Даже глобальные перемены, случающиеся не сразу, а в течение продолжительного отрезка времени, притупляют чувство тревоги. Некоторые вещи незаметно становятся обыденностью, естественным, совсем не пугающим фоном жизни. Если бы человек умел перемещаться во времени, опасная тенденция такому путешественнику была бы гораздо очевиднее, чем тому, кто пережил изменения постепенно.

По всему миру курились все известные вулканы, многие извергались. Землетрясения стали обыденностью даже там, где их не случалось тысячелетиями. Литосферные плиты, по непонятной причине, пришли в движение и давили друг на друга, снимая напряжение на месте молодых стыков сильными землетрясениями, а в глубине континентов легким тремором.

Уже никто не обращал внимания, что где-то в Японии или Чили землетрясение разрушило очередной город. Это был обычный новостной фон, и только спасатели, перелетая из страны в страну, прочувствовали на своей шкуре, что значат эти изменения.

Огненное Кольцо рождало целые вулканические острова посреди океана и прогибало океаническое дно под старыми. Бывали случаи, когда после волны цунами острова больше не показывались над поверхностью.

Судоходство, из-за гуляющих волн, вызванных сейсмической активностью, превратилось в более опасное занятие, чем обычно. Некоторую тревогу вызывали огромные воронки, возникающие посреди океанов. Были зафиксированы на камеру несколько случаев исчезновения судов. Огромный сухогруз, казавшийся песчинкой на фоне такой воронки, позволял представить её масштабы.

Вследствие разломов океанического дна уровень мирового океана начал понижаться.

С участившимися землетрясениями связывали понижение, и даже исчезновение грунтовых вод. Ухудшилось водоснабжение городов, находящихся даже в самых благоприятных местах. Страдало сельское хозяйство из-за уменьшившейся полноводности рек.

Ученые, конечно, знали больше, но молчали, как и правительства. Первые надеялись, что глобальные изменения климата вызваны циклическими процессами, которые рано или поздно пойдут на спад. Мир еще не видел столько графиков и диаграмм, объясняющих тенденции природных изменений. Вторые молчали, потому что были бессильны повлиять на неподконтрольные им силы, а выглядеть бессильными им не хотелось.

Гипотез нарушения экологического равновесия существовало множество. Преобладала массовая, рожденная определенной частью общества, привыкшего каяться по любому поводу, убеждавшая большую часть населения планеты, что вулканы и землетрясения вызваны неуемной человеческой алчностью и жаждой потребления. Страдальцы указывали на горы мусора и выбросы разных газов, забывая сравнивать их с теми же выбросами вулканов, отравляющими атмосферу в больших масштабах и никак не объясняли возросшую тектоническую активность.

Второй по популярности была теория дрейфа континентов, вызванных накопившимся во внутренних слоях Земли избытком синтезированного термоядерной реакцией вещества, поднимающегося к поверхности. Его давление якобы заставляло литосферу прогибаться, вынуждая плиты перемещаться.

Существовала еще менее популярная теория расширяющейся Земли, объясняющая тектоническую и вулканическую активность периодическим процессом разрыва литосферы в наиболее тонких местах и заполнением трещин свежей лавой. Откуда бралось вещество для расширения, объяснить они не могли.

Некоторая часть ученых якобы имела «неопровержимые» доказательства разбалансированности вращения центрального сверхплотного ядра планеты. По их словам, ядро сместило ось вращения и стучало в стенки внешнего слоя, сообщая мощные импульсы вовне, нарушая отлаженную работу всех слоев в целом. Причину, по которой ядро стало таким эксцентричным, они объяснили уникальным расположением планет и солнечной активностью, создающей сильные электромагнитные возмущения.

Умные речи и панические возгласы тонули в потоке разной информации. Людям было чем заняться кроме погружения в пучину унылого ожидания конца света. Острые ощущения глобального апокалипсиса можно было получить в кино, чтобы по окончании фильма навсегда забыть о нем. Каждый день начинался и заканчивался обыкновенно для большинства жителей планеты.

Три дня до…

Александр припарковал свою машину на стоянке клиентов, в ряд с другими, кто выбрал для отдыха его проект — экологическую деревню в старинном русском стиле. О его приезде знали, и к нему сразу подбежал администратор стоянки.

— Добрый день, Александр Сергеевич, вы с инспекцией или…

— Или. — Перебил хозяин своего подчиненного. — Отдохнуть надо, дня три-четыре.

— Вы как, на общих условиях? — Администратор волновался, не зная, как спросить самого главного человека в их фирме, чтобы случайно не задеть его авторитет. — Телефон сдадите?

— Я бы его не сдал, я бы его закопал на десять метров в землю. У меня от звонков уже тик нервный начался.

— И переоденетесь?

— Да. Веди.

— Вы, один?

— Один. Моя Зарянка для жены, как тюрьма строгого режима. И черт с ней, и от жены отдохну.

По условиям, которые придумал Александр для своих клиентов, чтобы прочувствовать весь букет простой и тем притягательной жизни, телефоны и все электронные устройства надлежало сдавать. Одежду тоже, если не было с собой ничего своего, соответствующего эпохе древней Руси.

Для него был пошит комплект из льняного сукна, длинная рубаха, штаны, пояс, лапти, либо кожаные сапоги по сезону. Александр скинул с себя костюм, пахнущий дорогим парфюмом. Сейчас этот запах для него был хуже трупной вони. Он скинул с себя даже трусы, чтобы не брать с собой никакое напоминание о другой жизни, синонимом которой было слово работа. Обрядился в старинные одежды, свободно облегающие тело и посмотрелся в зеркало. Его аккуратная борода вязалась с ней ничуть не хуже чем со строгим костюмом.

Намотал на ноги вместе со штанами онучи, обмотал их оборами с вышивкой и натянул лапти. Персонал ждал его на выходе из примерочной. У многих в глазах светилась ирония.

— Что, работы нет? — Спросил строго Александр. — Хотя, ладно, не хочу быть начальником сегодня. Уберите в сейф мою сумку, телефон и ноутбук, одежду куда положено. Ну? — Александр подпрыгнул и хлопнул себя по коленям. — Меня ждут?

— Да, да, конечно. Извозчик томится на солнце битый час.

Использовать устаревшие обороты было одним из условий общения персонала с клиентами.

— Добро. Запомните, кто бы не интересовался мной, меня здесь нет и не было. Для всех, я за границей.

— А вы и так за границей, Александр Сергеич. За границей времени.

— Это точно.

Он вышел на улицу. В это время со стороны Зарянки, находящейся отсюда в десяти километрах по живописной дороге, подъезжала телега с отдохнувшими клиентами. Вид у них был загорелый, счастливый, ничуть не хуже, чем у тех, кто вернулся из Турции.

— Как вам у нас понравилось? — Навстречу им направился администратор стоянки.

Александр остался послушать ответ клиентов.

— Вначале было стрёмно. — Ответил мужчина, глава семейства. — Рука так и тянулась за телефоном, а потом, ничего, даже понравилось.

— Не слушайте его, даже понравилось, — передразнила его супруга, — мы в восторге. Ощущения непривычные, но такие, такие, будто мы не просто отдохнули, а пожили нормально, зарядили свои батарейки на целый год.

— Я сено топтал. — Запищал их маленький сын. — И козу кормил.

— Здорово было, жалко уезжать. — Подытожила жена. — Там спокойствие, размеренность. — Она показала рукой в сторону деревни. — А там, — она указала в противоположную сторону, — там одни заботы. Не нужны нам Турции всякие, на будущий год сюда же приедем.

— Спасибо. — Администратор помог семье покинуть телегу. — Если вам не трудно, оставьте отзыв на нашем сайте.

— Легко. — Пообещал мужчина. — Правда, есть у меня одна претензия, рецептом медовухи ваш ведун-колдун так и не поделился. Я бы дома хотел попробовать, очень хмельная, но без спиртового вкуса и похмелья.

— Извините, но это секрет фирмы. Если бы он поделился, и мы об этом узнали, то его пришлось бы уволить. Вы же не хотите этого?

— Этого нет, а медовуху хочу.

— Тогда ждем вас на следующий год. Как постоянных клиентов вас ждут скидки.

Александр, довольный тем, что эффект от его детища оказался именно таким, на который он и рассчитывал, направился к своей телеге с изнывающим пареньком-извозчиком.

— Добрейшего дня вам, барин! — Поприветствовал он Александра.

— Какой я тебе барин? Откуда набрался?

— Корпоративная этика, чтобы похоже было. Людям нравится.

Александр запрыгнул в телегу через борт и повалился прямо в ароматное сено.

— Трогай.

Телега затряслась на проселочной дороге. Чем дальше она отъезжала от стоянки, тем благостнее становилось на душе Александра. Мысли, будто привязанные к вещам из того мира, с расстоянием теряли свою навязчивость. Мозг очищался от ежедневных забот, которых у Александра было намного больше, чем у среднестатистического россиянина. Единственным назойливым напоминанием о них была язва на правой ноге, чуть выше щиколотки. Поначалу Александр считал, что она возникла из-за трения резинки носков, из-за чего перестал носить носки, но это не помогло, язва зудела, прося расчесать ее. Доктор сказал, что многие люди, имеющие серьезный бизнес страдают разными кожными заболеваниями, вызванными постоянным стрессом. Разные мази помогали на время. Чтобы не чесать, приходилось сдерживаться, но ночью, когда тело себя не контролировало, руки сами тянулись к болячке. Жена даже будила его, чтобы Александр прекратил чесаться, и называла его шелудивым псом.

Идея построить село в старинном стиле пришла Александру на ум давно, еще до того, как он разбогател. Отчасти она и стимулировала его к тому, чтобы зарабатывать больше. Как только он понял, что может потратить часть доходов на мечту, сразу же принялся ее воплощать.

На живописном холме, возвышающемся над речкой и заросшей лесом поймой, он построил окруженную частоколом деревню. Выглядела она как русское поселение в дохристианские времена. В центре села стоял пестро раскрашенный бревенчатый терем, построенный без гвоздей. Терем был местом сбора отдыхающих для проведения танцев или обрядов и рестораном с традиционной русской едой. Здесь же проживал администратор, в распоряжении которого имелся единственный телефон, на всякий случай.

Вторым кольцом вокруг терема расположились бревенчатые избы для клиентов с тугим кошельком, и третьим, вкопанные до половины в землю, избушки для клиентов победнее. Хотя, комфорт был одинаковым в любом здании. Слово комфорт вряд ли было применимо для человека только что приехавшего из цивилизации. В домах не было электрического света, не было кондиционеров, интернета и розеток. Единственным существенным отличием от настоящего древнего жилья был туалет в каждом доме с проработанной системой отведения запаха, а так же мощная система пожаротушения скрытая от глаз имитацией под старинные предметы.

Перед строительством мечты, Александр кинул клич в интернет и был удивлен тем, сколько людей на него отозвалось. Оказалось, что многие родились не в свое время и испытывали неистребимую тягу ко всему старинному, прекрасно разбираясь во многих нюансах древнего уклада жизни. Приезжали целые семьи, готовые работать за еду. Их руками и было построено все, что было в селении. Многие из них так и остались работать в Зарянке персоналом. Так что мечта обошлась Александру немного меньше той суммы, на которую он рассчитывал.

Снаружи, за частоколом находились хозяйственные постройки, кузница, стойло для лошадей, сараи для коров и коз, открытые карды для птицы, амбар для кормов, инвентаря, телег и прочего. Чуть поодаль стояло капище с деревянными головами славянских богов. В селении имелась услуга привлечения к работе клиентов. Народ, приезжающий только отдыхать, через пару-тройку дней, глядя на остальных был и сам не против взять в руки вилы или грабли, чтобы отправиться на сенокос, или почистить за скотиной. Полная изоляция от современной жизни пробуждала в людях желание к простому труду. Для многих было открытием, что отдыхать с вилами в руках или плести лапти, намного приятнее, чем лежать неподвижной тушей, пропитанной алкоголем.

Самым впечатляющим достижением для Зарянки стали туристы из Италии, непонятно как наткнувшиеся на сайт поселения. Их смуглые курчавые головы в старой русской одежде, выглядели странно, но к концу двухнедельного срока они настолько срослись с деревней, что их семилетний сын закатил истерику не желая возвращаться домой. Он так ловко научился плести лапти, что его продукцию прозвали феррари среди лаптей. Видимо, до сих пор он не получал такого почета и ощущения собственной нужности. Через неделю после отъезда семья итальянцев выложила фотографию из дома. Все они были обуты в лапти.

Александру уже давно казалась соблазнительной мысль выйти из бизнеса и отправится жить в Зарянку. Временами он воспринимал ее как проявление слабости и безответственности, но чем дальше, тем очевиднее становилось, что работа разъедает язвами не только тело, но и душу. Такой радости, как раньше, деньги уже не приносили. Супруга из жены превратилась в придаток к его банковскому счету. Он бы с радостью повесил на нее все свои заботы, чтобы она почувствовала, каким трудом ему приходиться оплачивать ее беззаботное существование.

— Эй, парень, как тебя зовут? — Спросил Александр извозчика.

— Вторушей. — Отозвался тот.

— Как? — Александр подумал, что не расслышал.

— Ну, так-то меня Олегом зовут, но по легенде — Вторушей, потому что я второй ребенок в семье.

— Ладно, буду звать тебя Вторушей. Нравится тебе в Зарянке?

— Очень.

— А поступать куда-нибудь собираешься?

— В смысле? В технарь?

— Ну, да, не в извозчиках же ты будешь до старости?

— Не хочу. Я уже отучился два года и меня выгнали за неуспеваемость и плохую дисциплину.

— А сюда-то как взяли с такой характеристикой?

— Я нормальный, и не дурак, у кузнеца спросите, на выходных работаю у него подмастерьем. Он меня хвалит, говорит, руку держу правильно и железо чувствую. Злюсь я, когда людей вокруг много, нервничаю. Вот когда еду десять верст от деревни до станции, понимаю, что моё, тишина вокруг, только душа поет.

— Да? Прямо таки поет?

— Да, без слов. Вы можете не понять, потому что в городе такого не бывает.

— Я затем сюда и еду, что устал от города.

— Корчить не будет?

— Это как?

— Был недавно случай, мужик с семьей приехал и его начало корчить. Телефона нет, интернета нет, связи никакой, у него паника, что все без него рушится, не отдыхал он, а все порывался уехать назад, только жена и дети были против. Корчило его, корчило, а потом он попал на сенокос. Косу ему не дали, конечно, дали грабельки деревянные. Он напырялся за целый день, к вечеру еле приполз, сходил в баню, выпил кувшин медовухи и упал. Наутро очнулся другим человеком. Порвалась его связь с той жизнью, и наступило спокойствие.

— Черт, а я такой же, как и этот мужик. Меня точно корчить будет. Представь, об этом я как раз и думал. Выдержу я ломку или нет? Хватит мне духа отвязаться от той жизни?

— Если три дня выдержите, то назад уже не захотите, гарантирую. К тому же у нас послезавтра праздник Ивана Купалы по-языческому.

— И что там такого, что на меня может повлиять?

— Девки и парни будут догола раздеваться и бегать у костра. В том году такое было. Они же знают, что их никто не снимает, вот и раскрепостились.

— Ну, знаешь, я уже не настолько мальчик, чтобы на это вестись.

— Не пойдете?

— Отчего же, схожу. Вдруг вы тут без моего надзора Зарянку в вертеп превратили.

Вторуша понял, что сболтнул лишнего.

— Да, нет, там ничего такого не было. Все пристойно, никаких оргий, побегали, венки в речку спустили, покупались, голышом, конечно, но без всякого. У нас же клиенты, репутация. Мы не хотим, чтобы сюда, как в Тай или Амстердам за утехами ехали. Мы по канонам по славянским. Люди в восторге были.

— Ладно, если все так пристойно, то я тоже голышом побегаю.

Александр подумал, что если он признается в том, что бегал у костра голышом вместе с девушками, его супруга ни в жизнь не поверит, что этим все ограничилось.

— Вы?

— Я. Что я, не человек? Сейчас я понял, что хочу искупаться ночью голышом в реке. Надеюсь, я не напугаю персонал?

— Ну, не напугаете, но зажатыми они будут точно.

— Эх, ладно, веселитесь без меня.

Повозка заехала во влажную прохладу леса. Птицы принялись перекрикиваться между собой, предупреждая друг друга о появлении опасности. Именно в этот момент случилось что-то, что напугало весь лес. В телеге этого почти не ощущалось, только по деревьям было видно, как они разом тряхнули кронами. Вниз полетели сухие ветки, а вверх поднялась бесчисленная стая птиц. Лошадь тревожно заржала и обернулась на извозчика.

— Тихо, тихо, Ласточка, ничего страшного. Тряхнуло опять. — Объяснил Вторуша Александру. — У нас-то с какого перепуга это происходит? Тут даже гор нигде нет?

— Да уж, не пойми что творится с этим миром.

— Свербит у Земли от людишек, вот она и трясет шкурой, как Ласточка, когда на нее мухи садятся.

— Годная теория.

— Поэтому мне здесь больше нравится, чем там, с этими оводами заодно.

— Ну, не будем их судить строго, они не знали другой жизни, поэтому и живут, как научились. Многие из них умрут от суки в Зарянке.

— Ну, и слава богу, без них тут лучше дышится.

Повозка выехала из леса и прошла промеж двух резных, выкрашенных яркой краской столбов, символизирующих начало владений базы отдыха. На вершине одного из столбов был вырезан лик бородатого мужчины, отдаленно напоминающего самого Александра. На втором столбе вершину оседлала искусно вырезанная сова.

Сразу за столбами начались поля, на которых пасся немногочисленный скот Зарянки, возделывалась пшеница, гречка, росла капуста и репа. Справа от дороги виднелся самодельный водоем, в котором плавали гуси и утки. На холме уже виднелся терем, отсвечивающий на солнце свежевыкрашенной крышей. Возможно, больше тысячи лет назад это было привычным зрелищем, но сейчас Александру показалось, что от него веет реставрационной наигранностью. Впрочем, ощущение не продержалось долго. Желание окунуться в иную жизнь завладело им полностью.

Чуть ближе послышался перестук молотков в кузнице. Из трубы ее вырывался дым, разгоняемый горном. Чтобы не летели искры на деревянные постройки, в трубе была смонтирована система гасящих сеток, которые требовалось периодически прочищать от нагара и золы.

От реки вверх поднимались несколько человек. Их внешний вид в старинной одежде, вкупе с перестуками кузницы, деревянным частоколом и выглядывающим из-за него теремом создавал полное погружение в эпоху древней Руси. Александру захотелось отправить предложения киностудиям для съемок фильма в готовом антураже. Это могло бы сыграть на рекламу их Зарянки.

Вторуша заехал на площадь перед теремом. Александр выпрыгнул из телеги, размялся немного после дальней дороги и поднялся по крыльцу. Клиенты, стоящие наверху, с любопытством поглядывали на него, считая прибывшего новым клиентом. Навстречу ему выбежала растрепанная администратор.

— Александр Сергеевич, так скоро? — Она выставилась на него, ожидая, что он начнет ее отчитывать за то, что она не встретила у ворот.

— Да, брось, сегодня я не начальник, отдыхать приехал. Мне баню, после ужин. Прости, как тебя?

— Аглая. Жить здесь будете? — Она указала на верхний этаж.

— Не, здесь шумно. Землянки свободные есть?

— Землянки? Амм, да, две. — Администратор пригнулась к уху начальника. — Мы называем их домами третьей линии, чтобы клиенты не комплексовали.

— Хорошо, буду жить в доме третьей линии. А сейчас, как попросил.

— Я распоряжусь. Парить вас надо? В смысле, сами себя вениками постучите или банщик?

— Сам, всё сам. После бани хочу полную кружку медовухи.

— Ясно, сделаем. Закуску?

— Не надо. Ужин во сколько? — Александр глянул на время. Была половина пятого.

— Ужин, с восьми до двенадцати.

— Ничего, потерплю, мне полезно.

— Давайте, мы вам принесем пораньше.

— Нет. Сам приду, как положено.

Печка в бане одновременно натапливала четыре номера, чтобы не создавать очереди и почти всегда они были заняты. Народ любил париться, а учитывая, что здесь процесс принятия бани был возведен в искусство, то ее посещение приравнивалось посещению драматического театра.

Помимо горячего, но легкопереносимого жара, баня предлагала несколько видов веников, настои трав, обладающие различными благоприятными для организма свойствами, слабоалкогольные напитки, такие как медовуха, настойка на вишне, на сливе, яблочный сидр, квас, сыто, пиво собственного изготовления, а так же услуги банщика, который умел парить вениками, делать массаж и приводить в чувство тех, кто перепарился.

Александр дважды принимал здесь баню и хорошо знал это ощущение расслабленности после ее посещения. Оно было сравнимо с ощущением расслабленности после проведения удачной сделки, отнявшей много сил и здоровья, либо после выигранного судебного процесса, от которого зависело многое. Баня давала те же ощущения за гораздо меньшие душевные траты, и этим выгодно отличалась.

Банщик вымыл номер перед посещением. Звали его Гордей. Так он представился в самом начале, и так его все звали. Бородатый суровый мужик, у которого веник тонул в руках. О нем можно было подумать все, что угодно, вплоть до того, что он скрывается здесь от правосудия.

— Готово, барин. — Произнес Гордей.

— Так, я не барин, зови меня лучше по имени отчеству.

— Простите Александр Сергеич, это привычка уже.

— А к бабам как обращаешься?

— Сударыня.

— Ладно, хоть не барыня. Спасибо. Я посижу тут сам, отдохну, веник сам запарю.

— Возьмите настой ягод шиповника. Пейте, когда пить захочется, понемногу, полезно и на камни брызгайте.

— Давай.

Александр забрался на верхний полок, полил на горячее дерево холодной водой из деревянной кадки и лег на живот во всю длину. Закрыл глаза и попытался не думать ни о чем. Как ни странно, ему это удалось. Звуки огня в печи, потрескивающих камней на каменке, отняли все его внимание. Он просто слушал и ничего не думал. Через некоторое время он почувствовал, что наиболее выпуклые части тела начало припекать.

Тогда Александр набрал кипятка из котла, запарил в нем веник и спустя пару минут принялся обстукивать себя со всех сторон. Этот традиционный прием не вызывал в нем такого пиетета, как у большинства любителей бани, Александру было достаточно прогреться до костей и выйти на свежий воздух. Этого ему хватало для счастья.

Через стенку раздались женские возгласы и спокойный бас Гордея. Александр прислушался. Банщик парил клиентку, и судя по ее довольным смешкам и оханьям, исполнял он свои обязанности прекрасно.

— Только груди прикрой, чтоб не пожгло жаром.

— Стесняюсь. — Произнесла женщина.

— Чего тебе стесняться, бог формами не обидел. После моего веника они только разгладятся и нальются, как у девицы.

— Ой, умеете вы убедить, Гордей.

Раздались хлесткие удары веника и женские оханья.

— Да, непыльная работа. — Александр отхлебнул красного настоя шиповника.

Он был слегка сладковатым и ароматным. Набрал немного в ковш и брызнул на камни. Баня наполнилась горячим паром и ароматом. Зажгло уши. Александр пригнулся к полу и просидел минуты две, прежде, чем снова забраться на полок. Смочил его высохшую горячую поверхность холодной водой и лег. Перед лицом оказался градусник. Он показывал почти сотню градусов Цельсия.

— Ничего себе, так и закипеть можно.

Пара глотков шиповникового настоя утолили жажду и придали сил. На пять минут. Затем Александр спустился на пол, кое-как помылся и без сил выбрался в предбанник. Его ждала большая кружка холодной медовухи, накрытая крышкой, чтоб не нагрелась. Он впился в ее прохладу, игнорируя спазмы горла, рефлекторно пытающегося защититься от переохлаждения. Выдохнул, когда отпил половину.

Администратор не послушала его и оставила подле кружки три кусочка копченой рыбы. Александр не удержался и съел ее вместе с остатками медовухи. Сел на табурет, накрывшись льняным полотенцем, и блаженно откинулся на бревенчатую стену. Наступил момент, ради которого стоило вытерпеть испытание жаром. Организм испытывал негу.

Александр ногами почувствовал, как задрожал пол. Кружка застучала по столу и поехала на его край. Несколько секунд и все прекратилось. Чертово землетрясение прервало ему весь сеанс погружения в нирвану. Александр оделся и вышел на улицу.

Вечерело. В воздухе носился аромат леса, реки, сена и немного отдыхающим в сараях скотом. По улицам Зарянки ходил народ. Женщины в длинных вышитых платьях, некоторые с венком на голове. Причем, до венка они доходили сами, интуитивно чувствуя его гармонию с одеждой. Смешные детишки носились по улицам босиком, и это не выглядело как-то нечистоплотно. В городе никому бы и на ум не пришло разуться.

В ворота вошли трое мужчин. К ним сразу бросилась детвора.

— Устал? — Спросил кто-то из малышей у отца.

— Нормально, не устал. Смотри, что у меня для тебя есть. — Папаша открыл котомку и вынул оттуда пучок клубники прямо с листьями. — В поле нарвал.

— Ух, ты! А чё это? — Малыш схватил гостинец, не зная, что с ним делать.

— Ешь, это ягоды, такие же, как и в магазине, только вкуснее.

Остальные мужики угостили своих детей. Довольные остались все, что отцы, что дети. Папашам, после проявленной отцовской заботы, можно было предаться своим мужским слабостям, принять баню и посидеть после нее под медовуху или пиво.

Аглая отрядила работника, который отвел Александра в свободную землянку. В доме уже было сумеречно.

— Зажечь лампу. — Спросил работник.

— Не надо, я сам, позже. Через полчаса приду на ужин.

— Что будете?

— Что и все. Чего там у нас?

— Утка, тушеная в квашеной капусте с маринованными яблоками. Уха из окуней. Гречневая каша с зайчатиной.

— Зайчатиной?

— Ну, это кролик. Но для всех, заяц, которого подстрелили из лука. Кисель молочный и другие напитки.

— Буду всего понемногу.

— Понял.

— Иди.

Работник убежал, сверкая лаптями. Кухня в Зарянке работала не как в обычном ресторане, под каждого клиента, а как столовая, с расписанием блюд на день. Народу в историческом отеле отдыхало не так много, чтобы держать огромное количество продуктов под любой изыск. Для соблюдения историчности здесь даже не было холодильника, только глубокий погреб, на дне которого, укрытый соломой, лежал лед, нарезанный зимой с поверхности реки. Демонстрация погреба тоже была одним из элементов погружения в давнюю эпоху. Да и готовилось все на огне в печи, которая не могла справиться с потоком желаний клиентов. Но отдыхающие, попробовав еду, приготовленную на дровах, затомленную в горячем загнетке и не желали больше других разносолов.

Александр поднялся в терем, вместе с остальными людьми, спешащими на ужин. На самом верхнем этаже с открытыми арочными окнами, украшенными резными наличниками за длинными столами, как на княжеском пиру, сидел народ. Помещение продувалось ветерком, поэтому в нем не было жарко. Закатное солнце наполнило его оранжевым светом, создавая внутри терема магическую иллюзию ожившей картины.

Помимо основных блюд, указанных в меню на столе стояли фрукты, ягоды, ковши с морсом либо медовухой. Народ ел и переговаривался вполголоса.

— Тряхнуло сегодня хорошо.

— Да, хорошо, что администратор разрешил позвонить домой.

— И что, как там?

— Тоже тряхнуло, но без последствий. Что-то около пяти балов по шкале Рихтера.

— Для нашего региона это слишком много.

Александр сел на свободный стул, рядом с семьей с двумя дочками погодками. Старшая черпала компот из ранеток большой деревянной ложкой и шумно пила. Младшая объедала мясо с кроличьей косточки. Их родители прислушивались к общей беседе. Перед Александром бесшумно появилась девушка в кокошнике и расставила блюда с небольшими порциями приготовленной на ужин еды.

— Что пить будете, Александр Сергеевич?

Ее вопрос спровоцировал родителей девочек отвлечься. Слишком заметно было фамильярное обращение к клиенту.

— Ничего. Отсюда зачерпну чего-нибудь. И спасибо, сегодня мне больше ничего не понадобится.

— Приятного аппетита, сударь. — Девушка коротко кивнула и уплыла, незаметно перебирая ногами под длинным платьем в пол.

— Сударь, это гораздо лучше, чем барин.

— Так вы, барин всего этого? — Догадался отец девочек и очертил круг указательным пальцем.

— Как бы, да, но сейчас я здесь, как клиент, отдыхать приехал.

— Здорово вы придумали. Даже забываешь, что где-то есть цивилизация.

— Спасибо. Рад, что вам у нас нравится.

— Дружину бы еще собрать из массовки, чтобы ходили тут мечи крутили, палицы.

— Володь, — перебила его супруга, — не мешай человеку есть.

— Ладно, извините, но идея хорошая, добавила бы аутентичности вашему городищу.

— Я подумаю, спасибо.

Александр дал понять, что разговор окончен, набив полный рот гречкой. Она была жирной, ароматной и пролетала в желудок без остановки. Быстро закончив с ней, он запил ее пивом и приступил к утке, тушеной в маринованной капусте. Капуста вбирала в себя вкус мяса и сама делилась кислинкой с ним. Получалось неподражаемо вкусно. Еще немного пива и Александр заметил, что надо ослаблять пояс, вонзившийся в увеличившийся живот.

В углу команты затренькал на гуслях «старец». Солнце окончательно ушло за горизонт. В тереме зажгли масляные лампы и закурили дымы, отпугивающие мошкару. На воротах поселения тоже зажгли огни. На уху уже не осталось места. Александр похлебал немного, чтобы удовлетворить чревоугодие и отставил тарелку в сторону.

Снизу раздался шум, топот и крики. Народ подскочил к окнам. На площади перед теремом носилась лошадь, запряженная в телегу, на которой перевозились продукты. Парень, управлявший ею, одной рукой тянул узду на себя, а другой хлестал спину лошади кнутом и громко ругался на несчастное животное.

— Стой! Сука! Сволочь! Стоять, я сказал, овца!

Лошадь и не думала слушаться. Сделала резкий маневр и перевернула телегу. Извозчик упал на землю вместе с продуктами, которые привез в Зарянку. Двое парней выбежали из терема, бросились к обезумевшей лошади и остановили ее.

Аглая подбежала к парню, управлявшему лошадью.

— Чего она у тебя такая? Бил?

— Не бил. Клянусь. Мы почти доехали до городища, я услышал шум и Сказка тоже, заиграла ушами.

— Какой шум?

— Не знаю, от реки шел, как будто там пороги шумят. Сказка напряглась, глаза начала таращить, а потом понесла. Хорошо хоть домой, а не куда-нибудь в поле. Там бы я точно шею сломал.

— Ты не ударился? — Наконец поинтересовалась администратор.

— Ударился, конечно. Руку отшиб.

— Иди в баню, помойся, а потом тебя осмотрят. Вы, ребята, — она обратилась к персоналу, выбежавшему на звук, — отведите лошадь в стойло, а вы, соберите продукты и посмотрите, что годится, а что уже нет. И список мне полный.

Александр спустился вниз и перехватил парня, не справившегося с лошадью.

— Привет, я Александр Сергеич, владелец этой базы отдыха.

— О, здрасти. — Смутился парень. — Меня зовут Гурьян, по-служебному.

— Что ты слышал, что за шум?

— Да тут недалеко, с полкилометра, река шумит. Раньше не было. Она же спокойная всегда.

— Точно? — Александр принюхался, как гаишник, пытаясь уловить запах алкоголя.

— Точно, идемте, покажу.

— Темно уже, завтра посмотрим.

— А вдруг до завтра он пропадет? В брехуны меня запишите?

— Ну, если хочешь, пойдем, посмотрим. У вас фонари есть нормальные, электрические?

— У Аглаи есть где-то.

Александр нашел администраторшу и взял фонарь. Взял с собой Гурьяна и вышел за околицу. Фонарь включил там же, чтобы не портить людям ощущение другой эпохи. Ночь вибрировала от стрекота сверчков. От ощущения большого открытого пространства дышалось легко.

— Знаете, что я подумал? — Внезапно произнес Гурьян. — А что если лошадь испугалась не шума реки, а волков почуяла?

— Да брось, здесь есть волки?

— Есть. Живьем не видел, но зимой следов было полно.

— Нафига ты мне это сказал? Я теперь каждого куста шугаться буду.

— Простите, я на всякий случай. Пришло в голову неожиданно. Темно.

Александр перехватил фонарь, чтобы удобнее использовать его в качестве орудия, если выскочит хищник. Вскоре, непонятный шум стал перебивать стрекот сверчков. Он усиливался с каждым шагом, и вскоре от него стала дрожать земля под ногами.

— Я же вам говорил.

— Говорил, но откуда он взялся. Стой!

Александр схватил Гурьяна за рубаху. Впереди зиял провал, прямо в почве. Противоположная сторона его находилась метрах в пяти.

— Это здесь было? — Спросил Александр.

— Нет. Утром, когда я поехал на базу, его точно не было.

Александр лег на живот и осторожно выглянул из-за края обрыва, подсвечивая фонарем вглубь него. До дна метров десять, но воды там не было.

— Давай к реке. — Александр поднялся.

— Туда. — Гурьян показал рукой и пошел первым.

— Не спеши, свалишься куда-нибудь.

Они прошли вдоль обрыва, не особо приближаясь к нему, до берега реки. Шум здесь стоял такой, что друг друга было еле слышно. Александр уже догадался, что увидит. Реку разделял широкий разлом, в который уходили ее воды. В ширину он был не меньше пятидесяти метров. Воды стекали в него с обеих сторон. Но та часть реки, которая оказалась по течению за разломом, уже серьезно иссякла. В длину определить расстояние трещины не представлялось возможным. Ее края просто не было видно.

Вдруг, край реки с шумом ушел в трещину. Земля под ногами затряслась. Александр дернул напуганного Гурьяна и показал в сторону городища. Тот кивнул головой и торопливо зашагал подальше от опасного места.

— Откуда это взялось? — Спросил Гурьян, когда шум позволил говорить.

— Сегодня тряхнуло, видимо поэтому.

— Ни черта себе, а если бы под Зарянкой такая трещина?

— Если б да кабы, то во рту росли грибы. Не каркай. — Александра опечалило появление трещины. Ее близость к Зарянке могла оказаться фатальной для бизнеса. «МЧСники» наверняка на время определения опасности могут закрыть городище. Да и в целом ее появление могло стать серьезной антирекламой.

Он шел быстрым шагом. Гурьян едва поспевал. Александр потушил фонарь перед входом и велел найти ему Аглаю. Она прибежала спустя пару минут, очень взволнованная.

— Что случилось? — Спросила она дрожащим голосом. — Гурьян соврал?

— Нет, не соврал. У нас проблема.

— Какая? — Девушка раскрыла глаза «по пятаку».

— Походу, после сегодняшнего землетрясения образовалась серьезная трещина поперек реки. Очень серьезная, просто пропасть в тартарары. Понимаешь, чем это грозит?

— Завтра не будет праздника Ивана Купалы?

Александр усмехнулся.

— Точно не будет. Я думаю, на речку вообще не стоит ходить, пока трещину вода не скроет. Не дай бог кого утянет.

— Ой, а все так ждут. — Разочарованно протянула Аглая. — Это же наша фишка.

— Завтра, когда рассветет, ты не будешь сожалеть об этом. Ты просто не представляешь, как она опасна. Нас вообще могут закрыть. Надо сделать так, чтобы информация не просочилась отсюда. Делай, как хочешь, но чтобы эта смена ничего про трещину не болтала. А всех новеньких пусть завозят седьмой дорогой.

— Хорошо, я распоряжусь.

— Хоть бы до утра ее затянуло водой. — Александр сомкнул ладони в замок. — Вот тебе и отдохнул от работы.

Больше ему ничего не хотелось. Он ушел в свой дом, предупредив, чтобы его не тревожили. Хотелось отоспаться. Разные мысли мешали сразу уснуть. В основном были они о том, что природа в последнее время ведет себя слишком странно и даже агрессивно. Успокоился он только после того, как решил, что в таком месте, как Зарянка ему любые потрясения будут по плечу.

Встал он ближе к десяти. Жизнь кипела в городище. И как догадался Александр по долетающим до него разговорам, в основном они касались того разлома, что случился вчера. Александр умылся и вышел на улицу. Народ стоял по ту сторону частокола и любовался тем, как в огромной трещине исчезает река. Вид с высоты холма на природный инцидент открывался прекрасный. Трещина протянулась по ту сторону реки метров на двести, сужаясь и пропадая в лесу. Наиболее широкой она была как раз по руслу реки, возможно, по причине обрушения краев.

— Не факт, что такие вещи происходят так уж редко. — Произнес один из клиентов, бородатый мужчина в очках, не особо гармонирующих с его старинной одеждой. — Через год от этого разлома останется только овраг, все остальное затянет грязью.

— Откуда знаешь? — Спросил его кто-то.

— А чего тут знать, и так все ясно. Вода наберется под верх, края оплывут, заполнят дно.

— Ну, да, так и будет. — Согласился мужчина, задавший вопрос.

— На реку сегодня точно не стоит идти. Накрылся Иван Купала, а я специально под него подгадывал. Администраторша обещала быть заводилой, а я бы посмотрел на нее.

— Да, она бы точно завела с полоборота.

— Извините. — Громко произнес Александр, — это мой творение, — он обвел руками частокол, — и в принципе, все будет так, как я прикажу персоналу.

— Да ладно? — Удивился мужчина в очках.

— Да, это моя мечта и я смог ее осуществить.

— Молодец. Мне нравится. Прикажи Аглае устроить праздник. — Попросил один из клиентов.

— Я бы попросил, но вы сами видите, это очень опасно. Если что-нибудь случится, нас могут закрыть. У меня есть идея, что если праздник перенести ближе к лесу. Так же разжечь костер, побегать возле него, поплясать, а потом пойти искать цветущий папоротник. Как смотрите?

— Не, возле леса не получится, там комары роятся. Искусают всего. А мы же, сами понимаете, собираемся принять участие в древнем ритуале, мы будем в неглиже. Вас комары кусали в яички?

— Нет, бог миловал.

— Радуйтесь, та еще пытка. А с нами еще и дамы будут.

Александр задумался.

— Ладно, я узнаю насчет удобного пляжа выше по руслу, если есть, то мы проведем праздник. Заодно и от детей подальше. И если я пошел вам навстречу, можно попросить вас об этой хрени не говорить по телефону. Через неделю от нее не останется и следа.

— Хорошо, начальник, что мы не понимаем, столько бабла в это все вложено. Я никому не скажу. — Произнес мужчина, которому Александр своим внутренним чутьем ни за что не поверил бы.

— А смысл об этом рассказывать? Еще прикроют, раньше, чем смена закончится. — Поддакнул другой.

— И бабам своим запретим языком болтать.

— Спасибо. — Поблагодарил их Александр. — Пойду, раздам поручения.

Он нашел Аглаю, как всегда, занятую организационным процессом.

— Где у нас телефон?

— В звоннице.

— Скажи всем, кто захочет позвонить, что телефон сломался.

— Как долго?

— Дня на три. Думаю, к этому времени разлом наберет воды. Да, меня все-таки развели на праздник Ивана Купала. Есть ли на нашей речке нормальный пляж выше по течению.

— Есть. — Обрадовалась Аглая. — Он, правда, галечный, но там даже лучше, места больше. А вы пойдете?

— Конечно, узнаю своих работников получше.

— Здорово, пойду, отдам распоряжение наделать венков.

Аглая убежала работать. Александр поднялся в звонницу и забрал телефон у дежурной. Она уже была в курсе. Спустился в ресторан, где ему подали молочную овсяную кашу с ягодами и медом.

Каша была прекрасной. В еде, которая приготовилась в печи и еще немного томилась в ней, всегда был очень насыщенный вкус. Александр смотрел в окно. Вид открывался красивый. Перед ним раскинулась пойма реки, поросшая лесом. Видеть ее каждый день и никуда не спешить соответствовало его пониманию счастья.

Неожиданно над лесом разом взлетели птицы и закружились. Со стороны стойла раздалось лошадиное ржание в несколько глоток, и следом ругань тех, кто за ними в этот момент ухаживал. Александр подошел к окну. Две лошади выбежали наружу и понеслись галопом прочь от поселения. Что-то встревожило животных.

— Ой! — Вскрикнул ребенок.

Посуда на столе задребезжала и закружилась на месте. Все бы ничего, к этому уже давно привыкли, но тут воздух наполнил низкий гул, непонятного происхождения сотрясающий стены. Александр почувствовал, как между его сомкнутыми зубами возникла вибрация. Вибрировал подоконник, на который он оперся, вибрировал пол под ногами, даже зрение расстроилось, будто зрачок вибрировал вместе с басовитым гулом.

— Все на улицу! — Крикнул Александр. — Бегом!

Он был уверен, что это признаки большого землетрясения. Народ кинулся на крыльцо. Александр замешкался. Его внимание привлекло странное зрелище, ему показалось, что на горизонте вздымаются горы. Он присмотрелся и обомлел, на городище накатывалась волна, поднимающая землю изнутри. В тот момент, когда она приподняла лес, раздались крики. Люди увидели то же, что и он. Вода в реке подлетела вверх на мгновение, превратившись в радугу. В этот момент Александр понял, что надо бежать вниз. Он успел сделать пару шагов, прежде чем его подкинуло вверх, ударило о пол и погрузило во мрак.

Крики, визги, грохот наполнили коридоры торгового комплекса. Денис поднялся, потрогал ушибленный затылок. Видимо из-за удара случилось легкое помутнение рассудка. Происходящее вокруг выглядело отстраненно, как кино. В коридорах комплекса царил сумрак. Свет попадал только через декоративные отверстия в крыше, накрытые стеклянными колпаками. Возможно, что и колпаки уже лежали осколками на полу.

Вообще, весь пол усеивало стекло. Витрины отделов разлетелись кусочками как «сталинит», закаленное автомобильное стекло на старых машинах Часть потолка обрушилась, часть оторвалась, но повисла на электрических проводах, держащих светильники. Сами светильники, вывалившиеся из гнезд, походили на кислородные маски, выбрасываемые в самолетах во время аварийных ситуаций.

Народ бежал по стеклу в сторону эскалатора и аварийных выходов. Алена с дочкой покинули отдел и собрались подойти к Денису, но случился второй толчок. Все, кто находился в коридоре, упали снова. Многих накрыло еще не отвалившимися потолками. Второго толчка не выдержали даже стены. Промежуточные перегородки между отделами смяло так, что гипсокартон и все слои штукатурки на нем полетели в разные стороны.

Торговый комплекс наполнили людские крики и многие из них были криками боли. Денис обернулся и увидел, что вход в кинотеатр завалило. Это зрелище немного отрезвило его. Он бросился к отделу, чтобы забрать из него свой телефон, документы и деньги. Его магазина, как такового, уже не было. Все витрины осыпались мелкими осколками. Телефоны разлетелись по коридору, по некоторым уже пробежались люди. Денису пришла глупая идея собрать товар, чтобы ему не досталось от босса, но следующий толчок, снова бросивший его на пол, дал понять, что промедление может стоить ему жизни.

Он вынул свою сумку из тумбочки. Закинул в нее всю наличную выручку и нашел свой телефон под осколками стекла. Схватил его и побежал на выход. Догнал Алену, застрявшую в толпе перед эскалатором. Она боялась, что ее с дочкой раздавят обезумевшие люди. Этому были веские основания. На эскалаторе, кажется, уже задавили кого-то. Женщина пыталась подняться вверх, истерично крича, но ее все время отталкивали спускающиеся вниз люди.

— За мной! — Денис взял за руку Веронику. — К аварийному выходу.

За те антитеррористические и противопожарные тренировки, что так не нравились Денису, он успел изучить все входы и выходы торгового комплекса, о которых многие и не догадывались.

Они выбежали в свободный коридор. Здесь было светло из-за того, что внешняя стена была стеклянной. Правда, сейчас стены как таковой не было вообще. От нее остались только осколки на полу. Миновали коридор и выбежали на лестничный пролет. Оказалось, что лестницы частично рухнули. Только самый верхний пролет удержался на арматуре и просто повис, уткнувшись в другие упавшие части лестниц.

— Как мы тут спустимся? — Алена заметалась на краю.

Зрелище разрушений могло заставить паниковать кого угодно.

— Тут не высоко. Я спрыгну, ты подашь дочь, потом я поймаю тебя.

— А-а-ай, думаешь, получится?

— У нас нет времени пробовать. Еще раз толкнет и все обвалится. Надо скорее выбираться.

Денис удачно спрыгнул.

— Давай. — Вытянул руки вверх, чтобы поймать ребенка.

Вероника, не дождавшись, когда ей разрешит мать, сама приняла решение и прыгнула в руки Денису. Он поймал ее и поставил рядом.

Алена заметалась, со страха не зная, как спуститься. Не прыгать же в руки Денису.

— Мама, скорее! — Дочка притопнула ножкой и сама потянула руки вверх.

— Ложись на живот и спускайся, я тебя подхвачу.

— Ага, ладно.

Алена легла прямо на мусор из кусков штукатурки и стекла и спустила ноги. Денис взял ее за лодыжку, чтобы девушка поняла, на какой высоте находится.

— Сейчас, сейчас. — Произнесла она натужно, ища руками за что уцепиться.

Денис дернул ее за ногу. Алена закричала от страха и полетела прямо в руки. Денис не спасовал, удержал ее. Вероника закрыла лицо руками и открыла, когда мать стояла рядом. Не все обошлось гладко. Алена распорола руку осколком. Кровь потекла из раны тонкой струйкой. Вероника раскрыла тут же ставшие мокрыми глазенки.

— Бегом на улицу. Там перевяжем! — Приказал Денис.

Они выбрались на улицу через бывшую стену. Люди выбегали на стоянку и пытались разъехаться. От страха и паники на выезде создалась пробка. Денис вывел девушек из-под козырька, чтобы не оказаться под ним, если случится еще один мощный толчок. Козырек уже подозрительно просел по центру.

Воздух гудел, будто рядом кто-то дул в гигантскую тубу. В воздухе стояла пыль и жуткий незнакомый запах. Денис скинул с себя майку. По мышцам бегала судорога, из-за чего руки тряслись и все движения были какими-то резкими, будто не удавалось владеть руками полностью. Денис разорвал майку по шву на две половины. Одной стер кровь с руки Алены, а из второй сделал повязку.

— Мамочка! — Пищала Вероника, глядя на кровь.

Алена стоически вытерпела, пока ее бинтовали. Возможно, она и не чувствовала боль так, как если бы порезалась в нормальной обстановке. Адреналин помог ей с анестезией.

— Надо отойти от комплекса, вдруг обрушится. — Денис потянул Алену с дочкой на стоянку.

Он едва сошел с лестницы, когда понял, что впереди творится что-то непонятное. Ему показалось, что он увидел горизонт до сего момента скрытый за домами.

— Стойте! Что это? — Денис указал в сторону горизонта.

Сиюминутное чувство, что мир оказался на внутренней стороне сферы. Горизонт двигался навстречу, озаряемый частыми вспышками молний. Денис огляделся, и у него создалось ощущение, что никто, кроме них этого не видит. Неведомая сила словно лишила его сил, заворожив необычным зрелищем. Их троица замерла на месте, глядя на то, как подходит волна, поднимающая землю.

Пока она была в дымке, нельзя было точно понять, что происходит, но когда на волну подняло «Metro», а за ним и весь новый жилой комплекс из разноцветных многоэтажек, на глазах превращающихся в руины, Денис понял, что грядет что-то страшное. Молнии, возникающие прямо из чистого неба, впивались в разваливающиеся здания.

За домами по Пролетарской поднялся машзавод. В этот момент люди на стоянке наконец увидели опасность, но что-то предпринимать было уже поздно. Денис поднял на руки Веронику и схватил в охапку ее мать. Девочка испуганно запищала.

— Всё будет хорошо, всё будет хорошо, Вероничка. — Затараторила мать, уткнувшись губами в ее волосы.

Раздался дикий грохот раскалывающейся земли и мощных электрических разрядов. Денис посмотрел в сторону опасности. Волна была совсем рядом. «Снегири» подлетели и осыпались, как игрушечные. Весь район Малой Земли поднялся вверх, рассыпаясь в «труху» под могучей силой катаклизма, выгибающей землю, словно она была жидкой. Сплошной ковер из молний «прижигал» гребень волны, пытаясь добить тех, кто уцелел в развалинах.

Денис закрыл глаза, полагая, что до смерти остались секунды. Невыносимый грохот, смешанный с криком людей стал невыносимым. Резкий толчок подбросил его вверх, вырвав Алену с Вероникой из рук. Пару секунд он падал, но приземлился довольно мягко. Открыл глаза и не мог ничего понять. Он еще летел, но не один, а вместе со всем торговым комплексом куда-то под землю.

Сверху на них падал мусор, куски земли, автомобили и даже люди. Они пролетали мимо и уносились куда-то глубже. Молнии плясали на краю обрыва. Все дрожало, тряслось и гудело. Денис вскочил и снова упал. Торговый комплекс накренился, затрещал и остановился.

Невозможно было понять, что происходит вокруг. Отчасти дезориентация была вызвана пылью, отчасти огромными стенами, выросшими над головой. Денис действовал рефлекторно, снова вскочил и подбежал к краю крыши. Прямо в двадцати метрах от края торгового комплекса, зияла пропасть, дно которой тонуло во мраке.

Молния ударила совсем рядом и осветила бездну. Короткой вспышки хватило, чтобы подтвердились опасения, дна у нее не было. Денис начал осознавать, что провалился в разлом вместе с торговым комплексом. Глянул вверх, чтобы оценить на какую глубину. Этажей двадцать, если не больше.

Он неожиданно вспомнил про Алену с дочкой.

— Алена! Вероника! — Закричал он.

Вместе с ним на крыше оказались и другие люди, похожие в сумраке на тени. Кажется, они пребывали в состоянии шока и бесцельно слонялись из стороны в сторону. Денис услышал тонкий детский плач и поспешил на него. Плакала Вероника возле матери, лежащей без чувств. Дочка держала мать за шею, но та не подавала признаков жизни.

— Вероника, дай гляну.

Денис разжал ребенку руки и осмотрел ее мать. На правой стороне лба у неё надувалась большая шишка. Если причина потери сознания была только в ней, то всё могло обойтись. С другой стороны, учитывая их положение, смерть, не приходя в сознание, могла быть лучшим выходом.

Снова тряхнуло. Из пропасти донесся протяжный гул, дохнуло мерзким запахом сероводорода и каленого железа. Стены разлома осыпались огромными кусками земли. Часть их упала совсем рядом, сотрясая здание. Опора под торговым комплексом зашаталась. Натужно ревя, как раненый зверь, здание пошатнулось и замерло.

Беснующиеся над головой молнии заставили Дениса искать вход под крышу, особенно после того, как одна из них попала в провода электрической линии, провалившиеся в разлом вместе со столбами. Разряд сошел по ним и ударил в крышу, в районе блока охладителей. Грохот разряда сотряс стены. Воздух сразу наполнился запахом озона.

Денис поднял Алену, перекинул ее через плечо, взял Веронику за руку и поспешил спрятаться внутри здания. Выход на крышу находился в «скворечнике», небольшой надстройке над лестницей. Дверь была заперта изнутри, но косяк повело так, что ее вырвало из замков. Денис положил Алену на крышу и пнул ногой дверь. С третьей попытки дверь вылетела, повиснув на одной нижней петле.

Лестница на крышу оказалась железной, приваренной к штырям, торчащим из стены, что позволило ей остаться на месте. Ее немного загнуло пропеллером, но это не помешало Денису спуститься вниз. Первой он занес Алену, а потом ее плачущую дочку и сделал это вовремя. На крышу обрушились куски какого-то листового железа.

Денис с девушками очутились на третьем этаже в небольшом тамбуре. На этом этаже находились только административные, технические помещения, и кинобудки с проекторами. Здесь не было окон, и свет попадал только сверху, через открытую дверь. Вероника продолжала реветь и лезть к матери. Только сейчас Денис решил проверить на месте ли его сумка, с которой он выбежал из торгового комплекса. К счастью, она пережила все его полеты и висела через плечо. Он достал из нее телефон, включил фонарь и осветил лицо Алены. Шишка еще больше увеличилась в размерах.

— Вероника, не реви, сейчас мама придет в себя. Она просто без сознания от удара. Потерпи, пожалуйста.

Его просьба подействовала на ребенка. Вероника замолчала, только нижняя губа все еще дергалась в готовности продолжить плач. Девочка терла слезы в глазах, размазывая их вместе с грязью по лицу.

Алена издала стон и открыла глаза.

— Голова болит. — Произнесла она одними губами. — Почему темно?

— Мама! — Вероника кинулась к матери.

— Слава богу. — Выдохнул Денис. — У тебя синяк на поллица. Ты здорово ударилась.

— Землетрясение закончилось?

Вдруг Алена дернулась в спазме и ее вывернуло.

— Сотряс. — Догадался Денис. — Плохо тебе? Голова кружится?

— Да, немного. Что там творится?

Разряды молний случались все реже, видимо их пик шел вместе с гребнем волны, но грохот еще стоял приличный.

— Мы провалились вниз, метров на пятьдесят под землю.

— Что? Куда? — Алена приподняла голову.

— Мамочка, мы провалились в яму. — Признание дочери не добавило ясности и оптимизма.

— Не парься. Мы выжили, в отличие от большинства, и это хорошо.

— Что, много погибло?

— Думаю, все, кто оказался на стоянке, а так же все, кто находился в это время в домах.

— Ужас. Надо позвонить маме. — Алена попыталась резко подняться, но схватилась за голову в районе синяка. — А-а-а!

Денис поднес ей горящий экран телефона.

— Сети нет и быть не может после такого. Все разрушено, подчистую.

— Какой ужас. Как это могло… почему?

— Без понятия. Нам главное не ухнуть еще дальше вниз, а потом надо придумать, как выбраться наружу.

— Еще дальше? Не пойму о чем ты говоришь, пока не увижу. М-м-м, как раскалывается голова. У тебя нет ничего от головы?

— Нету. У меня голова болит только с похмелья. Могу в аптеку на первый этаж спуститься. Сейчас там любое лекарство можно без денег и без рецепта взять.

— Нет! — резко возразила Алена. — Нам будет страшно.

— Да-а-а. — Пропищала Вероника.

— Денис? — Алена подняла голову.

— Что?

— Как думаешь, тряхнуло везде, или только у нас, в Оренбурге?

— Не знаю. Думаю, что по всему Уралу тряхнуло.

— Выберемся, перееду с Вероникой в деревню. Достал уже этот город.

Это была неплохая идея. После такой катастрофы в Оренбурге еще долго будет нечего делать. Со стороны входа раздался шум. На фоне светлого проема возник темный мужской силуэт.

— Ульяна, ты здесь? Ульяна? — Мужчина посветил фонариком на троицу, расположившуюся прямо на полу. — Вы мою Ульяну не видели?

— Извините, не видели. — Денис услышал в голосе мужчины какой-то не соответствующий обстановке спокойный тон, будто его ребенок потерялся, играя дома в прятки.

— Вот ведь запропастилась. Увидите, скажите, что ее папа ищет.

Денис посветил своим фонарем и увидел, что лицо мужчины разбито в кровь.

— Вам нужна помощь. На первом этаже аптека, там бинты и спирт есть.

— Спасибо, но мне пока не требуется. Ульяна! Ульяна! — Он снова ушел на крышу и продолжил там звать свою дочь.

После его ухода у Дениса остался тяжелый, тоскливый осадок, будто в душу залили бетон, сжимающий сердце. Лучше бы они погибли вместе, чем вот такое надрывное помешательство, овладевающее любым, кто поймет, что произошло с этим мужчиной. Денис подумал про мать, и ему пришла уверенность, что она тоже погибла. К его собственному удивлению в нем не появилось тоски или ощущения горя. То ли он еще не успел проникнуться этим пониманием, то ли потому, что смерть постигла многих и на фоне общего горя, свое не казалось таким уж безутешным.

— Бедняга. — Произнесла Алена, слыша, как мужчина продолжает звать дочь и обняла свою Веронику.

— Папа! Папа! — Раздалось снаружи.

Денис подскочил и взлетел по лестнице. Он выбежал в тот момент, когда отец и дочь встретились.

— Ульяна, ты куда сбежала? Я ведь просил тебя ждать меня? — Отец стиснул дочь в объятьях.

Плечи у обоих задергались в рыданиях. К горлу подступил ком, но на душе Дениса стало гораздо легче. Он вернулся.

— Нашлась. — Произнес он, облегчив душу Алене.

Денис спустился и сел рядом. Минут пять никто ничего не говорил. Да и о чем было говорить? Обстановка не располагала к праздной болтливости, а повода для серьезных разговоров еще не возникло. Ситуация была настолько нестандартной, что для ее понимания требовалось время.

Молчание прервал страшный грохот и последовавшая за ним тряска. Денис снова поднялся. Обвалился край разлома совсем рядом с их торговым комплексом. На месте свежего обвала из земли метров на пять вперед торчали тонкие водопроводные трубы и широкие трубы отопления. Из водопроводных еще текла вода.

Денис огляделся, чтобы понять, какая площадь опоры оказалась под торговым комплексом. Меньше всего ее осталось со стороны главных входов. Слева и справа еще можно было увидеть сужающиеся к стене разлома полосы земли. С обратной стороны, с так называемых задов, земля упиралась в стену. Расстояние от стены здания до стены обрыва составляло метров сто. Большая часть этого расстояния была завалена обвалившей землей и мусором.

Денис прикинул в уме, что если случится обвал стены с этой стороны, то он не обрушится прямо на крышу, так как расстояние по горизонтали вдвое перекрывало высоту разлома. Гораздо важнее было знать, насколько устойчива опора под торговым комплексом. Денис передернул плечами, представив себе процесс обрушения в бездну. Жутко было умереть под завалом не сразу.

Обвалившийся край разлома заставил всех, кто находился на крыше скорее придти в себя и искать укрытия под крышей. Спустя десять минут в том месте, где находились Денис и Алена с дочкой, стало шумно.

— Извините, у кого-нибудь есть таблетка от головы? — громко спросил Денис.

Никто не ответил. Каждый человек сейчас находился в состояния осмысления происходящего, не реагируя как обычно. Почти все, кого видел Денис, были погружены в мысли. Переговаривались только те, кто остался не один. Счастливый отец шепотом переговаривался с Ульяной. Двое парней, похожие на братьев, вполголоса общались между собой.

Денис почувствовал под ногами легкую вибрацию. Разговоры мгновенно стихли. Вибрация усиливалась. Зашуршал мусор на полу, заскрипели стены, перегородки и перекрытия. Денису сразу решил, что это поехала опора под торговым комплексом.

— Бегом наружу! — Приказал он и дернул Алену за руку, чтобы она скорее поднялась.

Денис схватил Веронику и побежал к лестнице. Народ успел опередить его и создать толкучку на выходе. Денис полагал, что единственным местом спасения мог быть кусок земли у стены разлома, который возможно останется после обрушения торгового комплекса. Тряска усиливалась, заставляя людей паниковать еще сильнее. Снова раздался гул и грохот обваливающихся краев разлома.

Денису удалось выбраться на крышу. Здание, на первый взгляд, стояло на месте и не думало проваливаться. Зато прямо на его глазах ухнул вниз край разлома прямо напротив торгового комплекса. Обломки пятиэтажного здания, находящиеся на самой вершине обвала, упали почти к порогу торгового комплекса, подняв невообразимую пыль, закрывшую небо. Стало еще темнее. В завершение нарастающей вибрации снова прилично тряхнуло. Здание отозвалось тяжким стоном.

Воздух сотрясла взрывная волна, заставившая напуганных людей, пытающихся снова спрятаться под крышей здания от пыли, пригнуться.

— ТЭЦ взорвалась! — Произнес кто-то.

Проверить его догадку было нельзя. Взорваться могло что угодно, вплоть до упавших вниз емкостей с топливом. Рядом находились две автозаправки. Так же мог взорваться газ, собравшийся под завалами домов.

Народ вернулся в здание, чтобы не дышать пылью и приставил дверь на место, чтобы она не лезла внутрь. Что делать в такой обстановке, никто не знал, поэтому лучшим выходом стало ожидание. Ожидание непонятно чего, вряд ли стоило надеяться на спасение. Наверное, стоило ждать прояснение рассудка и появления в нем здравых мыслей.

Алена продолжала морщиться от боли. Каждое движение отдавалось у нее сильной пульсирующей болью в висках. Вероника гладила ей волосы и пыталась жалеть. Денис засек час, на то, чтобы у Алены прошла головная боль сама собой. Она не прошла, и даже, по словам Алены, только усилилась.

— Мужики, кто пойдет со мной в аптеку? — Денис поднялся.

— Денис, не надо, я потерплю. — Алене стало неудобно, что из-за нее кто-то решится на опасное мероприятие.

Денис не стал слушать ее.

— Есть такие?

— Мы пойдем. — Вызвались два брата.

Кажется, у остальных отлегло от сердца, что нашлись смельчаки вместо них. Никому не хотелось отправляться в темные разрушенные коридоры торгового комплекса. Однако Денис был уверен, что они ничем не опаснее, чем тот коридор, в котором они находились сейчас.

Братьев звали Артем и Федор. Артем был старше, но роста они были одинакового. Оба плечистые, будто занимались спортом. Выяснилось, что они приехали в Оренбург на соревнования по самбо, которые проходили в «Олимпийском», спортивном комплексе находящемся совсем рядом. Сюда они пришли за покупками и попали в передел.

— Денис, а как мы спустимся, мы с братом видели, как сложились лестницы? — Спросил Артем.

— Я знаю, где тут железные лестницы снаружи есть. Думаю, они в норме.

По длинным пыльным коридорам, усеянным штукатуркой, стеклами, обвалившимся подвесным потолком они вышли наружу. Лестница и вправду была на месте. Пыль, вызванная обрушением, почти улеглась. Парни натянули на нос футболки, чтобы не дышать ею, а Денису натянуть было нечего.

Пробравшись по отвалившейся декоративной плитке, усеявшей лестницу, они спустились на уровень первого этажа. Дверь на входе выдавило, поэтому пришлось приложить усилия, чтобы открыть ее. В коридоре первого этажа было совсем темно. Здесь не было окон. У братьев тоже сохранились телефоны, и поэтому в три фонаря идти было совсем не трудно.

Разрушений здесь было больше. Между магазином бытовой техники и магазином одежды обвалилась мощная балка перекрытия. Мусора на полу было больше, особенно крупного. Денис перешагнул разбитую витрину магазина одежды. Вешалки с одеждой не опрокинулись на пол, а собрались все в одном углу.

— Парни, я подберу себе чего-нибудь, посветите.

Денис пробежался по футболкам, быстро нашел первую подходящую, стряхнул с нее пыль и надел.

— Проверять не буду, как сидит.

Они двинулись дальше, и вышли к покореженному эскалатору. Он был весь завален обрушившимся потолком. Прошли дальше. Островок с ювелирными изделиями разбросало по полу. Непрезентабельно выглядящие драгоценности валялись в пыли и мусоре. Миновали пострадавшую точку по продаже нижнего женского белья, потом машину, выставленную автосалоном с целью рекламы. Лобовое стекло у нее было пробито насквозь металлическим уголком.

Потом перебрались через завалы мусора к кафе, в котором готовили булочки с корицей. Их запах прежде часто будоражил рецепторы Дениса. От кафе осталось одно напоминание из горы мусора и оборудования. Сразу за кафе в свете фонаря блеснула грязь. Водопад — достопримечательность торгового комплекса, выплеснул воду вокруг себя. Огромное стекло в три этажа, по которому красиво стекала вода, разлетелось и усеяло осколками пространство вокруг.

— Тихо. — Произнес Федор и замер. — Слышите?

Денис прислушался. Откуда-то доносился приглушенный стон. Троица пошла на звук. Кто-то стонал в самом низу, на нулевом этаже. Попасть туда можно было только по эскалатору. Слабый свет фонаря не выхватывал ничего, кроме мусора. Денис осветил эскалатор. С виду он был вполне целым.

— Кто-нибудь останьтесь здесь на всякий случай. — Попросил Денис.

— Федор останется. — Приказным тоном, как старший брат, произнес Артем.

Федор только ухмыльнулся.

Лестница эскалатора немного раскачивалась, будто ее сорвало с опор. Денис ступал осторожно, не так, как бывало, бежал по нему, не глядя под ноги. Стеклянная крыша, находящая как раз над эскалатором, полностью осыпалась. Ее острые осколки кое-где вонзились прямо в ступени. Денис сбивал их ногой, чтобы не порезаться.

Человек стонал под эскалатором. Он будто специально спрятался под ним от падающих осколков. Денис и Артем направили на него свет. Это был мужчина. Определить возраст по его запыленному лицу было сложно. К тому же, он весь был в крови.

— Эй, вы живой? — Спросил Денис.

Мужчина застонал громче. Денису показалось, что произнести внятное слово ему было очень тяжело. Он осмотрел, откуда идет кровь и нашел огромную рану на левом плече, будто оставленную ударом топора сверху. Не иначе, поймал большой осколок падающей крыши.

— Что делать-то с ним? — Спросил Артем.

— Мне кажется, что трогать его не стоит. Наберем бинтов в аптеке и вернемся, чтобы перевязать. Мужик, ты крепись, мы скоро.

Ответом им громкий стон.

— Реагирует, значит слышит. — Решил Артем.

Они поднялись вверх, и не рассматривая больше ничего вокруг, сразу направились к аптеке. Её стеклянные витрины разлетелись по полу вместе с упаковками лекарств.

— Артем, Федор нам нужны любые обезволивающие, бинты, перекись, спирт, шприцы. Тому мужику таблетку не проглотить, придется ему сделать укол.

Парни молча кинулись ворошить мусор на полу. Денис периодически покупал здесь лекарства и знал, что продавец часто уходила за нужным лекарством в подсобку, следовательно, там у них был склад. Он проверил дверь, но та была закрыта. Полазил под столами, чтобы найти ключи, но ничего не нашел.

— О! Батончики! — Воскликнул Федор и принялся набивать ими свою сумку.

— Федя, ты проглот. — Укорил его брат.

— Да я не только себе. Детей угощу. Сейчас они отойдут и есть начнут просить.

Денис выдвигал по очереди ящики, в которых лежали ходовые лекарства. Там он нашел анальгин и другие обезболивающие, правда, все в таблетках. Алене они помогут, но раненому мужику вряд ли. В ящиках нашлась даже мазь от синяков. Самый нижний ящик, после того, как Денис переворошил его не найдя ничего интересного, не вернулся на свое место, упершись во что-то. Денис вытащил его и посветил внутрь шкафа. Кроме вывалившихся из ящиков лекарств, мешающих закрытию там, на задней стенке, висел ключ.

Это был ключ от подсобки. Денис открыл ее. Здесь находились металлические шкафы с подписями. Искать нужное оказалось совсем просто.

— Мужики, хватит, здесь есть все, что надо.

Братья бросили работу и тоже вошли в подсобку. Денис раздал им фирменные пакеты и складывал в них, все, что ему показалось необходимым: бинты, муравьиный спирт, анальгин для инъекций, лидокаин, шприцы. Медицинская помощь могла понадобиться не только раненому мужчине, но и тем, кто пока находился в шоке и не совсем понял своего состояния. К тому же в торговом комплексе должны были остаться еще люди. Денис был уверен в том, что выбежать удалось не всем.

— Хватит пока. — Денис закончил набивать пакеты. — Идемте, поможем мужику, пока не крякнул.

Глаза уже немного привыкли к темноте. Ориентироваться, чтобы обойти груды мусора было проще. Денис снова спустился с Артемом на нулевой этаж. Мужчина стонал тише. Прежде, чем поднять его для перевязки Денис оголил ему неповрежденное плечо и сделал в него укол обезболивающего. Подождал пару минут и приступил к оказанию помощи.

Мужчина застонал громче, особенно, когда ему бесцеремонно облили рану муравьиным спиртом. Вместо ватного тампона на рану наклеили несколько гигиенических прокладок и туго перемотали бинтом. Денис никогда не делал этого раньше, но ему хватило сообразительности замотать так, чтобы бинт не слезал. Возле раненого оставили бутылку с водой и витаминный батончик. Тащить его куда-нибудь они не стали. Мужчина был слишком крупным, да и не было в этом особого смысла. Для выздоровления ему нужен был покой.

Алёна призналась, что уже начала беспокоиться из-за долгого отсутствия Дениса. Она разом разжевала и запила три таблетки разных обезболивающих, надеясь на синергетический эффект. Через четверть часа боль ослабла, и девушка поднялась на ноги. Ей стало интересно увидеть своими глазами, в каком месте они оказались.

Вид высоченных стен, вздымающихся над головой, вызвал шок. Алена долго смотрела вверх, ничего не говоря.

— Кто-то сегодня вознесся на небеса, а кто-то застрял на полпути в ад. — Наконец произнесла она. — А что внизу?

— Низа не видно, и от этого еще страшнее.

— Я хочу посмотреть. — Алена направилась по крыше в сторону упавшей вывески с названием торгового комплекса.

Денис и Вероника пошли следом. Алена подбиралась к краю осторожно, проверяя ногой опору. Монолитный корпус здания достойно выдержал землетрясение и не давал повода сомневаться в своей крепости. Денис все равно находился в шаге от нее, боясь, что отбитая голова Алены может не выдержать взгляда в бездну.

Ее и в самом деле качнуло, когда она увидела бездонную чернь провала. Денис взял Алену за руку. Так они втроем простояли минут пять, разглядывая место, в которое их забросила судьба. Что это было? Её насмешка перед неизбежной смертью? Спасение? Ответ даст время.

Чувства занимали сильные эмоции, вызванные невероятным зрелищем огромного разлома. Здание торгового комплекса, одного из самых больших в городе, выглядело крохотной избушкой на фоне высоких стен и бездонного провала. Оно вообще смотрелось здесь, как инородное, случайно застрявшее по пути из другого мира.

Снова где-то грохнуло и волна, похожая одновременно на воздушную и на распространяющуюся по земле, качнула торговый комплекс. Края разлома осыпались и даже часть стоянки перед торговым комплексом полетели вниз. Вся троица, не сговариваясь, развернулась и побежала подальше от края.

— А ведь… — Алена пыталась отдышаться, — этот комплекс обязательно рухнет.

— Согласен. Дело времени. Надо будет выбираться отсюда. — Денис посмотрел наверх. — Хотя бы один человек это сделал, а он бы уже придумал, как поднять остальных.

— А разве там не остались люди, которые увидят нас?

— Хрен его знает, остались или нет? Сейчас им сильно не до этого. У всех родственники под завалами. Да и придет ли им на ум желание заглянуть в эту яму. Наверняка они считают, что мы все ухнули на самое дно.

— Как страшно погибнуть совсем рядом с людьми, которые могли бы помочь. — Алена задумалась. — Я придумала! — Воскликнула она спустя минуту. — Нам надо ночью разжечь огонь на крыше.

Денису идея понравилась.

— Точно, только не на крыше, а в стороне от торгового комплекса, чтобы не сжечь ненароком наш последний приют.

— Да хоть где, главное, чтобы оттуда было видно.

— А давайте девчата, вниз спустимся. Сами посмотрим, что здесь, да как, заодно в «Качели» сходим, за продуктами. — Предложил Денис.

— Ой, что-то страшно. Вдруг, земля обвалится? — Алена передернула плечами.

— Так она может хоть где обвалиться.

— Мам, давай в «Качелях» чупа-чупс купим? — Вероника дернула мать за руку.

Бедный ребенок после перенесенных испытаний стал похож на беспризорного. Чумазая мордаха, испачканное и порванное платье, разлохмаченные волосы. Хотя все вместе это вызывало некоторое умиление. Веронике было глубоко плевать, как она выглядит. После того, как ее забросило на крышу падающего здания, после того, как она просидела возле матери, не подающей признаков жизни, после того, что могло напугать взрослого до потери рассудка, ей захотелось чупа-чупс.

— Всё, идем за чупа-чупсом.

Денис взял девочку за руку и направился в сторону охладителей. Там был еще один спуск с крыши по железной лестнице.

На всем лежал толстый слой пыли. За перила не хотелось браться. Денис спустился первым и помог слезть с лестницы Алене с дочкой. На перилах и блоках охладителей остался черный след попадания молнии, оплавившей металл.

На стоянке перед «Качелями», где обычно разгружались фуры с товаром, на боку лежала одна такая. Рядом с ней сидел мужчина. Он уже давно наблюдал за спускающейся троицей. Ни Денис, ни Алена его сразу не заметили.

— Здорово! — Поприветствовал мужчина неожиданно.

Денис вздрогнул.

— Здрасти. — Он остановился.

— Скажите мне, что произошло? Что это? — Он воздел руки вверх, указывая на стены разлома. — Я прилег поспать. Всю ночь ехал в ваш город, думал, отосплюсь, пока разгружают. Проснулся от удара. Хренак и меня в окно вышвырнуло. Глядь, ничего не пойму, яма какая-то.

— Землетрясение случилось, очень сильное. Это разлом и мы в него провалились. Хорошо, хоть не туда. — Денис указал в сторону бездны, начинающей метрах в сорока правее.

— Я подходил. Чуть не свалился. — Мужик почесал голову. — А мне теперь что делать?

— То же, что и всем нам, ждать. — Посоветовал Денис.

— Чего?

— Чего-нибудь. Конкретнее не могу сказать.

— А вы не заходили в «Качели»? — Спросила Алена у водителя.

— Нет. Боюсь заходить внутрь. Там, наверное, трупов полно.

— Не полно, пока ни одного не видели. Почти все успели выбежать до начала.

— Все равно, идти туда у меня нет желания.

— А что вы везли? — Спросил у него Денис.

— Овощи.

— Эх, овощей пока не хочется. Мы пойдем, погуляем. — Доложился Денис водителю.

— Ага, идите, а я пока рацию помучаю. — Водитель запрыгнул на кабину, открыл дверь и запрыгнул внутрь.

Троица отправилась дальше. Стена «Качелей», выходящая на улицу Новая, на всю высоту состояла из стекла. До землетрясения. Сейчас это были просто огромные провалы и железобетонный скелет. Все стекло лежало на дорожке и газонах. На оставшемся куске дороги стояли два легковых автомобиля. Один из них моргал аварийкой. Денис оглядел их. Дернул за ручку у того, что не моргал. Неожиданно и очень громко заорала сирена сигнализации. Денис захлопнул дверь, но она все равно не унималась.

В выбитом проеме появился мужчина и нажал на кнопку брелка сигнализации. Машина замолкла.

— Чего хотели? — Спросил он.

— Ничего, просто удивился, что здесь машина стоит. — Ответил немного опешивший Денис.

— Просто надо уметь вовремя останавливаться. Вы откуда такие, прогуливаетесь?

— Отсюда же. Мы пришли с другой стороны комплекса. Там тоже люди есть. — Ответила Алена. — А тут безопасно, внутри?

— Почти. Есть по центру подозрительное место, под ним лучше не проходить. Заходите, сегодня благотворительный день, всё даром. — Тут он заметил синяк на лице Алены. — Ого, шикарный бланш. — Мужчина гоготнул.

Алена смущенно прикрыла лицо рукой.

— Да уж, перед смертью не надышишься. — Денис забрался на бетонный подоконник и подал руку Алене с Вероникой.

— Не знаю, как ты, но я помирать не собираюсь. — Мужчина услышал причитание Дениса. — Короче, народ, не знаю, сколько нам здесь торчать, пока не вытащат, поэтому предлагаю начинать со скоропортящихся продуктов, с мяса. Это там. — Он показал рукой в сторону отдела с мясом и «молочкой». — Тебя как зовут, парень?

— Денис. Это Алена и ее дочь, Вероника.

— Так вы не семья?

— Нет.

— Ясно. Меня зовут Шурик. А там еще моя семья, сын и жена. Мы сами не оренбургские, проездом тут, решили за продуктами заскочить и попали.

— А люди из этого автомобиля тоже здесь?

— Да, тоже. Не стесняйтесь, заходите, жратвы всем хватит.

Денис помог девушкам перебраться внутрь. В «Качелях» царил сильный запах спиртного, полный бардак и хаос. Все полки и продукты валялись на полу. Так как в этом здание не было подвесного потолка, то и мусора было не так много, в основном штукатурка и стекло, но и его было не так много, как в основной части комплекса.

— Чего-то он мне не нравится? — Шепнула Алена. — Веселый какой-то, как бухой.

— Может, у него шок так проявился, или же рад, что вся семья его цела.

— Мам, чупа-чупс. — Напомнила Вероника.

Часть крыши по центру упала на балки перекрытия. Они обошли это место, переступая через разлетевшиеся упаковки кондитерского отдела. Алена схватила коробку конфет.

— Мои любимые.

— У меня еще нет аппетита. — Признался Денис.

— Да у меня тоже. — Алена бросила коробку на пол. — По привычке.

Они добрались до касс, где нашли Веронике леденцы. В полумраке супермаркета по-деловому копошились люди, складывая что-то в коляски. Денис не мог понять, с какой целью они занимались этим, куда они собирались их везти? Он предположил, что у людей сработала привычная подсознательная программа, которой они безотчетно отдались.

Всего, здесь находилось человек восемь. Денис прибавил их к тем, что сидели сейчас на третьем этаже. Получалось, около двадцати, плюс раненый под эскалатором, плюс водитель фуры. Возможно, где-то в торговом комплексе были еще люди, возможно и те, кого завалило. Денис понял, что сейчас ему совсем не хочется есть, и даже думать о еде. Полезнее было бы сейчас заняться поиском пострадавших.

— Александр, а пострадавших вы не встречали? — Спросил он громко.

Его громкий голос нарушил «похоронную» тишину помещения.

— Встречали. Вон там двое лежат. — Шурик показал на ряд магазинов, напротив «Качелей». — Одному ногу раздавило балкой. Мы ее поддомкратили и вытащили беднягу. Но он точно не жилец. Второго порезало осколками. У меня был бинт в аптечке, весь на него истратил. Иди, глянь, может, зажмурились уже.

Денис собрался пойти проверить, Алена дернулась за ним, но он остановил ее.

— Вам не надо. Ждите меня здесь.

Напротив касс находились небольшие магазинчики-ниши. В одном из таких лежали двое мужчин. Один с неестественно вывернутой ногой. Она была в крови, зацементировавшей мусор вокруг нее. Кажется, он был уже мертв. Денис тронул его и ощутил холод. У второго была перебинтована голова и рука. Повязки насквозь промокли в крови, но в этом человеке еще теплилась жизнь.

Денис смешал анальгин с антибиотиком и вколол пострадавшему. До него дошло, что сейчас намного важнее не вести себя, как хомяк, не набивать свои большие щеки запасами еды, а обшарить торговый комплекс, собрать всех раненых, чтобы оказать им первую помощь. Может быть, среди людей найдется тот, кто умеет что-то более квалифицированное, чем колоть уколы с обезволивающим.

Денис вывел из «Качелей» Алену с дочкой, попутно прихватив ее любимых конфет. Он приказал им находиться где-то в районе фуры, посчитав это место самым безопасным, и вернулся к людям на крыше. Он кинул клич всем, кто может помочь в поисках людей. Федор и Артем отозвались сразу. Отозвался и отец Ульяны, еще пара мужчин и две женщины, одна из которых оказалась фельдшером скорой помощи.

Торговый комплекс поделили на сектора и принялись обследовать. Раненого мужчину из-под эскалатора подняли на импровизированных носилках, собранных из элементов металлической витрины. Его снова перевязали и сделали глюкозу. Раненого парня из «Качелей» вынесли на свежий воздух, перевязали и тоже сделали инъекцию глюкозы и витаминов.

До наступления сумерек нашли еще двух человек. Женщину в возрасте, получившую серьезную травму головы вкупе с компрессионным ударом позвоночника. Она только охала и стонал. Руки и ноги ее почти не слушались. И еще одну девушку, которую завалило полками в подсобке спортивного магазина. Ей зажало руку, она не могла ее выдернуть и даже потеряла сознание от боли. Вид у руки был не важным. Она посинела и потеряла чувствительность.

Так же нашлись вполне здоровые люди из автомобильной мойки, парень с девушкой. Их здание, находящееся позади торгового комплекса присыпало землей, и они все это время искали выход из ловушки. Выбрались почти невредимыми муж с женой, в возрасте сорока лет, из машины так же засыпанной землей и мусором. Они находились в сильном нервном возбуждении по поводу судьбы своих детей. Их можно было понять, у многих родственники остались наверху, и судьба их была неизвестна.

Выжила и семья единственного сохранившегося частного дома. Там был полный набор, от пенсионеров до малышей. Можно было поверить в чудо, потому что их дом находился всего в метре от края пропасти. Собака, которая была привязана к колышку, несколько часов висела на ошейнике, пыталась лаять, но быстро охрипла. Ждала, пока семья придет в себя и наберется смелости открыть дверь.

Когда разлом накрыла ночь, у костра собралось примерно тридцать человек, включая всех раненых. Шурик и другая компания держались отдельно. У них был свой костер. Только к вечеру у людей проснулись первые признаки аппетита. Чтобы не дать пропасть хорошим продуктам, из «Качелей» вынесли маринованный в ведерках свиной шашлык и куриные бедрышки, готовые угли и мангалы с шампурами. Горе, захлестнувшее всех, было поводом устроить поминки по погибшим.

В ночном небе отражались сполохи пожаров происходящих в городе. Где-то гремело, взрывалось, но толчки почти не ощущались. Возможно, только теперь все литосферные плиты легли как надо и встали на замок. Из-под земли поднимался влажный холод. Денис терпел, а потом посмотрел на замерзающую Веронику и сбегал в «Качели». Он принес три толстовки, не выбирая размера. Вероника утонула в одной, Алене пришлась впору, а Денису оказалась в натяг.

После плотной еды, разговоры стихли. Артем и Федор жгли мусор, чтобы его пламя могло привлечь кого-нибудь сверху. Не очень верилось, что людям будет дело до того, что происходит в этой яме. Каждый был погружен в свое осмысление постигшей его беды. Уединение в темноте почему-то чувствовалось отчетливее, и трагедия ощущалась более личной. Алена утирала слезы, пряча их от дочери. Но та все равно заметила и полезла к матери.

У Дениса в горле стоял ком. Он вспомнил последний момент с матерью. Она попрощалась, а он даже не вышел, сказать ей пока, потому что чистил зубы. Знал бы… а что бы он изменил? Сбежали бы из города? Наверное, это был бы лучший вариант для них. Денис как-то безысходно вздохнул, чем привлек внимание Алены. Она грустно улыбнулась ему, поняв какие мысли могут вызвать тяжкий вздох.

— Э-э-эй, там, внизу! — Раздался сверху голос. — Живые?

Александр пришел в себя от запаха дыма, разъедающего легкие и жара подбирающегося к ногам. Он не стал разбираться в том, где он и что происходит, а просто начал кричать.

— Помогите! Я здесь! Здесь огонь!

— Живой, живой! — Раздались глухие голоса. — Тяните!

Заржала лошадь, закряхтели мужики, заскрипели бревна. Открылся просвет, и ногам сразу стало еще жарче. Александр попытался их подтянуть, но не смог. Он был плотно зажат и не мог пошевелиться, совсем как Джордано Бруно на костре святой инквизиции. Пламя начало облизывать ступни.

— Живее! Тут огонь. — Закричал Александр.

В щель света показалась бородатая физиономия Гордея с огнетушителем в руках. Шумная струя накрыла Александра белым порошком.

— Извините барин, но чем мог, помог.

— Сам ты, барин! Вытаскивайте уже.

— Придется немного подождать. Лошади разбежались, осталась только Гайка, а она еще слабая.

— Ох, я здесь сдохну пока дождусь. Гордей?

— А?

— Сильно городище разрушилось?

— Нормально. Крыши у всех снесло, но срубы стоят, а землянки, так вообще, почти не тронуло. Амбары осыпались, но они из досок были, чего ждать от них. Хуже всего терем, в котором вы оказались.

— Понятно. А кроме меня еще есть пострадавшие?

— Дежурную не нашли, Ленку-Глашу. Вам повезло, вы под куполом оказались, а ее, наверное, закатало в бревна. Телефон теперь тоже того.

— Не, телефон был у меня. В той землянке лежит, в которой я жил. Идите, кто-нибудь, позвоните на станцию, узнайте насчет всего, и если смогут, пусть приедут на микроавтобусе и моем джипе, людей заберут.

— Ага, понял. Аглая! Аглая, твою мать! Телефон, оказывается, у барина в землянке лежит. Иди, позвони на станцию, пусть приезжают на автобусе и джипе барина, за людьми, только осторожно. — Гордей просунул голову внутрь. — Всё, сказал.

— Я не барин. Зови меня Санек. — Александру не нравилось это обращение.

— Не, давайте, я буду звать вас Сергеич? И уважительно и по-свойски как-то.

— Ладно. Поймали лошадь?

— О, ведут. Видели бы вы, что тут было после этой волны с животными? Кто куда, даже свиньи выскочили. Многие провалились с перепугу.

— Куда?

— А, вы же не видели. Да вы и не узнаете, каким тут все стало. Земля вся растрескалась. Реки больше нет, того оврага, который вчера появился, тоже, зато других появилось. И это, молнии обрабатывали все разломы, будто в них что-то притягивало.

— Молнии? Гроза была?

— Как бы гроза, но без туч. Сверкало и грохотало минут пять. Я приказал всем по домам разбежаться, но бог миловал, попала только одна, в ваш терем. Из-за нее, видать, затлело.

— Клиенты как? Не ропщут?

— Они еще в шоке. Мечутся, не знают, как домой позвонить, узнать про родных. Неудобно, конечно, с телефоном получилось.

— Да кто же думал, что такое случится? Я бы в прилет инопланетян охотнее поверил, чем в то, что здесь случится землетрясение, в хрен его знает сколько баллов.

— Это да, неожиданно.

Гордея окликнули. Его голова исчезла.

— Цепляйте за конус! Да не так, черт криворукий. Дай, я сам.

Александру показалось, что Гордей тут больше подходит на должность чрезвычайного администратора, чем Аглая. Купол заскрипел, подался, щель увеличилась.

— И раз, и раз! — Командовал Гордей.

Купол заскрипел, того и гляди развалится, наклонился и упал, сложившись на отдельные элементы. Мужики, среди которых были и отдыхающие, быстро растянули бревна, освободив Александра.

— Спасибо, мужики. — Он осмотрел себя, чтобы понять, есть ли на нем серьезные травмы.

Рубаха была порвана на спине по все длине. Одного лаптя вместе с онучей, как не бывало. Видимо, они там и горели, потому что дерево, из которого строили, было пропитано особым негорючим составом.

— Вроде, легко отделался. — Александр поднял голову и обомлел.

Его взгляд был направлен на пойму реки. Теперь вместо нее находился неровный профиль ландшафта, состоящего из возвышенностей и черных трещин. Деревья, до этого росшие ровным лесом, выглядели, как разлохмаченная с утра прическа. Невозможно было понять, в каком месте протекала река до этого, потому что изменилось всё до неузнаваемости. Проще было поверить, что городище перенесло в другое место, чем пытаться найти знакомые элементы пейзажа.

— Ничего себе. — Одними губами произнес Александр. — Как это могло случиться?

— Неясно. Мы же изолированы. По интернету и телеку уже сказали бы.

— Аглая где? — Александр спустился с развалин.

Администратор бежала с телефоном в руке.

— Нет связи! Связи нет! — Крикнула она, не доходя до Александра.

— Так, значит, все вышки в округе тоже попали под удар. Выходит, надо ждать или ехать на станцию.

— Мы ждать не будем. — Заявил кто-то из клиентов. — Дайте нам транспорт, мы уезжаем.

— Хорошо, мы сейчас соберемся с мыслями и организуем вам транспорт. Подождите немного или помогите нам, у нас еще одна девушка под завалом. Лошади могут понадобиться.

Часть мужчин даже не двинулась с места, но нашлись и те, кто накинулись на завалы. Примерно час ушел на то, чтобы разобрать бревна. Хорошо, что были те, кто строил терем. Они знали, в каком порядке стоит разбирать, чтобы не тащить всю конструкцию.

Ленку-Глашу придавило очень сильно. Она потеряла сознание и не пришла в себя даже после нашатыря. Ее отнесли в землянку, решив, что она поедет на первой телеге. Любое промедление могло стоить ей жизни. Желающих уехать было гораздо больше, чем могло поместиться на две телеги. Александру пришлось надавить на клиентов, чтобы в первую очередь отправить семьи с детьми, иначе некоторые начинали меряться своим авторитетом, чтобы получить преимущество.

— Кому не терпится, можете идти пешком. Здесь не так уж далеко. — Предложил Александр тем, кто возмущался сильнее всех.

— Мы не за то деньги платили. И кстати, хотелось бы вернуть назад, за те дни, что не вошли в отдых.

Это произнес тот мужчина, которого Александр по предыдущей беседе, насчет Ивана Купалы, отнес к неблагонадежным.

— Бог вернет. Нашей вины в этом землетрясении нет. — Ответил Александр и демонстративно отвернулся от неприятного типа.

Тот зашлепал губами, замычал, но ничего членораздельного произнести не смог.

— Чё встала? — Прикрикнул он на жену. — Иди сумку собирай, мы уходим.

Их примеру последовала еще одна семья без детей.

Свои угрозы они не поспешили выполнить, расселись в беседке, ожидая неизвестно чего. Зарянку покинули два обоза, на которых уместились три семьи с детьми и раненая Глаша. В городище остались еще несколько семей, без детей, либо уже с достаточно взрослыми.

Едва повозки отъехали метров на сто, снова тряхнуло, так, что бревна разобранного терема покатились по площади, едва не зацепив людей. Экипажи замешкались, не зная, что лучше, вернуться или продолжить путь. Выбрали второе, потому что за толчком следующих не последовало.

Александр проводил их взглядом до горизонта. Повозкам пришлось попетлять из-за того, что дороги в нескольких местах пересекали разломы. Над некоторыми разломами, особенно широкими, будто бы наблюдалось марево, словно из них выходил горячий воздух.

— Погреб не обвалился? — Поинтересовался Александр у Гордея и Аглаи, стоящих рядом.

— Не смотрели. Не до этого было. — Признался Гордей.

— Я сейчас гляну. — Аглая убежала.

— Это мне знак. — Задумчиво произнес Александр. — Чтобы я не сомневался.

— В чем? — Гордей не понял хода мыслей начальника.

— Метался я, выбирал, что значит хорошо жить. Хорошо — богато, или хорошо — спокойно.

— А, понятно, после такого богато жить не захочешь. Представьте, вас тут бревнами придавило, а в городе бы плитами этажей в двадцать. И никакое богатство бы не помогло?

— Точно. У меня офис на двадцатом этаже, а надо мной еще двадцать. Интересно, до города достало?

— Наши вернуться, расскажут. За женой поедете?

— Нет. Стыдно признать это, но время, проведенное в ее обществе, было совсем бесполезным. Детей ей не надо, ничего не надо. Фу! — Александр помассировал глаза пальцами, словно хотел выдавить из них образ супруги. — Надо будет восстанавливать потихоньку городище.

— Восстановим, делов то? Не так уж и пострадали. Не повторилось бы.

— Да-а-а. Девчонок можно распустить, останутся только те, кто в строительстве сечет, с ними подымем снова Зарянку. Баня-то как?

— Нормально. Крыша поехала, но там подправить недолго.

— Придется тебе, Гордей, баб пока не парить.

— Жаль, конечно, эта часть работы мне нравилась больше всего. Подожду до следующего лета.

— Смотри, а что это? — Александр указал рукой в небо.

Еще несколько минут назад оно было чистым, а теперь в нем стремительно собирались облака, причем их не несло из-за горизонта. Облака формировались прямо на глазах. Александр прочертил рукой мысленную прямую от разлома вверх. Гордей изумленно смотрел за его движениями, смысл которых не мог понять.

— Идем со мной. Что-то мне подсказывает, что эти трещины в земле и облака над ними, связаны между собой.

— Да что вы такое придумываете, барин? Э-э, Сергеич.

— Идем, говорю.

Птицы беспокойно летали над головой, почти не издавая звуков. Было такое ощущение, что они просто боялись садиться на землю, поведение которой вдруг стало для них непривычным. За пару сотен метров до разлома почувствовался слабый запах тухлых яиц. Чем ближе к разлому, тем он становился сильнее. Воздух сырел и теплел. На траве появилась роса. Александр провел рукой по мокрому стеблю цикория. Обнюхал ее и попробовал на язык.

— Что? — Спросил Гордей.

— Соленая, как будто минеральная и воняет сероводородом.

— Ну, это не диво, бурят здесь скважины под минералку. Метров с трехсот уже идет минеральная вода.

— Почему горячая?

— Без понятия.

— Гордей, смотри тут. — Александр показал ему волнующуюся в испарениях, идущих из разлома, картинку природы. — И тут. — Он перевел его взгляд туда, где картинка была обычной. — А теперь на небо.

Пока они шли к разлому, облаков стало гораздо больше. И чем ближе к нему, тем становилось жарче. Метров за пятнадцать Александр почувствовал от подымающегося горячего газа жуткий жар. Вся растительность повяла, а та, что росла непосредственно на краю, уже была черной, как обгоревшей.

— Трындец, барин, земля до ада лопнула. Сейчас черти полезут.

— Гордей, ты прям вжился в роль. Что думаешь, насчет этого?

— Без понятия.

— А я думаю, что все хреновее, чем я предполагал.

— Это почему?

— Ну, потому что я вижу, то, что вижу. Из земли поднимается раскаленный пар, а единственной причиной, по которой он поднимается, это близкое нахождение магмы.

— Магмы? Это что, как в вулкане? Да, не, Серегич, при всем моем уважении к вашему авторитету, позвольте не согласиться. Сказки это.

— Тогда, что нагрело эту воду?

— Ну, не знаю, она там всегда такая была. Просто, треснула земля, как ржавый бак с водой в бане и поперло наверх.

— Да уж, твоя теория все объясняет.

Земля под ногами завибрировала сильнее. Газ, идущий из разлома, загудел, будто ему дали давления. На мужчин накатила волна жара.

— Уходим, не нравится мне эта активность. — Александр развернулся и побежал.

Гордей не стал раздумывать. На него накатил суеверный страх, что из разлома на самом деле выбегут черти и утащат его, за то, что он так часто прелюбодействовал на рабочем месте. Гудение пара перешло в свист миллиона закипающих чайников. В разные стороны полетели куски земли, и вдруг раздался взрыв. Матовая взрывная волна, разошедшаяся от эпицентра взрыва, бросила на землю Александра и Гордея. Нестерпимый жар обдал их тела. Гордей закричал и сорвал с шеи раскалившуюся цепь.

Над местом взрыва, на высоте в несколько сот метров, сформировался белый паровой гриб, похожий на ядерный. Теперь сомнений в том, что причиной формирующихся облаков был горячий пар из разлома, не было даже у Гордея.

— Херакнуло! — Он потер красный след на шее оставшийся от цепочки. — Не отошли, сейчас бы сварились, как два пельменя.

Александру стало смешно, когда он представил себя пельменем. Навстречу им, вниз по холму, бежал парень из персонала.

— Живые там? — Крикнул он издалека.

Александр поднялся. По телу ручьями сходил пот.

— Обошлось! — Александр помахал руками. — Вставай Гордей, коллеги переживают, что мы сварились.

— Ну, меня так просто не сваришь, я же банщик, привычный к жаре. Черт, куда я свою цепь запулил, она же триста рублей стоила? — Гордей закружился на месте.

— Не парься, кузнец тебе новую сделает.

— Я что, корова, у кузнеца цепь заказывать. Ах, ты, вот она, зараза. — Он не стал надевать ее на шею, намотал на запястье.

Шум поднимающегося пара из разлома ослаб. Ветер сдул облака от эпицентра взрыва.

— Теперь возле Зарянки будет настоящая достопримечательность, долина гейзеров. — Александр окинул взглядом поле разломов. — А к бане проведем трубу, и ты будешь мыть клиентов гейзерной водой, а?

— Ну, вы, барин, мастак придумывать выгоду на ровном месте, в смысле, Сергеич.

Они поднялись в городище. Народ немного оклемался и раскладывал бревна полуразвалившегося терема по номерам, чтобы удобнее было собирать здание заново. Гости, боясь новых толчков, сидели в беседке, на вещах. Некоторые наблюдали за тем, как курятся паром свежие разломы.

— Интересно, а сколько баллов было по шкале Рихтера?

— Там максималка, по-моему, девять.

— Да у нас тут точно максималка. — Мужчина, который не нравился Александру, еще не ушел. — А что, другого места не было? Обязательно было строить свой аттракцион в таком сейсмоопасном месте?

— Последнее землетрясение здесь было еще при динозаврах, извините, что не поинтересовался у них. — Александр подошел к беседке. Народ выставился на него. — Знаете, то, что произошло сегодня, вряд ли можно назвать простым землетрясением. Я никогда не слышал о таком, чтобы земля поднималась вверх, как на море. Смотрите, какие разломы, какой они глубины, что оттуда сифонит раскаленный пар, воняющий сероводородом. О чем это говорит?

Народ молчал, ожидая его гипотезы.

— То, что произошло сегодня не просто землетрясение, это что-то из ряда вон.

— И правда, я когда увидела, как лес поднялся, не поверила своим глазам. Решила, что это мы проваливаемся. — Поделилась одна из женщин.

— Нечего страх нагонять. Просто в такой дыре никому на ум не приходило узнать, что происходит под землей. А тут назревало, видать, уже давно. — Не унимался неприятный тип.

— Конечно, ваше невежество позволяет вам обвинять в случившемся кого угодно, кроме природного феномена. — Александр развернулся и пошел к коллективу, занятому работой.

— Чего расселась, пошли пешком. — Неприятный мужик, в который раз собрался уходить.

Александр записал его к тому типу людей, которые всю жизнь шантажируют других тем, что уйдут, но никогда не уходят.

Мужчины растаскивали бревна, доски и резные оклады, спорили, что и куда складывать. Чтобы потом не запутаться. Аглая ушла проверять запасы продуктов, остальная часть женского коллектива отправилась за околицу, чтобы собрать разбежавшийся скот. Успокаивающиеся животные понемногу пришли в себя и стали собираться возле городища.

Александр, несмотря на то, что творилось у него на душе, помогал растаскивать бревна, чувствуя свое единение с другими, как будто они занимались одним достойным делом, а не просто спасали его имущество. Он видел, как коллективу интересно восстанавливать терем. У него даже возникла мысль, что Зарянка настолько же его детище, насколько и тех, кто участвовал в ее создании. Каждый вкладывал в нее, то, что у него имелось. Александр мечту и деньги, а люди — душу.

Туристы, устав ждать транспорт, потихоньку пустились в путь. Налегке, дорога не должна была показаться им трудной. Они обходили свежие трещины дальней дорогой. Облака, формирующиеся на небе, темнели, предполагая, что скоро начнут проливаться дождем. Воздух наливался душной влагой.

— Мужики! — Из избы второй линии показалась Аглая. — Кушать подано, идите жрать пожалуйста.

— Я бы сейчас только окрошки бы поел, жара несусветная. — Признался Гордей.

— А я бы нормально поел. После землетрясения я уже три раза в туалет бегал. Расслабило со страха. — Признался Гурьян.

— Ладно, мужики, работа никуда не денется, пойдемте, перекусим, отдохнем, пока жара, а вечером еще поработаем, когда прохладнее станет.

Коллектив согласился с его доводами. Умылись на улице, раздевшись по пояс, поливая друг друга ковшами, и прошли в избу, оставленную туристами. Перед тем, как зайти в помещение, Александр посмотрел на горизонт, где еще виднелись фигурки людей, покинувших Зарянку. Они почти поднялись на холм.

— И черт с вами. — Пожелал он им в спину.

Аглая, как знала, что надо будет готовить окрошку. Сделала ее на первое, на второе приготовила рагу из утки, потушив наскоро все в одном котелке. Хлеба на столе было меньше обычного.

— Не знай, когда теперь за продуктами поедем? Безналом рассчитываться, возможно, не получится, да и вдруг, если там тоже тряхнуло, продукты на первое время людям самим понадобятся. — Объяснила свою экономию Аглая.

— Мудро. — Согласился Александр. — А ты что, не собираешься домой ехать?

— Да, — она махнула рукой, — пока не собираюсь. Мой дом, далеко отсюда.

— Ясно. Я это к чему, народ, если вам надо уехать к родным, пожалуйста, я не держу. Всю зарплату по сей день выплачу на карточку, когда малость утрясется.

Народ покивал головами, но ничего определенного не произнес.

— Мой дом здесь. — Ответил Гордей, утирая рукавом жирные губы.

— Я тоже останусь.

— И я. У меня семья здесь.

Оказалось, что из всех мужчин, только один Вторуша был не связан семейными узами, либо отсутствием близких родственников. Но он сейчас был в рейсе, и за него ответить было некому. Александр тоже посчитал себя одиноким, которому теперь все равно, где жить. Нет, не все равно, а жить там, где нравится по-настоящему.

Аглая достала из погреба холодный квас в глиняном кувшине с вензелем Зарянки. После кваса и сытного обеда потянуло немного полежать. В пострадавшей крыше избы светились широкие просветы. Александр смотрел в них, лежа на широкой лавке, отмечая, что небо там уже совсем не голубое, а свинцово-серое. Скоро должна была начаться гроза.

Он прикрыл глаза и почувствовал спиной, как вибрирует пол. Тремор был похож на вибрацию двигателя в автомобиле. Сил бояться уже не осталось. Александр закрыл глаза и сразу уснул. Телу нужен был отдых.

Страшный грохот и звон разбитой посуды разбудил его. Александр упал с лавки на пол и тут же вскочил, совершенно не понимая, что происходит. Выбежал на улицу и только когда подошел к терему, смог разглядеть поднимающиеся высоко в небо клубы грязно-серого цвета. Сложно было определить расстояние, на котором произошел взрыв, но он все равно был колоссальным, потому что его разлетающиеся языки исчезали в серой пелене грозовых облаков.

— Вот это нахрен да! — Гордей нервно закрутил бороду на палец. — Это же как раз в стороне станции. Что там так могло грохнуть?

— Это, Гордей, взорвалась вода, подогретая магмой. — Александр был уверен в этом.

— Вы опять за свое. А что если это жахнул состав с аммиачной селитрой? Вдруг, там пожар был?

— По виду, взрыв напоминает извержение вулкана. Сколько раз такое по телеку видел. Грязь и пар. И молнии, видишь, иногда проскакивают.

— Черт. У нас что, вулкан образовался под боком?

— Я, честно признаться, сейчас ничего не понимаю, что происходит. Предполагаю, только на основании того, что вижу. Может, и ошибаюсь.

— Да уж, лучше бы вы ошибались.

Раздался короткий свист, и рядом с городищем упала куча непонятно чего. Она продолжила свистеть лежа на земле. Следующая «бомба» со свистом свалилась прямо на площадь. Разлетелась, как кусок сырой земли и каждая отвалившаяся часть тоже свистела, исторгая из себя то ли дым, то ли пар.

— Да закончится сегодня день или нет? — Закричал Гордей. — Это еще что?

— Не знаю, но сдается мне, если попадет по голове, мало не покажется. Скорее, в погреб. — Александр повторил свой приказ для всех. — Все в погреб.

Пока народ осознавал опасность и суетился, «минометный» обстрел закончился, не причинив городищу никакого вреда. Сильный взрыв, сотрясший небеса, спровоцировал дождь. С неба хлынула влага. Дождь был непривычно теплым и имел необычный запах. «Бомбы», лежавшие на земле, некоторое время визжали, когда на них попадали капли, но постепенно остыли и затихли. Пелена дождя закрыла Зарянку от остального мира. Стало совсем сумрачно.

Крыши, всех без исключения домов, протекали. Вода затекала во все дыры, и невозможно было найти место, где бы она не капала, или не стекала струйно. Коллектив выбрал саму сухую избу и занял места, на которые не попала вода.

— Я так думаю, что мы со станции уже никого не дождемся. — Произнес Гордей.

— Как страшно. — Аглая передернула плечами. — Я стараюсь не думать, о том, что происходит что-то страшное. Мне кажется, что если я допущу мысль про это, то все станет еще хуже.

— И правильно, не думай, жить-то хочется. — Усмехнулся Гурьян.

— Всю скотину согнали? — Спросил Александр.

— Нет, какой там! Коров собрали, а свиньи, как ломанулись. Их не загонишь, это такая противная скотина, тем более, у них теперь столько радости, и в грязи полежать, и носом корни поковырять. — За всех ответила Лукерья, которую родители нарекли Ларисой.

— Что козы?

— А, козы, нормально. У них карда выдержала, они и не убегали.

— Хорошо. Если что, хватит нам скотины перезимовать? — Спросил Александр у коллектива.

— Если скотину будет, чем кормить, то запросто, а если нет, она подохнет еще до зимы. — Произнес кузнец, вставляющий фразы только по делу.

— Так запасем, когда погода установится. — Радостно решил Александр

Все, кто находились в избе, непроизвольно усмехнулись.

— Что я сморозил не так? — Александр понял, что коллективу его предложение не понравилось.

— Простите, Сергеич, но вручную на такое хозяйство даже в три смены не накосить. — Гордей переставил кружку на другое место, потому что струя с крыши перестала в нее попадать.

— А как же вы обходились?

— В селе соседнем заказывали несколько тракторных телег, погрузчик и ночью, пока народ спал, забивали сеновал.

— М-да, а я наивно полагал, что можно.

— Не, барин, сенокос это адский труд, когда все вручную. Весь день на солнце, косой машешь, потом сгребаешь, потом грузишь, жара, сено в лицо летит, прилипает, пить охота, а потом тошнит от воды, но пить хочется еще сильнее. Уж лучше одну ночь напрячься, подобрать, что трактор обронит, чем так. Для клиентов, можно, конечно, но это расслабон, а не сенокос.

Гурьян поднялся со своего места и направился к двери.

— Пойду, коня привяжу.

Он вышел, постоял в открытых дверях, разглядывая проливной дождь.

— Что-то душно, как в бане. — Произнес Гурьян и выставил руку, чтобы на нее попал дождь. — Теплая.

Яркая молния осветила двор. Через секунду громыхнул гром.

— Простите, но я далеко не пойду.

— Боишься, фитилек подпалит? — Заржал Гордей.

— Банщик ты, Гордей, а не юморист.

Гурьян закрыл за собой дверь и сразу же, где то рядом сверкнула молния. Небо расколол жуткий гром, такой, что люди в избе вжали голову в плечи.

— Ничего себе! — Гордей вскочил. Ему стало совестно за шутку над товарищем. — Эй, Гурьян, ты где?

Народ напрягся, потому что не услышал ответа.

— Гурьян, скотина! — Гордей выбежал наружу.

Александр подошел к двери. Дождь падал сплошной стеной, закрывая из виду главные ворота. Между домами уже бежали ручьи пузырящейся воды. Несмотря на силу дождя, было душно и жарко. За углом дома раздались частые чавкающие по грязи шаги. Показались Гордей и Гурьян. Сверкнула молния, больно ударив по глазам яркой вспышкой. На мгновение мир потемнел. Небеса вздрогнули под раскатами. Дождь припустил еще сильнее.

Гурьян влетел в дом. С него ручьями стекала вода.

— Получилось, или ты под себя. — Пошутила Аглая.

— Ха-ха, так громыхнуло, что можно было и серьезно обделаться. Видала, как близко ложатся молнии?

— И слыхала. Небо рвет на куски.

— Народ, — обратился Александр к коллективу, — по маленькой нужде не выходим наружу, слишком опасно. Есть здесь ведро какое-нибудь?

— Есть, ушат с родниковой водой для умывания. — Алгая откуда-то вынула деревянный тазик с одной ручкой. — Воду вылить?

— Да, разлей по посуде. Пользуемся им, пока не закончится гроза не по прямому назначению.

— Ну, грозы здесь, особенно такие проливные, больше двух часов не идут. — Произнес кузнец.

— Что-то мне подсказывает, что то, как было раньше, совсем не подходит для описания того, как будет теперь. — Александру удалось правильно, но витиевато сформулировать свою мысль.

— Подождем — увидим. — Кузнец откинулся к стене, опершись об нее головой. Его борода задралась вверх.

Сверкнула молния и следом ударил гром. Кузнец даже глазом не повел, делал вид, что задремал.

Из-за плотного дождя быстро потерялось ощущение времени. Казалось, что на дворе поздний вечер, хотя часы показывали начало седьмого. Коллектив Зарянки вполголоса переговаривался между собой. Крупные и частые капли барабанили по крыше. С улицы доносился шум бегущих ручьев.

— Не разломало землетрясением, так дождем смоет. — Лукерья выглянула в окно. — Харитон, два часа подходят к концу, а дождь, как лил, так и льет.

Кузнец лениво повернул голову в ее сторону.

— Это потому что сегодня праздник Ивана Купалы просрали, вот боги и обиделись.

Будто в подтверждение его слов по нарастающей амплитуде затряслась земля. Тремор усиливался в течение нескольких секунд и мгновенно стих. Через минуту пришла взрывная волна. Она сорвала часть досок с крыши, поскидывала посуду на пол. Люди замерли в страхе, не зная чего еще ожидать от беснующейся погоды.

Дождь скрывал масштабы взрыва, что еще сильнее усугубляло пугающее чувство неизвестности. С неба раздался минометный визг. Черная куча упала недалеко от избы прямо в ручей. Она начала плеваться паром и разлетаться на мелкие куски, сопровождая действия истошным свистом.

Несколько «бомб» упали рядом, но не на избу.

— Этот день никогда не закончится. — Аглая опустилась у самых дверей на стену. — Впору, или молиться, или приносить жертвы.

— Ага, осталось удариться в мракобесие, чтобы у бога не было сомнений. — Ответил ей кузнец Харитон. — Расслабьтесь и ждите, если не можете повлиять на процесс.

Александр зачем-то полез в печь, вынул из нее кочережку и железный ковш. Взял их и выбежал на улицу. Вскоре вернулся, неся частички темного вещества, прилетевшего после взрыва. Черное вещество было еще горячим и источало неприятный запах. Александр обследовал его на нюх, попробовал на вкус, раздавил ложкой и осветил фонарем получившийся порошок.

— И что вы поняли, барин, тьфу, Сергеич? — Гордей пристально наблюдал за действиями Александра.

— Пока я понял только то, что эта хрень воняет серой, а выглядит, как кусок прогоревшего угля. Колючая и пористая.

— Она из-под земли взялась?

— Скорее, да, чем нет.

— В голове не укладывается, что у нас тут может произойти какое-то сейсмическое событие, да еще и с намеком на вулканическую активность. — Гордей не хотел верить в то, что видел, но уже готов был изменить свою точку зрения. — Быстрее бы уже дождь закончился, своими глазами увидеть, что происходит.

Издалека как-будто донесся человеческий голос. Народ вскочил и прильнул к окнам. Александр приоткрыл входную дверь. Во время очередной вспышки молнии ему показалось, что он увидел человеческую фигуру, едва различимую за стеной дождя. Александр схватил фонарь и выбежал из избы. Гордей побежал следом.

Александр не ошибся. Это был Вторуша, едва передвигающий ногами. Выглядел он жалко, в грязи с головы до ног и рваной одежде.

— Вторуша! — Гордей кинулся к нему и попытался поддержать.

Тот вскрикнул и вывернулся.

— Больно! Не надо!

— Почему? Ударился? — Спросил озадаченный Гордей.

— Потом разберемся. — Александр взял Вторушу за кисть.

Тот дернулся, но руку не вырвал. Переставлял он ноги, как пьяный, будто держался на них из последних сил. А когда его завели в дом, он сразу упал на пол.

— Что с ним?

— Воды принесите. — Попросил Александр.

Аглая принесла в ковше. Вторуше осторожно плеснули на грязную спину. Одежда там была разорвана. Грязь стекла вместе с водой, но остались висеть какие-то ошметки. Александр потянул за них, чтобы убрать, но отдернул руку, когда понял, что это лоскуты отставшей кожи.

— У нас есть что-нибудь от ожогов? — Спросил он.

Преимущество животных перед людьми в том, что они доверяют своим чувствам. Не имея такого изощренного ума, как у человека, они не умеют себя уговаривать, успокаивать или просто игнорировать поступающие сигналы. Животные реагируют на раздражитель всегда, особенно, если он вызывает у них панический страх.

Рыжая шпиц Злата рвалась из квартиры в дверь, царапала пластик и скулила, чем здорово вводила свою престарелую хозяйку в гнев. Бабуля, решив, что у ее питомца возникло желание попасть на собачью свадьбу, взяла веник и отогнала её от двери. Собака, чувствуя в воздухе непривычный запах, сигнализирующий через генетическую память о страшной опасности, заставлял ее рваться на улицу.

Злата по креслу забралась на подоконник и заскребла коготками по стеклу.

— Да что же это такое, почему тебя так к этим кобелям тянет? Сейчас отвезу тебя в клинику на стерилизацию. — Бабуля взяла собачий поводок в руки и направилась к собаке.

Злата замолчала и с готовностью подставила шею. Ей нужна была улица. Это был вопрос жизни и смерти, причин задавать который она не понимала.

— Вот дурочка, опять захочешь сбежать?

Злата преданно уставилась в глаза хозяйки, желая только одного, чтобы та не передумала или не опоздала.

— Ладно, сходим с тобой в аптеку, купим антисекс. И тебе хорошо будет и мне спокойно.

Хозяйка открыла входную дверь и привязала поводок к дверной ручке, а сама принялась обуваться. В этот момент сильный толчок сбросил ее с пуфика. Старушка ударилась о дверной косяк и потеряла сознание. Шпиц закрутилась возле нее, заскулила, бросилась лизать руки и лицо, но это не помогало.

Толкнуло еще раз. Дом наполнился топотом десятков человек бегущих на выход по лестнице. Выбежали соседи, увидели собаку, мечущуюся возле хозяйки, не подающей признаков жизни.

— Папа, собачка плачет! — Запричитала маленькая девочка. — Что с бабой Валей?

— Нет времени, девчата, потом поможем, когда трясти перестанет.

— Давай, заберем собачку, а потом вернем.

Отец рассудил, что в этом есть здравая мысль. Если с соседкой случилось что-то серьезное, то собака может пропасть. А так, они вернут ее в здравии, когда она поправится. Он снял поводок с ручки и передал дочери.

— Крепче держи. — Папаша был уверен, что его десятилетняя дочь запросто справится с маленькой собачкой.

Так и было, пока они бежали по лестнице, но когда выбежали из подъезда, Злата рванулась, что было мочи, выдернула поводок из рук девочки и побежала, сама не зная куда. Она лапками почувствовала тряску земли, а нос улавливал пугающие запахи. Со страху она забилась под куст чайной розы и замерла.

Начался кошмар. На ее глазах весь мир превратился в руины. Высокие здания с грохотом утонули в клубах душной пыли, а когда она осела, ее дома, как и других, больше не было.

Непонятного происхождения огромная сейсмическая волна всего один раз обогнула Землю, нанеся ей страшные шрамы. Не осталось ни одного поселения, которое бы катастрофа обошла стороной. Поверхность планеты покрылась сетью трещин, шириной от нескольких метров до километров.

Наиболее крупные трещины появились в местах стыка литосферных плит. Они достигали глубины залегания магмы. Континентальные плиты хоть и пострадали в меньшей степени, но все равно покрылись трещинами, достигавшими таких слоев, где температура составляла несколько сотен градусов Цельсия.

Копившаяся в результате тектонических процессов, активно происходивших в последние годы, в недрах земли вода, опустилась еще глубже. Ее подземные залежи, превышающие поверхностные в несколько раз, устремились навстречу поднимающейся вверх магме. В океанах, где произошли самые крупные разломы, под землю ушли миллиарды кубических километров воды.

После прохождения сейсмической волны наступил период некоторого затишья, особенно заметный на суше. Океаны бурлили и уходили под землю, внутри которой под высоким давлением разогревались природные «котлы». Придавленная прессом пород, высотой в несколько километров, вода разогревалась до нескольких сотен градусов, а пар достигал температуры в полторы и более тысяч градусов.

Подобные процессы происходили по всей планете. Там, где глубина трещин была относительно небольшой, гейзеры забили сразу. Их температуры хватало только для локального изменения климата. Первичная влага быстро напитала атмосферу и пролилась обильными дождями. Но когда паровые котлы, находящиеся на большой глубине, достигли критических значений, случилось страшное. Землю сотрясли колоссальные взрывы, выбросившие в атмосферу миллиарды кубических километров раскаленного пара.

Всё побережье мгновенно превратилось в мертвую зону, сожженную потоком, состоящим из водяного пара, дыма и вулканических газов. Пирокластические потоки расходились в стороны от эпицентров взрыва, постепенно остывая и накрывая собой всю планету. Чем сильнее остывал поток, тем активнее конденсировались и выпадали из него разные примеси. Достигая глубин континентов, он все равно имел высокую для жизнедеятельности организмов температуру.

Небольшие, но многочисленные очаги вулканической активности в глубине материков дополняли силы пирокластических потоков, идущих с побережья, и создавали локальные очаги поражения продуктами извержения.

Воронки от взрывов продолжали исторгать раскаленный пар, подогревая атмосферу.

Народ, как их не просили отойти подальше, лез к Вторуше, чтобы послушать, что он расскажет о причинах такого сильного ожога. Парень пришел в себя после обезболивания, лежал на спине, тихонько стонал и часто просил пить. Его поили горьким отваром из разных трав, применявшихся для заваривания чая, правда, в чай их добавляли раздельно.

— Ну, скажи уже, что случилось? — Не унимался Гордей. — Ты людей отвезти успел?

— Угу. — Не разжимая губ, ответил Вторуша.

— Ну, а там как, тоже разруха?

— Угу… похуже нашего.

— Да ты что-о-о. — Гордей собрал бороду в кулак. — А этот взрыв? Мы видели отсюда, он близко к вам был?

— Угу, близко… я уже обратно ехал… земля… поднялась… потом взрыв… жар… я упал в овраг… в ручей… но спина торчала… я кричал… чуть не задохнулся… Ласточка… всё… насмерть. — Вторуша положил голову на влажную подушку, набитую сеном.

— Ничего себе! — Изумился Гордей. — Ты был прав, барин, Сергеич. Как думаешь, Вторуша, люди, которых ты отвез, пострадали?

Парень беззвучно двинул головой, подтверждая опасения банщика.

— Черт! Надо было оставить их здесь. — Александр раздасадованно стукнул рукой по столу.

— А то бы они остались? А остались бы, столько нервов нам сделали, вплоть до того, что упрекали бы в том, что мы специально все устроили, чтобы испортить им отдых. — Возмутился Гурьян. — Ничего, баба с воза…

— Ты такой жестокий? У них же дети. — Возмутилась Аглая, пытаясь усадить в печку котелок с едой, чтобы разогреть.

— Ладно, детей жалко. — Согласился Гурьян. — Вернутся, приму их всех с распростертыми объятьями.

— Не вернутся. — Тихо произнес Вторуша.

Его услышали и затихли. Страшная правда постепенно начала доходить до каждого. Случилась не просто катастрофа, а катастрофа, погубившая людей. В избе наступила тишина, нарушаемая дробью дождя и журчанием многочисленных струек воды, падающих с потолка. На душе сделалось уныло, тяжко и пусто, будто внутренности заполнил космический вакуум.

Ворона, решившая присесть на крышу избы, усугубила ситуацию громким карканьем, будто накликивала беду.

— Уйди, дура, — беззлобно произнес Гордей, — без тебя тошно.

Ворона не улетела, напротив наверху раздался шум крыльев и воронья перекличка.

— Разлетались. — Александр выглянул в окно.

Теперь, когда в нем не было стекол, выглядывать можно было прямо на улицу. Его удивило, что птицы летают в сильный дождь. Но с другой стороны, в последнее время произошло много чего удивительного. Птицы расселись на крышу и принялись громко общаться, не затыкаясь ни на секунду. Выглядели птицы неопрятно. Дождь намочил и растрепал перья, что должно было осложнять им полет.

— А зачем вам куда-то лететь? — спросил их Александр.

Ему ответили хоровым карканьем. Александр понял только интонацию птиц, тревожную, предупреждающую. Птицы отдыхали минут пять, после чего взмыли в воздух и быстро исчезли за стеной дождя. Поведение птиц напрягло тренированную интуицию Александра. Птицы были каким-то предупреждающим сигналом.

— Это, я выйду, осмотрюсь. — Предупредил Александр людей.

— А что вы там увидите, дальше тридцати шагов ничего не видно. — Гурьян для верности выглянул в окно. — Вот.

— Не знаю, просто у меня чутье.

— Смотрите, чтобы молния в вас не попала. — Распереживалась Аглая за шефа. — Через пять минут каша будет готова. С кроликом.

— На кашу я приду, даже если в меня попадет молния. — Александр решительно открыл дверь, вышел и пошлепал по теплым ручьям к воротам городища.

Ему показалось или это было на самом деле, но дождь как будто стал теплее. От земли и стен домов парило. Александр попробовал на язык мокрую от дождя руку. Вкус дождя был непривычным, каким-то химическим. Его это не удивило, он ведь так и предполагал, что дождь вызвали испарения, поднимающиеся из расщелин. Непонятно только с какой глубины они поднялись, чтобы иметь такой вкус.

Александр забрался в вежу(дозорная вышка) над воротами. Удивился лишний раз тому, как крепко было сделано сооружение. Бревна только немного разъехались от страшного землетрясения. Дождь мешал слушать, барабанил по дереву, шумел потоками в воротах. Александр постоял немного, понял бесцельность своей затеи и решил, что спустившись вниз и пройдя метров сто от городища, он сможет узнать гораздо больше.

Глиняная тропинка, ведущая к подножию холма, превратилась в очень скользкий каток. Как следствие, Александр сразу упал и покатился вниз. Ему удалось вытолкнуть себя на траву и остановиться.

— Тупое решение. — Александр оглядел себя. С одежды стекала грязь.

Он принял в сторону и, проваливаясь по щиколотку в мягкую почву, спустился вниз, почти к самой реке. Исчезнувшее после землетрясения русло снова наполнялось водой. На поверхность всплыла мертвая рыба, задохнувшаяся на воздухе. Она медленно двигалась по течению. Река по-прежнему куда-то текла. Александр решил, что к ближайшему разлому.

Он прошелся немного вдоль берега, не встретив больше ничего необычного или подозрительного, что могло бы как-то объяснить его тревожные предчувствия. Местами, бегущие с холма потоки, создали настоящие препятствия. Форсировать их не хотелось. Александр уже решил, что ничего ему больше не откроется и пора возвращаться назад. Не дай бог, его подчиненные решат пойти его искать, а это могло привести только к одному, искать пришлось бы друг друга. Видимость была, как в сильный туман, не больше пятнадцати-двадцати метров.

Александр пригляделся. Туман на самом деле был. Не густой, но вкупе с дождем совсем непроницаемый. Александр поднял лицо вверх, под теплые струи дождя и чуть не получил спикировавшей на него вороной. Птица упала ему под ноги и забилась в конвульсиях. Александр нагнулся и приложил к ней ладонь. Ворона оказалась горячей, будто ее ошпарили кипятком. Она раскрывала рот, а ее язык был ярко-красного цвета. Да и глаза птицы ему показались необычными. Белыми, как у вареной рыбы.

И тут он ощутил первые дуновения горячего воздуха. Они обняли его, как в бане, после того, как плеснешь кипяток на каменку. В бане это вызывало блаженство, но в данном случае, глядя на умирающую вареную ворону, это вызвало панический страх. Александр бросился вверх. Лошади истошно ржали в стойле, мычали коровы, испуганно блеяли козы. Александр дернулся было в их сторону, чтобы открыть ворота, но передумал, решив, что у животных нет шанса в любом случае.

Мокрая земля осложняла подъем. Ноги иногда проскальзывали, и Александр падал лицом в грязь. Поднимался и бежал снова. Воздух становился все жарче, капли, падающее на тело, жгли его. От одежды поднимался пар, будто ее прижигали утюгом. Кончики ушей горели, горло саднило. Он промахнулся мимо ворот метров на пятьдесят.

— Э-э-э-й! — Александр все равно крикнул, чтобы его услышали. — Бегите в укрытие! Скорее!

Он закашлялся и чуть не потерял сознание. Кажется, он перегрелся, и сердце дало сбой. Александр вбежал в ворота. Горячий поток воды обжигал ноги. Он бросился к избе, где находились его люди, но по открытой двери сразу понял, что они ее покинули.

— Эй, вы где! — Александр закружился на месте, полностью потеряв способность соображать.

Глянул на свои ладони. Они были красными, как будто их ошпарили кипятком. Ему стало страшно до чертиков, до панической потери рассудка.

— Барин! Барин! — Раздался откуда-то глухой окрик.

Александр бросился на звук и только когда увидел красное бородатое лицо Гордея, выглядывающего из двери, ведущей в погреб, понял, что люди приняли единственно правильное решение.

— Барин, блин! — Гордей развел руками, когда его начальник оказался на ступенях, за закрытой дверью. — Разведчик, ё-моё.

— Ах! Всё горит! — Александр расставил руки в стороны. — Не надо нравоучений, скажи лучше, как банщик, чем успокоить кожу.

— Сейчас придумаем. Заходите внутрь.

Они оказались в темном и студеном погребе. Здесь находились все работники Зарянки. Они расположились между стеллажей с продуктами. Свет давала маленькая свеча.

— Вот, привел Сергеича, чуть не угорел от своей любознательности. — Гордей добродушно гоготнул.

— Здорово, что вы спаслись. — Произнесла Аглая. — Как там? Еще жарче стало.

— Да, там жарит с каждой секундой все сильнее. Вы, что, сразу поняли, что надо прятаться?

— Нет, пока вареные птицы не начали падать. Мы перед вами минут пять назад забежали. Я еще к воротам бегал. — Сообщил Гурьян. — Мы, если честно, уже подумали…

— Не дождетесь. — Перебил его Александр. — Пока наследство на Зарянку не оформлю, буду жить.

— Аглая, у барина ожоги, кажется не сильные, где тут у тебя масло или жир, смазать.

Аглая взяла свечу и поставила его на деревянный жбан.

— Это топленое масло, натуральное.

— Ну, было бы обидно узнать, что у вас тут разбодяжено пальмовым суррогатом.

Александр скинул рубаху. Гордей оглядел его кожу.

— Да и не страшно, волдырей нет. Легко отделались, барин, можно мазать.

— Я сам себя намажу. — Предупредил Александр.

— Как хотите, но это не по-барски как-то.

Аглая зачерпнула деревянной ложкой твердого «золотого» масла с пенкой по краям и передала Александру. Он взял небольшой кусочек и принялся водить им по рукам, по телу, по лицу. Увлажненная кожа тут же отзывалась на заботу о ней. Боль затихала, и даже появлялось ощущение блаженства. Немного свербело в легких, провоцируя кашель.

— Ладно, Гордей, намажь мне спину, но только не так, как ты привык растирать мочалкой.

— Я понял, ба… Сергеич.

Александр после процедуры натянул рубаху. Ему стало холодно. Термометр показывал температуру около пяти градусов.

— Интересно, надолго мы тут заперты? Откуда эту жару принесло? — Спросил кузнец Харитон.

— Вряд ли тебе кто-нибудь даст ответ. — Александр нашел себе место на деревянной бочке. — Если жар идет из какой-нибудь трещины, рядом с нами, то я думаю, это очень надолго. Вторуша в себе?

— Да, я в норме. — Ответил слабый голос из темноты.

— На каком расстоянии от Зарянки тебя застал этот взрыв? — Спросил Александр.

