Темноволосая девушка в черном костюме скользила по теням. Серый мир. Серые люди. Серые разговоры. Девушка уже давно привыкла отсекать все лишнее и делала это на автомате.

Этих делаем громче. Этих тише. Этих игнорируем. Здесь прислушиваемся.

Весь мир ползунки и черно-белые картинки. Кто-то скажет, что это уныло, скучно, мрачно.

Но только не Лиса. Она искренне любила Тень. Любила всей душой. Только в Тенях она могла быть собой. Только в тенях она могла настраивать саму реальность под себя. Ведь изнутри можно было не только регулировать звуки, но также самих людей.

Моргнула раз и теперь глаза не мозолят неодаренные. Моргнула два, пропали все мужчины. Моргнула три включился фильтр по возрасту, внешности, атрибутам.

Чем меньше фона вокруг, тем проще концентрироваться. Правда, чтобы поддерживать такое количество «фильтров», приходится уходить глубже в Тень, но Лиса уже привыкла. Но сколько бы она ни старалась, ее обычно крайне эффективные методы сейчас не работали.

Казалось бы, что сложного найти яркое розовое пятно внутри черно-белого мира? Лиса думала, что справится за час, максимум за два. Но в итоге не хватило даже суток.

Розовая сука как сквозь землю провалилась. И следы замела так, что даже Ищейка не может взять след и виновато опускает ушки.

Так бы и скиталась Лиса по западным землям без единой зацепки, если бы не звонок Маркуса. Он придал девушке вдохновения. Странный компас тоже с этим очень помог. Правда Лиса не сразу поняла, как им пользоваться.

Когда к ней вернулся ее верный хомяк Проглот, то у него в лапках ничего не оказалось. Лиса подумала, что ее питомец не справился и потерял компас по дороге, но все оказалось куда проще. Проглот предмет не потерял, а сожрал.

Причем наглухо. Вытащить его не удавалось, как Лиса ни пыталась. Единственным способом было вспороть брюхо хомяку, но девушка не могла так зверски поступить, поэтому нашла другое решение.

Стала использовать как компас… самого хомяка.

Кладешь на руку, и он крутится как белка в колесе. Забавно, и сам Проглот кайфует.

Поначалу он крутился так быстро, что понять направление было невозможно, но довольно быстро Лиса поняла, что на одном направлении скорость его «верчения» немножко, но снижается.

Опомниться Лиса не успела, как ее черно-белый мир окрасился преимущественно в белый, а сама она пересекала границы известных территорий Западного Королевства.

Снег был повсюду. Сплошной белой пеленой покрывал все вокруг, и, если бы не тени редких деревьев, Лиса бы уже повернула назад.

Хотя, кого она обманывает. Никуда бы она не повернула. Особенно когда компас окончательно перестал крутиться и стал показывать четкое направление.

На Север.

Пауза затянулась. Рихтер тяжело дышал и молчал. Люди наблюдали за Рихтером и молчали.

Напряжение в воздухе повисло такое, что его можно было потрогать. Лишь стихийной защитнице было наплевать. Оповестив всех о своем присутствии громогласным рыком, она опустила свою задницу на пороге внутреннего двора «Миротворца» и с интересом разглядывала оттуда многочисленных людей.

Никакой угрозы от величественного крылатого существа не исходило. Лишь любопытство и подавляющая уверенность.

— Что-то не так, господин Рихтер? — вновь заговорил я, глядя на впавшего в ступор русоволосого мужчину, — неужели вы не признали Стихийную Защитницу? Бросьте, вы же прекрасно знаете, что сам Император оставил ее защищать свою сокровищницу. Враждебна она только к посторонним. Если ваши слова про «Миротворец» правда, вам совершенно нечего бояться.

Произнес я это совершенно спокойно, и с интересом отслеживая истинным зрением реакцию Рихтера. А реакция была занимательной. Рихтер, очевидно, видел Стихийную Защитницу впервые, и понятия не имел, что она живет в «Миротворце». Хотя данные о том, что у Императора был фамильяр в виде львицы, всплывали во многих документах, и в том же Дворце даже висели картины Бориса III на фоне огненной львицы.

Однако Рихтер не испугался. Выдержал давление. Сохранил лицо. Лишь слегка вспотев, он шумно сглотнул ком в горле и расслабил галстук. После чего… сделал шаг вперед.

— Уверен? — спросил я шепотом, когда он поравнялся со мной.

Вместо ответа, Рихтер ухмыльнулся, скинул в сторону пиджак и сделал еще один шаг. В этот момент его энергетические каналы уже светились как новогодняя елка. И только сейчас, когда энергия Рихтера впервые заработала на максимум, я заметил в ней кое-что весьма крайне любопытное.

— О, вот как, — усмехнулся я, и также тихо, добавил, — думаешь, тебе это поможет?

— Не попробуешь, не узнаешь, — не поворачивая головы, бросил Рихтер, и ступил на мост.

Стихийная защитница это заметила и лениво подняла задницу с земли. Облизнулась, и сосредоточила свой плещущийся магмой взгляд на русоволосого смельчака.

Рихтер слегка вздрогнул от такого резкого внимания стихийного существа, но останавливаться не стал и направился вперед по мосту. Медленно, шаг за шагом, он сокращал расстояние до львицы.

На первый взгляд казалось, что Рихтером движет отчаяние, но истинным зрением я видел его энергетические потоки. Видел уверенность. На грани с безумием, но все же. Рихтер не сомневался в себе. И не полагался на удачу. Он истово верил в успех всем сердцем. Все, чего он жаждал, к чему стремился всю свою жизнь, сейчас находилось перед ним.

Стоило только протянуть руку и просто взять свое.

Остановился Рихтер только когда до львицы оставалось ровно два метра. Еще шаг, и он окажется в зоне досягаемости. Еще шаг, и он узнает сыграла ли ставка всей его жизни. Рихтеру очень бы хотелось узнать ответ заранее, с расстояния этих двух безопасных метров. Но Стихийная Защитница не выражала совершенно никаких эмоций, кроме любопытства и смиренного спокойствия.

Помедлив пару мгновений, Рихтер набрал воздуха в легкие и сделал шаг.

Огонь в глазах львицы многократно усилился. Ее магмовое тело начало пульсировать и обдало пространство жаром, а сама она вытянула морду вперед, принюхиваясь и осматривая посмевшего к ней подойти человека оценивающим взглядом.

Очень осторожно Рихтер потянул руку вперед, и его ладонь коснулась горячего загривка львицы. Первые мгновения ничего не происходило, и казалось, что защитница «Миротворца» его приняла. Но в следующий миг одновременно произошло ровно две вещи.

Первое, львица выпустила свои когти.

Второе, со стороны площади Единства раздался взрыв.

И лишь то, что это произошло одновременно, спасло Рихтеру жизнь. Звук взрыва заставил его одернуть руку и обернуться. После чего он сделал шаг назад, восстановив безопасную дистанцию в два метра.

В итоге все произошло так быстро и естественно, что исходящей от львицы смертельной угрозы никто и не заметил. Кроме меня и, разумеется, самого Рихтера. Он прекрасно понял ответ защитницы, и поэтому тут же переключил внимание на взрыв и закричал:

— Дым идет со стороны Дворца! — указал рукой Рихтер и впился в меня тяжелым взглядом, — это часть вашего подарка, Князь⁈

— Кто знает, — пожал я плечами, — можем пойти проверить вместе, — предложил я вариант и сощурился, глядя на львицу, — конечно если вы не желаете остаться и все же войти внутрь?

— Нет! «Миротворец» подождет! — не оборачиваясь, гаркнул Рихтер, — безопасность Дворца сейчас важнее!

И с этими словами уверенным шагом направился по мосту подальше от входа. А на свое место жестом пригласил двух крепких Инквизиторов, которые закрыли собой проход к открытым настежь входным воротам.

Стихийная Защитница наблюдала за этим без особого энтузиазма, и поняв, что желающих к ней зайти больше нет, зевнула и легла прямо на пороге.

Пока Рихтер спускался, наше боевое оцепление уже проложило коридор, в который мы первыми с ним и нырнули. Следом за нами сразу же пошли и наши делегации, а уже потом, туда пустили и простых людей. Такой огромной стихийной толпой мы и двинулись дальше, благо до площади идти было совсем недалеко.

— Почему? — поравнявшись со мной, прошептал Рихтер так, чтобы слышал только я.

— Почему что? — недоуменно спросил я.

— Почему ты помог мне? — будто бы тисками вырвал из себя эту фразу Рихтер, — ни за что не поверю, что взрыв произошел случайно.

— Ну знаешь… — сделал я вид, что задумался, — я подумал, что будет некрасиво если после всех стараний, тебя на глазах у народа разорвет на куски Стихийный зверь. Твои тупые Инквизиторы бы сразу напали на бедную девочку. Трупов бы сразу стало больше, чем один. Это вызвало бы панику и испортило настроение людям. Ты видел их лица? Горожане пришли на праздник, а не на траур. Лишать их его было бы преступлением. Да и не хотел я убивать его потомка, — с улыбкой добавил я, и, наслаждаясь реакцией, ускорил шаг.

Далее мы вышли на центральную площадь столицы, где около Стелы Единства стояла окутанная нефритовым сиянием женская фигура. Вокруг нее бушевал ветровой смерч, в тонких руках был зажат пульсирующий зелеными прожилками посох, а льющаяся из него энергия била прямиком в Стелу, вызывая скрип, дрожь земли и выпуская в небо клубы темно-зеленой дымки.

Виктория Луговская была одной из немногих аристократов, кого не было на церемонии роспуска Совета. Ведь у нее была во всем этом представлении своя особенная роль.

— Ч-ТО ОНА ДЕЛАЕТ⁈ — поперхнулся слюной Рихтер, — ЭТО ИЗМЕНА! ОСТАНОВИТЕ ЕЕ! — завопил он еще громче.

Однако стоящая спиной девушка не обращала на вопли никакого внимания. Паладин Природы вообще ни на что вокруг себя не обращала внимания. Виктория была сосредоточена только на контроле посоха и начавшей медленно оплетаться черными корнями Стеле.

И пока Рихтер соображал на бегу как девушка вообще умудряется использовать столь мощную технику прямо посреди подавителей, к ней подбежали два Инквизитора из числа тех, которые охраняли находящийся буквально в нескольких десятках метрах Дворец.

Выйдя на дистанцию атаки, Инквизиторы синхронно выставили свои ростовые щиты и запустили в девушку сдвоенную атаку. Похожая на звуковую волну прозрачная энергия устремилась от них плотной спиралью, и стоило этой «спирали» соприкоснуться с энергией Виктории, как ее тут же развеяло.

Не Викторию, конечно, а подавляющую энергию Инквизиторов. Более того, сами облаченные в массивные доспехи бойцы Тайной Канцелярии вдруг стали не такими массивными. И не такими облаченными.

Голыми они стали, как Альберт в недавнем бою с Пятым. Ни доспехов, ни ростовых щитов, ни энергии, ни одежды. Мгновенно исчезло все, а сами они потеряли сознание и без сил упали на мостовую.

К этому моменту нефритовая пульсация начала стихать, и черные корни вокруг Стелы исчезли, а сама Стела теперь стояла идеально ровно, продолжая источать мягкую энергию подавителя. Сама же Виктория обернулась, и удивленно захлопала глазками, увидев, как ее взяли в боевой полукруг три отряда Инквизиторов.

— Ой, — невинно подняла ручки Виктория Луговская, — я же просто провела реставрацию подавителя, неужели вышло слишком шумно?

Инквизиторов это не убедило. А особенно тех трех, что стояли ближе прочих. По законам Империи любому жителю независимо от статуса запрещалось применять агрессивную стихийную энергию на территории площади, поэтому сомнений в их глазах не было. Да и приказ Рихтера они слышали.

Так что мы стали свидетелями как в девушку полетела силовая сеть. Такой обычно буйных тварей в высокоуровневых Порталах ловят. Но эта была огромных размеров и полностью состояла из подавляющей любую стихию энергии.

Однако эффект был точно таким же, как и от щитов.

Исчезла сеть. Ровно так, как исчезли доспехи, одежда и чувство достоинства тех, кто эту сеть кинул.

Рихтер наблюдал за этим с лицом очень далеким от спокойного. Выдержка русоволосого кукловода трещала по швам, и вот теперь выражение его лица походило на такое, какое я ожидал увидеть после появления Стихийной Защитницы.

Ступор. Недоумение. Легкая паника.

— Я бы на твоем месте остановил остальных, — дал я ценный совет, пока Тайная канцелярия не лишилась всех своих бойцов.

— О-тставить! ВСЕМ СОХРАНЯТЬ ПОЗИЦИИ! НЕ ДВИГАТСЬЯ! — приказал Рихтер и впился тяжелым взглядом в меня, — Как это понимать, Князь⁈ Что вы здесь устроили⁈

— А сам как думаешь? — спокойно спросил я.

Секунды тикали. Рихтер скрипел зубами и стоял передо мной. Виктория стояла в окружении Инквизиторов с невинно поднятыми вверх руками. А на площади с каждой секундой становилось все больше и больше людей. Вертолеты. Репортеры. Камеры. Все это добро окружало нас и внимание множилось, как и вопросы всех, кто за этим представлением наблюдал.

Но я молчал и смотрел на Рихтера. Ждал его реакции. Ждал его слов. К чести Рихтера, первые признаки паники ему удалось подавить в зачатке, и сейчас его русоволосая головушка судорожно соображала, как разгребать все это. Что говорить. Как себя вести. Из его ушей чуть ли не пар шел, а энергетические каналы светились сильнее, чем при контакте со львицей.

И, кажется, он начал понимать. Все-таки не зря я решил, что две демонстрации будет лучше, чем одна.

Впрочем, я еще не закончил.

— Молчишь, — заговорил я тихо, чтобы слышал только Рихтер, — а зря. Мы оба понимаем, что объясняться тебе придется. И вот за это тоже, — добавил я и щелкнул пальцами.

Стоящая на том конце площади Лекса кивнула, и вокруг Стелы появились четыре огромных голографических экрана. По одному на каждую сторону. И все они транслировали одинаковое видео с кучкой голожопых людей, которые, прикрывая причиндалы связанными руками, выбегают из «Миротворца» мимо Стихийной Защитницы, и босыми пятками по мосту бегут от нее подальше.

Потом крупный план сменился на более общий, и с высоты птичьего полета было видно, как организованные группы Инквизиторов прямо сейчас пытаются проникнуть внутрь «Миротворца» с разных сторон, но каждый из них теряет силу, как только касается стен.

Люди поднимали головы и наблюдали за этим всем, а Рихтер бледнел все больше. Вокруг стали шептаться. Показывать пальцем. Отходить подальше от тех, кого еще несколько минут назад считали героями. Вопросы людей множились, а ведь это Рихтер еще не знает, что трансляция идет не только на эти четыре экрана, а вообще на всю Империю.

Убедившись, что Рихтер осознал ситуацию достаточно полно, я наклонился чуть ближе и произнес:

— Позволь дам тебе подсказку. Сила этих Инквизиторов уже не вернется. И я советую хорошенько подумать, почему так, — похлопал я его по плечу, — если сможешь это понять, значит и что сказать народу найдешь. Не торопись и подумай хорошенько, если не хочешь потерять и свою силу. Этот шанс мой тебе подарок.

— Так вот… «это» твой подарок? — скрежетнул зубами Рихтер.

— Ха, ну ты же не думал, что я действительно отдам тебе «Миротворец»? — усмехнулся я, — хотя, если ты все еще его хочешь, можешь идти забирать его прямо сейчас. Внутри нет ни одного вооруженного человека. Все внешние двери открыты. Ворота распахнуты. Иди и забирай. Только учти, что в этот раз я останавливать львицу не буду.

От идеи заполучить «Миротворец» глаза Рихтера мгновенно вспыхнули искрой одержимости, но также быстро они и потухли обратно, стоило ему вспомнить исходящее от Стихийной Защитницы ощущение угрозы.

В итоге он сглотнул ком в горле и едва заметно кивнул.

— Вот и молодец, — улыбнулся я, и поднял голову на экраны, где сейчас транслировался репортаж про «Миротворец».

Или точнее будет сказать документальный фильм. С историческими кадрами. С фотографиями членов заставы. С кратким описанием его истории. С интервью Марты. С рассказом о том, кто такая Стихийная Защитница, почему она не причиняет вреда людям, какая у нее цель, кто ее создал, и о том, как она связана с Борисом III. Сопровождается это все комментариями настоящих жителей заставы, а также множеством архивных фотографий. Как «Миротворец» перемещался. Как жили люди внутри. Как тренировались дети. Как детей с теплом и любовью оберегала львица, как большая добрая нянька.

После обнародования всей это информации, сам факт нападения на Стихийную Защитницу будет трактоваться как попытка силового захвата «Миротворца», ведь убивает она только мародеров и чужаков. А также люди лучше поймут, что вообще такое «Миротворец», для чего он был создан и почему его так тщательно скрывали от чужих глаз. Вместо того чтобы лгать народу и скрывать от него правду, мы расскажем все, что знаем, и эта правда станет нашей защитой.

А для планов Рихтера эта правда все равно, что яд.

Ведь чем больше Дворец и его люди медлят перед входом в тот же «Миротворец», тем меньше люди будут верить, что он действительно принадлежит им.

И это только начало. Рихтер хотел войну громкими заголовками и общественным мнением, он ее получит. Ведь репортаж про «Миротворец» не единственный. Прямо сейчас готовятся к обнародованию еще несколько горячих тем, среди которых намеки на тайные указы, планы Императора Бориса III возродить Орден и доказательство его непосредственной с ним связи.

Материал готов, а обеспечить охваты помогут ресурсы «Южного Пантеона», чьи мощности Лексе удалось перехватить и использовать для массовой всеимперской трансляции.

А пока все вокруг находились в ступоре, я прошел мимо замерших и не знающих что делать Инквизиторов, и взял Вику под руку.

— Готова? — спросил я.

— Да, заждалась уже, — улыбнулась она.

— Тогда идем, — кивнул я, и мы сделали шаг.

Рихтер молчал, но несколько инициативных Инквизиторов встрепенулись и выставили в нашу сторону оружие и щиты.

— Остановитесь, ваши сиятельства! Вам туда нельзя!

— Вы конечно можете попробовать нас остановить, но я бы не советовал, — пожал я плечами, и, дав пару мгновений ребятам на размышление, мы продолжили идти.

Инквизиторы вздрогнули. Их напряженные взгляды забегали. Они переглядывались, косились на Рихтера, на друг друга, на людей, на экраны.

Но в итоге никто из них так и не рискнул встать у нас на пути во Дворец.

Охраны у входа не было, но вот двери оказались закрыты.

— Серьезно? — дернув ручку, усмехнулся я и глянул себе за плечо.

Там стояло по меньшей мере десять Инквизиторов, и еще десятка три боевиков тайной канцелярии. Они провожали нас взглядом, стоя как вкопанные. Никто из них в итоге не попытался и не смог нас остановить, а вот замок, конечно, сможет, да. Причем замок не стихийный, а обычный.

Гениальная логика.

— Позволишь? — когда я уже собирался просто дернуть дверь на себя, мягко спросила Виктория.

И, не дожидаясь ответа, она повела пальчиком, и слабенький поток ветра скользнул в замочную скважину, после чего оттуда раздался характерный щелчок.

Дверь поддалась, я потянул ее на себя, и одарив Викторию благодарным кивком, приглашающе повел рукой:

— После вас.

— Мерси, — изобразила книксен Виктория, после чего снова прильнула мне под руку, и мы ступили внутрь Дворца.

Внутри нас никто не встретил, и поэтому мы просто направились дальше. Благо я знал куда идти.

— Как дела? Освоилась с новыми силами? — заговорил я, чтобы скрасить прогулку по пустым коридорам Дворца.

— А то ты не знаешь, — позволила себе лукавую улыбку Виктория Луговская.

— Не понимаю, о чем ты, — отозвался я.

— Ага, конечно, — саркастично хмыкнула молодая Княгиня Природы, — Маркус, я знаю, что ты подсматривал за моими тренировками.

— Не подсматривал, а приглядывал, — внес я ценное уточнение, — как ответственный старший товарищ.

— Старший товарищ, — засмеялась Виктория, — у вас в Ордене это так называлось? Впрочем, даже если ты подглядывал, я не против.

От неожиданности такого утверждения я аж с шага сбился, и окинул девушку вопросительным взглядом. Но гордая Княгиня специально на меня не смотрела, натянув маску безразличия. Только вот истинным зрением я видел, как подергиваются от стыда ее энергетические каналы.

Милота.

— Как печать? — осознав, что засмотрелся чуть дольше, чем следовало, перевел я тему.

— Еще привыкаю, — задумавшись на несколько секунд, ответила Виктория Луговская, — по ощущениям энергии стало как будто бесконечно, но использовать ее стало тяжелее. И больнее, — неохотно добавила она.

— Боль пройдет.

— А тяжесть потоков? — нахмурилась она, — какой смысл в бездонном источнике, если меня вырубает при любой попытке его нормально использовать?

— Тело привыкнет и станет проще, — кивнул я, — сейчас весь твой организм учится жить заново, а ты требуешь от него эффективной работы на пределе. Тяжесть уйдет, и боль снизится.

— Вся боль снизится? — как бы невзначай спросила Виктория, но я заметил, как ее внутренне передернуло от этого вопроса.

Я тут же остановился и ловким движением развернул девушку перед собой. Она и моргнуть не успела, как мы оказались лицом к лицу. Ее учащенное дыхание обжигало шею, сверкающий нефритом взгляд был удивлен, но за ним пряталась смертельная усталость.

— Ты понимаешь, что надо отдыхать? — серьезным голосом спросил я.

— Отдохну, как только освою силу Паладина, — с готовностью ответила Виктория.

— Боюсь такими темпами ты помрешь раньше, — вздохнул я и потянулся рукой к ее лицу.

Скользнул по щеке, убрал мешающую прядь нефритовых волос и нащупал подушечкой большого пальца точку. Замер и, прикрыв глаза на секунду, прошептал, — явись.

До этого просто с любопытством наблюдающая за моими действиями Виктория вдруг резко вздрогнула. Ее глазки округлились, и она ошарашенно ощупала собственный лоб пальцами.

— Лучше? — отстранившись на шаг, спросил я.

— Да… мигрень ушла, совсем, — все еще не веря в то, что произошло, пробурчала она и подняла на меня взгляд, — что ты сделал?

— Переключил твой страх.

— Страх? — подняла бровь молодая Княгиня Природы.

— Страх, — кивнул я, — твоя психика боится новой силы. Блокирует и замедляет тебя, потому что по факту боится саму себя. Я показал твоему подсознанию тьму, это немного притупит все остальные страхи, но он вернется. И это нормально. Психика должна привыкнуть к новой тебе точно также, как и твое тело.

— Стой… хочешь сказать, что эта дикая боль, от которой мне хотелось отрубить себе голову буквально была у меня в голове⁈ — опешила Виктория Луговская.

— Отчасти, — пожал я плечами, — видишь ли, психика человека штука сложная. Психика одаренного еще сложнее, а психика Паладина… ну, ты сама видела Януса.

— Намекаешь, что все Паладины в итоге становятся психами? — хмыкнула молодая Княгиня Природы.

— Ну не прям все, — улыбнулся я.

— Ага, точно. Ты исключение, — засмеялась она.

— На самом деле, не один я, — пожал я плечами, — в целом все не так уж страшно. Главное не копить в себе ни эмоции, ни энергию, ни мысли. Всему этому нужно находить выход. Особенно энергии. Нельзя позволять ей застаиваться, иначе без циркуляции эта сила просто сожрет изнутри.

— То есть надо ходить и вываливать силу направо и налево как ты⁈

— Ну да. Думаешь почему я дома не сижу и постоянно ввязываюсь в драки? — усмехнулся я.

— Потому что тебе это нравится? — бросила Виктория вариант.

— Эм, ну в целом да, — чуть смутился я, — но факт есть факт, сбрасывать напряжение тебе теперь надо будет не только на полигоне.

— Ладно, поняла, — вздохнула молодая Княгиня Природы, и в этот самый момент мы подошли к нужной двери и остановились.

За все время мы так и не встретили во Дворце никого. Ни единой живой души. Хотя люди здесь, конечно, были. Пристальное внимание за нашими скромными персонами я ощущал постоянно.

Бросив взгляд на табличку с надписью «Горемыка Н. Н», я занес руку, чтобы вежливо постучать. Но раньше, чем я успел это сделать, дверь сама открылась и нас внутрь затянула мужская рука.

— АХРЕНЕТЬ! ТЫ СПРАВИЛСЯ! ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СПРАВИЛСЯ! — в голос смеялся в седые усы вояка и хлопал меня по плечу, после чего его взгляд скосился на стоящую рядом Викторию.

Военный Наместник кашлянул в кулак, приосанился и, приняв более деловой вид, официально произнес, — для меня честь принимать две Княжеских особы в своем скромном кабинете.

— Ой, давайте без этого, господин Наместник, вам это совершенно не идет, — закатила глаза Виктория.

— Фух, хорошо, а то я по вашинскому больше нихрена и не знаю, — буркнул вояка, после чего странно покосился на меня.

— Что-то не так? — спросил я.

— Все не так, Маркус. Все нет так! Как ты, Аргус тебя за ногу, это провернул⁈ — запричитал вояка и ткнул пальцем на голографическую карту с трансляциями на стене, — Ты же даже никого убил и ничего не разрушил!

— Говорите так, словно расстроены, — усмехнулся я.

— Эм… нет! Ты что! Я рад, что обошлось без жертв… эти голозадые же, живы? — на всякий случай уточнил Горемыка.

— Живы, — подтвердил я, — но их силенок теперь хватить только бумажки подносить.

— О как, — не особо расстроился военный Наместник, после чего наклонился ко мне и прошептал, — вернемся к нашим баранам… кхм… ты точно уверен, что ей туда надо?

— Я вообще-то все слышу, господин Наместник, — раздался строгий голос Виктории.

— А я и не скрываюсь! — потяжелел голос Горемыки, — подвалы Дворца это не в платье на прием сходить! Там опасно! — со знанием дела выдал военный Наместник, который сам со мной туда спускался и чуть коньки не отбросил.

— Что… что… простите? — похолодевшим голоском медленно повернулась Княгиня Природы, а разбросанные по кабинету бумаги начали подергиваться как от сквозняка.

— Он не имел в виду ничего плохого, — поспешил я успокоить ситуацию, и взял Викторию за руку, — просто наш Наместник переживает, и… — вернул я взгляд на него, — и делает это совершенно напрасно.

— Л-ладно, — поднял руки вверх военный Наместник, — мое дело предупредить! Совсем молодежь бесстрашная пошла, — пробурчал он себе под нос, после чего подошел к столу и нажал скрытую кнопку.

За его спиной тут же открылась скрытая дверь, а сам Горемыка, не поворачивая головы, спросил, — вас проводить, или…

— Спасибо, мы сами дойдем, — ответил я и покосился на кучу бумаг, открытых трансляций и творческий беспорядок внутри кабинета, — полагаю у вас и без нас есть своя работа.

— Еще как есть, — обреченно вздохнул военный Наместник, будто бы только сейчас вспомнил, чем тут занимался.

Горемыка ничего не сказал, но прекрасно понимал, что, когда Совет уже распущен, а новый орган управления не создан, именно на его плечи возлагаются все обязанности и бремя управления порядком и не только.

— Если будет нужна помощь… — начал было я.

— Да идите уже, — буркнул Горемыка, и толкнул нас в открывшийся проход, который тут же и закрыл за нашими спинами.

— Чего это он? — нахмурилась Вика.

— Не обращай внимания, это так он говорит спасибо, — пояснил я.

— Да? Не похоже, — вздохнула молодая Княгиня Природы, и бросив взгляд на закрытый проход, мы ступили вниз.

Подвалы Дворца встретили нас невзрачными холодными лабиринтами. Относительно прошлого раза здесь кое-что изменилось. Появились стены там, где их не было. Проходы поменялись местами. Освещение исчезло.

Словно бы кто-то очень хотел сделать местные лабиринты еще более запутанными. Попытка понятная, но тщетная. Даже без истинного зрения я чувствовал верный путь.

— А мне точно сюда можно? — спустя десять минут блуждания в холодной темноте вдруг спросила Виктория.

— Горемыку наслушалась?

— Нет… просто… вдруг он прав, — поежилась она от местной тяжелой атмосферы.

В буквальном смысле тяжелой, потому что сам воздух и все пространство вокруг ощущалось как готовый раздавить тебя в любой момент многотонный груз. И чем дальше мы заходили, тем сильнее было это вызванное подавителями ощущение тяжести.

— Я думал события на площади достаточно доказали, что подавитель Аргуса тебя не трогает.

— Это да, — не очень уверенно отозвалась Виктория Луговская, — но я так и не поняла почему так.

— Потому что ты несешь именно то, что ему нужно, — улыбнулся я и кивнул на посох, который Паладин Природы несла, прижав к телу так нежно, как собственного ребенка.

Дальнейший путь мы преодолевали молча. Виктория была максимально сосредоточена и думала о чем-то своем. Я же поглядывал по сторонам на случай сюрпризов. Древних ловушек в этих коридорах было полно, и тот факт, что они не срабатывают на меня, принимая за своего, вовсе не значит, что их срабатывание нельзя вызвать извне.

Всего одного инициативного жителя Дворца может хватить, чтобы героически отдать свою жизнь в глупой попытке «всех спасти». И пока мы шли, я не совсем не исключал этот вариант. Атмосфера отчаяния внутри Дворца царила весьма стойкая. Многие из них, если не все, вполне могут воспринимать меня сейчас как врага.

А отчаяние плюс глупость равно неизбежные жертвы.

А я ведь так удачно и бескровно провел первый раунд дипломатии, что было бы грустно испортить все сейчас.

Поэтому я двигался осторожно, беспокоясь больше о тех, кто может попытаться нас убить, чем о нас с Викторией.

От мыслей о том, что кто-то может реально попытаться убить двух Паладинов, мне стало смешно. Шутки ради я даже попытался представить кто бы это мог быть, и на ум никто не пришел. И в итоге сам не заметил, как мы уже спускались по лестнице с четвертого яруса на пятый.

Хотел сказать Виктории, что мы почти на месте, но это не требовалось. Она и сама это ощущала, прижавшись ко мне всем телом. Подавитель Аргуса ее все еще не трогал, но его подавляющая мощь была везде и ощущалась каждой клеточкой тела. Чувство постоянной опасности висело над головой. Словно нечто гигантское позволяет тебе идти и в любой момент может прихлопнуть как мошку.

Не меня, конечно, у меня в любом случае останется Тьма, которую Аргусу не подавить. Но вот лишить Вику природной энергии подавитель может запросто. Хотя, будучи Паладином, она все равно останется еще много на что способна. Пусть и сама она об этом пока не знает, но для таких выкрутасов ей еще рановато. Виктории бы основам научиться сначала. И уверенность подтянуть.

Ну ничего, девушка опытная, научится, когда придет время.

На последнюю ступень казавшейся бесконечной лестницы мы ступили одновременно, и перед нами раскрылся длинный коридор.

Одна дверь. Герб Ордена у каменного основания.

И…

— Камилла! — не скрывая радости, произнесла Виктория, — давно не виделись! — приветливо махнула Княгиня Природы рукой и ускорила шаг.

Но ушла Вика недалеко, так как я ускорился раньше, и опередив ее, остановил ее движением руки, мягко отодвинув себе за спину.

Взгляд мой при этом был устремлен на стоящую привалившись к двери женскую фигуру. Рыжие волосы. Невинная детская улыбка. Блеск робко сияющих веснушек и развевающееся платье цвета солнца.

Это определенно было тело Камиллы. Настоящее. Не проекция. Только вот, источало оно вовсе не радушие. А еще взгляд… взгляд отличался.

Взгляд, который я ни с чем не перепутаю.

— Что ты здесь делаешь, — холодно спросил я, и, глядя в эти сверкающие цветом солнца высокомерные глаза добавил, — Фрейя.

Ответа от рыжеволосой не последовало. Она молча сделала шаг, окинула нас взглядом. Брезгливым в сторону Виктории и привычно высокомерным в мою. На этот раз бывшая Княгиня Астрала не скрывала свою суть. За исключением заимствованного тела Камиллы, Фрейя была собой. Высокомерной, властолюбивой и привыкшей повелевать гордой сукой.

Именно такой, какой я ее запомнил семьсот лет назад.

Н-да. Ностальгия бывает и такой. Взгляд, походка, мимика. Ничего не изменилось. А витающее в воздухе высокомерие Фрейи могло по своей концентрации посоревноваться с тяжестью местных подавителей.

И что интересно, эти самые подавители энергии Аргуса на нее не действовали.

Я не знал, что именно послужило тому причиной, реальное тело действующей Княгини Астрала Камиллы, или прямой стопроцентный канал связи с Ядром, бьющий прямо в нее… но факт неприятный.

Ведь с такими затратами она пришла сюда явно не просто поговорить.

— Камилла попросила меня прийти, — наконец раздался голосом Фрейи ответ.

— А еще отдала контроль над своим телом и силой… — хмыкнул я, констатируя увиденное, — думаешь я в это поверю?

— Можешь не верить, Маркус, — безразлично повела плечами Фрейя, и впившись в меня властным взглядом, добавила, — но это так. Теперь мой черед спрашивать. Почему ты не убил Октавию?

— Я и не обещал.

— А еще ты позволил силе Януса жить в этой девчонке, — игнорируя мои слова, бросила она взгляд на Викторию, — ты нас не слушаешь, и поэтому я здесь. Мы больше не можем тебе доверять.

— Это слова Камиллы или твои? — уточнил я.

— Это слова всех без исключения Княгинь Астрала, включая Камиллу, — твердым голосом произнесла Фрейя.

И к своему удивлению, я не уловил в ее словах ни капли лжи.

А мгновением спустя, энергия подавителей вокруг вдруг резко потяжелела еще сильнее. Я успел отреагировать и взмахом клинка Тьмы рассек «приказные» астральные нити, которые невидимой паутиной выстрелили в нас от Фрейи.

Тяжесть спала, но женский вскрик за спиной показал, что часть энергии все же просочилась. Однако Виктория стояла на ногах, хотя дышала очень тяжело и лишилась трети своей природной энергии разом.

Но повернуться я не мог, ведь Фрейя только этого и ждала. Истинное зрение работало на полную катушку, и каждый миг промедления может обойтись очень дорого. Поэтому я смотрел строго на нее.

— Используешь свою связь с реестром для перехвата контроля, — цокнув языком, покачал я головой, — используешь энергию Аргуса против него самого. Не боишься последствий? Даже энергия Ядра не позволит тебе маскироваться здесь долго.

— Долго и не потребуется, — фыркнула Фрейя, — а еще мне совершенно плевать как Аргус к этому отнесется.

— А это что-то новенькое, — с любопытством поднял я бровь.

И в этот момент произошла вторая атака. Рыжеволосая бестия даже не пошевелилась, а вот энергия вокруг резко окрасилась новой паутиной агрессивной энергии. На этот раз я был готов и отбил все энергетические пучки в зачатке, но проблема была в том, что появились они везде одновременно и… за спиной тоже.

Всего на одно мгновение, но этого хватило, чтобы Виктория потеряла сознание и упала.

Даже не оборачиваясь, я чувствовал, что произошло. Истинное зрение давало «глаза» на затылке и то, что я увидел, мне не понравилось. Энергии внутри Виктории не стало меньше. Наоборот. Именно ее же энергия и атаковала ее саму. А точнее та часть энергии, которая еще сохраняла в себе частицы сил Януса.

Половина из них состояла из энергии Астрала, и именно эту половину Фрейя через энергию Ядра заставила взбунтоваться, заставив атаковать собственного носителя. Словно взбунтовавшиеся клетки иммунитета, они ударили по Виктории, чем вызвали шок и потерю сознания.

Жизни это не угрожает, но вот сам факт…

— Интересный фокус. Им ты хотела убить Октавию? — холодно спросил я.

— Да, — не стала скрывать Фрейя, — но из-за тебя это больше не сработает. Октавия избавилась от всех астральных частиц и с бешеной силой Паладина вырвалась на волю. Без контроля. Без поводка. И это твоя вина, Маркус. Ты выпустил в мир одно чудовище. Создал второе, — кивнула она мне за спину, — и не останавливаешься. Но твои игры в Паладинов лишь половина беды. Мы готовы закрыть на них глаза. Играй ты где-нибудь там. Однако… — недобро сверкнули ее глаза, — в эту дверь ты не пройдешь.

— Да? — саркастично усмехнулся, — и как ты остановишь меня? — демонстративно сделал я шаг вперед, — на меня твои астральные фокусы не сработают.

— Отступись или я ее убью, — невозмутимо произнесла Фрейя, и я ощутил, как энергия вокруг Виктории уплотнилась до такой степени, что затрещало само пространство.

Я остановился.

— Шантаж значит, — без эмоций констатировал я и тяжело вздохнул, — видит Аргус, я давал тебе шанс.

После чего я поднял руку.

— Это тело Камиллы. Ты не посмеешь ей навредить… ты… — начала высокомерно говорить Фрейя, но ощутила как ее горло сдавило что-то незримое.

Она пошатнулась, стала скрести пальцами по шее, пытаясь выдавить из себя хоть звук, но у нее получалось. Тогда Фрейя вскинула руки, пытаясь убить Викторию, но на этот раз собственная энергия ей не подчинилась.

Аура Паралича не позволила рыжеволосой это сделать. А мгновением спустя, я рывком дернул руку на себя, и в пространстве появился призрачный образ бывшей Княгини Астрала. Образ настоящей Фрейи отделился от тела Камиллы, и зажатый в моих невидимых тисках висел в воздухе.

Осознав, что ее «вытащили», Фрейя начала дергаться, вырываться и пытаться разжать мои «тиски».

Но без энергии Ядра у нее не было ни шанса, поэтому я, совершенно игнорируя тщетные попытки бывшей Княгини Астрала выбраться, глянул ей за спину.

Нашел взглядом Камиллу. Рыжеволосая стояла на босых ножках и слегка пошатывалась. Ее волосы были растрепаны, тело подрагивало, но это была она. Настоящая Камилла. И она не улыбалась. И как только я на нее посмотрел, рыжеволосая виновато отвела взгляд.

После чего прошептала «прости», и взмахнув ручкой, исчезла во вспышке цвета солнца.

Однако стопроцентный канал Связи с Ядром и сила Княгини Астрала не исчезли вместе с ней, а тут же переключились на отделенную Фрейю.

Прозрачный энергетический образ налился цветом, силой. Тело обрело формы, а лицо невообразимой красоты властной женщины озарила высокомерная улыбка. Брыкаться она перестала.

Просто в один миг ее шея стала прозрачной, сбрасывая мои тиски, а сама Фрейя теперь спокойно стояла и смотрела на меня победоносным взглядом.

— Как видишь, Маркус, я ее не заставляла. Камилла сама сделала этот выбор. И добровольно дала мне силу остановить тебя.

— С ней я поговорю потом, — не став отрицать очевидное, произнес я и хрустнул шеей, — но ты же понимаешь, что без Камиллы тебе не вернуться назад в Обитель. Погибнешь здесь и все. Исчезнешь навсегда, словно тебя и не было.

— Знаю, — грустно улыбнулась женщина с золотисто-рыжими волосами, и с наслаждением вдохнула воздух, — если и уходить, то вот так. В тишине. Без тысячи голосов в голове, с собственными лицом в отражении, — провела она пальцами по щекам, — в собственном теле, с собственными мыслями. В полном умиротворении и без капли… — открыла она пульсирующий астральной энергии глаза, — сожалений.

В тот же миг по пространству пролетел крошечный энергетический импульс. Внешне он был совершенно безобидным. Не нес в себе ни агрессии. Ни разрушительной энергии. Ни угрозы. Лишь одно коротенькое сообщение-активатор.

— Тц, — фыркнул я и покачал головой, — как же много с тобой проблем.

Стоило мне понять, что она только что сделала, как вся беззаботность слетела с моего лица.

— Ты их увидел? — заметив мою реакцию, с улыбкой произнесла Фрейя, — хорошо, тогда понимаешь, что я не блефую.

— Ты реально готова их активировать? Цепная реакция этих ловушек уничтожит и Дворец, и всю столицу, — не отводя взгляда, сказал я, — и все ради чего?

— Чтобы ты туда не вошел, — твердо произнесла Фрейя, — Аргус раскололи не просто так, Маркус. Его нельзя восстанавливать!

На последних словах голос бывшей Княгини Астрала слегка дрогнул. Она не шутила и не блефовала. Одно неосторожное движение… одно неосторожное слово, и вся цепь древних ловушек активируются одновременно.

Но проблема даже не в них, а в Великом Источнике. Если он сдетонирует… выброс энергии уничтожит все.

Дворец. Столицу. Всех ее жителей.

Ничего из этого не останется.

Фрейя прекрасно понимала это. И более того, была готова умереть. Понимала, что ее не ждет никакого перерождения. Никакой вечности. Никаких уютных посиделок со старухами внутри Обители.

Ради того, чтобы не пустить меня внутрь, она реально готова умереть.

И что самое неприятное, Камилла тоже была готова. Именно поэтому она сначала отдала Фрейе свое тело. Чтобы показать мне свою решимость.

Размышляя об этом, я и сам не заметил, как меня начала пробирать злость.

Сдержать ее было не просто, но мне удалось.

— Почему? — тихо спросил я.

— Я не могу сказать, — тут же ответила Фрейя.

— Тц, — скривился я и устало потер виски, — вот именно поэтому Акс всех вас и называл астральными суками.

— Ты тоже так считаешь? И Александру? И Астрид? И Диану? И… Камиллу? — вопросительно склонила голову набок Фрейя, — ведь это все ее решение.

— Тогда почему передо мной сейчас стоишь ты, а не она? — холодно спросил я.

— Потому что Камилла слишком сблизилась с тобой. Она бы не смогла пойти против тебя прямо. Даже понимая, что это необходимо, ей бы духу не хватило довести угрозу до конца, — произнесла Фрейя, — а у меня духу хватит, Маркус. И ты это знаешь. Ты знаешь меня. Мне плевать на Орден. Плевать на аристократов. Плевать на людей и вашу борьбу. Единственным, что для меня важно, всегда была и будет Обитель. Безопасность Клана Астрала превыше всего и всех. И поверь, ради их защиты я готова обратить в прах все живое на земле.

— Верю, — вздохнул я и сделал шаг вперед.

— Еще один шаг, Маркус, и все, кого ты знаешь умрут. Опять, — строго предупредила Фрейя, и сотни расставленных по лабиринтам подвалов ловушек окрасились красным.

Замерли словно тысячи бомб, готовых взорваться.

Вздох. Взгляд. Беззвучный приказ.

И мир окрасился в черный.

Глаза я не закрывал. На этот раз я наблюдал, как пространство наливается Тьмой. Как в него проваливается Фрейя. Как в него следом проваливаюсь я. Все вокруг закрутило спиралью, и резко вывернуло наизнанку, обдав приятным холодком родного мира.

Только сейчас я проморгался и стер проступившую из носа кровь. Все-таки Истинное Зрение со способностью Совлина еще работает не идеально. Я хотел переместить только Фрейю, но в ней было так много энергии, что пришлось пойти с ней и затолкнуть ее своим телом.

Права на ошибку у меня не было, и потому я действовал наверняка. Двадцать семь Духов Тьмы улетели на перерождение, чтобы обеспечить достаточный «толчок». По сути, я взял в долг у мира Тьмы даже не спрашивая. Матери Стихий это не понравится, но с этим мы разберемся.

Куда больше меня интересовал тот факт, что пространство передо мной подернулось.

— Да вы должно быть издеваетесь, — с истерическим смешком покачал я головой, когда смог рассмотреть Фрейю.

Абсолютно невредимую и с удивлением осматривающуюся Фрейю.

И вообще-то это было не смешно. Как это не было смешно в первый раз, когда в мире Тьмы себя нормально чувствовал Анубис, так это ничуть не смешно и сейчас.

С каких пор мир Тьмы у нас стал курортом для туристов, а не местом, которого боится все живое?

Этот вопрос крутился у меня в голове, а ответа не давало даже Истинное Зрение. При этом, если Анубис обладал иммунитетом к девяти Стихиям, и его вольготное существование в мире Тьмы я еще мог объяснить, то Фрейя не обладала никаким иммунитетом. Создавалось ощущение, словно Тьма ее просто… нарочно не трогает?

— Так вот он какой… мир Тьмы, — игнорируя меня, с улыбкой произнесла Фрейя, проводя пальцами по воздуху, — теперь я вижу. Интересно. Невероятно. Такой потенциал… такие возможности… — прошептала она и только сейчас ее взгляд скользнул на меня, — удивлен, что Тьма меня не убивает? — улыбнулась она, — не отвечай, я вижу, что удивлен. Впрочем, это уже не важно. Ты ведь понял, что перенес сюда меня, но не силу Обители. Процесс активации уже был запущен. И если Камилла не вмешалась, чтобы его остановить, то взрыв уже произошел.

Я молчал. Внутри меня что-то неприятно екнуло, но я отогнал это чувство и продолжал смотреть на расхаживающую по Тьме как у себя дома наглую женщину.

— Правильно, — кивнула Фрейя, — волноваться уже бесполезно. Ведь все уже произошло. Ловушки либо взорвались. Либо нет. И судя по тому, как ты сейчас спокоен, ты уверен, что взрыва не произошло.

— А ты уверена в обратном, — констатировал я.

— Верно, — весело засмеялась Фрейя, — интересное состояние не так ли? Один из нас уже проиграл, но еще не знает об этом! Восхитительно! — хлопнула она в ладоши и, скосила вопросительный взгляд на меня, — позволишь?

— Валяй.

Благодарно кивнув, Фрейя разомкнула ладони, провела по Тьме еще раз, на этот раз акцентированными круговыми движениями, и облако Тьмы перед ней подернулось. Словно отвечая на ее «зов». Или точнее будет сказать… просьбу.

Если я Тьмой управлял и мог приказывать. То Фрейя сейчас ловко воззвала к астральной частице Тьмы и просто вежливо попросила.

И Тьма ответила, что удивительно.

Ответила в виде черного облака Тьмы, которые подернулось и начало обретать краски и формы. Как на гигантском экране, перед нами появился образ подвалов Дворца. Образ коридоров, где ловушки детонировали одна за одной. В замедленной съемке показывалось как происходят взрывы. Как стихийный огонь сжигает людей заживо. Как ярус за ярусом проседают лабиринты подвала. Как нас в коридоре заваливает насмерть. Как детонирует Великий Источник, превращая всю столицу в огромный безжизненный кратер.

Фрейя наблюдала за этим с улыбкой. Но при этом в ней не было ни капли радости. Скорее это была улыбка полная грусти.

— Зачем ты это сделала? — спросил я, когда картинка померкла и исчезла, — как все это защитит Клан Астрала? Что мешает мне прямо сейчас выйти отсюда и убить их всех.

— Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, Маркус, — гордо приосанившись, уверенно произнесла Фрейя, — даже иметь во врагах Паладина Тьмы не так страшно. То, что я остановила, для нас гораздо хуже.

— Хуже? — искренне удивился я.

— Всех ты все равно не убьешь, даже из мести мне, — констатировала Фрейя, — в самом худшем случае останется только Лекса. Но даже одна астральная сестра сможет восстановить Клан, и Обитель не исчезнет.

— Да что же такого ужасного произойдет, если Аргус восстановится⁈ — всплеснул я руками.

— Конец, — невинно улыбнулась Фрейя, и только сейчас заметила, как рука, которой она коснулась Тьмы, почернела, — кажется, мое время закончилось. Я не знаю, что на самом деле случилось внизу, но спасибо, что позволил мне это увидеть. Теперь я могу уйти… уйти без сожалений…

И с этими словами Фрейя исчезла. Без страданий. Без боли. Без поглощения. Тьма просто… отпустила ее в небытие.

Словно бы она… сжалилась над ней?

Тьма, испытывающая жалость? Да не, бред какой-то. Но другого объяснения у меня не было.

Голова болела. Накатила слабость. Вздохнув, я взмахнул рукой и вернул картинку безжизненного кратера. Задумчиво посмотрел на нее несколько секунд, после чего взмахнул рукой еще раз, возвращая картинку абсолютно невредимой столицы. На площади гудели люди. Летали вертолеты. Кипела жизнь.

Минуту я наблюдал за этим, после чего развеял картинку. Сделал глубокий вдох, и закрыл глаза.

А когда открыл, то оказался в коридоре. Абсолютно невредимом коридоре пятого яруса, где на ступеньке сидела, сжавшись в калачик, девушка с нефритовыми волосами. Меня она не заметила. Виктория сейчас вообще ничего и никого не замечала. Глаза стеклянные, бледные губы шепчут что-то невнятное, пальцы до крови впились в посох, поддерживающий энергетические сгустки одновременно в сотнях местах.

Я подошел ближе, присел прямо перед девушкой.

Только сейчас Виктория Луговская меня заметила. Ее руки дрожали, глаза бегали, а на лице плескался ужас.

— Пойдем, — мягко произнес я, протянув руку.

— Я… я не могу… я боюсь пошевелиться…

— Не бойся, все закончилось. Ты молодец. Можно расслабиться, — максимально располагающим тоном сказал я.

— Нет! Если я расслаблюсь, оно взорвется! ВСЕ ВЗОРВЕТСЯ! Я ВИДЕЛА… Я…

— Все хорошо, — обнял я дрожащую от ужаса девушку, — я здесь. Ничего не произойдет. Все хорошо.

Видно было, что Виктория Луговская мне не верит. Все ее естество противится, но глядя в мои глаза она переборола себя и кивнула. Зажмурилась изо всех сил. Выждала несколько секунд, после чего резко отпустила концентрацию.

Посох выпал из ее рук. Сдерживаемые энергетические импульсы выпорхнули из ветровых ловушек, и по всем ярусам подвалов раздались энергетические щелчки, словно у тысячи гранат одновременно выдернули чеку.

Виктория зажмурилась еще сильнее и прижалась ко мне. Но ничего не произошло.

Ни через секунду, ни через две, ни через десять.

— Н-но как? — открыв глаза, недоуменно прошептала Виктория, — они ведь… активировались… они должны были… уничтожить здесь все! Я видела, как они взрываются! Я видела так явно, словно это реально случилось! Я… ты… мы… все они… это было так реально…

— Это и было реальностью, — чуть отстранившись, произнес я, — ну, в какой-то степени.

В этот момент Виктория покосилась на мою руку.

— Ты… своей долбаной мантией показал мне будущее⁈ — полезли ее глаза на лоб, — зачем⁈ Зачем ты это сделал! Почему мне!

— Вообще-то показал я его не тебе, — в свою защиту мягко произнес я, — но тот факт, что ты его тоже увидела и смогла отреагировать, впечатляет.

— Впечатляет⁈ ВПЕЧАТЛЯЕТ ЭТО ТЕБЯ⁈ ДА Я ЧУТЬ СО СТРАХУ НЕ ПОМЕРЛА, ДУРАК!

— Ну, добро пожаловать в мир Паладинов, — засмеялся я.

— Смеется он еще, — буркнула Виктория, медленно приводя себя в порядок, и резко вспомнив, посмотрела на меня, — стой… а кому ты тогда показал будущее… неужели своей Лексе? Она бы не смогла это остановить!

— Сама бы не смогла, — подтвердил я, — но у нее был наш аналитик Феликс. А у Феликса были все ресурсы Реестра и «Миротворца».

— Так ты не просто, чтобы покрасоваться поставил «Миротворец» рядом с площадью⁈ — опешила Виктория.

— Ты за кого меня принимаешь? — приготовился я оскорбиться, — вообще-то «Миротворец» подключился к системе Дворцового Аргуса сразу, как вылез из-под земли. Ну или почти сразу. Минут десять ушло, на проводку связующих корней под землей. Феликс отлично знает свое дело. Он же и рассчитал, как близко надо поставить «Миротворец», чтобы подключиться дистанционно без разрушения самой заставы. Правда, мы сделали это для того, чтобы не вытаскивать осколок и сохранить «Миротворец» целым, и никак не ожидали, что эта связь понадобится так скоро… так что не удивлюсь, если его мозги перегрелись и придется нам недельку пожить без аналитика.

— Но… но… получается он видел смерть? Видел все, что случилось? И смог обезвредить ловушки? А если бы он не смог⁈

— Ну, тут еще была ты, — напомнил я.

— Да ты вообще не знал, что я увижу это будущее! — влетел в меня упрек.

— Кто знает, кто знает, — загадочно улыбнулся я, после чего потрепал уже пришедшую в себя девушку по голове, и направился к двери.

Виктория выдала нецензурную тираду и еще до того, как я дошел до конца коридора, поравнялась со мной.

Мы остановились у двери, и я, вытянув руку вперед, приглашающе произнес, — после вас.

— Как скажете, — без тени сомнений в голосе кивнула Виктория Луговская, и вытянула вперед посох.

Сканирующая тяжелая энергия в тот же миг окутала девушку, ее стихийная печать начала пульсировать, из-за чего молодая Княгиня Природы скривилась от боли, но стерпела. После чего сканирующее давление защитного конструкта двери переключилось на меня.

А спустя минуту, высеченный на камне герб Ордена мигнул, и дверь начала движение, открывая проход внутрь.

