Делаю тихий, судорожный вдох и открываю глаза. Темно, но эта темнота не пугает меня. Это темнота бедного дома, в котором все спят. Кто — все, мне еще предстоит выяснить. Пока закрываю глаза и прогоняю воспоминания ужаса и боли, что только что испытала, умерев на костре. Когда удаётся прогнать липкий страх пережитого, в голове появляются воспоминания той, в чьё тело я попала.

Её душа не смогла удержаться в теле из-за проклятия и ушла на перерождение. А я очень хотела жить, и мне дали шанс прожить вдали от столицы, интриг и предателя — того, кого считала другом, и того, кто был моим женихом. Того, кто отправил меня на костёр, обвинив в предательстве. Не хочу о нём думать и вспоминать. Лучше понять, кто я теперь.

Теперь меня зовут Мария — именно так, а не Маша или Машка, только Мария или Мари. По крайней мере, так девушку зовут родители, а в деревне склоняют по-разному. Не нравится она деревенским — слишком высокая для девки и слишком сильная. Всё же единственный ребёнок лесничего и с детства приучена к тяжёлой работе. Отец научил виртуозно работать топором, ножом и арбалетом.

Отец — очень немногословный человек, для деревенских он кажется нелюдимым и замкнутым. Но он очень любит свою жену и дочь. Любил жену… Она умерла буквально полгода назад. Тут-то я и насторожилась: то, что я ощутила только вздохнув в новом теле, никуда не делось. Проклятие… Марию прокляли. Закрыла глаза и поймала проклятие в энергетический кокон.

— Пусть тебе вернётся всё, что ты отправила, — прошептала, отправляя проклятие его отправителю.

А ведь прокляла девушку бабёнка в сердцах, как говорят, — от души пожелала сдохнуть сначала её матери. А потом, когда отец всё равно не обратил на её внимание, она пожелала смерти и дочери своей сопернице. Вот только теперь я заняла место Марии и не дам её в обиду. За остаток ночи просмотрела воспоминания девушки. У семьи дом в лесу, в сутках пешего пути от деревни. Отец продаёт дрова и шкуры диких зверей. Деревенские далеко в лес не рискуют заходить — боятся.

Утром отец обнял молча и держал меня в своих объятиях некоторое время. Вижу — он переживал, что я не переживу эту ночь. Он не знал, как мне помочь, видел, что дочери плохо, но в чём причина — не знал и не понимал, как помочь. Не буду расстраивать его, решила для себя.

Утром удалось рассмотреть бедный дом. Постаралась принять как данность. Потому что привыкла я к другому — к комфорту. Но всё это осталось в другой жизни, в которую возврата мне нет. Домик маленький, кровать была одна — единственная, родительская. Она ютилась в углу возле печи. Я спала на широкой лавке, которую тоже подвинули к печи и, если зябко, растапливали печь. У неё была конструкция простая: в ней и готовить можно, и дом отапливать, но вот места, чтобы полежать на ней, не было. Она для этого была маленькой.

В доме из мебели был только стол, две лавки, на одной я спала. Кровать родителей и ящик под ней для одежды — и, собственно, на этом мебель закончилась. На стене было две полки: на одной — нехитрая домашняя утварь в виде нескольких глиняных горшков, трёх тарелок из глины и ложки-поварёшки, выструганные из дерева. Воспоминания сами подсказали, что выстругал их отец. На другой полке было несколько мешочков с крупами и самый пузатый — с драгоценной солью.

При входе стояли два добротных топора, на сучке висели кинжалы — тоже в двух экземплярах, а на столе лежало два добротных ножа и точило для всех колюще-режущих предметов.

— Нужно сделать ещё стрел, — сказал тихо отец. — Сейчас принесу материал и сразу займёмся. Волков много расплодилось — нужно сократить популяцию.

Кивнула отцу и услышала ржание лошади. Да, у нас есть лошадь. Стоит в небольшой пристройке. Она — наша кормилица, потому что возит гружёную повозку.

— Покормлю коня, — сказала отцу.

Он только кивнул, и мы вместе вышли из дома. Только выйдя на улицу, поняла, что спала я одетая, как и отец. Конь — признак достатка, но одежды в семье крайне мало. В небольшой конюшне была ещё коса и вёдра, верёвки и, конечно же, зерно. Насыпала коню зерна и натаскала воды в поилку из колодца.

Когда вернулась, отец уже поставил в печь горшочек с кашей. Положил на стол палочки — будущие стрелы. Боялась провалиться со стрелами, но руки хорошо знали свою работу и делали сами, и мы целый день занимались стрелами. Наконечники отец делал из костей, затачивая их точилкой. Вечером вышли за дровами. Отец выпустил прогуляться коня и пощипать траву под присмотром. Сначала размялись — повторяла всё за отцом, а потом, выбрав подходящее дерево, стали рубить его.

Вот честно, я думала, я осилю пару ударов. Но рефлексы девушки были хорошие, и отец её хорошо научил, и мы за четыре удара срубили дерево и стали обчищать его ствол от веток.

— Принеси пилу.

Память подсказала сама, где её искать — в конюшне, на стене. Вдвоём мы быстро распилили дерево и перенесли к дому. А потом стали рубить дрова. Вижу, с каким одобрением и любовью он смотрит на меня. А я пока в шоке от того, что может моё новое тело. Девушка очень сильная оказалась. Вечером, споласкиваясь на улице холодной водой, смогла оценить упругие и крепкие мышцы. Такие бы парню иметь, но это тело принадлежит юной деве. Выкупавшись, высушилась стареньким куском ткани и одела чистую одежду. Потную и грязную одежду стирала уже в тазу вместе с отцовской, пока уже он купался.

— Завтра ещё срубим пару деревьев и отвезём в деревню — сможем купить ещё крупы.

Просто кивнула.

Дни потекли размерено за работой. Да, она физически тяжёлая, но для этого тела она привычна. Мы бы могли продавать мясо, но в селе его не могли выкупить, а до города далеко везти, и оно пропадёт. Потому периодически мы делали тушёнку. Так мясо хранилось пару недель и можно было не охотиться. А шкуры мы тщательно выделывали и складывали, готовя к продаже.

Месяц прошёл тихо и спокойно. Мы пару раз были в деревне, пополнив хорошо запасы круп и даже муки. Но ничто не может длиться вечно, и спустя месяц случилась беда. Отец пошёл на охоту на волков и не выиграл этот бой. Я услышала сначала жалобное ржание коня и, схватив топор с кинжалом, побежала — да что там, было ощущение, что полетела. Отец не кричал, он из всех сил пытался сражаться, но что он может против стаи!

Я не успела к нему буквально на несколько минут. Но тут-то моя магия и проявила себя. Этот месяц я ощущала её, она, как побитая кошка, зализывала раны. А теперь встала на дыбы, и если бы не годы тренировок в прошлом, от стаи не осталось бы и следа — как и от этого леса. Но волки ощутили во мне смертельную угрозу, хотели убежать, но разве ведьма им даст? Я огнём отгораживалась и перебила их по одному. Только вожаку с его самкой и двумя щенками дала уйти. Они видели, что я выбрала их и пощадила. Клянусь, я увидела в их глазах благодарность, и они приняли меня как сильнейшую.

Посмотрела на место битвы и горько вздохнула. Пусть я не успела полюбить его как отца, но испытывала к нему искреннюю благодарность. Я не могу дать его тело на растерзание. Потому сняла с него всю одежду, а его тело предала огню, обратив в прах за считанные мгновения. Одежду сложила, потом отстираю — ещё пригодится. Осталась, туша коня; теперь это большая груда мяса, на которую скоро слетятся хищники со всей округи, если я ничего не сделаю. То и жить мне потом станет тут совсем небезопасно.

Оградила место побоища огнём и вернулась домой. Телегу я не утащу, да и не проедет она там. Потому взяла верёвки и сумки и вернулась. В первую очередь освежевала волков, сняв с них шкуру, потом выделаю. Тела серых предала огню и убрала даже кровь их. А вот с коня сняла сбрую и седло — всё, что нужно для езды на нём. А потом придушила жалость к мертвой животинке и стала разделывать его. Он уже мёртв, я тоже умру, если не потороплюсь. Плюс мне нужно что-то есть ближайшие дни. Не то чтобы был это моя мечта конины попробовать, но лучше я его съем, чем меня съедят хищники. Потому, заполнив две сумки мясом, я взяла шкуры, одежду с обувью отца и то, что было на коне, обратила останки коня в прах, зачистив окончательно место гибели стаи.

Пока домой шла, сумки окутала магией, не позволяя запаху и крови сочиться из сумок. Возле дома сразу занялась мясом, а одежду замочила. Мясо вымыла и отнесла в дом. Горечь подступила к горлу из-за жалости к мужчине, что заботился обо мне, и что тут таить — жалость была и к себе. Мне до города будет добираться сложно, и мало шансов теперь продать накопившиеся шкуры.

Из мяса сделала тушёнку, заполнив все имеющиеся горшки в доме. Благо их было примерно с десяток, и они были немаленькие. Просто стояли в конюшне из-за того, что ими давно не пользовались. Шкуры я тоже обработала как положено. Было страшно думать о будущем. Я точно могу охотиться, собирать дары леса — в виде грибов и ягод, даже съедобные коренья и дикие съедобные растения. Но долго ли я так продержусь? Я попробовала тащить телегу и поняла, что это будет очень тяжело даже для моего нового и тренированного тела.

Судьба мою проблему решила по-своему. Однажды вечером, когда я делала стрелы и уже затачивала наконечники на них, в мою дверь постучали. Живот свело от подступившего страха.

— Хозяйка, мы не тронем тебя.

Услышала я из-за двери низкий голос; по говору сразу узнала трорков. Воспоминания кольнули, но я их прогнала и пошла открыть поздним гостям дверь. Их было четверо, с дорожными сумками за плечами. Все высокие, жилистые, с едва заметным серым оттенком кожи, словно хорошо запылились. Пропустила их в дом. Они сразу заполнили собой пространство.

— Разреши переночевать в доме.

— Ночуйте, но спать можно только на лавках и полу. Кровать одна.

— Хорошо, — легко согласились они. — Где твои родители?

— Мертвы. Матери уже полгода как нет. Отец, — сглотнула, — месяца ещё не прошло.

— Тебе опасно оставаться одной, — сказано было просто, как констатация факта.

У них с собой были продукты, и я, естественно, разрешила им готовить. Сама вернулась к заточке наконечников. Мужчины оценили моё занятие молча, без комментариев.

— Хорошая работа, — сказал один из них, повертев в руках стрелу.

Для всех, кто первый раз видит трорков, они все на одно лицо. Но когда побудешь с ними какое-то время в одном пространстве, начинаешь видеть различия. И первое отличие — немного разные оттенки глаз: от насыщенно-серого, переходящего в чёрный, до почти прозрачного серого. Пока со мной говорил только трорк с насыщенно серыми глазами.

— Мэтью, — представился он.

— Мария.

— Мои собратья — Генри, Талин, Лорк.

Они приготовили кашу; я указала им молча на горшочек с тушёнкой. Мне с благодарностью кивнули. Поели мы тогда в молчании все вместе.

— Далеко от тебя до деревни?

— Сутки пешком. Вы в деревню или дальше, в город?

— Для начала останемся в деревне. Построим себе несколько домов. Потом будет видно. Предлагаю тебе пойти с нами. Мы видели телегу — в неё можно погрузить всё твоё добро, что есть в доме и сарае. Мы сможем тащить её. От тебя мы ничего не будем требовать и не тронем.

— Хорошо.

— Завтра тогда будем собираться, Мария.

После еды собрала стрелы в колчан и убрала к остальному оружию. Посмотрела, где могут спать мои гости — с их габаритами только на полу. Достала им шкуры и положила на стол.

— Сможете положить на пол, и будет уютней.

Торки молча, и, кажется, с шоком смотрели на шкуры; особенно их шокировали шкуры волков.

— Отец волков положил?

— Я.

На меня посмотрели четыре пары шокированных глаз.

— Они убили отца, а я их.

Собираться начали, как только светать стало. Парни активно помогали. Вынесли на телегу кровать, стол и лавки, оговорив, что на новом месте мне всё пригодится. А потом стали переносить все вещи, что находили в доме. Их приятно порадовали мои запасы тушёнки. Правда, когда узнали, что это конина, они посмотрели на меня шокировано.

— Что?

— Удивлены, но не осуждаем.

Вещей получилось не так и много. В конюшне был небольшой запас зерна — его можно продать, а ещё лучше превратить в муку. На крайний случай сварить. Телегу тащили трорки по двое. Мы даже дрова забрали, разумно рассудив, что они нам ещё пригодятся. В доме и конюшне остались только стены, потому что всё остальное мы забрали. Телега получилась полной. Ночевать пришлось в лесу. Они по очереди дежурили, воспользовавшись моим арбалетом и своими кинжалами.

Любой другой человек побоялся бы их даже в дом впустить. А я с прошлой жизни знала, что трорки своё слово держат и никогда не обманывают. Их честность кто-то считает слабостью, я считаю это той чертой, по которой с ними можно и нужно взаимодействовать. В них нет подлости, что так часто встречается в людях. И если они сказали, что не тронут меня, значит, так и будет.

