В этом мире я оказалась пару лет назад. То, что это совсем другой мир, поняла сразу. В своём прошлом мире я уже год сидела дома, не выходя дальше собственного двора. Всё из-за серьёзного перелома ноги, который плохо заживал — далеко на костылях не упрыгаешь. К тому же я часто болела. Да и реки поблизости у меня не было, а здесь я очнулась в воде.

Сначала испугалась, но быстро взяла себя в руки и доплыла к берегу. На мне было простое деревенское платье, обуви не было. Сев на берегу, я словно окунулась в память своей предшественницы. Девчонка не собиралась топиться — она пришла к реке постирать бельё. Одна из сорочек ускользнула, и, пытаясь её достать, она оступилась, упала и вдохнула воду. Умерла глупо, случайно…

Как я умерла в прошлой жизни — не знаю. День был обычный, только нога сильно болела. Помню, как легла спать, а очнулась уже здесь — в реке.

В этом мире у девушки, которую, к слову, тоже звали Анна, был приёмный отец. Её подбросили ему младенцем. Недавно у неё появилась приёмная мать — отец только недавно женился. Мать с отцом не обижали её, хоть и «мать» была скорее формальной. Анна была уже подростком, ей исполнилось шестнадцать — возраст, когда уже можно было свататься. Но никто не спешил, что расстраивало женщину. Хотя Аня, а теперь уже я в её теле, много работала по хозяйству и даже приносила семье доход: собирала лечебные травы и делала сборы для селян. Люди ценили её работу и приходили именно к ней.

А в восемнадцать лет на меня напал соседский парень. Раньше родители думали, что он всё-таки решится посвататься. Но Сергей не хотел серьёзных отношений — он хотел только затащить меня на сеновал. В итоге он взял меня силой прямо за родительским домом. На мой крик никто не пришёл. А на следующий день, по его навету, за мной явилось полсела — вытащили за косы в центр деревни. Сергей обвинил меня в блуде: мол, я его соблазнила и отказалась выходить замуж. Это было ужасно — больно и обидно от такого нелепого обвинения.

Односельчане решили меня проучить — выпороть розгами. Выбрали момент, когда отца не было в селе. Иначе он бы не дал совершиться этому бесчинству и сам бы избил Сергея за то, что тот со мной сделал. Мне не давали подняться с земли — били кто палкой, кто кнутом.

— Прекратить немедленно! — раздался гневный окрик. — Разойдись!

Послышался топот — кто-то приехал верхом.

— Что вы творите, ироды?! — грозно спросил молодой барон.

— Потаскуху воспитываем, — сказала одна из женщин. — Чтобы мужчин наших больше не соблазняла. Хвостом перед ними крутит!

Она замахнулась, чтобы снова ударить меня, но люди барона перехватили её и грубо толкнули — тётка упала на землю.

— Кто тебе дал право рот свой поганый открывать?! — рыкнул барон.

Он спешился, рывком поднял меня с земли. На его груди, на толстой золотой цепи, висел камень.

— Отвечай, дева. Правду они про тебя говорят? Соблазняла чужих мужей?

— Нет, господин, — хрипло ответила я. — Это он… силой меня вчера взял.

— Врёт эта шлюха! — тут же отозвался Сергей. — Сама хвостом передо мной крутила, себя с выгодных сторон показывала!

— Это неправда, господин, — сказала я сквозь слёзы.

— Я вижу, что ты не врёшь. А вот ты — соврал. Значит, это ты изнасиловал деву?

— Не было такого! — взвизгнул парень.

Люди барона не дали ему убежать. Камень на груди барона налился красным.

— А вот мой артефакт говорит, что ты врёшь. А дева говорит правду. Выпороть его — сто плетей. Тем, кто руку на деву поднял — тоже по сто. Выполнять!

Люди барона стали ловить сбежавших селян и привязывать их к столбам. Староста попытался заступиться.

— Господин, помилуйте их! Девка сама виновата!

— В чём? В том, что её один идиот силой взял? Может, и тебя выпороть — за то, что допустил такое?

Староста мигом заткнулся.

— Но ей тут житья уже не будет…

Барон посмотрел на меня, хмыкнул, достал из-за пазухи свёрток и протянул мне.

— Разверни и капни своей крови на камень.

Я молча сделала, как просили. Камень в оправе был синий — и когда я капнула кровь, он засветился синим светом.

— Нашёл. Быстрее, чем думал. Показывай, где твой дом. Пора тебе вернуться к родным родителям.

— Если будет ваша милость… Скажите, кто её родители? — заискивающе спросил староста, явно не боясь ничего.

— Её родители — те, кто может приказать стереть эту деревню с лица земли. Не советую говорить о девушке плохо.

Я привела его к дому приёмного отца и матери. Мать была дома, нянчила младенца. У них с отцом он только недавно родился. Но что-то подсказывало — не от отца он.

— Хм, отпустили тебя, — сказала она, не оборачиваясь.

Когда обернулась, удивилась, увидев рядом со мной барона.

— Господин… — тихо произнесла она и поклонилась.

— Собирай свои вещи, — сказал он мне.

Я не успела достать платья из сундука, как влетел приёмный отец.

— Дочка! Барон… — прогудел он в бороду.

— Ты знал, что она тебе чужая?

— Как не знать? Её же младенцем мне подкинули. Такая крошка была… Воспитывал как мог, всё лучшее ей отдавал. Вот теперь сынок родился…

Камень на груди барона засветился красным.

— Врёшь.

— Почему, господин? Марыська — моя жена. Только неделю назад сына родила…

До этого момента камень светился белым. Отец это заметил. И Марыся — не дура — тоже поняла.

— Марыся, — строго начал отец. — Ты мне изменяла?

— Да, — не стала она отпираться.

— Чей это сын? — мрачно спросил он.

— Петра. У тебя, скорее всего, детей быть не может. С ним я была один раз — и сразу понесла. А с тобой два года жила — и ничего!

— Вот и иди к Петру, — сказал отец. — Он уже вдовец. С сегодняшнего дня. Его баба как раз ноги откинула — на позорном столбе.

Марыся упала ему в ноги.

— Не прогоняй, умоляю…

— Ладно. Сам с ним поговорю.

— Собирайся, — напомнил мне барон.

Я достала два новых платья, три смены белья, гребень, ленты. Отец достал мои поношенные платья, отрезы ткани, корзинку и холщовую сумку. В неё я сложила всё своё. Обувь была одна — на мне. Отец отдал мой ножик, которым я травы срезала, и пустые сумочки — заготовки под сборы. Ещё — несколько моих любимых травяных смесей.

— Я готова, — сказала я барону.

— Иди за мной.

Идя за мужчиной, я задумалась: все его величают бароном, но он — сын графа, второй сын. Видимо, поэтому титул у него ниже, чем у старшего брата. К замку пришлось ехать на одном коне с одним из его воинов. Меня усадили боком перед мужчиной. Тело болело после побоев, но я решила молчать и никак не показывать, что мне больно.

Ехать, на удивление, было недолго — всего пару часов быстрой езды. Правда, за это время я отбила себе попу, а тело затекло от неудобной позы. С коня меня осторожно сняли, и барон приказал идти за ним. Я едва поспевала — он даже не оборачивался, чтобы проверить, иду ли я.

Из-за этого я не успела рассмотреть замок. Знала только по слухам, что барон живёт здесь сам, а его родители бывают редко, предпочитая столичный особняк.

— Это будут твои покои, — сказал барон, когда я зашла следом за ним в шикарную комнату. — Сейчас вызову управляющую, она пришлёт тебе личную служанку. Она всё объяснит и поможет привести себя в порядок. Портной будет завтра, как и учитель этикета. Неправильно будет вести тебя к князю неподготовленной.

— Князю? — спросила я тихо, шокированно.

— Всё завтра объясню.

Служанкой оказалась приветливая девчонка моего возраста по имени Мая. Она показала, где находится ванная комната. Ванная была роскошной даже по меркам моего прошлого мира — большая каменная чаша, канализация, завязанная на магию и артефакты. Мне показали, как включать и регулировать воду. Я смогла выкупаться и хорошо отмыться. Мая забрала мои вещи в стирку, помогла привести руки в порядок — теперь по ним сразу и не скажешь, что я тяжело работала. Хотя они ещё не были достаточно нежными — не все мозоли можно убрать за один вечер. Думаю, за месяц мои руки будут неотличимы от рук изнеженной девушки. От Майи я узнала, что барона зовут Рихард.

На следующий день я проснулась рано, как привыкла. Сама умылась, оделась в чистое платье и села ждать. Не думала, что мне уместно выходить из своих покоев и гулять по замку — заблужусь моментально. Зато на свежую голову смогла оценить роскошь комнат, что мне выделили.

В комнатах были шелковые обои с искусной вышивкой в цветочных мотивах. Обои — зелёные, как сочная молодая трава, а вышивка — на тон темнее. Комнат было две: спальня и гостиная. Мебели — минимум, но вся она массивная, из дерева, с красивой резьбой. Над большой кроватью — балдахин, а на окнах — тяжёлые шторы тёмно-коричневого цвета, словно кора дерева.

— Доброе утро, — в комнату вошла красиво одетая женщина.

Я сразу поднялась и слегка поклонилась.

— Доброе утро, госпожа.

— Я Лаида. Буду учить тебя этикету. Обращайся ко мне мадам Лаида, не госпожа. Господин барон сказал, кто твои кровные родители и почему ты здесь?

— Нет, мадам Лаида.

— Твои родители — князь и княгиня. Как ты оказалась там, где оказалась, мне неизвестно. Если будет нужно — тебе расскажут. Моя задача — в кратчайшие сроки сделать из тебя леди. Твоё происхождение не позволяет тебе кланяться тем, кто ниже тебя по статусу. Например, мне. Поняла?

— Да.

— Я научу тебя ходить, делать правильные жесты, обращаться с приборами. Начнём с походки.

Это оказалось интересно. Я впитывала новое, как губка, и, на удивление, мадам Лаида меня хвалила — говорила, что я схватываю на лету. Не знаю, почему не было завтрака, но обед накрыли в моей гостиной на двоих. Количество приборов меня откровенно пугало, но мадам Лаида объясняла всё очень доходчиво. И если не с первого, то со второго раза я всё запоминала.

Потом пришёл портной — меня измеряли, прикладывали разные ткани. Благо, это заняло всего час. Затем обучение с мадам Лаидой продолжилось, и на ужин она разрешила спуститься к барону. Реверанс получился немного скованным, но по глазам молодого мужчины я поняла, что он остался доволен. Ели мы в молчании, и, на удивление, я смогла разобраться, какими приборами пользоваться.

Позже, наедине, мадам Лаида сказала барону:

— Девушка вам досталась талантливая. Схватывает на лету. Либо её уже обучали.

— Лаида, кто бы её обучал в той дыре? Я приехал, когда её пытались забить палками — за ложное обвинение! Сколько тебе нужно дней, чтобы не стыдно было предстать перед князем?

— Неделя. Только если не нужно учить танцы.

— Я напишу князю, узнаю. Сколько потребуется на танцы?

— Месяц. Минимум месяц. К тому же портные пока не брались за бальные платья.

— Хорошо. Кстати, как тебе её речь?

— Хм… На удивление, у неё очень грамотная речь. Нет сельского говора. Я заметила, что девушка хорошо читает. Нужно проверить её грамотность.

— Сможешь?

— Да, мой мальчик.

Вечером мадам Лаида проверила, как я пишу и читаю. Письму мою предшественницу учил отец, и она ходила в школу в соседнем селе — окончила пять классов. Этого было достаточно, чтобы научиться читать, писать и считать. Но я знала больше. Это укладывалось в легенду, что я дополнительно училась у старой травницы в соседней деревне — что было правдой. Приёмный отец покупал мне книги, хотя для нас они были дорогими. Он положил их мне в сумку в последний момент. Всего их было пять, но для меня — бесценные. Я показала их мадам Лаиде — все они были о травах и для травников.

— Ты была травницей, — догадалась она. — Неудивительно, что ты такая сообразительная. Пишешь сносно. Потом, когда будет время, потренируешь руку — научишься писать более изящно. Пока рано забегать вперёд. Сейчас главное — подготовить тебя к встрече с правящей четой.

Через неделю была запланирована поездка к моим кровным родителям. Мне уже успели сшить необходимый минимум одежды, даже появилось несколько украшений. Ехать предстояло в карете — без амортизации, с минимальными остановками: только на ночлег в придорожных тавернах или постоялых дворах. Так, за двое суток мы добрались до столицы.

Я пережила эту поездку чудом. Дорог в привычном понимании не было, а в карете трясло так, что ни почитать, ни подумать толком было невозможно. Подушки под попой не спасали, и к концу пути сидеть становилось мучительно тяжело.

На столицу я толком взглянуть не успела — приехали поздно ночью, при редких фонарях. Нас сразу разместили в гостевых покоях, и я наконец-то смогла выкупаться и привести себя в порядок.

А утром состоялось знакомство с родителями. Холодное, официальное, без намёка на радость встречи. Оказалось, князь пообещал герцогу выдать за его сына свою дочь — мою сестру-близняшку. Но сестра умерла год назад от горячки. Тогда и начали искать меня.

Было неприятно узнать, что меня специально выбросили — близнецы считались дурной приметой. Вот барону и поручили найти вторую девочку. Я слушала всё это молча, стараясь держать лицо. Видимо, получилось.

— Ты молодец, что не закатываешь истерики, принимаешь своё место, — сказал отец.

Пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не ляпнуть лишнего.

— Когда планируете провести свадебный обряд? — спросил он у Рихарда, ведь именно ему по заслугам пообещали княжескую дочь.

— Ваша Светлость, думаю, через полгода будет идеально. Мы никуда не спешим, и у нас будет время немного узнать друг друга с Анной.

— Твоё право. Даю согласие. Я распорядился, чтобы ей отдали платья сестры и её украшения — фигурки у них одинаковые.

Мерзко. Вот что я чувствовала. Я словно не человек, а предмет интерьера. Моего мнения никто не спрашивал, поэтому весь приём и обед я провела молча.

— Не знаю, как тебе это удалось, мой мальчик, но поведение у твоей невесты отменное. С её сестрой ты бы намучался — слишком разбаловали мы её.

Я старалась не поднимать голову и делать вид, что меня это не касается, хотя слышать такое было больно.

— У Анны хорошее воспитание, — спокойно ответил Рихард. — Манеры ей пришлось поправить лишь немного. Приёмный отец дал ей достойное образование.

В гостях мы пробыли три дня. Я из выделенных мне комнат сама не выходила — не хотела видеть родню и смотреть на замок тоже не хотелось. На второй день ко мне зашёл Рихард.

— Почему ты всё время в комнатах?

— Вам честно ответить? — он кивнул с важным видом.

— Мне не понравилось знакомство с родителями. Ощутила себя мебелью.

— Хм, это было не худшее знакомство, поверь. Да, тебе не повезло — ты жила не с ними. Но они хотя бы тебя признали.

— Только потому, что моя сестра умерла, — тихо сказала я.

— Предлагаю прогуляться в парке. Нам стоит узнавать друг друга. Я специально назначил свадьбу позже, чтобы быть уверенным, что ты не в тягости после того случая.

— Беременности не будет. Я всё же травницей была и предприняла меры в тот же день.

— Хорошо, — сказал он с гордостью. — Но я хочу быть уверен. И время нам всё же нужно. Согласна?

— Да. Скажите, как я могу к вам обращаться?

— Рихард. Просто по имени. И хорошо бы перейти на «ты».

В тот вечер мы хорошо прогулялись в саду. Он расспрашивал о моей жизни в деревне — я рассказала, как собирала травы и делала лечебные сборы. Он поделился своим увлечением породистыми лошадьми — разводит и продаёт их по всему княжеству.

В тот же день мне принесли много одежды и вещей сестры. У неё был хороший вкус, — отметила я про себя. Слуги всё упаковали к нашему отъезду и погрузили в карету. Места осталось мало, и я чувствовала себя как килька в банке. Ехали снова почти без остановок, и по возвращении я чувствовала себя отвратительно. Ванна и сон на нормальной кровати быстро исправили моё состояние.

Утром я решила узнать у жениха, чем могу заниматься. Оказалось, моим образованием займётся мадам Лаира — я продолжу изучать этикет и начну учить танцы. В свободное время мне предстоит много читать — не то, что хочется, а про знатные рода. Если вдруг останется время, могу заняться вышивкой или рисованием. Я выбрала рисование — в прошлой жизни у меня это неплохо получалось. Голова пухла от обилия информации.

С Рихардом мы виделись только за завтраком и изредка за ужином. Он занимался мужскими делами, о которых мне не рассказывали.

— Когда вы поженитесь, ты сможешь помогать ему и заниматься замком. Дел там тоже много. Но пока, милая, не стоит этим голову забивать.

Для обучения танцам мне наняли учителя — мужчину, который стал моим партнёром. Мадам Лаира на одном из первых уроков говорила, что незамужней девушке нельзя оставаться наедине с мужчиной, если он ей не кровный родственник. Благодаря изучению знатных родов я узнала, что у меня есть старший брат, который где-то служит. А у Рихарда — младшая сестра и старший брат.

Рядом со мной всегда была Мая. Она даже ночевала в соседней комнате, специально предназначенной для личной горничной. И она же выступала гарантом моего приличного поведения.

Спустя пару месяцев я закончила изучение биографий и перешла к другим дисциплинам — географии, музыке, к счастью, только в теории. От меня не требовали играть на инструментах. Оказалось, достаточно того, что я хорошо рисую. Мадам Лаира заметила мои наброски и сказала, что мне стоит попробовать работать на холсте. Это было именно то, чем я занималась в прошлой жизни — я была художницей.

Мои работы пришлись по душе Рихарду, и он стал заказывать рамы и развешивать картины по замку.

— У тебя талант! — восхищалась мадам Лаира, глядя на очередной рисунок.

Однажды случилось то, что сильно пошатнуло моё доверие к Рихарду.

Я сидела в своей гостиной, рисовала новую картину и беседовала с учителем танцев. Мая вышивала салфетку рядом со мной. Вдруг, без стука, в комнату вошёл полный мужчина. Он гневно посмотрел на нас и быстро вышел. Учитель откланялся и ушёл. А спустя десять минут влетел разъярённый Рихард. Не задав ни единого вопроса, он потащил меня на улицу.

Он не стал слушать меня, не дал сказать ни слова. Мигом связали руки, и меня повесили за них на позорный столб. На мне было домашнее платье — без корсета. Рихард разорвал его на спине.

— За измену вменяю тебе сто ударов плетью. Исполнять будет артефакт — специальная плеть. Наказание прекратится, если ты покаешься или если будет нанесено сто ударов. Покаешься сразу — будет всего десять.

— Я не изменяла тебе!

— Начать, — отчеканил он.

Спину обожгло болью. Но душевная боль была куда сильнее. Он стоял так, чтобы видеть моё лицо — ждал покаяния. Но в чём каяться, если я ничего не сделала?

— Ваша милость! — подлетели учитель танцев и мадам Лаира. — За что вы так с вашей невестой?!

— Следом отправитесь и вы, — прошипел барон. — Я не прощу измены!

— Но она вам не изменяла! Её служанка всегда при ней, особенно когда я захожу. Другие слуги тоже видели, что всё было прилично. Я заходил всего на пять минут — обсудить танец и его историю, чтобы госпожа могла поддержать беседу на балах. Нас видел даже ваш поверенный — он заходил буквально перед тем, как я вышел.

Мая стояла рядом с Лаирой и беззвучно рыдала, глядя на меня.

— Почему промолчала?! — рявкнул Рихард.

Девушка упала на колени:

— Господин, вы были так сердиты, что даже слушать меня не захотели. Я кричала, но меня оттащила стража.

В этот момент плеть остановилась — сотня ударов была завершена.

— Рихард, — начала Лаира, — ты же рассудительный мужчина. Куда подевался твой артефакт правды? Ты всегда им проверял ложь. А сейчас — что это было?

— Господин, она ещё жива. Что прикажете делать? — спросил солдат.

У Рихарда всё похолодело внутри. Впервые он отдал приказ наказать невиновного человека. Он сам отнёс меня в комнату и ухаживал за мной все дни, молясь, чтобы я выжила.

— То, что она выжила — это чудо, — проговорил старый целитель. — Заживление идёт хорошо, но отнимает у госпожи много сил.

Через неделю раны зажили благодаря целителю, но всё это время я была в полубреду. Душа болела сильнее, чем тело — её раны затягиваются не так быстро. Общаться с женихом мне не хотелось. Он вёл себя так, словно ничего не произошло, а я ощущала себя преданной. Я хотела молчать, не разговаривать с ним, но он этого не понимал. Я просто свела наше общение к минимуму — отвечала только на прямые вопросы.

А потом приехали мои родители. Им доложили о случившемся. Я надеялась, что они будут на моей стороне, что хоть немного осудят Рихарда. Но слово взяла мать — и сказала, что я сама виновата. Якобы раз вызвала гнев жениха, значит, было за что наказать. Даже то, что служанка была при мне, как всегда, не сделало меня невиновной.

Я не удержалась — посмотрела на Рихарда. В его взгляде мелькнуло что-то виноватое. Я надеялась, что он извинится. Но нет. Видимо, я многого хочу. Обидно.

В тот же день приехали родители жениха. Как же — правящая чета у них дома, а их самих нет. Мне «повезло» встретить их у входа в замок, и меня приняли за прислугу. Только когда я не приняла их плащи, они обратили на меня внимание.

— Ты кто такая? Почему не выполняешь свои обязанности?

В этот момент подлетели слуги и подняли плащи, лежавшие у моих ног.

— Я Анна, невеста вашего сына.

— Не переломилась бы взять плащи, — фыркнула мать Рихарда.

Я промолчала, решив не спорить. Семейство, скинув плащи на слуг, удалилось в свои комнаты. А я всё же вышла прогуляться в сад. Мая, как тень, следовала за мной.

— Не плачьте, госпожа. Всё образуется, — сказала она тихо.

— Я не плачу. Просто не понимаю, как всё может наладиться…

Была осень, и я куталась в лёгкий плащ. Мы с Майей немного посидели в тишине. Она понимала, когда мне нужно помолчать, и не донимала разговорами.

Спустя полчаса нас нашёл Рихард. Мая отошла, оставив нас почти одних.

— Ты ещё не замёрзла? — я покачала головой. — Знаю, ты встретила моих родителей. Пошли в замок, тебе стоит переодеться к обеду.

Он проводил меня в мои покои и достал из-за пазухи бархатную коробочку. Внутри было изящное колье с прозрачными камнями.

— Я хотел попросить прощения за свой опрометчивый и эмоциональный поступок. Впервые наказал невиновного. Вижу, ты на меня обижена. Прошу — прости меня.

— А если меня снова оклевещут, ты опять поверишь чужим словам?

— Нет. Я спрошу у тебя, — ответ прозвучал слишком самоуверенно. Хотелось верить, но полностью не получалось.

Я просто кивнула, принимая его слова. Он улыбнулся так, словно я его простила.

— Надень это колье к обеду.

Он вышел, оставив меня с Майей.

— Вы простили господина? — спросила она.

— Не полностью, — честно призналась я. — Что-то мешает поверить ему до конца. Поможешь переодеться?

— Да, госпожа.

Я надела платье цвета морской волны — с длинными рукавами и модным вырезом, слегка оголяющим плечи. Оно идеально подходило к подарку Рихарда. Я надеялась, что он зайдёт за мной, и мы пойдём вместе. Но нет — пришлось идти самой, почти бегом, чтобы успеть. Всё равно пришла последней.

— Ты заставляешь себя ждать, дорогая, — сказала моя матушка с ядовитой интонацией. — Неудивительно, что жених тебя кнутом воспитывает.

От её слов я пошатнулась и с трудом устояла на ногах. А Рихард даже не подумал возразить или помочь мне сесть — не проявил ни капли галантности. За это получил тычок от своего отца.

— Мальчик мой, ты растерял все свои манеры. Не ухаживаешь за невестой. Стул должен был отодвинуть ты, а не лакей.

Аппетит у меня пропал ещё после слов княгини. Я вяло ковырялась в тарелке, делая вид, что ем. К счастью, в разговоры высокие гости меня не втягивали.

— Манеры хотя бы на уровне, — сказала в конце вечера будущая свекровь. — Не стыдно с тобой за одним столом сидеть.

Я чудом удержала лицо. Ещё одним неприятным моментом было то, что меня откровенно рассматривал брат Рихарда — Дамиан.

После обеда мужчины удалились в кабинет — обсуждать свои дела. Матушки ушли в гостиную пить чай. Сестра Рихарда и Дамиана — девочка двенадцати лет — ушла к себе, под присмотром няни.

Жених зашёл ко мне вечером, после ужина. Я пришла заранее и не ждала чудес.

— Анна, ты уже два месяца в замке. Может, хочешь съездить в город? Он в часе езды на карете. Сможешь погулять по магазинам, купить себе какие-нибудь безделушки.

Он заметил, что его предложение меня заинтересовало.

— Я выделю тебе охрану и выдам денег. Служанку обязательно бери с собой.

— Спасибо.

Он просиял.

— Рихард, можно мне научиться ездить верхом?

— Конечно! Пусть Мая пригласит портного — тебе пошьют костюм для верховой езды. И если захочешь пошить что-то ещё — я не против.

— Спасибо!

Когда осталась одна с Майей, сказала ей:

— Можно я тебе кое-что скажу? Только хочу быть уверенной, что ты никому не расскажешь.

— Клянусь, госпожа.

— У меня всё время ощущение, что я ненадолго в этом доме.

— Но госпожа…

— Я не про смерть, если что, — улыбнулась я. — Просто чувствую, что меня скоро выставят. Вижу, ты не понимаешь, с чего я это взяла, — она кивнула. — Я, если честно, тоже не понимаю. Но если меня через год или два выгонят — лучше быть готовой.

— А если вы ошибаетесь?

— Лучше ошибиться, и мои приготовления окажутся ненужными, чем оказаться на улице в одном платье.

— Вы правы, госпожа.

— Раз нам дали добро поехать в город, будем понемногу покупать нужные мелочи. Но сначала пригласи портного — у меня есть идеи.

К приходу портного я нарисовала сумку-рюкзак. В этом мире были сумки, даже что-то похожее на рюкзаки, но молний пока не существовало. Я также сделала наброски женских брюк — они мало чем отличались от мужских. Рисовала просто, чтобы было проще объяснить, чего я хочу.

Портной оказался другим человеком, не тем, кто шил мне платья. Я бы сказала — проще, ближе к народу. Мая, как будто знала, кого пригласить — за что я ей была благодарна.

На мою просьбу о пошиве простой, но качественной одежды он отреагировал спокойно. Мол, мало ли какие причуды у богатых. Даже на сумку почти в мой рост он отреагировал без удивления.

— В сумке сделаю два вида ручек: длинные — чтобы носить на спине, и короткие — для переноски на небольшое расстояние. Сама сумка будет очень прочной, чтобы выдерживать большой вес.

— Спасибо! Пошьёте ещё несколько поменьше, чтобы носить через плечо.

— Всё это будет нести один человек?

— Да.

— Хм... хорошо.

— И ещё понадобится вот это, — я показала рисунок нательной сумки, которую можно носить под рубахой и хранить в ней деньги.

— Задумка хорошая, но такие сумки лучше не открывать при людях.

— А если нужно перевезти крупную сумму, не привлекая внимания?

— Подумаю, как это реализовать. Могу в тех рубахах и платьях, что вы заказали, сделать потайные карманы — для денег и документов.

— Вы гений! — воскликнула я, вскочив со стула и пройдясь по комнате. — А у вас случайно нет мастера по обуви?

— Мой сын, — с пониманием ответил портной.

— Обувь нужна на мою ногу. Внешне простая, но такая, чтобы сносу ей не было.

— Сделаем, госпожа.

В комнату зашёл Рихард. Увидел, что Мая рядом, и кивнул.

— Мне сказали, у тебя портной. Передай, сколько обойдутся обновки — я дам слуге деньги. И хотел узнать, когда ты поедешь в город?

— Завтра.

— Чуть позже принесу тебе кошель и покажу, кто поедет с тобой из охраны.

Когда он вышел, портной тихо спросил:

— Для чего вам такие одежды?

— Лечу свою паранойю и реализую навязчивые мысли.

Он уже собирался уходить, как вдруг резко распахнулась дверь — вошёл Дамиан, брат Рихарда.

— О, милая! — начал он, но, заметив портного, замер. — Новые наряды заказываешь?

— Да, мы ещё не всё обсудили.

Портной понял мой посыл и сделал вид, что ищет образцы.

— Где же они запропастились, госпожа... Сейчас всё найду.

— Не буду вас отвлекать, — раздражённо бросил Дамиан и вышел.

Я тихо выдохнула.

— На примерку смогу приехать через неделю. Если будете в городе, заходите ко мне через три дня — заодно и обувь примерите.

— Отлично. Оставьте адрес и сумму, которую я вам должна.

Мы распрощались. Когда остались с Майей, я спросила:

— Ты раньше видела Дамиана?

Мая кивнула.

— Какой он?

Девушка грустно вздохнула.

— Любит портить служанок. К счастью, я не в его вкусе. А вот вы, госпожа, наоборот. С виду кроткая, миниатюрная — как он любит. К счастью, у меня грудь слишком маленькая, иначе он бы и меня принудил к близости.

На следующий день мы благополучно выбрались в город. Рихард не поскупился — выдал кошель с золотом. Мы с Майей сразу поняли, что это очень много. Я взяла всего десять монет — с огромным запасом. Остальные спрятала в лиф платья, оставив в кошельке лишь две.

— Что вы хотите купить? — спросила Мая.

— Для начала просто пройтись, посмотреть. Одежда, сумка и обувь у меня уже будут. Давай представим, что мы обсуждаем книгу, где героиня готовится к переезду в самостоятельную жизнь. Что ей может понадобиться, кроме одежды и обуви?

— Если девушка выходит замуж, ей могут дать приданое — хотя бы перину. Или материалы, чтобы сделать спальное место. В селе можно набить матрас соломой, но нужна крепкая ткань. Я могу купить такую или заказать мастеру основу на односпальную кровать. А если девушка из богатой семьи — лучше сразу четыре. Вдруг с мужем будет большая кровать — тогда две основы можно сшить вместе, а ещё две оставить в запас.

— Закажешь? Я оплачу.

Мая кивнула.

— Ещё нужно мыло — для тела и волос.

— Я знаю лавку, где есть разные мыла.

— Отлично. Даже Рихарду можно показать — решит, что это мои причуды.

— Там ещё крема продают — я ими ваши руки восстанавливала.

— Крем точно лишним не будет, — улыбнулась я.

Мы закупили хороший запас: мыло — кусковое и мягкое, несколько новых мочалок, мягкие отрезы ткани, заменяющие полотенца. На третий день заехали в мастерскую портного. Здание было добротное, каменное. Дочка мастера сразу повела меня на примерку, чтобы понять, где нужно подогнать.

Естественно, она заметила шрамы.

— Ох, госпожа... Кто это с вами?! Совсем свежие шрамы!

— Предпочту не отвечать, — спокойно сказала я.

Девушка ещё немного поохала, но помогла всё примерить и отметила, где ушить. Платья были добротные, крепкие — такие, что носят обычные люди. Мне пошили четыре тёплых и шесть лёгких. Как я просила — четыре пары штанов, которые можно носить и под платье, и с рубахой и жилеткой. Были тёплые рубахи, удлинённая куртка вместо плаща, два плаща — один с мехом, другой плотный, оба защищают от непогоды.

Мая по моей просьбе заказала чехлы для матрасов — чтобы потом набить их чем придётся. После примерки одежды я примерила обувь — её забрали на доработку. Рихард выдал деньги отдельно, и я сразу расплатилась с семьёй мастера. Костюм для верховой езды тоже шили они — он был более сложным, не таким простым, как остальной заказ.

В мастерскую зашёл Рихард с братом.

— О, дорогая, ты ещё здесь?

— Я же говорил — бабы любят наряды. Ты её отсюда ещё долго не вытащишь.

Я поморщилась. Это заметил только портной.

— Анна, сколько тебе ещё нужно времени?

— Не знаю. Мы с Майей хотели сами погулять.

— Хорошо, гуляйте. Только следите за временем. Дома гости, ужин будет совместный.

Когда мужчины вышли, я с облегчением выдохнула. Заказала ещё сотню мешочков для заготовки трав и большой моток бечёвки. Договорилась, что заказ привезут вместе с одеждой и обувью, и сразу за него расплатилась.

После этого разговор перешёл к травам.

— Не важно, кто мои кровные родители. Я росла в деревне и была травницей.

Я заметила, как люди в мастерской расслабились. Они попросили совета, и я охотно рассказала, какие травы от чего помогают и как их правильно заваривать. Узнала, где находится местная лавка с травами — решила купить немного впрок.

Сегодня мне повезло: я нашла алхимические весы с набором. Стоили они два золотых — раньше это было бы непозволительно дорого, но теперь платит, по сути, жених, а не я и он этих расходов даже не заметит. Купила также алхимическую горелку с почти годовым запасом сухого топлива — оно компактное, удобно брать сразу на долгое время.

Приобрела алхимический котелок для зелий, набор особо прочных колб и мензурок, а также ещё один небольшой котелок с крышкой — в нём можно готовить еду на двоих. К нему шла тренога.

Забрели в ряды с оружием. Я попросила охрану купить охотничий кинжал с заточкой и несколько мотков верёвки. Благо, никто не спрашивал, зачем мне это. Кинжал был с чехлом. Прикупила ещё несколько добротных ножей и маленький кинжал.

— Кажется, пора уходить, пока вы ещё чего не купили, — усмехнулся охранник, поправляя бороду.

После ужина я испытала свой алхимический набор и приготовила зелье для глубокого и спокойного сна. Мая сидела рядом, чуть ли не с открытым ртом, наблюдая за мной. Когда зашёл Рихард, я показала ему свои полезные покупки. Он был приятно удивлён.

— Рад, что ты получаешь удовольствие. Мой брат тебя не трогал?

— Нет, мы почти не пересекались.

— Если будет приставать — сразу говори мне.

— Хорошо.

— Завтра мы едем на охоту. Поедешь с нами?

— Я ещё не начала учиться ездить верхом. И костюм пока шьют.

— Понял, — добродушно улыбнулся он.

Утром я вышла проводить охотников. В доме остались только я и София — ей по возрасту ещё рано участвовать в таких мероприятиях. Я собиралась порисовать, но спустя час в мою комнату вошёл Дамиан. На Маю он не обратил внимания — схватил меня за руку и резко дёрнул.

— Что вы делаете?! — испуганно пискнула я.

Он довольно улыбался и потянул меня в спальню. Я сразу поняла, зачем он пришёл, и закричала. За это получила удар кулаком по лицу. Меня швырнули на кровать. Он задрал юбку платья и стал стягивать с себя штаны. Я успела укусить его за руку, а когда он отшатнулся — полоснула ногтями по его холёной роже.

— Ах ты, сука! — выругался он, схватил меня за волосы и потащил из покоев, прямо из замка.

Сколько бы я ни упиралась — для него это было как комариный писк. Он притащил меня к позорному столбу, крепко связал руки и подвесил.

— Будешь знать, как поднимать на меня руку, — прорычал он и отдал команду: — Начать. Сто ударов.

Я думала, что в этот раз точно умру.

— Когда плеть закончит — оставить её висеть. Пусть мой брат полюбуется на шалаву.

Мая прибежала к солдатам, когда молодой господин ушёл, и пересказала, что произошло. Солдаты сквозь зубы выругались. У них сжимались кулаки от злости.

— Второй раз девка может и не пережить, — сказал старый солдат.

Они ослушались приказа и по-тихому отнесли меня в спальню, вызвали целителя. Он поохал, увидев побои, и сказал, что не понимает, как жизнь ещё теплится в моём теле.

Рихард был в ярости. Не слушая родителей, он погнался за братом с плетью и избил его так, что тому тоже понадобился целитель.

— Если бы она не сопротивлялась — получила бы удовольствие, — нагло заявил Дамиан при родителях. — Какая разница, от кого она понесёт?

— Он прав, — поддержала сына мать.

— Что?! — в шоке спросил Рихард. — Пап, ты тоже так считаешь?

— Конечно, — сказала мать. — У мужчин есть потребности, а жена не всегда может их удовлетворить. Вот твой брат по служанкам и лазит, а у твоего отца есть официальная любовница.

— Так может, он и не мой отец? А может, он не отец Дамиана?

— Нет, — прогудел отец. — Вы оба мои сыновья, в этом я уверен. И, дорогая, ты не права. То, что у меня любовница — мы обсудили это заранее, и ты дала согласие. А вот Дамиан ведёт себя как повеса. Не удивлюсь, если у него уже полно байстрюков, а мы и не знаем.

— Анна правильно сделала, что дала отпор. И ты, Дамиан, извинишься перед ней. Она тебе не служанка, а княжеская дочь. Князь не погладит тебя по голове за то, что ты без причины выпорол его дочь.

— А как Рихард по навету высек — и ничего, — обиженно сказал Дамиан.

— Тебе только кажется, что ничего. Князь был очень недоволен. Просто не всё говорят женщинам и таким соплякам, как ты. И я уже не уверен, что ты достоин графского титула.

В этот раз я с трудом пережила побои. Приходила в себя дольше, чем в прошлый. Мая выхаживала меня вместе с целителем. Раны заживали, но сознание не желало задерживаться в теле. Я уже две недели лежала пластом, не могла встать. Меня раз в сутки относили в ванну, купали, и несколько раз помогали добраться до туалета.

Сегодня зашёл Рихард. Присел на край кровати, осторожно провёл рукой по моему лицу. Я смогла открыть глаза. Он улыбнулся.

— Привет, — сказал ласково. — Как ты?

— Слабость очень сильная…

— Я сильно побил брата, когда узнал, что он сделал. Знаю, он не извинится, поэтому прошу прощения за то, что допустил это. Прости, что не уследил за ним. Я приставил к тебе, кроме Маи, ещё двух стражников на постоянной основе. Я лично их проинструктировал — у них есть разрешение от меня и от моего отца силой вытаскивать Дамиана из твоей комнаты, если он сунется. К сожалению, я не знаю, как это недоразумение исправить. Возможно, только могила способна это исправить.

— Спасибо. Мне будет спокойнее.

Он взял мои руки в свои и поцеловал пальцы.

— Ты мне не безразлична. Выздоравливай, родная.

После этих слов мне и правда стало легче, и я пошла на поправку. Рихард подарил несколько наборов украшений. Я попросила целителя проколоть мне уши — у меня уже было много серёжек, и хотелось их носить. Целитель, услышав мою просьбу, сказал:

— Вы явно идёте на поправку, госпожа.

— Мне полегчало после приятной новости.

— Вы про стражу?

Я кивнула.

Через неделю я окончательно поправилась, и целитель разрешил мне учиться верховой езде. Пока я лежала, приезжал портной с помощниками и привёз мой заказ. Мая всё аккуратно спрятала в гардеробной — за платьями, что мне отдали после сестры.

Когда я поправилась, начали шить свадебное платье. Материалы и фасон выбирала мать Рихарда, от меня требовалось только присутствовать на примерках и молчать.

— И нужно на время праздника убрать шрамы, — заявила свекровь. — Я знаю, что навсегда это невозможно, но временную иллюзию можно сделать. Даже на ощупь кожа будет гладкой.

Вот только никто не уточнил, что это болезненная процедура. Об этом мне сказала магиня Айрис, приехавшая за неделю до свадьбы. Пришлось терпеть, стиснув зубы, пока она колдовала над моей спиной.

— Больно будет только сегодня. В следующие дни я буду лишь поддерживать иллюзию, вливая в неё силу.

Хорошо хоть не спрашивала, кто и за что меня так изуродовал.

Сколько я живу в этом доме, моя жизнь похожа на сон. Местами — на кошмар или просто неприятный сон. И всё время ощущение, что я не там, где должна быть. Может, поэтому мне кажется, что скоро уйду отсюда?

С Рихардом у нас сложились ровные, спокойные отношения. Я просто приняла, что он станет моим мужем. Любви к нему так и не появилось. И не вижу, чтобы у него были ко мне чувства. А ощущение, что моё время в этом доме подходит к концу, никуда не исчезло.

Поэтому я понемногу готовлю вещи, с которыми придётся уйти. Одежда, обувь, даже спальный текстиль уже сложены в новую, очень большую сумку. Туда же убраны алхимические наборы, котелки, горелка, запас горючего. Мыло, сухой шампунь, средства для уборки. Отдельно — запасы тканей на разные случаи и артефакт, который может сшивать или распарывать ткань. Кинжалы, ножи, ножницы, швейный набор с нитками и иголками. Мешочки для зелий, бечёвка и хорошая верёвка.

— Госпожа, вы уверены, что сможете всё это поднять? — спросила Мая.

— Мая, если бы тебе сказали, что уйдёшь с тем, что унесёшь — ты бы подняла?

— Да, — без раздумий ответила она.

— Вот и я подниму. Буду тащить столько, сколько нужно. В дополнительную сумку нужно собрать запас круп, соли, туда же положить огниво и пару фляг с водой.

— Я буду приносить понемногу, чтобы не вызывать подозрений.

— Хорошо. А потом ещё прогуляемся в город — может, что-то докупим.

До свадьбы мы успели собрать хороший продуктовый набор, который может долго храниться. Там были только крупы и соль — мясо имеет запах и быстро портится. Когда будет понятен день ухода, я соберу ещё одну сумку с готовой едой — туда уже положу и мясо.

— Как думаешь, после свадьбы мне придётся переезжать в другую комнату?

— Нет, ваша комната и так рядом с покоями господина.

— Хм… Никогда об этом не думала. А ты не знаешь, как принято: муж приходит к жене или жена к мужу?

— Не знаю, госпожа.

Осторожно задала этот вопрос Рихарду. Он улыбнулся и обнял меня чуть смелее, чем обычно, во время прогулки по парку.

— По-разному. В первую ночь заберу тебя к себе. А дальше договоримся — будем ходить друг к другу или ты будешь ночевать у меня. Как тебе захочется, милая.

Мне наконец-то достался поцелуй в щёку. Первый за всё время пребывания в замке. Даже не верится — я тут уже полгода. Наверное, это не очень правильно, но дальше своих комнат и парка возле замка я никуда не ходила, если не считать общей столовой.

— Рихард, а ты мог бы показать мне немного замок? — спросила я робко, осознавая свою оплошность.

— Рад, что ты попросила об этом до свадьбы.

— Было непростое время…

— Да, ты права, — он помрачнел, вспоминая, как мне досталось от него и его брата.

Замок оказался поистине огромным. Рихард показал мне бальный зал, библиотеку и свой кабинет. Где находится кухня, я поняла, когда мы заходили с улицы — он махнул в ту сторону и сказал, что она там.

— А что мне можно и нужно делать после свадьбы? Как я могу быть полезной?

— Хм… — он довольно улыбнулся. — Родители после нашей свадьбы уедут в столицу, — на этом его улыбка увяла. — Отец передал управление землями полностью мне. Он лишил брата права наследовать титул графа, и теперь титул перейдёт мне и моему сыну. Я покажу тебе книги, в которых домоправитель ведёт записи. Можешь начать с проверки его работы — у меня просто не доходят руки. Потом расскажешь, что обнаружила.

Я кивнула. Придётся во многом разобраться.

На собственной свадьбе я чувствовала себя не счастливой невестой, а манекеном, предметом интерьера, которого вертят, переставляют, не спрашивая ни мнения, ни желания. Сначала — ранний подъём, одевание, укладка и минимальный макияж. После укладки голова дико болела — неудивительно, с тем, как меня дёргали за волосы, пока завивали и заплетали. Казалось, что мастерица сгоняет на мне свою злость. Сказать ей ничего не могла — рядом стояла мать жениха, с довольной миной, и периодически произносила:

— Терпи, все через это проходят.

Корсет затянули так туго, что я начала терять сознание. Ей пришлось дать распоряжение ослабить его.

— Смотри-ка, какая неженка. Потерпеть денёк не может.

Я промолчала. Что бы я ни сказала — сделают вид, что не услышали.

Венчание проходило в часовне при замке. Была зима, снег лежал повсюду. Дорожки, правда, вычищены идеально. Но на ногах у меня были тканевые туфельки, а на плечах и голове — лишь тонкая вуаль. К часовне меня вёл отец. Надо отдать должное — он был в парадном мундире, но хотя бы в сапогах.

— Это традиция.

— Заморозить насмерть? — прошептала я.

— Терпи.

— Я сегодня только и делаю, что терплю. Все словно сговорились сделать как можно больнее…

Говорила я едва слышно, голос почти исчез. Благо, в часовне было уже не так холодно. Радовало, что на руках были перчатки чуть выше локтя — не было видно, как они посинели от холода.

На самой церемонии я окончательно окоченела. С трудом смогла сказать «да». А из часовни муж вынес меня на руках. Судя по взглядам родни и гостей — это было не по правилам. Но он ворчал:

— Надо побыстрее занести тебя в дом, пока ты от переохлаждения не умерла. Не собираюсь становиться вдовцом.

— Услышь это твоя мать — она бы сказала, что нужно потерпеть.

— Вот пусть сама и терпит.

В замке было гораздо теплее. Но впереди — церемония поздравлений. Мы три часа стояли, как истуканы, принимая разной степени фальшивые пожелания. Хорошо, что я учила танцы — смогла потанцевать с мужем целый час.