Рихтер стоял и думал. Нет не так. Он ДУМАЛ. Даже сейчас он не мог до конца поверить, что это все не дурной сон. Что это все произошло на самом деле. Рихтер ущипнул себя за щеку, но ничего не произошло.

— Жаль, — хмыкнул он, до крови закусив губу, — так было бы куда проще.

С этими словами русоволосый мужчина тяжело вздохнул и устало прислонился затылком к холодной стене. Мысли разбегались и сосредоточиться было очень тяжело. Таким разобранным, слабым и уязвимым Рихтер не чувствовал себя… никогда.

Сейчас ему казалось, что, даже будучи младенцем, он имел больше влияния на этот чертов мир и не был таким беспомощным как сейчас.

Кошмарное чувство. Оно разъедало изнутри, вызывало ярость и отравляло мозг.

И только многолетний опыт не позволял Рихтеру скатиться до примитивных эмоций и позволить этим эмоциям взять верх. Будучи теневым кукловодом столицы, он повидал десятки, сотни сильных личностей мира сего, которых сгубили эмоции и несдержанность.

Один только Маркус мог предоставить целый список ярчайших примеров.

От мыслей об этом имени, Рихтер непроизвольно сжал зубы до скрежета. Кто бы мог подумать, что именно он нанесет Рихтеру первое поражение. Этого не смог сделать Совет. Этого не смогло сделать правление канцелярии. Этого не смог сделать даже чертов Князь Света.

С последним Рихтеру помог врожденный иммунитет к ментальному контролю, но то был лишь инструмент, который в кривых руках бы все равно не сработал. Рихтер смог извлечь из этой возможности пользу. Смог возвыситься в иерархии канцелярии. Смог продвинуть свои идеи. Смог заполучить контроль и власть, которая и не снилась ни одному из Министров прошлого. Заполучить власть, сравнимую если не с Императором, то как минимум с Наместником.

Именно на эту должность Рихтер и целил для начала, и она буквально была у него в руках, пока не появился Маркус.

Уже тогда этот взявшийся из ниоткуда северянин спутал Рихтеру все карты. Именно действия Маркуса спровоцировали появление Фон Грэйва и новую кандидатуру Наместника.

Все договоренности Рихтера с Князем Света были заморожены и пришлось отступить, но ту ситуацию Рихтер не считал поражением. Он всегда умел ждать. И он ждал. Понимая, что несущий хаос Маркус создаст для него новую возможность. Обязательно создаст, и уж тогда Рихтер ее не упустит.

Рихтер ждал и готовился. Наблюдал за Маркусом. Собирал информацию. Шел по руинам его действий и вычленял оттуда пользу. Собирал по крошкам. По крупицам. И в один день нашел настоящий бриллиант.

Возможность, о которой раньше Рихтер не мог и мечтать. Получить в свое распоряжение все драгоценные ментальные нити Князя Света было подарком небес. Или можно сказать подарком Маркуса.

Именно его наличие и его действия привели к этой возможности. И, строго говоря, именно Маркус сделал старт «Гласа Императора» возможным.

Проекты Императора. Без них эти старперы из канцелярии и пальцем бы не пошевелили. Только ощущение угрозы позволило их расшевелить, а заработавшая за пределами Дворца сила Инквизиторов являлась приятным бонусом.

Рихтер всегда знал, что это возможно. Пожалуй, был единственным во Дворце, кто это знал наверняка. Ведь его сила работала вне стен Дворца всегда, сколько Рихтер себя помнил. Узнал он об этом еще в детстве, и с тех пор не говорил никому.

Ни одна живая душа на планете не знала секрет Рихтера, но откуда его тогда узнал Маркус? Как он понял, что Рихтер отличается от остальных? Ведь этот ублюдок точно все понял!

От воспоминания об этом Рихтера захлестнула новая вспышка ярости, на подавление которой ушла целая минута.

— Спокойно… спокойно… дыши… — закрыв глаза произнес сам себе Рихтер, принудительно стабилизируя разогнавшееся сердцебиение.

Помогло.

Теперь Рихтер мог думать. И больше прочего его сейчас волновал вопрос, когда именно все пошло не так. Захват Маркусом Форта-Каплан? Нет. Это дало старт росту силы Инквизиторов и окончательно выключило Фон Грэйва. От этого планы Рихтера только выиграли.

Потеря Оплота? Тоже нет. Рихтер и не рассчитывал, что Князь Металла сможет отобрать его у Маркуса. Целью было отвлечь людей Марты от «Миротворца» и внести раздор внутрь Совета. Все сработало как надо и позволило запустить «Глас Императора».

Может быть переметнувшийся Инквизитор? Тоже нет. Роланд добыл ценную информацию и только помог подтвердить, что Маркус не наследник, а его уход никак на планы Рихтера не повлиял.

— Тогда, где был просчет? Когда… когда все пошло не так… — прошептал Рихтер, продолжая тщательно анализировать событие за событием.

Отряд зачистки «Миротворца»? Близко, но нет. Тот факт, что они выжили, удивил, но все еще находился в пределах допустимой погрешности. Ведь Рихтер действовал не наобум. Он подготовился. Тщательно изучил Маркуса. Его окружение. Его поведение. Объективно оценил опасность этого одаренного и избрал единственно верный путь взаимодействия. А именно не вступать с ним в прямую конфронтацию. Более того, приоритетным планом было договориться с Маркусом. Но нельзя было вступать в переговоры без карт в рукаве, и именно поэтому Рихтеру был нужен «Миротворец».

Заполучив его, Рихтер получил бы рычаг, но главное он смог бы, наконец, разыграть свою главную козырную карту. Самую ценную, особенную карту, которую берег всю свою жизнь. Никому не показывал. Ждал шанса, чтобы извлечь из нее максимальную выгоду. Несмотря на то, что она могла перебить, что угодно, Рихтер терпеливо ждал момента.

Его амбиции не позволяли ему даже помыслить о том, чтобы разыграть свой главный козырь на 50%. Его не устраивали ни 70%, ни даже 90%. Только 100% и никак иначе.

И этот шанс был так близко, а теперь Рихтер отчетливо ощущал как с каждой минутой его даже не разыгранный козырь постепенно лишается силы.

Этот чертов Маркус… Против него не помогла ни осторожность. Ни расчет. Ни подготовка.

А ведь победа была так близко. И Рихтер не расслаблялся до самого конца. Даже когда Маркус подписал документ и официально распустил Совет, Рихтер не радовался. Он почуял подвох. Почуял опасность, хоть и не понимал откуда именно она исходит.

Но Маркус вынудил его остаться. Однако даже тогда, все шло по плану!

«Глас Императора» набрал обороты. Совет Десяти был дискредитирован и распущен. Народ был прогрет и готов принять нового правителя. Даже старые интриганы из канцелярии были выключены из игры благодаря Энджи, и не только они.

Казалось весь мир. Все, о чем желал Рихтер, было раскинуто перед ним, стоило только руку протянуть. Но он не расслаблялся. Ведь перед ним стоял Маркус.

Только его действия Рихтер не смог предсказать. Но на это не способен никто! Как вообще можно было предвидеть то, что произошло дальше⁈ Кто в здравом уме решит, что один одаренный способен щелчком пальцев перенести в столицу чертов «Миротворец»⁈ Перенести самую защищенную и неуловимую заставу, за которой поколениями охотились десятки тысяч одаренных!!!

Ее и видеть то в глаза никто не видел, а Маркус взял и поставил в центре столицы за минуту, как какую-то палатку!

Но дальше больше! Кто в здравому уме сможет предсказать, что Инквизиторы, которые НИКОГДА за всю историю не лишались сил окончательно, реально получат проклятые метки, и сила Императора отвернется от них!

Причем навсегда! Наблюдая за этим воочию, Рихтер прекрасно понимал, что Маркус не блефует. Эти Инквизиторы больше никогда не смогут использовать силу Императора! Она отвернулась от них! Навсегда!

И хуже всего, что это произошло на глазах у людей! Маркус атаковал Рихтера его же оружием.

Он разыграл свои карты именно тогда, когда это было эффективнее всего, словно бы насмехаясь!

Но, черт побери, даже тогда! Даже в тот момент все еще было обратимо!

И только сейчас Рихтер, наконец, понял, когда именно все пошло прахом. Ступая на мост мимо Маркуса, Рихтер был абсолютно спокоен. Более того, тогда он чувствовал себя победителем. Ведь все события до того момента, плохие и хорошие, все они выстроили этот путь. Этот мост.

Ступая по деревянному мосту к могущественной огненной львице, Рихтер понимал, что вот он. Шанс, который он ждал всю свою жизнь. Его ноги сами повели его по мосту, а рука сама потянулась вперед.

Плевать, что Рихтер не ожидал ее здесь увидеть. Плевать, что она одним взмахом могла перерубить его пополам. Рихтер был уверен, что этого не произойдет. Ведь он особенный. И лучшей возможности разыграть его главный козырь просто невозможно представить.

Все наблюдали за событием, которое должно было стать величайшим в его жизни. Никто не мешал.

И Рихтер потянул руку к своей судьбе.

Но она его отвергла. Стихийная защитница посчитала его недостойным. И именно это выбило почву у Рихтера из под ног. Все его планы начали сыпаться как карточный домик именно с этого момента!

Гребаная львица не приняла его. Отвергла. Но почему⁈ Только на этот вопрос Рихтер никак не мог найти ответа, и это убивало его. Почему⁈ Как⁈ Может, она не настоящая⁈

Да, Рихтер знал о Стихийной Защитнице только из архивов и не мог проверить, она ли это? А вдруг нет? Вдруг Маркус ее подменил? Это бы все объяснило… это бы сняло груз с плеч раздавленного Рихтера…

Но нет. Мысли об этом вызывают облегчение, но это иллюзия. Думать, что все подстроил злой Маркус легче всего. Куда тяжелее принять правду. Правду о том, что Стихийная Защитница настоящая.

Рихтер не хотел признавать этого, но отрицать глупо. Ведь он ощутил связь. Ощутил в ней отголосок силы Императора. Также как и она ощутила силу в нем. Иначе бы не позволила подойти. Не позволила бы себя коснуться.

— Но почему тогда в итоге она все равно меня отвергла⁈ — схватился за голову Рихтер, — дело в Маркусе⁈ Не понимаю… НЕ ПОНИМАЮ!

Рихтер чувствовал, что ответ где-то близко. Маячит на краю сознания так близко, словно назойливая муха, но как бы Рихтер ни старался, ему никак не удавалось ее ухватить и это его жутко бесило.

Ведь время играло против него. Да, Рихтеру удалось выиграть его своим выступлением на площади после ухода Маркуса, но это дало лишь небольшую отсрочку. Все его слова о том, что «Миротворец теперь дома», «Его возвращение это общая победа», «Это стало возможным благодаря общему единению» и «Роспуск Совета дал первые плоды!». Все эти слова лишь красивая ширма.

Все это лишь отсрочило неизбежный конец, и для того, чтобы остановить это падение в пропасть, Рихтеру был срочно нужен ответ, почему защитница отвергла его.

Его, единокровного потомка Императора.

И с твердым намерением этот ответ получить, Рихтер выгнал наружу всех до единого жителей Дворца, и в полном одиночестве направился к лабиринтам Дворца.

За каменной дверью нас встретила огромная пещера с левитирующим на цепях гигантским камнем по центру. Гигантский камень, а по совместительству Великий Источник Аргуса, имел цилиндрическую форму, правда целой была лишь одна четвертая его часть. Другие три были раздроблены, а куски из них грубо вырваны.

Собственно, с моего прошлого посещения тут совершенно ничего не изменилось. Да и не могло, ведь зайти сюда без стихийной печати невозможно.

Это одна из причин, почему Фрейя/Камилла встретила нас у входа. Второй же причиной была энергия подавителя, которая тут работала в разы мощнее и беспощадно лишала стихийной энергии всех, кто сюда попадает.

Однако, для Виктории местный подавитель сделал исключение, чему она кажется, удивилась дальше больше меня. Ведь подавитель не только не лишил ее природной энергии, но еще и восстановил ей все, что было потрачено в стычке с Фрейей.

Видать даже Камень умеет быть благодарным.

Позволив Виктории осмотреться, я сам сделал небольшой кружок и окинул взглядом десятки местных механизмов. Управляющие панели все так же блестели бесчисленным количеством рунических символов, и все так же я понятия не имел как они работают.

— Эх, вот бы сюда протащить Феликса, — вздохнул я, — невовремя его конечно вырубило.

— Думаешь он сможет со всем этим разобраться? — разглядывая сложные механизмы с миллионами рунических символов и путанных линий, спросила Виктория.

— Ну кто-то же смог и построил это, — пожал я плечами.

— И то верно, — согласилась Виктория Луговская и подняла взгляд на левитирующий Камень, — можно подойти ближе?

— МОЖНО! — прогрохотал голос раньше, чем я успел ответить.

И перед нами из пустоты появился бесцветный силуэт. Силуэт был человеческий, но весь искажался и дергался, не имел четкого лица, лишь форму и ярко выраженные глаза.

— Так ты был здесь? — окинув его взглядом, произнес я, — и все видел?

— ВИДЕЛ, — подтвердила сущность.

— А почему тогда не вмешался?

— НЕ БЫЛО НУЖДЫ.

— Ах, ну да, ты ведь у нас Наблюдатель, а не помогатель, — отмахнулся я, — лишние траты ресурсов это не про тебя.

В ответ дергающий силуэт молча кивнул. Даже сарказм не понял, а еще всезнающим Аргусом Единства называется.

— Ресурсы ты не тратишь, но сейчас ты здесь, — заметил я нестыковку.

— БЕЗ МЕНЯ ВЫ НЕ СПРАВИТЕСЬ, — прогудела сущность.

— Как высокомерно! — в сердцах возмутился я, и вздохнув, добавил, — хоть и правда, — после чего перевел взгляд на замершую в ступоре девушку и произнес, — знакомьтесь, Вика это Аргус, Аргус это Вика.

— Я думала Аргус женщина, — недоуменно произнесла Виктория Луговская.

— На одну четвертую часть да, — кивнул я, а потом задумался, — а может и наполовину… кто знает, что там на Севере. Впрочем, это сейчас не так важно. Перед нами сейчас этот конкретный Аргус, и он у нас мистер Прагматик.

— НАБЛЮДАТЕЛЬ, — тут же поправил меня силуэт.

— А спорить у тебя ресурсы есть, — хмыкнул я.

— НЕОБХОДИМО ПОДДЕРЖИВАТЬ КОНТАКТ С ОСОБЯМИ И НЕ ПОЗВОЛЯТЬ ИМ ОТВЛЕКАТЬСЯ. ЭТО УСКОРИТ ПРОЦЕСС, — как само собой разумеющееся, произнес Наблюдатель.

— Зато честно, — пожал я плечами, — ну ладно, и как все будет происходить?

— То есть ты не знаешь⁈ — впилась в меня укоризненным взглядом Виктория.

— Ну, Кристалл нужно вставить туда, — кивнул я на левитирующий Великий Источник и поднял я одну руку, — сам недостающий Кристалл внутри посоха, а посох здесь, — поднял я вторую руку и соединил их вместе, — потыкаем их друг в друга и как-нибудь склеится.

— Отличный план! — саркастично фыркнула Виктория.

— Я СКЛЕЮ! — прогудел Наблюдатель.

— Вот видишь! — улыбнулся я.

— НО ВЫ ДОЛЖНЫ МНЕ ПОМОЧЬ!

— Должны? — поднял я бровь, — а волшебное слово?

И едва я это сказал, как меня окатила тяжелая волна недоумения.

— Стой, ты реально не знаешь волшебное слово? — поднял я бровь.

— ТРАФАРЕТ? — предположил Наблюдатель.

— Какой нахрен трафарет? — засмеялся я.

— Я ПРОСТО ДАЛ СЛУЧАЙНЫЙ ОТВЕТ, ЧТОБЫ НЕ ТРАТИТЬ ВРЕМЯ НА ПОИСК ВЕРНОГО И НЕ ЗАМЕДЛЯТЬ ПРОЦЕСС, — поспешил оправдаться силуэт.

— Ага, и потом все равно дал пояснение из пятнадцати слов, — закатил я глаза, — и как Империя не загнулась за семь сотен лет с таким гениальным покровителем.

— НАБЛЮДАТЕЛЕМ, — внес ценное уточнение Аргус Единства.

— Да пофиг, — отмахнулся я, и глянул на Викторию, которая все это время тщательно накапливала и стабилизировала энергию в посохе, — готова?

— Нет, — машинально ответила она, и добавила, — а к чему именно?

— Посох твой, полагаю это важно.

— ДА! — подтвердил Наблюдатель, — ПРОСТО ПРИСЛОНИ ЕГО К КРАЮ ВЕЛИКОГО ИСТОЧНИКА! — добавил он и даже подсветил зеленой энергией к какой именно части это сделать, — ОСТАЛЬНОЕ МЫ СДЕЛАЕМ САМИ.

Виктория Луговская помедлила пару секунд, после чего пожала плечами и сделала шаг вперед, с посохом наперевес. Только вот второй шаг я ей сделать не дал, остановив рукой.

— Погоди, — шепнул я девушке, после чего поднял голову на подергивающийся силуэт и спросил, — ничего не хочешь добавить?

— ВАМ ЛУЧШЕ ВЗЯТЬСЯ ЗА РУКИ, — прогрохотал он.

— Зачем? — насторожилась Виктория Луговская.

— ЧТОБЫ ТЫ НЕ УМЕРЛА.

— Чтобы я что⁈ — поперхнулась возмущением девушка.

— Если тебе не хватит собственной энергии, чтобы вытащить Кристалл из посоха, процесс слияния тебя убьет, — пояснил я более развернуто.

— ВЕРНО, — подтвердил наш многословный Наблюдатель.

— А сразу почему не сказал? — напряглась Виктория Луговская.

— НЕ ПОСЧИТАЛ ЭТО ВАЖНЫМ. ПАЛАДИН ТЬМЫ НЕ ДАЛ БЫ ТЕБЕ УМЕРЕТЬ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ.

— Знаешь, Маркус, а Матерь мне нравилась больше, — хмыкнула Виктория.

— Мне тоже, — охотно согласился я, — будем держать кулачки, что после слияния она возьмет верх.

Наблюдатель никак не отреагировал на наши слова и терпеливо ждал. Ну как терпеливо. С каждой секундой дышать тут становилось все тяжелее, и решив не провоцировать сдвинутую на рациональности сущность еще больше, я взял Викторию за руку и кивнул.

Девушка кивнула в ответ и, сделав еще шаг, прислонила посох к краю Великого Источника.

Нефритовая энергия тут же окутала древко посоха, руки, кожу, а следом и все тело Паладина Природы, после чего потекла в сторону Камня, где из чистой стихийной энергии начал медленно собираться и пульсировать огромный Кристалл.

Рунические узоры забегали по левитирующему Камню, высеченные на камне линии засветились и налились жизнью, пропуская через себя энергию, словно кровь по венам. Энергетические нити сплетались воедино, обретая целостность и форму.

Дышать стало еще тяжелее. Энергия била из Виктории рывками, и я едва поспевал восполнять то, что она тратит на перенос Кристалл сюда. Чем-то это было похоже на открытие Пути. Прервать процесс было нельзя. Наши печати нагрелись и пульсировали. Свежая Стихийная Печать Виктории так и вовсе стремилась разрушиться, прожигая ее до самой души, но девушка стойко терпела боль и держалась в сознании.

И одновременно с этим она училась управлять энергией. Она еще не знала, но один только этот опыт заменит ей год тренировок с энергией Паладина. Правда в домашних условиях такое повторять не стоит. Поэтому и говорить я ей ничего не буду, а то мало ли чего.

Сила детям не игрушка. Особенно большая.

Сейчас же все происходило под контролем. И меня, и Аргуса. Правда о Вике заботился не Наблюдатель, которому было похрен. В сознании ей помогала держаться Матерь, Кристалл которой она сейчас и возвращала к Великому Источнику.

Пространство давило, все чувства отключились и слились воедино, а потому я и сам не заметил, как Виктория отпустила руку. Нас повело чуть в сторону, но мы оба устояли на ногах.

— ДАЛЬШЕ МЫ САМИ, — пробасил Наблюдатель, и его смазанный образ исчез, оставив после себя лишь посох.

— Даже спасибо не сказал, козел неблагодарный, — слабым голосом буркнула Виктория, подбирая посох.

— Ага, надо будет Феликса заставить ему манеры запрограммировать, — добавил я, подставляя едва стоящей на ногах девушке свое плечо.

Камень Великого Источника продолжал пульсировать и наращивать связи с прилепленным на него Кристаллом, но все это излучало поистине подавляющее давление, поэтому мы отошли подальше.

— Ты как? — спросил я.

— Нормально, — хмыкнула Виктория, опираясь одной рукой на меня, а второй на посох как на трость.

— Прилечь хочешь?

— Ага, — кивнула она, — а еще умереть.

— Обойдемся сегодня без последнего, — улыбнулся я, — после чего подтащил нас к ближайшей стене и взмахнул рукой.

Там появился Кот. Он поежился, насупился, отвел глазки от слепящего света продолжающего восстанавливаться Великого Источника, после чего поднял недоуменную мордочку на нас.

— Мрр-ря?

Вместо ответа я просто влил в Кота порцию свежей энергии, и того буквально раздуло до размеров пухлой подушечки, на которую Виктория с его позволения и опустилась.

— Спасибо, — произнесла она, почесывая шерстку, закатившему глазки и начавшему мурчать фамильяру.

— Никогда к этому не привыкну, — вздохнул я, после чего мое внимание привлекла начавшая открываться снаружи каменная дверь.

Но еще больше моего внимания привлек стоящий в проходе силуэт человека, сумевшего открыть эту дверь.

Силуэт Рихтера.

Рихтер выглядел… хреново. И это мягко говоря. Безупречный костюм измят и пропитан потом. Кожа бледная как у мертвеца. Из носа и ушей ручейком течет кровь, пропитавшая парадную рубашку и ворот пиджака. Волосы слиплись, дыхание сбито, глаза бегают.

Однако Рихтер был жив. И дверь открыл сам, чем вызвал удивленное выражение лица Виктории.

Пошатываясь, пингвиньей походкой Рихтер медленно зашел внутрь. Каменная дверь закрылась за его спиной, но он совершенно не обратил на это внимания. Шмыгнув окровавленным носом, Рихтер вытер проступившую теперь и изо рта кровь рукавом, после чего увидел нас.

Взгляд у него был тяжелый и мрачный, но при этом в нем не было злобы. Лишь смертельная усталость и граничащее с безумством упрямство. Ну или самомнение. Тут как посмотреть.

Оглядев нас мрачным взглядом, тот сплюнул кровь изо рта и, игнорируя все остальное вокруг, подошел к нам.

Как только Рихтер приблизился, я подал ему фляжку с целебной водой.

Отказываться он не стал и жадно выпил все до последней капли. После чего глянул на Вику, на мурчащего под ней подушку-Кота, и плюхнулся рядом с ними на голую землю, устало привалив голову к стене.

— Мог не напрягаться так и просто подождать снаружи, — нарушил я тишину.

— Я и хотел, — сглотнул ком в горле, выдал Рихтер, — но решил, что раз парочка пришлых аристократишек смогла зайти сюда, то и я… — скривился он от боли, — … смогу.

— Смело, — впечатлился я.

— Я не за твоей похвалой пришел, Маркус, — выплюнул Рихтер, — я пришел за ответами!

— Мне кажется, или я чего-то не знаю? — вклинилась в разговор Виктория Луговская и посмотрела на меня, — как этот тип вообще сюда зашел? И почему тебя это не удивляет?

— Ах, да, прошу прощения, — стукнул я себя по лбу, — совсем забыл. Вика знакомься, это Рихтер. Живой потомок покойного Императора.

— Эм… — опешила Виктория и посмотрела на парня совершенно другим взглядом, — знаешь, официантом он мне нравился больше.

— Мне тоже, — согласился я.

Рихтер же сидел молча. От такой прямоты глазенки у него округлились, но не сильно. Сил отрицать или спорить у него все равно не было. Да и смысла это не имело. Поэтому он просто молча достал из внутреннего кармана собственную фляжку с водой и просто полили себе сверху на голову.

— Так это правда? — удивилась Виктория Луговская, — но это все равно не объясняет, как он смог войти сюда без стихийной печати.

— А у него оказывается есть печать, хоть и слабенькая, — сощурился я, — от дедули в наследство досталась. Или от прадеда?

— Прадедом он мне был, — умыв лицо от крови, фыркнул тот, — но я понятия не имею о какой печати вы говорите.

— О той самой, без которой ты бы сюда вообще не зашел, — пояснил я.

— Хреновая печать видимо, — сплюнул тот очередную порцию накопившейся крови.

— Да нет, печать весьма хороша, учитывая, что ты ей вообще не пользовался, — хмыкнул я, — наследный тип не самый стабильный, но тебе повезло, контур цел. Иначе активация тебя бы убила.

— Ага, прям всем телом чувствую, как мне повезло, — усмехнулся Рихтер и устало потер пульсирующие виски, — но пришел я говорить не о своем везении, и не о гребаных мифических печатях.

— Да? А зачем тогда?

— Я должен знать, Маркус. Я должен получить ответ! Почему… почему защитница не приняла меня⁈ — произнес Рихтер голосом, полным сложной помеси из боли, страданий, непонимания и надежды.

— А сам как думаешь? — глядя в пульсирующие одержимостью уставшие глаза Рихтера, спросил я.

— Если бы я смог найти ответ сам, меня бы тут не было, — раздраженно фыркнул Рихтер.

— Твоя правда, — легко согласился я, а потом задумчиво потер подбородок и спросил, — тогда как думаешь, почему твои Инквизиторы потеряли свою силу?

— Это как-то связано с моим вопросом? — устало спросил Рихтер.

Я кивнул и только тогда Рихтер задумался. По нему было видно, что давалось ему это с огромным трудом. На то, чтобы открыть дверь он израсходовал все силы, что у него были и даже немного сверху, чем сократил свою жизнь лет так на десять, минимум.

Впрочем, такие как он редко доживают до старости и умирают естественной смертью.

— Поначалу я подумал, что дело в ней… — наконец заговорил Рихтер и указал пальцем на Викторию, — но потом Инквизиторы начали терять силы при попытке проникнуть в «Миротворец». Дело в чем-то другом… — вслух рассуждал он, — и я бы предположил, что ответ кроется в сути клятвы.

— Близко, — искренне похвалил я, — и как думаешь. в чем ее суть?

— В служении Императору? — предположил Рихтер.

— Не совсем, — мотнул я головой, — будь это так, почему тогда сила клятвы триста лет работала только в стенах Дворца? И почему она начала работать снаружи лишь недавно?

Рихтер снова задумался. Поднял голову, медленно осмотрелся вокруг, словно в поисках ответа, и остановил взгляд на пульсирующем по самому центру пещеры гигантский Камне.

— Причина в нем, — не спрашивал, а утверждал он, — он как-то связан… с проектами?

— Вот, ты уже начал улавливать суть, — улыбнулся я, — клятва не в служении Императору как таковому, а в том, чтобы продолжать начатое им дело. Поэтому сила от клятвы усиливается, когда ваши действия продолжают стремления Императора…

— И исчезает, когда мы им противоречим… — прошептал Рихтер.

— Верно, — кивнул я, — так в чем противоречили Императору действия твоих ребят? — терпеливо продолжил я нашу беседу.

Рихтер в очередной раз задумался, но в этот ответ в его голову так быстро не пришел.

— Позволь дать подсказку, — сжалился я и перевел взгляд на центр пещеры, — ты же знаешь, как называется этот Камень?

— Аргус… Единства, — медленно произнес Рихтер, после чего его глаза округлились, — хочешь сказать, что Император хотел восстановить его⁈ — опешил тот и только сейчас заметил странность, и нахмурившись, подался чуть вперед, — стой… но разве он не должен быть целым только четверть? Почему… так получается в посохе… у нее… — глаза Рихтера округлились еще больше, и он истерически засмеялся.

— Вот оно что… так вы действительно нашли Кристалл на востоке. Теперь понятно, почему Аргус так ее защищал, — отсмеявшись, фыркнул Рихтер, глядя на Викторию, — но почему тогда теряли силу те Инквизиторы, кто просто лезли в «Миротворец»?

— А ты еще не понял? Какой приказ ты им дал? — спросил я.

— Захватить… — машинально выпалил тот и вдруг резко замер, забыв, как дышать, — стой… ты хочешь сказать, что Стихийная Защитница не пустила меня из-за моих намерений?

— Кто знает, — пожал я плечами, — ты мне скажи. Чего ты хотел, когда шел по мосту.

— Взять свое по праву, — не раздумывая ответил Рихтер, после чего уже чуть менее уверенно добавил, — разве я не имел права туда войти как наследник⁈

— И вот мы подходим к самому интересному, — улыбнулся я, и весело постукивая пальцами по холодному камню, спросил, — кто такой Император?

— Правитель, — не сразу понял Рихтер, что я имею в виду, а потом как понял и вздрогнул всем телом, едва не вскочив на ноги, — Маркус, ты же не хочешь сказать, что… нет… да не может быть… я же проверил… я убедился, что других наследников нет… я… кто⁈ Кто он⁈

— Если я скажу, что ты будешь делать? — поднял я бровь, — убьешь его?

— Нет! — выпалил тот, — я искал других наследников не для того, чтобы убить! Я хотел возродить род Императора! Я искал семью!

На этих словах Рихтера я замолчал и посмотрел на него особенно внимательно. Сила Аргуса плавала здесь в такой концентрации, как нигде. Солги он сейчас о таком, она бы точно отреагировала, но ничего не произошло.

И Истинное Зрение не учуяло ни капли лжи. Он действительно верит в то, что говорит. По крайней мере сейчас. Хм, интересно.

— Феликс, — после короткой паузы произнес я имя.

— Феликс, значит, — машинально повторил Рихтер, — он знает, кто он?

— Без понятия, — пожал я плечами, — я не спрашивал.

— Я могу его увидеть? — прилетел мне следующий вопрос.

— Мог бы, но тебя не пустили.

— «Миротворец», — усмехнулся Рихтер, — так вот почему… она защищает не «Миротворец», она защищает его! Защищает наследника! Но почему…

— Его, а не тебя? — уловил я застывший на его устах немой вопрос, — не переживай, приятель. Если тебя это утешит, причина этого не в том, что его прабабку Император любил больше, чем твою.

— Откуда тебе знать? — фыркнул Рихтер.

Я лишь пожал плечами и отвечать на этот вопрос не стал. Свечку не держал, как говорится. Все чем я мог оперировать, это логика и голые факты. Да и том, что Феликс является потомком Императора я догадался только в тот момент, когда Рихтер шел по мосту.

Именно в тот момент я увидел, как слабо мелькнула в нем печать. Увидел, откуда на самом деле исходит источник его силы. И нет, дело там не в клятве, как у остальных Инквизиторов. Вернее, не только в клятве.

И вот тогда же начала вырисовываться и цельная картинка. Вернее, появилось предположение, кем на самом деле являлся покойный Император, и весь паззл сложился в единую систему.

Предположительную, но чертовски логичную! И как я раньше этого не заметил?

Хотя как ту заметишь. Опознать Рихтера мне помогло лишь Истинное Зрение, которое у меня появилось недавно, а Феликс был типичным представителем «Умников» с даром вероятностей. Тогда я почему-то не задумался откуда он вообще появился. Как сохранил дар? Кем был его отец? Ну есть и есть. Я просто принял наличие Феликса как факт и пошел дальше распутывать клубок прошлого.

Но сейчас, оглядываясь назад, и сопоставляя факты, стало понятнее. «Миротворец» был первым проектом Императора. С него все началось. И помимо классификации артефактов, Император собирал под крышей этой заставы самых верных людей. Бывших членов Падшего Ордена. Именно их потомки и составили костяк всех жителей «Миротворца». Он находил их, давал им защиту и помещал туда.

Однако к тому моменту с распада Ордена прошло более трех сотен лет. Выжить смогли немногие, пройти жестокий отбор и адаптироваться наибольшие шансы имели одаренные с боевым даром и железным характером. Каста «Умников» к подобным не относилась с огромной натяжкой, ведь их Дар зачастую ограничивался, как можно догадаться, умом, а не телом.

Интересно бы было спросить самого Феликса, какова вероятность одинокому «Умнику» выжить без защиты, под гонением, с кучей предателей и шныряющими повсюду культистами.

Да, в «тепличных» условиях «Миротворца», линия умника Феликса выжила, но ведь кто-то как-то первый из них там появился? И я полагаю, что именно Император Борис III поместил его туда. Ведь Боря создал «Миротворец» своими руками, но при этом он сам там не жил и не мог разорваться, чтобы им управлять.

А системы в «Миротворце» сложные и без соответствующего дара хрен кто сможет ими управлять и эффективно их использовать. Поэтому Император кого-то поставил. Кого-то умного. Кого-то, кому доверяет. Кого-то, кто справится с этим не хуже, чем он сам.

И логично предположить, что этим «кем-то», был тайный ребенок Императора. Жен и официальных детей у Бориса не было, а всех, кого в таком подозревали, наверняка вырезали под корень после его убийства. И если Боря такой ход развитий предполагал, то отправить своего ребенка в самое защищенное место на планете, да еще и под защиту потомственных и лояльных воинов бывшего Ордена было отличной идеей. А чтобы наверняка с ребенком ничего не случилось, Боря отколол кусок от Великого Источника, чем не только дал энергию для заставы, но и переместил Стихийную Защитницу.

Но все это логично звучит и складывается только сейчас. И если продолжать логическую цепочку, получается, что дед или бабка Рихтера являлись вторым тайным ребенком Императора. Тем, которого Император спрятал другим способом. Спрятал у всех на виду, среди собственных слуг. И судя по всему, именно этому ребенку Император планировал передать контроль над механизмами этой пещеры, но видимо не успел, и тот так и остался среди слуг.

Но что же помогло мне сделать такие выводы? Чтобы строить такие домыслы, надо, чтобы Рихтера и Феликса что-то связывало. И что это? Что связывает Рихтера и Феликса?

И ответ очень прост. Вероятностный Дар.

Все верно, подавленным даром Рихтера является именно этот Дар «Умников». Только с противоположным аспектом. Вернее, с противоположной крайностью. В обычном состоянии этот дар работает именно так, как у Феликса. Грубо говоря, его мозг работает гораздо быстрее, чем способно его тело. Он буквально может заглянуть в будущее, оценивая вероятности настоящего. Но в условном бою от него толку не будет. Собственно, как и от любого умника, поэтому они и сидели в аналитическом отделе Башни.

Однако, бывали исключения. Когда при должных тренировках, таланте и усердии тело «Умника» могло поспевать за его мозгом. Таких одаренных называли универсалами. Обычно они уступали коллегам в чистой аналитике, а боевикам в боевой эффективности, потому особо не котировались, но сам факт их наличия в Ордене неоспорим.

Я как раз знавал одного, кто работал на полставки. В отделе аналитиков выполнял мелкие задачки, а в боевых группах числился на подмене, но по факту эффективен он был и там, и там.

И вот совпадение, дар у него был именно вероятностный. Как и у этих двух. Только у Феликса он выкручен в 100% «Умника», а у Рихтера в 100% силовика, что сделало его практически неотличимым от обычных слуг.

Две грани одного Дара. И никто со стороны не сможет найти между ними с вязь. Никто не сможет ничего заподозрить. И даже если недруги Императора бы нашли и убили одного тайного ребенка или его потомков, то это бы не вывело их на второго.

Несколько минут мы сидели молча. Погруженный в глубокие размышления Рихтер думал о чем-то своем. Виктория лежала и почесывала подушку. «Подушка» мерно мурчала, а Великий Источник продолжал свое превращение.

Давление подавителя больше не ощущалось, словно Аргусу (Аргусам?) было сейчас не до нас. Или же они осознанно дали нам поговорить и не трогали. Кто знает.

— И что будет дальше? — через какое-то время нарушил тишину Рихтер.

— Дальше? — повернулся я, — это зависит только от тебя, приятель.

— От меня? — опешил тот.

— Ну ты же у нас потомок Императора, — напомнил я.

— Не единственный.

— А это важно? — поднял я бровь, — вот что бы ты сделал, если бы львица приняла тебя? Развернулся и объявил себя Императором, я угадал?

Рихтер закашлялся и стыдливо отвел взгляд.

— Да ладно, — отмахнулся я, — в какой-то мере ты действительно имеешь на это право.

— Это уже не важно, — фыркнул Рихтер, — момент упущен. Теперь мне не поверят.

— Поверят, если найдешь верные слова, — пожал я плечами, и после короткой паузы добавил, — а я их подтвержу.

— А? Что ты сделаешь? — опешил тот.

— В зависимости от тех слов, которые ты выберешь, я теоретически могу это сделать, — уточнил я, — чего ты удивляешься? Этой мой тебе подарок. Забыл? Я дал тебе шанс. И раз ты здесь, ты его еще не профукал.

— Кхм, — резко подобрался Рихтер, — подожди, то есть у меня правда есть шанс стать Императором? После всего? И ты не станешь это оспаривать?

— Не стану, — абсолютно искренне произнес я, после чего, улыбнувшись, подался чуть вперед и добавил, — при двух условиях…

Промозглый ветер бил по ушам. Непроглядная темнота застилала горизонт. Ноги по щиколотку утопали в снегу, но темноволосая девушка упрямо продолжала двигаться вперед.

Лиса уже давно потеряла счет времени, а потому с трудом могла сказать, какое сейчас на самом деле время суток. Из мира теней не видно солнца, тут нет часов, а внутренние чувства восприятия бесполезны.

На той глубине теневого мира, куда забралась Лиса, доверять можно только инстинктам и самой себе. Особенно важно доверять себе. Даже самая маленькая искорка сомнения может утопить тебя в этой серости навечно, но Лиса не испытывала ни страха, ни колебаний.

Тень ее дом, а дом не способен ей навредить.

Эту простую истину девушка твердо усвоила благодаря Маркусу, и это позволяло ей чувствовать себя спокойно в этом сотканном из бесконечного стихийного дыма мире.

Однако даже на такую глубину проникал гребаный промозглый ветер. Даже на такую глубину проникал холод и снег. Странный снег. Слишком белый. Слишком холодный. Слишком инородный.

Особенно в мире теней, но как бы Лиса ни пыталась его отсюда прогнать, у нее получалось. Стихийный дым просто пролетал сквозь эти бесконечные снежинки, никак их не трогая, из-за чего белый покров внутри мира теней накапливался и накапливался.

Лиса же ежилась от холода, терла задубевшие руки и безостановочно ругалась. От лютого холода не спасало ничего, но выбора у девушки было ровно два. Продолжать идти вперед, или сдаться.

А сдаваться Лиса не собиралась. Ни в коем случае. Ведь она первая ученица Маркуса! Именно она была первой, кто встала на его сторону! Первой, кого признал сам Маркус, взяв на обучение!

И как первая ученица Паладина Тьмы она никак не могла его подвести! И не могла себе позволить отстать еще больше! Сначала эта Виктория вырвалась вперед и стала Паладином… потом Октавия… теперь вот Берти нашел себе старика-учителя… а он вообще пытался убить Маркуса! Причем дважды!

С этой мыслью девушка слегка сбилась, осознав, что Виктория тоже пыталась убить Маркуса при первой встрече в отеле Форт-Хелла. А сколько раз пыталась Октавия и считать устанешь.

— Может, и мне надо было? Может в этом секрет? — всерьез задумалась Лиса, а потом вспомнила, что тоже дважды проникала Маркусу в покои с враждебными намерениями и радостно выдохнула.

Осознание единения с уже ставшими Паладинами одаренными, ей стало легче, но ненадолго. Ровно до того момента, пока рациональная часть не отбила все эти отвлекающие и бессмысленные рассуждения.

Лиса и сама не заметила, как начала трещать ее концентрация, а внимание заскакало. Крайне несвойственное состояние для темноволосой.

Гребаный холод. Он мешал думать. Сковывал не только движения, но и мысли. Замедлял ход энергии по телу и начинал давить на разум.

— И почему эта сука не сбежала на юг… к морю… — пробурчала Лиса, и стиснув стучащие от холода зубы, продолжила идти.

Компас-хомяк перестал крутиться несколько часов назад, и теперь Проглот, нахохлившись, как меховой бочонок, сидел на плече у девушки и направлением мордочки указывал куда идти. И Лиса шла.

Несмотря на смертельную усталость, холод и голод.

Собираясь в эту вылазку, Лиса намеревалась закончить поиски за пару часов, а потому прихватила с собой лишь самый минимум припасов. Стандартный дневной набор, который она всегда носила с собой в теневом кармане.

Запасы быстро закончились, но Лиса без труда пополнила их в Столице Западного Королевства. Круассаны, булочки, сладости. Темноволосая сделала акцент на вкусняшках и тырила то, что не купить в Империи. Интересненькое, вкусненькое и то, что помогало заесть стресс от затянувшегося поиска розовой.

И только сейчас Лиса поняла, что надо было взять еды про запас. Ведь в этих северных снежных пустошах не было совершенно нихрена кроме снега, льдов и холода. Ни поселений. Ни людей. Ни ягод. Ни грибов.

Ни даже животных. Лиса слишком любила зверюшек, а потому охоту рассматривала лишь в самом крайнем случае, но здесь вообще не было ничего живого!

В итоге у девушки замерзло буквально все, что могло замерзнуть, мысли путались от усталости и недосыпа, а от голода живот выворачивало наизнанку.

Уже не раз и не два, Лиса подумывала послать все к черту, но продолжала идти. Ведь цель рядом. Лиса чувствовала это, как хищник добычу, и ощущение близости цели придавало ей сил. К тому же запасы стихийной энергии у девушки были полны. Лиса очень бережно относилась к каждой имеющейся крупице, и тратить ее на утоление базовых потребностей считала нерациональной слабостью.

Ведь по возвращении Маркус будет ее оценивать, и она должна все сделать идеально. Должна доказать Маркусу, что она стала первой ученицей не по случайности, а по праву!

По той же причине Лиса отозвала всех своих зверьков, кроме Проглота. Максимальная экономия энергии. Максимальный уровень конспирации. Минимальный шанс засветиться.

Лиса очень серьезно относилась к условиям Маркуса, и хоть не была с ними до конца согласна, строго им следовала, ведь доверяла Маркусу даже больше, чем своим безымянным братьям и сестрам.

И в момент, когда она в очередной раз бросила взгляд на хомяка, чтобы сверить направление, Проглот вдруг резко указал налево. Лиса тут же остановилась и посмотрела в указанном направлении.

Из такой глубины мира теней было решительно невозможно что-либо рассмотреть, поэтому тяжело вздохнув, Лиса вынырнула в реальный мир. И там, сквозь ревущую метель и густой туман, между деревьями виднелся огонек.

Улыбнувшись, Лиса погладила трясущегося Проглота по шерстке, потом стряхнула с себя налипший снег и беззвучно поплыла по теням деревьев поближе.

И при ближайшем рассмотрении Лиса обнаружила одинокую хижину. Она была наполовину утоплена в снегу, сквозь промерзшее окно виднелся огонь камина. Робкий черный дым изрыгала каменная труба, а воздухе ощущался запах еды.

Не веря своему счастью, Лиса стерла проступившую от голода слюну и почесала пузико хомяку, шепнув при этом «молодец». После чего отозвала Проглота в мир теней. Компас ей больше не требовался.

Ведь в окне хижины мелькнули розовые волосы.

— Тц, ну конечно будут условия, — выдохнул Рихтер, — и какие же? Клятва верности? Право на первенца? Распустить канцелярию?

— Ты обнародуешь все тайные указы Бориса, — прервал я поток предположений Рихтера.

Тот сразу замолк и недоуменно уставился на меня, хлопая глазами. Такого ответа он точно не ожидал и всерьез задумался.

— С чего ты взял, что я их не уничтожил? — хмыкнул он, наконец, в ответ.

— Интуиция, — пожал я плечами.

— Интуиция, — усмехнулся Рихтер, — а если я их уничтожил, твое предложение отменяется?

— А ты считаешь, что предавший стремления предка наследник достоин править? — ответил я вопросом на вопрос.

— Нет, — неохотно ответил Рихтер и, устало прислонив голову к холодной стене, прошептал, — не уничтожил.

— Что? — сделал я вид, что не расслышал.

— Я их не уничтожил, — чуть громче повторил Рихтер и устало протер лицо, после чего вернул взгляд на меня и спросил, — а второе условие?

На этот раз обошлось без дурацких предположений, и он просто терпеливо ждал.

— Достойно править. Впрочем, это не столько условие, сколько напоминание. Ведь если ты сойдешь с вектора правления Бориса, она тебя покинет, — улыбнулся я.

— Она? — не сразу понял Рихтер.

— Сила Императора. Не та, что у тебя в крови, а ту, которой так гордится весь ваш Дворец. Ты ведь уже понял, откуда ваша заемная сила Дворца берет начало?

— Аргус, — кивнул тот.

— Верно, — как догадливого ученика, похвалил я, — и чем сильнее Аргус становится, тем сильнее будете вы. Однако, стоит тебе сойти пути и дать не тот приказ, и все, кто его исполняют потеряют силу.

Сказав это, я сделал небольшую паузу, чтобы Рихтер прочувствовал и осознал мои слова. Вспомнил свои чувства и эмоции, когда он смотрел на теряющих силу по его вине Инквизиторов. Осознал эту ответственность и расширил ее до масштабов всей Империи.

И судя по тому, что он побледнел и слегка осунулся, смысл моих слов до него дошел.

— Ты может и сохранишь свою силу, как потомок, — продолжил я, после чего абсолютно серьезным голосом добавил, — но ненадолго, поверь мне. Второй шанс я тебе давать не буду.

— Понял, — сглотнув ком в горле, кивнул Рихтер, — а Феликс?

— Что Феликс? — не понял я.

— Не будет ли он против… — осторожно произнес Рихтер, — он ведь тоже имеет права на трон.

— А вот это уже как-нибудь сами решайте, — отмахнулся я, — правда твой братишка на недельку будет вне зоны доступа, так что тебе придется подождать. Но не переживай, тебе будет чем заняться пока ждешь.

— И чем же? — подозрительно сощурился Рихтер.

— Доказывать, что я не зря дал тебе шанс, — произнес я и вынул из теневого кармана планшет, после чего, со словами «можешь начать с этого», протянул ему.

Рихтер осторожно принял планшет и бросил взгляд на открытый там документ. Сначала робкий, щурясь словно от яркого света, но потом вдруг впился в планшет двумя руками и начал внимательно изучать бегающими глазами.

— Это же… это же проект возрождения Ордена! — выпалил он, не отлипая от планшета, — но ведь Император его не закончил… этот указ даже в архивах Дворца существовал только в черновике и Император за всю жизнь так и не успел его закончить, а тут… тут он завершен! Откуда это у тебя⁈

— Восстановил, по памяти, — улыбнулся я, и назидательно хлопнув парня по плечу, поднялся на ноги и перевел взгляд на Камень.

Камень Великого Источника, который в этот самый момент закончил слияние с Кристаллом.

Горемыка сидел как иголках. Вернее, он совсем не сидел, потому что не мог. Вместо этого он наматывал круги по своему кабинету, ворчал и нервно скрежетал зубами. Каждый тяжелый шаг вояки высекал стихийные огненные искры, которые лишь чудом не подпалили заваленный бумагами кабинет военного Наместника.

Но пожарная безопасность было последним, о чем сейчас думал Горемыка. Ведь он знал. Он видел, как Рихтер зашел внутрь Дворца. Как выгнал всех наружу. Как спустился в лабиринты.

Спустился сначала на первый ярус… потом на второй… третий… четвертый…

После четвертого даже карта Маркуса перестала показывать местоположение Рихтера и его сигнал просто пропал.

Этот идиот спустился! Тоже спустился на пятый ярус!

— Сука! Идиот! Идиот! КАКОЙ ЖЕ ИДИОТ! — в сердцах выругался Горемыка и от бессилья ударил кулаком по столу.

Огнеупорный портальный металл столешницы жалобно хрустнул, но выдержал. От несдержанности Наместника там остался лишь черный след гари, который тот тут же, матерясь, стряхнул рукой на пол.

После чего Горемыка в очередной раз посмотрел на карту, словно там могло что-то измениться. Ни Маркуса. Ни Виктории. Ни Рихтера. Пятый ярус являлся слепой зоной, и что там происходит совершенно не понятно.

И эта неизвестность жутко нервировала и так неспокойного в последнее время старого вояку. И ладно бы только это, но ведь нет! Не только!

Вскоре после спуска Маркуса, все здание Дворца начало трясти. Сначала немножко, но сейчас эта дрожь ощущалась повсюду. Стены, пол и потолок безостановочно вибрировали, словно вот-вот развалятся на части. Вдобавок к этому сбоит Реестр, скорость обработки информации резко упала, а карта Маркуса зависла.

Может надо было пойти с ними? Вдруг там случилось что-то ужасное? Вдруг им нужна помощь? Вдруг надо объявлять эвакуацию⁈

От обилия возникающих в голове вопросов, Горемыка рвал на себе последние седые волосы и никак не мог успокоиться. Неведение убивало его. Да и люди на площади не расходились. Наоборот, только прибывали. Глядя в окно, казалось, что там уже собралась чуть ли не вся столица!

И военный Наместник понятия не имел, что им сказать! Ждать? Выйти и успокоить? Эвакуировать? Горемыка не знал, как ему правильно поступить и сам себя корил за нерешительность.

И ведь спросить не у кого! Маркус же никому нихрена не рассказал! А связи с пятого яруса у него нет ни с кем! Даже с Александрой! Горемыка лично ей звонил и убедился. Помощница Маркуса лишь развела руками и сказала довериться ему.

И Горемыка доверился, но легче ему от этого не становилось, и он продолжал нервно наворачивать круги по кабинету.

Как вдруг резко раздался звонок.

Военный Наместник пулей подскочил к телефону на столе, словно бы Маркус мог оттуда позвонить. И лишь увидев абонента, Горемыка замер. Ведь абонент был не один. И не два.

Сотни звонков пришли одновременно. И все они шли по тревожному каналу для экстренных случаев. Сглотнув ком в горле, военный Наместник взял себя в руки, окинул взглядом на мониторе сотни точек, пытаясь понять наиболее приоритетную.

На все ответить он физически не может, а звонки идут буквально отовсюду. С границ. С желтой зоны. С портальных постов. С командных пунктов. С Форт-Хелла.

Даже когда повреждение стелы парализовало Реестр в прошлый раз, звонков не было так много.

— Докладывай, — приоритетно вызов из центрального командного пункта, коротко бросил Горемыка.

— Порталы! Портал! — заголосили ему.

— Прорыв? — напрягся, но не удивился военный Наместник, и готовый реагировать, бросил взгляд на стратегическую карту, — Где⁈

— Нет, не прорыв! — неожиданно выпалил ему подчиненный в ответ, и только сейчас Горемыка осознал, что голос на том конце удивленный, но при этом какой-то спокойный.

— Не прорыв? — нахмурился Горемыка, — а что тогда⁈ Говори уже!

— Ну как вам сказать… — недоуменно отозвались в трубке, — Порталы они как бы это… исчезают.

— ИСЧЕЗАЮТ⁈ ТЫ ЧТО НЕСЕШЬ⁈ — полезли брови наверх у вояки, и прямо на его глазах, желтая зона на тактической карте вдруг начала уменьшаться.

В небе завывал протяжный ветер. Тяжелые кроны деревьев тряслись, перекрывая путь робким солнечным лучам. Несмотря на день, в густом Имперском лесу было темно и лишь голубое мерцание пелены Портала давало свет.

Холодный, угрожающий свет, частое мерцание которого не предвещало ничего хорошего.

А перед входом, спиной к Порталу стоял широкоплечий одаренный с короткой стрижкой и квадратной каменной челюстью. Опытный Страж второй категории с позывным Ковш был одним из пяти дежурных капитанов желтой зоны и с отрывом самым сильным из них.

Одно время возглавляемая Ковшом группа была конкурентом «Гекконам», но после трагичного случая в красной зоне его отряд потерял половину членов и распался, а сам Ковш после того случая месяц пролежал в коме, дотащив тела погибших товарищей на себе.

Месяц в коме. Полгода реабилитации. Должность дежурного капитана, в которой он за неделю снизил смертность Стражей в желтой зоне на тридцать процентов.

Словно бы искупая свою вину, Ковш без сна и отдыха тушит «пожары», выезжая на самые тяжелые случаи. Мало кто способен выдерживать его темп, из-за чего состав его дежурной группы постоянно меняется, но не меняется эффективность.

И вот сейчас десяток матерых опытных Стражей желтой зоны стояли перед Порталом «С+»-класса опасности и слушали инструктаж своего полевого командира.

— Итак, что делать знаем, — в заключение инструктажа поиграл желваками Ковш, — Зашли, зачистили тварей в ноль, вышли. Твари хрупкие, но берут числом и способностью летать. Упустим хоть одну и весь смысл нашего пребывания тут пойдет нахер. Эти летучие мыши плодятся как кролики, и даже одна особь на воле выкосит за ночь все деревни в округе! Поэтому закончить надо сегодня! Это понятно⁈ Минута на проверку снаряжения и выступаем!

— Есть! — отозвались стройным басом бойцы, после чего защелкали винтовки и зашуршали рюкзаки.