Спали мы на шкурах, в плотную друг к другу. Они положили меня по центру — так было теплее и безопасней. Ночью, видимо, я слишком расслабилась, потому что погрузилась в свои воспоминания прошлой жизни.

После очистки дерева от веток и коры пришло время для распилки ствола и крупных веток. Сразу попилила ветки — Марта их сразу унесла. А я стала пилить столб дерева, а после — перетаскивать с женщиной пеньки поближе к навесу, и там уже на месте стала рубить пенечки на дрова нужного размера.

Деревенские приходили посмотреть, что происходит, и называли меня дылдой. Кто-то заикался, что я должна и для них дров нарубить. Сказала, что только за оплату — обозвали жадной сукой и ушли.

— Дочка, твои волосы периодически становятся рыжими. Тебе стоит носить чепец и подвязывать волосы косынкой. Люди у нас злые, могут обвинить в бесовщине и убить. Нечего их еще сильней злить.

— У меня нет ничего из этого, — сказала растеряно.

— Я тебе дам, все чистое. Для других говори, что так защищаешь волосы и голову от лишней пыли при работе.

— Это актуально, завтра в пещеру пойдем за камнями.

— Тем более!

Трорки спокойно отреагировали на то, что я спрятала волосы. Мы почти не общались, все были заняты работой. Утром отправились к пещере, кузнец отдал мне большой совок с дырками.

— Я им руду набираю, дырки, чтобы земля просыпалась.

Сейчас подтвердила для себя, что у кузнеца пальцы покрутил артрит.

— Не обращай внимания, еще могу молот держать. Только мелкую работу сложно делать.

До пещеры — полчаса пешком. А дальше было очень много монотонной работы. Было любопытно смотреть, как трорки вырезали своей магией готовые каменные кирпичи. Но порой они у них рассыпались, и я потом собирала мелкие камни в ведро. Когда оно наполнялось, один из них относил его в телегу, а я наполняла следующее. За день работы получилось отвезти три телеги мелкого камня и столько же телег каменных кирпичей.

Через несколько дней Мэтью отправил Генри и Лорка в город с телегой за покупками. Вернулись они под вечер с мешками сухой смеси для того, чтобы класть качественно камни и делать фундамент. Еще они в дом купили одеяла и стеганые матрасы, которые расстелили на шкурах с соломой. И еще купили крупы для еды.

Пока двое были в городе, у меня был свободный день, и я собрала целебные травы и для кузнеца сварила зелье от артрита. Он выпил молча, ничего не спрашивая, только морщился от очень горького вкуса.

— Раньше в деревне говорили, что твоя мать ведьма, — сказала Марта, — но она ничего такого не делала, просто полюбила твоего отца. Некоторые его вообще считали немым — так мало он говорил.

Я ничего не ответила на ее слова. Мне очень хотелось помыться, но это сейчас можно сделать только в реке… Обратилась потом с этим вопросом к Марте, когда остались наедине.

— Только в реке. Я могу сходить с тобой, если ты переживаешь. Но лучше идти, как начнет темнеть, чтобы не показывать твои волосы.

Вечером вода была более теплая, и я с удовольствием выкупалась до скрипа кожи и волос. А потом постирала свои вещи. И к дому пришла уже в чистом и чистая. Могу поклясться, что трорки принюхались.

— Вода в реке сейчас теплая, — сказала им.

Они тоже ушли к реке и вернулись спустя час чистыми и довольными. Домой принесли только мокрые чистые вещи, их пристроили на общую веревку возле дома. Хорошо, что у меня было немного мыла, и смогла помыться не только я, но и парни. А вот на следующий раз его уже нет, и нужно готовить новое, а для этого нужен животный жир. Обратилась с этим вопросом к Марте, она успокоила, что у нее есть запас мыла для тела и для стирки.

На следующий день, как парни привезли мешки с сухой смесью, они начали заливать оба фундамента. Мелких камней хватило на первый фундамент и половину второго. И пока он застывал, снова вернулись в пещеру и наполнили еще две телеги, и привезли ко второму фундаменту. Выложив еще часть фундамента, отправились снова за камнями, и к вечеру довезли недостающие камни, и парни уже доделали фундамент. Марта выдала мне горшочек с мылом и проводила к реке. Трорки увязались следом, но сидели на берегу спиной к реке. Марта, посматривая на них, улыбалась.

— Хорошие вы ребята, — сказала она со вздохом.

— А где ваши дети? — спросил Мэтью.

— Сын погиб пару лет назад на охоте в лесу. Дочка три года назад в родах умерла вместе с ребенком. А другие дети в младенчестве умерли. Одни мы со стариком остались. Дом, что вы строите, потом вам, мальчики, останется.

Те просто кивнули, принимая ее слова. Я быстро выкупалась и, закутавшись в ткань, вышла из воды, промокнула тело и стала одеваться. Парни, стараясь не смотреть на меня, ушли в воду. Заодно постирали свои грязные вещи. Пока я разбирала свои волосы, просушивала их и одевалась, и парни выкупались. К дому вернулись все вместе. Спала я все та же между ними по центру, и всегда за моей спиной был Мэтью. Я порой замечала, что он смотрит на меня с мужским интересом. И даже ощущаю его интерес, когда он прижимает меня к себе. Но он, как и обещал, не принуждает ни к чему.

После заливки фундамента парни стали ездить сами в пещеру и привозили каменные кирпичи. Мне только оговорили, что им в скором времени понадобится определенное количество древесины для перекрытий второго этажа и для возведения чердака и крыши. И для перекрытий нужны будут доски определенной толщины. Мне придется как-то придумать, как разделить ствол на ровные доски. А потом хмыкнула: заклинание расщепления и хорошая концентрация. Вот только до этого был небольшой казус, что напугал меня до чертиков.

Я готовила спокойно еду на семерых едоков, когда, подкидывая полено, коснулась пламени в печи, и моя рука загорелась. Я дико испугалась, потому что свежи еще воспоминания, как я горела заживо. Я до сих пор помню запах паленой плоти и волос. И тут я не сразу поняла, что огонь не причиняет мне вреда. Повезло, что Мэтью услышал вой, вскрик и, увидев происходящее, мигом оказался рядом и сказал:

— Дыши спокойно! Это твоя магия так проявляется. Ты не пострадала.

Удалось успокоиться и не трясти рукой. Когда успокоилась, втянула магию в себя.

— Молодец, — улыбнулся мне парень.

Он видел мою панику и понимал, что не на пустом месте я так реагирую.

— Если что, доски мы можем купить в городе.

— Я в теории понимаю как, мне просто нужно поэкспериментировать. Единственно, понадобится помощь в переноске тяжестей.

— Хорошо, мы не спешим.

— Я нарублю деревьев, а вы их перетащите.

— Ты ведь маг?

— Ведьма.

— Суть та же, — улыбнулся Мэтью. — Хорошо, скажешь, когда мы их перетащим. Древесину еще просушить нужно.

— Это не проблема теперь. Я просто не ожидала, что рука загорится и будет не больно.

Следующую неделю я выбирала подходящие деревья в лесу и рубила их, потом обрубывала ветки и их перетаскивала к дому кузнеца. А ближе к вечеру трорки шли со мной и приносили срубленные стволы к стройке, и под покровом ночи я занималась их просушкой. Пришлось еще на скорую руку парням соорудить навес для древесины, чтобы она не мокла под дождем, иначе моя работа пойдет насмарку.

Стволы на доски я смогла разделить так, как нужно. На удивление даже не испортила ни одного ствола. Горько усмехнулась — тело другое, а прежний опыт на моей стороне. Там мне было двадцать пять лет, тут скоро исполнится девятнадцать. Дом для кузнеца с супругой построили за пару недель. Он у них был одноэтажный, с хорошим чердаком, который тоже сможет быть жилым при желании. Вот только крышу покрыли соломой — пока других вариантов просто нет. В доме было две спальни и просторная кухня-гостиная, и отдельно была прихожая, в которой можно и вещи некоторые хранить, и домашнюю утварь. Печь трорки тоже возвели каменную, качественно, с возможностью готовить на ней, а не только дом обогревать.

И сразу после постройки первого дома взялись за свой. А я стала готовить древесину для второго дома. Здесь ее понадобится в несколько раз больше. Будет не только перекрытие для второго этажа, будет хороший чердак, словно третий этаж, и дерево на саму крышу, а потом только солома. Было несколько наглых семей, что предлагали парням отдать их будущий дом для них, или они их будут кормить, а им построят дом. Парни только смеялись и предлагали этим наглецам самим пойти поработать в шахте и построить дом из камня. Или заплатить им за постройку. Никто платить не хотел, только ругались на них и меня заодно.

За пару недель мне удалось вылечить кузнеца, и пальцы у него снова работали, как в молодости. Он был очень рад результату и изготовил для стрел наконечники из металла. И я обновила себе ряд стрел — теперь с ними можно пойти и на крупного хищника. Новые стрелы были очень вовремя, потому что не прошло и недели, из леса вышел медведь. И, судя по его поведению, он отведал человеческого мяса, а это очень плохо. Сельчане с визгом разбегались. Я схватила арбалет и стрелы и поспешила к хищнику. Заметив его, стала заправлять стрелу. У меня одна, максимум две попытки. Мимо меня пробегали мужчины, женщины, дети. Встала так, чтобы медведь заметил меня, и вскинула арбалет, прицеливаясь. Медведь поднялся на задние лапы и заревел. В этот момент я выстрелила.

Возле меня остановились прибежавшие трорки. Медведь затих после выстрела и упал на спину.

— Убила, — выдохнул Мэтью. — Кто тебя учил?

— Отец. Сына у него, как понимаешь, не было. Потому я и за мальчика все выучила, и за девочку.

Лорк рассмеялся нервно и похлопал меня по плечу. Парни утащили нашу добычу к нашим домам и помогли разделать его. Пришлось большую часть ночи обрабатывать мясо и выделывать шкуру. Готовку на себя взяла Марта, и в помощь ей стал Талин. А я с Мэтью выделывала шкуру. То, что нужно было выкинуть, обратила в пепел.

— Шикарная шкура у тебя будет. Могу с гордостью сказать — ты отличный охотник.

Смущенно улыбнулась. Сельские жадно облизывались на тушу, которую мы забрали, но и понимали — забрали по праву сильнейшего. Но даже после этого меня не стали называть по имени, только какими-то обидными прозвищами. И я не могла понять, почему так. Спросила об этом у Марты.

— Так Лидка, змея подколодная, гадости про тебя говорит.

А я поняла, что именно эта вдовушка прокляла на смерть мать моей предшественницы и саму девушку.

— А разве я ей что-то плохое сделала? Это же она на моего отца зарилась.

Трорки молча слушают, запоминают.

— Рот же всем не заткнешь, — проворчала Марта, — но до того, как ты пришла с мальчиками, она потеряла дочек с перерывом в пару дней. Обе утонули у нее на глазах. А она же плавать не умеет и не смогла их спасти. Кто-то говорит, что их словно что-то утащило на глубокое. Девки-то никогда не ходили на глубокое, всегда на мелком плескались и белье стирали.

— У нее кто-то остался?

— Сын, твоего возраста.

Ничего на это не сказала, пусть радуется, что у неё хотя бы кто-то из детей остался после её действий. Свой дом парни строили быстро, работать начинали, как только солнце начинало вставать, и ложились, когда была уже глубокая ночь. Я едва успевала им древесину подготовить. Но к моему дню рождения их дом уже стоял. Даже печь была для готовки. На первом этаже было две гостевых комнаты, кладовка с холодным погребом, кухня и большая гостиная. И, конечно, прихожая. На втором этаже они сделали четыре просторные спальни. И, что самое интересное, они заложили канализацию. Для этого купили в городе трубы и артефакты. А потом сделали санузлы на первом и втором этажах. В первую очередь сделали два туалета. А потом провели и воду, сделав её даже на кухне, и там тоже была и холодная, и горячая. Наши соседи оценили задумку и расспросили, как это чудо сделать и сколько это стоит. Но для них оказалось дорого.

— Надоело в деревянный домик бегать, — признался как-то Мэтью. — А так будет правильнее и гигиеничнее.

На чердаке пока общая комната, тоже гостевая. Осталось мне подготовить им древесины для создания кроватей. После постройки дома из временного перенесли стол и лавки. Старую кровать тоже унесли в одну из гостевых комнат, на первом этаже. Наверное, там будет моя комната. Меня ведь не выселят в камышовый дом? Не выселили, но Мэтью стал на меня смотреть всё более задумчивым взглядом.

— Через пару дней в городе будет праздник совершеннолетия, — сказала Марта за совместным ужином.

Ужинали мы по привычке все вместе, в большом доме.

— Тебе стоит побывать в городе, милая. Ты ведь не отмечала своё совершеннолетие в прошлом году.

Четвёрка трорков с любопытством посмотрели на меня.

— А когда у тебя день рождения? — спросил Мэтью.

— Сегодня.

