишены чувства юмора. За такие долги они обычно снимают шкуру живьем и натягивают на барабаны! Если мы появимся на аукционе, нас узнают быстрее, чем мы успеем моргнуть!

Мин окинул эту жалкую парочку непроницаемым взглядом. Идти в чужой город без толковых проводников, когда по дорогам уже могли рыскать разведчики разозленного Син Юаня, было откровенной глупостью, так что выбора у него не оставалось.

— Встаньте уже, — скомандовал юноша.

Головы неохотно приподнялись.

— Я подготовлю для аукциона особую партию талисманов. Эксклюзив. И вы, два непревзойденных мастера коммерции, будете их там продавать.

— Но старший брат! — в ужасе пискнул Ли. — Чтобы продать эксклюзив на Теневом Аукционе, нужно светить лицом! Нас увидят все посетители! Нас увидят кредиторы! Нас пустят на ремни!

— Тридцать процентов от выручки, — спокойно перебил Мин. — Аукционной выручки. С элитных талисманов.

В сыром помещении повисла густая, тяжелая тишина. Страх перед снятием шкуры сошелся в жесткой схватке с прикидкой баснословных доходов от элитного товара на закрытых торгах, и инстинкт самосохранения сдох где-то на второй секунде.

Мошенники вскочили на ноги с резвостью ужаленных лошадей.

— НЕ БЕСПОКОЙСЯ, СТАРШИЙ БРАТ ХАО! — рявкнул Чжао, лупя себя кулаком в грудь до тревожного хруста ребер. — МЫ ПРОДАДИМ ИХ ПО ТРОЙНОЙ ЦЕНЕ!

— ДА МЫ ЗАСТАВИМ ИХ ПЛАКАТЬ И УМОЛЯТЬ ОТДАТЬ ИМ ЭТИ ТАЛИСМАНЫ! — заорал Искренний Ли, выпучив глаза. — Какая смерть⁈ Ради тридцати процентов я сам сниму с себя шкуру и продам её как винтажный ковер!

Отвернувшись к столу, Мин криво усмехнулся. Полная атрофия здравого смысла в угоду дистиллированной алчности делала эту парочку абсолютно идеальным инструментом для грядущего дела.

Оставшиеся трое суток превратили сырое помещение в подобие алхимической топки. Стянув рубаху, Мин уселся на ледяные доски перед глиняной плошкой, где всё ещё оставалась едкая черная паста по древнему рецепту Гу Ланя. Полученная в лесу демоническая закалка сделала его мускулы поразительно восприимчивыми к подобным агрессивным вливаниям, поэтому парень просто зачерпнул варево пальцами и щедро вмазал его в акупунктурные узлы вдоль спины и шейного отдела. Ощущение было таким, будто ему за шиворот плеснули расплавленного чугуна. Мышцы скрутило судорогой.

«Держи поток! — командовал Гу Лань. — Не дай ци рассеяться! Направляй её в двадцать третий меридиан! Твоя плоть сейчас как размятая глина, лепи из неё сталь!»

Захрипев сквозь плотно сжатые челюсти, юноша уплотнил ци до состояния вращающегося лезвия и загнал её прямиком в спящий канал. Неподатливая стенка трещала по швам, выкручивая сухожилия на руках и ногах до диких спазмов, однако перекованный каркас стерпел издевательство. Глухой внутренний хлопок возвестил об успешном прорыве лишь час спустя, когда новая полость лениво начала всасывать освобожденную энергию. Мин обессиленно завалился набок. Соленый пот щипал воспаленные глаза, а лицо само собой растянулось в торжествующем оскале.

Как только дыхание выровнялось, начертатель перебрался к столешнице. Вбитая Гу Ланем древняя школа грамматики превращала привычные символы Обители в нелепые детские мазки. Теперь «Круг Замыкания» и «Круг Высвобождения» обрастали невероятно сложными углами с замаскированными обратными петлями, забирая огромный кусок духовного контроля ради невообразимой итоговой отдачи.

Лезть в запасы Чернильницы парень не стал из-за слишком яркого, приметного фона, который непременно притащит за собой ищеек Син Юаня, так что в дело пошли отменные рыночные расходники и элитный шелковый пергамент с рынка Фэнси. Инструмент чертил узоры с маниакальной точностью. Старая компоновка выжимала из рядовой краски такую плотность энергии, какая тамошним мастерам не снилась и в лучшем сне.

Аукционный фонд пополнился двумя главными козырями: глухой защитой и мощной атакующей печатью, полностью базирующимися на архаичной вязи. Они не светились аномалией, но хранили внутри себя идеальный механизм сброса силы. В довесок на стол отправился десяток добротных бытовых и легких боевых листков для обеспечения розничной торговли неугомонных партнеров.

Подбив итоги трех дней, Мин остался вполне удовлетворен: двадцать три рабочих канала, отлаженное владение древними контурами и плотная пачка свежих талисманов внушали уверенность в завтрашнем дне. Он проверил за пазухой маленькую коробочку, где оставалось всего две Пилюли Тысячи Лиц, так что ошибаться с временем их применения категорически запрещалось.

С наступлением четвертого утра всё тот же сгорбленный книжник Хао торчал у северных створок Фэнси в компании двух подозрительно причесанных мошенников. Честный Чжао и Искренний Ли вырядились в добротные халаты явно криминального происхождения, торопливо приплясывая на холодном ветру, пока к ним не вырулила тяжелая крытая кибитка, запряженная тягловыми рогатыми ящерами.

— Карета подана, старший брат! — выдал Чжао с заискивающим императорским поклоном и распахнул скрипучую дверцу. — Цзиньян ждет!

Надвинув соломенные поля поглубже, Мин с привычной опорой на сливовое древко залез внутрь. Ловкачи шустро загрузились следом, наемный возница коротко взмахнул кнутом, и транспорт под недовольное шипение тягловых зверей покатился прямиком к торговой столице Долины.

Тяжёлая кибитка под управлением наемного возницы неспешно катилась по белокаменному тракту. Шаги рогатых ящеров отдавались глухим стуком, однако внутри пассажиры почти не ощущали тряски.

Впереди вырастал Цзиньян. Золотой Город поражал воображение. Многоярусные пагоды с загнутыми карнизами тянулись к облакам своими сверкающими глазурованными крышами, а прямо над улицами парили гигантские бумажные фонари, надежно зафиксированные скрытыми духовными массивами и заливавшие кварталы теплым светом. Ветер с гор здесь напрочь терял свою свежесть. Он приносил лишь густой аромат благовоний да сандала, демонстрируя превосходство столичной коммерции над провинциальной простотой и возвышая всякого обладателя туго набитого кошелька.

Сегодня у массивных, окованных железом врат, царила совершенно иная атмосфера. Пространство буквально искрило от разлитой в толпе тревоги.

Многочисленные караваны и одиночные путники застряли в бесконечной очереди. Городская стража жалась по углам. Десятки практиков Обители Серого Пика в компании наёмников с гербами клана Син бесцеремонно осматривали каждую телегу, выворачивая чужие грузы. Раскинувшееся вперед Духовное чутьё Мина безошибочно выхватило из суетящейся массы три весьма примечательных сгустка энергии.

«Вторая ступень Формирования Потока, — холодно констатировал Мин, скользнув взглядом по фигурам дозорных. — Старейшина Син Юань не поскупился. Выгнал практиков из закрытых пещер на пыльный тракт. Впечатляюще… для дворовых псов. Но чтобы прокусить мне горло, этого уже недостаточно».

Внимание юноши зацепилось за приколоченный к черной доске у въездной арки огромный пергамент. Сумма награды за поимку преступника была выведена настолько жирным слоем киновари, что бросалась в глаза даже издалека: «500 духовных камней высшего сорта».

Под этими цифрами красовался старательно выполненный эскиз. Художник явно работал со слов перепуганных свидетелей, щедро приукрасив внешность Мина заостренными скулами, перекошенной челюстью и откровенно сумасшедшим прищуром. Подпись внизу гласила:

«Лу Мин. Безжалостный убийца, коварный демон, вырывающий меридианы. Крайне опасен, лишен человеческой морали».

Честный Чжао и Искренний Ли одновременно сглотнули. Сидевшие напротив сгорбленного книжника аферисты замерли, и звук дернувшихся кадыков прозвучал слишком отчетливо.

Искренний Ли дрожащими пальцами приоткрыл занавеску и ткнул сложенным веером в сторону плаката. Парень выдавил из себя каркающий смешок.

— Небеса милосердные, брат Хао… вы только посмотрите на этого монстра! — голос Ли сорвался на писк. Он покосился на сутулого начертателя так, словно внезапно осознал свое соседство с дремлющим в клетке хищником. — Вырвать меридианы живьём… Встретить такого монстра в тёмном переулке — карму на три жизни вперёд испортить! Как хорошо, что мы с вами лишь мирные торговцы и скромные ученые, не ищущие неприятностей, верно?

Честный Чжао закивал и вжался спиной в деревянную обшивку. Мастера рыночного обмана обладали превосходным инстинктом выживания и чутьем. А еще они прекрасно помнили того невзрачного юношу, который раскрыл их иллюзию.

Мин приподнял голову. Из-под полей шляпы на мошенников взглянули тусклые глаза уставшего ученого, после чего юноша надсадно закашлялся в кулак и меланхолично вздохнул.

— Воистину так, брат Ли, — просипел он, дребезжащим голосом. — В Долине нынче совсем неспокойно. Куда катится этот мир? Жестокость практиков не знает границ… Сквозняки, убийцы… Пожалуй, мне стоит выпить целебного отвара, иначе моё слабое сердце не выдержит таких новостей.

Аферисты переглянулись с явным облегчением, по-прежнему не понимая, каким образом этот дряхлый книжник умудрялся голыми руками превращать гильдейских наемников и демонических зверей в отбивную.

Внезапно спрятанная за пазухой Чернильница раскалилась.

Внутреннее пространство артефакта содрогнулось от активности Владыки Звёздного Предела. Дремавший до этого старец подскочил на ноги и принялся раздувать ноздри, поскольку залетевший сквозь приоткрытую занавеску ветер донес до него отчетливые ароматы раскинувшегося в отдалении Квартала Красных Фонарей.

«МАЛЬЧИШКА!!!» — истошный, вибрирующий от экстаза вопль Гу Ланя едва не разорвал Мину барабанные перепонки, если бы конечно он орал по-настоящему, а не в его голове. «Я чую её! Я чую запах чистой, нежнейшей энергии Инь! О, милосердные предки, ты посмотри на эти балконы! Посмотри на этот розовый шелк!»

Сохраняя осанку больного книжника, юноша лишь слегка поморщился.

«Дед, уймись. Мы на досмотре у вражеских врат», — холодно осадил он духа.

«Плевать я хотел на твоих муравьев у ворот! — бушевал древний патриарх, пуская фантомные слюни в своей стеклянной тюрьме. — Если ты сейчас же, сию же секунду не остановишь повозку и не снимешь нам пару нефритовых дев с кожей, подобной лунному свету, я отказываюсь учить тебя! Я забуду древнюю грамматику! Сотру ее из своего разума! Я устрою тебе отклонение энергии на следующем же штрихе! Слышишь меня, бессердечный ты…»

Мин прикрыл глаза, слушая причитания старика и дивился тому, как за долгие годы старик не пресытился подобным.

«Послушай меня внимательно, извращенное ты испопаемое. Если ты не заткнешься до того, как я досчитаю до трех… я куплю на Нижнем рынке котел. Потом разогрею в нем самое дешевое, вонючее кипящее масло для жарки рыбы. И залью его прямо в твою стеклянную глотку. Посмотрим потом, как чистейшая Инь поможет тебе охладиться».

Из глубин артефакта донесся сдавленный звук.

«Грубиян… — обиженно и надуто проворчал Гу Лань, стремительно теряя весь свой божественный пыл. — Никакого уважения к духовным потребностям старших. Искусство в тебе мертво… как и жажда прекрасного!»

Флакон тут же остыл.

Повозка дернулась и замерла. В салон заглянул один из практиков клана Син, хищно пробежавшись взглядом по сидящим внутри людям: двум трясущимся торгашам в цветастых шелках и ссохшемуся бледному книжнику, который немедленно зашелся чудовищным приступом влажного кашля. Со стороны казалось, что юноша вот-вот выплюнет остатки легких прямо на сапоги дозорного.

Практик брезгливо скривился. Искать разорвавшего меридианы молодого господина мастера среди подобного сброда было откровенной потерей времени, но приказы патриарха следовало выполнять.

— Проезжайте! — рявкнул он, брезгливо задергивая занавеску. — И пусть ваш больной дышит в другую сторону, не хватало еще заразу подцепить!

Транспорт вкатился на улицы Цзиньяня. Маскировка вкупе с актерской игрой сработали без единой осечки.

Искренний Ли шумно выдохнул и принялся неистово обмахиваться веером.

— Великое Дао… Пронесло, — пробормотал он, вытирая лоб. Затем его взгляд сфокусировался на потертом, пыльном халате Мина. Аферист нахмурился. — Брат Хао. Вы, конечно, непревзойденный мастер, но в таком виде нас на Теневой Аукцион не пустят даже с золотым жетоном. Охрана решит, что мы привели с собой попрошайку, чтобы он чистил им сапоги.

— Истинно так! — подхватил Честный Чжао, к которому мгновенно вернулась коммерческая хватка. — Внешний вид — это половина успешной сделки! Мы идем к лучшему портному Золотого Города! Вы должны выглядеть как эксцентричный и сказочно богатый затворник!

Мин спорить не стал, поскольку заявляться к местной элите в лохмотьях было откровенно невыгодно.

Кибитка затормозила у роскошного павильона. Мошенники не скупились на траты из своей доли прибыли и принялись активно гонять местных портных, не забывая как следует поторговаться.

Вскоре юноша уже рассматривал себя в высоком бронзовом зеркале.

Измененное лицо сутулого ученого никуда не делось, зато новая одежда кардинально поменяла восприятие фигуры. Струящийся халат из плотного темного шелка отлично скрадывал очертания закаленного тела, а полное отсутствие кричащих оттенков придавало образу строгую солидность. Вдоль высокого воротника и на рукавах вилась дорогая фиолетовая вышивка в виде абстрактных лепестков.

Мин поймал в отражении довольные лица Чжао и Ли. 'Фиолетовые лепестки, цвета Секты Девяти Добродетелей, — усмехнулся про себя начертатель. — Эти прохвосты одели меня так, чтобы на торгах все приписали меня к их секте.

Иной практик наверняка оскорбился бы подобной наглостью, однако Мин просто одернул жесткий воротник.

Чужие цвета обеспечивали великолепное прикрытие. Пусть ищейки Син Юаня ищут свирепого демона-одиночку, ведь сегодня вечером порог аукциона переступит эксцентричный мастер Хао из Секты Девяти Добродетелей. В его просторных рукавах скрывался товар, способный серьезно удивить публику столицы торговли всей Долины.

Цзиньян напоминал котел с кипящей похлебкой, под крышку которого щедрой рукой швырнули горсть демонического пороха.

Мин шел по широким проспектам, а его Духовное чутьё, незримо раскинутое на сотню шагов во все стороны, буквально захлебывалось от обилия обрушившейся на него информации. До сих пор мир юноши ограничивался каменными стенами Обители Серого Пика да грязными подворотнями Фэнси, но здесь Золотой Город развернул перед ним изнанку Долины в истинном масштабе. Воздух пропитался дикой, разношерстной энергией хищников, слетевшихся на запах чужого богатства. Упорядоченной ци великих сект тут даже не пахло.

— Смотрите в оба, брат Хао, — Искренний Ли едва заметно кивнул в сторону группы угрюмых мужчин, чьи руки от плеча до кончиков пальцев покрывала похожая на чугунную окалину корка. — Клан Железного Котла. Мастера телесной закалки. Тупые как пробки, но если ударят — костей не соберешь.

Честный Чжао семенил с другой стороны. Он ткнул напарника локтем, покосившись на проходящую мимо процессию практиков в темно-зеленых балахонах, от которых ощутимо тянуло гнилостной сладостью, мгновенно вышибающей слезы у любого оказавшегося поблизости смертного.

— А вон те, с жабьими мордами на спинах — Секта Ядовитой Жабы. С ними вообще лучше не дышать одним воздухом. Чуть правее наемники Песчаной Бури. Видите шрамы на лицах? Эти ублюдки за горсть духовных камней вырежут собственную деревню.

Мин меланхолично кивнул. В глазах обывателя по улице шествовали грозные мастера малых фракций, приехавшие на Теневой Аукцион урвать свой кусок силы, однако для пережившего ванну из демонической крови и ночные пытки древнего небожителя юноши это были противники и соперники.

— Воистину, в Долине нынче неспокойно, — просипел он дребезжащим голосом.

Свернув в вымощенный черным базальтом переулок, троица остановилась перед лишенной ручек массивной бронзовой дверью. Так выглядел черный ход аукционного дома «Парящий Дракон».

Искренний Ли приложил к неприметной выемке в стене золотистый бумажный жетон. Бронза бесшумно разошлась. Коридор встретил их обивкой из тяжелого бордового бархата и ароматом благовоний, чья стоимость с легкостью перекрыла бы годовой бюджет любой средней деревни, мгновенно вытеснив уличные запахи пыли и пролитой крови.

Зал регистрации лотов буквально ломился от выставленной напоказ роскоши. Седой оценщик в шелковой мантии восседал за широким столом из лунного дерева, а его аура недвусмысленно выдавала практика на пике Пробуждения, имеющего в запасе не менее двадцати открытых каналов. Подобная сила для рядового клерка казалась весьма солидной.

Старик провел по вошедшим тяжелым взглядом. Заметив потрепанные халаты Чжао и Ли, он откровенно скривился, а на сгорбленную фигуру их спутника и вовсе решил не тратить времени, при этом дорогой костюм его явно не впечатлил.

— Теневой Аукцион не принимает базарный хлам, — процедил оценщик, даже не потянувшись к лупе. — Если вы принесли краденые мечи или низкосортные пилюли, выход там же, где и вход.

