Зиму в Архангельске можно было сравнить с характером очень непостоянной капризной женщины. Когда ветер дул с севера в город приходили трескучие морозы. Стены изнутри плохо отапливаемых домов покрывались шубой из инея. Большая часть работ снаружи затихала, кроме транспортной. Замерзший крепкий наст способствовал перевалке грузов с объекта на объект. Жители ставили внутри жилищ палатки, шалаши из чего придется, чтобы греться собственным теплом или от свечей. Нормально жилось и работалось только тем, кто находился в подземных помещениях, приведенных в порядок в летнее время.

Однако морозы никогда не держались долго, три-четыре дня максимум. Перегретая атмосфера планеты нагоняла волну теплого воздуха с материка и на неделю-другую устанавливалась относительно теплая погода. Правда, смена атмосферных фронтов всегда сопровождалась сильным ветром, снегопадам или метелями. За пару дней толщина снега могла увеличиться на три метра и более. Затем обязательно наступала оттепель, снег садился, уплотнялся и следующий мороз превращал этот слой в плотный оледеневший наст, на котором можно было прыгать без страха провалиться.

В ясный морозный день отраженный солнечный свет не давал открыть глаза. На фоне авитаминоза глаза хуже адаптировались к такому яркому свету и нередко у рыбаков или перевозчиков происходили случаи снежной слепоты. Приходилось экипировать их самодельными очками из закопченных стекол. Кареглазые чаще страдали от этого недуга и при наборе в зимний отряд рыбаков стали учитывать эту особенность.

Благодаря своим немецким предкам, Роберт имел светлую, почти голубую радужную оболочку. До середины зимы он работал в рыбном цехе вместе с женой и сыном. Это было продуваемое всеми ветрами помещение. За рабочую смену отмерзали руки и ноги. Возиться с рыбой в рукавицах не представлялось возможным. Ладони дубели, пальцы становились неподвижными, но надо было делать план, иначе пайка сильно урезалась. Точно так же страдал и Даниэль и многие из их общины, кому досталась работа в рыбном цехе. Больше повезло Марии. Она работала внутри небольшой закрытой перегородками комнатки. У них постоянно горел огонь, и кипятилась вода для обработки емкостей для хранения рыбы.

Она грела рукавицы и украдкой выносила сыну, чтобы он мог сунуть в них ладони и хоть немного согреться. Как ни странно, никто не страдал простудой, болезнью суставов. Хорошее питание делало свое дело. Сил хватало на всё, и на работу, и на здоровье, и на отдых. Один день в неделю являлся обязательным выходным. Не вызывали даже в случае аврала, чтобы человек мог отдохнуть по-настоящему и почувствовать о себе заботу.

Для более качественного досуга в городе имелась библиотека. В ней хранился весь ассортимент уцелевших печатных изданий, начиная с рекламных листовок и заканчивая настоящими книгами в хорошем переплете. Библиотека никогда не пустовала. Людям нравилось читать о прошлой жизни. Было в этом томительное ностальгическое очарование, как по утерянному счастью.

Мартенсы набрали вес и больше не напоминали призраков. Оказалось, что подросшая за время похода дочь превратилась в настоящую красавицу. У Эмилии быстро появились поклонники, обивающие пороги квартиры по вечерам. Дочь училась в школе, но ее воздыхатели уже работали и имели возможность надоедать только в вечернее время. Однажды Даниэль сцепился с одним из них, но не справился. И с того дня у него появилась навязчивая мысль заняться боксом. Никто в Архангельске спортивные клубы не открывал, это было бы глупо в нынешней ситуации, но Даниэль проявил настойчивость и нашел тренера. Уговорил его уделить ему пару часов в вечернее время и потренировать. Расплачивался частью своей пайки и тем, что удавалось умыкнуть с рабочего места. Еда стоила дорого, особенно у тех, кто не работал с ней.

В зимнее время всякая активность потенциальных врагов сошла на нет. Ни одной пугающей новости не пришло с внешних границ общины. В город обозами шли рыбаки из соседних и даже дальних поселений, но никто не жаловался, что на них напали. Хотелось верить, что враждебные намерения людей не выдержали конкуренции со здравомыслием, заключающимся во взаимовыгодной торговле, обмене и прочем.

Лада, проводившая с новыми членами общины повторное собеседование спустя три месяца, так и не определилась, куда ей выгоднее пристроить Роберта с семьей. Первоначальный план рекрутировать их в военные показался преждевременным. В рабочих руках община нуждалась сильнее.

— Наверное, пойдете с сыном в рыбаки. — Предположила она. — Или в крестьяне. Весна поможет нам определить конъюнктуру.

Роберт знал, что на земле работы больше. Требовалось высаживать не только сельскохозяйственные культуры, но и размножать леса. Высохшие после катастрофы деревья катастрофически быстро заканчивались. Десятитысячная община остро нуждалась в топливе и строительном материале. Надо было смотреть в будущее и планировать так, чтобы потомки могли воспользоваться плодами их усилий. Роберт не чувствовал тягу к такому труду. Рыболовство казалось ему более опасным занятием, но и более интересным. Он часто общался с рыбаками, отдыхающими в городе, и уже представлял себе этот труд в деталях.

Во время тектонической части катастрофы вода ушла из Двинской и Онежской губы. Остатки разошлись по разломам, да по низинам. Там же и сохранилась рыба, тюлени и прочая водоплавающая живность. Потом со стороны Белого моря пришел жуткий холод. Водная фауна в разломах пережила его относительно благополучно. Птицы успели улететь чуть южнее, пока могли терпеть пекло. Где-то на границе двух фронтов им удалось чудом сохраниться. Спустя два года, когда к побережью стали тянуться оголодавшие люди, сбегающие от жуткой жизни, вода начала возвращаться в свои привычные границы.

Происходило это всегда неожиданно, как будто прорывалась плотина изо льда. Наверняка, так и было, потому что каждая новая волна подъема воды приносила ледяную кашу. Так как людей в то время было немного, то и гибли они от подобных природных эксцессов нечасто. От берега далеко не уходили, при первой опасности всегда могли быстро вернуться на сушу и переждать опасный период. Постепенно у жителей побережья появились знания относительно рыболовства и природных явлений. Они могли по внешним признакам определить рыбные места, движения косяков селедки или начинающийся подъем воды. Постоянное хорошее питание, отсутствие давления со стороны банд, способствовали процветанию поселений. Они могли полностью отдаваться труду, не заботясь о защите своих общин.

Рыбаки уходили в море, хоть это и было громко сказано, потому что Двинская губа уже не являлась сплошным водоемом, как прежде, редко дольше, чем на трое суток. Выбирали для ночлега какой-нибудь знакомый островок и прочесывали пространство вокруг него. Если набирали улов, возвращались домой, если не везло, уходили на другой. Пойманная рыба в летний период не могла сохраняться в лодках, поэтому даже небольшие уловы пересыпали льдом, добытый из огромных льдин, и везли в город. Зимой, чтобы не скучать и не наниматься на другие работы, рыбаки, живущие собственными общинами, охотились со льда на навагу. Ставили передвижные палатки и жили много дней в ней, вылавливая рыбу из просверленных лунок. У рыбаков появилась собственная честь, будто они потомственные рыбаки, которым западло заниматься другой работой. Это было неплохо, мастерство требовалось совершенствовать, а не метаться с заработка на заработок.

У архангелогородцев такой свободы выбора не было. Костяк не трогали, но остальных могли приказным порядком забрать работать в консервном цехе или на более трудоемких работах, таких, как выкапывание временных морозильных складов в снегу. Пожалуй, эта работа являлась самой тяжелой. Приходилось махать лопатой и кайлом, чтобы расколоть промерзшие слои наста.

Друг Роберта, Алексей Алексеевич, по прозвищу Физрук, за свои хорошие физические данные, после откорма, попал именно на такую работу. Как-то они встретились на выходном. Физрук показал свои отполированные мозоли, ставшие каменными. Ладони его не разжимались, словно он продолжал держать в них черенок лопаты.

— Иногда мне кажется, что бродить и голодать было намного легче, чем каждый день надрываться на такой работе. — Признался он. — Был в нашем бродяжничестве цыганский кураж. Если бы не жена и дети, сбежал бы к чертовой матери. Задолбался, как дятел, стучать с утра до вечера.

— А в рыбаки хочешь? — Поинтересовался Роберт. — Я слышал, туда отбирают людей только с голубыми глазами, а то кареглазые слепнут от снега. А мы с тобой истинные арийцы.

— Конечно, хочу, но кому это интересно, кроме меня? — Спросил Физрук. — Даже Ленка моя не особо загорится желанием переезжать. Ей и здесь хорошо. Она уже освоилась, детей в школу отправила, подруг нашла, коммуникации выстроила с нужными людьми.

— Она у тебя кто, серый кардинал? — Удивился Роберт.

Он раньше и не знал, что жена Алексея настолько умела в таких вопросах.

— Ты почти угадал. Она про себя говорит, что занимает промежуточное положение между серым кардиналом и серой мышью. Первое помогает ей создавать и реализовывать планы, а второе, всегда оставаться в тени. — Физрук добродушно рассмеялся. — С мышью она перегнула, скорее, серая норка.

— Тогда ей точно среди рыбаков не разгуляться. — Решил Роберт.

— А тебя что, решили туда перевести?

— Да, Лада сказала, что на границе сейчас тихо, есть вероятность, что вместо военной службы отправят рыбачить или на поля. Но я на поля не хочу, вообще не моя тема. Буду проситься в рыбаки. Скажу, что рыбаками надо брать светлоглазых, а крестьянами темноглазых. Зимой у них точно работы на свежем воздухе немного, пусть берегут глаза в таких же складах, как у тебя.

— Звучит, как геноцид, но не пойму, кого геноцидят больше. — Признался Физрук. — Но ты меня заинтересовал. Если моим мнением будут интересоваться, то я скорее выберу рыбака, чем крестьянина. Не пристало бывшему функционеру высочайшего уровня ковыряться в земле. Буду обрабатывать жену, чтобы начинала подумывать о переезде.

Этот разговор произошел за полтора месяца до начала сильной весенней оттепели. Предшествовали ей сильные ветра, регулярно меняющие направления. Они гнали по ровным снежным степям мелкую ледяную пыль, образующую сыпучие звенящие сугробы. В городе такие серые сугробы регулярно меняли направление. С утра они могли протянуться вдоль улицы длинными косами, а к вечеру собраться поперек нее ледяными дюнами.

А к концу марта подул южный ветер, теплеющий с каждым днем. Сугробы стали оттаивать от стен домов, образуя вокруг них ледяные коридоры. Благодаря тому, что большая часть снега за зиму заледенела, никаких потопов не случилось. Он стаивал медленно, вода почти полностью успевала впитываться в землю. Для детей и подростков этот период года являлся одним из самых любимых. Дети торопились использовать естественные ледяные пещеры для игр, подростки для баловства, зажимая по ним девчонок, или курили всякую насушенную с осени траву, за неимением настоящих сигарет. Для них это являлось признаком мужества и традиционного в этом возрасте протеста. Роберт иногда чувствовал, что от сына пахнет дымом, но отчитывать не спешил. Во-первых, он не знал, был ли вред от курения травы, во-вторых, сын мог ответить, что жег костер. Не хотелось начинать нравоучения, не имея твердых моральных оснований.

Кроме этого, Даниэль сильно повзрослел внутренне, что доказал недавний случай. Он заступился за сестру, которую пытались зажать несколько парней. Даниэль, не раздумывая, кинулся в драку, за ним бросился и его неразлучный товарищ Ростик, с которым они вместе отбили атаку из пулемета. Несмотря на неравные силы, они одолели наглецов, серьезно набили им физиономии и не дали опозорить сестру. Потом хулиганам еще прилетело от родителей и от властей, которые адекватно отреагировали на событие. Община довольно жестко обходилась с нарушителями дисциплины.

— Семья, я думаю, что нам надо переезжать из города ближе к морю. Даниэль уже мужик, нечего ему тут по цехам рыбу разделывать. Настоящая мужская работа — это выходить в море и ловить сетями рыбу. От постоянного запаха рыбьих кишок тут начинают размножаться всякие крысы, а на берегу чистый воздух и свобода. — У Роберта уже давно зрело желание поставить точку в этом вопросе. — Завтра я иду к Ладе и скажу ей, что готов выбрать профессию рыбака.

— А если она решит по-другому? — Засомневалась Мария.

— Не скажу, точно решит по-другому, а так может прислушаться. Я много думал, выбирая между работой на земле и в море, и пришел к выводу, что водная стихия мне больше по душе.

— Она опаснее, чем крестьянский труд. — Заметила супруга.

— Я узнавал, за три года лишь два смертельных случая, и то из-за жадности. Перегрузили лодку, черпнули воды и пошли на дно.

— Я жа папин выбор. — Даниэль поднял руку вверх. — Мне тут шкушно.

— А там парни есть? — Спросила Эмилия.

— Конечно, и не чета городским, сильные, смелые и уважительные. — Роберт немного приукрасил, чтобы дочь приняла его выбор.

— Я согласна. — Произнесла она. — А то говорят, что школьников тут все лето заставляют посевы от сорняков очищать.

— А там, думаешь, только женихаться будешь? — Спросила мать. — И там работы по горло, только вся она будет связана с рыбой.

— Да, пофиг тогда, где вы, там и я. — Явила Эмилия безукоризненную логику.

— Я тогда тоже придержусь таких взглядов. — Мария подумала, что имеющихся у нее знаний недостаточно, чтобы выбрать однозначное решение.

Пока Роберт настраивался подойти к вечно занятой Ладе, не сидящей на месте, глава общины сам решил собрать десятка три человек. В основном из новеньких, но были и те, кто присоединился давно. Показательно, что Физрук тоже был приглашен.

— Однако, интрига, шеф. — Заметил он перед началом собрания. — Как думаешь, распределять будут?

— Я думаю, нас уже отобрали, просто скажут, куда. — Решил Роберт.

— Чижова не взяли, я так и думал. Он кашлял всю зиму, как туберкулезник.

— Да, я бывал у них дома несколько раз. Он что-то сильно сдал. Думаю, его на легкий труд определят. — Решил Роберт.

Глава общины, даже не коренной житель Архангельска, мужчина ближе к шестидесяти, просил называть себя Первым. Наверное, он решил запечатлеть себя в анналах истории, как первый правитель города, а то и нового государства. За спиной его называли по имени, Михаилом, но в лицо или в случае оглашения его решений только Первым.

Первый вышел к людям торопливой походкой в сопровождении трех суровых бородачей. От них сразу пахнуло рыбой. Роберту представилось, как много в их бородах застряло рыбьей чешуи.

— Так, народ, всем здрасьте. — Начал Первый в своей любимой неофициальной манере. — Собрал я вас сказать, что вы с завтрашнего дня переводитесь на побережье в рыбацкий поселок. Пока это испытательный срок. Вот, Захар, наш бессменный бригадир, решит, кто из вас достоин нести гордое звание рыбака, а кто вернется назад и попробует поискать себя в другой профессии. Собирайте все свое личное имущество и завтра в восемь утра старт. Пока еще не сошел весь наст, можете спокойно добраться до нового места жительства на санях.

— Олени будут? — Спросили из зала.

— Да, три оленя. Они повезут ваше имущество. — Пояснил бородач Захар.

— А сколько туда идти? — Спросил Физрук.

— Двое суток.

— Если среди вас есть те, кто категорически не желает жить в рыбацком поселке, поднимите руки. — Предложил Первый. — Насильно никого заставлять не будем. Всегда есть альтернативы.

Поднялись две руки.

— Ясно. После собрания подойдите ко мне, вычеркнем вас из списков. А сейчас Захар немного посвятит вас в специфику рыбацкого труда, может, отказников и прибавится. — Первый похлопал Захара по плечу. — Даю слово бригадиру.

Сразу было видно, что он не мастак говорить речи. Разволновался, стал откашливаться.

— В общем, труд простой, но требует сноровки и умения понимать природу. У хорошего рыбака должна быть чуйка, иначе он ничего не поймает. Но это лирика, так сказать, главное сберечь пойманный улов и переработать. Помимо рыболовства нужно уметь плести сети, заготавливать лед, быстро собирать чумы. Мы не живем на одном месте долго. Кочуем по побережью, ищем более плодородные воды, или спасаемся от внезапных наводнений. Вы новенькие, но уже, наверное, слышали, что Белое море сейчас сплошной ледник, который тает и непрерывно раскалывается. Временами воды выплескивается так много, что случаются мгновенные поднятия уровня. Плохо, когда такие вещи застают во время работы. Наши лодки не особо пригодны для морских прогулок, легко могут зачерпнуть воды и сразу на дно. Пока что бог миловал. Мы уже знаем по линии горизонта, когда идет волна и успеваем добраться до ближайшего острова. В целом, наша работа безопасна, если подходить к ней с головой.

— А зимой что делаете? — Поинтересовались из зала.

— Зимой мы охотимся на тюленя, занимаемся подледной рыбалкой и заготавливаем лед. Он необходим для питья, хранения и перевозки рыбы в летнее время. Помимо этого, готовим новые шкуры, варим студень, учим детей в школе. Короче, и зимой работы хватает, но она немного спокойнее. — Захар осмотрел зал. — Испугавшиеся еще есть?

Больше никто не поднял рук.

— Что думаешь, шеф? Получатся из нас рыбаки? — Поинтересовался Физрук.

— А ты плаваешь хорошо?

— Думаешь, пригодится? — Физрук напрягся. — Вообще, умею, конечно, но если навернемся из лодки посреди моря…

— Меня только это беспокоит, остальному научимся. — Ответил Роберт.

— Надо бы внедрить у них спортивную рыбалку на удочку. — Физрук повздыхал. — Ладно, еще одну зиму колупания пещер я не вынесу.

— Так, если нет вопросов, то завтра в восемь мы ждем вас у этого здания с семьями и вещами. — Произнес Захар. — Опоздавших ждать не будем.

— А одинокие мужчины у вас есть? — Поинтересовалась женщина из зала.

Роберт ее не знал.

— Есть. Например, я. — Ответил Захар.

Его ответ смутил женщину.

— Спасибо. — Она села на место с зарумянившимися щечками.

— Так, народ, мы с Ладой внимательно отбирали вас и надеемся, что не подкачаете. — Слово снова взял Первый. — Учтите, будете нарушать трудовую дисциплину или дебоширить во внерабочее время, вернетесь назад, но уже выбирать вам никто не позволит. Засунем на самую грязную работу, а далее, только исключение из общины. Не думайте, что мы тут мягкие и пушистые. Мы превентивно позитивные, для нас все хорошие, пока не докажете обратное. — Он снова обратился к Захару. — Ну, можешь со всеми перезнакомиться по списку. — Первый отдал ему тонкую дощечку.

— Спасибо, Первый. — Захар взял ее и пробежался глазами. — Итак, господа претенденты, давайте знакомиться ближе.

Захар называл фамилию и имя, человек поднимался. Бригадир рыбацкого поселка несколько секунд сканировал его, потом сажал.

— Мартенс Роберт. — Произнес он с интересом.

Роберт поднялся.

— Я.

— Хм, немец? — Поинтересовался Захар.

— Как бы. По отцовской линии, но кровь очень разбавлена.

— Помнится, лет десять назад я был в Москве в министерстве и там нас принимал человек с такой же фамилией. Не вы ли? — Поинтересовался Захар.

— Министерстве торговли?

— Да.

— Скорее всего, я. Не знал там других Мартенсов. А вы кем работали?

— Я был представителем крупного агрохолдинга, приезжал по поводу строительства мясоперерабатывающего комбината. Нам нужен был выход на внешние рынки.

Роберт напряг память.

— Росагропереработка? — Спросил он неуверенно.

— Да. — Рот Захара, спрятанный в бороде, растянулся. — Она самая. Вот оно, как в жизни, то вы меня принимали, теперь я вас.

Народ в зале, заинтригованный неожиданной встречей, притих. Для многих из других общин происхождение общины Роберта являлось тайной. Никто не желал распространяться об этом, чтобы не ворошить прошлое. Верхушка, конечно, знала, но молчала по той же самой причине.

— Очень рад снова встретиться. — Роберт не знал, как отреагирует Захар на эту встречу.

Он не помнил, какой вердикт они вынесли «Росагропереработке», но хотел верить, что положительный.

— Цените, с какими людьми придется работать. — Произнес Захар для остального зала. — Единственный человек, который тогда в нас поверил. Если бы не он, меня и многих соратников вы бы здесь не увидели. Мы только успели завершить строительство хранилищ и завезти в них оборудование, как случилась катастрофа. Там и пережили ее.

Роберт облегченно выдохнул про себя. Приятно, когда настигает нежданный бумеранг добра из прошлого.

— Рад снова работать вместе. — Произнес он.

— Взаимно.

Захар назвал всех, кто был в списке, подробно рассматривая каждого претендента. Перекличка закончилась. Он вернул табличку Первому.

— Ну, что, народ, у вас ночь на раздумья. Кто не придет, значит, передумал. В Архангельске всякой работы полно, так что скучно никому не будет. — Захар пожал руку Первому. — Всем до завтра.

Он и его товарищи ушли. Первый задержал людей, тоже собравшихся выходить.

— Чтобы вы правильно нас поняли, скажу, каждое следующее предложение работы, будет хуже предыдущего. Мы сильно зависим от рыболовства, пока не подняли сельское хозяйство, и это наша элита. Там лучшие люди и мы вас по некоторым признакам отнесли к таким, поэтому не подведите. Если кто уже сейчас передумал, останьтесь, я выслушаю причины. Остальные свободны.

Роберт покинул помещение одним из первых. Дождался на улице Физрука и вместе пошли домой. Вечерело. Заходящее солнце отражалось на ледяной поверхности осевших сугробов. Дети специально рассыпали золу или песок, чтобы скорее оголились тропинки. Но пока проталин почти не было, хотя уже дня три держалась положительная температура в светлое время суток.

— Как настроение, не передумал? — Поинтересовался вышедший на улицу Физрук.

— Нет, не передумал. Всё идет так, как я и планировал.

— А ты помнил этого Захара? Что он за человек?

— Как человек вообще не знаю. Я лично не общался с ним. С трудом вспомнил название их фирмы, и то, потому что там были сложности какие-то. А потом, когда они разрешились, нам хотели устроить небольшой праздник, а я не поехал. Кажется, дочь разболелась, а Машке надо было на работу, и я сидел с ней дома. Вот, всё, что помню про это событие.

— Не много. Ладно, вроде ничего мужик, настоящий поморец, с бородой, суровым взглядом. Да и имя такое старинное, подходящее.

— Ну да, Роберт как-то не вяжется с рыбалкой.

— А Алёша вяжется? — Физрук усмехнулся. — Ладно, пристрогаемся потихоньку. Жаль, Чижова нет и других тоже. Веселее было бы вместе.

— У Первого своя стратегия и думаю, она правильная. Надо разбивать старые коллективы, иначе схемы начнут мутить, а это всегда минус для эффективности. — Роберт и сам бы так поступил на руководящей должности. — Будем ходить с тобой в гости к нашим, кто в сельском хозяйстве. Мы им рыбу и студень из водорослей, они нам муку и масло. — Поделился в шутку Роберт.

— Нет, мы будем встречаться и печь пироги с рыбой и капустой. М-м, как давно я не ел ничего подобного. — Физрук сглотнул слюну. — Слушай, Роберт, а как тебя идея пекарни года через три, когда муки будет вдоволь?

— Умениями не владею, но идея хорошая. — Согласился Роберт. — Думаю, появление их не за горами.

— Я бы хотел свою пекарню. Сам бы там работал тестомесом. Уж точно лучше, чем рыбу сетями тягать или кайлом махать. Тут хотя бы сразу видишь результат своего труда, всегда в тепле и при еде. Мечта. — Физрук громко вздохнул. — Немного порыбачу и начну думать, как пекарню открыть.

— А это будет коммерческое предприятие или социальное? — спросил Роберт.

— Все равно. Я готов работать за еду. Тем более что деньги не в ходу и никакой реальной коммерции не получится. А ты знаешь, что из жареной перловки можно кофейный напиток сделать?

— Да, слышал, а еще из желудей. — Роберт усмехнулся. — Тебя уже понесло в космос. Ты собрался кафе открывать?

— Почему бы и нет. Только представь, разруха, конец света, грязь, болезни, нищета, а на перекрестке улиц расположилось кафе, от которого во все стороны разносится аромат выпечки и свежего кофе. Ты понимаешь, какой позитивный заряд для людей это будет нести?

— Понимаю и даже хочу, чтобы такое кафе существовало, но думаю, реальной потребности в нем пока нет. Пока мы не выйдем на уровень, когда для удобства снова появятся деньги, никакой коммерческой целесообразности в нем не будет. Кстати, понятие нищета к современной ситуации тоже не подходит. Это сравнительное определение, а у нас пока еще все равны.

— И все равно тебе мою мечту не убить. По крайней мере, пекарню открою, а дальше, как масть ляжет.

— Буду твоим первым покупателем. — Пообещал Роберт.

Дом, в котором жил Физрук с семьей, восстановленный из развалин, находился раньше многоквартирного жилища Мартенсов. Супруга его, Елена, выскочила навстречу.

— Привет, Роберт. Ну, что обсуждали? — Спросила она, сгорая от нетерпения.

— Завтра переезжаем к морю. — Объявил Алексей. — Собирай вещи.

— Это шутка? — Не поверила она.

— К счастью, нет. Нас внесли в список людей, которые займутся рыболовством. Так что ты теперь рыбачка, а я рыбак. — Физрук усмехнулся и обратился к Роберту. — Может, зайдешь на ужин?

— Нет, спасибо. Мои тоже сейчас ждут и надо успеть собрать вещи. Давайте, до завтра. — Роберт пожал другу руку и кивнул Елене.

— Семье привет. — Пожелал Физрук.

Роберт вернулся домой. В квартире пахло древесным дымом и готовящимся ужином. Мария шумела на кухне, переговариваясь с женами других жильцов.

— О, вернулся. — Обрадовалась она появлению мужа. — А мне сегодня полкило гороха дали. Старый, зараза, вообще не разваривается.

— Ерунда, сгрызем. — Роберт усмехнулся.

— Как сходил? — Елена вытерла руки о передник.

— Хорошо. — Роберт показал взглядом, что надо обсудить это с глазу на глаз.

— Девчата, присмотрите? — Попросила Мария.

— Конечно.

Они прошли в свою двухкомнатную квартиру. Роберт рассказал ей, что их определили в рыбацкую деревню, что он встретил знакомого, который был бригадиром там, и что завтра к восьми уже надо быть с вещами. Мария, хоть и ждала это известие, разволновалась.

— Вроде бы так и хотели, но что-то тревожно на сердце. — Призналась она. — Прижилась я тут как будто, все знаю, а там что…

— И там приживемся. Шубу тебе справим, мне и Даниэлю унты новые, а то ходим в чем попало, грязь и снег лезет в обувь. Мужик этот опять же, как знак мне, чтобы не сомневался. Всё будет хорошо. — Роберт обнял жену, уютно пахнувшую кухней. — А помнишь, какой костлявой ты была, обнимать страшно.

— А ты сам-то какой был. Одни глаза остались, да нос твой арийский.

— За то, что мы с тобой сейчас справные и приходится платить частичной несвободой. — Вывернул Роберт.

— Тебе бы только переговоры вести. — Мария посмотрела в глаза мужа. — Что поделаешь, куда ты, туда и я. Да я так-то уже настроилась, но чуть-чуть поплакаться нужно для облегчения души. Все-таки мы хорошо тут перезимовали, есть сожаление, что оставляем это место.

— Там будет еще лучше. Меньше народа, больше доверия. Говорят, туда отбирают лучших, а мы с тобой достойны только лучшего. — Роберт потискал жену. — А дети где? — Поздно вспомнил он.

— Даниэль еще с работы не вернулся. Эмилия с подругами куда-то умотала. — Доложила супруга.

— Не надо было ее отпускать. Пусть тоже собирает вещи и готовится.

— Дай ей с девчонками попрощаться.

— Так она что, уже знает?

— Нет, но мы же предполагали. Эмилия решила подстраховаться. А ты думал, наши разговоры слышим только мы с тобой. Соседи тоже в курсе. — Мария улыбнулась. — Пойду, доварю этот горох, поедим и будем собираться.

— Иди, а я пока начну собирать вещи.

Роберт окинул взглядом семейное имущество. Его было совсем немного. Взял старую простынь, расстелил на кровати и стал складывать в нее одежду. Затем скрутил в узел. Примерился, как будет нести его до места сбора, и чуть ослабил узел, чтобы просовывалась рука. Личные вещи дочери и сына не трогал, оставив им право нести их самостоятельно. Осталась постель, пододеяльники, простыни и наволочки. Матрасы и одеяла считались казенными вещами, и их следовало оставить. Постель Роберт решил оставить наутро, чтобы не спать на замызганном матрасе, пережившем многие страшные события, оставившие на нем пятна, происхождение которых не хотелось знать.

— Роберт, идем ужинать. — Позвала супруга.

Кроме Марии на кухне никого не было. Женщины, чтобы не смущать пару, ушли к себе. В тарелке дымился гороховый суп с жареным луком.

— Так и не разварился, зараза. — Призналась супруга. — Мне слишком поздно подсказали, что солить надо перед самым финалом.

— Не парься, мне сейчас горох в любом виде придется по душе. — Роберт поднес тарелку к носу. — Пахнет бесподобно.

— Ну, пробуй, что твоя кулинарка сочинила. — Мария немного расстроилась, что испортила драгоценный продукт.

Роберт ел, причмокивал и нахваливал суп. Конечно, горох не разварился, но все равно был вкусным. При таком уровне разнообразия продуктов, любое новое и одновременно хорошо забытое старое блюдо, казалось безумно вкусным.

На входе раздался знакомый топот Даниэля, обивающего снег с обуви.

— Сынок, идем ужинать. — Позвала его Мария.

— Бегу. — Он сбросил одежду и сразу прошел на кухню. — Ого, это что, горох?

— Да. Выделили сегодня из каких-то неприкосновенных запасов. — Поделилась мать.

— Ни фига шебе, клашшно. — Даниэль в предвкушении потер руки.

— Ну, Роберт, расскажи новость. — Попросила Мария мужа.

— А я уже жнаю. Роштик ошталша, рашштроилша.

— Жаль, что их не взяли. Но ничего, и там друзей найдешь. — Попыталась успокоить его мать.

— Не жнаю, такого вряд ли. Мы ш ним не ражлей вода.

— Попросишься в обозы в Архангельск, будете видеться периодически. — Предположил Роберт.

— Ну, да. А может их на шледующий щежон вожмут. Говорят, так бывает.

— Может быть. — Согласился Роберт.

Ему было жалко, что Даниэль остался без друга. Ростислав полностью принимал его со всеми особенностями, а в новом коллективе снова придется доказывать, что твоя шепелявость не повод для унижения. Сын при этом не выглядел сильно расстроенным, наоборот, он как будто был возбужденно радостен.

— Я мечтал плавать по морю. — Признался он, уминая суп. — Чтобы вокруг было много воды.

— Ну, там не такое уж и море. Скорее множество озер с протоками. Говорят, что реально там, где начинается море одни льды, которые как платина, держат талую воду. — Поделился отец.

— Блин, я бы хотел на это пошмотреть. — Признался Даниэль. — Это должно быть так грандиожно.

Мария за его спиной закатила глаза.

— Чую, на одной рыбалке ты не остановишься. — Произнесла она.

— А мы будем ходить до моря? — Не унимался Даниэль.

— Я не знаю. Наверное, это от улова зависит. — Роберт пожал плечами.

— Ладно, пошмотрим.

Эмилия пришла поздно. Ее ждали, не ложились спать. Мария с порога отчитала дочь.

— Мам, ну я же уеду навсегда. Мы с девочками из-за этого задержались. Их теперь тоже ругают, но вы должны нас понимать. — Эмилия искала понимания в глазах родителей.

— Понимаем. А еще понимаем, что новости в Архангельске распространяются со скоростью света. — Посетовала мать. — Иди, ешь, собирай вещи, которые возьмешь с собой и ложись спать. Завтра в восемь нам надо уже быть на сборном пункте.

— Ладно. — Эмилия пошла на кухню.

Успокоившийся возвращением дочери Роберт быстро уснул. Проснулся за минуту до срабатывания механического будильника. Отключил его и бросил в узел.

— Семья, подъем. — Произнес он негромко, чтобы не разбудить соседей.

Предположения насчет того, что часть территории с вагончиками пострадала меньше остальных, подтвердились после полноценных исследований. Во время прохождения тектонической волны небольшой пятачок земли, примерно пяти километров в самом широком месте, удачно сыграл на амплитудах, компенсировав колебания смятием южной стороны. Это позволило ему сохранить горизонтальное положение во время катастрофы со всеми приятными бонусами.

Форма пятачка напоминала форму ногтевой пластины. С юга ровная полоса из взгромоздившегося вала земли и примыкающая к ней дуга из расширяющегося к северу разлома. В самой дальней точке он достигал двухсотметровой ширины. К счастью, разлом не был глубоким и проявлял минимальную активность. Там иногда что-то происходило, но никакими сотрясениями земли эти процессы не сопровождались. Иногда поднимался пар. Видимо, там били теплые источники, с трудом пробивающиеся к поверхности.

С восточной стороны примыкающий к южному бугру разлом изобиловал множеством мелких разветвлений, которые начали рассыпаться. Зыбкая почва напитывалась водой и становилась непроходимой. Кроме этого, там выходили наружу газовые пузыри, не позволяющие почве слеживаться. Место это сразу окрестили гиблым и старались туда не ходить.

Но в целом мирок на фоне остальных выглядел подарком судьбы. Вагончики-бытовки, полностью приготовленные для проживания, удовлетворяли общину из Тихого с большим запасом. Ничего лучше, даже в самых смелых мечтах и представить было невозможно. Беспокоило только одно, как бы сюда не добрались жители из других поселений. Пенсионеры вряд ли бы сумели отстоять свое право жить в них.

Озеро с рыбой являлось второй причиной смотреть в будущее с оптимизмом. Горячая наваристая уха каждый день радовала новых обитателей. Они все меньше жаловались на здоровье, окрепли, избавились от простуд, заработанных на холодном складе, и активнее участвовали в жизни общины. Заготовка чистой воды и дров на зиму целиком лежала на них. Молодые Иван, Марсель и поправившийся Валера либо ловили рыбу, либо ходили за нефтью к ближайшему источнику за десять километров от нового дома. Надо было успеть до зимы собрать приличные запасы жидкого топлива.

Первый снег не заставил себя долго ждать. В тот день Иван с Марселем вышли за нефтью. Простудившийся накануне Валера остался рыбачить. Неизвестно какой могла быть рыбалка зимой на озере, поэтому решили подстраховаться и наловить впрок. Полина просилась прогуляться, но Иван не взял ее. Она в последнее время часто жаловалась на насморк, и ей нежелательно было морозить ноги.

Едва успели отойти от поселка, подул северный ветер. Тучи уже с утра намекали, что будут осадки. Подуло таким холодом, что сомнений, какого вида осадки намечаются, не осталось. Примерно на полпути их догнала снежная метель. Колючий ветер шумно бил в спину. Видимость быстро упала до нескольких шагов.

— Может, остановимся? — Предложил Марсель. — Промахнемся ведь.

Иван хотел отказаться, думая, что старые ориентиры помогут ему выдержать нужное направление, но, не увидев их в ожидаемом месте, согласился поставить палатку. Кажется, они уже немного заблудились. Внутри палатки разожгли самодельный обогреватель, сделанный из корпуса аэрозольного баллончика. Он дымил, коптил внутри палатку, но это был самый доступный способ обогреться.

Метель неистовствовала до самого вечера. Палатку рвало ветром. Сухой снег громко барабанил в натянутую ткань. Иван выглядывал наружу. С каждым часом ландшафт менялся все сильнее. От тачки, на которой возили емкости с нефтью, из сугроба торчали только ручки. В ночь метель стала затихать и окончательно успокоилась. Мужики выбрались из палатки посмотреть, как изменился ландшафт.

Теперь это была снежная пустыня с темнеющими сухими стволами высохших сосен.

— Похоже, отъездились. — Решил Марсель. — Наша тачка по таким сугробам не пройдет.

— Да, надо возвращаться. — Согласился Иван. Затея катать тачку по сугробам показалась ему слишком бесполезной. — Но придется заночевать здесь.

— В постели с женой, конечно, приятнее, но куда деваться. — Марсель уже привык ночевать вне дома.

Иван сходил до ближайших деревьев, нарубил веток, пока напарник готовил место для костра. Ужинали разогретой ухой. Небо очистилось от туч, выглянули звезды, и установился приличный для этого времени года мороз, не меньше пятнадцати градусов. Костра хватило ненадолго. Ветки быстро прогорели. Есть пришлось в полной тьме, грея ноги у тлеющих углей.

— Несмотря ни на что, уха вкусная и настроение прекрасное. — Признался Марсель. — Нет ощущения, что если мы сейчас чего-то не сделаем, то скоро умрем.

— Да, на душе спокойнее, чем раньше. Для человека важно место, в котором не страшно бросить якорь. — Иван подул в ложку и задумчиво посмотрел вдаль. — Если не заглядывать слишком далеко, в те времена, когда наша одежда износится, или у кого-нибудь случится приступ аппендицита, то и желать-то лучшего не хочется.

— Это да, болеть при наших раскладах опасно. А с одеждой придумаем что-нибудь. Может, песцы размножатся, а может, олени появятся. Ты как думаешь, олени выжили?

— Думаю, да. По теории вероятности кто-то из них должен был остаться.

— Выходит, оленеводы на коне. Для них ведь ничего не поменялось. Одни себе и одежду пошьют и обувь и всегда с мясом. — Рассудил Марсель.

— Вот ты и наметил нашу дальнейшую цель. Надо будет развести стадо оленей. — Предложил Иван.

Он не особо представлял, где его взять и как разводить, но надеялся, что судьба непременно предоставит им такой шанс. Олени могли бы сильно разнообразить питание и повысить жизнеспособность общины. Тогда можно было бы приглашать к себе людей со стороны, без страха остаться голодными.

— А ты, вообще, когда-нибудь обращался с ними? Я же не местный, но слышал, что твой отец ненец.

— Да, но кем он только не был, и оленеводом, и в город подавался на заработки. И я его не помню, и с оленями обращался пару раз, катался на санях. Это всё. Генетически такие вещи не передаются.

— Ничего страшного. Сами разберемся. Я в детстве в деревне у дедушки с бабушкой овец пас. А они очень тупые животные, это тебе не коровы. И с оленями справимся, были бы только. — Марсель усмехнулся. — Вообще, я не понимаю, почему нам так повезло.

— Ты про что?

— Про то, что мы банда пенсионеров, которым жить осталось не так уж и долго. Почему мы нашли эту землю, а не другие, более перспективные люди? В чем вселенский замысел?

— Будущее покажет. — Ивана иногда тоже одолевали мысли о справедливости подобного подарка судьбы.

— Будущее. — Марсель потянул слово. — Знать бы его.

— Было бы здорово. — Иван вдруг напрягся и привстал.

Потом резко бросился в сугроб и начал задвигать снег на шипящие угли.

— Ты чего? — Испугался Марсель.

— Там люди. — Тихо произнес Иван и показал пальцем.

В темноте едва заметно на фоне белого снега, двигались темные фигурки. Они были так далеко, что постоянно исчезали из поля зрения, растворяясь во тьме. Казались призраками, порождениями собственной фантазии. Марсель помог засыпать костер. Иван на этом не остановился. Сложил палатку, чтобы она не темнела на фоне снега и лег.

— Ложись. — Приказало он Марселю.

— А чего они ночью гоняют? — Поинтересовался напарник, прикладываясь рядом.

— Я думаю, что они тоже попали в метель, но ночевать им негде, вот и пытаются идти, чтобы не мерзнуть.

— Что будем врать, если они на нас наткнуться? — Спросил Марсель, выглядывая через снежный бруствер. — Надо бы сразу общую легенду придумать.

— Давай, скажем, что мы из Тихого, бродим, ищем новое пристанище и попали в метель. — Предложил Иван.

— А если они видели, что Тихого уже нет, и спросят, где остальные?

— А нам что, обязательно перед ними отчитываться? Мы не какие-то беглые, которых ловят. Вообще можем ничего не говорить. Нам главное не наследить в сторону дома, чтобы не привести их за собой. — Ивану показалось, что Марсель заранее чувствует себя человеком в позиции жертвы.

Фигуры остановились и стали копошиться. Они были далеко, чтобы слышать их разговоры. Света звезд едва хватало, чтобы различить, что они делали. Кажется, они решили встать на ночлег.

— Другого места не нашли что ли? Кругом столько места, а им именно здесь надо. — Возмутился Марсель. — Утром встанут и увидят нас точно. А если мы уйдем ночью, то увидят следы, поймут, что их видели и пойдут полюбопытствовать за нами.

— Если у нас нет хорошего выбора незаметно улизнуть, сами пойдем к ним и пообщаемся. — Предложил Иван.

— Ты с ума сошел? — Искренне удивился напарник.

— А что ты предлагаешь? Так мы сможем увести их отсюда, напугать, чтобы они больше носа не казали. Придумаем страшилку, расскажем, что потеряли людей в какой-нибудь жуткой аномалии, а теперь возвращаемся домой, не солоно хлебавши и с плохими вестями. — Предложил Иван. — Мне кажется, это намного лучше, чем удирать. Жертвы сами провоцируют погоню, когда показывают свой страх.

— Нестандартно мыслишь, это, наверное, хорошо. — Согласился Марсель. — Ладно, но говоришь только ты, чтобы я не испортил спектакль. Буду изображать потрясенного гибелью родственника человека.

— Хорошая идея. — Оценил его роль Иван.

Компания людей разожгла костер. В его свете четче просматривались фигуры. Иван насчитал шесть человек. Он был уверен, что это самбургские или тазовские мужики, бродящие с исследовательскими целями. Практической пользы уходить так далеко от своих поселений он не понимал.

— Надо спать ложиться. Выспимся, а утром пойдем знакомиться. — Решил Иван.

Он поставил палатку на место костра, привалил с боков снегом, чтобы тепло лучше сохранялось, и полез внутрь.

— Может, дежурить будем? — Предложил Марсель. — Вдруг, наведаются?

— Не наведаются. — Уверенно заявил Иван. — Лучше выспаться хорошо, чем ждать неприятности.

— Мне бы такие нервы. — Напарник еще некоторое время наблюдал за компанией незнакомцев, потом тоже залез в палатку.

Иван уже похрапывал в стенку.

Утром он проснулся до рассвета. Выбрался наружу. Ветер за ночь поменялся. Мороз ослаб, а воздух сделался более влажным. Первому снегу оставалось лежать недолго. Над белой поверхностью едва просматривались три конуса не очень похожих на палатки. Иван достал холодную уху и попытался позавтракать ею. Она не замерзла, но была уже на грани. Он холодного завтрака стало еще холоднее. Он присел двадцать раз, сорок раз отжался, чтобы согреться.

В лагере незнакомцев появился человек. Отошел в сторону справить нужду прямо лицом в их сторону. Он разглядел Ивана и замер, не зная, как поступить. Хоть с момента катастрофы и прошло всего несколько месяцев, но люди уже с сильной опаской относились друг к другу. Голод и отсутствие правопорядка заставляли их видеть в каждом незнакомце потенциального разбойника.

Иван приветливо помахал рукой. Человек, выдержав паузу, помахал в ответ. Первый контакт состоялся. Теперь надо было готовиться к основному представлению. В лагере напротив началось движение.

— Марсель, подъем, кажется, у нас сейчас будут гости. — Предупредил Иван товарища.

В палатке началась активная возня.

— Уже идут? — Взволнованно поинтересовался Марсель.

— Нет, тоже, как и ты, суетятся. Увидели меня и зашевелились.

Марсель показался наружу в криво натянутой вязаной шапке. Встал рядом и посмотрел на лагерь незнакомцев.

— Их много, чего они так зашевелись. — Удивился он.

— Хороший знак. Люди с дурными намерениями старались бы выглядеть спокойнее. — Решил Иван.

— Не придумал никакой новой брехни, чтобы я был в курсе? — Поинтересовался Марсель, понемногу приходя в себя.

— Нет, все по-старому. Мы из Тихого, бродим в поиске удачного места для жилья. Потеряли чуть севернее двух человек, провалившихся под землю, потом попали в метель и теперь спешим назад. — Вкратце описал легенду Иван.

— Хорошо.

Незнакомцы собирались еще как минимум полчаса. Ожидаемо от их группы отделились трое, и пошли в сторону Ивана и Марселя. В руках одного из них было ружье.

— Так я думал, что они вооружены. — Произнес Марсель расстроенно.

— Это еще ничего не значит. Им самим страшно. — Попытался успокоить его Иван и заодно успокоиться самому.

Высота снега на ровном месте достигала высоты до половины голени. Мужики ступали, высоко поднимая колени. Остановились за пару шагов.

— Не вооружены. — Поинтересовался тот, что держал в руках ружье.

— Только нож. — Ответил Иван. — Мы вам не собираемся причинять вред.

— Да мы тоже. А вы чего шлындаете по тундре, если не секрет? Откуда вы есть-то? — Спросил вооруженный мужчина.

— Мы из Тихого. У нас там проблема, жилья не осталось, сдуло смерчем. Ищем, куда реально можно переехать. А вы откуда, самбургские? — Спросил Иван, пытливо разглядывая каждого.

— Нет, мы из Уренгоя. — Ответил мужчина, стоявший позади вооруженного товарища. — Уже недели две в пути. Снег этот совсем не ждали.

— А чего вам в Уренгое не живется? Я был там уже после катастрофы, поучаствовал в разборе завалов. У вас точно лучше, чем здесь. — Иван хотел услышать ответ.

— А ты же в курсе, что нас задрало, как нарвавший прыщ после землетрясения? А потом в центре поселка, как раз под администрацией началось извержение?

— Я как раз те завалы и разбирал, но потом ушел. Да, при мне там что-то полыхнуло, но я был уже не рядом.

— Полыхнуло. — Хмыкнул вооруженный. — Половина поселка разлетелась в стороны, остальная часть обрушилась в образовавшуюся воронку. Всех поголовно контузило, кто выжил.

— Значит, кто-то выжил? — Спросил Марсель.

— Выжили, конечно, но половина поселка в той дыре. Многие здания, пережившие пекло и землетрясение, разрушило взрывом. А в воронке сейчас клокочет и бурлит и вонь такая, что жить рядом нельзя. Если ветер дует от нее, сразу задыхаешься, и горло саднит. — Доложил вооруженный.

— А вы тоже ищете, куда перебраться? — Догадался Иван.

— Ну, да. Были в Самбурге, не приняли. Идем теперь в Тазовский, вдруг там народ добрее. А вы откуда идете? — Спросил мужчина, стоявший позади вооруженного.

— Да мы тоже с самбургскими не нашли общего языка. Хотели, как и вы дойти до Тазовского, но не смогли. Нарвались на провалы, двоих товарищей потеряли. Пытались обойти, но два дня потеряли даром, везде дыры в земле. Сейчас возвращаемся назад, в Тихий. Начался снег, поставили палатку и решили переждать. — Иван посмотрел в небо. — Снег сойдет, грязно будет, вообще не подходящие для прогулок условия.

— Это точно. А вы чего, с тачкой гуляете? — Мужчина с оружием увидел торчавшие из снега рукоятки.

— Да, мы надеялись вернуться назад с какими-нибудь припасами.

— Понятно. Значит, до Тазовского дороги нет?

— Мы не нашли. — Иван развел руками. — Теперь еще и грустные вести принесем родственникам.

— А под снегом вообще ни одной ловушки не увидишь. — Вставил свою фразу Марсель.

— Как же нам быть? — Мужчина с оружием оперся на двухстволку. — Землянки рыть или иглу изо льда ставить? Вы как собираетесь зимовать?

— У нас есть зимний склад. — Почти соврал Иван, поняв, что судьба Тихого людям неизвестна. — Там перекантуемся.

— У нас одна группа в Нур пошла, другая на юг, надеюсь, им повезет больше нашего. — Вооруженный мужчина обернулся в сторону своего лагеря. — Нам, наверное, будет по пути, идемте вместе.

— Да, мы не спешим вроде. Тут где-то видели озеро с нефтью, надо найти, набрать, чтобы хоть что-то полезное привезти назад. — Подсуетился Марсель.

— Да мы таких озер по дороге штуки три точно видели. — Мужчина повесил ружье на плечо. — Ну, давайте хоть позавтракаем вместе по-человечески, да разойдемся. — Предложил он.

Отказываться от приглашения было подозрительно.

— Давайте. — Ивану пришлось принять его.

Троица оставила их. Напарники гостей за это время успели собрать дров и развести огонь. Марсель посмотрел в сторону чужого лагеря.

— Вроде получилось. Теперь надо молчать, чтобы не проколоться. — Он очень волновался, что им не поверят.

— Постараемся не отклоняться от нашей легенды.

Они собрали вещи, откопали тачку и сложили в нее. Колеса ее проваливались в снег полностью, поэтому она превратилась в корыто, упиравшееся движению. Соседи сидели в кружок у костра. В котелке на треноге варился завтрак. С первого взгляда не удалось понять, что за блюдо там готовилось. Что-то мутно-серое, похожее на воду после мытья посуды.

— Всем привет. — Поздоровался Иван, окинув тех, кого еще не видел внимательным взглядом.

Один из мужчин странно на него посмотрел, потом уставился на тачку.

— Ё-моё, так это же моя тачка. — Он поднялся и осмотрел ее. — Точно моя.

— Как твоя? — Строго поинтересовался мужчина с ружьем.

Иван присмотрелся к бородачу, опознавшему свою тачку, и узнал его. Это был тот самый мужик, сменявший ее на продукты. Тогда он был безбородым и совсем не похож на себя настоящего.

— Да я ее сменял на мешок риса у этого парня. Как раз через неделю после всего. Узнал меня? — Спросил он у Ивана. — Как тесен мир, а? Даже приятно, что ты живой и тачка моя до сих пор в деле. — Он полез обниматься.

— Узнал. — Иван похлопал его по плечу. — А семья как твоя?

— Да нормально. Мы же на окраине жили. Как только начало трясти, спустились в подвал. А у меня там уже две подпорки стояли под потолок. Они и помогли пережить. Тряхнуло сильно, нас засыпало штукатуркой, обломками, но подпорки и стены выдержали. Выбрались наружу, мама родная, а вместо поселка кратер. И дома нашего почти не осталось. — Мужчина похлопал Ивана по плечу. — Это нормальный парень. Сменял гору продуктов на тачку, которую и есть-то нельзя. — Он усмехнулся. — Он точно из Тихого. Мы с ним общались на эту тему. Ты, рыбак, кажется, да?

Видимо, разговоры о правдоподобности легенды шли среди них. Мужики сомневались в словах Ивана и Марселя.

— Да, я вашему предпринимателю рыбу соленую возил. — Иван обрадовался, что его узнали.

— А ты меня тогда из-за девчонок пожалел? — Спросил знакомый.

— Из-за этого тоже. Ты ведь соседского ребенка приютил, меня это тронуло. — Признался, Иван.

— Видите, наш человек. — Знакомый так обрадовался, что встретил Ивана, что снова постучал его по плечу.

— Отлично. Очень рады, что встретили хороших людей. — Произнес мужчина с ружьем. — Присаживайтесь, будем завтракать, чем бог послал.

Иван с Марселем присели у костра. Они не собирались так долго ходить за нефтью и еды взяли совсем немного. В котелке осталась подмерзшая уха, а в рюкзаке совсем немного сушеной рыбы. Ее Иван и достал.

— Моя фирменная. — Протянул главному.

— Ого, шикарно живете. — Тот взял ее, поднес к носу и глубоко вдохнул запах. — М-а, аромат прошлой жизни. Пивка бы полторашечку. — Размечтался он. — А вы себе-то оставили чего пожрать?

— У нас есть еще немного ухи в котелке, но она замерзла. — Ответил Иван.

— А у нас мучной суп. Прожаренная мука, горсть перловки, горсть крахмала и собачья кость для навара. Не побрезгуете? — С ехидцей поинтересовался главный.

— Нет, отчего же. Сейчас не те времена, когда приходится выбирать. Все гастрономические оргазмы остались в прошлом. — Произнес Марсель.

На самом деле варево не вызывало у него аппетита, а после упоминания собачьей кости, так и вообще отбило. Но надо было показать себя таким же голодным, как и остальные, чтобы не злить. Суп приготовился быстро. Немного покипел и стали разливать по мискам. У всех были железные, видавшие виды. У кого откровенно из ассортимента собачьей посуды. Но никто этого уже не стеснялся. У Ивана с Марселем тоже были железные миски из оставленной в бытовках посуды.

Повар разлил всем по половнику. Ивану попался лавровый лист.

— Ого, лаврушка. — Удивился он.

— Ну, мы же не собаки без лаврушки хлебать. — Пошутил повар. — Приятного аппетита.

Блюдо оказалось странным на вкус. Хорошо, что было соленым, иначе есть его было бы вообще невозможно. Иван хлебал с аппетитом, не подавал вида, что ест бурдомагу из одного уважения. Отвлечься от супа ему помогали размышления. Он почувствовал себя виноватым. Наврав людям, что дорог до Тазовского нет, он, возможно, обрек их на голодную смерть. Вспомнил детей мужчины с тачкой, и стало еще хуже. Чувство вины застило все прочие благодетели, которыми он руководствовался, чтобы соврать.

— Класс. — Марсель допил остатки супа через край. — Интересное блюдо. Жаль у нас ни перловки, ни крахмала нет. Да и собачьих костей тоже.

— Если хочешь, отсыплю. — Повар полез в свою сумку.

— Да, ладно, неудобно. — Отмахнулся Марсель. — Вам еще столько топать. Силы нужны.

Он даже покраснел. Ему стало жутко неловко перед людьми, что они всерьез посчитали, будто их суп может понравиться.

Иван ловил взгляд мужчины с тачкой. Он, как назло, смотрел в свою тарелку. Наконец, их взгляды пересеклись. Иван повел глазами в сторону, намекая на то, что хочет переговорить в стороне ото всех. Мужчина не сразу понял, но потом моргнул.

— Отлить надо. — Иван хлопнул себя по коленям и поднялся.

Он снова посмотрел на мужчину, у которого сменял тачку, понять, понял ли он. Тот ковырялся в своем рюкзаке. Иван отошел на несколько шагов, думая, как иначе вытянуть его на разговор.

— Эй, извини, не знаю, как тебя? — Окликнул мужчина. — Я кое-что хотел спросить.

— Иван.

Мужчина догнал его. Они молча отошли еще на десять шагов.

— Ты чего хотел? — Спросил мужчина заинтригованно.

— Короче, то, что я тебе скажу, только для тебя и ни для кого больше. Обещай молчать.

— Ладно. — Неуверенно пообещал мужчина.

— В пяти километрах отсюда на север стоят три вагончика бытовки. Места в них там уже все заняты, но для твоей семьи мы найдем свободные. Но ни для кого больше. Если приведешь других, начнется война. От Уренгоя вдоль Пура дойдешь до Тихого, обойди справа, там бешеный вулкан. Потом снова вдоль Пура до самого Самбурга. Его тоже обойди стороной справа. Говорят, слева топи. А потом идите на северо-восток, пока не упретесь в высокий длинный вал. Спускайтесь по нему вниз. В километре будут вагончики. У нас есть еда кое-какая, поэтому берите только в дорогу. Если выдержите хороший темп, то за неделю придете. Заметные ориентиры после Самбурга, это оазис рядом с теплыми источниками, потом озеро из нефти. От него строго на север. Если встретишь песца, не пугайся, это наша Изольда. Она вас проводит куда надо.

— Песца? — Удивился мужчина.

— Да. Пережила с нами катастрофу на складе, теперь мы одна семья. Если не пойдете, не говори про нас никому, пожалуйста. Я предложил именно тебе, из-за того, что ты хороший человек и детей твоих жалко. И на обратном пути уведи своих подальше от Тихого, чтобы не увидели, что мы там не живем.

— Хорошо. Спасибо, Иван. Честно говоря, неожиданное предложение.

— Да и вы тут появились внезапно. А тебя, как зовут?

— Виктор.

— Будем ждать, Виктор.

Мужчины сделали свои дела и, как ни в чем не бывало, вернулись к костру.

— Ну, что расписались желтым по белому? — Поддел их мужчина с ружьем. — Нет нигде природе от вас покоя.

— А нам от нее вообще одно беспокойство. — Виктор сел на свое место.

— Ну, посидели и хватит. Надо собираться. — Мужчина с ружьем поднялся. — Вы как, не надумали с нами возвращаться?

— Не, а что голяком-то идти. Надо как-то загладить плохие новости. — Иван тоже поднялся и осмотрелся. — Блин, из-за снега совсем ориентиры сбились. Марсель, вроде там было это озеро.

Марсель тоже изобразил активную умственную деятельность, рассматривая окрестности.

— Нет, мне кажется, в той стороне. — Предположил он.

— Ладно, найдем. Такие места надо точнее запоминать. Хоть карту с ориентирами рисуй, как у пиратов. — Пошутил Иван.

— Еще бы уметь их рисовать. — Посетовал главный. — Ладно, рады были встрече. Если что, приходите к нам в Уренгой, вдруг мы нашли хорошее местечко, где всем будут рады.

— Непременно. — Ивану стало неудобно перед ними. — А что слышно насчет того, что южнее пекло грело сильнее?

— Да ничего не слышно. К нам вообще никто не приходил. Поэтому мы и решили, что-либо людей там не осталось, либо им так хорошо, что никуда идти не хочется.

— Ясно. — Иван вздохнул. — Без связи одни догадки.

— Это да. Приходится жить своим умом, а он не подает признаков жизни. — Главный рассмеялся. — Всё, давайте, до встречи.

— До встречи.

Мужчины пожали по очереди друг другу руки и разошлись. Напоследок Виктор незаметно кивнул Ивану, словно принял его предложение. Шестерка ушла в южном направлении. Если они собирались его придерживаться, то развалины Тихого должны были остаться сильно в стороне от их маршрута.

— О чем ты с ним говорил? — Поинтересовался Марсель.

— Я знаю этого Виктора. Он взял соседскую девчонку в семью, у которой погибли родители. Я обменял мешок риса у него на эту тачку. Мне совести не хватило не предложить ему прийти к нам.

— Не проболтается? — Засомневался Марсель.

— Я сказал ему, если приведет других, то будет война. Надеюсь, он сообразительный.

— Странно будет выглядеть, если они исчезнут из поселка молчком. Дураку хватит ума связать вместе ваш разговор и их исчезновение.

— Очень надеюсь, что их разведчики придут с юга с добрыми вестями, и они забудут о нас. Тогда и исчезновение могут не заметить на радостях. — Иван развел руками. — Ну, не мог я поступить иначе. Представить себе не могу, что я жирую, а дети умирают с голода по моей вине.

— Ты прав, оскотиниться ради собственного комфорта легко. — Марсель взял в руки тачку. — А ты реально знаешь, куда нам идти?

— Да, вон туда. — Иван указал рукой в нужном направлении.

— Не пойму, как это тебе удается? — Удивился Марсель. — По мне так обыкновенная снежная равнина во все стороны.

— Да нет же, там холм приметный, а там деревья, мимо которых мы уже ходили.

— Приметные без особых примет. — Хмыкнул Марсель. — Ладно, Сусанин, веди.

— Ну, пошли.

Незаметно юго-восточный ветер принес положительную температуру и снег начал таять и оседать. Тачка больше не елозила на брюхе, а катилась, немного проваливаясь по уплотнившемуся снегу. След за ними оставался чёткий.

— Хорошо, что он растает до завтра. — Решил Иван. — Эти следопыты уже не смогут нас найти по нему, если мы поторопимся.

Пятно нефтяного озера темнело на фоне белого снега. Подойдя ближе, Марсель имел неосторожность провалиться в черную жижу. Снег у берега скрыл реальное начало нефтяной лужи.

— Черт, еще один вид ловушки. — Он поднял ногу из снега со стекающей густой жидкостью.

Скинул сапог и вылил то, что успело залиться внутрь. Снял штаны, стянул носок и отжал. Иван раскидал снег в стороны и окунул двухведерную алюминиевую кастрюлю в образовавшуюся полынью. Марсель прискакал босой, чтобы помочь. Одному Ивану не с руки было поднять и поставить такую тяжесть в тачку.

— Давай, разожжем небольшой костерок, я хоть просушу вещи. Не смогу идти с ощущением жирной грязи на себе. — Предложил Марсель. — Всего на полчаса.

— Сушить вещи, пропитанные нефтью? — Иван усомнился, что это хорошая затея. — Ну, давай попробуем.

Участок земли очистили от снега, выдолбили в нем лунку и налили в нее литра три черного золота. Вначале разожгли факел из мха, пропитанного горючей жидкостью. Он сильно плевался и трещал из-за большого содержания воды, а лужа никак не хотела разгораться. Потом все же разгорелась и тоже стреляла во все стороны горячими брызгами.

— Не знаю, высохнет так что-нибудь или наоборот, еще сильнее испачкается. — Предположил Иван.

Марсель был полон решимости довести дело до конца и стал сушить носок. Не доглядел и тот сгорел у него за несколько секунд, обильно коптя черным дымом. Штанину он сушил с более безопасного расстояния и ее удалось высушить. Жирное пятно осталось, но не было ощущения сырости.

— М-да, в сыром носке было бы приятнее, чем совсем без него. — Марсель сделал пробные шаги в сапогах. — На портянки надо переходить. У нас там целая стопка казенных вафельных полотенец.

— Бабы не дадут. — Предположил Иван.

— У баб судьба не давать, когда плохо просят. Нет портянок, не будет ничего, ни рыбы, ни топлива. — Смело погрозил прекрасной половине общины Марсель.

Пока они собирались и были отвлечены, случился инцидент, которому нет прощения. Оттаявшие края ямки осели, и горящая нефть устремилась под свод снега, образовавшийся от тепла огня. До нефтяного озера от костра было всего несколько метров. Вспыхнувший на берегу огонь, вначале удивил мужчин. Они замерли в ступоре, не видя связь между чадящим догорающим огнем в маленькой луже и разгорающейся поверхностью озера. Только когда обвалился снежный свод, образовавший дорожку между ними, до них дошла эта связь. Иван бросился тушить огонь снегом, но это было бесполезно. Он распространялся все дальше, не реагируя на его усилия.

Пламя жарко разгоралось. В небо поднялся черный столб густого дыма, видимый на десятки километров вокруг.

— Сходили за топливом. — Марсель в сердцах сплюнул.

— Надо искать новое озеро. — Иван про себя выругался на напарника, понимая, что зимой за нефтью не находишься.

— И дался мне этот носок. — Марсель вздохнул. — Пошли домой.

— Пошли.

Мария, хоть и знала о специфике жилья рыбаков, все равно оказалась в шоке. Она уже привыкла жить в почти нормальной квартире с кроватями. Хотя в ней не было окон, но они не спали на полу. А в чуме, выделенном семье Мартенсов, вместо кроватей возвышались топчаны на уровне десяти сантиметров от земляного пола. По низу гуляли самые настоящие сквозняки и никакие ухищрения по затыканию дыр не помогали. В крыше дома имелась дыра для выхода дыма, а сквозняки являлись частью системы вентиляции и хорошей тяги. Без них можно было и угореть. Роберт с Даниэлем принесли с побережья крупные камни, которые держали тепло еще час после того, как погаснет огонь. Этого хватало, чтобы уснуть в относительном комфорте.

Роберт и дети относились к этому неудобству философски, но Марию подбешивало отсутствие ощущения нормального жилья. К тому же выяснилось, что скоро им придется переезжать, и каждая семья отвечает за сборку и разборку дома самостоятельно. Фирма, то есть община, занималась только организацией перевозки разобранного чума.

— Я как улитка, которая всегда носит домик с собой. — Высказала она как-то мужу.

— Не вижу в этом ничего плохого. — Ответил Роберт. — В случае необходимости переезжать куда-то ещё у нас будет бесценный опыт постройки собственного жилья.

— Так это еще не финал нашего путешествия? — Недобро удивилась Мария.

— Мы ничего не можем знать наперед, поэтому должны уметь многое делать своими руками и думать своей головой. Куда нас занесет в ближайшие десять лет, одному богу известно. — Философски рассудил Роберт.

— Не, я не хочу жить с мыслями, что у нас все временно, как эта конура из шкур.

— Маш, вспомни, где ты жила последние два года, до того, как мы сюда пришли. Что ты как бабка из «Сказки о рыбаке и рыбке». Хороший чум и работа у нас хорошая и люди здесь приятные. Завтра с Даниэлем в первый раз выходим в море.

— Уже? — Удивилась супруга. — Вы только неделю назад учились сети вязать.

— Тут такие университеты, рассиживаться не дают. Если ты тупой и не вникаешь, дуй назад в свой Архангельск чистить канализации.

— А были такие?

— В нашем наборе не было, но говорят в прошлом отбирала не Лада и попадались всякие, некоторых пришлось сдавать по гарантии. Ты просто еще не осознала своего счастья. Между нами буффер, защищающий от всякой швали. Помнишь, как мы мечтали о возможности работать и не бояться нападения. Вот, мечта сбылась.

— Тогда мы говорили о своей общине, в которой ты главный. — Напомнила супруга.

— Без опыта из меня руководитель никакой. Надо снова подниматься вверх по карьерной лестнице, а тебе набраться терпения. Хочешь быть царевной, поддерживай мужа. — Посоветовал Роберт.

— Ладно. — Мария вздохнула. — Староватая я уже, чтобы снова проходить тот же путь.

— Да, ты превращаешься в занудную старушку. — Поддел ее муж. — Придется выловить себе молодую русалку.

В чум вернулась Эмилия с крупным рыжим котенком на руках. В поселке имелось много кошек, питающихся отходами рыбного производства. Из-за доминирующего рыжего кота, почти три четверти кошек и котят имели рыжий окрас. Животные чувствовали себя вольготно на обильных харчах, но работу свою знали. Периодические всплески мышиной активности они гасили на корню.

— Можно я возьму нам котенка? — спросила дочь. — Он выбрал меня.

— Конечно. — Сразу разрешила мать.

Содержание кошек больше не являлось проблемой. Мало того, что животные сами заботились о собственном пропитании, так никто больше не возмущался прилипшей к одежде шерсти или аллергии. С кошкой, облюбовавшей конкретный дом, даже спалось спокойнее. Она гоняла мышей, лезущих в тепло, а когда кто-то заболевал, как грелка, лезла к больному, словно хотела поделиться собственным здоровьем.

Были в поселке и две собаки, кобеля, которым мечтали найти пары. Эти несли охрану поселка, правда лениво. На первых годах освоения поселка, когда порядок еще не сложился и можно было нарваться на лихих людей, они вовремя предупредили об опасности лаем, и небольшая банда была нейтрализована. Между людьми и животными сложилась та первоначальная гармония, когда все друг в друге нуждались, в отличие от докатастрофных времен, когда животные превратились в декор.

— Как его зовут? — Поинтересовался Роберт у дочери, укладывающей котенка на свою сторону топчана.

— Если девочка, то Мурка, если мальчик, то Ганс.

Роберт прыснул от смеха.

— Почему Ганс?

— Мне Лиза сказала, что кот, как и мы, немец, потому что рыжий. И мы придумали ему имя, Ганс. — Объяснила Эмилия.

— Какие мы к черту сейчас немцы? — Роберт присел рядом с котом и провел ему по спине. — Все наши национальности остались в прошлом. Мы все теперь один новый народ.

— Что, пап, если он мальчик, то назвать его по-другому? — Эмилия так поняла слова отца.

— Нет, пусть остается Гансом. Отличное имя для кота. — Роберт погладил его промеж ушей.

Разомлевшее от ласк животное по-хозяйски вытянуло лапы и замерло.

Утром Роберт и Даниэль, вместе с остальными мужчинами явились на берег, откуда должно было начаться первое практическое занятие по ловле рыбы. Обучение проводил сам Захар. Он лично желал видеть, кто и на что способен.

— Так, мужики, вот эта спокойная бухта кишит рыбой, но мы отсюда ее не ловим на еду, а только тренируемся. Это наш питомник и тренажер одновременно. Мы будем показывать вам, как травить сеть, кто какую работу в моменте выполняет, и наблюдать за результатами. Рассаживайтесь в лодки и отправляйтесь за нами. — Бригадир и два молодых парня помощника ловко столкнули лодку в воду и запрыгнули в нее.

Роберт был в одной команде с Даниэлем и с Емельяном, сыном посла в Африканской стране, который так и не успел вернуться на родину. Мать умерла от болезни еще в первый год бродяжничества. Емельян остался сиротой. Он был на два года старше Даниэля, но по виду казался даже младше. Сказывалось еще более скудное питание, как у человека, который везде был лишним. Роберт усадил ребят в лодку и столкнул ее в воду. Набрал в оба сапога воды, пока пытался запрыгнуть. Но у других это упражнение получилось еще хуже. Физрук своей массой перевернул лодку вместе со своим экипажем.

— Да, ребята, изящества вам пока не хватает. Прыгать надо с кормы, а не с борта. — Посоветовал Захар.

Он дождался, когда все экипажи приведут себя в порядок и отплыл на середину бухты. С зимы в ней еще остались крупные льдины. Захар пристал к одной из них.

— Разбиваетесь на пары. — Посоветовал он. — Чтобы не перевернуться снова от хорошего улова, вы должны разделять вес добычи между двумя лодками. Желательно, чтобы рядом была льдина, чтобы один их рыбаков мог веслом удерживать ее от излишнего крена.

Его молодой помощник изобразил, как надо подсунуть весло под льдину, чтобы лодка не перевернулась. Захар, или первый номер в экипаже, со вторым номером, сбросили сеть за борт. Подождали минуту.

— Начинаем травить сеть. Вначале медленно, чтобы понять, насколько легко она идет. Не спешим, тянем-потянем. — Они вынули сеть, сложенную пополам.

В ней серебрились несколько рыбок. Умелые рыбаки вывалили их на дно лодки, огороженное деревянными переборками, чтобы не топтаться по рыбе.

— Теперь третий номер начинает колоть лед и закидывать им свой улов. — Пояснил Захар.

Его помощник достал самодельный колун, похожий на кирку и стал откалывать куски льда от льдины. Собирал их сачком и высыпал прямо на рыбу. Все движения у опытных рыбаков были красивыми, отточенными и казались простыми. Продемонстрировав пример, они выбросили рыбу и лед за борт.

— Занимайте места у льдины. — Распорядился Захар.

Управление лодками еще оставалось неуверенным. Места занимали долго, суетились и бились друг о друга. В экипаже Роберта, сын был третьим номером. Это ему досталась роль гребца, кольщика льда и удерживателя равновесия. Даниэль быстро почувствовал лодку и мягко пристал к льдине, в то время как вокруг творился хаос. Захар заметил его результат и одобрительно кивнул Роберту.

— Травим сети и пытаемся не свалиться за борт. Запомните, если упадете в воду, первым делом срываете спасительный поплавок, а только потом начинаете барахтаться. — Напомнил бригадир.

Поплавок делался из пенопласта с прикрепленной к нему трехметровой капроновой нитью, из которой вязались сети. Дно в бухте редко где превышало глубину больше трех метров и потому упавший за борт, и пошедший ко дну рыбак в намокшей одежде, мог пометить свое место и дать шанс вытащить его и откачать.

Роберт и Емельян сбросили в воду аккуратно смотанную сеть. Даниэль в это время поддел веслом льдину и делал вид, что удерживает равновесие, хотя потребности в этом пока не появилось. Сеть в рабочем состоянии напоминала советскую авоську, но с более широким «горлышком». В время настоящей рыбалки, ее требовалось тянуть за собой, чтобы зацепить косяк сельди или просто набрать случайных рыбешек. Здесь же пока отрабатывались первые навыки обращения с ней.

— Тянем! — Отдал Захар команду, выдержав паузу.

Рыбаки начали вытягивать сеть. Даниэль уже не в шутку уперся веслом под льдину. Лодка кренилась на один борт под весом двух человек и намокшей сети, вероятно еще и с уловом.

— Ловись рыбка мала и велика. — Напевал Роберт.

Они затянули ее в лодку и там оказалась одна рыбка, но довольно крупная.

— Жолотая. — Пошутил Даниэль.

— Не стоим без дела, колем лед. — Приказала бригадир.

— А если у нас ничего не поймалось? — спросил кто-то.

— Без разницы, нужно выработать автоматизм действий. Колем лёд.

Даниэль взял кирку и начал отбивать от льдины куски. Выловил их сачком и бросил на единственную рыбу, бьющуюся на воздухе.

— Отпускаем учебный материал в воду. Хватит с них стресса на сегодня. — Распорядился Захар. Выждал, когда его приказание исполнят. — В целом, неплохо. Никто в воду не свалился, уже хорошо. Быстрее всех работала команда Мартенса. Но у нас тут не соревнование на скорость, поэтому стараться быть первыми не надо. Главное, всё делать правильно, развивать сноровку и вовремя включать мозги. Проведем еще три повторения и сделаем перерыв.

Напуганная активностью рыба ушла подальше от лодок и в следующие тренировки никто ничего не поймал.

— Это вам для размышления, как ведет себя рыба, если вы надеетесь ловить её, не сходя с места. — Обратил внимание будущих рыбаков Захар. — В целом, вроде, неплохо. Старание есть, а опыт наберется. Многие из тех, кто пришел сюда года три назад, вообще понятия не имели о рыбалке. У них море ассоциировалось только с пляжем, пивом и бездельем. А сегодня они мастера своего дела. И вы такими станете.

Ученики вернулись на берег. Снова набрали воды в сапоги, но лодки никто не перевернул.

— Вечером будем ремонтировать старые сети и учиться плести новые. Через три дня начнется путина, надо успеть подготовиться. А еще будем учить карты островов. Опытные рыбаки даже среди ночи могут встать и в полной темноте указать направление на каждый из них. — Захар чаше всех смотрел на Роберта, как на старшего.

— А зачем знать острова? — Спрсоил Емельян.

— Затем, что ночевать в лодке не самый лучший вариант. Нужна качественная ночевка, нормальный горячий ужин, сон в палатке, и самое главное, это периодические наводнения. Сейчас солнце окончательно выберется на лето и начнутся прорывы ледяных дамб. Неприятная вещь, неожиданная и довольно опасная. Как я уже говорил, вода из Двинской губы уходила почти полностью, но потом начала возвращаться. Эта бухта появилась весной три года назад. Когда мы сюда пришли, здесь было голое дно. Мы еще не знали, что вход со стороны Белого моря закрыт льдами. Свободно рыбачили в разломах, пока не случился первый прорыв. От волны из ледяной каши не больно спасешься. К счастью, мы заметили ее вовремя и поднялись на возвышенность. Так и спаслись. С тех пор знаем, хочешь выжить во время внезапного наводнения, держи в уме все острова поблизости.

— А как понять, что идет волна? — Поинтересовался Роберт.

— Северный горизонт становится дымчато-серым. Воздух сгущается и конденсируется влага. Если день ясный, то это самый верный признак. Волна перед собой гонит холодный воздух. Любой внезапный порыв холодного ветра должен вызывать подозрение. А когда волна уже в поле зрения, то ее ни с чем не спутаешь. У нее есть светлый гребень, ну и видно, что она набегает. Тогда у вас остается минут пять, чтобы доплыть до берега и затащить лодки.

— Что-то мне эти рассказы нравятся все меньше и меньше. — Тихо признался Физрук. — Я не рыбачить буду, а вертеть головой, каждую секунду ожидая наводнения.

— А кто-нибудь видел льды в Белом море? — Спросил Даниэль, заслушавшийся рассказов опытного рыбака.

— Да, мы ходили зимой до самой Мезенской губы, посмотреть, чего нам ждать следующей весной. Белое море сейчас выглядит как огромный торос, нагромождение льда, озер промеж него. Все это еще и находится в постоянном движении, потому что лед на плаву. Шум от трения стоит страшный, особенно в приливы и отливы.

— Значит, по морю нельзя ходить? — Спросил Физрук.

— Ходить можно ногами, но на лодке нет. И ногами опасно, потому что лед зыбкий и постоянно трется краями друг о друга.

— То есть, наводнения будут случаться еще очень долго? — Сделал свои выводы Роберт.

— На нашу жизнь хватит. Я думаю, что весь Северный Ледовитый океан сейчас покрыт панцирем льда и это на столетия. Успокоится, только когда уровень воды опустится до нормального уровня мирового океана. — Предположил Захар. — Так, ну, ладно, хватит лясы точить. Развешивайте сети на сушку и в шесть вечера жду вас снова.

Бригадир ушел по своим делам. Новички принялись обсуждать новую информацию.

— Опасная работа. Мало того, что холод и сырость, так еще и эти наводнения. — Посетовал мужчина не из общины Роберта. — Если что, переведусь назад в Архангельск. Уж лучше картошку полоть и копать без всякого риска.

— Отварную картошечку бы с малосольной селедкой. — Размечтался Физрук. — А ты слыхал, что те, кто вернуться, сами выбирать свою профессию не смогут. Говорят, таких золотарями отправляют работать. Чужое дерьмо возят.

— Байки это, чтобы вы не рыпались. — Ответил мужчина. — Отправляют туда, где нужнее всего. А сейчас сельское хозяйство надо возрождать. Одной рыбой сыт не будешь. К тому же зерно и картошку хранить проще и урожай гарантированнее. Помните из истории, почему люди стали активно расселятся из Междуречья? Потому что занялись сельским хозяйством и народ на постоянном питании стал массово размножаться и уже не мог поместиться на небольшой территории. Все племена, населявшие Европу, и занимающиеся охотой и рыбалкой, они выдавили на север.

— Прям, как нас. — Со смехом заметил Физрук.

— Мужики, я думаю, ныть рано. Да, напугали, чтобы слабые свалили. Я узнавал, за три года погибли двое рыбаков и те от собственной жадности. Давайте учиться профессии серьезным образом. Эти все варианты про запас, а если мне не понравится, то я уйду, это же не для настоящих мужиков. Хоть немного приложите сил, упорства, чего сразу возбуждаться от одной страшной истории. Туда-сюда не набегаешься. По мне, так очень познавательная профессия. Тут у нас есть чистейшая вода, кладезь витаминов в водорослях, белка и жира в рыбе. И мы последние, кто можем пострадать от нападения залетных разбойников. Работай и работай, посматривай в сторону горизонта на всякий случай и от островов далеко не отходи. — Роберт решил, что его слово будет иметь значение для большей части коллектива.

Его совет немного уязвил мужика, собравшегося податься назад в Архангельск.

— Каждый должен думать своей головой. — Выпалил он.

— Да, каждый должен думать своей головой, но решения лучше принимать исходя из коллективной пользы. Мы тут не общество ярких индивидуальностей, уникальных художников, каждый из которых видит по-своему, а рыбаки, у которых задача накормить как можно большее количество людей. Одна общая задача на всех, понятная и простая. — Спокойным тоном высказался Роберт.

— Посмотрим. — Мужчина не смог окончательно отступиться от своей точки зрения и оставил себе лазейку.

— Остались еще в тебе ораторские умения. — Заметил Физрук. — Я сперва был за того мужика, а потом сразу за тебя стал. Ты оказался убедительнее.

— Раньше мои ораторские умения были нужны, чтобы заткнуть паузу, а сейчас от них реальная польза. — Роберт помог сыну повесить мокрую сеть на деревянную раскосину. — Ну, пацаны, а вы что думаете про рыбалку?

— Нормально. — Ответил Даниэль.

— Пока ничего, весело. — Емельян пожал плечами — Когда рыба будет ловиться, станет еще веселее.

— Вот именно, настоящая рыбалка, это азартное мероприятие. Уж точно веселее, чем копать картошку или убирать пшеницу.

— Да, наверное. — Неуверенно согласился Емельян.

Вечером, после обучения по восстановлению сетей и плетению, Захар оставил Роберта, чтобы переговорить с глазу на глаз.

— Мне сказали, как ты с тем баламутом расправился. — Доложил он, показав свою прекрасную осведомленность. — Нам такие кадры, честно говоря, не нужны. Мы с ним распрощаемся, какое бы решение он сам не принял. Пусть думает своей головой, что хочет, но в другом месте.

— Вам виднее. — Роберт пожал плечами.

— Да, я тут много раз ошибался с людьми, давая им второй шанс и всегда получалось, что зря. Из дерьма пуля никогда не получится, но чтобы понять, кто есть кто, нужно ждать, пока они не проявятся. Жизнь нас всех закалила, отличить крепкого человека от мягкого получается не сразу. Все кажутся суровыми с первого взгляда.

— Вы меня попросили остаться из-за этого? — Роберт понял, что причина не только в том мужике.

— Я вижу, что опыт работы с коллективом у тебя большой, наверное, больше моего. А язык-то точно лучше подвешен. Я человек рабочий, мне лучше на лодке в море ходить, чем тут вертеться волчком от одной проблемы к другой. Давай, я тебя немного поднатаскаю по всем аспектам, и мы разделим наши обязанности. Ты будешь в поселке рулить, а я рыбаками. Думаю, Первый не осудит нас за такую самостоятельность. — Захар с надеждой посмотрел на Роберта.

— Ну, я не думал об этом. А какие обязанности на берегу? — В душе Роберт был даже рад, что ему предлагают более привычную работу.

— Подготовка улова к транспортировке. Лед, соль, телеги, емкости и все такое. Сам будешь созваниваться с заводом, когда им присылать транспорт, отправлять и принимать претензии, если что не так. Брак продукции, опять же, если будет, можно не выбросить, а себе взять.

— Так потом люди и привыкают сидеть на руководящей должности. — Усмехнулся Роберт.

— Поверь, это такая руководящая должность, что доедать брак не такая уж и привилегия. Работы много, а стимулов, кроме совести, никаких. Поэтому, говорю, как есть. Никто на нее не стремится попасть, потому что не дураки, и честно говоря, хороших руководителей, раз-два и обчелся. Это на кухнях они все из ума сшиты, а как настоящего дела коснется, язык в одно место и молчат, или блеют в лучшем случае. Сейчас можешь не отвечать, Роберт, даю тебе сутки на раздумье. Если думаешь связать свою жизнь с этим местом надолго, то лучше вложиться в него с самого начала, чтобы скорее стала видна отдача. Идёт? — Захар протянул мозолистую руку.

— Я завтра отвечу. — Пообещал Роберт. — Я тут человек новый и немного не в теме. Так сразу на ответственный пост.

— Быстрее разберешься. Я помогу во всем, пока в море не вышли. — Пообещал Захар. — Я заметил, что сын тоже в тебя, толковый, обучаемый. Не пропадете, точно.

— Спасибо. Ну, до завтра?

— До завтра.

Дорогу до своего дома Роберт обдумывал предложение. Он знал, что справится на этой работе. Управление коллективом и оптимизация работы всегда приносили ему моральное удовлетворение. Он чувствовал, что идет по призванию и получается красиво и легко. Однако, понимал, как много придется на себя взвалить. Труд обыкновенного рыбака тоже был нелегок, но в плане ответственности и разнообразия выполняемых задач абсолютно не сравним с руководящей должностью.

Мария ждала его у входа, сидя на коротком пне и греясь в лучах заходящего солнца. Рядом сидел то ли Ганс, то ли Мурка и щурился на солнце.

— Даниэль сказал, тебя бригадир задержал? — Мария приготовилась слушать.

— Представляешь, Захар хочет уйти на всю путину в море, а меня оставить руководить хозяйством. Устал, говорит, совмещать. — Роберт взял кошку на руки. — Дал сутки на раздумье.

— Это же хорошо, Роберт. Мне будет намного спокойнее, если ты не станешь плавать на этих смешных лодчонках, которые могут перевернуться от самой маленькой волны. Еще бы и Даниэля пристроить на суше и было бы просто здорово. — У Марии были собственные причины желать того же, что и муж. — А в чем заключается работа?

— Вот с этого и надо начинать. В основном заботиться о том, чтобы улов своевременно и в надлежащем качестве отправляли в город, принимать претензии, если что-то напортачили, общаться с тамошним начальством по рации. Короче, всё, чему я учился по жизни.

— Значит, ты уже всё решил. — Поняла супруга. — А почему сразу не согласился.

— Мало ли. Народ меня не знает, авторитета нет, с тонкостями и нюансами работы тоже не знаком. Придется набивать шишки, делать глупости, пока не погружусь в работу полностью.

— Ты справишься, Роберт. Я буду тебя поддерживать. — Мария поднялась и поцеловала мужа. — Ты есть хочешь?

— Конечно. Уха?

— Из колхозного петуха. — Мария рассмеялась. — Горсть пшена досталась, так что уха прямо-таки классическая.

— Аж ложка стоит? — Спросил Роберт.

— Ну не настолько.

На следующий день Роберт снова проходил обучение, как и все остальные молодые рыбаки. Захар вида не подавал насчет вчерашнего разговора. Роберту даже закралось подозрение, что он передумал или же поговорил с Первым и тот не одобрил разделение власти. В этот день занимались по более сложным вводным. Бригадир заставил ведром, которым отчерпывали воду, залившуюся во время высокой волны, наоборот набирать ее в лодку, изображая опасную ситуацию. Приходилось одновременно рыбачить, держать равновесие и отчерпывать воду, что должно было напоминать рыбалку во время сильного ветра. От ледяной воды покраснели ладони и одеревенели пальцы. Ими не получалось распутать сеть или развязать узел.

— Что, замерзли? — Бригадир заметил, как мужики суют замерзшие ладони под одежду. — Лучший способ согреться, это грести. Когда штормит стоять опасно, надо двигаться против ветра, поперек волны. Вообще, мы не рыбачим при сильном ветре, рыба плохо идет, да и опасно, но иметь представление о чрезвычайных ситуациях необходимо.

Захар все же сжалился над новичками и больше не требовал заливать лодки водой. Оттачивал умение забрасывать сеть, правильно ее вытягивать, чтобы не путалась. В его руках все получалось легко, без усилий, но на то он и был профессионалом. Повторить за ним с первого раза не получалось, и потому сети запутывались, рыба в них не попадалась, а лодки врезались друг в друга. Потом у Физрука сеть зацепилась за что-то на дне и никакими усилиями не хотела сорваться.

— Странно, мы на этом месте уже много раз бросали и ничего не цеплялось. — Захар почесал голову. — Придется кому-то нырять.

— Нет. — Физрук решил, что нырять придется ему, как виновнику.

— Ну, не тебе, конечно, ты еще молодой. — Захар помахал рукой в сторону берега.

Через десять минут подплыла лодка с опытными рыбаками. Они, естественно, бросили на новичков укоризненный взгляд.

— Ну, как так можно, а? — Спросил один из них. — А если у меня насморк?

— Ребята попарят тебя в бане. — Пообещал ему Захар.

— Не надо ребят, пусть девчата парят, я тогда буду каждый день нырять. — Предложил рыбак.

— Вы понимаете, да, почему этот персонаж не остается на берегу, пока мы в море? — Поддел его бригадир. — Сладкоежка.

Мужчина скинул с себя одежду и прыгнул в серую холодную воду без всяких прелюдий. Его не было с минуту. Веревка дергалась, пока он пытался снять зацепившуюся сеть. Потом она замерла и через секунду появился фыркающий рыбак. Ловко запрыгнул в лодку.

— Тяните. — Разрешил он.

Оделся за несколько секунд и присел на корточки, обхватив себя руками. Зубы его отстукивали чечетку Физрук вытянул сеть и бросил на дно своей лодки.

— А за что она зацепилась? — Спросил он.

— Железяка какая-то старая. Ржавчина с нее отслаивается. — Мужчина показал испачканную в рыжем налете руку. — Или корпус какого-то небольшого судна, ушедший глубоко в землю, или сюда вовремя землетрясения принесло что-то с берега. Габариты не определил, но штука явно затянута песком. В следующий раз не надо тут бросать сеть.

Опытные рыбаки уплыли. Бригадир сделал пометку карандашом в старом блокноте с пожелтевшими листьями относительно предмета в воде.

— Иногда трясет у нас и мне кажется, что эту штуку выдавило наружу, но перед этим она провалилась в расщелину. Тут их было много раньше, а сейчас песком затянуло. Но пузыри нет-нет, да пробиваются на поверхность, особенно когда тряхнет. Опасная вещь на самом деле. Если под лодкой пузырь поднимется, она может в долю секунды уйти под воду. А раз железяку такую вывернуло, значит снизу хорошо поддавливает. — Захар убрал блокнот в карман. — Ладно, скоро все равно переезжать отсюда.

— Почему? — Спросил Физрук.

— Знаешь, что такое севооборот? — Спросил бригадир.

— Примерно. Это когда одни поля засевают, а другим дают отдыхать.

— Вот, у нас так же. Популяции рыб еще не восстановились, надо давать им возможность размножиться. Мы же должны думать о будущем. К тому же тут не самая удачная бухта, тюленей рядом нет. Движение — это жизнь.

— Я чувствую, как эта самая жизнь пытается превратить меня в цыгана, у которого нет дома, только путь. — Повздыхал Физрук.

— Мы как хищники, мигрируем за пищей, а в домах живут травоядные, выращивающие растения. — Почти серьезно заявил Захар. — Выбирай, кто ты есть.

— Хищник. — Выбрал Физрук. — Полярный волк.

Второй день обучения подошел к концу. Когда все разошлись, Захар обратился к Роберту.

— Ну, что решил?

— Я принимаю ваше предложение.

— Давай с этой минуты на ты. Спасибо, Роберт. Я был уверен, что ты сделаешь правильный выбор. Каждый должен заниматься своим делом. Рыбаков хороших много, а руководителей нет. Идем, покажу, что у нас за рация. У меня как раз сеанс связи с директором рыбзавода.

— Брр-р. — Роберт передернул плечами.

— Что, замерз? — Не понял его реакции Захар.

— Ассоциации с этим заводом не очень. Мне и сыну там пришлось померзнуть зимой.

— Ну, что поделать. Работу кто-то должен выполнять.

Они подошли к чуму, где жил Захар. Он был холост, но поговаривали, что к нему захаживала одна дамочка. Почему они не жили вместе Роберту было непонятно. Из крыши чума торчала антенна из нержавеющего сплава. Захар пропустил вперед себя Роберта и сразу разжег внутри огонь из заранее сложенных чурбачков.

Рация представляла собой собранный из всевозможных деталей аппарат. Крепились они на куске фанеры и были соединены между собой тонкими проводочками в пластиковой оплетке. Источником питания служила динамомашина, вращаемая рукояткой.

— Умельцы из города собрали. Шесть номеров, на которые я могу дозвониться: Первый, директор рыбзавода, глава аграрного отдела, глава отдела безопасности, начальник складов и логистики и больница. Честно говоря, туда я не звонил ни разу. Вот по самому натертому переключателю ты сразу поймешь, кому я звоню чаще всего.

— Директору рыбзавода. — Роберт заметил следы частого использования на нем.

— Именно. Еще Первому звоню часто, но все равно не так. Но сегодня нас интересуют склады и транспорт. Препротивнейший мужик, Сидоров Сергей Михайлович. Я зову его про себя Сидором. Как и положено кладовщику, ничего не выпросишь у него. Такое ощущение, что всё, что он принимает на хранение, автоматически становится личным имуществом, с которым он не может расстаться. Может быть, у тебя с ним выстроится диалог. — Захар присел пониже, чтобы не дышать дымом и принялся накручивать динамо. Светодиодная лампочка с красного, переключилась на зеленый. Конденсаторы зарядились на полную. — Ну, Господи благослови. — Он поднес трубку к уху и повернул переключатель. — О, Сергей Михайлович, как жизнь, как здоровье? Зима закончилась, скоро у нас снова объемы вырастут. Как у нас с транспортом?

Голос собеседника слышался достаточно громко.

— Приветствую Захар Юрич. Работаем, готовимся к сезону. Тут у меня крестьяне телеги из ноги ломят, говорят, семена надо возить на поля, а осенью так вообще несвозный урожай ожидается. А у нас в прошлое лето три телеги новые в строй ввели, а две сломались, считай только одна и добавилась.

— Я понимаю тебя, Сергей Михайлович, но моя рыба хранится мало. Хочешь — не хочешь, но транспорт нужен. Ты же помнишь, что сани готовят летом, а телеги зимой. Через десять дней первая партия улова будет.

— Уже? — Удивился собеседник. — А я же… дак как же так, а… где же я вам всем возьму. А тут еще эти события…

— Какие события? — Спросил Захар.

— А ты что, не слышал? Ах, да, вы же там сами по себе. Вчера вечером на южный пост напали. Трех бойцов убили, захватили оружие, патроны и скрылись. Наши отправили погоню. Говорят, что нападавшие не сбежали на юг, как обычно, а пошли на север, обходя город по восточной дуге. Так что и вам там лучше не дремать.

— Да им сюда в обход неделю идти. Они по дурости могли той дорогой пойти, от незнания, там одни топи. И что им тут надо? — Захар даже и не думал волноваться.

Мало ли какой план был у бандитов. Они могли специально водить преследователей за нос. Углубляться на территорию самой сильной общины гарантированная погибель. Только местные знали надежные тропы.

— Откуда мне знать, что им надо? Не моя забота. Будут тебе три телеги через десять дней с емкостями по триста литров. Хватит? — Спросил главный кладовщик безо всякого интереса.

— Ну, если рыбалка не попрёт, то хватит. — Захар был рад и этому количеству.

Если улов будет удачным, можно было то, что не влезет в бочки, переработать для себя.

— Тогда, удачного клева и жду звонка.

— Постой, Сергей Михайлович. У меня тут заместитель появился. Его зовут Роберт Яковлевич. Я оставляю ему организационные вопросы, а сам ухожу в море. Так что звонок будет от него.

— Что, задолбался, Захар Юрич? А мне бы зама, чтобы транспортом занялся? Терпеть не могу эти телеги, сани и оленей. Ладно, буду знать. Всё, давай, некогда болтать.

— До связи. — Захар повернул переключатель. — Вот такой этот тип, Сергей Михалыч. Это еще он в настроении был.

— А что, часто происходят нападения на посты? — Роберту больше всего запомнилась эта часть разговора.

— Бывают. Но мы тут мало касаемся этого. Слишком далеко и новости до нас туго доходят.

— А оружие у вас имеется, на всякий случай? — Поинтересовался Роберт.

Бригадир подошел к своему топчану и поднял его. На земле лежал автомат Калашникова с отстегнутым магазином и собранные в тряпочный узелок патроны. На вид не больше двадцати штук.

— Да уж, на серьезный замес такого не хватит. — Роберт вздохнул.

— А ты бывал в замесах? — С недоверием поинтересовался Захар.

— Приходилось.

— Ну, раз так, то я оставляю тебя с еще большим спокойствием, чем раньше. — Бригадир похлопал Роберта по плечу. — Я даже не знаю, стреляет эта штука или нет.

— Обязательно проверю. Отдам сыну, он большой любитель приводить оружие в идеальное состояние.

— Вот и отлично. — Захар отдал автомат Роберту. — Вещь должна быть в руках того, кому она принесет больше пользы. Посвящаю тебя в заместители и передаю символ власти. Действуй.

Выпавший снег снова растаял, образовав непролазную грязь. Южный вал сделался совершенно непреодолимым для подъема наверх. Черный хвост от горящего нефтяного озера отчетливо виднелся из лагеря. Он поднимался в небо и когда ветер дул с юга, его несло в сторону вагончиков. Люди почти не ощущали его запаха, а вот Изольде он не нравился. Она волновалась и водила носом, словно боялась, что одним дымом неприятности не закончатся.

Жизнь в поселке о трех вагончиках-бытовках шла свои чередом. Перспективы будущего в тот момент выглядели определенными и понятными на многие годы вперед. Иван с Полиной поняли, что они семья и жили, как муж с женой. Из-за того, что жилье являлось коммунальным, личной жизни не было никакой. Приходилось импровизировать, уходить из дома под благовидными предлогами. Результатом одной из таких вылазок стали с десяток саженцев сосны. Иван решил, что хочет развести парк рядом с жильем.

Валентина приняла идею сына, как свою. Нашла ящик, засыпала его землей и высадила в него саженцы, чтобы пересадить их весной в землю. Каждый день выносила на свежий воздух, заносила в жилье и ставила на ночь под кровать. Алена временами хандрила от мыслей, что она такая молодая и красивая, а пары ей нет и не предвидится. Ее старались не задевать лишний раз, чтобы не нарваться на скандал.