— Ну, я километра два отъехал от станции, а он был еще дальше.

— Оптимистично, если километров пятнадцать, то можно надеяться, что просто горячая волна пройдет, а потом опять все станет, как было. — Предположил Александр.

— Как было, уже не станет. — Угрюмо ответил Харитон. — Животных пожгло, птиц пожгло, растения тоже пожгло, что тут будет после этого, пустыня?

— Семенам в почве ничего не будет. Спадет жара, они и прорастут, кустарники некоторые пойдут от корней. — Аглая была не согласна с кузнецом.

— А животные что, прибегут, которых не достало. — Из темного угла произнесла Фекла, ветеринар и подруга Гурьяна.

— Я когда бежал сюда, слышал, как орал наш скот. — Сообщил Александр. — Но не решился бежать, открывать.

— Задержался бы на минуту и не сидел бы сейчас с нами. — Оправдал его Гордей.

— Черт, Гайку жалко. — Вздохнул Гурьян.

— Хоть бы не мучились. — Запричитала Лукерья, уткнувшись в плечо Харитону.

— Интересно, когда они сварятся, их можно будет есть. — Спросил Гурьян.

— Слушай, ты или обжора, или жуткий циник. — Аглая подняла свечу, чтобы заглянуть в глаза коллеге. — Обжора.

— Я просто подумал, если эта температура задержится на несколько дней, то можно было бы не дать пропасть мясу. Хотя бы козу принести сюда.

— С хрена ли она продержится несколько дней? — Остудил его Харитон. — Я думаю, что там уже сейчас не то, что было. Это волна, прошла и сразу начало остывать. Через пару часов выйдем, гарантирую, там будет уже приемлемо.

— Через пару часов уже ночь будет. — Предположил Александр, потеряв во тьме погреба ориентацию во времени.

Аглая достала телефон.

— Да, через два часа будет половина одиннадцатого.

— Тем более. — Уверенно добавил Харитон.

— Как там ваши ожоги, барин? — Участливо поинтересовался Гордей.

— Спасибо, почти забыл о них. Шея немного горит и уши. Кажется, с них шкурка точно слезет. Черт меня дернул пойти на разведку. — Александр потрогал кончики ушей и сморщился.

— А я вот, что заметил, барин, сразу после вашего приезда случилось это землетрясение, а после того, как вы ушли на разведку, на городище обрушилось пекло. Вы там точно нигде с главным чертом не поцапались? — Гордей усмехнулся в бороду.

— Не помню я, чтобы где-нибудь ставил автографы кровью. Хотя, — Александр задумался, — любимая однажды просила меня поклясться на крови. — Он снова задумался — Не, не думаю, что она у него в прислуге. Она хорошая, в принципе, только избалованная. В церковь ходила.

На минуту в погребе воцарилось молчание.

— Ладно, пусть прожарит бревна, паразитов всех нам выведет, мышей, стерилизует всё. Худо-бедно, восстановим Зарянку. Глядишь, через год потянутся люди. — Аглая встала, подошла к двери и приложила руку к щели в верхней ее части. — Тянет теплым.

— Да на фоне здешнего холода, любой воздух снаружи будет казаться теплым. — Гордей сам встал и проверил. — М-да, не просто теплый, горячий. — Он суетливо завертелся на месте. — Надо бы законопатить щели.

— Не надо, пока. — Остановил его Харитон. — Все равно скоро выходить.

— Если раньше до ветру не захочется. — Гурьян заерзал, будто его уже приспичило.

— Слушайте, а это будет проблемой, если парилка затянется надолго. — Произнес Александр. — На питьё пока не налегайте, а то мы тут быстро лед растопим.

Харитон отложил в сторону поднесенный ко рту ковш с квасом.

— Я вам говорю, к ночи все остынет. — Снова пообещал он.

Представив себе, какие проблемы могут их ожидать в случае долгого заточения в погребе, кузнецу хотелось верить.

Разговоры в погребе затихли. Каждый мысленно отсчитывал время до выхода, надеясь, что снаружи погода приходит в нормальное состояние. Александр поэтапно вспоминал свою жизнь и был удивлен выводом о том, что она его готовила именно к тому, чтобы оказаться в этом погребе. Все его устремления к богатству как будто были нужны для того, чтобы он построил Зарянку, в которой будет погреб, охлаждаемый льдом. Выходило, что богатство не было смыслом, а всего лишь средством, на которое можно было организовать собственное спасение.

Сколько раз его напарники по бизнесу вертели у виска, зная, что он вбухивает средства в какой-то исторический «цирк», который заведомо не окупился бы при жизни. Сколько раз Александр, прислушиваясь к ним, готов был отказаться от своей затеи, но потом, по неведомому упрямству снова вбухивал деньги в мечту. Сидя на бочке и трясясь от холода, он, тем не менее, испытывал внутренне тепло от гордости за себя, считая, что предательство собственной мечты это одно из самых грешных дел, стоящее на одном уровне по греховности с десятью смертными грехами, и он его не совершил.

Аглая снова включила телефон. Она экономила заряд, включая телефон, только чтобы узнать время.

— Пора. — Сообщила она. — Два часа прошло.

— Ух! — Харитон встал и чтобы согреться немного, замахал своими ручищами. — Я пойду. — Бескомпромиссно произнес он. — Моя идея.

— Накинь на руки и лицо что-нибудь, вдруг там еще жарит? — Предложила Аглая.

— Давайте.

— Мешок крапивный подойдет? — Гурьян поднял почти пустой мешок.

— Что в нем?

Гурьян порылся и вынул репу за хвостик.

— Пойдет, как раз и руки закроет. Главное, чтобы меня люди в таком наряде не увидели и не пристрелили.

— Какие люди? Откуда они тут возьмутся так быстро? — Гурьян вытряхнул репу на пол и протянул мешок кузнецу. — Только раки вареные из речки могут придти на гору посвистеть. Сейчас же эти времена невозможные наступили.

— Ха-ха, смешно. — Харитон накинул мешок на себя. — Темно, надо дырки для глаз проделать.

Ему сделали дырки и подвели к двери. Гордей проверил, какой температуры воздух идет в верхние щели.

— Да ни хрена там не стало прохладнее. Печет.

— Это может на лестнице оставшийся горячий воздух печет. На улице уже могло ветром все разогнать. — Гордей взялся за ручку двери. — Готов?

— Постой! — Крикнул в спину Гурьян. — Если терпимо на улице, скинь портки, проверь, не жжет ли причинные места, или нам еще держаться?

Народ в погребе заржал. Шутка сняла некоторое напряжения от ожидания результатов разведки.

— Нет, Гурьян, я своими причиндалами рисковать не буду, у меня в штанах не градусник поди. — Харитон развернулся лицом ко всем. — Так, я поднимаюсь по лестнице, перед дверью стою, ощущаю, жарит или нет, если у меня есть уверенность, что не жарит, приоткрываю дверь и снова проверяю обстановку на улице. Если и там все нормально, выхожу, снимаю мешок, осматриваюсь и возвращаюсь с благой вестью.

— Точно так. — Подтвердил правильность алгоритма Александр. — А если все не так, то не стесняйся, кричи и бегом вниз, будем ждать еще.

— Ага, понятно. Я пошел. Гордей?

Гордей открыл дверь. В погреб ворвался горячий пар и сразу затушил свечу. Как захлопнулась дверь, можно было услышать только по звуку. В погребе сразу стало тепло.

— Твою мать! — Крикнул Харитон из-за двери. Его тяжелые шаги застучали по лестнице. — Вот же гадство! Сволочь! Твою мать! А-а-а!

— Эй, Харитон, если там невыносимо, возвращайся! — Крикнул Александр.

— Ща! Гляну, что там! — Прокричал в ответ кузнец.

— Не надо! Там за дверью, скорее всего, еще хуже!

Скрипнули петли верхней двери, выкованные самим Харитоном. Спустя несколько секунд кузнец закричал, как резанный, хлопнул дверью и побежал вниз. Гордей заранее открыл дверь, запустив внутрь горячий пар. Аглая держала телефон включенным, чтобы Харитон не промахнулся.

Кузнец, не переставая кричать, забежал в погреб, запутался в мешке и всей своей немаленькой массой упал на пол. Гордей закрыл дверь и подпер ее тяжелой бочкой с квашеной капустой и яблоками. Харитон скинул мешок.

— Воды, дайте воды какой-нибудь! — Попросил он истеричным голосом.

Лукерья спохватилась раньше всех и протянула ему ковш с водой. Кузнец зачерпнул руками из него и плеснул на лицо. Охая и стоная, он еще несколько раз плескал водой и растирал лицо. Народ томительно ждал подробностей.

Наконец, Харитон выпрямился и осторожно утерся рукавом.

— Что, так жарко, что вообще капец? — Спросил Гурьян.

— Вообще. Это… это… надо видеть. Как в печную трубу морду сунул. Тумана никакого нет и в помине, все чисто, я бы даже сказал ясно, но звезд на небе не видать. И все вокруг зыбкое, плывет, а горизонт местами алый до жути. И это, как кузнец скажу, температура там просто смертельная. Это ад на землю опустился. Точно вам говорю.

— Ясно, чертям на стук не открывать. — Усмехнулся Гордей.

— Никому не открывать. Только нечисть выживет при такой температуре. — Харитон дотронулся до кожи под глазами и отдернул руку. — Сжег, кажись.

— Ну-ка, дай я посмотрю. — Лукерья взяла свечу и поднесла к лицу кузнеца. — Да, красная. Давай, я тебе маслом помажу.

Она взяла остатки топленого масла из ложки и бережно растерла его по лицу Харитона.

— Хорошо, хоть зенки не пялил, а то бы сжег, как те птицы.

— Я что, дурак, одним глазом смотрел, чтобы второй остался, если что, и тот сощурил.

Хорошо, что ты сразу со спущенными портками не вышел, по совету Гурьяна. — Гоготнул Гордей.

— И не собирался. Я сразу понял, что Гурьян уже метит в альфа-самцы, вот и устраняет конкурентов.

— Никуда я не мечу. Надо было понять, куда в туалет ходить. По ходу, даже на лестнице без ожогов не обойдешься.

— Ой, и правда, нам что, прямо здесь, на глазах друг у друга? Я понимаю, по маленькой нужде, но по серьезной как? Здесь ограниченное пространство, запахи будут долго висеть, да и звуки, знаете ли. — Расстроилась Аглая. — Не, я на лестницу буду выходить.

— И я. — Поддержала ее Фекла.

— Я тоже. — Произнесла Лукерья. — А по маленькой, можно из бочек изгородь сделать и ведро поставить.

— Не будем откладывать дела в долгий ящик, приступим к перепланировке жизненного пространства. — Александр слез с бочки и по-деловому засуетился вокруг нее. — Куда ставить?

Чтобы не сильно ограничивать себя в жилплощади под санузел отгородили часть погреба, ближе к двери. В дальнем углу стояла деревянная кадка, освобожденная из-под черносмородинового варенья. Вначале, использование ее казалось кощунством, но когда подперло, стало не до стереотипов.

По часам на телефоне время уже давно перевалило за полночь. Народ попытался устроиться на ночлег. Не спалось. Несмотря на усталость, чувствовалось какое-то перевозбуждение, мешающее забыться. Не способствовало сну и отсутствие элементарных условий, чтобы найти удобное положение. С пола, укрытого сеном, тянуло ледяной стужей, а на бочках и ящиках быстро затекали части тела.

Александр долго пытался устроиться на бочке, плюнул на все, снял с нижней полки соленья-варенья и лег на нее. Полка выдержала его вес с запасом. Хоть и было холодно у пола, но привычное положение для сна помогло Александру заснуть. Ночью он чувствовал, как раззуделось заживающее после ожогов тело. Автоматически память напомнила про язву на ноге. В течение дня он и не вспоминал про болячку, будто ее никогда и не было. Александр в полудреме решил, что когда проснется, обязательно проверит в каком она состоянии.

Наутро, проблема с туалетом «по-серьезному» встала очень остро. Как оказалось, почти все терпели из последних сил, не желая быть первым в этом социальном эксперименте по публичному облегчению. Вначале проверили, изменилось ли что-нибудь снаружи за ночь. Приоткрыли дверь и сразу же получили клубы горячего пара. Температура в погребе поднялась на десятка полтора градусов, что было даже хорошо. После трудной ночи многих трясло от холода.

— У меня есть идея. — Сообщил Гордей. — Но она потребует целого дня работы, а то и больше.

— Что ты придумал? — С надеждой спросила Аглая.

— Стена тут кирпичная. Ее можно сломать и за ней выкопать комнату с ямой. Землю можно выносить в коридор, и даже использовать для того, чтобы заделать вход. Это же глина.

— Чем копать? Инструмент весь за забором?

Гордей вынул лопатку, которой накладывали квашеную капусту.

— Этим. А стену разобьем чем угодно. Она тут тонкая, в четверть кирпича.

— Спасибо, Гордей. Мы поддерживаем твою идею. — Аглая взяла его за руки. — Правда, девочки?

Девочки согласились.

— А я не дотерплю до завтра, и даже до обеда. — Призналась Фёкла.

— Ты не одинока в своем желании. — Поддержал ее Гурьян. — Я уже туго соображаю, видимо, нервные окончания передавило где-то.

Так как женщины наотрез отказались ходить в туалет в погребе, пришлось открыть дверь, чтобы на лестнице смешался теплый и горячий воздух. И пока он был терпимой температуры, народ постарался успеть справить свои естественные надобности в кадку.

После этого, можно было наконец-то хорошо позавтракать. Аглая, все еще чувствуя себя администратором, сама решала, что можно съесть сейчас, а что оставить на потом. Ничего мясного в погребе не было. Была только малосольная селедка, из которой делали салаты, либо подавали клиентам целиком. Правда, называли селедку плотвой, чтобы не было вопросов насчет исторической аутентичности. Селедку надо было съесть раньше остального, чтобы она не пересолилась. Завтрак прошел на ура, в тишине, нарушаемой работой челюстей и сопением.

Чтобы не терять время даром, сразу после завтрака Харитон сразу приступил к работе. Он обстукал стену и найдя место, где она не соприкасалась с глиняной стеной ударил рукой. Кирпичная кладка сразу прогнулась.

— Вот тебе и инструмент! — Александр похлопал кузнеца по бицепсу. — Сам, как молот.

— Так у них с Лукерьей союз пилы и молота. — Гурьян не удержался от сомнительной шутки.

— Вот я сейчас кому-то язык отпилю. — Пригрозила Лукерья.

— Не надо язык, мы его целиком на улицу выбросим. — Харитон, не оборачиваясь, показал кулак, который лег большой тенью на лицо шутника. — И будем держать до готовности.

— Вот, напали вдвоем на одного. Хотите скучно сидеть? Сидите. — Гурьян сложил руки на груди.

— Так тебе скучно? А ну-ка бери инструмент и вперед. Язык у тебя, как отбойный молоток, посмотрим, что ты умеешь руками.

Харитон протянул лопатку в руки Гурьяна. Тот нехотя взял ее.

— Расковыряй цемент и вытащи первый кирпич. — Харитон попросил приказным тоном.

Александру не понравилось, что прошло меньше суток заточения, а уже чувствуется некоторая нервозность в отношениях между людьми.

— Послушайте, работать будем по очереди, например, по полчаса. Аглая пусть следит за временем, а мы, мужики, будем менять друг друга. И не устанем и все по справедливости. Идет?

— Нет, ну вы, барин только и можете, что мудрость изрекать. — В своей манере произнес Гордей. — Я согласен.

Харитон промычал что-то невнятное.

— А нам что делать-то? — Спросила Фёкла.

— И вам будет работа, позже. А пока, давайте создадим рабочее пространство, а то Гурьян бедный, как червяк изворачивается.

Александр закатал рукава рубахи и первый начал двигать тяжелые бадьи, бочки и ящики. Мужики кинулись помогать, женщины тоже. Передвинули еще не оклемавшегося Вторушу в самый дальний угол. Он пытался возразить, против грубого обращения, но не успел, его оставили в покое. Через несколько минут, делать уже было нечего. Вокруг Гурьяна образовалось достаточно свободного места, чтобы замахнуться.

Дело пошло. Гурьян выбил первый кирпич, а дальше все было просто, соседние кирпичи расшатывали и вынимали. Так получилась арочная дыра, высотой в метр. За Гурьяном в руки взял инструмент Александр, потом Гордей и снова Харитон. Яма в стене росла на глазах и так же быстро прибавлялась куча рыжей глины у входа.

Александр, пока отдыхал, поджег свечу и рассмотрел свою язву на ноге. В неровном свете болячка показалась совсем не такой, какой он привык ее видеть. Она будто скукожилась и подсохла. Можно было подумать, что горячий воздух добил ее. Александр облегченно выдохнул. В последнее время он все чаще думал о ней, как о начале злокачественного новообразования.

Александр осмотрел кожу рук, груди. Краснота почти везде сошла. Немного горели скулы, и осталось еще неприятное чувство в горле. Кожа на ушах вздулась мелкими лопающимися пузыриками. Александр поскреб их.

— Зудит? — Спросила Аглая, заметив заботу шефа о самом себе.

— Ага, есть немного. Нет у вас тут каких-нибудь грабелек, спину почесать.

Аглая усмехнулась и выставила ладони с согнутыми пальцами.

— Вот, даже двое.

— Неловко просить…

— Да ладно уж, Александр Сергеич, потом, когда придет время просить прибавку к жалованью, вы не посмеете отказать.

— После тебя я буду чесать спину барину. — Занял очередь Гордей.

— Боюсь, что жалование теперь я буду платить вам простой человеческой благодарностью.

— Ничего, барин, спасибо ваше потом конвертируем в более осязаемую валюту, когда все устаканится. Наверняка, вам еще как пострадавшему от государства будет положена компенсация. А нам бы только Зарянка не загнулась, не хочу больше нигде жить.

— Да, Гордей прав. — Поддержала коллегу Лукерья. — Мы тут, как говорится, пришлись к месту. Среди нас нет случайных вообще. У вас был, наверное, самый заинтересованный коллектив работников в мире.

— Обещаю, — Голос Александра тронуло волнение, — если все вернется к прежнему, проведу акционирование Зарянки и поделю акции на всех поровну. Тогда вы не будете считать меня барином, а себя работниками. Мы все будем совладельцами.

— Блин, барин, за это надо выпить. Вы просто мастер говорить тосты. — Гордей вытащил заглушку из ближнего жбана и принюхался. — Аглая, что это за бодяга?

Администратор пригнулась над бочкой.

— Кажется, сбитень на пиве. На Ивана Купалу готовили. — Она сунула палец в бочку, вынула и облизнула. — М-м-м, точно он.

— Мужики, давайте, вначале доделаем туалет, а потом уже пробовать сбитень. Как раз будет отличный повод проверить, как всё работает. — Предложил Александр.

Упоминание праздника настроило коллектив на мажорный лад. Мысли переключились на ожидание чего-то хорошего, что может случиться, если скорее выполнить работу. Харитон не в свою очередь полез в дыру в стене махать лопаткой. Гордей начал формовать в деревянном ящике кирпичи из сырой глины.

— Это чтобы заложить входную дверь. Не так жарко будет на лестнице и погреб тогда не скоро прогреется. Не знай еще, на сколько нас тут жизнь замуровала. — Гордей для верности поднес руку к двери. — Еще жарит.

Александр решил помогать Гордею, и когда у них получилось около тридцати кирпичей, они решили, что пора установить их на место. Для этого надо было облачиться хотя бы еще в один слой одежды и закрыть лицо и руки, чтобы не получить ожоги. Гордей натянул мешок с дырками для глаз. Харитон снял свою рубаху и отдал Александру. Рукава на ней перехватили тесемками, чтобы ладони не были открыты. Голову покрыли платком, но не плотно, чтобы ткань не касалась кожи.

Через платок почти ничего не было видно. Александр потренировался устанавливать кирпичи вслепую. Ничего сложного в этом не было. Руки запросто справлялись без глаз.

— Вы, барин, первый рядок ставьте чуть дальше от двери, и с каждым рядом чуть ближе, чтобы уклон на нее был. Дверь открывается вовнутрь, так что наша стена не вывалится ни в коем случае.

— Ясно. Не забывайте подносить кирпичи вовремя. — Александр был уверен, что у него все получится легко.

Прежде, чем выходить на лестницу, ее проветрили. В погребе стало жарко. Правда, жара держалась недолго, после закрытия двери, выпадая росой на холодных стенах, потолке и бочках.

Александр держал перед собой шесть кирпичей и столько же нес Гордей. Воздух, с каждой ступенькой вверх, становился все горячее. Здесь пахло как в бане, когда температура поднималась выше сотни градусов и из досок лиственницы начинала выступать смола, распространяя хвойный запах.

Александр оступился и чуть не упал. Чудом удержался и не растерял кирпичи.

— Вы в порядке? — Спросил Гордей.

— В порядке. Ни черта не видно.

Александр поднялся до самой двери. Сквозь ткань он чувствовал идущий от нее жар. Просто удивительно, что дерево еще не загорелось. Он присел и расставил кирпичи, по четыре в ряд. Гордей оставил свои рядом и спустился за следующими. Поверхность кирпичей на жаре быстро затвердевала. Чтобы они схватились между собой, ставить надо было очень быстро.

Ткань раскалилась, и каждое прикосновение к телу обжигало. В щели бил сквозняк, так что невозможно было подняться на ноги. Однако в щели бил и яркий дневной свет, разжигая любопытство хоть одним глазком посмотреть на то, что происходило снаружи.

Гордей оставил еще шесть кирпичей и охая и подпрыгивая, будто бежал босыми ногами по раскаленным углям, снова скрылся за дверью. Александр проделал в платке небольшую дырку, и пока кирпичи еще позволяли немного приоткрыть дверь, потянул на себя ручку. Вначале он ничего не почувствовал и не увидел. Глаза, привыкшие к темноте, не могли ничего различить из-за яркого света.

Картинка немного прояснилась спустя несколько секунд. Александр смотрел на соседние дома, которые плавали в мареве раскаленного воздуха. Они были совершенно черными и будто бы даже дымились или парили. Зажгло веки. Александр проморгался, прикрылся рукой от сквозящего воздуха и снова выглянул. Теперь он смог увидеть еще больше. За черным частоколом в необычного багрового цвета небо поднимался столб почти прозрачного пламени. От силы своей он гудел, словно это горел газ, бьющий под давлением из трубопровода.

— Барин, блин!

Александр вздрогнул. Гордей поднялся по лестнице и прикрыл дверь.

— Зачем вы открыли, тут опять невыносимо стало.

— Там… Гордей, там пожар.

Сваренная заживо тушка собаки «задавала» слишком много вопросов, ответы на которые напрашивались один страшнее другого. Что-то происходило там, во внешнем мире, отчего кровь стыла в жилах. Клубившийся на краю провала туман уже не воспринимался, как обыкновенный туман. Это был пар, сваривший несчастное животное. Откуда он взялся? Какую площадь накрыл? Что сталось с выжившими?

Все, кто сейчас стояли на крыльце торгового комплекса ощутили себя потенциальной жертвой необъяснимой мести природы. Она как будто специально изощрялась в своих силах, желая погубить их. Червячок сомнений в том, что все усилия направленные на выживание и приспособление напрасны, затронул душу Дениса. С одной стороны подступала грязь, с другой грозил обвал, и с третьей — неведомый горячий туман. Свои шансы выжить воспринимались как призрачные.

— Может, это все-таки ТЭЦ? — С надеждой спросил Евгений, не сводя глаз с мертвого пса.

— Знаете, чтобы это не было, надо ставить запруду, пока нас не затянуло грязью. — Денис посчитал, что лучшим способом не забивать голову страхами будет труд.

Страх перед необъяснимым заставил с азартом накинуться на работу. В дело пошел весь мусор из-под ног. Огромные куски декоративной обшивки потолка использовали в качестве щитов, а подпирали их стеллажами, которых было в огромном множестве в находящемся рядом магазине домашней электроники. Между стеллажами тоже засыпали мусор, чтобы они стали более устойчивыми к возможному напору грязи.

Теперь грязь могла попасть в торговый комплекс только через разбитую стену в районе супермаркета. Но там никто не жил и благодаря незначительному уклону в сторону обрыва, грязь не пошла бы внутрь здания.

Из магазина электроники вынесли еще два бензиновых генератора. Лампы и провода надергали там, где они удобно свисали с потолка или лежали на полу. Бензин слили из бака демонстрационного автомобиля, беспардонно пробив его заостренной железкой. Набралось десять литров. Пока Денис с Евгением мудрили с проводкой и ее соединением, Артем с Федором спустились на подземную парковку.

Вода там поднялась выше колен. У большинства автомобилей она залила салон, скрыв под собой отверстие с топливным насосом. Только у двух кроссоверов, они еще остались открытыми. Парни раскурочили крышки капотов и сняли с машин аккумуляторы, чтобы не случилось искры во время откачки топлива, и чтобы использовать их для собственных нужд, например, для освещения туалета. Выбросили задние сиденья и выкрутили насосы из горловин.

Из «полторашек» сделали черпаки, а из больших пластиковых бутылок, используемых для кулеров, емкости для топлива. Процесс сбора бензина из двух баков занял достаточно много времени. Получилось три больших бутылки, почти шестьдесят литров. Когда они подняли на третий этаж две бутылки, там уже тарахтел один генератор, освещая общий коридор. В нем появился телевизор на небольшом экране которого народ смотрел кино про недавнюю жизнь. Денис сходил еще раз с братьями-спортсменами на парковку, чтобы забрать аккумуляторы и оставшуюся бутылку с бензином.

Электричество и запас топлива придавали ощущение некоторой стабильности и привычности существованию небольшой группки людей. Глядя в телевизор можно было абстрагироваться от происходящего и на некоторое время почувствовать себя в знакомой обстановке. Психике это было необходимо. Небольшой глоток привычных ощущений, чтобы отогреть душу, промороженную холодом неопределенности и страхом перед необъяснимым.

По окончанию фильма, те, кто не занимался электричеством и топливом, отправились на «склад» за продуктами. Вернулись они скоро, возмущенные тем, что Шурик с товарищем по имени Тагир, угрожая холодным оружием, запретили им выбирать из того, что они сами хотели взять. В итоге, посланники вернулись с пачкой макарон, пачкой гречки и банкой томатной пасты.

— А я вам говорил, — Артем задышал носом, как буйвол, — надо было идти, разбираться. Они нас за лохов держат. Они будут сосиски с пивом жрать, а нам кидать, что не жалко, как собакам?

— Блин! — Федор потер голову. — Дикость какая! Они хоть трезвые?

— Да, вроде. — Ответил мужчина, который ходил за продуктами. — Язык не заплетался.

— Мы что, будем драться с ними на арматуре? — Такая вероятность показалась Денису невозможной.

— А ты что хотел? Здесь закона нет, кто сильнее, тот и закон. Кому хватит смелости, тот и объявит себя главным. Я с их выбором категорически не согласен, поэтому буду оспаривать это право. — Артем оценивающе оглядел помещение, думая из чего сделать себе оружие. — Нас больше, и если мы все будем вооружены, они дрогнут.

— Я все-таки считаю, что надо поговорить, прежде, чем устраивать разборки. — В голове Дениса не укладывалось, как можно серьезно лупить друг друга железками, вместо того, чтобы выяснить все на словах.

— Ладно. — Согласился Артем. — Ешьте вашу кашу и ждите, когда вам предложат что-то другое, а я пошел искать себе подходящее оружие. Идем, брат.

Федор поднялся и пошел за Артемом. Денис поднялся, чтобы пойти с ними вместе, но его остановила Алена.

— Денис, останься. — Произнесла она шепотом.

— Почему?

— Не хватало еще поубивать друг друга из-за еды.

— Они же ради нас. Они же нас спасли.

Алена не нашла аргументов. Втянула голову в плечи.

— Иди, ладно. В моем отделе есть одна пневматическая винтовка с накачкой, дубинки и мачете. — Произнесла Алена, не глядя Денису в глаза.

— Точно! Спасибо. — Денис выскочил следом за братьями.

— Я думал, ты сдрейфил. — Произнес Артем, когда их догнал Денис.

— Нет, задержался, чтобы узнать про оружие. Алена работала в отделе с пневматикой, а там не только пистолеты и винтовки, там дубинки, мачете, ножи, взрывпакеты в виде гранат.

— Мы с братом не думаем, что это сильно понадобится, но на всякий случай, как дополнительный аргумент, можно взять. — Самоуверенно произнес Федор.

— Как знаете. Из меня кулачный боец никакой, но пострелять из-за угла могу.

— Я думаю, что до драки не дойдет, если они трезвые. А если бухие, то это тоже нам на пользу, реакция у них будет не такая хорошая, отметелим только в путь.

Денис решил, что несмотря на возраст, братья имели заслуживающий уважения список разборок, раз так хорошо разбирались в теме. Тем не менее, прежде, чем идти на разборки, они направились в отдел, в котором работала Алена. Денис, минуя свой отдел, подобрал внешний аккумулятор с встроенным фонариком. Он знал, что устройство заряжено, а его емкости хватит, чтобы светить фонарем целый месяц.

Стихия развалила и отдел Алены. Под слоем стекла и стенок шкафов лежало пневматическое оружие. Денис нашел винтовку, которая имела емкость для сжатого воздуха под стволом. Вместе с оружием шел брезентовый чехол с лямкой для переноски и ручной насос высокого давления.

— Ты знаешь, как это работает? — Спросил Федор у Дениса.

— Еще нет, но сейчас разберусь. Думаю, это не сложно.

— Брось, потом разберешься.

Федор вогнал в пневматическую копию Беретты балончик с углекислым газом, вынул обойму и снарядил её медными шариками. Заряженный пистолет сунул в штаны. Артем выбрал револьвер с длинным стволом. Так же зарядил его пулями и сжатым газом.

Денис взял несколько баночек с тяжелыми пулями, несколько барабанных магазинов, схожих с тем, что был в комплекте с винтовкой.

— Вы точно думаете, что винтовка не пригодится? — Переспросил он у братьев на всякий случай.

— Точно. — Артем взвесил в руке железную дубинку с фонарем. — Ша! — Сделал взмах ею, будто приложился к голове воображаемого врага.

Федор не стал брать холодное оружие совсем. Уверенность братьев в благополучном исходе придала уверенности и Денису. Он сложил всю мелочь, которую раздобыл в отделе Алены в карман винтовочного чехла и повесил его через плечо. В руках оставил только фонарь. Местами тьма была непроглядной.

С потолка текли горячие ручьи. Температура в здании начала подниматься, а влажность стала такой, что выпадала каплями на всех поверхностях.

На фудкорте было тихо, и не горели огни. Денис освещал дорогу вперед, но шел позади братьев. Так они решили обмануть Шурика, если он задумал какую-то подлость.

— Мужики! — Крикнул Артем. — Мы поговорить пришли. Вы зачем обидели казенного курьера? Если между нами возникло какое-то недопонимание, давайте поговорим и выясним, в чем его суть.

Где-то в дальнем углу, с той стороны, где находился боулинг, затарахтел генератор. Неожиданно в глаза ударил яркий свет. Денис с товарищами прикрылись руками. Их положение на предполагаемой арене сражения оказалось совсем проигрышным. Они не видели, что происходило по ту сторону света.

— Да вы подготовились к переговорам, я смотрю. — Раздался голос Шурика. — Кого лупить собрались? Только родителей или детей тоже?

— Александр, не перегибай. — Выкрикнул Артем. — Почему вы присвоили общие припасы продуктов?

— А что, Денис вам ничего не сказал? Денис, ты что, забыл? — В голосе Шурика звучала изумленная язвительность.

Денис пожалел о том, что не зарядил винтовку. Его передернуло от тона, которым задал вопрос Шурик.

— Ты был пьян, и нес всякую чушь. Мы не стали серьезно относится к твоим заходам насчет того, что ты выбрал себя капитаном подводной лодки. Мы все здорово перенервничали и имели право на разные приемы психической компенсации. — Выкрикнул Денис.

— Ишь ты, загнул. Значит так, друзья-товарищи, срок, который мы будем мотать здесь, нам никто не назвал, поэтому, мы не можем знать, на какое время растягивать продукты, и я, как самый ответственный человек, имеющий семью, единогласно избрал себя хранителем этих продуктов. Хотите вы того или нет, на мой выбор это не повлияет. Вы будете питаться только тем количеством продуктов, которое я посчитаю нужным.

— А ты будешь жрать пиво с сосисками? — Выкрикнул Федор.

— Это награда за мою повышенную ответственность. Представьте себе, что пастух и стадо питаются одним и тем же?

— Слушай, х… еплет, мы рады были выслушать твой диагноз, но поверь, он очень легко лечится. — Артем прикрыл лицо рукой и решительно направился вперед, играя дубинкой.

Федор пошел за ним, взяв пневматический револьвер в руки.

— Суки, стоять! Стрелять буду! — Выкрикнул Шурик.

Ему не поверили. Артем пнул легкий пластиковый стол и тот полетел в сторону через другие столы. Закричала женщина и ребенок. Раздался громкий выстрел. Артема отбросило навзничь на пол. Дубинка вылетела из рук и громко загрохотала по полу, выложенному плиткой. Федор бросился к брату.

— Еще хотите? — Выкрикнул из темноты Шурик. — Уроды!

Денис увидел, где он находится только после вспышки выстрела. Очертания Шурика скрадывал яркий свет, бьющий в глаза.

На груди Артема растеклось пятно крови. Он хватал ртом воздух, таращил глаза и никак не мог вдохнуть. Федор забыл про конфликт, испугавшись за жизнь брата.

— Братуха, Артемка, дыши, дыши, давай.

— Валите отсюда, уроды и если еще раз припретесь с оружием я буду стрелять без предупреждения.

«Блицкриг» закончился довольно позорно. Федор с Денисом подняли Артема и унесли его на безопасное расстояние. В спину им донеслось:

— С завтрашнего дня ваша норма пачка крупы на всех!

Артема положили на ровную поверхность рядом с главным эскалатором, под свет, падающий из разбитого окна на крыше. Лицо его стало синеть из-за недостатка кислорода. Федор закричал, решив, что брат умирает и не давая себе отчета, принялся давить ему на грудь, как делают врачи во время реанимационных действий. Случилось чудо, Артем задышал. Как только он пришел в себя, скорчился от боли и рванул майку. В месте кровоточащего попадания пули торчал выпуклый инородный предмет.

— Подержи ему руки. — Попросил Дениса Федор.

— Да я разве удержу. — Засомневался Денис, но просьбу выполнил.

— Потерпи, братка. — Федор ковырнул пальцем предмет и вынул окровавленный шарик.

Артем закричал от боли.

— Потерпи. — Брат отмыл шарик в ближайшей луже. — Слава богу, травмат. Я уже подумал…

— Больно. — Артем скривился, пытаясь приподняться, чтобы разглядеть рану.

— Еще бы, ребра наверняка сломаны и легкие отбиты.

— Вот мы лохи. — Артем уронил голову.

— Да кто же знал, что у них пистолет будет. — Попытался оправдать их поступок Денис.

— Надо было понять, что у них есть козырь в рукаве, раз они такие борзые.

— В следующий раз умнее будем. — Денис поднял голову вверх. Ему показалось, что свет, идущий с улицы, стал ярче. — Смотрите, кажется, погода меняется.

Братья посмотрели вверх. Граница тумана поднялась, открыв для обзора стены разлома. На какой-то миг показалось, что в тумане появилась прореха, сквозь которую выглянуло небо. Дождь резко прекратился. Отовсюду донесся странный звук, будто по дырам и щелям торгового комплекса потянуло сквозняком.

Вдруг, обжигающе горячий воздух коснулся кожи. Денис вскочил, и от резкого движения зажгло лицо.

— Что это за… — Он огляделся.

Ото всех влажных поверхностей вверх заструился белый пар. Денис подозрительно уставился вверх, в небо, чтобы увидеть в нем причины столь странного и пугающего явления. На крыше что-то громко щелкнуло, застонало железо, висящее скелетом на месте стеклянной крыши. С каждой секундой звуков становилось все больше, а жар нестерпимее.

— Федор, бери брата и дуй вниз, на подземную парковку, а я пойду людей предупрежу. Они под крышей еще могли не понять, что происходит.

Сказать было легче, чем сделать. Горячий воздух сквозил через прореху в крыше прямо на эскалатор, по которому следовало подняться на третий этаж. Ступени его высохли прямо на глазах. Всего секунду назад они еще светились влагой и вот на нее уже нет ни намека. Лицо и уши жгло невыносимо, вдыхать глубоко горячий воздух не получалось, да и страшно было это делать.

Денис поднялся на третий этаж. Здесь было тоже жарко, но не так, как у эскалатора. Паника среди людей из-за внезапного жара только начиналась. Потоки, бегущие с потолка, таяли на глазах, а вода в них становилась все горячее.

Алена, увидев Дениса, радостно бросилась ему навстречу.

— Мы слышали выстрел. — Она осмотрела Дениса с головы до ног, будто собиралась увидеть на нем раны.

— Это в Артема. У Шурика пистолет есть, травматический. На одной наглости у нас не прокатило. — Денис осмотрелся. Люди бесцельно суетились. — Ален, надо бежать вниз, на подземную парковку. Что-то мне не нравится это пекло. Откуда оно взялось. На Веронику надо накинуть что-нибудь, жар нестерпимый.

К ним подошел Евгений с дочкой.

— Что там, Денис?

— Я не знаю, сами увидите. Надо уходить вниз. Уходите вниз, там прохладнее! — Громко повторил он для всех.

Про результат их разборок с Шуриком никто не спрашивал. Люди побежали по коридору к эскалатору. Чем ближе они к нему подходили, тем громче были их испуганные возгласы. Денис, Евгений и еще несколько мужчин, остались, чтобы забрать раненого осколками мужчину и женщину с травмированным позвоночником. Мужчину пришлось нести на самодельных носилках. Женщина хотела идти сама, но с ее скоростью было понятно, что она доберется только в вареном виде. Не церемонясь ее усадили на стул, просунув под него два металлических уголка и бодро направились в сторону эскалатора.

Температура поднялась еще выше. Воздух наполнился запахами горячей резины и пластика. Пот высыхал на коже мгновенно. Раненая женщина запричитала, когда с ней побежали по ступеням. Ее стул заскользил по направляющим вниз. Денис увидел, как на глазах ее волосы из грязных слипшихся прядей превратились в высохший распушившийся парик. Он не понял, то ли это был реально парик, то ли с волосами от температуры произошла такая метаморфоза.

Денис посмотрел вверх. Тумана почти не было. Неясная дымка висела над головой. Края бездны струились вверх белыми языками быстро тающего пара. Страшно было представить, какой была температура там, выше этого края. Долго смотреть на пугающую стихию не получилось. Зажгло веки, заслезились глаза. Денис сконцентрировался на том, чтобы не оступиться и не уронить раненого мужчину.

На подземной парковке на самом деле было гораздо прохладнее. Люди расселись на автомобили, как на островки. Раненых разместили в салонах автомобилей, в которых не замочило диваны. Денис, Алена и Вероника облюбовали себе небольшой седан. Забрались на его крышу и свесили ноги вниз.

Когда все потушили свои фонари, наступила полная тьма и тишина. Было слышно, как куда-то уходит вода, как скрипит торговый комплекс, не рассчитанный на такие температуры. Где-то в другом конце парковки послышались голоса и всплески воды.

— Вот они, экспроприаторы. — Раздался в темноте голос Евгения. — Теперь продукты никто не охраняет.

— Гондурасы они, а не экспроприаторы. — Слышалось, что Артему слова давались через боль.

— А ведь они сварятся. — Озабоченно произнес женский голос. — Я про продукты.

— Вареное безопаснее.

— Я серьезно.

— Ну, и кто пойдет на подвиг, спасать продукты?

— Да, подождите, может этот жар не надолго? — Денис решил успокоить народ, но не был уверен в этом, потому что не мог понять причины его возникновения в общем.

Воображение рисовало огромный поток лавы, приближающийся к разлому, в котором они находились. Её красный, с черными прожилками остывающего камня «язык», отплевываясь раскаленными газами, стекал по краю разлома. Мусор, которым они заткнули четвертый проход, для лавы не представлял никакого препятствия. А бежать отсюда было некуда. Все, кто волею случая выжили во время толчка, провалившись под землю, стали заложниками судьбы, бессильно взирая на все, что она приготовила.

Быстрая смерть под плитами торгового комплекса уже не казалась такой страшной. Страшнее было сгореть заживо, и видеть, как сгорают другие. Особенно дети. Денис нащупал в темноте голову Вероники и потрепал ее волосы.

— Чё? — Спросила девочка, не поняв жеста.

— Всё будет хорошо. — Пообещал ей Денис.

— Ага. — Согласилась Вероника и неожиданно добавила. — Дурацкое лето.

— Да-а-а, — Выдохнул Денис, — давно таких дурацких лет не было.

— Хочу вас обрадовать, это, скорее всего, последнее дурацкое лето.

Денис не смог определить, кому принадлежал голос. Шутка была черной, и смех после нее зазвучал какой-то грустный.

Спустя время температура начала подниматься и на парковке. Возможно, что она и не поднялась сильно, просто забылся контраст между той, что была наверху и здесь. Звуки, исторгавшиеся комплексом, пугали. Бетон, где-то наверху лопался пушечным залпом, сотрясая весь комплекс. Каждый раз казалось, что после этого он рухнет вниз, в братскую могилу. Железо тоже корежило, заставляя его стонать, как корпус корабля в шторм.

— Бензин! — Неожиданно раздался испуганный мужской голос. — Там же бензин наверху полыхнет теперь!

Народ зашумел.

— Надо кому-то сбегать и спустить его сюда. — Посоветовала какая-то женщина.

— А кому? А если он взорвется по дороге?

— Спокойно!

Денис опознал голос. Он принадлежал водителю фуры.

— Я свинтил все крышки, и с бутылок и с бака на генераторе. Ученый уже. Он там испарился давно.

— Спасибо. — Поблагодарил его женский голос. — Какой вы смекалистый. Главное, чтобы пожара не было. Бежать отсюда некуда.

— Да тут и без бензина есть чему гореть, пластика вокруг сколько. Если тлеть начнет, любой сквозняк разожжет тут такой кострище, мало не покажется. Сами еще в яму прыгать начнем, чтобы не задохнуться.

— Ой, ну не надо нагнетать. И без того тошно.

— А кто знает, сколько сейчас времени?

— Шестой час.

— Да уж, третьи сутки пошли.

— У меня такое ощущение, что прошло гораздо больше времени. Я этот момент землетрясения вспоминаю, будто он случился год назад. Столько всего произошло. Эх.

Как только разговоры замерли, и наступила тишина, парковка снова наполнилась звуками трансформации здания. Вдобавок к этим пугающим звукам потянуло едким дымком. Вначале запах казался неуловимым, но с каждой минутой он чувствовался все явственнее. Денис включил фонарь и увидел под потолком волнующуюся дымку, тянущуюся сквозняком в сторону выхода.

— Я пойду, гляну, что творится снаружи. — Сообщил Денис Алене.

— Зачем? Не надо. Что ты изменишь?

— Ничего, просто посмотрю, обещаю, никуда лезть не буду. Вдруг, мы задохнемся здесь, думая, что снаружи еще пекло?

— Денис, я с тобой! — Выкрикнул из темноты Федор.

— Хорошо, как Артем?

— Нормально. — Ответил сам за себя Артем. — Болит и кровью харкается.

— Вот, твари! — Возмутился женский голос.

Денис прежде не бывал на подземной парковке и поэтому плохо ориентировался в одинаковых перекрестках. Помогли ему стрелки и указатели. Они с Федором выбрали направление, противоположное им и вскоре поднялись к опущенному жалюзи на въезде. Температура здесь была нестерпимой. Да и загазованность дымом оказалась значительной. Можно было и не подниматься выше, чтобы понять, что снаружи ничего не поменялось.

Дым клубился у входа, уходя на улицу сквозь щели. На слух звуков пожара слышно не было. Хотелось верить, что причиной дыма было тление, которое при удачном стечении обстоятельств не переросло бы в пожар.

— Как кроты в норе. — Высказался о создавшемся положении Федор. — Ничего не увидели, ничего не узнали.

— Узнали, что там ничего не поменялось.

— Вот и хрен-то. — Федор почесал макушку. — А тут у вас еще глубже помещений нет?

— Вроде, нет. Хотя, я могу об этом не знать.

— Делать все равно нечего, можно обойти парковку и посмотреть, что здесь интересного. — Предложил Федор.

— Пошли.

Уровень воды упал. Она куда-то уходила и вполне возможно, как раз в помещения, которые были глубже парковки, либо в трещины в полу. Денис внимательно вглядывался в воду, чтобы не угодить в такую трещину. Вскоре, на пути им попалась воронка, в которую с шумом уходила вода. Эта часть парковки пострадала сильнее остальных. Три соседние колонны разрушились. Плиты перекрытия, лишившись дополнительных опор, провисли «пузом» вниз.

— Смотри, Денис. — Федор указал на дверь с табличкой «служебное помещение».

Металлическую дверь в нем выдавило наружу из-за просевшего перекрытия. Она с тяжким скрипом поддалась на усилия. Внутри помещения находился стол, на котором стоял компьютер, несколько стульев и шкафы вдоль стен. Федор, первым делом, проверил их и наткнулся на коробку с надписью «тепловизор». Открыл и обнаружил в ней прибор, похожий на гибрид женского фена и видеокамеры.

— Что это за хрень? — Федор показал находку Денису.

— А, это же тепловизор. Главный энергетик, Юрий Валентинович ходил с ним, проверял, где у него нагрузка на сеть больше.

— А как?

— Он показывает нагрев, чем выше температура, тем больше желтого.

— А градусы показывает?

— Нет. Только контраст между температурами.

— Жаль. Хотелось бы узнать, сколько там градусов.

Федор включил прибор и поводил им из стороны в сторону. Картинка плыла, будто прибор не мог определиться с тем, что для него горячее, а что нет.

— Нет, им не надо мотать. — Денис забрал его у Федора и направил в одну сторону. Спустя несколько секунд прибор четко показал, что вентиляция над их головами самое горячее место в помещении. Денис вернул тепловизор Федору. Тот, как ребенок принялся проверять всё, что ни попадя.

— Я понял, — спустя несколько минут произнес он, — если горЯчее и рядом еще горячЕе, то горЯчее будет показывать, как холодное.

— Точно.

— Смотри. — Федор показал экран прибора Денису. — Кажется здесь самое горячее место.

Он показал на вертикальный короб вентиляции, уходящий в потолок парковки.

— Логично.

— Если бы знать, есть ли в них заслонки, то можно было бы перекрыть, чтобы горячий воздух не шел сюда.

— Скорее всего, управление ими электрическое, а сейчас с ним… сам понимаешь.

Из «жабр» вентиляции сочился ярко-оранжевый воздух и дым, и прибор это отчетливо показывал. Горячие струи поднимались к потолку и двигались синеющими рукавами в ту сторону, куда их гнал сквозняк. Кроме горячего воздуха по коробам вентиляции разносились пугающие звуки непонятных процессов происходящих со зданием торгового комплекса. Они резонировали и усиливались в звонких жестяных пустотах, выдавая на выходе утробные завывания, стуки и скрипы.

Парней разъедало любопытство узнать, что же происходило за дверями парковки. Тепловизор дарил им уверенность в том, что они смогут загодя узнать о приближении к месту с раскаленным воздухом или пожару.

На уровне парковки находился крупный фитнесс-центр, и решено было начать осмотр с него. От парковки его отделяла стена из стеклопакетов, которые не выдержали нагрузки. Стеклянные стены рассыпались полностью, либо остались по краям рам кусками растрескавшегося стекла. Рваными лоскутами висели баннеры, закрывающие от глаз внутреннюю обстановку центра.

Денис с Федором прошлись вдоль цельного куска баннера, разумно решив не устраивать вандализма. Если бы в фитнесс-центре обстановка оказалась приемлемой, чем на парковке, то можно было бы переселиться всем скопом сюда, для чего могли бы пригодиться перегородки из баннеров.

Денис шел первым, Федор чуть поодаль и правее.

— А, черт! — Неожиданно закричал Федор и закрутился волчком, пытаясь что-то снять у себя со спины. — Жжет!

Денис подбежал к нему и посветил фонарем. На майке у товарища дымилось черное пятно.

— Снимай майку!

Федор скинул ее и бросил в воду. Денис зачерпнул воды и плеснул на покрасневшее пятно на спине Федора, разошедшееся набухающим волдырем чуть выше лопаток.

— Что это было?

Денис направил луч фонаря на потолок. По нему проходила трещина в одном месте которой собиралась пузырящаяся черная «гроздь». Она набралась и упала в воду, зашипев и отплевываясь паром. Денис опустил руку в воду и вынул из нее черный бесформенный кусок, размером с кулак. Понюхал его и попробовал на вкус.

— Это битум. — Заключил он. — Плавится где-то наверху и сочится вниз. Надо внимательнее смотреть не только под ноги, но и вверх.

— Я буду за тобой идти, след в след. — Пообещал Федор.

Они перебрались в фитнесс-центр через груду осколков и прочего мусора, и попали в тренажерный зал. Станки, беговые дорожки и прочие устройства для здорового образа жизни находились в почти не потревоженном состоянии. Вид портил только мусор, упавший на них с потолка и вода, покрытая слоем этого же мусора.

Денис вышел в проход между тренажерами и смело пошел вперед. Он не ожидал, что здесь может что-то помешать ему, поэтому шагал широко. Расплата наступила мгновенно. Денис зацепился ногой и со всего маха упал в воду. Он вскочил, испугавшись за фонарик. Как и следовало ожидать, он потух из-за попавшей в него воды.

— Твою мать! — Выругался Денис и попытался реанимировать прибор продуванием через технологические отверстия.

Остаться в незнакомом помещении без света стоило того, чтобы начать паниковать. Денис в первые же секунды кромешной тьмы полностью потерял ориентацию. Замахал руками, надеясь найти опору, но ловил только воздух.

— Осторожнее, меня ударишь. — Федор направил на Дениса объектив тепловизора.

Свет экрана отражался у него на лице.

— Блин, я так испугался, что забыл про тепловизор. Надо возвращаться пока в нем не сели аккумуляторы.

На контрастной картинке прибора очертания помещения было хорошо видно. К тому же он показывал уровень заряда батареи, которого было еще больше половины.

— Здесь есть другой выход? — Спросил Федор.

— Только на улицу, на уровень первого этажа.

— Я хочу глянуть, что там происходит. Так интересно, что зубы сводит.

— Там, мягко говоря, жарко, если уж битум стекает с крыши, как вода. Тебе волдыря на спине мало?

— Как говорит наш тренер, если ты все время пропускаешь один и тот же удар, значит ты идиот. Смотри, здесь бассейн, а там сауна. — На тепловизоре были видны прямоугольные очертания бассейна, разделенные дорожками и нагретая сильнее стен надпись «САУНА».

— Да тут везде сауна, в принципе. Чем нам это поможет?

— Я думаю, там можно найти полотенца.

Федор, не дожидаясь реакции Дениса, первым направился в сторону сауны, разглядывая дорогу на маленьком экране тепловизора. Он оказался прав. Под небольшой кучей мусора удалось найти белые полотенца и даже два банных халата.

— Это наши скафандры. — Федор потряс халатом, выбивая из него мусор.

— Поможет? — засомневался Денис.

— А мы быстренько глянем и назад.

— Черт с тобой, будет, что рассказать людям. Нужно только держать дистанцию, чтобы обоим не угореть.

— Я пойду первым. — Решительно ответил Федор. — Моя идея.

Парни экипировались в полной темноте. Суть ее заключалась в том, чтобы закрыть все участки голой кожи. Для этого пришлось замотать голову, лицо и шею, спрятать руки в рукавах халата. На всякий случай обмотали ноги, предполагая, что вода на штанинах может при высокой температуре сжечь кожу.

Федор взял через рукав халата тепловизор и направился в сторону, где стояла стойка ресепшена. В двух метрах за ней начинались раскаленные ступени, ведущие вверх. Федор остановился перед ней в нерешительности.

— Подошва не расплавится? — Спросил он у Дениса.

— Без понятия.

— Валенки бы сейчас. — Вздохнул Федор.

— И мороз, градусов тридцать. — Добавил Денис.

Смех снял напряжение и нерешительность. Федор сделал первый шаг. На экране прибора оранжевые ступни в начале подъема, стали синими, когда он направил его вверх. Мокрая одежда сразу нагрелась, но благодаря слоям из полотенец не так сильно, как могло. Денис ступил на лестницу, когда Федор оказался выше ступеней на десять.

При вдыхании воздух не успевал остывать через ткань и жег ноздри. Денис дышал осторожно и старался смотреть вперед, сквозь полуприкрытые веки. Он видел только яркий квадратик тепловизора, на который и ориентировался.

С каждым шагом ступени становились все горячее. Через тонкую подошву летних туфель это ощущалось очень хорошо. Ткань запахла, как нагретая утюгом. К этому запаху примешивался едкая вонь горячей резины.

— Капец, Денис, моя подошва поплыла, я начинаю скользить. — Раздался приглушенный голос Федора.

— Может, спустимся?

— Нет, потом переобуюсь. Я кроссовки там видел, кажется, мой размер.

— Смотри, волдыри на стопе это хуже, чем на спине.

— Ничего, запас подошвы еще есть. У меня стельки толстые.

Федор ускорился и поднялся до двери. Потянул ее за ручку. Она, скрипя нижней частью по полу, отворилась на несколько сантиметров и заклинила насмерть. Федор, приплясывая на одном месте, смотрел в открывшуюся щель, направив наружу тепловизор.

Денис поднялся и встал рядом. В дверь сквозило раскаленным воздухом будто они стояли вплотную к огромному пожару. Все, что находилось на улице, светилось на экране тепловизора желтым светом. Воздух плыл, размывая очертания предметов. Всего в десятке метров от двери начинался обрыв. Но, к удивлению Дениса, он увидел не темную бездну, а туман, застывший чуть ниже его края.

Противоположная сторона расщелины, окрасившаяся из-за температуры в темно-бурый цвет, неверно дрожала в раскаленном мареве. На её стенах играли сполохи, которые Денис принял за отражения процессов, идущих выше ее края. Упавший козырек над входом в торговый комплекс закрывал обзор вверх, так что можно было только гадать, что там происходило.

— Наш комплекс горит. — Произнес Федор.

— Почему ты так решил?

— Это огонь отражается. — Он высунул руку с тепловизором вперед и поднял объективом вверх.

Рукав халата пожелтел и как будто начал тлеть. На экране прибора можно было различить край стены, который окрасился в синий цвет на фоне ярко-оранжевых языков пламени. Экран тепловизора покрылся рябью, картинка на нем замерла и отключилась. Рукав халата Федора потемнел еще сильнее, а дым, исходящий от него, был виден вполне определенно.

— Надо идти вниз. — Решил Денис. — Надо успеть сказать, чтобы готовились.

— К чему?

— Не знаю.

Где-то в здании торгового комплекса раздался сильный взрыв, оглушивший парней. Движение раскаленного воздуха пробилось под защитные слои и обожгло тело. На площадку перед дверью упали куски бетона и горящего пластика. Взрывная волна забегала между стен разлома. Теперь можно было не предупреждать людей, все и так услышали это предупреждение.

Денис понял, что оставаться у двери больше не может. Одежда прокалилась насквозь, воняла горелым и нестерпимо жгла кожу. Он опустил ногу на ступень ниже и ощутил, как она вздрогнула. С улицы донесся низкий гул. Торговый комплекс закачало, как на волнах. Сердце захолодело, даже тело перестало ощущать жар. Денис выглянул в дверь.

Противоположная сторона разлома, длиной в несколько сотен метров, медленно оседала вниз. Ширина отколовшегося участка была значительной и включала в себя разрушенные дома вдоль улицы Пролетарской. Обвал шумно ушел вглубь, вытолкнув наверх туман. В лицо ударил холодный воздух, и все пространство вокруг мгновенно скрыла непроницаемая влажная мгла.

— Идите все нахрен! — Харитон ответил бескомпромиссным отказом на предложение Гурьяна сменить его на месте копателя. — Вы за целый день не выкопаете, сколько я за час. Отгребайте глину лучше, замуровывайте выход.

Известие про пожар, хоть его и стоило ожидать с такой температурой снаружи, напугало людей. Вход в погреб находился прямо под стеной терема и в случае пожара верхняя деревянная надстройка, прикрывающая лестницу, обязательно бы выгорела. Уменьшение защитного буфера непременно сказалось бы и на температуре внутри погреба, делая ее поднятие до критического уровня вопросом времени. А так же стоило опасаться задымления или выгорания кислорода.

Убежище превратилось в ловушку.

— Нет, ну если у смерти были на нас планы, то она все равно найдет способ найти нас. — Мрачно предположил Гурьян, набирая глину в пустую кадку. — Как в фильме «Пункт назначения».

— Э, не каркай! — Крикнул через дверь Гордей. Он обкладывал боковые стены лестницы кирпичами, не особо надеясь, что это защитит от пожара. — Не для того мы выжили, чтобы задохнуться здесь. Лично я, если терем загорится, выбегу на улицу и попробую найти, где еще можно укрыться от огня или пекла.

— Ты спечешься быстрее, чем успеешь сделать десяток шагов. — Вразумил его Александр. — Вначале у тебя закипит жидкость в глазном яблоке, и ты перестанешь видеть, потом сгорят легкие, а потом ты уже передумаешь прятаться.

— Барин, вот, что вы нагнетаете? — Гордей шмякнул влажный кирпич на стену.

После того, как наглухо заложили дверь, температура на лестнице снизилась до приемлемой температуры. Субъективно Гордей, как опытный банщик, оценил ее примерно в сто двадцать градусов, что для него было нормальной рабочей температурой. Александр подносил ему кирпичи и время от времени кружку холодного кваса. Гордея хватило минут на сорок работы. Раскрасневшийся и пышущий паром он без сил ввалился в погреб.

— Тайм аут. — Гордей упал прямо на пол и закрыл глаза.

— Спину отморозишь? — Забеспокоилась Аглая.

— Пять минут. — Гордей поднял вверх растопыренную пятерню. — Лепите кирпичи пока.

Температура в погребе, пока дверь была закрытой, немного упала. Прохлада поступала не только из-под пола, но и из ямы, значительно углубленной кузнецом. Кажется, воздух в ней был около ноля градусов, потому что от холодной глины Александру ломило руки. Вообще, наблюдался жуткий контраст между смертельным жаром и могильным холодом, разделенным друг от друга тонким слоем дерева и земли. Комфортное жизненное пространство для человека уменьшилось до нескольких десятков кубических метров внутри погреба.

Про себя Александр иронично назвал погреб «Наш мир». Вселенная скукожилась до размеров его кирпичных стен. Время существования смехотворной вселенной могло быть таким же смехотворно коротким, но ярким и полным эмоций для всех населяющих ее существ, от жуков и лягушек, до людей. Разумная жизнь, как водится, всеми силами пыталась выжить. Каждый ее представитель, даже в самых бесперспективных обстоятельствах глубоко в душе верил, что шансы избежать смерти у него есть.

Вторуше поменяли несколько раз рубаху. Его раны мокли и сочились сукровицей. Тело накрывали стерилизованной у самого входа на лестницу рубахой, а когда она намокала, снова меняли. Парень стонал, пил воду и спал. Во сне тоже иногда стонал и даже неразборчиво бормотал что-то.

— Подорожник бы ему. — Предложил Гурьян, глядя на жуткие ожоги спины Вторуши. — Да где его теперь взять.

— С таким же успехом можно в бубен постучать. — Пробурчал из ямы Харитон.

— Выкарабкается. — Уверенно произнес Гордей. — Раз до сих пор живой, значит, опасная стадия миновала.

Вторуша зашевелился, поднял голову и мокрыми глазами, в которых отражалось пламя свечи, осмотрел всех, кто находился в погребе. Люди с любопытством наблюдали за ним, ожидая от его активности продолжения.

— В туалет надо… не могу больше. — Произнес он. В его голосе было столько мольбы, что все вскочили, чтобы как-то помочь.

— Его надо подержать.

— Нет, его надо усадить на кадку, он сам все сделает.

— Положить его надо на бочок, а потом помыть.

— Я сяду, покажите куда. — Слабым, но настойчивым голосом попросил Вторуша.

Александр и Гордей, осторожно помогли подняться больному товарищу и отвели его за перегородку, где стояла емкость для отхожих дел. Вторуша сам снял с себя штаны. Ему помогли сесть. Парня колотило от холода, слабости и высокой температуры.

— Готово. — Предупредил он спустя пару минут.

Его так же осторожно вернули на место и накрыли свежей теплой рубахой.

— Дайте что-нибудь покрепче. — Попросил Вторуша. — Согреться.

Его просьбу исполнили, дав сделать несколько глотков пивного сбитня. Парень полежал несколько минут с открытыми глазами, а потом уснул и тихонько захрапел.

— Курорт. — Позавидовал на него Гурьян.

— Реанимация. — Поправила его Аглая. — А врачи, сплошь одни студенты на практике. Остальные сгорели… на работе.

— Аглая, сколько на твоих? — Спросил Александр.

Администратор включила телефон.

— Ого, почти десять вечера.

— Сегодня без праздника, как собирались. — Александр прислушался к звукам снаружи, опасаясь услышать треск пожара, но там было тихо. — Спать будем по сменам. Дай мне телефон. — Он забрал его из протянутых рук Аглаи. — Мужики, по сколько часов будем нести смену? По два часа, или по три?

— По три, чтобы выспаться. — Выбрал удобный для себя вариант Гурьян.

— Я буду нести вахту вместе с Гурьяном. — Произнесла Фекла.

Ей хотелось, чтобы о ней подумали, как о декабристке, но получилось так, что это вызвало насмешки в сторону Гурьяна.

— Что, не уверена в мужике? Подводил уже, засыпал раньше тебя? — Усмехнулся в бороду Гордей.

— Нет, просто он раньше служил в пожарке, а чтобы туда приняли надо на экзамене проспать восемнадцать часов кряду. Так что, это профессионализм.

— Да пошли вы! — Обиделся Гурьян. — Вечно вы меня шутом выставляете. Не надо, Фекла, дежурить со мной, один справлюсь. Первым буду на часах стоять.

— Свечек мало осталось. — Сообщила Аглая. — Придется ночью без света сидеть.

— Да, так будет сложнее не заснуть. — Посетовал на вынужденную экономию Александр. — А заряда в телефоне достаточно?

— Пока больше половины. Я все службы отключила. Думаю, дня на три растянем, если только включать, чтобы посмотреть время.

— Сложно будет удержаться от соблазна, чтобы не проверять время каждую минуту. — Гордей знал, что говорил.

— Однако держаться придется. Еще неизвестно, когда у нас будет возможность зарядить телефон.

— Зато мы сможем больше доверять биологическим часам. — Гурьян ткнул пальцем в область виска.

— Циферблатом не вышел. — Не удержался от подколки Гордей.

— Ну, всё, началось стендап-шоу. — Гурьян закатил глаза. — Идите уже, опорожняйтесь и ложитесь спать, стендаперы недоделанные.

— Да, друзья, — поддержал его инициативу Александр. — день был тяжелым, давайте укладываться спать. После Гурьяна буду стоять я, потом Гордей, потом Харитон. Кто дежурит, прислушивается и принюхивается к тому, что делается снаружи, а так же приглядывает за Вторушей. Если надо, то меняет ему рубаху, поит и вообще, делает все, что он попросит. Согласны?

— Нормально расписал барин. — Согласился Гордей. — Поддерживаю.

— Я тоже. — Харитон понял, что ему досталась последняя смена из-за сочувствия, чтобы он смог отдохнуть. — А завтра я буду первым стоять.

— Завтра видно будет.

Народ расползся по спальным местам. За прошедший день температура в погребе поднялась, что для сна было гораздо полезнее. Александр устроился на той же полке, что в и прошлую ночь. Едва его голова коснулась опоры, как он уснул. Проснулся он, как ему показалось, спустя минуту, от яркого света, бьющего в глаза.

— Александр Сергеич, ваша смена. — Произнес голос Гордея по ту сторону света.

— Уже? Как быстро.

— Я бы так не сказал.

— Всё тихо?

— И так я бы не сказал. Снаружи шумит.

— Пожар? — Александр принюхался, опасаясь учуять запах дыма.

— Я не знаю, похоже, но может быть это просто ветер.

— Ветер? Ветер это плохо. — Александр выбрался со спального места. — Раздует тление.

— И еще щелчки какие-то. Я их вначале чуть за шаги не принял. Честно признаться, чуть не обделался. Мне показалось, что это копыта цокают. Сразу про чертей подумал. Потом, правда, подумал про Гайку, и стало еще страшнее. Она-то точно сдохла.

— А сейчас на что думаешь?

— Ни на что. Я решил, что вы сами разберетесь и нам расскажите. Держите телефон, я спать.

— Спокойной ночи. — Пожелал ему Александр.

— Ага, спасибо. А вам ничего не бояться и не спать.

— А тебе спать и не бояться.

Александр посмотрел на экран телефона. Было начало второго ночи. Выключил его. В погребе стало абсолютно темно и на первый план вышли звуки. Вначале слышалось только сопение спящих людей и стоны Вторуши, затем Александр уловил щелчки, о которых говорил Гурьян. Ему показалось, что они распространялись не по воздуху, а по земле, используя для усиления кирпичную стену погреба вместо мембраны. Александр решил, что щелчки происходят от растрескивания почвы. В этих местах она была глинистой. Старожилы рассказывали, что во времена засушливых годов появлялись трещины, глубиной в метр и более.

Чтобы услышать другие шумы Александр вышел на лестницу. Тело сразу же покрылось испариной и мгновенно высохло. Он прислушался. Действительно, снаружи доносился звук, похожий на свист ветра, только очень слабого. Ветер свистел порывами, быстро усиливаясь и медленно затихая. Александр поднялся на несколько ступеней. Ему показалось, что свист ветра доносится издалека, будто свистел он не в крышах соседних изб или развалинах терема, а где-то под холмом. Запаха дыма не было, только терпкий запах смолы и горячего дерева.

Если бы не заложенная глиной дверь, он не удержался бы оттого, чтобы не проверить причину свиста. Воображение будоражило разными фантастическими предположениями. В отличие от Гурьяна его не пугали эти звуки, наоборот, будили в нем жажду исследователя. Александр поднялся на самый верх лестницы и плюнул на кирпичную стену. Слюна зашипела на ней. Пока что для исследований время еще не наступило.

Он вернулся в погреб. Руки потянулись проверить время на телефоне, так, что пришлось проявить силу воли и не дать им этого сделать. Субъективно, не прошло и десяти минут. Александр сел перед входом, облокотившись на теплую дверь. Вторуша постанывал во сне. Пивной сбитень благотворно подействовал на него. Прошлую ночь парень почти не спал, громко стонал и просил чаше менять ему накидку. Александр уже решил, что Вторуша при смерти и долго не протянет. Сейчас он уже так не считал. Парень боролся и кажется, побеждал.

Мысли перенеслись в прошлое, во времена светлой студенческой юности. Тогда у Александра был друг не разлей вода, которого звали Олег. Они вместе много покуражились и строили планы на взрослую жизнь, мечтая о совместном бизнесе, но не срослось, Олега сбила машина, серьезно повредившая тому тазовые кости. Врачи сказали другу, что у него никогда не будет детей и даже возможности их зачать. Олег не смирился с этим и умер. Выглядело это так, будто он выбрал смерть, скончавшись через три дня после того, как узнал диагноз. После этого случая Александр серьезно уверился в том, что жизненные силы происходят от желания жить. Глядя на Вторушу он убеждался в этом еще сильнее.

Александр почувствовал, что его начинает клонить в сон. В кромешной тьме, без всякого ориентира сложно было понять, открыты глаза или уже нет. Боясь проспать, он поднялся и сделал несколько приседаний. Суставы хрустнули на весь погреб. Вторуша на мгновение затих, будто хруст помешал ему стонать.

— Старая перечница. — Самокритично произнес Александр.

Он подошел к кадке с кислым черносмородиновым морсом, зачерпнул и сделал большой глоток. Прохладная жидкость взбодрила его. Для верности он еще потер уши, чтобы кровь прилила к голове. Руки снова малодушно потянулись к телефону. Сознание пыталось убедить Александра в том, что прошло гораздо больше времени. Пришлось еще раз проявить силу воли и подавить настойчивое желание проверить время.

Он на ощупь пробрался к дыре в стене и пролез внутрь будущего туалета. Пахло здесь сырой землей, и было совсем тихо, так, что щелчки слышались гораздо сильнее. Их громкость и продолжительность менялись, как будто они случались на разном расстоянии, или же имели разную силу. Жар, непонятно откуда взявшийся и что еще удивительнее, держащийся до сих пор, должен был вытянуть всю влагу из верхних слоев почвы, после чего она теряла эластичность и растрескивалась.

Мысли сами перескочили на водоемы. Речушки, скорее всего, испарились в течение нескольких часов. А что случилось с местным водохранилищем, на котором стояла гидроэлектростанция? Александр представил себе, как это рукотворное явление превращается в большой кипящий котел. В большую уху, достойную пожизненно висеть непобежденным рекордом в Книге рекордов Гиннеса.

На секунду он допустил, что подобная ситуация случилась по всей планете, все водоемы которой просто испарились, повиснув бесцветным раскаленным паром в атмосфере. Что же тогда должно было произойти? Потоп. Едва атмосфера начнет остывать до температуры конденсации влаги, как обязательно случится ее катастрофическое выпадение в виде дождей.

Человечество не существует так долго, чтобы иметь представление о том, что происходит в недрах планеты в течение периодов времени равных геологическим эпохам. Возможно, потому и не существует, что прогресс, позволяющий сохранять накопленные знания, прерывается, теряются знания, и любой регулярный катаклизм каждый раз встречается как уникальный природный феномен.

Александр отогнал эту мысль, как слишком нежелательную. В случае всеобщей катастрофы первоначальные планы встретить старость в спокойном месте менялись кардинально. При глобальном сценарии катастрофы спокойно встретить старость вряд ли удастся, как и дожить до нее. Сможет ли выжженная земля снова стать плодородной? Откуда возьмутся животные? Никто, кроме микробов не способен пережить такую температуру.

Александр неожиданно почувствовал, как ведет диалог сам с собой в дремотном состоянии, близком к полноценному сну. Он вскочил, ударился о потолок и пришел в себя. Ощущение времени пропало совершенно. Ему стало страшно неудобно за свою слабость. Телефон в спешке выпал из рук. Александр, тихо матерясь, принялся шарить его под ногами, боясь наступить.

Нашел, крепко вцепился в него, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, после чего нащупал кнопку включения. Ему показалось, что телефон грузится целую вечность. Когда экран загорелся и показал время, он облегченно вздохнул. Прошла только половина его смены.

Чтобы не повторить ошибку, Александр решил сделать обход, послушать звуки идущие снаружи. Сделал глоток холодного морса, от которого непроизвольно передернуло плечи и вышел в жаркое помещение с лестницей.

Слабый свист слышался до сих пор. Ритмичный, одинаковый, будто созданный искусственно. Ради любопытства Александр решил посчитать время между свистами. После десятого счета он был уверен, что имеет дело с каким-то синхронизированным по времени циклическим процессом.

Жара загнала его обратно в погреб. Облезшие уши снова горели, но Александр не обращал на это внимание. Ему невыносимо было интересно узнать природу свистящих звуков. Они пугали и интриговали одновременно своим загадочным происхождением. Катастрофа подкинула какую-то загадку, которых рядом с изученной вдоль и поперек природой Зарянки никогда не было.

Оставшееся до конца смены время Александр провел в теоретических изысканиях возможности выйти наружу. Он пытался в уме сконструировать костюм, который смог бы, хотя бы кратковременно, перенести температуру раскаленного воздуха. Ему рисовался костюм из нескольких слоев рубах и портков, плюс кадка на голову, вместо шлема, в которой есть отверстия для глаз, заделанные линзами от очков.

Теоретически, идея выглядела безупречно. В таком наряде можно было отойти от входа в погреб шагов на десять-пятнадцать и своими глазами увидеть, что может издавать ритмичный свист. Коллектив, конечно, мог и не быть в восторге оттого, что придется ходить голышом, пока Александр будет удовлетворять свое любопытство, но убеждать он еще не разучился.

Оставшаяся половина смены пролетела незаметно, без всякого намека на желание уснуть. Александр разбудил Гордея в срок, лег и еще некоторое время сон ему не шел. Он чувствовал себя космонавтом Леоновым, которому предстояло первому выйти в открытый космос. Сон все же сморил его.

— Александр Сергеич, Александр Сергеич. — Аглая нежно потрясла его за плечо. — Вставайте завтракать.

— Уже? Сколько времени?

— Одиннадцатый час.

— Ого, я никогда не вставал так поздно.

— Так темнота обманывает организм.

— Точно. Это все из-за нее.

Единственная свеча стояла на крышке бочки. Вокруг нее лежала еда, приготовленная на завтрак: соленые бочковым посолом помидоры и яблоки, огурцы, капуста, нарезанные кусочки сала, тоже соленого в рассоле.

— Пир на весь мир. — Александр сел за «стол».

— Уж точно, мы и есть весь мир. — Харитон взял со стола кусок сала и пучок капусты и одновременно засунул в рот.

— А у меня есть идея… — Александр выложил все, что ему пришло ночью на ум.

— Стенку ломать придется. — Пожалел построенное Гурьян.

— А мудями трясти лучше? Тут зябко, а там, наоборот, припекает. А дамы как к этому отнесутся? — Гордей посмотрел на Аглаю.

— Господи, да тут столько темных углов, да и кто на вас смотреть-то будет? Мне идея Александра Сергеича кажется интересной. Незнание порождает суеверный страх. Лучше один раз увидеть, что там свистит, чем сто раз услышать. Готова отдать свое платье ради благородной цели.

— Не стоит. — Прервал ее благородный порыв Александр. — Конструктивно платье не подойдет для изолирующего костюма, поддувать будет.

Гордей хохотнул.

— А у нас сейчас каждый хрен на счету.

— Как и руки, ноги и особенно голова. Так что, попробуем соорудить скафандр?

— А если вы, барин, переоцените свои силы и свалитесь там и сваритесь? Помочь-то мы уже не сможем. Голышом лезть в такое пекло не вариант. К тому же мы будем обречены шастать в ближайшее время с голым задом во имя науки.

— Я отдам тебе свое платье. — Заступилась за шефа Аглая. — Не думала Гордей, что ты такой скучный.

— Ой, ну всё, субординация решает. Барин, я не скучный, я прагматичный.

— Ладно, если все пойдет не штатно, можешь рассказывать своим детям, как барин с вас последнюю рубаху снял. И сдох.

— Да ладно вам, Сергеич, живите. Уверен, ваша жизнеспособность выше среднестатистической, иначе, не были бы вы на этот месте. — Гордей указал на ящик, на котором сидел Александр. — Я про ваш бизнес.

После завтрака приступили к конструированию шлема. Кадки рассматривать не стали из-за того, что все они были слишком велики и съезжали с головы на одну сторону. Жбан, в котором хранилось варенье, подошел лучше. Он плотно сел на голову и оперся на плечи. В таком положении все отверстия по окружности можно было заткнуть тканью, либо соломой, без опасности потерять их во время верчения головой. Тем более, можно было не опасаться за то, что отверстия для глаз уедут всторону. Жбан сидел плотно, удерживаемый от вращения приплюснутым носом. От его отпечатка и наметили отверстия для глаз.

Харитону не нужно было много времени, чтобы обычным кухонным ножом сделать дырки в дереве. Очки Аглаи не понадобились. В погребе лежали стекла от старых полок, которые стояли здесь с тех времен, когда только шло строительство Зарянки, и тогда было не до исторической аутентичности.

Харитон расчеркал ножом на стекле полосы и ловко надломил его по нацарапанному. Потом расчеркал поперек и снова аккуратно сломал стеклянный прямоугольник на два квадрата. Приложил их к жбану и обвел ножом, после чего принялся ковырять посадочное место под них.

— Королев бы тобой гордился. — Александр похвалил кузнеца, изумленный его рукастостью. — Хоть в космос выходи в таком шлеме.

— Ну, это вряд ли. — Ответил Харитон скромно. — В космос стекла пришлось бы сажать с внутренней стороны, чтобы давлением упирало в дерево.

Через несколько минут он предложил примерить «шлем». Деревянный шлем с въевшимся в дерево запахом варенья плотно сел. Александр переживал за занозы, оставшиеся возле отверстий, но напрасно, кузнец обработал края. Отверстия почти совпали с глазами. От дыхания стекла в них быстро запотели, поэтому Александр видел только ореол свечи и больше ничего.

— Хорошо сидит, глаза на месте. — Резюмировал работу кузнеца Александр. — Теперь костюм.

— А на ноги вы что наденете, барин? — Спросил Гордей.

Александр посмотрел на лапти. Обувь и правда для серьезных прогулок не годилась.

— Не знаю, еще не думал.

— Колодки деревянные надо будет примотать, как у япошек, гэта называются. Правда, они придумали их по лужам ходить, но для нашего варианта тоже идеально впишутся. — Высказал свою идею Гурьян. — Материала тут полно.

Александру идея понравилась. Теперь, вместе с обувью концепт всего костюма был готов. Исполнение обуви взял на себя Гурьян. До Зарянки он был краснодеревщиком. Его умение использовали для резьбы по дереву во время строительства городища, а когда все было готово, он стал разнорабочим, предпочитая работать на лошади.

Харитон, Гордей и Гурьян скинули рубахи и порты. Как не стремились они прикинуться древними русичами, но трусы современные носили все, как один. Аглая и Лукерья на скорую руку сплели из соломы небольшие щитки, которыми проложили слои одежды. Рукава и штанины завязали на краях тесемками. Толщина получившегося костюма внушала уверенность в том, что запас защиты от высокой температуры достаточный.

На голову Александру натянули жбан, и все отверстия вокруг шеи заткнули соломой и кусками ткани. Деревянные башмаки примотали лоскутами разорванных онучей.

— Барин, не вертите шеей, поворачивайтесь всем корпусом, иначе солома вывалится. — Предупредил Гордей.

— Знаю. — Глухо ответил Александр. — Поехали.

Александру дали в руку лопатку, чтобы он сам расправился со стеной. Находиться голышом на лестнице у входа было невозможно. Открыли дверь, в которую чтобы пройти Александру пришлось пригнуться. Когда дверь захлопнулась за ним, очарование исследователя несколько померкло перед страхом опасности.

Александр замер, чтобы настроиться психологически и проверить заодно, не сквозит ли где под костюм горячий воздух. Через деревянные стенки «шлема» свист снаружи едва было слышно, но он был. Окружающая температура почти не ощущалась. Только на вдохе под жбан тянуло горячий воздух, но не критично. Можно было дышать часто и мелко, чтобы жар не успел проникать внутрь.

Александр поднялся на самый верх лестницы, двигаясь, как человек, который боится пошевелиться лишний раз. Еще раз проверил, как костюм держит жар. Вроде бы неплохо. Кирпичи снимались легко. Они почти не приклеились друг к другу. Температура высушила их так сильно, что они потеряли в весе больше половины. Минуты за три Александр разобрал вход.

— Барин, вы там живой? — Через дверь спросил Гордей.

— Пока живой. — Ответил он.

— Не пока, а просто живой. Запомните, вы должны вернуться, или хотя бы вернуть нам одежду. — Гордей заржал.

Аглая негромким голосом вставила ему ума за дурацкую шутку.

— Верну, не переживай.

Александр выдохнул и потянул дверную ручку на себя. Яркий солнечный свет ударил в глаза. Показалось, что это не только свет, но и жар жжет глаза. Александр закрыл веки и подождал, когда в них успокоятся скачущие яркие пятна.

— Стекла надо было закоптить над свечой. — Крикнул Александр вниз.

Ему не ответили. Наверное, не расслышали из-под жбана.

Когда сквозь ресницы можно было хоть немного смотреть, Александр сделал первый шаг наружу. Прежде, чем увидеть воочию то, каким стал мир после высокотемпературной обработки, он пытался сделать это у себя в уме. Ему представлялось, что все будет выглядеть как после сильной засухи. Пожелтевшая свернувшаяся листва на деревьях, засохшая трава, растрескавшаяся земля.

Но нет, все выглядело немного иначе. Из-за сильного марева, вызывающего непроизвольное головокружение, сложно было сконцентрироваться на чем-либо. Все плыло перед глазами, будто он оказался в воде. Возле погреба, там, где был газон на растрескавшейся земле лежал черный порошок, ничем не напоминающий растения. Листья и стебли просто рассыпались в прах.

Александр вышел наружу и закрыл за собой дверь. Дуновение воздуха, произошедшее от этого движения, просквозило сквозь одежду. Часть температуры потерялась сквозь её преграды, но оставшейся части хватило, чтобы понять, какой жар держится на улице. Пришлось сделать вывод о том, что передвигаться по улице необходимо медленно и плавно.

Горячий воздух во время дыхания все же подсасывало под жбан. Ради удовлетворения любопытства Александр решил игнорировать неприятные ощущения. Пока это было единственным неприятным моментом, что вселяло уверенность в костюм. Три шага от погреба. Под ногами поднялась смесь из пыли и золы. В лучах света она играла багровыми оттенками.

Попривыкнув к свету, Александру показалось, что на улице уже вечереет, хотя по часам был полдень. Вдаль смотреть было бесполезно, горизонт плыл, а на небо еще было нельзя. Он сделал еще три шага и вдруг, прямо под ним, звонко лопнула земля. Резкий щелчок, как выстрел звоном отозвался в ушах. По ногам, через деревянную обувь, прошел импульс.

— Твою мать! — Александр еле удержался от того, чтобы не подскочить на месте.

Еще пять шагов, и он увидел ворота в городище. Они покосились, почернели, но не загорелись. Как же ему захотелось дойти до них и выглянуть за них, чтобы увидеть то, что скрывал от взгляда ограда частокола. Откуда-то доносился ритмичный свист, ради причин которого и затеивалась вся эта кутерьма с переодеваниями. Сомнения и любопытство принялись ему нашептывать в разные уши. Разумеется, Александр был не из тех людей, кто доверяет сомнениям.

Он осмотрел состояние ткани верхней рубахи. Видимых изменений на ней еще не было, разве что она покрылась пылью. Немного горела шея и переносица, потому что, стекла сидели с небольшими зазорами, в которые во время вдоха затягивало горячий воздух. Воздух, кстати, имел необычный и насыщенный запах, который внушал опасения по поводу того, что где-то рядом из-под земли били источники содержащие газы.

Переборов остатки сомнений Александр направился в сторону ворот. Через несколько шагов ему попался вывернутый наизнанку огнетушитель. Его разорвало давлением нагревшегося внутри газа. Вокруг огнетушителя еще были видны следы белого порошка. Вездесущая багровая пыль, похожая на ржавчину, накрыла и их.

Подошва нагрелась и стала передавать тепло. Александр немного ускорился и сразу же понял, что это плохая идея. Ткань нагрелась тут же. Он замер в пяти метрах от ворот. Кое-что он уже видел и это совсем не напоминало ему то место, каким оно было несколько дней назад. Неровный черно-рыжий ландшафт без реки, без деревьев и кустарников, как из эпицентра ядерного взрыва. Куда делись деревья, Александр не мог понять. Ему казалось, что стволы их должны были остаться.

Переждав немного, он медленно подошел к воротам. Глаза привыкли к свету еще лучше. От подножия холма и дальше к горизонту простирался океан колышущейся черно-ржавой картинки. Раскаленный воздух осязаемо перетекал потоками с места на место. На том месте, где стояли сараи и сеновалы ничего не осталось, только кучки черного пепла. А над этой безрадостной картиной висел матовый диск солнца, скрытый за полупрозрачной атмосферой.

Этот факт совсем не удивил Александра. Пожары и извержения могли закрыть солнце поднявшимся в воздух пеплом. Пугало то, что локальной катастрофе явно не под силу было так испачкать атмосферу. Да и держать высокую температуру тоже было не под силу. Александр, пришел к выводу о том, что катастрофа имела планетарный характер еще утром, когда пытался найти причины, объясняющие, почему до сих пор не похолодало. Он позволил себе пофантазировать, предположив, что жар имеет причину, связанную с тотальными разломами литосферы, приведшими к смешиванию воды с раскаленными жидкими слоями мантии. Таким образом, накапливающаяся в последнее время избыточная энергия внутри Земли нашла выход сбросить напряжение.

Раздался свист. Александр из-за марева с трудом поймал взглядом его источник. В том месте, где их с Гордеем чуть не убило взрывом извержения, в воздух поднялся высокий столб пара. Он не оседал, как это должно было произойти с нормальным гейзером. Он исчезал, словно растворялся в воздухе. Гейзер бил секунд двадцать, после чего затих.

Теперь, когда Александр увидел, все что хотел, он почувствовал, как ему стало тяжело терпеть высокую температуру. Анестезирующее любопытство прекратило свою работу. Вернулся страх и желание жить. Он припустил в сторону убежища. Торопило его и желание скорее поделиться увиденным и рассказать о тех выводах, к которым он пришел.

Нещадно жгло стопы. Во время короткой остановки Александр выставил ногу вперед. Деревянная сандалия парила. Раскаленный воздух вытягивал из него влагу. Еще Александр заметил, что завязка на нем расслабилась и может сползти. Завязать или поправить ее он не мог. Оставалось надеяться, что она выдержит оставшиеся тридцать метров.

Пока Александр не знал, что обувь дала слабину, шел нормально, но после того, он начал спотыкаться из-за чего делал резкие движения. Шагов за десять до убежища у него вывалился пучок соломы, прикрывающий спереди шею. Нестерпимый жар ожег её чувствительную кожу и ворвался внутрь шлема. Александр задержал дыхание, прикрыл дыру руками и побежал. В этот момент он уже не думал о том, чтобы опасаться ожогов. Он был уверен, что замешкавшись, останется здесь навсегда.

Александр распахнул дверь, громко хлопнул ею и побежал вниз по лестнице. Завязка на сандалии развязалась в самый неудачный момент. Нога подвернулась на шаткой опоре. Александр оступился и полетел вниз. Он упал вниз головой. Деревянный шлем принял на себя всю силу удара, защитив голову от серьезной травмы. Александр перекувыркнулся и ввалился в погреб через любезно открытую дверь.

— Добро, как говорится, пожаловать на борт. — Услышал он насмешливый голос Гордея.

Остывающее здание торгового комплекса затрещало лопающимся бетоном и заскрежетало железом. Стены и полы шипели от прикосновения влаги. Плитка на них лопалась и отлетала, будто ее выбивали с обратной стороны.

Неудивительно, что какофония звуков и абсолютная тьма привели к тому, что Денис и Федор, ретировавшись вниз, быстро потеряли ориентацию. Они метались по фитнесс-центру натыкаясь на стены и тренажеры. Денис даже свалился в бассейн и от неожиданности запаниковал. Нарастающий шум, в особенности шипение влаги нагнетали страху. Было такое ощущение, что шум, достигнув апогея, вызовет какое-то роковое событие, разрушение комплекса или еще что-нибудь пострашнее, например, заполнение горячим паром всех помещений.

На помощь пришла Алена, догадавшаяся взять телефон с фонарем. Мечущееся пятно света послужило ориентиром для Дениса с Федором. Они вышли на него и чуть не свели с ума девушку. В халатах и растрепавшихся полотенцах она приняла их за гибрид мумии и приведения.

— Вы тут что, хамам принимали? — Алена не шутила.

— Нет, Ален, мы выходили наружу. Мы видели, как обрушилась стена разлома и после этого поднялся туман. — Объяснился Денис.

— Да? А мы решили, что это здание просело после взрыва. Мы с Вероникой очень испугались… за вас.

— Ничего, с нами почти все нормально. У Федора небольшой ожог спины.

— Да, битум с потолка попал. — Пояснил Федор.

— Так, ладно, идемте, пока я помню куда идти. Честно говоря, я так и не поняла, откуда взялся туман.

— Чего тут непонятного? На границе горячего воздуха, идущего сверху и холодного, который в расщелине, образовалась граница смешения, вызвавшая парообразование. Стена обрушилась и вытолкнула холодный воздух вверх. Из-за него все эти страшные звуки. То резкое нагревание, теперь резкое охлаждение. Бетон так скоро покрошится в пыль.

— Ой, как страшно! Что ни день, то новая катастрофа. Когда же это закончится? — Алена водила фонарем по стенам и залитому грязной водой полу.

Когда среди тьмы показались два огня, обозначавших группу ожидающих их людей, изо всех щелей полез туман, или, судя по его температуре, это был пар, влажный и горячий. Но не настолько горячий, чтобы вызвать ожег.

— Ален, а ты почему одна пошла за нами? — Спросил у нее Денис.

— Да струсили все, ну, кроме Артема, конечно. Он пошел бы, да состояние у него для этого неподходящее. Кашляет, как туберкулезник. Веронику оставила с Ульяной, под присмотр её отца. Честно вам скажу, героев среди нашей команды немного.

— Это они по инерции еще думают. Привыкли, что есть кто-то, кто сделает за них. Почему думаете, спортсмены идут в криминал? Да потому что люди не дают сдачи. Вот мы проявили инициативу, остальные теперь облегченно вздохнули, что им не надо ничего решать.

— Тише. — Алена остановила откровения Федора. — А то услышат.

— Мама? — Раздался из темноты голос Вероники.

— Да дочь, это я!

— Ура!

Люди радостно приветствовали возвращение «исследователей». Они сидели в полном неведении относительно того, что произошло снаружи, строя теории, одна страшнее другой. А туман, наполняющий парковку, вызвал у них мистический ужас, напомнив одну известную аналогию Кинга, связанную с торговым комплексом и туманом.

Пар становился плотнее. Звуки остывающего железа и бетона терялись в нем. С потолка закапало горячими каплями. Люди попрятались внутрь машин, благо, уровень воды значительно упал, и вода вытекла из них. Денис спрятался с Аленой и Вероникой в старой иномарке, которой пришлось выбить стекло, открыть капот и снять клеммы с аккумулятора, чтобы она перестала вопить сиреной сигнализации.

— Вот оно! — Неожиданно произнесла Алена.

— Что оно? — Не понял Денис.

— Теперь я понимаю, что значит жить одним моментом. Планы строить не надо. Закапала вода сверху, открыли машину и спрятались. Захотим есть, пойдем искать еду. Что надо будет потом, мы не в курсе.

— Мам, я есть хочу. — Тонким голоском пропищала Вероника.

— Потерпи дочь. Видишь, совсем не видно куда идти. — Мать погладила ее по голове и поцеловала.

— Я думаю, что скоро воздух остынет, и мы сможем подняться наверх. Попробуем найти что-нибудь съедобное из того, что припрятали эти жулики. Кстати, а где моя винтовка?

— Ой, а она на крыше осталась, на той машине, на которой мы сидели.

Денис забрал фонарь у Алены и отправился на ее поиски. Через минуту он вернулся с мокрым чехлом, в котором лежало пневматическое оружие.

— Там штучка лежит, которая усиливает мощность выстрела и весь инструмент для ее замены. — Алена намекнула на то, что оружие сможет понадобиться для серьезного дела. — Я видела, как ее меняли.

— Блин, тут темно совсем.

— Я посвечу.

Денис понял, что сомнения насчет способа добывания еды у Алены изменились. Вчера нормально не ели, сегодня тоже, как и любая мать, она должна была на первое место поставить интересы голодного ребенка. В данной ситуации Денис почувствовал себя инструментом, которым хотят воспользоваться для получения желаемого. Минутное возмущение заполнило сознание, но Денис сумел подавить его трезвыми мыслями. Идти за едой все равно придется. И как говорил Федор, отсидеться в стороне, пока это будут делать другие, у него не получится.

Денис полез в бардачок, сам не зная зачем. Пошарил рукой в темноте и наткнулся на что-то жидкое в пластиковой упаковке.

— Посвети. — Попросил он Алену.

Девушка направила луч телефонного фонарика на предмет в руках Дениса. Им оказалась растаявшая шоколадка.

— Вот так удача, Вероника. Не иначе Дед Мороз припарковал здесь свою машину до новогодних праздников, а шоколадку забыл.

— Ух, ты, правда? — Ребенок вытаращил глаза на сладость. — А может, он знал, что я в ней буду сидеть.

— Может. — Согласился Денис. — Дед Мороз все знает. — Он повертел шоколадку в руках. — Я думаю нужно отрезать уголок и выпить ее, чтобы не обляпаться.

— Шоколадку пить? — Изумилась Вероника.

— А что такого, считай, что у нас фондю на десерт.

— Фондюууу, а-ха-ха! — Засмеялась девочка. — Мам, ты будешь?

— Нет, дочь, не буду, ты же знаешь, я не ем сладкое, чтобы попа не росла. — Отказалась Алена.

— А Денис?

— Я тоже не буду. От сладкого зубы портятся, и вообще, я уже не ребенок.

— А можно Ульянку позвать. Она же ребенок.

— Ульянку? — Денис задумался. — Думаю, Ульянку можно. Только я сам позову, чтобы другие взрослые дети не обиделись.

Вероника оценила шутку громким хохотом. Денис взял у Алены фонарь и направился к машине, в которой сидели Ульяна с отцом.

— Евгений, у нас есть шоколадка. Мы бы хотели угостить вашу дочь.

Отец вначале недоверчиво посмотрел на Дениса, потом до него дошла суть сказанного и он засуетился.

— Ой, ну конечно, Ульяна иди с дядей Денисом к подружке, да, я правильно понял? К Веронике?

— Ну, да, я нашел в бардачке шоколадку. Все лучшее детям, так же?

— Конечно, Ульян, иди. Спасибо тебе. — Отец пожал руку Денису. — Если что, можешь на меня рассчитывать.

Девочка выбралась из машины и взяла Дениса за руку. Они зашлепали по воде к машине, в которой их ждала шоколадка. Вероника обрадовалась появлению подруги.

— Значит так, вы будете моими галчатами, а я мамой-птицей. Садитесь рядышком и открывайте рот, а я буду вас кормить шоколадными червячками.

— Червяками! — Снова засмеялась Вероника.

Подружки послушались, сели рядышком и раскрыли рты. Денис направил свет фонаря им на лица, а Алена принялась выдавливать жидкий шоколад небольшими порциями детям в рот. Они глотали его, а их животы в ответ довольно урчали. Денис, глядя на детей, изошелся слюной. Вылазку за едой не стоило откладывать в долгий ящик. Шурик и его сообщник могли не знать всего, что знал он, и потому могли медлить с вылазкой.

Здание постепенно пришло в себя. Шумы прекратились, а это означало, что температура выровнялась. Денис, с помощью рекомендаций Алены, сменил иглу воздушного клапана на более толстую. Накачал при помощи ручного насоса воздух в винтовку и вставил снаряженную тяжелыми «диаболками» барабанную обойму.

— Пойду, на машине проверю. — Сообщил он Алене.

— Убедись, что в ней никого нет.

— Ага, наудачу палить буду. Разумеется.

Денис прошелся по туманной парковке фонарем. Увидел старую «классику», но рука на нее не поднялась. Поднялась на заниженную «четырку», которая глубоко сидела в воде.

— Прости, ничего личного.

Денис поднял оружие одной рукой, второй он светил на машину. Хлопнул выстрел. В боковом водительском стекле осталось маленькое отверстие, но с другой стороны стекло разлетелось на куски.

— Ого, мощно! — Удивился Денис.

Он не верил, что пневматика способна на что-то подобное. Выстрелил в металл двери. Тяжелая пуля пробила его, но не насквозь. Денис открыл дверь и потряс ею. Пуля загремела где-то в недрах. С лобовым стеклом винтовка не справилась, пуля оставила глубокую ямку и отрикошетила в потолок. В целом, результаты стрельб Денису понравились. Винтовка могла нанести травму, после которой человек вряд ли смог бы адекватно сопротивляться. Убивать никого он не собирался, а вот иметь убедительный аргумент, составляющий травматическому пистолету достойную конкуренцию, иметь хотелось.

Денис отвел Ульяну отцу.

— Евгений, я думаю, пора снова сходить за продуктами. Стало тихо, температура больше не падает и не поднимается, не знаю, надолго это или нет.

— Да? Ну, да, конечно надо. Спасибо вам, что накормили Ульяну. Она уже давно конючит поесть. Я и сам не против чего перекусить.

— Отлично. Значит, вы в команде?

— Ну, надо подумать, на кого оставить дочь. А если что-то серьезное случится?

Евгений идти не хотел. Война, дело молодых, а он старый, ленивый, заросший жирком человек с хроническими болезнями. К тому же на нем ответственность за ребенка.

— Оставьте ее с Аленой. Они с Вероникой хорошо ладят. — Посоветовал ему Денис. — Если вы боитесь, что все произойдет как в прошлый раз, то напрасно. У меня винтовка. — Денис взял ее в руку. — Стекла в машине прошибает насквозь, хоть и пневматика. Десять пуль в обойме.

— Ты думаешь, понадобится? — Устрашающий вид оружия произвел на Евгения обратный эффект.

— Слушайте, я поступлю так же, как и Шурик, кто не будет участвовать в добыче еды, тот будет питаться тем, что дадут. — Психанул Денис и направился в сторону машины, в которой сидел Федор и Артем.

— Подожди! — Крикнул вдогонку Евгений. — Что ты так сразу? Мне надо было все взвесить.

— Взвесишь, когда начнешь от голода пухнуть.

— Я с вами. Я решил!

Денис остановился. Евгений появился рядом с ним прямо из пара, мокрый с горящими глазами.

— Я иду. Дайте и мне какое-нибудь оружие.

— Блин, у нас кроме этой винтовки есть только пистолет. Найди себе какую-нибудь железку.

— Монтировка подойдет?

— Подойдет.

Федора упрашивать не пришлось. Он уже сидел в полной готовности, экипированный самодельным бронежилетом, сделанным из пластика дверной карты и шумоизоляции капота. Конструкция держалась на нем за счет скотча.

Артем выглядел намного лучше и даже порывался снова отправиться с командой, но во время просьбы сильно закашлялся, и еле раздышался. На губах выступила кровь.

— Сиди брат пока здесь. — Посоветовал ему Федор. — Справимся без тебя.

— Ну, вы поняли, ломиться напролом теперь не надо. — Артем потрогал свою рану, напоминающую ему о самоуверенной тактике.

— Поняли, Артем. — Ответил Денис. — Если они там, то в таком тумане обнаружить нас будет очень сложно. А еще у нас паритет. — Денис показал винтовку. — Прошивает металл дверей.

— Черт, три дня прошло, а мы уже готовы убивать друг друга за еду. — Артем покачал головой.

— Если бы некоторые из нас не мнили себя капитанами подводных лодок, то и оружие не понадобилось бы. Что вот с такими людьми происходит? Они что, чуют момент, когда можно вознестись наверх без усилий? У них что, комплекс неудачника или еще хуже? Из грязи в князи. Тьфу. — Федор плюнул через разбитое окно. — Идемте.

Он выбрался и открыл багажник. Вынул из него рюкзак и протянул Евгению.

— Держи, по лицу вижу, что боец из тебя никакой, будешь таскать еду, чтобы у нас руки были свободны.

— Хорошо, — Мужчина принял предложенный ему с сомнительным комментарием рюкзак, — но двинуть, если надо, я могу.

— Посмотрим.

Федор взял с собой только пневматический пистолет, убрав его в штаны за спину. Он помнил предупреждение Шурика, насчет того, что он будет стрелять без предупреждения. Троица покинула парковку. За дверью, открывающей выход на эскалатор, уже не было непроглядно темно. Солнечный свет рассеивался и терялся в тумане. Пахло не только сыростью, но и горелым. Здесь явно случился пожар, что было неудивительно при такой температуре.

Резиновые поручни на эскалаторе покоробились, порвались и выгнулись рваными краями. Мусор на ступенях слипся в единую массу из-за растаявшего пластика в нем и обтек ступени, как сыр, расплавленный в микроволновке. От всех поверхностей еще тянуло жаром. Подняться на второй этаж удалось практически бесшумно. Шаги тонули в тумане. Даже если бы их и услышали, видимость все равно ограничивалась тремя метрами.

Денис быстро вспотел. Здесь было немного жарче, чем на парковке. А может быть это из-за более высокой влажности. Пот затекал в глаза, мешая всматриваться. Федор шел впереди. Он прекрасно ориентировался, хотя был в этих местах всего несколько раз. Внезапно он остановился и поднял руку вверх. Евгений почти наткнулся на него, прежде, чем понял, что значат его жесты.

— Что? — Спросил он шепотом.

— Показалось. Кажется, еще не все остыло.

Они вошли на фуд-корт. С каждым шагом вглубь этой части торгового комплекса становилось темнее. Федор осторожно обходил пластиковые лужи, оставшиеся от столов и стульев. Миновал гирлянду из лампочек, которыми их ослепили в прошлый визит. Снова замер, чтобы прислушаться к звукам. Было почти тихо, если не считать естественных звуков: частой капели и периодических стуков и скрипов.

Федор подошел к Денису.

— Как быть, если наткнемся на жену или ребенка? — Спросил он озабоченно.

— Они что, дураки, не думают, что мы вернемся?

— Не удивлюсь, если они так и считают и ждут нас с поклоном, а не с оружием.

— Федь, я не уверен, что многое из припасов уцелело. Даже не знаю, на что мы можем рассчитывать даже если придем первыми. Они наверняка думают так же.

— Значит, ты уверен, что детей здесь мы не встретим?

— Уверен. Я бы их сюда не потащил.

Федор вынул пистолет из штанов.

— Ладно, идем дальше.

Припасы, поднятые на второй этаж, хранились в дальнем конце помещения с игровыми автоматами. Их подняли сюда с первого этажа потому что была опасность грязевого затопления. Вышло, что облегчили осуществление вероломных планов Шурика и компании.

В глубине помещения, за возникающими из темноты мертвыми покоробленными мониторами игровых автоматов, похожих на надгробия, тьма стала такой же непроницаемой, как и на парковке. Троица шла след в след, боясь потерять друг друга из вида. Там, где Федор вовремя заметил препятствие и перешагнул, Евгений зацепился и громко грохнулся на пол.

Федор и Денис замерли, ожидая реакции со стороны возможного врага. Евгений, пыхтя и кряхтя, поднялся на ноги. Денису пришла мысль о том, что идея взять его с собой была не слишком удачной. Одно слово — увалень, неуклюжий и смешной.

Никакой реакции не последовало. Тишину не нарушил ни один посторонний звук. Федор вынул фонарь и включил его, уместно решив, что опасности нет.

— Евгений, вы своим падением могли бы вскрыть наше перемещение. — Вежливо отчитал его Федор. — Читали про Зону книжки, там были такие люди «открывашки». Жили они недолго, потому что их задачей было обнаружение смертельных аномалий ценой собственной жизни.

— Да я что, специально? — Возмутился мужчина. — Смотрите, здесь ступить негде, чтобы не наткнуться. Я и раньше это место не особо любил, шум, гам, голова раскалывается.

— Ладно, это хорошо, что здесь еще никого нет. Давайте осмотрим, пока Шурик не пожаловал. — Предложил Денис.

— Шурик-Шкурик. — Усмехнулся Федор. — Точно, я буду звать его Шкурой.

Денису прозвище их врага понравилось. Оно правильно отражало суть его шкурных интересов.

Через пару шагов пошли первые припасы, лопнувшие консервные банки. Их содержимое выварилось настолько, что следов от него почти осталось. Банки видимо бабахали и разлетались, катаясь по полу.

— Я догадывался, что так будет, но до последнего верил в чудо. — Вздохнул Денис. Он понюхал банку и положил ее на пол. — В этой, кажется, были ананасы.

Вся краска сошла с банок, не говоря о тех, на которых были бумажные этикетки. Попадались и стеклянные банки, у которых вылетела крышка. Внутри некоторых лежали скукожившиеся высушенные и выжаренные куски. Денис попробовал на вкус кусочки из одной банки и скривился.

— Капец, мерзкие. Кажется, это были корнишоны.

— Через пару дней за радость будут. — Федор тоже попробовал черные кусочки из другой банки, железной. — А это ничего, на персики похоже. Приторные, конечно и горькие, но с водой нормально пойдут. Давайте ссыпать их в одну посуду, только сладкие отдельно, соленые отдельно.

— А что с крупами? Это сейчас важнее. — Неожиданно посоветовал Евгений.

Его предложение показалось более целесообразным. Пачки с крупой лежали горкой у стены. От нее еще исходило тепло и запах жареного, смешанный с едкой вонью пластика. Верхний ряд круп выглядел совсем несъедобно. Она спеклась в одну черную массу вместе с пластиком упаковки. Федор ковырнул ногой горячую кучу. Липкая масса потянулась за обувью.

— Фу, гадость! — Федор тряхнул ногой, но «липучка» просто так не отстала.

Ему пришлось обтереть ногу о стену, чтобы избавится от нее.

— Надо раскидать верхний слой. — Предложил он. — Под ним точно осталось что-нибудь в сохранности.

Евгений проявил смекалку, выдернул решетчатый щит, огораживающий автомат симулятор мотоцикла и охая от того, что он был горячим, попытался подсунуть его под гору спекшейся крупы. Федор и Денис кинулись ему на помощь. Совместными усилиями они подсунули его и попытались вытянуть так, чтобы растянуть эту кучу.

Вначале ничего не получалось, щит скользил без зацепа. Потом Денис догадался вывернуть щит так, чтобы разворошить гору с угла. Понемногу начало получаться. Солидный кусок, удерживаемый верхним спекшимся слоем, поддался. Его оттащили в сторону и хорошенько осмотрели.

Большая часть крупы была испорчена безвозвратно. Но чем глубже, тем состояние ее было лучше. Самые нижние пачки с рисом, гречкой, пшеном и даже макаронами подверглись не такому сильному жару и просто потеряли форму, став похожими на вакуумные упаковки. Пластик подтаял и рельефно обтек содержимое пачек.

— Надо спешить, пока эти не вернулись. — Евгений скинул со спины рюкзак и принялся торопливо набивать его целыми пачками без разбора.

— Подожди, а с чего это мы должны опасаться, что они вернуться? — Федор поднялся и поставил руки в боки. — Надо звать наших и самим обживаться здесь.

— А вдруг, жар вернется? — Разумно предположил Денис.

— А если вернется, то мы все возьмем с собой столько, сколько сможем унести. — Парировал Федор.

Идея понравилась Денису. На парковке было слишком темно и сыро, и планировать там жизнь на длительный срок не хотелось. Здесь тоже было не слишком светло, но он был уверен, что парниковый эффект ненадолго.

— Кто пойдет? — Спросил Денис.

Они с Федором посмотрели на Евгения, смутив его.

— Ну, раз надо, я пойду. А что сказать? — Мужчина понял, что ему не отвертеться.

— Скажи, пусть поторапливаются, пока место не заняли. Мы с Денисом будем держать оборону. Давай, сразу придумаем условный сигнал. — Предложил Федор.

— Это как?

— Ну, вдруг, пока вы там ходите, ситуация поменяется и сюда идти будет опасно. — Федор изобразил, как ему и Денису ударят по голове. — Понятно.

— Конечно, да. — Евгений понял, о чем идет речь.

— Поднимешься с эскалатора с людьми и крикнешь, мужики, я лопату нашел!

— Ага, лопату, ясно, а потом?

— А мы должны ответить, хорошо, неси ее сюда!

— Так, а как я пойму, что идти нельзя?

— Это будет любой другой ответ или молчание.

— Ага, ясно, вроде, а нам, что тогда делать, возвращаться?

— Там, как знаешь поступай, как народ решит.

— Тогда я, на всякий случай крупы с собой возьму, чтобы было, так сказать, на форс-мажор.

— Конечно.

Денис с Федором помогли Евгению забить рюкзак и повесить ему на спину. Евгений крякнул под его тяжестью и немного пригнулся вперед, чтобы сохранить равновесие. Евгения сопроводили до того места, где было достаточно светло, чтобы идти без фонаря.

— Братку не забудь. — Напутствовал Федор.

— Да как я… всех приведу.

Евгений скрылся в тумане через несколько шагов, оставив за собой его потревоженные клубы. Денис и Федор вернулись на место.

— Чувствуешь, как мы деградируем с каждым днем? — Спросил Федор, рассматривая подпорченную гору продовольствия.

— Дичаем?

— Точно, дичаем. Вся эта цивилизованность сходит с нас, как дешевый китайский хром. Ради этой горелой кучи продуктов, мы готовы убить ближнего.

— Ну, не совсем, я готов убить только по соображениям самообороны. Если этот Шурик решит, что был неправ и встанет в общую очередь, я не буду возражать. У него ребенок, жена.

— Ну, не знаю. — Федор сомнительно покачал головой. — Эта гнида признается в том, что неправа, только в случае если посчитает, что в этом есть выгода. Он будет пакостить изнутри.

— Ладно, Федор, не будем гадать, дождемся лучше его появления. Он ведь обязательно явится, если только не сделал себе заначку.

— Когда бы он успел? — Усомнился Федор.

— А чего он ждет? Друг друга едят, что ли?

— Ну, может и успели прихватить немного еды. А сюда не идут, потому что знают, что она испортилась.

— Жаль тепловизор не выдержал. Можно было бы с его помощью увидеть приближение людей. — Денис взял с пола какой-то штырь и погонял им туман перед собой.

— М-да. Жаль вообще, что вся эта ситуация случилась с нами. Было предчувствие, что на соревнования ехать не стоит. А у тебя было что-нибудь?

— Если ты про внутренний голос, то нет. А вот телевизор нагнетал страху, да еще были сильные толчки накануне, но я все равно думал, что на мою жизнь спокойных времен хватит.

— Все так думали. — Вздохнул Федор. — Потому и поехали с братом.

Они надолго замолчали. Глухую тишину, скованную паром, нарушала частая капель. Влага пропитала все, что можно и уже собиралась лужами на полу. Если где в торговом комплексе и горел огонь, то он, наверняка уже затух, либо тлел, без всякой вероятности перерасти в полноценный пожар. Денису хотелось узнать причину взрыва, случившегося в том крыле, где находился спортивный магазин и большой магазин детских товаров.

Прошел час ожидания. За это время не появились ни враги, ни свои. Здание как будто вымерло. Видимо из-за изменившихся условий, густого тумана и различных опасностей, торговый комплекс будто стал больше и совсем другим. То расстояние, которое Денис проделывал по галереям комплекса до землетрясения, чтобы размяться, теперь казалось ему сложным, требующим планирования и обязательного напарника, чтобы было не так страшно. Темные углы таили опасность, иррациональную мистическую, такую, что трезвый рассудок бессильно боролся с этой слабостью.

От жары хотелось пить. Денис зачерпнул ладонями воду из лужи и попытался ее выпить. Сделал глоток, остальное выплюнул. Вода имела острый химический привкус.

— Куда деваться, придется пить эту гадость. — Федор сделал два глотка, больше не смог.

— Вода в бутылках, наверное, расплавилась? — Денис отдал бы многое за чистую воду.

— Ее сюда не поднимали, она вся осталась на первом этаже. А там жмурик.

— Да жмурик нам ничего не сделает. Из-за того, что мы не знаем, что задумал Шурик и где он вообще находится, страшно идти проверять. Этот псих может начать стрелять вместо здрасти.

— Что-то Евгений с людьми не спешит? — Федор прислушался.

— Да он вообще неторопливый.

— Зря мы на него понадеялись. Может, они там уже решили, что раз еда есть, то проще отсидеться с ней на парковке. Нехай Федя с Денисом голову кладут, лишних ртов убавится. А потом можно покаяться перед Шкурой и спокойно клянчить у него еду.

— Да, прям, там ведь взрослые мужики. — Не согласился Денис.

— Евгений тоже взрослый, а самостоятельности ноль. Стопудово до этих событий он вставлял ума нашим ровесникам, как надо жить.

— В тех условиях он на самом деле ориентировался лучше нас, а к такому его жизнь не готовила. Закоснел в своих представлениях, вот и тупит потихоньку. И остальные так же, но что у них не отнять, по хозяйству они дадут мне фору. Видел, как этот Евгений быстро придумал разгрести кучу?

— Ну, да, я даже удивился. Семьянин. — На последнем слове Федор сделал акцент. — И сколько мы будем ждать их?

— Давай, еще час.

— Давай, хотя, что там собираться, как цыгане в извоз.

— Темно и туман этот, пока всех соберешь, пока объяснишь им.

Прошел час, или около того, но никто не появился. Денис начал тревожиться, в особенности по Алене и ее дочке. Причин, которые он придумал для возможной задержки людей, больше не было.

— Идти надо. — Произнес Денис после долгого молчания. — Не нравится мне эта ситуация.

— Потом этот склад придется отбивать у Шкурика.

— А мы не будем отбивать, пойдем в «Качели» и соберем, что осталось, пусть даже придется разгребать грязь, нам ведь все равно заняться нечем.

— Не знаю, Денис, я не привык перескакивать с одного плана на другой, пока не проверю его на собственной морде.

— А что если Шурик решил сам нанести нам визит. Он же в курсе, что мы на парковке, а в тумане подобраться проще простого.

— И? Зачем?

— Не знаю.

— Не вижу смысла. Разве что провести беседу с нашими и сказать им, что он теперь тут капитан Шкура и всем заправляет, а от нас можно избавиться

— Не думаю, еды сколько пропало, теперь каждый лишний рот обуза. Если он и пойдет к нашим, то только для того, чтобы обезопасить себе завладение провизией. Я бы так сделал, если бы был Шкурой.

— Капитаном Шкурой. — Федор свел складки на переносице от напряженного размышления. — Ладно, чего эту кучу горелую охранять, пойдем вниз.

— Давай опять через фитнесс-центр. Оттуда они нас точно ждать не будут.

— Давай.

По второму этажу дошли до спортивного магазина. По запаху гари и мусору в коридоре, которого не было прежде, Денис догадался, что взорвалось где-то рядом. Осматривать не стали, потому что не терпелось скорее узнать причину по которой Евгений не привел людей. Спустились по искореженному эскалатору, и подошли к выходу из торгового комплекса.

На улице было светло и как будто легче дышалось. Более прохладный воздух из расщелины выдавливал вверх разреженный раскаленный воздух. Туман осязаемо клубился в этом месте, наглядно демонстрируя противоборство двух стихий. Влага конденсировалась и стекала вниз по ступеням тонкими ручейками.

Адреналиновое любопытство подтолкнуло Дениса подойти к краю обрыва. Он сделал несколько шагов в ее сторону. Бездна открылась ему узкой полосой прозрачного воздуха. Туман лежал на нем ровно по всей видимой площади. В носу закрутило, в груди сдавило от страха и осознания глубины над которой он находился, и еще больше от рисуемой воображением картинки обрушения. Денис поспешно отошел назад.

— Страшно? — Спросил Федор.

Он не стал подходить так близко, как Денис.

— Страшно представить, как глубоко находится дно этой расщелины.

— А что в нем находится, так и вообще. — Федора передернуло. — Пойдем дальше.

Минуя груды мусора, сквозь которые текли ручьи конденсирующейся влаги, они подошли к заклинившей двери фитнесс-центра. Федор приложил палец к губам и осторожно опустил ногу на первую ступень лестницы. Денис снял с плеча винтовку и взял ее в руки. С каждым шагом становилось темнее и темнее. Когда они сошли с нижней ступени, тьма стала совсем непроглядной.

Когда глаза стали бесполезным органом, обострился слух. Из всех звуков доминировала капель. Она была похожа на дождь, не проливной, но достаточно частый. Ее шум маскировал любое неосторожное движение.

— Дорогу помнишь? — Спросил Федор.

— Откуда?

— Ухвати меня за майку и не отцепляйся.

— А ты что, ориентируешься? — Удивился Денис.

— Нет, но не хочу, чтобы мы потерялись.

— Ясно. Ты не хочешь включать фонарь?

— А сам как думаешь? Может, еще покричать, Шкура, я здесь.

— Не перегибай. Я просто подумал, что в таком тумане луч фонаря издалека не видно.

— А ты знаешь, где этот Шкурик, далеко или близко?

— Не знаю.

— Вот и хрен-то. Соблюдаем режим малозаметности. Еще раз посожалею по поводу тепловизора. С ним бы сейчас было намного проще.

— Кто же знал?

— Ладно, пошли.

Они, ступая нога в ногу, пошли по полу, покрытому слоем воды достающей щиколоток. Федор каким-то шестым чувством обходил препятствия. Он ни разу не наткнулся на тренажер и не свалился в бассейн. Денис решил, что его напарник запомнил расположение самого помещения и его обстановки в прошлый раз, а теперь корректирует курс просто дотронувшись до тренажера или стены. Он сам так не смог бы, давно бы потерял направление, и завел себя и товарища в дебри не хуже Ивана Сусанина. Денис посчитал, что у Федора развит какой-то профессиональный навык бойца, который помогает подмечать детали.

Они уперлись в мокрый баннер во всю стену и пошли вдоль него. Через несколько шагов он уже висел рваными лохмотьями. Перебрались сквозь них на другую сторону и сразу услышали мужские голоса. Разобрать о чем говорили, еще было сложно. До слуха доносился только неразборчивый бас. Федор замер, как тигр на охоте, боясь спугнуть добычу. Денис повторил его стойку, выставив ствол винтовки в сторону голосов.

— Подойдем ближе. — Прошептал Федор. — Поднимай выше ноги.

Денис, как цапля, задирал их и опускал носком в воду, чтобы не шуметь. Вскоре, появился ореол света и голоса стали различимы. Один из них, повелевающий, принадлежал Шурику.

— Да вас самих от себя беречь надо, ублюдки. Доверились шпане какой-то дворовой. Мужики здоровые, а мозгов ноль.

— Нормальные они, не шпана.

Голос принадлежал водителю фуры Игорю.

— Не шпана? А чего они взрослого мужика, как лоха, верблюдом сделали?

— Так он же еду нам принес, которую ты приватизировал? Они остались тебя ждать, чтобы оспорить твое право на монополию.

— Ясно, лох не мамонт, не вымрет. Они использовали вас и будьте уверены, ввели бы вам такие нормы, только чтобы вы не сдохли. Это они вам кажутся такими зайками, а когда они пришли ко мне, с оружием, готовые убивать, на глазах жены и детей, я понял, что это за люди. Без морали и принципов. Одно слово, молодое поколение, воспитанное на кровавых играх, не отличающее настоящую жизнь от виртуальной.

Федор чуть не прыснул от смеха, когда услышал тупую насквозь характеристику своих качеств. Шурик явно почерпнул вдохновение для своей обличительной речи из телевизионных источников.

— Денис, — Федор нагнулся к его уху, — я пойду, срублю его, неожиданно. А ты оставайся в тени, на всякий случай.

— Хорошо, осторожнее.

— Я был среди вас, и слышал, о чем они шушукались между собой. — Не унимался Шурик, выдумывая новое вранье. — Они уверены, что мы здесь надолго, поэтому у них есть план, как обустроить наше небольшое общество. Моей семье в ней отведена роль скота, который съедят в первую очередь, как и семью Тагира. Мстительные твари, вот кто они. Я ни за что не пришел бы к вам, если бы не понял, какая нам всем грозит опасность. Каннибалы…

Речь оборвал резкий выкрик и глухой звук удара.

— Тагир! Они здесь! — Истерично, на высоких нотах закричал Шурик.

— На, сука!

Раздались еще несколько глухих звуков удара. Зажегся еще один источник света.

— Эй, твой брат у меня. Остановись, или я перережу ему горло!

Видимо, этот голос принадлежал Тагиру. Денис не слышал его прежде.

— Где ты, сука! Урою! — Федор вошел в состояние аффекта.

— Стой, где стоишь!

— Мразь, отпусти его!

— Пистолет на землю, гнида! Мы тебя уже предупреждали!

Денис засуетился, не зная, что можно предпринять в этой ситуации. Он готов был броситься на помощь, но боялся сделать хуже.

— Где второй? — Спросил незнакомый голос.

— Охраняет склад.

Снова раздался удар, за которым последовало глухое падение чего-то тяжелого в воду.

— Падла! Теперь синяк будет. — Выругался Шурик.

Денис догадался, что в воду упал Федор.

— Вы что творите, благодетели? — Раздался взволнованно-гневный голос водителя Игоря.

— Мы тебе сказали, лох не мамонт. Сиди не тявкай, ужин. — Резко ответил Шурик. — Актив взяли, осталось студентика нейтрализовать.

— Ждать будем или сами пойдем? — Спросил голос, который Денис окончательно определил, как голос Тагира.

— Сами пойдем. Не думаю, что он решится идти сюда один. Сидеть будет до последнего. По нему видно, что он сыкло.

Денису резанула слух оценка его характера. В какой-то мере он был с ней согласен, бойцовские качества не его конек, но сыклом он не был.

— Не надо, не ходите туда, я сама схожу.

Денис услышал голос Алены и сразу понял, что она просит за него.

— А вот и декабристка нарисовалась. Что ты так за него волнуешься, вы же не пара?

— Он не злой, он не причинит вреда.

— Не причинит? Теперь-то может и не причинит, когда остался один, но причинить собирался. За это надо ответить. На нем так же лежит ответственность за то, что события сложились именно таким образом. Я просил его передать вам мои требования, а он забыл, проигнорировал, сочтя их пьяным базаром. С того момента и пошел рассинхрон в нашем взаимопонимании. А, черт, дура успокойся!

Денис услышал звуки ударов и решил, что это бьют Алену. Перед глазами будто опустилась пелена. Он решительно направился на звуки, держа оружие перед собой. Через пять шагов он внезапно наткнулся на машину, грохнув по ней прикладом винтовки.

— Саня, студент здесь! — Выкрикнул из машины Тагир.

Денис увидел сквозь разбитое стекло под тусклым светом освещения салона напарника Шурика и связанного Артема. В руках Тагира блестел нож, что делало его товарища заложником. Ситуация получалась патовая, выход из которой был только один, сдаваться.

— Раз, два, три, четыре, пять. — Денис ушел в туман, считая для успокоения.

Он не был готов сдаться. Он не верил, что нормальные люди способны оскотиниться за несколько дней. Убежденность в этом подстегивала его поверить, что игра в заложники отчасти блеф, необходимый Шурику для получения скорейшего результата.

— Эй, ботаник, иди сюда! — Выкрикнул Шурик. Его голос скрадывал плотный туман. — У тебя нет выбора. Твоя дура с чужим приплодом у меня. Захочу, сделаю ее своей дурой, если ты будешь играть в партизана. Твои кореша с отбитым мозгом, хотя, откуда он у них, тоже у меня, и их жизнь сейчас целиком зависит от твоего выбора. Хочешь, уходи, чтобы не слышать их предсмертные вопли.

Это звучало убедительно. Денис опустил винтовку и пошел на голос. Он ни за что не позволил бы себе стать причиной смерти другого человека. Как легко обвели их вокруг пальца и поставили в условия без всякого выбора. Денис принял правее, чтобы не наткнуться на автомобиль. Свет становился ярче. Уже угадывались неясные тени, откидываемые фигурами людей.

Вдруг тени пришли в движение.

— Падла! — Выкрикнула тень голосом Игоря. — Урод.

Тени задвигались, раздалась возня. Сверкнул и грохнул выстрел. Одна тень, крякнув, повалилась в воду.

— Козлище! — Выдохнула тень голосом Шурика и пнула упавшую тень.

Денис снова почувствовал, как от негодования выбросился адреналин отключающий часть мозга, отвечающую за рациональное мышление. Он поднял винтовку и вышел в круг света. Шурик увидел его не сразу. Он стоял, согнувшись в пояснице, пытаясь отдышаться. Алена стояла чуть поодаль. Ее руки были связаны впереди черным жгутом. Денис перевернул винтовку и со всей силы ударил Шурику в ребра прикладом. Тот крякнул, упал в воду, но не потерялся, поднял пистолет. Денис развернул винтовку и направил ее на Шурика. Выстрелы прозвучали одновременно. Резиновая пуля попала в оружие Дениса и выбила его из рук.

Он хотел броситься на Шурика с голыми руками, но тот упал в воду и задергал конечностями. Из глазного яблока у него струйкой выбивался фонтанчик крови. Денис замер перед поверженным противником, с трудом соображая, что же произошло.

Алена подняла винтовку, протянула ее Денису, а когда тот рефлекторно взял ее в руки, бросилась на помощь Игорю. Мужчина кряхтел, держась обеими руками за живот.

Шурик резко дернулся пару раз и замер.

— Ты что наделал?

Рядом с Денисом появился Тагир, с вытаращенными от страха глазами. Нож выпал из его руки в воду и стукнулся о дно. Над ним мелькнула тень, и тяжелая бита опустилась ему на голову. Тагир упал, как подкошенный. Из тумана появился Евгений. Его била трясучка, а в глазах отражалась вся гамма переживаемых чувств.

— Нашел биту в машине. — Дрожащим голосом произнес он.

Примерно три дня понадобилось космическому холоду на то, чтобы начать остужать раскаленную атмосферу планеты. Первоначально охлажденные потоки воздуха, опускающиеся вниз, к поверхности, не достигали и трети пути, нагреваясь встречными потоками. Постепенно, лишенный подпитки горячий воздух начал сдаваться. Атмосфера с каждым часом густела все сильнее, конденсируя растворенную в ней влагу. Области нисходящих и восходящих потоков постепенно пришли в устойчивое состояние, выбрав курс на стабильное охлаждение.

На четвертый день громыхнули первые грозы и на раскаленную землю полетели первые капли дождя. Они долгое время не долетали до поверхности, превращаясь в пар в дрожащих жаром приземных слоях. Свет над планетой темнел. Влага интенсивно конденсировалась вокруг частиц пепла, что привело к быстрому накоплению критической массы воды.

В ночь, на пятый день после катастрофы, небеса разверзлись, пролившись на поверхность планеты ливнем, которого не знали люди с библейских времен. Горячие потоки хлынули сверху. Небо рвали непрекращающиеся вспышки молний. Раскаты грома сотрясали переполненные влагой тучи.

Земля шипела и сопротивлялась дождю, но все же сдалась. Высохшие русла рек, озер и многочисленных расщелин заполнились кипящими бурлящими потоками, однако остывающими довольно быстро. Температура воздуха в течение суток упала на порядок, пройдя критическую отметку, ниже которой человек уже мог существовать. Мир на время превратился в настоящую парилку, влажную и душную.

Денис ушел на крышу, чтобы побыть наедине с собой. В голове зациклилась одна пугающая мысль — он убийца. Никогда в жизни он не рассматривал такого сценария, в котором убивает человека, даже в уме не держал. «Убийца, убийца, убийца….» — единственное слово, тяжелое, горькое, подавляющее гулким набатом раздавалось в голове.

Он убил мужа, отца. Лицо супруги Шурика застыло в его глазах. Женщина ждала возвращения мужа, а когда вернулся Тагир с мужчинами из их группы, без мужа, у нее подкосились ноги из-за дурных предчувствий. Она сразу превратилась в сумасшедшую, ползающую на четвереньках в воде. Тем горче было видеть, как осиротевший сын, сам нуждающийся в успокоении, пытался успокоить мать.

Денис еще какое-то время находился под воздействием эмоций от того, что избавил людей от угрозы и не осознавал того, что он убил человека, пока не увидел, какой эффект произвел его поступок на женщину и ребенка. Ополоумевшая кричащая женщина, бессмысленно загребающая руками грязную воду, расставила все мысли по местам. Он — убийца. И в тот же миг ему на плечи упала тяжелая свинцовая ноша греха.