— О, почтенный мастер! — Честный Чжао мгновенно включил свою лучшую базарную улыбку, расстилая на столешнице кусок черного бархата. — Наш товар заставит Небеса плакать от зависти! Узрите!

Искренний Ли выложил на бархат три талисмана с таким благоговением, словно держал в руках мощи небожителей. Обычная желтоватая бумага не давала ни свечения, ни видимых потоков ци.

Оценщик замер. Его левая бровь медленно поползла вверх. Наклонившись вперед, старик шумно принюхался, после чего его физиономию перекосило от искреннего омерзения, будто вместо товара на полированное дерево шлепнулся кусок свежего навоза.

— Бумага? — голос старика зазвенел от ярости. — Обычная, дешевая волокнистая бумага⁈ Вы притащили этот мусор на Теневой Аукцион Цзиньяня⁈ Вы, грязные рыночные крысы, решили, что можете тратить моё время на детские каракули⁈ Охрана! Вышвырните этих мусорщиков на улицу и переломайте им ноги!

Стражники у дверей угрожающе шагнули вперед. В этот самый миг Чжао и Ли разыграли спектакль, достойный столичных подмостков. Мошенники синхронно ахнули и рухнули коленями прямо на ворс дорогих ковров, принявшись исступленно колотиться лбами о пол перед носками сапог. Правда не оценщика… а своего спутника! Нацепив при этом на лица маски животного ужаса.

— Грандмастер Хао, пощадите! — завыл Искренний Ли, пуская настоящие слезы. — Умоляем, не гневайтесь! Этот невежда слеп, как крот в полдень! Он не ведает, что творит!

— О, великий мастер! Сдержите свой гнев, прошу! — вторил ему Чжао, судорожно вцепившись в подол чужого халата. Развернувшись к опешившему клерку, он выдал полную фанатичной ярости тираду: — Ты… слепой кусок идиота! Ты имеешь глаза, но не видишь горы Тайшань! Ты смеешь оскорблять работу самого Грандмастера Хао⁈ Молись, чтобы он не испепелил твою ничтожную душу прямо здесь!

Оценщик подавился воздухом. Театральность происходящего сбила с толку даже повидавшую всякое охрану, заставив их неуверенно замереть на полпути. Стоявший неподвижно Мин наконец соизволил поднять голову. На старика уставился взгляд, напрочь лишенный немощи, и юноша просто перестал сдерживать свою истинную ауру, не проронив ни единого слова.

С огромным трудом открытые и заполненные меридианы распахнулись. Ци хлынула наружу, отчего воздух в роскошном кабинете стал густым и вязким. Пространство вокруг посетителя ощутимо исказилось. Прокатившаяся по комнате волна давления заставила стражников у дверей с хрипом отшатнуться, судорожно цепляясь за собственные воротники в попытке вдохнуть. Сила, которая могла принадлежать какому-нибудь клановому гению ударила их так внезапно, что они даже не успели подготовиться к подобному.

Оценщик вдруг осознал, что невидимая рука намертво сдавила его сердце. Собственная ци старика в панике свернулась внутри каналов, полностью отказываясь подчиняться приказам, и вжавшийся в кресло мужчина лишь часто моргал расширившимися зрачками, пока по его лбу катились крупные капли пота.

Дорогая тушечница из кровавого нефрита громко хрустнула, не выдержав плотности выпущенной энергии. Покрытый сеткой трещин артефакт взорвался прямо на столе, щедро разбрызгав чернила по разложенным документам.

Мин наклонился вперед и постучал пальцем по желтоватой бумаге талисмана.

— Если твои глаза не способны увидеть суть за дешевой оберткой, — сказал Мин голосом, пустившим ледяной сквозняк по чужой спине, — возможно, мне стоит выколоть их, чтобы они больше не позорили твоего хозяина?

Старик мелко затрясся. Привыкший смотреть на просителей свысока практик отчетливо осознал свою полнейшую беспомощность перед этим человеком, чья аура напоминала присутствие решившего примерить человеческую шкуру монстра.

— П-пощадите, Грандмастер… — выдавил старик, клацая зубами. Его дрожащие руки потянулись к переговорному амулету на столе. — Я… я недостоин… Я немедленно вызову Мастера Аукциона! Только он… только он вправе оценивать товары такого уровня! Вы поймите, я же принимаю товары только на первый блок, а там ведь…

— Мне сойдет и первый, — холодно бросил Мин.

Старик тяжело сглотнул, понимая, что этот молодой господин принес что-то что даже не собирается продавать в главных лотах.

Мин втянул ауру обратно, позволив воздуху со свистом вернуться в помещение. Стражники у дверей принялись судорожно вдыхать. Чжао и Ли отлично знали о готовящемся плане, но это не помешало им вытирать дрожащими руками вполне настоящую испарину со лбов.

— Я жду, — поторопил старика Мин.

Спотыкающийся клерк умчался за начальством, а троицу гостей спешно проводили в отдельный зал ожидания, где царила приятная тишина, изредка нарушаемая легким звоном нефритовых чаш. Мин опустился в глубокое кресло. Мошенники тут же вытянулись за его спиной, выпятив груди с таким невозмутимым видом, будто этот роскошный город принадлежал им по праву рождения.

Идиллия вскоре нарушилась. В зал ожидания вплыл молодой человек в ослепительных одеждах из золотого шелка, чью талию оттягивали артефакты стоимостью в годовой бюджет Фэнси, а за ним семенила целая свита слуг. На лице аристократа застыла гримаса крайнего омерзения.

Проходя мимо кресла начертателя, господин в золоте брезгливо взмахнул расписным веером, словно отгоняя назойливых мух, и жесткий край инструмента больно щелкнул Честного Чжао по запястью.

— Уберите от меня эту нищету, — манерно процедил юноша, обращаясь к своим слугам. — Теневой Аукцион совсем скатился, раз пускает в эти залы бродяг, от которых разит базарной кислятиной. Если их блохи перепрыгнут на мой шелк, я прикажу сжечь этот диван вместе с ними.

Чжао стиснул зубы и благоразумно опустил глаза.

— Это наследник торгового клана Цзинь, — едва слышно шепнул Искренний Ли, наклонившись к уху Мина. — Денег больше, чем ума. Любит скупать всё самое блестящее.

Юноша даже не открыл глаз, лишь позволил уголку губ дрогнуть в хищной полуулыбке, поскольку этот напыщенный золотой мешок с деньгами буквально сам напрашивался на основательное потрошение ради спонсирования будущих покупок.

Впрочем, внимание начертателя привлекло совершенно другое. Незримо скользящее по залу Духовное чутьё наткнулось на вязкое сопротивление в тени дальних колонн, где устроилась троица в потертых кожаных доспехах. Воздух вокруг этих людей пропитался тошнотворным духом застарелой крови, а колючие и нестабильные ауры с головой выдавали приверженцев запретных техник.

— Клан Кровавого Клинка, — одними губами произнес Чжао, заметив, куда направлено внимание старшего. — Мелкая, но отбитая наглухо секта стервятников. Скорее всего их наняли в защиту кого-то из гостей

Убийцы откровенно пялились на книжника в компании дрожащих торгашей. В их тяжелых взглядах читался лишь волчий голод, присматривающихся к отбившейся от стада хромой овце, и эти ублюдки явно прикидывали, чем именно сможет поживиться их шайка.

Боец с уродливым шрамом через всё лицо перехватил направленный взгляд. Плотоядно облизнувшись, убийца демонстративно провел большим пальцем по горлу.

Мин спокойно поправил широкий рукав шелкового халата. Сперва следовало основательно выпотрошить карманы того заносчивого золотого петуха, а уж затем можно будет наглядно продемонстрировать местным стервятникам последствия попыток проглотить кусок мяса с раскаленным гвоздем внутри.

Бесшумно распахнувшиеся двери впустили в зал Мастера Аукциона. Заметив фигуру начертателя, тучный мужчина с глазами-щелочками немедленно согнулся в поклоне, едва не приложившись лбом о паркет.

— Грандмастер Хао… — благоговейно прошептал он. — Прошу, следуйте за мной. Ваши лоты… это нечто невообразимое.

Аукционный зал «Парящего Дракона» утонул в полумраке. Свет лился исключительно от подвешенных под куполом жемчужин и гладкого белого нефрита сцены, вокруг которой собрались сотни хищников Долины, уже начавших молчаливо прикидывать остроту собственных клыков перед грядущей дележкой добычи. Воздух здесь казался липким.

Торги начались обманчиво лениво. Служители вытаскивали на подушках столетние духовные корни да неплохое оружие среднего ранга, и хотя обычный бродячий практик убил бы за подобные вещи, пресыщенная публика Цзиньяня лишь изредка поднимала цены скучающими выкриками. Разминались.

Скрытый бамбуковой ширмой Мин попивал остывающий чай в углублении гостевой ложи второго яруса.

— А теперь, уважаемые гости, мы переходим к завершению нашего «разогревающего» блока, — усиленный формацией голос Главного Мастера Аукциона ударил по ушам собравшихся. — Следующий лот не числился в основных списках. Он поступил к нам буквально за час до начала торгов.

Служительницы вынесли на сцену широкий серебряный поднос, где без малейшего свечения или колебаний ци лежали три клочка желтой волокнистой бумаги. Толпа загудела. Кто-то из присутствующих бойцов Железного Котла громко фыркнул, а дальние ряды и вовсе разразились насмешливым хохотом над подобной наглостью распорядителей.

— Что за мусор? — рыкнул чей-то бас снизу. — Вы бы еще сушеные коровьи лепешки на аукцион вытащили! Мы пришли за артефактами, а не за растопкой для печи!

Главный Мастер сохранил фирменную торговую улыбку, пусть даже на его виске и проступила крупная капля пота.

— Прежде чем делать выводы, господа, позвольте мне пригласить на сцену нашего независимого эксперта. Старейшина Жу из клана Шепчущей Кисти любезно согласился осмотреть этот… нестандартный товар.

На нефритовые плиты поднялся седой сгорбленный старик с испачканными тушью узловатыми пальцами. Его собственная аура уверенно билась на средних этапах Формирования Потока, так что авторитет мастера не вызывал сомнений, когда тот с нескрываемым скепсисом выудил из рукава хрустальную линзу и принялся недовольно разглядывать первый предложенный лист.

Зрители откровенно ждали скандала и брошенного в лицо аукционисту мусора

Старейшина Жу перестал дышать. Удерживающая увеличительное стекло сухая кисть мелко затряслась, и спустя пару ударов сердца уважаемый эксперт скрючился над столиком, едва не елозя носом по грубым бумажным волокнам, пытаясь рассмотреть геометрию тех самых линий, которые толпа только что предлагала бросить в топку. Его челюсть отвисла.

— Небеса… — просипел Жу.

Дорогой хрустальный прибор выскользнул из ослабевших пальцев и с тонким перезвоном покатился по плитам, но старик даже не попытался его поймать, вместо этого с позорным для своего статуса грохотом рухнув на колени прямо перед подносом. Вцепившись обеими руками в край столика так, что побелели костяшки, он буравил взглядом дешёвые желтоватые обрезки.

— Какая структура! — истошно завопил он, срываясь на гуляющий по сводам фальцет. — Невероятно! Тридцать штрихов всажены в единственный узел без малейшей потери энергии на стыках! Я отдал изучению печатей семьдесят лет своей никчемной жизни, но предки свидетели… я никогда в жизни не видел подобного!

По изрезанным морщинами щекам патриарха покатились настоящие слёзы, и он вскинул совершенно обезумевший взгляд на затихшие ряды амфитеатра.

— Глупцы! Вы называете это растопкой⁈ Да по этим талисманам любой начертатель Долины обязан учиться писать, пробивая лбом пол! Это чистое совершенство! Какой непостижимый монстр умудрился сотворить такое из откровенного мусора⁈

Рёв сотен глоток смел остатки базарной скуки за долю секунды. Слово авторитетного старика сработало лучше удара гонга, разом превратив лениво развалившихся в креслах аристократов в свору изголодавшихся шакалов, готовых прогрызть соседу кадык ради обладания ключом к абсолютному техническому превосходству, ведь никто здесь не собирался упускать шанс завладеть столь явным козырем. Ажиотаж ударил в головы.

— Начальная цена — пятьдесят духовных камней за комплект! — рявкнул аукционист, стараясь переорать гудящую толпу.

В этот момент нанятые профессионалы отработали свой гонорар сполна.

— Шестьдесят! — истошно взвыл Искренний Ли с левого фланга. Он картинно вцепился обеими руками в волосы и скрючился в приступе тяжелейшего душевного надрыва. — Забирайте все что есть! Мой клан будет корпеть над этими линиями веками!

— Восемьдесят! — загрохотал Честный Чжао с противоположного яруса.

Проходимец навалился грудью на ограждение, едва не вываливаясь с балкона в партер от показного отчаяния упустить сделку жизни.

— Ослепшие идиоты! Сотня камней! Я жену в рабство сдам, но заберу эти печати!

Матерые базарные лицедеи дирижировали зрительскими кошельками виртуозно, перекидываясь цифрами через весь зал с такой бескомпромиссной яростью, что всякая рациональность покинула стены «Парящего Дракона», и застигнутая врасплох местная элита сама не заметила, как позволила втянуть себя в эту мясорубку взлетевших до небес ставок. Паника сделала своё дело.

Эти прожженные базарные артисты разыгрывали сцену с поистине дьявольской эффективностью, безостановочно нагнетая финансовую панику среди растерявшейся местной знати, чье критическое мышление испарилось на фоне стремительно летящих вверх ставок. Сидящий напротив Мина молодой наследник клана Цзинь ощутимо позеленел от бешенства, поскольку раздутое эго богатея физически не могло стерпеть наглости вопящих оборванцев, перебивающих его предложения прямо на глазах у всей столичной верхушки.

— Сто пятьдесят камней! — выплюнул золотой юноша, с треском переломив свой веер в кулаке. — Заткните эту нищету! Наследие достанется моему клану!

— Двести! — взревел кто-то с соседнего балкона.

— Двести пятьдесят! — багровея, выкрикнул аристократ.

Цифры давно потеряли связь с реальностью, заставив хмурых наемников Песчаной Бури обреченно отступить от финансовой гонки. Мин тем временем с комфортом откинулся на резную спинку своего кресла, молчаливо наблюдая за беснующейся внизу толпой и потным от ярости наследником, в то время как губы чахоточного книжника Хао кривились в откровенно циничной усмешке.

— Забавно наблюдать за этими хозяевами жизни, — протянул он в тишину ложи, проглотив остывший чай. — Стоит помахать у них перед носом недоступной игрушкой, и вся их спесь улетучивается без следа.

Раскатистый удар гонга прервал ценовое безумие.

— Продано уважаемому представителю клана Цзинь за четыреста духовных камней! — возвестил аукционист. — Объявляется перерыв перед главным блоком торгов!

Парень без спешки поправил тяжелую ткань рукавов и спустился по внутренней лестнице в расчетную палату. Тучный Главный Мастер уже ждал его у сейфов. Изрядно пропотевший от пережитого стресса распорядитель бросился навстречу гостю, согнувшись пополам с таким усердием, что едва не собрал пыль с паркета собственным носом.

— Почтенный Хао! Вы одарили наше заведение великим благословением! — залепетал он, вытягивая вперед небольшой мешочек из темно-синего шелка. — Ваша чистая доля, прошу. Надеюсь, с таким состоянием вы найдете что-то по душе в главном блоке лотов.

Юноша принял кошель без лишних движений, ограничившись короткой прогонкой духовного чутья внутрь хранилища. Ощутимая пульсация ровными рядами сложенных сокровищ приятно ударила по восприятию. Вырученной суммы вполне хватило бы для безболезненной покупки пары небольших горных деревень вместе со всеми жителями и скотом на сдачу.

Дремавший в артефакте Владыка не стал скрывать впечатлений.

«Ну надо же, ты весьма недурно умеешь остригать этих идиотов на монеты, — хрипло хмыкнул Гу Лань в черепной коробке. — Для неотесанного оборванца это успех. Хоть теперь накупим стоящего сырья вместо той мерзкой тухлятины, которую ты в меня регулярно суешь».

«Это только разминка, дед. Держи карман шире», — парировал Мин, пряча добычу под пояс.

Душная ложа потеряла свою привлекательность, поэтому начертатель предпочел толкнуть тяжелую дубовую створку выхода на внутренний балкон. Сквозняк принес долгожданную прохладу. Парень облокотился на мраморные ограждения, скользя расслабленным взглядом по слоняющимся внизу участникам торгов, пока его раскинутое на площадь зала Духовное чутье считывало энергетические отпечатки посетителей.

Возле центральной колонны продолжали тереться головорезы из Кровавого Клинка. Эти стервятники явно пасли будущих покупателей по их гнилым аурам. Юноша уже собрался переключить внимание на противоположную сторону, однако внезапно напоролся на очень знакомое искажение пространства. Идеально замаскированный поток ци отдавал в его памяти настойчивой ассоциацией с запахом горького апельсина. Прищурившись, он вгляделся в самый неосвещенный угол партера вдали от сверкающих помостов местной знати. Сонг оказалась именно там.

Завернутая в мешковатый серый плащ девчонка разительно отличалась от той уличной пройдохи, с которой он познакомился на деревянных крышах. Воровка стояла в абсолютном одиночестве, неотрывно пялясь на выставленный у входа перечень премиальных лотов, а ее побелевшие пальцы мертвой хваткой комкали грубую ткань полы.

Аукционный зал «Парящего Дракона» погрузился в напряженное ожидание старта главного этапа торгов. Рассеянный свет сменился направленным сиянием духовных жемчужин, которые с театральной резкостью выхватили из царящего полумрака до блеска натёртый помост.

Загородившись плотной бамбуковой ширмой гостевой ложи, Лу Мин с комфортом откинулся на жесткую спинку резного кресла, небрежно покачивая в левой руке горячую пиалу с жасминовым чаем и наблюдая за беснующейся толпой. Рядом копошились Честный Чжао вместе с Искренним Ли. Они трясущимися от дикого восторга пальцами лихорадочно пересчитывали выданную распорядителем долю, так что стук множества духовных камней забавно перемежался их сиплым, срывающимся от приступов животной жадности сопением. Небывалый улов.