А потом нас отправили «делать наследника». Его матушка и тут отличилась — прямо перед гостями заявила, что пора молодым «работать над внуком». Мы с Рихардом едва не сгорели от стыда, а все вокруг приняли это как забавную шутку.

Мы пошли в его спальню. Надо отдать должное — он сразу освободил меня от орудия пыток под названием корсет. Я вздохнула с облегчением.

— Ненавижу корсеты, — сказала я. — Я едва могла дышать.

— Не представляю, как ты вообще в этом двигалась, — сказал он, кладя тяжёлое платье на стул.

На мне остались только кружевные панталоны и чулки. Взгляд мужа стал голодным. В комнате были закуски и напитки. Пока он спешно раздевался, я успела проглотить три маленьких бутерброда.

— Я целый день ничего не ела, — сказала виновато.

Для храбрости я выпила бокал игристого вина. Но долго расслабляться не дали — мягко, но решительно увели в спальню. Рихард старался быть нежным, ласковым, внимательным. И всё же мой первый добровольный опыт близости оказался далёк от мечтаний. Боль, неловкость, внутреннее напряжение — всё это мешало расслабиться. В голове проскользнуло сравнение с тем, что было в деревне. Тогда — насилие. Сейчас — согласие. Приятней от этого не стало.

Наутро нас ждал второй акт свадебных торжеств. И сразу — шок. Мать Рихарда, сияя, поздравила сына с тем, что невеста оказалась невинной. Я покраснела от стыда, а Рихард — от ярости.

— Хватит меня позорить, мама! — рявкнул он. — Я никому не позволю обсуждать мою интимную жизнь.

— Но, сынок…

— Я сказал — хватит! — голос стал угрожающим.

— Дорогая, хватит, — мягко вмешался отец.

Праздник продолжился. Был завтрак, танцы, гуляния. Но на улицу Рихард меня не пустил.

— Хватит тебе там мёрзнуть, — сказал он, обнимая меня у окна. — Скажи, я тебе очень больно сделал?

— Угу, — только и смогла выдавить, прижавшись к нему.

— Прости. Я не хотел. Просто… я не умею пока.

— Что я слышу? Брат признался, что был девственником, — раздался голос Дамиана у нас за спинами. — Придётся тебе рассказать пару секретов, меньшой.

Я напряглась, но, поняв, о чём речь, едва сдержала улыбку.

— Пойду к себе, — сказала, отступая.

— Пошли в мои комнаты, — неожиданно серьёзно предложил Дамиан. — Не стоит такие разговоры вести в коридоре.

В гостиной Рихарда разговор стал откровенным.

— Ты её хоть приласкал прежде чем… — начал Дамиан.

— Целовал, гладил… — ответил Рихард, краснея.

— Эм… Некоторым и поцелуев достаточно. Но она у тебя зажата. Скажи честно: было мокро, как будто тряпку надо подложить, или так сухо, что хотелось… ну, ты понял.

Рихард молчал, лицо его выдало всё.

— М-да, не повезло, братишка. Ты её маленько травмировал.

— Я догадался по крови.

— Так она была невинной?

— Нет. Один мерзавец… Я его казнил.

— Мне ещё повезло — ты меня просто избил, — усмехнулся Дамиан. — Ладно. Ближайшую неделю — ни-ни. Пока она сама не скажет, что готова. А потом — ласкай. Некоторые женщины любят, когда их ласкают языком.

— Где?

— Ты как ребёнок. Там, конечно. Ты что, анатомию женскую не учил?

— В глаза не видел.

— Пошли. Отец мне в своё время дал книгу. Там всё нарисовано: что где, как, зачем. Даже позы.

С этой книгой братья едва не опоздали на танцы. Отец, поняв, чем они занимались, одобрительно кивнул. А я, глядя на мужа, видела лицо нашкодившего подростка.

— Где вы были? — спросила тихо.

— Брат дал книгу. Я всё делал неправильно… Исправлюсь. Обещаю.

Я просто кивнула.

Гости разъехались утром. Я тоже хотела поехать в город — к травнице. Облегчить состояние. Узнав причину, Рихард снова покаялся, дал кошель с деньгами и напомнил про охрану.

Прошла неделя. Мы снова легли в постель. Он и правда старался — нежно, терпеливо, с вниманием к каждому моему вздоху. Мне было приятно, но внутри всё ещё было напряжение.

— Рихард, — позвала я.

— А? Я опять не так делаю?

— Всё так, — сказала, краснея. — Просто… мне кажется, это со мной что-то не так.

— Не выдумывай. Ты просто всё ещё напряжена.

Он хотел продолжить ласки, но я остановила его.

— Я тоже готовилась. Понимала, что могу не стать мокрой. Потому взяла кое-что.

Я достала с тумбочки флакон.

— Это масло. Прокипячено, почти без запаха. Целитель сказал: в начале семейной жизни, пока молодые привыкают друг к другу, лучше не пренебрегать. Тогда всё будет мягко, без травм. Со временем оно нам не понадобится.

Он кивнул, взял флакон, уложил меня на спину. Смазал меня, потом себя. Сегодня боли не было. Я даже почувствовала удовольствие. Он заметил это — и мы попробовали ещё раз. И ещё. Даже в разных позах. Уснули довольные друг другом.

Утром, выбравшись из кровати, я сказала:

— Пойду к себе, в ванну.

— Постой. У нас есть смежная дверь из моей гостиной в твою.

Он показал. Между нашими комнатами — узкий коридор.

— Это комната твоей служанки, — сказал с улыбкой, прижимая меня к стене.

На мне был его халат — на голое тело. Он развязал его, подхватил меня под ягодицы.

— Кажется, я начинаю понимать, насколько это приятно, — прошептал в губы. — И сейчас ты мокрая, как и должно быть.

Я обвила его ногами, неумело отвечая на поцелуи. Мы были в этом узком коридоре, и мысль, что нас могут увидеть, будоражила. Я впервые в жизни достигла пика. Он понял это по тому, как я вогнала ногти ему в спину и прижалась сильнее.

— Я могу собой гордиться, — сказал, целуя меня.

Я улыбнулась. Он бережно поставил меня на ноги, закутал в халат. Я ушла купаться.

Через несколько дней Мая спросила:

— Госпожа, вы всё ещё ощущаете, что вы здесь временно?

Я задумалась. Только вернулась от мужа после совместной ночи.

— Не так явно, как раньше. Но пока разбирать ту сумку не буду. Чувствую — не стоит.

Она просто кивнула.

Прошёл месяц после свадьбы, и я поняла — я беременна. Женские дни так и не пришли, а вместе с этим вернулось тревожное ощущение, будто моё время в этом замке подходит к концу. Сначала списала всё на страх перед беременностью и родами. Решила не торопиться с выводами.

Как и просил Рихард, я занялась делами замка. Начала с проверки домовых книг и расходов. Пересчитала запасы, сверила с записями — и обнаружила серьёзные несоответствия. Пришлось действовать жёстко: половину кухонных работников я приказала заключить в камеры, что находились прямо в замке.

Когда муж вернулся из поездки, я показала ему всё, что удалось выяснить. Он быстро разобрался, вернул украденное, а виновных приказал высечь и уволить.

Один человек продолжал вызывать у меня тревогу — поверенный супруга, Антонио. Он был неприятен, и я явно ему не нравилась. Он пытался это скрыть, но я видела всё в его взгляде, в тоне, в уклончивых ответах.

Родители Рихарда с дочерью и старшим сыном уехали в столицу сразу после свадьбы. А спустя полтора месяца ко мне приехал мой брат Генри. Его не было на свадьбе — служил на границе и только получил увольнительную. Я знала его лишь по портрету в семейной книге.

Мы сидели в моей гостиной, беседовали. Мая вышивала неподалёку. Вошёл Рихард, а за ним — Антонио.

— Вот, господин, она сама с непонятно кем, — процедил поверенный.

— Ты что себе позволяешь, червяк? — ледяным тоном произнёс Генри. — Голова на плечах тебе мешает?

Рихард поморщился.

— Антонио, ты явно умом повредился. Как ты мог не узнать родного брата моей жены?

— Прости, родственник, — сказал Генри, не сводя взгляда с поверенного. — Но твой слуга оскорбляет меня уже не в первый раз. Моё терпение лопнуло. Либо ты его увольняешь, либо я приказываю его казнить.

Я в шоке смотрела на брата.

— Ты думаешь, Анна, тебя тогда высекли просто так? — продолжил он. — По его словам твой жених поверил непонятно чему и отдал приказ.

У Рихарда словно пелена спала с глаз.

— Это правда? Ты оклеветал мою жену? — спросил он, доставая артефакт правды.

Глаза Антонио забегали. Я добавила:

— По-моему, воровство в замке происходило с его ведома. И недостача в казне — тоже его рук дело.

Он замер, а взгляд, полный ненависти, устремился на меня.

— Судя по глазам — я права.

— Стража! — рявкнул Рихард.

Вошли охранники.

— Антонио — раздеть до подштанников и на позорный столб. Его комнату опечатать. Никто не должен туда входить.

— Ты его просто оставишь висеть? — спросил Генри.

— Пока да. Я ещё не решил, сколько ударов ему отвесить. Может, не меньше сотни.

— Откинется от холода, — заметила я.

— Тогда полторы сотни. Если выживет — в темницу. Целителя не звать.

Антонио закричал, умоляя о пощаде, но стража ловко вывела его. Рихард подошёл ко мне и нежно обнял.

— Рад, что у вас всё хорошо, — сказал Генри, глядя на нас с теплотой. — Сестра сказала, что вы ждёте ребёнка. Очень рад за вас.

— Благодарю. Надолго к нам?

— Дня на три-четыре. Потом снова на службу. Вырвался только ради тебя.

До прихода мужа я уже успела высказать брату, что чувствую себя в семье лишней, ненужной.

— Не говори глупостей, Аня. Мать тебя не выкидывала, и отец тоже. Тебя спрятали. Да, есть поверье, что близнецы — к беде. Но мы вообще тройняшки. Родился я, потом вы с сестрой. Разнополых ещё могли терпеть, но двух девочек, похожих как две капли воды, — нет. Потому одну отослали в деревню к надёжному человеку.

— Спасибо, что рассказал. Я думала, от меня избавились как от мусора.

Когда снег начал сходить, Рихард хмуро сказал:

— Нам придётся поехать в соседнюю страну.

Он показал письмо.

— Отец пишет, что принц заинтересован в покупке наших племенных лошадей. Если всё сложится — это большая удача.

— Но явно есть подвох.

— Да. У меня плохое предчувствие.

— Могу я остаться дома?

Он мягко улыбнулся, положил ладонь на мой ещё небольшой живот.

— Я бы хотел, но нет. Мы живём на границе, ехать всего два дня. Дорога лучше, чем из деревни. И тебя не будет так трясти. Но ночевать придётся на улице — деревень по пути нет. Соорудим тебе кровать в карете.

Мы ещё немного обсудили поездку, и я ушла к себе. Попросила Маю съездить в город и купить запас определённых трав.

— У меня плохие предчувствия, — сказала я. — Я расскажу тебе, какие травы как заваривать и от чего они. Если со мной что-то случится — это может помочь.

Доехали мы до соседней страны на удивление спокойно. Дорога оказалась ровной, трясло гораздо меньше, чем я ожидала. Но была одна проблема — меня сильно укачивало. Из-за этого я почти не ела, только по вечерам, когда мы останавливались на ночлег.

Рихард любил сидеть рядом, держать руку на моём животе. Он уже ощущал лёгкие шевеления ребёнка. Своим родителям он до сих пор не сказал, что скоро станет отцом. Видимо, собирался обрадовать их при встрече. Если бы мы знали, зачем нас позвали — не поехали бы.

Неладное почувствовали сразу, как прибыли к дворцу в вечерних сумерках. Нас окружила охрана. Меня подхватили под локти и увели прочь.

— Что происходит?! — закричал Рихард, пытаясь отбить меня.

— Твои родители откупились твоей женой, — холодно произнёс княжич. — За то, что твой брат опорочил мою сестру, и она покончила с собой. За это полагается двести плетей. Если она выживет — я верну её тебе.

— Лучше бы вы убили моего брата! — крикнул Рихард, глядя княжичу в лицо. — Моя жена беременна! Уже половина срока прошло. Я не прощу ни вас, ни свою семью.

— Мне жаль. Но своего слова я не могу отменить. Солдаты проводят вас к родителям и брату.

Рихарда буквально силой затащили к родным. Мая, перепуганная, бежала за ним, прижимая к себе сумку с травами и молясь, чтобы я выжила.

Увидев родителей, Рихард сказал зло:

— Ненавижу вас. Будьте прокляты. Ненавижу всем сердцем.

Мать схватилась за сердце и театрально упала в обморок. Отец был мрачным. Брат, весь в синяках, старался не встречаться с младшим взглядом.

— Сын, не кипятись, — попытался успокоить его отец.

— Вы так ненавидите меня, что решили забрать мою жену?! Мать моих детей?!

— Будет у тебя другая жена. Она родит тебе детей.

— Анна уже была беременна. Ваш внук уже толкался в её животе, — прорычал он.

А потом увидел брата — и кинулся на него. Только вмешательство стражи спасло Дамиана от гибели.

Я пережила побои, но потеряла ребёнка. Меня выхаживали Рихард и Мая. Травы, что я взяла с собой, буквально спасли мне жизнь. Очнулась я на третий день, чем удивила целителя и всех остальных.

В душе была пустота. Я не винила мужа — слышала, как он кричал, когда меня забирали. Слышала, как он проклинал родителей. Он видел мёртвым своего сына — и это сломало его.

Когда меня пришёл навестить княжич, Рихард загородил меня собой. Он был похож на разъярённого зверя. Княжич это понял.

— Как ваша жена?

— Явно не вашими молитвами, — огрызнулся Рихард.

— Я был в своём праве.

— Будь вы мужчиной, убили бы моего брата, а не моего нерождённого сына.

Княжич Севран вздрогнул, словно от пощёчины. В его взгляде мелькнули злость и отчаяние. Он молча вышел.

— Когда мы можем уехать?

— Не сегодня, — ответил он спокойно. — Я вызову целителя. Посмотрим, что он скажет.

Целитель настоял, чтобы я ещё неделю лежала. Уехать мы смогли только через две недели. Нам принесли извинения от правителя страны — оказалось, всё это провернули за его спиной. Княжича Севрана и Дамиана высекли.

Рихарду предложили заключить договор на поставку породистых лошадей. Он заломил цену вдвое выше обычной — и не уступил ни на йоту. Правителю пришлось согласиться, скрипя зубами.

Домой мы ехали втроём — я, Рихард и Мая. Муж держал меня за руку, бережно, молча. Нам обоим было тяжело. Чем ближе мы были к замку, тем яснее я ощущала — это мои последние дни здесь.

Однажды я подслушала разговор, который поверг меня в шок.

— Если князь узнает, что случилось с его дочерью — нам не сносить головы, — вещала свекровь.

— Мама, ты драматизируешь, — зло огрызнулся Рихард.

— К сожалению, она права, — вмешался отец. — Князь был недоволен, что ты вначале наказал Анну плетью, не разобравшись. А потом ещё Дамиан накосячил. Он предупредил: если с ней случится ещё что-то — он нас убьёт.

— Анна не будет жаловаться отцу, — фыркнул Рихард. Он был прав — я не собиралась говорить ни с родителями, ни с братом.

— Ты наивный, — фыркнула мать. — Для всех она должна умереть от потери крови после выкидыша. Так бывает.

— Что?! Вы с ума сошли! Не позволю!

Рихард рявкнул и вылетел из чайной комнаты. Я подслушивала из смежной комнаты — знала, где в стене есть отверстие.

— Ему не обязательно знать, — сказала свекровь. — Можно инсценировать несчастный случай. Весна, реки бурные. Предложим ей конную прогулку — якобы развеяться. И она случайно утонет. Потом выловим её тело.

— Хорошая мысль, — поддержал свёкор.

Я ушла с бешено колотящимся сердцем и ледяными руками. Поняла: у меня есть сутки, чтобы исчезнуть. Надеюсь — не на тот свет. А куда-то далеко, чтобы меня было сложно найти.

Походив по гостиной, пошла к мужу в кабинет.

— Рихард, можешь дать мне мои документы? Хочу их изучить.

Он спокойно передал их. На них был даже мой портрет.

— Я возьму их к себе. Ты не возражаешь?

— Нет, родная, — сказал он мягко. — Как ты?

— Физически — нормально. На душе — пустота и боль. Нужно время. Есть ли во что сложить документы, чтобы они не лежали просто так?

Он кивнул и передал кожаный конверт.

— Спасибо.

Я подошла, поцеловала его.

— Этой ночью хочу побыть одна. Нужно подумать.

В кабинет зашли его родители.

— Дети, чтобы вы не грустили, предлагаю завтра поехать на конную прогулку, — сказала свекровь.

— Хорошая мысль, — сказала я, муд заметил, как блеснул его артефакт правды. — Пойду поговорю со слугами, прикажу подготовить еду. Можно будет поесть на природе.

Артефакт показал, что я говорю не всю правду. Он подумал, что я просто не рада прогулке. Я ещё раз поцеловала мужа и быстро ушла.

Мая ждала меня в коридоре. Я сказала ей тихо:

— Сходи на кухню. Нужно собрать сумку с едой. Часть — то, что хранится неделю: сухое мясо, сухари. Часть — на пару дней. И передай, что господа собираются завтра на прогулку. Мая, у меня плохое предчувствие. Тебя могут убить. Исчезни, как только исчезну я.

— Нет, госпожа, — покачала головой. — Я прикрою ваш уход.

— Я уйду не ногами. Не знаю как, но знаю — не ногами. Даже не знаю куда.

В своей комнате я ещё раз проверила, всё ли взяла. Документы убрала в сумку и попыталась её поднять — с трудом. Вернула на место, в гардеробную. Еду Мая сложила, пока я была на ужине с роднёй. Сумка с провизией оказалась не менее тяжёлой, чем та, что с сухими запасами.

— Не знаю, госпожа, как вы всё это поднимете…

— Я тоже. Но если хочу выжить… — сглотнула ком в горле, — то подниму и потащу на себе. Найди мой костюм для верховой езды и сапожки. Мы его не убирали — видимо, в нём я и уйду.

— Госпожа, мы же не положили вам деньги! И украшения стоит взять — сможете продать, если будет нужда. И с платьев вашей сестры можно срезать самоцветы.

— Хорошо, срезай. Возьми мешочки, что я заказывала для трав, и в них сложи камни. А я в такие же мешочки положу монеты. Остальные украшения уберу в шкатулки — иначе поломаются.

Мы обе были заняты делом. Потом я решилась рассказать Майе то, что подслушала.

— О, госпожа… — только и смогла вымолвить она.

— Аня, — услышала я голос мужа.

Быстро вышла к нему из гардеробной.

— Хотел пожелать тебе спокойной ночи, — он обнял меня и поцеловал.

Я с удовольствием обняла его, понимая, что прощаюсь. Мы постояли так несколько минут, и он ушёл к себе спать. А мы с Майей продолжили прятать драгоценности и деньги глубоко в сумку. Потом ещё в две другие сумки положили монеты.

Я почувствовала, что сделала всё, что могла. Переоделась в удобный костюм для верховой езды и посмотрела на Маю.

— Тебе пора уйти. Я хочу, чтобы ты могла сказать моему мужу правду — что не видела, как я ушла и куда. Иди к себе. Приди утром и скажи, что не нашла меня.

Мы обнялись и тепло попрощались. Когда она ушла, я надела сапоги, тёплый плащ. С большим трудом закинула на спину тяжёлую сумку, потом через плечо — ещё две, по одной с каждой стороны.

В следующий момент меня окутал свет. Я поняла, что стою в лесу. Передо мной — красная нить, словно лазер, извивающаяся между деревьями.

«Иди за проводником. Он выведет тебя к твоему дому. Пройти нужно десять километров по лесу. У тебя на это сутки.»

— Благодарю…

Я сразу поняла: снимать сумки нельзя — потом не подниму. Шла в одном темпе, понемногу ела и пила воду из фляги. Идти было тяжело, но к цели я пришла, когда солнце перевалило за полдень. Финальной точкой оказался добротный деревянный дом в лесу.

«Раньше здесь жила травница. Она погибла. В селе об этом пока не знают, потому дом цел. Она говорила, что у неё будет преемница. Для всех ты теперь — её преемница.»

Душ он мне и правда сделал — сам купил смолу, бочку и кран для неё. Я ему деньги за это отдала. Сама продолжала делать заготовки. Сушилки он собрал — аж три штуки — и сделал поддоны для сушки с запасом. Для ягод я накрывала поддоны тканью. Благодаря им смогла насушить много грибов и ягод, а потом ещё и трав заготовить.

Ко мне стали часто заглядывать сельские жители — то за одним, то за другим зельем. Некоторым давала только травы: их нужно было заваривать непосредственно перед питьём. А некоторым я готовила именно зелья.

— Доброе утро, Анна, — сказал Максим, крепкий парень. — Бабушка передавала благодарность за зелье от ревматизма. Ей полегчало, даже спать стала лучше.

Его я не лечила, а для его родных готовила разные зелья и делала сборы.

— Доброе утро, — улыбнулась парню.

— Бабушка передала тебе горячего пирога. Когда ты успела огород перекопать? Я думал помочь тебе.

Я пожала плечами и приняла кусок пирога с ягодами на глиняной тарелке.

— Так на прошлой неделе перекопала. Даже навоз купила и с ним перекопала. Подготовила к следующей посадке.

— Это меня в селе не было, — кивнул парень. — Прости.

— За что, Максим? Ты мне ничего не обещал.

— Может, тебе что помочь?

— Если хочешь помочь, — улыбнулась. Он кивнул. — Мне бы на рынок сходить. Нужно купить семена для весенней посадки и продукты домой.

— Я помогу тебе! — обрадовался парень.

Добрый, искренний и такой простой, — мысленно вздохнула я.

— Подождёшь меня на улице, я переоденусь поприличнее.

Он с радостью кивнул. А я взяла пару сумок, в которые смогу сложить покупки, и спрятала пару золотых в потайной карман. В другой — несколько мелких монет, что остались от сельских жителей. В село я выйду впервые. До этого дня местные сами ко мне приходили или присылали кого-то из родных за травами и зельями.

Макс, увидев меня в новом платье, улыбнулся. Я взяла одну холщовую сумку — ту, что была у меня ещё в деревне, где я выросла. А вторую — ту, с которой я бежала. Парень сразу оценил качество второй сумки.

— Картошку можно купить у моих, также семена свёклы, капусты, лук-севок. Помидоры лучше на рынке купить, а если попадётся вкусный — собрать из него семечки. А вот огурцы нужно брать те, которые уже жёлтые. Если сегодня на рынке не будет — спрошу у родных.

— Спасибо.

— Да не за что! — махнул парень. — А ты не боишься, что за колечко тебя могут ограбить?

Он указал на кольцо на среднем пальце правой руки.

— Это подарок от мужа. Уже бывшего. Его не смогут снять с меня — даже с мёртвой. Даже если палец отрежут — не снимут.

— Оу, колдовской?

— Почти. Он помогает понять, говорит ли человек правду или лжёт.

Макс немного напрягся, а потом спросил:

— Ты вдова?

— Нет. А разве в деревне про меня слухов нет?

— Я слухи не собираю, — немного набычился парень.

— Не обижайся. Я просто Глаше рассказывала очень кратко, думала, уже все знают. Нас развели по настоянию моего отца. Родители мужа вели себя, мягко говоря, очень плохо по отношению ко мне и пытались убить.

— А что же муж?

— Ему с ними жить, — сказала чуть резко. — Не хочу об этом говорить. Не было у нас с ним какой-то любви. Родители поженили — родители развели. Ушла я сюда, спасая свою жизнь. Потому что развели уже после того, как я ушла.

— Откуда ты знаешь тогда?

— О, поверь, знаю.

На рынке сначала немного погуляла, посмотрела, что есть. У меня уже заканчивались крупы, и они мне поднадоели. Поэтому я купила немного лука, картошки, помидоры, огурцы. Муку мне пообещали привезти вечером — целый мешок. Ещё купила мешок соли — его привезут вместе с мукой. А из сладкого был только мёд — купила небольшой горшочек, примерно пол-литра.

Гуляя по рынку, отметила, что все женщины носят платки. Макс, заметив мой взгляд, привёл меня к лотку с множеством платков. Тут были и самые простые — из грубой ткани, чтобы голову накрыть на время работы, и искусно вышитые — для праздников. А также шали, чтобы вечером накинуть на плечи. Купила себе два красивых платка и три простых косынки. Перед тёплой шалью просто не устояла — и купила. Пришлось достать золотой и разменять его. Мне вернули сдачу горсткой меди. Я ссыпала её в кошелёк и, ни кого не стесняясь, убрала в декольте.

— Смелая, — буркнул рядом Макс.

— Сразу замечу, если кто руки туда потянет.

— А правильно ты, девонька, подметила, — сказала торговка, что продавала молочку. — Творогу, может?

— А давайте. Хоть какое-то разнообразие в еде будет, а то каша с кашей — уже сил нет её есть. А масло у вас есть сливочное?

— Отчего же не быть — есть, конечно! Если молочко захочешь — могу к тебе дочку меньшую присылать.

Купила у неё творог, масло, немного сметаны и даже крынку молока. Заодно узнала, где Марья живёт. Сказала: если всё понравится — в следующий раз сама приду.

— Макс, помощник ты мой золотой, ты ещё осилишь всё это таскать?

— Да что там, мамка больше набирает.

Молоко и мёд были в моей сумке, остальное таскал парень. Ещё купила свежего хлеба — как давно я его не ела… А потом услышала, что впереди, на деревенской площади, какие-то разборки. Макс буркнул:

— Судить кого-то будут. Хочешь подойти посмотреть?

Мы подошли. Мужичок с козлиной бородкой стоял на коленях, а его допрашивал высокий крепкий парень — в штанах и жилетке на голое тело. Рядом было ещё двое таких же здоровых парней.

— Медведи судят, — сказал Макс.

Дальше услышала вопрос, заданный мужику:

— Ты коней украл?

— Нет, — ответил он испуганно.

Я, посмотрев на своё кольцо, сказала:

— Да, коней он не крал. Но, судя по тому, как глаза бегают — в другом повинен.

Было неожиданно, когда на меня обратили внимание, и один из крепких парней оказался рядом. Макс испуганно сжался и едва не бросил мою сумку. С немой просьбой посмотрел на меня, а я в нём разочаровалась. Сказала ему:

— Поставь сумку и можешь идти. Я сама донесу.

Медведь рядом хмыкнул и ловко подхватил мою сумку с покупками у Макса. Держал так, словно она ничего не весила. Пришлось подойти к красавчику в жилетке на голое тело.

— С чего решила, что он коней наших не крал?

Я показала колечко.

— Артефакт истины! Ещё и зачарованный — никто не сможет снять! Поможешь нам тогда?

Если первые фразы были сказаны с удивлением и восхищением, то последняя прозвучала как приказ. Видимо, ждут моего ответа.

— Хорошо, помогу.

— Покажи, как он ложь отображает.

— Это кольцо может снять любой желающий.

Камень в кольце полыхнул красным.

— Это кольцо никто не сможет снять, не выполнив определённых условий.

Камень вспыхнул белым светом.

— Ну и так, для галочки. Я баба, — брякнул красавчик в жилетке. Камень полыхнул красным. — Годится. Так-с, дядя, ты можешь спасти свою голову. Кто украл наших коней?

— Я не знаю, — выдохнул он с облегчением. — Видел только тёмный силуэт, и всё. Знаю только, что парень был — слишком ловко на коня запрыгнул.

— Хорошо, верю. А в чём ты хочешь покаяться? Поверь, чистосердечное признание может многое смягчить.

Мужичок сверкнул на меня гневным взглядом и признался:

— Украл кошелёк, который вы оставили в конюшне. Там было три золотых, десять серебряных и немного меди.

— Хрен с ними, с деньгами — отработаешь. Есть ещё в чём покаяться?

— Ну... с бабой переспал. Она замужем. Чуть упиралась, но потом так стонала от удовольствия, что на следующую ночь сама прибежала за новой лаской.

"Медведи" сплюнули.

— Проваливай. Это нам не интересно. Придёшь на конюшню — выдадим задание.

Мужичок убрался очень быстро. А на меня обратила внимание эта троица.

— А ты кем будешь, красавица?

— Анна, травница. Сумку отдадите?

— Не зачем девке такую тяжесть таскать. Твой провожатый трусоват.

Я закатила глаза и пошла снова на базар. Хотят потаскать мои покупки — я не против. Хлеб приятно пах из моей сумки, смешиваясь с ароматом мёда. Краем глаза заметила, что трое идут за мной.

Увидела сковороду — поняла, что она мне очень нужна. На ней можно и кашу погреть, и другую еду разогреть, а ещё блинчики или сырники испечь. Выбирая сковороду, примерилась к ней как к оружию. Не знаю, почему Макс назвал их медведями — может, из-за габаритов. Но троица одобрительно хмыкнула на мои взмахи сковородой.

— Крепкая, — прогудел кузнец, говоря о сковороде.

— Беру.

У другого мастера купила ещё несколько деревянных ложек, поварёшек и лопаток, а также парочку новеньких вёдер. Парни все габаритные покупки брали себе и тащили молча.

Когда я пошла с рынка, они поняли, что я направляюсь домой. А когда увидели, что живу за деревней — по факту в лесу — я заметила их неподдельное удивление.

— Не боишься одна жить?

— Пока никто не обижал, — сказала спокойно.

Возле дома на лавке сидел Макс со своей бабушкой.

— Что случилось? — спросила я у старушки.

— Приволок окаянный! Я говорю ему, что это старость, а этот прохвост к тебе дочка принёс.

— У бабушки живот болит, — буркнул парень. — Причём тут старость?!

Открыла двери и скомандовала:

— Заходите.

Парни занесли мои покупки и вышли на улицу, а Макс помог бабушке зайти в дом. Она у него уже в очень преклонном возрасте.

— Макс, выйди, не смущай бабушку.

Парень вышел. А я спросила у женщины:

— Где болит и как?

Она показала ладонью на живот.

— Я помогу вам лечь на лавку и немного прощупаю живот, хочу лучше понять. А вы говорите, если будет больно или неприятно.

— Хорошо, милая.

Промяла ей живот осторожно — нигде больно не было. А вот после проминания он заурчал, и громко так, что сама старушка вмиг смутилась и сказала:

— Не знаю, что ты сделала, но я резко захотела уединиться. Кажись, из-за этого живот и болел — пару дней не могла сходить.

Я улыбнулась ей.

— Дам травки, но заваривать будете только если опять такая напасть случится. И если массаж не поможет. Потом покажу, как делать — даже сами себе сможете сделать.

— Спасибо, милая. Прости за вопрос, но мне очень надо.

— Макс!

Парень влетел в дом.

— Отнеси бабушку в туалет — он в конце огорода.

Парень покраснел, но старушку мигом на руки подхватил и ушёл с ней. А ко мне снова зашли трое парней.

— Как тебя звать, красавица?

— Анна. А вас?

— Михаил, Майкл, Марк.

В жилетке был Михаил. Сейчас поняла, что они братья, и он — старший.

— Не обессудь, — пробасил Михаил. — Документы у тебя есть?

Принесла им конверт. Уже только глядя на него, они заподозрили, что я не так проста.

— Княжеская дочка, значит, — сказал хмуро старший из братьев.

— И что с того? — спросила с вызовом.

Лица троицы мигом стали чуть виноватыми.

— Нет, ничего. Просто странно видеть деву такого происхождения, спокойно живущую в такой глуши.

Я хмыкнула и сказала:

— А вы знали, что там, где я родилась, близнецы — это что-то плохое?

Вижу удивление на их лицах, и они косятся на моё кольцо. Я стала держать его так, чтобы они хорошо его видели. Махнула, чтобы сели за стол.

— Я вот до определённого времени тоже не знала. Меня в младенчестве... хм, не знаю, кому верить. Брат сказал — спрятали. Я бы сказала — выкинули. По сути, жила я в деревне, у меня был приёмный отец. Он хорошо обо мне заботился. Благодаря ему и образование школьное получила, и у старой травницы училась. Он мне даже книги покупал. А это — простой деревенский мужик. Для них, сами понимаете, книги — роскошь. В восемнадцать лет моя двойняшка умерла. Не знаю точно, от чего. Но дочь, родной отец обещал отдать замуж за одного своего подданного. Ему пришлось самому найти вторую близняшку — то есть меня — и привести в свой замок. У него я прожила чуть меньше года. И почти с самого начала понимала, что ненадолго я в замке.

— Что случилось? — спросил Марк.

— Есть ряд событий, о которых я не хочу вам говорить. Но меня хотели убить. Потому я сбежала. И знаю, что из-за совокупности всех событий мой отец нас развёл.

— А дети?

— Я похоронила своего ребёнка. Из-за его родителей и их поступка я родила слишком рано.

— Это ведь всё было буквально... ну, месяц назад?

— Я месяц тут живу. Да, месяц назад я ушла из дома.

— Как ты осилила уход в твоём состоянии?

— С трудом. У меня было пару недель, чтобы прийти в себя. Потом только решили меня убить.

Вижу, как у братьев сжимаются кулаки. Услышала шаги Макса — он явно специально громко идёт.

— Аня, а ты почему погребом не пользуешься? — спросил парень. — Он с левой стороны от дома.

— Погреб? Где?

— У тебя ещё вход в погреб вот тут, кольцо только давно оборвалось, — сказал Марк.

— А ещё у тебя есть одна комната, которой ты точно не пользуешься, — добавил Михаил. — И, судя по лицу, слышишь о ней впервые.

— Я догадывалась, что в доме есть ещё комнаты — чердак-то большой. Но входа пока не нашла.

Макс заглянул и сказал:

— Подвал открыл, в хорошем состоянии. Я батю попросил тебе всё привезти по списку, что ты мне надиктовала. Картошку ту, что на посадку, он отдельно сложит в ящики, а ту, что для еды — в мешки. Мама обещала семена собрать и подписать, даже огуречные и помидорные подготовит. Весной, если что, даст рассаду. Только ты огород больше сама не копай. Свистни меня или кого из парней — надорвёшься всё сама делать.

— Спасибо, Макс. Бабушка ещё там?

— Ага. Я её покараулю. И батю дождусь — помогу разгрузить. Могу пока дров нарубить и сложить.

— Буду благодарна. Спасибо.

Не успели «медведи» уйти, как прибежала одна из деревенских баб.

— Анька, у тебя для рожениц что-то есть?

— Что конкретно беспокоит? Крови много или лихорадка?

— И то, и то.

Я подхватила несколько пучков трав и сказала:

— На выход все. — И уже тётке: — Веди.

Роженица оказалась ещё не разродившейся и была в бреду. Повитуха с порога заявила:

— Не жилец она.

— Пошла вон, — бросила я коротко. — Воды нагрейте живо и тряпки чистые несите.

Быстро вымыла руки, повязала чистый фартук. Осмотрела молодую женщину и проверила ребёнка — крупный, а у неё таз узкий. Когда вода закипела, сделала отвар из трав и заставила её выпить. Посторонних выгнала, оставив только мать мужа.

— Неженки, а не мужики, — буркнула. — Так, поднимайся, милая, будем в другой позе рожать. В этой ты его не вытужишь.

Пришлось импровизировать: поставила её на колени, оперев руки и грудь на стену.

— А теперь прости за срам, представь, что ходишь в туалет по-большому — вот так же и тужься.

Свекровь смущённо покраснела, но молчала. А девка из последних сил стала снова тужиться. Пришлось вспоминать всё, что слышала о родах — в обеих жизнях — и подсказывать ей. Через час она разродилась крупным ребёнком. Пацан заголосил так, что уши заложило.

— Какой голосистый, — сказала я с улыбкой. — Ты молодец, милая, осилила такого богатыря.

Дальше пришлось инструктировать свекровь, как ухаживать за молодой матерью и какие травы пить для восстановления.

— Ты с такой грустью смотришь на ребёнка. Потеряла своего?

— Да. Родила раньше времени. Он уже толкался в животе. Мы его так ждали… А случилась подлость от его родителей — и ребёнок погиб. Я тогда тоже чудом выжила. Да, если бы не травки — стекла бы кровью. Он был размером с мою ладошку. Пойду я. Что смогла — помогла. Главное — ей себя в чистоте держать, пока кровит.

Домой шла, никого не замечая. Продукты уже разгрузили, телега уехала. Мука и соль были в доме. Троица «медведей» сидела на лавке.

— Ну как? — сразу от троих.

— Пацан у неё крупный, еле осилила. А вы, смотрю, мои покупки приняли.

— Да и рассчитались. Не вздумай нам деньги совать.

— И не собиралась. Покажите, где люк в подпол и дверь в ту комнату.

Люк смогли открыть — лестница сгнила. «Медведи» замерили размер и сходили в погреб, чтобы понять, куда ведёт ход.

— А глубоко тут прорыли, — сказал Марк, проверяя погреб. — И холод тут собачий. Тут можно молоко хранить и всё скоропортящееся.

— Смотри, тут даже полки кто-то выдолбил, — обратил моё внимание Майкл. — И основание под домом добротное.

Полки были через метр от люка, сам ход — метра четыре до земли. Всего две небольшие полки — как раз по высоте кувшина с молоком.

— А далеко сам погреб простирается? — спросила я у парня, стоявшего под открытым люком.

— Нужно фонарь нести. Не видно совершенно ничего — даже с нашим звериным зрением.

Комнату открыть не смогли. Братья распрощались, пообещав приехать завтра и привезти лестницу. Я немного посидела дома, переоделась в простое платье и пошла посмотреть, сколько мне овощей привезли. Да и покупки с рынка разобрать нужно было.

Картошки — с запасом. Помню, когда жила с приёмным отцом, столько у нас не было. Да и капусты, моркови, свёклы привезли немало. Чувствую — можно кроликов завести, буду их подкармливать. Хотя какие кролики… Тут бы самой как-то обустроиться нормально. А домашним животным нужен корм, а его нужно заготавливать.

Поиск секрета открытия новой комнаты оставила на потом — голод напомнил о себе. Вернулась в дом, разобрала покупки. Отрезала кусок свежего хлеба, намазала маслом, посолила. В кружку налила молока и добавила немного мёда. Это было настолько вкусно! За почти год жизни в замке у жениха и мужа ничего подобного не ела.

Воспоминания о Рихарде отозвались болью в груди. Я не жалею, что сбежала. Его, может, и простила за побои вскоре после приезда, но, как говорится, осадочек остался. Он потом больше таких ошибок не допускал и долго извинялся. Но вот его родным — побои и смерть сына — я не простила.

Попробовала прогнать грустные мысли и не портить себе обед. Чтобы молочка не пропала, отнесла её в погреб, в дальний тоннель. Там тоже были полки. Масло и сметану сложила в лукошко, в котором мне раньше приносили яйца, а крынку накрыла крышкой — благо, она у меня была. В погребе всё это дополнительно накрыла чистой тканью.

В качестве освещения взяла алхимическую горелку и прошлась дальше, исследуя ход под домом. Вскоре нашла комнату, к которой вела добротная каменная лестница. Поднявшись по ней, упёрлась в двери. Сначала они показались мне наглухо закрытыми, но я заметила механизм, с помощью которого их можно было открыть — и справилась. Попала в свой дом, и, судя по запаху, это было где-то рядом с кладовой. И правда — в кладовой обнаружилась ещё одна дверь. Смогла её открыть уже почти в отчаянии: все рычаги были едва заметны.

Зайдя в дом, задумалась. Получается, по этой лестнице я попадаю в погреб, а там весьма холодно. Нужно купить нормальную лампу, лучше артефакторную, чтобы не тратить горелку. Рынок уже закрыт, свечей у меня нет. Ладно, временно буду использовать горелку — как делаю уже месяц.

Вернулась в погреб и осмотрела его. Просторная комната с каменными полками, выдолбленными прямо в земле. Стены словно спрессованы и покрыты чем-то — на ощупь как лак. Перенесла сюда всю молочку. Мука стояла в сенях — братцы перенесли её с крыльца, как и соль.

Вернувшись в дом, снова задумалась. Этот погреб — идеальное место для хранения скоропортящихся продуктов и консервации. Вентиляции я не заметила, но дышится легко. На входе с улицы нужен замок — иначе меня могут обворовать и попасть в дом.

Сейчас я вроде бы поела, но нужно приготовить нормальную еду. Пришлось снова идти в погреб — уже с корзинкой. Решила сварить картошку и заодно сделать сырники. Жаль, окорок уже закончился, но немного сушёного мяса ещё осталось. Завтра можно будет сварить суп — всё для него есть.

Как только всё было готово, после короткого стука в дом зашла уже знакомая троица «медведей». Вижу — сразу принюхались, а кто-то без спроса полез к сырникам. Марк, если не ошибаюсь. И сразу получил по загребущей лапе от старшего брата.

— Мы фонари привезли.

— Здорово. Я погреб немного обследовала — потом покажу. Присаживайтесь, а то кто-то слюной подавится.

Просить дважды не пришлось — все трое мигом уселись напротив меня на лавку. Я жестом показала на мёд и сметану, а потом — на сырники. Себе сразу отложила три штуки, а то за парнями не успею и поесть.

— Ум, ням, как же вкусно! — выдал младший. — Волшебница!

Я улыбнулась. Он уже нос в глиняный горшок засунул и удивлённо посмотрел на меня.

— Просто картошечка без ничего? А у тебя разве мяса нет?

— Чуть-чуть сушёного осталось.

— Не порядок, Миха. Нужно даме мяса свежего принести.

— Вы случайно навесной замок не прихватили с собой?

— Взяли, — сказал Михаил, облизывая пальцы после мёда.

— Там, в тазике с чистой водой, можете руки сполоснуть. И пошли — покажу дверь в погреб. Фонари нам точно понадобятся.

Парни быстро вскочили. Я, подхватив горшок с картошкой сложенной в несколько слоёв тканью, пошла к шторке — парни гуськом за мной. Их удивление я ощутила спиной. Ещё больше они удивились, когда я показала дверь в кладовой и как она открывается. Михаил осторожно отодвинул меня и пошёл первым по лестнице с фонарём в руках. Я — следом. Хотела оставить картошку на потом — тут она остынет и будет как из холодильника.

— Ничего себе! Кто-то расстарался на славу — такое выкопать и облагородить, — сказал за моей спиной Майкл. — Братья, а на потолке явно есть сеть артефакторных светильников. Я пока макушкой не упёрся — не заметил.

После его слов и указания пальцем остальные тоже заметили. Вернувшись к началу, нашли ключевой артефакт, который включает всю сеть. Марк напитал его силой — и в подвале включился свет после щелчка. Словно в прошлом мире выключатель включили — тот же принцип.

— Здорово!

— Эта сеть для этой подвальной комнаты, — отметил Марк, подходя к тоннелю, что ведёт к выходу. — Тут ещё один включатель, тоже разряжен. Одной подпитки должно надолго хватить, если свет не будет гореть сутками.

Поставила на полку горшочек с варёной картошкой и накрыла тряпицей сверху. Парни уже напитали второй включатель и пошли по тоннелю на выход. Пошла следом за ними по освещённому коридору. Да, со светом — это именно коридор. В стене по правую руку — глубокие ниши, явно для запасов продовольствия. Мои запасы овощей смотрятся весьма сиротливо, хотя и заняли две ниши недалеко от входа. При входе тоже нашли включатель — напитали силой и выключили свет в тоннеле. Но теперь было видно, что там, вдалеке, есть свет.

Выйдя из погреба, братья внимательно осмотрели двери.

— Добротные. А вот и металлическая скоба, — поправил планку на конце двери Марк и нашёл место, где должен быть замок. — А вот второй конец сгнил.

— Хорошо, что я прихватил с собой всё нужное, — сказал Михаил. — Анна, мы тут поправим и принесём тебе ключи.

Кивнула и пошла в дом. Выключила свет в погребе и направилась к месту, где мне показали, что есть двери. Сейчас легко смогла их открыть — ведь принцип был тот же, что и при открытии погреба. Едва заметные выступы, на которые нужно нажать... Тут выскочил гвоздь, но он был словно дверная ручка. Потянув за него, открыла двери.

Комната была просторная, почти такая же по размеру, как та, в которой печь. Только тут была двуспальная кровать — из хороших досок, сколоченная и покрытая лаком. А рядом — резная детская кроватка, и она стояла у стены, что примыкает к печи. Дальше заметила приоткрытую дверь, но тут мой взгляд зацепился за добротный большой шкаф — лакированный, из тёмного дерева. Открылся без единого звука. Внутри — полочки и место под плечики. Интересно, кто тут раньше жил. Дом открывается с новой стороны и уже не кажется простым деревенским, а больше похож на дом очень богатой семьи.

Пошла к приоткрытой двери и обнаружила там раковину из камня, душ и унитаз. Всё очень похоже на то, как было в замке. Унитаз — из камня, с сидушкой из дерева, покрытого лаком. Сам пол — словно из тонких каменных плит: отполированных, но при этом не скользких. А душ был похож на тот, что я видела в прошлом мире. Интересно, как тут канализация устроена.

— Ничего себе! — услышала Марка. — Да тут раньше явно богатые люди жили. Мебель не хуже, чем у нас дома.

Они заглянули в ванную комнату. И вижу на их лицах неподдельное удивление.