Однако уже через десять секунд звуки сборов вдруг резко стихли, а десять пар глаз недоуменно уставились на Ковша.

— Командир… — робко начал один из Стражей.

— Да⁈ — недовольно отвлекся от ритуальной обмотки кулаков счастливой лентой Ковш.

— Вы же сказали это Портал «С+» класса перед прорывом?

— Да. И? — начал закипать Ковш, уже готовый выгнать нахер прослушавшего инструктаж дилетанта.

— Но почему он… как бы того… исчез.

— Кто исчез? Ты че несешь, придурок⁈ — выпалил Ковш, схватив парня за грудки, и только сейчас заметил, что в лесу темно, а мерцающее голубое сияние пропало.

После чего опытный и всякого повидавший за свою жизнь Ковш резко обернулся и увидел, как еще несколько секунд назад предпрорывной Портал «С+»-класса опасности просто взял и самопроизвольно закрылся.

— Пошли, пошли, пошли! — завопил красноглазый мужик в боевой униформе и нашитой на груди золотой цифрой «1».

Командир первого дежурного отряда желтой зоны с позывным пепел был на взводе. Хаос в столице, сбои Реестра, неопределенность во власти. Все это дерьмо добавляло сложности в и так непростую работенку.

Первый дежурный отряд не просто так назывался первым. В нем состояли отборные Стражи желтой зоны. Специально отобранные универсалы. Элитный спецназ желтой зоны, попасть в который мечтал каждый уважающий себя Страж. Ведь помимо колоссальной нагрузки, это деньги, это слава, это уникальная возможность прокачать свои навыки.

Успешная служба в первой дежурке открывала все двери, и каждый Страж это знал. Но чтобы попасть сюда надо быть лучшим. А чтобы удержаться, надо находиться на пике формы. Дашь слабину, и тебя забракуют и заменят.

Идеальные. Молодые. Амбициозные.

Здесь собирали именно таких. В виду элитарности подразделения, оно на девяносто девять процентов состояло из знатных одаренных. Но не избалованных мальчиков и девочек, а из тех, кого с детства готовили быть сильными. Лучшие инструктора. Лучшие учителя. Лучшее снаряжение.

Практически все Князья проходили школу первого дежурного отряда и этот самый отряд сейчас высыпался из блестящего броневика на промозглую лесную землю.

— Рассредоточиться! Берем в кольцо! — разлетелись новые команды лысого командира отряда и лучшие в своем деле Стражи принялись исполнять.

Без лишних слов. Без лишних движений два десятка отборных клановых Стражей двигались по лесу, сжимая кольцо оцепления все уже и уже. Готовые к бою и яростному сопротивлению, они шли во всеоружии. Готовы были вступить в бой в любой момент, но ничего не происходило и за десять минут движения так никто и не попался им на пути.

Первым живым существом оказался зарывшийся в листья мужик.

Уже изрядно разозлившийся красноглазый командир подскочил к нему, признав в нем часового, и рывком вытащив его за шкирку, выпалил:

— ТЫ ЧЕ ОХРЕНЕЛ⁈

— Я… я… а… что… — залепетал мужик в имперской военной форме и когда его взгляд встретился с пылающими глазами Пепла тот вдруг замолк и сглотнул ком в горле.

— Кто ответственный⁈ Ты⁈

— Т-так точно… — проблеял подвешенный за шкирку вояка.

Несмотря на свой рост в 170 сантиметров, в руках этого длиннорукого гиганта он висел словно ребенок.

— Значит, это ты вызвал подмогу и доложил о прорыве⁈ Ты хоть понимаешь, что с тобой будет за ложный вызов первой дежурки⁈ Мы сюда три часа добирались! Сорвали с мест десяток Стражей на подмогу! А ВСЕ ПОТОМУ ЧТО ТЫ ЗАЯВИЛ О НЕУЧТЕННОМ ПРОРЫВЕ!!! И ГДЕ ОН⁈ ГДЕ⁈ — раскинул руками Пепел, — ПОКА МЫ ТУТ ПРОЧЕСЫВАЕМ ПУСТОЙ, МАТЬ ЕГО, ЛЕС, В ДРУГОМ МЕСТЕ УМИРАЮТ ЛЮДИ, КОТОРЫМ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НУЖНА ПОМОЩЬ! ТЫ ЭТО ПОНИМЕШЬ, БАРАН⁈

— Я… я… понимаю… но я не… не ложный донос… Я клянусь! — с трудом находил силы говорить под таким огненным давлением вояка, потирая опалившиеся от ауры огневика брови, — я сам видел! Зашедшая внутрь группа подала сигнал бедствия… я пошел внутри и видел своими глазами! Тварей были тысячи! ТЫСЯЧИ! ОНИ ВСЕХ УБИЛИ! ОНИ НЕСЛИСЬ К ВЫХОДУ! ОНИ… они… — полубезумно лепетал имперский Страж.

Плещущийся в глазах мужика ужас был настоящим. Пепел знал это, так как нарочно применил технику допроса. Некрасиво, но на его должности не до красоты и этикета. Прорыв заявленного уровня ситуация экстренная. Особенно учитывая, что произошел он в тылу желтой зоны и рядом с ключевыми узлами снабжения. Пропустить такой удар, значит парализовать всю систему обороны, а она и так трещит по швам.

Вздохнув, Пепел отпустил мужика и жестами раздал команды своим людям.

После чего кольцо вокруг Портала продолжило сужаться и через тридцать секунд элитный отряд из тридцати одаренных стоял и недоуменно смотрел на тусклую зеленоватую пелену самого обычного Портала «D»-класса.

И стоя перед ним самым первым, Пепел был готов поклясться, что еще несколько минут назад этот самый Портал имел класс опасности «B».

Разговор с Рихтером вышел… продуктивным.

Но еще более продуктивным оказалось возвращение Кристалла на свое место. Если честно, я не ожидал, что эффект будет таким быстрым. А он был не просто быстрым, а мгновенным.

Стоило нам подняться наверх, как нас встретил взбудораженный Горемыка. Он был рад, возбужден, напуган, озадачен… и все одновременно. Из его обрывистых эмоциональных речей стало понятно, что Аргус сразу нашел применение своему усилению.

Часть Порталов схлопнуло сразу. Часть снизили свой класс опасности. Часть снизили свою активность. Часть получили более подробную информацию о себе.

Все это произошло в желтой зоне, но одновременно. Разом человечество одержало тысячу микро-побед, но все вместе это вызвало эффект снежного кома. И Горемыка умело его возглавил, направляя высвобождающиеся от побед ресурсы на новые победы покрупнее.

В итоге к концу дня на территории Империи закрыли больше Порталов чем за весь прошедший месяц и это число только росло.

Рихтер же после нашего разговора вышел к народу и выступил с речью. Торжественную и пафосную, как он умеет. Но при этом лишенную конкретики. По сути, все его слова сводились к одной теме.

Желтой зоне и исторических успехах в сражении с тварями там. В общем, отвлек внимание, объявил праздник, еще раз напомнил, что побед можно добиться только всем вместе, и о том, что сегодняшний день войдет в историю.

Ни слова про Императора. Ни слова про «Миротворец». Эти темы он тактично обошел. Следом за ним выступил Горемыка. С более конкретной сводкой, обещанием, что все под контролем и еще парой фраз про переходный период и о том, что все под контролем. Далее был объявлен праздник, а по экранам у стелы пустили трансляции победных кадров с полей.

«Миротворец» же превратился в священное место. На него поглядывали как на диковинку, а лежащую перед открытыми воротам львицу приняли за вестника удачи и хороших новостей. Из-за чего на близлежащих к «Миротворцу» улицах образовались стихийные постаменты с подношениями и доски, куда горожане стали прикреплять свои желания.

В общем, город праздновал, жизнь в столице стабилизировалась, по крайней мере на ближайшую неделю, которую Рихтер совместно с Горемыкой объявил переходной, и анонсировал по ее истечении новую пресс-конференцию, пообещав ответить на все вопросы там.

Я же после всего этого сидел в своем кабинете, и глядя на закатывающееся солнце, потягивал кофе.

Лекса сидела напротив и сосредоточенно работала. Без Феликса работы у нее прибавилось знатно. И не только у нее. Члены Совета. Их советники. Канцелярия. Министерства. Все это сейчас перемешалось в одну межведомственную группу, которая пыталась собрать интересы всех воедино, все согласовать, соединить с проектом Ордена, учесть все указы покойного Императора, в том числе тайные, все это адаптировать и собрать в один базовый документ.

Понятия не имею как они это все собрались согласовывать и адаптировать за одну неделю, но ребята опытные, пусть занимаются.

Мне даже самому интересно, к чему они в итоге придут и не перегрызут ли друг друга.

Но не настолько интересно, чтобы влезать в это самому. Да меня и не просили. По крайней мере на этом этапе.

Поэтому я спокойно сидел, потягивал кофе и поглядывал на карту Реестра. Аргус хорошо разошелся, конечно. И даже мою сеть Древ использовал для переброски энергии. В этом помогло прямое подключение «Миротворца». Грубовато это все пока работало, но эффект был. И эффект мощный.

Желтая зона меньше чем за сутки съежилась на несколько километров, а средний уровень опасности Порталов впервые за все время наблюдений снизился.

И глядя на все это, я думал о том, чего может добиться один человек. Если Боря действительно придумал это все один, то он настоящий гений. Не будучи Паладином, оказать такое влияние на мир. С кучей живых еретиков. В окружении врагов.

Невероятно. В конечном итоге его устранили, но его наследие живет до сих пор. И не столько в проектах, сколько в людях. Особенно в людях.

Тот же Рихтер сохранил наследную печать. Хоть и спящую. А это значит, что Боря и сам обладал Стихийной Печатью. Получается, он был последним известным обладателем Стихийной Печати.

Или же нет?

И задумавшись об этом, я допил кофе залпом, после чего взял пиджак со стула и направился к выходу.

— Ты к ней? — остановил меня голос Лексы.

Звучал ее голос сосредоточенным и непривычно напряженным.

— Нет, — ответил я, чем вызвал ее облегченный вздох, но после этого я добавил, — пока… нет.

И вышел.

Лиса нервно расхаживала туда-сюда. Закусив губу, она ходила и думала. Думала и ходила. Это уже продолжалось несколько часов, и чем больше времени проходило, тем меньше она понимала, как поступить.

С одной стороны, Маркус дал четкие указания. Не вступать в контакт. Доложить.

С другой же стороны, эта странная стихийная метель разрушает все стихийные плетения и связи тут никакой нет. Реестр уже больше суток не работает, но проблема даже не в этом. А в том, что этот снег блокирует не только связь, но и техники перемещения.

Чтобы доложить Маркусу, ей придется уйти. Оставить эту суку без присмотра и уйти! Тогда, когда она ее с таким трудом нашла!

Лиса за эти несколько часов перепробовала уже все способы связаться с Маркусом отсюда, и остался лишь один вариант. Путь экстренного отхода. Он черпает энергию из мира Теней напрямую, поэтому сработать должен даже здесь, но минус в том, что это вернет ее прямиком к теневому Древу и одновременно израсходует все ее запасы энергии подчистую!

А это значит, что у Лисы не хватит сил сюда вернуться! И какой в этом тогда смысл⁈ Какой смысл докладывать Маркусу о том, что она нашла эту розовую суку, если она просто свалит отсюда?

К тому же Лиса не может даже сказать, где находится эта гребанная хижина! Карты не работают. Ориентиров нет. Даже теневая метка не ставится! Долбаный снег ее просто разрушает!

Осознав, что в очередной раз она начинает закипать, Лиса сделала глубокий вдох. Выдох.

Дыхание оставалось тяжелым, ручки сжаты от бессилия, а губы закушены до крови от досады. Но выхода не было.

Она дала слово Маркусу. И не могла его нарушить.

Поэтому Лиса последний раз осмотрелась, стараясь отпечатать в памяти все до мельчайших деталей. Хижину. Каждую снежинку. Каждую травинку. Запомнить это место так точно, как только может. После чего Лиса сделал глубокий вдох и рывком дернула экстренный теневой отход.

Ее тень мигнула и мгновенно засосала девушку в свои глубины. Мир окрасился в серый. Все это обволокло Лису с головы до ног. От ощущения падения захватывало дух, но вскоре это прекратилось.

Первым вернулось чувство поры под ногами. Вторым вернулось ощущение холода. Гребаный северный мороз не покидал тело даже здесь и ощутив его снова, девушка брезгливо поежилась и сделала шаг вперед.

И только сейчас, когда вернулись звуки вьюги и треска камина, Лиса заподозрила что что-то не так. Инстинктивно она мгновенно дернулась назад и одновременно попыталась нырнуть в Тень как можно глубже, но ничего не вышло и нечто незримое болезненным толчком выдавило ее вперед.

С трудом приземлившись на четыре лапы как кошка, дезориентированная Лиса открыла глаза и увидела ее.

Вайлет покачивалась на деревянном кресле и, сложив ручки под розовый плед, смотрела на Лису хищным нечеловеческим взглядом.

Я медленно шел по холодным стальным коридорам. Внутри гулял ветер. Звук моих шагов разносился вперед, отражался от стен, и только он заглушал постукивающие от холода зубы.

Как там говорила Лиса? Морозилка для мазохистов?

Пожалуй, она была недалека от правды. Холод в металлической Крепости пробирал до костей. Благо идти было недалеко, и уже через несколько минут я оказался на пороге просторного темного помещения.

Тут было немного теплее, чем в коридоре, хотя это не сильно помогло здоровяку в цельнометаллическом доспехе, чей прыжок с оглушающим лязгом прервала огромная наковальня. От удара доспех бедолаги вмяло до хруста костей, а его самого бросило на стальной пол, где он и остался лежать без движения.

По пространству раздался протяжный вздох, а его источник сейчас шаркал облаченными в тапочки ногами в мою сторону.

— Не помешал? — спросил я, когда Пятый приблизился на расстояние пары метров.

— Не, — отмахнулся старик, — этот остолоп теперь час встать не сможет. Чаю?

— Не откажусь, — кивнул я.

И мы с Пятым переместились к небольшой двери неподалеку, которая привела нас в небольшую комнатку с простенькой обстановкой. Стальной стол. Пара стальных табуретов. Стальной стеллаж с мешками и небольшой камин в углу.

Старик сразу подбросил в едва-едва живой огонь пару полешек, после чего с кряхтением достал из стеллажа потрепанный бурдюк, и разлил зеленую жидкость по двум стальным кружкам.

— Бурда номер шесть, согревающая, — с некой гордостью в дряхлом голосе произнес старик, и протянул одну кружку мне.

Я принял горячий металл, от которого исходил пар и с наслаждением отпил, впуская целебное тепло внутрь.

— Так чем могу помочь? — также сделав глотов из своего кружки, спросил Пятый, — только не говори, что новых учеников привел…

— Не привел.

— Хорошо, — облегченно выдохнул тот, — а то мне и этого непутевого достаточно.

— Как там Берти, кстати. Справляется?

— Хм… — покосился тот на дверь, и, словно бы убедившись, что никто посторонний его не слышит, добавил, — сносно.

— То есть лучше, чем ты ожидал, — с улыбкой перевел я со старческого ворчливого на нормальный человеческий.

В этом у меня большой опыт благодаря одному старому садисту.

Пятый же скривился, еще раз покосился на дверь, и крайне неохотно кивнул.

— Бестолочь он зеленая, но бестолочь крепкая. И очень упрямая, — с едва уловимым уважением в голосе, произнес старик, — где ты его откопал?

— Сам пришел ко мне под дверь, — пожал я плечами, — убить себя просил.

— О как. Натворил чего?

— Да не особо, — сделал я еще глоток горячей зеленой бурды на каких-то иномирных травах, — просто совершил пару ошибок и искренне думал, что его жертва поможет спасти сестру.

— Сбежать значит хотел, — хмыкнул Пятый и снова покосился назад, — теперь понятно, чего такой упертый. Компенсирует тот момент слабости. Но выводы шкет сделал правильные. Значит пара извилин имеется. Глядишь, и выйдет чего путевого из пацана. Но ты ведь не о нем пришел поболтать?

— Верно, — кивнул я, с легким отблеском Тьмы в глазах, — я пришел поболтать о другом твоем… подопечном.

— Это о каком еще то? — насупился Пятый, — у меня подопечных отродясь не бывало… а… ты о нем… — вдруг резко осознал старик о ком я говорю, и тяжело вздохнул, — кажется, я и так рассказал тебе об Императоре все, что знал.

— Все ли? — подался я чуть вперед и немигающим взглядом уставился прямо в его слепые белые глаза.

— Что именно ты хочешь знать? — даже не шелохнулся Пятый.

— Как ты ослеп? — не отводя взгляда, задал я свой вопрос.

Теперь старик вздрогнул и слегка отодвинулся назад. Скрип табурета эхом отразился от стальных стен, подчеркивая повисшую в комнатке тишину.

— В этой истории нет ничего примечательного, — после короткой паузы пробурчал старик.

— Разве? — поднял я бровь, — одаренный такого уровня легко может восстановить любые физические повреждения. Не сам, так через лекарей. И я полагаю, что у личного телохранителя Императора проблем с доступом к лечению не было.

— И что? — насупился старик, — почему тебя вообще это интересует именно сейчас? Ты и раньше это знал!

— Знал, — кивнул я, — но не стал спрашивать из тактичности и уважения к тебе. Однако, оказалось, что это не только твоя история.

Пятый тяжело вздохнул. Шумно отхлебнул из кружки чуть ли не половину напитка, после чего, тарабаня сморщенными пальцами по столешнице, тихо произнес, — Борис не хотел.

— Знаю.

— И я получил больше, чем потерял… — также тихо добавил он, неловко царапая ногтем старую кружку.

— Знаю.

Каждое слово давалось Пятому тяжело. Его лицо исказилась гримасой давно забытой боли, но стоически приняв ее, он вздохнул, поставил кружку, и спросил:

— Что именно ты хочешь знать, Маркус?

— Все, — пожал я плечами, и отодвинувшись чуть назад, задал первый вопрос, — сколько тебе было лет?

— Тридцать два года, — тут же ответил Пятый.

— Ты был первым одаренным, кому Император поставил стихийную печать?

Старик кивнул.

— Но не последним, — продолжил я подтверждать свои догадки.

Старик вздрогнул и кивнул еще раз.

— Не знаю, что ты там себе надумал, Маркус, но Его Величество никого из нас не заставлял. И ничего от нас не скрывал. Все риски и шансы на успех. Все возможные последствия. Он четко и без утайки рассказал все как есть. Мы все знали на что шли.

— Почему ты согласился?

— Потому что хотел стать сильнее, — пожал тощими плечами Пятый, и криво улыбнулся беззубым ртом, — хотел защитить Его Величество от опасностей. Видишь ли, уже тогда ходили недобрые слухи. Вокруг него сгущались краски. Император был силен, но не всесилен. Мы должны были ему помочь. Мы должны были его защитить. И мы сами попросили у него этой силы, Маркус. Так что все, что случилось дальше, только наша вина. Не его.

— И что же случилось? — терпеливо выслушав гораздо более эмоциональную чем обычно речь старика, спросил я.

— Император был силен, Маркус. Нет. Он был безупречен. Его стиль боя восхищал каждого, кто хоть раз его видел. Словно безупречный танец. Ни единого лишнего движения. В каждый момент времени он оказывался ровно там, где и должен был. Император не обладал выдающейся стихийной силой, не владел разрушительными техниками, но при этом не проигрывал ни спаррингов, ни битв. Будь то сражение, дуэль или дворцовая перепалка. Он из всего выходил победителем. Никто и ничто не могло победить его, хотя внешне он мало чем отличался от неодаренных простолюдинов. Его уважали аристократы. Его уважал простой народ. Император был обаятелен, умен, честен и справедлив. Каждый из нас хотел быть похожим на него. Хотя бы немного. И я не исключение.

— Как ты узнал про стихийную печать?

— Его Величество сам сказал мне, когда я после очередного спарринга, в очередной раз, кажется в тысячный, спросил чего мне не хватает. Тогда я уже был в числе сильнейших одаренным Металла в Империи, но уперся в потолок развития, и был одержим поиском причин. Что за телохранитель может быть слабее того, кого охраняет? Вот как я думал. На что Его Величество сказал мне, что коммуникатор не совершенен. Что он сдерживает меня. Что энергия через коммуникатор передается с задержкой, и есть способ обойти это ограничение.

— Так он сказал про печать? — поднял я бровь.

— Нет, — засмеялся старик, — так он сказал выбросить коммуникатор и научиться чувствовать энергию самому. Полагаться на себя.

— Получилось?

— Нет. Оказалось, что на это нужно минимум десять лет тренировок. Меня это не смущало, я начал тренироваться ночами. Думал есть время наверстать. Но оказалось, что времени не было. Это отчетливо показало ночное покушение, унесшее жизни тридцати гвардейцев и пятнадцати слуг. И тогда, сидя у камина напротив Его Величества, я спросил есть ли способ сократить путь, — произнес Пятый и, устало потерев переносицу, продолжил, — и он ответил, что путь есть. Но слишком рискованный и опасный, чтобы он просил кого-то по нему пойти. На что я сказал, что меня не нужно просить и вызвался сам. Так я, после нескольких часов предупреждений, лекций о рисках и последствиях, получил стихийную печать. Поначалу это было чистой эйфорией… стена, в которую я уперся, сломалась так легко, словно ее и не было вовсе. Энергия ощущалась иначе. Тело ощущалось иначе. Весь мир ощущался иначе. Словно ты стал частью чего-то большего. Словно раньше ты плавал под водой в скафандре, а сейчас впервые смог дышать сам. Ощущал воду собственным телом. Мои успехи пошли вверх. Его Величество назначил меня личным телохранителем. Я думал, что это за заслуги, но… — скривился старик, — только потом я понял, что он просто хотел держать меня ближе. Что он присматривал за мной…

— Как именно ты это понял? — с любопытством подавшись чуть вперед, спросил я.

— Сначала пришла головная боль. Потом я стал чаще спать. Усталость, падение выносливости, потом начало ухудшаться зрение. Лекари не помогали. А потом пропала сила. Полностью. Меня буквально парализовало, словно тело забыло, как жить. Пришлось заново учиться дышать, ходить, говорить, использовать техники. Я прошел через ад, и все это время Его Величество был рядом. Смешно. Император защищал меня, своего личного телохранителя. Лишь нечеловеческое упрямство помогло мне не сломаться, выжить и пройти через это. Его Величество научил меня пользоваться стихийной печатью. Помог мне вернуть мои силы и даже преумножить их. Император извинялся за свою ошибку… хотя я не винил его. Ведь все это случилось из-за моей слабости. Все это… — вздрогнул он, и по его щеке побежала слеза, которую тот утер рваным рукавом.

Несколько последующих минут мы сидели молча. Я переваривал информацию, а старик погрузился в раздумья о чем-то своем.

— Позволишь? — нарушил я тишину и протянул руку.

— Да, — кивнул Пятый и закатал рукав, демонстрируя покрытое уродливыми рубцами предплечье.

Я пододвинул скрипнувший по стальному полу табурет, провел пальцами по незавершенному кругу с деформированными узорами в центре. Одновременно с этим медленно просканировал печать Истинным Зрением.

— В конечном итоге я вернул свои силы, — повторил Пятый, отстранившись обратно, — даже больше, чем раньше. Нашел путь. Стабилизировал. Научился.

— Но зрение не вернулось, — констатировал я.

— Не вернулось, — грустно улыбнулся старик и посмотрел на меня слепыми белками глаз, — позволишь теперь мне задать вопрос?

— Да, валяй.

— Как ты узнал о моей печати?

— Увидел, — пожал я плечами, — не сразу, но это потому, что ты ей не пользовался уже сколько? Лет триста? — покосился я на забитые, и энергетически «заросшие» каналы, — Кстати почему?

— Я не достоин, — ответил Пятый, — я получил печать, чтобы защищать Императора. Он погиб, а иных причин и права ее использовать у меня нет.

— А как насчет его наследника? — как бы невзначай спросил я.

— А? Что? Какого наследника? — подскочил на месте слепой старикан.

— Хм, значит об этом тебе Боря не сказал, — задумчиво протянул я.

— О каком таком этом⁈ Ты о чем вообще⁈ У Его Величества не было наследников!

— Ты и в спальне его сторожил? — удивился я.

— Нет… но… этого просто не может быть! Я бы знал! Он бы мне сказал… я всегда был рядом и… — тут он вдруг скривился, вспомнив что-то и закусил язык, после чего тихо произнес, — он жив?

— Они, — внес я ценное уточнение.

— ОНИ⁈ — полезли седые брови наверх.

— Да, их двое, — кивнул я, и призадумавшись, добавил, — как минимум.

— Как… как ты узнал⁈

— Примерно также, как и про тебя.

— Увидел печать, — догадался старик и инстинктивно потер предплечье, — но это ничего не меняет, Маркус. Я не могу ее использовать… никак… даже если бы хотел… моя печать… она… — дрожащим голосом лепетал Пятый.

— Дефектная. Я знаю. Боря был гением, но как ты верно заметил, он ошибся. Этой печатью, — кивнул я на место, которое продолжал потирать старик, — он передал свой Дар. Соединил воедино два разных типа печатей, чтобы вывести свой собственный. Задумка хороша, но Боря не учел один важный момент. Да, выдержать установку такой печати сможет только очень сильный одаренный, кого-то послабее она бы убила, поэтому он тщательно отобрал тех, кто выдержит. Однако, эта самая сила, которая помогла тебе пережить установку печати, вступила с ней в конфликт, и этот конфликт двух энергий буквально выжег тебя изнутри.

Пятый ловил каждое мое слово с открытым ртом. Три сотни лет он не слышал и помыслить не мог, что услышит хоть что-то новое про свою печать. Про свою боль. Однако сейчас на его слепом лице читались проблески… надежды. А еще на дрожащих губах висел незаданный вопрос. Вопрос, который старик очень хотел и очень боялся задать.

Даже Истинным Зрением не надо обладать, чтобы понять какой именно это был вопрос.

— Не могу, — решил я не затягивать и сказать сразу.

— А? — не сразу понял Пятый.

— Я не могу это исправить. И Боря не мог.

— Н-ничего, — едва уловимо осунувшись, вздохнул старик, — я смирился. И уже очень давно. К тому же это малая цена за то, чтобы сила могла перейти дальше. А у наследников Его Высочества?

— Дефекта нет, — подтвердил я.

— Хорошо… хорошо… значит мы все это сделали не зря. И я рад, что им не придется проходить через это… — побледнел он от нахлынувших воспоминаний и резко закатал рукав обратно.

Выглядела печать очень плохо. Вплелась в тело инородным уродливым отростком. Словно пустивший метастазы магический рак. И заразил он не только тело, но также энергоканалы, стихийные связи, и саму душу. Сейчас этот рак в спящем режиме, но стоит пустить в печать хотя бы одну крупицу энергии, как метастазы пойдут дальше, и одной слепотой дело не ограничится.

Теперь, выслушав историю старика и рассмотрев печать получше, я понимал, что Боря ошибся не только в том, что установил печать на сильных сформированных одаренных. Главная проблема была не в этом, а в том, какую именно он установил им печать.

Это была совсем не та печать, которую ставил я.

Вернее это был некий гибрид, на основе наследной печати, передающейся по крови.

Идею я понял, он хотел вывести воинов. Создать поколения людей, способных бороться с тварями даже без связи со Стихией, а через наследование этих сил.

Но Боря или не знал, или не учел тот факт, что наследные печати не предназначены для сильных стихийников. Да, Дар Умников передать можно, и наследные печати отлично работали с ними даже в мое время. Но Стихию нельзя передать. Стихия сама выбирает своих носителей. И если ты попытаешься вмешаться в этот естественный порядок, она тебя накажет.

Император пытался сделать Воинов Стихий. Пытался искусственно вывести Паладинов. Однако Паладином нельзя стать по принуждению. Его нельзя вырастить в пробирке. Стихия должна сама сделать выбор, и идея это обойти изначально обречена на провал.

Но не во всем Боря ошибся. И кое-что у него действительно получилось.

— Как думаешь, что будет, если поставить такую печать неодаренному? — вдруг спросил я.

Ведь если у человека нет связи со Стихией, то не будет и конфликта.

— Он умрет, — без тени сомнений ответил Пятый.

— Да-а-а, это верно, — протянул я, — а что, если ослабить ее, и разнести одну печать по тысяче разных неодаренных людей?

— Думаю даже Император не смог бы это провернуть так, чтобы никого не убить… — как-то не очень уверено ответил Пятый.

— Пожалуй, ты прав. Один бы он не справился… — согласился я и, переведя взгляд в сторону, добавил, — но он был не один. Не так ли? — улетел мой вопрос в пустоту.

И пустота вдруг подернулась, а оттуда проявилась неземной красоты женщина с длинными, ниспадающими волнами волосами, излучающими теплую, словно нежные объятия Матери энергию.

От женщины исходило тепло. Ее идеальные черты приковывали взгляд, гладкая кожа переливалась мириадами крошечных искорок, а располагающая улыбка умиротворяла и успокаивала.

Озарив нас своим вниманием, она беззвучно проплыла по пространству в нашу сторону, после чего остановилась в самом центре комнатки, непрерывно заливая пространство светом, уютом, и теплом.

Камин разгорелся сильнее. Холод ушел окончательно. Как ушли все тревоги, тяжелые мысли и сомнения, а сознание обрело ясность.

— К-кто здесь? — чертыхнулся старик, едва успела из пустоты появиться странная женщина, после чего он недовольно сощурился и недовольно проворчал, — как ты вошла? Кто тебя… — к этому моменту слегка обомлел Пятый и его голос сам предательски сгладился и утратил все свое недовольство, став располагающим и мягким.

Эта метаморфоза озадачила старика, и он замолчал, пытаясь понять, что с ним случилось. Женщина же не придала его словам и тону никакого внимания, замерев по центру комнаты словно парящий ангел.

— Знакомься, это Аргус, — представил я гостью, после чего добавил, — эту его прекрасную часть можешь звать Матерь.

— Ох ты ж епт, — подскочил с табурета Пятый и, обтерев заляпанные сажей руки об рубаху, приветственно поклонился и произнес, — добро пожаловать.

— Благодарю, — мелодичным голоском пропела сущность, в то время как старик обомлел и растекся в улыбке от умиротворяющего тепла ее похожего на божественный голоса.

После чего в воздухе повисла недолгая пауза и Матерь переключила свое внимание на меня.

Я же сидел в некоторой задумчивости и к этому моменту более-менее составил картинку происходящего. Кусочек за кусочком собирая паззлы из прошлого, мне наконец удалось восстановить какую-никакую, но хронологию и логику событий.

Император Борис III был умен и долгое время действовал осторожно и скрытно. Но это не могло продолжаться вечно, и его действия привлекли внимание. Стал досадной помехой, и учитывая количество и мощь его врагов, смерть были лишь вопросом времени. Поняв, что его время на исходе, Император вынужденно форсировал развитие Воинов Стихий, попытался взрастить из сильнейших лояльных подданых новых Паладинов.

Паладинов не вышло, но костяк сильных и верных людей он получил. Это выиграло время, но и пути назад после такого не было. Появление Воинов Стихий, так похожих внешне на Паладинов, включило в игру местных еретиков.

И Боря использовал это время, чтобы подготовить планы «Б», «Г», «Д»… разумно не став рассчитывать только на силу Воинов Стихий, он форсировал работу по всем направлениям. Спрятал проекты. Обеспечил им безопасность. Обеспечил им автономность. Распределил имеющиеся знания и ресурсы по разным точкам. Грубо говоря, сложил все яйца в разные корзины. И одной из таких корзин были его наследники.

Дети, которым он передал свой Дар, а вместе с Даром, передал им в наследство продолжение своей борьбы. Одного ребенка спрятал во Дворце. Второго отдал под защиту в «Миротворец». Вероятно, были и другие дети, но подтверждений нет, поэтому пока исходим из того, что имеем.

Так или иначе, идея понятна. Максимально сохранить все свои наработки, и передать эстафету дальше. Передать тем, кто также как и он продолжит бороться.

И послушав про Бориса III побольше, я практически наверняка мог сказать, кем он был. Сильный умник универсал. С Даром гения и телом, способным за ним поспевать. Дар вероятностей позволял ему предсказывать все исходы в реальном времени, а поспевающее за мыслями дело позволяло реагировать, выбирая из тысяч исходов самый благоприятный.

Он словно заглядывал в будущее на несколько секунд, и со стороны обывателей это бы выглядело именно так, как описал Пятый. Без лишних движений. Без лишних усилий. Без подавляющих техник.

Казавшись со стороны неуязвимым божеством, по факту Император просто оказывался там, где нужно для победы. Видя тысячи вероятностей, выбирал победный и исполнял его.

Но говоря «просто», я, конечно, немного лукавлю.

Ведь исполнить то, что я описываю на практике крайне сложно. Только со стороны это выглядело легко и просто, но по факту любая ошибка в такой ставке была бы смертельной. И одна из них ей в итоге стала.

Правда держался Борис III долго. Чертовски долго. Внутри клоаки хаоса столицы. Среди враждебных аристократов. Под вниманием Аргуса. Под боком у кучи еретиков.

Тот факт, что Император продержался так долго и так много смог сделать и передать дальше, поистине впечатлял. Я, если честно, даже расстроился, что не вернулся раньше. Со всем уважением, но Рихтеру и Феликсу с теми же генами, до своего предка как отсюда до Великой Башни вприсядку.

На последней аналогии я скривился и отогнал появившийся образ Акса, в чьих устах и слышал эту фразу, и поднял взгляд.

Все эти мысли пронеслись ураганом в голове, в то время как в реальности прошло не более двух секунд, по истечению которых пространство наполнилось похожим на пение голосом.

— Общая идея юноши была хороша, — словно бы прочитав мои мысли, пропела Матерь, сверкая мириадами крошечных искорок в глазах, — его стремление помочь людям было так велико, что я ответила на него. Как могла. И пока могла.

— Шкатулка, — произнес я вслух.

— Верно, — тепло улыбнулась Матерь, — близость шкатулки позволила мне совсем немного, но помочь. Оградить людей от смерти. Сделать так, чтобы Метка не убила их.

— Оградить? Уберечь? О чем вы говорите? — подал голос, недоуменно крутящий головой Пятый.

— О твоем подопечном Боре, — пояснил я, — он придумал раздать силу неодаренным. Связать их с Аргусом напрямую. Обойти ограничение в распределении Стихийной энергии и вывести поколение людей способных сражаться с тварями без помощи Стихий. И у него получилось, ведь что есть Метка клятвы? Это, по сути, и есть раздробленная на кучу последователей Стихийная Печать, где силу Стихии заменяет главный враг всех тварей. Аргус.

— Армия… он хотел оставить после себя спящую армию человечества… — пробурчал Борис, и в его слепых глазах мелькнуло осознание.

— Да, идея амбициозная. Даже гениальная. Но кое в чем Боря все-таки ошибся и здесь.

— В чем?

— Не учел их, — с улыбкой кивнул я на нависающую над нами неземной красоты сущность, — не учел тот факт, что Аргус раздроблен на четыре части. Он знал об этом, но изначально даже не надеялся вернуть все Кристаллы. Не учитывал эту возможность в расчетах, надеясь все провернуть лишь с одной четвертью от Великого Источника, — покачивая головой, произнес я, — и я его не виню. Он исходил из осторожности. Использовал только известные переменные и разумно старался не привлекать внимание других еретиков. Однако, мы осторожностью не ограничены, — улыбнулся я и, поднявшись с табурета, хлопнул внимающего моим словам старика по плечу, — мы можем совместить два подхода и закончить то, что последний Император начал более трех сотен лет назад. Восстановим Аргус целиком и ждать пока вырастут новые поколения не придется. Раздадим силу сейчас.

— Метки Императора⁈ Всем⁈ А это возможно⁈ — опешил старик.

— Возможно, — вместо меня ответила Матерь, — без доступа к исходному Кристаллу я могла оказать лишь минимальную помощь, но теперь, когда я и Наблюдатель единое целое, мы можем больше.

— Закрытые и ослабленные Порталы ваша работа? — поинтересовался я.

— Да, — кивнула сущность, — мы использовали уязвимости и расширили влияние того, что вы называете «подавитель». Это ускорит процесс слияния, даст больше возможностей, но глобально энергии все еще недостаточно. Дефицит слишком велик, и пока он есть мы ограничены и можем только «подавлять». Однако, если дефицит восполнить, мы сможем не только отбирать энергию «подавителем», мы сможем ей делиться.

— Делиться? Делиться со всеми людьми? — прошептал Пятый.

— Да, это возможно, — подтвердила Матерь, — благодаря изобретшему Печати юноше, у нас есть способ. Нужно лишь вернуть все Кристаллы на место. Нужны все четыре части Аргуса.

И произнося эти слова, сотканная из чистой энергии Великого Источника сущность, не моргая, смотрела на меня, ожидая ответа.

— Я понимаю, — кивнул я.

— Хорошо, — дождавшись подтверждения, тепло улыбнулась она и медленно растворилась в воздухе, оставляя после себя мириады крошечных блестящих искорок.

И в этот момент за дверью раздались тяжелые шаги. Короткая пауза. Лязг металла и распахнутая настежь дверь впустила внутрь крупный пошатывающийся силуэт.

Альберт выглядел помятым. В прямом смысле. На его обычно безупречном цельнометаллическом доспехе живого места не было. Вмятины, деформации, порезы, кровавые следы…

Шмыгнув носом, Берти здоровяк сплюнул на стальной пол кровью и окинул нас слегка бегающим под забралом взглядом. Альберт часто моргал, с трудом фокусируя взгляд сначала на мне, потом на старике.

И только потом он увидел угасающее сияние последних светлых искорок, и икнул.

— Эм… и че я пропустил? — потирая вмятину на лбу, пробасил Альберт.

— Ничего важного, — хмыкнул старик и с кряхтением опустился обратно на стальной табурет.

— Ага, так я и поверил, — подозрительно сощурился Берти, после чего сделал несколько неуверенных шагов вперед, и плюхнулся на стальной пол рядом. Потом схватил своей ручищей лежащий на краю стола бурдюк с зеленой бурдой и залил все его содержимое себе в рот, причмокивая от наслаждения.

— Ф-у-ух, ну теперь жить можно! — протянул посвежевший Альберт и прислонился спиной к камину.

При этом откинул голову назад, утопив половину помятого шлема в горящем там пламени. Металл накалился, но Альберт голову не одернул, а его лицо растеклось в наслаждении.

— Ты как? — наблюдая за всем этим, спросил я.

— Зашибись! — отрапортовал тот, не вынимая головы из пламени камина, — как в горячие источники окунуться! Хочешь попробовать? — с вопросительным выражением под забралом приоткрыл он один глаз.

— Не, спасибо.

— Зря, — пожал плечами Альберт и вдруг открыл второй глаз, подозрительно уставившись прямо на меня.

— Ты же опять что-то задумал, — не спрашивал, а утверждал он.

— С чего ты взял? — поднял я бровь.

— Лицо у тебя такое… — сощурился еще сильнее Берти.

— Какое такое? — заинтересованно подал голос Пятый, впившись в меня слепым 'взглядом, — я ничего такого не вижу.

— Еще бы, — усмехнулся Альберт, и задумчиво потер стальной подбородок, подбирая слово, — оно… такое… довольное, — не отводя от меня взгляда, заключил здоровяк, после чего, не моргая и не ожидая подтверждений своей догадке, добавил, — возьми меня с собой.

— Нет, — раздался старческим голосом ответ.

Однако Берти голос Пятого проигнорировал и продолжил смотреть на меня, чем вызвал исходящий от уязвленного Бореслава зубной скрежет. Что странно, ведь зубов у трехсотлетнего старика не было.

— Нет, — не став дожидаться разрастания конфликта, продублировал я ответ.

— Почему? — словно ребенок, обиженно насупился цельнометаллический двухметровый здоровяк.

— Потому что так сказал твой наставник, — спокойным и уверенным голосом пояснил я.

— Пф, ну и ладно, не больно то и хотелось, — отмахнулся помятой стальной перчаткой Альберт и потянулся к расположенному на стеллаже мешку с припасами.

И еще раньше, чем Берти это удалось, по пространству раздался оглушающий лязг. Огонь в камине мгновенно погас. В комнатку вернулся душераздирающий холод, посреди которого перед табуретом стоял пылающий подавленной яростью старик.

Альберт обиженно одернул ушибленную руку, и в него тут же прилетел второй удар тростью. На этот раз по голове.

Этот удар сделал и так немаленькую вмятину на башке Берти в разы больше. Изогнутый металл перекрыл забрало, а сам Альберт начал комично дергать руками, вслепую пытаясь вернуть шлем на место.

— Раз есть силы лясы точить, значит и на пятьдесят сверхурочных проходок хватит! — не предвещающим ничего хорошего голосом выдал Бореслав Твердый.

— Но… блин… Маркус, помоги!!! — жалобно выпалил Альберт за секунду до того, как сморщенная старческая рука схватила его за шкирку и потащила к выходу.

И то, как огромный двухметровый Альберт болтается словно тряпичная кукла в руках немощного на вид и сморщенного старичка, выглядело комично.

Я же проводил тщетно пытающегося вырваться Альберта сочувствующим взглядом и помахал ему рукой.

Дверь с лязгом закрылась, возвращая в маленькую комнатку звенящую тишину. Я глянул на потухший камин. Поежился. После чего залпом допил остаток зеленой бурды, и, потирая ладони, вынул из теневого кармана крошечный белый камешек.

— Пожалуй, времени подумать я тебе дал достаточно, — бросив взгляд на часы, произнес я вслух, и расколол камешек пополам.

Белые искры разлетелись в стороны, пространство вспыхнуло, и посреди комнаты появился переливающийся белесой астральной энергией проход.

Одноразовый проход в Обитель, которым я и воспользовался.

Пора получить ответы.

Обитель встретила меня приятным теплым светом, высокими потолками и изысканными интерьерами. По левую сторону от меня красовались десятиметровые витражные окна с тремя зеркалами между ними, а по правую столь же высокая стена, практически полностью усеянная множеством картин разных форм и размеров.

В воздухе витал приятный аромат пряностей, оставляющий сладкий привкус на губах. До слуха доносилась едва уловимая расслабляющая мелодия.

Обитель аккуратно била во все органы чувств, где финальным штрихом являлась женщина ослепительной красоты. Аглая выглядела один в один, как в нашу первую встречу. Также безупречно. Также уверенно. Также неповторимо.

Ее кабинет также не претерпел никаких изменений. И поза, в которой она меня встретила. И даже выражение лица.

Словно бы ничего не изменилось с того дня, как я безродным простолюдином переступил порог Великой Княгини Астрала.

Только вот сейчас, глядя друг на друга, мы оба прекрасно понимали, что изменилось все.

И больше всего изменились мы.

Я стал Князем и более не скрываю, что являюсь Паладином. Аглая же и вовсе… мертва.

— Здравствуй, Маркус, — приветливо улыбнулась Аглая, поправляя подол длинного платья цвета солнца, — не рад меня видеть?

— С чего ты взяла? — поинтересовался я, сделав шаг внутрь, и с любопытством поглядывая на подергивающиеся изображения картин на стене.

— Ну, например, с того, что ты даже не поздоровался, — предложила вариант бывшая Великая Княгиня Астрала.

— Привет, — беззаботно махнул я рукой, и вернулся к созерцанию картин.

— Почему ты так стремишься уйти? — проследив мой взгляд, спросила ослепительной красоты женщина.

— Ты и так знаешь ответ, Аглая — вздохнул я, и вернул взгляд на нее, — потому что я пришел не к тебе.

— Знаю, — вздохнула бывшая Великая Княгиня, и показательно обиженным тоном добавила, — и что, даже не выслушаешь мертвую женщину?

— А в нашей беседе будет что-то помимо попыток манипуляции? — поинтересовался я.

— Возможно, — загадочно ответила Аглая, выдержав мой взгляд.

— Пять минут, — бросив взгляд на часы, произнес я.

Великая Княгиня Астрала благодарно кивнула и повела рукой. А секундой спустя мы оба оказались в углу комнаты, сидящими на роскошном диванчике с золотыми ножками. В воздухе добавился приятный запах трав, а на круглом столике стояли две кружки с чаем, одну из которых подтянула себе Аглая.

— Ты ведь уже нашел выход отсюда, да? — не спрашивала, а утверждала Великая Княгиня.

— Да, — не стал я врать.

— Как догадался, что он в картине? — скосила она взгляд на стену по правую руку от нас.

— Увидел, — пожал я плечами и взял в руке блюдце с ароматно пахнущим астральным чаем.

Да, это место являлось иллюзией. Некой буферной зоной перед входом в Обитель. Астральной ловушкой для незваных гостей, только вот меня в нее затянули специально. Вернее, затянула одна конкретная особа, что сейчас сидела передо мной.

— Спасибо, что согласился поговорить и, — извинительно развела она руками, — прошу прощения, что сделала это таким способом. Сам понимаешь, Маркус, в моем состоянии силы весьма ограничены, и выбирать особо не приходится. Но я постаралась идеально воссоздать момент нашей первой встречи. По мне так она тогда прошла весьма… неплохо.

— Согласен, — кивнул я, с наслаждением сделав глоток, — так чем могу быть полезен, ваше сиятельство?

— Просто Аглая, — располагающе улыбнулась женщина, после чего несколько долгих секунд смотрела на меня, и, наконец, произнесла, — я хотела посмотреть тебе в глаза, Маркус. Посмотреть в глаза тому, кому своими руками открыла путь в Обитель.

— Я бы и без твоей помощи смог сюда попасть.

— Знаю, — кивнула Аглая, — но это не отменяет того факта, что гостевую метку тебе выдала я.

— Хочешь ее забрать? — протянул я руку.

— Нет, я никогда не отказываюсь от своих слов, — отмахнулась бывшая Великая Княгиня, после чего сощурилась и едва заметно дрогнувшим голосом спросила, — а ты?

— Так вот зачем ты меня позвала? — усмехнулся я, — боишься, что я пришел убить Камиллу?

— Ты обещал присмотреть за ней, — уже прямо напомнила мне Аглая, — ты дал мне слово, Паладин!

— Я обещал подумать, — невозмутимо сделав еще один глоток, напомнил я.

От этих слов Аглая скривилась, а держащее блюдце рука дрогнула.

— И что ты… решил? — словно бы боясь услышать ответ, спросила бывшая Великая Княгиня Астрала.

— Ты все еще в нее веришь? — вместо ответа, задал я свой вопрос, — все еще веришь, что она особенная? Что именно в Камилле будущее Клана Астрала?

— Да, верю, — без единого колебания в голосе убежденно заявила Аглая, — всем сердцем.

— И даже после фокуса с Фрейей?

— Камилла не могла поступить иначе, — строго заявила Аглая.

— Разумеется, не могла. Учитывая, кто ее «учителя», — усмехнулся я и покачал головой, — в этом вся суть Обители. Увиливать. Манипулировать. Использовать. Скрывать.

— Камилла не такая, Маркус. Она… — пыталась подобрать слова бывшая Великая Княгиня.

— Знаю, — подался я чуть вперед, — она делает все по-своему. Не совсем так, как ты ее учила. Не совсем так, как ей велят поступать души Княгинь. Девочке хватает ума и воли действовать самостоятельно.

— Откуда ты знаешь, что ей велят? — опешила Аглая.

— Опыт, — пожал я плечами, — и здравый смысл. Уверен, ни одна из вас не советовала ей добровольно отдать реальное тело такой как Фрейя. В этом не было никакого практического смысла, ведь силу она могла передать и из Обители. Незачем было рисковать собой.

— Мы ее отговаривали, — холодно произнесла бывшая Великая Княгиня.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся я, — но Камилла вас не послушала, и этим действием сказала мне гораздо больше, чем вы ей позволяете.

— Я… я не понимаю, Маркус, — вдруг растерялась Аглая.

— Разве? — поднял в бровь, и отставил я пустую кружку из-под чая в сторону, — я говорю о клятвах.

— О каких клятвах? — вздрогнула бывшая Великая Княгиня Астрала.

— Ты мне скажи, — подался я чуть вперед и одновременно с этими словами послал в голову Аглаи образ одного воспоминания.

Того самого воспоминания, где она последний раз перед днем смерти разговаривала со своей дочерью. Разговор я показал тщательно. Полностью. И особый акцент сделал на вот этой фразе, которую произнесла Аглая своей дочери в ту ночь.

«Ты не понимаешь, Октавия. Твоя картинка мира не полная. Гнев затуманил тебе разум. Если ты проявишь терпение, то ты сможешь вспомнить, что случилось на самом деле. Вспомнить и осознать клятву. Вспомнить истинную причину, по которой мы, Клан Астрала еще живы. Причину, по которой Род Первой еще не прервался, — впервые немного дрогнул голос Аглаи, и она потянулась рукой к дочери».

После чего я оборвал воспоминание и посмотрел на перемывшуюся в лице Аглаю. Бывшая Великая Княгиня Астрала с огромным трудом сохраняла невозмутимость, но при этом в глаза мне не смотрела.

— Откуда… откуда у тебя это, — прошептала она, глядя куда-то в сторону.

— Это не важно, — отмахнулся я, — куда важнее сейчас другое. О какой клятве тут идет речь? О какой истинной причине?

— Я не могу сказать, Маркус. Даже если бы…

— Даже если бы хотела, да, знаю, — вздохнул я, — но мы оба знаем, что ты не хочешь. И ничего бы мне не сказала, даже если бы могла.

— Да, в этом мы с Октавией отличаемся, — не стала отрицать Аглая, — я не предаю свой Клан.

— А твоя дочь предала? — поднял я бровь.

— Октавия мне больше не дочь, — холодно произнесла Аглая, — и, если ты не забыл, Маркус, именно она меня убила.

— Только потому, что ты позволила ей это сделать, — с улыбкой произнес я и впервые за весь разговор ощутил, как подернулось все пространство.

Похоже, попал в самое яблочко.

— Это… это больше не важно, это в итоге ничего не изменило, — осознав, что отрицать бессмысленно, произнесла Аглая, — Октавия в итоге все равно отреклась от Обители. От меня. От нас. Она предала нас всех!

— Ага, — кивнул я, — но тогда почему ты улыбаешься?

— А? — опешила Аглая и потянулась пальцами к лицу, чтобы убедиться, что так и есть.

Говоря о единственной дочери, которую не считает дочерью. Говоря о предательнице Клана Астрала, выбравшей другую Стихию. Говоря о той, кто отрубила собственной матери голову.

Говоря о ней, Аглая действительно искренне и по-настоящему улыбалась.

— Ты любишь ее, — констатировал я.

— Любила, — резко исправила меня Аглая.

— Вранье, — покачал я головой, — ты все еще ее любишь. И сейчас даже сильнее. Ведь она сделала то, что тебе так и не удалось. Она смогла пойти своим путем. Освободилась от клятв, бремени и обязательств, которые вы вынуждены тащить и взваливать от одной трусливой Княгини к другой.

— Я НЕ БЫЛА ТРУСЛИВОЙ! — возмутилась Аглая.

— Разве? — проигнорировал я грохочущее пространство, и угрожающе пульсирующую вокруг астральную энергию начавшей искажаться комнаты, — а чем ты отличаешься? Ты, как и все остальные до тебя, слепо следовала клятвам, прикрываясь благом для Клана. Поддерживала иллюзию безопасности, хранила, как ты выразилась нейтралитет, но по факту легла под еретиков. Легла под тех, кто убивал и подавлял вас. И когда твоя собственная дочь принесла тебе на блюдечке способ действительно что-то изменить, ты ее отвергла. Толкнула ее на убийство и сбежала.

После этих слов пространство успокоилось и в нем повисла звенящая тишина. Бывшая Великая Княгиня Астрала сидела и смотрела в одну точку. Не моргая. Не дыша. Не произнося ни слова.

— Ты не понимаешь, Маркус, — наконец, нашла в себе силы заговорить Аглая, — я защищала своих дочерей. Все, что я делала, было ради их блага и блага Клана Астрала. И да, я наделала достаточно ошибок за свою жизнь, и понесла за них наказание. И будь у меня шанс, я бы поступила также снова и снова. Ведь моя дочь свободна от этого бремени, а у Клана Астрала впервые за долгие годы появилась надежда на процветание.

— Передать ей твои слова? — вдруг спросил я.

— А? — непонимающе посмотрела на меня Аглая, — я и так могу говорить с Камиллой.

— А я говорю не про Камиллу, а про Октавию, — сказал я и повторил вопрос, — передать ей твои слова? Ты ведь так за всю жизнь с ней ни разу нормально не поговорила.

— Ошибаешься, — оскалилась на меня как дикий зверь Аглая.

— Та маленькая девочка в западном терминале не была настоящей Октавией, ты же это понимаешь?

— Так ты и ее видел, — уже перестала удивляться бывшая Великая Княгиня Астрала, и вместо того, чтобы злиться, подняла на меня взгляд и вдруг спросила, — как она?

— Ушла вместе с Вильгельмом, — произнес я, и, взмахнув рукой, добавил, — мирно.

И одновременно с взмахом моей руки в голове Аглаи появилось воспоминание. Мое воспоминание, где образ Вильгельма фон Грэйва и маленькой девочки Октавии мирно и спокойно покидает наш мир с улыбками на устах.

Аглая тоже улыбалась, а по ее румяным щекам текли слезы.