Трорки и Глеб с Мартой переглянулись. Меня стали обнимать, поздравляя.

— Что ты хочешь в качестве подарка? — спросил Мэтью.

— Воздушные шарики.

Сказала с улыбкой, не подумав, а потом спохватилась, что Марта могла и не знать о таком. Но никто не выразил удивления, а Мэтью просто кивнул.

В город отправились рано утром, каждый оделся в чистые одежды. Я с сожалением поняла, что у меня только два комплекта одежды, и она уже сильно поношенная, а из денег — несколько медяков. Нужно попросить или трорков, или кузнеца помочь мне продать шкуры, что накопились. Можно даже шкуру медведя продать. Хоть немного денег выручу и смогу обновить гардероб. В городе мы разделились: трорки ушли по своим делам, обещав найти меня позже. А я гуляла по рынку и площади. На рынке приценилась к готовой одежде и с сожалением подтвердила, что моих денег ни на что не хватит. Что там таить — их даже на поесть на рынке не хватит.

Праздник начался, когда начало темнеть. Живот к тому времени уже прилип к позвоночнику и даже не пытался подавать признаков жизни. Но было радостно посмотреть на праздник совершеннолетия. Именинников в этом году было немного — с десяток человек. Были даже из нашей деревни. Узнала в одной из девушек ту, что приходила к троркам и требовала, чтобы они построили для неё дом. Просто потому, что она беременна. Сейчас она старательно скрывала это свободным платьем.

Обиднее всего было видеть, что всем, кого поздравляют, вручают по воздушному шарику, который парит в воздухе на ниточке. Потом заметила Мэтью — и лицо у него было очень злым, и смотрел он так на организатора праздника. Когда мероприятие закончилось, я молча развернулась и ушла, не став никого дожидаться. За час добежала домой, потому что я именно бежала. Слёзы жгли глаза, и было обидно. Хотелось, чтобы все эти шарики разлетелись в клочья.

Мэтью как раз закончил выяснять отношения с напыщенным идиотом когда услышал, как все воздушные шарики, что должны были подарить одной девушке, взорвались. Он криво улыбнулся — его ведьмочка злится. Он и сам очень зол.

— Ты его даже не покалечил, — подколол его Лорк. — Мария сбежала домой, как только закончился праздник, я проводил до дома незаметно и вернулся. Она плакала.

— Удавлю этого индюка.

— Оставь. Лучше ещё раз купи шары.

— Тогда их в меня запихают, — сказал он, понимая реакцию обиженной ведьмы. — Вы одежду ей купили?

— Да. Только с обувью заминка вышла — нужны более точные размеры, чем на глаз.

— И ещё мы вкусностей для твоей ведьмочки купили. Отдай ей сам — может, задобришь.

Дома меня молча накормила Марта, не спрашивая ни о чём — она видела, что я расстроена. Поев, стала спокойнее, быстро сполоснулась и ушла в свою комнату спать. А утром проснулась от одуряюще вкусного запаха свежего хлеба. Рядом с кроватью обнаружился резной сундук и на нём записка: «С днём рождения! Прости за вчерашнее — всё пошло не по плану. Сундук — это тебе, и в нём часть подарков».

Сразу же открыла крышку и обнаружила наряды! Мне купили новые платья. Пара была похожа на те, что носят деревенские девушки, а дальше были более нарядные — это было видно по качеству ткани. Она выглядела дорогой. Одно платье было явно шёлковым, а другое — бархатным. Дальше нашла брюки — тоже разные: и такие, что в город выйти можно, и в селе работать можно. А потом нашла рубахи и блузы, а потом ещё нижнее бельё. Вот от него у меня лицо пылало — никогда мне ещё мужчины бельё не покупали. Вот только обуви не нашла новой. Посмотрела на свои ботинки, а потом на свои ножки. Ботинки у меня на несколько размеров больше, чем нужно, но я как-то привыкла.

Ко мне в комнату заглянул Мэтью. Увидела, как у него расцвела улыбка на лице от того, что я разобрала подарки.

— Понравилось?

— Да! Спасибо!

— Обувь не купили, а то размера твоего не смогли вычислить.

Он заметил, что я сейчас босиком, и присел рядом на корточки.

— Присядь на кровать.

Села. Он взял мою ступню в свою руку — на фоне его ладони она была крошечной.

— Как ты не теряешь ботинки?

— Эм, привыкла. Затягиваю шнурки потуже.

Мою ступню ласково погладили большим пальцем.

— Посиди тут, сейчас пойду, возьму бумагу, зарисую твою ножку.

Мне пришлось встать на чистый лист бумаги — это такое расточительство! Он, улыбаясь, смотрел, как я хмурюсь.

— Я не разорюсь. Это для нужного дела. Оденешь новые брюки. Для работы мы купили тебе парочку новых, как и рубахи. И под них всё необходимое тоже. Там дальше даже платки есть.

— Спасибо.

Он, выпрямившись, быстро поцеловал меня в губы и так же быстро вышел из комнаты. А я осталась стоять, ошарашена происходящим. Дотронулась до губ, что до сих пор ощущают мягкость и тепло его губ. Выйдя из ступора, прикрыла двери и переоделась в новое. Под рубаху мне купили что-то похожее на майку, что скрывала грудь, и её было не видно через ткань и даже в вырез рубахи. Но эта «маечка» даже немного придерживала мою грудь. Теперь обувать старые ботинки было странно. Вещи я сложила бережно в сундук и вышла на кухню.

— Доброе утро, — поздоровалась с Мартой.

В окна парни в городе купили особые стёкла, которые сложно побить. И сейчас было видно, что солнце только восходит. Марта готовила завтрак. А свежий хлеб уже лежал на столе.

— Доброе утро, дочка, завтрак уже почти готов.

На кухне была только женщина. Она хлопотала за столом, шинкуя овощи.

— А парни где?

— Новый фундамент роют. Оговорились, скоро ещё их сородичи придут — нужно будет где-то селить. Хотят построить гостиницу. Рукастые мальчики. Обновки тебе к лицу. Вот, просили тебе передать конфеты. Нас с дедом уже тоже угостили.

— Спасибо, — ответила немного смущённо.

Конфеты были мармеладные, в картонной коробке. Вышла на улицу, думала подойти, узнать, нужна ли моя помощь, но возле леса увидела большого дикого кота. Возникло ощущение, которое было, когда я обрела ворона — такое же притяжение было. Потому подчинилась ему и пошла к коту. Он дождался меня, не убегая, обнюхал мою руку и укусил, завершая привязку на крови.

— Рик, — дала ему прежнее имя. Может, и глупо, но я так чувствую.

А смотря в глаза коту, словно мой ворон тоже переродился и стал котом. Погладила большого котика, и мы вместе пошли к троркам.

— Доброе утро. Моя помощь сегодня нужна?

— Основная — завтра, наверное. Сегодня мы только копаем фундамент, он будет глубже из-за того, что здание будет больше. К тебе будет просьба повалить ещё несколько деревьев — мы хотим собрать кровати. Генри обещал гвоздей выковать для них.

— Хорошо, займусь.

— Детки, пора завтракать, — позвала Марта, выйдя из дома.

Когда Рик пошёл исследовать мужчин, они только сейчас обратили на него внимание.

— Это Рик, мой фамильяр теперь.

Мне просто кивнули. Мы пошли в дом завтракать, а после каждый занялся своими делами. Я пошла в лес выбирать подходящие деревья для кроватей. Ещё когда укладывали полы, парни ездили в город и докупили инструментов для работы по дереву, чтобы отшлифовать доски и не загонять занозы. Также они с запасом купили масло для дерева и лак.

Срубив несколько деревьев, стала их очищать от веток. Работа далеко не лёгкая — дерево срубить, а телу такая нагрузка привычна и приятна. Было неожиданно, когда ко мне пришёл один из деревенских парней. Вот теперь-то я поняла, почему меня дылда зовут — я на полголовы его выше.

— Что нужно? — спросила, закидывая топор на плечо. Он поморщился, но всё же ответил:

— Дрова нужны, мы готовы заплатить.

Назвав цену, усмехнулась.

— За эту цену могу разрешить только вот эти ветки забрать, и дальше сам будешь их пилить или рубить.

Видимо, на это и был расчёт. Мне отдали деньги, и он в стороне сложил все обрубленные мной ветки и по частям стал утаскивать их в сторону деревни. Я ему не помогала — стояла, наблюдала. После его первой ходки пришли трорки.

— Всё в порядке?

— Да, оплатил мелкую древесину.

Парни улыбнулись. Перенесли стволы деревьев к домам. Там я занялась их просушкой и сняла с них впоследствии кору. А по тёмному уже поделила на доски — толщину мне показали. Часть нужно было сделать сантиметра по три, а часть гораздо толще — и это будут ножки у кроватей и перекладины каркаса.

Утром один из парней стал шлифовать и считать, хватит ли дерева. Ведь у четвёрки до сих пор нет нормальной кровати — это мою привезли из отчего дома. Когда поняла, что дерева на четыре кровати не хватает, подхватила топор и снова пошла в лес.

— Я вот думаю, может, нужно было в городе купить? — спросил Лорк у Мэтью.

— Возможно. Для гостиницы так и сделаем. Сколько кроватей сейчас выходит?

— Две и ещё часть дерева на третью. Мари пошла ещё в лес за древесиной. Она очень сильная по сравнению с местными. Я, когда её увидел, подумал, она полукровка из нашего народа. Что с обувью для ведьмочки?

— Сегодня надо поехать заказать, а то эти ботинки — какой-то кошмар, а не обувь. У неё ножка маленькая, аккуратная.

— Удалось потрогать? — с любопытством спросили его друзья и заметили, как друг смутился.

— Закончите яму под фундамент — я съезжу в город и заодно сухого раствора куплю для кладки камней.

Рик большую часть времени проводил в лесу — всё же это его дом. Мне он на следующий день после привязки принёс крупного зайца. Марта его разделала и приготовила, а я выделала шкурку.

Сегодня уже собрали две кровати, а я уже не таясь высушила дерево и поделила его на доски и брусочки нужного размера. Не таилась по банальной причине — никто не смотрел.

Следующим утром парни ушли в пещеру ещё затемно. А я, проснувшись, не обнаружила своей обуви. Зато кто-то оставил сандали размером с мою старую обувь и мягкие сапожки — тоже на большую мужскую ногу. Пришлось выйти босиком к Марте, которая хлопотала на кухне.

— Доброе утро, а вы не видели, кто обувь мою забрал?

— Так парочка трорков прибыла. Один в чудных сандалях, другой в сапожках. Но я не видела, как они обувь забирали. Позавтракаешь? А то парни в сухомятку холодное съели и убежали работать.

Поела и, нырнув в чужие сапоги, задумалась, как бы мне их не потерять. Пришлось найти верёвку, затянуть её по щиколоткам, чтобы обувь хоть как-то на мне держалась. Чудом добралась до шахты, не убившись.

— Кто взял мою обувь? — спросила громко при входе.

Что-то упало и было слышно ругань. Ко мне вышли все трорки. Они с трудом подавляли улыбки.

— Мои сапоги, — выдал один незнакомый трорк.

— Могу вернуть в обмен на ботинки.

— Вечером, мне только что камень на ногу упал, и нога уцелела.

— Мария, не ругай их сильно, у них нет другой обуви. Потому взяли у тебя две пары. Нужно было оставить тебе записку, чтобы ты дома осталась, — сказал Мэтью.

— Но раз уже приперлась, помогу, — проворчала.

— Спасибо.

Пока набирала мелкие камни, поняла, что с четвёркой парней мы практически не общались. Я не разговорчивая, и они не говорят без дела. Но что интересно — с ними комфортно даже молчать. Что там уже таить и стоит быть перед собой честной, один конкретный трорк мне нравится. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности.

Успела набрать для парней одну телегу мелких камней, прежде чем потеряла бдительность и банально оступилась в незнакомой обуви, и хорошенько так приложилась при падении. Перед глазами вспыхнули искры, а руку и бок прострелило сильной болью. Попыталась встать и поняла, что содрала ещё и колени и в целом левую часть тела. Парни прибежали на шум, и я мигом оказалась на руках у Мэтью. Он молча вылетел из шахты и поспешил к деревне.

В доме мне промыли садины. Пришлось переодеться в простое платье, чтобы обработать ноги. На лбу получилась хорошая шишка с синяком, подбородок немного ободрала. А вот левую руку не могла разогнуть из-за сильной боли.

— Возможен перелом, — сказала Марта, — а у нас даже лекаря тут нет, не говоря уже о целителе.

— На днях придут ещё трорки, и среди них будет целитель. Сможешь дождаться?

— Да, — сказала, морщась, — благо не одна сейчас живу.

Вижу, как Мэтью судорожно сглотнул. Понимает: живи я одна — это почти что смертный приговор. Мужчина вернулся к работе. А я, посидев немного дома, сходила с Мартой в лес за целебными травами. Смогла обезболить себе травмы, и ранки промыла ещё травяным отваром. Так они лучше заживут.

К вечеру пришли трорки, о которых говорил Мэтью. К нам после стука зашёл один из них.