Борис, чтобы не скучать, ловил на пару с Иваном, Марселем и Валерой рыбу, или же бродил по окрестностям, чтобы точно знать, чем располагает их благословенный уголок. Но ничего стоящего хотя бы приблизительно равнявшегося озеру с рыбой на нем не было. Даже леса могло не хватить, чтобы топить ими печи в течение всей зимы. Инцидент с подожженным озером осложнил перспективы отопительного сезона. Софья Марковна, Руфина и Лида ходили по грибы и нашли их. Они приятно разнообразили меню жителей нового поселения.

История про Виктора, которого Иван пригласил к себе, успела позабыться. Прошло больше трех недель с их встречи. За это время дважды выпадал снег и таял, продержавшись не более суток. Погода регулярно приносила теплые атмосферные течения с большой земли, не давая полярной зиме взять права в свои руки. Пространство вокруг вагончиков становилось все менее проходимым. Вода не успевала впитываться в землю и без нормальных резиновых сапог, которых серьезно не хватало на всех, не получалось никуда выбраться. Пенсионеры целыми днями сидели внутри, занимаясь разделкой рыбы. Иван из-за отсутствия соли, вялил ее до каменного состояния и коптили, чтобы продлить срок хранения.

Изольда, оставив подросший и вполне самостоятельный выводок, ушла куда-то. Многие решили, что это природный инстинкт, оставлять выросшее потомство, чтобы оно выживало самостоятельно. В то утро Алена встала раньше всех и решила прогуляться немного вокруг поселка. Туалеты были сооружены на приличном удалении от вагончиков, но это были дыры в земле, отгороженные жестяным щитом, едва достигающим метровой высоты и только с одной стороны, направленной в сторону жилья. Алене очень не нравился такой сервис. Только она присела, как услышала со спины фырканье. Подскочила с перепугу и увидела перепачканную в грязи Изольду. Она не была уверена, что это именно их песец, но хотела верить.

— Ты откуда такая? — Спросила Алена, внимательно рассматривая животное.

Песец забегала нервно вокруг туалета и сделала с десяток шагов в сторону южного вала. Вернулась, снова закружила, явно пытаясь что-то сказать. Алена надела штаны и побежала к вагончикам. Забежала внутрь и тихо подошла к брату. Тот сладко спал в обнимку с Полиной.

— Вануйто, там Изольда вернулась. — Тихо прошептала она.

Брат зашевелился, но не проснулся.

— Ванька, там Изольде что-то надо. — Алена потрясла его за плечо.

— Алён, тебе заняться нечем? — Полина проснулась раньше. — Давай еще Иван будет об Изольде беспокоится, как о людях.

Полину иногда подбешивало инфантильное поведение золовки.

— А я не тебя прошу. Он мне больше брат, чем тебе муж. — Огрызнулась Алена. — Ванька, Изольда пришла, грязная как черт, и она что-то пыталась мне сказать.

Иван сел на кровати и посмотрел на сестру.

— Грязная?

— Да, ну просто кусок грязи. Она меня пыталась отвести к южному валу. Думаю, там она и испачкалась.

— Вань, это ненормально, что сестра тебя будит по такому поводу. — Произнесла Полина.

— Изольда не стала бы просто так волноваться. Надо проверить. — Иван поднялся и стал собираться.

Алена победно показала Полине язык.

— Как там погода? — Спросил Иван, выглядывая в окошко, прикрытое шторкой.

— Пасмурно, но тепло.

Иван быстро оделся и вышел на свежий воздух. Легкий туман скрывал видимость с двухсот метров. Изольда нервно гарцевала у вагончика. Несколько ее щенков бегали рядом, но она отгоняла их рыком.

— Привет бродяга. — Поздоровался Иван.

По ее поведению она сразу догадался, что дело важное и неотложное. Песец повела его в сторону южного вала и чуть правее того места, откуда они обычно спускались. Алена быстро догнала их.

— Я права, Вануйто, она же что-то хочет нам сказать? — Спросила Алена.

— Да, у нее какое-то дело к нам. — Согласился брат, глядя, как животное постоянно оборачивалось, проверяя, идут за ним или нет.

— А твоя Полина прям бесится, что я отрываю тебя от нее. Пиявка. — Язвительно заметила Алена.

— А то бы ты не так относилась к тому, кто вытаскивал твоего любимого из-под вашего одеяла? Мне приятно, что она ко мне так относится.

— Смотри, глазом моргнуть не успеешь, она тебя подкаблучником сделает. — Предупредила сестра. — Она баба хваткая и наглая.

— Я думал вы подруги.

— Подруги то подруги, но брата на растерзание не дам.

— Ой, Ален, ты не знаешь Полину, как знаю ее я. Она рада, что попала к нам, что я есть у нее, ты и свекровь. Её все устраивает. Просто у нее чувство собственничества на меня.

— Ладно, мне идти некуда, если разругаемся, буду терпеть до последнего. — В шутку припугнула Алена брата.

— Обещаю следующим летом выкрасть из Самбурга или Тазовского хорошего паренька для тебя. — Иван на ходу приобнял сестру за плечи.

— Так значит ты считаешь меня злой из-за того, что у меня нет мужчины?

— Да, думаю причина в этом. Природа требует своего, а ты не удовлетворяешь эту потребность.

— Изольда тоже одна и ничего, не жалуется.

— А ты народи двенадцать детенышей и тоже успокоишься.

Из сгустившегося тумана показалась темная полоса южного вала. Грязь сильно растеклась под основанием кручи. Изольда прибавила шага, дошла до самой жижи и замерла, глядя вверх. Иван подошел к ней. Сверху доносился едва различимый мужской и женский говор. Иван сомневался, звать или не звать людей. Вспомнил Виктора, но подумал, что тот передумал идти, а это могли быть совсем другие люди, которых и привела Изольда по доброте своего песцового сердца.

— Что делать? Окликнуть или нет? — Иван не мог определиться самостоятельно и спросил у сестры.

— Блин, у нас тесно и без них. — Алене не хотелось новых жителей.

— То же самое нам сказали в Самбурге, а мы на них сильно обиделись. — Напомнил Иван.

— Решай сам, тогда.

Иван был в резиновых болотных сапогах и решил подойти ближе, чтобы различить речь. Алена и Изольда остались на относительно сухой земле. Иван подошел к самому основанию вала. Край недавно обвалился и на срезе еще были видны участки промерзшей почвы и почвообразующей породы.

— А если тебе соврали? — Спросил женский голос.

— Зачем ему было это делать? А песец зачем нас сюда вел? — Ответил мужской.

Иван его сразу узнал, это был Виктор.

— Виктор, это ты? — Громко спросил Иван.

Голоса замолкли на секунду.

— Иван, это ты? — Спросил Виктор в ответ.

— Я. Ты с семьей?

— Да, жена и дети.

— А мы уже и ждать вас перестали. Долго вы добирались. — Иван обрадовался их появлению.

— Тяжело было сорваться с места. Страшно. Да и заплутали мы, честно говоря.

— Вы пока не спускайтесь. У нас тут сильно размыло откосы талым снегом и дождями. Тут грязи выше, чем по колено. — Предупредил Иван.

— Да нам уже и нестрашно. Мы по самые уши в грязи. Не пугайтесь, когда покажемся вам. — Виктор засмеялся.

— Я попробую поймать ваших девчонок. Слева от вас есть пологий спуск, идите к нему. — Выкрикнул Иван и направился туда.

На пологом спуске и глубина грязи оказалась меньше, и крутизна не такая, чтобы бояться свалиться. Сверху показалась темная мужская фигура и маленькая фигурка ребенка.

— Как опускать? — Спросил Виктор, переживая за результат.

— Пусть садится на задницу и понемногу, притормаживая руками и ногами, спускается. — Предложил Иван.

— Ну и горки тут у вас, захочешь, не полезешь. — Виктор усадил ребенка и объяснил, как надо действовать.

Девочка, как паучок, поползла вниз. Уже в самом конце она начала скользить, но Иван ее поймал, посадил на плечо и вынес к Алене. Затем принял вторую, ровесницу первой. Кто-то из них являлся соседской девчонкой. Алена проводила их к ближайшей луже, отмыть руки. Но, честно говоря, мыть их требовалось полностью. Третьим Иван ждал супругу Виктора, но им оказался парень.

— Это кто? — Поинтересовался Иван, решив, что Виктор его обманул.

— Сын. — Ответил Виктор. — Лёшка.

— Еще дети есть?

— Нет. А что, перебор? — Разволновался Виктор.

— Нет, все нормально. Просто я решил, что у тебя две дочери. — Признался Иван.

Лешка оказался проворнее девчонок, самостоятельно спустился вниз и, черпая короткими сапогами грязь, выбрался из неё. Алена бросила на него заинтересованный взгляд.

— Тебе сколько лет? — Спросила она в лоб.

— Шестнадцать. — Ответил немного опешивший парень.

— Хороший возраст для дрессировки. — Пошутила Алена.

Затем спустился Виктор, и чтобы не смущать Ивана, поймал свою супругу сам.

— Ну, вот мы и приперлись. — Со смехом объявил Виктор. — Честно говоря, боялись, что уже никогда не найдем ваши вагончики. Спасибо этой животине. — Он посмотрел на Изольду, искупавшуюся в луже и отряхивающую шубу. — Странное поведение для песца.

— Она больше, чем животное. Это наш тотем, связь между людьми и миром духов. — Представила ее Алена. — Её зовут Изольда.

— Надо же, она действительно как из другого мира. — Виктор откашлялся. — Вот, Свет, это тот самый Иван.

— Очень приятно. — Светлана кивнула.

— А это наш старший балбес Лешка. — Представил глава семейства сына. — А это дочки, Даша и Вероника. — Виктор не стал акцентировать, кто из них родная, а кто приемная.

— Очень приятно. Рад, что вы добрались. — Иван кивнул на сестру. — Алёна, сестра моя.

— Очень приятно. — Ответил Виктор. — Ну, где у вас тут ополоснуться. Грязный, как сволочь. Три раза в какую-то жижу проваливался. — Он направился в сторону лужи, из который умылись все остальные. — Первый же шел, путь проверял. Ладно, опытный уже, догадался веревку взять, а то бы…

Лица отмывшейся семьи обнажили их худобу. У всех впали глаза, под ними темнели круги. У Лешки краснела серьезная царапина на ладони. Из-за нее основания среднего и безымянного пальца распухли. Парень старался ими не двигать из-за боли. Алена быстро подсуетилась.

— Дай посмотрю. — Чуть ли не приказным тоном попросила она. — Рана уже гноиться начала. Так и до гангрены недалеко.

— У нас с собой только таблетки от головной боли были, да от давления. — Оправдалась Света. — Мыли руку, меняли повязки, но ничего не помогло.

— Давайте скорее домой. — Поторопил Иван. — Обработаем рану, накормим и нагреем воды, чтобы помыться.

— Да, семья, давайте, живее шевелите булками. — Приказал Виктор. — А вас, девчонки, я буду нести по очереди.

— Я одну возьму. — Вызвался помочь Иван.

— Бери Дашу, она полегче. — Предложила Света.

Почему-то Иван решил, что именно Даша неродная дочь. Взял ее на руки. Она действительно, весила как перышко. В ней едва было двадцать килограмм.

— Я жене рассказал про твое предложение, но мы сразу не решились. — Виктор по дороге поведал историю про то, как они покинули Уренгой. — Мы ждали, когда вернуться все остальные группы. Вдруг в тех местах жизнь намного лучше, чем у нас. Могло ведь такое быть?

— Ты же сам рассказывал, что пекло выжгло все, что южнее полярного круга? — напомнил Иван.

— Рассказывал, но сомнения в правдивости слухов всегда остаются. В общем, три дня ждали. Вернулась одна группа из двух, которая пошла в сторону Тарко-Сале. А та, что пошла в Нур, так и не пришла. В общем, парни сказали, что там реально припекло сильнее, а в Губкинском еще хуже. Там даже спустя месяц грязь еще хранила жар. Но это не самое страшное. Там начался настоящий бандитизм. Продукты и скот сгорели, есть абсолютно нечего. А наши добряки, давай рассказывать, что у нас такого пекла не было и многие продукты сохранились. И привели за собой на хвосте отряд бандитов. Ночь была, началась стрельба непонятная, крики, вопли. Мы в своем подвале пересидели, а утром узнали от соседей, что какие-то твари хозяйничают в поселке. Кое-как дождались следующей ночи и ушли. Что могли взять, взяли и шли не оглядываясь, как ты и сказал, по берегу Пура. Вначале всё было прекрасно. Добрались до Тихого, поняли, что там уже давно никто не живет. Вместо села, как и у нас, кратер, да еще и куча мелких провалов. Ночью мы больше не ходили, потому что нереально вообще. Опасность на каждом шагу. А когда добрались до Самбурга, повернули на северо-восток и быстренько сбились с курса. Ходили кругами неделю, то снег, то туман. Еды уже не осталось. Леха поранил кисть, когда меня из грязи тащил. Короче, с каждым днем становилось все страшнее и страшнее. Я уже думал руку себе отхреначить, чтобы семью накормить. Вот реально был уже готов. Но потом Светка среди ночи увидела огонь вдалеке, погода прояснилась, а то до этого три дня туманы стояли. Утром увидели, что это не костер, а нефтяное озеро горит. А потом меня, как обухом по голове ударило. Когда мы разошлись после той нашей встречи, у нас за спиной поднялся черный столб дыма. Мы так и подумали, что вы то озеро, на которое шли, зачем-то подожги. Наш главный решил, чтобы нам не досталось. Короче, подошли к озеру, кое-как определили, где от него север и пошли прямо. А потом этот песец появился. И вот мы здесь. — Виктор закончил повествование.

— И рука осталась на месте. — Произнес Иван с юмором. — Да это мы по глупости озеро подожгли. Сами себе плохо сделали, но, получается, хорошо вам. Теперь, правда, непонятно, куда ходить за нефтью. Хотелось бы набрать про запас, пока погода позволяет.

— Так я могу вам показать. Мы тут все истоптали, как мамонты. Там недалеко есть еще одно, маленькое такое, метров пять от силы в диаметре. — Виктор обрадовался, что смог быть полезным.

— Годится. — Иван выдохнул с облегчением. — Это очень хорошая новость. А вы соседям, случайно, не проболтались о том, что можете уйти сюда?

— Нет, конечно. — Ответил Виктор.

— Хорошо. Я думаю, что людям сейчас вообще лучше не показываться на глаза. — Иван оглянулся назад, как будто опасался погони. — А в Самбурге вас не видели?

— Вроде, нет. Но у них активная деревня, ночью много огней горело, а днем в лесу стучали топоры. — Поделился Виктор. — Мы боялись, что оставим следы, но там и без нас натоптано. Они, похоже, уверены в собственных силах и не таятся.

— Пока ни с кем не столкнулись, типа тех, что пришли в Уренгой. — Рассудил Иван. — Если люди поймут, что к северу природа сохранилась лучше, попрут сюда, как тараканы.

— Честно говоря, Иван, не думаю, что их сюда будет манить с непреодолимой силой. Поселков тут мало, кого грабить? Дойдут до вашего Тихого, а там дыра в земле. Дойдут до Самбурга, а там куча мужиков с оружием. А ваши вагончики вообще нигде на картах не обозначены, попробуй найди их. А впереди зима, если она будет при таком климате, но все равно погода не располагает к путешествиям на свежем воздухе. — Предположил Виктор.

После тяжелого испытания ему очень хотелось верить, что они нашли тихую гавань на долгий срок.

— Будь, как будет, но будем стараться не отсвечивать. — Иван решил, что надо меньше оставлять следов за пределами их ограниченного природными границами района.

Из тумана показались вагончики.

— Ого, домики. — Звонко произнесла Вероника. — У нас папа в таком работал.

Выходило, что неродная дочь всё-таки Вероника.

— А теперь ты будешь в таком жить и работать. — Алена погладила девочку по вязанной шапке, из-под которой сосульками свисали светлые волосы.

— А у вас еда есть? — спросила Даша.

— Есть. — Алена добродушно улыбнулась.

— Девчата, за стол никто не сядет, пока не умоетесь. Вы чумазые, как чушки. — Предупредила их Света.

Дочери скорчили недовольные физиономии.

— Мы уже три дня не ели. — Напомнила ей Даша.

— Давайте позавтракаем вначале, а то вам еще ждать, когда согреется вода. — Ивану стало жалко худых голодных детей, которым придется ждать, пока их соизволят накормить. — У нас уха вчерашняя. Быстренько согреем и позавтракаем.

— Можно и не греть. — Предложила Света.

Иван представил, как им хочется есть и сжалился так, что не смог скрыть эмоции. Алена заметила его реакцию и улыбнулась.

Из-за вагончика вывернул Борис. Увидел гостей и развел руками.

— А я как чуял, решил уху подогреть с утра. Не спится, кости болят. А это те самые, про которых ты говорил? — Обратился он к Ивану.

— Да, дядь Борь, они.

— Ох и чумазые вы, ребята, как трубочисты. — Борис усмехнулся в бороду. — Придется сегодня устроить еще и помоечный день.

— Знакомься, это Виктор, Света, Алексей, Даша и Вероника. — Представил Иван семью новеньких.

— Очень приятно, Борис. — Он пожал руку Виктору и Лешке. — Дорога была тяжелой, да? — Он больше утверждал, а не спрашивал. — Знаю, мы сами сюда шли из последних сил.

— Спасибо вам, что согласились нас принять. — Света смахнула слезу. — Люди сильно изменились, обозлились, а вы…

— А мы знаешь почему такие добрые, потому что у нас восемьдесят процентов пенсионеров. Нам-то чего о будущем думать, все равно помирать скоро. Надо приютить людей, у которых еще много лет впереди, но приглашать кого попало не хочется. Если уж и взращивать новое поколение, то только нормальных. А отбросы постепенно сами себя выведут. — Поделился Борис своими умозаключениями.

На шум из вагончика показалась Валентина. Увидела людей, вскинула руки, заохала.

— Ой, мамочки, какие вы худые. Иван, что ты их тут держишь? Надо кормить гостей.

— Вы не суетитесь пожалуйста. — Виктору стало неудобно за радушие людей. Он рассчитывал на иной прием. — Мы, пока не помоемся, внутрь не пойдем. Выносите на улицу, мы здесь будем завтракать.

— Да тут холодно. — Изумилась Валентина.

— Мы привыкли. Свинячить в дом не пойдем, не уговаривайте.

— Да, Витя прав, мы не станем заходить в таком виде. — Поддержала мужа Светлана. — И я еще хотела узнать, есть у вас чем обработать руку Лешке? Она у него нарывает.

— Конечно, у нас целая аптека с собой, старики же. — Валентина убежала внутрь.

— Тогда ждите здесь, я сейчас организую завтрак. — Пообещала Алена и тоже зашла в вагончик.

Обед грелся на печке, в которой был предусмотрен такой способ подогрева пищи. Сверху убиралась круглая заглушка и ставился котелок сферической формы. Иван принес из дровницы полена, вместо стульев.

— Рассаживайтесь, находились, наверное.

— Ага, на всю жизнь. — Света рассадила девчонок и села сама. — Благоустроено у вас тут, уютно.

— Спасибо. — Поблагодарил Иван. — Сами не ждали, что на такое чудо наткнемся. Вахтовики бросили вагончики и больше не вернулись. Они полностью были готовы для заселения, даже продукты остались. А у нас в Тихом как раз вулкан под боком проснулся. Если бы не он, так бы и остались зимовать на холодном складе, пока все от туберкулеза не померли бы.

— Да, не поймешь, неожиданное зло — это зло на самом деле или последний намек, чтобы заставить тебя действовать. — Виктор уселся на полено и вытянул вперед ноги. — С нами то же самое. Пока не пришли бандиты, мы не могли принять решение. А если масштабировать проблему на всю планету, то и нас всех заставили менять что-то в жизни, только я никак не пойму, что именно.

Дверь вагончика открылась. Из нее вышел Борис с котелком в руках, за ним Алена с посудой. Одновременно из-за угла вывернула Изольда в окружении крупных щенков-подростков, испуганно бегающих на удалении от матери.

— Она тоже у вас завтракает? — Спросила Света, не переставая удивляться поведению дикого животного.

— Временами. Вообще, она сама охотится, но в ее жизни так повелось с еще докатастрофных времен, что она привыкла рассчитывать на людей. Изольда у меня года три таскала рыбу, а я ей позволял. — Поделился Иван. — А когда пришло пекло, она не испугалась переждать ее с нами в подвале. Валеру к нам привела, потом вас, язык не поворачивается назвать ее животным.

— Хорош людям зубы заговаривать. — Добродушно прервал Борис Ивана. — Берите в руки посуду, ложки, буду накладывать.

Он открыл крышку. Ароматный пар ухи наполнил пространство. Девчонки затопали ногами от нетерпения. С них Борис и начал.

— Теперь у нас в доме престарелых будет звонко. — Пошутил он. — А то Аленки одной не хватает.

— Меня тут держат за ребенка. — Пояснила Алёна. — Теперь хотя бы заметят разницу.

— Ой, какой аромат. — Света вдохнула запах ухи и закрыла глаза. — Виктор сказал у вас есть озеро с рыбой?

— Да, есть. Если бы не оно, не было бы в нас такого гостеприимства. Место щедрое и мы щедрые. — Борис налил ухи Лешке и Виктору. — Но у людей обычно всё наоборот. Наверное, потому и стерилизовало планету, что людишки измельчали, оскотинились. Не все конечно, но в массе трудно оставаться другим.

Он положил еще половник ухи Изольде. Она отогнала своих щенков и съела все сама. Покрутилась еще немного у шла в туман. Щенки постепенно тоже разбрелись. Семья Виктора активно стучала ложками по дну тарелок. Девчонки сопели, пускали носом пузыри, и ели с хорошим аппетитом.

Проснулся Марсель, оделся и вышел.

— У нас пополнение. — Его уже проинформировали о появлении гостей. — Всем привет.

Его отправили подогреть бак с водой. У торца крайнего вагончика соорудили каркас из стволов погибших сосен. В центре стояла двухсотлитровая бочка из-под топлива. Ее отмыли и заполнили водой. Под ней разжигали огонь и когда вода нагревалась до приемлемой для мытья температуры, огонь тушили, оборачивали деревянный каркас разным тряпьем и мылись. Температура была не как в бане, но как в душе точно.

Между вагончиками разнесся приятный аромат дыма. Стояла безветренная сырая погода и дым тихо стелился к земле. Девчонок после калорийного завтрака, разморило и они стали клевать носами. Света села позади них и прижала к себе руками. Дочери тут же задремали.

Алена и Валентина собрали аптечку со всеми лекарствами, которые могли пригодится для обработки раны Алексея.

— Надо бы после бани. — Предложил Иван. — Или придется мыться одной рукой. Дай-ка посмотрю, что у тебя.

Иван взглянул на рану. Глубокая распаханная рана, оставленная острым предметом, протянулась от запястья к среднему пальцу. Кожа вокруг нее приобрела нездоровый красно-коричневый цвет, а внутри самой раны происходили воспалительные гнойные процессы.

— Когда отец провалился, я лежа потянул его изо всех сил, и получилось так, что палка, которой проверяли дорогу перед собой, оказалась подо мной. Я дернул рукой с веревкой на себя и распорол. — Объяснил Лешка появление раны.

— У нас антибиотики есть? — Спросил Иван.

— Конечно. — Мать порылась в аптечке. — Вот и вот, на любой вкус.

— Я не доктор, но мне кажется надо и внутрь принять и рану присыпать. — Посоветовал Иван.

— Иди уже, займись чем-нибудь, специалист во всём. — Отправила его Алена. — Полина заждалась.

— Я уже здесь. — Полина стояла позади неё.

— Блин, семейка, вы вездесущие. Хочу проявить заботу, а твой муж лезет с советами. — Алене стало немного неловко.

Полина сразу поняла интерес золовки к лечению раны молодого парня. Бросила в ее сторону хитрый взгляд. Валентина заметила его, но вида не подала.

— Иван, кажется, во втором вагончике дымоход засорился. София Марковна с утра жаловалась, что ей пахло дымом и у нее появились признаки угара. — Придумала она благовидный предлог сыну заняться делом.

— Она одна угорает в этом вагончике. — Хмыкнул Иван. — Не надо спать в обнимку с печкой.

— Станешь старым, тоже будешь мерзнуть. — Валентина взглядом показала сыну, чтобы он ушел.

Иван направился ко второму вагончику. Полина догнала его.

— Хорошо, что у нас появились дети. Будет веселее.

— Да, это здорово. — Согласился Иван.

— А Аленка наша быстро смекнула, что того парня можно прибрать себе. — Произнесла она со смехом. — Она же так переживала, что ей никогда не будет пары.

— Да он еще мальчишка. — Иван тоже заметил, что сестра сразу взяла парня в оборот, но не думал, что это с прицелом на серьезные отношения.

— Да и пусть. Ей уже никто статью не пришьет, воспитает мужа как надо, будет жить и радоваться.

— Совет им да любовь. — Ивана мало интересовали романтические отношения других.

Он постучал в дверь второго вагончика, выждал несколько секунд и вошел. Сразу принюхался к запахам внутри. Дымом как будто припахивало.

— Софья Марковна, вы как? — Спросил он.

— В висках стучит. — Ответила она с кровати, укрытая с головой цветастым одеялом. — Дымоход забился, тяга плохая, как ветерок дунет из печки во все щели дым лезет.

Присел рядом с печкой, поджег лучину, открыл дверцу и поднес трепыхающийся огонек. Пламя потянуло внутрь печки и сразу сорвало.

— Тяга отличная. Я сейчас заберусь на крышу и проверю, вдруг станет понятнее, куда девается тяга. — Иван не хотел убеждать Софью Марковну в том, что ей могло мерещиться.

— Вань, а что за шум снаружи? — спросила Софья Марковна.

— У нас гости. Та семья из Уренгоя, про которую я вам рассказывал.

— Так они пришли. — Удивилась старушка. — Надо же какие смелые, с детьми в такую даль.

— Выбора не было. Бандитизм начался с голодухи. Схватили детей среди ночи и бежать.

— Ну, раз пришли, пусть живут, только бы за собой никого не притащили. Мы же не резиновые. — Софья Марковна села на кровати, косматая, и спустила вниз ноги.

— Сказали, что ушли по-тихому.

— Скорее бы зима. Ну, давай, Карлсон, полезай на крышу, а то холодать начинает. Пора затапливать печь, да завтраки греть. — Софья Марковна закуталась в одеяло и поджала ноги.

— Ладно, пойду проверю. — Иван вышел наружу.

Полина вертелась среди новеньких, разговаривала с ними, эмоционально размахивая руками. Проснувшиеся девочки слушали ее с открытыми ртами. Иван по лестнице забрался на крышу вагончика. Как он и думал, труба оказалась чистой. На всякий случай он поводил по краю перочинным ножом, изображая деятельность. Хотел соврать Софье Марковне, что почистил дымоход от сажи. Собрался уже слезать и заметил вдалеке в тумане неясное движение. Сразу подумал, что это люди с недобрыми намерениями, которых привели новенькие. Замер и стал ждать.

Из серого тумана один за другим вышли несколько оленей и замерли, нюхая воздух.

Праздник начала путины являлся для общины священным действом, почти языческим. Накануне выхода в море вечером жгли костры, обильно ели, пили и веселились. Алкоголя никакого не было по причине отсутствия сырья для его изготовления. Однако народ как будто в нём и не нуждался, чтобы чувствовать себя празднично. Психика, как и во все времена, уставшая от каждодневного труда, сама создавала особое состояние, при котором становилось весело. Костры, ночь и совместное веселье производили эффект болельщика, когда радость всех суммировалась и наступало состояние всеобщего единения и радости. Это сближало коллектив надолго, в отличие от алкогольных корпоративов прошлого, когда было стыдно идти на работу после возлияния.

Всю неделю Захар муштровал Роберта с утра до вечера. Объяснял все тонкости и нюансы работы. Коллектив опытных рыбаков вначале очень скептически воспринял кандидатуру Роберта на руководящую должность. Никаких заслуг в настоящем у него не было, только разговоры о министерском прошлом, да истории про блуждание по выгоревшим пустошам. Роберт несколько раз сам предлагал бригадиру не спешить с его назначением, дать порулить другому рыбаку, более опытному.

— Все сгубят, что я возводил. — Отмахнулся Захар. — Они руками хороши работать, но ты дай ему слово сказать перед народом, и он будет постоянно запинаться и вообще забудет с чего начал. Они не руководители, у них ум однозадачный. Уж лучше я рискну и промахнусь, чем гарантированно поставлю на это место того, кто точно не справится. А ты человек новый, можешь приказать, если надо. А рыбаки между собой все друзья, и приказывать не осмелятся, а то дружбе конец. Вот из этих соображений я выбираю тебя. По всем параметрам ты на этой должности лучше остальных. А опыт придет и точка.

Роберт и сам знал, что равных ему в умении управлять не так много и несмотря на открытый скептицизм в его сторону со стороны опытных рыбаков, он принял внутренне свое назначение.

Даниэль забрал автомат на чистку и приведение к бою с благоговением. Откуда в нем взялась любовь к оружию родители не понимали. Обычный нескладный подросток. До катастрофы он был одним из всех, кто вечно пялится в экран телефона и компьютера. Из всех интересов только онлайновые игры, новые модели телефонов, видеокарт и прочего, что мало способствовало настоящим мужским увлечениям. А теперь он умел боксировать, разбирал автомат за секунды, и несмотря на свой беззубый недостаток, больше не смущался перед девушками. Его уверенность импонировала им. Они чувствовали, что парень особенный в правильном смысле. И имя его необычное, во время похода казавшееся издевкой, сейчас снова приобрело романтический оттенок эксклюзивности и некоторой таинственности.

На празднике в честь путины Роберт стоял рядом с Марией. Она отказалась водить хороводы вокруг костра. А Роберту не советовал танцевать с остальными Захар по понятным причинам. Дистанция всегда должна была присутствовать. Работа вместе, отдых раздельно.

— Перестают слушаться, как только начинают считать тебя одним из них. — Пояснил он.

Мария тоже понимала этот момент и присоединилась к мужу. Так они и стояли втроем, глядя не мечущиеся вокруг костров силуэты веселящихся людей. Крупная фигура Физрука заметно выделялась на фоне остальных. Он с семьей отдавался веселью полностью. Скакал, как одержимый, как человек находящийся в шаманском трансе. И не он один пребывал в подобном исступлении. Десятки людей извергали в космос хоровод эмоций.

— Я бы их после такого представления святой водой отпоила. — Посоветовала Мария.

— А в чём их грех? — спросил Захар.

— Беснуются же. Эти пляски богоугодными точно не назовешь.

— Без алкоголя, без интернета, телевизора, порнухи, всяких шоу, люди снова вернулись к исконному избавлению от ненужных эмоций. Мы ведь не сами придумали, а давайте плясать начнем, это пришло, как естественная потребность, пришедшая на ум сразу всем. Технологии усыпили нашу исконность через информационный шум. Бесноватостью было желание потреблять всякое дерьмо, типа телешоу или коротких роликов из интернета. В этих плясках зарождается единение, состояние духовного родства. Когда душа немного выходит из тела, освобождается от бренных чувств, то начинает понимать о мире больше и видит, что все мы часть одного целого, объединенного любовью.

— А вы участвовали в плясках? — Поинтересовалась Мария у Захара.

— Ну, конечно. Я же не сразу стал бригадиром.

— Очень напоминает поведение язычников или секты. — Мария не собиралась соглашаться с ним, что подобное поведение является нормой.

— Роберт, отпусти ее, пусть получит реальное представление о предмете. Не попробовав, не поймешь. — Предложил Захар.

— Я не против. А то получается, я не плясала, но осуждаю. Иди, Маш, потом расскажешь каково.

— Нет, я не хочу. Я не представляю себя скачущей с пеной у рта. — Мария отмахнулась. — Еще демона какого-нибудь вызову.

— А со мной пойдешь? — Предложил Роберт. — Один раз, как говорится, коллектив простит. Можно? — Спросил он у Захара.

— Нужно.

— Идем. — Роберт взял жену за руку и потянул за собой.

Мария вынуждена была согласиться. Несмотря на протесты, она была умной женщиной и интересующейся, и подсознательно хотела получить новый опыт, но мораль, полученная в прошлом, создавала барьер, который сложно было перешагнуть.

— Эй-эй-хо-хо-хо, ай-да-я-да-я. — Люди накручивали себя однообразными возгласами, но разученными в определенном порядке.

Роберт разъединил круг рядом с Физруком. Мария взяла Алексея за руку, а Роберт его жену. Кажется, никто из пляшущих не заметил их появления. Глаза их блестели, но при этом ничего не выражали, как у сильно пьяных. Роберт с Марией быстро уловили порядок чередования возгласов и присоединились. С минуту ничего не происходило, но потом к голове подступили приятные массирующие покалывания. Казалось, что сведенные от непрерывных мыслей мышцы головы, расслабились и по ним начался нормальный кровоток. Взгляд автоматически задержался на горящем костре, становящемся все больше и больше, и постепенно он трансформировался в желтый космос, по которому движением мысли скользило сознание.

Стало легко и весело. Душа наслаждалась ощущениями полета, всезнания и прикосновения к теплому чувству любви. Не той болезненной страсти, зависимости от другого человека, а настоящей безусловной. Вокруг были все, кто сейчас участвовал в пляске и каждый из них воспринимался иначе. Даже Мария, которую Роберт любил, теперь была еще ближе. Они могли растворяться друг в друге и это было радостно и приятно.

Состояние транса быстро закончилось. Оно было как сон, мгновенным и одновременно вечным, словно в том мире, где пребывала душа, понятие времени отсутствовало. Костры потухли и дымили. Во рту Роберта пересохло. Он громко сглотнул. Мария вытерла рот ладонью, словно хотела проверить, появилась на губах пена или нет.

— Ого, и вы тут были? — Удивился Физрук. — Как вам обряд? Здорово, да? И ничего не надо употреблять. Всё, что нужно уже заложено в нас самих.

— Насчет нужного я пока не уверена. — Произнесла Мария. — Но такого в жизни я еще не испытывала точно. Я до сих пор ощущаю на себе прикосновение приятного тепла.

— Я тоже. — Согласился Физрук. — Так хочется перенести те чувства оттуда сюда, но, наверное, в теле их испытать не получится. Оно как скафандр, отделяет нас от космоса вечности.

— Хорошо сказал, скафандр. — Заметил Роберт. — Теперь у меня тело так и будет восприниматься, как оболочка, отделяющая от потустороннего мира. Даже умереть не страшно, если нас ждет то, что мы видели.

Наплясавшийся народ потянулся к заранее приготовленной бочке с питьевой водой.

— Вода святая? — Спросил Роберт у Марии, только что отпившей из ковша.

— Беру свои слова назад. — Она передала ковш мужу. — Там чертей нет, они уже все здесь.

— А как же бесноватость?

— Я поняла, тело в отсутствии хозяина, то есть души, склонно вести себя, как бездушная скотина. Хорошо, что сейчас нет телефонов, не хотела бы видеть себя со стороны. — Мария попыталась мысленно вернуться к тем чувствам, которые ощущала во время плясового транса, но не смогла. — Идем домой?

— Идем. — Роберт взял жену под ручку.

Они дошли до своего чума. Эмилия спала, а сына еще не было. Он тоже участвовал в праздничном ритуале и задержался с друзьями. От камней в центре жилища еще исходило тепло и кот, оказавшийся Гансом, спал, приткнувшись к одному из них спиной. Он лениво открыл глаз, зафиксировать приход хозяев, зевнул, потянулся и снова свернулся клубком.

— Согласись, что с кошкой жилье становится в два раза уютнее. — Произнесла Мария, забираясь в постель.

Роберт прижался к ней и обнял. Так было намного теплее спать.

— Если только он не припрется к нам в постель среди ночи и не ляжет мне на голову. — Так случалось уже не раз.

— А вдруг он лечебный кот?

— А я больной на голову? — Роберт тихо рассмеялся и поцеловал жену за ушком. — Давай спать, а то завтра у меня новая работа.

Утро выдалось ветренным, но ясным. Вся община собралась на берегу. Захар, судя по его счастливому виду, был очень рад оставить общину и уйти в море. Мария и Эмилия крутились рядом с Даниэлем. Мать волновалась, глядя, как волны накатывают на берег под сильным ветром.

— Надо было тебе остаться на суше. Отец же сказал тебе, что есть вакансия транспортника. Ходил бы туда-сюда и никаких тебе забот. Ростислав вовремя сообразил и устроился на эту работу.

— Ма, я уже решил, что пойду в море, чего мне метатша туда-шуда. Не понравитша, тогда буду думать. А ш Роштиком нам что, вшу жижнь вмеште?

— Ну не всю, конечно, пока не женитесь. А тут тебя никто не дразнит? — Мария больше всего переживала, что сына могут унижать из-за его дефекта.

— Пыталишь, но я им покажал, что жа это будет. Перештали.

— Ну, слава богу. Ты там не воображай особенно, не лезь вперед опытных. Я смотрю на эти лодки и понять не могу, как они вообще могут плавать где-то кроме мелкой лужи. Такие ненадежные на вид.

— Не переживай, надежные.

— Товарищи провожающие! — Громко выкрикнул Захар. — Заканчивайте прощания, поезд отходит.

— Ой, ну всё, Даниэль, давай. — Мария не смогла сдержать слезы. — Помни, что мы будем за тебя переживать, не расстраивай нас.

— Давай, мам, пока, люди шмотрят. — Даниэль обнял мать, быстро чмокнул в щечку, потом поцеловал сестру. — Вещели мамку. — Попросил он Эмилию.

— Угу. — Пообещала сестра, тоже с трудом сдерживая слезы.

— Вы меня как на войну провожаете. — Даниэль начала сердиться.

Все семьи, провожающие своих мужчин многократно, не выглядели расстроенными. Наоборот, чувствовался праздничный настрой, как перед ожиданием скорого приятного события. Роберт, оставшийся на хозяйстве, доложил Первому о начале путины, уточнил у кладовщика транспортные приготовления, позвонил в безопасность насчет добавить хотя бы пару стволов и немного патронов и, не получив от них положительного ответа, отправился на берег.

Экипажи уже погрузились в лодки и ждали команды отчаливать. Роберт увидел сына и помахал ему рукой. Даниэль обрадовался, что отец пришел и тоже помахал.

— Земля прощай, в добрый путь. — Захар столкнул капитанскую лодку и запрыгнул в нее.

Народ стал громко желать удачи, махать на прощание. Лодки вначале шли в одну линию, но перед выходом из бухты, перестроились в два ряда. Они быстро пропали в бликах отраженного на воде солнца. Мария смотрела им вслед из-под ладони, а когда перестала различать, громко вздохнула.

— Это первый раз в нашей жизни, когда Даниэль покидает родное гнездо, как взрослая птица. — Произнесла она печально. — Мальчишка вырос.

— Он давно вырос, это мы с тобой отстали в отношении к нему. — Роберт обнял жену и дочь. — Ладно, девчули, мне пора идти проверять все рабочие посты, и вам тоже пора работать. Не забывайте, что все в первую очередь будут следить за тем, как работаете вы, чтобы проверить меня на пригодность.

— За это можешь не переживать. — Отмахнулась супруга.

В общине остались мужчины-разнорабочие. Они могли быть лесорубами, кожемяками, копателями, строителями, солеварами в зависимости от того, в чем больше нуждался поселок. Роберт нашел их сидящими у костра с варящимся тюленьим жиром. Это были старые запасы, которые требовалось вытопить, пока они не испортились.

— Александр и Анатолий, оставайтесь здесь, остальные за мной. — Роберт старался ко всем обращаться по именам, чтобы показать уважение.

— А что за дело? — Семен, главный в бригаде разнорабочих, нехотя поднялся на ноги.

— Надо к складу навозить камней с берега, засыпать яму перед ним и заровнять песком. Скоро приедет обоз из города, а к складу не подобраться ни пешком, ни, тем более, на телеге. — Пояснил Роберт.

— Ого, там работы на неделю.

— У нас есть три дня до первого улова. Когда у меня выпадет свободное время, я тоже буду участвовать. — Роберт действительно собирался помогать, понимая, что результат важнее субординации.

— Так и мы, может, в свободное время займемся этим? — Нагло предложил Семен.

Роберт посмотрел ему прямо в глаза. Тот не выдержал взгляд и отвернулся.

— Мужики, давайте начнем нашу работу с нормальных отношений. Испортить их мы всегда успеем. Эту жижу надо засыпать, иначе бочки придется носить на себе. Вы же это понимаете? Других людей для выполнения работы у нас нет. Так что идемте, кого позвал, определим фронт работ. — Роберт повернулся к ним спиной и направился на склад.

Шел, а сам прислушивался, пойдут или нет. Это была плата за отсутствие заработанного авторитета. Сильно давить он не решился, могло начаться сопротивление и саботаж. Сзади раздался матерок и шаги. Разнорабочие не выдержали психологического напряжения и пошли за ним.

Склад изначально был заложен в неудобном месте. Тот, кто его проектировал, совсем не подумал о подъездных путях, будто считал, что больших объемов продукции никогда не будет. Перед входом имелось понижение, и чтобы вода не текла на склад, насыпали вал и получилось еще хуже, дожди набирали целое озеро, размывающее дно. Когда вода подсыхала, оставалась непролазная грязь по колено, которая не сохла неделями. Олени утопали в ней по грудь, падали, телеги сопротивлялись изо всех сил. Бывало, что вырывало оглобли. Но руки не доходили исправить ситуацию.

— Тут и за неделю не засыпать. — Семен почесал голову. — Может узкой полосой, чтобы телега проходила?

— А обратно олени задним ходом будут выходить или наоборот, к складу сдавать на задней? — Спросил Роберт. — Глаза боятся, а руки делают.

Роберт распределил людей на операции и сам до второй половины дня, без перерыва на обед работал с ними. Использовали общинных оленей, разомлевших от безделья. Обед приносили жены, у кого были, делились между собой. К вечеру, хоть и здорово устали, но результат порадовал. Чуть меньше половины проблемного участка было завалено камнями.

— Ё-моё, Красная площадь выходит. — Произнес довольный собой Семен. — Я же не верил, командир, что получится.

— Я тоже, но верил в вас. На сегодня всё, оленей напоите, накормите и пусть балдеют дальше. — Роберт старался показать, что не держит на разнорабочих обиду за первоначальное поведение.

— Ладно, сделаем. — Пообещал Семен.

— Тогда, до завтра. Пойду в офис, переговорю с руководством. — Роберт обстучал грязные руки об штанины.

— Офис. — Семен усмехнулся. — А это правда, что ты министром был?

— Замом. — Ответил Роберт.

— Да уж, пришлось понизить уровень.

— Я думаю, уровень остался тем же, замминистра рыбной промышленности. — Роберт рассмеялся. — Лет через сто на этом месте будет настоящий город-государство, а мы стояли у его истоков и наши имена будут помнить, как основателей.

— Если не снесут нас какие-нибудь бандюганы с материка. — Предположил Семен.

— Если этого ждать и ничего не делать, то точно снесут. Ладно, я пошел. — Роберт почувствовал, что его отсутствие могли заметить.

За пару десятков шагов от «офиса» он услышал дребезжащий звук зуммера. Сорвался на бег и успел взять трубку.

— Рыбацкий поселок, Мартенс у аппарата. — Представился он, накручивая рукоятку зарядки.

— Где тебя черти носят, Мартенс? — Нервно поинтересовался искаженным плохой связью голос Первого.

— Решал проблему логистики. Скоро придет обоз, а у нас подъездные пути не готовы. — Доложил Роберт. — А в чем дело?

— Короче, банда орудует где-то в наших краях. Призываем к бдительности. Выстави секреты, пожалуйста. Это какие-то беспредельно наглые твари. Вчера смеха ради вырезали смену на полях. Девять человек. Кто они такие и с какой целью творят, непонятно. Мы уже половину народа сняли с границы, но банда умеет заметать следы и действовать внезапно.

— А если они специально творят дичь, чтобы вы ослабили кордоны? — Спросил Роберт первое, что пришло на ум. — Есть у нас на примете сила, способная захватить Архангельск?

— Да какая тут сила нужна? Достаточно хорошо организованной банды в двести человек и город падёт. У нас что, армия нормальная? Мы не воевали-то толком никогда. Так, от всякой швали отбивались. А ты думаешь, что эта банда часть большого плана?

— Похоже на то. Не думаю, что на нас напали бандиты-садисты, убивающие ради нездорового удовольствия. Мы не в игре живем, и не в комиксах.

— А те, про кого ты рассказывал, могли организовать нападение?

— Думаю, да. Расспросите об этом подробнее Савелия, который работал на них. Лада точно знает, о ком я говорю. — Посоветовал Роберт.

— Знаешь какое совпадение? Этот Савелий был среди тех девятерых убитых. — Произнес Первый. — Или это совсем не совпадение, а прямое доказательство? Убрали его из чувства мести, а остальных заодно.

— Похоже, что не случайность. Тогда дела плохи, по крайней мере у меня точно. Если узнают, что я руководил общиной, которая убила их людей, могут прийти сюда. Я бы хотел попросить у вас оружия и людей для охраны. — Роберт почувствовал, как прошлое настигло его, отчего на душе сделалось тревожно.

— Я же тебе сказал, людей снял, чтобы найти банду. Они слишком вольготно чувствуют себя на наших территориях. На ваш поселок у меня никого нет. С ближайшим обозом передадим вам два автомата и двести патронов. Это все, что можем.

— Первый, нам кровь из носа, надо искать выход на военных. — Посоветовал Роберт. — Любыми путями, иначе действительно шансов выжить у нас не будет. Вы в Северодвинск не обращались за помощью.

— Пытались, но с нами не стали говорить. К тому же до них вообще нет проходимой дороги. Они там в полной изоляции и, думаю, их это устраивает. Пока мы тут вырезаем друг друга, они крепнут. А когда у всех кончится огнестрельное оружие, и мы перейдем на копья, луки и мечи, они явятся, как рыцари в сияющих доспехах и покажут, кто в доме главный. — Голос Первого дрожал от волнения.

Роберт и сам думал до недавних пор, что побережье — это заповедник спокойной жизни. Вспомнил Чижова, который мечтал об изоляции на каком-нибудь острове на три-четыре поколения, позволяющей восстановиться численно, прирасти амбициями и технологиями для покорения пространства вокруг себя. Но только в спокойной жизни мечи не ковались, воинов закаляла война.

— Справимся. Расставлю секреты и, если заметим подозрительное движение, дадим знать. — Сухо пообещал Роберт. — Вы только про оружие на забудьте.

— Добро. До связи. — Первый отключился.

Роберт присел на топчан Захара и долго смотрел в стену. Неужели в этом мире вообще не осталось места, где можно чувствовать себя в относительной безопасности? Кто эти кровожадные люди? Почему в эпоху, когда нужно всеми силами стараться созидать, они не видят ничего достойнее насилия? Роберт поймал себя на мысли, что будь у него некая сверхъестественная сила, он бы сейчас не задумываясь убил всех желающих смерти другим. Невесело рассмеялся от того, что сам хотел того же, что и они.

Покинул бригадирский чум и направился к разнорабочим. Они дотапливали остатки старого тюленьего жира.

— Что, командир, еще работа? — Спрсоил Семен.

— Не совсем. — Роберт пересказал им суть разговора с Первым. — Надо бы выставить секреты на двух наиболее высоких точках вокруг поселка. С сегодняшнего дня и до разгрома банды у нас чрезвычайный режим.

— Не было печали. — Семен сплюнул в сторону. — У меня брат в Архангельске живет. Теперь буду думать, что он среди тех погибших.

— Я узнаю у Первого имена всех погибших и сообщу. — Пообещал Роберт.

— А в чем суть секретов? — Спросил Анатолий. — Наблюдать.

— Да, скрытно наблюдать и, если появится подозрительно движение, немедленно сообщать лично мне. С обозом обещали привезти еще два автомата для усиления наших боевых возможностей.

— Надеюсь их поймают раньше, чем они сюда доберутся. — Произнес Семен. — Тулупы, унты нужны, чтобы ночью стоять.

— Будут. — Пообещал Роберт.

Теплой одежды не хватало, поэтому она не находилась в личном пользовании. Ее выдавали в холодное время суток тем, кто больше в ней нуждался.

— Я через пару часов сделаю график дежурств и покажу вам.

— А ты командир, будешь на часах стоять? — спросил Семен.

— Только в ночное время. Днем у меня полно работы. — Ответил Роберт.

Он подумал, что Семен снова включил режим, «а не переработаю ли я».

— Командир, тебе необязательно. — Неожиданно произнес бригадир команды разнорабочих. — Мы сами справимся.

— Я подумаю. — Роберт не стал изображать радость.

Захар, как знал, что наступают тяжелые времена и смотался в море. Панику было разводить рано, всё могло и обойтись, но то, что число рабочих рук сильно уменьшится, становилось очевидным.

Прежде, чем выставлять секреты, Роберт сам прошелся по всем возвышенностям вокруг общины. Одна из них являлась скалой, выступающей над округой, другая, появившимся во время катастрофы поднятием. Оценил с них виды, чтобы определить, откуда могли появиться бандиты. По сути, дорог у них было немного. К общине вела всего одна, по которой ходили в город, разведанная, натоптанная тропа. Слева и справа от нее встречались разломы, долины с грязевыми вулканами и прочие неприятности. Будь у общины собственный отряд, можно было бы устроить засаду и перестрелять всех бандитов.

Еще оставалась возможность двигаться вдоль старого берега, но только днем, чтобы не навернуться с крутого обрыва, которым он изобиловал. Обе возвышенности позволяли перекрывать весь сектор обзора вокруг поселка.

Роберт вернулся в «офис». Взял деревянную табличку, покрытую слоем непригодного в еду тюленьего жира, смешанную с крошкой из красного камня, и написал на ней распорядок смен дежурства. Отнес Семену, уже находившемуся дома, в семейном чуме.

— Вот такой график, Семен. Четыре часа стоишь, четыре отдыхаешь, четыре свободная смена. На посту не спать ни в коем случае. Под вашей ответственностью жизнь семей.

Жена Семена, сильно младше него, с беспокойством посмотрела на Роберта.

— А что, они собираются напасть? — спросила она с видом, как будто уже знала ответ.

— Мы не знаем, но должны быть готовы. — Ответил Роберт.

— Командир, а что делать, если они придут? Мы же не отобьемся?

— Как только они появятся, сообщим в город, они ближайшему отряду, занимающемуся их поиском. Я попробую их задержать насколько смогу. Будем надеяться, что отряд придет быстро.

— А если нет? Они нам не простят сопротивления? — нагнал жути Семен.

— Будет обиднее, если мы не станем сопротивляться, а финал будет таким же. — Роберт задумался. — Есть отсюда выход, но не по главной дороге, чтобы вывести женщин и детей?

— Есть, но придется метров пятьсот идти по мелководью по ледяной воде. Там будут острова, на которых можно укрыться. — Пояснил Семен.

— Мне нужен человек, который сможет проверить маршрут.

— Я могу в свободную смену. Два часа надо не больше. — Предложил Семен.

Ему как будто такая работа нравилась больше, чем разнорабочего. Его глаза горели азартом.

— Хорошо, спасибо. А я попрошу Марию организовать женщин и детей для эвакуации. Ты ей все расскажешь про тот маршрут. — Попросил Роберт.

— Конечно, не вопрос.

Первая ночь прошла беспокойно. Роберт почти не спал, вздрагивал от каждого шороха, от свиста сквозняка. Как только наступило утро отправил Марию к Семену, разузнать про маршрут эвакуации, а сам пошел в «офис», узнать от Первого последние новости и доложить о предпринятых мерах.

— Следы банды обнаружили на восточных окраинах города. Видимо, они хотели снова напасть, но их спугнули. Ушли по воде и где вышли, пока не обнаружили. На шестом кордоне была стрельба, похожая на проверку боем. Отбились, но враг близко не подходил, откатились и растворились. Очень напоминает то, что ты предположил. Они ищут проходы к городу, и банда точно будет сеять панику, пока не произойдет прорыв. Я даже не знаю, как мне проводить сельхоз работы, посевная под угрозой срыва. — В голосе Первого послышались панические ноты.

— А у вас не было какого-то плана на случай ЧП? — Поинтересовался Роберт. — Ведь нападения были очень вероятны.

— На город еще никто не пытался нападать, а мы считали себя самой большой общиной за тысячу верст вокруг. — Первый почти признался, что плана не было.

— А вы же как-то связывались с убежищем, откуда нас попросили? Если связь до сих пор существует, попросите через них соединиться с военными в Северодвинске, сообщите, что на нашей территории появились серьезные силы, которые могут сильно навредить дальнейшему существованию всех и им в том числе. — Предложил Роберт, не видя иных способов противостоять серьезной угрозе.

— Нет никакой связи уже год. Да я тебе говорил, что у военных своя программа, переждать драку, а потом разгромить ослабшего победителя.

— Первый, при всем уважении, военные не смогут жить на старых запасах и рыбе, запертые на небольшой территории. Я думаю, счет людей там идет на тысячи человек, которым нужна не только рыба, но и растительная пища. Они точно так же должны думать, как ее раздобыть, вырастить или сменять на что-нибудь. Если нет связи, нужно заслать к ним гонцов. Сидеть и ждать, авось проканает, худшая стратегия. — Роберт понимал, что нарушает субординацию, раздавая советы.

— Были бы голодными, сами бы пришли. — Ответил Первый. — За все время существования нашей общины их видели последний раз три года назад. Вернее, два с половиной, в начале зимы.

— При каких обстоятельствах?

— Они картографировали местность или что-то в этом духе. Короче, у них были карты, и они по ним сверялись. Вот тогда мы передали с ними их начальству, что готовы сотрудничать, даже быть в вассальном положении, если они возьмутся обеспечить охрану. Не взялись, и больше никак о себе не напоминали. Согласись, это однозначная позиция?

— А что у вас тогда было для сотрудничества? Развалины города и несколько лодок. А сейчас что? Вам есть что предложить? — Продолжил настаивать Роберт. — У меня сейчас один автомат и двадцать патронов. Семьи рыбаков готовятся эвакуироваться на острова при первом же сигнале опасности. Получается, что самая главная отрасль, питающая город, никак не защищена. Первый, я понимаю, что у вас были спокойные годы, и вы иначе смотрели на ситуацию, но сейчас надо резко поменять взгляды.

— Обозы с оружием выйдут завтра утром. Там будут пять автоматов и цинк патронов. Это наши стратегические запасы, на самый крайний случай.

— Спасибо и на этом.

— Слушай, Роберт, чтобы я точно знал, что у вас происходит, делай каждые три часа доклад.

— Хорошо, Первый и простите, что я немного вспылил. Я, как человек новый, смотрю на вещи незамыленным взглядом. — Роберта немного отпустило и появилось чувство неловкости.

— О, Господи, Роберт, мы тут не ради почтения к своей персоне работаем. Это последнее дело думать о том, чтобы мне все выказывали уважение и почет. Ни хрена еще не сделано, чтобы заслужить такое и неизвестно, сделаю или нет. Будет считать наш разговор конструктивным в общих интересах.

— Если надумаете послать гонцов, есть такой человек по фамилии Чижов, он опытный переговорщик. Опишите ему ситуацию, и он через день принесет вам речь, в которой будут все причины, объясняющие военным, почему они должны с нами сотрудничать. И никто кроме него не сможет презентовать ее потенциальным партнерам.

— Чижов, это из вашей общины?

— Да. Он что-то приболел зимой, работать физически ему точно будет непросто, а вот небольшая командировка ему в самый раз.

— Ну, хорошо. — Первый усмехнулся. — Рассмотрю твое предложение.

— Спасибо.

— Ладно, Роберт, до связи.

— До связи, Первый.

Два дня прошли в нервном ожидании бандитов и обоза. Боялись, что произойдет нападение на него. Роберт и Мария предполагали, что в городе имелся осведомитель врагов, передающий им каким-то образом сведения о постах и движении групп, и он мог сдать такую интересную цель, как обоз с оружием. Первый и начальник безопасности не исключали такую возможность и принимали меры. Как оказалось, принимать их надо было вчера, а не после того, как клюнул жареный петух.

Обоз появился на дороге под самый вечер второго дня. В «офис» прибежал запыхавшийся Анатолий с большими глазами.

— Идут, но непонятно кто. Три упряжки и человек пять с оружием. Вдруг, наших перестреляли и выдают себя за них. — Высказал он вполне рабочую версию.

— А ты знаешь, кто обычно ходит в обозах? — Спросил Роберт.

— В лицо, да.

Короче, иди в ту прятушку, которую мы приготовили. Когда мимо тебя пройдут, если наши, ты выберешься из нее, если нет, я открываю огонь. Поэтому не ошибись, пожалуйста.

— Ага. — Анатолий убежал.

Роберт отправил Марию, чтобы она собирала женщин и детей для эвакуации, взял автомат и поднялся на скальный выступ, где сидел Семен и занял замаскированную огневую позицию.

— Как думаешь, наши? — Спросил Роберт.

— С такого расстояния не понять. А Толик куда? — Он увидел бегущего товарища.

— Он будет наблюдать из суфлёрской будки, чтобы опознать, наши это или нет. Пояснил Роберт.

— Из суфлерской будки. — Усмехнулся Семен. — С тобой, командир, у нас расширился словарный запас.

Обоз приближался. Люди в нем смотрели по сторонам, словно тоже были напряжены. Оружие держали в положении, готовым для немедленного огня.

— Да уж, работа у них нервная при таких раскладах. — Признал Семен. — Я бы не пошел в транспортники.

Обозы прошли мимо суфлерской будки, не заметив ничего подозрительного. Ладони Роберта вспотели от нервного напряжения. Он держал на мушке первого бойца.

— Машет, машет. — Семен показал пальцем на Анатолия, остервенело машущего рукой из своего укрытия.

— Слава богу. — Роберт с облегчением отложил автомат в сторону. — Эй, внизу! — Выкрикнул он. — Свои.

Обозники подняли оружие вверх, но один из них вдруг громко выкрикнул:

— Дядя Роберт, это я, Ростислав.

Весь бывший Тихий и все новенькие замерли с открытыми ртами, наблюдая за грязными животными, опасливо приближающимися к вагончикам. Их явно манило человеческое жилье. Они как сироты без родителя, желали снова оказаться в привычной обстановке. Изольда со щенками отошла на безопасное расстояние. Ее пришельцы как раз напугали своим внезапным появлением.

Олени были грязными. Сюда они могли попасть, только перевалив через южный вал. Миновать жижу под ним не получилось даже у них. Грязная шерсть свисала с боков сосульками. Животные пускали пар из ноздрей, принюхиваясь к запахам человеческого жилья. Наверное, им тоже думалось, что так пахнет уют и стабильность.

Иван направился к ним, но олени отошли от него, образовав полукруг безопасности. Не доверяли чужакам, однако пришли к людям, проявив тот же тип мышления, что и Изольда в свое время. Олени могли учуять семью Виктора и идти за ней, оставаясь незамеченными. А могли учуять дым, идущий от печек и решить, что здесь находится жилье оленеводов, их хозяев.

— Ты, как потомок оленеводов, знаешь, что с ними делать? — В своей шутливой манере поинтересовался Борис.

— Я живого оленя вижу в третий раз. — Ответил Иван. — Оленеводство не генетическое заболевание, по наследству не передается.

— Судя по их мордам, они соскучились по людям. — Заметила подошедшая Полина.

— Они теперь натоптали к нам заметную тропинку. — Решил Иван. — Если кто увидит, точно по ней пойдет. Сейчас заиметь оленя огромная польза, а если стадо, то вообще.

— Считай, мы заимели стадо. Наши следующие шаги? — Борис сделал шаг к животным, но они снова расступились. — Поймать их нереально, это не бараны. Нужен аркан и умение накидывать его на рога. Виктор, ты не умеешь ловить оленей арканом? — Поинтересовался он главы новой семьи.

— Нет, не приходилось.

— Осталось только у Софьи Марковны поинтересоваться. Она у нас на все руки мастер. — Борис обратился к ней. — Софья Марковна, не владеете искусством ловли оленей?

— Единственного оленя, которого я смогла заарканить, был мой муж, царствие ему небесное. — Ответила бывшая соседка Бориса. — Я бы оставила их на время. Пусть привыкают к нам. Их же не надо кормить?

— Нет, конечно, чем мы их накормим? — Борис развел руками.

— Виктор, а вы, когда искали дорогу к нам, не натыкались на следы большого стада оленей? — Поинтересовался Иван.

— Честно говоря, из меня еще тот следопыт. Я мог не обратить на них внимание. — Растерянно признался Виктор. — А что это дало бы нам, если бы видел?

— Меня волнует, чьи это олени, придут за ними или нет, а еще видели их следы самбургские ребята или нет? Не хотелось бы, чтобы за ними пришли. — Пояснил Иван.

— А может, выгнать их отсюда? — Предложила Полина. — Собраться всем скопом от отогнать к южному валу.

— Не уверен, что они заберутся назад. — Иван на самом деле больше думал о другом.

Ему хотелось, чтобы олени остались здесь, но как ничьи. Он думал о них, как о пропитании, так и транспорте и даже одежде. Иван понятия не имел, как снимать шкуру с животных, как обрабатывать ее, но любое знание надо было нарабатывать. Олени являлись еще одним яйцом, положенным в другую корзину. Предчувствие, которое обычно его не обманывало, требовало не избавляться от нежданных гостей.

— Я схожу до южного вала по следам, посмотрю, не осталось ли там еще оленей. — Оповестил он земляков.

— Я с тобой. — Засобиралась Полина.

— Полин, а тебе это зачем? — Спросила Валентина, считая, что у нее уже есть право приказывать невестке. — Не женское это дело грязь месить. Нам надо обед готовить и место для ночлега новеньких. Идем.

Полина умоляюще посмотрела на Ивана. Ей не хотелось заниматься скучным женским трудом.

— Мам, пусть со мной идет. — Поддался Иван ее немой просьбе.

— Валь, пусть идут, а то в наших казармах молодым не уединиться. Хочешь внуков, дай молодым свободу. — Посоветовала ей Софья Марковна.

— Да какие сейчас внуки, Софа? — Возмущенно поинтересовалась Валентина.

— Обыкновенные. Не хочешь же ты, чтобы жизнь на нас закончилась? — Удивилась бывшая соседка.

— А родит, где будут жить? В одном вагончике со всеми? — Валентина фыркнула и направилась к бытовкам.

— Ого, напугали мы маму. — Усмехнулась ей вслед Полина. — А ты сам-то, что думаешь об этом?

— Не думаю, пока. Идем. — Иван направился в сторону южного вала по следам оленей.

Животные проводили их своими большими влажными глазами, но с места не сдвинулись, словно знали, что обратно им не надо. Сомнений не осталось, что причиной их появления здесь являлась семья Виктора. Олени шли по следам людей до самого вала и там же, где и они, спустились.

— Странно это всё, как в сказке. — Задумчиво произнесла Полина. — Вначале мы нашли это место, словно ожидавшее именно нас, с рыбой, чистой водой и лесом, потом олени. Всё, как на заказ. Жизнь меня всегда учила другому. Что у тебя никогда не будет того, что ты яростно желаешь.

— Понятно же, жизнь другая наступила. — Ответил Иван, приноравливаясь подняться наверх.

— И что, теперь все мои желания будут сбываться?

— Уже сбылись. — Иван рассмеялся и постучал себя в грудь, как самец гориллы. — Вот твой главный приз.

— Я хотела блондина с голубыми глазами.

— Плохо хотела. — Иван уперся носками сапог в землю и полез по склону.

Оступился, ноги заскользили вниз и пришлось еще упереться в землю руками. На четырех опорах процесс пошел лучше.

— Вануйто, а ты надолго туда собрался? Я не полезу за тобой. — Предупредила Полина.

Она до сих пор, оставшись одна на удалении от человеческого жилья, испытывала суеверный страх. Ей начинало казаться, что больше никого не осталось, и она одна-одинешенька во всем мире.

Иван перебрался на другую сторону вала. Отряхнул руки и осмотрел следы. Прошел метров двести по ним. Посмотрел вдаль, насколько позволяла видимость. На ушах оленей висели бирки, и если их хозяева еще живы, то они вполне могли отправиться на поиски сбежавших животных. Оленеводы были меньшей проблемой из всех. Они не привыкли жить оседло и вряд ли бы стали претендовать на вагончики. К тому же из всех категорий граждан катастрофа на их образ жизни повлияла меньше всего и, стало быть, причин вести себя неадекватно у них было намного меньше.

Иван вернулся на свою сторону.

— И что ты там увидел? — спросила Полина.

— Я боялся, что за оленями придут следом. Пока никого нет.

— Может, они умерли. — Понадеялась Полина и сама удивилась, что смерть людей для нее облегчение.

— А оленей разметало смерчем. — Усмехнулся Иван. — Я думаю, что их напугали хищники, отбили от стада, а хозяевам двадцать голов роли не сыграют.

— Ого, щедрые какие. — Удивилась Полина. — Ну, и что будем делать, пока нас твоя мама не видит?

В поселке к их возвращению, кипела бурная деятельность. Из каждой трубы поднимался сизый древесный дым. Семья новеньких под надзором Софьи Марковны мылась по очереди в общественном душе. Им соорудили постель в самом торце вагончика. Между соседними кроватями положили лист древесной плиты, заправили ее постелью и получилась спальное место для Даши и Вероники. Валентина и Лида готовили на костре уху на всех. Общая деятельность создавала ощущение братства, заботы и даже торжества. Стоять и смотреть, как работают другие совсем не хотелось.

Иван взял свой бредень.

— Пойду, позагребаю с Валерой. — Доложил он Полине.

— Ты только не лезь купаться. — Попросила супруга.

Неделю назад сеть Ивана зацепилась на дне за корягу и ему пришлось нырять, чтобы отцепить. Мать и Полина узнав об этом, устроили ему совместный разнос. Одну беспокоило здоровье сына, вторую — потенциальная продуктивность мужа.

— Ну, как там олени? — Поинтересовался Валера, загребающий сетью по мели.

— Других больше нет. Пришли за новенькими. Я думаю, что эти двадцать голов были отбиты от стада волками и долго блуждали по тундре, пока не наткнулись на людей.

— А волки за ними не придут?

— Они же не подходят близко к человеческому жилью. Но ночью в туалет надо выходить осторожнее. — Решил Иван. — А детей вообще не выпускать.

— Привалило счастья, откуда не ждали. — Валера вытянул бредень на берег. В нём билось две рыбешки. — А ты не в курсе, чем их зимой кормить?

— Кормить не надо, сами должны. — Предположил Иван. — Они же из-под снега едят мох, старую траву, даже грибы.

— Отощают на такой скудной кормежке. Может, завалим парочку, пока не поздно? — Валера вытащил свой улов и убрал в ведро.

— Да можно. — Неуверенно согласился Иван. — Я, правда, никогда не убивал оленей.

— Я тоже, но детство закончилось, надо становиться мужиками. Да и рыба скоро может надоесть. Переедим фосфора и будут глаза по ночам светиться. — Валера гоготнул. — Давай с того края забредем, мы там давно не были.

— Там глубоко.

— Не переживай, в этот раз я полезу в воду, если сеть зацепиться.

— Ладно. — Иван согласился.

Погода в сравнении с той, что была раньше в это время в этих широтах, поменялась сильно. Воздух стал намного влажнее, и когда ветер дул с юга или запада, погода делалась намного теплее обычного. Повсюду отросла сочная изумрудно-зеленая трава. Она такой не бывала даже весной, ее трепало то ветром, то морозами. А сейчас трава выглядела, словно жировала в теплице на удобрениях. Наверняка, оленям наступивший климат благоприятствовал намного больше прежнего.

Иван в мечтах представил, как их поселение разводит поголовье оленьего стада до нескольких тысяч штук. При такой численности полностью пропадал страх перед неопределенностью будущего. Еды, одежды и жилья хватало всем, остальное уже из области необязательного.

— Иван, рыба пошла, бросай сеть. — Крикнул Валера.

Иван замешкался и бросил в сторону зарослей, из которых Валера ее спугнул.

— Ты чего спишь? — Валера всплеснул руками. — Штук двадцать точно упустили.

— Не жалей, у нас есть на неделю запаса. В следующий раз поймаем. — Ивану стало неловко, что он повел себя, как мечтатель совсем не вовремя.

— На неделю хватит, а там зима восемь месяцев. Еще неизвестно какая. — Валера вытянул бредень с тремя рыбешками. — Ладно, хоть столько попалось. А ты чего такой задумчивый? Что-то беспокоит или приболел?

— Нет, не приболел. Так, дурь всякая в голову лезет. — Иван зашел в воду, насколько хватало болотный сапог и закинул свой бредень.

Валера взял его с другой стороны и они прошли метров пятьдесят вдоль берега. Ничего не поймали.

— Лодку надо. — Произнес Валера с печальным вздохом. — На середине озера рыба больше и толще. У самбургских бы стырить.

— Не надо. — Иван испугался, что Валера может до такого додуматься.

— Да я шучу, Иван. Нам тут подфартило невероятно. Чтобы не спугнуть удачу, надо тихо сидеть и не отсвечивать. — Валера усмехнулся. — Хочу задать тебе вопрос, на который надо честно ответить. Представь себе ситуацию, приходит к нам человек, или несколько, и говорят, мол, мы разведчики издалека, наш поселок умирает с голоду, дети, женщины, а мы ищем, куда можно переехать, чтобы сытнее жилось, и крыша над головой имелась, хотя бы из трех вагончиков. Твои действия, что ответить им и как вообще поступить? — Он с интересом посмотрел на Ивана.

— Сказать, что мы их не примем. — Ответил Иван, подумав пару секунд. — Дать немного еды и отпустить.

— Они, конечно, уйдут, но потом вернуться с семьями, женами и мы их тогда точно прогнать не сможем. А у них еще и оружие будет, чтобы мы стали сговорчивее. Это ведь реальный расклад. Люди в отчаянии, им разве хочется выбирать? Они уже в том состоянии, если сам не возьмешь, то умрешь.

— Ты к чему клонишь, Валер? Что их надо сразу валить? — Иван испугался этих мыслей из-за того, что они показались ему правильными.

— Представь, заявятся сюда хотя бы двадцать семей. Они что, наших стариков оставят жить в вагончиках? Нет. Они скажут, что дети — цветы жизни, им нужны условия. Ну и жены, конечно, должны быть при детях. Да и всех остальных тоже выгонят на улицу. И где нам жить и нужны ли нам такие проблемы? — Валера задумался. — Так что, обойдемся без лодки. Лучше есть мелкую рыбешку, чем спать в снегу. Чтобы никого не пришлось убивать, лучше затаиться и жить скромно. Как говорили в армейке, если хочешь быть здоровым, ешь один и в темноте. — Валера рассмеялся. — М-да, времена настали. Раздели человеческую душу до исподнего и вот мы какие есть на самом деле. Сами по себе, остальные враги. Надо держать свою территорию, кормиться с нее и не пускать чужих. Точно волки.

— Ну, хоть не олени. Не ждем, когда накормят, а потом зарежут. — Иван взял ведро. — Пошли домой. Посмотрим, как наше новое хозяйство себя чувствует.

— Ну, пошли. Посмотрим оленей, и как твой Виктор с семьей выглядят в чистом виде. — Валера стряхнул бредень и растянул между веток молодой сосны на просушку.

Половина женского коллектива сидела на улице. Чистила рыбу, вынимала из нее кишки, а очищенные тушки развешивала на веревку. Щенки Изольды рвали рыбьи останки между собой.

— Вот вам еще работенки. — Иван поставил ведро рядом с ними.

Мать заглянула в ведро.

— Мелкая какая-то. Вы что, всю крупную уже выловили? — Спросила она на полном серьезе.

— Вряд ли, но она стала умнее, к берегу не подходит.

— А что делать? — спросила Валентина.

— Придумаем. — Иван махнул рукой. Он увидел сестру, сидевшую рядом с сыном Виктора. — А наша Аленка прямо серьезно взялась за пацана.

— Это он раньше был пацаном, а с таким-то выбором, как у нас, мужик из мужиков. Пусть дружит, и вам с Полиной спокойнее. А то у нее что ни слово, то обязательно с ядом.

— Интоксикация дурными мыслями. — Заметил Валера, нечаянно подслушавший разговор.

— А ты иди, уши развесил. — Погнала его Валентина.

— А я что, не прав? — Валера хмыкнул. — В ду́ше никого нет? Хочу смыть с себя рыбий дух.

— Нет. Новенькие уже все перемылись. — Ответила ему Лида. — Иди, я сейчас тебе полотенце принесу.

Иван понюхал себя. Раньше он никогда не обращал внимания, даже не задумывался, чем от него пахнет. А теперь, когда у него появилась жена, следовало держать себя в чистоте.

— Иди после. — Мать заметила его переживания.

— А где олени? — Иван огляделся, но не увидел их.

— Ушли куда-то. Мы их не трогали. Может, Изольда их угнала. — Мать пожала плечами. — Мне кажется, они ее раздражали. Она как будто приревновала их к нам.

— Вряд ли бы стадо оленей испугалось песца. Ладно, никуда они от нас не уйдут, только бы в топи не поперлись. — Иван направился домой.

— Куртку скинь, я почищу ее. — Попросила мать.

Иван повесил куртку, пропахшую рыбой и испачканную в чешуе, на столбик и направился в вагончик. Внутри было тепло и уютно. Полина как раз подкинула несколько чурбачков в печь.

— Отрыбачил уже. — Поинтересовалась она с усмешкой.

— Сегодня плохая рыбалка. — Иван сел на стул и посмотрел в окно, выходившее в сторону южного вала. — Не видела, куда олени подались?

— Нет. Они ходили рядом, а потом разом исчезли. Может быть это призраки или духи приходили, разузнать, как мы тут устроились, не пакостим ли природе. — Полина рассмеялась и села рядом. Наклонилась к Ивану и прошептала. — Эти девчонки, Дашка с Вероникой такие милашки, забавные. Спасибо, что ты разрешил им прийти к нам. Так хочется малыша.

Иван отстранился от нее и посмотрел с удивлением.

— Ты серьезно?

— Ну, как бы да. Я понимаю, что у нас тут роддома нет, и даже повитухи нормальной, но природа все равно требует своего, реализацию материнского инстинкта.

— Полин, ребенок в наших условиях, это намного сложнее, чем ты себе представляешь. Он будет плакать по ночам, а не спать придется всему вагончику. А если у тебя не будет молока?

— Какой ты продуман, а. — Полина насупилась.

— Не продуман, но чуть более трезвомыслящий. — Иван полез обнимать Полину.

— Так, руки убрал. Раз я у тебя не трезвомыслящая, значит не подхожу по уровню. Ищи себе другую.

— Я сейчас в душ пойду, приходи спинку потереть. — Предложил Иван примирительно.

— Нет. Три себя сам. Двадцать восемь лет тёр, наверное, уже привык.

Иван полез в сумку под кроватью. Вынул полотенце, повесил на плечо и достал мыло в мыльнице.

— Что ж, придется сдать тебя по гарантии назад в Уренгой. — Иван едва успел увернуться от леща, целящего ему пониже спины.

— Ладно, иди трезвомыслящий в душ, я сейчас подкину еще раз и тоже приду помыться. Воду не выхлестай всю.

— Не прикоснусь, пока ты не придешь. — Пообещал Иван.

В этот день после душа работать уже не хотелось. Иван просидел весь вечер на крыше с журналом по газодобыче, лежавшем в одном из вагончиков. Читал просто из ностальгического желания. Пока смотрел в текст и красивые глянцевые фотографии, удавалось забыться на мгновение и представить себя на работе. Сердце от этого томительно сжималось, накатывали теплые чувства, спокойствие, умиротворение, определенность. Длились они секунды, пока взгляд не падал в сторону. Реальность выдувала всю ностальгию, заменяя ее суровой холодной действительностью. Того мира нет, и уже никогда не будет, а журнал в его руках — исторический документ, помогающий потомкам хотя бы приблизительно представить себе мир до катастрофы.

— И долго ты собираешься там кукарекать? — Полина вышла на улицу с охапкой грязного белья.

— Ты стирать?

— Нет, на лоскуты резать. Поможешь?

Иван слез с крыши и пошел с Полиной в душ. Там еще осталось немного теплой воды, как раз для небольшой стирки.

— Грустил? — Догадалась Полина.

— Не то что бы грустил, скучал скорее, вспоминал. Здорово же было, хотя временами так не казалось. — Иван вздохнул.

— А я вообще не жалею. Мне сейчас намного больше нравится. — Полина взялась активно мять белье в воде.

— Прям всё нравится больше? — Удивился Иван.

— Кроме туалета на улице. — Полина рассмеялась. — Помоги, что смотришь.

Иван сменил Полину и стал отбивать белье от грязи еще активнее.

— Стиральные машинки тоже были лучше, чем сейчас. — Он вытер быстро выступивший на лбу пот.

— Я больше об отношении к себе и понимании себя в обществе. У меня сейчас хотя бы чувство полноценности есть и спокойствие перед будущим. А тогда все было как тумане, а я металась, не видя дороги. А потом вспышка и туман исчез.

— Вспышка — это я? — В шутку предположил Иван.

Полина снова рассмеялась.

— Вообще, я про то самое землетрясение и все, что было после, но ты был знамением, что скоро всему конец.

— Я могу сказать про тебя то же самое. Встретить такую девушку можно только перед концом света.

— Это почему?

— Чтобы спасти тебя.

— Да чтоб тебя, спаситель. — Полина улыбнулась. — Хотя, ты прав, если бы не конец света, я бы себя сгубила, а ты бы побоялся со мной связываться на перспективу. Так же?

— Да. — Честно признался Иван.

— Мамкина ты радость. — Поддела его Полина.

Стирка закончилась, когда на улице уже стемнело. Несколько человек сидели у небольшого костра, разогревая воду. Борис травил байки из жизни, а народ, за неимением других развлекательных каналов, внимательно ему внимал. За границей огня блестели глаза оленей, расположившихся на ночлег рядом с человеческим жильем. Изольда и щенки, не хотели соседства с ними и не пришли ночевать как обычно.

— Иван, иди сюда. — Позвал Борис. — Твои знакомые не верят, что у нас мороз минус шестьдесят пять был перед тем, как пришла жара.

— Да я рассказывал им уже. Да было, стены домов трескались. Я обморозил себе лицо, пока бегал на склад, потому что ветер еще был сильный.

— А у нас ниже минус тридцати не падало. — Произнес Виктор. — Интересно, откуда взялся такой холод?

— Без понятия. — Развел Борис руками. — У меня теория, если где-то на планете припекло, значит в другом месте приморозит. А за счет чего, у меня ума не хватает понять. На это ученые есть. В смысле, были. Если бы не они, ничего бы не было, гарантирую. — Со знанием дела заявил Борис. — Горе от ума. Дураков же всё устраивает, а вот у умных шило в заднице, им вечно надо что-то изобретать и проверять на людях, работает их штука или нет.

— Вряд ли у людей нашлось бы столько энергии поднять земную кору и провернуть под ней что-то по всей планете. — Произнес Виктор. — Я думаю, это какой-то циклический процесс, но такой, что с человечеством он случился впервые.

— И в последний раз. — Заключил Борис и зевнул в ладонь. — Кажется, пора спать, завтра снова будет напряженный день.

— А что у нас завтра? — Поинтересовался Виктор.

— Дрова, рыба и вода, как обычно. А, еще же олени добавились. Не удивлюсь, если оттаяли мамонты и завтра припрутся голодные после многотысячелетней спячки. — Борис направился к вагончику. — Всем спокойной ночи.

Без хорошего рассказчика остальная компания тоже разошлась. Иван с Полиной спали на одной кровати в обнимку. Так было теплее и места оставалось больше. Некоторые, кому приходилось спать вдвоем на одной кровати, ложились валетом. Полина засопела сразу, а Ивану в мыслях о том, как увеличить площадь спальных мест, уснуть не удавалось.

Снаружи послышались шаги едва различимые в полной тишине. Вначале он принял их за оленей, слоняющихся вокруг, но потом донесся шепот. Иван вскочил с кровати, протянул руку и потряс Марселя за плечо.

— Что? — Резко спросил тот спросонья.

— Тсс, у нас, кажется, гости. Вокруг вагончика ходят люди. — Прошептал Иван.

Марсель резко поднялся.

— Куда ты? — Руфина тоже проснулась.

— Иван говорит, что снаружи люди. — Марсель стал одеваться.

Иван выглянул в окно, но ночь была слишком темной. Да и шаги затихли.

— Может, показалось? — С надеждой в голосе спросил Марсель.

— Я не спал. — Иван уже и сам засомневался в том, что слышал шаги.

— Может, Борис бродит, у него бывает бессонница? — Предположила Руфина.

— Рано бродить для бессонницы, он только лег. — Иван подошел на цыпочках к двери и приоткрыл ее.

По ногам потянуло холодом. Вдруг шумно вскочили и затопали олени. Иван инстинктивно захлопнул дверь.

— Оленей спугнули. — Доложил он.

— А если это волки? — Марсель полез в тумбочку с посудой, чтобы взять нож и загремел ею.

— Да тише ты. — Шикнула на него супруга. — Медведь.

— Порядка у вас никогда нет. — Марсель взял в руки нож. — Волки боятся огня.

— Погоди. — Иван нащупал в темноте сухой чурбак, приготовленной для завтрашней топки.

Обмакнул его в ковшик с нефтью и чиркнул спичкой. Нефть быстро и с треском разгорелась.

— Пошли? — Спросил Иван.

— Пошли. — Марсель открыл дверь.

Они осторожно спустились со ступенек. Света от импровизированного факела едва хватало, чтобы осветить пространство в нескольких метрах. Дымился догорающий костер, висела выстиранная одежда. Иван направился в сторону лежки оленей. Он ожидал увидеть свет, отраженный в их глазах, но ночь впереди оставалась непроглядно темной.

— Ушли. — Заметил Марсель.

— Почему?

— Только бы не волки. — Марсель крутанулся на месте, опасаясь нападения сзади.

Они дошли до крайнего вагончика. Иван отшатнулся, увидев в окне испуганное лицо Софьи Марковны.

— Твою мать. — Выругался он негромко.

Софья Марковна показывала пальцем налево, а затем изобразила «двойку» из пальцев.

— Она говорит, что было двое, но кого? — Марсель так понял её знаки.

— Не спится, ребята. — Из-за угла вагончика неожиданно возник мужчина с карабином в руках.

Иван замер на месте, не зная, чего ожидать и что делать. Внезапное появление человека ввергло его психику в ступор.

— Вы кто? — Смог он выдавить из себя с трудом.

— Да вам какая разница, кто я. За своими оленями пришел. Побегать пришлось, а я уже не мальчик.

— Забирайте. Они сами к нам пришли. — Иван и не думал начинать дележ.

Спорить с человеком, у которого в руках нарезной ствол, себе и остальным дороже.

— Утром пойдем. Сейчас ничего не видно. Еще загоним их в разлом или в топи. — Незнакомец перекинул оружие из одной руки в другую.

— Ну, ладно. — Иван хотел надеяться, что так и будет. — А вы оленеводы?

— Не видно? — Мужчина подошел ближе.

Это был старый ненец, сморщенный, с нависшими веками и мешками под глазами.

— Я профессию по внешности не определяю. — Ответил Иван.

— Если ты не оленевод, значит не настоящий ненец. — Произнес мужчина. — Как ты.

— Вы не один? — Спросил Иван, проигнорировав выпад.

— С другом. Ептанга, покажись.

Из темноты вышел второй ненец в оленьем полушубке, моложе и тоже с карабином.

— Доброй ночи. — Поздоровался он.

— Добрее некуда. — Ответил Марсель. — Вы напугали наших женщин и детей. Могли бы утра дождаться. Тайком что ли собирались увести?

— А мы что, должны спрашиваться, когда своё забрать? — Спросил старый ненец.

— Ладно, мы поняли, забирайте и хорошей дороги. — Иван уже устал от пустопорожнего разговора и от раздражающего присутствия незнакомцев.

На шум стали выходить люди. Позади Ивана появился Борис и подслепо издалека пытался понять, что происходит. Вышла Полина и Валентина. Они смело подошли к мужской компании.

— Кто такие? — Строго поинтересовалась Валентина.

Первый мужчина с ружьем зыркнул в ее сторону и вдруг начал изображать, будто у него зачесался лоб.

— Олени наши зашли на вашу территорию. Мы пришли их забрать. — Ответил он, продолжая натирать лоб.

Валентина поймала его за руку и отвела ее в сторону.

— Коль, это ты что ль? — Удивилась она. — Николай?

Он взяла факел из рук Ивана и поднесла к лицу старика-ненца.

— Боже ты мой, Коль, ты как урюк сморщился. Вань, отец твой собственной персоной. Пришел у сына оленей забрать. — Начала она наседать.

Иван растерялся. Он впервые в жизни видел отца. До этого он представлял его совсем иначе. Чуть старше себя, но похожего. А этот мужчина оказался сильно старше его представлений и совсем не похож. Николай тоже растерялся и бегал глазами от Ивана к Валентине.

— Ептанга, иди, стереги оленей. — Проводил он напарника.

— Что, опять в оленеводы подался? — Спросила Валентина у бывшего мужа. — Нигде больше не пригодился? А жизнь-то тебя, видать, побила. Бравый был мужик, нахальный.

— А это уже не твое дело. — Огрызнулся Николай. — Значит, это мой сын? — Он посмотрел на Ивана. — Вылитый я в молодости.

— Да не дай бог. — Валентина перекрестилась. — Ванька умный парень, ответственный. А это его девушка, Полина. — Она придвинула Полину вперед.

— М-м, хорошенькая, в моем вкусе.

— Тьфу ты, старый пень. Не думала, что еще когда-нибудь увижу тебя. Наверное, так было задумано, чтобы вы хотя бы раз в жизни увиделись во взрослом возрасте.

— Почему олени сбежали? — Спросил Иван то, что ему хотелось знать больше всего.

— На них сейчас время от времени нападает какое-то бешенство, глаза таращат и бегут куда попало. Мы думаем, они чувствуют опасные запахи из-под земли. Стадо тяжело удержать, а надо их еще гонять, потому что травы почти не осталось. — Пояснил Николай. — А вы тут как оказались? Здесь же ничего не было.

— Вагончики остались от газовиков. Тихого больше нет, мы переехали сюда. — Пояснил Иван. — Выгнать стадо отсюда будет нелегко. — Вы, наверное, спустились к нам по южному валу. Это самое удобное место, чтобы покинуть наш заповедник.

— Правда? — В голосе Николая прозвучало недоверие.

— Дождитесь утра и проверите. Вокруг разлом и только с юга есть выход.

— Дождемся. Ептанга, ставь платку, утром пойдем.

Его напарник зашумел в темноте вещами.

— А там, где у вас стойло, много зеленой травы осталось? — спросил Иван.

Он был уверен, что отец пришел с севера и хотел знать состояние природы в тех краях.

— Отрастает потихоньку. Мороз убил траву. Много оленей и людей убил. Нам пришлось гонять олешек, чтобы не околели. Ужас, что творилось тогда. Хорошо, недолго. Тепло быстро пришло и все растаяло. — Рассказал Николай.

— А если оленей не получится переправить на ту сторону, что будете делать с ними? — Поинтересовался Иван.

— Не думал об этом. Вам они, если не зарежете сейчас, все равно пользы не сделают. — Ответил Николай.

— Это почему? — Удивился Иван.

— Шаман сказал, зима будет снежной, олени вымрут, потому что не смогут достать до мха. Их надо гнать на закат. Там зима будет мягкой, без снега. Мы со всеми соседями договорились, что будем переезжать на запад. Через три дня уходим.

— А шаман не мог ошибиться? — Иван не верил архаичным обрядам.

— Никогда не ошибался.

— А землетрясение и мороз предсказал? — Спросила Полина.

— А как же. Даже место указал, где надо стоять, чтобы земля под ногами не разошлась. Сильный шаман, духи обо всем ему рассказывают.

— Ой, Коля, ты то в заветы партии верил так же искренне, то истину на дне бутылки искал, теперь шаманы у тебя свет в окошке.

— Валя, не позорь меня перед сыном. — Попросил внезапно взявшийся отец.

— Да ты сам себя опозорил так, что мне уже с тобой не сравнятся. — Валя укуталась в накинутый на плечи плащ. — Шаман ничего тебе не сказал про то, что встретишь здесь сына?

— Не сказал.

— Наверное, сюрприз хотел сделать. — Валентина осмотрелась, понять, кто вышел. — Народ, давайте накормим гостей, а утром проводим?

— Колька, ты что ль? — Софья Марковна протиснулась вперед. — Мама дорогая, красивее в гроб кладут.

— А вы, Софья Марковна, тоже не огурчик. — Ответил Николай с обидой.

— Да, денек сегодня какой-то продуктивный на гостей. Ладно, сон уже испортили окончательно, накормим, послушаем ваши истории. Ванька опять же, в полноценную семью вернулся.

— Ненадолго. Я утром уйду.

— Знаешь, как твое появление называется? — Спросила Софья Марковна.

— Как? Явление Христа народу?

— Лебединая песня. Пой давай, Коля, а мы послушаем.

Обоз привез три бочки для нового улова, как и обещал Первый, пять автоматов, не начатый цинк патронов, большой моток веревки, крупы, муку и килограмм десять парафина. У Роберта отлегло от сердца. Появление людей из города сняло напряжение, копившееся последние дни, а наличие вменяемого количества оружия и боеприпасов позволило поверить в собственные силы.

Ростислав ночевал в их чуме на спальном месте Даниэля. Все были рады ему, даже Ганс, выбравший его в качестве обогревателя на ночь. Мария накормила юношу рыбой во всех видах. Эмилия поведала обо всех приключениях Даниэля, пока он обучался на рыбака. А Роберту интереснее всего было знать, чем живет основная часть общины и не было ли каких-нибудь инцидентов по дороге.

— В городе как будто народу стало больше. — Заметил Ростислав. — С утра до вечера что-то носят, возят. Строить начали. Говорят жилье будет, а еще котлован заложили под какую-то фабрику.

— Фабрику? — Удивился Роберт. — Интересно. А подозрительные люди в городе не встречаются?

— В каком смысле?

— Ну, такие, похожие на преступников, неприятные, одним словом. Кто не работает или ведет разговоры о том, что власти общины обманывают людей, едят в три раза больше остальных и носят замшевые ботинки, в то время, как остальные мотают тряпки на деревянные подошвы.

— Болтают многие. У нас немного голоднее, чем у вас. Я так много не ел давно. — Признался Ростислав.

— Да это потому что у нас маленький праздник в честь тебя. Мы сами едим скромнее. — Произнесла Мария. — А еще мы живем в вигваме, как индейцы, и спим почти на полу. Уж точно хуже, чем было жилье в Архангельске.

Ростислав осмотрел жилище.

— Да, напоминает балаган, который я в детстве делал из стульев и одеяла.

— Точно, балаган. — Мария улыбнулась.

— Так что насчет подозрительных людей? — Встрял в разговор Роберт. — Извини, Маш, это сейчас намного важнее. Никто не ведет разговоры о том, чтобы поднять бунт?

— Я не слышал, дядь Роберт. У нас на работе мужики как-то набили одному морду за то, что он агитировал их к какому-то митингу, но я не вникал. Я самый молодой в коллективе и меня политические проблемы взрослых дядек не особо волнуют. Этого мужика потом выгнали с работы.

— А должны волновать. Кто-то пытается расшатать общину изнутри и снаружи. Хотят получить жирный кусок без особых усилий. Если не сопротивляться, то они получат, что хотят, а потом так зажмут, что сегодняшняя власть покажется дарованной небесами. Ты если будешь слышать всякие подобные разговоры, фиксируй кто их ведет и докладывай начальнику безопасности. Подобные вещи надо пресекать на корню. Я уверен, что на общину позарилась та же организация, с которой мы тогда воевали. Что бы они не обещали людям, это уловка для наивных и недовольных. Будем много смертей и показательных казней, а уж из нашей общины в живых точно никого не оставят. Ты про Савелия слышал?

— Нет.

— Его убили, а заодно и всех, кто был с ним. Очень напоминает акт отмщения и запугивания. Ты никому об этом не говори, просто понимай, что стоит на кону.

— Это правда?

— Да. Скорее всего это сделала та же неуловимая банда, что бродит вокруг города. Мне иногда кажется, что она не бродит на самом деле, а живет в нем и собирается вместе, когда нужно совершить какое-нибудь злодеяние. Они хорошо знают обстановку в городе, поэтому в курсе куда и как ударить, чтобы не пойматься. Под подозрением могут быть все, кто тебя окружает.

— Роберт, ты запугаешь мальчика. — Марии не понравилось, что муж нагоняет жути.

— Нас уже один раз выгнали из убежища за бездействие. — Напомнил ей Роберт. — Держи уши открытыми и не игнорируй опасные разговоры. В руках каждого из нас безопасность будущего. — Обратился он к другу сына.

— Хорошо. — Согласился Ростислав. — А Дэн приплывет завтра?

— Не знаю. Как решит начальство. — Роберт пожал плечами.

— А ты там не завел себе новых друзей? — Спросила Мария.

— Нет, таких, как Даниэль там нет. Мы с ним друг друга с полуслова понимаем. Общаюсь, но друзьями их не назвать, так, знакомые. Хотел узнать, как ему работа рыбака, если нравится, то можно через год попроситься сюда. — Предположил Ростислав. — Я видел, у вас тут девушки симпатичные ходят, глазки строят.

— Выбор тут есть. — Согласился Роберт.

— Были бы рады, если бы удалось перевестись. У нас тут поспокойнее, чем в городе, по крайней мере, до всех этих событий. — Марии понравилась идея Ростислава. — А девочки тут на хорошем питании цветут. Смотри, какой стала Эмилия?

— Мам? — Эмилия покраснела.

— Да, я ее даже не сразу узнал. — Признался Ростислав. — Красивая стала, прямо девушка.

— Вот-вот. — Многозначительным тоном заострила Мария внимание на этом.

Она была не против такого жениха для дочери.

Разговоры постепенно сошли на нет. Гость Мартенсов устал после долгого перехода и рано лег спать. Роберт в эту ночь одну вахту часовым отстоял сам. Только уснул в отдыхающую смену, как доложили, что пришли лодки с уловом. Пришлось вставать и организовывать разгрузку.

Сын тоже пришел с этой командой. Увидев Ростика, обрадовался и пытался взахлеб рассказать обо всем, что с ним произошло, особенно на рыбалке.

— Потом наговоритесь. — Остановил их Роберт. — Вначале работа.

Рыбы, вперемежку со льдом, набралось гораздо больше, чем на три бочки. Что не влезло, отвезли на склад. В бочки засыпали свежий лед и обложили их вокруг. Перед тем, как отправить отряд транспортников, по обычаю следовало их накормить как следует. Пока шло приготовление обеда и сам обед, Даниэль и Ростислав общались. Эмилия помогала на кухне и когда выдалась свободная минута, подсела к отцу.

— Па, а Ростик тоже повзрослел. Бреется уже. — Произнесла она, немного смущаясь.

— Да, юноша становится мужчиной.

— А ты можешь сказать своему Первому, чтобы он его сюда перевел? — залепила она прямо.

Роберт слегка опешил.

— Может, нам надо вначале Ростика спросить, хочет он того или нет.

— Хочет, конечно, видишь, наговориться с Даниэлем не могут.

— Ну, в городе есть правила насчет выбора работы, но я попытаюсь замолвить словечко.

— Спасибо. — Эмилия обняла отца. — А можно я ему с собой в дорогу еды дам?

— Ты что-то специально для него приготовила? — Удивился Роберт.

Он до сих пор воспринимал Эмилию, как ребенка.

— Ага.

— Можно. Раз уж ты поставила цель перед собой, то надо начинать постепенно пускать в нее стрелы. — Роберт заметил в дочери подход, присущий и ему самому.

— Амура? — Эмилия засмеялась.

— Его самого.

Обоз провожали чуть ли не всей общиной. Эмилия никак не могла дождаться момента, вручить Ростиславу кулек с едой. В нем была вяленая рыба, только мякоть и немного всяко вкусной травки в жиру. Даниэль никак не мог наговориться с другом. Роберт решил, что сын пытается рекламировать их общину. Ожидающую Эмилию заметил Ростислав и вежливо отодвинув ее брата, поинтересовался у неё.

Эмилия с непривычки зарделась, но переборола себя и вручила своей презент. Даниэля ее поступок сначала обескуражил, но потом он смекнул, что интерес сестры к его другу непростой и даже отошел в сторону. Мария показала ему поднятый вверх палец.

— Сообразил, слава богу. Мальчишки в этом возрасте такие бестолковые.