— С-спасибо, — прошептала она дрожащими губами, после чего, пряча заплаканные глаза, подошла к стене и сняла оттуда одну из картин.

И к моему удивлению, вела она не на выход из этого пространства. А наоборот, вела куда-то глубже. В место, вход в которое я не видел до этого даже Истинным Зрением.

— Я действительно не могу рассказать тебе о клятве, Маркус, — тихим, словно боясь собственных слов голосом, произнесла Аглая, — но я могу показать тебе ту, кто может.

И с этими словами бывшая Великая Княгиня Астрала протянула мне в руки картину, на которой была изображена белокурая женщина в окровавленном платье, на коленях которой лежал мертвый голубоглазый мужчина.

Едва я коснулся картины, как она без прелюдий и предупреждений втянула меня внутрь. От неожиданности я даже потерял равновесие, и спустя секунду осознал себя лежащим на сырой земле.

— Как бестактно, даже не попрощалась, — пробурчал я, поднимаясь на ноги.

А когда отряхнулся и осмотрелся, понял, что нахожусь на каком-то холме. Его слабо освещал пробивающийся с затянутого тучами неба солнечный луч. Сам воздух был тяжелым и плотным, а сырая земля насквозь пропитана кровью.

В небе кружили хищные птицы, а все подходы к холму были усеяны свежими трупами. И один из этих многочисленных трупов сжимала в объятиях белокурая женщина.

Мое появление она проигнорировала или же вовсе не заметила.

Гадать что из двух верно, я не стал, и просто направился к ней. И чем ближе подходил, тем отчетливее ощущал ее отчаяние, скорбь и боль, из которых буквально состояло все пространство вокруг нее.

Ментальный шквал инородных чувств неслабо бил по мозгам, и чтобы просто приблизиться, пришлось постараться.

И едва я это сделал, как голова белокурой женщины медленно повернулась на меня. Безэмоциональное лицо было не совсем тем, что я ожидал увидеть, но факт оставался фактом. Она выглядела скорее безучастным наблюдателем, чем участницей событий.

Однако ее выдавали глаза. Полные боли и скорби глаза, и лишь отчаяние в нем уступило место смирению.

Интересно, сколько тысяч раз ей потребовалось пережить этот момент, чтобы добиться этого.

— Ты не местный, — окинув меня взглядом, произнесла женщина.

— Это верно, — с усмешкой окинул я окрестности холма, — для местных я слишком живой.

— Это всегда можно исправить, — без эмоций ответила она, нежно прикрыв веки лежащему у нее на руках мужчине.

После чего вернула взгляд на меня. Выглядело это жутковато, а ощущалось еще хуже. Словном ментальная ракета взорвалась в голове адской вспышкой. И только когда это не сработало, на лице женщины появилась первая эмоция.

Удивление.

— Кто ты такой? — спросила она, аккуратно переложив голову мертвого мужчины на влажную землю, после чего медленно поднялась на ноги.

— Друг.

— Друг? — саркастично фыркнула женщина и обвела взглядом поле из трупов вокруг, — и где ты был раньше… «друг»?

— Долгая история, — пожал я плечами, — и боюсь у нас не так много времени, чтобы я успел ее рассказать.

— Это верно, — не стала отрицать женщина, после чего слегка сощурилась, словно бы присматриваясь в мои черты лица повнимательнее, и добавила, — Паладин. Чего ты хочешь?

— Ответов.

— Ответов, — вновь с саркастичной улыбкой повторила за мной женщина, — тогда ты ошибся дверью.

— Картиной, — внес я ценное уточнение.

— А? — не поняла она.

— Забей, — вздохнул я, и в свою очередь окинув женщину сканирующим взглядом, добавил, — Первая.

— Первая, — опять повторила за мной и скривилась женщина от этого слова, как от кислого лимона, — зови меня Гвиневра.

— Тогда и ты можешь звать меня по имени, — ответил я любезностью на любезность, — Маркус.

— Маркус, — стал я уже привыкать к ее странной манере повторять, — Паладин Тьмы, значит, — задумчиво и не особо удивленно произнесла женщина, — Выходит, ты действительно вернулся.

— Выходит, что так, — развел я руками, — позволь спросить, зачем ты это делаешь?

— Это делаю? — с легким недоумением переспросила Гвиневра.

— Переживаешь это снова и снова, — обвел я пальцем пространство, — уверен, в твоей жизни были и более приятные воспоминания. Почему именно это?

— Чтобы не забыть, — без эмоций ответила женщина, подставляя ветру длинные белые волосы, после чего глядя на горизонт, добавила, — ты не найдешь здесь то, чего ищешь, Паладин. И я искренне советую тебе уйти до того, как они придут.

— Я не боюсь фантомов трехсотлетнего воспоминания.

— А зря, — покачала головой Первая, — ведь чем старее воспоминание, тем опаснее его фантомы.

— Поэтому ты не уходишь? Нравится страдать?

— Я же уже сказала, — стал чуть более резким ее голос, — я здесь, чтобы не забывать. Чтобы помнить. Чтобы помнили… потомки.

Последнее слово она произнесла неуверенно, и за эту неуверенность я зацепился, сделав шаг вперед и спросив:

— И Октавия?

От этого имени женщину передернуло, а ее безэмоциональное до этого лицо исказилось гримасой ярости. В мгновение ока Первая оказалась передо мной, а полупрозрачный астральный клинок был приставлен к моему горлу.

— Не смей произносить ее имя здесь, — холодно процедила Гвиневра, после чего отстранилась на шаг, но изящный изогнутый клинок не убрала.

— Почему? Она ведь твой последний потомок.

— Потомок, который не хочет помнить, не потомок. Она… — скрежетнула зубами Первая, — эта девка… оборвала связь с Астралом. Перечеркнула все, что я сделала! И теперь все эти жертвы… все жертвы оказались напрасными! ВСЕ, ЧТО СДЕЛАЛА, БЫЛО ЗРЯ! — взорвалась яростью белокурая воительница и вонзила в меня свои пылающие ненавистью глаза.

— Винишь в этом меня? — выдержав этот способный выжечь напрочь волю любого смертного взгляд, спросил я.

— Нет, — выдала она, чуть сбавив напор, — это моя ошибка. И мое бремя, — после чего сделала небольшую паузу и неожиданно спросила, — как там Бореслав?

— Бодрячком для трехсотлетнего старика, — улыбнулся я, — извинения передавал.

— Извинения? Кому? — опустила клинок женщина.

— Тебе и передавал, — пожал я плечами, и с небольшой паузой добавил, — и Третьему.

От этого имени женщину передернуло, и она скосила взгляд на труп голубоглазого мужчины, которого обнимала, когда я вошел.

— Старик переживал, что подвел вас. Переживал, что его не было рядом, когда это случилось, — произнес я спокойным голосом, и сделав шаг вперед, спросил, — это ведь тот день? Что здесь случилось?

— Все, — грустно ответила Гвиневра, — их было больше. Нас разбили. Нас окружили. Нам… не оставили выбора, — дрогнул ее голос, — передай Бореславу, что мне жаль… мне так жаль… — потекли слезы по ее щекам, — но я не могла поступить иначе… не могла…

Прошептала она, и в этот момент я услышал шорох на вершине холма. И там, в месте куда бил робкий луч солнца, на свет вышло два ребенка. Один с голубыми глазами. Другой с белыми. Мальчик и девочка, держась за руки выглянули на нас, и тут же испуганно спрятались обратно.

Движение же по периметру стало более отчетливым, и на границах пространства из темноты стали появляться сотни медленно приближающихся силуэтов. А по мере того, как они приближались, становился все более тусклым единственный луч солнца в этом мрачном залитом кровью месте.

— Они бы убили их, Маркус, — дрожащими губами прошептала Гвиневра, — у меня не было выбора…

— Что ты сделала? — без эмоций спросил я.

— То, что сделала бы любая мать, — до крови сжала пальцы Первая, — их бы убили, Маркус! Они бы получили доступ в Обитель! Род Третьего бы прервался навечно! Мы оставались последними! Без нас все наследие Императора пошло бы прахом… я должна была сохранить им жизнь! Я должна была сберечь Обитель!

— И какой ценой ты это сделала? — начав понимать, что произошло, спросил я.

Ответа не последовало. Вместо него женщина отстранилась от меня на несколько шагов, после чего опустилась на колени перед трупом Третьего, и нежно погладила его по голове.

— Что ты им пообещала? — повторил я свой вопрос.

— То, что было необходимо ради выживания, — не глядя на меня бросила свой ответ Первая, и переложила труп мужчины себе на колени, синхронизировавшись с воспоминанием.

С этого момента разговаривать с ней стало бесполезно. Замедленный до этого ход времени в воспоминании вернулся в обычное русло и все, что мне оставалось, это смотреть.

Смотреть как приближаются силуэты. Как медленно обступают окровавленный холм с двух сторон, неумолимо приближаясь. Их были сотни. Отличить лица было практически невозможно, за годы повторения воспоминания они смазались и потеряли четкость. Единственное что осталось прежним и даже усилилось, это эмоции страха, который они вызывали.

Также вполне ощутимой осталась проклятая энергия, что лилась через край из этих силуэтов, идущих вперед слегка неестественными и дерганными походками. Некоторые из них взрывались вспышками молний с неба и падали, но спустя некоторое время поднимались и словно зомби двигались дальше.

Все это походило на театральное представление. Причины были перепутаны со следствием. Порядок воспоминания был нарушен, а его целостность сохранилась лишь в общих чертах.

Цельными и ощутимыми маркерами внутри оставались лишь эмоции. Лишь они не исказились со временем. Лишь они служили ориентиром, помогая понимать, что здесь вообще происходит.

И именно по витающим в воздухе эмоциям, я определил нужный момент и вытянув руку вперед, приказал:

— Выходи.

Первая Воительница Астрала Гвиневра сидела неподвижно. Привычные чувства боли, скорби и отчаяния накатывали волнами. Словно цунами, захлестывали женщину с головой. И она отдавалась этой волне. Позволяла ей заливаться в каждый уголок своей души.

Ведь только так Гвиневра могу почувствовать себя живой. Только здесь она вообще могла чувствовать. Все остальные воспоминания давно померкли. Исчезли. Осталось лишь самое яркое. Самое сильное. Самое последнее. Самое… настоящее.

Жизнь внутри Ядра казалось для Гвиневры пыткой. Она не считала себя достойной. Искренне верила, что должна бороться. Должна заслужить это право. Должна помнить. Должна… должна… должна…

Изо всех сил Первая цеплялась за жизнь, которая уже три сотни лет не принадлежала ей. Но Первая верила, что покуда она помнит, будут помнить и ее потомки. А значит и принесенная ей жертва не будет напрасной. А значит все было не зря.

И привычно дождавшись квинтэссенции эмоций, она привычно открыла глаза, чтобы увидеть привычное лицо и произнести слова клятвы, как вдруг… лица перед ней не оказалось.

Недоуменно захлопав глазами, женщина медленно приподнялась с колен и обнаружила вокруг разорванные десятки силуэтов в черных балахонах. Неуязвимые существа, которые воскресали сколько бы их не убивали, сейчас лежали на земле без признаков жизни, а над ними как стервятник кружил маленький попугай.

Тело дернуло вперед болезненным рывком. И я, словно резко пробудившись от кошмара, осознал себя сидящим на пятой точке.

Зрение слегка плыло, поэтому я не мог сказать достоверно, где я оказался теперь, но пол под ногами был теплым, а воздух чистым. Несколько секунд мне потребовалось, чтобы прийти в себя и увидеть висящий в воздухе гигантский шар. Словно бы солнце, он пульсировал и источал вязкую голубую энергию, которая паутиной энергетических нитей покрывала все вокруг.

— Наконец-то добрался, — улыбнулся я, и оттолкнувшись ладонями от голубого мрамора, поднялся на ноги.

Зал Церемоний Обители изменился не сильно. Совсем не изменился, если быть точным.

И ровно также, как в прошлый раз, меня встретила тут одна босоногая рыжеволосая девушка. Правда ее милое личико было далеким от состояния беззаботности.

Предельно серьезная, напряженная и без намека на улыбку, Камилла сейчас куда больше напоминала Фрейю, чем саму себя. Но на этот раз это определенно была Камилла. И она меня ждала.

— Привет, Маркус, — раздался в пространстве звонкий голос, и располагающий жест юной Княгини Астрала создал перед нами пару мягких кресел и столик с едой и сладостями, — голоден?

— Немного, — не стал я отрицать, и мы оба расположились друг напротив друга.

На правах хозяйки, Камилла потянулась к кофейнику и разлила горячий напиток по двум кружкам. Делала она это неспеша и своими руками, хотя вполне могла просто щелкнуть пальцами.

Терпеливо дождавшись, пока рыжеволосая закончит маленькую церемонию, я поднес кружку с ароматным кофе к себе и отхлебнул.

— Неплохо, — похвалил я.

— Но до идеала все еще не дотягивает, — вздохнула Камилла, бросив глазками в меня легкую волну осуждения, — может хотя бы намекнешь на секретный ингредиент?

— Могу обменять это знание на ответы, — предложил я.

— Заманчиво, — сделала вид, что соблазнилась юная Княгиня Астрала, — но я, пожалуй, откажусь и продолжу искать верный рецепт сама. Хотя, — чуть сощурила рыжеволосая глазки, — с твоей стороны было бы честно дать мне намек.

— Боюсь в намеках я не так искусен, как ты, — вынужден был признать я, продолжая нашу маленькую игру.

— Понимать намеки тоже своего рода искусство, — улыбнулась уголками губ заметно расслабившись Камилла.

Не сказать, что ее напряжение полностью исчезло, но по крайней мере ушла нервозность, уступив место сосредоточенности.

— Что ты там видел? — вдруг спросила набравшая смелости Камилла, и по ее взгляду я увидел, что ей действительно было искренне любопытно.

— А ты разве не в курсе? — немного удивился я.

— Нет. Я не знаю, как глубоко ты смог зайти, — ответила Камилла, сверля меня любопытным взглядом.

— Я видел, как раскололи Великий Источник.

— Вот как, — слегка оживилась, но не удивилась рыжеволосая, — а еще?

— Видел тех, кто это сделал, — с холодком в голосе, добавил я.

— Узнал кого-нибудь? — ничуть не изменилась она в лице.

Ловко играя дурочку, она смотрела прямо на меня и беззаботно теребила изысканное ожерелье на тонкой шее.

А выглядело оно один в один также, как на раскалывающей Великий Источник женщине, только астральных камней на нем сейчас было поменьше. И я был готов поклясться, что раньше Камилла это ожерелье никогда не надевала.

Совпадение?

«Не думаю» раздалось в голове голосом любившего так говорить старика Акса, и я был с ним согласен.

Интересную игру затеяла Камилла. И если я прав, то…

— Я видел Княгиню Астрала, — убежденно заявил я.

— Довольно смелое обвинение, — демонстративно оскорбленно сложила ручки на груди Камилла и отстранилась обратно.

Все ее лицо исказилось гримасой осуждения и крайнего возмущения, но вот глаза. Глаза ее улыбались.

— Интересная игра, — не сдержался и засмеялся я.

— Игра? — потупила глазки Камилла, — не понимаю, о чем ты, Маркус, — вздохнула она и вернув серьезность во взгляд, спросила, — такие обвинения придется чем-то подкрепить. Как звали эту Княгиню? Раз ты ее узнал, тебе не составит труда назвать ее имя?

А это был очень интересный вопрос. И Камилла не просто так его задала. Как не просто так она задавала и другие вопросы. Весьма любопытный и надо признать эффективный способ давать ответы, при этом по факту не давая ответы.

Ведь их произносил я сам. И раз Камилла задала этот вопрос, она знала, что я знаю. Первым именем в голове всплыло имя Фрейи. Именно она была Княгиней Астрала в момент моей «смерти» семьсот лет назад. Однако среди еретиков в балахонах была не она.

И едва я об этом подумал, как в голове всплыло второе имя.

— Нора, — произнес я имя лучшей ученицы и любимицы Фрейи, которую видел всего один раз совсем девчонкой.

От услышанного сидящую напротив меня рыжеволосую девушку передернуло, а в пространстве резко погасла одна из голубых нитей. При этом я отчетливо увидел, что нить оборвала не Камилла, а само Ядро.

И не трудно догадаться информацию какого рода эта нить содержала.

Камилла ничего не говорила вслух, но по ее глазам все было понятно без слов. Это была демонстрация.

Демонстрация того, что в этом разговоре мы не одни.

И следующим, что я сделал, был вынутый из теневого кармана амулет в форме песочных часов. Еще до того, как выйти наружу, заряженный Стихией Времени артефакт завибрировал, и все пространство вокруг замерло, а синие нити покрылись перламутровой пленкой.

Время остановилось для всего вокруг, кроме того, что я нарочно вывел из-под действия артефакта.

— Надолго это их не удержит, — покачала головой Камилла, коснувшись оранжевым ноготочком ближайшей энергетической нити, — да и говорить свободнее я не смогу. Некоторые клятвы и запреты укоренились в Ядре глубже, чем ты можешь себе представить, Маркус, и остановка времени их не остановит.

— Настолько глубоко, что их не сможет снять даже Великая Княгиня? — поднял я бровь.

— Настолько глубоко, что их не сможет снять никто, — вздохнула рыжеволосая, и тут же вернула веселый взгляд на меня, — кроме тех, кто их наложил.

— Гвиневра тоже была Княгиней Астрала, — хмыкнул я.

— Верно, — мило улыбнулась Камилла, — и ее смерть сняла ее клятву. А в созданную этим действием брешь ты и смог заглянуть, увидев то, чего не должен был видеть. Пока брешь в Ядре не затянулась, и тебя не выбросило обратно.

— Можешь меня туда вернуть? — спросил я.

— Нет, — покачала головой Камилла, — как и создать такую брешь сама. Однако теперь я могу свободно говорить про клятву Княгини Гвиневры. Ведь она больше не действует.

— А она мне солгала?

— Скорее кое-что утаила, — внесла ценное уточнение рыжеволосая молодая Княгиня, и покачивая босой ножкой, добавила, — и ее сложно за это винить. Я бы тоже не захотела говорить Паладину Тьмы, что одновременно продала и его старый Орден и новый Клан.

— Стой… что она сделала? — похолодел мой взгляд.

— Продала Орден, — произнесла Камилла и создала в воздухе прекрасно знакомый мне герб, — она передала последователям Единства всю информацию, которой обладала. Имена, явки, пароли. Все, что хранила Обитель, было отдано им.

— Вот же продажная сука, — покачал я головой, понимая как легко она отделалась своим побегом в загробный мир.

— В оправдание Гвиневры могу сказать, что после столетней войны от Падшего Ордена и так мало что осталось, а информация о проектах Императора и людях Дворца в сделку не входила, так как была защищена другой клятвой, — сказала Камилла.

— Но причиной уничтожения Клана Теней стала она, — хмыкнул я.

— По большей части. Так вышло, что многие теневики помогали Императору, и именно теневики укрыли большинство беженцев. А еще уцелевшие последователи Единства боялись возрождения Паладина Тьмы, так как от Гвиневры узнали, что его наставником был одаренный Теней, из-за чего посчитали, что именно Тень порождает Тьму и вырезали всех, до кого смогли дотянуться, — спокойным голосом пояснила Камилла, и глядя на меня, усмехнулась, — забавно, что в итоге ты действительно появился именно там.

— Совпадение, — покачал я головой.

— Не думаю, — словно бы читая мои мысли, ответила Камилла, и, протянув мне пиалу с медом, добавила, — но и взамен Гвиневра смогла добиться кое-чего большего, чем просто спасение двух детей. Используя силу последователей Единства, она запечатала в крови детей память. Прикрывшись тем, что это необходимо ради сохранения нейтралитета, она передала им память о техниках, о прошлом, о надежде. Так она сохранила наследие Императора, так как искренне верила, что эти дети остались последними, кто сможет помнить, и сможет сохранить силу Воинов Стихий.

— И какой в этом смысл, если они бы никогда не смогли ее применить? — покачал я головой.

— Смысл? — засмеялась Камилла, — смысл в том, что Клан Астрала считает важнее и ценнее всего.

— Информация.

— Информация, — подтвердила рыжеволосая, — информация это шанс начать все с начала. Шанс помнить.

— Шанс выжить, — продолжил я логический ряд.

— Не для Гвиневры, — покачала головой Камилла, — ее убили в тот же день на том же холме. По условиям клятвы в живых оставили только детей. И Обитель, так как она стала для них ценным союзником и единственным способом не потерять контроль над Аргусом.

— Стой… — вдруг задумался я, — Аглая и Макс…

— Да, мама присматривала за ним. Как часть клятвы контролировала, чтобы он не наделал глупостей.

— А если бы наделал? — спросил я, хотя уже и так знал ответ.

Заботливая мать, как же. Аглая бы тихо прихлопнула Макса как назойливую муху, если бы он стал мешать их драгоценной клятве.

— Диана знает? — после небольшой паузы, задал я другой вопрос.

— Нет, — покачала головой Камилла, — знания о клятвах такого уровня доступно лишь связанным с Ядром Княгиням Астрала.

— А теперь, когда эта клятва снята?

— Хм, а это хороший вопрос, — задумалась рыжеволосая, — до этого клятву такого уровня никто и никогда не снимал. Ты первый, кому это удалось.

— И сколько таких клятв в Ядре? — задал я очередной вопрос.

— Достаточно, — хмыкнула Камилла.

После чего пространство вокруг подернулось. Перламутровая пленка пошла трещинами, сквозь которые вновь начал пробиваться голубой свет.

Песочные часы отдали на этот разговор весь свой заряд, и до того, как Время в реальности восстановит свой ход, оставались считанные мгновения.

— К сожалению, это все, что я могу тебе сказать сейчас, Маркус, — тепло улыбнулась мне Камилла, — спасибо, что доверился мне и выслушал. Но если хочешь узнать больше, ты должен понять сам. Должен догадаться…

С этими словами рыжеволосой девушки Стазис исчез. Временной кокон схлопнулся, и в тот же миг на лицо Камиллы вернулась отстраненная маска. В одно мгновенье она идеально вернула свое тело в то состояние, когда я остановил Время.

Взгляд, выражение лица, поза, угол наклона головы, скорость биения сердца. Все до мельчайших деталей юная Княгиня Астрала вернула как было, чтобы Ядро ничего не заподозрило, ведь для него этой остановки Времени не было.

И я сделал тоже самое. Успел в последний момент, и тут же выматерился про себя, когда время вернуло свой ход. Потому что на этот фокус мне пришлось изрядно потратиться энергетически.

Но высказывать я, разумеется, ничего не стал, и вместо этого продолжил разговор. А Камилла вернула маску и продолжила свою актерскую игру.

Голубой портал захлопнулся за Маркусом, и рыжеволосая девушка с облегчением выдохнула и откинулась на мягком кресле. Устремив взгляд в мерцающий потолок, она нащупала на столике печеньку и, ловко подбросив в воздух, приготовилась поймать ее ртом.

Но не успела, так как Камиллу вдруг резко потянуло в сон и ее глаза закрылись сами собой, а лакомство ударилось ей об нос и укатилось на мраморный пол.

Открыла глаза рыжеволосая уже в другом месте. Среди трех гигантских зеркал, проплывающих за витражными окнами облаков и стены из картин.

— Ты же в курсе, что этот способ экстренной связи одноразовый? — вздохнула Камилла, — я же просила использовать его только в самом крайнем случае… мама.

— А это он и есть! — прилетел ей упрек от появившейся рядом полупрозрачной фигуры, — самый что ни на есть крайний случай! Ты что натворила⁈ ТЫ ЗАЧЕМ ЕМУ ВСЕ РАСТРЕПАЛА⁈

— А что не так? Клятва снята, какие проблемы? — развела руками Камилла, — да и ты же сама отправила его к Гвиневре.

— Но я не думала, что он сможет что-то сделать! — всплеснула полупрозрачными руками Аглая, — я думала он поймет, что задавать вопросы бесполезно и отступит! Будет мягче на разговоре с тобой! А теперь… теперь… когда он снял клятву! Когда он получил зацепку на Нору! Ядро не тупое, дочь! Они поймут, что это не случайность! Они поймут, что ты ему помогла!

— Ну и пусть, — не увидела проблемы Камилла.

— Ну и пусть⁈ — замерла Аглая, — НУ И ПУСТЬ⁈ Не дай возросшей силе опьянить тебя, дочь! Не обманывайся! Я поняла, что ты задумала. И они поймут! И не позволят тебе этого сделать!

— Пусть попробуют, — хмыкнула Камилла, — я готова.

— Ты готова… готова она… — панически мельтешила назад вперед полупрозрачная Аглая, — ты же всех нас угробишь!

— Неправда, — покачала головой рыжеволосая и подойдя к мерцающему перед ней образу, тепло провела ей по прозрачной щеке, — я нас спасу, мам.

— Ты… ты… давно это задумала, да? — внезапно начала понимать Аглая, — с самого начала ты ему… ты… ты уверена?

— Да.

— Это глупо, дочь, — сжала Аглая руку уверенно смотрящей ей прямо в любящие глаза девушки, — глупо и опасно! Даже если Маркус каким-то чудом узнает правду, он ничего не сможет сделать!

— Ох, мама, мама, — с теплой улыбкой покачала Камилла головой, стирая слезу с ее полупрозрачной щеки, — ты так и не поняла, что если кто и сможет нас спасти, то это Маркус.

— Замерзла? — в унисон треску камина раздался обманчиво любезный голосок, — проходи, не стесняйся. Погрейся, покушай, пока не остыло.

Ошеломленная Лиса машинально бросила взгляд туда, куда указывала пальчиком розоволосая герцогиня, и увидела накрытый стол с гостевыми тарелками. Одна большая, и одна маленькая, с лежащим рядом крошечным розовым фартуком под размер хомяка.

Она нас ждала, — мелькнула мысль и Лисы в голове, но вслух она произнесла другое.

— Как ты это сделала? — задала вопрос темноволосая, одновременно прощупывая актуальное состояние собственных энергоканалов.

Хорошей новостью было то, что запасы практически не уменьшились.

Плохой же то, что техника теневого отхода не сработала. Совсем. А значит ее остановило нечто более могущественное, чем Пространственное Древо. Лиса даже теоретически не смогла предположить какая теневая техника на такое способна, и это ее напрягало.

— Секрет Рода Умбраль, — с легкой издевкой в голосе произнесла Вайлет, — устроит тебя такой ответ?

Лиса не ответила. Вместо этого она использовала каждое свободное мгновение на оценку ситуации. Осматривалась. Подмечала обстановку, плетения, опасности. Как бы Лиса не была уверена в себе, глупой она не являлась. Темноволосая прекрасно понимала, что находится на территории врага. И чем больше информации она сможет получить до того, как станет жарко, тем выше шанс выжить.

О том, что ей удастся просто сбежать, Лиса уже не думала. После того как не сработал теневой отход, крайне маловероятно, что сработает что-то другое. Да и не хотелось ей бежать если честно. Более того, часть девушки буквально ликовала от восторга, ведь это не она нарушила приказ Маркуса, решив атаковать.

Нет. Это Лису силой затянули при попытке доложить, а значит, вина, хотя бы наполовину, в ситуации не ее.

— Бесполезно, девочка, — вздохнула Вайлет, глядя как осматривается, принюхивается и фиксирует обстановку Лиса, — тебе отсюда не выйти.

— Это все теневое пространство, — констатировала результат наблюдений Лиса, и скосив дикий кошачий взгляд на окно, добавила, — и снаружи тоже.

— Верно, — мило улыбнулась розоволосая герцогиня, — но не совсем. Этот домик реален. Снег реален. Камин и еда реальны. Все это место существует в реальном мире, но в тоже время, его в нем нет.

— Ты вплела Истинную Тень в реальный мир, — потратив несколько секунд на осмысление ее слов, ошарашенно произнесла Лиса.

— Бинго! Догадливая девочка! — хлопнула в ладоши Вайлет, — только создала это место не я. Хотелось бы, конечно, обладать такой силой, но увы. Однако управлять этим местом мне это не мешает, — со смешком заявила розоволосая герцогиня, перестав качаться и спустив на пол розовый плед, — без моего разрешения никто отсюда не выйдет, и никто сюда не войдет. Отсюда нет связи с реальным миром. Отсюда нет выхода. И если не знать куда идти, сюда нет и входа, — продолжила говорить Вайлет, — и знаешь, я действительно удивлена, что ты смогла его найти. Нет, я, конечно, видела на что ты способно, но это поистине впечатляет. Понятно, что Маркус в тебе нашел.

— Не смей даже произносит его имя вслух, тварь, — бросила Лиса.

— Фи, как грубо, — брезгливо подняла ручки молодая герцогиня, — хотя откуда у драной уличной кошки взяться манерам.

И в тот же момент Лиса бросилась в атаку. До этого она осторожничала, изучала обстановку, и ждала шанса. Резкий, идеально отточенный выпад и скрытый в запястье клинок вспорол лишь розовую обивку кресла.

Сама герцогиня ушла из-под удара и оказавшись у стола, осуждающе покачала головой.

— Не дури, девочка, — взяв со стола ароматно пахнущий пирожок, вальяжно произнесла Вайлет, — ты хороша, не спорю. И ты на невероятно уровне владеешь Истинной Тенью. Но это пространство не привычный тебе теневой мир. Он работает по моим законам. Это моя территория.

С этими словами герцогиня, даже не глядя на соперницу, укусила пирожок, и тут же получила атаку. На этот раз Лиса изменила траекторию, заранее перекрыв все пути к отступлению. Пространства внутри хижины мало, поэтому это оказалось несложно.

Однако и сейчас скрытые клинки рассекли лишь воздух, а герцогиня, игнорируя все законы физики мгновенно появилась в другом конце хижины. Да что там физики, розовая сейчас проигнорировала и все законы мира теней.

Ее перемещение не оставило следа. Произошло мгновенно. Это не скорость и не техника.

Законы этого пространства действительно работают совершенно иначе и пока Лиса не поймет как именно, ей точно не победить. Она это прекрасно понимала, а потому предпочла новым атакам внимательность и изучение пространства. И прямо сейчас ее взор привлекла поблескивающая на ухе герцогини серьга в форме полумесяца.

Та самая, которую у этой девки как-то выкрал, а потом потерял обратно Проглот.

— Мм, думаешь дело в этой побрякушке? — блеснул веселый взгляд Вайлет, после чего она сорвала украшение и бросила его на лежащий между девушками диван, — можешь взять, если думаешь, что тебе это правда поможет. Но какой смысл в артефакте аспекта теней, который ты не сможешь использовать? Ведь для вас наш аспект просто мусор, не достойный вашего внимания. Все вы Истинные Теневики такие. Высокомерные. Тщеславные. Считаете, что только ваша способность нырять в мир Истинных Теней. Считаете, что наш аспект не имеет смысла. Считаете нас ущербными. Я же не так глупа. Я изучала, пыталась, познавала новое, а не почивала на лаврах того, что вам Истинным теневикам дано с детства. Да, я не могу зайти в мир Теней как ты, но я научилась использовать оба аспекта. Мы пытливы и за нами будущее. И поэтому в итоге останемся мы, а вы сгинете. Все до единого.

— Что ты несешь, — с трудом пытаясь уследить за словами разошедшейся герцогини, фыркнула Лиса.

— Скоро узнаешь девочка, скоро узнаешь… — поняв, что сболтнула лишнего, взяла себя в руки Вайлет.

И с этими словами она хищно улыбнулась, а в ее руках появилась теневая мартышка. Озадаченно начав озираться, она тут же задергала озорными ручками, прицениваясь к окружению. А потом ее глазки заметили Лису. Хозяйка выглядела строгой, поэтому мартышка чуть понуро опустила плечи, и только хотела прыгнуть в ее сторону, как вдруг замерла, а ее голова отделилась от тела и покатилась по полу под свист бушующей метели за окном.

Наблюдающая за этим Лиса дернулась вперед. Она не сразу поняла, что вообще произошло. Не сразу поняла, что это была именно ее мартышка. А когда поняла, то вместе с осознанием пришла боль. Адская боль, словно от тебя оторвали кусок тела. Словно часть тебя просто взяли и насильно вырвали.

После чего Лиса с ужасом осознала, что связь с ее мартышкой пропала.

Ее глаза тут же округлились в ярости, и Лиса бросилась вперед. Яростно. Стремительно. С одной лишь целью, убить розоволосую тварь, которая, весело хохоча, уклонялась от всех атак.

Но теперь Лиса не сдавалась. Каждый последующий ее выпад был быстрее предыдущего.

— ВЕРНИ! ВЕРНИ! ВЕРНИ! ВЕРНИ! — яростно рычала Лиса, которая никогда до этого не испытывала такого сильно желания кого-либо убить.

Однако в конце концов, дыхание Лисы сбилось, и когда скорость выпадов начала падать, она резко остановилась, тяжело дыша и смотря гневно на розовую тварь.

А розовая тварь весело смотрела на нее.

— Ты все еще не серьезна, — покачала головой Вайлет, — ты не стараешься.

И с этими словами посреди комнаты вдруг появилась Ищейка. Теневая собака по имени Пушок, с которой и началось знакомство Лисы с Маркусом. Его первый подарок. Ее первый друг.

Ищейка озадаченно огляделась, подняла моську вверх, слегка растерянно принюхиваясь. На этот раз Лиса среагировала на происходящее быстрее. Розовая тварь издевательски поместила Ищейку на равном расстоянии от них, словно бы бросала вызов.

И в отчаянно стремлении обогнать Вайлет, Лиса, игнорируя герцогиню, бросилась к Пушку. Ей было плевать на себя. Любой цена она должна была успеть раньше, и она успела, сжав Ищейку в своих объятиях, и они кубарем покатились в угол хижины.

Лиса повернулась, чтобы принять удар на себя и больно ударилась спиной об промозглую деревянную стену. Болезненно поморщилась и трясущимися руками подняла моську Ищейки на себя.

— Нет… нет… нет, нет, нет!!! — в ужасе залепетала она, глядя как медленно угасает взгляд и второго ее питомца.

Тело Ищейки распалось прямо у Лисы на руках, и новая волна адской боли накрыла разум. Но Лисе было плевать.

Потеряв самообладание, темноволосая впала в ярость и черной молнией бросилась в атаку. На этот раз розоволосая тварь среагировать не успела, и Лиса смачно вбила ее смазливую рожу в стену. Шея хрустнула, а свободной рукой Лиссандра нанесла десять точечных ударов в уязвимые энергетически точки Вайлет, которые успела обнаружить до этого.

Даже одна из этих атак была смертельной для одаренного любого уровня, Лиса же нанесла десять, через край вливая смертоносную Тень в каждую из них.

И только когда она нанесла десятый удар, вливая яд Истинной Тени, Лиса осознала, что ее свободная рука сжимает лишь воздух, а перед ней никого нет.

— Вот, уже лучше! Можешь же когда захочешь! — захлопала в ладоши совершенно невредимая Вайлет, стоящая в трех метрах в стороне.

Хижина изменилась. Пространство плыло. Предметы быта исказились. Исчезли приятные запахи. Воздух стал вязким. Но Лисе было наплевать.

Жажда убийства поглотила ее целиком, выжигая и осторожность, и рассудок, и здравый смысл, и даже данные Маркусу обещания.

Все, что имело значение, это смерть розовой суки. Максимально болезненная и мучительная смерть. Ничего и когда Лиса не желала так сильно.

— Мне нравится твой взгляд, — перестав хлопать, усмехнулась Вайлет, — продолжим? — игриво склонив голову набок, безумно улыбнулась она, и на диване появился хомяк.

Ровно в том месте, где лежала серьга в форму полумесяца.

Оказавшись перед артефактом, который так желал, Проглот облизнулся и потянулся к нему своими ручками.

— Не трогай!!! — только и успела выпалить Лиса, но было поздно.

Хомяк резко схватил серьгу и в тот же миг его окутало ядовитым розовым туманом.

Лиса же использовала технику подмены и ее вбросило в ядовитое облако вместо хомяка. С трудом осознавая, где находится, она прикрыла рот, закашлялась, и, пошатываясь вышла. И слезящимися от ядовитого тумана глазами она смотрела как Вайлет появляется прямо за чихающим хомяком и одними губами произносит:

— Сдохни, поганый воришка.

— Не смей, сука! — закричала во весь голос Лиса, и в ее руках появилось два дымчатых кинжала.

Один тут же полетел в розоволосую тварь. Второй же полетел в Проглота.

Цели кинжалы достигли мгновенно, и тот, что влетел в хомяка, мгновенно вернул его в мир Теней, после чего Лиса в тот же миг принудительно оборвала со своим питомцем связь. Она уже поняла, что эта розовая сука использует связь Лисы для призыва ее питомцев сюда, а сама это сделать не может. Поэтому если нить связи оборвать, то и питомец будет отрезан от Лисы, но будет жить. Недолго думая, Лиса провернула такой же фокус и с Борькой.

А потом облегченно выдохнув, что смогла спасти от этой мрази хотя бы двоих, подняла взгляд на розоволосую герцогиню.

Вайлет стояла и, покручивая в руке дымчатый кинжал, улыбалась.

— Наконец-то… ты действительно их принесла… невероятно… — прошептала она, совершенно потеряв интерес к сражению.

Даже не сбежавшего от возмездия вороватого хорька ей было плевать.

Осознав, что кинжал не нанес Вайлет никакого урона, Лиса недовольно скривилась и вытянула руки, призывая свои дымчатые кинжалы обратно.

Тот, что отправил в мир теней Проглота послушно материализовался в руках хозяйки, а вот второй, внезапно, нет.

Он остался у герцогини.

— Спасибо, что принесла его, — благодарно пропела Вайлет, продолжая завороженно разглядывать испускающий дым артефактный кинжал, — без тебя я бы ни за что не смогла его призвать, а без Маркуса мне бы ни за что не удалось удержать его в руках… — прошептала герцогиня, и Лиса увидела как вторая серьга на ее ухе, та что была модернизирована Маркусом, трескается и медленно распадается на части.

И еще до того, как артефакт распался окончательно, Вайлет повела пальчиком, и из облака розового тумана перед ней материализовался мужчина. Он был очень слаб, едва стоял на ногах, а его глаза в ужасе бегали из стороны в сторону.

И как только его полный узнавания взгляд встретился с герцогиней, а дрожащие губы произнесли «за что…», она ритуальным взмахам рассекла ему шею. Алая кровь брызнула в стороны, а бездыханное тело мужчины, в котором Лиса признала брата герцогини Марселя, упало замертво перед потрескивающим камином.

Лиса отшатнулась, и дождавшись щелчка распавшейся серьги, тут же потянула свой кинжал обратно.

На этот раз успешно. Окровавленный кинжал в руках Вайлет распался стихийным дымом и вернулся к хозяйке, но ее это совершенно не беспокоило. Стряхнув кровь с рук, герцогиня бросилась к бездыханному мужчине.

— Ты бешеная, сука! Ты убила собственного брата! — вспыхнула Лиса, но розоволосая ее не слушала.

Все ее внимание было обращено на труп, который вдруг начал шевелиться. Мужчина, закашлялся, выплюнул кровь изо рта, и начал медленно подниматься. А когда он обернулся, Лиса увидела, что рана на его шее затянулась.

Марсель стоял совершенно невредимым и выглядел гораздо живее, чем в момент появления. Однако его Тень, она совершенно изменилась. Эта Тень не принадлежала Марселю. Эта бездонная Тень вообще не принадлежала тому, что можно было назвать человеком.

Все инстинкты Лисы затрубили об опасности и требовали немедленно бежать, но она словно оцепеневшая стояла и наблюдала, как этот мужчина тепло смотрит на Вайлет. Как вытягивает руки вперед и нежно проводит ей по щекам.

— Как же ты прекрасна, — с придыханием произнес он, игнорируя все вокруг, пока его Тень медленно расползалась по хижине.

— С-спасибо, — обомлела Вайлет, утопая в его руках, — я сделала все, что ты просил… я смогла…

— Да, ты смогла. Ты все сделала идеально. Ты молодец.

— Правда? Теперь мы сможем быть вместе? — с трепетной надеждой в дрожащем голосе спросила герцогиня.

— Конечно, — улыбнулся безупречной улыбкой статный мужчина, черты лица которого вдруг начали меняться, — мы обязательно будем вместе. Вечно, — тепло добавил он и впился в нее губами.

Их тела слились в сладком поцелуе, как и их Тени. И Вайлет искренне наслаждалась, сияя от счастья, но ровно до того момента, пока ее тень вдруг не начала уменьшаться. Ее глаза открылись, она попыталась отстраниться от мужчины, но не смогла. Он прижал ее к себе еще крепче. Герцогиня же начала бледнеть, пытаться вырваться или закричать, но тщетно.

Мужчина держал ее в своих объятиях до тех пор, пока вся жизнь не покинула ее, а ее Тень не перешла в его Тень.

После чего он брезгливо отбросил иссушенное тело в сторону, и повернув голову на Лису, спросил.

— Ну, и кто тут у нас? — поправив запачканный кровью галстук, заинтересованно спросил мужчина, черты лица которого изменились до неузнаваемости.

— Ты не Марсель… — не зная, что сказать, констатировала опешившая Лиса, и робко сделав шаг назад, спросила, — кто ты?

— Ой, как бестактно с моей стороны, — извинительно развел руками статный мужчина и, манерно поклонившись, представился, — меня зовут Артемис, девочка. И ты держишь в руках то, что принадлежит мне.

Лиса сделала еще один шаг назад. И еще один. Но после третьего уперлась в покрытую инеем деревянную стену. Мысли девушки путались, руки дрожали, а инстинкты трубили бежать. Поддавшись им, Лиса проскользнула вдоль стены и, нащупав ручку двери, дернула ее, но дверь не поддалась.

— Бесполезно, девочка, — со снисходительной улыбкой покачал головой Артемис, — это место соткано из поглощенных мной теней. Идеальная теневая тюрьма. Отсюда нет выхода. Просто отдай мне то, что принадлежит мне.

— И ты меня отпустишь? — усмехнулась Лиса.

— Твоя правда, — задумчиво потер он подбородок, — не отпущу. В таком случае, можешь сопротивляться. Хоть какое-то веселье будет.

С этими словами Артемис повел рукой и дверь за спиной Лисы распахнулась, впуская в и так промозглое помещение лютый уличный холод.

Однако Лиса даже не дернулась с места и вместо того, чтобы бежать, закрыла дверь, впившись в мужчину сосредоточенным взглядом. Темноволосой наконец удалось совладать с эмоциями и взять себя под контроль.

Сначала ее дестабилизировала ярость, потом аура этого мужчины, от которой стыла кровь в жилах, как у кролика перед драконом.

Неприятное ощущение.

Неприятное искусственно навязанное ощущение.

И чтобы понять это, принять, и успокоиться, у Лисы и ушли эти несколько десятков секунд.

— Упрямая, — уловив изменение на лице девушки хмыкнул Артемис и подойдя ближе, наклонился вперед, оказавшись с Лисой лицом к лицу, — знаешь, девочка, у тебя его глаза. Такие же высокомерные. Тот старик смотрел на меня также. Смотрел свысока, — придавшись воспоминаниям, вздохнул мужчина, чуть отстранившись, — искренне считал, что я неправ. Что я не достоин. Что созданный мной аспект мусор. А ведь я создал этих детей тени, — покосился Артемис на иссохшую герцогиню, — целые поколения отвергнутых Истинной Тенью одаренных, тем не менее способных эту Тень обуздать! Много ли одаренных могут похвастаться тем, что создали из ничего целый аспект? Много ли одаренных могут этот аспект раздавать?

— Что же ты тогда сидишь в этой ледяной халупе, раз такой крутой, — показала зубки Лиса, и попыталась отстраниться, но рука Артемиса остановила ее, вжав за горло к двери.

— Дерзкая, — сжимая пальцы на шее Лисы крепче, облизнулся Артемис, — но ничего. Я сломал старика, сломаю и тебя. Твой хваленый Маркус ничем не смог помочь ему, и тебе не сможет.

От услышанного Лиса вздрогнула.

— Он убьет тебя, — прошипела она сдавленным голосом.

— Ха! — чуть ослабил хватку Артемис, — я видел его текущий предел, девочка. Горстка ящериц его едва на тот свет не отправила. И это было там. Здесь же у него не будет никаких шансов. Видишь ли, это место не подчиняется законам мироздания. Оно соткано из моих Теней, и законы этого мира пишу я. Все это место и есть моя Тень. Здесь не работает Тьма. Здесь нет места никаким Стихиям. Попади сюда, Маркус не сможет ничем управлять и окажется в вечной тюрьме, из которой нет выхода.

— Как оказался ты? — хмыкнула Лиса и заметила, как у Артемиса дернулась вена на лбу, — ты же не можешь отсюда выйти, не так ли? Вечный узник собственной тюрьмы.

— Не такой уж и вечный, раз ты принесла мне ключ, — оскалился он, и вытянул руку вперед, — а теперь отдай его мне.

— Иди на хер, — выплюнула Лиса, и хотела пнуть его по яйцам, но ноги намертво примерзли к гребаной ледяной двери, — Маркус не такой идиот, чтобы стать узником такой тупой тюрьмы.

— Посмотрим, — с придыханием расплылся в улыбке Артемис, и провел рукой Лисе по волосам, от чего ее передернуло, — посмотрим, как ты запоешь, когда каждой клеточкой своего юного тела осознаешь, с кем связалась. Когда полностью осознаешь, в какой ад тебя завело твое любопытство. Ведь я тебе не розоволосая подружка. Мне нет нужды тебя провоцировать, чтобы получить то, что я хочу, — улыбнулся он, и его свободная рука покрылась стихийным дымом, и там начала появляться широкая рукоять с навершием в виде ворона, — а просил я только из вежливости, — победоносно прошептал Артемис ей на ухо и отстранился.

К этому моменту рукоять с гардой его родной «Длани Сумрака» сформировалась окончательно, и стихийным дым постепенно начал возвращать лезвие.

Лису же пробила дрожь, а потом накрыла такая волна боли, которой она не испытывала никогда в жизни. От собственного крика ей заложило уши. Краем поплывшего в агонии зрения она заметила, что их Тени соприкоснулись и ее собственная Тень начала уменьшаться. А вместе с Тенью от нее уходил, словно сдираемая заживо кожа, стихийный дым.

Связь с одним из кинжалов она утратила окончательно через минуту, спустя которую ощутила, как ублюдок начал вытягивать из нее и второй.

— Ну нет… — прохрипела Лиса, сумев за эту минуту привыкнуть и частично обуздать боль, — хрен я тебе ее отдам… это мое… мое… МОЕ!!! — закричала она, впервые перекричав собственную боль.

Волевой всплеск разлетелся стихийной вспышкой. И эта вспышка на миг, лишь на короткий миг, убрала боль, но Лиса зацепилась. Всеми силами зацепилась за эту крошечный шанс.

Мое… мое… мое… мое… — как мантру бурчала Лиса, — МОЕ!!! — завопила она вновь, и на этот раз не только у себя в голове, но и Артемис ее услышал.

И от новой стихийной вспышке взбунтовавшейся девушки его слегка повело и оттолкнуло. Всего на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы Тени разъединились, а поглощение прекратилось.

Витающий в воздухе Стихийный Дым вернулся обратно и материализовался на поясе Лисы в виде одного кинжала, а озадаченный Артемис держал в руке лишь наполовину сформированную «Длань Сумрака».

— Интересно, — облизнулся Артемис, убирая недоделанный клинок в ножны на поясе и окинул взглядом Лису.

Девушка тяжело дышала. Кровь шла носом. Кровь шла из глаз. Кровь выступала из ушей и содранных в агонии ногтях. Но она была в сознании и взглядом хищной подранной кошки смотрела прямо на него.

— Хватило силенок сопротивляться, — уважительно кивнул Артемис, — Маркус хорошо тебя обучил. Но как я и сказал, девочка. Это бесполезно.

С этими словами мужчина сделал шаг вперед, а его Тень вновь начала приближаться, распахнув свою хищную пасть.

Лиса же с трудом стояла на ногах. Если бы ее ноги не примерзли, она бы уже давно упала, но она продолжала стоять и продолжала смотреть. Смотреть как этот мужчина идет прямо на нее. Девушка не была уверена, сможет ли она пережить вторую волну его влияния, но не моргая смотрела как он надвигается. Страшный. Ужасающий Паладин.

Паладин? — вдруг мелькнула спасительная мысль.

— Паладин… — прошептала она и тело вдруг стало таким легким, невесомым и свободным.

И ощутив это, Лиса и заметить не успела, как провалилась в собственную тень, а весь мир стал серым. Времени всматриваться в него получше не было, и Лиса просто сосредоточилась на себе. На том, как ее невесомое тело проваливается все глубже, глубже и глубже.

Да, над мирком Артемиса не властна Истинная Тень, но это не значит, что в нее нельзя зайти.

В итоге Лиса открыла глаза только тогда, когда опустилась так глубоко, как только смогла. И поняла, что это не совсем Истинная Тень. Это нечто иное. Обычно через мир Истинной Тени можно рассмотреть мир реальный, но тут его не было. Тут не было ни хижины, ни снега, ни северного леса. Лишь жидкая серость, в которую Лиса нырнула как в бассейн.

— Бесполезно, — раздался глухой голос откуда-то сверху.

Голос было едва слышно под слоями серой «воды», но он был там.

Лиса подняла взгляд вверх и увидела серые очертания хижины в нескольких десятках метров над собой. И к сожалению, это было единственным выходом, который она видела, а на дыхание в этом странном месте она тратила последние запасы энергии.

— Минут сорок, может больше, — прикинула на сколько Лиса сможет здесь спрятаться, но это было лучше, чем ничего.

— Признаю, интересный фокус, — раздался сверху сквозь толщи воды голос Артемиса, — но надолго ли тебя хватит?

И после этих слов сверху раздался «плеск воды». И в ее сером бассейне вдруг появились новые гости. Безликие тени ныряли за ней одна за одной. Видеть они тут не могли, а потому рыскали вслепую, пытаясь нащупать ее руками и вытянуть на поверхность.

Лиса же двигалась быстрее, и ей удавалось лавировать между ними, но теней становилось все больше и больше. А места все меньше и меньше. Но Лиса не сдавалась и упорно пыталась найти выход. Спустя пять минут она успела проверить три направления, но в каждом ее встречала непроходимая твердая стена без единой бреши.

И когда она уже начала терять надежду, впереди вдруг показался знакомый силуэт.

— Пушок? Ты жив! — обрадовалсь Лиса, и увернувшись от очередного слепого искателя, поплыла на образ своей Ищейки, которая скребла лапками в одну из «подводных» стен.

— Ты что-то нашел, дорогой? Покажи… — ментально прошептала девушка и ласково обхватила Ищейку.

Но как только она ее коснулась, теневой силуэт ее питомца резко подернулся и из его искаженных окровавленных уст раздалось:

— Попалась.

И ее мгновенно выдернуло на поверхность. Серый мир исчез, а Лиса, жадно хватая ртом воздух, осознала себя висящей в воздухе. Шею что-то сдавило. Ноги бессильно болтались, а перед глазами был Артемис, держащий ее на вытянутой руке.

— Перестань сопротивляться, девочка, и я сделаю это без боли, — улыбнулся он, и его холодные губы впились ей в шею.

Паралич окутал все тело. Боли правда не было, но конечности начали холодеть, а Лиса буквально чувствовала, как жизнь вытекает из нее.

Их Тени смешались в одну, а дымчатый кинжал на поясе начал испаряться. Сознание девушки повело. Лица множества страдающих женщин, таким же образом втянутых в тень этого чудовища, мелькали у нее перед глазами. Сотни, тысячи женщин.

И точно также как и они, Лиса не могла сопротивляться.

Утекала жизнь. Утекали способности. Веки стали тяжелыми. Девушку начало клонить в сон.

— Не спать, — вдруг раздался бодрящий голос.

Странный, ни на что не похожий каркающий голос.

Лиса распахнула глаза, и из последних сил оттолкнулась от впившегося ей в шею чудовища.

— Зря, зря, зря… — раздался голос Артемиса, в то время как Лиса спиной ударилась о спинку дивана и упала на пол.

С огромным трудом она подняла голову, готовясь уворачиваться, но Артемис к ней не шел. А просто покачал головой и подставил спину.

— Глупец, — подумала Лиса, и потянулась за дымчатым кинжалом, который еще ощущала у себя на поясе, но вот взять его не смогла. Рука предательски прошла сквозь него, как сквозь дым, и только сейчас девушка с ужасом осознала, что не чувствует своих сил.

Не чувствует Связи с миром Теней.

И только сейчас Лиса обратила внимание на свою Тень, из которой, словно кровь из раны, толчками вытекала энергия. И с каждым толчком ее Тень становилась все меньше и меньше. И все меньше и меньше ощущался контроль над дымчатым клинком.

Девушка попыталась закрыть брешь, но не могла. Силы не отзывались, и она просто наблюдала как из ее Тени вытекает все.

— Это конец, девочка, — раздался голос севшего рядом на диван с пирожком и чаем Артемиса, — твоя Связь с миром Теней нарушена. Даже Сумрак не смог залечить ранение этой техникой, и из его отрубленной лапы я выковал этот клинок, кивнул он на вновь начавший восстанавливаться артефакт на поясе.

— Хе, то есть ты сосался с вороном? — выплюнула булькающим смешком Лиса.