— Добрый вечер, я Ленг, целитель. Мэтью просил зайти к вам.

Тихо поздоровалась. Мужчина сел рядом на лавку.

— Позвольте к вам дотронуться, это нужно для исцеления, — просто кивнула, — начну с руки, больно не будет.

Было ощущение онемения, и боль быстро стала стихать, и через несколько минут я смогла шевелить рукой. Потом он полечил ещё ребра, лоб и подбородок и, в конце, содранные колени.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Но напрошусь на ужин.

— Конечно, милок, — захлопотала до селе молчавшая Марта, — а другие когда подойдут? А то я наготовила, а они даже на обед не пришли.

— Пойду позову.

К нам домой занесли ещё стол из дома Глена и Марты, и за ужином мы сели в расширенной компании. Кроме двух новеньких, что уже успели поработать в пещере, сейчас пришло только трое. Поняла, что мужчинам придётся спать на полу, потому что кроватей на всех не хватит.

Следующим утром спросила у Мэтью:

— Может, стоит продать шкуры?

— Нет. И сейчас они очень выручают парней — мы из камыша и шкур сделали место для сна.

Он смотрел на меня как-то слишком внимательно, словно хотел что-то увидеть. Да, сегодня ночью я проснулась до того, как начала кричать. Всё потому, что опять снились пытки и костёр. А потом, когда снова уснула, видел родовой артефакт, который показывает, что я жива. Было страшно, что Том найдет меня и пытки снова повторятся.

— Завтрак готов, — позвала Марта, — поешьте перед работой, а то опять целый день в делах будете.

За завтраком я была без чепца и платка — моя ярко-рыжая коса была за спиной. Марта, увидев меня, покачала головой.

— Не стоит тебе на улицу без чепца выходить. Как бы не начались гонения. Люди сразу заметят, что волос стал другого цвета.

— Видимо, и сюда новости про костёр дошли, — сказал трорк, что вчера лечил меня.

— Да, только слухи. Нам не ведомо, почему принц осерчал на ведьмочку. Никогда на них гонений не было.

— Говорят, она была его невестой, — сказал другой трорк, — а потом он её в предательстве обвинил и на костёр отправил.

Мне еда в горло не лезла от их разговоров.

— Была в столице? — спросили у меня, но ответила Марта.

— Она в городе была первый раз, куда там столица. С её нелюдимым отцом из леса редко выходили.

Вижу, как Мэтью и троица, что со мной уже некоторое время знакомы, нахмурились. Будучи в городе, я вела себя так, словно для меня это не в новинку.

— Мари, кто тебя ведьмовству обучал?

— Спасибо за завтрак, Марта. Мне ботинки сегодня вернут?

— Извини, пока нет, но можешь и дальше мои сапоги брать. И, наверное, тебе не стоит в пещеру идти — нас больше стало, сами справимся.

— Древесина нужна, — сказал спокойно Мэтью, — вечером мы с парнями перенесем стволы к дому. Если сможешь, подготовь их.

— Хорошо.

Ушла в лес, а по ощущениям я сбежала от неудобных вопросов. Трорки, когда остались одни, ещё поговорили:

— Мэтью, ты с отцом когда связывался?

— Каждый день общаюсь.

— Тебе не кажется, что эта Мари что-то скрывает?

— Она — это Анна, которую сожгли. Да, знаю, что вы видели, как её сожгли, — сказал с болью парень, — но её душа перешла в это тело. Только не понял как… Сейчас не лучший момент спрашивать. Но то что она меняется и становиться все больше похожей на себя прежнюю заметно.

— Ты отцу сказал?

— Конечно. У него же её дневник и записка. Мы все ей жизнью обязаны. Стань она на сторону принца, они бы распылили яд, который опасен только для нас.

Из леса послышался стук топора.

— Не дело грузить её такой работой.

— Знаю, но она виртуозно работает топором, — усмехнулся Мэтью, и послышался шум падающего дерева, — плюс это тело гораздо крепче и сильнее её предыдущего. Если что, парочка может сразу остаться, и через пару часов начнёте таскать стволы деревьев.

— Я останусь, — сказал целитель, — хочу посмотреть, что за селяне.

— Подлые, — сказал Мэтью. — Только пара стариков нормальные.

Гостиницу парни увеличившейся компанией построили быстро. Было приятно смотреть, как слажено и быстро они работают. Один раз мне даже зелье пришлось варить, и никто плохого слова не сказал. А целитель Ленг, сидел, наблюдал и не давал меня отвлекать.

— Что-то случилось? — спросил Мэтью, зайдя в дом и видя, что я готовлю что-то на плите, потому что по дому плыл горьковато-пряный запах трав.

— Старушку отравили, — сказал Ленг.

В селе послышался крик, наполненный болью. Я только криво улыбнулась. Марту не просто отравили, угостив пирогом, её прокляли на смерть. Проклятие я вернула отправителю, а вот от яда помог целитель, и теперь нужно зелье попить.

— Мария, ты что-то сделала? — спросил строго Мэтью.

— Вернула проклятие отправителю. Марту прокляли, пожелав умереть особо мучительно. Видимо, всё та же змея, никак не успокоится…

— Эта змея уже раньше проклятия в твой адрес слала?

— Да, мама так умерла и я.

— Но ты живая.

— Ты понял, о чём я. Мария не была ведьмой и не могла ничего сделать с проклятием, её душа ушла за грань. А меня в её тело закинули.

Говорила это всё, не поворачиваясь к троркам.

— Эта змея хотела моего отца, и потому сжила со свету мать, но он не обратил на неё внимания. А потом и мне пожелали умереть. Когда вернула ей проклятие, оно забрало её дочерей. Вернулось ли сейчас оно к ней лично или к кому-то другому в её семье, мне не ведомо. Я просто сделала возврат без негативных пожеланий. Так, надеюсь, понятно?

— Более чем.

На этом разговор свернулся. Зелье я доготовила и напоила им Марту у неё в доме. Ей сразу полегчало. А вечером явилась «змея», что проклинала. Она была злой, заплаканной и с желанием убить меня.

— Ведьма! — заорала она. — Это ты моего сына убила!

— Знать не знаю, как он выглядит, — сказала ей.

Она кинулась в мою сторону, но тут, словно из воздуха, возник Ленг и оттащил её за волосы от меня. Потом тряхнул и сказал:

— Следи за словами, старуха, иначе головы тебе не сносить.

— Я не старуха! — взвизгнула бабёнка и попыталась высвободить свои космы из сильной руки трорка.

Её ещё сильнее сжали за волосы.

— Уясни раз и навсегда: эта дева неприкосновенна. Будешь молоть своим гнилым языком против неё гадости — я тебе вырву язык. Уяснила?

— Да, — прошипела женщина.

После этого её отпустили, и она убежала от нас.

— Тебе нельзя бывать одной в селе.

— Я и не бываю.

Гостиница была не обжита, не хватало много мелочей. Я видела, как бросает задумчивые взгляды в мою сторону Мэтью.

— Завтра мы поедем в город, ты — едешь с нами. Наконец заберём твою обувь у мастера. Смит, вернёшь ей ботинки.

Парень, вздохнув, посмотрев на свои ноги, подумал, что ему опять в сапогах ходить.

— Придётся мне тоже прикупить себе обуви. Говорила мне жена: «Бери запасную пару», не послушал.

Задумалась, а ведь у них наверняка есть семьи. Интересно, что они в этой глуши делают. И есть ли семья у Мэтью?

Утром одела простое платье, волосы убрала в чепец и сверху ещё платок с красивыми цветами одела. Выглядит так, словно принарядилась, а не специально косы спрятала.

В городе трорки разделились, и меня Мэтью, подхватив за руку, повёл к обувному мастеру. Оказалось, мне он заказал не одну и даже не две пары обуви, а с десяток, на разную погоду и под разные наряды. От самых простых ботиночек до красивых элегантных туфель под мои новые платья. Все перемерила, на удивление было удобно. Обувь запаковали в коробки и, перевязав верёвкой, отдали нам. Я сразу же в мастерской обула новые туфли — они были мягкие и по моему размеру сделаны, не те, что привыкла носить до этого. Старые убрали в новую коробку.

После мастерской присоединились к другим троркам, те уже накупили несколько телег добра для будущей гостиницы и сельского дома.

— Кровати привезут через неделю, — отчитался один из парней. — А матрасы, одеяла и подушки мы уже забрали. Так же и весь текстиль уже отшитый и готовый.

— Кухонную утварь?

— Уже в телеге, как и продукты в погреб. Твой батюшка когда приедет?

— Через неделю.

Из города шли пешком, Мэтью решил поговорить.

— Ты любила его?

Сразу поняла, что он про бывшего жениха.

— Нет.

— Должен спросить. Ты можешь подсмотреть за ним и узнать, что делает, о чём говорит и с кем?

— Могу, — сказала со вздохом. — Но не факт, что в тот момент он будет о чём-то важном говорить.

— Понимаю. Но посмотри, что принц делает.

Когда пришли домой, к нам зашла Марта. Женщина была взволнованной.

— В селе были солдаты, — сказала она нервно, — принц приказал найти определённую ведьму. Они не сказали какую, но сказали, что проверят артефактом.

— Им кто-то сказал про Марию?

— Да, никто не стал молчать. Особенно эта змея…

— Солдаты уехали?

— Да, им сказали, что вы ушли в город.

— Плохо дело, — сказал Мэтью. — Мари, иди пока к себе в комнату, одень брюки и рубаху. Возможно, придётся побегать.

— Я не дам себя убить, — сказала ему серьёзно, — больше не позволю. Раньше я не могла, клятва не позволяла. Но она разорвана, и ничто меня не сдерживает, потому если на меня нападут, я их убью.

— Я тебя услышал. Но постараемся, чтобы до этого не дошло. Думаю, ты знаешь, что эта страна по договору стала частью Трории. Принц просто оттягивает передачу правления и идёт против воли своего отца. Не понимаю, почему король его не вразумит.

— Король давно мертв, я думала, вы знали. Но в свете последних событий думаю, его смерть не была естественной, с тем как её выдал Том.

— Это многое меняет. Спасибо, что сказала. Я должен сказать отцу.

Я, как меня и просили, переоделась в брюки и рубаху, чтобы побегать было удобно. Пока было время, задумалась над словами Мэтью: он общается с отцом. Но кто его отец? И как он с ним общается? Что это — артефакт для устной речи или шкатулка для писем? Никогда ничего у него в руках не видела. Я вообще мало их вещи видела, и то только одежду, что они из своих дорожных сумок достают.

Через час услышали ржание лошадей возле дома.

— Здесь ведьма! — услышала голос змеи. — Вернулась, падлюка!

Щёлкнула пальцами, и у крикливой волосы на голове загорелись. Пусть не зря хоть орёт.

— Мари, — сказал строго целитель. Я, как и трорки, были в доме в большой комнате.

— Ожогов не будет, как и волос.

Змея завизжала и, судя по голосу, куда-то убежала. В дом ворвалось четверо солдат.

— Именем короля, выдайте нам ведьму!

Но увидев девять трорков, солдаты напряглись. Им путь отхода перекрыли. Один трорк вышел, проверил, что солдат на улице нет, и увёл их лошадей в конюшню.

— А теперь поговорим, и лучше бы вам быть сговорчивыми, а не как ваш принц, что убил родного отца и невесту.

Солдаты тряслись и на меня уже даже не смотрели. Пытались заикнуться, что их искать будут. А я ощутила, что пора. Отошла в сторону и прижалась к стене. Прикрыла глаза. Том был в кабинете и общался с одним из советников. Он злился, что трорки продвигаются по стране и не встречают какого-либо сопротивления. Он знает, что я жива, и хочет найти, чтобы убить меня. Потому что я могу провести их в замок, и он знает, что я могу увидеть его и подслушать. Собственно, то, что я делаю сейчас. И от этого он не сможет защититься и даже узнать о моём незримом присутствии.

Узнала я, что нас помолвили за пару месяцев до моей смерти. Это не вызвало какого-то негатива, просто потому что я понимала, что это может произойти. Всё же я происходила из знатного и богатого рода. Интересно, как родители отреагировали на весть, что я предательница? Поверил ли они?

Дальнейшее подслушивание ничего нового не сказала. Том всеми силами искал меня, я была нужна ему просто по зарез. Интересно, почему?

Перенеслась сознанием к отцу. Он был мрачным, стоял возле родового артефакта и неотрывно смотрел на зелёный огонёк возле моей фотографии.

— Дорогой, как она может быть жива? — спросила мать, она выглядела осунувшейся.

— Не знаю, родная, но верю древней магии. Я удавлю принца собственными руками за дочь.

На краю сознания промелькнула мысль, и я с трудом смогла за неё ухватиться. Ушла в свою комнату. Ощутила, как меня проводили взглядом. В комнате создала магическое зеркало и ахнула: моё лицо меняется! Это уже не та Мария, которая была, но ещё и не Анна, которой я была в прошлом.

Ко мне зашел Мэтью.

— Что-то узнала?

Просто кивнула и развеяла зеркало.

— Ты заметил, что моя внешность меняется?