— Тут тоже всё на артефактах завязано, — сказал Михаил. — И они все разряжены. Анна, если выйдешь, мы тут всё настроим тебе, и будет у тебя нормальная комната для уединения — с тёплой водой.

— Не пойму, как сюда вода поступает?

— Не всё нужно знать. Главное — артефакторная сеть целая.

Кивнула и вышла. Вспомнила чердак. Судя по всему, должна быть ещё одна комната. Нашла её рядом с дверью кладовой. Мужчины, видимо, услышали щелчок и через минуту уже были у меня.

— О, а тут обычные кровати — явно на родственников рассчитанные.

Кроватей и правда было три одиночных: две стояли под одной стеной, а третья — напротив. При входе был большой шкаф, но только с полками. Тут тоже был туалет, но два отдельных унитаза — сделанных как две маленькие комнаты уединения — и один душ, тоже как отдельная комната. А вот умывальник был длинный, явно на двоих рассчитанный. Над ним — продолговатое зеркало. Задумалась: а где-то ещё в доме я видела зеркало? Или стоит просто пыль со стен вытереть — может, ещё что найду.

— Анна, вот ключ от подвала, — вспомнил Михаил. — Лестницу уже делают, завтра привезём. Ещё попрошу тебе перину на большую кровать сделать. А та кровать пусть стоит. Лучше тебе спать в отдельной комнате — безопаснее.

— Спасибо, ребята.

Они тут тоже настроили артефакты и напитали силой. Управлять ими было интуитивно понятно — по типу как в прошлом мире: нажал кнопку или приложил палец, задержал — и артефакт сработал. Было забавно, когда они показали мне, как утилизируется содержимое унитаза. Эти прохвосты кинули туда огрызок помидора. Хотели целый, но наткнулись на мой строгий взгляд — и помидор был съеден немытым, только хвостик полетел в утиль. Коснувшись донышка, он сразу исчез.

— Здорово, — сказала спокойно.

После этого парни распрощались. А я вспомнила про Макса и его бабушку. Пока не сильно поздно, решила сходить к ним. Тем более фонари мне парни оставили. Взяв один, пошла проведать старушку и заодно захватила для неё травки. Меня приняли хорошо, даже показали уголочек, где смогу уединиться с бабушкой и показать ей массаж. Попросила её более молодую родственницу тоже понаблюдать и сказала:

— Этот массаж даже самым маленьким деткам можно. У малышей просто животики меньше, но принцип тот же.

Показала им движения и попросила обеих повторить. А потом объяснила, при каких условиях травки заваривать, попросив не злоупотреблять.

— А то потом просто далеко уйти не сможете от отхожего места, если переусердствуете.

— Спасибо, милая. Выручила старушку.

Мне с собой дали десяток яиц. На этом ушла. Благодаря фонарю хорошо дошла домой. Теперь вечер может быть более продуктивным. Погрела себе картошку и взялась перебирать травы. Некоторые лучше растереть и подготовить уже в виде порошка. Какие-то — подвесить пучками под потолок. После убрала в горнице и закончила стиркой. Бельё повесила сушиться — тут же, в комнате, возле печи была натянута верёвка.

Утром, позавтракав, пошла в лес с сумками и двумя корзинками. Для сельских подвесила пучок трав и сухой гриб, а ещё написала на двери мелком: «Ушла в лес по травы и грибы».

Мою записку и застал приехавший Михаил с отцом и своими младшими братьями.

— Ты уверен, что она княжеская дочь?

— Папа, — сказал хмуро старший сын, — я же говорил: она выросла не во дворце. Где её теперь искать?!

— Далеко, думаю, она уйти не могла, — сказал отец парней.

Нашли они меня через час скитаний по лесу и напряглись, увидев рядом со мной стаю волков. Те не нападали, а наблюдали, как я перевязываю лапу одному волку и что-то тихо ему воркую.

— Молодец. Придешь ко мне вечером. Лапу нужно будет ещё раз промыть и обработать. Понял?

К шоку мужчин волк кивнул. А после него ко мне волчица притащила уже подросшего волчонка. У малыша оказался больной зуб.

— Так, мать, держи своего щенка.

Она взяла его за загривок, а я открыла рот щенку.

— Держи крепко. Зуб почти выпал, буду убирать. А это может быть больно.

Щенок пытался выть и вырываться, но с моими пальцами во рту не повоешь. Достала уже почти выпавший зуб — он был частично сколот.

— Не отпускай. Сейчас ещё ранку обработаю.

Пришлось растереть на камне некоторые травы и приложить их к ранке ребёнка. Горькое и противное — мелкий сорванец вырывался, но мама его крепко держала за шиворот. Так сделала дважды, пропитывая ранку травяным соком. В конце вытерла руки о кусок ткани — платок использовала как полотенце, а не по назначению.

— Этому мелкому проказнику кости не давать, — щенка уже не держали, и он пытался меня покусать. Нашла взглядом на небе луну — сейчас она была хорошо видна. — Луну видишь? — спросила у волчицы. Она кивнула. — Как пойдёт на спад, можно будет давать твёрдую пищу.

Поймала чёрного щенка, погладила по голове и пощекотала пузо. Он довольно заворчал и убежал прочь. Волчья стая быстро ушла.

— Здравствуйте, — сказала, встав перед мужчинами.

— Ну ты бесстрашная! — воскликнул Марк. Надо отдать должное — они стояли молча и на отдалении, пока я помогала волкам. — Ты сама это всё таскаешь?

— Вы моих помощников спугнули, — сказала весело.

До встречи с волками успела собрать ягод и немного грибов. Грибочки можно будет сегодня пожарить с картошкой. От этих мыслей в животе засосало. Но нужно было ещё дособирать травы — сейчас они как раз в самом соку. Мужчины молча ходили за мной и носили мои сумки и корзинки. Благодаря такой помощи собрала больше, чем планировала, и только спустя ещё два часа пошла домой. Мужчины, если и общались, то только между собой и очень тихо. А я для себя поняла, что с братьями пришёл их отец.

Возле дома заметила их лошадей. Они занесли мои травы и корзинки в дом.

— Анна, это наш отец.

— Это я поняла ещё в лесу. Вы что-то хотели?

— Да вот, хотел посмотреть на тебя, дочка. Думал предложить переехать к нам, но вижу — маловероятно, что смогу уговорить.

— Правильно поняли.

— А что у тебя со спиной?

Спросил он, но ответить я не успела — на улице раздался шум, и в дом внесли мужичка с раной живота, которая сильно кровоточила.

— Я же не целитель, — вздохнула и стала мыть руки в тазу, который всегда есть в доме.

— Так кроме тебя никто и помочь не может, — сказал другой мужик, а потом узнал моих гостей. — Господа, — поклонился.

— Марк, скачи за нашим целителем, — приказал отец парню.

Я сама оголила живот мужчины и метнулась за несколькими чистыми кусками ткани.

— Коротко, что случилось?

— Точил косу — это то, что видел. А потом услышал его вскрик, и коса у него в брюхе. Я его подхватил и к вам, барышня.

— Ясно. Не топитесь, и так тесно. Воды принесите.

Мужичков вытолкали из дома. Михаил метнулся в ванную и набрал воду — и она, о чудо, была горячей. Смыла кровь и поняла, что дело очень плохо. Накатило отчаяние. Положила руку на рану — она небольшая по ширине, но глубокая. В голове промелькнули образы, как это должно правильно заживать, будь у меня дар к целительству. В рану хлынул зелёный свет, а у меня резко закружилась голова. Отец парней подхватил меня и усадил на лавку.

— Хватит, дочка. Ты его уже спасла. Кишки исцелила, и рана дальше сама затянется за пару деньков. Михаил, хлеба отрежь и мёдом намажь — ей поесть нужно. А этого переложите на койку.

— Это моя кровать! — огрызнулась. — У меня другой нет.

Братья перетащили мой матрас на большую кровать, а на эту нашли старый, что был у Литы, бросили его чтобы мужик не лежал на голых досках. Его осторожно переложили с лавки. Братья ловко стали перетаскивать мои вещи в спальню. Отец парней, видя, как я морщусь, зашёл в комнату и сказал:

— Вы идиоты или прикидываетесь? Она, по-вашему, должна в такой грязище спать? Милая, выдай им тряпки — пусть помоют комнату.

— Чтобы я потом перемывала за ними?

Парни едва не обиделись.

— Я их шкурой перемою, если плохо справятся.

Выдала инвентарь для уборки. Надо отдать должное — парни быстро и качественно перемыли обе комнаты, два санузла и даже на чердаке пол. Как только мужика переложили, я прибрала в комнате и принялась за готовку. Перебрала и помыла грибы, потом стала чистить картошку. Удивилась, когда отец парней стал мне помогать — так ловко кожуру счищал. Сначала думала жарить картошку с грибами сразу, но чувствую — мужчин придётся кормить. Потому отдала мужчине дочищать картошку, сама стала шинковать грибы и жарить их со сметаной. Мужчина поставил вариться картошку.

— Как вас зовут?

— Маркус, дочка. Должен буду твоим сообщить, что ты в нашем княжестве.

Села на лавку и спросила тихо:

— А вы кем будете?

— Князь, — он, видимо, увидел шок на моём лице. — Не все мы неженки. Так что со спиной?

Опять ответить не успела — прибежала жена раненого. Узнав, что ему уже ничего не угрожает и через пару дней он будет в порядке, проворчала, что нянчиться с ним не будет, и ушла. Не успела снова ответить — прискакал Марк с мужчиной, видимо, целителем. Князь уже сам пересказал ему, какое чудо я совершила, и попросил объяснить мне, как не выгореть.

— Для начала — осознанно контролировать отток сил. В двух словах — это неправильно. Девочку нужно обучать. Она ещё очень молодая, сила открылась недавно. Судя по тому, что вижу — примерно год назад.

Я вздрогнула от услышанного. Целитель посмотрел мужичка и сказал:

— Идеальное исцеление! Я могу долечить — и пусть домой топает. Нечего у молодой девки ему дома делать.

Улыбнулась чуть смущённо. Целитель сказал — сделал. Мужчина, придя в себя, понял, что жив, и раны в животе нет. Низко поклонился и ушёл. Мне посоветовали пока отдохнуть, а завтра целитель приедет и начнёт моё обучение.

Князь заметил, что я не хочу рассказывать.

— За что тебя хоть?

Хотела бы, чтобы лицо не выражало эмоций, но, видимо, не получилось. Заметила, как сыновья князя слушают внимательно. Проверила готовность картошки и грибов.

— Вижу — обижена. Хоть скажи, на кого?

Передёрнула плечами — было стыдно говорить при парнях. Хотела накрыть на стол и поняла, что у меня одна тарелка и ложка. Замерла, осознав это. Сырники тогда парни таскали с единственной тарелки.

— Марк, смотайся домой за посудой. Миша, организуй перину для Анны на новую кровать. И вообще — езжайте вместе, но чтобы быстро вернулись. Картошка почти готова, а есть не из чего и нечем.

Парни кивнули и, вижу, нехотя ушли. С ними уехал и целитель.

— Рассказывай теперь, с самого начала.

— Я росла восемнадцать лет в селе. Брат говорит, что близнецы — это плохая примета, и потому меня отдали. Он сказал — спрятали. Но ощущение было, словно выкинули. Отец обещал свою дочь в жёны сыну герцога. Но сестра умерла — говорили, горячка. Что на самом деле случилось, мне неизвестно. Рихард забрал меня из деревни к себе в замок.

— Рихард — он же младший у герцога?

— Да.

— Через некоторое время меня оклеветали, будто я ему изменяю. Он разозлился и приказал высечь. Потом ему рассказали, что я ничего не делала, и он извинился. Кольцо, — показала на руку, — это его подарок, чтобы меня нельзя было обмануть или чтобы мне поверили.

Князь кивнул, принимая мой ответ. Он и сам периодически посматривал на камень в кольце.

— Ещё через время его брат попытался взять меня силой. Мы подрались, я его сильно укусила — до крови. Его это очень обидело, и он отдал приказ меня высечь. Знаю, что Рихард за это сильно избил брата.

Тяжело вздохнула — неприятно об этом говорить.

— Потом Дамиан напакостил в соседнем княжестве, — заметила, как нахмурился князь. — Он взял силой княжну, а после она покончила с собой. Её брат захотел отомстить. — Сглотнула вязкую слюну.

— Откупились тобой, — догадался мужчина. — Муж поддержал?

— Нет. Для чего нас пригласили, мы узнали уже по прибытии. Его родители откупились мной. — Слёзы покатились по щекам. — Тогда тоже высекли, и я потеряла ребёнка. Он родился на половине срока — естественно, умер.

Князь вскочил и стал ходить по комнатушке, был похож на загнанного зверя.

— Не знаю, что перемкнуло у них в головах. Но его родители решили, что мой отец не простит им этого, и решили сказать всем, что я умерла. Сначала думали — от горячки, а потом решили, что лучше — если я утону. Я подслушала их разговор и ушла. Я знала, что временно в этом замке. Было навязчивое чувство, что моё время в нём заканчивается. Потому свой уход я подготовила. А когда услышала их планы, поняла — время пришло. Меня перенесло в ваш лес, и уже вывели сюда. Я не знаю, как я переместилась и что это за красная нить была.

— Говорят, так Провидение указывает путь. А порой богов можно даже услышать.

— Не знаю, правда ли. Но во сне потом видела, что вместо меня утопили мою служанку Маю. Я предлагала ей убежать, она решила остаться. И знаю, что родные обо всём знают. Герцога с семьёй отлучили от двора, а меня с Рихардом развели. Вот, собственно, и всё.

— Сколько ударов было?

— Два раза по сто и один раз — двести. Я знаю, что не должна была выжить. После десяти порой умирают.

— Твой дар, твоя сила тебя спасли. А вот и мои сыновья, наконец-то! Мы вас уже заждались.

— Угу, заждались — без нас всё выпытал, — проворчал Майкл.

— Посуду выкладывай и помалкивай.

Парни привезли ещё готового мяса, и мы поужинали. Да, время уже к раннему ужину. Досталось всем понемногу, но, судя по тому, как облизывались братья — вкусно.

Мне и правда привезли перину, подушки и постельное. Перестелили кровать и откланялись. Посуда была дорогая — керамическая, расписная. Парни явно взяли с запасом — даже кружек, ложек и вилок привезли больше, чем нужно. Улыбнулась такому богатству. Перемыв посуду, убрала её на печку — пока там буду хранить.

Решила, пока есть время, сходить в село — либо купить, либо заказать творог, сметану и молоко. Заодно взяла посуду для этого, сложила всё в корзинку. Народ в селе смотрел на меня как-то странно. Марья заметила мой недоумённый взгляд и сказала:

— В селе про тебя слухи разные ходят.

— Ясно, что ничего хорошего. Может, лучше прямо спросить и правду узнать?

— Так ты соврёшь и глазом не моргнёшь, — сказала старушка из соседнего двора.

Передала Марье корзинку с крынкой и двумя горшками. Подошла к старушке.

— Цвета умеете различать?

— А то!

— Сейчас видите камень тёмно-зелёный? — старушка кивнула. — Скажите то, что является правдой и с чем никто не поспорит.

— Сейчас день, — сказала старушка и заметила, как камешек в кольце посветлел и стал светиться белым. — О, диво какое!

— А теперь скажите то, что не является правдой — допустим, про погоду, чтобы всем понятно было.

— Хм... сейчас зима, — быстро среагировала старушка. — Ой, бабоньки, красным засверкал!

— Так этот артефакт показывает ложь — красным, а белым цветом — правду. Могу ответить на некоторые ваши вопросы, а вы увидите, правду я сказала или солгала. Так будет понятно?

— Отчего же не понятно. Кто-то, не буду говорить кто, поговаривает, что ты спишь с мужиками за деньги.

— Отвечу так: после того как я ушла от мужа, у меня не было близости.

— Ой, она правду говорит, бабы!

— А отчего же так?!

— А это уже не ваше дело, — сказала резко.

— Небось украла кольцо?! — сказала жена мужчины, которого я лечила.

— Это кольцо — подарок, ещё во время помолвки.

— Правду говорит. Ты скажи нам, почему ушла — они и перестанут додумывать.

— Его родители хотели меня убить. Думали, выдадут мою смерть за несчастный случай, и тогда мой батюшка не будет гневаться за один их поступок, который был очень плохим по отношению ко мне. Это то, что я подслушала. Потому я ушла.

— Так муж должен был защитить.

Усмехнулась горько.

— Мог. Но они могли обвести его вокруг пальца — как сделали до этого.

— Ты знатных кровей? — последовал ещё один вопрос.

— Да. Но выросла в селе, у приёмного отца.

Пришёл, шатаясь, спасённый мной и целителем мужик. Сначала подумала — пьяный. Так, собственно, и его жена решила, пока не подошла к нему.

— Хм, трезвый. Ты где был?

— Где-где, — огрызнулся. — Траву косил, как и собирался. Только что-то поплохело мне.

— Перегрелся на солнце, — сказала спокойно. — Домой нужно идти, воды попить и холодный компресс на лоб.

— Может, каких травок дашь?

— Я уже всё сказала.

— Ты ж с Анной не расплатилась ещё за моё спасение, — буркнул муж жене, — а уже требуешь с неё травки.

Женщина сделала вид, что не услышала про долг, и повела мужа домой.

— А как ты его вылечила?

— Чудом, — ответила коротко, показала кольцо, чтобы подтвердить, что не вру. — Марья, мне творог, молоко и сметану.

— Утром дочка принесёт.

— Спасибо.

Ушла к себе. Возле дома меня ждали волки. Раньше, когда ещё жила в другой деревне, я бы точно испугалась. А сегодня, встретив стаю в лесу, было какое-то странное спокойствие.

— Привет, — сказала с улыбкой. — На перевязку пришёл, хороший мальчик. Ну иди со мной к колодцу. Промою ещё раз твою лапу и, может, получится исцелить её сразу. Чтобы ты уже не мучился.

Волк слушался меня, словно был разумным. Сняла с него тряпицу и осторожно промыла рану. Потом представила, как она заживает — каждый слой раненых тканей правильно срастается, не остаётся даже шрама. Всё зажило. Проверила ещё лапу и ощутила, что нужно поработать с костью. Почувствовала, как меня лизнули — волк так благодарил.

— С тебя кролик, — сказала серому.

Он кивнул, а кто-то из его стаи сразу положил передо мной задушенного ушастого.

— Честно, я не умею разделывать. Раньше отец приносил уже без шкуры и потрохов.

Было ощущение снисходительности от хищника. Услышала чужое «ой» и увидела Максима.

— Не стоит кричать и нападать на волков. Я тут некоторых лечила. А мне зайца разделывают.

— Кто ж так шкуры снимает!

Парню в руки ткнули ещё целого ушастого. Максим ловко его разделал, отдал потроха волкам, шкуру себе забрал — выделать. А мне отдал сырую тушку.

— Только тушить его долго нужно — лесные зайцы они жёсткие.

Волки ушли, как только зайца разделали.

— Хорошо, сейчас тогда сразу поставлю томиться. Спасибо за помощь.

Ночь на мягкой перине была очень приятной, и спалось особенно хорошо. На соломе всё же далеко не так комфортно. Рано утром пришла младшая дочка Марьи — Даша. Принесла свежее молоко, сливки и творог. Успела позавтракать творогом с молоком, когда приехал верхом целитель.

— Доброе утро, барышня, — сказал мужчина.

А я только сейчас поняла, что он мужчина в самом расцвете сил. Высокий, крепкий, с симпатичным лицом, русыми волосами и серыми глазами.

— Доброе утро.

Я как раз убрала вымытые тарелки — приспособилась их мыть в туалете, в тёплой воде. Всё же лучше, чем в тазике.

— Я в прошлый раз не представился. Глен.

— Анна. Приятно познакомиться.

— Взаимно.

Обучал Глен очень хорошо. В первую очередь объяснил, что такое резерв и как его проверять. А потом — основы исцеления. Отчасти я пришла к этому интуитивно. Он объяснил более детально: для исцеления нужно хорошо знать анатомию и строение существа. Я об анатомии знаю в общих чертах — из прошлого мира и из книг. Сказала об этом. Он покивал:

— Для начала уже хорошо — хотя бы основные органы знаешь. Нам бы подопытного поймать, научу на нём видеть внутренности внутренним взором. И да, желательно здорового поймать. В следующий раз захвачу кого-то из парней — здоровые лбы.

В дом заглянула девчушка.

— Тёть Ань, мамка к вам отправила, — сказала девочка.

— Что нужно, милая?

— У неё роды начались. А вы нашей соседке помогли, и она ту странную повитуху звать не хочет. Придёте?

— Придём, — сказала, глядя на целителя.

Собрала немного трав — он только одобрительно кивнул. В деревне целителя приняли хорошо, ему кланялись. А вот роженица заупрямилась: не хотела оголяться перед посторонним мужчиной, пусть даже целителем.

— Я когда-то слышала мудрую фразу: «Лекарь пола не имеет», — сказала я ей. — Он в первую очередь лекарь, а уже потом мужчина или женщина. Поняла?

— А можешь ты сначала посмотреть?

— Мне, милая, даже заглядывать туда не нужно, чтобы увидеть, — улыбнулся Глен. Обаяшка когда улыбается, такие ямочки на щеках — симпатичные. — И могу сказать, что всё идёт хорошо. Ребёночек идёт головкой вниз...

На этом он застыл, глядя на живот. Вижу — взгляд у него поменялся.

— А вот его близнец расположен неправильно. Но сначала нужно родить первого, тогда второму будет проще повернуться.

Ушли мы от роженицы после обеда. Она родила двух крепких мальчишек. Второго рожала ножками вперёд, но благодаря тому, что близнецы по природе меньше, оба родились легче. Целитель напомнил мне оставить травы для матери. Нас обоих накормили и даже денег дали.

— Проведу тебя, девонька, и поеду в замок.

А у меня было ощущение, словно я сама родила вместе с этой женщиной. От этой мысли стало тоскливо, поспешила домой. Даже мимолётное желание пройтись по селу и посмотреть, где замок, мигом исчезло.

— Что-то ты загорюнила, — заметил Глен.

— Воспоминания, — ответила коротко.

— О погибшем ребёнке? Ты не забыла — я целитель. Вижу, что не так давно с твоим телом было. И шрамы на спине вижу. Только чудом выжила. Не переживай, всё образуется. И муж у тебя ещё будет, и детки. Дай себе время. Приеду завтра и подопытного привезу.

Улыбнулась мужчине. Он забрал коня и ускакал. А я, посмотрев на лес, поняла — осень вступает в свои права. Взяла корзинки и сумку, пошла в лес. Заодно отвлекусь — может, наконец приготовлю картошку с грибами и пирог с ягодами.

Насобирала много трав и целую корзинку грибов. Часть пожарю, часть отправила сушиться на решётках, как и травы. Из творога приготовила сырники, наконец-то пожарила картошку с грибами. Ещё испекла пирожки — тоже с грибами, ягод, увы, не нашла.

Утром успела позавтракать и прибраться, когда прибыл целитель с Михаилом. Щёки невольно опалило смущением — это я на нём буду анатомию учить. Аж жарко стало.

— Доброе утро, хозяйка, — зашёл после короткого стука Глен. — Привёл добровольца. Пахнет вкусно! Грибочки жарила?

— Картошка с грибами и пирожки с грибами.

Мужчины оба сглотнули.

— Есть только пирожки. Угостить?

— После обучения, — сразу опомнился целитель. — Михаил, раздевайся.

— Рубаху, — подсказала парню, а то он схватился за брюки.

Он смущённо улыбнулся, скинул рубаху и хотел сесть. Глен покачал головой и сказал:

— Анна, закрой двери в дом, чтобы никто случайно не зашёл. А то разнесут по селу невесть что!

Мигом кинулась, закрыла двери изнутри на задвижку. А потом мне пришлось учиться видеть процессы внутри тела — на Михаиле. Мы оба краснели, словно школьники. И можно было бы сказать: чего тебе, Анька, краснеть — замужем была, мужскую анатомию знаешь. Но тело этого парня будоражило мои мысли и даже желания.

Мне всё же удалось откинуть стеснение, и я смогла увидеть то, о чём говорил Глен. Михаил краснел до конца занятия. А мне было очень необычно, но и интересно — посмотреть внутренним взором строение живого существа.

— Хватит, Анна, — сказал Глен. — Тебе уже отдых нужен. Давай чай с пирогами попьём.

— Чай? — моргнула и глянула на травы. — У меня только травы.

Глен сам поставил воду в котелке и закинул для запаха несколько травок. А я принесла из погреба тарелку с пирожками. Заметила, как Михаил облизнулся — к счастью, он уже оделся. Пирожки разогрели на сковороде, и всем досталось по два. Немного, особенно учитывая габариты мужчин.

— Дорогая, ты хоть наедаешься?

— Я меньше вас, — сказала очевидное.

— А мясо у тебя хоть в рационе есть?

— Иногда. Вчера зайца тушила. Простите, не угощу — вам на один зуб.

— Заяц? Откуда? — удивился Михаил.

— Волки принесли.

Пришлось целителю рассказать, как позавчера сама экспериментировала и помогала серому.

— Хм, любопытно. Милая Анна, а ты в курсе, в какое княжество попала? Судя по взгляду — нет. В нашем и парочке соседних княжествах живут в основном перевёртыши. В нашем — преимущественно медведи. Князь — мой родной брат. Я младший из братьев и, да, я целитель. И мы, — он показал на себя и Михаила, — медведи. Имеем второй облик — медведя.

— Хотите сказать, что та стая волков — не дикие?

— Не, они дикие, — сказал Миша, глядя с тоской на пустую тарелку. — Ты так вкусно готовишь.

— Это такой намёк — ещё что-то приготовить?

Глен по-доброму улыбнулся, глядя на племянника, а тот закивал так активно. Вздохнув, пошла в погреб за молоком, творогом и яйцами. Готовила блинчики с начинкой из творога. Пришлось треснуть медведя по рукам, чтобы не ел творог. Глен потешался за наш счёт.

— Я тебе дала творог и сахар перемешать, а не есть!

— Прости!

Блинчики я быстро замесила, и они зашипели на сковороде. Мужчины — ну сущие дети — первые несколько штук стащили и съели без начинки. Сахар мне привезли, и стоил он почти золотой за небольшой мешочек. Но потом совесть у них проснулась, и они потерпели полчаса, пока я нажарила стопку блинчиков. Потом вместе сворачивали их и ели — кто с творогом, кто с мёдом, а кто и с мёдом и сметаной сразу.

— Мы у тебя опять всё съели, — покаялся Миша.

Ничего не сказала на это, но молочка улетела вся. Разве что сливочное масло ещё осталось, и мёда — половина. К вечеру мне братья привезли продуктов. И там было не только мясо, как я сразу подумала. В сенях выгрузили мешок — килограммов десять сахара, три литровых горшочка мёда. Мясо было в виде тушёнки в горшочках и в вязанках колбас — это сразу унесли в погреб. Также привезли растительное и сливочное масло, ещё одну сковороду и несколько металлических блюд для подачи.

Что меня больше всего порадовало — это буханка свежего хлеба. Я сразу отрезала кусочек и съела с мёдом. Братья сглотнули, видя, как я ем. Отрезала им хлеб и показала на мёд.

— Оу, вкусно! — сказал с восторгом Марк.

— Слишком большая наглость — напроситься на завтрак? — спросил Миша. — Дядя передал, что завтра ещё урок будет, и я опять подопытным буду.

— Хорошо устроился, — буркнул ему Марк, за что получил локтем от старшего брата.

— Накормлю, конечно, — сказала

Среди ночи меня разбудил подозрительный шум — словно кто-то дёргал двери в дом, а потом и двери в подвал. Испугалась, честно, не на шутку. А потом услышала голоса:

— Ломайте двери, парни! Баба дома одна, да ещё и при деньгах!

Слёзы потекли по щекам от той участи, что мне уготовили.

«Помогите!» — кричала мысленно. Сейчас не могла вымолвить ни слова, только всхлипы. Гомон бандитов сменился испуганными криками и волчьим воем. Услышав вой, я подумала: почему они в окна не полезли? Потом сама себе ответила — слишком маленькие, мужчина может застрять, а полезет кто — огребёт по голове.

О сне уже не было и речи. Я посмотрела в окошко — мне показалось, что видела волчьи силуэты.

— Спасибо вам, мои хорошие, спасли мне жизнь, — сказала тихо, обращаясь к волкам.

Чтобы хоть как-то отвлечься и не сойти с ума до утра, занялась готовкой. Хорошо, что в сенях был запас дров. Разожгла маленькую печь — ведь ещё неделя, может меньше, и придётся топить большую. В доме уже становилось зябко.

Решила приготовить большой горшочек борща и пару видов пирожков — с капустой и мясом. Потом вспомнила, что грибы остались только сушёные… Значит, пирожки будут с капустой и, может, с картошкой. Замесила простое тесто и оставила его отдыхать.

Сходила в погреб за овощами, поставила вариться картошку и готовиться бульон на борщ, а сама занялась шинковкой. На бульон пустила часть колбасы — она же пойдёт в пирожки с капустой. Тушёнка может постоять дольше, а вот сколько колбаса хранится — неизвестно.

Отставила бульон и потушила свёклу с морковкой и луком — оказывается, мне ещё и лук привезли тогда с картошкой. Пока овощи томились на сковороде, очистила пару помидоров от кожуры, мелко порезала и добавила туда же. Затем занялась капустой.

Пока борщ томился на огне, я нарезала целый кочан капусты для пирожков. Убрала с огня готовую картошку, приготовила пюре и занялась жаркой капусты. Как раз пригодилась новая сковорода — большая и глубокая, вся капуста на неё поместилась.

К приезду гостей у меня уже всё было готово. Даже прибралась в доме и осмелилась выйти — хотя было до жути страшно. Успела переодеться и привести себя в порядок.

— Доброе утро, — сказал Глен, спрыгивая с лошади.

Он осмотрелся и спросил строго:

— Что ночью случилось? Я вижу много чужих следов, словно их волки гоняли. К тому же ты не в лучшем состоянии — будто не спала пол-ночи.

— Так и есть, — я сидела на лавке, отдыхала. — Ночью в дом пытались проникнуть.

— Кто? — нахмурился Миша.

— Не знаю. Хотели пограбить и… развлечься. Волчья стая их прогнала. Но я уже не смогла уснуть.

— Судя по ароматам — готовила.

— Нужно было как-то отвлечься. И кто-то просил завтрак. Но у меня больше блюда для обеда.

— Гулять, — сказал Глен и махнул на лошадей — те скрылись в лесу.

— Их не съедят?

— Нет, — добродушно улыбнулся медведь. — Это особая порода — такие, чтобы наши туши выдержать могли, и хищников прогнать, а то и покусать.

— Пошли, Анна, будем медитацию осваивать. Тебе в твоём состоянии — самое то. А потом потренируешь то, что вчера учили.

— Я слюной подавлюсь, — сказал Миша.

Улыбнулась его искренности.

— Могу накормить сначала.

— Нет, — строго сказал целитель. — Потерпит. Ты сама поела?

Я мотнула головой.

Медитация — это было то, что нужно. Смогла расслабиться не от усталости, а осознанно. Привела душевное состояние в норму. Даже увидела своё внутреннее строение и магические потоки.

— Молодец. А теперь, не открывая глаз, посмотри вокруг.

«Вау!» — сказала мысленно. Всё было таким ярким. Глен сидел напротив меня за столом. Михаил — рядом, на краю лавки.

— Мишка, встань, пусть посмотрит. Не раздевайся! — шикнул на него дядя.

А потом мы вместе услышали:

— Братцы, двери открыты! Повеселимся!

— В спальню и запрись, — коротко приказал Глен.

Я мигом оказалась в спальне. Сердце колотилось в горле. Медведи спрятались по бокам от входа в основную комнату. Бандиты входили по одному — медведи быстро укладывали их без сознания и оттаскивали в сторону. Справились за пару минут.

— Можешь выходить, — сказал Глен.

Выйдя, я замерла — семеро мужиков в лохмотьях. Мне поплохело от мыслей, что они могли сделать. Миша, видя, как я побледнела, усадил меня на лавку у стола.

— Всё будет хорошо, милая. Они уже никого не тронут. Это бандиты.

Их быстро вытащили на улицу, позвали лошадей и увезли в центр села. Я, с громко колотящимся сердцем, пошла вслед, только закрыв дом. Михаил созвал село и объявил о поимке банды. Те начали приходить в себя и даже пытались удрать — но кулак медведя быстро успокаивал.

Их казнили показательно. Без крови, быстро — просто свернули головы. Вперёд вышел староста и поклонился им. А хоронить будут уже деревенские.

После этого вернулась домой. Почему-то было чувство, что это ещё не всё. Об этом и сказала двум мужчинам, догнавшим меня.

— Скорее всего, да. Но, возможно, это малая банда. Не всегда они сбиваются в большие. Миша, оставь Ане переговорный артефакт — князь нас придушит собственноручно, если с тобой что-то случится.

Артефакт оказался медальоном на цепочке. Парень надел его мне на шею.

— Если нужно будет с кем-то связаться — подумай чётко об этом человеке и направь частичку магии в артефакт.

— Спасибо.

— Если опять кто ночью придёт — сразу связывайся с нами. Поняла? — спросил строго Глен.

— Да, спасибо.

А вот теперь пообедали. Борщ пришлось погреть — разогрела весь горшок. Мужчины большие — думала, съедят всё. Почти угадала: осталась одна порция борща и по три пирожка обоих видов. Явно оставили с расчётом, чтобы я могла поесть.

— Вкусно! — протянули сыто оба мужчины.

— Никогда ничего подобного не пробовал. Очень вкусно. Завидная невеста, — сказал Глен, с интересом посматривая на меня. — Ладно, племянник, нам пора. Завтра отдыхай — урока пока не будет. Свяжусь вечером и решим, когда ещё проведём занятие.

Проводив гостей, я решила заняться делами. Принесла ещё немного дров в сени и поняла, что запасы нужно пополнить — зима не за горами. Как нельзя кстати пришёл Максим. Я уже собиралась попросить его помочь с дровами за плату, но, взглянув на него внимательнее, поняла — пришёл он с другой целью.

— Привет. Я хотел пригласить тебя погулять. Могу показать, где река — на берегу прогуляемся.

— Прости, но я пока ни с кем не гуляю. И не собираюсь.

— А с медведями?

— Нет, не гуляю.

— Конечно, — бросил он раздражённо и пошёл прочь.

Ясно, просить его о помощи не получится. Взяла топор, пилу и на всякий случай корзинку. Не знала, получится ли снова срубить дерево, но вдруг найду грибы или ягоды. Быстро нашла подходящее дерево — оно уже начало сохнуть у корней. Срубила, обрубила ветки. Потом присела отдохнуть я была уже вся мокрая от пота. Ветки пришлось ещё и распилить на части поменьше, а затем перетаскивать к дому. До темноты успела всё сложить в сарай. В сумерках, уже с фонарём, занялась стволом. Осилила распилить его на несколько частей, но поняла — даже один пенёк не утащу. Придётся кого-то нанимать. Если никто не согласится — буду сама рубить на месте и переносить уже порубленные.

Услышав волчий вой, подхватила пилу и топор, сунула в сумку и пошла домой. Корзинку я ещё в начале отнесла с первой партией веток. Судя по вою, стая вышла на охоту — лучше не мешать.

Дома сначала постирала два платья и повесила сушиться возле печи. Поняла, что пора топить большую печь — иначе околею. Вздохнула тяжело: дрова — на вес золота, но выбора нет. Натаскала и растопила. После этого пошла купаться и вымыла волосы. Хорошо, что в последний момент забрала свой дорогой шампунь с маской. Даже жидкие мыла и масла прихватила — ничего из косметики не оставила. И правильно сделала.

Сейчас могла привести себя в порядок. Пока волосы сушила у печи, втирала целебный крем в натруженные руки. Его осталось немного — полбанки. Интересно, где можно купить ещё? Могу себе позволить, но знать бы где. Наверное, придётся ехать в город. Вопрос — как добраться?

Вдруг услышала странный звук — артефакт связи потрескивал. Взяла его в руки и услышала голос Глена:

— Добрый вечер. Не разбудил?

— Добрый вечер, я ещё не сплю. А артефакт обязательно держать в руках?

— Нет, можешь положить.

— Надеюсь, изображение он не передаёт?

— Нет, — слышу, как мужчина сглотнул. — Но скоро будут такие, что и изображение передают.

Тихо рассмеялась.

— Хорошо, что этот не такой.

— Дразнишься, Аня.

— Я? Нет. Просто гостей предпочитаю встречать прилично одетой.

— Что у тебя там за звук? Это огонь?

— Да, топлю большую печь. А город далеко?

— Нет. Замок в городе, точнее — город за замковой стеной. Но пешком не вздумай идти.

— Далеко?

— Пару часов. Но в лесу лихие люди. Брат отправил людей выловить бандитов. Те, что были возле твоего дома — малая часть. Так что двери закрывай.

— Закрыты, — вздохнула.

— Могу что-то привезти из города.

— Пока не нужно. Я, уходя, много своих баночек забрала.

— Не представляю, как ты всё несла. Ты же такая тоненькая, да ещё не восстановилась полностью после побоев.

— Достаточно восстановилась, — сказала чуть резко. — Две недели лежала. Только потом целитель разрешил уехать. Шрамы уже были, а не раны. Боль осталась только в душе. Мая, — сказала с горькой улыбкой, — тоже не понимала, как я всё утащу. Но я знала: всё, что смогу взять с собой — с тем и буду жить. Уйду с одной сменой одежды — значит, только это и будет со мной в доме.

— Сила духа порой даёт силу телу, — услышала голос князя.

— Брат! — воскликнул Глен.

— Я не подслушивал специально. Решил зайти к тебе, Глен, а тут ты общаешься. Сынок нахваливал твою стряпню, Анна.

Ничего не ответила — была смущена.

— Спокойной ночи, Анна, — сказал князь.

— Как завершить сеанс?

Услышала смех братьев.

— Малый магический импульс и желание.

— О, спасибо.

Сама завершила разговор.

— Брат! — возмутился Глен. — Теперь она будет сбрасывать мой вызов.

— С чего бы это? Ты с племянником сначала реши, кто из вас будет за ней ухаживать. Или для тебя — это очередная победа в постели? Так скажу тебе сразу, братец — не смей бередить девке сердце.

Утром отправилась в деревню. Марье отнесла крынку под молоко и горшочки под сметану и творог.

— Что-то зачастил к тебе брат князя с племянником, — сказала молочница.

— У меня, оказывается, дар целителя. И целитель помогает правильно его освоить, чтобы не выгореть. А племянник, — улыбнулась, — он у него в подопытных. Как медведь сказал — чтобы я на здоровом поняла, где что внутри находится и как правильно выглядит.

— На него, поди, приятно посмотреть.

Я только вздохнула.

— Посмотреть приятно, но обучение мне сейчас жизненно необходимо.

— И то верно. Чем платишь?

— Едой, — тихо рассмеялась. — Думаешь, зачем я к тебе за молочкой хожу? Готовлю то сырники, то блинчики с творогом. Вчера — пирожки и борщ. Они мужчины большие — едят много. Может, в этот раз хоть на пару дней задержатся, и то не уверена.

— Я тебе творог к вечеру принесу со сметаной. И молоко могу вечернее.

— Давай. Сегодня вроде никто не планировал приезжать — дали мне время отдохнуть. Марья, подскажи, кто из мужчин может дрова заготовить? Я сама уже не осиливаю таскать.

— Не дури! Тебе ещё детей рожать! Степан! — позвала она мужа. — Иди бегом сюда и сыновей захвати с телегой. Мужа попрошу — заготовит тебе дрова. Они знают, где достать.

— Сколько стоить будет?

— За телегу дров — золотой.

— Хорошо. Кому из вас деньги отдать?

— Мне, — сразу подбочилась женщина.

— Спасибо, Марья.

— И тебе спасибо, Аня.

Хотела было уйти, но решила уточнить:

— Марья, а сколько дров на зиму нужно?

— Три-четыре телеги. Давай начнём с одной.

— Хорошо. Спасибо.

Дома перебрала ветки, что вчера притащила. Мелкие отложила в сторону — пойдут на растопку, а те, что чуть крупнее, сложила к дровам. Ещё перенесла в сени немного дров, чтобы был запас хотя бы на несколько дней — не хотелось каждый раз бегать в сарай.

Возвращаясь с последней охапкой, увидела возле дома двух крепких мужчин. Одеты хорошо, на бандитов не похожи — это сразу отметила. Но лица мне не понравились: слишком уж высокомерные.

— Добрый день, — сказала им.

Они посмотрели на меня оценивающе, и этот взгляд вызвал неприятное ощущение.

— Мы собираем налоги, — наконец-то сказал один. — С тебя десять золотых.

— Сколько?! — спросила в шоке. Когда жила в деревне с отцом, максимум был один золотой с взрослого дееспособного человека с нормальным доходом. Сомневаюсь, что в этом княжестве налоги выше.

— Это только с тебя. Плюс погасишь долг Литы.

Стою, ошеломлённая.

— Или хочешь закончить как она? Я так понимаю, у тебя нет таких денег. Аванс мы возьмём натурой.

Когда они пошли на меня, я бросила им под ноги охапку дров и рванула в лес. Естественно, они побежали за мной. Но и у меня словно крылья выросли. Пока бежала, подумала о Михаиле — очень захотелось попросить у него помощи.

— Аня? — услышала его голос из медальона, спрятанного под платьем.

— Помоги, — хрипло выдохнула.

— Где ты? Что случилось?

Ответить не успела — меня едва не поймали. Пришлось резко сменить направление. Дыхание уже хрипело, ноги подкашивались. И тут впереди — овраг. Не успела остановиться. Вскрикнула и полетела кубарем вниз.

Михаил выскочил из тренировочного зала, как только почувствовал активацию артефакта связи. После моей просьбы он бросился на улицу и налетел на дядю.

— Аня связалась со мной. У неё проблемы. Она явно от кого-то убегала, а потом, кажется, упала. Связь оборвалась.

Рядом мигом оказались братья и даже отец — откуда-то появился. Все вскочили на лошадей и понеслись в сторону деревни.

Я потеряла сознание ближе ко дну оврага. Преследователи спустились осторожно.

— М-да, не повезло. Глупая смерть, — сказал один другому. — Обыскать её нужно.

Когда достали из-за пазухи артефакт связи, оба побледнели.

— Княжеский артефакт у травницы? — сипло спросил первый.

— Не снимай. Брось так, и быстро уходим. Надеюсь, волки её найдут раньше княжеских собак.

Князь с братом и сыновьями возле моего дома сразу заметили разбросанные дрова, чужие следы и открытую дверь.

— Мальчики, — сказал князь сыновьям, — возьмите стражу и выясните, кто посторонний был в деревне. Сразу мне доложите. Глен, я не понял, ты ещё здесь? Живо найди её!

Часть стражи отправилась с сыновьями князя, часть — с самим князем и его братом. А парни у ближайшего дома узнали, что сегодня в деревне были сборщики подати.

— Что?! — взревел Михаил. — Какие сборщики подати?! Сколько раз в год эти падлы приходят?

Бабка, видя, что княжеский сын в бешенстве, тихо сказала:

— Так дважды в год, сынок. По весне и ближе к зиме.

— Что?! — воскликнули все трое.

— Вообще страх потеряли...

— Так, бабушка, по своему сарафанному радио передай всем: всё село только что надули на деньги. Этих поборников нужно найти их и придать ответу. Отец будет в бешенстве.

Бабушка сразу убежала к соседкам, и женщины с детьми мигом разнесли новости. А там уже и всё село всколыхнулось. Миша сразу сообщил отцу то, что узнал, и что сделал.

— Хитер, — сказал с усмешкой отец. — Желательно, чтобы их живыми взяли.

— Брать живыми?! — крикнул он. — А то как мы из них деньги выбьем, ваши?

— Нашёл, — услышал Миша с братьями через артефакт связи голос дяди.

Отец завершил разговор и со стражей поспешил к брату.

— Ох, ёлки... Она жива?

— Да, — хрипло сказал Глен, бережно поднимая на руки хрупкую девушку. — Ушиблась сильно, но даже кости не переломала — что чудо, не иначе. Она скатилась сверху.

— Удавлю паршивцев! — рыкнул князь.

Глен вынес меня наверх оврага и понёс к дому. Уже возле него привёл в чувства и подлечил мои синяки.

— Не спеши вставать, малышка, — мягко сказал медведь. — Кто гнался за тобой?

— Их двое было. Они налоги собирают, но врут и не краснеют. Сначала сказали, что с меня десять золотых, а иначе со мной будет то же, что с Литой.

— Что за Лита?

— Травница, что жила до меня в этом доме. Знаю, что она пропала за месяц до моего прихода.

— Что-то ещё сказали? — спросил князь.

— Ну, намерения у них были дурные, потому и попыталась сбежать.

— Ты знаешь Литу?

— Нет, я узнала, как её зовут, только на следующий день после того, как пришла сюда. До этого знала просто про травницу и что её не стало. Мне не сказали, что с ней случилось.

— Кто сказал?

— Я... я не знаю. Звучит слишком странно, но я голос в голове слышала и видела красную прозрачную нить уже когда шла по лесу сюда.

Мужчины переглянулись.

— Иди домой, отдыхай. Соберите дрова и в сени занесите, — приказал князь солдатам. — И да, запри двери.