— Есть силы шутить? — цокнул языком Артемис, — но ничего, это ненадолго. Ты не умрешь, но не сможешь ни пошевелиться, ни говорить. Будешь лежать и чувствовать каково это лишится своей тени. Каково лишиться всего. Станешь жалкой парализованной оболочкой. Захочешь молить о смерти, но не сможешь. И даже если Маркус придет за тобой сюда, ничего не изменится. Как парализованная калека ты будешь ему не нужна. Ты не будешь нужна никому, — с наслаждением наблюдая как из девушки вытекают последние крупицы ее силы, констатировал Артемис.

— Ошибаешься, ублюдок, — вдруг раздался голос из пустоты, и перед вальяжно сидящим на диване Артемисом появился скрываемый плетением Истинной Тени мужской силуэт с желто-черными глазами без белков, — у нее всегда будем мы.

После чего в хижине, следом за появлением Мрака, вспышка за вспышкой, появилось еще восемь безымянных, которые обступили лежащую Лису в защитной формации, готовые биться за нее насмерть.

— Вот оно как, — одарив вниманием каждого гостя, усмехнулся Артемис и отложил свою еду, — простите, господа, на вас тут никто не накрывал.

— Не переживай, мы не ужинать пришли, — бросил ему в лицо подергивающийся дымкой Мрак, — уберем мусор по-быстрому, и уйдем.

— Охо-хо-хо, — расплылся белоснежной улыбкой Артемис, — мне нравится твой взгляд, парень! В нем есть сила! Страсть! — покачивая указательным пальцем, похвалил он, — но кое-чего в этом взгляде все же не хватает…

И с этими словами, без какого-либо движения рукой, тень Артемиса выстрелила в сторону, и ближайшего безымянного разорвало на куски.

— Ты труп, — прорычал Мрак и бросился в атаку.

Одновременно с ним сорвались с места и остальные безымянные. Идеально синхронно перестроили защитную формацию в атакующую, и обрушились на цель со всех сторон.

— Колль… Колль… — прошептала Лиса, слабо вытягивая руку в сторону разорванного на куски «брата».

— Все в порядке, сестренка, не переживай, — поспешил успокоить ее появившийся Кедр, и воспользовавшись суматохой, оттащил девушку за диван и принялся оказывать первую помощь.

А мгновением спустя, из тени Кедра вылез абсолютно невредимый Колль. Он потрепал девушку по голове, после чего, используя диван как прикрытие, скользнул в слепую зону противника и присоединился к бою.

Слабое сознание Лисы угасало, но она успела улыбнуться. Техника теневых уз, которую с такой одержимостью оттачивал у безымянных Колль, работала. Работала даже здесь. А значит пока жив хоть один, никто не умрет. Узы позволяли распределять урон на всех и восстанавливаться за счет теней друг друга. Затратно, но чрезвычайно эффективно. Только вот техника была сырой и не отработанной. По факту единственным разом, когда Колль применял ее в боевых условиях, был захват неприступной крепости на восточной границе.

Но то, что сработало против гарнизона восточников, против этого чудовища…

— Не сработает… — прошептала Лиса.

Ей очень хотелось сказать больше. Объяснить, что они не понимают с кем связались. Но сил не осталось, и вместо слов, изо рта девушки выплеснулась кровь.

— Так, сестренка, полегче, береги силы, — обеспокоенно выпалил Кедр, продолжая попытки стабилизировать ее состояние.

А по ту сторону дивана продолжалась битва. Слаженными и идеально синхронными действиями безымянные во главе с Мраком оттеснили Артемиса в угол хижины, осыпая его бесконечным градом ударов. Внутри стоял гул. От стихийных всплесков дробило стены, рвало крышу, било окна.

Все пространство гудело и искрилось от концентрации смертоносных техник.

Артемис был один. Тени окружили его как стая волков, и терзали, нападая снова, снова и снова. Безымянные распадались от ударов, но через мгновение появлялись снова и продолжали ожесточенную битву. Мужчина же пятился и отмахивался. Теснота собственной хижины играла против Артемиса, а бесконечные атаки шли со всех сторон.

Спереди, сзади, сверху, снизу, сбоку… отовсюду. Его били, кусали, резали, ломали, протыкали. Смертоносных техник влетало столько и со стольких сторон разом, что увернуться не получалось, а чтобы блокировать всех, банально не хватало конечностей.

Идеальный парадный костюм порвало. Лишь недавно обретенное тело обросло синяками и кровоподтеками. Только-только вернувшееся лицо обросло шрамами, а регенерация едва справлялась.

Не таким Артемис представлял себе возвращение в мир, но при этом он улыбался. Боль напоминала о том, что он обрел тело. Напоминала о том, что он теперь жив.

Мрак же действовал осторожнее, аккуратнее. В отличие от остальных, он бил точечно. Искал бреши и уязвимости. Изучал врага. Мрак прекрасно осознавал какой силы перед ним противник. Одного взгляда на Лису было достаточно, чтобы это понять. После того поединка с семистихийными еретиками, Мрак лучше прочих понимал на что на самом деле способна Лиса, и как опасен враг, так легко ее одолевший.

Мрак не питал никаких иллюзий и был максимально сосредоточен. Пожалуй, впервые в жизни его разум был чист и свободен. Свободен от голосов, от последствий ментального контроля, от чувств мести, от самокопаний и поиска силы. Все это сейчас не имело значения. Все это осталось в прошлом.

Важен был лишь момент здесь и сейчас. Как старший потомок падшего Рода Теней, он обязан защитить тех, кто остался. Обязан искупить свою вину. Ведь Мрак принес им столько боли. Принес столько вреда. Находясь так долго под ментальным контролем, Мрак накопил большой долг перед братьями, перед предками, перед Тенью.

И сейчас ему выпал шанс искупить это.

Шанс отплатить.

И Мрак атаковал. Не упустил первую же возможность, когда ублюдок открылся. Дымчатый силуэт подернулся, и проявившись из теней прямо за спиной Артемиса, он вонзил черную иглу прямо в центр энергетических плетений врага. А оказавшись в теле, игла размножилась и взорвалась на сотню более мелких игл, которые осколками разлетелись по телу, венам и энергоканалам, разрывая Артемиса изнутри.

Его вены вздулись, глаза выпучились, самого Артемиса выгнуло, но он смеялся. Хохотал как безумец, и только Мрак собирался сделать шаг для следующей атаки, как его ухо обдало холодом, и он услышал:

— Слишком слабо.

Только сейчас Мрак осознал, что смех Артемиса тоже пропал, и он тут же распался дымкой, уходя от возможной атаки. А когда его дымчатый образ вновь собрался воедино, Мрак вдруг замер на месте, а его взору предстала жуткая картинка.

— Вот именно этого и не хватало твоему взгляду, парень. Ярости, — в полной тишине оскалился смотрящий прямо на него Артемис, чьи теневые отростки держали за горло всех, кто его атаковал.

Все пришедшие безымянные кроме Мрака и Кедра были подвешены и парализованы, а лицо абсолютно невредимого Артемиса с любопытством было обращено в сторону Мрака.

— По одному вас убивать бесполезно, но вот интересно, что будет, если я убью сразу семерых?

И не дожидаясь ответа, шеи всех схваченных безымянных синхронно хрустнули, а их тела распались на куски.

Наблюдающий за этим Мрак тут же схватился за голову. Вспышка посмертной боли, усиленная семикратно, накрыла сознание, но одновременно с этим из его тени вынырнуло семь невредимых безымянных, и тут же рассредоточились и синхронно начали окружать Артемиса.

Но тот на них не смотрел. Все внимание Артемиса было обращено на Мрака, и от столь пристального взгляда этого чудовища даже ему стало не по себе.

— Ты там долго еще будешь возиться? — прорычал Мрак.

— Мне ее отсюда не вывести, — отозвался Кедр, — ее связь с Древом разорвана…

— Так отдай ей свою! — выругался Мрак.

— Она этого не переживет! Ее связь с миром Теней тоже разорвана… — с легкой паникой в голосе выдал Кедр.

И только сейчас Мрак позволил себе глянуть самому, и он с ужасом увидел, что у девушки нет Тени. В таком состоянии ее может убить даже одна стихийная частичка, не говоря уже о том, чтобы пережить принудительный переход через Древо.

— Зря отвел взгляд, — раздалось в тот же миг у Мрака прямо за ухом.

В этот раз он не стал исчезать, а просто взорвался теневыми иглами. Тысяча игл разлетелась во все стороны, кроме той, где находилась Лиса. Синхронно атаковали и остальные безымянные, только и ждавшие команды.

В эту атаку они вложили все, что у них было. Вложили все, чему успели научиться. Ночь бесстрашно влилась внутрь бездонной тени врага, чтобы замедлить. Дом пошел в лобовую, нанеся серию контактных ударов. Колль взял на себя точечную координацию оставшихся, вместе с ними образововав теневой шквал по силе сопоставимый иглам Мрака, на которые он потратил практически весь свой запас. Даже Кедр, поняв, что вытащить Лису не получится, не остался в стороне и оплел врага теневыми ветвями в несколько оборотов.

Стихийное черное торнадо покрыло Артемиса с ног до головы, разорвав на кусочки его хижину и разметав ее осколки по окрестностям. Единственное, что осталось целым, это небольшой кусочек пола, на котором, за обломком чудом уцелевшего дивана лежала Лиса.

Безымянные же выстроились вокруг нее, глядя как медленно прекращает вращаться сотканное из дыма торнадо. И когда оно стихло окончательно, а весь дым рассеялся, то посреди стоял абсолютно невредимый Артемис и весело хлопал в ладоши.

— Надо отдать вам должное. Вы упорные. А ваш владение Истинной Тенью, мм, — словно попробовавший изысканное блюдо гурман, сморщился Артемис, — поистине впечатляет. Особенно твое, — с усмешкой вернул он взгляд на Мрака.

Все остальные безымянные напряглись, готовые защищать позиции и закрывать собой девушку от чудовища перед ними. Но «чудовище» с бездонной нечеловеческой Тенью не обращало на них никакого внимания.

— Это еще не все, козлина, — хмыкнул Мрак и сделал шаг, выступая чуть вперед.

— Конечно, конечно, — отмахнулся Артемис, — я вижу, что ты готов биться до конца. Готов достать из себя все, даже несмотря на то, что Истинная Тень пугает тебя до усрачки. Невероятно! Первый раз вижу такого теневика! Хорошенько же у тебя покопались светлые в мозгах! Как ты вообще еще крышей не поехал? Расскажи, каково это, когда собственная стихия вызывает у тебя животный ужас?

От этих слов Мрак вздрогнул, но самообладание сохранить удалось.

— А ты еще и их лидер, — засмеялся Артемис, — да Маркус должно быть в отчаянии, если решил отправить сюда таких, как ты.

— Ошибаешься, придурок. Маркус нас не посылал, — оскалился не собирающийся отступать Мрак, — я сам вызвался. Каждый из нас.

— Тогда ты еще тупее, чем я думал. Каждый из вас, — холодно произнес Артемис, после чего, всем своим видом показывая, что потерял к дальнейшим играм всякий интерес, взмахнул рукой.

И в тот же момент, его нечеловеческая бездонная Тень выстрелила девятью отростками, которые словно щупальца впились в Тени каждого из присутствующих.

На этот раз Артемис поймал всех. Мрака охватил леденящий душу паралич. Ни пошевелиться. Ни крикнуть. Ничего. Парализовало тело. Парализовало энергию. Даже тени и те, оказались парализованы.

— Даже эта глупая девчонка понимала, что здесь со мной сражаться бесполезно, — окинув победоносным взглядом кучку парализованных теневиков, произнес Артемис, — Все, что здесь находится, принадлежит мне. Все это пространство и есть я. И вы мне надоели.

С этими словами он сжал кулак, и с хрустом ломающейся шеи, жизнь поочередно ушла из каждого безымянного. Артемис убивал их безжалостно. Ломая саму Тень. Самый жестокий и болезненный способ для каждого теневика. При этом сам Артемис смотрел только на Мрака. Смотрел в его глаза, все больше наливающиеся ненавистью и яростью с каждым хрустом.

И когда умер последний из безымянных, Мрак с ужасом осознал, что все их искалеченные Тени теперь находятся у него. Что даже после смерти самым жестоким для теневика способом и безысходность ситуации, они вернулись к нему. Проигнорировали путь отхода через канал Древа, который они заготовили на экстренный случай.

Каждый из них имел шанс уйти отсюда. Артемис убил их практически одновременно. Они бы смогли… успели бы уйти до того, как он заметит. Но они не ушли. Они выбрали остаться. Выбрали вверить свою судьбу в его руки. Даже сейчас.

— Идиоты, — прорычал про себя Мрак, глядя как к нему медленно приближается Артемис.

Ведь из его парализованной Тени они не могли выйти. И его смерть ознаменует смерть всех остальных. Сломают его и все будет кончено. Все их мечты, стремления, желания. Все передалось и крутилось в голове Мрака. Все они через глаза Мрака смотрели на идущее на них существо невероятной силы.

Словно бы в желудке чудовища, они изначально играли по его правилам. Вынуждены были биться на его территории. В итоге чудовище их победило и сейчас готовилось переварить.

Однако, они пришли сюда не биться. Ощутив мысли всех безымянных в своей голове сейчас, Мрак смог успокоиться и вспомнить, что цель их прихода была другой.

Каждый из них осознавал свою слабость. Прекрасно осознавал, что не готов противостоять чудовищу, которое сейчас идет на них. Но никто из безымянных не сбежал.

Потому что они пришли сюда не биться. Они пришли сюда помочь биться той, кто на самом деле готова. Помочь сестре, в которую они все как один верят всем сердцем.

И с этими мыслями Мрак широко улыбнулся, и распался на кусочки дыма.

— Трусливый слабак, — брезгливо скривился Артемис, глядя как угасло сознание в глазах последнего оппонента, а его тело рассыпалось на кусочки.

Артемис был абсолютно уверен, что Мрак убил себя, ведь с парализованной Тенью это было буквально единственным, что он мог сделать. Только вот самоуверенный и самовлюбленный монстр даже не допустил мысли о том, что на самом деле был и другой способ обойти паралич.

Способ умереть телом, умереть душой, но не умереть Тенью.

Способ, который знал каждый безымянный с самого рождения.

Отказ от имени. Проклятая техника, убивающая душу, но оставляющая в живых Тень.

Странность Артемис заметил не сразу, а когда осознал, что схваченная им Тень Мрака ускользнула, было уже слишком поздно.

Ведомая сохранившимся внутри нее сознаниями безымянных, осиротевшая без хозяина Тень Мрака влилась в тело лежащей все это время без движения девушки.

Глубоко вздохнув, Лиса дернулась, как от удара током. Ее легкие горели, каждая клеточка тела затекла и жутко болела, сознание путалось, изо рта вырывался кровавый болезненный кашель. Все это время Лиса могла лишь безучастно наблюдать, но сейчас, силы вернулись к ней, и с налитыми яростью глазами, она поднялась на ноги.

Тень Мрака заменила ее собственную. При этом она была больше, плотнее и сильнее. Словно теплые объятия старшего брата. А вместе с ними она услышала голоса.

Колль, Ночь, Кедр, Дом и остальные. Все, кроме Мрака подбадривали ее. Придавали ей сил. Этих сил не хватало, чтобы призвать остальных обратно, но их было вполне достаточно, чтобы встать на ноги.

Вместе с голосами братьев и сестер, в сознание Лисы вливались и их чувства, память, желания. Она четко увидела, как Кедр пробил сюда проход через Древо. Видела, как Ночь обучала остальных отделяться от тел и сливаться с тенями. И с облегчением увидела, как все безымянные оставили свои реальные тела снаружи, перед тем как зайти сюда.

И даже тело Мрака, оно цело и ждет снаружи.

Осталось лишь выбраться туда.

— Положитесь на меня, ребята, — ощутив все тепло поддержки своей семьи, прошептала она, и чуть смутившись добавила, — и спасибо.

К этому моменту Лиса уже твердо стояла на ногах. Рана затянулась, а с возвращением Тени, вернулась и связь с миром Теней.

Вернулись силы.

Артемис же удивленно оглядел ее с ног до головы и усмехнулся. Он явно этого не ожидал, но как будто бы не сильно расстроился. Его самоуверенный взгляд скользнул по девушке и впился в ее пульсирующие яростью и силой глаза.

— Нравится? — чуть наклонив голову, весело спросил Артемис, — не отвечай, я и так вижу, что нравится! Их сила. Их чувства. Их воля. Все они в твоей власти! Все эти люди! Их мысли, их жизненный опыт, их навыки, их желания… все это теперь существует только ради тебя и принадлежит тебе! Приятно же, скажи? Скажи⁈

— Твои грязные намеки не сработают, козел, — брезгливо фыркнула Лиса, — я не такая как ты! Эти люди стали моей Тенью по своей воле!

— А есть разница? — усмехнулся Артемис, — результат ведь один! Знаешь, я тоже когда-то начинал с добровольцев, — с ностальгией в глазах вспомнил он, — наивные девицы отдавались мне. Были только рады стать чем-то большим, чем они сами! Их надежды, мечты, жизни… пожирать это все было так приятно!

— Заткнись! — скрежетнула зубами Лиса и взмахом руки метнула сотню тонких игл.

Один в один таких же, какие использовал Мрак.

— Ахахаха, — весело хохоча увернулся от только подтверждающей его правоту атаки Артемис, и не скрывая своей радости, сделал шаг вперед, — ну, когда не прав, тогда не прав! Признаю, вам удалось меня развлечь! Но это все не меняет сути, девочка, — отсмеявшись, вздохнул Артемис, и его лицо стало серьезнее, — лучше бы ты ушла, пока была возможность.

И с этими словами Артемис вытянул вперед раскрытую ладонь, и поманил указательным пальцем. Кинжал на поясе Лисы тут же затрясся, словно его потянуло магнитом, но спустя секунду тряска прекратилась без каких-либо видимых усилий с ее стороны.

Кажется, даже сама Лиса удивилась тому, насколько ей легко удалось удержать вторую часть «Длани Сумрака» у себя.

— Хм, — совсем перестал улыбаться Артемис, глядя на свой указательный палец.

Его словно вдавило незримой силой, а из-под ногтя проступила алая кровь.

— Эх, надо было позволить светлым вырезать весь ваш поганый аспект, — слизнув кровь, покачал головой Артемис, — но я так хотел сделать это сам… хотел лично взглянуть в глаза последнему потомку силы этого неблагодарного старика, перед тем как своими руками оборвать последние крупицы его наследия. И в какой-то мере я тебе даже благодарен, девочка. Ведь ты упростила мне задачу. Собрала здесь всех Истинных Теневиков, кто остался. И когда вас не станет, я заменю каждого из вас своими детьми тени! Мой аспект останется единственным настоящим! Единственным живым! С помощью Кристалла я стану праотцом всех теневиков мира!

И с этими словами посерьезневший Артемис резко замолчал и сорвался в атаку.

Я сидел на кресле в пустом кабинете. Ноги мои были сложены на журнальном столике, а чуть поодаль, на нем же лежало серебристое перо. Оно источало стихийный дым, который принимал подергивающиеся очертания старой деревянной хижины в снегу.

Я же поглаживал сидящего у меня на руках Проглота, который и принес мне это перо, и молча смотрел на ту же картинку.

— Ты не хочешь вмешаться? — раздался со стороны пера каркающий голос.

— Нет, — ответил я своему незримому собеседнику, — а ты?

— Я и так сделал более чем достаточно! — фыркнул гордый Рэйвенхарт Сумрачный Демон.

И с этим сложно было спорить. Вон даже хомяка прислал с переговорным пером. Весьма нетипичное поведение для древнего фамильяра Истинных Теней.

— Я тебя ни о чем не просил, — тем не менее напомнил я.

— И что⁈ Я это делал и не ради тебя, чтоб ты знал! — задохнулся возмущением уязвленный ворон, — А потому что обещал присматривать за наследием Акса!

— Да что ты говоришь? — протянул я, чуть подавшись вперед, — а то, что там находится кристалл, просто совпадение?

Ответом мне было нервное сопение, и распавшееся серой дымкой перо. Трубку бросил альтруист пернатый.

Увидев, что принесенная им прелесть рассыпалась, Проглот мгновенно скакнул на журнальный столик и судорожно захлопал лапками, пытаясь собрать дым обратно. А когда у него не получилось, то он расстроился и, надув щеки, плюхнулся на жопу и поднял на меня глазки бусинки.

— Чего так смотришь? Неужели и ты тоже не веришь, что она готова? — спросил я.

Ответа не последовало. Но хомяк и не мог дать мне этот ответ. Как его не мог дать и старый садист, которому этот вопрос в пустоту и был адресован.

Жаль только он его не услышит.

— Эх, тяжела жизнь наставника, — вздохнул я, и поглаживая по голове грустного Проглота, задумчиво перевел взгляд на проплывающие тяжелые тучи за окном.

— Ты неплоха для девчонки, признаю, — облизнулся Артемис, между чередой теневых атак, — но в тебе же нет ничего примечательного. Удивительно, чем за столь короткий срок ты вообще умудрилась соблазнить «Длань Сумрака»? Еще и так крепко вцепилась. Но Маркус идиот, если по-настоящему думает, что ты готова бросить мне вызов. Даже со всем своим выводком, ты и в подметки не годишься Аксу, — брезгливо произнес он, выстреливая очередную волну теневых отростков, — совершенно не понимаю, что «Длань Сумрака» в тебе нашла? Цепляешься за отголоски силы Акса, приправленные упрямым ничем не подкрепленным максимализмом. Идиотизм. Оглянись! У тебя нет ни шанса! Зачем ты брыкаешься? Все это принадлежит мне! Все это место я!

— Все это место теневая тюрьма, а я принесла ключ, я помню, — в очередной раз уворачиваясь от шквала бесконечных атак, задумчиво произнесла Лиса.

И в этот раз ее теневой перекат вдруг закончился внезапной остановкой. Настолько внезапной, что даже Артемис удивился, и его последующая атака на упреждение прошла мимо.

Сама же Лиса, воспользовавшись редким моментом, вынула из-за пояса дымчатый кинжал и направила его острием вперед.

— И что дальше? — усмехнулся на это действие и тоже остановился Артемис, — ты дура? Теневой клинок не способен навредить теневику. Иначе бы я тебя уже давно убил.

— Чем? — хмыкнула она, глядя на половинчатый обрубок меча в его ножнах, — тупой гардой бы меня забил?

— Хм, а это можно, — всерьез задумался Артемис над вариантом, и в этот момент, только и ждавшая все это время момента Лиса, сделала шаг и взмахнула дымчатым кинжалом.

Пол рассекло, пространство вздрогнуло, и не успел Артемис опомниться, как тонкая ручка девушки затянула его в образовавшуюся брешь.

Хотя он особо и не сопротивлялся. Наоборот. Погружаясь все глубже и глубже в серый теневой мир, он осматривался вокруг с помесью радости, интереса и ностальгии. Такой знакомый, и в тоже время такой забытый после стольких лет заключения родной мир Теней казался ему самым прекрасным зрелищем на земле.

И оказаться здесь для Артемиса было величайшим счастьем. Пусть попал он сюда и по чужой воле.

Единственное, что его сейчас интересовало, это как девчонка смогла открыть проход. Ведь неполноценный «ключ» ведет лишь…

И едва он об этом подумал, как их погружение начало замедляться. Хотя, это и погружением то нельзя было назвать. Если обычный вход в мир Истинных Теней был похож на плавный вход в воду с постепенным погружением на глубину, то сейчас они буквально падали туда как с отвесной скалы, да еще и с вертикальным ускорением.

Артемис прекрасно знал, куда ведет эта проклятая впадина, но после тюрьмы даже она казалась спасением, поэтому он улыбался. К тому же, в отличие от тюрьмы, однажды он оттуда выбирался, так что не сомневался, что сделает это снова.

Лиса же не улыбалась совсем. От перегрузки и давления ее выворачивало, несколько раз девушка едва не потеряла сознание, но каждый раз голоса ее семьи возвращали ее обратно, напоминая, где она и что делает.

Пару раз девушка уже успела пожалеть, что послушала странный каркающий голос в голове. Хотя сложно сказать послушала. Этот голос лишь напомнил ей про «ключ». И если бы это был не тот самый голос, который говорил «не спать», она бы может его и проигнорировала…

Но сейчас дело было сделано, и каким бы ужасающим давлением ее не сдавливал мир теней, Лиса знала одну непреложную истину.

Знала, что Тень ее дом и не может ей навредить.

Падение завершилось внезапно. Вот они оба еще падают, а потом хоп, и уже нет. Все остановилось, а под ногами оказалась твердая поверхность. Вокруг же непроглядная серость и темные, извивающиеся, словно живые, туманы.

Лиса стояла пошатываясь, от давления все еще ломило тело, но превозмогая недомогание и последствия такого резкого погружения, она перевела взгляд на Артемиса и улыбнулась. Ведь его бездонная Тень уменьшилась в несколько раз.

И теперь у нее был шанс.

— И это был весь твой план? — проследив ее взгляд, усмехнулся Артемис, — ну сожгла ты у меня пару сотен слабаков, и что? Не думала же ты, что я поглощал только не переносящий Истинную Тень аспект? Или же ты надеялась так ударить по мне? Ха! Я владею всеми аспектами Тени! Этот мир не может мне навредить! Стоило ли оно того? — хмыкнул он, глядя как пошатывается и с трудом стоит на ногах девушка.

— Стоило, — фыркнула Лиса, обнажая зубки и занимая боевую стойку.

И одновременно с этим, в витающем темном тумане за ее спиной появились восемь образов. Словно крылья, эти безымянные теневые воины вплеснули в нее сил, а ее вертикальные зрачки обрели угрожающую пульсацию.

— М-м, ты сохранила всех. Впечатляет, — хмыкнул Артемис и воздал руки вверх, и тени за его спиной начали обретать черты сотен форм и образов, — но перевес все еще на моей стороне, девочка.

— Зато территория нейтральная, — качнула она головой.

— Нейтральная? Нейтральная? Ахах, — засмеялся Артемис, — ты же даже не представляешь куда нас затащила, да? — потеряв весь боевой настрой заговорил он, — это «Кладбище Теней», девочка. Самая глубокая точка мира Теней, — топнул он ногой по странной твердой поверхности, — здесь встречают конец все создания мира Теней. Конечная точка назначения. Даже если туманы тебя выпустят, на то, чтобы просто всплыть отсюда, уйдут годы, если конечно ты не…

— Паладин, — вырвалось из уст Лисы.

— Верно, — странно посмотрел он на девушку, которая вдруг начала смеяться.

Звонко так, заливисто смеяться.

— Ох, а я уж начала переживать, — с трудом сдерживаясь, подняла она слезящиеся от смеха глаза, — а тут вот оно как! Фух.

— Ты вообще меня слушала или тебе погружением мозг повредило? — нахмурился Артемис, — отсюда нет выхода. Живые туманы с особой жестокостью пожрут все, что сюда попадает. Ни одна тень не способна покинуть это место. Говорят, даже загробный мир отбрасывает свои Тени именно сюда, а ты… смеешься? Знаешь, это как-то несерьезно. Даже для поехавшей. Имей хоть немного уважения, что ли.

— О, уважения во мне полно, — весело улыбнулась Лиса и стала в совершенно расслабленной позе.

— Поначалу это было забавно, но, пожалуй, пора с этим заканчивать… — вздохнул Артемис и вытянул руку вперед.

После чего приказал: убейте.

И живые туманы вокруг вдруг пришли в движение. До этого, они словно нерешительные хищники, кружили вокруг жертв, прицениваясь и принюхиваясь. Но сейчас, когда их позвали, они показали себя. Темно-темно серая дымка влилась в пространство. Уплотнилась, принося чудовищные образы и леденящие душу звуки.

Эти образы и туманы начали переплетаться с образами за спинами Артемиса и Лисы. Оживляя силуэты за их спинами. Даруя им силу.

— Эй, вы не расслышали приказ вашего Паладина? — повернулся Артемис, — убейте самозванку! Сколько можно медлить!

Однако Тени за его спиной даже не дернулись, а туманы продолжили странно клубиться, наполняя их силой.

И впервые почувствовав неладное, Артемис нахмурился. И только сейчас заметил, что за ее спиной туманов особо нет. Они словно бы огибают Лису. И прежде, чем Артемис успел понять причину, его ногу вдруг пронзила острая боль.

Он дернулся в сторону, обернулся и увидел, как в его пятку с рычанием вцепился образ собаки.

— Эй ты, шавка! Ты совсем страх потеряла⁈ — пнул свободной ногой собаку Артемис, и направил на нее свою угрожающую ладонь, — я тебя поглотил! Я тебя могу и развоплотить!

И как только Артемис это договорил, его сзади что-то толкнуло. А потом еще раз. Он обернулся и увидел перед собой несколько женщин. Сотканные из теней образы смотрели на него бездонными глазами, а потом в их руках начали появляться острые предметы. Ножи, спицы, кинжалы, копья… Он попытался сделать шаг назад, но и там его уже обступили. Усиленные туманами образы из его собственной тени оживали и множились, обступая его со всех сторон.

— Это что за шутки… вы принадлежите мне… вы не смеете… вы… не можете… — с нотками страха в голосе бурчал Артемис, тщетно пытаясь отступить.

А потом первый нож вонзился ему в бок. Второй. Третий. Раздались первые крики, звуки ударов, разрезаемой плоти и полные страданий вопли. И кажется перед тем, как толпа из бесконечно появляющихся теневых образов поглотила Артемиса окончательно, Лиса заметила среди них и знакомый розовый блеск с парой окровавленных спиц в руках.

И на все эти крики, шум и запах крови туманы вокруг начали сгущаться еще сильнее, рыча и раскрывая свою пасть новому лакомству.

Первой мыслью Лисы было спасти этих несчастных женщин от них и помочь им уйти, но по какой-то причине она знала, что им эти туманы не причинят никакого вреда. Знала, что только здесь они смогут освободиться и найти покой.

А потому подошла к Ищейке, и мирно присев рядом с ней, сидела и гладила ее, глядя как Артемиса безжалостно разрывают на куски его собственные Тени.

Лиса сидела на странной серой земле и гладила Ищейку. Вокруг нее шелестел странный ветер, приносящий с собой жуткие звуки. Неестественный цепенящий холодок пульсировал в пространстве, но при это всем Лиса чувствовала себя здесь удивительно спокойно.

Спокойно, безмятежно, словно дома. Это чувство было новым, странным и умиротворяющим. Изменились и туманы. Или, вернее сказать, изменились не сами туманы, а именно их восприятие.

Казавшиеся страшными ужасающими сущностями, они теперь виделись Лисе понятными и даже милыми. Словно ручные зверьки. Словно питомцы. Словно сотни, тысячи, миллионы питомцев.

Иногда, когда Лиса была маленькой, она лежала на крыше квартала и смотрела в небо на проплывающие облака. Завидуя их свободе, маленькая девочка любила представлять их в форме разных зверей. И сейчас, глядя на эти леденящие душу любого живого существа туманы, она видела в них зайчиков, птичек, щенков и бабочек. Спрятанные где-то глубоко, но они были там. И вопреки логике, чем сильнее она вглядывалась в эти бескрайние туманы, тем более понятными и безопасными они ей казались.

Лиса ощущала их все лучше. Видела все больше. К примеру, сейчас она могла заметить, что именно туманы дают свои силы этим женщинам. Этим бесконечным теневым силуэтам, разрывающим Артемиса.

Лиса отчетливо видела, как напитывается силой тумана силуэт, как заключенная в нем душа использует эту силу дабы выплеснуть свою накопившуюся ярость и наносит удар. Как она исчезает с улыбкой на устах, после того как выплеснет из себя весь негатив и подавляемые столетиями чувства.

Снова и снова. Удар за ударом, Артемис получал от заточенных им же душ возмездие. Правда, били не все. Некоторые тени, даже получив силу свершить месть, силу сказать свое слово, ничего не делали, а просто растворялись в туманах по собственной воле.

Зрелище было не из приятных, но Лиса не отводила взгляд. Она чувствовала, что это важно. Понимала, что находиться здесь и сейчас это привилегия. Доступная единицам. И вместе с ней, через ее глаза за всем этим наблюдали ее братья и сестры.

Артемис не умирал. Сколько бы ударов ему не наносили. Как бы он не кричал. Сколько бы частей от него не оторвали. Агония его не прекращалась до тех пор, пока не вышла и не высказалась каждая из поглощенных им Теней. Туманы предоставили возможность высказаться всем. Позволили всем уйти на покой на их условиях.

Сказать последнее слово и обрести покой.

Последней удар нанесла Вайлет. Герцогиня подошла вплотную к лежащему в луже собственной крови Артемису, склонилась над ним, поцеловала его и прошептав на ухо что-то личное, вонзила ему две спицы в глазницы.

После чего исчезла, единственной из всех бросившая в сторону Лисы беглый взгляд. Сложно было понять была в этих бездонных глазах жизнь или уже нет. Но Лиса точно могла сказать, что в них не было страданий. Лишь покой.

А когда Лиса моргнула, то не осталось ни образа герцогини, ни самого Артемиса. Кружившие вокруг этого пиршества туманы поглотили собой все и беззвучно ускользнули дальше. А на том месте, где еще несколько секунд назад корчился в предсмертных муках Артемис, сейчас сидело худощавое черное существо, похожее на мартышку.

— Привет! — обрадовалась Лиса, и подскочила к своему потерянному питомцу, зажав ее в объятиях, после чего чуть отстранилась и потрепала проказницу по мордашке, — а я тебя искала! Что ты там делала?

Теневая мартышка издала невнятные звуки, дернула неопределенно ручками и воинственно выпятила грудь.

— Помогала рубить плохого дядьку? — засмеялась Лиса, — молодец! — потрепала она своего питомца по голове еще раз, а потом заметила, что одна рука мартышки заложена за спину, — м-м-м… а что это там у тебя?

Мартышка округлила глазки, отстранилась назад и чуть виновато отвела взгляд.

— Отдай, я же вижу тебе больно его держать.

Тяжело вздохнув, мартышка неохотно вытащила из-за спины гарду «Длани Сумрака» и протянула хозяйке.

— Спасибо, — тепло улыбнулась Лиса, принимая половинчатый клинок.

И как только артефакт оказался в ее руке, гарда с навершием виде ворона начала распадаться на стихийный дым. Одновременно с ней, тоже самое начал делать и кинжал на поясе Лисы. Она опомниться не успела, как обе дымчатые части соединились в одну и перед ней появился сотканный из этого дыма ворон. Его силуэт был окутан дымкой, из которой на нее смотрели два глаза цвета серебра.

Причем появился он не сразу, а сначала в виде лапки, и только потом словно вырос из этой лапки, ворон проявился полностью и сейчас завис в воздухе над ней.

Ищейка залаяла на незваного гостя. Мартышка обиженно насупилась, думая, что серебристая птица украла только что переданную ей гарду.

Сам же ворон взмахнул крыльями, взлетел чуть выше, окинул своим серебристым дымчатым взглядом присутствующих, потом глянул на свою лапку, подвигал ей и удовлетворенно… улыбнулся?

— А ты милый, — с интересом наблюдая за этим, искренне произнесла Лиса.

Но серебристый дымчатый ворон ей ничего не ответил. Горделиво вскинув серебристый клюв, он нарочито медленно взмахнул крыльями, и резко устремился вверх, оставив после себя лишь пару медленно опускающихся перьев.

Ищейка недовольно прорычала и перестала лаять. Мартышка же наоборот стала орать еще громче, скакать на месте и показывать неприличные жесты.

Лиса же посмотрела на медленно опускающиеся перья, до которых было еще метров пять, потом покосилась на туманы. Они начали сгущаться. Словно бурная река постепенно возвращаясь в свое русло. Дышать становилось тяжелее, а ощущение того, что они лишние, усиливалось с каждой секундой.

Доверившись своим инстинктам, Лиса опустила ладони на свою шумную пару питомцев, и поочередно втянула их обратно в себя, восстанавливая оборванную связь.

К этому моменту серебристое перо опустилось достаточно низко, чтобы Лиса могла его коснуться.

И как только ее вытянутый в воздух пальчик дотронулся до серебристого дымчатого пера, темноволосую девушку резко дернуло вверх.

Это случилось так быстро, что Лису едва не вывернуло. Мир резко ускорился, в лицо ударили потоки ветра, а по ушам бил оглушительный шелест крыльев. Девушку же продолжало тянуть незримой силой вверх. С трудом подняв глаза, Лиса увидела, что прямо перед ней летит этот самый ворон, а плотные, словно грозовые тучи туманы расступаются перед ним.

Осознав это, дышать стало вдруг легче. Шелест перестал быть таким громким. Из тела ушла тяжесть и давление исчезло.

При этом скорость подъема не изменилась. Но ощущалось это так легко. Гораздо легче, чем спуск. И это не потому, что теневая глубина вдруг стала дружелюбнее, приветливее или безопаснее. Нет.

Дело в вороне, который словно путеводный маяк вел ее наверх, окутав своими теплыми объятиями.

Лиса попыталась с ним заговорить, но голос потонул в потоках ветра. Тогда она переключила внимание в сторону. Спускаясь сюда, у нее было ни сил, ни времени разглядеть хоть что-то, но сейчас она могла.

Движение вверх было быстрым, но из-за отсутствия необходимости бороться за свою жизнь, Лиса смогла хоть что-то рассмотреть. Силуэты. Туманности разных форм и размеров. Множество оттенков серого, которые слоились словно торт. Причем иногда более светлые оттенки теней находились глубже, чем более темные. Лиса жадно глотала глазами эти мелькающие виды теневых глубин, в которых иногда она видела даже существ. Правда единственное, что ей удавалось рассмотреть на такой скорости у местных обитателей, это мелькнувшие искорки их глаз и иногда форму.

Вскоре туманы исчезли и вернулась привычная глазу серость. Более однородная, более четкая.

А потом где-то наверху показался отблеск. Словно маленькое солнышко, он неестественно висел на небосводе этой серости, и только приблизившись, Лиса увидела, что это та самая брешь, через которую они сюда и попали.

Она затягивалась медленно, словно рана, но ворон вел ее именно туда. «Солнце» становилось все больше, и когда они на полной скорости в него влетели, Лису вдруг накрыла волна чувств.

Их было так много, что выделить какое-то конкретное было просто невозможно. Ядреная смесь из боли, ярости, слабости, гнева, обиды, радости, смирения, восхищения… все это перемещалось и выплеснулось одновременно.

От переизбытка сигналов, ее буквально вывернуло. Корчась от боли, Лиса начала жадно глотать ртом воздух, и только сейчас осознала, что все это время на «глубине» на самом деле не дышала.

И тут же пришло осознание, что она не только не дышала. Но и не злилась. Не испытывала боль, холод или скорбь. Что все чувства и эмоции там внизу подавлялись, сдерживались. И при этом накапливались, чтобы выплеснуться сейчас, когда она вернулась обратно.

Это было больно. Это было тяжело. Это было невыносимо.

Первые секунды Лисе казалось, что ее разорвет изнутри. Казалось, что ее голова лопнет, но постепенно становилось легче. Главное было пережить первые секунды. Дальше оставалось только терпеть, ждать, ждать и терпеть.

Когда все закончилось, и Лиса смогла открыть глаза, она осознала себя лежащей на заснеженном полу разрушенной хижины. Тело еще подергивало остаточными конвульсиями, но переборов их, Лиса приподнялась на локтях и осмотрелась.

Мир тут изменился. Купол серости, окружавший это место, потрескался, а границы пространства медленно распадались. А через эти трещины проступал морозный воздух и солнечные лучи реального мира.

Без своего узника. Без своего хозяина. Тюрьма разрушалась, возвращая это место обратно в реальность.

Инстинктивно Лиса потянулась к поясу, но кинжалов там не было. Тогда она подняла взгляд и стала искать ворона, но и его тоже не было. Лишь солнце, холод и снег.

Глаза вдруг начали слипаться от накатившей усталости, но Лиса сдержалась и, запустив ладони в снег, загребла побольше, и смачно ударила себя ими по щекам.

Это помогло, и девушка с покрасневшими щечками подскочила на месте и поежилась от холода. Ее глазки забегали в поисках, и она их увидела. Лежащими прямо перед входом в разрушенную хижину.

Не медля ни секунды, Лиса побежала вперед, рывком выпуская из себя все Тени. Тени повиновались и скользнули к лежащим телам безымянных, которые тут же начали медленно подниматься.

Все, кроме одного.

Не сбавляя скорости, Лиса направилась к нему и, проскользив на коленях по снегу, резко опустилась над лежащим без движения мужчиной. Его лицо было холодным и бледным. Глаза закрыты, а болезненно выпирающие острые скулы напоминали мертвеца.

Лиса подобрала волосы и приложила ухо к его грудной клетке.

Мрак не дышал.

— Вставай! Слышишь⁈ Вставай! — закричала Лиса слегка срывающимся голосом, — Почему… почему… почему он не просыпается⁈ — начала она озираться в поисках помощи.

Остальные восемь безымянных уже встали на ноги и подошли к ней. Лишь Мрак оставался единственным кто не проснулся.

Штатных «медиков» среди безымянных не было, поэтому к нему опустился Колль.

Но не нужно было обладать особыми способностями, чтобы понять причину происходящего. Ведь ее в свете стоящего в зените солнца было видно невооруженным взглядом.

— Он потерял свою Тень, — констатировал Колль, глядя при этом на Лису.

— Нет… как… он же… — начала лепетать девушка, а потом вдруг замерла и опустила ладонь на свой бок.

На то место, откуда из нее толчками вытекали все силы. На то место, где Артемис вспорол ей Тень, обрекая на смерть.

— Он закрыл брешь своей Тенью… идиот! — осознав, что именно произошло, выругалась Лиса, и схватила Колля за грудки, — ты можешь что-нибудь сделать⁈ Вытащить ее и вернуть ему обратно⁈

— Это невозможно, — покачал он головой, — его Тень уже часть тебя. Она твоя.

Колль произнес эти слова, но Лиса и так это знала. Прекрасно знала. Но не хотела верить. Она до последнего надеялась, что все не так. Что стоит им выйти, как Мрак вернется. Также как и остальные.

И как только она снова посмотрела на его закрытые глаза и безжизненное тело, ее вдруг окутала ярость. Бурлящая внутри злость вылезла наружу, и она отвесила ему смачную пощечину. Потом еще одну. И еще, при этом приговаривая:

— Ну нет! Хрена с два я дам тебе сдохнуть! Будто я позволю тебе уйти! Ха! Никуда ты не уйдешь, ясно⁈ — закончила она свою легкую истерику очередной пощечиной, после чего поднялась на ноги под молчаливыми взглядами опешивших безымянных.

Лиса встала, сделала глубокий вдох. Выдох. После чего опустила свой взгляд на лежащего под ее ногами мужчину. И, убедившись, что ровно половина ее Тени падает на него, взмахнула рукой.

И ее собственную Тень рассекло пополам.

Громкий вдох рассек пространство. Глаза Мрака распахнулись, а сам он подорвался, судорожно пытаясь понять, где он. Последнее, что он помнил, это идущий на него Артемис и… смерть.

Да, он отчетливо помнил свою смерть. Ощущал как его имя исчезает, стирается. Как собственная Тень отделяется от него и… дальше пустота.

Холодная пустота небытия, из которой его и резко вырвало сюда.

От нахлынувшей боли его скрутило и вырвало. В глазах было мутно, в ушах звенело, а перед ним, со слезами радости на глазах сидела Лиса.

— Живая… — прошептал он дрожащими губами и улыбнулся.

И это было последним, что он успел сказать девушке, перед тем как ее повело в сторону. С трудом Мрак успел подставить руку. Она отозвалась жгучей болью, но он успел подхватить сестру, которая начала биться в конвульсиях в его руках.

— Что с ней… что такое⁈ — в ужасе залепетал Мрак, видя, как Лиса бледнеет, а жизнь медленно уходит из ее тела.

Тень девушки дергалась, глаза закатились, а все ее тело тряслось в судорогах.

— Я не знаю! Не знаю! Не понимаю! — схватился за голову стоящий ближе всех Колль и опустился к ней.

Тоже самое сделали Кедр и Ночь, но все что они могли, это лишь разводить руками. Никто из них не понимал, что происходит. Кроме того, что ей становится все хуже.

— Че столпились, бестолочи⁈ — вдруг прокаркал голос откуда-то сверху.

Там, сидя на ветке, на них смотрел удивительно разумным взглядом странный серебристый ворон.

— Че вылупились, болваны⁈ — продолжил он каркать и указал на Лису пером, словно пальцем, — помогите ей!

— Как? Как мы можем ей помочь⁈ — первым спросил Колль, признав в вороне существо, которое их вытащило из «Кладбища Теней».

Ворон же закатил глаза, и проворчав что-то на неизвестном им языке, приземлился девушке на тяжело вздымающуюся грудь, и опустил лапку ей на ключицу. Лапка ворона начала вибрировать и пульсировать дымкой, но судороги у Лисы прекратились.

— Меня надолго не хватит, — недовольно прокаркал болезненным голосом ворон, и видно было как все его серебристые перья начинает слегка потряхивать изнутри, — ее тело не справляется с обретенной силой!

— Понятно, скажи, что нам делать, — с готовностью выдал Колль.

Ворон на мгновение прикрыл глаза, после чего распахнул их по направлению к девушке по имени Ночь.

— Ты, — прокаркал он, после чего прикрыл один глаз, как бы прислушиваясь к внутренним ощущениям, — нет… вы все должны разделить это с ней.

Не думая ни секунды, Ночь впорхнула в Тень Лисы, и едва она это сделала, как пространство разорвал ее болезненный крик, после чего девушка исчезла, нырнув в Тень под удовлетворенный кивок ворона.

И ее примеру без колебаний последовали остальные. Один за одним, они, используя технику Ночи и подготовленный ей проход, нырнули в Тень Лисы собственными телами. Игнорируя боль, страх и любые последствия.

Последним остался только Колль. Он внимательно отслеживал изменения в теле Лисы, и убедился в том, что ей действительно становится чуть лучше с каждым «погруженным». Настолько, что даже когда ворон на его глазах убрал свою искалеченную лапку от ее груди, тело Лисы больше не билось в судорогах.

Осталась лишь мелкая дрожь, но никуда не делась бледность и стекающий ручьями по телу пот. А также болезненные стоны, хоть и стали приглушенными, но от идеального состояния их сестра была далеко.

— Присмотри за ней тут, — бросил Колль еще с трудом соображающему что происходит Мраку, и нырнул в Тень к Лисе вслед за остальными.

На заснеженной полянке перед входом в разрушенную хижину стало тихо. Лишь шелест серебристых крыльев на ветру и тяжелое дыхание двух людей. Лежащей в полубреду Лисы, и все еще держащего ее у себя на руках Мрака.

Он был слаб. Он только вернулся с того света. В его руках сейчас не было и тысячной части его былой силы, и он тихо бормотал.

— Почему… почему… почему именно сейчас… — скривившись от душевных мук, причитал он, — почему я так слаб в момент, когда нужен ей больше всего… почему… почему… зачем она меня вернула… — причитал он как безумец, а по его острым скулам впервые в жизни потекла скупая мужская слеза.

— Закончил ныть, неженка? — прокаркал ворон, и Мрак посмотрел на него пылающим яростью взглядом.

Но при этом его болезненная ярость была обращена не на птицу, а на самого себя.

— Я ведь не могу ей помочь да? — спросил он сухим безжизненным голосом, — пока они там разделяют с ней боль и помогают ей бороться… я… я… я эту боль усиливаю?

Ворон ничего не ответил, просто молча смотря на терзаемого внутренними страданиями мужчину перед собой. Еще недавно самый могущественный истинный теневик, чье имя наводило ужас и страх на любого, кто его услышит, сидел безвольной куклой и чувствовал себя не сильнее мухи.

— Я делаю ей только хуже… — уже не спрашивал, а утверждал Мрак, — я тяну из нее силу!!! — резко перешел он на крик, обращенный к ворону, но адресованный самому себе, — ЗАЧЕМ ОНА ОТДАЛА МНЕ ЧАСТЬ СВОЕЙ ТЕНИ⁈ ИЗ-ЗА МЕНЯ ЕЙ ХУЖЕ! ИЗ-ЗА МЕНЯ ЕЙ ТЯЖЕЛЕЕ!

— Это так, — не моргая глядя на кричащего мужчину, прокаркал ворон.

От чего Мраку стало еще больнее. Боль защемило в сердце. Он не хотел возвращаться вот так. Точно не такой ценой.

— И ты можешь ныть как маленькая девчонка, или же ты поможешь ей, — продолжил ставшим слегка устрашающим и невероятно строгим голосом ворон, — выбирай.

— Выбирать⁈ ДА Я НЕ МОГУ ЕЙ ПОМОЧЬ! — закричал от бессилья Мрак.

— Тогда отнеси ее туда, где смогут, — пожал пернатыми плечами ворон.

— ДА НЕ СМОГУ Я! У МЕНЯ НЕ ХВАТИТ СИЛ!

— Поднять ее силенок хватит? — тяжело вздохнул ворон.

— Да, но… — слегка растерянно начал отвечать Мрак.

И в этот момент ворон перед ним взмахнул крылом. Серебристое перо отделилось от него, и переливаясь в свете солнечных лучей, медленно опустилось на землю, где мгновенно образовался портал.

Мрак замер, но лишь на мгновение. Спустя которое, он аккуратно схватил Лису на руки, и, что есть сил побежал внутрь.

Ворон же остался. Рэйвенхарт Сумрачный Демон проводил взглядом скрывшуюся в портале спину Мрака, после чего рывком взлетел и завис в воздухе. Бросил взгляд вниз. Глубоко-глубоко вниз. После чего, кивнув собственным мыслям полетел вперед к хижине.

Мимо иссохшего трупа розоволосой женщины. Мимо разрушенных стен. Он подлетел к дальней части хижины и завис в двух метрах над кучей обломков. Взмахнул крыльями, и вся эта куча щепок, мусора и обломков разлетелись в стороны, обнажая лестницу в подвал.

Увидев ее, Сумрак поморщился и сделал усиленный взмах крыльями еще раз.

Из них, вместе с потоками ветра, вырвалась серая дымка, которая впилась в деревянный пол и содрала его напрочь.

Перед взором ворона оказался темный сырой каменный подвал. Его каменные стены были исписаны кучей рун, а посреди всего этого ритуального безобразия лежали останки.

Кости бывшего Паладина Теней ворон признал сразу. Сложно было не признать, так как именно они несколько столетий являлись центром этой теневой тюрьмы. В них долго была заперта сила. В них столетиями покоился дух Артемиса.

Но сейчас это просто груда костей, на которую ворон и спикировал, приземлившись прямо на костяную черепушку.

После чего замахнулся своей Дланью. Той самой, которую этот бывший Паладин у него отсек много лет назад. И ударил эту пустую безжизненную черепушку что есть силы.

Вырвавшаяся этим действием стихийная дымка в мгновение ока превратила ставшими обычные кости в пыль, и развеяла ее по ветру.

Сумрак удовлетворенно хмыкнул и повернул свою воронью голову в сторону. Туда, где из сырой земли торчал утопленный в ней Кристалл. Источник невероятной мощи. Чистая, девственная, податливая энергия.

Манящая, беззащитная. Только лапку протяни, и вся она будет твоей. Впитать ее в себя и стать сильнейшим из когда-либо живущих фамильяров было заманчиво. Настолько, что Рэйвенхарт завис на добрые десять минут.

Аргус сюда не дотягивал, мальчишка-защитник был далеко. Шанса лучше никогда не было и никогда не будет.

И, приняв решение, Рэйвенхарт Сумрачный Демон фыркнул, взмахнул крылом, после чего огромный Кристалл невероятной мощи, которым даже смогли воскресить из груды костей целого Паладина, схлопнулся в его теневом кармане.

От веса ворона тряхнуло, а сам он взмыл вверх. Долетел до чудом уцелевшего обломка крыши, и, усевшись на него, осмотрелся.

Оскверненное годами пространство медленно открывалось миру. Мир получил свою часть назад, уже сейчас начав очищать стихийную аномалию воздухом, солнцем и жизнью. Задумчивый Рэй поморщился от лучшей солнца, после чего опустил взгляд с горизонта вниз.

Туда, где мерцали две точки.

Еще не закрытая брешь домой, в мир Истинных Теней.

И портал, который он открыл для тех людишек, и по какой-то причине не стал закрывать, когда они ушли.

Обе точки были открыты. Обе точки были доступны.

Но выбрать нужно было лишь одну.

Лиса распахнула глаза. Рывком откинув одеяло, она резко подняла голову и осознала себя сидящей на мягкой теплой кровати. Подозрительно осматриваясь, она подобрала босые ножки под себя и тут увидела их.

Безымянные лежали здесь. Кто-то на подоконнике, кто-то на кушетке, кто-то у нее в ногах, кто-то на полу. Девушка забегала глазами в поисках его.

— Мрак! — захотелось ей закричать, когда она увидела лежащего рядом на кресле-качалке мужчину, но пересохшее горло свело так, что Лиса скривилась и болезненно закашлялась.

— Держи, — раздался успокаивающий мужской голос за нее спиной.

Девушка вздрогнула и, обернувшись, увидела с другой стороны изголовья кровати сидит, тепло улыбается, и протягивает ей стакан воды статный мужчина.

— Лучше? — спросил я, глядя на измученное и растерянное лицо девушки.