— Да, ещё когда мы впервые тебя увидели, то на следующий день ты стала немного другой, и так каждый день. Ты становишься той, кем была. Что ты ещё видела? Что удалось узнать?

— Том очень хочет меня убить. Это основное, что удалось узнать. Мой отец, который герцог Реринд, знает, что я жива, и зол на принца. Что будет с солдатами?

— Они вернутся и скажут, что ты не та ведьма, что они ищут. Иначе их найдут и убьют.

Кивнула с благодарностью.

За неделю до приезда отца Мэтью и трорки навели порядок в гостинице и в доме. Ещё несколько раз были в городе и докупали необходимое. Дом всё больше становился обжитым и уютным. Я смогла создать огненные камни, нашла подходящие в шахте. И теперь дома пользовались им. Марте с Глебом тоже создала их. Для кузни пришлось поэкспериментировать с температурой камней, чтобы Глеб мог добывать металл из руды.

В свободное от этих экспериментов время ходила в лес, порой просто хотелось побыть одной, а в деревню идти мне нельзя. От чего-то люди меня не возлюбили, хотя я им ничего плохого не сделала. Видимо, змее они верят больше, а та и рада стараться — говорит гадости про меня. По типу: «корова мало молока дала — это ведьма его высосала из вымени» или «вы что-то найти не можете — это ведьма украла или переложила». И много таких небелиц.

Этот её навет достиг своего пика как раз к дню приезда отца Мэтью. Я была недалеко в лесу, просто медитировала недалеко от дома, когда селяне решили, что пора, ведьму покарать. Они, видимо, догадались, что подойти ко мне не смогут, потому кто-то очень меткий кинул в меня камнем и попал в голову. Я потеряла сознание, но ненадолго — буквально на пару минут, но решила не выдавать, что пришла в себя, и позволить им замараться. Потому что безнаказанно я это не оставлю. Когда треплют ерунду, могу ещё пропустить мимо, но не попытку убийства. Они, по сути, себе смертный приговор только что подписали.

— Где ведьма? — спросил отец Мэтью, как только подъехал на коне к сыну с небольшим отрядом.

Трорки переглянулись. Заметили, что Марта суетится и тоже меня ищет. Она сама подошла к ним.

— Не могу Мари найти…

— В лес не уходила? — спросил Ленг. — Она как-то говорила про травы.

— Вчера по травы ходила. И она в лес с пустыми руками не ходит: либо корзинки берёт, либо топор; всё дома осталось.

К ним прибежал мой фамильяр и басовито мяукнул, вызвав улыбку у солдат. Потом повернулся и потрусил в деревню, остановился и снова мяукнул.

— Видимо, нашёл хозяйку и нас зовёт.

Когда отошли от дома, отец-генерал спросил:

— Серьёзно, в лес с топором или с корзинкой?

— Пап, я тебе говорил уже: она сильная дева. Это тело тренированное с детства, только и того, что душа теперь в нём другая.

Меня тем временем пронесли через село и связали уже на берегу, привязав к моим ногам мешок с камнями. Пока меня тащили через село, я сквозь неплотно прикрытые глаза видела сельских жителей и детвору. Все провожали любопытным взглядом, и никто не осуждал их действия. Никто не подошёл, чтобы остановить и сказать, что они делают что-то неправильное. Насколько прогнили эти люди…

— Отвезите её на середину реки и бросайте в воду, пусть утонет ведьма! — говорила воодушевлённо лысая змея.

Она прятала свою лысину за платком, но лицо было искажено злобой. Вот уж кого стоило ведьмой называть за её злобный нрав. Старалась дышать незаметно, а то бы поняли, что я только претворяюсь, и ещё, чего доброго, саданули бы камнем по голове так, чтобы убить. Не хотелось бы ещё раз пройти через насильственную смерть. Неизвестно, где могу оказаться. Хорошо, если на перерождение уже отправят.

Не церемонясь, кинули в лодку, и двое поплыли. Когда они остановились и взяли меня на руки, я сделала глубокий вдох, и меня бросили в воду. Верёвки растаяли, словно их и не было. Но я успела погрузиться на пару метров в толщу воды. Немного задержалась, ощущая, как мешок упал на дно реки, распугав донных раков. Вижу, как лодка плывёт к берегу. Сосредоточилась и сделала дыру в лодке. Она стала быстро набирать воду, и мужики едва успели доплыть до берега, и уже на мелком лодка затонула полностью.

Выплыла осторожно на поверхность и посмотрела, что происходит. На берегу уже были трорки, и они, видимо, успели допросить незадачливых убийц. Потому что, не церемонясь, свернули головы троим мужикам. Змею пока не тронули. Поплыла к берегу, и меня сразу заметили. Змея хотела было заорать, но рука трорка у её шеи не давала ей лишний раз вздохнуть. А потом и она упала мертвой к ногам мужчин. Генерала я узнала сразу: одежда другая и держится так, что понятно, что передо мной не простой мужик.

Вышла спокойно на берег, сразу суша свою одежду. От меня пошёл густой пар как от тела и одежды, так и от волос. Быстро стала сухой.

— Выкиньте падаль в реку, — сказал генерал. — Пусть раки поедят.

— Не стоит этим засорять хорошую реку.

Обратила тела в прах и развеяла…

— Ты стала сильней, тебя стало сложно убить.

— Да, только для этого пришлось умереть.

Он поймал мою правую руку и, наклонившись, поцеловал её.

— Это было не обязательно, мы не на светском рауте.

— Про манеры не стоит забывать, даже в этой дыре. Тем более, вы же не думали, что останетесь навсегда в этом селе? Изменения почти закончились, и сможете вернуться к родителям.

— Да, но это опасно. Том меня в живых не оставит.

— Не стоит о нём переживать, миледи. Надолго мы не задержимся в этом селе, и вы уедете уже с нами.

Дома генерал передал мне мой дневник и сказал:

— Мы не всё смогли понять. Особенно после вашего предупреждения.

Мне открыли то место, генерал и его люди не смогли понять. Да, там чернила немного смазались, и поправила я уже карандашом при них.

— Что это за формула?

— Разрабатывала я это для борьбы с жучками на полях отца. Но Томас увидел, как это извратить, — сказала со вздохом. — Это метод превращения жидкости в мелкие капли и их распределение на определённой территории. А эта формула — как из жидкости сделать газ.

Генерал перевёл взгляд на целителя.

— Сейчас все лекарства и яды — это только жидкость, порошок либо прессованные таблетки. Это прорыв в исследованиях. Так можно лечить легочные болезни.

— Вот в том-то и дело, кто смотрит на эти исследования, — сказала печально. — Целитель видит, как вылечить. А кто-то видит, как убить кучу народа на одной территории. Он же хотел использовать газообразную формулу для распыления яда, что может вас убить. Но дело в том, что этот яд убьёт всё живое, где будет распылён. Но Томас зациклен и видит только то, что хочет увидеть.

— Но даже если превратить яд в газ, как его доставить до места?

Мэтью сразу вспомнил про воздушные шарики.

— Поверь, отец, методы есть. К примеру, те же воздушные шары, что стали так популярны среди детей.

На следующий день приехали солдаты из города. Оказалось, кто-то из деревенских нажаловался, что в селе было совершено убийство. И все спихнули на злую ведьму. Якобы это она погубила добропорядочных сельчан, так что их даже не нашли.

— Кто вы? — спросил генерал Сонк. Сегодня он был не отличим от других трорков.

— Нам доложили, что ведьма убила нескольких сельчан.

— Ведьма никого не убивала. Это, по моему приказу, были убиты душегубы.

На него мигом наставили мечи.

— Вы арестованы!

— Да ты что? — рассмеялся генерал. — Какой-то плешивый солдат решил арестовать генерала.

Солдаты, коих было всего трое, побледнели. Сельские жители были недалеко и пришли, как только увидели приближающихся солдат, думали, посмотрят, как ведьму будет судить.

— Я смотрю, эту деревню не имеет смысла оставлять. И мы сравняем её с землёй, — зло сказал трорк.

На колени бухнулись почти все сельские жители, стали молить о пощаде и, конечно же, говорить, что это ведьма во всём виновата.

— Ведьма виновата, говорите? Она вам ничего плохого не сделала. Всё зло исходит от вас. Это ваши люди напали на благородную деву и бросили связанную в реку. Я только и того, что покарал их. Но ваши сердца и души настолько заражены завистью и злобой…

— Помилуйте! — пронеслось по толпе. — Пощадите нас и наших детей!

— Генерал, я уеду, и они будут жить, как и раньше. И если всех завистливых и глупых убивать, то на земле мало разумных существ останется.

— Ты слишком добра к ним, Анна.

— Добра? — хмыкнула. — Нет, генерал, просто они неразумны, глупы и потому делают то, что делают. Они ведь все необразованные и не умеют даже читать. А счёт — хорошо, если до ста посчитают, а большинство — до десяти, и то на пальцах.

— Пошли вон, — рявкнул генерал на сельчан и солдат.

Смылись все мигом. Марта была печальна, она не выходила смотреть на этот беспредел. Видя это, подошла к старушке.

— Что с вами?

— С твоим появлением так явно стало видно их глупость.

— Марта, а вы ведь получали образование с супругом?

— Конечно, деточка. Мы раньше в городе жили. Земля, на которой дом стоит, мне от бабки осталась в наследство. А дом в городе мы продали, пока детей малых пытались вылечить. Но если Ленг хоть ответственный мальчик, то нам шарлатан попался. И детей схоронили, и дома лишились. Пришлось перебираться к бабушке моей и ютиться в крохотном доме. Благо Глен с руками, и руки из нужного места растут, смог кузнечное дело наладить и отвозил продукцию в город.

— Если я уеду, вы сможете тут жить?

— Да, что нам станется? Я, конечно, не ведьма, но поленом отходить могу ещё любого сельского дурка. Как тебя зовут на самом деле, дочка? Как родители нарекли?

— Раньше Анна звали. Но та Анна умерла, и я очнулась в теле Марии. Но я почему-то снова стала той Анной, что была…

— Пусть для местных останется имя Мария. А вернёшься домой — как Анна, — сказала старушка. — Когда планируете поехать?

— Ещё пару дней побудем здесь. Хочу убедиться, что Анна уже не будет меняться, — сказал Сонк.

Но уже даже на следующий день было видно, что изменения закончились. А мне стало любопытно: я что, и раньше была такой высокой? Как-то никогда не думала о своём росте. Генерал утром, посмотрев на меня, дал приказ собираться.

— Марта, Глен, дом и гостиница, что мои солдаты построили, останется под вашим присмотром. Я чуть позже пришлю пару семей, чтобы жили здесь и навели порядок в селе. Дом им останется, и они же будут руководить гостиницей.

— Так наш дом, когда мы со стариком уйдём, тоже вам останется, — сказала старушка. — Я вашему сыну уже это говорила. Мы ж на тот свет ничего не заберём.

— Услышал вас. Значит и за вами пусть присмотрят, раз ваших детей уже нет в живых.

— Благодарю, милок.

Уехали мы через пару часов. Собирать мне было особо и нечего, раз меня обещают вернуть отцу. То взяла только сундук с обновками, что купил Мэтью. В него даже вся обувь поместилась. Я думала топор прихватить, но быстро прогнала эту мысль, взяла только два кинжала и старенький арбалет со стрелами. Хоть какая-то защита кроме магии.

С генералом Сонком прибыло десятеро солдат, и тут было девятеро, и прибывшие были с лошадьми. Только Мэтью с троицей товарищей был без лошадей, так думала, пока из конюшни при таверне не вывели пятерых скакунов. Вещи были загружены в одну телегу. Мы были практически налегке. Верхом я умела ездить, просто переоделась в простые брюки и обула обувь поудобнее.

Было немного понятно моё будущее. Сейчас я могу постоять за себя, и если Томас снова попытается меня пытать и убить, я уже не дамся ни ему, ни его людям. Но могут пострадать мои родные, либо мы станем изгоями. И даже ведьму можно убить; нельзя всё время быть сосредоточенной и ожидать подлости. Когда-то я расслаблюсь и получу удар по голове, и потом могут просто голову открутить, или яд, или стрела… Вздрогнула от мыслей.

— О чём задумалась? — спросил Мэтью. Его отец тоже прислушался к нам и ждёт моего ответа.

— Понимаю, что не смогу всё время ожидать удара в спину, и когда-то расслаблюсь, и меня могут убить.

— Ближайшее время вам, Анна, лучше быть в родовом замке. Если удастся, доставим вас инкогнито.

— Инкогнито? Как?

— Вам придётся поехать с моим сыном и переодеться в парнишку. Сможете? А то на деву будут обращены множества взглядов.

Кивнула, задумавшись, как это сделать. Иллюзию можно, но её заметит любой маг. Волосы обрезать я не буду. Разве что спрятать косу под рубаху, сверху одеть ещё куртку с высоким воротом и что-то объёмное на голову. Буду выглядеть чуть странно, но возможно не так узнаваемо.

Трорки решили проще — купили объёмную куртку с большим капюшоном. Выглядеть я стала немного по-бандитски. Но до герцогства доехала с парнями спокойно. В дороге мы почти не общались, и разговоры были только по делу. Уже когда были на землях отца, отправила ему весточку с одним из посыльных за деньги. Нас встретили под покровом ночи.