Страх, что она останется навсегда на этом месте, пересиливал страх перед правосудием. Хотелось верить, что существует фантастический шанс вернуть все назад и не сделать тот роковой выстрел. Сознание попыталось найти крайнего, на которого можно было свалить запустившуюся цепочку роковых обстоятельств. Алена была виновна в том, что настояла переделать винтовку под более мощный выстрел. Может быть, он тогда вообще бы ее не взял, зная, что от нее толку не будет. Федор с Артемом были виноваты в том, что сразу затеяли разборки, настроив против себя Шурика. Природа устроила этот катаклизм, из-за которого вообще сложилась вся эта ситуация, разделившая людей. А он только оказался крайним, которому осталось сделать самую малость, нажать курок.

Он не собирался предъявлять вслух свои обвинения товарищам и Алене. Немного отойдя в одиночестве от первых эмоций, он решил, что делить ответственность ни с кем не станет, иначе это может привести к ухудшению ситуации между ним и остальными. Шурик сам действовал так, будто собирался убивать, и откуда ему было знать, что это блеф? Жалко его жену и сына. Ему почему-то вспомнились книги о славянском фэнтези в которых упоминались времена «русской правды». По ее законам он был обязан жениться на жене убитого мужчины. Если бы современное правосудие рассматривало такой вариант наказания, он непременно бы согласился на него. Денис на сто процентов был антиподом людей уважающих тюремную романтику.

Погруженный в самого себя, он не сразу заметил, что происходило вокруг. Густой туман, тем временем, поднялся еще выше, зависнув на половине расстояния между торговым центром и вершиной обрыва. Света сквозь него пробивалось совсем немного. Пространство вокруг стало сумрачно-серым и очень тихим, создавая иллюзию полной изоляции небольшого мирка от остального мира.

Жар вытопил и покорежил битумную изоляцию крыши. Она стала шершавой, чешуйчатой, с хрустом ломалась под ногами. Денис обошел крышу по периметру. В районе магазина детских игрушек крыша еще хранила такой жар, что подошва на ней сразу начала плавиться. И тут же имелись следы взрыва. Что могло так взорваться в магазине игрушек, Денис не представлял.

Находясь над первым выходом из торгового комплекса, обрывающимся в бездну, Денис ощутил поток холодного воздуха из ее глубин. Он замер, дав ему остудить тело и самое главное, рассудок. Это помогло немного придти в себя. Денис осмотрел свои руки, все в красных следах ожогов. Только сейчас он заметил, что их жжет, как жжет скулы, колени и стопы. В жаре этого заметно не было, только на свежем воздухе. Очень сильно захотелось пить.

Денис решил спуститься с крыши, чтобы найти хоть какую-нибудь лужицу, чтобы напиться. Микробы его совершенно не пугали. Откуда им было взяться после такой стерилизации.

Он спустился в районе охладителей. Железная лестница громко отзывалась на шаги. Звук разлетался, но быстро затихал. Было такое ощущение, что шуметь в этом тихом мире неприлично, будто противоестественный шум может привести к разрушению хрупкого баланса. Денис непроизвольно стал ставить ноги аккуратнее.

Он ступил на жесткую корку запекшейся грязи. Она была еще горячей, местами растрескалась, из трещин поднимался пар. Денис проверил ее крепость, которая показалась ему достаточной, чтобы выдержать его вес. Он осторожно дошел до грузовика, наполовину утонувшего в затвердевшей жиже. Машина была уничтожена пожаром. Ее черный скелет скорбно торчал из грязи.

Денис обошел его и оказался рядом с «Качелями». Как он и думал, грязные потоки затекли внутрь, похоронив под собой все, что не было вынесено. Денис вошел внутрь. Здесь едко пахло горелым пластиком и вообще, атмосфера была более влажной и удушливой. Слизистую носа защекотало раздражающими запахами. Он громко чихнул. Чих разлетелся по пустому магазину без эха, словно потонул в его густом воздухе.

Магазин было не узнать. В нем будто убрались. Грязь похоронила под собой весь беспорядок. Даже поваленные полки почти полностью скрылись под слоем грязи. Тут и там виднелись разноцветные пятна на ее поверхности, следы растекшегося пластика. В дальнем углу поток грязи создал завал, который до сих пор булькал кипящей водой, как гейзер, источая сильный химический запах.

Денис понял, что раздобыть питьевой воды здесь ему вряд ли удастся, проще будет спуститься на парковку, набрать во что-нибудь грязной воды, дать ей отстояться и выпить. Жажда занимала все больше мыслей, а душевные терзания только усиливали это чувство. Денис собрался уже уйти, но решил заглянуть в подсобки «Качелей». Почему-то когда они вывозили припасы отсюда, никому в голову не пришло заглянуть за двери.

Денис включил фонарь. Слабого уличного света в глубине помещения явно не хватало. Он прошел мимо витрин, в которых выставлялась еда, приготовленная на собственной кухне «Качелей». От еды остались только обгоревшие угли на почерневших противнях, усеянных битым стеклом.

Слой грязи к этой стене истончился и даже позволил открыть широкую двустворчатую дверь, через которую вывозили на рохлях товар в торговый зал. За дверями царил полнейший мрак. Грязи на плиточном полу почти не было, но плитка из-за температурных перепадов полопалась и отстала, отчего шумела под ногами.

Видимо, некоторая изоляция от открытых помещений не дала здесь подняться температуре до тех же значений. Все выглядело пристойно, почти нетронутым, если не считать растекшийся пластик. Не выдержали жара упаковки с водой и напитками, лопнули бутылки и банки с пивом. Оплавились пластиковые короба освещения, застыв причудливыми сталактитами на потолке.

Денис прошел мимо большого промышленного холодильника. Вначале он его совсем не заинтересовал. Денис дошел до валяющихся на полу разорвавшихся банок с уже непонятно каким содержимым и замер, осененный внезапным озарением. Развернулся и подошел к холодильнику. Дернул его массивную ручку. Дверь открылась.

Поток прохладной воды окатил ноги. Прежде, чем разглядывать содержимое холодильника, Денис нагнулся и напился воды прямо с пола. Жидкость пахла сырым мясом, но его это не остановило. Жажда была сильнее страхов и брезгливости.

Только после того, как ему удалось удовлетворить сильное чувство, Денис обследовал содержимое холодильника. Как оказалось, изолированный аппарат достойно сохранил холод. Внутри было прохладно и все, что, в нем находилось, еще не тронул запах порчи.

А находилось в нем много чего. Больше всего было картонных упаковок с куриными тушками. Отдельно стояли упакованные в лотки куриные крылышки, бедра, желудки и сердца. Говядины, свинины и баранины было гораздо меньше. Хранились здесь так же пластиковые поддоны с молочной продукцией. Денис, несмотря на удовлетворенную жажду, достал пластиковый пакет молока, отгрыз его кончик и, обливаясь, выпил до дна. Ему был очень приятен этот вкус. Оказалось, что он уже успел соскучиться по привычной еде очень сильно.

После такой находки нужно было возвращаться к людям и решать, как сохранить это скоропортящееся богатство. Денис выложил из поддона большую часть молока, чтобы хватило сил нести, и выбрался из холодильника, предварительно удостоверившись, что дверь плотно закрыта.

Народ вернулся на третий этаж, лучше продуваемый сквозняками. Здесь не было так душно и хватало света, падающего из пустых оконных проемов. Обстановка сильно изменилась. Пожары, к счастью, здесь не случились, но пластик либо растекся лужами, либо спекся и покоробился. Телевизор просел по центру и стал похож на модель для картин Сальвадора Дали.

Денис вошел и тяжело дыша, поставил ящик с молоком на пол. Люди обступили его, не веря своим глазам.

— Ты где это взял? — Евгений вынул пакет. — Не прокисло?

— Нет еще. Там еще есть, и мяса полно. Надо подумать, как сохранить его.

Люди полезли к пакетам. Денис выхватил два штуки. Один отдал Алене с Вероникой.

— А! Классно! — Вероника запрыгала на месте в нетерпении.

Денис откусил уголок пакета.

— Посуду давай, иначе обольешься.

Алена нашла стеклянную вазу, дунула в нее, чтобы вылетел мусор, и подставила под пакет.

— Как ты? — Спросила Алена, имея ввиду психическое состояние Дениса.

— Нормально. — Денис кивнул в сторону жены Шурика и ее сына, сидящих особняком. — Они как?

— Молчит. Иногда плачет. А ты не принимай близко к сердцу, Денис. Ее муж сделал все, для того чтобы случилось то, что случилось. Понимаю, ей горько остаться одной, особенно в таких обстоятельствах, но если бы убил ее муж кого-то из нас, они бы так не горевали.

— Ладно, мы этого не знаем, как было бы. — Денис взял второй пакет и направился к жене Шурика. Очень хотелось облегчить душу.

Она заметила его приближение и отвернулась.

— Я молоко нашел внизу, возьмите. — Денис протянул пакет.

Женщина не реагировала. Ее сын, мальчишка лет десяти, заерзал перед матерью.

— Мам, возьми. Возьми, мам. Я пить хочу.

— Бери. — Денис протянул пакет сыну. — Тебя как зовут?

— Вовка. — Пацаненок схватил пакет и сразу принялся грызть уголок.

— Меня, Денис. Вовка, я знаю, что вы обо мне думаете, мне самому от этого тяжело на душе, но я хочу сказать, что сделал это не намеренно. Обещаю помогать вам, если наше нахождение в этом месте затянется.

Женщина посмотрела на Дениса, окинув его взглядом с головы до ног.

— Как только нас спасут, я сразу подам заявление в полицию. И не надейся, что тебе удастся нас разжалобить.

— Я и не надеюсь, и не собирался вас просить об этом. Просто, чувствую свою ответственность перед вами за случившееся. Извините.

Денис развернулся и пошел назад.

— Извините. — Фыркнула в спину женщина. — Тебе только в одном случае не светит тюрьма. — Женщина сделала паузу. — Если женишься на мне.

Денис обернулся.

— Я подумаю. — Ответил он и сразу натолкнулся на острый взгляд Алены.

— Справедливо. — Поддержал идею жены убиенного Евгений.

Денис понял, что времена «Русской правды» при отсутствии иного уголовного законодательства еще не закончились. Жене Шурика было чуть больше тридцати. Выглядела она для своих лет неплохо и даже соблазнительно. В принципе, вариант с тюрьмой выглядел на ее фоне, гораздо хуже. Правда, у остальных на этот счет было противоположное мнение. Люди зашептались, осуждая женщину.

— Ты что, она же тебе житья не даст. — Шепнула на ухо Алена. — Так и будет попрекать прошлым.

— Ален, не трогай меня. — Нервно отшил ее Денис. — Мне сейчас совсем не хочется думать об этом. — Денис прокашлялся. — Мужики, я нашел холодильник внизу, там запасов до хрена и больше в хорошем состоянии, но если не придумать, как продлить срок хранения, то им скоро конец.

— А что там? — Спросил Игорь.

Денис на свету разглядел его разбитое лицо, перемотанное цветной тряпкой.

— Больше всего там куриных тушек. Ну и в основном там мясо и молочные продукты.

— А кефир есть? — Выкрикнула жена Тагира.

— Наверное, я не рассматривал подробно, спешил обрадовать. Температура уже близка к комнатной, так что у нас совсем мало времени.

— Солить надо и коптить. — Предложил Евгений. — Соль есть у нас?

— А кто его знает? — Ответил кто-то. — Искать надо.

— А коптить на чем? Здесь ни одной настоящей деревяшки не найти, химия одна.

— В «Качелях» хлебные витрины из дерева были. Сейчас они под слоем грязи, но если их достать, то вполне сгодятся. — Денис поделился тем, что успел рассмотреть и запомнить.

— А где коптить? — Спросил Федор.

— Коптильню сделать — раз плюнуть. — Успокоил его водитель Игорь. — Здесь столько вентиляции, на коптильный цех хватит.

— А если в тушенку сварить мясо? — Предложила женщина из обрушившегося дома. — Кастрюлям жара точно ничего не сделала.

— Дело говорит. А тушенку хоть на резине можно готовить, если крышкой накрыть.

— Но соли надо бы найти. Без соли еда не сохранится.

— Чего сидеть, болтать, пошли вниз, разгребать грязь. — Решительно произнес Игорь. Его смешная повязка на лице совсем не вязалась с его тоном. — Пока новая гадость не началась.

Небеса будто вняли его словам, предупреждающе громыхнули. Народ спешно покинул третий этаж, оставив фельдшера, раненого мужчину, детей и горюющую супругу покойного Шурика. Денис задержался, хотел сказать ей что-нибудь ободряющее, но не нашел слов. На выходе его ждала Алена.

— Денис, прекрати к ней лезть. Будет только хуже. Она решит, что ты ей должен теперь по гроб жизни.

— Слушай, я сам знаю, что делать. — Хотя Денису и показались убедительными слова Алены, ему не нравилось когда указывают.

— Я с людьми поговорила, если эта дура после того, как нас поднимут, начнет попытки выставить своего мужа несчастной жертвой, а тебя убийцей, мы все дадим показания, что ты защищался и что этот Шурик применял насилие и не раз угрожал смертью. Доказательств у нас море.

— Спасибо. А ты сама-то веришь в это?

— Во что? — Не поняла Алена. — В то, что ты невиновен?

— Нет. В то, что нас поднимут?

— Рано или поздно, но обязательно поднимут. А ты, что не уверен в этом?

— Да, не уверен.

— Ну, тогда тебе совсем не стоит париться с этой бабой.

— Ладно, спасибо тебе, ты заражаешь оптимизмом.

Денису и правда полегчало.

— Ну, так, и опыт у меня немаленький. Столько всего вытерпела, без оптимизма никак.

— А я тепличный цветок у мамы, был. Никаких испытаний, кроме яичницы каждое утро.

— Ну, тепличный, не тепличный, а человека прикокать смог.

— Ты… — Денис даже остановился от возмущения.

— Ой, прости, прости.

Алена будто желая извиниться, схватила Дениса ладонями за лицо и поцеловала сначала в щеку, а потом в губы. На последних она остановилась подробнее. Денис почувствовал, как в голову ударила кровь, вызвав легкое головокружение. Рука сама легла на грудь девушки и крепко сжала ее.

— Денис, аккуратнее. — Алена убрала его руку. — Это тебе не мячики.

— Прости, немного того… задумался. — Денис покраснел.

— Да ладно, с опытом придет.

Денис покраснел еще сильнее, будто Алена назвала его девственником.

— Да я… у меня был опыт. — Робко попытался оправдаться Денис.

— Ну, был так был, как-нибудь покажешь. — Алена вульгарно хохотнула.

Денис совсем стушевался, хотя ее предложение вызвало всплеск гормонов. С неба снова донесся гром.

— Надо спешить. — Денис был рад, что гром помог выбраться ему из неловкой ситуации.

Он схватил Алену за руку и торопливо потянул ее в сторону эскалатора.

В «Качелях» работа кипела полным ходом. Люди проделывали лунки при помощи любого подходящего инструмента в верхней твердой корке грязи, как во льду. Из отверстий поднимался пар.

— Осторожнее, не провалитесь! — Напутствовал Игорь людей. — Дырки большие не делайте, пока не поймете, что под вами что-то полезное.

Денис нашел в отделе напротив «Качелей» металлическую хромированную трубу и решил использовать ее вместо лома. Он присоединился вместе с Аленой к компании Федора и Артема, выдалбливающих лунки в районе, где раньше стояли ряды со специями, солью, сахаром и прочим кухонным ассортиментом. Долбил только Федор. Артем двигался осторожно, помогая брату отгребать самодельным сачком отлетающую грязь.

— Возьмете нас в компанию? — Денис встал рядом с Федором и сделал замах железкой.

— Конечно, тебе разве откажешь. — Федор засмеялся.

Артем тоже попытался засмеяться, но закашлялся.

— Вот вам наказание за ваши шутки.

— Это в последний раз. — Пообещал Федор. — От нас с братом, тебе большое спасибо за то, что не сдрейфил. Мы оба пострадали за свою самоуверенность.

— Не за что. — Денис резко ударил трубой в бетонную грязь.

Раздался звенящий звук, труба и твердая поверхность зазвенели, каждая на своей частоте.

— Ничего, главное отколоть немного, а потом пойдет. — Пообещал Артем. — Спеклась же, зараза.

— Брат, а ну-ка, проверь. — Федор уже раздал лунку достаточно, чтобы туда пролез сачок.

Артем опустил его до дна и провел им по окружности лунки. Сачок наткнулся на какое-то неподвижное препятствие, которое могло оказаться витриной. Он не стал ломать сачок, погонял его в другие стороны.

— Есть что-то. — Артем «подсек» добычу и вынул сачок.

С него стекала горячая грязь. Артем вытряс добычу на пол. В ней что-то было, кроме грязи, но чтобы понять, что именно, ее требовалось отмыть. Алена попыталась разгрести руками, но обожглась.

— Ты еще неученая. — Усмехнулся Федор. — На нас уже места живого нет, одни ожоги.

Алена ничего не ответила, убежала куда-то в сумрак торгового комплекса и вернулась через минуту с металлической лопаткой для переворачивания котлет. Она ловко разобрала грязную кучу, выудив из нее пакетики с пока еще непонятным содержимым. Потрясла одним из них, чтобы остудить. Когда он остыл, Алена взяла его руками и разорвала. В нос ударил концентрированный запах специй.

— О, спайс. — Артем протянул руку за следующим пакетом. Открыл его, сморщился и громко чихнул.

Так как чихать ему было еще противопоказано, он застонал и согнулся пополам.

— Брат, ну, ты как маленький. — Укорил его Федор.

Он взял пакет из рук брата и осторожно понюхал.

— Красный перец. — Уверенно произнес он.

— Мы встали, где надо. Я только не помню, соль была слева или справа от специй? — Денис почесал затылок. — Надо у Евгения спросить.

Мужчина тоже был неуверен. Работники «Качелей» часто перекладывали местами товар, и точно вспомнить на каком месте он лежал перед катастрофой, было сложно.

— Не будем гадать, просто долбим проруби по всей длине. — Федор сделал шаг вправо от той, что уже была и начал стучать железкой в звенящую грязь.

Денис счел такой подход вполне практичным. Плюнул на руки и с удвоенной силой принялся пробивать еще одну лунку.

Природа, тем временем, готовила новый сюрприз. Как подсказывал опыт последних дней, он не обещал быть приятным. Грохот разрядов становился все громче и чаще. Свет, без того тусклый, становился еще тусклее. Алена забеспокоилась по поводу дочери.

— Денис, я приведу Веронику сюда. Сердце не на месте.

— Да, иди, конечно.

— Ульянку мою приведите тоже. — Попросил Евгений.

— Ладно. — Алена убежала.

Федор посмотрел ей вслед.

— Симпотная. У меня дома тоже девушка осталась.

— Ага, на плакате, на стене. — Усмехнулся Артем.

— Да, иди ты. Не хотел говорить вам до соревнований, но мы с Дашкой Чевелевой того.

— Что того? — Артем замер с ехидной улыбкой на лице.

— Общаемся. — Важно ответил Федор.

Артем попытался засмеяться, но сморщился от боли.

— Только ты еще из нашего двора с Дашкой не общался.

— Брат, хватит, а? Хорошая она девушка, веселая, такая же, как Алена. Тебе же нравится Алена? — Федор обратился к Денису. — У вас давно с ней?

Денис не знал, что ответить.

— Я не уверен, что у нас с ней что-то есть. Просто мы знали друг друга до всего этого, а после стали держаться вместе.

— Серьезно? — Удивился Федор. — А с виду у вас отношения. Слушай, если ты не против, может быть я подкачу к ней?

Предложение Федора резануло Денису слух. Оно показалось ему оскорбительным и опасным. До сего момента он не задумывался о том, что между ним и Аленой происходит. Их отношения представлялись ему некой разновидностью дружбы между мужчиной и женщиной, с большой долей свободы и личным пространством, свободным друг от друга. Предложение Федора разрушило эту иллюзию одной фразой. Представив себе Алену с другим парнем, Денис почувствовал ревность и свои права на нее. Чтобы не выглядеть, как собака на сене, надо было дать знать товарищу.

— Не, Федь, прости, что ввел тебя в заблуждение, Алена моя.

— Черт! Ну, вот, а я уже себе такого в голове нафантазировал. Ладно, подрезать другу не буду, попробую к фельдшерше подкатить. Она вроде не сильно старая, не больше двадцати пяти.

Вскоре появилась Алена с дочкой и Ульяной. Дети с изумлением смотрели на то, во что превратился супермаркет. Сейчас он напоминал крытое место для подледной рыбалки. Только из лунок поднимался пар, а лед имел грязно-рыжий цвет. В воздухе витал раздражающий нос едкий запах горелой пластмассы.

Евгений забрал дочь и протянул ей выловленный из грязи пакетик с леденцами. Ульяна отсыпала горсть Веронике. Алена поблагодарила мужчину и вернулась к работе. Денису стоило больших усилий, чтобы непринужденно поцеловать ее в щеку. Надо было показать Федору, что он не врет.

Алена бросила на Дениса изумленный взгляд, но оставила поцелуй без комментариев.

— Ну, мальчишки, чего еще нарыбачили? — Она взяла в руки щипцы и ловко раскидала ими свежие кучи грязи.

Из лунки Дениса выловили много пустых лопнувших банок и только две раздувшиеся, но выдержавшие давление жестяные банки. Это были персики в сиропе.

— Сироп разбавить водой, а персики поделить между детьми. — Предложила Алена.

— Конечно, не мужикам же их есть. — Согласился Артем. — А вот сладкой водички я бы выпил, для тонуса.

— Мы отклонились. — Догадался Денис по тем вещам, которые оказались в его улове. — Соль должна быть здесь. — Он отступил на шаг в сторону. — Или здесь. — Он указал Федору, где делать следующую лунку.

Из темноты, со стороны той части супермаркета, где продавалась выпечка, кондитерка и хлеб, раздались восторженные возгласы. Люди вытащили из грязи несколько деревянных витрин.

— Всё, дерево нормальное есть, можно делать коптильню. — На весь торговый зал довольным голосом произнес Игорь.

— А мы-то никак соль не найдем, надо поспешить. — Буркнул Федор и принялся долбить с большей энергией.

Группа родственников, державшаяся особняком, нашла на кухне «Качелей» огромные кастрюли, которые могли пригодиться для соления мяса или приготовления тушенки. Кто-то вытащил из грязи целые пластиковые бутылки с питьевой водой. Их сразу же открыли и разлили по кружкам, так же найденных под слоем грязи, чтобы скорее охладить и выпить чистую воду.

Только никак не удавалось найти соль, основу приготовления долгохранящихся продуктов. Гром становился все настойчивее, подгоняя поторопиться. Его раскаты сотрясали стены расщелины, вызывая небольшие обвалы. Каждый раз замирало сердце, когда под ногами начиналась вибрация, которая могла означать, что опора под торговым комплексом пришла в движение.

— Ее накрыло витриной. — Решил Денис, выложившись полностью на бесполезные поиски. — Соль тяжелая, витрина просто обязана была упасть на ту сторону, которая перевешивает.

— А нам теперь что, не прорубь, а целую купель вырубать? — Федор смахнул со лба пот. — Народ надо звать на помощь.

Денис ушел просить помощь, но оказалось, что все остальные устали не меньше их. Возможно, надо было дать всем время на отдых. Денис вернулся ни с чем.

— Игнорят, значит, не уважают. — Поделился мыслями Федор.

— Иди сам, посмотрим, как у тебя получится. — Не удержался Артем. — Тоже мне, строишь из себя опытного. Один уже строил…

— Ладно вам, парни, на самом деле надо отдохнуть. Мы в последнее время не ели и не пили нормально, а тут такие нагрузки. — Денис оставил трубу в лунке и посмотрел на ладони с лопнувшими мозолями.

Федор поднялся, ушел и вернулся с пятилитровой бутылкой воды, деформировавшейся от горячего.

— Давайте ваши персики, компот сделаю.

Пока смешивали ингредиенты, вода немного остыла, ее можно было пить не остужая. Дети ели персики, а взрослые смаковали воду со слабым сладковатым привкусом.

— А чего я раньше не додумался так делать? — Федор блаженно закатывал глаза после каждого глотка.

Вдруг, яркая молния бесшумно сверкнула рядом. По глазам больно ударила вспышка, а все пространство супермаркета мгновенно наэлектризовалось. Через секунду громыхнул такой гром, которого прежде никто не слышал. В ушах засвистело. Вероника выбросила еду и с криками ужаса бросилась к матери. Волосы на голове зашевелились от наэлектризованного воздуха. С трубы соскочила искра и щелчком разрядилась в руку Дениса.

Народ побросал работу, замерев в ожидании новой напасти. С улицы донесся шум, негромкий, но нарастающий с каждой секундой. Буквально, через десяток секунд с потолка и по стенам потекли ручьи. Денис поймал падающую с потолка каплю.

— Теплый.

— К худу это или к добру? — Тяжко вздохнула Алена, давая понять, что скорее к худу.

Вероника до сих пор держала мать, вцепившись в нее, как клещ.

— К добру. — Пообещал Денис. — Воду надо насобирать в чистую посуду.

Его как будто услышали. Те, кто собирал посуду из грязи, вынесли ее под дождь.

— А дождь-то горячий. — Сообщили они.

Алена красноречиво покивала головой.

— И что, опустить руки теперь? — Денис снял с себя майку, обернул ею трубу и начал долбить твердую поверхность застывшей грязи. — Давайте уже найдем эту чертову соль, чтобы у нас было чем заняться. А дождь пусть льет, хоть горячий, хоть холодный.

Его воззвание задело те струны души, которые нужно. Народ передумал раскисать. Евгений и Игорь подошли к компании Дениса и принялись колупать грязь. Денис объяснил им свою версию про витрину, которая накрыла соль.

— Вполне возможно. — Согласился Игорь.

Дождь усиливался. Темнеющее пространство супермаркета наполнилось многочисленными журчаниями падающей с потолка воды. С улицы доносился усиливающийся шум низвергающихся с большой высоты потоков.

Железками, сквозь небольшие отверстия, нащупали размер одной из витрин. Выдолбили по контуру лунки и выломали большой кусок. Выломанная плита опустилась в жидкую грязь. Ее сдвинули в сторону и приподняли край витрины. Артем сачком полазил под ней и к огромной радости нашел именно то, что искали. Это были пакеты с солью. Они валялись не только россыпью, но и в мешках. Быстро придумали крюки, которыми зацепили их и вытащили наружу.

Темнело, но желание успеть сохранить продукты, было сильнее усталости и сна. Чтобы не надрываться лишней работой, мясо не стали перетаскивать в более удобные места, все солили прямо на кухне «Качелей» под светом самодельных чадящих масляных ламп. Игорь и еще двое мужчин собирали коптильню. Женщины собирались готовить тушенку. Они срезали мясо с костей, чтобы потом из костей приготовить концентрированный бульон, круто посолить его и использовать как продукт последней надежды. Все-таки, каждый надеялся на то, что их спасут, но в уме держал негативный сценарий.

Дождь не прекращался. Его испарения снова насытили расщелину непроглядным туманом. Вода, стекающая сверху к торговому комплексу, шумно уходила в бездну. Часть затекала в «Качели» растворяя затвердевшую грязь. Алена предложила изолировать двери, чтобы она не затекала на кухню. После того, как это было сделано, людей настигла такая усталость, что пришлось бросить всю работу. Денис помнил только момент, как он нашел удобное место, занял его и сразу уснул.

Проснулся он оттого, что почувствовал, как болят все мышцы и ладони с заживающими мозолями. Денис кряхтя, как старик, поднялся. В помещении было абсолютно темно. Снаружи все так же гремел гром, шумели водопады и шуршал дождь. Понятие о том, сколько сейчас времени отсутствовало полностью. Только мочевой пузырь субъективно намекал, что должно быть уже утро.

Денис осторожно прошел вдоль стены, нащупал масляную лампу, сделанную из металлической кружки, зажигалку и разжег ее. Набольшая часть помещения кухни наполнилась теплым оранжевым светом. Люди начали шевелиться и делать попытки проснуться.

Денис вышел в коридор, с обратной от «Качелей» стороны. Здесь было сыро и гораздо теплее, чем на кухне. Немного света поступало через перекошенные жалюзи, закрывающие разгрузочные рампы. Денис выглянул через щель наружу, но не увидел ничего, кроме серой стены дождя и тумана. Шум падающей воды отсюда слышался намного сильнее, а в щели дул по-настоящему горячий воздух. Жизнь снаружи опять была невозможной.

День для спасенных в торговом комплексе людей начался с работы и закончился ею. За это время успели многое. Игорь соорудил коптильню, расходящуюся на два рукава, для увеличения производительности. В ней коптили засоленные куриные тушки щепой, приготовленной из витрины. То, что она оказалась немного влажной, пошло на пользу. Щепа давала обильный дым.

Кастрюли для приготовления тушенки вынесли в коридор, чтобы не задохнуться от дыма. Варили ее в горячей дождевой воде, а закрывали в герметичные скороварки. Но большую часть мяса, просто засолили в большом количестве соли. Денис добавлял во все продукты специи, которые они выловили с Федором. Особой нужды в этом не было, но жалко было, если сохранившийся продукт окажется ненужным.

Утро следующего дня наступило вместе с сотрясением здания, вызванного крупным обвалом. Работа занимала все время и мысли, и дарила ощущение безопасности, но регулярные звуки обрушающейся земли заставляли людей переживать. Денис поднялся на третий этаж, хотел выйти на крышу, прикрывшись от дождя чем-нибудь, но передумал. По лестнице бежала слишком горячая вода. Да и не было другого смысла в том, чтобы увидеть, не имея возможности изменить, кроме собственного успокоения. А если бы он увидел, что успокоить себя нечем, то ему стало бы только хуже.

Денис прошел к четвертому выходу, тому самому, который они забаррикадировали, чтобы не допустить потоки грязи внутрь торгового комплекса. Завалы грязь, может быть, и задерживали, но горячая вода шпарила сквозь них беспрепятственно. Ситуация снова становилась опасной. Дождь лил нешуточный, грозя их чудом спасшемуся мирку, доделать страшную работу.

Денис вернулся на кухню.

— Что там? — Спросила его Алена, занятая вместе с другими женщинами обваливанием в соли куриных тушек.

— Ни черта не видно. Дождь льет как из ведра, снова горячий. Когда это уже прекратится?

— Я устала, Денис. — Алена с силой ткнула в соль тушку, вымещая на ней свои чувства. — Ждать устала. Все время в каком-то напряжении. Если бы не дочь, хрен бы с ним, скорее бы уже все закончилось.

— Девушка, что за разговоры? — Возмутилась напарница. — Устала она. А другие жить хотят и не собираются на тот свет раньше времени.

— Да мы сейчас вообще непонятно на каком свете. — Огрызнулась Алена, но сразу же сменила тон. — Простите, накатило что-то.

— Иди, отдохни недолго. — Предложила Алене та же женщина. — Юноша, развейте девушку, что-то она у вас захандрила.

— Что, можно? — Алена согласилась с готовностью.

— Да я… мы с парнями собирались… — У Дениса были другие планы.

— Успеешь еще, наработаешься.

Алена помыла руки в теплой воде, вытерла их об одежду и предстала перед Денисом.

— Куда пойдем? — Спросила она.

Ее глаза горели. От уныния не осталось и следа.

— В кино, в кафе, здесь полно мест.

— Девчат, присмотрите за Вероничкой, я быстро.

— Ну, быстро не надо, вы же не кролики. — У напарницы было своеобразное чувство юмора.

Денис был рад тому, что в помещении темно и никому не видно, как он краснеет.

Они вышли из кухни и поднялись на второй этаж. По дороге им попался Игорь с коробом вентиляции.

— Затапливает парковку, решил снять, что успею. А вы куда?

— Сейчас придем. — Не стал вдаваться в подробности Денис.

Ему стало неудобно перед Игорем за свой растянувшийся отдых. Мужчина, гремя пустым коробом по полу, удалился в сторону «Качелей».

— В кино? — Спросил Денис.

— Давай. — Согласилась Алена.

Они поднялись на второй этаж и прошли в кинотеатр. В общем зале, где находились билетные кассы, кафе и гардероб пахло пожарищем, смешанным запахом пара и дыма. Световые вывески кафе, оплавились и повисли. Попкорн в автомате почернел, а там, где стояла стойка с кранами под газированные напитки, витрину разнесло взрывом.

— А тут что случилось? — Удивилась Алена, разглядывая покореженное оборудование.

— Думаю, баллон с углекислотой.

— Блин, а я тут сколько раз газировку покупала.

— Ты ничем не рисковала, когда здесь нормальная температура была.

— Интересно, а что там в кинозалах?

— Пойдем, посмотрим.

Они открыли дверь в первый зал. Оттуда вывалилось облако едкого дыма.

— Тьфу, закрывай. — Алена зажала нос. — Пошли на другую сторону.

В залах с другой стороны дыма не было. Там, наоборот, было слишком сыро. Потолки протекали, как сито. Тканевая обивка сидений после высокой температуры от прикосновения рассыпалась в порошок.

— Денис, а ты смотрел здесь фильмы с диванчиков для поцелуев? — Кокетливо спросила Алена.

— Нет. — После секундной заминки ответил Денис. — Даже не знал, что такие бывают.

— Правда? — Усмехнулась Алена. — Пойдем, покажу.

Денис даже задохнулся от мысли, что ему предстоит на том диванчике. Он поднялся вслед за Аленой в полную темноту и наткнулся там на ее губы. Помня о своем первом неудачном опыте, он больше не хватался за грудь, как в последний раз, старался быть нежным. Они быстро остались без одежды, не добравшись до диванчиков. В голове Дениса уже играли фанфары, до исторического момента, когда он по праву будет считать себя полноправным мужчиной, оставались считанные секунды.

Гормоны, завладевшие его сознанием, не сразу дали понять, что происходит вокруг. Ему показалось, что у него случилось легкое головокружение. Алена же замерла, не отвечая на ласки.

— Денис, хватит, что-то не так.

— У меня все так. Я сейчас лопну от желания.

— Да стой ты, Казанова.

Денису на спину упали несколько горячих капель, остудив желание. Он затих. Под руками отчетливо вибрировал пол. Мебель затряслась, мелко стуча по полу. С потолка упали куски штукатурки.

— Опять, землетрясение? — Испуганно спросила Алена.

— Наверное.

Алена поднялась и принялась собирать одежду. В Денисе еще кипели страсти. Он попытался снова пристать к ней с ласками, но девушка оттолкнула его. Неожиданно им показалось, что случилось что-то с пространством. В темноте это было похоже на короткий приступ головокружения. Дениса бросило на ряд сидений.

Торговый комплекс затрясся всем телом, застонал и затрещал.

— Вероничка! — Алена схватила в руки одежду и побежала к выходу.

Благодаря разломам в коре океанического дна и поднимающимся вверх вулканическим газам, происходило смешивание верхнего разогретого слоя воды и нижнего холодного. С невероятной скоростью таяли антарктическая и арктическая ледяные шапки. Таял лед в Гренландии, вечная мерзлота Сибири и Канады, чернели вершины гор, освобождаясь от ледников.

Битва стихий приводила к формированию иного движения воздушных масс. Природа стремилась скорее придти к новому устойчивому состоянию, выливающемуся в сильные ветра. Перенасыщенный влагой воздух устраивал настоящие тропические штормы даже вдали от береговой линии. Но благодаря им, воздух и поверхность планеты охлаждались достаточно быстро.

Прошел месяц с того момента, как торговый комплекс оказался на полпути в преисподнюю. Нестерпимый жар больше не мучил чудом спасшихся обитателей. Окружающая температура в расщелине установилась на относительно комфортном уровне. На глубине пятидесяти метров она балансировала, смещаясь то в одну, то в другую сторону. Причиной тому были ветра, разница в атмосферном давлении и осадки.

Дно расщелины теперь можно было разглядеть. Многочисленные осадки наполнили его. В те дни, когда небо светлело, можно было увидеть его отблески в воде. Рыхлый грунт, образующий стены расщелины регулярно обваливался, пугая и без того напуганных обитателей торгового комплекса. Они испытывали перед обвалами паническую боязнь, особенно после того случая, когда обрушилась стена, накрывшая одну сторону комплекса со стороны четвертого выхода.

Тогда многие решили, что случился обвал под торговым комплексом и что он падает вниз. К счастью, на этот раз обошлось, но никто не мог знать надолго ли. Идея выбраться наружу превратилась в идею фикс для всех.

Денис помогал Игорю выпаривать воду. Те, запасы, что имелись у них в свободном доступе, пить в чистом виде было нельзя. Вода была грязной, имела жуткий химический вкус и те, кто решился ее употребить, мучились животом. А люди, сведущие в медицине пугали еще и камнями в почках. Удивительно, но дожди принесли очень минерализованную воду. Кастрюля, в которой делали дистилляцию, мгновенно покрывалась толстым слоем солей. Даже та вода, что конденсировалась из пара в первый перегон, имела остатки минерального привкуса, но ее хотя бы можно было пить не морщась. Алена даже сказала, что ее волосы никогда не выглядели так хорошо, как сейчас, предполагая, что это результат употребления такой воды.

Денис подкладывал под кастрюлю куски автомобильной резины и лениво разглядывал стены расщелины. Единственное, что можно было рассматривать в этот день. Наверху клубился туман, закрывая ее края. Мысли лезли в голову самые мрачные. За месяц так никто и не объявился, не окликнул, даже в те дни, когда края расщелины были видны. Возможно, выжившие просто не решались подходить близко, опасаясь обвалов, а возможно, их просто никого не осталось.

Однажды, когда Денис точно так же дистиллировал воду, ему показалось, что он услышал звук мотора. Едва уловимый, ускользающий. Он позвал людей, но пока они прибежали, звук исчез. Ему не особо поверили, да и он сам решил, что звук был простой игрой воображения. Не хотелось верить, в то, что им одним так повезло, что провалившись под землю, они избежали жуткой участи свариться заживо. Выбраться из этой спасительной ловушки самостоятельно они не могли. Края расщелины даже не предполагали хоть какого-нибудь варианта использовать ее рыхлые стены для подъема. К ним даже подходить было страшно. А расстояние в сотню метров, от торгового комплекса до стены так и вообще представляло собой непроходимое жидкое болото, размокшую под многочисленными дождями грязь.

Дождь размывал ее, сгоняя к обрыву, но новые обвалы снова добавляли свежей грязи. Когда-нибудь и не так уж нескоро, как это чувствовал Денис, опора под торговым комплексом, постоянно подтачиваемая потоками воды, сорвется и понесет их пристанище в последний путь.

Денис отогнал дурные мысли. В таком месте их сила казалась слишком материальной. Он заставил себя думать о способах спасения. Его героические потуги придумать что-нибудь стоящее закончились ничем. Он никогда не считал себя смекалистым для таких идей.

На крышу поднялась Карина, девушка с раненой рукой. Рука ее, зажила, но из-за поврежденных связок кисть всегда была подогнута внутрь. Девушка носила воду для кухни, разрабатывая её.

— Нагнал? — Спросила она коротко.

— Да, есть немного. — Денис открыл емкость, в которую стекал дистиллят. — Подставляй.

Карина подставила чистое ведро. Денис наполнил его.

— Что у нас на обед? — Поинтересовался он.

— Как обычно, то, что начало портится. Сегодня это копченые куры.

— Замечательно.

Карина не спешила уходить. Медленно осмотрела крышу, отвесные стены обрыва, туман над головой.

— Тихо у нас тут. Как в могиле. — Заметила Карина.

— Не знаю, как там, не бывал.

— Не накручивай себя. — Посоветовал девушке Игорь. — Я решил, если ничего умного мы не придумаем, то я начну скручивать металлические витрины и делать из них козлы, чтобы выбраться на поверхность.

— Правда? — Обрадовалась Карина, будто ждала чего-нибудь обнадеживающего.

— Правда. — Успокоил ее Игорь.

— Пойду, расскажу всем. — Она легко подхватила ведро и скрылась с ним в проходе на лестницу.

— Ты давно это придумал? — Денис был удивлен тем, что узнал об идее товарища только сейчас.

— Вчера, когда лазил по отделам, искал чего бы еще сжечь. Витрин полно подходящих, но проблема в чем, их надо будет ставить на попа, устойчивости при большой высоте не будет никакой, надо будет крепить к стене, а чем крепить, я пока еще не придумал. Да и что об этом думать, пока не знаешь, что из себя эта стена представляет.

— Да еще она и обвалиться может, пока мы ее городить будем.

— Ну, да, запросто. Раз в три дня точно осыпается.

— А как добраться до стены, придумал?

— Так же, витрины накидаем, мусор всякий, держать будет.

Идея с реальной возможностью выбраться раззадорила Дениса. Он беспокойно забегал по крыше.

— Остановись, Денис. За огнем лучше следи. Надо еще материал собрать, инструмент нужен, чтобы скреплять между собой витрины.

— Игорь, мы каждую секунду рискуем провалиться вниз, когда нам ждать. Давай, сейчас расскажем обо всем и начнем уже.

— Ладно, раз ты такой заводной, иди, собирай народ, я сам тут присмотрю.

Денис обежал все рабочие места в торговом комплексе, предлагая собраться на крыше, чтобы обсудить идею, предложенную Игорем. Собралось около половины всего коллектива. Не поднялись только те, кто были заняты работой, которую нельзя бросить. Игорь популярно рассказал о своей идее.

— А чем крепить к стене? Там ведь нужны будут штыри метра на полтора. — Спросил Влад, живо представивший себе идею Игоря.

— Да, нужны, иначе конструкция будет хлипкой.

— Как-то страшно карабкаться на такую высоту. — Поделился страхами Евгений. — С ребенком еще.

— А оставаться тут и ждать, когда все ухнет на дно не страшно? — Денис иногда с трудом переносил этого мягкотелого мужчину.

— Страшно, но я думаю, что нас должны спасти.

— Ага, тебя спасет Спаситель, но я к нему не спешу. — Подковырнул его Артем.

Игорь посвятил в технические подробности своего проекта людей, после чего, подзадоренные идеей реально выбраться наружу, они с энтузиазмом принялись собирать весь подходящий материал и стаскивать его на крышу. Гора железа росла на глазах. Игорь профессионально осматривал ее, прикидывал, как это будет выглядеть.

Витрины были разными по размеру, но благодаря большому количеству отверстий в них, их можно было скручивать между собой, наращивая вверх. Подходящие инструменты нашлись в багажниках некоторых запасливых автомобилистов. Три витрины скрутили и поставили на попа. Получилась шестиметровая конструкция, внутри которой можно было подниматься как по лестнице. Ее вид подарил надежду на возвращение в мир.

Работа кипела дотемна. Занимались в основном тем, что собирали различные варианты конструкций. Хотелось сделать их достаточно легкими, но безопасными. Думали отказаться от сплошной крышки, но решили, что в случае обвала, она будет защищать тех, кто будет в этот момент подниматься. Выбрали оптимальное количество поперечин, за которые придется хвататься во время подъема. Решили ставить их через каждые полметра.

К тому времени, когда работа была прекращена, общая длина всех собранных конструкций составила около сорока метров. Наглядная демонстрация рабочего макета, внутри которого несколько раз поднялся и спустился Федор, развеяла последние опасения у тех, кто считал идею слишком сырой.

Эта ночь выдалась слишком беспокойной из-за того, что каждый пытался себе представить, что его ждет там, наверху. В душе люди верили, что их родным удалось выжить, что последствия катастрофы не такие глобальные, как они считают, что причиной того, что их никто не спас до сих пор, является простое неведение о застрявшем в расщелине торговом комплексе. За целый месяц не набралось и десяти часов, когда туман поднимался так высоко, что его можно было разглядеть сверху.

Денис решил, что первым делом отправится домой, чтобы найти мать. Ему хотелось верить, что она выжила и вернулась домой, потому что ждет его. Денис дал себе обещание, что если так и произойдет, он будет благодарен богу и судьбе до самой смерти. Однако черные мысли об убитом Шурике предательски затмевали светлые мысли, заставляя его думать о том, что такого подарка судьбы он не заслужил. Хотя женщина немного успокоилась насчет обещаний посадить Дениса в тюрьму, по большей части под давлением общественного мнения, он был уверен, что как только они окажутся наверху, она исполнит свою угрозу. Вкупе, это омрачало радость освобождения из вынужденного плена.

Ночью случился очередной обвал. Денис услышал привычный шум сползающей породы. Пол задрожал, а потом здание ощутимо тряхнуло. Нехитрая обстановка в помещении заскрипела, двигаясь по полу. Алена проснулась.

— Это мы падаем или на нас?

— На нас. — Успокоил ее Денис. — Только собрались выбираться и на тебе.

Денис нашарил рукой масляную лампу. Она упала из-за толчка. Часть масла вылилась на стол. Денис обтер его какой-то тканью, попавшейся под руку в темноте, и разжег. Тусклый свет выхватил беспорядок, образовавшийся после сотрясения.

— Пойду, поднимусь на крышу. — Сообщил Денис Алене.

— Недолго, а то я не усну.

— Хорошо. — Пообещал Денис, не совсем уверенный в своем обещании.

Ночью, на крыше было установлено дежурство. Обязательно горел костер, привлекающий внимание тех, кто наверху. Чтобы огонь не прогорал даром, на него ставили дистиллятор. В эту ночь смену нес Федор. Он встретил Дениса вытаращенными от страха глазами.

— Серьезный обвал. Я думал, всё, мне конец, накроет. Ударило в торец, будь здоров. Стены захрустели.

Федор говорил бегло, возбужденно, размахивая руками.

— Пойдем, посмотрим.

Оказалось, что обвал на самом деле случился мощный. На край торгового комплекса забросило землю и куски кирпичной кладки.

— Это как понимать? — Федор столкнул кирпич с крыши. — Это нам знак поскорее выбираться, или наоборот, не рыпаться?

— Не знаю, не уверен, что это знак вообще.

— Что там? — Послышался голос Игоря из темноты.

— Обвал! Посмотри сам.

Игорь был в одних трусах и босиком. Видимо, спросонья он не смог найти ничего подходящего.

— Что тут у вас?

Денис осветил ему лампой последствия обвала, залетевшие на крышу.

— Черт, не провалимся, так накроет с головой. — Игорь вздохнул. — Времени нет, совсем. С утра надо начинать.

Еще несколько обеспокоенных человек выбрались на крышу, поинтересоваться причиной шума и тряски. После того, как им показали последствия обвала, многие согласились с Игорем, откладывать возвращение на поверхность до лучших времен не стоило.

Денис вернулся назад. Рассказал Алене об обвале и о том, что с утра начнут крепить конструкции для подъема.

— Ну, наконец. — Облегченно вздохнула она. — Я уж думала, мы тут навсегда.

— С такими обвалами навсегда не будет долгим.

На Алену известие произвело успокаивающий эффект. Она сразу уснула, но Денис вертелся до утра, не сомкнув глаз. Почему-то ему это предприятие казалось опасным. Он не верил, что к рыхлой стене можно закрепиться так, чтобы конструкция высотой под пятьдесят метров была устойчивой. К тому же, попытки вбить в нее штыри могли спровоцировать обрушение.

Едва слабый свет, рассеянный туманом, попал в помещение, Денис выбрался из постели. В душе появилось ощущение, будто он уезжает куда-то, волнительное и тревожное. Денис поспешил на крышу, чтобы увидеть при свете последствия обрушения. По дороге ему попались женщины, спешащие на кухню. Как ни крути, но определенный устойчивый социум с кругом обязанностей создать удалось. После того, как не стало второго полюса в лице Шурика, община спасенных смогла сконцентрироваться на созидательном труде.

На крыше уже стояли двое: Федор, еще не успевший уйти на отдых после ночной смены и Евгений, вздыхающий от вида последствий обрушения. А испугаться было чего. Такого значительного обвала еще не случалось рядом с торговым комплексом. Гора земли поднялась выше крыши торгового комплекса. Еще немного и обвал мог похоронить его под собой.

Обвал случился не по всей высоте. Обрушилась верхняя часть, из-за чего в нем оказались остатки зданий, торчавшие углами из земли. Местами были видны прутья арматуры и даже трубы. Неслышно подошел Игорь.

— Ни хрена себе! — Он замер с открытым ртом. — Еще немного и у нас остался бы только выход к обрыву.

— Точно. — Согласился Денис. — Зато теперь до стены дойти будет проще. Обвал на вид совсем не кажется жидким, как раньше.

— Все равно, надо будет накидать листы, чтобы не гадать. — Игорь поднял кирпич и бросил его в сторону обвала. Кирпич ударился о землю и отлетел. — А ты прав, не жижа.

Он посмотрел в сторону расщелины и принялся щурить глаза, словно пытался разглядеть там что-то.

— Ну-ка, Денис, ты зорче меня, я вижу или мне кажется, там что, ЛЭП повисла? — Игорь указал в интересующем его направлении рукой.

Денис пригляделся и на самом деле увидел сливающуюся с цветом стены «гирлянду» из столбов, на которых висели электрические провода. Теперь, правда, наоборот, столбы висели на проводах. Несколько штук их лежали на земле и два, на разной высоте висели в воздухе.

— Да, это ЛЭП обвалилась. — Констатировал Денис.

— Здорово! — Игорь ударил Дениса в плечо.

— Почему? — Денис не понял причину радости Игоря. Не собирался же он карабкаться на такую высоту по этой линии. — Я не заберусь по ней.

— Ха! Студент. Теперь нам не надо прибивать конструкции в землю, мы закрепим их к этой линии. Признаться, я боялся, что нам придется крепиться к зыбкому грунту, а теперь я вижу, что судьба дала нам шанс сделать все как надо, в безопасном смысле.

Денис представил себе в воображении, как это будет выглядеть, и пришел к мнению, что конструкция получится шаткой, но линия не даст ей потерять устойчивость и самое главное, что не будет такого контакта со стеной. Больше всего он страшился обвала во время подъема.

Работа началась с того, что бросив несколько витрин в щель между зданием и обвалом, перебрались на него. Земля была влажной, теплой, но плотной. Ходить по ней можно было практически без всякой опаски. Там, где получились провалы, бросили металлические щиты, скрученные с витрин. До полудня, протоптали дорожку до стены, где свисали провода электрической линии. Алюминиевые провода терялись в тумане. Игорь подергал их, даже попытался повисеть, но плохая физическая форма не способствовала этому. Тогда Федор забрался на высоту в десять метров, ловко, как обезьяна, и покачался из стороны в сторону.

Сверху прилетели комья земли, чудом не упав никому на голову.

— Так, работать придется в касках. — Решил Игорь.

— А где их взять? — Поинтересовался Федор.

— Если нет касок, наденем кастрюли, не страшно. Этого добра у нас с избытком.

На крышку вывалили все, даже Настя, жена Шурика с сыном. Она всегда старалась держаться особняком, чувствуя некоторое отчуждение со стороны коллектива, но тут сама решила пойти навстречу. Возможно, ей стало страшно, что уйдут без нее. Алена, разделяя некоторую общую с Денисом ответственность за смерть ее мужа, подошла к ней.

— Вы можете помочь нам перенести сюда кое-что из кухни. — Предложила она. — Или воды для очистки принести вот в этих ведрах.

Настя выбрала принести воду для дистиллятора. Она взяла два ведра и ушла вниз вместе с сыном. Денис посмотрел ей вслед, чувствуя, как на него снова накатывает это неприятное чувство осознания чудовищности совершенного им поступка. Ярлык убийцы будет висеть на нем до самой смерти. Даже если окажется, что наверху теперь нет никакого закона, все равно, внутренний закон не даст ему забыть об этом.

Каркасы собирали на месте, чтобы линию пропускать внутри конструкции. Провода крепили к ней хомутами или проволокой, снятой с тех же проводов, которых свисало четыре штуки. Для крепления использовали только два. Дело продвигалось неспешно, в основном из-за того, что Игорь на ходу придумывал более удачные варианты крепления, и приходилось переделывать заново.

До полудня установили пять конструкций, поднявшись до первого свисающего столба. Игорь приказал снять его, чтобы значительно облегчить нагрузку на провода. Пришлось остановить работы на три часа, чтобы освободить провода от столба и сделать так, чтобы во время падения он не повредил готовую конструкцию. Под столб забили направляющие, по которым он съехал, как корабль со стапелей и воткнулся в землю, войдя в нее на четверть своей длины.

Во время работ сверху прилетало неоднократно. В основном это были куски рыхлой земли. Но бывали случаи, когда падали кирпичи. Один из них, чуть не попал в Евгения, монтирующего конструкцию на самом верху. Кирпич попал в ребро витрины и разлетелся на крошки рядом с его головой. Если бы не кастрюля, принявшая на себя всю силу разлетевшихся осколков, то голове его пришлось бы несладко.

— Если что случится со мной, то дочку отдайте на воспитание Алене. Они с Вероникой стали как сестры. — С перепугу начал завещать мужчина.

— Ты знаешь что, не причитай, а то накликаешь. Сам выберешься со своей Ульянкой и сам ее воспитаешь. — Посоветовал кто-то из напарников. — Никто так не позаботится о ней, как родной отец.

До темна, когда работать уже было нельзя, успели поставить еще шесть метров. Снизу такая колонна казалась очень высокой, никак не меньше пятиэтажного дома.

— Денис, а мне почему-то сейчас стало как-то не по себе. — Призналась перед сном Алена. — Я подумала, а что если там не осталось живых. Никого. Как они могли выжить при такой температуре?

— Не накручивай себя, Ален. Мы ничего не знаем о том, что произошло наверху, только предполагаем из того, что смогли разглядеть со дна нашей ямы. Может быть, там все не так печально.

— Я все равно боюсь увидеть, что меня ждет. Мне страшно, как будто я увижу там покойников.

— М-а-а-ам. — Пропищала Вероника. — Не надо рассказывать про покойников, мне тоже страшно.

— Во, устами младенца. — Денис показал пальцем на дочку Алены. — Даже мне страшно стало. А в наших условиях любые такие разговоры про мертвецов в сто раз страшнее. — Денис понизил голос и приблизился к Алене. — А тебе никогда не приходило на ум, что мы уже давно умерли, а здесь находимся в таком промежуточном месте, между тем и этим светом, пока наша судьба не решится на небесах.

— Ой, иди ты! — Алена стукнула Дениса по руке. — Откуда фантазия такая?

— А чем моя фантазия хуже твоей?

— А тем, что твоя дурацкая, мистическая, а моя настоящая. Вот увидишь, там все спеклось.

— А мне кажется, я слышал однажды звук мотора.

— Правда?

— Я не совсем уверен, он был нечеткий. Могло и показаться.

— Ладно, недолго осталось ждать, права я или нет.

Алена после этого разговора заснула быстро, а Денису не спалось. Он пытался представить себе, как должен выглядеть город после разрушительного землетрясения и испепеляющей жары. Воображение рисовало развалины, пожарища, остовы машин, сгоревших после того, как у них воспламенился бензин, и тысячи трупов. Причем, ему они представлялись свежими. Воображение никак не хотело представить их иначе, хотя разум и пытался вообразить их в виде обгоревших тел или высушенных мумий.

Денису удалось заснуть. Ему показалось, что сон его продолжался не больше минуты. Игорь тронул его за плечо.

— Денис, светает, надо идти.

Темное душное утро встретило их на крыше торгового комплекса. Испарина выступала не только на теле, но и на любых поверхностях. Абсолютно все было теплым и влажным.

— Ржа сожрет любое железо здесь. — Евгений взял в руки согнувшийся железный уголок.

В месте сгиба краска отстала и на ее месте бурно распустилась рыжая ржавчина.

— Тепло, влажность, соленая вода, шансов у железа немного. — Согласился с ним Игорь. — Я уже видел на потолке, где течет вода минеральные «шишки», как их там называют-то?

— Сталактиты. — Напомнил Денис.

— Да, они самые, как в пещерах. — Игорь потер руки. — Ну, господа алкоголики, дебоширы, тунеядцы, сегодня на колбасный завод разнарядок нет, так что все на штурм стены.

Работа снова закипела. Железо для сборки витрин подносили к стене и там частично собирали, потом поднимали на самый верх и на месте собирали до конца. Работа, благодаря тому, что у каждого была своя операция, спорилась. Денису досталось скручивать между собой уголки. Через плечо у него висела сумка чрезвычайно популярного бренда, набитая гайками и болтами, заготовленными заранее. Денис работал на автомате.

К полудню конструкцию подняли еще на десять метров. Итого — двадцать шесть метров. До границы тумана осталось совсем немного. Мужики, работающие на самом верху, выглядели мелкими букашками. Их команды разносились эхом между стен расщелины. Даже по примерным прикидкам, материала для построения лестницы до самого верха было с избытком. С учетом темпов работ к вечеру они должны были подняться к самому краю.

Желание сделать это именно сегодня заставляло мужчин не расслабляться и не просить отдыха. Обед принесли прямо на рабочее место, чтобы не терять скорости. Денис наскоро перекусил куриным бульоном, в котором лежал небольшой порционно отмеренный кусочек мяса. Вместо чая, он выпил несладкий напиток со слабым запахом кофе. Он вспомнил, что в хорошие времена сыпал ложку с горкой растворимого кофе на кружку, а теперь такое же количество сыпали на ведерную кастрюлю. Радовало, что больше не нашлось в коллективе такого человека, которому казалось, что он имеет исключительное право на особое питание.

После обеда начался тот самый мелкий дождь, больше похожий на крупный туман. Он не падал, а медленно оседал. Из-за него крики сверху заглушались, по этой причине пришлось пользоваться промежуточными «повторителями». Это нисколько не замедлило темпов работ, наоборот, добавило веселой атмосферы. Одним из таких «повторителей» был Федор. Он ради хохмы коверкал слова.

— Чичире уголька и два махмута! — Дублировал он просьбу Евгения поднять ему четыре уголка и два хомута.

Когда ему по кастрюле громко ударила гайка, он посчитал этой местью со стороны Евгения.

— Если еще раз повторится такое, я поднимусь, а вниз спустишься ты, так же, как и гайка, в свободном полете! — Прокричал Федор вверх.

— А ты еще дождь попробуй на вкус, не соленый ли падает сверху! — Прикололся кто-то из мужиков, сидящих внутри конструкции.

— Если это случится, ему лучше сразу карабкаться вверх. — Предупредил Федор шутя.

— Один щит наверх! — Прокричал Евгений.

— Одно дерьмо наверх! — Продублировал его Федор.

Денис кинулся к стопке с крышками для стеллажей, чтобы подать железный лист и упал из-за того, что земля ушла из-под ног. Конструкция, по непонятной причине поехала вверх. Артем смотрел с нее на Дениса глазами полными ужаса, как на человека, погибающего у него на глазах.

Мгновения хватило Денису, чтобы понять, что это не конструкция поднимается, а опускается тот выступ, на котором держался торговый комплекс и прилегающая к нему территория. Рассудок попытался найти способ спастись. Денис запрыгнул на стопку из железных полок для витрин и прыгнул вверх. Ухватился за поперечный уголок. Артем подхватил его за руку и подтянул к себе.

Выступ просел, но не обрушился. Причем, та часть, что была ближе к обрыву в бездну, наклонилась сильнее. Торговый комплекс опасно накренился. У стены, где находилась конструкция, оседание составило около двух метров.

Мужики, что остались внизу не сразу поняли весь ужас ситуации, которая могла с ними случиться.

— Ты быстро сообразил. — Похвалил Дениса Артем. — Я уже мысленно попрощался с тобой.

— Я заметил. — Денис спрыгнул вниз. — Я за Аленой.

Пока он бежал к торговому комплексу не раз слышал шум обрушающейся земли. Между грудами прежних обвалов и зданием появилась широкая трещина, в которую провалились витрины, используемые как мостки. Денис обернулся. Мужики уже неслись к торговому комплексу с железом в руках. Он не стал их ждать и разогнавшись, перепрыгнул на крышу.

Испуганный народ выбегал наружу. Денис взглядом искал Алену и когда нашел, сразу же бросился к ней.

— Бегом отсюда, здание может обрушиться.

Он схватил за руку Веронику, которая в свою очередь держала за руку Ульяну и потянул их на край здания. Мужики уже городили мост взамен обвалившегося. Наспех получалось не совсем хорошо. Люди, поддавшись панике, не имея терпения ждать, бросились на шаткую конструкцию и полетели с нее вниз. Высота была небольшой, никто не разбился, но они оказались зажатыми между стеной здания и землей. Земля у стены была жидкой из-за стекающих по ней осадков. Люди сразу же испачкались в ней, пытаясь выбраться наверх.

Игорь начал кричать на них.

— Поубиваетесь раньше времени! Не спешите, дайте сделать нормально!

Девчонки начали реветь, напуганные ситуацией. Даже у взрослых затряслись коленки и свело мышцы от страха. Казалось, каждая секунда заминки может стать последней. Со страшным звуком осыпалась земля под торговым комплексом. Из бездны поднимался шум достигших его дна обвалов. Народ испуганно озирался в сторону звуков. Денис чувствовал, как холодеет затылок от страха. Причем, боялся он не столько за себя, сколько за детей, вцепившихся ему в руки.

— По одному давай! — Скомандовал Игорь.

— Дайте детям дорогу! — Денис растолкал толпу, не видящую ничего вокруг. — Идите осторожно, а лучше ползите. — Посоветовал он девчонкам.

— Мама. — Вероника потянула руки к матери.

— Иди дочь, я за тобой.

Вероника и Ульяна переползли на ту сторону. Испуганный Евгений уже спустился с самого верха и схватил дочь на руки. Они обнялись и расплакались.

Эвакуация с крыши пошла бодрее. Взрослые перебегали один за другим. Последним остался Денис и фельдшер Галина. Денис заметил, что она не спешит.

— Идите, я за вами. — Уступил он ей право перейти на ту сторону.

— Там же Михаил остался, я ему снотворное дала, чтобы он спал, а то он всю ночь прокрутился. Рана воспалилась снова, из-за сырости что ли.

— Черт! — Денис понял, что не сможет бросить человека. Второго убийства, пусть и опосредованного ему не пережить.

— Идите, я приведу его.

Денис бросился под крышу. Сбежав по лестнице в коридоры третьего этажа, он услышал, какие нагрузки испытывает здание. Оно скрипело, трещало, лопалось пушечными залпами. Хорошо, что Михаил лежал на третьем этаже, совсем недалеко от входа. Денис забежал в комнату, используемую в качестве лазарета. Здесь даже пахло по-больничному. Тяжелый храп Михаила перебивал предсмертную агонию здания.

— Михаил, вставайте! Срочная эвакуация! Здание проваливается!

Никакого эффекта на раненого эти выкрики не произвели. Денис грубо потянул за руку мужчину на себя. Тот застонал, но не проснулся. Несмотря на то, что раненый не питался нормально, его вес все равно раза в два превышал вес Дениса. Он даже поднять его не мог.

— Блин, да что делать с тобой? — Денис нервно заходил вокруг Михаила.

Здание завибрировало, затряслось. Страх рисовал в воображении, как оно уже ползет в пропасть. Денис был близок к тому, чтобы повесить на душу еще один тяжкий груз. Глупо было погибнуть рядом с человеком, которого он не мог поднять.

В коридоре раздались шаги. Спустя мгновение показались Артем и Федор.

— Вы чего, вы что, погибнуть хотите? — Набросился на них Денис.

— А ты что, решил суицид под благое дело замаскировать? Бери его за ноги, а мы с Федором, возьмем за руки.

Михаила схватили и понесли. Даже для троих он был тяжеловат. На лестнице его два раза приложили головой об острые грани железных ступеней. На улице раненый немного пришел в себя. Открыл глаза и безумно выставился на происходящее с ним действо. Видимо, находясь под действием препаратов, ему причудилось что-то невообразимое.

— Куда? Куда вы меня несете, гондурасы? Чего я вам сделал?

Он как будто никого не узнавал и видел через призму химических галлюцинаций.

— Поставьте, где стояло, гондурасы! Твари! Гондурасы! Поставьте меня! Я встану, мало не покажется!

Перед мостом его положили на крышу. Перенести его, как несли до этого, было проблематично, слишком узко. Михаил сел и завертел головой. Его взгляд постепенно наполнялся осмыслением.

— Что случилось? — Спросил он, предчувствуя, что ничего хорошего.

— Проваливаемся в тартарары. Срочная эвакуация. — Коротко пояснил Артем. — Надо перебраться на ту сторону. Давай помогу.

Он подхватил Михаила под руку и, несмотря на протесты и оханья последнего, заставил его встать на ноги.

— Идем.

Они перешли на другую сторону без приключений. Михаил старался держаться ровно. Он озирался по сторонам, удивленный тем, что видел. Это был его первый выход на крышу. Казалось, увиденное шокировало его.

Здание заскрежетало и отошло еще на метр, как только Артем и Михаил сошли с мостков. Денис и Федор, испугавшись, в три шага преодолели пошатнувшийся мостик. Теперь все спасшиеся находились у самой стены обрыва, с надеждой глядя на уходящую в туман конструкцию, соединяющую их затерянный мир с поверхностью.

Не теряя времени на ненужные обмусоливания создавшейся ситуации, снова приступили к работе над конструкцией, которую назвали «Лестницей на тот свет». Не прерываясь ни на отдых, ни на перекус, который весь остался в здании торгового комплекса, до наступления ночи подняли высоту лестницы глубоко в туман. Где находился край расщелины, понять при такой видимости было нельзя. Он мог быть и в трех метрах над головой, а мог и в пятнадцати.

— Надо сходить в торговый комплекс, принести лампы и продолжать работать. — Евгений, как отец, переживающий за жизнь дочери, считал, что надо убираться отсюда как можно скорее.

Ему хотели возразить некоторые, но обвал, случившийся рядом, заставил их изменить свое мнение. Подарок судьбы, спасший их от землетрясения и пекла, кажется, отслужил свое и наглядно демонстрировал своё желание закончить эту эпопею.

Миссия за масляными лампами выглядела как чистой воды самоубийство. Каждую минуту, после любого шороха, все напряженно смотрели в сторону здания, ожидая увидеть, как оно проваливается в бездну. Но оно пока держалось, заманивая людей надеждой успеть вынести из него все необходимое.

Сообща, решили, что в здание отправятся только те, у кого не осталось родных. Обидно было осознавать, что ты больше никому не нужен, но с другой стороны, трагедий за последнее время хватило всем, и это было действительно правильное решение. Алена схватила Дениса за руку.

— Денис, а давай скажем, что мы решили пожениться? — Прошептала она ему на ухо. — Веронике ты нравишься.

— Ого, Ален, это будет выглядеть, как будто я струсил. — Денис отстранился и посмотрел ей в глаза. — Это предложение? — Спросил он с тенью иронии в голосе.

Алена, впервые, с тех пор, как ее знал Денис, покраснела, хотя этого никто не заметил.

— Я же… я просто подумала, что раскидываться мужиками не время. Конечно, если ты боишься пятна на своей репутации, можешь идти и погибнуть за какую-то лампу.

— Конечно, моя репутация не запятнана. — Усмехнулся Денис. — Артем вообще решил, что я смерть ищу, чтобы искупить вину.

— Ладно, я глупость сморозила про пожениться, прости. Просто будь осторожен, беги на выход сразу, если начнет валиться.

— Обещаю. — Денис взял Алену за талию и поцеловал в щеку.

Девушка решила, что это не соответствует моменту и подставила губы. Их чмоканья, в абсолютной тишине были слышны всем.

— Ну, что там, все готовы? — Не дождавшись окончания милований, громко спросил Игорь.

Он разжег кусок промасленного картона и поднял его над головой.

— Идемте быстрее, пока не прогорел.

В абсолютной тьме сбиться с пути ничего не стоило. Как Данко с сердцем в руке, освещающем путь, Игорь повел людей к торговому комплексу.

Мостки не обрушились, но накренились. Первым сбежал по ним Денис, оттолкнулся в конце и запрыгнул на крышу.

— Нормально! Прыгайте. — Успокоил он товарищей.

Они перепрыгнули, хотя Игорю упражнение далось труднее остальных. Возраст и сидячая профессия дали о себе знать. Не теряя времени, группа сбежала вниз, сразу направившись туда, где можно было собрать лампы и масло к ним. Картонка к тому времени давно догорела, так что идти пришлось на ощупь. Денис чувствовал, как тело здания дрожит на зыбкой опоре, предупреждая людей о том, что силы его уже на исходе.

Денис первым нащупал лампу, валявшуюся на полу. Обтер ее о себя, чтобы не загорелся корпус и позвал Игоря, у которого при себе имелась зажигалка. Со светом поиски значительно облегчились. Нашли канистры с машинным маслом, бережно собранным со всех машин, что стояли на парковке. Масло мешали с бензином, чтобы оно горело чуть ярче и не так коптило.

— Бегом на выход! — Скомандовал Игорь, когда у них в руках оказались канистры.

— А может, еще и еду поднимем? — Предложил Влад.

— Не будь жадиной. — Посоветовал ему Игорь. — Жадность фраера сгубила, помнишь?

— Я просто подумал, что паника с обрушением может быть слишком надуманной. Может, он еще год тут простоит, а что нас ждет там, мы не знаем.

— Ладно, видно будет. — Игорь оставил этот вариант на потом. — Надо масло донести, чтобы работа началась и людей на поверхность доставить, а дальше уже можно и рисковать.

Работа закипела, как только стало видно. Слабые огонечки масляных ламп, редко расположенные на конструкции и обозначающие места, где находились люди, уходили глубоко в туман. Самый верхний огонек, освещавший рабочее место Евгения, снизу не был виден. Денис скручивал железные уголки и предавал по «лесенке» вверх, каждый раз надеясь, что это последние.

— Ибаста! — Раздался голос Федора, как всегда перевиравшего команды сверху.

— Что это значит? — Спросил Игорь.

— Это значит, что конец — делу венец. — Федор заржал, довольный своим остроумием. — Можно подниматься.

Народ взволнованно зашевелился.

— А мне кто поможет? — Забеспокоилась Ульяна, оставшись без отца.

— Я помогу. — Пообещал Денис.

Он был уверен, что ребенку не хватит сил вскарабкаться на такую высоту самостоятельно.

— Евгений сказал, что ходил по земле, там все нормально, но ни черта не видно! — Продублировал с высоты Федор.

— Так, давайте начнем с детей и мамаш с детьми. — Предложил Игорь.

Под эту категорию подпадала Алена, Настя с сыном и еще одна молодая мама из того дома, где жили несколько поколений одного семейства.

— Справишься? — Спросил Денис Алену.

— Понятия не имею. Буду держать Веронику изо всех сил, да отдыхать почаще. Хорошо, что в темноте не видно, на какой мы высоте.

— Денис, давай, ты первый с дочкой Евгена забирайся, потом вернешься, расскажешь, что почем.

Ну, ладно. — Денис немного опешил от мысли, что скоро попадет на поверхность.

Он помог Ульяне забраться на первую поперечину, расположенную в метре от земли. Девочка тряслась, то ли от страха, то ли от волнения.

— Все будет хорошо. — Пообещал ей Денис. — Папка тебя встретит.

— Постой! — Остановил их Игорь.

Он обернул грудь ребенка веревкой, с помощью которой поднимали элементы собираемой конструкции. На конце веревки находился железный крючок.

— Денис, страхуй девочку каждый раз, вдруг у нее ручки ослабнут.

— Хорошо, я понял. — Денис сделал рывок на два пролета вверх и зацепил крючок за поперечину. — Готово! Давай, Улька, забирайся, как человек-паук.

Денис считал пролеты, помня о том, что их должно быть чуть больше ста. На тридцатом они сделали первый привал. Он не устал совсем, но у девочки заболели руки. Внизу горели огни, в слабом свете которых мелькали тени людей, и больше ничего видно не было. Снизу раздались стуки, кто-то решил подниматься следом.

— Пойдем, Ульянка, а то нас догонят монстры. — Денис перехватил страховочный крючок повыше.

— Я не верю в монстров. — Заявила девочка. — Я уже большая. Это Вероника еще верит.

— Не знаю, я до сих пор верю. Кто-то же воровал мелочь из карманов у меня по ночам.

— Правда?

— Да. Моя мама сказала, что монстра, ворующего мелочь, зовут Склероз. Он вообще, много чего ворует. Всего и не упомнить.

— Теперь я знаю, что сказать папе, когда он назовет меня растеряшей. Что это своровал Склероз.

— Точно и пусть он попробует не поверить, Склероз к нему сам придет и тогда держись. Держись! — Денис подхватил Ульяну за сорвавшуюся руку.

— Мама! — Пронзительно вскрикнула девочка.

— Что там? — Раздался испуганный голос Евгения.

— Все нормально! — Ответил ему Денис. — Не ударилась? — Спросил он тише у ребенка.

— Нет. Промахнулась. — Ульяна обхватила вертикальный уголок двумя руками. — Дядя Денис, я еще отдохну.

— Что у вас там? — Снизу спросил Игорь.

— Все хорошо!

На шум спустился Федор с лампой, занимавший срединное место.

— Денис, пусть Ульяна садится тебе на спину, я прихвачу ее веревкой, и тогда вам будет проще подниматься. Главное, чтобы ты крепко держалась за шею дяди. — Предупредил он ребенка.

Ульяна часто закивала головой.

Так и сделали. Денис, почувствовал себя мамашей обезьяной с ребенком на спине. Ульяна хоть и была ребенком, но прибавление веса сказалось. Денис выдохся на восьмидесятой поперечине.

— Ты не устала? — Спросил он Ульяну.

— Не-а.

— Я чуть-чуть устал. Посижу, отдышусь и дальше.

— Ульяна? — Раздался совсем недалеко голос Евгения.

— Мы скоро. — Пообещал ему Денис. — Как там у тебя?

— Темно и жарко. Пахнет странно.

— Слышно что-нибудь?

— Только, как ветер свистит. Больше ничего. Одному тут даже как-то боязно.

Отдышавшись, Денис без остановок добрался до верха. Евгений отвязал Ульяну. Дочь перебралась на руки к отцу. Они долго стояли обнявшись.

— Далеко отходил? — Спросил Денис у Евгения, когда он спустил дочь с рук.

— Нет, боялся потеряться. И тебе не советую.

Денис осветил лампой то место, где они стояли. Размытая водными потоками влажная земля с кусками строительного мусора в ней. В принципе, Денис себе так и представлял как будет выглядеть разрушенная, затем сожженная и промытая поверхность.

— Я полез обратно, скажу всем, что ничего страшного здесь нет. — Денис направился в сторону поднимающейся над краем расщелины конструкцией.

Он замер на полушаге. Ему послышался шум шагов.

— Тихо! — Денис поднял вверх палец. — Слышите?

Евгений замер. Он тоже услышал и убрал Ульяну за спину, выставив перед собой лампу. Топот ног приближался и вот в тусклом свете фонаря из тумана показался обезображенный тощий пес, с ввалившимися боками и торчащими под кожей ребрами. Он сел и мирно завилял хвостом по земле, глядя на людей единственным уцелевшим глазом.

— Ты кто, призрак? — Спросил у него Денис.

С каждым днем Зарянка все меньше походила на остров, отрезанный от остального мира. Вода отступала, уходила в сторону поймы реки, обнажая потемневшую землю. Ступать по ней еще было нельзя. Провалившись глубоко в грязь можно было обжечься о законсервированный в ней жар. Земля продолжала отдавать его, подогревая влажные верхние слои, из-за чего над ней всегда висела влажная дымка.

Временами налетал шторм, приносящий обильный дождь, смывающий остатки почвы в воду. Овраги, размытые сходящими вниз к реке потоками, ширились. Поля вокруг городища краснели большими глиняными проплешинами, не сулившими никакого сельскохозяйственного интереса в будущем.

В поселке кипела жизнь. С утра до вечера стучали молотки, вжикали пилы, из кузни поднимался черный дым. К радости всех и особенно Харитона, кузня не сгорела. Запасам угля ничего не стало. Харитон, со Вторушей на побегушках, перековывал из любого железа скрепки для стяжки бревен, костыли и прочие вещи, необходимые для восстановления домов.

В первую очередь надо было позаботиться о крышах, которые текли, иначе ни о каком приемлемом комфорте не могло идти речи. Дерево пересохло от жара, покорежилось, приходилось разбирать крыши, чтобы накрыть хотя бы пару изб. Гидроизоляционный материал, скрытый под крышей от глаз туристов, от температуры превратился в труху, и теперь все зависело только от подгонки досок.

Одним из удивительных событий, случившихся вскоре после выхода из погреба, стала находка запеченной туши лошади. Бедное животное покрылось толстой обуглившейся коркой, но под ней оказалось вполне себе съедобное мясо, которое составило основной рацион взамен приевшихся консервированных овощей. Вторуша признал в лошади норовистую Гайку. Остальные животные, видимо, сгорели дотла вместе с сараями, не оставив после себя даже костей.

На свежем воздухе, наблюдая результаты последствий катастрофы, все яснее приходило понимание ее глобальности. Между обитателями Зарянки усилилось чувство общности, сплоченности и осознания некоей миссии, и в то же время появилось чувство коллективного одиночества, словно им начертано жить в изоляции до скончания веков.

Гордей занимался тем, что разрубал конские кости и убирал их в погреб, чтобы в будущем, когда наступят тяжелые голодные времена, достать их и выварить до основания. В том, что эти времена наступят, никто не сомневался. Добыть пропитание было неоткуда. Пока же покинуть Зарянку не представлялось возможным. Были некоторые надежды на зиму, которая скует сырую землю, чтобы можно было по ней дойти до станции или еще куда, чтобы попытаться найти еду.

В этот день Гордея одолевали мрачные мысли. Он старался гнать их от себя, разумом понимая, что случившееся с ним это чудо, и все, что будет случаться дальше, нужно стоически принимать и благодарить бога за то, что он сохранил ему жизнь. Однако доводы разума не всегда доходили до хандрящей души.

Хандрил Гордей от мысли, что из-за подпорченной кармы ему придется быть одному до самой смерти. По молодости он любил женщин, как охотник. Относился к ним, как к дичи, испытывая настоящий азарт от выслеживания, загона и контрольного выстрела в постели. После удачной охоты интерес Вадима, как его звали от рождения, к добыче пропадал. Чтобы вкусить полноту жизни, ему нужен был следующий объект охоты.

И вот как-то отлаженная схема сломалась о неприступную Майю. Нашла коса на камень. Девушка понизила статус альфа-самца до уровня неуверенного в себе неудачника. Все отработанные приемы на нее не действовали. Майя смотрела на Вадима, как на пустое место, отчего в его глазах горел безумный огонь желания обладать ею. Он потерял рассудок и попытался взять Майю силой. Девушка сопротивлялась, и Вадим не рассчитал своей силы. Ему показалось, что он убил ее.

Испугавшись, он бежал из города, моля судьбу затерять его следы в огромной стране. Вадим много колесил автостопом, пока случайно не наткнулся на объявление о наборе в какой-то реставрационный проект. Его взяли за подходящий типаж. Прошло несколько лет, полных раскаянья и переосмысления себя. Новое имя, иная атмосфера, как ему казалось, вылепили из него нового человека. Когда случилась катастрофа, Гордея не раз посещали мысли, что наказания он избежал, но внутреннее наказание ему еще предстоит, и виделось оно ему в одиночестве до самой старости.

Понимая, что это заслуженно, на душе легче не становилось. Иногда он думал подкатить к Аглае, но она ему сильно напоминала Майю. Несмотря на то, что они проработали вместе много времени, он чувствовал, что они не одного поля ягодки. Аглая будто видела его насквозь, и точно знала, что Гордей не вариант для нее. Вот барин, по его разумению, подходил Аглае гораздо лучше, несмотря на разницу в возрасте. Они понимали друг друга с полуслова, будто находились на одной волне. И это добавляло Гордею невеселых мыслей.

Он и Вторуша, который был согласен на любые проблемы, кроме голодовки, оставались в коллективе как два отщепенца, которым не положены женщины. Похоже, Вторушу это не беспокоило, а вот Гордея это занимало самым серьезным образом. Ему казалось, что из всех жителей Зарянки он больше всех думал о начале того времени, когда можно будет идти на разведку окрестностей.

Дожди выпадали грязные. После них деревянные поверхности изб выглядели серыми, а руки пачкались от прикосновения к ним. Александр считал, что в воздухе много вулканической пыли, которая после столь мощного землетрясения и последовавших за ним извержений еще долго будет вымываться из воздуха. Он рассказал о периодах истории, когда после крупного извержения вулкана наступали года без лета. Часто во время обеденных перерывов, когда коллектив собирался в восстановленной избе, начинались дискуссии на тему будущего.

— Теоретически и нас должна ждать суровая зима, но это неточно. Возможно, что не эта зима будет суровой, а следующая, потому что развеять такое количество тепла, запасенного в почве и атмосфере, насыщенной влагой, потребуется время.

— Жаль. — Покачал головой Гордей, думая о своем. — Хотелось бы в эту.

— Не терпится сорваться с места? По первому льду? — Усмехнулся Харитон.

— Не терпится. — Согласно закивал Гордей. — Чего жрать-то будем?

— Это, конечно, будет для нас самым серьезным делом на ближайшее будущее, но пока любая вылазка мне кажется самоубийственной.

Народ поддержал Александра короткими репликами и вздохами.

— Это, теперь каждый метр земли считай ловушка. — Деловито заметил Вторуша. — Не дай бог провалишься в лужу, которая еще не остыла, считай капец, сварился.

— Да остынут они скоро, не переживай. Осень скоро, похолодает…

— Дожди начнутся. — Перебила Гордея Аглая.

— И пусть, говноступы сделаем, чтобы по грязи ходить. Реально же в широкой обуви ходить по жиже?

Вторуша зачем-то посмотрел на свои босые грязные ноги, на которых налипли куски грязи и потер их друг о друга.

— Грязь налипнет. У нас же глина. Ноги не поднимешь.

— Прямо безысходность какая-то. — Гордей поднялся и выглянул в окно, словно хотел увидеть в нем подсказку, которая поможет ему организовать экспедицию. — Знаете, а я отсчитаю еще десять дней и пойду. Один. Дойду до станции, осмотрю, что там и как и вернусь. Если повезет, принесу чего-нибудь, по крайней мере, информацию. Не повезет… ничего не изменится. Баню только не запустите.

Аглая встала из-за стола и подошла к Гордею.

— А что ты вдруг стал таким фаталистом?

— Не фаталист я, реалист. Схожу один, зарисую маршрут, отмечу интересные или опасные места, чтобы в следующий раз можно было смелее идти скопом. И даже не думайте возражать, я отпрашиваться не буду. Решил пойти — пойду.

Гордей бросил взгляд на Александра.

— Ты такой решительный, будто вину хочешь какую-то загладить? Расскажи, может, мы чего-нибудь не знаем?

— Так это ты последний кусок сала доел? — Гурьян прищурил глаза.

— Какое сало? Тебе вообще, оказывается, свинину нельзя.

— Заряничам теперь можно что угодно. Те каноны после катастрофы больше не работают.

— Хорош хохмить, Гурьян. Нет у меня никакой тайны, с чего вы взяли?

— Ты рвешься в бой, как боец, который кровью решил искупить свою вину.

Проницательность Александра Сергеича в таких случаях работала достаточно точно.

— Да идите вы, психологи. Расселись, работать уже пора.

Манифест Гордея не прошел бесследно. Через пару относительно сухих дней решено было устроить небольшой выход на дистанцию прямой видимости от Зарянки. С собой взяли автомобильный трос, которым вытаскивали Гордея из западни, экспериментальные «говноступы», выточенные Гурьяном по совместному проекту из совсем негодных досок. Напоминали они короткие лыжи. Практичность их пока была под большим вопросом. Вторуша предложил так же взять с собой палки, проверять перед собой плотность земли.

Вечером, за пару часов до заката Александр, Гордей и Вторуша покинули городище. Гурьян решил остаться, на случай подстраховки. Как показалось остальным, он не горел желанием стать первопроходцем.

Группа из трех человек обошла забор городища, минуя еще мелкие овраги на самом верху, и спустилась вниз со стороны полей. Раскиселившаяся от непрерывных дождей земля не хотела держать человеческий вес. Расползалась под ногами как горячий пластилин и тут же стремилась сомкнуться. Ноги приходилось выдергивать с чавкающим звуком.

— На дорогу надо. — Решил Гордей. — Тут и раньше после дождей непроходимо было.

До дороги еще надо было дойти. Гордей встал на «говноступы» и закрепил их полосками крепкой ткани к стопе. Пока он стоял на одном месте, одна нога провалилась в грязь. Вытащить ее оказалось гораздо тяжелее, чем необутую.

— Стоять на одном месте не стоит. — Догадался он.

Обувшись в обе «лыжи», Гордей сделал несколько торопливых шагов и чуть не упал. Широкая плоская поверхность лыж неохотно отлипала от влажной грязи.

— Скользи. — Посоветовал ему Вторуша.

Гордей, широко расставив руки, попытался двигаться, как лыжник. Получилось немного лучше.

— Главное, не останавливаться. — Выкрикнул Гордей.

Он набрал приличную скорость, но запнулся ногой о кочку, которая оказалась крепче, чем он думал. Со всего маху Гордей свалился в грязь. Встать из нее оказалось делом тяжелым. Зыбкая опора и неуклюжие в такой ситуации лыжи мешали это сделать.

Вторуша и Александр подскочили, чтобы поднять товарища, перепачкавшегося с головы до ног.

— И торопиться тоже не надо. — Добавил Гордей, вытирая с лица грязь. Он осмотрел себя и попытался вынуть ноги, провалившиеся в грязь вместе с «говноступами». — Или лыжи не едут, или я…

— Если грязь немного захряснет, то ты точно таким стилем не сможешь идти. — Решил Александр. — Может быть, их сделать немного поменьше?

— Точно, ба… ваше благородие, их надо сделать меньше, чтобы походка была естественной, а в руки нужны палки, чтобы опираться, а не только втыкать перед собой.

До дороги в этот раз так и не добрались, хотя на ней «лыжи» могли показать себя достойнее. Гурьян переделал их по желанию Гордея, уменьшил размер и пропитал «подошву» жиром, чтобы не липла грязь. Сделал палки, похожие на костыли, которые упираются не под мышки, а в локти. Потренировавшись в пределах Зарянки, Гордей остался доволен.

Глядя на его настойчивые попытки овладеть новым способом передвижения, Аглая поделилась выводами с Александром.

— Усиленно готовится в поход. В одиночку.

— Думаешь, сбежит молчком?

— Уверена.

— А ты что-нибудь о нем знаешь? Анкету его ты проверяла?

— Я. Издалека он. Когда пришел наниматься на работу, выглядел по-бродяжьи. Глаза у него были, как у собаки, которая просится под кров, я и не выдержала. Ну, и борода ему шла. Вы же сами просили набирать людей похожих на славян.

— По нему сейчас не скажешь, что он бродяжничал. Хоть и считает меня барином, сам на помещика Троекурова похож.

— Отъелся, холеный стал. Не могу знать точно, но мне кажется, что он почувствовал себя лишним.

— С чего бы? — Удивился Александр.

— Он без пары. Гордей известный ходок. Пока у него тут текучка была, видимо ему пара не нужная была, а теперь, свое никто не отдаст.

— Шерше ля фам? Слушай, Аглая, так и у тебя пары нет. Почему бы тебе не остановить его?

— Послушайте, Александр Сергеич, вы хоть и мой бос, но я нарушу субординацию, если вы так переживаете за него, можете взять его себе.

— Тьфу, я не из этих. Женщин люблю беззаветно.

— Так может и вам лыжи навострить за ними. — Аглая хитро посмотрела на Александра. — Или поищете здесь?

— А-м. — Александр быстро сделал вычисления на предмет оставшихся свободных женщин и немного смутился. Он находил Аглаю симпатичной, но до сего момента считал, что между ними стоит воображаемый рубеж, поставленный рабочими отношениями и разницей в возрасте. — А если я еще не вдовец?

— Ой, ну вас. — Аглая уставилась на Гордея, без устали звонко шлепающего ногами по земле.

Александру стало неудобно, что он повел себя перед девушкой, сделавшей первый шаг, как напуганный школьник. Будь перед ним ровесница, он бы так не сомневался, а тут у него появился некоторый комплекс, который занижал его самооценку в глазах более молодых женщин. Александр так и не нашел, что ответить Аглае, но пообещал себе взять ситуацию под контроль, чтобы играть первую скрипку в их отношениях.

Через день обнаружилось, что Гордея нет. Характерные прямоугольные следы от его лыж начинались прямо от ворот и уходили к дороге. Дымка мешала разглядеть его фигуру. Ночью он уйти не мог, это было чистым воды самоубийством. Скорее всего, Гордей ушел с первыми лучами солнца.

— Сбежал. — Покачал головой Харитон, делая упор на скорость, с которой исчез Гордей.

— Отходите! Отходите от края, нечего тут толпиться, не дай бог обвал! — Игорь отгонял людей от края разлома.

Народ чего-то боялся и рефлекторно жался к ставшей родной расщелине. До утра все были подняты наверх. Повозиться пришлось с Михаилом, который от слабости чуть ли не терял сознание. Его страховали тремя верёвками, делая после трех-четырех пролетов продолжительный отдых.

В темноте на самом деле было страшно сделать лишний шаг. Пес в проводники не годился. Ему досталось немного еды, после которой он, не совладав с собой, провалился в крепкий сон. Народ прислушивался к звукам ночи, но слышал только свист ветра, добавляя разыгравшемуся воображению мрачных картинок.

Забрезжил свет. Ветерок закрутил туман над расщелиной десятками мелких вихрей, разорвал его, открыв обзор в пропасть. Денис не удержался, чтобы не заглянуть в нее. Торговый центр стал для него и всех спасшихся вторым домом, вторым шансом, принял их второе рождение. Света было еще недостаточно, чтобы разглядеть подробности. Только сливающиеся с общим фоном очертания здания.

— Денис! — Позвала его Алена. — Идем к нам.

Алена сидела прямо на земле. Дочь спала у нее головой на ногах, вытянувшись так же по сырой земле. Денис подошел и сел рядом. Ему подумалось, что в торговом комплексе помимо еды осталось много вещей, необходимых в быту, которых здесь могло и не быть. Бросить их там было бы слишком легкомысленно, но и поднимать опасно. Опора под торговым комплексом подавала все признаки скорого обрушения.

Алена смотрела на светлеющий горизонт.

— Что, страшно увидеть, что стало с городом? — Спросила она Дениса.

— Да я уже предполагаю, что увижу, но на душе все равно тяжко.

— Собака выжила и люди могли.

— Как же она сумела?

Пес во сне беспокойно дергал хвостом и сучил лапами.

— Не хотела бы я видеть то же, что и он. Вообще бы спать боялась. — Алена положила ладонь на голову дочери, словно пыталась оградить дочь от тревожащих ее саму мыслей.

Свет разгонял туман. Из серого воздуха проступили очертания ближних развалин. Денис привстал. За порыжевшим забором, неясно проступали развалины школы. Когда-то она была скрыта за зеленой аллеей тополей и карагачей, но сейчас ничто не мешало наблюдать ее темнеющие останки.

Все, кому было интересно, отправились осматривать окрестности.

— Мужики, не разбредайтесь по одному. — Предупредил Игорь.

— Ален, я тоже пройдусь, с Артемом и Федором. — Денис поднялся на ноги и направился к братьям.

— Осторожнее. — Заботливым тоном попросила Алена.

— Обещаю.

Денис знал, как выглядела эта часть города до катастрофы, поэтому мог сопоставить изменения. Братья просто разглядывали чудовищные последствия стихии и мрачно шутили.

— Могильник. Город сотни тысячи трупов.

— Сваренные вкрутую.

Денису школа была неинтересна. Он пошел направо, вдоль линии гаражного кооператива, наполовину провалившегося в пропасть. Старые железные гаражи производства советских времен уцелели, но облезли и покрылись слоем ржавчины. Некоторые разрушились как будто бы внутренним взрывом. Металл в таких гаражах лопнул, вывернувшись листами железа наружу.

На всем лежал грязный налет. Грязь, вперемежку с мусором, застревала между гаражами, скапливалась в неровностях рельефа. А в самом низу кооператива образовалось грязное озеро, из которого торчали остовы автомобилей.

— Куда дальше? — Спросил Федор.

Фактически, они уперлись в тупик. Дальше ходу не было.

— Возвращаемся. Пройдемся по Башиловке до «железки», потом вдоль нее. Помните, того мужика, который обещал нам лебедку после землетрясения? Он сказал, что Берды ушли под землю. Сходим, глянем?

— Сходим. — Согласился Артем. — Теперь, какая разница, куда идти. Мы не торопимся.

— Точно. — Согласился с ним брат. — Глянем на провалившиеся бёдра.

— Бёрды. — Поправил его Денис. — Пушкин там останавливался, когда писал «Капитанскую дочку».

— Жаль не дожил классик. — Вздохнул Федор. — Мог бы такую поэму запилить:

Накрылись Бёрды медным тазом

Ушли под землю с людями сразу.

— Хорош, брат, вообще не смешно. — Укорил его Артем.

Они поднялись к слиянию улицы Новой с Братьев Башиловых, в простонародье именуемую «Башиловкой». Прошли мимо развалин школы с одной стороны и пятиэтажных хрущевок с другой. Тишина стояла невообразимая. Тяжело было воспринимать вечно гудящий город таким безмолвным. Сравнения с кладбищем напрашивались сами собой.

Дороги затянуло грязью. Они угадывались только контурами. Башиловка имела уклон к железной дороге, отчего вдоль всей улицы имелись размытые водой канавы. Улица, и до катастрофы не выглядела идеально ровной, а теперь и вовсе напоминала горный спуск из сотни мелких трамплинов. Денис вглядывался в темные развалины домов, будто хотел увидеть среди них людей. Отчего-то ему стало страшно. Те, кто пережил катастрофу, вкусив ее полностью, не так, как он, не могли остаться прежними. Он отогнал эти мысли, посчитав их психозом, навеянным обстановкой.

О силе потоков воды можно было судить по сгрудившимся между домами автомобилям. Уткнувшись в препятствие, они загораживали собой поток, и тогда вода закидывала дрейфующие сверху машины поверх. Местами нижний ряд почти полностью был скрыт грязью. Верхние автомобили, отмытые осадками, покрылись ржавчиной. Почти на всех не было покрышек.

Перед железной дорогой началась промышленная зона, перед которой в озере грязной воды стояли три старых кряжистых клена. Древесина их почернела. Мелкие ветки облетели, остались только толстые ветви. Клены словно вздымали обрубки своих рук-веток к небу, спрашивая, за что им достались такие страдания.

— Молятся. — Коротко подметил Федор и передернул плечами. — На кресты похожи.

Они были похожи на кресты не формой, а сутью и Денис был с ним согласен.

Вообще, признать в развалинах и трансформациях ландшафта родной Оренбург было проблематично. Всё изменилось до неузнаваемости. За что раньше цеплялся глаз, больше не существовало. Однообразные серые кучи развалин, посреди приглаженных грязью пустырей. Пугающе на этом фоне выглядели детские площадки, выдержавшие напор стихии. Заржавевшие качели на ветру издавали скорбные скрипы по погибшим детям. Против воли в душе зародились тоскливые чувства, которых во время заточения в расщелине не возникало.

— Я нагулялся. — Произнес Федор. — Что-то меня не прет с непривычки по этим развалинам шататься.

— Надо дойти до «железки», немного осталось. — Настоял Денис. — Мы же не просто гуляем, а собираем информацию.

— Что ты, как маленький, брат? — Артем похлопал Федора по спине.

— Жутковато от всего этого. Кожей чую всех покойников.

— Да хорош нагнетать.

— Представьте, — Не унимался Федор, — Что вы остались живы под завалами? Думаете, что вам повезло и вас скоро вытащат, но вместо помощи пришел этот жар и вы там просто сварились заживо. И так многие, а кого-то на улице настигло, и куда им было бежать? А если вы все-таки нашли себе под землей убежище и пережили жар, то дождь из кипятка мог залить его. Представляете, сколько здесь произошло смертей в мучениях?

— Федь, никогда не думал, что у тебя есть воображение. — Удивленно произнес Артем.

— А ты думал, я только по морде молотить создан? И это я еще не рассказал о том, что те, кто выжил после этих трех покушений, начнут питаться друг другом. И это меня пугает больше всего.

— Вот он, новый король ужасов, Федя Кинг.

Федор на едкое замечание брата просто покачал головой.

Они вышли к слиянию улиц Башиловки и Локомотивной. Из-за удобства подъездных путей вдоль Локомотивной расположилось большое количество предприятий. Массивные бетонные заборы упали, кирпичные здания обрушились, но на глаза попался современный каркасный ангар.

— Это надо будет проверить. — Решил Денис. — Может быть, в нем и жить можно?

Братья согласились с ним.

Железнодорожные пути затянуло грязью. Местами из нее торчали вырванные и закрученные зигзагами рельсы, где-то даже со шпалами. Частный сектор на той стороне путей выглядел так, словно по нему кроме землетрясения прошелся еще и пожар.

— Переходить будем? — Спросил без особого энтузиазма Федор.

— Нет, ограничимся этой стороной.

Денис довел их до железнодорожного переезда, обходя по развалинам участки, залитые водой. А за переездом открывалась черная бездна, обратная сторона которой терялась в туманной дымке. Мужик не врал. Берды на самом деле провалились под землю. Денис подошел к краю разлома метров за пять и предупредил братьев, чтобы они не подходили близко. Разорванные железнодорожные пути свисали вниз, вызывая ассоциации с дорогой ведущей на тот свет. Он долго и пристально вглядывался в темень, клубящуюся туманом, в надежде увидеть внизу здания и людей. Напрасно, тьма была непроглядной.

— Что, нету Бёрд? — Спросил Артем, заранее зная ответ.

— Нету. — Денис вернулся к братьям. — Предлагаю пройти вдоль разлома. Мне кажется, он выведет нас обратно.

— А может, не будем испытывать судьбу, вернемся тем путем, что пришли? — Предложил Федор, уставший от этой вылазки больше всех. — Чего-то уже есть хочется.

— А за едой надо спускаться вниз. — Напомнил Денис. — Мы же как думали, выберемся и тут уже будем думать, чем питаться.

— Ага, судя по тому тощему псу, даже трупов на улицах не осталось. — Резонно предположил Федор.

— Он мог болеть после ожогов, и еще не отойти, чтобы отъестся. К тому же у него, скорее всего, сожжены рецепторы, без которых он не сможет унюхать под слоем грязи…

— Дохлятину. — Добавил Артем.

Федор сморщился, как от зубной боли.

— Мужики, давайте договоримся, что ночью никаких вылазок не будет. Если рядом со мной скрипнут качели, я поседею.

Он правдоподобно изобразил голосом скрип ржавых качелей.

— Да, брат, в твоем исполнении любая песня на этот скрип похожа.

— Жили же нормально в яме, всё было, комфорт, распорядок дня, еда регулярная. На тебе, выбрались на свет божий, бичевать. — Федор поднял камень с земли и замахнулся им в сторону разлома.

— А вдруг там люди? — Иронично заметил его брат. — Такой же бедолага, как мы, смотрит в небо и ждет спасения оттуда.

Федор выбросил камень.

— Пусть не спешит. Здесь ничего интересного.

— Ладно, идемте назад, узнаем, кто что видел.

Денис повел братьев, как и собирался вдоль разлома. Путь пришелся почти полностью на разрушенные остатки предприятий. Старые здания советской постройки сложились, большая часть сгорела. Те, что не сгорели, как правило, имели остатки кровли, с которой стекала вода. Возможно, под ней стоило искать какие-нибудь сохранившиеся вещи. На территории находилось большое количество техники, железнодорожных вагонов. Многие, за исключением ржавого внешнего вида, казались целыми.

Разлом вывел их в частный сектор, где соединился с разломом, в который провалился торговый центр. До противоположной стороны, где едва виднелись девятиэтажные «малосемейки» расстояние составляло метров двести.

— Друганы, а что если мы вообще отрезаны этими траншеями от остального мира? Обитаемый остров, блин.

Федор произнес это так, словно для себя уже решил, что его предположение верно.

— Сейчас соберемся и узнаем, отрезаны или нет. — Ответил ему Денис.

Раньше, до катастрофы пройти по тому маршруту, по которому они шли, не получилось бы. Идти пришлось бы поперек улиц частного сектора, у которых не было проходных проездов. Зато сейчас можно было идти насквозь, обходя подозрительно большие лужи или непроходимые завалы. Развалины домов вызывали определенные тяжелые чувства, особенно там, где во дворе остались лежать сохранившиеся детские игрушки. Наверное, чувства были похожими у всех троих, поэтому шли скоро и молча.

Издалека было видно, что в лагере горит огонь. Серый дым поднимался вверх, сливаясь с небом. Денис решил, что скоро начнется дождь. Пока они ходили, те, кто остались, успели создать некоторые удобства. Они разобрали разрушенные строения и смастерили из всего, что попалось под руку стол и скамейки вокруг него. В большой кастрюле что-то готовилось на открытом огне. Пес, которому дали кличку Квазимода, по-хозяйски прогуливался между людьми.

— Вы что, спускались за продуктами? — Денис сразу направился к Алене, суетившейся возле нее.

— Да, бабы настояли. Шум подняли, что народ кормить нечем, вот Игорь и полез.

— Дуры. — Коротко ответил Денис.

— Почему это?

— Единственный мужик, который все умеет. Надо было нас дождаться.

— А может у нас своя логика, молодых на породу оставим, а стариков в расход?

— После того, что я видел, размножаться совсем не хочется.

— Что, все так плохо? — Алена понизила голос.

— Я даже не представляю, что мы будем есть, когда наши припасы закончатся. Ни намека. Может, в городе склады были какие-нибудь под землей?

— Не слышала. Игорь должен знать, он же развозил на грузовике.

— А он местный? И где он вообще?

Алена показала в сторону разлома.

— Один?

— Один.

Денис недовольно хмыкнул и направился к конструкции, возвышающейся над краем разлома.

— Денис, там может быть опасно. — Крикнула ему в спину Алена.

Он не обернулся. Артем и Федор пошли за ним. Они подошли к краю. Снизу уже раздавался грохот поднимающегося человека.

— Пойду, помогу ему.

Денис ловко перебрался на конструкцию и полез вниз.

— Ты чего? — Спросил Игорь снизу, когда Денис одолел пролетов тридцать.

— На помощь иду. Надо было дождаться нас, вместе бы слазили, для подстраховки.

— Помогай тогда. Надорвался тащить. От жадности.

Игорь тащил на себе две большие тяжелые спортивные сумки. Они висели на плечах по разным сторонам тела. Он снял одну из них и трясущейся от усталости рукой, передал Денису.

— Отдохните, я сейчас подниму эту и вернусь за второй.

— Да ладно, не спеши. Расскажи, что видели?

Денис устроился поудобнее.

— Места есть, которые надо будет внимательно осмотреть, разобрать завалы, но заразить вас оптимизмом пока не могу. Такие разломы как этот есть и дальше и даже шире. Ангар видели, целый с виду. Я думаю, что можно перебраться в него.

— А что, людей не было видно, или следов их, хотя бы?

— Нет. Ни намека.

Игорь задумался. Его взгляд неподвижно уставился куда-то в рыжую, в черных потеках стену разлома. Денис решил, что мужчина питал надежды насчет семьи, а он сейчас их разрушил.

— Ну, это здесь могло быть так, а в другом месте по-другому. — Попытался сгладить последствия Денис.

— Да, хватит уже терзать себя надеждами. Надо просто принять всё как есть. — Он как будто встряхнулся, хлопнул рукой по железке и громко обратился к Денису. — Поднимайся уже, я за тобой.

Люди, даже те, кто считали, что идут домой и могут не вернуться, возвращались назад. Многие, просто не нашли дорогу. Например, в Степной ее не было. Как оказалось, трещина в земле шла до самой набережной Урала. А сама набережная опустилась вниз уйдя под воду. Со слов Евгения, вся пойма с левого берега реки была затоплена.

— До драмтеатра еще сухо, а дальше вода. Разлом сужается и тоже уходит под воду. Такое ощущение, что земля там просела на большой территории.

— Значит, историческая часть города, канула в историю. — Пошутил Денис.

— Я квартиру там купил накануне. Думал…

Он запнулся, но и всем было ясно, что он думал. Каждый надеялся, что каким-то чудом его родные смогли выжить. Денису стало неудобно за свою шутку.

— Людей, следов, не видели? — Поинтересовался Игорь.

— Нет, да какие там следы, мертвое всё. Откуда им взяться?

— Хранилища разные на Кичигина. Грузился я там, знаю, что это такое. Армейские склады есть царской постройки. Если они выдержали, то в них многое могло сохраниться и даже люди могли пересидеть. В тех же холодильниках. — Поделился знаниями Игорь.

— Я не знал про них. — Евгений развел руками.

— Да я не с укором. Просто подумал, что там люди могли бы выжить.

— Могли бы, если бы знали, что их ждет? Наверняка после землетрясения все по домам разбежались. Насколько знаю, на тех складах только местные служили. А уж когда припекло, бежать было поздно. — Алена тоже решила поучаствовать в разговоре.

— Верно. — Согласился Игорь. — Ладно, надо вначале определиться с крышей над головой. Вон Денис с товарищами ангары целые видел. Сегодня надо будет осмотреть их. Не торчать же нам под дождем ночами.

— Еще неизвестно, что там с неба падает. Не дай бог, облысеем. — Серьезно произнес кто-то из женщин.

— Да, пожалуй, это будет самой страшной проблемой. — Иронично усмехнулся Игорь.

Пока готовили еду, вернулись Влад и Тагир. По торопливому шагу и горящим глазам можно было сразу догадаться, что им есть что рассказать. Они обессилено плюхнулись на теплые кирпичи. Одежда на них была, мягко говоря, грязной. Народ подступил к ним в ожидании интересных новостей, задавая один и тот же вопрос.

— Что случилось?

— Мы наткнулись на людей. Пошли по Цвиллинга, свернули по Орлова к вокзалу. Мясокомбинат в говно. Вонь страшная. — Влад утер со лба пот. — Нам стало интересно глянуть на вокзал. А он неплохо так сохранился. Только по краям обрушился, ну и выгорел. Машин много на площади, но выглядят они не айс, заржавели. Поезда, кстати, тоже, что пассажирские, что товарные. Вид у этого всего такой… — Влад попытался подобрать слово, — печальный. Натурально видно, что люди вымерли. Прямо, как картинка с тегом: «Земля после человечества».

— Ладно, не нагнетай. Давай по существу. — Перебил его Игорь.

— Короче, переход над путями тоже упал и мы пошли между вагонами, чтобы заодно рассмотреть, что в них может быть интересного. Идем мы такие с Тагиром, рассматриваем всё, общаемся на тему увиденного, одним словом, ничего такого не ждем. И вдруг, я увидел движение. Прямо под вагонами. Я подумал, привиделось. Но, честно говоря, холодок по спине прошел. Тагир ничего не видел.

— Да, я смотрел в другую сторону.

— Ну, ладно, привиделось и привиделось. Я готов поверить в привидений после такой катастрофы, и даже в чертей. Пошли мы дальше, и я уже глядел в оба. И точно, когда мы перешли через пути на ту сторону, вглубь по улице побежали двое подростков. Мы за ними, кричим, что все хорошо, что мы добрые люди. А потом, откуда ни возьмись, появились несколько мужиков с железками и бежать пришлось нам.

— А может, стоило пообщаться?

— Даю гарантию, что смотрели они на нас с гастрономическим интересом. Чего они тут жрут, неясно.

— Вообще-то они бежали за нами. — Вставил Тагир. — И явно не за тем, чтобы пообщаться. Мы залегли в грязищу, — Тагир взялся за испачканную майку и потряс ею. — Они кружились там с час, наверное, только потом ушли. Мы на ноги и бежать. Ночью надо посты выставить, вдруг они нас по следам найдут.

— Вот те нате! — Игорь взлохматил грязные волосы. — Не успели выбраться, уже разборки какие-то.

Алена прижала к себе Веронику под впечатлением от произошедшего с Владом и Тагиром. Она вспомнила о том, что говорила Денису, и поняла, что оба оказались правы. Люди выжили, но насколько они остались теми же людьми, что и до катастрофы? Что они испытали, пока горстка счастливчиков комфортно жила в торговом комплексе. Как быстро произошла деградация на фоне страха голодной смерти?

— А может, вы шуганули пацанят, а их родители решили, что вы сами людоеды, а? — Спросил Игорь, не желая верить в то, что люди смогли так быстро опустится.

Он считал, что вариантов, где можно добыть пропитание множество, и людоедство, это самый крайний шаг, до которого нужно перенести продолжительный период голода и проделать долгий путь морального переосмысления.

— Не мы шуганули, они сами шуганулись. Мы наоборот, хотели их успокоить. Хотя, насчет того, что они хотели съесть нас, может мы и преувеличили. Однако, что тут человек человеку волк факт однозначный. По сути, мне все равно, после того, как меня убьют, съедят или оставят валяться. Первое, даже лучше, люди будут сыты какое-то время.

— Форпост надо ставить скорее. — Евгений, как действующий отец был крайне заинтересован в том, чтобы оградить дочь от опасностей.

— Обедайте и пойдем смотреть ангар, про который рассказывал Денис.

Как-то незаметно Игорь стал играть первую скрипку в коллективе. Его уважали за то, что он многое умел делать руками, не бросал слов на ветер, и даже за то, что тяготился тем бременем ответственности, которое взвалил на себя. При любом удобном случае, когда кто-то оказывался в чем-то лучше него, он с удовольствием уступал свое лидерство. Но только до того момента, когда приходилось что-то «мудрить». Он знал про «железки» все и запросто комбинировал из них разные приспособления.

Во время обеда начался теплый моросящий дождь. Люди уже настолько привыкли к нему, что и не думали прятаться. Вода впитывалась в одежду, стекала по коже, но никто не обращал на нее внимание. Влага превратилась в привычный неотъемлемый элемент жизни. Температура дождей была комфортной и поэтому особых неудобств не создавала.

Игорь взял с собой Дениса, чтобы он показал дорогу, Евгения, Тагира, и еще одного мужчину, из многочисленного семейства. Его звали Сергей. Братья-спортсмены, под чутким руководством Влада остались сторожить лагерь.

Отныне без оружия в руках решили больше не ходить. Взяли в руки, кто, что нашел. Денис выломал декоративную металлическую пластину из школьного забора, похожую на короткий и тупой меч. Можно было как-нибудь вернуться за мачете в торговый комплекс, но ему больше не хотелось убивать, даже при самозащите.

Во время дождя и после Башиловка превращалась в бурлящую реку. Мутные потоки шумно уходили в сторону железной дороги и, наверное, падали в разлом. Дениса это навело на определенные мысли.

— Обустраиваться надо на возвышении, так и будет топить. Надо до Маяка сходить, там тоже полно всяких предприятий.

— Ненавижу эти трущобы! — Эмоционально произнес Евгений. — Все детство там отоваривался от шпаны.

— Музыкант? — Спросил у него Тагир.

— Нет, обычный ботаник. Отцу квартиру дали там, и все мое детство прошло на этом Маяке. Рабочие районы. — Евгений сплюнул под ноги.

— Планы строить пока рано. Мы первый день, как выбрались. Давайте, закрепимся где-нибудь на первое время, а потом разведаем, что да как. — Предложил Игорь.

Он был прав, людей нужно было заселить под крышу и защиту стен от возможных неприятностей со стороны «одичавших» горожан. Лучше всего было успеть сделать это до наступления темноты. Ночевка под открытым небом пугала.

Ангар стоял на территории, заваленной трубами, рассыпавшимися штабелями тротуарной плитки, кирпичей и прочего строительного материала. К основным широким воротам, через которые заезжала техника, подступила грязь. Ворота были закрыты изнутри. Сбоку, по центру ангара находился вход с небольшим тамбуром, стены которого были частично сделаны из оргстекла, рассыпавшегося под воздействием температуры.

Денис запрыгнул в тамбур и подергал ручку двери. Закрыто и опечатано.

— Закрыто. — Сообщил Денис разочарованно.

— Да это и хорошо, меньше грязи натекло. — Игорь забрался следом и тоже подергал ручку. — Будем взламывать.

Они попытались всунуть в щель плоскую железку Дениса. Им удалось это, но отогнуть дверь не получилось. Она плотно сидела в раме. Игорь постучал себя по карманам и вынул оттуда дешевую копию швейцарского ножа с кучей элементов.

— Отогни. — Попросил он Дениса.

Игорь всунул нож в щель, нащупал им язычок замка и попытался вернуть его на прежнее место. Он сосредоточенно что-то делал, высунув язык. Меньше, чем через минуту, дверь открылась.

— Добро пожаловать домой! — Игорь уступил право первого Денису.

— Спасибо. — Он заглянул внутрь. В ангаре царила полнейшая темнота и духота. — Без света тут ничего не разглядишь.

Денис осторожно ступил внутрь, предполагая, что пол ангара может быть залит вездесущей грязью. И зря, пол был сухим. Кроссовки мягко ступали по нему. Денис выставил руки вперед, чтобы не влететь во что-нибудь. По едкому запаху, он решил, что здесь хранится краска или линолеум. Денис чихнул.

— Для аллергиков это не самое идеальное место.

— Я уже понял. — Раздался сзади голос Игоря.

Денис уткнулся во что-то. Провел рукой и не смог определить. Непонятный материал находился вровень с его грудью, а длину его он не смог определить, так как не хватило рук.

— Игорь, осторожнее, я во что-то уперся. — Предупредил он напарника.

— Стой, где стоишь, я придумаю сейчас чем подсветить, иначе мы тут потеряемся в лабиринтах.

В пятне света со стороны двери замелькали тени. Игорь переговаривался с напарниками, придумывая из чего добыть огонь. Денис сделал несколько шагов вдоль препятствия, пока не нашел его окончания. У него были острые углы, но на ощупь оно не было железным. Оставив свои предположения на потом, Денис сделал шаг в сторону. Вытянутая рука уперлась во что-то, похожее на трубы и снова они показались ему сделанными не из железа.

Что-то протяжно заскрежетало. В торце склада появилась яркая горизонтальная щель. Она расширилась и разделилась пополам еще одной вертикальной щелью. Игорь пытался открыть большие ворота. Створки ворот распахивались тяжело, упираясь нижней частью в грязь. Тем не менее, даже этого света хватило, чтобы разглядеть помещение.

— Это что, строительный склад? — Догадался Денис.

Длинным препятствием оказалась стопка кровельного железа, профлиста, покрытого пластиком. Покрытие на верхнем листе скукожилось и порвалось. Напротив хранились керамические трубы для сточных вод.

— Точно, строительный. — Согласился Игорь. — Хотя нам всем хотелось бы продуктовый.

— Радуйтесь, что не склад удобрений или макулатуры. — Тагир отошел в сторону и осветил штабеля декоративной плитки, частично обрушившейся из-за повреждения упаковки.

— Мы радуемся. Особенно от мысли, что эту тяжесть придется двигать с места на место.

— Ну, что зовем народ, или еще поищем? — Спросил Денис.

— Чем этот плох? — Поинтересовался Игорь. — Смотри, здесь есть куча материала, чтобы отделить каждому личное пространство, баньку смастырить, туалет. Запах сейчас выветрится. Надо брать.

Девушка никак не могла успокоиться. Она вытирала непрекращающиеся слезы трясущимися ладонями, замолкала, чтобы сделать вдох и снова принималась рыдать.

— Да хватит уже тебе, красавица. Помрешь еще от рыданий.

— Я щас, я щас… успокооооюсь.

— Подыши глубже, еще, еще, хватит поливать эту землю слезами, и так ступить некуда, кругом грязь. Молодец, получается, вооот. Смотри, какая красавица, когда не плачешь.

Девушка прерывисто вздыхала, старалась замереть на вдохе и медленно выдохнуть. Она не смотрела прямо на Гордея, будто боялась или стеснялась его. Гордей решил, что стеснялась. Катастрофа оставила на ней свои уродующие отметины.

— Да уж, кра… красавица. — Всхлипнула она и снова скукожила лицо, будто собиралась снова разрыдаться.

— Хватит! — Остановил ее Гордей. — Тебя как зовут?

— О… Ольга.

— Очень приятно. Гордей.

— Как? — Она недоверчиво уставилась красными припухшими глазами на Гордея.

— Гордей. Я из Зарянки. Слышала, про городище, экологический отель? Тут в десяти километрах? У нас там у всех старинные имена, вживаемся в роль древних славян. Вживались, в смысле.

— Да, знаю. Про имена не слышала. До вас что, не достало?

Гордей усмехнулся. Наверное, у каждого, кто сумел выжить, первый вопрос был о масштабе катастрофы.

— Достало. — Он оглядел разрушенный поселок. — Мы вообще думаем, что достало всю планету.

— Да? А я, дура, ждала спасателей.

— Ну, вот и дождалась. Я тебя спас.

— А толку-то, если и у вас то же самое?

— Не совсем так. Наши избушки меньше пострадали от землетрясения, и пекло их пощадило. У нас есть, где жить, не так как у тебя по щелям прятаться. С едой напряги скоро будут, это верно, поэтому я и решился прогуляться, и смотри, какую красавицу нашел.

— Да уж куда там, красавица. Что я себя не представляю.

— Ничего, подлечим, у нас тоже парень есть с ожогами, Вторуша, его подлечили, и теперь он почти, как новый стал.

— Вторуша? — Ольга наконец-то смогла улыбнуться. — Это имя или кличка?

— Имя. Прекрасное имя для второго ребенка в семье. — Гордей засмеялся.

— А вы что, уже решили, что я с вами пойду?

— А что, нет? Долго ты собираешься протянуть здесь в одиночку?

— Я не думала об этом. Еда у меня есть. — Она запнулась и подозрительно посмотрела на Гордея.

— И даже не думай, твою еду я возьму только с тобой. Не пойму только, по какой причине можно желать здесь остаться. — Он кивнул на узкую щель между обвалившимися перекрытиями.

— Я привыкла. Пока меня никто не видит, я такая, какая была.

— Ясно. Ты переоцениваешь свои изменения. Я вижу тебя красивой девушкой.

— А так? — Она скинула платок.

Досталось девушке серьезно. Ото лба и выше, по шее, ушам и за ними, все было покрыто коростой. Грязные волосы, спутавшиеся из-за сочившейся сукровицы, превратились в сосульки. Гордей не смог скрыть свои эмоции.

— Видишь? — Ольга снова покрылась платком.

— Что я увидел? Ничего неизлечимого. Болячки сойдут и будет, почти, как было. У нас и ветеринар есть, Фёкла, она любое животное на ноги ставила в пять минут.

— Спасибо. За животное.

— Да какая разница кого лечить. Животных еще сложнее, потому что они не говорят, что у них болит. Хочешь анекдот. — Гордей не дождался ответа. — Встречаются обычный врач и ветеринар и начинают спорить, кто из них профессиональнее. Врач говорит, давай, я попробую поставить тебе диагноз за один симптом. Ветеринар согласился. — На что жалуетесь? — спрашивает врач, а ветеринар отвечает: А-а-а, так любой дурак сможет. — Гордей засмеялся, а сам пристально вгляделся в глаза Ольги, ища в них отклик.

Она улыбнулась, но глаза ее не смеялись.

— Я привыкла быть одна.

— Понятно. — Гордей сник. — А потом что? Ты не сможешь долго быть одна. У тебя кончится еда, или не дай бог, начнется какая-нибудь гангрена и помрешь здесь, и никто об этом не узнает.

— И что? Я почти умерла в самом начале. Даже не знаю, сколько пробыла без сознания, день-два или неделю. Ничего страшного в этом нет, умру, скорее с родителями встречусь.

— Олечка, это мысли, которые ты думала в одиночестве. Давай, я дам тебе время, пока буду гулять тут, а ты подумаешь. У нас очень дружный коллектив, никому и в голову не придет как-то насмехаться над тобой, думаю, даже напротив, внимание тебе будет обеспечено. Дом тебе отделаем, будешь жить, как барыня, с нормальными дверьми, а не этой норой.

— Иди. — Отрезала девушка.

Гордей вздохнул.

— Я тебе имя придумал. Забава.

— Я тоже тебе придумала. Смутьян.

— Ну, вот, чувство юмора появилось. Значит, через четыре часа встречаемся на этом месте.

— Иди уже. Ты мешаешь мне сосредоточиться. — В голосе Ольги появилась некоторая мягкость.

— Я понял. — Гордей надел на ноги «лыжи» и потопал на улицу.

Когда он обернулся, Ольги уже не было. Ему даже стало не по себе, не сыграло ли воображение с ним такую шутку. На всякий случай он решил не оставаться в поселке на вторую ночевку.

В первую очередь Гордея интересовали погреба, самый вероятный источник продуктов питания. Он не пропускал ни одного двора, который хоть немного казался сохранившимся. Ему повезло еще один раз. Он нашел во дворе сгоревшего до самого фундамента дома отдельный вход в погреб, закрытый на амбарный замок. Гордей сбил его и спустился по уцелевшим ступеням вниз. Из-за того, что вход был на возвышении, вода не попала в него и погреб не затопило. Внутри температура все равно оказалась не совсем прохладной.

Припасов в нем оказалось не так много, как в первом, и некоторые консервированные овощи в банках помутнели. Однако и это можно было считать удачей. Гордей вывесил на уцелевших воротах кусок ткани.

Больше удача ему не сопутствовала. Да еще и мысли о девушке не давали ему сосредоточиться на поиске. Их встреча выглядела как божий промысел, как ответ на его просьбы, правда, достаточно своеобразный. Заслуживал ли он иной? Гордей был уверен, что нет. Ее дефекты красоты вовсе не значили, что она выберет любого, кто согласится принять ее такой. Подобная позиция выглядела высокомерной, на первый взгляд. Только Гордей доверял внутреннему голосу, который дарил ощущение, что Ольга это его судьба.

Ноги завели его в центр поселка, в местный даунтаун. Развалины здесь были выше, улицы шире, но реально пользы от этого не было. Пробраться в них, будь это развалины магазина, было нереально. Многие стояли в воде, некоторые покрыты слоем грязи. Если там и имелись подвалы, они, скорее всего, были залиты водой.

Как ни странно, но во многих местах сохранились почерневшие деревья. Они стояли без листьев, с обломанными верхушками и выглядели как деревья-покойники. Гордей обошел озеро, образовавшееся на центральной площади. Пробираясь по скользким камням, он споткнулся и рефлекторно оперся о руку, погрузившуюся в воду. Рука оперлась на шаткую опору и сорвалась. Гордей плюхнулся всем корпусом в воду.

Он выбрался из нее, отфыркиваясь.

— Черт побери! — Гордей утерся рукавом.

Ему показалось необычной по форме подведшая его опора. Он снова сунул руку в воду, пошарил ею и вынул предмет. Это был белый человеческий череп с вставной фиксой, потемневшей от агрессивной среды. На верхушке еще остался кусок кожи с волосами, а к основанию черепа крепились четыре шейных позвонка. Гордей мгновение рассматривал его, а потом, словно осознав, что ему попалось, резко выбросил в воду.

— Простите. — Его передернуло. — При жизни вы были, наверное, симпатичнее.

Ему показалось, что его реакция на череп была похожа на глумление над останками, но пересилить себя Гордей не мог.

Желание бродить дальше отпало начисто. В конце концов, он просто тянул время, чтобы Ольга созрела для правильного решения. Гордей посчитал, что для первого раза сделал многое. Разведал путь, нашел припасы и выжившего человека. Он представил изумленные лица товарищей, когда он приведет к ним Забаву. Главное, чтобы она согласилась.

Гордей решил возвращаться к девушке. Все равно окончательное решение человек принимает в первые минуты, а потом просто занимается мучительным сравнением доводов за или против. Едва он сделал несколько шагов, как почувствовал усиление ветра. Северный ветер, как раз со стороны Зарянки, стремительно нагонял тяжелые тучи. Тяжелый темный горизонт озарился вспышками молний. Гордей прибавил шагу.

В грозовых сумерках, которые обещали установиться через десяток минут, найти дорогу в незнакомой местности к убежищу Ольги он вряд ли бы смог. Гордей снял «лыжи» и, не обращая внимания на препятствия, перешел на бег. Гроза стремительно приближалась, а никакого укрытия он в упор не видел. Больше всего Гордея пугали молнии. Любой дождь он спокойно пересидел бы и снаружи.

Ему показалось, что он вышел на нужную улицу. Он побежал вдоль нее, надеясь увидеть кусок ткани на воротах. Нет, ни куска ткани, ни похожих ворот не было. Становилось все сумрачнее. Молнии, бьющие совсем рядом, слепили глаза, а гром разрывал барабанные перепонки. Гордей остановился. Он понял, что потерялся. Ему стало страшно до жути. Гроза превратила его в первобытного человека, боящегося грозы.

Гордей заметался из стороны в сторону, перебегая улицы прямо через дворы. Он сбил ноги в кровь об острые осколки кирпичей. И вдруг в свете вспышек он увидел колыхающийся из стороны в сторону огонек. Гордей, не раздумывая, побежал ему навстречу. Чем бы он не оказался, он все равно был безопаснее миллионовольтовых разрядов реанимирующих бессознательное тело планеты.

Это была Ольга. Она стояла возле своего убежища со свечкой в стеклянной банке. Когда она увидела бегущего Гордея, то рассмеялась и облегченно села прямо на кирпичи.

— Вот спасибо тебе, Забава! — Гордей сел рядом, часто дыша. — Потерялся я.

— Я так и думала.

Молния сверкнула совсем рядом, громыхнул гром и сразу хлестанул теплый и крупный дождь.

— Ползи за мной. — Ольга первой юркнула в щель и пропала в ней.

Гордей полез следом, цепляясь и ударяясь обо все, что можно. Он увидел узкую дверную щель, за которой светился огонек. Возле двери можно было подняться и выпрямиться в полный рост. Дверь упиралась сверху в просевший потолок, являющийся полом для первого этажа. Гордей снял с себя котомку и просунул ее внутрь.

— Возьми, только осторожнее, там банки.

Ольга забрала ее. Гордей выдохнул и полез в дверную щель, в которую проходил едва-едва.

— Это все потому, что кто-то слишком много ест. — Произнес он цитату Кролика из мультфильма про Винни-Пуха.

Дверь под его усилиями выгнулась и Гордей попал внутрь. Это был подвал дома, сохранившийся в целости. Рядом с входом стояла стиральная машинка, чуть дальше бойлер с расходящимися от него пластиковыми трубами. Дальше слабый свет свечи не осиливал рассеять мрак. Гордей замялся у дверей.

— Это твой дом?

— Мой. Проходи.

Ольга двинула Гордею табуретку.

— Мое убежище.

Ольга прикрыла дверь, и в подвале сразу стало тихо.

— Теперь я тебя понимаю, тяжело покинуть свой дом, который так хорошо сохранился. Он еще так хорошо скрыт от посторонних глаз.

— А может, ты останешься? — Неожиданно спросила Ольга, делая ударение на «ты».

Гордей не ожидал такого вопроса.

— Хм, а как мы тут с тобой? Там у нас всё есть, барин умный, планы всякие, что выращивать. А чем мы тут заниматься будем? Тебя бы подлечить.

Ольга взяла свечу и прошла в темный угол подвала. Огонь высветил картонные коробки, обмотанные скотчем и составленные друг на друга.

— Что это? — Гордей поднялся и подошел ближе.

Надписи на коробках указывали на то, что внутри находятся продукты.

— Мои родители предпринимателями были. Использовали подвал, как накопитель для некоторых продуктов, или просрочку прятали, а потом перебивали сроки и снова продавали. Короче, я тебе соврала, про то, что могу прожить месяц. Тут на год двоим хватит, а то и больше.

У Гордея разгорелись глаза. Последние недели он не ел ничего серьезного, кроме всяких маринованных овощей или моченых в квашеной капусте яблок. Идея, предложенная Ольгой, показалась ему такой дельной, что он чуть не согласился на нее с ходу.