— Да… спасибо… — чуть хриплым голоском отозвалась Лиса, после аккуратно отставила стакан в сторону и осмотрелась вокруг, — они в порядке?

— Да.

— И все это… был не сон? — осторожно спросила Лиса, прислушиваясь то ли к памяти, то ли к собственным ощущениям.

— Не сон, — ответил я, терпеливо глядя на нее.

— И я… справилась? — блеснули ее глазки искрой надежды.

Я лишь улыбнулся еще шире и погладил ее по растрепанной голове. Растянувшись в улыбке словно кошка, Лиса протяжно выдохнула и ее плечи, осанка, а также все тело вдруг расслабились, словно с них гора свалилась.

— Я правда-правда справилась? — спросила она все еще не веря своим ушам, и начав при этом ощупывать сама себя, — я теперь что… Паладин?

— Не совсем, — вздохнул я.

— Эм… как это «не совсем»? — недоуменно захлопала глазками Лиса.

И вместо ответа я покосился на карниз в дальнем углу спальни, где все это время молчаливо сидел серебристый ворон.

Уловив внимание на своей персоне, Рэйвенхарт фыркнул и демонстративно отвернулся.

— О! Рэйчик, ты здесь! Спасибо, что мне помог! — выпалила Лиса и даже ее голос изменился на более сюсюкающий.

— Вот! Вот это другое дело! — встрепенулся ворон, — хоть кто-то в этой драной халупе умеет быть благодарным! Хоть у кого-то есть манеры! Только с благодарными я и буду иметь дела! Да! — укоризненно каркнул он в мою сторону, и демонстративно переместился на карнизе на сторону Лисы.

Я подумал, что единственный поладивший с этим вороном старик Акс был максимально далек от характеристики «благодарный» и «имеет манеры», но опустил этот момент.

Пока что.

— Ты объяснишь ей или я? — вместо этого произнес я.

Рэйвенхарт Сумрачный Демон открыл было клюв, но глянув на девушку, закрыл и виновато отвел взгляд.

— Объяснит что? — удивленно глядя на реакцию ворона, спросила Лиса.

— Видишь ли, — заговорил я вместо пернатого, — ты успешно прошла все необходимые стадии становления Паладина. Ты освободила силу, открыла ее, приковала внимание Тени и даже доказала ей, что достойна…

— Но? — напряженно подалась вперед Лиса.

— Но ты не смогла заслуженную силу взять. Или, точнее будет сказать, тебе не дали ее взять, и забрали твой ключ прямо перед носом, — пояснил я и покосился на молчащего ворона.

— Вообще-то это моя «Длань»! — возмущенно каркнул Рэйвенхарт.

— Которую ты утратил с Артемисом в честном бою, — напомнил я.

— Это не важно! Длань моя! Она часть меня! Я имел право ее вернуть! — задыхался возмущением грозно распушившийся серебристыми перьями как петух Сумрак.

— Но вернул ее не ты, а она, — покачал я головой и вернул взгляд на молча наблюдающую за этим Лису.

И как только взгляд Рэйвенхарта встретился с глазками Лисы, он опять резко замолк и, фыркнув, манерно отвернулся.

— Такие дела, — развел я руками, — если коротко, то его Длань принадлежит тебе. Она честно заработана тобой под взором Истинных Теней, и является ключом к силе Паладина. Но этот ключ забрала вон та эгоистичная ворона и, как видишь, отдавать не собирается.

— Эм… то есть мне, чтобы получить силу Паладина нужно отрубить бедной птичке лапку? — ужаснулась Лиса.

— Видишь! — радостно закаркал Сумрак, — даже она понимает, что это жестоко! Жестокое обращение с животными!

И с этими воплями, изображая жертву, прижал к себе лапку, будто ее собираются оторвать с корнем прямо сейчас.

— Детский сад, — закатил я глаза и вернул взгляд на Лису, — «Длань» это метафорическая часть, потерю которой он даже не почувствует. Более того, этот актер пернатый легко сможет себе вернуть хоть тысячу, хоть миллиард потерянных лап!

— И что! И что! — закаркал прыгающий на одной лапке Сумрак, — Длань моя и точка!

— Я могу помочь, — раздался вдруг тихий голос.

— Живой! — вздрогнула обрадованная Лиса и вцепилась в проснувшегося рядом на кресле мужчину.

— Ай-ай-ай… — скривился от крепких объятий едва живой Мрак.

— Ой, прости, — отпустив его, вернулась в сидячее положение Лиса.

— Ничего, — тепло-тепло улыбнулся он, глядя на свою сестру и спросил, — ты как?

— Хорошо. Благодаря тебе, благодаря вам… — глянула она на спящих безымянных с безграничной благодарностью в глазах.

Лиса понятия не имела сколько времени потребуется им на восстановление. Хотя, ее очевидно удивило, что все они лежали тут. В моих покоях. И судя по ее смущению в глазах, она только сейчас поняла, что лежит в моей кровати. Той самой, куда всегда инстинктивно забиралась как в самое безопасное место.

Скрывая возникшую неловкость, она кашлянула в кулак и перевела взгляд на ворона.

— И ему будет не больно? — спросила она.

— Ничуть, — пожал я плечами, — вообще он даже не почувствует.

— А почему тогда отказывается вернуть Длань? — задала Лиса еще один вопрос.

— Потому что слишком гордый, слишком высокомерный, слишком трусливый, слишком мудак… выбирай любой вариант, — ответил я.

— Это дело принципа! — гордо вскинув клюв, возразил Сумрак, — это моя Длань! И она по праву принадлежит мне!

— Тень с тобой не согласна, — усмехнулся я, и видя недоуменные взгляды, поспешил пояснить, — видите ли, этот придурок не смог вернуться домой. Попытался, но не смог. Истинная Тень не пустила его, общипала ему несколько сотен перьев, и он, поджав трусливую задницу, прилетел сюда. Потому что, если он отдалится от тебя, Тень его найдет и накажет.

— Хм… — глядя на все это, задумалась Лиса, — но быть рядом недостаточно, да? Пока ключ не у меня, силы Паладина мне не видать?

— Именно так.

— Запутанно, — вздохнула Лиса.

— Как есть, — развел я руками.

— А можем все оставить как есть? — продолжила искать варианты добрая любящая всех на свете зверушек душа.

— Можем? — переадресовал я вопрос ворону, и тот снова виновато отвел взгляд.

Помощничек блин. Наделал делов, теперь разгребай за него. Даже смелости не хватает рассказать в какую задницу он ее затащил своим тупым эгоизмом. Длань же ему даже сил не прибавляет!

Идиотизм.

— Видишь ли, — поняв, что этот пернатый придурок не собирается ни в чем признаваться, заговорил я, — Тень уже считает тебя Паладином, и твоя связь с миром Теней будет расти с каждым днем несмотря на фактическое отсутствие силы Паладина. Без печати твое тело это не переживет, а чтобы ее поставить, нужна твоя сила Паладина. Такой вот парадокс. И это я не говорю о том, что в Кладбище Теней ты бы легко присвоила эту силу и вышла сама без последствий готовым Паладином, если бы не один эгоист воришка, присвоивший то, что ему не принадлежит.

Сумрак опять надулся возмущением, но промолчал. Ведь я был прав. На дне мира Теней самое безопасное место для становления Паладином. Даже печать бы ставить не пришлось, туманы бы сделали это сами. Теперь же, вернуться туда невозможно даже если захотеть. Лиса не переживет спуска вниз, и печать придется делать тут.

Что гораздо тяжелее, рискованнее, а пока Сумрак не вернет ключ еще и невозможно в принципе.

А время идет.

— Вот такой вот расклад, — выложив все карты, заключил я.

— И что мне делать? — спросила Лиса.

— Ты должна сама решить. Поэтому я и ждал, пока ты проснешься.

— И какие у меня есть варианты, если он против? — нахмурилась Лиса.

— Ну… много всяких, — пожал я плечами, — ты можешь заставить его силой, уговорить, убить в конце концов.

— Эй, я вообще-то тут! — возмутился Сумрак.

— Не по своей воле, — напомнил я.

— Я принес Кристалл! — нашел ворон другой аргумент в свою защиту.

— Который тебе не принадлежит, — легко парировал я и его.

— Но я мог его… — открыл клюв Сумрак, и замолк на полуслове.

— Украсть? — продолжил я за него.

И ворон медленно закрыл клюв обратно, прекрасно понимая, что Аргус его тут слышит.

Теперь Рэйвенхарт молчал и сказать ему больше было нечего. Как не осталось слов ни у Лисы, ни у молчаливого Мрака.

— В общем, — когда пауза затянулась, поднялся я на ноги и обвел взглядом и Лису, и всех объединенных с ней сейчас общей Тенью безымянных, без которых она бы уже умерла, — на раздумья у тебя сутки. Можешь посовещаться с остальными, можешь решить сама, можешь даже послушать, что тебе наплетет этот ворон. Но никто не выйдет из этой комнаты, пока ты не решишь, что делать, — произнес я, и направился к выходу, — через двадцать четыре часа я вернусь, чтобы услышать твой ответ. И если к тому моменту ты не найдешь решение, — замерев в проходе обернулся я, глядя прямо на Лису, — решение найду я.

И с этими словами покинул комнату.

Лиса осталась в раздумьях. Тело все еще болело, голова гудела, мысли путались, но несмотря на все это, она радовалась. И не будь в комнате свидетелей, и не ной тело так сильно, она бы сейчас прыгала от радости на кровати как маленькая девочка.

Ведь ей удалось!

Несмотря на все сложности, слова Маркуса, и выяснившиеся нюансы, она это сделала!

Первое же серьезное задание обернулось победой! Ха! Пусть и не безоговорочной, но она уделала даже Берти! Обошла его и стала Паладином!

— Почти стала… — вдруг взгрустнула она от последней мысли, и повернула голову на серебристого ворона.

От совершенно изменившегося взора пульсирующих вертикальных зрачков девушки, даже одному из древнейших фамильяров мира теней стало не по себе.

Лиса же, задумчиво глядя на птицу, одновременно прощупывала свое состояние.

Как и сказал Маркус, силы Паладина внутри не ощущалось. Но перемены определенно были. После сражения в хижине что-то глубоко внутри изменилось. Кардинально. И некоторые из этих перемен чувствовались уже сейчас.

Особенно в восприятии.

Например, все Тени вокруг сейчас читались как открытая книга. Даже в мир теней нырять не нужно. Она видела движения частиц отсюда, из реальности. Ощущала своим телом их пульсацию, могла предсказать их движение, словно бы все Тени вокруг являются продолжением ее собственного тела.

Причем это касалось не только Теней «присоединенных» к ней безымянных, но и даже ворона.

Его перья больше не казались чем-то мистическим и непонятным. Лиса прекрасно видела сокрытые в них теневые плетения. Мириады паутинок энергоканалов, простирающихся далеко за пределы видимого тела Сумрака.

Это завораживало. Все Тени вокруг словно тянулись к этой сущности. Тянулись как мотыльки на свет, и он мог использовать эти связи по своему усмотрению. Даже одного взгляда хватало, чтобы понять, что Сумрак способен обращаться с Тенью на совершенно ином уровне.

Поймав на себе этот прожигающий насквозь любопытный взор еще раз, Рэйвенхарт поежился и отвернулся. Последний раз так неуютно и уязвимо перед смертным он чувствовал себя более семи сотен лет назад.

Тогда на него точно таким же наивно-любопытным взглядом смотрел один дерзкий молодой теневик.

И этот взгляд до сих пор не выходит у древнего фамильяра из головы.

Но на счастье древнего фамильяра теней, Лиса не могла смотреть этим «взором» долго, и искра в ее глазах вскоре погасла, а сама она отвернулась.

Рэйвенхарт облегченно хмыкнул, а девушка повернула голову к лежащему рядом на кресле-качалке мужчине.

— Не спишь? — тихо, чтобы никого не разбудить, произнесла Лиса.

— Уснешь тут, — хрипло отозвался Мрак.

— И то верно, — улыбнулась девушка, подтянув босые ножки к себе, и уперев лоб в коленки, после чего чуть склонила голову на бок, и спросила, — а как бы ты поступил на моем месте?

— Я?

— Ты.

— Почему ты спрашиваешь именно меня? — удивился Мрак.

— Потому что ты самый способный теневик, которого я знаю, — поджала губки Лиса.

— Знаешь… из твоих уст это звучит как издевательство, — грустно отозвался мужчина.

— Я серьезно спрашиваю совета, — ничуть не смутилась Лиса, — до появления Маркуса ты был сильнейшим из нас! Легендой. Ты последний потомок правящего Рода Теней. Я всегда на тебя равнялась.

— Пока не появился Маркус, — заметил Мрак.

— Маркус не теневик, — повела пальчиком Лиса, — поэтому мой ориентир не изменился.

— Даже когда ты этот ориентир играючи превзошла?

— Особенно, когда я его превзошла. Знаешь… — чуть задумалась Лиссандра, — лишь оказавшись впереди, я поняла, как тебе было тяжело. Быть первой, значит задавать планку. Быть первой, значит протаптывать дорожку там, где еще никто не ходил. Быть первой, значит нести ответственность… за всех, кто идет за тобой, — бросив взгляд на спящих безымянных констатировала она, — и только ты можешь понять каково это.

— А Маркус?

— Маркус не теневик, — повторила Лиса с легкой толикой грусти, — и… сам понимаешь, это же Маркус. Думаешь он хоть раз в жизни в себе сомневался?

— То, что дозволено Паладину, не дозволено быку, — философски усмехнулся Мрак.

— Вообще-то я тоже Паладин! — возмутилась Лиса, — ну… почти. Хотя, что-то мне подсказывает, что даже для Паладинов, Маркус находится на недосягаемом уровне. Новых, старых, не важно. Он словно…

— Взрослый в детской песочнице?

— Именно! — выставила указательный пальчик вперед Лиса, — иногда мне кажется, что я приближаюсь, но потом это ощущение разбивается вдребезги о суровую реальность. Не уверена, что даже за тысячу лет тренировок смогу достичь его уровня… но это не значит, что я брошу попытки. Я постараюсь. Сделаю все, что смогу. И очень надеюсь, что ты мне в этом поможешь.

— Чем же? — иронично прохрипел Мрак, — у меня больше нет Тени.

— Моей хватит на двоих, — легко парировала Лиса.

— В этом и проблема, — скривился как от зубной боли мужчина, — я делаю тебя слабее. Я обуза.

— Никакая ты не обуза! — метнула Лиса в него подушку, — ты причина, по которой я еще жива! И я даю тебе слово, что сделаю все, чтобы оправдать это доверие и стать сильнее! Намного! Намного сильнее! А поскольку наши Тени теперь навечно связаны, то сильнее станешь и ты! И чем сильнее стану я, тем сильнее станут… все.

Заключила Лиса и замолчала, наблюдая за реакцией Мрака. Поначалу он не понял, что именно девушка имеет в виду, а когда понял, то его глаза округлились.

Он обвел взглядом спящих безымянных. Их подергивающиеся в унисон Тени. И усмехнулся.

— Ты хочешь раздать свою Тень остальным, — не спрашивал, а утверждал он.

— Если они захотят, — пожала плечами Лиса.

— Но зачем? Это сделает тебя слабее еще в восемь раз!

— Ошибаешься, — не согласилась девушка, — это сделает меня в восемь раз сильнее! Ведь пока я жива, будет жива и моя Тень, а значит и все вы. Проверено!

— На ком? На зверинце твоем?

— И что? — насупилась Лиса, — имеешь что-то против моих милашек⁈ Они все клевые! И все живые, чтоб ты знал!

— Нет-нет-нет, против них я ничего не имею против, — замахал руками Мрак и странно покосился на собственную тень, — теперь я понимаю, что они даже милые.

— Что значит «только теперь»⁈ Что значит «даже»⁈ — возмущенно уперла руки в боки Лиса, и Мрак глядя на это в голос засмеялся.

— Эй, я вообще-то о серьезных вещах тут говорю! Душу изливаю, а ты! Грубиян!

— Да-да, прости, — с трудом сдерживая смех, буркнул Мрак.

Но девушка на него совершенно не злилась.

Вообще, она впервые видела Мрака таким. И не только видела. Будучи объединенным с ним единой Тенью, она ощущала его эмоции почти также, как свои собственные. От них ее, почти всю жизнь ощущавшую себя отстраненной безымянной одиночкой, Лису накрыла волна подавляемого всю жизнь тепла.

И поддавшись этому приятному порыву, она произнесла:

— Вы моя семья, Мрак. И в этой комнате находится все, что я хочу защитить. Никто. Ни один из вас не сделает меня слабее, потому что для меня нет мотивации сильнее, чем искать силу ради вас. Становиться сильнее и автоматически делать сильнее всех, кто тебе дорог. Разве не это истинный путь силы?

— Все-таки чего-то ты у Маркуса нахваталась, — усмехнулся Мрак.

— Конечно нахваталась! И не нахваталась, а он меня научил! Он же мой наставник! А я его лучшая ученица! — задрала носик повеселевшая Лиса.

— Не рискну отрицать.

— А чего тут отрицать⁈ Это же факт! — звонко засмеялась Лиса, после чего плюхнулась на кровать, и, со вздохом глядя в сторону ворона, вдруг спросила, — и все же, Мрак, что мне с ним делать?

Покинув свои собственные покои, я глянул на часы и направился вниз, на первый этаж, где меня перехватила появившаяся словно из ниоткуда Лекса.

— Что думаешь? — без прелюдий спросил я, прекрасно зная, что она слышала каждое слово в том разговоре.

— А это важно? Решение все равно принимать ей, — с едва уловимой ревностной ноткой выдала Лекса.

Похоже, последняя тенденция на массовое появление Паладинов женского пола ее не особо радовала, но она всеми силами пытается сохранить лицо и это скрыть. И моей помощнице бы это даже удалось, не будь у меня теперь Истинного Зрения.

С помощью которого я видел, что Лексе грустно от того, что роль других людей в моем окружении растет, а ее роль при этом снижается. Да и Паладином ей стать не светит, ведь у Стихии Астрала Паладинов нет.

Что слегка усугубляет ситуацию.

Осуждать Лексу за эти чувства я не собирался, а потому сделал вид, что ничего не заметил и переключился на суть разговора.

И одна мысль о пернатом виновнике всей этой ситуации вызвала у меня стойкое желание убивать.

Никогда бы не подумал, что после всего, что он сделал, выдержу не одну, не две, а целых три встречи с Сумраком, и при этом его не убью.

Хотя…

— Еще не вечер, — прошептал я, погруженный в свои мысли.

— Что? — вернул меня в реальность мелодичный голос Лексы.

— Ничего такого, — отмахнулся я, — просто задумался о своей версии «решения».

— Было бы о чем задумываться, — усмехнулась моя помощница, — ты ведь уже все решил.

— Возможно, — не стал я отрицать.

— Этот Рэйвенхарт настолько плох?

— Хуже, — вздохнул я, — он безмерно эгоистичен, мстителен и чрезвычайно силен. Опасная комбинация.

— Но Лиссандре он кое в чем помог, — напомнила идущая рядом с заложенными за спину руками Лекса.

— Только потому, что это было выгодно ему. Этот эгоистичный ублюдок заботится только о себе и свалит при первой же возможности. Будь моя воля, я бы уже силой общипал его на расходники, и «Длань» вырвал, все равно не сдохнет. Но… это не поможет Лисе.

— Потому что Паладин должен взять свою силу сам, — хмыкнула Лекса.

— Да, — вздохнул я, — если бы этот трус пернатый не вмешался, Лиса бы сейчас лежала в кровати с печатью и все было бы хорошо.

— А ты не любишь, когда твои планы портят, — колко улыбнулась Лекса.

Ответить мне было нечего. Этот самодовольный ворон и правда влез поперек горла. Не ожидал я, что этот трус дерзнет идти против Аргуса и мира Истинных Теней.

Моя ошибка. Недооценил его граничащий с тупостью эгоизм.

Я думал об этом и сам не заметил, как начал заводиться.

Эх, размяк ты все-таки, Маркус. Надо было убить эту назойливую мстительную ворону во вторую встречу.

— Маркус, а ты не думал, что он все это сделал нарочно? — вдруг спросила меня Лекса.

— Конечно нарочно, — хмыкнул я, — я же об этом и говорю.

— Нет, ты не понял, — остановила меня и развернула к себе лицом Лекса, — Рэйвенхарт же не тупой. Ты сам говорил. Он труслив и чрезвычайно осторожен, это да. Но это никак не вяжется с тем, что он сделал. Поэтому, возможно, Рэйвенхарт сделал это специально. Нарочно подставился.

— И зачем ему это? — нахмурился я.

— Чтобы иметь возможность быть рядом с Лисой? — предположила моя помощница.

— Да ну бред какой-то, — отмахнулся я, — он бы мог просто прилететь сюда с ней. Зачем все усложнять и мешать ей стать Паладином?

— Потому что прилети он без страховки, ты бы его просто убил, а не доверил принимать решение ей.

— Не факт… — произнес я вслух, хотя прекрасно знал, что вероятность этого была не нулевая, — да ну… он не настолько умен… — уже начав сомневаться тихо добавил я, — или же… настолько?

Я стоял и смотрел на гигантский левитирующий на цепях Камень. До моего прихода, цилиндрической формы махина была восстановлена наполовину. Теперь же, окутавший Камень стихийный дым, наращивал третью из четырех недостающих частей.

Руны вокруг светились как сумасшедшие. Давление теневой стихии пробирало до костей, игнорируя даже местный подавитель, но я, не отрывая глаз, смотрел вперед. Смотрел на серебристое перо, из которого и «вытекал» этот стихийный дым, формируя Кристалл.

В целом, я ничего особенного не делал. Просто принес перо. Но остался проконтролировать процесс. А то мало ли какой сюрприз оставил Сумрак. От этого засранца всего можно ожидать.

Но пока все обходилось без сюрпризов.

Даже как-то скучно, если честно.

А учитывая, что меня на этот раз внизу никто не встретил, даже немного одиноко. Да и спустился я тоже один.

Ведь такой уровень теневого давления, который сейчас здесь витал, не выдержал бы никто. Потенциально, смогла бы Лиса, но не в ее нынешнем состоянии.

Вот и получается, что стоял я тут один, ничего не делал, а просто смотрел со скучающим видом, как восстанавливается Камень, и как мерцают десятки тысяч рун, значения которых я даже не до конца понимаю.

Мое взаимодействие с Великим Источником в «прошлой» жизни ограничивалось чисто практическим уровнем. Взять энергию. Сдать энергию. Повторить.

За более сложные вопросы, вроде как оно работает, кто его построил или откуда оно взялось, отвечали совсем другие люди. Целые этажи других людей.

Как бы проще стала моя жизнь, будь сейчас рядом хотя бы парочка из них.

С этой мыслью я покосился на панель управления и вздохнул.

Уверен, через нее можно ускорить процесс, а также выжать из Аргуса больше. Освобождение Наблюдателя от паразитов положило начало пробуждению Великого Источника. Присоединение Кристалла Матери позволило Аргусу видеть дальше и даже дистанционно подавлять желтую зону.

Что даст Аргусу третий Кристалл я пока не знаю, но уверен, что бы это ни было, если разобраться с панелью управления, из Аргуса можно будет выжать еще больше.

Ведь каким бы могущественным ни был Аргус, он не бог, а инструмент. Его создали, чтобы помогать человечеству. И в Башне им управляли целые этажи специально обученных людей.

Мои размышления прервал звук. Поскольку он отличался от уже привычного уху дымчатого «шуршания» и каменного «скрежета», я повернул голову и увидел ее.

Силуэт неземной красоты женщины плыл по воздуху в мою сторону. Длинные, колышущиеся словно волны волосы ниспадали вниз, практически достигая каменного пола. Приятная волна безмятежности и теплоты растеклась по телу, и на меня нежным немигающим глубоким взглядом смотрели два глаза.

— Приветствую, Паладин, — успокаивающим голосом пропела Матерь, замерев в полуметре передо мной, — Благодарю тебя за помощь, — наполненным искренней благодарностью приятным голосом добавила сущность, приложив свою переливающуюся мириадами искорок ладонь к груди.

— Пожалуйста, — отозвался я, краем глаза заметив, что прикованный цепями Камень за ее спиной еще продолжал восстанавливаться, — а ты разве не нужна там?

— Наблюдатель справится, — тепло улыбнулась Матерь, и медленно опустилась рядом со мной.

Ее ноги беззвучно ступили на каменный пол, а она сама, словно танцуя, развернулась, одарив меня нежным ароматом безмятежности. Как может пахнуть «безмятежность» спросите вы? Сам не знаю. Но почему-то уверен, будь у «безмятежности» запах, он был бы именно такой, какой сейчас исходил от сущности, с ниспадающими волнами длинными волосами.

— Отсюда это выглядит иначе, — проследив мой взгляд, пропела Матерь, — красиво.

— Пожалуй, — кивнул я, — Но ты ведь не просто посмотреть пришла.

— Отчего же нет? Иногда посмотреть со стороны бывает очень полезно, — загадочно улыбнулась она, — впрочем, ты прав. Я пришла составить тебе компанию.

— М? Чем обязан такой чести? — удивился я.

— Обязан? Скорее это мы обязаны тебе, Паладин. Ты вернул нам Дитя. И я не хочу, чтобы ты считал нас неблагодарными, — произнесла она.

— Вот как… а Наблюдателя это не сильно заботило, — хмыкнул я.

— Верно. Потому что задача Наблюдателя наблюдать, а забота это по моей части, — располагающим голоском пропела Матерь.

И продолжила смотреть за зрелищем вместе со мной.

— Я правильно понимаю, что составить мне компанию это и есть благодарность? — поинтересовался я.

— Это лишь форма проявления, — совершенно спокойно ответила Матерь, — а сама благодарность…

— Это затраченный на твое появление ресурс, — покачал я головой, кажется начав немного понимать логику этих странных частей расколотого Аргуса.

— Хм… — уловив мои эмоции, задумалась Матерь, — неужели я ошиблась?

— Да нет, — отмахнулся я, — я бы, конечно, мог навскидку найти сотню более полезных применений затраченного ресурса Великого Источника, но тот факт, что ты потратила его просто чтобы составить мне компанию это даже… мило.

Матерь ничего не ответила и просто улыбнулась, продолжив молча наблюдать за слиянием Кристалла вместе со мной.

— Но раз ты все равно здесь, я могу задать вопрос?

— Конечно, — отозвалась Матерь.

Я прекрасно понимал, что любой вопрос увеличит потребление ресурса Источника, а значит, в лучшем случае укоротит нашу встречу, а в худшем, закончит сразу же. Но решил рискнуть. Хотя даже просто молча стоять рядом с ней было не только приятно, но и полезно.

Ведь с каждой секундой рядом с Матерью, моя Связь с миром Тьмы увеличивалась, а также увеличивался и объем источника. Ее нежное тепло, которое сущность источала своей Аурой, действовала как сотня целебных источников.

Похоже с присоединением ее Кристалла к Великому Источнику сила Матери действительно возросла.

— Ты знала, что Янус, будучи мужчиной, владел стихией Астрала?

— Разумеется, — кивнула она.

— И тебя это не удивило? — поднял я бровь.

— Не совсем понимаю твой вопрос, Паладин, — с легким недоумением отозвалась сущность, — мы созданы исполнять функции с максимально возможной эффективностью. Мы не тратим ресурс на то, чтобы удивляться. Это бессмысленно. Мы принимаем факт и работаем с ним. Получая новую информацию, мы сразу делаем выводы.

— И какие выводы ты сделала, узнав про Януса? — услышав неожиданно длинный ответ, хмыкнул я.

Если честно, я ожидал, что Матерь свернет разговор прямо здесь. Ну или выдаст как Камилла «не могу сказать», или что-то подобное. Однако я ошибался.

— Ему позволили им стать, — был ее ответ, и я заметил, как ее образ начал становиться слегка полупрозрачным.

Как я и думал, «ресурса» на ответы уходило куда больше, чем просто на нахождение рядом. Возможно, полезнее бы было просто помолчать, но любопытство оказалось сильнее меня.

— Кто именно позволил?

— Это мне не известно, — ответила Матерь, и ее образ стал еще менее четким.

Я лишь разочарованно вздохнул.

Жаль.

На миг мне показалось, что я получу ответ так легко. Конечно, можно было попытаться перефразировать или зайти с другой стороны, но по какой-то причине мне показалось, что ответ не изменится.

И вместо еще одного вопроса о Янусе, я перевел взгляд на Кристалл и задал другой:

— Насколько вам хватит этих частей?

— А насколько бы хватило жить человеку, лишенному четверти своего тела? — ответила вопросом на вопрос Матерь.

— Интересная аналогия, — задумался я, — смотря каких именно частей тела касалась бы эта недостающая четверть.

— А разве это важно? — беззаботно улыбнулась Матерь, окинув меня таким менторским взглядом, словно мама наивного ребенка, — лиши человека ступней, и он никогда не сможет бегать. Лиши его кистей рук, и для него окажется недоступно столь многое, что ему захочется умереть. А ведь если недостающая четверть это голова…

— Я понял, — вздохнул я, — вам нужная четвертая часть.

— Смотря какую ставить перед нами цель, — продолжила поучительным певучим голоском говорить Матерь, — если присматривать и направлять, нам хватит голоса и глаз.

— А чтобы дать отпор тварям нужно все «тело», я понял, — ощутив себя школьником, хмыкнул я.

Последний раз я себя так чувствовал очень давно. Старик Акс бы гордился этой теткой. Она умеет бить в самую суть. Уникальный талант. Не будь она могущественной сущностью, способной заглядывать прямо в душу, я бы даже восхитился.

А так, получается она тратит дарованный мне в благодарность ресурс против меня же самого. Фокус впечатляющий, но это как-то… нечестно?

Пока я молчал, в голове появился еще один вопрос. Я обратил внимание, что Образ Матери за последние вопросы «потускнел» куда меньше, чем при разговоре о Янусе, поэтому я продолжил более безопасную и, очевидно, более «дешевую» энергетически для Аргуса тему.

Тему его прямой компетенции.

— Хватит ли ваших новых сил соединить проекты Императора? — спросил я.

— «Миротворец» уже подключен к Реестру и доступен в полной мере, — спокойно ответила на мой вопрос Матерь, и как я и думал, при этом почти не растратив свою «прозрачность», — благодаря третьему Кристаллу, «Узел» будет синхронизирован через неделю.

— А «Оплот»? — подался я чуть вперед, уже представляя, как будет прыгать от радости Феликс.

— Никак, — покачала головой Матерь, — красная зона слишком нестабильна. С нынешними возможностями мы можем туда заглянуть, можем попытаться предсказать поведение красной зоны исходя из опыта и данных, но чтобы влиять на нее нужно больше энергии. Нужен…

— Четвертый Кристалл, я понял, — потер я виски.

Жаль. Похоже без последнего куска никак не обойтись.

— И где его взять ты не знаешь? — особо не надеясь на ответ, спросил я.

— На Севере, — ответила мне Матерь, и я нервно усмехнулся.

Ну да. Где же еще.

Образ женщины уже практически полностью померк. От могущественной успокаивающей Ауры остался лишь слабенький след и казалось, что ее присутствие вот-вот исчезнет.

Но в последний момент, она как будто бы задержалась, ее витающие практически в прозрачном воздухе глаза посмотрели на меня.

— Можно и мне задать вопрос, Паладин? — неожиданно пропела Матерь.

— Валяй, — не нашел я причин отказывать.

Она всмотрелась в меня еще пристальнее. Мириады едва видимых искорок в ее глазах подернулись, и она вдруг спросила:

— Почему ты решил, что у Астрала никогда не было своего Паладина?

«Почему ты решил, что у Астрала никогда не было своего Паладина?»

С этим вопросом на устах я и покинул подвал Дворца. Ведь Матерь задала его, и, словно бы издеваясь, исчезла. К тому моменту Камень Великого Источника уже закончил восстановление своей третьей части из четырех, а серебристое перо распалось и исчезло.

Подавитель Дворца заработал в полную силу, недвусмысленно намекая, что время моей «аудиенции» закончилось. И, разумеется, на мой заданный вслух такой же вопрос никто уже не ответил.

Поэтому я медленно шел по лестнице и крутил его в голове.

И чем дольше я это делал, тем сильнее у меня начинала болеть голова.

Эх, а ведь я только подумал, что Матерь куда более приятная и искренняя в общении, чем Астральные девы, как она вдруг взяла и выкинула такое!

А потом исчезла!

Камилле хотя бы хватало смелости смотреть мне в глаза, а не убегать, когда она говорила, что не может мне на что-то ответить.

С другой стороны, это был явно риторический вопрос.

«Почему ты решил, что у Астрала никогда не было своего Паладина?» — снова прокрутил я его в голове.

Да, Матерь не ждала, что я на него отвечу. Более того, она прекрасно знала, что у меня нет ответа.

Но зачем задавать вопрос, на который твой собеседник заведомо не знает ответ?

На ум приходит только одна причина. Чтобы собеседник попытался на этот вопрос найти ответ сам. Но если так, почему было не сказать прямо? Зачем эти игры?

Да и какая Матери в этом выгода? Она же часть Аргуса. Какая в этом рациональность? Если в ситуации с Камиллой, мне хотя бы понятно, что она говорит намеками и увиливает от ответов из-за клятв внутри Ядра, то зачем это сделала Матерь мне было решительно непонятно.

Она ведь Аргус. Заточенная на рациональность машина по защите человечества. Если ответ на этот вопрос поможет ей защитить человечество, то почему было мне не сказать ответ сразу? А если ответ никак не поможет ее главной функции, то зачем вообще было задавать этот вопрос?

— К черту, — отмахнулся я от бесконечно плодящихся вопросов в голове и, закрыв глаза, остановился и сделал глубокий вдох.

Выдох.

Стало легче.

Я открыл глаза и, усилием воли выбросив из головы все лишнее, продолжил подниматься наверх.

Работы сегодня предстояло немало.

Девушка с черными как смоль волосами сидела на троне. Сложив ноги на высокий подлокотник, она задумчиво крутила в руках золотую корону. В воздухе тронного зала витал запах свежей крови. Он забивал нос и оседал на алых губах девушки, сквозь которые виднелся хищный оскал.

Ее острые зубки, как клыки хищника, были единственным белым пятном в этом мрачном помещении. Все остальное было окрашено красным. Кровь была на стенах. Кровь капала с потолка. Кровь ручейком стекала по ведущим к трону ступенькам.

Кровь окропляла черную одежду девушки как естественный камуфляж.

— Довольна? — раздался голос в ее голове.

— Не особо, — покосившись на воткнутый в пол прямо перед троном Клеймор, хмыкнула Октавия.

— А я говорил, что месть не принесет тебе удовольствия, — без эмоций произнес Мордин.

— А я тебе говорила, что мне наплевать, — легко парировала черноволосая девушка, — я отомстила за свой Род не ради веселья, а потому, что так было правильно.

— М-м-м, говоришь как настоящий Паладин.

— Ой, заткнись, а! — воскликнула Октавия, и что удивительно, Мордин действительно заткнулся.

Тишина позволила последней из Рода Фон Грэйв подумать. А подумать было о чем. Изначальным планом было наказать всех причастных к разграблению и уничтожению гнезда ее Рода. Октавия понимала, что ни один герцог не рискнул бы проворачивать подобное в одиночку, и была готова сократить их поголовье наполовину.

Ну или чуть больше, если потребуется.

Но кто же знал, что виновны оказались все до единого члены «великой семерки» герцогов и еще втрое больше прихлебателей?

Нет, Вильгельм, конечно, умел наживать врагов и многим был поперек горла, но, чтобы прям всем? Методично вырезая тех, кто приказал хладнокровно вырезать всех членов Рода Фон Грэйв, Октавия не забывала задавать вопросы.

Иногда посмертно, тем кто наивно полагал, что смерть избавит их от возмездия Паладина Смерти.

Так одни виновные указывали на других, другие покрывали третьих, третьи делали это с тайной помощью четвертых…

И чем дальше Октавия распутывала этот клубок, тем больше находилось виновных. Они множились без конца, и месть, которую она планировала закончить за сутки, вылилась в практически в неделю, а пара десятков смертей в несколько сотен.

А ведь это еще не конец. Клубок распутан не до конца, но уже сейчас не осталось никого, кто одновременно имел бы права на этот трон и шанс не умереть под весом артефактной «Короны».

С этой мыслью Октавия перевела взгляд на окровавленную золотую корону в руке и протяжно выдохнула.

— Даже теневая розовая герцогиня и та сдохла, — покачав головой, разочарованно произнесла Октавия, лишь недавно узнав, что последняя из потенциальных преемников на роль «Короля» тоже отбросила коньки где-то на севере.

Вайлет с ее братцем были мутными ребятами, но по факту единственными, кто смог бы укротить силу «Короны» и не участвовал в уничтожении Рода Фон Грэйв. Да, братец бы, наверное, не потянул, но вот девка была сильна. Ее любил народ, да и с Маркусом она вроде как поладила, поэтому Октавия рассматривала вариант посадить на Западный трон именно ее, но…

— И что мне теперь делать? — вздохнула она.

— Осталась еще одна достойная живая герцогиня, — ответил ей голос.

— Да? — оживилась Октавия, — и кто же?

— Ты.

— Пф, — разочарованно плюхнулась девушка обратно на трон и, задумавшись лишь на секунду, мгновенно покачала головой, — нет-нет-нет, не вариант.

— Почему? — поинтересовался Мордин.

— Потому что не хочу, — сказала, как есть Октавия.

И действительно, править Королевством было последним, чего Октавия хотела. В тронный зал она пришла лишь потому, что именно здесь последние два герцога из числа «великих» забаррикадировались.

Наивные старые дураки решили, что священное место и сила «Короны» их спасут. Но игнорировали эту самую святость, когда один самолично провозгласил себя новым Королем, а второй силой согнал связанных мирных жителей как свидетелей, а после принес их в жертву, чтобы подавить отдачу «Короны».

Этих двоих Октавия отправила в особый уголок преисподней, но проблема была в том, что подобных им мразей в верхушке Королевства оказалось слишком много. И просто вырезать верхушку уже не поможет. Эта раковая опухоль дала метастазы.

Если продолжить резать, рискует умереть уже сам «пациент». Королевство и так переживает непростые времена. Разрушение Дворца. Потеря практически всех Рыцарей. Война с Империей. Смерть всех великих герцогов…

И пусть последнее было делом рук Октавии, самого факта это не меняло. Факта того, что все это началось задолго до нее.

Культисты Звезды. Вот кто ответственны за все. Вот кто поощрял идеологию Единой Стихии. Взращивал эту опухоль, веря, что она принесет спасение. Но в итоге опухоль высосала из Королевства все соки, оставив после себя лишь падающий в ад мир.

— Кажется, я начинаю понимать, как чувствовал себя Маркус, — слегка истерично усмехнулась Октавия.

Мордин ей не ответил, но девушка и не ждала от него понимания или одобрения. Ровно также, как Октавия и не собиралась объяснять свои чувства. Стать правителем? Ха! Вот еще! От одной только мысли об этом девушку передергивало.

Столько лет она ощущала себя скованной, слабой и ведомой… брела по этому безумному умирающему миру словно в оковах, но тем не менее отчаянно пытаясь его спасти.

И теперь, когда она стала Паладином и впервые в жизни смогла дышать полной грудью. Когда оковы ее слабости исчезли, и она действительно могла что-то изменить… просто брать и вешать на себя эту «Корону»? Это бремя? Снова сковать себя…

Нет.

Не для этого Октавия прошла свой путь. Не для этого она согласилась стать Паладином, которым, что ни говори, ощущать себя было приятно. И дело было не столько в силе, сколько в совокупных ощущениях.

Только сейчас Октавия впервые в жизни ощущала себя свободной. Она никогда не признается, но слова честь и справедливость тоже обрели смысл. Она поняла, что они есть неотъемлемая часть свободы. Они не являются чем-то навязанным или обязательным.

Честь и справедливость Паладина являются выбором. Тем, что и формирует стержень Паладина.

Услышь сейчас Маркус ее мысли, он бы обрадовался. И точно бы бросил что-то вроде «я же говорил». Или что еще хуже, просто молча стоял бы и смотрел с улыбкой всезнающего взрослого.

От последнего образа девушку снова передернуло и ее тяжелый вздох эхом разлетелся по тронному залу.

— Выход… должен же быть какой-то выход… — прошептала она, задумчиво рассматривая «Корону» в руках, а потом вдруг замерла, и с медленно растянувшейся улыбкой, перевела хитрый взгляд на Клеймор, — а что если…

Я сидел на мягком кресле и попивал горячий чай. А рядом со мной, по правую и левую руку, на таких же винтажных креслах сидело два мужчины. Внешне, они совершенно отличались друг от друга. Один смазливый и уверенный в себе, а второй чопорный, слегка суетливый и немного неловкий.

Но при этом, в жилах этих двух людей текла кровь одного общего предка.

Кровь последнего Императора.

Рихтер сидел молча, не притрагиваясь ни к еде, ни к напиткам. Феликс же тоже вел себя непривычно тихо и не проронил ни единого слова, с тех пор как зашел в кабинет и занял свое место.

Атмосфера оказалась даже более напряженной, чем я ожидал. И первым ее нарушил именно Феликс, который зашел в мой кабинет, когда мы оба уже были здесь.

— Итак, — тактично кашлянув в кулак, заговорил Феликс, — зачем меня позвали?

— Это я попросил Маркуса позвать тебя. Меня зовут Рихтер. И я хотел обсудить один момент… — начал говорить Рихтер, подбирая слова.

— Я отказываюсь, — вдруг перебил Феликс, даже не глядя на него, и потянулся своей все еще перевязанной целебными бинтами рукой к чайнику.

— А? — замер на полуслове Рихтер.

— Мне трон не интересен, — со слегка недовольным вздохом пояснил Феликс, и впервые одарил своего «брата» взглядом, — если ты хочешь править. Забирай его себе.

— Стой… так ты знал, кто ты? — недоуменно произнес Рихтер.

Феликс вместо ответа просто пожал плечами, и помешав чай, сделал глоток.

— Но почему тогда не стремился вернуть трон? Почему так легко отказываешься от своего наследия сейчас⁈ — не мог понять Рихтер, поставивший на восхождение на трон всю свою жизнь.

— Ты не так меня понял, я отказываюсь не от наследия, — произнес Феликс, — я отказываюсь править. Ведь мое настоящее наследие это «Миротворец». И вот его я не отдам. Ни тебе. Ни кому-либо еще.

Последние слова прозвучали особенно жестко, а в глазах брата Рихтер увидел точно такой же блеск, какой был у стихийной защитницы.

— «Миротворец»? Но разве им управляешь ты, а не Марта? — взял себя в руки Рихтер.

— Тот факт, что ты задаешь такой вопрос, заставляет меня сомневаться, что мы вообще родственники, — с легким пренебрежением хмыкнул Феликс.

— Намекаешь, что я тупой? — угрожающе облизнулся Рихтер.

— Заметь, не я это сказал, — совершенно без эмоций отреагировал Феликс, и атмосфера в кабинете стала еще более напряженной.

— Зря я сюда пришел, — покачал головой Рихтер.

— Согласен, — вторил ему Феликс и оба посмотрели на меня.

Я же сидел и спокойно пил чай, всем своим видом показывая, что вмешиваться в семейные разговоры не собираюсь.

И понимая, что просто уйти тоже не получится, оба брата вернули взгляды друг на друга.

— Марта знает кто ты? — нарушил тишину голос Рихтера.

— Знает, — не стал отрицать Феликс.

— А остальные в «Миротворце»?

— Они тоже, — спокойно ответил Феликс, и его направленный на брата взгляд вдруг немного смягчился, — а вот тебе я сочувствую.

— А?

— Тяжело нести такую ношу в одиночку, — продолжил говорить Феликс, — тот факт, что ты выжил так никому и не раскрывшись, впечатляет.

— Спасибо, — чуть смутился Рихтер, — думаю, ты бы тоже смог.

— Вероятность этого крайне низка, — меланхолично не согласился Феликс, — я не такой как ты. Куда больше на тебя похожа… Марта.

— Поэтому ты так резко смягчился? Потому что я напомнил тебе ее? — усмехнулся Рихтер.

Отрицать эти слова Феликс не стал, но и не согласился.

— Марта сильная, — вместо этого произнес Феликс, — она управляла, потому что справится с этим куда лучше. Все эти люди справятся лучше, если подумать. Они особенные. Даже сейчас, когда «Миротворец» с открытыми воротами стоит посреди мегаполиса полного аристократов, они продолжают исполнять возложенный на них долг. Ты знал, что они уже зашли дальше за стену, чем все строительные бригады до них вместе взятые? И за это надо сказать спасибо тебе.

— Мне? — удивился Рихтер.

— Да. Злость, которую породило твое самоуверенное заявление про присвоение «Миротворца», послужило им отличным топливом. И если я тебя простить могу, то с Мартой бы я тебе советовал не встречаться. Убьет.

— Если все пойдет по плану, то этого не потребуется, — с облегчением в голосе ответил Рихтер.

— Ты о чем? — настал черед Феликса удивляться, — ты разве не хочешь стать Императором?

— Хочу, но там все не так просто, — покосился он на меня, — в связи с некоторыми обстоятельствами, структура управления Империи претерпит серьезные изменения. А именно, она будет разделена на три части с четким разделением на «Гражданские» и «Военные» части. Нюансы разделения еще в проработке, но уже сейчас можно сказать, что за «Гражданскую» часть и управление столицей будет отвечать Дворец во главе с Императором, а за «Военную», включая стены и то, что происходит за ними, Наместник.

— А Кланы? — сощурился Феликс.

— Будут прослойкой между этими двумя структурами, являясь частью обеих юрисдикций.

— Хм… но разве это все еще будет Империей? — искренне удивился Феликс.

— По мнению последнего Императора да, — вздохнул Рихтер, — база этого проекта принадлежит именно ему. К тому же, мне тут настойчиво напомнили, что Падший Орден всегда находился вне влияния Империи.

С этими словами Феликс посмотрел на меня. Пару раз моргнул, как бы пытаясь считать выражение моего лица в виде подтверждения. После чего вернул взгляд на брата.

— Рискованно, — констатировал одаренный с Даром вероятностей, — Дворец это примет?

— Да. Так хотел их Император, — кивнул Рихтер.

— Навряд ли всех устроит этот довод, — хмыкнул Феликс.

— Верно, — не стал отрицать Рихтер, — но это уже моя работа. Убедить сначала их, а потом и всех остальных. Согласие Наместника и части Кланов уже получено, сейчас прорабатываются устраивающие все стороны нюансы, после чего проект пойдет на утверждение в народ. Как думаешь, это сработает?

— Почему ты спрашиваешь меня? — опешил Феликс.

— Потому что ты умнейший человек, которого я знаю, — без колебаний ответил Рихтер.

— Тц, — скривился от неожиданной похвалы Феликс, и заглянул в пересланный ему черновой документ, — шансы… — начал он спустя несколько секунд практически мгновенного изучения, — есть, — хмыкнул он, — но в некоторых уже согласованных пунктах есть слабые места и слепые пятна.

— Ну все же это еще черновик, — улыбнулся Рихтер, — и я буду рад, если ты поможешь его доработать.

— Нет я не…

— Пожалуйста. Просто удели ему хотя бы пять минут, о большем я не прошу, — не сдавался Рихтер.

— Ладно, — вздохнул под напором Феликс, и стал читать документ более внимательно.

И спустя ровно пять минут, он поднял взгляд и спросил:

— А почему раздел третьей структуры пуст?

Рихтер, к этому моменту допивший в ожидании вторую кружку чая, перевел взгляд на меня и произнес:

— Этот пункт прорабатывает помощница Маркуса. И вообще-то изначально я сегодня пришел сюда с черновиком поговорить именно об этом. Третий раздел готов? — спросил он меня.

— В общих чертах, — когда разговор наконец перешел из чисто семейного в деловой лад, вклинился я и переслал двум потомкам Императора одинаковый документ.

Документ с названием «Эдикт Паладина».

— «Эдикт Паладина» — бегло пробежавшись по документу, вслух протянул Рихтер название раздела, и нахмурился, — то есть ты хочешь вывести всех Паладинов из-под влияния законов Империи?

— Не законов, а бюрократии, — внес я ценное уточнение, — все эти ограничения, правила, согласования, они мешают. Замедляют работу.

— Но что останется без правил⁈ Хаос! — нахмурился еще сильнее Рихтер.

— Свобода, — не согласился я.

— Свобода⁈ Так ты это называешь? Ты же видел сводки! Октавия с так называемой свободой вырезала под корень верхушки всех великих герцогств!

— Значит, так было необходимо, — спокойно ответил я.

— Откуда ты знаешь⁈

— Оттуда, что она не потеряла свою силу Паладина, — вздохнул я, начав терять интерес к разговору.

Как представляю сколько всего надо будет объяснить, чтобы Рихтер хотя бы теоретически понял как устроена сила Паладина, так голова начинает болеть. А она только-только прошла! Поэтому я пошел простым путем и повернул взгляд на продолжающего изучать черновик «Эдикта Паладина» Феликса.

В отличие от Рихтера, он обладал очень тесной связью с Реестром с самого рождения, и был способен понимать больше обычного смертного.

Теоретически.

— Маркус прав, — подтверждая эту теорию произнес Феликс, — без бюрократических ограничений эффективность Паладинов мгновенно возрастет на 54%. И скорее всего этот рост продолжится. Поэтому, я бы рекомендовал расширить этот документ не только на Паладинов, но и на других Стражей.

— Этот раздел еще в процессе доработки, — улыбнулся я.

— Что⁈ Другим Стражам⁈ Да вы спятили! И кому они будут подчиняться⁈

— Паладинам и будут, — как само собой разумеющееся ответил Феликс и ткнул пальцем в документ, — здесь ведь указано, что их особое положение действует только за стенами Империи.

— А? Да? — удивился Рихтер и полез читать дальше.

— Свободы же внутри Империи для них хоть и есть, но ограниченные. Весьма грамотно составлено, смею заметить, — задумчиво произнес Феликс, — я бы даже не стал ничего править.

— Передам Лексе твою похвалу, — кивнул я.

— Почти ничего.

— Ну или нет, — передумал я.

И следующие пять минут оба брата занимались более детальным изучением документа.

— Все равно это как-то слишком… — заговорил Рихтер, — рискованно. И ты… — осторожно начал он.

— Меня можешь не учитывать, — понимая куда он клонит, произнес я, и увидел, как облегченно выдохнул будущий Император.

Но тут же нахмурился опять и тяжело вздохнул.

— Впрочем, ты и так делаешь, что хочешь, — осознал Рихтер, что для меня напрямую этот документ ничего не изменит, — ладно… допустим мы сможем это согласовать. Допустим, сможем убедить народ. Однако, у всех возникнет такой вопрос. Кто этой структурой будет управлять? Даже если учесть, что все Паладины невероятно сознательные, чтобы не обратить свою сумасшедшую силу во зло, кто-то же должен стоять над ними? Кто-то должен направлять? Кто-то должен сдержать, если вдруг что? И если это не ты, Маркус, то…

— Не я, — еще раз подтвердил я.

Подтолкнуть к указать тем, кто достоин путь к становлению Паладином это одно, но нянчить их после, это совсем другое. На это я не подписывался, да и это больше принесет вреда, чем пользы.

Каждый путь Паладина уникален. Все Паладины уникальны. И если в становлении на этот путь еще есть общие черты и «лайфхаки», то вот дальше все слишком отличается.

То, что сработает для одного Паладина, не сработает для другого, или же вовсе навредит.

Взять того же Рэйвенхарта. Понятия не имею, что в итоге выберет Лиса, но я бы прикончил ворона без раздумий. Ведь это кратчайший путь к тому, чтобы она получила силу Паладина. Но кратчайший ли это путь, чтобы стать сильным Паладином? Вопрос, на который я не знаю ответ. И не могу знать.

Ведь как ни крути, моя родная Стихия это Тьма. А миры всех остальных Стихий для меня чужие.

— Но тогда кто? — прервал мои мысли смотрящий прямо на меня Рихтер, — кто еще способен на это⁈

— Аргус, — ответил я, глядя как у Рихтера округляются глаза и чай идет носом.

— Чего⁈ — поперхнулся он.

— Сомневаешься, что он справится? — улыбнулся я.

— Нет, конечно… но… это разве возможно? Я к тому, что Аргус он, как бы это корректнее сказать…

— Не от мира сего.

— Именно! — ткнул пальцем Рихтер, — Аргусу нет дела до наших законов, до этики, до морали. Он безусловно силен как инструмент, но доверять ему принимать решения — это безумие!

— Согласен, — кивнул я перевел взгляд на молчащего все это время Феликса, — поэтому у него будет оператор.

Уловив внимание на своей персоне, Феликс напрягся. А когда осознал весь смысл моих слов, его всего перекосило.

— Нет… нет… нет-нет-нет!!! — завертел он головой так сильно, что она чуть в сторону не улетела, — я же сказал! Я отказываюсь править! Помочь доработать проект куда ни шло, но это⁈ Нет! — соскочив на ноги, решительно заявил, а сам сейчас дышал так часто, словно только что марафон пробежал.

Эка его зацепило.

Даже интересно в какую на этот раз по мизерности вероятность я попал своим предложением? В любом случае, было немного приятно, что меня этот представитель Умников просчитать все еще не способен.