— А он, как и я, еще не воспринимаем Эмилию, как невесту. Она для него младшая сестра, сопливая девчонка.

— То-то я гляжу, как он вытаращился на нее, когда она Ростику кулек свой передала. — Мария улыбнулась и прижалась к мужу. — Даже завидно немного, что у нас такого больше не будет.

— Я не хочу больше проходить через такой стресс. Наши первые часы знакомства отняли у меня десять лет жизни. Как в дурку не попал, непонятно. — Роберт рассмеялся.

— Ты только с женщинами нерешительный, а с остальным у тебя такого стресса нет. — Заметила супруга.

— Потому что я умею правильно расставлять приоритеты. — В шутку похвалил себя Роберт.

Командир обоза скомандовал выход. Эмилия и Ростислав замешкались, не зная, как попрощаться. Целоваться вроде, как рано, жать друг другу руки глупо. Эмилия нашлась и как бы дружески обняла его. Потом Ростислава обнял Даниэль и это выглядело естественно.

— Вы видели, они обнималишь. — Доложил Даниэль родителям. — Ты что, вчурилашь в Роштика? — Поддел он сестру.

— Что за выражения, втюрилась? — Укорила его мать. — Ростислав очень приятный парень, заметный. Молодец, дочь. — Мария обняла Эмилию. — Одобряю твой выбор.

— А твоему другу будет лишний повод попроситься сюда. — добавил Роберт.

— Он уже хочет к нам. Я рашшкажал ему про рыбалку, как это ждорово, намного вещелее, чем тащичща ш обожом.

— Тебе правда понравилось рыбачить? — Роберт еще не успел пообщаться с сыном насчет работы.

— Очень. Когда рыба идет обо вщём жабываешь. И там много льда, и тюлени плавают. Кращиво. — Глаза Даниэля разгорелись.

— Очень рад, что работа пришлась тебе по душе. — Роберт похлопал сына по плечу. — Очень хочется, чтобы мы жили, а не терпели ради каких-то благ.

Команда рыбаков, доставившая первый улов надолго в поселке не задержалась. Во второй половине дня погрузились на лодки с припасами и ушли в море. В общине так называли водное пространство бывшей Двинской губы, хотя оно на море совсем не походило. После прохождения тектонической волны ландшафт сильно изменился и то место, куда постепенно возвращалась вода из Белого моря, изобиловал возвышенностями и низменностями, в первую очередь заполнявшиеся водой.

Второй улов должны были доставить через два дня и снова через два. Обозы за рыбой обязаны были приходить в соответствии с этим графиком. Роберт отправился в «офис» доложить начальнику складов и Первому об успешной загрузке и отправке первого обоза с рыбой.

— Ну, молодец, Роберт, справился.

— Ничего сложного на самом деле. Спасибо за оружие, за вещи, теперь нам намного спокойнее. — Не забыл поблагодарить он. — Кстати, какие новости насчет той банды?

— За три дня ни одной нет. К худу или к добру, непонятно. Может, утонули где-нибудь всей бандой. Я бы прям церковь основал если бы так и было. — Поделился Первый.

Судя по эмоциям, вложенным в это желание, проблема бандитизма беспокоила его сильнее остальных.

— Первый, а мне мысль пришла, что в городе попытаются разжечь среди населения недовольство властью, чтобы оправдать в его глазах смену власти вооруженным способом.

— Да я в курсе. Поверь, мы не сидим на заднице и не ждем, когда что-то случится. Работаем профилактически и даже в курсе некоторых приемов. Ты был прав, банда один из элементов дестабилизации, но они просто неуловимы.

— Я думаю, что они живут в городе, собираются только в момент совершения преступления, а потом разбегаются. Нужно искать новеньких или стареньких с запятнанной репутацией. Наверняка кто-то, что-то видел или слышал, а доложить некуда, и потому сведения остаются невостребованными. — Роберт знал, что в Архангельске нет никакой службы, куда можно обратиться с подобной информацией.

— Так-так, записал, открыть пункт сбора информации. — Произнес Первый. — Спасибо за совет. Чую, Роберт, ты в рыбацкой деревне не засидишься. Готов стать главой отдела безопасности?

— Придется снова переезжать в Архангельск?

— Само собой. А ты что, уже прикипел плавниками к рыбацкому раздолью? Соленый ветер и кочевая жизнь стали в радость? — Первый рассмеялся.

— Я нет, но дети мои уже как-то адаптировались и пытаются строить жизнь здесь. — Пояснил Роберт.

— А сколько им?

— Сыну семнадцать, а дочери пятнадцать.

— Ого, какие же это дети по сегодняшним меркам. Хватит, отнянчились, дайте им свободу делать собственные ошибки.

— Придется, хоть и страшно. Первый, а у меня есть маленькая просьба, которая помогла бы мне принять ваше предложение.

— Не знал, что ты такой умелый интриган, но стоило бы догадаться.

— Спасибо. У вас там в обозе, который мы отправили, есть паренек, Ростислав. Он как будто заинтересовался образом жизни в рыбацком поселке. Не могли бы вы помочь устроить ему перевод, с его желания, конечно.

— Но дело не только в желании этого парня, да? — Догадался Первый.

— Да. Он приглянулся нашей дочери. Было бы здорово, если бы она осталась с ним здесь. Тогда я бы охотнее принял ваше предложение.

— Хороший папашка, ответственный. Пометку сделал. Ну, всё, давай, Роберт, до связи.

— До связи, Первый.

Роберт вышел из «офиса» довольный собой. Если не считать некоторой нестабильности, которая являлась нормой для формирующихся сообществ, жизнь налаживалась. Молодежи, чтобы не загнуться от тяжелого физического труда раньше времени, работа в поселке подходила лучше. Он с Марией работал бы в городе на хорошем посту, и уж точно организовал бы работу лучше предшественника. Навещал бы периодически детей, радуясь за них, а не опекая ежеминутно и переживая.

Он решил по дороге рассказать Марии о предложении Первого, но ему помешал запыхавшийся Семен.

— Я слышал стрельбу. Очень далеко, но спутать невозможно. Автоматический огонь из нескольких стволов.

— Ты ничего не перепутал? — Роберт не поверил ему.

— Я что, идиот? Точно стреляли.

— В каком направлении?

— Дороги.

— Так, обоз ушел часа два с половиной назад. — Роберт посмотрел на наручные часы. — Это километров десять. Неужели ты мог услышать с такого расстояния?

— Ветер оттуда дует. А вдруг они не ушли так далеко, ось сломалась или колесо.

— Так, так. — Роберт закружился на месте. — Как быть-то? — Он растерялся. Не знал, за что взяться. — Семен, расставь людей на посты, а мы с тобой на разведку. Проверим твой слух или воображение.

— Да слышал я.

— Ты приказ мой понял?

— Понял.

— Действуй.

Семен отправился расставлять посты вне очереди, а Роберт побежал к семейному чуму.

— Маш, Семен слышал стрельбу. Мы пойдем проверим. Ты остаешься за меня. Готовь людей к эвакуации. — Распорядился он.

— Я только минуту назад подумала, что страх прошел. — Маша расстроилась. — Надеюсь, это никак не связано с обозом.

— Я тоже. — Роберт вынул свой личный автомат из-под топчана, два магазина и несколько горстей патронов. — Люблю. — Он поцеловал жену.

— Осторожнее.

— Обязательно.

Роберт направился к выходу из поселка по следам, оставленным телегами и копытами оленей. Семен с автоматом присоединился к нему.

— По дороге нельзя идти, вдруг засада. — Предположил он.

— А ты хорошо знаешь местность? Не потонем внезапно? — Спросил Роберт.

— Вокруг поселка знаю отлично, не подведу. — Пообещал Семен. — Только это, командир, воевать если их много, не станем. Вернемся, сообщим в город, пусть оперативно присылают отряд.

— Конечно, мы же с тобой не отряд самоубийц. — Роберт и в самом деле не собирался вступать в бой.

Им в прошлый раз несказанно повезло, благодаря неожиданному появлению на поле боя пулеметной точки. Она и решила исход боя. В этот раз надеяться на внезапность можно было только со стороны врага. В любом случае, фиксация банды, количество людей, оружия и тому подобного, если Семену не послышалось, казалась ему более подходящей идеей. Главное, чтобы они не решили двинуться в сторону поселка. Ну и хотелось, чтобы не пострадал Ростислав.

Семен повел их по правее дороги, умело прячась за всеми неровностями ландшафта, помогающего оставаться незамеченными. Они шли чуть дольше часа в хорошем темпе, пока не наткнулись на оборудованную лежку. Истоптанная примятая земля с углублением и бруствером с бойницей, смотрящей прямо на дорогу. В паре метров от лежки нашлись с десяток автоматных гильз. Роберт понюхал их. Запах порохового дыма был свежим.

На дороге при этом, никого не было видно. Роберт понаблюдал по сторонам.

— Я так надеялся, что ты ошибся. — Произнес он с сожалением. — Надо посмотреть, что там на дороге. Я пойду, а ты прикрывай меня с этого места. — Роберт указал на небольшое возвышение.

Как он и боялся, на дороге виднелись следы крови. А ещё на ней остались ямы, замаскированные и предназначенные для колес груженых телег, чтобы затормозить обоз и расстрелять его. Удивляла информированность бандитов. Выходило, они знали про обоз, пропустили его, когда он шел в поселок, выкопали и замаскировали ямы и ждали, когда тот поедет обратно с грузом рыбы. Чего они не учли, так это расстояния до поселка. Бандиты решили, что его достаточно, чтобы жители не услышали стрельбу и не подняли тревогу.

Роберт прошелся по дороге, боясь увидеть трупы убитых транспортников, особенно Ростислава. К счастью, их не было. Надеялся, что никого не убили, только ранили. Нашел еще пару подготовленных позиций для засады и стрелянные гильзы вокруг них. А еще он увидел разорванный тряпичный кулек, в котором дочь передала обед для Ростислава. Еда, заботливо приготовленная ею, валялась в дорожной грязи. У Роберта подступил комок к горлу и закипела в крови такая ярость, что хотелось рвать тварей руками и зубами. Он поднял тряпицу с земли, стряхнул с нее остатки еды, грязь и убрал в карман.

— Что узнал, командир. — Семен подошел поинтересоваться.

— Они знали про обоз. Пропустили его в поселок, а на обратном пути встретили. Мужиков почему-то не бросили на дороге, а забрали с собой. Надеюсь, они живы. — Роберт не испытывал иллюзий насчет их дальнейшей судьбы.

Раз увезли с собой, взяли на себя лишнее бремя, значит, они им были нужны еще с какой-то целью. У Роберта возникла идея.

— Семен, а ты хорошо оружием владеешь? — Спросил он.

— А что?

— Можно сократить дорогу в каком-нибудь месте и выйти наперерез бандитам?

— Хочешь сам организовать засаду? — Удивился Семен.

— Да. Если их немного, можно попытаться отбить обоз и мужиков.

— Ну… — Семен осмотрелся, — если пойти вот так, то мы точно их обгоним, но там надо аккуратно идти, иначе провалишься в жижу. Если сверху корка насохла, хрен отличишь с первого взгляда.

— Ничего, прорвемся. Сейчас никто, кроме нас не выполнит эту задачу.

Они рванули наперерез. Семен умело обходил опасные участки. Большая часть из них пыхтела паром, выплевывая густую грязь, но некоторые уже так хорошо замаскировались под нормальный грунт, что обнаруживали себя, только после того, как нога касалась поверхности. Корка ломалась и из-под нее лезла теплая жижа.

Роберт шел след в след за Семеном, поражаясь, как тот умело различает ловушки. За два года скитаний он сам не наработал навыков хорошего следопыта. Видимо, ему не предназначалось по жизни смотреть себе под ноги.

В какой-то момент они поднялись на возвышение и увидели в полукилометре угнанный обоз. Олени, везущие и без того тяжелый груз с ношей из раненых бойцов, брели совсем медленно. Через час Семен вывел Роберта к дороге. Близко не подходили, чтобы не наследить. Нашли удобные огневые позиции и залегли.

Обоз показался минут через двадцать. Роберт открыл рот от изумления, увидев, что его ведут транспортники в своей фирменной одежде. Но вскоре до него дошло, что это переодетые бандиты, решившие подстраховаться от случайных свидетелей. Бандитов было пятеро. Настоящих раненых транспортников он не увидел, все телеги были укрыты пологами. Бандиты шли расслабленно, и если им повезет, то внезапное нападение вполне могло закончится удачно.

Роберт взял первого на прицел.

— Я беру первого на прицел, ты последнего. Стреляем на счет три. — Распорядился он.

— Угу. — Промычал Семен.

Безумно палить во врага не стоило, можно было зацепить своих. Снова ладони у Роберта покрылись потом, а сердце принялось стучать, как молот по наковальне. Автомат в руках отзывался на удары сердечного пульса вздрагиваниями.

— Раз, два… — Роберт придавил спусковой крючок.

Вдруг позади него мелькнула тень, и тут же в голову ударило. Раздался звон, как от разорвавшейся рядом гранаты и померк свет.

В себя Роберт пришел ночью. Место удара саднило пульсирующей болью. Он лежал под пологом. Через ткань просвечивали отсветы костра и доносился треск горящих дров. Рядом с ним лежал еще человек.

— Живые есть? — Тихо поинтересовался Роберт.

— Есть. А ты кто? — Спросили в ответ.

— Я зам главы рыбацкого поселка, Роберт.

— А как ты оказался здесь?

— Мы услышали выстрелы, пошли по следу, поняли, что произошло, обогнали и хотели вас отбить. А дальше не знаю, меня ударили сзади, я даже не успел увидеть кто.

— Так это твой напарник. Он решил сыграть в свою игру, ударил тебя и себе спас жизнь.

— Не может быть? — Роберт не хотел в это верить. — Он нормальный мужик.

— А ты прислушайся к их разговорам. Он там с ними у костра сидит.

Роберт прислушался. Он узнал голос Семена. Правда, звучал он неуверенно и даже затравленно, как у человека, который боится и старается говорить учтиво, чтобы не разозлить.

— Значит, ты недоволен, как ваш глава управляет поселком? — Спросил хрипатый голос.

— Да мало кто им доволен. Они ведь для себя привилегии, а нам только работа и подачки, как собакам. Кому такое понравится? — Ответил Семен.

— Ты чёт не выглядишь тощим. Смотри, как щеки из-за головы выглядывают. — Хрипатый рассмеялся.

Его смех больше походил на конвульсии астматика. Остальные поддержали его смех.

— Короче, сдал ты своего командира с потрохами из-за страха. Нам сказочки рассказываешь, но мы-то знаем, что ты за шкуру свою побоялся. И мы точно знаем, что народ в вашем поселке доволен своим начальством. Так что не лепи горбатого. Сдал, так и говори, выбрал жизнь, но пришлось пожертвовать командиром. Рабочий вариант, молодец, что решился. Мы ведь не осуждаем тебя за поступок, но на вранье можем обидеться. Если ты нам задвигаешь фуфло, значит, не уважаешь нас, а мы такое не терпим.

— Уважаю. Я бы не выбрал вашу сторону, если бы не уважал.

— Опять врешь, Сеня. Так и скажи, обосрался и потому поступил так, чтобы про говно в твоих штанах земляки не узнали.

— Да, обосрался. — Признал Семен.

— Тьфу, идиот. — Роберт сплюнул.

— Ну, вот, мужик. У нас таким как ты награда учреждена, карусель называется. Покатаешься от души. — Хриплый снова заходился в астматических сипах.

Другие поддержали его своеобразный смех. Роберту он показался зловещим, не предвещающим ничего хорошего. Он сейчас хотел оказаться на месте Семена еще меньше, чем на своем.

— А ты нам зря жаловался на своих, Сеня. Мы ведь не собираемся забирать себе ваши рыбацкие поселки. Мужики уже наловчились рыбу ловить, так пусть ловят и сдают нам часть улова. Зачем менять то, что уже хорошо работает. А поставь условного Васю, вот этого, например, на место главы, работяги артачится станут, саботировать. А новых рыбаков поставь, так у них еще руки из жопы. Пока они научатся нормально ловить, годы пройдут. Мы люди свободные, такой головняк совсем не по душе. Работайте, но платите нам дань, самая честная схема.

— Вы вернете Роберта назад? — Испуганным голосом поинтересовался Семен.

— Наверное, уже не вернем. У вас же есть другой глава, Захар, кажется?

— Да.

— Его одного хватит. Этот слишком много знает. Что, полегчало, Сеня. Стрёмно, да, если бы он вернулся и рассказа о твоем поступке. Ладно, мы же не звери. Всё будет хорошо, мы добра не забываем. А ты говорил, что он у вас перед прошлой зимой в Архангельск с целой общиной пришел?

— К нам в поселок весной, а люди говорят, что осенью их взяли в город.

— Как интересно. У нас прошлой осенью стычка была с какой-то общиной дистрофиков, от которой за километр разило бомжатиной. Они доставили нам неприятности. Надо будет развязать язык этому Роберту. Мир тесен, вдруг ты нам подарок сделал, который намного дороже, чем мы думаем.

— Он мог, Мартенс непростой мужик. — Заблеял Семен.

— Заткнись. — Грубо остановил его хриплый. — Васька, иди, кто живой еще, растолкай, своди их в туалет, а то засрут нам телеги.

Послышались шаги. Полог резко откинулся. Роберт увидел над собой звездное небо и голову в ореоле нестриженной шевелюры.

— Живые, подъем. — Пятерня ударила Роберта в грудь.

— Встаю, встаю. — Он зашевелился и с трудом сел.

Руки были туго затянуты веревкой. Вася ухватил его за эту веревку и рывком вытянул из телеги. Роберт не ожидал такого и упал на землю. Бандиты громко рассмеялись.

— Что, командир, ноги от страха не держат? — спросил хриплый.

Роберт ничего ему не ответил. Кое-как расстегнул штаны и стал справлять нужду. К нему подвели его напарника по телеге. Мужчина сильно хромал. Вася пошел доставать остальных.

— Ты ранен? — Спросил Роберт.

— В ляжку. Кость не задета.

— А остальные как?

— Двоих убили, остальные тоже ранены?

— А с Ростиком что?

— Живой. Ранен в грудь навылет под ключицу. Жить будет, если дадут.

— Твари. Они же вас пасли еще по дороге в наш поселок. Мы нашли лежки и ямы на дороге.

— Да, их не было до этого. Мы слишком расслабились, были уверены, что нам ничего не грозит. Когда колеса попали в ямы, мне еще время понадобилось понять, что это неспроста. Но было уже поздно.

— Не болтаем. Возвращаемся назад. — Василий дернул Роберта в сторону телеги.

— Василий, постой, давай этого долговязого сюда, пообщаемся. — Приказал хриплый.

Роберт подошел и встал. Приятное тепло падало на тело от горящего костра. Вокруг него сидели четверо и Семен, упорно прятавший глаза.

— Ну, командир, присаживайся. — Хриплый указал на «седло», вещь, используемую для сидения на земле в холодную погоду.

Роберт сел на нее.

— Жбан, налей ему пшеничной баланды. — Попросил он товарища.

Роберту налили чего-то густого в железную кружку и дали в руки. Он взял ее и поднес к носу. Пахло сладковато, не противно. Попробовал на вкус. Жидкость напоминала пшеничный кисель, подслащенный сахаром или ягодами. Допил до дна и оставил кружку в руках.

— Ну, как, вкусно? — спросил хриплый.

— Да, спасибо.

— Немногословный. А вот друг твой привык рассыпаться в благодарностях. Лезет пальцы целовать, а я ему, не надо, а он все равно лезет. Не твое воспитание. Не знаешь, чего он такой любвеобильный? — Хриплый рассмеялся своим фирменным астматическим смехом.

Роберт посмотрел на Семена. Тот бросил взгляд мельком и тут же отвел глаза.

— Боится, что его поступок могут не оценить. — Ответил Роберт. — Он думал, что сделает всем хорошо, но просчитался. Хорошо торговать можно только с честными людьми, с нечестными всегда будешь в убытке.

— Вообще надо думать, чем можно торговать, а чем нет. — Произнес хриплый. — У тебя же Семен жена осталась в поселке?

— Да.

— Ты и ее продал, получается.

— Почему это? — Не понял Семен.

— А если ты хотел смены власти, то по нашим законам все ваши бабы наши. Страшненькие, конечно, нам не интересны, а вот симпатичные еще послужат. У тебя страшная жена?

— Нет.

— Ну, вот. Новая власть изымет ее для общественной пользы. — Хриплый рассмеялся. — Ладно, не напрягайся. Я же сказал, нам ваша рыбацкая деревня нахрен не уперлась. Без вас пока забот хватает. Приберем к рукам Архангельск, тогда посмотрим. — Он повернулся к Роберту. — А теперь ты мне скажи, командир, не с тобой ли у нас были терки прошлой осенью?

— Какие терки?

— Наш отряд с добычей на озере какие-то утырки завалили. Савелия знаешь, которого в плен взяли? — Хриплый уставился в глаза Роберту.

Отраженный в них огонь плясал дьявольскими искрами. От них становилось слишком не по себе.

— Нет, не знаю такого. — Ответил Роберт. — У нас и оружия с собой никогда не было.

— Врёт. Он рассказывал, что приходилось стрелять. — Истерично произнес Семен.

Ему казалось, если он уличит Роберта во лжи, то это поднимет в глазах бандитов его статус и ценность.

— Мы два года бродили по стране и начинали от Москвы. Там у нас еще было оружие и перестрелки бывали. Но пока мы добрались до Севера, уже ни патронов, ни автоматов не осталось.

— Та-а-ак, где-то я эту историю про общину, идущую от самой Москвы уже слышал. Не от рыбаков ли, у которых вы искали место поселиться. Они-то рассказывали, что вы зажали для них автоматы, хотя те многое обещали за них.

— Я не в курсе, о чем вы говорите. — Роберт понимал, что терять ему нечего и открыто посмотрел в глаза хриплому.

— А ты не Сеня, мужик. Вернее, Сеня и не мужик вовсе. Даже жалко кабанить тебя, послужил бы нам верой-правдой.

Роберт ничего не ответил на сомнительное предложение. Не хотел злить главного открытым отказом.

— Вася, ну чё там, опростались твои подопечные? Никто не зажмурился? — Громко поинтересовался хриплый у напарника.

— Опростались. Один, вон, лежит, не встает, наверное, к утру кони двинет, остальные ничего. — Ответил Василий.

— В ближайших топях скинем, даже если не сдохнет. Всё оленям полегче. — Хриплый поднялся и пнул выскочивший уголек назад в костер. — Всем спать, кто в свободной смене, остальным бдить, как совам. И ты, командир, иди спать, отдохни напоследок. — Хриплый усмехнулся.

Роберт поднялся и направился к той телеге, в которой лежал. Его напарнику уже помогли туда забраться. Роберт залез сам и лег рядом. Василий снова накрыл их пологом с головой.

— Как попугаев. — Прошептал Роберт.

— Как покойников. Приучают к темноте. — Напарник тяжело вздохнул.

Накануне катастрофы…

По сильной тряске Роберт догадался, что они свернули с дороги. В полог светило солнце и под ним сделалось душно.

— То жарко, то холодно. — Пробубнил напарник.

Его звали Камо. Он был армянином, но обрусевшим в третьем поколении. До катастрофы его семья жила в Мирном. Они благополучно пережили ее, но голод, наступивший вскоре, погнал их к морю, туда, откуда доходили слухи о сытой жизни. Многое оказалось не так замечательно, но намного лучше, чем было. Камо уже два года работал в транспортном отделе и за все время, что он сопровождал обозы, не было ни одного случая нападения. Были ситуации, когда на дороге встречали залетных гастролеров, но те сами боялись вступать в схватку с вооруженными транспортниками и расходились мирно.

— Ничего, жар костей не ломит. — Роберт собирался немного подремать.

Очередная кочка заставила его подпрыгнуть и удариться головой о деревянный пол телеги. Желание поспать сразу же испарилось.

— Как думаешь, куда нас везут? — Спросил Камо, откатившийся после прыжка к другому борту.

— Знаю, куда не везут, в Архангельск. — Ответил Роберт.

Его самого занимали мысли, зачем они нужны бандитам. Могли бы убить прямо там и не надрывать оленей. Словно в ответ на его мысли, хриплый, по кличке Перец, скомандовал привал. Полог сорвали с телеги. В глаза, отвыкшие от света, ударило яркое солнце.

— Рано вам еще жмуриться. — Усмехнулся Вася. — Вылезайте, пожрете, а дальше пешком.

Роберту и Камо помогли выбраться из телеги. При белом свете Ростислав еще не видел отца Эмилии. Он очень удивился и хотел что-то сказать, но Роберт взглядом показал ему, что не стоит этого делать. Боялся, что через него, когда бандиты удостоверятся, что это он убил их людей, достанется и Ростиславу.

Обозы остановились у чудом сохранившегося высохшего лесочка, спрятавшегося в ложбине. Василий начал разводить огонь, чтобы приготовить обед. Перец обошел пленников и заглянул в последнюю телегу.

— Таки сдох. — Произнес он.

Роберт обратил внимание, что из пленников остался только он, Камо, Ростислав и Семен в непонятном статусе. Его тоже везли под пологом, не доверяя, как и остальным.

— Сеня, вынимай трупы и хорони. — Приказал Перец Семену.

— Я? — Удивился Семен.

— Головка от ключа на девятнадцать. А кто еще? Это пленники, а это мои кореша, им не по статусу. Один ты свободный от понятий. Давай, действуй. Сегодня ты хоронишь, завтра тебя. Добром за добро. — Перец рассмеялся фирменным смехом.

Семен скривился, скрипнул зубами, но промолчал.

— А ты думал, на руках носить будут? — Спросил Роберт у проходящего мимо бывшего напарника.

Тот бросил на него взгляд полный ненависти. Самые безжалостные люди — предатели. Они не могут простить никого, кто стал свидетелем их предательства. Роберт понял, что его смерть станет для Семена самым желанным подарком. Удивительно, но вчера у них были отличные отношения. Вот так опрометчивый поступок человека, сиюминутная слабость, убили в нем человечность в один момент и навсегда.

Семен вынул труп мужчины, отволок его за ногу, собирая одеждой грязь в то место, где собирался закапывать. Вася бросил ему короткую саперную лопатку.

— В полный рост копай. — Приказал он.

— Зачем? Он что, стоять в могиле будет? — Удивился Семен.

— Ему все равно, стоять или лежать, это тебе урок.

— За что?

— Василий, чего ты докопался до человека? — Перец обратил внимание на их перепалку. — Копай по колено, им хватит.

— Спасибо. — Поблагодарил Семен и даже подобострастно кивнул.

— Мы таких полезных людей должны беречь и награждать, а не эксплуатировать. — Произнес Перец. — Ему еще силы понадобятся на карусели кататься.

Его банда недобро рассмеялась. Семен бросил на них взгляд исподлобья. Он ненавидел и их, потому что они не оправдали его ожиданий и желал смерти им почти так же, как Роберту, но боялся и считал, что его личное счастье сейчас зависит от бандитов.

Перец прошелся мимо пленников.

— Идти сможешь? — Спросил он у Камо, раненого в ногу.

— Если есть альтернатива, то я предпочел бы ехать.

— Альтернатива у тебя одна, лежать в могиле. — Хмыкнул Перец. — Годится?

— Нет.

— Молодец. А то олени устали тащить ваши толстые задницы. — Перец подошел к Ростиславу. — А ты, паренек, идти сможешь?

— Смогу. — Ответил Ростик.

— Молодец. — Перец подошел к Роберту. — У тебя не спрашиваю, ты самый здоровый из всех. Будут слабеть, тащи на себе, иначе пристрелим.

— Куда мы идем? — Роберт решил попытать судьбу.

— Под муда. — Резко ответил Перец. — Какая тебе разница? Ваша судьба полностью в наших руках. Смирись и жди, как будет. Сейчас Вася накормит вас, значит до вечера доживете. Хорошая перспектива?

— Да. — Ответил Роберт.

Их накормили ухой с большим количеством рыбы, предназначенной Архангельской общине. Если бандиты так упорно не желали с ней расставаться, теряя в скорости, значит, она была им нужна. Роберт сомневался, что рыба сохранится больше трех дней. Количество льда рассчитывалось ровно на двое суток, а далее следовало быстро производить ее в дело, чтобы она не успела испортиться. Из этой ситуации Роберт сделал вывод, что их будут ждать, чтобы перехватить обоз. Первому явно не хватало сил и умения настроить контроль прилегающей территории. Банды свободно передвигались в окрестностях города, не сталкиваясь с отрядами, посланными их поймать. Вполне возможно, что бандиты умело уводили преследователей, чтобы очистить маршрут для банды Перца.

А дальше была долгая дорога по пересеченной местности. Примечательно, что у Перца имелась карта, по которой он рассчитывал маршрут. Взяться такая могла только у тех, кто имел доступ к спутниковым снимкам, либо бандиты овладели наукой картографирования и сделали подробную карту. Во второе верилось меньше всего. Внутренние войска архангельской общины таких карт не имели и передвигались по старинке днем, тщательно разведывая перед собой дорогу.

Камо хромал, а Ростислав потерял много крови и быстро терял силы. Роберт взял его под руку.

— Крепись, что-нибудь придумаем. — Пообещал он ему.

— Угу. — не открывая рта согласился Ростик.

У транспортников имелась аптечка, в которой были антибиотики, старые, но они могли еще подействовать. Перец категорически отказал просьбе Роберта дать парню таблетку.

— Обойдется. Молодой, справится. Сейчас медицина стоит дороже всего. Это мой прямой навар, самая твердая валюта.

Пришлось проявить смекалку, чтобы не дать парню загнуться. Роберт нарвал мха-сфагнума и сделал Ростиславу повязку. У мха имелся бактерицидный эффект. Выяснилось это в процессе бродяжничества, когда лекарств уже не осталось, а различные раны, полученные в попытках раскопать завалы, регулярно появлялись. Кто-то вспомнил про сфагнум и оказалось, что он на самом деле гасит воспалительные процессы.

— А был бы подорожник, вы бы сейчас уже бегом бежали. — Саркастически заметил Перец, глядя на повязку.

Камо тоже перевязали рану. От мысли, что она теперь в безопасности, сил действительно прибавилось.

— Интересно, как далеко мы ушли от Архангельска? — спросил Роберт у Камо.

Надеялся, что он хорошо знает дороги и лучше понимает расстояния, пройденные пешком.

— Я тут никогда не был. У нас же на восток вообще не было нужды ходить. Там рыбацких общин нет. Я слышал, что где-то восточнее живут оленеводы, но это больше похоже на миф. Никто их не видел, только оленей.

— А почему такая избирательность? Запад освоен, а восток игнорировался? — Поинтересовался Роберт.

— Там земли хуже, разломов больше, и кто не пытался исследовать, назад никто не вернулся. Поэтому решили, что там жить невозможно и успокоились. Прямой угрозы с той стороны не было, вот и забили. — Пояснил Камо. — Других проблем хватало.

— А бандиты не забили. Знают, что мы на восток не ходим и спокойно по нему передвигаются.

— Надеюсь, отряды уже взяли наш след. — Камо вздохнул.

Сам он не верил в это. В городе их ждали к завтрашнему полудню. Обратная дорога с тяжелым грузом занимала до трех суток. До этого времени никто их искать не собирался, если только Мария не сообразила передать сигнал тревоги, но она не знала, как пользоваться рацией. И если бы смогла, Первый вначале бы отправил навстречу отряд и только убедившись, что обоз пропал, начал бы искать его следы.

К вечеру подул промозглый ветер, пугая скорой грозой. Первым делом Роберт подумал про сына в море, переживая, что непогода может застать его лодку врасплох. У Ростислава, кажется, поднялась температура. Он трясся и стучал зубами. Роберт проверил его и оказался прав, парень горел. Он снял с себя плотную брезентовую штормовку и надел на Ростислава. Ему тоже было холодно, но он хотя бы не чувствовал себя больным. Тело спустя час даже привыкло к холоду и уже не так реагировало на порывы ветра.

А с запада заходила гроза. Черные тучи озарялись внутренним светом вспышек молний. Дождь невольно помогал бандитам замести следы. Перец, катившийся теперь на телеге, с благодарностью взирал на приближающийся фронт.

За полчаса до наступления полной темноты, встали на ночевку. Бандиты поставили себе палатки на телегах, давая понять, что в дождь они будут спать на сухом. Развели огонь и подогрели ужин. Дождь шумно приближался, обдавая людей сырым промозглым дыханием. От первых капель до настоящего тропического ливня прошли секунды.

— Под телегами ночевать будете. — Распорядился Перец. — Чтобы не промокнуть.

Им снова связали руки и еще привязали к оси, чтобы не было соблазна сбежать. Бегать в такую ночь самоубийственно, но Роберт бы точно сбежал. Ему было плевать на страх сорваться в провал или уйти на дно пузырящейся топи. Пока оставался шанс выбраться на свободу, он им непременно бы воспользовался. Перец сразу понял его натуру и подстраховался.

В первые минуты дождя под телегой было сухо, но потом потекли ручьи. Роберт, уставший с дороги, уснул быстро, но потом, когда начал намокать, проснулся и пытался хоть как-то оградить себя от потоков. Одними ногами сделать это не получалось. К тому же своей активностью он вызвал подозрение в желании сбежать. Напарник Перца спустился с телеги, сунул ему носком ботинка под ребра и предупредил:

— Еще раз качнешь телегу, я тебя прикончу.

Роберт не стал испытывать судьбу и лежал в воде до самого утра, как поросенок. Сильно продрог и очень переживал за Ростика, ночевавшего под другой телегой. Дождь закончился до рассвета и стало немного теплее.

Бандиты вылезли из палаток, сухие и выспавшиеся. Перец заглянул под телегу.

— Как спалось, господин министр? Было ли довольно ваше благородие предоставленным комфортом? — Он сипло заржал над своей шуткой.

— Нормально спалось, как в младенчестве. — Нашел Роберт силы пошутить.

— А ты молодец. Василий, развяжи его, пусть побегает, просохнет, а то у него губы синие, как у покойника. — Приказал Перец.

Роберта развязали. Он выбрался из-под телеги. По спине стекала сырая грязь. Снял с себя рубашку, выжал ее и снова надел. Присел несколько раз, чтобы разогнать кровь. Вскоре появились Ростик и Камо. Оба выглядели не особо хорошо. Грязные и замершие.

— Как самочувствие?

— Нормально. — Ответил Ростислав. — Вчера было хуже. Кажется, мох помог.

— Непременно помог. — Согласился Роберт.

Главное было заразить их хоть каким-то оптимизмом.

— А я не спал ни одной минуты. — Признался Камо. — Я же не свинья, чтобы в луже спать.

— Мы люди, мы должны спать, где угодно. — Роберт улыбнулся. — Трудно будет идти целый день, не накопив за ночь сил.

— А я побегу, пусть меня пристрелят. Всё лучше, чем терпеть. — Решительно заявил Камо.

— Ох уж твоя кавказская горячность. Помрешь, тогда вообще ничего сделать не сможешь, и семья останется без тебя.

— Моя Люба одна долго не будет, я за это не переживаю. Она у меня красавица.

— Добрый ты мужик. — Иронично заметил Роберт.

Семен стоял в стороне ото всех. Он всем был не своим, ни пленникам, ни бандитам. Вторые демонстративно игнорировали его, словно его тут и не было. Роберт не злорадствовал, глядя на это, но был благодарен судьбе, за то, что с Семеном получилось так, как должно. Он был уверен, что предателя не ждет ничего хорошего в будущем, раз у него уже такое настоящее.

Мокрое дерево не хотело разгораться. После нескольких неудачных попыток разжечь костер Перец велел собираться в путь. Бандиты перекусили своим сухпайком, а пленникам и Семену ничего не досталось. Роберт нарвал первой сурепки, выросшей под теплым весенним солнцем и протянул Ростиславу и Камо.

— Держите, витаминчики.

Камо скептически посмотрел на траву.

— Это можно есть?

— Нужно. Мы ели и ничего, козленочками не стали. — Роберт затолкал в рот несколько кустиков.

Сурепка была молодой, еще нежной и полной редисочного вкуса. Ростислав был привычным есть траву и смолотил ее не моргнув глазом.

— Извини, шашлыка к ней нет. — Развел руками Роберт.

Камо скривился, как будто собирался есть дождевого червя, и откусил стебелек. Пожевал, хмыкнул и съел всё, что дал ему Роберт.

— Ничего так, на редиску похоже, даже с остринкой. Под шашлык точно пошло бы. — Камо с интересом осмотрелся.

Нашел траву рядом с собой, сорвал и съел. Бандиты с иронией наблюдали за ними.

— Этих можно вообще не кормить. — Со смехом произнес Вася. — Смотри, как траву жрут, травоядные.

— А куда деваться, калории надо запасать. Вот кузнечики появятся и за них возьмутся. — Перец засипел, изображая смех.

Его команда принялась смеяться вместе с ним.

Привал закончился, и они двинулись дальше. По дороге Роберт и Ростик рвали всё, что годилось с пищу. Камо что-то ел, от чего-то плевался. Незаметно поменялся ландшафт. Он стал более ломанным и труднопроходимым. Стали попадаться разноцветные озера, оставшиеся со времен активных извержений. В воздухе запахло серой и прочими не менее раздражающими запахами. Появились горячие источники, активные грязевые вулканы и гейзеры.

Растительность здесь росла пятнами. Там, где не было выбросов минералов в ядовитых концентрациях, она буйствовала. В этом пугающем месте было ощутимо теплее и влажнее, практически тропики, поддерживаемые нагревом поверхности. Наверное, точно так же выглядела планета на ранних стадиях появления первой растительности, когда вулканическая активность еще была на пике.

— Как они выбирают дорогу? — Удивился Камо.

— Здесь есть метки. — Произнес Ростислав. — Я заметил, что через каждые сто метров, как нарочно стоит камень с красным бочком. И мы всегда идем от одного такого камня, к другому. Вон следующий. — Он кивнул вперед.

Там действительно находился камень, которому неоткуда было здесь взяться. Одна его сторона имела красноватый цвет, выглядевший на нем очень естественно. Если не обращать на это внимание намеренно, то и не поймешь.

— Вы только вида не показывайте, что догадались об их уловке. — Попросил Роберт. — Вдруг, нам еще удирать придется этой дорогой.

— Точно. Если они поймут, что мы догадались, могут нас прямо тут и прикончить, чтобы наверняка не проболтались. — Решил Камо.

— А вы в городе и не в курсе, что бандиты у вас под боком уже давно исследовали маршруты и спокойно передвигаются по своим меткам. — Роберт обратился к нему.

— Выходит, они нас не трогали, пока искали безопасные дороги. Как мы могли понять, что они где-то рядом?

— Играли вдолгую на терпении. Получается, что они очень опасный противник, а вы почивали на лаврах. Как жирный ленивый кот с автоматической кормушкой, верящий, что так будет всегда. — Изрек Роберт.

— Ты не был с нами, когда мы поднимали город, поэтому не критикуй то, к чему не приложил усилий. — Камо обиделся на поучения.

— Ладно, прости. Я действительно разошелся.

— Прощаю.

Перец объявил средний привал у теплого озера. Запасенные дрова просохли по дороге и костер, хоть и дымил, но разгорелся.

— Пока греется еда, можете ополоснуться. Вначале люди, потом черти и после всех гниды. Вернее, гнида. — Распорядился предводитель банды.

Все поняли, кто к какой группе относится. Семен оказался в самом униженном положении. Бандиты оказались с какими-то понятиями, в которых его поступок, несмотря на очевидную для них выгоду, считался ниже человеческого достоинства и даже достоинства «чертей». Они всякий раз подчеркивали свое отношение к Семену, изображая презрение.

Бандиты искупались первыми, причем, последним из них в воду полез Василий. Среди всей банды он находился на самом нижнем месте и выполнял работу мужика. Наколки при этом были только у Перца и еще одного, остальные, видимо, доказали свое право присягнуть банде потом, после катастрофы. Это было удобно в случае поимки. Легче было отвертеться от обвинений.

Вода оказалась приятной, теплой как парное молоко. Роберт нырнул с головой и задержал дыхание. Под водой он был свободен. Пятерня ухватила его за волосы и вытянула наружу.

— Притопиться решил? — Это был Василий. — Поживи еще, рано подыхать тебе.

— Я не собирался топиться. — Роберт отдернул руку бандита. — Я люблю жизнь, несмотря ни на что.

Вася посмотрел на Перца. Тот показал рукой отпустить. Роберт погрузился в воду по шею.

— Придурок. — Прокомментировал он поступок Василия.

— А зачем мы им нужны живьем? — Спросил Камо. — Меня это, честно признаться, пугает. На заложников мы не тянем, на рабсилу тоже. Что думаете, мужики?

— Меня будут допрашивать с пристрастием. — Ответил Роберт. — А вы им на что. Я не знаю.

— Если ты будешь молчать, они станут мучать нас у тебя на глазах. Такие люди как ты могут выдержать в отношении себя суровые пытки, но сдадутся, когда станут пытать других. — Предположил Камо и закрыл глаза. — Э-эх, надо было поменяться сменами. Как чуял, что все пойдет не так.

— Бог не дает тебе испытаний, которые ты не выдержишь. — Произнес Роберт.

— Да иди ты. Нашел время для своих мудростей.

— А может, захватим автомат у одного из них и завалим? — Неожиданно предложил Ростислав. — Если не получится, то хотя бы умрем достойно.

— Захватчик из вас никакие, ребята. Вы еле двигаетесь, а эти парни тертые калачи, они так просто не подставятся. — Роберт отговорил их от бесполезного геройства. — Пока мы живы, есть надежда сбежать.

— Эхе-хе. — Камо нырнул с головой на пару секунд и вынырнул. — Хорошее тут местечко, курортное. Я бы поставил тут бунгало, если бы такие твари не шастали.

— Вылезайте, разомлели. — Приказал им Василий. — Давай, гнида, твоя очередь. — Отправил он Семена на водные процедуры.

В этот раз обед был нормальный, сытный, горячий, сил прибавилось, стало намного теплее, но появилось необоримое желание спать. Сказывался ночной недосып. Роберт уснул, сидя на земле. Проснулся от удара в спину чем-то хлестким. Спину невыносимо зажгло. Роберт вскочил на ноги. За ним стоял Перец с хворостиной в руках и противно улыбался.

— Команды отбой не было. В следующий раз получишь прикладом в затылок. — Произнес он. — Вперёд пошли.

Боль помогла прийти в себя. Сон как рукой сняло. Отряд двинулся дальше от одной метки к другой. Через несколько часов ландшафт снова поменялся. Опасная территория закончилась, и началась относительно ровная местность. У приметного скалистого выступа, вывернутого на поверхность совсем недавно, Перец остановился и сверился с картой. Постоял в нерешительности и повел отряд дальше.

А через некоторое время на горизонте появились дымы, словно нарочно привлекающие внимание. Отряд двинулся прямиком в их сторону. Роберт был уверен, что там находится большой лагерь бандитов. Он был удивлен, когда увидел чумы и несметное количество оленей.

— Не понял, откуда они тут? — Камо тоже удивился.

— Может, бандиты теперь сделались оленеводами? — Пошутил Роберт.

Василий подошел к ним.

— С местными не общаться ни в коем случае. — Предупредил он. — Говорим только мы. По легенде вы пойманные нами бандиты, попытаетесь просить помощи, сразу вас пристрелим. Уяснили? — Он обратился к Роберту.

— Да, уяснили.

Василий вернулся к своим.

— Они что, хотят перед ними выглядеть хорошими? — Догадался Ростислав.

— Да, дурят наивных оленеводов, чтобы держать их в союзниках, пока будут разбираться с нами. А потом и их прижмут к ногтю. — Роберт так понял внешнюю политику бандитов.

Ничего нового в ней не было. То же самое происходило в мире и до катастрофы на уровне государств.

От поселка отошли с десяток вооруженных мужчин и встали на некотором расстоянии.

Василий вскоре после короткого разговора с Перцем, подошел к Роберту.

— Я буду с вами, чтобы у вас не возникло глупых желаний. — Пояснил он. — Сеня, иди сюда.

Семен без всякого желания присоединился к ним. За сотню метров до ожидавших мужчин, Василий остановил пленников.

— Здесь будем стоять.

Перец с обозом проехал дальше и остановился. Мужчины перездоровались за руку. Встречавшие полезли проверять обозы. Заглянули в бочки, понюхали содержимое, достали несколько рыбешек и вспороли им животы. Снова понюхали. Перец что-то сказал им, показал на пленников, а потом вынул из последней телеги три автомата и вручил. Кажется, это произвело на оленеводов более приятное впечатление, чем рыба. Они пропустили обозы дальше. С ними пошел только Перец, другие остались ждать.

Не было его часа два. Уже начало темнеть, а из каждого чума поднялся дым. Перец вернулся с обозом, но в телегах уже не было бочек. Содержимое того, на что он выменял рыбу и оружие было прикрыто пологами. Роберт предположил, что там оленьи шкуры. Одежда являлась одним из самых важных предметов обихода, следующей по важности после еды и стоила неимоверно дорого. У оленеводов с таким огромным стадом ее ценность была ниже и потому стоило учитывать этот фактор для обмена. Оружие они ценили намного дороже всего остального.

— Рядом лагерем становиться не разрешили. Дикари говорят, духи не любят чужаков, и тут начнется землетрясение, если не уйдем. — Пояснил Перец команде.

Ночи становились светлее с каждым днем и сегодняшняя уже позволяла идти без опаски. Остановились на ночлег только после того, как исчезли огни поселка. Зажгли свой костер и сели ужинать. Перец выдал своим напарникам по меховой шкуре, чтобы они не мерзли. Роберт понял, что оказался прав. Шкуры были мягкими, хорошо выделанными. И снова мысли перескочили на руководство Архангельска, ничего не знающего о соседях, с которыми можно было устроить взаимовыгодную торговлю. Бандиты действовали напористо, где силой, где дипломатией и везде успевали. Обособленная община Архангельска вела себя на внешнем крае лениво и самодовольно, не зная, что ее обкладывают флажками и скоро начнут гнать на номера.

Пленникам связали руки и разрешили спать в одной телеге на постеленных в один слой шкурах. Это был неслыханный подарок. Роберт уснул едва коснувшись их головой. Он хорошо выспался и почувствовал себя в силе, когда его снова разбудили.

— Разомлели, черти. — Выругался Василий, ответственный за побудку. — На земле спать будете в следующий раз, если не встанете через десять секунд. Начинаю отсчет. Рааз… дваа…

Роберт выпрыгнул через борт, присел несколько раз, громко хрустя коленями. Ростислав спустился следом, тоже довольно шустро для своего ранения, а вот Камо кряхтел и пыхтел, пока Василий не поторопил его, ухватив за одежду и перекинув через борт. Камо упал на землю и схватился за раненую ногу.

— Скотина неуклюжая. — Василий добавил ему пинком под зад.

Роберт и Ростислав помогли товарищу подняться.

— У меня нога затекла. — Пояснил Камо. — Причем здоровая. Я ни на ту, ни на другую спросонья наступить не могу. — Он переступил с ноги на ногу и тихо произнес. — Я мечтаю грохнуть его. — Камо зло посмотрел на Василия.

— Нам вообще повезло оказаться в отряде, где все мечтают грохнуть друг друга. — Пошутил Роберт.

— Я не мечтаю, я обдумываю. — Ответил Камо через сжатые зубы.

— Давай без своего горячего южного темперамента. — Попросил Роберт. — Всех подведешь.

— А что теперь, терпеть все унижения? Я не из той породы, над кем можно безнаказанно измываться. — У Камо затряслись руки от сдерживаемых эмоций.

— Холодная голова лучше, чем горячая. Представится момент, воспользуемся им, но все вместе и по договоренности. А пока изображай перед ними слабого человека, чтобы они расслабились. — Роберт говорил чуть слышно, но каждое его слово было четким. — Огребли от нас раз, огребут еще, скажи, Ростик?

— Обязательно огребут. — Ростислав улыбнулся.

Оба подумали про тот бой, когда сын Роберта и его друг решились взять пулемет, отбитый у бандитов и использовать против них же, переломив ход боя.

Семен стоял в стороне и как будто прислушивался к разговору пленников. Не знал, как еще можно прислужить бандитам, чтобы они проявили к нему большую милость. Не понимал, что чем больше он пытался предать товарищей, тем сильнее усугублял своё положение. Бандиты не являлись благородными разбойниками ни в коем случае, но уважали сильных. В их глазах Семен являлся ничтожеством, не достойным ничего хорошего.

— Уши греет твой товарищ. — Заметил Камо. — Пошел вон, Иуда. — Крикнул он в сторону Семена.

Бандитов рассмешило общение среди пленников.

— Псы разлаялись друг на друга. — заметил Перец. — Сейчас вцепятся друг другу в глотки.

— Тихо, без комментариев. — Шепотом попросил Роберт, обращаясь к Камо.

— Министр, забери завтрак. — Приказным тоном произнес Василий.

Роберт забрал мутную баланду и отнес к своим. Рыба, с к сожалению, закончилась, суп был приготовлен без бульона, на небольшом количестве пшена, травы и какого-то жира, блестящими пятнашками плавающего по поверхности.

— Да, уж, сегодня не четверг, не рыбный день. — Вздохнул Камо, попробовав первую ложку мутного варева.

— Скажи спасибо, что вообще кормят. — Роберт считал, что к ним относятся относительно гуманно.

— Нет уж, мое спасибо надо заслужить. — Камо не собирался покоряться.

Ростислав ел молчком и смотрел по сторонам. Как человек психически сформировавшийся в невыносимых условиях, он был немногословен и не считал свое настоящее положение настолько ужасным, чтобы предаваться унынию.

— Они везут два наших автомата в первой телеге под шкурами. Если ночью будет гроза, можно незаметно до них добраться. — Произнес он неожиданно.

— Сдурел? Они сто процентов без патронов. — Теперь Роберт испугался, что Ростислав начал проявлять активность. — А у нас руки связаны.

— Это, как раз не проблема. — Паренек повел глазами в сторону телеги, рядом с которой они завтракали. — Вон под днищем скоба, к которой доски крепятся. У нее острый край, выступающий наружу. Я ее еще вчера приметил. А ночью думал, как нам сбежать так, чтобы они не сразу кинулись и понял, что они нас в любом случае догонят, поэтому самый верный способ, это валить их.

Роберт чуть не подавился баландой. Отложил ложку и посмотрел на Ростислава.

— Ты серьезно?

— Да, а что такого, дядь Роберт? Они нас в живых не оставят, так что у нас вопрос в том, рискнуть и выжить, или гарантированно умереть каким-нибудь изуверским способом. Я за первый вариант.

— А ты, Камо, что думаешь?

— Я за любой кипиш, кроме голодовки. Но реально, что нам дадут автоматы без патронов?

— Патроны есть у часового. Как только автоматы окажутся у нас в руках, мы вырубим его, заберем оружие и боеприпасы. А потом завалим всех спящих бандитов. — Ростислав говорил об этом так обыденно, словно обсуждал домашнее задание.

— Не верю своим ушам. — Признался Роберт. — Но план звучит интересно, нужна только гроза, чтобы скрыть наши действия.

— А как быть с Семеном? Оставим в живых, он назад все равно не вернется, и в город тоже. Ему одна дорога, к бандитам, и там он в красках расскажет, как мужики из рыбацкого поселка убили всех хороших парней и нас могут реально вырезать из чувства мести. — Роберт еще не был готов распоряжаться жизнью человека, еще недавно считавшегося товарищем.

— В расход. — Уверенно произнес Ростислав. — Он сам себе подписал смертный приговор.

Роберт вздохнул. Надо было переварить план, вызывающий сильное волнение и неуверенность. Бандиты не были простачками, и не стоило рассчитывать, что все пройдет гладко. А Семен словно понял, что зреет какой-то заговор и старался быть как можно ближе. Понимал, что живые свидетели его предательства не дадут ему спокойно жить до самой смерти.

В течение дня троица заговорщиков больше не пыталась общаться между собой. Шли молча, наблюдая за поведением бандитов и местностью. А она начала меняться в очередной раз. Стало теплее, больше растительности, особенно отрастающих молодых лесов. Почти все они появились вдоль разломов и теперь начинали выполнять роль барьеров для водной эрозии, разъедающей многочисленные шрамы на теле планеты. В воздухе, особенно у водоемов, появились полчища гудящего гнуса. Насекомые лезли в глаза, нос и рот. У несчастных оленей в мокром мехе под глазами от непрерывно текущих слез поселились сотни досаждающих насекомых, пытающихся отложить там личинки.

— Птиц категорически не хватает. — Заметил Камо. — Им бы сейчас хорошо жилось, сытно.

— Даже не представляю, как они могли выжить. Шансов никаких. — Роберт ни разу не видел ни одной птицы, за исключением морских, питающихся рыбой.

— Вот это и страшно. Впереди нас ждет массовое размножение насекомых, а я их жуть, как не люблю. — Признался Камо, отгоняя связанными руками от лица полчища гнуса.

К вечеру, как на заказ, небо на юге потемнело. Дохнуло сыростью и даже засверкали молнии.

— Природа на нашей стороне. — Тихо произнес Роберт.

Его этот фактор приободрил. Он решил, что им будет сопутствовать удача. Перец объявил привал раньше обычного, чтобы не ставить палатки и не готовить ужин под дождем.

— Черти сегодня спят на земле. — Объявил он.

Пленники переглянулись, чтобы понять, новые обстоятельства пойдут им на пользу или наоборот.

— Все будет зависеть от того, кто ляжет спать под телегой с острой скобой. — Произнес Ростислав. — Надо умудриться разрезать веревку и не разбудить бандита.

— Это будет непросто. — Роберт представил вживую этот процесс. — Нужно, чтобы шел сильный дождь.

Гроза надвигалась. Сделалось темно еще до того, как наступила ночь. Пленников накормили, дали возможность сходить в туалет.

— Вы какие-то подозрительно тихие сегодня. — заметил надзирающий за ними Василий.

— Устали. — Успокоил его Роберт.

— Ну-ну. Именно так мне сказала жена, подливая в водку клофелин. Ушла с детьми и всеми деньгами. Наверное, сдохла уже, но так ей и надо. И Семен ваш чего-то чувствует, а у гнид на проблемы чуйка острая. Завяжу-ка я вас сегодня по-новому. — Василий привязал каждого пленника руками к оси на короткий поводок.

Спать пришлось бы с поднятыми вверх руками.

— А если у меня нос зачешется? — Спросил Камо.

— Давай, я тебе сразу в него дам, чтобы он только болел. — Василий заржал.

Роберту выпало спать под телегой со скобой, о которую можно было разрезать веревку. Новый способ завязывания ничуть не мешал воспользоваться ею. Но Перцу вздумалось уложить рядом с ним Семена, которому тоже не полагалось спать в палатке на сухом месте. И это обстоятельство полностью перечеркивало разработанный план. Как только все разлеглись, начался дождь.

— Я знаю, что вы задумали побег. — Произнес предатель. — Я не допущу этого.

— Ты зря пытаешься выслужиться перед ними. Только хуже себе делаешь. Хочешь выжить, беги с нами. Мы побежим в одну сторону, ты в другую. В поселке скажем, что ты героически погиб, чтобы жену твою не расстраивать.

— Уже поздно, Роберт. Я свой выбор сделал.

Утром рано, внезапно появившийся отец Ивана, разбудил напарника, и они погнали оленей к южному валу. Несмотря на то, что их накормили и отнеслись нормально, мужчины не подумали оставить хотя бы пару оленей гостеприимным жителям.

— Вот такой у тебя папашка, эгоист, каких свет не видел, вечно ставящий на первое место что угодно, кроме семьи. — С обидой произнесла Валентина. — Ты вообще на него не похож.

— Надо было Ивану отчество Валентинович брать. — Пошутил Борис. — А так-то против карабинов и не поспоришь. Сейчас же пристрелят и никакая полиция не придет разбираться, вольное время.

— Мне интересно, как они собираются их поднимать наверх? — Ивана больше всего интересовал не отец, он не проникся к нему никаким родственными чувствами, а процесс подъема оленей на другую сторону.

Он несколько раз проходил по всей длине южного вала и не знал ни одного пригодного для подъема пологого места.

— А может, у них на той стороне упряжка есть. Зацепят веревкой и вытащат по очереди. — Предположил Валера.

— Бесит меня этот Коля и всегда бесил. — С чувством произнес Борис. — Как тебя Валентина угораздило?

— Зато Ванька нормальный родился.

— Это да, природа тут компенсировала перегибы. У родного сына забрал оленей, это кем надо быть? Шаман ему нашептал. У кого своей башки нет, сразу начинают слушать тех, от кого вообще надо держаться подальше. А мяска нормального так хотелось. — Борис постучал рукой по спинке кровати. — Что ж, перебьемся ухой.

— А он нас не сдаст кому не надо? — Задумчиво спросил Марсель. — А то и ухи не поедим.

— Он вряд ли здесь с кем-то имеет контакты. — Решила Валентина. — Если шаман сказал уходить, значит так и будет. Соберутся в табун и пойдут на запад. Чем меньше людей будут знать об их планах, тем лучше.

— Может и так. — Согласился Борис. — У кого вообще автоматы и пулеметы есть, что им карабины оленеводов. А если еще и артиллерия есть. — Он встал и выглянул в окно.

Утренняя дымка не позволила увидеть, что происходило у южного вала. Обычно туман появлялся при смене теплого влажного фронта на холодный. В той стороне раздался выстрел. Через несколько секунд второй, третий и так несколько десятков с небольшими перерывами. Жители вагончиков-бытовок замерли, не зная, что и думать об этом. Первое, что приходило на ум, нападение. Оленеводы нечаянно привели за собой опасных людей, и они встретились.

— Что делать-то? — Засуетилась Алена. — Нам и бежать-то отсюда некуда.

— И отстреливаться нечем. — Борис подслепо уставился в окно. — Вы, короче, оставайтесь здесь, а я пойду посмотрю, чего стреляли. Если не приду через полчаса, уходите подальше. Идите к разлому, вдоль него доберетесь до южного вала и уйдете. Иван дорогу знает, где вы пройдете, а другие потонут.

— Может, не надо, дядь Борь. — Иван подумал, что его жертва будет напрасна.

Вряд ли они сумеют убежать престарелой бандой от физически здоровых мужчин.

— Надо. Если они попадутся мне навстречу, я их задержу. Всё, собирайте вещи, я пошел. Услышите одиночный выстрел, значит точно надо валить. Хотя нет, два выстрела, второй контрольный. — Борис накинул спецовку, надел сапоги и вышел.

Его фигура мелькнула за окнами и растворилась в тумане.

— Собирайтесь, чего ждете? — Подогнал жителей Валера. — Форс-мажор. Я как чувствовал, что эти олени не к добру.

— Да, народ, собирайтесь, будем наготове уходить. Пойдем по восточной стороне разлома, там есть надежные тропки, кто их не знает, стопудово провалится под землю. — Иван бросился собирать свои вещи.

В вагончиках началась суета. От южного вала до них было минут двадцать ходьбы, зная точное направление. Если нападавшие не знали об их существовании, то туман мог скрыть тайну поселения. Выходило, что Борис мог все испортить своим появлением. Иван надеялся, что он не покажется на глаза непрошенным гостям, если услышит их раньше, чем увидит.

Через полчаса все жители стояли с узлами и сумками снаружи, готовые скрыться в тумане по первой команде. Никаких выстрелов больше не раздалось, вместо них послышались быстрые шаги.

— Уйдите подальше. — Тихо попросил Иван общину.

Жители повиновались. Он сам спрятался под вагончик. Из тумана выбежал Борис, оперся рукой о стенку вагончика, тяжело дыша.

— Ох… твою мать… чуть… не сдох. — Он потоптался на месте. — Вы где?

Иван показался из-под вагончика.

— Здесь.

— Блин. — Борис подпрыгнул на месте. — Напугал, зараза.

— Что ты видел? — Спросил Иван, сгорая от нетерпения.

— Они не смогли перегнать оленей на ту сторону, как ты и говорил, и всех застрелили. Из ран еще шел пар, когда я подошел. — Борис громко выдохнул. — Вот батя у тебя, сам не гам, и другим не дам. А народ-то где, надо отбой тревоги командовать.

— В тумане ждут. — Иван громко свистнул. — Всё нормально, выходите. А с оленями надо что-то делать, иначе пропадут.

— Не пропадут. Изольда с семейством всю зиму жировать будут. — Борис усмехнулся. — Надо их срочно разделывать и вялить. Только бы морозы скорее начались.

Первыми из тумана появились Марсель, Валера и Виктор, не особо поверившие словам Ивана. Побоялись, что он мог позвать по принуждению.

— А кто стрелял? — Спросил Марсель.

— Николай с Ептангой своим. Не смогли перегнать и прикончили всех оленей. — Поделился Борис. — Вот твари, да?

— Не то слово. Почему нам не оставили? — Удивился Виктор.

— Шаман запретил. — Усмехнулся Борис. — Или голос белочки в голове. Я понятия не имею, о чем думали эти люди. У него тут жена, сын, а он убил всех оленей и смылся, тварина.

— Идёмте, не бойтесь. — Позвал Марсель остальных.

Радость от того, что опасения оказались напрасными и поселку ничего не угрожает, компенсировали обиду на Николая за убитых оленей. Честно говоря, никто не знал, что с ними с живыми делать, а так судьба лишила жителей мучительного выбора. Теперь надо было собраться с силами и как можно быстрее произвести убитых животных в дело. На счастье, для всех оказалось, что Виктор имел представление о разделке туш и снятии шкур. Правда, это были бараны, козы и овцы, которых подвешивали к перекладине. С оленями такой трюк не проходил, вешать в чистом поле их было не на что.

Виктор сам разделал первого оленя, показывая, как надо. За второго принялся Иван и Борис. Худо-бедно, наделав в шкурах дыр, испачкав мясо шерстью и содержимым кишечников, работа двигалась.

— Держи гусёк крепче. — Виктор прикрикивал на сына, у которого из рук выскальзывала трахея, на которой держались легкие. — Ты нам все мясо в грязи изгваздал.

Разделанные части туш вешали на деревянных козлах, которые пришлось срочно делать впрок. Изольда пыталась оттяпать себе кусок, но ее шуганули вместе со щенками. Иван отдал её семейству кишки, а туши было решено поднимать на крышу, чтобы не соблазнять животных. Это усложнило работу, но ее оставили на потом.

— А туш восемнадцать. — Пересчитал Марсель всех убитых оленей. — А где еще два?

Признаков подъема оленей на вал не наблюдалось. Иван в перерыве обошел прилегающие территории и увидел следы, но они могли оказаться старыми.

— Если они здесь, то все равно мы их увидим. — Решил он.

К вечеру, как и ожидалось, приморозило. Валентина готовила в большом чане ужин из свежатины на всех. Тушила в жиру мясо, легкие, печень, почки, сердце. Вокруг поселка висел бесподобный аромат, от которого успели отвыкнуть. Запах рыбьих блюд плотно укоренился с понятием пищи. Девчонки Виктора и Светы с нетерпением бегали вокруг Валентины ради одного, чтобы она заметила их нетерпение и поделилась кусочком горячего мяса.

— Девчата, не наглейте. — Прикрикнул на них брат Алексей.

Алёна перематывала ему раненую кисть. Рана уже начала заживать, но ей так хотелось проявлять заботу о единственном подходящем мужчине, что она делала перевязку два раза на день. Полина видела ее намерение заботиться, трансформированное из симпатии и желания понравиться. У нее с Иваном в отношениях всё было не так. В основном он проявлял заботу, а она благосклонно ее принимала. Наверное, это была особенность воспитания детей Валентины. Она и сама была такой же, чуть что, пыталась предложить свою помощь. И поваром вызвалась, чтобы всех кормить, несмотря на огромный объем работы.

Ужинали весело. После пережитого стресса, наступила душевная легкость. Совместная работа и результат труда в виде тарелки горячего мяса, дарили уверенность в будущем. Казалось, что всё будет по силам. Даша и Вероника бегали без устали друг за другом, гоняли сытых ленивых щенков, засыпающих на ходу. Алена и Алексей куда-то испарились, видимо их отношения продвинулись дальше чисто медицинских.

— Твоя сестра сделает маму бабушкой раньше нас. — Заметила Полина.

— Если у нее будет такая цель, то непременно. — Согласился Иван. — Вопреки здравому смыслу и всему остальному.

— А так и надо. Женщина думает чувствами, а они никогда не обманывают.

— Алена думает пяточной мозолью. — Поддел Иван сестру. — Поверь, ей надо обязательно обжечься, чтобы понять, что это не её вариант.

— Ты думаешь, Лёшка ей не подходит?

— Не знаю, но раньше так было всегда. — Ивану вспомнились все неудачи сестры, о которых он знал.

— А может и молодец твой Колька. — Громко произнес Борис, с трудом разжевывая кусок оленины остатками зубов. — Если бы не застрелил оленей, они бы так и бегали вокруг нас, а мы бы ничего не могли им сделать.

— Пусть будет молодец. — Согласилась Валентина. — Я на него всю злобу еще в молодости истратила.

— А мы по этой зиме точно узнаем, прав был шаман насчет высоких сугробов или нет. Если прав, то Николай в десять раз лучше поступил, чем мы сейчас думаем. — Поделился Марсель.

— Интересно, если он прав, то почему же где-то на западе снега будет меньше? — Скептически поинтересовался Валера.

— А вдруг южнее полярного круга снега вообще не будет. Влажности в воздухе стало больше, газов в атмосфере тоже, парниковый эффект, разогрев атмосферы и тому подобное. А Сургут теперь не северный город и тропический, хоть пальмы высаживай. — Предположил Марсель.

— Да, было бы здорово узнать, как в других местах стало и как там люди приспосабливаются. — Размечтался Борис. — У нас своего шамана нет, а то бы рассказал. — Он посмотрел на Ивана.

— Не, я не умею, а галлюциногены есть отказываюсь. — Иван замахал руками. — Будь, как будет. Только бы не тепло, а то мясо пропадет.

— А ты его за зиму перекопти всё. — Предложила Софья Марковна.

— Немного перекопчу, насколько опилок и всякой щепы хватит, но нормальные дрова расходовать не стану. Лучше их на обогрев оставить. — По-хозяйски решил Иван.

— Правильно, нечего коптить, канцерогенами насыщать нормальное мясо. Тем более, что у нас тут одни хвойные деревья, одна смола. Так, для разнообразия немного сделать и по праздникам есть. — Борис согласился с Иваном. — Кстати, кто-нибудь в курсе которое сегодня число и день недели. Хотелось бы знать, когда наступит новый год.

— Я предлагаю считать новым годом, а правильнее сказать, началом новой эры, день, когда произошла катастрофа. — Предложил Виктор. — Пусть это будет первый день нового календаря.

— Да ну тебя, запутаемся. — Отмахнулась Софья Марковна. — Да и радоваться в новый год полагается, а не скорбеть по гибели человечества.

— А я уже и не помню, какого числа это случилось. — Борис напряг память.

— Двадцать восьмого июля. Кажется, это была пятница. Насчет числа точно знаю, потому что брала билет на самолет. — Напомнила Алена.

— Нет, новая эра никак не может начинаться с двадцать восьмого июля, это ерунда полная. Пусть этот день у нас будет черным днем и выходным. Такой день скорби по всему хорошему. — Предложила Софья Марковна. — Поститься будем в этом день.

— Ладно, я сам буду вести два календаря, новый и старорежимный. — Нашел компромисс Виктор.

Морозный вечер загнал жителей в вагончики. Спали в эту ночь очень крепко, как и полагается людям, наевшимся до отвала.

В первый день разделали только половину оленей. Остальных оставили на следующий. Ночной мороз проморозил туши почти насквозь, и разделка заняла еще больше времени. Песцы лениво бродили вокруг замерзших кишок, лизали их, но не ели. Видимо, еще не успели переварить вчерашнюю еду. На пузырях желудков и кишок оставили мелкие следы полевки. При людях они почти не показывались на глаза, а ночью пировали от души. Гибель оленей стала гастрономическим подарком не только людям, но и всем хищникам небольшого ареала, ограниченного границами разломов и южного вала.

Рыбалка в эти дни сошла на нет. Мороз прихватил воду от берега на пять метров. Лед был тонким, проминался под весом тела и опасно трещал.

— После нормального мяса, я не скоро захочу есть рыбу. — Призналась Полина, отправившаяся с Иваном к озеру.

— Если мы будем чередовать ее с олениной, то нам должно хватить до следующего лета уже имеющихся припасов. Так что если это озеро замерзнет окончательно до весны, то мы не умрем с голода.

— И у нас будет замечательный каток для развлечений. — Полина наступила одной ногой на лед и тут же её отдернула, когда он захрустел под ногами. — Иван, сойди на берег, не дай бог, провалишься.

Иван послушал жену.

— Если озеро замерзнет полностью, то рыба начнет задыхаться. Придется лунки сверлить. — Поделился он гипотетическими планами.

— Значит, будем сверлить лунки, чем нам еще зимой заниматься. Я так понимаю, что зимой у нас с тобой личного пространства не останется совсем, в лес по грибы уже не сбежишь, и внучка не заделаешь. — Полина рассмеялась.

— Не переживай, слепим из снега ледяную пещеру, иглу, на пару с Аленкой и Лехой.

— В таком месте только Снегурочку можно зачать. — Полина улыбнулась. — Ой, а кто это там? — Она приподнялась на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть. — Это не те два оленя, которых вы не досчитались?

Иван посмотрел в ту сторону, куда и Полина. Среди высохшей растительности, сливаясь с ней скользили несколько серых пятен. Для оленей они были низковаты и их было с десяток, не меньше. Иван схватил Полину за руку.

— Бежим домой. — Произнес он тихо.

— Почему? — Не поняла Полина.

— Это волки.

От страха у Полины подогнулись ноги. Она не смогла бежать. Иван дернул ее за собой, но Полина упала. До вагончиков надо было бежать почти целый километр и если бы волки решились напасть, то шансов у людей добежать живыми не осталось бы никаких.

— Полиночка, пожалуйста, подымайся. Они же нас разорвут. — Иван поднял жену.

— Вань, ноги не слушаются. — Призналась Полина со слезами. — Я не могу ничего сделать.

Ивану ничего не оставалось, кроме как взвалить ее на плечо. Бежать полноценно с такой ношей он не мог, трусил чуть быстрее шага и непрерывно оборачивался. Народ суетился у вагончиков и не обращал на них внимания. Кричать Иван не мог, боялся, что волки воспримут его крик, как сигнал к началу атаки. От нагрузки у него самого ноги сделались ватными, еще немного, и он мог совсем перестать их чувствовать и упасть.

— Опусти меня, я в порядке. — Попросила Полина.

Иван поставил ее на землю.

— Побежали. — Полина рванула в сторону вагончиков.

Иван едва поспевал за ней. Обернулся и увидел, как стая начала брать их в кольцо. Теперь уже смысла молчать не было.

— Вооолки! — Заорал он во всё горло.

Валера в это время рубил дрова. Встал на пенек и всмотрелся вдаль. Двигался он неторопливо, степенно, пока не оценил опасность. Когда понял, что Ивана и Полину гонит волчья стая, завопил на весь посёлок и рванул с топором навстречу. К нему присоединился Марсель с жердиной, Виктор и Алешка. Они бежали и орали во все горло. Откуда не возьмись появилась Изольда и тоже попыталась помочь людям. Кинулась на первого волка, сцепилась с ним, но этот бой был неравным. Волк цапнул ее за лапу. Изольда завизжала и поджав хвост бросилась к людям.

Стая замерла в нерешительности. Добыча вела себя нестандартно и проявляла желание вступить в схватку. Волки считали людей самым опасным врагом, и решив не испытывать судьбу, растворились в кустах. Иван с Полиной, хрипя надсаженными горлами, добежали до людей и долго пытались отдышаться.

— Никто… не ушел… от вагончиков? — Спросил Иван, переживая, что кто-нибудь мог пойти погулять по окрестностям.

— Девчонки. — Виктор сорвался с места.

Сын бросился за ним следом. Но те, кто остались у вагончиков уже поняли, что появились хищники и загнали всех внутрь.

— Капец, Иван, я думала, что нас сожрут. — Полина нервно рассмеялась. — Еще никогда не чувствовала смерть так близко. Поэтому ноги и подкосились. Нам теперь и наружу не выйти, даже в туалет.

— Придется ходить вдесятером, чтобы одному покакать. — Пошутил Марсель.

— Какой ужас. Только стало казаться, что жизнь налаживается, как появились волки. Почему они не передохли от мороза и пекла?

— Потому что оказались в нужном месте, в нужное время. — Ответил Иван. — Как и олени. Получается такая цепочка, Виктор привел оленей, олени привели оленеводов, оленеводы привели волков. Сейчас все ходят друг за другом, чтобы не умереть с голода.

— А как нам выгнать волков отсюда? — спросил Марсель, оглядываясь по сторонам.

— Сами уйдут, когда поймут, что тут ловить нечего. — Ответил Иван.

— Когда доедят нас? — Марсель усмехнулся. — Нам хотя бы самую завалящую двустволку.

К людям, прыгая на трех лапах, подбежала Изольда. С поднятой раненой лапки стекала кровь. Выражением лица она просила сочувствия и помощи.

— Бедняжка. — Полина нагнулась и осторожно взяла трясущимися от пережитого стресса руками больную лапу в ладонь. — Смелая ты моя, сейчас сделаем тебе перевязку.

Песец поняла, что ее поступок не останется без внимания и попрыгала рядом в сторону поселка. Женщины выбежали навстречу из вагончиков.

— Как вы? Не покусали? — Валентина осмотрела сына и сноху. — Это правда волки?

— Правда, мам. Никому теперь наружу не выходить по одному и тем более не ходить в туалет.

— Какой кошмар. — Валентина скривилась. — А что с Изольдой?

— Она кинулась нас защищать, и ее волк цапнул. Если бы не она, может мы и не успели бы добежать. — Поделилась Полина, с благодарностью глядя на песца. — Я сделаю ей перевязку.

— Конечно, сейчас принесу аптечку. Изольду нельзя обижать, она с нами с самого начала, уже не воспринимаю, её, как дикое животное.

Волки не отступились так просто. Люди еще не успели зайти в вагончики, а их серые тела замелькали неподалеку. Хищников привлек запах оленьих туш, вялящихся на крыше. Идея затащить их туда оказалась правильной, хоть и трудоемкой. Несколько хищников, косясь на вагончики, пробежали в десятке метров от них. Грациозно, как хозяева, знающие себе силу.

— И кто мы после этого? — Борис проводил взглядом хищников. — Сами добыча, или домашние животные в загоне.

— Одного грохнуть, надеть на кол, остальные уже не сунутся. Почуяли, что люди сейчас ослабли, вот и наглеют. — Мстительно предложил Виктор.

Появлению волков он был не рад больше остальных из-за детей. Теперь их вообще нельзя было выпустить во двор одних. Для волков они самая легкая добыча. Иван вынул из стола кухонный нож и повертел его в руках.

— Если поставить его на копьё? — Задумчиво произнес он и сделал выпад вперед. — Волки же ни разу не сталкивались с таким оружием, могут и не понять сразу. Одного раним, остальные станут бояться.

— Тоже мне, Дон Кихот. Стаей прыгнут на тебя и не отмашешься. — Произнес Борис. — Надо меч или кистень, чтобы успевать разить во все стороны.

— Погоди, дядь Борь, я же не один собираюсь бродить. Само собой, одним копьем не отобьешься, но у нас есть все компоненты, чтобы сделать сразу несколько. А сколько мечей или кистеней мы сможем сделать? Сейчас на горшок кому-нибудь приспичит, а мы тут на неделю залипли с проектной документацией. — Иван привел свои аргументы.

— А в туалет уже хочется. — Смущенно призналась Алена. — Страх подстегивает метаболизм.

— Как хотите, мое дело предложить. — Борис развел руками. — А за жердями все равно надо на двор выходить.

Иван прошелся по всем окнам и не увидел ни одного волка. Выглянул в дверь. Хищники словно испарились.

— Они вон там. — Громко произнесла Вероника, показывая в окно.

Все бросились смотреть в указанную сторону. Старики, конечно, ничего не увидели. А Иван рассмотрел серое мельтешение в районе оставленных оленьих внутренностей. Волки добрались до них. И это было хорошо, теперь у них появилось занятие грызть мерзлые кишки и пока не наедятся, они не успокоятся. Плохо, что они и уйдут отсюда, пока не доедят всё.

— Я думаю, здесь нет никого, пойду принесу жерди на копья. — Доложил Иван. — Кто-нибудь подстрахует?

— Я. — Тут же вызвалась Полина.

— Ага, сиди дома. У тебя ноги отнимаются, когда ты волков видишь. — Строго запретил Иван.

— Это было от неожиданности и от страха, что дом далеко. — Полина обиделась, что Иван так грубо ей ответил.

— Марсель, Виктор, подстрахуете? — Иван пропустил мимо ушей ее обиды.

— Конечно. — Марсель взял металлическую крышку от кастрюли, половник и постучал ими друг о друга. — По-моему, пугающе.

Девчонки Виктора и Светы зажали уши, напуганные грохотом.

— Только не стучи раньше времени, а то волки решат, что ты их на обед зовешь. — В шутку предупредил Борис.

— Само собой.

Иван выглянул наружу и спустился вниз. Следом вышел Марсель со своим музыкальным инструментом, и Виктор с ножом. Изольда с перебинтованной лапой встала в дверях и нюхала воздух, наверное, еще пахнувший волками. Ни один из ее щенков не пришел к вагончикам с момента появления стаи хищников.

Иван дошел до жердей, приготовленных под новые козлы, на которых собирались сушить шкуры. Выбрал три наиболее подходящих под его задумку.

— Хватит трех копий? — Спросил он у Марселя.

— Если только они будут заверены нотариусом. — Пошутил товарищ. — Да хватит, конечно. Честно говоря, даже не представляю себя бьющегося с волком. Мы же всегда жили в разных вселенных. Я их только по телеку видел. Даже сегодня я смотрел на них через окно, а как будто они были на экране телевизора. Мозг еще не осознал, что мы теперь будем биться за общую еду и за охотничьи угодья.

— А еще мы дичь. — Напомнил Виктор. — Поэтому придется полюбить копье и учиться им пользоваться.

— Ладно, пошли. — Поторопил их Иван.

Едва они стронулись с места из-за вагончика выбежали три крупных волка. Они, как будто тоже не ожидали увидеть людей и замерли, цепко всматриваясь в людей.

— Стучи. — Шепотом попросил Иван Марселя.

— Что? — Марсель с перепуга забыл, зачем в его руках крышка и половник.

Волки, почуяв неуверенность людей, медленно направились в их сторону.

— Стучи уже. — Иван сам стукнул ножом в крышку.

До Марселя наконец дошло. Чего от него хотят, и он взялся неистово долбить половником в крышку. Иван и Виктор начали орать и материться на волков. Напуганные хищники ретировались. Мужчины забежали в бытовку. Марсель громко выдохнул, бросая на место инструменты.

— Еще немного и нас бы сожрали. — Произнес он. — Еле отбились.

— Да мы видели, как ты отбивался. Самого-то не контузило? — Поддел его Борис.

— Ну, в ушах свистит маленько и руки трясутся. — Признался Марсель.

Супруга обняла его и поцеловала в небритую щеку.

— Нормально отбились, главное результат. — Иван положил в проход жерди. — Добро пожаловать в каменный век, пещерные люди. Теперь у нас будет все в точности, как в те давние времена, только вместо пещеры — вагончики, а вокруг стаи диких животных. — Он осмотрелся. — А проволока у нас где?

— Так это, я ее под вагончик бросил, чтобы она тут под ногами не путалась. — смущенно признался Борис. — Я же не знал, что появятся волки. — Он полез к вешалке за курткой. — Сейчас достану.

— Я сам достану. — Иван потянулся к двери.

— Остынь, ты уже нагеройствовался сегодня. Я старый хрыч, волки об меня зубы сломают. Можете колотить в колотушки, если появятся. — Борис надел куртку и выглянул в открытую дверь. — Никого. Наверное, ушли кишки трескать.

Иван взял половник с крышкой и встал на короткое крылечко из двух ступенек. Под вагончик можно было забраться только с торца, промеж полозьев, на которых его возили. Борис встал на коленки и протиснулся на половину корпуса внутрь.

— А Изольдины щенки-то все здесь. — Произнес он глухо.

Иван встал рядом для охраны. К нему подошел Виктор с ножом и Марсель с жердью.

— Пусть там и сидят. Умные, раз их не засекли. — Решил Иван. — В вагончике им было бы слишком тесно.

Борис запыхтел, вытаскивая наружу моток проволоки. Иван помог ему выбраться. Волки как будто намеренно ждали, когда люди потеряют бдительность, появились из ниоткуда и бросились в атаку. Иван увидел волчью пасть в метре от себя. Рефлексы помогли ему отдернуть руку и выставить перед собой крышку. Волк ударился в неё головой и лапами, соскользнул и пролетел дальше. Второй хищник уцепился Борису в лодыжку и потянул на себя, не давая ему встать. Это все произошло в течение одной секунды и люди потеряли ее на то, чтобы собраться.

Борис заорал во все горло. Иван бросился к волку, уцепившемуся ему в ногу и огрел по голове половником. Марсель ткнул того, который промахнулся в Ивана, жердью в бок. Волчара свалился на землю, но тут же вскочил и кинулся на обидчика. Длинная палка не позволяла быстро управлять ею. Марсель защитился от укуса, но ударить с короткого плеча не смог. К этому времени в себя пришел Виктор и полоснул заднюю часть волка кухонным ножом. Хищник завизжал, поджала хвост и отбежал в сторону.

Иван в это время отбивался от того, что погрыз Бориса и другого волка, пытавшегося обойти его со спины. Борис в какой-то момент битвы бесследно исчез. Иван крутился на месте, боясь, что пропустит удар. Забыл напрочь, что надо бить половником в крышку и орудовал ими, как мечом и щитом. Свежий волк, еще не получивший ни одного тумака бросился на Ивана. Он прыгнул высоко, целясь пастью в шею. Зубы клацнули в сантиметре от уха. Ивана обдало волчьим дыханием. Он только успел махнуть локтем, зарядив куда-то в тело хищника. Волк приземлился у него за спиной. Иван оказался промеж двух огней.

— А-а-а-а! — Раздался вопль Марселя.

Он занес жердь над собой и со всей силы опустил ее на волка, оказавшегося за спиной Ивана. Палка с треском ударилась о землю и переломилась пополам, но волка не задела. Хищник успел отбежать. Волки снова ретировались, исчезнув из глаз, но в этот раз уже почувствовав цену своей агрессии.

— Все живые? — Спросил Иван, разглядывая приятелей.

— Вроде. — Марсель осмотрел себя. — Эта скотина успела только цапнуть за палку.

— Меня вообще никто укусить не пытался, но я ширнул волка ножом. — Поделился Виктор с гордостью.

— А Борис где? — Марсель только сейчас заметил, что его нет.

— Я здесь. — Раздался глухой голос из-под вагончика. — Щенков пересчитывал. — наружу показалась голова Бориса. — Подумал, вдруг, волки кого унесли. Нет, все на месте. — Он вытолкнул моток проволоки. — Отбились чтоль?

— Отбились. — Иван помог ему выбраться. — Как нога?

— Не знаю. Смотреть боюсь. — Борис отставил ее в сторону, чтобы осмотрели остальные.

Волчара разорвал штанину и голенище сапога. Внутри обуви при ходьбе хлюпала кровь.

— Надо срочно обработать и перебинтовать. — Произнес Иван, подставляя плечо Борису. — Идем, дядь Борь, мамка тебя перевяжет.

— Там кости наружу не торчат? — Поинтересовался Борис.

— Не торчат. — Ответил Иван.

— Только бы волк не оказался бешеным, иначе мне конец без прививки. — Борис продолжил страдать.

— Он точно не бешеный. У него хвост торчал вверх. — Придумал Иван, чтобы не дать развиться паранойе.

— Это хорошо.

Марсель и Виктор прикрывали их отход, чтобы хищники не напали со спины. Завели Бориса в вагончик, занесли проволоку и еще одну жердь и закрылись. Валентина бинтовала рану морщившемуся от боли Борису. Тот держался на спинку кровати обеими руками и стонал.

— Теперь знать будете, что волки это вам не шутка. Никому без охраны и без нужды наружу не выходить. — Громко приказал Валера.

В ночь началась серьезная метель. Мело два дня не переставая. В туалеты не ходили вообще. Использовали ведра, справляя в них нужду прямо у крыльца. Волки никак не проявляли себя в непогоду. Иногда казалось, что завывания ветра — это вой волчьей стаи, но это скорее являлось игрой воображения.

На третье утро метель стихла. Установился полный штиль. Вышло солнце, ярко отразившееся на свежем снежном покрывале. Неподалеку от первого вагончика стояли два оленя, лениво жующие жвачку. Никаких волков не было видно. Иван забрался на крышу и осмотрелся. Белая снежная целина выглядела нетронутой. Ни одного следа на расстоянии километра он не увидел. Да и чудесное появление двух выживших оленей говорило о том, что хищников рядом нет.

— Ну, что там, Иван? — Наружу выглянула Полина.

— Все хорошо. Сегодня можно начинать строить дом свиданий. — Пошутил Иван.

Экипаж «Печоры» собрался в теплом машинном отделении, так как остальная часть помещений небольшого сейнера начала быстро промерзать. Никто не знал ответа на невероятный природный феномен. Возникло подозрение, что мороз крепчал и уже достиг невероятных значений. Судну приходилось плавать в морозы, но такого, чтобы оно начало промерзать изнутри, покрываясь инеем, никогда не случалось.

Каюта, в которой находился Игорь, надеясь, что расходящаяся по стенам замерзшая влага вот-вот остановится, не оправдались. С каждой минутой становилось все холоднее и холоднее, как будто несчастную «Печору» выбросило в космос, и она обреченно охлаждалась до абсолютного нуля. Капитан забрал одежду, постель и перешел в машинное отделение. Команда, за исключением повара, уже в полном составе находилась там, так же, как и он, с теплой одеждой и постелью.

— Михалыч сказал, что пока обед не приготовит, камбуз не покинет. — Поделился Боцман про повара. — Ему там от плиты тепло.

— С одной рукой? — Спросил Игорь.

— Сказал, что он профессионал и справится. — Боцман усмехнулся. — Пусть поработает, ему полезно.

— Игорь, а ты понимаешь, что вообще происходит? — Олег Кривцов выглядел хмурым и подавленным.

— Нет, не понимаю.

— Интересно, а на берегу было что-то похожее? — Старшего помощника волновали мысли о семье.

— Надеюсь, нет. По крайней мере, водой там ничего не смыло. Волна надвигалась с юга или юго-запада и море угнало на север, в открытый океан. — Предположил Игорь.

— Раз угнало, значит, оно скоро вернется обратно. — Произнес боцман.

— Логично. — Игорь задумался, представляя, как это могло выглядеть.

Массы воды, поднимаемые непонятно как образовавшейся тектонической волной, угонялись ею в сторону северного полюса и если она не затухала, то далее на север американского континента. Оттуда вода расходилась в Атлантику и Тихий океан и возвращалась назад в Северный Ледовитый и далее в прибрежные моря. У этого сценария имелся один необъяснимый фактор, невероятный мороз, сковывающий воду, который всё менял. Замерзшие массы воды могли остаться на том месте надолго. Впору было поверить в чудеса или пришельцев, спасающих землян криогенным чудо-оружием.

— А если вода замерзла, то не вернется. — Поделился Игорь итогами размышлений.

— Вся-то не замерзнет. — Скептически произнес боцман.

— Судя по тому, как быстро промерзает наш кораблик, морозяка на улице сильный, я бы даже сказал, аномально сильный. Мы можем, как мамонты, замерзнуть в один миг с пищей в желудке, не успевшей перевариться. — Мрачным тоном пророчествовал Кривцов. — Эта бодяга может затянуться на тысячелетия. Наступила новая ледниковая эра. Земля покроется ледяным панцирем, который будет отражать солнечный свет. Планета сбросила напряжение, все вулканы успокоились и пока не начнется очередной период вулканической активности, накрывающий лед темным пеплом, Земля останется ледяным шариком.

— Откуда знаешь? — Поинтересовался боцман Говоров.

— Из области общих знаний. — Ответил Кривцов.

— Где же их такие дают? — Родион не поверил старшему помощнику. — Объясни, откуда взялся мороз?

— У меня только одна идея, испарения метангидратов. — Кривцов вздохнул, словно не желал развивать тему.

— Что за зверь? — Не унимался боцман.

— Ты чего пристал к человеку? — не сдержался Брагин. — Не картинки с бабами надо было листать, а учиться.

— Кто бы говорил. — Хмыкнул Говоров. — Это когда у меня только появился интернет, я пытался самообразовываться, но тяга к знаниям как-то быстро сошла на нет и остались бабы, машины, оружие и бухлишко. Полный гусарский набор. Ну, не Ломоносов я, и не Менделеев. Мне лучше спросить умного человека, чем держать в памяти то, что не интересно.

— Это метан растворенный в воде в виде кристаллов. Метангидраты образуются на дне морей и океанов в условиях низкой температуры и высокого давления. Без этих факторов кристаллы активно тают, поглощая тепло. — Кривцов в который раз вынул телефон проверить, появилась связь или нет.

Разочарованно убрал назад.

— А когда все кристаллы растают, станет тепло? — Спросил Игорь.

— Да бог его знает, капитан. — Старшему помощнику явно не хотелось общаться.

Он откинулся на свернутый в рулон матрас и закрыл глаза. Игорь разогрел воду в помятом электрическом чайнике и заварил чай в пакете. В машинном отделении было тепло, но стены уже начали покрываться каплями влаги. Капитан собирался согреться чаем, одеться потеплее и выглянуть наружу, узнать, что происходит. Иногда по корпусу проходили вибрации не похожие на тряску от работы двигателя. Вдруг, вернулась вода или судно потянуло по ледяному склону.

— Ты куда? — Удивился боцман, увидев, как Игорь одевается. — Ты же еще в себя не пришел.

— Проверю, как там Михалыч и заодно разведаю обстановку. — Отчитался капитан.

— Три минуты, а потом мы идем тебя искать. — Предупредил Говоров.

— Игорь, если я прав, то воздух насыщен метаном. Ты можешь задохнуться и потерять сознание.

— А он разве не легче воздуха? — Спросил Игорь.

Помнил еще кое-что из школьного курса по химии.

— Легче, но вдруг при таком морозе он не такой летучий.

— Мы бы уже задохнулись тут. — Привел Игорь убедительный аргумент.

Он поднял горло вязанного свитера до глаз и приспустил шапку. Надел непромокаемую оранжевую штормовку, перчатки и дернул за ручку. Дверь с той стороны примерзла к косяку. Ударил плечом и открыл. В помещение ввалились клубы густого тумана. Игорь поспешно закрыл за собой дверь, скорбно заскрипевшую от усилий. Первый же вдох застрял на полпути к легким колючими иголками. Игорь закашлялся до головокружения и почувствовал в горле привкус крови. Усилием воли смог остановить кашель и замер, осторожно вдыхая через нос. Пока стоял, подошвы примерзли к полу.

Снаружи было гораздо тише и вдруг в это тишине раздался громкий выстрел, отдавшийся вибрацией под ногами. Игорь не сомневался, что так лопается промерзший корпус корабля. Вероятно, в некоторые помещения попала вода, ломающая хрупкий на морозе металл. Надо было идти в камбуз, проверить Михалыча. Игорь с трудом оторвал ноги. Тело коснулось холодной одежды, обжегшей кожу. Шаги звонко расходились по короткому коридору.

Игорь постучал в дверь камбуза.

— Кто? — Раздался изнутри голос повара.

— Капи… — Игорь снова закашлялся.

В дверь толкнули. Она не открылась. Михалыч стал бить в нее плечом и кое-как вместе им удалось приоткрыть ее, несмотря на сопротивление. Игорь заскочил внутрь в клубах холодного пара и затянул сопротивляющуюся дверь на место.

— Нихрена себе. — Повар вытаращился. — Там такой мороз?

— По ощущениям градусов сто. — Игорь опустил свитер на место. — Хотя я не знаю, как ощущаются сто градусов мороза. Пришел проверить, живой ты или нет.

— А что мне будет? Тут тепло, пока движок пашет. Вот, готовлю кашу с тушенкой на неделю вперед. А у вас там как, не замерзли? — Повар помешал здоровой рукой содержимое большой кастрюли.

— Нет, но тоже, пока работает вспомогательный двигатель. — Игорь скинул перчатки и поднес руки к горячей плите. — Корпус корабля лопается. Думаю, в трюме вода, она расширяется и ломает металл.

— А я думаю, что за стрельба. У нас вроде никакого оружия на борту не имелось.

— К сожалению, это не стрельба. «Печора» больше никуда не поплывет, даже если вернется вода.

— Печально. А солярки у нас на какой срок?

— Боюсь, что на таком морозе в основном баке она превратилась в желе. А во внутреннем хватит на неделю, не больше.

— Тогда нечего переживать, за неделю все поменяется. — Михалыч повеселел.

— Кривцов так не считает. Боится, что наступил новый ледниковый период. — Капитан открыл холодильник, оценить припасы. — На многие тясячелетия.

— Олег тот еще ипохондрик. У него, что ни день, то знаки о скором конце света. Погода немного взбудоражилась от того, что произошло, но быстро придет в норму. — Повар неловко попытался придержать елозившую по плите кастрюлю больной рукой.

Игорь закрыл холодильник и придержал ее сам.

— Болит рука? — спросил он участливо.

— Ноет.

— Аптечки остались в моей каюте. Я схожу сейчас, принесу. Тебе надо шину наложить и выпить обезболивающее. — Игорь снова натянул перчатки и раскатал ворот свитера.

— Спасибо, капитан. Буду признателен. — Михалыч не стал отказываться.

— Ты пока не тренируй больную руку, а то мы останемся голодными по твоей милости. — Предупредил капитан.

— Хорошо. — Пообещал Михалыч.

Дверь снова прихватило в проеме. Игорь выбил ее плечом и вышел в коридор. Его каюта находилась в трех шагах налево, напротив. Прежде, чем зайти в нее, он решил посмотреть, что творится снаружи. С улицы в дверной проем падал яркий свет. Обувь снова примерзла к полу, но Игорь было готов к этому. Шаги задубевшей подошвы звенели по железному покрытию. Казалось, если наступить жестче, то металл под ногами рассыплется как закаленное стекло на мелкие осколки.

Поднялся по короткой лестнице на палубу. От яркого света слепило глаза. Игорь вжал шею и натянул свитер выше, чтобы смотреть через относительно прозрачную вязанную ткань. Когда его тащили вниз полуживого, он ничего не рассмотрел толком. Мир вокруг вообще не был похож на прежний. Бесконечная ледяная, нет не равнина, просто поверхность. Она была совершенно не ровной. Где-то вздымалась, где-то обрывалась, бугрилась. При этом виднелись столбы пара, поднимающиеся из разломов. На всем лежала крупная изморозь, дающая то самое яркое отражение солнца. Вымерзшая из воздуха влага придавала картине разрушения нарядный вид.

У Игоря над головой что-то стрельнуло. Он инстинктивно отступил назад в коридор. Сверху на палубу упала грузовая стрела, проделав в ней дыру. Сама стрела при этом еще раз переломилась пополам, вместе с тросом. Игорь еще немного постоял, рассматривая удивительный, но чужой мир, понял, что перестает чувствовать руки и ноги, и вернулся в свою каюту. Так как в ней уже было холодно, то дверь открылась относительно легко. Правда, Игорь чуть сильнее крутнул рукоятку, и она сломалась, оставшись в руке, но дверь успела открыться.

Игорь взял аптечку и вышел из каюты, оставив ее открытой. В конце коридора виднелась свежая дыра наружу и торчавшая из нее грузовая стрела. К счастью она не зацепила ни камбуз, ни машинное отделение, не повезло только грузовому трюму, в котором хранился охлажденный улов. Игорь постучал в дверь камбуза, боясь снова отломить ручку. Михалычу пришлось снова поднапрячься, чтобы открыть дверь. Игорь забежал внутрь, отдал аптечку и подошел к плите, протянув к ней замерзшие руки.

— А я за три минуты чуть не окочурился. Там просто невероятный холод. При мне грузовая стрела сломалась без всякой причины под собственным весом.

— Так это она так грохнулась? — Удивился повар.

— Да, и палубу пробила. Железо, как стекло стало, очень хрупкое. Я ручку в своей каюте сломал, просто повернув ее.

— Ого, а что нам делать, если морозы продолжатся? — Михалыч помрачнел.