— А можно мне чего-нибудь с мясом?

— Не, тушенки тут нет, она и так хорошо уходила. Зато полно всякой рыбы. Бычки в томате тебя устроят?

— Спрашиваешь. — Гордей громко сглотнул. Желудок отозвался урчанием.

Ольга рассмеялась.

— Голодный спаситель. — Она достала из открытой коробки банку консервов и передала ее вместе с ножом Гордею. — Открывай.

Он большими прорезями в три рывка вскрыл крышку банки и поднес ее к носу.

— М-м-м-а-а! Кайф!

Ольга протянула ему ложку. Гордей взял ее, зачерпнул с горкой и закинул в рот, не переставая издавать звуков наслаждения.

— Не подвал, а бомбоубежище оборудованное.

— Мой отец был немного повернутым на том, чтобы дом был крепостью. Считал себя зажиточным, опасался, что могут ограбить, поэтому подвал у нас был укреплен, как бункер. А в их спальне под завалами остался сейф, в котором лежат три винтовки и куча патронов к ним.

— Здорово. А это, родители-то сами…

— Нет, их дома не было, когда случилось землетрясение. Отец, как всегда, в разъездах, а мать была в больнице. Я долго не могла выбраться отсюда, дверь прижало, а когда смогла, то по дороге меня прихватил этот жар, так я не смогла в тот раз дойти до больницы. Выбралась снова, когда поняла, что там стало холодать.

— Это тогда тебя обожгло?

— Да. Я выбралась отсюда и пошла. Столько людей было у развалин домов, столько криков. Я шла, не глядя по сторонам, боялась смотреть. Потому, может и увидела, как горизонт изменился. Я сразу заметила, как начали таять облака. Прямо на глазах исчезали и это явление приближалось. Вот тот взрыв, который случился во время землетрясения, от него вверх поднимался столб пара и он тоже исчез.

— Я был возле той воронки, там озеро с горящим газом.

— Да? А я боялась туда идти, хотя зарево видела. — Ольга рассмотрела свои поврежденные кисти. — Я почувствовала еще до того, как дошел жар, что надо возвращаться и пошла. А когда начало жечь, я прикрыла лицо руками и побежала. А люди? Они метались, как умалишенные, кричали. Я попыталась позвать с собой кого-нибудь, но от боли и страха они меня не понимали. Да я и сама, признаться, когда почувствовала, что на мне вздуваются волдыри мало, что соображала. Заползла сюда, закрылась, а потом начались боли. Поднялась температура, я теряла сознание, приходила в себя, потом кипяток начал сочиться под дверь, тут стало, как в бане, все коробки начали раскисать. Я пришла в себя окончательно, когда на улице безостановочно шпарил дождь. С меня сошла вся кожа, как с шелудивой, даже там, где была прикрыта одеждой. Хорошо, хоть там следов таких не осталось. А вот ладони, шея и голова, — Она снова рассмотрела свои руки. — Эх.

— Бедняжка. Так ты была без сознания дней пять точно.

— Пять? Я так и думала.

— Слушай, ну ожоги если подлечить, то они уже не будут такими. Вон, у Вторуши спина сейчас поджила, а тоже лохмотьями свисала. Тебе надо к нам, подлечиться, как на курорт. Не дай бог инфекции попадут в раны, сепис начнется. Я же вижу, в сравнении со Вторушей у тебя процесс более запущенный.

— Что ты заладил, Вторуша. Вторуша. Дурацкое имя.

— Прости, мне тоже его имя поначалу слух резало. Дело не в нем, пока я тебя не нашел, ты могла сама с собой договариваться о том, как ты собираешься жить, но теперь, когда я знаю о тебе, позволь и мне влиять на твои решения.

— Почему это?

— Да потому, что людей, как нам видится из своей Зарянки, осталось не так уж и много. Нам надо держаться вместе и думать о том, как не сгинуть окончательно. Держаться по одиночке, самый верный вариант погубить самих себя.

— А у вас есть обожженные женщины?

— Нет. Мы вовремя успели спрятаться.

— А я что, буду, как белая ворона?

— Слушай, во-первых, у нас нет таких, кто станет это замечать, во-вторых, я никому не позволю обижать тебя. В-третьих… ты кто по профессии?

— Учитель музыки по классу фортепиано. — Ольга вздохнула, заранее предполагая, что выбор профессии для нового мира у нее совсем неподходящий.

— Замечательно! У нас где-то в тереме были гусли, ну там, слепец заезжий в сезон бренчал. А у нас больше никто на музыкальных инструментах не специалист. Вообще замечательно.

— Ага, представляю, вы горбатитесь с утра до вечера, я а на гуслях бренчу, ой ты гой еси добрый молодец.

— Ну, что-то кроме фортепиано ты же можешь? У нас и не требуются какие-то особые умения, программисты теперь никому не нужны. Барин велел плодиться и размножаться.

— Барин? Вы там совсем заигрались.

— Это я нашего босса так называю, Александра Сергеича, ему тоже не нравится.

— Ясно. Мне кажется, Гордей, что ты остался без пары. Верно?

— Я? Да.

— Ясно, откуда такая настойчивость.

— Ой, ну извини, мне повезло, что я встретил не бабушку столетнюю, которая могла бы заподозревать меня в желании иметь хоть какую-нибудь женщину. Ты красивая, молодая, это чудо просто, что ты выжила, а я наткнулся на тебя. Верить надо в чудеса, а не пытаться найти всему приземленное объяснение.

— Ладно, Гордей, что-то я в одиночестве в ведьму превращаться стала. Так оно, наверное, и происходит, вначале уединяешься от людей, потом начинаешь их тихонько ненавидеть, а потом нос крючком, взгляд исподлобья, летающая метла.

Гордей заржал, широко раскрыв рот. Ольга, заразившись его смехом, тоже рассмеялась.

— Реально, имя Забава тебе идет. — Посмеявшись, произнес Гордей.

— Забава? Мне кажется, это имя для меня подходит, как насмешка. Это как дистрофика назвать Арнольдом.

— Перестань. Нормальная ты. Хочешь, оставайся Ольгой, будешь, как княгиня Ольга.

— Эта которая за мужа отомстила, людей вместе с кораблем в землю закопала?

— Та самая. История, правда, хранит о ней не самые лучшие воспоминания, но женщина она была достойная.

— А когда ты собираешься назад?

— Ну, теперь-то завтра с утра. С тобой или без тебя. Но я вернусь, вернее, мы вернемся, чтобы почистить припасы, которые я разведал и забрать тебя, силой. — Гордей вложил в последнее слово всю иронию, на которую был способен.

— Как говорят в вашей сказке, утро вечера мудренее. Утром я дам ответ, остаюсь или иду с тобой.

Где-то наверху неистовствовала гроза. Через тяжелую железную дверь передавались раскаты грома. В подвале, с горящей свечой было по-домашнему уютно. Ольга накормила Гордея еще одним ужином, после которого его начало клонить в сон. Он сопротивлялся, чувствуя неловкость за свою слабость. Девушка постелила ему на пол одеяло и сделала подобие подушки из старого пальто.

— Сто лет не спал на постели. — Гордей вытянулся на приготовленной постели и сразу уснул, растянув губы в блаженной улыбке.

Ольга долго не могла уснуть, тяжело переживая необратимость надвигающихся перемен. Ей хотелось остаться здесь, но она понимала, что после того, как доест последние припасы, начнется обратный отсчет дней жизни. Этот мужчина, прицепившийся к ней, как клещ, вначале показался ей навязчивым и опасным, но теперь, когда он безмятежно спал в ее убежище, она почувствовала исходящую от него уверенность. Останавливал ее только страх, за свою внешность. Ожоги породили в ней комплекс, будто она превратилась из красавицы в дурнушку, над которой все будут насмехаться. Обессилев от невозможности выбрать единственное решение, она уснула, решив, что решение придет утром, на свежую голову.

Гордей проснулся раньше. Начал шарить в полной темноте свечку и нечаянно схватился за ногу Ольги. Девушка вскрикнула.

— Извини, извини, я свечку искал. В туалет хочу, капец как, не знаю в какой стороне дверь.

— Держи. — Ольга сама нащупала рукой Гордея.

В руке у нее находилась свечка и коробок спичек. Гордей разжег свечу. Слабое желтое пламя осветило подвал. Он нащел дверь, с трудом, чуть не потревожив содержимое внутренних органов, выбрался в узкую щель.

— Надо кувалдочкой подстучать. — Решил он, оглядывая места, в которые упиралась дверь.

Прошедший накануне дождь еще не успел впитаться. Рядом с развалинами дома Ольги стояла большая лужа. Гордей решил, что он не сильно подпортит экологию если облегчится прямо в нее.

Рассвет только начинался. Он больше не был похож на прежний, яркой нитью проступающий на горизонте, с четким кругом солнца. Теперь рассветы были похожи на светлеющее размытое пятно, на полтона светлее, чем остальной небосвод. Насыщенный влагой воздух, тяжелый и густой впитывал в себя солнечный свет, оставляя поверхности не больше десятой части от того, что давал раньше.

С обратной от рассвета стороны мерцало красное зарево. На фоне проступающих из тьмы руин домов, похожих на могильные холмы, становилось не по себе. Гордей скорее закончил утренний моцион и с большим физическим и моральным облегчением вернулся в подвал.

— Не знаю, как тебе, но мне у вас страшновато. В Зарянке никто не погиб, там все по-прежнему. Нет этого ощущения, что ты на кладбище, что ты зашел на территорию, принадлежащую теперь покойникам.

— Гордей, это все твое воображение.

— Не исключено. У меня с воображением проблем нет, это же неотъемлемая часть живого человека.

— Ха, так вот почему у меня его совсем нет. Я же давно умерла. — Ольга рассмеялась. — Страшно?

— Немного, если представить, что это так и есть на самом деле. Коллективные страдания жителей вашего поселка, материализовавшиеся в образе единственной девушки.

— Ну, ты загнул. У меня самой мурашки по спине забегали. А, я поняла, эти запугивания часть плана, чтобы я сделала выбор в пользу переселения в вашу этнографическую деревню?

— Эти? Нет, эти только для того, чтобы я не остался. А ты, что, так и не надумала?

— А у меня есть выбор? Вы же все равно придете ко мне, как доедите свою квашеную капусту?

— Придем, и не только из-за того, что закончилась еда, но и из-за безграничного человеколюбия.

— У вас там прямо общество святых, монастырь какой-то.

— Не монастырь, мы себя ни в чем не ограничиваем, в рамки аскетизма не загоняем, просто такие подобрались. Простой образ жизни как-то сам нас сделал такими, человеколюбивыми, хотя я и произнес изначально это слово с иронией.

— Ладно, пойду с тобой, но только при одном условии, если мне что-то не понравится, я вернусь назад. Посему, с собой я возьму только приданное, коробку чего-нибудь…

— В масле. — Обрадовано добавил Гордей.

— Будь по-твоему.

Сборы были недолгими. Гордей оставил стеклянные банки в подвале Ольги, забив свою котомку до отказа более практичными консервами. Девушка собрала кое-какие наряды, которые закрывали ей шею и руки.

— У нас есть нормальная одежда. — Предупредил ее Гордей.

— Знаешь, не учи девушку, что ей надо. Я не привыкла в лаптях ходить и сарафане.

— Напрасно. Последний писк моды. Ну, хочешь, мы тебе на лапти три полоски нарисуем?

— Я все равно возьму.

Ольга забила большую хозяйственную сумку нарядами.

— Я готова. — Сообщила она немного печально. — Веди меня.

Гордей посмотрел на ее ноги и вздохнул.

— А ты знаешь, что если глубоко провалиться в грязь, то можно сжечь ноги?

— Знаю. А то я только дома сидела.

— И что, ты ходила босиком?

— Нет, я ходила в кроссовках, но они быстро пришли в негодность.

— Думаю, после вчерашнего дождя лужи теперь переполнены, а дорога размыта. Идти будет нелегко.

— К черту эти предположения, я и так на грани отказаться.

— Я понял. — Испугался Гордей. — Если что, я перенесу тебя.

Они вышли на улицу. Рассвело достаточно, чтобы разглядеть направление в сторону железнодорожной станции. Ольга повздыхала возле развалин своего дома.

— Не переживайте, я скоро вернусь. — Пообещала она им.

— Ненадолго. — Добавил Гордей.

Гордей не стал одевать «лыжи» из солидарности и из-за того, что улицы не были размокшими и непролазными, как проселок между станцией и Зарянкой. Они миновали центр поселка, парк с памятником героям войны, вокзал, перебрались через насыпь. Гордею пришлось по грудь миновать лужи вдоль нее, перенести продукты и вещи на другую сторону, а потом перенести Ольгу.

Девушке было неловко. Она краснела и смущалась, больше всего из-за того, что Гордей видел ее недостатки вблизи. Но он специально не смотрел на них, сконцентрировавшись на том, куда ставить ногу. Дно могло изобиловать разными предметами, способными поранить. Хотя Фекла и выдвинула версию о том, что большая часть микробов стерилизовалась жаром и кипятком, все равно страшно было подцепить в грязной воде какую-нибудь гадость.

— И много еще впереди будет таких препятствий? — Поинтересовалась Ольга, с облегчением встав на ноги.

— Я бы не стал испытывать судьбу, форсируя их в другом месте. Не дай бог на дне будет грязевой вулкан. Их сейчас столько появилось. Хорошо, хоть пованивают тухлыми яйцами. По ветру можно издалека учуять.

— Надо же, как любопытно. В наших-то краях какие-то грязевые вулканы.

Дорога и в самом деле заполнилась дождевой водой до краев. Зато ее полосу теперь было хорошо видно. Идти босиком по обочине не получилось. Грязь расступалась под ногами. Гордей надел «лыжи», взял Ольгу под локоть, чтобы она смогла идти по центральной бровке дороги. Одну палку он оставил себе, вторую отдал девушке.

Их поход больше напоминал цирковое представление. То Ольга соскальзывала с дороги, то Гордей спотыкался. Пройдя не так много, они оба выбились из сил.

— Я сочувствую тебе. — Произнесла девушка. — Если бы я знала, каких усилий тебе стоило добраться к нам, я вела бы себя покладистее.

— И это ты еще не видела, какого дракона я завалил. — Гордей решил развить свой успех. — У него только глаз с мою голову был.

— Зря, надо было приручить его, сейчас бы за пять минут долетели.

— Ух, ты! Я и не подумал. Надеюсь, это был не последний дракон. — Гордей указал в сторону аномального туманного пятна, который Ольга разглядела только после этого. — Следующий вот, в том тумане скрывается. Вонючий, аж слезы из глаз.

— А что там?

— Не знаю, но близко подходить не стоит, кожу щиплет и глаза ест. Хрень какая-то из недр вырывается.

— Очень научное объяснение. Боже, как интересно теперь глянуть на это. Мы же не пройдем мимо?

— Вообще-то я собирался обойти это место стороной. В прошлый раз мне не понравилось стоять с ним рядом.

— Ну, пожалуйста, давай глянем одним глазком.

— Звучит не очень оптимистично. А тебе с твоими ранами точно не стоит соваться близко к этой штуке. Сдается мне, там кислота какая-то вырывается.

Ольга вздохнула.

— Я даже позабыла про них. — Она глянула на кисти рук. — Первый раз забыла напрочь.

— Это потому что отвлеклась. Наедине с собой ничего умного в голову не приходит, по себе знаю.

— Да, наверное. Ну, хватит сидеть, пора идти. Мы хотя бы половину прошли?

— Ты что, какую половину. Вон, обернись, вокзал видно. Одну десятую.

— Что? — В глазах девушки отразился неподдельный ужас.

— То. Легкой прогулки не будет. Но хочу сказать, трудности сближают людей. Вышла из дома Ольгой, а придешь в Зарянку Забавой.

— Мы, бхатья. — Ответил тощий пацаненок и взял второго за руку.

Вид у обоих был жалкий. Тощие, с впалыми животами и торчащими ребрами, лохматые. У каждого имелись ссадины и следы обширных ожогов. Из одежды на них были только рваные штаны. Тот, который картавил, выглядел постарше. На вид ему было больше десяти.

— Это вы следили за нами? — Догадался Федор.

— Не-а. — Испуганно ответил старший.

— Ну, да, увидели эту штуку, — Он показал на конструкцию, — и сразу решили, что по ней можно спуститься вниз.

— Оба молчали, понурив головы.

— Федор, надо отвести их накормить, что ты им допрос учинил? Пацаны, есть хотите? — Спросил Денис, хотя мог и не спрашивать.

Оба закивали головами, не поднимая глаз.

— Знали бы вы, какого страха нагнали на нас. — Не удержался Федор.

— Федь, отведи их, а мы с Денисом заберем, за чем пришли. — Попросил брата Артем.

— Ладно, побуду нянькой. Идемте, бхатья-акхобатья, здесь еды никакой нет, все вынесли до вас. И одежку вам примерим, а то вы как два бродяги оборванца выглядите.

— Хубашки хвутся быстхо. — Ответил старший.

— Об кирпичи. — Чисто ответил младший, так и не подняв головы.

Жизнь, видимо, часто заставляла их лазать по развалинам.

— За мной. — Скомандовал Федор. Развернулся и пошел к стене.

Пацаны, как два пингвиненка, враскачку направились за ним. Глядя на то, как они ловко идут по раскисшей грязи, Денис удивлялся тому, что дети не просто сумели выжить, но и приспособились к тяжелым условиям постапокалиптического мира.

Пацаны внесли свои поправки в свое видение ситуации. От них стало известно, что выживших намного больше, чем можно увидеть. Большая часть живет скрытно, чтобы к ним никто не прибился, потому что лишний рот это обязательно лишняя обуза. Братья, старшего звали Борисом, а младшего Ромкой, несколько раз пытались пристать к какой-нибудь семье, но ничего, кроме тумаков не получали. Их гнали со слезами на глазах, но гнали, били палками, прогоняли кирпичами, обещали убить. Братьям пришлось отказаться от мысли обрести семью и сконцентрироваться на самостоятельной добыче еды.

Выжили они чудесным образом, спрятавшись в забытом люке, старого трубопровода, идущего к заводу железобетонных конструкций. В нем у них давно было оборудовано тайное место для игр. В нем они находились, когда случилось землетрясение, и в него побежали, когда почувствовали надвигающееся пекло. Они прятались в боковых ответвлениях, по которым когда-то шли трубы, закрыв их старыми матрасами, оставшимися от прежних обитателей люка — бомжей.

Кипяток, последовавший за пеклом, уходил вниз, так и не поднявшись до уровня боковых ответвлений. Через десять дней браться решились выбраться наружу. Голод заставил их питаться собачатиной. Дохлые, поджаренные животные изредка попадались. Людей было больше, но дети не смогли себя пересилить, боясь даже подходить близко к трупам. Кошки, с их слов были несъедобными, потому что выжарились до костей. Дожди смывали трупы, затягивали их грязью, и скоро их почти не осталось на виду.

Им несколько раз везло. Они находили проходы в завалах, ведущих в кухню, где находили съестное.

— Один хаз мы нашли лапшу быстхого пхиготовления, пять пачек и долго ели. Вкусно было, но воняло пластмассой. Обехтка сплавилась с лапшой.

Братья не верили своему счастью, что их могут просто так накормить. На первый раз им дали очень маленькую порцию куриного бульона, после которого дети быстро уснули и спали долго, будто организм их восстанавливался во сне. Дети годились в качестве следопытов, и это позволяло значительно сократить время и силы на бесполезные исследования развалин.

На следующий день после того, как два брата влились в коллектив, случилось то, чего так долго ждали. Торговый комплекс провалился в бездну. Обрушение его вызвало локальное землетрясение, перепугавшее всех. А когда на месте не оказалось конструкции для спуска, только порванные провода электрической сети, стало ясно, что она ушла вместе с опорой. Ветер, разогнавший туман, постоянно клубящийся над бездной, подтвердил выводы, на месте торгового комплекса зиял провал. Так закончилась эпоха, которую можно было считать колыбелью для небольшой группы счастливчиков.

Фора оставила людям «снизу» сил, в сравнении с теми, кто все время выживал наверху. Разница в опыте могла компенсироваться численностью, сплоченностью и желанием создать работающий механизм постоянного достатка. Никто, даже Игорь, еще не мог себе представить себе как должен работать этот механизм. Имелась только подсознательная уверенность, что вместе можно справится с гораздо большими проблемами, чем поодиночке.

И вот, после того, как не стало торгового комплекса, бесконечного источника разнообразного полезного материала, решено было всерьез заняться исследованием окрестностей. В первую очередь решили отправиться на улицу Кичигина, где находились многочисленные базы, а так же армейские склады.

Братья, к сожалению, так далеко не заходили и понятия не имели, что за обстановка в тех краях. Однако Бориса взяли с собой, чтобы он показал хотя бы часть пути. В первую вылазку пошел Игорь, Денис, Артем и Сергей. Вооружившись ломами, кувалдами и тачками, они направились в сторону складов. Со слов Бориски, «отхяд» выглядел «стхашно», и ему вряд ли могли угрожать прячущиеся, где придется, немногочисленные конфликтующие друг с другом группки людей. С собой взяли Квазимоду. Немного отъевшийся и посвежевший пес по своей собачьей природе проявлял все большую собачью благодарность.

Свое дело он знал. Бежал немного впереди, вынюхивая неприятности. Иногда он замирал, будто учуивал что-то, отряду тоже приходилось останавливаться, чтобы дать собаке разобраться точнее. Тревога каждый раз оказывалась ложной. Разнюхав воздух, Квазимода бежал зигзагами дальше. Однажды он долго принюхивался, кружа на одном месте, после чего заработал передними лапами. Оказалось, не зря. Его трофеем оказалась большая кость, похожая на человеческую большую берцовую.

За час дошли до площади Первого Мая, на которой находилось большое количество оптовых баз различной направленности, а так же крупная транспортная компания. Сейчас площадь представляла собой озеро с островками развалин и парой торчавших из воды крыш металлических ангаров.

— Не припомню, чтобы тут было так низко. — Игорь почесал затылок для стимуляции воспоминаний.

— Не было, точно помню. — Подтвердил его слова Сергей.

— Наверное, после землетрясения не все село на то же место. Пустоты под ними могли сложиться, вот земля и просела. — Предположил Денис.

Он вспомнил, что мать была сторонницей теории пустот под городом. Возможно, она была права. Хорошо, что не все они вели в преисподнюю, как разломы.

— А тут пованивает. — Заметил Сергей. — Трупы, что ли, разлагаются?

— Нет. — Засомневался Игорь. — Вон, смотрите, рядом с тем ангаром булькотит.

Если присмотреться, то можно было увидеть, как на поверхность вырывались пузыри, оставляющие после себя легкую дымку. Ветерок гнал ее как раз на людей.

Квазимода отрывисто гавкнул и побежал вперед, будто предупреждал, что задерживаться здесь не стоит.

— Собаке виднее. — Согласился с псом Игорь. — Идемте.

Они прошли до Невельской. Многочисленные железнодорожные пути, пересекающие улицу, порвало и выгнуло, в разные стороны. Козловые краны возвышающиеся когда-то над невысокими зданиями, упали, потонув наполовину в грязной воде. Квазимода замер, не зная какую дорогу выбрать. Денису показалось, что он даже подобрался, будто почувствовал опасность.

— Квазиморда! — Окрикнул его Артем. — Туда!

Пес вопреки ожиданиям, не побежал, наоборот сократил дистанцию, стараясь держаться ближе к людям. Его поведение заставило людей быть осторожнее. Денис завертел головой во все стороны, но не заметил ничего подозрительного.

Квазимода замер, уткнувшись носом во влажную землю. Он посмотрел на подошедших людей единственным глазом, в котором читалось желание понять, видят ли люди то же, что и он. Игорь нагнулся над тем местом, которое так заинтересовало пса, и пригляделся. Пес так и норовил копнуть лапой, чтобы люди смогли увидеть то, что он учуял. Игорь сгреб рукой землю и размял ее в ладони. Из сырой земли показался сигаретный фильтр. Он принюхался к нему.

— Я не специалист по табаку, но мне кажется, что пахнет свежим? — Игорь протянул фильтр, чтобы дать остальным оценить верность его предположения.

Денис понюхал желтые волокна фильтра, смешанные с грязью. В нос ударил едкий запах.

— Этот фильтр точно появился здесь после катастрофы, иначе бы он не пах совсем. — Решил Денис.

— Согласен. — Подтвердил его предположения Артем.

— Тогда, не расслабляемся. — Игорь перехватил лом. — Надо было еще пару мужиков взять с собой.

Они свернули на улицу Островского, ведущую к армейским складам. Квазимода бежал рядом и часто останавливался, чтобы разнюхать воздух. Как-будто все опасения казались напрасными. Кроме окурка, больше никаких следов присутствия людей не наблюдалось.

Склад, построенный из гранита еще во времена купца Хусаинова, частично выстоял. Обрушилась только сторона стены, на которой находились ворота. Крыша опустилась горкой, но не обвалилась.

— Есть! — Игорь радостно поднял руку вверх. — Вот, Бориска, куда вам с братом надо было идти. Тут продовольственное обеспечение для всех военных города. Помнится я был здесь, когда служил на Мира. Туши свиные грузили в часть. Правда, у нас в супе и каше ничего кроме сала не плавало. Но я бы сейчас и сало за милую душу.

Вдруг, Квазимода зарычал и попятился. Еще никого не было видно, но чувство опасности не подводило, рядом находились люди.

— Отходим. — Тихо скомандовал Игорь.

Он хотел отойти подальше от развалин, чтобы их не закидали камнями. Они встали посреди улицы, держа наготове холодное оружие. Вдруг, совсем рядом показались шестеро мужчин, полуголых и грязных. Они выстроились вдоль крыши, держа в руках, почти такое же оружие, что и люди Игоря. Было понятно, что они его использовали, чтобы разбирать завалы.

— Откуда вы такие чистенькие? — Спросил мужчина с крыши.

— Вам знать не надо. — Ответил Игорь. — Скажите, вы претендуете на весь склад или можете поделиться? — Он не стал пускаться в дипломатические условности.

— Это наше место и точка.

— А не обожретесь?

— А не ваша забота, что с нами станет. Не, реально, вы почему выглядите так, как будто появились из тех времен?

— Хорошие люди всегда хорошо выглядят. — Ответил Артем.

— Ясно. Значит, мы полные мудаки. Уходите!

— А если мы все-таки настоим и попросим поделиться. — Не унимался Игорь. — Здесь многие продукты уже испорчены, а многие испортятся в ближайшее время, запастись впрок не получится.

— А много вас?

— Много.

— Какие-то вы странные, даже собаку не съели. Жируете. Вы что там, в ресторане были, когда это случилось?

— Нет, но ты почти угадал. Тебя как зовут?

— Дамир.

— Меня, Игорь. Слушай, Дамир, не надо устраивать разборки из-за этих запасов, не будь, как собака на сене.

— Я не собака. И эти припасы наши. Не нравится, попробуй отбери. — Он перекинул кувалду из руки в руку.

Ситуация накалилась. Игорь предпочел потерять лицо, вместо конфликта. Судя по настрою, эти люди не привыкли делиться и готовы были потерять жизнь, лишь бы не уступить. Для нормального человека такое поведение казалось слишком нерациональным.

— Уходим. — Сообщил он.

Отряд поддержал командира. Погружение в суровую действительность произошло внезапно и они не были готовы к такому повороту. Однако, вместо того, чтобы повернуть назад, Игорь повел их в сторону центра города.

— Думаю, им будет интересно проследить, где мы окопались, поэтому хочу запутать следы. И вторая причина, я хочу дойти до оружейного магазина на Парковом проспекте. Биться на кувалдочках не наш вариант. Мы должны обладать преимуществом.

Идея Игоря звучала умно, если только до оружейного магазина раньше них не добрались другие умники, желающие иметь преимущество. Но в целом, его предложение одобрили. В случае подобного конфликта, имея огнестрельное оружие, можно было заставить противника бежать от них без оглядки.

— Только если мы доберемся туда сегодня и решим разбирать завалы, а лучше всего начать это сразу, то придется оставаться с ночевьем. Наши начнут беспокоиться. — Сергей считался с чувствами своего многочисленного семейства.

— Знаешь, теперь каждый день будет доставлять беспокойство. Пусть привыкают. — Ответил на его опасения Артем.

— Тебе хорошо, у тебя семья в другом городе и понятия не имеют, куда ты ушел, а мои все тут.

— Серый, вам повезло, как никому из нас, поэтому радуйся, что все твои здесь и есть кому за тебя волноваться.

После этого ответа Артема Сергей замолчал, осознав свою невероятную удачу.

Квазимода пресек попытки преследования. Он безошибочно учуял человека, идущего по следам. Ему устроили засаду, и напугали. «Шпион» обратился в бегство со всех ног. Пес побежал за ним следом и вернулся, всей осанкой показывая, что это он совершил героический поступок. В награду Квазимоде перепало немного еды.

— Задали мы им задачку. — Усмехнулся Игорь. — Теперь будут голову ломать, откуда мы такие чистенькие и упитанные взялись.

— Выходит, люди все-таки сбиваются в группы. — Заметил Денис. — Не все прячутся.

— Так оно и должно быть. Постепенно все это поймут, а кто не поймет, умрут с голода.

— Или не дадут умереть от него остальным. — Мрачно продолжил мысль Артем. — Нам по-любому надо сделать так, чтобы у остальных сразу отпало желание бодаться с нами за припасы.

Денис представил, что ему снова придется кого-то убить. Перед глазами всплыло окровавленное лицо мертвого Шурика и его передернуло. Не будь этого случая в его жизни, он, может быть, и отнесся к идее зарабатывания авторитета среди выживших жителей Оренбурга с большим энтузиазмом.

Игорь заметил, как Денис передернул плечами.

— Ничего, всем страшно, но выбор у нас небольшой. Слабым и добрым придется туго.

— Я понимаю, но как-то так сразу… думали же, на волю выбрались, а оказалось…

— Как раз воля так и выглядит, кто во что горазд. Прежде была не воля, а порядок. Пока он не восстановился, надо действовать по ситуации.

Денис пожал плечами, не желая пускать внутрь себя суровую реальность.

Отряд все время шел, держась от разлома в ста метрах. Ближе к центру он сужался. до пятидесяти метров и мелел. Идти ближе было невозможно из-за оврагов и промоин, образуемых водной эрозией. Овраги росли быстро, расширяясь после каждого дождя. Разрушенные дома обваливались в них и уносились потоками на дно разлома, чтобы потомки ломали головы над тем, откуда в миллионолетней давности слоях находятся рукотворные предметы.

Квазимоду занесло в сторону разлома. Он коротко гавкнул и, не нюхая землю как обычно, наоборот, высоко подняв морду, направился к развалинам, готовым вскоре обвалиться в овраг.

— Квазиморда, назад! — Позвал его Артем.

Пес гавкнул в ответ, будто сказал «нет».

— Он точно что-то учуял. — Решил Денис.

Квазимода забегал у развалин частного дома, вынюхивая, затем пригнулся и принялся лаять куда-то в землю. Отряд подошел. На самом деле среди развалин имелось отверстие, но в него могла пролезть только голова, не больше. Денис отогнал от него собаку и сам понюхал воздух, затем приложился ухом. Долго вслушивался, глаза его расширились, наполнившись непередаваемым чувством смеси страха и жалости.

— Там ребенок плачет. — Произнес он.

— Не выдумывай. — Игорь отстранил Дениса, чтобы послушать самому.

Он с минуту прислушивался, то левым ухом, то правым, наконец, поднялся и вздохнул.

— Черт! Давайте инструмент.

Уйти, бросив ребенка на произвол судьбы, как бы это не мешало первоначальным планам, не возникло даже мысли. Дом был кирпичным. Разрушенные стены хорошо поддавались ударам кувалды. Вскоре проход раздали до таких размеров, что в него можно было опуститься всем корпусом. Плач раздавался из-под пола, значит, ниже был еще один этаж или подвал.

— Мы вас скоро спасем! — Крикнул Игорь обнадеживающе.

Плач прекратился.

Перекрытие оказалось обычной бетонной плитой. Она быстро начала разрушаться под ударами тяжелого лома.

— Мужики, не надо долбить. — Артем, ожидая своей очереди, осмотрел дом и заметил, как лопнула стена подвала, повисшая на краю оврага.

Угол дома треснул и отошел. Его поддели с двух сторон ломами и, приложив небольшие усилия, выломали. Угол и то, что опиралось на него сверху, упали на дно оврага, скрывшись в зыбкой трясине. Снова раздался плач ребенка, только на этот раз совершенно отчетливый.

Артем спрыгнул в образовавшуюся дыру. Ему подали разожженную масляную лампу. Он скрылся в темноте. Появился через минуту с ребенком в руках. От света тот сразу скрутился, прикрывшись худыми ручонками. Денис принял его. Веса в этом тельце осталось совсем немного.

— Там, кажись, его мать лежит. — Сказал Артем.

— Мертвая?

— Не понял. Вроде теплая.

— Да сейчас-то все трупы теплые. Неси, проверим. — Попросил Игорь.

Денис рассмотрел малыша. Мальчишка. На вид, меньше года, волосы отросли и спутались. Он схватил в кулачки майку Дениса, уткнулся в грудь и только вздрагивал.

— Все хорошо. Мы тебя спасли. — Он покачал его на руках.

Показался Артем, с женщиной на руках. Игорь и Сергей подняли ее наверх, будто в ней не осталось веса. Кажется, она была жива, но исхудала сильно, можно сказать, критически. Кожа обтянула череп, копируя все его анатомические подробности. Ее сразу положили на землю.

— Воды ей. — Распорядился Игорь

Голову женщине приподняли и насильно влили воды. Она потекла у нее изо рта. Но вдруг, женщина не открывая глаз, сделала глотательное движение. Ей дали еще, она снова выпила.

— Ребенка напоите.

Денис дал ему попить из бутылки. Ребенок жадно присосался, будто не пил целый век. Глаза он так и не открыл, наоборот, сильно жмурился.

— Вот и сгоняли за оружием. — Игорь глянул на мать ребенка, лежащую без сознания. — Пока одни набивают склады продуктами, мы спасаем людей.

— И что? Давайте бросим ее в тачку и возьмем с собой. Не оставлять же их? — Артем готов был взять на себя заботы.

— Грузите. Надо спешить.

Женщину положили в тачку. Ноги ее свесились и волочились по земле. Артем впрягся в нее и потянул за собой. На самом деле, женщина весила не больше сорока килограмм и тянуть ее было не так уж и тяжело. Выбирая правильную дорогу, можно было не замечать этого возникшего неудобства.

Ребенка попытались накормить бульоном. Он охотно его глотал, хватаясь ручонками за кружку, из которой его кормили. По всей видимости, не ел он давно, но не так давно, как его мать.

— Хватит тебе на первый раз. — Остановил его Денис. — Не дай бог, желудок не выдержит, а потом на меня всё.

Денис нес ребенка на руках. Артем пошутил, что ему привычнее, так как он из всех самый молодой папаша, намекая на Алену с дочкой.

Отряд свернул на Рыбаковскую. Улица, которая и до катастрофы была неидеальной, теперь выглядела просто ужасно. Где-то она вздыбилась острыми волнами, где-то провалилась в огромные лужи. До проспекта Паркового добрались зигзагами. И вот оказались у здания, в котором находился охотничий магазин, стрелковый тир и еще несколько других заведений.

На удачу, развалины магазина никто не тронул. Следов пожара видно не было. И день, правда, уже подходил концу, чтобы начинать активный разбор завалов. До наступления темноты, осмотрели здание со всех сторон, чтобы назавтра запланировать, откуда начинать.

С Квазимодой можно было спать спокойно. В абсолютной тьме никому на ум не могло прийти желания напасть. Спасенный ребенок наконец-то открыл глаза и потянулся к матери. Она так и не проявила признаков жизни. Ей влили бульон, разбавленный пополам с водой. Женщина сглотнула его, не приходя в себя.

Игорь все равно распорядился нести вахту по очереди. Первым отстоял Денис. Он слышал много разных звуков, но Квазимода не реагировал на них, давая уверенности в том, что они не опасны. Ребенок спал на груди у матери, которую переложили на землю. Ему так было спокойнее. Он проспал всю ночь, не издав ни единого звука.

А утром его мать пришла в себя. У нее не было сил обнять ребенка. Она только тихо плакала, глядя на него. Ее сразу же накормили жидким бульоном. Женщина благодарила за спасение. Слезы из глаз ее текли непрерывно.

— Не реви. — Мягко попросил ее Игорь. — Береги силы. Все хорошо. И с тобой и с сыном.

Работу начали с рассветом. Здание было старой постройки, не рассчитанное на любое землетрясение, но все равно, благодаря тому, что его строили из хороших материалов, оно не сложилось грудой кирпичей. Частично, толстые стены выдержали удар стихии. Плиты перекрытия обрушились на одну сторону, сохранив под собой нетронутые пустоты. Разобрав крышу, удалось попасть внутрь таких мест.

Второй этаж здания занимал стрелковый тир, бывший тир ДОСААФ. Никто до этого не бывал в нем, только слышали о его существовании, поэтому представления не имели, в какой стороне здесь должны быть оборудованы огневые позиции или оружейная комната.

Вначале не повезло, откопали ту сторону, где находились мишени. Зато теперь можно было точно начать откуда положено. Пока разбирали завалы, пес сорвался с места и сломя голову побежал через дорогу, в то место, где до катастрофы находился парк имени Ленина. Две фигуры оторвались от земли и бросились наутек от собаки.

— Таак. — Игорь сплюнул. — Спалились. Придется остаться здесь половине, охранять оружие, иначе растащат.

— А мамашу с ребенком надо забрать, или оставить? — Поинтересовался Денис.

— Забрать. Ей уход нужен.

Им улыбнулась удача. Огневые позиции оказались под завалами, но оружейная комната, отделанная изнутри толстым железом, выдержала обрушение. Тяжелая плита только приплюснула ее, отчего швы железа разошлись и образовалась серьезная дыра, через которую мог запросто пробраться человек.

Оружие хранилось в железных шкафах, ключи от которых нашлись в ящике, который взломали ломом и кувалдой. Артем вынимал оружие из шкафов и передавал его на свет. Денис, имеющий представление об оружии самое отдаленное был удивлен тем, что все оно напоминало ему военное.

— Это что, автоматы? — Удивился он, держа в одной руке «Калаш» а в другой «М-шестнадцать».

— Это карабины на их основе. — Пояснил Сергей. — Очередями стрелять не могут.

Оружие едва тронул налет ржавчины на некоторых частях. Например, края крышки ствольной коробки «Сайги», которую Денис принял за автомат Калашникова.

— Надо будет чистить оружие, чтобы не клинило. — Догадался он. — Ого, а это что, СВД?

— Это Тигр или Лось, какой-нибудь.

— А пистолеты доставать? — выкрикнул изнутри Артем.

— Все доставай. — Ответил ему Игорь. — Все оружие должно быть у нас.

— А то в городе один оружейный магазин. — Усомнился Сергей. — Полиция, военные еще.

— Это так, но как говорила моя мать, я своими руками своему сыну никогда наливать не буду. Пусть достают, где хотят, но чтоб в меня стреляли тем оружием, которое я поленился вытащить, такому не бывать.

Артем поднял еще старый ППШ и пулемет с дисковым магазином сверху и семь пистолетов. Затем он поднял кучу коробочек с патронами, пустых обойм и магазинов.

— Как разобраться, что к чему подходит? — Почесал голову Денис. Все патроны казались ему похожими друг на друга. Отличить можно было только пистолетные от тех, которые подходили к карабину.

— Ну, эти раритеты, я думаю, вообще не стреляют. — Игорь отложил в сторону ППШ и пулемет.

— Вот этот старый Калаш и СКС под один патрон. — Сергей отложил в сторону два ствола. — Этот под натовский патрон, у него гильза длиннее. — Он убрал винтовку, похожую на «М-шестнадцать». — Это Мосинка, у нее, как и у Тигра большая гильза, и длина одинаковая. Я не в курсе, взаимозаменяемы они или нет. Надо будет просто сравнить похожие патроны между собой. По пистолетам я не в курсе. Наверное, что в магазин полезет из того и стрелять можно. Прежде, чем попрактиковаться, стоит оружие немного смазать.

— На стрельбу могут люди слететься. В городе теперь тишина, только дожди шумят, да обвалы. — Игорь почесал затылок. — Но и не стреляя, можно попасть впросак. Подведет в самый неподходящий момент.

Артем нашел в оружейной комнате, и масло, и ветошь, и шомполы. Сергей со знанием дела разобрал карабины на основе АК и принялся стирать с них налет ржавчины.

— Как разбирать другое оружие, я не в курсе. — Признался он.

— И Ютуба больше нет, чтобы посмотреть. — Покачал головой Денис.

Он поднял карабин, который Сергей назвал СКСом. Винтовка была увесистой и дарила ощущение мощи. Денис подергал затвор, спустил курок, но идея, как разобрать оружие ему не пришла. Тогда он взял шомпол, просунул в его отверстие небольшой кусок ветоши, обмакнул его в ружейную смазку и принялся чистить ствол. В конце концов, затвор хорошо ходил, а вот, что происходило в стволе, он не видел.

Сергей почистил первый карабин. Взял магазин и вставил в него три патрона.

— Можно? — Спросил он у Игоря.

— Подожди, ребенка перепугаем. Денис, иди, заткни ему уши.

Денис спустился на землю. Мать, похожая на мумию, лежала на боку, облокотившись на одну руку. Сынок ползал возле нее, издавая шипящие звуки. Кажется, для него происходящее не было чем-то из ряда вон. Женщина подняла на Дениса глаза.

— Вашему ребенку надо прикрыть уши, потому что сейчас будут стрелять. — Предупредил Денис.

Взгляд женщины сделался испуганным.

— Почему? — Спросила она еле слышно.

— Мы нашли здесь оружие, оно немного подоржавело, хотим проверить.

— Ладно. — Она попыталась сделать это сама, но сил у нее не было. Женщина сразу ткнулась обессилевшей головой в землю.

— Я сам. — Денис сел напротив ребенка. — Сейчас будем играть, я закрою тебе ушки и буду говорить слова, а ты будешь угадывать.

Ребенок слушал внимательно и молчал. Денис закрыл ему уши.

— Можно! — Крикнул он, чтобы его услышали на развалинах.

«Щелк». Первый выстрел не удался, случилась осечка. Лязгнул затвор. «Ба-бах», выстрелил карабин. Ребенок вздрогнул и уставился на Дениса. Ему пришлось улыбнуться. Следом бабахнул второй выстрел. Малыш снова посмотрел на Дениса, не подавая никаких признаков испуга. Возможно, после того, что он пережил, какая-то стрельба не казалась ему пугающей. Зато на Квазимоду стрельба произвела ошеломляющий эффект. Он убежал метров за двести одним рывком.

— Денис, сейчас второй проверю! — Крикнул Сергей.

— Давай! У нас тут будущий боец, не шибко пугливый.

Второй карабин сделал из трех выстрелов только один. Денис поднялся на развалины.

— Скорее всего, от температуры пострадал лак, и затем отсырел порох. — Предположил Сергей. — Так наши делали в Афгане, продавая духам вареные патроны.

— Нервная стрельба получится при таких осечках. — Раздасадованно произнес Игорь. — Но это все равно лучше, чем колошматить друг друга железками по голове.

С СКС пришлось повозиться. Обоймы покрылись ржавчиной, из-за чего основание гильзы заклинивало во время зарядки оружия. После того, как их тщательно отполировали, проблема ушла. Денис снова закрыл ушки малышу. Как ни странно, все три патрона, заряженные в карабин выстрелили.

Патроны для снайперского карабина дали чуть лучший результат, два выстрела из трех. Мосинка не стала исключением. Тот же патрон, что и в гражданский вариант СВД прекрасно подошел для нее. Старушка вначале сделала две осечки из трех, но потом выстрелила три раза подряд. О боеприпасах можно было сделать вывод, что примерно в половине случаев они гарантированно дают выстрел. С пистолетами пока решили не пробовать.

— Денис и Артем, выбирайте себе по стволу, один еще сверху возьмите, чтобы оставить его в лагере. Отвезете мамашу с ребенком. Обратно вернетесь сегодня же. Возьмите с собой пару мужиков с тачками. Думаю, на первом этаже мы разживемся большим количеством оружия.

Просьба Игоря, которую можно было считать приказом, не очень-то пришлась Денису по душе. Вдвоем, да еще с ношей, хоть и при оружии, он чувствовал себя уязвимым. Впрочем, вида он не подал. Стрельба всполошила все окрестности, и если покинуть развалины тира, чтобы уйти в полном составе, то сюда сбежится вся округа, до которой дошло, что с оружием они будут намного сильнее.

После короткого обеда, Игорь начал торопить их.

— Идите по Цвиллинга, так прямее всего будет. Оружие на виду, чтобы не провоцировать идиотов. Если что, пускайте в ход, не раздумывая.

На лице Дениса отразилась вся внутренняя борьба приобретенного пацифизма.

— Держи. — Игорь сунул ему в руки СКС. — Ты все сделал правильно и в тот раз. Неизвестно, до чего мог дойти этот Шурик, если бы поднялся на поверхность. Слава богу, что его больше нет с нами.

Денис взял винтовку. Сергей показал, как снаряжать ее патронами. Дал Денису попрактиковаться, чтобы не быть застигнутым врасплох в самый ответственный момент. Денис урок усвоил быстро. Снарядил обойму, выдавил патроны в винтовку, выщелкнул их, передергивая затвор. Артему дали в руки «Сайгу» с тем же патроном, что и СКС.

Мамашу аккуратно уложили в тачку, выстлав дно овечьим полушубком с петлицами, который нашли в оружейке. Женщина все понимала, что с ней делают, но почти не разговаривала, либо шептала что-то неразборчивое. Малыша положили рядом с ней. Квазимода тоже выбрал идти, вместо остаться. Видимо, стрельба серьезно напугала его.

Денис повесил карабин через плечо и первым впрягся в тачку. Они снова поднялись по Рыбаковской вверх и свернули на Цвиллинга в районе развалин психбольницы. Не считая перекрестка, улица выглядела вполне сносно по современным меркам. Просматривалась она далеко вперед и насколько хватало взгляда, ее нигде не перегораживали развалины. Виднелись лужи, машины, сгрудившиеся потоками воды, но это было как везде.

Квазимода бежал, как всегда, чуть впереди, вынюхивал, прислушивался, высматривал. Пока его поведение не внушало никакого беспокойства.

— А вы, наверное, ребенку всю еду отдавали? — Спросил Артем у женщины.

Это было очевидно. Ребенок исхудал намного меньше нее. По виду, мать не ела недели три.

— Да. — Одними губами произнесла женщина. — Пить.

Денис остановился и дал ей отхлебнуть из бутылки чистой воды.

— Спасибо. — Поблагодарила она.

— Мы вас на ноги поставим. — Пообещал Артем. — У нас много женщин и они вас выходят. Даже медики есть.

— Спасибо.

— Вы так и были там, в подвале, после землетрясения.

Женщина согласно кивнула.

— Понятно. А мы провалились под землю, вместе с торговым комплексом. Несколько дней назад, как выбрались. — Артем как будто боялся тишины и старался делать вид, что ему интересно разговаривать. — Только выбрались, и все ухнуло в пропасть. Знаете, теперь весь город в трещинах, дна которым не видно. Вы, этого, наверное, не знали?

— Не знала? А сколько времени прошло? — Женщина набралась сил для вопроса.

— Месяца полтора или больше. Я уже не считаю.

— Много.

— Очень много, особенно когда смотришь назад, кажется, что все случилось много лет назад. А вас как зовут?

— Оксана. Сына — Платон.

— Платон мне друг, но истина дороже. — Произнес с усмешкой Артем, подивившись моде на необычные имена. — Очень приятно. Я — Артем, а этот парень, который вас везет — Денис.

Оксана хотела что-то ответить, но смогла только глубоко вздохнуть.

Квазимода выкопал очередной скелет. Вытащил из него самую приглядную реберную кость и принялся её громко грызть. Женщина смогла повернуть голову в его сторону.

— Собака? — Спросила она удивленно, как будто в первый раз увидела ее.

— Да, прибилась с первого дня, как поднялись. Это она нашла вас.

— А мы свою… мопсика. — У нее потекли слезы.

Денис сразу понял, что любимый питомец послужил им пропитанием.

— Сыну все отдавала? — Спросил Артем.

Женщина кивнула.

— Заметно. Еще день и оставила бы его сиротой.

Женщина ничего не ответила, просто пустила еще одну порцию слез. Бог знает, что ей пришлось перенести. Странная штука судьба, непонятно с какой целью нужны были этой женщине такие испытания, и еще непонятнее, что окончились они благополучно именно в последний момент.

Бодрым темпом удалось дойти до первого моста. Еще издалека стало понятно, что моста больше нет. На месте осталась часть до первых опор, остальное обрушилось. Квазимода заволновался. Рядом находились те самые склады, на которых их пугнули конкуренты. Видимо, они до сего момента находились там, либо где-то поблизости. Поэтому развалины моста решили обойти слева, чтобы не попасться им на глаза.

Едва их прикрыли развалины моста, как со стороны Невельской на перекресток вышли шестеро мужчин, с нагруженными под верх носилками. Квазимода хотел рыпнуться, но Денис вовремя ухватил его за пасть и прижал к себе. Артем вскинул карабин. Они не хотели стычки ни при каком раскладе.

Группа мужчин пересекла улицу и скрылась среди развалин. После того, как они ушли, подождали еще минут десять, чтобы наверняка.

— Я думаю, что те, которые тогда шуганули Влада с Тагиром и те, кто засели на складах, одни и те же люди. Они направились к вокзалу. — Предположил Денис.

— Я ваш город не знаю, но мне от этого не легче, где они обосновались.

Квазимода, кажется, понял, что лишний раз лаять во время опасности не стоит. Он не погнался за теми людьми, и даже не издал ни единого звука. Его глаз, хоть и выражал удивление от бесцеремонного обращения, но в нем так же читалось понимание. Раны на его теле могли остаться не только от катастрофы.

Улица Цвиллинга перешла в проспект братьев Коростелевых и стала еще шире. От этого простора стало не по себе. Появилось чувство, будто на тебя смотрят из-под всех развалин. Денис вертел головой по сторонам, ища подтверждения своим опасениям, но так их не получил. Ближе ко второму мосту, тоже разрушенному, дорогу преградил овраг. Пришлось обходить его стороной, минуя развалины многоэтажек, смыкающихся между собой.

После передышки Артем сменил Дениса. Они вышли к остаткам моста через улицу Львовская, повернули направо, пробрались между развалин старых «сталинок» и вновь подошли к еще одному разрушенному мосту-виадуку, воздвигнутому через железнодорожные пути.

— Сейчас тебя немного потрясет. — Предупредил Артем Оксану.

Денис взял сонного ребенка на руки. Платон спал всю дорогу, пока их везли. Перебираться на тачке через пути оказалось на самом деле непросто. Оксана молчала, но ладони ее были сжаты в кулаки, будто она превозмогала какую-то боль или страх. Денис не забывал озираться по сторонам. Эта привычка незаметно закрепилась в подсознании.

Они вышли к ангару со стороны железной дороги. Подойдя достаточно близко, Квазимода радостно залаял и убежал, чтобы предупредить всех о своем возвращении. Денис расслабился вблизи лагеря, решив, что здесь ему ничего не угрожает. Поэтому, когда они вывернули из-за угла самодельного забора и наткнулись на группу оборванных и изможденных людей, он испытал кратковременный шок.

Люди стояли у ворот. При виде Артема и Дениса посторонились, чтобы дать дорогу.

— Здрасьте. — Поздоровался Денис.

— Кхм, добрый день!

— Здравствуйте.

Каждый человек, который здоровался с ним, старался сделать это самым доброжелательным тоном.

— А почему не все? — Спросил удивленно Евгений, перевалившись через забор. Он прикусил язык, когда увидел в руках парней оружие и тачку, груженую тощей женщиной с младенцем. — А вы, я вижу, не с пустыми руками.

Минуло два месяца с тех пор, как Гордей привел Забаву в Зарянку. Девушку подлечили. Хотя раны и остались слишком заметными, они больше так не уродовали ее. Забава все равно всегда носила платок, стесняясь, что волосы у нее растут некрасиво, пучками. На самом деле это не бросалось в глаза, а Гордей, так и вообще не замечал ничего, но женщине это внушить было невозможно.

В поселке Забавы не выжил никто. После того, как девушка точно решила навсегда поселиться в Зарянке, сделали несколько вылазок за ее продуктами. Чтобы не искать выживших, оставили на видном месте щиты с призывом идти в Зарянку, а если нет сил, то просто оставить любой знак на щите, по которому их можно было найти. Никто не откликнулся.

На дворе стоял октябрь. Температура опустилась еще, и теперь погода больше не напоминала парилку. Ближе к утру так вообще, с непривычки можно было озябнуть. Небо до сих пор было закрыто дымкой, но в атмосфере явно происходили какие-то дела. Время от времени случались сухие грозы. И если такая гроза происходила недалеко от Зарянки, вскоре на все поверхности ложился тонкий слой пыли, по дисперсности похожий на цемент. Александр решил, что это статическое электричество разряжается в атмосфере из-за большого количества пыли в ней.

Но налетали и грозы, причем такие, которых в докатастрофические времена и не бывало. Горизонт темнел так, будто надвигалась ночь. Фронт его ежесекундно озаряли десятки разрядов. В такую погоду всегда прятались в погреб, резонно опасаясь попасть под разряд молнии. Воздух после такой грозы еще долго держал запах озона. Природа стерилизовала всеми доступными способами последствия исчезнувшей цивилизации.

К огромному удовольствию и облегчению местами зазеленела земля. В основном там, где находились разломы. Видимо, горячий воздух не опустился так глубоко, чтобы сжечь семена в толще земли, а кипяток просто не попал. Там, куда, можно было дотянуться, спустились на веревках, чтобы собрать дерн с проросшей травой. Каким удовольствием было созерцать нежный стебелек какого-то деревца. Его выкопали с большим комом земли и пересадили рядом с теремом, в центре городища.

Жизнь пробивалась отовсюду и порой в самых неожиданных местах. Во время вылазки в поселок заметили, что в районе погребов в земле стали появляться многочисленные отверстия. А вскоре попались виновники, оставляющие их. Это были дождевые черви, пережившие катастрофу в погребах. Так же оттуда повылезала мелкая мошкара, оккупировавшая вокруг поселка все лужи.

При отсутствии конкуренции и подходящем питании любой вид мгновенно становился доминирующим. Александр напугал всех, что наступает эра насекомых, для которых условия кажутся благоприятными.

— И в этой борьбе мы можем им проиграть. — Подытожил он свою мысль.

— И как же? Они вырастут большими и съедят нас.

— Нет, просто они не оставят нам возможности заняться сельским хозяйством. Будут съедать все на корню, или губить уже созревший урожай.

— Ваше благородие, а что если мы сами начнем разводить насекомых, как домашний скот?

— Гордей, не фантазируй. Я мошкару есть не буду. — Предупредила его Забава.

— А чего сразу мошкару, а червей дождевых? Это же, как макароны с мясом. Макароны по-флотски. — Гордей изобразил, как он засасывает макаронину.

— У-у-у. — Скривилась Забава. — Без меня.

— Гордей прав. — Поддержал его Александр Сергеич. — Куда деваться, витамины и белок нам нужны. Часть из растений, часть из всего остального. У меня вон, уже второй раз кожа на пальцах слезает. Хоть и не голодаю, а чего-то не хватает.

— А если решится кто рожать, так и вообще с питанием шутить не стоит. — Предупредила Фекла. — Нарожаем кривых косых, что потом самим стыдно будет перед потомками.

— Удивительно звучит, нарожаем. А что, как раньше, ждать, когда наступит подходящее время не надо? Чтобы дом, машина, стабильность. — Сыронизировала Лукерья.

— Куда уж, стабильнее. — Усмехнулся Александр. — Эта Зарянка нам на столетие, пока новые деревья не вырастут.

— А дети, они будут смышленее нас. Для них этот мир будет более естественной средой, чем для нас. Мы же будем держаться за прошлое, за порядок, к которому привыкли. Как ни крути, но мы остатки прошлой цивилизации. — Неожиданно выдал философскую мысль Харитон.

Лукерья играючи хлопнула его по плечу.

— А ты у нас Гефест, бог-кузнец.

— Не канонично, не по-славянски.

— А давайте, вообще начнем историю без всяких божеств, без религий и прочего. — Предложил Гурьян. — Давайте сохраним все, как было на самом деле. Не так, что разгневался бог на людей своих и наслал им кару. Случилось мегаземлетрясение, разрушившее все, что построили люди, а потом волна жара, поднявшаяся из раскаленных недр, доконала все живое. — Он замер. — Интересно, а в океанах жизнь осталась?

— Не знаю. — Александр тоже часто задумывался над тем, смогла ли жизнь на глубинах избежать тяжкого последствия разогрева атмосферы. — Очень хочу в это верить.

— Да, будет скучно, если останутся одни червяки да мошки. Так можно было бы надеяться, что рыбы опять выползут на сушу со временем.

— А давайте не забывать о том, что на земле есть еще горы с пещерами с замкнутой экосистемой, в которых тоже могли спастись разные виды животных. Например, крысы, мыши, змеи, пауки, многоножки.

— Пауки. — Задумчиво произнесла Аглая. — Я бы сейчас за живую беременную зайчиху палец отдала. Даже два.

— Надо было контактный зоопарк открывать здесь со зверушками. — Предложил Вторуша.

— А чем кормить их? Сами-то они не прокормятся. Даже не знаю, кому бы я пожелал оказаться в живых. Мошкару не жалко, а зайчиху жалко.

Обычно такие разговоры велись во время послеобеденного перерыва, либо перед сном. Они были нужны, чтобы не развивалось ощущение безысходности, обреченности, полного одиночества. А иногда, жителям Зарянки в самом деле казалось, что они единственные уцелевшие люди на планете.

Четыре дома из так называемой «первой линии» накрыли крышами, заделали окна. В каждом доме жила пара: Харитон-Лукерья, Гурьян-Фекла, Гордей-Забава, Александр-Аглая. Как все и предвидели между бывшим боссом и администратором его актива появились чувства. Александр некоторое время стеснялся этого, в основном из-за разницы в возрасте, но постепенно принял и отдался семейной жизни с полной отдачей, как обычно отдавался любимому занятию.

Только Вторуша, не особо переживающий отсутствием пары ночевал, где придется, до тех пор, пока ему восстанавливали дом. Гордей предложил ему сменить имя на Первушу, чтобы обмануть жизнь, но тот уже не воспринимал себя никем, кроме Вторуши, а Гурьян вообще, прозвал его омега-самцом.

В принципе, в Зарянке установился статус кво, все чувствовали себя в имеющемся положении полноценными. Однако, от необходимости изучать изменившийся мир вокруг, это обстоятельство никак не освобождало. Прилегающую территорию надо было изучать, чтобы на будущее иметь представление о том, на что можно рассчитывать в случае каких-то проблем. В первую очередь — голод, во вторую — всё остальное.

Нужна была серьезная экспедиция с пробегом на двести-двести пятьдесят километров. Готовиться к такому путешествию стоило самым серьезным образом. Нужна была крепкая обувь, какие-то средства для укрытия от дождя, и даже громоотвод, оружие, сумки или даже тележка или сани, чтобы волочить добытое добро.

Через неделю подготовки и бесконечных обсуждений деталей разной важности для экспедиции были подготовлены усиленные кожаной стелькой лапти. Планировалось надевать их только при движении по железнодорожной насыпи, чтобы не поранить ноги об острый щебень. До нее можно было спокойно идти босиком. Вообще, первая экспедиция планировалась только по насыпи, единственному пути, по которому можно было идти, не боясь потеряться, не боясь попасть в грязевую ловушку и зная наверняка, какие населенные пункты могут ждать по пути.

Для защиты от дождя сделали полог, два на два метра, пропитав его трансформаторным маслом, добытым из трансформатора в поселке Забавы. Полог, на всякий случай сконструировали с двойным назначением. Перевернув, в него можно было складывать добычу и нести вдвоем на плечах. Благодаря этому удачному решению отказались от других вариантов транспортировки вещей. Харитон выковал громоотвод, железный штырь, который во время грозы стоило втыкать подальше от своей стоянки. Так же у каждого имелась котомка через плечо, оставшаяся без изменений с тех давних пор.

Из инструмента взяли один лом, один топор и одну штыковую лопату, решив, что этого набора хватит для решения любой задачи. В экспедицию должны были идти Александр, Гордей и Гурьян. Харитон остался на хозяйстве, а Вторуша был его бессменным подмастерьем. Никто не думал ничего такого, но на всякий случай оставлять Зарянку без мужчин не хотелось. Женщины были солидарны с этим мнением.

Переждав три дня после сильной грозы, чтобы подветрило дорогу, группа ранним утром отправилась в первую серьезную вылазку. Накануне Александр насобирал паучков в погребе и закупорил их в пустой консервной банке. На немое удивление друзей он ответил:

— Хватит уже мошкаре плодиться в неограниченном количестве.

Полчища насекомых еще не долетели до городища, но ждать этого осталось недолго. Пресечь их бесконтрольное размножение в теплых лужах обязаны были бережно собранные членистоногие.

Группу проводили до околицы. Женщинам не хватало только платочка, чтобы атмосфера прощания полностью напомнила картинную.

Путь до железнодорожной насыпи был хорошо известен и больше не таил сюрпризов. Бурлящие грязевые вулканы хоть и перемещались с места на место, но не выходили за определенную территорию. Их определяли безошибочно, даже под водой накрывшей после очередного сильного ливня. Вулканы выдавал неприятный запах, пузыри сероводородного газа поднимались из-под воды. Вода и грязь из такого вулкана помогли скорее вылечить Забаву от нарывающих ожогов.

По хорошей дороге до насыпи дошли за три часа, хотя иногда уходило и до десяти. Миновали аномальную зону, из которой бил серный ангидрид, как решил Александр. По его словам, вода соединялась с этим газом вулканического происхождения, образовывая кислоту, которая в свою очередь притягивала атмосферную влагу, из-за чего над источником всегда висел туман.

— О чем нам это говорит? — Спросил Александр своих попутчиков.

В ответ ему было многозначительное молчание, умело скрывающее отсутствие ответа.

— Это говорит нам о том, что литосфера, то есть твердая оболочка планеты, находится сейчас в разрушенном состоянии. То есть, до катастрофы ее можно было считать почти цельной скорлупой, а сейчас это растрескавшаяся скорлупа, вот и сифонит снизу во все щели.

— А чем нам это может грозить? — Спросил Гурьян.

— Как я думаю, а я далеко не истина в последней инстанции, то особо ничем. В таком измельченном состоянии любые землетрясения будут быстро затихать, пока литосфера не запаяется и снова не станет твердой скорлупой. Вулканические газы, грязевые вулканы, спонтанные извержения гейзеров, вот, что нас будет беспокоить. Это мелочи и даже в какой-то мере полезные вещи.

— Можно обогреваться от гейзеров. — Предложил Гурьян.

— Да что там обогреваться, баню надо ставить рядом с ними.

— А твои прогнозы, ваше благородие, насчет вулканической зимы не изменились?

— Вроде, нет. На дворе теплынь, как летом, хотя уже октябрь. Помните, четырнадцатого октября Покров день? Покров, Покров, покрой землю снежком, а меня женишком. Какой тут снежок?

— А может, надо было взять теплые вещи, ну-ка налетит снег?

— Фантазер ты, Гурьян. — Укорил товарища Гордей. — Откуда ему взяться, когда вся земля еще жаром пышет?

— А я почем знаю? Налетит, не спросит. Я даже не удивлюсь этому. Атмосфера-то закрыта пылью от солнца.

— Тут куча других факторов, Гурьян, температура поверхности, а так же большое количество углекислоты в атмосфере могут нивелировать эффект вулканической зимы.

— Какие умные беседы мы ведем. — Иронично произнес Гордей. — Поедатели дождевых червей, а туда же.

— Ага, значит ты сторонник принципа, мы то, что мы едим? У нас теперь мозг может деградировать до надглоточного узла, как у червя?

— До узла может и не деградирует, но что-то с ним произойдет точно.

Продолжить великоумную беседу помешали полчища мошкары, почуявшие человека. Они зависли гудящей тучей над троицей.

— Подождите меня здесь. — Попросил Александр.

Он скинул одежду, вынул банку с паучками из сумки и направился прямо по воде к ближайшему вагону. Насекомые, выбравшись из банки, разбежались и попрятались по щелям.

— Так, ребята, на обратном пути проверю, как вы тут работу выполняете. Кто будет отлынивать, заберу назад в погреб.

Александр выбрался из воды и еще минуту счищал с себя прилипших личинок насекомых. Теплые лужи буквально кишели ими.

— Кому катастрофа, а кому прямо шанс занять всю Землю. — Подметил Гурьян. — Биомасса. — Добавил он.

— Ничего, то даже хорошо, что кто-то развивается в таких количествах. С голоду не сдохнем. Некоторые и до катастрофы не брезговали личинками. Куском ткани отфильтровать личинок да на сковороду. Говорят, напоминает попкорн. — Александр наконец-то очистил себя и оделся. — Белок, кальций, жиры, вы даже не представляете насколько полезными могут быть насекомые.

— Особенно глисты! — Пошутил Гурьян.

— Нет, я серьезно. Я тут вчера не мог сразу уснуть, думал, что сельское хозяйство — это настолько трудный вариант с непредсказуемым результатом, что полагаться на него не стоит. Попытаться стоит, но надо быть готовым к тому, что есть придется все, что можно. Знаете, французы начали есть лягушек не от хорошей жизни, а потом за это звезды Мишлен стали получать.

— Ваше благородие, я хотел спросить давно, — Гордей сменил тему, — Забава говорила у них в доме сейф с оружием остался. Может, попробуем достать, ведь далеко собрались?

— Нет, мне кажется, оружие лишняя тяжесть. Кого нам опасаться, Гордей? Три лба и все при дубинах. — Александр покачал в руке топор. — Охотиться тоже не на кого. Бесполезная вещь.

— Вам виднее. — Нехотя согласился Гордей.

— Гордей, все, никаких вы больше.

— Ладно, понял.

— Вперед.

Под непрерывный гул мошкары, отмахиваясь от лезущих в глаза, нос и рот насекомых добрались до места, где можно было перейти на насыпь по сухому. Оказалось, Александр присмотрел эту проблему. Он вынул из котомки три колпака сшитые из крапивного мешка.

— Держите. Это мы с Аглаей придумали. Она очень стеснялась мне их показывать, боялась, что я замечу, что руками у нее получается не очень, комплексует по поводу того, что в детском доме не научилась ничему, что должна уметь женщина.

— Ой, да кто на это смотрит в последнее время. — Усмехнулся Гурьян. — Главное, чтобы пальцы были ленту по экрану мотать.

— Тебе ли говорить? — Заступился Гордей за женщин. — Твоя Фекла доктор Айболит в юбке. Иногда так на латыни шпарит, думаешь, какая ей Зарянка, ей на международный симпозиум, или куда там собираются.

— Это точно. Я даже иногда боюсь, что если бы у нее был выбор, она меня ни за что бы не выбрала. Я ведь руками мастак, а разговор по уму поддержать, это не про меня. — Гурьян вывернул колпак, переданный ему Александром и внимательно разглядел шов. — Нормально прошила, не мастерица, но и не рукожоп.

— Спасибо. Я обязательно передам твой комплимент.

— Сергеич, только не дословно. — Гурьян натянул колпак на голову. — Все видно, дышится легко.

Выглядел Гурьян с этим остроконечным колпаком довольно странно. Напоминал он то ли смертника перед казнью, то ли куклуксклановца, у которого не оказалось под рукой белого материала, то ли героя фильма ужасов. Гордей выбрал третий вариант.

— Теперь нам точно оружие не нужно. Мы и так нагоним страха на кого угодно.

С колпаками на голове стало намного проще идти. Сквозь редкую ткань хорошо было видно, но для мошкары они стали непреодолимым препятствием.

Пейзаж вокруг насыпи на протяжении нескольких часов почти не менялся. В низинах стояли целые озера, поверхность которых тревожил ветер. В таких низинах вода подступала в плотную с верхом насыпи. Небольшие волны окатывали щебень, но пока еще нигде насыпь не уходила под воду.

Чем дальше от поселка, тем меньше становилась мошкары, уже через час можно было снять колпаки. Александр уже не в первый раз подметил, что мир вокруг выглядит будто не их вовсе, так сильно он изменился и стал другим, что связь с прошлым осталась только через железнодорожную насыпь. А им, как существам из прошлого, только на ней и было безопасно.

Вид с холмов, разрезанных железной дорогой, открывался впечатляющий. Обязательно в поле зрения попадался курящийся паром гейзер, либо трещина в земле, к которой со всех сторон вели более мелкие трещины, следы водной эрозии. Примерно через пару часов от станции они наткнулись на свистящий гейзер, бьющий из-под земли с периодичностью раз в три минуты.

Рядом с ним во время извержения чувствовалась вибрация земли. Огромная энергия, запечатанная в недрах, находила себе выход через небольшое отверстие. Глобальные изменения требовали глобального переосмысления. Тот мир, который воспринимали как твердыню, исчез, разрушился в мгновение ока, оставив после себя шрамы, извергающиеся паром. Не было уже такого ощущения, что под ногами та же надежная опора, что и раньше. Стоило почувствовать, как дрожит земля, чтобы убедиться лишний раз в том, что надежного ничего не осталось.

Убедиться в том, что изменения кардинально изменили облик планеты пришлось совсем скоро. Гурьян раньше всех заметил, что железнодорожная насыпь стала как-то неестественно искривляться, будто ее по ошибке инженеров проложили по склону высокого холма.

— Я что-то не припоминаю, чтобы у нас так дороги строили. — Задумчиво произнес Гурьян. — Поезд может и кувыркнуться.

Серая лента насыпи опоясывала склон и издалека выглядела так, будто она сползла по нему. Чем ближе они подходили к холму, тем явнее были заметны следы разрушения дорожного полотна. Щебень с него словно трусили к подножию. Насыпь растянулась по склону вниз, ее чаще обычного разрезали небольшие трещины. Разорванные рельсы местами свалились с насыпи на обочину, где их засыпало.

— Трясло здесь изрядно. — Решил Гордей. — Если бы нашей Зарянке так досталось, то и погреб бы не помог.

— А вас не удивляет, что насыпь сделали на склоне? — Спросил Александр. — Обычно прокладывают сквозь холм, выбирают породу, чтобы не было серьезных перепадов высот. А тут она поднимается вверх, а потом идет как на прилипушках по склону.

— К чему клонишь?

— Этот холм выдавило во время землетрясения. Тут была равнина, наверное, а потом ее вспучило, поэтому такие разрушения.

— Не имею аргументов против. — Согласился с доводами Гурьян. — Это точно, так дорогу никто не строил. Ни один груженый состав в гору не въедет без разгона. Это ненормально.

— А что под холмом? Вулкан? — Спросил Гордей.

— Не обязательно. Просто породы перетряхнуло и не все встали на свое место.

— Надо быстрее пройти этот чертов холм, а то я чувствую себя на нем, как на пороховой бочке. — Гордей ускорил шаг. — Живее.

Каково было удивление, когда они перемахнули на другую сторону холма и обнаружили за ним еще один холм, но в несколько раз больше прежнего. Железнодорожная насыпь там вообще прерывалась, скрываемая следами каких-то потоков идущих с вершины холма. Вершина холма курилась паром. Серый столб поднимался вверх постепенно теряя форму.

— Везувий блин, сельского масштаба. — Гурьян замер на месте, ошарашенно разглядывая чудо природы.

— Выходит, я был прав насчет пороховой бочки. — Гордей обернулся на холм, который они только что миновали.

— Ну, что, это замечательно. Надо записать, что примерно в тридцати километрах от станции находится вулкан. Как назовем его?

— В честь нас, по первым буквам имен. — Предложил Гурьян.

— Это как? АГГ, ГАГ, ГГА? — Гордей перебрал все возможные аббревиатуры.

— Да куда тебе с твоим воображением, — саркастически произнес Гурьян. — Алгуго. — Он сделал ударение на втором слоге.

— А с твоим воображением вообще лучше ничего не придумывать. Бугага какой-то.

— Ладно, оставим природное явление пока без названия. — Помирил Александр товарищей. — Идемте, посмотрим на него вблизи.

В воздухе запахло каленым и еще чем-то едким. Александр, тем не менее, не видел причин для беспокойства. Ветер уносил дым, извергающийся из жерла вулкана в противоположную сторону.

Через насыпь когда-то бежали грязевые потоки, продукты извержения, смешанные с водой и почвой. Александр сгреб пригоршню такой грязи, понюхал ее сам и дал понюхать товарищам.

— Воняет сероводородом, лечебная. — Заключил Гурьян.

— Точно. — Согласился Александр.

Из разломов, которые периодически возникали на пути, тоже поднимался пар с сильным запахом сероводорода. Попадались хлюпающие грязевые вулканы, источающие «аромат» тухлых яиц. Изредка попадались разбросанные вокруг пористые куски застывших вулканических бомб. Налицо были все признаки формирования гейзерной долины с венчающим ее активным вулканом. Определение «вулкан» из-за скромных размеров холму шло не совсем, но по сути он им все равно был.

— Прыщ! — Неожиданно громко произнес Гордей. — Посмотрите, как похож.

Сравнение с косметическим изъяном природному явлению и правда шло и даже не только за внешнее сходство. Это был самый настоящий нарыв на теле больной планеты.

— Не особо благозвучно. — Александр критически посмотрел на вершину курящегося вулкана. — Зато по смыслу.

— Запиши, ваше благородие, в своих талмудах, что имя вулкану дал я, банщик Гордей.

— Скромнее надо быть банщику. — Гурьян покачал головой.

Александр вынул из котомки кусок не окрашенного льняного отреза, который использовал для составления карты. Развернул его и обмакивая деревянную щепку в вываренный свекольный настой, дочертил линию железнодорожной насыпи до вулкана, пририсовал к ней кружок и написал над ним «вулкан Прыщ».

— Всё, название задокументировано.

— О, может, ну его нахрен. — Засомневался Гордей. — Что-то не смотрится.

— Поздно. — Александр Сергеич потряс куском ткани, чтобы просушить свежую запись, потом аккуратно сложил ее и убрал в котомку.

— Ладно, в другой раз обещаю другие ассоциации использовать.

— Идемте дальше.

Буквально через километр от вулкана им попалась облезшая табличка, на которой с трудом удалось прочитать название «разъезд 216». Сразу за ней находился короткий перрон и справа от дороги остатки строения.

— Значит тут недалеко деревня. — Решил Гурьян. — У моих родителей так же. Если здание вокзала на этой стороне, то и деревня на этой.

Они осмотрелись. Лесопосадки вдоль дороги выгорели на корню. Остались только вывороченные потоками воды корни. Но если присмотреться, то можно было разглядеть прямую линию, идущую от насыпи и рассекающую почерневшие остатки лесополосы. Она выступала над общим ландшафтом и вполне могла оказаться дорогой, ведущей к деревне.

— А зачем нам деревня? — Спросил Гордей.

— Ты что, колхозников не знаешь. У них там припасы должны остаться. Грех дать им пропасть. К тому же, мы собирались вносить на карту все населенные пункты, которые встретим. — Гурьян поднялся на цыпочки, словно ему это могло помочь увидеть деревню.

— Я тоже считаю, что на деревню стоит глянуть. Для маленькой деревни никто бы не поставил этот разъезд. А вдруг, там есть люди?

— Не разделяю вашего оптимизма насчет людей.

— Правильно, как только у тебя появилась Забава, тебе вдруг резко стало неинтересно их искать.

Гордей одарил Гурьяна суровым взглядом.

— Кормить их придется, и еще неизвестно, что мы будем есть сами, когда запасы моей девушки закончатся.

— Ладно, мужики, будьте выше мелочных предрассудков и все у нас будет хорошо.

Александр спустился с насыпи, почти не провалившись в грязь.

— Здесь твердо, это точно дорога.

Гордей и Гурьян спустились следом.

Дорога вела вниз. Вокруг нее, на сколько хватало глаз, извергались паром десятки источников. Из-за них стояла высокая влажность и духота, будто не хватало кислорода. Ветер разносил дымку по земле и буквально через десять минут ходьбы его порыв открыл ненадолго населенный пункт с ровными рядами домов.

— Вот! — Обрадовался Гурьян. — Я вам говорил. Смотрите, отсюда они выглядят целыми.

Троица прибавила ходу и буквально сразу наткнулась на легковушку, стоящую на обочине. Ее не было видно издалека, потому что ржавый цвет сливался с общим фоном. Колесные диски без резины провалились в грязь. Стояла грязь и в салоне. Осадки стекали внутрь машины через прореху в крыше, разъедая тонкий металл еще сильнее.

— Не успели. — Заключил Гурьян.

Скорее всего он был прав. Люди бежали из деревни, когда подступил жар, наивно полагая, что смогут опередить его. Автомобиль заглох, а паникующим людям ничего не осталось, как бежать сломя голову. Хотелось верить, что им удалось спрятаться в подвале или погребе. На первый взгляд землетрясение пощадило деревню.

Гурьян прибавил шагу, а Гордей и Александр замешкались у машины, пытаясь вскрыть багажник. Немного усилий и крышка выломалась вместе с замком. В багажнике толстым слоем лежала сажа и больше ничего.

— Ясно, машина сгорела. — Гордей прихлопнул крышку назад. — А где Гурьян?

Гурьяна на дороге не было. Александр и Гордей закружились, пытаясь понять, как их товарищу на ровном месте удалось так хорошо спрятаться.

— Гурьяша, сукин сын, ты где? — Миролюбиво, как ребенка, которого надо подозвать, чтобы дать ремня, позвал Гордей.

Александр прошел вперед и понял, что дорога делала резкий уклон в ложбинку, которая со стороны сливалась. На дне ее лежал без признаков жизни их товарищ.

— Гордей, он здесь! Скорее!

Гордей подбежал и собрался спустится вниз, но Александр задержал его.

— Нельзя! Стой!

— Почему?

— Там нечем дышать. Там кислорода нет.

Они оба, несмотря на то, что не бежали, дышали глубоко, как после пробежки.

— Ничем ведь не воняет? — Засомневался Гордей.

— Это может быть углекислый газ, он тяжелый. Я задержу дыхание и попробую его поднять.

— Стой, стой, стой, барин, может я. Ты слишком умный, чтобы рисковать. Без тебя Зарянка развалится.

— Нет, я старше всех, и я занимался дайвингом, так что задерживать дыхание умею.

— Тогда барин, давай прикрепим к тебе трос, которым меня доставали тогда.

Гордей, не дожидаясь ответа обернул вокруг пояса автомобильный капроновый трос, сделав петлю. Александр часто задышал, насыщая легкие кислородом. Замер, показал Гордею поднятый большой палец и побежал вниз. В мгновение ока он оказался рядом с Гурьяном, подхватил его, пытаясь перекинуть через плечо. Беспомощный тяжелый Гурьян, превратился в безвольную плеть и никак не желал ложиться на плечо. Александр сделал непроизвольный выдох.

Гордей замер, понимая, что справится с двумя будет намного сложнее. «Барин» рывком все же перекинул Гордея через плечо и засеменил с тяжелой ношей на подъем. Гордей хотел было облегченно выдохнуть, но заметил, что Александра повело. Он сделал несколько шагов в сторону от дороги, совсем немного не дойдя до безопасного уровня, поскользнулся и упал.

— Ах ты ж, барин. — Гордей поволочил его к себе по земле, чувствуя и сам, что начинает задыхаться от каждого усилия.

Перед глазами забегали радужные круги, в горле заклокотало. Он испугался, что не успеет вытащить Александра, развернулся и пошел в сторону от ложбины, не выпуская троса из рук. Споткнулся, упал, нашел в себе силы подняться и протащить еще десяток шагов. Александр забормотал и сел.

— Хватит, я в порядке. Гурьяна надо. — Он тер уши и хлопал себя по щекам, чтобы скорее придти в себя. — Гурьяна давай.

Гордей снял трос с талии Александра и пристегнул себя.

— Давай, ваше благородие, теперь твоя очередь.

Александр крепился, таращил убегающие глаза, как у перебравшего с алкоголем человека, пытаясь усилием воли скорее придти в себя.

— Я быстро.

Гордей уже понял, что времени у товарища осталось совсем мало, а у него самого нет права на ошибку. Он задержал дыхание и направился вниз. Подбежал к Гурьяну, но не стал взваливать его на себя, ухватил его за обе лодыжки и потащил его вверх. Александр слабо тянул его к себе, да это сейчас и не требовалось. Легкие рвало от желания сделать вдох. Сознание мутилось, пропало ощущение присутствия, мир поплыл из-под ног.

Гордей держался, дав себе мысленный приказ на вдох, только после потери сознания. И ему это удалось. Он не услышал, как Александр крикнул ему, что можно дышать. Сделал несколько шагов и упал на землю, после чего громко, со свистом выдохнул и так же шумно вдохнул, отчего его начал мучить кашель.

Александр сразу бросился к Гурьяну и принялся делать ему непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Первые несколько чередующихся приемов не помогли. Гурьян сделался холодным, как покойник. Правда, выглядел он немного иначе. На лице и шее выступили красные пятна, а лоб покрылся бисером пота. Александр, не жалея ребер товарища, сделал ему более жесткий массаж и вдохнул ему воздух с такой силой, что у самого закружилась голова.

Неожиданно Гурьян закашлялся и его начало тошнить. Александр ухватил его за волосы и перевернул на бок. Тело Гурьяна заходило в конвульсиях. Оно сотрясалось даже после того, как отошла вся желчь и желудочный сок. Гордей прекратил кашлять и подошел.

— Спасли?

— Ага, спасли. — Удовлетворенно ответил Александр.

— Один-один. — Непонятно к чему произнес Гордей.

— Что? — Не понял Александр.

— Да так. — Ответил Гордей уклончиво.

Гурьян лежал целый час на земле, свернувшись калачиком, временами тяжко подстанывая. Он просил что-нибудь от головной боли, но с собой не было никаких лекарств. Ему давали сладкий отвар, после которого Гурьян ненадолго затихал.

Начало темнеть. Оставаться вблизи отравленного места не хотелось. Любой ветер мог понять ядовитый воздух вверх и тогда они могли просто задохнуться во сне. Пришлось брать Гурьяна на руки и подниматься с ним на безопасное расстояние.

— Вот, и это только первые сутки. — Произнес Гордей. — Чего дальше ждать?

— Тяжело в учении, легко в бою. — Ответил ему Александр. — В следующий раз будем знать, куда соваться не стоит.

Несмотря на страх попасть под облако ядовитого воздуха, спали все равно крепко. Организму требовались силы на восстановление, которые он черпал из скудной пищи, экономя каждую калорию через отдых.

Наутро состояние все равно напоминало похмельный синдром. Гурьян вообще опух, будто у него отказали почки. Он часто вздыхал и кряхтел и всячески старался отсрочить продолжение экспедиции.

— Сил нет подняться. Голова кружится, тошнит. Я бы еще сутки отлежался.

— Здесь лежать не стоит, надо отойти подальше от этого Прыща, иначе он подкинет нам еще каких-нибудь сюрпризов. — Александр был настойчив.

— Надеяться на выживших в деревне, я думаю, не стоит?

— Даже если они и были, то уже давно отравились.

Александр сделал пометку на своей карте, отметив подножие вулкана как потенциально опасную зону.

— Самое опасное, что этот газ ничем не пахнет. Это точно не сероводород. Мое предположение, что это или угарный газ, или углекислый.

— Нам какая разница, как он называется. Главное, научится его определять заранее. Как-то раньше канареек для этого использовали. — Гордей вспомнил какие-то факты из истории.

— С канарейками беда. Надо просто подозрительнее относиться к низинам рядом с вулканами или любыми извержениями из-под земли. Это была плохая идея спускаться вниз возле этого Прыща. — Александр посмотрел на вершину вулкана. — Он точно заслуживает такого названия.

С горем пополам, Гурьян нашел в себе силы, чтобы продолжить путь. Пока поднимались вверх, к насыпи, несколько раз отдыхал. От слабости тело покрывалось холодным потом. Он жаловался, что мерзнет. Руки его и на самом деле были ледяными, как у мертвеца.

По насыпи идти было проще и не спеша они отошли от вулкана так далеко, что его вершина скрылась за горизонтом. Рядом с большой лужей, в центре которой пузырился горячий источник, Александр объявил привал. Никому ничего не объяснив, он взял лопату и принялся копать рядом с лужей яму. Мягкая земля поддавалась легко.

— Ваше благородие, Сергеич, если кто из нас вам в тягость, просто скажите, чтобы ушел. — Гордей сострил, зная, что у ямы другое предназначение.

— А я же, Гордей, из твоего опыта сделал вывод.

— Какой?

— А помнишь, ты рассказывал, как у тебя лодыжки распухли, а ты их в минеральном источнике погрел и все прошло.

— Ну? Помню.

— Вот, мы и Гурьяна сейчас в теплую ванну с минералкой посадим, пусть его отеки вытянет.

— Верно! — Гордей хлопнул себя по лбу. — Это я должен был предложить.

— Спасибо, Александр Сергеич. — Поблагодарил Александра тронутый заботой Гурьян. — Я у вас обоих теперь в неоплатном долгу. Обещаю своих детей с Феклой назвать в вашу честь.

— Да, брось. Еще неизвестно, кого и сколько раз придется спасать.

Александр обрубил ровнее края ямы, выбросил лишнюю землю, после чего сломал стенку, перегораживающую лужу. Теплая вода устремилась в яму, мгновенно наполнив ее. Александр снял с ноги лапоть, чтобы проверить температуру.

— Нормально, полезай.

Гурьян сбросил с себя одежду и забрался в лужу. Под голову положил свои лапти и блаженно вытянулся в длину.

— Это то, что мне сейчас нужно.

Его бледное лицо спустя несколько минут приобрело здоровый розовый оттенок.

— Не поверите, мужики, но это работает как надо. У меня и шум в ушах прошел и тошнота. Надо профильтровать эту воду, да попивать в дороге. Кстати, у меня появился аппетит.

Спустя полчаса, Гурьян выбрался из воды, чтобы перекусить. Его отеки исчезли совсем и теперь он не выглядел, как смертельно уставший человек. Глядя на потрясающий восстановительный эффект от простой лужи, Александр и Гордей тоже по очереди приняли водные процедуры. На них они тоже произвели эффект, не такой ошеломляющий, как на Гурьяна, но все равно достаточно сильный, чтобы избавиться от остаточных симптомов отравления и набраться сил для дальнейшей дороги.

— Сергеич, запиши у себя в талмуде, что регулярные водные процедуры в источниках просто обязательны для любого похода.

Александр удовлетворил просьбу Гордея, записав на краю карты напоминание о том, чтобы всякий человек во время похода помнил о целебных свойствах грязевых источников.

У Гурьяна открылся невероятный аппетит. Неудивительно, в его желудке не осталось ничего со вчерашнего дня. Съев свою норму за вчера и сегодня, он остался голоден. Он зачем-то набрал воды из лужи, профильтровал ее через ткань и выпил залпом.

— Для усиления лечебного эффекта. — Прокомментировал он свой поступок.

— Смотри, может получиться передоз и совсем обратный эффект.

Ничего такого с Гурьяном не случилось, наоборот, он был полон сил и желания продолжить путь. Глядя на него, Гордей тоже нацедил кружку мутной минеральной воды и выпил ее. Александр, поддавшись стадному чувству, поступил точно так же.

После такого привала они шли до самой темноты, остановившись на ночевку, только тогда, когда уже совсем было не видно, куда ставить ногу. Самочувствие всех троих, несмотря на такой длинный переход, оставалось намного лучше вчерашнего.

Далекий горизонт озарился сотнями вспышек. Приближалась гроза. Александр отошел от лагеря на сто шагов и воткнул громоотвод в землю. Место для ночлега накрыли носилками, накрывающими их с запасом. Через полчаса начался ливень. Щебень пропускал влагу сквозь себя, не образуя луж. Александр, несмотря на частые вспышки молний и сотрясающий воздух гром, уснул. Когда закончилась гроза, ему казалось сквозь сон, что он слышит шум падающей воды.

Наутро этого звука уже не было, поэтому он решил, что это была работа воображения. Александр проснулся первым, размялся, сходил в туалет. Свет едва-едва позволял различать очертания предметов в пяти метрах. Однако он все равно решил сходить за громоотводом.

Высокий железный прут стоял на своем месте, без повреждений. Молнии не притянулись к нему. Александр выдернул его и хотел уйти, но странный звук, похожий на морской прибой, заставил его остаться. Он прислушался. Сомнений не осталось, звук ему не чудился.

Александр сделал шаг вперед и почувствовал предупреждающее движение воздуха, будто впереди была бездна. Он решил проверить пространство перед собой громоотводом и чуть не отпрыгнул назад. Уже в двух метрах перед ним ничего не было.

Гордей и Гурьян проснулись позже и застали замершего в ста шагах от места ночевки Александра.

— Чего это он? — Удивился Гурьян.

— Мне иногда кажется, что барину надо побыть одному, чтобы собраться с мыслями.

Они не спеша подошли к Александру. Утренний свет открыл перед ними картину, погрузившую в ступор и их тоже. Прямо в пяти метрах начинался отвесный обрыв, никак не меньше трехсот метров в глубину. Дна у обрыва не было. Вместо него, до самого горизонта простиралась темная водная поверхность.

На фоне людей из торгового комплекса, выглядящих практически точно так же, как и до катастрофы, пришедшие в поиске защиты и пропитания горожане, выглядели, мягко говоря, намного хуже. Почти все имели ожоги и очень часто лица или головы. Руки так вообще были обожжены у всех. Многие имели проблемы со зрением и слухом. Конечно, в условиях выживания только своей семьей им было уготовано место жертв.

Для лагеря эти пятнадцать пришлых горожан добавили нагрузки. Но разговоров, оставить их по ту сторону забора не возникло ни у кого. Внешний вид, в особенности детей, мог растопить любое холодное сердце и задвинуть любые логические доводы подальше. Возможно, люди из торгового комплекса еще сохранили прежнюю человечность, не пережив в полной мере всех испытаний.

Среди новеньких оказалось трое детей, трое подростков и девять взрослых, четыре женщины и пятеро мужчин. Многие были дистрофически худыми, с незаживающими ранами из-за сильного авитаминоза, с полной потерей сил. После первого обеда многие не смогли совладать с собой и уснули прямо на земле.

В первые дни спасенные жители города вели себя, как люди второго сорта, как прокаженные, чувствуя свое отличие от тех, кто оказал им помощь. Первыми на контакт, как и следовало ожидать, пошли дети. Вероника быстро сдружилась со своими ровесниками, совершенно не обращая внимания на их ожоги. Следующими на контакт пошли подростки и только потом взрослые.

Оксану выхаживали долго. Атрофия многих органов вызывала у нее отторжение пищи. Она поправлялась с трудом, очень медленно. Зато ее Платон восстановился быстро и стал общим любимцем. Он пытался начать ходить, заставляя окружение не спускать с него глаз.

Практической пользы спасенные принесли не много. Они не знали, где можно легко достать продукты, могли показать только развалины, в которых до катастрофы находились продуктовые магазины. Получалось, что судьба сама подталкивала лагерь на конфликт с теми людьми, которые разбирали склады на Кичигина.

Операция по добыче оружия прошла успешно. Удалось вывезти все оружие, до которого смогли добраться. Среди него оказалось пара десятков гладкоствольных ружей, девять нарезных винтовок, две пневматических «переломки», два травматических пистолета без патронов и пять пневматических копий популярных пистолетов. Арсенал выглядел достойно и мог сыграть решающую роль в любом споре.

Чтобы отбить желание продолжить разборы завалов оружейного магазина у кого бы то ни было, залили щели в них маслом и подожгли. Огонь добрался до патронов, после чего пару часов слышались хлопки.

Спустя три дня Игорь объявил о том, что надо идти за продуктами, причем с самыми серьезными намерениями. Он уже боялся, что их там осталось совсем немного, а может быть и не осталось вовсе. Евгений попытался убедить его в обратном.

— Много они вынести не могли, потому что носили одними носилками. Час туда, час обратно, перекур, погрузка, разгрузка. Рейсов пять-шесть в день, не больше.

— Ну, да, одну фуру такими темпами за месяц не разгрузишь. Однако с учетом того, что сохранилось после катастрофы, любой лишний килограмм еды на вес золота. Выходим завтра, ранним утром. Предупреждаю сразу, если возникнет намек на применение силы с их стороны, никаких сомнений в том, чтобы применить оружие самим быть не должно.

Игорь нашел взглядом Дениса. Денис не смог его выдержать. Разумеется, в случае коллективного применения оружия он тоже был готов применить его. Проблема была больше в личной ответственности за смерть Шурика. Хотя, если бы Игорь разрешил ему не идти на эту разборку, он с большим удовольствием отказался бы от нее.

Денис сдружился со старым карабином Симонова. Он разработал все его детали, затвор и в особенности обоймы, от которых зависела быстрая перезарядка, что было немаловажно в случае перестрелки. Он же научил остальных проверять патроны на пригодность. Во время стрельбы, Денис обратил внимание, что в патронах потерявших способность к воспламенению есть следы темных потеков. Агрессивная среда разъела лак, затронув и металл, обеспечив попадание влаги в порох. Влага, содержащая всю таблицу Менделеева, вызвала химические реакции изменившие состав пороха. Если внимательно присмотреться к кромке гильзы, то можно было заметить выступающие изнутри темные пятнышки, указывающие на то, что влага попадала в гильзу.

Был еще случай, когда выстрел произошел, но не настолько мощный и пуля просто застряла в стволе. Перед тем, как идти к складам, научились пользоваться шомполом для выбивания пули. Любые непредсказуемые ситуации могли позабавить противника и дать ему уверенность в собственном превосходстве.

Накануне выхода Денис плохо спал, вздыхал, ворочался, непрестанно думая о завтрашнем мероприятии. Алена не спала вместе с ним.

— Денис, все будет хорошо. Они же не идиоты, чтобы бросаться на вас с палками?

— Мы уже переполошили весь город стрельбой. Что если они тоже решили вооружиться? Мне бы точно пришла в голову такая мысль, если бы услышал стрельбу.

— А где они его найдут?

— Да черт его знает. Мы же нашли. В полиции, у военных. Да и оружейных магазинов в городе было немало. Я просто не интересовался этим, но ведь были. — Денис вздохнул. — Я не трушу, не собираюсь искать повод не идти, но должно же быть еще какое-то решение, кроме стрелять друг в друга.

— Есть. Сидеть и ждать, когда тебя накормят из жалости.

— Ты утрируешь.

— А ты пытаешься выдумать что-то нереальное. Всегда так было в смутные времена. Как только начиналось беззаконие, власть сразу переходила в руки тех, кто не боится заявить о своей силе.

— А ты откуда знаешь?

— Ну, я же не всегда пневматикой торговала. Если бы не ошибки молодости, — Алена погладила по голове спящую дочку, — была бы уже на какой-нибудь руководящей работе.

— Не была бы. Катастрофа все равно бы произошла, независимо от твоих ошибок.

— Спите уже. — Прошипел через перегородку Евгений. — Завтра будете своим «ай-кью» мериться.

— У нашего интернет-магазина был слоган: с помощью оружия и доброго слова можно добиться большего, чем только с помощью одного доброго слова. — Хихикнула Алена.

Она положила поперек Дениса ногу. Это сработало на подсознательном уровне. Денис вскоре заснул.

Разбудил Дениса прозвучавший, как сирена тревоги, звонок механического будильника. Вместе с утром навалилось тяжелое чувство предстоящего дела. Денис вышел на улицу, чтобы умыться. Артем и Федор уже стояли у умывальника и брызгали друг в друга водой. По ним можно было подумать, что впереди их ждет парк аттракционов.

— Ты чего такой хмурый? — Спросил Артем.

Вопрос очень удивил Дениса.

— Я думаю, мы не на прогулку идем.

— Не прогулку, но веселье обещаю. — Засмеялся старший брат.

— Я уже представляю их рожи, когда они выползут с дубинками и кирпичами. — Федор поднял руки, будто в них было вложено оружие. — Бум!

— Не стоит их недооценивать.

— Ладно, не дрейфь, Денчик. — Артем похлопал Дениса по плечу. — Мы знаем, что у тебя комплекс, но не вечно же тебе им мучить себя. Если и нам придется убить кого-нибудь тебе ведь станет легче?

— Да, блин, нет у меня никакого комплекса. — Денис набрал в руки воды и громко фыркая, принялся умываться.

Аппетита не было никакого. Денис поковырялся ложкой в жидком бульоне и отдал его Федору. Тот не стал отказываться. Прежде, чем уйти, Денис завернул в свой спальный закуток, где они жили с Аленой и Вероникой. Он нагнулся, чтобы поцеловать Алену, но она почувствовала его присутствие и проснулась.

— Уже уходишь?

— Да. Зашел сказать.

Алена поднялась и обняла Дениса.

— Всё будет хорошо. Не лезь вперед всех и не геройствуй. Мы с Вероничкой ждем тебя.

— Ладно, не буду. — Денис вздохнул. — Если повезет, сегодня на ужин будет еще что-нибудь кроме жидкой похлебки.

— Было бы здорово, хотя я буду больше рада, если у вас все пройдет без последствий.

— Было бы хорошо.

— Все будет хорошо. Не для того нас бог спрятал в той яме, чтобы пустить в расход по такому поводу.

— Хм, возможно. — Денис поцеловал Алену в щеку и вышел.

Все ждали только его. У ворот стояли пятеро: Игорь, Сергей, Тагир, Артем и Федор, вооруженные, с инструментом в руках. В ногах путался Квазимода, горящий от нетерпения поскорее выйти за ворота.

На часах стоял Влад. Он открыл ворота и выпустил команду.

— Удачи, мужики. — Пожелал он.

— И вы тут, смотрите в оба. — Оставил наставление Игорь. — И смотрите, чтобы новенькие не отлынивали от работы. Хватит им уже себя жалеть.

— Хорошо. — Пообещал Влад.

Дорогу до складов знали хорошо, поэтому шли бодро и за полтора часа подошли к окрестностям. Остановились на развалинах областной стоматологической поликлиники, хорошо маскирующих от ненужного взгляда.

— Артем, иди в разведку. Не исчезай из обзора, все время будь у нас на виду. Если увидишь что-то, подай знак. — Игорь сжал руку, согнутую в локте в кулак. — Если будет поздно, просто ложись и ползи назад, а мы прикроем.

— Ладно, я понял.

Артем взял с собой только «Сайгу» и два магазина к ней. Пригнулся и побежал вперед. Укрылся за развалинами, за дорогой и выглянул из-за них. Потом прошел вдоль, до конца разрушенного здания. Замер за ним.

Минуту он лежал неподвижно, а потом махнул рукой, предлагая сменить позицию. Небольшой отряд, громыхая инструментом и оружием, перебрался ближе к интересующему объекту.

— Тихо? — Спросил Игорь.

— Вначале, показалось, что был шум, но кажется, это в той стороне, в разломе, что-то обвалилось. — Он показал в сторону трещины, протянувшейся через весь город.

— Мы не слышали. — Засомневался Игорь. Вы слышали, парни?

— Нет. — Ответил Федор.

— Я тоже не слышал.

— Очень тихий звук был, далеко, наверное. — Решил Артем.

— Ладно, это не повод меньше смотреть по сторонам. Иди теперь вот так, между домов, только не удаляйся больше, чем на пятьдесят метров. Здесь легко устроить засаду. А они точно оставили этот вариант, если не трухнули после нашей канонады.

— Я пошел? — Спросил Артем.

— Давай.

Артем, как настоящий ополченец из кинохроники про гражданские войны последних десятилетий, взяв оружие поперек ствольной коробки, пригнувшись, побежал к ближайшим развалинам. Он не издавал никакого лишнего звука. Добежал, осмотрелся, перебежал к следующим, снова осмотрелся, после чего дал знать, что путь свободен.

— Следующий рывок и мы на складе. — Игорь выглянул из-за развалин. — Однако эта тишина мне не нравится. Или точно выгребли всё, или сидят и ждут нас.

— А может они еще на работу не пришли? — Решил Федор.

— Конечно, мы когда оружие нашли, тоже уходили ночевать домой? — Язвительно подковырнул его Сергей.

— Так то оружие?

— Артем, бери Квазимоду и идите вместе. Пятой точкой чую сюрприз.

Пес, услышав упоминание своего имени, нетерпеливо засуетился. Игорь прижал ему пасть ладонями.

— Пожалуйста, не лай, мы сами поймем, когда ты что-нибудь учуешь.

Пес лизнул руку Игоря, когда тот убрал их от его морды.

— Идем, Квазиморда. — позвал его Артем.

Собака, преисполненная важности, обогнала его и побежала впереди, обнюхивая каждый подозрительный предмет. Она подбежала к руинам кирпичного забора, огораживающего воинскую часть, с остатками колючей проволоки и заводила носом по ветру. Денис по ее поведению безошибочно понял, что собака почувствовала что-то достойное внимания.

Артем сбавил шаг и медленно подошел к Квазимоде, показав тому сохранять молчание. Пес хотел перебраться через завалины, но Артем отстранил его, выглянул поверх них и сразу же присел.

— Я же говорил. — Подтвердил выводы Дениса Игорь. — Они там.

Артем призывающе махнул рукой и приложил палец к губам, затем показал три пальца. Видимо, по ту сторону забора находились трое. Артем показал на свой карабин и сделал крест из рук. Огнестрельного оружия у людей на складе не было.

— За мной! — Игорь первым направился к забору. — Денис, смотри за тылом.

Денис развернулся и поводил карабином по сторонам. Не похоже, что им приготовили засаду. Пятясь, он дошел до забора.

— Короче, Тагир идешь налево, Сергей направо, чтобы нам с флангов не зашли. Если увидите любую активность, стреляйте в воздух, а мы сориентируемся. Пошли.

Игорь, Артем и Денис, выставив перед собой оружие, поднялись и мягко ступая, перешли развалины забора. Один мужчина, видимо на часах, спал в сломанном кресле, откинувшись на спинку. Рядом с ним лежал металлический уголок, сплющенный с одной стороны, под удобный хват рукой. Игорь беззвучно поднял железку и зашвырнул ее через забор. Она почти беззвучно плюхнулась в грязь.

Двое других спали под навесом крыши, свято веря, что находятся под опекой часового. Игорь показал Денису стволом своего оружия на часового, чтобы он присмотрел за ним, а сам, вместе с Артемом направились к остальным спящим. Квазимода пошел с ними. Он забежал под навес и громко гавкнул, видимо из своих собачьих побуждений желая показать сразу, кто в доме хозяин.

Мужики вскочили, включая часового и ошалело уставились на направленные на них стволы.

— Вы кто? — Спросил один из них.

— Кони в пальто. — Ответил Игорь. — Не узнаете что ли?

— Не-е-е-т. — Протянул спросонья ничего не понимающий мужчина.

— Что у вас, авитаминоз, память отшибло? Мы были здесь четыре дня назад, предлагали совместно поделить «гуманитарку». Вы отказали нам, и теперь мы будем вынуждены попросить вас уйти. Этот склад наш и никаких компромиссов теперь не будет. Собирайте ноги в руки и домой. Больше вам здесь делать нечего.

Игорь махнул стволом в сторону выхода. Мужики понуро, бросая взгляды исподлобья, подчинились. Наверняка, они лучше людей Игоря знали, что церемониться с ними не будут в случае если они не повинуются.

— Передайте своим, на будущее, чтобы учились идти на компромисс. Ничего хорошего не получится, если мы будем убивать друг друга по малейшему поводу.

Через забор, чуть не запутавшись в колючей проволоке, перепрыгнул Тагир и бегом побежал навстречу.

— Игорь, их там еще с десяток человек идет, с инструментами. — Запыхавшись, произнес он.

— Оружие?

— Не, только инструмент. Они рядом.

— Вперед, не оглядываясь. — Игорь ткнул ближайшего к нему человека стволом оружия. — Идите, но знайте, что вам в спину смотрит оружие. Объясните своим популярно, что этот склад теперь наш.

Мужчины спешно направились к своим, а люди Игоря залегли за развалинами забора. Неприятельские работники находились в каких-то тридцати метрах от них. Завидев своих, они сразу поняли, что произошло что-то неординарное. Мужчины остановились, бросили носилки и прочий бесполезный в схватке инструмент.

Троица, красноречиво жестикулировала и показывала руками в сторону склада. Игорь поднялся и сел на выступающую груду кирпичей, держа оружие так, чтобы его было хорошо видно.

— Вы, пока, лежите. — Попросил он остальных. — А я буду производить впечатление превосходства на этих жадных упырей.

«Конкуренты» не спешили уйти, даже понимая свое невыгодное положение.

— Что они могут думать так долго? — Сокрушенно произнес Артем. — Может пальнуть в воздух?

Палить не пришлось. От группы отделился один мужчина. Он демонстративно бросил железку на землю и показал свободные руки.

— О, переговорщик. — Усмехнулся Игорь.

Он тоже поднялся и отставил оружие в сторону.

— Мужики, держите его на прицеле. — Произнес он негромко.

Игорь не пошел навстречу, всячески демонстрируя свое превосходство в этой ситуации. «Переговорщик» находился в роли просящего, это ему были нужны варианты.

— Что хотел, друг? — Спросил его Игорь, когда между ними осталось пять шагов.

Мужчина остановился. Только сейчас он понял, что в его сторону направлены несколько стволов. На его небритом лице отразились все эмоции, которые он испытывал.

— А что вы так сразу-то? — Выдавил он из себя.

— Ты что, самый красноречивый из всех? — Игорь усмехнулся. — Мы не сразу, четыре дня собирались.

— Давайте порешаем что-нибудь? Как-то по-людски надо.

— Надо было начинать с себя. Сейчас, этот склад наш, и если вы решите, что это не так, то мы готовы принять вызов. Был у вас тут такой, Дамиром назвался. Он с нами не хотел разговаривать.

— Он у нас главный. Жесткий человек.

— Если он вам не нравится, выберите другого. Сейчас, видите, какая демократия, хоть каждый день выборы устраивай. А плохого начальника, фьюуууть, в трещину в земле, поближе к аду.

— Да, он так-то нормальный, сколотил нас в коллектив. Другие вон, с голоду дохнут, а мы живем сыто.

— Это видно. Одни дохнут, а вы жируете. Пришло время, чтобы все стало наоборот.

От группы мужчин отделился еще один, и как-то странно глядя на Игоря, пошел в его сторону.

— Этот что-то задумал? — Игорь потянулся к оружию.

— Колян, тебе чего? — Крикнул переговорщик.

— А я знаю этого мужика. Это же Игорек с Мана — изотермички. Игорь, это я, Колян, с Камаза, помнишь? Вместе стояли в Самаре под загрузку полгода назад. Я тебе кофе отсыпал, потому что ты жаловался, что за рулем кемаришь.

— Николай? Конечно, помню, а как же. — Игорь поднялся и обратился к переговорщику. — Так, ты иди к своим, друг, я лучше с товарищем пообщаюсь.

Переговорщик ушел, бросив напоследок недовольный взгляд на Игоря. Николай хлопнул по плечу товарища, чтобы тот не переживал за исход переговоров.

— Здорово! — Николай протянул руку.

Игорь пожал ее, но потом обнял коллегу по рулю.

— Приятно видеть знакомое лицо. — Поделился Игорь. — Рад, что выжил.

— Взаимно.

Какое-то время, бывшие коллеги выясняли общие интересы, не затрагивающие дел, относящихся к складу.

— Переходи к нам. — Предложил Игорь Николаю.

— Не могу, у меня семья там. Этот Дамир не совсем адекватный. Включил режим бога и никак не выйдет из него, хочу люблю, хочу караю. Так-то он не дурак, и про этот склад знал и все мы не голодаем, но напряжение от его непредсказуемости постоянное. Вы-то, как устроились? Я смотрю, лица у вас не испорченные пеклом?

— Не поверишь, но мы совсем недавно выбрались из-под земли. Катастрофы, как таковой на себе и не прочувствовали.

На лице Николая появилась тень суеверного страха и непонимания. Пришлось рассказать ему про рухнувший торговый центр.

— Ясно. Новенькие, значит. — Николай вздохнул. — И что же мне теперь передать нашему неадеквату? Представляю, как он будет злиться.

Игорь рассказал про Шурика, который вполне мог стать таким же Дамиром с комплексом бога, но судьба поступила с ними мягко, задушив этот зловредный росток в зачатке.

— Вальнуть? — Николай задумался.

— Тогда мы смогли бы договориться. — Пообещал ему Игорь, подводя коллегу к единственному решению.

— Легко сказать. Он там боец какой-то, единоборец. Грушу каждый день лупит, кирпичи разбивает.

— Против лома нет приема. А если вы еще соберетесь с единомышленниками, то и подавно.

— Да уж. — Николай засунул грязную пятерню в засаленные волосы.

— А вы уже контачите с кем-нибудь? — Неожиданно спросил Николай.

— В смысле?

— Мы, например, установили связь с выжившими по ту строну разлома. Они там базу МЧС нашли в хорошем состоянии, лекарства, генераторы, даже топливо есть. Меняем на продукты.

— Серьезно?

— Да.

— А где нашли переправу.

— Да по воде. Вы знаете, что за Уралом земля просела?

— Ходил у нас один до набережной, рассказывал. И на большой площади просело?

— Еще никто не знает. Краев не видели.

— Нихрена себе. Это ведь и мы могли под воду уйти.

— Запросто. Мы по краешку лодками возим, потому что в глубине постоянно что-то случается, то волны поднимутся, то пузыри с газом, то закрутит водоворотами. Гиблая вода, не лезьте.

— Спасибо. Для начала мы себе склады забьем, а потом подумаем насчет обмена.

— Ясно. — Николай яростно почесал свою шевелюру. — Да, незадача. Воплей сегодня будет до неба. Дамир теперь тоже решит, что мы должны найти оружие.

— Слушай, Колян, я тебе серьезно говорю, будет у вас нормальный человек у власти, и мы все решим спокойно. Думаешь, нам хочется противостоять кому-нибудь? Решите вашу проблему и начнем дружить семьями.

— Не все меня поддержат, а кто и вообще, решит сдать. Жополизов у Дамира достаточно. Тут решительно надо, чтобы никто не знал, а потом поставить перед фактом. Да и семью бы в это время убрать из лагеря. Был бы у меня пистолет, я смог бы, а так я боюсь его.

— Пистолет, говоришь? Артем. — Окликнул парня Игорь. — А ты взял свой «ПМ»?

— Взял. — Ответил из-за обломков кирпичей Артем.

— Как у него с патронами?

— Ну, есть осечки, из десяти три, примерно.

— Николай, мы можем дать тебе пистолет и если что, готовы принять к себе вместе с семьей, и даже теми, кто придет с тобой, если ты не сможешь убить его и решишь сбежать.

— Идет.

— Артем, оставь в обойме пять патронов.

Артем выщелкнул три патрона из обоймы и снова вставил ее в пистолет.

— Теперь никто не должен видеть, что мы передали тебе оружие. Скажи своим, что ты пошел показать нам склады. — Игорь наставил на знакомого ствол карабина, чтобы его друзья ничего не заподозрили.

— Ага, хорошо. — Николай повернулся к товарищам. — Я пойду, покажу, где что лежит.

Ему не ответили. Угрюмые мужики из-за этой сложной ситуации чувствовали себя не на своем месте. По их взглядам можно было догадаться, что нежданные проблемы их злят.

Как только Николай скрылся из вида, ему передали пистолет. Артем любовно очистил его от ржавчины, из-за чего тот потерся до белого металла и стал выглядеть, как видавшее виды оружие.

— Это предохранитель. Сейчас он на нем. Передергивать затвор не надо, патрон уже где надо. Снимаешь с предохранителя и стреляешь. Если будет осечка, тогда придется передергивать.

— Ясно, вроде. — Николай повертел пистолет в руках, а затем сунул под ремень в штаны.

— Ну, Колян, давай, рассказывай, где что лежит. — Попросил его Игорь.

— Ну, короче, вот под этими завалами холодильники. Там мясо. С краю уже порченное, но в глубине еще есть не растаявшее. Там вообще, стены выдержали и пока мы их не вскрыли, холод стоял серьезный. Тут всякая консервация армейская. Честно говоря, что легко можно было вытащить, мы уже вытащили. Так что, надо разбирать завалы. Сухпайки здесь. — Николай указал на вскрытую часть крыши, за которой зияла темнота. — Там крыс много, по запаху догадаетесь. Мы, честно говоря, побоялись подхватить от них какую-нибудь заразу, поэтому брали только целые упаковки.

— Как, крысы тоже выжили? — Удивился Денис.

— А что крысам мешало это сделать? Они в любой щели могли спрятаться, а уж дохлятины потом было. Я вас предупредил, про крыс, пойду, а то мои друганы начнут меня подозревать.

— Спасибо, Николай. — Поблагодарил его Игорь. — Надеемся, что у тебя все получится, а если что, ждем вместе с семьей у себя. Нам крепкие мужики нужны.

— А вы где обосновались?

— В районе Хлебного городка. Если по путям от вокзала пойдешь, не промахнешься.

Николай вздохнул и поправил через майку рукоять пистолета.

— Буду от вас идти, выкрикнете мне что-нибудь оскорбительное в спину.

— Хорошо.

Николай перебрался через забор. Игорь и Денис направили ему в спину стволы карабинов.

— И скажи своим, еще раз сюда сунетесь, огребете по полной!

Николай развернулся, и еле скрывая улыбку, крикнул.

— Мудаки!

Большая компания молча отправилась восвояси. Денис физически ощутил появившееся чувство вражды, возникшее между конкурирующими из-за продуктов группами людей. Ему по-прежнему верилось, что все можно было решить переговорами, чтобы избежать возможных жертв. При всем своем уважении к Игорю, он был недоволен тем, как тот, просто мимоходом, предлагал застрелить лидера группы, будто речь шла о пустяке. Он реально не поспевал за изменениями моральных принципов и проглядел тот момент, когда убийство превратилось из чрезвычайного происшествия в рабочую ситуацию.

Из глубины завалов на самом деле несло «мышами», характерным запахом мочи грызунов. Следы их присутствия были везде, в виде мелкого помета, и отпечатков лап. А там, где хранились сухпайки концентрация вони была особенно сильной.

— А это не так уж и плохо. — Решил Сергей. — Крысы, это свежее мясо. Это стратегический запас на будущее.

— Ты прав, но пока они могут лишить нас стратегического запаса в настоящем. Мой приказ, увидел крысу — убей. Крысят тоже. — Приказал Игорь.

Под завалами, где находились холодильники, к запаху крысиной мочи примешивался тяжелый запах разложения. Мясо решили вынимать в первую очередь. Те, кто занимались здесь добычей мяса прежде, установили подпорки в потолок, чтобы не произошло обрушение, поэтому людям Игоря оставалось только растаскивать в стороны испорченные тушки, чтобы добраться до замороженных.

Мяса получалось намного больше, чем могли увезти за раз на пяти точках. Вообще в одну тачку лезло не больше двух свиных полутушек, либо одна коровья, разрубленная на две четвертины. Пришлось Денису и Артему отвезти в лагерь две тачки с мясом и придти с подмогой. Работа кипела до самой ночи. За это время в лагерь отвезли пять рейсов по семь тачек в каждом, выбрав всего понемногу. Для изголодавшихся новичков такое количество еды казалось просто сказочным подарком.

— Так, туристы, мы вас приняли не для того, чтобы откармливать и заботиться, как о беспомощных. Кто не будет работать, отлынивать, есть не будет тоже. Понятно? Завтра, все, кто может держать кувалду, пойдете на склад. Наши парни сегодня выложились и останутся в лагере, охранять. На эти продукты, сами понимаете, глаз положили не только мы, поэтому нужно быть готовым к тому, что нам захотят отомстить.

Игорь провел перед отбоем разъяснительную беседу, причины для которой назревали не первый день. Он устал от того, что новенькие слишком зажалели себя, пассивно ожидая, что о них будут заботиться вечно. На завтра он планировал взять всех мужчин, которые отсиделись в лагере, а это, без малого, полтора десятка человек и отправиться с ними на добычу продуктов.

Только вскоре после отбоя, планы поменялись. Неожиданно Квазимода принялся истошно лаять, всполошив лагерь. Разожгли масляные лампы и заняли оборону по периметру. Оказалось, что переполох устроил Николай с семьей и еще двумя товарищами. Подняв руки вверх, когда на них попали тусклые лучи самодельного прожектора, они направились к воротам.

— Не смог? — Игорь понял, что если бы у Николая получилось убить Дамира, он бы не пришел.

— Нет. Не смог. Дамир уехал на сделку. Люди из Восточного обещали ему оружие в обмен на продукты, поэтому он решил присутствовать сам, чтобы не обманули. А мы, пользуясь моментом, ускользнули.

— Жаль. — С досадой произнес Игорь. — Чую, Дамир ваш, будет для нас самой главной проблемой. А теперь еще у него будет оружие. А что вас так мало?

— Побоялись, да я особо и не распространялся о своих планах. Сам понимаешь, желающих донести хоть отбавляй, а суды сейчас скорые.

— Про суды, не знаю, у нас пока еще никого не судили ни разу.

— Да? — Удивился Николай. — А у нас двоих казнили, за крысятничество.

— Тьфу, блин! — Игорь сплюнул. — Ладно, вам помогут устроиться, а завтра поговорим обстоятельнее.

Известия, которые принес Николай, заставили жителей лагеря почувствовать себя некомфортно. О тех временах, когда они мирно и дружно жили в торговом центре, вспоминалось с ностальгической грустью. Внешний мир оказался суровее, чем хотелось думать. Чтобы выживать одного оружия и наглости было недостаточно. Нужна была дипломатия, для поиска союзников, чтобы не остаться изгоями-одиночками. С этой идеей Денис проснулся и сразу поделился с Игорем.

— Ты, прав. — Согласился он. — А лучше кандидатуры для переговоров, чем ты, не найти. Значит так, сегодня тебе, Артему и Федору, надо найти переправу на ту сторону разлома. С собой возьмете для установления отношений немного провизии. С одиночками голодными не контачьте, попробуйте выйти сразу на тех, кто пытается продать оружие Дамиру.

От этой перспективы, оказаться среди людей настроенных возможно, агрессивно к любым незнакомцам, Денису было не по себе, но дух исследователя в нем откликнулся на это предложение с готовностью. Артем и Федор так вообще, всегда были за то, чтобы не заниматься рутиной.

Не прошло и часа, как они стояли с полными рюкзаками консервов и при оружии, готовые выступать. Алена со слезами на глазах провожала Дениса. Это мероприятие не казалось ей настолько необходимым, как добыча продуктов питания, а вот опасности оно таило намного больше. Денис упрекнул ее в отсутствии геополитических взглядов, а Алена упрекнула его в том, что он специально ищет себе занятие, чтобы не оставаться дома.

Чтобы не столкнуться с Дамиром и его людьми на переправе в районе набережной, решили искать переход на другую сторону с обратной стороны. Пришлось обходить Бёрды, вернее, огромный провал на том месте, где находился этот район города.

Вокруг Берд находилось много низин, превратившихся в настоящие болота. Их оккупировала непонятно откуда взявшаяся мошкара. К этой проблеме Денис и его напарники готовы не были. Насекомые лезли в лицо, рот и уши. Они попадали в легкие во время вдоха, вызывая кашель. Огромную петлю, чтобы обойтиразлом пришлось делать до самого вечера.

Пойма Сакмары оказалась заболоченной, а вместо чистых речных вод медленно текла густая коричневая жижа. На другую сторону перебрались по остаткам железнодорожного моста. По насыпи добрались до хутора Степановского, от которого остались только затянутые грязью развалины. Человеческой активности в нем замечено не было, да и парням некогда было её искать. Слишком много времени они потеряли на то, чтобы обойти Бёрды.

Далее они направились в сторону поселка им Ленина, и возникшего рядом с ним котеджного поселка Заречье. Поселок был построен на горе, основной породой которой являлся красный плитняк. Выеденный дождями, растекшись длинными рукавами вниз по горе, он окрасил все окрестности терракотовым оттенком. Как ни странно, Заречье выглядело прилично. Здесь было много развалин, но и сохранившихся домов было немало. Стараясь не шуметь, парни миновали поселок, и вышли на изувеченное Загородное шоссе, направившись по нему в сторону города. Пришлось снова пересечь Сакмару по остатками автомобильного моста. Благо река не была такой полноводной, как раньше.

Ночь застала их рядом с заколоченным за ненадобностью постом ГИБДД. Свежие граффити, нацарапанные острым предметом по стенкам, дали понять, что люди здесь бывают. Дверь на пост оказалась варварски вскрытой. Внутри царил беспорядок. На стенах красовались тем же способом нанесенные на стенах граффити. Ночевать на посту парням показалось безопаснее, чем на земле. Вряд ли кто мог явиться сюда после заката. Бесшумно подняться по железным ступеням не получится, а держать оборону сверху было гораздо легче. Хотя, все эти меры предосторожности казались перестраховкой.

Первым на часы встал Артем, затем его сменил Денис. В помещении ему показалось душно, и он вышел под открытое небо. Тьма вокруг была абсолютной. Только где-то в районе газоперерабатывающего завода что-то алело. Из города этого зарева видно не было. Теплый влажный ветер тихо раздувал отросшие волосы. Денис сидел на верхней ступеньке и дремал. Вдруг, ему послышались голоса. Они становились все отчетливее. Разговаривали двое мужчин.

— Дорогу перегородим, колючку натянем. Тут считай ни одного прохода на пять километров не осталось.

— Идея правильная. А что делать с теми, у кого ничего нет?

— Придумаем. С баб можно натурой брать, а с мужиков… пусть ищут, пока не найдут что пожрать, не пройдут.

— А если, кто серьезный с оружием появится?

— Откуда? Так думать, лучше ничего не начинать. Да и не осталось никого серьезных. Все полудохлые, испуганные.

Денис хотел предупредить Артема с Федором, но опоздал, по ступеням застучали ноги.

— Стоять! — Крикнул он и отошел подальше от ступеней.

Шаги замерли. Клацнуло железо, и следом раздался громкий выстрел. Денис упал на железный пол и выстрелил два раза в ответ. На третьем выстреле случилась осечка.

Если бы Александр решил установить громоотвод на десять шагов дальше, то участь его была бы незавидна. Упасть с такой высоты без последствий не получилось бы. Когда солнце взошло основательно, и через непременную облачность осветило дно обрыва, перехватило дыхание от глубины и крутости откоса. Было такое ощущение, что в этом месте каким-то неведомым гигантским ножом, как от пирога, был вырезан кусок поверхности.

— Возвращаемся? — Спросил Гурьян. — Или?

— Или. С топографической точки зрения этот новообразованный водоем представляет крайний интерес. Думаю, он не настолько велик, как нам кажется отсюда, и было бы хорошо занести его размеры на карту.

— А может, ваше благородие, вернемся и пойдем в другую сторону от станции? Все-таки на первом месте у нас более практичный интерес?

— Это же день потерять, мужики, на обратную дорогу, итого два, в общей сложности. Я хотел бы понять размеры этого феномена, что в будущем нам точно пригодится. — Александр решил настоять.

— Мы много не пройдем по грязи, Сергеич. Это в пять раз медленнее, чем по насыпи. — Гурьян был на стороне Гордея.

— Ладно, не буду настаивать. Ждите меня здесь, я пойду один. Если за полдня не дойду до краев этого провала, вернусь назад и пойдем обратно.

— Ваше благородие, это звучит так, словно ты хочешь обвинить нас в лени и трусости. А вдруг ты хапнешь ядовитого воздуха, кто тебя вытащит?

— Я буду крайне осторожен.

— Нет. Дурацкий план, ваше благородие. Или все вместе, или никто.

— Я пойду независимо от того, пойдете вы со мной или нет. Так что решайте.

Гордей возмущенно закатил глаза и вздохнул. Гурьян полез в котомку, чтобы приготовить завтрак.

— Да уж, Александр Сергеич, вы прям оставляете нам простор для выбора решений.

— Это значит, да?

— Это не твердое да, это такое вялое, вынужденное да, которое готово превратиться в нет.

— Мужики, я знаю, что это правильное решение. Моя интуиция говорит мне, что надо идти вдоль обрыва. Логика говорит другое, но у логики нет опыта в таких делах.

— Ладно, по инерции, мы подчинимся. — Согласился Гордей. — Но если инерция вас подведет, то в следующий раз будет выбирать решение большинства.

— Согласен. Сам рад проверить себя на самодурство. Всегда, когда я не могу объяснить свое решение, где-то в глубине души считаю себя самодуром, правда, до тех пор, пока не пойму, что был прав.

— Отлично. — Гурьян вынул банку рыбной консервы без этикетки. — Кто хочет проверить свою интуицию, это в томате или масле?

Гордей уставился на Александра, желая чтобы он продемонстрировал навыки своей чувствительной интуиции.

— Я не экстрасенс и не могу чувствовать то, к чему у меня нет интереса. Мне все равно, что в банке.

— Понятно. Будь там черная икра, вы бы почуяли?

— Нет, хватит ловить меня на том, что вы неправильно поняли.

В банке оказалась рыба в масле. Ее поделили на три равных части и быстро съели. Завтрак почти не утолил голод, просто оставил во рту приятное ощущение побывавшей в нем пищи. Его запили чистой водой.

Солнце поднялось на четверть от линии горизонта, развеяв туманную дымку над водой. Даже в этом случае противоположный берег не был виден. Серебристый отсвет на волнующейся водной поверхности терялся во мраке влажного воздуха, скрывающего горизонт.

Александр велел держаться от края обрыва не менее чем в трехстах шагах, чтобы не обрушиться вниз вместе с берегом. Они прошли вдоль него не меньше часа, проделав не меньше трех километров. Идти было тяжело по рыхлой и сырой земле, обходя все лужи и овраги. Гордей и Гурьян стоически переносили неудобства передвижения, оставляя на потом свои аргументы, против этого выбора.

— Я уже привык к тому, что мир почти не издает звуков. — Поделился Гурьян. — Раньше было такое ощущение, что я оглох и просто не слышу. А сейчас норм, как-будто так и надо.

— У меня тоже так было. — Согласился Александр. — Пока мошкара не появилась. С ней стало не так тихо.

— О, мошкара нам еще даст прикурить. Лучше бы птички появились.

— Откуда им взяться? Птицы теперь точно не появятся. У них шансов никаких не было. Только летучие мыши из пещер. Но они не совсем птички.

— Понятно, одна мерзость осталась. Я и про людей тоже. — Усмехнулся Гордей. — Господь там уже, наверное, сам не рад, что создал нас, а теперь вывести не может. Хуже тараканов.

— Хотел бы уничтожить — уничтожил. Просто Земле потребовалась форматирование. Что-то после этой катастрофы пойдет не так, как шло до нее. Мы стали токсичными сами для себя. А знаете, почему так происходит? — Гурьян взял паузу, чтобы остальные подготовились услышать его версию. — Нас стало слишком много, и в основном не в физическом, а эмоциональном плане. Мы засрали плохими мыслями земную ауру.

— Вот оно, откровение. Ты что, адвентистов наслушался?

— Нет, в интернете прочитал перед самой катастрофой. Тогда я тоже посмеялся, но сейчас вспоминаю и мне не смешно. Мы же реально, все производили дурные мысли. Если бог видел духовную ауру вокруг планеты, то она точно была черной, как дым, и воняла, как… — Гурьян принюхался, — как сероводород.