— Лот седьмой! — раскатисто возвестил Главный Мастер Аукциона.

Из-за боковых драпировок выплыла пара очаровательных девиц, бережно несущих перед собой тяжелую каменную подставку, источавшую во все стороны стелющийся по полу белесый пар. В углублении этого охлаждающего постамента лежал невзрачный отросток с узором из крохотных серебристых крапинок.

— Пятидесятилетний Корень Звёздного Очищения! — голос аукциониста заставил десятки практиков в зале податься вперёд. — Истинное сокровище для очистки любых меридианов! Обратите внимание, уважаемые гости, чтобы эта божественная эссенция не испарилась до передачи в руки владельца, корень помещен на специальную подставку из Морозного Нефрита, внутри которой пульсирует удерживающая формация! Начальная цена — восемьдесят духовных камней!

Публика немедленно взревела, а ставки полетели с ярусов и из партера вперемешку. Любой практик с отравленной токсинами или безнадежно застопорившейся ци прекрасно понимал, что этот кусок растения способен очистить протоки и продлить его земное существование на десяток-другой лет. Торг шёл остервенелый.

Юноша небрежно пробежался глазами по гудящим рядам, зацепившись за заднюю границу нижнего яруса. Укутанная в мешковатый серый плащ Сонг сжимала кулаки, беспрестанно выдавая новые ставки, хотя с каждым взлетом цены ее голос давал всё более заметную слабину и позорно срывался на отчаянный писк. Сдаваться девчонка не желала.

— Сто семьдесят! — выкрикнула девушка, подавшись вперёд. Капюшон слегка съехал, обнажив бледное лицо и потемневшие от отчаяния глаза.

— Сто восемьдесят! — лениво бросили с бокового балкона.

— Двести! — отчаянно выкрикнула Сонг.

Мин отчётливо видел проступившую на прокушенной нижней губе девушки яркую каплю крови, судя по всему для обитательницы Нижнего рынка эти самые две сотни означали абсолютно непреодолимую планку. Девица вбухала сюда все сбережения до последнего гроша.

Присутствующая аристократия на короткий миг стихла, оценивая названную сумму, ведь двести духовных камней за одну единственную лекарственную траву казались весьма щедрым вложением.

Наступившую заминку расколол протяжный издевательский смешок.

— Триста камней, — наследник клана Цзинь вальяжно обмахнулся веером, небрежно закинув ногу на ногу в своей открытой ложе. Он издевательски посмотрел вниз, прямо на застывшую фигуру девушки. — И пусть кто-нибудь скажет этой базарной оборванке, чтобы она закрыла свой грязный рот. От её визга у моих спутниц болит голова.

Собравшиеся богачи немедленно заблеяли в услужливом поддакивании зажравшемуся наследнику Золотого Города, с которым тут никто в здравом уме спорить бы не решился. Воровка обреченно ссутулилась. Руки девушки бессильно закрыли побледневшее лицо, а плечи задрожали от накрывшего ее бессилия.

Сидящие на ворсистом ковре аферисты прекратили своё занятие.

Еще минуту назад пускавшие слюни на кучу заработанных средств мошенники обменялись исполненными панического ужаса взглядами, и вся их торгашеская спесь моментально испарилась. Кровь отлила от перекошенных физиономий.

Оба единым синхронным рывком проползли к креслу Мина, с размаху бухаясь лбами о перекрытия и едва не снеся поставленную рядом чайную посуду.

— Брат Хао! Старший брат! — Искренний Ли вцепился в край халата начертателя, и в его глазах стояли настоящие слезы. — Умоляю! Выкупите этот корень! Мы отдадим вам всю нашу долю до последнего камня! Всю выручку за талисманы!

— Мы влезем в рабские долги! Мы будем чистить ваши сапоги до конца вечности! — завывал Чжао, с силой колотясь лбом о дорогой ковёр. — Сделайте ставку, спасите корень!

Начертатель невозмутимо сделал очередной обжигающий глоток жасминового чая, с нарочитой неторопливостью перебирая пальцами гладкий фарфор и окидывая валяющихся в истерике торгашей весьма холодным взором. Поверх личины замученного болезнью книжника Хао расцвела хищная усмешка, никак не соответствующая заявленному образу слабого ученого. Что за изумительное представление.

— Знаете, — сказал он негромко, но так, что оба мошенника мгновенно заткнулись. — Наблюдая за вашей жалкой актёрской игрой, я почти испытываю умиление. Вы, Девять Добродетелей, держитесь друг за друга крепче, чем блохи за дворового пса.

Чжао и Ли подавились воздухом. Они уставились на начертателя круглыми от ужаса глазами.

— Вы… вы знали? — прохрипел Чжао.

— Истина дошла до меня в ту самую чудную минуту, когда юная прохиндейка из вашей благочестивой секты решила стащить с моего пальца пространственное кольцо, — парень безразлично крутанул пиалу. — Совершенно идентичное строение духовных манипуляций и болтливость Ли просто не оставляли иных вариантов, так что сложить спасение умирающего главы вашей секты и надрывающую горло девчонку в единый рисунок оказалось проще детской задачки.

Аферисты распластались по ворсу, окончательно лишившись воли под безжалостной проницательностью странного спутника.

— Пощадите наше невежество, старший! — Ли прижался щекой к полу. — Мы честно отдадим вам рецепт «Каменной Маски Лицедея»! Мы принесём вам слюду с Северных Гор, как и договаривались! Только помогите!

Мин со стуком опустил фарфор обратно на древесину.

— Я дал вам слово, и намерен сдержать обещание, — изрек юноша.

Ловкачи истово вцепились в края его халата, дожидаясь громогласной ставки в несколько сотен камней, которая мгновенно заткнула бы пасть зазнавшемуся юнцу в золотых шелках. Юноша же хранил абсолютное молчание. Начертатель не двигался, продолжая хладнокровно созерцать ярко освещенный помост под тяжелый стук чужого сердца. Ожидание затягивалось.

— Триста камней — раз! — ударил голос Главного Аукциониста. — Триста камней — два!

Умоляющие взгляды обоих торгашей буквально впились в расслабленно откинувшегося гостя, поскольку их скудное сознание отказывалось воспринимать столь жестокое предательство после озвученных гарантий. Стоящая глубоко в партере Сонг вздрогнула, когда молоточек занесли третий раз. Она вскинула голову вверх в ожидании чуда, которое так и не произошло.

— Продано молодому господину Цзинь за триста духовных камней! — Молоток звонко ударил по нефритовой плите.

Финальный удар раздробил последние надежды праведных мошенников. Облаченный в броские наряды Цзинь разразился самодовольным гоготом, принимая комплименты от сразу четырех сопровождающих его девиц.

Начертатель неспешно покинул уютную обитель кресла. Парень выбрался за скрывающую его персону преграду прямиком к обзорным перилам. Протолкнув крохотную крупицу энергии в связки, он заставил свой голос прозвучать по всему многоярусному пространству.

— Позвольте поздравить молодого господина с поистине великолепной и щедрой покупкой!

Шум амфитеатра моментально сошел на нет. Практики впились взглядами в появившуюся фигуру таинственного умельца, чьи удивительные талисманы уже успели наделать немало шума среди платежеспособной знати Золотого Города. И. если распорядитель сцены немедленно и с готовностью согнулся в поясничном поклоне, то зарвавшийся щенок в золотых одеждах лишь заносчиво задрал подбородок навстречу чужой похвале.

— Однако, почтенный распорядитель, — Мин обратился к сцене с легкой, обескураживающей вежливостью. — Если моя память меня не подводит, в описании только что разыгранного лота значился ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО Корень Звёздного Очищения. Ведь так?

Аукционист заморгал.

— Э-э… Истинно так, грандмастер Хао.

— В таком случае, — Мин широко, по-хищному улыбнулся. — Раз уж сам лот обрёл своего хозяина… Я готов предложить вам целых пятьдесят духовных камней за ту восхитительную подставку из Морозного Нефрита, на которой он сейчас лежит. Вы ведь не откажетесь от небольшой дополнительной прибыли для вашего уважаемого дома? А мне как раз нужна такая вот приблуда.

Присутствующие лишь усмехнулись. Кто в своем уме будет тратить целых пятьдесят камней на подставку, когда за вдвое меньшую сумму можно приобрести морозильный ларь, который куда вместительнее.

Зато поднаторевший в сделках аукционист, испытывавший к таинственному мастеру суеверное обожание из-за внезапной колоссальной выручки с реализованной бумаги, прокрутил расклад в голове быстрее летящей стрелы. Блюдо однозначно считалось инвентарем торгового зала и в состав переданного растения никак не входило. Заплатить целых пять десятков светящихся камней за бытовую посудину представляло собой феерическое, ошеломительное расточительство.

— П-продано! — выпалил аукционист, не задумываясь ударяя молотком. — Подставка из Морозного Нефрита отходит грандмастеру Хао!

Непонимание на надменной физиономии Цзиня начало сменяться вполне осязаемой оторопью. Тем временем Мин поудобнее устроился локтями на прохладном камне ограждения и добавил в свой тон убийственную порцию приторной вежливости.

— Спешу дать юному господину дружеский совет. Везите ваш корешок домой очень, очень быстро. Видите ли, без удерживающей формации Морозного Нефрита тончайшая духовная эссенция этого капризного растения начнет активно окисляться на теплом воздухе. Если быть точным, через полчаса высыхания в ваших холеных руках окажется не легендарное лекарство, а просто гнилая, зловонная редиска. Купленная за триста камней. Уверен, ваши мудрые предки в клане Цзинь придут в неописуемый восторг от подобных коммерческих талантов своего наследника!

Трибуны синхронно охнули. Сперва откуда-то с дальнего края донесся откровенно свинский хрюкающий выдох, а уже спустя пару вздохов пафосный аукционный дом превратился в бушующее море безумного животного хохота. Грубые наемники утирали выступающие слезы, заскорузлые вольные вояки заходились в надсадном кашле от избытка эмоций. Лишь присутствующие патриархи благоразумно прятали ехидные улыбочки в глубине широких рукавов, наслаждаясь унижением богатого наследничка.

Лицо баловня судьбы мгновенно приобрело насыщенный оттенок переспелого баклажана, стоило густой крови ударить в виски. Цзинь вскочил на подгибающиеся ноги, ощущая, как обильный липкий пот застилает глаза. Привыкший сорить деньгами невежда напрочь не разбирался в алхимических премудростях и явно не таскал на пальце изолирующий пространственный артефакт со встроенными морозными контурами, ограничиваясь простыми поясными кошелями и пространственным мешочком.

— Я… Я куплю и подставку. Он дал пятьдесят, я дам шестьдесят, нет, семьдесят камней! — пытался найти выход богатей.

— Простите, молодой господин, но подставка уже продана. По правилам нашего аукциона ставки после продажи не имеют веса, — пожал плечами распорядитель.

— К-кто-нибудь! Продайте мне замораживающую шкатулку! Прямо сейчас! Десять. нет, пятьдесят камней! — в панике заверещал он, бросаясь к перилам.

Зрительские ряды обдали его очередной волной издевательского хохота. Присутствующие охотники за сокровищами категорически не желали спасать репутацию зарвавшегося малька, рискнув при этом навлечь на себя недовольство влиятельного создателя печатей ради каких-то пяти десятков камней. Блестящий столичный аристократ барахтался в собственной глупости подобно брошенной в кипяток общипанной курице.

Взбешённый практик впился горящим взором в ненавистный темный балкон.

— Сто камней Я куплю у тебя эту подставку! — выкрикнул Цзинь, срывая голос. — Сто пятьдесят! Отдайте её мне, живо!

— О, молодой господин с чего-то решил что я продам ему этот дорогой артефакт? — меланхолично пожал плечами Мин, не меняя ленивой позы. — Вы уж не обессудьте, но лето выдалось жарким, я собираюсь охлаждать на этой подставке напитки для себя.

Золотой мальчик дернулся, словно проглотив отравленную иглу. Осознание того факта, что он рискует заявиться к себе в поместье с кучкой подгнившей падали, купленной за немалую сумму, било по сознанию кузнечным молотом. Семья лишила бы его права наследования прямо у порога за подобное эталонное скудоумие. Выбор сузился до нуля. Нужно было как-то спасать репутацию и отбить хоть немного денег обратно.

— К-купите его у меня… — процедил сквозь зубы взбешенный, красный как рак Цзинь, опуская голову. — Купите сам корень.

— О, но думаю, он мне не особо и нужен, — Мин демонстративно зевнул. — Пусть гниет. Пожалуй, каждый присутствующий в этом зале с огромным удовольствием насладится зрелищем того, как напыщенный сопляк своими руками уничтожает божественный дар. Это будет поистине поучительное зрелище.

Жестокая непринужденность бродячего мастера била наповал вернее любого закрученного вихря энергии. Зажатый в тиски Цзинь судорожно впился потеющими ладонями в обивку своего балконного ограждения. Униженный перед сотнями самых влиятельных и опасных персон региона неудачник ломался у всех на виду. Уже завтра вся торговая столица будет говорить, что наследник Цзинь потратил триста духовных камней чтобы просто так испортить столь сильное лекарство.

— Сто! — закричал он. — Нет… Пятьдесят! Заберите его за пятьдесят камней, умоляю!

— Ну, раз юный господин так просит… — Мин тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя акт величайшего, неохотного милосердия. — Принесите этот увядающий сорняк в мою ложу. Я оплачу из моих свежих поступлений, распорядитель.

Вопрос решился. Опозоренный наследник потерял целое состояние и вылетел из зала пробкой, грубо расшвыривая растерянных слуг под раскатывающиеся над сводами взрывы безжалостного смеха. Это был провал эпических масштабов.

Тем временем скрытая под плащом Мина древняя Чернильница яростно подпрыгивала, норовя прорвать подкладку от переизбытка эмоций.

«АХАХАХАХА! ДЕМОНЫ БЕЗДНЫ, Я НЕ МОГУ!» — Владыка Звездного Предела надрывался от хохота в разуме юноши. Дух колотил призрачными кулаками по чернильному морю так, что шли брызги. — «Пацан! Щенок! Да ты раздеваешь этих кретинов жестче, чем демоны эпохи Кровавой Жатвы! Я прожил так много лет, но такого издевательства в жизни не видывал! Заставил сопляка платить за право не быть опозоренным насмерть! Мое великое уважение!»

«Это только разминка, дед. Держи карман шире», — парировал Мин, пряча добычу под пояс.

Далеко внизу застывшая изваянием Сонг забыла, как дышать. Девичьи щёки ещё блестели от горьких солёных дорожек, однако её цепкий лисий взгляд уже приковался к возвышающейся на балконе сгорбленной фигуре ученого, и в этом взоре бурлили абсолютный шок вместе с зарождающимся раздражением.

Пространство ложи содрогнулось от шлепка падающих тел. Выброшенные из реальности Честный Чжао с Искренним Ли мешками осели прямо на ковёр перед невозмутимым начертателем. Прожженные аферисты судорожно махали руками. Рыдания мешали им говорить.

— Брат Хао! Старший брат! — вопил Чжао, обливаясь слезами счастья. — Мы ничтожные черви! Мы усомнились в вашей бездонной мудрости!

— Вы не начертатель! — скулил Ли. — Вы Истинный Бог Коммерции! Мы никогда, до конца своих жизней, не смели даже мечтать о таком виртуозном разводе!

Разгром наследника клана Цзинь подействовал на завсегдатаев «Парящего Дракона» как ведро ледяной воды, вылитое за шиворот. Желающих ввязываться в торги ради пустой бравады больше не находилось, и местная знать теперь то и дело нервно косилась на закрытую ширму балкона, за которой прятался сутулый ученый с неисчерпаемым бесстыдством и змеиным языком.

Появление на сцене Камня Скорбящего Лицедея публика встретила гробовым молчанием. Мечникам с кулачными бойцами эта специфическая порода даром была не нужна, ну а редких иллюзионистов столичная элита традиционно и весьма заслуженно недолюбливала.

— Сорок духовных камней, — лениво бросил Мин со своего места.

Перебивать ставку никто не рискнул. Аукционист с превеликой готовностью ударил молотком, явно спеша угодить столь щедрому и непредсказуемому гостю. Мин отсчитал требуемую сумму из свежей выручки за талисманы, и по окончанию блока торгов забрал свою породу.

Троица покинула аукционный дом через неприметный выход для особых клиентов и сразу нырнула в хитросплетение переулков Цзиньяня, намереваясь проскользнуть к оставленной кибитке в обход патрулируемых центральных улиц. Сквозняк гонял пыль между глухими стенами. Именно здесь им и перегородили дорогу.

Пятеро затянутых в клепаную кожу мужиков выступили прямо из ночного мрака. Мин остановился, оглядывая фигуры Духовным Чутьем. Он опознал в них тех самых стервятников из Кровавого Клинка, пускавших слюни на его кошелек еще в зале ожидания. Сзади тем временем хрустнул щебень — из арки вынырнул шестой боец, поигрывая шипастым цепом и надежно отрезая пути к отступлению.

Главарь шайки с уродливым шрамом от уха до подбородка растянул губы в кривой усмешке. Аура на пике седьмого уровня Пробуждения начала агрессивно раскручиваться вокруг его массивной туши, поднимая с земли пыль и мелкий мусор.

— Поглядите-ка, какая жирная овца забрела в наш тупик, — прохрипел главарь, перехватывая рукоять массивного топора. — Столько шума на торгах, столько денежек… Книжник, твоя спина слишком слаба, чтобы таскать такую тяжесть. Оставь кошель, пергаменты и камни здесь, и мы, так и быть, перережем вам глотки быстро, не заставляя визжать.

Головорезы явно рассчитывали увидеть дрожащих базарных торгашей, умоляющих сохранить им жалкие жизни, однако просчитались самым фатальным образом. Честный Чжао и Искренний Ли избавились от масок пугливых пройдох мгновенно.