Я дождалась, пока мне соберут дрова, и закрыла двери. Кто-то из мужчин сразу проверил, что я это сделала, и они ушли. Через пару часов в двери постучали — стук был осторожный. Подойдя к дверям, я спросила:

— Кто?

— Марья.

Я открыла женщине двери. Она оценивающе посмотрела на меня, в руках у неё была моя корзинка.

— Заходи. Сейчас деньги тебе отдам.

— Что с тобой случилось?

— Упала в овраг. А что в селе? Даже сюда было слышно крики.

— Сборщики подати, — она почти выплюнула эти два слова. — Оказывается, они не только князя обманывали, но и простой люд.

Я высыпала деньги из одного кошелька в глиняную тарелку и отсчитала золотой. И отдельно — за молочку. Передала деньги женщине.

— Тебе хоть будет на что жить? — она видела, что у меня осталась горстка меди.

— Будет, не переживай.

— Муж с сыновьями ещё не привезли дрова. Я приду с ними, чтобы тебе было спокойней. К тебе эти сволочи приходили?

— Да, еле ноги унесла. Не только денег хотели.

У женщины шерсть на лице выступила от злости, и глаза поменялись.

— Вот гады! Князь их немного высек и в замок для разбирательств забрал.

Я кивнула ей. Она, окинув быстрым взглядом дом, ушла. А я себе в кошелёк положила ещё пару золотых — в нём было потайное отделение как раз для таких крупных по достоинству монет.

Дрова мне привезли только на следующее утро. Я услышала ржание лошади и говор мужчин. Выглянув в окно, подтвердила, что это муж Марьи с сыновьями и сама женщина. Телега была полная, с горой. Я вышла к ним.

— Доброе утро.

— Доброе, Анна. Показывай, куда выгружать.

Я прошлась к сараю и открыла его. У него были большие ворота — может, когда-то тут была телега и лошадь. Но очень давно, сейчас даже запаха не осталось. Мужчина с сыновьями смог заехать задом, и так им было проще разгружать дрова.

А днём ко мне неожиданно приехал Михаил — ещё и со второй осёдланной лошадью.

— Привет, — сказал парень, улыбаясь, когда я открыла двери.

— Привет.

Он смело вошёл в дом и прикрыл двери.

— Что-то случилось?

— Твой брат к нам добрался. Нужно, чтобы ты поехала со мной. И он платье тебе приличное захватил. Нет, я не говорю, что это неприличное — ну, он взял приличное для дворца.

— Какого цвета?

— Что?

— Какого цвета платье?

— Зелёного, кажется... — он достал из-за пазухи переговорный артефакт и позвал: — Генри, какого цвета платье?

— Тёмно-зелёного с синим отливом, — услышали мы голос князя.

— Папа?! — удивился парень.

— Да, я. Зашёл пообщаться с мальчиком.

— А обувь он взял?

Повисла тишина.

— Нет, — наконец выдал брат. — Забыл.

Я тихо фыркнула — другого ответа и не ожидала. Пошла в спальню. Парень пошёл следом. Я достала из-под одежды свои коробочки с колье и стала перебирать. Выложила три варианта — с зелёными камнями, синими и полностью белыми. Ко всем колье были серьги и браслеты — полный набор украшений.

— Вау, теперь я точно вижу, что ты княжна.

— Да? С чего? Это муж дарил, а не отец. От семьи мне достались платья покойной сестры — с них я только камни забрала перед уходом.

Посмотрела на три комплекта и выбрала прозрачные камни — они подойдут под любой наряд и будут красиво бликовать от света. Полезла в сумку, которую не до конца разобрала — в ней я видела летнюю обувь, и, возможно, что-то будет достаточно приличным. К своему удивлению, нашла туфельки, которые точно не клала в сумку.

— Точно Мая положила.

Вздохнула. Туфельки были чёрные, бархатные, с синей вышивкой и на низком каблучке. Положила их на кровать. Миша сразу подхватил посмотреть.

— Ты в них хоть ходила?

— А разве не видно? — спросила с прищуром. — Одевала один раз — на второй день после свадьбы.

Парень немного смутился. Под платье явно понадобится приличное нижнее бельё, которое лучше надеть уже на месте. Я повернулась, посмотрела на парня:

— Может, выйдешь?

— Зачем?

Ничего не ответила, стала перебирать свои панталоны. Заметила, что он хоть и смущён, но смотрит с нескрываемым любопытством. Отложила кружевные на кровать, предварительно аккуратно сложив. Достала свой костюм для верховой езды и к нему — утеплённый плащ.

— Оу, у тебя есть костюм для верховой езды — и такой добротный, видно руку мастера, — потом он завис. — Постой, у тебя даже это платье, хоть и из более грубой ткани, но шито одним мастером.

— Да, ты прав. Выходи из спальни — я перед тобой переодеваться не буду!

Он вылетел красный от смущения. Переоделась я быстро. На всякий случай сложила с собой чистое, простое платье и ещё смену белья. Если буду переодеваться в платье, которое привёз брат, надеюсь, мне дадут возможность сполоснуться. Захватила своё мыло — так, на всякий случай. Волосы мыть точно не буду.

Вспомнила про шпильки и выгребла всё, что есть. Посмотрев на шкатулку, сложила её содержимое в мешочек, а в саму шкатулку закинула шпильки и украшения, которые надену. Всё аккуратно сложив в дорожную сумку, вышла к Мише.

— Тебе идёт, — хрипло сказал он, осматривая мою фигуру.

— Спасибо.

До замка добрались за полчаса, хотя явно можно было гораздо быстрее. Он угадал мои мысли и сказал:

— Эти лошади могут домчать за десять минут. Главное — вовремя среагировать и никого не затоптать. Ты хорошо держишься в седле.

— Училась.

Город был просторный и добротный — так можно его охарактеризовать. Мы быстро проехали по нему. В замке меня проводили в выделенную для меня комнату и дали служанку, которая помогла мне быстро освежиться и переодеться. Платье было закрытым, что меня очень порадовало, потому что я переживала, что будут видны шрамы. Служанка, одевавшая меня, всхлипнула, увидев мою спину.

— В платье вроде бы лишнего не видно, — сказала я сама себе, глядя на себя в зеркало.

Девушка отмерла и занялась моими волосами. Заплела пышную косу, украсила её живыми цветами и несколькими моими шпильками. Она даже по-быстрому привела мои ногти в порядок, и теперь я выглядела как настоящая леди. Туфельки идеально подошли к платью, как и колье — оно не перетягивало внимание, а хорошо дополняло образ молодой аристократки.

Ждали меня в коридоре под дверью — тут были и брат, и князь с сыновьями. Стало немного неловко.

— Аня, ты великолепно выглядишь! — воскликнул Генри.

— Спасибо.

Заметила, что взгляды троих братьев просто замерли на мне.

— Да не стойте столбами! — шикнул на них отец.

— Ты очень красивая, — сказал Марк.

— Точно, — поддакнул Майкл.

— Самая красивая, — добавил Миша.

Я улыбнулась им.

— Чудесно выглядишь, дочка, — по-доброму сказал князь. — Мальчикам ещё учиться и учиться комплименты говорить. Пойдёмте в гостиную.

А мне было любопытно, зачем весь этот маскарад с платьем.

— Генри, ты сам приехал?

— А? Да.

Тихо выдохнула. То, что назвали гостиной, было похоже на зал, в котором при желании несколько пар могли бы потанцевать. Или дама могла бы здесь помузицировать для гостей. Тут были и кресла, и невысокие столики. Для нас была готова одна композиция из кресел с чаем на столе. Уже сидела миловидная женщина — судя по сходству, мать братьев и жена князя. Я сделала реверанс, приветствуя княгиню.

— Рада познакомиться, Анна.

— Взаимно.

Ей я и правда была рада. Немного попили чай в молчании.

— Спрашивай, — сказал брат.

— Как ты так быстро добрался?

— Стационарные порталы, потом верхом.

— Для чего ты приехал? — спросила я, сжав край юбки.

— Отец хочет, чтобы ты вернулась.

Заметила, как напрягся Миша. Его родители спокойно наблюдали.

— Зачем? — спросила, стараясь говорить безразлично.

Генри смутился, но ответил честно:

— Хочет снова выдать тебя замуж. Ты же знаешь, что тебя с Рихардом развели?

— Знаю. И я не вернусь.

— Почему?

— А ты хочешь, чтобы я умерла? — спросила прямо. Он покачал головой. — Потому что чувствую: стоит мне вернуться — и долго я не проживу. Про какое-то счастье и говорить бессмысленно.

— Ты до сих пор на родителей обижаешься, — сказал он.

— Ты же знаешь, что матушка сказала после того, как меня оклеветали перед женихом и меня высекли? — медведи напряглись, брат мотнул головой. — Она сказала: «Ты сама виновата», — усмехнулась. — Виновата, что кто-то просто захотел избавиться от меня. Наверное, на действия Дамиана она тоже сказала, что это я виновата? Что скажешь? Или на то, что было в соседнем княжестве?

Барт молчал.

— Что скажешь? Не молчи. Или при тебе не говорили, и ты не знаешь?

— Знаю, но не согласен.

— Ты знаешь, сколько мне досталось в трёх случаях? — брат смотрел на меня уже испуганно и мотнул головой. — От меньшего умирают. Потому я не вернусь. Пусть считают, что умерла. А то удобно — вспомнить через восемнадцать лет, что есть ещё одна дочь.

— Отец признал тебя, — сипло сказал брат, а мне хотелось смеяться.

— И что мне с того? Признал, отдал замуж за Рихарда — там я едва не умерла трижды, а от четвёртого раза просто сбежала, не стала дожидаться, чем дело кончится. Или нужно было остаться и позволить себя утопить? Ну что им отец сделал? Просто отлучил от двора — и всё. А убей он на самом деле — что бы было? Наверное, ещё пальцем погрозил бы. Такой пустяк.

— Аня, ты не права, — сказал Генри.

— В чём? В том, что выжила дважды после сотни ударов плетью? Или когда мной откупились и беременной выдали двести ударов плети? Ну в чём я не права? В том, что посмела выжить и должна после этого всё простить?

Тишина была гробовая. На брата было жалко смотреть.

— Не молчи, братишка, выскажись.

— Тебе не стоит возвращаться. А я удавлю Дамиана и Севрана.

— Отец тебе не позволит.

— Возможно. Но он хотел тебя за Севрана замуж отдать. Он не знает, что тебя третий раз били. Я ему всё расскажу сегодня.

— Это всё, о чём ты хотел поговорить? — брат неуверенно кивнул. — Тогда позвольте уехать.

— Анна, — улыбнулся князь, видно, что-то задумал. — Мне тут брат меньшой и сынок нахваливали твои блюда. Как насчёт пойти на кухню, покомандовать у меня в замке поварами и что-то приготовить? Это без пошлых намёков, что место женщины — у плиты и в кровати. Просто чтобы отвлечься всем и хоть что-то хорошее было в нашей сегодняшней встрече.

— Тогда мне стоит переодеться.

— Тебе стоит командовать, а не лично готовить, — сказала доселе молчавшая княгиня.

На кухне сразу оживились, когда пришла княжеская чета. После слов князя немного удивились, но меня приняли — точнее, моё руководство. Я решила приготовить борщ, пирожки, сырники и на десерт — шарлотку. Рецепты рассказала, и старшая кухарка быстро распределила, кто что делает. Заметила, что рядом со мной стоит Михаил, чуть дальше — его братья.

— Нам любопытно.

Улыбнулась и сказала:

— Тогда стойте, занявшись делом. Будете яйца с сахаром венчиком взбивать. Это длительное занятие и требует немалых сил.

Старшая кухарка улыбнулась и быстро организовала старшему княжичу миску с яйцами и сахаром, выдала венчик. Я показала парню движения, и он начал свою работу. Пока он взбивал, успели замесить тесто и даже борщ отправить на плиту. Начинкой для пирожков выбрали мясо. Братьям даже пришлось поменяться — оказалось, что взбивать долго яичную смесь с сахаром не так уж просто. Зато у них получились замечательные белые пики. Даже старшая кухарка похвалила.

Пока другой повар доделывал тесто, а ещё кто-то резал яблоки, я услышала, что брат связался с отцом и пересказал наш разговор. Оказывается, он не знал, сколько ударов мне досталось.

— Это перебор. Я понимаю ещё десять, но это уже слишком.

— Какое лицемерие, — тихо сказала я. Миша и старшая кухарка удивлённо посмотрели на меня. — Услышала, что отец ответил: якобы на десять ударов плетью за чужую клевету — это то, на что можно закрыть глаза. Мне явно стоит отвлечься.

Меня пустили к столу, выдали фартук. Я стала помогать делать сырники. Михаил упёр руки в столешницу с обеих сторон от меня. При этом он не прикасался ко мне. Но что я для себя отметила — с ним я ощущаю себя в безопасности, с ним мне спокойно, и я не жду удара. Наверное, я не простила полностью уже бывшего мужа. Тот его поступок был для меня предательством доверия. Я не видела в нём ни защитника, ни опору.

Мне осторожно пододвинули порезанное яблоко, что осталось и не пошло в шарлотку. Подняла кусочек и, не поворачиваясь, скормила парню. Я не знала, возьмёт ли, но он быстро его схватил ртом, не дотронувшись до моих пальцев.

Когда все блюда были готовы, я решила к сырникам сделать ещё ягодную подливку. Для этого нужно было подавить ягоды, чтобы они пустили сок, и перетереть их с сахаром. Первое же надавливание — и сок попал в глаза. Мне помогли их промыть. А ягоды уже перетирали повара, прикрывая глаза, когда летел сок. Зато потом смогли красиво украсить тарелку с сырниками: положила три сырника стопкой, полила ягодным сиропом, а сверху — несколько листочков мяты. Остальные порции сделали повара и отнесли в обеденный зал.

Я подошла к брату.

— Поговорил с отцом? — он кивнул. — Что он сказал?

— Можешь пока тут остаться. Отдохнуть. Это его слова, не мои. Думает, что ты перебесишься и вернёшься. Думает, что ты не сможешь всё время жить в селе.

— Якобы восемнадцать лет я где-то в другом месте жила? — брат с пониманием улыбнулся.

После обеда мои блюда как раз были поданы. Княгиня решила задать несколько вопросов:

— Чем ты занималась в замке жениха?

— Изучала этикет, танцы и некоторые дисциплины, которых либо не было в школе, либо их было недостаточно.

— А в свободное время музицировала или вышивала?

— Я не училась музицировать. В свободное время рисовала на холсте. Говорили, хорошо получается.

— А травничеству кто тебя учил?

— В соседней деревне жила старая травница — она и учила. Приёмный отец покупал мне книги, которые я впоследствии выучила наизусть.

— Анна хорошо в седле держится, — сказал как бы между прочим Миша.

— Да, тоже научилась, пока жила в замке.

— Тебе не страшно жить в лесу?

— Порой страшно — из-за плохих людей. Но такое даже в замке может случиться.

Она только кивнула и посмотрела с вызовом на мужа.

— Что, свет очей моих?

— Много банд сейчас?

— Имеются. Их уже разыскивают и ловят. Уже двадцать бандитов поймано, их допрашивают и ищут остальных.

— Погостишь у нас? — спросила княгиня.

Не знаю, что промелькнуло у меня на лице, но она сказала:

— Не заставляю, просто спросила.

— Откажусь. Благодарю за предложение.

— На обратный путь предлагаю взять карету.

— Нет, спасибо. В этот гроб больше не полезу.

— Как ёмко подмечено, — сказала она с лёгкой улыбкой.

Домой поехала вскоре после обеда. Брат в принудительном порядке всунул мне в руки кошель с деньгами.

— Брат! — взмолилась я. — Где, по-твоему, я буду золото менять?!

Князь позвал казначея, и мне разменяли деньги. Десять монет оставили золотыми, большую часть — серебром, и сложили в отдельный мешочек, а ещё — мешочек меди.

— Внушительно смотрится, — улыбнулся Генри.

— Может, тебе в город нужно? — спросил Миша.

— Возможно, но не сейчас.

— Давай тогда завтра, — сказал брат. — Я тут буду ещё пару дней, хоть пообщаемся нормально!

— Может, тогда ты ко мне в гости? Или не рискнёшь?

— Ага, и ночевать он будет на кровати без перины и постельного, — подколол Миша.

— Есть вакантный матрас из соломы.

— Уже роскошь, — улыбнулся Генри. — Мне и на земле доводилось спать. А то в доме, хоть и на досках — уже почти роскошь. Если соберусь, приеду через пару часов.

Я кивнула ему. Миша вызвался проводить меня до дома. Платье оставила в замке, оговорившись, что в лесу оно ни к чему. Туфельки тоже оставила — обещали сохранить для меня. Я на это только улыбнулась. Украшения забрала и переоделась сама в костюм для верховой езды.

— Лада, — позвала служанку. — А зеркало большое есть?

Она кивнула. Я стянула тонкую рубашку и подошла к зеркалу в гардеробной, посмотрела на спину. Горько вздохнула.

— Кошмар... Спина, что испугает любого мужчину.

Шрамы я могла до этого только ощупывать. Как-то это впервые я осмелилась на них посмотреть.

— Кто вас так?

— Не важно. Они уже в прошлом. Если не побрезгуешь — можешь провести рукой по ним. Я хочу понять, насколько кожа чувствительна к прикосновениям.

Девушка подошла и бережно дотронулась до спины. Чувствительность была привычной. Но спина была вся изуродована рубцами — я бы сказала, сплошной шрам. Оделась быстро, сложила украшения в сумку. Попрощалась с Ладой и ушла к ожидавшему меня Михаилу.

На обратном пути позволила себе ехать чуть быстрее. Только в селе ехала не спеша, чтобы не зацепить ребятню, что бегает по улице. К Михаилу вышел Максим.

— Езжай вперёд, тут кто-то явно хочет поговорить.

Медведь спрыгнул с лошади и взял её под уздцы.

— Зачем вы лезете к ней? Поиграть и бросить потом? Она не ровня вам!

— Это ты не ровня ей, — огрызнулся Михаил. — Может, она и росла в деревне, но по рождению она — дочь князя, и он о ней не забыл. А замужем она была за сыном герцога.

Деревенские бабы всё слышали и запоминали.

— Чего ж она тогда с нами, а не у батюшки?

— Потому что от такого батюшки лучше держаться подальше — а то сдохнуть проще простого. Потому ни ты, ни другие парни и мужики не лезьте к ней с любовью. Не одобрят вас.

— Эт понятно дело, княжич, — сказала одна из баб. — Сам, небось, будешь ухаживать за нашей травницей?

— Конечно буду! Тут главное — не спугнуть. Сильно ей досталось от мужа и его семейки. И ещё, деревенские, должен предупредить: сейчас в лес опасно ходить — мы бандитов ловим. Только малую часть выловили. Увидите посторонних — не лезьте к ним поодиночке. И к Анне, возможно, брат приедет. Его узнаете — будет верхом и одет прилично. Выправка военная, да и лица очень похожи. Его не обижать, а к сестрице проводить. И готов выкупить сейчас солому для матраса и одеяло — чтоб не на досках ему спать.

Деревенские кинулись по домам и принесли приличный матрас из соломы и тёплое одеяло. Миша заплатил пару золотых и повёз всё к моему дому. Я ждала его метрах в ста. Увидев приобретение, удивилась.

— Брату твоему.

— О, спасибо. Постелю ему во второй комнате. И спасибо, что зарядили мне артефакты — это очень облегчает жизнь.

Парень довольно зарделся.

Брат и правда приехал через пару часов. Деревенская детвора с удовольствием проводила его к моему дому. Миша к этому времени уже уехал — как он сказал, пошёл на охоту на бандитов.

Брат был в шоке, осматривая две комнаты, которые сразу и не видно, что они вообще есть. Ещё больше его поразили ванные комнаты с туалетом и тёплой водой. А погребу он радовался, как маленький мальчик, полезший узнавать тайны. К его приезду я приготовила кашу и достала колбасу.

— Так что, останешься у меня?

— На несколько дней точно. Сейчас опасно тебе одной быть. Михаил ведь сказал, что поехал бандитов ловить, — я кивнула. — Могут сюда полезть. Я хоть отпор смогу дать.

— Спасибо.

Он бережно обнял меня и легонько погладил по спине. Коней отпустили — умные животинки сами вернулись в знакомые стойла при замке.

Первая ночь прошла спокойно. Утром брат помогал готовить завтрак и обед, сам растопил печь. Сегодня я занялась обработкой трав, что у меня высохли: сделала из них сборы на самые распространённые случаи, а потом — на редкие, для которых лучше иметь зелье под рукой.

Генри с каким-то восторгом наблюдал за моими действиями и подавал мешочки или горшочки.

— Можно в городе заказать стеклянные бутылки.

— Можно. Сколько это будет стоить?

— Тебя это не должно волновать, — сказал он чуть строго. — Тебе какой объём и сколько?

— Дай мне время подумать. Раз ты спонсируешь, то я отказываться не буду.

— Бутылочки тебе будут возвращать.

Я просто кивнула и, достав из шкафа тетрадь, стала делать расчёты. Для хранения подойдут бутылки на один литр и пол-литра, а вот пациентам — максимум на двести пятьдесят, и минимум — сто миллилитров. Брат сидел рядом, молча следя за тем, как я пишу.

— Нужно, чтобы пробка была такая, чтобы не впитывала жидкость.

— Можно сделать закручивающиеся крышки — сейчас это модно. Или стеклянную пробку, которая притягивается металлом — там хитрая система. Сейчас тебе нарисую.

— Интересно. Но такие лучше всего подойдут для моих больших ёмкостей. А для обычных людей — закручивающиеся, чтобы они спокойно разобрались.

— Да, ты права. Напиши мне теперь списком объём и количество бутылок.

— Хорошо. А в чём привезут?

— В ящиках.

Через пять минут брат уже связывался с кем-то по артефакту связи и делал заказ.

— Это мой друг. Он всё сделает и оплатит, а потом проследит за доставкой. Это дело не быстрое — недели две займёт.

— Хорошо. Я не спешу.

Ещё через час прибежал мальчишка лет десяти, сам перепуганный, и говорит, едва не заикаясь:

— Тётя Аня, вы нужны в деревне! Моего брата бандиты поймали и требуют вас.

— Спокойно, — резко сказал Генри. — Чувствую, ты должен был как-то по-другому сказать, а не сразу вываливать, что бандиты удерживают твоего брата.

— Да, но я не хочу врать. Тётя Аня сразу поймёт. Дядя, вы поможете?

— Брат... — тихо попросила я.

Генри взял артефакт связи и связался с Михаилом, сообщил о бандитах в деревне и о заложнике — пока что одном.

— Не торопитесь идти к ним. Мы с солдатами недалеко, дайте десять минут.

— Нам идти минут пятнадцать, не спеша. Только если бежать — то пять, — ответила медведю.

— Молодец, Анна, правильно рассуждаешь.

Брат сходил к себе в комнату, взял меч и пояс к нему. Я взяла несколько сборов для успокоения нервов — брат это оценил улыбкой. После этого пошли. Мальчик то убегал вперёд, то возвращался.

Когда дошли до деревни, застали взволнованных людей возле своих домов, и одна женщина голосила возле дома. Увидев меня, она упала на колени:

— Госпожа Анна, спасите моего мальчика!

— Слушай сюда, женщина, — тихо рыкнул появившийся Михаил. Женщина на мгновение затихла. — Чуть в стороне вой, не возле дома. И давай сейчас — погромче и попротивней, отвлеки их.

Её просить дважды не стоило. У меня сердце от его плача сжалось. Меня сунули к старосте со словами:

— Если её умыкнут или поранят — удавлю.

Меня завели в дом старосты, а брат остался возле дома, на улице, с мечом в руках. Мы с женой старосты заварили успокоительный сбор на полдеревни. Я сразу выпила одну порцию, женщина, посмотрев на меня, тоже выпила.

Послышался вопль, из которого я поняла, что ребёнок уже у матери, а бандитов скрутили. Жена старосты вышла с чашкой отвара и напоила голосившую женщину. Потом ещё несколько перенервничавших зашли к ней.

— Аня, идём домой, — строго сказал брат. — Чувствую, это ещё не всё.

Не успели зайти в дом — нас окликнули. И что-то мне подсказывает: это не обычные бандиты, слишком хорошо одеты.

— Кто вы и что вам нужно?

— Так тебе и сказали, княжич: его убить, девку мне привести.

Я спряталась за брата, он стал в стойку. А я, прикрыв глаза, настроилась на лес. Было ощущение, словно меня направляют. Сразу услышала волчий вой — его услышали и в деревне.

— Анька! — обеспокоенно сказал Миша. — Этих повесить, мы — к дому травницы. Чую, там ещё банда.

Сельские мужики быстро справились с оставленными им бандитами. Михаил с солдатами поспешил к нам. А после — волки, которые не только завыли, но и появились рядом с домом. Они стали возле меня и вплотную к брату, обнажив внушительные клыки.

— Я, конечно, слышал, что в нашем роду были ведьмы, но думал — это байки, — сказал он.

С неба спикировала большая хищная птица и распорола горло одному из крайних бандитов.

— Сестра, главарь нам нужен живой.

— Постараюсь, — сказала я, чувствуя напряжение. Управлять животными было сложно.

У меня под юбкой хорошо устроились трое маленьких щенков. Те, что постарше, стали по бокам, рядом с их матерью. Бандиты не знали, как нападать, когда тут — большая волчья стая и несколько хищных птиц, только и ждущих, когда кто-то зазевается.

Так мы и дождались Михаила с солдатами. Вот тут бандиты оживились и попытались напасть на солдат, но мигом поплатились, попав под когти птиц.

— Вон того взять живым! — крикнул Генри и швырнул в него неизвестно откуда взятым камнем.

Он даже попал ему в спину. На него кинулись волки, повалили, укусили за ноги и руки и стали на спину, не давая подняться. Часть сдались, бросив оружие. На таких волки не кидались, но заставляли сесть на землю. Бандитов согнали в кучу и окружили. Солдатам помогали волки.

Допрашивали их тут же, на месте. Оказалось, всё банально: отца нашего хотят свергнуть и убить его наследника. А я должна остаться единственной наследницей и стать женой следующего правителя.

Не знаю, что будет с этими бандитами — их забрали в темницу. А ко мне подошли Генри с Мишей, и взгляды у них были весьма серьёзные.

— Что?!

— Ты едешь жить в замок, — строго сказал брат. — Или хочешь за непонятно кого выйти замуж? Поверь, будет хуже, чем с Рихардом. — Брат заметил, как я побледнела. — Не хочу тебя пугать, но тут тебе слишком опасно находиться. Закрывай дом на замок. Потом решим, что делать с домом и твоим добром.

— Мне переодеться нужно. Не буду же я голыми ногами сверкать!

Князь, выслушав моего брата, согласно покивал. Но он видел, что я напугана своим вынужденным возвращением в замок.

— Что же ей пришлось пережить за тот неполный год, что теперь она боится возвращаться в любой замок.

— Предательство, — коротко сказал брат. — Тот, кто должен был защищать, предал доверие в первый же месяц. Сколько бы потом ни извинялся — она помнит о неоправданном обвинении, боли и унижении. Я мельком видел её спину, пока она костюм для верховой езды надевала — на ней нет целого участка, всё сплошной шрам. И после такого не выживают.

— Но мы — не они.

— Да, обжёгшись на молоке, дуешь на воду. Она просто боится повторения. Дар — это хорошо, вытащил с того света трижды, но страх и память о пережитой боли никуда не делись. Мишке нужно хорошо постараться, чтобы преодолеть баррикады из страхов. Причём не нахрапом, ломая всё к чертям, а осторожно — разбирая завалы.

— Да понял я, — буркнул рядом парень. — Вот думаю, с чего начать.

— Дай ей несколько дней — и она что-то да выдаст.

Выдала не я, а деревенские — через три дня. То ли самой смелой, то ли самой отчаянной оказалась жена старосты. Она пришла вежливо, с поклонами и почтительным обращением. Чуть ли не на коленях просила вернуть им травницу и целительницу. Потому что детки стали болеть, у стариков кости ноют, а даже травок целебных попросить не у кого.

Я стояла недалеко, наблюдая за этим действием, и смотрела на реакцию князя. Тот, заметив меня, спросил:

— Что посоветуешь, княжна?

— Я могу днём быть в том доме, делать зелья и ходить к деревенским. А ночевать — тут, у вас.

— Сама? — удивился мужчина. Я пожала плечами, давая ему выбор.

— А ты, сын, что скажешь?

— Если Анна хочет продолжать дело травницы — выделю солдат в охрану. Может, ещё каких бандитов поймают. Но по-хорошему нужно кого-то из местных научить.

— Согласна с вами, — Миша поморщился, что я ему выкаю.

— И думаю, ещё дядю можно отправить в помощь — а то засиделся в замке.

— Вот и договорились. Анна, собирайся. Михаил, собери ей надёжных солдат.

А что мне собираться? Я просто переоделась в тот костюм для верховой езды, в котором приехала, и поспешила на улицу. Глен подошёл буквально через пару минут. Михаил выделил нам пятерых солдат. Жена старосты, Клава, поехала верхом с одним из солдат — сама она добиралась с раннего утра пешком.

— Чуть что заметите странное — сообщайте мне! — строго сказал он.

— Хорошо, — легко согласилась я.

Эти три дня я почти не выходила из выделенной мне комнаты. Ощущение липкого страха появилось, как только я снова оказалась в замке. Мне чудились родители Рихарда и мои родители. Казалось, сейчас меня снова обвинят в какой-то ерунде и потащат к позорному столбу. Только теперь — забьют до смерти, и никакой дар мне не поможет. Как только вырвалась из замка — стало легче.

— Что думаешь делать? Какие планы? — спросил Глен.

— В идеале нужно найти ученика или нескольких учеников, кто переймёт знания по травам и оказанию помощи.

Осознание, что я всю жизнь травницей быть вряд ли смогу — из-за моего происхождения — не давало покоя. Мне просто не дадут. Поэтому найти ученика или учеников — хорошее решение.

— В идеале — найти того, у кого есть дар к целительству.

В деревне нас встретили хорошо. Сразу попросили зайти в несколько домов — в них сильно болели дети. Глен сразу отправился в один из ближайших домов, а меня направил в следующий. Детвора, оказывается, купалась в холодной воде, простыла, и простуда была уже в запущенном виде. Тут уже не столько травки нужны, сколько магия. Помогли всем сорванцам. А потом я их родителям принесла травы для заваривания и сказала:

— Отвар будет горький — будет им наукой. Поить три раза в день: утром, в обед и вечером — в течение недели.

Детвора мои слова слышала и уже заранее морщилась.

— Не подслащивать, — строго сказала я.

Дома ещё раз перебрала, что есть из трав, и посмотрела на лес.

— Глен, а в здешних местах какая зима?

— Тёплая, без снега. Холода у нас редко бывают. Травы, — он улыбнулся, — можно круглый год собирать. Предлагаю походить по деревне и посмотреть, кто может быть учеником.

Первый ученик — а точнее ученица — нашла нас сама. Мы только собирались выходить, как в дверь постучали. Пришла девочка лет десяти. Глен, только посмотрев на малышку, сказал:

— Нам сказочно повезло — у девочки есть задатки целителя. Милая, ты зачем пришла?

— Тётя Клава, жена старосты, сказала, что вы ищете учеников. Я хочу!

— Замечательно, — обрадовался мужчина.

— Давай тогда поговорим ещё с твоей мамой, чтобы она не была против. Хорошо?

С мамой в основном говорил Глен. Она была сложной женщиной — сломленной и подстроенной под нужды семьи. Всем в доме заправляла свекровь. Из самой матери малышки Маши тоже могла бы получиться целительница, но дар уже еле тлел и почти пропал. Она уже ничего не хотела — только покоя и чтобы её не трогали. А бабка была против, чтобы девочка училась, и захотела за неё деньги или чтобы та приносила заработанное.

— Вы же не думаете, что обучение на травницу и целителя бесплатное? — холодно спросил Глен. — Анна, сколько ты платила?

— Когда училась на травницу — золотой в месяц. Нам с приёмным отцом тогда пришлось хорошо и много работать, чтобы собрать дополнительный золотой.

— Пусть дома сидит и домашними делами занимается. Нечего дурью маяться.

— Ты забываешься, старая, — с рычанием сказал Глен. — Ты всего лишь старая карга. И если князь прикажет — отдашь не только внучку в обучение. А я с братом поговорю и попрошу сделать реформу образования. Обучение талантливых детей станет обязательным и принудительным, и будет караться — как придумаем — особенно если родственники будут скрывать детей. Поняла, старая?

— Поняла, княжич.

— Тебя и так стоит наказать за то, что сломала невестку, и её дар почти потух. Из неё могла бы получиться сильная целительница, которая спасала бы множество жизней. А ты её выпила, пиявка старая.

— Что ты мелешь, княжич?

— Что, правда глаза колет?

А я посматриваю на кольцо — собственно, как и все в доме, даже старуха. Оно светится белым светом.

— Как пропал ваш дар? — спросила я у женщины.

— Частые роды, тяжёлый труд.

— Это не лишает дара, — перебил её Глен. — Дар вам жизнь спас — это факт. Но дар у вас отбирали по крупице в течение долгих лет. Это преступление карается смертью на месте.

Старуха стала чернеть — притом буквально. А потом начала и физически меняться.

— Это не моя мать, — сказал мужчина и взмахнул топором.

На пол упала голова чудовища. Ассоциаций, на кого этот монстр похож, не было.

— Господин, что это? И где моя мать?

— Мертва. И давно. Это заняло её место, скопировав её облик. Нужно проверить всю деревню. Где все ваши дети?

Женщина, которую звали Люсия, зарыдала и упала на колени, уперевшись лбом в лавку.

— Мама, мамочка! — кинулась к ней дочка. — Тётя Аня, что с мамой?

— Думаю, она что-то поняла.

А отец девочки сам побледнел и поднял супругу.

— Маша и Гриша — наши единственные живые дети. Остальные погибли.

— Она их выпила! — завыла убитая горем женщина. — Когда у старших открылась магия, они стали гаснуть, часто болеть, а потом просто засыпали и умирали за одну ночь. Последний сын умер за год до вашего появления.

— Сколько? — хрипло спросил Глен.

— Десятерых похоронили, — сказал мужчина. — Все в селе думают, что мы прокляты.

— Ваше проклятие мы только что видели. Аня, успокоительное у тебя далеко?

— В доме.

— У меня есть сбор — я сама собирала.

— Глаша, вам нужно учиться. Если не для себя — то хотя бы дочь поддержать, — сказала я ей. — Это позволит вам выжить.

Видимо, она что-то уловила в моём голосе и состоянии.

— Тебе помогло?

— Только этим и спасаюсь сейчас.

Она кивнула.

— Я буду учиться травничеству. Но у нас нет столько денег на оплату.

— Если отлынивать от учёбы не будете — все вместе, — то будет без оплаты. Время оговорим, чтобы ваши домашние дела не рухнули. И пацанёнка тоже учить будем — у него дар пока только зреет, но, видя предрасположенность, лучше уже учить. Лишним не будет.

— А мне можно? — спросил мужчина.

— Можно, — кивнул Глен. — А теперь нужно пиявку во что-то завернуть и снять с неё одежду вашей матери. От человека там ничего нет. А людям полезно увидеть этого монстра во всей красе.

Глен сам рассказывал, что за пиявку убили, и как их распознать. Заодно проверил всех жителей деревни на расположенность к целительству. Но больше так не повезло. Вернувшись в замок, он сразу отправился к брату — общаться по поводу обязательного образования для одарённых детей из сёл. Заодно поведал про паразита, пойманного в семье целителя, и к какому горю привело незнание элементарного.

— Будешь тогда курировать, — сказал ему князь с улыбкой. — Как Анна?

— Расцветает за пределами замка. А стоило нам поехать обратно — опять в свою скорлупу залезла.

— А у тебя как дела?

— Со мной связывался её отец, князь. Хочет, чтобы дочь вернули — и немедленно. Якобы у неё жених и скоро свадьба. Мишка был рядом, и его так перекосило, что он едва не обернулся от злости. В общем, знаешь, что он выдал? Что Анна уже замужем — за ним. Вот думаю, как он её обрадует.

— Охренеть. Вот бедная девочка. А её отец что?

— Попросил, чтобы завтра его дочь лично подтвердила, что она вышла замуж, и чтобы это подтвердил артефакт правды. У них ночь, чтобы пожениться, и чтобы он её уговорил. Священник, если что, уже готов.

Миша догнал меня возле моей комнаты.

— Нужно поговорить, — говорит вроде спокойно, а взгляд серьёзный.

— Заходи, — говорю спокойно. — О чём хотел поговорить?

Он прошёлся по гостиной и подхватил мою руку с кольцом.

— То, что должен сказать, лучше, чтобы ты видела — что я не лгу.

— Я тебя не считаю лгуном.

— Просто новости, которые лучше подкрепить артефактом, — кивнула. — Твой отец, который князь, связался сегодня с моим отцом... — меня повело, и Миша быстро усадил меня в кресло, а сам сел в соседнее, уже взял меня за обе руки. — В общем, он потребовал от моего отца вернуть тебя, чтобы ты замуж там вышла. Я наглым образом заявил, что ты уже моя жена. А то он хотел выдать тебя за непонятно кого.

Я в шоке смотрю на парня и не нахожу слов, чтобы ответить.

— Я очень хотел никуда не спешить и постепенно завоевать тебя — так, чтобы ты не испугалась и могла мне доверять. Но, кажется, всё испортил.

— Ещё нет. Кажется, ты мне жизнь спас. Не могу сказать, что рада свадьбе, но пока что — это выход.

— Я хотел ухаживать... — продолжил он и оборвал свою речь. — Ты согласна выйти за меня?

— До того как я тебе отвечу, у меня есть вопросы.

— Слушаю.

После стука зашла служанка.

— Простите, что отвлекаю. Ваш батюшка спрашивает, спуститесь ли вы к ужину.

— Скажи, что мы немного опоздаем. Нам нужно поговорить наедине.

— Слушаюсь, — сказала девушка и вышмыгнула за дверь.

— Говори, — он сказал это так ласково, у меня что-то дрогнуло внутри.

— Первая брачная ночь... — я замялась.

— Я не насильник, чтобы брать жену силой.

— Женщина может просто полежать и не мешать, — сказала с натянутой улыбкой.

— А чем это отличается от насилия? Я понимаю, это тактика, когда меньше травм. Извини, конечно, но я хочу, чтобы жена меня хотела, а не просто ноги раздвигала, потому что «так правильно».

— И что, готов подождать? — спросила, подперев подбородок рукой без кольца, улыбаясь уже хитро.

Он серьёзно кивнул.

— И несмотря на состоявшуюся свадьбу — будешь ухаживать, завоёвывать?

— Буду.

— А потом, когда жена влюбится, растает — бросишь ухаживать?

— Что ты за ерунду говоришь? — он растерялся, он реально растерялся. — Если оборотень любит — то это на всю жизнь. И жену свою будет носить на руках до самой смерти.

— А ты уже любишь? Или просто я — приз?

Миша задумался, даже глаза прикрыл и сидел, не шелохнувшись.

— Я не могу пока со всей уверенностью сказать, что это уже созревшая любовь. Но одно я знаю точно — другой жены мне не нужно. Я только тебя, Анна, хочу видеть рядом с собой до конца своих дней.

— Я выйду за тебя, Миша.

Меня подхватили на руки, закружили и даже несмело поцеловали в губы. Просто прижался губами — и не больше.

— Спасибо, душа моя. Это самый большой подарок. Вот только твой батюшка желает, чтобы ты завтра подтвердила под артефакт правды, что мы женаты, — кивнула. — Свадьба будет сегодня — максимум завтра рано утром. А сейчас пошли обрадуем родных. Твой брат пока ещё у нас — тоже будет на свадьбе.

— По-моему, это хороший знак. На первой его не было. Но мне нужно привести себя в приличный вид и переодеться. Я быстро.

— Жду тебя тут, в гостиной.

Его отец понял всё по тому, как сын держится и держит меня за руку.

— Вот и хорошо, что вы пообщались. Свадьбу сыграем рано утром.

Брат подавился воздухом от услышанного и с шоком посмотрел на меня и медведя.

— Генри, спокойно, — попросил князь.

— Я думал, у неё ещё минимум полгода есть.

— Не с вашим-то отцом. Он хочет её замуж отдать. Миша подсуетился и заявил, что Анна уже его жена.

— Изворотливый, — буркнул тихо брат. — Если обидишь — шкуру попорчу.

Княгиня отослала слугу за модисткой, чтобы та принесла что-то из готовых платьев, которые можно подогнать на месте, и я в нём смогла выйти замуж. И сказала тихо:

— Наконец-то тебе гардероб соберём. О чём вспомнила?

— Из деревенского дома стоит забрать деньги и украшения.

— Младшие мальчики съездят, — сказала она.

Ужин прошёл спокойно — насколько это было возможно. К его концу уже прибыла модистка с помощницами. Меня в спальне раздели до панталонов, и я сразу порадовалась, что успела переодеться, искупаться и надеть приличное бельё. Но стоило модистке увидеть мою спину — она впала в ступор, пробормотала что-то невнятное и выскочила из комнаты.

— Ваше Величество, — поклонилась модистка княгине, которая была одна в чайной комнате, пила чай и читала. — У неё спина… это позор… как так можно… — модистка не могла собрать слова в предложение.

— Да, у моей невестки вся спина в шрамах.

— Но так бывает только на позорном столбе… это большой позор…

— Стоп, — отложила княгиня книгу. — Ты бросила девочку и пришла мне это сообщить?! Я в тебе разочарована. Придётся искать другую модистку для нашей семьи.

— Помилуйте! Я просто не знала, что у неё… Я удивилась и не знала, что делать. Помилуйте, не прогоняйте!

— Что ты княжне сказала?

— Ничего. Я, когда увидела, испугалась… Она княжна?

— Да, она княжна по происхождению. И это не уберегло её от чужой злобы и клеветы. Даю тебе последний шанс. И если после вашего визита в городе пойдут слухи, что она какая-то не такая, плохая, не пара моему сыну и тому подобное — работы ты лишишься не только в городе. Поняла?

— Да! Клянусь, мы будем молчать и не будем обсуждать это с кем-либо.

Когда женщины вернулись ко мне, я уже была в одном из принесённых платьев, а в спальне находился Михаил.

— Ну как тебе? — спросила я у жениха.

— Платье годится, и село идеально. Только спину аристократы пока не должны видеть.

— Тебе не противно?

Он посмотрел на меня, как на дуру.

— С чего это мне должно быть противно? Любят не за тело, а за душу.

— Мудрые слова, сын. Анна, милая, ты его сама позвала?

— Да, хотела узнать его мнение. Платья я пересмотрела и выбрала это. Оно не чисто белое, а с едва заметным голубым отливом.

— Да, тебе очень идёт, милая. Ланила, придумай, как скрыть верх спины, чтобы это не вызывало вопросов.

Женщина схватила фату и показала нам:

— Сейчас редко кто надевает, а тем более — уже давно никто не набрасывает фату на лицо. В прическу мы вколем фату. Мая, собери княжне волосы в свадебную прическу. Заодно потренируешься перед мероприятием.

Услышав имя, я вздрогнула.

— Что случилось? — мягко спросил Миша.

— Так звали мою служанку. Мы с ней были в хороших отношениях. Немного тоскую по ней.

Волосы мне собрали в аккуратную «ракушку» — эту прическу предложила я сама, потому что так проще крепить фату. Она и правда скрыла все шрамы, а в волосы мне вкололи несколько красивых цветов.

— Вот и готова — хоть сейчас в храм. Михаил, надень парадный костюм.

— Да, матушка.

— Так, а туфельки? Или полусапожки у вас есть?

— Полусапожки, госпожа.

Мне дали примерить — были чуть малы, но их при мне поправили с помощью магии и дали ещё раз примерить. Теперь сели идеально.

— Миша, на выход. А вы — раздевайте невесту и снимите мерки на полноценный гардероб.

Княгиня не выходила и следила не за мной, а за модистками. Те работали очень быстро и молча. Когда они ушли, я накинула халат.

— Они не обсуждали тебя?

— Нет. Главная только в ступор впала и выбежала — видимо, к вам.

— Не переживай, они болтать не будут. А вот аристократы… всем рты не заткнёшь. Но ты выше всех их по происхождению.

— Я умею игнорировать.

— Тогда держи лицо, — кивнула она на мои слова.

Она подхватила мои руки и сказала:

— Сейчас нужно привести твои ручки в идеальное состояние. Видно, что ты за ними следишь. Но на завтра нужно сделать всё так, чтобы заткнуть самых вредных и говорливых. И спрошу, как мать, не как княгиня: что вы решили с первой брачной ночью?

— Он обещал не трогать меня. Сказал, что будет завоёвывать.

— Хорошо. Если обидит — говори мне. И если вдруг вообще захочешь поговорить со мной как с мамой, женщиной, подругой — приходи.

Я порывисто обняла княгиню и сразу отстранилась. Она мне по-доброму улыбнулась, сама обняла — и объятия эти были крепки и надёжны. Такие, которых мне так не хватало весь этот год.

Ночью почти не спала. Сначала служанки приводили меня в порядок, потом — короткий перерыв на сон, и уже пора одеваться. Княгиня лично зашла проверить, как уложили фату, и чтобы даже от ветра она не сдвинулась. Крепили всё нитками и делали это незаметно. Собрали меня полностью за час, даже макияж сделали легчайший.