— Я не знаю, но выходить наружу надолго не получится. Мы не выживем на таком холоде. Хорошо, что у нас есть продукты, особенно рыба, и солярки море, но надо придумать, как ее добывать из большого бака. Автономности нам хватит надолго, главное, чтобы условия не стали еще хуже.

— Куда уж хуже. — Михалыч хлопнул крышкой, прикрыв свое варево.

— К примеру, если потеплеет, и вода вернется, то мы гарантированно утонем. Наше судно точно уже никуда не поплывет. Хорошо, чтобы оно вообще не развалилось на куски от мороза.

— А если потеплеет, то льды же мгновенно не потекут, мы успеем добраться до берега. — Высказал свой вариант Михалыч.

— Наверное, но грязь помесить придется. И еще непонятно, как далеко нас унесло от берега. Волна шла с юга, значит нас унесло на север и скорее всего дальше двадцатимильной зоны. И еще, я видел разломы, из которых поднимался пар, вернее, выходил с напором. Думаю, прогулка не будет простой. Учитывая, что на поверхности лед, можно провалиться под землю, если не заметить под ним дыру в земле.

— Капитан, хватит пугать. Помоги мне наложить шину. — Повар оголил больную руку.

У него сломалось предплечье, возможно обе кости сразу. Рука сильно опухла. Отек затронул кисть, превратив ее в подушку с пальцами сардельками. Игорь выставил нужную длину пластиковой шины по руке повара. Тот придержал ее, пока капитан обматывал. Осмотрел, как получилось.

— М-да, на первый раз сойдет. — Игорь критически оценил свои умения.

— Дай бог, это последний. Вообще не кстати этот перелом. — Михалыч поводил забинтованной рукой. — С меня магарыч.

— Обойдусь. — Отказался Игорь. — Я вообще редко пью алкоголь. Мне вот только боцман насильно залил и то, чтобы разморозить.

— Хворый, або подлюка? — Шутливо поинтересовался Михалыч и сам рассмеялся. — Прости, это фольклор.

— Да я в курсе. Народ с подозрением относится, когда я говорю, что не употребляю. Организм не принимает, кишки болят и вообще, состояние не нравится. Я всем говорю, что у меня аллергия.

— Значит, хворый. Да-а, беда.

— На самом деле, нет, я даже рад, что у меня есть почти честная отмазка. Никогда не испытывал потребности быть пьяным. — Признался Игорь.

— Оно и понятно, если удовольствия никакого. Я вот раньше рыбу не любил, а теперь ем с удовольствием. Среда, так сказать, научила любить. Но у меня никакой аллергии на рыбу нет, поэтому, не призываю тебя что-то менять. Вот, кашей расплачусь. Проголодался, капитан? — Михалыч вынул железную миску с надписью «Печора».

— Да, есть маленько. Калории истратились на согревание.

— О, у меня тут полно калорий. Кашу, как говорится, маслом не испортишь, а так же жиром. — Он наложил полную миску масляно блестевшей рисовой каши. — Приятного.

В корпусе корабля снова что-то лопнуло. По судну разошлась ощутимая вибрация. «Печора» «клюнула» носом. От толчка запрыгала посуда и кастрюля чуть не свалилась с плиты. Игорь успел ухватить ее за горячую ручку.

— Черт. — Он ожег ладонь и приложил ее к металлической боковине плиты. — Сегодня не мой день.

— И не мой, и вообще ничей. Если только у тронутого умом дурака. Есть же такие персонажи, которые к концу света готовились. Вот им сегодня подфартило. Теперь можно смело спускаться в погреб, рубать тушенку и заряжать рубленными гвоздями поджиг.

— При условии, что на суше случилось то же самое. — Заметил капитан.

— Тут же недалеко. Наверняка и там тряхнуло как следует. Хотя, я бы хотел, чтобы там ничего не произошло. Мои далеко от моря живут, но сердце все равно томиться от страха. А твои где?

— У меня только жена. Она живет в пригороде Архангельска. Дом частный, надеюсь, что он не развалился, как могла бы многоэтажка. — У Игоря затомилось на душе от мыслей о жене.

Из-за того, что у них не было детей, супруга иногда сама вела себя как ребенок и очень нуждалась в заботе. Любила внимание к себе и никогда не тяготилась им. Игорь непроизвольно вздохнул, представив, как тяжело Жене из-за неопределенности с ним.

— Как каша-то? — Поинтересовался Михалыч, заметив, что аппетит капитана угас.

— А? Вкусная, очень. У тебе гастрономический талант. — Игорь вспомнил про еду и начал есть.

— Это не талант, а опыт. Как поешь, зови команду. — Попросил повар. — Температура падает на камбузе, несмотря ни на что. — Он указал на угол, где пол сходился со стенами.

Там белел пушок свежего инея.

— Пожалуй, потом доем. — Игорь поднялся и стал собираться. — Честно говоря, аппетита пропал. На стрессе что ли еще. — Он раскатал воротник до глаз.

— Ну, хорошо, потом, так потом. — Согласился повар.

Игорь выбил дверь и вышел в коридор. Он так разомлел в теплом камбузе, что забыл, как надо дышать га сильном морозе. Плотный ледяной воздух расцарапал глотку и без того уже раздраженную. Невольный спазм привел к тому, что капитан никак не мог остановиться и начал задыхаться. Михалыч услышал его, выбил дверь и затащил на камбуз за воротник. При этом он и сам от усилий начал кашлять и чуть не потерял сознание, от того, что не получалось нормально вдохнуть.

— Вот жопа. — Михалыч кое-как закрыл дверь и упал рядом с капитаном на пол. — А я понять не мог, чего ты кашляешь.

Игорь с огромным трудом успокоился и сплюнул на пол кровавую слюну. В горле невыносимо першило.

— Нельзя резко вдыхать. — Сипло произнес он.

— Капец там мороз. — Повар показал покрасневшие ладони. — Ожег холодом. Схватился за ручку.

— Прости, что пришлось. — Игорь сел. — Михалыч, я, наверное, уже не смогу позвать команду. Дышать больно.

— Ладно, я схожу, но только у меня такого свитера нет, чтобы лицо закрывал.

— Забирай мой. — Игорь начал раздеваться. — И всех предупреди, чтобы прикрывали лица, иначе свалитесь в коридоре от кашля.

— Конечно, капитан. Оказывается, какая страшная вещь мороз. Один раз кашлянул и остановиться невозможно, пока не помрешь.

Михалыч натянул свитер, закрыл им лицо, надел комбинезон, вязанную шапку, перчатки и подошел к двери.

— Если не вернусь, мой посуду сам. — Пошутил он.

— Вернись, кухня это не моё. — Игорь попытался рассмеяться, но закашлялся.

Михалыч дождался, когда он успокоится, а потом ударил в дверь плечом. Он немного перестарался. Промерзшие петли не выдержали нагрузки и лопнули. Дверь вылетела и громко ударилась о противоположную стену. Камбуз мгновенно наполнился холодным паром. Игорь не был одет как следует и не решился выскакивать в коридор, чтобы помочь. Повар шумел в непроглядном тумане, видимо пытался поставить дверь на место. Капитан подошел к проему, чувствуя, как ледяной воздух обжигает ноги.

Михалыч прислонил дверь и толкнул ее снаружи, чтобы она плотнее встала на свое место. Игорь облегченно выдохнул, подошел к плите и навис над ней, чтобы скорее согреться. Раздался стук в дверь. Игорь решил, что Михалыч что-то забыл и стучится назад, чтобы ему открыли. Подошел, но понял, что стук идет немного дальше, просто из-за мороза уплотнившийся воздух и промерзшее железо передавали его почти без потерь. Открылась дверь в машинное отделение и раздались голоса.

— Михалыч, ты?

— Я. Собирайтесь обедать. — Дверь закрылась и голоса пропали.

Холодный туман растворился в теплом воздухе камбуза, но не бесследно. Промерзшие углы очертило белыми окантовками инея. Игорь согрел руки и осмотрел их. Кожа на тыльной стороне ладони высохла, побелела и начала отслаиваться. По ощущениям точно такой же процесс происходил и на лице.

В коридоре раздался шум открывающейся двери, мужские голоса и непременный кашель от того, что слишком глубоко вдохнули ледяной воздух.

— Ноги приклеились. — Раздался вопль боцмана и следом кашель.

Не стоило напрягать дыхание в такой холодной атмосфере.

Игорь подошел к двери и дождался стука.

— Ловите ее. — Предупредил он и толкнул корпусом.

Дверь легко выскочила. Команда успела поймать её, несмотря на то, что все они были слегка не в себе от погодных условий. Мужики шумно ввалились на камбуз, напустив в него холода. Дверь снаружи придавить было некому и потому пришлось повозиться с ней, выпуская драгоценное тепло в атмосферу. Оборудование и мебель начали подозрительно щелкать от резкого перепада температур. Дверь поставить на место не удалось. Оставшиеся внизу щели прикрыли тряпками.

— Камбуз терять никак нельзя. — Произнес Кривцов. — Здесь хотя бы плита работает. В машинном отделении температура падает. Только бы соляра не загустела, иначе нам конец.

Ледяной воздух, просачивающийся через ткань, стекал к полу вокруг двери, образуя разрастающееся белое пятно. Природа давала понять, что в конце концов победа будет на ее стороне и спрятавшиеся во временном убежище людишки все равно не смогут сохранить тепло и обретут температуру окружающей среды.

— Короче, я вам не прислуга, тем более с одной рукой. Вот посуда, вот кастрюля, сами накладывайте и не забывайте благодарить. — Распорядился Михалыч. — И приятного аппетита.

У Игоря, как у плохого поросенка, аппетит проснулся в компании. Он доел свою кашу, думая над тем, что делать, если вспомогательный дизель остановится из-за загустевшего топлива.

— Мужики, если дизель встанет, как поступим, будем ютиться тут или пойдем на берег? — Игорь решил узнать мнение команды.

— Тут надо оставаться. — Сразу ответил боцман. — Дизель крякнет, станем жечь мебель. У нас тут еды полно, на огне приготовим как-нибудь. А иди в такой мороз вообще нереально. Я там даже вдохнуть не могу, что говорить о том, чтобы пройти тридцать-сорок километров. Сдохнем еще на первом.

— Боцман прав. — Поддержал его старший помощник Кривцов. — Идти по такому морозу нереально. А если такой холод и на берегу, то какой в этом вообще смысл?

— Мы не знаем ничего, поэтому любое решение лишено логики. Сколько продлится этот холод, как далеко он распространился. Остается рассчитывать только на везение. Наверное, безопаснее всего пожить внутри корабля, рассчитывая на то, что погода все-таки изменится. Не могу я представить, чтобы такой мороз продержался слишком долго. Эти чертовы метангидраты, наверное, уже испарились и дальше дело должно пойти к потеплению. — Высказался капитан.

— Михалыч, у тебя книг с собой, случайно, нет? — Поинтересовался Кривцов. — Три дня тусить в такой тесной компании с ума сойти можно.

— Есть три поваренных книги. — Ответил повар.

— Скучный ты человек. — Вдохнул старший помощник. — Ладно, сгодится.

— Читать будешь вслух. — Предложил ему боцман. — Чтобы дремалось слаще.

«Печору» тряхнуло, от чего она вся затрещала, потом пришла ударная волна и дверь вывалилась в коридор. Разомлевшая после обеда команда оказалась застигнутой врасплох. Ледяной воздух ворвался в помещение, заставил людей закашляться и сумбурно действовать в плотном тумане, мешая друг другу. Боцман попытался ухватиться за дверь голыми руками, отчего они намертво прилипли к металлу. Он попытался их оторвать, но не резко и понял, что это больно.

— Руки прилипли к двери, дайте горячей воды. — Попросил он и громко закашлялся.

Пока Михалыч нес чайник Родион почти потерял сознание. Он мешал приставить дверь на место, задыхался и закатывал глаза под лоб. Повар не церемонясь облил его руки горячей водой. Они сразу же отстали от металла. Ничего не соображающего боцмана отволокли внутрь, а дверь поставили на место.

— Что это было? — Испуганно поинтересовался Брагин. — Что могло взорваться в море?

— Может, рядом с нами такой же сейнер? Отогревали солярку, да не рассчитали. — Предположил Михалыч. — Выйти бы, глянуть.

— Ого, чтобы солярка так рванула надо постараться. — Игорь был уверен, что сила взрыва, способная сотрясти землю, имела природное происхождение.

Он помнил струи пара, бьющие в небо. Они поднимались из разломов в земле.

— Помните, каких размеров была воронка, в которую утекала вода? — Напомнил Игорь команде. — Она ведь утекла под землю, а потом случилась та самая волна, закрывшая воронку, как чайник крышкой. Недра планеты горячие, вода там должна кипеть, а пар искать выход наружу. Вот и жахнуло. Обратите внимание, что вначале тряхнуло землю, а ударная волна пришла потом. Это значит, что источник взрыва довольно далеко от нас, и он очень мощный.

— Не было печали. — Михалыч похлопал крышкой чайника, представляя себе процесс, о котором рассказал капитан. — Надо пойти посмотреть.

— Не надо. — Раздался слабый осипший голос боцмана. — Опять с этой дверью придется возиться.

— А вдруг на нас волна подземного кипятка фигачит? — Предположил Кривцов.

— Когда снаружи есть человек, закрыть дверь не проблема. — Ответил Михалыч.

— Я схожу. — Вызвался Игорь, почувствовав себя намного лучше. — У меня уже опыт имеется.

Михалыч вернул ему свитер. Игорь экипировался, так, чтобы не осталось ни малейшей щели и вытолкнул дверь. Поставил ее на место и, дождавшись, когда подошвы сравняются с температурой пола, оторвал их и пошел на выход. Сразу отметил, что стало намного темнее, чем в прошлый раз.

Вышел на палубу и увидел на западе огромное темное облако, растянувшееся на север длинным хвостом. Небо с южной стороны потемнело, как перед грозой. Игорю даже показалось, что температура немного поднялась. Дышалось намного легче, чем в прошлый выход. Чтобы не радоваться раньше времени, он решил списать это на адаптационные способности организма.

Под темным небом картина катастрофы выглядела намного апокалиптичнее. Мир изменился до неузнаваемости. То, что вчера было морем, превратилось в корявую замерзшую сушу. Казалось, что она замерзла в процессе стремительного движения. Мороз не дал ей улечься на свое место и оставил всклокоченной.

Игорь набрался смелости и прошелся вдоль борта. Пол под ногами издавал пугающие звуки, как тонкий лед, трескающийся под нагрузкой. Рядом с «Печорой», в сотне метров из земли поднимался пар. Вокруг источника чернело пятно открытого дна без всякой изморози. Наверняка рядом с ним было тепло, и он мог стать запасным вариантом, когда двигатель корабля остановится. Капитан перешел на другой борт. С него открывался вид на юг. И небо там было особенно темным, почти черным. Иногда эту черноту едва различимо подсвечивали далекие вспышки молний. Игорю хотелось верить, что это молнии, а не извержения лавы из разломов земной коры. Он постоянно думал о жене и очень хотел, чтобы она была в безопасности.

В себе он был уверен. Пройдет несколько дней, и он придумает как вернуться на сушу. А вот Женя, привыкшая к его заботе, могла впасть в уныние или хуже того, в панику и натворить глупостей. Постояв с десяток минут Игорь уже точно понял, что температура стала подниматься. Южный ветер нес тепло. Температура, хоть и оставалась низкой, все же поднялась до разумных значений, при которой можно дышать и не замерзнуть в течение нескольких минут.

Игорь вернулся к двери камбуза и постучал. Ему сразу же открыли, словно ждали под дверью.

— Как там дела, капитан? — Спросил Кривцов.

— Теплеет. Небо в южной стороне очень темное и очень похоже, что там идет гроза.

— Гроза? — Удивился Михалыч. — При таком морозе?

— Я же говорю, теплеет. Если история с метангидратами верна, то на суше должно быть тепло, а холодно только на море. — Пояснил Игорь.

— Значит, скоро потеплеет и мы сможем спокойно уйти отсюда? — Предположил Михалыч.

— Насчет спокойно не знаю. Там как-то слишком все поменялось. Боюсь, если начнет таять очень быстро, то мы не успеем добежать до берега.

— Почему?

— Потому что лед превратится в воду, а земля в жидкое дно. Сейчас трудно понять, где вода, где суша. — Капитан заметил напряженные взгляды экипажа. Они ждали от него других слов. — Ладно, не буду вас пугать раньше времени. Это я слишком далеко зашел в прогнозировании. Пока еще там слишком холодно, чтобы вообще куда-то выходить надолго. Сидим, ждем, куда кривая выведет.

— Дождя бы не хотелось. — Признался Михалыч. — Легко сбиться с дороги.

— А что с тем взрывом? — Подал слабый голом боцман.

— Ах, да, самое главное забыл сказать. Рвануло, как я и предполагал, под землей. Столб дыма до самого неба. — Игорь скинул с рук рукавицы. — Чая горячего случайно не догадались вскипятить?

— Сейчас сделаю. — Повар набрал воды в чайник и включил.

— Выходит, что земная кора поломалась во многих местах и теперь магма подошла через трещины близко к поверхности. — Сделал вывод старший помощник.

— Хорош пугать, а. — Буркнул Брагин. — Начитаетесь всякой ерунды и начинаете фантазировать что попало.

— А ты предлагаешь вообще не думать о том, что произошло? — Поинтересовался у него Кривцов. — Типа, если я этого не понимаю, значит ничего страшного произойти не может?

— Ну, ты ведь не знаешь, что произошло на самом деле. Пугаешь себя, меня выдумками. Как отпустит мороз, хотя бы до минус пятнадцати, соберемся и пойдем на берег. Я тебя уверяю, что там ничего страшного не произошло. Нас встретят, как папанинцев, грамоты дадут и попросят рассказать, как руководство фирмы пыталось нас спасти. — Предположил матрос.

— Нет, такого точно не будет. — Уверенно произнес Игорь. — Им сейчас точно не до нас. Не знаю, что там произошло в плане разрушений, но их тоже задело. Иначе мы сейчас увидели бы вертолет спасательной службы.

Брагин ничего не ответил на аргументы капитана, но по виду был с ними не согласен. Игорь не собирался никого убеждать в своей правоте, потому что сам в нее не верил. Умнее всего было наблюдать за тем, как будет меняться погода.

Когда он вышел наружу в следующий раз, температура воздуха поднялась еще выше. В воздухе чувствовался запах влажной сырости и сероводорода. Игорь связал их не с приближающейся грозой, а с бьющим рядом с «Печорой» горячим источником. А темный грозовой фронт приближался, но очень неспешно. Вечерело, и он слился с ночным небом и только вспышки молний, тонущие в плотных тучах, освещали горизонт. В моменты вспышек силуэты окружающей местности казались еще более нереальными, чем днем. Игорь провел рукавицей по перилам. Иней ссыпался вниз со стеклянным звоном.

— Вот такое хреновое лето. — Произнес капитан.

Он вернулся на камбуз. Старший помощник и механики решили заночевать в машинном отделении, чтобы держать дизель под наблюдением. Остальные разложились в очень тесном пространстве как смогли, подложив под себя матрасы. В темноте красное пятно включенной плиты зловеще светилось.

— Какие тенденции, капитан? — Спросил боцман.

— Тенденция на потепление. Гроза бродит где-то рядом, но как будто замерла на месте. Мороз не пускает ее сюда. Слишком плотный и тяжелый воздух стоит стеной.

— Тебе бы в гидрометцентре работать. — Пошутил боцман. — Надеюсь, до завтра картина станет яснее.

— Ага. — Игорь лег на свой матрас, подогнув ноги и накрылся одеялом с головой.

По полу гуляли сквозняки. Уснул относительно быстро, но проснулся среди ночи от сильного гула, дребезга входной двери и раскачивающегося судна. Ветер снаружи неистовствовал и казался намного страшнее сильного мороза. Дверь подозрительно стучала в проеме и в момент сильного порыва ее выдернуло наружу. Она с грохотом упала на пол. Камбуз наполнился ветром в котором кружилось всё, что он сорвал с места.

Игорь кинулся в коридор, чтобы поставить дверь на место и понял, что там уже совсем не морозно. Выскочил, посмотреть, что происходит и скорее чутьем, а не глазами, увидел рядом вращающуюся воронку гигантского смерча.

Семен просыпался от любого шороха. Всё ждал, когда Роберт соберется бежать, чтобы дать сигнал бандитам. Уж после такого они точно расстреляют и его и всех его товарищей. Но Роберт делал вид, что спал, хотя на самом деле бодрствовал. Не мог уснуть от злости и от надежды, что всё как-нибудь устроится, и они смогут сбежать. Но Семен вел себя, как верный пес, бдил изо всех сил.

В итоге Роберт уснул к утру и поспал не больше двух часов. Проснулся расстроенный и злой и даже пнул Семен как будто невзначай.

— Ты чего, охренел? — Спросил Семен со злостью.

— Извини, ноги затекли, не чувствую. — Ответил Роберт.

За завтраком Камо и Ростислав бросали вопросительные взгляды. Судя, по их растрепанному виду, им тоже не спалось.

— Они специально положили Семена рядом со мной, догадались, что мы чего-то задумали. Я бы только начал точить веревку, и он бы сразу меня сдал. — Пояснил Роберт.

— А может сейчас получится. Они спросонья вялые, могут прозевать, когда мы вытащим автоматы. — Предложил Камо.

— Со связанными руками? Это чистой воды самоубийство. Мы не должны поддаваться эмоциям, будет еще реальный шанс, обязательно воспользуемся. — Тихо произнес Роберт, заметив, как Перец смотрит на него.

— А будет ли?

— Я уверен, что будет.

— Подъем, черти. Остался один переход, и мы дома. — Громко возвестил Перец. — Наберитесь терпения, скоро конец вашему путешествию.

— Я же тебе говорил, шансов больше не будет. — Прошептал Камо. — Надо сегодня рвать когти.

— Остынь, пожалуйста. Ты уже вызываешь подозрение. Они сегодня с нас глаз не спустят. — Роберт заметил, как Перец перебросился парой фраз с Василием и тот направился к ним.

— Что вы тут шепчетесь, черти? — Спросил он, поигрывая гибкой хворостиной в руках. — За попытку к бегству у нас предусмотрено четвертование. Подумайте над альтернативами.

— Никуда мы бежать не собираемся. — Попытался успокоить его Роберт.

Вместо ответа Василий хлестнул его прутом по ноге. От острой жгучей боли Роберт запрыгал на месте.

— Рожи у вас хитрые, ясно, что задумали чего-то. Имейте ввиду, я не шучу насчет четвертования. Ладно, ты старый уже, но вот парнишке рано лишаться конечностей. Представь себе его родителей, которые узнают, как он умер. А они узнают, мы постараемся донести до них. — Василий, упиваясь властью, обратился к Ростиславу. — Ты хочешь этого?

— Нет. — Ответил Ростислав.

— Вот, повлияй на своих престарелых друзей, чтобы они выкинули дурь из башки. — Попросил Василий и хлестнул Камо по ноге. — Это тебе, за то, что подначиваешь.

— Ай. — Камо ухватился за ногу. — Никого я не подначиваю. У меня просто от холода мочевой прихватило, спрашивал у друзей, чем вылечить.

— Ты просто не ссы. — Василий громко рассмеялся.

— Ваш бывший друг Семен рассказал, что ты предлагал ему побег. — Василий обратился к Роберту.

— Семену верить — себя не уважать. Он уже не знает, как перед вами выслужиться, чтобы вы приняли его, как своего.

Семен буравил ненавидящим взглядом бывшего начальника. На самом деле он больше ненавидел себя самого за проявленное малодушие, но признаться в этом не мог и переносил ненависть на объект, назначенный виновным.

— Полезный идиот, без таких нельзя. — Произнес Василий. — Он почти заработал уважение. Ему остался один шаг до того, чтобы стать одним из нас.

Обозы двинулись в путь. Шли целый день с небольшим привалом на единственный перекус. Видно, что Перцу этот поход уже надоел, и он хотел скорее вернуться домой. Камо периодически ныл по поводу того, что они не воспользовались ситуацией. Роберт игнорировал его выпады, но Ростислав не выдержал.

— Камо, заткнись, пожалуйста. Не усугубляй наше тяжелое положение. Не было никаких шансов сбежать, а сдохнуть при попытке к бегству мы всегда успеем.

— Нас сейчас приведут в их лагерь и повесят на глазах у жаждущей развлечений публики. Я не хочу такой поганой смерти. — Не унимался Камо.

— Ты точно накаркаешь нам какую-нибудь гадость. — Выпалил Ростислав.

— Заткнулись. — Выкрикнул Василий и для убедительности ударил прутом Камо по спине.

Для темпераментного пленника это стало событием, переполнившим чашу терпения. Камо рванул к обидчику, несмотря на раненую ногу и сбил его на землю. Роберт кинулся оттаскивать его в сторону, но напарник пришел в такую ярость, что уже ничего не соображал. Он ухватил Василия связанными руками за шею и душил. У него бы получилось, если бы один из бандитов не сбил его ударом ноги на землю.

Сопротивляющегося и ругающегося на все лады Камо оттащили в сторону и застрелили из автомата, как бешеную собаку.

— Не умеешь ты наводить порядок в коллективе. — Бросил Перец в сторону Роберта.

Мартенс промолчал, не желая поднимать градус конфликта. Проще простого было попасть сейчас под горячую руку бандитов. Семен не скрывал ехидную ухмылку. Он уже не сомневался, что будущее Роберта и Ростислава предопределено.

Камо даже не стали закапывать. Бросили, как есть, очень спешили скорее вернуться в свою общину. Наверное, эта земля была под их контролем, и бандиты уже не боялись оставлять следы произвола.

К вечеру вдали показался поселок, обозначившийся поднимающимися в небо дымами. За километр от него банду встретил патруль из двух человек с автоматами, экипированные бронежилетами и касками. Перец перекинулся с ними парой фраз, и обоз проследовал дальше. Патрульные высокомерно и с ленивой ехидцей прокомментировали появление пленников.

— Новое мясо или товар на обмен.

Под «мясом» Роберт понял военную службу или тяжелую работу, на которой долго не живут. «Товар на обмен» привлекал его больше, но он был уверен, что его менять не станут. Он слишком ценный свидетель, чтобы оставлять его в живых вне общины.

Поселок, в который их привели, возник на месте разрушенной деревни. Из оставшегося пригодного материала собрали три бревенчатых дома и укрыли их, чем придется. Где старым ржавым железом, где досками и соломой. В основном здесь были такие же чумы, как и в рыбацком поселке. Народ вывалил посмотреть на вернувшийся обоз. По большей части это были мужчины мобилизационного возраста, многие с оружием. Сомнений не оставалось, это был военный лагерь.

Роберт старался на них не смотреть, чувствуя в свою сторону агрессию. Противостояние архангельской общины с соседями коснулось его мало, но наверняка враждующие стороны накопили причины для взаимной ненависти.

На дорогу выбежали с десяток рыжих кур, подгоняемые озабоченным настырным петухом. Роберт впервые увидел домашних птиц после катастрофы.

— Ого, куры. — Не сдержался Ростислав. — А в Архангельске их нет.

— А ты можешь представить, чтобы они бродили там по улицам, как здесь? — Спросил Роберт. — Их бы выловили в первые же минуты.

— Почему так? — Поинтересовался Ростислав.

— Потому что мы либеральничаем. Народ распустился, ничего не боится. Потому и бандиты спокойно чувствуют себя среди них, что люди не хотят заботиться о порядке. Им важнее украсть и не быть наказанными, чем напрягаться ради какой-то общей цели. А тут, похоже, с дисциплиной строго, курочку украл, руки лишился. — Роберт кивнул в сторону пожилого седого мужчины, сидящего у чума.

У него отсутствовала кисть правой руки. Он сидел с открытым беззубым ртом и смотрел на проезжающий обоз.

— Похоже и зубы ему выбили за то, что он ее съел. — Мрачно пошутил Ростислав.

Парень, несмотря на ранение и волнение по поводу скорого решения участи, держался молодцом. Роберт в очередной раз отметил, что он в большей степени продукт своего времени. Ростислав за всю дорогу не жаловался, не скулил, не давал волю нервам. Он был всегда собран и готов действовать при появившемся шансе на удачу. К несчастью она не была на их стороне и довела до возможного эшафота.

— Стоять, приехали. — Перец остановил обоз у бревенчатого дома, крытого ржавым железом.

Дом охраняли несколько вооруженных мужчин своеобразной уголовной внешности. Один из них подошел к обозам.

— Здорово, Перец. Как сходил? — Спросил он, заглядывая под полог каждой телеги и проверяя содержимое.

— Здорово, Рахмет. Нормально сходили, с пользой. Карабас не занят? — Спросил Перец.

— Прикемарил на часок. Вчера у нас тут гости были, выпивку с собой привезли, перегулял наш атаман.

— Что за гости?

— Я их не знаю. Знакомые Карабаса по той жизни. Хотят мутить общие дела, а им коридор нужен по нашей земле.

— Алкашка своя или допотопная?

— Своя.

— Из чего же?

— Я не знаю. Не мое дело. А ты трофеи взял? — Рахмет кивнул на пленных.

— Эти двое трофеи, а тот вон сдал их. — Перец показал автоматом на Семена. — Могли бы нас вдвоем завалить из засады, но он решил, что надежнее сдать товарища.

— О, новый персонаж для карусели. — Рахмет бросил презрительный взгляд на Семена. — А эти откуда?

— Старый зам главы рыбацкого поселка, а молодой — паренек из обоза с рыбой, которую мы обменяли на шкуры.

— Понятно. Зам — это круто. Карабас будет доволен. А мелкого сразу на передовую, искупать вину кровью.

— Короче, Рахмет, устал я с дороги. Забирай обозы, пленных, а я до хаты. Завтра с Карабасом поговорим, чую, сегодня разговора с ним уже не получится.

— Наверное, сегодня уже не дождешься. — Согласился Рахмет. — Иди, мы позаботимся.

— От души. — Поблагодарил Перец. — Ребзя, по домам.

Он распустил свой отряд. Роберта, Ростислава и Семена отвели в дырявый сарай за домом. Между домом и сараем на привязи бегала овчарка, злая на вид, как и ее хозяева. Увидев пленников, она напряглась, зарычала и пару раз гавкнула, давая понять, что они будут под надежной охраной. Пленников привязали к железным скобам, забитым в стену на уровне колен.

— А как в туалет ходить? — спросил Роберт.

— Не моя забота. — Ответил охранник. — Хоть в штаны.

Несмотря на демонстративно пренебрежительное отношение, им принесли воды и каши. Развязали и дали поесть под наблюдением.

— Туалет в яме в углу. Три минуты справить нужду, а потом снова на привязь и уже до утра. — Поторопил их охранник.

Мужчины сходили в туалет, даже если не очень и хотелось. Их закрыли на тяжелую скрипучую дверь, за которой порыкивала собака, профессионально обозленная на пленников. Роберт оказался между Ростиславом и Семеном.

— Ну, что Семен, думал ли ты, что твои действия приведут к такому финалу? — Спросил он у напарника-предателя.

— Все лучше, чем сдохнуть. — Ответил тот.

— А мы могли бы и не сдохнуть, а сдох бы Перец со своей командой. Камо остался бы жив, и другие мужики, а ты был бы героем. А теперь ты ничтожество, и на всю жизнь им останешься.

— Да рожа твоя самодовольная меня бесила. — Честно ответил Семен. — Я решил, что это шанс наказать тебя.

— А наказал себя. — Хмыкнул Роберт. — Не понял еще, что твое положение ниже нашего. Тебя презирают, и вряд ли ты подымешь свой авторитет в их глазах.

— Посмотрим. А ты еще не понял, что Архангельск им уже проиграл. У них дисциплина, оружие, разведка, диверсанты, всё на мази. А у наших всё через жопу. Этот Первый, он же первый идиот на всю общину. По нам раз ударят и вся армия из людей, которые в принципе не хотят погибать, разбегутся в разные стороны.

— Знаешь, почему тебе так видится ситуация? Потому что ты сам такой. Это ты разбежишься в разные стороны, а не все. Никто не знает о себе ничего, пока не попадет в ситуацию предельного выбора. Вот ты попал и выбрал предать, подсознательно, по велению натуры. А у людей семьи в городе и их страшит судьба проигравших, и поэтому внутренне они будут биться. Скажи, Ростик?

— Да, дядь Роберт. Когда у тебя мать за спиной, или девушка, предать тяжелее. Они же на тебя надеются.

— А этот парень знает, что говорит.

— Да болтуны вы оба. Из вас только Камо был смелым по-настоящему, а вы так, языком только. — Семен сплюнул от досады.

— Царствие ему небесное. — Произнес Роберт. — Он был хорошим человеком, но слишком горячим.

— Ничего, ты холодный и будешь болтаться холодным трупом на виселице, а я буду смотреть на тебя и есть горячую кашу с большим аппетитом. — Семен противно засмеялся.

— Из одной миски с собакой. — Не сдержался Роберт.

— Ах ты тварь. — Семен лягнул и попал ему по ноге.

Роберт лягнул в обратную изо всей силы. Семен возопил и начал брыкаться еще активнее. Встревоженная овчарка подняла истошный лай. Через несколько секунд раздались шаги. Открылись ворота, и в них вошел вооруженный охранник с масляной лампой.

— Вы чего тут устроили, придурки? — Он подошел ближе. — Дрались что ли?

— А вы не могли бы перевязать меня подальше от этих двух? — Попросил Семен. — Эти психопаты оскорбляли вашу общину.

— А ты ее защищал? — Охранник усмехнулся.

— Да. Я рад оказаться в ней. Наслышан и давно желал этого. — Подобострастно соврал Семен.

— Ну, тогда, конечно перевяжу. Как так, друг нашей общины, а лежишь в одной куче с врагами. Непорядок. — Охранник нагнулся, чтобы развязать руки. — Дернешься, пристрелю всех. — Предупредил он.

Наверное, он предполагал, что пленники задумали хитрый план и действовал осторожно и осмотрительно. Развязал руки Семену и отвел его в другой угол сарая. Там тоже была скоба, но уже на уровне пояса. Он закрепил его руки к ней.

— Э, а как я буду спать? — Удивленно поинтересовался Семен.

— Стоя, как и положено другу общины. У нас тут не курорт, и не пятизвездочный отель, поэтому условия только такие.

— Могли бы уважительнее относиться к человеку, который сделал столько пользы для вас. — Семен не сдержался.

— Да будет тебе благодарность, не спеши. Вначале разберутся, а потом раздадут каждому по заслугам. У нас всё по справедливости, никто не уйдет обиженным. — Охранник приподнял лампу повыше, чтобы осветить всех разом. — Предупреждаю, если Найда еще раз гавкнет по вашей вине, я больше разговаривать не буду, пропишу сапогом под ребра. Уяснили, черти? — Он подождал ответа. — Не слышу?

— Уяснили. — Ответил за всех Семен.

— Спокойной ночи. — Охранник закрыл дверь.

Пламя лампы пометалось по стенам сарая через дверные щели и исчезло. Зашуршала цепь по земле. Собака подошла к сараю и громко понюхала воздух. Хотела убедиться, что ее подопечные ведут себя тихо. Роберт решил не испытывать судьбу, прислонился к стене, нашел удобную позу и попытался уснуть. В голову лезли разные мысли, мешая расслабиться. Пока они роились, отсидел ягодицы, и надо было поменять позу, что со связанными руками не очень получалось. Найда тут же отреагировал на его попытки пошевелиться рычанием.

— Иди спать, дура. — Прошептал Роберт.

Собака снова порычала, но только для порядка, чтобы не забывались. Через минуту ее цепь зашуршала в сторону дома. Роберт нагреб ногами солому, раскиданную по полу, и уселся на нее сверху. Получилось мягко. Прижался к бревнам боком и уснул.

Проснулся, когда во все щели светило утреннее солнце. Снаружи доносился шум активной жизни, ничем не отличимый от шума в архангельской общине. Снова раздался шум волочащейся цепи и шаги. Ворота открыл другой охранник.

— Живые? — спросил он с порога.

— Живые. — Ответил Роберт и посмотрел на Семена.

Тот спал на коленях, вытянувшись на привязанных руках. Он даже не проснулся. Охранник подошел и взял его за волосы. Семен открыл испуганные глаза, вскочил на ноги, еще не понимая, что происходит.

— А я думал, тебя прибили твои дружки. — Усмехнулся охранник. — Я бы их понял, честно говоря.

— Куда им. — Самодовольно произнес Семен, словно факт, что он еще живой его личная заслуга.

— Короче, сейчас туалет, потом завтрак, а потом с вами будут разговаривать. — Огласил охранник ближайшее расписание. — Никаких фокусов. У нас с такими, как вы, строго. Любое намеренное неподчинение, провинность — расстрел, или того хуже.

Он первым развязал Ростислава.

— А что хуже расстрела? Четвертование? — Роберт вспомнил, чем их пугал Перец.

— Бывает и такое. — Охранник развязал Роберта. — Давайте, по шурику, иначе голодными останетесь.

— Скажи, а ты же никак не связан с уголовниками, которые тут все заправляют? Ты же обычный человек? — Спросил Роберт, целясь в дыру в полу.

— Уголовников больше нет, потому что тюрем тоже нет. Все люди теперь те, кем сами себя считают. Да, я не сидел. Пошел служить к Карабасу два года назад, когда он пришел в нашу деревню с предложением поработать на него. За соглашение дал мешок муки, семян и сахара. Я был бы дураком, если бы отказался. Мы с семьей к тому времени уже всё, что можно доели и варили супы с прелыми опилками, на которых грибы росли. Нет никакой разницы, на кого работаешь ты и на кого я. Это всё лирика, главное заработок.

— Конечно. — Согласился Роберт.

Внутренне он был совершенно не согласен с человеком. Всё, что было в архангельской общине, производилось самостоятельно, либо обменивалось по справедливому курсу, а общины типа Карабасовской не гнушались грабежом, воровством и прочими способами незаконного отъема чужого имущества. По сути, они пытались узаконить право насилия, если можешь отобрать без последствий, то так и поступи. Подобная философия воспринималась простыми людьми абстрактно. Реально они воспринимали только свой заработок. Они воровали собственное будущее ради сытого настоящего. В будущем жизнь рядовых членов в случае, когда их община больше не могла процветать за счет внешних ресурсов, превращалась в рабство, военное или трудовое.

Охранник принес еду Роберту и Ростиславу. Семен удивленно взирал на мужчину, думая, что про него забыли. Тот намеренно не спешил, пообщался с Найдой, и только потом развязал Семена и принес ему еду. Наверное, слухи о предателе уже разнеслись по мужской части общины, и он старательно ставился всеми ниже других пленников.

Кормили пшеничной кашей без всяких изяществ, типа сушеных ягод для сладости или наоборот, мясца для сытости. Лежали в ней какие-то корни, но Роберт так и не смог опознать, какому растению они принадлежали при жизни.

— Старшой, на выход. — Скомандовал охранник, не дожидаясь, когда тот доест.

Роберт быстро закидал остатки завтрака в рот и вышел. Его перепоручили другому охраннику, здоровому, как шкаф. Тот застегнул на запястьях Роберта настоящие наручники и толкнул в спину.

— Вперед иди.

Довели, как он и предполагал, до дома самого Карабаса. Перед входом Роберта проверили на оружие, ничего не нашли и пропустили. В доме главы общины пахло забытым табачным дымом.

— Налево. — Скомандовал охранник. — Стоять.

Он постучал в дверь.

— Заходи. — Крикнули из комнаты.

Охранник открыл дверь и затолкал Роберта внутрь. На деревянном стуле с массивной спинкой сидел невысокий круглоголовый лысый мужчина с крупной бородавкой на левой скуле. Он совершенно не походил на роль главы бандитской общины. При этом на его пальцах имелись наколки, говорящие о бурном прошлом. Охранник пристегнул Роберта к массивной цепи, закрепленной к проушине на полу, и отошел ему за спину.

— Здорово, мил человек. — Поздоровался Карабас.

«Представление начинается» — Подумал Роберт, но вслух произнес. — Здрасти.

— Перец сказал ты важная птица. Почти начальник рыбацкого поселка при Архангельске.

— Правильно сказал. Но проработал я на этой должности несколько дней. Сам глава ушел в море, оставил меня за себя, но…

— Хотел поступить, как герой, но твой дружок тебя сдал. — Карабас рассмеялся. — Хорошие у вас кадры, только жрать из одного котелка готовы вместе, а как проблемы делить, то порознь.

— Да, он меня подвел.

— Ладно, не о пустом болтать я позвал тебя. Слышал, что ты прибился к Архангельским совсем недавно в составе одной блуждающей общины. Так? — Карабас острыми глазками уставился на Роберта, заставляя нервничать.

Этого он и добивался, чтобы по реакции понять, юлит собеседник или нет.

— Это было в октябре. Мы случайно встали на стоянку недалеко от их передового поста и пошли узнать, что за люди. А потом они нас приняли в состав общины. Зиму с семьей проработал на рыбном заводе, а весной нас отправили в рыбацкий поселок. Планировалось, что я буду рыбаком, но глава Захар, решил оставить меня заместителем на время путины.

— Складно пока, но меня интересует другое время, до того, как ты попал в Архангельск. Скажи, это вы расстреляли группу на озере, ожидающую погрузки товара?

Роберт крепился изо всех сил. У него имелся опыт выглядеть нейтрально, жизнь научила, и этот навык сейчас очень пригождался.

— Нет, вы что, не было такого. Перец ваш уже пытался задавать этот вопрос. У нас не было никакого оружия к концу похода, мы были истощены, так что и помыслить не могли о том, чтобы на кого-то напасть. Я едва передвигался, от нагрузок кружилась голова. У нас половина общины умерла от голода и болезней.

— Перец сказал, что ты был важной шишкой в Москве.

— Я был заместителем министра промышленности и торговли. Один из многих, но должность звучит громко.

— Вечный заместитель. — Карабас усмехнулся. — Как получилось, что ты подался в бродяги.

— Убежище, в котором прятались первые лица государства, из-за того, что там собралось слишком много альфа-самцов, не могло жить спокойно. Появились группировки, началась вражда и в итоге понятных действий, проигравшая часть была выгнана из убежища на все четыре стороны. Это произошло спустя три года жизни в нем. Пока люди во внешнем мире выживали и менялись, мы оставались прежними и когда столкнулись с суровой действительностью, очень быстро деградировали. Мы были худшими во всем Подмосковье и потому пришли к идее двигаться на север. Еще по жизни в убежище мы знали, что эта территория менее остальных пострадала от пекла. — Роберт говорил правду, чтобы быть убедительным, но опускал ненужные подробности.

— Осенью, как раз в октябре, одна община тёрлась у рыбацкого поселка. По описанию, это были вы. Местные говорят, что при вас были автоматы, которые вы отказались обменивать на продукты, несмотря на довольно тощий вид. — Карабас постучал пальцами по столу. — Других общин в то время, кроме вашей, не встречали. — В те же дни мы получили от нашего человека сообщение по рации, что они встретили каких-то бродяг и немного их обчистили. Дали нам координаты, где встречать транспорт, но когда он туда прибыл, там все были мертвы, и я полагаю, часть товара, принадлежащая той самой общине, исчезла. А может и больше. В совпадения я не верю, слишком много факторов, указывающих, что это были московские бомжи, то есть твои люди, Роберт. А то, что ты кинулся отбивать обоз, не задумываясь, только подтверждает мои подозрения. Ты не из тех людей, которые попустятся. Ты запросто мог убить наших, чтобы вернуть свои вещи. Мы такие же, не прощаем к себе несправедливого отношения, поэтому послали погоню. Котёл, один из наших лучших бойцов, царствие ему небесное, потерял весь отряд, пытаясь восстановить справедливость. Перед тем, как мы его казнили, он успел рассказать, что бой они выигрывали, пока его отряд не положили из пулемета. Он переоценил себя, поверил, что удача всегда на его стороне, потерял бдительность и проиграл. Я не хочу терять бдительность и проигрывать, поэтому всегда должен знать, что за люди на той стороне. Если ты боишься, что после признания мы казним тебя, то зря. Ты хороший руководитель и я не стану раскидываться такими кадрами. Мы найдем тебе хорошую должность, на которой ты будешь максимально полезен. Как тебе должность руководителя Архангельска?

— Должность замечательная, но вы ошибаетесь, ко всем рассказанным эпизодам, ни я, ни моя бывшая община отношения не имеем. Ищите настоящих убийц в другом месте. Вполне возможно, что кроме нас, там рыскали отряды голодных разбойников, пытающихся свалить убийства на удачно подвернувшуюся несчастную общину. — Роберт был уверен, что Крабас разводит его, чтобы узнать правду.

— Упрямый. — Карабас усмехнулся. — Тут, кстати, пришла новость, к нам везут человечка, который видел в лицо главу той самой общины в рыбацком поселке. Если он тебя опознает, значит, автоматы у вас были, и всё остальное, от чего ты отказываешься, правда. Но в этом случае тебя уже ничего не спасет. Так что знай, что чистосердечное признание откроет тебе дорогу к новой жизни, а нет…

— Я понял, но брать на себя чужие грехи не собираюсь. Будь, как будет. — Роберт понадеялся, что тот человек, видевший его мельком и в слишком изможденном состоянии, сейчас не сможет признать.

— Уводи и давай следующего. — Распорядился Карабас.

Роберта завели обратно в сарай. По дороге он столкнулся с Ростиславом и обнадеживающе ему подмигнул. Найда проводила его спокойным взглядом, как своего, даже не сдвинулась с места. Повела умными глазами, словно хотела сказать, что работа у нее собачья, и она просто обязана ее исполнять.

— Ты первый человек, который не вызывает у нее агрессии. — Признался охранник, открывая дверь.

— Это же немецкая овчарка? — Спросил Роберт.

— Вроде.

— И я немец. Вот мы и поняли друг друга с полуслова.

— Балабол. — Охранник привязал Роберта к скобе. — Давай, вялься до вечера.

— А что вечером будет?

— Карусель. — Охранник бросил взгляд на Семена, вышел и закрыл сарай.

— Что за карусель? — Не понял Роберт.

Он уже слышал упоминание о ней несколько раз. Видимо, для этой общины она являлась каким-то символом, которому они придавали много значения.

— Пытали? — Поинтересовался Семен.

— Нет. Предлагали устроиться к ним на работу, обещал подумать. — Поделился Роберт.

Семен скептически хмыкнул.

— Им верить нельзя. Ментовские приемы, вначале разведут на откровение, а потом добытые факты против тебя же и используют.

— Именно так они и собирались поступить. А ты откуда такие подробности знаешь?

— Не твое дело. — Огрызнулся Семен.

— Не моё, так не моё. — Роберт откинулся на солому и закрыл глаза.

И пролежал так, пока не пришли за Семеном. Его увели, и он остался на некоторое время один, наедине со своими мыслями. Очень надеялся, что никто не узнает, что Ростислав из его общины. До этого они придумали легенду, будто он коренной житель Архангельска. Ростислав знал многих из них и мог правдоподобно соврать.

Парня вскоре привели. На его лице темнел синяк.

— За что тебя? — Спросил Роберт, когда охранник вышел.

— Да, немного не сдержался. Этот Карабас спросил меня, хочу ли я повоевать на их стороне, а я ляпнул, что обязательно повоюю, после того, как они нам проиграют. Ну, охранник сзади мне и врезал.

— А про общину ничего не спрашивал?

— Нет. Только про город, про то место, где я работал, про всех начальников, кто, где живет и тому подобное.

— Ты врал?

— Убедительно. А у вас, что спрашивали?

— Про те случаи, когда мы их людей постреляли. Завтра должны привезти какого-то человека, который меня видел. Если он узнает, то мне конец. — Роберт взял в руки соломинку и пожевал. — А с другой стороны, я пожил уже хорошо, по современным меркам так просто вечность.

— Вы что, дядь Роберт, рано еще. Нам надо думать, как сбежать отсюда. Я не собираюсь ни воевать за бандитов, ни умирать. — Возмутился Ростислав.

— Идеи есть?

— Полно. Задушить ночью Семена, сделать подкоп и уйти. Собака сегодня какая-то вялая, на меня почти не реагировала.

— Странно и на меня тоже.

— Все знаки говорят нам, что надо использовать шанс.

Снаружи раздался шум, открылись ворота и ввели Семена. Лицо его выражало недовольство, хотя никаких следов побоев не наблюдалось. Его привязали на то же место. Охранник осмотрел помещение и удалился. Найда, пока ворота были приоткрыты, смотрела в щель. Развлечений у нее было немного, в основном меняющиеся пленники. В какой-то момент в ее собачьем мозгу могла возникнуть мысль, что она одна из них, такая же привязанная жертва и могла возникнуть эмпатия к людям.

— Что сказали? — спросил Роберт. — Сколько медалей вручат?

— Пошел ты.

До вечера Семен с ними не разговаривал. Примерно с полудня снаружи начал доноситься шум. В поселке что-то происходило. Стучали молотки, жужжали пилы, громко разговаривали люди.

— Виселицу делают. — Предположил Ростислав. — Неужели не успеем?

— Меня до завтра помурыжат.

Внезапно дверь на склад открылась. Волна страха накрыла Роберта. Сердце застучало, и затряслись руки. Охранник вошел и первым отвязал Семена.

— За вами потом придут. — Сообщил он Роберту и Ростиславу.

У Семена ноги подгибались, когда его выводили. Ждал ли он, что придется терпеть такие переживания из-за своего предательства? Наверняка, нет. Вообще ничего не ждал, думая только о том, как сохранить жизнь в конкретный момент. Как и все люди, надеющиеся на случай, он тоже полагался, что в будущем всё образуется. Гнусность свою он оценивал, как ничего не значащий поступок, за который ничего не будет, если немного помочь ситуации.

Стук молотков утих, но голосов прибавилось. В поселке намечалось какое-то событие, отчего Роберту становилось не по себе. Времена наступили сродни мрачному средневековью, а с ними вернулись и все забавы, свойственные тому времени. В щелях ворот замелькали тени и раздались приближающиеся шаги.

— Ростик, если это за нами, то мне очень жаль, что так все получилось. Держись, не падай духом, не показывай себя слабым. Это единственное, что мы можем сделать, чтобы не умереть, как трусы.

— Обещаю. — Ростислав шмыгнул носом. — Эмилия стала красивой. — Он вздохнул.

В момент, когда жалелось о самом важном, он переживал, что у него не сложилось будущего с дочерью Роберта.

Ворота отворились. Вошли двое и молчком развязали пленникам руки. В их молчании и отточенных действиях присутствовала уверенность мясника, работающего на конвейере мясокомбината.

Пленников провели на широкую улицу, в настоящем моменте являющуюся площадью. На ней скопилось человек двести жителей. В основном мужчины, но были женщины и дети. Толпа стояла полукругом в десяти метрах от странной конструкции, похожей на большое колесо, надетое на широкую деревянную ось, воткнутую в землю. Она напоминала масленичную забаву с доставанием по скользкому столбу висящих на колесе подарков. Но в этом случае оно было намного большего диаметра.

— Карусель. — Догадался Роберт.

В стороне от конструкции находился механизм в виде огромного горизонтального штурвала. Возле него уже стояли четверо мужчин в рваных одеждах. Роберта и Ростислава подвели к ним.

— Как дадут команду, начнете вращать колесо по часовой стрелке. Я буду на счет командовать частоту шага. Не запинаться и не падать, пока не прикажут. — Суровым голосом распорядился бородатый мужчина, похожий на пирата.

— Ведут, ведут. — Пронеслось в толпе.

На площадь перед каруселью вывели двух человек. Одним из них был Семен. Он еле держался на ногах. Выглядел напуганным до безумия. Роберт не мог понять, в чем заключался принцип карусели. Предположил, что это похоже на четвертование, только конечности жертве, привязанной к колесу сверху, не рубят топором, а раскручивают и подводят лезвие. Роберт живо представил себя на карусели и передернул плечами.

— Первый раз? — спросил беззубый мужчина в рваной одежде.

— Да. К счастью.

— Да уж. — Прокряхтел беззубый.

— Народ, поздравляю вас с тем, что мы изловили плохих людей, и они понесут заслуженное суровое наказание. Чем меньше их останется, тем быстрее мы сможем спокойно вздохнуть и жить, как в прошлые добрые времена. А может быть и лучше. — Громко произнес Карабас, вышедший перед людьми. — Сегодняшнее веселье предлагаю считать открытым.

Народ громко зааплодировал. Роберт поверить не мог, что находится среди существ одного вида. Подобное развлечение в Архангельске было бы невозможно по моральным причинам. Ему казалось, что люди бы никогда не смогли смириться с властью, считающей смерть людей, даже врагов, весельем.

Чуть живого Семена и второго пленника развели по разные стороны колеса. Через обод перекинули веревку с петлей и накинули им на шею. Подтянули повыше.

— Становись на цыпочки. — Приказал палач Семену.

Тот послушно поднялся. Веревку закрепили так, чтобы если он встал на полную стопу, она бы начала его душить. Второй тоже поставили на цыпочки. До Роберта дошел чудовищный смысл названия «Карусель».

— Смысл испытания следующий, господа. Колесо будет вращаться, а вы, чтобы верёвка не затянулась на вашей шее, должны бежать. Кто сорвется или устанет, тот умрет. Правила простые и понятные. Хотите жить, сделаете все возможное, не захотите, бог вам судья. А за техническую сторону вопроса у нас сегодня отвечают люди, с которыми вы знакомы. — Карабас указал в сторону мужчин, собирающихся вращать другое колесо. — Думаю, у некоторых из вас не должно возникать вопроса, почему именно они вращают «Карусель». — Он посмотрел на Семена.

Роберт понял, как погано его используют. Как переводят свою вину, жажду кровопролития на него и остальных непричастных. Будто бы это желание и их тоже и им просто позволили это сделать.

— Начинайте. — Карабас дал отмашку.

— Раз, два, раз два. — Начал командовать «Пират» скорость шага.

Карусель, соединенная под землей передаточным механизмом, со скрипом начала вращение. Семен потрусил на цыпочках. Некоторое время темп оставался медленным, но потом стал ускоряться. Семен прибавил шаг. Центробежная сила выдавливала его наружу.

— Раз, два, раз, два. — Считал «Пират».

Толпа забавлялась зрелищем. Смотрели во все глаза, предвкушая страшный финал. «Это не люди, это болезнь», пронеслось в голове Роберта. Он не мог представить, чтобы бог дал право им жить. Дьявольское радостное безумие владело толпой.

— Быстрее, еще быстрее. — Требовали люди.

«Пират» слушал не их, а следил за знаками от Карабаса. Нужно было все делать синхронно с толпой, довести ее до исступления и в последний миг подарить то, чего она так страстно желала. Роберт начал уставать от вращения тяжелого колеса. Немощные напарники откровенно халтурили.

— Раз, два, раз, два. — Еще ускорил их «Пират».

Толпа завизжала от восторга. Роберт кинул взгляд в сторону карусели и увидел, что второй пленник сдался. Его ноги больше не доставали до земли, а тело дергалось в судорогах. Семен цеплялся пальцами из последних сил, запнулся, оступился и начал вращаться вокруг своей оси, касаясь земли только случайно.

— Раз, два, раз, два. — Ускорил темп «Пират».

Обе жертвы поднялись ногами над землей на два десятка сантиметров и вращались, как сиденья на цепочках старой карусели «Ромашка». Один из вращающих штурвал мужчина не выдержал нагрузки и упал. Роберт успел перепрыгнуть через него, но другие, кроме Ростислава, споткнулись и тоже попадали. «Карусель» начала останавливаться. К моменту, когда она остановилась окончательно, Семен и его товарищ по несчастью уже были мертвы.

— Хорошо покатались. — Довольно произнес «Пират». — Кто свалился, будут кататься следующими.

Несчастный сейнер трясло, как в лихорадке. О его стальные бока бились куски земли, льда и все, что засосала в себя мощная воронка смерча. Гул стоял невообразимый. Барабанные перепонки, уставшие от мощный вибраций, вначале зудели, а потом сдались и появилось ощущение, будто уши заложили ватой.

Команда, спрятавшаяся в машинном отделении, ничего не могла поделать в этой ситуации. Каждый молился про себя и прокручивал в памяти свои лучшие моменты из жизни, ради которых и хотелось, чтобы она продолжалась. Игорь вспоминал свое детство, счастливое, обыкновенное и Женю, вернувшую ему утерянный по юности смысл жизни. Они проросли друг в друга, а теперь, когда ее не было рядом, он ощущал страх бессмысленности дальнейшего существования. Игорь был уверен, что Женя ощущала точно такие же чувства.

Смерч отдалился. Вибрации корабля прекратились, но уши все еще были заполнены ватой. Подождали минут десять для верности, убедиться, что ураган не вернется назад. Игорь осмотрел помещение. Белая окантовка изморози смежных с коридором углов, исчезла. На ее месте блестели капли воды. Температура снаружи поднялась. Ураганы и могли быть причиной тому, что слишком холодный и теплый летний воздух вошли в жестокую конфронтацию.

Игорь взялся за ручку двери. Она была холодной, но не обжигающей.

— Я на разведку. — Доложил он. — Проверю Михалыча.

Повар отказался покидать камбуз, сказал, что будет держать руками дверь, чтобы ее не вырвало. Капитан был уверен, что ему это оказалось не по силам и даже боялся идти туда. Дверь открылась со скрипом и во что-то уперлась. Игорь толкнул дверь сильнее. Внутрь потекла темная грязная жижа, нанесенная в коридор ураганом. Он захлопнул дверь.

— Народ, там грязь по колено, что делать? — спросил он.

— А что делать? — Кривцов поднялся с пола. — Брать инструмент и вычищать. Нечего лежать, мужики, давайте, вставайте, пора работать.

— Там ночь, давайте с утра, заодно вся вода лишняя за борт стечет. — Предложил страдающий боцман.

— Да, сейчас в темноте ничего сделать не получится. У кого-нибудь есть фонарь? — Спросил Роберт.

Страший механик поднялся и вынул из небольшого металлического шкафчика фонарик. Включил и передал Игорю.

— Спасибо. Я постараюсь не напустить внутрь слишком много грязи. — Пообещал он.

Толкнул дверь и пролез наружу в узкую щель. Ноги провались в грязь чуть выше щиколоток. Вода, промочившая одежду, была очень холодной, может быть минусовой из-за того, что была соленой. Двери на камбузе не оказалось, она валялась в конце коридора, наполовину утопленная в грязи.

— Михалыч, ты живой? — Игорь заглянул в помещение.

Повар ничего не ответил. Капитан представил себе страшное, как Михалыч, не удержав дверь, попытался спрятаться в машинном отделении, но его убило обломками льда или камнями с морского дна. Игорь прошелся по коридору, но ноги не нащупали ничего похожего на тело человека. Он снова заглянул в камбуз.

В него тоже нанесло грязи, но не таким толстым слоем. Судно стояло набок на левый борт и потому она скопилась только у двери и стены, ставшей нижней. Капитану послышался храп. Вначале Игорь решил, что это галлюцинации утомившегося слуха, но потом он стал отчетливее. На камбузе была установлена огромная посудомойка, предназначенная для мытья ведерных кастрюлей и всей посуды разом. Игорь подошел к устройству. Крышка из нержавеющего металла была приоткрыта на несколько сантиметров. Открыл ее сильнее и увидел Михалыча, спящего в позе эмбриона. Несмотря на творящийся вокруг конец света, повар безмятежно и сладко храпел. Игорь хотел разбудить его громким окриком, но передумал. Человек с такими нервами заслуживал самого уважительного отношения.

Вышел в коридор и направился на выход, все глубже погружаясь в грязь. По ее количеству он определил положение корабля в пространстве. Он присел на корму и левый борт. Поднялся на пару ступеней и понял, что практически вся надстройка из остатков грузовой стрелы, лебедки, снюрревода и капитанской рубки, исчезла. Игорь поднялся выше и посветил за борт. Больше никакого белого льда, покрытого инеем там не было. Все окрасилось в цвет грязи.

Издалека еще доносился вой ветра. Изредка вспышки молний вырывали из ночной темноты вращающуюся воронку и не одну. Кроме них виднелись два источника огня, чье пламя отражалось в низком небе. Представшая взору картина мира пугала библейской визуализацией конца света. Тьма, огонь, грязь и смерчи. Никакой оды жизни, сплошной мрак и стерилизация. Одно радовало, что нет того безумного мороза, превращающего сталь в стекло. Погода хоть и выглядела отвратно, но не грозила скорой смертью.

Игорь вернулся в машинное отделение.

— Михалыч живой? — Первым делом поинтересовался Кривцов.

— Спит. Дверь не удержал и решил отойти на запасной вариант, спрятаться в посудомойке. В ней и уснул. Я еле его нашел. — Рассказал капитан.

— На самом деле? — Не поверил Кривцов.

— Иди, посмотри. Ножки поджал, коленками в подбородок уперся и дрыхнет. Я бы ему медаль учредил «За сохранение боевого духа во время конца света».

Команда рассмеялась. Шутка про Михалыча настроила людей на более позитивный лад. Такие истории могли передаваться через поколения.

— А с погодой что? — Поинтересовался боцман. — Вроде, тихо стало или это я подоглох.

— Да ночь там непроглядная. Смерчи ушли дальше, но не закончились. С палубы все снесло, от рубки одни клочья торчат. Мороза такого нет, и вообще его нет, но вокруг сплошная грязь. Утром посмотрим, как на самом деле, если опять что-нибудь не случится. — Капитан снял с себя грязную обувь и носки.

Пол в машинном отделении оставался еще холодным. Прошел к своему матрасу и лег. Хотелось очень крепко уснуть, чтобы не слышать ничего. Чтобы все несчастья, которые снова обрушатся на многострадальную «Печору», случились с ним во сне. Психика уже надорвалась от переживаний и желала одного, успокоения.

— Если там потеплело надо быстро уходить отсюда, иначе вода вернется и накроет нас. — Произнес Кривцов.

— Угу. — Капитан ответил, чувствуя, как душа отлетает.

Среди ночи он проснулся от дрожи, передающейся по корпусу судна. Снаружи снова выло и гудело. Сон мгновенно прошел. Капитан прислушивался к завываниям непогоды и смиренно ждал, чем они закончатся. Наверное, он уснул, потому что, внезапно обнаружил, что стало тихо, а команда шепотом переговаривалась между собой.

— Отлить надо, но выходить страшно. — Признался матрос Брагин.

— Так там же тихо, чего боишься, иди. — Предложил Боцман. — Заодно Михалыча проверишь в посудомойке.

— Я боюсь того, что увижу. — Ответил Брагин.

— Это эффект барана и новых ворот. — Пошутил Кривцов. — Но ты же у нас не баран.

— Сапоги надень. — Посоветовал Игорь.

— Привет, капитан. — Поздоровался матрос. — Уже надел. По палубе не опасно ходить?

— Вчера было не опасно. Но ты смотри под ноги, на всякий случай, мало ли. Заодно и по сторонам смотри, придешь, расскажешь, что видел.

— Ладно, уговорили. — Брагин подошел к двери и толкнул ее.

Она не сдвинулась с места. Подергал ручкой и поднажал плечом. Дверь не шелохнулась.

— Не открывается. — Произнес он растерянно. — Ее как будто забетонировали снаружи.

Капитан приподнялся и замер, пытаясь определить, на занесло ли грязью с головой. Должны были появиться первые признаки удушья. Нет, голова соображала ясно, одышки никакой. Игорь натянул грязную холодную обувь и подошел к двери. Потолкал ее самостоятельно и понял, что дверь упиралась в препятствие с другой стороны. А еще он заметил, что она снова покрылась инеем. Но не таким, как в прошлый раз, а микроскопическим, сразу таящим под теплом руки. До него дошла причина блокировки двери. Снаружи снова приморозило и дверь прихватило замерзшей грязью.

— На улице мороз. — Произнес Игорь. — Изнутри дверь не открыть, скорее сломаем.

— А что делать? Клапан уже на пределе. — Брагин засучил ногами. — Михалыча звать? Михалыч, подъем! — Громко выкрикнул он, прислонившись к двери. — Михалыч, нас замуровали.

— Не слышит, режим активной мойки включил. — Пошутил боцман. — Придется в уголок гадить, механики потом вынесут.

Игорь постучал кулаком в дверь, потом полез в инструментальный шкафчик и вынул из него ключ и уже им принялся долбить по всем металлическим частям двери и косяка. Такое не услышать было нельзя. Вскоре раздался знакомый тембр голоса повара.

— Чего долбитесь, дятлы? — Произнес он добродушно. — Ого, вот это вас тут затянуло.

— Михалыч, что там? Грязь замерзла? — Спросил Игорь.

— Да, она самая. Тут снова морозит, но уже не так, как вчера. Ломик надо, расковырять.

— Быстрее, пожалуйста, иначе команда загадит машинное отделение. — Взмолился Брагин.

— Сейчас, у меня багор есть. Им попробую.

Через минуту под дверью раздался стук. Повар подергал дверь, не пошло, постучал еще и немного приоткрыл. Брагин, как гуттаперчевый, протиснулся в узкую щель.

— Ничего не выдавило. — Усмехнулся Михалыч ему вдогонку.

Повар, удерживая багор одной здоровой рукой, раздал щель шире и сам забрался в машинное отделение.

— Ну, здорово мужики. Капец, да, чудеса. — Он перездоровался со всеми за руку. — Там снаружи совсем другая картина, чем была вчера, и не такая, как позавчера. Вместо моря, какая-то жижа, которая начинает постепенно замерзать.

— А море не видать, не возвращается? — Спросил Кривцов.

— Ни черта там далеко не видать. Туман редкий, но метров на триста видно, не дальше. Что думаешь капитан, ждать еще чего-то или уходить к берегу? — Спросил Михалыч.

— Думаю, надо уходить. Взять еды по максимуму и валить отсюда. — Высказался Игорь. — Здесь слишком опасно.

— Михалыч, а это правда, что ты спал в посудомойке? — Кривцов ощерился в ожидании ответа.

Повар замешкался.

— Откуда знаете?

— Я был на камбузе, а тебя нет, думал, что унесло смерчем. А потом нашел в посудомойке, но будить не стал. — Признался капитан. — Прям уютное гнездышко.

— Да, проявил чудеса смекалки, а что такого. Там тесновато для меня, конечно, но безопасно и тепло. Выспался хоть как следует. А у вас, я смотрю, вообще с личным пространством проблемы. — Михалыч тронул носком сапога, лежавшего ближе всех к двери старшего механика Китаева. — Смотрите, Саныч сам как коленвал изогнулся.

— Профессия обязывает. — Ответил механик.

— Так и у меня тоже.

— Мужики, давайте, утренний туалет и собираемся обсуждать, что делать дальше. Время терять нельзя, пока еще что-нибудь не случилось. — Распорядился капитан.

Он вышел из машинного отделения и самостоятельно стал разбивать намерзшую корку из грязи, чтобы шире открыть дверь. Мороз, судя по ощущениям, опустился примерно до пятнадцати-двадцати градусов. В сравнении со вчерашним, почти никакой. Брагин вернулся и протянул руки к багру.

— Иди, капитан, с кормы очень удобно. — Поделился он. — Но по сторонам не смотри, а то не по себе. Есть ощущение, что гадишь на поверхность чужой планеты, а иноплнетяне уже готовятся тебе за это отомстить.

— Хорошо, не буду смотреть. — Игорь отдал багор и поднялся на палубу.

Утро выдалось пасмурным, с легким туманом, придающем изменившемуся до неузнаваемости ландшафту инопланетный вид. Поломанная земная поверхность, в разломах и разрывах, с резкими перепадами высот. Темные сосульки, образованные ветром и грязью с морского дня, больше похожие на сталагмиты. На Игоря необычный ландшафт не произвел пугающего впечатления, но взволновал чужеродностью. Он как будто посмотрел передачу о первой высадке землян на чужой планете.

Команда высыпала на палубу в полном составе.

— Блин, мы реально еще на Земле или наша «Печора» умеет летать в космосе? — Кривцова тоже впечатлил инопланетный пейзаж.

— Жуть какая. — Произнес Говоров. — Всё желание идти на берег пропало. — Он перегнулся через край. — А борт-то у нас лопнул.

Игорь перегнулся и увидел трещину в ладонь шириной и высотой от земли и до самого верха. «Печора» больше не являлась судном, лишившись главной функции, способности плавать. Втайне Игорь надеялся, что в случае, если вода начнет возвращаться, они хоть как-то смогут дрейфовать. Теперь же вариант двинуться пешком к берегу являлся единственным.

— Мужики, я думаю, собрание насчет, идти или остаться можно не проводить. Надо уходить и как можно скорее. Давайте сообразим, что взять с собой, чтобы не тяготило и было действительно полезным. — Предложил капитан.

— Еду всю собрать, которую готовить не надо. — Предложил Михалыч, тоже выбравшийся на свежий воздух.

— У тебя много такой?

— Консервы, кисели, вода, хлеб, печенье и прочие сладости. — Доложил повар. — Разносолы я вам готовить не собираюсь.

— Постель надо взять, чтобы спать. Скрутить в скатку и на спину. — Предложил Брагин. — Я предполагаю, что за день мы никуда не дойдем.

— Скорее всего. — Капитан посмотрел на труднопроходимый пейзаж. — За день не управимся.

— Ночевать среди этого ужаса то еще развлечение. А если снова торнадо закрутит? — Кривцов посмотрел на развороченную рубку и полубак. — А с другой стороны, когда еще такой шанс покружиться представится.

— Да пошел ты. — Испугался боцман. — Мне такие карусели вообще не нужны. Реально, мужики, ночью ведь снова смерч рядом прошел. Я не спал, все слышал. Вдруг это теперь норма и они каждый день возникают.

— Если б да кабы, то во рту росли б грибы. — Поддел его старший помощник. — Соблазнительно остаться здесь с кучей еды, с работающими двигателями, электричеством и так далее, но мы не знаем, что будет дальше. Самая большая опасность на мой взгляд, это вода, которую куда-то угнало. Может ее выплеснуло на Америку и Канаду, и она вернется назад постепенно. Я не верю, что она могла промерзнуть вся, это же такая толща, поэтому ее возвращение дело времени. Чем дальше мы будем от опасной зоны, тем лучше.

— Ой, не знаю, ты посмотри за борт. — Предложил боцман. — Как тут ходить вообще, а тем более груженый вещами.

Ломанная поверхность пугала многоступенчатыми препятствиями и разломами.

— Лучше медленно иди к цели, чем быстро пойти ко дну. — Высказался Кривцов. — Моя модель сгона воды литосферным гребнем показывает, что через сотню другую морских миль, а то и раньше, вода уже перетекала через него и там испарения метангидратов происходили не так интенсивно. Поэтому где-то через двести миль вода должна быть в жидком состоянии или едва замерзшем.

— Так когда она растает на морозе? — Удивленно спросил боцман.

— А вот теперь внимание, вишенка на торте. — Кривцов поднял вверх указательный палец. — Гипотетическая вишенка, но другой у меня для вас нет. Волна, через которую нас в итоге перевалило на «Печоре», образовала водоем, выше уровня мирового океана. Даже если он промерзший на некоторую глубину, оставшаяся жидкая вода все равно будет стремиться занять нормальный уровень. Поэтому у нас нет времени ждать.

Старший помощник оказался во многом прав. Тектонических волн, вызвавших катастрофу, одновременно возникло несколько. В северном полушарии они двигались против часовой стрелки, в южном по ней. Воды северных морей и океана по спирали сгонялись к полюсу. По пути, высвобождаемые метангидраты оставляли после себя нарастающий панцирь льда, но когда он достиг определенной толщины, верхний слой воды потек в обратную сторону, но при таком морозе он тоже замерзал. Тектонические волны, достигнув пика в районе полюса, загасились, но там остался огромный резервуар воды, размером с океан, огражденный тысячекилометровым слоем ледяного панциря. Выброшенные в атмосферу огромные объемы метана и углекислого газа провоцировали развитие парникового эффекта и недолгое существование противоестественного природного явления.

— Вообще ничего не понял. — Признался старший механик Китаев.

— Тогда вам остается выбирать, верить мне или думать самостоятельно. — Кривцов развел руками.

— Надо уходить и не только потому что мы верим тебе или нет, а потому что у нас семьи на берегу. Неизвестно, что произошло там, вдруг, они нуждаются в нашей помощи, а мы тут гадаем, идти или остаться. — Капитан поставил точку в споре. — Два часа на сборы, продумать, что брать, а что не обязательно и в путь.

— Игорь, а ты сможешь ориентироваться в таком тумане? — Поинтересовался боцман. — У нах компас хотя бы есть?

— У меня на телефоне есть приложение. Надо проверить, как оно работает. И телефон заодно зарядить.

Команда вернулась в трюм, собирать вещи. Набиралось много. Один матрас с одеялом получался размером с большой рюкзак. Договорились брать один матрас на двоих. Выгребли из камбуза все продукты, которые можно есть без готовки. У запасливого Михалыча имелись даже две термосумки, наподобие тех, что использовали доставщики. На вопрос, для чего они ему, он ответил:

— А ты в шторм подогрей еду на плите? А так, сунул кастрюлю в термосумку, и еда до ужина теплая. Лайфхак, как говорят нынче.

У термосумок имелись крепкие широкие лямки для удобства продолжительного использования, поэтому их прилично наполнили продуктами. Игорь зарядил телефон и проверил приложение с компасом. Стрелка показывала на север без интернета и связи со спутниками, но периодически ее штормило, и она начинала колебаться в небольшой амплитуде. Тому причиной могли быть процессы, вызвавшие катастрофу. Механик взял канистру солярки на всякий случай, молоток и моток веревки.

— Саныч, ты никак по горам собрался лазить? — Поддел его Кривцов.

— Ты подумай, Олег, дорогу мы не знаем, кругом ямы, один сорвется и с концами. А так мы сможем его вытащить. — Пояснил Китаев.

— Или все за ним паровозиком полетим.

— А мы самого легкого вперед поставим?

— Капитана? — Предположил Кривцов.

Игорь из всей команды был самым молодым и щуплым.

— Ну, по добровольному согласию, конечно. Могу и я пойти первым. — Предложил механик.

— Нет уж, ты у нас единственный специалист-инженер в команде. Остальные творческие личности гуманитарного склада ума. Будем тянуть жребий.

— Вы ещё шагу не сделали, а уже планируете, кто из вас героически погибнет. — Поддел их боцман. — Это просто поход, туристическая вылазка по незнакомой местности.

— Ты еще скажи, что главнее всего в нашей ситуации сохранять позитивный настрой, включенность в процесс и осознанность. — Не остался в долгу старший помощник.

— И вовремя обедать. — Добавил Говоров.

В итоге команда собралась за три часа. За это время мороз усилился еще и снова на всех поверхностях лег иней, закрасивший серое грязное уныние пейзажа, окружающего корабль. Мужчины выстроились вдоль борта, собираясь спускаться вниз.

— Мы ведь не только «Печору» бросаем. — Со вздохом произнес Михалыч. — Но и десять тонн рыбы. Нам бы ее хватило…

— Я записал точку с координатами, где мы сейчас находимся на всякий случай. — Сообщил Игорь. — Если появится необходимость в пище, попробуем сюда добраться.

— Умно, но неизвестно, выполнимо это или нет. — Произнес Кривцов. — Ощущаю себя сапёром, которому предложили разминировать минное поле собственными ногами.

— Это уже не сапёр. — Хмыкнул боцман. — Ну, что, с богом. — Он спустился по короткому остатку уреза, оставшемуся от потерянного снюрревода. — Бросайте матрасы. — Попросил он.

Ему побросали вещи, которые не повреждались. Затем вниз спустились все, кроме Пронскова. Игорь, как и положено капитану, решил сохранить традицию, покинуть судно последним. Подал на веревке продукты, солярку, инструменты и спустился сам. Корпус корабля в месте контакта с поверхностью растрескался, а местами даже рассыпался. Игорь постучал по борту ладонью.

— Ладно, прощай бедняга, жалко расставаться.

Боцман вздохнул.

— Мне даже разводиться было легче. На «Печоре» я провел больше времени, чем в браке.

— И вспомнить плохого нечего. — Олег Кривцов тоже громко вздохнул и постучал ладонью в рукавице по борту. — Прощай.

Игорь выбрал южное направление и повел команду. И сразу же пришлось корректировать путь, дорогу преградил разлом, из которого поднимался дурно пахнущий пар. Со дна доносились клокочущие звуки, предупреждающие о том, как близко подошел жар из недр планеты к поверхности.

— Удивительно, что тепло поднялось по трещинам, а стало гораздо холоднее. — Заметил боцман.

— На материке всё могло быть иначе. — Предположил Олег Кривцов. — Там метнгидратов нет.

— И что, там перегрев случился? — Поинтересовался Михалыч.

— Вполне возможно. Пожары, задымление, пирокластические потоки в местах вулканической активности, кипящая вода в океанах.

— Короче, в Архангельске ничего не должно поменяться. — Усмехнулся боцман. — У нас вулканов нет, море с метангидратами, лето, как обычно холодное.

— Хотелось бы сказать, что скоро узнаем, но боюсь сглазить. — Произнес капитан.

Разлом отнял полчаса пути в нужном направлении. Зато по мере того, как вымораживалась влага, туман редел, а видимость улучшалась, и это позволяло удобнее планировать маршрут. Где-то над головой матово светился солнечный диск, подсвечивающий непривычный странный мир.

Первым выпала честь идти старшему помощнику Кривцову. Он сам предложил тянуть спички. Все вытянули длинные, а ему досталась короткая. Инициатива, как обычно, поимела самого инициатора. Он уже дважды поскользнулся и чуть не скатился в яму. В тех местах, где не прошелся смерч, остался слой чистой воды, превратившейся в настоящий каток. Удивительным было то, как резко она замерзла, не успев стечь в низменности. А еще удивительнее выглядели особые образования, напоминающие пористый лед. Он схватился в момент, когда в нем находились газы.

Места с подобным льдом вначале не замечали и даже пугались, когда он внезапно начинал ломаться под ногами. Игорь наступил в один такой замерзший пузырь и провалился по колено. Сообразительный Кравцов решил проверить природу газов и поджег один из пузырей. Содержимое его бахнуло синим пламенем.

— Думаю, это метан. Вода и была заморожена им в момент испарения.

Старшему помощнику поверили, потому что своих версий ни у кого не имелось.

По дороге попалась рыба, вмороженная в лед, водоросли, даже остов очень старого рыболовного судна, на котором не сохранилось никаких надписей. В целом ландшафт после прохождения волны сделался безводным. Она осталась только в низменностях. В основном приходилось идти по твердому замерзшему грунту. Игорь все время сверялся с компасом, чтобы не отклониться от курса и не удлинить путь.

— Сколько до берега? — Поинтересовался боцман, во время очередной сверки.

— До самой ближайшей точки чуть меньше сорока километров.

— А сколько прошли?

— Около семи?

— Всего? — Удивился Говоров. — Мы уже столько времени идем, а прошли семь километров.

— По прямой. — Поправил Игорь. — Мы петляем, как зайцы, чего ты хочешь. Я знал, что так будет.

— Так мы до вечера еще семь пройдем, не больше. Это значит, что останется еще тридцать три километра и это еще на два дня. Такой морозяка, как ночевать будем? Околеем же.

— А что ты предлагаешь, Родион? — Спросил у него Кравцов. — Вернуться на «Печору»?

— Ничего я не предлагаю. Просто расстраиваюсь, что дорога тяжелая и ночевки, похоже, сегодня не будет. Уснешь, потом не проснешься.

— Придумаем что-нибудь. — Пообещал ему капитан. — Главное верить в себя.

— Да-да и позитивно мыслить. — Усмехнулся боцман. — Проходили.

— И это тоже. Жизнеспособность происходит от желания жить. Пока радуешься, значит, настроен жить дальше, а когда приуныл, значит устал от жизни. — Пояснил Игорь.

— А если жизнь такая? — справедливо заметил боцман.

— Жизнь такая, какой ты ее воспринимаешь. Бог наделил тебя умом и дал право самостоятельно им распоряжаться. Хочешь — унывай, хочешь — радуйся, выбор за тобой.

— Что вы за народ такой, новое поколение, а? — Говоров не согласился с капитаном. — Начитаетесь всякой дряни и внушаете всем, будто это какая-то истина. У меня жизненный опыт поболе твоего, и я знаю, что творится и как к этому относиться.

— Твое право, Родион. Не навязываю. Всего лишь дал пищу для размышления. — Капитан не собирался убеждать боцмана.

Он знал, что у старшего поколения имелся пунктик, будто они многое пережили и отрефлексировали по каждому случаю правильно. Любой намек в их сторону на предложение поменять отношение они воспринимали агрессивно, как попытку убедить их в собственной глупости.

Закончится словесным баталиям помог силуэт, напоминающий корабль, лежащий на борту. Команда прибавила шаг. Кривцова к тому времени сменил Брагин, смелее выбирающий дорогу. Игорь уже замерз и честно признаться был рад, что на их пути встретилось судно. Он запланировал забраться на него, погреться и перекусить в любой из кают. Игорь был уверен, что судовая команда уже покинула его. Брагин так спешил, что не заметил, как забрался на замерзший ледяной козырек. Он состоял из грязи и воды, но маскировался под обнаженное морское дно. Раздался треск, и матрос ушел вниз вместе с отвалившейся тонной льда.

Где-то глубоко внизу громыхнуло от удара его о дно. Команду, привязанную к веревке потянуло вниз. Освободившийся Кравцов прыгнул и ухватил капитана за ногу. Из трещины раздался испуганный вопль Брагина.

— Тащите меня! Ай, мама, я разобьюсь, тащите скорее!

Страх полностью сковал его мышцы. Даже когда его подтянули к краю, он никак не помогал себе взобраться, висел студнем и орал, как умалишенный. Игорь чуть пальцы не сломал, чтобы вытянуть его на твердую поверхность. Как оказалось позже, вся команда стояла на тонком ледяном своде. Это выяснилось, когда они обошли стороной опасный участок. Они были на волосок от смерти, принимая довольно тонкий слой грязного льда за морское дно.

Брагин потерял матрас и как будто часть разума. Он смотрел на всех полубезумным взглядом и никак не мог успокоиться.

— Второй шок он точно не переживет. Впечатлительный. — Заключил Говоров, наблюдая за матросом. — Мы как в считалке про десять негритят. Сначала вахтенный помощник не вернулся с купания, теперь этот, чуть не свалился в пропасть. Осталось бы нас шестеро.

— За ним теперь приглядывать надо, а то его куда-нибудь занесет. — Посоветовал капитан. — Я первым встану.

— Давай, я, Игорь. На тебе ответственность за коллектив. — Предложил боцман.

— Без корабля я не капитан. — Игорь примотал к себе свободный конец веревки и проверил затяжку узла. — Готовы?

— Всегда готовы. — Кривцов отдал пионерский салют.

Игорь сбил две грязных сосульки, чтобы отломанными ледышками проверять подозрительные места перед собой. Надеялся, что по звуку определит, есть пустоты подо льдом или нет. Запас ледяных кусочков быстро израсходовался.

— Так мы до завтра до корабля не дойдет. — Предположил Кривцов. — Давай, капитан, шустрее, мы тебя подстрахуем если что.

— Если хочешь быстрее, привязывайся сам и иди первым. — Посоветовал ему Михалыч.

— Я предлагал.

— Ладно, пойду быстрее, но вы будьте настороже. — Игорь прибавил шаг.

По дороге он анализировал всё, что видел и понял, что большая часть разломов ориентирована одинаково с северо-запада на юго-восток. Так показывал компас. По этому факту он предположил, что волна литосферного поднятия двигалась с юго-запада. Вывод никакого практического применения не имел, кроме того, что самый короткий путь по карте удлинялся из-за того, что разломы приходилось обходить, а не идти вдоль них.

Игорю везло, он не провалился, не укатился в яму, хотя поводы были. Несколько раз забрел на ледяные пузыри, но они были такими мелкими, что удерживали людей, лопались только самые верхние.

Уже с расстояния в полкилометра стало ясно, что судно пострадало очень сильно. В отличие от легкой «Печоры», этому досталось как следует. Судя по размерам корпуса это был средний сейнер. Ни одной надстройки у него не осталось, корпус сдавило и смяло, как с кормы, так и с носовой части.

Подойдя ближе заметили, что палуба разбита и оттуда выглядывают конвейерные ленты. Игорь поискал следы присутствия живых людей или хотя бы следы того, что они покинули судно. Ничего не нашел.

— Кажется, это «Дежнёв». У меня друган на нем ходил пять сезонов. — Боцман присмотрелся к судну. — Похож. Судя по всему, шел на разгрузку. Везунчик, в отличие от нас.

— Да как сказать. — Хмыкнул Кривцов. — Не удивлюсь, если они воды хлебнули полный трюм. Даже подыматься на борт страшно.

— Страшно, не страшно, а ночевать снаружи страшнее. — Произнес Игорь. — Я схожу на проверку, а вы ждите.

— Я с тобой. — Вызвался Кривцов.

— Пошли, вместе веселее. — Игорь смотал веревку на руку. — Нам она нужнее.

Они поднялись без особых проблем до остатков капитанской рубки, хватаясь за разломы в борту, а потом и за остатки корпуса. Внутри стало понятно, что корабль начерпал воды. Она была чистой, в отличие от грязи, нанесенной внутрь «Печоры» ураганами.

— Есть смысл начать осмотр с верхних кают. — Предложил Игорь. — Он заглянул внутрь темного помещения с открытой дверью.

Смерзшаяся постель, вещи, часть мебельной обстановки, лежали вокруг дверного проема.

— Покойников нет? — Поинтересовался Олег.

— Вроде, нет, но тут столько всего навалено, что я могу не увидеть.

— Предлагаю скинуть все лишнее на пол, занять эту каюту и переночевать.

— Вряд ли получится. Здесь все смерзлось в одну глыбу. — Игорь подтянулся на руках, но дальше забраться не получилось, мешал мусор.

— Тогда надо в камбуз, там вещей меньше. — Предложил Кривцов.

Игорь пригнулся.

— А где у них камбуз? Я про такие сейнеры ничего не знаю. — Произнес он.

— Эх, капитан, не морской ты еще волк. — Усмехнулся старший помощник. — Через одну дверь.

— И не судьба, похоже, мне им стать. — Игорь направился дальше по коридору. — Теперь надо становиться полярным волком, а тут у нас всех опыта нет.

Дверь в камбуз оказалась закрытой. Из нее вниз через щели сочилась вода, намерзшая по периметру ледяным панцирем и длинными острыми сосульками.

— Открывать страшно, вдруг там полный отсек воды? — Предположил Игорь.

— Вряд ли жидкой воды. — Усомнился Кривцов.

— Тогда, открываю. — Игорь отошел в сторону, чтобы на всякий случай не попасть под то, что могло вывалиться или вылиться в дверной проем.

Подергал ручку, но дверь не открывалась. Мешал лед. Он изловчился, нашел точку опоры и ударил ногой в дверь. Это помогло, часть льда откололась. Ударил еще несколько раз, полностью очистив периметр.

— Ты что, каратист? — Удивленно поинтересовался Кривцов.

— Самбо и каратэ. — Ответил Игорь.

— Понятно. Теперь я буду критиковать тебя осторожнее. — Старший помощник рассмеялся. — Никогда бы не подумал, что ты умеешь драться.

— Это всегда преимущество, когда люди в отношении тебя ошибаются, думая, что ты слабее.

— Само собой. Хотел проучить, а нарвался на учителя.

— Вот-вот, бывало так несколько раз. Правда, не сдержишься и ждешь потом, явится к тебе полиция или нет с жалобой обиженки. — Игорь дернул ручку.

Дверь открылась, обнажив за собой сплошной лед. Игорь вынул фонарь и зажег. Посветил в ледяную толщу.

— Блин. — Он резко отвел свет в сторону.

— Ты чего? — Удивился Кривцов.

— Смотри. — Капитан снова посветил.

Прямо через лед на них смотрел мужчина с открытыми мертвыми глазами. Расплющенные потемневшие кончики пальцев торчали изо льда наружу. Видимо он пытался открыть дверь, но уже ничего не соображал и не нашел ручку. Рядом с его головой краснело пятно крови, но на лице повреждений не наблюдалось, наверное, он ударился затылком.

Кривцов закрыл дверь.

— Ну, нахрен такой аттракцион. Не корабль, а морг какой-то. — Произнес он с чувством.

— Олег, ночевать снаружи вариант еще хуже. Мы замерзнем. Надо найти подходящую каюту или постараться сделать ее подходящей. — Настойчиво предложил Игорь.

Экипажи средних сейнеров в среднем насчитывали полтора-два десятка человек и соответственно кают в них было больше, чем на «Печоре». Игорю на третьей попытке повезло, каюта на двух человек, вероятнее всего, капитанская, оказалась почти не затопленной. Здесь даже имелась деревянная мебель, которую можно было пустить на топливо для разогрева еды. После морозного дня очень хотелось принять горячего внутрь.

— Эй, исследователи, вы живые? — Раздался голос Михалыча. — Мы уже околели вас ждать.

Старший помощник показался из темного проема, ведущего в трюм.

— Поднимайтесь с вещами. — Позвал он и бросил вниз свободный конец веревки.

Уставшая от ожидания команда зашевелилась и стала подниматься на борт «Дежнёва».

— Дядь Роберт, получается, что это мы их убили. — Ростислав, несмотря на все попытки сохранять спокойствие, не смог сдержаться и пустил слезу.

— Физически — да, но морально — нет. Эти твари понимают, как сломать человеку психику и подчинить себе и получить при этом еще море удовольствия. Они одного не понимают, что все их приемы рассчитаны на тупых, на массу, а мы с тобой к ней не относимся. Так ведь?

— Я не понимаю. — Ростик шмыгнул и пригнулся к привязанной к скобе руке, чтобы вытереть нос.

— Законы манипуляции сознанием людей основаны на подмене понятий. Злым называют не того человека, который создал условия для насилия, а только того, кто совершил его. Хотя он являлся заложником этих условий. Например, тот же Карабас среди людей считается умным, справедливым человеком, а мы с тобой аморальные палачи, казнившие своих же товарищей. Понимаешь?

— Вроде.

— Мы в глазах людей последние сволочи, а толпа, приходящая в восторг от вида смерти, невинные агнцы. Но мы знаем, что это не так. Что нами и всеми остальными манипулировали, чтобы и дальше творить зло, оставаясь при этом в глазах обманутой публики святыми людьми. Нельзя дать себя обмануть, иначе нам придется отвечать за чужие грехи.

— А нас тоже казнят? — Ростику сложно было в таком состоянии постигать всю глубину философии Роберта.

— Меня, скорее всего, да. А тебе могут дать шанс.

— Какой?

— Думаю, вначале возьмут тебя мужиком в банду, но если ты проявишь себя как-то в военном деле, то переведут в бойцы. У тебя все предпосылки к этому имеются.

— Дядь Роберт, я не хочу воевать за бандитов. — Ростислав снова зашмыгал носом.

— Это шанс в какой-то момент свалить из банды. Когда они подзабудут кто ты есть, и когда выпадет удачный момент, тихонечко уйдешь и вернешься в Архангельск. А там всё расскажешь, как было и поможешь организовать настоящую оборону, а не этот детский сад, который там сейчас есть. — Роберт повздыхал, представив, как семья узнает о его смерти. — Пока ты жив, шанс вернуться и все изменить будет всегда. Обещай, если меня казнят, ты не станешь строить из себя героя, вернешься домой, расскажешь моим, как есть, чтобы они не тешили себя напрасными надеждами. И даю отцовское благословение, если соберетесь с Эмилией создать семью. Ты ей понравился.

— Спасибо. — Тихо произнес Ростик.

— А теперь давай попробуем уснуть, хочу завтра выглядеть, как можно бодрее, чтобы этот человечек не смог меня опознать. Было бы чудесно, чтобы он меня не узнал. — Роберт облокотился о бревенчатую стену. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дядь Роберт.

В сарае повисла тишина, нарушаемая активностью Найды. Она ходила вдоль привязи, звеня цепью, подходила к воротам сарая и громко принюхивалась. Иногда издавала гортанные звуки, как будто хотела на что-то пожаловаться. Роберту было жалко собаку. Он вспомнил того черного пса, которого они съели, находясь в последней стадии измождения. Собака спасла общину. Сейчас люди приспособились к жизни намного лучше и уже можно было задуматься о разведении домашних животных, которые снова могли исполнять охранную функцию вокруг поселений. Каждую скотинку стоило жалеть, лелеять и размножать, если имелась такая возможность.

Ростислав засопел, а Роберту сон не шел. Вспоминалась карусель с вращающимся на ней Семеном. Как мало действий нужно совершить человеку, чтобы из нормального стать последним негодяем. Одна ошибка и вся жизнь под откос. Семен перед смертью излучал только страх и ненависть в огромных количествах, в таких, что Господь решил окончить его жизненный путь.

Найда резко дернула цепью и предупреждающе зарычала. Роберт прислушался. Решил, что к ним идут гости. Среди ночи никто не мог прийти с хорошими намерениями. Сердце тревожно заколотилось. Нет, никаких шагов он не услышал, но собака явно была встревожена чем-то. Подумалось, что в домике, где жили охрана, начался пьяный гужбан, но никаких звуков празднества не доносилось.

Вдруг в стенку, к которой были прибиты скобы, раздался едва слышный стук. Найда предупреждающе зарычала.

— Найда, тихо, тссс. — Прошипел Роберт. — Ростик, проснись. — Он толкнул его ногой.

— А? Что? — Ростислав ничего не мог понять со сна.

— Тихо. — Попросил Роберт.

Найда перестала рычать, но ее шумное дыхание слышалось прямо из-под щели под воротами. Она заинтересовалась подозрительным шумом, но оповещать о нем своих хозяев не спешила. Под стеной снова раздался стук.

— Как думаешь, если кто-то ночью бродит вокруг сарая, это люди с хорошими намерениями? — Спросил Роберт.

— Не знаю. А кто это может быть?

— И я не знаю. Пес подозрительно молчит, как будто признал людей, но почему они не вошли в дверь? — Роберт попробовал размышлять вслух.

Найда издала гортанный звук, похожий на урчание и принялась копать под воротами.

— Она хочет к нам. — Решил Ростик.

Кроме стука стали доноситься звуки рытья. Земля шуршала совсем рядом. Роберт чего только не передумал, от спасения неизвестными доброжелателями до тихого убийства представителями внутренних конкурирующих за власть группировок. Копали долго, или же казалось, что время остановилось. Однажды к сараю подошел охранник с масляной лампой, решивший проверить обстановку.

— Найда, а ты чего нарыла тут ям? — Удивился он, увидев под воротами отвалы земли. — Надо бы тебе цепь продлить, чтобы ты могла общаться с чертями. К утру чтобы все закопала.

Найда за время разговора не проронила ни звука. Как только охранник вернулся в дом, она снова принялась копать и снова зашумели люди, делающие подкоп. Момент истины неумолимо приближался. И непонятно было, что лучше, звать на помощь или молча дождаться завершения.

Свод земли упал под собственным весом. Из ямы донеслись тихие отплевывания и ругательства.

— Кто здесь? — Тихо спросил Роберт.

— Пап, ты шдещь?

— Даниэль?

— Дэн?

— Чшш, чихо. Да, это я. — Даниэль выбрался из подкопа. — Я, дядь Леша и Емельян. Вы где?

— Тут, сынок. — У Роберта непроизвольно потекли слезы.

Даниэль подобрался и нащупал его, прошелся по рукам и разрезал ножом веревки. Потом освободил Ростислава. Найда начала волноваться и попыталась залаять. Она уже была по эту сторону ворот.

— Найда, тихо. — Попросил Роберт. — Это наша охранница. Кажется, она переживает, что мы уйдем без нее.

— Тогда надо ее отвяжать. — Предложил Даниэль.

— Дэн. — Ростислав полез обниматься к другу. — Как ты нас нашел?

— По шледам. По дороге рашшкажем. Надо быштрее уходить.

Роберт подошел к собаке и потрепал ее по шее. Найда не проявила признаков агрессии. Она наоборот, замерла, словно ждала, чтобы ей сняли ошейник. Роберт так и сделал. Собака, почуяв свободу, сорвалась с места и бросилась лизать ему лицо с подскуливаниями от избытка чувств.

— Да погоди ты целоваться. Надо скорее уходить.

— Пап, щуда, шкорее. — Позвал его сын.

Роберт хорошо знал внутреннее пространство сарая и спокойно прошел до того места, где был подкоп. Полез в него головой вперед, потом его схватили руки и вытащили наружу. Найда сама справилась с задачей. Выпрыгнула молнией и принялась бегать кругами, не веря своей свободе.