В воздухе на самом деле появился ставший уже привычным запах тухлых яиц. Причем, это сравнение больше ему не подходило. Яиц уже давно никто не видел, а если бы увидел, то было бы грешно приписывать им сравнение с неприятными запахами.

— Где-то бурлит рядом. — Гордей заводил носом по ветру, пытаясь определить направление источника.

— Стой! — Александр ухватил его за рубаху.

Он вовремя заметил, что сырая земля впереди имеет немного другой вид. Неожиданно в трех метрах перед ними земля вздыбилась бугром, надувшемся за несколько секунд до размеров двухместной палатки. Пузырь лопнул почти беззвучно, наполнив воздух вокруг себя концентрированным едким запахом сероводорода.

— Вот, черт! Эту мину почти не было видно. — Гордей представил, что могло случиться с ним, если бы Сергеич не задержал его. — Как ты ее заметил, ваше благородие?

— Я видел её издалека, а сейчас просто пытался увидеть, точно зная, что она есть. Удивительно, как этот источник сливается с обычной землей.

— Да она тут вся, как один гейзер. — Гурьян указал направо, где вздулся и чпокнул еще один пузырь. — Как так может быть, а? Я понимаю, если бы мы находились ниже уровня земли и там бы из земли били источники и выходил газ по пути наименьшего сопротивления, а то ему еще триста метров через землю идти.

— Ничего не могу сказать по этому поводу. Большая часть гейзеров всегда находилась в горах. Возможно, под нами близко к поверхности находится магма, а ей продавить лишние триста метров земли ничего не стоит.

— Главное, смотреть теперь под ноги. — Посоветовал Гордей.

Хорошо, что в этих местах непрерывно дул ветер, иначе любой выброс вулканического газа мог запросто зависнуть на месте, создав ядовитый мешок вокруг гейзера. Воздух смешивал ядовитые испарения, заставляя глаза слезиться, не причиняя иных неприятностей.

Спустя час ходьбы по гейзерному минному полю послышался периодический шум со стороны образовавшегося после катастрофы водоема. Низкий гул совпадал с еле уловимой вибрацией земли. Проигнорировать эту странность Александр никак не мог. Он выбрал часть берега, находящуюся на некотором возвышении, относительно остального ландшафта. Отсюда открывался неплохой вид на то, что происходило внизу.

«Море» до сих пор выглядело точно так же, как и в том месте, в котором они обнаружили его с утра. Можно было предположить, что трансформация поверхности была настолько глобальной, что очертания континентов могли измениться до неузнаваемости. Александр вспомнил о космонавтах.

— А ведь те, кто в космосе, могут до сих пор летать вокруг и сокрушаться, что мир погиб. Представьте себе, катастрофа происходила у них на глазах, они видели все и думаю, даже засняли.

— А толку-то? Кто это увидит? Я бы на их месте на Землю не возвращался. Помер бы там, в привычной обстановке. — Произнес Гурьян. — У них ничего не изменилось.

— Смотрите. — Взволнованно крикнул Гордей и показал на воду.

Темные воды приходили в движение. На ровной поверхности всё отчетливее проступал круг. Вода закручивалась в водоворот. Она набирала скорость, образуя воронку и вот, прямо по центру, появилось темное отверстие. Из него донесся низкий вибрирующий звук. Отверстие расширялось, а звук менял тональность. Почва затряслась под ногами, как при легком землетрясении. Края обрыва зашумели осыпающимися обвалами.

Воронка по центру резко закрылась, и звук оборвался, словно подземная емкость набралась всклянь.

— Впечатляюще. — Тихо произнес Гурьян.

— Я бы на лодке в плавание не пустился. — Признался Гордей. — Это просто жуть какая-то.

Буквально через пару минут из земли полезли пузыри смердящего пара.

— Мы стоим на крышке чайника, который все время кипит. — Александр притопнул по мягкой земле. — Поэтому, ему приходиться все время охлаждаться водой, чтобы не взорваться.

— Как-то тревожно, ваше благородие, стоять на крышке.

— Идемте дальше. Обратно пойдем окольной дорогой, чтобы не наступать на крышку.

Все испытали облегчение, когда зыбкая почва, хлюпающая пузырями вулканических газов, осталась позади. Обрыв по левую руку не сильно изменился за несколько часов ходьбы. Гордей посмотрел вверх, на светлое пятно размытого солнечного диска.

— Через пару часов надо возвращаться, чтобы успеть до темноты забраться на насыпь.

— Так и поступим. — Александр не стал спорить.

Они сделали важное географическое открытие, которое поможет им избежать проблем в будущем, что было очень важно. Конечно, хотелось понять размеры разлома. В воображении Александру представлялось, что это разлом континентальной плиты, протянувшийся по всей ее длине. Только в этом случае надо было пройти тысячи километров, чтобы убедиться окончательно. К такому Александр не был готов.

— А что если это так и есть? — Спросил Гурьян, выслушав размышления Александра. — Почему лава не выступила?

— Все еще впереди. Континенты будут разъезжается, либо наезжать друг на друга, провоцируя сейсмическую и вулканическую активность. Здесь могут начать расти горы.

— Блин, слишком близко к Зарянке. Не хотелось бы такой активности по соседству. — Заявил Гордей.

— Ничего, люди всегда жили подле вулканов. Серьезные извержения случаются раз в тысячу лет и больше. От Зарянки к тому времени ничего не останется. — Успокоил его Александр.

Когда на пути попадалась низина, ее обходили стороной, помня о своем печальном опыте. Понять, скопился в ней газ или нет, было невозможно. Сероводород еще можно было учуять, а вот углекислый газ не имел запаха.

— Нам нужен какой-то прибор, чтобы проверять такие места.

— Конечно, прибор. — Засмеялся Гордей. — Нам нужен не сильно полезный человек, которого можно пускать проверять перед собой. На веревочке, чтобы не на один раз хватало.

— Ты про Вторушу? — Догадался Гурьян.

— А что, он у нас тертый калач, крепкий, не хуже Гришки Распутина, ничего ему не сделается.

— Так и Забава тоже ему под стать, многое пережила.

— Во, видел! — Гордей поднес кулак к лицу Гурьяна.

— Эй, хватит уже упражняться в черном юморе. — Остановил их Александр. — Гляньте вперед, я вижу темную линию или мне кажется?

Гордей и Гурьян присмотрелись.

— И я вижу. — Согласился Гурьян. — Это похоже на железнодорожную насыпь.

— А как так получается? — Удивился Гордей. — Мы же шли все время вдоль берега. Ее здесь не должно быть. Может, это автомобильная трасса?

— Может. — Александр прибавил шаг.

Чем ближе они подходили, тем понятнее становилось, что это именно железнодорожная насыпь. Ржавые рельсы, закрученные и разорванные землетрясением, не давали предположить что-то иное.

— Мистика какая-то. — Гурьян снял с себя обувь и порты, чтобы форсировать лужу перед насыпью.

Все трое взобрались на нее. Как и в том месте, которое они покинули полдня назад, дорога обрывалась в пропасть.

— Я чего-то не пойму, — Гордей потер уши, чтобы к голове притекла кровь, — получается, что мы развернулись и пришли на то же место.

— Нет, конечно. — Александр достал тканевую карту и разложил ее перед собой.

Вынул из котомки чернильницу со свекловичным красителем и начал чертить контур. Он нарисовал полукруг, от которого отходила прямая полоска, как продолжение той, чтобы была на диаметрально противоположной стороне.

— Я понял. — Произнес Гордей. — Но хочу не согласиться, мы не видели искривления берега, он всегда был прямой.

— Он казался прямым, потому что мы видели слишком мало. На самом деле, и я даже рад этому, этот обрыв не разлом земной коры, а всего лишь стенки большого провала и я сейчас даже вам скажу, каков его примерный диаметр.

Александр закрыл глаза, зашевелил губами.

— Так, диаметр его, примерно десять километров, а окружность тридцать.

— Слушайте, если это так, то провал мне напоминает жерло огромного вулкана. Я предлагаю не задерживаться здесь ради того, чтобы узнать, насколько мы близки к истине. Раз уж под нами снова твердая дорога, давайте идти дальше.

Гурьян накрутил онучи и надел лапти, всем видом показывая, что готов идти дальше.

— Я хотел перекусить. — Предложил Александр.

— Да как вам тут кусок в горло может лезть рядом с этим входом в преисподнюю? — Удивился Гурьян.

— Ясно, почему ты хотел быть священником нового культа, бесов боишься? — Припомнил Гордей забытый разговор.

— Я боюсь опасные природные явления и точка. — Гурьян закинул котомку на плечо, развернулся и пошел.

— И дождик? — Крикнул ему вслед Гордей.

— Если он горячий. — Ответил Гурьян не оборачиваясь.

— Он прав. — Александр тоже стал собираться. — Это место слишком неспокойное. Если оттуда булькнет как надо, то для нас может снова все повториться.

— Что повториться? — Не понял Гордей.

— Пекло.

— Умеешь, ты, ваше благородие, страху напустить на невежественных людей. — Гордей бодро подскочил и тоже стал собираться.

Через час они были уже далеко. Всё вокруг выглядело одинаковым, настолько одинаковым, что определить видел ты это место или нет, было совсем невозможно. Кругом обнажившаяся порода, бесконечные одинаковые лужи грязной воды, овраги, собирающиеся вокруг трещин в земле, и хлюпающие зловонные грязевые вулканы. Потеряв ориентир, можно было спокойно заблудиться, поэтому мыслей сойти с дороги не появлялось.

К вечеру в лужах стала появляться мошкара. Пришлось натянуть колпаки. С каждой сотней метров насекомых становилось все больше и к ночи они гудели над головой, как электрический трансформатор. Но выбора никакого не было, пришлось спать под этот гул, не снимая колпаков и пряча руки под котомками.

Ночью началась гроза. Фиолетово-розовые молнии рвали горизонт. Александр сбегал с фонарем чтобы поставить громоотвод. За эту минуту, что он был без колпака, ему в глаза и уши набились десятки мошек. Он долго выбивал их оттуда, прежде, чем лечь спать.

Гроза прошлась краем. Легкий дождь совсем не попал под навес, зато ему удалось прогнать мошкару. Александру удалось выспаться. Его напарники не стали будить его, зная, что ему пришлось ставить громоотвод. Разбудили, только когда приготовили из банки масляных консервов жидкую уху.

— Ваше благородие, свиньи в огороде, что прикажете, выгнать, али больше нагнать? — Вместо того, чтобы нормально разбудить, Гордей выдал передающуюся по семейной линии присказку, рассказанную пробабкой, заставшей крепостные времена.

— Что, кого нагнать? — Спросил спросонья Александр.

— Никого, завтрак готов.

Александр поднялся, протер глаза, сделал глоток воды, прополоскал рот, затем выпил.

— Что у нас на завтрак? Уха?

— Да, как обычно. Спасибо моей Забаве, снабдила нас на долгое время продуктами.

— Да уж, первое чудо после катастрофы, это как вы нашли друг друга. — Александр набрал ложку ухи из общей посуды. — Дай бог ей здоровья.

— И жениха хорошего. — Не удержался Гурьян.

Гордей не стал реагировать, зная, что его товарищ никогда не шутит по злобе.

— Поселок рядом. — Произнес он. — Отсюда и мошкара.

— Да, по памяти, где-то должен быть районный центр. Наверное, это он и есть.

Увидеть его просто так, с расстояния в километр было сложно. Всё сливалось между собой из-за того, что имело одинаковый цвет. Подойдя ближе, стало возможным различить выступающие развалины, многие из которых выпирали довольно сильно. Например, огромные развалины элеватора. Хоть он и сложился, но в такую огромную кучу, что все трое согласились с тем, что это может быть только элеватор.

У железнодорожного переезда стояли несколько машин. Два грузовика и четыре легковушки. Кажется, все они были уничтожены пожаром, уж больно сильно их покрыла ржавчина. Следов людей внутри замечено не было.

— Знаете, однажды я видел сгоревшую после ДТП легковушку. Дело в том, что ее не тушили, и она горела, пока не выгорела до конца. Так вот, там от людей не осталось ничего, кроме пепла. Даже кости все сгорели.

— Как в крематории. — Вздохнул Гордей. — Очень уместное сравнение.

Будка железнодорожников была разрушена, словно ее разметал внутренний взрыв. Опоры электропередач над дорогой упали и едва виднелись из затянувшей их грязи. Начались дворы. Дома были в разном состоянии разрухи. Большая часть уничтожена полностью, но были и такие, на которые стоило обратить внимание.

Старая двухэтажка с барельефом на входе «1936» лишилась только крыши, которая видимо сгорела. Окон в ней тоже не было, но на это и не стоило обращать внимание, их не было вообще нигде. Это не мешало на фоне остальных домов выглядеть свежо.

— Да ее восстановить, раз плюнуть. — Произнес Гурьян. — Окна заставить кирпичами, а крышу покрыть кровельным железом, снятым с других домов. Темновато будет, но сухо.

— Делать, видимо, некому. — Печально произнес Александр. — Предлагаю проверить дом. Обычно напротив таких двухэтажек всегда стояли гаражи с погребами, по детству помню.

Он оказался прав. С обратной стороны дома стояло черное пепелище, напоминающее о том, что здесь когда-то были стены и крыша, стоящими в рядок автомобилями, одним мотоциклом с коляской, да прочим мусором, лежавшем грязной кучей вокруг транспорта.

— Если в этом поселке повезет с припасами, можно будет сносить их в этот приметный дом, а потом во второй и третий раз просто забрать отсюда, не утруждая лазаньем по погребам. — Решил Гурьян.

— Смотри, загад не бывает богат. Найди, сначала хоть что-нибудь.

— Ой, скучные вы. — Гурьян полез разбирать мусор в крайнем гараже.

Он не успел больше ничего сказать, как вдруг ушел из виду прямо под землю. Раздался всплеск и дикие крики.

— Ай, горячая! Тяните меня скорее!

К счастью, погреб оказался мелким, а вода не такой уж и горячей. Гурьян пробыл там меньше минуты, и на нем не осталось ожогов, только покраснение.

— А ведь мог бы заживо свариться. — Предположил Александр. — Так что, друзья, впредь надо быть внимательнее.

Это было очевидно и без его наставлений. Руки у Гурьяна тряслись от пережитого страха.

— Как представлю, как вы приходите и говорите Фекле, что Гурьяна больше нет, жалко становится ее до смерти. Вот я дурак.

Его оставили на время в покое. Александр и Гордей в это время рассматривали содержимое затопленных погребов. В том, в который провалился Гурьян нашлись пять банок черносмородинового варенья и то, стояло оно тут не один год и имело выраженный винный запах. Однако, сейчас были не те времена, когда можно было выбирать. Варенье отложили, чтобы в случае плохого улова, забрать его в Зарянку.

— Чаёк можно гонять на обратной дороге. — Предложил Гордей.

С ним согласились. Давно хотелось чего-нибудь со вкусом кроме обычной воды.

С другими погребами пришлось быть осмотрительнее. Разбирая завалы сразу можно было определить, какому хозяину принадлежал гараж. У кого-то стояла деревянная лестница и погреб не обложенный ничем, а у кого-то металлическая, погреб выложен кирпичом и заштукатурен. У зажиточных хозяев и добра осталось больше. Бедные погреба жар достал сильнее. Капроновые крышки в них сплавились, содержимое банок частично выварилось, и хотя люди сейчас не брезговали ничем, транспортировать такие продукты было сложнее. Все открытые банки решили оставить на потом, прикрыв их чем угодно от попадания дождя и грязи.

Весь запас, обнаруженный в погребах, принадлежащих жителям двухэтажного дома, можно было охарактеризовать как низкокалорийный, как пищевую и вкусовую добавку к пище. Помидоры, огурцы, салаты, лечо и все в таком духе. Транспортировка этих банок до дома требовала гораздо большего расхода энергии, чем они содержали в себе. Варенья, коих было совсем немного, конечно, могли обеспечить энергией, но в Зарянке его ждали женщины.

Глядя на сложенное в углу дома добро, Александр изрек:

— Будем искать продуктовый магазин. Может, повезет, найдем что-нибудь более серьезное.

Его слова восприняли с энтузиазмом. Соленья можно было поискать и в поселке Забавы и, не мучаясь три дня, всего за три часа принести в Зарянку. Используя нехитрые ориентиры, в частности, самую широкую дорогу, направились к центру поселка.

К своему удивлению очень скоро нашли следы людей, как босые, так и в обуви.

— Вот! — Обрадовался Александр. — Не зря мы сюда так тяжело добирались. Представьте, это первые люди, не считая Забавы, которых мы увидим после катастрофы.

— Они нам здорово обрадуются, когда узнают, что мы пришли воровать у них продукты. — Гордей не разделил лучезарной радости Александра.

— А мы предложим им перебираться в Зарянку. Нам нужен генофонд, чтобы иметь здоровое потомство.

— Если только для этого.

Обладатели отпечатков ног не показывались на виду. То ли они так же забрели сюда в поисках еды, и уже ушли, то ли боялись показаться. Александр специально выискивал следы, чтобы идти по ним. Ему уже несколько раз попадались отпечатки, оставленные группой людей в обычной обуви. Хотелось верить, что эти люди, организованная группа выживших, имеющая планы и понимание, что делать. Александру очень хотелось поговорить с ними, чтобы перенять опыт и поделиться им.

Похоже, те, кто разгуливал по поселку в обуви, вели себя точно так же, как и люди Александра. Они шли по самой широкой улице, временами сворачивая во дворы, в которых можно было поживиться. Из этих наблюдений сделали вывод, что группа — пришлые. Местные бы не стали так системно исследовать.

— Смотрите, здесь что-то произошло! — Гурьян шел по другой стороне улицы.

На земле, рядом с отпечатками обуви имелись следы босых ног. «Обутые» кружились возле «босого», и это напоминало расстановку в школьной драке, когда один против всех. Следы отдалялись от двора и они еще больше напоминали следы драки. На земле были уже не только отпечатки ног, но и отчетливые отпечатки ладоней и даже следы отпадения тела.

— Можно конечно, подумать, что радость встречи была такой сильной, что они просто катались от счастья. — Усмехнулся Гурьян. — Но вероятность этого почти нулевая.

Они прошли по следам и вскоре отпечатки босых ног пропали, а вместо них по сырой земле протянулись две полосы, как будто оставленные волочением ног. Тут даже Александр умерил свою радость, почувствовав себя, как Робинзон, к которому на остров приплыли людоеды.

— Ну, может этому есть объяснение. — Попытался он придумать оправдание следам. — Что если этот без ботинок обидел кого-то из этой группы. Такое же возможно?

— Да, запросто, ваше благородие.

Они даже забыли смотреть по сторонам, сконцентрировавшись на следах. А те привели их на какую-то небольшую площадь. То, что они увидели на ней, повергли троицу в еще больший шок. Следы оканчивались кровавой лужей запекшейся крови и кишками, которые вполне могли принадлежать человеку.

— Черт. — Гордей отвернулся, когда Гурьян поддел их носком ноги. — Прекрати.

С Александра сошел весь наивный дух первопроходца, собирателя людей.

— Это человеческие? — Спросил он.

— Скорее всего. — Ответил Гурьян. — Или свиные. Но, откуда здесь свиньи, следов их нет, а ноги босого человека больше не появляются.

— Ой. — Гордей еле сдержал рвотный позыв. — Уходить надо, пока нас не превратили в закуску.

— Да, постойте, может, не все так, как мы думаем. Не могли люди вот так, за два месяца, стать охотниками за себе подобными. — Александр больше хотел убедить себя, чем товарищей.

— Знаешь, ваше благородие, совсем нет желания выяснять это, особенно после такого. — Он снова глянул на кучку испачканных в грязи кишок и сморщился.

— Знаете, не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, что человека зарезали на мясо. Они же забрали все, что можно съесть, весь «гусёк», оставили только кишки. Мы же так делаем со скотиной.

— Хорошо. Убедили. Почти. Идем назад, но не той дорогой, что пришли, потому что, эти все прошерстили до нас.

— Фух, слава богу. — Произнес Гордей с облегчением.

Страшная находка отбила все желание исследовать каждый двор. Отовсюду мерещились людоеды, глотающие слюни при виде трех упитанных мужчин. За то время, что шли от центра в сторону железнодорожной насыпи, осмотрели больше десятка дворов, в которых могли сохраниться погреба или подвалы.

Такие нашлись. В одном доме, основательно разрушенном, прямо под небольшим завалом, обнаружился отдельный вход в погреб. На железной двери висел замок. Его сбили топором, а потом долго оглядывались из-за того, что наделали много шума. В просторном погребе, как и во всех, стояла вода. Она была почти горячей. На стенах висели капли влаги. Полки, перегородки и банки покрылись тонким слоем солей оставшихся после испарения воды. Запасов здесь было не так уж и много. Сезон заготовок еще не успел серьезно начаться к тому моменту, когда произошла катастрофа. Зато здесь они обнаружили деревянный бочонок, литров на пять. По стыкам дна и боковин виднелись потеки.

— Коньяк? — Гурьян выдернул пробку и принюхался. — Ух! Как будто.

— Там спирта немного осталось. — Решил Александр. — При такой температуре он должен был испариться.

— Я проверю.

Гурьян вынул из котомки свою деревянную кружку и наклонил бочку. В ней действительно осталось жидкости не больше половины. Он нацедил в кружку на четверть. Понюхал темную жидкость и сделал осторожный глоток. Он сморщился и передернул плечами.

— Знаете, я эту бочку возьму с собой. — Он вставил пробку и постучал по ней топором, чтобы крепче села. — Нормально там спирта, градусов тридцать еще осталось. Хотите? — Он протянул кружку. Гордей и Александр не хотели. — Как хотите. — Гурьян допил, что в ней осталось. — Ух!

Гурьян придумал, как прицепить бочку на спину, чтобы не мешать рукам. Он сделал из нее рюкзак, прихватив автомобильным тросом вокруг ножек, на которых покоилась бочка.

— Работает у тебя фантазия, когда выпить хочется. — Поддел его Гордей.

— Мне хочется? Попробуйте попросить у меня налить, когда я закачу вечеринку в честь нашего возвращения.

— Ладно, не вернулись еще, не загадывай заранее.

Из этого подвала вынесли полные носилки, чтобы потом сложить все припасы в двухэтажном доме.

Гордей поднимался из подвала первым, и он неожиданно замер. Александр и Гордей почуяли самое плохое. Они ведь оставили после себя столько следов, что даже ребенок мог проследить их путь. Гордей ничего не говоря, бесшумно поднялся и вдруг сорвался бежать со всех ног. Александр выскочил следом и увидел такую картину. По дороге шел молодой мужчина. Он не смотрел в их сторону, а потому не сразу заметил бегущего к нему Гордея. Когда он услышал шлепанье ног по грязи, было уже поздно. Гордей коршуном набросился на него и сбил с ног, повалил и прижал к земле.

— Не убивайте, не убивайте меня! — Жалобно кричал мужчина.

— И не собираюсь. Это вы грохнули мужика на площади на продукты.

Гордей глянул на ноги мужчины. Тот был в обуви.

— Какого мужика? Нет, я никого не грохал, сам хожу тут, боюсь всего.

— Кого боишься?

Подбежали Александр и Гурьян. Увидев их, мужчина испугался еще сильнее.

— Не убивайте, мужики. Я покажу вам, где есть всякие продукты, пожалуйста.

— Слушай, ты чего такой напуганный? Мы что, так похожи на тех, кто может убить?

— Гордей, отпусти его. — Попросил Александр. — После твоего знакомства, любой может подумать что угодно.

— А если он из этих, людоедов?

— Нет, я не людоед. — Мужчина произнес это таким тоном, будто больше всего желал, чтобы ему поверили. — Я подумал, что это вы людоеды? Вы не с восьмерки разве?

— Какой восьмерки? — Не понял Гордей, как и остальные.

— Восьмая зона. Тут недалеко, в пятнадцати километрах.

— Зона? В смысле, для заключенных?

— Да.

— Нет, мы точно не оттуда, но в свете последних событий, не думаю, что стоит называть место откуда мы. — Решил Александр. — Давай руку.

Александр помог мужчине подняться. Тот почувствовав облегчение, немного успокоился.

— Так, ну расскажи, что тут у вас происходит? — Попросил его Александр.

— Да, ничего хорошего тут не происходит. Наши погибли почти все, а тех, кто остались, периодически вылавливают. Вчера вот слышал, как мужик орал, наверное, тоже утащили на мясо. Они тут все подчищают, но люди у них в приоритете. Женщин живьем уводят, а мужиков и стариков однозначно на корм. Сегодня, думал, будет тихо. Зэки обычно в неделю раз появляются. За два дня до конца недели на улицу не показываюсь, жду, чтобы дождь следы смыл.

— Ты один живешь? — Поинтересовался Гордей.

Мужчину вопрос напугал, и стало сразу понятно, что не один.

— Вот что, хотите, идите с нами. У нас небольшое поселение, и в случае чего мы можем постоять за себя. — Предложил ему Александр.

— Да? — Мужчина заметался между желанием спасти семью и тем, что еще полностью не доверял незнакомцам. — У вас наколки есть?

— Ах-ха-ха! — Засмеялся Гурьян. — Слушай, да у нас такие интеллигентные лица, что глупо принимать нас за зэков.

— А вдруг, вы по экономическим?

— Из нас только, ваше благородие мог бы сесть по какой-нибудь статье.

— Типун тебе на язык. Вас как зовут? — Александр обратился к мужчине.

— Дмитрием.

— Меня Александром, этого наглеца — Гордеем, а этого мужчину с бочкой на спине — Гурьяном.

— Вы что, из прошлого? — Дмитрий заметил непривычные на слух имена.

— Нет, мы из будущего. — Ответил иронично Гордей. — Идешь с нами?

— Да, вы не очень похожи на зэков. У них обувь у всех одинаковая. Я по следам заметил. А на вас не такая. — Он посмотрел на грязные лапти.

— Это потому что мы не те, кого ты боишься. Решайся. — Александр поднял руку, чтобы посмотреть на часы, которых не было. — Скоро темнеть начнет.

— Ладно, хорошо. Я могу до завтрашнего утра подумать?

— Можешь. — Согласился Александр.

— Спасибо.

Дмитрий направился совсем в другую сторону. Когда Гордей поймал его, он шел в сторону центра.

— А ты не туда шел? — Напомнил ему Гордей.

— Да? Ну, мне теперь туда не надо. — Признался он робко.

— Ясно. Следы путаешь. От дома увести хочешь. — Гордей усмехнулся.

— Ничего я не путаю.

— Ладно, Дмитрий, мы тебе верим, и будем ждать тебя в начале поселка, по железной дороге, где стоит двухэтажный дом, завтра утром. Если тебя не будет, уйдем, ждать не будем.

— Я понял, двухэтажка, я знаю, где это. Хорошо, я до утра решу. Всего хорошего.

Дмитрий торопливо направился на окраину поселка. Предположение о том, что он не хотел, чтобы незнакомцы видели, где находится его дом и семья выли верны. Наверняка, он до темноты собирался отсидеться где-нибудь и только потом, незаметно вернуться.

— Слушай, а он ведь за свою жизнь хотел поделиться местом, где хранятся продукты. — Вспомнил Гурьян. — Видали, он совсем не похож на доходягу.

— Не похож. Осторожный, как лис. Нам такие бы не помешали. — Александр посмотрел вслед быстро растворившейся на местности фигуре.

— Я бы дал ему имя — Фома. — Признался Гордей.

— Фома — неверующий. — Догадался Александр.

— Угу.

— До сего дня, признаюсь, жил в святом неведении относительно того, как может быть жесток человек. На обратном пути обязательно завернем к дому Забавы и достанем винтовки её отца.

Ночь в двухэтажке прошла спокойно. Прежде, чем лечь спать, огородили пространство шумящими ловушками из пустых банок. Их никто так и не потревожил. Рассвело. Прошел час. Александр медлил, веря, что Дмитрий сделает правильный выбор. Гордей и Гурьян особо не ждали, не считая, что с его семьей в Зарянке что-то кардинально изменится. Но они были неправы. Дмитрий явился. С ним была молодая супруга и двое детей. Сын, лет трех и грудная дочка. Детей в Зарянке точно не было. С собой они катили велосипед, навьюченный с двух сторон большими баулами.

— Молодцы. — Похвалил их Александр. — А за велосипед, так вообще, премия положена.

Женщина во все глаза рассматривала мужчин, будто пыталась женской интуицией определить степень их опасности. По отмякшему взгляду, Александр догадался, что ее интуиция дала правильный ответ.

— Дмитрий, ты что-то говорил про продукты? — Напомнил ему Гордей.

— Они все здесь. — Он кинулся открывать сумки. — Здесь консервы, в основном, но есть и мука, два пакета.

— Мука? — Удивился Александр. — М-м-м, я даже на вкус это слово забыл. Отлично, в путь!

Набрав в свои носилки-палатку, все, что можно было унести ценного и, спрятав под мусором, все, что можно было забрать потом, группа двинулась в Зарянку.

На шум выбежали Артем с братом и сделали по выстрелу в воздух. Нежданные гости пустились наутек в полной тьме. По периодическим глухим звукам и выкрикам можно было подумать, что они не один раз споткнулись и растянулись на дороге. Планы устроить монополию на дороге им серьезно подпортили.

— Вот тебе и не шастают по ночам. — Артем ухватился руками за железные поручни, чтобы не оступиться.

— Здесь только дорога огороженная отбойниками, ни влево, ни вправо не свернешь, все подляны изучены, можно и шастать по ночам. Наша ошибка была считать, что здесь будет так же, как и в городе. — Денис разжег масляную лампу, спустился на землю. — Может, потеряли что-нибудь в спешке, бизнесмены?

— А ты успел у них спросить что-нибудь?

— Нет. Я как в карауле, крикнул, стоять, а они в ответ бахнули из чего-то.

— Эх, звериный оскал постапокалипсиса, вначале стреляют, потом спрашивают.

— Мне показалось, это они от неожиданности. Не думали, что на посту кто-то есть. Хорошо, хоть промазали.

— Они в дверь засадили, кажется, дробью. Мне со сна показалось, что горох в стену бросили.

— Не зацепили? Чего там Федор молчит?

— Не. — Раздался голос Федора. — Я задремал.

— Денис, иди спать, Федор постоит на часах.

— Я не усну, наверное, у меня еще внутри все бурлит.

— Ладно, разбудишь, когда остынешь. — Отозвался Федор.

— Хорошо.

Денис снова забрался на пост и просидел на нем до утренних сумерек. Только тогда его начало клонить в сон. Он поднялся, чтобы разбудить Федора и поспать хотя бы часок перед выходом. На двери, на уровне головы зияло пятно, похожее на дуршлаг, диаметром сантиметров в тридцать.

— Кучно. — Произнес Денис.

Федору было достаточно прикоснуться к плечу, чтобы у него активировалась программа часового. Он без лишних слов поднялся, взял свой карабин и зевая вышел наружу.

— Эх, дороги, пыль да туман… — Произнес он из-за двери.

Денис лег на пол, подложив руку под голову и сразу уснул.

Перед выходом Артем оценил стратегическое положение бывшего поста ГИБДД. Слева и справа находилась непроходимая затопленная пойма реки Сакмары, а дорога являлась единственным способом попасть в город. Они не думали, чтобы начать зарабатывать на этом, но для контроля ситуации и натурального обмена этот пост мог быть полезен.

Они направились в город по улице Терешковой. Промышленная зона в самом ее начале была разрушена, а ТЭЦ не было вовсе. Она ушла в разлом коры, начинающийся почти одновременно с чертой города. Минуя упавшие мосты, они вышли в район улицы Новая. Денис с замиранием сердца подошел к развалинам собственного дома. Больше всего он боялся увидеть машину матери. Тогда это точно значило, что она погибла.

На том месте, где она обычно парковалась ее машины не было. Не было и в дальнем ряду от дома. Ближний рассмотреть не представлялось возможным, потому что он оказался под завалами. На сердце у Дениса немного полегчало. Он хотел верить, что мать могла спастись. Денис побродил вокруг завалов, надеясь увидеть что-нибудь из своей квартиры. Ничего не нашел, повздыхал и вернулся к товарищам.

Артем и Федор ждали Дениса на уцелевшей детской площадке. Они ничего не стали спрашивать, когда он подошел. Встали и пошли вверх по улице к краю обрыва. Их там должен был ждать Евгений, чтобы они передали ему результаты своей вылазки.

Ширина разлома составляла в этом месте не меньше двухсот метров. Туман так и клубился на уровне поверхности.

— Евгений! — Крикнул Артем.

— Ооо! Я здесь!

Ориентируясь на голос можно было различить его бледную фигуру, просвечивающую сквозь редкий туман.

Артем, как самый громкоголосый из всей троицы, вкратце, но понятно рассказал Евгению о том, что они видели, и что с ними приключилось. Евгений рассказал о том, что ночь у них прошла беспокойно. Квазимода лаял не затыкаясь, хотя наутро следов поблизости обнаружить не удалось. Игорь считал, что это Дамир решил скрестить шпаги за склад и за то, что люди сбежали от него.

От этой новости на душе стало тревожно, а цель миссии стала еще важнее. Необходимо было узнать, сколько и какого оружия было передано Дамиру, и попытаться сделать так, чтобы его поставки закончились.

— Странное существо человек. Вот, накой ему нападать на нас, если из-за этого погибнут и его люди, или он сам. Что за хрень это такая, человеческая гордость, дороже которой ничего нет. Нет, проглоти обиду и живи дальше. Отбивайся, когда твоей жизни или жизни твоих близких что-то угрожает, но вот эта мстительность, это просто самая идиотская вещь, от которой человек не может отказаться. — Дениса распирало от возмущения. Он был серьезно озабочен судьбой Алены и Вероники, а так же многих остальных, к кому он успел привязаться. Он чувствовал, что Дамир, превративший свой лагерь из конкурентов за припасы во врагов, просто так не уймется. И где-то в его душе случился первый надлом комплекса убийцы.

Машзавод, с его подземными цехами, просел. На его месте красовалось огромное озеро, огороженное по периметру упавшим бетонным забором. Из воды выступали развалины цехов, теплотрасса и памятник с самолетом, устремленным в небо. Прошли мимо обвалившегося моста через улицу Шевченко, заглянув на территорию, на которой до катастрофы торговали лесоматериалом. От него не осталось никакого напоминания, как и от большинства складов. Как показала катастрофа, выстояли только ангары, имеющие крепкий корпус из металлических конструкций и легкий вес. Однако и здесь были заметны следы повреждений. Там, где внутри произошел пожар, ангары потеряли форму и поплыли.

Задерживаться здесь не стали. Пока никакого интереса они не представляли. По Шевченко поднялись до проспекта Победы, потом вышли на Карагандинскую. Здесь им впервые попались следы людей. Троица не скрывала себя от стороннего взгляда, однако на контакт никто не выходил. В районе улицы Восточной дорогу преградила небольшая, в сравнении с той, в которую угодил торговый комплекс, расщелина. Ее края обвалились под бегущими со всех сторон потоками воды. Расщелина затягивала в свою темную жижу все дома, которые находились рядом.

Тут Денис впервые заметил какие-то тряпки, привязанные к металлическим штырям. Их было несколько штук, установленных вдоль края расщелины.

— Что это? — Удивился Федор. — Новый культ?

— Мне кажется, это кто-то поминает так погибших родственников. Наверное, они провалились туда, вместе с домами. — Денис указал в сторону расщелины.

Расщелину миновали стороной, сделав крюк. Подозрительно тихо было в этих местах, несмотря на большое количество следов. Местные явно осторожничали, не желая показываться на глаза незнакомцам.

— Если они торгуют оружием, то и сами должны быть вооружены. — Решил Артем. — Что им нас бояться?

— Судя по тому, что до этого они ходили, не таясь, то они не особо пугливые. Хотят понять, как к нам относиться.

Артем перевесил оружие на ремень за спину.

— И вы сделайте так же, надо показать, что мы не агрессивны.

Денис повесил карабин прикладом вверх. Федор сделал тоже самое. Они вышли на кольцо улицы Мира, так и не удостоенные ни разу чужого внимания. Развалины нового семнадцатиэтажного дома растянулись далеко во все стороны и почти полностью скрыли под собой кольцевой разъезд.

— Куда теперь? — Спросил Артем у Дениса.

— Не знаю. Я думал, что мы давно наткнемся на кого-нибудь, кто расскажет нам, что здесь происходит.

— Ну, раз ни на кого не наткнулись, самое время перекусить. — Федор уселся на ближайший удобный кирпич и полез в свою сумку.

Вдруг, прямо за его спиной с камней поднялась фигура, которую мгновение назад можно было принять за груду мусора, подобных которой на развалинах было множество.

— Оружие на землю. — Негромко произнес внезапно появившийся человек.

В руках он держал автомат. Федор вздрогнул и поперхнулся. Он понятия не имел, что происходит за его спиной и неожиданный голос сильно напугал его. Вокруг троицы, как призраки, возникли еще несколько фигур людей, вооруженных автоматами. Ничего не оставалось застигнутым врасплох парням, как сложить оружие к своим ногам.

— Мужики, мы пришли с миром. — Денис решил сразу начать с дипломатии. — Оружие у нас исключительно для самообороны.

— Откуда вы? — Спросил первый появившийся мужчина.

— У нас лагерь по ту сторону большой расщелины. — Денис намеренно не уточнил где именно.

— Да, и много там таких лагерей?

— Кроме нашего, знаю еще про один. По этой причине мы как раз тут и оказались.

— Зачем?

— Знаете, я хотел бы поговорить с кем-нибудь, кто у вас принимает решения. — Произнес Денис.

— А я что, не похож на такого человека. — Усмехнулся незнакомец.

— Я не знаю. Если вы не один из них, то мы просто потеряем время. Вопрос серьезный и требует скорого разрешения.

— Надо же, такой молодой, а разговаривает, как Цицерон. Отнимите магазины от своего оружия, выщелкните патрон и уберите в сумки, оружие можете оставить при себе. Я отведу вас куда надо.

Артем и Федор сделали, как их попросили. Денису пришлось подергать затвором, чтобы разрядить карабин. То, что им разрешили оставить оружие при себе, серьезным образом успокоило им нервы. С врагами так не обращались бы.

Троица в окружении четырех вооруженных мужчин, пресекла улицу Мира и углубилась во дворы, улицы в которых по непонятной причине называли линиями. У Дениса и его товарищей чуть не отпала челюсть, когда они увидели восстановленный забор вокруг бывшей воинской части. Именно в ней служил в свое время их лидер, Игорь. Восстановлены были и ворота со звездой и здание КПП. Впрочем, КПП могло и не разрушиться из-за своих небольших размеров.

— Это вы сами? — Поинтересовался Денис.

— Сами.

Дениса с товарищами завели на КПП. Их появлению удивились, но не настолько, как удивился бы Денис, увидев вооруженных людей перед воротами своего лагеря.

— Пусть посидят, а я пойду позову кого-нибудь.

— Хорошо. — Тот мужчина, что принял их, посмотрел на них критически. — Выглядите не так, как все, кого сюда приводят. Тоже в бомбоубежище отсиделись?

— Нет. В нашу историю спасения очень трудно поверить. — Начал Денис. Он посмотрел на территорию части через открытую дверь и увидел одновременно не меньше двадцати снующих человек. — Ого, а вас тут много.

— Много, но сколько — секрет. — Мужчина встал и закрыл дверь. — Что за сказку ты собирался рассказать?

— А, короче, знаете торговый комплекс на Новой?

— Ну, конечно.

— Так вот, мы все были в нем, когда случилось это. Про расщелину вдоль Пролетарской тоже слышали?

— Да. С той стороны долго известий не было.

— Это потому, что мы вылезли из нее совсем недавно.

— То есть?

— То есть, торговый комплекс провалился в расщелину так удачно, что мы все остались живы и провели в нем два месяца. Выбрались и начали обживаться.

— Правда что ль? — Не поверил мужчина.

— Да, правда.

— А горячий воздух вас что, не достал?

— Почти не достал. Мы отсиделись на подземной парковке.

Федор хохотнул на последней фразе.

— Ну, а дождь их кипятка? Он ведь по любому на вас пролился?

— Ну, над нами было несколько этажей, плюс крыша, было где от него спрятаться. Не скажу, что мы отсиделись шутя, но в целом, у нас были тепличные условия по сравнению с теми, кто выдержал катастрофу снаружи.

— Вот ты сказочник. — Не поверил мужчина. — Я чуть уши не развесил. Торговый комплекс под землю, ну, придумал.

Денис опешил от того, что ему не поверили. Посмотрел, ища поддержки у своих товарищей, но те отмахнулись, не желая никого убеждать в обратном.

Через несколько минут вернулся тот мужчина, который задержал их и еще один, одетый в простую гражданскую одежду, седой но статный, как бывший военный.

— Здравия желаю! — Протянул он руку первым.

— Здрасти. — Поздоровался Денис.

Артем и Федор поднялись, чтобы поздороваться.

— Меня зовут Владимир Ильич, да, как дедушку Ленина. Егор сказал, что вы хотели мне что-то рассказать.

Егор, как понял Денис, это тот, который их задержал, кивнул головой.

— Э, я хотел бы поговорить с человеком, который влияет на ситуацию в этом лагере.

— Я влияю. — Спокойно ответил Владимир, без всякой нотки демонстрации собственной важности.

Это очень понравилось Денису.

— Знаете, мы пришли с той стороны. Нам пришлось это сделать в обход расщелины, но не по воде, а с противоположного конца. Вам имя Дамир о чем-нибудь говорит? — Денис решил узнать это сразу, чтобы не пускаться в долгие прелюдии.

Мужчина улыбнулся и оценивающе посмотрел на Дениса.

— Допустим.

— А, хм, тут такая ситуация, — Денис растерялся, забыв, с чего собирался начать, чтобы его слова прозвучали убедительно, — мы бы хотели, а это вы решили поставлять им оружие?

— Так, я, кажется, начинаю понимать, куда ты клонишь. — Мужчина покачал седой шевелюрой. Идем со мной, поговорим тет-а-тет.

— А моим друзьям остаться? — Спросил Денис.

Артем и Федор взволнованно переглянулись.

— А что им будет? Жень, дам им журнальчики полистать.

Денис пошел за Владимиром. Они вышли из КПП и повернули налево. Денис оглядел внутреннюю территорию и поразился тому, сколько здесь людей и в каком состоянии она находилась. Развалины здесь тоже были. Здания разрушились, что стояли в центре военной части, и лежали огромной серой грудой. Однако, прочая территория выглядела ухоженной. Самое удивительное, что он увидел это саженцы растений, высаженные рядкам. На саженцах распустились листья, смотревшиеся в серо-коричневых оттенках мира вызывающе яркими. Непонятно, каким образом они выжили во время катастрофы.

— А это из плодопитомника. Там еще есть. Не знаем, что с ними делать.

— Мы бы взяли.

— Деревья, это теперь очень дорогая валюта, не думаю, что мы станет раздавать ее налево и направо. Мы хотим размножить их в достаточном количестве, и нам нужны специалисты или матерые огородники. У вас есть такие?

— Не знаю. Не было повода интересоваться таким.

Владимир остановился. Рядом никого не было, кто мог бы услышать их разговор.

— Выкладывай, почему вы против того, чтобы мы продавали оружие этому Дамиру. Вы, как я вижу, вооружены.

— Давайте, я вам расскажу все по порядку…

Денис начал с того момента, когда они впервые встретили на развалинах склада Дамира с людьми, как он категорически не принял их предложение совместного дележа продуктов питания и угрожал кровавыми разборками. Рассказал, про то, что они были вынуждены найти тир и оружейный магазин, чтобы иметь возможность влиять на процесс, сами того не желая. Про сегодняшнюю беспокойную ночь, когда вокруг лагеря, видимо, кружили люди Дамира, вынюхивая что-то.

— М-да, дела. — Владимир Ильич задумался. — Я понимаю вашу обеспокоенность, Денис, вы хотите жить в мире и другим того желаете, но только это так не работает в условиях дефицита продуктов питания. Рано или поздно столкновения начнутся, независимо от ваших ранних договоренностей. Пока у вас паритет по оружию с Дамиром, серьезной войны не будет.

— Вы не понимаете, он психопат, он не думает так же, как мы с вами. Ему главнее его самолюбие. Он строит культ вокруг себя, он хочет подчинения, и тем, кто унизит его, он никогда не простит. Дело в этом. Он недоговороспособный совсем. Мы его унизили, тем, что прогнали его людей со складов, а потом еще и приняли тех, кто сбежал. Как показала сегодняшняя ночь, Дамира бомбит от этого. Пожалуйста, не продавайте ему больше оружия. Если вам нужны продукты питания, мы готовы сотрудничать. Не будьте настолько беспринципными.

— Денис, не поверишь, но почти такую же историю я выслушал на этом месте два дня назад. Этот Дамир мне рассказывал, как вы уничтожаете их, безоружных, не жалея ни детей, ни стариков.

— Вы серьезно? — Денис не поверил.

— Да. Он тоже был убедителен.

— Да мы даже одной пули в их сторону не выпустили. Однажды пригрозили, и после этого больше не встречались. Мы были вынуждены так сделать, потому что нам надо было кормить людей. Он оккупировал армейские склады и не хотел делиться ни с кем. Я вам не вру, и не выгораживаю наш лагерь, но вы должны понять, что мы готовы к сотрудничеству с кем угодно, а он, нет. Ему сейчас нужно оружие, а когда у него будет много оружия, тогда вы поймете, с кем имеете дело. Уничтожением нашего лагеря он не ограничится. Сколько вы ему продали?

— Денис, это не твое дело. Может быть, тебе нужна информация, чтобы самим напасть на него, зная, каким количеством огнестрельного оружия он обладает.

Денис задохнулся от того, что ему не верят. Ему было непонятно, как Дамир смог провести этого мудрого с виду человека.

— Вам надо просто взять кого-нибудь из его людей, у кого не осталось семьи в лагере или родных и поговорить с ним по душам.

— Как взять? Выслать диверсантов, которые похитят его, как языка?

— Да, типа того. Я думаю, что у всех, кто идет с ним на сделки, в лагере остались родные, в качестве гарантии их поведения. У нас в лагере живет семья и еще несколько человек, которые сбежали и очень рады, что это сделали.

— Я услышал тебя, Денис. Цель вашего прихода была отговорить нас продавать оружие вашему конкуренту? Или было еще что-то?

Денис вздохнул, разочарованный тем, как прошел разговор. Ему не удалось выполнить то, чего от него ждал народ.

— Да, мы хотели, чтобы вы больше не продавали оружие Дамиру, все остальное вытекало из условий, что вы послушаете нас. Мы хотели начать с вами торговлю, но теперь, когда наш общий враг вооружен, вопрос обмена становится слишком опасным. У нас нет людей, которыми можно рисковать.

— Денис, думаю, ты сильно сгущаешь краски. Предложите этому Дамиру поделить вашу часть города и не заходите за границу друг друга.

— А вы уже отделили себе?

— Мне кажется, что город до провала — это наша территория.

— Не мало.

— Так и народу у нас, не как у вас.

Денис окинул взглядом территорию части. То количество людей, которое он видел сейчас, в несколько раз превышало количество всех жителей лагеря.

— Как вам удалось спастись?

— Бомбоубежища. Их здесь много. Но большая часть, пришла после, принимаем всех, а потому ищем способы обеспечить всем необходимым.

Денис снова вздохнул.

— Я вас понял. Вы, как Америка, хотите жить сыто, продавая всем оружие.

— Я забочусь о тех, кто у меня есть, об остальных заботиться не собираюсь. Можете сняться табором и придти сюда, под стены нашей общины. Думаю, здесь вас никто не тронет.

— Это можно считать официальным предложением?

— Да.

В отсутствии других решений, это выглядело компромиссом. Не стоило отдавать свою жизнь ради стен одного ангара. В районе военной части все выглядело как-то светлее и мирнее, а суетящийся в работе народ, делал эту картину маняще ностальгической.

— Хорошо, я передам нашему лидеру ваше предложение. Если мы припремся всем лагерем, не сильно удивляйтесь.

— Не удивлюсь. Я уже привык ко всему.

— Тогда, всего хорошего. — Денис по-деловому протянул руку.

Владимир Ильич пожал ее.

— Удачи. Мне пора. Работы много. — Он развернулся и ушел.

Денис проводил его взглядом. Надо было возвращаться. Игорь ждал их с вестями, так что рассиживаться здесь не стоило. Чем больше он обдумывал предложение Владимира, тем больше оно казалось ему правильным. В организации этого лагеря чувствовалась большая основательность и сила. Их маленький лагерь теперь казался ему цыганским табором, напротив шикарного отеля.

На пути к КПП народ облагораживал обочины, выкапывая ямки для саженцев. Четверо мужчин копали, а одна женщина, сидящая на стульчике, разбирала из общей связки единичные, аккуратно распутывая корни. Дениса заинтересовала их работа и он решил узнать, какие растения высаживают.

— Добрый день! — Произнес он доброжелательно. — А что вы высаживаете?

Женщина развернулась к нему лицом, и он увидел, как оно сильно обожжено. Послеожоговые рубцы изуродовали его. Рот скривился на одну сторону, уши приросли к голове, на одном глазе белело бельмо. Денис едва пересилил себя, чтобы скрыть сильный испуг. Женщина выставилась на него единственным видящим глазом. Подбородок ее затрясся. Она ничего не могла сказать. Денис решил, что у нее не только физическая травма.

Мужчины, копающие ямки, бросили работу.

— Денчик. — Неожиданно произнесла женщина знакомым голосом.

Мир перевернулся под ногами Дениса. Он закрутился пред ним, как от чувства сильного опьянения. Денис не помнил, как бросился к матери, как тискал ее, а она его.

— Мама, мамочка. — Приговаривал он.

— Денчик, сынок, живой. — Рыдала она.

Картина воссоединения семьи тронула всех, кто видел эту сцену. Мать долго приходила в себя. Денис почувствовал, что у него распухли веки, а в ушах шумело, словно поднялось кровяное давление.

— А ты, сынок, хорошо выглядишь, борода. А я уродиной стала.

— Мам, вообще все равно, как ты выглядишь. Я просто не могу поверить, что ты жива. Это… чудо. — Денис в который раз обнял мать.

Она похудела. От былой пухлости не осталось и следа, одни выпирающие кости.

— Ты как сюда попал? — Спросила она.

— Я, мы с друзьями, пришли, чтобы передать предложение от нашего лагеря вашему главному.

— Так ты уйдешь? — Спросила она испуганно.

— Уйду, мне же надо все рассказать Игорю.

— Денчик, не уходи, пожалуйста, пусть твои друзья передадут сами.

— Мам, я не могу не уйти. Если хочешь, если у тебя есть силы, пойдем с нами. Правда, у нас не так хорошо, как у вас. Тесненько и враги под боком.

— Подумай, Денчик, это же судьба, что мы с тобой выжили и встретились. Если с тобой что-нибудь случится, я во второй раз не переживу.

— Денис, оставайся, мы и без тебя передадим послание Игорю. — Предложил Артем.

— А Алена?

— У тебя девушка? — Сквозь слезы, неуверенно спросила мать.

— Да, и у нее есть дочка, Вероника.

— Понятно. Я что, теперь бабка? Нет, я теперь баба Яга. — Мать засмеялась и закрыла лицо руками.

— Да какая ты баба Яга, мам, ты у меня самая красивая. — Денис нежно обнял её.

— Надо идти, знакомиться с невесткой. По-моему, это единственный правильный вариант. Надо Ильичу сказать, что я ухожу.

— Мам, ты хорошо подумала? Дорога, это не легко. Ночевать придется в пути.

— Я понимаю, «двадцать седьмой» теперь не ходит.

Новость о том, что в лагере воссоединись мать и сын разнеслась быстро. Люди выходили подивиться и искренне радовались, что изуродованной катастрофой Инне улыбнулась судьба. Мать Дениса испытывала неловкость из-за такого количества внимания. Она будто уже привыкла, что на нее смотрят иначе, а теперь находилась не в своей тарелке. Денис заметил это и взял мать под руку. Она прислонилась к нему головой и не переставая роняла слезы.

Владимир Ильич был удивлен тем, что у Инны нашелся сын. Он общался с ней, и считал ее человеком, которому можно доверять. Владимир был не против отпустить ее, но прежде, решил поговорить с глазу на глаз. Они общались минут двадцать. Мать вышла от главы лагеря слегка возбужденной.

— Что он спрашивал? — Денису не терпелось узнать.

— О тебе. Я не поняла, что он хотел узнать определенно, спрашивал обо всем. Даже интересовался, не употреблял ли ты наркотики до катастрофы.

— Зачем ему это? Он что, из полиции?

— Нет, но он по воспитательной работе в части служил. Раньше.

— Понятно. Интересно, что он обо мне подумал?

— Я не поняла, сынок. У Ильича столько забот, у него на лице все время печать озабоченности.

— Ты можешь идти? Тебя отпустили?

— Да. Только вещи соберу.

— Мам, а где вы тут живете? Здесь же одни развалины.

— Под землей, Денчик, в бомбоубежище. Поможешь мне?

— Конечно.

В совершенно неприметном со стороны месте находилось углубление с воротами. Возле них стояли двое мужчин с автоматами.

— Это мой сын. — Не без гордости представила Дениса мать.

— Слышали уже, поздравляю тебя Инна.

— Очень рад. Что, к сыну собралась?

— Да, раз так получилось. Отправляюсь народную Малую землю. Может, вернемся скоро.

— Возвращайтесь. Хорошие люди нам не помешают.

Денис с матерью прошли сквозь двери и оказались в полутемном прохладном месте, с электрическим освещением. Сразу от входа начинались углубления, прикрытые тканью. Двери в личные апартаменты предусмотрены не были.

— У вас свет? — Удивился Денис.

— А ты думал. Это же военный объект, с запасом прочности. Свет, вода, еда, санузел, все как положено. Правда, в последнее время, тараканы стали доставать, размножаются в геометрической прогрессии.

— У нас пока нет тараканов. — Денис во все глаза рассматривал помещение. На фоне их ангара, оно выглядело как гостиница с номерами. Мать подошла к своей нише и отодвину ткань. Здесь стояли двухъярусные нары, из металлического каркаса и деревянного настила. Настил был накрыт настоящим матрацем.

— Такое ощущение, что вы приготовились к катастрофе.

— Спасибо хорошим людям, после землетрясения устроили здесь гуманитарную помощь для всех, кто оказался рядом. А потом, когда началась жара, успели быстро спрятаться внутри. Только я не была здесь, мне рассказывали.

— Ты здесь не с самого начала?

— Нет. Долгая история, по дороге расскажу.

Мать вынула из-под матраса матерчатую сумку и принялась набивать в нее свои вещи.

— Мам, ты чего, с сумкой собралась идти? Давай в мой рюкзак, в него много еще влезет.

— Ой, Денис, ты так повзрослел. А с ружьем и бородой ты просто мачо. Еще недавно встречала тебя из школы, чтобы хулиганы не обидели. Вот как мужики без мамкиной заботы быстро взрослеют.

— Это точно.

Денису интересно стало, чтобы она подумала о нем, если бы узнала, что за это время он успел убить человека. Он, конечно же, промолчал, не желая травмировать мать.

Они вышли их бомбоубежища. Денис пожал руки охранникам. Те снова пожелали им скорейшего возвращения. Мать, гордо распрямив плечи, шла рядом с сыном. Кажется, она успела привыкнуть к мысли, что у нее снова есть сын. Роль покалеченной женщины задвинулась на второй план.

Артем и Федор стояли у ворот КПП в окружении мужчин и о чем-то разговаривали. Завидев Дениса с матерью, о чем они уже были в курсе, оба показали взглядами как завидуют Денису.

— Это моя мамка. — Представил Денис.

Инна смущенно пыталась прикрыть лицо рукой.

— Да ладно вам. — Успокоил ее Федор. — Кто сейчас на это смотрит.

— Да, Денис, повезло тебе. — Добродушно произнес Артем. — Мамку нашел.

— До сих пор не могу поверить. — Денис прижал мать к себе и поцеловал ее в волосы. — Ну, о чем разговаривали?

— А? да, мужики интересовались обстановкой по ту сторону провала. Рассказали, как есть.

— Вы не уходите пока, вам сейчас кое-что в дорогу принесут? — Пообещал один из местных мужчин.

— Хорошо, заинтриговали. Одни сюрпризы сегодня.

Через минуту пришел паренек с сумкой.

— Это вам. — Передал он ее Денису.

— Что там. — Денис открыл ее.

В сумке лежали патроны, с виду, как новенькие, блестящие и три гранаты.

— Эти патроны нормальные, без осечек стреляют. Перезарядите свое оружие заранее, вдруг что.

— Спасибо. — Денис не ожидал такого подарка. — Это что, в счет будущих обменов?

— Не знаю. Ильич сказал дать, вот я вам и дал. — Паренек развернулся и убежал.

Надо было идти, чтобы засветло успеть дойти до поста ГИБДД. Они попрощались со всеми, кто стоял у КПП и пошли. По дороге, Денис перезарядил карабин. Целые патроны добавили уверенности в оружии и соответственно в себе.

В начале шли не спеша, думая, что мать Дениса не будет поспевать за ними, но оказалось, что и для нее такой темпа кажется слишком медленным. В итоге прибавили ходу. Обратно пошли другой дорогой, решив обойти машзаводское озеро с другой стороны, через Степной. По дороге Инна рассказывала свою историю спасения.

— Ты же знаешь, столовая на моей работе находилась в подвале. У нас как раз был обед, когда тряхнуло. Дом сложился, но подвал выдержал. Лестницу завалило плитами. Пыль стояла, не продохнуть. Прорвало трубы с газом, думали, конец. Газ, правда, быстро вышел. Видать прорвало много где, поэтому выходили только остатки. Долго сидели в темноте, боялись зажечь огонь. Связь пропала у всех, я сто раз тебе звонила в тот день, но…. Зажгли спичку ночью, ничего не бахнуло. Подошли к лестнице, стали кричать, чтобы откопали нас. Там были слышны голоса, шум машин, но нас никто не слышал. Думаю, им вообще было не до нас. Так мы три дня орали, а потом как-то поняли, что все затихло. Исчезли звуки, только щелчки снаружи раздавались, как полена в костре. А потом в щели потянули жаром. Мы решили, что наши развалины загорелись. Правда, дыма не было в самом начале. Потом стало слышно, как шумит огонь, и только потом мы почувствовали дым.

От жара прятались в подсобке столовой, где стоял холодильник. Какое-то время спасал, а потом все равно стало жарко, особенно, когда во все щели побежал кипяток. Вода уходила через стоки, но медленно. Мы сделали дорожки из стульев и столов и передвигались по ним. Потом дождь стал слабеть, и мы решили заткнуть некоторые течи. Я и полезла, тронула там что-то, и помню только, как мне в лицо ударила мощная струя и всё. В себя пришла нескоро, вся замотанная, как мумия, боли страшные. Мне сказали, что все прекратилось, что вода идет просто горячая, но не кипяток.

Мы после того, как я пришла в себя, просидели под землей еще два дня, а потом случился обвал. Лестница в подвал не выдержала веса груды развалин на ней и обвалилась. Так открылся проход наружу. Я не могла еще сама ходить. Меня вытащили коллеги и еще долго носились со мной. Правда признаться, тогда я молила бога о смерти. Знала, как буду выглядеть после ожогов. Смысла не видела. А теперь понимаю, что дурой была. Да-а-а, никогда не стоит загадывать наперед, все равно не узнаешь, как обернется. — Инна посмотрела на сына и всхлипнула. — А вы-то как смогли такими свежими остаться?

Денис рассказал ей свою историю, опустив момент, когда он убил Шурика.

— Чудеса! — Удивилась мать. — Не иначе у бога на вас были планы, поэтому он создал вам такие благоприятные условия.

— Может быть. Мы, когда выбрались наверх, вообще выглядели так, будто и не было никакой катастрофы. Это сейчас пообтрепались, заветрили на свежем воздухе.

— А эта девушка, она тоже из торгового комплекса?

— Да, я тебе пару раз рассказывал о ней, помнишь. Алена, с несчастной судьбой и дочкой, на пневматике сидела.

— Нет. — Мать попыталась сморщить лоб, но он из-за рубцов остался неподвижным. — Не помню. Я такие варианты с детьми для тебя в расчет не брала.

— Она хорошая. Тебе понравится.

— Не сомневаюсь.

Не повстречав никого, они дошли до перекрестка проспекта Дзержинского и Терешковой. Огромная расщелина предстала перед ними во всем своем катастрофическом великолепии. Инна до этого только слышала, что она проходит через весь город, но не видела. Размер ее здорово впечатлил. Дна не было видно из-за того, что уже смеркалось. В обычный день глубоко на дне можно было увидеть отблески солнечного света на водной поверхности.

Вдруг, со стороны лагеря донеслись несколько выстрелов. Парни встревожено переглянулись между собой. Для них единственным поводом открыть огонь было только нападение Дамира.

— Черт! — Денис от бессилия топнул ногой.

— А может поспешить, сынок?

— Мам, до лагеря еще весь завтрашний день топать.

— Да? А как-будто рядом.

— Рядом, но не перепрыгнуть.

— Денис, а может шмальнуть в воздух? — Предложил Федор. — Пусть думают, что у нас тут подкрепление.

— Не, лучше потом появиться внезапно. Там может осада и лучше будет, если нас не ждут.

— Верно. — Согласился Федор.

— Мужик. — Уважительно произнесла мать, не представлявшая, что ее сын когда-нибудь будет рассуждать о таких материях.

Больше выстрелов со стороны лагеря не донеслось.

— Идемте на пост, скоро стемнеет.

Они поспешили, чтобы успеть затемно. Издалека увидели, что в районе поста появилась какая-то баррикада. Не иначе те пареньки все же решили открыть монополию на проход.

— Как поступим, чтобы они не подстрелили? — Поинтересовался Артем.

— Можно сойти в кювет и дойти до поста незамеченным, в мертвой зоне. — Предложил Федор.

Так и поступили. Дожди смыли с обочины всю грязь, оставив только чистый щебень. Идти было легко. Напротив поста Денис поднялся по насыпи и выглянул. Обернулся и показал остальным, что не видит ничего подозрительного. Парни оставили мать Дениса внизу, а сами выбрались на дорогу. Денис разулся и босиком, держа оружие наготове поднялся по ступенькам на самый верх. Там прислушался к звукам изнутри и услышал громкий храп, на две глотки.

Он осторожно открыл дверь. Она скрипнула, но храп не прекратился. Денис открыл ее настежь. Из помещения тянуло тяжелым запахом перегара. Денис жестом позвал наверх остальных.

— Господа монополисты перепились на первом же гонораре.

Заряженная двустволка стояла у стены. У одного из парней в подсумке лежали пять патронов к ней. Парней вынесли за руки и за ноги на улицу и положили на дорогу. Помещение проветрили, после чего Денис разрешил подняться матери.

— Вон, два пьяных мастера не рассчитали сил, сок гамми закончился.

— Где же они нашли? — Удивилась она. — Хотя, когда выпить хочется, найдешь, где угодно.

— Не знаю мам, не было у меня такого желания.

Ночь наступила мгновенно. Вот только небо на закате было светлым, но едва солнце ушло за горизонт, как тьма тут же взяла ночь в свои права. В вахту Федора бизнесмены-алкаши проснулись и начали охать, стонать и спрашивать друг друга о том, что они помнят последним. Особенно их интересовало ружье, и как они оказались не на посту.

— А мы, вообще, где?

— Не знаю. Не в луже точно. Думаю, мы на дороге. Может, мы выходили, чтобы пропустить людей?

— Я не помню.

— И я.

— Эй, придурки. — Негромко окликнул их Федор. — Вы рядом с постом, который заняли мы. Ваше оружие реквизировано до утра, так что ложитесь спать, где стоите. Будете шуметь, пристрелю.

— Ой, блин, напугал. Ладно, мы спать. Санек, ложись, утром разберемся.

Через десять минут по всей пойме реки разносился вибрирующий храп.

Еще за десять минут до рассвета, Денис проснулся и разбудил остальных. Сразу после завтрака, едва стало видно куда ставить ногу, отправились в путь. Инне было тяжело перебираться на другую сторону реки по разрушенным пролетам и опорам моста. Вид тягучей Сакмары, больше похожей на реки из нечистот, напугал ее. Ей показалось, что упав воду из нее больше никогда не выбраться. Возможно, она была права.

Миновали Заречье, в котором дважды видели людей, исчезающих, когда на них обращали внимание.

— Дикие. — Решила Инна.

— Испуганные и осторожные. — Поправил ее Денис. — Не стоит их судить. Опыт после катастрофы люди получили разный.

Затем дошли до хутора Степановского, миновали его и вышли к топям вокруг Бёрд. Обход их занял почти весь остальной день. К железной дороге подошли, когда начало темнеть. По ту сторону виднелась крыша ангара. Долго наблюдали за обстановкой, пока не увидели группу мужчин, вооруженных каким-то палками.

— Наши? — С такого расстояния трудно было определить, кто это.

Мужчины вдруг зашумели, побежали, рассыпались в стороны и принялись кого-то дубасить прямо на земле. Их затея была совсем неясна ни Денису, ни его товарищам.

— Может, пока мы ходили, в лагере случилось какое-то массовое помешательство. Они видят что-то, чего нет.

— А, крыса! — Инна подпрыгнула на месте.

На земле стояла серая крыса, пялилась на людей остренькими черными глазками и нюхала воздух, смешно двигая носиком. Рядом с ней появилась еще одна, потом вторая и через полминуты их было больше десяти. Они смотрели на людей, до которых начало доходить, что их изучают на предмет пополнения своего серого брюха.

— Так вот, что они там дубасят. — Догадался Денис. — Это должны быть наши. Людям Дамира было бы неинтересно охотиться на крыс в наших краях.

Денис выстрелил в воздух. Крыс, как ветром сдуло. Мужики бросили охотиться, уставившись на тех, кто стрелял.

— Это мы! — Крикнул Денис.

— Идемте скорее, пока вас тут не сожрали! — Позвал их Евгений.

До лагеря шли вместе. Евгений рассказал, как вчера вечером лагерь внезапно оказался под атакой крыс. Они шли волной со стороны вокзала. Всю ночь, с огнем в руках их забивали везде, где могли.

— Так быстро размножились? — Удивился Денис.

— Наши сказали, что за это время уже два поколения должны появиться, а это при такой кормежке должно дать их увеличение численности, как минимум в пятьдесят раз. Было десять, стало пятьсот. В тот день, когда вы ушли, Квазимода притащил штук десять.

— Так это на них он лаял всю ночь? — Догадался Денис.

— На них. — Подтвердил Евгений.

У лагеря горели прожектора, освещая подступы. Игорь выскочил навстречу.

— Здорово, Денис, что, видели людей?

Денис, падая от усталости, рассказал о лагере в военной части, в которой когда-то служил срочную Игорь, о разговоре с Владимиром и его предложении переселиться, если станет невмоготу.

— Да, это не то, что я ждал, но и на том, спасибо. Идите, отдыхайте. Женщину тоже сейчас устроим.

— Это моя мама. — Денис только сейчас нашел время, чтобы представить ее

— Как? Правда? — Не поверил Игорь, думая, как переварить сказанное Денисом в иносказательном смысле.

— Это моя мать, родная, которая меня родила. — Денис обнял ее.

Мать снова смутилась и прикрылась руками, чтобы ее внешность не бросалась в глаза.

— Денис, ты вернулся. — Из темноты показалась Алена и сразу бросилась ему на шею.

Денис принял ее ласки, как положено, затем отстранился и показал на стоящую рядом мать.

— Знакомься, это моя мама.

Для семьи, это был первый большой выход за пределы поселка. Супруга Дмитрия, Марина очень быстро устала. Пришлось усадить ее на велосипед и катить, чтобы не делать частых привалов. По дороге, Александр рассказал о Зарянке.

— Так нам что, имена теперь менять всем? — Спросил глава семейства.

— Да они у вас и так не шибко модные, а дети, так вообще, будто до крещения Руси родились, Демид и Евдокия.

Услышав свое имя, малышка заводила глазками.

— Ладно, детей переименовывать не будем, а мы с Мариной придумаем себе новые имена, чтобы все по канону.

— Как тебе имя Фома? — Предложил Гордей.

— А, я понял почему. — Засмеялся Дмитрий. — Нет, Фома мне не нравится, как хомячка.

— Поликарп. — Предложил Александр. — Многоплодный.

— Поликарп. — Дмитрий посмаковал имя. — Вроде ничего. Тебе как?

— Многообещающе. — Засмеялась Марина. — Я не против. А можно мне имя — Матрена?

— Почему бы и нет? Отличное имя. — Согласился Александр. — Остался только я со своим родным именем и малыши.

— Вам не надо, босы имена на переправе не меняют. — Отговорил Александра Гордей.

Первая же ночевка повергла семью Дмитрия-Поликарпа в ужас. Накатила гроза, прощупывающая молниями-щупальцами землю. Вначале поднялся ветер, потом засверкали молнии, и разразился страшный гром. Громоотвод вонзили в насыпь подальше от себя, и нашли место, где не было рельс, чтобы в случае попадания в них молнии, он не поразили током.

Гроза громко пугала, но быстро сдулась. Дождь лил минут пятнадцать, зацепив людей краем. Утром Марина-Матрена призналась, что собиралась с утра возвращаться назад, потому что ей не верилось, что можно выжить в такую грозу на открытом пространстве.

К вечеру подошли к провалу и сделали для себя еще одно неприятное открытие. Вода в нем серьезно поднялась, почти сравнявшись с берегами. Она бурлила на всем открытом пространстве, выделяя в воздух сильный запах сероводорода. Александр предложил обойти эту мину замедленного действия, как можно дальше.

Ночь их застала в паре километров от провала. Грозы не было, поэтому все звуки, доносящиеся из него, были хорошо слышны, и они пугали похлеще молний и раскатов грома. Провал выл, гудел, стонал, распространяя по земле пугающие вибрации. Едва рассвело, Александр приказал собираться.

Они удалились от провала на пять километров, и только потом решили идти в сторону железнодорожной насыпи. Примерно к обеду их догнала взрывная волна, перепугавшая детей до крика, а затем и сейсмическая, тряхнувшая под ногами землю. Вскоре, в небо, в той стороне, где находился провал, поднялся огромный белый гриб.

Вулкан, в низине которого чуть не умерли Гурьян и Александр, тоже показывал признаки активности. В небо струился черный столб дыма, а если приложить ухо к рельсу, то можно было услышать пугающие звуки подземной активности.

— Ничего плохо в этом нет. — Решил успокоить новеньких Александр. — Просто природа заметает за нами следы. Какое-то время надо пожить в изоляции, чтобы окрепнуть, и научиться себя защищать от любого врага.

Поход в этот поселок на многое открыл глаза. Наивная вера Александра в то, что люди будут всеми фибрами души желать объединения, рассыпалась в прах. После того, что он узнал, он и сам больше не желал этого объединения. Напротив, идея постоянной боевой готовности против возможной агрессии должна была стать непременной частью жизни Зарянки. Светлая идея возрождения народа на основе созидательного труда и справедливого порядка, без всякого насилия, разбилась о действительность. Пословица про то, что если хочешь мира, готовься к войне, не потеряла актуальности и после катастрофы. Этот поход был нужен, и его главной целью оказались не продукты, а знание, которое давало жителям городища оружие в руки.

С появлением женщины в отряде, появились некоторые сложности. Каждый раз, когда надо было сходить в туалет, приходилось останавливаться, мужчинам переходить на другую сторону насыпи и ждать, когда Матрена под присмотром мужа справит нужду. Однажды, когда ей приспичило по-крупному, она отошла так далеко, чтобы никто ничего не слышал, что наткнулась на овраг, на склоне которого пробивалась зелень.

Какое-то корневищное растение, видимо сумело сохранить свои корни в почве живьем, а потом, когда полили дожди, корни обнажились и дали ростки. Матрена принялась кричать и звать всех к себе.

— Идите все сюда, смотрите, что я нашла!

Примерно на глубине одного метра из стенки оврага вверх тянулись стебельки зеленой травы. Они выглядели бледными, но не слабыми. Видимо им хватало минералов, но не хватало солнца для фотосинтеза. Обрыв зеленел проплешинами, и это было просто прекрасно. Живая растительность дарила уверенность, что мир начинает отходить от перенесенных травм.

— Мужики, подстрахуйте меня, я возьму в Зарянку этой рассады. — Попросил Александр.

Его прихватили автомобильным тросом, чтобы он случайно не провалился на топкое дно оврага. Александр вырезал ножом кусок земли, вместе с растением и убрал в сумку. Затем еще два таких же образца и выбрался из оврага.

— Что за трава, ваше благородие? — Спросил Гордей.

— Не знаю, на вид злак какой-то.

— Хлеб? — надеждой спросил Гурьян.

— Нет, у пшеницы или ржи корень мочковатый, а у этой травы он разветвлен сильно. Я думаю, что это пырей ползучий, сорняк. Ну, сорняком он был до катастрофы. Для нас сейчас любая трава это польза.

Матрена гордилась тем, что нашла эту траву, словно это был ее вклад в благодарность за то, их семью приняли.

— Скоро холм, на котором стоит наше городище, снова станет зеленым. — Довольно произнес Александр.

Прежде, чем попасть в поселок Забавы, пришлось провести еще одну ночь под открытым небом. Скорость передвижения упала в основном из-за детей. Приходилось чаще останавливаться, чтобы покормить их. Ночью о себе напомнила мошкара. Это значило, что поселок был совсем рядом, либо она шустро оккупировала лужи вдоль железнодорожной насыпи.

Оказалось, что у Поликарпа и Матрены на случай защиты от них были схожие решения. Они не выдумывали колпаки, а пришили к обычным кепкам куски ткани, затягивающиеся на шее. Насекомые почти не мешали спать. Мешали только далекие раскаты грома непонятного происхождения. Молний в эту ночь видно не было, а гром, как правило, никогда не долетал, если молнии сверкали где-то за горизонтом. Александр часто просыпался от этих звуков, хорошо передающихся по земле, и долго вслушивался, ожидая от природы очередного подвоха.

Наутро страхи рассеялись сами собой. Звуки грома утихли, на улице стало светло, так же, как и на душе. Мужчины уже предвкушали радость возвращения к любимым женщинам. Оставалась самая малость, раскопать сейф с оружием отца Забавы.

Станцию и памятник героям войны увидели издалека. Александр хотел предложить Гордею отвести семейство в Зарянку, но Поликарп и Матрена категорически отказались, мотивируя свой поступок тем, что они обязаны им за свое спасение и будут помогать разбирать завалы дома. Александр согласился, понимая, что четверым мужикам будет намного легче, чем двоим, а матери с детьми найдется место, где можно пересидеть любую непогоду.

Протоптанной тропинкой добрались к дому Забавы. Прежде, Гордей на всякий случай забрался в подвал, чтобы проверить, не осталось ли в нем чего-нибудь съедобного, потому что боялись завалить его окончательно. Съестного он ничего не нашел, зато нашел планшетный компьютер, про который Забава ничего ему не говорила. Гордей решил сделать ей сюрприз.

К разборам завалов приступили сразу, надеясь успеть засветло вернуться в Зарянку. Работа спорилась. При помощи инструментов и крепкого слова сдвигали с места плиты перекрытия, разбивали большие куски кирпичных стен, отрывали куски крыши. Одним словом, подтверждали истину поговорки, ломать, не строить.

На свет подняли много личных вещей семьи Забавы.

— Хорошо, что Забавы здесь нет, сейчас бы расстроилась. — Решил Гордей.

— А может, возьмешь ей что-нибудь? — Предложил Гурьян.

— Нет. Ей трудно смириться с потерей семьи, не стоит напоминать лишний раз. Она такая ранимая бывает, я даже не знаю иногда, как ей сказать, чтобы нечаянно не задеть. — Признался Гордей.

— Пройдет со временем. — Попытался убедить его Александр. — Она в одиночестве провела слишком много времени, а чем ей было заниматься, кроме, как страдать по родителям?

— Гордей, а я всё хотел спросить, сколько твоей Забаве лет? — Поинтересовался Гурьян.

— Двадцать один. А что?

— Ничерта себе, отхватил молодку. — Присвистнул Гурьян.

— Не завидуй, он сам себе добыл, это тебе по разнарядке досталась. — Пошутил Александр.

— Понятно, почему ей так тяжело пережить гибель родителей, сама еще ребенок.

— Совсем не ребенок. — Заступился Гордей. — Поумней меня во многом будет.

— Ну, это неудивительно. — Подколол товарища Гурьян.

— Гордей, а ты не помнишь, хоть какие-нибудь ориентиры Забава давала относительно того, в какой комнате стоял сейф?

— В спальне родителей, вмонтированный в заднюю стенку гардероба.

— А как определить, где гардероб родителей, а где ее? — Гурьян почесал затылок.

— По трусам.

— В смысле, по размеру? Мамины больше?

— Вообще-то я подумал про отцовские.

Как это ни звучало смешно, но отцовские семейные трусы послужили прекрасным ориентиром. Рядом с ними и был обнаружен большой тяжелый сейф. Открывался он простым ключом, без всяких секретов.

— Будет лучше, если мы вскроем его здесь, чем потащим с собой в Зарянку. — Александр не имел ни малейшего представления о том, как это сделать.

Гордей перевернул его дверкой вниз и со всего маха ударил топором в заднюю стенку. Металл промялся, но удар выдержал.

— Осторожнее, так и топор сломать недолго. — Предупредил его Гурьян.

— Выстрогаешь еще одно топорище. — Гордей рассмотрел топор. — Эх, болгарочку бы сюда.

— Ага, взрывоопасные предметы только болгаркой и вскрывать. Ключи искать надо. Они точно в этой комнате.

— Да не помогут ключи, смотри, как поржавело всё, не провернешь. — Гурьян перевернул сейф дверкой вверх.

Замок и в самом деле поржавел сильнее, чем металл, из которого был сделан сейф.

— Это же не банковский сейф. — Гордей снова замахнулся и ударил, но в этот раз обухом в районе замочной скважины.

Дверь дрогнула. Он ударил еще. На металле осталась вмятина.

— Давай и я. — Александр встал рядом с ломом и ударил в то же место. — По очереди.

Гордей бил топором, Александр ломом. Железо понемногу сдавалось. И вот в какой-то миг, после удара топора замок хрустнул, а дверь отпружинила. Сейф был вскрыт. Внутри него лежали два карабина, один в современном обвесе, с планками Пикатинни на ствольной коробке и цевье. Там же лежал оптический и коллиматорный прицелы. Третьим стволом оказалось помповое ружье. Оружие находилось в приличном состоянии, без следов ржавчины. Патроны выглядели совсем, как новые.

— Ого! — Воскликнул Поликарп, когда мужчины растащили по себе оружие. — Вот это находка.

— А эти, людоеды твои, тоже вооружены? — Спросил у него Александр.

— Кажется, да. Я слышал выстрелы, но не видел.

— Хреново.

— Будем думать, что они не найдут дорогу к нам. Там вулкан, провал этот раздался, наверное, после взрыва. Чего им выбирать такой трудный путь?

— У них не так, как у нас, Гурьян, прикажут шавкам жрать искать, они тебе и в жерло вулкана залезут, если надо.

— Нам просто не надо светиться в тех краях, чтобы они на хвост не сели. — Произнес Гордей.

— А тот схрон, что, забросим?

— А он стоит того, чтобы так рисковать?

— Гордей, прав, в следующий раз пойдем в другую сторону. Однако, железнодорожная насыпь, слишком притягательный фактор, чтобы надеяться, что зэки будут месить грязь, игнорируя нормальную дорогу. Надо позаботится о том, чтобы не оставлять следы в сторону Зарянки. Вряд ли они сунутся в грязь, не зная, зачем им это нужно. Им хватит населенных пунктов вдоль железной дороги.

— Я их уже ненавижу! — Выплеснул эмоции Гордей, передернул затвор и щелкнул спусковым крючком. — Теперь ходи и бойся.

— Ладно тебе, хорошо, что мы теперь знаем, что они есть и застать нас врасплох будет труднее. — Успокоил его Александр. — Идемте уже домой.

У железнодорожных вагонов, на которые поселили пауков из Зарянки, Александр задержался, чтобы проверить результат. Он был. Между ржавыми конструкциями появилась паутина, на которой, как черные ноты на нотном ряду висели дохлые мушки, дрожа под порывами ветра. Александр почувствовал себя богом, создающим баланс в природе.

— Все нормально. — Уведомил он своих товарищей. — Пауки здесь с голоду не сдохнут.

Вечерело и пришлось спешить, чтобы ночь не застала под самыми воротами городища. Как ни странно, но дорогу раскиселило, отчего идти было труднее, чем обычно. Поликарп нес сына на шее и еще пытался катить велосипед. Его малыша под вечер сморил сон, он лег пухлой щекой отцу на голову и уснул, несмотря на все неудобства.

Александр забрал у Поликарпа велосипед и покатил его сам.

— Слушай, тут, наверное, ливень был сильный, смотри, в оврагах сколько воды набралось. — Заметил Гурьян.

С ним пришлось согласиться. С полей натянуло новой грязи, местами перекрывшей дорогу, а где и вообще стояли такие лужи, что страшно было соваться в них. С дороги приходилось сходить, чтобы обойти их и тогда, глубоко проваливаясь в грязь и теряя время, они выбирали безопасный, но сложный маршрут. Может быть, был виноват вечерний свет, в котором все смотрелось иначе, но Александру показалось, что ландшафт немного изменился. Он заметил, что на том месте, где несколько дней назад булькал грязевой вулкан, сейчас стояла большая лужа без всяких признаков вулкана на дне.

— Даю палец на отсечение, но нам будет, что послушать. Если это был дождь, то куда подевался вулкан?

— Залило водой, вот и потух. — Отшутился Гурьян.

Чем ближе подходили к Зарянке, тем непролазнее становилась дорога. Она почти полностью находилась в воде, а там, где совсем недавно была сушь, снова образовались озера. Александр был почти уверен, что причина их появления совсем не в дожде, или не только в нем.

— Так, чувствую, если мы будем обходить каждую лужу, то не придем в Зарянку и до завтрашнего вечера. Предлагаю обмотать меня тросом и пустить на разведку. — Предложил он.

— Может, я, Александр Сергеич. — Предложил себя Гурьян.

— Нет, я придумал, я и буду проверять.

Так действительно, дела пошли быстрее. Все-таки по дороге идти было проще, хоть и местами по колено в воде. Перед самым закатом, когда желтые размытые лучи солнца отраженные от воды, сливались в одно целое, в центре игры света и тени показался холм, который венчал забор из кольев и темные силуэты деревянных изб. Выглядела картина сказочно нереально. Поликарп с женой замерли с открытыми ртами, наверное, решив, что их на самом деле привели в сказку.

Да и для Александра с товарищами то, что они увидели, выглядело не так привычно. К холму со всех сторон подступила вода. Прежде она была здесь только в первые дни после того, как вышли из погреба.

— Ничего себе! — Удивился Гордей. — Откуда столько воды?

— А еще гейзер молчит. — Прислушался Гурьян.

Они подождали несколько минут, но гейзер, до этого пунктуальный с точностью до секунд, молчал.

— Не нравится мне это. — Заволновался Гордей и, не дожидаясь никого, направился вперед. Остальные пошли за ним. Александр обогнал взволнованного товарища. Гордей, не отрываясь, смотрел в сторону Зарянки, словно пытался увидеть там признаки, которые могли успокоить его волнение.

Буквально через сотню метров им попалась первая палка, торчащая из воды. Александр пригляделся и увидел метров через пятьдесят вторую.

— Мужики, нам тут дорогу уже отметили. Смотрите, вешки поставили.

После этого Гордей отмяк лицом и сбавил темп. Над забором появился раскачивающийся огонек. Александр хотел закричать, но вспомнил, что у них спят дети и помахал руками в ответ, хотя было уже так темно, что его жест могли и не увидеть.

Из ворот показался факел. Он направился навстречу. Для того, чтобы двигаться дальше, нужен был маяк. Вешки уже было не разглядеть.

— Мужики! — Раздался в темноте мощный бас Харитона.

— У нас дети. — Прошипел Александр.

Пламя факела осветило удивленное лицо бородатого Харитона. Разгребая воду, он подошел ближе и увидел новеньких. Демид сладко спал на голове отца, а дочка в тряпичной люльке, перекинутой через плечо матери.

— Пополнение? — Шепотом произнес Харитон.

— Да. — Подтвердил очевидное Александр. — А что у вас произошло?

— Так быстро и не рассказать, но седых волос нам всем прибавило.

Под жаркий желтый свет масляного факела взобрались на холм, на котором тоже были отчетливо видны следы стоявшей совсем недавно воды. Аглая, Лукерья и Фекла шумно встретили своих мужчин, нечаянно разбудив детей. Евдокия заплакала в материнской люльке, заставив испытать неловкость со стороны встречающих.

— Ой, простите, мы же не знали, что у вас малыш. — Запричитала Лукерья, не сводя глаз с плачущего ребенка. — У, какая кнопочка.

Евдокия успокоилась, осторожно взирая на неизвестных людей и неизвестную обстановку. Проснулся и Демид, поднялся, крепко держась руками за голову отца и щурясь на свет, рассматривал новых людей.

— Замечательно, Зарянка полнится новыми жителями, и самое главное, детьми. — Как будто укоризной, что пора бы и самим начать рожать, произнесла Фекла.

— Идемте скорее, вы, наверное, есть хотите и устали с дороги? — Засуетилась Аглая.

— Не столько есть, сколько устали, особенно, последние километры, одна жижа.

Путешественники свалили свои припасы у стены терема, не имея сил начать разбирать их.

— Вторуша, занеси в погреб, там мука, не дай бог дождь пойдет. — Попросил Александр.

Новенькие отреагировали на непривычное имя.

— Это тоже имя? — Спросил Поликарп.

— Имя, пожалуй, самое подходящее из всех.

В той избе, в которой жили Аглая с Александром, устроили поздний ужин. Прежде, перезнакомили новеньких с коллективом Зарянки.

— Сегодня сил уже не будет слушать обе истории, давайте, расскажите, что тут у вас произошло, а мы завтра расскажем о своем. — Предложил Александр.

Аглая разлила уху из консервов по тарелкам и выложила на общее блюдо маринованные помидоры и огурцы. Все, кроме новеньких, невольно передернули плечами. Маринованные бочковым способом овощи уже порядком надоели. Поликарп, наоборот, взял огурец и, зажмурив глаза, с удовольствием начал им хрустеть.

— Два дня назад, вернее, три ночи назад, начала трястись земля. — Начал рассказ Харитон. — Мелко так и через точные промежутки времени, как раз перед выбросом гейзера. Тряхнет, а потом «фиииии», извергался фонтан. Мы сразу поняли, что под землей какая-то движуха началась. Не спали путем, были наготове. Утром, как увидели, какой высоты бьет столб, чуть не ахнули. Лукерья не даст соврать, но метров на двести в небо бил, и пару вокруг него было столько. Короче, котел под нами начал кипеть. Весь следующий день трясло, почти не прекращаясь. Все дрожало, даже зубы во рту стучали. Мы, честно говоря, решили, что нам конец, если мы останемся здесь. Аглая сказала, что под нами вулкан и что он скоро жахнет, а мы взлетим в небо, а потом провалимся в тартарары. Это точно выглядело так, словно под нами набирались силы для взрыва. Гейзер уже не просто свистел, он визжал, словно ему не хватало дыры в земле, чтобы протиснуться. И короче, к вечеру, бахнуло, аж в ушах засвистело. На нас пар пошел, а с неба посыпались камни. Мы в погреб. Часа два сидели в нем, туман спал за это время и мы решили выйти. Вышли, смотрим, а кругом вода. Вот просто кругом одно море, земли не видно. А там, где был гейзер, его уже нет, но видно, что на его месте бьет подземный источник. Вода там горбилась. А потом, жахнуло где-то далеко-далеко, мы только почувствовали взрывную волну и легкое сотрясение и после этого вода начала спадать. На месте гейзера появилась воронка, и вода стала уходить в нее. С полей, отовсюду, тоже сбежала быстро.

— Да уж, весело у вас было, но у нас не меньше. И я даже знаю, после какого взрыва у вас тут все ушло. — Александр облизал деревянную ложку, доев суп, и положил ее рядом с тарелкой. — Видели мы, провал один гигантский, не меньше тридцати километров в диаметре.

— Постой, Сергеич, я хочу тебе показать кое-что? — Харитон перебил Александра, поднялся из-за стола и убежал.

Вернулся через несколько секунд и положил перед Александром два черных камня.

— Ничего не напоминает? — спросил он интригующе.

Александр взял один камень в руку. Он был легким, по сравнению с каким-нибудь горным минералом, понюхал его, ковырнул ложкой.

— Уголь?

— Точно, это уголь.

— Откуда? — Удивился Александр.

— Оттуда, откуда бил гейзер. Я думаю, вывернуло из каких-то слоев, прямо нам на голову.

— Это же замечательно! — Обрадовался Александр. — Только, как его достать, среди нас нет ни одного шахтера. Поликарп, ты случайно, не шахтер?

— Водитель.

— Я думаю, Сергеич, когда земля просохнет немного, сходить глянуть, какого размера там дыра и есть ли техническая возможность спуститься в нее. Стройматериала у нас много, вон, терем можно разобрать. Уж лучше его на оборудование шахты пустить, чем сжечь за одну зиму, если она будет, конечно. А мне для кузни уголь выгоднее, горит жарче и тепло держит дольше, да и печки в домах топить выгоднее.

— Если только он не на трехкилометровой глубине залегает, а то получится, телушка — полушка, да рубль перевоз. — Охладил пыл будущих шахтеров Гордей.

— Нет, конечно, тут и сто метров, глубина нереальная, особенно если дыра вертикальная. Если под углом, то еще куда ни шло. Да и надо время, чтобы понять, гейзер ушел навсегда или нет. Сами понимаете, быстро из такой ямы выбраться не получится.

На этом вечер закончился. Маленькая Евдокия расплакалась, и матери пришлось дать ей грудь. Народ понял, что пора расходиться по домам. Поликарп и Матрена остались в доме Александра и Аглаи. Мать с детьми уложили на кровать, остальные легли на полу, на чем придется. Александру было все равно, он привык спать где угодно и как угодно, а вот Аглая помучилась. Ее беспокоили то отлежанные бока, то капризы малышки. Утром ей пришла мысль, что заводить детей сейчас слишком преждевременно.

Утром, до завтрака, Александр рассказал о результатах экспедиции, продемонстрировав всем кусок ткани с нарисованными на ней важными отметками. Но больше всего народ впечатлила история про людоедов из колонии. Настолько, что женщины были готовы запретить мужчинам покидать Зарянку больше, чем на световой день.

— Давайте делать так, у нас теперь шестеро мужчин, трое могут ходить, куда угодно, трое стерегут городище. Два ружья остается здесь, одно берем в поход. — Предложил Александр.

С ним согласились. Все-таки не исследовать окрестности было бы неправильным решением.

Забава с благоговейным трепетом отнеслась к тому, что отцовское оружие снова оказалось у нее в руках.

— А вот зарубка. — Она показала на отметину на прикладе помпового ружья. — Это отец подстрелил лису. Он вообще-то не охотник был, но пострелять по банкам любил.

— А у меня для тебя еще кое-что есть. — Шепнул на ушко Забаве Гордей.

— Что? — Игриво поинтересовалась Забава.

Гордей вынул планшетный компьютер. Вместо радости, Забава нахмурилась.

— Не надо было его брать. Я специально его оставила.

— Почему?

— На нем видео и фотки, где я нормальная. Не могу на них смотреть.

— Забава, ну ты что, ты и сейчас красивая.

— К тому же, он разряжен. Бесполезная вещь. Выкрасить и выбросить.

— Забава, а у него «джи-пи-эс» есть? — Спросил Александр.

— Да, и карту я ставила оффлайновую, чтобы в поход в лес ходить, а вам-то что с того?

— Так, спутники же работают, я думаю, осталось придумать, как зарядить планшет и можно будет использовать его и как карту, и как компас.

— Вот, Забава, даже ваше благородие обрадовался, хотя, как его зарядить я понятия не имею.

— У нас был магазин в поселке, где бензиновые генераторы продавались. А бензин можно найти на заправках в цистернах, которые под землей. Я видел, как люди качали из них топливо. — Поделился Поликарп.

— М-да, в ваши края ходить не хотелось бы. — Александр задумался. — Заправки и магазины есть и в других местах. Надо поставить себе задачей на этот месяц раздобыть генератор и топливо. Кроме зарядки планшета, нам не помешал бы свет, хотя бы на часок перед сном, и еще нам нужен приемник, хочу послушать эфир на длинных и средних волнах.

— Точно! Как мы раньше об этом не догадались! Ваше благородие, вот вы не зря миллионером были, ума вам точно не занимать. — Идея с радио заставила глаза Гордея светиться от счастья. — А вдруг Европа цела, или, наоборот, Африка? Сидят, горюют, что Россия пропала, но ничего поделать не могут, ибо небо заволокло пеплом, а транспорт по грязи не ездит.

— Как раз из-за пепла такого точно не будет. Будь катастрофа только на территории России, пепел бы уже давно сдуло куда-нибудь, а он висит до сих пор, солнца не видно. Мне просто интересно знать, кто выжил, и как приспосабливаются? Климат у кого какой? Может, где-то уже зима началась, а у кого-то еще жарит.

— Всё равно, хорошая идея. Радио могло бы открыть нам окно в мир. Не так было бы одиноко. — Мечтательно произнесла Аглая. — Еще бы песни включали.

Появление новеньких прибавило работы. Им надо было отделывать дом. Никто не хотел делить свое жилье, с семьей, где по ночам не спалось маленькой Евдокии. Дома первой линии были уже в таком состоянии, что их было проще разобрать, чем отремонтировать, зато у домов второй линии состояние было намного лучше. Поликарп и Матрена были несказанно рады и этому. После катастрофы они жили в развалинах собственного дома, трясясь от страха и испытывая другие неудобства. А здесь была баня, столовая, порядок, в конце концов.

Неожиданно потянул северный ветер, напоминая о том, что на дворе уже почти ноябрь. По земле стелился пар от остывающей земли. Ветер принес свежесть, о которой уже давно забыли. В домах похолодало и не в последнюю очередь из-за того, что в окнах не было стекол. До сего момента нужды в них не было.

Ремонтируя дом для новеньких, окна решили заколотить сразу. К концу второго дня дом для новой семьи был готов. Испытание на прорехи в крыше он выдержал достойно. К вечеру в нем затопили печь, а Матрена пообещала устроить праздничный ужин по этому поводу. Гурьян обещал расстаться с бочонком самодельного коньяка по такому поводу. Народ тепло отнесся к этой идее, пришлось только заранее обговорить, сколько и каких продуктов можно истратить на этот праздник.

Матрене решили дать полкило муки, варенье, немного солений и три банки консервов, на откуп ее кулинарной фантазии. Хозяйка два часа мудрила с ингредиентами. На улице уже стемнело и потянуло в сон. Наконец, Поликарп пробежался по соседям, приглашая их к себе на новоселье.

В доме стоял аромат, состоящий из многих запахов: сдобы, консервов, но доминировал над всем запах натурального кофе.

— А кофе откуда? — Удивился Александр, блаженно наслаждаясь забытым запахом.

— НЗ, у меня в сумке лежала пачка для подходящего случая, а он как раз и настал. — Немного виновато произнес Поликарп.

Ему было неудобно перед жителями городища, что они так бескорыстно стараются для их удобства.

— Отлично! Где моя большая кружка. — Шумно пошутил Харитон, разбудив Евдокию.

Девочка захныкала. Мать бросилась ее успокаивать. Пришлось Поликарпу самому принимать гостей. Он рассадил всех за большим крестьянским столом, который был в каждой избе. На первое разлил уху с клецками и под нее по коньячку. Александр, как старший, произнес тост, в котором пожелал новой семье всего наилучшего.

Крепкий напиток раззадорил аппетит и развязал языки. Под уютный свет масляной лампы весь состав Зарянки негромко разговаривал о том, что было в их жизни и главное, что будет. На десерт Матрена вынесла печенье, как раз под кофе. Она поделила муку на две равных части. Из одной половины сделала клецки, чтобы наполнить пустой суп, а вторую смешала с вареньем и запекла в печи. Печенье впитало запах дыма, и было невероятно вкусным. Правда, его получилось совсем мало.

Разошлись далеко за полночь, неся в душе теплое чувство ностальгии по подобным посиделкам. Ночь была непроглядно темной. Северный ветер не собирался утихать. В доме Александра и Аглаи было непривычно прохладно. Они прижались друг к другу плотнее и не смогли заснуть сразу. Видимо, коньяк и ветер сыграли свою роль.

Утром Александр проснулся из-за того, что ему послышался собачий лай. Однократный, но такой явный, что он вскочил. Аглая спросонья зашевелилась, но не проснулась. Александр накинул на плечи ее непромокаемую накидку и вышел на улицу. Зябко, по голым ногам бежал сырой холод. Александр сразу направился к входным воротам.

По земле молочной рекой стелился туман. И тут он увидел в рассветных сумерках фигуры трех человек, хорошо выделяющихся на фоне белого тумана. Они не заметили его. Смотрели, не двигаясь, на городище. У Александра выступила по спине испарина и вспотели ладони. Из тумана выпрыгнула фигура собаки и снова скрылась.

Поведение незнакомцев показалось ему подозрительным. Они будто не хотели раскрывать себя раньше срока, пытаясь понять о городище со стороны. Александр направился бегом к ближайшему дому, в котором жил Харитон. Он чуть не столкнулся с Лукерьей, еще не одевшейся после сна.

— Прости, где муж. — Александр и не собирался разглядывать ее.

— Харитон, Сергеич зовет.

— Чего? — Спросил он из другой комнаты, видимо надеясь, что вставать с постели не придется.

— Харитон, у нас гости. Три мужика с собакой.

Бум, Харитон соскочил с кровати и через секунду стоял в исподнем перед Александром.

— Не показалось?

— Вроде, нет.

Они выбежали вдвоем и осторожно выглянули из ворот. Троица незнакомцев уже поднималась вверх по холму.

— Точно. — Харитон принялся нервно рыться в бороде. — Что делать-то?

— Иди, предупреди всех, а я встречу. Возьми карабин, но сам не выходи, держи их на прицеле. Пусть пока думают, что мы не вооружены.

Пес, немецкая овчарка, громко залаял, когда почувствовал Александра. Тогда Александру стало незачем таиться, и он вышел в ворота, как гостеприимный хозяин, не сводя взгляда с незнакомцев, пытаясь издалека понять, что они за люди. Сделать ему это не удалось. Мужчины выглядели примерно так же, как и он во время похода. Только обувь на них была иная, похожая на солдатские ботинки с высоким берцем. Незнакомцы помахали ему, когда заметили. Александр помахал в ответ. Овчарка, присев на задние лапы, оскалилась.

— Хорош, Дружок, это же свои, бедолаги, как и мы. — Один из мужчин потрепал по голове пса.

На пса его пассы подействовали. Дружок поднялся и, не сводя глаз с Александра, пошел рядом с хозяином. Александр решил, что повадки у собаки похожи на дрессированные.

— Мир вашему дому. — Произнес незнакомец, по виду, самый старший из всех, подойдя вплотную к Александру.

— Спасибо. Откуда вы и куда идете? — Александр шарил взглядом по лицам и одежде, чтобы понять намерения этих людей. — Как вас угораздило забрести в такую глушь?

«Главный» усмехнулся.

— Наш следопыт потянул нас сюда. — Он тронул овчарку. — Думали, что он ошибается, но нет, вчера с вечера увидели вашу деревню. Необычная.

Александра пробил пот еще раз от слова «следопыт» и от того, что пока они вчера устраивали вечеринку, под их окнами находились незнакомцы, которые запросто могли застать их врасплох.

— Так, вы, наверное, хотите отдохнуть? Извините, не каждый день людей незнакомых видишь. Проходите, сейчас мы вам что-нибудь придумаем.

Александр пропустил незнакомцев вперед, в ворота, но один из них не пошел вместе со всеми, остался позади, будто из вежливости пропуская Александра перед собой.

— После вас. — Произнес он любезно.

Ситуация очень не нравилась Александру. Если это были те, о ком он думал, то их визит можно было считать окончанием спокойной жизни. «Главный» присвистнул, когда увидел внутреннее обустройство городища.

— Да у вас тут реставрация какая-то что ли? Или вы уже после успели отгрохать? — Он внимательно оглядел весь двор Зарянки.

— Это было построено до катастрофы. — Ответил Александр. — А вы сами откуда? — Повторил он вопрос, на который в прошлый раз не услышал ответа.

— Мы-то? Мы, из деревни одной, издалека. Вы такого названия и не слышали, наверное. — Выкрутился «Главный».

Народ, потревоженный Харитоном, выглядывал из окон, но не спешил выходить. За стенами, казалось безопаснее. Вышла только Аглая.

— Здравствуйте! Вы, первые, кто пришел к нам после всего этого. — Произнесла она жизнерадостно, но при этом успела метнуть вопросительный взгляд на Александра. — Если хотите, мы можем устроить вам отдых, баню?

— Да, и поговорить после. Вы же, наверное, не просто так ходите? — Поддержал ее Александр.

— Да кто сейчас просто так ходит? Ищем продукты, вещи для хозяйства, людей спасаем. Хотя, вас, я вижу, спасать не надо.

— Не надо, спасибо. Так что, баню?

— Спасибо, в следующий раз. — Поспешно отказался «Главный». — Пообщаемся, нам этого хватит. Спешим.

— Куда же? — Поинтересовался Александр, затем обернулся к Аглае. — Завтрак приготовь нам, пожалуйста.

Аглая убежала.

— Да, мы везде ходим, куда Дружок покажет. Чует по запаху, где люди ходят.

Это могло быть и совпадением, что незнакомцы появились вскоре после возвращения из похода. В этом надо было убедиться точнее. Из аргументов за то, что эти люди пришли по их следам из поселка, где жил Поликарп с семьей, была немецкая овчарка, порода, использующаяся для охраны колоний. Собака вела себя так, будто хорошо знала команды. И в целом от незнакомцев исходило чувство, как от «тревожных» людей. Выдавала их манера держаться, колючий взгляд и то, что они не отвечали прямо на вопросы о том, откуда пришли. Конечно, на все эти предположения имелись оправдания. Страх мог помешать адекватно воспринимать их, наделяя опасными приметами. А то, что они темнили, откуда пришли, могло быть элементарной заботой о безопасности своей общины.

Из избы вышел Гурьян и Вторуша и направились к Александру. Дружок напрягся и зарычал, не открывая пасть. Незнакомцы напряглись. Александр заметил это по рукам «Главного». Он сжал полы куртки, побелевшими пальцами. Гурьян выглядел расслабленным. Наверняка, знал, что за спиной стоят вооруженные товарищи.

— Здорово, мужики. — Он поздоровался со всеми и встал в сторону, чтобы не быть между гостями и окнами избы.

Вторуша поздоровался молча и встал рядом с Александром.

— Я, смотрю, вас тут много? Баб на всех хватает?

За вопросом «главного» Александр узрел желание узнать общее число жителей Зарянки.

— Не всем, но мы над этим работаем.

— Как же вы спаслись-то?

— В погребе? А вы?

— Ясно. А мы тоже, почти, что в погребе. В нашей деревне была овощебаза под землей. Там и отсиделись.

— Идемте завтракать. — Позвала через окно Аглая.

— Идемте в дом. — Пригласил незнакомцев Александр. — А Дружка привяжите вон к той коновязи.

Двое, в том числе «Главный» прошли в дом. А тот мужчина, что привязывал собаку, задержался. Он осматривался намного внимательнее, чем того требовалось. Александр подождал его у дверей.

— Ворота у вас, что, только эти? — Спросил мужчина.

— Да, это реставрация старинного славянского городища. Разве не слышали про экологический отель Зарянку до катастрофы?

— Ваще, нет, не приходилось.

Мужчина взялся за ручку двери. На фалангах его пальцев Александр заметил татуировку каких-то перстней. От незнакомца не ушел его взгляд. Он засмущался и поспешил убрать руку.

Незнакомцы уселись за стол по одну сторону, Александр с Гурьяном и Вторушей по другу. Женщин приглашать не стали, чтобы показать, будто всем здесь заправляют мужчины. Харитон с Гурьяном не появились, спрятавшись на всякий случай.

— Это все? — Снова поинтересовался «Главный».

— Мужики все. — Ответил Александр.

Если их сдали жители поселка, то количество мужчин, которых они видели, должно было совпадать с тем количеством, которое было перед ними.

— В чем ваш интерес? В чем вы нуждаетесь больше всего? Есть ли у вас идеи переехать на другое место? — Александр разлил по кружкам подкрашенный дубовой корой чай.

— Просто ходим, смотрим, где есть чем поживиться. Ничего такого особенного.

— Чё эт? — Спросил мужчина с наколками, рассматривая поданный ему напиток.

— Чай, но без чая.

— Байда какая-то. Не траванемся? — Мужчина подозрительно понюхал его.

Его прямолинейность заставила прислуживающую Аглаю покраснеть от возмущения.

— Не нравится, не пей. — Ответила она.

— Да ладно тебе. — Он отхлебнул. — Ничё так, съедобно.

Александр почти не сомневался, что эти люди пришли по их следам с той самой «восьмерки» и теперь у него в голове зрела идея, как сделать так, чтобы они сюда больше никогда не вернулись. Самая простая мысль казалась ему слишком кровавой. Ведь если он ошибся, то это будет обыкновенное убийство. Отпустить, это значило обречь себя на ожидание смерти, бояться выйти из Зарянки, бояться за тех, кто в ней остался. Напрашивался очевидный выбор, но для него хотелось больше доказательств.

— А вы не делаете карту по результатам своих походов, ну, чтобы на будущее, знать, чего опасаться? — Спросил Александр.

— Накой? Наш Дружок чует всё и не даст попасть нам в ловушки. — Ответил «Главный».

— Хорошая у вас собака. На вид, дрессированная. У меня друг был, он на зоне охранял, — Александр решил пойти ва-банк, — у него тоже на работе немецкая овчарка была, копия вашей, такая умница.

Александр прямо уставился на того, у которого были «наколки», наблюдая за его реакцией. У того забегали глазки. Он злобно зыркнул ими на Александра.

— Наша псина нормальная. — Ответил «зэк». — Охотничья. Любой след возьмет, любую крысу из норы достанет.

— Ну, крыс, у нас, слава богу, нет, но хорошая собака не помешала бы, на воротах брехать. — Александр поднялся из-за стола. — Пойду, добавки попрошу.

Он вышел в другую комнату. За стеной стоял Гордей с винтовкой. Они обменялись взглядами, из чего Гордей понял, что это те самые людоеды из «восьмерки».

— А вы мне не подольете вашего фирменного чифира? — Послышался голос из-за стены.

Последние сомнения развеялись. Александр взял в руки прикрытое мешковиной помповое ружье. В этот момент за стеной послышалась возня и сдавленный крик Аглаи. Александр и Гордей выскочили одновременно, держа оружие перед собой. Но было поздно, «зэк» взял Аглаю в заложники. Он обхватил ее одной рукой вокруг шеи, а в другой у него был пистолет, который он приставил к ее голове.

— Отпусти, и идите с миром. — Попросил Александр.

— Чё, догадались, кто мы? Слухами земля полнится. Слава бежит впереди нас. Не отпущу, пока не уйдем за горизонт, да и потом, тоже не отпущу. — «Зэк» мерзко заржал.

Аглая побелела и готова была хлопнуться в обморок. Александр ругал себя, за то, что оставил ее наедине с бандитами.

— Обещаю, мы ничего вам не сделаем, отпустите девушку. Не берите грех на душу. — Попытался образумить его Александр.

— А вот это для меня совсем не ноша. Возьму, и не один такой грех. Ванька, разведай за дверями.

Оказалось, что тот, кого Александр принял за главного, им не был. Это был артист, который мог разговором и внешним видом не выдать остальных. Он выскочил из избы.

— Никого! — Крикнул он оттуда.

— Предупреждаю, если увижу, что вы идете за нами, я ее пристрелю.

— Ты отпустишь ее?

— Конечно. Как только скроюсь за горизонт. Опустите оружие, не заставляйте меня нервничать.

«Зек» пятился к двери, не сводя глаз с Александра и Гордея. Аглая дрожала, как осиновый лист. Александр закипал от невозможности повлиять на ситуацию. Вторуша и Гурьян продолжали сидеть за столом, боясь пошевелиться, чтобы не спровоцировать перестрелку.

«Зэк» подошел к двери.

— Открой! — Приказал он второму напарнику.

Тот кинулся выполнять приказ.

— Не прощаемся. — «Зэк» ощерился плохими зубами. — Ходите теперь, огля…

Раздался выстрел. Из печи вылетело черное облако сажи. «Зэка» швырнуло о косяк окровавленной головой. Аглая упала, как подкошенная, освободившись от хватки. Александр кинулся к ней, а Гордей на улицу. Снаружи раздались выстрелы.

Александр осмотрел Аглаю. На вид, у нее повреждений не было. Из печи, кряхтя, выбрался Харитон, черный, как трубочист.

— Жива? — Спросил он, прежде, чем выбежать на улицу.

— Как будто без сознания.

Александр оставил ее и вместе с Харитоном осторожно выглянули в дверь. Опасности не было. Они вышли на крыльцо. Гордей стоял возле двух покойников, лежащих в лужах крови.

— Отбились. — Гордей облегченно вздохнул и сел прямо на землю.

К избе бежали напуганные Фекла, Лукерья и Забава.

— Девчата, Аглая без сознания. — Сообщил им Александр.

Фекла отделилась от остальных и забежала в дом. Забава бросилась к Гордею, а Лукерья хотела было прижаться к Харитону, но не стала из-за его черного цвета.

— Почему ты черный такой?

— Военная хитрость. — Ответил он довольно.

На порог вышел Гурьян.

— Пришла в себя. — Сообщил он Александру. — Да уж, не задалось утречко.

Со дня катастрофы прошло полгода. Климат все еще был мягким, весь выпадающий снег в Оренбурге и Зарянке таял следом. Однако на полюсах планеты аккумулировался холод. Частично он набирался из-за испарения метангидратов в тех местах, где обнажилось дно, частично из-за того, что нарушился обмен воздушными массами. Свет от Солнца отражался от грязной атмосферы, а не как было до того, от поверхности. Из-за этого смешивание воздушных масс на небольших высотах происходило не так активно. На высоте от нуля до десяти километров наблюдался определенный парниковый эффект, в котором температура с высотой серьезно не менялась.

Так было до тех пор, пока на полюсах не набралась критическая масса холодного воздуха. Он начал расползаться по планете, забираясь под теплое одеяло «парника». Перед холодным фронтом двигалась волна обильных снегопадов. Насыщенный влагой воздух продуцировал обильный снег. Однако ему было не под силу остудить землю. Он таял, шумными ручьями сбегая в овраги и трещины.

За волной снегопадов, длившейся не меньше недели, пришел сухой холодный арктический воздух. Там где он занимал свое место, почва начинала постепенно промерзать, теплообмен прекращался, и на данной территории наступала полноценная зима, с метелями и морозами. Снега выпало столько, что всякое движение по поверхности прекратилось. Только мыши и крысы чувствовали себя благоприятно. Они рыли ходы к развалинам, добывая все, что еще можно было есть, и часто воруя еду у людей, экономящих каждый грамм пищи. За это они и сами часто становились пищей. Людям пришлось проявлять чудеса смекалки, чтобы вылавливать крыс.

Жители Зарянки не знали, что по следу товарищей, спустя две недели пустили еще одну группу, погибшую в полном составе на том месте, где чуть не задохнулся Гурьян и Александр. Собака привела их туда. Не дождавшись возвращения второй группы, большой бос или пахан, решил, что у него возникли конкуренты и решил как следует подготовиться к стычке. На счастье жителей Зарянки началась зима, нарушившая всем планы.

До этого, жители городища успели разжиться бензиновым генератором и даже бензином, немного загустевшим, замаслившимся от температуры. На самодельной ректификационной колонне отобрали легкие фракции и генератор ожил. Дружок прижился, ел все подряд и радовался своей собачьей доле. Когда подсохла земля в районе провала, из которого бил гейзер, отправились исследовать возможность добычи угля. Оказалось, что его накидало в районе воронки столько, что можно было пока и не задумываться о том, чтобы лезть в пугающий бездонностью провал. На Новый год в Зарянке горел свет, шипело радио, и играла музыка из планшета Забавы. Никаких волн радио не поймало, и это было печально. Одно дело предполагать, что мир пуст, а другое — знать.

Развалины Оренбурга тоже скрылись под огромными сугробами. Не считая расщелины, город сравняло большое белое одеяло. Даже водоем, сопротивляющийся морозам дольше всех, сдался, покрывшись серым панцирем льда. Войны с Дамиром так и не случилось. Неизвестно по какой причине, но он так и не решился применить оружие. Возможно, он понял, что переоценил свою власть над людьми и испугался за свою жизнь. Возможно, на него повлиял Владимир Ильич, пригрозив в случае конфликта, встать на сторону Игоря. Жители лагеря строили разные теории, но бдительности все равно не теряли.

Алена нечаянно забеременела. Денис не переживал, зная, что часть забот на себя возьмет бабушка, которая была рада тому, что у нее будет внук, свой внук. Денис просил ее, чтобы она так явно не разделяла Веронику и будущего ребенка на своего и не своего. Он привязался к Веронике и даже подсознательно считал ее своей дочерью, а для Алены эта тема была вообще больной. Настя, жена убитого Шурика, не удержалась от подлости и рассказала матери Дениса о том, что ее сын убил ее мужа. На что Инна нашла ответ: «Какие времена, такие и поступки».

Оксана, ту, которую нашли изможденной с маленьким сыном, отошла. Она оказалась совсем молоденькой, когда набрала нормальный вес, Артем приударил за ней и довольно успешно. Федор пока маялся, не зная из кого выбрать. Ему нравилась Карина, большеглазая армянка с травмированной рукой и Лиза, немного прихрамывающая из-за проблем со спиной. Обе были симпатичными. Федор метался между ними, а девушки снисходительно принимали его ухаживания, не особо страдая от отсутствия пары.

Все было хорошо в лагере Игоря, не считая многометровых сугробов, полностью исключивших возможность добычи пропитания, и крыс, временами осаждающих людей. Если с первым бороться так и не научились, то со вторыми боролись с переменным успехом. Люди и крысы учились друг у друга искусству выживания. Блюда из грызунов стали обычным делом.

Морозы вычищали воздух от остатков вулканической пыли лучше дождей и ветров. Дни становились все светлее и светлее. И вот, как-то утром взошло солнце на фоне голубого неба. Оно множилось в каждом кристаллике снега, наполняя воздух таким ярким светом, что глаза просто не справлялись с ним. Вернувшееся солнце дало людям надежду, что снова всё будет хорошо.

Захар, давний друг и коллега Валерия по бывшей работе, сморщив лицо в страдальческой мине и заглядывая в глаза, молил об одолжении.

— Валер, Валерка, я тебе обещаю, что ни одна душа не узнает об этом. Я сам загружу у себя в гараже, без водителя, даже жене не скажу куда поехал.

Смысл просьбы сводился к тому, чтобы перевезти наворованное на стройке добро Валерию в убежище. Валера и Захар познакомились друг с другом будучи прорабами. Дружба переросла в доверительные отношения и выяснилось, что оба потихоньку несут с работы. Время было такое, когда подобный способ обогащения казался вполне легальным, если не наглеть.

Затем все поменялось, и Валера, испугавшись правосудия, сменил работу. По его словам, ему и этого было достаточно. Чтобы не светить незаконно добытый материал, он выкупил дачный участок без домика и соседей, вырыл в нем котлован и построил за одно лето полноценный дом. Прикопал его землей, а над ним поставил небольшой дачный домик с гаражом, будто бы для сезонного пользования.

Захар знал о его тайне, и потому просил часть имущества припрятать в подземное убежище. Валерий отдавал себе отчет, чем могло грозить ему пособничество в сокрытии краденного, и потому старался любыми путями отказать другу.

— Захар, тебя посадят через полиграф, и ты сам того не ведая выдашь меня, — Валерий запустил пятерню в волосы и взъерошил их. — Не могу, прости.

— Откуда они твое имя возьмут, если ты уже тыщу лет не при делах? Они если и будут про кого спрашивать, так это про всех моих работников. С чего им интересоваться тобой?

— Вернуть не пробовал?

— Ты… сдурел? Это же сразу приговор. На меня повесят всё, что было украдено всеми прорабами за последние десять лет. Что угодно, но только не это. Мне мое чистое имя важнее. Ну, ты понял.

— Да понял я, Захар. Я это давно понял, потому и свалил вовремя, а ты не справился со своей жадностью.

— Да, не справился. Теперь мне это понятно. Хорошо, давай я отсчитаю в качестве оплаты от того, что ты сохранишь четверть, идет?

— Не идет, Захар. Это опасно. Я живу сейчас спокойно, хоть и не богато, и очень дорожу этим. Мне не нужен лишний геморрой.

— Я обещаю, что ни одна душа про тебя не узнает. Даже если меня закроют, и там я буду молчать. Но, надеюсь, до этого не дойдет. Тьфу, тьфу, тьфу.

— Нет.

Захар запыхтел, как паровоз. Лицо его налилось багровой краской. Он нервно заходил вперед-назад, делая по пять шагов в каждую сторону. Валерий заметил, как на его лице борются чувства. Захар подошел вплотную к нему и тихо произнес прямо в лицо:

— У меня есть однушка на пятьдесят квадратов, пятый этаж, большой балкон с видом на речку. Отдам в качестве оплаты.

— Это не разумно. Сделка сразу вскроет нашу аферу.

— Она записана на бабку одну. Она мне никто.

— За сколько? — Валерий понял, что квартиру ему предлагают не за одну услугу.

— За полцены. Миллион. Район престижный, дом что надо. Бедные в нем не селятся.

Валерий знал, какие дома строил в последнее время Захар, а потому сразу вычислил адрес дома. Это был шестиэтажный дом в исторической части города у спуска к набережной. Однушка с ремонтом в нем стоила больше трех миллионов рублей. Сделка могла принести ему хорошую прибыль, оставалось минимизировать риски.

— Совать голову в петлю? — Валерий изобразил сомнение, хотя решение уже принял. — Где это?

Спустя минуту они уже договаривались об условиях перевоза имущества. Валерий поставил условие, что это возможно только после продажи квартиры. Следствие тоже не сидело на месте, так что стоило поторопиться. Захар сделал все четко и быстро. Через неделю квартира в престижном доме принадлежала Валерию.

Жене он не стал рассказывать о своих делишках. О том, что им в «бункер» привезут строительный «хлам», она все равно скоро узнает. Лето они проводили на даче, предпочитая отдых на ней прочим развлечениям. Тут он собирался наплести что-нибудь правдоподобное. А насчет новой квартиры он решил молчать до последнего. Валерий хотел сделать ремонт в ней, чтобы в подходящий момент привезти свою Ольгу и сделать ей сюрприз. Наверняка, ее реакция на подобный подарок окажется бурной.

Операцию назначили в ближайшую ночь. Валерий соврал жене, что отправляется на рыбалку с друзьями. Его немного поколачивало от нервного озноба, пока он ждал машину с грузом ворованного добра. Сомнений был целый вагон. Еще и природа подсовывала сюрпризы. Внезапно после полуночи началось землетрясение, чего никогда не бывало раньше. Валерий сидел в верхнем домике и давился холодным кофе, когда посуда в шкафу начала звенеть. Застучали по полу стулья. Собаки на дачах подняли истошный лай.

Валерию стало не по себе. Он позвонил домой. Жена сразу же взяла трубку, будто ждала звонок.

— Валерка, у нас трясет. Мы с Агатой забрались в ванну и лежим.

— Папа, нам страшно, — крикнула в трубку дочь.

— У меня тоже трясло, потому и набрал. Сейчас-то успокоилось?

— Вроде. Валер, если можешь, приезжай, мы не уснем без тебя, — голос супруги был искренним, она не притворялась.

— Олечка, я не могу. Мы тут уже раздавили с друзьями поллитра. Некому за руль сесть, — соврал он, проклиная в душе Захара. — Успокойтесь, девчата, больше такого не повторится. Мы же не в горах живем. Это экзотика какая-то, которая раз в миллион лет случается.

— Нам уже можно выбираться из ванны? — спросила в трубку дочь.

— Нет, пока рано. Полежите еще, — посоветовал ей отец.

В начале улицы мелькнули огни большого автомобиля.

— Зай, если что, я приеду, но ты не волнуйся, такого больше не будет.

— Ладно, Валер, ты там тоже отдыхай, не переживай за нас. Бонька, вон, успокоился, можно выбираться. Спокойной ночи, Валер.

— Спокойной ночи, девчат, — Валерий на прощание чмокнул микрофон.

Грузовик замер напротив его дома. Валерий вышел на улицу и подошел к воротам. Захар стоял за ними и ждал.

— Все готово? — спросил он.

— Готово. Заезжай задом, аккуратно. Я там кирпичи поставил, чтобы ты мне в ворота гаража не въехал.

— Обижаешь, я специалист по ночным разгрузкам, — Захар запрыгнул за руль машины и принялся разворачиваться на узкой улице дачного поселка. Он проехал в ворота, оставив от каждой стороны одинаковое расстояние, и остановился, едва колеса дотронулись до кирпичей. Машина явно была продолжением его тела, с нервными окончаниями и дополнительными глазами.

Посередине гаража, рассчитанного на одну машину, в полу был встроен лифт, ведущий в «бункер». Если лифт опустить на полтора метра, то получалась яма, из которой удобно было ремонтировать ходовую автомобиля. Версия с ямой была официальной для всех. Захар знал про секрет и потому молча начал разгрузку, ставя свое «барахло» на стальную платформу.

Валерий участвовал с не меньшим энтузиазмом. Желание скорее покончить с неприятным делом подгоняло его. В машине Захара чего только не было. Ящики, коробки, рулоны, ведра, емкости, мешки. И все было тяжелым.

— Плюшкин! — не выдержал Валерий, поднимая два мешка с дорогой шпатлевкой.

— Скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты, — пропыхтел Захар. — Друг Плюшкина, сам Плюшкин. Зачем ты построил свой бункер?

— Чтобы спрятать от людей свое добро. Чтобы не задавали лишние вопросы, откуда взялось.

— Ну вот, ты прикопал свое добро, а мне еще предстоит придумать, что с ним делать.

— Бригаду джамшутов собирать.

— Да, буду собирать бригаду.

— Только прорабов не нанимай, не напасешься на них.

Захар заржал. Дела шли не совсем быстро. На платформу много не лезло, да и вес на нее можно было грузить ограниченный. Бедный электромотор жужжал, едва справляясь с нагрузкой.

— А у тебя ручной привод есть? — поинтересовался Захар, переживая за издаваемые мотором звуки.

— Есть, только крутить им задолбаешься.

Вскоре все помещение, которое Валерий использовал под склад, топочную и санузел, наполнилось стройматериалами. А машина Захара еще не опустела. Ее хозяин забрался в кузов и загремел металлом.

— А это чего у тебя? — удивился Валерий, не видя в темноте.

— Кислородные баллоны, — ответил Захар и загремел ими, перекатывая днищем по полу кузова.

— Зачем? Нахрена они мне тут нужны, Захар?

— А какая тебе разница, что мешки, что баллоны? Это последнее, потерпи немного.

— Сколько их?

— Шесть.

— Блин, жить с ними, как на пороховой бочке, — Валерий не мог объяснить даже самому себе, почему баллоны вызвали в нем такой негатив.

— И много у тебя их взорвалось за время работы? — Захар подкатил его к краю, спрыгнул, закинул его на спину и понес к платформе.

— У меня не было, но мужики рассказывали…

— И у меня не было, а только рассказывали, что один мужик, знает другого мужика, у которого семиюродный брат сестры мужа взорвался вместе с кислородным баллоном, — Захар осторожно снял со спины баллон и поставил его на платформу. — Возьми себе один для дела. Ворота срежь свои нищебродские.

— Это камуфляж от ненужного взгляда. Пусть висят эти, мне спокойнее.

— Как хочешь.

Валерий согласился и тоже принялся таскать тяжеленные баллоны. Разгрузка была вскоре окончена. Спины у обоих сделались мокрыми от пота. Захар тяжело оперся о борт.

— Спасибо тебе, Валер, выручил, — искренне поблагодарил он.

— Это сделка, Захар. И еще не ясно, чем все закончится.

— Тебя в любом случае не коснется никак, — пообещал Захар. — Не разбазарь только.

— Обижаешь, у меня, как в сейфе, сколько сдал, столько и заберешь.

— Ладно, бывай, поеду, — Захар протянул руку.

Валерий пожал ее.

— Удачи, — напутствовал он в спину товарища.

Захар отмахнулся. Сел в машину и, высунувшись в открытое окно, спросил.

— По радио сказали, что в нашем районе были толчки? Правда?

— А ты не почувствовал?

— Нет.

— Были, как раз перед твоим приездом. Жутковато.

— Херня какая-то, — Захар исчез в кабине.

Машина завелась, выпустила в гараж облако дыма и медленно выехала на улицу. Захар облегченно закрыл за ней ворота.

— У него и солярка ворованная что ли? — произнес Валера, вдыхая необычный запах, оставшийся, как он подумал, после машины Захара.

Чтобы не придумывать супруге долгого объяснения по поводу столь раннего приезда, Валера решил остаться на даче еще на несколько часов. Он вернулся в «бункер». Посмотрел на кислородные баллоны, стоявшие у стены, и решил уложить их на пол, а между ними проложить по мешку, чтобы не соприкасались. Он подумал, что если случится еще одно землетрясение, то они уже не упадут и не столкнутся. Хотя в повторение его он не верил.

В подземный дом можно было попасть иным путем, по ступенькам через распахивающийся люк, находящийся в кухонной части дачного домика. Ольга, если ей не приспичит лезть в помещение, где было мало чего интересного, могла вообще не узнать про аферу мужа.

Валера закрыл дверь и прошел в жилую часть подземного дома. Все отличие его от нормального, состояло в том, что в нем не было окон. Их заменяли репродукции картин, основным сюжетом которых был вид из окна. Агата, любила комментировать выдуманные на основе сюжета картины ситуации. У нее под окнами бегали собачки, а кошечки делились с ними кошачьим кормом. Крестьянка ходила по полю с полным ведром молока, чтобы напоить мужа, который косил хлеб.

Дом состоял из двух спален, гостиной, совмещенной с кухней и санузла с душевой. Чтобы воздух не застаивался, Сергей сделал вытяжки с вентиляторами в двух местах. Одна находилась в кухне над плитой. Она была встроена в вытяжку дачного домика, чтобы нельзя было выдать себя запахом готовящейся еды в неположенном месте. Вторая труба находилась в противоположной стороне подземного дома. Снаружи она была замаскирована под трубу, внутри которой проходил электрический кабель для погружного насоса. Для него она была слишком широка, но кто станет заморачиваться этим для дачи. Для обывателя или бомжа все выглядело обыкновенно, как у всех.

На стене в гостиной висел большой телевизор. За сотовую связь отвечал усилитель сигнала. Его сферическая антенна под потолком позволяла не чувствовать себя отрезанным от мира. Валера свободно звонил и пользовался интернетом через модем. Тайная жизнь под землей создавала не только у Валеры, но и Ольги ощущение некоторой дополнительной защищенности от разных обстоятельств. Сомнений в том, что материалы были закопаны напрасно, не возникло ни разу.