К алтарю меня вёл брат, и я была этому очень рада. В этом княжестве храм находился в городе, и до него мы подъехали на карете. От неё идти было совсем немного — по коридору из обычных граждан. Слышались поздравления, восхищения и пожелания долгих лет и много детей — обязательно. В самом храме было многолюдно, но тут шепотки были уже не столь радостные. Я точно услышала, как одна женщина сказала другой, что это моя вторая свадьба и мне должно быть стыдно. Почему мне должно быть стыдно — я не поняла. А вот кто-то из дам акцентировал внимание на фату и на то, что ею прикрывают уродливую спину. И якобы первый муж драл меня не просто так. Брат сильнее сжал мою руку.

— Они только и могут, что ядом плеваться. Михаил обратил внимание именно на тебя, а не на их прекрасных дочерей. Значит, ты достойна быть здесь и сейчас. И вообще, сестра, ты у меня умница и красавица.

Он подвёл меня к алтарю, возле которого уже ожидал Михаил в чёрном парадном костюме, его родители и священник.

Родители и братья стояли по обе стороны, чуть дальше от нас. Священник читал долгое напутствие, после которого мне на палец надели массивное кольцо. Оно сразу уменьшилось и плотно обхватило мой безымянный палец. Я также надела перстень на палец Михаила. На наших запястьях появились узоры. Священник радостно и достаточно громко произнёс:

— Союз добровольный, по обоюдному согласию, и благословен богами. Муж может поцеловать жену.

Миша осторожно и нежно поцеловал меня.

— Моя жена, — сказал он с таким наслаждением.

Внутри кольнул лёгкий страх. Он бережно взял меня за руку и положил её на сгиб локтя. Поздравлять нас стали сразу в храме. Первыми были его родители, потом мой брат, его братья, дяди и их семьи. А потом — и остальные аристократы. Вот сейчас я ощутила себя словно за каменной стеной. Никто не посмел сказать ни одного дурного слова или сделать оскорбительный намёк.

После храма мы ехали в одной карете. В бальном зале были лёгкие закуски и поздравления. Мы с супругом выпили только воду — и то после проверки магом. В зале был новый виток поздравлений разной степени искренности, и были танцы. Пока люди веселились, князь связался с моим отцом. Мы с Михаилом уже были рядом с ним для этого «звонка».

— Можете пообщаться с дочерью, — сказал князь после обмена приветствиями.

— Говорят, ты вышла замуж. Это правда?

— Да, отец.

— Дай угадаю — сегодня?

— Да.

Я услышала его тихий смех.

— Хорошо подсуетился мальчишка. Может, это и к лучшему — он тебя хотя бы убережёт. Счастливой семейной жизни, дочь.

На этом он отключился. Миша, ни капли не стесняясь, обнял меня. Сегодня, естественно, никто не поехал в деревню. Зато отправили праздничную провизию, чтобы порадовались за нас с Мишей. Поесть мы смогли только оставшись в его комнате. Моя теперь будет соседней — в неё перенесли мои немногочисленные вещи. Я посматривала на мужа с интересом.

— Ты меня то ли поедаешь взглядом, то ли раздеваешь.

Я улыбнулась ему. Уже было сильное желание высвободиться из платья. Но мне нечего было надеть.

— У меня есть халат. Ты в него в несколько раз сможешь обмотаться.

— Лучше бы у тебя была рубаха — чистая и тонкая. Я в ней смогу лечь спать. Она заменит ночное платье.

Парень мигом метнулся в гардероб и вынес рубаху — только вырез горловины, никаких дополнительных ненужных разрезов. Её длина была мне на пару ладоней выше колен. По меркам прошлого мира — вполне целомудренно. По меркам этого — разврат.

— Годится, — улыбнулась я. — Поможешь с распаковкой жены?

Он рассмеялся. Фату от платья оторвал и порвал её в клочья. Главное — из моих волос он доставал её очень осторожно. Платье тоже едва не порвал, пока разбирался со шнуровкой. Каюсь, дразнила его, но платье упало к моим ногам. Я его переступила и подхватила с кровати рубаху, пока ошарашенный супруг смотрел на мои кружевные панталоны.

— Голый соблазн.

Он услышал мой тихий смех. Я при нём надела рубаху и повернулась.

— А так как?

Он сам принёс халат и запаковал меня в него. Платье оттащил в гардеробную, а вернувшись, усадил меня в кресло, и мы продолжили трапезу. Спать нам теперь нужно вместе — хотя бы эту ночь.

— Я завтра в деревню поеду. Ты не против?

— Нет, конечно! Только с тобой ещё одна служанка расторопная поедет, чтобы вы с дядей там не голодали. Братья деньги и украшения у тебя в новой комнате оставили. Ещё позубоскалили мне, что у тебя хорошее приданое.

— Ага, всё, с чем ушла. Камешки с платья срезала — теперь смешно вспоминать. А тогда ничего не хотелось оставлять.

— Это и правильно. Если тебе это дорого — не стоит выкидывать. Дядя хвастался, что будете учить целую семью.

— Да. Он обещал ещё в целом по грамотности помочь. Девочка читать не умеет, считает до двадцати — и медленно. Это плохо. Благо, у неё мать бойко читает, отец — по слогам. Но оба хотя бы устно могут посчитать до ста. Всё равно маловато для обучения травничеству. Порой расчёты не такие уж простые, а просчёт может привести к печальным последствиям. Мне, наверное, повезло — в школе гоняли по математике хорошо. А тех, кто не хотел учиться или халтурил, прутиком пороли. Но хоть не до крови — так, поверх одежды, до состояния «больно сидеть».

— Тебя тоже? — едва сдерживая рычание, спросил Миша.

— Нет, я хорошо училась.

Я посмотрела на окно — за ним уже густые сумерки.

— Хочешь спать?

— Да, но для начала — сполоснуться.

Он проводил меня в ванную и тактично вышел. Я быстро ополоснулась. В его ванной нашла для себя чистые панталоны — кто-то позаботился об этом, и это было приятно. Одевшись и накинув халат, я вышла в спальню. Свет был почти выключен — только возле кровати горел тусклый ночник, магический, естественно.

— Ты ложись, я тоже ополоснусь и лягу.

Когда он вышел, я положила халат в изножье большой кровати и забралась на мягкую перину. Какое это наслаждение — спать на удобной кровати. Уснула почти сразу. Сквозь сон ощутила, как прогнулась кровать, с другой стороны, и там сразу затихли.

Утром проснулась в компрометирующей позе: я обнимала мужа одной рукой и закинула на него ногу. Он лежал с блаженной улыбкой и старался лишний раз не шевелиться.

— Прости, — пискнула я и убрала свои конечности с мужа.

— Я не против, — сказал он очень довольным тоном. — Ты почти сразу обняла меня, правда, со спины. Но для меня и это — за счастье.

Это вызвало румянец на щеках и улыбку. Он притянул меня к себе и нежно поцеловал в губы.

— Ваши высочества, вам завтрак подать в гостиной попозже или вы через полчаса спуститесь в общую столовую?

— Спустимся, — громко ответил муж, а тише — уже мне: — Ты первая в ванну.

Я поцеловала его в щёку и выскользнула из кровати. Быстро привела себя в порядок и обнаружила халат — в него и замоталась. А вот на кровати халата не было.

— Это я отнёс перед сном, — объяснил Миша.

— Спасибо.

Одеваться я ушла к себе — через смежную дверь. Служанка быстро подала мне платье, помогла его надеть и зашнуровала сзади. Потом заплела мои волосы в пышную, но при этом тугую косу — просто так не расплетается.

— Спасибо, Мэри.

Она смущённо улыбнулась. Михаил зашёл за мной через ту же дверь, и мы пошли на завтрак вместе. Родители и братья смотрели на нас внимательно.

— Улыбаются — это хороший знак, — сказал младший брат. — Как спалось? Долго не могли уснуть?

— Хорошо выспались, почти мгновенно уснули, — ответил Миша и с такой нежностью посмотрел на меня.

У меня мигом вспыхнули щёки. Муж сам сообщил о моём решении сегодня снова поехать в деревню — продолжать обучение выбранной семьи.

— Глен, ты тоже едешь. Это не обсуждается, — сказал князь.

С нами отправили ещё одну молодую девушку — она будет готовить в доме. Сегодня мы немного поговорили о травах: семья училась распознавать их пока только в сухом виде. Детям это больше напоминало игру.

— Для начала научитесь ориентироваться в травах. И ещё — домашнее задание будет для всех общее: тренировать письмо. Чтение — чуть позже, я подберу вам книги. Но писать нужно обязательно, и лучше научиться делать это быстро. Потом, когда останетесь без моего присмотра, вам это пригодится — а может, и раньше.

— А что мы будем писать? — спросила Маша.

— К примеру, сколько каких трав собрали и сколько каких лекарств заготовили. Придёт к вам проверяющий и скажет: «А ну, господа хорошие, отчитайтесь, сколько вы заработали, чтобы я мог рассчитать для вас налог». А вы ему: «Вот, господин хороший, наша книга расходов и доходов». А в ней у вас записано, что за этот год вы потратили деньги — и дальше список, на что. Это мы потом обсудим. А потом — отдельный список, на чём вы заработали: сборы трав, готовые зелья и так далее. Вы же не думали, что травница — это просто пучки трав собрать? Вы будете самой образованной семьёй в деревне. Это залог успеха в профессии. Часть рецептов достаточно сложная — из-за множества ингредиентов и этапов приготовления. И порой всё сразу запомнить сложно. Для этого нужно быстро читать. Тогда зелье сможет получиться: когда вы посмотрели на страницу и не пять минут одно предложение читаете, а за секунды поняли, что там написано, и в нужных мерах отправили в котелок нужные части зелья, выполнив все инструкции. Так понятно, Машенька?

— Да! Это всё так сложно звучит.

— Да, но мы с вами будем идти от простого и постепенно усложнять. Глен, таблички у вас?

— Да, сейчас достану.

— На таких табличках я училась в школе писать и считать, — сказала я с лёгкой улыбкой. — Вам только понадобится кусок тряпки, чтобы вытирать написанное. Вот, смотрите — это мел. Его прессуют в такие стержни, чтобы рука привыкала, и потом карандашом было привычно писать. Учиться будете писать своё имя и фамилию.

Семья улыбнулась. Я каждому на доске написала их имя и фамилию для примера. Специально не писала весь алфавит — для этого у них будет отдельный лист, и они будут дополнительно тренировать буквы. Но хорошо должны освоить написание и распознавание своего имени и фамилии — даже дети. Я повторила написанные имена и фамилии на листке с алфавитом и цифрами. Понимала, что дети могут стереть, а потом растеряются, не понимая, что им писать.

— Можете ещё тонкой палочкой в пыли писать — тоже удобно, — подсказала я детворе. — Будете хвастать друзьям.

— Да, скоро в деревню учитель приедет — обучение будет настраивать, — сказал Глен, наблюдая, как взрослые и дети пробуют писать своё имя.

На улице послышался крик, причитания, обвинения.

— Кажется, стоит вмешаться, — сказал Глен.

Мы с ним вышли на улицу и услышали, как ругаются двое сельчан.

— Паскудник этакий! Дочку мою попортил! — голосила и рыдала мать.

Дальше были такие эпитеты, что я закрыла уши руками.

— Да сама она у тебя шалава! Сама ноги перед ним раздвинула! Госпожа, господин, рассудите нас! Её дочь сама виновата!

— Тогда пеняйте на себя, если я разберусь сейчас, что он виноват.

Заткнулись обе женщины. В дом пострадавшей я зашла только с матерью. Глен с солдатами остался на улице и поймал парня, которого обвинили в насилии. А мне с одного взгляда всё стало понятно.

— Он силой... Я просто перестала сопротивляться.

— Да, так меньше травм, — сказала я тихо, с пониманием. — Успокоительное чуть позже принесу.

— Оно мне не нужно. Он мне жизнь сломал, — говорила она тихо, обречённо.

Я вышла на улицу с её матерью и сказала:

— Он виновен в изнасиловании.

— Да она сама хотела! — заорал парень.

Я показала ему кольцо, которое светилось красным.

— Врёшь. Она не хотела.

— Да жениться на ней, чтобы грех скрыть, — сказала с презрением мать парня.

— Вы головой повредились? Отдавать за насильника? Его место — в петле.

— Что?! — взвизгнула женщина, забыв, кто перед ней стоит. — Мой мальчик не виноват! Это она — шалава!

Мать девушки вернулась в дом, и сразу же из дома поруганной девушки послышался вопль убитой горем женщины. Она выскочила на улицу и кинулась мне в ноги:

— Госпожа, помогите, восстановите справедливость! Из-за него моя дочь наложила на себя руки!

Я влетела в дом и застыла в шоке, увидев страшную картину — девушка перерезала себе горло. Глен едва не сбил меня с ног, но, ощутив запах крови, мигом выставил всех на улицу и через мгновение сам вышел.

— Мало того, что жизнь девчонке сломал, теперь её смерть на твоих руках.

— Так я её не убивал, — хмыкнул самодовольно парень.

— Лично — нет, но причастен. В одной деревне был случай — будет вам поучительный пример. Там молодую девчонку, как эту, снасильничали. А потом ещё парень обвинил её, мол, она потаскуха. Часть села окрысилась на неё и привселюдно стали избивать. В ту деревню, в тот роковой для них день, приехал хозяин тех земель. Узнав о случившемся, он выслушал обе стороны и наказал виновных, дав им по сто плетей. Деву он признал невиновной. А вот тогда насмерть забили некоторых — и одним из них был насильник, а также его мать. Той девчонке пришлось уйти из села.

— Что предлагаешь с этими делать? — спросил Глен.

— По его вине погибла дочь у родителей. Значит, должен свою жизнь отдать.

— Нет, помилуйте! — закричала мать парня.

— Глен, какова кара за убийство?

— Повешение.

— Но он не убивал!

— Он сделал хуже, — сказала, как отрезала. — А вас тоже стоит у позорного столба поставить на несколько суток — и отца, и мать, — сельчане удивились, — чтобы все видели, кто воспитал такого выродка. Вы думаете, я буду слова подбирать? Нет. Для меня он не лучше бандитов, которых мой супруг ловит и казнит. Для меня этот парень — с ними на одном уровне. А всё потому, что отец с матерью так воспитали — и значит, тоже виновны. Притом я не говорю, что вас пороть будут. Но постоять у позорного столба вам стоит — может, что в голове и перемкнёт в нужную сторону.

— А правильно княжна говорит, — сказала одна из молодок. — Я уже второй год за вашим старшим сыном замужем — муж он хреновый. Ни в постели толком ничего не может, ни по дому. Ещё и руки пытается распускать. Только не зря я дочь кузнеца — рука у меня тяжёлая. Почти перевоспитала дурня. Как прилетит ему от меня скалкой — так сразу шёлковый становится и за дело берётся.

— Пусть князь его судьбу решит! — завопила баба.

— Ну и дура ты, — сплюнул Глен ей под ноги. — Зря моего брата упомянула. Будет только хуже. Но будь, по-твоему. Я ему передам ситуацию. Солдаты, эту мразь — в темницу городскую. А вы — если попытается удрать из деревни, найдут и высекут.

Женщина думала, князь пощадит её сына. Наивная. Ушла к своему деревенскому дому. Таня, девчонка, что отправили с нами, уже обед приготовила и дом успела отдраить.

— Когда ты всё успела? — спросила я у неё.

— А что тут убирать? Дом в чистоте поддерживали, потому мне и не сложно было. Госпожа, я перебрала ваши платья и проветрила их. Постельное постираю, если позволите.

— Как считаешь нужным. Глен, я вот думаю, нужно в этом доме сделать место, где смогу спокойно заниматься с травами и готовить зелья. А потом, может, следующей травнице перейдёт.

— Сейчас поедим и подумаем.

После еды мужчина посмотрел две комнаты. Было решено большую кровать разобрать и убрать на чердак. Чердак может быть жилым, но пока тут никто жить не будет. А перину, что была, Таня взялась поделить на две — будет два спальных места в одной комнате. Кровать у печи решили пока оставить, даже с соломенным матрасом. У брата во второй комнате был соломенный матрас. И если Таня переделает перину на две, то на всех односпальных кроватях будут матрасы. И если что — можно либо гостей принимать, либо пациентов. В эту комнату мы решили заказать стеллажи — сделали под них замеры. В шкафу свою одежду оставила — переодеваться всё же нужно и личные вещи хранить тоже.

— Ещё нужно сделать шкаф — часть зелий нужно в темноте хранить. А часть — вообще в холоде. Погреб подойдёт идеально. Думаю, там можно выделить одну нишу. Тем более брат заказал мне стеклянные бутылки для зелий — будет удобно.

— Согласен.

Уехали сегодня до темноты. Глен сразу отправился к брату и пересказал сегодняшнюю ситуацию в деревне. А потом застыл, осознавая:

— Тот пример, что она рассказала, — это ведь произошло с ней!

— Не трогай Анну с этим вопросом, — попросил его брат. — Сейчас главное, что у них с Мишей налаживаются отношения. А завтра отправлю с тобой своего представителя. Его в лицо знают все — и боятся.

Мужу пришлось рассказать, что сегодня было. Правда, про свой пример я умолчала — не хотелось о таком говорить.

— Они пожалеют, что не повесили его сразу, — вздохнул парень. — Отец жестоко за такое наказывает. А ты правильно сделала, что отстояла ту девушку.

Мы сидели рядом на диванчике в его гостиной, и я после этих слов уткнулась лбом в его плечо.

— Спасибо. Очень тяжело доказывать, что девушка, которую взяли силой, в этом не виновата. Хуже всего — когда предлагают ещё и поженить после такого. Это так мерзко! Или когда парень обвиняет поруганную им девушку, называет её потаскухой — и её полсела избивает, не веря её словам.

Вот не собиралась говорить — а проговорилась. Рука мужа, которой он меня обнял и гладил по спине, замерла. Он явно осмысливал услышанное. А потом, ничего не спрашивая, просто обнял меня.

— Моя девочка, я тебя не обижу и никому не позволю.

— Мне нужно подобрать семье, что мы с Гленом учим, какую-то книгу для чтения. Поможешь?

— Ты говорила, у них двое детишек. Думаю, стоит брать детскую — со сказками. Там и слова проще, и детворе интересней. Пошли в библиотеку.

Кроме того, что он проводил меня до библиотеки, муж устроил небольшую экскурсию по замку — от моей комнаты до самой библиотеки. Потихоньку начал показывать, где и что в замке находится. Сам оговорился, что они с братьями облазили замок вдоль и поперёк, как только научились ходить.

Сама библиотека поразила меня масштабом. Столько книг — ни в этой, ни в прошлой жизни я не видела. Замок сам по себе был достаточно аскетичным: только в комнатах имелся минимальный декор. Комнаты моего мужа тоже были скромными — только необходимая мебель. Диванчик в его гостиной, кажется, поставили в день нашей свадьбы, потому как смотрелся он там немного чужеродно. Да, стены были обтянуты тканью, но у него она была под цвет и фактуру коры дерева. В моих комнатах — цвет и фактура тёмной зелени.

После библиотеки у нас был ужин на двоих в его комнате, и этого стола там явно раньше не было. Кажется, его принесли специально для нас. Благо обучение манерам не прошло даром, и я не сплоховала, выбрав нужную вилку.

— Я до сих пор иногда теряюсь, когда вижу этот набор столовых приборов, — признался муж. — А порой хочется отбросить вилку, взять кусок мяса прямо за кость и вгрызться в него. Или тебя пугают такие признания?

— Ничуть. В деревнях и сёлах люди проще. Хорошо, если дома вообще видели вилку. Так что ты бы только немного меня удивил.

На ужин было много сочного мяса и немного запечённых овощей. Всё было настолько вкусным, что я сама не заметила, куда во мне всё это уместилось. Стало неловко за своё обжорство.

— Хороший аппетит — это хорошо.

— Это было настолько вкусно, что я просто не заметила, как всё закончилось.

— Как я тебя понимаю. Завтра отправлю с вами больше солдат и сам тоже поеду с группой. Эта казнь будет непростой. Думаю, отец утром что-то скажет. А ещё разведка сообщала, что видели части банд недалеко от той деревни.

По сигналу слуги убрали со стола, а сам стол отставили к стене.

— Думаю, он нам ещё пригодится. У меня есть выход на балкон. Хочешь выйти?

Естественно, я хотела. Он легонько обнял меня со спины, притянув к себе. За счёт того, что он гораздо выше меня, я смогла откинуть голову ему на грудь. Было очень комфортно так стоять. С ним в целом было хорошо, и чувство защищённости постепенно прорастало во мне.

— Останься со мной на ночь. Я приставать не буду.

— А если я во сне буду вести себя непотребно?

— Это как? — спросил он и заглянул мне в лицо. — Ты моя жена и можешь делать со мной всё, что захочется — в рамках закона и здравого смысла.

— А если я буду спать, а мои руки будут жить отдельной жизнью и трогать тебя?

— Я подставлю им второй бочок для поглаживания, — проворковал медведь.

Я согласилась. Спать легли рано, я сразу прижалась к нему. Он сначала замер, не веря своему счастью, а потом бережно обнял. Проснулась я в приличной позе — не на муже, уже хорошо. Теперь он обнимал меня, и я была прижата к нему спиной, а его рука покоилась на моём боку. Повернулась в его объятиях и невесомо поцеловала в губы. Потом осторожно выбралась из кровати.

— Куда же ты?

— В душ, у себя. Сегодня сложный день.

Он кивнул и тоже стал выбираться из кровати.

Общий завтрак прошёл в тягостном молчании. Князь был хмурым, княгиня — задумчивой. А младшие братья Миши старались не привлекать к себе внимания. Глен сидел с мрачным лицом. Мой брат Генри переводил взгляд с князя на его брата и явно не понимал, что происходит.

После завтрака князь сказал:

— Приговор я подписал. С вами поедет палач, и он всё объявит. Сын, собери с собой солдат минимум вдвое больше. Что его ждёт — говорить за столом не буду. Но лучше бы они тебя послушали и повесили его сразу.

После завтрака я переоделась в костюм для верховой езды, взяла книгу, которую муж предложил передать семье. Глен не говорил, что решил князь, и был мрачным. Брат уже собирался сегодня вернуться к отцу — я узнала об этом, когда увидела его на улице.

— Береги себя, сестрёнка. Мне уже пора возвращаться. Рад, что побывал у тебя на свадьбе. Если будут обижать — сразу мне сообщай. Договорились?

Я кивнула брату и крепко обняла.

В деревню ехали небольшим отрядом. Парня, которого сегодня казнят, везли перекинутым через лошадь. Никто ни о чём в дороге не говорил. В селе солдаты разделились и стали сгонять всех деревенских в центр — к позорному столбу. Люди поняли, что ничего хорошего им это не сулит.

— Далеко от меня не отходи, — сказал Глен. — И держи лицо. Будет много мерзости.

Только наивная мать парня думала, что её сына привселюдно пожурят — да и отпустят. Хотела сразу броситься к нему, но её перехватили солдаты и уже не отпустили. Муж её стоял в толпе, и было видно, что он не верит в хороший исход. Мы все слезли с лошадей, и они сами отошли немного в сторону. Вперёд вышел один из мужчин, и сельчане зашептали:

— Палач приехал.

— Ой, худо нам всем будет!

— Всем замолчать! — пророкотал огромный мужчина. — Князь вынес вердикт по делу об изнасиловании и последующей гибели девы. Парню, совершившему это, вменяется высшая мера, и казнь будет показательной для всех. Чтобы помнили: за воровство — отрубают руки, за повторное — голову. За изнасилование, если сразу признался и покаялся — только двадцать розг. Если не признаёт свою вину, и его действия приводят к гибели потерпевшей... — палач словно набрал воздуха в грудь, чтобы продолжить. — Виновному отрезают прилюдно его хозяйство под корень. Ибо такой гнили незачем размножаться. На родителей, воспитавших такую мразь, накладывается позор и вменяется по двадцать розг у позорного столба после казни отпрыска. Хоронить разрешается только в лесу — без гроба и надгробья, как последнего бандита. Похороны возлагаются на деревенских мужиков, родня не должна знать, где гниль похоронена.

Парень, которого сейчас таким варварским методом казнят, стоял молча. Целитель едва слышно сказал мне:

— Его напоили успокоительным, чтобы не орал и не сопротивлялся. Это последняя милость, что ему позволена.

Мать парня посмотрела на меня и проорала:

— Да будь ты проклята! Пусть вымрет род твой!

— Пусть тебе вернётся всё это сторицей, — сразу ответила я, и женщина мигом заткнулась. — Проклятия всегда возвращаются к тем, кто их послал.

— За оскорбление княжны — плюс десять ударов, — спокойно сказал палач. — За покушение на князя и его семью — смертная казнь. Напоминаю об этом. Приговор привести в исполнение.

— Господин! — упала на колени одна из женщин. — Позвольте детей малых убрать с площади!

— Разрешаю уйти только девкам, не достигшим зрелости. Они могут забрать братьев или других мальчишек до трёх лет включительно. Все остальные парни должны видеть это воочию и понимать, что их может ждать за отступление от закона. Также могут уйти все беременные и только родившие матери, что кормят детей молоком.

Почти всё село поклонилось, и толпа уменьшилась почти на треть. Остальных попросили рассредоточиться так, чтобы все видели происходящее. Я сама вцепилась в руку целителя — он только поморщился от моей хватки. А дальше было мерзко. Парня сначала раздели догола, привязали к позорному столбу, а потом палач лично сделал то, о чём говорил. Кровью он стек быстро. Было странно, что он не голосит и стоит молча.

— А почему он молчал? — почесав затылок, спросил кузнец. — Тут порой случайно приложишься добром — на луну готов выть.

— Последняя милость от князя. Он почти ничего не ощутил.

— Милостив государь... — пронеслось по толпе.

Дальше были розги для родителей. Женщину потом уносили на руках. Глен сам пошёл с наказанными, а меня с солдатами отправил к ученикам.

— Я сначала в дом схожу, за сбором, — сказала целителю.

— Возьми тогда кровоостанавливающее ещё для этих двоих и обеззараживающее для ран. Я им сильно облегчать жизнь не буду. Прослежу только, чтобы не откинулись.

Один из солдат подвёл ко мне коня и сказал:

— Так быстрее и надёжнее.

Я кивнула ему. Таня уже была в доме и готовила обед. Ей было не обязательно видеть весь этот ужас. А ещё отметила, что стеллажи, о которых говорила с Гленом, уже устанавливают — и даже стол новый стоит.

Услышала стук в дверь. Это пришла семья, которую мы обучаем. Они пришли со своими досточками, мелом, что им оставили, и листом алфавита.

— Мы решили, что лучше мы к вам придём. Тем более вы сюда поехали.

— Хорошо. Присаживайтесь пока на лавку, мне кое-что нужно сделать.

Собрала травы, что просил Глен, и передала их одному из солдат, что был со мной. А себе и семейству заварила успокоительного. Что происходило на площади, не видела только Маша — я погладила её по головке. Мы молча выпили отвар. Гришка был задумчивый и периодически посматривал на отца.

— Спрашивай, — сказала ребёнку.

— А ему было не больно?

— Ему было не больно только потому, что его напоили специальными травами. А без них это настолько больно, что можно умереть почти сразу. И не от того, что из него вся кровь вышла, а от испытанной боли. Так понятно, Гриша?

Он закивал и протянул мне свою табличку. Очень коряво, но было написано его имя и фамилия.

— Молодец!

Похвалила всех — они за один день хорошо поработали.

— Буквы, что есть на листе, будете тренировать каждый день. Хм... нужно как-то поберечь ваши глаза.

Вынесла из своей комнаты артфакторный фонарь.

— Вечером, когда темнеет, уже сложно что-либо писать и читать. Вот это вам поможет. В идеале дома иметь таких парочку. Тогда по краям стола можете ставить и заниматься.

— Вы словно видели, что мы вечером занимались.

— Так днём много дел по хозяйству, я это помню.

— А где такое чудо купить можно и сколько стоит?

— В городе, — отозвался солдат. — Им домой можно не именно такой, а тот, что под потолком вешается и освещает равномерно всю комнату. Такой будет для учёбы гораздо лучше. А этот хорош, когда по улице идёшь. Этот стоит серебряный, а тот, что под потолок... — парень почесал макушку. — Тоже, кажется, серебряную монету.

— Я съезжу в город, куплю, — пообещал мужчина. — Как-то раньше не думали о таком, свечами обходились.

— Это надёжнее свечей, и это не спалит вам дом.

Сегодня занималась больше с детьми — грамотностью. Они мне проговорили буквы своего имени, а потом и фамилии. Мы их нашли на общем листке. А потом я называла им остальные буквы, и они называли животных и предметы на эту букву. В конце достала для них книгу со сказками.

— Задание общее — читать. Так как родители лучше всего читают, будете помогать детям.

На примере первой сказки детвора научилась читать по слогам. Потом, краснея, читал их отец — тоже по слогам. Мама читала достаточно свободно, просто медленно.

— И кроме чтения переписываем сказку. Это скучно, но очень полезно.

— Но досточки не хватит, — сказал мальчик.

— Да, придётся стирать и продолжать писать.

В дом зашёл Глен. Он был мрачным. Расспросил, чем занимались, и покивал — мол, хорошо.

— Через неделю, может, чуть больше, начнётся учёба. Сейчас за неделю поставят простое, но просторное здание для занятий. Ваша задача — хорошо учиться письму, чтению и счёту. В вашей будущей работе это будет очень важно. Анна будет привозить вам книги для развития навыков чтения. Писать пока тренируйтесь на досточке — на них же и в школе учатся. К травничеству вернёмся весной. Пока вам нужно хорошо поработать и заложить основы грамотности.

Он замолчал на минуту, а потом добавил:

— Сейчас письмо, чтение и счёт — и так будет немало для вас. Не хочу слишком сильно грузить. Книга сказок, — он заметил её и улыбнулся — хороший выбор для начала. Думаю, на ближайший месяц вам хватит для тренировки чтения. Через месяц я проверю, чему научились. А вы, кнопки, хорошо учите буковки. Поняли?

— Да, — пискнули двое ребятишек.

После этого семья поблагодарила и с поклоном вышла. Татьяна встала с лавки возле печки и спросила:

— Может, отобедаете? Я уже всё приготовила.

— Отобедаем обязательно. И пойдём посмотрим, что там мастера сделали. Аня, тебе ближайший месяц тут опасно находиться.

— Но здесь нет никого, кто бы мог им помочь.

— Будешь в лаборатории зелья делать. Охрана будет и на улице, и в доме. Замок установят и на эту дверь в кладовой. А то мало ли — ту, что на улице, вскроют, и считай, путь в дом открыт.

— А можно ещё одну дверь поставить? Ну, которая отделит коридор от широкой кладовой. Я думала там часть зелий ещё хранить.

— Хорошо. Разумно.

После обеда пошли смотреть, что сделали мастера. Пока была семья и мы занимались — было не до проверки. Стеллажи были по наружной стене, а возле окна стоял массивный стол с местом под горелку и котёл. Причём моя горелка с котлом уже были установлены. Котелок подвесили на цепь с потолка, и была возможность регулировать высоту подвеса.

— Удобно, — буркнул Глен. — В моей лаборатории отдельный стол-очаг из камня под котелок и огонь под ним. Здесь под это просто места нет.

Рядом с одежным шкафом установили и шкаф с полками. Заметила, что в этом шкафу даже замок был, а три ключа лежали внутри на полке. Сразу проверила механизм замка — тихо закрывается.

— По-моему, хорошо получилось.

У Глена стал потрескивать артефакт связи.

— Слушаю, — сказал он строго.

— Дядя, вы ещё в деревне?

— Да, в её доме. Осматриваем её будущую лабораторию. Чего-то не хватает…

— Табурета высокого, чтобы удобно за котлом следить. Но мы его не заказывали.

— Видел бы ты её сейчас, — слышу улыбку в голосе родственника. — Стоит с закрытыми глазами и уже представляет, как всё тут устроит. Хм... Ставни ещё нужно — на дом, причём как снаружи, так и изнутри. И осветительные артефакты под потолок.

— И стеклянные бутылки будут через две недели. Уже, конечно, меньше, но всё равно долго, — сказала чуть грустно.

— Я скоро буду у вас. Мы ещё часть банды поймали.

— Анна, я на улице. Сделаю ещё заказ мастерам недостающего.

Кивнула мужчине. Стоило ему выйти — услышали шум и звуки борьбы. А потом кто-то вломился в дом. Таня мигом юркнула ко мне и захлопнула двери. Умная девка! Мы с ней переглянулись испуганно. Я трясущимися руками достала артефакт связи и связалась с мужем:

— Миша, как можно быстрее к нам, — сказала заикаясь.

Он сам услышал шум.

— Где ты?

— В моей комнате. Захлопнули двери. Дядя — он там, снаружи. На него напали.

— Сочувствую им.

Послышался рык медведя — я едва не завизжала. Таня зажала мне рот рукой.

— Тихо, госпожа. Не выдавайте нас.

Услышала из артефакта связи, как муж отдаёт команды. А ещё через какие-то мгновения услышала на улице лошадиный топот и звуки борьбы. Всё быстро стихло. К нам в дверь тихо постучали, а потом её приоткрыли. Таня загораживала меня собой. Я впервые увидела, как она частично трансформировалась — на её руках были большие когти.

— Девочки, это я, — услышали, когда дверь немного приоткрылась.

Служанка мигом приняла обычный вид и немного отошла в сторону. Михаил кивнул ей с благодарностью. Я сама влетела в его объятия, едва держалась, чтобы не разрыдаться. Муж крепко обнял и погладил по спине.

— Уже всё хорошо, моя девочка. Может, побудешь дома хотя бы недельку? Мне нужно хорошо паразитов по округе погонять. А тут тем более доделаю всё, что дядя сказал. Что скажешь?

— Хорошо.

— Вот и правильно, моя хорошая.

Он тихо и так ласково ворковал надо мной, что это заставляло верить — он защитит от всего на свете. Заглянул Глен и сказал:

— Танька, проверь продукты в погребе. Что может ещё долго лежать — пусть остаётся, а что недели не продержится — собирай домой, на замковую кухню отдашь.

Девушка мигом выскочила из комнаты.

— Как тебе лаборатория, племянник? Уже начала приобретать нужные черты. Ставни поставим в первую очередь. И стекла заменим на получше. Ань, ты посмотри — может, что в замок заберёшь ещё?

Решила забрать ещё книги. Мужчины, увидев их, очень сильно удивились.

— Милая, ты мне расскажи, что ты с собой взяла? Хочу понять, сколько ты на себе утащила.

Я ему достала пустую большую сумку и две поменьше.

— Вот эти три были полностью забиты. Большая весила примерно половину моего веса, и ещё две — килограмм по десять.

Миша приподнял меня и сказал:

— Ты же, родная, весишь от силы килограмм пятьдесят. Не представляю, как ты это тащила.

— Мотивация была хорошая. Сейчас бы я не хотела столько на себе тащить.

— Котелок уже был? — спросил мрачно Глен. Я ему кивнула. — Что ещё было? Дай угадаю: алхимический набор с весами и горелка.

— Ещё запас топлива к ней.

Сложила в свою сумку книги. Сейчас понимаю, что они весят под десять килограмм.

— Вижу, кто-то задумался.

— Да, возможно, большая сумка была тяжелее, либо остальное было просто объёмным. Я же запас вещей с собой взяла.

— Пусть тут будут, — сразу сказал Миша. — Такой себе запас одежды для работы в деревне.

Он не постеснялся — перебрал.

— Хороший мастер шил.

— Средства позволяли.

Хотела сказать, что мне нужно переодеться, и поняла — я всё время провела в костюме для верховой езды.

— А я могу ходить в брюках?

— Можешь, но в этом доме — либо носить их под платьем, чтобы спокойно ездить в седле даже в нём, либо переодеваться. В замке лучше быть в платьях и украшениях. У тебя завтра примерка. Мама проследит, чтобы тебя не замучили и не злословили.

Я кивнула с благодарностью. Домой мы вернулись вместе. Я позволила себе набрать ванну с тёплой водой и немного полежать, расслабиться. До общего ужина ещё было время, и я хорошо вымылась. Было немного неожиданно, когда зашёл Миша — я была всё ещё в полотенце и просушивала волосы другим. Мэри как раз вышла за платьем. Муж, увидев меня, застыл столбом. Я улыбнулась ему и присела на мягкий пуфик. Мэри вернулась с платьем, положила его на кровать и стала сушить мне волосы, ведя себя так, словно всё в порядке вещей.

— Присаживайся, — сказала я, улыбаясь супругу.

Он едва не сел там, где стоял, прямо в моей спальне. Волосы мне быстро просушили, и платье с бельём я надела за ширмой. К мужу уже вышла одетой.

— Какая ты у меня красавица, — проворковал супруг, беря моё лицо своими большими ладонями. Он наклонился и нежно поцеловал в губы. — Налюбоваться тобой не могу.

На ужине у нас были аристократы. Я смутно помнила их по нашей свадьбе. Да и в целом за столом было как-то много людей — это вызывало напряжение и настороженность. После ужина меня позвали в чайную со всеми дамами. Княгиня была хмурой, другие женщины пытались её развлечь. А кто-то попытался уколоть меня словесно:

— Так это правда, что вы не первой свежести?

— Не первой свежести бывает мясо на рынке, а про людей так говорить — верх бескультурья, — спокойно ответила я даме за надцать лет, которая пытается строить из себя молодуху.

Она покраснела от злости и прошипела:

— Мало тебя муж порол.

— Завидуете, что вам не досталось столько же? — спросила я с искренним участием.

Услышала звонкий смех — это смеялась княгиня.

— Милая, это было великолепно. Характер нужно сразу показывать, чтобы зубы обломали и ядом подавились.

Дамы — кто потупился, а кто и задрал нос. Больше меня не трогали. Почти. Только попытались узнать, почему от меня нет запаха близости с законным супругом, и ещё так тихо, якобы по секрету, спрашивали:

— А вам какое до этого дело? Совета у вас я не спрашивала.

Когда можно было уже уходить, я сразу ушла к Мише в комнаты. Его там не оказалось. Заглянув к себе, позвала Мэри, и она помогла мне переодеться. Я в ночном платье пошла в спальню к супругу. Не успела заскучать, как из моих комнат послышался крик — причём женский, не моей служанки. А потом и голос супруга:

— Что здесь происходит?

Зашла через смежную дверь — хорошо хоть додумалась накинуть халат мужа, а то было бы неприлично. Муж сразу отметил, что я была у него, и улыбнулся одним уголком губ. А вот тут-то я и увидела мужчину — постороннего — у себя в кровати. Мне поплохело от мыслей, что могло быть и какое развитие событий могло случиться, останься я у себя. На туалетном столике стояла ваза. Мужчина, поняв, что ничего не вышло, хотел было убежать, несмотря на причитания какой-то знатной дамы, мол, я — шлюха. Но стоило этой голосистой заметить меня в другой части комнаты со снарядом в руках — она первая выскочила из спальни. Миша стоял, смотрел на меня и улыбался. Нарушитель спокойствия убежать не успел — только пару шагов от кровати сделал, как я в него швырнула вазу и попала в голову.

— Хватит улыбаться, — буркнула я мужу. — Меня тут скомпрометировать хотели! — сказала обиженно. — А я тебя ждала в твоей спальне — и, поверь, просто для сна.

— Верю, милая. Я просто рад это осознавать. Ты метко кидаешь. Иди ко мне в комнаты, я разберусь тут.

Стоило мне уйти, Михаил помрачнел, вызвал дядю.

— Можешь его в чувства привести, а то я хочу сразу шею свернуть.

— Мишка, что с ним церемониться — в темницу, а завтра поговоришь. Будет хороший щелчок по носу некоторым аристократам. Кто его так вазой?

— Аня. Она была у меня в комнатах, в ночном платье, — проговорил он это мечтательно. — Пришла на шум, и когда этот попытался удрать — кинула вазу. Я думал сам перехвачу, а тут моя жена так метко швырнула через всю комнату.

— Иди-ка ты к жене. Не стоит такую девушку заставлять ждать.

Михаил зашёл через гостиную из коридора.

— Это я, — сразу сказал мне.

Он быстро разделся и юркнул в кровать. Я прижалась к мужу.

— Меня восхищает твоя меткость и то, как решительно ты поступила.

— У меня богатая фантазия, и я представила, что могло бы быть, останься я у себя в спальне. От банального "она шалава" — до насилия.

Миша закрыл глаза — вижу, он борется со злостью.

— Я на минутку в ванну, нужно успокоиться. А то я сорвусь и побегу морду бить.

Он выскользнул из кровати, а я отодвинулась на другой её край и прикрыла глаза. Он меня ни в чём не стал обвинять — даже тени сомнения не возникло! Это вызывало радость и лёгкое неверие, что всё это реально.

Было неожиданно, когда кровать со стороны мужа прогнулась — но я чётко понимала, что это не он. Хотелось выругаться матом. Я достала светильник на своей половине и включила свет — ведь когда Миша ложился, он погасил его. На второй половине кровати лежала едва одетая девица. Почему едва? Верхней части одежды я у неё не заметила.

— Ты кто такая? — спросила она у меня.

— Жена. А вот ты — покойница.

В меня словно дьявол вселился — так я разозлилась. Без лишних слов кинулась на неё, сразу схватила за волосы и начала таскать. А девка завизжала. Миша быстро выскочил из ванной и застал двух дерущихся баб у себя в кровати. Расхохотался, но быстро подскочил и разнял нас. Меня бережно закутал в лёгкое одеяло, а второй — голой — кинул плед. И вовремя двери открылись: зашёл какой-то мужчина и с порога заявил:

— Вы обесчестили мою дочь! Я буду жаловаться!

Муж перехватил меня и прижал к себе спиной. А папаша понял, что их затея провалилась, и быстро выскочил вместе со своей дочуркой.

— Моя кошечка, — ворковал медведь, выпутывая из моих пальцев чужие клоки волос.

— Проходной двор какой-то, — сказала я сердито, когда чуть-чуть успокоилась. — Нам поспать вообще дадут?

Миша закрыл двери изнутри и утащил меня в кровать. Крепко обнял, чтобы я точно успокоилась — и только так я смогла уснуть. Утром дёрнулась и проснулась, когда он вставал.

— Доброе утро, — сказал он с такой нежностью. — Нам пора на завтрак. И морально готовься к разборкам.

— Типа мало я волос той кикиморе вырвала. Извиняться за это не буду!

Князь с княгиней сидели с непроницаемыми лицами во главе стола. Недалеко от них стояла вчерашняя гостья со своим отцом.

— Вечер у вас вчера выдался насыщенный, — сказал князь. — Анна, расскажи, что вчера случилось в спальне моего сына.

— Вот эта особа забралась в постель Михаила, пока он отошёл в ванну. Дальше мы сцепились, и Миша нас разнял. Эта особа пришла в комнаты моего мужа голая. Потом ещё её отец влетел, словно к себе домой, верещал, что дочурку скомпрометировали. Но ей только немного волос вырвали. И прошу заметить — я вцепилась в волосы, а не в красивое лицо.

Девушка побледнела от понимания, что мордашку ей могли располосовать. У меня от нашей драки остались синяки, которые я увидела утром. И сейчас их не могло спрятать даже платье — один был на челюсти, другой на шее и ключицах. Муж, когда увидел, был в бешенстве и сейчас с трудом себя сдерживал.

— Линда, тебе стоит извиниться перед княжной, — сказала княгиня.

— Прошу простить меня, княжна. Это было помутнение рассудка, и больше такого не повторится.

Я подняла руку с кольцом-артефактом, князь тоже посмотрел на него.

— Не верю. Артефакт правды говорит, что ты лжёшь.

Девушка пару минут молчала, явно что-то осмысливая.

— Прошу прощения за мой неподобающий поступок, — проговорила она чуть медленнее.

— Я могу задать ей пару вопросов? — спросила я. Князь кивнул. — Ты когда-либо ещё в своей жизни собираешься повторить нечто подобное с моим супругом?

Девушка немного помолчала и ответила:

— Нет, княжна.

Я просто кивнула.

— Анна, Линда хотела стать твоей фрейлиной — до этого инцидента, — мягко сказала княгиня.

— Хорошо, пусть будет.

Моим ответом были удивлены все, особенно сильно — отец Линды.

После завтрака княгиня попросила меня подойти к ней. Муж тоже оказался рядом — ещё и нагло прижал меня к себе спиной. Его родители на этот собственнический жест улыбнулись, хотя они чуяли по запаху, что никакой близости ещё не было.

— Милая, зачем ты согласилась? — спросила княгиня.

— Чтобы была на виду, под присмотром.

— Это был хитрый ход. Врагов нужно держать близко и по возможности контролировать.

Я кивнула на слова князя. Нужно было идти к модистке. Княгиня спросила:

— Моё присутствие необходимо?

— Я могу ответить. Может, не всегда вежливо.

Она кивнула.

— Линда тогда тоже идёт с тобой. Пусть начинает выполнять свои обязанности.

Девушка смотрела на меня с лёгким неверием — что я подпустила её к себе и не истерю по поводу вчерашнего. А я ничего не собиралась ей говорить. Модистка с помощницами уже была у меня в гостиной. Нужно было раздеться до панталонов. Я ощутила напряжение от Линды, когда она увидела мою спину. Одевали меня без лишних разговоров. Во всех платьях спина была полностью закрыта — так, чтобы шрамов не было видно.