— Шеф, ты как? — Раздался в темноте шепот Физрука.

— Леха. — Роберт обнял друга. — Как вы решились на это?

— Ты вообще, Роберт? А как мы могли поступит иначе?

— Мужики, уходим, пока тревогу не подняли. — Раздался голос Емельяна.

— Да, шеф, надо уходить. Банда местная штыков двести, мы с ней не справимся в перестрелку играть. — Поторопил Физрук. — Идите за нами цепочкой, мы дорогу знаем.

Ночь выдалась пасмурной и темной, но силуэты фигур все равно различались. Ошеломленный и немного не в себе Роберт, встал посередине небольшого отряда. Первым шел его сын, за ним Емельян и замыкал Физрук, громыхающий навешанными стволами. Он догнал Роберта и сунул ему автомат.

— Держи, трофей. Ты, как, шеф, в порядке? — Спросил он.

— Вроде. — Роберт взял автомат и повесил на плечо. — Откуда оружие?

— У патруля забрали. Пришлось пустить немного крови, чтобы не поднимать шум. — Пояснил закадычный друг.

— Ясно. Молодцы. Мы с Ростиславом не ожидали, что нас освободят, что хоть кто-нибудь имеет понятие о том, где мы находимся. — Поделился Роберт.

— Давайте, отойдем подальше, а там вы нам всё в подробностях расскажете, что произошло, а мы расскажем про своё. — Физрук боялся, что охрана не обнаружив собаки, кинется объявлять тревогу.

А получилось все иначе. Охранник вышел проверить пленников спустя полчаса после их ухода. Подошел к воротам и увидел, что Найда прорыла подкоп на ту сторону и цепь была затянута в него. Подумал, что собака решила заночевать на той стороне, и даже успокоился, что пленники теперь под еще более строгим надзором и вернулся досыпать. В итоге, беглецы получили полтора часа форы.

— Давайте, вначале вашу историю, а потом мы с Даниэлем и Емельяном расскажем свою. — Предложил Физрук, когда деревня скрылась далеко за горизонтом.

Начал рассказывать Ростислав, пока не дошел до момента засады, устроенной Робертом и Семеном.

— Что? Семен тебя сдал? — Не поверил Физрук. — Вот, скотина. Вот, выродок. Община должна знать своих героев.

— Не надо. Он перед смертью достаточно хлебнул страха за свой проступок. Жена его ни в чем не виновата, пусть верит, что он геройски погиб. Ей же среди нас жить, а то заклюют. — Роберт, после ужасной смерти предателя, больше не держал на него зла.

Помнил, как Семен боялся умирать и чувствовал, какое сильное потрясение тот пережил. Он получил столько, сколько с него причиталось.

— Давайте вашу историю, я уже чувствую, что она гораздо интереснее нашей. — Роберт передал эстафету освободителям.

— Сыну своему скажи спасибо, и Емельяну. Мы пришли с уловом, а тут такие новости, на обоз напали, новый глава и Семен исчезли. На дороге обнаружили кровь и стрелянные гильзы. Мария твоя в шоке, плачет, Эмилия ревет, а этот Рэмбо недоделанный взял дружка в напарники, украл автомат и бросился в погоню. А мне что оставалось делать, я за ними. Нагнал на вторые сутки уже в стороне от тракта. Следы от обозов сохранились хорошо, вот мы по ним и шли. Все надеялись догнать вас, но, видимо, вы тоже не особо-то отдыхали. Зашли на тот поле, которое в гейзерах и трясинах с обильной растительностью и поняли, почему архангельские мужики на восток не ходят. Там без карты не пройдешь. Это же лабиринт, из которого нет выхода.

— А вы поняли, что там стоят камни-метки, по которым ориентировались бандиты? — Спросил Роберт.

— Не сразу. Вначале шли по следам, а потом они исчезли в грязи. У меня почти началась паника, но Даниэль быстро смекнул, что красные бочка на некоторых камнях не просто так. Так мы и вышли из этой ловушки, а там снова ваши следы обнаружили, недалеко от поселка какого-то.

— Тот самый где рыбу на шкуры обменяли. Бандиты, думаю, уже установили дипломатические отношения с оленеводами. Как бы еще и на них не нарваться, а то сдадут назад. — Предположил Роберт. — Хоть бы снялись с того места и переехали на новое.

— Вот как так, Роберт, Первый всю внешнюю политику профукал. Он, конечно, парень деловой, хозяйственный, но границы у него дырявые, войска какие-то потешные. Носятся непонятно за кем, а бандиты спокойно слоняются по дорогам и никого не боятся. — Справедливо возмутился Физрук.

— Согласен, Первый думал, что всё разрешится само собой, но просчитался. Вернемся живыми, надо будет ставить вопрос ребром, иначе община не выживет. Оленеводам, как бы это неоднозначно не звучало, надо открывать глаза. Они должны понимать, что их дружбе с бандитами конец, как только те разобьют нас. — Роберт почувствовал азарт предстоящей интересной работы. — Так, а что было дальше?

— А дальше. — Физрук задумался. — Мы подошли к поселку и наблюдали за ним с холма. Поняли, как работают патрули, как часто меняются. Прошлой ночью подошли ближе к деревне, но нас спугнула ваша собака. И мы еще не знали, где вы есть и живы ли вообще. А потом увидели, как строят какой-то аттракцион и решили, что у людей празднества, типа масленицы. А потом увидели вас и всё, что было после. Честно говоря, у меня до сих пор мурашки от этого зрелища. Какой дикий, первобытный садизм.

— Слышал бы ты, как радовался представлению народ. — Поделился Роберт. — Такое ощущение, что мы и они пошли по разным веткам эволюционного развития.

— Они-то точно идут строем в ад. — Усмехнулся Физрук. — Потом мы увидели, в какой сарай вас завели, дождались темноты, прикончили патруль, потому что он помешал бы нам вернуться, а дальше ты и сам знаешь. Хорошо, что пес ваш не выдал нас.

— Найда. Мне кажется, она поняла, что мы хотим сбежать и решила сбежать вместе с нами. — Роберт понимал, что собака не способна на такие комбинации, но это выглядело именно так.

— Понятно, признала в тебе земляка. — Физрук засмеялся. — У, немчура. — От потрепал подбежавшую к нему собаку.

Найда резко встала на задние лапы и лизнула его в лицо.

— Так, — Роберт огляделся, — кажется у нас есть время на пару сентиментальных минут. Сынок, иди сюда.

Даниэль остановился, поправил автомат на плече и подошел к отцу. Роберт его обнял. По щеке сбежала слеза.

— Был бы я в поселке, сроду бы не разрешил тебе ввязываться в такую афёру. — Он отстранился от сына и посмотрел на него. — Но раз ввязался и всё получилось, очень горжусь, что ты у меня вырос таким. И тобой горжусь, Емельян. — Роберт обнял парня. — И очень горжусь, что у меня такой друг, как ты. — Обнял и Физрука. — Вы совершили невозможное. Эта банда держит всех в страхе. Люди тут подумать бояться против них, не то что действовать.

— Ты же мне очеч. — Даниэль улыбнулся беззубым ртом. — И мама очень, очень рашштроилашь. Я не мог это вычерпечь.

— Семья. — Объяснил Физрук причины смелости сына. — Сын за отца, отец за сына и так далее. А я друг семьи.

— М-да, надо держаться не за работу, а за семью. — Произнес Роберт. — Обещаю, если с кем-нибудь из вас случится беда, я ни секунды не буду думать, помогать или нет. Себя буду презирать, если поставлю перед собой такой выбор.

— Так, ну ладно, шеф, ни с кем из нас такое больше не произойдет. Надо работать над профилактикой подобных ситуаций, а не бегать по стране за обозами. Вернемся в поселок, устроим Первому серьезный разговор, договоримся о том, чтобы он дал нам полномочия создать свою службу и начнем колотить банду со всех сторон.

— А что с карьерой рыбака? — Поинтересовался Роберт.

— Честно? Не моё, вообще. Один раз интересно, второй раз терпимо, а в третий раз уже вызывает отвращение. Ты посмотри на меня, я похож на человека, который живет с ловли рыбы?

— Нет. — Роберт рассмеялся. — Ты живешь с зарплаты вышибалы в ночном клубе.

— Вот, в самую точку. Я вышибала, а не рыбак. Я человек топорной работы, мне нужна простота и адреналин. Вот пока мы с парнями шли за тобой, я был в своей тарелке, поэтому у нас все получилось. А если я буду работать рыбаком, или утону, или у меня инфаркт случится от тоски. От человека не на своем месте ни пользы, ни радости.

— Замечательная философия. Если ей следовать, то и мне нечего делать в рыбацком поселке. Я тоже чувствую себя не на своем месте, хотя и пытался убедить, что дело в привычке. — Роберт оглянулся назад, боялся погони. — Как у вас с едой?

— Извини, собираться не было времени. Взяли совсем немного. А вас не кормили? — Физрук испугался, что у Роберта и Ростислава нет сил идти.

— Кормили, слава богу. Вообще, отнеслись к нам относительно нормально, если не считать показательное участие в казни. — Роберт вздохнул.

— Давай без этих стокгольмских синдромов, шеф. — Физрук решил, что товарищ о чем-то жалеет.

— Да боже избавь чувствовать к кому-то из них сочувствие. У меня сегодня должна была состояться очная ставка с человеком из того рыбацкого поселка, которые дали нам продукты. Бандиты хотели знать, не я ли глава той общины, которая убила их людей на берегу большого озера, а потом покрошила отряд, посланный вдогонку. Если бы он опознал, то меня сегодня или на край завтра ждала бы интересная казнь, возможно пострашнее карусели. — Признался Роберт.

— Они называют ее каруселью? Извращуги. — Физрук передернул плечами.

— Давайте договоримся мужики, что никто из наших не должен знать, что это мы с Ростиславом крутили то самое колесо карусели. — Попросил Роберт.

— Конечно, даже жене не расскажу. Зуб даю. — Физрук поддел зуб ногтем.

— В первую очередь жене нельзя рассказывать, иначе весь поселок через день узнает. Вообще молчок про нашу роль, а про Семена только хорошее. Был ранен в ходе перестрелки и погиб по дороге. Похоронен где-то в тех самых гиблых землях в одном из горячих источников.

— Не переживай, шеф, никто ничего не узнает, правда, пацаны? — Громко спросил Физрук у своих напарников.

— Я пошледними жубами ришковать не штану. — Пошутил Даниэль.

Его шутка рассмешила весь отряд. Роберт воспринимал поступок сына, решившего отправиться спасать отца и друга, как акт невероятного мужества. Он помнил его сверстников в те «мягкие» времена, когда они из любой мелкой проблемы делали вселенскую трагедию. Отсутствие денег на счете телефона могло вызвать у них истерику, суицидальные мысли и предположения, что они никому не нужны. Могли ли они взять в руки автомат и отправиться за сотни километров на верную смерть? Вряд ли. Можно ли было настоящие суровые условия, преобразившие молодежь, считать лучшими, чем те, что существовали до катастрофы? Тоже вряд ли. Но суровая правда жизни учила, мужчина рожден для испытаний, а не для непрерывного комфортабельного времяпрепровождения и только так он раскрывается полностью.

Наступил полдень, а следов погони до сих пор не наблюдалось. Хотелось расслабиться и поверить, что бандиты решили не тратить сил, но Роберт знал, эти ни за что не стерпят такую пощечину. Вопрос в том, как они собирались догонять. Отряд шел бодро без перекуров и не по своим следам. Боялись, что враг устроит засаду, обогнав их на каком-нибудь самодельном багги. Роберт не видел их в поселке, но знал, что бандиты располагают техникой из восстановленных запчастей.

Найда вела себя спокойно. Но она могла и не дать знак, посчитав бандитов за своих. Бедная собака наслаждалась невероятной свободой, проявляя интерес ко всему. Роберту закралась мысль, что она всю жизнь прожила на привязи и понятия не имела о мире. Теперь же она получала массу впечатлений, радуясь всему, как ребенок. На спасителей она смотрела с благоговением, умными глазами передавая все, что не могла сказать словами.

— А мне не нравится, что они до сих пор не появились. — Физрук внимательно вгляделся в горизонт. — Мы же не первые, кто сбежали, у них должна быть система по поимке беглецов. Из-за этого кажется, что мы идем прямо в расставленную ловушку.

— Как они могут знать, какой маршрут мы выберем? — Спросил Роберт. — Даже если их будет тысяча штыков, сотню километров ею не перекроешь.

— А вдруг у нас нет этой сотни километров, и мы зайдем в бутылочное горлышко. Слева аномалия из гиблой земли, справа еще что-нибудь, а тут мы, как на блюдечке. — Предположил Физрук.

— Будь, как будет. — Решил Роберт. — Но живым я им не дамся. Вы уйдете, а я прикрою отход.

— Герой ты наш. Рано умирать собрался, Роберт, еще послужишь отчизне, пока она сама не научится отбиваться от внешних врагов. Надо быть хитрее этих бандитов, петлять как зайцы.

— Уштанем раньше. — Ответил ему Даниэль. — Шмотречь надо во вще глажа и не шовачча, где можно уштроичь жашаду.

— Ну, ты прав, конечно, шовачча не надо, куда собака свой хвост не сует. — Физрук усмехнулся. — Ты у нас тактик и стратег, делегируем эту работу тебе.

— Хорошо. — Легко согласился Даниэль.

— Кутузов. — С добродушной усмешкой произнес Физрук. — Как получилось, что у таких интеллигентов, как ты и Мария, родился такой боевик?

— Просто во время формирования мужчины у него не было телефона. — Пошутил Роберт.

— Ага, я помню, как он любил играть с автоматами. С одной стороны, даже страшно, что ребенку выпало такое жуткое детство, а с другой, я им горжусь, настоящий мужик. Ему бы зубы вставить и тогда все девки были бы его.

— Слушай, а помнишь ты говорил, что работал в паре с каким-то стоматологом? Он сам архангельский был? — Спросил Роберт.

— Ну, да, местный. Но какой он теперь стоматолог без стоматологии.

— Так интересуюсь, на всякий случай. Даниэля серьезно не воспринимают из-за дефекта речи, а он мог бы многого достичь и принести больше пользы, если бы не беззубость.

— Ну, да, согласен, в чужом коллективе попробуй завоюй авторитет, когда ты шепелявишь. Но вставить зубы… по сегодняшним временам звучит слишком нереально. Даже удаление аппендицита кажется ерундой в сравнении в этим. — Физрук вздохнул. — Но ничего, мы будем горой за твоего сына.

— Спасибо. — Роберт дружески похлопал его по плечу. — После всего, что ты сделал, даже не сомневаюсь.

— Захар только будет ругаться, что ему опять на суше валандаться. Ему эта должность главы попрек горла. Он мужик, привыкший работать руками, а не бумажки перебирать и на трубке сидеть.

— В том и беда, что многие у нас по старой привычке занимают не свои места. Не по умению получают их, а по лояльности к руководству. Пагубная практика, когда идет вопрос о выживании.

— Знаешь, надо бы устроить выборы и пробиться тебе на должность главы архангельской общины. Будешь называть себя Вторым. — Физрук рассмеялся.

— Да, нелепо звучит. Чтобы реально руководить общиной, надо показать людям, что ты чего-то стоишь. Помнишь, как раньше было достаточно повесить несколько билбордов в городе с надписью: «Все врут, один я говорю правду» и это прокатывало?

— Конечно, помню. Власть всегда полагалась на самую ограниченную и глупую часть избирателей и потому писала идиотские лозунги, чтобы угодить именно им. Но мне иногда казалось, что дело не только в этом, просто одни идиоты хотели понравится другим идиотам. — Физрук хохотнул. — Да уж, были времена.

Невысокое майское солнце начало клониться к закату. Преследователи так и не дали о себе знать. Слева, как и ожидалось, появились признаки края той самой гиблой земли. В красных закатных лучах солнца западный горизонт окрасился радужной дымкой. Там из недр вырывались горячие источники, содержавшие в себе всю таблицу химических элементов Менделеева. Пар создавал интерференционную картину, издали предупреждающую случайных путников от глупости забраться на опасную территорию.

— Чего-то спать страшно. — Признался Физрук. — Ночи сейчас светлые, предлагаю идти, пока не минуем гиблое место.

— У меня нет больше сил. — Признался Ростислав. — У меня ранение.

— Блин, прости, не знал. — Физруку стало неудобно.

— Да, у Ростика ранение. Пуля прошла под ключицей навылет. Давайте, устроим привал, иначе завтра мы вообще не сможем идти. — Предложил Роберт.

— Ты ранен? — Расстроился Даниэль. — Давайче отдыхачь.

Выбрали наиболее скрытое от глаз место в небольшой ложбинке и разлеглись на голой земле. Первым на часы встал Емельян. Найда решила, что это и ее работа тоже, села подле него, но вскоре ее сморил крепкий сон. Собака не привыкла к тяжелым физическим нагрузкам.

Роберт лег на правый бок, обняв автомат. Приклад сунул между ног. Обычно там была нога Марии, но за неимением ее, сгодилось и оружие. Спал он крепко до тех пор, пока в лицо не ткнули холодным стволом оружия. Вначале он решил, что его так бесцеремонно будят на караул, но услышав чужой мужской голос резко вскочил.

— Тихо, тихо дядя, без резких движений. — Обратился к нему вооруженный мужчина в оленьей шкуре.

— Ты кто? — спросил Роберт, понимая, что у них неприятности.

— Олень в пальто. — Пошутил мужчина.

Вокруг них находились еще несколько парней и мужчин постарше, одетых однообразно в оленьи шкуры и сапоги из них же. В руках они держали видавшие виды гражданские карабины, а на плечах висело всё отобранное оружие.

— Вы оленеводы? — Догадался Роберт.

— Они самые.

— А мы вам чего сделали? — Роберт увидел Емельяна, виновато смотрящего на него.

У парня набух синяк на левой стороне лица. Найда сидела рядом с ним и ее как будто все устраивало. Головокружение от свободы лишило ее элементарных навыков защитника человека.

— Нам ничего, и слава богу. Но вот другим хорошим людям сделали. — Ответил мужчина, ткнувший в него стволом автомата. — Они скоро приедут за вами.

— Вы хотите сдать нас бандитам? — Изумился Физрук.

Оленеводы громко заржали, словно им рассказали смешную шутку.

— А вы тогда кто? — Спросил главный.

— Вы что, идиоты, у вас и мозги, как у оленей стали? — Вспылил Физрук. — Эти твари напали на наш обоз с рыбой, убили людей, остальных взяли в плен и увели в свою деревню, а бандиты мы.

— Конечно, мы так и думали, что вы придумаете душещипательную историю о собственной невиновности. — Произнес главный. — Мы знаем их давно и пока не было повода убедиться в их честности.

Роберт заметил, что говорящий от лица оленеводов не имел типичной ненецкой внешности.

— Слушай, друг, я понимаю, что тебе тяжело в это поверить, но на этой территории плетутся настоящие политические интриги. Те, кого вы считаете нормальным соседями, на самом деле уголовники, выбравшиеся из тюрем после катастрофы. Они бы давно навели навели тут жесткий порядок, но им поперек горла наша община. Чтобы с нами справиться, они хотят окружить нас своими союзниками, типа вас, наивными людьми, которые не замечают тюремных партаков на руках своих соседей. Как только они справятся с нами, возьмутся за вас, за ваших оленей. Будете работать на них задаром, а кто ослушается, тех покатают на карусели. — Роберт замолчал, чтобы понять реакцию собеседника.

Тот взял паузу, осмысливая сказанное.

— Не слушай их, Игорь. Они что хочешь придумают, лишь бы ты им поверил. — Предупредил его товарищ.

— Насколько мы знаем, по ту сторону мертвой земли нет ни одной приличной общины, только небольшие рыбацкие поселки вдоль берега. — Поделился Игорь.

— Кто тебе это сказал? Они? — Усмехнулся Роберт. — На месте Архангельска община насчитывает десять тысяч человек. По современным понятиям это целый мегаполис.

— Врешь. — Игорь рассмеялся. — На месте Архангельска один огромный котлован, оставшийся после извержения вулкана. Я лично видел, как он извергся через полгода после того, как произошла катастрофа. Мы искали дорогу через мертвые земли, а потом произошел жуткий взрыв.

— Я ничего не знаю про взрыв, в те времена жил под Москвой, но Архангельск стоит и отстраивается. А такие твари, как ваши союзники, хотят нас уничтожить. Вот паренек с ранением, который сопровождал обоз с рыбой в город. — Роберт указал на Ростислава. — Которую потом выменяли у вас на шкуры. Отличный бизнес, да? Они устроили засаду, убили половину охраны, остальных взяли в плен. В итоге в живых остался только этот мальчишка. А вы едите рыбу, которую везли жителям города, занятым на разных работах.

— Все же знают, что города больше нет, и никто там не живет. — Продолжил настаивать Игорь. — У тебя есть доказательства, что ты не врешь?

— Какие могут быть доказательства? — Возмутился Физрук. — Мы сами тебе не доказательства? Иди с нами и сам все увидишь своими глазами.

— Как мы можем доказать, кроме своих слов? — спросил Роберт. — Ты сам должен разбираться в людях и понимать, кому доверять, а кому нет.

— Игорь, они врут, изворачиваются. Помнишь, Перец рассказывал, что они вырезают языки людям, которые на них работают. — Подсуетился напарник Игоря.

— Слушай, Перец из тех людей, которые всегда заранее обвиняют других в том, что собираются сделать сами. Это они могут вырезать языки тем, кто на них работает. Даже не удивлюсь. — Роберт представил, как сильно обработали наивных оленеводов. — Мы могли бы устроить с вами нормальный товарообмен, рыбу, сельхозпродукцию на шкуры и мясо.

— Мы пока не жалуемся на имеющийся товарообмен с соседями. — Произнес Игорь.

Его лоб прорезала большая вертикальная складка. Он явно заинтересовался новыми сведениями, но не знал, как убедиться в их правдивости.

— А как сильно пострадал Архангельск во время той волны? — Спросил он.

— Как все города. Зато от пекла пострадал меньше остальных, поэтому выживших было больше, но конкуренция за продукты, наверное, тоже была жестче. — Последнее Роберт предположил, ему никто не рассказывал, как было в первый год в городе, потому что вокруг него почти все были неместными. — Я вам честно говорю, мы нормальные люди, никакие не бандиты, убийцы, насильники. Мы хотим просто работать и строить с соседями долгосрочные взаимовыгодные отношения. Только ваши, так называемые, соседи, хотят другого. Им надо всё и сразу. Как думаете, почему они держали нас в стороне, когда привезли бочки с рыбой? Все же очевидно, вы не должны общаться с теми, кто может рассказать правду. — Роберт очень надеялся, что его аргументы найдут отклик.

— А вы дорогу знаете через мертвые земли? — Спросил Игорь.

— Тебе это зачем? — Поинтересовался его напарник. — Они тебя утопят по дороге в горячем болоте и ничего от тебя не останется.

— Да погоди ты, Ептанга. Без тебя разберусь. Тебе шаман сказал не ходить, ты и не ходишь, а другие ходят и похрен им на твоего шамана. Я ведь тоже мог найти путь, если бы не послушал его. — Игорь разволновался. — Если я вас отпущу, вы проведете меня к своим.

— Конечно, с огромным удовольствием. — Роберт обрадовался. — Только надо будет заранее продумать, что ответить бандитам и как не допустить насилия в отношении вас. — Он не хотел спугнуть удачу и боялся, что оленеводы передумают.

— Игорь, нам не нужна ссора с соседями. — Не успокаивался Ептанга. — Сдадим их и все будет как надо.

— Но недолго. — Произнес Роберт. — Вы — следующая их цель. Не верите мне, понаблюдайте тайком за их поселком, за казнями, которые они устраивают на потеху публике, за тем, как рабски эксплуатируют людей. Вы много нового о них узнаете.

Игорь, судя по его напряженному виду, испытывал муки выбора.

— Короче, Ептанга, ты говоришь, что беглецы надули вас. Меня взяли в заложники и увели с собой. Один пусть бежит в поселок, скажет, чтобы снимались и уводили оленей за реку. Люди Карабаса туда не сунутся, побоятся. Посмотрите на их реакцию и поймете, прав был этот человек или нет. В любом случае будьте готовы дать бой. Не поворачивайтесь к ним спиной, не ведитесь на всякие обещания и не проморгайте момент, когда они соберутся вас пристрелить. — Посоветовал Игорь.

— Капитан, ты что такое говоришь? Когда такое было, чтобы они себя так вели? — спросил Ептанга.

— Ты рожи их видел? Ты сравни лицо этого человека с хлебалом Перца. — Игорь наставил руку на Роберта. — Кому бы из них ты дал денег в долг? — Он посмотрел на товарища. — Ответ же очевиден.

— Ты военный? — поинтересовался Роберт у Игоря.

— Нет. Капитан — это моя должность на рыболовном сейнере. Прилипло, как кличка. Ептанга, скажи Олегу и Михалычу, если община в Архангельске существует, я вернусь за ними.

— Ладно. — Нехотя согласился товарищ. — Но не обижайся, я поговорю с шаманом, узнать, твою судьбу.

— Задрали вы этого старого наркомана слушать. Он вам по ушам ездит, а вы, как дети малые, слушаете его. Он уже лет сто, как из ума выжил. — Не сдержался Игорь.

— Он оленей спас, нас спас, вывел на теплые поля, где мы спаслись. — Возмутился Ептанга.

— Тогда ему бог помог, а сейчас он под постоянным кайфом. У него мозг уже высох от дури. — Игорь нервно потеребил кучерявую бороду. — Так, мы уходим, а вы тут подравняйте следы, чтобы было похоже не на дружескую вечеринку, а на боевое столкновение.

— Хорошо, капитан. Будь осторожен. — Ептанга пожал руку Игорю.

Несмотря на несогласие, авторитета у капитана было столько, что подчиненный был вынужден с ним согласиться.

Оружие вернули, но разряженным. Оленеводам опасно было оставлять у себя автоматы, которые могли опознать. Тогда вся история с заложником показалась бы выдуманной. Сами оленеводы были вооружены старыми «мосинками» и СКСами. Наверняка, они умели ими пользоваться лучше, чем большинство бандитов автоматами. Но на стороне так называемых соседей имелась отточенная тактика и вероломство.

Отряд, дополненный одним человеком, продолжил путь. Вскоре показались едва различимые вдавленные следы колес, оставленные обозом. По ним к утру добрались до ядовито пахнущих территорий, покрытых туманной дымкой. Следы от колес в сырой земле бесследно затянулись.

— Как вы будете искать дорогу? — Поинтересовался Игорь. — Мы с товарищами потратили годы, чтобы найти её, многие из них погибли, но на ту сторону так и не перешли.

— Я не знаю, кому так повезло, да и дело не в везении, а в снимках из космоса. — Ответил Роберт.

— Космоса? — Игорь решил, что это шутка и рассмеялся.

— У Перца с собой точная карта. Он мог добыть ее только у тех, кто умеет фотографировать поверхность уже после катастрофы. Скорее всего, у военных. Мы с такой же картой шли от самой Москвы.

— Честно говоря, я так отвык от цивилизации, что мне любое упоминание спутников, интернета или еще чего-нибудь подобного, кажется фантастическим бредом. — Игорь смущенно улыбнулся. — Но у вас нет карты, как вы собираетесь искать дорогу?

— Не переживай, у кого она была позаботились об этом. Они расставили камни-метки, но они видны только с одной стороны, с западной, а тут нам придется напрячь память, внимание и немного везения. — Произнес Роберт, перевешивая автомат за спину. — Давайте, пацаны, у вас память лучше, куда нам дальше?

— Туда. — Все трое указали в одном направлении.

Чехарда резких колебаний температуры никуда не пропала с появлением сугробов. Очевидно, что на материке сделалось намного теплее, и температура еще продолжала поддерживаться на высоком уровне через выброс в атмосферу горячего пара. Теплые фронты активно атаковали северный полюс, принуждая его сдаться. Но он пока держался и бил в ответ короткими тридцатиградусными морозами. Влажность воздуха в этих краях держалась на непривычно высоком уровне и, каждый раз, когда примораживало, все поверхности вагончиков, деревьев и даже сугробов покрывались крупной ледяной чешуей изморози на радость детям.

Спустя месяц после того случая с нападением волков, сугробы стали достигать высоты окон бытовок. Бедные олени, Одиссей и Пенелопа голодали, как и предсказывал шаман. Раскопать им достаточную для кормления площадь не представлялось возможным, это были десятки кубических метров снега. Из-за постоянных прыжков температуры он становился плотнее и тяжелее. Однажды разрыв перед вагончиками площадку, Иван, Марсель, Валера, Виктор и Лешка упали без сил. Снежные отвалы по периметру достигали трех человеческих ростов. А в ночь случилась очередная метель, все их труды оказались насмарку, сугробы снова выросли на ту же высоту. Заново кидать снег, тратя на его все силы и здоровье, было глупой затеей.

— Резать их надо. — Решил Борис. — И прямо сейчас, иначе скотина отощает и вообще ничего с неё не поимеем.

— Жалко, дядь Борь. — Вступилась Полина. — Мы им имена дали, дети с ними играют, ждут, когда они Деда Мороза повезут на санях, подарки раздавать.

— А вот не надо было к ним привязываться. Нет других вариантов, придется резать.

— Есть вариант, но такой, непростой. — Заявил Иван. — У нас же полно таких мест, где бьют горячие источники. Помните, где мы елок накопали? Я уверен, что там до сих пор открытая земля или снег лежит тонким слоем. Давайте отведем их туда и пусть они сами там выживают.

— Они же бестолковые, вернуться. — Предположил Виктор.

— Вернуться, отгоним снова, пока не поймут, что там им лучше. — Иван был уверен, что его предложение вполне рабочее.

— Тут кроется две опасности. — Валера показал средний и указательный палец. — Первая — волки. Они могут снова прийти к нам по следам. Вторая — люди. Это же относительно близко от Самбурга. Я уверен, что местные не сидят дома и не ждут милости от природы.

— А чего им по сугробам гонять? — Удивился Борис. — Какой практический смысл?

— Ну, за дровами.

— У них вдоль Пура столько леса растет, что скакать по тундре в поисках одинокой елки глупейшая затея. — Борис не принял опасения Валеры. — Вот, волки — это да. — Он потрогал внезапно занывшую голень с оттиском волчьих зубов. — Хуже всего, если тебя застанет стая прямо во время перегонки оленей. Не убежишь.

— Пойдем втроем с копьями. Если нападут, то пожалеют об этом. — Иван был уверен, что волки не осмелятся нападать на трех вооруженных человек. — Нужно только подгадать солнечный день. В метель отбиваться труднее.

— В метель можно домой вообще не попасть, гулять по снежной равнине без всяких ориентиров, пока в дыру не свалишься. — Скептически произнес Борис. — Дались вам эти олени. Давайте отведем их подальше и перережем шею, девчонкам скажем, что уехали катать Деда Мороза. Так ведь всем будет лучше, честное слово.

Мужчины переглянулись. Никто не мог сказать уверенно, какой вариант его устраивает больше. Оба казались сложными и малоприятными. Убивать животное, не виноватое в том, что ему нечего есть, при том, что варианты имелись, слишком жестоко. Получалось убийство из лени. А второй вариант при таких температурных качелях, сопряженных с непременными метелями, выглядел самоубийственным. Попробуй разгляди опасность при плохой погоде. Даже в хорошую снег умело маскировал различные аномалии. К счастью, внутри территории проживания общины разломов не имелось, кроме тех, что определяли ее размеры.

— Шаман нужен, чтобы прогноз погоды сделал. — Заявил Валера. — Невозможно предугадать погоду в течение дня. Утром ясно, вечером вьюга воет или наоборот. Хотя бы на пару дней, чтобы с запасом.

— Я предлагаю поступить по старой рабочей схеме, отогнать оленей, обвязавшись веревкой. — Предложил Иван. — Риска минимум и душа будет спокойна, что не убили животное из лени. Кто знает, как они нам летом пригодятся.

Борис ожидаемо невольно хмыкнул.

— Любишь ты, Иван, найти себе заботу на ровном месте. — Довольно мягко прокомментировал он его предложение.

— Прав он, Борис. Мы, здоровые мужики уже месяц дальше трех метров от вагончиков не отходим. Это нормально? Нет. Надо сходить, развеяться, кровь разогнать. — Марсель поддержал Ивана. — Я с тобой.

— И я. — Охотно вызвался Лешка.

Мужики с ухмылками переглянулись между собой. Алена так взяла в оборот парня, что он начал тяготиться ее вниманием.

— Правильно сынок, пока молодой нечего дома сидеть. На пенсии насидишься. — Отец похлопал его по плечу.

— Тогда завтра, если погода с утра будет нормальной, выйдем. — Обрадовался Иван. — Я пойду веревку приготовлю, копья и поесть чего-нибудь в дорогу.

Известие о завтрашнем походе расстроило всех его родных, и жену, и мать, и сестру. Им казалось, что ничего глупее придумать нельзя, как заботиться о бесполезных животных, рискуя собственной жизнью.

— Ну, какой риск? Иди себе, да иди. Олени будут впереди, если что, то это они рискуют. И вообще, хватит командовать. Ваше дело заботиться о доме, о еде, а не указывать, как поступать мужчинам. Развели тут матриархат. — Натурально возмутился Иван.

— А Алексей идет? — Поинтересовалась Алена.

Она специально называла его на людях полным именем, чтобы придать взрослости.

— Да. Из парня надо мужика растить, а то засидится под твоей юбкой и вместо мужа, подружкой станет.

— Вы сдурели? Он же ребенок? — Алена вытаращилась на брата.

— Совесть имей такое говорить. — Иван рассмеялся. — Определись уже, кто он на самом деле, а то неловко получается. Где-то он мужик в самом соку, а где-то ребенок.

— Тогда так поставлю вопрос, вы рискуете не только жизнью Алексея, но и моей. Если с ним что-то случится, то я наложу на себя руки, утоплюсь или спрыгну с обрыва.

— Алён, давай без этих дешевых концертов. — Попросила Валентина. — Слушать противно. Иван, Алешку не надо брать с собой, он еще бестолковый, пусть подрастет.

— Мам, он сам хочет, его родной отец тоже считает, что из пацана надо растить мужика, а вы тут против. Ну реально, какое ваше право указывать, как ему поступить? Мы поставили вас в известность, что завтра пойдем гнать оленей, ваше дело нам помочь.

— Разошелся, оленевод. Папины гены наружу полезли. — Полина встала между Иваном и матерью. — Больше любви в голосе.

— И ты с ними, Брут? — Укорил жену Иван.

— Нет, я между. Мне тоже жалко Пенелопу с Одиссеем, но я боюсь, что по округе рыщут голодные волки.

— Давно не рыщут, потому что тут нечего есть. Они давно уже ушли за оленеводами. — Предположил Иван.

Он был уверен, что голодные животные от отчаяния непременно подойдут к человеческому жилью и каждый раз искал их следы на свежем снегу, но ни разу не видел. Волки не могли так долго обходиться без еды и наверняка ушли вслед за стадами оленей. Если шаман был прав, то где-то зима была совсем другой, без снега и животные могли там выжить. В целом, Иван был уверен, что мероприятие окажется безопасной прогулкой. Его натура, не привыкшая сидеть взаперти в четырех стенах, рвалась на просторы.

Наутро почти все жители выбрались наружу. День, несмотря на полярную ночь, выдался светлым и ясным. На небе не было ни облачка. Белоснежные просторы отражали скупой солнечный свет, добавляя миру яркости. Ветер дул с севера, захватывая по дороге испарения с разломов. Вымораживающаяся из них влага искрилась в воздухе. Пенелопа и Одиссей невозмутимо жевали жвачку, глядя на людей большими влажными глазами.

Даша и Вероника побежали к ним сообщить новость, что их сейчас поведут знакомиться с Дедом Морозом, которого они будут возить с подарками. Животные молча внимали им, пуская ноздрями обильный пар.

— А к нам они заедут с подарками? — Спросила Даша.

— Конечно, но только ночью, когда вы будете спать. — Пообещала мать Светлана.

— Почему ночью? — Поинтересовалась Вероника.

— Потому что дети не должны видеть чудеса. А если вы его увидите, то это уже не чудо. — Пояснила Светлана.

— М-м, жалко. — Вероника надула губы.

Иван взял мешок, наполненный на четверть смесью из древесной коры и мха, добытого под снегом. Это была приманка и подкормка для оленей, если они закапризничают по дороге.

— Ну, девчата, скажите им пока, нам пора идти. — Иван потрепал Одиссея по холке.

— Пока Пенелопа, пока Одиссей. — Попрощалась Даша. — Деду Морозу привет и пусть он не забудет про нас.

— Я хочу куклу с белыми волосами и тремя платьишками. — Добавила Вероника.

— Жаль, олени не говорят, но Дед Мороз и так знает, что вам нужно. — Светлана стала лихорадочно соображать, как можно выкрутиться из положения, чтобы угодить детям.

— Вань, пожалуйста, будь осторожнее. — Попросила Полина. — Ты теперь отвечаешь за трех женщин.

— За Алену отвечает Леха. — Ответил Иван.

Сестра, милующаяся напоследок с Алексеем, услышала его и показала брату кулак.

— А вдруг я говорю не про Алену. — Полина хитро посмотрела на мужа. — Что мы с тобой, зря задницы морозим в доме свиданий.

Иван напрягся.

— Что, есть подозрения? Я же…

— Ты же. — Полина улыбнулась. — Подождем чудес от Деда Мороза. — Она обняла Ивана и прошептала на ухо. — Только попробуй не радоваться.

— Мы с тобой уже говорили на эту тему. — Попытался напомнить ей Иван.

— А мне пофиг, что ты там думаешь. Годы идут, детородные функции угасают, а за нами в старости кто-то должен заботиться. Чужих стариков волкам бросят, тебе хочется такой финал на излете жизни? — спросила Полина тихо.

— Нет, конечно.

— Тогда проси дедушку Мороза, чтобы он дал нам ребеночка.

— Ладно, когда буду передавать оленей, непременно передам твое пожелание.

— Наше. — Уточнила Полина.

Иван вздохнул, оставил Полину и подошел к оленям. Толкнул Одиссея в круп.

— Давай, друган, на выход.

Олень нехотя повиновался. Подниматься приходилось по ступенчатому подъему. Каждая верхняя часть ступени соответствовала периоду потепления. Тогда верхний слой снега подтаивал, а с наступлением морозов замерзал, превращаясь в слой ледяного наста. Вес человека ступени держали без особых проблем, но на оленях их еще не проверяли. Оставалось надеяться, что широкие копыта и изрядно снизившийся вес помогут им одолеть подъем без разрушительных последствий.

Марсель забрался наверх и призывал оттуда Одиссея, который не сразу понял, чего от него хотят.

— Эй, ты же у нас известный исследователь, поднимайся, тут целый океан снега. — Пошутил Марсель.

Пришлось изрядно потолкать глупое животное на ступени, прежде, чем оно сделало шаг. Зато потом, почуяв свободу, олень взлетел по ним на самый верх. Пенелопу упрашивать уже не пришлось. Она самостоятельно, элегантно и грациозно поднялась следом. Ступени немного покрошились под их весом. Иван поднялся наверх после всех. По снежной целине дул холодный северный ветер. В углублении расчищенного пространства вокруг вагончиков он почти не ощущался.

— Пока всем. — Иван помахал на прощание.

— Когда вернетесь? — спросила Валентина.

— Вечером или ночью. — Пообещал Иван. — Не успеете соскучиться.

Руфина, жена Марселя, помахала мужу снятым платком. Валентина перекрестила всю компанию и прошептала молитву. Полина показала мужу кулак. Он послал ей в ответ воздушный поцелуй. С того момента, когда они официально стали считать себя мужем и женой, отношения претерпели некоторые изменения. Полина перестала считать себя нахлебницей, Иван перестал стесняться проявлять чувства открыто. Это привнесло в молодую семью больше гармонии, определенности и душевного спокойствия.

Марсель оглядел горизонт. Снег выровнял неровный ландшафт, превратив его в подобие дна высохшего соленого озера на котором ставили рекорды скорости. Ветер нес по жесткой поверхности звонкую снежную пыль, ложившуюся извилистыми подвижными хвостами.

— Очень рассчитываю на твои навыки следопыта. — Произнес Марсель. — Глазу зацепиться не за что.

— Если погода не поменяется, то обратную дорогу найдем без проблем. — Пообещал Иван.

— А знаете, ребята, я бы поставил парус на сноуборд и покатался. — Заявил Леха. — Видел такое в интернете.

— Прикольно. — Согласился Марсель. — Это меня заинтересовало. Вернемся, подумаем, как сделать. Мы могли бы заняться хоть чем-то, кроме колки дров и отупляющего сидения на своей кровати. Как думаешь, Иван?

— Здорово. — Ответил он без особых эмоций. — А из чего парус делать?

— Не знаю, придумаем что-нибудь. — Марсель не хотел отказываться от занимательной идеи.

Она подарила ему цель, добавляющую жизни красок. Твердый снег, почти лед, идеально подходил для скольжения по нему. Вся территория от разломов до южного вала являлась безопасным катком. Человек не мог жить одной работой и мыслями о ней. Так можно было впасть в тоску от осознания, что впереди нет ничего, кроме бесконечной борьбы за выживание.

Одиссей и Пенелопа громко топали по твердому насту и периодически оборачивались. В их взгляде читалась неуверенность по поводу причин их беспокойства. Рядом с людьми они чувствовали себя в относительной сытости и безопасности.

— Вы еще не знаете, в какие райские кущи мы вас ведем. — Со смехом произнес Марсель, поняв причины неуверенности животных. — А если нет никаких кущей? — Спросил он у Ивана.

— Не знаю. — Иван пожал плечами. — Не хочется их убивать перед детьми. У них и без этого детство не задалось, а тут мы еще со своей прагматичностью.

— Вон оно что. — Удивился Марсель. — А ты был бы мировым папашкой.

— Сговорились? — Иван решил, что вся община в курсе желания Полины скорее забеременеть.

— Не понял. — Удивился Марсель. — А, извини, наступил на больной мозоль. Я вообще говорил, без всякой привязки к настоящей ситуации, чисто гипотетически. Характер у тебя педагогический, правильный и заботливый.

— Всё-таки сговорились. — Иван рассмеялся. — Полина умеет плести интриги, даже не поймете, как она вас настроит на то, что ей нужно.

— Не вижу в этом ничего плохого. Она не дура, а желание растить детей естественная потребность. Мы с Руфиной собирались взять ребенка из детского дома в свое время, но не решились. А теперь жалеем, что время и возможности ушли. Вот реально, через двадцать лет мы с женой будем ничьими стариками. Придется вашим детям отвозить нас за околицу, на съедение волкам.

— Где-то эти разговоры я уже слышал. — Иван усмехнулся. — Не переживай, дожить до старости не многим из нас удастся.

— А что помешает? Голод? Нападения врагов? Новые катаклизмы?

— А ты представь, что у тебя случился аппендицит, или серьезная аллергия на что-нибудь. — Спросил Иван.

— Ну, да, лучше не болеть. Даже глистов нечем вывести, а они в нашей действительности очень вероятны. — Марсель повздыхал.

Отряд уперся в южный вал, ставший из-за наметенного на него снега намного ниже и более пологим. Олени полезли вверх, но стали скользить копытами по склону. Пришлось поупираться, толкая их сзади. Пенелопа, более грациозная, выскочила первой и замерла на краю, глядя вдаль. Порыв ветра закружил ее в снежном вихре, на мгновение превратив в призрачного оленя. Иван в очередной раз подумал, что природа дает им какие-то знаки через Изольду и чудом выживших оленей. Какие, он еще не понял. Видимо шестое чувство, атрофировавшееся в цивилизованной жизни, еще не развилось до понятной интерпретации знаков, на которых разговаривает природа.

Иван шлепнул Одиссея по ляжке, чтобы он собрался наконец и полез вверх по склону. Тот сразу все понял и прыжками взобрался на вершину.

— Как у людей, пока пинка не дашь, будет изображать дурака. — Пошутил Марсель.

Перед ними раскинулся очередной уровень снежной пустыни. Где-то далеко дымило остатками несгоревшей нефти то само злосчастное озеро. Благодаря Виктору рядом нашли еще одно такое, на котором пополнили запасы топлива. Дым являлся отличным ориентиром на десяток километров. А вот деревья, покрытые изморозью, слились с сугробами, превратившись в однообразную белую поверхность без всяких деталей.

Лешка застыл с открытым ртом, рассматривая бесконечный белый мир, искрящийся отраженным солнечным светом.

— Красиво. — Произнес он впечатленно.

— По мне, так немного жутковато. — Признался Марсель. — Голова кружится от того, что взгляду не за что зацепиться. Начинает подташнивать.

— И это говорит человек, собирающийся кататься на сноуборде с парусом. Тебе нужен хороший вестибулярный аппарат. — Заметил Иван.

— Это другое. Дело не в вестибулярном аппарате, а в том, как мозг обманывает сам себя. Он привык цепляться за ориентиры, а здесь их нет. Небо вверху и небо под ногами, вот мозг и дурит. Я буду смотреть на оленей, чтобы он откалибровался.

Они обвязались веревкой. Иван знал дорогу до того самого оазиса, поэтому встал первым и смело повел команду в нужном направлении. Северный ветер подгонял их в спину, обещая холодную, но ясную погоду. Тишину безмолвной пустыни нарушал топот оленьих копыт и шуршание ледяной изморози под ногами. А накрывало этот противоестественный шум ощущение глобального одиночества. Не было больше такой ассоциации, что Земля — это человечество и наоборот. Самодовольству людей пришел конец. Они снова стали незначительными, а пространства огромными.

Одиссей замер, понюхал воздух и замычал, словно хотел предупредить.

— Стоять. — Громко выкрикнул Иван. — Будьте наготове.

Он выставил перед собой копье и ударяя им по снегу, как сапер, ищущий мину, двинулся вперед мелкими шажками. Ничего приметного он не заметил, но зверь просто так не стал бы подавать знаки опасности. И только когда очередной порыв ветра смел с поверхности нанесенную снежно-ледяную пыль, он различил потемневший участок, больше похожий на однородный лед, чем на плотный наст. Скорее всего под ним скрывался небольшой разлом, в котором законсервировался теплый воздух, или подогреваемый снизу теплым источником, недостаточным, чтобы окончательно растопить снежную шубу над собой. Он медленно грел снег изнутри, а снаружи мороз не давал доделать эту работу и образовался ледяной купол над разломом. Очень опасный из-за отличной маскировки.

Иван лег на живот и подполз к краю. Лед опасно затрещал. Он предусмотрительно отполз назад и ударил копьем в потемневший участок. Несколько квадратных метров поверхности с хрустом обломились и упали внутрь. Из образовавшейся дыры поднялся пар и раздался глухой удар от упавшего на дно льда.

— Ни хрена себе. — Марсель сел на снег и подтянул веревку. — А мы ведь могли наступить.

— Это проблема. — Иван ползком сдал назад. — Не каждый раз получится заметить такие ловушки. Придется проверять перед собой копьем, как в первые дни, когда мы понятия не имели куда можно наступать.

— Да, снег снова замаскировал ловушки и надо учиться распознавать их заново. — Марсель поднялся на ноги. — Идемте, надо успеть до темноты вернуться.

Лешка подполз к краю и заглянул в проем. Отломил кусок льда и бросил вниз. Звук удара пришел через две секунды.

— Тут не очень глубоко. — Решил он.

— Это не принципиально, сто метров глубины или двадцать, вылезти все равно не получится и смерь в такой яме будет страшной. Или засосет в жижу, или сваришься живьем, или умрешь от голода. — Живописал Марсель.

Лешка плюнул в разлом и отполз назад.

— А может, столкнем оленей туда и домой пойдем? — Предложил он.

Марсель закатил глаза под лоб.

— Ты сейчас предлагаешь это руководителю общества защиты животных. — Он кивнул в сторону Ивана. — У тебя прав меньше, чем у этих оленей. Он Одиссей, а ты Лешка-моркошка.

— Отгоним до оазиса, как и собирались. — Произнес Иван. — Заодно подучим матчасть по зимним перемещениям.

Он шлепнул Пенелопу под тощему боку. Олени медленно двинулись вперед. Иван шел позади них, считая, что ловушка сработает и под оленем, и потому нужды проверять дорогу копьем пока нет.

— А ведь в скрытых разломах кроется большая польза для нас. — Заявил Марсель. — Кому в здравом уме, это я без иронии, придет на ум ходить по минному полю. Вот реально какая причина может возникнуть у самбургских тащиться куда-то?

— Возможно, они потащутся за дровами или за нефтью. — Предположил Иван. — У них возникнет соблазн привезти много того или другого на санях. Согласись, по насту катить намного приятнее, чем тащить на себе по летней тундре.

— Блин, об этом я не подумал. — Марсель почесал голову под шапкой. — Тогда надо быть внимательнее. Если они знают про тот самый оазис, то вполне могут повстречаться нам.

— Будем надеяться, что не повстречаются. Зачем им там быть регулярно? — Спросил Иван.

— Может, они там лук взялись выращивать или еще что-нибудь. — Предположил товарищ.

— В полярную ночь? — Иван задумался. — Вообще это очень интересная тема. Надо у мамки спросить, вырастет он в таких условиях или нет.

— И что, ходить за двадцать верст за зеленым лучком на завтрак? — Усмехнулся Марсель.

— Не за лучком, а за витаминами. — Пояснил Иван. — К весне у нас начнется гарантированный авитаминоз, и лучок будет очень кстати.

— Переживем, главное, чтобы не дистрофия. — Марсель рассмеялся.

Идти по ровному насту было намного проще, чем петлять по сырой тундре, обходя водные препятствия и топкие места. Уже к середине дня впереди показался столб пара, поднимающийся к небу. Это было клокочущее поле гейзеров и грязевых вулканов, по краю которого образовался зеленый оазис.

Пар на морозе выглядел, как облако взрыва, поднимающееся к небу. Ветер уносил его на юг, в сторону Самбурга и Тихого. С очередной возвышенности открылся вид на черное пятно поля, уходящее к горизонту и зеленую заплатку сбоку.

— Фух, я боялся, что зелень погибла. — Облегченно выдохнул Иван. — Радуйтесь олени, сегодня у вас будет сочный корм.

— Сожрут все елки. — Расстроился Марсель.

— Ничего, отрастут весной. — Ивану оленей было жальче, чем растения.

Между возвышенностью и оазисом в низине курилось паром отверстие в снегу. Компания обошла это место стороной, предполагая, что там находится разлом. Природа словно решила над ними пошутить, и даже напугать. Из отверстия неожиданно бабахнуло так, что лёд и снег разлетелись во все стороны на десятки метров. В небо поднялось огромное облако белого пара. Одновременно с взрывом в небо ударили несколько гейзеров рядом с оазисом. Олени с перепугу бросились бежать.

— Да твою мать. — С досадой выругался Иван. — В тот момент, когда мы уже почти дошли.

Пришлось идти за ними. Одиссей и Пенелопа остановились за два километра от места старта и то по причине нового страха. Там был еще один разлом и ветер гнал испарения от него, прямо на животных. Сбитые с толку, они не знали какая из опасностей смертельнее и ждали людей, чтобы они решили проблему за них.

Их вернули на старый курс и догнали до оазиса. Олени долго принюхивались и боялись щипать траву. Все миазмы клокочущих испарений ветер гнал в их сторону. Иван высыпал на границе снега всю подкормку прямо под носом Одиссея. Тот учуял ее запах и уже нюхая корм, успокоился и начал есть. Пенелопа последовала его примеру и присоединилась.

— Ну, всё, олени пристроены, надо возвращаться. — Произнес Марсель. — Большое дело сделали.

— Погоди, давайте поищем следы, бывают тут самбургские или нет. — Предложил Иван. — А еще посмотрим, что из съедобного тут растет.

— Слушай, тут так воняет, что у меня может начаться одышка. — Марселю хотелось скорее вернуться домой.

Он боялся, что у удачи, которая им сопутствовала, заканчивается лимит времени.

— Жди нас на той вершине. — Иван показал рукой на возвышенность, с которой они смотрели на оазис перед тем, как сбежали олени.

— Ладно, но вы аккуратнее, а то некому будет подстраховать. — Марсель отвязал от себя верёвку.

— И ты тоже. Не забывай проверять перед собой дорогу. — Посоветовал Иван.

— Само собой. Но вы недолго, ребята. — Марсель взял копье поудобнее и стал им проверять крепость наста перед собой.

— Мы быстро. — Пообещал Иван.

Ему очень хотелось узнать, добираются до этих мест другие люди или им нет никакого дела до удивительного оазиса, посреди снежной пустыни. Лешка пошел первым, чтобы в случае чего его легче было поднять наверх. Олени вначале пошли за ними, но Иван прикрикнул на них и те отстали. До них еще не дошло, что огромная зеленая поляна, это дом до самой весны. Одиссей растерянно смотрел в спины людям и не осмеливался зайти в сам оазис, как будто ждал разрешения.

— Иди уже. — Прикрикнул на него Иван.

Олень, конечно, его не понял и остался на своем месте.

Иван тщательно осматривал наст и землю, чтобы найти хотя бы намеки, типа примятой травы, сломанных веточек или чего-то подобного, указывающего на то, что здесь бывают люди. Снежная поверхность была девственно нетронутой, а кустарники и траву никто не топтал, не ломал и лук в грядки не высаживал.

— Кажется, наши олени смогут дожить здесь до весны. — Заключил Иван. — Оставляю их с легким сердцем.

Чтобы животные поняли, чего от них хотят, пришлось загнать их на зеленую поляну. Одиссей и Пенелопа, сбитые с толку сильными запахами из разлома, видимо не чувствовали аромат зелени, пока не коснулись ее носами. Но как только они поняли, что трава настоящая, то накинулись на нее с жадностью.

— Надо скорее уходить, пока они заняты, а то пойдут за нами. — Решил Иван.

— Не пойдут. Я бы не пошел. — Лешка рассмеялся, глядя как олени самозабвенно набивают брюхо.

Они пошли по следам, оставленным Марселем. Частые углубления, набитые копьем, указывали отчетливый путь. В низине северный ветер почти не ощущался, вернее, он не казался северным и холодным. Иван бросил взгляд в сторону парящего разлома и понял, что причина не в низине, а в том, что ветер радикально сменил направление.

— А что он так машет? — Лешка указал на Марселя, ожесточенно жестикулирующего руками.

Напарник показывал руками на запад, потом начинал махать, призывая торопиться.

— Кажется, погода начинает меняться. — Произнес Иван. — Или же Марсель увидел людей. Даже не знаю, чего я боюсь больше.

Они перешли на бег и по мере того, как поднимались над низиной, всё отчетливее становилась причина беспокойства Марселя. Западный горизонт окрасился в темные краски. Надвигалась метель, идущая перед наступлением теплого фронта. Непогода могла испортить все планы вернуться домой к назначенному времени. Иван не рискнул бы идти в ней, обязательно бы заблудился. Хорошо, что они предусмотрительно взяли с собой палатку, зная, что ситуация всегда идет не по плану.

— У меня руки чуть не отвалились вам махать. — С укором произнес Марсель. — Я только поднялся, смотрю, а горизонт-то чернеет. Что будем делать, Вануйто?

— Идти, пока будет видно, а потом поставим палатку и переждем в ней метель.

— А если она на три дня?

— Ну, что теперь, убиться в разломе? — Иван был уверен, что с началом метели Полина поймет, что они задержатся. — И я не умею ориентироваться без ориентиров.

— Ладно, хотя бы километров десять пройдем, уже хорошо. — Решил Марсель.

Первым снова поставили Лешку и пошли по собственным следам, еще виднеющимся на снегу. Шли быстро, но метель оказалась намного быстрее. Температура резко поднялась, а ветер бил в спину порывами. Полетели редкие крупные снежинки. Стало быстро темнеть от надвигающихся черных туч. Яркий искрящийся мир погас и наполнился завываниями ветра.

Наверное, десять километров перед тем как ударила настоящая метель троица пройти успела. Иван резко остановился и дернул за веревку, чтобы затормозить Лешку. Сбросил с плеча палатку.

— Всё, тут становимся. — Перекрикивая шум ветра, произнес Иван.

Он умело растянул ее по насту. Марсель и Иван держали, чтобы палатку не унесло ветром. Снег бил в лицо, не позволяя открыть глаза. Иван вбивал в твердый наст колышки для растяжек. В какой-то момент его сумку с едой покатило по скользкой поверхности ветром. Он побежал за ней, наст под ногами разверзся, и Иван полетел вниз. Произошло это так внезапно, что он даже не успел ничего понять и крикнуть. Ударился боком о земляной выступ, и покатился вниз по сырой поверхности в полнейшей темноте и с ходу влетел в воду.

В этот же момент в нем проснулся инстинкт самосохранения. Иван начал выгребать на поверхность. Где-то в подсознании засел страх, что он упал не в воду, а в грязь и всплыть не получится. Страх вынуждал его вдохнуть, но Иван боролся с этим желанием и всплыл. Сделал судорожный вдох, как только понял это. Над головой светился круг, в который он провалился. Подгреб к земле и попытался выбраться на нее. Не получилось, она была слишком крутой и скользкой. Психику давило необоримое желание поддаться фобии, вызванной темным глубоким пространством.

Напарники медлили. Хорошо, что разлом оказался мелким, без всяких горячих источников, иначе бы Иван сварился или задохнулся от ядовитых газов. Здесь пахло сыростью и прелым.

— Иван! Вануйто! — Раздался долгожданный голос Марселя. — Ты здесь? Ты живой?

— Здесь, здесь. Давайте веревку.

— Фу, слава богу. Держи конец.

В световом пятне появился силуэт падающей веревки. Вниз посыпались обломанные куски наста. Иван ухватил край и понял, что длины веревки хватило едва-едва и обмотаться ею уже не получится. Боялся, что она измажется грязью, и он не сможет удерживать ее в руках.

Отмыл руки от грязи и взялся повыше.

— Тяните. — Крикнул Иван.

Веревка натянулась. Упора для ног на насте не было никакого, подъем мог затянуться. Иван помогал напарникам как мог. Он сам перебирал руками, упирался во все выступы ногами, даже замирал на какой-нибудь едва заметной площадке, чтобы товарищи передохнули. А снаружи завывало. Снег и снежная чешуя, оставшаяся от полировки наста ветром, летели вниз, не давая открыть глаза.

Последние метры оказались самыми сложными. Иван уже обессилел. Руки онемели, горло саднило, а голова кружилась. Он сделал замок из ног, зажав между ними веревку и оперся на них.

— Дайте отдохнуть немного. — Попросил он.

— Отдыхай. — Разрешил Марсель. — Как отдохнешь, кричи.

— Ага. — Иван закрыл глаза и прислонился к сырой верёвке.

В висках громко стучала кровь. Сердце трепыхалось, как у загнанного зайца. Иван подставил лицо под снег и замер. Снег таял на коже и охлаждал кровь.

— Я готов. — Крикнул он.

— Погнали.

Веревка дернулась вверх. Иван распрямился, перехватился выше, подтянулся, снова перехватился и оказался у самого края дыры. Подтянул ноги, сделал замок и поднялся выше уровня снега. Марсель, держа верёвку левой рукой, ухватил правой его за воротник и вытащил на наст. Все трое упали без сил и не могли пошевелиться несколько минут, игнорируя метель, образующую рядом с ними сугроб.

— Спасибо. — Произнес Иван.

— Пожалуйста, но больше так внезапно не пропадай. — Попросил Марсель. — Как бы мы дорогу домой нашли без тебя?

— Обещаю.

— А ты зачем туда пошел?

— Сумку ветром понесло, хотел догнать.

— Догнал?

— Нет.

— Капец, как сумку жалко. — Марсель громко рассмеялся.

Чтобы поесть горячего, пришлось серьезно надышаться едким дымом от горящей мебели, но оно того стоило. Когда все идет вразнос, значение любого элемента, определяющего в прошлом понятие уюта, умножается в несколько раз. Горячий ужин на фоне дикого мороза показался чудом. Михалыч постарался на славу, добиваясь того, чтобы экипаж отвлекся от пугающей действительности. На сытый желудок и спалось лучше.

Игорь свернулся в клубок в каюте капитана, пропахшей дымом, и накрылся с головой. Он так делал в детстве, когда болел или, когда у него возникали проблемы в жизни. Одеяло ограждало его от сложного мира, а поза эмбриона подсознательно возвращала во времена материнской утробы, где он находился в полной безопасности.

— Капитан, Игорь, проснись. — Кривцов тряс его за плечо.

— Что опять? — Игорь распрямил затекшие ноги и уперся в чье-то тело. — Приморозило?

— Да какой там, наоборот. Чертовщина творится. Осторожнее, дверь открыта, не провались. — Попросил Кривцов.

Игорь нащупал дверной проем и удивился, металл был теплым, хотя с вечера его лучше было не касаться голой рукой.

— Там что, припекло? — Капитан спустился вслед за старшим помощником.

В коридоре оказалось еще теплее. Быстрый необъяснимый перепад температуры привел к тому, что промерзший корабль начал потрескивать и щелкать.

— Я в туалет захотел посреди ночи. — Начал Кривцов. — Выбираюсь сюда, становлюсь на мостик и понимаю, что на дворе ни фига не мороз. А изморозь тает так резко, аж шуршит. Смотрю в небо, а облака исчезают прямо на глазах.

Он выбрался из коридора и встал на остатки капитанской рубки. Воздух снаружи нагрелся как в бане. Игорь даже прикрыл лицо рукой как в парилке с непривычки в первые секунды. Мир в очередной раз изменился до неузнаваемости. Теперь он стал зыбким, дрожащим от испарений. Куда ни брось взгляд картинка слоилась оптическими иллюзиями от мощного марева. Жар стоял испепеляющий.

— Бак с горючим может бахнуть. — Предположил Олег. — Как думаешь, капитан, откуда такое пекло? Неужели мы проходим через все казни?

— Без понятия, Олег. Ты у нас знаток природы. — Игорь пребывал в шоковом состоянии. — Нам надо срочно уходить, но куда? — Он растерялся.

Происходящее так сильно выбивалось из понятия чрезвычайного происшествия, что никакой опыт не мог дать верную рекомендацию к действию.

— Соляра разорвет бак, уходить надо по-любому. — Кривцов посмотрел вниз.

Вокруг судна собирались лужи из растаявшего льда и снега. Любое промедление грозило затоплением. Природа словно отыгрывала назад перегиб с жутким морозом, но снова перегнула палку.

— Откуда тянет пеклом? — Игорь попытался определить направление ветра, но из-за крайней растерянности у него не получалось.

— С материка. — Ответил Кривцов. — А с моря дует холодом. Лед тает, скоро здесь будет стоять вода и мы вообще никуда не уйдем.

— А смысл идти на берег, если оттуда дует пеклом? — Спросил Игорь.

Он снова подумал о молодой супруге и у него сделалось невероятно пусто на душе. Всему виной были деньги. Желая зарабатывать много, потому что это казалось нормальной идеей, синонимом счастья, они с женой, наоборот, погрязли в долгах. Игорь вынужден был искать работу и идти в море, и в страшный момент оказаться далеко друг от друга без всякой возможности помочь или хотя бы справиться о состоянии. Игорь с трудом сдерживал себя, чтобы не впасть в депрессию. Едва он поверил, что скоро окажется на берегу и доберется до Архангельска, как новая беда, жуткая в своей необъяснимости, снова поставила перед ним преграду.

Из всех кают зазвучала водяная капель. Корабль оттаивал. Капитан разбудил команду и для каждого ее члена неожиданное пекло воспринималось самым шокирующим образом. Возникла дилемма, куда идти. Вернется назад угнанная на север вода в ближайшие дни или нет? Как далеко забрался горячий воздух? Сколько времени он продержится? А что будет, когда он остынет, приморозит снова или температура выровняется?

Ответов не было, и соответственно, не было решения. Сошлись на том, что корабль опасен, но на ближайшие часы он мог еще поработать термосом, защищая от пекла.

— Что там дальше должно быть, саранча? — Мрачно поинтересовался боцман. — Горящая сера, всадники апокалипсиса? Капец, я не думал, что доживу до таких времен. Думал, что ничего хуже войны не бывает. В голове не укладывается. Это ведь реально конец света, стерилизация планеты от всего живого. Не только он нас, людишек, но и от всех животных, птиц и прочего. Они-то чего не угодили?

— А ты когда флягу стерилизуешь хлоркой, интересуешься составом микробов, кого оставить, а кого убить? — Спросил у него Михалыч.

— Нет, всех под чистую убираю.

— Вот и с нами так же. Богу что микроб, что человек, одинаково. Это мы думаем, раз мы разумные, то нас и жальче. И вообще, я считаю, что смерть только нам кажется страшной, а в глобальном смысле, на уровне бога, это всего лишь переход из одной формы существования в другую. — Поделился своим мировоззрением повар. — Завтра же создаст на планете новые условия и расселит другие штаммы, селекционно отобранные, более удачные.

— Понеслась душа в рай. — Усмехнулся Кривцов. — Если хотите знать, то человечество уже много раз проходило через подобные испытания. Мы все между собой генетически более близки, несмотря на то, что мы разные, беленькие, черненькие, желтенькие и так далее, чем шимпанзе, живущие в соседних стаях. Выживем и в этот раз.

Издалека донесся звук, похожий на раскаты грома. Экипаж напрягся, прислушиваясь.

— Что еще? — Игорь выбрался из каюты, чтобы оценить новую угрозу.

Севернее «Дежнева» небо начинало темнеть, как перед грозой. Огромная молния перечеркнула небосвод, больно ударив вспышкой по сетчатке и тут же раздался мощный гром, закладывающий уши. Игорь инстинктивно отступил назад и схватился за стену, в глазах остался яркий засвет. Испуганная команда выбежала в коридор.

— Что это было, капитан? — спросил Кривцов. — Опять что-то рвануло?

— Молния. Очень близко. Она ослепила меня. — Игорь зажмурился до ярких вспышек в глазах и снова открыл.

Изображение немного стабилизировалось.

— Следовало раньше сообразить, что холодный и теплый воздух обязательно при встрече заканчиваются грозой. — Кривцов выглянул наружу.

Небо чернело с пугающей скоростью. Молния снова ударила рядом, так, что искры проскочили между людьми и металлическими поверхностями. Громыхнуло мощно, все оглохли на несколько секунд. В воздухе густо запахло озоном. Не сговариваясь, команда поспешила вернуться в каюты.

— Не саранча, но тоже, не особо приятное явление. — Произнес боцман. — Никуда не выйдешь под такую грозу, молния испарит в одну секунду.

— И оставаться нельзя и идти тоже. — Вслух поразмышлял Игорь. — Мы заперты тут.

— Значит, будем обживаться. — Решил Кривцов. — Это даже хорошо, что у нас нет выбора. Смирение перед непреодолимыми обстоятельствами есть высшая степень слияния с богом.

— Не люблю я это слово. — Признался боцман. — Когда мне говорят о смирении или принятии, чувствую себя бараном, которому пытаются доказать, что судьба стать шашлыком его единственное призвание.

— А зачем еще нужны бараны? — В шутку поинтересовался Кривцов.

— Я не хочу быть шашлыком. — Ответил боцман.

— Вот когда ты создашь свой мир и там будут действовать только твои законы, тогда и выберешь, кем стать, а пока ты живешь в этом мире по доверенности, выбирать будут за тебя. Все твои попытки жить по собственному плану создают трудности и проблемы, которых можно было бы избежать, приняв судьбу.

— Однако, Олег, мы с тобой оба оказались в одном месте в сложный момент, несмотря на разные мировоззрения. — Парировал боцман.

— А я о чем говорю, Родион. Я здесь оказался без всяких напрягов, а ты долго искал работу получше, но судьба все равно привела тебя сюда.

Очередная вспышка молнии наэлектризовала корабль. Снова громыхнуло так, что казалось будто под судном раскалывается земля.

— Всё, народ, про бога больше ни слова, а то он сердится. — Остановил спор Михалыч. — У каждого своя правда и ему с ней жить. Нечего её другим впаривать. Все мы тут сами с усами.

Народ суеверно прислушался к предупреждению повара. Говорят, что на войне атеистов нет, так и во время конца света, когда жизнь держится на волоске и хочется иметь хоть какую-нибудь уверенность, невольно начинаешь искать опору в высших силах. Удивительно, но те, кто мог быть причастен к разрушению мира и те, на кого хотелось опереться, могли оказаться одними и теми же персонажами.

С улицы донесся шум, похожий на проливной ливень. В каюту потянуло сырой влажностью. Игорь приоткрыл дверь. Теплый сырой воздух буквально ворвался внутрь. Он почему-то имел запах сырой побелки. Игорь быстро закрыл дверь и посмотрел в свете горящей лучины на товарищей.

— У меня нет слов, чтобы описать то, что происходит. — Признался он. — Там шпарит ливень и он, похоже, горячий.

— Насрать. — Олег Кривцов улегся поудобнее и закрыл глаза. — Будь, что будет. Пока летная погода не установится, отсюда ни ногой.

— А если вода вернется? — Спросил Брагин. — Сам же говорил, что такое возможно.

— Что вы меня слушаете. Всё, что происходит сейчас, я не предвидел и не понимаю, как оно получается. С морями, которые где-то взгромоздились на вершину северного полюса, я тоже мог дать маху. Давайте отдыхать, пользуясь моментом. — Старший помощник зевнул и закрыл глаза. — Если что, давайте в раю держаться одной командой.

— Да пошел ты, оптимист. — Отмахнулся боцман. — Я еще тут помучаюсь.

— Мучайся, не мучайся, а все равно все там будем.

Боцман цокнул, но комментировать не стал. Замолчали и все остальные, прислушиваясь к барабанящему по корпусу корабля ливню. Вскоре к этим звукам донеслось журчание многочисленных ручейков, попадающих внутрь через проломы в борте. Лучина прогорела и потухла. В дымном помещении повисла снотворная тревога. Не хотелось общаться, вообще производить любые звуки, нарушающие создавшуюся гармонию. Наверное, этот момент был нужен для того, что каждый подумал о самом важном для себя.

Игорь автоматически перескочил мыслями на супругу. Так сильно захотел оказаться рядом с ней, что ему показалось, будто он может чувствовать ее состояние. Женя была напугана и одинока, и очень ждала его. Каждую секунду молилась о его возвращении. Игорь мысленно взял ее лицо в свои ладони и поцеловал, чтобы успокоить, затем обнял. Услышал ее сердцебиение. Оно было учащенным, но постепенно Женя успокоилась и сердце стало отстукивать нормальный ритм, совпадающий с ритмом сердца Игоря. Они будто бы соединились где-то вне своих тел и только так могли сообщить друг другу о том, что они живы.

— Капитан, что-то долбит по палубе. — Тихо произнес боцман.

Наваждение мгновенно улетучилось. Снаружи доносился стук, расходящийся гулкой вибрацией по корпусу корабля. Игорь прислушался. К шуму дождя добавился свист ветра. Вероятно, он и был причиной стука, раскачивая какую-нибудь железку.

— Пусть стучит. Там ветер поднимается. — Ответил Игорь.

— На набат похоже. — Заметил боцман.

— Ладно хоть не на похоронный марш. — Раздался из темноты голос Кривцова. — По идее, ветер при такой резкой смене температур — это норма. Думаю, он усилится, и погода поменяется в очередной раз.

— Хотелось бы тропического лета, пальм, холодной пинокалады и знойных мулаток. — Мечтательно произнес боцман.

— Для этого надо вначале умереть. — Пошутил Кривцов. — А то не сбудется.

— Чего вы всё о мрачном? — Возмутился Брагин. — Чем вам не отдых? Лежим, ничего не делаем, вокруг море. Олег, ты сам сказал, чем меньше сопротивляешься, тем скорее окажешься в точке, предназначенной судьбой.

— Не надо понимать меня буквально. Лежание в направлении результата может отдалять от него. — Ответил Кривцов. — Но сейчас у нас все равно других вариантов нет, так что давайте расслабимся и попытаемся получить удовольствие.

— Да, кто хочет помыться, могут выйти наружу и принять бесплатный душ. — Предложил Игорь.

— Ага, облезешь под таким странным дождем, а потом неровно обрастешь. — Угрюмо промычал боцман.

— А я, пожалуй, прислушаюсь к твоему совету. — Олег Кривцов завозился, пытаясь протиснуться к двери промеж товарищей.

— Я пошутил. — Капитан испугался за него.

— А я нет. Чем он может мне навредить? А помыться уже пора бы. Я вот и гель для душа с собой прихватил, как знал, что боженька горячую водичку даст.

— Иди, иди, я тебе денег должен, может отдавать не придется. — Пошутил Михалыч.

— Ладно, если не вернусь, то вы мыться не выходите. — Кривцов повернул ручку.

Дверь распахнулась в коридор, из которого внутрь дохнуло горячей сыростью. Олег спрыгнул вниз и захлопнул дверь.

— Какая человек чистоплотная скотина. — Произнес боцман. — Ну умри ты грязным, нет, хочется чистым.

— У человека перед смертью всегда возникает желание помыться. Я думаю, что это символическая потребность очистить душу. — Предположил Михалыч. — У меня дядька раком болел…

— Хватит. — Остановил его боцман. — Мне мыться не хочется, значит я еще поживу.

Кривцов гремел в коридоре. Непонятно, как он собирался принимать душ. В самом коридоре тесно, даже не выпрямиться в полный рост. Снаружи опасно из-за того, что там не на что опереться.

— А что если он в конвульсиях дергается? — Михалыч заронил тревогу капитану.

Игорь приоткрыл дверь, удерживая ее за ручку.

— Олег, получается?

— Получается. Температура класс, на грани, но терпеть можно. Вонючая, правда, как с побелкой, непонятно почему. — Бодро ответил старший помощник. — Всем советую помыться, ничего опасного в этом нет.

— Хорошо. — Игорь закрыл дверь. — Все нормально с ним.

— Ладно, как положено пятнадцать минут ждем, если ничего не случится, я пойду следующим. — Доложил Михалыч.

— Вот это я понимаю конец света, чего не жить. — Произнес Брагин. — Все условия.

День запомнился банными процедурами. Они принесли легкость, даже надежду, что все не так ужасно. Хотя, пятидесятиградусный дождь должен был напугать не меньше землетрясения и последующего за ним жуткого мороза. Ничему из этого не было вразумительного объяснения.

Михалыч на ужин снова сотворил маленькое чудо. Команда перекусила, поговорила от души и легла спать. Постоянная тьма действовала на организм усыпляюще. Люди выспались впрок на месяц вперед.

Игорь проснулся от желания сходить в туалет. Открыл дверь, ожидая, что в нее снова зайдет теплый пар. Но нет, пара не было. Снаружи не доносилось ни звука. Слабый свет падал в проем выхода. Игорь вынул телефон, еще хранящий зарядку. Время на экране показывало шесть утра. Он спустился в коридор и вышел наружу. Вокруг корабля висел плотный непроницаемый туман. Температура упала, но оставалась положительной. Горячий дождь не смог надолго отвоевать жизненное пространство. Холод сконденсировал обильную влагу в настолько плотный туман, что он поглощал звуки. Вокруг было так тихо, что казалось, будто в ушах вставлена вата.

Игорь посмотрел вниз. Под кораблем темнела вода, облизывающая борт сейнера. Ее уровень не превышал глубины по пояс или того меньше. Но даже с таким уровнем серьезно рассматривать возвращение на берег не стоило. Это была верная смерть. Игорь задумался над тем, как обустроить жизнь на корабле хотя бы до тех времен, пока они не придумают, как безопасно добраться до суши.

— Здорово, капитан. — Наружу выбрался заспанный Олег Кривцов. — Что, любуешься пейзажами? Туманище, да-а.

— Кажется, опять холодает. — Заметил Игорь.

— Климатические качели из-за резкого нарушения прежнего баланса. Природа будет раскачиваться на них, пока не найдет новый.

— Как думаешь, мы тут надолго? — Прямо поинтересовался капитан.

— Возможно до зимы. — Предположил старший помощник, справляя малую нужду за борт. — Пока лед не станет. Мы не святые, по воде, аки по суху, не умеем.

Игорь вздохнул. Мысленно он представлял, что через неделю-другую уже будет в Архангельске, обнимет жену и все беды, и страхи останутся позади. Вместе не страшен любой конец света.

— Тогда надо проводить ревизию всего, что имеется на корабле. Думать, как сохранить и распределить припасы на пять-шесть месяцев.

— Да, правильно, капитан. Любая забота нам будет на пользу. Боцман уже на грани депрессии. Я с Санычем займусь машинным отделением. Проверим, сколько соляры осталось, в каком состоянии вспомогательный дизель. Было бы здорово, если его можно запустить.

— Да, это было бы отлично. — Согласился капитан, пребывая в своих мыслях.

— Слушай, Игорь, а как ты думаешь, куда делся экипаж с «Дежнева»?

— Думаю, ушли, как только спал мороз.

— Я тоже так думаю, иначе мы бы встретили больше трупов. — Согласился Кривцов. — Так даже легче на душе. Плохо, что корабль лежит на борту и все у нас боком.

— Ничего, если мы надолго, то постепенно все перевернем как надо. — Игорь посмотрел внутрь темного коридора. — Пойду, разбужу Михалыча, пусть завтрак готовит.

— Не надо, Игорь. Пусть люди спят, пока не выспятся. Это пока наша единственная радость. — Посоветовал Олег.

— Ладно, а ты готов к приключениям? — Поинтересовался у него капитан.

— К каким? — старший помощник напрягся.

— Надо проверить холодильник.

— Там тьма, без фонарика я бы туда не стал забираться.

Игорь вынул телефон.

— Вот этим пока посветим.

— Может, с Санычем лучше? Он парень с головой, не то, что мы, гуманитарии.

— Меня не установка интересует, а просто корпус рефрижераторного трюма. Хочу посмотреть в каком он состоянии. Целый или развалился, проморозило его или нет, а может, наоборот, пропекло. Я буду смотреть, а ты на подстраховке. — Предложил Игорь.

— Ну, раз начальство приказывает, куда деваться. — Кривцов пожал плечами.

— Я больше не начальство, Олег.

— Мне нужно время, чтобы к этому привыкнуть.

Они вернулись в коридор и впервые открыли дверь, открывающую проход к машинному отделению и далее к рефрижераторному трюму. В нос сразу ударил густой рыбный запах, смешанный с запахом дизельного топлива.

— Похоже на уху, сваренную на солярочном бульоне. — Пошутил Кривцов.

Игорю включил фонарь. На стене, в настоящее время являющейся полом, переливаясь радужными пятнами, разлилась лужа. В воздухе висел настолько густой запах топлива, что казалось он может сдетонировать от любой искры. Помещение, прежде, чем проверять работоспособность вспомогательной дизельной установки, следовало хорошо проветрить.

Игорь пробрался к рефрижераторному трюму. Геометрия его была нарушена. Дверь, через которую заходили внутрь, чтобы обслуживать его перед путиной, выгнулась с верхнего угла наружу. Из образовавшейся щели тянуло рыбным духом. Игорь просунул в нее руку. С той стороны было холоднее, чем с этой, но рыба, попавшая под руку, была осклизлой. Во время пика высокой температуры она успела нагреться и испортиться. Заражение могло разойтись мгновенно, как только температура поднимется до плюсовых значений.

— Что там? — Поинтересовался Кривцов, дежуривший у входа.

— Портится. Здесь дверь вывернуло и герметичность нарушилась. — Объяснил Игорь.

— Интересно, а компрессор можно запустить?

Компрессорная установка, охлаждающая улов и помещения на судне, находилась в отдельном помещении. Игорь решил заглянуть и туда, чтобы понять, насколько ее возможно реанимировать. Открыл и понял, что невозможно. Компрессор сорвало с креплений. Тяжелая установка разрушила помещение, проломив стены. Капитан закрыл дверь и заглянул в машинное отделение, переживая, что с дизелем могла произойти подобная ситуация. Но нет, ВДУ (вспомогательная дизельная установка) находилась на своем месте, только запах испарений топлива стоял здесь более сильный. Игорь оставил дверь открытой, чтобы проветрить помещение.

— Каков вердикт? — Поинтересовался Кривцов.

— Вердикт таков, нам будет, чем заняться в ближайшее время. Холодильнику хана, компрессор сорвало с места, и он размотал всё помещение. Вспомогательный дизель выглядит целым, но где-то течет солярка. Скорее всего, пробиты топливные танки и отогревающаяся солярка течет внутрь машинного отделения. Пусть Саныч разбирается подробнее.

После того, как весь экипаж проснулся и все позавтракали, Игорь описал ситуацию, которая их ожидала. Все могло поменяться, если бы снова ударили внезапные морозы и лед сковал оттаявшую воду, но надо было готовиться к худшему. Для этого требовалась полная инвентаризация всего, что было на судне. Поделились на сектора и начали тщательно и скрупулезно заносить в списки имеющиеся предметы.

Вскоре Михалыч обнаружил труп члена экипажа «Дежнева». Наверное, это был его коллега, повар. Он утонул в подсобном помещении из-за заклинившей двери, когда находился внутри. Видимо, судно долгое время находилось под водой, в отличие от более легкой «Печоры», которой повезло больше. В том же самом помещении были обнаружены приличные запасы продуктов питания, оставшиеся неповрежденными и самое главное, там имелась соль в килограммовых пакетах, которую можно было использовать для засолки рыбы.

Покойника, начавшего разлагаться, сбросили за борт со всеми почестями. После его обнаружения версия, что все члены экипажа покинули судно на своих ногах, стала более маловероятной. Судя по всему, утопленников могло быть больше и те, кто выжил, сами позаботились о том, чтобы захоронить их по морскому обычаю, а повара просто не нашли в спешке.

К вечеру свели все результаты в общий итог. Получалось, что здесь можно было жить, если удастся спасти необходимое количество рыбы. Остальных продуктов, даже если жестко растягивать, хватало от силы на пару недель. Старший механик Китаев установил, что вспомогательный дизель работоспособен, но надо разбираться с проводкой, которая отсырела и замыкала по всему кораблю. И еще все танки с горючим протекли и насосы не качали. Топливо требовалось добывать вручную и подавать к двигателю старым дедовским способом, самотеком. К тому же Саныч переживал, что система смазки слишком наклоненного мотора не будет работать нормально и ресурс двигателя может снизиться критически.

Пока были заняты делом не было времени обратить внимание на то, что мороз усилился. Северный горизонт прояснился, даже показались звезды, а вот южный потемнел. Там погода все еще выясняла, какому из фронтов отдать лавры победителя. Команда однозначно была на стороне мороза, мечтая поскорее оставить судно и попытаться вернуться домой. Несмотря на то, что каждый старался крепиться, не подавать вида, что переживает за родных и близких, тревога витала внутри коллектива.

Каюты полностью очистили от всей сырых вещей. Которые еще могли пригодиться, решено было высушить, когда погода позволит. Двухъярусные кровати демонтировали и переставили, чтобы нормально спать. Электрическую плиту тоже перевернули и поставили, как надо, в надежде, что Саныч сможет дать электричество. Пока что ужин Михалыч готовил на дровах, разожженных соляркой. Они долго не хотели разгораться и приходилось их постоянно обливать горючим. В итоге уха сильно пахла солярочным дымом.

В этот день после ужина больше не работали. Вокруг корабля снова образовался туман, висел целый день и остался до самой ночи. В природе случился неожиданный штиль и это затишье пугало. Как по классике, оно оказалось было перед бурей. Уже ночью начало завывать. По коридорам «Дежнева» потянуло морозными сквозняками. Среди ночи пришлось кутаться во все сухое тряпье, которое имелось с собой и все равно не помогало. Кораблю очень не хватало электричества. На камбузе можно было устроить общую спальню и спать в свое удовольствие с включенной плитой.

Сухой колючий снег полировал мятые борта судна. Волны бились о них, наполняясь снежным крошевом из замерзающей воды. В этот день решили не заниматься ничем иным, кроме вспомогательного дизеля и проводки, чтобы дотянуть ее до камбуза. К вечеру состоялся пробный запуск двигателя. К счастью, техника не подвела. На камбузе и в некоторых каютах появился свет. Это уже многое изменило в восприятии действительности. Стало намного уютнее и спокойнее. Михалыч кинулся готовить что-то праздничное по замечательному поводу. Из имеющихся ингредиентов придумать кулинарный шедевр было непросто, но он смог. Из овсянки и консервированных персиков сделал почти пирог. Наверное, в прошлой жизни кто-то и покривил бы рот, отведав его, но в данной ситуации он был произведением гастрономического искусства.

— Водки бы. — Мечтательно произнес Кривцов. — Так хочется немного отвлечься от этой дичи, но мозг сам разучился это делать. Где-то постоянно свербит, аж голова начинает болеть.

— А вот не надо было тренироваться часто. — Укорил его боцман.

— Поучи еще, как мне жить. — Хмыкнул старший помощник. — Если бы я каждый раз отказывался, то у меня бы и друзей не осталось. Думали бы, что я с говнецом. Сколько ты знаешь людей, которые принципиально не пьют и при этом ты можешь на них во всем положиться?

Боцман задумался.

— У меня таких знакомых нет. — Ответил он не сразу. — Был на старой работе юрист. Он вообще не пил, но о нем каких только разговоров не ходило. Я уверен, что половина из них была пустой болтовней, но все же имелось в нем что-то отталкивающее. Думаю, он не пил из страха, что под алкоголем становился совсем другим.

— Каким же? — Спросил Михалыч. — Агрессивным маньяком.

— Я не знаю и даже предполагать не хочу.

Игорь, когда разбирал вещи в капитанской каюте, нашел две бутылки водки. Собирался оставить их для медицинских целей, но потом была найдена аптечка в который имелся муравьиный спирт, перекись водорода, хлоргексидин, марганцовка и мирамистин. Водка в этом списке уже казалась лишней. Сам он не любил алкоголь и не считал, что непьющие люди обязательно с какой-то тайной, которую спиртное обязательно вскроет и явит во всей ее мерзкой сути. Ему нечего было скрывать, и он совсем не различался в трезвой и пьяной ипостаси. Однако сейчас момент требовал некоторого ритуального единения, которое помогло бы людям выговориться, выпустить скопившуюся тревогу вовне.

— Я сейчас. — Игорь ушел и вернулся с бутылкой водки.

— Зайчик передал? — Просиявший Кривцов Олег потянул руки к бутылке.

— Нет, у капитана заначка имелась.

— Здоровья такому капитану и удачи. — Пожелал Михалыч. — Я сейчас запивку из персикового сиропа сделаю.

— Думаю, капитан «Дежнева» погиб, иначе бы он точно забрал заначку. — Решил боцман.

— Тогда помянем его. Подставляйте посуду. — Олег профессионально, по булькам, разлил в каждую тару.

Игорь отказался, сославшись на неприятие организмом.

— Ладно, ты, капитан, первый человек, который не пьет и не вызывает подозрений. — Сделал ему комплимент боцман. — Учитывая, сколько нас человек на одну бутылку, твой поступок можно считать геройским и очень альтруистичным.

— Это потому что я герой и альтруист. — Пошутил Игорь.

Алкоголь развязал языки мужчинам. Одной бутылкой, конечно, не обошлось, Игорь принёс вторую. Они долго вспоминали прошлое, каждый что-то свое, что сейчас занимало основную часть мыслей. Игорь так и думал, что это будут семьи, незакрытые гештальты и переоценка ценностей. На фоне катастрофы, последний пункт претерпел очень значительные изменения. Оказалось, что все ценности, к которым стремились совсем недавно, призрачные. Деньги, ради которых оказались в море, просто исчезли. Те, у кого были солидные счета в банках, и кто жил на одну зарплату, в одночасье сравнялись по уровню богатства. Ценнее стали вещи типа оружия и личные качества человека, смекалка, смелость, хитрость, умеренность и организаторские способности.

По большей части выпившие мужчины фантазировали, потому что не знали, что произошло на берегу. Но с большой долей вероятности, учитывая, какое пекло принесло оттуда, предполагали, что последствия катастрофы там страшные и привычный уклад жизни полностью разрушен.

— Хоть бы приморозило. — Взмолился Брагин. — Я бы ушел один, потому что нет сил не знать, что там с семьей.

— Давайте договоримся, мужики, если приморозит больше, чем на сутки, собираемся и идем. — Предложил Кривцов.

— Давайте. — Поддержал Игорь. — Реально, сидеть тут и знать, что там какие-нибудь твари могут начать мародерствовать или того хуже, невыносимо.

— Тогда так, если завтра перед сном будет мороз, то мы собираем вещи и утром выходим. — Эмоционально заявил обычно молчавший матрос Муханов.

— Само собой. Послезавтрашнее утро наш ориентир. Завтра будем готовиться, запасать продукты, вещи, инструменты и вперед, заре навстречу. — Пьяненько произнес Михалыч. — Игорь, сколько по твоему телефону до Архангельска.

— До города далеко, километров двести с небольшим, но до берега осталось меньше тридцати. Если за два дня доберемся, то это будет очень хорошо. По суше идти будет намного проще. — Игорь вынул телефон, увидел, что заряда осталось немного и снова выключил. — Слушайте, ни у кого зарядки не осталось? Без навигации нам будет трудно найти дорогу.

— Нет, не подумали. — Пожал плечами Олег. — Я свой телефон утопил нечаянно и про зарядку даже не подумал.

— Ладно, пора привыкать обходиться без технических устройств. — Решил Игорь. — Будем учиться ориентироваться по звездам, по солнцу и так далее.

— По мху на деревьях. Если что, он растет с северной стороны. — Поделился важными знаниями боцман.

— Да, тут как раз, когда море сошло, оголились деревья со мхом. — Кривцов рассмеялся.

— Да иди ты, клоун. — Боцман набычился.

Обильный ужин и алкоголь после яркого возбуждения вызвали сонливость. Разговоры сошли на нет, экипаж начал укладываться спать прямо на полу. На камбузе было тепло. Китаев долил в бак солярки, чтобы дизелю хватило на ночь и лег спать последним.

Наутро стало ясно, что планы придется пересматривать. Теплый ветер с материка снова поднял температуру выше ноля градусов. Игорь, чтобы поддержать коллектив, придумал им занятие. Одни добывали из баков солярку, другие пресную воду. Михалыч с боцманом солили рыбу. День прошел довольно быстро. Люди еще были полны надежд на благополучное разрешение ситуации.

Прошла неделя. За время нее температура ни разу не опустилась ниже ноля. Она даже поднималась ближе к двадцати, когда ветер дул прямо с материка. Временами неистовствовали ветра и настоящие тропические ливни. Работа уже не спасала от неприятных мыслей. Непрерывное ожидание утомляло. Атмосфера в коллективе портилась с каждым днем. Выяснилось, что Кривцов и Говоров органически не переносят друг друга. Они даже не могли спать на камбузе вместе. Один из них обязательно спал в каюте, благо там было относительно тепло.

Игорь, помимо того, что сам находился в сложном психологическом состоянии, вынужден был еще искать пути налаживания отношений между членами экипажа. И все равно он не справился с этим. Кривцов и Говоров после очередной перепалки перешли в рукопашную. Били друг друга с таким остервенением, словно хотели убить. Многим была непонятна такая агрессия. Только Михалыч, старый морской волк, озвучил ее причины.

— Так всегда бывает в закрытых коллективах, особенно когда возникают сложные неразрешимые ситуации. — Пояснил он. — Это проблема свойственна для продолжительных походов.

— А что с ними делать? — Спросил Игорь. — У меня есть уверенность, что один из них может погибнуть.

— Да ничего ты не сделаешь. У них уже фляга потекла, они себя не контролируют.

— Рано как-то потекла. — Удивился капитан.

— Они никогда друг другу не нравились, а тут всё только усугубилось. Поговори с ними, пусть вообще не пересекаются. — Предложил Китаев.

— На пяти квадратных метрах и не пересекаться. — Игорь задумался. — Ладно, придумаем что-нибудь.

Капитан устроил так, чтобы принятия пищи и сон проходили у Кривцова и Говорова раздельно. Это помогло, склоки и оскорбления прекратились. Но тут в противостояние с людьми снова вступила природа. Произошло то, чего боялись. В одно утро снаружи раздался нарастающий шум. Игорь выбежал в коридор и успел увидеть только брызги над кораблем и сильный удар. Где-то недалеко произошел прорыв растаявшей воды из ледяного плена. Судно выровнялось и даже проплыло с потоком воды какое-то расстояние. Но через дырявый корпус оно быстро наполнилось водой и снова легло на борт. Половина всех помещений заполнилась водой.

Нахлынувший поток быстро ушел в разломы, уровень воды опустился, но из судна она выходила медленно. Игорь распорядился посчитать убытки, но оказалось, что пострадали не только вещи.

— Боцман пропал. — Доложил напуганный Брагин. — Нигде нет.

Новый знакомый с каждым часом проникался всё большим доверием к рассказам Роберта, но вместо ожидаемой радости, только смурнел. Он словно не хотел знать того, что слышал.

— А ты чего так реагируешь? — Удивился Роберт.

— Я пять лет был уверен, что Архангельска не существует. Мы, когда добрались до берега и отправились в сторону города, попали в эти же самые ловушки, по которым сейчас идем. Только тогда они были еще активнее и местами даже дышать было невозможно. Но мы были настроены пробраться через них, пока не раздался мощный взрыв, от которого содрогнулась земля. Вот реально, взорвалось так, что все подпрыгнуло. Все гейзеры разом выплеснулись кипятком, открылись новые провалы, топи расширились. Мы чудом выбрались отсюда.

Пока думали, что делать дальше, появились стада оленей вместе с оленеводами. С ними был шаман, который указал это место. Был декабрь, а вокруг до сих пор росла зеленая трава, необходимая оленям. Они сказали, что прибыли оттуда, где снег выше домов.

— В Подмосковье там и было. — Согласился Роберт. — Снегопады в первые два года выпадали экстремальной высоты.

— Когда мы впервые познакомились с Карабасом, нам тоже рассказывали, что севернее, всего в сотне километров, зимы намного суровее и снежнее. Поэтому наша вера шаману была беспрекословной. Когда он узнал, что мы хотим вернуться в Архангельск, погрузился в транс, а потом по результатам общения с духами, сказал, что живых людей там нет, только огромная дыра, оставшаяся после взрыва. А мертвые земли нужны были, чтобы мертвых отделить от живых. Короче, мы поверили ему и больше не пытались туда попасть.

— А как же Перец и то, что он регулярно ходил туда и обратно? — Поинтересовался Роберт.

— Они только в этом году узнали о маршруте и рассказывали нам, что люди живут только край берега, ловят рыбу и не знают, что с ней делать. А Перец меняется с ним на мех. А все рыбаки пришлые издалека, в основном из Мурманска.

— Короче, вертели вами тут, как хотели. — Роберт усмехнулся. — Вот как слушаться шаманов, вместо того, чтобы слушать себя. У тебя семья осталась в городе?

— Жена. — Игорь вздохнул. — Чувствую себя предателем и последним бесхребетным слизнем.

— Сочувствую. У нас у всех есть истории, за которые стыдно. Причина в том, что мы медленно менялись под новые обстоятельства и действовали, как люди с образом мыслей, свойственных прошлому. Очень надеюсь, что твоя жена жива, и вы встретитесь.

— Если так, то она, скорее всего, уже замужем. А тут появлюсь я и это может разрушить ей жизнь. — Игорь прокручивал в голове возможные варианты.

— Тогда не лезь ей сразу на глаза, узнай, как она живет, и если ты уже третий лишний, то приходи к нам в рыбацкую деревню, найдем тебе работу по специальности и невесту.

— Хорошо, спасибо.

Роберт был рад, что в их компании оказалась молодежь. Он бы ни за что не запомнил с одного раза многочисленные приметы, указывающие безопасный путь. А пацаны спокойно вели их от камня к камню, оставляя на тыльной стороне каждого из них крестик. Эта дорога должна была стать общедоступной и облегчить коммуникацию между общинами. Ребятам опасные головоломки заменяли компьютерные игры, стремление к получению адреналина и просто разминку для мозгов. Этот мир являлся для них полигоном, на котором было страшно, но интересно.

— Пап, а можно мы жделаем обманку? Мы думаем, што жа нами пойдет погоня.

— Поинтересовался Даниэль.

— А если за нами пойдут хорошие люди? — Спросил в ответ Роберт. — Не надо.

— Жаль. — Даниэль вздохнул.

— Это мой сын. Мы очень голодали, когда у него стали меняться зубы. Старые выпали, а новые на фоне дикой нехватки витаминов, не выросли. Вот такой он у меня смешной парень. Правда, я больше стесняюсь этого недостатка, чем он. Молодежь, очень приспособляемая в отличие от нас.