Есть куда расти, получается.

— То есть ты отказываешься? — уточнил я его ответ.

— Еще как отказываюсь! — чуть успокоив дыхание, подтвердил Феликс.

— Ладно, — пожал я плечами, глядя как настороженно смотрящий на меня Феликс, медленно опускается обратно на кресло.

Я терпеливо сопроводил его действие взглядом, после чего, как бы невзначай тихо спросил, — от этого тоже?

И вместе со словами отправил ему фотографии. Те самые, что уже присылал однажды. Фотографии идентичных командных пунктов проектов Императора. И как вишенка на торте, там была одна новая фотография.

Фотография, которую я сделал сегодня утром в подвале Дворца.

От увиденного у Феликса перехватило дыхание. Ноздри расширились, руки непроизвольно сжались, а редкие волосы под париком встали дыбом.

— Это шантаж? — старательно не глядя мне в глаза, процедил сквозь зубы Феликс.

— Шантаж? — удивился я, — Аргус упаси! Это просто невинные фотографии места, на управление которым мне придется искать нового человека.

— НИКТО НЕ СПРАВИТСЯ С ЭТИМ ЛУЧШЕ МЕНЯ! — перешел на крик вновь подскочивший на ноги Феликс, теперь глядя прямо на меня.

— Ты сам это сказал, — спокойно выдержав его яростный взгляд, мило улыбнулся я.

И только сейчас на лице Феликса мелькнуло понимание.

— Ахаха, — в голос засмеялся, откинувшись на спинку Рихтер, — прости, братишка, но это было хорошо! Твоими же словами!

Феликс же не смеялся, но, глубоко изучив все документы, он безусловно понимал, что его собственные слова идеально применимы к моему предложению.

Он понимает, что бюрократия играет на руку портальным тварям. Понимает, что Паладинам нужно больше свободы. Понимает, что если им помогать и направлять их, эффективность возрастет в разы. Понимает, что никто с этим не справится лучше Аргуса. Понимает, что Аргус не сможет сделать это самостоятельно… и… ему нужен посредник.

И в довершение логической цепочки, Феликс понимает, что никто не справится с этой ролью лучше него.

— Это совсем не тоже самое, Маркус, — после нескольких десятков секунд молчания, пробурчал Феликс, — анализировать и интерпретировать сигналы Аргуса это совсем не тоже самое…

— Разве?

— Разве! — повысил голос Феликс, — ты просишь меня научиться им управлять!

— Для этого и созданы панели управления, нет? — заметил я.

— Да, но… но…

— Боишься, что не справишься? — продолжил я за него.

— Вероятности говорят… — осторожно начал он и тут же замолк, прекрасно понимая, что этот довод я легко перебью вопросом «есть ли кандидат лучше?».

Ведь ответ на этот вопрос будет нет. Забавно, что осознание этого могло помочь Феликсу отвертеться. Скажи он сейчас твердое «нет», и заменить его мне будет некем. Это факт.

Но именно поэтому он и не мог сказать «нет».

Потому что все его естество соткано из анализа вероятностей. Соткано из стремления всегда и в любой ситуации выбирать наиболее вероятное по успеху решение.

И как бы он ни сопротивлялся внутренне, как бы ни боялся, это ничего не изменит.

Это понимал я. Это понимал Рихтер. Это понимал и сам Феликс. Хоть и не хотел признавать.

— А вдруг я не справлюсь, Маркус? — спросил Феликс, — я не готов… ввязываться в то, что не просчитано заранее… вдруг я не создан для этого.

— Ситуация со взрывом столицы говорит об обратном, — не согласился я.

— Стой? Каким взрывом? — прозвучал где-то на фоне обеспокоенный голос Рихтера.

— Я облажался и слег почти на неделю, — скривился Феликс.

— Но взрыв столицы ты предотвратил.

— ДА КАКОЙ ЕЩЕ ВЗРЫВ⁈ — закричал недовольный тем, что его игнорируют Рихтер.

— Предотвращенный, — повернулся на него Феликс, — ты чего так завелся?

— Вообще-то, как Император я должен знать!

— Ты еще не Император, — в унисон ответили мы с Феликсом, и оба улыбнулись.

Рихтер же насупился и странно на нас посмотрел. Со стороны это выглядело по-детски, но и весь их разговор взрослым не назовешь. Что один, что второй, вели себя в присутствии друг друга совершенно иначе, чем привыкли.

И наблюдать за этим было забавно.

— Если я соглашусь… мне можно будет попасть в подвалы Дворца? — тихо спросил Феликс.

И взор его был обращен именно на Рихтера.

— Не вижу в этом проблемы, — пожал тот плечами, — и я считаю, что Маркус прав. На роль няньки для Паладинов ты подходишь лучше всего. Если кто и способен этих психов понять и направить, то это ты.

Я же его слова пропустил мимо ушей. В «мое» время называли нас и похуже. Психи по сравнению с тем все равно что комплимент.

А учитывая во что превратились в этом времени некоторые Паладины, еще и правда.

— «Эдикт Паладина», значит, — задумчиво проговорил вслух Рихтер, — это твое условие помощи поддержки моих притязаний на трон?

— Не устраивает? — поднял я бровь.

— Да нет… на самом деле, когда ты скрыл от всех содержимое третьего пункта, я думал будет хуже. А это… — покосился он на Феликса, — с ним это все действительно может сработать. Если он конечно…

— Я согласен, — перебил его Феликс.

— В таком случае, как мы все это провернем? — поинтересовался Рихтер.

— Как ты и хотел. Выйдем к народу и скажем все как есть.

— Только правду? Слова придется подбирать очень тщательно, — скривился Рихтер.

— Ты справишься, — похлопал я его по плечу, и видя слишком уж спокойный вид, добавил, — но Дворец тебе придется убеждать без помощи девчонки.

— А? — округлились глаза Рихтера, который это даже за проблему не считал.

— Ментальные техники не просто так были под запретом в Ордене, — покачал я головой, — хочешь, чтобы тебя приняли, делай это открыто.

— Да это закостенелое мудачье скорее сдохнет, чем… — начал было Рихтер, но прикусил себе язык и, смиренно вздохнув, поднял взгляд на меня, — и что ты сделаешь с девчонкой?

— Я? Ничего. Не мне решать судьбу этого ребенка.

— Да? — недоверчиво нахмурился Рихтер, и задумчиво глянув в сторону окна, едва слышно добавил, — тогда кто будет это решать?

В гигантской просторной комнате стояла полная тишина. В тусклом свете солнечных лучей, беззвучно клубилась пыль, плавно оседая на многочисленные здания макета столицы. Люди на макете стояли неподвижно, и жизнь в нем словно замерла в одном моменте.

Создавалось ощущение, что само время остановилось над этим макетом. Но это было не так. Просто их хозяйка, девочка с белоснежными косичками, в один момент перестала двигать фигурки.

Перестала в тот момент, когда фигурки двух мужчин столкнулись на переполненной людьми центральной площади столицы.

Именно тогда Энджи осознала, что Рихтер проиграл. А вместе с ним проиграла и она. Маркус сокрушил его. И пальцем не тронув, он разбил его в пух и прах на глазах десятков тысяч свидетелей.

И с того момента, вся игра перестала иметь смысл, а макет оставался нетронутым и медленно покрывался слоем пыли, в то время как невысокая девочка с белоснежными косичками сидела в углу.

Ее тонкие коленки были прижаты к груди, легкое платье помялось, а сама она боялась даже пошевелиться. Страх окутал Энджи с ног до головы, и она снова почувствовала себя маленькой, слабой и беспомощной. Такой, какой младшая из дочерей Князя Света всегда и была.

И с чего она решила, что это изменится теперь?

— Наивная дура, — прошептала она сама себе, и еще крепче обняла свои босые ноги.

Рихтер проиграл. И теперь вопрос времени, когда Маркус придет за ней. Бесполезно бежать. Бесполезно прятаться. Бесполезно сопротивляться.

Девочка сделала выбор, и теперь ей придется за него расплачиваться. Энджи смирилась со своей судьбой, и единственное чего она хотела сейчас, это чтобы все побыстрее закончилось. Ведь сидеть вот так, в неизвестности, в одиночестве, в пустой игровой комнате, было ужасно.

Она хотела, чтобы все закончилось, а потому, когда услышала звук шагов по коридору, часть Энджи даже обрадовалась.

Хоть и осознавала, что это конец.

Молодой парень со светлыми волосами медленно шел по коридору. Его кожа была бледной, а надетый поверх тактической брони халат выглядел небрежно.

— Пожалуй, надо было переодеться, — тихо произнес сам себе парень, глядя на засохшие пятна крови на рукавах.

В богатых и ухоженных коридорах Дворца, внешний вид Дениса выглядел действительно неуместно. Но он продолжал идти вперед со странными чувствами. Двигаться вперед по коридорам, где веками не ступала нога аристократа.

Многие в Клане Света грезили этим местом. Душу бы продали за шанс оказаться здесь. Но самого Дениса это никогда не волновало. И забавно, что сейчас именно он идет тут, причем совершенно свободно.

Никто его не остановил. Никто ему не мешал. Никто его не встретил.

И это удивляло.

Новости последних дней гремели во всех уголках Империи, но сам Денис был далек от этого всего. С тех пор, как он покинул столицу и переехал в Долину Трех Холмов, он перестал интересоваться столичными делами, и ни разу сюда не возвращался.

Да и зачем?

В Долине ему нравилось куда больше. Именно там, он мог быть собой. Именно там, он нашел любовь и призвание. Именно там, он впервые за всю свою жизнь почувствовал себя на своем месте.

Будь его воля, Денис бы не покидал то место, но отправиться на помощь Бесу за стену было его долгом. Нареченный лучшим лекарем в Империи просто не мог бросить его. И в столицу сейчас Дениса тоже призвал долг.

Хотя юный лекарь и сам еще не до конца осознавал в чем именно этот долг заключается. Как бы Денис ни хотел забыть, как бы ни отрицал свое прошлое, он прекрасно понимал, что от него нельзя убежать. Нельзя вечно прятаться.

Именно поэтому, как только Денис пришел в себя и встал на ноги, он вновь покинул Долину и поехал в столицу первым же поездом.

Бес пытался помешать, но делал это больше для вида. Ведь на самом деле Денис ему был больше не нужен. По крайней мере не так сильно, как раньше. После того, как Бес пробудил своим голосом сотню терракотов, он больше не сомневался в рассудке Иры.

Он доверился ей и теперь они проводили целые сутки вместе за изучением, обучением и знакомством с пробужденными. Ира рассказывала о них и служила переводчиком, а Бес обучал и тренировал. Знакомился.

Однако даже начав шевелиться, окаменение со статуй не спало и до выздоровления им было далеко. Денис хотел бы им помочь. Вылечить окончательно, но не мог. Все, на что он был способен там сейчас, это просто наблюдать, изучать, фиксировать. Выявлять закономерности. Продолжать искать лекарство от болезни окаменения.

И этим бы он и занимался, если бы не проснувшийся в глубине души долг. Незаконченное в столице дело висело на его душе камнем, игнорировать который было больше нельзя.

Поэтому он оставил дела на Ярославу. Она отлично справлялась пока Денис спал, и он был уверен, что справится и сейчас. Не упустит ни единой детали пока юный лекарь разбирается со шлейфом своего прошлого, который тянул его в столицу.

Поездка выдалась спонтанной. Он предупредил только Беса и Ярославу, да и то в последний момент. А потому Денис очень удивился, когда на перроне столичного вокзала его встретила машина с гербом Клана Теней.

Внутри оказался молчаливый личный водитель и короткая записка от Маркуса с фразой из двух слов.

«Тебя ждут».

Маркус словно всегда знал, что тот вернется. И словно бы даже знал зачем, что удивительно.

Ведь даже сам Денис не до конца понимал, зачем именно он приехал в столицу. Спасти Клан Света? Так его уже нет. Занять место отца в Совете? Нет, ему это не интересно. Призвать к ответу тех, кто еще скрывается? Тоже нет. Денис не имеет права их судить.

Ничего из остатков былого Клана Света его не держало, но чувство незавершенности тянуло его в столицу, словно невидимый компас.

И когда машина с гербом Клана Теней остановилась у высоких ворот Дворца, Денис сначала удивился, но сверившись со своими чувствами и «компасом», осознал, что ему действительно сюда.

— И откуда ты только это узнал, — покачал головой Денис, глядя на записку, после чего положил ее в карман потрепанного белого халата и вошел внутрь Дворца.

Никаких инструкций Маркус не дал. Он не звонил. Не писал. Все ограничилось короткой запиской и поданной машиной. Конечно, можно было позвонить Маркусу самому, но Денис решил разобраться на месте.

На входе его никто не встретил. Внутри тоже никого не оказалось. Лишь пустые лабиринты коридоров величественного Дворца. Ноги сами вели его по ним, и погруженный в свои мысли юный лекарь даже понять не успел как именно оказался перед закрытой дверью без надписей.

Внешне дверь была совершенно обычной. Совершенно ничем не отличалась от сотен таких же дверей, которые он встречал по пути сюда, но по какой-то причине Денис «знал», что ему сюда.

Сам не понимая зачем он здесь, и что его там ждет, Денис занес кулак и постучал.

С той стороны раздались тихие шаги, и спустя несколько секунд, дверь перед ним распахнулась, а на пороге стояла невысокая девочка с белоснежными косичками.

— Привет, братец, — слегка потупив взгляд, произнесла она, и невозмутимым детским голоском спросила, — ты пришел меня убить?

— Убить? — вздрогнул Денис от неожиданности, — Нет, я здесь не за этим.

— Хм, а тогда зачем? — недоуменно дернула косичками Энджи.

— Не знаю, — искренне ответил Денис, заглядывая девочке за спину.

— Тогда вариант убить не исключен, — пожала она плечами и отступила назад, позволяя брату войти.

Денис проигнорировал ее слова и ступил внутрь просторной игровой комнаты. Осмотрелся, задумчиво стер пальцем слой пыли с заваленного бумагами письменного стола. Его взгляд бегал и цеплялся за все вокруг, словно бы в поисках ответа зачем он здесь.

И эта мысль вернула его в реальность, в которой перед ним, сложив ручки за спину, робко стояла его младшая сестра и с пугающим смирением во взгляде смотрела на него.

— Я не убийца, — словно бы убеждая самого себя, произнес Денис, — я не такой.

— Все мы не такие, — грустно усмехнулась Энджи, и сделав несколько шагов вприпрыжку, опустилась на пыльный подоконник.

Денис же смотрел на нее грустным взглядом. На лишенную детства девочку, чью жизнь сломали. Слишком молодую девочку, чтобы участвовать во всей этой «игре». Денис всегда думал, что было нечестно втягивать ребенка в эту гребаную гонку наследования, где у невинной маленькой девочки изначально не было никаких шансов.

— Ты же уже знаешь, что нити достались мне, да? — прямо спросила Энджи, лишь слегка дрогнувшим голоском.

— Знаю, — кивнул Денис, только сейчас осознав, что именно эти нити ментального контроля его сюда и тянули.

Именно на них указывал его внутренний «компас».

Глядя на Энджи, Денис видел эти нити. Видел эту проклятую наследную силу ментального контроля также ясно, как и понимал, что его сестра не хотела этой силы.

— Почему ты думаешь, что я пришел тебя убить? — задал вопрос Денис.

— А зачем еще? — искренне удивилась девочка, — у нас в семье так устроено. Сожри ты или сожрут тебя. Впрочем, это логично… — нервно усмехнулась она, пряча взгляд, — ведь перед смертью отца именно ты был первым в его списке.

— И что? — ничуть не удивился Денис.

— И что? — насмешливо исказилась гримаса Энджи, — я «забрала» то, что принадлежит тебе.

— Бред, — отмахнулся Денис, — мне плевать на наследство и еще больше плевать на его тупой список.

— Но… тогда зачем ты здесь? — растеряно пробурчала Энджи.

— Я не знаю, — со вздохом повторил юный лекарь.

— Жестоко… — насупилась девочка, поджав коленки под себя, — зачем давать мне надежду? Зачем медлить? Было бы куда проще, убей ты меня сразу как зашел…

— И ты готова просто взять и умереть?

— Да, — твердо ответила Энджи, впившись в брата слезящимися светлыми глазами, — не пойми неправильно, будь это кто-то другой, я бы сопротивлялась! — сквозь текущие слезы, дрожащим голосом выпалила девочка, — но… но… но если это ты, то я готова.

— П-почему? — опешил Денис.

— Потому что… потому что ты другой, — утерев слезы тыльной стороной ладони, пробурчала Энджи, — в то время, когда Демид был первым, ты был последним. Ты всегда был последним в рейтинге отца. И я всегда считала это забавным, и в то же время очень грустным. То, что самый достойный из всех нас находится на последнем месте.

— Я? Самый достойный? — поднял бровь светловолосый парень, — ты не знаешь меня… да мы даже никогда не разговаривали!

— Это было и не нужно, — усмехнулась Энджи, глянув на брата со сложной помесью восхищения, грусти и ревности, — ты единственный лекарь в Клане Света. Ты спасал людей. Ты обладаешь даром целительства. А я… я… — дрогнул ее голос и взгляд перескочил на макет, — все на что я годна, это играть в куклы. Почему⁈ Почему эти проклятые нити перешли мне⁈ Это издевательство! Я не просила! Я НЕ ХОЧУ! Я… — закричала девочка навзрыд и Денис укрыл ее в своих объятиях.

Энджи не сопротивлялась, и уткнувшись лицом в грязный белый халат, закричала, что есть сил, пытаясь выкричать из себя всю обиду и боль, что скопились в ней за ее недолгую жизнь.

Денис же стоял, обхватив дрожащую в его руках сестру в объятиях, и поглаживая ее по голове, тихо произнес, — кажется, я понял, зачем я здесь.

— Д-да? — услышав его слова, всхлипнула и отпрянула Энджи, — и зачем же?

— Затем, зачем и был рожден, — тепло улыбнулся Денис, и опустив на лоб девочки начавшую мерцать приятным теплым Светом ладонь, произнес, — исцелять.

В покоях было темно. Завывал ветер из распахнутого балкона. Колыхались шторки на холодном ветру, а из под них внутрь просачивался яркий свет луны.

Но несмотря на то, что шторки колыхались, отбрасываемые внутри помещения Тени оставались неподвижными. Все Тени здесь словно замерли в ожидании решения, и не смели шевелиться без разрешения.

Рэйвенхарт неподвижно сидел на карнизе и издавал сопящие звуки. Безымянные спали на тех же местах и в тех же позах, что и утром. Только Кедр постоянно ворочался и за сутки укатился под кровать.

Мрак спал на кресле-качалке с наполовину прикрытыми глазами, и лишь Лиса в этом сонном темном царстве бодрствовала. Сложив босые ножки под себя, она сидела по центру кровати и смотрела на луну.

— Тебе тоже следовало бы поспать, — сказал я, когда зашел внутрь.

— В таком случае, я бы пропустила тебя, — не отрывая взгляда от луны, произнесла Лиса.

— Не страшно, я бы все равно вернулся за твоим ответом утром, как и обещал.

— Тогда зачем ты пришел раньше? — прилетел мне вопрос.

— Просто проходил мимо, — пожал я плечами, — ведь все-таки это мои покои.

— И правда, — усмехнулась девушка и скосила в мою сторону светящиеся в ночи кошачьи глазки, — присядешь? — хлопнула она ладошкой рядом с собой.

— Конечно, — легко согласился я, аккуратно переступая между спящими телами, дошел до кровати и сел рядом, лицом в сторону открытого балкона.

Шторки колыхались на прохладном ветру, обнажая девственно чистый свет луны за окном.

— Красиво, — констатировал я.

— Ага, — глядя туда же, протянула Лиса, — красивая и тихая ночь. Даже не припомню, сколько таких было пока ты не пришел. Квартал стал таким спокойным и уютным. Я прожила здесь всю свою жизнь, но лишь сейчас я чувствую себя здесь как дома. Лишь сейчас могу назвать его домом. И я хочу, чтобы так и оставалось. Хочу защитить это ощущение, этот квартал, защитить их всех… — обвела она теплым взглядом присутствующих.

— Всех? — уточнил я, скосив взгляд на ворону.

— Всех, — невозмутимо подтвердила она, после чего вдруг повернула на меня взгляд, и, сощурившись, тихо спросила, — ты знал, что она заодно с Артемисом?

— Нет. Но первые подозрения у меня появились, когда увидел вас в переулке Форта-Каплан.

— Когда Проглот украл спицу?

— Да, — кивнул я, — кое-что в поведении Вайлет мне показалось странным, и после учений мои подозрения только усилились. Я понял, что она нарочно тебя провоцировала, нарочно оставила следы.

На последних словах Лиса скривилась. Понимаю, неприятно осознавать, что выследить розовую в красной зоне было не победой, а намеренным действием Вайлет. Уловкой, на которую Лиса купилась и плотно села на крючок, все уши прожужжав мне, что хочет пойти и поймать эту суку.

— И когда я понял, что она специально пытается выманить тебя, то решил проверить зачем и подстраховаться. Что там будет именно Артемис, я не знал, — честно ответил я.

— Ясно, — не особо удивленно отреагировала Лиса.

Похоже она и сама пришла к таким же выводам, а меня спросила просто ради подтверждения. Или же ради того, что потянуть время. Я же и не собирался ее торопить, и просто вернул взгляд на луну, терпеливо ожидая пока она сама будет готова говорить.

— Я хочу защитить всех теневиков, Маркус, всех без исключения, — спустя несколько минут полной тишины, подала голос Лиса, — поэтому, перед тем как взять на себя такую ответственность, я сначала хочу быть уверена, что смогу защитить хотя бы тех, кто находится в этой комнате. Без них я бы не выжила. Без них я бы не получила этот шанс. Без них, я не достойна стать Паладином.

Сказала Лиса, и только сейчас я заметил, что неподвижность Теней внутри помещения объясняется тем, что все это одна единственная Тень. И вся эта Тень принадлежит Лисе. Она укутала ей все и всех, словно одеялом, разделяя с ними мысли, чувства и желания.

— Они согласны, — заметив мой взгляд, поспешила уточнить Лиса, — каждый из них согласился принять мою Тень. Каждый из них готов рискнуть своей жизнью.

— Ты же понимаешь, что даже если разделить печать на всех безымянных, это ничего не изменит? Без ключа ничего не выйдет. Просто вместо тебя одной, умрут все, — максимально корректным тоном пояснил я.

— Я понимаю, Маркус. Поэтому я и сказала про всех, — улыбнулась она.

И как только она это сказала, я повернул взгляд на ворона.

— Вот как, — усмехнулся я, — и это твое решение?

— Не сработает? — не отводя от меня взгляда, спросила она, — если Рэйчик примет мою Тень и станет частью меня, то и ключ внутри него тоже станет частью меня. Верно?

— Верно-то верно, — задумчиво потирая подбородок, хмыкнул я, — но это также привяжет ворона к тебе до конца твоих дней, — добавил я вслух и специально чуть громче, чтобы это было слышно

И, глядя на неподвижный все это время силуэт птицы, спросил, — тебя это устраивает?

— Как будто я тут что-то решаю, — пробурчал Рэйвенхарт.

И голос сделал такой недовольный-недовольный. Но при этом больше ничего не сказал. А я специально сделал небольшую паузу. Потому что вообще-то этот пернатый засранец тут еще как решает.

Рэйвенхарт Сумрачный Демон не обычный фамильяр. По древности и уровню силы он сопоставим со Скальдом и Всадниками. Сущность такого уровня невозможно привязать к себе без его полного согласия. А добровольно принять чужую Тень это все равно, что подписать вассальный договор. От такого договора не сбежать. Его невозможно разорвать. По сути, Рэй будет обязан служить Лисе пока она не умрет. И не сможет отказаться даже в том случае, если она перестанет быть Паладином.

Принять чужую Тень — это самый жесткий способ подчинения, доступный только стихии теней. Любой фамильяр в здравом уме будет пытаться избежать этого любым способом, ведь эти бесконечно гордые и самовольные создания больше себя любимых любят только свободу.

А здесь смертный при древнем фамильяре говорит, что хочет сделать его рабом на век-другой, а самое эгоистичное существо, которого я знаю, как возражение произносит «как будто я тут что-то решаю»?

Не увидь я это своими глазами, ни за что бы не поверил.

И первое, что я проверил своим Истинным Зрением, это наличие фальши и скрытых уловок в его словах, но вместо этого, я уловил в его голосе нечто иное.

Радость.

Лекса оказалась права. Этот эгоистичный пернатый засранец и правда здесь по своей воле. И зная это, не удивлюсь, если и идею эту Лисе тоже подкинул именно он. А иначе откуда ей знать, что такая возможность вообще существует.

Но зачем? Вместо того, чтобы отдать «Длань», от потери которой ворон ничего не потеряет, Рэй решает подписать рабский договор. Тот самый трусливый ублюдок, который бросил старика Акса на смерть, по своей воле на сто лет станет рабом его потомка… неужели ему стало стыдно? Или это извращенное понятие долга такое?

Рэй, на которого я все это время смотрел, словно бы прочитав мои мысли, отвел взгляд.

— Ладно, — вздохнул я и посмотрел на терпеливо ждущую ответа Лису, — да будет так, — произнес я, и засучил рукава.

Ставить Стихийную Печать на Тень та еще задачка.

Я был вымотан. Выжат как лимон. Хотелось спать, спать и еще раз спать. Не припомню, чтобы меня так сильно клонило в сон. Настолько сильно, что я до постели то с трудом добрался. Разумеется, другим виду я не показывал. Крутые Паладины не смотрят на взрыв и все такое.

Где «взрыв», в моем случае, это установка Печати на десять, мать их, человек, и одного фамильяра. Спасибо хоть девять из них спали крепким сном. Лиса взяла болевой удар за всех на себя.

За всех, кроме Рэйвенхарта.

И вот наблюдать за его страданиями было приятно. Даже пару новых ругательств на теневом языке узнал. Хотя, казалось бы, со стариком Аксом в наставниках это в принципе невозможно.

Но факт есть факт.

Печать встала, безымянные уснули еще крепче, чем до этого, Лиса присоединилась к ним и пролежит так не менее недели, а Рэйвенхарт добился своего.

Нет, я его не простил, но и причин его убивать у меня не осталось.

Впрочем, наблюдать как он пресмыкается перед смертным может быть интересным. Хотя Лиса не из тех людей, кто будет этим пользоваться, даже если осознает все полноту власти над древнейшим фамильяром Теней.

И, пожалуй, это одна из основных причин, почему именно она стала Паладином.

Эта мысль была последней, перед тем как мое изнеможденное тело упало на мягкую прохладную кровать.

Но ровно за мгновение до того, как я погрузился в царство сладких снов, в дверь вдруг постучали.

Я проигнорировал, но стук повторился.

Тяжело вздохнув, я перевернулся на спину, и произнес, — еще раз постучишь, убью.

Помогло. Стук прекратился. Но вместо этого, дверь распахнулась и внутри раздались шаги.

Эх, надо было выражаться конкретнее. И правда размяк ты, Маркус, — подумал я и приоткрыл один глаз.

Передо мной стоял светловолосый мужчина в белом халате.

— Понятно, почему угроза не сработала, — пробурчал я, вспоминая как в нашу первую встречу этот самый парень сам просил его убить.

— Ты знал? — глядя прямо на меня, без прелюдий спросил Денис.

Ощутив острое чувство дежавю, я лениво приподнялся на локтях.

— Что именно?

— Что у меня получится ее исцелить, — не моргая, впился в меня сияющими светлыми глазами юный лекарь.

— Предполагал, — сворачивая челюсть от зевка, сказал я и потер глаза, — а получилось?

— Вроде бы, — не очень уверенно ответил Денис, — но у Энджи ментальных нитей больше нет, это я могу точно гарантировать!

— Ну и славно, доброй ночи! — махнул я рукой и завалился на бок.

— Я серьезно, Маркус! Она больше не опасна! — встревоженно крикнул юный лекарь, так и не двинувшись с места.

Совсем намеков не понимает.

— Ты поэтому пришел? — недобро покосился я на него, — думал я ее убью, если не справишься?

— Не убил бы, но и нормально жить как хочется ты бы ей не дал, — хмыкнул Денис, — за ней бы постоянно следили и контролировали каждый шаг.

— Это верно, — вынужден был я согласиться, — но и без нитей мало что изменится, ты ведь понимаешь? Просто следить за ней будут другие. Куда бы она ни пошла, все будут знать кто она. Знать, кто ее отец. Да и жители Дворца просто так в покое ее не оставят.

— Знаю… — побледнел парень, — я хотел взять ее с собой в Долину, но боюсь там ей будет только хуже. Кажется, что после всего, ее нигде не примут. И это нечестно… Энджи и так лишили детства, а теперь у нее не останется ничего…

— Хм, а знаешь, — задумался я, — есть у меня один вариант, куда ее отвести.

— Да? — оживился Денис, — как знал, что не зря к тебе пришел! И куда же?

— Знаю я одного ребенка, которому нужен друг.

— Ребенка? Энджи, конечно, тоже ребенок, но весьма специфический… — осторожно подбирая формулировки, скривился Денис.

— Не переживай, этот ребенок тоже весьма специфический, — улыбнулся я, и поднялся на ноги.

Похоже в ближайший час поспать мне не светит.

Утро началось с кофе. Ударная доза номер один помогла встать с кровати. Ударная доза номер два помогла перестать ненавидеть мир вокруг. Ударная доза номер три напомнила мне о том, что я вообще-то в отпуске, а в отпуске надо высыпаться.

И я бы продолжил спать, если бы это помогло. Но увы, в моем состоянии просто поспать будет недостаточно.

Установка Стихийной Печати имеет свои последствия, и сон способен убрать лишь часть из них. Вторую часть уберет плотный завтрак. Третью и самую тяжелую снять можно будет только ударной дозой стихийной энергии.

Желательно внешней. Внутренние запасы на это тратить мне как-то не хочется.

Причем дефицит надо восполнить как можно быстрее. Именно поэтому я принудительно поднял себя с кровати. Контрастный душ. Завтрак. И жить можно.

Сонливость осталась, но глаза хотя бы не слипаются сами, уже хорошо.

Взяв еще перекус с собой в виде сэндвича, и дополнительной порции кофе, я сел за стол и открыл новостную сводку. Ночью с Денисом поболтать особо не получилось. Он лишь мельком рассказал свежую информацию про пробужденных терракотов, а когда разговор зашел про его самочувствие, тот съехал с темы и поспешил ретироваться.

Ничему его жизнь не учит.

Пробежавшись глазами по текущим событиям, я особенно выделил информацию про «Эдикт Паладина». За прошедшие сутки проект был утвержден внутренним совещанием Кланов, и его включили в проработку общей концепции управления Империей.

А значит можно переходить к следующей части плана.

С этой мыслью я закрыл сводку и, прикончив сэндвич, взял свой кофе и направился к выходу. Широкая лестница вывела меня во внутренний двор Теневого квартала, откуда доносился детский смех.

Сад внутреннего двора разросся тропинками, растениями и газоном. Но главной достопримечательностью этого места оставалось Пространственное Древо, в тенях которого сейчас находились трое детей и одна молодая девушка.

Изначально, здесь была только Энджи с мальчишкой Аргуса. Покинув терминал, он воссоединился с «родителями», но при этом потерял пятилетнюю версию Октавии, из-за чего остался один. Видимо поэтому он так легко и охотно ответил на зов, и через Древо пришел сюда, в мгновение ока преобразовав мой сад в мини-подобие сада своего терминала.

Дети быстро нашли общий язык, и я со спокойной душой пошел спать, ожидая, что и они последуют моему примеру. Но нет, они не спали до сих пор. Более того, их стало больше.

Каким-то образом к ребятам добавился Артур, с серьезным видом запускающий огненного дракона как игрушечный воздушный змей. И сидящая в стороне на полянке молодая девушка, от которой в сторону летающего дракона, пригибаясь к земле, медленно надвигался Сталь-Паук.

Меня ребята заметили не сразу. И отреагировали очень по-разному. Артур виновато спрятал за спиной дракончика и медленно начал пятиться назад, думая, что я буду его ругать. Энджи перепугалась и спряталась за ствол дерева. Сестра Альберта беззаботно помахала мне рукой, а мальчик же сразу побежал ко мне.

— Доброе утро, дяденька! — весело заголосил он еще на подходе, задорно размахивая своими ручками.

— Доброе утро, — улыбкой встретил я мальчонку, и глянув в сторону сада, спросил, — ну как тебе тут? Нравится?

— Очень нравится! — просиял он, — места меньше, чем было у меня, но зато я тут не один! Можно я буду приходить еще? Мама и папа еще не отпускают меня далеко, но сюда ходить разрешили!

— Можно, играй здесь сколько хочешь, — разрешил я.

— Ура! — хлопнул в ладоши мальчишка, после чего глянул на меня удивительно взрослым взглядом и спросил, — помогла вам моя игрушка ворона?

— Помогла, — кивнул я, — спасибо.

— Пожалуйста, — расплылся мальчик в улыбке, — и вообще, это я должен вас благодарить, дядя. Вы воссоединили меня с мамой и папой. Вернули украденный Кристалл. И позволяете играть тут. Спасибо вам, дядя!

— Зови меня Маркус.

— Хорошо, дядя Маркус! А вы меня тогда зовите Старк! — горделиво поднял он голову.

— Старк? — удивился я.

— Ага! Ребята сказали, что странно жить без имени, и придумали мне имя Старк! Правда клевое? — похвастался он.

— Отличное имя, — согласился я.

— Ага, маме и папе тоже понравилось! — улыбнулся Старк, — а вы с ними пришли поговорить, да?

Какой догадливый. Впрочем, это же Аргус, чего я удивляюсь.

— Не совсем поговорить, — отпив глоток кофе, ответил я, — достаточно будет если ты им кое-что передашь. Сможешь?

— Конечно!

— Славно, — вынул я из кармана конверт и протянул ему.

Старк принял конверт, с любопытством покрутил его в руках, после чего сунул в нагрудный пространственный карман на рубашке, где конверт и растворился. После чего мальчик вопросительно посмотрел на меня, и получив разрешительный кивок и фразу «ступай», вернулся к своим новым друзьям.

Я же постоял так еще с минуту, и, убедившись, что мое сообщение доставлено, допил кофе и оставил ребят одних.

Горемыка был весь в делах. Голографические экраны моргали красным, трещали звонки сразу на несколько телефонов, а кабинет Военного Наместника был заставлен таким количеством бумаг, что казалось он из них буквально создан.

Тактично кашлянув, я постучал по уже открытой двери.

Это был третий по счету стук, и на этот раз его наконец услышали.

— А? — раздалось откуда-то спереди, и над самой крупной кучей бумаг появилась седовласая голова, — О, Маркус! Привет! Проходи, проходи!

— Ага, прохожу, — пробурчал я, пытаясь протиснуться внутрь так, чтобы не нарушить ничего из творческого беспорядка.

Часть бумаг были обожжены. Часть сложены стопками. Где-то сбоку гудел принтер.

— Мог бы и постучать перед тем, как вламываться, — встретил меня укоризненным взглядом Горемыка.

Но за внешне суровым видом, я видел в его глазах облегчение и тщательно скрытую радость. Тяжело ему. Надо будет Лексу попросить выделить ему помощников. А то этот старый упрямец же помощи сам не попросит.

— Я стучал, — вздохнул я, наконец добравшись до рабочего стола Наместника, и опустившись на стопку папок, заменяющих табуретку, — но вы не отвечали. Я уж подумал вы в отъезде.

— Ага, уедешь тут, — пробурчал он и показательно всплеснул руками, — с этими вашими пресс-конференциями и выборами.

— Говорите так, будто не рады, — хмыкнул я.

— Я же уже говорил, что мне не нравится этот Рихтер. И с тех пор мало что поменялось. Ты вообще уверен, что из него выйдет толковый правитель? — сощурился на меня тяжелым огненным взором вояка, столько сил вложивший в управление Империей.

— А что я? Будут выборы. Людям решать, — пожал я плечами.

— Тц, ты же знаешь, что, услышав о потомке Императора, половина людей пойдут за ним без всяких разговоров. Вторая же половина зависит от тебя и того, как ты разыграешь «Миротворец». После устроенного на площади, тебе поверят, Маркус. Ты уверен, что хочешь все равно отдать все ему?

— Да.

— Хорошо.

— И все? — удивился я, — никаких вопросов?

— А зачем? — поднял седую бровь Военный Наместник, — я тебе верю.

— О… чем заслужил такую честь? — чуть смутился я.

— Делами, Маркус, делами, — усмехнулся Горемыка.

— Хм.

— Удивлен?

— Немного, — кивнул я, — если честно, господин Наместник, я уже привык, что в этом времени не знают кто я. Что мое имя на меня не работает и приходится всем доказывать и разжевывать даже простейшие вещи.

— Ха-ха, — весело поиграл желваками Горемыка, — ну так отвыкай! Потому что теперь твое имя еще как работает! Сейчас днем с огнем не сыщешь человека, который про тебя не знает. Причем по все стороны от стен!

— К слову про стены, — чуть подался я вперед, — вы уверены, что хотите возглавить военную структуру вместо пенсии?

— Эй! Не лишай старика последней радости! — вскочил Горемыка, — я для чего, по-твоему, эти бумаги разгребаю сейчас⁈ Чтобы больше никогда к ним не притрагиваться!

— Но бумаги безопаснее того, что ждет вас за стенами. Там опасно.

— Думаешь я не знаю? — побагровел взгляд Военного Наместника, и от него полыхнуло такой волной решимости, что кабинет едва не вспыхнул от ее жара.

— Это я и хотел услышать, — удовлетворенно кивнул я.

— Проверять меня как щегла зеленого удумал? — с тяжелым вздохом покачал головой Горемыка, — никакого уважения у молодежи. Ты за этим пришел? Над стариком изгаляться?

— Не совсем. Я пришел к вам как к действующему Наместнику.

— Вот как, — деловито хмыкнул вояка и странно на меня посмотрел, — излагай. Полагаю раз ты пришел лично, это важно.

— Есть такое, — не стал я скрывать и протянул Горемыке папку.

Специально распечатал, так как Военный Наместник не признает электронные документы.

Правда, увидев сколько документов сейчас в работе у старого вояки, мне стало даже немного стыдно, что я пришел подкинуть ему еще работы.

— Указ… — машинально прочитал Наместник документ и, когда пробежался по строчкам основных положений, округлил глаза и поднял на меня свой удивленный взгляд, — Императорские Печати⁈ Для всех⁈ Даже для неодаренных⁈ Это же какие возможности откроет перед нашими военными корпусами… Аргус правда может сделать это⁈

— Если вернем на место четвертый Кристалл сможет, — подтвердил я, — и не только дать стихию неодаренным, но и усилить тех, кто уже есть.

— Это же в корне изменит расклад сил… а этот твой Кристалл уже найден? — с надеждой вытянулся вперед Горемыка.

— Пока нет, — качнул я головой, — но перед тем, как раздавать эту силу, все равно будет необходимо провести подготовительный этап. И я уточнил у Аргуса, подготовку он сможет провести уже сейчас.

— «Стихийная Регистрация», — прочитал вслух Горемыка название указа.

— Да. По факту это первичный учет нынешних и будущих одаренных. В текущем состоянии Аргус не способен просканировать возможности всех подряд, но, если ему помочь, и сдать информацию добровольно, можно бесплатно дополнить базу одаренных. Сейчас в Реестре есть только лучшие представители Стихий, по сотне на каждую, максимум. Но если добавить туда остальных, это поможет составить общую картину. Выявить предрасположенности, сильные стороны, уязвимости, и каждому бесплатно получить индивидуальные рекомендации по развитию.

— Рекомендации? От Аргуса? — поднял бровь Горемыка.

— Да. Те, кто есть в базе Реестра, получат их в ближайшее время. Один из бонусов за присоединение третьего Кристалла. Но если базу пополнить, это преимущество получат все.

— И сколько будет стоить это организовать? — сглотнул ком в горле Военный Наместник.

— Практически бесплатно, — кивнул я на документ, — там все есть. Если кратко, достаточно лишь касания с местом сосредоточения Аргуса. И все. В столице это может быть стела, она достаточно близко к Источнику. Если все пройдет гладко, расширим регистрацию на Запад и Восток. Форт-Каплан вполне подойдет для западников, а для восточников что-нибудь придумаем.

— Пасть Аргуса, — прошептал Горемыка, задумавшись о чем-то своем.

— Похоже, но не совсем. Это некий аналог. Подобный процесс в Ордене существовал веками и это было одним из самых эффективных способов использования энергии Аргуса. Процесс не быстрый, но, если все сделать правильно, результат не заставит себя ждать.

— Верю, — произнес опытный вояка, прекрасно понимающий насколько сильно это может усилить боеспособность военного корпуса, — и ты прав… — сжал он в руках папку с указом, — сейчас, когда давление в желтой зоне ослабло и высвободилось много свободных рук, такую регистрацию правда можно провернуть безболезненно. А еще подготовить к красной зоне тех, кто был к ней не готов или боялся…

— Так что, вы займетесь, господин Наместник?

— Конечно! Пока я еще могу, я запущу его в работу немедленно! Не сам, правда, — скривился он, глядя на количество бумаг вокруг, — но я найду людей, Маркус! Все организую. Даю слово Наместника.

— Хорошо, спасибо, — крепко пожал я протянутую руку, и зевком отогнав накатывающую сонливость, направился к выходу.

Эх, кофейку бы сейчас.

Денис медленно шел по подземным коридорам ангара. Несмотря на утро, в это место не попадал ни единый лучик солнечного света и поэтому было темно.

Но юный лекарь столько раз ходил по этому коридору за последний месяц, что запомнил его как свои пять пальцев. Денис знал каждую выбоинку, каждую трещинку, каждую ловушку, и без труда вышел в основное помещение ангара, с гигантским залом, овальным потолком и держащими его массивными балками.

— Бля, было близко, — только здесь смог расслабиться и выдохнуть юный лекарь.

А ведь было действительно близко. В разговоре с Маркусом Денис едва в обморок не грохнулся, и юный лекарь даже думать не хотел, какие бы у этого были последствия.

Все-таки исцеление Энджи для и так только-только вставшего на ноги лекаря не далось легко. В процессе Денис даже подумал, что может умереть, но все равно не остановился. Не остановился, потому что он должен был избавить мир от этих проклятых нитей.

Должен был уничтожить наследие их отца. Должен был освободить от него Энджи. Должен был спасти хоть кого-то.

От одной только мысли, что ему это удалось, Денис широко улыбнулся, а на его душе стало так свободно и тепло. С этими мыслями он и ступил в ангар где увидел, как за его рабочим столом спит Ярослава. Девушка отрубилась с ручкой в руке, лицом прямо в записную книжку, из-за чего на ее щеке забавно отпечатались чернила.

— Совсем себя не бережешь, — покачал головой Денис и накрыл ее пледом со стоящей рядом раскладушки.

После чего аккуратно вытащил записную книжку из-под ее личика, и когда девушка начала ворочаться, поцеловал ее в лоб, и погладил по голове. Это помогло. Ярослава не проснулась и продолжила спать.

Денис же успел покемарить в поезде, поэтому спать ему совершенно не хотелось, и он взялся за работу. Для начала, он принялся изучать записи, чтобы понять на чем остановилась его помощница.

Как и ожидалось, записи были очень подробные. Ярослава старательно фиксировала даже больше показателей, чем делал до этого сам Денис. От мыслей о том, что он сбросил всю эту работу на бедную девушку, лекарю стало неловко и, сложив записную книжку в карман, он встал на пьедестал и осмотрелся.

Беса нигде не было. Как и его сотни пробужденных терракотов.

— Стоп, а это что? — оглядывая ряды статуй, нахмурился Денис и, спрыгнув с пьедестала, направился к высокой статуе в третьему ряду.

— Нет… показалось, — пробурчал он, не увидев на каменном лице ничего необычного.

На миг ему показалось, что его рот шевелится, но это было не так.

— Тогда откуда был этот звук, — озадаченно осмотрелся юный лекарь, и в этот момент услышал шепот.

Услышал так близко, словно кто-то стоял у него прямо за спиной.

Вздрогнув, Денис развернулся, но там никого не было. Лишь неподвижные терракотовые статуи.

— Эй! Здесь кто-нибудь есть? — настороженно оглядываясь по сторонам, спросил Денис, — Бес, если это ты, это нифига не смешно! — пробурчал парень, и странный звук раздался снова.

На этот раз откуда-то из дальних рядов ангара, где находились самые старые и бесперспективные «пациенты». Сглотнув ком в горле, Денис пустил по энергоканалам немного магии, и на манер фонарика выставил вперед светящуюся ладонь.

Двигался лекарь уверенно, но осторожно. И чем ближе он подбирался, тем больше становилось звуков. При этом увеличивалось также количество источников.

Когда Денис добрался до центрального ряда, звук, похожий на шепот, раздавался почти со всех сторон. Десятки разных источников шептали прямо у него в голове. Но сколько бы юный лекарь ни пытался, он не мог понять ни единого слова.

Это были обрывки, бессвязные, но их издавали разными голосами. Это Денис понял точно.

И в один момент эти десятки голосов вдруг «заговорили» все одновременно. Голова взорвалась вспышкой боли, Денис упал на колени и инстинктивно зажмурился, закрыл уши руками, чтобы хоть как-то снизить поток этих разрывающих голову звуков, но шепотки не затихали.

Они словно проникали ему прямо в голову.

Лишь дождавшись, когда их интенсивность хоть немного стихнет, Денис медленно открыл глаза и увидел перед собой их.

Сотни пульсирующих чистым Светом ментальных нитей вырывались из его груди, и словно щупальца впивались в каменные статуи.

— Да твою мать, — выругался он, глядя как проклятая ментальная техника его Рода, которую он думал, что уничтожил, стала только сильнее в его руках, — нет… нет… нет… НЕТ! ХВАТИТ! — закричал он, и начал отрывать эти нити от статуй.

Юный лекарь не знал, как ими управлять, поэтому просто бегал и рвал их голыми руками, как сорняки.

И шепотков действительно становилось меньше. Они становились тише. Перестали так давить на мозг.

Обрадовавшись, Денис замахнулся чтобы вырвать очередную нить, как вдруг услышал:

Вокруг было тихо. Ни звуков. Ни запахов. Ни жары. Ни холода.

Ничего.

Все исчезло, и лишь белый Свет заливал стерильное пространство вокруг.

Денис и сам не понял, как оказался здесь. Секунду назад он держал в руках сумку с Урной Лиорно, а сейчас стоит в этом странном месте с пустыми руками и щурится от бьющего отовсюду разом слепящего Света.

Только спустя минуту, парню удалось привыкнуть к яркости вокруг, и он смог увидеть их. Десятки и сотни статуй, стояли на тех же местах, где и раньше, и к ним по-прежнему тянулись белые энергетические нити. Вот только выглядели они совершенно иначе.

И нити. И сами статуи.

Денис подошел к ближайшей и протер свои глаза. Ведь статуя перед ним изменилась до неузнаваемости. Залитая белым светом, она потеряла статичность и пульсировала, словно живое пламя. Из-за чего казалось, будто статуя ожила.

Юный лекарь завороженно протянул ладонь, и как только она коснулась залитого белым светом «камня», он ощутил тепло и услышал голос. Шепот, очень похожий на те, что он слышал ранее. Только в этот раз он звучал более четко. Настолько, что Денис смог даже разобрать отдельные слова.

Правда эти слова были не согласованы друг с другом и образовывали несвязную речь, похожую на речь лунатика. А сама «статуя» хоть и выглядела живой и шевелилась, глаза ее оставались закрыты.

И таких «статуй» вокруг были сотни. Казалось, что их тут даже больше, чем было в ангаре. Хотя, глядя на эти «танцующие» как пламя белые силуэты так близко, их уже сложно было назвать статуями.

Первое слово, которое пришло в голову парня на замену это «душа».

— Я вижу их души, — озаренный собственной догадке прошептал Денис, и отстранился на шаг.

Он опустил взгляд ниже, туда, где из его груди выходило множество энергетических нитей, и юный лекарь коснулся одной из них. Сияющая нить подернулась, как натянутая струна, и в голове Дениса возник новый шепот.

Такой же понятный, но такой же несвязный.

Тогда Денис стал касаться других нитей, одну за одной, он касался каждой, и в его сознание вливались новые голоса. Через эти нити, парень словно подключался к их сознанию, и мог слышать эти души. Слышать каждую через связующую ментальную нить.

Голосов в голове было много, но на этот раз они не приносили боли. Наоборот, слушать их было приятно. От них веяло теплом. От них веяло жизнью.

И как только Денис это осознал, перед ним вдруг появился образ. В отличие от «танцующих» на одном месте «статуй», этот образ был вдвое выше и перемещался. Образ величественно плыл по этому пространству и, достигнув парня, остановился в нескольких метрах.

— Ты не статуя, — не спрашивал, а утверждал Денис, глядя не единственный сгусток энергии в этом месте, к которому не вела его нить.

— Нет, не статуя, — усмехнулся подергивающийся неуловимый образ мужчины, — но ты ведь и так уже понял, кто я, да?

Денис действительно понял. Понял в тот самый момент, когда услышал этот исходящий от Урны голос.

— Лиорно, — прошептал юный лекарь, сам не до конца веря своим словам, — но как? Ты же… умер?

— Умер, — подтвердил сияющий белым Светом образ.

— Я держал в руках твой прах… — не очень уверенно добавил Денис, инстинктивно сжимая пустые ладони.

— И что? Возможно, прямо сейчас кто-то на той стороне держит твой, — подернулось странной улыбкой лицо пульсирующей сущности.

— Возможно, — не стал отрицать такого варианта Денис, — где я? Это мир Света?

— Не совсем, — качнул головой образ, принявший более человечные черты лица, и мягко опустившийся ногами на землю.

— Но тогда где? — недоуменно спросил юный лекарь.

— Хм, хороший вопрос, парень, — задумался Лиорно, — у этого места нет названия, но самой ближайшей аналогией, пожалуй, будет загробный мир.

— Загробный мир? — отшатнулся Денис, и осмотрелся тут еще раз, — эм… не так я его себе представлял.

— Я тоже, — усмехнулся Лиорно.

— Но разве загробный мир не принадлежит Стихии Смерти? — сощурился Денис.

— Поэтому я и сказал аналогия, парень, — спокойно ответил Лиорно и окинул взглядом энергетические сгустки «статуй» вокруг, — это не совсем загробный мир, а скорее место прямо перед ним. Слышал ли ты когда-нибудь выражение «свет в конце тоннеля»?

— Да. Красивая фраза, которой выжившие часто описывают свой околосмертный опыт, — произнес юный лекарь.

— Ну вот, ты сейчас находишься в месте, откуда и исходит этот Свет, — улыбнулся еще шире Лиорно, — он служит надеждой и оберегает от забытья продолжающие бороться души, чья связь с реальным телом еще не до конца потеряна.

— Это Свет Преисподней, — прошептал Денис название одной из древних и самых разрушительных техник Стихии Света, создание которой приписывают Паладину Лиорно.

— Одно из названий этой техники, — вздохнул Лиорно, — но мне оно никогда не нравилось. Потому что смысл этого Света ровно в обратном, парень. Служить маяком и спасать невинные души от загробного мира, а вовсе не отправлять их туда. Спасать таких как они.

С этими словами сущность Паладина Света указала на мерцающие «статуи» вокруг.

— Григор создал эту технику, чтобы спасать тела. Я же создал Свет, чтобы в эти тела было кому возвращаться, — с некой грустью в голосе добавил Лиорно.

— И что же является источником этого Света? — жадно впитывая каждое слово Паладина Света, спросил Денис.

— Я.

— Даже после смерти? — удивился юный лекарь.

— Смерть не повод перестать помогать людям, парень, — как само собой разумеющееся произнес Лиорно, — иногда это лучший способ.

— Ты сам сжег себя, — хмыкнул Денис, глядя в эти пульсирующий чистым сиянием Света глаза.

— Да, — не стал отрицать Лиорно, — это было моим искуплением. При жизни я наделал достаточно ошибок. Помогал не тем людям. Доверился тем, кому нельзя было доверять. Позволил использовать себя. Позволил превратить техники созданные помогать в оружие. Осознание этого пришло ко мне слишком поздно, парень. Увы, оно пришло тогда, когда уже ничего нельзя было изменить. Я скитался и помогал людям, отчаянно пытаясь исправить ошибки прошлого, но в итоге пришел к тому, что больше не мог смотреть как мою силу используют во вред, поэтому я решил перестать бороться и просто уйти. Думал, что это исправит мои ошибки и спасет мир хотя бы от нового вреда, но в итоге я стал заложником собственной техники и оказался здесь. Кто же знал, что Паладину Света не так просто умереть.

— Это мне знакомо, — нервно усмехнулся Денис, вспоминая как сам не раз и не два думал о смерти, хоть и не всерьез, после чего посмотрел на Лиорно и произнес, — но даже оказавшись здесь, ты все равно мог уйти. Верно?