— Как вы выжили? — прошептала фрейлина.

— Дар к целительству. Я не знала, что он пробудился. Но именно благодаря ему я выжила.

— Но кто посмел вас так… Вы же дочь князя.

— Это не секрет, что я уже была замужем. Отец отдал меня за одного графского сына. Он привёл меня в свой замок, объявив, что свадьба будет через полгода. Я продолжала учиться, заниматься танцами и рисовать картины. Никогда не оставалась одна, соблюдая правила приличия. Это не спасло от чужой клеветы. Прошло буквально несколько недель — меня оболгали, сказав, будто я изменяю жениху. Он поверил и, на эмоциях, не стал разбираться. Приказал выдать сто плетей.

Модистка всхлипнула и смахнула слезу.

— Правду ему смогли донести только после исполнения приговора. Я тогда выжила, меня выходили. А спустя некоторое, не продолжительное время — его брат… — я сглотнула. — Вот что бы ты делала, полезь к тебе мужчина для интима, а ты против?

— Кричала бы, дралась.

— Я тоже дралась. И очень сильно укусила этого выродка. Он притащил меня к столбу и приказал сто плетей. Я опять выжила.

— Ваш жених… он отомстил?

— Это уже не важно. Да, побил брата сильно. Но ты же хочешь узнать про спину полностью? — она не ответила. По её лицу и лицу модистки с помощницами я видела удивление — это ещё не конец истории. — Пришло время свадьбы. Я зачала с первой попытки, — криво улыбнулась и погладила живот. — Но его брат просто не умеет жить по-человечески. Он в соседнем княжестве нагадил — снасильничал дочь князя. Она покончила с собой после этого. Её брат потребовал кары — что разумно. Но вот поступок его родителей и того княжича… Его родители вызвали нас с мужем и отдали меня вместо их любимого сыночка.

Дамы едва в обморок не упали от ужаса.

— Мне выдали двести плетей. Я знаю, что и после ста не выживают, а тут — в два раза больше. Сына я тогда родила преждевременно, и он умер сразу же. Меня выходили благодаря моим травам и потому, что дар не дал уйти за грань. Когда я оклемалась, мы уехали из гостей. Его родители только после последнего случая вспомнили про моего отца — мол, он им не простит за дочь. Решили избавиться от меня: якобы на прогулке упала в реку и утонула. К их несчастью, я это услышала и решила уйти сама. Знаю, отец развёл нас очень быстро после того случая и моего ухода. Их всего лишь отлучили от двора и сослали в свой замок на окраине. Я не стыжусь шрамов, потому что моей вины нет. Но спину красивей они не делают, потому предпочитаю не ранить нежную психику окружающих.

После этого примерка прошла в гробовом молчании. Все платья мне понравились. А бельё настолько будоражило фантазию, что я покажусь в нём мужу только когда решу перейти черту и отдаться. Но мне пошили и целомудренные ночные платья. Даже парочку костюмов для верховой езды — на зиму и на более лёгкую погоду. С нарядами провозились до обеда. И на него я надела новое платье глубокого зелёного цвета. У него был круглый вырез, выгодно подчёркивающий мою грудь. Надела ненавязчивые украшения, которые только подчеркнули декольте. Муж был дома и сглотнул, жадно глядя на меня.

— Сын, лицо попроще, — сказал князь с пониманием. — Великолепно выглядишь, дорогая.

— Благодарю.

Княгиня благосклонно улыбнулась и сказала:

— После обеда к вам с Линдой присоединятся остальные фрейлины.

Больше данных не было, что мне с ними делать — непонятно. Собственно, чем мне заниматься сейчас в замке — тоже не ясно. Муж уехал, сразу после обеда, пообещав быть поздно. Чем заняться — подала идею Линда. Кто-то внимательно меня слушал. Она предложила пойти в комнату для творчества — в ней хорошее естественное освещение, и можно либо вышивкой заниматься, либо картину рисовать, либо музицировать. Для концертов узкого круга она тоже используется.

Фрейлины пришли туда. Они представились, но я запомнила только одно имя — самой юной, Маи. Ей было всего шестнадцать, и она робела в этом кругу. Линда показала, что тут есть мольберт, чистые холсты и новые краски с кистями.

— Я попросила принести для вас. Вдруг решите возобновить живопись.

Не знаю — это с искренней заботой или чтобы макнуть носом в грязь, если окажется, что я плохо рисую.

— Благодарю. Тогда ты позируешь. Мне нужно немного освежить в памяти некоторые моменты. Дамы, можете заняться чем душе угодно — вышивкой или музыкой.

— Я могу поиграть на рояле, — услышала я тихий, робкий голосок Маи.

— Если хочешь — я не против. Только что-то умиротворяющее и расслабляющее.

Она кивнула с серьёзным видом. Играла она и правда очень хорошо. А я отдохнула душой, слушая её и делая наброски на холсте. Руки не забыли — это вызывало улыбку.

— Вы раньше уже рисовали, — сказала одна из фрейлин. — У вас очень хорошо получается.

Я успела сделать набросок Линды и того, что будет за её спиной — природы. Окинула взглядом фрейлин: кто-то читал, кто-то вышивал, а кто-то — я удивилась — вязал крючком что-то ажурное.

— Мая, если ты устала — можно отдохнуть. Тебе не обязательно весь день играть. Мне очень понравилось. Спасибо, милая.

Девушка зарделась — была мила в своей искренности. Среди моих фрейлин были дамы разных возрастов, и это казалось мне странным. Когда моя рука устала, я решила, что можно пойти прогуляться в парке. Дамы были рады размяться. А я поняла, что ещё толком не была ни на придворцовой территории, ни в городе. Нужно это исправить.

На прогулке по чудесному осеннему парку старшая по возрасту фрейлина сказала:

— Вам нужно как можно быстрее соблазнить мужа и зачать ребёнка.

Я посмотрела на эту мадам вполне серьёзно.

— Это не ваше дело, — ответила ей спокойно.

— Вы должны понимать… — начала было она.

— Это вы должны не лезть не в своё дело. И вообще, у меня от вас голова разболелась.

Резко развернулась и пошла в замок. Болеть начала не голова, а низ живота. После потери ребёнка цикл пока ещё не восстановился, но, видимо, если не сегодня, то завтра он вернётся.

Ужинать я осталась у себя в комнате, сославшись на дурное самочувствие. Ко мне отправили Глена — домашнего лекаря. Он увидел, что я не в духе, и, уловив специфический запах, сказал:

— Что болит?

Я положила руку на живот.

— Принесу тебе зелье через час. Пить по необходимости — по тридцать миллилитров. На ночь — лёгкое успокоительное.

— Глен, зачем княгиня отправила мне этих… — задумалась, как бы вежливо сказать.

— Дам, — подсказал мужчина с улыбкой. — Явно чтобы ты оттачивала своё мастерство ставить на место выскочек аристократического происхождения. И помни, милая, ты выше всех их по статусу.

— Спасибо, — сказала, сдув всю свою воинственность.

— Отсиживаться в эти дни не стоит.

— Воняет, — пожаловалась.

— Принесу тебе ещё нейтрализатор для таких запахов. Полностью не уберёт, но будет едва уловимый.

— Спасибо.

— Должен, как целитель, спросить: раньше цикла не было? — Я покачала головой.

Муж вернулся, когда я уже сладко спала у себя в кровати. Мэри спала в моей спальне — на принесённой узкой кровати рядом с моей. Мишу она сразу услышала и встала. Жестом попросила его выйти, чтобы не будить.

— Почему запах крови? Она поранилась?

— Нет, господин. Можем выйти? Госпожа только уснула.

Михаил вышел к себе в комнаты. Мэри, выйдя, сказала спокойно:

— У вашей жены наконец-то восстановился женский цикл. Для будущего зачатия это очень важно. Целитель выдал ей зелья, и она уснула.

— Ей больно? — с тревогой спросил муж.

— Уже нет. Утром будет рада вас видеть. Женщины в такие дни капризны и очень ранимы.

Он кивнул с пониманием.

Утром я проснулась от ощущения тяжести рядом с собой. Испугалась не на шутку.

— Это я, — услышала Мишу. — Пришёл полчаса назад и внаглую забрался к тебе в кровать.

Улыбнулась чуть натянуто и поцеловала мужа.

— Мне в ванну очень нужно. Подождёшь меня в гостиной?

— Хорошо.

Он ещё раз поцеловал меня и первым вышел. Мэри кликнула слуг, и те сменили постельное бельё, забрав его в стирку. А мне помогли отмыться — я крепко уснула, и прокладка сильно протекла. Благо в этом мире были нормальные средства гигиены и даже материалы, не пропускающие влагу, поэтому перина осталась чистой — в отличие от одеяла.

— Всё хорошо, — в сотый раз проговорила служанка, помогая мне отмыться. — У всех по-разному проходит.

Она помогла мне надеть все элементы одежды и уложила волосы.

В гостиной муж был уже не один — фрейлины тоже столпились. Благо я опрыскалась зельем и выпила обезболивающее. Наплевав на мнение барышень, подошла к мужу и обняла его. Он довольно улыбнулся, сгреб меня в объятия и даже поцеловал в губы.

— Кхм-кхм, — сказала старшая по возрасту. — Это неприлично.

— Неприлично — вваливаться в чужую комнату без приглашения.

Сегодня я продолжила рисовать портрет. Линде разрешила параллельно вышивать, только иногда прося сесть в нужной позе. За день удалось написать почти всю картину, оставив на завтра мелкие штрихи — их всё ещё много. Фрейлины смотрели с восторгом на картину, которая получалась. А в конце следующего дня зашла княгиня со своей свитой. Она была в восторге от работы.

— Дорогая, это великолепно! У тебя явно талант!

— Благодарю!

Вечером меня попросили передать на кухню несколько своих рецептов, чтобы их могли приготовить на обед следующего дня. Очень понравились правящей семье борщ и пироги. Старшая по возрасту из фрейлин оказалась ещё и старшей среди них. Попыталась опять попенять мне — мол, это неправильно, быть тут и якшаться с прислугой. А тем более — готовить. Звучит как бубнёж старухи.

— То есть, если вы останетесь в своём поместье одна, без слуг, то помрёте с голода? — спросила я. — Какая жалость.

Мигом заткнулась.

С главной кухаркой обсудила нюансы приготовления борща.

— Старший княжич уже заходил, просил приготовить борщ — именно такой, как вы готовили. Мы пробовали повторить, рецепт-то помним, но, видимо, что-то не учли.

Я немного посидела в уголке на кухне, подсказывая по нюансам.

— Вот голова моя дырявая! — сказала одна из кухарок. — Точно, вы тогда просили пассеровать на сковороде с добавлением большого количества томата!

— А ещё, кажется, копчёная колбаска была основой бульона.

— Первый раз Михаил пробовал без мяса, — сказала кухаркам. — Это потом уже — с колбаской и тушёнкой. И с ними действительно вкуснее.

Я сначала услышала чужой вскрик, а потом заметила глаза перепуганной молодой кухарки. Поднялась и увидела, как кровь капает на застиранную тряпку.

— Промой рану под проточной водой с мылом. Есть чистая ткань, чтобы зажать порез. Очень глубокий? Иди сюда, помогу.

Мне пройти было сложно, особенно с моим платьем. Руку ей замотали, и она подошла ко мне. Я проверила — порез очень глубокий, она едва не отрезала себе пару пальцев и была крайне напугана.

— Эй, парнишка, придержи её, чтобы сейчас не упала.

Мы отошли чуть в сторону. Я подложила под её руку тряпицу, которая быстро напитывалась кровью, и своей рукой накрыла её рану. Девушка судорожно вздохнула, глядя на свет, полившийся из моей ладони:

— Вы целитель… — сказала она с тихим восторгом.

Я исцелила ей руку — даже шрама не осталось. Пальчики снова двигались как нужно.

— Будет слабость от потери крови, — предупредила я её и старшую кухарку. — Если есть порезы или свежие травмы, скажите сразу.

— Кости только болят, — сказала старшая кухарка.

— Все или где-то конкретно?

— Спина почти всегда и суставы.

— Я подумаю, чем можно помочь. Что-то ещё?

Они не рискнули ничего сказать. Поблагодарили за ту помощь, что была оказана одной из них. Я направилась к лаборатории Глена. Старшая фрейлина снова взялась за своё брюзжание:

— Вы не должны якшаться с прислугой. Перебинтовали бы ей пальцы — кухонные, этого было бы более чем достаточно!

— Ты дура или прикидываешься?

— Что?! — оскорбилась фрейлина.

— Какая от тебя польза? А? Какая от тебя польза для развития и процветания княжества? Или ты только и умеешь, что брюзжать? Эти люди готовят для всего замка, и если я могу им помочь — я помогу. И если ты не понимаешь, зачем я это делаю, мне тебя жаль, Элиз.

Глен, увидев меня со старшей фрейлиной, помрачнел.

— На кухне была, — сказала я коротко.

— Слышу запах, — тихо произнёс он. — Что-то случилось?

— У меня нет. Молодой поварихе помогла — она едва пальцы себе не отрезала.

Глен чуть побледнел.

— С пальцами теперь полный порядок. У старшей кухарки болят кости, особенно суставы. У меня в голове какие-то воспоминания крутятся, но не могу вспомнить. И вообще, почему на кухне все стали такие перепуганные, когда я предложила помощь?

— Я поговорю с ними, напомню, что я тут целитель, и ко мне можно — и нужно — обращаться. У меня даже парочка младших помощников есть, зелья варят. Кухарку я обследую. Хорошо, что зашла и сообщила об этом. Как твоё самочувствие? Обезболивающее ещё нужно?

— Спасибо, думаю, уже не нужно.

Утром княгиня подозвала меня к себе.

— Чем ты старшую фрейлину так озадачила? Я её такой задумчивой никогда не видела.

— Спросила, в чём от неё польза для княжества.

— Хороший вопрос, милая. Буду знать, как некоторых заткнуть. Что там на кухне случилось?

— Одна из кухарок травмировалась — помогла ей на месте.

— А то весь замок просто гудит, какая ты добрая и не побрезговала помочь.

— Я бы некоторых треснула, но нельзя.

— Учись словами отбивать — так, чтобы не к чему было придраться.

За неделю сидения в замке мне сильно наскучило — даже рисование и библиотека не занимали. В лабораторию к Глену не лезла — это его территория. Единственное, что радовало — мой заказ по стеклянной таре выполнили раньше! Глен сам его получил, всё проверил и отослал на хранение где-то во дворе.

Как только эти дни закончились, я снова вернулась спать к мужу под бок. Он был рад, кажется, даже больше меня.

— Мне тебя не хватало!

— Мне тебя тоже. А когда я могу поехать в дом? Там моя лаборатория.

— Потерпи ещё пару-тройку недель. Можешь пока в город съездить. Но бери карету и минимум одну фрейлину.

— Угу, — промычала я, устраиваясь в его объятиях поудобнее.

Он погладил меня по спине и понял, что жена уже сладко спит. Поцеловал невесомо в висок и сам быстро уснул.

Утро началось с того, что я первой потянулась за поцелуем. Миша с радостью откликнулся на мое приветствие, прижал к себе крепче и ответил так, словно этим одним поцелуем хотел сказать всё. Его губы были жадными, настойчивыми, язык уверенно проник в мой рот и сразу же стал там хозяйничать. Я поняла — именно эта, его ласка и сама его сила, сводят меня с ума, и я хочу, чтобы он не останавливался. Мы уже супруги, и теперь для нас нет запретов.

Смело забросила ногу на его бедро. Его ладонь тут же легла на мою ягодицу и властно сжала её, а другая рука оказалась на моей спине, прижимая к себе еще ближе. Он оторвался от моих распухших от поцелуев губ и хрипло произнес:

— Милая, если мы не остановимся…

Я не дала договорить — притянула его голову к себе и сама поцеловала, проникнув в его рот языком. Его стон, глубокий и полный желания, прокатился сквозь меня, и через мгновение я уже лежала под ним. Взгляд его потемнел, стал хищным. Одним рывком он разорвал мое тонкое ночное платье и, жадно оглядев меня, прошептал:

— Прекрасна. Идеальна. Моя.

Панталоны исчезли так быстро, что я едва успела заметить, как. Он сам в одно мгновение сбросил с себя белье и позволил мне рассмотреть его. Осторожно коснулась его члена — он был горячим, тяжелым, бархатистым, с прозрачной каплей на головке. Миша накрыл мою ладонь своей, помогая мне скользить по нему.

Затем его губы вернулись ко мне — сначала к моим, потом к шее, груди, животу и ниже. Когда его язык коснулся самого запретного места, я вскрикнула от неожиданности и наслаждения. Он был удивительно умел, и вскоре я ощутила, как тело захлестнула волна, а внизу стало обжигающе влажно. Он покрывал меня поцелуями всю, не оставляя ни одного кусочка кожи без внимания. Потом осторожно раздвинул мои ноги.

— Нужно еще чуть-чуть распалить тебя, чтобы было особенно хорошо… — его голос был низким и обещающим.

Его пальцы умели творить чудеса. Он следил за каждым моим движением, за каждой дрожью, и когда понял, что я готова, мягко вошел. Осторожно, медленно, растягивая и наполняя меня собой до предела.

— Маленькая… моя девочка… — прошептал он, замирая внутри.

Несколько секунд он не двигался, позволяя мне привыкнуть, а потом начал плавно двигаться. Одеяло слетело на край кровати, и мне ничего не мешало закинуть на него одну ногу. Его улыбка стала довольной, он придержал меня за бедро и ускорил движения. Когда я обвила его и второй ногой, он уже не сдерживал себя. Его толчки стали быстрыми, глубокими, безжалостными, но каждое его движение всё равно оставалось полным нежности ко мне.

Я потерялась во времени, растворилась в его ритме, в его поцелуях. Резкий толчок, его рука на моей попе, прижимающая меня к нему ещё сильнее, — и угол изменился так, что я поняла: конец близко.

— Да, девочка… кончи для меня… — прошептал он.

И я кончила. Стремительно, ярко, с криком, не в силах скрыть ни удивления, ни восторга. Его улыбка была довольной и чуть нежной. Еще несколько сильных толчков — и он излился во мне.

— Кажется, мы пропустим завтрак, — сказал он с ласковой усмешкой и, не выходя из меня, обнял за талию. — Оседлаешь меня?

— С удовольствием, — хрипло выдохнула я.

Когда я оказалась сверху, он помогал мне держать ритм, а другой рукой ласкал мой клитор.

— Я уже не могу… — простонала я.

— Ещё немного… чтобы ты кончила, — его голос дрожал, — и я наклоню тебя.

— Тебе не противна моя спина?

— Ничуть. Я буду любить тебя в любых позах. И всегда буду любоваться тобой.

Он и правда любил меня в разных позах — но всегда был внимателен, всегда заботился, чтобы я дошла до конца вместе с ним. Я не знала, сколько прошло времени. Казалось, вечность. Когда силы покинули меня, я могла только жадно дышать и мечтать о покое и еде.

— Устала?

— Угу…

Он лежал рядом, всё ещё готовый, и только улыбался.

— Как у тебя это получается? — спросила я, едва переводя дыхание.

— Потому что я тебя люблю. И потому всегда хочу.

Я поцеловала его в губы и шепнула в ответ:

— Я тоже люблю тебя, медведь.

Его ответом был новый рывок. Он снова оказался во мне, снова двигался резко и глубоко, сжимая меня руками и прижимая к себе. Я думала, что уже не смогу… но тело вновь отзывалось, и желание становилось всё сильнее. Мы тонули друг в друге, пока я не вскрикнула, снова и снова отдаваясь ему.

— Вечером повторим? — спросил он с довольной улыбкой, когда мы наконец рухнули рядом.

— Обязательно, — ответила я устало и счастливо.

Мы ушли в ванную вдвоем, и оказалось, что под теплыми струями воды можно не только смыть с себя усталость, но и снова предаться любви. Он прижал мои ладони к стене и взял меня прямо под душем, потом — пока вытирал, и даже, вернувшись в спальню, снова не удержался.

— Прости… я не могу насытиться тобой, жена.

— О, поверь, я не в обиде. Но, кажется, этот день я проведу в своей комнате…

Миша, только увидев время, вспомнил, что должен быть где-то, но точно не в спальне. Я в своей комнате спокойно оделась. Мэри делала вид, что ничего не произошло. На общий обед я всё же пошла, а до него немного полежала в кровати, отдыхая от очень бодрого утра. Муж уже уехал — догонять своих братьев, которые отправились ловить бандитов без него. Фрейлины смотрели на меня с улыбкой. Старшая фрейлина, на удивление, была молчалива.

Княгиня поймала меня перед обедом и тихо поинтересовалась:

— Кто был инициатором?

— Я.

— О, то-то он светился так довольно. Рада за вас, дочка. Миша говорил, ты хочешь увидеть город. Сегодня хорошая погода — лучше съездить сейчас, а то потом начнутся дожди.

В город я съездила, но смогла погулять только сидя в карете — из-за некоторых дам. Вернулась в плохом настроении. Так что даже Элиз старалась рот не открывать. Видимо, понимает, что ей скоро ответят не словами, а по её холёному лицу прилетит. Только мысли о муже и о ночи с ним поднимали настроение.

После ужина я хотела побыть одна. Но фрейлины заявили, что должны быть рядом. Едва не поссорилась с ними, но договорились, что со мной останется только Мая — и то лишь до возвращения мужа или до того, как я лягу спать.

Девушка сидела тихонько в уголке и читала. В общем, она сделала всё, чтобы я почувствовала себя одной и могла отдохнуть. Мне хотелось побыть в одиночестве, чтобы меня никто не трогал — в том числе пустыми разговорами.

Муж явно побывал в ванной перед тем, как зайти ко мне. Хорошо, что я, ориентируясь на время, тоже заранее выкупалась и ждала его уже в лёгком домашнем платье. Как сказала Мая, в таком можно быть только в своих комнатах.

Когда муж зашёл через смежную комнату, девушка мигом вспыхнула от смущения, попрощалась и вылетела из моей гостиной.

Я буквально влетела в руки мужа. Он подхватил меня и понёс в свою спальню. Там прижал к стене и задрал мою юбку. Удивился, не обнаружив под ней белья, и на лице тут же появилась довольная, хищная улыбка.

— Готовилась, — довольно проурчал он.

Я услышала, как он одной рукой расстегнул ремень, отбросил его на пол и, немного приспустив штаны, выпустил наружу своё желание. В следующую секунду он плавно вошёл в меня.

— Думала обо мне? — спросил он, целуя жадно и требовательно.

Он ощутил, насколько я уже была готова его принять.

— Вспоминала наше утро, — призналась я, обвив его шею руками. Он двигался глубоко и размеренно, почти полностью выходя и возвращаясь обратно.

— Есть пожелания, любимая?

— В этой позе чуть быстрее. А потом наклони меня и, не снимая платья, продолжи… можно только шнуровку ослабить и грудь освободить.

— Мне нравятся твои фантазии.

Он стал резче двигаться и при этом умудрился найти мой клитор. Я застонала, чувствуя, как волна удовольствия начинает накатывать.

— Поставь меня на пол и продолжи сзади, — попросила я хрипло.

Через миг я уже стояла на полу. Его руки быстро распустили шнуровку, платье сползло до талии. Я подошла к диванчику и призывно наклонилась. Муж оказался рядом мгновенно, задрал юбку и резко вошёл в меня. Одной рукой он ласкал мою грудь, другой нежно, но умело работал с клитором, не прекращая ритмичных движений бёдрами. Чем ближе он был к своему пику, тем настойчивее ласкал меня. Я закричала, кончая, и даже тогда его рука не остановилась, продолжая распалять меня ещё сильнее, пока он сам не замер и не излился в меня.

Потом он окончательно расшнуровал платье, стянул его с меня и, подхватив на руки, отнёс на кровать. Теперь мы были совсем обнажённые.

— Оседлай меня, — хрипло попросил он.

— Поможешь задать ритм?

— Конечно, милая. Завтра братья займутся всем без меня, а я буду весь день только с тобой. Сегодня ночью — лишь начало.

— Звучит возбуждающе, — прошептала я, опускаясь на него и начиная двигаться.

— Как прошёл твой день? — спросил он, не сбивая ритм.

— Чуть не побила старшую фрейлину, — усмехнулась я. — Мы ездили в город, но из-за её комментариев я отказалась выходить из кареты. В следующий раз её с собой не возьму. У тётки ума нет совсем.

— Ты ей это сказала?

— О, и не только это. Обратную дорогу она уже молчала. А у тебя как день прошёл?

Мне нравилось вот так — разговаривать и не спеша любить друг друга.

— Поймали нескольких бандитов, малая шайка. А когда был свободен, думал о тебе. И о том, как буду брать тебя, и в каких позах.

— Обязательно покажешь, — выдохнула я, ощущая новую волну оргазма, особенно когда его пальцы нашли ту самую точку. — Я устала…

В тот же миг он перевернул меня на спину, а потом на бок. Его резкий толчок вызвал из моей груди довольный всхлип.

— Да… вот так, резко… бери меня, — простонала я.

И он брал. Перепробовал множество поз, порой напоминая акробата, но всегда заботился, чтобы мне было удобно. Если что-то вызывало дискомфорт, он тут же менял позу. Через пару часов он позволил мне уснуть.

Ночью я проснулась от его нежных поглаживаний и почувствовала его твёрдую готовность. Я подалась назад, оттопырив попку, и он тут же вошёл в меня. Потом перевернул на живот, приподнял и подложил подушку под талию. Его движения были активными, а рука снова ласкала мой центр удовольствия. Мы снова меняли позы, пока он не уложил меня отдыхать. Я уснула, ощущая, как он всё ещё внутри меня, пульсирует и не выходит.

Проснулась от ласковых движений его пальцев на клиторе и нарастающего оргазма. Я застонала от удовольствия — он толкнулся глубже, почти вышел и снова резко заполнил меня. Его движения стали быстрыми, настойчивыми.

— Да, малышка… стони для меня, — прошептал он.

Утром мы снова занимались этим очень приятным делом. Поймала себя на мысли, что раньше, наверное, всё же не знала, что такое хороший, качественный секс — тот, которого хочется ещё и ещё. Вскоре услышали ругань из моих комнат. Я забеспокоилась, что эта полоумная Элиз ввалится ещё и сюда.

— Мой камердинер никого не пустит. Он уже получил втык за то, что прошляпил Линду. Но тогда её отец его отвлёк.

— Я его никогда не видела, — ответила, млея в его объятиях.

— О, это его незаменимое качество — быть рядом и быть незаметным. Я предупредил о своих планах отца, братьев и его.

Вопли затихли. Вскоре раздался короткий стук из гостиной мужа.

— Что случилось, Эрик?

— Завтрак накрыт в гостиной. Я выйду, сможете позавтракать. Никто не сможет зайти — двери я закрыл на замки изнутри.

— А куда ты тогда уйдёшь?

— В свою комнату. Она рядом с моей, и в неё есть ход из моей гостиной. Кушать хочешь?

У меня заурчал живот на его вопрос.

— Тогда идём. Тебе явно нужно восполнить силы.

Я накинула на плечи халат. Муж натянул только бельё. За столом халат обнажил грудь, и зрачки супруга сразу расширились.

— Ты прекрасна!

Я улыбнулась, польщённая.

Мы целый день были только вдвоём. Не только любовью занимались — порой просто лежали в объятиях друг друга. Иногда общались. Я поведала, что хочу спокойно, без кареты, погулять по городу и без толпы фрейлин. Мне хотелось зайти в разные магазинчики и лавки, посмотреть на безделушки.

— А болтушки-фрейлины кривят свои носы, словно другие люди — не аристократы, а грязь под их ногами. Это так противно.

Меня покрепче обняли.

— Дай мне разобраться с бандами — и тогда погуляем. Сейчас опасно, да и начнутся дожди.

— Я переживаю, что ты простудишься.

Он так нежно улыбнулся и поцеловал в губы.

— Я так тебя люблю, моя княжна.

На следующий день супруг уже был в делах. Родители смотрели на нас с улыбкой и каким-то пониманием. Днём Михаил связался с дядей:

— Мы тут в деревне. Аню просят — нужна целительская помощь. Сможешь собрать солдат и приехать?

— Если ты ещё скажешь сразу, что стряслось, мы сможем подготовиться.

— Сейчас спрошу. Эй, тётка Клава, чем болеют? — слышно было, как дождь шумит на улице.

Жена старосты вышла в сени к княжичу.

— Так простыли многие — в основном старики и дети, которых домой даже розгами не загонишь. И одна рожает уже сутки. Ну, так, по мелочи — у стариков кости крутит, на такое безобразие.

Ехать пришлось верхом. Я застегнула плащ и села так, чтобы ноги были закрыты даже во время езды. Первым делом отправились к рожавшей. Глен едва не пинком выгнал повитуху. Потом сделал внешний разворот ребёнка, и женщина спокойно родила. Оставили ей травы, какие нужно пропить, и, дав инструкции ей и родным, пошли помогать детям.

В мой домик меня не пустили. Местные сказали:

— Там сейчас опасно. Одно — это бандиты, но ещё и волки возле вашего дома поселились.

— Охрана, — хмыкнул Глен. — Не переживай, Анна, ставни уже поставили на дом.

— Да никто и не тронет дом травницы, — сказал деревенский старик, у которого заваривали травы. — Кто ж потом помогать будет?

— Мало ли лиходеев.

— Так-то бандюганы, а местные себе во вред делать не будут.

Я хоть выдохнула с такой поездкой. Заодно — хорошая возможность отдохнуть от фрейлин. Вечером муж подошёл к своему дяде с просьбой:

— Пригласи Аню поработать с тобой в лаборатории, чтобы она не рвалась так в деревню.

— Сама она не может подойти?

— Знаешь, что она сказала?

— Удиви.

— Это его территория. Не буду я туда лезть — бесить.

— Я вроде повода не давал, — сказал задумчиво целитель. — Возможно, старая травница, что её учила, чего-то наговорила.

Предложение поработать в лаборатории Глен озвучил за завтраком. Его брат с женой немного удивились, но по довольному виду старшего сына всё поняли. Моё лицо выражало удивление.

— Какой твой ответ?

— Аня, соглашайся, — сказал муж. — В деревню пока не пущу.

— Спасибо, буду.

Фрейлины пытались повозмущаться — быть наедине с тремя мужчинами. Я предложила просто посидеть молча в лаборатории. Глен разрешил присутствовать только двоим. Я выбрала Маю, а Элиз сама себя выбрала. Младшая либо читала, либо вышивала. А старшая фрейлина пыталась ходить и смотреть.

— Села на стул в углу, — рыкнул Глен. — Иначе ожогами дело не закончится.

Мигом смоталась на стул.

У меня был личный стол для работы, котелок на горелке и мои бутылочки для зелий. Глен перед началом работы положил передо мной список — что и в каком объёме приготовить. Для работы мне выдали фартук, но я ещё сходила, надела платье попроще и почти без объёма. Почти всё время ощущала на себе взгляды помощников Глена — двух молодых парней, судя по сходству, братьев. В какой-то момент целителю надоели их гляделки, и он обоим выдал леща. Молча, без комментариев — но пялиться на меня перестали.

— Как день прошёл, душа моя? — спросил муж, нежно обнимая и покрывая поцелуями моё лицо.

— Лучше, чем обычно. Продуктивно. Хоть какая-то польза.

В этот момент он замер, осмысливая мои слова. Я сама потянулась за поцелуем. Ощущала себя кошкой, которая тянется за лаской и любовью к тому, кто готов её дарить.

Весь последующий месяц я работала с зельями у Глена в лаборатории. Он выдавал мне список, что нужно приготовить, и артефакт, который очищал воздух, которым я дышу. Мая каждый день сидела с нами, а остальные фрейлины по очереди сменялись — иногда даже в течение дня.

— О, а ты, оказывается, читаешь книги по магии, — удивился Глен, проходя мимо Майи в очередной раз. — Я думал, мне показалось. К чему-то готовишься?

— Батюшка разрешил попробовать поступить в академию. Если я сдам экзамены, он оплатит обучение.

— И на кого пойдёшь учиться? — спросил он мягко.

— Я ещё не выбрала — или на артефактора, или на зельевара.

— Лучше заранее определись. Тогда по зельям мы с Анной сможем поделиться книгами.

— Я подумаю. Мне брат подсунул книги по артефактам. У меня есть время всё почитать. Поступать можно по достижении восемнадцати лет, а мне только семнадцать исполнится — и то не скоро.

— Ладно, читай, дитя.

— Я не ребёнок! — вспылила Мая.

— Хорошо, молодая девушка.

— Вообще-то, в моём возрасте уже можно замуж! — она подскочила.

— С разрешения и одобрения отца, — тихо подсказала Линда, сидя с вышивкой какого-то большого рисунка.

— Да? — протянул заинтересованно Глен. — И есть жених?

— Нет, пока.

Он вернулся к работе. Ближе к вечеру я написала ему записку:

«Ты можешь определить, я беременна?»

Он, прочитав её, сжёг, а пепел убрал. Посмотрел на меня магическим зрением и сказал чуть хрипло:

— Да. И да — артефакт для фильтрации всегда надевай и снимай только при выходе.

Я улыбнулась. Только когда вернулась к работе, спросила:

— А в деревню сейчас кто-то ездит?

— Михаил купил артефакт связи и отдал старосте. Тот будет сообщать доверенному в замке, если вдруг что случится — или кто-то будет, или бандиты. В общем, по большинству вопросов, с которыми сельские не смогут справиться. Мы потому тут зелья и готовим — им передают. Если что по болезням, я через артефакт связи расспрашиваю подробно, и им отправляют лекарства. Правда, там трое беременных на сносях, а повитуха… я её лично удавлю, если она опять к девкам сунется. В общем, как только у девок начнётся хоть что-то, я попросил сразу же мне сообщить. Сейчас нужно время с запасом, чтобы собраться и доехать до них. Не представляю, как в дальних деревнях.

— А на лекаря ведь учат?

— Да. И на лекаря без магии, это ждёт Маю, если пойдёт на травника. Будет учить медицину. Целитель — тот же лекарь, только ещё может своей магией помочь пациенту.

— А у меня нет целительской магии?

Глен задумался и стал смотреть на девушку магическим зрением, даже чуть ближе подошёл.

— Какая у тебя стихия открылась первой?

— У меня две стихии — вода и воздух. Открылись в этом году.

— Возможно, ты универсал, потому что сила раскрыта меньше, чем наполовину. И есть шанс на целительскую магию. Анна, а у тебя были признаки, что ты целитель?

— Кроме вам известных случаев, когда я просто выжила — до этого нет, не наблюдала.

— Хм, странно. У тебя сила чуть-чуть открыта. Нужно тебе учителя по магии нанять — будешь вместе с Маей учиться управлять стихиями и заодно распакуешь дар под присмотром.

За обучение он договорился лично. А я вечером обрадовала супруга. Он подхватил меня на руки и закружил. Потом осторожно поставил и обеспокоенно заглянул в глаза:

— Я тебе хуже не сделал?

— Всё хорошо, — счастливо обняла его.

Родителям решили сказать чуть позже. Миша теперь боялся лишний раз меня крепко обнять. Занятия магией он одобрил. В городе сейчас не погуляешь — зима хоть и тёплая, но очень дождливая. Но несмотря на это, подкрался праздник смены года. По этому поводу был организован приём с танцами. Миша со мной повторил танцы и чутко следил за моим состоянием. Родители заметили, что поведение изменилось, но пока ничего не спрашивали — только счастливо улыбались.

— Из них получилась хорошая пара, — сказал князь супруге.

— Да, и мне кажется… да что там, я уверена, что нас скоро порадуют внуками.

— Я тоже так думаю.

На самом празднике Миша почти не отходил от меня, и я танцевала только с ним. Алкоголь он не давал мне подсунуть и приказал, чтобы мне в бокале приносили воду.

— Ну точно, она пьёт только воду, — улыбнулась княгиня. — Я так рада за них. Хорошо, что девочка чувствует себя хорошо — без этого дурацкого недомогания.

— Мама, о чём вы? — тихо спросил Макар.

— Ты дядей скоро станешь, — сказал ему отец.

— Но почему он нам не сказал?

— Думаю, они хотят сами свыкнуться с этой мыслью. О, а мой братец точно всё знает — а ещё ухлёстывает за младшей фрейлиной.

Было неожиданно, когда объявили о прибытии княжича Севрана. Я вцепилась в руку мужа и едва сдержалась, чтобы не накрыть рукой живот. Миша ощутил мой страх и притянул меня к себе. Княжич по этикету подошёл к правящей чете, поздоровался и поздравил с праздником. Потом вёл себя так, словно он тут желанный гость.

Мне принесли новый бокал с водой — не раздумывая, я выпила. И буквально через минуту подошёл Севран. Он смотрел на меня так, словно это не он отдал приказ высечь меня — что было равносильно приказу о моём убийстве.

— Рад видеть вас, Анна. Пришлось потрудиться, чтобы найти вас.

А я стою — ни жива ни мертва, вцепившись со всей силы в локоть мужа.

— Ваш батюшка дал согласие на нашу с вами свадьбу. Потому вам не нужно быть приживалкой здесь.

— Я уже замужем, — выдавила я из себя.

— Это не проблема. Пока вы не понесли — всегда можно развестись. Что вы, собственно, и сделаете. Медведю вы явно не пара.

Миша уже не скрываясь рычал.

— После всего, что вы с ней сделали?! — выплюнул муж.

— Я был в своём праве. И она живучая оказалась. Анна, вы идёте со мной.

— Нет.

— Твоего мнения никто не спрашивает, — прошипел этот ублюдок. — Я научу тебя покорности.

— Тронешь её хоть пальцем — руки вырву и собакам скормлю, — сказал муж таким будничным тоном, уже без рыка и агрессии. — Жаль, ты один у батюшки. Но ничего — и тебе найдут замену.

— Наслаждайся иллюзией, пока есть такая возможность, — сказал Севран и ушёл из бального зала.

Миша попытался отцепить мои пальцы. Я уткнулась в его грудь и сильно укусила.

— Милая, не здесь, — прошипел он. — Ты мне так кусок мяса откусишь.

А я поняла, что не могу разжать челюсть. Муж исхитрился, нажал на какие-то точки, и я его отпустила. После этого он приобнял меня, чуть приподнял над полом и так вышел. Со стороны казалось, будто мы вдвоём быстро идём. Его дядя вышел следом.

— В вашу спальню — живо! Её чем-то опоили.

Миша подхватил меня на руки:

— Она словно задеревенела, не обмякает. И Анька меня укусила — не могла челюсть разжать, пришлось на точки нажимать. А то бы кусочек отгрызла.

В комнате муж с служанкой быстро раздели меня и переодели в целомудренную ночнушку. Его дядя отвернулся, а потом начал обследование.

— Что она пила на празднике?

— Два бокала воды — и всё.

— Аня, ты можешь говорить?

Я едва могла водить глазами — была словно кукла, которая не гнётся. Глен связался с помощниками и перечислил зелья, которые нужно принести.

— Это смертельно? — испуганно спросил муж.

Дядя не ответил — вливал в меня магию.

— Уйди в сторону, — рыкнул он.

Когда принесли зелья, они открыли мне рот и по чайной ложке влили их, помогая рефлекторно глотать. Через час я обмякла, и Глен выдохнул:

— Сильная ты, Анька, ох, сильная. Другой бы на твоём месте уже помер. Миша, сидеть! — рявкнул он на племянника. — Стас, напои его успокоительным, а то дров сейчас наломает. Мэри, компот или другое питьё с кухни принеси — что-то кисло-сладкое. У Анны из-за отравления будет сильная тошнота и возможна рвота. Тазик сюда дай до ухода. И спроси на кухне, что есть из питья, что не спровоцирует рвоту, и чем можно накормить — типа питьевого супа.

Девушка кивнула, сначала принесла тазик, потом убежала на кухню. Вернулась с морсом и чистой водой.

— Воду только что из колодца набрали — при мне. Морс только доготовили и при мне налили из кастрюли.

— Хорошо. Пашка, артефакты, обнаруживающие яды, взял?

— Да, — парень передал шкатулку.

В ней были кольца и кулоны на цепочке.

— Девочке — колечко, — проворчал Глен и надел мне на указательный палец тонкое кольцо с красным камнем. — Если светится и греет — значит, в том, что ты держишь, есть яд. Поняла?

Я смогла слабо кивнуть.

— Как самочувствие?

— Голова сильно кружится, тошнит.

— В глазах плывёт?

— Немного.

Муж ночевал со мной в одной кровати и первым реагировал, если мне становилось плохо. Чтобы меня не вырвало, нужно было усадить меня и дать отдышаться. Поэтому часть времени я почти сидела. Днём рядом со мной дежурили фрейлины, пытались развлекать чтением книг — я не была способна поддерживать разговор. Служанка буквально по чайной ложке раз в несколько минут скармливала мне питательный жидкий суп. Глен так же спаивал зелья.

За пару дней стало чуть легче. Голова уже не так сильно кружилась, когда я сидела неподвижно, и тошнота стала терпимее. Глен каждый день делал тест с кровью и зельем, чтобы проверить, сколько яда ещё осталось. Его родители проведывали пару раз — все беспокоились о ребёнке.

— Ему ничего не будет, — бурчал Глен. — А вот у Анны сердце могло остановиться.

Мише после этих слов поплохело, и ему срочно дали успокоительное.

— Как в этот раз? — спросила я после прокола пальца.

— Очень мало, но ещё есть. Ещё пару дней — и будешь в порядке.

Через час мне принесли молоко. Сегодня и правда почти не тошнило, и я более-менее могла есть и пить. Выпила полстакана, но через пять минут поняла, что мне плохо — симптомы усилились. Попыталась встать и едва не упала. Благо Глен не ушёл — подхватил меня.

— Тошнит… сильно, — смогла сказать.

Он подставил тазик, и меня вырвало. Целитель ощутил, как у меня поднялась температура. Подхватил на руки и понёс в ванну. Миша мигом оказался рядом — тесты всегда проводили вечером. Меня уложили в ванну.

— Придерживай её голову, чтобы не нырнула. Нужно сбить жар. Не выливай! — крикнул целитель, но было уже поздно — служанка вылила содержимое таза в унитаз.

— Оставшееся молоко где?

— Я его в таз вылила.

— Дура, — выругался Глен.

Через полчаса жар спал, и я ощутила, как остатки яда выходят через поры в воду. Глен это тоже заметил — сменил воду, ополоснул меня душем и снова набрал ванну. Он молча переглянулся с племянником. Воду пришлось сменить трижды, прежде чем я почувствовала, что яда больше нет.

— У тебя одна из стихий точно — вода, — устало улыбнулся целитель.

Я устало рассмеялась, вспоминая своё попадание в этот мир. Муж помог выбраться, сам раздел, помог высушиться и одеться. Его дядя тактично вышел, оставив нас одних. Слышала, как он разносил служанку. Я слышала и запомнила, что он говорил, хоть мне и было плохо. Её действия и правда выглядели подозрительно.

— У нас с вами нет и не может быть дипломатических отношений. Вам не рады в нашей стране, — услышала я громкий, чёткий и холодный тон князя. — Если не покинете страну в течение трёх суток, вам помогут это сделать мои солдаты. Время пошло, княжич.

Чьи-то чеканные шаги стали удаляться из моей гостиной. Миша уложил меня в кровать и бережно подоткнул одеяло. Зашёл его отец. Я отметила, что никого, кроме меня, мужа и его отца, в комнате нет.

— Как ты, Анна?

— Будем надеяться, что весь яд уже вышел, — сказала я тихо. Была сильная слабость. — По крайней мере, голова уже не кружится, и меня не тошнит. Только слабость осталась. А кто меня отравил — причём дважды?

— Кто-то из знати, — мрачно сказал князь. — Разбираемся. Но я подозреваю, что кто-то из твоих фрейлин мог подкупить слуг. Есть подозрения.

— Я бы сказала — Элиз, но она для этого слишком глупа. Линда как-то успокоилась… не знаю, честно.

— А Мая? Не сверкай так!

— Она хорошая девочка, планирует поступать в академию.

Узнала, кто меня травил, случайно — подслушав разговор двух фрейлин. Эти дуры решили поговорить об этом в моей гостиной, думая, что я их не услышу. Да, я тогда ещё часто лежала и долго не могла быть вне постели. Встала банально по нужде и услышала, как одна из фрейлин сказала другой:

— Ты дура! Принц не будет с тобой, если узнает, что это ты травила его жену!

— Ну, подумаешь, не получилось. Может, она умрёт при родах, а я буду рядом, утешу — и потом он будет мой.

— У тебя точно не всё в порядке с головой.

— Ты просто завидуешь мне!

В глазах начало темнеть — еле успела дойти до стула и сесть. Артефакт связи лежал на туалетном столике. Когда зрение чуть прояснилось, я встала, подошла к столику и присела за него. Сначала вызвала служанку — она помогла мне дойти до ванной и вернуться обратно. И только потом я связалась с супругом.

— Миш, нужно поговорить. Срочно.

— Эм… я как бы далеко от замка. Могу попросить дядю зайти или отца. Или это лично мне?

— Нет. Секунду. Мэри, оставь меня на минутку и проследи, чтобы никто не подслушивал из гостиной.

Девушка кивнула и быстро вышла. Когда за ней закрылась дверь, я пересказала мужу то, что подслушала.

— Вот су… прости, милая, плохие слова не для твоих нежных ушей.

— Милый, я выросла там, где слышала и покрепче.