— А моя Женя как раз стоматолог. — Игорь, с момента, как узнал, что Архангельск не погиб, думал о ней каждую секунду.

— Ого, ну, тогда был бы рад, чтобы у вас всё получилось. Был бы повод обратиться к ней за помощью.

— Ладно. — Игорь улыбнулся. — Я в долгу перед тобой.

— Никаких долгов. — Отмахнулся Роберт. — Мы квиты. Ты же мог сдать нас Карабасу.

— По правде, мне осточертело жить с оленеводами. Я уже собирался податься к Карабасу, лишь бы не видеть их. Они хорошие люди, но их образ жизни, как глупая сказка, утром олени, в обед олени, вечером опять олени, и больше ничего не интересует. Поэтому они ведутся на любую ложь из-за ограниченного кругозора. А тут еще шаман в авторитете со своими наркотическими видениями. Хотел вас сдать, но как только понял, что ты не врешь, сразу передумал. Вы стали для меня самым четким знаком, что пора менять свой образ жизни. — Игорь пнул с дороги камешек сапогом из оленьего меха.

— Береги обувку, у нас такой нет. — Предупредил Роберт.

— Да? — Удивился Игорь. — Хорошо.

К вечеру мертвые земли закончились, а с ними и тепло. Ночи за их пределами были ощутимо холоднее. Поделили смены и легли спать. Костры не разжигали, опасаясь привлечь погоню. Роберт не сомневался, что она будет. Дурная мстительная натура бандитов не могла смириться с тем, что им дали пощечину люди, которых они считали ниже себя.

Роберт сменил сына на посту в четыре утра. Присел на небольшой бугорок, укрывшись накидкой и только вертел головой. Жутко хотелось спать. Пеший переход всегда отнимал много сил, а после, мягко говоря, не самой калорийной еды, организму требовалась обильная пища и продолжительный отдых. Уставшая от перехода Найда, спала подле его ног. Рассчитывать на ее собачий нюх не приходилось. Спала она крепко, сопела и похрапывала, иногда поскуливала, будто ей снились сны о тяжелой собачьей жизни.

Время подходило к шести, когда он различил среди тумана горячих испарений движение. Он не стал ждать, когда удастся разобрать количество преследователей, громко крикнул:

— Подъем, мужики, за нами погоня!

Тренированные люди мгновенно собрались. Отдохнувшая Найда взялась бегать кругами, будто не знала, как иначе справиться с волнением. К этому времени уже была видна гораздо отчетливее группа людей с двумя оленьими повозками. Преследователей насчитывалось несколько десятков человек. Бандиты решили не мелочиться, а решить вопрос кардинально и наскоком. Роберт был уверен, что они планируют уничтожить рыбацкий поселок одним набегом и быстро уйти, пока не подошла помощь.

Хотелось верить, что бандиты их не увидели. Чтобы увеличить разрыв побежали легким бегом. Лучше всего к нему оказался подготовленным Игорь. Сказывалась жизнь, полная физических нагрузок.

— Ты и аркан метать умеешь? — Поинтересовался на бегу Физрук.

— Умею, пришлось научиться. Каждый мужчина должен уметь пользоваться арканом. — С иронией произнес Игорь. — Иначе будет сидеть в чуме на женской половине.

Ростислав, ослабленный ранением, вскоре стал уставать. Игорь молчком взял его на прицеп. Бег сменяли ходьбой и снова бежали, как солдаты на марш-броске. В итоге, преследователей не было видно даже на горизонте, а дороги между городом и рыбацким поселком достигли уже к вечеру.

— Между городом и нами на медленном обозе двое суток хода. Думаю, мы сейчас где-то посередине. Если не отдыхать, то мы должны добраться до своих целей ко второй половине завтрашнего дня гарантированно. Вы, Игорь и Ростислав, идете в Архангельск и сразу к Первому. Пусть он собирает отряд и отправляет к нам в поселок. Думаю, бандиты направляются к нам по диагонали, кратчайшим путем и поэтому надо торопиться, чтобы они не пришли первыми. В любом случае, желаю всем удачи и встретиться после того, как мы их разобьем. — Роберт пожал руки Игорю и Ростиславу. — Как все закончится, мы приедем в город, навестить твою семью.

— С Эмилией? — Смущаясь спросил Ростислав.

— Если она не против. — Роберт добродушно улыбнулся. — Ну, всё, расходимся.

Мужчины попрощались и разбежались по своим направлениям. Найде предоставили сделать самостоятельный выбор, и она выбрала идти в рыбацкий поселок. Роберт невыносимо устал, но мысль о том, что бандиты придут в поселок раньше них заставляла его искать в себе силы. Он рвал по дороге траву и жевал ее на ходу, чтобы получить хоть какие-то калории. Пацаны делали так же, но выглядели бодрее него. Физрук тоже выглядел бодрее, но временами матерно комментировал причины, принуждающие его бежать. Ночью не останавливались, шли быстрым шагом и только почувствовав, что силы восстановились, переходили на легкий бег. К утру от травы стало тошнить и больше ее не ели. Пили только воду из чистых источников, попадающихся периодически.

К утру вдалеке показались знакомые холмы, предваряющие вход в поселок. Потянуло морским ветром, а в небе появились чайки.

— Охрана будет? — Поинтересовался Роберт.

— Должна быть. — Ответил Физрук. — Захар выставлял.

Отсутствие охраны могло оказаться дурным предзнаменованием. И когда на них вышел лично Захар с автоматом у Роберта отлегло от сердца.

— Твою же мать, ребята. — Захар бросился обниматься.

— Захар, сейчас не время для сентиментальностей. За нами идет банда, надо уводить людей из поселка. — Предупредил Роберт.

— А куда? — Растерялся Захар.

— Все зависит от того, сколько у нас времени. Если часы, то надо забрать все продукты и валить на острова, на которые мы готовили эвакуацию по тревоге. Если бандиты не покажутся дольше, то можно переехать на новую стоянку, куда и собирались. — Предложил Роберт.

— Вот ведь беда. А я так обрадовался, когда увидел вас живыми. А где Семен?

— Погиб. Героически. — Произнес Роберт и отвел глаза. — Из обоза в живых остался только один человек. Надо скорее бежать, доложить Первому, чтобы отправлял к нам вооруженный отряд в сотню штыков, не меньше.

— А мы не сможем отбиться? Сколько их? — Спросил Захар.

Роберт и Физрук одновременно хмыкнули.

— Больше полусотни бойцов точно, но это навскидку, а может и поболе.

— Не отобьемся. — Понял Захар.

Мария увидела возвращавшихся домой мужа и сына, бросила работу и захлебываясь слезами, побежала навстречу. Поверить не могла, что ее мужчины живы. Под глазами у неё появились темные круги, а веки припухли от постоянных слез.

— Маш, давай по нашей схеме, организуй эвакуацию. За нами идет банда, надо скорее всем уходить. — Попросил Роберт, после того, как они выразили все свои чувства.

— Как банда? — Изумилась она.

— Вот так. Закончился мирный период в нашей общине, наступило время воевать. — Роберт обратился к Захару. — Могу я лично с Первым поговорить?

— Конечно.

— Маш, Даниэль, собирайте народ, а я пока переговорю. — Распорядился Роберт.

В поселке началось тревожное движение. Благо перед этим проходили учения и потому суеты удалось избежать.

Роберт накрутил полные конденсаторы тока и набрал Первому. Тот снял трубку почти сразу.

— Первый, это Роберт из рыбацкого поселка.

— Живой?

— Да. Мужики отбили нас почти без потерь. Давайте я быстро обрисую ситуацию, потому что она очень опасная. В общем, за нами идет вооруженный отряд бандитов, человек пятьдесят. Думаю, будут здесь через несколько часов. Их задача уничтожить поселок, наказать за наш побег, а общину запугать. Мы с Захаром эвакуируем население. От того, когда они появятся, зависит, куда мы уйдем. Если скоро, то мы уйдем на острова и будем ждать подкрепление там. Если они дадут нам сутки, то мы снимемся с жильем и переедем на одно из мест, куда поселок периодически переезжает. Захар сам расскажет куда. В общем, мы ждем от вас отряд в сто человек минимум. Бандиты бойцы отличные и мотивированные, поэтому будьте готовы. И на будущее, нам нужно ведомство, занимающееся внешней политикой. Вокруг нас живут другие общины, уверенные, что мы бесчеловечные нелюди.

— Я не знаю таких общин.

— Я был за гиблой землей. Там есть большая община оленеводов по территории которой спокойно ходят банды, устраивающие нам неприятности.

— Туда же нет прохода?

— Есть и скоро к вам придут два человека, Ростислав и Игорь. Послушайте, что они вам расскажут.

— Хорошо, Роберт. Я собираю отряд. Через час выйдем к вам.

— Только по уму, с разведкой и прочими вещами. Бандиты ошибок не прощают.

— Занимайтесь своим делом. — Первый решил, что Роберт перегибает с субординацией. — Я буду на связи. Как только появятся бандиты, обязательно дайте знать.

— Хорошо.

Захар взял трубку из рук Роберта и дал понять, что хочет поговорить с начальством без него. Роберт отправился на помощь Марии и сыну.

— Папка. — Эмилия увидела отца и побежала ему навстречу с котом в руках.

Роберт обнял дочь и поцеловал. Эмилия тоже разревелась от нахлынувших чувств. Напуганный овчаркой Ганс, большими глазами смотрел на нее, вцепившись хозяйке в плечо. Роберт дождался, когда дочь успокоится.

— Как дела?

— Хорошо. Мы с мамкой ревели каждый день. Когда сбежал Даниэль, она чуть с ума не сошла. — Эмилия вытерла слезы. — Знаю уже, что Ростик жив, но был ранен. — Доложила она то, о чем уже успела поговорить с братом. — Вы говорили обо мне?

— Ну, конечно, только о тебе и говорили. — Пошутил отец. — Я сказал ему, что мы приедем в город, как только всё успокоится.

— Правда?

— Конечно. Нельзя упускать такого парня, а им глупо упускать такую невесту.

— Ты молодец. — Похвалила Эмилия.

— А где мама?

— Вон, собирают тревожные чемоданчики. — Она показала рукой в сторону склада.

Народ собирался возле него с вещами. В случае первых признаков опасности бежали туда, брали вещи с самым необходимым и уходили на острова, по пояс в воде. А если опасность задерживалась, то люди начинали разбирать чумы и складывали их в телеги, для перевозки на новую стоянку.

Роберт подошел к Марии и отвел ее в сторону.

— Есть хочу, как медведь бороться. — Признался он.

— Прости, Роберт. — Мария всполошилась. — Иди, к мальчишкам, они обедают.

Даниэль и Емельян сидели в сторонке в компании ровесников и обедали. «Боевые» товарищи рассказывали им с полным ртом о недавнем приключении. Их слушали очень внимательно. Роберт подошел к компании.

— Осталось чего перекусить? — Спросил он.

— Вот, пап. — Даниэль вскочил и придвинул ему деревянную емкость с теплой густой ухой.

— Ну, что пацаны, кажется, пришло время подержать в руках не только рыболовные снасти. — Роберт взял деревянную чашку и налил в нее ароматной ухи.

— Это правда, что сюда идет банда? — Спросил Борис, рыжеволосый мальчишка.

— К сожалению, правда. Мы потеряли хватку, долгое время живя в относительно мирной обстановке, а бандиты использовали его, чтобы укреплять свое могущество. В итоге они считают, что мы легкая и жирная добыча. Нам надо показать, что это не так. Вы молодые, опыт впитываете легко, быстрее адаптируетесь к ситуации. Вам придется нести все бремя противостояния.

— А мы готовы. — Ответил за всех Борис. — Дэн рассказывал, как они вас из сарая освободили.

— Да, ребята, это был очень отчаянный и смелый поступок. В любой момент могло что-то пойти не так. — Роберт потрепал Найду между ушей. — Например, наша охранница могла загавкать, но она решила промолчать и сбежать с нами. Кстати, можете ее накормить, она тоже не ела столько, сколько и мы.

Мальчишки быстро нашли собачью миску и тайком от взрослых налили в нее ухи. Благодарная собака накинулась на еду. Наверное, она до сих пор не могла поверить, что можно жить без цепи все время.

— Пап, а щейчаш нам что делачь? — Спросил Даниэль после обеда.

— Снаряжайте магазины, собирайте все боеприпасы и ждите команды. Если банда появится скоро, мы будем прикрывать отход. — Распорядился Роберт.

— Понятно. — Даниэль сорвался с места выполнять распоряжение.

Емельян бросился за ним следом.

Роберт посмотрел им вслед и почему-то вспомнил «Тараса Бульбу», когда тот с сыновьями собирался ехать в Запорожскую Сечь отбиваться от ляхов. Повторения сюжета не хотелось, но настрой молодежью владел боевой. Они мечтали о схватке и желали проявить себя в ней. Банда могла полагать, что ее ждет деревня «травоядных» жителей, которая не сможет за себя постоять и падет, как только они явятся во всей своей силе. Чем наглее и самоувереннее был противник, тем приятнее было нанести ему поражение.

Уже начало вечереть. Половина поселкового жилья лежала в телегах, остальные собирались грузить. Вдруг с холма, где стояли часовые, раздался выстрел. Потом еще несколько. В ответ издалека тоже донеслась пальба. Народ бросил работу и замер.

— Мария, уводи людей на острова. — Распорядился Роберт.

— А ты куда? — Забеспокоилась супруга.

— Сообщу Первому, что банда добралась. — Роберт со всех ног побежал в «офис».

Бледный Захар крутил магнето. Увидев Роберта, посмотрел на него большими испуганными глазами.

— Это они? — Спросил он.

— А кто еще. Давай я. — Роберт выхватил рукоятку и активно накрутил ею полный заряд.

— Что у вас? — Спросил Первый беспокойным голосом.

— Часовые отстреливаются. Банда явилась.

— Отряд из города вышел, будет завтра к утру.

Роберт и не думал, что они смогут добраться раньше. Это было даже быстрее, чем он рассчитывал. Но бандиты не считались бы хорошими бойцами, если бы не подумали о подкреплении. Наверняка они оставили засаду, которая сковала бы спешащее подкрепление на некоторое время.

— Хорошо. Мы не успели собрать поселок и переехать, поэтому уедет только часть. Ее поведет Захар, остальные спрячутся на островах. Если повезет, бандиты пойдут по следам обоза.

— Принято. У наших будут красные ракетницы, как увидите сигнальную ракету в небе, знайте, они подошли.

— Хорошо. Мы придумаем, как дать им знать, где мы находимся.

— Держитесь.

— Хорошо, будем держаться. — Роберт вернул трубку Захару. — Есть, что добавить?

Глава поселка растерялся и повесил трубку на место.

— Мне не приходилось воевать. — Ответил он. — Бери управление на себя.

Захар со стороны выглядел суровым мужиком, бородатым, бескомпромиссным, строгим с людьми, но судя по ситуации, только в мирной жизни. Звуки близкой перестрелки вывели его из равновесия.

— Ладно, Захар, твоя задача такая, берешь груженые обозы и уводишь на одну из ваших стоянок. Возьми с собой несколько мужиков и уходите, Ваша задача обмануть банду, повести ее за собой.

— А если догонят?

— Сделай так чтобы не догнали. Дай нам полчаса скрыться из глаз, забирай отстреливающихся часовых и уходи.

— Хорошо, Роберт. Вы там аккуратнее, не шумите, чтобы всё не зря было. — Попросил он.

— Конечно, Захар.

Роберт бегом вернулся к жителям поселка, бредущим в ледяной воде. Даниэль, Емельян, Физрук и Александр, разнорабочий из команды Семена, шли позади всех, прикрывая отход. На руках осталось четыре автомата и две трети цинка патронов. Этого могло хватить на один короткий бой, поэтому следовало не вступать в него, как можно дольше.

— Как настроение, мужики? — Поинтересовался Роберт.

— Есть настроение поплавать. — Пошутил Физрук.

— Боевое. — Ответил Емельян.

— Это хорошо, но нам лучше дождаться подкрепления, а только потом воевать.

— А где Захар? — Спросил Физрук.

— У него своя задача. Он попытается увести банду за собой. Даст бог, пересидим нападение без потерь. — Роберт боялся даже думать о том, что бандитам улыбнется удача. — Ладно, я догоню остальных.

Найда бежала за ним, но когда вода поднялась выше колен, она перестала доставать лапами дна и поплыла. Роберту стало ее жаль. Он подхватил ее и понес на руках. Собака преданно лизнула его в лицо.

Роберт догнал семью. Найду пришлось отпустить, чтобы забрать у Марии тяжелый рюкзак с вещами и продуктами. Напуганный бесконечной водой Ганс, напугался еще сильнее и вцепился дочери в плечо когтями. Эмилия заверещала.

— Ай, больно, зараза.

Кот обезумел, таращился оранжевыми глазюками на плывущую рядом собаку, как будто она была привидением. Холодной водой ломило ноги. Роберт забрал у дочери кота и пережал жене.

— Нам же хочется понянчить внуков? — Спросил он у своих женщин.

— Прямо сейчас? — не поняла Мария к чему он клонит.

— Когда придет время. Эмилия, полезай мне на шею. — Предложил он дочери.

— Я уже большая?

— Полезай, сказал. — Строго приказал отец.

Смущенная дочь посмотрела на мать в поисках поддержки. Ей было ужасно неловко ехать на шее отца, но мать кивком поддержала мужа.

— Папа прав, женское здоровье надо беречь. — Произнесла она.

— Ага, это после того, как я два года спала на голой земле.

Роберт пригнулся, подсадил дочь себе на шею и ухватился за ее холодные лодыжки.

— Ты ни разу не спала на голой земле, мы с мамой внимательно следили за тем, на чем вы спите. — Ответил ей Роберт. — И тогда мы вообще не думали, что у нас начнется нормальная жизнь, а она началась, и мы уже планируем совсем другие вещи, чем тогда.

— Прямо принцесса на престоле. — Поддела Эмилию соседка.

Редкая стрельба утихла. Роберт обернулся и увидел отъезжающие обозы. Захар поторопился. Не дождался, когда жители спрячутся за первым островом. Сохранять хладнокровие в такой ситуации мог далеко не каждый.

— Поживее, шире шаг! — Крикнул Роберт и сам пошел активнее, обгоняя людей. — Нам надо скрыться за островом, чтобы бандиты ушли за обозами.

Толпа прибавила шаг и через десять минут они ступили на каменистый берег ближайшего к берегу островка. Она появился во время катастрофы. Участок земли остался выпяченным вверх и на место уже не улегся. Островок облюбовали чайки и прочие морские птицы, обильно унавозив его камни. Недовольные появлением людей птицы взлетели вверх. Роберт с досадой посмотрел на них, испугавшись, что птицы могут выдать присутствие людей.

— Народ, давайте спрячемся за камнями, обсохнем и пойдем к следующему острову. — Предложил Роберт, ссаживая Эмилию на землю.

— А этот чем хуже? — Спросил рыбак, имени которого Роберт не знал.

— Мы взбудоражили птиц. Бандиты могут заметить это и проверить догадку. Безопаснее уйти подальше.

— Там глубина уже выше пояса.

— Когда на кону жизнь, смешно думать о том, до каких пор достает вода. — Ответил Роберт. — Подмога придет не раньше завтрашнего утра, это огромный срок, в течение которого нам придется затаиться, и чем дальше мы будет от бандитов, тем в большей безопасности.

— На том острове есть грот, в котором можно спрятаться от дождя и ветра. — Емельян встал на позицию Роберта.

Для него отец Даниэля стал непререкаемым авторитетом.

— Вот, это огромное подспорье. Нам придется провести ночь под открытым небом и всякое может быть. А если бандиты все же обнаружат нас, то будет замечательно, если люди не будут находиться под пулями. — Развил мысль Роберт.

— Мы пойдем на тот остров. — Громко поддержала его женщина. — Ничего, не сахарные, не растаем. Мы — северные люди, нам не пристало бояться холода.

Народ спрятался за камнями. Роберт наблюдал за тем, что происходило на берегу. В поселке появились вооруженные люди. С первого взгляда больше полусотни. Заполыхали чумы, которые не успели собрать и погрузить. От общей массы отделился отряд из двух десятков человек и пошел в ту сторону, в которую ушел Захар с обозами. Остальные остались на месте. Роберт не мог понять причин этому, пока не увидел собаку, вынюхивающую следы у берега. Бандиты не купились на их уловку.

— Надо скорее уходить. — Произнес Роберт. — Я же говорил, что они гораздо сообразительнее, чем нам хотелось бы.

С берега раздался собачий лай. Ветер дул с моря к берегу, и пес учуял присутствие людей. Народ без всякого принуждения, напуганный тем, что их присутствие почти обнаружено, зашел в воду.

— Строимся в две колонны и идем так, чтобы камни нас прикрывали. — Пояснил Роберт. — На растягиваемся и все время смотрим назад, чтобы не выходить на обзор с берега. Алексей, замыкай колонну, а я пойду впереди и буду направлять. Даниэль и Емельян, остаетесь прикрывать. Если бандиты сунутся в воду, не давайте им продвинуться, беспокойте огнем, но под пули не суйтесь. Как только поймете, что они лезут в наглую, бросайте позицию и бегите на второй остров.

— Хорошо, пап. — Даниэль понимал, как тяжело отцу отдавать такой приказ.

Роберт снова посадил Эмилию на шею, взял тяжелый рюкзак и пошел первым. Народ потянулся за ним следом. До следующего острова надо было пройти по ледяной воде не меньше километра. После первого перехода кожа немного адаптировалась к холоду и ноги уже не ломило. Найда преданно бежала сбоку, а потом поплыла. У бедной овчарки в жизни получилось то пусто, то густо. Несколько лет на привязи в одной небольшой локации, а потом весь мир предстал перед ней во всем своем многообразии.

Змейка из жителей рыбацкого поселка вытянулась на сотню метров. Страх помогал не думать о холоде. Роберт сожалел, что у них не было больше времени на подготовку к бегству. Он совсем забыл о рыбацких лодках, сушившихся на берегу. Этой оплошностью бандиты просто не могли не воспользоваться.

Две лодки, огибающие острова с обеих сторон, появились, когда все жители, кроме прикрывающих парней уже перебрались на второй остров. У Марии зашлось сердце, когда она поняла, что сын с товарищем отрезаны от остальных. Роберт забрал автомат у Александра, два снаряженных магазина и патроны россыпью.

— Маш, наш сын намного умнее, чем мы с тобой считаем. Он наверняка увидел лодки давно и уже придумал как их встретить. К тому же с воды прицельно стрелять сложнее, чем с земли. — Рассудил Роберт.

С расстояния в километр увидеть, что делали Даниэль и Емельян не удавалось. Их вообще не было видно, они словно растворились в камнях. Экипажи лодок как будто тоже не разглядели парней и отвернули от первого острова в сторону второго. Роберт ждал, когда сын откроет по ним стрельбу в спину, но понял его замысел. Даниэль ждал, когда лодки окажутся на равном удалении от обоих островов, чтобы расстрелять их вместе.

Бандиты пока не поняли замысел и смело гребли ко второму острову. Роберт забрал автомат у Александра.

— Оружие может оказаться не пристрелянным. Я буду стрелком, а ты корректировщиком, недолет, перелет, вправо десять метров и всё такое, понял? — Спросил он напарника.

— Вроде. — Александр улегся промеж двух валунов и уставился в пространство перед собой, как в бойницу.

Бандитам нарезали задачу определить, где и сколько народу прячется, поэтому они старались держаться на приличном удалении от островов. С первого острова раздался первый выстрел, за ним второй. Возле лодки, приближающейся слева, подлетел фонтан. Бандиты инстинктивно пригнулись, но придя в себя и решив, что прицельно в них не попадешь, поднялись и сами начали отстреливаться, паля наугад.

Физрук выбрал себе лодку с правой стороны, Роберт с левой. Тщательно подвёл мушку под лодку и только потом выстрелил.

— Недолет. — Скорректировал Александр.

Роберт взял чуть выше. Выстрелил.

— Кажется, попал. Фонтанчик был прямо за лодкой, как будто пробил ей борт.

— Ясно, понял.

Пятьсот метров до мишени огромное расстояние для стрельбы без оптики. Роберт выстрелил еще несколько раз, но пули ложились вокруг лодки. Бандиты обнаглели и начали стрелять активнее, на подавление. Вокруг Роберта несколько раз громко ударило в камни. Александр пригнулся.

— Жутковато. — Признался он.

— Есть один. — Радостно доложил Физрук. — За борт вывалился. Надо место заметить и понырять за автоматом.

Роберт боялся, что перестрелка затянется, боеприпасы израсходуются напрасно, а в самый ответственный момент их не окажется. Но еще больше он боялся, что сейчас к первому острову движется по воде отряд бандитов, а Даниэль и Емельян не видят его и могут оказаться застигнутыми врасплох. Надо было что-то предпринимать, чтобы сын не погиб.

— Алексей, я подплыву и расстреляю лодки с близкого расстояния. — Доложил Роберт Физруку.

Друг посмотрел на него, как на сумасшедшего.

— Мы же договаривались иначе. — Напомнил он.

— Даниэль и Емельян могут погибнуть. Я думаю, к острову уже подбираются враги, надо их опередить.

— Иди, конечно, но план так себе. — Физрук нехотя согласился.

Никакой отец не мог допустить смерть сына и это оправдывало риск.

Роберт взял два снаряженных магазина и пригнувшись бросился в воду. Противник не сразу среагировал на его действия. Самый трудный момент Роберту удалось преодолеть в безопасности. Только когда он нырнул в воду, рядом подлетели несколько фонтанчиков от попадания пуль. Первый раз Роберт показался над водой через пятьдесят метров. Враги поздно спохватились, были заняты стрельбой в сторону островов. Потом Роберт всплыл еще через пятьдесят метров. Пока он был под водой, подстрелили еще одного противника, но он упал в лодку, а не за борт. Поэтому враги пропустили очередное всплытие.

Роберт всплыл в третий раз и чуть не попал под удачно выпущенную пулю. Со стороны даже показалось, что враг попал. Чтобы не расстраивать своих, Роберт поднял вверх руку и снова нырнул. В четвертый раз он всплыл не там, где его ждали, чтобы обмануть противника. Даниэль понял замысел отца и открыл частую стрельбу в левую лодку, не позволяя противникам целиться. Физрук тоже присоединился к подавлению экипажа левой лодки. Роберт, почувствовав относительную безопасность, приблизился на расстояние для прицельной стрельбы и стал методично всаживать пули в борта лодки.

Даниэль, Емельян и Физрук перенесли весь огонь на правую лодку, чтобы они не стреляли в Роберта. Бой походил на игру хорошо сыгранного оркестра. Не полагаясь на связь, бойцы понимали тактические задумки друг друга. Экипаж второй лодки поняв, что победить в таком раскладе проблематично, сел на весла и стал резко удаляться.

Роберт добрел до дрейфующей лодки. К этому моменту она уже наполовину была заполнена кровавой водой. Все трое бойцов оказались мертвы. Роберт забрал автоматы, боеприпасы и помахал парням с первого острова, чтобы они переходили на второй. Даниэль и Емельян быстро оказались в воде. Добраться без приключений не удалось. Когда уже оставалась последняя сотня метров на первом острове показались бандиты и открыли огонь, но он получился таким неприцельным, что никому не навредил.

— Бача, ты даешь. — Даниэль обнял отца.

— Так мы даем, сын. Если б не ваша сообразительность, меня бы точно подстрелили. Все молодцы, действовали как один организм.

Мария бросилась обнимать своих продрогших мужчин.

— Давайте чего-нибудь горячего. — Попросил Роберт.

Его зубы отстукивали чечетку.

— У тебя кровь? — Мария увидела на плече рану.

Роберт из-за выброса адреналина и анестезирующей способности холодной воды не чувствовал раны. Та самая пуля прошлась по касательной сорвав кожу и немного мяса. Физрук и остальные мужчины, получившие оружие, заняли оборону острова. Враг на атаку не решился. Занял остров и чего-то выжидал. Учитывая, что рыбацкая община разжилась тремя дополнительными стволами, патронами и даже гранатами, взять ее наскоком по чистой водной глади ни за что не получилось бы.

— Ночью пойдут. — Решил Роберт.

Погода портилась и вполне могла сыграть на стороне противника. Вернуться ни с чем они не могли, не в их правилах уйти, не отомстив. Это было делом чести. Роберт ждал от них подлости и хитрости, то в чем бандиты всегда были хороши. И дождался. На лодке, подняв руки без орудия вверх, плыл переговорщик. Можно было не сомневаться, что он начнет хитрить, врать, строить из себя безобидного агнца и просить вернуться на берег, ради общего совместного будущего.

Роберт вышел ему навстречу тоже показывая, что безоружен.

— Доброго вечера, господа поселенцы. — Поздоровался парламентер. — Куда вас занесло, а? Не холодно на камнях-то?

— Холодно, а куда деваться. Вы заняли наш пляж.

— Да мы ж не воевать пришли, а поговорить. Возникло недопонимание, надо бы разобраться.

— Говори. — Роберт снисходительно улыбнулся.

Он умел ставить людей на место одним видом. Парламентер проглотил вызов, почти не показав это видом.

— Ты же главный тут, да?

— Да.

— Это ты сбежал из нашего лагеря, убив двух человек?

— Ну.

— У меня есть предложение. Ты едешь с нами, и мы уходим и ничего вашему поселку не делаем.

— Что значит, не делаете? Вы уже сожгли половину нашего жилья. Этого достаточно, чтобы воевать с вами.

Парламентер рассмеялся.

— Ты серьезно? Ты думаешь, что подстрелил несколько человек в лодках и это сделало тебя великим полководцем? Мы таких, как ты завалили уже сотни, если не тысячи. Тоже строили из себя Кутузовых, а потом обосрались и болтались в петле, или башку потеряли. Я тебе предлагаю реальную тему, ты в обмен на жизнь всей общины. Живите дальше и радуйтесь. У нас к вам больше претензий не будет, если только снова не полезете не на свою территорию.

— Так это вы полезли. Напали на наш обоз с рыбой. Или ты с другого места начинаешь считать?

— Слушай, мужик, ты реально тупой или прикидываешься? Тебе дали отличный расклад, побереги людей. Или ты не мужик, зассал возвращаться?

— Перед такими как ты я ничего доказывать не буду, слишком много чести для тех, кто ее не заслуживает. Возвращайся назад, и скажи своему пахану, или кому ты там подчиняешься, что твое предложение выслушали и послали нахрен. Дорогу ты знаешь.

Парламентер поиграл желваками. Судя по его настроению, он ожидал немного другого результата. Видимо, считал Роберта настолько порядочным, готовым на все, ради людей, что он тут же сядет в лодку и отплывет с ним, чтобы быть казненным на потеху публике. Бандиты не знали, какие сложные схемы составлял Роберт, чтобы подвести партнеров к нужному ему результату. Он понимал, что задумали бандиты. Они не собирались останавливаться на нем. Сделали бы вид, что ушли, дождались бы, когда народ вернулся на берег и хладнокровно убили бы всех, делая это на глазах Роберта. А вот его бы увезли к себе, чтобы провести статусную казнь.

Парламентер сел в лодку и отплыл. Роберт вернулся к людям.

— Ну, чего хотел? — Спросил Физрук.

— Хотел, чтобы я сдался, а вы бы остались жить.

— Брехня. Явно задумали какую-нибудь гадость. У них нет шансов напасть на нас без больших потерь. Они будут как в тире.

— Если только погода им не поможет. — Роберт посмотрел на сгущающиеся тучи.

По воде пробежала рябь от приближающейся грозы. Более глазастая молодежь сказала, что в поселок прибыло еще несколько оленьих упряжек. Банда могла дожидаться их и потому бездействовала. Любопытный народ высыпал из грота, узнать, что происходит.

Мария с беспокойством всматривалась вдаль.

— Роберт, мы сможем продержаться ночь? — Спросила она с сомнением.

— Обязаны. — Роберт осмотрел толпу жителей поселка, бесстрашно расположившуюся на камнях. — Народ, давайте все в укрытие. Мы не знаем, что задумали враги, поэтому лучше подстраховаться.

Люди нехотя направились под темные сырые стены укрытия. В нем не очень хорошо пахло дохлятиной, и дети зажимали носы, всем видом показывая, как им не нравится дышать такой вонью. В целом, грот, как и весь остров, находились на приличном возвышении, и это давало контролировать пространство вокруг. Но Роберт знал, что враг не так прост, чтобы устраивать лобовые атаки без всякой подготовки.

Где-то далеко бухнуло и через секунду в воздухе раздался воющий свист падающей мины. Роберт и все, кто пришли из Подмосковья, отлично знали этот звук, продирающий до мурашек.

— Мина! — Выкрикнул Даниэль.

Первый пристрелочный снаряд упал в воду, не долетев до острова десять метров. Народ, забыв о сырости и неприятных запахах, бросился в укрытие со всех ног.

— Камнями заваливайте вход, чтобы осколки не прошли. — Отдал Роберт распоряжением мужчинам, оставшимся без оружия.

Теперь намерения бандитов стали намного понятнее. Они собирались накрыть остров минометным огнем и под прикрытием подойти пехотой, на лодках или вброд. Второй снаряд упал с небольшим перелетом. Осколки ударили в камни и разлетелись во все стороны с противным жужжанием.

— Мужики, я остаюсь наверху один, буду наблюдать, а вы бегом в грот. Как пойдут в атаку, я вас позову. — Предупредил Роберт напарников.

— А ешли убьют, как пожовешь? — Спросил Даниэль.

— А я буду вам орать доклад после каждого прилета. — В шутку ответил отец.

Следующая мина упала прямо в центр острова. Оглушающий взрыв ударил по ушам. Мужчин накрыло мелким щебнем.

— Быстрее, а то перебьют всех толковых бойцов. — Роберт погнал их в укрытие.

Волна ветра прошлась по воде и камням и следом брызнул дождь. Вначале частый и мелкий, похожий на морось, приносимую ветром с моря, а потом все сильнее. Видимость упала до пары сотен метров. Даниэль, в промежутках между разрывами мин, принес отцу непромокаемую брезентовую накидку. Роберт уютно устроился между больших валунов. Убить его там могло только прямым попаданием. А через некоторое время к нему пришла Найда и решила устроиться рядом. Запах сырой псины наполнил пространство под накидкой. Но Роберт терпел, с собакой было спокойнее и теплее. Непогода играла против всех, не позволяя реализовать заранее придуманные планы. Огневая поддержка без корректировки, потеряла всякий смысл. Миномет сбился и с каждым следующим выстрелом терял точность, а спустя двадцать выстрелов и вовсе замолчал.

Роберт ждал, что предпримут враги. Часы показывали уже второй час ночи. Темнота сделалась непроницаемой. Для самоубийственной атаки отличное время.

— Шеф, ну что там, все спокойно? — Раздался позади голос Физрука.

— Тихо, но я бы спокойным это состояние не назвал. Меня временами поколачивает от страха, что передо мной в десяти метрах появятся десятки вооруженных бойцов. Вот, чеку на пальце с разжатыми усами держу. Как только услышу подозрительный шум, сразу туда брошу.

— Как думаешь, нападут в темноте? — Спросил Физрук.

— Думаю, да. После таких телодвижений и расходов боеприпасов результат должен быть обеспечен. — Роберт постучал пальцами по мокрому камню. — Зови остальных. Что-то у меня на душе тревожно.

— Сейчас. — Роберт сполз вниз.

Чтобы вовремя обнаружить врага, не хватало источника света. Любая лампа с отражателем могла помочь ему увидеть их за сотню метров. Слух подводил из-за монотонного шума дождя. Вдруг, Найда зашевелилась и выбралась наружу. Встала на камень, зарычала, не открывая пасти и громко гавкнула в сторону берега. Роберт отложил гранату и взял в руки автомат.

— Па, чего шобака лаяла? — Раздался голос сына.

— Похоже, у нас гости. Занимайте позиции. — Приказал Роберт.

Найда снова зарычала. Сомнений уже никаких не оставалось, противник приближался, но его совсем не было видно. Роберт не знал, как поступить, дать приблизиться и расстрелять в упор или держать на расстоянии. Выбрал второе, посчитав, что в упор их быстро задавят численным перевесом.

— Народ, после моего выстрела, стреляем одиночными в примерном направлении. Враг сам выдаст себя и тогда стреляйте по вспышкам. — Громко, чтобы все слышали, распорядился он.

Роберт прицелился примерно туда, куда смотрела морда собаки.

— Найда, иди вниз, сейчас будет громко. — Приказал он.

Пес вместо этого взялся лаять. Враг услышал лай, понял, что обнаружен и открыл огонь раньше, чем открыли по ним. По камням забили пули, высекающие снопы искр. Зажужжали рикошеты. Найду сдуло с камней. Она упала в ноги и заскулила. Роберт выстрелил не прицельно несколько раз. Не мог преодолеть страх, что случайная пуля попадет в голову.

Его напарники отстреливались вяло, боясь высунуться под шквал огня. В довершение ко всему, по острову зашарил луч прожектора, выявляющий позиции стрелков. Они совершенно поменял расклад, позволяя врагу концентрировать огонь на выявленной цели. Роберт выругался про себя. Он готовился к более равноценному бою. Но это было еще не всё. По камням забухали разрывы автоматического гранатомета. Он стрелял одиночными и только прицельно.

— Отползайте назад. — Приказал Роберт, опасаясь, что всех бойцов перебьют до того, как они успеют нанести хоть какой-то вред.

Он высунулся из укрытия и выстрелил в сторону слепящего круга прожектора. Роберта тут же обнаружили. По камням рядом с ним ударили пули. Часть каменных осколков успела попасть ему в голову, прежде, чем он спрятался в укрытии. Потом прилетело две гранаты, разорвавшиеся в метре от головы. К счастью, его не задело.

Спустя десять минут боя возникло полное ощущение проигрыша, причем всухую. Обороняющиеся ничего не смогли противопоставить умелому и хорошо вооруженному врагу. Оставалось ждать короткой и кровавой схватки, после высадки на остров, а далее страшная судьба ждала выживших. У Роберта закипел мозг, ища выход из ситуации. Он ее не видел в упор. Сдаваться без боя было так же бессмысленно. Ни на что такая сдача не влияла, только ускоряла расправу.

— Сидите здесь, я гляну, что да как. — Роберт решил осмотреться из укрытия.

— Пап, надо на том берегу разжечь масло из ламп, когда они начнут высаживаться. — Предложил Даниэль. — Так мы будем видеть в кого стреляем.

— Хорошая идея. — С готовностью поддержал ее Физрук. — А то мы половину БК выпалили вхолостую.

— Тогда, идите заправляйте масло в лампы и будьте готовы применить, а я понаблюдаю.

— Хорошо. Идемте, мужики. — Физрук взял на себя ответственность за эту операцию.

Роберт обошел остров справа, с той стороны, откуда светил прожектор и палил АГС. Как только показался диск яркой лампы, он залег. Шарящий луч выявил несколько десятков своих бойцов, бредущих по воде с поднятым вверх оружием. Им оставалось еще двести метров до острова, буквально несколько минут. Холодный ветер, вызывающий озноб, прошелся по спине. Роберт передернул плечами. Подумал, что тело от пережитого волнения стало терять энергию, и он начал мерзнуть. Прицелился в диск прожектора и выстрелил. Пуля попала куда надо. Свет померк и тут же открылся мощный ответный огонь. Вершина острова озарилась вспышками ударяющихся в камни пуль. Зачастил гранатомет, накидывая по острову вслепую.

— Шеф, шеф, сюда! — Выкрикнул Физрук.

Роберт решил, что пока он контролировал правый фланг их обошли с левого. Поднялся и бросился на зов.

— Что еще? — Спросил он взволнованно.

— Местные говорят, что воду прорвало с моря. Потоп идет, надо подниматься наверх. — Поделился Физрук.

— Что? — Роберт не понял сразу, о чем речь. — Какой потоп?

— Ну, про который они рассказывали. Забыл что ли? Когда там, где-то в море прорывается очередная ледяная дамба, сюда приходит волна их снежного крошева. У нас есть минута.

Роберт вспомнил зябкий ветер по спине. Посмотрел на север, но ничего не увидел. Зато в берег ударила волна, намного сильнее предыдущей. Роберт кинулся в грот.

— Люди, выходите наружу. Кажется, вы правы, там что-то надвигается. Бегом, бегом. — Затем он обратился к своим бойцам. — Мужики, надо бесстрашно подавить врага, чтобы он не приблизился. Если мы правы, то природа сыграет на нашей стороне. Алексей, ты остаешься контролировать народ, чтобы его не снесло волной и не посекло осколками. Отдай автомат кому-нибудь.

Физрук отдал автомат Александру. Семерка мужчин поднялась на вершину острова и укрылась за камнями. Роберт снова посмотрел назад и ему показалось, будто он видит вдалеке накатывающуюся белую волну.

— Даниэль и Емельян, ведите огонь по правому флангу, попробуйте подавить АГС. А остальные стреляйте перед собой. — Приказал Роберт.

— А что делать с лампами? — Спросил Даниэль.

— Блин, я уже забыл про них. Дай мне одну. — Роберт взял лампу в руки.

Их делали из старых бутылок, надетых на жестяную банку или даже обточенный деревянный цилиндр с жидким маслом внутри. В основном это был протухший тюлений жир, смешанный с небольшим количеством жидкого горючего. В Архангельске имелась перегонная установка для нефти и там получали более жидкие фракции. Двигателей в рыбацком поселке не имелось, но выяснилось, что горючее хорошо растворяет жир и позволяет делать экономичные и яркие лампы.

Роберт изо всех сил бросил лампу вперед. Огонь прокрутился в темноте медленным трассером, упал со звоном на камни и разлетелся горящей лужей. Вспыхнувший свет выхватил из темноты фигуры подступивших к берегу врагов. Бойцы сразу же открыли по ним огонь. Прием вызвал смятение в рядах наступавших.

Разлившееся топливо быстро выгорело и потушилось дождем. Ледяной ветер снова прошелся волной по острову. Сзади раздался шум, перекрывающий звуки перестрелки. Роберт обернулся и увидел накатывающийся на остров белый вал. Он ожидал увидеть другое, обыкновенную волну, которая гонит перед собой снежную кашу, но это больше напоминало снежный вал, собираемый перед собой трактором. Масса льда перемалывалась, издавая непрерывный шум.

— Подымайтесь выше. — крикнул Роберт, переживая, что вал полезет вверх и раздавит людей.

Он уже понял, что сражению пришел конец, сейчас и враг увидит в какой ситуации оказался. Роберт даже пожалел их, зная, что большая часть бойцов воюет не ради извращенной забавы, а ради семьи.

— Давай вторую лампу. — Попросил Роберт.

Сын поджег фитиль.

— Куда бросать? — Даниэль решил сам показать, что умеет метать не хуже отца.

— Вперед. Давай, правее, вдруг они уже выходят на берег.

Сын замахнулся и бросил лампу. Она пролетела дальше, чем отцовская. Упала и разлетелась большим огненным цветком. Противник еще не успел зайти на берег в том секторе и снова попал под раздачу. Однако и огрызались они не менее агрессивно, чем защитники. Один из защитников вскрикнул и упал, раненый в грудь.

В этот момент волна дошла до острова. Огромная масса измельченного льда накатила на камни и полезла вверх. Казалось, что она не остановится, пока не перевалится через него. Люди начали кричать и в страхе подниматься еще выше, рискуя попасть под шальную пулю.

Волна обогнула остров и давление на снежную кашу прекратилось. Она замерла, наполовину закрыв вход в грот. Но теперь раздались вопли со стороны противника. Для него появление природной опасности стало полнейшим сюрпризом. Роберт слышал, как кричали люди в лодках, закручиваемые в ледяной вал. Те, кто оказались в мертвой зоне и пока не поняли, что происходит, но слышали непонятный шум и вопли товарищей, ослабили напор и замерли, не зная, что делать дальше.

— Мужики, это наш шанс. — Роберт наконец воспользовался гранатой.

Выдернул чеку и бросил так далеко, как мог. Взрыв раздался на самом берегу. Короткая вспышка выхватила на мгновение фигуры вражеских бойцов рядом с местом взрыва. Обороняющиеся открыли огонь в то место, где увидели их. А потом, когда начался внезапный подъем воды и быстрое её похолодание, вражеская пехота поддалась панике и ринулась бежать. Стрельба с их стороны полностью прекратилась.

Паническое отступление привело их всех к смерти от переохлаждения. Но большая часть людей погибла под ледяной волной, сомкнувшейся после того, как обогнула остров. Жители поселка просидели до самого утра на камнях, боясь надеяться на то, что все обошлось. Сидели в кружок, как пингвины в мороз, укрывшись всем, что было и грелись друг от друга.

Боец, получивший ранение, погиб. Некоторые были ранены, но в основном осколками разлетающихся камней. Посечены лица и грудь. У Даниэля осколки попали в правую часть лица, застряли в скуле, голове и пробили ухо. Роберт отделался касательным ранением и потянутыми от мощных бросков мышцами правой руки.

К берегу прибило с десяток тел погибших бойцов противника.

— Надо бы дать имя это острову — остров Спасения. — Предложила Мария.

Народ поддержал ее предложение. Им, конечно, сейчас было не до торжественных собраний, все промерзли и переживали в памяти страшные моменты и еще не полностью осознали, насколько им повезло. Шансов отбиться не было, патроны почти все израсходовали. Если бы природа не выступила в роли союзника, финал битвы выглядел бы совсем иначе.

Однако на берегу еще оставались значительные силы бандитов и отряд, отправившийся за обозом Захара еще не вернулся. Существовало окно возможностей до прихода подкрепления из Архангельска, в которое бандиты могли попробовать повторить атаку.

— Надо собрать оружие. — Решил Роберт. — Пока не растащило течениями.

Предлагать такое озябшим людям было сложно, поэтому он начал с себя. Выбрался из теплой толпы и направился к берегу, где лежали трупы. Дождь прекратился, небо просветлело почти до того состояния, соответствующего понятию «белой ночи». Зашел в ледяную воду и стал ногами нащупывать утонувшее оружие. К нему присоединился Физрук, потом сын, Емельян и остальные мужики, даже те, кто не участвовал в бою. Они разбрелись по прилегающей территории, прочесывая дно.

— Нашел. — Емельяну повезло первому.

Он вытащил автомат. Потом нашли еще два автомата, подсумки с патронами, снятые, чтобы не тащили на дно. Уровень воды к утру упал почти до прежней нормы, но когда он поднимался, люди в панике избавлялись от всего, что могло их утопить. Икру левой ноги Роберта сковало судорогой. Он понял, что для организма такое охлаждение, это предел физических возможностей и скомандовал всем на берег.

На берегу обчистили трупы от всего, что могло пригодиться. Набрали достаточно патронов и даже еду в консервных банках из прошлого.

— Что будем делать дальше? — Спросил Физрук, глядя на белевший снежной шубой первый остров.

Его накрыло полностью, из-за того, что он был гораздо ниже.

— Ждать подмогу. — Ответил Роберт.

— Такой сильной воды еще ни разу не было. — Поделились местные. — Если бы мы сейчас были в море, то нас бы точно накрыло. Там мало таких высоких островов, как этот.

— Выходит, что эта банда не враги, не агрессоры, а наши спасители. — Иронично пошутил Физрук. — Надо поставить им памятник изо льда. Твари они и сдохли, как должны были, позорно.

— Ладно, о покойниках никак или хорошо. — Напомнила Мария.

— Как в анекдоте. — Усмехнулся Физрук. — Наш дорогой директор Иван Матвеевич умер и это хорошо.

Его поддержали редким смехом. Народу пока еще было не до веселья. К тому же сохранялась опасность новой атаки или обстрела из миномета. Роберт был уверен, что мины у врагов еще остались, и они могли пустить их в дело, не решившись на другие действия. Он не завидовал командиру вражеского отряда, допустившего такой разгром. Наверняка его ждало наказание и по этой причине не стоило ждать, что бандиты так легко откажутся от своей цели.

— Лодок нет, вода стала намного холоднее, они не доберутся до нас. — Произнес вслух один из рыбаков. — Им только ждать нас или уходить.

— Или сделать вид, что ушли. — Предположил Роберт. — В идеале, мы должны убедиться, что все, кто на нас напал, разбиты. Иначе будем жить в постоянном страхе, что однажды они заявятся, когда мы их не ждем и сделают то, что собирались.

— Уходить надо из этой бухты. — Предложили местные. — Про нее все знают. В другой бухте берега повыше и подобраться сложнее. Там можно поставить хорошие блокпосты на постоянной основе. Оружия у нас теперь навалом. Сетями повозим по дну, насобираем еще.

— Да, жизнь заставит нас жить, как в военное время, все время находясь в боевой готовности. Но это и правильно, на глупые мысли останется меньше времени. Людей осталось мало, и чтобы человечество пошло по правильному курсу, выживать должны самые приспосабливающиеся. — Изрек Роберт возникшую в голове мысль. — Воевать надо учиться. Сегодня нам подфартило, а завтра нет.

Вдалеке в серое небо взлетела красная сигнальная ракета. На берегу началось движение.

— Это подкрепление. — Объяснил Роберт. — Только бы они не переоценили себя.

— Не должны. Уже столько облажались, что пора бы и подготовиться. — Решил Физрук.

Больше получаса ничего не происходило. Народ за это время придумал, как дать о себе знать. Сняли все вещи с покойников, которые могли дымить, сложили на вершине в углубление и залили горючей смесью из последних ламп.

— Надеюсь, наши успели забраться на холмы. — Роберт волновался, что бандиты опередили их и теперь контролируют высоты.

Вместо ожидаемой перестрелки начался самый натуральный артобстрел. На берегу среди повозок взметнулись разрывы.

— Кто-нибудь знал, что у Первого имеется артиллерия? — Поинтересовался Роберт.

— Нас это вообще никогда не интересовало. — Ответил Александр.

— Понятно. — Роберт ухмыльнулся.

Как он и думал, бандиты отказались вступать в прямой бой с крупными силами и решили уйти туда же, куда ушел отряд, преследующий Захара. Остатки вражеских сил скрылись в неровностях ландшафта. На их месте вскоре появились другие бойцы.

— Поджигайте. — Приказал Роберт.

Вещи загорелись. Поднялся столб черного дыма, видимый издалека. В небо снова взвилась красная сигнальная ракета. Роберт взял автомат и выстрелил вверх, чтобы подтвердить, что на острове есть люди. Осталось дождаться, чтобы с берега придумали, как вывезти людей. Хотелось думать, что часть лодок сохранилась. Для рыбаков они были самым главным источником пропитания и смыслом существования поселка.

Вдруг с западной стороны раздался мощный взрыв. В небо поднялось облако темного дыма.

— Что это? — Поинтересовался Физрук у местных.

— Не знаем. Такого при нас ни разу не было.

Оставалось надеяться, что это не очередные проделки бандитов, умеющих удивлять в самом неприятном смысле.

Пока взрослые ждали, когда за ними придут, не спуская глаз с воды, дети играли со льдом, заползшем на остров, выкладывая из льдинок различные фигуры и строя помещения.

— Папа, папа, смотри, что я нашел. — Маленький мальчишка подбежал к отцу с каким-то предметом.

Мужчина взял его в руки и с интересом рассмотрел.

— Смотрите мужики, кусок штурвала от «Печоры». — Он показал коллегам находку сына.

— Печоры? — Удивился один. — Я знал такой малый сейнер. У меня там друган старшим помощником работал. Они в море были как раз, когда это все произошло.

Роберт услышал разговор и заинтересовался. Игорь, тот самый парень, который жил с оленеводами, рассказывал, что работал капитаном рыболовного судна с таким же названием.

— А капитана «Печоры» не Игорем звали? — спросил он.

— Ох тыж, вспомнить бы. Им как раз молодого неопытного капитана дали, а Олег был парнем суеверным, говорил, что нихрена ничего не поймают.

— Мы, когда из плена бежали, встретили оленеводов и среди них был экипаж «Печоры». Игорь называл их имена, Олег, Михалыч, Саныч. Это все, что я запомнил. А сам Игорь пошел с нами и свернул на Архангельск, потому что у него там супруга жила. Оленеводы убедили его, что города больше не существует, и он думал, что она погибла.

— Точно, Саныч у них был в экипаже, механиком работал, а Михалыч поваром был. Выходит, это они. Про капитана и его жену ничего не знаю. Если новенькие, то я точно их не знал. А Олега я бы хотел увидеть. Много водки вместе выпито, много чего по жизни вместе делали. А где ты их видел?

— За гиблыми землями.

— Так туда же нельзя пройти?

— Можно, но только осторожно. Мы же как-то прошли и туда, и обратно. — Объяснил Роберт.

В суматохе он не успел рассказать людям, где он был и что пережил. Многие еще не знали, откуда он вернулся. Пришлось вкратце поведать историю своих приключений и героизма односельчан, отправившихся на поиски пленников. Соврал про Семена, рассказав, что он погиб героически.

— Не похоже на него. — Заметил отец ребенка, нашедшего деталь от «Печоры». — Любил он исподтишка нагадить.

— Да ладно тебе, человек погиб, какая уже разница.

— Ну, да, царствие ему небесное.

— О, плывуч! — Даниэль вскочил и указал рукой в сторону первого острова.

Его огибали три рыбацких лодки.

— Это, наверное, все, что осталось. — Решили рыбаки.

— Ничего, наживем еще.

— Я пойду к берегу, а вы держите оружие наготове. — Предупредил Роберт. — Мы должна убедиться, что это наши.

— Да откуда другим взяться? — Удивились рыбаки.

— Я же вам сказал, выживут самые приспособленные, а не самые самонадеянные. Если почешу правую ягодицу, значит, это подстава и валите всех. Кроме меня, конечно.

— А если наши, где почешешься.

— Вообще не буду чесаться. — Роберт засмеялся.

— Ты только не перепутай, а то потом нам никто не поверит. — Предупредил Физрук.

— Не перепутаю. Если я буду на линии огня, то упаду на камни, тогда точно поймете, что надо стрелять. — Роберт направился к берегу.

Приблизившись на сотню метров, мужчина в первой лодке поднялся и поднял руки вверх.

— Мужики, мы свои. Это я, Первый! — Выкрикнул он.

Роберт присмотрелся. Точно, это был глава архангельской общины собственной персоной. Это был очень правильный поступок, возглавить операцию, затрагивающую город самым явным образом. Роберт помахал ему рукой, затем повернулся к своим.

— Убирайте оружие, это Первый. — Попросил он.

Народ облегченно выдохнул. Сразу начались шутки в отношении власти.

— Сподобился таки, сколько лет обещал, но дождался, когда нас всех чуть не перебили.

— Проголодался, видать, без рыбы.

Лодки пристали к каменистому берег. Их затащили повыше, чтобы не снесло волнами.

— Ну, Роберт, спасибо тебе, что сберег людей. — Первый полез обниматься. — Если бы не ты, страшно представить, что было бы.

— Спасибо. Но подумать, это как раз мое бегство из плена и спровоцировало нападение. Хорошо, что отбились, что ледоход этот случился внезапно, что вы вовремя успели. Наверное, судьба была на нашей стороне.

— А что, опять волна приходила?

— Да, ночью, как раз в тот момент, когда они собрались высаживаться на этот остров. — Роберт кивнул на посиневших окоченевших покойников, лежавших на берегу. — Вы были на волоске от смерти.

— А я смотрю бухта во льду. Думаю, надо же, никак не растает. Слава богу, что все так получилось. — Первый перекрестился.

— А что взорвалось в той стороне? — Спросил Физрук, указав на место, где раздался взрыв.

— Тактическая хитрость. Мы с Захаром уже давно обсудили этот момент. Там проход есть в узком месте промеж двух скал. На случай нападения решили его заминировать, чтобы завалить преследователей. Взрывчатка была заложена давно, поэтому на подходе я сразу дал команду саперам занять там позицию и взорвать, если по проходу пойдут чужие. Они попались. — Не без гордости заявил Первый.

— Отряд из двадцати человек ушел за Захаром. Он у нас играл отвлекающую роль, но бандиты на нее не купились. Боюсь, как бы его не нагнали.

— А куда ушел Захар?

— На вторую стоянку.

— Ясно. — Первый вынул рацию из кармана. — Синичкин, у нас есть еще двадцать бандитов, направившихся ко второй рыбацкой стоянке. Знаешь, где это?

— Да, знаю.

— Отбери лучших и туда. Только смотри по сторонам, не влезь в ловушку. Если что, сразу отход и оборона, жди нас.

— Добро.

— Действуй. — Первый убрал рацию назад. — Недавно выменяли три штуки с нормальными аккумуляторами у одного залетного. Дорого просил, но в итоге у нас теперь есть связь. — Похвалился он.

Роберт отнесся к этой покупке чуть иначе.

— Может быть он специально вам подогнал их, чтобы слушать, о чем вы говорите?

Первый цепко посмотрел на него, затем обернулся к своему человеку.

— А этот торгаш еще в городе? — Спросил он.

— Без понятия.

— Ладно, разберемся. — Первый откашлялся. — Потери есть?

— Да, один погибший и несколько человек ранены. С Захаром ушло несколько человек, про них ничего не знаю.

— Царствие небесное погибшему. Его жертва не напрасна. — Первый снова перекрестился. — Собирайте людей и вывозите на берег.

— Целых осталось только три лодки? — Спросил Физрук.

— Да, других не нашли.

Эвакуация шла долго. Некоторые мужики, не выдержав ожидания, пошли пешком и успели пожалеть. Вода оказалась слишком холодной и добравшись до первого острова они поняли, что совершили ошибку и могут заболеть. Пришлось отпоить их спиртом из медицинских запасов отряда, пришедшего на подмогу и развести огонь, пока не дошла очередь до освободившихся лодок.

Ночевали под открытым небом как в старые добрые времена скитаний.

— Пап, а мы, когда в город? — Спросила Эмилия.

— Я поговорю с Первым насчет некоторых вещей, и если он их одобрит, то мы вернемся туда вместе с отрядом.

— Ура, у нас снова будут нормальные кровати. — Обрадовалась дочь. — А Ганса можно будет с собой взять?

— Не знаю. Тут у него еды сколько хочешь, а там его самого могут съесть.

— Ладно, оставлю его здесь. А Найду возьмешь?

— Нет. Пусть поселок охраняет. — Роберт знал, что в городе такую большую собаку не прокормить.

— Пап, она от чебя не отштанет. — Предположил Даниэль.

— Если не отстанет, то я бы передал ее в службу транспортников, чтобы они брали ее с собой. Она бы им точно все засады заранее обнаруживала. — Решил Роберт. — А ты как, сын, с нами пойдешь или останешься?

Он спрашивал его как взрослого, считая, что уже не вправе указывать.

— В город пойду. Тут хорошо, но мне мало ражвития. Я читать хочу, в больших делах учаштвовать, а тут только рыба. — Поделился он.

Мария рассмеялась.

— Кого-то мне эти амбиции напоминают.

— Человек всегда должен находиться на своем месте. Раз тянет его на большие дела, значит надо в том направлении развиваться. Даниэль сообразительный и смелый, ему бы в безопасность. — Роберт считал, что дело не в амбициях, а в понимании собственного предназначения.

— Да. — Согласился сын. — Мне нравичча такая работа.

— Даня, враги не будут тебя бояться. — Заметила в штуку сестра.

— Они будут умирачь от штраха, когда ушлышат мой шепелявый голош рядом. Я буду как жмей шипечь у них над ухом.

Семья рассмеялась, оценив бесконечный оптимизм Даниэля.

В эту ночь никто их жителей поселка в караул не пошел. Охрану на себя взяли профессиональные бойцы из отряда подмоги. Они стерегли не только от нападения извне, но и то небольшое количество выживших бандитов. Роберт хорошо выспался, утром позавтракал, наконец согрелся и решил, что самое время поговорить с Первым. В качестве большей убедительности взял с собой Физрука. Глава города прогуливался по окрестностям в ожидании возвращения отряда, отправленного поймать бандитов, преследующих Захара.

— Даже знаю, о чем ты хочешь поговорить. — Загодя предположил Первый. — Нам нужна профессиональная армия?

— Не совсем. Нам нужна служба, занимающаяся одновременно поиском врагов, проникших в общину и координацией отношений со всей периферией. Вы уже в курсе, что я был за гиблыми землями? Сходил на ту сторону и вернулся обратно.

— Мне доложили про человека, с которым ты вернулся из плена. — Сообщил Первый.

— Очень хорошо. Пока я шел туда, была время подумать о слабых сторонах нашей общины и поучиться у врагов. Они не пускали на самотек отношения с соседями и в итоге им удалось сформировать негативное мнение о нас. Мы сейчас находимся пусть не в кольце, но в широком окружении тех, кто считает нас врагами. При этом, мы ни с кем из них не воевали, просто поработала вражеская дипломатия, плюс устроенные ими провокации, которые спихнули на нас.

— А мы ни сном, ни духом об этом. — Добавил Физрук.

Первый задумался. Присел на бугорок и посмотрел в сторону солнца, прячущегося в серых облаках.

— Я думал, если мы будем много работать, спокойно торговать с соседями, то на внешнем контуре все само собой образуется. — Произнес он. — Дипломат из меня хреновый. Я всегда полагаюсь на мнение, что люди сами по себе умные и во всем разберутся.

— К сожалению, это не так. Люди ленятся думать и предпочитают поддаваться на манипуляции. Оленеводы даже не удосужились пройти через гиблые земли, зная, что бандиты через них ходят. Им было достаточно того, что их шкуры меняют на рыбу и кормят баснями. А таких, как они, полно вокруг, особенно на удалении в двести-триста километров. Для них наша община средоточие ада на земле и только доблестные уголовники спасают их от истребления. Эту тенденцию надо переламывать иначе мы перестанем существовать.

— Что ты предлагаешь?

— Организовать службу, комитет общественной безопасности Архангельска, сокращенно КОБА. Звучит?

Первый рассмеялся.

— Отлично звучит. Значит, ты хочешь взяться за эту работу?

— Да. Вот, Алексей, моя правая рука. Наберу еще кого-нибудь, послушаю ваши рекомендации, составлю стратегический план, цели и задачи, методику работы и прочее. Дипломатия и тихая работа могут избавить нас от больших войн. В нашем регионе у главы каждой общины должно появиться стойкое ощущение, что появилась сила, которая кроит политику под себя, негромко, но настойчиво и жестко. Мы должны показать всем, где начинаются наши интересы, там заканчиваются их варианты. Не наглеть, не пытаться сожрать больше, чем лезет в рот, а то соседи на самом деле подумают, будто мы зло. Вот, такое у меня предложение. — Роберт посмотрел на Первого, ожидая ответа.

— Я давно подозревал, что наш отдел безопасности ест хлеб не за работу, а просто от чувства голода. — Первый невесело ухмыльнулся. — Твоя идея мне нравится. Я душой болею за город и не стану держаться за старых друзей, от которых нет никакого толка.

— Честно говоря, я работал с руководителями других отделов и тоже не в восторге от них. Они как будто заражены бюрократией. Из любого дела создают проблему до небес. Община должна работать, как часы, а они ломают всю синхронизацию.

— Так, ты на всех-то не гони. — Попросил Первый. — Давай вначале решим задачу с соседями, а потом возьмемся за нашу бюрократию.

— Ладно, простите, Первый. Просто за тот короткий срок, что подменял Захара, столкнулся с проблемами, которых могло не быть. — Роберт понял, что рано разогнался с критикой, бросающей тень на самого руководителя города.

— Когда ты сможешь приступить к обязанностям?

— Я уже готов.

— Семью заберешь с собой?

— Да. Думаю, там нам будет сподручнее. И вот, семью Алексея тоже хотел бы взять в город. На первых порах мне будет очень нужна помощь человека, которому я могу доверять на сто процентов.

— Ладно. Список всех, кто тебе будет нужен, подашь, когда вернемся в город. — Согласился Первый. — Посмотрим на что способны старые министерские работники.

— Спасибо, Первый. Пойду, сообщу семье.

Роберт и Физрук ушли обрадовать жен и детей. Семьи были на седьмом небе от счастья.

Вечером вернулся потрепанный отряд, столкнувшийся в бою с бандитами. Противнику удалось нагнать Захара и взять в плен. Они собирались вернуться с ним в рыбацкий поселок, уверенные, что там уже все закончилось их победой. Даже несмотря на то, что они попали в засаду, отбивались ожесточенно, думая пробиться к своим. Им было позорно погибнуть в бою с каким-то второсортным противником. Они считали себя лучшими, доказав это во многих сражениях. К счастью, отборный отряд из архангельской общины тоже был закален в боях и действовал слаженно и смело. В итоге бандиты были разбиты, часть взята в плен, а Захар и его товарищи освобождены.

Пленники до последнего не верили, что их большого отряда больше не существует, пока не встретились с выжившими в ночном сражении. Это был момент переоценки ценностей и сильный удар по горделивой самоуверенности.

Утром поселок сильно опустел. Роберт покинул его с грустью, но с легким сердцем, подбадривая себя ожиданием значимой и полезной работы.

Боцмана Говорова так и не нашли. Думали что угодно. Некоторые спросонья слышали, как перед наводнением кто-то выходил наружу. Вероятно, это и был Родион и его смыло в воду ударом волны. Но была и другая версия, что исчезновение члена экипажа дело рук старшего помощника Кривцова. Игорь не верил в нее, но команда, которая знала про сложные отношения старшего помощника и боцмана, придерживалась обеих версий с одинаковой вероятностью.

Погода с каждым днем становилась все теплее и шансы добраться до берега уменьшались. Содержимое холодильников ожидаемо начало портиться. Корабль погрузился в смердящую ауру разложения. Приходилось терпеть и ковырять тухлые слои рыбы, чтобы добраться до смерзшихся слоев. Рыбу пытались приготовить впрок, понимая, что скоро вся она станет несъедобной. По причине грядущего голода из трюма достали несколько мешков рыбной муки. Когда закончится рыба Михалыч обещал варить из нее бульон. Пока же это казалось невозможным, но глядя на складывающуюся ситуацию, готовиться следовало к худшему.

Погода заполярным кругом стала похожа на тропическую. Дожди не прекращались и шли как по часам. Иногда они были теплыми и это пугало экипаж. Им начинало казаться, что на материке происходят страшные вещи, что погода там напоминает банную парилку, в которой невозможно выжить.

Дождевые потоки заполняли разломы и это иногда приводило к взрывам. Однажды он случился так близко от «Дежнева», что контузило всех, кто находился снаружи, а до корабля долетели куски горячей земли. Игорь смотрел на то, как изменился мир и ему казалось, будто планета дает понять, что больше не нуждается в людях. Возможностей для нормальной жизни не осталось, а человек следовало смириться с этим и уйти.

Суицидальные мысли не раз приходили капитану на ум. Игорь думал, если супруга погибла, то это реальный шанс скорее оказаться рядом с ней. Однако, ему хватало благоразумия допустить вариант, что она жива, а его желание смерти, скорее слабость, чем осознанный выбор. Каждый член экипажа прошел через подобные мысли, и чтобы не возвращаться к ним возник кружок анонимных самоубийц. Люди выговаривались о самом сокровенном и становилось легче. Общая проблема помогла почувствовать себя внутри коллектива, ощутить поддержку и понимание со стороны таких же несчастных.

Прошло четыре месяца, и погода потихоньку стала напоминать настоящую зиму. Установилась круглосуточная отрицательная температура. Вода вокруг корабля стала подмерзать. Рыбы ни в каком виде, кроме муки и частично рыбьего жира, сильно смешанного с морской водой, не осталось. Все с надеждой смотрели в небо, ожидая того времени, когда они смогут ступить на лед и отправиться к берегу. Это ожидание превратилось в религиозный фанатизм, люди поклонялись морозу и ветру, уповая только на них.

Игорь каждый день спускался на лед и ходил вокруг корабля. Ледок оставался тонким, скрипел, проминался и лопался. Пускаться в путешествие еще было рано. Как-то в первой половине декабря началась сильная метель. Она была такой сильной, что намела сугробы внутрь коридора сейнера по всей длине. После метели установились сильные морозы до щелчков дерева и металла.

— Как морозы закончатся, сразу выходим. — Предупредил Игорь команду.

Никто не возражал. Люди еще раз проверили уже давно приготовленные вещи и ждали только команду. В морозные ночи на чистом небе случилось трехдневное полярное сияние. Оно было очень ярким, насыщенным и подвижным. Олег Кривцов решил, что виной тому не только сильная магнитная буря, но и загрязнение атмосферы. Молекулы различных газов, ионизируясь, давали все спектры радуги и делали свечение более интенсивным.

— Как говорится, красота в глазах смотрящего. — С благоговением взирая на природное явление произнес Михалыч. — Непонятно только, кого природа хочет побаловать этим зрелищем.

— Напоследок. — Добавил Кривцов с усмешкой.

— Мы этого не знаем наверняка, поэтому будем пробовать варианты. — Игорь решил с утра устроить продолжительную вылазку.

С собой он взял Брагина, потому что тот проснулся раньше всех и пытался разжечь солярку в лампе, чтобы обогреть помещение. Но солярки в ней не было. Было решено все остатки взять с собой и пользоваться только в походе.

— Собирайся, пойдем лед пробовать. — Предложил ему Игорь.

— Там же дубак. — Брагин еще сильнее закутался в тряпки.

— Это как раз то, чего мы ждали. — Удивился капитан.

— Ладно. — Матрос стал нехотя собираться.

Они спустились на лед. За три дня он сильно окреп и не издал ни звука. Игорь попрыгал на месте. Лед только слегка скрипнул. Они обвязались веревкой. Капитан пошел первым, выбрав направление на юг. Идти было намного проще, не в пример их переезду с «Печоры» на «Дежнев». Дождевая вода и после наводнения выровняла ландшафт. Теперь можно было легко планировать маршрут, выбирая его заранее. Воздух благодаря морозу оставался прозрачным до самого горизонта. Вымораживающаяся влага летала в воздухе и медленно оседала на лед.

Игорь уяснил одно, под ноги глядеть необходимо. Лед не везде был одинаковой толщины. Местами он оставался очень тонким из-за теплых источников. Обычно на месте них темнела полынья, от которой поднимался пар. Но были и такие, которым не хватало энергии растопить всю толщину льда и эти места являлись очень опасными, потому что никак не выделялись на общем фоне.

Игорь провалился в один такой «сюрприз», но Брагин сумел вовремя среагировать и дернул его на себя. В итоге пострадала только одна нога, намокшая по колено. Игорь вылил воду из сапога и продолжил путь.

— Спасибо, Денис, спас меня. — Поблагодарил он. — У тебя очень хорошая реакция.

— Да пожалуйста, капитан. Скажи, как увидеть их вовремя?

— Нам нужен багор с корабля. Им можно проверять толщину льда перед собой. — Предложил Игорь.

— Давай вернемся, капитан, а то в следующий раз я могу и не успеть. — Брагин разволновался.

— Давай.

Сейнер «Дежнев» еще оставался на виду и поэтому дорога до него прошла примерно по своим следам. После снегопада остались перемёты, цепляющиеся за все выступающие изо льда неровности. По ним строили маршрут, чтобы нечаянно не отойти в сторону и не провалиться снова.

Команда сидела на камбузе в полной готовности и ждала новостей. Игорь зашел, скинул сапог и снял портянку. Накрутил сухую свежую и посмотрел на товарищей.

— Лёд готов, можем отправляться. — Произнес он.

Началось волнительное оживление.

— Игорь, а до Архангельска сколько по прямой? — Поинтересовался Михалыч.

Информация была старой, еще со времен, когда работал телефон и можно было проверить её по навигатору.

— Двести семьдесят. — Ответил Игорь.

Он посчитал, что этот путь они смогут пройти от двух недель до месяца. Все зависело от условий на маршруте. Хотелось верить, что по суше идти было намного проще, чем по морскому дну.

— Сколько? — Глаза повара округлились. — Почти триста. С нашим-то пайком будет тяжело добраться до города.

— Будем надеяться, что нам повстречаются добрые люди, у которых мы сможем переночевать и поесть.

— Это вряд ли. — Хмыкнул Олег. — Переночевать еще реально за еду, но поесть за чужой счет…

— С таким настроением лучше в походы не пускаться. — Произнес Игорь. — Я верю в человечность человека, особенно в сложные периоды.

— Это потому что ты молодой и не бывал в экстремальных ситуациях. Голодный человек очень быстро становится эгоистом. Вот я служил в девяностых. Попал в учебку и там нас так плохо кормили, что когда я дорвался до наряда на кухню, ел картофельные очистки. Как думаешь, мой призыв, кому перепадало что-то съедобное, делились с остальными? Как бы не так, хомячили в темноте. И это была как бы нормальная жизнь, без концов света и с работающими законами. А если сейчас на материке полный хаос, никто нас кормить не станет, скорее оберут. Лучший вариант для нас до самого Архангельска никому не попадаться на глаза. Пройти экспрессом до города и уже там предаться всему, что происходит. — Умудренный жизненным опытом старший помощник подпортил капитану оптимистический настрой.

— Предлагаю все же надеяться на лучшее, а там, как будет. — Не сдавался Игорь.

— Я за предложение капитана. — Поднял руку Михалыч. — Как говорил Высоцкий, я всех людей считаю нормальными, пока они не докажут обратное.

— Считайте, как хотите. — Буркнул Кривцов. — Мой принцип прямо противоположный, считай всех негодяями, пока они не докажут обратное. Так внимательнее относишься к своим карманам и меньше попадаешь в неприятности.

Команда спустила на лед свои вещи и спустилась сама. Морозец был крепким, но так даже лучше для бодрого перехода. Взвалили на себя рюкзаки и сумки, впряглись в сани, груженые мешками с костной мукой и мерзлыми кусками рыбьего жира, и двинулись в путь. Игорь, привязанный веревкой, шел первым, проверяя перед собой путь багром с пожарного щита. Это не значило, что он навсегда встал на должность следопыта, эту роль решили менять по очереди.

Игорь знал дорогу и уверено вел команду. Возле не замерзшей еще полыньи, в которую он провалился ногой, сделал остановку.

— Подо льдом есть такие опасные места, которые снаружи никак не разглядеть. Поэтому будьте всегда на чеку и идите след в след. — Предупредил он.

Предупреждениям капитана вняли с полной ответственностью не все. Пока сам не попадешь в неприятности, они кажутся слишком умозрительными. После двух часов хода капитан сменился и встал в конец колонны, а первым поставили старшего механика Китаева. Так за все время, которое шел впереди капитан ничего не случилось, то он решил, что и ему не стоит волноваться. Лед местами выглядел, как идеальный монолитный каток. Новая природа не прощала подобного легкомыслия. Саныч лениво обстукивал багром дорогу перед собой и вдруг раздался хруст, и он с головой ушел под воду. Идущий за ним Михалыч, упал на лед и попытался упереться ногами, но куда там, идеально гладкая поверхность не создавала трения. Упасть пришлось всем, чтобы хоть как-то остановиться.

Китаев всплыл сам, крича и матерясь на все лады. Погреб к берегу и после его вытянули веревкой, опасаясь приближаться к краю полыньи.

— Саныч, ты сам виноват, что проморгал опасность. — Укорил его Кривцов. — Стучать надо было активнее. Из-за тебя мы потеряем несколько часов, а ты можешь превратиться в ледышку и умереть от воспаления легких.

К счастью, предусмотрительность капитана позволила им позаботиться о запасной одежде. Китаев переоделся и стуча зубами произнес:

— Спасибо, мужики. Я не думал, что мне попадется такая штука. Был уверен, что теория вероятности работает на меня.

— На тебя сейчас работает опыт. — Упрекнул его Кривцов. — Ихтиандр недоделанный. Как водичка?

— Да я не понял со страха. — Признался Китаев. — Обещаю, впредь относиться к обязанности ведущего со всей ответственностью.

— Потащишь самые тяжелые сани, чтобы скорее согреться. — Михалыч передал ему лямку от своих саней с продуктами.

— Хорошо, согласен. — Китаев был готов на все, лишь бы ему не напоминали.

Времени на инцидент потеряли чуть больше часа. Следующим на вахту ведущего встал матрос Брагин. Он подошел к делу с большей ответственностью и лупил багром в лед, словно хотел проломить его. Скорость движения отряда упала. А с юго-запада небо стало окрашиваться в темные тона, предвещая непогоду. Игорь очень надеялся, что им удастся добраться до суши без происшествий со стороны природы. Они были без компаса и единственным понятным ориентиром являлось низкое зимнее солнце. По часам и положению его в небе, когда оно едва выглядывало из-за горизонта, корректировали маршрут, выбирая точное направление на юг. Сбиться с пути без него было проще простого и идти куда угодно, хоть в обратную сторону и не понимать этого.

— Денис, ты устанешь так ответственно долбить. Смотри, погода портится, нам нужно пройти как можно больше, чтобы завтра гарантированно оказаться на берегу. — Поторопил матроса капитан.

— Поспешишь, людей насмешишь. — Ответил Брагин, но шаг ускорил и долбить стал реже и не так сильно.

Устал и только ждал команды ослабить рвение.

До вечера наткнулись еще на два опасных участка с тонким льдом. Зато явных с открытой полыньей значительно увеличилось, а воздухе висела отчетливая сероводородная вонь, подгоняемая ветром с юга. Море ближе к берегу стало красивее из-за замерзших ледяных фонтанов. Они попадались отдельно и целыми группами. Многие оставались активными и проделав ход в вертикальном ледяном сталагмите, продолжали бить вверх теплой струей воды, зарезающей у основания ледышки.

Уставший отряд встал на стоянку. Как только попалось место, защищающее от ветра, сразу объявили привал. Огородились вещами, санями, чтобы получилось подобие палатки. Внутри зажгли лампу на дизельном топливе и легли спать. Ночью поднялся ветер и растрепал ткань, закрывающую импровизированное укрытие. Игорь проснулся от ветра в лицо и стал поправлять и закреплять ткань, намереваясь доспать положенный срок. Небо на юго-западе сделалось черным, словно грозовое. На душе появилась тревога, но капитан все равно после того, как закрепил ткань, уснул. Проснулся от того, что члены команды разговаривали вполголоса, а на улице завывала метель, прорывающаяся снегом под ткань.

— Еще доброе утро? — Спросил Игорь, опасаясь, что дело уже близится к полудню.

— Утро, но недоброе. — Ответил Кривцов. — Видимость метров десять от силы. Вчера надо было выходить. Сегодня бы уже сидели на берегу и радовались.

— Кто ж знал. — Игорь сел и протянул озябшие руки к лампе. — Завтракали?

Михалыч молча протянул ему миску с процеженным холодным вонючим бульоном из рыбьей муки.

— Все витамины. Мамка моя кур этим кормила, чтобы яйца крепче были. — Поделился повар.

— Нам крепкие яйца совсем не помешают. — Игорь достал свою ложку и принялся завтракать.

Ветер бил порывами снега, норовя разрушить человеческое убежище. Мужчины постоянно закрепляли ткань и радовались, что хорошо подготовились к переходу. Если бы решились идти налегке пришлось бы сидеть в кружочек, как пингвинам, прижимаясь друг к другу телами. Игорь через силу съел завтрак. Несмотря на голод, такое можно было употреблять изредка.

Метель продолжалась до вечера, а когда она утихла, на темном небе высыпали звезды и снова ударил мороз. Отряд переночевал и с тура пораньше двинулся в дороге. Ведущим с утра снова встал Игорь. Хотелось немного поработать физически, чтобы согреться. Еще с утра он заметил, что горизонт на юге с переходом к западу, выглядит необычно. Он дрожал, как летнее марево, а иногда разбивал белый спектр на радужные волнистые участки. Всё, что выглядело иначе, чем раньше, пугало неизвестностью. Но Игорь шел вперед, надеясь, что оптические иллюзии не несут угрозы.

В какой-то миг, они вдруг поняли, что дороги становится опасной. Несмотря на мороз, впереди в дымке пара, темнела открытая вода от края и до края. Лед под ногами истончился и начал пугающе потрескивать.

— Назад. — Игорь развернулся. — Дальше пути нет.

Он испугался, что его нет в принципе и вода по каким-то неизвестным причинам вдоль берега везде в жидком виде и пешком на сушу никак не сойти.

— А что теперь делать? — Михалыч растерялся.

— Искать обход. Пойдем на запад. — Решил Игорь.

Они пошли на запад и через час уперлись в открытую воду, бурлящую подводными извержениями. В команде это вызвало нервозность и как следствие выход ее через конфликт. Неопределенность, потеря времени, усталость провоцировали придирки.

— И что, нам теперь кругами ходить? — В сердцах поинтересовался Кривцов. — Сколько часов перлись по морозу и на тебе, дорога жизни закончилась.

— Что ты предлагаешь? — Прямо поинтересовался Игорь.

— Возвращаться на корабль и ждать, когда все море замерзнет. — Предложил старший помощник.

— А если не замерзнет?

— Такого быть не может. На дворе минус тридцать, как минимум, обязательно замерзнет. — Не согласился Кривцов.

— Но ты же видишь, что со дна бьют горячие источники. Это они подогревают воду и не дают ей замерзнуть. — Игорь попытался призвать его к трезвомыслию.

— Но тогда получается, что мы не сможем сойти на берег, если вдоль него вода теплая.

— Сможем, мы еще мало пробовали. Пойдем на восток до конца сегодняшнего дня. Если не встретим открытую воду, повернем на юг. Я уверен, что эти участки с теплой водой локальные. Никто не думал, что всё пойдет, как планировали. Мы ни черта не знаем о новом мире и планировать что-то без этого знания, это действовать наудачу. — Игорь наехал на Олега специально, чтобы не дать нервозности перекинуться на всех.

Боялся, что команда начнет делиться по своему видению проблемы и захочет разделиться, а им так поступать было нельзя. Предметы для ночевки они брали на одну компанию, подразумевая, что они пойдут вместе до самого конца.

— Ладно, давай попробуем еще одну попытку, а дальше будет продумывать новый план. — Согласился Кривцов.

Отряд двинулся на восток. Шли до самых сумерек, шурша по льду самодельными санями, да выстукивая багром настоящую азбуку Морзе. Открытой воды им больше не повстречалось и ко времени ночного привала настроение людей улучшилось. Спать снова расположились в камнях, соорудив среди них импровизированный шатер. Ночь выдалась тихой. Иногда поблизости лопался лед. То ли из-за приливных явлений, то ли из-за сильного мороза.

Утром пошли прямо на юг. Через несколько часов Игорь снова увидел характерное атмосферное явление впереди, предшествующее открытой воде. Ничего не говоря, он взял восточнее. Ко времени ночной стоянки открытая вода так и не появилась. Игорь был очень рад этому обстоятельству. Он был уверен, что им остался один суточный переход или того меньше, чтобы дойти до берега.

С утра погода начала портиться. Для нынешней погоды обычное дело. Природа после катастрофы сама находилась в истеричном состоянии и никак не могла определиться, какая погода ей больше нравится. Ведущим с утра пошел Олег. Хотел показать, что это он удачливый парень и первым ступить на сушу. Идти пришлось против ветра, а потом и снега, не дающего открыть глаза. Шли медленно, глядя под ноги. Игорь часто пользовался компасом, чтобы не сбиться с пути. Боялся, что без него проявится эффект, когда человек без ориентиров блуждает по кругу. Ветер начал стихать, но снег так и шел плотно, мешая открыть глаза. В какой-то момент ветер прекратился совсем. Кривцов остановился и поднял глаза вверх. В двадцати шагах перед ними возвышалась отвесная скала.

— Приплыли. — Произнес завороженный неожиданным препятствием Михалыч. — Стоит суша, нельзя скушать.

— Не факт, что это суша. — Засомневался Китаев. — Надо бы пройтись вдоль неё.

— Давайте немного отдохнем и перекусим. — Предложил Брагин. — Пока от ветра прикрыты.

— Давайте. — Согласился Михалыч. — Я вам кипятка согрею из снега.

Против такого предложения никто возражать не стал. Несмотря на непрерывную ходьбу ноги и руки все равно замерзли. Игорь не чувствовал пальцев на ногах и боялся их отморозить. Под скалой было тихо. Ветер с материка образовал над этим местом снежную крышу, создавая своеобразный уют.

Повар разжег лампу и поставил на нее котелок со снегом. Команда расселась на своих вещах, поджав ноги под себя и накрывшись чем придется, чтобы скорее согреться. Пальцы, как только начали отогреваться, заломило. Игорь ерзал на месте, не зная, куда деть ноги, чтобы избавиться от ноющей боли.

— Ты чего капитан такой подвижный. — Поинтересовался Михалыч, суетящийся вокруг котелка.

— Ноги отморозил, заломило, как стали отогреваться. — Признался Игорь.

— Обувь тесная или портянки сползли? — Поинтересовался повар.

— Наверное, портянки тонкие.

— Э-эх, капитан, всему тебя учить надо. — Михалыч поднял покрывало, под которым прятался Игорь. — Держи. — Он сунул ему два обычных фасовочных пакета.

— Зачем?

— Затем, целлофан консервирует тепло от тела. Наматывай портянку, надевай пакет, а потом вторую портянку и скоро ощутишь, как нагрелись ноги. Но только учти, влагу такой способ тоже не пропускает, и скоро первая портянка намокнет. Их надо менять местами через каждые два часа.

— Спасибо, Михалыч. — Поблагодарил Игорь.

— На здоровье.

Игорь снял сапог с правой ноги и скинул сбившуюся и ставшую влажной портянку. Ступня была бледной с синюшными оттенками. Намотал сухую свежую портянку, надел пакет и намотал поверх него старую портянку. Проделал ту же процедуру с левой ногой. Минут через десять по ногам пошло тепло. Ступни начали отогреваться и в этот раз уже никакой боли не было. Их даже приятно жгло.

— Эй, бродяги, чай готов, выползайте из своих коконов. — Позвал Михалыч.

После того, как согрелись ноги, Игорь почувствовал, что и остальным частям тела стало намного теплее. Бодро откинул покрывало и поставил ноги на лед.

— Михалыч, ты не только на кухне кудесник, но и как выживальщик отличный. — Похвалил он повара.

— Походи с моё по северам и не такое будешь знать. — Михалычу комплимент пришелся по душе.

Кривцов подошел к лампе и протянул озябшие руки. Повел носом, принюхиваясь.

— Мне мерещится или я чувствую аромат свежесваренного кофе? — Удивленно поинтересовался он.

— Не мерещится. У меня была заначка на черный день, решил, что сегодня повод немного разорить ее. Давайте посуду.

Михалыч разлил по кружкам черный кофе.

— Сахара нет? — Поинтересовался Брагин.

— Звиняйте, нема. — Михалыч развел руками. — Пей горький, это сейчас намного полезнее и приятнее организму, лучше разогреет ваши промерзшие внутренности. От сладкого подскакивает инсулин, который приводит к снижению содержания глюкозы в крови, провоцируя сонливость и даже апатию, а нам нужно бодриться. Скажи, капитан?

— Я этого не знал, но доверяю опытному человеку, поэтому поддерживаю. — Капитан улыбнулся и пошевелил ногами в сапогах. — Ноги он мне согрел. Сегодня нам надо найти подъем и выбраться, наконец, на берег. Это путешествие по воде меня уже утомило.

— Да, без Моисея вообще не тот кайф. — Пошутил Кривцов. — Приходится лавировать, вместо того, чтобы чесать напрямки. Как думаете, куда надо идти, налево или направо, чтобы скорее взобраться?

— Налево. — Ответил Китаев без раздумий. — Направо мы уже пробовали, нам не повезло.

— Чем дальше вы уходим налево, тем сильнее удаляемся от цели нашего похода. — Произнес Игорь. — Давайте, вначале попробуем правое направление.

— Как скажешь, капитан. Мы все равно выбираем наугад. — Согласился Саныч.

Кофе приятным теплом разошелся по внутренностям. Игорь закрыл глаза и зафиксировал приятные ощущения. Он так делал, когда ощущал кратковременный прилив счастья. Женя научила его запоминать такие моменты и воспроизводить в памяти, когда что-то шло не так. Супруга у него любила проверять на себе всякие эзотерические вещи, многие откровенно глупые, но этот метод действительно работал. Счастье мимолетно, но если его осознанно запомнить, то можно было вернуться в него с любой момент времени.

Сверху, прямо на людей, упал раздробившийся о выступы кусок снега. Метель наделала снежных козырьков, обламывающихся под собственным весом.

— Пора. — Игорь воспринял это как знак, указывающий, что привал надо заканчивать.

Команда вновь построилась в линию.

— Я пойду первым. — Вызвался Муханов.

За все время похода он еще ни разу не становился ведущим. Его привязали веревкой и вручили багор.

— Тебе легче всех достался маршрут. — Позавидовал ему Брагин.

— Откуда тебе знать, что мне достанется? — Буркнул товарищ.

Отряд двинулся направо вдоль скалы. Примерно через полчаса попался пологий подъем, укрытый толстым слоем снега. На первый взгляд он показался простым. Решено было подниматься на него без подготовки и проверки. Почти сразу же стало понятно, что это нереально. Снег на склоне оказался рыхлым. Муханов проваливался в него по пояс, с огромным трудом выбирался и буквально через двадцать шагов его покинули силы. Не представлялось возможным помыслить о том, чтобы тащить ещё за собой груз. Уставшего ведущего стянули вниз.

— А я вам говорил, что надо было идти налево. — Напомнил Китаев.

— А почему там будет как-то иначе? — Поинтересовался Кривцов.

— Интуиция. — Ответил Саныч.

— Ладно, проверим интуицию старшего механика. — Согласился Игорь.

— У инженеров нет интуиции, потому что у механизмов нет души. — Пошутил Михалыч.

— Почему это? — Спросил Китаев.

— Потому что инженерия ваша сухая наука про вещи без божественного участия, а интуиция — это голос бога.

— Так, не время выяснять с кем бог разговаривает, а кого игнорирует, идем налево до самого вечера. — Отвлек их капитан от бесполезного словоблудия.

Отряд двинулся назад по своим следам. Правда, вскоре их замело. Снег у скалистого берега падал отвесно и набирался в сугробы. Чем дальше от скалы, тем слой его становился тоньше. Миновали свою стоянку, прошли еще немного и скалы стали понижаться, а берег местами сильно вдавался в море. Вскоре снег прекратился, а уставшим людям открылся пологий спуск. Игорь поменял портянки местами, как советовал Михалыч и сменил выбившегося из сил Муханова. Команда начал подъем.

Подниматься вначале было сложно из-за глубины снега, но терпимо. Чем выше забирались, тем он становился тоньше. Под верхним свежим слоем находился крепкий оледеневший наст, спокойно державший вес людей. Ближе к вершине усилился ветер. Правда, это был южный ветер, и он щадил людей приемлемой температурой. Игорь первым поднялся на самый верх посмотрел на раскинувшуюся перед ним снежную равнину, совсем не похожую на ту, которую ожидал увидеть. Она не была равниной в прямом смысле слова, ландшафт ее был ломанным, чернел разломами и поднимающимися вверх белыми столбами пара. Капитан понял, что с выходом на сушу их поход не станет легче. Принципиально суша ничем не отличалась от морского дна, особенно в тот период, когда на нем почти не было воды.

— Да твою же мать. — Сердечно выругался Кривцов, поднявшийся следом. — Хотелось верить, что тут всё по-другому, а тут все так же.

— Хоть льда нет. — Нашел положительные моменты Игорь.

— Ноги только ломать по такой поверхности.

Команда собралась на краю обрыва в полном составе. Взирали на открывшийся простор, как древние исследователи, добравшиеся до чужого материка. Все было не так, как раньше, и не так, как они ожидали увидеть. Всклокоченная земля, дымящая горячими ранами.

— Смотри, не смотри, а идти надо. — Произнес Игорь. — Нам туда. — Он указал на юго-запад. — Думаю, ведущего отменять не стоит, неизвестно, что под снегом. Пусть теперь проверяет перед собой насколько крепкий наст под ногами.

— Я пойду. — Вызвался Михалыч. — А то вы меня за повара держите, как юродивого.

— А кто нас кормить будет, если что? — Олег показал движение рукой, похожее на прыжок с обрыва.

— Не хотите потерять повара, держите крепче. Давай, отвязывайся, капитан. — Почти приказал Михалыч.

Игорь снял веревку с себя и передал ему. Переобулся, чтобы портянки не мокли и встал в конце отряда, впрягшись в сани с продуктами.

— С богом. — Отдал он разрешение начать движение.

Михалыч начертил мысленный маршрут по приметным ориентирам, чтобы выдержать направление и пошел, проверяя перед собой снег. Из-за того, что на море многие мелкие разломы ушли под воду, казалось, что здесь их намного больше. Петлять пришлось чаще и поэтому изначально проложенный маршрут очень быстро пошел не туда.

— Михалыч, ты уводишь нас влево. — Крикнул Игорь.

— Я понял. Следующий разлом обойдем правее.

Он сделал, как и обещал, но получилось так, что очередной разлом поверхности оказался очень продолжительным, отчего отряду пришлось вернуться назад, чтобы обойти его. Часа два потеряли зря. Люди понимали это, злились, теряли дух и слабели.

— Перекур. — Китаев упал на снег и остался лежать.

— Саныч, давай хоть до какого-нибудь укрытия дойдем, иначе даже воды на ветру не согреем. — Попробовал повлиять на него Кривцов.

— Говорю же, сил нет, ноги не идут. Хотите — везите меня. — Предложил Китаев на полном серьезе.

— Вот это ты придумал, везите. А мы не устали лишние сто килограмм на себе тащить.

— Семьдесят. — Буркнул Китаев.

— Пойдемте дальше, Саныч отдохнет и догонит нас. — Предложил Кривцов.

Игорь понял смысл его воспитательного урока. Олег хотел дать Китаеву почувствовать страх леденящего одиночества посреди чужого мира. От одной мысли остаться одному делалось не по себе, а уж дать ощутить это чувство по-настоящему привело бы к коренной переоценке себя и своих сил.

Отряд двинулся дальше. Сани, которые тащил Китаев не тронули, чтобы не потакать слабости владельца. Ушли за километр, а Китаев все лежал.

— Слушайте, а вдруг у него сердце шалит? — Сжалился Брагин. — Мне кажется, он когда-то жаловался.

— Поболит и перестанет. Не оборачивайтесь, а то он решит, что мы ждем его. Пусть думает, что мы не собираемся его ждать, что все это не концерт в его честь, а по-настоящему. Но это концерт, только мы играем очень правдоподобно. — Кривцов не думал сдаваться, понимая, что любая слабость не воспитает товарища как надо.

Через два часа запыхавшийся Саныч догнал их. Отряд расположился у невысокого гребня, защищающего от ветра и развел огонь, чтобы пообедать.

— Ну, как, отдохнул? — Поинтересовался у него Олег.

— Ага, отдохнешь тут. Как только вы скрылись из вида у меня началась паника. Мне показалось, что надвигается метель, которая заметет следы и мне конец. Куда идти, я вообще без понятия. У меня в санях только вещи, никакой еды. Пришлось догонять.

— Ну ты бодрячком выглядишь, свежо. — Иронично заметил Михалыч.

— Взбодришься тут. Усталость как рукой сняло. Честно говоря, я даже не думал, что такое буду чувствовать. — Саныч присел в кружок, ближе к огню. — У меня в детстве был страх, что родители потеряют меня где-нибудь в другом городе, и мне становилось от этого дико страшно. Вот сегодня у меня снова был точно такой же страх.

— Добро пожаловать в банду беспризорников. Мы тут все потеряли родителей в другом городе. — Мрачно пошутил Кривцов.

— Капитан, а какой прогноз на срок, за который мы доберемся до города? — Поинтересовался Китаев.

— Месяц. — Ответил Игорь, не задумываясь.

— Ого, так долго. — Удивился Саныч.

— Сам видишь, прямо идти не получается. — Кривцов обвел окрестности рукой. — Не земля, а сплошной рубец.

— А если и Архангельск выглядит точно так же? — Спросил Брагин. — Есть ли смысл идти тогда?

— Пока мы не знаем, как есть, будем надеяться, что там не так. — Ответил ему Игорь. — Смысла сидеть на одном месте я тоже не вижу. Тут ни поселений рядом, ни продуктов каких-нибудь других добыть не получится. Хочется вам всю зиму просидеть на рыбной муке и рыбьем жире?

— Нет. — Кривцов передернул плечами. — Мне кажется, я начал изнутри рыбой пахнуть.

— Тогда идем к цели, но не на пределе сил, чтобы быстрее заколебаться, а в легком темпе. — Предложил капитан.

— Ну, если в легком, тогда ладно. — Согласился Брагин. — А тут реально с ума сойдешь смотреть на все эти шрамы. Да и воняет противно.