— Мог, — вздохнул Лиорно, — но оказавшись здесь, я увидел их. Души, что находились здесь и продолжали бороться. Вспомнил, что Свет Преисподней несет еще и добро. И несмотря на всю накопившуюся боль и сожаления, я не смог бросить их здесь. Не смог предать стремления тех, кто в отличие от меня еще был готов бороться. Поэтому я дал себе слово ждать и поддерживать их столько, сколько потребуется. И ждал, пока мой прах не нашел Маркус. Он очистил мою душу от боли. Переложил сожаления и заботу о мире на свои плечи, но даже после этого я не смог найти в себе силы уйти. Поначалу я не понимал, почему остался, но… — поднял он сияющий Светом взгляд на юного лекаря, — но теперь я, кажется, понимаю.

— Да? И почему? — подался вперед Денис.

— Чтобы исполнить свой последний долг Паладина, — улыбнулся Лиорно.

— Эм… — вздрогнул от этих слов юный лекарь, — и в чем он заключается? — задал Денис вопрос, но ответа на него не получил.

Вместо этого Лиорно задумчиво сощурился, оглядел парня с головы до ног, и спросил:

— Зачем ты пришел сюда, парень?

— А? — часто заморгал глазенками Денис, — в каком смысле зачем? Разве не ты сам меня сюда позвал?

— Я тебя не звал, — покачал головой Лиорно.

— Стой… как это не звал, — недоуменно отозвался Денис, — но ведь тот голос… это был твой голос… ты сам твердил «прими», «прими», «прими». Я думал это было приглашение и принял его.

— Это было не приглашение, парень, — с легким снисхождением в голосе произнес Лиорно, — это было совет.

— Совет? Какой еще совет? — окончательно перестал понимать Денис.

— Ты так отчаянно желал спасти этих людей, парень, но при этом начал отвергать силу, которая может это сделать… — начал объяснять Лиорно.

— Силу которая может это сделать⁈ — перебил его юный лекарь, — это какая еще такая сила… — пробурчал он, а потом его глаза округлились и он опустил взгляд на исходящие от него ментальные нити, — нет… нет-нет-нет! НЕТ!

— Вот опять, — покачал головой Лиорно, — я говорю прими, а ты отвергаешь собственную силу, парень. Почему?

— А разве не очевидно⁈ — эмоционально всплеснул руками Денис, — это не сила! Это проклятие! Клеймо! То самое искаженное наследие, от которого ты и сбежал!

— Ошибаешься, — не согласился Лиорно, — ментальный контроль часть Света. Свет часть целительства. А целительство часть тебя. Это все сила. Твоя сила лекаря. И ты не сможешь ей полноценно пользоваться, пока полноценно не примешь себя.

— Принять⁈ Принять то, что делал мой отец? Что делали… все они⁈ — перейдя на крик, выпалил Денис, — Я НИКОГДА ЭТО НЕ ПРИМУ! НИКОГДА! ИНАЧЕ ВСЕ ЭТИ УЖАСЫ СТАНУТ РЕАЛЬНЫ! ИНАЧЕ ВСЯ МОЯ БОРЬБА С ЭТИМ ПОТЕРЯЕТ ВСЯКИЙ СМЫСЛ!

— Все эти «ужасы» такая же часть тебя, как и твоя борьба, — совершенно не изменившимся спокойным голосом произнес Лиорно, — это твое прошлое, парень. Это прошлое Клана Света. Нравится тебе это или нет, все это часть силы целителя. И ты никогда не сможешь полноценно воспользоваться силой, часть которой ненавидишь.

— Вот как, — нервно усмехнулся Денис, а его плечи бессильно опустились, — выходит… выходит из меня действительно никудышный лекарь.

— Возможно, — неожиданно легко подтвердил Лиорно, — но другого лекаря у мира Света нет.

От этих слов у Дениса защемило в груди. Волна отчаяния и слабости нахлынула на него, и он упал на колени, не в силах поднять взгляд. Все, чего ему хотелось сейчас, это провалиться сквозь землю от стыда и собственной слабости.

Огромных трудов юному лекарю стоило, чтобы отогнать это чувство и поднять взгляд. Пусть и целитель из него выдался никудышный, Денис все равно не готов был сдаться.

— Но если не ты меня сюда привел… то, кто это сделал? — произнес он вдруг появившийся в голове вопрос.

— Странной вопрос, парень, — с легким недоумением подал голос Лиорно, — тебе никто не помогал. Ты попал сюда своими силами.

— Я? Своими⁈ А… своими… — нервно покачал головой Денис, начиная припоминать, что в тот миг с сумкой в руках, его буквально переполняло непреодолимое желание увидеть источник голоса, и ради этого он был готов залезть в долг миру Света так глубоко, как потребуется.

И, по всей видимости, залез. Да еще в какой долг, учитывая, что после «исцеления» Энджи собственных сил ему едва хватало на то, чтобы на ногах стоять.

— Маркус меня убьет, — пробурчал Денис себе под нос едва слышно.

— Нельзя убить того, кто уже мертв, — мудро заметил Лиорно.

— Так я все-таки мертв, — не особо удивившись, вздохнул Денис, — какой жалкий конец. И что теперь?

— Зависит от тебя, парень, — пожал плечами Лиорно и указал пальцем юному лекарю на грудь, — если бы ты твоим желанием было просто увидеть меня, то ты уже исчез бы. Здесь могут находиться только те души, которые искренне продолжают бороться. Так в чем заключается твоя борьба? В чем твое желание? Что на самом деле привело тебя сюда? Что заставило без раздумий залезть в долг к Стихии Света настолько глубоко?

— В долг… что заставило… — машинально повторил Денис, бросил взгляд на нити, на «статуи» вокруг и вдруг произнес, — я хотел исцелить всех этих людей… но… но разве я могу? Как я могу исцелить кого-то, кто уже мертв?

— Ну, пару душ ты отсюда вытащить смог, — легко парировал Лиорно.

— Хм… а ведь правда, — хмыкнул Денис собственным мыслям и чуть оживился, — Молот и Ира были здесь… — продолжил он бурчать вслух, — поэтому они их слышат… а раз отсюда вернулись они… смогут, и все остальные… но как мне их вытащить… как мне выйти?

— Ответ внутри тебя, — терпеливо напомнил ему Лиорно, — ты зашел сюда с желанием увидеть источник голоса. Остался с желанием спасти этих людей. С каким желанием ты хочешь найти способ выйти?

— Каким желанием? — опешил Денис, — а разве есть варианты⁈

— Всегда есть варианты, парень. Что движет тобой? Что заставляет тебе сохранять сознание даже после смерти? Возможно, ты отчаянно желаешь жить дальше?

— Жить дальше? Разве я не умер?

— Иногда даже смерть можно исцелить, парень, — со знанием дела произнес Лиорно, — пока душе еще есть куда возвращаться, можно бороться.

— Даже если это «куда» мертво? — тихо спросил Денис.

— Даже если это «куда» мертво, — легко подтвердил Лиорно, — ведь если вернуть душу, то состояние, когда сердце не бьется, всего лишь болезнь.

— Стой… ты имеешь в виду воскрешение⁈

— Я бы назвал это высшей регенерацией, — улыбнулся Лиорно, — чтобы не было конфликта с миром Смерти. Он весьма ревнив, знаешь ли.

— Высшая регенерация… воскрешение… называй как хочешь, но это невозможно! — выпалил Денис.

— С чего ты взял?

— С того, что… — хотел было выпалить опровержение Денис, но вдруг осознал, что откуда ему вообще знать, что возможно, а что нет?

Практически все целебные техники были забыты, книги утрачены, а то, что осталось находилось под запретом. Что вообще Денис за свою жизнь успел узнать о Стихии Света?

— Вытащить душу обратно из мира Смерти невозможно, это верно, но если душа еще не ушла, а застряла по пути где-нибудь, например, здесь, — хмыкнул Лиорно, — то попробовать можно. Если не боишься возможных последствий, конечно. Видишь ли, мир Смерти не очень любит, когда чужаки играют на его поле.

— Учту, спасибо, — сглотнул ком в горле, пытаясь переварить информацию Денис, — то есть я действительно могу… могу их воскресить… причем всех… они не мертвы… я могу… смогу вылечить всех… но как мне это сделать⁈ Ты можешь меня научить? — впился он взглядом в Лиорно.

— Могу, — навис перед ним Лиорно, и сузив залитые чистым Светом глаза, спросил, — на что ты готов ради этого, парень?

— На все, — без колебаний ответил Денис, и вспышка слепящего холодного Света озарила все пространство.

Когда Денис открыл глаза, то увидел, что находится высоко в воздухе. Он дернулся и раскинул руки, думая, что вот-вот начнет падать, но ничего не произошло. Незримая сила держала его наверху. Юный лекарь при этом болтался, неловко загребая руками, а вот Лиорно рядом с ним величественно висел.

Осознав, наконец, что гравитации нет, и тут работают иные законы, Денис, пусть и с трудом, но тоже занял более-менее устойчивое вертикальное положение.

И только после этого юный лекарь осмотрелся.

Ничего кроме их положения в пространстве особо не изменилось. Все также тихо, стерильно и окутано слепящим белым Светом. Разве что холоднее стало почему-то.

Пульсирующие статуи-души тоже никуда не делись и виднелись россыпью внизу. С высоты все они были видны как на ладони. Беглого взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что их там действительно больше тысячи. Значит в ангаре, в отличие от этого места, собрали не всех.

Нити тоже никуда не исчезли. Просто стали гораздо тоньше. Странно, но в таком виде Денис ощущал их даже более отчетливо. Теперь ему не требовалось касаться нити, чтобы услышать конкретную статую-душу. Достаточно было просто посмотреть на нужную, как ее голос тут же возникал в голове.

Денис прислушался, но увы. Их речь как была бессвязной, так и осталась. Однако юному лекарю и не нужно было понимать смысл их слов, чтобы уловить их общее стремление. Общее желание жить.

— Интересно, каким надо быть человеком, чтобы сохранять волю к борьбе так долго, — задумчиво прошептал Денис, и его взгляд инстинктивно зацепился за дальние ряды. За тех, кого он считал самыми старыми и оттого бесперспективными к пробуждению пациентами.

Некоторым «экземплярам» там было под семь сотен лет, и находясь в реальном мире, Денис даже в самых смелых мечтах не надеялся их пробудить, однако то, что он видел сейчас, в корне изменило его мнение.

Только сейчас Денис понял, как ошибался. Ведь здесь, в этом залитом белым Светом мире, эти «бесперспективные» души сияли куда ярче остальных. И выглядели они гораздо живее. Долгие столетия борьбы не только не сломали их, а наоборот, закалили, сделали сильнее. И этого сейчас не было видно, но Денис прекрасно знал, что на подавляющем большинстве «статуй» из дальних рядов ангара красовался герб Падшего Ордена.

Воспоминание о реальности отозвалось болезненным жжением в груди и Денис перевел взгляд на все это время молча левитирующего рядом с ним Лиорно.

— Так, и что я должен сделать? — спросил парень.

На что Лиорно лишь мягко улыбнулся. Да так ехидно, что Дениса слегка передернуло.

— Стой… — побледнев начал понимать юный лекарь, — только не говори, что я должен принять ментальное наследие?

— Ладно, не буду говорить, — пожал плечами Лиорно, — но лишь напомню, что ты сам сказал, что готов на все.

— Да, но я думал надо будет отдать руку, глаз, жизнь в конце концов, но не это! Принять эту проклятую хрень выше моих сил!

— Бежать всегда проще, чем бороться, — назидательным тоном произнес Лиорно.

— Да, но… — хотел было продолжить оправдываться Денис, а потом его взгляд опустился вниз, на тысячу продолжающих борьбу столетиями душ, — ты за этим меня поднял? Показать мне какое я ничтожество по сравнению с ними⁈ Зря старался! Я и так это прекрасно знаю! И я точно знаю, что так бы я не смог!

— Кто тебе это сказал?

— Я, — твердо заявил Денис, смачно ударив себя в грудь, — я прекрасно знаю, кто я такой! Никто лучше меня не знает какой я трус и слабак!

— В таком случае, почему ты еще здесь? — резонно спросил Лиорно.

И ответить на это Денису было нечего. Он отчаянно пытался найти оправдание, причину, искал, рылся в воспоминаниях, как в старом чулане, но там не было ничего подходящего. Любые доводы разбивались об реальность как волна об скалу.

Денис был здесь.

И этот факт странным образом придавал ему сил и уверенности. Вернее, не так. Он доставал эту уверенность из чулана, где Денис ее давным-давно запер собственными руками. Спрятал настолько глубоко, что успел забыть, что она вообще когда-то существовала. Как забыл, что когда-то существовала версия Дениса, имеющая собственное мнение, желания и мечты.

— А если… если я не смогу? — осторожно спросил он.

— Не попробуешь не узнаешь, — мягким голосом ответил Лиорно, — но ты все еще можешь отказаться. Как я и сказал, всегда есть варианты. Но я бы на твоем месте соображал побыстрее. Ты выиграл себе время, когда залез в долг Стихии Света, но это время не бесконечно, а проценты уже тикают.

— Тц, — скривился от воспоминаний о долге Денис и сделал глубокий вдох.

Выдох.

После чего его взгляд опустился вниз. Юный лекарь понятия не имел с чего начать, поэтому для начала просто потянул энергию по телу. И она потекла удивительно легко. Да еще и так много, что Денис от удивления чуть равновесие не потерял.

Но быстро собравшись, он взял энергию под контроль и начал собирать в груди.

— Хорошо, — кивнул Лиорно, — теперь закрой глаза и соединись со всеми. Почувствуй их.

— Л-ладно… — дрожащим голосом буркнул Денис, и послушно закрыл глаза. После чего напрягся, его тело пробила легкая дрожь, а основания всех ментальных нитей подсветились, и практически мгновенно, выстрелили энергией как импульсами между нейронами, последовательно соединяя и возвращая «сигнал» обратно.

Один. Второй. Третий.

Денис последовательно соединял с собой каждого. И вместе с импульсом, в его сознание вливались их шепот, мысли, голоса. Он приказывал, и они повиновались. Охотно прилипали к сознанию, и требовались огромные усилия, чтобы удержать всю эту липкую субстанцию вместе. Каждая клеточка тела парня желала сопротивляться этой технике, которую он ненавидел всей душой. Мозг кричал о том, что это неправильно. Плохо. Проклятая сила должна быть уничтожена. Она несет только зло.

Только вот эти крики собственного сознания постепенно становились все тише, ведь ничего плохого на самом деле не произошло. Денис даже глаза открыл, чтобы убедиться. И увидел, что ментальным контролем можно не только приказывать, но и… лечить.

Ведь он не только слышал шепот и мысли, он также ощущал их состояние. Мог унять боль, ослабить страхи, облегчить ношу.

Невероятно, но каждый кого он уже «подключил» к себе ментальным контролем, стал ощущать себя лучше. Просто осознав, что они не одни, их тревога снизилась, а среди эмоций стала преобладать… надежда.

Юный лекарь едва не выругался от восхищения, но слишком уж довольная морда была у Лиорно, и поэтому Денис старательно не подал вида и продолжил.

Теперь дело пошло куда быстрее. Минута, и вся тысяча нитей была «подключена», и при желании Денис мог услышать мысли любого из них.

Жаль только они все еще были несвязным бормотанием из случайных слов.

Но теперь Денис знал их имена, а также мог отличать по голосам.

Удержать это состояние было чертовски тяжело. Тело трясло, а зубы пришлось стиснуть до скрежета, но чувствовал Денис себя при этом… удивительно хорошо. На самом деле энергетически даже лучше чем обычно. И это после техники такого уровня! Его тело буквально источало силу, в то время как в реальном мире за подобное он бы уже умер раз десять.

От мысли, что он реально умер, Денису стало немного грустно, но ненадолго.

— Надежда заразна, — усмехнулся юный лекарь собственным ощущениям, после чего повернул голову на Лиорно и спросил, — что дальше?

— Все просто, активируй нити тех, кого хочешь пробудить, и, не отпуская активацию, прикажи им проснуться.

— Стой, что… активировать? Все одновременно? Да я же…

— Не сможешь? — поднял бровь Лиорно.

— Тц, — сжал зубы Денис и, собравшись с мыслями, активировал первую нить.

Потом вторую. Третью. Четвертую. При этом Денис инстинктивно понимал, что разрывать связь с остальными тоже нельзя, именно подключение всех дает силу, поэтому нужно и держать связь, и точечно активировать нити.

Одновременно.

Первые пять активаций дались относительно легко. Пять голосов одновременно звучали в голове, мешая сосредоточиться, но это было не самое страшное. Куда неприятнее была появляющаяся во всем теле тяжесть, из-за которой подкашивались коленки и мутнело сознание.

На десятой активации добавились сложности в виде онемения. Без чувствительности контролировать нити стало в разы тяжелее, и он уже едва-едва удерживал их вместе. Тело стало таким тяжелым, что казалось вот-вот сорвет его вниз.

А ведь он «активировал» только десятерых из тысячи! Неприятно, но отогнав эти мысли, Денис продолжил.

На пятнадцатой активации он перестал слышать собственные мысли, а сердце колотилось так, что вот-вот вырвется из груди.

На двадцатой его резко согнуло пополам от дикой боли, а тело постепенно начало терять высоту. Сквозь боль, агонию и в полубреду парень продолжал активировать новые нити до тех пор, пока вдруг не осознал, что орет от боли.

В ужасе осознав, что едва не потерял сознание, Денис распахнул глаза и увидел перед собой Лиорно, который придерживал его под плечо. И его рука было единственным, что удерживало юного лекаря от падения вниз.

Все естество парня трубило о желании отпустить ношу, сдаться, расслабиться, но в тоже время Денис понимал, что, если отступит сейчас, ни сил, ни времени на новую попытку у него уже не хватит.

Поэтому, сохраняя концентрацию из последних сил, он с трудом поднял голову и произнес:

— Я… я не могу… на тридцати нить обрывается… они слишком тяжелые… я не смогу унести отсюда больше…

— А чем ты недоволен? — удивился Лиорно, — это в тридцать раз больше, чем ты вынес в прошлый раз. Более того, ты разумно взял тех кто «свежее», ведь чем дольше душа находилась вне тела, тем тяжелее ее вес. Взять с таким раскладом сразу тридцать отличный результат.

Услышав это, Денис опустил глаза и понял, что действительно активировал самых «легких» и «свежих». Но при этом не смог взять ни одного из тех, кто тяжелее и полезнее. Ни одного из тех, кто реально может помочь на той стороне здесь и сейчас.

И сделал это Денис не специально, а совершенно инстинктивно, так как его целью было вытащить как можно больше, но глядя вниз сейчас, он уже не был уверен, что это правильно. Если уж выбирать, то надо вытащить и их…

И в момент, когда он уже хотел дернуть рубильник выхода и озвучить приказ, в его голове вдруг что-то щелкнуло, и Денис спросил:

— Я смогу сюда вернуться?

— Нет, — как само собой разумеющееся ответил Лиорно, и в душе юного лекаря все похолодело.

— Тогда этого… — скривился тяжело дышащий Денис, — недостаточно… — выплюнул он и начал судорожно соображать, что может сделать.

Конечно, с чего он вообще решил, что эта акция многоразовая. Все в происходящем указывало на то, что у него одна попытка. Всего одна. А значит нужно найти способ…

Как вытащить больше. Как сделать «легче» тех, кто реально полезен.

Если он сможет утянуть за собой тридцать легких душ силой, то наверняка есть другой путь, чтобы увеличить это число…

Думай… думай… думай…

Тридцать голосов в голове мешали соображать, но уже более-менее привыкнув к этому фону, Денис вдруг прошептал, — а что если…

И счетчик активированных нитей пошел вверх.

Когда Денис открыл глаза, он ощущал себя… иначе. Изо рта вырвался крик, но лишь на мгновение, спустя которое юный лекарь осознал, что не ощущает ни боли, ни жара, ни агонии. Все это исчезло как страшный сон, и лишь воспоминание о нем царапало разум и разгоняло биение сердца.

Оно стучало как сумасшедшее, а сам Денис жадно хватал ртом воздух, тщетно пытаясь отдышаться. По его лицу ручьем стекал пот, а перед глазами все плыло так сильно, что он не сразу рассмотрел перед собой Ярославу.

Ее миловидное личико выглядело заплаканным и полным скорби, но глаза при этом выражали настоящую ярость, и не успел парень отреагировать, как ему влетела смачная пощечина.

— ТЫ ИДИОТ! ДУРАК! ПРИДУРОК! — начала орать девушка, — ТЫ ЖЕ СГОРЕЛ! ОБРАТИЛСЯ В ПЕПЕЛ! УМЕР! УМЕ-е-ер… — дрогнул ее осуждающий голос, после чего утонул во всхлипах, а сама она обняла парня и уткнулась дрожащим лицом Денису в грудь.

Денису было совершенно нечего возразить, и вместо этого он обнял девушку и прижал к себе крепче. Одновременно осознавая, что его руки на месте, хотя он помнит, как они сгорели и осыпались. Слишком хорошо помнит, настолько, что мозг до сих пор не до конца верит, что Денис жив.

В голове крутились тысячи вопросов, но все они выветрились из головы, как только юный лекарь увидел за спиной девушки мужской силуэт. Силуэт того, кого Денис хотел видеть здесь меньше всего. Маркус беззаботно стоял, сложив руки на груди, и с одному ему свойственной улыбкой наблюдал за происходящим. И его обманчиво невинный взгляд прожигал его насквозь.

— Эх, Денчик, Денчик, — покачал головой Маркус, и в этом его «эх» было зашито настолько мощное «я же говорил», что Денис не выдержал и чуть отвел взгляд в сторону от стыда.

— Да, я снова залез в долг… но так было нужно, — нашел в себе силы оправдаться Денис.

Но взгляда при этом не поднял.

— Нужно⁈ Кому нужно⁈ ТЫ ЖЕ УМЕР! — прилетел укор ему прямо в ухо, и как ни странно, это немного помогло собраться мыслями.

— Иногда смерть просто временное состояние, которое можно исцелить, — хмыкнул Денис.

Говорил он это глядя на Ярославу, но ответ был больше для Маркуса, смотреть на которого парню было до сих пор стыдно.

— О как, умных слов понабрался, — усмехнулся Маркус, при этом сделал он это совершенно безо всякого осуждения.

Более того, в его голосе мелькнула радость? Осознав это, Денис вернул взгляд на Маркуса и увидел на его лице такую же самодовольную улыбку, какая была у Лиорно.

Один в один!

— Ты… ты… — уже не отрывая взгляда от Маркуса, прошептал Денис, — ты знал, что так и будет!

— Иногда, если хочешь, чтобы человек сделал то, что ты хочешь, надо ему это запретить, — безо всякого стеснения произнес Маркус, продолжая самодовольно улыбаться.

— Ты… да я же… да ведь… — пытался найти слова вскочивший на ноги Денис, — вот поэтому у тебя и не было друзей! Вы… все вы Паладины долбаные психи! — закричал он, прижимая к себе Ярославу и отстранившись в сторону от Маркуса.

— Мы, — совершенно спокойно уточнил Маркус.

Денис не сразу понял, что именно тот имеет в виду, а когда понял, то замер. Его глаза округлились, а все события последних часов калейдоскопом пронеслись у него в голове. Вернулись и вопросы, от количества которых у парня резкого заболела голова и он посмотрел на Маркуса совершенно другим взглядом.

— Стой… так у меня… получилось? — задал он первый вопрос.

— Сам посмотри, — улыбнулся Маркус и сделал шаг назад, открывая вид на десятки медленно приходящих в движение статуй с залитыми ярким Светом глазами.

После разговора с Горемыкой мои дела в столице были закончены. По крайней мере на какое-то время. Нет, меня, конечно, пытались затянуть в проработку «Эдиктов» и всю эту их предвыборную суету, но где я и где бюрократия. Я и так сделал более чем достаточно и поспешил свинтить пока меня не завалили бумажной работой похлеще Наместника.

В конце концов в отпуске я или где?

Курс я взял подальше загород, где воздух чище, трава зеленее, а из проблем только твари пытающиеся тебя убить.

Правда пришлось перестроить маршрут и заглянуть на огонек к решившему поиграть в спасителя Денису. Если честно, с ним мне было сложнее всего нащупать план действий. В ученики он не просился, драться не любил, а из развитых решительных качеств в нем было только упрямство.

Не моя специализация в общем, поэтому я и решил столкнуть его лицом к лицу с Лиорно. Ну как столкнуть. Все что я сделал по факту это дал парню Урну и наблюдал. Выйти из этого могло все, что угодно, вплоть до сгоревшего заживо Дениса, что почти и случилось, но обошлось.

Более того, Лиорно даже печать парню сам нанес. Хоть кто-то из Паладинов прошлого ответственно относится к своим обязанностям. Жаль руку ему пожать не выйдет.

«Урна» теперь пуста, а сам Лиорно ушел окончательно. Куда? Хороший вопрос. Может Денис разберется, когда окрепнет.

А пока он сидит за своим рабочим столом и судорожно обновляет медицинские карточки для тысячи пациентов, пока Ярослава тщетно пытается собрать у молчаливых каменюк анамнез. Да, Денису удалось достучаться до их душ и воссоединить их с телами.

Только вот сами тела к возвращению душ оказались не очень готовы и двигались в лучшем случае как пьяные пингвины. И говорить толком не могли. Единственный им пока доступный способ общения — это ментальные нити Дениса, но и этот канал связи очень ограничен.

Здесь ему не там. Энергии эта техника потребляет будь здоров, особенно если учесть, что некоторым пациентам ради пробуждения пришлось восстановить недостающие конечности, части тел, а в некоторых случаях и голову.

«Протезы» подпитывались Денисом напрямую и были сотканы из чистого Света, поэтому весь ангар сейчас сиял изнутри, ломая объекту всю секретность. Хотя, учитывая тот факт, что так или иначе пробудить удалось всех, надобность в ангаре пропала.

Но работы с пациентами еще предстояло много. Особенно с теми, чьи души были заточены уже несколько веков. Их сон был слишком глубок, и по словам Дениса выход оттуда будет не таким быстрым.

В общем, работы у новоиспеченного Паладина Света впереди полно, и это как нельзя лучше поможет ему с освоением новой силы. А в том, что Денис ее освоит, я теперь не сомневался. Парень еще не осознает, но он пока единственный, кому удалось так легко пережить установку печати. Она не просто на него не повлияла, а сделала сильней сразу и без последствий.

Сыграл в этом роль аспект лекаря, особенность Стихии Света, или тот факт, что Лиорно отдал силу добровольно, я не знаю, но факт есть факт.

Денис сейчас может не спать и работать на износ хоть неделю, хоть месяц, и усталости даже не почувствует. Все как он и мечтал.

Я же чувствовал себя не так здорово. Мой энергетический баланс все еще оставлял желать лучшего, поэтому после обхода Долины, я заглянул на склад снабжения. Там собрал рюкзак, трехдневный рацион, термос под кофе и открыл коммуникатор в поисках подходящего местечка, где можно хорошенько развлечься.

— О, этот подойдет, — с улыбкой отметил я первую точку и, перехватив рюкзак поудобнее, направился к Древу.

Энергетический баланс сам себя не восстановит.

По вечернему небу проплывали темные облака. Тихо завывал по крыше ветер. Заходящее солнце уже не грело и готовилось уйти на покой. Но здоровяку в черно-золотом цельнометаллическом доспехе покой только снился.

Хотя, как может что-то сниться тому, кто не спит?

Не называть же сном те несколько часов в сутках, когда Альберт теряет сознание от изнеможения. А это ни разу не сон! В таком состоянии нет снов, нет покоя, практически нет отдыха, но зато болит все тело, а из мыслей только злоба на гребаного старика.

Один из самых опытных Ратников Империи Альберт Темный (ранее Чугунский), всегда считал себя пусть не самым сильным, но точно самым выносливым одаренным в Империи.

Он не блистал выдающимся умом, выдержкой или особенным талантом, но зато обладал решимостью, крепкой волей и могучим телом, которому по выносливости нет равных.

По крайней мере Альберт всегда так думал.

Первый раз усомниться в своей сильнейшей черте Берти довелось после вылазки за стену с Маркусом. Тогда он загремел в лазарет как зеленый юнец и проспал там дольше всех! Это сильно ударило по гордости Ратника, но Альберт смог выдержать этот удар. Смог подняться. Нашел в себе силы идти дальше.

Однако то, что происходило в этой проклятой ледяной Крепости не поддавалось никакой логике. Место, которое каждый одаренный металла посчитал бы священным стихийным наследием, Альберту в кошмарах до конца дней снится будет.

Если ему вообще когда-нибудь удастся поспать!

Эта ледяная тюрьма, словно издеваясь, постоянно обнажала слабые места Альберта, играючи опровергала сильные стороны и проверяла Берти на прочность снова и снова. День за днем. Ночь за ночью.

А один злобный беззубый слепой старик умело дирижировал всем этим.

Всего за несколько дней это долбаное место и этот слепой старикашка нанесли Альберту столько поражений, сколько он за всю жизнь до этого не испытывал! И что бесило Берти больше всего, так это тот факт, что гребаный Пятый не уставал!

Сам Альберт, самый выносливый Ратник в Империи давно был на грани, был готов сдохнуть от усталости, а этому слепому старикану хоть бы хны!

Этот демон не спит, не знает усталости, не знает пощады, а его слепые зрачки видят больше, чем тысяча зрячих. Альберт уже начал думать, что этот Пятый вообще не человек. Невозможно смертному быть таким выносливым и беспощадным! Наверняка он давно подох от старости и перед ним сейчас дух мстительного старика, главной целью существования которого является до смерти мучать тех, кому не повезло сюда попасть.

Удивительно, но подобные мысли придавали сил. Сам факт того, что Альберт еще был способен мыслить, а не поехал кукухой окончательно, дарил некую надежду.

С ней цельнометаллический здоровяк и поднялся с крыши ледяной Крепости и, вытерев кровь, стекающую из помятого забрала, занял боевую стойку.

И в этот момент, где-то далеко впереди горизонт окрасила вспышка. Яркая, словно черная молния, она на мгновение покрыла непроглядным мраком горизонт, и тут же уступила место обратно вечернему солнцу.

— Бля, ну вот, Маркус там опять развлекается! — всплеснул руками Альберт, — а я…

— Отлыниваешь, — прилетел ему укор одновременно с деревянной палкой, которую здоровяк принял на блок.

По пространству разлетелся пронзительный скрежет, металл скрещенных перчаток вмяло, а самого Альберта протащило по крыше несколько метров.

— Да где я отлыниваю⁈ — прорычал Берти, — задолбал уже со своими тупыми испытаниями! Выпусти меня в нормальную битву! Маркус там уже пять высокоранговых Порталов за три дня в красной зоне закрыл, дай мне тоже развлечься! Хоть денек!

С этими словами Альберт резко убрал блок и одновременным рывком попытался ухватить древко.

— Ха! Развлечься? Ишь че удумал, — проворчал Пятый, в последний момент издевательски опуская палку ниже с последующим ударом по опорной ноге.

Цельнометаллический здоровяк этого не ожидал и комично завалился на ледяной пол. В очередной раз. И в очередной же раз поднялся, прожигая старика яростным янтарным взглядом.

А между ними в воздухе висела самая обычная деревянная палка с тряпкой.

— Ты второй день швабру поймать не можешь, какую тебе еще настоящую битву, пацан? — фыркнул Пятый, — зашибут тебя там малец и не заметят, и все мои старания крысюкам под хвост.

— Да какие там старания шваброй махать, — огрызнулся Альберт, но при этом одновременно топнул ногой, и заранее подбитая стальная плита взмыла вверх, и с радостным выкриком «ХА!», он ухватил заветную палку двумя руками.

Достаточно крепко, чтобы не выпустить из рук, и не слишком сильно, чтобы не сломать. Ведь это была самая обычная палка, и испытанием было поймать ее не сломав. Не нанеся ей ни единой трещинки.

И наконец у Альберта это получилось, и он буквально сиял от радости, подняв ее к небу словно бесценный трофей.

— Хм, ну наконец-то, я уж думал ты до своей старости ее ловить будешь, — пробурчал старик, и его беззубая морда медленно расплылась в ехидной улыбке.

Альберт уже не раз видел ее и нервно сглотнул ком в горле.

И не зря, ведь спустя мгновение палка резко взмыла вверх. Выругавшись, Берти вцепился в нее пальцами до хруста, но тут же опомнился как бы не сломать. Из-за чего одна рука соскользнула, и здоровяк теперь летал и болтался на летающей швабре одной рукой.

— Держи крепче, развлекатель, тебе еще Крепость ей драить, — хохотнул старик, внимательно наблюдая, чтобы на древке не появилось ни единой трещинки.

— Э… ты че несешь, старый, — с трудом укротив дергающееся древко и опустившись вниз, округлил глаза Альберт, — какой драить? Всю Крепость⁈ Я тебе что уборщик⁈

— Вот именно, шкет! — ткнул в него морщинистым пальцем Пятый, — пока ты даже с уборкой справиться не можешь, а воевать собрался! — добавил он и «глянул» слепым взором на почти севшее солнце, — к рассвету управишься с уборкой, зачту испытание, а коль нет… — цокнул он языком, — начнешь по новой. Палок неломанных у меня еще много. На любого бездаря хватит.

Дни пролетели незаметно.

Как любил говаривать старик Акс, «счастливые часов не замечают». А эти дни я был очень счастлив. Никаких лишних мыслей. Никаких лишних тревог. Никакой политики. Никакой бюрократии. Просто убиваешь тех, кто пытается убить тебя.

Все ясно и просто.

Благодать.

Что ни говори, а физическая активность лучший способ прочистить мозги от лишнего мусора. А хорошая форма и отличное самочувствие как приятный бонус.

Энергетический баланс я успешно восстановил, попутно сократив популяцию тварей в красной зоне на пару процентов, и прикрыв несколько Порталов «S»-класса опасности. Не сказал бы, что мне это далось легко, но прогресс очевидно есть.

Я укрепил уже открытые Пути, провел ревизию энергетических каналов, уделил внимание телу, и заложил базу для дальнейшего восстановления. Ведь одно дело открыть высокоуровневые техники, и совсем другое подготовить тело к их использованию. Правда, учитывая обстоятельства, пришлось делать это все в экспресс режиме.

Впрочем, ничего нового.

Также я, наконец, добил связь с миром Тьмы до отметки выше восьмидесяти процентов, и прямо сейчас она составляла неплохие 82,34%.

Для седьмого Пути маловато, но ощущения приятные. Давненько я не выкладывался на максимум, и этот недельный вояж был очень кстати.

И я бы продолжил дальше, если бы не одно «но».

— Эх, — вздохнул я, глянув на часы, которые мигали красным.

В этот же момент мир почернел, а вокруг резко запахло гнилью. Как бонус меня с ног до головы покрыло вязкой слизью и швырнуло куда-то вниз. Быстрое падение, и я оказался по колено в кислоте, начавшей шипеть на моем доспехе.

Ну вот. Отвлекся всего на мгновение, и меня сожрали. Говорил мне старик Акс, не откладывать все на последний момент, но кто ж знал, что будильник застанет меня в разгар битвы с Пожирателями Скал.

Опасные змеюки, средним размером с добротную двадцатиэтажку. Получили свое название за способность грызть горные хребты и скалы, с которыми их частенько и путают неопытные одаренные, когда те спят. Неопытные и мертвые, потому что тварюшка эта, несмотря на свои габариты, ахренеть какая быстрая, и в сражении на земле способна прикончить даже молодого дракона.

За что, собственно, и получила свой «S-»-класс опасности.

И, как можно догадаться, желудок у твари способной переваривать скалы место не очень дружелюбное. К тому же изнутри защищено даже лучше, чем снаружи.

Насколько мне известно, ни одному живому существу не удавалось выбраться из желудка этой твари. Всегда хотел проверить удастся ли это мне.

С этой мыслью я перехватил «Коготь» поудобнее, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Чуть не блеванул от ударившего в нос смрада и выругался сам на себя за поспешность. Но откатывать назад было уже поздно, и я продолжил отработанную за эту неделю схему.

Зажег искру энергии через первый путь. Пустил искру по телу через путь второй. Визуализировал и направил ее в клинок через путь третий. Усилил все это добро через путь четвертый, так как возмездие засчитало мерзкую вонь за психический урон. Синхронизировал полученную энергетическую смесь с ритмом сердца через путь пятый.

И, наконец, открыл глаза, выпуская все это через путь шестой.

Все произошло так быстро, что я даже ничего не успел почувствовать. Руки сами вспороли неуязвимую плоть твари, и когда я открыл глаза, то уже висел в воздухе, видел чистое небо, а разрубленная на две части верезжащая тварь падала вниз, полыхая черным огнем.

Успешно сориентировавшись на местности, я выставил руку и подтянул себя к макушке высоченного дерева, на котором и повис, глянув вниз.

Высоко забралась, гадина. Этаж сороковой по меркам столицы…

— Блин, столицы, — вздохнул я и глянул на часы.

Заляпанный кислотой коммуникатор уцелел и продолжал мигать красным уведомлением. Делать было нечего. Я и так переносил его последние три дня, но, как говаривал старик Акс, «перед смертью не надышишься».

Блин, что-то последнее время я стал часто вспоминать Акса. Пожалуй, единственный минус моей выездной недельки.

Вздохнув еще раз, я перевел взгляд на горизонт и улыбнулся. Заходящее солнце подсвечивало снизу массивные темные тучи, из-за чего все небо окрашивалось в ярко красное зарево.

— Красиво, — прошептал я, покачиваясь на макушке гигантского дерева, после чего окинул взглядом мерцающие внизу Порталы, а также снующих там по красной зоне тварей, и, добавив «еще увидимся», вытянул руку и приказал, — перемести.

Пришлось воспользоваться шагом Тьмы. Затратно, конечно. Но сам виноват, что дотянул до последнего. Впрочем, энергии я за последнюю неделю набрал с излишком.

Тьма выбросила меня аккурат в точку назначения. Глаза не сразу перестроились, а когда цвет реального мира все-таки вытеснил Тьму и вернулся, я увидел перед собой ослепительной красоты светловолосую девушку.

Лекса выглядела безупречно. В элегантном платье, на высоких белоснежных каблуках, с изысканной прической, строгим набором украшений и дополняющей образ маленькой сумочкой.

— Кхм, — деловито кашлянул я в кулак, и окинув девушку взглядом, произнес, — готова, дорогая?

— Я-то готова, а ты… — окинула Лекса меня и демонстративно зажала носик, — будешь в этом?

— Ой, — покосился я на с шипением капающую на пол с меня кислоту, — пардон, один момент! — произнес я, после чего щелкнул пальцами, одновременно вливая энергию в ткань, и полимер успешно переработал всю гадость, очистился и принял форму делового костюма.

Поразмыслив еще пару мгновений, я преобразовал часть излишков энергии в стихию воды и принял экспресс «душ» с последующей «просушкой» стихией природы.

Затраты энергии кусались, но я напомнил себе, что в моем теле и так ее слишком много, и если не тратить, то она просто выйдет сама по себе. А так хоть польза есть. И экономия времени опять же.

Главное не привыкнуть. А то старик Акс из преисподней вылезет со своими причитаниями. Он бы и сейчас мне накостылял за одну только мысль о подобных растратах энергии и настучал Хранителю Великого Источника.

От воспоминаний об Илларионе Магистре Проклятий меня передернуло. Хорошо, что этот вредный старый хрыч уже давно сдох.

— Лучше? — закончив с гигиеническими процедурами, спросил я.

— Лучше, — кивнула с очаровательной улыбкой Лекса, и прильнула ко мне под руку.

И мы, переступив образовавшуюся дыру в золотом полу вышли в коридор Дворца. Обычно пустой, он сейчас был буквально заполнен людьми. Со всех сторон доносились голоса, разговоры, торопливо сновали парочки, большинство из которых мне были незнакомы, но и знакомые тоже попадались.

Например, Макс с Дианой. Они нас не заметили, но опередили всего на несколько секунд. Довольно нерасторопно для первых представителей славящемуся своей скоростью Клана Молнии.

Также я узнал Кедра с Тиной, торопливо шагающими с веселыми перепалками кто виноват в задержке больше.

Но больше прочих мое внимание привлек Мрак с… Лерой!

— О! — едва увидев их, не сдержался я, — а они когда успели?

— Ха, читать мои сводки надо внимательнее, — усмехнулась Лекса под боком.

— Там и такое есть? — искренне удивился я, — я думал ты только про важное пишешь.

— А чем это не «важное»? — сощурила глазки моя помощница, — регент Клана Огня идет под руку с членом Рода Темных. Твоим Родом, между прочим, — укорила меня Лекса.

И парировать мне было нечем. За эту неделю я не то, что сводки, я вообще коммуникатор не трогал и изолировался от людей, оставив только канал для мега-супер-экстренной связи. Ну и будильник. Гребаный будильник.

После недолгой прогулки по коридорам, мы добрались до нужного помещения. Церемониальный зал Императорского Дворца был до отказа заполнен людьми. В основном аристократами и прессой, но только из-за малой вместительности. Насколько я знаю после официальной части Дворец на целые сутки откроют для всех желающих.

Сейчас же у всего происходящего был строгий регламент, и мы пришли последними. Очень удачно, хочу заметить, так как не успел я поздороваться с первой парой гостей, как на сцену вышел красиво одетый молодой человек и створки дверей за нами закрылись.

Торжественный прием в честь будущей коронации начался.

Само заявление Рихтера уже прозвучало вчера, и пусть его еще официально не избрали новым Императором, это было лишь вопросом времени, ведь иных кандидатов попросту не было.

Как и ожидалось, заявление о возвращении единокровного наследника Императора вызвало в столице фурор. Рихтер подготовился на славу и устроил целое шоу. Я глянул одним глазком видеозапись вчера. К речи всей своей жизни парень подошел обстоятельно. Молодец.

Не менее эффектно вчера себя показал и второй правнук Императора. Хоть Феликс и не выступал публично, и о своей императорской крови тоже умолчал, но запомнился иначе. Как молчаливый странный мужик, который вышел из осаженного «Миротворца», погладил Стихийную Защитницу, и не сказав ни слова, вернулся обратно, закрыв ворота заставы.

Домыслов и слухов о том, кто это такой по столице теперь ходило полно.

Хорошо хоть в столице было мало людей из Форта-Каплан, где этот самый «загадочный» и «крутой» Феликс разносил улицы своим агрессивным нытьем и поиском меня.

Поэтому тот, кто придумал Феликсу именно такое появление на публике, гений. Парню и правда для поддержания имиджа лучше молчать.

Все это произошло вчера, а уже сегодня всех собрали во Дворце на открытой встрече. Дали народу переварить случившееся и накопить вопросы, которые можно задать.

Но началось все с официальной части, где мне нужно было дать речь. Как последний председатель распущенного Совета и личность, которую из-за недавних событий на площади, люди логично воспринимали как оппонента Рихтера. Мне нужно было выйти и заявить свою официальную позицию.

Лекса мне подготовила целую речь, но я ограничился парой тройкой предложений, суть которых можно уместить в один тезис.

«Я поддерживаю Рихтера и подтверждаю его законное право на трон».

Далее я пожал руки на камеры, подписал пару документов и передал слово дальше, Горемыке, другим членам Совета и прочим видным людям, которые все это согласовывали и готовили.

Я же вернулся к своей спутнице, и за праздными разговорами мы пошли к столам с закусками. Последние три дня я так сильно увлекся охотой, что совсем не ел. И сейчас в спокойном режиме организм настойчиво требовал то, чего я недодал ему за последнюю неделю. С лихвой требовал. Как ростовщик набежавшие проценты. В долг у собственного тела брать также невыгодно, как и у Стихий, если не хуже.

Поэтому я старался закрыть накопившийся «долг» как можно быстрее, попутно развлекая Лексу рассказами о прошедшей неделе. Из-за того, что в красную зону Аргус добивает с огромным трудом, ей информация оттуда не доходит и она с жадностью впитывала новые сведения. Не забывая при этом подводить меня, к, как она выразилась, «важным» людям.

Так мы и вальсировали от еды к гостям и обратно.

А когда я наконец отстрелялся в своих обязанностях Князя и худо-бедно утолил голод, наступил конец официальной церемонии.

Где на сцене под ахреневшие возгласы и пару обмороков появилась неземной красоты женщина. Ее идеальные черты лица приковывали взгляд, гладкая кожа светилась согревающим светом, длинные волосы ниспадали волнами, окутывая пространство энергетическими всполохами, словно нежными объятиями.

Будто ангел, сошедший с небес, она медленно опускалась, грациозно плывя по пространству.

Матерь, как и в свое первое появление перед нами источала нежность, гармонию и тепло.

А когда она заговорила, то ее чарующий мелодичный голос заставил любых скептиков поверить, что перед ними нечто гораздо большее, чем человек.

Неприятно признавать, но из ее уст слова подтверждения о том, что Рихтер легитимный наследник покойного Императора звучали куда убедительнее, чем из моих. И зачем я тогда вообще спрашивается сюда так торопился?

Хотя зрелище это конечно было красивое.

Венцом же речи Матери было объявление «Стихийной Регистрации». То, о чем я совсем недавно говорил с Горемыкой не только было принято, но и уже воплощено. Пока только через стелу. Она сразу после выступления Матери засветилась теплым нежным сиянием, как маяк надежды в царстве мрака.

Символично, что Стела Единстве теперь могла по назначению использовать смысл своего названия.

И Аргус любезно выделит на это энергию. Отдельно стоит упомянуть как мне удалось убедить его это сделать. Подай я запрос через Наблюдателя, я бы сразу получил мгновенный отказ. Через Матерь тоже существовали риски, так как ее первичная функция, это забота, и проект «Стихийной Регистрации» отвечает ей с большой натяжкой.

Поэтому, понимая, что у меня всего один шанс, я решил схитрить и подал запрос через… Дитя. Да, я попросил Старка передать письмо «родителям», но тот факт, что информация поступила через него, обошло выкрученные сейчас на максимум системы экономии энергии и, не получив автоматический отказ, я добился того, что Аргус рассмотрел мой запрос.

И результат сейчас находился на сцене.

Заходить через ребенка немного нечестно, но взаимодействие с прошлым Хранителем Великого Источника Илларионом научило меня и не так выкручиваться.

После явления Аргуса во плоти официальная часть мероприятия была завершена, и я направился на выход. Лекса тоже не считала нужным задерживаться, и ушла со мной.

— Все прошло удивительно гладко, — констатировала я, когда мы медленно шли под руку по пока еще пустому коридору Дворца.

— Согласна, — подтвердила моя помощница, — даже как-то, скучно…

— Скучно? — усмехнулся я, — а разве это «скучно» не результат твоих трудов и тщательной подготовки?

— Да, но… — чуть замялась она.

— Но ты хотела услышать это от меня, — понятливо хмыкнул я.

— И что? Нельзя? — наигранно насупилась Лекса.

— Можно, — улыбнулся я и, тепло глянув в ее сияющие глаза, добавил, — тебе все можно. Тем более после того, что ты провернула. Я даже представить не могу, что бы я без тебя делал.

— Страдал и умер в нищете, — бросила вариант Лекса.

— Это вряд ли, — качнул я головой, — но жить эту жизнь мне бы было определенно сложнее. Спасибо тебе за это.

От услышанного до этого державшая маску Лекса сбилась с шага и смутилась, на этот раз по-настоящему.

— Маркус ты чего? — обеспокоенно впилась она в меня взглядом и ладонью прощупала лоб, — ты там не заболел случайно?

— Да вроде нет, — пожал я плечами, — а что?

— Да ничего… ладно… — все еще странно на меня зыркая, произнесла Лекса, — кхм… возвращаясь к разговору, ты правда считаешь, что я справилась?

— Абсолютно. Ты умничка, — погладил я ее по голове.

— Эй, я тебе не Лиса, — надула губки Лекса.

— А ведешь себя похоже…

— Тц, — закусила она губу, — ладно, пусть так. Тогда я могу за свои старания тоже попросить награду?

— Конечно, проси чего хочешь, — легко согласился я.

— О! — просияла Лекса, — прям все что хочу?

— Да, — абсолютно серьезно ответил я.

Моя помощница уже открыла было рот, чтобы произнести явно заготовленный ответ, но в итоге передумала. Закрыла, и, отведя взгляд в сторону, буркнула: — я подумаю.

— Хорошо, — сделал я вид что ничего не заметил, — мое обещание не имеет срока давности.

— Ладно, — вернула себе веселый взгляд Лекса, — какие планы дальше? — тут же переключилась она на деловой лад. Даже голос изменился.

— Планы… — задумался я, — для начала поспать.

— Я серьезно, Маркус!

— Я тоже. Неделю не спал. Никогда не думал, что так соскучусь по мягкой кровати, — мечтательно потянулся я.

— Кровать это важно, да… помочь ее найти? — кокетливо посмотрела на меня Лекса.

— Я не против, — улыбнулся я, и оглядевшись, на начавшие появляться голоса за спиной, добавил, — но тут скоро будет слишком шумно. Как насчет поискать кровать в другом месте?

Проснулся я от пения птиц. Прохладный ветер колыхал шторки распахнутого балкона, откуда открывался красивый вид на Форт-Каплан. Тело приятно покалывало приливом энергии. Я глянул в сторону, где мерно сопела Лекса. Прикрыв ее идеальные изгибы обнаженного тела одеялом, я поднялся с мягкой кровати.

Сладко потянулся, пустил разминочную дозу стихии по телу и направился умываться.

— Подглядывать за взрослыми нехорошо, — брякнул я на ходу, поворачивая в ванную.

— Эй, я вообще-то тоже взрослая! — укорил меня в ответ женский голос, и из тени появилась хмурая Лиса, и сложив ручки на груди добавила, — и вообще-то я не подглядывала! Я пришла после «этого»!

— А откуда ты знаешь, что «это» было, если не подглядывала? — приняв ее правила игры спросил я, и принялся чистить зубы.

— Я… а… ну… короче! — выпалила Лиса, чуть покраснев, — у меня есть новости!

— Срочные? — с полным ртом зубной пасты, пробурчал я.

— Можно и так сказать, — неопределенно ответила черноволосая.

— Ладно, дай мне десять минут, — бросил я взгляд на часы.

— Хорошо, — кивнула Лиса и скрылась в тени.

Я же вздохнул. Натренировал Паладина Тени на свою голову. Ее же теперь кроме меня никто в мире обнаружить не сможет. Моральным воспитанием я заниматься как-то не планировал. Хотя, Паладина вуайериста в истории, кажется, еще не бывало.

За десять минут я привел себя в порядок, и вышел, одной рукой вытирая полотенцем мокрые волосы, а второй держа кружку наспех заваренного кофе.

— Ну показывай, что у тебя там.

— Ага, сюда, — кивнула стоящая у стенки Лиса, и повела меня по сначала по коридору, потом вниз по лестнице.

Пока шли, я визуализировал перед собой экран коммуникатора и бегло глянул новости. Да, сама Лекса спала, но ее проекции нет. Случись что-то реально срочное, это бы было у меня в сводках. А так ничего. Пустота.

И тем любопытнее было.

Особенно когда мы свернули в закрытую зону и спустились в Узловую пещеру под Фортом-Каплан.

И уже тут, я без всяких объяснений увидел причину такой срочности.

Ведь в узловой портальной сети открылось два новых прохода.

— Рэй открыл? — было моим первым предположением, ведь портальные арки здесь были выполнены из вороньих перьев и стабилизировала Порталы именно теневая энергия.

— В том-то и дело, что нет! — выпалила Лиса, — Рэйчик и сам удивился! Мы с ним думаем это сделал Аргус. Как последствие установки третьего кристалла.

— Хорошее последствие, — кивнул я, подойдя вплотную к двум мерцающим теневой дымкам Порталам, — проверяли куда они ведут?

— Пока нет, — качнула головой Лиса, — кроме меня и Рэйчика еще никто не знает, а я пошла сразу к тебе как узнала.

— Молодец, — похвалил я, после чего отбросил полотенце в сторону и задумчиво почесал влажные волосы, — ну, какой выбираешь?

— А? А можно? — удивилась Лиса.

— Что «а», — хмыкнул я, — конечно можно. Ты теперь Паладин.

— Л-ладно! Круто! — обрадовалась и потерла ладошки девушка, азартно выбирая, — тогда пусть будет правый! Можно идти?

— Если готова, то конечно.

И вместо ответа Лиса, вместе с подлетевшим к ней словно бы из ниоткуда вороном, сиганула в Портал.

— Ну да, кого я спрашиваю, — покачал я головой, и, сладко потянувшись, сделал глоток из начавшего остывать кофе, и так с кружкой в руках и сделал шаг вперед.

Пелена Портала выпустила меня в довольно необычном месте. Я остановился и осмотрелся. Это не красная зона. И не желтая. Это вообще не наш мир.

— Карманное пространство, — констатировал я, проводя пальцем по пульсирующей темной дымкой стене.

— Оно самое, — раздался с легким эхо мужской голос.

Я повернулся на голос и увидел, у дальней стены в полумраке сидит мужчина. Само пространство было достаточно небольшим, размером с обычную комнату, и кроме кресла с мужиком в нем ничего не было. Я сделал шаг вперед, и, увидев лицо мужчины, широко улыбнулся.

— Похоже утро перестает быть томным, — залпом допил я кофе и швырнул кружку в сторону, где ее беззвучно «проглотила» дымчатая стена, — а ведь все говорят, что вы давно померли… ваше Императорское величество.

≡=

Конец семнадцатого тома.

Восемнадцатый том уже тут: https://author.today/work/615887

Друзья, не забывайте ставить 💖 Лайк, если история вам нравится! Это придает автору сил работать дальше и больше!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.