— Но это не значит, что я должен при жене так выражаться. Я передам отцу. Ты знаешь, кто это говорил?

— Да. Имя сейчас не назову, но лицо запомнила.

— Будь у себя. Сейчас свяжусь с отцом.

— Спасибо.

Мы завершили разговор, и я позвала служанку.

— Помоги мне одеться. Через несколько минут князь придёт. Не дело — принимать его в постели.

Я успела только натянуть домашнее платье. Мэри распустила мою косу и взяла щётку для волос. Князь зашёл без стука, с парой стражников.

— Сиди, — сказал он мягко. — Я так понимаю, имя этой стервы ты не помнишь?

— Помню. Просто Ирин у меня трое.

Князь улыбнулся. Мэри быстро привела мои волосы в порядок и заплела косу. Потом помогла мне подняться. Ходила я пока с поддержкой. Князь в два шага оказался рядом, приобнял и позволил взяться за его локоть. В гостиной собрали всех моих фрейлин. Та, что пыталась меня отравить, смотрела с вызовом.

— Вот эта Ира рассказывала Марии.

Мария побледнела и упала на колени.

— Я только сегодня узнала!

— Дура, — прошипела Ира ей.

Обеих увела охрана.

— Чувствую, стоит перешерстить твоих фрейлин и со всеми индивидуально пообщаться.

Теперь все фрейлины напряглись.

— Вы что думали, дамы? С рук сойдёт покушение на мою семью? — зло спросил князь. — Эту дуру допросят, а потом — казнь. И я не посмотрю на благородное происхождение.

Первой мне вернули Маю. Она сидела у меня в спальне и читала, словно ничего не произошло.

— Что спрашивали? — осторожно спросила я.

— Да так, правильные вопросы задавали. Вообще не поняла, почему все так испугались. Мне папа и посерьёзнее допрос устраивал.

— А папа у тебя кто?

Девочка робко посмотрела на меня и тихо сказала:

— Глава тайной канцелярии князя. Он и проводит допросы фрейлин — лично. Меня первой допросили. Я решила пойти учиться на артефактора, потом буду с папой работать. Я ему так и заявила, пока была минутка на допросе.

— Одобрил?

— Да. Но настоял, чтобы я ещё и на лекаря выучилась. И вообще, он почему-то решил, что я сразу два образования потяну. По-моему, он испугался внимания принца Глена ко мне. Нашёл, чего бояться — я что, от парней отбиваться не умею?

Я улыбнулась. Она такая милая. С виду — юная-юная, а говорит уже как взрослая.

— И как думаешь — сразу два образования или по очереди?

— По очереди, конечно. Поступаю в ближайший заход. Отец обещал договориться. Мне будет уже семнадцать — думаю, год уже не столь важен. Или вы против, чтобы я от вас уходила?

— Буду честна: из всех фрейлин ты мне больше всего понравилась. Самая толковая и адекватная. Но я буду рада, если ты поступишь и будешь получать образование.

Она довольно улыбнулась.

— Не переживайте, княжна. У нас ещё чуть больше полугода, и нам с вами много учёбы предстоит совместной. Помните, что принц Глен говорил по освоению магии? — я кивнула. — Он учителей уже нашёл. Говорят, через неделю начнутся занятия.

— Надеюсь, я к этому времени приду в себя и не буду падать в обморок.

Не знаю, что делал Глен, но мне с каждым днём становилось лучше. И через неделю я действительно смогла начать ходить на уроки по магии. Моих фрейлин перетрясли капитально — осталось только четверо. Часть служба безопасности забраковала, часть оскорбились таким допросом и ушли сами. А я и рада, что их стало меньше. Остались только Линда, Элиз, Мая и Мари — та, которой Ира рассказала о покушении.

Фрейлину и двух слуг казнили за покушение. Даже недовольство родителей и других аристократов не смягчило князя.

— Вы забыли законы? Я вам напомню — наглядно! — холодно сказал он аристократии.

Ещё через пару недель после начала уроков магии я поняла, что Линда куда-то исчезла. Стража помогла найти её в одном из закоулков дворца — девушка сидела на полу, избитая, в порванном платье. На лице и во рту была кровь.

— Я его укусила, — сказала она сквозь слёзы. — Я запомнила ваш рассказ и сопротивлялась, и кусалась.

Я обняла её и помогла подняться. Целительской магией быстро провела диагностику — выдохнула: она осталась невинной, но её сильно избили. Отвели её в комнату. Глен лечил её сам — мне сейчас не разрешал исцелять, переживал, что могу перенапрячься.

— Ты знаешь его? — спросила я у Линды.

— Да, — печально ответила девушка. — Мой бывший жених. Я разорвала с ним помолвку полгода назад. Он позволял себе лишнего и раньше — тоже не гнушался поднять руку, но обычно меня не трогал. А тут решил: если переспит со мной, то я выйду за него.

Парня задержали и назначили десять ударов плетью. Аристократы снова пытались бунтовать — все, кроме отца Линды. Он видел, в каком состоянии была дочь, и сам хотел придушить парня.

— Так пусть женится на ней! — заявил один из родственников бывшего жениха Линды.

— У вас дочь есть? — спросил князь.

— Да, мой князь.

— Если её побьют и изнасилуют, ты за насильника отдашь замуж?

Мужчина побагровел.

— То-то же. Это ещё малая кара. Сверши он насилие — ему бы причиндалы обрезали.

Вот теперь аристократы остолбенели, услышав это.

— Думаете, раз у вас титул и происхождение, вас это освободит и спасёт от правосудия? Нет, — сказал он холодно. — Единственная поблажка — пороть его будут не на площади.

Через несколько дней за завтраком было слишком заметно, что у Глена плохое настроение — он чем-то расстроен. А тут ещё один из аристократов решил подлить масла в огонь.

— Мой князь, почему вашему брату всё сходит с рук?

— О чём вы? — удивился Глен, сразу поняв, что речь о нём. — Это ты, падла, намекаешь, что всех своих дам я силой брал? Подыхать будешь — помощи от меня не дождёшься, сам сдохнешь.

Аристократ сначала побагровел, а потом и побледнел.

— Глен, ты опять расстался с благоверной?

— Не я расстался — меня опять кинули, — буркнул мужчина. — Я уже думал предложение делать. А мне — «пошёл вон». Что им не так — ума не приложу.

— Я её пну, — проворчал родственник бывшей дамы Глена.

— Морис, я похож на шавку, которую пни — и она всё равно вернётся? И твоя сестра заявила, что у неё другой уже месяц.

Морис стал весьма сердитым, а я поняла, с кем встречался Глен. Эта особа тоже сидела с нами за столом, недалеко от брата. И глянул он на сестру весьма недобро. Заметила, что Мая пытается делать вид, будто ей всё это неинтересно. Но когда обвинили Глена, она сверкнула глазами так, что убивай она взглядом — Морис был бы трупом. Её отец мигом заметил эти гляделки. Хм, а ведь он раньше не появлялся на завтраках в княжеском доме.

После завтрака мы снова пошли в лабораторию Глена. Он уже ворчал, что я хожу к нему работать, а не сижу у себя в комнате.

— Я с ума сойду от скуки, — ответила я на его ворчание.

Он только вздохнул.

На уроках магии мне помогли раскрыть все стихии, хотя изначально думали, что их только три. Но огонь появился неожиданно — и хорошо, что на уроке, а то был риск спалить замок.

Со временем мне перестроили обучение так, что оно занимало почти всё свободное время, и к Глену я уже не попадала. Мая исправно ходила со мной на уроки магии и готовилась к поступлению. А мне обещали нанимать учителей на дом — якобы образование у меня будет не хуже академического. Ведь учили меня преподаватели, вышедшие на пенсию после академии, кому толпа студентов уже надоела. А одного-двух учеников вполне могут обучить.

Вместо физической подготовки у меня были часовые прогулки по парку. Научилась им радоваться и отдыхать от преподавателей. Хотя эти старички гуляли со мной, но хотя бы общались уже не по теме занятий.

Платья мне перешили с учётом растущего живота. И он рос как-то слишком быстро. Глен через пару месяцев тоже обратил внимание и сказал с довольной улыбкой мне и Мише:

— А малявочек двое у неё в животике. Пацан и девчонка.

Родные мужа были рады такой новости. Детскую вовсю готовили и подбирали нянек.

Однажды, прогуливаясь сама по замку, услышала неприятное:

— Не переживай, друг, не переживёт пришлая роды. И не факт, что вообще сможет родить. А твоя дочурка будет тут как тут — поддержит и утешит принца, а потом со временем он заметит, что она всегда рядом, и заменит умершую жену. Терпение нужно — да и только.

— И как ты сделаешь это?

— Так когда всё начнётся, главное — Глена убрать из замка и повитуху пригласить. Она всё сделает. Есть у меня одна на примете.

— А если не выйдет с повитухой?

— Падение с лестницы никто не отменял. Она уже как корова — потому никто не удивится, если упадёт.

Я едва не задохнулась от обиды, услышав это. Пошла прочь — слёзы сами по себе катились по лицу. Первой ко мне подлетела Мая, а следом подошёл её отец.

— Госпожа, мы вас потеряли! — воскликнула девушка. — Что случилось?!

— По-моему, вы опять кого-то подслушали? — догадался её отец.

— Я что, правда как корова?

Отец с дочерью переглянулись.

— Нет, — сказал мужчина с улыбкой. — Но покрой платья просто ужасный — он добавляет ненужного объёма. Так вы только про внешность услышали?

— Нет. Меня убить хотят — и желательно с детьми. Тут недалеко общались, — оглянулась: они ещё не вышли из комнаты.

Пришлось вернуться и показать, где слышала. Глава тайной канцелярии резко открыл двери — кажется, вырвал замок. Неудивительно: он крупный и сильный мужчина. Мы с Маей на его фоне — спички.

— Кто тут у нас? — спросил он с улыбкой акулы.

— Что ты себе позволяешь, Грегори! Это личные покои Павла!

А я для себя подтвердила, что это тот голос, который слышала. И зашла следом за мужчиной. Вот теперь повисла напряжённая тишина.

— Что вам угодно, княжна? — спросил услужливо мужчина холёной внешности.

— Их голоса вы слышали? — спокойно спросил Грегори.

— Да.

Допрос глава тайной канцелярии начал на месте. Откуда его люди тут появились — я даже не заметила. Мая усадила меня в ближайшее кресло и присела рядом. И мы наблюдали концерт: как один изворотливый аристократ пытался оправдаться, но почему-то говорил только правду. Грегори мельком глянул на меня — и, видимо, на моём лице была не просто обида, а желание убивать.

— У моего младшего сына такой же дар — ему невозможно соврать.

— Думаете, это я делаю? — вот удивилась так удивилась.

Он только кивнул.

— Младший сын, — фыркнула Мая. — Антошка на десять лет меня старше — у папы уже работает.

— Ты, видимо, младшая дочь?

— Почти, — буркнула Мая. — Есть ещё близняшки — им по пять лет. И мама опять беременна. Срок поменьше, чем у вас, но жалобы те же. Спалить к чертям все платья.

За такие разговоры никого не казнили, но был строгий выговор и запрет появляться в замке ближайшие десять лет всем семейством — для обоих мужчин. Судя по их лицам, они легко отделались.

А я всерьёз задумалась о том, чтобы мне пошили новые платья, которые не будут делать из меня «корову». Проблема современных нарядов — в множестве слоёв тяжёлых тканей. По какой-то причине модистка решила, что беременный живот нужно прятать. Миша был не против ещё пары новых гардеробов, но, выслушав моё ворчание, решил не спорить и просто соглашаться — за что едва не поплатился.

— Милая, я просто не понимаю! — сдался он. — Приглашу швею, пусть сошьёт для тебя самые прекрасные платья.

Пришедшая модистка не поняла, чего я от неё хочу. Она не смогла предложить ничего нового и настаивала, что живот нужно прятать.

— Свободны. Найду другую швею, — рыкнула я. Тут даже фрейлины едва не попятились.

А модистка пулей вылетела.

— Я же с ума не схожу? — мысленно задала себе вопрос.

Проблема была бы проще, интересуйся я модой раньше. Пробовала даже сама рисовать на бумаге, но ничего путного придумать не могла. Блокнот для рисования теперь стал моим постоянным спутником. Так, однажды за завтраком, я отметила, что у Грегори хороший ракурс, и сделала карандашом набросок его портрета. Муж рядом застыл, наблюдая, как я рисую. А Мая, сидевшая рядом с отцом, попросила того не шевелиться.

Мужчина заметил, что его выбрали объектом для рисования, и немного смутился. Через пару дней я вручила Мае небольшую картину, на которой изобразила её с отцом на фоне витражного окна.

— Ой, какая красота! — воскликнула девушка. — Спасибо!

— Я хоть отвлеклась, — сказала ей.

Я даже подумывала провести конкурс среди всех швей, чтобы они предложили варианты платьев для беременных — сначала в эскизах. И теперь сидела, пересчитывая, что у меня есть из наличных. Князь застал меня за этим занятием. Я, заметив его, сбилась со счёта.

— Отвлёк? — догадался он.

— Со счёта сбилась, — призналась.

— Сколько нужно?

— Не знаю. Хотела понять, что у меня есть. И думала провести конкурс для швей, чтобы предложили варианты платьев в эскизах. Потом то, что понравится, будут отшивать.

— Хорошая идея. Как ты себя чувствуешь?

— Меня сильно задело высказывание, что я похожа на корову. Не могу выкинуть это из головы.

У князя лицо вытянулось.

— Кто так посмел сказать?

— Ну, им запретили появляться в замке.

— То есть, кроме покушения, они тебя ещё и оскорбили.

— Я понимаю, что глупо так реагировать… но обидно.

Свёкор присел рядом и положил руку на мой уже большой живот.

— Да не лань изящная.

— Ты в курсе, сколько лань весит? — спросили у меня с прищуром. — Мои активные малыши… тебе не больно?

— Больно. Особенно если в печень или почки лупят. Про мочевой вообще промолчу. И что, много?

— Побольше тебя — это точно. Я попрошу жену помочь с конкурсом и прослежу, чтобы тебя не обижали. Деньги тебе помощник казначея пересчитает. А вознаграждение для швей — не твоя забота. Только скажи, какой призовой фонд?

— Маленьким он быть не может, иначе не привлечь интереса. Думала — от ста золотых.

— Давай двести. Если будет несколько победителей — поделят приз.

— Хорошо. Спасибо вам.

— Это тебе спасибо!

Он ласково погладил живот и ушёл. Не знаю, что сделала княгиня, но нас буквально завалили эскизами платьев для беременных. Я пригласила ещё маму Майи поучаствовать в конкурсе в качестве жюри. Княгиня одобрила её кандидатуру, а, увидев ее живот, поняла, что у нас обеих — шкурный интерес.

— Молодец, однако, Генри. Это сколько у вас уже детей?

— Семеро, — вздохнула Элизабет. — И каждый раз я хочу спалить платья.

— Если что — введём новую моду, — сказала я, просматривая эскизы. — Вот эти мне нравятся. Тут расписано, какие ткани использованы, и я помню, что они лёгкие. Мне нравится силуэт. Я не собираюсь прятать живот — ни в этот, ни, как понимаю, в следующий раз. Вряд ли кто-то одним заходом ограничится.

Муж довольно улыбнулся. С тех пор как я забеременела, он редко предлагал близость. Теперь уже я ловила и требовала. Его мать, видя довольную улыбку старшего сына, тоже улыбнулась. Мы сидели все в моей гостиной.

— Да, мне тоже нравится силуэт. А ещё от этого образа можно попробовать добавить вот такие рукава. Не у всех ручки тоненькие — такие рукава скроют недостатки.

— Вот, посмотрите этот эскиз, — передала Элизабет рисунок.

— Идеально! Я хочу это платье — воздушные рукава, аккуратно подчеркнутый живот.

У одной мастерицы мы нашли много идей, которые нам понравились. А я, чем больше смотрела, тем сильнее убеждалась — она явно не из этого мира. Я хоть модой и не интересовалась, но подобные силуэты больше присущи миру, в котором я росла. Для порядка мы пересмотрели и работы всех остальных швей. Даже княгиня осталась недовольна.

— Я так понимаю, мы выбрали победительницу. Пригласим её во дворец.

— Главное, чтобы её не убили, — сказала я негромко.

— Думаю, всем участникам дадим символичный приз — один золотой, — предложил муж.

— Обойдутся! — рыкнула его мать. — Большой приз и предполагал, что нужно постараться, чтобы именно их выбрали.

Через пару дней в замок прибыла якобы победительница — разряженная в нелепый наряд и шляпку. Благо муж, княгиня-мать и Элизабет были рядом — скепсис отразился у нас троих. А фрейлины вообще были в шоке от такого «пугала».

— Вы кто? — спросила я. Мне предстояло вести диалог с победительницей.

— Мои работы выиграли, — заявила она, расплываясь в довольной улыбке и сверкая подгнившими зубами.

— Да? И какая общая концепция эскизов ваших платьев — ну, тех, которые выиграли?

Муж удивлённо посмотрел на меня.

— Так ясное дело — скрывать беременный живот, — сказала она, чуть подумав. Явно хотела сказать «пузо».

— Нельзя так нагло врать! — сказала я, поднимаясь из кресла. Принимали мы в небольшом зале. — Вы явно не рисовали эскизы, которые выиграли.

Посмотрела на женщину — и поняла, что попала в точку.

— Кто? — спросила строго.

— Одна из моих швей.

— Я хочу её видеть. Немедленно!

— Госпожа, она не стоит вашего внимания, — попыталась лебезить женщина.

— Миш, найдёшь?

Он кивнул и выволок модистку из зала. Она не посмела даже пискнуть.

— Сурово ты.

— Ненавижу, когда врут.

Вернулись они через час — модистка и её подчинённая, швея. На девушку было жалко смотреть: очень худая, явно плохо кормят, одета непонятно во что.

— Её зовут Инесса, — сказал Михаил. — Она взяла с собой ещё эскизы.

Муж передал мне папку, и мои глаза заблестели от восторга.

— Инесса, ты рисовала эскизы на конкурс?

— Да, госпожа.

— А твоя хозяйка их отправила вместо тебя?

— Нет, госпожа. Я сама их отправила по почте. Но когда объявили результат, она как-то узнала.

— Хм. Я хочу, чтобы ты работала на меня. Мама, вы не против, если у нас будет своя швея?

— Я только за. Девочку отмоем, откормим. Но стоит дать тестовое задание.

— Но госпожа, не лишайте меня работника!

— Работника?! — рыкнул муж. — Тебя каторга ждёт, змея. Думаешь, я слова на ветер бросаю? Она подобрала Инессу — и якобы отмыла, одела, накормила, работу дала. А на деле — только последнее.

— И дай угадаю: работает она за корку хлеба, чашку воды и угол в мастерской, где можно спать?

— В точку, любимая. Это называется рабство. За это у нас головы не лишают, но отправляют на рудники. Всё, Инессу вам оставляю, а эту особу — на допрос.

Визжащую женщину увела стража.

— Так-с, для начала тебя нужно привести в нормальный вид и накормить. Мэри! — позвала я. Моя служанка мигом показалась. — Отмыть, одеть и накормить. Потом пусть её Глен посмотрит. Думаю, пару часов вам хватит, — посмотрела на время. — Да, как раз после ужина увидимся и поговорим. И на твоё имя нужно в банке открыть счёт.

— У меня нет документов. Рита и правда подобрала меня на улице. Я просто чудом не утонула и там многое потеряла.

— И там же утонули документы? — спросила с пониманием. Она кивнула.

— Это ерунда, — сказала Элизабет. — Если за тобой нет прегрешений, то документы мы легко восстановим. Но в твоих интересах — двух беременных одеть в то, что ты нарисовала. А то нынешняя мода нас доводит до нервного срыва.

Инесса только сейчас поняла, что говорившая с ней тоже беременна. Во время ужина с трудом могла спокойно есть. Муж улыбался с пониманием.

— Я так понимаю, девушка вам попалась стоящая?

— Это будет видно после ужина. Мальчикам работы заодно подкинули.

— Это точно, — вздохнул Миша. — Придётся как-то перешерстить трудовые договоры и условия труда.

После ужина я с трудом узнала молодую швею — словно два разных человека. Ей дали платье служанки, но даже оно было лучше, чем то, что на ней было.

— Госпожа, — она сделала неглубокий реверанс. — Мне ваша служанка дала одно из платьев для беременных. Я его немного разобрала. Если позволите — примерю, сметаю на вас.

Посмотрела на Мэри — она кивнула, мол, всё было под её присмотром. Мне помогли раздеться и надеть то, что осталось от платья. Девушка работала очень быстро, и я видела, как удивлённо смотрят княгиня и Элизабет. Фрейлин я не пустила в свою гостиную — это не цирк, смотреть им тут не на что.

— Я взяла на себя смелость и оставила только два слоя ткани. Один — самый нежный — будет к телу, а верхним создам силуэт.

— А мне это нравится всё больше и больше, — сказала Элизабет. — Милая, только учти, что Анна у нас ещё не на сносях, и стоит оставить запас ткани.

На меня вопросительно посмотрели.

— Да, лучше сделать свободно на животе. Половина срока только прошла, у меня двое малышей.

— Я поняла. Сейчас сделаю другой вариант платья.

Я не знаю, как у неё это получилось, но переделанное платье смотрелось просто волшебно — и как удобно! Аккуратный акцент на аппетитную грудь, а от груди ткань струилась свободно.

— Миш, тебе нравится?

— Да, — а я смотрю на него и понимаю: он представляет, как задирает его.

Для Инессы выделили в замке комплект комнат, в которых она устроила швейную мастерскую. Всё необходимое для шитья ей купили и привезли. Документы и счёт в банке сделали, как и обещали — на её счету теперь лежала приличная сумма. А ещё у девушки появилась постоянная, хорошо оплачиваемая работа. Ведь на неё теперь легли обязанности по пошиву детской одежды.

Через месяц я спросила у неё:

— Ты помнишь другую жизнь, в другом мире?

Я не просто так спросила — буквально на днях призналась мужу, что помню другой мир, то время, что жила там, и то, как очнулась в этом. Казалось, он проигнорировал, но сказал:

— Я люблю тебя, Анна. И твоё прошлое — это не то, из-за чего я буду переживать или винить тебя.

Через несколько минут он спросил:

— Как ты умерла?

— Это осталось для меня загадкой.

Он немного расспросил меня про тот мир и про меня, а потом сказал:

— Инесса, наверное, тоже помнит прошлый мир — раз она такие наряды шьёт.

— Я тоже так думаю. Но для меня она — находка.

— Да, мама тоже ей очень довольна.

Инесса посмотрела на меня испуганным зверьком.

— Я знаю точно, что ты помнишь другой мир. Ругать тебя или говорить что-то плохое не буду, и делать тоже. Я тоже помню прошлый мир. Тоже очнулась в реке.

— Она утопилась?

— Нет, стирала бельё в реке, и всё произошло по случайности.

— А мою предшественницу толкнула с моста мачеха. Хотела наследство себе забрать. Я побоялась вернуться к ним.

— Разберёмся с ней. За убийство карают строго. Шить ты умела уже или нет?

— Умела ещё с прошлой жизни, я всю жизнь швеёй проработала, — она мягко улыбнулась. — Для меня это возможность снова стать молодой. Я умерла там своей смертью, мне было за восемьдесят, своё отжила.

— Как тебе Глен? — она снова мягко улыбнулась. — Нравится? — робко кивнула.

Я при случае дала подсказку целителю обратить внимание на нашу швею. Он посмотрел на меня долгим взглядом. А потом я видела их гуляющими вместе. И всё было хорошо целых три месяца! А потом ко мне зашла заплаканная Инесса. Я читала и пыталась отдохнуть после насыщенного учёбой дня. Мая уже уехала в академию — она поступила и будет жить в общежитии. В деревню, при необходимости, ездил Глен. А готовить зелья я всё ещё помогала. Но в моём положении даже в карету лезть не рискую. Гуляю максимум по саду.

— Что случилось? — спросила Мэри, опередив меня и усадив рыдающую девушку в кресло.

— Выпей воды и давай успокаивайся. Глен тебя обидел? — Инесса замотала головой и не могла успокоиться. Я взяла артефакт связи и связалась с целителем: — Зайди ко мне, пожалуйста, срочно.

Я поморщилась: очередная волна боли скрутила живот и поясницу. Целый день сегодня эти схватки — и не усиливаются, и не проходят. Глен влетел в мою гостиную и застыл, увидев свою девушку.

— Инесс, что случилось? — сразу кинулся он к ней.

А она по новой начала рыдать. Мужчина едва слышно выругался и вызвал своего помощника с успокоительным зельем. Он заметил, как я морщусь и пытаюсь сесть поудобнее.

— Глен, как понять, что это не тренировочные схватки?

Тут уже даже Инесса перестала реветь. Целитель мигом оказался возле меня и стал водить руками возле моего живота. Вижу, как он чуть побелел.

— Что с детьми? — спросила я у него громко.

— Всё хорошо, — даже немного улыбнулся.

— А что у тебя с лицом тогда?

Он расхохотался:

— Прости, не думал, что ты уже будешь рожать.

— Ну знаешь, «не думал он»! Их там вообще-то двое! Я и так уже с трудом хожу. У меня целый день живот и спину прихватывает. Ты говорил, схватки идут по нарастающей, а я что-то не заметила.

— Ты забыла, что сама целитель, и твой дар банально гасит часть боли. А так — ты уже скоро родишь.

Зашёл помощник Глена Стас и передал зелья.

— Беги теперь за набором для родов и брата захвати — уже близко финальная стадия.

Парень пулей вылетел. Глен сам выпил успокоительного, потом отмерил для Инесс.

— Пока мы ждём потуг, скажи, что случилось, любимая?

— Ни фига себе переход, — сказала я тихо. — Мэри, помоги мне переодеться.

Инесса тоже стала помогать и по ходу начала рассказ:

— Есть одна благородная дама, — это она процедила, явно заменяя ругательства, и Глен это понял. — В общем, она хочет, чтобы я тебя бросила. И якобы все твои прошлые дамы тебя бросили по её указке. Вот. Она там из корсета выпрыгивает, чтобы ты её заметил, а ты не видишь. Она обещала уничтожить меня и разрушить мою жизнь.

— Инесс, ты выйдешь за меня? — спросил Глен, когда я с Мэри скрылась за ширмой.

— Но я не благородная.

— Отбрось эту ерунду.

— Да.

Я услышала звук поцелуя.

— Вот и замечательно, — сказала я Мэри и чуть громче добавила: — Глен, ты с той курвой разберёшься?

— Обязательно. Как состояние?

А я поняла, что хочу «по-большому», а это значит, что меня начало тужить.

— Кажется, рожаю…

— Дыши медленно! — он зашёл за ширму и вместе с Мэри помог мне доковылять до кровати. Заставить лечь не смогли.

Влетел мой муж.

— Миха, падай в кресло возле кровати, да, вот сюда его тащи. Анна, опирайся на мужа, а ты её придерживай. Тряпки на пол, чтобы лужи не было. Я быстро руки мыть. Стас, Пашка — живо руки мыть! Девочки, тоже руки мыть и пелёнки для детей на кровать — живо!

Муж мужественно терпел, когда я вцепилась в его руки со всей силы и уперлась лбом в грудь. Он поддерживал своим присутствием и словами:

— Ты молодец, всё будет хорошо. Я люблю тебя, моя девочка.

Три потуги — и родилась дочка. Она мигом оповестила мир громким криком.

— Миша, возьми дочь.

Я плакала от счастья. Поцеловала малышку у него на руках. Мне помогали стоять. Ложиться я ни в какую не хотела, стояла так, как было удобно. Глен умудрился влезть и обрезать пуповину. Малышку передали Мэри, и она положила её на кровать. Стас провёл над ней рукой и сказал:

— Здорова, полноценный оборотень.

— Начинается… — сказала я всем и снова сжала руки мужа, уткнувшись в него головой.

Сына я тоже быстро родила и едва не обмякла. Глен помог устоять на ногах.

— Переложите девочку на другую часть кровати. Матушку тоже пора укладывать на кровать.

Меня с сыном на животе уложили на кровать. Миша в шоке смотрел на сорочку, всю в крови.

— Дядя, почему так много крови?

— Потому что это роды, парень.

Сын хныкал у меня на груди, а я счастливо улыбалась. Потом тоже отсекли пуповину, и малыша запеленали, положив рядом с сестрой. Муж переводил взгляд с меня на детей. Подошёл, нежно поцеловал в губы.

— Я тебя обожаю.

— Я тебя тоже.

Глен, несмотря на наши воркования, проверил меня магией и сказал:

— Пока всё хорошо.

Мэри с Инесс уже убрали на полу и сидели в стороне.

— Мэри, тазик для плаценты.

Служанка метнулась и подала чистый таз. Это было куда проще, чем детей родить.

— Целая, — выдохнул целитель и показал Мише две плаценты.

Меня обтерли прямо в кровати и накрыли одеялом.

— Отдыхай, милая, ты хорошо потрудилась. Сейчас пущу только брата с женой — пусть посмотрят и поздравят вас.

Как же… зашло очень много людей, и не только князь с княгиней: были и братья мужа, и ещё два брата князя с семьями. Зашла даже знать. Муж, нужно отдать ему должное, никого близко не подпустил. Максимум — к изножью кровати.

— Их и правда двое! — услышала я удивление аристократов. — А хоть кто родился?

— Дети разнополые, — важно сказал Глен. — Первой родилась дочь, сын — вторым. Дети абсолютно здоровые оборотни. Матери нужно хорошо отдохнуть. Потому — все вон.

Задержались только князь с княгиней. Они поцеловали меня в лоб. Малышей не трогали вовсе. Поцеловали и обняли сына.

— Поздравляю, сынок, — сказала ему мать. — Не испугался?

— Как можно, мама!

Ещё через время меня выкупали и перестелили кровать. Глен заварил мне травы для лучшего восстановления. Няни уже приступили к своим обязанностям: они под чутким взглядом Миши выкупали близнецов. Мне помогали прикладывать детей к груди. Молока пока не было, были капли молозива, но им хватало. Няни даже ночевали рядом с детьми. В нашей спальне было многолюдно: мы не были готовы отпустить малышей в детскую, и люльки стояли у нас. Как и кушетки для нянек. Нужно отдать им должное: спали они по очереди, и одна всегда сидела у люльки, следя за детьми.

Однажды ночью в нашу спальню кто-то проник — шёл целенаправленно к люлькам. Тогда няня подняла крик, завыла как сирена. Разбудила не только нас, но и часть замка. Муж вскочил первым и поймал неизвестного. Оказался какой-то ушлый мужичок. Няни, подхватив детей, ушли ко мне. Детки были уложены под мой бок. А неизвестного увели в камеру. Выяснилось: кто-то заказал ему похищение мальчика, а от девочки он должен был избавиться. А если не получится похитить наследника, то и его убить. Когда я это услышала, едва в обморок не упала. После этого рядом с детьми дежурила ещё и охрана — круглосуточно.

Ни муж, ни его родственники не говорили, что происходит. Княгиня только обмолвилась:

— Берегут тебя. Много грязи вскрылось. Кто-то пытается нашу семью извести. И напасть решили на самых уязвимых — на тебя с детьми.

— Но зачем?! — спросила я, бледнея от страха.

— Якобы слишком суровые законы. Просто Миша тебе далеко не обо всём рассказывает. И было несколько публичных казней зарвавшихся аристократов. Остальным, естественно, это не понравилось, и хотят нашу семью под корень.

— А за что хоть казнили?

— Рабство, — коротко сказала княгиня. — После того как конкурс мы с тобой провели, много гадости вскрылось. Случай Инессы был ещё не самый противный. Некоторых людей просто продавали в рабство за долги. Долг был невыплатный: начисляли за жильё и питание, а работа — самая тяжёлая, от которой долго не живут. А молодых женщин и девочек некоторые родственники продавали в бордели. Мой муж ненавидит эти дома. Если одиноких женщин, которые ведут не самый здоровый образ жизни и спят по своей воле за деньги, он ещё может простить, то когда женщин буквально продают, чтобы они обслуживали разных моральных уродов, — он с трудом себя сдерживает, чтобы не начать крушить всё вокруг.

— Боюсь спросить, что там с образованием в деревнях?

— Не всё так плохо. Нескольких высекли, некоторых — на рудники, и всё заработало. Кстати, спасибо, что подтолкнула Глена с Инессой. Из них получилась замечательная пара.

— Сильно возмущались, что он выбрал в жёны не аристократку?

— Кто-то чуть ядом не подавился, — улыбнулась княгиня. — Я ей посоветовала поехать на полгода к лечебным источникам поправить здоровье.

— Такой тонкий намёк пошла вон отсюда?

Княгиня тихо рассмеялась, стараясь не разбудить своих внуков.

— Они такие славные. Как ты, Аня?

— Слов подобрать не могу… Но пока не очень хорошо. Тело ещё болит, и кости тоже. Глен говорит, это от того, что мои органы пытаются вернуться на место после беременности. Матка хорошо сокращается, но больно. И чувствую себя постоянно разбитой.

— Ложись-ка ты, дочка, в кровать и отдыхай. Как проголодаются мишки — тебе их принесут и даже приложат, если будешь спать.

Княгиня взялась лично следить за моим восстановлением. Я не знаю, что я делала не так, но под её контролем всё пошло куда лучше. Я стала высыпаться и приходить в себя. Порой я почти всё время проводила в кровати. Вставала только, чтобы поесть и в уборную сходить. Но к полутора месяцам моих детей я пришла в себя. Уже смогла позволить себе прогулку. Да, нас сопровождало много охраны, и няни несли моих крошек. Меня сопровождали три фрейлины и служанка. Снова вспомнила о своём желании посетить город, но в памяти были слишком свежи воспоминания: сейчас много кто хочет убить княжескую семью.

— Что задумали? — спросил у меня Грегори.

Я вздрогнула и едва не выронила книгу из рук. Я сидела в библиотеке: тут было тихо, и никто не донимал. Мои фрейлины сидели в стороне и пытались читать или вышивать.

— Поняла, что ничего не знаю об аристократии княжества, — показала ему книгу. — Восполняю пробелы.

— Вам полезнее, кроме общеизвестного, будет ещё почитать мои заметки. Чтобы вы понимали, чего от кого ждать.

Он заметил, как заблестели мои глаза интересом.

— Принесу вам завтра папку. Но читайте у себя в комнате и никому, кроме мужа, не давайте. И вам стоит восстановить обучение магии.

— Как Мая?

— О, дочка поступила. Для начала освоит артефакторику, а лекарское дело будет посещать только факультативом. Ведь целительского дара у неё нет. А общеизвестное читайте, но не всё подряд.

— Я быстро читаю и уже половину прочитала. И в книге хотя бы портреты есть с подписями.

Мне по-доброму улыбнулись. Пришла служанка и после поклона напомнила, что пора кормить малышей. Глава тайной канцелярии проводил меня до моих комнат. Моя служанка помогла мне переодеться в домашнее платье. А нянечки помогли приложить сразу двух моих крошек. Аппетит у медвежат был отменный. Муж всё время сокрушался, что ему молока не остаётся после детей.

Читая об аристократических родах, я поняла, что все они — оборотни, и практически все — медведи. У нынешнего князя большая родня разной степени дальности. А из компромата от Грегори я почерпнула, что сместить князя хочет один из дальних родственников. По крайней мере, такие выводы можно сделать из того, что Грегори насобирал. Полистала книгу с общеизвестной информацией и нашла того, о ком писал глава тайной канцелярии. Фамилии были разные, и он был очень дальним родственником нынешнему князю. Но чтобы стать законным наследником, ему либо военный переворот устраивать, либо всю семью и всех претендентов на престол вырезать.

— Проще переворот, — проворчала я едва слышно.

Высказала свои соображения Мише. Он тоже полистал то, что дал мне Грегори.

— Занимательное чтиво. Но пока и правда дядя хочет переворот устроить. И всё происходящее в королевстве выставляет так, мол, какой плохой князь. Я бы сделал по-другому.

— Он, наверное, ещё и чужими руками пакостит.

— Наверняка. Ты давно малышей кормила?

— Час назад.

Он довольно улыбнулся и полез к груди.

— А оно вкусное, — сказал он, слизывая молоко.

— Осторожней! — рыкнула я на мужа. — Я тебя сейчас поколочу!

На меня виновато посмотрели.

— Милый, у тебя зубки острые! А наши крошки пока кроме моего молока ничего есть не смогут. Потому не стоит меня травмировать!

— Прости, — сказал муж. Вижу виноватое лицо и не могу долго на него сердиться.

— Давай спать. Или хотя бы полежим немного, а то мне скоро малышей опять кормить. Хорошо хоть пелёнки им не я меняю, а то бы свихнулась.

Утром я опоздала на завтрак из-за кормления малышей. Компанию мне составил Глен, который тоже не успел на общий приём пищи. А когда перешли к чаю и десерту, присоединился уже Грегори.

— Рассказывай, о чём так напряжённо думаешь весь завтрак, — сказал целитель.

— Образование высшее только платное?

— Да, — ответил Грегори, немного морщась.

— А потом, после обучения, выпускники идут на все четыре стороны? — оба мужчины хохотнули.

— Так-с, я тоже хочу послушать, — к столу подошёл князь. — Можем перейти в кабинет.

Я согласилась. В кабинете будет меньше посторонних ушей, а то, может, и совсем не будет. Там я повторила свой вопрос об обучении и о том, куда потом идут выпускники.

— Да, сами работу ищут, — подтвердил Грегори. — А ты что хочешь предложить?

— Если бы учились бесплатно, плюс стипендия для особо отличившихся — ну там по сумме баллов. Потом, после выпуска, вы могли бы не отпускать в свободное плавание, а направлять дипломированных специалистов даже в глубинку.

— Ты озвучила то, что вертится у меня в голове уже не один год, — сказал князь с улыбкой. — Учебный год начнётся через пару месяцев, если что — чуть позже. Грегори, вызови ректоров ко мне, прикинем, как нам эту задумку реализовать. И сколько это княжеству обойдётся. Но это инвестиция в будущее. И некоторым по носу щёлкнем. Этот паразит всегда был против обучения не аристократов.

— Сейчас учатся все, у кого денег хватает, — объяснил мне Глен. — Ты бы пошла на бюджетное место поступать?

— Останься я в той деревне, где выросла, и узнай о такой возможности — хм, конечно бы пошла, даже побежала. Одно дело у старушки учиться. И совершенно другое — получить структурированные знания и бумажку о том, что я дипломированный специалист, а не самоучка, как сейчас.

— Ну, милая, образование у тебя будет только домашним. И диплом тоже будет, но в академию мы тебя не отпустим, — мягко сказал князь. — У тебя детки маленькие.

Его брат хохотнул, а потом сказал, по-доброму улыбаясь:

— Кстати, о детках. Нужно вам уже с Мишкой зелье противозачаточное выдать. А то племянник уже достал: когда можно к жене можно приставать начать. А тебе беременеть ближайший год нельзя!

Я смутилась — зачем же при князе и главе тайной канцелярии это говорить?

— Кстати, и вам тоже, Грегори, большой флакон выдам. Вашей жене тоже пока нельзя беременеть, нужно восстановиться нормально. А тебе, милая, если уже скучно, то я верну учителей.

— Будет хорошо.

— А потом ещё можешь в лаборатории помогать, если силы останутся.

Я через время поймала целителя и, когда нас никто не слышал, спросила:

— А нам с Мишей уже можно?

— И нужно! Пошли, зелье отдам и расскажу, как пить.

Муж, узнав, что нам дали добро на близость, утащил меня к себе в спальню. В моей были нянечки с детьми, и они проводили нас понимающим взглядом. Вот тут-то мужу досталось молоко. Мы как-то вдвоём не ожидали, что из-за близости оно потечёт, а порой даже струёй брызнет. Мишка только успевал ловить ртом.

— Вкусненько, — облизывался супруг, — прям со всех сторон приятно.

Рассмеялась, уткнувшись в него.

— Приятно, но кровать теперь мокрая!

— Спать будем в другой, а тут перестелют.

К нам постучала одна из нянечек и напомнила, что пора кормить малышей.

— Пять минут! — крикнула я и поспешила в душ: хотелось смыть следы близости, а только потом идти к деткам.

Детки росли, уже меньше спали и больше бодрствовали. Заметила это, кормя своих крошек. Они, поев, не уснули сразу же. Я, поправив одежду, смогла потешкаться с ними, и Миша с удовольствием играл с детками. Они дарили нам свои первые осознанные улыбки.

На следующий день стала свидетелем приезда трёх ректоров. А Грегори даже подсказал, как подслушать общение.

— И часто тут подслушивают князя?

— Только с его разрешения. Тебе его дали. Да и я тут послушаю — а то при мне сразу все бледнеют, и слова не вытащишь.

— А при князе разве не так?

— По-разному, — улыбнулся этот большой мужчина.

Вот никак он у меня не ассоциируется с кем-то страшным. Ректоры идею князя по образованию всех слоёв населения выслушали спокойно. Не спорили, что было удивительно. Мы даже с главой тайной канцелярии переглянулись. Оказалось, что каждая академия имела сильный дефицит в учениках и, соответственно, в денежных поступлениях. И им, по большому счёту, всё равно, кто будет оплачивать учёбу — родители или князь.

— Порадовали, — сказал тихо Грегори. — Но бесплатникам будет сложно.

— Пф, а когда не аристократам было легко? — парировала я. — В академиях по сословию делят?

— Нет, титулы запрещены.

— Лишний повод зазнавшихся детишек щёлкнуть по носу.

— Коварная вы, леди.

У нас за спиной покашляли — это мои фрейлины меня нашли.

— Подслушивать невежливо, — выдала Элиза.

— Можете идти, княжна. Если будет что-то интересное, я вам расскажу.

— Благодарю.

Выйдя в коридор, сказала фрейлине:

— Невежливо делать замечание, когда вас об этом не просили.

— Но… — начала было она, я её перебила:

— Нам было позволено подслушать.

Ещё через время она опять попыталась высказать своё не очень-то и нужное мнение. Я, взяв сынишку на руки, гуляла с няней и детками в парке. При том я по очереди брала то сына, то дочку, общалась и вовсю сюсюкалась с детками. Няни умилялись, двое фрейлин улыбались, глядя на малышей. А Элиз опять высказалась:

— Вы слишком их балуете. Они должны привыкнуть к холодному обращению.

Отдала сына няне, сказав спокойно:

— Идите с охраной вперёд, не для детских ушей некоторые слова.

Няни кивнули и ушли.

— Элиз, у тебя дети есть?

— Нет, госпожа.

— А замужем ты была или состоишь?

— Нет. Замужняя дама не может быть фрейлиной.

— Так какого чёрта ты даёшь советы в тех сферах, в которых у тебя нет опыта! Я буду сюсюкаться со своими детками, пока они ещё крошки. Буду дарить им свою любовь и когда подрастут. А ненависти, презрения, холодности они ещё успеют хлебнуть в этой жизни сполна — и явно не от матери они должны это ощущать. А тебя нужно выдать замуж! Притом срочно! Это не порядок — такая дама и не замужем.

— Мой жених погиб, — сказала она печально.

— У тебя до сих пор траур?

— Нет, но никто не хочет брать старую деву.

— Пф, найдём.

Вечером сказала супругу:

— Мне нужно начать заниматься спортом. Глен сказал к тебе обратиться, и ты подберёшь мне наставника. Он посоветовал заняться фехтованием и единоборствами. А со следующего года будет ещё и боевая магия. А в этом — защитную учить и вообще много по защите.

— Я подумаю, дай мне пару дней. Отчего такие мысли посетили?

— Кнопочки наши растут на молоке и тяжелеют день ото дня. А мои руки сильно крепче не становятся. А ведь им нет ещё и двух месяцев, а мне уже тяжело их долго держать. Точнее, столько, сколько мне хочется, потому что не только руки начинают ныть, но и спина.

— Да, тебе нужно в целом тело укрепить.

— И Глен сказал, что для следующей беременности это будет только в пользу: мне будет легче выносить, если тело будет тренированным. Потому как двойняшек было очень сложно носить, особенно последние месяцы. Я с трудом двигалась. Ты сам помнишь: ночью меня переворачивал и в туалет водил.

Муж почесал затылок и посмотрел с такой любовью на меня. Затащил на кровать и просто обнял.

— Я люблю тебя любую. Но сделаю всё, что могу, чтобы тебе было хорошо. Но ты должна понять: от тренировок тело будет нещадно болеть.

— Но ведь это пойдёт мне на пользу?

— Конечно.

— Если, чтобы укрепить тело, понадобится несколько лет — ты мне их дашь? В плане: не будешь торопить с ещё одной беременностью?

— Хм, коварная, — рассмеялся супруг, — не буду, конечно. Я рад, что у нас уже есть двое деток. Если ты будешь категорически против ещё малышей, я приму. Если просишь дать тебе время для благого дела — то как я смею тебе отказывать. Главное, что ты меня от себя не прогоняешь.

— Люблю тебя, Миша, мой любимый медведь.

— Люблю тебя, моя ведьмочка.

Тренировки у меня начались через неделю. А до этого я успела поговорить с княгиней и попросила помочь выдать замуж Элиз.

— Ты хитра и коварна, — тихо рассмеялась она. — Я подумаю. Сын говорил, ты собираешься заняться боевыми искусствами и фехтованием. Что-то случилось?

— Хочу себя в форму привести и сильнее физически стать.