— Ничтожные собаки, — Ли холодно прищурился. Его стальной веер раскрылся с сухим, лязгающим щелчком, а зеленоватая ци окутала лезвия по краям. — Стервятникам здесь ничего не обломится.

Чжао вообще проигнорировал пустые разговоры. Сдернутый с пояса шэнбяо со свистом взмыл в воздух, и граненый стальной дротик закрутился на веревке сверкающим смертоносным диском.

Мошенники работали с пугающей слаженностью. Ли проскользнул вправо под неуклюжим замахом ближайшего наемника, позволив стальному вееру глубоко вгрызться в чужую ключицу, отчего на землюнемедленно хлынула кровь. В ту же секунду дротик Чжао с хрустом раздробил колено бойцу в арке. Скулящий от боли бандит повалился в грязь, пока аферисты продолжали свою резню, доказывая, что ради защиты обретенного «Старшего брата» они готовы перегрызть глотки кому угодно.

Но бандиты давили числом. Разъяренный потерей людей главарь вспыхнул багровой аурой, выжимая из меридианов абсолютный предел. Верзила с диким ревом проломился сквозь расставленные иллюзорные обманки Ли, чудом отмахнулся топорищем от летящего в висок дротика и попер напрямик к сутулому Мину. Напитанное агрессивной ци лезвие взмыло в воздух.

Мин даже не попытался уклониться. В его пальцах уже лежал шероховатый кусок дешевой базарной бумаги, расписанный самыми обыкновенными, нейтральными ученическими чернилами без всяких стихийных примесей.

— Чжао! Ли! В стороны! — рявкнул Мин, и его голос ударил по стенам переулка металлической плетью.

Прекрасно понимая разрушительный потенциал этого человека, оба афериста не раздумывая рухнули на землю, отчаянно вжимаясь в стыки камней по краям прохода.

— Раз уж вы пришли сюда, чтобы убить нас, — холодно произнес Мин, глядя прямо в глаза налетающему лидеру Кровавого Клинка, — то должны быть готовы сдохнуть сами.

Его пальцы влили искру ци в пергамент.

Сидящий внутри Чернильницы Владыка Звёздного Предела восхищенно крякнул. Скрытая в пергаменте древняя грамматика «Круга Высвобождения» в связке со «Знаком Пронзания» активировалась без малейшей задержки. Запертая в идеальных углах тридцати сложнейших штрихов энергия ударила с такой силой, что физическое пространство перед начертателем попросту не выдержало давления.

Воздух в переулке лопнул с оглушительным стеклянным звоном, когда из бумажного листа вырвалось гигантское копье чистой мощи. Лишенный стихийной окраски сгусток поражал исключительно своей абсолютной, подавляющей плотностью.

Стоило тяжелому топору встретиться с выпущенным зарядом, как закаленный металл взорвался осколками. В следующую долю вдоха таран прошил самого лидера наёмников насквозь, превратив здоровяка во влажное багровое облако.

Вращающийся монолит пронесся дальше по переулку, попутно стирая в кровавую пыль еще троих оказавшихся на пути стервятников, и с грохотом врезался в глухую стену пустующего здания. Трехэтажная постройка жалобно скрипнула, оседая внутрь собственного фундамента под аккомпанемент ломающихся балок. От сапог начертателя до самых руин теперь тянулась глубокая борозда из вывернутой земли и перемолотого щебня.

Поднявшаяся каменная крошка медленно оседала на землю. Сквозь пыльную завесу проступили силуэты двоих чудом уцелевших наемников, намертво вжавшихся спинами в уцелевшую стену. Выронив оружие, бандиты безумными глазами пялились на тщедушного ученого, стряхивающего с ладони остатки бумажного пепла. Секундой позже один из них издал сдавленный писк, и оба недобитка сорвались с места, улепетывая по кривым закоулкам так резво, будто за ними гналась сама Бездна.

Присыпанные пылью Ли и Чжао медленно приподняли головы. Оценив прорубленную сквозь половину квартала траншею, аферисты отчетливо осознали всю глубину собственного везения в день знакомства с этим чудовищем.

Хотя, признаться, Мин тоже был весьма удивлен силой древней грамматики. Не зря он не спал ночами и выводил под надзором ворчливого Гу Ланя древние символы.

Тишину разрушенного тупика нарушил хриплый издевательский смешок.

Из-за груды битых камней вывалился тяжело дышащий наследник клана Цзинь, чей дорогой золотой шелк изрядно пострадал от осевшей пыли. В правой руке аристократ сжимал короткий артефактный клинок, в то время как левая намертво сдавливала горло извивающейся девчонки, используя ее в качестве живого щита.

— Какого демона тут произошло⁈ — нервно хохотнул Цзинь, хотя в его глазах плескалась откровенная паника от увиденного. — Это я их нанял! Думал, они выбьют из тебя всё, что ты сегодня наторговал, в уплату за моё унижение! Но плевать. Ведь так удачно по пути сюда эта уличная крыса попалась мне под руку, когда шныряла по улицам!

Пленницей оказалась Сонг. Рукав её фиолетовой туники болтался рваным лоскутом, побледневшую щеку пересекала свежая ссадина, однако в лисьих глазах воровки не было ни капли страха, лишь холодная концентрированная злоба.

Отряхивающиеся от мусора Чжао и Ли уставились на эту живописную композицию и синхронно приложили ладони ко лбам, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень душевного страдания.

— Молодая госпожа… — тяжело, с надрывом простонал Чжао, возведя глаза к небесам. — Неужели вы… вот так просто позволили этому расфуфыренному петуху взять себя в заложники?

— Я вас умоляю, только не говорите, что вы забыли технику Выскальзывания Угря, которой Патриарх учил вас последние два года! — убитым тоном добавил Ли, опираясь на свой веер.

Наследник Цзинь моргнул, сбитый с толку реакцией заложницы и ее якобы напарников.

— Вы что несете⁈ Одно движение — и я перережу ей…

Сонг злобно скрипнула зубами. Её тело на миг сделалось текучим, и коротким, почти змеиным движением девушка выскользнула из захвата растерявшегося аристократа.

Развернувшись на пятке, воровка даже не стала тратить энергию на духовные техники. Сжатый девичий кулак просто впечатался снизу вверх прямо в изнеженную челюсть аристократа со звуком треснувшего арбуза. Цзинь взвизгнул, запрокинул голову и немедленно получил добавку коленом под дых, отчего его глаза едва не покинули орбиты. Золотой шелк сложился пополам, наследник с позорным хрипом осел на землю и благополучно отключился.

Брезгливо вытерев костяшки о край туники, Сонг перевела сбитое дыхание. Оценив масштаб прорубленной в камне траншеи, девушка уставилась на стоящего неподалеку Мина и устало потерла переносицу испачканными в пыли пальцами.

— Так это он? — она бросила хмурый взгляд на мошенников. — Тот демон с безумной аурой? Это тот самый монстр, которого вы нашли, и который, по вашим словам, поможет нашей секте не развалиться?

Чжао и Ли синхронно закивали с такой скоростью, что их макушки слились в сплошное размытое пятно.

Под соломенной шляпой Мина расползлась широкая ухмылка. Откинув капюшон плаща, он расправил плечи, полностью сбрасывая с себя болезненную немощь. Лицо по-прежнему скрывала маска книжника Хао, однако интонации выдали его с головой.

— Ну здравствуй, воровка, — насмешливо протянул юноша. — Или мне теперь тоже прикажешь называть тебя «Молодая Госпожа»?

Чжао и Ли, переводя взгляды с Мина на Сонг, растерянно переглянулись.

— Старший брат Хао… — Ли почесал затылок. — Вы… знакомы с нашей молодой госпожой?

— Пересекались в одних сырых подвалах, — отмахнулся Мин. — Искусство правильного обмена вещами практиковали. Но хватит лирики. У нас есть незакрытая кармическая сделка, не так ли?

Чжао мгновенно подобрался, всячески изображая деловой подход.

— Как и договаривались, Старший Брат! — Чжао почтительно склонил голову. — Мы проследуем в нашу секту и передадим вам Первородную Кровь. Чистейшую слюду с севера. И, конечно же, чертежи.

— Взамен мы хотим лишь корень, и, если старший брат позволит, защиту.

Мин без промедлений извлек из кольца тот самый сморщенный, покрытый серебристыми крапинками Корень Звёздного Очищения на подставке. Сонг при виде артефакта подалась вперед, и её дыхание участилось. Лекарство, которое могло спасти ее отца, лежало в руке этого несносного человека.

Мин спокойно передал Корень Ли, а после выудил из кармана пухлый шелковый кошелек с привязанным к нему нефритовым жетоном Девяти Добродетелей и небрежно бросил его по дуге. Сонг инстинктивно поймала пропажу. Пальцы девушки стиснули ткань, а краска густо залила её щеки. Привыкшая обводить вокруг пальца любого рыночного простака девушка стояла с опущенной головой, нервно теребя прохладный нефрит.

— Что нужно сказать? — невинным тоном осведомился Мин, склонив голову набок.

Сонг закусила нижнюю губу. Гордость колотилась в ней, но чувство огромной, сокрушительной благодарности за корень и возвращенную вещь оказалось сильнее.

— Спасибо… — выдавила она тихо, избегая его взгляда. Ей стоило огромных усилий не покраснеть еще гуще.

Мин сделал плавный шаг вплотную к воровке. Воздух вокруг него все еще потрескивал от избытка ци после активации талисмана. Юноша чуть склонился к её уху.

— А ведь я вернул бы тебе этот кошелек и жетон сразу же, — шепнул Мин проникновенно. — как только ты, Молодая Госпожа, в нашу встречу попросту соизволила быть хоть капельку вежливой.

Уши Сонг моментально вспыхнули. Жгучая смесь стыда и уязвленного самолюбия окончательно добила её выдержку, заставив девушку сдавленно пискнуть. Не найдя подходящего ругательства, она резко отвернулась, впиваясь ногтями в собственные ладони.

Стоящие позади Чжао и Ли изо всех сил зажимали рты ладонями, давясь рвущимся наружу смехом. Наблюдать за тем, как их невыносимую Молодую Госпожу виртуозно ставят на место, оказалось зрелищем воистину бесценным.

Мин выпрямился, поправил соломенную шляпу и спокойно обвел компаньонов взглядом.

— Что ж, идемте, — скомандовал юноша. — Я с радостью посмотрю, как изнутри выглядит знаменитая Секта Девяти Добродетелей. Вперед, праведники. Разгоняйте туман своей кармой.

Горный тракт остался позади. Его сменила узкая тропа, уводившая в густые заросли за окраиной Фэнси, поэтому наемную кибитку пришлось бросить у самого подножия холмов, ведь дальше никакой транспорт пройти не мог.

Мин шагал неспешно. И хотя личина больного книжника Хао всё ещё надежно покрывала его фигуру, осанка парня неуловимо изменилась, обретя ту самую спокойную, леденящую уверенность матерого хищника, заставляющую Честного Чжао вместе с Искренним Ли семенить чуть позади и держаться на весьма почтительном расстоянии.

Аферисты переглядывались. Они то и дело пихали друг друга локтями, выразительно косясь на идущую впереди Сонг, пока Чжао наконец не выдержал и вежливо не показал ей пару жестов, тараща глаза на спину начертателя.

Сонг споткнулась. Гневно зыркнув на подчиненных, она всё же ускорила шаг и поравнялась с Мином, упрямо поджав губы, поскольку её воспитанная в лучших традициях рыночных интриг гордость отчаянно сопротивлялась необходимости отчитываться перед этим невыносимым парнем, однако зажатый в руке Ли деревянный футляр с Корнем Звёздного Очищения весил сейчас куда больше любой гордости.

— Я тут подумала, — тихо начала Сонг, глядя прямо перед собой. Лисья насмешка исчезла из ее голоса. — Ты должен знать, во что ввязываешься, раз уж согласился пойти в нашу секту.

Мин чуть скосил глаза в ее сторону, но не заговорил, позволяя ей продолжить.

— Орден Железной Лозы, — выплюнула она название так, словно сжевала растолченный желчелист. — Один из их старейшин… мы думаем, он действует втайне от остального Совета Ордена. Этот старый стервятник положил глаз на нашу теневую торговую сеть. Мы контролируем сбыт артефактов на всем Нижнем ярусе Фэнси и имеем выходы во множество городов Долины, даже на нижний рынок Цзиньяня. Для секты, помешанной на грубой силе и оружии, наши каналы сбыта — это золотая жила.

Сонг судорожно сглотнула. Тонкие пальцы намертво впились в край фиолетовой туники.

— Он прислал своего личного ученика. Те Куана. Этот ублюдок уже достиг Формирования Потока. Он не стал вызывать отца на честный поединок. Вместо этого он подкупил кого-то из слуг на переговорах и отравил Патриарха ядом. Отец уже месяц прикован к постели, его меридианы плавятся изнутри. А Орден тем временем перекрыл все наши тайные тропы. Они душат нас, лишая заработка. Те двести духовных камней, с которыми я пришла на аукцион… это всё, что мне удалось наскрести, распродав остатки складов.

Мин хмыкнул. Сонг невольно поежилась от прозвучавшего ледяного сарказма.

— Орден Железной Лозы, значит, — протянул юноша, пока перед его мысленным взором мгновенно всплывали три трупа в темно-зеленых куртках, удачно оставленные им у подножия древней арки в Запретной Зоне, доказывая, что карма в этом мире плетет свои интриги с совершенно издевательской иронией. — Какая очаровательная стабильность. Куда бы я ни плюнул в этой Долине, обязательно попаду либо в высокомерного аристократа, либо в головореза с самомнением в целый дом.

Он искоса посмотрел на девушку.

— Двести камней — это весь бюджет вашей хваленой секты аферистов? — Мин покачал головой с наигранным сочувствием. — Знаешь, Сонг, если бы ты на аукционе просто подошла ко мне и вежливо попросила одолжить сотню-другую, все могло бы быть иначе. Но ты предпочла тянуть свои изящные ручки к моему кольцу.

Щеки Сонг вспыхнули густым румянцем. Она резко остановилась и развернулась к начертателю.

— Я не собиралась ни перед кем унижаться! — прошипела она, тяжело дыша. — Но… но я всё равно благодарна тебе за корень! Как только отец встанет на ноги, мы вышвырнем этих мясников из Ордена обратно в их казармы! Уж поверь, искусство обмана бьет больнее любой дубины, если знать, куда бить! И поверь, я верну тебе ж от долг!

— О, я в этом не сомневаюсь, — Мин плавно обошел кипящую от гнева девчонку, даже не сбавив шага. — Учитывая, что вы уже должны мне слюду, плюс чертежи… но ты вполне можешь держать мне тушечницу пока я делаю талисманы.

Сзади раздался сдавленный писк. Честный Чжао обеими руками зажимал рот Искреннему Ли, чтобы тот не заржал в голос, а Сонг лишь заскрежетала зубами так громко, что звук разнесся по лесу, но всё же проглотила эту шутку и поспешила следом.

Возможно, Мин был чересчур строг с ней, но так он пытался показать девушке, что веровать пространственные кольца у незнакомых людей — плохая идея.

Тропа резко вильнула в сторону. Густой лес расступился, мгновенно наполняя воздух влажной взвесью и оглушительным рокотом, потому что перед ними открылось ущелье, где с высоты доброй сотни шагов низвергался мощный водопад, с ревом разбивающийся о гладкие черные валуны внизу и поднимающий в воздух облака искрящейся пыли с радужными дугами. Изумрудный мох устилал скалы. Концентрация природной ци здесь была настолько плотной, что оседала на коже приятным холодком.

Сонг вернула себе невозмутимый вид и подошла к краю бушующего потока. Она сложила пальцы в сложную печать, направив короткий импульс ци прямо в центр ревущей стены воды.

Водопад дрогнул. Могучий поток неестественно разделился надвое, обнажив за водяной завесой темный зев широкой пещеры.

— Добро пожаловать в Секту Девяти Добродетелей, — с легкой гордостью произнесла девушка, шагнув в проход.

Мин последовал за ней. Едва водопад сомкнулся за их спинами, юноша невольно замедлил шаг.

Пещерный комплекс оказался грандиозным. Это была не сырая дыра в скале, а настоящий подземный город, вырубленный в толще горы, чьи теряющиеся во мраке своды освещались тысячами толстых восковых свечей и вмурованных прямо в сталактиты духовными жемчужинами, заливающими многоярусные каменные террасы золотистым светом. Над бездонными провалами висели подвесные мосты из мореного дерева. Повсюду виднелись резные деревянные павильоны с изогнутыми крышами.

Подземелье дышало жизнью и театральной эстетикой.

«Пыль в глаза, — презрительно фыркнул Гу Лань внутри Чернильницы. — Разукрасили нору, чтобы впечатлять деревенщин. Держу пари, половина этих мостов — просто иллюзия, чтобы гости падали в пропасть».

Сонг обернулась. Заметив остановившегося Мина, она вновь нацепила лисью ухмылку.

— Иди строго след в след за мной, книжник, — бросила она с легким превосходством. — Здесь на каждом шагу защитные формации и иллюзорные стены. Оступишься на палец — и будешь лететь на дно ущелья до самого заката.

Мин не ответил. Он прикрыл глаза на долю секунды и развернул своё Духовное чутьё на полную мощность.

Двадцать три расширенных меридиана гудели. Они снабжали восприятие плотной энергией, поэтому в его сознании красочный подземный город мгновенно поблек, уступив место голой и пульсирующей архитектуре символов.

Для Мина местные формации были вполне понятны, ведь его понимание древней грамматики выковывалось под садистским надзором Владыки Звездного Предела. Он видел фальшивые доски на мостах и скрытые в стенах узлы отторжения. Он ясно различал потоки ци, текущие с грубыми дилетантскими завихрениями.

Юноша открыл глаза. Проигнорировав вытянутую руку Сонг, он уверенно шагнул вперед.

— Эй! Ты что творишь, идиот⁈ — взвизгнула Сонг, когда Мин сошел с тропы и направился прямо к стене.