Родители мне были рады, особенно матушка. Сейчас по-новому посмотрела на них. У мамы тоже ярко-рыжие волосы, у отца они черные. Трорков приняли хорошо. Отец позволил нам привести себя в порядок и ждал в одной из его любимых гостиных на поздний ужин и разговор. Я видела, что родители осунулись за время моего отсутствия. В своей комнате я наконец-то смогла хорошо выкупаться с помощью одной из служанок. Девчушка все слёзы радости вытирала, но молчала. Я попросила её не спрашивать меня ни о чём. Но приятно снова одеться в вещи благородной дамы.

Мэтью, увидев меня в домашнем платье, как-то грустно вздохнул. Улыбнулась ему вполне искренне. У него лицо как-то странно застыло, но он быстро взял себя в руки. После позднего ужина пришлось рассказать отцу с матушкой, где я оказалась и как жила. Матушка едва сдерживала эмоции, переживала. Отец хорошо держался, но я видела, как он сжимает кулаки и зубы.

— Я его удавлю, — прошипел отец.

— Не делайте поспешных действий, — попросил Мэтью. — Я оставлю вам артефакт для связи с генералом Сонком.

На этом нас отпустили. Я задержалась с родителями — хотелось ещё узнать про брата.

— Отец, как Марк?

— В школе, — сказал отец, резко выдохнув. — Сразу после твоего пленения я связывался со школой и предупредил, чтобы ему ничего не говорили. Но до детей всё равно дошли слухи. Я сегодня уже пообщался, сказал, что ты дома. Он приедет на каникулах и очень хочет тебя видеть.

Улыбнулась, я тоже хотела увидеть младшего братишку. Для своего возраста он слишком серьёзный ребёнок и не по годам умный. На этом откланялась и ушла к себе. Оказавшись одной, я поняла, что мой сундук остался в телеге трорков, только мой дневник остался у меня в куртке. Но вещи — это ерунда, мне непонятно, что я чувствую к Мэтью. И непонятно, что он чувствует ко мне. Может, я что-то неправильно поняла? Зачем тогда был тот поцелуй?

Утром четверо покинули замок, переодев одного из слуг в ту куртку, что я приехала.

— Ваше Высочество, в одной деревне были трорки и видели ведьму. Но солдаты говорят, что артефакт ложь показал. Но я уверен, что их запугали. А на днях стало известно, что трорки покинули ту деревню и ведьма уехала с ними.

Принц отослал гонца, сказав советнику:

— Скорей всего, её отвезли к семье. Герцога нужно навестить, показать ему его место.

— Будьте осторожны, Ваше Высочество, герцог может напасть на вас.

— Не сможет. Он связан древней клятвой, — усмехнулся принц.

Он прибыл с солдатами через пару дней после того, как я прибыла к родным. Матушка всё это время была рядом со мной. К сожалению, мои родители видели мою смерть и видели, в каком состоянии меня привели на неё. Отец был очень зол на принца и на то, как он унизил и оскорбил меня.

Когда прибыл Томас, отец встретил его в холле замка с высоко поднятой головой. В глазах его читалась ярость.

— Зачем вы явились сюда после того унижения, что вы заставили пережить мою дочь?! — спросил отец, но звучало это как вызов.

— Я всё ещё правитель этих земель, — сказал принц с улыбкой полной яда.

— Вы не правитель. Им был ваш отец, вас никто не короновал. И вы забыли, что королевство вошло в состав империи Трории. Вам сохранили титул, и он номинальный и ничего не значит.

— Зато я легко могу приказать убить вас и всех, кто есть в этом замке.

— Не сможете, — я не стала прятаться и спустилась по лестнице.

У Тома увеличились глаза, он не ожидал увидеть меня, не после того, как отправил на костёр. Я была одета в темно-зелёное платье, подчеркивающее все достоинства моей фигуры и выгодно оттеняющее мои ярко-рыжие волосы. Солдаты, что были с принцем, запнулись и опустили мечи, направленные на моего отца.

— Как ты выжила?

— Тебя волнует только это? — усмехнулась я.

— Убить их! — приказал принц солдатам.

Но те замешкались, а потом ощутили, как у них раскалились мечи, и они их выронили.

— Ты не можешь направлять магию против своего государя и его семьи! — взвизгнул принц.

— Ты не мой правитель и не часть его семьи. И после смерти эта клятва аннулируется, особенно если смерть была от руки этого государя, — сказала с улыбкой.

— Я найду способ уничтожить тебя! — прорычал принц и вылетел из замка. Солдаты смотрели на меня как на что-то странное.

— Забирайте оружие, — сказала им, видя их нерешительность, — оно уже не обожжёт вас. И уходите. Но подумайте над тем, что услышали. Королевство стало частью Трории, и принц идёт против императора.

Когда солдаты ушли, отец меня обнял крепко.

— Солнышко ты моё, — сказал тепло отец. — Я так рад, что Всевышний вернул тебя мне.

После ухода принца отец в своём кабинете связался с генералом Сонком и доложил о случившемся и о том, как справились.

— Будьте осторожны. Анне лучше не покидать замок.

— Сколько? Дочку сложно удержать на месте долго.

— Несколько месяцев.

— Хорошо, думаю, несколько месяцев я смогу её сдержать.

Дома хорошо. Но я чувствую, как стены давят на меня. Проблема с вредителями на полях никуда не делась. Но мне страшно, что моё изобретение могут исказить и использовать потом на мирных людях. Решила поговорить об этом с отцом.

— Это решит проблему с болезнями растений, — сказал герцог Реринд, — но твои опасения мне понятны. Но ты забывала, что есть клятва неразглашения: ни устно, ни письменно, ни каким-либо другим образом. И обрабатывать поля нужно уже сейчас, пока не настал голод на наших землях. Мы обучим самых надёжных людей, и они будут работать на наших полях.

На словах звучит всё очень хорошо. Посмотрим, что получится.

— Я буду одной из тех, кто будет распылять зелья.

— Дочь! Генерал просил не покидать тебя дома.

— Папа! Я не могу сидеть дома, когда я нужна на полях! Я, именно я, должна испытать свои расчёты, прежде чем давать их другим! И я больше переживаю за тебя с мамой! За себя-то я смогу постоять!

— За себя мы можем постоять. Переоденься попроще и возьми охрану. Далеко не отъезжай, на ближайшем поле испытывай.

— Хорошо.

Было страшно оставить родителей дома. Но стоило мне выехать за пределы замка, ко мне подъехали знакомые трорки с Мэтью во главе.

— Мой отец предвидел, что твой отец не сможет тебя удержать в замке.

— Нужно обезопасить поля от болезней, иначе будет голод в герцогстве. А мои расчёты не испробованы на практике.

— Анна, мы не осуждаем. Мы обеспечим твою охрану.

— Я за родителей больше переживаю.

— За ними присмотрят.

К полю я ехала с зельем, которое может вылечить посевы от грибка. Его везли слуги на телеге. Возле поля начала подготовку. Для распыления я буду использовать стихии. Трорки очень внимательно наблюдали за моими действиями. Пшеница уже взошла на полях, и самое время дать ей защиту.

Зелье я подняла в воздух и, сделав ряд магических манипуляций, перевела его в состояние мелких капель. Направила его на поле. Отслеживала, насколько смогу распределить его и какой расход сил происходит. После первой партии распылённого зелья села просто на землю и стала вносить расчёты в свой дневник. Мэтью вздохнул, быстро снял с себя куртку, постелил на землю и, подняв меня под руки, пересадил на неё.

— Спасибо, — сказала тихо и стала дальше быстро записывать формулы.

Оставив на его куртке свой дневник, перед моим лицом оказалась ладонь Мэтью. Он молча предлагал помощь, чтобы встать. Приняла его помощь и, встав, стала дальше колдовать. К концу обработки поля я позорно потеряла сознание. Благо Мэтью был рядом и поймал меня. В себя я пришла уже дома, в своей комнате. Рядом сидел Ленг. Проморгалась, думала, мне показалось.

— Я не мираж, — сказал он. — Ты напугала нас.

— Немного перестаралась.

— Ты сильно истощила себя.

— Я это поняла. Можешь подать мой дневник, нужно внести несколько поправок в формулы.

Он только покачал головой. Сначала подсунул зелья, потом воду, а затем заставил поесть прямо в кровати. Состояние стало полегче. Только после этого мне разрешили встать с кровати, привести себя в порядок и потом уже заниматься записями. За расчётами меня и застал Мэтью с отцом.

— Милая, ты хоть отдохнула? — спросил ласково отец. — Ты нас очень напугала!

— Всё хорошо, папа. Я доделала расчёты, теперь может кто-то другой их опробует. Например, Мэтью.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Благодарю за доверие.

— Если у него получится, можно будет дать нашим магам для обработки полей.

— Утром испытаю, — сказал серьёзно Мэтью.

— Я долго была без сознания?

— Целый день, родная!

— Мэтью, вы позволите понаблюдать?

— Конечно! — он довольно улыбнулся.

Отец посмотрел на молодого трорка, потом на меня и едва заметно улыбнулся. Утром мы собрались в дорогу. Я собрала в сумку сменной одежды на несколько дней, взяв три простых платья и трое брюк с рубашками и сменным бельём. На верх — укороченный плащ и жилетку, если без плаща. Закинула в сумку мыло с мочалкой и свой дневник с карандашом. Теперь я готова попутешествовать по герцогству. Нужно только выделить людей, кто будет помогать обрабатывать поля, и взять запас зелья в сухом виде. Готовить его будем в деревнях рядом с полями.

Сумку передала служанке, она её принесёт к коню. А я пока прослежу, чтобы собрали всё нужное для обработки полей. Хорошо, что мы успели с отцом обсудить это ещё до моей казни. И всё для зелья у отца в замке есть. Сейчас поеду в платье и придется брать на всю поездку женское седло. Мне не привыкать, но отец не любит, когда я езжу верхом в мужском седле.

За сбором небольшой телеги с ингредиентами зелий меня и нашли трорки с моим отцом. Он, видимо, их просто привёл. Ещё и лицо такое: мол, сочувствую вам. Ну да, это вам не лес и деревня, в которых я не знала толком, чем заняться. Тут у меня полно дел, которые я хочу успеть сделать.

— Для поездки почти всё собрала. Пап, кто ещё будет поля обрабатывать?

— В следующем городе к вам двое магов присоединятся, я взялся с ними.

— Хорошо, — протянула к отцу руку. Он с недоумением посмотрел на меня. — Деньги, папа.

Он хитро улыбнулся и вручил кошелёк с деньгами. Я сразу закинула его в свою сумку, не проверяя, сколько там. Но по весу могу сказать, что немало. Посмотрела на четверку трорков.

— Вы все едете?

— Да, — ответили те в один голос.

— Ваши вещи? Это не на один день. Мы проедем по всем герцогству.

Они показали на свои дорожные сумки, я просто кивнула, принимая такой ответ. Ещё раз проверила запасы для зелий. Телегу повезёт Норин, он хороший солдат, и его оружие лежало в телеге, которая была быстроходная.

— Тогда мы готовы.

Свою сумку я закрепила в телеге. Отец ещё раз осмотрел меня и кивнул. На прощание обнял меня крепко.

— Будь очень осторожно, непоседа.

— Хорошо, пап.

Когда выехали за пределы замка, Мэтью поравнялся со мной.

— Ты слишком уверена во мне.

Улыбнулась, не хотелось его обидеть, но должна быть с ним честной.

— Надеюсь, не обидитесь, но я всегда рассчитываю только на свои силы. За ночь я восстановилась и благодаря расчётам понимаю, как распределять силы. Если у вас получится помочь, буду признательна. Если нет, не страшно, я знаю, как обработать поля в герцогстве и не выгореть при этом.

Парни нахмурились после моего ответа. Ехали некоторое время молча.

— Мэтью, у вас есть братья или сестры? — решила нарушить молчание.

Он удивлённо посмотрел на меня, потом улыбнулся.

— Трое братьев и две сестры. Я младший из детей. А у тебя?

— Младший брат, ему семь лет.

— Мы не видели ребёнка в замке.

— Марк в школе с проживанием. Ближе к лету начнутся каникулы, и его привезут домой.

Вскоре доехали до первой деревни. Люди были рады видеть меня. Сразу кинулись помогать готовить зелье для защиты полей от болезней. Но больше они радовались, что я жива, и якобы моя смерть оказалась ложью. Ни я, ни трорки не стали переубеждать их. Пока зелье готовилось, я объяснила четырём парням, что нужно сделать и как.

— Нет! Не так! Вы так выгорите! — Лорку прилетело по рукам. — Совсем себя не бережёте.

Час тренировок над обычной водой, и парни поняли, как распылять зелье. На меня уже посматривали с опаской, по моим волосам пробегал огонь. Но не зря я их мучила час, у них всё получилось. И мы благополучно обработали многочисленные поля вокруг этой деревни. Зелье варила старая знахарка этой деревни с помощниками.