Она задумалась и кивнула:

— Это правильно.

Тренировки мне и правда давались очень непросто, сильно выматывали. После них я с трудом отскребала себя для следующего занятия по магии. А ещё после тренировок у меня всегда была медитация, на которой нужно было не уснуть. Но уже спустя несколько месяцев появились положительные изменения. Я стала выносливее и лучше могла держать облегчённый меч.

Порой мне приносили детей прямо в зал для тренировок. Обычно так было, когда они уже сильно капризничали, срочно хотели кушать и ни в какую не соглашались ждать.

Так мой наставник Джейран по фехтованию и борьбе заметил, что малышам нужно гулять на полу и учиться ползать. На нянечек пришлось чуть ли не прикрикнуть, чтобы они отпустили детей на пол. И теперь после кормления их стали выпускать в зале для тренировок. У меня обычно в это время уже были растяжки и медитация, а мой наставник по борьбе помогал развиваться физически моим кнопочкам. Причём он не делал разделения на мальчика и девочку. Да и занятия у них были условные: деткам показали, как ползать, — и они осваивали ползанье, а потом они уже наперегонки гоняли не только по залу для тренировок, но и по своей детской. Благо Инесса шила для моих малышей удобную одежду. Почему-то все хотели запихнуть мою дочь в платья, а как она тогда ползать будет? На удивление меня поддержали княгиня, князь и муж — одобрили для малышей удобные штанишки.

— Успеет она ещё в платьях находиться. Пока пусть научится на ногах держаться уверенно.

А у меня на каждой тренировке было ощущение, что я усиленно к чему-то готовлюсь. В деревне мне так и не удалось больше побывать, потому как там наши ученики и будущие зельевары и целители — знаю только со слов Глена. Семья, над которой мы взяли шефство, сейчас усиленно учит грамотность и счёт. Целитель раз в месяц проверяет, как у них дела, и привозит новую книгу для тренировки скорости чтения. Пока лучший результат у матери, Люсии. Дети… они, собственно, ведут себя как дети. Глен не обижается, поговаривая:

— Какие их годы! Подрастут — пойдут учиться в академию. И вернутся в деревню дипломированными специалистами.

— Как дела в академиях у бесплатников?

— Это тебе лучше у Грегори спросить. Он со слов дочери явно знает больше.

— Осталось его поймать, — вздохнула я.

— По артефакту связи ты можешь связаться или с ним, или с Маей.

— Оу, а как мне с Маей связаться?

— Думай, тебе говорили.

— Ой, прости. Вспомнила.

— Вот и молодец.

Связалась вечером с девушкой. Она мне даже была рада. Я разузнала, как у неё дела и как учёба, а только потом спросила про остальных.

— С ребятами, которых набирали на стипендию, интереснее общаться. У меня среди них много друзей появилось! Ведь таких набирали не только на целительство — были места даже на другие курсы. Папочка явно подсуетился и набрал ещё талантливых мальчишек на боевой факультет.

Дальше она сказала то, что насторожило меня:

— Представляешь, недавно состоялся прорыв в артефакторике! Сейчас существуют стационарные порталы. А недавно пошли контрольные тесты на индивидуальные портальные артефакты. Теперь каждый сможет ими воспользоваться!

— Прям каждый? — спросила я со скепсисом. В этот момент зашёл супруг и услышал мой вопрос.

— Ну… — задумалась Мая. — В ближайшее время, наверное, ещё будут тестировать. А потом будут доступны только знати и богатым. Мы ведь пока не знаем себестоимость создания такого артефакта. Но это прорыв!

— Это точно, — мрачно согласилась я.

— Ты не рада? — удивлённо спросила Мая.

— Я просто представила, как их во зло могут использовать.

— А это… — вздохнула девушка. — Ты как мой папочка: так же мрачно реагируешь. Вот увидишь — я научусь делать такие артефакты! А защита от телепортации, между прочим, уже давно существует. Папа говорил, что на замок поставят такую защиту: чтобы внутрь никто не мог попасть без разрешения и так же не смог сбежать. Словно замок — это тюрьма.

— Нет, но кого-то ведь могут и похитить.

— Ой, прости! Как малыши?

— Хорошо растут, мишки, — сказал Миша. — На каникулы приедешь?

— Ой, здравствуйте, ваше высочество. Приеду. Папа с мамой настояли, чтобы я обязательно приехала.

— И мою любимую жену проведай. Ей не хватает адекватных существ в окружении.

— Элиза ещё жива?

— Ещё жива. Но вот думаю её замуж выдать.

— Звучит как угроза. Притом для мужчины.

Поговорили про портал, и я на какое-то время забыла из-за своих забот. У меня самой много учёбы, и свободное время я посвящаю детям и мужу.

Ближе к году своих крошек меня уже искренне похвалили за фехтование.

— Вы уже достойный противник.

Улыбнулась и с сарказмом сказала:

— И сколько я продержусь, если на меня нападут?

— Сейчас проверим, — прищурившись, сказал наставник Джейран.

Он махнул рукой — и от стены отлип один из солдат. С них иногда наставник показывал приёмы в нормальной скорости.

— Ты же не думала, что тебе дадут отдохнуть? Врагам будет на руку, если ты будешь уставшей.

Пришлось открыть десятое дыхание, потому что второе и последующие я открывала ещё на тренировке. И когда напарник наставника напал на меня — напал так, что я поверила, будто меня сейчас зарубят, — я мигом забыла про усталость и просто отскочила в сторону. А только потом стала отражать атаки профессионального военного. Сколько продержалась — не знаю. Мне показалось, что считанные секунды.

— Не дурно, — сказал мужчина, выбивший у меня меч и приставивший кончик клинка к горлу. — За атакующее заклинание у меня за спиной отдельный дополнительный балл.

— Ой, — только и смогла вымолвить. — Я не специально. Всё смешалось в голове.

— Не извиняйся, княжна. Ты правильно среагировала. Пора совмещать меч и магию, чтобы ты могла не только нападать, но и ставить защиту.

Дверь в зал распахнулась, и вбежали мои крошки с радостным писком:

— Мама!

Я отдала меч мужчине и присела к малышам, обняв обоих. Они были одеты одинаково, и сейчас их сложно было отличить друг от друга. Дочка была в точности так же одета, как брат, и уже проявляла норов: закатывала истерику, если её пытались одеть не в то, что и брата. Я запретила заставлять её носить платья. Если же мне нужно было, чтобы она всё-таки надела платье, я шептала на ушко, что у меня для неё сюрприз, относила только её в гардеробную и показывала заранее подготовленные наряды. И тут моя девочка превращалась в модницу — сама выбирала платьице.

Наставник был подобран и для моих крошек, но их тренировки проходили только в игровой форме. К ночи они так выматывались, что спали сладко до самого утра, как два медвежонка. Для меня было шоком, когда мои крошки обернулись уже в полгода. Благо, муж был рядом и помог мне прийти в себя.

— Нужно было раньше показать тебе своего зверя. Ты сильно испугалась?

— Нет, совсем нет… Просто не ожидала.

Мы с мужем опустили двух пухлых медвежат на пол, и их отец тоже обернулся в крупного чёрного медведя. Дети с радостным визгом потопали к отцу. Я села на пол и погладила два мягких комочка. Муж устроился рядом и довольно что-то проурчал.

— В папочку пошли.

На первый юбилей близнецов князь запланировал бал. Детей официально представят аристократам. На самом празднике они пробудут от силы полчаса, а потом будут под охраной и с нянями играть в детской. Но мне почему-то тревожно.

— Ты обворожительно выглядишь, моя княжна, — проворковал муж, застёгивая шикарное колье на моей шее.

Крупные серьги из набора я надела сама. На руки надела широкие браслеты, а в прическу служанка вплела диадему. Всё — из одного комплекта чёрных бриллиантов. Моё платье было чёрное, с серебристым отливом, сшитое Инессой специально для меня: лёгкое и выгодно подчёркивающее фигуру. На примерках муж смотрел на меня огромными глазами: грудь так хорошо подчёркивали и приподнимали. Пришлось нашить едва заметные кружева на декольте — иначе Миша не выпустил бы меня в зал.

— Это великолепие должен лицезреть только я! — заявил он тогда категорично. — Это только для меня, ну, может, ещё для моих детей, пока они едят молоко.

— Милый, не переживай, скоро грудь уменьшится. Я ведь закончила кормить близнецов.

— Ну и что? Твою грудь могу видеть только я!

Так Инесс и дополнила платье кружевом.

Сейчас, идя по сверкающему бальному залу, я поняла, что правильно сделала: под столькими взглядами ощущала себя раздетой, несмотря на изящное платье. Ах да, оно ведь было не типичное для этого мира. Мы — я, княгиня и Элизабет — решили вводить в моду новые наряды: более лёгкие платья и новые силуэты. Здесь же были приняты многослойные тяжёлые платья с корсетом. Моё платье не только было без корсета (утягивать мне, впрочем, нечего), но и казалось невесомым благодаря ткани. У княгини наряд был ближе к традиционному, с корсетом, но и там ткань делала его легче. У Элизабет — что-то среднее: не такое пышное, как у княгини, но тоже с корсетом и из лёгкой ткани.

Свадьба Глена и Инессы должна была состояться через месяц, после этого бала. Глен со вкусом ухаживал за девушкой. Потом ещё полгода после объявления о свадьбе — якобы для испытания чувств молодых. На деле — скорее для испытания нервов целителя и его невесты, ведь все кому не лень пытались доказать им, что они не пара: мол, она не аристократка и не может быть ровней княжичу. Но стоило намекнуть Глену, что если не прекратят, он их лечить не будет, как все мигом заткнулись. А после сегодняшнего бала, думаю, у Инессы появятся заказы на наряды.

Детей несли братья Михаила — два маленьких шила няни уже не удержали бы на руках. Но дяди умудрились и удержать вертлявых кнопок, и одежду сохранить целой. Правда, истерику мелкие всё же устроили: дочка одной из аристократок в лоб своей туфелькой зарядила, а сын своей обувкой угодил другому. Обувь они напрочь не признавали, ухитрились её стянуть и выкинуть. Аристократия приняла выходку сдержанно, а дамочка, которой досталось от моей дочери, лишь хмыкнула с довольной улыбкой.

Детей пронесли, показали гостям, и дяди сразу отнесли их в детскую, передали няням и охране. Стоило оставить малышей, как они начали стягивать одежду, которая их бесила. И оба дяди успели насладиться спринтерским раздеванием двухгодовалых детей. Няни не растерялись и ловко переодели их в домашнюю одежду.

— Чувствую, весело всем с ними будет.

— Мирон, — позвал Марк племянника. Мелкий посмотрел на него. — Что, одежда так не понравилась?

На него посмотрели с непониманием: ребёнок уже забыл про костюмчик. В руках у него была любимая деревянная лошадка, а у сестрички Миры — кукла и деревянный меч. Вскоре кукла полетела на пол, и малышка стала размахивать маленьким мечом под свою ладошку.

— Ух, боевая племяшка у нас!

Бал шёл своим чередом, я танцевала только с мужем. Я видела, какими глазами аристократия смотрела на новые наряды. Они явно произвели правильное впечатление. Глен с Инесс тоже были на балу: девушка хоть и не имела титула, но была допущена как невеста княжича.

После часа танцев мои ноги молили о пощаде: туфли были новые и не такие удобные, как платья. Нужно найти нормального мастера, который сделает не только красивую, но и удобную обувь — чтобы не губить ноги. Муж отвёл меня в сторону, жестом подозвал слугу, сам проверил бокал и передал мне воду.

— Как ты? — спросил он тихо. — Выглядишь бледной.

— Эти туфли ужасны! Это просто какое-то орудие пыток! Нужно было надеть те, что у меня уже были. Они идеально подходили под платье.

— Но они же типа уже не новые, — подколол супруг и тут же получил локтем в бок. — Прости. Провести тебя в покои, чтобы ты переобулась?

— Да, а ещё лучше — на ручках отнеси.

Мы выскользнули из бального зала, супруг подхватил меня на руки и донёс до моих комнат. Я сразу зашла освежиться в ванную, а потом отправилась в гардеробную. Но, едва переступив порог, оказалась в незнакомой комнате, в чужой спальне.

— Какого чёрта?!

— Дорогая, надеюсь, ты хорошо добралась, — проворковал у меня за спиной княжич Севран.

Честно, у меня в животе всё сжалось от страха, а по спине табуном пробежали мурашки. Я резко развернулась и в шоке уставилась на него.

— Как я тут оказалась?

— Портал. Настроенный на тебя.

— Зачем?! Тебе мало тех унижений, которые ты мне устроил? Тебе мало боли, что я пережила из-за тебя?!

— Я мстил за свою сестру, — зло ответил он.

— Мстил беременной женщине, которая твоей сестре ничего не сделала?! Ты идиот?

Он наотмашь ударил меня.

— Я хотел сделать очень больно семье твоего бывшего мужа. Но не вышло… Не переживай, я им всё же отомстил. Теперь у них нет старшего сына — сгинул на конной прогулке. Я позаботился, чтобы все решили: он упал в обрыв и сразу разбился. А на самом деле его поймали, переломали ноги и руки. Я наблюдал, как птицы живьём ели его. Родителям, к сожалению, слуги не показали кости. Я потом им анонимно написал, как он пропал и умирал. Подробно описал. Знаю, что они оба прочли письмо — а потом оно самоуничтожилось.

— Ты больной на голову.

— Я в своём праве. А твой бывший муж уже женился — на красивой магичке.

— Зачем ты меня похитил? — наконец задала я главный вопрос.

— Ты мне понравилась. Своему второму супругу ты родила замечательных близнецов. Долг перед ним ты выполнила. Теперь ты будешь только моей. Будешь стонать для меня и подо мной.

— Нет! — рявкнула я.

— У тебя будет хороший мотив быть покорной. Покажи ей, — приказал он в пустоту.

В спальню вошёл мужчина с моей дочерью на руках. Зря он решил шантажировать женщину ребёнком.

— А сын? — спросила я холодно.

— Оставил отцу. А вот малышку забрали сразу, как и тебя. Должен же быть у тебя мотив быть покорной шлюшкой.

Одно мгновение — и этот имбецил с прислужником осели на пол. Я подскочила к дочери. К счастью, слуга, падая, не уронил её. Но дочка была слишком тихой, неестественно. Взяв её на руки, я поняла: её накачали успокоительным в допустимой мере для крохи. Сейчас это даже на руку: она не кричала и не вырывалась. Я посадила её на край кровати. Она спокойно сидела, наблюдала за мной и тянула ко мне ручки.

— Потерпи, дочка. Мама свяжет этих плохих дядей.

Моя крошка поняла меня и тихо наблюдала, как я ремнями связала того, кто её похитил. Севрана я затащила на кровать и привязала к спинкам — за руки и ноги. Потом обыскала его и вытащила несколько артефактов. Узнала среди них переговорный. Попробовала связаться с мужем, но не вышло. Села рядом с дочкой, взяла её к себе на колени. Она обняла меня своими ручками. Я вспомнила про брата — и тут артефакт связи среагировал.

— Слушаю, что вам, Севран?

— Генри! Это я, Анна! Севран похитил меня с дочерью!

— О Боже, Аня! Ты где? Ты цела?

— Я усыпила с перепугу Севрана и его слугу. Он попытался шантажировать меня здоровьем дочери. Я связала их: княжича привязала к кровати, а слугу — просто связала. Но я чувствую, что они не проснутся, пока я сама этого не позволю. Только я не знаю, как вернуться обратно!

— Почему я не слышу Миру? Она же редко молчит.

— Они её накачали успокоительным. Поверь, пока лучше не снимать действие чар. Дочка у меня на руках. Милая, скажи что-нибудь.

Малышка обняла меня покрепче.

— Мира, кушать хочешь?

— Нет, — пискнула дочка.

Я услышала, как брат облегчённо выдохнул.

— Я тут у Севрана нашла какие-то артефакты. Ты знаешь, как выглядит индивидуальный портал?

— Нет. Я отключусь и свяжусь с твоим мужем, и он с тобой свяжется. А я скажу отцу, что этот урод устроил. Не буди пока Севрана.

Муж связался со мной через минуту. По голосу слышу — он напуган.

— Как сын? — первое, что я спросила.

— Цел. Его как раз увели в туалет, а Мира осталась с одной няней. В общем, на одну няню у нас теперь меньше, как и стража.

— Он их убил?

— Он?

— Да. Лежит тут тот, кто принес дочку. Я его усыпила и связала.

— Расскажи, как ты пропала и что потом было.

Пересказала мужу всё очень подробно.

— Папа? — спросила дочка и показала на артефакт.

— Да, я с папой говорю.

Подхватив своё сокровище, пересела в кресло так, чтобы видеть и наёмника княжича, и самого Севрана.

— Ана, пора будить Севрана, — услышала я князя. — Твой отец меня поддерживает, он, если что, сейчас на связи через артефакт. И мы, если потребуется, пойдём войной на то княжество.

— Дорогая, всё, что выгребла у него из карманов, убери в сторону, чтобы он не дотянулся до них.

Дочку пришлось посадить на кровать. И выгребла я много ещё и у наёмника Севрана. Всё убрала на тарелку для фруктов и спрятала под кровать, в изголовье.

— Так-с, обоим карманы опустошила.

— Проверяй не только карманы, — услышала голос Грегори.

— Проверила досконально, — тихо ответила я, — а ты спи дальше, не стоит просыпаться. Наёмник даже во сне сопротивляется. Ничего, я его поглубже в сон отправила. Надеюсь, не убью.

— Разбуди, когда будешь уходить. Или их целитель разбудит, — услышала уже Глена.

Проверила узлы на руках и ногах у Севрана, а только после этого разбудила его. Буквально через мгновение влетел отец княжича с охраной. Они наставили на меня оружие.

— Отойди от моего сына! — затребовал он.

— Портал отдайте ей, — услышал отец Севрана из артефакта в моих руках голос князя Маркуса.

— Я её сейчас убью! Как и щенка её!

— Тогда я убью вашего сына, — спокойно сказала я и притянула дочку к себе. — Мне это не сложно сделать.

В подтверждение своих слов я усыпила охрану князя. Те упали на месте.

— Ведьма! — взревел он.

— Стоять! — рявкнула я на князя, который хотел сбежать.

Он замер, с ужасом глядя на своих людей.

— Они живы. Пока. Их жизнь зависит от вас, князь. Вы со своим сыном на крови поклянетесь, что никаким образом не будете вредить мне и моей семье: ни прямо, ни косвенно, даже просто высказав пожелание, чтобы кто-то его исполнил. Никак не будете пытаться убить меня или мою семью. Иначе у вас может не стать сына. Или он останется жив, но не сможет иметь детей. Или у него орган просто никогда не встанет.

— Ты не сделаешь этого! — взревел привязанный Севран и попытался вырваться. — Отец!

— Поклянитесь оба. И выдайте мне рабочий портал, которым я с дочерью уйду во дворец к супругу. Если портал выкинет меня где-то в другом месте, это будет косвенно ваша вина, и вы умрёте. Ну так что, князь?

Он произнёс слова клятвы. Видел в моих глазах, что я его убью, если он попытается напасть на меня или ещё как-то навредить мне и дочери. Севран после отца повторил слова клятвы слово в слово.

После этого мне отдали портал, и перед тем, как исчезнуть, я сказала:

— Разбудить их может целитель, это всего лишь глубокий сон.

Портал перенёс меня во двор перед замком. Муж оказался рядом уже через пару мгновений. Обнял меня с Мирой и расцеловал обеих. Дочка мигом оказалась у отца на руках и обнимала его за шею. Ко мне подлетел Глен, просканировал магией и убрал синяк с лица.

— Слава Богам, цела.

— Пф, синяк-то ерунда. Я ж усыпила их, даже не успев подумать об этом.

Бал закончился сразу же, как только стало понятно, что я с дочерью пропала. Было жаль погибшую няню и охрану, но хотя бы сын не пострадал. А вот следующие дни в замке были суматошные. Маги занялись обновлением защиты от телепортации за пределы замка и в сам замок. Нянечка у моих детей теперь была одна. Новую пытались найти, но дети нового человека не принимали. На охрану реагировали спокойно. Михаил, подумав, сказал:

— Пока может быть и одна няня, которая будет заниматься ими. А ей в помощь дадим пару служанок. И скоро у детей будут уже более серьёзные занятия с учителями. Наставник по физическому развитию уже есть, кнопки к нему уже даже привыкли.

Даже несмотря на суматоху в замке, мои тренировки продолжились. Пришлось наставнику Джейрану пересказать свои приключения и как я всех усыпила.

— Понимаете, я ведь даже не подумала, а они уже упали на пол крепко спящими.

— Целитель, — протянул Джейран.

Занятия по владению оружием это не отменило. Потому что ощущение, что это похищение было лишь лёгкой разминкой, у меня никуда не делось. Поэтому на тренировках я стала выкладываться ещё сильнее. Наставник видел это и давал ещё большую нагрузку. Учителя по магии делали аналогично, и я стала заниматься больше практикой, оттачивая уже освоенные щиты и атакующие заклинания.

И буквально в скором времени мои подозрения подтвердились. Первым звоночком стала гибель второго брата князя: всё должно было выглядеть как «несчастный случай». Ну подумаешь, бандиты напали — и во время ограбления семья погибла. Но, к счастью, племянники выжили и смогли убежать: взяв лошадей из конюшни и без снаряжения, добрались до старшего родственника. Князь чувствовал, что с братом что-то случилось, и отправил солдат к его имению. Двух подростков стража встретила на полпути и под охраной привезла к дяде. А часть солдат отправилась на разведку.

— Маша, Илья! — воскликнул князь, крепко обнимая племянников. — Что произошло? Я ночью ощутил неладное, но никто из вас на артефакт связи не ответил… Где ваши родители?!

— На наш дом напали. Они выглядели как бандиты, но дрались слишком профессионально, — сказал Илья. — Отец сказал, чтобы мы убегали в чём есть. Повезло, что сестра была дома в штанах.

Ребят отвели в их комнаты при замке, у них тут даже вещи были, в которые они могли переодеться. Я застала князя в мрачном настроении — он ходил по трапезной. Увидев меня, кивнул.

— Что-то случилось? — спросила я. Миша пришёл вместе со мной.

— Жду известия от солдат. На дом моего брата напали ночью. Детям удалось сбежать.

Муж прижал меня к себе. Племянников мужа я видела — они хорошие ребята. Как раз сейчас зашли в трапезную.

— Нужно позавтракать, — мрачно сказал князь.

За завтраком никто не общался, потому что лицо князя было очень мрачным и задумчивым. И никто не хотел его отвлекать разговорами. Только после трапезы Мария спросила:

— Анна, как Мира перенесла похищение?

— К счастью, спокойно. Она была под сильным успокоительным и, к счастью, слишком маленькая, чтобы всё понять и запомнить. Будь она хотя бы на год старше… — меня передёрнуло от мысли, как сильно это могло напугать дочку.

Послушав мой ответ, князь достал артефакт связи и связался с ещё одним братом — у него их было трое, и только Глен жил во дворце.

— Стас, собирай семью и срочно переезжай в замок.

— Что случилось? — услышали мы ответ.

— На дом Матвея напали. Дети чудом ушли живыми. Я не уверен, что брат с женой выжили. И не верю я, что это были просто бандиты. Илья говорит — дрались слишком профессионально.

— Брат… — простонал Стас.

— Я тебе приказываю собрать манатки и сегодня же приехать! — рявкнул князь. — Я не намерен ещё и тебя потерять!

— Понял, не злись. Блин, я ж пока семью соберу: детвора к реке удрала, жена у подружек…

— Пошевеливайся! Вещи вам потом слуги соберут. Забирай в чём есть.

— Всё так плохо?!

— Стас, бесишь.

Услышали смешок.

— На то младшие братья и нужны, чтобы старшего в тонусе держать.

Ещё через час с князем связался старший из отправленных солдат.

— Князь, ваш брат едва жив, его жена мертва, кажеться.

— Нужен портал к ним, — сказал Глен.

Старший брат дал ему несколько артефактов порталов. С помощью солдат открыли портал к дому второго брата, и Глен с помощниками ушёл. Брата он смог стабилизировать для переправки, а вот его жена была едва жива, и шансов, что даже целитель сможет её вытянуть, было мало. Глен связался со мной:

— Аня, нужна твоя помощь срочно. Я открою тебе портал.

Я была на тренировке у Джейрана и пришла порталом вместе с ним — он выступил в роли охраны. Вдвоём с Гленом мы вытащили из-за грани жену второго брата. Когда уже были готовы открыть портал в дом, снова ворвались бандиты. А на улице послышался вой, и выли не только волки, но и ветер.

— Анька! — прикрикнул на меня Глен. — Что-то одно: либо животные, либо ветер!

Но и бандитов было слишком много на десяток солдат. Я прикрыла глаза и теперь осознанно захотела, чтобы в сон погрузились только бандиты. Получилось частично: упали только ближайшие. А остальные сразу поняли, что опасно приближаться. Но меня попытались убить издали. Джейран прикрыл магическим щитом, сказав:

— Открывайте портал и уходите.

Смогли уйти все через портал, не ввязавшись в драку. В замке Матвея с женой сразу доставили в покои, и мы с Гленом и его помощниками приступили к лечению. Их дети пробрались в покои и наблюдали за нашей работой, переживая за родителей. Князь заходил один раз — когда доставили брата с женой, — и пошёл разбираться, кто напал, отослав ещё солдат, чтобы поймали бандитов.

— Грегори, что с защитой замка?

— Почти доделали.

— Если удастся кого-то поймать — нужно допросить. Не могу понять: неужели родственник решил вырезать нас?!

— Похоже на это. Возможно, сейчас он затаится после такой неудачи.

— Будет видно. Но я бы готовился, что он пойдёт на отчаянные меры. Мне вот интересно — кто его поддерживает? У меня закончились портальные артефакты. Сможешь быстро достать ещё? Сердце не на месте…

— Я отправил людей к Станиславу.

— Когда?

— Как только увидел Марию с Ильёй. Артефакты… — мужчина задумался. — Я заказал их ещё вчера. Попробую поторопить и, возможно, удастся выкупить чужие.

— Нужно, чтобы научились делать многоразовые артефакты порталов, — проворчал князь.

Нам с Гленом удалось почти невозможное — спасти обоих родителей Марии с Ильёй.

— Ты молодец, — уставший Глен сказал мне. — Иди отдыхай. Парни, наблюдайте за ними. Как очнутся — пусть служанки их накормят, потом оботрут полотенцами. С кровати пока не стоит вставать, кроме как для уборной. Если их состояние ухудшится — сразу меня вызывайте.

Как я добралась до своих комнат, я не запомнила. Но стоило мне прилечь — сразу уснула, и служанка раздевала меня вместе с Мишей. А утром нас ждали неутешительные новости: погибли двое младших племянников князя — дети Станислава. Выглядит всё так, словно они утонули в реке, но после нападения на Матвея в это никто не верит. А его жена пропала без вести: сначала была у подруги, а потом исчезла на обратной дороге домой. Её супруг уже не верит, что найдёт жену живой. Сейчас местность прочёсывают солдаты со служебными собаками.

К вечеру плохие предчувствия подтвердились: нашли карету и мёртвую женщину со служанкой, кучером и охраной. Станислава пришлось накачать успокоительным — он был в не себя от горя: за один день потерял жену и троих детей. Муж, видя, как убивается дядя, крепче меня прижимал к себе.

— Я удавлю голыми руками того, кто это сделал, — сказал зло мужчина. — Я отомщу за свою семью.

Князь крепко обнимал своего младшего брата, даря поддержку.

— Я ведь сразу отправился за ними, сразу как ты мне сообщил…

— На тебя никто не нападал? — спросил Маркус.

— Нет. Они, наверное, рассчитывали сломать меня, но не на того нарвались, — прорычал мужчина.

— Я верю, брат. Только твоя жена смогла из вояки сделать домашнего медведя.

Станислав не плакал уже: как он сказал, слёзы высохли, пока он добирался до замка. После встречи с братом он сразу подошёл к Грегори.

— Я возвращаюсь в твоё ведомство, это не обсуждается.

— Надеюсь, ты на эмоциях не будешь крушить всё подряд?

— Не переживай, не убью. Так… немного ноги могу переломать некоторым.

Послышался возмущённый детский вопль.

— Голосистая девочка растёт.

— Ты так спокойно реагируешь, а если ей опасность грозит? — Грегори придержал друга, уже подчинённого, за локоть.

— Так, Мира орёт, когда няня пытается заставить её переодеться. Я раз десять прибегал проверить, и каждый раз такой вопль на переодевание. Тут проще Анну позвать, и она убедит дочь одеть то, что нужно.

Няня и правда пыталась убедить мою дочь одеть платье, типа «ты же девочка». Мне пришлось извиниться перед преподавателями и поспешить разобраться. Так как у меня была практическая магия, преподаватель рассудил, что лучше он пойдёт со мной и проследит, чтобы я случайно не покалечила няню только что освоенным заклинанием.

— Мира должна одеть платье, — настаивала няня.

Дочка опять заорала и попыталась спрятаться от «вредной тётки». Из двух нянь мне эта больше всех не нравилась. Мы действительно потеряли хорошего человека.

— Хватит! — рявкнула я с порога.

Дочка сразу поползла ко мне — она была заплакана и в одних трусиках. Няня была злая.

— Как это понимать? Почему Мира голая?! Я вам уже говорила: пусть ходит в штанишках и в точно такой одежде, как её брат.

— Но она девочка!

— Она ребёнок! Ещё раз услышу её крик — уволю вас к чёртям.

— Увольняйте! — гордо задрала подбородок тётка.

— Пошла вон! Без рекомендаций.

Тут она и растерялась.

— Вон!

Уже заглянули Грегори со Станиславом. Няня, растерянная моим решением, ушла.

— Был повод? — спросил Грегори.

Я подхватила дочурку — она была заревана. Станислав смотрел на внучку с грустной улыбкой.

— Эта придурошная, не понимает по-хорошему. Я просила не заставлять её одевать платья, нет — она лучше знает.

Я, пока держала дочку на руках, поняла, что не вижу сына.

— А где Мирон? Мирон!

Сразу приказали вернуть бывшую няню. А я оббежала детские комнаты и не нашла сына нигде. Накрыло диким страхом. Вернувшаяся няня подсказала:

— Я отправила Мирона со служанкой в парк погулять. Я собиралась с обоими детьми пойти, но Мира заупрямилась.

Сын и правда был в парке со служанкой и охраной. Я, одев дочку, вышла в парк. Занятие пришлось закончить раньше. Дочка ни в какую не хотела меня отпускать после случившегося. Сынок шёл сам, держась за мою юбку, а дочку я несла на руках.

В какой-то момент поняла, что рядом как-то слишком тихо — нет слуг, охраны.

— Стоит избавиться от тебя и детей — и надломлю их, — услышала тихий шёпот.

А я задумалась: собственно, после моего похищения я не видела ни одной из своих фрейлин, словно они куда-то пропали. Странно всё это…

— Аня, — подбежал Глен. — Пора в замок.

Он подхватил малыша на руки и взял меня за руку, быстро повёл в замок.

— Глен, что происходит?

— Не знаю. Всё странно и непонятно. Часть слуг и аристократов словно пропали.

В замке стало как-то жутко. Дети жались ко мне в испуге. Мне самой было не по себе. Кто же такой этот родственник князя? Ночью дала часть ответов: он всего лишь слабый маг, у которого слишком много амбиций, и он не погнушается пойти по трупам для достижения своей цели. Как я это поняла? Я проснулась не дома, а в лесу, на камне, прикованная по рукам и ногам. Мои дети были в клетке и плакали; от их плача я пришла в себя.

Осмотрелась, на сколько смогла — темно, и только слабый свет от костра рассеивает ночную мглу. Мои крошки в своих пижамах, значит нас забрали прямо из спальни. Дернулась и услышала металлический лязг. То, что мы в лесу, поняла интуицией — собственно, где нам ещё быть? Но пахнет именно лесом. А потом я поняла, что ощущаю сам лес и животных вокруг. Но они мне сейчас не помогут высвободиться. Остаётся вопрос: как меня и детей похитили?!

— Очнулась? — услышала насмешливый вопрос.

Ко мне подошёл мужчина, обычный, ничего выдающегося. И тут я понимаю, что не ощущаю его зверя. Хотя в книге читала, что он тоже оборотень, но в муже я научилась ощущать его зверя. А тут так тихо, словно у него нет второго облика.

— Как вы похитили меня и детей?

— Защита, — он искривил губы в подобии улыбки, получилось что-то призрительное. — Князь забывает, что я его кровный родственник.

— Но разве сейчас не делают запрет в целом на портал в замок и из него, без исключений?

— Мне это не помеха. Особенно если подкупить стражу. Тебя банально вынесли на руках по потайным ходам. Точно так же и твоих детей. Если думаешь, что вас хватятся, то не переживай — им сейчас не до этого. У князя горе, его младший брат не выжил вместе с женой. Племянники пропали без вести.

Он жестом показал на двух подростков, прикованных за шею к дереву. Они только начали приходить в себя и испуганно смотрят по сторонам. В ужасе заметили меня и малышей в клетке.

— Но даже этого будет мало, чтобы сломать князя. Пришлось попросить помощи у темной колдуньи. И вы будете моей платой ей. Особенно ты — молодая и сильная природная ведьма и целитель. Но чтобы тебе легче было расстаться с жизнью, я убью твоих милых крошек. Как давно я хотел придушить этих выродков.

На краю поляны появилась старуха. Она молча наблюдала за происходящим. Заметив меня, она улыбнулась гнилыми зубами. Стоило этому ничтожеству потянуть руки к моим деткам, как во мне поднялась такая ярость и злость. Завыли вокруг звери, завыл ветер. Мужчину отшвырнуло прочь от клетки.

— Дурак, сначала её нужно убить, а потом её приплод убьёшь, — выплюнула старуха.

А я поняла: если сейчас не выберусь, моих детей убьют. С криком разрушила кандалы — я чувствовала, как опаляет руки и ноги.

— Как ты сняла колдовские кандалы?! — спросил в шоке предатель.

Старушка решила тихо уйти, но была подхвачена ветром и оплетена древней магией. Она смотрела на меня с каким-то первобытным ужасом.

— Кто ты?! — тихо спросила старушка.

Я опустила её на землю, зная, что она уже никуда не денется. Предателя подхватила магией и ударила о ближайшее дерево. Не смертельно, но так, чтобы отрезвить.

— Никогда и никто не смеет трогать мою семью! И ты не часть её, ты перестал быть частью семьи, когда пошёл против неё.

Я освободила подростков просто щелчком пальцев. А потом высвободила своих крошек. Села на колени и обняла моих любимых малышей.

— Тётя Аня, как вам это удалось? — спросил Илья.

— Хотела бы я знать, — честно ответила я. — Не могу гарантировать, что смогу это повторить.

А потом мы дружно поняли, что ни у кого из нас нет артефакта связи. Даже у предателя его не было. Пришлось нам куковать в лесу до утра в обнимку, чтобы не замёрзнуть. Про сон никто и слова не говорил. Уснули только двое малышей, которых мы согрели теплом своих тел. Несмотря на то что лето, ночью было даже немного зябко.

Когда рассвело, мы сначала услышали голоса и топот коней, а потом и увидели наших солдат, возглавляемых моим мужем. Миша обнял и сразу же закутал меня и детей в свою куртку. Родственника ни ему, ни Станиславу попинать не дали. Машу закутал Станислав в свою куртку. И обратно мы ехали верхом. Детей пришлось передать солдатам — те не проснулись до самого замка. А там мы им не дали испугаться и были рядом.

Предателя сразу забрали в казематы, и начался допрос. Он отпираться не стал, да и не смог бы: его сразу же напоили зельем, развязывающим язык. А у главного дознавателя был артефакт истины. В первую очередь выявили всех сообщников. Темную колдунью, по-простому темную ведьму, отправили в тюрьму для разбирательств. Допросы шли долго. Это всколыхнуло всё княжество — людям было что обсудить.

— Миш, как Матвей с женой? Они живы?

Муж с сожалением покачал головой и крепко обнял меня. А мне хотелось выть от боли. Пусть я не успела проникнуться к ним очень глубокими чувствами, но я их лечила, боролась за их жизнь, и тут узнать, что они погибли… Это больно, настолько, словно часть меня отрезали.

Пришлось вызвать Глена, и тот напоил меня успокоительным. Сам целитель тоже выглядел неважно.

— Я не смог ничего сделать, — сказал он мне. — Они убивали так, чтобы наверняка, и что мы не могли исцелить.

Благодаря успокоительному смогла более-менее думать.

— Миша, а где мои фрейлины? Я их после бала как-то не видела.

— Двоих забрали родители — типа в замке опасно для дочек. А Элиз посватал один вдовец. Знаю только, что там любовь с первого взгляда у обоих. В общем, её посватали.

Это вызвало улыбку — хоть что-то хорошее случилось.

— Ну хоть эту вредину пристроили. Нам нужна новая нормальная няня или даже две.

— Есть кое-кто на примете, но он скорее для сына подойдёт. За дочкой всё же должна женщина присматривать. Детей же купать нужно и переодевать.

— Да. Но может, служанка тогда переодевает и купает, а няня может быть и мужчиной. Я всё же никуда не деваюсь из жизни детей, да и ты тоже. Просто хочу, чтобы рядом с ними был кто-то надёжный. А то мало того, что меня сперли, так и моих крошек.

— Я тебя услышал, поговорю.

— Я тоже хочу увидеть предполагаемого няню. Глупо звучит для мужчины.

— Я думал, он будет хорошим наставником для Мирона — он занимался со мной и братьями с пяти лет. Преподаватель и наставник он хороший.

С мужчиной мы встретились через пару дней — ему нужно было приехать к нам. На удивление, он сразу согласился присматривать за двумя детками. Но с условием, что рядом будут две служанки, которые будут их купать и переодевать. Мужчину звали Энтони Норт. Он был высоким, жилистым, с забавными усами. За эти усы он детям особенно понравился, особенно когда подкручивал их.

— Чувствую, мне усы вырвут, — пошутил он.

Охрану детям опять пришлось подбирать, чтобы быть уверенным, что их не украдут снова. У преподавателя был артефакт связи, и я и муж могли его всегда вызвать и найти. Дети с Энтони согласились быть и слушались его. Он сам напоминал служанкам, что Миру пока нужно одевать только в штанишки.

Он смог увлечь детей и через игру учил их алфавиту, и к двум годам наши детки уже уверенно болтали и даже читали по слогам. Я была в шоке! Они же крошки, а уже читают! И дочери нравилось читать. Но если брат бежал куда-то, она бросала книгу и бежала за ним.

— Аня, ты бы поосторожнее, а то носишься?! — не выдержал Глен.

Я остановилась, не стала за детьми бежать, и посмотрела удивлённо на целителя.

— Ты всё же беременна!

— Глен, я зелье не прекращала пить.

Удивлённый взгляд был мне ответом. У самого жена была беременна, и он продолжал работать, несмотря на всё, что происходило в замке. Глен ещё раз внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Значит, прекращай пить зелье, потому что я правильно увидел. Вы с Мишкой зачали, несмотря на зелье. Срок пока маленький.

Свадьба Глена с Инесс была скромной, только в кругу семьи и самых преданных аристократов. Мы только выдохнули после покушений, и никому не хотелось неприятных неожиданностей, ведь предателей до сих пор чистили. Инесс продолжала шить для княжеской семьи, а впоследствии открыла парочку своих модных домов и задавала моду не только в нашем королевстве, но и в других. Её наряды шились и для аристократов, и для других слоёв населения.

Маша с Ильей жили в замке и заканчивали домашнюю школу, через пару лет будут поступать в академию: Илья на боевой факультет, а его сестра — на факультет артефакторов. Она уже обучалась с наставником и изучала создание артефактов. У неё были хорошие перспективные идеи, особенно мне нравились её наброски по новым транспортным средствам — что-то приближённое к тому, что было в моём прошлом мире. Я познакомила Машу с Маей: у них общие интересы, и они стали лучшими друзьями.

Родственника-предателя казнили на площади, как и его соратников, через полгода после ареста. Муж запретил мне смотреть на это, и я осталась дома с детьми. Вскоре после этого состоялась свадьба Глена и Инесс. А вот теперь я оказалась опять беременна. Вздохнула, вспомнинаниям и поспешила за своими расшалившимися детьми. Меня обогнал Энтони и поймал обоих шалунов.

— Я вас о чём просил, ваши высочества? — мои крохи стоят и смотрят из-под лба на наставника. — Я просил подождать, и мы пойдём только вместе! Ещё одна такая выходка — и ни в какой бестиарий вы не поедете. А сейчас идите к матери и успокойте её.

Мигом примчались, молча обняли меня за ноги и преданно смотрят в глаза.

— Ох, мишки-милашки вы мои. Слушайтесь наставника — он плохого не посоветует.

Миша был рад узнать о новой беременности.

— Значит, мы уже готовы, и ему или ей пора появиться в нашей семье. И ты хорошо укрепила своё тело. Ты с наставником говорила про тренировки?

— Ещё нет, хотела тебе сначала сказать.

Муж нежно обнял и поцеловал меня так сладко-сладко, нежно-нежно, что ноги подгибались и стоять было сложно. Наставник отреагировал философски:

— Будешь тренироваться и дальше, но нужно чётко следить за своим состоянием и сразу останавливаться, если почувствуете себя худо. Договорились, княжна?

— Да, наставник.

Хоть бы раз стало плохо за всю беременность! Ни разу даже не тошнило, и голова не кружилась. Даже когда живот стал расти и малыш стал пинаться внутри. Вот когда живот появился, тренировки тоже перестроили — теперь я училась даже в таком деликатном положении суметь постоять за себя. Как говорил наставник: «лучше пусть вам это не пригодится, но уметь вы обязаны». Всю беременность отходила великолепно и в срок родила сына — тоже медвежонка сильного. Муж был рядом и радовался крошке-сыну. А вот двойняшкам пока было безразлично — маленький красный малыш был им неинтересен, играть с ним нельзя.

Только после рождения второго ребёнка я добралась до города и смогла погулять с мужем и детьми по парку. У меня появились идеи по улучшению города: это же столица, а выглядит ну так себе. Муж, слыша мои комментарии, улыбался, потом просто предложил заняться этим вопросом и помог найти надёжного помощника. Ведь мои фрейлины не вернулись — замуж они вышли.

Я активно занялась благоустройством города и территорий, которые доступны для всех. Начала с парков и детских площадок. Потом стала инициатором открытия кафе с террасой на улице, где должны продавать десерты. Пришлось потрудиться, чтобы найти хороших кондитеров. Хотелось, чтобы в городе появились места для отдыха. В том числе эти кафе были рядом с парком и детскими площадками, чтобы мамы могли отдохнуть, пока дети играют.

— Это выгодное дело оказалось, — сказал муж.

Да, я подавала идеи, а реализовывали их другие. Мне не с руки было курировать кафе — я могла максимум продегустировать сладости. А поваров и кондитеров искал помощник или нанятые им люди. Впоследствии такое благоустройство распространилось на другие города.

Потом мои руки добрались до сельских школ. Тут все содрогнулись: я ведь не поленилась и лично посетила школы. Все красивые отчёты можно было сжечь. Глен сопровождал меня в такие поездки, ведь это пришлось на очередную мою беременность, а муж выделял много охраны и ездил с нами в надежде ещё бандитов поймать.

Порой казалось, что меня ненавидят. Но это только те, кто пытался присвоить деньги короны. А вот обычные люди, для которых были созданы школы, относились хорошо. Потому стоило мне лично взяться за школы, и дело пошло лучше. В школах теперь действительно учили и хорошо учили. И было не только письмо, чтение и арифметика, но и более сложные дисциплины.

— Из неё получится хорошая княгиня, — сказал князь супруге.

— Ты прав, родной. С её появлением княжество взбодрилось, и она столько нового внесла в жизнь простых людей. Мне порой жаль, что я сама об этом не додумалась.

Спустя годы в том доме, который приютил меня, стала жить молодая травница и целительница Мария и принимать пациентов. К дому даже было достроено небольшое помещение, которое стало деревенской больницей. Ведь Мария работала не одна — с ней работали брат и её родители, а потом и подросшие дети.

Обязательное образование в лучшую сторону изменило княжество. В моём родном княжестве такие подвижки пошли только когда мой родной брат взошёл на престол. Он видел, как изменилось соседнее княжество, и просто повторил наш опыт, подобрав ответственных людей, которые смогли внести реформы и проконтролировать их. Главное, жену он выбрал по сердцу — ту, что его поддерживает во всём.

А вот княжич Севран погиб спустя пару лет после последней нашей встречи. Погиб по-глупому, упав с лестницы на глазах у отца и знати. Его отцу пришлось срочно взять в жёны молодую супругу и обзавестись ещё детьми. Но теперь он за ними следил и воспитывал куда лучше, чем старшего сына, боясь повторения его судьбы для младших детей. И спустя ещё много лет его княжество стало частью соседнего через объединение свадебным союзом, так как в княжестве не родилось наследника мужского пола.

У нас с Михаилом за всю жизнь родилось семеро медвежат. Старший сын вырос достойным княжичем и будущим правителем. У Мирона, к удивлению, проявился мой дар к целительству. Видимо, это то, что очень нужно будущему правителю: и себя исцелить, и близких спасти. Три наших дочери стали артефакторами, а трое сыновей, кроме старшего, работали в тайной канцелярии. Всё — на благо княжества.