Не сбавляя шага, Мин небрежно ткнул пальцами в неприметный сталагмит справа от себя.

Воздух слабо хлопнул. Монолитная стена пошла рябью и растаяла, открыв широкую лестницу.

— Иллюзия, — буднично прокомментировал Мин, поднимаясь по ступеням. — Узел слияния поставлен на водяную жилу. Из-за влажности контур «фонит» на три шага вокруг. Любой практик с нормальным зрением увидит это искажение.

Сонг застыла с открытым ртом. Шедшие позади Чжао и Ли благоговейно переглянулись, уж они-то видели, на что способен их новый товарищ.

Мин подошел к подвесному мосту. Вместо предписанного инструкцией секты движения по центральным доскам он пошел по самому краю, едва не касаясь перил.

— А здесь вы пережали «Знак Давления», — бросил он через плечо онемевшей девчонке, небрежно переступая через невидимую растяжку из ци. — Энергия скапливается в центре настила. Если на мост зайдет кто-то тяжелее, чем мы с тобой, ваша хваленая ловушка сдетонирует и разнесет мост вместе с вашими же дозорными. Увольняйте своего начертателя, он бездарь.

«Ха! Бездарь — это мягко сказано! — ликовал Гу Лань в его голове. — Я бы этому ремесленнику руки оторвал и заставил ими же полы мыть! Унижай их, мальчишка! Покажи им истинное Дао!»

Сонг бежала следом. Её лицо попеременно заливалось то краской стыда, то бледностью от шока, ведь этот сутулый книжник не сбавлял шага и даже не использовал сложных техник, просто разбирая защиту её секты и попутно критикуя работу предков так, словно оценивал гнилую капусту на рынке. Её бесило его высокомерие. Но она не могла не восхищаться той небрежной гениальностью, с которой он читал пространство.

Вскоре они вышли в центральную каверну.

Здесь кипела жизнь. Около полутора сотен человек сновали между торговыми палатками и тренировочными площадками, создавая атмосферу вольной пиратской гавани, разительно отличавшуюся от строгой дисциплины Обители Серого Пика. Практики в разномастных одеждах громко торговались и обменивались крадеными артефактами, пока кто-то неподалеку отрабатывал иллюзорные техники, превращая деревянные манекены то в дев, то в жутких демонов. Сборище благородных негодяев под одной крышей.

Единственное, что их объединяло, так это то, что у каждого был хотя бы маленький, но атрибут с фиолетовым цветом. Будь то платок, шарф, или даже простой шнурок от амулета.

Появление Сонг вызвало радостный гул. Взгляды мгновенно скрестились на фигуре чужака в соломенной шляпе, идущего впереди нее с повадками истинного хозяина.

Искренний Ли выскочил вперед. Расталкивая зевак веером, он почтительно указал на изящную трехъярусную пагоду, буквально вросшую в гигантский кусок скалы под самым потолком.

— Туда, старший брат Хао! — торжественно возвестил Ли. — Зал Небесной Истины. Наш Патриарх находится там.

Мин поправил шляпу. Окинув взглядом пагоду, он направился к резным дверям, не дожидаясь приглашения, поскольку пришло время посмотреть, насколько щедрой окажется Секта Девяти Добродетелей за спасение их лидера.

В Зале Небесной Истины густой аромат сандала безуспешно пытался замаскировать сладковатую вонь разлагающейся плоти, намертво въевшуюся в застоявшуюся под сводами ци. Базарная суета осталась за порогом.

Патриарх Сяо Байшань восседал на застланном шкурами духовных зверей помосте, полностью оправдывая свое имя «Белая Гора», поскольку этот исполин с широченными плечами и густой бородой больше походил на предводителя вольной разбойничьей ватаги, чем на утонченного столичного аристократа. Одного его хохота наверняка хватало для усмирения самых буйных вояк.

Глаза гиганта потеплели при виде переступившей порог Сонг.

— Девочка моя! — громогласно прогудел Сяо Байшань, распахивая объятия, и его раскатистый смех заставил задрожать пламя в бронзовых светильниках. — Вернулась! А эти два остолопа всё-таки умудрились не потерять тебя по дороге!

Веселье оборвалось внезапным приступом, исказившим лицо Патриарха жуткой гримасой, и он согнулся пополам, судорожно схватившись за грудь, пока из его рта на одежду выплескивался сгусток черной пузырящейся крови.

Сонг вскрикнула. Она бросилась к отцу, однако гигант властно поднял руку, останавливая девушку, и тяжело вытер губы тыльной стороной ладони.

Остановившийся у входа Мин прищурился, незримо скользнув Духовным чутьем по фигуре больного и безошибочно считывая картину поражения, где внутри меридианов Сяо Байшаня пульсировала пустившая глубокие корни в энергетический центр паразитическая ци. Чужеродная энергия медленно выедала жизненную основу. В этом грубом почерке Ордена Железной Лозы читалась невероятная эффективность.

Честный Чжао вместе с Искренним Ли синхронно рухнули на колени перед помостом.

— Патриарх! — торжественно заголосил Чжао, воздевая руки к потолку. — Небеса смилостивились над нами! Мы привели мастера, чья мудрость превосходит возраст, а сила заставляет горы склониться! Старший брат Хао не только спас нас от клинков стервятников, но и помог добыть то, за чем мы отправились!

Ли торопливо закивал. Он вытащил из-за пазухи деревянный футляр.

— Истинно так, Владыка! Если бы не его невероятные талисманы и демоническая хватка, мы бы уже кормили червей в Цзиньяне! В уплату за неоценимые услуги мы обещали ему чертежи «Каменной Маски Лицедея» и просим вашей милости выделить из сокровищницы Слюду Изначальной Крови!

Тяжело подняв голову, Сяо Байшань сперва остановил свой проницательный взгляд на сутулой фигуре книжника Хао, после чего медленно перевел внимание на теребящую край фиолетовой туники Сонг.

Девушка упрямо отводила глаза. Густой румянец на её щеках при упоминании чужой хватки говорил сам за себя.

В глазах Патриарха мелькнула искра понимания, и огромный бородач позволил себе слабую отеческую усмешку.

— Вот как… — пророкотал он, вновь переводя взгляд на Мина. — Что ж, если этот молодой… кхм, мастер, оказал столь неоценимую услугу моей дочери и секте, Девять Добродетелей не останутся в долгу. Чжао, Ли, выдайте ему всё, что обещали.

Мошенники с готовностью подскочили, и уже через минуту в руках Мина оказался потертый бамбуковый свиток с подробнейшими схемами артефакта вместе с небольшой свинцовой шкатулкой, где багровым светом пульсировал кусок редчайшей северной слюды. Арсенал для создания маскировки был собран. Мин молча кивнул. Он спрятал добычу в пространственное кольцо.

Забрав у Ли футляр дрожащими руками, Сонг приблизилась к отцу с застывшими в глазах слезами.

— Отец… — её голос сорвался, когда откинутая крышка продемонстрировала сморщенный Корень Звёздного Очищения с серебристыми крапинками. — Мы достали его. Аптекари говорили что ради сохранения звездной эссенции его нужно съесть сырым, чтобы корень не утратил своих свойств. Пожалуйста, отец.

Сяо Байшань с нежностью посмотрел на дочь, ласково коснувшись её щеки своей огромной ладонью.

— Глупая лисичка, — мягко произнес он. — Стоило ли так рисковать ради старых костей?

Взяв корень двумя пальцами, мужчина не раздумывая отправил его в рот и с хрустом перемолол жесткое растение мощными челюстями.

Зал на мгновение озарился вырвавшемся из тела Патриарха серебристым сиянием, пока звездная ци стремительно вымывала скверну из меридианов, заставляя вздувшиеся черные вены на шее бледнеть прямо на глазах. Прижавшая ладони к губам Сонг ахнула. Чжао и Ли радостно переглянулись.

Стоявший в тени Мин лишь мрачно прищурился.

«Идиоты, — брезгливо констатировал Гу Лань в его сознании. — Корень Звездного Очищения вымывает яды, но внутри сидит паразит, которому они только что скинули в пасть отборнейшее удобрение».

Серебристое сияние вокруг Патриарха внезапно померкло, сменившись тошнотворным зеленым свечением, словно подтверждая слова древнего духа.

Сяо Байшань страшно захрипел и закатил глаза, когда получившая колоссальную подпитку чужеродная ци Ордена Железной Лозы взбунтовалась, а паразитические нити с удвоенной яростью впились в его внутренности, безжалостно разрывая только что очищенные меридианы.

Выгнувшийся в судороге гигант рухнул на спину. Густая черная кровь хлынула из его рта и ушей, заливая разложенные на помосте меха.

— ОТЕЦ!!! — крик Сонг ударил по ушам.

Девушка бросилась удерживать бьющееся в конвульсиях тело, мгновенно перепачкав руки в черной крови, и отчаянно вливала собственную ци в его грудь, однако та лишь отскакивала от разъяренного паразита.

Редчайшее лекарство сработало с точностью до наоборот.

Отшатнувшаяся Сонг до крови прикусила губу, бросила полный непонимания взгляд на пустой футляр и выбежала из зала, закрыв лицо руками.

Дыхание Сяо Байшаня постепенно перешло в тяжелый булькающий сип, и он с трудом приоткрыл налитые кровью глаза, слабо махнув рукой в сторону застывших мошенников.

— Чжао… Ли… — прохрипел Патриарх. — Идите за ней. Не дайте ей… наделать глупостей.

Побледневшие аферисты торопливо поклонились и бросились вон, плотно прикрыв за собой тяжелые двери.

Зал погрузился в тишину, нарушаемую лишь дыханием гиганта находящегося при смерти, пока неподвижный Мин наблюдал за происходящим из-под соломенной шляпы, за последний месяц он видел смерть слишком часто для того, чтобы впечатляться чужой агонией.

Сяо Байшань с трудом оперся на локоть и вытер подбородок. Лишенный былой добродушной поволоки взгляд вонзился в сутулую фигуру начертателя с холодной проницательностью человека, привыкшего читать окружающих.

— Можешь перестать горбиться, парень, — хрипло произнес Патриарх, с трудом выталкивая из себя каждое веское слово. — Моя дочь видит больного книжника с Нижнего рынка, а мои идиоты-подчиненные смотрят на гениального мастера талисманов.

Гигант тяжело закашлялся. Он сплюнул сгусток крови на пол и поднял отражающие пламя светильников глаза.

— Но я не слепец и прекрасно вижу твой баланс, позволяющий в любую секунду сорваться с места ради удара в глотку. От тебя несет пролитой кровью, юноша, а в глазах застыла сталь, которую не выковать ни в одной библиотеке.

Тяжело дышащий Сяо Байшань откинулся на шкуры, не отводя пронзительного взгляда от Мина.

— Ты не бродяга, Хао. Так скажи, кто ты такой, и сколько трупов оставил за своей спиной, прежде чем переступить мой порог?

Воздух Зала Небесной Истины казался густым до такой степени, что его впору было резать ножом. Сяо Байшань полулежал на звериных шкурах. Некогда сила этого гиганта заставляла трепетать весь Нижний рынок, но сейчас каждый его вдох сопровождался влажным бульканьем, пока чужеродная ци Ордена Железной Лозы неумолимо пожирала внутренности, выталкивая на губы пузырящуюся чёрную пену.

Взгляд Патриарха при этом оставался твердым. Он буквально пронзал насквозь сутулую фигуру книжника Хао.

Мин спокойно выдержал этот зрительный контакт и медленно выпрямил спину, словно сбрасывая с плеч тяжелый плащ. Дрожь в коленях исчезла вместе с впалой грудью. Аура больного ученого растворилась без следа, так что в полумраке зала перед умирающим Патриархом теперь стоял хищник, чьи клыки уже успели распробовать тяжелую жизнь в мире культивации.

— У вас и правда орлиный глаз, Патриарх Сяо, — произнёс Мин, и его голос окончательно потерял слабость, зазвучав пугающе спокойно. — Вы правы. Книжник Хао — это лишь удобная тень, а моё настоящее имя — Лу Мин.

Зрачки Сяо Байшаня резко сузились. Гигантский бородач вздрогнул, после чего очередной приступ кашля сотряс его могучую грудь.

— Лу Мин… — прохрипел Патриарх. — Тот самый Лу Мин? Беглый ученик Обители Серого Пика? Тот, за чью голову старейшина Син Юань назначил награду в пятьсот духовных камней высшего сорта?

— Боюсь, очень скоро эта сумма может вырасти, — Мин цинично усмехнулся. — Син Юань нынче готов опустошить казну ради моей головы.

Сяо Байшань тяжело оперся на локоть.

— Пятьсот камней… Сумма, ради которой родные братья перерезают друг другу глотки во сне. Почему ты раскрываешься мне, мальчишка? Я умираю, но моя Секта всё ещё имеет уши и руки. Одно моё слово, и за тобой начнётся охота, от которой не спасёт ни одна маскировка. Ты пришёл в логово воров и мошенников и сам кладешь свою шею на плаху. Зачем?

Мин сделал шаг к помосту. Лицо его оставалось совершенно бесстрастным.

— Потому что мёртвым не нужны духовные камни, Патриарх, — ответил юноша. — А живым нужны союзники. Ваша секта стоит на краю пропасти, Орден Железной Лозы уже занёс над вами топор, и ваша дочь при всей её хитрости не сможет удержать власть, когда в двери постучат мастера великой секты Долины. Вам нужен демон, способный отпугнуть стервятников, а мне нужны ваши торговые пути и теневые ресурсы. Искренность — это единственная валюта, которую признают сильные, так что я показываю вам свои карты, чтобы вы поняли, что нам по пути.

Сяо Байшань долго смотрел в глаза собеседника, пытаясь отыскать там юношескую браваду или жажду крови, но натыкался исключительно на холодный расчёт. Этот парень шёл по своему собственному пути выживания.

Грудь гиганта затряслась, и Сяо Байшань хрипло рассмеялся, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Демон… Воистину, демон с лицом безмятежного юноши! — пророкотал Патриарх. — Ты мыслишь категориями выгоды, пока другие трясутся за свои никчёмные жизни. Моя дочь Сонг хитрая лисица, но этот мир сожрёт её, как только я закрою глаза. Ты прав. И я ценю, что ты раскрылся передо мной. А твоя история, полагаю, куда сложнее, чем рисует Син Юань.

Патриарх тяжело перевёл дух.

— Знаешь, парень… Я видел, как она на тебя смотрит. Сонг готова была перегрызть глотки Чжао и Ли, когда они хвалили тебя. Да, в ней кипит гордость, но ты умудрился пробить её броню. Женись на ней, Лу Мин. Возьми мою дочь, возьми Секту Девяти Добродетелей. С твоей безжалостностью и её умом вы сделаете секту действительно сильной. Правда поначалу придется освободиться от гнета Ордена.

Внутри спрятанной за пазухой Чернильницы мгновенно началось сущее светопреставление.

«ДА!!! — истошно завопил Гу Лань, так что фантомное эхо едва не раскололо Мину череп. — Слушай умного человека, щенок! Первая жена в гарем! Ее энергия Инь, молодое красивое тело, целая секта в придачу! В твои годы я уже обзавёлся тремя женами и дюжиной наложниц, а ты всё с кисточкой обнимаешься! Соглашайся, пока старик не передумал!»

Мин даже не моргнул. Он привычно задвинул вопли озабоченного ископаемого на самые задворки сознания и отрицательно покачал головой.

— Благодарю за столь щедрое предложение, Патриарх. Ваша дочь, несомненно, жемчужина Нижнего рынка. Но мой путь будет долгим и тяжелым. Боюсь, идти рядом со мной — значит постоянно притягивать к себе Гнев Небес и клинки врагов. Роль мужа сейчас совершенно не вписывается в мои планы по выживанию. Пока что.

Сяо Байшань кивнул. Тот, кто готов связать себя привязанностями в разгар войны, долго не живёт.

— Как знаешь, но учти, у предложения нет срока, — тяжело выдохнул гигант, откидываясь на шкуры. Силы стремительно покидали его тело. — Третий коридор налево, там гостевые покои Секты. Никто не посмеет тебя побеспокоить. Прошу, запомни меня как гостеприимного патриарха.

Мин сложил ладони в уважительном жесте и покинул Зал Небесной Истины.

Гостевые покои оказались просторной комнатой, которую вырубили в цельном камне и щедро украсили шёлковыми коврами, а воздух здесь оставался сухим благодаря скрытым термальным жилам.

Мин запер дверь. Он опустился на колени в центре комнаты и выложил перед собой три предмета.

Слева легло добытое в Глухих Чащах ядро Демонического Тигра шестого ранга. Выданный мошенниками кусок Слюды Изначальной Крови отправился на правую сторону, пульсируя багровым теплом, тогда как в самом центре композиции расположился выкупленный на Теневом Аукционе Камень Скорбящего Лицедея. Рядом Мин развернул бамбуковые чертежи.

«Создание артефактов — это достаточно сложная наука, но с твоей базой и точностью проблем не будет, во всяком случае начертание куда сложнее слияние трех разных энергий», буркнул Гу Лань, который явно слегка заскучал.

Мин закрыл глаза, позволив каналам вспыхнуть внутри тела подобно раскаленным рекам, и вытянул руки над разложенными предметами.

Ци хлынула из ладоней. Энергия сразу сплелась в плотный невидимый тигель, накрыв артефакты куполом давления.

Он строго следовал чертежу, направляя свою Ци и заворачивая поток для вытягивания энергии из предметов.

Первым поддался Камень Скорбящего Лицедея. Под прессом ци минерал задрожал и с сухим хрустом рассыпался в пыль, которая тут же зависла в воздухе благодаря удерживающей воле юноши.

Следом нить ци ударила в Слюду Изначальной Крови. Камень вспыхнул багровым светом, а температура внутри духовного тигля взлетела до небес, заставляя породу плавиться и превращаться в кипящую жидкость. Мин мысленным усилием втолкнул серую пыль прямо в эту массу. Материалы слились воедино, образовав вязкий ком с пульсирующими кровеносными прожилками.

— Теперь ядро, — процедил Мин сквозь стиснутые зубы, внимательно глядя в чертеж.