В доме летом наблюдался эффект погреба. После дневного зноя приятно было окунуться в его прохладу, но задержавшись надолго, становилось зябко. Валера вынул плед, лег на диван в гостиной и укрылся им. Он решил компенсировать недосып. Будильник на телефоне он поставил на час дня. Вернувшись домой с помятым после сна лицом, можно было запросто сойти за человека с похмелья. Валера сладко потянулся, после чего свернулся в позу «зародыша».

Сон не пришлось долго ждать. Он мгновенно затуманил разум сладкой истомой. Мешал ему только странный запах, который никак не хотел выветриться. Валера про себя пожелал машине Захара скорее встать на капремонт, прежде чем уснул.

Как правило, сон не в свое время, отягощенный тяжелой физической усталостью, бывает слишком крепок. Валера никак не мог проснуться, хотя подсознание тормошило его чувством крайней опасности. И только когда его стряхнуло с дивана на пол, он вскочил.

В доме было абсолютно темно. Спросонья никак не получалось придти в себя, чтобы предпринять хоть что-нибудь. Валера сел на диван на ощупь. Растер лицо и уши ладонями, чтобы кровь притекла к голове.

— Тряхнуло что ли опять? — спросил он сам себя.

Отсутствие электричества напугало Валерия. Он зашарил впотьмах в поисках телефона. На столике рядом с диваном его не было. Телефон лежал на полу. Экран его осветился от прикосновения. Иконка связи показывала пустые столбики. Валера включил фонарь и направился к выходу. Ему хотелось скорее позвонить Ольге, узнать, не застало ли их землетрясение врасплох.

Он выбрался в дачный домик, закрыл за собой люк и накрыл его ковриком. Посуда выпала из шкафов. Один шкафчик, в котором хранились припасы, сорвало с петель. Они остались висеть на стене вместе с шурупами. Окна в рамах потрескались, но не выпали. Повреждения говорили о серьезном землетрясении. Страх за семью усилился еще больше. Валера выскочил на улицу, к машине.

Солнце уже было высоко. По улице пронеслись две машины со скоростью, явно не рассчитанной для узких улочек. Иконки связи продолжали показывать ее отсутствие. Валера чертыхнулся и открыл ворота. Мимо их открытых створок, чуть не соприкоснувшись, пролетела черная иномарка. На дачах царила паника.

Выезжать пришлось с крайней осторожностью, чтобы не получить удар от паникующего водителя. Ворота закрывать не стал, понимая, что мародеры и прочие проблемы нельзя сравнить с желанием скорее узнать судьбу жены и дочки. Валера и сам придавил на газ, разогнавшись быстрее обычного.

Дачники, как правило, пенсионерского возраста, выстроились вдоль улиц в колонны, направляясь к автобусной остановке. На что они надеялись, Валера не мог понять. Вряд ли, кто из водителей автобусов поехал бы на маршрут, променяв его на свою семью. Он остановился рядом со старушкой, несущей два ведра.

— Бабка, садись скорее! Я в город! — предложил он ей, через открытое окно.

— А меня возьмете?

— А мне тоже в город надо!

— Я с вами!

Тут же набралась толпа желающих, которая чуть не оттолкнула беспомощную старушку в сторону. Валера пожалел о своем поступке. Ему пришлось выскочить из машины и, грубо оттолкнув людей, усадить бабку на переднее сиденье. Ведра он поставил ей под ноги. Бабка пребывала в легком шоке от бесцеремонного обращения.

— Ты, ты и ты, — Валера указал пальцем на двух пожилых женщин и одного старика, — на заднее сиденье. Живее, через пять секунд отправляюсь, иначе на крышу полезут.

Он снова тронулся на изрядно потяжелевшей машине.

— А что было-то? — спросил он у своих попутчиков.

Бабка посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Спал я после тяжелой ночи. Проснулся на полу, — пояснил он.

— Землетрясение было. Страшное, — произнесла женщина с заднего дивана.

— А в городе было? — спросил Валера. — У моего оператора нет связи.

— Скорее всего, — дребезжащим голосом произнес старик. — Тут же рядом.

— Ну, да, — вздохнув, согласился Валера.

— Связи нет ни у кого, — сообщила женщина сзади.

Валера решил, что состояние высоток на окраине скажет ему о том, какие последствия нанесло городу землетрясение. Дом, в котором он жил, был одной из типовых монолитных построек. Будучи прорабом, он возводил такие объекты. Совесть его немного кольнула за мысли о том, что прочности в них могло бы быть и больше, если бы не такие прорабы, как он или Захар.

На выезде из дачного поселка собралась пробка. Кажется, впереди дорогу заткнули лихачи, устроившие аварию. Над колонной машин стоял нескончаемый вой из клаксонов.

— Что они там устроили? — Валера в сердцах стукнул ладонями в руль. — Какие сейчас могут быть разборки.

Он открыл окно и высунув в него голову, посмотрел вперед. Видно было ровно столько же, сколько и через лобовое стекло. Воздух по-прежнему источал запах каленого железа. Теперь его никак не получалось связать с неисправной машиной Захара. Запах явно имел связь с землетрясением.

За забором, возле которого застряла их машина, на цепи сходила с ума дворняга. Она металась и скулила пронзительно высоким лаем, словно предчувствуя что-то нехорошее. Валере стало жалко и собаку. Он уже собирался выскочить, чтобы отцепить ее, но тут пробка сдвинулась с места. Кажется, люди, устроившие аварию, набрались здравомыслия и двинулись дальше.

Колонна машин приближалась к дороге на город тягуче медленно. Валера через каждую минуту проверял состояние связи. Он знал, что Ольга сейчас делает тоже самое, и потому ему хотелось скорее добраться до нее, чтобы успокоить. Женщины за спиной причитали, добавляя нервозности.

— Дамы! — не выдержал Валера. — Не могли вы помолчать! И так тошно, вы еще бубните.

Женщины испуганно замолкли.

— Извините, — Валере стало неудобно за свой порыв.

— Мы вас понимаем, — приняла извинения одна из них.

— И пешком идти не хотим, — добавила вторая.

Бабка на переднем сидении чего-то начала волноваться, задвигала ногами, будто не могла их пристроить.

— Что с вами?

— Я таблетки на даче от давления забыла, — призналась она виновато.

— Я не поеду назад. Это даже физически невозможно. Все дороги заняты машинами, едущими в город. Против потока никак не получится.

— Возьмите мои, — сзади протянула руку женщина блистер с двумя оставшимися таблетками.

— Ой, а я не такие пью, — разволновалась старушка.

— Эти самые лучшие, берите.

Бабка взяла блистер в руки. Ее взгляд красноречиво говорил о желании выпить одну из них. Валера сунул руку за спину и вынул из кармашка бутылку теплой воды.

— Запейте.

— Ой, спасибо, — обрадовалась бабка. — Какие вы хорошие люди.

— А дед есть у тебя? — внезапно спросил подобранный старичок.

— Помер, три года назад, — сообщила бабка тоном, предполагающим дальнейший интерес.

Она положила таблетку в рот и запила из горлышка. Неожиданно машину закачало. Валера рефлекторно надавил на тормоз. Колонна машин заплясала на превратившейся в зыбь земле. Вишневые деревья, растущие рядом, хлестали по забору ветками, срывая листья и плоды. Ворота ближайшей дачи с грохотом соприкасались друг с другом створками.

— Опять, — произнес дед. — Так и до города не доберемся.

— Ничего, до трассы осталось совсем немного, метров двести, там разгонимся, — Валера успокаивал больше сам себя, чем пассажиров.

Ему хотелось верить, что супруге хватило ума покинуть дом после повторного толчка. В их краях землетрясений не было никогда, даже в обозримом прошлом, поэтому навыков, свойственных жителям сейсмически опасных районов, у них не было. Ольга сообразила ночью спрятаться в ванную, так что можно было надеяться, что теперь она выбежала с Агатой на улицу.

Толчки прекратились. Машины двинулись дальше. Валера случайно бросил взгляд в небо. Вокруг солнечного диска образовалось радужное гало, и вид его не казался прекрасным природным явлением, напротив, вызывал тревогу. Машины, выезжающие на широкую дорогу, ускорялись. От души немного отлегло, когда колеса машины выехали на ровный асфальт.

Машины, едущие в город, заняли даже встречную полосу. Редкие машины, направляющиеся из города, жались к обочинам. Валерий вглядывался в лица тех, кто находился в них, чтобы понять по ним, что они видели. Люди выглядели напуганными, в свою очередь тоже проявляя любопытство к тем, кто ехал им навстречу. Это немного успокоило Валерия.

После того, как вдали показался город, он выдохнул облегченно. Многоэтажки стояли на своем месте. С расстояния в несколько километров они выглядели целыми. Время для Валерия потекло иначе. Он немного успокоился, поверив наконец, что с семьей должно быть все хорошо.

— Я это лето проведу на даче, — сообщил Валера своим пассажирам веселым голосом. — К черту эти муравейники. До морозов буду жить.

— А я тоже, — проскрипел дедок. — Я каждый год на ней живу, до первого снега.

— А потом куда? К детям? — поинтересовалась бабка.

— Да, к старшей дочери. У нее четырехкомнатная квартира еще с советских времен. Зимую в ней с ее семьей.

— А я одна в двушке, — сообщила бабка, мастерица пикапа.

— А где?

— Возле Локомотива, ведомственное жилье строили для работников железной дороги. Я диспетчером всю жизнь проработала, приватизировала.

— Знаю такое место. Шумно там у вас.

— Я привыкла, не замечаю.

— Да и я уже глуховат, чтобы переживать из-за такой мелочи, — дед быстро исправил мнение о себе, как о капризнике, и кажется, принял решение о переселении. — Поликлиника рядом есть?

— Железнодорожная, — сообщила бабка деловым тоном.

Поток машин снова замедлился. Самые нетерпеливые сразу же съезжали на обочину и двигались по ней, надеясь обмануть «судьбу». Валера хотел последовать их примеру, но не успел. Непонятно откуда грозной тенью справа от него нависла здоровенная фура и поехала с одной скоростью, мешая совершить маневр.

Валера беззвучно ругнулся и решил, что дергаться не стоит. Поток вскоре замер совсем. Причину остановки видно не было. Возможно, снова случилась авария. Валера выскочил из машины, обежал ее, чтобы спросить у водителя фуры насчет обстановки.

— Друг, что там, тебе виднее?

— Виадук, кажется, обвалился. Мне видно только как машины в кювет пытаются съезжать. Походу, вперед пути по дороге нет. А я на своей кляче с дороги не съеду, перевернусь или уткнусь.

— Точно?

— Забирайся, посмотри сам.

Валера забрался на ступеньку и посмотрел поверх пестрой ленты машин. Дорога впереди поднималась вверх. На самом пике находился виадук, под которым проходили железнодорожные пути. Объехать их по земле можно было только на серьезно подготовленной для этого машине. Ближайший переезд находился в десятке километров и наверняка был забит серьезной пробкой.

Валера вернулся в свою машину и рассказал попутчикам о ситуации.

— Давайте объезжать, — предложила женщина сзади.

— Это еще несколько часов у нас отнимет, — Валера был готов бросить их и машину и идти пешком.

— А пути можно переехать по старому переезду, — предложил дед.

— Там же блоки на дороге стоят, — Валера пытался года три назад там проехать.

— Их сдвинули, чтобы можно было проехать. Вилюшками, но можно, если аккуратно.

— Точно?

— Неделю назад с сыном проезжал. Он поддатый был, решил сократить путь, чтобы на гаишников не нарваться.

— Ладно, поверю вам на слово. Все готовы рискнуть? — Валера обернулся назад.

— Ну, вы осторожнее, смотрите, чтобы поезд не ехал.

Валера засмеялся. Женщина была далека от понимания настоящей угрозы. Валера посигналил водителю фуры, а когда тот выглянул в окно, показал, что хочет его объехать спереди. Дальнобой посигналил на всю мощь пневматической «дудки», заставив машины впереди поджать корму. Валера протиснулся в пространство между ними и съехал вниз по крутой обочине.

— Держите ведра! — Предупредил он дачников.

Женщины сзади заголосили от испуга. Передний бампер хрустнул, зацепив землю перед собой, а потом и задний зачерпнул землю. Валера посмотрел в зеркало, чтобы узнать, не потерял ли он его. Сзади было чисто.

— Итак, очередной этап гонки преодолен. Все живы? — спросил Валера.

— Да, — ответили обе дамы в один голос.

— А что им будет? — донесся голом деда. — Сидят, как у Христа за пазухой. Оглушили только.

— Так страшно.

— Страшно тем, кто сейчас в городе, в многоэтажном доме трясется. А вы дальше земли уже не упадете, — проскрипел дед.

— Вы правы, — поддержала его бабуля.

Валера проехал немного по тряскому кювету, затем выехал на проселок, разбитый тракторами. Вокруг машины поднялось облако пыли. Ехать было приятнее, чем ждать неизвестно чего в пробке. В зеркале заднего вида показались и другие пыльные хвосты. Народ последовал их примеру.

Миновав несколько размытых весенним половодьем мест, машина подъехала к заросшему лебедой и крапивой переезду. Траву окашивали только в непосредственной близости от путей. В нескошенной траве остались колеи от других машин, не гнушающихся старой дорогой.

Валера осторожно двинулся по ней. Расстояние между блоками оказалось почти вровень с шириной его машины. Он ювелирно миновал их. Дед громко выдохнул.

— Если бы чиркнул, я бы тебе оплатил ремонт, — произнес он облегченно.

Валера улыбнулся, понимая, что свою «угрозу» дед вряд ли бы исполнил. У него сейчас была задача выставить себя перед дамой с двумя ведрами настоящим джентльменом.

Перед путями Валера тормознул на всякий случай. Справа был крутой поворот, откуда мог показаться поезд. Однако вместо поезда он увидел порванный контактный провод, лежащий на рельсах. Линия, скорее всего, уже была обесточена.

— Спасибо Вам, — Валера обернулся и посмотрел на деда. — Как вас зовут?

— Михаил, — дед протянул руку.

Валера неловко пожал ее из неудобного положения.

— Валера. Там на дороге не скоро рассосется. До утра можно простоять. А тут мы почти приехали.

— Обращайтесь, я все тропы в городе знаю. Сына прав лишили, вот и катаемся, где точно никого не будет.

— Непременно обращусь, — пообещал Валера.

— Обед только, а так сумрачно, как вечером, — произнесла взволнованно женщина сзади.

Дневной свет отливал красноватым оттенком как на закате или во время солнечного затмения. Валера подметил это еще на выезде из дачного поселка. Скребущий по нервам запах каленого железа ощущался не так сильно, как по выходу из подземного дома, но все равно присутствовал, пробираясь через угольные фильтры вентиляции автомобиля. В природе творился бардак, пугающий своей непредсказуемостью.

Машина протряслась по путям, еще раз миновала бетонные блоки и выехала на приличную дорогу вдоль лесополосы. Машины здесь ездили регулярно, в особенности деревенские грузовики и трактора. По другую сторону от дороги раскинулось обширное ячменное поле, однообразие которого нарушали поднявшиеся над ним редкие желтые шапки сорного подсолнечника.

В просветах лесополосы мелькнули вагоны стоящего на месте грузового состава. Обесточенный участок дороги парализовал движение поездов. Валерий хотел что-то сказать по этому поводу, но отвлекся на странную пугающую картину горизонта. Ему показалось, что он видит мираж, оптическую иллюзию позволяющую наблюдать дальше линии горизонта.

Отвлекшись, Валера проглядел ямку на дороге. Левое колесо ухнуло в нее. Машину сильно тряхнуло. Огурцы и перец разлетелись из ведер бабульки по полу. Женщины вскрикнули. Валера остановил машину. Надо было осмотреть последствия удара и помочь собрать урожай назад в ведра.

Валера выбрался из машины и сразу ощутил дрожь под ногами. В воздухе стояла пронзительная тишина и абсолютный штиль. Огромное поле, обычно волнующееся под ветром, как морская гладь, сохраняло спокойствие. Не слышалось ни крика птиц, ни жужжания насекомых.

— Что замер, Валера? — Михаил выбрался из машины.

— Чувствуете, земля дрожит? — спросил Валера.

— Не знаю, — дед потоптался на месте. — Вроде дрожит. Давайте я вам помогу, — его больше волновали рассыпавшиеся огурцы новой подруги.

Остывающий мотор машины щелкал громче обычного. Валера нагнулся и заглянул под днище. Не увидел ничего, кроме свисающей травы. Ладонями вибрация земли ощущалась отчетливее. Под землей происходили какие-то пугающие процессы. Валера снова бросил взгляд на горизонт и чуть не потерял дар речи. Ему показалось, что он вздымается волной и катится, подобно ей, прямо на них, озаряемый вспышками молний.

— Кто-нибудь видит тоже, что и я? — спросил он, указывая в сторону горизонта.

Валера еще готов был свалить происходящее на оптическую иллюзию, связанную с землетрясением и происходящими в атмосфере по этому поводу явлениями. Но приближающаяся волна выглядела слишком натурально.

Одна из пожилых дам выбралась из машины, нацепила очки и всмотрелась вдаль. Она долго не комментировала происходящее.

— Валера, мне кажется, этого не может быть, — произнесла она. — Это чепуха какая-то.

Чепуха, тем временем, становилась пугающе правдоподобной. Надвигалась она вдоль железной дороги в сторону города. Походила она и на приближающийся фронт пылевой и дождевой бури из-за частых вспышек молний, но не стыковалась буря с усиливающейся земной дрожью. Валера бросился за руль.

— Михаил, дама, живо в машину! — скомандовал он.

Дед захлопнул дверь за собой уже на ходу. Валера тронулся с места с пробуксовкой, подняв пыль. Ему стало страшно представить причину возникновения природного явления, выгибающего землю и в особенности его последствия. Он несся по ухабам, как в последний раз, бросая взгляд назад через зеркало.

Пыль мешала обзору. Валера бросил взгляд через левое плечо в окно. За короткое мгновение он успел увидеть поднявшиеся на гребне пестрые крыши дачных домиков. С впивающимися в них вертикальными столбами электрических разрядов. Вдруг машина начала терять управление, будто выехала на лед. Валера принялся ловить ее, боясь слететь в рытвины, оставленные тракторами по обочинам дороги. Ячменное поле трясло мелкой дрожью. Со стороны железной дороги донесся громкий выстрел, природу которого никто не понял.

Вдруг слева от машины, метрах в ста огромной трещиной разошлась земля. Женщины, увидев ее, истошно закричали. Валера посмотрел назад. Пыль уже не способна была заслонить надвигающуюся земную волну. Грохот происходящего снаружи заглушал шум мотора и лязг подвески. Мгновение и накатывающийся вал подхватила машину. Всё погрузилось во мрак поднятой пыли. Машину подбросило и закувыркало, раздался шум бьющихся стекол. В лицо Валере из руля выстрелила подушка безопасности. От удара он потерял сознание.

Однообразие белого савана, накрывшего Оренбург, нарушали рваные раны расщелин, на дне которых забурлил адский котел природной катастрофы. Над искрящейся равниной поднимались столбы пара, несущие в себе химический запах происходящих под землей процессов. Природа держала людей в тонусе, пугая продолжающимися процессами сейсмической активности.

Края расщелины, в которую провалился торговый центр, обваливались регулярно. Больше никто не решался подходить близко к ней. Земля вокруг расщелины становилась вязкой и теплой, несмотря на морозы, будто тепло из недр поднималось вверх. В тихую погоду было слышно, как со дна доносятся булькающие звуки, похожие на кипение огромного котла.

После обрушения стен на некоторое время наступала тишина. Видимо, земля накрывала собой выходящий на поверхность кипяток. Затем бульканье и парение наступало вновь. Периодически случались легкие сейсмические толчки, способствующие усилению процессов на дне расщелины.

К весне соседство с ней начало казаться небезопасным. К тому же с Маяка, который находился выше, потекли бурные потоки грязной воды. Ангар встал у них на пути. Ни о каком переселении во время половодья речи не шло, но стоило признать, что расположение убежища оказалось не таким удачным.

На пути потоков мужики устроили рыбалку, вылавливая плывущих крыс. Грызуны, пережив катастрофу, принялись размножаться в геометрической прогрессии. С одной стороны, их боялись, ожидая подвоха в виде распространения какой-нибудь заразы, но с другой, пережить зиму, полностью парализовавшую передвижение, удалось только благодаря их мясу. Квазимода, как основной специалист в лагере по ловле крыс, превратился в неприлично упитанного пса.

Кто-то из лагеря даже предложил одомашнить крыс, превратив в первое домашнее животное после катастрофы. Предложение не поддержали по причине того, что кормить грызунов никто не собирался. Крысы справлялись с поиском корма гораздо лучше людей, потому меньших усилий стоило поймать их, чем содержать.

Вешние потоки прятали под собой развалины города, подмывали под ними землю, затягивали грязью. Обширные районы заболотились, превратившись в непроходимые участки. В таких условиях конкуренция между человеческими группами сошла на нет. Проживая в нескольких километрах друг от друга, они оставались изолированными. Подобная изоляция способствовала тому, чтобы каждая человеческая община искала пути обеспечения всем необходимым без агрессивных планов по отношению к соседям.

Денис, несмотря на юный возраст, считался в лагере одним из самых авторитетных людей. За его спиной часто вспоминали про убийство Шурика, рассказывая о нем новеньким, чтобы те прониклись жизненным опытом паренька. Денис знал об этом, но все равно оставался тем человеком, которым и был до катастрофы. Его самого больше заботила беременность Алены, подходящая к завершающей стадии, а также дела лагеря, по большей части разведывание проходимых маршрутов. Весеннее половодье сильно изменило ландшафт.

Артем и Федор, друзья и постоянные спутники Дениса по вылазкам, готовились к новому выходу. Судя по количеству собирающейся в окрестностях убежища воды, она могла не просохнуть даже в течение лета. Идея переноса лагеря витала в воздухе, и вот как-то Денис озвучил ее братьям. Идти собирались на Маяк, как самое возвышенное место в округе. Там тоже находились предприятия, после которых могли остаться подходящие помещения.

Денис не расставался с СКСом. Он вышел от Игоря и закинул карабин за спину по-партизански. Артем и Федор ждали его, нетерпеливо перетаптываясь на месте.

— Мужики, берем лодку, веревки и отправляемся, — сообщил он.

— А Квазимоду? — поинтересовался Артем.

— Квазимода останется. Мы за день можем не обернуться. Лагерь ночью без него останется без охраны.

Уродливый, но милый пес внимательно слушал, виляя хвостом. Он будто понял, что никуда не идет, нашел тень и улегся в ней клубком.

— А если на маяке люди Дамира? Квазимода предупредил бы нас заранее, — аргумент Артема звучал убедительно.

— Лагерь важнее, — отрезал Денис, думая в этот момент только про беременную Алену, Веронику и мать.

— Ладно, раз лагерь важнее, то пусть остается, — нехотя согласился Артем, — будет повод найти еще одну псинку.

— Или внимательнее смотреть по сторонам, — реплика Федора звучала намного прагматичнее.

Лодка, которую брали с собой, была сделана из листов оцинкованного железа. Их вырезали, выгнули, склепали, придав нужную форму, усилили ребрами жесткости, просмолили битумом снаружи, избавив от протечек. Получилось корыто, вполне пригодное для перевозки пяти человек. Лодка была тяжела для переноски и до воды ее катили на платформе с колесами, сделанной из частей садовых тачек.

Братья впряглись в вожжи спереди, а Артем пошел сзади, подталкивая лодку. Колеса периодически проваливались в жидкую грязь. Никто из троицы не возмущался этому. Парни уже свыклись с тем, каким стал новый мир и принимали его без всякого психологического надрыва.

У самой железной дороги началась большая вода. Собирающиеся со всей округи потоки талой и дождевой, направлялись к расщелине, в которой покоился целый городской район, называемый Бёрды. В самый пик весеннего таяния, могучие течения были способны вырывать из земли деревья, стены домов и прочее, неся все это в бездну. Успокоившись на ровной местности и ослабев, потоки теряли свои трофеи.

Место, где прошлым летом находились покореженные катастрофой железнодорожные пути и вагоны, теперь походило на разрушенную плотину. Горы из панельных стен, поломанных деревьев и остовов машин скрепленные грязью, торчали островками промеж темной водной поверхности. Пешком пройти через такой лабиринт даже не возникало мысли. Риск напороться на какой-нибудь штырь из арматуры или провалиться в болотную жижу был чрезвычайно велик.

Пропитавшаяся водой земля больше не способна была впитывать, отчего каждый весенний ливень заканчивался шумными потоками, сходящими с горы Маяк. Созданная потоками плотина росла на глазах, затрудняя исход воды в расщелину. Видя, с какой скоростью природа меняет окружающий мир, стоило поскорее позаботиться о переселении, чтобы не очутиться в один прекрасный миг посреди новоиспеченного озера, постепенно подтачивающего края расщелин.

Несмотря на нестабильную погоду, перемежающуюся теплыми и холодными днями, испарения грязного водоема уже отдавали болотной вонью. Не хотелось думать о сотнях тысяч несчастных горожан, погребенных под слоем грязи.

Отметка о прошлом уровне воды, который замеряли два дня назад, скрылась под ней. Вода приблизилась еще на несколько метров к лагерю.

— Слушайте, столько дождей сейчас идет, сколько я не видел в Оренбурге за всю свою жизнь, — признался Денис.

— Да, прямо не степная столица, а тропическая в сезон дождей, — согласился Артем и посмотрел на темнеющий горизонт. — Через пару часов снова ливанет.

Сомнений в этом не было никаких. За день случался как минимум один ливень, но чаще два.

— Грибы бы в таком климате хорошо росли, — вздохнул Федор, ощутив созданный в воображении вкус жареных грибов на языке.

— А ведь где-то в городе наверняка выращивали в подвалах грибы, которые могли пережить там пекло и дождь из кипятка? — Артем потянул за нос лодку, бесстрашно ступив по колено в воду.

— Наверняка, но я не знаю где. Надо поспрашивать в лагере, может, кто знает, — согласился Денис. — Я бы не отказался разнообразить наше питание.

Лодка заколыхалась на темно-бурой из-за глинистой взвеси воде. Артем упал в нее спиной назад и отряхнул ноги, прежде чем закинуть внутрь. Денис снял с ног сапоги, пополоскал в воде, чтобы смыть грязь и бросил в лодку. Федор сделал точно так же. Затем они по очереди забрались внутрь. Лодка для них была все равно, что автомобиль в прежние времена для парня. Предмет гордости и обожания, тащить грязь в который было кощунством.

Под весом трех человек лодка задела дно, царапнула обо что-то, затем свободно заколыхалась. Парни налегли на весла. Денис сидел на носу, ощупывая шестом дно впереди. В сторону города вода выглядела более чистой. Виднелись останки разрушенного моста через пути, поникшие столбы электрической сети да рыжие вагоны, сливающиеся с окружающим миром.

Картина в сторону выезда из города отличалась кардинально. Выглядела она по-настоящему апокалиптически уныло, тревожно и безнадежно. Напоминание о людях вымывалось дождями и хоронилось в расщелинах. Вода, содержащая в себе большое количество солей, попавших в нее, когда она была раскалена подступающей магмой, разъедала металл, на глазах превращая его в труху. Природа позаботилась о том, чтобы стереть напоминание о человеческой цивилизации.

Денис нащупал шестом препятствие и быстрыми движениями определил его размеры.

— Лево руля, — скомандовал он братьям.

— Что там? — спросил Артем.

— Кажется, автомобиль.

— Надо отметку оставить, недалеко от берега, можно вытянуть, раздербанить.

— Вряд ли сможем вытянуть. Он там по дверки в грязи, и в салон натянуло, скорее всего, — предположил на основе прошлых попыток Денис. — Если люди Дамира не прибрали себе Маяк, стоит надеяться, что там будет из чего выбирать.

— Ну, весь-то не приберут, подавятся, — буркнул Федор.

В лагере хотели верить, что благоразумие людей возьмет верх над желанием конфликтовать. А еще больше хотелось верить, что в общине, возглавляемой Дамиром, нашелся тот человек, который осмелился его скинуть. Будь сейчас у власти Шурик вместо Игоря, жизнь в общине могла пойти совсем по другому сценарию. То, что он был бы гораздо хуже имеющегося не вызывало ни у кого сомнений.

— Стоп! — выкрикнул Денис, упершись шестом во что-то угловатое.

Артем и Федор без задержки сделали несколько гребков в обратную сторону. Лодка закачалась на волнах.

— Чего там?

— Не пойму, — Денис ощупал шестом препятствие. — В прошлый раз его здесь не было. Ящик какой-то, железный.

— Сейф? — с надеждой предположил Федор.

— Нет, не похоже, хотя утверждать не буду. Какой-нибудь распределительный щиток для электричества.

— Здесь так мелко? — спросил Артем, предполагая, что ящик гораздо ниже автомобиля.

— Да, мы сейчас как раз плывем над путями.

— Давай, Денис вдоль них, до моста, а там немного перетащим лодку и снова на воду. В прошлый раз петляли между развалин, как в лабиринте, — предложил Артем.

В предыдущий раз путь на Маяк решили разведать по прямой, и попали в настоящую ловушку. Территория между железнодорожными путями и улицей Братьев Коростелевых, являющаяся до катастрофы складской зоной, изобиловала развалинами этих самых складов, поставленных на высокие фундаменты. Денис зарисовал маршрут, который они в итоге разведали, но в быстро меняющейся обстановке он мог стать неактуальным.

Другой маршрут казался сложнее из-за большего расстояния и островков суши, которые требовалось преодолевать, перетаскивая лодку руками. Зато там вода была чище от всякого мусора, а территория просматривалась далеко.

— Ладно, давайте по старому маршруту. Эти развалины меня пугают.

Они повернули лодку и поплыли между столбами электрических опор, на которых когда-то висели провода, питающие электровозы. Небо темнело. Стал доноситься гром, усиливающийся с каждой минутой. Со стороны вокзала приближалась пелена дождя. Воздух дохнул едкой прохладой, которую приносили ливни, приходящие с южной и восточной стороны.

Парни оказались у разрушенного моста почти одновременно с началом дождя. Лодку успели перевернуть вверх дном и спрятаться под обвалившейся плитой. Под плотным ливнем поверхность воды стала похожа на кипящую. Дождь шумел, перекрывая остальные звуки. Молнии впивались в землю, оглушая громом. На привычных к этому людей, беснующаяся стихия не производила никакого эффекта. Она была для них, как обед по расписанию.

Спустя минут двадцать ливень пошел на спад. Серая пелена ушла за город, унося за собой гром и молнии. Улицы разрушенного города наполнились шумом бегущих ручьев, вливающихся в широкие реки, оканчивающиеся водопадами в расщелинах. У опор моста течение стало заметно стремительнее.

— Погнали, чтобы под второй ливень не попасть на открытом пространстве, — Денис выбрался из-под плиты и заскользил по глинистой дорожке вниз.

Дождь на время сделал потоки более полноводными, поэтому лодку пришлось тащить до ближайшей воды гораздо ближе, чем раньше.

Федор оттолкнулся от берега и запрыгнул последним, сделав это привычным способом, спиной назад. Скинул, держа ноги на весу, обувь, затем окунул их в воду и смыл с подошвы приставучую рыжую оренбургскую глину.

— Не, в прошлом году город еще был похож на себя, только разрушенный. Улицы, дороги, все было на месте, а в этом году я его вообще не узнаю. После схода снега он уже и на город не похож, — поделился своими наблюдениями Денис, сидя на носу и проверяя палкой дно перед лодкой.

— Мы с Федором вообще не знаем, осталось от нашего поселка хоть что-нибудь или нет. Если все так изменилось, мне кажется, мы его не найдем, даже если будем стоять на руинах родного дома.

Федор согласно закивал.

— Теперь мой дом здесь, — произнес младший брат. — Уходить далеко от города опасно. Трещины, топи, смрад, каннибалы, чтоб у них все зубы выпали от авитаминоза.

— Да никто тебя и не просит никуда идти, — Артем решил, что брат принял его сожаления за готовность к действиям. — Я просто так сказал, чтобы вы поняли, как изменилось все вокруг.

— И продолжает меняться. Трещины засыпаются. Скоро вместо них будут русла рек. А все эти бурления под ними, превратятся в родниковую подпитку, — предположил Денис.

— Кипятком? — удивился Федор.

— Ну, не вечно же кипеть им. Хотя кто знает. Может быть, первые реки будут горячими, остывающими в течение столетий.

— Да, ну на фиг такие реки. Я не пельмень, я купаться хочу.

— Ты будешь купаться, как в прошлом году загорал под двухсотградусной жарой.

— На наш век особого комфорта не ждите, — мрачно спрогнозировал Денис. — Нам, как первопроходцам, придется учиться выживать и учить этому своих детей.

— Я решил, — серьезно произнес Артем, — пока не встану на ноги, не куплю квартиру, машину, кота, собаку, большой телевизор, не съезжу в Таиланд, не женюсь и детей заводить не стану. Мужчина должен быть обеспеченным и состоявшимся, чтобы привести в дом женщину.

Федор слушал брата с открытым ртом, не сразу оценив иронию. Прошло время, прежде чем он засмеялся. Артем и Денис снисходительно переглянулись.

— Младший, — пояснил Артем.

— Идите вы к черту, умники. За дорогой следите лучше. Вон, на камни плывем.

Денис достал палкой до дна, чтобы повернуть нос лодки. Ее конец провалился в жидкую землю, не особо помогая с маневром. Артем налег веслом на свою сторону и развернул лодку.

— Этих камней здесь не было в прошлый раз, — заметил Артем. — Куча приметная, а маршрут тот же.

— Значит, потоками принесло, — предположил Денис.

Он посмотрел вперед, чтобы разглядеть промытые водой в земле овраги, тянущиеся с Маяка. До катастрофы этот район города не воспринимался Денисом как гора. Пока он был застроен, этого не было заметно. Зато сейчас, когда он становился «лысым», возвышение ландшафта над остальной территорией становилось все заметнее. Темная серая возвышенность была оплетена паутиной светлого оттенка, подушек гранитного щебня, оставшегося после исчезновения асфальта, прямоугольников геометрически правильных фундаментов, цепочками выстроившихся вдоль них и хаотичных, расширяющихся к основанию горы оврагов.

Денис, наблюдая за превосходством природы над памятью человечества, обратил внимание, что вода за бортом пошла рябью.

— Мужики, это что-то новое, — кивнул он на воду, поверхность которой пришла в волнение.

— Землетрясение, — предположил Федор.

— Скорее всего, просто через воду мы его не чувствуем. — Согласился с ним брат.

— Гребите активнее, — поторопил их Денис, чувствуя недоброе.

Братья налегли на весла. Вода зашлепала по бортам лодки волнами, как на море. Денис обернулся назад и чуть не онемел. На его глазах, гора камней погружалась под воду.

— Мужики, гребите еще быстрее, — он сам принялся отталкиваться от дна своим шестом.

Братья обернулись тоже, после чего вопрос о мотивации у них отпал полностью. Камни ушли под воду. На месте их погружения появилась воронка. Она расширялась, а шум исчезающей в ней воды нарастал. Лодка стала испытывать сопротивление. Ее потянуло в сторону воронки. Парни с ужасом представили себе итог этой ситуации. Страх добавил им еще сил.

Денис, забыв об осторожности, вывалившись наполовину из лодки, чтобы хорошо опираться на шест, помогал братьям сопротивляться течению.

— Назад, Денис, свалишься в воду, мы не станем тебя ловить, погибнем все! — прокричал Артем.

Денис послушал его и стал действовать осторожнее. Вдруг, прямо из центра воронки булькнуло, выбросив наружу облако пара. На некоторое время пропала сама воронка, а с ней и течение в ее сторону. Парни использовали этот отрезок времени с пользой. Окрестности накрыло теплым смрадом сероводорода. Газ был разбавлен, не щипал глаза и не ел нос, но его появление стало дурным предзнаменование, таким же, как и его запах.

Воронка снова начала разрастаться, но лодка была уже далеко от ее воздействия. Между ними в опустившемся уровне воды, встали куски панельных домов и прочий строительный мусор, отгородивший лодку от сильного течения. Лодка не дотянула до твердого берега метров пять. Мягко уткнулась в жижу.

Денис закатал штаны повыше, спрыгнул в воду и дотянул её до выступа, оставшегося от фундамента дома. Парни выбрались из лодки и тогда уже позволили себе подробно рассмотреть локальную природную катастрофу.

— Смотрите, — Федор указал левее, — и там такие же воронки.

Землетрясение, вызванное, как посчитал Денис, процессами, происходящими непосредственно в этом районе, привело к появлению новых трещин и провалов. Ангар, в котором проживала община, мог в скором времени оказаться на изолированном пятачке, а то и вовсе сгинуть под землей.

— Переселяться надо, — Артем думал о том же самом, — провалы обходят нас со всех сторон.

— Надо, и чем быстрее, тем лучше.

Земля под ногами мелко затряслась. Водная поверхность покрылась рябью. И вдруг из всех воронок одновременно ударили паровые столбы, сопровождая свое появление реактивным свистом. Троица парней рефлекторно отступила на несколько шагов назад.

— Хорошо, что мы не пошли через склады. Сейчас бы оказались как раз в этой долине гейзеров, — Денис мысленно поблагодарил провидение, подсказавшее безопасный путь.

— Какая жуть, — Федор передернул плечами. — Я так ждал весну. Мне так осточертел этот снег, но сейчас я бы хотел вернуть, как было.

— Дорога назад отрезана. Придется возвращаться в обход, — прагматично отнесся к ситуации Артем.

— Надо поторапливаться, мужики. Сейчас, как никогда раньше, нам надо присмотреть новое место для переселения. Будь у нас связь, я бы попросил Игоря собирать вещи, — Денис посмотрел на Федора. — Не хочешь вернуться в лагерь?

— Один? — испуганно переспросил он. — Ни за что.

— Тогда идемте дальше.

Лодку оставили здесь же. Из нее взяли оружие и веревку, без которой ступать по грязным оренбургским топям стало небезопасно. Были уже два случая, когда неприметная лужа оказывалась входом в какую-то яму, заполненную жижей. Только удача спасла людей от смерти. Чтобы такого не повторялось, ходили по двое или по трое, на расстоянии нескольких шагов друг от друга и держась за общую веревку.

Впереди шел Денис, проверяя шестом подозрительные места. Они миновали большой участок, покрытый грязной жижей, и вышли на полого поднимающуюся вверх дорогу. Денис не был уверен, но ему казалось, что это улица Розы Люксембург. Он бывал здесь редко и знал о ее существовании только из необходимости бывать несколько раз в санатории, расположенном недалеко от ее начала.

По дороге идти было легко и безопасно. Если бы не подсвистывающие время от времени паровые столбы за спиной, пугающие своим внезапным появлением, дорогу и вовсе можно было считать легкой прогулкой. Денис рассматривал окрестности. Справа от них остались развалины многоквартирных домов, затянутые грязью. Слева, от дороги, насколько ему не изменяла память, раньше располагался частный сектор, который из-за меньшей стойкости к весеннему половодью, сохранился еще хуже. Такими темпами через пару лет на его месте могло не остаться никакого напоминания о живших здесь людях.

Природа оказалась безжалостна к человеческой памяти. У нее не было термина «историческая ценность» по отношению к созданному людьми. Она стирала с себя напоминание о них, как человек стирает выступившую на стене плесень, без всякого сожаления и сомнения.

Слева, так же виднелись проступающие кое-где бетонные плиты перекрытия теплотрассы, идущей вдоль дороги. Во время катастрофы, их вздыбило местами. Еще издалека можно было определить, по торчащим вверх трубам, что место это будет перегорожено ямой. Хорошо, что такие ямы не были большого размера. И вообще, горЕ Маяк повезло с разрушениями. По эту сторону не было видно ни одного серьезного провала.

Остовов легковых автомобилей осталось совсем мало. Чаще попадались застрявшие в неровностях ландшафта рамы грузовиков с остатками двигателей, либо совсем без них. Тонкий металл кабин и кузовов легковушек превращался в рыжий прах на глазах. Даже оцинкованный ангар, в котором жила община, с наступлением тепла покрылся лишайниками окислов.

Предусмотрительно запасенная из торгового центра посуда, произведенная из нержавейки, была для лагеря настоящим спасением. Железо, как основной продукт производства предметов человеческого обихода, быстро теряло свою популярность. Оружие и то приходилось постоянно держать в масле, чтобы оно не портилось.

По земле снова пробежалась дрожь, вылившаяся через несколько секунд в грандиозный выброс пара широкой полосой. Ветер подхватил его и понес в сторону лагеря. Денис замер, глядя с тревогой на беснование природных сил.

— Что задумался? — спросил его Артем.

— Возвращаться надо, — Денис направился назад, не ожидая решения товарищей. — Идемте скорее.

Он махнул рукой и пустился легким бегом. Братья побежали за ним. Отошли они от лодки недалеко, потому вернулись, не запыхавшись. У воды появилось ощущение горячей влажности, как в бане.

— Ты собираешься переплывать? — изумленно спросил он у Дениса.

— Собираюсь, но подальше отсюда. Хватайтесь, столкнем лодку в воду и потянем ее вдоль берега, чтобы не тащить на себе.

Они вытолкали лодку на воду. Она перестала уходить и замерла в нескольких метрах от прежнего уровня. Проваливаясь в грязь, они направились в сторону центра города.

— Ты почему решил вернуться? — спросил Артем.

— Разве не ясно? Наш лагерь теперь находится в центре буквы «п», написанной провалами. Я чувствую, что надо спешить. Где-то под землей зреет какая-то сила. И судя по всему, она может оказаться, как раз на месте нашей общины.

— У нас могут быть месяцы на переезд, — предположил Артем.

— Их нет. Не могу объяснить, но у меня такое же чувство, как перед тем, когда мы выбрались из расщелины. Я знал, что скоро торговый центр ухнет вниз, и сейчас чувствую, что лагерь находится в опасной зоне. Ошибусь, буду только рад.

— А Игорь? Он будет выступать, что мы не сделали, как он просил, — нашел Федор еще одну причину.

— Это не ваша забота. Я сам с ним поговорю. Он должен нас поддержать.

По земле прошла волна. Сочные шлепки грязи о берег раздались вслед за ней. Столбы пара со свистом вскинулись вверх.

— Чайник закипел, — Федор прибавил шаг, заставив брата и Дениса ускориться. — Это «фьюууу» неспроста.

С ним нельзя было не согласиться. Гейзеры, возникшие всего пару часов назад, не успокаивались, а наоборот, с каждым выбросом становились все сильнее, будто заточенный под толщей земли кипяток наконец-то нашел слабое место и готовился в серьезному выбросу.

Отойдя за полкилометра от бьющих в небо паровых фонтанов, Денис распорядился спускаться на воду и переправляться на противоположный берег. Воздух вокруг извержения волновался, делая очертания за собой зыбкими. Вкупе с постоянно дрожащей землей, под мощью происходящих под ней процессов, казалось, что весь мир становится каким-то ненадежным.

Это место для плавания оказалось не очень пригодным из-за неровного дна. Лодка натыкалась на мель, объехать которую не получалось. Приходилось по колено и выше, в воде, перетаскивать ее через такие участки.

— Вам не кажется, что дно теплое? — спросил Федор.

Денис тоже это заметил. Вода была еще ледяной после весеннего таяния. Он ожидал, что грязь, аккумулирующая холод лучше воды, будет еще холоднее. Но она была будто бы теплее.

— Кажется, — согласился он с Федором, — и меня это пугает.

— Мужики, хватит нагонять ужаса, — искренне попросил Артем. — У меня уже коленки дрожат.

Вдруг раздался взрыв, заложивший уши. Огромный грязевой пузырь, поднявшийся над водой, разорвало горячим паром. В воду полетели куски земли. Парни спрятались от них за бортом лодки. Через несколько секунд все пространство вокруг наполнилось сливающимся шумом падающих в воду ошметков грязи.

К счастью, до лодки они не долетели. Осторожно выглянув из-за борта, глазам предстала воронка вывороченной земли, с торчавшими по краям кусками бетонных плит, труб и прочего наследия человечества. Из воронки поднимался пар, гораздо спокойнее, чем до взрыва.

— Сработал перепускной клапан, — пошутил Артем, — и сбросил давление.

— Надеюсь, что так, — Денису очень хотелось с этим согласиться.

Последствия взрыва, будь они чуть ближе, могла оказаться для них катастрофическими.

— Теперь с Игорем не придется даже разговаривать, — успокоил себя Федор, считая до сих пор гнев начальства более опасным, чем природный.

Парни добрались до сухого участка, бросили лодку, чтобы не терять время и спешно направились к лагерю. Дорога была для них знакомой, поэтому добрались они менее чем за час. Еще издалека они заметили непривычную для этого времени суток активность людей за воротами. Денис перешел на бег, чтобы скорее узнать о причинах этого.

— Что у вас? — спросил он у Влада, укладывающего к забору какие-то вещи.

— А ты сам не видишь? — кивнул он в сторону, чуть ниже лагеря.

Денис посмотрел туда и замер. Братья подбежали к нему следом и тоже уставились в сторону водоема, почти круглой формы, которого здесь еще несколько часов назад не было. Денис бросился за ворота, чтобы скорее найти Алену и мать.

Его женщины держались вместе. Вероника, шла за матерью, ухватившись за ее пояс. На плече Алены висел рюкзак. Мать Дениса тащила в обеих руках по большой сумке. Увидев Дениса, они громко обрадовались.

— Как хорошо, что ты вернулся, — Алена прижалась к грязному плечу Дениса. — Мы испугались, когда начался этот свист.

— А ты видел, как у нас тут грунт просел? — спросила мать.

— Видел. Мы сами чуть под гейзеры не попали. Проскочили их за минуту до извержения.

— Ой, слава Богу, обошлось, — мать поставила сумки и прижалась к Денису со свободной стороны.

— Что задумал Игорь? — спросил Денис.

— Не знаем. Сказали брать вещи и уходить отсюда подальше, — произнесла Алена.

— Нам что, придется жить под открытым небом? — жалостливо, со слезами в голосе, спросила мать.

— Это пока меньшая из бед, — успокоил ее сын. — Давай мне рюкзак, — обратился он к жене, — а ты, мам, сумку. А вы с Аленой берите оставшуюся сумку с двух сторон.

— А тебе не тяжело, Денис? — забеспокоилась мать.

— А тебе легче было, — он взял самую тяжелую ношу из ее рук. — Ух ты, с кирпичами что ли?

— Нет, это мне на кухне дали. Крысятина, судя по запаху.

— Дали, значит, доверяют самое ценное, почти, как инкассаторам.

— А вы, Денис, присмотрели для лагеря новое место? — спросила Алена.

— Какой там, не успели. Я как чувствовал, что надо возвращаться.

Вереница из нагруженных людей растянулась на сотню метров. Последним лагерь покинул Игорь, взвалив свою ношу на спину и прихватив еще корыто с грузом, впрягшись в него, как конь. Он надеялся, что напугавшая их неожиданная подземная активность так же успокоится и у них будет возможность вернуться и забрать из лагеря все необходимое для обустройства нового.

Напоследок он бросил взгляд на круглое озеро, появившееся в результате проседания грунта. В центре него появились пузыри газа, белой дымкой развеваемые ветром. Игорь бросил прощальный взгляд на ангар, приютивший большое количество людей, укрывший с зимнюю непогоду. Жаль было покидать это место, но обострившаяся интуиция подсказывала ему, что видит он его в последний раз.

У места переправы, где стояла лодка, народ стал собираться в кучу, с облегчением сбрасывая с плеч тяжелый груз. Алене дорога далась тяжело. Живот у нее был большим. Ребенок то и дело обозначал свои действия выпирающими шишками на нем. Приходилось часто останавливаться, чтобы супруга Дениса смогла отдохнуть. Денис забрал в самом начале пути лямку из ее рук и нес две сумки сам и одну напополам с матерью. И все равно, глядя на то, как Алена мучительно переносит дорогу, стал опасаться, что с ней могут случиться преждевременные схватки.

Они поравнялись с ожидающими людьми одновременно с Игорем. Глава общины тоже выбился из сил из-за непомерно тяжелой ноши.

— Ух ты, блин, — он утер бегущий со лба ручьями пот и сел на груз в корыте. — Денис, не приглядели место?

— Не успели.

— Они чуть под гейзеры не попали, — в защиту сына заступилась мать.

— Серьезно?

— Да, мы задержались под мостом из-за ливня.

— Прямо не пошли?

— Нет, дорога там не очень, путанная.

— А теперь и вовсе нет. Что вы видели? — Спросил Игорь.

Народ подтянулся послушать.

— Мы как раз через Коростели перебирались, когда рядом с нами начала появляться воронка прямо в воде. Мы гребли, как ненормальные. А потом из нее поднялся первый пузырь. Он пах сероводородом, что меня напугало. Правда, это помогло нам справиться с течением и выйти за его пределы. Потом начали бить гейзеры, а потом я решил, что надо возвращаться, потому что появилось чувство, что это извержение как-то заденет и наш лагерь.

— И оказался прав, — закончила мысль мать Дениса.

— Я вижу, Инна, Денис толковый парень. Все правильно сделал. Скажи, а Маяк с виду безопасен?

— С виду да, безопасен.

— Ладно, хорошо, будем переправляться на гору.

Помимо лодки, в которой плавал Денис с товарищами, имелись еще и две другие. Первая экспериментальная, с кучей огрехов и сомнительных конструкторских решений. Ее использовали под вещи, потому что она была слишком неустойчивой. В ней даже грести было страшно, потому что она опасно раскачивалась с борта на борт.

Денис перевозил Алену и мать самостоятельно, не доверив самый ценный груз никому. Переправа затянулась до самой ночи. Когда уже стало совсем ничего не видно, ее прекратили. Ночи после катастрофы стали намного темнее, чем прежде. Сумерки быстро переходили в непроглядную тьму.

Ночью случился дождь. Небольшой, но промочивший одежду. Периодически дрожала земля, а со стороны новой «достопримечательности» регулярно доносились пугающие звуки. Утром стало зябко. От воды поднимался туман. Поеживаясь от холода народ начал собираться в дорогу.

Артем и Федор вызвались быть провожатыми, показывая безопасную дорогу. Денис остался на переправе, чтобы помочь с ней, а затем вести по Маяку тех, кто переправится позже.

Через два часа все жители лагеря находились по другую сторону водораздела. Солнце начало пригревать, разгоняя утренний туман. Исходящая паром воронка предстала перед людьми во всем своем разрушительном великолепии. Она пыхтела смрадными выбросами и шипела, как паровоз, пугая детей.

Колонна растянулась далеко и была похожа на огромную змею, ползущую в гору. Денис снова оказался позади всех. Он шел рядом с Аленой, матерью и Игорем, надрывающимся тяжелым корытом.

— Что там? — поинтересовался Денис.

— Запчасти для парового электрогенератора.

— Да? — удивился Денис. — Из пара можно получить электричество?

— А почему бы и нет? Вращая ногами колесо с встроенным динамо, вы же можете получить его.

— Ну, да, — согласился Денис. — Я вообще-то в этой теме полный профан. Мамино воспитание, — пошутил он.

— Я научу тебя некоторым вещам, — пообещал Игорь.

По воздуху пронесся низкий гул, пугающий своей силой. Денис обернулся. При свете дня и с высоты горы была видна территория, на которой находился их лагерь. Была видна округлая крыша ангара и часть забора. Но что-то там происходило. Ангар, как сначала решил Денис, из-за горячего воздуха, бьющего из воронки, будто бы заколебался. Но чем дальше он наблюдал, тем отчетливее понимал, что марево здесь не при чем. Ангар медленно погружался под землю, как в трясину.

Народ замер, наблюдая за тем, как их, казавшееся день назад надежным прибежище исчезает, проваливаясь в землю, как в болотную топь. Полное погружение ангара увидеть не удалось из-за появившегося на большой территории пара. Земля дрогнула и заколебалась гораздо ближе к людям. Кучи строительного мусора, смытые с Маяка вниз, начали медленно погружаться в воду.

— Не стойте, поднимайтесь выше! — выкрикнул Игорь.

«Змея» уныло и обреченно потянулась в гору.

В ста километрах от Оренбурга на запад, есть одно интересное место — мужской монастырь. В дореволюционные времена пришла одному человеку идея, выкопать в холме, что возвышался над деревней, пещеры и предаться в них богоугодным делам. Так получился монастырь, в темных кельях которого служили Богу люди, решившие отказаться от мирской жизни.

Порода, из которой состоял холм, была обычным песчаником, податливым для работ и проницаемая для воздуха. Даже в маленькой келье, где постоянно горела свеча, и молился человек, никогда не было недостатка кислорода. Под монастырем из земли бил родник с чистейшей водой. Молва быстро приписала ему целебные свойства, которыми он, скорее всего, не обладал.

В советские времена монастырь прикрыли, а все входы засыпали землей. Но после окончания советского периода монастырь вернули к жизни. Откопали пещеры, построили церковь, родник огородили красивой деревянной изгородью. Слава о монастыре снова разлетелась по округе.

Накануне катастрофы с деревенскими котами служился форменный ужас. Они, как по команде, превратились в одержимых нечистой силой животных. Человеку из — за особенностей мышления, основанного на предыдущем опыте, сложнее, чем кошке, понять сигналы, которые подает природа. Домашние животные намного раньше людей почувствовали наступление грандиозных изменений.

Среди жителей деревни пополз слух о том, что кошками овладела какая — то нечисть. Собрав домашних питомцев, люди понесли их к монастырю, чтобы батюшки провели работу с ними. Собственно, так кошки и остались в темных ходах монастыря.

Разрушительная волна землетрясения в мгновение ока уничтожила деревню. А накрывшее через некоторое время пекло добило ее. Немногим удалось добежать до монастыря, превратившегося в настоящее прибежище. Те, кто успели это сделать, основали еще одну общину. Помня о том, что основной причиной их спасения оказались подземные пещеры, выжившие не стали думать о возведении жилья на поверхности. Спасшиеся люди расширяли ходы, откапывали новые пещеры, которые благоустраивали для полноценной жизни.

Кошки поначалу воспринимались, как неприкосновенный запас на случай голода. Их было много, бегающих в темных ходах монастыря, и множились они еще активнее. В какой — то период времени, кошки даже стали чуть не основным блюдом, особенно зимой. Однако, старец, батюшка Кирилл напомнил людям, что именно эти животные спасли многих, предупредив о надвигающейся катастрофе. Оставшиеся животные были спасены. Народ озаботился поиском пропитания, исследуя окрестности и забираясь во все места, в которых было чем поживиться.

Так, в подвалах фирмы, занимающейся выращиванием вешенок и шампиньонов, удалось найти живой мицелий и с Божьей помощью научиться выращивать грибы для собственного потребления. Под толщей пропекшейся пшеницы на элеваторе были найдены несколько центнеров «живого» зерна, оставленные на выращивание урожая. Большое количество испорченного зерна все же годилось для пропитания, и использовали его с умом.

Для сотни человек, набравшихся за более чем полугодовой период, наступали времена, которые должны были научить их использовать для жизни то, что они сохранили. Как и в прочих общинах, помимо выживания ими владели и другие мысли. Выжили ли остальные, как сильно затронула катастрофы прочие места, чем стоит поделиться, а что перенять у других.

После зимы, после сильных разливов, в общину не влилось ни одного человека, несмотря на оставленные еще до ее наступления многочисленные таблички с указателями направления и расстояния до монастыря. Среди людей появилось мнение, что выживших, на обозримом расстоянии, больше нет.

Батюшка Кирилл, снявший после катастрофы с себя все саны и религиозные звания, преисполнился идеей найти, во чтобы то ни стало, прочих выживших. Катастрофа произвела с ним странную метаморфозу, вместо того, чтобы утвердиться в религиозных взглядах еще сильнее, он категорично отрекся от них.

— Я не от веры отрекаюсь, — объяснил он людям, — я понял Бога только через конец света. Мы слишком много кривлялись, не будучи теми, кого изображали, а что может быть более богомерзким, чем это. Смотрите, каким враз стал мир простым и понятным после апокалипсиса. Жить не стало легче, но жить стало проще. Я даже благодарен Богу, что у него хватило милосердия покончить с этим содомом одним махом. Мы все стали теми, кем являемся. Я больше не батюшка, не религиозный сановник, я человек.

Не все бывшие коллеги Кирилла приняли его откровения. Многие пытались сохранить в общине религиозный уклад, считая его идеальной моделью для жизни. Потому, когда Кирилл в конце мая объявил о желании отправиться в одиночное путешествие с целью сбора полезной информации, некоторые восприняли эту новость с огромным облегчением.

Кирилл сделал для путешествия большой заплечный ящик, в который уложил шестерых котят из разных пометов.

— Я не с целью пропитания беру их. Много ли такой живности осталось, я не знаю, но уверен, что мало. Люди многое отдадут за желание вернуть себе напоминание о прошлых временах, а может и еще с какой целью. Я собираюсь выменять их на полезную информацию.

Он взял компоста с белыми нитями грибного мицелия, мешочек пшеницы на пару килограмм, тоже для обмена на что-нибудь полезное. Оставшееся в ящике пространство он забил продуктами и необходимыми в дороге вещами.

— Прихвати дубину от дураков каких-нибудь, — посоветовали ему жители монастыря.

Вместо дубины он взял длинную палку. Дороги сейчас стали топкими, таящими много сюрпризов, в том числе смертельных. Он, конечно, боялся встретить по дороге оголодавших людей, готовых поживиться человечиной, но был уверен, что больше стоит переживать за природные опасности.

— А куда направляешься и когда ждать тебя обратно? — спросили его.

— В Оренбург. А вернусь тогда, когда посчитаю, что сделал все, что смог, — ответил он уклончиво.

В первый день лета, ранним утром, Кирилл отправился в путь. Его провожали человек десять. Остальные либо уже были заняты какой-нибудь работой, либо еще спали. Тяжелый заплечный ящик заставил его немного сгорбиться под его весом.

Отойдя метров на сто, Кирилл обернулся. Народ еще смотрел ему в спину. Он помахал им, поправил лямки, сделанные из автомобильных ремней безопасности, и бодрым шагом направился в сторону железнодорожный насыпи. Рукотворная дорога, непременно привела бы его в областной центр.

Природа, несмотря на кажущуюся стерилизацию, возрождалась. Потоки вешней воды, вымывая слои почвы, подняли вверх семена растений, переживших катастрофу. Очень явно по направлениям потоков зазеленели полосы травы, ростков деревьев и кустарников. Глядя на это оживание, радовалось сердце. В нем зрела уверенность, что все будет хорошо. Кирилл не загадывал далеко. Пока что его жизнь отмерялась планом дойти до города, и выглядел он таким же смелым, как лезущая из земли, вопреки всему, зелень.

Железнодорожная насыпь была отделена от земли широкой полосой воды, собравшейся под ней. Жители общины использовали железную дорогу для своих целей, а потому брод был разведан. Опираясь на палку, Кирилл преодолел его, погружаясь иногда почти по пояс. Глубже было нельзя. Котята в ящике начинали испуганно верещать.

— А вы как хотели, малышня? — Кирилл снял ящик и поставил его на щебень насыпи. Лямки начали натирать плечи. — Осталось всего ничего, начать и закончить.

Он помахал руками, разгоняя кровь к пережатым частям тела. Серая полоса дороги бесконечной линией терялась за горизонтом. Катастрофа сильно искривила ее, порвала и загнула рельсы, но все равно рукотворное творение являлось самым удобным способом добраться туда, куда нужно.

— Сегодня четверг, а это лучший день для начала новых дел, — поучительно произнес Кирилл, обращаясь будто бы к котятам, но на самом деле, обращаясь к себе, чтобы подбодрить.

Ему стало немного страшно от ощущения одиночества, вызванного пониманием собственной незначительности на фоне грандиозности природы. Прежде человечество не чувствовало ее, когда было многочисленнее. Раньше путь до города занял бы пару часов поездом, а вся природа представлялась мельтешением картинок за окном. Зато сейчас это было путешествие с неясным финалом, неопределенным сроком и множеством неожиданных ситуаций.

— Идите вы, куда подальше, — ответил Кирилл своим мыслям вслух.

Закинул за спину ящик под испуганные вопли котят и направился на восток, в сторону столицы степного края — Оренбурга. В прошлом году, после всех событий, во время которых природа пыталась уничтожить все живое, окрестности монастыря в радиусе двадцати-двадцати пяти километров были исхожены, так что Кирилл представлял примерно, что ждет его на таком расстоянии.

Обильная на влагу весна внесла свои коррективы в эти знания, но железнодорожной насыпи, как хотелось верить путешественнику, это особо не коснулось. Щебень зашумел под его тяжелой поступью. Кирилл настроился на то, что идти придется долго и решил, что скоротать время он поможет себе чтением молитв по памяти.

Тихим голосом он начал нашептывать их, помогая себе погрузиться в состояние легкого транса, когда время идет быстрее, а организм становится выносливее. Он не забывал смотреть по сторонам, чтобы запоминать путь в надежде рассказать о нем по возвращении в общину.

Прошло, наверно, часа два. За это время Кирилл остановился лишь однажды, чтобы сделать пару глотков воды. От постоянного шептания во рту пересыхало. Он удалился от монастыря достаточно далеко, миновал соседнюю деревню и вышел к первому оврагу. Вернее, здесь был овраг до катастрофы. Сейчас это была огромная промоина, образовавшаяся идущей с холмов водой. Часть насыпи, метров сто, снесло потоком.

Кирилл тяжко вздохнул, понимая, что преодолеть коротким путем этот участок не получится. Надо было выбирать: идти влево, чтобы обойти овраг по полям, либо вправо, по возвышенностям. И в том, и в другом случае неясно было, как далеко придется уйти от насыпи, чтобы преодолеть размытые водой территории.

В итоге он выбрал левую сторону, решив, что земля на полях более рыхлая и пологая и там будет топко. После схода снега таких мест стало намного больше, и они пугали своей маскировкой под обычную грязь. На самом же деле такие места походили на болота, провалившись в которые самостоятельно можно было и не выбраться. Многие такие топи исторгали газ, который не давал крупным частичкам земли оседать, поддерживая их в необычном физическом состоянии газированной грязи. В них тонуло даже дерево. Однако чтобы попасть в такую ловушку надо было быть совсем слепым.

Кирилл спустился в воду, проверяя перед собой глубину. Поиск брода отнял время. Когда вода поднималась до поясницы, из-за спины начиналось хоровое пищание, помогающее Кириллу понять, что он достиг критического уровня. Он выбрался на берег и несколько раз поскользнулся на грязной жиже, снова вызвав недовольные вопли кошачьих.

— Терпите ребята, мы еще недалеко ушли. Сейчас выберемся на насыпь, и я вас покормлю, чтобы вы уснули и не визжали так.

Кирилл шел вдоль широкой промоины, виляющей между естественными перепадами высот ландшафта, и все не решался ступить в грязь. Будь он не один, был бы смелее, но тут приходилось включать осторожность на полную. Злой иронией показался бы ему случай, если бы он потонул в десяти километрах от общины. Промоину он перешел там, где на поверхность выступала почвообразующая порода, не таящая никакого подвоха. Он перескочил по рыжим пятнам песчаника, встряхивая во время прыжков свой орущий груз.

— Ну, вот, мурзики, мы и перешли, — Кирилл направился к насыпи, довольный тем, что удалось преодолеть препятствие без особых проблем, кроме потерянного времени.

Кирилл не спешил. Наоборот, ему хотелось созерцательного путешествия. Он провел слишком много времени под землей, и теперь желал находиться больше над ней.

— Успею еще полежать под землей, — сообщил он котятам.

К насыпи вела дорога, которая позволила ему забраться на нее, не замочив ног и не потревожив живой груз. Кирилл, как и обещал, устроил завтрак, хотя по времени это мог быть и обед. Кошки ели без всякого возмущения вареные и высушенные пшенично — грибные кубики, напоминающие комбикорм, но с грибным привкусом. Кирилл ел те же кубики и запивал их водой. Еда, если учитывать, что сейчас ее вообще неоткуда было взять, казалась верхом кулинарного искусства. Правда, от нее часто пучило, но на удалении от людей, это нельзя было считать особым недостатком.

Котята успокоились и начали сонно жаться друг к другу. Кирилл посмотрел на них с умилением и постарался осторожно закинуть ящик себе на плечи, чтобы не потревожить их сон. Животные не проронили ни звука.

Спустя час он наткнулся на состав, слетевший с насыпи во время катастрофы. О нем было известно в общине. Жаль, что груз, который он перевозил, не выдержал испытание пеклом. Цистерны с топливом взорвались, и сожгли все, что было рядом. На месте бушующего пламени, поддерживаемого испаряющимся в двухсотградусной жаре топливом, остались оплавленные части цистерн и соседних с ними вагонов. Локомотив тоже загорелся, но из его двигателей все же удалось набрать моторного масла, послужившего на дело общине.

Вагоны лежали на боку до половины затопленные водой. Они обильно покрылись ржавчиной и совершенно слились с окружающим пейзажем. Природа поступала со всем имуществом, созданным людьми так же, как и с мертвой плотью, старалась разложить и пустить в природный оборот. Кириллу, в отличие от многих жителей общины, это казалось естественным. Цивилизация ушла, а с ней должно было уйти и напоминание о ней. Так было правильно. Следующая попытка построить мир должна начинаться на собственных знаниях и уроках, не копируя прежний опыт.

Природа оживала чудесным образом сохранившимися островками зелени. Глядеть на них было неимоверно приятно. В теплом и влажном климате трава тянулась к солнцу нежными сочными стебельками. По мнению Кирилла, вопрос восстановления растительного слоя занимал несколько лет. Через десять лет даже деревья могли стать высокими. С животными все обстояло намного хуже. Они не могли пережить пекло, как семена, под слоем земли. Восстановление животного мира, в очень усеченном от прежнего количества видов, могло растянуться на многие годы. Поэтому, каждая кошка была на особом счету. Кирилл чувствовал, что пищащие за спиной котята такое же будущее планеты, как и их человеческая община.

Впереди показался подъем, следствие деформации вызванного сейсмической активностью. Волна вывернула наружу породу, которая не смогла вернуться на свое место. В итоге образовался провал. На вершине подъема виднелось скрученное железнодорожное полотно. Металл разорвало так стремительно, что он скрутился после разрыва в полукольцо. Выглядело это очень внушительно и будь у Кирилла способность к рисованию, он обязательно написал бы картину с названием в стиле «апофеоз человечества».

Провал курился дымком, чего за ним не бывало замечено прошлым летом. Там была просто дыра в земле, без всяких побочных явлений. Кирилл, не доходя до провала полкилометра, остановился. Он никак не мог понять, откуда берется этот дым или пар, и это незнание пугало его. Ему казалось, что любое явление, появившееся после катастрофы, не имеющее очевидного объяснения, априори является опасным. С другой стороны, он, как первопроходец, должен был понять его причину, и рассказать об уровне ее опасности жителям монастыря.

Кирилл направился к провалу, принюхиваясь к воздуху. Ветер гнал белый столб не то пара, не то дыма в сторону, и потому никакого запаха он не почувствовал. Вдруг, метров за пятьдесят его живой груз, как по команде, начал пищать. Кирилл замер. Это точно был знак, кошки учуяли что-то плохое. Идея лезть на края ямы отпала.

Пришлось спуститься с насыпи и обойти воронку стороной, чтобы ветер гнал испарения от него. Котята молчали. Набравшись смелости, Кирилл приблизился к провалу, благо земля здесь была твердой и почти сухой. Он остановился метров за десять от его края. Кошки начали проявлять активность, когда он и сам почувствовал неприятный кислый запах и пожелтевший налет на каменных отвалах.

Однозначно, из недр извергался пар, а не дым, что говорило о появлении под землей горячего источника. А вот причину его появления Кирилл никак не мог понять. Для него гейзеры существовали исключительно на Камчатке, в местах, где вулканическая активность была обыденным явлением. В здешних краях никто и слыхом не слыхивал о подобных явлениях, даже с учетом катастрофы считалось, что подобное не повторится в ближайший миллион лет.

Однако Кирилл видел то, что видел. Он даже чувствовал, как земля под ногами мелко вибрирует, будто под ней набирают силу могучие процессы. Страх и неугомонные котята заставили поскорее убраться подальше от опасного места. Наверняка, жители общины не поверят ему на слово, посчитав, что он героизирует свои приключения для красочности повествования. Он, конечно, не собирался рассказывать о том, каким нудным и долгим был его поход в Оренбург и обратно, но и напропалую врать не собирался.

Открытие взволновало его, осознанием того, что испытания еще не закончились. Что под землей еще происходит что-то необъяснимое, пугающее и заставляющее проявлять чрезвычайную осторожность. Природа буквально заставляла человека учиться быть наблюдательным. А он отторг её, не желая в своем высокомерии самопровозглашенного царя природы, наблюдать за ней. Именно это качество больше всего пострадало у человека цивилизованного. Желал только, чтобы она обслуживала его интересы. А вот теперь волей-неволей ему приходилось переучиваться и занимать свое место, которое было его всегда.

Кирилл уже успел научиться кое-чему, а такую вещь, как скорый дождь он предугадывал по первым признакам изменения состояния воздуха, задолго до появления в небе тяжелых темных облаков. Дождь был не самым худшим испытанием. Когда его фронт приблизился, Кирилл отошел подальше от рельс, служивших приманкой для молний, сел на свой заплечный ящик сверху и укрылся куском палаточной ткани. Он даже задремал под ней, под мерный шум бьющих капель.

Когда дождь закончился, Кирилл увидел, что наступил вечер. Он прошел еще пару километров и встал на ночевку. Ноги с непривычки тряслись, плечи натерло ремнями. Тело буквально молило об отдыхе. Кирилл перекусил кубиками, накормил кошек и даже выпустил их немного размяться. Шерстяные комочки, принюхиваясь к воздуху розовыми носиками, но старались особо не разбегаться от человека. Воздух в ночь немного похолодал, и котята стали жаться к ногам Кирилла в поиске тепла.

Он снова убрал их в ящик. Вынул из него одну из стенок, специально задуманную для использования в качестве постели и уложил на щебень железнодорожного полотна. Дощечка была коротка, ноги лежали на земле, но Кириллу было плевать. Он укрылся с головой палаточной тканью и крепко уснул.

К утру похолодало так, что пришлось скукожиться в позе эмбриона, чтобы согреться. Животные расшумелись, то ли от голода, то ли от холода. Кирилл вынул их всех, положил перед собой в одну кучу и укрылся. Спустя минуту котята умолкли. Они согрелись человеком, и человек согрелся от них. Проснулся Кирилл голодным.

Мышцы с утра разболелись. Икры на ощупь казались каменными, а мышцы на спине и плечах во время движения испытывали такую боль, что приходилось меньше двигать руками, а больше всем торсом.

Котята немного освоились и пытались играть друг с другом, не отходя от человека больше, чем на метр. Ели они с превосходным аппетитом, так же, как и сам Кирилл. После завтрака они выпили чистой воды и начали собираться в путь.

Кирилл сделал зарядку, потому что без нее, он не смог бы повесить на плечи тяжелый ящик. Упражнения сняли часть боли и вернули гибкости суставам. Он собрал животных, уложил их в ящик, кряхтя, как старый дед, повесил его себе на плечи и отправился дальше.

На этот день путешественник запланировал себе более короткий путь. Он понимал, что без отдыха и восстановления в его возрасте такое насилие может не пройти бесследно для организма. В качестве конечного пункта выбрал районный центр, границу исследованной территории. Дальше ходить никто не видел смысла.

По прикидкам Кирилла до него оставалось порядка десяти километров. Ерунда, если идти по прямой, без всяких препятствий. Хотелось верить, что так оно и должно было случиться, но Кирилл знал, что пара мест, где насыпь разрушена, ему обязательно повстречается. Так было в прошлом году, а в этом все могло стать еще хуже из-за сильного половодья.

С юга подул теплый влажный ветер, предвещая хорошую погоду на день. Кирилл даже прикрыл глаза из-за непривычно яркого солнца. Природа наполнилась запахом испаряющейся влаги, сырой земли и креозота, сохранившегося в деревянных шпалах. Тело после первого километра пути снова пришло в себя. Мышцы разработались и почти не болели. Кирилл решил, что если районный центр его ничем не заинтересует, он пойдет дальше, пока позволяет световой день.

Справа от железнодорожной насыпи параллельно шла автомобильная трасса, отделенная лесополосой в два ряда, соединяющая Оренбург и Самару. Ныне от лесополос почти ничего не осталось. Пекло сожгло лес. Там, где деревьям повезло, они просто высохли и стояли сейчас, как покосившиеся могильные кресты, от вида которых становилось тоскливо.

Народ из общины во время исследования обломал все ветки на деревьях, которые не требовали применения специального инструмента. В это лето планировали отправиться за стволами, собрав команду с пилами и топорами, опасаясь, что весенние половодья вскоре все смоют в овраги. Монастырь пока не нуждался в стройматериалах, в разрушенной деревне было еще из чего выбрать.

Кирилл заприметил дерево, наклонившееся из-за подмытых потоком воды корней. Высохшая крона склонилась к земле, и теперь можно было наломать ее веток. Он снял со спины ящик и спустился с насыпи. Котята вякнули пару раз и затихли. Земля под ногами расползалась в стороны и чавкала, когда приходилось выдирать из ее объятий ноги. Однако Кириллу так хотелось развести костер и попить горячего кипятка, что он готов был многим рискнуть, чтобы добыть дерево для костра.

Вокруг дерева земля оказалась совсем жидкой. Кирилл приметил корни дерева, едва выступающие на поверхности грязи, и прыжками пробрался к ним. Из последних сил сохраняя равновесие, он в прыжке достиг ствола и ухватился за него. Дерево качнулось под его весом и начало медленно заваливаться.

— Нет, нет, нет, — испугался Кирилл.

Позади него из грязи, пружинисто вырвались корни, окатив Кирилла разлетающимися брызгами. Дерево, ломая крону, с хрустом обрушилось в промытую водой канаву. Кирилл оказался в воде. Он подскочил, не удержал равновесия и грохнулся в воду, прямо на ветки дерева. Хаотично хватаясь за них в приступе неконтролируемого страха смерти в грязной жиже, Кирилл снова забрался на ствол.

— Вот я дурак бестолковый, — выругал он сам себя.

Одежда его промокла насквозь, потяжелела. Вода стекала с нее ручьями, с журчанием снова впадала в лужу. Кирилл вздохнул, осматривая себя.

— Да, уж, сходил за дровами, — он посмотрел на свой ящик, сиротливо стоящий на насыпи, — в другой раз кошек надо выпускать, а то, не дай Бог, скопытюсь по глупости, сгинут от голода по моей вине.

В этой ситуации его больше всего беспокоила именно их жизнь, представляющая по его разумению большую ценность для мира, чем его. Он, старый хрыч, у которого не осталось ума. Вся его полезность происходила только из возможности помочь с расселением животных и обмена опытом по выращиванию разных культур. Стоя мокрым на дереве, он с прискорбием понимал, что чуть не угробил саму возможность сделать что-то полезное.

Веток все же он добыл. Вернулся на насыпь, наломал их, чтобы удобнее было пристроить на ящик, и отправился дальше. Нет, на сегодня идти дальше районного центра он не собирался. Случай с деревом выбил его из рабочей колеи. Мокрая одежда прибавила веса. Вода противно хлюпала в обуви, сколько он ни пытался оттуда ее вытравить. При ходьбе она будто выступала из подошвы.

Первое препятствие оказалось похожим на предыдущее. Бурный поток размыл насыпь по месту старого оврага. Когда-то здесь стоял мост, а теперь его унесло далеко в поле. Метрах в трехстах торчала из воды одна сторона его ржавого скелета. Кирилл пошел в обход, внимательно глядя под ноги.

Ему пришлось подняться на холм, чтобы найти переправу. С него открывался прекрасный вид на окрестности. Местность казалась знакомой и незнакомой одновременно. Очертания ландшафта были теми же, но отсутствие растительности, овраги и расщелины, шрамами исполосовавшие землю делали пейзаж иным. Отсюда же Кирилл увидел еще одну дымящуюся аномалию. Она находилась в стороне от железнодорожной насыпи, поэтому он не собирался рассматривать ее.

Появление их в таком количестве указывало на неслучайный характер. Язвы в земле предупреждали о том, что планета еще больна и может преподнести сюрпризы. Ветер гнал белую дымку в сторону Кирилла, разбудив кошек, начавших недовольно мяукать.

— Я вас услышал, — сообщил им Кирилл и пошел дальше.

Как только он ушел в сторону от испарений, котята успокоились.

— Это хорошая способность. Я буду предупрежден заранее, пока вы со мной, — оценил Кирилл возможности кошачьего дозиметра.

Вернувшись на насыпь, он устроил обеденный перерыв. Спрятался с подветренной стороны, развел костер, на котором просушил одежду, обувь и согрел в железной кружке кипяток. Дрова ушли полностью. Так что на вечер ему остался только холодный ужин и сон.

Кипяток приятным теплом растекался по телу. Хотелось кинуть в него чего-нибудь ароматного или сладкого, но он и так был хорош. Кирилл не мог вспомнить, чего такого он пил с искренним наслаждением до катастрофы. Определенно, тогда ему не приходило на ум пить пустой кипяток, видимо зря.

Он выпустил мелкие пушистые комочки погулять. Они осмелели еще больше и позволили себе отойти от человека на несколько метров, забавляясь игрой друг с другом. Кирилл наблюдал за ними с удовольствием, ощущая магию момента, контакт двух изолированных до сего момента друг от друга сущностей.

Котята обнюхивали щебень и по-взрослому пытались оставить на нем воспоминание о себе.

— Так, хорош, — Кирилл поднялся на ноги, — время прогулки закончилось. Нам пора в дорогу, иначе мы так и останемся жить на этой насыпи.

Кирилл собрал кошек в ящик и пошел дальше. Недовольный писк за спиной быстро затих. Ритмичное колебание ящика сморило котят. Кириллу захотелось, чтобы его так же уложили на мягкую тряпку и понесли. Он бы так же уснул без задних ног, просыпаясь только тогда, когда надо было дать знать о том, что в воздухе появился опасный запах.

Кирилл начал читать молитвы, выбирая случайные. Минут через десять у него пересохло в горле, и он бросил эту затею. Впереди как раз замаячила вторая проблема. С такого расстояния она выглядела самой значительной из всех встречавшихся прежде. Вода перед насыпью превратилась в огромное озеро. Понять причину ее образования можно было только с близкого расстояния.

— Эту плотину точно не бобры построили, — в шутку предположил он. — Но с другой стороны, гидромелиорацией сейчас заняться некому. Выходит, бобры.

Дорога до начала водоема заняла полчаса. Объем водной глади внушал уважение. Сотни метров вдоль насыпи и больше двухсот метров в самом большом удалении от нее. Ветер гнал волну по воде, как на большом озере. На самой насыпи имелись следы, указывающие на то, что раньше вода шла поверху.

Кирилл дошел до моста и понял причину появления в этом месте большого озера. Во время толчка разрушилось только полотно моста, опоры остались на месте. Кирилл это хорошо помнил по прошлому году. Весенний поток, устремив воды с обширной территории, прихватил и сельскохозяйственную технику, оставшуюся брошенной на полях. Комбайны, трактора, прицепные уборщики, телеги.

Вся эта масса встала пробкой между опор, загородив вешним водам путь. Не совсем, но достаточно, чтобы набралось такое озеро, медленно уходящее через многочисленные ручьи на другую сторону насыпи.

— Карася бы сюда запустить, — пожелал Кирилл, предполагая сколько съедобной органики плавает в этой темной воде.

Перебираться через плотину он не решился. Выглядела она слишком опасно. Как настоящий герой Кирилл решил идти в обход. Пришлось вернуться к началу водоема и обойти его по кромке. Это место и в самом деле могло бы стать первым питомником для речной рыбы. Где ее взять, и осталась ли она вообще на земле он не знал.

— Не мне вам рассказывать, но рыба — это классная тема, — Кирилл все больше разговаривал с кошками. — В ней есть фосфор, куча витаминов, ее можно жарить, запекать, варить из нее уху. Это вам не комбикорм с запахом грибов трескать, это настоящая кухня.

В животе от собственных рассказов заурчало. Ностальгия по рыбным блюдам так явно представшими перед взором, заставила организм исходиться слюной.

— Так, ребятки, поговорим лучше о чем-нибудь отвлеченном. Например, о том, что в стародавние времена для кошек делали корм и продавали его в пакетиках. Я думаю, что он был вкуснее этих кубиков, которые мы с вами сейчас едим, — Кирилл резко остановился. — Да что же это я все о еде, да о еде. Вот, к примеру, в те времена, о которых вы не помните, самой большой проблемой были деньги. Представляете? Весь мир держался на деньгах. Кто с деньгами, тот король, кто без них нищеброд и неудачник. А знаете, как надо было уметь их зарабатывать? Надо было научиться продавать себя. И тот становился более успешным, кто освоил способ собственной продажи лучше. Все торговали собой, только одних осуждали, а других превозносили. А где теперь эти деньги? Нету. И никто не умер от их отсутствия. И года не прошло, как они исчезли, а никто уже и не вспоминает про них и не мерится больше размером своей мошны. Это здорово. Хотя и временно. Как только нас станет больше, людишки опять захотят универсальное средства обмена. Не хотелось бы дожить до этих времен. Деньги убивают в людях искренность, потому что они боятся потерять выгоду. А когда все без выгоды, тогда богоугодно получается. Но я вас просто так не отдам, только в обмен на опыт и знания, — Кириллу показалось, что его размышления пришли к некоторому противоречию. — Ладно, взаимовыгодное сотрудничество это хорошо, это правильно.

Впереди показались руины районного центра, затягивающиеся грязью. Год другой и на месте поселка с двадцатитысячным населением не останется ничего, кроме бурого озера. Расположенный в низине, он был обречен на скорое забвение. Напоминанием о нем оставался железнодорожный вокзал, расположенный выше поселка и пара нефтяных вышек, запаса прочности которым могло хватить на десяток лет.

Кирилл задержал взгляд на ближней вышке. Катастрофа только накренила ее. Ему показалось, что подле вышки растекается черная лужа. С его старческим зрением могла случиться любая игра воображения. При желании он мог разглядеть в вышке хоть жирафа, хоть старую одинокую ель. Чтобы до нее добраться, пришлось бы миновать большое количество препятствий. Но если лужа под ней, это то, что он думает, то результат его открытия мог бы значительно упростить жизнь общине.

Кирилл взвесил все решения, и выбрал самое обдуманное. Идти в ночь к вышке он не хотел. Темнота могла застать его не в самом лучшем месте, поэтому он решил переночевать в районе железнодорожного вокзала, а с утра отправиться к артефакту из недавнего прошлого.

— Нефть, ребята, это не только черное золото, но и бензин, солярка и масло, — объяснил он своим друзьям в заплечном ящике. — Дерево, как источник тепла, заканчивается, а новое появится не скоро. А нефть помогла бы нам скоротать еще одну зиму в тепле, запустить двигатель, чтобы появился электрический ток. Этой зимой дыму надышались, все легкие теперь в смоле, наверное.

Котята молчали в ответ.

Началась территория, принадлежащая железнодорожному управлению. Склады, техника, старая водонапорная башня, разрушенная наполовину. Маневровый «чебурашка» съехал с рельс и сел на них брюхом. Если не считать, что он сильно заржавел, в остальном состояние его казалось нормальным. Бараки, построенные в дореволюционные времена, выгорели полностью. На их месте, как на военных фотографиях разрушенных деревень, стояли только печи, некоторые еще с трубами. В целом, полотно дороги в районе вокзала после катастрофы выглядело как замершие волны. Как будто для них остановилось время.

Здание вокзала, построенное недавно, полностью разрушилось. Крыша сгорела, отчего весь кирпич сделался черным. Чуть дальше находился ангар, в котором хранилось имущество железнодорожников. Его несколько раз использовали во время мародерских рейдов для ночлега и хранения собранных трофеев. Там Кирилл и решил переночевать.

Солнце начало клониться к горизонту, раскрашивая мир в рыжие оттенки. У ангара стояла нетронутой табличка, смотрящая заостренным концом в сторону, откуда пришел Кирилл. Надпись на ней гласила: «Монастырская община. 25 км. Рады всем». Кирилл скрипнул основательно проржавевшими петлями металлической двери ангара. Его живой груз недовольно зашумел.

— Терпите, друзья, ваши уши могут и не такое услышать.

В ангаре было темно и жарко. Солнце нагрело железо за день. Пахло машинным маслом и еще бог знает чем забытым, из прошлой жизни. Кирилл снял с плеч ящик и блаженно размял затекшие мышцы. Сегодняшний переход оказался для него не легче вчерашнего. Ноги снова стали ватными и мелко тряслись в коленях.

Кирилл открыл ящик, собираясь выпустить котят погулять, но передумал. В ангаре было слишком много хлама и темно, чтобы потом собирать их. Он сгреб их в охапку и уложил на дно тракторной лопаты. Тут им было место, чтобы порезвиться, и борта, через которые они не смогли бы выбраться.

— Вы тут веселитесь, а я поищу чего можно сжечь.

Кириллу не хотелось ложиться спать без этого уютного ритуала сидения перед огнем и горячего кипятка. Неимоверной усталостью заслужил он небольшую благодарность за свой труд. Кирилл вышел из ангара. На контрасте с душным помещением, на улице казалось слишком прохладно. Солнце ушло за горизонт, но еще не перестало освещать мир.

Он посмотрел вверх. На небе загорелись первые, самые яркие звезды. Одна из них летела. Кирилл решил, что это спутник. Ему только сейчас пришло на ум, что спутники в космосе летают, как и прежде. Затем мысль пошла дальше. Он вспомнил про космонавтов, и ему вдруг стало так грустно и тоскливо, живо представив себя на их месте. Ни за какие коврижки он не согласился бы он оказаться на орбите во время катастрофы. Нет ничего хуже быть бессильным помочь погибающим близким. Кирилл представил, как вокруг земли вращается космическая станция с покончившими с собой космонавтами. Он даже не стал их осуждать, полностью оправдав тяжелый выбор.

Валера медленно приходил в себя. Из состояния забытья его сильнее всего вытягивало неприятное ощущение сухости во рту. Он подвигал челюстью. На зубах заскрипел песок. Попытался сплюнуть, но песка во рту было так много, что язык не смог нормально пошевелиться.

Благодаря усилиям, Валера пришел в себя. Осмотрелся и понял, что все еще находится в собственной машине. Прямо перед ним висела сдувшаяся подушка безопасности, испачканная в его крови, на которую толстым слом легла пыль. Крыша автомобиля в районе лобового стекла прогнулась внутрь. Остатки стекла торчали по периметру проема.

Валера повернул голову направо. Старушки не было. На полу валялись несколько огурцов, но ведер не осталось. Обернулся назад, никого. Кажется, попутчики решили оставить его в машине. «Заслуженная благодарность» — иронично подумал Валера.

Он отстегнул ремень и попробовал дотянуться рукой до кармана в сиденье за ним, чтобы достать бутылку воды. Ее там не оказалось. Он осмотрел пол. Грязная бутылка лежала на полу за сиденьем переднего пассажира. Валера взял ее в руки, свинтил пробку и обильно прополоскал рот. Грязную воду сплюнул себе под ноги, а потом сделал жадный глоток. Организм высох, пока он находился в бессознательном состоянии.

Валере стало интересно узнать, сколько времени он провел в забытьи. Поискал свой телефон и не нашел. Посмотрел на наручные часы. Не прошло и получаса, а у него возникло такое чувство, будто прошло полдня. Мир за разбитым окном выглядел непривычно сумрачным. Валера посмотрел на солнце. Оно было вверху, но цвет его казался нереально оранжевым, будто кто-то подправил ему оттенок, раскрасив диск охрой.

Валера выбил плечом подклинившую дверь и выбрался наружу. Он не узнавал мир. Немного сбоившее после сотрясения сознание с трудом переваривало все, что случилось за мгновение до того, как оно отключилось. Валера напряг память. Она подкинула ему картинку вздымающейся земли с дачными домиками. Валера все вспомнил.

Это было какое-то мегаземлетрясение, совершенно невообразимое по разрушительной силе. Он посмотрел в сторону города и не увидел знакомых многоэтажек. Его словно пронзила молния.

— Ольга! Агата! — Валера заметался возле машины.

Для езды она больше не годилась. Передняя часть была изрядно смята и испачкана в антифризе. Колесо с его стороны вывернуло от удара. Валера взял недопитую бутылку воды, аптечку и побежал в сторону города.

Страшные разрушения повсюду рисовали ему самые трагические картины гибели семьи. Он гнал их от себя, но они упорно лезли в голову. Ему дважды пришлось уходить с дороги, чтобы миновать оставшиеся после землетрясения огромные овраги. Но когда он увидел настоящую бездонную расщелину, противоположный берег которой находился километре от него, тогда до него дошел настоящий масштаб катастрофы.

Расщелина протянулась почти параллельно дороге в город, и это было замечательно, потому что в длину края ее не было видно. Валере попались первые люди, направляющиеся в город. На лице каждого из них читался неподдельный ужас, многие шли с потерянным взглядом, словно на автомате. Догнал он и своих попутчиков, побросавших ведра с дачным урожаем.

— Живой, — удивился дед, увидев Валеру.

— Ой, а мы решили, что вы убились. Вы были в крови, — виновато призналась одна из попутчиц.

— Спасибо, что не стали проверять, — Валера не стал останавливаться и побежал дальше.

Все, что он хотел, это добежать до дома. Об остальном он не хотел думать. Запрещал самому себе, отсекая дурные тяжелые мысли в самом начале. Мимо проскочил мотоциклист на старом «ИЖе» с коляской. Мотоцикл прыгал по ухабам разбитой дороги, но не сбавлял скорости. Мотоциклист ехал один и не брал попутчиков. На таком транспорте Валера добрался бы до дома намного быстрее, но сейчас никому не было дела до судьбы остальных. Страшная беда гнала всех туда, где остались родные.

Валера остановился. В боку закололо из-за непривычной нагрузки. Он отдышался и снова побежал. Вдруг, прямо перед ним, метрах в ста в расщелину без всякого предварительного предупреждения сполз и глухо отправился на ее дно кусок земли вместе с дорогой, на которой были люди. Поднялся крик. Люди бросились прочь от расщелины. Валера последовал их примеру.

Страшный момент гибели людей пронял его. В организм выбросился адреналин, добавивший сил. Валера прибавил скорости. Показалась первая улица города и АЗС. Асфальт на улице раскололся на куски, будто его изнутри раздробили отбойным молотком. На машине по такой дороге проехать не получилось бы.

На заправочной станции рухнула крыша прямо на колонки. Рядом с АЗС отчетливо висел в воздухе запах паров бензина. Валера рефлекторно взял подальше, опасаясь их спонтанного возгорания. Березовая рощица за станцией наклонилась в одну сторону, как причесанная. Валера миновал ее и выбежал на широкую городскую улицу. Тут он увидел своими глазами последствия разрушений. Многоэтажки лежали в груде собственных развалин.

Люди бегали вокруг них, голося на разные лады. В воздухе носилось горе, концентрированное ощущение вселенской беды. Валера чувствовал, что потеряет над собой контроль, так же, как и остальные, увидев развалины своего дома. Страх гнал его, вопреки здравому смыслу, заставляя надеяться на чудо.

Пока он бежал по улице в развалинах двух домов прогремели взрывы. Скорее всего, это был газ. В их доме из-за большой высотности использовалось только электричество. Этот факт не успокаивал его, но добавлял призрачной надежды. Обернувшись спустя несколько минут назад, Валера увидел поднимающиеся к небу облака дыма.

Большой внедрожник, начхав на развороченные дороги, пытался по ним ехать. Его бросало из стороны в сторону. Он чуть не зашиб Валеру, успевшего отскочить в последний момент. Выражение лица водителя говорило о многом. Он был не в себе, бледен и кажется, не особо отдавал отчет о том, что происходило с машиной. Если бы ему удалось взять себя в руки, он бы съехал с асфальта на менее пострадавшую обочину.

В итоге, во время очередного прыжка одно из передних колес лопнуло. Машина потеряла управление и завалилась на бок, подняв вокруг себя облако пыли. Валера не стал помогать мужчине, считая его виноватым в том, что произошло. К счастью помощь и не потребовалась. Дверь откинулась вверх, и водитель благополучно выбрался из машины.

На всем лежала серая бетонная пыль. Дороги, клумбы, деревья стали одного цвета. Ветер поднимал ее, как будто это была снежная пыль, и гнал по воздуху. Валере оставалось несколько кварталов до дома, но уже отсюда он видел, что его нет. Он сложился так же, как и остальные, несмотря на то, что делался по монолитной технологии. Валера выругался на себя и Захара, считая, что украденный ими цемент, который пришлось разбавлять, привел к разрушению дома.

Таким способом Валера пытался сделать для себя некий психологический прием, помогающий ему подготовиться к осознанию факта гибели семьи. Он держался за микроскопическую вероятность чуда, как за спасительную соломинку, но внутренне уже был готов к тому, чтобы понять, что его Ольги и Агаты больше нет.

Страх сделал ноги ватными. Последние сотни метров Валера бежал со скоростью обычного пешего шага, не сводя глаз с того места, где находился их дом. Он прошел мимо соседних развалин и оказался во дворе собственных. Детская площадка в центре его осталась почти нетронутой, только покрылась серой пылью. Народ, так же, как и везде, кричал, бился в истерике, звал родных, крича прямо в груды строительного мусора. Валера был готов делать то же самое, неосознанно повинуясь неконтролируемому чувству слепой веры в то, что родные еще живы.

Он разглядывал пустые отсутствующие выражения лиц людей и не узнавал никого из них. Тяжелое эмоциональное состояние изменило их до неузнаваемости. Валера подошел к дому примерно там, где находился их подъезд. Перед ним лежали огромные куски бетона с торчащей в разные стороны арматурой.

Он не успел. Дурацкая несвоевременная просьба Захара разлучила его с семьей навсегда. Сейчас он предпочел бы умереть, чем остаться в одиночестве. В его жизни больше не было смысла. Тоска сжала ему сердце так сильно, что он почувствовал, как оно начало сбиваться с ритма. Голова закружилась. Картинка поплыла перед глазами. Начались слуховые галлюцинации. Он услышал, как дочь зовет его и понял, что сейчас он умрет и даже улыбнулся мысли, что это произойдет так быстро. Валера без сил присел на развалины.

— Папа! Папка! — кричала Агата.

По серой щеке Валеры потекла слеза, рисуя на ней темную дорожку.

— Валерка! — закричала жена.

Валера вскочил. Его Ольга и Агата бежали ему навстречу. Он захотел побежать к ним, но упал. Ноги сделались бесчувственными. Жена с дочерью бросились ему на шею, рыдая во весь голос.

— Валера, Валерка, ты живой, — горячие слезы падали ему на лицо живительной влагой.

— Олечка, Агата, девчонки, — Валера смог сесть, не переставая в страхе, что ему это мерещиться, обнимать свою семью.

Чувствительность постепенно возвращалась к частям тела.

— Вы… сообразили выбежать, да, девчат? — Валера не мог насмотреться на своих любимых.

— Да, мы с Агатой не стали спать всю ночь дома, потрясывало и мы решили идти в машину.

— В машине спали, — громко произнесла Агата.

— Какие умницы. Я думал… всё, — Валера поцеловал жену и дочь.

— Папа, у тебя лицо в крови.

— Где это тебя так? — Ольга полезла в сумочку за салфеткой.

— В машине. Я ехал домой, — Валера замолк, чтобы жена вытерла ему лицо, — с дачниками, когда случилась эта хрень. Подушка от удара выстрелила мне в лицо, и я отрубился. Когда пришел в себя, думал, что мерещиться, такое все стало не такое. А потом побежал сюда.

— А мы застали с Агатой этот толчок возле парка. Прямо за десять минут перед этим взяли с ней по шаурме, сидели ели в машине, и вдруг, радио захрипело, засвистело, сотовая связь пропала, дома зашатались. Прям раскачивались вот так, — Ольга изобразила руками. — Мы с Агатой отъехали от домов подальше. Знаешь, стекла сыпались из окон. Страшно стало.

Потом все затихло, но ни связи, ни электричества так и не появилось. Люди, кто выбежал на улицу, снова зашли в дома. Наверное, решили навести порядок. Мебель-то раскидало, стекла тоже. А мы с Агатой решили тебя ждать.

— Умницы, девчонки, — Валеру отпустило.

Он поднялся и огляделся. Их радость в этом скорбном месте казалась неуместной.

— Где у вас машина стоит? — спросил он.

— Там, у дороги? — жена махнула в сторону парка.

— На колесах?

— Да, абсолютно целая. Нас подбросило, но мы приземлились удачно.

— Идемте в нее, — Валера взял их за руки и потянул к машине. — Там спокойно поговорим.

Рядом с домом земля просела и в нее уже набиралась бьющая ключом вода. Где-то снова бабахнуло. Через несколько секунд над восточным районом города поднялись клубы белого дыма. Парк выглядел почти нетронутым, если не считать накренившиеся качели и деревья рядом с ними. Асфальт и плитка, как и везде, растрескалась и не смогла лечь на свое место. На фоне глобальных разрушений, подобная мелочь воспринималась совсем нетронутой землетрясением.

Машинка жены одиноко стояла у дороги. Семья забралась в нее и очутилась внутри нетронутого катастрофой места. Кот Бонька спокойно спал на задней полке, пригревшись под солнцем.

— Какой ужас, Валер. Какая трагедия, — с чувством произнесла Ольга.

Теперь, когда они все были живы и здоровы, катастрофа воспринималась иначе.

— А где мы будем жить? — спросила Агата.

— Интересно, наш дачный домик выстоял? — поинтересовалась супруга.

— Я не знаю, я уехал до начала сильного толчка, — проговорился Валера.

— Ты же был… на рыбалке? — Ольга посмотрела на мужа вопросительно.

— Я соврал. Захара взяли за задницу, и он попросил меня спрятать часть его имущества у нас в доме. Самое ценное. Вот, мы с ним всю ночь разгружали. Не был я ни на какой рыбалке. Не хотел, чтобы ты знала.

— Аферист ты, Валерка, но мне сейчас вообще плевать на это. Я рада, что ты живой.

— Знаешь, я не просто так прятал вещи Захара, у меня был для тебя сюрприз. Думаю, после этого, — Валера кивнул за окно, — сюрприза больше нет.

— Что за сюрприз?

— Квартиру купил за один миллион, в районе Синей Горки с видом на набережную. Хотел подарить.

Ольга взяла Валеру за руку и прижалась к его грязной майке.

— Дурак, — произнесла она нежно.

— Спасибо, — Валера поцеловал ее в волосы, пахнущие пылью. — Вы заправлялись?

— Да, полный бак залила. А куда ты собрался по таким дорогам?

— Я хочу отвезти вас на дачу.

— А сам?

— Вернусь. Надо людей спасать. Я же, прораб как никак, могу подсказать, как лежат перекрытия, где полости могут быть, какую плиту поднимать прежде, чтобы не обрушить остальные.

— Хочу на дачу, — произнесла Агата. — Здесь очень страшно. Вези нас, пап.

Валера завел машину и медленно покатился по обочине в сторону выезда из города. Никаких действий со стороны властей пока не наблюдалось. Да и преждевременно было их ждать. Город был разрушен полностью, многие погибли под завалами. Кажется, сейчас никому не было никакого дела до организации спасательных работ.

Небольшая машина супруги с низким клиренсом регулярно скребла днищем о неровности дороги. Кот проснулся и нервно реагировал на каждый неприятный звук недовольным хриплым мяуканьем.

На дороге появились и другие машины. Водители быстро смекнули, что езда по обочинам намного удобнее езды по дорогам. Многие из водителей нервничали и вели себя небезопасно. На одном из перекрестков в них чуть не въехала другая машина. Валера остановился в последний миг, пожертвовав одним передним бампером. Машина нарушительница будто и не заметила этого, не сбавляя скорости поехала дальше.

— Валера, будь осторожнее. Люди сейчас не в себе, — предупредила супруга.

— Вижу.

Он выбрал тот же маршрут, который прошел пешком, зная, что от него ждать. Не доезжая до АЗС, со стороны которой несло бензином, они увидели такую картину. Большой грузовик, зацепив тросом упавшую крышу, пытался ее стянуть. Зачем он это делал, осталось неясным. Возможно, там накрыло кого-то из его родных. В мгновение ока все пространство заправки превратилось в огненный шар. Он лопнул, вывернувшись в форме гриба, и поднялся к небу облаком черного дыма. Грузовик, крыша и все, что находилось под ней, занялось огнем. Мужчина, прямо на горящей машине потянул крышу и утащил ее в сторону. Он успел выбежать из машины прежде, чем огонь охватил её полностью. Мужчина кинулся к приплющенной горящей легковушке и тут раздался еще один взрыв, похоронивший в своем пламени спасителя и тех, кого он пытался спасти.

Ольга ладонью прикрыла глаза Агате.

— Не надо, детка, не смотри на это.

Произошедшая трагедия оставила на душе тягостное ощущение. Валера рулил молча, желая только скорее оказаться в своем укрепленном бункере, всеми силами души надеясь, что он остался неповрежденным. Ольга с тревогой смотрела по сторонам и громко воскликнула, когда увидела огромную расщелину, явившуюся глазам сразу за городом.

— Валера, это что такое? — спросила она, не веря своим глазам.

— Земля лопнула.

— Я вижу, но почему так сильно?

— Не знаю, я не ученый. Я видел начало землетрясения, похожее на катящуюся волну. Возможно, расщелины появились из подъема породы.

— Она тут останется?

— Я не знаю. Может быть, постепенно обваливающимися стенками скоро и закроется.

— Никогда не думала, что увижу такое землетрясение, особенно в наших краях.

— Сам в шоке до сих пор.

По дороге все еще шли и пытались ехать люди, причем в обе стороны. Наверное, те, у кого никто не погиб, старались поскорее покинуть город. Валера хотя и думал, что скоро сюда слетятся спасатели и гуманитарная помощь со всей страны, но предпочитал увезти семью подальше от возможного периода анархии.

— Если наш бункер завалился, поживете пока в верхнем домике. Он точно не развалился, гарантирую. Надо будет придумать, где брать воду, без света колонка качать не будет. — Начал размышлять Валера.

— А грядки?

— Оль, какие грядки? Сейчас такое начнется, нос лучше не совать наружу. Я бы еще и ружье вам дал, чтобы вы могли отбиться от мародеров и всяких бомжей.

— Не нагнетай, Валер. Мародеры на дачу за огурцами, что ли поедут? Они сейчас начнут лазить во все недоразвалившиеся дома, технику тырить, деньги, драгоценности.

— Может, ты и права, — подумав, согласился супруг. — Мне будет спокойнее.

— Ты только ночевать к нам приезжай, ладно? — Ольга положила ладонь на ногу мужу и слегка сдавила.

— Я постараюсь, но обещать не буду. Смотри, сколько работы. За месяц не разобрать, а то и больше. Трещины еще эти, — Валера бросил взгляд на черный зев, ощерившийся прямо посреди ячменного поля. — Я слышал, что земля трескается во время землетрясения, но чтобы так сильно. Это ж когда такое зарастет? А то и не зарастет, а наоборот водой размоет еще сильнее.

Прямо перед машиной между пешеходами началась какая-то потасовка. Двое мужчин напали на молодого парня. Валера объехал их. Агата поднялась на сиденье и смотрела через заднее стекло на дерущихся.

— Почему они дерутся? — спросила она.

— Потому что у всех немного напряжены нервы, — объяснила ей мать. — Люди сильно испугались и теперь легко идут на конфликт.

— А вы не подеретесь? — наивно поинтересовалась дочь.

— Нет, золотце, у меня нет шансов навалять твоему папе, поэтому мы будем решать конфликты другим путем, — в шутку произнесла Ольга, чем поставила ребенка в тупик.

— Мама шутит. — Валера заметил всю гамму чувств на лице дочери, и ему стало ее жалко. — Вон, смотрите, наша машина стоит.

Валера показал на их разбитую машину. Передок, корма и крыша автомобиля выглядели сильно пострадавшими. Позади машины в земле остались широкие трещины, которые, видимо, и послужили причиной ее кувырка. Валера припарковался рядом с ней.

— Зачем? — спросила Ольга.

— Я быстро.

Валера подбежал к багажнику и попытался открыть его. Искореженный металл не поддавался. Он с силой пнул крышку, отчего она со скрипом поддалась. Валера нырнул в багажник, с полминуты что-то активно делал в нем, затем появился с канистрой в одной руке, а в другой с ящиком инструментов. Сложил все вещи в маленький багажник машины жены и довольный сел за руль.

— А ты догадалась взять продукты? — спросил он.

— Конечно, это же очевидно. Я взяла продукты, даже Боньке пакет с кормом прихватила и сменную одежду для всех. Кроме кота.

— Умница, — довольно произнес Валера и тронулся дальше.

— А ты чего там ковырялся так долго?

— Канистру зажало. Теперь у вас будет бензин для генератора. Я его залью в бак генератора под крышку, что не влезет, перелью в бутылки, а канистру заберу, посливаю бензин в городе с машин. Заправки-то теперь не работают. А инструмент просто забрал, пока не дернули добрые люди.

— Папка у нас хозяйственный, — оценила Ольга старания супруга.

Задевая о неровности дороги, они кое-как доехали до железнодорожного переезда. Вид железнодорожных путей вызвал у них неподдельный возглас удивления. Железные рельсы разорвало на самом переезде. Видимо это произошло для металла так стремительно, что он испытал невероятные трансформации. От места разрыва рельсы развернуло в обратную сторону. Это выглядело пугающе неестественно.

— Ух ты! — Агату зрелище впечатлило не меньше, чем взрослых. — Расступились!

Это действительно было похоже на фокус Моисея, только вместо воды на пути оказалось полотно железной дороги. Бетонные блоки больше не стояли на дороге. Их скинуло с нее на обочину. Прежде, чем выехать на переезд Валера по привычке посмотрел по сторонам. Вместо поезда он увидел, как сильно пострадала насыпь и рельсы. Полотно виляло как пьяное и не только из стороны в сторону, но и вверх, и вниз.

— Как страшно, Валер, — призналась Ольга. — Сколько лет теперь уйдет на восстановление.

— Ничего, с божьей помощью отстроимся, восстановим лучше прежнего.

— Не знаю, мне кажется, я до конца дней теперь не смогу зайти в подъезд многоэтажки. У меня в глазах стоит этот момент, когда все начало рушиться. Я лучше на даче буду жить, в домике. Ну их эти бетонные клетки, могильники, — Ольгу передернуло.

— Не переживай, пройдет время, забудется и снова будешь радоваться своим метрам на десятом этаже. Главное, чтобы их не строил такой прораб как Захар.

— Вот именно. И чего ты согласился помогать ему. Ведь и тебя могут взять с ним за соучастие.

— Да дурак был. Позарился на квартиру, не устоял от соблазна. Думаю, после такого землетрясения, ни о каком следствии речи не будет идти. Может быть, даже по причине смерти подозреваемого, — предположил Валера.

— Типун тебе на язык. Пусть живет.

— Я не против, пусть живет, только бы его никто к строительству больше не подпустил. Хочется быть уверенным в том, что дом, в котором я живу, сделан с соблюдением всех технологий и выдержит нагрузку, на которую рассчитан.

— Вон как страх людям мозги вправляет, — усмехнулась Ольга.

— Я всегда так считал, просто раньше время было другое.

— Я не осуждаю тебя, сама такая же была, молодая, богатства хотелось. Зрелость и Агата вправили нам мозги.

— Ага, и очень большая вероятность схлопотать срок.

Впереди, сразу за поворотом, стоял автомобиль, а вокруг него с лопатой бегал мужчина. Чуть поодаль стояли две полные женщины. Причин копать что-то на ровном месте Валера не увидел. Мужчина поднял лопату вверх и принялся активно упрашивать остановиться.

— Странный какой-то, — подозрительно произнесла Ольга.

Валера остановился, но выходить не стал. Приоткрыл окно и держал ногу на педали газа на всякий случай.

— Здрасти! Это, земля под колесами не держит, стала какая-то рыхлая. Я притормозил, подумал, что пробил колесо, и все, сел.

— Как это, рыхлая? С виду земля, как земля, — Валера подозрительно посмотрел на мужчину, думая, что ему может понадобиться от него.

— И я не видел ничего, пока не остановился. Она вспушенная, смотри, ща покажу.

Мужчина понял, что ему не верят. Отошел к своей машине и воткнул лопату прямо в накатанную колею, чего нельзя было сделать без кувалды. Зачерпнул раскрошенную землю и скинул с лопаты.

— Это все из-за землетрясения. Здесь солончак или еще что. В дождь всегда развозит сильно, а в жару каменеет. А землетрясение раскрошило ее. Дерни меня, пожалуйста, назад.

— А руками толкнуть?

— Ну, если ты больше не боишься выйти, то попробуй.

— Давай толкнем, я даже не знаю, где у меня на этой машине проушина лежит.

— Ясно, понаделали игрушки, — усмехнулся мужик.

На его машине все нужные петли были приварены к кузову. Валера поднял стекло.

— Вроде адекватный. Я выйду, а ты сразу садись на мое место, если что пойдет не так, сразу гони.

— Ладно. Помогать надо. Иди.

Валера вышел из машины. Ольга перебралась на водительское место, не выходя из нее. Машина мужчины зарылась передними колесами, сев на защиту картера. Земля под ногами и вправду оказалась такой, будто ее раздробили на мелкие кусочки. Просто удивительно, почему так не случилось на остальной части дорог. Твердая поверхность просто обязана была развалиться под такой деформирующей нагрузкой.

Мужчина сел за руль. Валера налег на горячий капот и уперся ногами в землю. Дамы, что стояли рядом, не пошевелились помочь.

— Вы пассажиры из этого автомобиля? — спросил он их.

— Да, — ответила одна из них.

— А чего стоите в сторонке? Налегайте, я один не справлюсь.

Женщины нехотя подошли и уперлись руками в капот.

— Не женское это дело, — буркнула одна.

— А чье? Проезжего мужика с семьей?

Мужчина за рулем автомобиля хрустнул задней передачей и начал подгазовывать. Валера налег на капот. Колеса завизжали, но машина даже не дернулась.

— Давайте толкать под счет, — предложил Валера женщинам. — Я буду говорить и-и-и раз, и по окончании счета мы одновременно будем делать толчок. Идет?

— Давай, считай.

— И-и-и раз! И-и-и раз! И-и-и раз!

Машина стала понемногу раскачиваться, увеличивая амплитуду движения. Дамы, увидев результат своих усилий, стали трудиться активнее. Раз на тридцатый, старенькая машина, обдав помощников струей из мелких камней и пыли, выехала на твердую поверхность.

— Спасибо тебе мужик, — поблагодарил водитель.

— Пожалуйста.

Валера прошелся по дороге, чтобы определить, как далеко простирается эта аномалия. Оказалось, что примерно метров на двадцать. Она даже внешне отличалась цветом от прочей дороги. Валера снова сел за руль своего автомобиля и объехал опасный участок по обочине, шурша днищем по стеблям цикория, растущего вдоль проселочной дороги.

— Нормальный мужик, — констатировал он спустя некоторое время.

— Только осадочек остался, — заявила Ольга. — Мне было страшно. Всё время ждала, чего могут выкинуть эти люди. Будь у них ружье какое-нибудь, им ничто не помешало бы отобрать нашу машину.

— Рано еще. Деградация, она, конечно же, занимает меньше времени, чем развитие, но народ еще не понял, что так можно. А мы сейчас засядем у себя на даче и будем потихонечку сидеть, никого не трогая и не привлекая внимание.

— Как думаешь, скоро в город придет помощь?

— Думаю, суток двое понадобится, чтобы доставить. Дорог, получается, в округе нет, аэропорта, скорее всего, тоже. Я бы сказал, что двое суток — это еще оптимистический вариант.

— Долго. Страшно как-то, Валер.

— Не бойся, Ольк, все устаканится. Гораздо важнее, что мы живы.

— Да, спасибо, — Ольга взялась за руку мужа и прижалась к ней лбом.

— Рулить мешаешь, — предупредил Валера.

Супруга жеманно шлепнула его ладонью по плечу. Валера в ответ послал ей воздушный поцелуй.

Впереди показалась трасса. Машин на ней стояло много и много лежало на обочине. Валера остановился, не доехав до дороги метров сто. Большая часть машин выглядели оставленными. Видимо народ, поняв, что доехать уже не получится, отправился в город пешком. Между машин ходили несколько человек и явно интересовались содержимым автомобилей. Часть машин заливалась сработавшими сиренами сигнализации.

— Попробуем объехать по полю, — предложил Валера и съехал с проселка на тряскую целину.

— А ты говоришь, нужно время, — Ольга тоже поняла, что люди грабят машины.

— Согласен, был о людях лучшего мнения. Хотя, подумал, что на обратном пути стоит прихватить с собой шланг и ломик маленький, чтобы сливать бензин с машин.

— Валера, — с упреком произнесла жена.

— Прости, но машину нужно заправлять, иначе она не поедет.

— Валер, я знаешь, что думаю, — Ольга пристально посмотрела на мужа, — тебе не стоит выезжать в город в ближайшие два дня.

— Почему?

— Потому что помогать все равно будет некому. Дождись, когда придет техника, военных пригонят, полицию, всё поспокойнее будет.

— Хм, в твоих словах есть рациональное зерно. Обещаю подумать над ними.

Машина ехала медленно, не переключаясь выше второй передачи. Вентилятор охлаждения радиатора не отключался, но температура все равно ползла в сторону красной зоны. Валера присмотрел ровный участок и остановился. Не стал глушить двигатель, оставив его погонять антифриз на холостых оборотах.

— Мотор перегрелся, — сообщил он жене.

Дернул рычаг открытия капота и выбрался из машины.

— У вас есть время, чтобы сходить по нужде, — сообщил он.

— Ни за что. Люди вон стоят, — Ольга показала на два автомобиля метрах в двухстах, стоящие на трассе. Возле них стояли три человека.

— Ну, знаешь, на дороге не считается. Главное обозначить свое намерение отгородиться от окружающих.

Валера открыл капот. В лицо ударил жар, идущий от двигателя.

— Фух, бедняга, надорвался. А ты права, я по такой дороге уничтожу мотор машины за пару поездок. А ее надо поберечь, иначе совсем без машины останемся.

— Вот, видишь, — обрадовано согласилась с ним жена.

— Но я могу взять чужую, брошенную.

— Валер, перестань. Мы такое пережили, а ты стремишься все испортить.

— Ладно. Беру тайм аут на два дня. Я же не подкаблучник, сидеть дома по приказу жены, в то время как под завалами умирают люди, просто не собираюсь тратить свое время на бесполезное хождение среди руин.

— Хорошо, — согласилась Ольга. — Остыл моторчик?

— Нет еще.

Со стороны города донесся звук взрыва. Через некоторое время за деревьями, закрывающими обзор, поднялось черное облако.

— Там теперь совсем не безопасно, — произнесла Ольга, мягко настаивая на том, чтобы Валера пересмотрел свою точку зрения.

— Опасность легко просчитать, взрывается либо бытовой газ, либо заправочные станции, либо… не знаю, баллоны газовые, — Валера вспомнил про кислородные баллоны, которые лежали в подсобном помещении их подземного дома и мысленно выругался.

В случае обрушения они могли повредиться и начать травить кислород, в результате чего любой микроскопический источник огня мог спровоцировать пожар, а в огне неповрежденные баллоны обязательно бы взорвались, разрушив их бункер, на который сейчас возлагались такие надежды. Валера посмотрел на датчик температуры антифриза. Он вернулся в рабочую зону.

— Поехали, — произнес Валера.

Он ехал на грани возможностей машины, не считаясь с мелкими выбоинами и бугорками. Ольга терпеливо молчала, внутри себя переживая за машинку. Еще до того, как показались дачи, стали видны дымовые хвосты, поднимающиеся в небо. Ясно, что такие глобальные разрушения не могли пройти безболезненно для тысяч домов. На дачах, как нигде пренебрегали нормами пожарной безопасности.

Они въехали на территорию дачного товарищества и сразу оказались в дыму. Деревянный дом, построенный из прессованных деревянных плит, горел и обильно дымил едкой гарью.

— Кхе-кхе! — намеренно закашлялась Агата, чтобы показать, как ей неприятен запах дыма и прикрыла мордаху коту.

— Не дышите, — посоветовал Валера. — Сейчас проскочим.

Визуально, дачи сохранились намного лучше города. Легкие конструкции остались на месте, рассыпались преимущественно кирпичные дома, построенные из экономии в четверть кирпича. Легкие фанерные лачуги выглядели неповрежденными, либо у них съехала набок или свалилась совсем крыша. Поставить ее на место не стоило никакого труда. Защита до холодов от дождя у людей была.

Валера и Ольга напряглись, когда увидели идущий со стороны их улицы дым. Валера прибавил газу и громко приложился бампером о края канавы.

— Черт! — выругался он. — Агата, как ты?

— Нормально. Бонька испугался.

— Да и черт с ним, переживет.

Машина выскочила на свою улицу. Валера облегченно выдохнул. Горел дом за три дома от их дачи. Судя по тому, что догорал он в полном одиночестве, хозяев в нем не было. Валера подъехал к воротам своего участка, выскочил, открыл их и вернулся в машину. Ольга не стала ждать, когда муж заедет, выбежала и отправилась осмотреть участок. Верхний домик, если не считать выбитых в одном окне стекол, казался неповрежденным.

Валера и Агата с котом на руках выбрались из машины.

— Что? — просто спросил супруг.

— Вроде, нормально. Надо спуститься вниз, посмотреть.

— Я спущусь один, проверю перекрытия.

— Валер, осторожнее.

— Обещаю.

Валера спустился в нижний дом по спрятанной под шкафом лестнице. Стены на лестничном пролете потрескались и осыпались кое-где. Наверняка и в доме его ждало то же самое. Он верил в то, что в конструкцию заложено достаточно прочности.

В доме было темно. Валера наощупь пробрался в подсобку и споткнулся обо что-то. Упал, ударился, поднялся и произнес всё, что думал о своем друге Захаре. Ему удалось кое-как пробраться к стеллажам. Он нащупал большой фонарь с аккумулятором, включил его и осмотрел состояние помещения. Весь строительный хлам, который он укладывал прошлой ночью, разлетелся по полу. Кислородные баллоны сгрудились у одной стены. Валера осторожно осветил их. Внешне не было видно никаких повреждений.

Он пошел в жилую часть дома. Стулья валялись на полу. Навесные шкафы, посуда из них и другие вещи, разбились и разлетелись от удара по полу. Холодильник накренился, но не упал, упершись в стену. Дверь его распахнулась, но содержимое осталось на месте. В гостиной тоже был настоящий кавардак. Стулья на полу, все картинки со стен попадали и разбились. Стекло из рамок разлетелось по полу. Телевизор, как ни странно, остался висеть на стене в первозданном состоянии.

На стенах появились трещины. Однако их нельзя было считать опасными. Перекрытия внешне не деформировались, не прогнулись, и это было очень хорошо. Валера поднялся наружу, чтобы загнать машину в гараж и дать добро семье на спуск.

— Что там? — с надеждой спросила Ольга.

— Нормально. Моя конструкция выдержала испытание, — самодовольно произнес Валера. — Только порядок надо навести, всё по полу разлетелось.

— Я готова и уже соскучилась по работе.

— Идите, а я пока займусь генератором. В доме нет света.

По округе разносился стук кузнечного молота. Угольный дым стелился к земле, мешаясь с туманом. Кузня работала без выходных. Над трубой через равные промежутки времени вспыхивали разлетающимся цветком снопы искр. Харитон и Вторуша только успевали переводить металл в нужные для хозяйства изделия. Железо, пока еще из своих запасов, перековывали в скобы для скрепления бревен, в мотыги для сельхозработ, в штыки и совки для лопат, в молотки и прочее.

Зарянка жила. С горем пополам удалось одолеть бесконечную зиму. Похудели все. Мужики особенно выглядели отощавшими. У Александра глаза сделались в два раза больше прежнего, так же, как и голова. Шея удлинилась, плечи стали уже.

— Аглая, я снова чувствую себя подростком, — пожаловался он своей жене. — Я выглядел так же, когда мне было лет пятнадцать.

— Я твой намек поняла. Ты хочешь сказать, что я уже стара для тебя, — посмеялась бывшая администратор экокомплекса.

— Ага, точно, я вообще слишком молод для серьезных отношений. Мне мама не разрешает.

Отношения бывшего начальника и его подчиненной складывались гармонично. Александр признался девушке, что его первый брак, в сравнении с этим, просто какая-то адская нелепица. Он чувствовал Аглаю, она его. Даже находясь на расстоянии, оба чувствовали настроение друг друга. Александр знал, что сказать, Аглая как это понять и как отреагировать.

Гордей с Забавой тоже жили душа в душу. Девушка иногда впадала в короткие периоды депрессии, вспоминая родителей, момент, когда поняла, что их не стало, свой подвальчик, по которому скучала, до сих пор считая его своим настоящим домом. Но Гордей, в силу легкости своего характера умел выводить ее из состояния депрессии.

Самые новоиспеченные жители Зарянки, Поликарп, Матрена с детьми Демидом и Евдокией, были рады тому, как их приняли. К тому же в Зарянке благодаря им появился велосипед. На нем можно было ездить только внутри комплекса, потому что снаружи земля была слишком рыхлой и скользкой. Весенние дожди превратили холм с городищем в настоящий остров посреди бескрайнего моря.

Голод гнал людей скорее отправляться на поиски пропитания, но вода мешала этому. Бесполезно было куда-то отправляться, если подобная ситуация была повсюду. Все населенные пункты в округе, скорее всего, оказались затоплены, следовательно, их подвалы, единственный источник сохранившегося пропитания, тоже.

Голодали все, но особенно страдал от отсутствия нормального питания Дружок. У него начала лезть шерсть. Ноги и живот облысели. Он смотрел на всех добрым взглядом, говорящим: «вот я умру, что вы без меня делать будете». Как ни странно, умирать он не стал. Прошло некоторое время, и пес как будто начал восстанавливаться. На плешинах появился свежий пушок, глаза заблестели надеждой. Выглядеть он стал сытым и отказывался есть квашеную капусту.

Причина выяснилась вскоре. Пес навострился раскапывать землю и есть дождевых червей, ползущих к поверхности глотнуть свежего воздуха. Он делал это искусно, вырывал лунку, если в ней оказывался червяк, он прихватывал его зубами и нежно тянул вверх. Чтобы не порвать. Вытянув полностью, он кивком головы закидывал его себе в пасть и пару раз жевнув, сглатывал.

— Я не собака, но мне эта идея очень нравится, — признался Гордей. — Свежее мясо, без костей, куча белков и витаминов, наверняка быстро готовится.

Несмотря на голод, не все сразу приняли это блюдо. Гордей и Александр решили приготовить его так, чтобы у людей не осталось сомнений, дождевой червь лучший вариант доступной и питательной еды.

— Вспомните лягушек, — провел Александр параллели с сегодняшней ситуацией. — Французы начали есть их от голода. А потом это блюдо стало ресторанной едой. Разные насекомые в Азии. Личинки у индейцев. Есть можно всё.

Варить червей было нельзя. Они бы превратились в бесцветную лапшу, сомнительного вида, не вызывающую аппетита. Можно было только жарить. Прежде, чем бросить их на сковороду, опустили в воду, чтобы черви прогнали ее через свою пищеварительную систему, освободив от земли. Промытых червей бросили на чистую сковородку и принялись обжаривать на медленном огне.

Они зарумянились, обжарились, соль придала им вкус. Сбрызнув перед подачей соком из квашеной капусты, блюдо подали на пробу. Каждому пришлось совсем по чуть-чуть. Аглая, чтобы не подводить мужа, первой отведала неканоническое для древних славян блюдо. Закинула в рот пару червей и принялась жевать, делая вид, что смакует и наслаждается вкусом. Проглотила и не сразу дала понять, что чувствует.

— Ну? — нетерпеливо спросила Лукерья.

— Вкусно. Только не знаю с чем сравнить. Пробуйте сами.

Демид оказался вторым человеком, который съел свой «кусок». Он утерся рукавом и молча отошел от стола.

— Как еда, сынок? — спросила его мать.

— Еще хочу, — ответил ребенок угрюмо.

Устами ребенка глаголила истина. Не было более авторитетного мнения, чем мнение ребенка, не желающего никому угодить или подыграть. После такого отзыва каждый житель Зарянки уже смелее отведал блюдо из дождевых червей.

— Да, Дружок, скоро ты опять облысеешь, — Гордей потрепал собаку, — ненасытные человеки покусились на твою еду.

— Постойте, червей же можно разводить, — воскликнул Вторуша. — Их можно порубить напополам, и каждая потом отрастет в нормального червя.

— Верно, — Александр обрадовался умной идее Вторуши, — давайте половину добытых червей отделять, резать и закапывать назад, только за околицей, чтобы Дружок не раскапывал их следом.

Так в Зарянке появилось два вида сельскохозяйственной деятельности. Первый, это сорго, семена которого собрали с веников. Их высеяли на склоне холма, сделав для выращивания подобие террас. Второе — черви. Для смеха Александр называл первое направление растениеводством, а второе животноводством, введя понятие маточного поголовья, привеса и фуража. Под последним понимались человеческие отходы.

К концу мая террасные склоны покрылись густым ковром изумрудных ростков. Трава перла как на дрожжах. Тепло, солнце, дожди, насыщенная минералами земля способствовали росту культуры. Появлялась зелень и на диких территориях. Вода постепенно уходила, открывающиеся островки начинали зеленеть. Сложно было представить себе, как природа смогла уберечь от гибели семена.

Старое русло реки, текущей под холмом, восстановилось и стало шире прежнего раз в десять, заняв всю пойму. Это была настоящая река, а не участок воды, собравшийся после разлива. Глядя на ее течение, медленно и величавое, Александр все больше приходил к мысли использовать ее для вылазки. Путешествие по земле больше не выглядело удачной идеей.

Разломы, образовавшиеся в момент того самого толчка и прервавшие русло реки, затянуло водой. Они выглядели, как её ответвления или притоки больше не мешая течению. Со стороны холма имелся даже твердый берег. В планах собирались сделать кое-какую пристань, но в очень отдаленные сроки. Нужно было понять, как меняется уровень реки в течение лета, и самое главное понять, для чего нужна пристань. Пока никакого товарооборота с поселениями выживших людей не было, рыба в реке не водилась и пристань могла пригодиться разве что для стирки белья.

В Зарянке сама собой появилась традиция, вечером, перед тем, как разойтись по домам, собирались вместе. Жгли небольшой костерок из непригодных для строительства материалов, сидели, разговаривали. Это был момент единения, осознания себя частью общины. Никто намеренно не стремился создать это ощущение, традиция появилась случайно, но ценность её сложно было переоценить. В такие моменты лучше всего планировались дела на следующий день, на ближайшую неделю, потому что каждый понимал, что его участие важно.

Александр, сидя у костра, слушая, как пережившая катастрофу вместе с ними мошкара, жужжа летает над головой, пытаясь найти удачное место для посадки, рассказал о планах.

— Я думаю, что до урожая сорго еще далеко, есть одних червей с капустой перебор.

— Капуста почти закончилась, — перебила его Фекла.

— Тем более. Я думаю, нам надо сплавать вниз по реке, километров на сто, посмотреть, чем живут другие.

Гордей хмыкнул.