— Серой воняет. Земля сломалась до самого ада, а оттуда поднялась вонь от грехов человеческих. — Пошутил Китаев. — Не грешили бы, ничего бы не произошло.

— Сомнительная причина. — Не согласился Кривцов. — Просто землетрясения такие уже случались на Земли, а люди от своей темноты придумали простое объяснение, что под ногами разверзся ад, а черти воняют серой. Планета тоже живая и ей нужно обновляться. Нам не повезло жить в такой момент обновления.

— Это всё сказки. Какие реальные причины катастрофы мы не узнаем никогда. — Заключил Китаев.

— Да оно нам и не надо. Все равно повлиять у нас не было никакой возможности. — Не сдавался Кривцов.

Михалыч приготовил бульон из рыбной муки с добавлением рыбьего жира. Отвратительное блюдо, но богатое питательными веществами. Игорь чувствовал себя ребенком, которого насильно пичкают рыбьим жиром. После горячего обеда стало теплее. Отряд быстро собрался и двинулся дальше. До ночного привала добрались без приключений.

Потом была целая неделя монотонного движения по однообразной земле. Однажды пришлось обходить огромный незамерзающий водоем. Его поверхность часто исторгала пузыри газа, говорящие об идущей на дне активной вулканической деятельности. Край берега росла зеленая трава и свежий мох. Мужчины с огромным желанием пробовали ее на вкус, желая хоть чем-то отбить приставший к языку привкус прогорклой рыбы. Вода в водоеме оказалась неприятной на запах и едкой на языке. У Михалыча, отведавшего ее ради опыта в большом объеме, случилось расстройство желудка с сильными спазмами.

Из-за него следующий день шли медленнее обычного. Юго-западный ветер бил в лицо порывами влажного теплого воздуха. Вскоре набежали тучи и разразилась метель, через несколько часов перешедшая в дождь. Команда с трудом нашла укрытие на небольшой возвышенности с вывороченными наружу камнями. Между ними и спрятались, сделав навес из непромокаемой ткани. Там же и заночевали.

За ночь дождь прекратился. Снег прилично осел после него, а легкий морозец сковал поверхность до состояния рыхлого льда. Игорь вышел из укрытия и поднялся на самый верх, чтобы осмотреться. Он не мог поверить своим глазам. Примерно через километр снег постепенно исчезал, а дальше простиралась зеленая тундра. Ему показалось это невозможным, но он всё понял, когда увидел марево горячих испарений. Зеленые поля находились в неглубокой, но простирающейся на многие километры низине, в которой образовался особый микроклимат с положительной температурой, как в мифической земле Санникова.

— Я все еще сплю? — Спросил поднявшийся Михалыч.

— Как сани тащить будем по земле? — Спросил Игорь.

— Знаешь, я бы задержался здесь на некоторое время. Ужас, как соскучился по земле и растениям. Уже и поверить не мог, что они существуют.

— Сентиментальный ты, Михалыч.

— Есть немного. — Признался повар.

— Первый, извини за нескромный или даже глупый вопрос. — Он давно вертелся на языке Роберта и ждал удобного момента. — Когда ты передашь власть следующему главе общины, он как будет называться, Вторым, или же Первый это переходящий титул?

— Понимаю твою иронию. — Первый не думал обижаться. — Знаешь, я человек, который ничего не понимает в пиаре, полный ноль. Я сам никогда не ведусь на рекламу, и поэтому не понимаю, как она воздействует на сознание людей. Был у меня помощник, который до катастрофы работал каким-то коучером, людей учил всему, как не болеть, как разбогатеть, как воспитывать детей. Я поначалу серьезно отнесся к его таланту, думал, мне сейчас как раз нужно резко набрать авторитета, чтобы объединить вокруг себя людей и слушал его советы. Это он придумал мне титул Первый. Сказал, что это так символично, как будто я отец-основатель, которого так и запомнят потомки, Первый, исконный прародитель от которого пошла есть земля русская. Ну, понял, да, в какой бред я вписался. Поначалу люди недоумевали, что за Первый, а потом привыкли. А сейчас уже менять не имеет смысла. А кто будет после меня, пусть сам думает, как называться. Это уже не мое дело.

— Да уж, пиар дело тонкое. Многие погорели на советах таких вот коучеров. А где же теперь этот советчик? — Поинтересовался Роберт.

— Советчик-антисоветчик. — Усмехнулся Первый. — Сдристнул в неизвестном направлении, как только в городе запахло жареным.

— Интересно, и где он собирается пересидеть тяжелые времена? — Удивился Роберт.

Насколько он знал обстановку вокруг общины, спокойных мест не существовало. А те, что казались спокойными, в один миг могли превратиться в арену войны. Люди, привыкшие обманывать других, часто занимались и самообманом, создавая вокруг себя придуманную действительность, в которую искренне верили.

— Поедет к Карабасу строить ему новый образ. — Предположил Первый.

— Сомневаюсь, что это получится. Карабас из той породы, который видит таких коучеров насквозь. Это же их среда. — Роберт был уверен, что предводитель бандитского лагеря не нуждается в услугах болтунов.

— Наверное. Это мы, простые люди слишком доверчивые. Все, что нам подают с уверенностью, воспринимает, как истину. — Первый встал у карты и вздохнул. — Когда ты пойдешь на контакт с агентами?

Роберт прижал палец к губам, давая понять, что даже в его кабинете не стоит задавать таких вопросов вслух.

— На днях. — Ответил он расплывчато.

— Ладно, прости, в твою работу больше не лезу, но результаты буду ждать. У меня просто гора с плеч упала, когда ты снял с меня эти обязанности. А все наши начальники вдруг зашевелились и стали работать молчком и с большим энтузиазмом. Не пойму, как это тебе удалось.

— Есть свои методы. В свое время меня им научили мои начальники. Ничего нового, кнут и пряник.

— Ну, я тоже пытался их хвалить и ругать, но получалось не очень.

— Я довел до них, что плохое исполнение обязанностей теперь приравнивается к саботажу, а саботаж — это деятельность в интересах врага, за которое в нынешних условиях придется нести суровую ответственность.

— А на пряник что?

— Как обычно, уникальные предметы, к которым они получат доступ.

— Что за предметы?

— Надо бы создать склад, в котором будет что-то дефицитное, вещи, продукты питания. Люди, стремящиеся к власти, любят такое и ценят, надо использовать любые методы для манипуляции ими в своих интересах.

— Если не секрет, Роберт, твой конечный интерес какой?

— Ха, чую вопрос не праздный. Я не люблю власть ради власти. Можешь верить, можешь не верить, но мне интересен процесс укрепления общины. Для меня это самая интересная игра на свете, мое предназначение строить общество в соответствии со своим взглядом на него. Я хочу, чтобы наша община гремела на всю округу, как справедливая сила, грозная, но светлая. Мы просто обязаны уравновесить собой ту черноту мерзости, которую развели уголовники вокруг нас. На роль следующего руководителя я не мечу, не люблю отсвечивать на публике. Мне по душе быть всегда за кулисами.

— Серый кардинал. — Нашел Первый подходящую аналогию.

— Да, мне эта роль подходит.

— Я начинаю тебя побаиваться, Роберт. А что если я вдруг стану саботажником?

— Прекрати. Мы уже хорошо поняли друг друга. У нас идеальный тандем. Ты — хороший хозяйственник, я — хороший безопасник. Если между нами всегда будет доверие, то и союзу ничего не угрожает. Ты, главное, не слушай тех, кто попытается нас рассорить, а такое очень, очень вероятно. Закулисные интриги — любимое занятие тех, кто стремится к власти. Они всегда расчищают путь для себя через склоки и смуты. Но этот момент как раз и покажет, насколько мы думаем своей головой. Если не думаем, то интриги им удадутся.

— Ладно, Роберт, я понял тебя. Пойду работать. После того, как разошлась молва о нашем сражении, рыбы и леса в город повезли в два раза больше. Надо проверить, как справляются с расширением завода.

— Хорошего дня, Первый.

— И тебе, Роберт.

Глава общины ушел. Его гулкие шаги удалились по коридору. Роберт сел за свой стол, выдвинул ящик и поднял второе дно. Там лежала тетрадь, исписанная карандашом. В ней значились имена агентов, их контактов, подробности на всех влиятельных людей соседних общин, количество и качество вооруженных сил. Удивительно, но за три месяца на этой работе удалось найти и внедрить во вражеские общины около десятка человек и поймать благодаря им примерно столько же диверсантов и шпионов в своей. Первый был удивлен, что некоторые из них оказались в близком окружении.

После переезда из рыбацкого поселка в жизни семьи Мартенсов многое изменилось. Роберт дневал и ночевал на своей работе, выстраивая цепочки связей. Знакомился с людьми, изучал их и если они были готовы, отправлял в разные концы региона под видом торгашей, бродяг или просто желающих наняться к кому угодно, ради пайки еды. Агенты не обязаны были намеренно куда-то проникать и внедряться, важнее было им закрепиться на новом месте и стать своими. Те крохи информации, добытые ими из разных источников анализировались лично Робертом, Игорем Пронсковым и Чижовым, поправившем свое здоровье на хорошей пище и легком труде. Включался в работу и Даниэль, но ему пока не хватало зрелого отношения и опыта. Он больше понимал в оружии и тактике, но не стратегии. Физрук вообще не касался аналитической работы. Его уделом были силовые операции. Он набрал отряд бойцов и тренировал их. В отряд входили Даниэль с Ростиславом. У последнего отношения с Эмилией сложились самым серьезным образом.

Три недели назад Физрук, изображая из себя одичавшего вышибалу, нанялся в отряд торговцев, прибывших в Архангельск с целью разведки. Этот отряд ждали и сразу взяли под наблюдение. Устроенная на публику драка Физрука с группой молодежи вызвала у них интерес к нему и стала легальной причиной внедрения. Алексей ушел с ними, оставив координаты тех, кто остался в городе для организации шпионской деятельности и сообщил, что направляется к Карабасу и далее к общине, откуда управляют всеми боевыми лагерями. На такой подарок судьбы Роберт даже не рассчитывал.

Игорь Пронсков нашел свою Женю в городе. Она была жива и здорова и даже не нашла себе пару. Ждала возвращения мужа и верила в чудо, и оно случилось. Игорь страшно переживал, что прожил пять лет рядом, веря, что Женя погибла. Он был бесконечно благодарен Роберту за то, что тот настоял на своей правоте и по этой же причине был неимоверно зол на бандитов за их вранье. Игорь убедился в том, что правда всегда всплывает наружу, а шоры спадают с глаз, как только перестаешь думать о выгоде. Пока ему было удобно с оленеводами, он ленился анализировать, удовлетворяясь простыми объяснениями. Попав в Архангельск, в существование которого он долго не верил, произошла настоящая переоценка ценностей.

Супруга Игоря работала медиком в общине, но узнав о проблеме Даниэля пообещала помочь ему. Юноша загорелся этой мыслью и ни о чем другом даже думать не хотел. Женя собирала нужное оборудование и компоненты, добытые из развалин стоматологических клиник и объявила, что вскоре займется зубами Даниэля. Для Марии это стало самой важной новостью за последнее время. Она очень переживала, что сын не найдет себе пару, как бы ни старался понравиться.

Мария занялась общественной работой под патронажем Первого. Она искала информацию о беспризорных детях по всем поселкам и общинам и содействовала тому, чтобы их доставляли в город в образованный специально для этого интернат. Общине нужны были кадры, выращенные в духе благодарности за свою судьбу. Хоть это и выглядело немного аморально, но никому не нужные дети, перенесшие страдания, понимали цену нормальной жизни и не задавали вопросы, почему нужно делать так, как просят.

Роберт отметил пункт в списке ближайших дел галочкой. Первую ставил перед ним, вторую после выполнения. Пункт гласил: «Установить дипломатические и торговые отношения с оленеводами». Роберт решил сам заняться этим, взяв с собой Игоря, имеющего влияние на общину. К тому же там остались его друзья с борта рыболовного сейнера, на котором их застала катастрофа. Игорь постоянно думал о них и переживал, что они могут попасть в неприятности из-за недостатка информации и неправильных приоритетов. Роберт убрал в тайник тетрадь и вышел из кабинета.

Даниэль просился с ним. Ему нравились походы, жизнь в палатках и прочие бродячие радости, чего никогда не было у Роберта. Но пришлось отказать сыну. Он был нужнее на месте, через него осуществлялись некоторые связи между агентами, работу нельзя было оставлять на самотек. К тому же, супруга Игоря обещала заняться его зубами со дня на день. А для судьбы Даниэля это было самым важным делом.

Рано утром Роберт, Игорь, Найда, устроившаяся на довольствие в ведомство, и двое бойцов из отряда, вышли в направлении блокпоста у гиблых земель. Взяли с собой одну оленью повозку, груженую вещами, изображая торговцев, желающих разжиться на обмене.

— Как семейная жизнь? — Поинтересовался Роберт у Игоря.

— Хорошо. Мы, конечно, совсем не те люди, которыми расстались, но так даже интереснее. — Поделился Игорь.

— Я рад за вас. А как адаптация к городской среде после жизни в чумах?

— Всё отлично. В первое время я даже поверить не мог, что снова сплю на кровати. Просыпался, трогал одеяло, подушку, жену и думал, что мерещится. Жизнь с оленеводами во мне засела крепко.

— Но ты же был у них в авторитете.

— Был, я же не дурак все-таки. Все учились выживать, и учились одновременно. Кто учился быстрее других, тот и зарабатывал больше авторитета.

— А как вы вообще оказались вместе? — спросил Игорь.

— Они спасли нас от голодной смерти. Мы же четыре месяца жили на судне в море. Сначала на своем, потом перешли на другое и ждали зиму, чтобы стал лед. Потом добрались до берега и вышли на те самые зеленые поля, которые не замерзают зимой. Они расположились вдоль или даже внутри гиблых земель и первые два года на них совсем не держался снег. Земля была теплой на ощупь, как будто ее снизу подогревало. Мы искали путь к Архангельску. Вначале потеряли матроса Муханова, он заживо сварился в горячей жиже. Потом погиб матрос Брагин, объелся с голодухи какой-то травой и помер в страшных муках. А в одно утро, когда мы лежали под накидками еле живые, раздался топот копыт и вокруг нас появились тысячи оленей. Мы думали, что это уже мерещится и мы в каком-то своеобразном потустороннем мире, пока не появились мужики и не поставили нас на ноги. Они нас спасли в последний момент.

— Они там оказались по воле шамана, рассказавшего им про незамерзающие поля?

— Да, я же тебе рассказывал. Старик каким-то чудом смог узнать про это, но потом он чудил, соврал про то, что Архангельска больше нет и так по мелочи у него случались странные видения.

— Как думаешь, Игорь, мы сможем переубедить их переметнуться на нашу сторону? — Поинтересовался Роберт.

— Конечно сможем. Я знаю их ценности и потребности лучше, чем Карабас. Мы легко сделаем их своими союзниками. — Уверенно пообещал Игорь.

— Отлично. — Роберт просиял. — Нам как воздух нужны нормальные соседи, чтобы мы могли развиваться и не слишком тратиться на военные нужды.

— Само собой. Как говорится, хороший сосед дороже родственника.

— Так и есть.

За два дня добрались по блокпоста. На нем, проходя постоянную ротацию, служили десять бойцов. Располагался он на возвышенности, прикрывая единственный известный выход из гиблой земли. Пройти мимо него незамеченным у вероятного противника не получилось бы, а для захвата требовался огромный отряд, готовый понести существенный потери. Бойцы имели на вооружении не только стрелковое оружие, но и гранаты, гранатометы и тот самый АГС, выловленный со дна бухты. Его привели в боевое состояние, а боеприпасы выменяли на различных рынках. На них же Роберт и узнал, что военные, живущие за стенами военной части в Северодвинске, периодически ее покидают и меняют оружие на вещи и ценную для них информацию. В его тетрадке имелся пункт насчет возможности установления с ними отношений. Община крайне нуждалась в повышении обороноспособности.

Сутки ушли, чтобы перебраться через гиблые земли на ту сторону. Все же этот мир горячих источников следовало переименовать. Гиблыми земли казались, когда здесь не было растительности, но спустя шесть лет она буйствовала, наслаждаясь неограниченным запасами минеральных веществ, отличным климатом, отсутствием вредителей и болезней. Роберт прогнозировал, что через десять лет на этом месте разрастутся настоящие джунгли. Мечтал попасть в Москву, в ботанический сад, привезти оттуда саженцы экзотических тропических растений и высадить их внутри природной аномалии. Но этого пункта в его тетради не было.

На выходе опасались засады, поэтому путь вперед доверили Найде. Собака пробежалась по прилегающей территории, обнюхивая землю и воздух и спокойным лаем дала понять, что бояться нечего. Все же с такой помощницей шансы попасть в засаду сильно снижались. Игорь в этих землях ориентировался прекрасно и уверенно повел отряд в сторону стоянки.

— Ты же их просил уйти за реку. — Напомнил Роберт.

— Туда мы и идем. Река, это условное название. На самом деле она уменьшенный аналог гиблой земли, только большая часть ловушек скрыта под водой. Только я знаю безопасный проход. Издали она похожа на широкую реку с притоками, но это множественные мелкие разломы. Пять лет назад здесь было сухо. За несколько лет обильные дожди и талые воды заполнили их, а тропинки мы запомнили. Поначалу ставили вешки, а после ходили на глаз.

— А сейчас этот разломы не активны? — Поинтересовался Роберт.

— Вроде нет. Так, бурлит местами, но на вид лениво.

Найда быстро нашла то, что ее заинтересовало, олений помет. Нюхала его, потом стала закапывать, и наверняка, ругалась про себя по-немецки, укоряя бестолковых оленей за неряшливость.

— Найда, прекрати. Тут этого добра столько, что лапы сотрешь закапывать за каждым. — Крикнул ей Роберт.

Собака подбежала к нему и что-то гортанно произнесла. Звучало это, как жалоба на то, что животные за собой не убрали.

— Не обращай внимания. Они травоядные, у них другой орднунг, чем у нас, хищников. Им позволено гадить и не закапывать.

Найда все поняла и больше за оленями не убирала, но старалась не наступать на их сюрпризы. В этот момент она и люди относились к одному виду живых существ касательно собственной чистоплотности.

К вечеру вдали показалась обширная низина, по центру которой, с севера на юг протянулась широкая полоса реки.

— Она самая? — спросил Роберт.

— Да, это она. — Игорь вгляделся вдаль. — Что-то я дымов не вижу.

— Может, далеко? — Предположил Роберт.

— Нет, у нас там место намоленное, ровное, обычно там ставим чумы.

— А если они чего-то бояться? Вдруг их спугнули бандиты?

— Вот и узнаем. — Игорь быстрым шагом направился к реке.

Роберт рассматривал ее по мере приближения и отметил, как в некоторых местах из нее поднимаются пузыри, иногда это был горячий пар, оставляющий облачка. К месту, через которое можно было пройти, вели натоптанные оленями следы.

— А ты говорил, что это место трудно определить? — Заметил Роберт.

— Главное, не зайти в реку, а пройти ее, где надо. В воде следов не видно. Кто пойдет прямо, тот гарантированно погибнет.

— А что там, жижа, кипяток?

— Опаснее всего большие пузыри пара или бьющий со дна кипяток. Стоит на такую вещь попасть, сразу шок и паника и человек или животное уже не понимает, что делает и лезет туда, где еще опаснее. — Игорь разулся, снял штаны и вошел в воду.

Роберт и бойцы поступили так же. Найда испуганно стояла в десятке шагов от воды, всем видом показывая, что не в восторге от того, что задумали люди. Роберт уже знал, если она чего-то боится, то никакими плюшками ее не заставить перебороть страх. Долгая жизнь на цепи, в течение которой она никак не соприкасалась с многообразием мира, спровоцировали у нее большое количество фобий ко всему неизвестному.

— Найда пошли. — Позвал ее Роберт.

Собака осторожно подошла к воде, вытянулась вперед, чтобы понюхать ее и испуганно отошла назад. Громко залаяла, будто хотела сказать людям, чтобы выходили из воды.

— Что делать с ней? — спросил Игорь. — Не пойдет ведь.

Роберт вздохнул. Его иногда забавлял характер Найды, фобии казались милыми, какими-то человеческими, но сейчас они были совсем не к месту. Он вышел из воды, повернулся к собаке спиной и присел.

— Найда, на спину. — Скомандовал он.

Собака посмотрела на него, подумала немного, с разбега запрыгнула и уселась прямо на рюкзак, положив передние лапы Роберту на плечи. Игорь и бойцы, увидев такую дрессировку, заржали в один голос. Роберт зашел в воду. Верхом на человеке Найде было совсем не страшно. Она сидела выше всех и смотрела свысока на то, как ее величество несут через реку. Где-то в ее собачьей голове родилась мысль, что этот почет ей за страдания, которые она пережила сидя годами на цепи.

— Мне интересно, какой практический смысл был в том, чтобы она научилась этой команде? — Со смехом поинтересовался Игорь.

— У Найды тонкая душевная организация, она много чего боится и как-то само собой получилось, что сидя на моей спине, она преодолевает страх. Я для нее отец, который всегда защитит. Но при этом она верная собака, которая защитит хозяина от тех опасностей, которые ей понятны. Короче, у нас странные взаимоотношения, и они такие с самого начала. — Пояснил Роберт.

— Найда Робертовна. — Пошутил Игорь. — Звучит.

Он пошел вперед, расставив руки в стороны, словно боялся оступиться.

— Мужики, если вдруг наступите на горячее, не идите дальше, сразу шаг назад. Иногда горячие источники пробиваются наружу в новых местах, где до этого было безопасно. — Предупредил Игорь. — Старайтесь копировать мой маршрут полностью.

Команда двинулась за ним зигзагами. Внешне, никаких причин для беспокойства не наблюдалось, пока в десяти метрах выше по течению из-под воды не вышел огромный пузырь с паром, дохнувший на людей зловонием. Найда гортанно заголосила, испугавшись запаха и звука.

— Не бойся, я с тобой. — Роберт взял ее за лапу.

Переход через реку показался очень долгим. На середине русла вода вдруг сделалась значительно теплее и пощипывала кожу химической активностью. И только в этом месте Роберт понял, какое безрассудство решиться на пересечение реки без знания брода. Игорь вывел отряд на двести метров выше течения относительно точки входа. Берег здесь также был истоптан оленями. Найда брезгливо обходила экскременты животных.

— Долго еще? — Поинтересовался Роберт.

— Нет, почти пришли. — Игорь указал направление палкой, которой проверял дно перед собой.

Отряд перевалил через невысокий и длинный гребень и увидел раскинувшуюся за ним зеленую долину, примерно в два километра длиной и километр шириной. Она образовалась в результате недавнего проседания. Наметанный глаз уже умел отличать все недавно появившиеся типы ландшафта. Долина казалась идеальным лагерем для разбития поселка. Защищенная от ветра, от лишних глаз, с обильной зеленью. Но сейчас вместо множества чумов там стояли всего три и паслось десятка три оленей. Игорь встревожился.

— Почему они ушли? — Он сразу подумал про нападение бандитов.

Сунул два пальца в рот и громко свистнул. Из чума показался человек и замахал руками.

— Это Олег. — Сообщил Игорь и побежал ему навстречу.

Роберт огляделся, опасаясь, что их могла ждать умелая ловушка, но ничего опасного не заметил. Вместе с бойцами подошел к чумам. Помимо Игоря их ждали еще трое мужчин в возрасте. Они оживленно разговаривали между собой.

— Привет. — Поздоровался Роберт и пожал каждому руку.

— Короче, ситуация такая. — Начал Игорь. — Оленеводы ушли назад, на свои исконные пастбища. Шаман сказал, что у оленей от теплых зим в шерсти завелись паразиты и надо возвращаться. Что зимы там стали обычными и нужды жить здесь больше нет. Мои друзья, Олег, Михалыч и Саныч не пошли, остались ждать меня. Им оставили двадцать семь оленей, чтобы не умереть с голоду.

— А куда конкретно они ушли? — Спросил Роберт.

Он не сразу поверил в эту историю, и подумал, что оленеводы просто испугались последствий и решили затихариться подальше от арены предстоящих разборок.

— Сказали, что уходят в район Нового Уренгоя, старого Уренгоя, откуда пришли. — Пояснил Олег Кривцов. — Шаман тут всю ночь бесновался у костра с бубном, а потом сказал, что там тихо стало, природа восстановилась и ждет возвращения людей и оленей.

— А посланники от Карабаса не приходили к вам? — Поинтересовался Роберт.

— Месяц назад какие-то люди рыскали по той стороне. Пытались перейти реку, но неудачно, и ушли. Больше никого не было.

— Ясно. Значит, оленеводы решили выбыть из большой игры. — Заключил Роберт.

— Эта игра им точно была не нужна. У них другие цели и задачи. Пусть уходят. — Произнес Олег. — Это мы привыкли мыслить конкуренцией общин, а у них другое отношение, они дети природы и по-другому организуют общество.

— Да я без сожаления и упрека. Ушли, так ушли. Надежды, конечно, на торговлю с ними были немаленькие, но что-нибудь придумаем. — Роберт подумал про пункт в тетради планов. — Будем искать другие источники. А вы что планируете дальше делать? — Поинтересовался он у троицы друзей Игоря.

— Мы планировали, что вы позовете нас с собой. — Ответил Михалыч. — Из нас оленеводы так себе. Бросать аркан я так и не научился.

— Возьмете, или нам потом, через год прибегать? — Кривцов не дождался ответа.

— Конечно, возьмем. — спохватился Роберт. — Всех троих и возьмем.

— Десятерых. — Поправил его Олег. — Мы же женаты.

— Чего? — Удивился Роберт.

— Девчонки. — Позвал Олег.

Из чумов показались женщины, одетые в накидки из шкур, поверх старой выцветшей одежды и дети, полностью одетые в аккуратные оленьи безрукавки.

— Вы тут хорошо устроились. — заметил Роберт. — А жены-то захотят жить в городе?

— Привыкнут. — Отмахнулся Китаев.

— А ты не женился? — Роберт обратился к Игорю.

— Не смог и, наверное, не зря. — Ответил он. — Сейчас это было бы проблемой.

— Ну, да, до многоженства мы пока не доросли, или наоборот, не деградировали. — Роберт посмотрел на женщин, скромно жмущихся к своим жилищам и любопытных детишек, с интересом рассматривающих гостей. — До завтра собраться успеете?

— Конечно. У нас этот вопрос отработан четко, собираю и разбираю чум меньше, чем за полчаса. — Похвалился Кривцов. — С женой, конечно.

— Тогда на сегодня движухи достаточно. Давайте отдохнем, поужинаем, а завтра будем собираться. — Предложил Роберт.

— Тогда давайте отдыхать. — Обрадовался Михалыч. — Кроме меня. Я вас сейчас угощу чем-нибудь вкусненьким.

Вечер прошел отлично, в тихой расслабленной обстановке, в разговорах о прошлом, о настоящем. Дети играли с Найдой и ей, похоже, это искренне нравилось. Бывшие члены рыболовного судна слушали Игоря, внимая разговорам о жизни в городе. Они отвыкли от цивилизации, от мысли, что у них были другие семьи и волновались в ожидании предстоящих изменений. Роберт чувствовал, что они станут скучать по вольнице, которая была у них до ухода оленеводов. Жизнь в общине подразумевала высокую самоотдачу, дисциплинированность и даже самопожертвование. Но у этих людей выбор отсутствовал. Своими семьями они бы не выжили, не хватало критической массы людей и животных, необходимых для создания общины и это еще не затрагивая вопросы обороноспособности. Они и сами понимали это и с огромным нежеланием готовились влиться в новую среду. Роберт придумал им занятие которое могло сгладить переходный период. Они могли организовать ферму, присовокупив к своему стаду всех имеющихся в общине оленей.

Спасть разошлись далеко за полночь. Женщины и дети легли в одном чуме, местные мужчины в другом, а гости в третьем. Найда побаивалась оленей и легла у входа, где ночевал Роберт.

Утром мужчины показали настоящий уровень владения умением разборки жилья. Он не шел ни в какое сравнение с показателями жителей рыбацкого поселка. Не прошло и четверти часа, как все три чума лежали в разобранном виде в санях.

— Зачетно. — Похвалил скорость работы Роберт. — А телег у вас нет?

— Оленеводы привыкли использовать сани и летом. Ничего, груз легкий, олени не напрягаются. — Отмахнулся Олег. — Олени, особенная скотина, если не напрягать, начинают болеть.

— Ну, хорошо, тогда в путь.

Семьи, перед тем, как навсегда оставить привычные места, постояли, повздыхали у кострища. Чем старше, тем тяжелее давались переезды. У Олега было двое детей, две девочки, они обняли отца за ноги и вместе с ним смотрели на угли, оставшиеся от домашнего очага.

— Ладно, девчата, пора отправляться. — Олег посадил младшую в сани, а старшую себе на шею.

Подгоняя перед собой небольшое стадо, люди двинулись к реке. Олени, привычные к запахам жуткой реки, которую Роберт про себя сразу же окрестил Стиксом, спокойно погрузились в нее. Сани всплыли вначале, но постепенно под намокшими вещами, опустились. Местные никак не отреагировали на затопление имущества, словно это было в порядке вещей. Найда, как и в прошлый раз, форсировала реку на спине Роберта, на потеху детям и женщинам. Она быстро сделалась их любимицей.

— А что ваш шаман говорил насчет нас? — Поинтересовался Роберт у Олега, как самого осведомленного в делах руководства общины.

— Да ничего особенного. В последнее время он разболелся и больше говорил о том, что все травы, которые его лечат, растут не здесь. Что это не то место, где они должны жить. В общем, тяготился чужбиной и уговаривал своих соплеменников репатриироваться в родные края, в исконные ненецкие земли. Однажды он сказал, что город за мертвой землей станет большим, как раньше, но это будет нескоро и много чего произойдет прежде, чем это случится, много людей погибнет и родится, но им, оленеводам, до этого нет дела. Их духи выбрали спасти свой образ жизни, а наши духи выбрали нас восстановить свой. Вперед ведут много путей и каждый важен по-своему и другим мешать на их пути не надо. — Рассказал Кривцов. — Старик умело складно рассказывать.

— А говорили, что он сбрендил от мухоморов. — Усмехнулся Роберт.

— Иногда это так и выглядело. — Ответил Михалыч. — Но я допускаю, что наши разговоры он воспринимал тоже, как бред поехавших. Он умел видеть наперед и потому все наши рассказы о том, как надо жить он воспринимал снисходительно, как детские шалости.

— Надо было взять у него уроки. — Роберт хотел уметь видеть наперед, чтобы не мучить себя выбором правильных решений.

В разговорах быстро добрались до гиблых земель. Игорь обошел окрестности, хотел увидеть чужие следы, чтобы не попасть в засаду, которую вполне могли организовать среди камней. Ничего не нашел и дал добро на переход. Ночевать было решено рядом с теплыми источниками, где можно спрятаться самим и спрятать оленей с повозками.

Солнце уже опустилось за горизонт и оставалось еще минут тридцать до наступления темноты. Отряд петлял между горячими озерами и выпирающими из земли скалистыми возвышениями. От близости к теплу камни начали покрываться зелеными лишайниками, скрывающими острые грани.

Вдруг Найда напряглась, замерла на месте, глядя назад.

— Бегом за скалу. — Приказал Роберт.

Снял с плечами автомат, передернул затвор и лег за укрытием. Игорь с товарищами тоже нашли себе позиции для стрельбы. Олег, Михалыч и Саныч были вооружены старыми СКСами с потертыми прикладами и цевьем. Найда зарычала и собралась лаять.

— Чшшш. — Роберт положил ей руку на холку. — Нельзя.

Собака все поняла, но напряженную позу менять не стала. Всем видом показывала, что готова ринуться в атаку при первой же опасности.

В двухстах метрах из-за камней показался мужчина. Шел он неуверенно, спотыкаясь, как будто из последних сил. Роберт хотел пойти навстречу, но не решился, дождался, когда он приблизится. На вид, у мужчины не было оружия и кажется, он был ранен в бок. На одежде с правой стороны в районе талии темнело пятно и по штанине оно простиралось до самого низа.

— Стоять. — Роберт вышел из укрытия, держа мужчину на прицеле.

Тот остановился и долго фокусировал взгляд. От потери крови он выглядел пьяным.

— Вы кто? — спросил он.

— А ты кто?

— Вы из Арх… — он сглотнул, — хангельска? Вода есть?

— Да, мы оттуда. — Ответил Роберт.

Ноги у мужчины подкосились, и он упал на землю. Игорь поднес фляжку с водой. Раненый, почувствовав ее, начал судорожно глотать. Выпил половину и снова откинулся навзничь.

— Ты откуда? — Спросил Роберт.

Мужчина посмотрел на него, на остальных, задержал взгляд на женщинах и детях.

— У меня послание городским властям. — Произнес мужчина. — Важное.

— Говори, мы передадим. — Роберт испугался, что мужчина умрет и не узнает суть послания.

— Вы же оленеводы. Вы же сообщники уголовников. — Едва слышно произнес мужчина. — Вам нельзя.

— Мы не сообщники. Оленеводы ушли отсюда, а мы из города, забрали тех, кто не пошел с ними. Говори, пожалуйста, пока тебе не стало хуже. — Попросил Роберт.

— Не могу. Расскажу только тому, кому просили передать или умру с этим посланием. Так было задумано.

— Кто тебя просил передать? Не здоровый такой мужик из новеньких, похожий на вышибалу? — Роберт почему-то решил, что это Физрук начал работать.

Раненый приподнял голову.

— Как его зовут?

— Кличка Леший. — Роберт назвал придуманную для внедрения кличку, которая очень шла Физруку.

Друг рассказал, что так его дразнили в школе и была она образована от имени.

— Да, это он меня послал.

— Он должен был назвать тебе пароль и отзыв? — Роберт понял, что информация очень важная и просто чудо, что они здесь встретились.

Человек мог не дожить до Архангельска.

— А ты-то кто? — Спросил раненый.

— Я его коллега и в курсе всех дел. Ты должен мне ответить. Если ты погибнешь, то мы окажемся не готовы к чему-то серьезному.

— Да уж, очень серьезному.

— Назови, пожалуйста, пароль. — Попросил Роберт.

— Пыль, двор, сорок шесть, колючка. — Правильно назвал раненый мужчина четыре кодовых символа. — Теперь ты.

— Селезень, крапива, семнадцать, яхтсмен. — Назвал Роберт отзыв.

Это были случайные слова, но они с Физруком вдолбили их себе в память, чтобы помнить даже во сне. Это был одноразовый пароль. Второй раз его уже никто не мог назвать, для следующего варианта имелся свой отзыв и таких было десять штук для разных случаев.

— Верно. — Мужчина поднялся и сел. — Отзыв знает только один человек.

— Я он и есть. Что просили передать, и кто тебя ранил? — Роберт повернулся к Игорю. — Спроси у своих какие-нибудь повязки.

— Хорошо. — Игорь ушел.

— Говори кратко и по существу. — Роберт хотел, чтобы кроме него никто больше не слышал суть послания.

— На вас собираются напасть. Пойдут не через гиблые земли, а перевезут войско плотами по большому озеру и нападут с севера или северо-запада, откуда не ждете.

— Когда примерно ждать их? — У Роберта вспотели ладони от нервного напряжения.

Он представил, что пока доберется до Архангельска, будет поздно.

— Никто не знает, но переброска идет уже дня три. Оружие, люди, снаряга, продукты, всё, что может плавать, задействовано для перевозки.

— А наш человек участвует в этом?

— Нет, он же не боец. Он там в какой-то мутной компании тусит, типа телохранитель у большой шишки, но не местной.

— Как на тебя вышел? — Роберт хотел знать подробности, чтобы исключить подставу.

— На меня наехали одни, не за дело, а так, просто докопались, хотели должником сделать на ровном месте, он меня отбил, узнал, что я ходил через гиблые земли с отрядом Перца, обещал помочь, но не за просто так. Мне там по-любому житья бы больше не дали, я и согласился.

— Ранили тебя где?

— На патруль в темноте нарвался, еле ушел.

— Они за тобой не шли?

— Нет, я много раз проверял. Шел по воде, камнями чтобы следы затерялись.

— Тебя как зовут? — спросил Роберт.

— Степан.

— Очень приятно. — Роберт пожал руку, но представляться сам не стал. — Ребята, перевяжите его, накормите и в сани под шкуры, пусть восстанавливается.

С раненого сняли грязные штаны, сняли обувь, полную запекшейся крови, отмыли ее с ног, рану обработали и перевязали. Судя по всему, ранение не было тяжелым, пуля пробила только мышцы, но не задела кишечник.

— Что она рассказал? — спросил Игорь.

— Беда идет на Архангельск. Не успел ты насладиться спокойной городской жизнью. — Роберт вздохнул.

— Все так серьезно?

— Да. Сообщение от нашего человека, что собирается огромная сила для нападения. Завтра ты поведешь людей, а я рвану вперед. Надо как можно быстрее добраться до блокпоста и передать Первому известие.

— Так может как царь Леонид, устроим им встречу здесь, в узком месте? — Предложил Игорь.

— В том-то и дело, что они решили напасть с другой стороны и перевозят свою армию на плотах. — Роберт интенсивно потер ладонью лоб. — Всё, отбой, надо попробовать выспаться.

Степана уложили в сани и накрыли оленьими шкурами. Он мерз, поднялась высокая температура. Роберт выставил часовых из числа своих бойцов и товарищей Игоря. Сам он ночью почти не спал, впадал в легкое забытье, но внутреннее напряжение все равно возвращало его в бодрое состояние. Едва пробило шесть часов, и стали видны ориентиры, он поднялся, умылся в ближайшем водоеме и предупредив товарищей, быстрым шагом направился к выходу из гиблых земель.

Для маленькой общины, затерянной в полярной тундре, посреди разломов, смердящих вулканических полей и заболачиваемой местности, это лето стало шестым. Населения в ней прибавилось и не только пополнением извне, но и естественным образом. У Ивана с Полиной родилось трое. Сначала они произвели на свет дочь и назвали ее Елизаветой, потом сына по имени Никита, и недавно родился третий ребенок, дочурка Анна.

Лешка, ставший крепким мужчиной Алексеем, тоже не остался в стороне от процесса воспроизводства населения. У них с Аленой родилось двое сыновей, Михаил и Дмитрий. Чтобы не докучать престарелому населению отдыхать, община вынуждена была строить семейным дома. Этот процесс мог затянуться не на один теплый сезон, но Иван нашел выход, понимая, что строитель из него не очень и дом может получиться слишком корявым. Это было начало третьего лета, у них с Полиной только родилась Лиза и потребность в отдельном жилье находилась в очень острой фазе.

Иван отправился в Самбург. Он все для себя решил и потому консультироваться с общиной не стал. Это был первый контакт с другими людьми, Иван очень волновался, как он пройдет. Еще издалека он разглядел, что Самбург выглядит лучше, чем в последний раз. Многие разрушенные дома отстроились. Дымились печи, по улицам ходили люди. Так же он заметил, что леса вокруг почти не стало. Деревня израсходовала его на строительство и отопление.

Появлению нового человека очень удивились, многие даже восприняли его враждебно, особенно когда он начала задавать вопросы о том, чем живет община. Иван хотел узнать, в чем она нуждается, чтобы предложить своё, но люди сразу начинали смотреть на него с подозрением и умолкали. У Ивана возникло подозрение, что на то имелись свои причины.

Известие о его появлении быстро разлетелось по поселку. Тут же явились ответственные за безопасность люди. Случилось так, что среди них был один из лесорубов, с которыми Иван общался в первое лето после катастрофы.

— А я тебя помню, мужик. — Обрадовался тот. — Ты же из Тихого?

— Да, но мы там больше не живем. Нашли себе другое место, где приземлиться. — Ответил Иван.

— Чего хотел? — Спросил другой. — Сразу скажу, к себе без хорошего калыма не возьмем.

— Нет, я не собираюсь к вам переезжать. У меня другая цель. Я… в общем, мы готовы сотрудничать с вами на взаимовыгодной основе. Вы умеете строить дома, а мы как раз в них нуждаемся. — Иван считал себя плохим переговорщиком и очень волновался. — Хотелось бы узнать, могли бы мы нанять вас для строительства двух небольших домиков.

Мужики переглянулись. Гость их явно позабавил.

— С такими предложениями к нам еще никто не приходил. — Усмехнулись они. — Тут бы себе за лето успеть все сделать, куда уж другим.

— А чем можете расплатиться? — Поинтересовался мужчина, признавший Ивана.

— У нас рыбы много, есть олененок годовалый, грибы, ягоды, нефть.

— Нефть? — Удивился местный. — И никто на нее лапу еще не наложил?

— Вроде, нет. Был там пару недель назад, никого не было. — Иван растерялся, решив, что зря сболтнул про нефть.

— Так, это уже интереснее. У нас тут каждую лужу охраняют вооруженные автоматчики.

— Откуда они? — Не понял Иван.

— Отовсюду. Перерабатывают на бензин, на масла, на битум, стратегический продукт. Никого к ней не подпускают. А вы прям свободно пользуетесь?

— Свободнее некуда. Но раз такое дело, вы же будет молчать? — Спросил Иван.

— Если ты не соврал, то будем. А рыбы у вас сколько? Десять килограмм за сезон вылавливаете?

— Десять? — Удивился Иван. — Мы за раз вылавливаем больше.

Мужики рассмеялись, как будто не поверили ему.

— Похоже, ты у нас сочинитель.

— Нет, не сочинитель. — Иван покраснел от возмущения. — Идемте со мной, покажу.

После короткого обсуждения местные выделили двух человек, обязанных подтвердить сказанное Иваном. Они взяли с собой оружие, опасаясь подвоха и вообще проявляли всю дорогу подозрительность. Как выяснилось, самбургские были уверены, что севернее вообще нет никаких поселений, и природа там вымерзла во время сильных морозов и еще не восстановилась. Каково же было их изумление, когда они увидели аккуратный поселок из трех вагончиков, рядом с которым разрастался настоящий парк. Идеальный порядок, ухоженность и достаток, выражавшийся в развешанной во много рядов вялившейся рыбы, высоких заполненных дровами поленницах и стиранном белье.

Все вопросы относительно оплаты рыбой отпали. На обратном пути Иван показал озеро с нефтью, возле которого никогда не было никаких автоматчиков. В то лето и были построены два дома. Это были небольшие домики, размером с городскую спальню, но с учетом тесноты в вагончиках, они казались хоромами. Самбургские возвели жилье за месяц используя окрестные леса, расположенные вне заповедной территории общины. Пенелопа и Одиссей помогали очень хорошо. А их подрастающие погодки, Геракл и Афина пошли в зачет уплаты за дома. Часть материалов использовали из развалин самбургских домов, кровлю для крыши, двери, полы. В каждом домике было по маленькому окну и те были сконфигурированы по размеру сохранившегося чудом автомобильного стекла. Это был неприкосновенный запас жителей Самбурга, но они не пожалели его, посчитав, что оплата за них очень щедрая.

Рядом с их поселком имелось всего одно озеро, сильно обмелевшее во время катастрофы, в котором осталась рыба и той было так мало, что она просто не успевала размножаться. Община из бывшего Тихого поделилась с самбургскими не только готовой продукцией, но и мальками на разведение в их водоеме.

На четвертое лето две семьи из Самбурга решили переселиться в Тихий. Община получила старое название, так и не придумав себе новое. Основной причиной переезда был страх перед теми силами, которые контролировали земли поблизости от их поселка. Пока еще вооруженных конфликтов не случалось, но в результате контактов им давали ясно понять, что в Самбурге может скоро появиться новая власть. Часть населения поселка задумывалась о сопротивлении, часть считала, что любая власть — это защита. Кто колебался, задумывался о переезде. Учитывая все сложности переезда, таких было очень мало.

К шестому лету к трем вагончикам приросли еще двенадцать домиков. Про Тихий пока никто не знал за пределами двух общин. Для самбургских это был стратегический тыл в случае негативного развития событий и поэтому они старались, чтобы о нем тоже никто не знал. В Тихий протоптали ложную дорожку, заводящую в топи, в надежде, что пришлые следопыты в них и останутся. Но пока активности со стороны тех, кто пытался взять под контроль здешние земли не наблюдалась.

Ставший совсем слепым Борис, сидел на пеньке и наощупь строгал чурку. Елизавета заказала ему куклу, которую можно наряжать, и он пытался занять себя хотя бы таким делом. Он пообещал внучке, так он называл её, сделать кукле подвижные руки и ноги и теперь пытался исполнить свое обещание, придумывая как это решить.

— Получается? — Поинтересовался Иван, проходя мимо.

— Не Буратино, конечно, кукла вуду какая-то. — Борис показал наполовину сделанный проект.

Имелось только тело с подвижными ногами, похожее на лягушку.

— Ничего, с головой будет гораздо красивее. — Поддержал Иван Бориса, благодарный ему за заботу о дочери.

— Как думаешь, из чего волосы сделать, стесать стружку с дерева, типа блондинку или из мха, типа с химией?

— Зелёной? Думаю, стружку, так будет наряднее.

— Согласен, мох он в другом месте удачнее бы смотрелся, но такую куклу я Софье Марковне подарю. — Борис рассмеялся.

— Пошляк ты, дядь Борь. — Хмыкнул Иван.

— А что остается в моем возрасте, только шутить. — Борис снова увлекся работой.

— Иван! Иваан! — Громко позвала Полина из дома. — Принеси пеленку с вешалки.

Иван шел по другим делам, и нехотя переключился на просьбу жены.

— Держи. — Он вручил сухую выцветшую пеленку.

Полина передала Ивану сырую, свернутую в комок.

— Можешь быстренько состирнуть и повесить, зашиваюсь. — Полина умоляюще посмотрела мужа.

На пеленальном столике, непрерывно размахивая ногами и руками, лежала Анна, агукая и пытаясь укусить себя беззубыми деснами за розовенький кулачок. Никита ползал под ногами, мешая матери заниматься делами. Увидел отца, сощурился и улыбнулся.

— Он меня дразнит узкоглазым. — Иван взял сына на руки.

Никита унаследовал от него и матери всего пополам. Глаза были темными, как у отца, но большими, как у матери. Нос отцовский, скулы и подбородок Полины, черные волосы от Ивана, рот и улыбка от матери.

— А ты когда отработаешь сегодня? — Поинтересовалась супруга.

— А что?

— Помнишь, ты обещал, что мы семьей выберемся на природу, на пикник. Я уже собакой начинаю себя чувствовать, которая живет в будке на привязи.

— Раз обещал, давайте сходим. Запечем рыбу на костре, грибы, поедим ягод. — Иван начал про себя думать, от какой работы придется отказаться, чтобы выгулять семью.

— Класс. — Полина поцеловала Ивана, потом сына. — Значит, буду ждать.

Иван опустил Никиту на пол, собираясь уйти, но сын захныкал и потянул к нему руки.

— Не могу, Никитос, работы через край. Тут еще мамка твоя пеленку с сюрпризом подсунула. Вечером повеселимся, обещаю. — Несмотря на протесты сына, он покинул дом.

Быстро сполоснул пеленку и повесил на веревку. Рядом, под козлами в тени лежала Изольда. Она стала старой, ленивой, к тому же ее кормили и необходимость охотиться у нее отпала. Песец окончательно превратилась в домашнее животное, смотревшее на мир с философской отстраненностью. Ей все в этом мире было понятно. Держись человека и в старости не придется бегать за мышами. Ее собственное потомство, умноженное за годы после катастрофы многократно, рассеялось по тундре, нарезав себе охотничьи угодья. За время, когда популяция хищников сильно сократилась, грызуны расплодились в великом множестве и проблем с питанием не возникало.

Иван, как и раньше, большую часть времени занимался заготовкой рыбы. Он в этом уже стал профессионалом и считал, что это его ниша в общинном труде. Самбургские ребята два года назад совершили длинный вояж до Тазовской губы, разведать обстановку. Людей не встретили, даже следов никаких, и воды в губе осталось совсем не много. Прошли по островкам вброд километров на десять вглубь, встретили морских птиц и поняли, что в здешних соленых озерах рыба сохранилась, иначе птицы просто бы не выжили. Но самым ценным было не это. В местах вулканической активности они наткнулись на белые глыбы, похожие на лед. Им оказалась обычная пищевая соль, выпаренная на поверхность горячими источниками. Стихийно образовались экспедиции чумаков, занимающиеся добычей ценного минерала.

На озере рыбачил Виктор с сыном и еще двое самбургских молодых ребят, Лев и Аркадий. Иван следил за балансом, не позволял рыбачить всем желающим. Озеро не производило бесконечно много рыбы и требовало контроля.

— Как клёв? — Иван заглянул в деревянное корыто, в котором трепыхалась еще живая рыба. На вид, килограмм пятнадцать. — Заканчивайте, на сегодня хватит. Давайте разделывать.

Мужчины достали ножи и принялись уверенно разделывать рыбу. Хвосты, головы и плавники шли на бульоны, остальное на вяление или копчение. Разросшаяся община потребляла много рыбы, и вся обрезь уходила в тот же день. По правде говоря, Иван ее наелся досыта и мечтал о нормальном мясе. Многие посматривали на старых оленей с аппетитом, но заменить их было некем. Они являлись серьезной рабочей силой в общине, таская огромные емкости с нефтью, перевозя лес, соль и прочие вещи, которые много на себе не унесешь.

— Я сегодня вечером поработать не смогу. — Предупредил Иван товарищей. — Посолите без меня?

— Конечно. Ты же нас спокойно отпускаешь. — Разрешил Виктор.

В общине не было официально избранного главы. Неофициально им считался Иван, как самый умелый и смелый до всяких идей, но он сам тяготился этим званием и не хотел его признавать. Ему казалось, что каждый член общины должен просто исполнять свою работу ответственно и тогда не надо его контролировать. А решения можно было принимать коллективно, на общем собрании.

— Что задумал? — Поинтересовался Алексей.

— Да обещал Полине выгулять ее на природу с семейством, а она мне сегодня напомнила. Говорит, что устала сидеть в четырех стенах, хочет впечатлений.

— Знакомая вещь. — Алексей усмехнулся. — Тогда мы после вас сходим, а то твоя Аленка тоже страдает от недостатка впечатлений.

— Родите третьего. — Предложил ему отец. — Сразу забудет о своих страданиях.

— Да ну тебя, сами рожайте. — Отмахнулся Алексей.

— Почему бы и нет. По сусекам поскребем, по амбарам пометем и слепим колобка, Колобка Викторовича. — Виктор рассмеялся. — Ладно, не напрягайся сын. Шучу, но в каждой шутке есть доля правды. Денег сейчас нет, копить на старость нечего, поэтому откладывайте детьми. Неизвестно сколько из них вырастут нормальными, желающими нянчится с вами на старости лет, поэтому, чем больше детей, тем надежнее старость.

— Я с этими не знаю, что делать. — Развел руками Алексей.

— Поменьше думай об этом, скажи Иван?

— Наверное. У меня основная забота о детях на жене лежит, скажет надо еще рожать, пусть рожает, это ее зона ответственности. — Ответил Иван.

— Вот, Леха, так и надо. Разделите зоны ответственности, чтобы чересчур не напрягаться.

Работу по разделке закончили. Кишки Иван сбросил в озеро, на радость тем рыбам, которых еще не выловили. Обрезь собрали в ведро, а тушки в тачку и пошли к поселку. Народ уже ждал, когда привезут продукцию, чтобы начать готовить уху. Ведро с ней разлетелось мгновенно. Иван отправился разводить огонь в коптильне, а Виктор с сыном приготовились солить рыбу.

— Иван, как тебе? — Борис показал заготовку куклы уже с руками и ногами.

— Пока еще сходство с лягушкой сохраняется. Нужна голова, чтобы понятнее было.

— Значит, это царевна-лягушка. — Борис скептически осмотрел свое творение. — Моего зрения нормальную голову сделать не хватит. По-любому жаба получится.

— Моя Лизка все равно настоящих кукол не видела, скажем, что такие они и должны быть. — Успокоил Иван Бориса.

— Действительно, откуда им знать, какие бывают куклы. — Обрадовался Борис.

Иван развесил в дымоходе слабосоленую рыбу из вчерашнего посола и раскочегарил коптильню. Удостоверился, что опилки не разгораются, а только тлеют и перепоручил свою работу Алексею. Тот с удовольствием взялся за нее. Следить за процессом копчения было намного интереснее, чем пилить лес или колоть дрова.

Иван сходил в душ, помылся и переоделся, чтобы не пахнуть рыбой на семейном празднике. Когда вернулся домой, готовая к пикнику Лиза уже сидела на пороге дома, мотая ногами.

— Мы идем? — спросила она.

— Идем.

— Ура. — Она похлопала в ладоши.

— Держи. — Полина показалась из дверей и протянула ему кулек с Анной. — Я Никитку одену.

Иван взял в руки дочь и откинул в сторону уголок теплой пеленки, вырезанной из старого покрывала. Анна посмотрела на него, улыбнулась и стала пускать ртом пузыри.

— Вся в меня, тоже любит ходить на природу. — Произнес он и поцеловал дочь в носик.

Полина, с корзинкой в одной руке и сыном в другой, спустилась по крыльцу.

— Мы готовы. — Произнесла она.

Событие, вроде пикника за пятьсот метров от дома, в прошлом приравнивалось бы как минимум к поездке на море. Полина выглядела как человек, который оставляет родной дом на две недели и просчитывает в уме, все ли он сделала так, чтобы случайно не вспомнить про не выключенный утюг и не испортить себе отдых.

— Ладно, идемте. — Решилась она.

Семья отправилась в лесок, недалеко от озера. Шесть лет назад он был совсем молодым, а теперь разросся. Валентина и некоторые новые жители Тихого вручную рассаживали молодую сосновую и еловую поросль, чтобы образовался настоящий лес. Иван взял дров в собой. Во всех ближайших лесах хворост собрали до малейшей веточки.

— Как быстро летит время. Помнишь, как мы сбегали сюда от чужих глаз, а сейчас у нас уже трое детей. — Полина поцеловала сына, довольная тем, что время бежит не зря.

— Мы с тобой снова будем сюда сбегать, когда они подрастут. — Пошутил Иван.

— Но только на пикник. Трех спиногрызов нам достаточно.

— Кого? — Переспросила Лиза.

— Детишек. — Полине стало неудобно перед дочерью за «спиногрызов».

— А дед Боря сказал, что каждая женщина должна родить десять детей. — Поделилась Лиза.

— Вот пусть дед Боря и баба Софа рожают, а мы и без них знаем сколько нам надо. — Ответил Иван.

— Они же старые, они не могут.

— А мы тоже не инкубатор, чтобы конвейер по клепанию детей открывать. Будет у нас с папой много детей, мы и забудем, кого из вас как зовут, будем путать, кто Лизка, кто Танька, а кто Матвей. Кто поел, а кто покакал. Хочешь такое? — Спросила Полина у дочери.

— Нет. Я обижусь, если ты забудешь мое имя.

— Поэтому остановимся на трех.

Семья вошла в лес, тихо шумевший на ветру. Спустились в небольшую низинку, где было тихо, расстелили одеяло и спустили на него Анну и Никиту. Иван занялся разведением костра. В поселке нашли самый удачный способ, высекание искр из кремня зубастым напильником на смоченный и затем высушенный в нефти мох. Кремень находился в изобилии по берегам Пура.

Костер разгорелся. Приятный запах дыма разошелся по лесу. Иван начал готовить, а Полина просто любовалась окружающим пейзажем и изредка обращала внимание на детей. Лизе уже разрешалось отходить недалеко, чтобы сформировать нормальное отношение к природе без подсознательного страха. В уме всегда держали историю с волками, но за шесть лет они в окрестностях Тихого не появлялись ни разу. Возможно, схватка из которой они вышли проигравшими, являлась по волчьим законам доказанным людьми правом на свои охотничьи угодья.

Никита ползал ко краю одеяла, рвал траву и мох, и тащил в рот.

— Кака, Никит. — Мать устала очищать его кулачки. — Иван, ну скажи ему.

— Дай один раз съесть и у него пропадет все желание тащить в рот всякую гадость. — Ответил занятый делом Иван.

— А вдруг в мхе зараза какая-нибудь? — Изумилась супруга легкомысленности мужа.

— Мох дезинфицирующий по своей природе, так что не переживай. — Ответил Иван.

— Не буду отпускать сына с тобой на природу, он точно пока все поганки не перепробует, не успокоится. Кака, Никит, брось. — Полина потянулась снова очистить ему кулачок с зажатым в нем мхом и прочей лесной подстилкой, но сын опередил ее и успел часть затолкать в рот. — Ой, он грязи наелся. У него живот заболит. Вань, что делать?

— Ты что, землю никогда не ела? — Спокойно поинтересовался муж.

— Нет, конечно. Я всегда была нормальной. К тому же в Питере лучше её не есть с такой плотностью населения и туристов. Никита, сплюнь.

Но сын начал жевать мох. Выражение его лица постепенно менялось, озорство сменилось разочарованием, он стал плеваться и заревел.

— Никита, сейчас я тебе водички дам. — Полина полезла за фляжкой.

— Ну, всё, урок усвоен. Теперь ему будет неинтересно. — Произнес Иван спокойным тоном.

— Мы пришли сюда развлекаться, а не уроки твои усваивать. Животик заболит, что делать будешь? — Полина попыталась напоить сына.

Тот трясущимися губёшками, проливая воду по груди, все же попил и сразу же успокоился.

— Если у меня заболит животик, я схожу в туалет. — Ехидно ответил Иван.

— Шутник. Папа-клоун. — Полина несерьезно рассердилась.

Никита, после того, как эмпирическим путем установил, что не стоит есть горький мох, просто рвал растения, смотрел на них и выбрасывал. Запах готовящейся рыбы и грибов, растекался по лесу будоражащими воображение ароматами. Лиза крутилась вокруг отца, сгорая от нетерпения скорее попробовать готовящуюся на огне еду.

Иван снял рыбу и передал Полине.

— Сейчас мама очистит рыбку от костей и вас накормит. — Предупредил он старшую дочь, пытающуюся схватится за горячую еду.

— Садись дочь рядом. — Полина взяла пруток с рыбой и положила его на широкое прямоугольное блюдо из сохранившегося имущества семьи Щербаковых.

Она очищала белое мясо от костей, дула и скармливала по очереди Лизе и Никите. Детей забавлял такой способ еды.

— Как у птичек, да мам? В клювик. — Явила дочь осведомленность.

С птицами до сих пор была беда, никого кроме чаек в небе не видели, но образованием дочери занимались все подряд, а ребенок, как губка, впитывал все знания.

— Да, мама взрослая птичка, и пап тоже, а вы птенцы. — Согласилась Полина.

По лесу раздался топот приближающихся ног. Иван привстал, чтобы разглядеть, кто так торопится. Это был Алексей, муж Алены. Он подбежал к костру. Его взгляд выражал тревогу. Алексей переводил дыхание и никак не мог озвучить причину своего появления.

— Да говори ты быстрее? — Не выдержал Иван.

— Там… к нам… идут вооруженные люди. — Выдавил из себя Алексей.

— Не самбургские? — Иван встревожился не на шутку.

— Нет. В форме все.

Полина испуганно прижала Анну к себе. Народ в поселке знал, что когда-нибудь спокойное время закончится и появятся люди, у которых будет желание, силы и средства контролировать территории. Объявить все природные богатства своей собственностью, установить запрет на использование без их ведома, торговать ими и жить припеваючи, как в старые добрые времена. Но сегодняшний день, особенно настоящий момент казался совершенно несвоевременным для появления таких людей.

Иван снял грибы с огня и положил на блюдо с рыбой.

— Оставайся здесь, в поселок не ходи, особенно если там начнется буча. — Предупредил он жену.

— А что мне делать? — Полина испугалась.

Привычный мир, к которому она привыкла и полюбила, готов был рухнуть.

— Ничего пока, просто ешьте и отдыхайте. — Иван хлопнул шурина по плечу. — Идем.

К вагончикам они подошли одновременно с группой вооруженных автоматами мужчин, одетых в старый камуфляж. Держались уверенно и нагло, но не могли скрыть, что сильно удивлены увиденным.

— Доброго дня, господа поселенцы. — Произнес один из них, сразу обозначив себя главным. — Вот уж не ожидали, что мифы про ваш поселок окажутся правдой.

— Доброго. — Поздоровался Иван и вышел вперед. — Чем обязаны?

— Ты чтоль глава? — Небрежно поинтересовался гость.

— Пусть буду я. — Согласился Иван.

— Что это значит? Нам нужен старший, чтобы один раз пообщаться и закрыть вопрос.

— Мы не выбирали главу, не было никакой необходимости. Все занимаются своим делом, и никого понукать не надо. — Ответил Иван спокойно.

Он старался сдерживать себя, хотя внутри закипало, боялся допустить насиле. Судя по виду гостей, они вполне могли на него пойти. Сомнений в том, что они будут выставлять ультиматумы не было никаких.

— Странное местечко. Мы с такими еще не встречались, чтобы община была, а главы не было. Ты готов отвечать за всех? — Прямо поинтересовался главный у Ивана.

— Да. — Ответил он без промедления.

— Ну, вот, выборы состоялись. Давай отойдем в сторонку, поговорим. — Предложил главный.

Иван отошел с ним к козлам, с развешанным на них мокрым бельем. Народ сгрудившись, смотрел на нежданных гостей с тревогой.

— Скажи им, пусть идут работать. — Приказным тоном попросил главный.

— Они сами знают, что им делать. Говори, что хотел. — Иван с трудом сдерживал раздражение.

Главный цыкнул, но настаивать не стал.

— Тебя как зовут? — спросил он.

— Иван.

— Меня Саней. Короче, Иван, мы представляем организацию, которая устанавливает порядок на всех одичавших землях. Мы пришли установить сотрудничество, но чтобы вы не заблуждались, оно будет установлено независимо от вашего желания. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

— Примерно.

— В общем, после нас сюда придет комиссия, которая посчитает все ваши ресурсы и установит примерный размер налога, который вы обязаны платить за безопасность, за возможность торговать внутри зоны нашего влияния, за использование природных богатств.

Главный озвучил примерно всё то, чего ждал Иван. Катастрофа не сильно поменяла людей. Алчность как была доминирующей силой, создающей территориальные объединения, так ей и осталась.

— Да мы как-то не нуждаемся в безопасности. У нас за все время не было ни одного инцидента, связанного с насилием.

— Будут, непременно будут. Мы узнали про вас, узнают и те, кто захотят ограбить, не сомневайтесь. Ваше счастье, что ваш поселок занесло в жопу мира и не многие о вас слышали. Сейчас на дорогах небезопасно, полно всяких тварей, живущих от грабежа до грабежа. Мы уже устали вешать их вдоль дорог, чтобы отпугивать других. У нас уже своя Аппиева дорога появилась, по которой ночью лучше не ходить, если боишься мертвецов.

— А что будет, если мы откажемся от вашего предложения? — Поинтересовался Иван.

— Не советую. Тебе людей не жаль?

— Что, нас тоже вдоль той дороги развесят?

— Всех зачем, тебя повесят, еще парочку самых авторитетных. Ты женат?

— Нет.

— Жаль. Женатые сговорчивее, когда их семья у нас. — Саня осмотрелся. — Ого, вот это рыбы у вас? Откуда столько? — Удивился он. — Вот это вы жируете.

Саня подошел к развешанной вялящейся рыбе, обнюхал одну, затем сорвал. Стянул шкуру и попробовал на вкус полупрозрачное мясо.

— Ты смотри, как вы тут здорово устроились, а. А я сразу заметил, что морды у вас откормленные и довольные. — Саня попробовал еще и отдал остатки напарнику. — Вкусно, чем-то напоминает рыбу, которую я пробовал до катастрофы. Да, начальство будет довольно. А у вас тут еще и нефть поблизости. Можно ставить базу рядом с вами, а чего рядом, прямо тут и ставить, чтобы вы не вздумали чудить. Короче, Ваня, дела такие, мы с парнями останемся у вас до завтрашнего утра. С вас питание и досуг.

— Какой досуг? — не понял Иван.

— Ну, какой есть. Девочки, сауна, водка. — Шутка самому Сане показалась смешной.

— Питание будет, насчет досуга, сами себя развлекайте.

— А ты не дерзи, Ваня, мы тут закон, и сами себе судьи. Вольница закончилась, наступает время порядка. — Саня неприятно улыбнулся.

От него исходила очень явная угроза. Иван глубоко вдохнул и медленно выдохнул, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Он чувствовал, как сильно поменяется жизнь поселка, как исчезнет безмятежность и спокойная радость существования, а им на смену придет давление в виде постоянного принуждения к выполнению различных требований со стороны так называемого закона. Счастливые и светлые времена нового Тихого закончились.

— Ладно, располагайтесь пока здесь, я что-нибудь придумаю. — Иван оставил гостей и отправился к жителям.

— Что им надо? — Поинтересовался Марсель.

— Как мы и думали, им надо, чтобы мы вошли в их зону влияния, платили налоги и не рыпались. — Кратко пояснил Иван. — На сегодня их надо накормить и разместить на ночевку. Я соврал им, что не женат, поэтому мой дом на сегодня свободен. Перенесем в него пару кроватей, пусть там ночуют. Обещали завтра уйти.

— Рожи у них неприятные. — Марсель посмотрел в их сторону. — И ведь ничего не сделаешь.

— Да, надо принимать действительность, чтобы самим себе меньше навредить. — Согласился Иван. — Жили же раньше как-то.

— Ты не сравнивай, как было раньше, и как сейчас. — Подал голос Борис. — Тогда не заходили в дом с автоматом и не говорили, сколько ты им должен.

— Ну, да, сейчас намного жестче. Ладно, мам, организуй им поесть, а мы с мужиками перенесем кровати из вагончиков в наш дом. — Распорядился Иван.

Сам он вынес из дома все свидетельства проживающей в нем большой семьи. Выждал, когда гости отвлекутся и сбежал в лес. Полина ждала его с тревогой, а дети в рядок уснули на одеяле.

— И кто это? — спросила она первым делом.

Иван рассказал ей все подробности.

— Я испугался, что они надавят на меня через вас и сказал, что у меня нет семьи. — Признался он.

— Это даже хорошо, иначе увели бы нас с собой, чтобы ты не передумал. — Предположила Полина.

— Они уйдут завтра утром, а ночевать будут в нашем доме. Как стемнеет, пойдете ночевать к Алёнке с Лехой.

— Ладно. Детям нравится в лесу, смотри как спят, а дома не заставишь.

— Все в меня. — Иван улыбнулся, глядя на своих чад.

Он так же незаметно вернулся в поселок. Гостей разместили, накормили, а в качестве досуга предложили рыбалку с сетью. Иван и Виктор отвели их на самое плохое место и дали там позабредать. Рыбы поймали мало, чтобы создать у гостей не такое радужное впечатление. Часть рыбы приготовили для них на берегу озера.

— Баб и водки не хватает. — Произнес Саня. — Может, ты подумаешь насчет нормальной девахи с низкой социальной ответственностью.

— У нас таких нет. — Отрезал Иван.

— Это пока нет, пока спрос не появился. А как появится, так и девчонки найдутся, желающие заработать.

Ивану хотелось помыть уши. Из уст Сани лилась такая мерзость, от которой Иван совершенно отвык. Ему казалось, что слушая его, он невольно мажется в моральной грязи и начинает смердеть. Он представил, если подпоить эту компанию, то им вообще никакого останова не будет. Пришлось находиться с ними до самого отбоя, чтобы контролировать все их желания.

Вечером, продрогшую семью Иван провел в дом к сестре, а сам лег на полу в вагончике. Марсель, Виктор и Валера остались сторожить гостей, чтобы они в темноте ничего не натворили.

Полина встала рано утром. Еще все спали, а ей жуть, как захотелось в туалет. Она на всякий случай взяла кухонный нож. Рано утром любой житель, которому приспичило по нужде, вооружался на всякий случай, помня о волках. А сегодня Полине было страшно и по причине опасных гостей. Она осторожно, чтобы невзначай не разбудить своих и чужих детишек, вышла на двор. Солнце еще не взошло, но было уже достаточно светло. В поселке по земле висел зябкий утренний туман. Полина с голыми ногами сошла по крыльцу и побежала в туалет, стоявший на околице. Их было несколько штук на весь поселок.

Быстренько сделала свои дела и открыла дверь. Прямо в ее сторону шел мужчина с автоматом. Полина прикрыла дверь, надеясь, что он выберет другой туалет, но тот шел прямиком к ней.

— Занято. — Произнесла она, как тот подошел вплотную.

— Надолго? — Спросил мужчина.

Голос его показался Полине знакомым.

— На полчаса. — Ответила она.

— Охренела. — Мужчина рванул дверь на себя и замер. — Оба-на, ты? — Он рассмеялся. — Вот так встреча.

У Полины перекрыло дыхание. Прошлое, о котором она уже забыла, настигло ее в самый неподходящий момент. Мужчина с автоматом был ей хорошо знаком в самом нехорошем смысле. Как-то в ДК в Уренгое на дискотеке ей с подругой предложили продолжить веселье два парня. Была бы она трезвой, никогда бы не согласилась, видя насколько они неприятные, но ей в тот день хотелось куража. Парни были не местными и передвигались на арендованном кемпере. Видимо, мобильность вскружила им голову, дав поверить во вседозволенность. Веселье быстро переросло в угрозу изнасилования, и девчонкам пришлось быстро решать проблему. Полина вызвала по телефону знакомых боксеров, друзей владельца кафе, в котором она работала. Потенциальных насильников хорошенько отмутузили и припугнули тюрьмой, а трейлер сожгли.

Полина сразу поняла расклад. Этот человек дожил до времени, когда можно отомстить не опасаясь расплаты.

— А бог есть на свете. — Произнес мужчина, противно улыбаясь. — И я теперь ему должен за этот подгон.

Он дернул Полину на себя. Дальше она не помнила, что произошло, страх лишил ее памяти, погрузив в состояние аффекта. Когда она пришла в себя, мужчина лежал на земле с ножом в шее, задыхался собственной кровью и сучил ногами. Полина, поняв, что произошло, что-то страшное, побежала будить Ивана. Она не знала, что делать, в голове ее застыл образ умирающего человека.

Борис сидел на крыльце и пытался выстрогать голову кукле.

— Дядь Борь, Ванька здесь спит?

— Да. А что случилось? Ты чего такая заполо́шенная?

Полина ничего не стала объяснять. Открыла дверь и заскочила в вагончик. Иван спал у входа на тонком одеяле.

— Вань, Ванечка, проснись, проснись скорее. — Попросила она со слезами в голосе.

— Поль, что случилось? — Валентина проснулась раньше.

— Мам, разбуди Ваню, там… — Она не смогла объяснить из-за спазма в горле.

Иван открыл глаза и резко сел.

— Ты чего? — Он сразу понял, произошло что-то плохое и сразу подумал про детей. — С Никиткой?

— Нет. Идем покажу. — Полина захлебывалась слезами.

Иван вскочил и пошел за женой. Издалека увидел лежащего гостя с окровавленной шеей.

— Что случилось, Полин? Это ты его? — Спросил он, не веря своим глазам.

— Да. Он из моего плохого прошлого. Узнал меня и… — она начала всхлипывать, — в общем, он мне никогда бы не простил. Я даже не помню, как убила его. Что-делать-то, Вань? — Полину начали бить конвульсии от рыданий.

Иван уставился на свежий труп. Выход из ситуации вырисовывался только один. Он снял с покойного автомат и молчком направился в свой дом, где ночевали гости. Зашел туда и короткими очередями убил всех спящих напарников.

Поселок мгновенно всполошился от выстрелов. Люди выскочили на улицу и спросонья не могли понять, кто и куда стрелял.

— Народ, легенда такая, к нам никто не приходил, мы никого не видели. — Громко выкрикнул Иван.

— Бесполезно, Вануйто. — Произнес Борис упавшим голосом. — Их начальство знало, куда они идут, все равно придут, и кто-нибудь проболтается. Зачем ты их?

— Долго объяснять, но другого выхода не было. Просто поверьте.

— Добро пожаловать в реальный мир. — Выкрикнул Марсель.

В городе, после возвращения Роберта из командировки, наблюдалась непривычная суета. Первый вынужден был объявить мобилизацию. Мужчины, получившие повестки, собирались у администрации. Оружия на всех не хватало и потому половина мобилизованных вынуждены были служить где-то между передовыми отрядами и тылом, занимаясь рытьем траншей, оборудованием огневых позиций, продовольственными вопросами и прочими вещами, требующимися для нормального функционирования армии.

Роберт занялся наведением порядка в городе. Все его источники в один голос предупреждали о грядущих диверсиях, которые должны начаться по условному сигналу. Город кишел диверсантами, а количество служащих под руководством Роберта оставалось незначительным по очевидным причинам и штат увеличивать было некем. На первом месте стояла угроза открытого нападения явного врага. Роберт составил листовки с предупреждениями о действиях в городе диверсантов и развесил их по всему городу, чтобы люди понимали, что им грозит и были готовы изобличать их самостоятельно, по указанным в тексте признакам.

Но были и хорошие новости. По возвращении Роберта в город он застал сына с новыми зубами. Даниэль пребывал на седьмом небе от счастья и учился говорить заново, чтобы избавиться от шепелявости. Его внешность сразу поменялась. Он стал больше похож на отца, добавилось мужественности в образ, уверенности. На семейном вечере Даниэль неожиданно заявил.

— Мам, пап, знаете, после того, как мне вставили зубы тот Даниэль умер. Он был беззубым, шепелявым и я больше не хочу, чтобы меня так звали. Честно говоря, дурацкое имя было, как у манерного мальчика, который с утра решает, какие трусики надеть, розовенькие или голубенькие. Зовите меня Данилом, Данькой, Дэном, но не Даниэлем. Ладно?

Марию, конечно, ошарашила просьба сына. Она была уверено, что имя, данное от рождения символично и открывает человеку особые двери и не сомневалась, что сын с гордостью носит редкое и звучное имя.

— Мам, я люблю оружие, мне нравится опасность, а Даниэлю разве нравится такое. Ему скрипка нужна или портняжные ножницы. Даже не уговаривай меня. Я решил, Данил — это мое новое нормальное имя, соответствующее внутреннему мироощущению. Я стану постарше, отращу бороду и буду похож на Данила — защитника своей земли. А Даниэль разве может быть защитником?

— Дэн прав. — Роберт сразу встал на сторону сына. — Мы с тобой не от большого ума выбрали ему имя. У нас же нет теперь паспортов, а у ребенка была бы реальная возможность сменить имя при его получении.

— Ладно, мужчины, не буду вам перечить. — Согласилась Мария. — Называйтесь, как хотите, хоть Велосипедом, только не позволяйте на себе ездить.

Эмилия поддержала затею брата однозначно. Раньше она испытывала неловкость перед знакомыми и называла брата сокращенно, Дэном. После того, как у него появились нормальные зубы и нормальное имя, она стала больше гордиться им и уже ничего не стеснялась, а наоборот, пыталась привлечь к нему внимание подруг.

В тот вечер, когда состоялся этот разговор, за Робертом прибежал посыльный от Первого. Суть дела не объяснил, но велел быть быстро. Роберт собрался, взял табельный ПМ и вышел из дома. Практически сразу он ощутил за собой слежку. Мужчина в драном пальто с поднятым воротником шел позади, периодически останавливался и делал вид, что интересуется достопримечательностями города, которых и в помине не наблюдалось. Роберт забежал в администрацию и сразу обратился к дежурному по зданию.

— Вон того мужика в пальто видишь? — спросил он, показав на него через окно, составленное из склеенных осколков.

— Ну, вижу.

— Следил за мной. Сможете взять его, не спугнув. Очень хотелось бы пообщаться. — Попросил Роберт.

— Попробуем.

— Будьте осторожны. Он точно вооружен и просто так не дастся.

— Хорошо. Если завалим, критично?

— Лучше не надо. Сейчас любая информация может стоить очень дорого. — Предупредил Роберт.

— Понял. Придется задействовать Ваську-удавку. — Поделился дежурный.

— Хорошая идея.

Васькой-удавкой звали Василису, чемпионку по самбо в прежние времена. Она с виду не казалась угрожающей женщиной, даже милой и мужчина, которого она собиралась нейтрализовать, терял в ее присутствии бдительность. Она пользовалась этим, быстро проводила удушающий прием, и удерживала жертву пока не поспевала подмога. Для точечных заданий ее умение пригождалось частенько.

Роберт поднялся в кабинет к Первому. Тот задумчиво стоял у карты.

— Добрый вечер, Первый. Чем обязан? — Роберт снова подал руку начальнику, хотя они расстались несколько часов назад.

— Вести пришли не очень веселые. Вот здесь, — Первый ткнул в карту карандашом, — Наш отряд сегодня попал в засаду. Бой длился минуты. Уйти удалось троим, пятнадцать остались там, раненые, убитые. Говорят, действовали нагло, напористо, как будто воевали с какими-то детьми или умственно отсталыми.

— Ну, наш отряд тогда у рыбацкого поселка их тоже разбил нагло и напористо. Это особенность внезапного нападения из засады. А они парни куражистые, им нравится такой тип сражения. Надо просто учитывать это и подыгрывать им и не попадать в засады. — Решил Роберт.

— Легко сказать, не попадать. У нас сейчас дроны над полем боя не летают, определить засаду почти не реально.

— Собаки могли бы помочь. Надо нашей Найде найти хорошего кобеля и вырастить армию разведчиков.

— Ты видел, где было совершено нападение? — Первый снова ткнул в карту. — Это полтора дня пути до города. Два марш-броска, и они тут.

— Я думаю, что засаду организовали не основные силы, а такой же передовой отряд, только хорошо подготовленный. Я уверен, что у нас есть неделя или десять дней до начала основных боевых действий. По крайней мере, пойманные мною диверсанты называют такой срок. Они ведь ждут сигнал, чтобы боевые действия и буча в городе начались синхронно.

— Не скажу, что ты меня успокоил. — Первый сел за стол и налил воды из графина в стакан.

— Я это сказал не ради того, чтобы успокоить. Нам нужна подготовка и мы имеем примерный срок, чтобы ее осуществить.

— Ты сейчас что делаешь? На какой стадии изобличение врагов?

— Стимулирую общественность к самозащите. Если люди будут пассивны и надеяться только на власть, то мы останемся в неведении. Население должно понимать, что в ситуации тотальной войны, каждый человек уже на фронте, где бы он не находился.

— Эффект есть? — Первому не нужны были лирические отступления.

— Трое подозрительных задержаны и сейчас с ними проводятся дознавательные мероприятия. Думаю, к утру из них вытрясут всю информацию, и я поделюсь ею.

— Э-эх, Роберт, мне бы на фронт такого бы полководца, как ты. — Мечтательно произнес Первый. — Опасаюсь я, что мои военные просрут решающий удар.

— Языков надо брать. Без них мы будем только гадать. — Предложил Роберт выход. — Тоже нагло и решительно. Нет у нас в городе мужиков, которые сидели, но на которых можно положиться?

— Без понятия. По такому принципу я раньше людей не делил.

— Предлагаю поискать, сформировать отряд и заслать его на сторону врага. Пусть он вытащит нам важную шишку, командира отряда как минимум из ста человек.

— Не успеем уже. — Решил Первый.

— Вполне возможно, но попробовать стоит.

В дверь постучали.

— Кто еще? — Раздраженно поинтересовался Первый.

— Извините, Первый, мы поймали того типа в пальто? — Доложил дежурный по зданию.

— Какого типа в пальто? — Не понял тот.

— Это я просил. За мной от дома следил, какой-то мужчина в пальто и я попросил задержать его. Пойду, Первый, пообщаюсь с ним. — Роберт направился к дверям.

— Ты осторожнее. Видимо, враги уже поняли, что ты опасный человек и попытаются ликвидировать.

— Вот сейчас мы и узнаем об этом.

— Не забудь доложить. Очень интересно, кто он такой. — Попросил напоследок Первый.

— Конечно. — Роберт вышел в коридор. — Куда вы его отвели?

— В подвал, как обычно.

— Сильно сопротивлялся?

— Нет. Мне кажется, он просто не ожидал от нас такого. Васька зажала, как гусёнка, и он даже не пытался сопротивляться.

— Василису надо к медали представить и поставить ее тренером для наших сил самообороны, пока Физрук в отпуске.

— Очень верное решение. — Согласился дежурный.

В сыром холодном подвале, освещенном масляной лампой, сидел, привязанный к стулу мужчина. Охранник с автоматом стоял у двери.

— Оставь нас, мы пообщаемся с глазу на глаз. — Попросил его Роберт.

— Будьте осторожнее, у него при себе изъяли ПМ и две гранаты. Этот тип непростой.

— Разберемся. — Роберт закрыл дверь за охранником и сел напротив задержанного. — Зачем следил? Откуда оружие? Откуда сам? — Задал он основные интересующие вопросы.

— Офицер из Северодвинска. Следил за вами в целях сбора информации о том, что происходит в городе. Оружие табельное, на случай самозащиты. — Ответил мужчина.

— Так вот ты прям мне всё выложил, не моргнув глазом. — Роберт не поверил ему. — С какой целью собирал информацию и как узнал, кто я такой?

— Наводка из Москвы была. Вначале был запрос на имя Роберта Мартенса, не объявлялся ли где такой человек. Потом была информация от людей, что был замечен во время инцидента в рыбацком поселке.

— Зачем они меня искали? — Роберт сильно удивился, что о нем еще помнят в Москве.

Под ней он понимал убежище, из которого их выгнали.

— Это не моего уровня компетенция. Меня отправили сюда найти вас и узнать, чем занимаетесь.

— Меня что, снова хотят взять в Москву, как в старые добрые времена?

— Думаю, нет. Они хотят централизовать власть и им нужен кто-то, кого они знают, на должности главы общины. По крайней мере, я такую версию слышал.

Роберт хмыкнул. Предположение задержанного вначале показалось ему глупым. С какой стати полагаться на человека, которого они посчитали ненадежным. Но с другой стороны, они знали на что он способен, получили некоторую информацию для размышления, а теперь еще узнают, что он глава организованной им службы КОБА, успешно боровшейся с внутренними врагами. Идея собирания земель ему понравилась. Народ достаточно нажился сам по себе. Даже внутри общины не было возможности защититься от внешней агрессии. Наведение порядка и установление законов принесло бы уставшим людям уверенность в завтрашнем дне.

Роберт больше не сомневался, что задержанный тот человек за которого себя выдавал.

— Ты в курсе, что на город собираются напасть? На нас идет многотысячное войско, мобилизованное беглыми уголовниками. Они создали целую страну, которую используют, как рабский ресурс. — Поинтересовался Роберт.

— Нет, не в курсе, что идут, но мы знаем, о том, что образовалась огромная область, расположенная вокруг Туманного озера, где сложился свой порядок.

— Туманное озеро — это тот самый огромный водоем, который образовался после катастрофы?

— Да. Оно наполняется до сих пор и возможно станет еще больше. Вокруг него сложился целый регион, использующий его в качестве главной транспортной артерии. Мы считаем, что это очень перспективный регион, который в будущем станет экономической опорой северных земель.

— Вряд ли. Этим регионом заправляют люди, которые ни с кем делится не станут, и даже наоборот, будут пытаться завладеть всеми общинами, что находятся рядом. Такой, как наша. Ваши аналитики слишком много времени провели в изоляции и не понимают, что происходит. А ваш покорный слуга был в плену у светлоликих хозяев Туманного озера и видел, как людей катают на карусели, подвешивая их за шею.

— Как это?

— Так это. Аттракцион и виселица одновременно. Только весело не тому, кто катается, а кто смотрит. — Роберт посмотрел на задержанного. — Короче, офицер, я тебя отпущу, дело государственной важности и последний шанс, хоть как-то повлиять на ситуацию, а ты дуй домой со всех ног и скажи своим, что Архангельск под огнем, а Тихим озером правят уголовники. А твои генералы досидятся за забором, чертя стрелки, и не заметят, как упустят время повлиять на ситуацию. И москвичи, мечтающие вернуть под свою власть страну, вынуждены будут проливать намного больше крови. Хотелось бы узнать, каким оружием вы располагаете, но думаю, это военная тайна.

— Да, вы правы.

— Как тебя зовут? — Спросил Роберт.

— Я не буду называться. — Ответил задержанный.

— О, Господи, какие меры предосторожности. Последний вопрос, как ты узнал, где я живу и как выгляжу? — Роберт внимательно посмотрел на военного.

— На рынке, который с северной стороны, сказали. Я спросил людей, кто развешивает в городе листовки и мне один хмырь дал наводку на ваш дом и описал примерно, как вы выглядите. Мне кажется, в такой немногочисленной общине все на виду.

— Выходит так. Покажешь этого хмыря и мы тебя отпустим.

— Хорошо.

Роберт вышел из подвала.

— Я забираю его. Он мне нужен, чтобы показать сообщников.

— Запись в журнале оставьте. — Напомнил охранник.

— Конечно.

Роберт забрал военного и взял еще одного помощника со своей службы и вместе направились на северный рынок, расположенный на въезде в город. Там всегда ошивалось много всякого подозрительного отребья. В основном это были безобидные тунеядцы, главной целью в жизни которых было желание не устать. Но это была среда, в которой легко затеряться диверсантам. Здесь неработающий человек вызывал меньше подозрений, чем в нормальном районе города. Роберт сразу почувствовал подвох, когда военный рассказал про хмыря. Местные тунеядцы мало интересовались городской политикой и ничего не знали о Роберте и чем он занимается.

На рынке было многолюдно. Лето — время, когда надо хорошо торговать. Роберт не стал бродить по рынку, отправил военного с помощником, а сам присел за столик, спиной к рынку. Ему принесли ржаной квас, сильно отдающий натуральной бражкой.

— С градусами? — Предположил Роберт.

— Народ такой берет охотнее. — Доложил бармен.

И на вкус он был, как крепкое пиво. Роберт сделал два глотка. Он совершенно отвык от алкоголя и с трудом проглотил его. Со спины послышался шум и крики. По рядам, расталкивая людей, бежал мужчина в черной стеганой куртке. Роберт сорвался с места, побежал ему навстречу и сбил корпусом. Мужчина покатился и сильно ударился головой о столбик, к которому привязывали оленей. Роберт навалился на него, перевернул на живот и завел руки за спину.

— Вы кто такие, твари? — Выкрикнул задержанный. — Я ничего не совершал. Люди, смотрите какой произвол творят власти!

— Давай без концертов. Раз убегал, значит есть что скрывать. — Произнес Роберт. — Если человек не виноват, мы его отпустим. — Объяснил он собравшейся вокруг толпе.

Подошел запыхавшийся помощник с рассаженной скулой.

— Это он тебя? — Спросил Роберт.

— Да. Резкий, скотина.

— А чего он накинулся на меня? Я нормальный человек и имею право на самооборону. — Выкрикнул задержанный.

— Забирай его к нам. Проверьте все карманы, наколки и прочее. — Роберт передал задержанного. — Я буду чуть позже.

— Хорошо.

Роберт и военный покинули рынок. Отошли на край города, к дороге, ведущей на север.

— В общем, ты можешь идти к своим. Скажи, что Роберт Мартенс нашелся. Создал службу, комитет общественно безопасности Архангельска, сокращенно КОБА. Работу мою ты сегодня видел. Изобличаем врагов внутри общины. Объясни начальству расклад, город сейчас находится перед серьезной битвой. По нашим сведениям, войско противника насчитывает больше тысячи человек. Мы сможем выставить от силы в два раза меньше. У них оружия в большом количестве, у нас оно на вес золота. Технически мы готовы к сражению намного хуже. К тому же они воевали все это время, присоединяя к себе территории, а мы выращивали рожь и ловили рыбу. Мне очень хочется, чтобы ваше начальство поняло, кто есть кто и выбрало сторону, которую хотело бы поддержать. Очень надеюсь на то, что оно сохранило остатки здравомыслия. Если уголовники захватят Архангельск, то вы окажетесь запертыми в своем Северодвинске и передвигаться сможете только по морю. — Роберт похлопал военного по плечу. — У меня все, можешь идти.

— А мое оружие? — Спросил он.

— Оно нам нужнее. — Ответил Роберт. — Почувствуй себя в шкуре Архангельска, безоружным на большой дороге, где полно всякой швали.

— Хорошо, я всё передам.

— И будь осторожнее. От твоей жизни сейчас многое зависит. — Напомнил Роберт.

— Может тогда отдадите пистолет?

— Ладно, держи мой. — Роберт подумал, что рисковать военным действительно не стоит и отдал свой ПМ, предварительно вынув обойму и подав ее отдельно.

— Спасибо. — Военный убрал оружие в карман, не зарядив его.

— Я слышал, к вам проходимой дороги не существует. — Вспомнил Роберт старые истории.

— Мы специально поддерживаем этот миф. — Военный отсалютовал. — Удачи.

— И тебе.

Роберт дождался, когда мужчина уйдет достаточно далеко и вернулся на работу. Задержанный сидел в кабинете для допросов и судя по виду, предварительные действия с ним были проведены. С некоторыми задержанными, в которых чувствовали потенциал, не церемонились и доставали сведения через насилие, чтобы сэкономить время.

— Что сказал? — Спросил Роберт у Дениса, своего работника.

Тот придвинул листок.

— На теле имеются характерные наколки. В городе появился два месяца назад, но говорит, что блуждал, голодал и прибился, когда был уже при смерти. Ни в каких порочащих его связях не состоял, ничьи задания не выполняет.

— Откуда про меня узнал? — Обратился Роберт к задержанному.

— Нарыл. — Ответил тот. — От парняг, которых вы уже брали. А где живешь, проследил. Ничего сложного.

— И что, ты хочешь сказать, что делал это ради забавы, а не потому что тебя сюда заслали узнать структуру городской власти, ради будущих диверсий?

— Клянусь, ни на кого не работаю. Я сбежал от той жизни, в которой жил. Меня хотели забрить в войска, но я пацифист по жизни.

— Все мы пацифисты, пока не прижмет. У тебя есть время подумать и рассказать, как было на самом деле. В твою душещипательную историю я не верю, значит, ты тут по делу, а того парня хотел использовать, думал, что он хочет меня шлепнуть. — Наехал на задержанного Роберт.

— Ничего я не хотел, начальник. Человек спросил, я ответил.

— Ну-ну, сказочник. Ты следил за мной, установил мою личность, а потом так удачно у тебя поинтересовались мной. Какие совпадения. Это ты вышел на него, когда узнал, что он что-то вынюхивает и сделал вид, будто появился случайно. Поэтому, Денис, выбивай из него более достоверные сведения, а будет молчать, пустим его на мясокостную муку.

— А что это за мука такая?

— Подкормка для скота. Очень полезная. Ты же хочешь быть полезным? — Иронично поинтересовался Роберт.

Задержанный ничего не ответил. Наверное, он рассчитывал на мягкость властей общины. Думал, что прошел школу мужества в своих суровых университетах и здесь ему удастся водить всех за нос, как последних лохов. Роберт оставил комнату для допросов, предоставив Денису право самостоятельно выбирать методы добычи информации.

В голове роился ворох проблем и надо было расставить их в порядке приоритета. Важнейшей задачей являлась необходимость прищучить диверсантов, провокаторов и поддавшихся им жителей общины. Разорвать коммуникацию и не позволить действовать согласованно. Наверняка и они теперь планировали акции, чтобы нейтрализовать его усилия, и слежка за его домом была одной из фаз.

— Я метнусь домой. — Доложил он дежурному. — Буду через час.

— Как скажете, шеф.

Обращение «шеф» перешло в его ведомство от Физрука, который в лицо так обращался к Роберту. Решили, пусть это станет фирменной фишкой.

Роберт вышел на улицу и пошел к дому другой дорогой, внимательно глядя по сторонам. Намеренно пошел по улице, где разломы еще не успели оборудовать мостками или сделать удобные обходы. Лез по едва натоптанным скользким дорожкам, боясь свалиться в грязную жижу.

Он был вознагражден. У соседнего полуразрушенного здания сидел подросток лет десяти и внимательно следил за входом в дом, где жили Мартенсы. Роберт спрятался и наблюдал за ним. В подъезд зашла соседка. Через четверть часа из дверей показалась Эмилия с двумя подружками. Подросток неожиданно двинулся за ними. Роберт пошел следом, взволнованный интересом к своей семье. Этого и следовало ожидать, на войне все средства хороши. Семью следовало спрятать под надежную охрану.

Эмилия исчезла в доме одной из подружек. Подросток постоял немного и вернулся к дому, Мартенсов и снова стал наблюдать. Роберт не знал, как поступить, взять его и вытрясти всю информацию или проследить и установить, кому он ее сливает. Выбрал второй вариант. Что взять с ребенка, который понятия не имеет, чем грозит ему работа на людей, мечтающих разорить город. Наверняка ребенок не доедал, а добрый дядя накормил его и обещал кормить еще лучше, за малую службу. Враги дали КОБЕ высокую оценку, решив нейтрализовать Роберта. Значит, он им хорошо попортил планы и готов был попортить еще, несмотря на нависшую угрозу. Враги не понимали, что таким образом вынуждали его действовать еще жестче и изворотливее.

Мальчишка упорно сидел, ответственно подходя к работе. Просидел до самого вечера, пока домой не вернулась Мария. Только после этого ребенок покинул свой пост. Роберт пошел за ним следом, выдерживая безопасную дистанцию. Привел он его к тому же северному рынку, который в это время уже закрылся. Мальчишка скользнул в подвал разрушенного дома. Роберт не решился идти за ним, предполагая, что там его встретят не очень тепло.

Вернулся на службу гораздо позже обещанного времени.

— Как задержанный, колется? — спросил он у Дениса.

— Нет. Упертый. — Денис потер отбитые костяшки. — Очень матерый тип, идейный. Такие просто не ломаются.

— Ничего, утро вечера мудренее. Многим нужна ночь для приведения мыслей в порядок. Я сегодня установил, что за моим домом установлена слежка. Все следы ведут на северный рынок. Там есть подвал один, завтра будем брать. Потребуются все, кто есть.

— А зачем они за вами следят? — Не понял Денис.

— Чтобы нейтрализовать нашу службу в час икс, посеять в городе хаос и панику и наслаждаться тем, как люди сами решают за них все проблемы. Проведи со всеми знакомыми беседу о том, что нас ждет и пусть готовятся. Главное, не вестись на провокаторов, которые начнут вопить на каждом углу будто мы слабы, а враг обещает нас хорошо кормить. Мы сильны, будем сопротивляться и победим.

— А вы сами так считаете или это аффирмация? — Спросил Денис.

— Так, Денис, что это за вопросы, словно тебя уже обработали. Конечно, я так считаю, и так будет. Никаких сомнений в том, что мы сильнее, у меня нет. У врага нашего особая психика, после легких побед он почувствовал кураж, азарт успеха, поверил в себя слишком сильно, но от этого заблуждения есть лекарство, мы будет его наказывать спокойно, по всем фронтам, пока он не ощутит себя тем, кем является.

— А кем он является?

— Ничтожеством. — Роберт протянул руку. — Давай, до завтра.

— До завтра, шеф.

Роберт вернулся домой. По дороге проверял за собой слежку, но ее не было. Мария уже приготовила ужин. Семья ждала его по заведенной традиции ужинать всем составом.

— Ты поздно сегодня. — Заметила супруга.

— Мы уже собирались начинать без тебя. — Данил прыгнул за стол. — Я голодный, как медведь.

— Скажи, собака. — Попросила Эмилия брата.

Некоторые звуки Данилу еще давались тяжело. Вместо того, чтобы упирать язык в зубы, он на манер англичан совал его промеж и шепелявил.

— Отвали. — Данил замахнулся на сестру ложкой.

Роберт сел на свое место и серьезно произнес:

— Семья, у меня для вас важное сообщение. — Интригующее начало напугало супругу. — За нашим домом следят. Это делается с целью нейтрализовать меня через вас в момент, когда начнется реальное противостояние. Завтра я найду нам новое жилье. Мы временно переедем туда и будем находиться под охраной. Останемся жить там, пока я не найду всех, кто причастен к расшатыванию ситуации в городе.

— Они могут убить нас? — Лицо Марии выражало крайнюю обеспокоенность.

— Могут. — Роберт не стал успокаивать напрасно. — Они вынуждают меня действовать против них быстро и жестко. Твое оружие при себе? — Спросил он у сына.

— Конечно. — Данил постучал по карману.

— Хорошо. Сегодня будем с тобой дежурить на всякий случай.

Ночь прошла спокойно. Роберт и Данил лично проводили женскую часть семьи до работы. Мальчишка, следящий за ними, сидел на своем месте.