Ядро Демонического Тигра взмыло в центр бурлящей массы, и юноша немедленно ударил по нему спрессованным копьем ци. Сфера лопнула. Высвобожденное облако иллюзорной энергии попыталось вырваться наружу, но Мин безжалостно вдавил эту мощь в сплав слюды и камня.

Масса закрутилась водоворотом. Юноша начал лепить форму исключительно чистым намерением, заставляя сплав истончаться и приобретать очертания человеческого лица с пустыми глазницами и гладким лбом.

Спустя время свечение угасло.

Тонкая маска плавно опустилась прямо на подставленную ладонь Мина. Внешне артефакт казался высеченным из серого нефрита, однако на ощупь материал оставался мягким и хранил тепло живой кожи, а внутри его структуры безостановочно текли иллюзорные потоки, способные поглотить любую ци обнаружения.

«Достойно, — произнес Гу Лань без всякой иронии. — Ты слил их без единого изъяна. Теперь даже старейшины на пике Ядра будут видеть перед собой лишь ту ауру, которую ты им позволишь увидеть. Они упрутся в глухую стену».

Мин не ответил, поскольку в этот самый момент Пилюля Тысячи Лиц прекратила свое действие. Кости лица болезненно хрустнули, плечи заметно расширились, и сутулый книжник окончательно исчез, вернув юноше его истинный облик.

Не медля ни секунды, он поднес созданный артефакт к лицу.

Каменная Маска Лицедея коснулась кожи и попросту растаяла, впитавшись в плоть словно капля воды в сухую землю и сливаясь с ней. Лицо Мина вновь поплыло, и через пару вдохов в бронзовом зеркале опять отразился бледный ученый Хао. Вот только теперь эта внешность вместе с фальшивой аурой закрепились намертво, так что ни один всплеск эмоций или тяжелая битва больше не сорвут эту личину.

Мин тяжело опустился на ковер.

«Эта Долина… она слишком мала, мальчишка, — тихо заговорил Гу Лань. — Вы копошитесь здесь, как головастики в пересыхающей луже. Ступень Ядра для вас — предел мечтаний, потолок небес. Но там, за Великими Хребтами, Ядро — это лишь право считаться человеком, а не пылью. Чтобы собрать те семь предметов для моего нового тела… нам придется покинуть этот колодец. Здесь мы не найдем даже их следов».

Мин вытер пот со лба.

— Я дал тебе слово, дед, — ответил юноша. — И я его сдержу. Всему свое время. Но чтобы выйти из этой лужи и не быть раздавленным первым же встречным монстром, мне нужно стать сильнее. Я не собираюсь прыгать в пасть дракону, пока не буду уверен, что смогу вырвать ему клыки. Сначала я закончу дела здесь. Как минимум надо объяснить одному начертателю, который решил, что может посылать своих верзил, чтобы сломать мне пальцы, одно простое правило. Карма всегда возвращается.

В Чернильнице повисла долгая тишина. Древний Владыка Звёздного Предела не стал кричать или торопить своего дерзкого носителя, и в этот миг между тысячелетним духом и молодым начертателем установилось нерушимое равновесие.

Чем больше Гу Лань общался с Мином, тем больше понимал его. И он был убежден, что парень сдержит слово во что бы то ни стало. Пожалуй, в эту ночь Гу Лань впервые подумал, что ему повезло, что именно Мин нашел каплю со слепком его души.

Юноша поднялся и покинул гостевые покои, а после, и Секту Девяти Добродетелей.

Удушливая тьма подземных коридоров Секты Девяти Добродетелей давила на плечи. Эхо торопливых шагов Сонг ритмично билось о своды, оно словно отсчитывало те жалкие мгновения, что еще оставались Сяо Байшаню.

Девушка бежала прочь от Зала Небесной Истины и глотала бессильные слёзы. Никакого чуда. Легендарный корень, добытый ценой невероятного риска, просто накормил паразита Ордена Железной Лозы, и теперь ее отец гарантированно не доживёт до рассвета. Яд пожирал энергетический центр человека, чьего смеха еще вчера боялся весь Нижний рынок, и никакая хитрость больше не могла этого изменить.

У скрытого архива секты Сонг дрожащими руками сломала охранные печати. Из потайной ниши на свет появились три бамбуковых свитка с реестрами теневых путей и схемами тайных складов, представлявшие собой ключи от всей небольшой, но очень прибыльной империи Девяти Добродетелей. Именно то, чего так жаждал Орден.

«Прости меня, отец, — мысленно прошептала девушка, пряча свитки за пазуху. — Секту можно отстроить заново. Но ты у меня один, и я не позволю тебе умереть».

Требовалось срочно выбираться на поверхность Фэнси. Посланные отцом Честный Чжао и Искренний Ли уже шли по следу, их ауры отчетливо ощущались на два пролёта ниже. Но в искусстве скрытности тягаться с Сонг было сложно. Надкусив капсулу с пыльцой Сбивающего Следа, она выдохнула облачко на перекрёстке тоннелей, создав уходящий вглубь пещер фантомный отпечаток своей ци. Сама же девушка просто слилась с тенями вентиляционной шахты. Купившись на иллюзию, два мошенника с топотом пронеслись мимо.

Оказавшись на поверхности, Сонг глотнула городской воздух. Путь лежал прямиком к роскошной гостинице «Небесный свод», где сейчас отсиживался человек, державший в руках жизнь её отца.

Верхний этаж «Небесного свода» оказался полностью выкуплен. Здесь пахло пролитым дорогим вином, а по коридорам гуляли девицы из красных кварталов.

Сонг распахнула резные двери просторных покоев. Старший ученик Ордена возвышался посреди комнаты чугунной статуей и небрежно протирал масляной тряпкой лезвие копья. Увидев вошедшую, Те Куан растянул губы в откровенно издевательской ухмылке.

— Надо же, какая покорность, — пророкотал Те Куан, отбрасывая тряпку. — Я давал вам неделю, и маленькая лисичка прибежала сама, поджав хвост. Видимо, старику совсем худо?

Сонг замерла в пяти шагах. Её рука метнулась за пазуху, выхватила бамбуковые свитки и бросила их на лакированный столик с глухим стуком.

— Здесь всё, — процедила она сквозь стиснутые зубы. Её голос дрожал от сдерживаемой ненависти, но она заставила себя смотреть прямо в глаза этому чудовищу. — Все торговые пути, пароли, схемы складов. Вся Секта Девяти Добродетелей. Давай противоядие и сделка закрыта!

Огромная ладонь копейщика накрыла бамбук. Те Куан неспешно подошёл, развернул один из документов, пробежался глазами по печатям и удовлетворенно хмыкнул.

— И правда. Всё до последнего маршрута, подумать только, огромный потенциал всего, а трех свитках, — он сгрёб их и небрежно бросил за пазуху своей тёмно-зелёной куртки.

Сонг протянула подрагивающую кисть:

— Противоядие.

Во взгляде гиганта вспыхнуло грязное веселье. Шагнув вперед, он навис над девушкой всем своим массивным корпусом.

— Противоядие? — переспросил он, склонив голову набок. — Маленькая глупая воровка. Разве я похож на торговца с рынка, чтобы заключать честные сделки с базарной грязью?

Сонг уставилась на него. Опоры под ногами словно не стало.

— Но ты обещал… — выдохнула она.

— Я обещал забрать вашу секту. — Грубые пальцы внезапно впились в подбородок Сонг, заставив вскинуть голову, а большой палец с показательной нежностью мазнул по бледной щеке. — И я её забрал. Бумаги у меня. А твой папаша всё равно сдохнет к утру, избавив Орден от необходимости марать руки об старого калеку. Зачем мне тратить драгоценный эликсир? Тем более…

Его сальный взгляд медленно прошелся по изгибам фигуры в фиолетовой тунике.

— … тем более, зачем мне торговаться, если я получаю всё? Твоя секта теперь моя. И ты тоже моя. Уверен, такая дерзкая красавица отлично скрасит мои ночи в казармах Ордена. Ты станешь прекрасным трофеем, покорной женой, которая будет греть мою постель и забудет слово «нет».

Слепящая злоба ударила в виски, начисто выжигая остатки страха. Этот ублюдок только что заочно прикончил отца, сгреб дело всей жизни и теперь нагло тянул к ней лапы!

— СДОХНИ! — пронзительно закричала девушка.

Её тело изогнулось с пугающей гибкостью. С мгновенной активацией техники «Танца Девяти Хвостов» силуэт расщепился на три иллюзорные тени, метнувшиеся к копейщику с разных сторон, а в ладони возник напитанный ядовитой ци изогнутый кинжал. Истинное лезвие замаскировалось за фантомными выпадами. Оно метило точно в яремную вену Те Куана. Смертоносный удар, который не оставил бы никакого шанса любому другому практику.

Но пропасть между их ступенями культивации была слишком огромной.

Те Куан даже не попытался отстраниться, выдав лишь короткий презрительный смешок.

— Жалкие фокусы.

Вторая ступень Формирования Потока взорвалась вокруг него стальной преградой, раскидав духовное давление во все стороны. Иллюзии Сонг лопнули, едва коснувшись этой жесткой ауры. Сама воровка врезалась в невидимый барьер всего в полушаге от цели. Кинжал со звоном отлетел от уплотнённой ци, а руку вывернуло под неестественным углом, заставляя суставы хрустнуть. Не позволив девчонке обмякнуть, копейщик сгреб ее за горло и с силой швырнул на пол.

От удара спиной прочные доски настила треснули. Сонг выхаркнула кровь, легкие моментально скрутило спазмом, а обзор затянуло темнотой. Парализующая боль сковала мышцы.

Струящаяся по телу нависшего гиганта ци давила так, что девчонка не могла даже пошевелить пальцем.

— Неужели ты, ничтожество на пятой стадии Пробуждения, всерьёз думала, что подобный фокус хотя бы поцарапает броню Формирования Потока? — расхохотался он режущим слух басом. — Разница между нами — как между небом и грязью под моими сапогами! Ты даже не букашка, ты пыль!

Оглушительный треск выбиваемых тяжелых створок прервал монолог. Дубовые двери разлетелись щепками.

— УБЕРИ ОТ НЕЁ СВОИ ГРЯЗНЫЕ ЛАПЫ!

Честный Чжао и Искренний Ли ввалились в комнату прямо сквозь пыльное облако. Шелковые халаты торгашей потемнели от пота. Парни явно гнали по следу Молодой Госпожи абсолютно безжалостно, выжигая собственные меридианы на пределе.

— За Карму и Добродетель! — взревел Искренний Ли, с лязгом раскрывая веер. Вспыхнувшая по острым краям зеленоватая ци сорвалась «Лезвием Смерча» прямиком в шею гиганту, тогда как Честный Чжао хлестким поворотом корпуса послал свой шэнбяо под коленный сустав врага. Дротик ударил техникой «Пронзающего Лотоса».

Атаки слаженной уличной двойки сошлись в одной точке.

Те Куан лишь хищно оскалился.

— Вы как насекомые, ползете отовсюду.

Сапог пнул лежащее копье. Подскочившее древко впечаталось в ладонь, и копейщик, проигнорировав уклонение, прокрутил тяжелое оружие над головой. Разрушительная ци хлынула в металл.

«Раскол Железной Горы!»

Удар снес летящий веер. Изуродованные спицы брызнули по углам, артефакт Ли перестал существовать, а самого парня жестко отшвырнуло назад отдачей. Широкая лопасть копья пошла дальше по дуге, звонко отбив шэнбяо и заодно с мясом вырвав фиксирующую веревку из ладоней Чжао.

— Хм, пожалуй моя очередь атаковать.

Здоровяк сорвался с места с непростительной для собственной массы скоростью. Тупой торец копья вошел в грудь Искреннего Ли. Рёбра торгаша тошнотворно прогнулись внутрь, и обмякшее тело отлетело в стену.

Пока Честный Чжао пытался нащупать кинжал, враг уже навис над ним. Короткий взмах древком вышиб коленные чашечки, отправив афериста на доски. Следующий удар кованого сапога прилетел точно в челюсть. Чжао утащило в центр покоев. Парень еще успел выплюнуть на пол несколько зубов, прежде чем окончательно отключиться.

Двоих практиков Девяти Добродетелей просто смяли за три жалких вдоха. Ступень культивации решила всё.

Бычья шея Те Куана вздулась тугими венами. Копейщик развернулся к распластанной Сонг, замершей в ужасе от вида сломанных товарищей, он грубо ухватил ее за горло и легко оторвал от земли. Девушка замотала ногами. Пальцы царапали держащую ее клешню абсолютно безуспешно.

— Ну что, шлюха⁈ — взревел Те Куан. Слюна брызнула ей в лицо. — Будут у тебя ещё защитнички⁈ А⁈

Грубый рывок едва не сломал ей шейные позвонки.

— Целый месяц! — под рычание практика лопались декоративные вазы, а аура рвала ширмы в лоскуты. — Целый грёбаный месяц я ждал, и вернулся в эту помойку, пытаясь подмять вашу жалкую, ничтожную секту! Месяц терплю уловки, прятки и ваши гнилые базарные фокусы! Вы должны были приползти на коленях в первый же день! А ты, тварь, всё ещё пытаешься мне мешать⁈

Кисть сжалась. Лицо задыхающейся Сонг начало синеть, глаза закатывались, но из них никуда не исчезла упрямая ненависть.

— Я выжгу вашу секту дотла! — рычал он, брызгая ядом. — Переломаю кости каждому, кто носит ваш знак! А тебя… тебя я сломаю прямо здесь. Пока твои псы будут смотреть.

Огромная ладонь замерла в воздухе, готовая превратить меридианы строптивой девчонки в кашу. Сонг прикрыла веки.

Из темного проема разорванной двери вдруг донесся пронзительный поросячий визг.

Сквозь оседающую пыль в комнату кубарем вкатился весьма грузный мужик. Судя по скорости полета, его швырнули внутрь небрежным, но очень увесистым пинком. Туша вспахала пузом остатки фарфора и замерла аккурат возле сапог Те Куана.

Копейщик рефлекторно разжал хватку и озадаченно моргнул. У его ног, сотрясаясь всем имеющимся жиром, лежал глава гильдии начертателей Дун. Царапин или крови на нем не наблюдалось. Просто расширенные от кромешного ужаса глаза и натекшая под полами дорогого халата подозрительная лужа. Ах, да, еще странно распухшие щеки.

— Какого демона… — рыкнул орденец, сверля взглядом коридорную темень.

В ответ раздался размеренный стук. Ни боевого клича, ни стального звона. Только дерево спокойным ритмом отстукивало по коридорным плитам.

Тук. Тук. Тук

Воздух в покоях резко выстудило. Бешеная аура ученика Ордена напоролась на вползающую в комнату ледяную и всепоглощающую пустоту.

Сутулый силуэт в соломенной шляпе выступил на свет, неспешно перебирая сливовым посохом.

— Знаешь, — произнес голос, начисто растерявший былую болезненную хрипотцу, заставив приходящих в себя мошенников зябко поежиться на полу. — Моя матушка как-то сказала, что дурную спесь из бродячих псов можно выбить только хорошей палкой. Глядя на твою истерику, я начинаю думать, что в детстве тебя слишком мало били.

Мастер Дун шествовал по кривым настилам Нижнего рынка с таким видом, словно под его расшитыми сапогами стелились облака императорского дворца, и даже гнилостный запах сточных вод вперемешку с рыбьей требухой совершенно перестал раздражать его обоняние, превратившись в предвестник скорого триумфа. Он улыбался.

Торгаш потирал ладони, раз за разом прокручивая в голове предстоящую сцену расправы над паршивым книжником Хао, который посмел отбирать его монеты. Выскочка непременно побледнеет и упадёт ниц целовать пыльные доски, захлёбываясь слезами в мольбах о пощаде, а сам Дун лишь усмехнётся и милостиво позволит ублюдку вылизать свои сапоги перед тем, как отвести его к своему новому покровителю.

Как все же удачно распорядилась судьба, когда привела к нему Те Куана. Одно его имя заставит подлеца забыть о своей строптивости. Свернув за угол покосившейся лавки, гильдеец замер как вкопанный, потому что прямо навстречу ему, неторопливо брёл тот самый книжник.

Сами Небеса подносили врага на блюде. Дун расправил плечи и преградил дорогу.

— А, вот ты где, рыночная крыса! — рявкнул Дун. — Думал, спрячешься от мастера Дуна? Твои дешёвые фокусы с Лэй Ба тебе не помогут, и ты даже не понимаешь, чью дорогу перешёл, ведь за моей спиной теперь стоит сам…

Ученый лишь на мгновение удивился, а следом…

ХЛЫСЬ!

Звонкая пощёчина разорвала воздух быстрее, чем Дун успел договорить название великой секты. Голова толстяка дёрнулась вбок с такой силой, что шейные позвонки хрустнули, а во рту мгновенно появился вкус крови. Он пошатнулся и ошалело схватился за пылающую щёку.

— О, так значит это ты мастер Дун, — голос книжника прозвучал мягко и почти участливо, хотя доброты в нем не было ни капли. — Какая приятная встреча. А я ведь даже не успел начать вас искать, спасибо что сами пришли ко мне.

— Ты… ты смеешь бить меня⁈ — взвизгнул торгаш, брызгая слюной от подобной немыслимой наглости. — Ты покойник! Старший ученик Те…

ХЛЫСЬ!

Второй удар обрушился на другую щёку и едва не сбил гильдейца с ног.

— Мастер Дун, неужели ваши почтенные родители не учили вас правилам честной торговли? — Мин приблизился, а его глаза под полами шляпы потемнели. — Посылать тупоголовых верзил ломать пальцы конкурентам! У вас ужасные манеры.

ХЛЫСЬ!

Третья пощёчина впечатала Дуна спиной в стену, заставив толстяка сползти по камням, пока его лицо стремительно превращалось в один сплошной багровый отёк.

— Где же здоровая конкуренция и уважение к ремеслу? — продолжал юноша, нависая над скулящим торгашом. — Вы разбиваете моё сердце своим невежеством.