— Следите за тем, как зерно будет себя вести. Если будут признаки болезни, сразу весточку моему отцу, — сказала я старосте.

Мне поклонились и выдали нам в дорогу еды. Мы после этого сразу уехали дальше. Поели уже в дороге. Парни смотрели на меня с уважением. До следующей деревни, окружённой полями, мы не успели доехать, когда дорогу нам преградила дюжина мужчин бандитской наружности с оружием на перевес.

Не успели они и рта открыть, как оружие в их руках раскалилось, и им пришлось его выронить. Но и разбежаться я им не дала, окружив их огнеными верёвками. Мы с трорками спешились.

— Мы сами допросим, — сказал Мэтью.

— Вам их по одному связать или так кучкой сойдет?

— Всех вместе.

Парня с телегой с запасами для зелий я попросила съехать на обочину и пока придерживать наших лошадей. Он успел увести коней трорков, когда по нам стали стрелять арбалетными болтами. Я успела спрятаться за конем, но его не пощадили. Он заржав раненый убежал, я не успела его перехватить. А потом я едва успела перехватить стрелы, и сразу три болта вонзились мне в руку. Уж лучше в неё, чем в голову. Но после этого мигом шлепнулась на землю, изобразив смертельное ранение, и укатилась на обочину к телеге.

Норин метнулся ко мне и утащил за телегу. Сразу наложил жгут на руку выше места ранения. А я сожгла максимально древка стрел, так чтобы осталось только немного выступающего дерева из ран. И оно было хорошо обожжено и не оставит заноз.

Посмотрела в сторону бандитов и трорков. Бандиты все были мертвы. Видимо, тот, кто нанял их, не хочет, чтобы они заговорили. Мои сопровождающие сливались с землёй и ползли в мою сторону. Прикрыла глаза и настроилась на местность. Нужно понять, кто стреляет, откуда и сколько.

— Их четверо, — услышала трорков. — На деревьях сидят.

Это дало хоть какую-то подсказку. Пришлось призвать ветер и потрясти деревья с правой стороны дороги. С них упало четыре тела. Трое трорков сорвались с места и побежали ловить. Судя по звуку, успешно.

— Мой конь убежал, он серьёзно ранен, — сказала Мэтью, что осталась со мной.

— Ты тоже серьёзно ранена. Нужно найти целителя!

— Нужно дальше ехать, — показала направление. — То, куда ехали, сначала будет село, а за ним город. В селе я смогу сама себе помочь. Нужно просто перевязку нормальную сделать и растереть некоторые травы в кашицу, наложить на раны.

— Анна, — прорычал Мэтью.

— Поеду в этой телеге.

— Ладно.

Он с Норином устроили меня в телеге, насколько смогли с удобством. Благо ингредиенты для зелья — это травы, и они в мешках. Потому я опиралась спиной на травы. Тела бандитов, обратив в прах, развеяла. Их оружие Мэтью сложил в телеге под мешками с травами. Его товарищи вернулись, когда мы были готовы уезжать.

— Они сказали, их нанял какой-то зажиточный господин. По описанию на принца не похож, он приказал убить Анну.

— Что с ними? — спросила у парней.

— Мы убрали за собой. Выглядишь плохо.

Фыркнула на это замечание. Конь мой сбежал, и сейчас его искать вряд ли кто будет. Парни решили сначала меня доставить до села и оказать хоть какую-то нормальную помощь. Но стоило нам оказаться в селе, и мой конь нашёлся. Его поймал один из сельских мужиков, и нас уже ждали. Коню оказали помощь, но мало вероятно, что выживет: рана была серьёзная в область шеи. Я сделала целебную кашицу для себя и для коня. Нам обоим обработали раны, предварительно промыв. Коня оставила временно у старосты, заплатив за уход и объяснив, как ухаживать за раной.

Колдовать мне ближайшие дни не стоит. Потому поля обрабатывали зельем трорки. Спокойно, не споря, делали то, что собственно они и не должны делать. Не понимаю, почему они возятся со мной и помогают.

Пришлось заночевать в деревне. Потому что и так много времени потратили с переездом, и обработать смогли только пару полей. К утру я чувствовала себя разбитой. Поднялась температура. Норин помог найти нужные травы и приготовить зелье, что сбило температуру и будет убирать воспаление. А вот конь ночь не пережил… Мэтью крепко обнял меня, видел, что для меня это сильный удар.

— Соболезную, Аня, но нужно, чтобы ты выжила.

— Выживу, — сказала тихо.

Целый день пила свои зелья. Потому к вечеру чувствовала себя лучше, и была только слабость. Рука была опухшей, но в ней как бы три дырки от арбалетных стрел. Пришлось ещё одну ночь провести в этом селе, а только с первыми лучами солнца поехали дальше. Я ехала в телеге, мне деревенские собрали сено в мешках и дали одеяло, соорудив удобную лежанку. Так доехали до города. К нам присоединилось двое магов — Артур и Вадим.

— Нужен целитель, — сказал Мэтью примкнувшим.

— Есть тут один сильный.

Сразу отправились к нему. Тот заломил баснословную сумму. Чувствую, это все деньги, что выдал мне отец. Челюсть отвисла у всех моих сопровождающих.

— Вам лицензия лишняя? — спросила прямо. — За ваши услуги цену устанавливает гильдия.

— Либо соглашайтесь, или проваливайте. Не посмотрю, кто ваш отец.

— Хорошо, тогда разберёмся по-другому с вами. Лицензию у вас отберут и посадят в тюрьму за мошенничество.

Сказала это и, резко развернувшись, вышла из его дома.

— Постойте! — крикнул он. — Я погорячился.

— А я нет. Вы своё слово сказали. Мне этого достаточно.

— Госпожа! Постойте! Не горячитесь!

Стоило пригрозить ему потерей лицензии, как он запел по-другому. А мне противно быть с ним в одном помещении, и я не позволю ему прикоснуться ко мне.

— Я не горячусь, просто попрошу провести расследование и устроить вам переаттестацию. Пройдёте — хорошо. Нет — ваши проблемы.

Он выдохнул.

— Анна! — подлетел Мэтью. — Что ты творишь?!

— Я не позволю этому коновалу притронуться ко мне! Я ему не доверяю!

Говорила я не таясь, так что все соседи слышали.

Нашли другого целителя, он сказал адекватную цену и спокойно залечил мне раны на руке.

— Вам нужен покой и отдых.

— Будет, — сказала спокойно.

— Стоит вернуться домой, — попытался сказать Мэтью.

— Потом поговорим.

Когда отошли на приличное расстояние от дома целителя, сказала:

— Не стоит прямо сейчас ехать к отцу. Иначе меня и вас всех просто убьют по дороге. Продолжаем свой маршрут по герцогству.

— Упрямая, — сказал он с улыбкой, словно это был комплимент.

— Стоит купить хорошего коня.

Коня нашли за городом. Подсказал нам об этом Артур. Но когда увидела коня, поняла, что тут какой-то подвох. Конь гарцевал и не хотел к себе никого подпускать. А так он был красавец! Большой черный жеребец с шикарной черной гривой.

— Бешеный он, живодерам отдать нужно, — сказал хозяин коня.

— Сколько за него хотите? — спросила спокойно.

Видела, как трорки с интересом смотрят на животное. Тоже оценили его величие и силу.

— Семь золотых, столько дадут на скотобойне.

Отдала ему деньги за коня и получила сразу документы на него. Но хозяин, уже бывший, почувствовал, что я что-то недоговариваю. Вижу по лицу, устроит он нам ещё неприятности.

— Вы чем-то недовольны? Вы ведь сами назвали цену.

— Но зачем вам бешеный конь?

— Я к многим могу найти подход.

Подошла к загону, на котором ходил норовистый скакун. Позвала коня к себе, применив магию и успокоила животное. Он подошёл, немного прихрамывая. Талин помог обследовать копыто коня, он загнал занозу, которую нужно было достать. А ещё нужно было подковать заново и перед этим обработать копыта. Сразу отвели коня к специалисту, и под моим успокоением коню обработали копыта, устранили занозу и привели копыта в порядок.

— Вы слишком мало мне заплатили! — подлетел бывший хозяин коня.

— Мало? Вы сами установили эту сумму. Я за свой счёт привожу коня в рабочее состояние. Иначе бы вы его убили. Не ваши ли это слова?

Он пыхтя ушёл, видимо, трорков он побоялся. Непонятно, почему некоторые люди не видят во мне аристократку и так позволяют себе по-свински со мной обращаться? Посмотрела на себя: я в простых брюках и рубашке с жилеткой. Но разве во мне дочь герцога не узнают?

— Что тебя так напрягло?

— Кого во мне видят люди?

— Беззащитную женщину, — ответил Лорк. — Возможно, и понимают, кто отец, но ты сделала ошибку, поехав без нормальной охраны, которая может убить за косой взгляд. Не будь нас рядом — тебя бы давно уже ограбили и попытались убить.

Нахмурилась, в его словах есть логика. Неужели я так соскучилась по дому и родным землям, что стала слишком беспечна…

— И что мне делать?

— Свяжемся с твоим отцом и попросим выслать солдат тебе в поддержку, ещё платьев поприличней, чтобы привезли. И денег с собой тоже не помешает.

Пришлось найти постоялый двор и снять приличные комнаты. Мэтью сразу же связался с моим отцом.

— Рад, что вы сами додумались связаться, — сказал он строго. — Солдат к вам я уже выслал, и помощника управляющего с дополнительными деньгами, и тебе служанка ещё вещей собрала. Обижена?

— Нет, — сказала тихо. — Я, видимо, слишком беспечна…

— Частично в этом и моя вина, должен был сразу с тобой солдат отправить. Надеюсь, вы ещё ни во что не вляпались?

— Ну, — протянула и посмотрела на Мэтью, — почти не вляпались. Было одно нападение, мой конь погиб. Пришлось нового скакуна купить.

— Ты цела? — слышу обеспокоенность в его голосе.

— Уже да.

— Анна! — воскликнул отец. — У нас с матерью здоровье не бесконечное. Мы с трудом пережили костер, ты видела, как мать сдала. Да, я тоже моложе выглядеть не стал.

— Я буду осторожна.

— Где вы сейчас?

— На постоялом дворе в Роксоне.

— Хорошо. Я сообщу Майклу, где вас искать. И только вместе с ним и солдатами продолжай путь.

— Давно они выехали?

— Через пару часов после вас, потому скоро будут у вас.

Солдаты отца нашли нас через час, и мы продолжили свой путь. Моего нового коня звали Гром, и после обновления подков он был более добродушен, но посторонних к себе не подпускал. Ко мне ластился словно котёнок. На Громе ехать было одно удовольствие. Успели доехать ещё до одной деревни, окружённой полями, и даже приготовили зелья и обработали часть полей. Я сначала инструктировала магов, а только потом позволила им обрабатывать поля. Мне отвели роль инструктора и контролера по приготовлению зелья, напомнив, что я должна руководить, а не всё сама руками делать. Маркуса так забавляло, что я морщусь на эти замечания. Мужчина мне фактически в отцы годился и относился соответствующе, по-отечески. Ведь он видел, как я росла и училась.

Стали на ночлег в деревне. Солдаты и трое трорков спали на сеновале, а меня с Маркусом и Мэтью положили в доме старосты. Перед сном немного погуляла на улице, там ко мне подошёл Маркус с солдатами. Мэтью всё так же ходил за мной по пятам.

— Госпожа Анна, позвольте задать вопрос, — начал осторожно и тихо помощник управляющего замка моего отца. Кивнула ему. — Многие из нас были на площади и видели костер, — он замялся прежде, чем задать вопрос, а я поежилась и обняла сама себя руками. — Как вы выжили?

— Я и не выжила, в том смысле, что вы думаете. Я там умерла. До сих пор помню ощущения, когда горит тело, волосы. Я не знаю, кого благодарить, наверное, всё же Всевышнего. Но вместо загробного мира и перерождения я оказалась закинута в тело молодой девушки, которая только умерла от проклятия. И внешность — она сразу была другой. Мэтью с друзьями увидели меня через месяц после костра и ещё застали ту внешность и видели, как она меняется.

— Да, эти изменения были не резкие. Но каждый день, когда смотрели на лицо Анны, мы видели изменения. Та девушка, что была изначально, исчезала, и проявлялось именно это лицо. Так же точно и волосы. Мария, так звали деву, она была черноволосой. Но вы ведёте, ваша госпожа ярко рыжая, и цвет проявлялся так же постепенно.

— А где вы оказались? — спросил Маркус.

— Соседнее герцогство, на границе.

— А как её родители отреагировали на подмену?

— Подмены не было. Девушка по факту умерла. Но у неё на тот момент был только отец, и он не заметил разницы. За первый месяц изменения были слишком незначительны. Потом он погиб из-за стаи волков.

Было неприятно услышать от одного из солдат, пусть говорилось тихо, но мы услышали:

— Может, не просто так обвинения были, не мог же принц свою невесту оболгать и просто так на костёр отправить.

Внутри стало больно и очень неприятно. Маркус быстро вычислил говоруна и залепил весомую пощечину.