— Барин, берега топкие сейчас, не подойти. К тому же после того землетряса земля пошла по швам. Я про пороги говорю, водопады. Помните, какой у нас был водопад. Река, можно сказать, исчезала в нем, ни конца, ни края, когда яма наполнилась, не было видно. Наверняка есть и более крупные разломы, которые не заполнились до сих пор.

— Я думал об этом, Гордей. Конечно, можно просидеть еще один год, не спускаясь с холма, но я не уверен, что мы доживем до следующего. Таких подарков судьбы, как припасы Забавы у нас больше не будет. Это была фора, подаренная нам судьбой, потому что мы были еще слишком неопытны и напуганы. Семена сорго, если оно вызреет, дадут нам килограмм десять, или двадцать зерна. Половину надо будет оставить на семена. Десять килограмм на девять месяцев? Это смешно. Черви не растут так быстро, как мы их едим. Через месяц их вообще не останется на нашем холме такими темпами. Дойти до железной дороги сейчас никак не получится. Дороги нет ни пешей, ни водной. Мне нужен один человек и плот.

— Почему не лодка? — спросил Харитон.

— Лодка лучше, но кто ее нам сделает? — поинтересовался Александр.

Ему не ответили. Опыта в строительстве лодок ни у кого не было.

— А как же на плоту против течения? — спросила Аглая, больше всех переживая за инициативу мужа.

— Я надеюсь, Поликарп одолжит нам велосипед, — произнес Александр и посмотрел на Поликарпа.

Просьба застал того врасплох.

— О, велосипед? Он был мне как память.

Матрена ткнула мужа в бок.

— Если надо, конечно берите. Что на него любоваться, если он может принести пользу для общего дела.

— А ты, барин, решил, что на велосипеде не будет так топко? — поинтересовался Гордей, не поняв глубину замысла бывшего начальника.

— Конечно, и буду колесить по округе в грязи по самые… коленки, — засмеялся Александр. — Я думаю приспособить к нему винт или колесо, чтобы тяга была. Вот у Харитона хотел спросить, как у специалиста, что он сможет сделать для моей идеи.

— Хм, Александр, надо подумать. Винт, наверное, предпочтительнее, но ему нужен редуктор, чтобы обороты были нормальные. Наверное, проще всего будет закрепить на ободе колеса лопатки. Я там для мотыг уже столько заготовок сделал, что лет на пять вперед хватит. Их можно было бы пустить на лопатки.

— Здорово, — Александр хлопнул Харитона по могучей спине, — процесс пошел. Кто еще может предложить нам чего-нибудь полезного в дорогу.

Народ с азартом подключился к обсуждению разных нюансов, которые могли, по их мнению, случится в дороге.

— Оружие надо взять, — предложил Гурьян. — Теперь каждый человек смотрит на другого с опаской.

— Или с аппетитом, — добавил с усмешкой Гордей.

Забава шлепнула ему легкий подзатыльник. На что Гордей попытался ее укусить.

— Навес нужен от дождя, — предложила Аглая.

— Хорошая мысль, — согласился с ней Александр.

Дожди случались часто, и редкий день бывал без них. Нередки были дожди с градом.

— Весла надо сделать. Велосипед конструкция сложная, может и подвести, а весла нет, — предложил Гурьян.

— Сделаешь? — спросил Александр.

— Не вопрос. С узорами и росписью, как обычно, — для Гурьяна художественная резьба по дереву была настоящей отдушиной, позволяющей чувствовать свою уникальность.

— Это перебор.

— Я настаиваю. Я уже вензель придумал для нашей Зарянки. Вот, смотрите, — он вынул из штанины кусок тряпки, на которой был нанесен рисунок.

Овал, внутри которого несколькими изящными штрихами была нарисована Зарянка. На картинке она была похожа на крепость на холме в лучах солнца. Внутри холма были вписаны три витиеватых буквы: «ЗГХ».

— А что это зэгэха? — спросил Александр.

— Зарянка — городище на холме, — не без удовольствия сообщил Гурьян. — Звучит, да? Мы будем скоро делать вещи высокого качества и на каждый ставить такой вензель, чтобы люди в округе знали, Зарянка гарантия высокого качества. Здорово?

— Здорово, — согласился Александр. — Град на холме звучал бы лучше, чем городище, да еще и сияющий.

— В смысле? А, ну да, разумеется, Зарянка — сияющий град на холме. Добавить букву «С»?

— Не надо, Гурьян, получится слишком тяжеловесно.

— А конструкцию уже придумали? — спросил Поликарп.

— Вообще-то я думал, что будут бревна, скрепленные сверху настилом из досок, — признался Александр.

— Тяжеловат будет плот. Против течения запаритесь плыть.

— А что предлагаешь ты?

— Ну, мне кажется, что бревна стоит поставить только на края, а торцы бревен заострить, чтобы сопротивление было меньше. А их соединить досками, как вы и собирались.

— А выдержит двух человек такая конструкция? — Александру показалось, что плавучесть у такого плота будет не ахти.

— У нас есть пустые пластиковые бутылки. Думаю, много и не надо, чтобы плот держался.

— Посуда у нас на вес золота, — предупредительно сообщила Аглая.

— Уже давно пора из глины научиться делать, — Александр уже решил, что пластиковую тару будет использовать для постройки плота.

— Проблемой будет сойти на берег, вернее, даже пристать к нему, — предположил Гордей. — Увидите вы что-нибудь на берегу ценное, а пристать сможете только километра за три, если повезет, а топать потом по земле не лучший вариант.

— Для начала стоит найти что-нибудь полезное, а потом думать, как до него добраться.

— И все равно, надо заранее подумать о том, как безопасно сходить на берег. Нужны либо накладки широкие на обувь, но как показал опыт, ноги с ними, если провалился, не вытащишь совсем, либо какие-то деревянные щиты, которые можно кидать перед собой, — предложила Забава.

— Ох, я представляю, какой будет скорость передвижения с такими щитами. А если еще надо будет что-то нести на себе. Железо, например, для кузни. Или мешок картошки. А тут надо эти щиты перекидывать. Сложно, — отверг Александр этот вариант.

— Сохранилась бы автомобильная резина, можно было бы сделать какой-нибудь болотоход на надутых шинах. Тогда и лодка была бы не нужна. Можно было бы сразу направиться в поселок к Забаве, понырять в ее подвал, достать что осталось, — Гордей махнул рукой в сторону поселка.

— Если б да кабы, то во рту росли грибы, — пошутила Аглая.

— Нет, народ, тема с «дутиками» реальная, — Александру она очень понравилась. — Интересно, где может быть такое место, в котором сохранилась резина?

— Овощебазы какие-нибудь, в которые заехали грузовики перед началом землетрясения, — предположил Вторуша.

— Возможно, где еще?

— У нас в поселке есть торговый комплекс по автомобильной тематике, — Поликарп приподнялся и возбужденно заходил возле костра. — Помнишь, Марин? Матрен. У нас там бэушки продавали, а клетки сдавали под запчасти. Здание было старым, еще советской постройки. В нем авторемонтный цех был когда-то. Потолки здоровые, там балки поверху, по которым краны ездили. Его потом сделали двухэтажным, чтобы площадей под аренду было больше.

— Так, Поликарп, ближе к делу.

— Насколько я знаю, все предприниматели завозили свой товар через подвал. У них был лифт большой, не надо было на виду людей коробки возить в рабочее время. Думаю, раз был подвал, то и склады в нем могли быть.

— Это хорошая новость. Поликарп, — согласился Александр. — Чего же ты раньше не говорил о нем?

— Вы не спрашивали, а я и не думал о нем. Тем более, там сейчас хозяйничают зэки.

— Может, уже и не хозяйничают, — решил Гордей. — Сейчас каждый шаг — рубль.

— А речка наша, случайно, не текла через ваш поселок? — спросил Александр.

— Не уверен. Тут же сотни рек, сливаются, расходятся. Наша называлась Каменка.

— А наша-то как? — поинтересовался Александр.

— Да никак, речка и все, — ответил Гурьян. — Мы не спрашивали у местных, когда Зарянку строили. Может и Каменка, а может еще как.

— Ладно, будем считать, что разведка вашего подвала это необязательный квест. Для начала надо обкатать возможности водного способа перемещений.

Александр, как натура увлекающаяся и одновременно прагматичная, не стал откладывать реализацию своей идеи в долгий ящик. Прямо с утра он стал присматривать материал для строительства плота. Бревен еще было полно с развалившегося терема, доски тоже можно было снять откуда угодно. Жильем были обеспечены все семьи. Пустовали разобранные и разрушенные дома. Ими топились прошлую зиму, но старались использовать больше угля, извергнувшегося из недр во время взрыва неподалеку от Зарянки. Его припасов могло хватить на много лет вперед.

Александр выложил на земле прототип плота. Гурьян сразу заметил его слабые стороны.

— Пол будет ходуном ходить, Александр. Нужны поперечные ребра жесткости. Доски необязательно плотно ставить друг к другу. Меньше вес, меньше осадка.

— Похвально, Гурьян, никогда не сомневался в твоей компетентности. Если тебе не тяжело, давай попробуем сделать рабочий вариант. Что ты собирался сейчас делать?

— У меня сегодня смена на животноводстве.

— Ясно. Что твоя Фёкла делает?

— На кухне.

— Так, хорошо, пойду пока урегулирую производственные накладки, а ты пока приступай.

Александр вернулся через полчаса. К этому времени Гурьян выложил из досок примерную схему будущего плота.

— Гвоздей будет по минимуму. Сделаем замки, чтобы крепко держалось. Я подумал, вдруг плот в дороге придется разбирать и переносить через пороги или водопады какие-нибудь. Сколоченный плот не поднимешь, а на замках разобрал, отнес и собрал.

— Верно, — довольно согласился Александр. — Я об этом не подумал.

— Вам и не надо о таком думать, Александр. Ваше дело раздать правильные указания.

— Гурьян, мы уже почти год вместе, а вы меня все за начальника держите, — Александр на самом деле часто испытывал неловкость за то, что его принимают за владельца бизнеса. — Я скоро выпущу акции и поделю между всеми поровну, чтобы больше никто не считал, будто я тут главный.

— Главный нужен, даже при одинаковом количестве акций у всех. Не обижайтесь, Александр, но мне так удобнее, что кто-то раздает указания, а кто-то выполняет их. Из меня руководитель, как из… дождевого червя макаронина, — Гурьян увидел дождевого червя, вытянул его из земли и кликнул Дружка. — Эй, макаронник, иди сюда.

Пес завилял хвостом и подбежал. Гурьян скормил ему червяка в бездонную пасть. Дружок еще постоял возле них, ожидая добавки, поняв, что ее не будет, побежал в другое место.

— Ладно, будь по-вашему. Гордея так и не переубедил не называть меня барином, равноправия не добился.

— Не парьтесь, у нас все организовано как надо. Все на местах, все знают, что делать. У нас идеальное общество, в котором каждый доволен своим статусом.

— Ладно, это самое главное. Что, надо нести инструмент, да начинать работу. — Александр по-деловому хлопнул в ладоши.

Гурьян сделал замеры, нарисовал на досках контуры, по которым необходимо было делать распилы. Александр и Поликарп при помощи пилы и долота придавали доскам задуманный вид. Затем Гурьян сходил в кузню и заказал Харитону скобы, под которые надо было загонять доски. Кузнец обещал сделать их до завтрашнего вечера. Гурьян выбрал самые ровные бревна и придал им заостренный вид, делая их похожими на лыжу.

— Я подумал, что с такой формой бревна можно будет выбраться на берег дальше, заползти, так сказать, — пояснил он.

— Возможно, — согласился Александр.

От его изначальной концепции, существующей в голове, осталось совсем немного. Он был доволен тем, что полезные идеи, способные придать его плану больше практичности и функциональности, приходили на ум жителям Зарянки часто и своевременно. Никто не делал вид, что работает по принуждению. Александр был уверен, что и в мыслях ни у кого, ни разу не возникло желания пожаловаться на то, что его заставляют работать там, где он не хочет.

Аглая хмурилась, глядя на обретающие плоть планы мужа. Ей совсем не хотелось отпускать его. Только ничего сделать она не могла и не собиралась. Ей претила роль самодуры, отговаривающей мужа от его затеи и хватало ума понять, что прокормиться, не спускаясь с холма, не получится. Но то были мысли разума, чувства желали обратного.

— Глашенька, — Александр так обращался к ней только с глазу на глаз. — Я вернусь, не успеешь соскучиться.

— Я соскучусь раньше, чем ты столкнешь плот на воду, — она пронзительно тоскливо вздохнула, что Александру показалось намного красноречивее слов.

Скорое расставание побудило их больше находиться вместе. Несколько дней, перед тем как спустить плот на воду, Аглая назвала медовой неделей.

— Вот, в свадебное путешествие ты уплываешь один, — пошутила в ночь перед отправлением Аглая.

— Не один, с мужчиной, — не остался в долгу Александр.

Этим мужчиной стал Гурьян. Александр оценил его смекалку и сделал предложение, поехать вместе. Гурьян, ничтоже сумняшеся, дал добро.

Ранним утром, под лай Дружка, сомневающегося в правильности плавания по воде, при полном народе, за исключением спящих малышей, плот вместе с Александром и Гурьяном был спущен на воду. Событие, судя по тому, как томилась душа каждого жителя городища, было совсем не рядовым. Аглая и Фекла не сдерживали слез. Остальные тоже выглядели печально торжественными, будто отправляли земляков на войну.

— Все будет хорошо! — пообещал Александр, помахав на прощание ружьем. — Вернемся не с пустыми руками.

Гурьян сел за педали и под шум и брызги вращающегося колеса, отошел от берега.

Только сейчас, оказавшись в безопасности и не отвлекаемый мыслями о семье, Валера смог расслабиться и посмотреть на то, что происходило вокруг более трезвым взглядом. Он поднялся наружу и понял, что не совсем узнаёт знакомую местность. Вроде бы дачный поселок тот же самый, но что-то неуловимо изменилось. Валера присмотрелся внимательнее и понял, что горизонт стал ближе.

Это можно было списать на оптическую иллюзию, вызванную последствиями землетрясения, игру света и тени, или же тем, что ориентиры, типа вышек и заводских труб исчезли, и глазу не за что стало цепляться. Только разум все равно пытался найти другие причины. Например, знакомая линия горизонта в противоположной от города стороне стала другой, неровной и будто бы выше.

А поля, расположенные перед дачами, как будто немного опустились. Однообразный пейзаж выгорающей травы нарушил могучий шрам — расщелина длиной в километр. Она будто бы даже курилась дымком. Валера протер глаза, считая это наваждением. Ему помогло. Дыма из расщелины больше не было видно. Валера сплюнул на землю, поругавшись на расшалившееся воображение.

Загнал машину Ольги в гараж, вынул из нее канистру и спустился в дом. Он пользовался бензиновым генератором всего один раз, когда проверял его, подсоединив к сети. Больше нужды в нем не возникало. Генератор питал светом дом, фекальный и погружной насосы. Первый перекачивал содержимое малоразмерного накопителя фекалий в выгребную яму, а второй качал чистую воду из скважины. По мнению Валеры, этого было достаточно, чтобы существовать автономно.

Он залил бензин в бак и включил электростартер. Мотор покрутился вхолостую несколько секунд, а потом громко запустился. Бензогенератор находился в нише в полу, сделанной специально для этих целей. Над ней имелась вытяжка отработавших газов. Валера надел ее шланг на выпускную трубу и накрыл генератор куском сэндвич панели, заглушающей звук. Подошел к переключателю в щитке и перевел его на работу от генератора. В подсобке загорелся свет.

— Можете включать свет! — крикнул он в дом.

Ему же предстояло потратить несколько часов на то, чтобы навести в комнате порядок.

— Ура! — услышал он довольный возглас дочери, и тут же возглас удивления. — Какой бардак!

Бардак в бункере, разбитая машина и уничтоженная квартира казались несоизмеримо меленькой платой за сохраненные жизни. У Валеры даже нигде ни разу после землетрясения не появилось чувства сожаления по утраченному имуществу. Глядя на жену и дочь, он был безмерно счастлив этому.

— Валер, куда девать мусор? — спросила жена.

— Как обычно, в овраг.

Через дорогу, идущую вдоль улицы, на котором находилась дача семьи, протянулся овраг, используемый жителями для вывоза в него различного мусора. Откровенно в него не гадили, но ветки, ботву, прошлогодние урожаи скидывали без зазрения совести. Валера решил, что сейчас ждать мусоровозку не стоит, и овраг был единственным местом для утилизации любых отходов.

Ольга вскоре вернулась и зашла к пыхтящему, вспотевшему мужу, тягающему тяжелые мешки, выстраивая из них вертикальные ряды.

— Валер, я что-то не узнаю наши дачи?

— Ты о чем?

— Все как-то не так выглядит. Дачи вроде те же, а вот место, в котором они находятся, другое.

— Тебе тоже так показалось? — Валера еще больше уверился в том, что это было не наваждение.

— И тебе? — удивилась Ольга, будучи не до конца уверенной в своих наблюдениях. — Дачи как будто опустились вниз.

— Если только это не наша игра воображения, но мне страшно представить какая сила была у этого землетрясения. Такое ощущение, что под нами произошло какое-то глобальное тектоническое событие.

— Мне страшно, Валер. Не продолжай. Вдруг, это не последний толчок, — Ольга осмотрелась. — А мы уже готовые, сами в могилу забрались.

— Это не могила, а бункер, выдерживающий прямой ядерный удар. — Валера решил шуткой добавить жене веселых мыслей. — Иди, работай, не мешай мне порядок наводить. Если твой Захар выжил, он сильно пожалеет об этом, — Ольга кивнула на высокие стопки мешков.

— Тьфу, тьфу, тьфу, пусть живет, — Валера закинул очередной мешок на самый верх стопки. — Но если что, то у нас с тобой останется куча стройматериала.

— А в баллонах что? Газ?

— Кислород.

— Зачем? Он что, астматик?

— Интересно, как ты себе представляешь астматика с таким баллоном? Это для сварки и резки металла.

— А, понятно.

— Иди ладно, проверь насос, качает от нашего генератора или нет, а я заодно гляну, не нагружает ли он сеть.

— Хорошо. Мне как раз воды для полов надо набрать.

Ольга ушла. Валера закинул последний мешок и присел отдохнуть. Генератор зашумел сильнее. Ольга включила насос. Когда она его выключила, мотор снова сбросил обороты. Через минуту вбежала супруга.

— Валера, Валера, — беспокойно затараторила она.

— Что опять?

— Вода в скважине испортилась.

— Как это?

— Иди, посмотри.

Валера последовал за Ольгой. Ведро с водой осталось стоять рядом с колонкой. Вода в нем была неестественно рыжего оттенка. Валера нагнулся, принюхался к ней и попробовал на язык. Вкус был резкий, металлический и солоноватый.

— Черт! Выругался он. Это плохо. Полы мыть сгодится, но для питья вряд ли.

— Почему она испортилась? — спросила Ольга.

— Я почем знаю. У нас что, каждый день землетрясения? Сдвинулось что-то там в подземных горизонтах. Хорошо еще, что скважину не засыпало.

Валере на ум пришла догадка. Он подошел к трубе, уходящей в землю, и потянул за веревку, смотанную вместе с электрическим кабелем. Веревка подалась вначале, но потом раздался глухой металлический стук. Валера подергал для верности несколько раз и отпустил веревку.

— Я был неправ, скважина деформировалась. Насос теперь застрял в ней.

— А что мы будем пить? У тебя были какие-нибудь припасы?

— Да откуда им взяться? Я что, ясновидящий? — Валера нервно потер затылок рукой. — Я машину возьму, в магазин съезжу.

— Они, наверное, не работают, — предположила Ольга.

— А кто сказал, что я собираюсь покупать?

Валера решительно направился к гаражу. Естественно, когда народ обнаружит, что вода стала не питьевой, все ринутся к местам, где ее можно найти и первым делом подумают о магазине. Сейчас, он был уверен, еще существовало временное окно, в которое можно было обчистить магазин безопасно.

На всякий случай Валера взял с собой нож и сунул его в носок под штанину. Выгнал машину и направился к ближайшему магазинчику. Назывался он «Вагончик» в память о стоявшем на этом месте лет десять назад вагончике-теплушке, используемом под магазин. Магазин, построенный на идеи сэкономить каждую копейку, испытания землетрясением не выдержал. Фасадная стена упала вперед, разлетевшись по кирпичикам. Крыша провисла, но не упала. Остальные три стены, сделанные из панелей на сварном каркасе, просто покосились внутрь под весом крыши. Возможность обчистить его пока не заинтересовала никого.

Валера, пригнувшись, пробрался внутрь. Помимо воды его интересовала и еда. Неизвестно, сколько могло продлиться чрезвычайное положение. Валера считал, что нормальная жизнь не восстановится ни через месяц, ни через два. Начал он с воды. Брал ее упаковками и относил к машине. Брал всю, с газом и без, в больших и маленьких упаковках. Набравшуюся гору, он перегрузил в машину. Под нагрузкой машина просела.

Затем он начал собирать продукты. В первую очередь крупы, макароны и масло. С этим в магазинчике, рассчитанном на иного покупателя, было туго. Масла он нашел три бутылки. Зато нашел в большом количестве лапшу быстрого приготовления, а в морозильном ларе оказалось мороженое и полуфабрикаты, различные пельмени, вареники, хинкали. Валера вынимал их прямо в контейнерах и относил к машине.

В последний заход, держа в руках коробку с лапшой быстрого приготовления, он наткнулся на мужчину.

— Отнесите на место, — приказал тот решительным голосом.

— Это ваш магазин, — догадался Валера.

— Не мой, но это ничего не меняет. Вы грабите его, что в настоящее время может приравниваться к мародерству и караться высшей мерой, — мужчина не шутил и, судя по тому, как трясся его подбородок, был очень взволнован.

— Отойдите, пожалуйста, — вежливо попросил Валера. — Я готов ответить за свой поступок перед судом. А вам, если у вас есть о ком заботиться, советую поступить так же, как и я. Неизвестно, сколько продлится эта катавасия, и когда государство завезет в наши края гумпомощь.

— Я вас не выпущу, — мужчина сверкнул глазами и занял стойку для драки.

— Черт! Вам не кажется, что вы сейчас не тем заняты?

Валера оценил соперника. Примерно той же весовой категории, только фанатичный блеск в его глазах однозначно намекал на желание идти до конца.

— Ладно, — Валера сделал вид, что решил поставить коробку на пол.

Это был обманный жест. Валера резко бросил ее в сторону соперника, одновременно ринулся вперед и с силой ткнул мужчину ногой в живот, пока тот был дезориентирован. Соперник, не ожидающий такой подлости, упал. Валера схватил коробку с лапшой и выскочил из магазина. Вслед ему донеслись угрозы.

— Я тебя, кхе-кхе, найду! За тобой придут, кхе-кхе, не сомневайся! — видимо, удар пришелся ему в солнечное сплетение.

Возле магазина появились первые зеваки, потенциальные мародеры. Валера затолкал коробку, уже не помещающуюся в машину ногой. Сел за руль и поскорее удалился из места, могущего в ближайшие минуты превратиться в побоище. Перегруженный автомобиль цеплял днищем за все подряд. Несмотря на это, Валера попетлял по дачным перекресткам, чтобы сбить со следа тех, кто видел его груженый автомобиль. Спустя пару дней голода, люди могли вспомнить о нем и пойти высматривать по дачным огородам, запомнив в какую сторону он уехал.

Валера с ходу заскочил в гараж. Быстро закрыл за собой все ворота. Спустя минуту он выглянул поверх забора, чтобы проверить, не шпионил ли за ним кто-нибудь. Улица в обе стороны была пуста.

— И дня не прошло, а у меня уже паранойя.

Валера принялся сгружать «добычу» на платформу. Он спустился в дом вместе с ней. Ольга, услышав шум в подсобке, пришла проверить.

— Вернулся, Слава Богу, — обрадовалась супруга.

— А что, меня долго не было?

— Да целую вечность. Знаешь, как-то без мужика в такой обстановке становится не по себе.

— Цени и люби, — усмехнулся Валера. — Как тебе? — показал он на свои трофеи.

— Ну, если не задумываться о том, как ты достал, то здорово, — Ольга потянулась и взяла бутылку воды. — Агата, иди воды попей! — крикнула она в дом.

По полу застучали детские ножки. Дочь, единственный человек в семье, который радовался смене обстановки. Она схватила бутылку и снова убежала в дом. Мать включила ей мультики, чтобы дочь не мешала наводить порядок.

— Знаешь, думаю, нам не стоит выходить в ближайшие дни наружу. Я предчувствую, что скоро начнется разгул насилия. Сейчас все кинутся искать еду по развалинам, а уж целые дома начнут проверять в первую очередь. Жаль, ружья у меня нет никакого. Так, надо все фонари в доме зарядить. — Валера кинулся к полкам.

— Зачем.

— Шум генератора нас выдает. Сейчас пусть поработает пока еще спокойно, зарядим фонари, наморозим пельмени.

— Пельмени?

— И не только. Я зачем-то еще и мороженое прихватил.

— Вот буржуй.

— Ради вас старался. Помоги мне убрать в морозилку.

Ольга с Валерой убрали в морозилку все, что влезло. Не поместилось мороженое, поэтому решили, что надо съесть столько, сколько смогут. Ольга посетовала, что излишки можно было бы раздать детям.

— Я думал об этом, но потом решил, что любой намек людям на нашу состоятельность обернется против нас самих. Потерпят несколько дней, пока не начнется раздача гуманитарки. Хочешь жить счастливо, живи тайно. К нам этот афоризм подходит идеально.

— Валер, а как мы узнаем, что к нам во двор залезли?

— Никак, до тех пор, пока они не проберутся в дом. Сработает сигналка и мы услышим. Можно, конечно, камеру заднего хода скрутить с твоей машины и мониторчик, снять аккумулятор и запитать их. Сделать по желобу вентиляции перископ и осматривать время от времени свой огород, — Валера задумался. — А это идея, особенно если надо выбраться наружу. Пожалуй, я займусь этим.

— А ты потом назад поставишь, а то без камеры не умею задом парковаться, — забеспокоилась Ольга.

— Конечно, дорогая. Когда мы теперь сможем купить себе новую машину, нескоро. Не хочу, чтобы ты помяла задницу нашей машине.

— Нашей?

— Теперь нашей.

Валера купил супруге машину, чтобы у нее было время и возможность ездить с дочерью в сад и по магазинам, пока он целыми днями пропадал на работе. Машина была сильно не новая, от третьего хозяина и в первый год жизни потребовала частого ремонта. Тогда же Валера установил на машину камеру и монитор, чтобы Ольге легче было ездить. После этого машина только радовала хозяйку, и Ольга так привыкла водить автомобиль, что к редким поездкам на общественном транспорте относилась, как к испытанию.

Валера скрутил камеру, монитор, вынул из машины аккумулятор. В куче Захарова хлама лежали стопки металлического профиля, соединив между собой два таких профиля можно было сделать пятиметровый «перископ», как раз на длину кабеля. Через пару часов устройство было готово. Валера проверил его. Картинка была неплохой. Обзору немного мешали парковочные полосы, но это можно было считать пустяком, на фоне остальной полезности устройства.

— Олечка, иди глянь! — позвал супругу Валера.

Она зашла в подсобку с пакетами мусора в руках.

— Сделал?

— А то? Смотри, как это работает, — Валера щелкнул встроенным в цепь выключателем для бра.

Монитор загорелся и показал часть крыши и огород. У камеры был очень широкий угол обзора, это влияло на искажение картинки, но позволяло видеть многое, не вращая камеру и не привлекая внимания.

— Ясно. Здорово как видно. Вынесешь мусор?

— Вынесу. А ты сиди и присматривай за мной.

— Хорошо. Всегда хотела быть капитаном подводной лодки.

— Повращай, когда я помашу тебе, хочу посмотреть, будет слышно или нет.

— Да, мой капитан.

— Фу, так только в ролевых играх обращаются. Так точно, товарищ капитан, будет сделано.

— Иди уже, засмущал девушку.

Валера взял пакеты с мусором и поднялся на платформе в гараж. Бросил взгляд на полки и решил на обратном пути кое-что спустить вниз. Не хотелось отдавать на разграбление мародерам некоторые вещи. Он приподнял гаражные ворота и выглянул под них. Никого. Если не считать крика птиц, на улице было непривычно тихо. Валера вышел во двор. Выглянул за ворота. Вдалеке по улице шли двое пожилых людей, которым до него вряд ли было дело. Валера вышел из ворот, перешел улицу и выбросил пакеты в овраг.

На обратном пути он позволил себе осмотреть окрестности. Ничего примечательного. Только разлом в низине, которая раньше не была такой глубокой, дымился теперь явно. Трава вокруг него в радиусе сотен метров выгорела добела. Это встревожило Валеру не на шутку, не меньше, чем потенциальные мародеры.

Он зашел во двор. Встал напротив вентиляционного желоба, сделанного заодно с водосточной трубой. Если знать, куда смотреть, то камеру было видно. Валера помахал рукой. Раздался скрипучий звук, усиленный пустотелыми трубами. Валера скрестил руки, чтобы Ольга больше не пыталась это делать. Скрип прекратился.

Он спустился вниз и отправил платформу в верхнее положение.

— Шумно? — спросила Ольга.

— Не то слово. Будто мертвецы лезут из-под земли к свету, — Валера отрегулировал камеру на самый удачный обзор. — Вот так пусть будет, — и отключил питание.

— Поможешь мне? — попросила супруга о помощи по дому.

— Конечно, но сперва долбанул бы кофейку. Что-то меня в этом бункере в сон клонит.

— Так уже вечер, — Ольга посмотрела на часы, — половина одиннадцатого.

— Черт, сколько всего за этот день случилось. Давай завтра доделаем. Мне кажется, я сейчас усну, даже сидя.

— Агата ляжет с нами, боится спать одна.

— Мне все равно, хоть с котом, лишь бы спать дали.

— Ну, кот-то по любому с нами ляжет. У него теперь стресс, который он не может выразить словами. Будь я всемогущим, разрешил бы котам и собакам ругаться, чтобы выпустить пар.

— Я не хотела бы, чтобы Бонька ругался на меня по-человечески. Это выглядело бы так, словно в него вселились бесы.

— М-да, говорящий кот обречен в семье на скорую смерть. Пожалуй, он знает о нас больше всех.

— И о чем он знает? — Ольга посмотрела на Валеру с подозрением.

— Так я тебе прям и признался. У каждого человека должно быть право тайны личной жизни.

— Смотри мне, тайны у него, — Ольга поднесла к носу супруга маленький, криво сжатый кулачок, способный внушить только смех.

Они прошли в дом. Агата спала перед телевизором. Тарелка с растаявшим мороженым сползла с ее ног, испачкав содержимым диван. Валера умилился виду спящей дочери, взял ее на руки и отнес на кровать. Ребенок во сне пытался что-то пробормотать.

— Все хорошо, Агат, спи, — Валера поцеловал ее в щеку и уложил на разобранную кровать.

Мать накрыла ее одеялом.

— Я пойду, наберу из колонки воды, надо ополоснуться. Я чувствую себя грязным с головы до ног, — произнес Валера.

— Я тоже не откажусь. У меня даже в легких пыль.

Валера выбрался наружу с двумя ведрами. Ольга включила колонку, присматривая за мужем в камеру. Валера набрал воды, понюхал ее, попробовал на вкус, сплюнул и только после этого понес домой.

— Не очистилась? — спросила Ольга.

— Нет, по-моему, стала еще солонее. Я уверен, что это из-за того, что под нами поднялись слои воды из глубины. Их выдавило вверх подступающей магмой.

— Валер, не надо этих сказок на ночь. Мойся иди, а я после тебя.

Соленая вода из скважины смывала мыло на раз, не то, что раньше. После мытья Валера понюхал свою кожу. На ней остался запах ржавого железа и легкий тон сероводорода, который не перебивала парфюмерная отдушка мыла.

— Да уж, минералка, что надо, — Валера вытерся полотенцем и вышел из ванной.

— Помылся? — спросила Ольга, клюя носом на стуле в ожидании своей очереди.

— Помылся. Холодная вода бодрит. Спинку не потереть?

— Я смотрю, ты взбодрился не на шутку. Признайся, пил воду из ведра?

— Нарзан отдыхает. После того, как все уляжется, подниму миллионы на минералке. Один глоток плюс один год к жизни.

— Шутник, — Ольга игриво шлепнула Валеру полотенцем и забежала в ванную.

Валера сделал глоток воды из бутылки. Взял фонарь, включил его и поставил на стол, светом вверх.

— Ольга, я пойду, выключу генератор. Пользуйся фонарем.

— Хорошо.

Валера прошел в подсобку, вынул из розетки еще один фонарь, включил его и положил рядом с нишей, в которой работал генератор. Поднял щит и заглушил двигатель. Свет везде погас, и стало очень тихо. Прежде, чем уйти, Валера посмотрел в камеру. На улице стемнело. Камера перешла на контрастное черно-белое изображение. Картинка мельтешила сильным цифровым шумом, но сквозь него все равно можно было различить кое-что. Движение точно удалось бы заметить. Во дворе было спокойно.

Валера выключил камеру и, вооружившись фонарем, прошел в спальню. Прежде, чем лечь спать, завел будильник на два часа, чтобы проснуться и проверить «перископ». События дня здорово потрепали нервы. Для собственного успокоения было проще проверить и успокоиться, чем провести всю ночь в бреду между сном и явью, думая о подкрадывающихся в ночи охотниках за чужим добром.

Ольга пришла, когда он уже спал, вытянувшись по струнке на краю кровати, чтобы не мешать развалиться дочери и коту. Супруга легла на другой стороне кровати, примостившись так же на прилипушках. Поблагодарила бога за спасение родных и уснула.

Вибрирующий телефон долго не мог разбудить Валеру. Проснулась Ольга и растормошила его.

— Чего твой телефон вибрирует? Связь появилась? — спросила она.

— Нет, — Валера поднес к лицу экран телефона, — не появилась. Пойду, гляну в перископ.

— Чего мнительный такой?

— Спи.

Валера включил фонарь на телефоне и прошел в подсобку. В ней пахло бензиновым дымом, штукатуркой и еще бог весть чем, от чего свербело в носу. Экран камеры загорелся. Валера с минуту смотрел в него, не заметив никакого движения. Хотел уже выключить, но разглядел отблески света, бегающие вдалеке. Он решил подождать.

Свет бегал по забору, будто по дороге ехала машина или кто-то шел с фонариком. Иногда он пропадал, но потом появлялся вновь. Сон прошел полностью. Валера решил, что люди, бродящие по дачному поселку в ночное время, обязательно имеют какую-то дурную затею.

Источник света появился на дороге, напротив их двора. Это был человек с фонариком. Он подошел вплотную к забору и посветил внутрь двора. Свет пробежался по огороду, по стенам домика, засветил камеру, ослепшую на несколько секунд. У Валеры вспотели руки.

— Чего тебе надо? — произнес он.

Появилось дикое сожаление об отсутствии какого бы то ни было огнестрельного оружия, чтобы можно было пальнуть для острастки. Человек с фонарем не спешил уходить. Внимательно осветил дом, потряс фонарем, будто пытался обратить чье-то внимание. Затем свет фонаря осветил улицу, и Валера увидел в его свете еще двух человек. Ему стало не по себе. В случае какого-то серьезного нападения, его сил на защиту семьи могло не хватить.

Компания с фонарем, наконец, потеряла интерес к дому и пошла по улице дальше. Валера решил, что спать на кровати в такой ситуации большое легкомыслие. Он расположился в подсобке, заведя будильник включиться через час. Но вместо того, чтобы уснуть, он проверял камеру, через каждые пятнадцать-двадцать минут.

Едва дождавшись утра, Валера перекусил и начал собираться.

— Ты куда? — удивилась Ольга.

Валера рассказал ей о том, что происходило ночью, и о планах на ближайшее время.

— Может, ты преувеличиваешь? Ну, прошли мимо. Ну, посветили фонарем.

— Ночью, никто просто так не ходит и не светит во дворы, если не собираются в них забраться. Вот погоди они еще и днем явятся, чтобы перепроверить себя.

— А где ты возьмешь ружье?

— На стройке, в вагончике. Там старая двустволка и к ней патронов двадцать с дробью.

— Нам будет очень страшно без тебя, Валер.

— Я мигом. Вернусь до обеда. Эти черти, нагулявшись всю ночь, будут дрыхнуть теперь до вечера. Днем они не полезут, психологически не смогут. Но перепроверить смогут придти. Аккумулятор я заберу, так что вы будете сидеть без перископа. В городе сниму с какой-нибудь машины, и тогда у нас будет отдельный аккумулятор для камеры.

Валера взял с собой болгарку, инвертор для двухсотдвадцати вольт из бортовой сети автомобиля, гидравлические ножницы по металлу и пару пустых канистр. Ольга перекрестила мужа, когда он, вооруженный горой инструмента, поднимался на платформе в гараж. Отчего-то решение съездить в город придало Валере какой-то уверенности в себе, в своих действиях. Такое с ним случалось не часто. Обычно его грызли сомнения в правильности сделанного выбора, а тут даже тени сомнения не пронеслось.

Валера не стал жалеть машину. Пустая, она намного легче переносила испорченную землетрясением дорогу. Улица заканчивалась. У предпоследнего дома он заметил несколько человек, стоящих у забора. Домик во дворе с виду выглядел целым, а сад очень ухоженным, даже роскошным.

— Что за собрание? — спросил он у ближайшего к нему мужчины.

— Убийство. Хозяев ночью убили, ограбили, вынесли все, что можно.

— Твари, — сквозь зубы процедил Валера.

Перед глазами ему махнули красной тряпкой. Он сжал руль с силой, будто собирался его раздавить.

— Вы знали их? — участливо спросил мужчина.

— Нет, их не знал, но видел тех, кто бродил ночью. Советую вам быть бдительными. Они обязательно и сегодня пойдут на дело. Удачи!

Валера спешил. История с убийством заставила его отнестись к безопасности еще ответственнее. Он включил радио, чтобы поймать волну. На всех настроенных радиостанциях завывали помехи. Тогда он ткнул в автоматический поиск станций, чтобы наткнуться на любую вещающую.

Радио шипело, шипело и вдруг разразилось взволнованной речью. Говорил мужчина, сбивчиво, повторяя по два раза некоторые слова:

— … есть мнение, что катастрофа, катастрофа, прошла по всему миру. Я поймал волну передатчика, передатчика из Украины, и там то же самое. Накатилась волна и разрушила все к чертовой матери. Наблюдается деформация, деформация поверхности. Люди говорят, что за городом есть места, где вздыбило землю, а где она, наоборот, просела и там наблюдаются появляющиеся в земле артезианские источники, источники. Так что, помощи ждать не стоит, не стоит, полагайтесь на свои силы. Кто спокоен за семью, помогите другим разбирать завалы, завалы. Подойдет любой инструмент, лом, домкрат, кран, всё, что поможет в работе, в работе. Сообщите людям о моей волне, я буду координировать и сообщать о последних событиях, событиях. Не идите на преступление из сиюминутной выгоды, лучше помогите ближнему и вместе решите, как пережить эту страшную ситуацию, ситуацию. Будьте добрее, проявляйте сочувствие, сочувствие и не забывайте сообщать нам о важных моментах по адресу, улица Ленина сорок два. Это мой адрес. Я приму бензин для своего генератора и еду, в обмен на распространение важной информации, информации.

Новость про то, что подобное случилось и в Украине, находящейся в тысячах километров от места, где жил Валера, вызвала у него серьезное беспокойство. Глобальная катастрофа могла полностью лишить их надежды на скорое восстановление нормальной жизни. Мысль о том, что он сделал слишком незначительное накопление припасов, заставила Валеру снова искать варианты. Но вначале он хотел забрать ружье.

Новый городской квартал строился на окраине города. Это было очень хорошо. Народу здесь было совсем немного. Большинство пытались обустроиться кое-как возле развалин. Возвели какие-то палатки из подручных материалов, жгли костры. Возле них появились самодельные кресты из досок или веток. Наверное, часть погибших как-то удалось достать из-под завалов.

У того дома, который строил Валера, разбив забор, лежал высотный кран. Валера сломал замок на воротах и проехал внутрь территории. Дом был построен до пятого этажа. Выдержали землетрясение только первые три. Остальное сложилось на них бесформенной грудой, и частью лежало на земле. Вагончик стоял нетронутым, только дверь открыта нараспашку.

Валера припарковался рядом, вышел из машины и осторожно заглянул внутрь. Никого. Он вернулся в машину, завел ее, зажал клеммы аккумулятора «крокодилами» инвертора, подключил к нему удлинитель кабеля, а затем и болгарку и прошел внутрь. Ящик с ружьем находился в конце вагончика и закрывался на внутренний замок. Шум разрезаемого металла раздался по всей округе. Возился он с сейфом меньше минуты. Крышка щелкнула и открылась.

Внутри лежал старый ТОЗ и две коробки ни разу не используемых патронов. Валера облегченно вздохнул, закинул за ремень ружье на спину, а патроны взял в руки. Вышел на улицу. Шум болгарки никого не привлек. Валера сел в машину, и там зарядил ружье. Попробовал несколько раз быстро вынуть его из пространства между сиденьями. Получилось не очень.

— Ладно, в дороге не пригодится, — решил он.

Валера выехал с территории стройки и снова увидел печальную картину обживающих пространство возле развалин людей. Ему стало их жалко, и на ум пришла одна идея. Валера подъехал к ближайшему «домику» из гипсокартона. На шум вышли двое мужчины. Валера выбрался из машины.

— Здравствуйте! — поприветствовал он их.

— Здорово, — угрюмо поздоровался один из них.

Глаза его были припухшими.

— Я хочу дать вам инструмент, болгарку и инвертор. С их помощью можно пилить…

— Я знаю, что такое болгарка, — перебил его второй, который не поздоровался.

— Ну, хорошо, — Валера залез в багажник и достал болгарку, инвертор и удлинитель. — Эта штука переделывает двенадцать вольт в двести двадцать. Можете подогнать любую машину и с ее помощью перепилить арматуру или бетон. Я вам сейчас еще и диски дам.

— А сам что?

— В смысле, сам?

— Почему сам не участвуешь?

— Я не могу. У меня семья на даче. Там сегодня ночью мародеры семью убили, мимо моего дома тоже с фонариками шастали. Боюсь за них.

— Понятно, — вздохнул мужчина. — Все живы у тебя?

— Да.

— Везунчик. У нас с Саней все погибли, все там лежат.

— Простите, — Валера сам не понял, как у него с языка слетело это слово. Возникло чувство вины перед теми, кому не повезло. — Примите мои соболезнования.

Валера протянул инструмент. Мужчины забрали его. Он сел в машину и поскорее удалился из этого тяжелого места. Удалившись от города, он снова включил радио и стал думать, где разжиться бензином и продуктами. С первым было проще. Нужны были только брошенные автомобили.

С них он и решил начать, вернувшись на окраину, но уже в другом месте, поближе к крупному торговому комплексу. Там была вероятность нарваться на мародеров, но неподалеку от него находились гаражные кооперативы и большое количество автосервисов. Стоило попытать счастье в этих местах.

Валера оказался прав. У торгового комплекса было оживленно. Народ тащил из-под его разрушенных стен все, что можно. У многих при себе имелось оружие, и соваться туда совсем не хотелось. В стороне гаражей, так же разрушенных, было намного спокойнее. Валера увидел только стаю собак, обнюхивающих развалины. Он подъехал к шлагбауму, выбрался из машины вместе с ружьем, чтобы показать, что опасен, затем свернул шлагбаум.

Вернулся в машину и проехал внутрь. Сквозь развалины хорошо было видно, где стоит машина, а где нет. Валера остановился у гаража с вывалившимися вместе со стеной воротами. Внутри стоял седан, на крыше которого покоились остатки шифера и досок. Валера подъехал поплотнее к дверям, чтобы не светиться издалека.

Вынул канистры и керн. Прежде, чем делать дырку в баке, открыл крышку бензобака и прочитал на этикетке, каким топливом заправлялась эта машина. Эта заправлялась бензином. Валера подлез под днище, приставил керн к баку и ударил молотком. Пробил дыру с первого раза. Подтянул канистру поближе и выдернул керн. Бензин ударил струей. Валера поймал ее горловиной канистры.

Бензина хватило на одну канистру. Никто в последнее время не заливал машину под завязку. Для второй канистры надо было искать другую машину. Он нашел еще один гараж сто старым полноприводным кроссовером. Этот тоже заправлялся бензином. Валера наполнил емкость под завяз, а бензина в баке машины еще осталось хоть отбавляй. Он заткнул отверстие керном, перелил бензин в бак своей машины и снова наполнил канистру.

— Простите меня ради Бога, — попросил он прощения у владельцев машины. — Может быть, вам уже не пригодится, а мне пойдет в дело.

Прежде, чем покинуть гараж, Валера увидел накрытое крышкой творило погреба. Идея с продуктами отпала сама собой. Валера достал свой телефон, включил фонарь и спустился вниз. В нос ударил сильный запах алкоголя. Валера посветил на пол. Из дубового бочонка вытекала струйкой темная жидкость. Валера попробовал ее на палец. На вкус дубовый самогон очень хорошего качества. Рядом лежали еще два бочонка, с виду целые.

— Черт! Зачем вы мне попались на глаза, — Валера понял, что не бросит их здесь.

Два целых бочонка, по виду литров на десять он собирался забрать. Так же рядами вдоль стен стояли банки с домашними закрутками: огурцы, помидоры, лечо, другие салаты. Некоторые банки упали на пол и разбились, но большинство остались на полках, из-за того, что хозяину погреба пришло на ум укрепить полки рейками по всей длине. Валера прошел вдоль стены и наткнулся на закатанные трехлитровые банки с салом в рассоле, с душистым перцем и лавровым листом. Желудок предательски заурчал.

— Не урчи, я тебя услышал.

Валера не мог остановиться. Ему хотелось увезти в машине все, но все не лезло. Он выбрал самые ценные с питательной точки зрения закрутки, оставив компоты и соки в погребе. Банки пришлось перекладывать различным тряпьем, иначе при такой тряске их просто было бы не довезти. Хорошо, что в этом гараже и соседних с ним не было проблем. Народ не выбрасывал старую одежду, а свозил ее в гаражи непонятно для какой цели. Прежде, чем покинуть удачное место, Валера вспомнил про аккумулятор. Он вскрыл гидравлическими ножницами замок капота кроссовера. Машина начала истошно орать, но Валера был готов к этому. Монтировкой сдернул клеммы с аккумулятора, после чего спокойно снял его и отнес в машину.

Тяжелогруженый автомобиль направился назад. Валера посмотрел на время и понял, что провозился дольше, чем собирался. Ольга, наверное, уже сходила с ума. Он включил радио, чтобы послушать последние новости на единственном канале.

— … помогайте тем, кому можете помочь. Обогрейте, накормите, защитите, помогите с первой помощью, — это был уже женский голос. — Помощь от государства не придет. Сегодня это мы государство, мы сами должны помочь себе. Ожидание помощи, бездействие, только умножит нашу скорбь. Будьте активнее, противостоите мерзким поступкам мародеров, покушающихся не только на ваши вещи, но и на вашу жизнь. Согласно законам чрезвычайного положения, за мародерство следует наказывать смертью без суда и следствия. У нас уже есть два примера такого наказания. Будьте решительнее, объединяйтесь в группы, ищите оружие и защищайте себя и своих родных. Судьба поступит с нами так, как мы того заслуживаем. У нас есть сведения, что жители причерноморских районов погибли не столько от землетрясения, сколько от газов, поднявшихся с нижних слоев моря. Так что, в этой трагедии можно найти и свои позитивные моменты. Где-то погибли все, а нас остались тысячи и тысячи. Берегите себя и близких…

Женщина говорила так, словно вбивала свои слова молотком в голову. Валера от ее речи испытал когнитивный диссонанс. С одной стороны, он был на стороне тех, кто борется с мародерами, но с другой сам являлся ими. Если бы его поймали в момент разграбления гаража, то могли бы запросто прикончить, согласно кем-то провозглашенным закону чрезвычайного положения.

Нужно было скорее добраться до дома и закрыться изнутри, пока в городе не появится хотя бы какое-то подобие порядка. Переваливаясь с кочки на кочку, машина начала греться. Валере пришлось остановиться прямо посреди поля, недалеко от трассы. Его заметили какие-то люди и решили подойти. Валера не хотел никакого контакта. Он вынул ружье и сделал предупредительный выстрел в воздух. Его поняли и вернулись назад.

— Потом поговорим.

Он простоял минут пятнадцать, затем поехал дальше, решив больше не останавливаться. У дома, где произошло убийство, больше никого не было. Мельком во дворе Валера увидел два креста. Здесь тоже решили не устраивать из церемонии долгих прощаний. Он свернул на свою улицу и остановился. Где-то в центре, недалеко от их дома, шла троица парней.

Им никак нельзя было давать повода для грабежа, подъехав к дому на груженом автомобиле. Валера переломил двустволку, вынул стреляную гильзу, а на ее место вставил новый патрон. Он подождал, что предпримут эти люди. В случае, если они вломятся к ним во двор, и он будет уверен, что они и есть мародеры то, без всякого сомнения, применит к ним оружие.

Троица несколько раз останавливалась у заборов дач и рассматривала дворы. Когда они дошли до их дачи, у Валеры заколотилось сердце. Мокрые ладони заскользили по прикладу ружья. Парни постояли недолго и пошли дальше. Валера тронулся, только когда они исчезли за поворотом.

Кириллу показалось, что он слышал ночью звук работающего двигателя. Небывалая вещь по нынешним временам. За прошлый год они не встретили в этих местах ни одного живого человека, поэтому еще удивительнее было предположить, что они здесь есть и даже пользуются техникой. Чуть свет он вышел из ангара, забрался на повалившийся наполовину бетонный забор и с него попытался увидеть, откуда доносился звук.

Сейчас никакого похожего звука на работающий двигатель не раздавалось, только ветер посвистывал в развалинах железнодорожного имущества. Размытый диск солнца выбирался из-за холма, растекаясь золотом по горизонту.

— Опять привиделось, — разочарованно произнес Кирилл и слез с забора.

Ему так хотелось встретить людей, у которых есть возможность пользоваться техникой, расспросить их, узнать, чем живут, что сохранили. Наверное, на почве этого у него и развились зрительные и слуховые галлюцинации. Так он подумал о ночном шуме.

Котята пытались резвиться в отведенном для этого месте. Задирали друг друга, изображали шипение, но едва завидев человека, бросили играть, ожидая кормежки.

— Я вам уже рассказывал, что до катастрофы еду для кошек продавали в магазине? — Кирилл задумался. — Кажется, рассказывал, — он полез в ящик за кубиками, — и почему меня так задевает, что я ее ни разу не попробовал. Сейчас мне кажется, что это был бы деликатес, который и к праздничному столу не грех подать.

Кирилл положил в рот кубик и захрустел им. Кошачью порцию раздавил и поделил между всеми поровну. Рассадил котят, чтобы не отбирали друг у друга и вместе с ними позавтракал. Ноги с утра болели меньше, чем вчера, и в целом бодрости духа и тела прибавилось. Животные, такие же голодные, как и все живые существа на планете, уплетали растительный корм в полной тишине.

Кирилл закинул еще один кубик еды и запил его водой, чтобы скорее размок во рту. Сослепу и в сумраке ангара он увидел какой-то предмет, которого минуту назад будто бы не было. Кирилл подошел ближе, а когда ему удалось его рассмотреть, остолбенел. Это была крыса, крупная и смелая, не убежавшая от него. Она нагло нюхала воздух и водила маленькими черными глазками, пытаясь оценить гастрономическую пригодность гостей ангара.

Кирилл не стал ее сгонять. Напротив, в нем она пробудила инстинкт охотника. Он замер, чтобы не спугнуть ее, обдумывая способ поймать грызуна. Мысли непроизвольно представили тушку крысы, приготовленную над костром с хрустящей корочкой. Желудок заурчал в предвкушении. Кирилл тут же представил себя мужиком из мультфильма «Падал прошлогодний снег», мысли которого завели его от еще не пойманного зайца к сотрясателю небес.

Он потянулся за шестом. Крыса сидела на своем месте и только водила мордочкой. Кирилл взял деревяшку в руки, перехватился удобнее и нанес размашистый удар сверху. Палка ударила о железо и хрустнула. Крыса исчезла, будто ее и не было. Кирилл вздохнул и обошел место, на котором она сидела.

— Опять, что ли, привиделось? — расстроился он.

Но нет, на грязном мокром полу отпечатались следы лапок и полоса от хвоста. Кирилл вернулся к ящику и чуть не потерял дар речи, другая здоровая крыса тенью шмыгнула в ковш тракторной лопаты.

— А ну пошла вон! — истошно закричал Кирилл, испугавшись за жизнь своего бесценного груза, и с силой ударил шестом в боковую часть лопаты.

Железо от удара загудело. Испуганная крыса с пробуксовкой выскочила оттуда, как прыгун с трамплина. Котята заверещали. Кирилл кинулся к ним, пересчитал, выдохнул облегченно из-за того, что никто не пропал и убрал назад в ящик, от греха подальше. Если не считать испуга и неудачную попытку охоты, в целом встречу с крысами можно было считать удачей. По возвращении домой эта новость могла бы собрать отряд охотников на крыс. Лишний животный белок был бы для общины совсем не лишним.

Кириллу пришла идея, что охотиться можно не только на взрослых крыс, но и найти их гнезда и забрать детенышей, чтобы расселить в окрестностях монастыря. С их чутьем и способностью пролезать в любые щели, они смогут найти себе пропитание и там, а жители общины в скором времени начнут получать еще один полезный продукт, не сильно удаляясь от дома и не рискуя здоровьем напрасно. К тому же, выводок кошек, которые сейчас жили в монастыре как священные и бесполезные животные, смог бы пригодиться для ловли крыс.

Кирилл закинул за спину ящик, взял надломленный шест и прошел вглубь ангара, попытаться еще раз поохотиться на крыс. Напрасно, умные животные теперь не показывались ему. Кирилл покинул ангар с чувством легкого раздражения. Соблазненное ожиданиями гастрономического праздника сознание не желало так легко оставлять эту мысль. Охотник из него не получился.

Идти через поселок к вышке Кирилл не собирался. Поселок почти весь находился в воде. Обойти его проще всего можно было вернувшись на пару километров назад. Там через пути проходила дорога, идущая вокруг поселка и уходящая за холмы поблизости от буровой. Кирилл поправил на себе одежду и с готовностью отправился в путь.

Под размятым с утра охотой на крыс миссионером дорога стелилась гладко. Кирилл любовался оживающей после страшного испытания природой. Края расщелин, осыпаясь, обнажали слои земли меньше всего пострадавшие во время стояния пекла. Они зеленели, выделяясь на однообразном марсианском пейзаже неестественно ярким цветом. Цветом жизни.

Кириллу подумалось, что если бы сейчас откуда-нибудь вылезла змея и цапнула его за ногу, то умирая, он радовался бы, что несчастному пресмыкающемуся удалось выжить. А за возможность появления птиц он отдал бы свою жизнь, не задумываясь. Он даже молитву сочинил, в которой просил Бога забрать его жизнь и вернуть животных, как в Ноевом ковчеге, парами. Во время молитвы в келье батюшка Илларион услышал ее и приказал больше не читать, потому что глупо менять человеческое на животное. Кирилл читал ее все равно, только на ночь и про себя, представляя себе мир не так, как Илларион. Он видел его единым, в котором есть баланс всего сущего, где нельзя сказать, что одни важнее, а другие нет. Все в этом мире зависимы друг от друга и нуждаются друг в друге.

За размышлениями, некоторые из которых Кирилл проговаривал вслух, словно старался запомнить, не заметил, как оказался у перекрестка с автомобильной дорогой. Повернул на нее и пошел по дороге, сохранившейся значительно хуже железнодорожной насыпи.

— Так, ребятки, сейчас будет немного трясти, — предупредил он кошек.

Ему приходилось перепрыгивать через трещины и промоины, оставленные бегущими с полей ручьями. Скорость, с которой разрушалась дорога, заставила думать, что еще пару лет и от неё не останется и напоминания. Кошки за спиной, когда приходилось их потрясти начинали недовольно пищать.

— Терпите, я вам не рельсовый автобус Оренбург — Бузулук, комфорта не обещал. Когда бы вы еще увидели что-нибудь кроме темных пещер монастыря. Цените момент. Красота-то какая. У вас, конечно, зрение не очень цветное, поэтому верьте мне на слово, красота кругом, аж дух захватывает.

Котята не унимались, да и сам Кирилл почувствовал, что в горле начало подозрительно свербеть. Он осмотрел подслепым взором источник ядовитого испарения. Разглядел не сразу. Впереди, метрах в двадцати, притулившись к изгибу дороги и почти слившись с ней цветом, ворчал небольшой грязевой вулкан, выделяющий пар от которого щипало глаза и першило в горле. Рядом с монастырем были такие чудеса. Их старались обходить стороной, после того, как некий Солодовников, бывший тракторист, сжег себе руку до кости кислотой и попортил лицо, будто в него плеснули кипятком. Ему захотелось схватить желтой серы голой рукой, которой красиво обросли края вулкана. Его бесценный опыт стал другим наукой.

Кирилл обошел вулкан, спустившись с дороги по грязи, выпачкавшись в ней по самые колена. Зато его питомцы были не против, молчали, а может быть, уснули, обрадовавшись отсутствию дурного запаха. Выбравшись снова на дорогу, он долго счищал с обуви и одежды налипшую грязь, комментируя процесс не совсем богоугодными фразами.

Кирилл от природы был наблюдательным человеком и обратил внимание, что местность, в которой он жил, по геологическому строению была различной. Поселки, протянувшиеся вдоль железной дороги, располагались в низине. Почва в любой из деревень, находящихся вдоль железной дороги, была тяжелой, глинистой. Стоило копнуть лопатой больше чем на штык, как начиналась рыжая глина. В сухие годы, чтобы выкопать яму, нужен был лом, чтобы разбивать ее. Зато, это был бесплатный строительный материал. Поля вокруг старых деревень были изрыты круглыми ямами похожими на воронки. В них добывали глину и делали саманные кирпичи.

А стоило подняться выше и уйти за холмы, как начинались совсем другие почвы, образующиеся на песке. Копать их было легко. Арбузы, картофель, морковь, клубника росли на них гораздо лучше, только требовали более частого полива. Задумываясь о такой разнице, учитывая, что перепад высот был не таким уж и большим, Кирилл предположил, что железная дорога соответствует руслу большой древней реки или же заливу океана, плещущемуся в этих краях сотни миллионов лет назад, в эпоху трилобитов и прочих моллюсков. В подтверждение своих предположений он считал разработку мела неподалеку от монастыря, и выкапываемые в большом количестве «чертовы пальцы», окаменевшие остатки моллюсков.

В последний год глина ему осточертела. Основной причиной тому стало, что она раскисала, превращаясь в вязкую субстанцию, по которой совершенно невозможно было передвигаться. Она не держала вес человека и липла к одежде, обрастая на ней твердеющим панцирем. В отличие от опыта прошлого, новые дороги виделись ему как раз по холмам, по твердым породам.

Очистившись от грязи, Кирилл продолжил путь. Осталось совсем не много. Черное пятно под вышкой больше не казалось игрой воображения. Это была объективная реальность. Что-то черное, блестящее на солнце, напоминающее сырую нефть, растеклось там. Одному Богу известные процессы, потревожившие земную твердь, вполне могли сделать так, чтобы нефтеносный слой выдавило наружу, через просверленное людьми отверстие.

Любопытство заставило Кирилла ускорить шаг. Очень хотелось убедиться в том, что это нефть, а не черная грязь, выдающая себя за природное ископаемое. Он ловил носом характерные запахи сырой нефти, пахнущие сероводородом, почти так же, как и все грязевые вулканы в округе. Ему показалось, что он уловил запах, но кошки за спиной не подтверждали его подозрений.

Кирилл дошел до следующего перекрестка дороги, примыкающей непосредственно к буровой. На такой высоте глины уже не было, но и нужды сходить с дороги тоже. Кирилл ускорился еще. За пятьдесят метров до начала черной лужи оживились котята. Он снял с плеч ящик и направился к черному пятну в одиночестве. Не доходя до ее границы, увидел, что прямо в центре вышки лениво бурлит источник, хлюпающими звуками выталкивающий горячую темную жидкость.

Кирилл подошел к черному пятну. Вблизи оно выглядело немного иначе, чем он ожидал. Оно, скорее напоминало черный лед, чем черную жидкость. На самом краю лужи земля смешалась с ним и подсохла поверх серой каемкой. Кирилл прикоснулся к поверхности чуть дальше, где она была чистой от земли. Она оказалась мягкой, податливой и липла к пальцам. Он понюхал ее. Пахло обычной нефтью, но выглядело, как нагретый битум.

— Ничего, — успокоил себя Кирилл. — Мы и из битума придумаем что-нибудь полезное.

В настоящий момент он не мог придумать, что именно, кроме, как сжигать его или смолить лодки. Учитывая растущую важность набирающих сил водных артерий, последнее могло пригодиться в скором времени. В ближайшие лет двадцать пять, когда подрастет деловая древесина, годная для производства лодок. Кирилл взял образец вещества, покатал его по земле, чтобы она налипла и битум не пачкал тряпку, в которую он собирался его завернуть.

Не сказать, чтобы Кирилл сильно расстроился, обнаружив здесь не жидкую нефть, а ее загустевший вариант, из которого, как он решил, нельзя извлечь бензин, но чуть-чуть было. Он вернулся к ящику.

— Да, друзья, жизнь нас учит не строить громадные планы загодя. Надо вначале поймать зайца, а уж потом решать, на что его потратить, — он крякнул и закинул ящик на спину.

Кирилл постоял немного в нерешительности. Посмотрел вниз, на покрытые водой пространства, прорезываемые железнодорожной насыпью, затем на холмы, отмытые осадками до самых почвообразующих пород и решил иди по последним. Отсюда и обзор был лучше и препятствий на первый взгляд меньше. Он решил, что будет держать насыпь в качестве ориентира, чтобы не миновать вход в город и не затеряться в однообразном ландшафте.

Забравшись на вершину ближайшего холма, он увидел еще одну буровую вышку, но уже без всяких признаков извержения битума. Чуть далее на север раскинулось озеро, вероятно получившееся в результате опускания грунта. А правее озера Кирилл заметил поднимающийся в небо черный дымок, стопроцентный указатель на человеческую активность.

Рассудок еще ничего не решил, а ноги сами понесли его в сторону дыма.

— А может и не показалось мне ночью, что мотор работал. Вдруг это были эти люди.

Предположения его только усилились, когда он увидел отпечатки покрышек на сырой земле, похожие на тракторные. Правда, колея между ними была узкой для обычного трактора. Кирилла заинтриговала технически продвинутая община. Он почувствовал себя пещерным человеком, идущим на встречу с представителями развитой цивилизации. Смущение было небольшой платой за возможность установления сотрудничества и обмена опытом. То, что они научились использовать загустевшую нефть в дело, он был уверен.

На пути иногда попадались мелкие овражки, заполненные водой, ручьи, и просто заболоченные участки. Кирилл шел по следам машины, оставившей следы, которые точно проходили в местах, в которых имелся брод. Он уже почувствовал знакомый запах горящего природного топлива. Живой груз за спиной отреагировал на него даже позже. Осталось только забраться на ближайший бугорок и увидеть источник дыма.

Прежде, чем увидеть его, он услышал крик, похожий на вопль смертельного ужаса. Это немного остановило оптимистичный настрой Кирилла. Он замедлил шаг и даже пригнулся, желая сначала увидеть, что происходит, прежде, чем обнаружить себя. Кирилл снял ящик и пригнувшись поднялся на бугор, откуда открылся вид на происходящее.

Вначале он увидел установку, похожую бочку с несколькими крышками, одна над другой, закрепленные с промежутком между собой. Под бочкой горел огонь. Рядом находилось озерцо, видимо тоже служившее для каких-то целей в работе устройства перегона. То, что люди научились разделять на фракции битум, Кирилл понял сразу.

Рядом с бочкой стоял квадроцикл с прицепом. Края прицепа блестели знакомым черным глянцем. Это место не было общиной. Здесь не было домов, женщин, детей и вообще ничего, свидетельствующего о бурной жизни. Двое мужчин следили за установкой, а еще несколько занимались другим делом. Сослепу Кирилл не распознал каким именно. Они закрывали собой какое-то общее занятие.

Только когда они разошлись и Кирилл, присмотревшись, понял, что видит, его пробил ледяной пот, а волосы встали на голове дыбом. На деревянном щите лежал разделанный на части человек. Мужчины по-хозяйски разрубали его топором на более мелкие части и относили в чан, под которым развели огонь. Тошнота подступила к горлу. Кирилл в полном ужасе сполз вниз и замер в ступоре.

Сознание отказывалось принять то, что видели глаза. Картина мира просто перевернулась и предстала в каком-то изнаночном виде. Ни в какой миг времени в монастыре не появлялось мысли рассматривать человека в качестве источника пропитания. Как тяжело бы ни было, старались выдумывать любой способ добыть еду, кроме подобного. Кирилл усомнился в готовности людей к обмену сотрудничеством и соответственно в правильности своего решения отправиться в город. Ведь там могло быть тоже самое.

Кирилл надел ящик на плечи и рысью побежал подальше от контакта с жуткими людьми. Он наивный полагал придти в это место и собирать битум, думая, что все будут только рады этому. Наверняка эти людоеды застолбили участок и не дали бы никому пользоваться его дарами. Жестокая правда бытия настолько ошеломила, что Кирилл ничего не видел перед собой, кроме всплывающего перед глазами щита с человеком, разделанным на части, как животное.

Невнимательность чуть не стоила ему жизни. Он с ходу влетел в «газировку», неприметный сырой участок, в котором грязь находилась вперемешку с поднимающимися из недр газами. Они дробились, проходя сквозь микротрещины породы и питали собой грязь. Славилась такая ловушка тем, что если в ней была достаточная глубина, то человек исчезал в ней мгновенно, без всякой возможности выбраться. Газированная грязь не обладала никакой подъемной силой, не являясь жидкостью в полном смысле.

К счастью Кирилл успел перехватить шест и упереться им в твердые берега. Он сразу же лег на него животом, чтобы котята не нахлебались грязи. Перебрался по шесту к левой стороне и выбрался на твердую поверхность. Первым делом проверил как дела у живого груза. Их немного залило грязью. Котята верещали, разевали розовые рты и блестели слипшейся шерстью.

— Потерпите ребятки, — попросил их Кирилл.

Он снова нацепил ящик и побежал дальше, уже спокойнее и осмотрительнее. Кирилл бежал не меньше часа, боясь обернуться или услышать в спину шум двигателя квадроцикла. Страх наступал ему на пятки, заряжая тело энергией. Он остановился перед огромным водоемом, только тогда позволив себе отдышаться и обернуться назад.

Погони не было. Сердце стучало в висках, пугая разорвать сосуды. Такой физической нагрузки Кирилл не испытывал много лет. Он спустился в ложбинку, скрывающую его от случайного взгляда. Здесь надо было отдышаться, перемыть котят и почистить ящик от грязи. Свою одежду он решил постирать еще дальше отсюда, перед ночевкой.

Наскоро искупав в воде орущие от страха комочки, Кирилл вернул их назад, на заранее вычищенный голый пол. Тряпку, на которой они лежали, тоже надо было выстирать и высушить. Буквально спиной ощущая неприятности, Кирилл, как мог скорее закончил с отмыванием ящика, своих вещей и продуктов и двинулся дальше, поминутно оглядываясь. Его беспокоило, что он оставил следы, которые могли навести людоедов на него. С их техникой дело погони заняло бы минуты.

С «мокрого угла», как в монастыре называли юго-восточную часть неба, за то, что оттуда чаще всего приходили дожди, потянуло сыростью. Горизонт потемнел. Кирилл сбавил частый шаг, на более размеренный. Теперь ему надо было найти место, которое после ливня не затопило бы. Он был почти у насыпи, но не видел ни одного подходящего пути, чтобы добраться до нее.

Валера проехал дальше своего дома, чтобы посмотреть, куда направилась подозрительная троица. На улице никого не было. Возможно, они прошли в чей-то двор, либо их место, где они «столовались» находилось поблизости. Валере неприятно было такое соседство. Он подумал, что и эту ночь проведет беспокойно.

Прежде, чем заехать во двор, Валера долго смотрел по сторонам. Его уже не беспокоила необычная линия горизонта, ни парящий разлом в земле, ни странное гало вокруг солнца, переливающееся всеми цветами радуги. Его заботила только безопасность семьи и своя собственная.

Он открыл ворота в гараж и быстро заехал. Закрыл ворота и еще раз осмотрел улицу через забор.

Ольга и Агата взволнованно ждали Валеру.

— Ты почему не сразу зашел? — спросила жена. — Мы услышали шум наверху, подумали, что ты вернулся, но ты не спускался, думали уже грабители.

— Прости, но тут такое творится, я тебе потом расскажу, — Валера не хотел рассказывать все, что узнал и увидел при дочери. — Помоги разгрузить.

Ольга начала принимать банки с домашними солениями.

— Стесняюсь спросить, где ты это все взял?

— В гараже, возле торгового центра.

— Я рада, что ты такой запасливый, но это же воровство. Люди могли бы сами съесть. Из магазина как-то гуманнее красть.

— Агата, иди посмотри с Бонькой мультики и можешь взять себе мороженое.

— Правда? — удивилась дочь.

— Конечно, правда.

Агата бросила взгляд на мать, которая, видимо перед этим запрещала ей его есть.

— Ладно, возьми, но только одно.

— Ура-а-а! — Агата убежала в дом.

Ольга проводила ее взглядом.

— Что ты узнал? — спросила она Валеру.

— У нас работает единственная радиостанция, кто-то сам сделал передатчик и транслирует. Они говорят, что землетрясение случилось не только у нас, но и везде. По крайней мере, на Украине и на юге России оно было точно. Они сказали, что вокруг Черного моря народ погиб из-за поднявшегося со дна сероводорода. Если это, правда, то помощи ждать не стоит. Поэтому, надо радоваться любым припасам и жить очень тихо.

Ольга стояла с минуту неподвижно, размышляя над сказанным.

— А если это неправда? Знаешь, некоторые люди любят сеять панику.

— Возможно, но мы этого не знаем, и проверить не можем. Однако, пошли вторые сутки, а мы не увидели ничего напоминающего начало оказания помощи. В первую очередь хотя бы какие-нибудь вертолеты с палатками и госпиталями. Вертолетам же не нужны дороги и аэродромы.

— Мне кажется, что сутки это слишком мало, чтобы собрать силы для такого дела.

— Я не специалист по чрезвычайным ситуациям, поэтому спорить не буду. У нас на улице этой ночью убили и ограбили пожилую пару.

Ольга снова впала в ступор.

— Как убили?

— Так, просто убили, а вещи вынесли. Выходит, я не зря беспокоился этой ночью. А сейчас, прежде, чем заехать, я видел трех подозрительных типов, заглядывающих в каждый приличный двор на нашей улице.

— Вот скоты, — в сердцах произнесла Ольга. — А ты ружье нашел?

— Да, и уже один раз пальнул из него.

— В человека?

— Нет, в воздух, напугать хотел.

— Как быстро все меняется, — произнесла с сожалением Ольга. — Как мы потом в глаза друг другу смотреть будем?

— Я не думаю об этом. Главное не смотреть в закрытые глаза своих родных.

Ольга, погрузившись в свои невеселые мысли, помогала мужу автоматически, без всякого желания. Валера поднялся еще раз в гараж и вернулся уже с аккумулятором, канистрами с бензином, ружьем и патронами.

— Не переживай, Ольк, теперь мы защищены, а этим лиходеям и без нас кто-нибудь голову открутит. Жрать хочу, аж зубы сводит, — неожиданно сменил он тему.

— У меня ничего не готово, — призналась жена.

— Ну, иди приготовь, а я пока сам все расставлю в логическом порядке.

— Хорошо, — Ольга, как будто с облегчением отнеслась к просьбе. Ситуация за стенами подземного дома напрягала ее все сильнее, и ей хотелось погрузиться в привычную работу, чтобы отвлечься.

Валера, прежде, чем расставлять банки, подключил к «перископу» аккумулятор. Картинка была четкой. Во дворе и на улице все было тихо. Он доделал работу и вернулся в дом. Жена жарила мясо на сковороде на электрической плитке.

— У нас есть газ, — напомнил Валера. — На нем быстрее.

— Да, ладно уже начала. Мясо, думаю, надо съесть в первую очередь, а то вдруг бензин закончится, и холодильник не будет работать.

— Согласен. Заморозку надо съесть раньше остального. Я, кстати, набрал еще две канистры бензина.

— Молодец. Не буду спрашивать как, чтобы не расстраиваться.

— Слил с бензовоза, без всякого криминала, — соврал Валера.

— Это хорошо. Как там в городе? Хотя, не надо, Валер, я представляю, как там, — Ольга испугалась правды.

— Да, туда без нужды лучше не ездить.

Они дождались, когда приготовится мясо в тишине. Валера за это время дважды выходил в подсобку, посмотреть в перископ. Спокойствие их дачи никто не потревожил.

— Я поднимусь на пять минут, осмотрюсь, — сообщил он жене.

— Валер, осторожнее, — предупредила жена. — Возьми ружье.

— Возьму, без него теперь никак.

Валера поднялся через кухню. Выбрался в домик и прошелся по всем окнам, чтобы убедиться, что в огороде нет никого посторонних. Тонкостенный домик с большими окнами нагрелся без вентиляции. Валера приоткрыл окна, чтобы немного проветрить его. С улицы донеслись звуки, происхождение которых Валера не понял.

Он открыл дверь и вышел на улицу. В воздухе витал спертый запах канализации. Валера подошел к забору и посмотрел в сторону источника звуков. Из расщелины в земле хлестали струи горячей воды. Ветер нес пар в сторону дачного поселка.

— Этого еще не хватало, — Валера расстроился из-за того, что прибавился еще один повод испытывать страх.

На улице было пусто, хотя по главной дороге иногда проезжали автомобили. В основном заезжали в поселок. Через два двора появилась большая палатка и автомобиль возле нее. Рядом с палаткой поднимался дым от костра, и мелькали над забором головы. Новое соседство успокоило расшалившиеся нервы. Валера прошелся по огороду. Рассада перцев и томатов поникла без полива.

— Война войной, а обед по расписанию, — он включил насос и бросил шланг в грядку с перцем. — Водичка отменная, минеральная.

От теплой почвы, на которую попала вода, поднялся легкий запах, аналогичный тому, который приносил ветер от расщелины. Валера не стал заливать грядки, опасаясь отравить растения. Он так же обратил внимание, что горизонт начал темнеть, предвещая дождь. В поливе больше не было надобности.

Прежде, чем спуститься в дом, Валера обошел верхний домик, прислушиваясь к звукам работающего генератора. Метров с трех его было хорошо слышно, с противоположной стороны дома звук был почти не различим. Так же в воздухе носился запах жарящегося мяса, выходящий через вентиляцию. При определенном складе ума можно было заподозревать, что верхний домик это не все, что есть на этом участке. Конечно, вряд ли кто представит себе настоящие размеры нижнего дома, скорее решат, что под землей находится жилой подвал.

Валера напоследок проверил обстановку за забором, затем спустился в дом. Ольга как раз накрывала на стол. Агата сидела с вилкой наготове, а кот что-то гонял по полу, пытаясь сгрызть.

— Давай к столу, — пригласила его супруга.

— Один момент, руки помою, — Валера помыл руки в технической воде из ведра.

— Как обстановка? — спросила Ольга.

— Тихо. Соседи появились у нас через два двора. Палатку поставили, готовят что-то на костре.

— Может, предупредить их, что по ночам ходят бандиты?

— Не знаю. Не хочу, чтобы они знали про наш секрет. Да и что воровать из их палатки?

— Ой, не знаю. Лучше бы они знали и были готовы. Не дай бог жулики позарятся на их добро, а мы будем потом всю жизнь жалеть, что не предупредили.

Ольга была права. Подставить людей ради собственного эгоистичного страха сохранить секрет своего существования в подземном доме, было жестоко и очень подло.

— Ладно, я вечером схожу к ним, предупрежу, чтобы они не видели, откуда я вышел и куда ушел.

— Правильно, Валер. Мы и так перед судьбой в долгу за то, что она спасла нас. Надо быть благодарными за это.

— Конечно. Давай, накладывай уже еду, а то у меня голодный обморок скоро случится.

Ольга пожарила мясо с большим количеством лука. Агате положила как есть, а Валере добавила зажарку с острым перцем и томатами. Гостиная подземного дома замолкла на десяток минут. Валера сопел из-за острого перца и шмыгал носом.

— Ох, островато, — он утерся салфеткой. — Сейчас бы сто грамм к такому мясу.

— Валер, — с укоризной произнесла Ольга. — Не стоит расслабляться.

— А жаль. Там у меня два бочонка с самодельным коньяком.

— Давай, откроем их, когда все немного успокоится.

— Ладно, давай. Я и сам понимаю, что нам сейчас нужна бдительность, — Валера осознал минутную слабость и согласился с женой. — Та расщелина, что появилась после землетрясения, ведет себя как-то подозрительно. Из нее поднимается вонючий пар. Там снаружи пахнет, как из выгребной ямы.

— Что ты хочешь после такого. Хорошо, что земля не треснула под нашей дачей, а то бы не знай, что сейчас делали.

— Да этот гейзер он нам всю питьевую воду угробил. Я грядку с перцем полил, как бы не сгорел от такого коктейля.

— И черт с ним.

— Там дождь собирается, — вспомнил Валера.

— Хорошо. Может под дождем никто шастать по дворам не будет.

— Может.

После сытного ужина Валера отправился в подсобку. Агата, уставшая сидеть перед телевизором, напросилась с ним. Она ходила мимо стопок с мешками штукатурки, шпаклевки и прочего, внимательно разглядывая и задавая один и тот же вопрос:

— А это чё? А это чё? А это чё?

— Агат, это взрослые вещи, которые тебе знать еще рано. Садись со мной мультики смотреть.

Дочь уселась рядом на мешок штукатурки и, глядя в маленький экран, спросила:

— А это чё?

— Это наш двор, не узнала что ли?

— Узнала. Погулять хочу.

— Не надо пока.

— Почему?

Отец напрягся, не желая посвящать ребенка во все тонкости.

— Там слишком жарко. Вечером, перед сном, можно будет выйти, посидеть во дворе, если не пойдет дождь.

— Ладно, — согласилась дочь.

Валера удобно примостился возле экрана и не заметил, как задремал. Проснулся от того, что дочь дергала его за руку.

— Папа. Паааап, — шептала она настойчиво.

— Что? Уснул? — Валера открыл глаза и начал их тереть.

— Папа, смотри, кто это? — Агата указала пальцем на монитор.

Валера решил, что на улице уже поздний вечер, но присмотревшись внимательнее, понял, что там идет сильный дождь. Он посмотрел время на телефоне. Почти десять вечера.

— Вот это я поспать, — удивился сам себе. — Кого ты видела?

— Люди ходили у нас по двору? — сообщила дочь.

— Точно?

— Да.

— А сколько их было?

— Два, кажется.

Валера уставился в экран, покрытый рябью из-за невысокой светочувствительности. Он был уверен, что бесшумно в дом мародерам проникнуть не получится. Вряд ли они думают, что дом стоит на сигнализации.

— Агат, иди позови маму.

Дочь убежала. Валера подошел к платформе и принялся опускать ее вручную, светя фонарем в темноту гаража. Ружье он держал наготове, готовый выстрелить без всякого колебания. Ольга зашла в подсобку. Валера приложил указательный палец к губам, чтобы она сохраняла молчание.

Он опустил платформу и встал на нее.

— Поднимай, — попросил он супругу.

Ольга принялась крутить ручку механического подъемника. Валера присел. Когда он поднялся достаточно высоко, вытянул руку вверх и посветил в каждый угол гаража. Никого. Снаружи громко шумел дождь. Вода ручьями стекала с крыши. В щель ворот сверкнула вспышка, и буквально через секунду громыхнуло так, что Ольгина машина моргнула всеми поворотниками и крякнула сиреной сигнализации.

Валере послышались шлепающие по воде звуки шагов. Он подошел к воротам и приложил ухо. Точно, во дворе кто-то был. Снаружи доносился тихий мужской бас, но слов разобрать не получилось. Валера испытал неуверенность, не понимая, что делать дальше. Сидеть и ждать, когда преступники начнут влезать в дом или припугнуть заранее. Во всем виделись свои минусы. Он боялся проиграть им, если они тоже будут вооружены огнестрелом.

Теперь мародеры знали, что в гараже стоит машина, и наверняка считали, что ее владельцы тоже здесь. Возможно, они наблюдали за двором и могли решить, что в доме есть только один мужчина. Валера прошел в дом. За окнами висела серая пелена дождя. Он прошел на кухню и увидел упершегося лицом в стекло мужчину. Он пытался разглядеть обстановку внутри дома.

От неожиданности Валеру пробил холодный пот. Он сделал рефлекторно шаг назад, но опомнился, поняв, что в доме для наблюдателей снаружи царит полная тьма. Валера поддался сиюминутному порыву. Быстро подошел к окну и приставил прямо напротив глаза мужчины ствол ружья.

Тот отшатнулся. Валера включил фонарь и осветил ему лицо. Мужчина скрестил руки и отошел на несколько шагов.

— Мужик, я просто посмотреть. Я думал, тут никого нет. Я ухожу, — донесся глухой голос через окно.

— Вали давай. Сейчас закона нет, стрелять буду без всякого предупреждения.

— Хорошо, прости, ухожу.

Мужчина исчез из вида. Валера прошелся вдоль окон, подошел к входной двери. Шум дождя и бегущих с крыши ручьев мешал расслышать, что происходило снаружи. Это здорово напрягало. Валера не поверил мужчине. Он говорил таким тоном, будто собирался не уходить, а искать другой способ проникнуть в дом.

На улице снова сверкнуло и громыхнуло. Машина в гараже отозвалась кряканьем сигнализации. Выключать ее было поздно. Ставить машину на сигналку, оказалось глупостью, хотя днем это казалось умной идеей, дополнительным источником предупреждения.

В дверь постучали.

— Извините, мы остались без жилья, без продуктов, не могли бы вы пустить нас. На улице сильный дождь, мы промокли.

— Нет, я вас не пущу, — отрезал Валера, направив ствол ружья на дверь.

— Вам не стоит нас бояться. Мы не причиним вам вреда. Мы совершенно безобидные люди. Я интеллигент, инженер с высшим образованием.

— Инженер? Тогда скажи мне, инженер, чему равен один Ньютон?

Валера был уверен, что подобный вопрос не станет проблемой даже не самому практикующему инженеру.

— Извините, я по другой теме инженер, — соврал голос. — Проявите снисхождение и милосердие, пустите меня и… моих товарищей спрятаться от дождя.

— А сколько у тебя товарищей?

— Двое.

— Ясно, — Валера понял, что это не совпадение. — Я узнал тебя, мужик. Ты с дружками целый день по улице шастал, во дворы заглядывал. Нихрена ты не инженер. Мой тебе совет, собирай свою банду и вали отсюда, пока мы не открутили вам башку. Завтра будет поздно. Я специально соберу народ, и мы прочешем все дачи, найдем вас и публично казним.

— За что это? — голос кардинально поменял тон. Он стал натуральным, вызывающим.

— За то, что убиваете и мародерствуете.

— Н-да, напугать решил, Робин Гуд. Ну, жди гостей, — голос выдал последнюю фразу таким ледяным тоном, что Валеру передернуло.

В голове от страха и желания избежать неприятную ситуацию все перемешалось. Он хотел уже забрать семью и уехать на машине отсюда, но спустя несколько минут понял, что выйти из дома будет очень опасно. Во рту пересохло. Он спустился в бункер через кухню.

— Что ты так долго? — Ольга схватила мужа за руку.

— Это те самые, они обещали придти сегодня, — Валера взял бутылку с водой и надолго припал к горлышку.

— Зачем?

— Обиделись. Я их хотел припугнуть, но они не испугались, наоборот, разозлились.

— А что нам делать?

— Я пока не знаю. Выходить из дома опасно, они могут нас поджидать. Будем ждать. Я буду наверху, а вы сидите здесь, и ни в коем случае не выходите наружу. Я сам спущусь, а если не спущусь, то ждите, смотрите по камере. Генератор не включайте, не шумите, чтобы вас никто не услышал.

— Валера, — Ольга бросилась мужу на грудь, — какой ужас-то. Откуда они взялись эти уроды.

— Всегда были, только ждали подходящего момента. Взболтали ведро с помоями, вот и всплыла со дна всякая дрянь.

— Может, они передумают? — с надеждой предположила супруга.

— Вряд ли. Такие подонки с собой такого отношения не прощают. Вернутся.

Валера нашел свою рыбацкую жилетку, набил в ее карманы все патроны, взял нож, спрятав его, как и в прошлый раз в носок под брюки, и три самых мощных фонаря. У двух из них имелся прерывистый режим мерцания.

— Валер, а может, пострелять в воздух? Народ сбежится, и они не станут на нас нападать?

— Сбежится? В такой дождь? — засомневался Валера.

— Там дождь? — удивилась Ольга.

— Не то слово, там конец света, а не дождь. Радио бы послушать в машине, да опасно сейчас, — Валера поправил на себе жилетку. — Выйду через кухню. Дверь сразу закрой за мной, вдруг они уже в доме.

Он поцеловал Ольгу и потрепал Агату за волосы.

— Если что, кричи, я открою!

— Ладно. Если буду просить открыть, значит открывай, но просто так, ни в коем случае. Если я погибну, живите здесь, пока не увидите, что на улице началось оживление. Тогда выходите. Не хочу, чтобы моя смерть оказалась напрасной.

— Не говори так, Валер.

— Это на всякий случай.

Валера приоткрыл дверь на лестницу, ведущую в верхний домик. Отсюда был слышен шум дождя и гром. Ольга окрестила мужа, прежде, чем закрыть за ним дверь. Валера поднимался осторожно, замирая на каждой ступени. Из верхнего домика не доносилось никакого подозрительного шума.

Он поднял крышку и закрепил ее на дне подвижного ящика. Отодвинул ящик и выглянул из-за него в дом. Тишина и полная тьма. Вернул крышку на место и задвинул ящик. Валера останавливался подолгу возле каждого окна и прислушивался к шуму снаружи. Он приоткрыл окно, выходящее в сторону улицы. Шум дождя многократно усилился. В нос ударил теплый сырой воздух, как в предбаннике.

Валера удивился бы сильнее, если бы не находился в состоянии нервной дрожи, заострив внимание на деталях напрямую относящихся в собственной безопасности. Вспышка молнии на несколько секунд ослепила его, а грохот грома в открытое окно контузил его на такое же время.

— Твою мать! — выругался Валера.

Из-за страха его потянуло в туалет по маленькой нужде. Он решил ее справить, чтобы не сделать это непроизвольно, во время встречи с мародерами. В верхнем доме имелся унитаз, хотя и во дворе стоял полноценный туалет типа «сортир». Ольга не признавала его, говорила, что не способна справить в нем нужду, потому что под ней большая яма, полная говна, которое видно.

Валера прислонил ружье к стене и помочился в унитаз. Он слишком поздно услышал подозрительный шум. Окно в большой комнате разбилось влетевшей в дом горящей бутылкой. Она разбилась о пол, жидкость растеклась по нему, мгновенно взявшись огнем. Дом наполнился душераздирающим воем сирены сигнализации. К такому повороту Валера не был готов. Огнетушитель имелся, но только в нижнем доме. На размышление были секунды. Валера бросился в кухню, оттуда на лестницу и постучал в дверь.

— Ольга, это я, — произнес он негромко, уверенный, что супруга стоит за дверью.

Как он и думал, дверь открылась мгновенно. Валера кинулся в дом, нашел огнетушитель и на выходе кинул супруге, испуганно взирающей на сполохи огня, видимые сквозь верхний выход.

— Закрывайся.

Он поднялся по лестнице. Огонь хорошо освещал дом, не было нужды пользоваться фонарем. Валера выбрался, встал за косяк и открыл вентиль огнетушителя. Белая струя накрыла пламя. Оно сопротивлялось несколько секунд, но сдалось. Валера отбросил огнетушитель в сторону и крепко сжал оружие.

Вдруг, прямо рядом с ним раздался выстрел. Пуля пробила окно и врезалась в стену напротив. Валера выстрелил наудачу, направив оружие в сторону окна. Дробь сокрушила стекло. Остатки его со звоном осыпались на пол. Валера пробежал под окном, схватил фонарь и направил его в окно, выставив на вытянутой руке. В свете мелькнула тень. Валера выстрелил. Раздался крик и потом несколько выстрелов, из которых только одна пуля попала в окно.

Валера перезарядился, трясущимися руками, едва попадая патронами в отверстия ствола. Он выстрели туда, откуда раздавались вспышки. Заменил стреляный патрон. В ушах стоял сильный шум от выстрелов и орущей сирены, так что он вряд ли бы услышал скуление раненого на таком расстоянии. Душа злорадно желала думать, что он не промахнулся.

Он переключил фонарь на прерывистое мерцание. Неприятный для глаз свет, по его мнению, дезориентировал противника. Вспышки освещали на короткое время почти непроницаемую стену дождя. Сверкнула молния. Ее света хватило, чтобы увидеть лежащего на грядке с перцем человека.

— Один готов, — с удовольствием констатировал Валера.

«Сигналка» начала хрипеть и затихать. Садился ее аккумулятор. Валера выключил фонарь и, пригнувшись, прошелся по дому, чтобы оценить ситуацию через другие окна. Он прислонил выключенный фонарь к окну, выходящему на соседний участок и включил его. Снова тень мелькнула и исчезла. Выстрелить Валера не успел. Ему хотелось верить, что оставшиеся мародеры не вооружены и, потеряв напарника, уберутся восвояси.

Он выключил фонарь, чтобы преступники решили, что он собирается посветить из другого окна. Валера выждал секунд тридцать и снова включил его. Прямо перед ним стоял человек с топором, видимо собираясь разбить им окно. Валера выстрелил. Стекла и дым выстрела ударили человек в живот. Он свалился на землю, как тряпичная кукла и начал истошно орать. Валера снова выключил фонарь и перезарядил стреляный патрон.

Теперь ему хотелось верить, что у мародеров навсегда отпало желание лезть к людям. Как понять, что оставшийся в живых преступник бежал, Валера не знал. Ему предстояло теперь до самого утра караулить дом. В ушах стучала кровь. Руки тряслись, как у алкоголика после перепоя. Только мысль работала непривычно ясно, будто адреналин стал для нее допингом.

Валера вернулся в большую комнату, переживая, что через разбитое окно преступник сможет забраться бесшумно. Хотя, в его-то положении стоило надолго забыть про интерес к чужим вещам. Разве что дело шло о принципе, о кровной мести за нанесенное оскорбление. Валера не верил, что у преступника такого пошиба есть настолько принципиальные вещи, которые он ставит выше собственной жизни. Да и один из подстреленных мог оказаться им.

Валеру отпустило. Он убедил сам себя, что больше нападения опасаться не стоит. Однако решил подождать полчаса, прежде, чем сообщить о своем состоянии Ольге. Наверняка ее состояние уже было близко к истерике. Только поспешить, значило подставить себя и семью. Валера осмотрел разбитое окно и решил, что бесшумно через торчащие осколки не проберешься.

Он прошел к окну, смотрящему на ворота, и включил фонарь. Калитка рядом с ними была открыта настежь и смотрела на него чернеющим провалом тьмы. Валера передернул плечами. Ему показалось, что эту ночь он запомнит навсегда и будет видеть ее в кошмарах. Дождь будто бы ослаб. Молнии больше не сверкали. Валера вернулся к окну, за которым лежал второй подстреленный человек. Тот тихо стонал. Теперь Валере стало жалко его и захотелось оказать первую помощь.

В окно дунул непонятно откуда взявшийся горячий сквозняк. Валера решил, что нервы играют с его воображением. Он протянул руку к окну. Точно, кожа ощутила жар, будто рядом горел огонь или находился раскаленный предмет.

— Это что за ерунда? — Валера выглянул влево и вправо, ожидая увидеть огонь, который странным образом не виден.

Ничего похожего, однако в дыру, пробитую ружьем, основательно сифонило горячим воздухом. Раненый застонал и начал шевелиться. Валера подошел к другому окну, будучи уверенным, что из него дует нормальный ночной ветер присущий этому времени года и суток температуры.

Он был шокирован, когда за два метра от окна почувствовал горячее дуновение. Он услышал крик со стороны дачи, где поставили палатку. Крики множились, ввергая Валеру в смятение. Значит, жар ощущал не только он, и это не стоило списывать на постшоковый синдром. Валера посветил в окно, почти не опасаясь нового нападения. От сырого подоконника, от земли поднимался густой пар испаряющейся влаги.

Рука, держащая фонарь, не выдержала накаляющегося воздуха. Валера выронил его. К счастью, диодная лампа выдержала удар. За окном громко выл раненый преступник. Соседи кричали тоже и не думали угомоняться. Надо было что-то делать. А что именно, он никак не мог определиться. Сработала предварительная программа. Валера кинулся на лестницу, предупредить Ольгу. Он педантично закрыл за собой люк и очутился в атмосфере прохлады, резко контрастирующей с воздухом снаружи.

— Ольга, это я, открывай!

Дверь мгновенно открылась. Рыдающая супруга бросилась Валере на шею, окатывая его слезами. Агата и кот не спали, стояли в дверном проеме и испуганно смотрели на обнимающихся родителей.

Приключения для Александра и Гурьяна начались сразу, как только родная Зарянка скрылась за поворотом реки. Пока Гурьян приноравливался к управлению плотом, имеющему высокую инерцию, а Александр крутил педали, прямо по курсу показалась первая аномалия. Из реки поднимались пузыри воздуха. Не просто пузырьки, а крупные, оповещающие окрестности о своем появлении утробным звуком.

Возникали они примерно два раза в минуту, и сразу же на месте их появления в реке закручивалась воронка, увидеть которую удалось, только приблизившись к ней на сотню метров. Вела она, скорее всего, в бездонные недра земли, превратившиеся после катастрофы в сплошные полости и разломы.

— Гурьян правь к берегу, затянет, — испугался Александр ускорившегося течения.

— Я правлю, — Гурьян отчаяннее замахал веслом.

Александр взял свое весло и загреб им с кормы, по диагонали, чтобы скорее развернуть нос плота. Как только он вышел на нужный угол, Александр сел за педали. Очередная порция пузырей поднялась из воды, и следом зашумел водоворот на месте их появления. Плот вильнул кормой, но усилия двух человек вырвали его из затягивающей ловушки.

— Надо же, дыра там серьезная, столько воды за раз уходит, — Гурьян вытер вспотевший лоб рукавом.

Он положил весло на борт. Александр прекрасно справлялся и один. Плот приближался к берегу, а благодаря течению опасное место оставалось позади.

— Знаешь, это не очень хорошо, что рядом с Зарянкой есть такая штука. Если газы шуруют наружу, значит, где-то внизу есть разломы до самой магмы, от которой они поднимаются. Когда-нибудь этот чайник рванет, — Александр задумался. — А может и не рванет. Может быть, просто дыры в земле заполняются водой.

— Вони нет, похоже на обычный воздух, — заметил Гурьян.

— Да, похоже на то, — согласился Александр. — Надо быть намного осмотрительнее. В дождь, — он кивнул на темнеющее небо, — плыть точно не стоит.

Местность было не узнать. До катастрофы вокруг реки зеленели луга, а теперь они превратились в потемневшие равнины с бесчисленными чашами озер. Землетрясение изменило рельеф, из-за чего русло реки сильно поменялось. Темные воды ее виляли по низинам, которые прежде могли возвышаться над остальным ландшафтом. Сливались в расщелины, и продолжали свой путь, наполнив их до краев.

Из-за расщелин казалось, что у реки полным полно притоков. Края некоторых из них были видны, а другие простирались за горизонт и были в месте впадения настолько широкими, что их можно было запросто принять за основное русло. Сплав для людей, сталкивающихся с этим впервые, временами казался решением сложной головоломки. Надо было прежде, чем миновало разветвление, решить, в какой из протоков идти.

Проще всего было решить, когда расщелина пересекала реки, тогда ее можно было исключить сразу, но были случаи, когда она вклинивалась в русло одной стороной, наполнялась водой, а течение устремлялась дальше от места впадения. Отличить на глаз, куда пошло основное русло, а куда ложное ответвление не получалось. Гурьян предложил бросать жребий.

— Не пойдет. Так мы с тобой до зимы никуда не доплывем, — Александру хотелось найти метод, помогающий на глаз определить правильное русло.

Его первоначальный метод, считать скорость истинного русла выше скорости ответвлений, чуть не стоил им жизни. В полдень они достигли разветвления реки на два широких рукава. Александр определил, что правый рукав, согласно его теории, выглядит как продолжение реки. Гурьян подчинился авторитету шефа, хотя и не имел представления о том, какой из них выглядит убедительнее. Буквально через пять минут движения по руслу, оно начало стремительно сужаться. Над ним росли и опасно нависали крутые берега из мокрой земли, готовые обвалиться в воду, а в довершение, до слуха донесся шум падающей воды и пар, поднимающейся над ней примерно в двухстах метрах впереди.

Течение ускорялось с каждой секундой. Возможности пристать к берегу не было никакой, а неправильный выбор начинал выглядеть смертельной ловушкой. Гурьян с новыми силами сел за педали, а Александр налег на весла. Они вырвались из цепких лап усиливающегося течения, потратив на это много сил. Только вернувшись назад на развилку, позволили себе расслабиться.

— Одно могу сказать, ты здорово придумал сделать обтекаемый плот. Мы бы точно не осилили плыть против течения на той конструкции, которую я задумал вначале. И еще, мой метод не намного лучше жребия, — Александр не постеснялся признать свою ошибку.

— Спасибо, Александр Сергеич, к такому у меня есть смекалка. Вот с другими науками полный швах.

— Сейчас, Гурьян, как раз смекалка будет нам наукой. Думаю, пока нужно держать глаза открытыми и доверяться интуиции при выборе русла. Если заметишь какую-нибудь зависимость, делись. И я буду смотреть в оба, пока не увижу решение.

— Конечно, — пообещал Гурьян, — здесь и заняться другим нечем, кроме как лупиться по сторонам.

После такого адреналинового заплыва пришлось взять небольшой тайм-аут и перекусить. Обед не занял много времени. Пригоршня зажаренных досуха червей, еще меньше порция квашеной капусты и вода с ароматом вишневых веток. Для путешественников пайка даже была чуть больше, чем для обычного жителя городища. Никто не ожидал, что в первую весну после катастрофы будет ждать такой сюрприз, как потоп.

Всю зиму строили планы скорее отправиться на добычу продуктов питания, разорять погреба и прочие места, но обильная вода перечеркнула их напрочь. С холма не на чем было даже спуститься. Он торчал посреди водной глади, как остров Робинзона Крузо. Дождевые черви и решение начать делать террасы для посадки сорго вернули жителям Зарянки надежду и смысл существования.

Чтобы снова не испытывать надежду на прочность, Александр решил отправиться на сплав. С одной стороны, он надеялся раздобыть нормальные продукты питания. С другой — изучить этот путь и по возможности наладить контакты с выжившими. Он верил, что через пару-тройку лет слава о Зарянке разнесется по округе. Людям будут нужны инструменты для обработки земли, для строительства, а также место, куда будет удобно приезжать с целью торговли и обмена. Если природа закончила с сюрпризами, то положение Зарянки, как речного порта, как поселения на холме, которому не грозит наводнение, и который проще оборонять от возможных нападений со стороны конкурирующих «фирм», выглядело многообещающим.

Дух предпринимательства в Александре не умер, напротив, лишившись государственной «опеки», он расправил крылья. Он был уверен, что те, кто стартуют раньше всех, смогут откусить большой кусок территории, превратив свое небольшое поселение в столицу аналога средневекового княжества. У Зарянки было одно преимущество над всеми, они начали так жить задолго до катастрофы.

— Отправляться надо, — произнес Гурьян, заметив, что шеф погрузился в мысли и не спешит.

— Что? — переспросил Александр, выбираясь из дебрей размышлений.

— Не натянет никак, — Гурьян показал веслом в небо. — Обычно так бывает перед очень сильным дождем. Помните, месяц назад, кружило, кружило, а потом, как дало на два дня, чуть Зарянку не смыло.

— Помню. Но тогда еще только начало весны было, глядишь, обойдется.

Александр посмотрел на небо. Половина горизонта затянуло свинцово-серыми тучами, мрачными и холодными.

— Ладно, поехали, — Он оттолкнулся веслом от илистого берега.

Выровнял по течению плот, после него в дело вступил Гурьян, начав крутить педали. Лопатки поднимали в воздух водяную взвесь. Александр, когда его участие в управлении плотом не требовалось, накрывал веслом брызги. На будущее надо было смонтировать над колесом защитный кожух.

В течение часа плот без проблем одолел приличное расстояние. Лишь однажды в воду съехала часть обрыва и до плота добежала поднятая им волна, перехлестнувшись через борт. Она не причинила никакого вреда ни плоту, ни имуществу, которое перевозилось на нем. Сильнее всего людей на нем пугал приближающийся дождевой фронт. Удивительно, но ветер дул навстречу приближающемуся дождю.

— Что делать в таком случае? — непонятно у кого и о чем конкретно спросил Гурьян. — Хочешь — не хочешь, а начнешь поклоняться божеству, чтобы отвел ненастье.

— Не, если тебе так спокойнее, и ты веришь, что это поможет, пожалуйста, — посоветовал Александр с долей иронии в голосе.

— Вот сейчас мне было бы спокойнее, — Гурьян бросил на небо испуганный взгляд. — Ну, куда так затягивает? Ни просвета.

— Хорошо, что грозы нет. Может, это грибной дождик.

— Это тоже подозрительно. Непонятно, чего ждать. Давайте к берегу пристанем?

— Вон тот поворот пройдем и пристанем, — Александр увидел, что впереди крутой изгиб, за которым река пропадает из виду.

— Ладно, — нехотя согласился Гурьян и активнее забил колесом по воде.

Холодный ветерок неожиданно дохнул в лицо и прошелся рябью по спокойной поверхности воды. Гурьян бросил красноречивый взгляд в сторону Александра.

— До поворота, — напомнил тот.

Стена из дождя закрыла горизонт туманной пеленой. Но и поворот за крутыми берегами реки был рядом. Александр начал помогать веслом, чтобы скорее достичь его. Они даже не обратили внимания на зеленую полосу свежей травы по кромке берега, были слишком увлечены желанием попасть к намеченной цели до начала дождя. Александр начал прижиматься к берегу, чтобы в случае его начала успеть пристать.

Крутой поворот до последнего хранил тайну, не показывая, что находится за ним. То, что он явил, ввергло людей на плоту в шок. Неожиданно река превратилась в огромное озеро. Вернее, она впала в огромное озеро. Не факт, что водохранилище питалось только ее водами.

Плот тут же наскочил на встречную волну и заколыхался на ней. Александр не стал тянуть время, развернул веслом носовую часть плота и направился к берегу.

— Ни фига себе, сказал я себе, — вымолвил, вышедший из ступора Гурьян. — Океан.

— Да уж, раскинулось море широко, — согласился Александр.

Озеро широким уступом расходилось вдаль. Противоположный берег его терялся в дымке, и сложно было с уверенностью сказать, берег это или же оптическая иллюзия. Дождь и вовсе помешал это сделать. Его стена шумно приближалась к плоту, подгоняя перед собой свежий влажный ветер. Александр и Гурьян забрались под навес и прикрылись накидками, чтобы не так сильно промокнуть.

Дождь нещадно обрушился на плот, закрыв и заглушив его пассажиров от окружающего мира. Видимость сузилась до нескольких метров. Кромка сырого берега вскоре покрылась бегущими к воде ручьями. Еще немного и ручьи стали похожи на небольшие речки.

— Сергеич, надо немного отойти от берега иначе под нас грязь натянет. Присосет, — перекрикивая шум дождя, поделился Гурьян.

— Согласен. Протронь немного.

Александр вышел под дождь и развернул веслом плот. Гурьян покрутил педали и отпустил. Плот проплыл по инерции несколько метров. Теперь они находились посреди сплошной водной стихии. Александр снова спрятался под навес, но за те мгновения, что он был вне него, успел промокнуть насквозь.

— Откуда здесь такое водохранилище? — спросил Гурьян.

— Его здесь никогда не было, — уверенно произнес Александр. — Я думаю, что оно появилось недавно, этой весной. Грунт просел после землетрясения, а потом вся вода собралась в низине.

— Это так интересно, под боком теперь будет большое озеро.

— Не знай надолго ли? Уйдет под землю или еще что. Природа в последнее время такие вещи творит, ничего не предугадаешь.

— Хотелось бы, чтобы осталось. Лет через пять, когда заработаю на первый отпуск, рвану сюда на катамаране с Фёклой.

Александру показалось это смешным.

— Почему, через пять, а не через год? — спросил он.

— Киндера надо заделать, Гурьяныча, подрастить его, а потом можно и отдохнуть. У нас детсад будет?

— Киндер, дело хорошее, но не спешите пока. На таких харчах здоровый ребенок не родится, — Александр кивнул на котомку, в которой лежал паек из дождевых червей. — Такой же будет тощий, как глиста.

— Вот потому я и вызвался, хочу решить вопрос с продовольствием, чтобы размножаться было не так страшно. Чтобы от дождевых червей не отставать. А вы с Аглаей разве не думали над этим? — вопрос из уст Гурьяна прозвучал так, словно это было очевиднее очевидного.

— Мы? — Александр засмущался. — Честно признаться, я отношу себя к категории людей, которые уже задумываются о внуках. Не уверен, что в моем возрасте стоит тиражировать отпрысков. Нездоровый образ жизни, нервы, возраст, не дай бог, какой-нибудь с дефектами родится, на мучение.

— Вы не старый Александр Сергеич. Я считаю, будто вы учились старше меня класса на два. Типа, вы уже из армии пришли, а меня только забрили.

— Серьезно? — Александр засмеялся и хлопнул Гурьяна по плечу, польщенный комплиментом. — Аглая не против, если честно. Ей хочется стать матерью. Но я как представлю, как в один месяц Зарянка превратится из нормального городища в родильный дом. Люди будут подходить к нему, а с холма будет нестись детский плач на разные голоса.

— Это у вас, Сергеич, еще с той поры порядки остались, что ребенка надо рожать, когда все будет готово. Сколько знаю по своим родителям и знакомым, все рожали, когда могли, а только потом начинали подстраиваться под обстоятельства. Нам медлить нельзя, потому что впереди все слишком неопределенно.

Александр посмотрел на Гурьяна другим взглядом, в котором было больше искреннего удивления.

— Склонен с тобой согласиться. Перспективы туманные, как этот дождь. Видно на пять шагов, а дальше хрен его знает, потому нужно поступать исходя из сиюминутных соображений, — он задумался, затем усмехнулся своим мыслям. — Я, отец.

— Знаю уже, как Гордей будет звать вашего отпрыска.

— Как?

— Барчук. Или молодой барин.

— Ох, уже этот Гордей, развел театр. Никак из него не могу эту дурь выбить.

— Выпороть его и всего делов, — хохотнул Гурьян.

Александр рассмеялся вместе с ним.

Через час дождь стих, хотя небо совсем не разведрилось, давая понять, что осадки еще возможны. Перед Александром и Гурьяном встал вопрос, плыть по краю водоема или сократить путь через центр. Осторожность нашептывала выбрать первый вариант, но азарт желал прохватить по середине, насладиться просторами и заодно точнее оценить размеры новоиспеченного озера. Несмотря на произошедшие в течения дня события, заставляющие выбирать более осторожные решения, мужчины поддались слабости и выбрали второй вариант.

Их манила бескрайность озера, секрет его появления, который хотелось разгадать. У Александра была теория, что часть воды взялась из подземных слоев, выдавленных наружу опустившейся породой. Водоем казался слишком огромным, чтобы представить, что он наполнился в течение полутора месяцев талой водой и стекающими реками. Если его теория была верна, то на поверхности могли быть видны следы бьющих родников.

Плот прошел вглубь озера примерно на километр. Берег, от которого они отчалили, удалился, а противоположный еще скрывался вдалеке. Ощущения были невероятными, как будто прямо из средней полосы России они вдруг перенеслись на Байкал. Даже воздух над водой был иным, более легким и чистым.

— Сергеич, мне кажется или я вижу что-то? — Гурьян указал рукой вдаль.

Александр пригляделся, потер глаза.

— Зрение уже не то, что раньше, — признался он. — Для меня это темная расплывающаяся точка.

— Нет, на точку не похоже. На плавающий ящик похоже.

— Не гроб, случайно?

— Не могу сказать. Подплывем, Сергеич?

— Конечно. Сгораю от любопытства.

Они направили плот к загадочному предмету. С каждой минутой он казался все больше похожим на плавающий дом. А когда до него осталось метров пятьсот все сомнения в этом отпали. Это был плот, на который поставили легкий каркас из досок в виде дома с двускатной крышей. На плоту стоял вооруженный человек, нарочно демонстрирующий винтовку в своих руках.

Он выстрелил вверх, когда осталось метров двести. Александр снял со спины ружье, убрал его в ящик и поднял руки вверх, демонстрируя свои добрые намерения. Человек на плоту оружие не убрал, но и целиться в людей не стал. Когда осталось совсем немного до сближения, он крикнул:

— Кто такие? Чего надо?

— Ничего не надо! — ответил Александр. — Мы просто впервые оказались на этом водоеме, исследуем его. Увидели вас, решили узнать, как дела.

— Исследователи, мать вашу, — буркнул мужчина. — У нас все хорошо.

Плот, на котором плыли Александр и Гурьян уткнулся носом в плот с домом. Возникла короткая непонятная ситуация. Гости и хозяин дома молча разглядывали друг друга. Александр не спешил набиваться на чай, не зная, чего ждать от мужчины. Тот, в свою очередь, не знал, чего ждать от нежданных визитеров. Хозяин первым нарушил молчание.

— Не похожи вы нау́рок.

— Каких урок? — Александр не сразу понял, с кем их сравнили.

— Я про зэков, которые житья не дают нам. Вы что, еще не в курсе? — мужчина был удивлен.

— В курсе чего? — переспросил Александр. — Мы газет не читаем, телевизор не смотрим, в интернетах не сидим.

До него стало немного доходить, о ком идет речь.

— Совсем что ли издалека?

— Ну, километров тридцать от дома одолели.

— Ха, тридцать, тогда должны были слышать, — мужчина даже разнервничался, подумав, что его пытаются зачем-то обмануть.

— Мы живем изолированно и с прошлого года не видели ни одного живого человека. — признался Александр. — Вас как зовут?

— Анатолий, а что? — мужчина перехватил оружие.

— Ничего, просто ради знакомства. Меня зовут Александр, а это Гурьян.

— Гурьян? — хозяин не поверил, услышав совсем уж непривычное имя.

— Да, меня зовут Гурьян, — подтвердил сам Гурьян.

— Чудеса. Шифруетесь что ли?

— Вы слышали что-нибудь о Зарянке, экологическом курорте? — спросил Александр.

— Нет, ни разу.

— Так вот, мы оттуда. Решили сплавиться на плоту, узнать, чем живет мир, как научился выживать, обменяться опытом и немного прорекламировать свое поселение. У нас есть, где жить. Рады людям с умениями, пригодными к современным реалиям. Короче, менеджеры, маркетологи и продавцы нас не особо интересуют.

— Ну, теперь я вижу, вы точно не похожи на урок. Такими фразами они не разговаривают.

— А что, прямо так и не дают жизни эти урки?

— Ха, не дают. Мягко сказано. Они, как саранча налетают, выгребают все, без остатка, без всякого сожаления, что у тебя семья, дети. Могут убить, если криво посмотришь.

— Поэтому вы построили этот плавучий дом? — догадался Гурьян.

— Поэтому. Подальше от этих мразей. Сюда они точно не поплывут, потому что незачем. Их интересуют только поселения, которые можно разграбить.

— Их так много? — удивился Александр.

— Много. Я думаю несколько сотен. Вот кого Господь и должен был забрать, так это их в первую очередь.

— Сотни? Так много?

— Ну, я не считал. Это наше предположение. За один раз приходило человек двадцать. Судя по тому, что в другой раз столько же, но других, мы и решили, что их там много.

— Вооруженные?

— Не все. У них там, как правило, иерархия. Вооруженными были один — два, с автоматами, остальные без оружия.

— М-да, — Александр вздохнул и, задумавшись, уставился вдаль, — автоматы это плохо, — народу там, откуда вы, много еще осталось?

— Нас там три семьи выжило. Из них, двух человек уже прикопали.

— А что не все сбежали с вами. Домик большой, уместились бы.

— Разногласия. Они захотели уйти в другую сторону. Решили, что жить на воде голодно. Это, ведь, на самом деле так.

— Да, рыбалкой сейчас не прокормишься. Как вы решили эту проблему?

— Никак. Не ваше дело, — огрызнулся мужчина и заметно занервничал.

— Не переживай, нам чужого не надо. Не хочешь, не говори, — Александр выставил руки перед собой. — А каким был план у ваших друзей, которые не пошли с вами. Они что-то знали?

— Не то чтобы знали, предполагали, — отмяк хозяин плавучего дома.

— Исходя из чего? — Александра заинтересовали мотивы этих людей.

— Короче, месяц назад, как только появились намеки на дороги, к нам прискакал передовой отряд урок, разведчики, узнать, что да как. Разведали, припугнули, меня даже поколотили, рассекли голову прикладом, шомполом дали по спине, чтобы мы не дай Бог не засомневались в серьезности их намерений. Кое-что забрали сразу, остальное занесли в тетрадь, чтобы основному обозу не вздумали врать и ушли. Вадим, из наших, решил проверить, куда они направляются, и пошел по следу. Сутки шел и чуть не попал как кур в ощип. Кто-то устроил засаду на этих урок и перебил их всех. Вадим сказал стрельба шла жесткая, патронов не жалели, но скоротечная. Мы решили, что эти люди могли быть военными или же бандитами, покруче урок. Затем пришел обоз, злые, как черти. Вадима раскололи, а затем за то, что сам не рассказал, зарезали. Жена кинулась на помощь и ее тоже к мужу отправили. Потом обозы приходили еще два раза. Мы же рыли ямы под каждый дом, чтобы найти хоть что-нибудь съестное, ныряли в затопленные погреба, которые могли обвалиться в любой момент, а эти приезжали и забирали, еще и били. Я от отчаяния пошел по округе бродить, чтобы найти, куда спрятаться, пару раз чуть не погиб. Мир, сами видите, стал другим, опасным. А потом наткнулся на это море и мне сразу пришла идея спрятаться именно на нем. Мужики помогли с плотом, но не пошли со мной. Сказали, что верят, что те люди, которые устроили засаду на передовой отряд, нормальные и за ними можно ничего не бояться. Я был другого мнения, — Анатолий замолчал.

Александр и Гурьян переваривали услышанное.

— Скажи, а из этого озера вытекает река или сюда они только впадают? — спросил Александр.

— Вытекает. Недавно начала. До этого озеро, как вы его называете, только набиралось, но потом в одном месте берег промыло, и случился небольшой потоп. До нашего поселка не достало, но парочку затопило. Уж не знаю, жили там люди или нет. Когда поток схлынул, осталась река. Думаю, что она недалеко ушла. Там по пути столько разломов, что ей их наполнять и наполнять. А там еще паровик большой смердит, она и в него может впадать.

— Что за паровик?

— Не видели что ли? Воронка как от взрыва атомной бомбы, с километр в диаметре, и из нее валит пар с мерзким таким запашком. Мы к нему ходили пару раз, один раз даже стояли почти на краю, когда ветер гнал пар от нас, — мужчина передернул плечами. — Преисподняя. Оттуда пышет жаром и воняет серой, аж глаза ест.

— Сергеич, видели мы такой, когда по железке в прошлом году ходили, — напомнил Гурьян.

— Да, я понял примерно, о чем ты говоришь. Такие нарывы встречаются кое-где.

— Поплывете?

— Да. Страшно, но сейчас только помирать не страшно. По крайней мере, паровик мы увидим издалека.

— Увидите, его сложно не увидеть, — со знанием дела согласился Анатолий. — Удачи вам, — мужчина, кажется, с облегчением понял, что гости собираются уезжать. — Одну минуту.

Он убежал в домик. Оттуда раздался разговор шепотом на несколько голосов. Появился через минуту со стеклянной банкой самодельной закрутки. По виду, в ней находилось лечо. Крышка банки покрылась окисью и вспухла.

— Держите. Не бойтесь, крышка поднялась из-за температуры. Содержимое разогрелось в погребе, но не до кипения, так что это следствие дополнительной пастеризации.

— Большое спасибо! Всего хорошего вам! — сердечно поблагодарил Александр Анатолия и принял подарок. — Нам нечего дать вам в ответ, кроме жареных дождевых червей. Надумаете присоединяться к людям, Зарянка ждет вас.

— Спасибо, не надо, как надумаю, сразу к вам, — пообещал он слишком скоропалительно, будто из вежливости.

Александр оттолкнулся веслом от плавучего дома. Их плот, набирая ход, быстро удалялся. Анатолий не уходил, смотрел им вслед, будто желая убедиться, что гости убрались окончательно. Затем из дома показались трое, по виду дети. Встали рядом с ним и тоже смотрели вслед удаляющемуся плоту.

— Очень осторожный, — оценил его поведение Гурьян.

— Пожалуй, станешь, когда на тебе такая ответственность, — мысли Александра снова зациклились на уместности рождения ребенка. — Зря мы у него гостинец взяли. Им нужнее.

— Если мы сейчас развернемся, он нас неправильно поймет и точно начнет стрелять, — предположил Гурьян.

— Возможно. Ладно, плывем дальше. Посмотрим, что за паровик у них тут бьет из-под земли.

— Как бы на зэков не нарваться.

— Держи глаза открытыми, а порох сухим, — Александр потряс ружьем.

— Ой, как я напугалась, когда началась стрельба! Еле удержалась, чтобы не выбраться. Думала, Валерк, что ты погиб, — Ольга никак не могла успокоиться, ревела и тискала мужа.

— Тише, тише, все хорошо, — Валера прижал ее к себе и несколько раз поцеловал. — Агата, возьми кота с собой и иди спать.

— А бабахать больше не будут? — спросила она.

— Больше не будут. Отбабахались. Спи спокойно.

Валера поставил фонарь на попа, чтобы свет освещал комнату равномерно и сел за стол.

— Валер, а у тебя лицо красное? Давление поднялось?

— Оль, там какая-то ерунда началась.

— Где?

— На улице. Там шел дождь и вдруг, ни с того ни с сего, откуда-то начало сквозить таким жаром, что просто нет слов. В парилке и то прохладнее.

— Тебе не показалось.

— Нет. Люди, что поселились в палатке, начали кричать, значит, не показалось.

— А я могу проверить? — Ольга засомневалась в адекватности супруга, после перенесенной им психологической травмы.

— Идем.

Валера решительно взял фонарь и направился к двери.

— Накинь что-нибудь на себя, а то сожжешь кожу.

Ольга скептически восприняла предложение мужа, но все равно накинула на плечи старую куртку с капюшоном. Валера приоткрыл дверь и посветил вверх. Здесь еще не ощущалось влияние жара. Валера даже подумал, что ему и в самом деле могло показаться. Он поднялся до крышки, приподнял ее, и сразу стало очевидно, что он прав. Металлическая ручка была почти горячей. В открывшуюся щель потянуло жаром.

— Иди сюда, — позвал он жену.

Ольга поднялась, протянула руку и тут же отдернула ее. В ее глазах застыл ужас удивления.

— Я же тебе говорил.

— Валер, а может дом горит? — предположила она.

— Не горит, огня нет. Я же тебе говорю, с улицы задувало.

— А как же люди? Им ведь некуда спрятаться?

— А что ты предлагаешь? Позвать их сюда, — Валера понимал, каково сейчас оказаться в таком раскаленном воздухе, но и превращать свой бункер в общежитие не хотел.

— Валер, они ведь могут погибнуть, — умоляюще произнесла супруга. — Мы в долгу перед Богом. Им тоже надо помочь. Хочешь, я с тобой пойду.

Аргументы жены подействовали на Валеру. Жестоко было дать людям умереть, живя в комфорте и безопасности всего в пятидесяти метрах от них. Про подстреленного раненого мародера он уже и не думал. Вот его он точно не стал бы спасать.

— Ладно, надену на себя чего-нибудь еще и лицо прикрою. Валера спустился в дом. Натянул на себя толстую брезентовую куртку, перчатки, лицо прикрыл москитной сеткой.

— Невыносимо печет, Валер.

— Ладно, я быстро, но ты все равно прикрой выход, мало ли.

— Я прикрою, но буду ждать здесь.

— Хорошо.

Валера откатил в сторону шкаф. Ольга охнула, когда ее окатила волна жара и поспешила спуститься вниз. Валера закрыл люк и поставил шкаф на место. Даже через одежду ощущался невероятный жар. В воздухе носился запах раскаленных предметов. Пахло деревом, металлом, пластиком. Он понял, что времени у него на выполнение миссии совсем немного. Вытерпеть такой жар долго не получится. Обшивка дома щелкала, лопаясь под воздействием высокой температуры.

Валера выскочил в дверь. Посветил направо, чтобы узнать состояние раненого. Тот лежал неподвижно, открытые глаза стали белыми, как у зомби. Валере стало легче, что теперь не надо думать, как поступить с ним. Валера побежал дальше и оказался на улице. В свете фонаря он видел, как на глазах сохла промокшая земля. От луж поднимался пар, становясь тут же бесцветным. Раскисшая обочина дороги покрылась сухой коркой. Трава пожухла и сморщилась.

Подошва кроссовок прогрелась насквозь и жгла стопы. От дыхания горели крылья носа. Пальцы пришлось сжимать в кулак, потому что так их не жгло во время движения. Валеру осенило предположение. Он обернулся в сторону разлома, предполагая, что источник раскаленного воздуха идет оттуда, но в темноте ничего не разглядел. Вдалеке, по главной улице пронеслась машина на выезд из дачного поселка. Идея драпать из поселка показалась ему правильной, но уже слишком запоздавшей. Нагревающийся бензин в машине мог разорвать бак, особенно на ходу.

Как будто в подтверждение его мыслей со стороны главной дороги взметнулся огненный шар. Через секунду долетела взрывная волна. Валера ускорил шаг. Деревянная калитка из штакетника у соседей была распахнута. Он вошел внутрь и осветил двор. Палатка стояла на месте. Матерчатый вход ее был распахнут настежь. Рядом стоял мангал, из которого еще поднимался дым. Валера заглянул внутрь палатки. Полный хаос, как будто люди покидали её второпях.

Пространство вокруг палатки было усеяно пустыми бутылками из-под пива и водки. Пластик уже начал терять форму, превращаясь в лепешки. Спасать оказалось некого. Валера собрался бежать домой, с облегчением осознавая, что не придется делить свой бункер с жильцами, подобным этим. Прежде, чем уйти, он посветил фонарем с окна автомобиля. Вдруг, луч фонаря выхватил удивленное, напуганное в бисеринках пота лицо маленькой девочки.

— А ты как здесь оказалась? — Валера полез к ручке двери, но спохватился, понимая, что в машине намного прохладнее, а ребенок не одет, чтобы защититься от жара.

Валера заметался. Забежал в палатку и схватил первый попавшийся спальный мешок. Ткань его накалилась и жгла руки. Валера подбежал к машине и запрыгнул на переднее пассажирское сиденье. Девочка закричала.

— Тихо, не кричи, я пришел спасти тебя, — он попытался говорить мягко и убедительно.

Девочка замолчала.

— Горячо, — произнесла она, хныкая.

— Согласен, горячо. Но в машине еще более-менее. Я ваш сосед, пришел, чтобы спасти вас. Кстати, а где все? — Валера растянул спальный мешок, снял перчатку и проверил температуру внутри. К счастью, изоляция сделала свое дело, внутри было чуть прохладнее, чем снаружи.

— Они были все пьяные. Закричали и убежали?

— Что, и мама твоя?

— Нет, ее нет. Она погибла, когда я была в садике. Здесь тетя моя была.

— Ясно, — вздохнул Валера. — А почему они не поехали на машине?

— Она не работает. Бензина нет.

— Держи, — Валера протянул ей мешок. — Он горячий, но ты постарайся юркнуть в него, внутри он прохладнее.

— Зачем?

— Там на улице сильная жара, ты не выдержишь в твоей одежде.

— Зачем мне идти с вами?

— Потому что я хочу тебя спасти, в отличие от твоей тети. У меня дочка Агата, чуть постарше тебя.

— Я видела вас, вы проезжали мимо на машине.

— Ну, вот, значит, мне можно доверять, забирайся, я понесу тебя как младенца.

— А-а-а, а-а-а, — девочка, обжигаясь о края ткани, принялась забираться внутрь спального мешка. — А потом вы меня вернете тете Люде?

— Конечно. Когда она вернется за тобой, мы вернем тебя.

— Угу, — она залезла внутрь.

Валера подоткнул верхнюю часть мешка под нее, чтобы внутрь не попал горячий воздух. Вылез из машины, ощутив весь контраст температуры. Даже вдыхать на улице было горячо. Оголенные запястья и шею зажгло. Валера открыл дверь, схватил «кулек» с ребенком и поспешил домой. Бежать не получилось. Он чуть не сжег себе глотку.

Дорога домой заняла огромное по субъективным ощущениям время. Голова шла кругом, ноги тяжелели, а ткань разогрелась, будто на нее поставили утюг. За последние метры до дома Валеру несколько раз посетила малодушная мысль бросить ребенка, настолько нестерпимым был жар.

Он зашел в дом и сразу начал звать жену. Ольга загремела крышкой.

— Ай, Валера, я открыла, я пошла вниз, не могу терпеть.

Он отодвинул шкаф и, не глядя на ступеньки, слетел вниз. Ольга открыла дверь. Валера почти бросил на пол мешок с ребенком и, приплясывая на ходу, начал скидывать с себя одежду.

— Там девочка! — кивнул он на неподвижный кулек. — Вынимайте скорее, а то перегреется.

Ольга кинулась к мешку и принялась, обжигаясь о ткань, открывать его. Вынула девочку, потную, напуганную и почти потерявшую сознание. Валера стоял в трусах. На теле остались следы ожогов в размер открытых участков. На шее краснела широкая полоса. На запястьях ожоги были тоньше.

— Дай ей воды. У нее может быть обезвоживание и тепловой удар.

Ольга молча принялась исполнять приказание мужа. Валера переоделся в другую одежду.

— Я пойду закрою крышку, иначе жара попадет в дом.

— Хорошо, Валер.

Он поднялся по лестнице и закрыл вход. Браться голыми руками за крышку уже было невозможно. Пришлось прятать руки в рукава и хвататься, как придется. Он проверил сквозняки, убедился, что их нет, и вернулся в дом. Девочка сидела за столом и пила лимонад. Из подмышки торчал градусник.

— Надо проверить, вдруг она перегрелась, и приложить лед.

— Делай, как знаешь, Оль. У нас еще одна проблема наверху, — Валера посмотрел в потолок.

— Какая?

— Твоя машина.

— Почему.

— Скоро бензин в баке разопрет его от такой температуры. Он может и жахнуть, а нам нафиг над головой такая бомба не нужна.

— А может, бензин слить? Жалко же.