Весь тщательно выстроенный мир мастера Дуна треснул, потому что вместо трепещущего юнца перед ним стоял человек, чья аура сомкнулась на горле гильдейца и намертво перекрыла воздух. Инстинкт самосохранения взял верх над гордостью.

— Пощадите, молодой господин! — зарыдал Дун, ползая в грязи и пытаясь обхватить сапоги Мина, пока слёзы на его лице мешались с кровью и соплями. — Это не я! Меня заставили! Старший ученик Те Куан приказал мне собрать всех начертателей Фэнси, чтобы силой отправить их в Обитель Серого Пика, а я лишь выполнял приказ ради сохранения своей ничтожной жизни!

Брови Мина медленно поползли вверх.

«Те Куан», — мысленно повторил он это имя, вспомнив того самого ублюдка, что отравил Патриарха Сяо Байшаня и сейчас пытался подмять под себя Секту Девяти Добродетелей. Какое поразительное совпадение.

Разум начертателя выстроил логическую цепочку за один удар сердца: Обитель Серого Пика лишилась Бо Ханя вместе с Палатой, а Орден Железной Лозы решил укрепить союз и получить политическое преимущество, преподнеся соседям «братский подарок» в виде рабов-ремесленников..

Для Мина это означало лишь одно. Если Орден накачает Обитель новыми начертателями, Син Юань получит ресурсы для восстановления своих защитных массивов и сможет бросить больше сил на поиски убийцы племянника, так что оставлять подобный сорняк в живых было категорически нельзя.

Внутри Чернильницы повисла тишина. Гу Лань помалкивал, поскольку древний дух уже слишком хорошо изучил этот холодный блеск в глазах своего носителя.

Мин пообещал себе вырывать неприятности с корнем еще в ту ночь, когда убил Бо Ханя. И сейчас он собирался сдержать это обещание.

— Где он? — коротко бросил Мин.

— В гостинице «Небесный свод» на верхнем этаже! — захлёбываясь, выложил Дун.

Мин схватил толстяка за шиворот и рывком поставил его на дрожащие ноги.

— Веди, — приказал юноша. — И помни, мастер Дун, что я не забыл о твоём приказе Лэй Ба. Когда мы закончим с твоим новым покровителем, я обязательно сотворю с тобой нечто такое, чем торговки Фэнси будут пугать своих непослушных детей ближайшую сотню лет.

Дун судорожно сглотнул, а по его дорогим шёлковым штанам стремительно расползлось мокрое пятно. Конечно, он видел перед собой тщедушного больного ученого, но исходящее от парня намерение убивать ощущалось так явно, что у гильдейца подкосились колени.

Пыль от выбитых дверей медленно оседала на дорогих коврах гостиницы «Небесный свод», пока Мин неторопливо перешагивал через расколотый порог, оставив за спиной скулящего в луже собственной мочи торгаша Дуна, чье существование теперь интересовало его не больше прошлогоднего снега. Брошенные в коридоре слова про лающих псов ударили по ушам Те Куана хлёстче любой пощёчины. Это предсказуемо взбесило гиганта.

Лицо старшего ученика Ордена перекосило. Вторая ступень Формирования Потока взревела в его меридианах, и спертый воздух комнаты мелко задрожал от избытка вырвавшейся наружу враждебной ци.

— Ты… кусок базарного дерьма! — прорычал Те Куан, а жилы на его шее вздулись толстыми канатами.

Потеряв остатки контроля, гигант сдавил горло Сонг и с глухим рычанием швырнул ее прочь, так что девчонка полетела прямиком в острый угол массивного шкафа из железного дерева, встреча с которым гарантированно раздробила бы её позвоночник в мелкую крошку. Сонг зажмурилась. Она приготовилась к удару.

Умещенные в теле Мина двадцать три расширенных меридиана синхронно вспыхнули, и сутулый книжник просто смазался в пространстве, успев перехватить девушку за мгновение до столкновения с мебелью, после чего плавно провернулся вокруг своей оси ради гашения силы броска и опустил пленницу на уцелевший участок ковра. Треска ломающихся костей, который так ждал Те Куан не последовало.

Сонг распахнула глаза, прерывисто хватая ртом пыльный воздух, и по её бледной щеке с выступившей свежей ссадиной вдруг скатилась слеза, выдав накопившуюся дрожь привыкшей дурить целые гильдии воровки перед лицом откровенного превосходства врага. Мин опустился перед ней на одно колено. Юноша с абсолютно спокойным лицом поднял руку, аккуратно стерев влажную каплю большим пальцем.

— Этот дворовый пёс не стоит твоих слёз, — произнёс он вполголоса.

Сонг судорожно сглотнула, глядя в его темные глаза без малейшего следа паники перед расхаживающим по комнате гигантом. Она слегка смутилась от такой внезапной заботы, ведь совсем недавно они ругались как кошка с собакой.

— Помнишь, что я говорил тебе про вежливость? — уголок губ Мина дрогнул в легкой полуулыбке. — В этом мире, если ты оказалась в тупике и тебе нужна помощь, не нужно пытаться украсть её или скалить зубы от страха. Достаточно просто вежливо попросить.

Жизнь на Нижнем рынке приучила ее никому не доверять и кусать первой, поэтому сейчас уязвленная гордость отчаянно сопротивлялась необходимости опираться на кого-то перед давлением чужой силы, но совершенно спокойный взгляд начертателя почему-то ломал все привычные барьеры. Сонг замерла. Тонкие губы упрямо сжались. Девушка подавила всхлип и просто вцепилась побелевшими пальцами в рукав его халата.

— Пожалуйста… — её голос дрогнул, разом растеряв былую дерзость, и сорвался на торопливый шепот. — Пожалуйста, помоги мне!

Мин едва заметно кивнул.

— Ну, разве я могу отказать девушке в беде, — театрально подмигнул ей юноша.

Он плавно поднялся на ноги и сбросил с себя тяжесть фальшивой болезни, неспешно расправляя плечи под аккомпанемент хруста суставов, который прозвучал в разоренной комнате неожиданно громко. Его спина выпрямилась. Двадцать три меридиана, благополучно прошедшие через кровь демонического тигра и ледяные яды, гудели в предвкушении высвобождения всей накопленной мощи.

Те Куан смерил преображающегося противника презрительным взглядом, ведь даже продемонстрированная выскочкой скорость не отменяла того факта, что перед старшим учеником Ордена стоял практик на ступени Пробуждения. Умение быстро бегать совершенно не помогало при столкновении с чистой разницей в плотности ци и физической мощи.

— Трогательно до тошноты, — выплюнул копейщик, сплюнув на испорченный ковер. — Скулящая сука нашла себе хромого защитника! Ты, должно быть, возомнил себя героем из древних легенд, книжник? Думаешь, парочка трюков с перемещением спасет тебя от моей алебарды⁈

Гигант крепче перехватил своё древко. Плотная аура второй ступени Формирования Потока хлынула во все стороны удушливым валом, вжимая поднявшуюся пыль обратно в щели между половицами и сотрясая уцелевшие оконные стекла. Металл скрипнул.

— Я вырву тебе ноги, щенок! — рявкнул Те Куан с налитыми кровью глазами. — А потом заставлю смотреть, как я беру эту девку прямо здесь, и никто на всем Нижнем рынке даже не пискнет!

Мин даже не дёрнулся к спрятанным за пазухой талисманам. Вместо этого его правая рука легла на оставленный у стены сливовый посох, пальцы уверенно сомкнулись на гладком дереве, и юноша шагнул вперед.

Сидящий внутри Чернильницы Владыка Звёздного Предела залился хриплым смехом.

— Ну что за дурные привычки, — голос Мина прошёлся по чужой ауре абсолютно будничным тоном, словно он отчитывал нерадивого служку в трактире. — Ты всю дорогу пугал тех, кто слабее, прятался за репутацией Ордена и решил, будто лишняя ступень культивации превращает тебя в бога?

Зрачки Те Куана сузились. В его мире люди со стадии Пробуждения так не разговаривали с мастерами Формирования Потока.

Тяжёлое копье в его руках казалось органичным продолжением его массивного тела, поэтому старший ученик Ордена Железной Лозы не стал тратить драгоценное время на какие-то там картинные замахи вместе с боевыми кличами, а просто сделал один широкий шаг вперед, отчего пол под коваными сапогами жалобно хрустнул. Воздух сжался, когда Те Куан ударил.

Вторая ступень Формирования Потока обрушилась на Мина монолитной стеной, и этот выпад совершенно не походил на истерику дилетанта. Багровая ци с густым запахом крови окутала широкое лезвие копья, летящего по идеальной траектории прямо в грудину с явным расчетом пробить хлипкое тело книжника навылет, чтобы в итоге пригвоздить ублюдка к дальней стене. Те Куан бил наверняка.

Мин не отступил. Его ци широким потоком рвануло в сливовое древко, так что юноше оставалось лишь провернуть посох в кистях и выставить его именно под тем специфическим углом, который дед Лао вколачивал в него ударами тяпки по саднящим ребрам.

Удар посоха о древко копья вышел глухими, однако ударная волна разошлась от эпицентра столкновения и немедленно смела остатки расколотой мебели вместе с сорванными гобеленами, попутно вбив пытающуюся спрятаться Сонг еще глубже в угол комнаты.

Мин стиснул зубы от чудовищной отдачи. Сливовое древко жалобно заскрипело и согнулось дугой, в то время как подошвы сапог юноши прочертили в дорогом дереве глубокие борозды, и лишь проехав несколько шагов назад он всё же сумел погасить силу удара и выстоять на ноющих от перенапряжения ногах.

Ожидавший увидеть разлетающиеся ошметки плоти Те Куан удивленно расширил зрачки. Он недоверчиво посмотрел на невзрачную деревянную палку, только что остановившую его клановое оружие, а затем медленно перевел взгляд на абсолютно спокойное лицо сутулого книжника.

— А ты, оказывается, не просто крыса с нижнего рынка, — низко пророкотал Те Куан, и его презрительная ухмылка наконец-то уступила место хищному оскалу бойца перед лицом достойной дичи. — Заблокировать удар Формирования Потока куском дерева… Значит, гильдейский начертатель Дун не соврал, и ты действительно стоишь того, чтобы как следует размять кости.

— Боюсь, разминать придется не только кости, но и твое непомерное эго, — холодно отозвался Мин, текучим движением уводя посох в сторону и сбрасывая с древесины остаточное давление чужой ци.

В ответ багровая аура копейщика вспыхнула ярче и окрасила стены комнаты в цвета свежей бойни, после чего гигант рванул вперед с целым градом широких ударов, каждый из которых по всем законам обязан был оставлять бойца открытым на долю секунды. Дед Лао учил Мина использовать именно этот момент: «Тяжелое оружие рождает паузу, так что лови выдох и бей в пустоту за клинком».

Юноша технично скользнул под горизонтальным срезом с явным намерением ударить торцом посоха в открытые ребра противника, вот только ожидаемой паузы не случилось.

Сгустившаяся на локтевом суставе Те Куана багровая ци внезапно сработала как направленный противовес и мгновенно погасила колоссальную инерцию тяжелого копья своим локальным взрывом, так что летевшее вправо оружие неестественно дернулось, и, вопреки всем, на дикой скорости обрушилось прямиком на макушку Мина.

Юноша чудом вскинул древко. Удар впечатал его в пол с таким напором, что доски под ногами треснули.

Копье Те Куана продолжило порхать с легкостью ивового прутика, когда за очередным выпадом следовал новый всплеск ци в плече для мгновенной смены траектории, а следом шёл рубящий боковой и еще один импульс в запястье, превращающий оружие в крутящуюся мясорубку. Враг вообще не давал опомниться.

«Он взрывает собственную ци в суставах, чтобы компенсировать вес оружия и погасить противоход! — осознал Мин, уходя от очередного выпада, срезавшего ему прядь волос. — Да у него вообще нет пауз между атаками!»

Этот дьявольски умный копейщик не ограничивался одним лишь давлением массы, а превосходно читал чужие движения, так что при каждой попытке начертателя разорвать дистанцию багровая аура снова взрывалась, помещая лезвие ровно туда, куда Мин собирался шагнуть. Ученик Ордена загонял его в угол. И отступать было некуда.

В чистой мощи гигант определенно лидировал, и пусть каждое новое столкновение отдавалось в теле Мина вибрацией, перекованное в демонической крови тело упрямо держало удары, пока они кружили по разгромленной гостиничной комнате под брызги щепок. Те Куан на ходу присматривался к юношеской гибкости, в то время как Мин включил Духовное чутьё в поисках любой бреши в этой непрерывной цепи атак.

— И это всё⁈ — расхохотался Те Куан, тесня начертателя к расколотому шкафу с горящим во взгляде азартом. — Только и умеешь, что скакать тут блохой⁈

Копье со свистом пошло в горизонтальный удар, и Мин понял, что пространства за спиной больше нет.

Вместо глухого блока юноша внезапно подался вперед и упал на колено, пропустив сталь в волосе над своей головой, а его скрытая широким рукавом левая рука в этот же момент молниеносно метнулась к доскам. Желтоватый пергамент с древней грамматикой «Знака Пронзания» лег аккурат под кованый сапог Те Куана.

— Лови, — одними губами произнес Мин и влил в бумагу искру ци.

Талисман сдетонировал мгновенно.

Впрочем, Те Куан достиг Формирования Потока не за красивые глаза, так что его звериный инстинкт вовремя завопил об угрозе снизу, и вместо бесполезной блокировки гигант ударил взрывами ци одновременно из коленей и поясницы. Тело копейщика неестественно изогнулось в воздухе и рывком ушло в сторону.

Из пола вырвалось копье абсолютно чистой духовной энергии, спрессованное до твердости алмаза. Оно ударило вверх со звоном.

Убойный луч прошел в пальце от бедра уклонившегося копейщика и прошил толстые дубовые перекрытия гостиницы одно за другим, пробивая этажи с балками, чтобы с грохотом вырваться наружу и оставить в крыше здания гигантскую сквозную дыру.

В наступившей тишине в пролом хлынул холодный ночной ветер, а бледный лунный свет упал серебряным столбом прямо в центр комнаты, выхватив из клубящейся пыли два застывших силуэта.

Приземлившийся на ноги Те Куан осмотрел дымящуюся прореху на собственной куртке, а затем перевел взгляд на уходящую в звездное небо дыру над головой.

Всякий охотничий азарт смыло с лица гиганта ледяной водой, когда до него дошло, что жалкий книжник только что едва не проделал в нем аккуратное сквозное отверстие, переведя потасовку в разряд настоящей угрозы для жизни. Черты ученика Железной Лозы окаменели от концентрированной ярости.

— Значит, ты не просто прыгучая крыса, — утробно прорычал Те Куан. — Ты настоящая змея, которая может укусить!

Ставший обжигающе горячим воздух ознаменовал сгущение багровой ци вокруг гиганта в плотные кольца, так что кожа копейщика быстро приобрела медный оттенок от закипающей в венах крови. От подскочившего давления лежащая в углу Сонг сдавленно вскрикнула и прижала ладони к ушам.

Перехвативший посох Мин медленно выпрямился под вопящее об опасности Духовное чутье, которое показывало ему процесс пересборки вражеской энергии в единый сокрушительный фокус глубоко в меридианах Те Куана.

«Мальчишка, уходи! — сорвался на крик древний дух, безошибочно распознав угрозу. — Это компрессия Формирования Потока! Он готовит технику уничтожения, и твои кости не выдержат удара даже с демонической закалкой, тебе рано тягаться с этим, так что бросай девку и беги!»

Мин стоял в полосе лунного света и смотрел на закипающего пламенем врага.

«Если я отступлю сейчас, дед, — мысленно отозвался юноша ледяным тоном, — то что потом? Бежать при каждой попытке задавить меня и бросать тех, кто попросил о помощи? Так ломается Дао, и ты сам это понимаешь».

Сжав древко покрепче, парень снова растянул губы в той самой безумной ухмылке, способной выморозить любого противника.

«Нет, дед, я никуда не побегу, потому что я отлично вижу, что способен его убить».

Те Куан занес копье. Буря достигла пика.

Воздух в разгромленных покоях «Небесного свода» внезапно обрёл плотность стылой ртути, ведь вторая ступень Формирования Потока означает не просто избыток энергии, а качественный скачок в самом понимании силы. Те Куан сделал короткий вдох. Пространство вокруг него исказилось, когда багровая аура старшего ученика Ордена Железной Лозы хлынула во все стороны невидимым прессом, намертво вцепившись в плечи Мина.

Половицы под ногами подмастерья угрожающе скрипнули. Невидимая тяжесть вдавила сапоги в дерево и навалилась на грудную клетку так, что ребра заныли, вытесняя из легких остатки воздуха. Мин стоял ровно, его лицо оставалось ледяной маской, хотя он прекрасно понимал свою неспособность сдвинуться даже на толщину волоса, поскольку пространство оказалось наглухо заперто.

Те Куан издевательски усмехнулся. Жилы на его бычьей шее вздулись, когда гигант медленно перехватил копье двумя руками, откровенно наслаждаясь каждым мгновением своего триумфа.

— Чувствуешь это, дворовая крыса? — пророкотал он, вибрируя голосом от предвкушения скорой крови. — Это «Клещи Горного Короля». Моя аура только что заблокировала узлы твоего тела. Ты можешь лишь поднять руки, чтобы закрыть лицо, но твои ноги уже вросли в этот пол. Ты никуда не убежишь. И ничто тебя не спасет, потому что следующий удар пробьет в тебе дыру!

Темное древко кланового оружия в его руках внезапно изменилось, словно впитав в себя тяжесть целого горного хребта. Пространство вокруг лезвия задрожало. Багровая ци стянулась в одну ослепительную, спрессованную до предела точку на самом острие, и от этой концентрации разрушения даже у Сонг, сидевшей в самом углу потемнело в глазах.

Внутри Чернильницы вспыхнула паника.