— Вчера он там тоже был и проследил за Эмилией до дома ее подруги. Снялся с места, только когда домой вернулась мама. Я проследил за ним. Он спрятался в подвале разрушенного дома у северного рынка. Сегодня будем брать тот подвал. — Рассказал Роберт сыну по дороге на работу.

— Мне не нравится этот рынок. Только там на твоих листовках рисуют всякие гадости. — Заметил Данил.

— Гады рисуют гадости. Наше счастье, что они окопались в одном месте. Быстрее поймаем. — Роберт остановился, сделать вид, что сбивает грязь с обуви.

Мальчишка шел за ними, остановился и стал ковыряться в мусорном баке.

— Его надо брать. — Произнес Роберт. — Обойди его сзади, а я покараулю за стеной. Будь аккуратнее, у него может оказаться нож.

Данил пожал отцу руку, делая вид, что с этого места их пути расходятся. Роберт пошел прямо и встал за стену дома. Данил обошел квартал и вышел позади мальчишки. Тот заподозрил опасность в самый последний момент, бросился бежать, но Данил настиг его в несколько шагов и повалил на землю.

Пацаненка привели на работу и закрыли. Особо его показания никого не интересовали, вряд ли он был посвящен в дела диверсантов, но ребенок мог знать лица и помочь сшить воедино всю организацию. Роберт поговорил с ним, ради того, чтобы убедиться, что в подвале не находятся гражданские лица. Мальчишка убедил его, что там никто не живет. Задержанного вчера мужчину с утра еще не допрашивали. Роберт надеялся на удачный исход операции, которая могла развязать ему язык. Когда начинал говорить один, молчание других уже не имело никакого значения и все старались свалить вину на другого.

До северного рынка добирались разрозненными группами, чтобы не спугнуть потенциальных диверсантов.

— Вон, видите дорожку к дыре? — Роберт показал ее бойцам. — Он туда нырял.

— Перебьют нас там. — Предположил Игорь Пронсков. — В подвале темно, и мы не знаем конфигурацию помещений. А у них оружия полно, и они ориентируются с закрытыми глазами.

Роберт был вынужден согласиться с товарищем. Его служба и без того остро нуждающаяся в кадрах, не могла позволить себе терять людей. Можно было как в кино, окружить и прокричать «сдавайтесь и выходите по одному», но учитывая настрой диверсантов сделать город своим, они бы не стали так просто сдаваться.

— Дымовухи нужны. — Произнес Роберт поразмыслив. — Мы их выкурим оттуда.

«Дымовухи» появились в КОБЕ месяц назад, когда один из химиков в прошлом, решил им помочь. Дым они давали обильный, но едкий и ведущий к удушью. Пригодились они всего один раз, когда двое вооруженных автоматами подозреваемых забаррикадировались в развалинах и не подпускали к себе никого. Им закинули дымовые гранаты и через несколько минут взяли тепленькими. Сделав несколько вдохов, человек полностью терял волю к сопротивлению.

Пока ждали гонца с грузом дымовых гранат, на рынке началась суета. Роберт сразу подумал, что его люди повели себя неосторожно и спровоцировали тревогу среди вражеских наблюдателей. Он проверил все посты, но бойцы утверждали, что не давали повода для подозрений. Однако, суетливое движение на рынке продолжалось. Люди вдруг начали сворачиваться и покидать территорию.

— А что случилось? — Спросил Роберт у женщины с корзинкой, изображая из себя покупателя. — Куда все идут?

— Домой идут. — Ответила она. — Война началась. Враги через несколько часов будут в городе. И ты уходи, пока не пристрелили.

Откуда базарный люд мог знать такие подробности? Роберт задумался. Не хотелось думать, что настал тот самый «час икс», наступление которого они ожидали как минимум через неделю. Роберт вернулся на свою позицию и объяснил ситуацию.

— Я могу проверить одну догадку? — Попросил Игорь.

— Какую?

— Мне надо убедиться, что на развалинах этого здания не замаскирована антенна радиостанции. Если суета началась с рынка, значит сигнал раньше всего пришел именно сюда. — Пояснил Игорь. — Как еще можно скоординировать синхронность своих действий?

— Иди, проверяй. — Разрешил Роберт.

Он уже и сам понял, что диверсанты получили сигнал от единого центра, но не знал, каким образом. Через посыльных слишком ненадежно. Рация подходила идеально, только вариант этот казался слишком фантастичным.

Игорь вернулся минут через двадцать.

— Я был прав, там под мусор замаскирована антенна. Рация стоит внизу, и они спокойно общаются со своим начальством. — Доложил он. — Что будем делать?

— Мужики, надеюсь, вы понимаете, что эта суета произошла одновременно с началом боевых действий. — Произнес Роберт спокойным тоном. — У нас нет вариантов откладывать проблему на потом. Мы просто обязаны избавиться от нее, как можно раньше. Дымовухи уже доставили?

— Да. — Данил показал коробку с ними. — Шеш… шестнадцать штук. — Проговорил он отчетливо каждое слово.

— Начинаем окружать здание. Всех, кто полезет наружу, задерживаем. Будьте осторожнее, они станут огрызаться.

Только бойцы КОБА начали окружать разрушенное здание, со стороны рынка послышались единичные выстрелы из пистолета, и следом длинные автоматные очереди.

— Данил, Ростик, проверьте. — Отдал распоряжение Роберт.

Эти двое показали себя умелыми стрелками, умеющими принимать правильные тактические решения в бою, что у бойцов постарше получалось хуже. Ребята с готовностью отправились выполнять задание.

По улице побежали испуганные люди и натолкнувшись на вооруженных бойцов КОБЫ, впали в настоящую панику, решив, что это и есть те самые бандиты и они уже в городе.

— Да мы свои. — Выкрикнул Роберт. — Идите спокойно домой и сидите там.

Громкие крики привлекли внимание людей, засевших в подвале. Раздалась автоматная очередь. Несколько человек упали на землю, ничего не успев понять. Со стороны могло показаться, что это бойцы КОБА расстреливают людей.

— Уходите отсюда! — Выкрикнул Роберт. — Живее. Денис, бегом за скорой.

Паникующий народ соображал туго и создавал проблему для проведения операции. Диверсантам несказанно повезло, что они решили начать операцию в момент их захвата. Подумалось, что они могли знать о ней и подняли панику, как только начался захват.

Бойцы КОБА разогнали людей и вынесли раненых из зоны обстрела. Фактор неожиданности получить не удалось и потому предстоял захват здания под огнем неприятеля. Со стороны рынка стрельба тоже затихла и вскоре явились Данил и Ростислав, вооруженные автоматами и с довольными физиономиями.

— Что там было? — Спросил Роберт.

— Славка и Павел заметили двух человек с прикрытыми автоматами, захотели задержать, но те открыли огонь. Павлика ранили в ногу. А бандюков мы с Ростиком завалили.

— С наколками были?

— Нет, чистые. Но парни крепкие, как будто занимались спортом.

— Молодцы. А мы тут немного зависли. Гражданские влезли в процесс, пришлось потерять время, чтобы не погибло больше. Диверсанты теперь не дают подобраться к окнам, бросить дымовухи. — Пояснил Роберт.

Данил оценил ситуацию, выглянув из укрытия.

— Ничего сложного, бать, шеф. — Исправился он. — Один с дымовухами идет к дыре, остальные стреляют в нее, подавляя огонь. Если что, я справлюсь.

— Уверен? — Роберт не хотел посылать сына.

— Да. — Данил улыбнулся, словно отпрашивался на вечеринку.

Никто, кроме него в отряде не владел в бою таким хладнокровием, а любой страх сковывал смекалку.

— Хорошо, бери пару гранат и иди, а мы прикроем.

— Стреляйте в дыру, пока не дам знак. Самое опасное расстояние последние метры. — Попросил Данил.

— Конечно. Все слышали, ведем огонь по дыре, пока Данил не даст знак.

Сын взял две гранаты. Они взводились химическим способом и не требовали открытого огня, что в бою очень помогало не отвлекаться на поджигание фитиля. Все бойцы, находящиеся на этой стороне здания, открыли огонь в сторону вражеской бойницы, а Данил, пригнувшись побежал к развалинам. Обратного огня не было. Вокруг дыры взлетали комья грязи и битого кирпича. Ни один человек в здравом уме не сунулся бы в нее, чтобы ответить. Данил подбежал к ней и поднял руку. Стрельба остановилась. Поднялся чуть выше на разбитую стену и активировал первую гранату. Убедился, что реакция началась, нагнулся и бросил ее в дыру. Активировал вторую гранату и собрался ее бросить, но в этот момент из бойницы показалась рука с автоматом, направленным вверх. Раздались выстрелы.

Пули задели Данила. Он отшатнулся, выронил гранату, удачно упавшую внутрь подвала. Бойцы КОБА открыли массированный огонь по дыре, не давай противникам добить своего бойца и не позволяя выбросить «домовуху». Роберт, забыв про все на свете, бросился к сыну. Данил лежал на кирпичах на груди. По опущенной руке на землю стекала кровь. Роберт схватил его, несмотря на приличный вес, закинул на плечи и побежал на свою сторону.

— Нет, нет, только не это. — Приговаривал он, ругая себя за легкомысленность.

Кроме жалости к сыну, он представил себе состояние Марии и Эмилии, когда они узнают, что Данил погиб. У парня только началась счастливая полноценная жизнь. Похоже, Роберт ценил ее сильнее, чем сын. У ребенка были свои приоритеты, и он поступил, как должен, не жалея ни о чем.

Вскоре на позициях КОБА появились медики с носилками. Беглый осмотр ранений успокоил отца.

— Жив, но надо спешить. — Произнес врач.

— Пожалуйста, поспешите, это мой сын. — Роберт не сдержался, чтобы не придать важности поручению.

Ростислав, в порыве благородной мести за друга, превратился в берсерка. Остальные дымовухи забросил он сам, но уже с учетом ошибок друга. Парень не выпускал автомат из рук и контролировал бойницы, не позволяя открыть из них огонь. Наверняка диверсанты не готовились к подобному захвату, предполагая только старый добрый штурм. Изнутри доносился истеричный заходящийся кашель. Полезли первые жертвы, не справившиеся с удушьем. Их сразу принимали и вязали.

Когда дым немного рассеялся, сделали мокрые повязки на лицо, взяли фонари и отправились исследовать подвал. Изнутри он оказался доведенным до идеального состояния, чистый и ухоженный, оборудованный спальными местами, обеденной зоной с печкой, оружейкой, и той самой рацией, припрятанной в нишу в полу. Внутри обнаружили три трупа, тех, кто не сдался, либо не смог добраться до выходов.

Роберт устало присел на стул и посмотрел на нарды, лежавшие на столе перед ним. Его люди только что избавили Архангельск от страшной угрозы, но праздника в душе не ощущалось.

— Денис, определи пленных и на доклад к Первому, а я в больницу, к сыну. — Предупредил он помощника.

— Конечно, шеф. Все сделаю. Данька выживет, он сильный. То, что мы взяли их гнездо почти без потерь, его заслуга.

— Спасибо. Вы все сегодня показали себя отличными бойцами, выношу вам благодарность, а как ее материализовать, я еще подумаю. — Нашел Роберт в себе силы отблагодарить коллег. — Вот, кстати, оружейку заберем себе, а то с ПМами бегаете, как мальчишки.

— Нет, шеф, пусть на фронт идет, там оружия не хватает. — Не согласился Ростислав.

— Молодец. — Похвалил его Роберт. — Ну, на сегодня всё. Далее по расписанию.

Он покинул подвал и направился в больницу.

Иван несколько дней был сам не свой. Прокручивал в голове страшное событие и поверить не мог, что стал его непосредственным участником. Он не сильно переживал по поводу смерти гостей, трезвый ум понимал — выхода у него не было. Проснувшись, напарники убитого начали бы его искать. Даже если наплести им, будто он ушел, и никто не видел куда, они бы не особо поверили. Начали бы жестко трясти, и кто-нибудь обязательно проболтался. Под дулом автомата никому не хотелось геройствовать. Иван больше переживал из-за того, что он теперь убийца. На его руках кровь четырех человек, а на душе вечная печать смертного греха.

Его не трогали, но промеж себя многие осуждали, понимая, что спокойной жизни им больше не дадут. Некоторые самбургские засобирались назад, в свое село, опасаясь попасть заодно с остальными под репрессивный каток новой власти. Серьезная проблема требовала поиска решения, смягчающего последствия.

— Я, конечно, старый пенёк и мне помирать не страшно, но я вам так скажу, уходить надо. Ждать от моральных уродов великодушия, это все равно, что заключенному концлагеря просить охрану о пощаде, но вместо него получить к запаху Циклона Б аромат фиалок. Полина, конечно, погорячилась, и не оставила нам выбор, поэтому спящих выродков надо было валить, пока они не очухались, но дальше нужно думать, пока мы живы, как избежать наказания.

— Куда мы уйдем? — спросила Софья Марковна. — И как долго собираемся бегать? Уж, прости меня, Боря, но я отбегала свое. Мне лучше пулю в лоб, чем километр пешком.

— Пулю. — Усмехнулся Борис. — Пожалеют на тебя и на меня. Пнут с обрыва и будем поломанные медленно подыхать на дне в теплой жиже.

— Может, в Тазовский уйти? — Предложила Руфина.

— Ага, когда они туда доберутся и узнают, что мы из Тихого, подставим всех местных. — Предположил Валера.

— Вы так говорите, как будто хотите нас подвести к решению, что нужно сопротивляться с оружием в руках? — Спросила Лида, глядя на мужа в упор.

— Есть одна задумка. — Супруг азартно почесал подбородок. — У нас пять Калашей и куча патронов. Иван тот еще следопыт, поэтому мы можем спокойно шифроваться по тундре и выслеживать отряды тех, кто соберется на нас напасть. Проследить за ними, а ночью напасть, перебить всех и дать понять, что сюда соваться не надо. Как в кино, обезьяны должны жить в лесу, люди в городе.

— Ты на Ивана посмотри. Он убил четырех и до сих в себя прийти не может, а ты хочешь целый отряд завалить и выдохнуть с облегчением. — Лида продырявила мужа взглядом. — Неужели вы мужики промеж себя такие планы вынашиваете?

— Да, вынашиваем. — Ответил Марсель. — Бежать некуда. Что случилось — то случилось. Судьба поставила нас перед предельным выбором, решение нужно выбрать такое, которое даст нам право жить дальше. Слабаки умрут, сильные останутся. Нам страшно, у нас много детей в поселке, и не хотелось бы, чтобы с ними что-то случилось. Но если их папашки будут вести себя, как тряпки, то и из детей потом ничего не вырастет. И они все равно умрут, но чуть позже.

— Блин, я чувствую, наши альфа-самцы почувствовали вкус крови. — Усмехнулась Руфина. — А если вообще никто не придет, а эти пятеро были половиной всех сил, которые имелись у тех, кто пытался установить тут свою власть?

— Точно не половила, Руфин. От Уренгоя до Самбурга под контролем все озера с выходом нефти. Народу у них полно. — Ответил ей Борис. — Думаю, скоро они пришлют отряд побольше. И если мы его смогли бы нейтрализовать, то власти уже задумались бы, что выгоднее, терять людей или заключить соглашение.

— Когда они увидят наш поселок и двадцать мужиков всех возрастов, то упадут со смеху, вместо желания договариваться. — Предположил Виктор. — Я, честно говоря, не вижу другого выхода, кроме, как валить отсюда.

— Вот, слово валить делит людей на две категории, одни спрашивают куда, другие кого. — Усмехнулся Марсель.

— У тебя детей нет, ты смелый. — Довольно нетактично заметил Виктор.

— Да, в этом смысле мне проще, я готов рисковать собой, даже ради ваших детей. — Ответил Марсель.

— Мужики, не время собачиться. — Остановил Борис зарождающийся конфликт. — Давайте так, кто хочет уйти, знает куда и зачем, пусть уходят. Их право выбрать вариант, как сохранить свою семью. Кто желает остаться, пусть остается и защищается, как умеет. Я верю в Ивана. Ему бы немного отойти от переживаний, и он обязательно родить какое-нибудь интересное решение.

— Как сейчас не хватает шамана, который сказал бы нам, что делать. — Вздохнула Валентина.

Она тяготилась тем, что ее сын и сноха заварили эту кашу, поставившую поселок перед тяжелым выбором.

— У тебя был мужик, который с ним консультировался и что? — спросила Лида.

— Так то был бы наш шаман, а не их.

— А сама-то за какой вариант? — Поинтересовалась Софья Марковна у Валентины.

— Я буду рядом с сыном, какое бы решение он не принял.

— Я знаю, как надо поступить. — В вагончик, в котором проходило собрание, резко вошел Иван.

Все замерли в ожидании.

— Я пойду к ним сам и скажу, что убил их людей. Вся вина лежит только на мне и ни на ком более. На вас останется только забота о моей Полине и детях. Никто никуда не должен уходить, это почти так же опасно, как и остаться. Вряд ли вы найдете себе достойное место для зимовки и следующая зима станет для большинства последней. Проблему создал я, мне ее и решать. — Выпалил Иван. — Обсуждать ничего не надо, я все решил.

Он вышел и хлопнул за собой дверью. Валентина выскочила за ним. С улицы донесся ее плачущий голос, к которому добавились всхлипывания Полины. Видимо, она узнала первой о решении Ивана.

— Ну, вот, Иван всё решил. — Произнес Борис. — Хотя, я думал, он придумает что-то другое.

— Гнусно как-то на душе. — Признался Марсель. — И не факт, что его решение сдаться поможет нам.

— Ну это хотя бы какое-то предложение, которое выглядит намного лучше, чем бегство или война. — Руфина разозлилась на мужа.

— Конечно, Иван всегда был человеком готовым пожертвовать собой. Он и автомат в руки взял потому что по-другому не мог. Испугался, что начнется кровавая баня без разбора, кто прав, кто виноват. — Борис вздохнул. — Может, мне пойти, сказать, что это я всех убил. Это же самый дешевый размен. Мне тут осталось еще года три небо коптить.

— Борис, ты слепой, как крот. Дойдешь до первого разлома или топи и все твои планы накроются медным тазом. — Произнесла Софья Марковна. — Ой, непростая задача. Ваньку жалко. Мы ведь живы до сих пор благодаря ему. Он нашел это место, таскался с нами колченогими стариками, берёг непонятно для чего, терпел наше брюзжание. А тут, когда он решил пойти под пули, мы вдруг подумали, что это нормальное решение. Не знаю, бабы, я не поддерживаю такой вариант. Подло это и в будущем мы за него ответим.

Марсель выскочил из вагончика.

— Иван, никуда ты нахрен не пойдешь. Ты все правильно сделал и не перед кем отвечать не должен. — Перекричал он вопли матери и Полины. — Придумаем что-нибудь.

Что ответил Иван внутри вагончика не расслышали. Валера и Алексей вышли на улицу. Им тоже не по душе была жертва Ивана. На ее фоне они ощущали себя никчемными людьми, которым в будущем будет уготована такая же никчемная судьба.

— Как вам такой вариант. Уводим женщин и детей в надежное место, а сами остаемся и ждем гостей? — Предложил Алексей, муж Алены.

— Ну, убьют вас, а дальше что? — Спросила его мать. — Нам, как поступить? Сидеть где-то до морковного заговенья?

— Почему сразу убьют нас, а не их?

— Да потому что их будет целый отряд, а вас пять человек, которые в жизни оружия не держали. — Парировала Светлана, мать Алексея.

— Значится так, дорогие женщины, время демократических выборов закончилось. Мы услышали ваше мнение, оно никому не интересно, будем поступать так, как решим мы, мужчины. Это зона нашей ответственности. Ваше дело обеспечить выполнение принятого нами варианта. — Марсель смотрел на супругу, говоря по большей части, именно ей. — Мы сейчас удалимся для окончательного обсуждения и сообщим вам результаты по готовности.

В сторону отошли он, Валера и Алексей. Виктор замешкался, но супруга дернула его за одежду, когда он попытался последовать за остальными. Чтобы пойти на решение с риском для жизни требовалось пройти определенный этап осознания. Не каждый мужчина был готов к нему на фундаменте произошедших событий. Многим требовалась более явная угроза, когда действительно не оставалось выбора. Но тогда могло быть слишком поздно.

Иван сидел на сосновом полене, отстраненно внимая Полине и матери. Они просили его образумиться, не идти на риск. Все понимали, что живым он не вернется и не могли смириться с этим.

— Да нет у нас другого выбора. — Иван вскочил, не выдержав давления. — Нет. Погибнут все или я один.

— Вань, но это же я виновата. Ты умрешь, но вина останется на мне. Бог все равно накажет меня. Я не смогу так жить, наши дети пропадут, и никого не останется. Ты этого хочешь? — Причитала Полина.

— Она права. — Марсель подошел ближе к семейной драме. — Не надо тебе идти. Ты все сделал правильно, а за правильные поступки отвечать жизнью не надо. Мы с мужиками подумали, что девчат и детей надо увести в безопасное место, а самим встретить врагов во всеоружии. Как будет, так будет, но бы постараемся победить. Эти люди, провозгласившие себя властью, должны понимать, бесконечно расширяться не получится, где-то должен быть предел. Вот тут у них он и случится.

— Подумай Иван, что будет, если они на тебе не успокоятся? — спросил у него Валера. — Тогда твоя жертва напрасна. Я уверен, что так и будет. У нас слишком жирное место из-за озера с рыбой, и желание прихапать его все равно приведет их к идее избавится от нас. А кто боится противника, который сам прибегает к тебе на расстрел? Самбургские их тоже недолюбливают и, глядя на нас, сами захотят взяться за оружие. А это уже заявка на новую силу в регионе. Очертим свои владения, как волчья стая и всех, кто на них зайдет, будем отстреливать.

— Спасибо за поддержку, но я должен подумать. — Растерянно ответил Иван.

— Вот, уже лучше. Меньше суицида в глазах. — Усмехнулся Марсель. — Я пойду на южный вал, встану на часы. А вы тут решайте, кто сменит меня через три часа.

— Хорошая идея. Я приду. — Пообещал Валера.

Марсель взял автомат, два магазина и ушел. Немного успокоившиеся женщины ждали, когда Иван лично им пообещает отказаться от своей глупой затеи. А ему было очень сложно это сделать. Иван хорошо все обдумал, взвесил и прожил с ней некоторое время, свыкшись до полного принятия.

— Ну, и как вы собираетесь отбиться от большого отряда? — Поинтересовался он.

— Ночью. — Ответил Валера. — Лешка сгоняет в Самбург, попросит своего знакомого прибежать к нам, как только в поселке появятся вооруженные люди. Если они заночуют по дороге к нам, то это просто подарок, которым нельзя не воспользоваться.

— Много всяких если. — Оценил предложение Иван. — Если появятся в Самбурге. А если нет, пройдут стороной? Если заночуют в пути. А если в Самбурге? Там мы напасть не сможем, подставим местных. А если у них часовые, и мы спалимся раньше времени?

— Тогда пакуем вещи и уходим отсюда. Как бы нам тут не нравилось, но смерть слишком высокая цена за комфорт. — Предложил Валера. — Ты самый крутой следопыт в округе. Я уверен, что ты и нас сможешь увести в безопасное место и врагов запутать и загнать в топи, как Сусанин.

— Вань, ну правда ведь. — Полина обняла мужа. — Ты лучше всех знаешь местность. Мы придумаем, как обмануть тех, кто пойдет за нами, чтобы они сгинули в болотах или разломах.

— А Софья Марковна? А Борис? — Спросил Иван.

— На оленях поедут. — С готовностью ответила мать.

— Когда думаете выступать? — Уже мягче поинтересовался Иван.

— Думаем. — Поправил его Валера. — Давай, выходи из состояния жертвы, начинай планировать.

— Что-то есть захотелось. — Иван сморщился и похлопал себя по животу.

— Это жизнь в тебя вернулась и организм очухался. — Обрадовалась Полина. — Я сейчас. — Она убежала в свой дом.

Вернулась с миской ухи и деревянной плошкой, полной холодных жареных грибов. Иван хорошо поел, сосредоточенно думая. Народ, привыкший надеяться на его смекалку, терпеливо ждал окончания трапезы. Взгляды так и отвлекались на южный вал, тревожно ожидая появления вооруженных людей. Психика, накануне решения проблемы, всегда находилась во взвинченном состоянии.

Иван отложил посуду в сторону и утерся рукавом.

— Собирайте вещи, которые сможете на себе нести самостоятельно. Оленей загрузим продуктами. Софья Марковна и дядя Борис поедут, когда уже идти не смогут. Ну, и дети так же. — Распорядился он.

— А куда пойдем? — Спросил Валера.

— На север.

— Не в Тазовский? — Спросила мать.

— Нет, попробуем затеряться, чтобы нас никто не видел какое-то время и как вы и просили, постараемся запутать преследователей, чтобы они зашли на опасные участки.

— Ну, слава богу. — Лида перекрестилась. — С тобой не так страшно бродить по тундре.

В поселке началась суета. Ленивая Изольда удивленно смотрела на людей, предчувствуя скорые изменения. Поднялась, подошла к Ивану и заглянула в глаза.

— Идем с нами. — Он потрепал ее по холке. — Но там рыбой никто тебя кормить не будет. Придется самой искать мышей.

Изольда вернулась на свое любимое место, легла и закрыла глаза. Кажется, она не собиралась уходить. Старая стала, чтобы ловить мышей.

В самый разгар сборов, оставив свой пост, прибежал Марсель с выпученными глазами и подросток, который жил в Тихом, но после расстрела, вернулся с родителями в Самбург. Ему очень нравилась Вероника, дочь Виктора и Светланы и он посчитал своим долгом предупредить их, что в поселок к ним пришли вооруженные люди, не меньше тридцати человек. При них были три оленьи упряжки с тяжелым вооружением, типа гранатометов и пулеметов. Гости сразу же начали собирать мужчин и устраивать допросы с запугиваниями.

— Твоих родителей допрашивали? — Спросил Иван у мальчишки.

— Да.

— Понятно. Значит, они уже в курсе всего. — Решил Иван. — У нас есть полдня от силы или того меньше. Нужно выходить, как можно скорее. Марсель, веди людей к левой стороне южного вала, а я с упряжками пойду по центру. Вы обойдете нашу землю слева и направитесь в сторону того скалистого выступа, на котором в прошлом году мы нашли птичье гнездо. Я с оленями рысью обойду справа, чтобы отвлечь их, пройду топями и сниму следом все вешки. Встретимся у той скалы.

— Оружие возьми. — Марсель протянул свой автомат.

— Не надо. Налегке пойду.

— Я с тобой. — Полина испугалась, что Иван снова задумал что-то жертвенное.

— Ты с детьми, я сам справлюсь. Не переживай, я передумал сдаваться. Побегаем еще.

Иван ушел раньше на полчаса. Он надеялся, что преследователи клюнут скорее на следы от полозьев нарт, чем на пешие следы. Дождей накануне не было, земля подсохла и так сразу их различить без опыта не у всякого получилось бы. Марсель повел людей вначале по натоптанной дорожке к озеру. От него к разлому и далее по краю. Софья Марковна начала жаловаться почти сразу. Валентина и Полина подхватили ее под руки, только ради того, чтобы не испортить план, придуманный Иваном. Младшую дочь Анну несла на руках Лида, а Никиту взял на руки Валера. Лиза героически шла сама, неся в руках ту самую куклу, с любовью выточенную Борисом. Как он ни старался, но лицо у подарка вышло жутковатым, застывший в крике рот-дырка и пустые глазницы. Полина обещала вставить в них глаза, но пока было не до того. А Лизе кукла нравилась, особенно волосы из стружки и подвижные конечности.

За шесть лет южный вал сделался более пологим, но Бориса с Софьей Марковной пришлось потолкать в гору.

— Оставьте меня здесь. — Взмолилась Марковна. — Дайте мне автомат, покажите, как стрелять, я их встречу. Скажу им, что это я всех их товарищей перестреляла. Мне эти гонки хуже смерти.

— Ползи давай, каряга старая. — Борис шлепнул ее под зад. — Тоже мне, спецназовец из преисподней. Никого не убьешь, еще и автомат профукаешь. Всего-то один подъем вытерпеть, а дальше как по маслу.

— Ага, знаю я это ваше по маслу. То вверх, то вниз, то кругами на одном месте. — Она встала на середине склона, дыша с огромным трудом. — Надо было сразу на оленях уходить.

— Да нельзя сразу, Софа. Ваньке надо налегке уйти как можно дальше. — В который раз объяснила ей Валентина.

— Помогайте мне лучше. — Раскапризничалась Софья Марковна.

Валера и Виктор сменили Полину с Валентиной и шутя затащили старушку на самый верх.

— Давно меня так мужики на руках не носили. Аж дух захватило. — Нашла она в себе силы пошутить.

Отряд отдышался после подъема и двинулся дальше. Марсель дорогу знал. Он единственный, кто проявлял к изучению прилегающий территории такой же интерес, как и Иван. Они обошли с ним всё в радиусе двадцати километров и отлично знали безопасные маршруты. Помимо разломов и горячих топей, таяла мерзлота и появлялись болотистые трясины, почти такие же опасные. Их облюбовала мошкара и обычным летним днем их можно было различить издалека по серому облачку, висящему низко над землей.

Борис держался, но тоже спустя несколько часов взмолился об отдыхе. Марсель объявил привал. Люди достали продукты и перекусили. Детям было даже весело. Они не переживали, как взрослые, чувствуя себя с ними в безопасности. Тут же нашли поляну с морошкой и голубикой и забыли обо всем, пока не набили животы. Из-за потепления климата ягода спела раньше на пару недель и вырастала крупнее, но вкус, как считали старожилы, испортился, стал водянистее. То же самое они говорили и про грибы, будто бы они стали напоминать мыло. Но при этом они ели их охотно и не жаловались.

Привал растянулся на час. Марсель торопил людей, но они собирались слишком нерасторопно.

— За нами погоня! — Выкрикнул он, указывая за спины рукой.

— Где? — Народ завертел головами.

— Хочется ответить рифмой, но я не стану. Давайте быстрее, никакой дисциплины. — Ответил Марсель.

— Ты поаккуратнее со страшилками, а то получится, как с мальчиком и волками, когда действительно появится погоня, никто не поверит. — Поучил его Борис. — Софья, ты как, готова к очередному спринту?

— Не готова, и что это меняет? — Раздражительно поинтересовалась она.

— Ты всегда не готова. Даже если за тобой придет старуха с косой, ты и к этому не будешь готова.

— А чего к ней готовится? Кружку на поминки дать или полотенце? Где помру, там и закопаете, но мелко, чтобы зверье могло раскопать и полакомиться старыми косточками. — Пошутила Софья Марковна.

— Фуу. — Елизавета, услышавшая ее шутку, скривилась.

— Не порти детям аппетит. — Посоветовал Борис.

Отряд двинулся дальше и очень быстро растянулся на сотню метров. Марсель начал подгонять отстающих стариков. Их снова пришлось взять на прицеп, чтобы придать нормального ускорения.

К вечеру на горизонте показалась одинокая скала, вывернутая наружу из толщи породы. Отвесной стороной она смотрела на юг, а пологой, с остатками почвы, на север. На вершине едва заметно различалась одинокая фигура человека. Полина облегченно выдохнула. Она до сих пор держала в уме вероятность, что Иван задумал какую-то хитрость и решил наперекор всем принести себя в жертву.

Когда до скалы осталось метров сто, Елизавета признала отца и со всех ног бросилась ему навстречу, несмотря на усталость от пройденных километров. Иван побежал ей навстречу и поймал на руки. В этот момент переключатель у него в голове окончательно встал в положение сохранения собственной жизни ради детей. Он понял, что она больше не принадлежит ему так же, как принадлежала до их рождения.

— Папка, мы морошки наелись. — Похвалилась Лиза.

— Я вижу, мордаха чумазая. — Отец вытер ей грязные щеки. — А куклу кормила?

— Да. — Лиза показала измазанный в ягоде потемневший рот игрушки.

— Кстати, ни у кого во рту привкуса морошки не возникло? — Поинтересовался Борис. — Никак не пойму, чья это кукла вуду.

— Да Софья Марковна, чего тут думать. — Решила Алена. — Лицо один в один.

— Ох шутники. Лягу вам тут и несите меня завтра от рассвета и до заката. — Пригрозила старушка.

— До заката губы. — Поддел ее Борис.

— Как дорога? — Поинтересовался Марсель по существу у Ивана.

— Хорошая. Проскочил топи ходом, вешки убрал. Кто пойдет за мной по следам, непременно завязнут. — Поделился Иван. — Вы как?

— Весело. — Ответил Марсель скупо.

По его интонации стало понятно, что веселого было мало, но Иван так и предполагал, что разношерстная публика без учений не сможет показать хороший результат. Полина, с дочерью на руках, отстранила всех остальных от мужа.

— Я так рада, что ты передумал. — Произнесла она тихо.

— Прости, что заставил тебя поволноваться. Честно говоря, как наваждение было. Сейчас даже смешно, что я искренне верил, будто моя смерть спасет всех остальных. Масштаб моей персоны явно не библейский.

— Но сходство есть. Ты тоже всех кормил рыбой.

— Папа у меня не плотник, а человек, который всю жизнь ищет себя. — Иван улыбнулся. — Я тут собрал костер на той стороне скалы, идемте, приготовим горячую уху.

Несмотря на усталость, упаднического духа среди людей не наблюдалось. Наоборот, они как-то взбодрились. Страх перед общей бедой сильнее объединил их, даже сроднил. Валентина, как повар во всех случаях, когда требовалось готовить на общину, затеяла ужин на костре, уху с грибами. Совместный прием пищи из общего котла так же способствовал единению.

— Валь, как так, ингредиенты те же, а вкус бесподобный? — Удивилась Лида. — У меня что, руки не из того места растут?

— Это потому что яблоки с соседского дерева всегда слаще. — Пошутил Борис. — В детстве я обожал ходить по гостям, потому что у них пирожки лучше домашних.

— У меня есть своя теория. — Валентина немного смутилась комплименту. — Чужое кажется вкусным, чтобы стимулировать общение между людьми. Наверное, нормальное общество похоже на то, как мы выглядим сейчас. Вечно в движении, и всегда одной большой бандой.

— Не дай бог. — Софья Марковна перекрестилась. — Кто сказал, что движение — это жизнь? Движение — это смерть. Чем больше ходишь, тем скорее дойдешь до могилы. — Она со скрипом разогнула колени и застонала. — Предложение оставить меня в засаде с автоматом еще в силе.

— Завтра поедете на нартах. — Пообещал Иван.

— Спасибо, Ванечка.

— Ванечка. — Елизавете стало смешно, что ее взрослого отца так назвали.

Отужинав, община разлеглась на своих вещах. Иван и Марсель забрались на самый верх скалы, чтобы с нее контролировать окрестности. Ночь выдалась светлой, любое подозрительное движение можно было разглядеть сильно загодя.

— Как думаешь, поселок сожгут? — Спросил Марсель.

— Нет. Заселятся сами. Привезут своих людей, чтобы рыбачили, перегоняли нефть. — Предположил Иван. — А вот если найдутся силы, которые их оттуда погонят, то сожгут.

— В принципе, они могут посчитать, что мы оставили им поселок в размен за убитых.

— Могут. — Согласился Иван. — Но я не согласен на него.

— Само собой. До зимы мы с жильем ничего решить не успеем. — Марсель вздохнул. — Придется идти в Тазовский с поклоном.

— Да, третьего Тихого мы уже не осилим. — Иван вздохнул. — Может и неправильно было, что мы так спокойно жили, пока вокруг люди страдали в жуткой нужде. Без страданий не сможешь приспособиться к суровому новому миру.

— Тебя чего-то в последние дни так и тянет то самоубиться, то пострадать. Заканчивай, прежний жизнерадостный Иван мне нравился больше.

— Виноваты мы с Полиной перед людьми, вот и гложет вина. Прокручиваю постоянно в голове варианты, как надо было поступить, но выхода не вижу. — Иван взялся нервно ковырять крошащийся угол скальной породы.

Отломившиеся камни швырял вниз и следил за их полетом.

— Обвинить человека легко, иногда даже приятно. На фоне него сам себе кажешься лучше. Мы с Руфиной много размышляли насчет твоего поступка. Не каждый мужик осмелится поступить как ты. Ты же не за себя думал в тот момент, за всех. Был бы трусом, взял Полину с детьми в охапку, одну оленью упряжку и свалили бы, пока гости спали, а нас оставили наедине с ними. Ведь так могло быть. Скажу честно, некоторые из наших поступили бы именно так. Ситуация все равно когда-нибудь успокоится. Главное, не отчебучить ничего глупого, дождаться, когда выйдет пар. — Марсель встал во весь рост и посмотрел в сторону западного горизонта. — Иван, мне мерещится, или я что-то вижу?

Иван вскочил и посмотрел, куда указывал Марсель. Там действительно было движение.

— Блин, не сработало. Придется уходить. — Расстроился он.

— Только мы поговорили про то, что ситуация успокоится, как она сразу накалилась. — Мрачно пошутил Марсель. — Народ, подъем! Тревога!

Новость о преследовании всполошила общину. Дети уже собирались укладываться спать, а кто и спал, устав от тяжелого перехода. Иван посадил Лизу на шею, а спящего Никиту взял на руки. Полина несла Анну.

— Живее, народ. — Поторопил Иван медленно раскачивающуюся публику. — Через двадцать минут они будут здесь.

— Да мы все равно не успеем оторваться от них. — Предположил Борис. — Мы медленнее идем, чем они. Старики тормозят вас. Оставьте нас и уходите. — Он скинул с плеч свою сумку и сел на камень.

— Дядь Борь, давай без концертов. — Иван подошел к нему и потянул Бориса вверх свободной рукой. — Будем жить, пока живется.

Марсель поднял сумку старика.

— Я понесу ее.

— Не поможет. — Отмахнулся Борис. — Не сумку надо поднимать, а годы лишние, что я копчу эту землю непонятно зачем.

— Дядь Борь, ты еще не всем нашим детям игрушек после себя на память оставил. — Полина положила руку ему на плечо. — Мы не бросим тебя.

— Борис взбодрись. — Требовательно произнесла Софья Марковна. — Иначе я тоже лягу и не встану.

Борис осмотрел общину. Они не уходили без него, хотя каждая секунда промедления грозила смертью.

— Черт с вами, дураками. — Он выдернул свою сумку из рук Марселя. — Давайте тогда, поспешим.

Народ быстрым шагом двинулся в сторону темного горизонта. Маршрут далее был малоизученным и возникал риск попасть в неприятности. К счастью, ночь выдалась светлой. Идущий впереди всех Иван был уверен, что не просмотрит стерегущие их опасности.

Через некоторое время Софью Марковну посадили на нарты, а потом и Бориса. Скорость немного уменьшилась. Замыкающий общину Марсель с тревогой оборачивался назад, глядя на четко отпечатанные в земле следы полозьев. С такой маскировкой их нашел бы и ребенок. Хотелось верить, что случится чудо и община сможет улизнуть от преследователей благодаря аномалии, которую они не заметят. Только судя по тому, как они не поддались на уловки Ивана и другие хитрости их могли не остановить.

Стемнело до видимости в сотню метров, да еще и дорога пошла в подъем. Преследователи зажгли свет, чтобы не потерять след. Судя по расстоянию до огней, дистанция составляла чуть больше одного километра. У старого Одиссея пошла ртом пена. Он упал на передние колени, всем видом показывая, что его загнали.

Разомлевшую Софью Марковну вытащили из саней, взяли под руки и потащили вперед. Вещи и продукты, оставшиеся в упряжке, бросили с тяжелым сердцем. Марсель догнал Ивана и отвел в сторону.

— Нам ничего не остается, кроме как задержать их. — Произнес он негромко. — Ты веди общину вперед, а мы устроим засаду.

— Из-за меня погибнут другие? — Ивану предложение не понравилось. — Дорогу дальше не знаю ни я, никто другой. Вести может и Алексей. Я останусь.

— Никто, кроме тебя не сможет вытянуть общину. — Марсель был твердо уверен в этом. — Это не обсуждается.

— Нет, обсуждается. — Иван подошел к жене, догадавшейся, о чем шла речь между мужчинами. — Полин, Леха поведет вас, а мы останемся, чтобы задержать преследователей.

— Угу. — Полина с трудом сдержалась, чтобы не разреветься и не напугать маленькую Анну.

Она хоть и была против, понимала, что другого выхода нет. Смерть шла по пятам и это кардинально меняло восприятие угрозы. Алексей не сразу согласился остаться за главного, но другого варианта просто не было. Он был смышленым следопытом и единственный, кто мог воспитать племянников, как своих детей. Его отец поступил так в свое время, а и Ивану это грело душу, что их с Полиной дети не останутся без мужского внимания. В пятерку помимо Ивана вошли Марсель, Валера, Виктор и Серега, примкнувший к общине с семьей пару лет назад.

Люди ушли дальше, а они расположились в удобном месте, готовые встретить огнем настырного неприятеля.

— Мстительные какие. — Хмыкнул Марсель, глядя через мушку на колеблющиеся огни. — Ни с чем не считаются, твари, ни с усталостью, ни с будущими потерями.

— Если что, мужики, простите меня за всё. — Произнес Иван. — Не хотел я, чтобы так получилось.

— Мы и не считали тебя виноватым. Бывают в жизни обстоятельства непреодолимой силы. — Ответил Валера. — Когда-нибудь любому мужику выпадает шанс доказать, что он им является. Это тебе не перед телеком пиво сосать.

— Ну, да, можно прогнуться под тварей и сдохнуть, а можно не прогнуться и погибнуть достойно. — Добавил Виктор. — Надеюсь, их сегодня сдохнет намного больше нашего.

Огни приближались. Раннее утреннее солнце высветило несколько оленьих упряжек, запряженных по двое. Иван присмотрелся внимательнее.

— Мужики, тут чего-то не сходится. Пацан говорил о трех упряжках, а тут пять. — Он показал стволом в сторону хорошо различимых деталей.

— Подмогу вызвали, или же у них было несколько отрядов. — Предположил Валера.

Он потер ладонями уставшие глаза и незаметно перекрестился.

Перед вражеским обозом на удалении сотни метров, шли три человека. Одеты они были совсем не так, как погибшие мужчины. Те носили камуфляж, армейский или охотничий, а эти щеголяли меховыми безрукавками.

— Похоже, пытаются под местных косить. — Предположил Виктор. — Они что, не знают, что оленеводы ушли давным давно?

— Теперь серийно пошить можно только форму из имеющегося материала. Это самая современная армия, одетая по последнему писку моду. — Пошутил Серега.

— Разведку пропустим, или с нее начнем? — Поинтересовался Виктор.

— Пропустим. — Решил Иван.

Смерть трех дозорных ничего не решала. Требовалось остановить отряд.

— Залегли. — Приказал Иван.

Дозорные прошли мимо них, ничего не заметив. Иван посмотрел им в спину. Те шли спокойно, расслабленно с винтовками на плечах. Он удивился, увидев, что те вооружены старыми «мосинками». В душу закралось подозрение, что эти люди и те, от кого они бежали, не одни и те же. Развернулся к основному отряду, подошедшему уже на дистанцию выстрела и узнал среди мужчин, идущих впереди, Ептангу, приходившего с отцом за оленями.

Иван вскочил на ноги.

— Мужики, не стреляем! — Выкрикнул он. — Это другие люди.

Отряд остановился.

— Ты чего, Иван? А если они их наняли нас поймать? — Испугался Марсель.

— Они же ушли. Откуда они тут взялись? — Произнес он удивленно.

Ептанга отделился от своих и пошел навстречу, показывая руки без оружия. Иван двинулся ему навстречу.

— Мы тебя ищем. — Выкрикнул Ептанга издалека.

Иван остановился, испугавшись, что Марсель прав.

— Зачем?

— Отец твой просил. — Ответил Ептанга.

— Зачем ему, и где он? — Иван подумал, что это какая-то хитрость для отвлечения внимания.

— Умер в пути. Просил найти тебя и извиниться за то, что был плохим отцом. И перед матерью твоей. — Ептанга подошел и протянул руку. — Вот, исполняю его последнюю волю. Тебя нашел, осталось догнать Валентину.

— Ничего не понимаю. — Иван потер виски. — Вы же куда-то на запад уходили. Вас никто пять лет не видел.

— Не принял нас запад. Олени стали болеть и люди там злые. Впрочем, и здесь стали злее. Мы вначале пришли в ваш поселок, а там какие-то уроды с оружием. Мы сразу поняли, что они вам жизни не давали и… короче, они вам больше не помешают. Мы берем территорию от Самбурга и на север под свой контроль. Больше туда никто не сунется.

— Серьезно? — Иван не верил тому, что говорил друг отца.

— Да куда уж серьезнее. Тут родина, тут надо порядок наводить. Это там мы были чужими и все нас пытались обмануть. Николай сильно переживал, что тогда поступил некрасиво, хотел лично извиниться за оленей, но не успел. Мы вам вернем тридцать штук, такая последняя просьба твоего отца.

Ноги Ивана подкосились. Он сел на землю и долго смотрел в никуда, пытаясь понять сказанное. Его напарники не выдержали и подошли, убрав оружие за спины.

— Что происходит? — спросил Марсель. — Иван, что они тебе сказали?

— Все хорошо, мужики. Отец умер, а они торопились передать его извинения мне и матери. — Ответил Иван. — Говорят, что выгнали из Тихого тех людей, которые пришли на разборки.

— Не выгнали. Мы пытались, но они не хотели по-хорошему. — Ответил Ептанга. — Надо догнать остальных и возвращаться. Вам больше ничего не угрожает.

Иван поднялся, скинул с плеча автомат и бросился вдогонку за общиной налегке. Бежал часа три и догнал. Все ожидали услышать страшную новость о гибели остальных мужчин, оставшихся прикрывать отход, но то, что он рассказал, вызвало полное смятение. Люди не верили, что им больше ничего не угрожает.

— Как вы вообще могли подумать, что я брошу мужиков и сбегу? — Обиделся Иван.

Впрочем, обида была недолгой. Община в изнеможении рухнула на землю и ждала, когда оленеводы доберутся до них. Обратно дети и старики ехали на оленях, остальные шли не спеша с частыми привалами, с хорошими перекусами оленьим мясом. В поселок вернулись через сутки. Тихий выглядел почти таким же, каким его оставили. Враги ничего разорить не успели, кроме одной мерзости, говорившей об их ненавистной натуре. Изольду нашли убитой на своем любимом месте. Ей выстрелили в голову. Судя по ее позе она не пыталась нападать. Возможно, выразила недовольство гостями рычанием, за что и поплатилась.

Её похоронили всей общиной, почти как человека.

— Это второй случай, за который я благодарна Николаю. — Произнесла Валентина вечером того же дня. — Пусть знает, что за этот поступок я простила ему все прегрешения. Наверное, в его жизни нужно было родить тебя и спасти жителей Тихого в самый последний момент. Так что, носи отчество с достоинством. Папка у тебя ушел на тот свет хорошим человеком.

Ептанга сдержал свое слово и самбургские подтвердили это, так называемая новая власть больше не совалась в эти края. Оленеводы не беспокоили частыми визитами. Изредка приезжали за рыбой, меняя ее на одежды из шкур и оленину. Рассказывали интересные истории из жизни на западе, повторение которых не хотелось бы в этих краях. Мир и спокойствие на многие годы пришли на полярные земли.

Противник одерживал победу по всему фронту. Вклинивался немецкой «свиньей» самых подготовленных подразделений в наиболее слабые участки обороны архангельской общины, сносил оборону и внезапно ударял с тыла. Наступление продвигалось так молниеносно, что горожане не успевали придумать достойную тактику отпора. Каждый день потрепанные бойцы отходили на запасные рубежи. Артиллерийская пальба стала доноситься до окраин Архангельска. Город накрыло тревожным ожиданием.

Как следствие, началась стихийная эвакуация. Люди бросали работу, хватали всё, что можно было унести и бежали из города. Уходили и мужчины, не готовые рисковать жизнями по-настоящему. Всё, что дал им город, питание, безопасность и кров они считали незначительным в сравнении с собственной жизнью. Роберт презирал их, но помнил, что сам был таким когда-то. Но сейчас, сидя с женой у кровати раненого сына, ни секунду ни задумавшегося над ценой своей жизни, понимал, как сильно поменялись его взгляды. Человек становится слабым удовлетворяя только свое эго. Он никогда не рискнет тем, что считает самым ценным, поэтому им правят грехи и слабости, трусость, жадность, эгоизм. Работа на благо общины приносила особый вид удовлетворения, успокаивающий душу, и она не требовала никаких внешних наград. Наоборот, любая публичная благодарность воспринималась как корысть.

Данил пришел в себя на третий день после ранения. Ему перелили кровь от тех, кто точно знал свою группу и резус-фактор. Первым делом он спросил, удалось ли взять подвал. Узнав, что его ранение было не напрасным, воспрянул духом и это подстегнуло его к выздоровлению. Про дела на фронте отец молчал, чтоб не расстраивать сына. Не рассказал он ему и про то, что записался в ополчение. Его отряд, набранный из последних мужчин, еще работающих в городе, должен был занять позиции на самой окраине. Отступать дальше было некуда, позади жилые кварталы.

В его отряд попали Найда, Ростислав, Игорь Пронсков, Кривцов Олег и Василий Харитонович Чижов. Последний сильно постарел из-за болезни, чувствовал себя неважно и решил, что смерть в бою намного лучше медленного и болезненного угасания.

— Я всегда боялся стать беспомощным в старости. — Признался он Роберту. — Много высокомерничал в жизни, поэтому заслужил того, что буду вызывать отвращение и брезгливость в старости у тех, кто станет за мной ухаживать. Я решил, буду искупать грехи кровью. Как только искуплю, пуля найдет меня, и вы будете знать, что Василий Харитонович предстал перед богом с чистой душой.

— Чувствую, мы там в очереди будем стоять с талончиками на руках, чтобы предстать. — Пошутил Игорь, и тут же тяжко вздохнул. — М-да, только вернулся в семью.

— А у меня сын раненый в больнице и если мы сдадим город, его беспомощного, скорее всего, убьют. — Поделился Роберт тем, что его мучило сильнее всего. — Нам надо проявить какую-то нечеловеческую выдержку и смекалку, чтобы сломить этих уродов.

— Надо. — Согласился Кривцов. — Они ведь тоже потрепанные и уставшие. Надо изматывать их любыми способами.

— А где твой друг, как его, Алексей? — Спросил Чижов.

— Алексей во вражеских тылах. Последняя весточка от него была две недели назад. Один перебежчик рассказал, что он сколачивает банду, чтобы грабить продуктовые обозы. — Роберт решил, что сейчас секретность больше не имеет значения и можно открыто об этом рассказать.

— Зачем ему это? — Чижов ничего не знал, про внедрение Физрука.

— Затем, зачем и нам, приближает победу, как умеет. — Ответил Роберт. — Он парень мотивированный, самостоятельный, без дела сидеть не будет.

— Ему бы наколок, и он точно сошел бы за уголовника. — Пошутил Игорь, видевший Физрука всего пару раз.

— На его внешность мы ставку и делали, и не прогадали. Внедрился, как по маслу и там у него не было никаких подозрений. И даже то, что он сколотил банду против своих же, делает его одним из них. Психология уголовника какая, кого можешь ограбить, ограбь.

— А чего он добьется, грабя продуктовые обозы? — Поинтересовался Чижов.

— Голодные бойцы хуже воюют. И еще им придется часть сил бросать на поиски его банды, что так же ослабит наступательный потенциал. Физрук работает в меру своих ресурсов. Надо и нам помочь и сделать так, чтобы банда этого не поняла. В общем, это очень сложный спектакль, цена плохой игры в котором — смерть.

На позиции отряда приехала оленья упряжка. Груз закрывал грязный брезентовый полог. Вместе с упряжкой прибыли четверо бойцов.

— Кто у вас старший? — спросил мужчина в надетой на затылок кепке-афганке.

— Я, рядовой Мартенс. — Роберт протянул руку. — А вы кто?

— Саперы. Капитан Курносов. Нам выдали немного противопехотных мин. Сейчас будем устанавливать. — Мужчина указал рукой примерное направление, в котором они собирались работать.

Роберт посмотрел на позиции перед отрядом в свете того, как может сложиться наступление. Поставил себя на место командира неприятельского отряда.

— Где вы собираетесь ставить мины? — Спросил он.

— Где, где, прямо перед вами в двухстах метрах, чтобы не зацепило. Мы их замаскируем так, что ни одна собака не обнаружит. — Капитан Курносов посмотрел на Найду, внимательно прислушивающуюся к его словам. — Клевая псина.

— Кто? Псина? — Ростислав снял с плеча автомат и щелкнул предохранителем.

— Это шутка. — Предупредил испугавшегося сапера Роберт. — Мы из плена бежали вместе с ней. Найда наш друган, почти человек, а в некоторых вопросах даже больше, чем человек.

— Прости, собака. — Извинился Курносов. — Морда у тебя и правда, выглядит умнее, чем у некоторых моих бойцов. Прости, лицо. — Сапер рассмеялся. — Ладно, шутники, мы пошли делать свою работу.

— Подожди, капитан, у меня есть рацпредложение, где надо ставить мины. — Остановил его Роберт.

Курносов хотел возразить, но наткнулся на тот самый взгляд, который Роберт натренировал на министерской работе. Он умел смотреть как человек, который точно знает, как надо поступить.

— Показывай. — Сдался сапер.

— Смотри, перед нашими позициями есть балки, куда мы точно не попадем из стрелкового оружия. Если у врагов нормальные командиры, а мы точно знаем, что это так, то они поведут своих бойцов в атаку по ним и выберутся вон там, чтобы ударить во фланг. Согласись, это очевидное решение. В лоб они точно не попрут, а если и попрут, то мы их огнем снова загоним в балку и им все равно придет идея двигаться по ней.

Капитан помолчал с минуту, рассматривая будущее поле боя.

— Ладно, сделаю, как ты предлагаешь. Главное, чтобы в тыл не выбрались. Тылы нам запрещают минировать, а то сами подорветесь, когда в спешке будете драпать или начальство наедет, когда отправится инспектировать позиции.

— Драпать некуда. Мы тут насовсем. — Ответил Роберт.

— И собака?

— Это ее выбор. — Роберт погладил Найду промеж ушей.

Она влюбленно посмотрела на него и лизнула в руку.

— Да уж, всем бы такой настрой. — Курносов усмехнулся. — Ладно, пойдем ставить мины.

Небольшой отряд саперов копошился два часа. Роберт, продумывая течение боя, подсказывал им вероятные места маневрирования противника. Курносов молча соглашался и ставил мины там, где ему указывали. Напоследок он сказал:

— Лично вернусь после боя и проверю, насколько ты был прозорлив. Если половина из мин сработает, запишу твои рекомендации в новый устав.

— Оптимистичные ожидания. Всегда рад помочь. — Роберт пожал ему руку на прощание. — Хорошего дня, коллеги.

Курносов усмехнулся.

— Да уж, видно, что вы отряд последней надежды, никакой дисциплины.

— Мы очень мотивированные бойцы и очень творческие личности, поэтому уставщина нам претит. — Ответил ему Кривцов.

— Да уж, четыре творческих личности и собака. — Курносов протянул руку к Найде.

Она навострила уши и предупредительно зарычала, не открывая пасти. Капитан резко отдернул руку.

— Сапер ошибается один раз. — Пошутил Роберт.

— Понял, это мне за псину. — Курносов одернул форму, снял и одел кепку заново. — Ну, всё, удачи нам всем.

Саперы прикрыли пологом оставшиеся мины и ушли в сторону позиций соседнего отряда. Ветер, дующий с утра со стороны моря, стих и сделалось тревожно тихо. Роберт разобрал свой старый знакомый карабин с оптическим прицелом, отвоеванный у бандитов и снова почистил его, хотя в этом не было никакой необходимости. Хотелось убедиться, что оружие не подведет. Оружие ему удалось вернуть себе после того, как его забрали с позиций разбитого отряда. Враг там понес значительные потери и не смог захватить высоту, но и наших сильно выбили. Подкрепление собрало оружие, убитых и оставило высоту, чтобы бойцы не оказались в окружении. Кто-то из архангельской общины, оказавшийся в том отряде, опознал карабин и вернул его владельцу. Роберт посчитал возвращение личного трофея хорошим знаком. СКС оказался отлично пристрелянным и к нему имелось много боеприпасов родного калибра, реже используемых на фронте.

Роберт оборудовал себе несколько позиций, чтобы менять их, не давая врагу сконцентрировать на нем огонь. Каждую хорошо замаскировал, укрепил, рассчитывая пожить подольше и продать свою жизнь подороже. Представил себя в одной очереди к апостолу Петру, рядом с которой стояла другая очередь, из тех, кого он лично отправил на божий суд. Он бы и там не дал им спокойно пройти собеседование, подшучивая над ними.

В полдень едва слышно донеслись отголоски очередного сражения. Линия боевого соприкосновения находилась на расстоянии пяти-шести километров. Это был предпоследний оборудованный рубеж обороны. Их последний, а дальше только бои в городской застройке. Отряду Роберта был отдан приказ, если он потеряет половину состава или более, и если будет возможность отступить, уходить в город. Первый, как и сам Роберт, считали, что у противника нет опыта городских боев и там их шансы на победу будут примерно одинаковыми.

За месяц до начала столкновения, в городе началось рытье подземных ходов между домами. Наверняка врагу стало известно о них, потому что утаить такие работы не представлялось возможным. Большая часть траншей копалась открытым способом, а потом накрывалась плитами и засыпалась землей. Первый в те времена надеялся, что до городских боев не дойдет, но на сегодняшний день думал о том, как бы не проиграть городское сражение, казавшееся неизбежным.

— Дядь Роберт, Эмилия с мамой уйдут из города? — Спросил Ростислав, мучившийся тем, что может погибнуть, не попрощавшись с любимой девушкой.

— Нет. Они отказались. — Роберт вздохнул. — Сказали, что не оставят Даньку и меня. И тебя тоже. — Он отечески похлопал парня по плечу. — У нас у всех есть стимул не пропустить врага и не умереть.

— Очень хочется победить, но они ведь опытнее нас.

— Согласен. Остается надеяться, что мы умнее и смекалистее. Положительный опыт тоже учит мало, заставляет переоценивать себя. Будем надеяться, что они подумают о нас хуже, чем мы есть.

— Как тогда? — Спросил Ростислав.

— Да, когда вы с Данилом притащили пулемет и дали им прикурить. Он ведь надолго запомнили этот бой и даже пытались найти виноватых и почти нашли.

— Но мы сбежали. — Ростислав рассмеялся. — Неуловимые бродяги.

— Да, мы их здорово тогда дезориентировали своим неблагополучным видом. Совет бывалого воина, никогда не оценивай противника по внешности. — Наставительно произнес Роберт.

— И по запаху. — Добавил Ростислав.

К ним подошел Игорь, до этого ходивший перед позициями.

— У меня идея, протоптать тропинку, начинающуюся от мин к нашим окопам. — Предложил он.

— Зачем? — Не понял Роберт.

— Враг, уже подорвавшийся на минах, увидит, что тут натоптано и решит, что это мы ходили и это безопасный маршрут. — Пояснил Игорь.

— Ну, один раз проканает, но оно того стоит. Давайте натопчем, чего сидеть. — Предложил Роберт. — Только аккуратнее, сами на наступите на мину.

Отряд выбрался из окопов и стал протаптывать дорожки, ведущие из балки вверх к позициям отряда. Работе помешали появившиеся неподалеку оленьи упряжки, вывозившие из боя тяжело раненых и убитых. Сопровождали из легкораненые, способные идти на своих ногах. Все бросились к ним, узнать, как идет бой.

— Да продуваем мы в одну калитку. У них минометы, крупнокалиберные пулеметы, гранатометы. Высунуться не дают. Подползают в упор и забрасывают гранатами. Стреляем вслепую с поднятой руки перед собой. А голову подымешь в момент отстрелят. — Поделился раненый в плечо боец.

— А вам мины ставили? — спросил Роберт.

— Ставили, а что толку. Они в лоб-то не лезут, пытаются с флангов поджать, а все мины перед нами. — Возмутился раненый.

— Ясно. — Роберт понял, что он был прав, не позволив саперам поставить мины перед своими позициями. — А много ваших осталось?

— Нет, не много. Человек двадцать, остальные убитые или раненые.

— Двадцать? — Роберт не поверил ему.

— А ты думал, сотня? Нас столько и не было изначально. Полсотни едва набиралось. Так что мужики, мне вас заранее жаль. Враг слишком умело и напористо лезет, а мы как дети, ничего не можем ему противопоставить. Готовьтесь к худшему. — Пессимистично предложил раненый.

— Но будем надеяться на лучшее. — Ответил Роберт.

Мимо них прошли десятка два раненых. Один из них с перевязанной ногой выше колена, бледный от обескровливания, сдался, упал и остался лежать на земле.

— Не могу больше, сил нет. — Произнес он товарищам, попытавшимся поднять его.

Бойцы Роберта положили его в сани с двумя убитыми. Оленья двойка с трудом тянула тяжелый груз. Бойцы так впечатлились отступлением, что не могли скрыть плохой боевой настрой. Роберт понял, что с этим надо что-то делать.

— Бойцы, сейчас вообще не время терять присутствие духа. Наш противник — это такие же люди, как и мы. Да, слава победителей расчищает перед ними дорогу. Кажется, что против них нет приема и исход любого боя предопределен. Но это не так. За свою жизнь я часто бывал в ситуациях, когда мне говорили, куда ты суешься, там знаешь какие люди. Они тебя наденут на вертел и провернут, но в итоге, проявив смелость и смекалку, я сам их вертел. Они слишком полагались на пиар, созданный вокруг них и слабый боевой дух оппонентов. А когда им встречались такие, как я и не сдавались с первой попытки, оппоненты терялись. Ведь их приемы всегда срабатывали, а тут нет, и что делать они не знали. Подумайте, разве вам не хочется развеять миф об их непобедимости? Плюнуть в их самодовольные рожи, заставить бояться и говорить о вас шепотом. За нами семьи, родные, друзья, которые сейчас молятся, чтобы мы выстояли. Им страшнее, чем нам. Представьте, что мы проиграем, что станется с ними? Не дай бог увидеть, что с ними сотворят эти ублюдки. И не берите пример с проигравших. Им хочется оправдать себя в наших и своих глазах. Берите пример с победителей. Короче, панику и упаднические разговоры отставить. Воюем, как тренировались. Я отстреливаю тех, кто не дает поднять голову, вы фигачите по секторам. Берегите патроны и гранаты до последнего. Если они подберутся близко, вот тогда нам пригодится интенсивная стрельба. — Роберт замолчал, думая, что еще сказать. — Ну, по-моему, я все сказал.

Раненые продолжали проходить и проезжать мимо. Одна из упряжек завернула к позициям отряда. Роберт выбрался из окопа узнать в чем дело. Раненый боец, сопровождающий ее, откинул полог. На дне саней лежал мертвый боец, четыре цинка с патронами на «пять сорок пять», один на «семь шестьдесят два», и с десяток РГД, запачканных в крови убитого.

— Прихватил с позиции. Вам сейчас нужнее. — Доложил боец.

— Спасибо, берем. — Роберт схватил два цинка. — Как дела у наших?

— Да, никак. Я отошел на километр, и стрельба прекратилась. Взяли наши позиции. Наверное, за мной больше никого не будет.

— Понятно. Ну, тогда спасибо за подарки.

— Держитесь. — Боец дождался, когда заберут все боеприпасы и двинулся в город.

Роберт открыл цинк и разнес патроны по всем своим замаскированным позициям, дополнив имеющиеся припасы. Набил полный подсумок, чтобы при себе имелось и повесил одну РГД на ремень за скобу.

— Сегодня пойдут в наступление или дождутся завтра? — Поинтересовался Игорь.

— Сегодня точно не полезут, они же не терминаторы. — Ответил Чижов. — Их любимая тактика начинать атаку рано утром, когда мы сонные и вялые.

— Да, сегодня вряд ли стоит ждать атаку. — Согласился Роберт с товарищем. — Но совсем расслабляться тоже не стоит. Командование противника не имеет снисхождения не только к своим врагам, но и к своим солдатам. Могут и послать на штурм, особенно если сегодняшний им дался легко. Победы кружат голову генералам.

Бойцы разошлись по позициям. Роберт выбрал максимально высокую точку в траншеях и наблюдал через оптику за будущим полем боя. Когда позади раздались внезапные шаги, он чуть не поседел от страха. Решил, что пока они внимательно смотрели вперед, враг обошел и напал с тыла. К счастью это был городской «скороход», посыльный, доставляющий приказы Первого на передовую.

— Как пройти к позициям Левченко? — Спросил он, отдышавшись.

— Их уже нет, скорее всего. Оттуда вывезли раненых и убитых, и стрельба закончилась. — Пояснил Роберт. — Зачем тебе туда?

— Да, первый просил продержаться до завтрашнего утра. — Ответил посыльный.

— М-м, хорошая просьба, жалко поздно. А что ожидается завтра утром? — Просьба Первого заинтриговала Роберта.

— А этого я не знаю. Вдруг схватят в плен, чтобы я не проболтался, лучше ничего не знать.

— Правильно. Скажи Первому, что передал просьбу Мартенсу, потому что наша позиция теперь самая передовая. Мы обещаем ему продержаться до утра, чтобы не испортить сюрприз. А с тебя лично магарыч за то, что сэкономили пять километров туда и пять обратно. — Роберт улыбнулся.

— А ты точно знаешь, что Левченко сдал позиции? — Посыльный боялся не исполнить просьбу начальства как положено.

— А вот сейчас мы и спросим. — Роберт кивнул в сторону трех потрепанных бойцов в грязной и окровавленной форме.

Он выбрался из окопа и направился к отступающей троице. Городской «скороход» поспешил за ним.

— Вы с позиций Левченко? — Поинтересовался посыльный.

— Ну, да. — Ответил боец с синей скулой и рваным ухом.

— Там еще ведется оборона?

— Нет, мы последние, кто выбрался живым. Командир погиб.

— Понятно. Тогда, Мартенс, я передаю приказ первого тебе. Держитесь до утра во что бы то ни стало.

Отступающие бойцы громко усмехнулись.

— Первый вообще понимает, что просит? Это тебе не на одной ноге на спор выстоять, тут убивают и ты никак этому сопротивляться не можешь, как не тренируй свою волю.

— Мое дело передать приказ, а ваше исполнять. — Ответил посыльный.

— Подкрепление и боеприпасы ожидаются? — Поинтересовался Роберт.

— Не знаю. Не в моей компетенции.

— Ладно, иди и скажи, что Роберт обещает выполнить приказ и будет рад любой своевременной помощи.

— Хорошо, скажу. Удачи вам, мужики. — Посыльный подтянул ремень и убежал.

— Водой не богаты? — Поинтересовался один из отступающих.

Ростислав бегом принес им деревянный ковш с водой. Бойцы попили по очереди.

— Спасибо. Мы пойдем.

— Куда? Зачем? — Удивился Игорь. — Вы же не раненые. Оставайтесь с нами, будем вместе драться.

— Не, мы пойдем. У нас приказ, если позиции займут, возвращаться в город.

— Да вы просто сбегаете. — Разгорячился Игорь. — Вы что, трусы, дезертиры?

Бойцы схватились за автоматы. Роберт встал перед ними.

— Идите, никто вас не держит. Справимся без вас. Счастливого пути.

Бойцы, сидевшие в это время в окопах, наставили оружие на троицу, защищая своих. Те испугались и попятились, потом развернулись и торопливо ушли.

— Зачем ты их отпустил? — Удивился Игорь.

— Нахрен нам в отряде такая плесень не нужна. Заразят всех. Я потом с ними разберусь, когда войну выиграем. Тогда они у меня запоют, полюбят родину изо всех сил. — Пообещал Игорь. — А сегодня важный день и нам нужно быть предельно собранными. Давайте, по позициям.

Отряд рассредоточился по своим местам.

Вечерело. Солнце замерло над горизонтом, слепя глаза. Чижов, мнущийся с ноги на ногу, громко произнес:

— Не на той стороне поля мы играем, солнце в глаза.

— Согласен, тактически мы в худшей позиции. Утром оно будет слепить атакующих, так что всякое возможно. — Предположил Роберт.

Едва он это сказал, как в воздухе свистнула пикирующая мина. Взрыв раздался с перелётом в сотню метров.

— К бою! — Выкрикнул Роберт. — Не высовываться пока я не выстрелю.

Вторая мина упала гораздо ближе. На бойцов посыпались комья вывороченной земли. Роберт шарил в прицел пространство перед собой, пытаясь обнаружить приближение вражеской пехоты. Найда забежала за ним следом и упала в ноги, поскуливая от страх. Вдруг прямо в бруствер прилетела пуля, выбившая землю ему в лицо. Роберт сразу залег.

— Снайпер. — Объяснил он Чижову, удивленно наблюдающему за ним.

— А как же первый выстрел? — Спросил товарищ.

— Прицел бликует на солнце. Меня хорошо заметно. — Роберт испугался, что не сумеет придумать противодействие приемам врага.

Третья мина прилетела точнехонько в окоп, выбросив вверх землю и вещи бойцов. Роберт бросился к месту взрыва узнать, кому требуется помощь. К счастью, все его подчиненные успели выкопать углубления в сторону фронта для своих огневых точек. Осколки пронеслись вдоль окопа, никого не задев. Близкий взрыв произвел на тех, оказался ближе всех к нему неизгладимое впечатление. На лицах бойцов читался страх и растерянность.

— Головы из окопа не поднимаем, там снайпер. — Предупредил Роберт. — Походу он и огонь минометов корректирует.

— Командир, а как его убрать? — спросил Игорь, резко дернувшись от близкого разрыва.

На головы посыпалась земля.

— Не знаю еще, не придумал. Солнце мешает разглядеть. — Ответил Роберт.

— Я знаю как. — Громко произнес Ростислав. — Мы с Дэном думали, как вычислить позицию снайпера. Нужна тонкостенная, жестко установленная коробка. Пуля пробьет в ней две дыры, проделав баллистический канал. Если бы у нас была лазерная указка, то посветив через оба отверстия, пятно указало бы точно на позицию стрелка. Но у нас больше нет указок, поэтому можно установить целик и мушку из любой травинки в каждое пробитое пулей отверстие. Совместив их, мы увидим примерное расположение снайпера.

Роберт в уме представил устройство для вычисления стрелка. Теоретически, оно казалось безукоризненным, главное, не дать ему дернуться от попадания, иначе всё насмарку.

— Давай, гондоби свою коробочку, а я пока попытаюсь вычислить стрелка другими методами. — Отдал он приказание Ростиславу.

Мина снова упала поблизости, обдав бойцов землей. Роберт пробрался к своей следующей замаскированной позиции. В нее можно было попасть только лежа, потому что она была вырыта под землей. В ней имелась узкая бойница, прикрытая куском грязной тряпки. Роберт протиснулся внутрь и осторожно вытащил ствол наружу. Солнце давало сильный отсвет в оптику, не позволяя открыть глаз. Пришлось плюнуть на это занятие и ждать, когда бойцы соорудят прибор, вычисляющий снайперов.

Очередная мина попала в окоп. Роберт выполз из укрытия и отправился проверить личный состав. Одного ранило в ногу, которую он неосторожно вытянул вперед. Боец с медицинским образованием сразу занялся его раной.

— Ну, как, получается. — Спросил Роберт у Ростика и Игоря, копошившихся с коробкой.

— Почти готово. — Ответил Игорь. — Осталось придумать, как ее закрепить.

— Ничего сложного. Внутрь насыплем сырой земли и поставим на ровный участок, чтобы не качалась. — Предложил Роберт.

— А как крепить мушку в первое отверстие? — Ростислав покрутил коробку, понимая, что для этого надо выбраться из окопа.

— Никак. У нас будет только одна мушка, во второй дырке. Даже так мы сможем определить позицию снайпера, примерно, как в диоптрическом прицеле.

Игорь и Ростислав доделали «ловушку» для снайпера, засыпали в нее сырой земли и осторожно выставили на приготовленный участок. Пуля прилетела в нее спустя несколько секунд.

— На ловца и зверь бежит. — Роберт сорвал сухую ровную былинку и высморкался в руку. — Слабонервных прошу не смотреть. — Предупредил он.

Обмазал ее содержимым носа и приставил к плотной ткани, натянутой как барабан, чтобы кончик былинки оказался в центре круга, проделанного пулей.

— У кого пуленепробиваемая голова? Кто рискнет смотреть в дырку нашей камеры-обскуры? — Спросил Роберт.

Желающих не нашлось.

— Ладно, сам. — Он усмехнулся. — Мужики, открывайте беспорядочный одиночный огонь примерно в сторону врага, чтобы отвлечь снайпера, а я пока поищу его.

Бойцы открыли хаотичную стрельбу. Роберт перекрестился, протер вспотевший лоб и поднялся. Совместил кончик былинки с центром первого отверстия и увидел примерное расположение позиции снайпера. В том месте, куда он смотрел, сверкнула вспышка выстрела. Роберт инстинктивно пригнулся. Если бы он этого не сделал, то вторая пуля, пробившая коробку, была бы его. А так она пробила только кепку, сбив ее с головы.

Роберт ошарашенно поднял ее с земли и посмотрел на дырку от пули.

— Дядь Роберт, ты ранен? — Испугался Ростик, заметивший его странное состояние.

— Нет, я в порядке. Еще немного и у вас мог появиться второй прибор для определения снайперов. — Нашел он силы пошутить.

Роберт натянул на голову прострелянную кепку.

— Командир, ты его увидел? — Спросил Игорь, пригнувшийся после очередного близкого разрыва.

— Кажется. Пойду, проверю.

Он вернулся на огневую позицию с узкой бойницей. Бедная Найда лежала в том месте, где он ее оставил и мелко тряслась. Роберт потрепал ее по холке.

— Держись подруга, выберемся как-нибудь. — Приободрил он собаку.

Пролез внутрь оборудованной лежки и выставил карабин наружу. Позицию снайпера, зная куда смотреть, он обнаружил почти сразу. Тот не особо таясь, вертел винтовкой во все стороны, постреливая в сторону окопов. Роберт выдохнул, замер и навел перекрестие на темный силуэт маскировки, сливающейся с окружением. Взял поправку на ветер и выстрелил. Куда попала пуля он не увидел, но снайпер сразу понял, что обнаружен. Попятился назад, чтобы скорее скрыться за складкой местности. Роберт дважды выстрелил вдогонку. Скорее всего не попал.

Миномет после этого еще трижды пытался накрыть позиции отряда, но каждая следующая мина падала все дальше. Теперь сомнений не оставалось, снайпер работал еще и корректировщиком огня. Наступило временное затишье. Роберт выбрался из тесной лежки и отправился узнать, как перенес отряд первый этап начинающегося сражения.

Раненых не прибавилось. Бойцы поняли, что им удалось сломать начальную задумку противника и бодрились.

— Ты в него попал? — спросил Чижов, стряхивая землю из-под одежды.

— Нет, только спугнул. Сейчас перегруппируются и попробуют начать заново.

— Солнце садится, у них осталось совсем мало времени. Глядишь, отложат до утра, а там и обещанная подмога придет. — Поразмыслил Чижов.

— Подмогу не обещали, Василий Харитонович, приказ был продержаться до утра, а там кто его знает, по какой причине. Может, они хотели эвакуировать город и посчитали, что до утра уложатся. — Предположил Роберт.

Он так не считал, но знать наверняка не мог. На Чижова его предположение произвело резко негативный эффект.

— Так может и нам валить, если город будут сдавать.

— Пусть жена твоя уйдет подальше, тогда и вали. — Не сдержался Роберт. — Прости, адреналин хреначит. — Извинился он. — Утром будет ясно.

Игорь и Ростислав снова что-то конструировали, пользуясь передышкой.

— У вас что, пик мозговой активности связан с пулями над головой? — спросил Роберт.

— Это чучелко для отвлечения снайпера. У него есть палка, изображающая винтовку и кусок стекла, отражающий свет, как линза прицела. — Пояснил Ростик.

— Короче, это моя копия, которую не жалко. — Роберт рассмеялся. — Ладно, любая идея сейчас хороша. Молодцы.

— Служим КОБЕ. — Ответили хором Игорь и Ростик.

— Тут мы не КОБА.

— Но мы все равно ей служим. — Ответил Игорь.

Роберт гордился тем, что в его организации существовало настоящее духовное сплочение, помогающее работе. Даже новички, поварившиеся внутри коллектива, быстро меняли свое отношение к службе.

Там, где мины развалили окопы, бойцы старались выкидать обвалившуюся землю наружу. Некоторые заново готовили огневые точки и чистили оружие. В воздухе снова раздался свист нескольких падающих мин. Сразу три одновременных взрыва накрыли позиции. Роберт бросился к своей лежке, уверенный, что снайпер снова взялся за работу. Игорь и Ростик как раз выставили куклу из окопа.

— Есть попадание! — Выкрикнул ему вслед Игорь.

Роберт протиснулся на огневую точку и выставил карабин. Пошарил по местности и вскоре обнаружил стрелявшего. Солнце коснулось горизонта, и позиция снайпера оказалась в тени, поэтому вспышка выстрела стала намного заметнее. Роберт не спеша навел прицел на темный бугорок, который мог оказаться маскировкой стрелка и выстрелил. Он не ожидал, что его пуля окажется трассирующей. Стремительный светящийся шарик вонзился в цель. Часто трассеры отскакивали от земли и взлетали вверх, но не в этот раз. Бугорок зашевелился. Из-под него на колени поднялся человек. Он ухватился рукой за бок и посмотрел на нее. Видимо, вид крови его сильно удивил. Роберт прицелился и выстрелил снова. Вторая пуля окончательно снесла стрелка.

Почему-то ему стало жалко этого человека. Вид удивления, вызванного ранением, превратил его из машины смерти в обыкновенного человека, которому хочется жить. Роберт повел прицелом по сторонам и обомлел, не меньше полусотни вражеских бойцов бегом приближались к их позициям. Видимо, ставка делалась на то, что снайпер не даст высунуться бойцам Роберта, точечно отстреливая их в голову.

— К бою! Атака! Дальность шестьсот метров! — Выкрикнул Роберт. — Огонь по моему сигналу!

Пехоту врага надо было прижать, чтобы она точно решила не наступать в лоб, а пошла по балке по заготовленным сюрпризам. Роберт выбрал бойца с пулеметом в руках, дождался, когда он станет под перекрестие и выстрелил. Пулеметчик споткнулся и упал. Обороняющиеся сразу открыли прицельный огонь. Вражеская пехота залегла.

Мины при этом продолжали утюжить позиции отряда Роберта. Появились первые тяжелораненые. Их перетащили за двести метров от окопов в тыл и уложили на нарты. Один из легкораненых бойцов отправился с ними в город.

Вражеские штурмовики перегруппировались и стали занимать балку перед позициями Роберта. Точность минометного огня ухудшилась на время, но потом мины снова стали попадать прямо в цель. Роберт проверил поле боя, но корректировщика не увидел. Если он заодно не вел стрелковый огонь, то обнаружить его вряд ли бы удалось.

Раздался первый взрыв противопехотной мины. Из балки вверх поднялось облако дыма. Потом раздался второй взрыв.

— Сюрприииз. — Мстительно произнес Роберт.

Хотел бы он сейчас увидеть удивление командира отряда штурмовиков, собиравшегося за один день взять две линии обороны. Наверняка он обещал начальству, что не далее, как к закату будет сидеть на краю города и пить компот из морошки и голубики. Но не получилось, не срослось.

Прямо позади Роберта упала мина, ударив больно по ушам и наполнив его тесную позицию едким дымом. Найда громко завизжала и протиснулась между ним и земляной стенкой, застопорив его внутри небольшого пространства.

— Найда, ты ранена? — Роберт попятился назад и кое-как выбрался.

Собака тряслась и вертелась волчком у него в ногах. Он осмотрел ее, но раны не обнаружил. Видимо, она сильно испугалась близкого взрыва.

— Тихо, тихо, Найда, всё хорошо, ты не ранена, я не ранен, продолжаем радоваться. Полезай сюда, я заткну проход вещами.

Роберт подтолкнул собаку внутрь своей довольно безопасной позиции и закидал ее рюкзаками и сумками, уже посеченными осколками. Он сам собирался перейти на следующую огневую точку, предполагая, что вражеские штурмовики двинуться по балке, чтобы зайти им с флангов. Там их тоже ждал сюрприз, предусмотренный заранее.

Пока он туда направлялся, его догнал Ростик.

— Дядь Роберт, все как вы и говорили. Я с вами, встретим их с правого фланга. — Озвучил он причину своего появления.

— Давай встретим. — Роберт даже загордился им, как своим зятем.

Враги снова наткнулись на мины, поставленные на выходе из балки. Наверное, теперь до них дошло, что их ведут по тому сценарию боя, который задумали защитники, а не они, как это обычно бывало. Изменение первоначального плана и большие потери привели к нерешительности. Солнце село, а штурмовики так и не решились пойти на штурм, подразумевая, что мины — это не последний сюрприз.

С наступлением темноты перестали работать минометы. В воздухе повисла тревожная, давящая на нервы тишина. Роберт отрядил часовых на удалении от отряда во избежание ночной атаки. Он мало в нее верил, это слишком самоубийственный акт. Можно в суматохе перестрелять друг друга, так и не добравшись до вражеских позиций.

— Мужики, ложитесь спать. Если что начнется, то успеет раскачаться. — Предложил Роберт своим бойцам.

— Не, шеф, я не усну. Сердце колотится, как у загнанного зайца от этой тишины. — Признался Чижов. — Так и кажется, что в темноте кто-то дышит.

— Да, уснуть вряд ли удастся. — Согласился с ним Игорь. — Ничего, одну ночь переживем без сна. Представляю, каково там нашим врагам в балке. Сколько у них раненых, которые воют от боли и машут своими обрубками. Бр-р-р. — Он передернул плечами. — Интересно, был у них бой неудачнее этого или нет?

— Не было. — Уверенно ответил Роберт. — Иначе не пёрли бы так нагло.

— Может рассчитывали на психическую атаку, как каппелевцы? — Предположил эрудированный Чижов.

— Вполне. Мы для них последние люди на планете, которые только и делают, что терпят. Таких боятся не стоит, им сразу надо показывать, кто есть, кто. — Роберт усмехнулся. — Ничего в мире не меняется. Идиоты каждый раз принимают терпеливость за слабость и получают, в конце концов, по мусалам.

В небо взвились две осветительные ракеты. Достигли апогея и стали медленно снижаться, освещая всю линию окопов. Роберту это очень не понравилось.

— По позициям! — Скомандовал он.

Со стороны балки застрочили автоматы. Часовые упали на землю и поползли к окопам. Вдруг в темноте, примерно там, откуда появился противник, сверкнули две вспышки и в тот же миг перед окопами раздались два взрыва, намного мощнее минометных. Бойцы попадали на дно окопов, прикрывая головы от тяжелых кусков земли.

У Роберта зазвенело в ушах и возникла легкая дезориентация, продлившаяся секунды. Он постучал себя по щекам, чтобы скорее прийти в себя. Схватил карабин и пополз с ним на четвереньках в сторону огневой точки, на которой оставил Найду. Собака сразу же начала лизать ему руки. Ей здесь тоже было страшно в одиночестве. Роберт пробрался на лежку, но карабин наружу выставлять не стал, решил стрелять изнутри, чтобы тяжелее было заметить вспышку.

Ночь в оптическом прицеле была светлее, чем глазами. Он увидел выбирающихся из балки штурмовиков, пригибающихся к земле. Когда в небо взлетели следующие две осветительные ракеты, они снова залегли.

— Мужики, к бою. Пехота ползет к нашим позициям. Я буду их отстреливать, но вы ждите, пока я не прикажу открыть огонь голосом.

Его приказ потонул в новых взрывах. Снаряды легли прямо в брустверы, разворотив приличные участки траншей. Раздались крики раненых. Роберт снова залег и взял в прицел первого попавшегося бойца. Он поднял голову, разглядывая позиции оборонявшихся. Роберт подстрелил его. Затем второго, тоже попытавшегося подняться. Остальные слились с землей и ждали, когда потухнут ракеты.

По окопам прилетело еще раз, до того, как стало темно. Роберт предположил, что это артиллерия, бьющая прямой наводкой. Разрушения от попаданий были значительными. Взрывы перемешивали с землей всех, кто находился в радиусе трех метров. Этому приему нечего было противопоставить. Оставалось только ждать, когда очередной снаряд станет твоим или надеяться, что у врага осталось мало боеприпасов.

Как только стало темно и глаза Роберта немного привыкли, он различил приближающихся к позиции штурмовиков. Они шли цепью, держа наготове гранаты. Роберт выбрался в окоп и пробежался вдоль него, приказывая всем приготовиться.

— Они приготовили гранаты, и вы тоже держите наготове, когда крикну, бросайте их, а потом открывайте огонь.

Он занял позицию в свежей воронке. Еще теплой и хранящей запах пороха. Прицелился, сделал три беглых выстрела и поменял позицию. Враг не ответил, посчитав стрельбу слепой. Сделал еще два прицельных выстрела. Одного штурмовика он точно подстрелил. Он упал и выронил гранату. Через несколько секунд раздался взрыв. Оборонявшиеся на нервах решили, что это командир бросил гранату и сделали по броску. Около двух десятков взрывов раздались одновременно. Они немного не долетели до цели, но эффект одновременности произвел на противника ошеломляющий эффект. Штурмовики попадали на землю и замерли. Со стороны окопов раздалась частая стрельба. Трассеры летали над землей, ударялись о нее и взлетали вверх. Роберт, пользуясь прицелом, стрелял в тех, кто подставлялся. Противник, естественно тоже не молчал, бросил гранаты, которые взорвались с сильным недолетом и открыл стрелковый огонь. Попадать из карабина стало немного проще. Вспышки выстрелов выдавали стрелков.

Неожиданно стрельба разом замолкла. Бойцы с обеих сторон поняли, что тратят драгоценные патроны впустую. И вдруг вдалеке со стороны неприятеля раздались автоматные очереди и быстро стихли. Потом раздалась вспышка выстрела и взрыв за сотню метров до окопов. Что это значило Роберт не понимал. Походило на действия диверсионной группы, воюющей на их стороне, но про такие он не слышал. Решил, что это и была та самая подмога, о которой напоминал посыльный.

В небо взлетела осветительная ракета, открывшая четкий обзор на разлегшихся штурмовиков. Бойцы сразу же открыли по ним огонь. Поняв, что бой окончательно идет не по задуманному, командир неприятельского отряда скомандовал идти в атаку. Буквально сразу, как он поднял бойцов, промеж них раздался взрыв. Многие упали, сраженные осколками. Штурмовики не выдержали такого испытания и залегли вопреки приказам командира.

— Сдавайтесь! — Выкрикнул Роберт, совершенно не желая добивать почти поверженного врага. — Мы не враги вам, а вы нам. Бросайте оружие и поднимайте руки вверх.

— Не бывать такому! — Выкрикнули с неприятельской стороны.

Через секунду раздался выстрел.

— Сдаемся! Не стреляйте.

Роберт следил за штурмовиками в прицел, чтобы они не совершили глупость. Его бойцы разожгли костер, вокруг которого собирали пленных, чтобы были на виду. Вскоре стало светать и необходимость в костре отпала. Роберт, пока был в суматохе, организовывая процесс и собирая трофеи, не заметил отсутствие Ростислава и Игоря. Со страхом предположил, что их где-то завалило землей. Начал искать рядом с их огневыми точками, раскапывая землю, пока Чижов не поинтересовался:

— Шеф, а ты чего ищешь?

— Ростик пропал. У него рядом позиция была.

— Вон они идут. — Чижов показал рукой.

Ростислав и Игорь, увешанные оружием, вели четырех пленных. Подойдя, они направили их в кружок к своим.

— Ну вот, а вы не верили, что мы победили. — Довольным тоном произнес Игорь.

— Вы откуда? — Спросил удивленно Роберт. — Это вы захватили их орудия?

— Мы. Прости, шеф, но времени не было доложить тебе о нашем решении. Мы подумали, что справимся и… справились.

— Прощаю. — Роберт обнял Игоря, потом Ростислава. — Ну, кто тут еще сомневался, что можно побеждать этих самых непобедимых?

Когда окончательно рассвело, две гаубицы были зацеплены к неприятельским оленьим упряжкам и перетащены на свои позиции вместе с оставшимися снарядами. В восемь утра снова явился посыльный, осторожно приближающийся к позициям. Никак не мог разобрать принадлежность бойцов на них.

— Свои мы, свои. — Выкрикнул ему Кривов. — Подходи не бойся.

— Где подмога? — Поинтересовался Чижов. — Или ты хотел сказать что-то другое?

— Это вы их? — Посыльный проигнорировал вопрос, глядя на пленных, а затем на большое количество выложенных в рядок трупов перед окопами.

— Не, сами сдались. — Пошутил Роберт.

— Ничего себе. А мы слышали грохот, и думали, что… короче, военные из Северодвинска обещали быть к утру, но задержались. Их техника где-то завязла. Будут к вечеру. — Доложил он.

— Это правда? — Роберт не поверил своим ушам. — Они, наконец, решились принять чью-то сторону.

— Да, говорят, какой-то начальник службы КОБА повлиял на их решение. Выделили пятьсот бойцов и кучу оружия, включая бронетехнику. Мы теперь их точно победим.

— Теперь точно победим. — Роберт ухмыльнулся. — Скажи Первому, пусть шлет сюда медиков за ранеными и конвой за пленными, а мы попробуем продержаться до вечера.

Отряд за время ночного сражения уменьшился в два раза. Погибло больше десяти человек.

— Понял. Это всё? — спросил посыльный.

— На, это тебе для безопасности. — Чижов повесил ему через шею автомат. — А то бегаешь, как марафонец в одних трусах.

Солнце поднялось в зенит над израненной землей. Где-то в двадцати километрах от Архангельска важные чины ждали победных докладов от командиров отрядов, собираясь вступить в захваченный город. Ждали до вечера, пока в пригороде гремели бои, потом до следующего утра. Свежие, хорошо вооруженные силы военных, помогли отбить все атаки. Количество пленных исчислялось сотнями. Неожиданно и успешное сопротивление быстро сломало моральный дух агрессоров. Их руководство, получив сведения от беглецов, снялось и отступило на дальние рубежи, собираясь провести разведку и организовать новое наступление. Но уголовное начальство ждал сюрприз. Какая-то банда отморозков под предводительством некоего Лешего, решив, что обоз является продовольственным, напала на него, перестреляла всех, кто в нём находился и забрала знатный улов. Поговаривают, что после этого банда разбежалась, поняв, кого ограбили и опасаясь мести. Физрук вернулся в Архангельск на пяти обозах и сдал имущество в городскую казну. Не всё, конечно. Говорят, что на оставшееся устроил праздник, какого город не видел давно. Во время его проведения Ростислав женился на Эмилии, Данил Мартенс на медсестре, Емельян на рыбачке.

С тех пор Архангельская община только множилась и крепла, прирастая территориями, не забывая строить справедливую внешнюю политику и крепкую внутреннюю. Моря богатели рыбой, поля культурными растениями, фермы скотом и всё шло так, как должно было идти после сильного потрясения.

Климат планеты за прошедшие после катастрофы триста лет нашел точку равновесия. Воздушные и водные течения выработали свой циклический маршрут, позволяющие распределять температуру и осадки намного равномернее. При этом климат совершенно не напоминал тот, что был до апокалипсиса.

Не все раны на поверхности литосферы успели зажить. В атмосферу выделялось большое количество газов и пепла. Газы вызывали парниковый эффект, пепел, наоборот, поглощал свет. Происходила компенсация, не дающая планете скатиться в один из неприятных сценариев, ледниковый период или венерианская печка. Мелкие частицы пепла и пыли в воздухе приводили к частым и сильным ливням. На одной широте с Москвой климат напоминал тропический. Зимы были короткими, а лета продолжительными и плодородными.

На полюсах почти круглый год температура оставалась положительной. Из-за этого уровень океана поднялся на сотню метров, затопив многие прибрежные территории. Воды на Земле в целом стало намного больше, а круговорот её интенсивнее. Во время катастрофы много вышло связанной влаги из недр, диффундирующий водород соединялся с кислородом атмосферы и тоже выпадал влагой. Теплый климат привел к обильному размножению водной растительности, потребляющей углекислый газ в огромном количестве и производящей кислород. Это благотворно сказывалось на сильно пострадавшей фауне. Животные, почувствовав шанс и силы, активно принялись захватывать опустевшие территории, в процессе приспособления к которым, менялись, умножая биоразнообразие.

Оренбург, оказавшийся в самом центре благоприятного климатического пояса, утопал в свежей круглогодичной зелени. Мало кто помнил, почему это место так называлось. Люди, жившие здесь, редко уходили жить куда-то дальше его окрестностей. Дороги строились, но это были километры в год. Слишком затратным выходило их возведение. Основной транспортной артерией оставались реки. Плотность населения с каждым десятком километров от города уменьшалась по экспоненте. За сто километров от него начинались дикие леса, в которые совсем не хотелось соваться.

В городе имелась кое-какая промышленность. В вывернутых наружу недрах находили залежи меди, железа, угля. Кузницы стучали молотами с утра до вечера. Город жил относительно обособленно, как и большинство точно таких же мест, в которых люди сумели создать благоприятные условия для своего существования.

Зарянка выдержала натиски недругов и даже стала неким символом крепости духа. Ее схематичное изображение помещали на гербы все соседние общины, которые так или иначе оказывались в зоне ее влияния. Зарянка сформировала особый стиль деревянного зодчества, перенятый другими поселениями, лексику и в целом создала уникальный культурный очаг, не похожий на все другие общины. Спустя триста лет, холм, на котором появилась Зарянка, сделался местом силы. Сюда приходили прикоснуться к легенде, своими глазами увидеть то, с чего все началось.

Уникальный «Затерянный мир» больше ста лет просуществовал автономно. Здесь были культивированы сорта пшеницы, подсолнуха, ячменя, приспособленные к новым более влажным условиям. Размножено стало крупного рогатого скота, свиней, птицы. За сто лет практически не осталось ни одного участка, не занятого полем или пастбищем. В какой-то миг стало понятно, территории стало не хватать и началось строительство моста через разлом в самом узком месте. Процесс занял три года и не все получалось сразу. Инженерному искусству приходилось учиться заново. После возведения моста начали строиться на той стороне, вырубать разросшийся лес и осваивать новые территории. Через еще двести лет вокруг «Затерянного мира» образовался большой город, затерянный в джунглях. Огромный разлом, разделивший некогда большую страну на две части, снискал в поколениях людей дурную славу и к нему старались не приближаться, позволив городу копить свой уникальный опыт развития, который мог пригодиться позже, в эпоху объединения городов в государства.

Архангельск просуществовал на своем месте меньше пятидесяти лет, а потом начались подтопления прибрежной линии, усиливающиеся с каждым годом. Исход огромной общины не мог пройти бесследно как для нее самой, так и для тех, на чью территорию они входили. Тогдашний руководитель, Роберт Данилович Мартенс поступил мудро, разослав разведку, чтобы установить земли с меньшей плотностью населения. У них ушел год, чтобы собрать сведения с различных направлений. В итоге община начала перевозить свое имущество на восток, ближе к Уралу. Москва так и не смогла протянуть щупальца своего влияния до севера и за полвека совсем исчезла из упоминаний. Процесс переезда занял несколько лет, но он был успешен и в итоге на Северном Урале был заложен Новый Архангельск, город определивший развитие северных земель благодаря кодексу законов КОБЫ, регулирующих жизнь общины.

Практически ту же самую судьбу повторил поселок Тихий, как и многие другие поселения, оказавшиеся в зоне подтопления. Им пришлось сниматься и искать новые места для обживания. Они пошли на юго-запад и вскоре нашли себе новую родину в только начавшем создаваться Новом Архангельске. Их влияние на общину города оказалось существенным, ведь с ними пришли стада оленей, ускорившие переезд основной общины и ставшие затем на многие столетия основным транспортом города.

Мир после катастрофы с каждым веком забывал все сильнее о том, что было до нее. Порой казалось, что все рассказы о живущей раньше не планете развитой цивилизации, освоившей ближний космос, полеты в воздухе, электричество и прочие чудесные вещи, всего лишь мифология, созданная для собственной мотивации двигаться вперед. Странные и непонятные вещи в музеях, якобы артефакты прошлого, казались подделками, которым придумали какие-то невероятные свойства. Человечество начинало жить с чистого листа и подсознательно хотело обойтись без подсказок, которые могли его вернуть на рельсы того ошибочного пути, похоронившего прежний мир.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.