— Может. Если не открывать ворота, то там еще должно быть терпимо. Ладно, попробую слить, нам уж точно бензин лишним не будет. Вы познакомились уже? А то я не успел в суматохе, — Валера кивнул в сторону спасенной девочки.

— Да. Это Есения. А это дядя Валера, — представила Ольга своего спасителя девочке.

— Надо же, какое редкое имя, — удивился он.

— Бабушка придумала, — ответила девочка, вытерла рукавом губы и заболтала ногами.

— Красивое, — добавила Ольга.

Она украдкой бросила на мужа взгляд, тот так же незаметно пожал плечами. Их бессловесный диалог значил, что они готовы принять ребенка. Валера не хотел знать, что случилось с гуляющей компанией, в которой веселилась тетя девочки, предполагая, что ничего хорошего. Под алкогольной анестезией они могли не сразу ощутить температуру пекла, а если они покидали дачу бегом, то вполне могли быстро сжечь себе легкие. Глаза у покойника, что лежал под окном, спеклись за несколько минут.

— Ну, пойду, солью бензин из машины.

— Валер, я постою внизу с огнетушителем, — предупредила Ольга, понимая, что эта мера не будет лишней.

Он без боязни завел генератор и опустил платформу. Вместе с ней пришло дуновение теплого ветра. Сама платформа еще не была горячей, что вселяло оптимизм. Валера поднялся в гараж. Здесь было жарко, но жар в основном ощущался от нагретой крыши. Открыл машину и поставил ее на нейтралку, затем подкатил ближе к яме. Канистры у него закончились, вместо них под емкость для бензина он взял пустые ведра из-под водоэмульсионной краски.

— Как знал, — Валера оставлял их в надежде, что они когда-нибудь ему пригодятся.

Он вынул заднее сиденье, открыв доступ к баку. Выкрутил крышку, закрывающую насос, а затем и сам насос. На трубку, подающую топливо в магистраль, надел резиновый шланг и наскоро притянул его медной проволокой. Другой конец шланга опустил в ведро. Затем повернул ключ в замке зажигания. Насос ожил и начал качать бензин. Пары испаряющегося топлива быстро заполнили собой гараж.

Валера нервничал, опасаясь их воспламенения. Топливо набиралось слишком медленно, а температура внутри гаража росла. Начали гореть кончики ушей, как в деревенской бане, когда поддашь воды на раскаленные камни. Отовсюду доносились щелчки и треск нагревающихся предметов. Валера выключил зажигание, когда набралось первое ведро. Накрыл его крышкой, поставил на платформу и спустился вниз.

— Это все? — спросила Ольга.

— Нет, но я больше не стану набирать, там уже дышать нечем от паров, боюсь рванет. Я выкачу машину наружу.

Ольга сморщила нос.

— А что делать.

— Я с тобой, выну из нее все свои штучки.

— Какие еще штучки?

— У меня там в бардачке много чего осталось.

— Там жарко, а когда подниму ворота, будет ад.

— Давай, я заберу, а потом ты выгонишь.

— Ладно, — Валера облачился в старую спецовку, повязал платком на голову какую-то тряпку.

Они поднялись в гараж, густо пахнущий бензином и зноем. Ольга, как в бане, пригибаясь и обжигаясь обо все, чего касались ее руки, залезла в машину и принялась выгребать из бардачка предметы, представляющие для нее ценность. Валера стоически ждал, когда он закончит.

— Я всё, — довольно сообщила супруга.

— Иди на платформу, и присаживайся, чтобы тебя не окатило волной жара.

— Хорошо, поняла.

Валера дождался, когда она исчезнет в яме и начал поднимать ворота. По ногам прошелся жар, от которого начали плавиться синтетические носки. Через секунду заверещала супруга. Валера не остановился, стараясь скорее избавиться от машины.

— Ой, Валер, ой не могу! — причитала Ольга.

Валера молча крутил рукоять. Когда ворота поднялись на достаточную высоту, он подошел к машине спереди, уперся в бампер и вытолкал ее из гаража. Машина глухо ударилась о распашные ворота дачного участка и остановилась. Валера опустил гаражные ворота и прыгнул на платформу к супруге. Ольга сидела на ней, свернувшись, спрятав руки между ног.

— Ты сдурел! — не выдержала она, когда они спустились вниз. — Я же могла погибнуть. Я даже дышать не могла.

Ее лицо и руки были красными, как после хорошей парилки.

— Олечка, тебе ничего не угрожало. Считай, что просто сходила в баню. За штучками.

Валера поднял платформу. В подсобке было невероятно прохладно и комфортно. Он вспомнил про трубы вентиляции и решил проверить, не поступает ли по ним горячий воздух. По всем законам физики горячий воздух должен был подниматься вверх, но мог появиться какой-нибудь сквозняк, из-за которого подсасывался через них горячий воздух. Осмотр показал, что ничего опасного нет. Пламя зажигалки почти не колебалось у решетки вентиляции.

— Я бы поел чего-нибудь, — сообщил Валера супруге, занимающейся с Есенией подбором одежды для сна из гардероба дочери.

— Еда на плите, — ответила Ольга.

Валера вышел в подсобку, проверить, работает ли камера. Она работала, но ничего не показывала. Пластиковая линза помутнела от температуры до такой степени, что экран показывал белое пятно с парковочной разметкой. Придумать охранника лучше, чем невероятное пекло было невозможно. Несмотря на все переживания дня, Валера с облегчением подумал, что выспится эту ночь как положено, от начала и до конца в своей постели.

Он отправился на кухню. Ольга приготовила рисовую кашу, в которой мяса было пополам с рисом. Вкусно, но выглядело, как пир во время чумы. Валера не стал ничего говорить Ольге, оставив на завтра все свои предположения и мысли о предстоящей ситуации. Ужин лишил его последних сил. Он с трудом ополоснулся в душе и, добравшись до кровати, уснул без задних ног.

Проснулся он внезапно, от ощущения опасности. В доме пахло дымом. Валера включил фонарь и посветил по комнате. Под потолком мягко струясь, висел дымок. Валера спрыгнул с кровати и побежал в кухню. В ней ничего не горело, затем в спальню, где спала Агата и Есения. И там было спокойно. Он рванул в подсобку, вспомнив про кислородные баллоны. И там тоже ничего не горело. Но здесь из-за тонкой перегородки платформы, отделяющей от гаража, он расслышал треск огня. Их внешний домик и гараж горели.

Дым проникал в бункер через вентиляцию. Валера нашел какое-то тряпье и заткнул им ее отверстия. В основную часть дома огонь попасть никак не мог. Опасность представляла только подсобка, в которую через щели между платформой и стенами могла просочиться горящая краска, масло либо пластик, которых в гараже имелось в большом количестве.

Кислородные баллоны требовалось убрать в первую очередь. Валера, скребя днищем баллона по полу, принялся перетаскивать их на кухню. На шум сразу же прибежала жена.

— Валера, у нас пожар? — ее глаза были переполнены ужасом.

— Домик наверху горит. Боюсь, как бы в подсобку не затек огонь.

— Затек? — не поняла Ольга.

— Долго объяснять. Помоги, иначе сейчас детей разбудим.

Ольга ухватилась за край тяжелого баллона и с трудом оторвала его от пола. Неуверенно переставляя ноги, она донесла баллон до места, в которое их решил уложить муж.

— Валер, я второй не дотащу.

— Ладно.

Валера прежде, чем поставить баллон на пол, подложил под него свою куртку и поволок по полу без всякого шума. Вернувшись за третьим, он услышал, как снаружи что-то начало хлопать, а шум огня только усилился. Он решил, что рвутся банки с краской или баллоны с монтажной пеной. Надо было спешить. Он отволок последний баллон и вернулся в подсобку, следить за ситуацией. Ольга была здесь и беспокойно водила лучом фонаря по платформе.

— Хорошо, что машину не оставили. В гараже она бы точно сгорела, — произнес Валера.

— А если потечет оттуда, то почти на мешки, — заметила Ольга.

— Я когда-нибудь высплюсь? — в сердцах выругался Валера, понимая, что ему сейчас в который раз за последние три дня снова придется перетаскивать эти мешки, от которых уже нестерпимо болела поясница.

— Хочешь, я тебе помогу? — предложила жена.

— Как? Морально?

— Валер, не сердись, пожалуйста. Смотри, я согнусь, а ты будешь класть мне мешок на спину, — Ольга изобразила позу, в которой собиралась помогать мужу.

— Споткнешься один раз, вот так, в три погибели ходить, и прибьет тебя мешком. Сам справлюсь. Иди, лучше, проверь, как там дела на лестнице.

— Хорошо, сейчас проверю.

Ольга ушла. Валера присел рядом с мешками, обдумывая, куда их переставить. Можно было расставить вдоль стен, а все, что не было пожароопасным, ближе к платформе. Он оценил возможность такой трансформации и понял, что такой тетрис у него не сойдется. Мешков было слишком много.

Забежала Ольга. По ее виду он понял, что новости у нее не очень.

— Валер, там под крышку дымом тянет. Она не сгорит?

— Она железная, только вверх ламинатом отделан. Там жарко?

— Очень. И дышать нечем, кислорода не осталось.

— Да? — Валера почесал затылок. — Есть одна идея, — он вздохнул. — Надо этими мешками перекрыть лестницу. Тогда и тут посвободнее станет.

Поохав, повздыхав, он все равно приступил к перетаскиванию мешков. Валера не спешил. Ольга мониторила ситуацию в подсобке, и пока она не грозила ничем опасным. Пламя наверху будто бы стало стихать, и вероятность того, что оно проникнет вниз, серьезно понизилась. На лестнице, ведущей на кухню наружного домика, дышалось с трудом. Пахло едким дымом горелого пластика, от которого кружилась голова. Валере пришлось несколько раз отдыхать, чтобы отдышаться. И вот, в очередной раз почувствовав себя хроническим задыхающимся астматиком, его озарила идея. Он подошел к кислородному баллону, тщательно проверил чистоту вентиля и отвернул его. Зашипела струя, а дыхание сразу же стало легким и полным, до приятного головокружения. Валера затянул вентиль и продолжил работу с новыми силами, словно после применения допинга.

Он сложил мешки на лестничном пролете в несколько рядов, чтобы изоляция была более серьезной. Щели между ними и стеной заделал монтажной пеной из припасов Захара. Температура в кухне, поднявшаяся после частого открытия двери на лестницу, снова понизилась. Валера после тяжелой работы решил принять душ, но глядя на остатки технической воды, намочил тряпку и протерся ею. Ольге он посоветовал делать точно так же. И предупредил, что пока снаружи пожар, генератор включать не будет, и пока придется пользоваться фонарями или телефонами.

Агата проснулась, нащупала под рукой оставленный матерью еще с вечера фонарик и включила его. Не скрывая удивления, уставилась на девочку, спящую на соседней кровати.

— Мам, а кто это? — спросила она у матери, зашедшей в спальню.

— Маленькая девочка. Папа вчера ее спас, — ответила мать.

— А где ее мама и папа?

— Погибли, во время землетрясения, — Ольга потянула дочь за ручку из спальни. — Идем, пусть она еще поспит.

— А как ее зовут?

— Есения.

— Кааак? — удивилась Агата неизвестному имени.

— Есения. Был поэт такой Сергей Есенин, наверное, кто-то из родителей был его поклонником.

— Мам, а почему дома так плохо пахнет? Дымом, — Агата громко пошмыгала носом.

— Наверху пожар.

— Пожааар? — снова удивилась дочь.

— Да, — Ольга не собиралась придумывать сказки, понимая, что ребенка подобная информация не травмирует. — Наш домик загорелся.

— Почему?

— На улице очень жарко. Очень, очень жарко.

— И гулять нельзя?

— Нет.

— Жалко. Я бы с Есенией погуляла бы по нашему огороду.

— Как-нибудь попозже, когда погода улучшится.

Ольга помогла дочери умыться. Усадила ее за стол в гостиной, освещенной одним фонарем. Мимо пробежал озабоченный отец.

— Что у тебя? — спросила Ольга, заранее ожидая новых неприятностей.

— Ничего, слава богу. Слушаю и проверяю вентиляцию. Жду, когда успокоится пожар, чтобы можно было ототкнуть тряпки и запустить генератор.

— А почему раньше нельзя? — не поняла причину Ольга.

— А потому, что закончится кислород. Мы дышим, а еще и генератор будет его сжигать, задохнемся через полчаса.

— Ты серьезно?

— Нет, у меня сейчас дикое желание смешить вас. Валера жги! Поддай жару! — Попридуривался он. — Агата, как спала? — он только сейчас заметил дочь, скрывающуюся в тени.

— Нормально. Ты что ли девочку спас? — спросила она.

— Я. Будет у тебя подружка, чтобы не скучно было. Мама сказала, как ее зовут?

— Да, как Сергея Есенина.

— Что? А, понял. Я почему-то решил, что ее назвали в честь героини мексиканского фильма. Был такой старый фильм, тоже назывался «Есения».

— Проснется ребенок, спросим, в честь кого ее назвали, — пообещала Ольга. — Оставайся, попей кофе.

— Сейчас, проверю трубу, которая со стороны двора.

Валера прошел в свою спальню. Здесь находилось еще одно отверстие вытягивающей вентиляции. Он ототкнул тряпку и посветил вглубь шахты фонариком. В трубе летали частички пыли или пепла и пахло жжеными тряпками. Приложил ухо. Пожар еще не закончился. Огонь шумел, кирпич и древесина щелкали в нем. Домик хоть и служил прикрытием, но его почему-то стало очень жалко.

В отверстие потянуло дым. Валера заткнул его назад и вернулся к жене и дочери. Ольга налила ему кофе, разогретый на газовой плитке.

— Освоилась? — спросил он про нее.

— Да. Не сразу воткнула баллон, но кое-как смогла.

— Я тут подумал, не надо пока газом пользоваться, хотя бы еще сутки.

— Ты за воздух переживаешь?

— Ну да. Думаю, дышать нам хватит кислорода надолго, а вот если жечь его на открытом пламени, то нет.

— А твой кислород из баллонов дышать не годится? — спросила Ольга.

— Хм, конечно, — Валера почему-то забыл о них, хотя сам недавно воспользовался. — Можно будет потравить из баллона, если почувствуем нехватку.

— Пап, не надо нас травить, мы не тараканы, — Агата покачала головой из стороны в сторону.

— Хорошо, дочь, травить не буду.

Снаружи сильно грохнуло, аж затряслись стены. Ольга испуганно посмотрела на мужа.

— Хотелось бы думать, что это не наша машина.

Валера не успел договорить, как снова раздался грохот, более протяжный и будто бы прямо над головой.

Агата спрыгнула со стула и испуганно уцепилась матери за ноги.

— Мне кажется, что в первый раз была машина, а во второй стены и крыша дома, — предположил Валера.

Ольга глубоко вздохнула и успокаивающе потеребила макушку дочери.

— Жаль, — произнесла она одно слово, повисшее в темноте печальной тишиной.

— Надеюсь, что после этого пожар скоро закончится, — Валера решил оптимизмом разогнать тучу.

— А что толку, если там все равно при такой температуре жить невозможно.

— Этого мы не знаем. И пока проверить никак не сможем. Огонь раскалил нам всё и ждать, когда остынет платформа под слоем горячего угля еще долго. Будем жить надеждой. Слава богу, в прекрасных условиях.

— Тьфу, тьфу, тьфу, — сплюнула Ольга. — Чем похвалился того лишился, — припомнила она поверье.

— Хорошо. Будем превозмогать трудности бытия, несмотря на их отсутствие, — выкрутился он.

— Драсьте, — скромно произнесла из темноты спасенная девочка.

Валера посветил в ее сторону фонарем. Есения прикрыла глаза ручкой. Валера опомнился и убрал свет в сторону. Ольга подошла к ней, присела и самым мягким тоном спросила.

— Привет. Как спалось?

— Хорошо.

— Идем, накормлю тебя завтраком, — она усадила ее за стол.

Девочки переглянулись.

— Это наша дочь, Агата, — представила Ольга. — Агата, это Есения.

— Привет, — поздоровалась Агата.

— Ага, — девочка была немного смущена вниманием и потупилась в стол.

Ольга положила ей в тарелку овсяной каши и налила в стакан сока.

— Ешь, Есения.

Девочка взяла ложку и принялась неуверенно ковыряться ею в тарелке.

— Я пойду, — Валера поднялся из-за стола, — потом позавтракаю.

— Что будешь делать?

— Подсобку проверю.

Жизнь в семье Мирошниковых потекла своим чередом. Спустя сутки отец семейства решился запустить генератор, обрадовав всех нормальным освещением и, конечно же работающим телевизором. Он сам просидел возле него часа два, с невероятным наслаждением смотря мультфильмы. Пока работал генератор, в морозилке подмерзло мороженое, которым угостили детей. Ольга приготовила на электрической плите обед.

Валера с хорошим освещением провел мониторинг состояния дома и остался доволен. Имелись незначительные трещины, но с их запасами стройматериалов это не было проблемой. Генератор создавал микроциркуляцию воздуха, затягивая его из дома и выбрасывая через трубу на улицу. Через щели в дом затягивало горячий уличный воздух, чтобы компенсировать давление. В подсобке этот процесс был самым активным, поэтому в ней было теплее, чем в остальной части дома.

Так же за это время успевали зарядиться все телефоны, используемые в качестве фонарей, а также сами фонари. Есения освоилась быстро. Они играли с Агатой на второй день, как давние подруги.

Единственное, что беспокоило Валеру и Ольгу, это незнание ситуации за стенами их дома. Они не могли проверить, какая там температура, не имели возможности включить радио, чтобы узнать о ситуации в городе. Или не узнать, если там было то же самое. Валера попытался вручную немного опустить платформу, но сверху посыпался раскаленный пепел, и он быстро вернул ее обратно, испугавшись пожара.

Незнание напрягало. Они решили подождать еще три дня, после чего Валера, экипировавшись слоями одежды, как капуста, собрался выбраться наружу. Он представил, как нелепо бы он выглядел, в случае если невероятное пекло имело очень локальный характер и где-нибудь за пять километров от их дома о нем ничего не слышали, и уже давно стояла нормальная летняя температура. Это было все равно лучше, чем выйти в летней синтетической майке, которая тут же расплавилась.

Планам выбраться наружу не суждено было сбыться. Валера проснулся как всегда по будильнику и первым делом отправился на обход. Еще не дойдя до подсобки, он учуял в воздухе непривычную влажность. Открыл дверь, осветил потолок и обомлел. С платформы бежали черные ручьи парящего кипятка.

Первое, о чем подумал Валера, увидев потоки воды, что их дом тушат пожарники. Он даже прислушался к звукам снаружи, чтобы разобрать звук моторов или шум тугих струй воды, выпущенных из брандспойтов. Только ничего, кроме журчания падающих на бетонный пол струй, услышать ему не удалось. И все равно он был уверен, что снаружи орудуют пожарники. Возможно, пекло и в самом деле было локальным, и нашлись силы, которые отправили для ликвидации этих последствий.

Валера уже решил, что снаружи больше не печет и собрался начать разбирать выход наружу через кухню, но немного успокоившись, заметил странность. Вода, падающая с потолка, была слишком горячей, даже при условии, что ей тушили огонь или заливали раскаленный пол и стены. К тому же, через платформу слышимость всегда была неплохой, но сейчас через нее ничего слышно не было. Можно было списать это на упавшую крышу или обрушившиеся на нее стены. Этот аргумент так же повлиял на решение Валеры не опускать платформу, выбрав другой выход.

Прежде, чем уйти, стоило заняться тем, чтобы не дать воде растечься по всему помещению и в первую очередь не дать попасть в яму с генератором. Валера запустил его и включил свет. В подсобке висел пар, густеющий к потолку. На нем уже собирались капли и падали вниз. Валера сунул палец в падающую струю воды и, обжегшись, отдернул. Не похоже это было на тушение пожара, если только в гараже у него случайно не стоял ядерный реактор с расплавившимся топливом.

Ольга, услышав шум заработавшего холодильника и загоревшийся ночник, пришла и недоуменно уставилась на потолок.

— Валер, а это откуда? — спросила она.

— Оттуда, — ответил Валера раздраженно. — Я тут уже минут десять стою и никак не могу понять, откуда вода.

— Может быть, дождь начался?

— Ага, дождь, из кипятка.

— Нет, дождь нормальный, просто пол горячий после пожара.

— Очень сомнительно, чтобы вода оставалась такой горячей спустя полчаса после его начала. Если она так шурует, значит ее там много, и она давно бы уже остудила и пол, и кирпичи. Я думаю, надо подняться наружу и посмотреть.

— А не проще опустить платформу? — спросила Ольга.

— Вода хлынет, если ее там много. А мусор может застопорить, если мы решим ее поднять назад. Это вообще не вариант, — Валера живо представил себе ситуацию, которая могла их ждать, смоделировав ее в воображении.

— Но там столько мешков придется разбирать?

— Я не буду разбирать всё, только одну сторону, до середины, чтобы можно было пролезть, — Валера вздохнул, глядя на расползающуюся по полу лужу. — Когда же она там закончится?

Он был уверен, что вода скоро закончится, будь то дождь, усилия пожарников или неведомая причина, выяснить которую можно, только выбравшись наружу. Темная лужа с сильным запахом гари пока что собиралась у противоположного от ямы с генератором края комнаты. Огородить ее можно было мешками с цементом, поставив на выдавленную на пол монтажную пену.

В который раз за последние дни Валера с ненавистью посмотрел на мешки.

— В любой непонятной ситуации начинай таскать мешки, — пробурчал он в сердцах.

— Я тебе помогу, — с готовностью предложила Ольга.

— Не откажусь. Доставай бутылки с пеной и вот по этой границе выдавливай ее примерно вот такой ширины, — он показал расстояние в две ладони.

Ольга, несмотря на то, что ее муж был прорабом, сама умела пользоваться многими строительными вещами. Она достала баллон из начавшей терять форму от влаги картонной коробки и уверенно приступила к работе. Начертила желтую набухающую полосу, достала второй и продолжила ее.

Валера выбрал стопку, в которой лежали мешки с полимерной шпаклевкой, подумав, что для гидроизоляции это будет лучший вариант из всех имеющихся. Он уложил мешки на влажную пену в один слой. Ольга прошлась поверх него пеной снова, используя ее в качестве скрепляющего раствора. Всего они с Валерой выложили «плотину» в три ряда.

— Оль, иди, приготовь еду, пока работает генератор. Вода, что-то не думает заканчиваться, нам надо успеть, пока она не затопила нам дом, приготовиться к худшему, — Валера уже начал серьезно беспокоиться, поняв, что никаких пожарников наверху нет.

Им просто не было никакого резона так долго тушить сгоревший дом. Других причин, кроме дождя, он не видел, но у него не сходилось в уме, почему так долго сохранялась высокая температура воды. Это загадочное обстоятельство сильно пугало его и заставляло скорее подняться в верхний дом и разубедить себя.

Валера покинул подсобку после Ольги и плотно прикрыл дверь, чтобы пар не проходил в дом. Не хотелось, чтобы он наполнился сыростью и духотой. Агата и Есения стояли в дверях на кухню и ждали, когда их заметит мать.

— Оль, налей им чая, а то они долго будут гипнотизировать твою спину, — Олег полез в гардероб, собираясь надеть на себя толстую брезентовую куртку и штаны.

— Вы уже проснулись? — спохватилась Ольга. — А чего молчите?

— Мам, дома странно пахнет, — вместо ответа, произнесла Агата.

— Ничего страшного, так бывает, когда на улице идет дождь, — соврала Ольга. — Садитесь за стол, я сейчас вас накормлю.

— А папа куда собрался? — Агата как будто чувствовала, что на улице творится что-то недоброе.

— Папа пошел посмотреть на дождик.

— Вонючий дождик, — уточнила Агата.

Есению рассмешила ее реплика, и она повторила за ней.

— Вонючий, — выговорила девочка с чувством.

Валера взял крепкие рукавицы на всякий случай, защитную маску и вышел за дверь. Он сразу почувствовал, что на лестничном пролете очень жарко. Бумажные мешки, прихваченные пеной, рвались под усилием, а их содержимое рассыпалось. Через несколько минут, взмыленный из-за жары Валера походил на приведение. Его лицо покрывал толстый слой штукатурки. Он проделал дыру, в которую смог пролезть. С той стороны тянуло еще более горячим сквозняком и пахло сыростью.

Валера перебрался на другую сторону и поднялся по ступеням вверх. Такого жара, который был несколько дней назад, он больше не ощутил. Вынул руку из рукавицы и дотронулся до железной ручки люка. Отдернул её, потому что она оказалась очень горячей. Возможно, он ошибался насчет того, что стало немного прохладнее.

Валера надел рукавицу и поднял люк. До слуха донесся привычный шум дождя.

— Значит, дождь, — Валера немало удивился этому.

В верхнем доме висел пар, густой и горячий с сильным запахом гари. Легкие сжимал спазм при попытке нормально вдохнуть. Валера не спеша выбрался наружу. От шкафа, который скрывал люк на лестницу, остались только железные колесики и расплавившиеся железные ручки, лежащие в куче мокрого пепла на растрескавшейся плитке пола. Валера направился к окну, встречая по пути только пепел и железные остовы кухонной обстановки.

Крылья носа начали гореть из-за дыхания. Валера оттопырил куртку и прикрыл лицо, создав дополнительный барьер от горячего воздуха. Он подошел к окну. Теперь это была дыра в стене опаленная гарью. По черному жестяному отливу подоконника часто лупили струи дождя. Еще не веря в то, что видели глаза, Валера вынул руку из рукавицы и сунул ее под дождь.

— А-а-а! Блин! — дождь, как бы в это не хотелось верить, хлестал кипятком.

Ладонь сразу же стала красной и теперь чувствительнее реагировала на окружающий жар. Валера решил, что стоит посмотреть на ситуацию в гараже и как-то ее исправить. Он похвалил себя за то, что потолочное перекрытие в верхнем доме он сделал из обычных плит. Это позволило сохранить крышу и защитить от дождя люк на кухне. Над гаражом крыша была сделана на деревянных стропилах и, как говорится, оказалось, ее там не оказалось.

Дверь в гараж была открыта. Валера накинул на голову капюшон и выглянул в дверной проем. В гараже было чуть светлее, чем в доме, пара висело меньше, а света, из-за отсутствия крыши проникало больше. Он ступил в гараж и сразу ощутил через обувь температуру кипятка, покрывающего пол гаража слоем в несколько сантиметров. Вода тут же проникла через все возможные отверстия в обуви.

Валера с воем заскочил назад в дом и готов был скинуть обувь с ног. Если бы не хладнокровная мысль о том, что без нее будет еще хуже, он так бы и поступил. Выходить в таком неподготовленном виде под открытое небо, поливающее землю кипятком, не стоило. Валера спустился назад в дом, впечатленный происходящими снаружи событиями. Ольга сразу прочитала это на его лице, когда он вошел.

— Что там такое? Валер, ты красный, как рак.

— Дай воды скорее, — попросил супруг.

Он скинул с ног обувь. От носок поднимался пар.

— Ого! — изумилась Агата, сидящая за столом перед тарелкой с едой. — Пап, а почему у тебя ноги дымят?

— Потому что дочь, на улице жарко, — Валера отбросил ботинки, все еще хранящие высокую температуру, в сторону.

Ольга подала стакан с водой. Валера жадно выпил до дна.

— Что там? — с нетерпением спросила жена.

— Блин, не знаю, как и сказать, — он вытер мокрое лицо ладонью и ухмыльнулся. — Там идет дождь из кипятка. С небес натурально льет кипяток, там пар вокруг, ни черта не видно. Я хотел зайти в гараж, посмотреть, что там, но вляпался в кипяток на полу, чуть ноги не сжег, — он посмотрел на красные ступни, распарившиеся в ботинках. — Немного сжег. Думаю, шкурка слезет.

Валера подул на них, встал и прошел в подсобку. Пар густел, мешая разглядеть, что в ней происходило, и приглушал работу генератора. Заходить в помещение босиком Валера не решился. Нашел в гардеробе старые кирзовые сапоги, доставшиеся в наследство от отца и надел их. Кожа стоп неприятно контачила с грубым материалом сапог. Валера громко отстучал в них пару танцевальных па, покряхтел и прошел в подсобку. К счастью, воды на полу не оказалось. Вода с платформы текла не так сильно, как час назад, что могло случиться из-за забивания щелей мусором. Очень хотелось надеяться, что проблема устранится сама собой, потому что в голове не созрело ни одного плана, как безопасно избавиться от течи. Любое движение платформы спровоцировало бы затопление помещения. Нужно было набраться терпения и ждать.

Валера вернулся на кухню. Дети уже ушли. Из гостиной раздавался звук работающего телевизора.

— Надо было покупать радио, — посокрушался он. — Не могу поверить, что такая петрушка творится повсеместно. Не может такого быть. Неизвестность хуже всего. Сидим тут под землей и в метре не видим, что происходит. Может, нас уже похоронили давно, а мы тут живем, назло всем и через день, два, если ничего не поменяется, решим, что миру каюк пришел. С радио знали бы уже, как дела у других.

— Валер, живые и ладно. Как подумаю, что другие в муках сгорели заживо, не по себе делается. Если бы не этот дом, ты только представь, нас бы уже не было. Агаты, — Ольга понизила голос, — не было бы. И мы ей ничем бы не помогли. Пока есть еда и вода, будем жить и радоваться.

— Молодец, Оль, — Валера тепло посмотрел на жену. — С тобой и в аду было бы не страшно.

— Так и я о том, — Ольга подошла к мужу, заглянула ему в лицо и потрепала мокрые волосы. — В аду со мной не так уж и плохо, главное, чтобы в нем было такое же убежище.

Валера рассмеялся и поцеловал ее.

— У меня на мгновение мелькнула мысль, а что, если мы действительно в него попали за мои махинации. Для Бога, наверное, нет срока давности за преступления.

— Так, чаю будешь? — Ольга решила, что сейчас совсем не время для самокопания и рефлексии и перевела тему разговора.

— Буду, — согласно кивнул супруг.

Ольга заварила чаю в большой кружке, любимой «бадье» Валеры, из которой он обычно пил соки или колу. Придвинула поближе пустую вазу и высыпала в нее сухой завтрак из кукурузных шариков.

— Зачем ты мне эти кроличьи какахи предлагаешь? У нас дети есть, пусть они их едят. Есть, что посущественнее?

— Вообще-то ты этих каках на год вперед запас, — Ольга открыла кухонный шкаф и показала ряды пестрых мятых коробок с подобной едой.

— Надо же, — удивился Валера. — Я вообще не помню, что их складывал в машину. Как в тумане воспоминания о том случае, — он наморщил лоб, пытаясь вспомнить обстоятельства ограбления магазина подробнее, но не смог. — Я чего-нибудь покалорийнее съел бы. Я что, ничего такого не прихватил?

Ольга полезла в шкаф и вынула откуда-то бисквитный рулет.

— Другое дело, — Валера посмотрел в сторону гостиной, чтобы его чревоугодный грех не увидели дети. — Давай.

Он взял из рук жены рулет, ошкурил его обертку и откусил за раз не меньше, чем на четверть. Прожевал, блаженно закрывая глаза и запил чаем.

— Я с этими напрягами совсем забыл о своем организме. Он уже в шоке от такого длительного голодания, особенно углеводного, — он снова откусил рулет, оставив от него половину.

Не помещающаяся внутри рта еда пыталась вывалиться наружу из уголков рта. Валера отправлял ее обратно тыльной стороной ладони. Ольга смотрела на него и улыбалась. Муж напоминал ей мальчишку, неаккуратного, несерьезного, специально придуривающегося перед ней. Ей это казалось милым.

Валера собрался закинуть в рот оставшийся кусок, но поймал взгляд супруги, рассматривающей его со странной улыбкой на лице.

— Прости, я чуть все не съел, — Валера протянул жене оставшийся кусочек, со следами его зубов на масляной начинке.

Ольга рассмеялась до слез.

— Что? — Валера не понял причины ее смеха. — Сказала бы раньше, я оставил бы больше.

— Ешь, я не хочу, уже позавтракала с девчонками. Просто… ты был такой забавный, как ребенок. Я заметила, ты бываешь таким после стресса. Раньше меня это немного бесило. Мне казалось, что мужик всегда должен быть мужиком, а сейчас это выглядело милым.

Валера подозрительно посмотрел на Ольгу, после чего закинул в рот последний кусок рулета.

— Интересно, если бы я сказал тебе, что иногда меня бесило, когда ты не выглядела, как женщина, а сейчас мне кажется это таким забавным, что бы ты на это ответила?

— Когда это было такое?

— Когда ты купила брючный костюм, в котором была похожа на сантехника или строителя, только каски не хватало, — в памяти Валеры автоматически всплыл случай, когда его жене каким-то гипнотическим обманом навязали купить уродующий ее фигуру костюм. Магию рассеять удалось только ее подруге, сказавшей всю правду о том, как Ольга выглядела в нем. — Я тогда подумал, что у тебя вообще что-то с ориентацией случилось.

— Гад злопамятный, — в шутку произнесла Ольга. — Не напоминай, это удар исподтишка.

— Последний раз. Если бы ты сейчас была в нем, то смотрелась бы очень к месту, как помощник, готовый подержать мой разводной ключ.

— А что, он в этом уже нуждается?

— Кто?

— Ключ.

— Тьфу. Почему ключ?

— Ну, ты на него часто разводишь.

В блиц соревнованиях по остроумию Валера часто проигрывал супруге. У нее от природы ум был острее на интеллектуальные шутки с подтекстом.

— Чай еще остался, — Валера сменил тему и показал кружку, наполненную до половины.

— Кроличьи какахи?

— Нет, их надо поберечь. Они сгодятся для долгого хранения. Ладно, не буду жировать, так допью.

Валера допил чай без ничего. Ему хотелось пойти полежать, но расслабиться он не мог себе позволить. Вода в подсобке продолжала бежать с потолка. Пока что она набиралась внутри «плотины», впитываясь в сухие смеси в мешках, почти не проникая наружу. Но это было ненадолго. Единственное решение, которое Валере приходило на ум и казалось относительно безопасным, требовало от него выхода наружу.

Он вышел из подсобки с озабоченным видом и полез в гардероб искать подходящую одежду для своих планов. В нем, кроме комплекта его сырой спецовки, висели только старые вещи, которые рука не поднялась выбросить. На вид, они совершенно не годились для выхода в открытый мир, раскаленный до температуры кипения воды.

— Что ты ищешь? — спросила Ольга.

— Что надеть на улицу, — коротко ответил Валера, продолжая ворошить многочисленное тряпье.

— Зачем? Там же опасно?

— Ольк, я хочу заткнуть дыру, в которую течет вода, иначе мы останемся без света в лучшем случае, а в худшем, у нас на полу будут лужи кипятка.

— А что ты придумал?

— Мне нужна нормальная защита от стоградусного дождя.

— Типа зонтика?

— Нет. Руки у меня должны быть свободными, чтобы я мог высыпать мешок с гидроизоляцией прямо на платформу.

— Тогда, дождевик? — предложила Ольга.

— Дождевик, — Валера задумался, прокручивая в голове его полезность. — А что у нас есть?

— Да. Мы же из Питера привезли, как память осталось. Забыл что ли?

— Не забыл, просто не думал, что они у нас тут лежат.

— Что, сгодятся? — обрадовалась супруга тому, что предложила дельную идею.

— Сгодятся. Под них надо потолще одеться и тогда уже роли не играет, что на себя напяливать.

Валера, прежде чем нарядиться, принес из подсобки и положил на верхнюю ступеньку лестницы два мешка с гидроизоляционной шпаклевкой. Вернулся и натянул на себя кучу одежды, накрыв ее прозрачным дождевиком. На ноги, поверх обуви, повязал обычные пластиковые пакеты. На руки тоже и растолкал запасные пакеты по карманам. В зубы взял небольшой складной нож, предполагая, что в таких «рукавицах» управляться с инструментом будет невероятно тяжело. Лезвие предварительно вытащил. В таком виде его застал Бонька, с пробуксовкой стартовавший в гостиную и спрятавшийся в ней под столом. На его реакцию выбежали Агата и Есения. Они замерли на входе, разглядывая странно выглядевшего отца.

— Папа, а ты куда? — спросила Агата.

— На улицу, дочь, — Валере пришлось вынуть нож изо рта.

— Там холодно?

— Нет, совсем наоборот, там так тепло, что боюсь обгореть на солнышке.

— А нож зачем?

— По грибы иду. Дождик там грибной.

— Правда?

— Ага, — Валера снова прижал нож зубами.

Он помахал всем и вышел за дверь. Ольга успела ободряюще хлопнуть его по спине и перекрестить. Из темного лестничного прохода дохнуло влажным жаром.

— Девчата, идите, играйте, — отправила она Агату и Есению, чтобы они не видели ее волнение.

Ольга накинула дождевик и прошла в подсобку. Отсюда она надеялась услышать все, что происходило снаружи и, если бы ей показалось, что с мужем случилась проблема, она бы, наплевав на все предостережения, опустила бы платформу.

Валера сразу же покрылся потом, едва оказавшись на «свежем» воздухе. Мешок в двадцать пять килограмм, которых он обычно брал по два, показался ему невыносимо тяжелым, будто впитал влаги в два раза больше своего веса. А дышать горячий воздух особо не давал. Приходилось делать небольшие вдохи, хотя организм просил кислорода. Тело на все усилия реагировало обильным потом.

Дождевик держал дождь из кипятка, став при этом очень мягким и обволакивающим. Валера оставил первый мешок в доме у входа в гараж, чтобы вначале оглядеть место, где находилась платформа. Как он и ожидал там лежал мусор, большое количество золы и остатки оплавившихся кусков профлиста. Валера огляделся и по памяти направился сквозь туман к полкам со всякой всячиной. Наткнулся на них и пошел вдоль. По ним добрался до ворот, где на привычном месте, в самом углу стоял легкий самодельный лом с приваренным к одной стороне топором. Вещь, которая досталась ему со стройки, потому что плохо лежала.

Валера взял его в руки и почувствовал сквозь рукавицы его жар. Другого садового инструмента с деревянными ручками он не встретил. Лом сгодился для того, чтобы безопасно для рук растащить в стороны от платформы куски кровли, которые могли разорвать полиэтилен на рукавицах.

Железо издавало грохот, скребя по бетонному полу. Валера растолкал его по полу гаража и отправился за мешком. Ноги начинало прижигать. В горле запершило, глаза разъедало стекающим с головы потом. Но оставалось потерпеть совсем немного. Валера присел перед мешком, подхватил его, как ребенка и, крякнув, поднялся.

Едва он ступил в гараж, как раздался крик жены, причем очень явственный. Валера в испуге прибавил шаг и чуть не споткнулся через опустившуюся на несколько сантиметров платформу. В нее шуровал кипяток, покрывающий пол гаража. Снизу раздавался непрекращающийся крик супруги. Валера бросил мешок на пол и выплюнул изо рта нож.

— Закрывай! — закричал он, понимая, что супруга теперь обварилась и наверняка не сможет среагировать на его просьбу.

Платформа дрогнула и пошла вверх, чего он не ожидал.

— Валера, ты порядке? — услышал он сквозь шум стекающей воды голос жены.

— В порядке, а ты чего творишь, ду… — он не договорил, потому, что ему стало так жалко Ольгу, что пропало всякое желание ругаться.

Платформа встала на место. Валера, борясь с желанием бросить все, и узнать состояние жены, тем не менее, доделал работу. Высыпал штукатурку на платформу, разогнал ее к краям и притоптал ногами. Возможно не сразу, но спустя какое-то время штукатурка должна была схватиться и заткнуть все щели.

Валера бросился в дом. Забежал в него и чуть не наткнулся на девчонок, стоящих подле ванной комнаты. Из нее доносился плач.

— Ольга, — Валера постучал в дверь. — Ошпарилась?

— Да, — плача, произнесла она.

— Открой, я посмотрю.

Ольга открыла дверь. Девчонки испуганно попыталась заглянуть внутрь, но Валера попросил их не смотреть. Глаза Агаты после этого налились слезами, а подбородок задрожал.

— Агата, все хорошо. Сейчас намажем мамке мазью, и у нее все заживет, — пообещал он.

Ольга поливала себе руки водой из ковша по очереди, набирая ее из таза, и ревела. От кисти до самого локтя они стали красными с белеющими разводьями. Ожог был не слабый.

— Дай гляну.

— Надо поливать, а то жжет.

Валера забрал у жены ковш и стал сам поливать и рассматривать кожу.

— Крем нужен успокаивающий, — решил он.

— От солнечных ожогов подойдет? У меня другого здесь нет, — произнесла супруга, виновато глядя на мужа.

— Я сейчас.

Он отправился в спальню, порыться в аптечке. Крем находился не в ней, а стоял на полке. Валера пробежался по назначению глазами, не увидел противопоказаний и сунул его в карман. Взял так же две таблетки обезболивающего и бегом вернулся к Ольге.

— Это надо выпить, — он сунул ей таблетки и бутылку с водой.

Ольга неуверенно подняла руки красными ладонями вверх.

— Черт, я понял. Открывай рот.

Ольга послушно открыла. Валера положил ей таблетки. Супруга разгрызла их и снова открыла рот. Валера приложил к ее губам бутылку. Ольга сделала несколько глотков.

— Я подумала… мне послышалось… — ее губы растянулись, и она не смогла договорить.

— Ну, как же так, я предупреждал, что это опасно, — Валера поцеловал ее в волосы, ощутив сильный запах гари, исходящий от них. — Зато теперь у тебя будет защита от излишней активности, — он зачерпнул ковшом воды и полил ей на руки.

— Мне послышалось, что ты закричал, — сквозь слезы произнесла Ольга.

— Это были куски крыши, которые я тащил по полу.

— Да?

— Угу.

— Вот я дура, — Ольга тихо заскулила.

— Болит?

— Да. Я так орала, аж горло сорвала.

— Хочешь, я принесу тебе молока?

— Да, пожалуйста.

Валера только сейчас понял, что до сих пор одет в свою тяжелую экипировку и растащил по дому грязные следы. Он разделся, прошел в кухню и налил молока в кружку. Затем подумал, достал еще две кружки, насыпал в них сухой завтрак и залил молоком.

— Девчонки, идите завтракать кроличьими какашками!

Тут же раздался топот ног. В кухню вбежали трое. Первым оказался кот.

— Какие какашки? — переспросила Агата.

— Вон из той пачки.

— Это, папа, кукурузные шарики с шоколадным вкусом, — нравоучительно произнесла дочь.

— Человек, который придал им такую форму, наверняка имел ввиду то же, что и я. Хотел проверить, как далеко можно пойти в своих фантазиях.

Валера оставил детей и прошел в ванную. Помог Ольге выпить молоко, придержав кружку. Убрал ее и вытер жене белые усы.

— Боль проходит? — спросил Валера.

— Да, намного легче, — Ольга прислонилась головой к руке мужа. — Какая я дура, оставила тебя без помощи в такой момент.

— Не переживай, я думаю скоро все заживет. Идем в спальню, я намажу тебе руки.

Ольга покорно согласилась.

Валера аккуратно нанес ей крем поверх пораженной кожи. Ольга всхлипывала и охала, когда ей было больно. Некоторое время спустя ей стало намного легче, когда ошпаренная кожа увлажнилась. Ольга уснула. Стресс и боль отняли у нее все силы.

Валера оставил ее и вышел, чтобы проверить, как ему удалась герметизация платформы. В подсобке было душно. Воды на полу собралось очень много. Та, что залилась во время открытия платформы, попала за пределы «плотины». Были и хорошие новости — с потолка почти не текло. Падали редкие капли и можно было надеяться, что и они скоро прекратятся.

Воду стоило куда-то девать. Выход был только один, выносить ведрами через лестницу на улицу. Долго, мучительно неудобно, но это было лучше, чем затопить подсобку и отказаться от электричества на неопределенный срок. Тепло от нее и влажность уже начали просачиваться во все комнаты дома, чего совсем не хотелось.

Пока Валера собирался заняться откачиванием воды, ему пришла идея получше. Он решил набрать ванну горячей воды, чтобы по достижении ею приемлемой температуры, искупаться. Кипяток, правда, нес в себе большое количество мусора и цементной пыли, которую надо было как-то отделить. Воду, которая была заперта в самодельном резервуаре, можно было осторожно набирать с поверхности, чтобы не замутить.

Валера начал собирать воду с пола. Вначале он пользовался совком, затем стал заметать воду на него веником. Всего он вынес девять ведер грязной воды. Генератор на какое-то время снова оказался в безопасности. В одежде можно было спокойно выходить в верхний дом на непродолжительное время. Горячий пар не успевал обжечь незащищенное лицо. Валера выплескивал грязную воду в окно и возвращался, стараясь скорее закрыть дверь в дом, чтобы не напустить в него жару.

Беспокойный кот внимательно следил за хозяином из темной комнаты, пытаясь своим несовершенным разумом понять причину появления странных запахов. Валера зашел в спальню к жене. Ольга спала. Бонька зашел следом и запрыгнул на кровать. Забрался на ноги к ней и дал понять, что собирается на них выспаться.

— Ладно, я понял, типа ты сам присмотришь, пока я работаю.

Кот широко зевнул и положил голову на вытянутые передние лапы. Валера тихо вышел, почему-то уверовав, что пока кот рядом с женой, она в безопасности. Он заглянул в гостиную на шум. Дети смотрели какие-то фильмы с жесткого диска на телевизоре. Ничего предосудительного, какой-то старый Голливуд с мультяшными монстрами.

В душе появился диссонанс, вызванный событиями последних дней: землетрясение, странное пекло, дождь из кипятка, травма жены, постоянный риск на грани жизни и смерти и тут же два ребенка, смотрящие в телевизор, как ни в чем не бывало. Как будто он одновременно жил в двух параллельных вселенных.

Прежде, чем приступить к вычерпыванию воды из «плотины» Валера выпил холодного растворимого кофе. Посидел, поразмышлял, но в голову ничего умного не лезло. Не было у него никаких данных для осмысленной оценки ситуации. Рассудок проседал под нагрузкой рассчитать развитие дальнейших событий и уходил в защиту, автоматически перекидывая мысль на более понятные и простые размышления.

Внезапно работа превратилась для него в желанное событие, приносящее жизни кратковременный смысл. Валера почувствовал себя бодрым как после укола адреналином или принятия амфетамина. Он играючи расправился с водой в запруде, набрав ванную и вылив все остальное на улицу.

Для него стало настоящим шоком, когда он посмотрел на часы. Работа отняла целых семь часов, пролетевших незаметно. Валера кинулся к генератору, и оказалось, что вовремя. Топливо заканчивалось, а его двигатель уже пару раз сбился с такта, поймав лишний воздух. Он плеснул в него бензина на полчаса работы.

Вернулся в дом и отправился в спальню к жене. Ольга сидела на кровати, держа руки на весу.

— Дергает, и в туалет хочу, аж зубы сводит, — призналась она.

— Как? Совсем или по-маленькому? — Валера уже задумывался над тем, как Ольга сможет владеть руками в таких пикантных ситуациях.

— По-маленькому, — Ольга поднялась с кровати.

Валера кинулся ей помогать.

— Не надо, я что, при смерти? — Ольга вышла из спальни. — Дверь в туалет открой.

— Ага, — он кинулся на опережение.

Открыл дверь и посмотрел на жену, будто не решался о чем-то спросить.

— Ты, трусы-то сама с себя снимешь или наденешь? — спросил он неуверенно.

— Попробую. Если что, не уходи далеко, — попросила супруга.

Ольга не выходила из туалета минут пять. Валера начал беспокоиться.

— У тебя все хорошо?

— В приличном обществе о таких вещах не принято рассказывать, — ответила жена. — Если не считать неприятных ощущений в руках, то их работоспособность больше ничем не ограничена, — Ольга открыла дверь.

Валера осмотрел ее на предмет правильной заправки. Супруга выглядела опрятно.

— Есть хочу и пить хочу, — призналась Ольга.

— Я ничего не готовил. Занимался водой.

— И что там у нас? — с беспокойством в голосе спросила супруга, чувствуя свою вину.

— Нормально. Вода с потолка больше не течет. А ту, что собралась на полу, я вылил на улицу, а чистую собрал в ванной. Сегодня надо девчонок искупать, и самим помыться, пока не остыла.

— А кто их будет мыть? Мне в воде возиться нельзя.

— Сами помоются, а ты рядом постоишь, чтобы не залезли, куда не следует. Нам в семье больше ошпаренных не надо. И еще, я сейчас вырублю генератор. Сегодня и так сожгли много топлива. С завтрашнего дня начнем экономить. Включать свет будем на четыре часа. Тебе надо успеть приготовить еду за это время, детям посмотреть телевизор, а мне управиться по хозяйству. Ах, да, — Валера вспомнил про руки жены, — теперь мне и готовить придется.

— Валерочка, мы просто забинтуем мне руки, и я смогу владеть ими, как прежде. Честно-честно. Ладони почти не задеты. Я запросто могу держать в них нож, — Ольга выставила перед собой руки ладонями вверх. — Смотри, на них нет волдырей.

Ладони и в самом деле выглядели почти здоровыми.

— Ладно, настаивать не буду.

Свет моргнул. Бензин в генераторе снова заканчивался. Валера полез в холодильник и вынул из него пачку с колбасками, которые люди любят брать под пиво.

— Будешь? — спросил он Ольгу.

— Давай две и детям тоже.

Свет моргнул и потух. Пришлось включить фонари, потому что девчонки начали взволнованно голосить из гостиной.

— Идите сюда, — позвала их Ольга. — Папа приготовил ужин.

На ближайшие несколько дней в бункере установился одинаковый распорядок дня. Из-за небольшого времени, когда в доме горел свет, жизнь превратилась в бесконечную ночь, во время которой, от нечего делать, оставалось только дремать.

Валера ходил на осмотры. Иногда кот ходил вместе с ним, но почуяв идущий с улицы жар, в испуге убегал вглубь дома. Дождь лил не переставая. Где-то в небесах, скрытых густым паром, гремели грозы, сотрясая кипящие облака. Ни о каком локальном апокалипсисе не могло идти речи, следовательно, не стоило ждать помощи. Эта мысль заставила Валеру начать рассчитывать имеющиеся у них продукты на количество дней.

Получалось неплохо. Месяца на два хватало. С бензином все обстояло намного хуже. При настоящем потреблении его могло хватить только на две недели. Без него часть жизненно важной инфраструктуры дома не могла работать в принципе. Если отсутствие света еще можно было пережить, то переполненная выгребная яма, из которой фекальный насос перекачивал содержимое в большую яму, могла доставить серьезные неудобства.

К счастью, на четвертые сутки появилось ощущение, что температура снаружи начала падать. Серьезно ослаб дождь и впервые за последние дни Валера не испытал жжения кожи при выходе на улицу. Он выглянул в разбитое окно. Пар редел и позволял видеть дальше пяти метров. Его заинтересовал труп, подстреленного им человека.

Под окном лежал потемневший скелет, будто находился он здесь не один год. На костях виднелись остатки плоти, высохшие, а затем разбухшие под кипятком, и остатки одежды, пережившие испытание пеклом и дождем. Скелет не воспринимался бывшим человеком. Казался просто частью окружающей среды.

Хорошая новость про понижение температуры благотворно повлияла на семью. Ольга уже размечталась, что скоро выйдет наружу и прогуляется по двору. У нее якобы появились слабые признаки начинающейся клаустрофобии и боязнь темноты. Детям тоже до чертиков надоела тьма и отсутствие нормальной подвижности.

Температура действительно снижалась заметно. На следующий день она стала еще прохладнее, а дальность обзора увеличилась до десяти метров, открыв новые детали. Деревьев вишни, растущих вдоль соседского забора, больше не было. Вместо них торчали из земли короткие обгорелые пеньки. Не было и самого забора. Он держался на деревянных столбах, видимо, сгоревших так же, как и деревья.

Хорошую новость Валера и Ольга отметили пивом. Было оно теплым, потому что им решили не занимать холодильник, оставив в нем место для более важных продуктов. Раны на руках жены затягивались и не пугали уже так, как в первые дни. Обожженная кожа слезла, а новую, молодую и чувствительную приходилось держать под повязками, чтобы она не сохла и не лопалась. Ольга спокойно управлялась руками, будто с ними ничего не произошло. Чтобы продемонстрировать мужу лишний раз свою трудоспособность, она сама открывала банки.

— Ой, что-то меня накрыло это теплое пиво, — призналась она, допивая третью банку.

— Меня тоже. С голодухи что ли такой неустойчивый стал? — Валера поднялся, чтобы сходить в туалет и понял, что его штормит, — Оно вообще свежее? Мы не отравились случайно?

Ольга рассмеялась.

— Давно мне не было так беспечно хорошо, пусть даже и под алкоголем.

Они легли спать без сил и мгновенно уснули. Валера провалился в забытье, которое спустя некоторое время превратилось в тревожный кошмар. Он преследовал его, вцепившись щупальцами в сознание и даже начал звать голосом дочери.

— Пап, пап, пап, пап, пап, — твердил он шепотом, разъедающим мозг.

Валера резко сел на кровати. В лицо ему светил фонарь. Сердце у него билось, будто он всю ночь бежал марафонскую дистанцию.

— Пап, — раздался голос дочери из-за круга света. — У меня голова кружится. И у Есении тоже. А вы с мамой громко дышите.

Валера только сейчас заметил, что он дышит глубоко, но надышаться не может. Ольга спала, но во сне тоже дышала тяжко. Ее грудь высоко вздымалась и резко опадала. В голове будто остался алкоголь, думалось тяжело, мысли никак не хотели собраться вместе. Он встал и первым делом, на выработавшихся рефлексах отправился в подсобку.

— Иди в спальню, я сейчас приду, — приказал он Агате.

Дочь подчинилась. Свет ее фонаря заметался по дому, удаляясь в сторону детской спальни. Валера подошел к двери подсобки, послушал шум за ней. Там было тихо. Отворил и собрался сделать шаг внутрь, но первый же вдох вызвал сильное головокружение. Он потянул дверь на себя, не выпуская ручки, а когда она захлопнулась, ноги его подкосились, и он упал без сознания.

Дождь застал Кирилла на открытом пространстве. Старец снял со спины ящик, сел на него, поджав ноги, и накрылся плащом. Дождь часто замолотил по грубой ткани. Он должен был смыть следы, оставленные Кириллом на земле, что в противовес разверзшимся хлябям грело душу. Под монотонный шум дождя хорошо думалось.

Кирилл предполагал, что натура некоторых людей допустит подобный способ пропитания, как людоедство, но не думал, что в такой бесчеловечно — обыденной форме. Они не были похожи на людей, стоящих перед выбором съесть ближнего своего или умереть и это вызывало сильное неприятие, из — за чего Кирилл почувствовал подступающую тошноту. Христианская мораль не давала ему испытывать полную чашу ненависти, но руки непривычно чесались взяться за оружие.

Соседство людоедов с их монастырем было нежелательным и в будущем грозило конфликтом на почве неприятия каннибализма. Какой бы ни была терпимой мораль, но такое уродство не могло лежать в основе восстанавливающегося человечества. Кирилл подумал, каким наивным он был несколько дней назад, решив, что разведение кошек одно из важнейших дел для восстановления живой среды планеты. Впервые за свою долгую жизнь он подумал, что убийство не совсем грех. Тот, кто оценивал человеческую жизнь исключительно, как источник пропитания, никак не мог считаться человеком.

Кирилл оказался на распутье. Переживая за родную общину, живущую в неведении, он готов был отказаться от своей первоначальной цели. Принять это решение однозначно ему мешали мысли о том, что он, не пройдя и тридцати километров, собрал такую информационную базу, что, одолев запланированный путь, превратится в ее кладезь, определяющий дальнейшее развитие монастырской общины. Как оказалось, жила она в полном неведении о происходящем вокруг, в слепой вере общей идеи восстановления мира после катастрофы. А кто-то просто хотел есть.

Кирилл передернул плечами и чуть не свалился с ящика. Идти дальше или вернуться в общину, должен был решить жребий.

— Мальчик — иду, девочка — возвращаюсь, — проговорил он мысль вслух.

Чтобы опыт был более чистым, Кирилл закрыл глаза и наощупь открыл дверь ящика, за которой находились котята. Он уже их всех знал, а потому мог намеренно обмануть себя, выбрав желаемый вариант. А желал он в большей степени возвращения, считая, что получил достаточно приключений на свою старую задницу.

Рука нащупала теплый комочек, который недовольно запищал, оказавшись в руках. Кирилл раскрыл ткань, чтобы свет помог ему разглядеть гендерные отличия кошки.

— Мальчик, — произнес он почти огорченно.

Вернул котенка на место и глубоко вздохнул.

— Значит, такая у меня миссия, — принял он выбор жребия. — Суждено вам, ребята, вырасти вдали от дома.

Кирилл просидел под дождем часа два. Его последние тугие струи лупили по земле, искрясь в лучах солнца. Ткань потяжелела, напитавшись водой. Кирилл кое-как выжал ее и, свернув, уложил поверх ящика. Отступающая стена дождя, за которой он ждал сюрпризы, их не преподнесла. Мир выглядел безлюдным.

Кирилл сконцентрировался на том, чтобы найти путь вернуться на насыпь. В свете последних событий она казалась наиболее безопасной дорогой. По крайней мере, пока можно было считать, что это так. Небольшие лужи, непохожие на ловушки, Кирилл игнорировал, спокойно ступая в них. Обычно те, в которые собиралась грязь, находились в устье природных складок либо оврагов. Смытая дождями почва придавала лужам более черный цвет. Там же, где дно было твердым, лужи оставались полупрозрачными, либо рыжими.

Он шел параллельно железнодорожной насыпи, то приближаясь, то удаляясь на несколько километров. В час получалось пройти не более двух километров. Приходилось петлять, выбирая путь, обходить большие лужи и целые озера, собирающиеся в низинах. К вечеру Кирилл устал так сильно, как не уставал за все предыдущие дни.

Скудное питание, пережитый за день стресс, давали о себе знать. Да и возраст сказывался. Кирилл присматривал место пригодное для привала. Солнце уже касалось холмов на горизонте, так что пора было озаботится устройством ночлега. Живой груз, привыкнув к распорядку дня, громко требовал ужина.

Кирилл перемахнул последнюю возвышенность и замер. Перед ним раскинулась равнина, усеянная блюдцами голубых озер. Он протер глаза, думая, что это оптическая иллюзия, но нет, небесно-голубой цвет таким же и остался. Он направился к ближайшему озеру, предполагая, что вблизи еще все может поменяться.

Он ошибался, озеро в закатном свете солнца стало еще более насыщенно-синим. Кирилл снял ящик и подошел к воде. Зачерпнул в ладонь и долго рассматривал ее необычный цвет. Осторожно слил воду. Голубые нити с рыжими вкраплениями повторили форму прожилок его ладоней.

— Медь? — удивленно произнес Кирилл. — Точно медь, — добавил он увереннее.

Он оглядел местность и увидел синие вены речушек, бегущие с возвышенностей, и будто бы начинающиеся прямо из холмов. К сожалению, севшее солнце не позволило ему понять это точнее, но и того, что он увидел, было достаточно. Знать, что в этих местах существуют залежи медной руды, дорогого стоило.

Кирилл выпустил котят, чтобы накормить и дать побегать. За три дня дороги комочки подросли и держались на ногах намного увереннее. Получив по заветному кубику, некоторые из них проявили агрессию, шипя и ограждая лапами дозволенное расстояние до себя.

— От, зверюги, — Кирилл ласково потрепал котят, получив в ответ недовольное фырчание. — Один я, старый дурак, думал, что теперь все будут любить друг друга, жить трудно, но в согласии.

Он опасливо огляделся, боясь увидеть свет фар рыщущего по его следам квадроцикла. Рассудком понимал, что по незнакомой дороге ночью вряд кто решится на такой самоубийственный эксперимент, только разуму не прикажешь, пережитое за день оставило на психике свой отпечаток. Несуществующий глаз шестого чувства на затылке так и свербел, заставляя оборачиваться и проверять его напрасные позывы.

Кирилл поужинал кубиками, запил их водой и собрался ночевать. Уставшее тело молило об отдыхе. Он собрал котят в ящик, устроил себе ночлег из доски и накрылся влажной тканью. Уснул сразу, но среди ночи просыпался несколько раз, разбуженный, то ли тревожными сновидениями, то ли звуками ночи. Ему с трудом удавалось прийти в себя, оценить ситуацию и понять, что ничего страшного не происходит. Сон после такого пробуждения возвращался с трудом. Неконтролируемые мысли устраивали в голове настоящий кавардак, пугая Кирилла разыгравшимся воображением.

Утро он воспринял, как благословение. Солнце очистило голову от ночных кошмаров, сделало их смешными, придуманными. Местность, в которой он остановился, с рассветом выглядела еще интереснее и экзотичнее. Голубые речки и озера никуда не делись, стали ярче и прозрачнее. Их необычный для серо-коричневого мертвого мира цвет казался выражением протеста, таким же ярким, как и распускающая зелень на склонах расщелин.

Холмы «мироточили» источниками воды необычного цвета. Откуда-то из недр выдавливалась поднимающейся водой порода, богатая на минералы, содержащие медь. Кирилл слышал, что в этой местности существовали древние штольни, в которых тысячелетия назад добывали медь (Каргалинские рудники). Ему пришла любопытная идея о том, что похожая катастрофа могла случаться и прежде, а все залежи природных ископаемых поднимались к поверхности похожим путем.

Кирилл умылся прохладной водой из озера. Постирал в ней верхние штаны, отмыл обувь от налипшей грязи и собрался завтракать. Кошки, услышав, как он полез в ящик, проснулись и начали пищать.

— Сейчас, сейчас, — добродушно пообещал Кирилл. Открыл им дверь и выпустил наружу.

Котята, осмотревшись, сразу же начали играть и веселиться.

— Беззаботные вы, — позавидовал им Кирилл. — Держите пайку.

Прежде, чем дать съедобный кубик, он отсаживал котенка в сторону, чтобы его собратья не отобрали. На несколько минут животные угомонились.

Полоса железнодорожной насыпи проступала в рассеивающемся под солнечными лучами тумане. Насколько хватало глаз, ситуация возле нее выглядела одинаковой. Насыпь рассекала водное пространство, неприступно отделяющее ее от суши. Глупо было идти все время по краю, виляя и накручивая лишние километры вдоль неровной линии воды. Кирилл решил, что начнет этот день с восхождения к холмам, с которых откроется обширный вид. Он должен был повлиять на решение, каким путем идти дальше.

Ему не хотелось терять насыпь из виду, потому что следопыт из него был еще тот. Без явного ориентира Кириллу все холмы и равнины казались похожими друг на друга. Он плохо понимал, где надо держать солнце, чтобы понять, в каком направлении двигаться. Так что железнодорожная насыпь получалась единственным и самым верным ориентиром, который должен был привести его к цели путешествия.

Позавтракав, почти не утолив голод, Кирилл попытался обмануть его, выпив воды больше обычного. Дорога к холмам, на первый взгляд, выглядела безопасной. Овраги, следы селей и реки с голубой водой, хорошо выделялись на фоне светло-коричневой породы. Он собрал все свое движимое и недвижимое имущество в ящик и направился по склону вверх.

Натруженные колени скрипели на каждом шаге. Кирилл старался игнорировать их и сопутствующую скрипу легкую боль, однако в голову лезли предательские мысли о том, что суставы в его возрасте могут воспалиться от таких нагрузок и тогда он просто не сможет идти. Малодушные мысли упрашивали его проигнорировать результаты жребия и повернуть назад. Кириллу нужна была причина, склоняющая чашу весов к тому или иному решению.

Он шел вдоль ручья, бегущего вниз по холму. Грязь по краям его русла окрасилась в голубые оттенки. Кирилл взял ее и растер между пальцами. На ощупь, грязь, как грязь, но запах был непривычным, химическим. Именно он навел Кирилла на мысль, что источники голубой воды бьют из глубины. Люди уже заметили эту зависимость, вода, бьющая из подземных источников, всегда имела сильный неприятный запах и содержала большое количество солей. Вываривая ее, на дне посуды образовывались мелкие кристаллы растворенных солей, имеющие иногда цвета, совсем не похожие на обычную накипь.

Химиков в общине отродясь не было, и что делать с этой разноцветной накипью никто не знал. Воду пробовали пить в малых количествах, как минеральную, думая восстановить потребность организма в минералах, но это нередко заканчивалось побочными эффектами, поносом, неприятным привкусом во рту, который мог держаться целыми сутками, а также другими симптомами отравления. Голубую воду Кирилл пить ни за что бы не стал.

Он поднялся достаточно высоко, чтобы увидеть обширную панораму лежащей перед ним низины. Красивый инопланетный пейзаж, в котором он был пришельцем с дурацкой миссией заселения планеты своими питомцами. Если бы не зеленые пятна тянущейся к солнцу растительности, нередко попадавшейся на глаза, идея с кошками могла показаться Кириллу блажью умалишенного.

Идти в гору оказалось тяжелее, чем он думал. Два «перекура» отняли у него целый час времени. Для таких восхождений организму требовались углеводы, способные быстро перерабатываться в энергию. От мыслей о сладком у Кирилла заурчало в животе. Он, как ребенок, представил себе плитку шоколада в божественном сияющем ореоле, под хоровое церковное пение. Душу бы свою он не продал за нее, но вот пожертвовать мог многим.

— Искусииитель, — растянул он слово, подразумевая под ним дьявола, играющего с его воображением. — Знаешь, каким грехом заманить меня в свои сети. Не дождешься. Не потому, что я не соблазнюсь, а потому, что шоколада больше нет. Нету, спалил ты все к чертовой матери. Прости, конечно, я твою маму не знал, но то, что она воспитала такого беса, это характеризует ее красноречивее всякой характеристики с последнего места работы. Морозить надо было планету, а не запекать. Сейчас бы с продуктами такой проблемы не было бы, хоть обсоблазняй. Знаю, ты меня слышишь, ты всегда прислушиваешься к людям, в отличие от Отца нашего, который в начале эры раздал законы и ждет, что по ним все будут жить. Он в нас верит, а ты веришь в наши слабости. Не пойду я назад, не дождешься. Только вперед к намеченной цели. Я сейчас настолько стар, что понимаю всю цену своих поступков и не хочу стоять перед Ним и бубнить, что не смог, испугался, устал, передумал. Выпрашивать себе еще одну жизнь, обещая в ней все сделать, как надо. Хватит, тело — это всего-навсего временное пристанище для души, потерпит, а я…

— Дед.

Внезапный оклик заставил Кирилла подпрыгнуть. Он завертелся на месте, пытаясь найти того, кто задал этот вопрос. В первые секунды он даже решил, что дьявол снизошел до разговора с ним.

— Дед, ты чего бубнишь?

Кирилл увидел парня, грязного с ног до ушей, сливающегося в одно целое с землей, так, что с трех метров не разглядеть.

— Блин! Твою мать! Господи, — Кирилл без сил опустился на землю. — Кто ты, гаденыш такой?

— Прости, дед, я сам испугался. Я тебя вначале принял за разведчика переволоцких, потом, пригляделся, ты старый, совсем не похож на разведчика, еще и бубнишь, как сумасшедший.

— На кого я был похож?

— Ну, мы так называем банду, которая обосновалась в районе Переволоцка. Им лучше не попадаться. У них техника есть, на которой они по грязи носятся. Увидят кого, ловят и к себе. Еще никто не вернулся. Уж и не знаем, что думать, убили их там или работать заставляют.

— Тебя как зовут? — спросил Кирилл, немного успокоившись.

— Роман.

— Меня Кирилл. Выжил-то как?

— В погребе, как и все. У нас немецкая деревня, погреба там нормальные, некоторые успели и коз с собой спрятать, а кто и поросят прихватил. Правда, съели всех в эту зиму. А ты как выжил?

Кирилл задумался, не зная, открыть первому встречному правду или не стоит.

— Так же, как и ты, под землей.

— А куда топаешь с таким рюкзаком? — Роман внимательно осмотрел ящик за плечами старца.

— В Оренбург. Хочу узнать, как дела в городе. Ты не в курсе, случайно?

— Нет. Наши никто туда не ходят. Я думаю, чем ближе к городу, тем люди злее. Если их там много выжило, а хозяйства никакого нет, что им делать?

— Что?

— Охотиться друг на друга. Я точно туда бы не ходил.

— А я попытаюсь. На обратном пути расскажу тебе, как всё там обстоит на самом деле. Далеко твоя деревня?

— Не скажу, — резко ответил Роман.

— Понимаю, молодец. — Согласился с его позицией Кирилл. — Из растений выращиваете что-нибудь?

— Да, пшеницу, ячмень, рожь, картошку.

— Картошку? — удивился и обрадовался Кирилл, будто ему уже удалось выменять её на что-то из своего.

— Слушай, а еще картошка на посадку есть?

— Наверное, нет. Все, что собирались, высадили, остальное съели. А что?

— Отведи меня к своим, пожалуйста, — Кирилл решил, что обязательно должен встретиться с жителями деревни. — Можешь завязать глаза, чтобы я дорогу не видел.

— Меня накажут, — признался Роман. — У нас это строго запрещено.

— Я шел издалека, и многое видел, думаю, для вашей же безопасности будет лучше выслушать меня.

— Расскажи мне сам, а я передам, — нашел нейтральное решение Роман.

— Я еще хотел обмен сделать. У меня с собой грибной мицелий. Мы разводим грибы, а это почти заменитель мяса.

— Грибы? У нас грибы не растут.

— Завяжи мне глаза и отведи. Ради собственной безопасности нам лучше объединиться, чем прятаться от проблем поодиночке. Вспомни, как пала Русь, разделенная на княжества перед монгольскими полчищами. Держались бы вместе, не было бы такого.

— Вижу, дед, ты мастер убалтывать, — Роман начал поддаваться на уговоры Кирилла.

— Не было бы мне дела до вас, я бы попрощался и пошел дальше, но я знаю, что возвращаясь, могу встретить вместо тебя обглоданные кости.

— Почему обглоданные?

— Вот поэтому, мне и надо поговорить с жителями твоей общины.

— Ладно, уговорил, но глаза я тебе все равно завяжу.

— Вяжи, — согласился Кирилл.

Валера пришел в себя после того, как почувствовал запах нашатыря. Он резко открыл глаза и увидел вращающийся свет фонаря и лицо Ольги. Все плыло перед глазами, как от сильного опьянения. Валера потряс головой. Немного помогло.

— Что происходит? — спросил он и услышал свой голос, будто со стороны, противно высокий, как у глухого, обученного говорить.

— Воздуха не хватает, — почти по слогам ответила жена. — Дышать нечем.

— Почему нечем? — всё тем же мерзким голосом спросил Валера.

— Не знаю. Агату вырвало, а потом и Есению. В воздухе яд какой-то.

Валера пытался собрать всю волю в кулак, чтобы сосредоточиться. Плавающее сознание теряло мысль, которая подсказала бы ответ. Куда пропадает воздух? Или пропадает не воздух, а в него попадает ядовитый газ? Или же выгорает кислород? Кислород! Сознание Валеры наконец-то заякорилось после продуктивной догадки.

— Иди в спальню к детям, я сейчас, — посоветовал он жене.

— Что ты придумал? — спросила Ольга пьяным голосом.

— Иди, увидишь, — Валера нащупал рукой свой фонарь, встал на четвереньки и направился на кухню, где лежали шесть кислородных баллонов, прежде совсем ненужных и мешающихся.

Путь до них субъективно занял очень много времени. Каждое усилие тела вызывало одышку. Голова кружилась, в горле появился привкус крови, как после марафонской дистанции. Валера добрался до кухни. Перевернул ворсистый коврик ворсом к полу и закатил на него баллон. Взялся за угол и потянул в спальню, хваля себя за то, что между комнатами не было ни одного порожка.

Ольга кинулась помогать, когда увидела мужа, тянущего ковер с баллоном в спальню. Тогда и ей стал понятен замысел мужа. Они затянули ковер в спальню. Валера прикрыл за собой дверь.

— Посвети мне, — попросил он жену.

Ольга направила свет фонаря на кран баллона. Валера обтер его своей майкой, внимательно разглядел на предмет загрязнения, протер еще раз и приоткрыл вентиль. Выходящий газ зашипел. Валера снял с себя майку и принялся размахивать ею, словно разгоняя мух. Через несколько секунд Ольга почувствовала, как неприятное состояние опьянения проходит.

— Девчата, вы как? — обратилась она к Агате и Есении.

— Уже лучше, — произнесла слабым голосом Агата.

— А тебе как? — спросила Ольга еще стесняющуюся Есению.

— Лучше, — призналась она робко.

— Мам, а где Боня? — спросила Агата.

— Не знаю. Наверное, где-нибудь в темном углу спит, — предположила Ольга. Её сейчас меньше всего заботила судьба домашнего питомца. — Валер, какие мысли насчет всего этого?

— Очевидно же, кислород выгорает, — ответил Валера.

— Почему? — испугалась супруга.

— Может быть, вулканы сжигают, а может земля раскололась до самой магмы во многих местах. Что для планеты тонкий слой воздуха? Ничего. Я где-то читал, что вещество солнца размером с булавку сжигает кубический километр воздуха.

— То Солнца, а у нас Земля.

— Внутри Земли идут почти те же процессы, что и внутри солнца, какой-то ядерный синтез.

— А что тогда нам делать?

— Дышать, и надеяться, что кислорода в баллонах хватит на время восстановления уровня кислорода.

— А если не хватит?

— Ольк, не стоит так далеко заглядывать. Может быть, моя теория ничего не стоит. Никогда такого же не было, я просто предположил, — Валера встрепенулся. — Черт, я прям, как на стероидах, энергия так и просится наружу.

Валера снова открыл вентиль, выпустил немного газа и разогнал его майкой по комнате. Воздух в спальне превратился в лесной, свежий, дарующий сил. Валера посветил фонарем во все углы спальни.

— Кыс-кыс, кыс-кыс! Боняха, выходи!

Кота не было. Агата спрыгнула с кровати и заглянула под нее. Кота не было и под ней.

— Ой, а Бонечка теперь задохнется, — дочь скривила губы.

— Я сейчас найду его, — пообещал Валера.

Он сделал несколько глубоких вдохов и скрылся за дверью. Ольга ничего не успела ему сказать. Валера обошел весь дом на задержанном дыхании. Кот словно провалился. Его нигде не было. Ни на любимом месте на диване, ни под телевизором, ни в их спальне. Нашелся он на кухне, в бессознательном состоянии. Лежал рядом с миской с водой. Бока его ходили ходуном. Валера взял безвольное тело кота на руки. Расслабившись, он, больше не смог сдерживать дыхание.

Выдохнул и сделал глубокий вдох. Голова сразу же закружилась. Валера побежал в сторону детской спальни, собирая по дороге все дверные косяки, танцующие перед ним в раскачивающемся танце. Он вбежал в спальню и сразу же сел на пол. Ноги его не держали. Через несколько глубоких вдохов он пришел себя.

Ольга подбежала к нему и шлепнула по щекам.

— Я в норме, — Валера хотел поймать ее руку, но в них лежал кот.

— Ой, Бонечка! — обрадовалась Агата.

— Валер, а он живой? — испуганно спросила Ольга.

— Был живой, — Валера испугался, что мог раздавить кота, находясь в пограничном состоянии.

Боня дышал, но не приходил в себя. Он пробыл без кислорода намного дольше людей.

— Девчата, я сейчас буду реанимировать кота, отойдите, — попросил Валера.

Он поднес его к кислородному баллону, положил рядом и на пару секунд открыл вентиль. Взял кота и провел его над местом, где кислород еще не разошелся по комнате. Кот вздрогнул и издал ртом звук, похожий на скрип калитки. Открыл глаза. Зрачки у него бегали, как у пьяного или отходящего после наркоза.

Кота конвульсивно передернуло. Валера едва успел его положить на пол, как того прорвало. Агата и Есения испуганно смотрели на мучения кота.

— Сейчас ему станет легче, — пообещала мать.

Кот проблевался и начал умываться. Ольга нашла старую тряпку и убрала за ним.

— Всех выходили, — подвел итог мучениям Валера. — Реанимационная палата, блин.

В спальне воцарилась тишина. Слышны были только смачные звуки кота, вылизывающего свою шерсть и сопение детей. Валера и Ольга думали о том, что делать в который раз за последние дни стремительно изменившейся ситуации. Проблем, даже на первую вскидку, оказалось достаточно, чтобы впасть в уныние. Генератор теперь включать было нельзя. Он пожирал кислород в большом количестве. Это грозило порчей продуктов питания, находящихся в холодильнике. От отсутствия электричества становилось невозможным включать фекальный насос, что в скором времени могло привести к невозможности пользоваться туалетом.

Валера уже придумал решить эту проблему при помощи обычного ведра, которое можно было выносить на улицу. Невозможность заряжания фонариков грозила полной тьмой. Что делать в темноте целыми сутками он не мог представить. От мыслей об этом ему стало тоскливо, даже тьма в комнате как будто стала гуще.

— А мультики будут? — спросила Агата.

— Пока без мультиков, — строго произнес отец. — Давайте лучше устроим небольшой праздник живота.

Холодильник надо было понемногу освобождать от самых скоропортящихся продуктов: колбасок, сыров, йогуртов и прочей всячины, которую он без разбора вынес из разрушенного «Вагончика».

— Давайте! Давайте! — радостно согласилась Агата.

— Давайте! — робко поддержала ее Есения.

Она до сих пор робела в чужой семье и каждый раз, когда подавала голос, вопрошающе оглядывалась на Агату.

— Сейчас, девчата, один момент, — отец направился к дверям. — Только есть будем то, что я возьму из холодильника не глядя. Не буду надолго открывать дверь, чтобы холод не вышел.

— Валер, осторожнее, не задохнись, — предупредила Ольга.

— Я мигом.

Валера набрал воздуха в легкие, открыл дверь, стремительно выскочил и закрыл ее за собой, громкой хлопнув. Добежал до кухни, освещая дорогу фонарем. Прежде, чем залезть в холодильник, открыл дверь на лестницу, ведущую наверх и прислушался, в надежде по звукам догадаться о том, что происходило снаружи. Как он ни старался напрягать слух, тайна ему не открылась. С улицы не доносилось ни звука.

Легкие начало подводить из-за недостатка кислорода. Валера бросил затею и направился к холодильнику. Открыл его и быстро взял то, что лежало на переднем плане. В основном, все, что было в коробочках. Остальное лежало позади, чтобы не высыпаться при каждом открытии холодильника.

Прижал к груди «добычу» и под начинающееся головокружение побежал в спальню. Он едва успел открыть дверь. Легкие пытались спазмом заставить его вдохнуть, и он вдохнул раньше, чем успел закрыть за собой дверь. Валера бросил перед собой коробочки с едой, согнулся в пояснице и пытался раздышаться.

Дети бросились подбирать «гостинцы».

— Папа, а что это ты принес? — спросила Агата, держа перед собой коробочку, похожую на маленькую коробочку из-под сока.

— У мамы… спроси… — Валере было не до того.

Похоже, в спальне уровень кислорода тоже снизился. Он никак не мог надышаться. Ольга посветила фонарем на коробочку в руках дочери.

— Фетакса, — прочитала она. — Валер, ты принес девчатам сыр.

— Там… еще что-то… есть.

Он открыл вентиль и жадно вдохнул концентрированного кислорода. Удушье мгновенно прошло.

— Нашли? — спросил он.

Девчата залезли под кровать с фонарем и довольно заверещали.

— О, тут йогурт и сок!

— Я же говорил.

Ольга подошла, обняла мужа и поцеловала его в щеку.

— Ты наш герой, рисковал жизнью, ради йогурта.

— Погоди, я буду рисковать гораздо сильнее, когда мне придется ваши горшки на улицу выносить, — ответил Валера.

— Фу, я даже не думала об этом. Нам, что, теперь нельзя ходить на унитаз?

— Пока можно. Где этот сыр, я сам его съем, — Валера посветил фонариком, нашел упаковку и взял ее в руки. — У меня есть идея.

— Какая?

Валера откусил уголок упаковки и залез в нее пальцем, чтобы подковырнуть мягкий сыр. Вытянул небольшой кусочек и отправил его в рот.

— Чтобы не было никаких сомнений в том, что снаружи нет кислорода, а не что-то другое, надо просто проверить, огонь будет поддерживаться или нет.

— И что это нам даст?

— Ну, знание даст, что в воздухе не яд, а просто отсутствие кислорода. Чувствуешь разницу?

— Чувствую, но не до конца, — призналась Ольга.

— Ну, мы не умрем, отравившись ядовитым газом, который проникает в дом через вентиляцию и разные щели. Даже если мы будем дышать кислородом, яд нас все равно доконает, а если его нет, то мы можем спокойно вдыхать кислород из баллонов.

— А-а-а, понятно, — Ольга даже не задумывалась об этом. — А может заткнуть все воздуховоды на всякий случай.

— Наверное, я так и сделаю, — согласился Валера.

Кислород стоило экономить, не давая ему возможность покидать спальню иначе, кроме как через человеческие организмы. В комнате, где собралась семья Мирошниковых и приемный ребенок, тоже имелся воздуховод. Валера предусмотрел их почти в каждой комнате, чтобы в подземном доме было хорошее проветривание, и не образовывалась сырость.

Он пошарил светом по комнате, нашел на полу колготки дочери и под ее недовольный возглас затолкал в окошко вентиляции, предварительно выдернув из него решетку. В углу, где находилась решетка, разницы в составе воздуха не ощущалось, поэтому Валера решил, что тяга идет наружу. Будь наоборот, он бы сразу почувствовал удушье.

— Потом мама найдет другую тряпку, и я верну тебе колготки, — пообещал он дочери.

Валера сделал несколько глубоких вдохов и покинул спальню. Прошел на кухню и достал из кухонного ящика коробок спичек. Попытался поджечь спичку, но она не горела. Фосфор прогорал красным угольком, но древесина не занималась. Тогда он открыл вентиль лежащего на полу баллона и хорошенько дал наполнить кислородом кухню. Валера глубоко вдохнул насыщенный живительным газом воздух. Кажется, он немного перебрал с его концентрацией. У него даже закружилась голова.

Спичечная головка разбросала яркие искры и тут же вспыхнула пламенем. Древесина прогорела мгновенно, без дыма и обожгла пальцы. Валера бросил спичку на пол и затоптал. Теория насчет выгоревшего в атмосфере кислорода получила у него подтверждение. Не сказать, что это принесло ему какое-то облегчение, скорее всего, наоборот, в перспективе это выглядело очень трагично. Так просто в течение дней, недель или месяцев кислород не восстановится. Даже по самым скромным прикидкам на это требовались века. Шести баллонов на этот срок никак не хватало.

Валера задумался над тем, как преподнести семье эту новость. Стоило ли их сразу настраивать на негативный финал, или же дать пожить нормально, явив всю правду, когда выйдет последний «пшик» из последнего баллона. Второй вариант ему нравился больше. Не стоило превращать последние дни жизни в сплошное уныние ожидания смерти.

— Валеээээр? — донесся из спальни голос супруги. — Ты живой?

— Живой! Я тут кислороду добавил, если хочешь, можешь прийти на кухню.

Ольга уже устала сидеть в заточении, хлопнула дверью и скоро появилась из темноты рядом с мужем.

— Ого, у тебя тут легче дышится, — заметила она.

— Я немного перестарался.

— И что ты скажешь? Жить будем? — спросила Ольга и обняла мужа со спины.

— Будем. Спасибо Захару. Прямо Божье провидение какое-то. Он чуял что ли, что может понадобиться? — Валера на самом деле преисполнился благодарности к товарищу.

— А что, если бы не его кислород, мы бы уже того? — Ольге во всей красе явилась картина смерти семьи.

— Конечно. Сейчас бы не здесь общались, а там, — Валера указал пальцем в потолок.

— Ужас, — Ольга крепко сжала мужа и уткнулась ему носом в спину.

Она всхлипнула. Валера почувствовал, как на майке появилось влажное от слез пятно. Он развернулся лицом к жене, обнял ее и поцеловал в висок.

— Всё будет хорошо, Ольк. Выкарабкаемся, потом со смехом вспоминать будем.

— Со смехом? Вряд ли. Ночью, в кошмарном сне. Я на улицу хочу, одним глазком посмотреть на свет Божий. Темнота и стены давят на меня.

— Там нечем дышать и кислородом воздух не наполнишь. Еще и дождь идет горячий.

— А может уже закончился?

Валера понял, как ей хочется побыть снаружи. Она не была там с того дня, как они сюда забрались.

— Ладно, я подумаю, как нам можно это сделать, но пока нам надо законопатить все щели в доме. Я предлагаю на часок включить генератор. Ты займешься зарядкой всего, что можно зарядить, усадишь детей перед телевизором, приготовишь обед, а я заткну все воздуховоды.

— Ты предлагаешь сделать это за один час?

— Да.

— А что готовить?

— Пельмени. И вообще, все, что у нас там замороженного. Вари помногу, чтобы экономить время.

— Хорошо, я поняла. А я уже подумала сварить борщ.

— Ага, самое то в нашей ситуации. Иди к детям и повтыкайте свои фонари и телефоны в розетки. Минут через десять я включу генератор.

Валера сознательно пошел на эту жертву, считая, что лишние несколько часов жизни не сыграют никакой роли. Он даже решил, что, изолировав дом от внешней среды, сможет сэкономить больше кислорода.

Тяжелый баллон давил на ключицу. Валера сделал глубокий вдох и вошел в подсобку. Насколько позволяла ему ситуация, прошмыгнул в дверь, поставил баллон на пол и открыл вентиль. Через несколько секунд Валера сделал первый вдох и закашлялся. Голова закружилась. Кажется, здесь концентрация кислорода была особенно низкой, намного ниже, чем в остальном доме.

Пришлось держать вентиль открытым намного дольше, чем он собирался. Только когда он почувствовал, что дыхание абсолютно свободное, закрыл его. Откинул крышку, закрывающую генератор и снова почувствовал удушье, нагнувшись в яму. Попытался завести генератор, но стартер крутил вхолостую. Двигатель чихал и кашлял, но не схватывал.

До Валеры не сразу дошло, что в яме находится какой-то более тяжелый газ, вытолкнувший из него обычную воздушную смесь. Судя по тому, что он не вызывал у него состояние отравления, он не был ядовитым. Валера снял майку и принялся гонять ее воздух в яме, чтобы он смешался с остальным. Через минуту его усилия дали результат. Генератор чихнул и завелся. В доме загорелся свет.

Валера выпустил еще немного кислорода из баллона и отнес его в гостиную, чтобы наполнить ее живительным газом, перед тем как усадить детей смотреть мультики. Прежде, чем их звать, он опустился на пол и подышал. У пола дыхание было затрудненным. Тяжелый газ, проникая в дом, растекался по самому низу.

— Так, Ольга и дети, слушайте меня внимательно. Не ложитесь на пол, не опускайтесь вниз, потому что там собирается какой-то газ, которым дышать не стоит. Он не ядовитый, но в чистом виде опасен. Где кот? — Валера решил, что дети, несмотря на его запрет, захотят найти кота, который мог уже задохнуться где-нибудь под кроватью.

— Он в спальне, — сообщила Ольга, — спит на кровати.

— Следите, чтобы он не задохнулся, когда слезет, но за ним не лазьте. Поняли меня? — строго спросил он у детей.

Девочки закивали головами.

— Ольга, присматривай, — приказал он супруге, не уверенный в том, что его послушаются.

— Конечно, — пообещала супруга.

Спустя минут двадцать генератор начал сбоить, пришлось снова открывать баллон и гонять воздух, чтобы он скорее смешался с кислородом. Валера конопатил вентиляционные отверстия теплоизолирующим аэрозольным клеем из баллончика, считая, что он намного лучше монтажной пены справится с изоляцией. Свою работу он закончил намного быстрее, чем за час.

— Я могу помочь тебе на кухне, — предложил Валера супруге свою помощь.

— Если только ты будешь есть с той же скоростью, с которой я готовлю, — Ольга кивнула на кастрюлю, в которой лежали вперемешку все продукты, которые она приготовила: пельмени, хинкали, вареники.

— Детей кормила?

— А как же. Сидят, лопают перед телевизором.

— Да, уж, тут за неделю не съесть.

— Придется есть впрок, чтобы не пропало.

Валера съел первый пельмень и понял, как сильно проголодался. Организм, до этого находившийся в стрессовом состоянии не подавал признаков голода, но стоило ему почувствовать еду в желудке, как он пришел в себя и потребовал добавки. Валера торопился, зная, что с минуты на минуту отключится генератор. Пельмени и вареники падали в желудок, как в бездну. Причиной такого аппетита мог послужить и кислород, когда он вдыхал его в концентрированном виде. Кровь, наполненная им сверх нормы, ускоряла химические реакции в организме, разгоняя метаболизм.

Свет заморгал и потух.

— Черт, я не успела немного, — расстроилась Ольга из-за недоварившихся хинкали.

— Накрой крышкой, дойдут.

Дети появились в кухне через минуту, подсвечивая себе дорогу фонариком телефона.

— Девчата, идите за стол. Сегодня надо хорошо поесть, чтобы до завтра хватило.

— Папа, а на улице день или ночь? — спросила Агата.

— Полдень. Кажется, — Валера засомневался. — Дай телефон.

Агата протянула его отцу. Время на экране показывало половину пятого вечера.

— Ого, почти вечер, — он почесал затылок, недоуменно глядя в телефон. — Как неправильно ощущается время под землей.

Ему захотелось подняться наружу и посмотреть, что происходило с миром. Надо было придумать устройство, позволяющее запасти кислород из баллона, чтобы хватило хотя бы на несколько минут. Надо было и Ольгу вывести наружу, чтобы унять ее приступы клаустрофобии.

Валера, наконец, наелся. Откинулся на спинку стула и посмотрел на выпирающий живот.

— У меня такое ощущение, что я так хорошо наелся в последний раз, — он постучал себя по животу.

Из сумрака показался кулак жены, понявшей его слова превратно.

— Я хотел сказать, что больше объедаться не стоит. Лучше придумать способ растянуть продукты.

— На какой срок? — прямо спросила Ольга.

— Ну, на месяц, или на два, — ответил Валера.

— На два-а-а? — судя по интонации, супруга ждала другой ответ. — Валер, ты совсем что ли? На какие два месяца? Здесь продуктов от силы на две недели, если есть один раз в день. И вода тоже на исходе. Ты видел?

— Нет. Я думал, ее еще много. Куда вы ее деваете?

— Как куда? Я сегодня умывалась сама и девчонок умыла. Другой воды-то нет. Нам что, ссанками умываться?

— Блин, Ольга, ну ты даешь, питьевой водой умываться. Походили бы день неумытыми, ничего бы не случилось.

Валера возмущенно поднялся, чуть не опрокинув стул. Теперь надо было выбираться наружу не только из любопытства и профилактики психических расстройств, но и за питьевой водой. Благо, её должно было остаться много после дождя.

— Воду из-под пельменей не выливай, — жестко приказал он супруге.

— А что с ней делать?

— Есть и пить, — он хотел добавить «дура», но сдержался.

— Ладно, — согласилась Ольга. — Прости, ступила.

Валера обрадовался, что не оскорбил жену, иначе конфликт сейчас имел бы продолжение.

— Я поднимусь наружу, наберу воды, посмотрим, для чего она пригодна.

— Я с тобой, — напомнила Ольга о своей просьбе.

— Хорошо. Но ненадолго. Посмотришь и назад.

— Ладно, я согласна.

Прежде, чем подняться, Валера отправил детей в спальню и наполнил ее свежим кислородом. Коту принесли несколько остывших пельменей, которые он съел в мгновение ока. С собой Валера взял ведро и ковш, чтобы черпать воду из луж. Баллон с кислородом отнес на лестницу и немного стравил. Хотел иметь некоторый запас дыхания, буферную зону, чтобы оставалось больше времени для дел на улице и возможность быстро вернуться и сделать вдох в случае какой-нибудь непредвиденной ситуации.

Ольга волновалась перед выходом.

— Спокойнее, в таком состоянии, как у тебя, кислород сжигается намного быстрее.

— Ладно, я постараюсь.

Ручка люка была горячей, но не так сильно, как несколько дней назад. Валера даже не стал одевать перчатку. Прихватил ее рукавом куртки и поднял. По телу прошлась волна влажного тепла из парной. Валера выбрался первым и помог подняться Ольге. Супруга, оказавшись в сгоревшей кухне, совершенно неузнаваемой, да еще и с видом на белую пелену испарений, похожих на обычный туман, застыла, как вкопанная.

За разбитым окном шелестел дождь, стуча по жестяной поверхности подоконника. Валера показал жене на ведро и ковш, и отправился к выходу. Ольга закивала, но не сдвинулась с места, глядя на изменившийся кусок мира испуганно-удивленным взглядом. Валера решил, что Ольга ожидала увидеть немного иное.

Прежде, чем выйти под открытое небо, Валера проверил температуру дождя. Горячий, но не настолько, чтобы обвариться. Он предусмотрел защиту, надев между слоями одежды пакеты. Валера поставил ведро на землю и принялся черпать в него воду из лужи ковшом. При этом он пытался разглядеть всё, что не скрывал горячий туман. Увидеть удалось немногое. Туман не был однородным. В нем происходило заметное движение, меняющее плотность в разных местах. Он струился, перетекал, закручивался, как подкрашенный воздух.

Легкие начало распирать желанием вдохнуть. Валера поспешил вернуться. Ольги на кухне уже не было. Она ждала его на лестнице. Ее щеки были раздуты, а глаза выражали нетерпение. Валера поставил на ступеньку ведро, закрыл за собой люк и направился к дверям. Едва он их приоткрыл, как Ольга вбежала внутрь и громко вдохнула.

— А ты чего на лестнице не дышала? — спросил ее удивленный муж.

— Я хотела, но ничего не получилось. Кислород там почти закончился.

— Так быстро? — Валера предположил, что тяжелый газ просто затек через люк и выдавил весь кислород наружу.

Его это расстроило. Рано или поздно они могли проиграть схватку с природой, имеющей безграничные ресурсы. Гораздо раньше, чем закончится еда или вода. Он не мог не выходить на улицу совсем. Семья нуждалась в воде, следовательно, дверь приходилось бы открывать регулярно, наполняя дом тяжелым газом раз за разом.

— Как тебе там? — спросил Валера супругу.

— Я больше туда не хочу, — призналась она. — Не могу описать словами. Это похоже на могильник.

— Могильник, — повторил он задумчиво. — Так и есть, могильник.

Валера поставил ведро с горячей водой на пол. Взял со стола кружку и зачерпнул в нее воды. Прежде, чем попробовать на вкус, понюхал. Запах был своеобразным, сильным и химическим. Он прикоснулся губами к воде и слегка высунул язык. Вкус воды оказался не таким едким, как запах. Он набрал немного воды в рот, погонял ее и сглотнул.

— Валера, ты чего, она же грязная? — возмутилась Ольга.

— Она стерильная. Не знаю, но пить ее в таком виде не стоит, — Валера прислушался к ощущениям вкусовых рецепторов, на которых застыло послевкусие. — Вкус мерзкий, как будто в ней растворили удобрения. У нас нет никаких растений, чтобы на них проверить пригодность воды?

— У нас есть семена огурцов, помидоров, перца, которые я накупила, но так и не высадила, — Ольга посветила в сторону кухонного гарнитура, выдвинула ящик и вынула из него несколько цветастых пакетиков. — Огородница из меня еще та.

— Это хорошо, но света для них маловато, не взойдут, да и ждать результата придется долго. Короче, с этого момента воду из бутылок используем только для питья. Воду для остальных нужд я буду приносить с улицы.

— Ладно, мы поняли, — виноватым голосом согласилась Ольга.

— А я проведу эксперимент над собой, сделаю полный глоток и посмотрю на реакцию? — Валера выдохнул, как перед рюмкой водки.

— Валера…

Ольга не успела отговорить мужа. Тот отпил из кружки уличной воды и громко выдохнул:

— Если что, можете меня съесть.

— Тьфу, дурак, — Ольга сняла со спинки стула полотенчик и ударила им мужа. — Валера, у тебя ум есть? Что если она на самом деле ядовитая?

— А если нет? Нам что, умереть от жажды теперь? Я здоровый мужик, печень и не такое фильтровала, выдержу. Кто-то должен вырвать свое сердце и освещать им путь остальным.

— Главное, чтобы не свеча у изголовья освещала остальным твой последний путь.

— Ой, кажется, в ногах сила пропадает, — Валера схватился за спинку стула. — Ой, дыхание слабеет.

— Валера! — Ольга кинулась к мужу, но тот рассмеялся, широко разинув рот. — Вот, гад! — Ольга снова стегнула его полотенцем.

— Прости, но я не могу представить себя покойником.

— Не прощу. С таким-то извращенным воображением, как у тебя и не можешь.

Валера успокоился и сел на стул. От смеха слегка закружилась голова. Он снова почувствовал наступающую гипоксию. Кислород на кухне заканчивался.

— Так, мы здорово потратили кислород. Нам надо проводить больше времени всем вместе в детской спальне, экономить его. Предлагаю сделать так, перенести в спальню все необходимое для жизни и не выходить из нее без надобности. А за надобностями ходить в туалет, в который я поставлю еще один баллон. Я или ты будем предварительно травить кислород, чтобы девчонки могли нормально сходить в него.

— Как быть со светом. Мы же ослепнем, как кроты, без него?

— Так, — Валера почесал затылок. — У нас есть аккумулятор в подсобке и диодная лента для подсветки на кухне. Их вместе хватит на очень долгое время. Я предлагаю поберечь свет фонарей для перемещения по дому, а в спальне будем сидеть со светом от аккумулятора. На пару недель хватит, если включать свет на один час в день.

Он услышал, как Ольга цыкнула, но от словесных комментариев воздержалась. Это было практически признание правоты мужа.

— Ладно, я перенесу продукты, а ты занимайся светом, — Ольга подняла кастрюлю с пельменями и направилась к спальне.

Валера подсветил дорогу, пока она не дошла до нее, затем направился в подсобку. Подышал и вошел в нее. Здесь было намного жарче, чем в остальной части дома. Он сразу же покрылся потом. Не теряя времени, приступил к делу. Отрезал провод, идущий к камере, взял аккумулятор и покинул помещение, нутром чувствуя опасность нахождения в нем.

Закрыл за собой дверь, вдохнул и чуть не упал из-за резкого головокружения. Воздух, непригодный для дыхания, успел выйти, пока дверь была открыта. Валера отнес аккумулятор на кухню, потравил еще немного кислорода и вернулся в подсобку. Взял несколько баллонов с монтажной пеной и покинул опасное помещение.

Он запенил все щели двери, особенно от пола. В случае какой-то острой нужды, можно было и расковырять пену, чтобы открыть дверь, но пока что лучше было изолировать его от остальной части дома. Поступить так же с дверью на улицу Валера не мог, ей надо было пользоваться регулярно. Он решил заделать щели герметиком, чтобы наружный люк и дверь прилегали плотнее и меньше пропускали воздух.

Ольга суетилась на кухне.

— Ты чего там шипел? — спросила она.

— Запенил дверь в подсобку, чтобы в дом не шло. Там концентрация плохого газа очень высокая. Боюсь, как бы нам не пришлось со временем подниматься к потолку, чтобы не задохнуться.

— Валер, прекрати пугать меня. У меня и так уже нервы шалят, ты еще тут накаляешь своими предзнаменованиями.

— Лучше так, чем задохнуться во сне, — на кухню зашел кот и сразу запрыгнул на стол, чего никогда не позволял себе раньше. — Вот, даже кот теперь знает, что по полу ходить опасно.

Бонька хрипло мяукнул, будто соглашаясь с Валерой.

— Вы сговорились, мужики, — пошутила Ольга.

— Ты уже всё? — спросил Валера.

— Да. Если вспомню, приду.

— Ладно, иди, мне надо ленту снять с гарнитура.

— Осторожнее, Валер, не поцарапай ничего.

Валера хотел что-то сказать, открыл было рот для этого, но передумал и вздохнул.

— Ладно, я поняла. — Ольга поспешно удалилась.

Под навесными полками Валера смастерил подсветку из диодной ленты. Функционала в ней было немного, зато атмосферы добавляла, и обошлась в копейки. Осторожно, пластиковой лопаткой, он отклеил ее от поверхности шкафов. Состояла лента из двух частей по два с половиной метра каждая. Необходимости в таком количестве света Валера не видел, поэтому для своих нужд взял только одну ленту.

Подсоединил провода к клеммам аккумулятора. Яркий свет ослепил. На кухне стало непривычно светло. Валера решил, что и такое количество света избыточно. Стоило экономить каждый ампер-час, не зная, когда закончится период изоляции. Он рассек ленту пополам. Теперь света было столько, сколько нужно.

Он взял аккумулятор и ленту и направился в спальню. Кота тоже пришлось прихватить, потому что он испуганно заверещал, но спрыгивать со стола побоялся.

Дети возбужденно бегали вокруг него, пока Валера думал, куда пристроить ленту, чтобы свет падал самым эффективным образом. Лучше места, чем светильник на потолке не было. Он закрепил ленту на нем остатками клея. Аккумулятор поставил под ним.

— Не забудьте теперь, не споткнитесь, — предупредил Валера семью.

— А как этим пользоваться? — поинтересовалась Ольга, далекая от принципов работы электричества.

Валера посветил на клемму аккумулятора, возле которой находился скрученный в кольцо конец провода. Второй провод был уже надет на клемму.

— Берешь это колечко и надеваешь на эту штучку, — он произвел озвученную манипуляцию.

В спальне загорелся свет.

— Урааа, — закричала Агата и запрыгала на кровати.

Есения повторила за ней все выкрики и прыжки.

— Я ставлю таймер на час, но это только сегодня вечером. Вообще, я считаю, что свет будем включать утром, чтобы у нас не сбились биологические часы, ну, или по необходимости. Остальное время будем сидеть в темноте. Тушите свои фонарики и телефоны. С этой минуты начинаем жить по строгому графику.

Подул ветер, поднимая волну. Александр выравнивал плот, чтобы он не стал боком к ним. Набегающая волна ударяла в корму и растекалась по доскам. Ветер принес туман, ограничив видимость метров до тридцати.

— Может, остановимся? — тревожно спросил Гурьян. — Ничего не видно, как бы не угодить в неприятность какую-нибудь.

— Так проще держаться на воде. Без движения нас будет сильнее болтать, — Александр не знал этого наверняка, но был уверен, что так и случится.

Пока у плота имелась тяга и правильный вектор движения, он был неподвластен стихии. Без движения плот превратился бы в игрушку для волн.

— Устал? — спросил Александр у напарника. — Давай подменю.

Гурьян безропотно согласился. Прежде, чем взяться за весло, набрал воды через щели досок, умыл покрытое бисеринками пота лицо и намочил волосы.

— Тур де Франс, мать его, — он сел на колени у самого носа плота и выровнял его поперек волны. — Плот надо усовершенствовать, сделать несколько передач. Тяжеловато грести на одной.

Александр был согласен с ним. Крутить педали на плоту оказалось значительно тяжелее, чем на велосипеде. Цепь как будто даже вытянулась под нагрузкой, хотя это могло быть результатом смещения ведущей шестерни или оси колеса. Механизмы требовали усовершенствования надежности и облегчения использования. Плоту не помешал бы руль, который можно было бы поставить на корме. Тогда управлять плотом мог один человек, а второй был бы свободен для любых дел. Например, для отстреливания врагов или приготовления еды.

Вдруг, Гурьян поднял руку вверх, в предупреждающем сигнале.

— Александр, стоп, — выкрикнул он.

Александр остановил колесо и сделал несколько оборотов в обратную сторону.

— Что случилось, Гурьян? — спросил он и привстал, чтобы разглядеть причину беспокойства напарника.

— Волны пошли другие. Я решил, что впереди что-то поменялось. Подумал, что началось мелководье или уже берег скоро.

Для Александра, на первый взгляд, ничего не поменялось. Волны были серьезными и накатывали на плот с прежним усердием. Он решил, что Гурьяну померещилось из-за тумана или внутренних переживаний и страхов. Все-таки ситуация была непростой и неожидаемой для кого угодно. Огромное озеро, появившееся посреди равнины, для таких неподготовленных моряков, как Александр и Гурьян вызывало ощущение собственной незначительности в руках стихии. Оно забавлялось беспомощностью людей и в любой момент с легкостью могло лишить их жизни. Достаточно было подсунуть на пути какую-нибудь ловушку. Судя по густому туману, это оно и собиралось сделать. Гурьян был просто уверен в этом.

Неожиданно плот налетел правой стороной на что-то твердое под водой. Борт вздыбился, скрипя деревом под нагрузкой, изрядно напугав людей. Гурьян упал на спину, потеряв равновесие. Александр удержался в седле, но испытал не меньший шок от внезапного происшествия.

— Я же сказал! — Гурьян сделал несколько мощных гребков, чтобы выровнять плот. — Здесь мель какая-то. Сбавляй ход.

Александр сделал это раньше, чем его попросил напарник. Теперь и ему казалось, что волны вокруг другие. Он увидел барашки на поверхности и даже будто бы выступающие над водой темные силуэты, едва просвечивающие сквозь туман. На мгновение ему показалось, что озеро заловило их в ловушку, из которой живыми не выбраться.

Гурьян смотрел в воду и вместо того, чтобы грести, проверял им дно под плотом. Вид его напряженной деятельности тревожил Александра. По дну плота пугающе заскребло. Он задергался и потерял ход. Александр крутанул колесо, чтобы освободиться. Скребущий звук прошелся по всей длине. Гурьян помог веслом. Плот соскочил с препятствия и снова заскользил по воде.

— Александр, надо остановиться, — Гурьян настаивал на своем. — Разобьем плот и сами потонем.

— Я уже и не кручу педали, ветром гонит, — Александр приподнял вверх обе ноги.

Порыв ветра пригнал высокую волну, перекинув ее через всю палубу плота, и немного рассеял туман перед ним. Из мглы выступил темный треугольный силуэт, похожий на двускатную крышу дома.

— Правь к нему, — попросил Александр Гурьяна.

— Может, не надо, — в глазах напарника застыл суеверный страх.

— Надо. Чего ты как молодой бычок, которого в первый раз из клетки пытаются выгнать? Надо подплыть ближе и убедиться, сто́ит бояться эти миражи или нет.

— Уууф, как скажете, — недовольно согласился Гурьян. — Если что, я вас отговаривал.

Александр крутанул педали. Напарник направил плот к треугольному силуэту. С каждым метром все отчетливее проявлялись очертания крыши. Однозначно, это был дом, затопленный после опускания земли. Смотрелся он в сумраке тумана по-кладбищенски, как склеп, поставленный посреди моря.

Гурьян выставил весло вперед и дал плоту мягко причалить. Крыша дома была покрыта металлическим профлистом под черепицу. Судя по ее сохранности, дом не пострадал от пожара, а судя по тому, что он возвышался над водой, то и землетрясение перенес достойно. Металл крыши покрылся ржавчиной, как и любая деталь из железа испытавшая на себе последствия катастрофы. Горячая вода с большим количеством солей в первые дни пекла буквально разъедала любой металл.

Гурьян стукнул по крыше веслом и проделал в ней большую дыру.

— Сгнила, — заключил он.

— Следовало ожидать.

Александр взял край каната, сплетенного из нескольких джутовых веревок, и прицелился закрепить его за выступающий край стропила.

— А мы что, остаемся? — удивился Гурьян.

— А мы куда-то спешим?

— Нет, но что здесь может быть интересного? Дом же затоплен под самую крышу.

— Для нас это одни плюсы. В дом никто не лазил с момента катастрофы.

— А если завал?

— Гурьян, мы же не на свадьбе в конкурсах тамады участвуем, чтобы совсем без риска. Я сам нырну, а ты подстрахуешь.

— Рисковый Вы человек, Александр, даже безрассудный. Не дай Бог, погибнете, оставите молодую жену вдовой, а ребенка сиротой.

Александр смерил Гурьяна подозрительным взглядом.

— Про ребенка, это ты себя имел ввиду что ли? Останешься один сиротой на плоту?

Гурьян смутился.

— Я же… Фекла сказала, что Аглая… нет, вы не знали? — он покраснел, как рак. — А я подумал, что вы тогда почти признались.

— Чтооо? Ты серьезно? — Александра словно током шарахнуло.

— Простите, я же был уверен, что это никакая не тайна от Вас. Черт, — Гурьян притопнул ногой, аж доски хрустнули.

— Ты осторожнее, я не в обиде на тебя. За что обижаться-то, — Александр растерянно уставился на ржавую поверхность крыши. — Ясно, не хотела говорить, чтобы не передумал. Знаешь, она и в семейных отношениях старается быть администратором, у неё всё по полочкам, никакой спонтанности. Другая бы баба за коленки хватала, не отпускала, а эта решила, что отец ребенка должен рисковать собой во славу городища. Вернется с добычей — герой, нет, что ж, так вышло.

— Александр, не накручивай себя. Я знаю Аглаю давно, она классная и вряд ли не созналась из холодного расчета. Это же бабы мелят меж собой, три дня задержки, всё — беременна. А может это с голодухи задержка.

— Эх, ну ты меня сбил с настроя, — Александр сел на мокрые доски плота. — А я был бы рад стать отцом. Пусть старый будет батя, как дед, но и мне тянуться придется, не раскисать, чтобы его поднять. Забота, семейные дела всякие, Новый Год, дни рождения, подарки.

— Я вам куклу классную выточу из дерева, — пообещал Гурьян.

— Не надо куклу, у меня пацан будет. Или у тебя уже результат УЗИ есть? — усмехнулся Александр.

Гурьян искренне рассмеялся.

— Я просто считаю, что у красивых родителей рождаются девочки.

— Тогда пятьдесят на пятьдесят. Какой уж я красавец.

Александр поднялся и примотал канат к стропилу. Осмотрел крышу внимательнее и что-то решил для себя.

— Это место затопило раньше, чем его сожгло пеклом, — уверенно произнес он.

— Откуда знаете? — Гурьян тоже присмотрелся к крыше дома, но ничего, указывающего на выводы Александра не заметил.

— Смотри на доску. Здесь четкая граница температурного воздействия.

Гурьян присмотрелся. На нижней части стропила видна была полоса, отделяющая темную часть дерева, находящуюся выше, от светлой.

— А если это из-за воды? Просто смыло за целый год весь нагар.

— Возможно, но что-то мне подсказывает, что это не так. Любая пластиковая вещь из дома послужит нам подтверждением или опровержением моей теории. Я готов нырять. — Александр заглянул через борт в непрозрачную воду. — Интересно, с какой стороны в этом доме кухня?

Он осмотрел крышу и увидел дыру, которая могла остаться от печной или каминной трубы. Прокрутил в уме варианты планировки, попытался вычислить на какую сторону выходит фасад и в итоге пришел к выводу, что дом стоит обогнуть.

— Этот дом человек строил сам, видишь, какой капитальный получился, наверняка и к планировке так же отнесся. Камин у него в гостиной, а она соединена с кухней, как сейчас принято. Окна гостиной должны выходить на солнечную сторону, туда, — Александр указал в наиболее яркую часть тумана, — соответственно кухня должна выходить на зады, и еще иметь второй выход на них. Если я прав, то кухня, как основной источник припасов под нами.

Александр остановил плот.

— Мудро, — согласился Гурьян. — А я подумал, что если и магазины затопило сразу, то там вообще Клондайк должен быть. Уж консервы то точно год могут пролежать в воде. А крупы в полиэтиленовых пачках наверняка тоже.

— Я об этом не подумал, — признался Александр. — Как мы его найдем только?

— Этого я не знаю. Надо дождаться, когда развеется туман.

— Хорошо, пока он развеивается, я попробую поэксплуатировать синицу в руках. Я под водой буду считать до ста, а потом подниматься.

— Давайте по очереди, чтобы честно было, и вы потом не рассказывали нашим, как вы добывали, а я трусливо отсиживался на плоту, — предложил Гурьян.

— Совершенно не против, но я бы не стал хвастаться все равно. Это твой выбор, хочешь ныряй, хочешь страхуй.

— По очереди.

— Идет.

Александр скинул с себя одежду, оставшись в старых выцветших трусах, едва державшихся на его тощем заде. Он не стал прыгать наудачу, сел на край плота и осторожно спустился в воду.

— У-у-у-х, — передернул Александр плечами. — Холодненькая.

Он набрал в легкие воздуха и нырнул. Глаза закрывать не стал, надо было увидеть окна и двери, чтобы не терять время на ощупывание руками. Окно с раздавленной рамой ощерившееся осколками стекла показалось сразу. Александр был уверен, что это второй этаж дома, если не третий.

Он нырнул глубже. Вода темнела с каждым метром. На фоне темной воды, показался еще более темный силуэт. Александр подплыл к нему. Им оказался навес над дверью. Его крыша от прикосновения подозрительно зашаталась. Стараясь больше его не задевать, он поднырнул под него. Вот и дверь в дом. Она тоже была стеклянной, и от нее осталась только рама.

Счет подходил к восьмидесяти, но Александр понял, что до ста не выдержит и решил всплывать. Путь до поверхности занял времени гораздо больше, чем он думал. Очутившись над водой, он громко выдохнул и часто задышал.

— Фух, вы меня напугали, — признался Гурьян. — Я досчитал до ста пятидесяти, а вас нет.

— Это… это всё теория относительности… под водой время идет медленнее… я досчитал до восьмидесяти, — пытаясь отдышаться, пошутил Александр. — Правее и вниз дверь открытая. Думаю, на кухню. Не теряя времени можно успеть и прошвырнуться по ней.

— Понял. Насколько правее?

— Метра три возьми, только не наткнись на навес, он шаткий какой-то.

Гурьян скинул с себя одежду, проверил пальцем ноги температуру воды, поморщился и смело прыгнул с плота. Отплыл в сторону на три метра и нырнул. Александр начал отсчет. Он досчитал до ста, напарник не появился. Отсчитал не спеша еще двадцать, Гурьян не показывался. Александр начал беспокоиться и терзаться мыслями о глупости начатого предприятия.

Когда он уже решил нырять, чтобы спасти напарника, над водой показались пузыри и через мгновение голова Гурьяна. Он выдохнул и громко вдохнул.

— Вот… чёрт… чуть не нахлебался.

Он поднял руку вверх, в которой был зажат какой-то предмет.

— Я почти до двухсот досчитал, — упрекнул его Александр.

— Я сбился на сорока и плюнул на это дело, — он протянул предмет Александру. — Улов.

Александр взял его в одну руку, а другой помог Гурьяну взобраться на плот.

— Одевайся, на ветру зябко стоять, — он протянул напарнику одежду.

Тот быстро запрыгнул в свои вещи. Губы у него за две минуты под водой приобрели синюшный оттенок.

— На что похоже? — спросил Гурьян у Александра, рассматривающего выловленный предмет.

— На миксер, — Александр потер пластик, чтобы очистить его от темного налета. На чистом месте проступило название фирмы, сделавшей прибор. — Я был прав, дом затопило до пекла, иначе мы бы не увидели эту надпись, да и вообще пластик деформировался бы, раскрошился или сгорел. А тут даже провод на вид как новый, — он провел пальцами по всей длине, очищая его от налета.

Чистый кабель выглядел без всяких намеков на температурное воздействие.

— Так это что, продукты там могли сохраниться? — обрадовался Гурьян.

— Только в банках. Не думаю, что жильцы этого дома грешили консервированной пищей.

— Я так хочу есть, — признался Гурьян, — что не уплыву отсюда, пока не проверю это.

— Сейчас моя очередь, — напомнил Александр. — Ты в дом заходил через дверь?

— Да. Там все на полу валяется, но я понял, что слева стоял гарнитур, а справа от входа стол. Так что, сразу, как заплывете, берите левее.

— Покойников нет? — на всякий случай поинтересовался Александр.

— Не щупал. Я думаю, что в доме никто не остался. Если в поселок пошла вода, они скорее всего, успели что-нибудь предпринять.

— Надеюсь, — Александр подошел к краю плоту, и уже не опасаясь сюрпризов, нырнул в воду «щучкой».

Это сэкономило ему много времени. Инерции хватило, чтобы доплыть до навеса. Далее он помог себе руками и осторожно заплыл в дом. Тьма в нем казалась кромешной. Александр взял левее, нащупывая руками пространство перед собой. На полу валялся хлам, упавший со стен. Он быстро перебирал его, стараясь сразу определить, что находится под руками. На ощупь, больше всего было битой посуды.

Александр взял чуть правее, предположив, что припасы могли находиться в другой стороне кухонной мебели. Точно, руки наткнулись на коробочки и баночки, валяющиеся по полу, вперемешку с предметами, которые трудно было определить. Александр проплыл вперед, к стене, чтобы проверить шкафы, стоявшие на полу. Припасы круп, сахара и соли хозяева не стали бы хранить в навесных шкафах из-за большого веса. Обычно люди держали там небольшое количество, пересыпанное в красивые банки для быстрого доступа и эстетического удовольствия.

Оказалось, что завал из упавших верхних шкафов мешает пробраться к ним. Нехватка воздуха поджимала. Александр сделал рывок, растолкав завал, и направился к светлеющему в темноте прямоугольнику дверного проема. Он еле выдержал до поверхности. Всплыл и долго дышал под вопросительным взглядом Гурьяна.

— Сейчас… отдышусь.

Александр взобрался на плот. Он не чувствовал ни холода, ни частого сердцебиения, ничего, кроме недостатка кислорода в крови. Голова кружилась, а легкая гипоксия создала ощущения опьянения и некоторой отстраненности от мира. Отдышавшись, он рассказал о своих действиях в доме и посоветовал Гурьяну добраться до шкафов. Тот с готовностью, и даже невероятным желанием, прыгнул в воду. Осознание того факта, что в пяти метрах лежит еда, которую надо всего лишь достать, придавало сил.

Александр накинул на себя одежду. На ветру мокрое тело быстро озябло. Волны стучали в дом. Ветер свистел в дырах. Туман начал рассеиваться. Теплый круг солнца проступил сквозь белую дымку. Силуэты, похожие на остатки домов проступали со всех сторон.

Гурьян вынырнул из воды с победным кличем. В руках у него была зажата банка, отсвечивающая желтым металлом. Покрасневшие глаза напарника сияли восторгом.

— Там еще есть! Надо с сумкой нырять, чтобы не по одной банке вытаскивать.

Александр с благоговением взял её в руки, забыв помочь Гурьяну взобраться на плот. Частичка прежнего мира, ностальгия и спасение в одном предмете.

— Что это? — Гурьян поднялся на плот и осмотрел банку.

Надписей на ней не осталось. Александр потряс ею перед ухом.

— Не рыба и не тушенка. Кукуруза, горошек или фасоль, — предположил он. — На фрукты тоже не похоже.

— Я бы за тушенку душу продал, — Гурьян немного расстроился. — Откроем?

— Не, рано. Я сейчас если поем, то меня в сон начнет клонить, — Александр полез в ящик с припасами и вынул из него пустую походную котомку с фирменным вензелем «Зарянка». — Подниму еще, тогда и отпразднуем.

— Много не берите, а то не даст подняться, — предупредил Гурьян.

— Понял, не дурак, — Александр повесил котомку через шею, как почтовую сумку и нырнул.

Дорогу до цели преодолел на автомате. Заплыл в дверь и сразу же направился в темный угол. Нащупал столешницу и по ней добрался до открытого шкафа. Пошарил рукой и нащупал банки, штук пять или шесть. Оттопырил котомку и закинул их в нее. Медлить, чтобы проверить соседние шкафы он не стал, боясь, что ноша помешает ему всплыть. И оказался прав. Путь до поверхности дался ему с трудом.

Он видел темный прямоугольник плота над собой, который никак не хотел приближаться. Организм находился на грани самопроизвольного вдоха, когда наконец-то удалось всплыть. Гурьян схватил Александра за руку и вытянул на плот.

— Я так и знал, Сергеич, что вы не удержитесь и возьмете всё, что есть, — укорил он его.

— Не думал… что пять банок… будут так тянуть, — Александр лежал на спине и часто дышал.

— Шесть. Вы взяли шесть банок. Около двух килограмм, и еще котомка в воде потяжелела. Все вместе, как ружьишко весит. А бывали случаи… в кино видел.

— Это все жадность, — Александр сел. — Всего и сразу. Проверил?

— Во всех как будто одно и тоже, — Гурьян потряс по очереди каждой банкой. — Горошек, — уверенно заключил он.

— Там, в других шкафчиках могут быть и другие продукты. Надо будет проверить.

— Может, перекусим? — Гурьян умолял взглядом.

— Давай. Только остальные банки не тронем, отвезем в Зарянку.

— Конечно, Александр, даже и думать забуду, чтобы покуситься на такое добро.

— Лады. Открывай, только осторожно, сок не пролей.

— Что-что, а руками я владею хорошо, — Гурьян выбрал из всех банок самую неказистую на вид, мятую и подпорченную окислами. — Посуда нужна, сок слить.

Александр подал ему деревянную кружку из инвентарного ящика. Гурьян приставил нож к торцу банки и коротким ударом ладони вогнал его на сантиметр в железо. Провернул, чтобы получилось отверстие, и сделал еще одну такую же дырочку с противоположной стороны этого же торца. Затем слил мутную желтоватую жидкость в кружку.

— По глотку, — протянул он кружку Александру.

Тот взял ее в руки и принюхался. Желудок предательски заурчал. Жидкость не пахла ничем подозрительным. Александр попробовал ее на вкус. Это был маринад для кукурузы, сладковатый и с явным запахом консервированного злака. Он сделал глоток и зажмурил глаза.

— Что, прокис? — испугался Гурьян.

— Ни грамма, как вчера сделанный, — Александр протянул кружку, нетерпеливо ерзающему Гурьяну.

Тот сразу сделал глоток, доверившись авторитетному мнению бывшего начальника. Задержал маринад во рту, погонял его и сглотнул.

— Вкус прошлого, — заключил он.

— Которого не вернуть, — добавил Александр. — Понравилось?

— Чего спрашивать, конечно, понравилось. Это вам не червей дождевых трескать.

— Это точно, с червями не сравнить.

Гурьян снова отдал кружку Александру. Он взял ее и сделал глоток.

— Допивай, — протянул назад.

Гурьян выпил одним махом, после чего вскрыл банку. Чуть больше половины ее объема занимали золотые зерна кукурузы, мягкие, ароматные и невообразимо вкусные. Мужчины достали ложки и в полной тишине приступили к трапезе. Меньше, чем через минуту они застучали ложками по дну банки. Еда из прошлого закончилась слишком быстро.

— Умели же раньше делать, — Гурьян утер губы рукавом.

— И мы научимся постепенно, — Александр откинулся на инвентарный ящик и понял, как сильно устал, и как ему не хочется шевелиться. — Лет через десять тоже будем консервировать какие-нибудь растения на зиму или для… салатов.

Он зевнул и сонно заморгал. Гурьян выглядел таким же уставшим, едва сдерживающим позывы занять горизонтальное положение.

— Надо сделать перекур перед второй частью погружений, — предложил он.

— Полностью поддерживаю, — Александр сложил руки на животе и закрыл глаза.

Под ритмичный стук воды, гипнотически действующий на сознание, он уснул, как младенец.

Проснулись они почти одновременно. Вечерело. Туман рассеялся полностью, открыв взору невероятную картину. Над поверхностью воды возвышались развалины, а иногда и целые здания, нагнувшиеся фонарные и электрические столбы, вышка сотовой связи и самое удивительное, большое количество сохранившихся деревьев, погибших, но не сгоревших. И все это правильными рядами, улицами и перекрестками. В лучах закатного солнца погибший поселок выглядел фантастически, как на картине художника, пишущего апокалиптические сюжеты в реалистичной манере.

Александр понял, что пока отсюда никуда плыть не стоит. Место могло оказаться самой настоящей кормушкой для Зарянки. Удивительно, что люди из плавучего домика ничего не сказали об этом затопленном поселке. Александр посмотрел на банку, их подарок, и ему вдруг стало ясно, что она, скорее всего, была добыта здесь. Возник вопрос, а почему они не находились у самого поселка, занимаясь чисткой домов, как своей работой. Трудно представить в современных условиях, чтобы кто-то решил, что добытой еды будет достаточно.

Гурьян зашевелился и открыл глаза.

— Ух, ты! — вылетел у него возглас удивления и восхищения. — Да здесь целый затопленный город.

— Ну, для города маловат, поселок какой-то или большая деревня. Карту бы, понять, где мы есть.

В изменившемся мире существовала целая проблема с ориентацией.

— Не поможет, — решил Гурьян. — Надо свои рисовать.

— Я понятия не имею, как это делается, — признался Александр. — На уровне ребенка из детского сада, тут озеро, тут речка, дорога. Надо учиться этому с нуля, включать логику и пробовать.

— Я придумал, как это можно сделать, — довольным тоном произнес Гурьян.

— И как?

— Надо будет рядом с Зарянкой нарисовать прямо на земле большую выдуманную карту с горами, реками, озерами и представить себя на ней маленькими путешественниками.

— А зачем?

— Смотрите, вы будете глядеть на это дело сверху, чего нам не хватает сейчас. Мы же не видим размеров озера и не представляем себе очертания его береговой линии. Если бы мы поднялись в воздух, то увидели бы и поняли, что нам надо, чтобы перенести его на карту в точности.

— Это, наверное, хорошая идея, Гурьян. Надо будет ею, как следует заняться по возвращении. — Александр присел на край плота и пощупал руками воду. — У нас есть еще время понырять.

Гурьян зябко передернул плечами.

— Холодновато как-то.

— Вот, ты сыт и желание добывать еду у тебя сразу пропало, — укорил его Александр.

— Если надо, я готов, — оправдался напарник. — Но если не надо, то можно и до завтра потерпеть. Давайте лучше объедем поселок, может, найдем что-то более стоящее, магазин, например.

Предложение Гурьяна имело больший смысл. Александр благоразумно согласился с ним. Ветер под вечер стих, и на огромном озере установился штиль. Не будь появление водоема вызвано катастрофой, можно было бы считать его чудом природы. Свербящая мысль в голове, напоминающая о тысячах покойников, вызванных его появлением, настойчиво мешала наслаждаться видами.

Уместно предположив, что самой плодотворной на поиски должна стать главная улица поселка, обозначенная фонарными столбами, решили направить плот вдоль нее. Потемневшие «ковши» уличных фонарей уныло нависали над водой. В некоторых еще остались целыми на вид большие белые газоразрядные лампы. Гурьян направил плот к ближайшему столбу, наклонившемуся к самой воде, и со скрипом выкрутил из него лампу.

— Целая как будто, — осмотрел он ее.

— А что с ней делать? — спросил Александр, не представляя практической ценности находки. — В музей?

— Не знаю, не придумал еще, но я возьму, может, ночник сделаю, — Гурьян бережно уложил лампу в ящик. — Не всё же добыча, что можно съесть.

— Это верно, — согласился Александр.

Домов на этой улице, возвышающихся над водой, было мало. У мужчин сложилось мнение, что казенная застройка в центре города выдержала удар стихии гораздо хуже, чем частная, что уменьшало шансы найти хорошо сохранившийся магазин. Идея отыскать его разжигала воображение, рисующее возвращение в родную Зарянку на плоту набитом съестными припасами, в сполохах фейерверков и под звуки духового оркестра.

— Если бы я был сельским предпринимателем, где бы я поставил свой магазин? — Александр задал себе вопрос вслух.

— Тут вариантов много. Всяко, где народа больше бывает, где-нибудь поближе к базару, — решил Гурьян. — У моих деда с бабкой в районе было так. Вся торговая жизнь шла от базара к периферии.

— Ты говоришь про базар, который как торговая площадь, с лотками и рядами машин?