«Парень, он фокусирует ци до состояния кристалла! Это пробивная техника Формирования Потока! — истошно взвыл Владыка Звездного Предела, разом растеряв древнюю спесь. — Твое тело не выдержит! Высвобождай всё, что есть, ломай барьер, ты должен отступить!»

«Заткнись, дед, — мысленно отрезал Мин голосом, в котором не было ни капли тепла. — Я думаю».

Произошедшее дальше уложилось в половину короткого вздоха. Время замедлило свой бег. Мин действительно не мог отступить, но его правая рука неуловимым текучим движением скользнула за пазуху, выхватила шероховатый бумажный прямоугольник и небрежно швырнула его прямо навстречу надвигающемуся гиганту. В этот же миг юноша вытолкнул из меридианов крохотную нить ци, которая окутала бумагу и толкнула ее вперед.

— Сдохни! — взревел Те Куан.

Копье выстрелило вперед багровой молнией. Широкое лезвие не встретило ни малейшего сопротивления и с легкостью рассекло летящий навстречу талисман пополам, после чего две половинки желтой бумаги, подхваченные воздушным потоком и направленные ци Мина, пролетели мимо атаки, прилипнув к темному древку копья и кожаному наручу самого копейщика. Те Куан даже не обратил внимания на эту мелочь. Его лицо перекосило от первобытного восторга.

— Твои жалкие бумажки не остановят мощь Ордена! — расхохотался он, вкладывая весь свой вес в добивающий выпад.

Мин нахмурился. Левая рука Мина уже сжимала два других талисмана, вливая в них яростный поток энергии из двадцати трех расширенных меридианов, и вколоченная Гу Ланем в самые инстинкты начертателя древняя грамматика вспыхнула ослепительным золотом.

БУУУУУМ!

Столкновение породило взрыв такой силы, что гостиничные покои перестали существовать как жилое помещение. Массивная кровать разлетелась в щепу, а тяжелые деревянные ставни с треском вырвало из петель и вышвырнуло в ночное небо Цзиньяня вместе с коврами, ширмами и осколками фарфора, которые смело закрутившейся в эпицентре удара ураганной волной. Сонг с криком вжалась в дальний угол. Она прикрыла голову руками.

Пыль еще не успела осесть, а расширенные глаза Те Куана уже смотрели на немыслимую картину. Мин стоял на том же самом месте. Его сапоги не сдвинулись ни на шаг, на лице юноши не дрогнул ни единый мускул, а одежда даже не смялась, пока несущее в себе разрушительную мощь Формирования Потока багровое острие копья замерло в волосе от груди, врезавшись в полупрозрачную стену из спрессованной ци. Она даже не пошла трещинами!

В глазах гиганта читалось неверие. Любой барьер практика Пробуждения должен был лопнуть, а даже если бы щит чудом выдержал, чистая масса удара обязана была пробить Мином стену навылет и выбросить его на улицу, ведь в этот момент техника клещей тоже отступает! Но Мин стоял так, словно его ноги пустили корни в ядро земли.

— Искусство начертания не терпит грубой силы, оно повелевает законами, — усмехнулся Мин, глядя на опешившего врага. — «Знак Уплотнения», сплетенный с «Кругом Замыкания», создал передо мной монолитный щит. Но секрет даже не в нем. Секрет во втором талисмане."Знак Якоря'. Пока ты вливал массу в свое копье, мой Якорь намертво привязал контур моего щита и мое тело к полу. Чтобы сдвинуть меня с места, тебе пришлось бы сдвинуть весь этот город.

Те Куан был монстром, но он не был идиотом, и опытный боецмгновенно осознал стоящего перед ним противника, так что шок на его лице продлился ровно долю секунды, сменившись кипящей яростью.

— Это ничего не меняет! — прорычал копейщик, отдергивая оружие.

Аура вновь вспыхнула, еще плотнее стягивая пространство вокруг Мина, и Те Куан взмыл в воздух, занося копье высоко над головой. Багровая ци хлынула из его тела. Она превратила лезвие в пылающий топор палача, которым гигант собирался разрубить этого ублюдка пополам прямо сверху вниз, просто обойдя лобовой щит.

— Что, мусор⁈ Больше нет фокусов⁈ — взревел он, обрушивая удар.

Мин презрительно усмехнулся, подняв правую руку, и два сложенных вместе пальца указали точно на летящего здоровяка.

— Фокусы? — голос Мина прозвучал тихо, но в повисшем напряжении он резанул слух, как ледяной клинок. — Ты думаешь, что твое копье разрубило тот жалкий талисман, который я бросил в тебя перед атакой?

Глаза Те Куана непроизвольно метнулись к древку своего копья и правому наручу, куда прилипли половинки желтой бумаги.

— Твое высокомерие сделало тебя слепым, — уголок губ Мина пополз вверх в по-настоящему демонической улыбке. — Это был не один талисман. Это были два листа, сложенные вместе. А моя ци послужила клеем, чтобы они прилипли именно туда, куда мне было нужно.

Зрачки Те Куана сузились до точек. Он всё понял.

— Это ничего не меняет!!! — в отчаянии повторил он, пытаясь ускорить падающий удар.

— Это меняет всё, — ответил Мин и пустил короткий импульс ци к своим талисманам.

Два куска бумаги на теле гиганта вспыхнули одновременно, ведь древняя грамматика не знала осечек, и «Круг Высвобождения» сыграл роль идеального детонатора, пока «Знак Разрыва» искажал структуру циркулирующей энергии. Два взрыва прогремели в один миг.

Один прямо на древке. Драгоценное клановое оружие из железного дерева разорвало в мелкие щепки, так что разрушительный удар не достиг головы Мина, а вот второй взрыв оказался куда страшнее. Знак Разрыва на кожаном наруче впустил хаотические колебания прямо во внешние меридианы Те Куана, в ту самую багровую ци, которую он так остервенело накачивал для атаки, и энергия Формирования Потока взбунтовалась внутри его собственного тела.

Руки старшего ученика Ордена от локтей и ниже разорвало в клочья, поднимая в воздух фонтан из крови и перемолотых костей. Пронзительный вопль разорвал ночную тишину Цзиньяня. Те Куан рухнул на истерзанные доски пола, заливая ковер густой кровью, и катаясь по обломкам собственной гордости, судорожно прижимая обрубки к груди под срывающий связки крик. Давящая багровая аура исчезла. Пространство освободилось.

Мин небрежно отряхнул пылинку с рукава фиолетового халата и медленно шагнул к извивающемуся на полу врагу. Сонг в углу зажала рот обеими ладонями, не в силах оторвать взгляд от монстра, скрывавшегося под личиной сутулого книжника.

Ещё мгновение назад Те Куан кичился своей силой, а теперь просто катался по усыпанному щепками ковру в агонии. Из обрубков рук толчками выплескивалась тёмная кровь, заливая то самое место, где совсем недавно пульсировала горделивая ци Формирования Потока. Жалкое зрелище.

— Мои руки… МОИ РУКИ! — истошно визжал Те Куан. Его голос сорвался на захлёбывающийся скулёж. Он проклинал Мина и сыпал отборными ругательствами, брызгая слюной и обещая, что весь Орден Железной Лозы непременно сдерёт с него кожу заживо.

Мин даже не моргнул, он медленно шагнул к извивающемуся гиганту, и посох в его руке мягко стукнуло о камни, обнажившиеся под разорванными досками пола. Этот размеренный звук заставил Те Куана вздрогнуть.

Старший ученик Ордена посмотрел в глаза книжника, и вся его звериная ярость мгновенно испарилась. Аристократический гонор лопнул. Гигант с трудом перевернулся на живот, размазывая кровавую пену по подбородку, и с глухим стуком впечатал лоб в грязный пол прямо перед сапогами Мина.

— Пощади! — захрипел он, глотая собственную кровь. — Старший… великий мастер, пощади! У меня есть духовные камни… тайные техники! Я был слеп, я не хотел переходить тебе дорогу. Сохрани мне мою жалкую жизнь, прошу!

Мин смотрел на это распластавшееся ничтожество с глубоким омерзением, ведь в мире культивации сильные пожирают слабых по закону Небес, но когда привыкший рвать беззащитных хищник при малейшей угрозе превращается в скулящего слизняка и теряет всякое подобие достоинства, это вызывает лишь отвращение.

— Ты даже свою смерть не можешь встретить гордо, — холодно процедил юноша.

Короткий удар сапогом под рёбра отшвырнул тушу в сторону. Те Куан проехался по ковру, хрипя от боли, и остановился аккурат у ног вжавшейся в стену Сонг.

— Проси прощения у неё, — безразлично скомандовал Мин, опираясь на посох. — И отдай противоядие. Живо.

Отброшенный гигант даже не помыслил о сопротивлении и попытался приподняться на культях, обратив перекошенное лицо к девушке, которую ещё несколько минут назад обещал сделать своей постельной игрушкой. Он прекрасно понимал, что его жизнь сейчас зависит лишь от того, как низко он падет. Руки можно будет восстановить путем долгого и дорогого лечения, а вот жизнь — нет.

— Прости меня… молодая госпожа Сонг… я грязная свинья! — заскулил Те Куан, заливаясь слезами вперемешку с потом. Он дёрнулся, изогнул шею и вцепился зубами в кожаный шнурок пространственного мешочка во внутреннем кармане своей одежды, после чего рванул головой, оторвал кошель и сплюнул его прямо к её ногам. — Вот! Оно здесь, противоядие! Это я… я подкупил слугу! Я влил Яд в чай твоего отца! Прости меня, только прошу позвольте мне уйти! Твой отец поправится сразу же как примет противоядие!

Сонг судорожно вцепилась в заляпанный кровью мешочек, дрожа всем телом, словно в величайшее сокровище девяти небес, и ее взгляд на сломленного врага лучился смесью отвращения с долгожданным облегчением. Но не успела девушка произнести и слова, как воздух в комнате затвердел.

Меридианы в теле Мина мгновенно сжались от обрушившегося на гостиницу колоссального духовного давления, чья мощь была способна заставить горные реки течь вспять.

В пробитую дыру в потолке ворвался неестественный гул, и с небес устремились десятки толстых тёмно-зелёных лиан, которые переплелись, прорвали края пролома и тут же со звоном лопнули, разлетевшись искрами чистейшей древесной ци.

В образовавшийся проём опустился мужчина лет пятидесяти. Его тёмно-зелёный халат хлопал на ветру, а иссеченное глубокими шрамами лицо напоминало вырубленную из гранита маску. От него исходила подавляющая аура, заставившая обломки и пол жалобно заскрипеть. Мин безошибочно определил этот уровень как раннюю стадию Ядра, ведь судя по пульсирующему фону этот человек прорвался совсем недавно, но его сила от этого не становилась менее чудовищной.

Увидев спускающуюся фигуру, Те Куан перестал скулить. Его ничтожество испарилось в мгновение ока, уступив место безумному оскалу.

— МАСТЕР ТЭН! — истошно завопил он, надрывая глотку. — Мастер, вы здесь! Ха-ха-ха! Ты труп, книжник! Мой наставник пришёл! Тебе конец!

Изувеченный гигант заёрзал на полу, пытаясь вновь удариться лбом о доски перед приземлившимся практиком.

— Мастер… прошу! — хрипел Те Куан, извиваясь у сапог прибывшего. — Этот подлый червь использовал запретные техники! Он с помощью грязного и постыдного трюка лишил меня рук! Убейте его, мастер, прошу! Выпотрошите его живьём за своего ученика!

Мастер Тэн Куй не посмотрел на Мина даже мимолётным взглядом, медленно опустив глаза на своего ползающего в крови ученика, и в них не было ни капли сочувствия или тепла, которое копейщик ожидал там увидеть, лишь брезгливое омерзение к смердящей падали.

— Ядовитый корень в чае? Ты решил столь грязным трюком завладеть Сектой Девяти Добродетелей? — голос Тэн Куя заскрежетал сталкивающимися жерновами, и от этого звука температура в комнате рухнула. — А затем, имея превосходство в целую ступень, ты позволил бродячему начертателю оставить тебя без рук и бросить на колени⁈

Те Куан поперхнулся, и его улыбка стекла с лица, сменившись непонимающим ужасом.

— Безусловно начертатели ценны, это очень сложное и важное искусство, но они никогда не были бойцами! А ты, тот кого выращивали как воина, посмел проиграть⁈

— Мастер… я…

— Ты — позор нашей секты! — прогремел Тэн Куй, и его ярость ударила по стенам невидимой волной. — Ты предал всё, чему я обучал тебя! Всё, что Орден Железной Лозы исповедует веками! Мы берём своё силой! Мы ломаем хребты врагам, глядя им в глаза! Если тебе приказали забрать их торговую сеть, ты должен был выломать двери Зала Небесной Истины и раздавить череп их Патриарха в честном бою! Как подобает воину нашего Ордена!

— Но старейшины сказали… — попытался оправдаться калека, брызгая кровавой слюной.

— Слабость — это величайший грех! А трусость — непростительна! — отрезал мастер.

Широкий сапог Тэн Куя без малейших колебаний опустился на горло Те Куана, и хруст шейных позвонков прозвучал оглушительным выстрелом. Тело гиганта дёрнулось в последней конвульсии и навсегда обмякло с раскинутыми кровавыми культями, а мастер Ядра даже не поморщился, хладнокровно растоптав жизнь своего личного ученика и явив жестокий колорит Ордена Железной Лозы во всей его первобытной красе.

Вжавшаяся в угол Сонг зажала рот ладонями, не смея издать ни звука.

Только после этого Тэн Куй медленно повернул голову к стоящему ровно Мину, который сжимал посох и был готов в любую секунду выхватить остатки своего бумажного арсенала, но мастер Лозы не стал атаковать, неожиданно почтительно склонив голову и выражая суровое воинское уважение.

— Могу ли я узнать имя мастера? — произнёс Тэн Куй, и в его голосе исчезла былая ярость. — Я удивлён. Уничтожить практика Формирования Потока, используя бумажные талисманы… Мощь твоих контуров выходит за рамки привычного понимания. Я приношу извинения за недостойное поведение моего ученика. Сорняки иногда прорастают даже в самой благородной почве. Досадно, что наша встреча произошла в таких… неприятных обстоятельствах.

Мин слегка расслабил хватку на древке, хотя внутренне оставался натянут как тетива.

— Я — Мастер Хао, — ответил юноша голосом болезного ученого. — Странствующий начертатель.

В этот момент Мин отчётливо почувствовал, как плотная нить Духовного чутья Тэн Куя мягко скользнула по его фигуре в попытке прощупать базу культивации, однако вплетённая в меридианы юноши Каменная Маска Лицедея отработала безупречно и рассеяла чужой поиск, отразив лишь тот слабый энергетический фон дряхлого книжника, который Мин позволил ей показать.

В мире культивации наглость без силы неизбежно оборачивалась сломанными костями, и мастер Ордена Железной Лозы усвоил эту истину еще в юности. Тэн Куй прожил достаточно долго, чтобы научиться безошибочно отличать базарных шарлатанов от замаскированных чудовищ. Прямо сейчас каждый инстинкт, выкованный в кровавых стычках на границах Долины, вопил ему об угрозе. Если бы ему пришлось сражаться, то, по правде говоря, Тэн Куй не был уверен, что выйдет из подобной схватки целым и невредимым.

Его исследовательский щуп из духовной энергии, способный легко смять разум обычного практика на стадии Пробуждения, попросту утонул. Никакого сопротивления. Никакого треска ломающихся духовных барьеров. Пустота поглотила ци старейшины с леденящим равнодушием бездонного океана, и мастер Ядра почувствовал, как по его спине под плотным халатом медленно поползла холодная капля пота.

«Этот человек… он даже не моргнул! — мысли Тэн Куя лихорадочно метались, пока лицо сохраняло суровую невозмутимость. — Моя аура ударила в него, а он стоит так, словно его обдувает легкий весенний ветер. Уничтожить практика Формирования Потока с помощью клочков дешевой бумаги? Разорвать в щепки закаленное железное дерево, укрепленное клановой техникой? Такое изящество под силу лишь действительно сильным практикам, которые давно перешагнули грань человеческих возможностей»

Взгляд мастера Ордена в очередной раз скользнул по изломанным останкам своего неудачливого ученика.

Мин тем временем спокойно опирался на посох, внутренне упиваясь сладкими плодами своей смертельно опасной авантюры. Каменная Маска Лицедея прекрасно работала.

«Смотри, как этот напыщенный индюк поджал хвост! — разразился раскатистым хохотом Владыка Звездного Предела где-то на самых задворках сознания юноши. — Мастер Ядра стоит перед тобой и трясется, боясь сделать лишний резкий вдох! О, я всегда говорил, что искусная иллюзия бьет больнее самого тяжелого кулака. Дожимай его, мальчишка! Вытряси из этого перекачанного болвана всё до последней капли!»

«Успокойся, дед, — мысленно отрезал Мин, не позволяя ни единой мышце на лице выдать свой растущий триумф. — Если перестараемся, то придется драться, а такая рыба мне пока не по зубам, посмотрим, как он поступит».

Юноша медленно перевел тусклый, лишенный всякого интереса взгляд на могучую фигуру старейшины. Он намеренно не стал убирать в карман руку с зажатым в ней талисманом, в котором помимо древней грамматики были и чернила из чернильницы, позволяя Тэн Кую самостоятельно додумать масштабы катастрофы в случае внезапного конфликта. Вжавшаяся в угол Сонг переводила расширенные от шока глаза с одного хладнокровного убийцы на другого. Девушка сжимала в ладонях заветный мешочек с противоядием и совершенно не понимала, почему всемогущий старейшина Ордена вдруг начал разговаривать с сутулым книжником так, словно перед ним возвышался еще один мастер ядра.

Тэн Куй сделал глубокий медленный вдох, окончательно усмиряя бушующую внутри него боевую ци. Его грубые рубленые черты разгладились, приняв выражение предельной деловой заинтересованности и искреннего уважения.

— Мастер Хао, — медленно произнёс Тэн Куй, переводя взгляд с раскуроченных останков на невозмутимую фигуру начертателя. — У меня есть для вас одно предложение…

Четвертый том уже доступен по ссылке! https://author.today/work/615609