— Думай, что языком молотишь! Всем было ясно, что принц просто зол из-за того, что не получил желаемое. А госпожа ничего незаконного не сделала.

— Он хотел отравить войско трорков, — сказала солдатам, — а потом всю вину повесить на меня и мной откупиться.

Услышала, как хрустнуло что-то, обернулась — это были кулаки Мэтью, и его лицо выражало злость.

— Не на тебя, — сказал он тихо и быстро пошёл прочь.

Я вернулась в дом, сна не было ни в одном глазу. Было ощущение, словно кожу жжёт огонь, и ощущаю отголоски костра. Закрыла глаза и словно снова оказалась там, в прошлом, на площади. Ощущение беспомощности, страх, боль, потом всепоглощающая боль, что казалось длится слишком долго. Я до сих пор помню, как горело всё тело, и боль только нарастала. Было неожиданно, когда меня обняли.

— Я рядом, ты не одна, — услышала Мэтью.

Ощутила, как он гладит меня по спине, и поняла, что я плакала, погрузившись в воспоминания.

— Это было очень долго и больно, — сказала сквозь слёзы. — Я помню огонь на лице, я помню, как он охватил всё тело, и оно горело словно факел.

Меня ещё крепче обняли. В ту ночь я так и не сомкнула глаз. Как только начало светать, пошла готовить вторую порцию зелья для полей. Жена старосты охала, что я так и не отдохнула. Она накормила меня, Маркуса и трорков свежим творогом и тёплым хлебом с молоком.

— Как это вкусно, — сказал Лорк. — Вы волшебница, не иначе! — похвалил он хозяйку.

Та смущённо махнула на него, но было видно, похвала женщине очень приятна. После присоединения к нам солдат и Маркуса больше никто во всём герцогстве не посмел слова плохого про меня сказать. Мы благополучно обработали поля и уже на обратном пути смогли узнать, что грибок на колосьях так и не появился.

В последние дни объезда наших земель я снова решила подсмотреть за принцем. Что-то внутри зудело это сделать, и оказалось очень даже не зря. Принц опять общался с советником, они не оставили попыток избавиться от армии трорков, что продвигалась по землям королевства, не встречая сопротивления. Я не понимаю, на что Том рассчитывает: он уже не правитель этих земель. Его отец без боя решил войти в состав империи и подписал все необходимые документы. И сейчас трорки устанавливают свою власть на этих землях. Да, кого-то сменили на руководящих постах. Но земли ни у кого не забирали, только проверяли состояние дел.

Слушая их разговор, поняла, что они хотят как-то повлиять на меня, и чтобы я отдала расчёты, как распространить яд на большую территорию. Притом то, что я делала на полях, им не подходит, и они хотят, чтобы я создала именно газ из нужного им яда. Советник предложил забрать Марка и через него повлиять на меня и отца. Сразу же вырвалась из подсматривания и пошла искать Маркуса — у него был артефакт связи. Нашла мужчину на улице с солдатами.

— Мне нужно связаться с отцом.

Мужчина спокойно передал артефакт связи и отошёл вместе со мной.

— Папа, — выдохнула, когда связь установилась.

— Слушаю, милая. Что-то случилось?

— Ты можешь уже забрать Марка из школы?

— Он уже дома. Решил пораньше его забрать.

— Хорошо, — сказала с облегчением.

— Милая, что-то случилось?

— Том не успокоился, он всё так же хочет воплотить свои планы и повлиять на меня через брата и тебя с мамой.

— Я понял. Будь осторожна.

Но даже с таким предупреждением, приехав домой, застали во дворе принца с солдатами, и мои родные были в окружении солдат. Том довольно улыбнулся. Его даже не смутило, что я прибыла тоже не одна.

— Не делай глупостей, Анна, я учёл прошлый приём, и мои стрелки нацелены на твою семью.

— И что ты этим хочешь добиться?

— Ты знаешь, что мне нужно?

— Да? И что же? Озвучь.

Пока я говорила эти немногие слова, всё внимание Тома сосредоточилось на мне, и он не заметил, как исчезли четверо трорков. Я только краем глаза заметила, что они словно растворились в воздухе.

— Жду ответа, — сказала жёстко.

— Ты не в том положении, чтобы так со мной разговаривать.

Послышался крик, и трорки привели лучников. Принц побледнел. Его козырь только что исчез.

— Это все стрелки, — сказал Мэтью.

— Замечательно. Значит, ты с советником приехал погостить, — сказала с нажимом и взяла Тома за локоть; он ощутил, как его сквозь одежду обожгло, и руку он высвободить не мог. А я подхватила под руку ещё и советника — тот дернулся и не смог высвободить руку. — Солдатам советую опустить оружие, а то порежетесь. Отец, помоги проводить дорогих гостей в их покои, они погостят немного.

— Отпусти меня, — прошипел Том и едва не закричал. Не знаю откуда у меня силы, но я сжала так, что ещё немного — и я ему руку сломаю. Я, может, и снова стала Анной, но сила, что была у Марии, у меня осталась.

— Помолчи, — прошипела ему едва слышно, — а то синяки останутся.

Солдаты растеряно отступили от моих родных, и их окружили солдаты отца. Отец догнал меня в замке.

— Господам выделить отдельные покои. К ним сможет зайти только служанка с едой. Из покоев их не выпускать, — проинструктировала я отца и солдат, что были рядом.

— Дочка, что ты делаешь?!

— Пап, ты хочешь, чтобы он убил тебя или Марка, как собирался? Потому что я ему помогать не буду. Потому принц и советник у нас просто погостят, выспятся, отдохнут. А мы пока решим, что делать. Не хочу ещё раз неожиданных гостей с лучниками в засаде.

Советник на удивление молчал и не вмешивался. Я лично проводила обоих мужчин в их комнаты. Чувствую, эти глупые мысли не могли сами появиться в голове Тома. Советник — вобла сушёная, хитрая скотина.

Проводив неожиданных гостей, поймала младшего братишку для объятий. Он сначала упирался, а потом с удовольствием обнимал. Заметила, что наши объятия видели трорки и смотрели с лёгкой одобрительной улыбкой. Брат был копия отца, а я была похожа на маму. Но мама была слабой ведьмой.

Через пару дней у нас были гости от трорков, и я поняла, на сколько я заблуждалась, считая, что все трорки честные и не подлые. Этот был гнилым насквозь. Увидев меня, он удивился, почему я не в темнице, сказав:

— Раз принц вас обвинил, значит, вы преступница. Ещё и темным колдовством балуетесь, раз ожили после казни.

Едва челюсть не потеряла от удивления. Благо Мэтью, что стал моей тенью, вмешался.

— Это не вам решать.

Увидев его, этот трорк, что якобы приехал в наше герцогство с проверкой деятельности, заскрипел зубами. Мэтью он явно не ожидал увидеть и явно не был рад. А парень взял и сразу связался с отцом, сказав, кто приехал в наше герцогство и обвиняет меня.

— Кто? — услышала удивлённый голос генерала трорков. — Алсан? Его же уволили с государственной службы и выгнали с позором. Закрой его в камере, пришлю за ним повозку тюремную.

— Вы лжёте! — взвизгнул этот Алсан. — Меня не увольняли, а просто был выговор.

Интересно, это имя или фамилия?

— Сын, этого слизняка в кандалы и в тюрьму. Его людей проверь и допроси. Если что — тоже закроешь в камере, для надёжности. К герцогу Реринду приедет Марсен Илай для общения. И ещё с ним прибудет Трой Никс, побеседовать с Анной.

— Зачем?

— Некоторые моменты уточнить. Будет ещё что интересно — доложишь.

— Слушаюсь.

Когда через несколько дней меня пригласили в одну из гостиных, я едва смогла подавить волнение. Один из солдат из трорков проводил меня к гостю. Им оказался огромный трорк с насыщенно серой кожей и чёрными глазами. Он жестом показал на кресло напротив себя. Меня он поприветствовал лёгким кивком головы.

— Меня зовут Трой Никс, я глава тайной канцелярии и дознаватель его императорского величества Седара Лузара Великого. Я должен пообщаться с тобой и провести ментальное считывание.

Внутри разлилась горечь разочарования. Видимо, он считал мои эмоции, потому что лицо немного дрогнуло — проявилось удивление. Я молча подошла и присела в указанное кресло. Что ж, я очередной раз оказалась наивной девчонкой. И видимо, не стоило так слепо доверять и верить в честность и порядочность трорков. Одно радует — уже сжечь меня не смогут.

— Что вы хотите узнать?

— Чувствую, лучше всё будет, если я сразу проведу ментальное сканирование. Я возьму вас за руку, и мы с вами вместе погрузимся в ваши воспоминания, Анна. Это не больно и никак не навредит вам. Но вы не сможете ничего скрыть или утаить.

Горько улыбнулась.

— Мне и нечего скрывать, — сказала с горькой улыбкой. — С какого момента вы хотите начать просмотр?

— Когда вы начали заниматься расчётами по распылению зелий.

Просто кивнула. Мои руки утонули в его больших ладонях. Они оказались на удивление тёплые, хотя ощущались явные мозоли. Он не брезгует работать с оружием. Прикрыв глаза, было ощущение, что я оказалась в прошлом и вижу себя с господином дознавателем. Он хотел увидеть начало моих расчётов. Они начались ещё во время моего обучения в академии, и я тогда до хрипоты спорила с профессорами. Тогда возникли только наброски. И я буквально зарывалась в учебниках и во время учебы, и уже после дома.

— Я вам говорю, проще техническое устройство создать для распыления зелий на полях.

— Да? И что же, никто не создал? — парировала я тогда наставнику.

— Упрямая девчонка, у тебя ничего не получится!

Принц знал, чем я занимаюсь, и вежливо интересовался:

— А в газ ты его сможешь преобразовать? — спросил он, когда я всё же разработала формулу по распылению зелья.

Спросил он тогда на прогулке. Благо, я была без своего дневника.

— Да, — сказала легкомысленно, — но зачем? Для полей идеально именно мелкие капли, что смогут окутать посевы и спасти их от вредителей и грибка.

После той прогулки он объявил о нашей помолвке. Меня просто поставили перед фактом.

— Папа, я против! — ворвалась тогда к нему в кабинет. — Я не пойду за него замуж!

— Анна! — воскликнул отец. — Успокойся!

— Но отец, я его не люблю!

— Да причём тут чувства, это выгодная партия для тебя.

— Папа!

— Не спорь. У вас будет год, чтобы лучше друг друга узнать.

— Да что мне его узнавать?! Я его с детства знаю, и всегда одно желание, ещё с детства, — поколотить его!

— Вот потому, что ты его хорошо знаешь, вы будете хорошими супругами. Поживёшь в замке до свадьбы.

— Пап, я завершила расчёты.

— Хорошо, порадовала, дочка. Проведёшь в ближайшее время испытания и весной сможешь спасти наши поля от грибка.

А дальше был тот момент, когда я пошла к Тому и подслушала его планы на отравление трорков. И то, как я отправила записку с дневником своим фамильяром. Господин дознаватель хотел было разорвать ментальное сканирование, но я же вредная ведьма.

«Что же вы так рано уходите, господин дознаватель, вы ещё не всё видели», — сказала ему мысленно.

Дальше дала ему, пусть и в ускоренной перемотке, посмотреть пытки, и могу поклясться, он ощутил тоже, что и я тогда. А потом был костер, и тут уже он сам вырвался из моих воспоминаний.

— Вот уж вредная ведьма, — сказано было без зла, словно я шаловливая девочка.

— Довольны?

— Познавательно было. Я сожалею, что тебе пришлось пережить такую боль. Я видел поля, они здоровы.

— Да, мы успели обработать их до появления грибка. Раньше погибало почти половина урожая. Что будет с принцем?

— Я допрошу его и заберу его в столицу империи. В скором времени твоя семья тоже получит приглашение для знакомства с императором.

Видела, как уезжал Том с советником. И если эта сушёная вобла была бледной, то принц смотрел на меня словно победил. Демонстративно закатила глаза, услышала скрип его зубов. А я просто взяла и ушла, не стала дожидаться, когда гости уедут. У меня всё больше вопросов: кто такой Мэтью? Он с друзьями хорошо строит дома, но он точно не строитель.

— Уехали? — подошёл братишка. Кивнула ему: — Погуляй со мной.

— Тогда пошли к качелям.

Этот наглец мелкий закатил глаза, как только что делала я. Явно меня пародирует.

— Или ты хотел птиц погонять на заднем дворе?

— Нет. Просто пройтись с тобой.

— Пошли, серьёзный ребёнок.

Он улыбнулся. У меня всё время ощущение, что мой брат гораздо старше, чем есть. Но он отрицает всё! Может, просто не по годам умный?

Заметила, как четверка трорков пошли за нами следом.

— Как тебе школа?

— Интересно, не всё время, только некоторые уроки. А ты тоже в школу ходила?

— К сожалению, у меня было домашнее обучение. Но я окончила академию.

— Это я помню! Ты же не выйдешь замуж за этого индюка?

— Если ты про Томаса, то нет.

— Хорошо. Он придурок.

— Марк, — сказала с усмешкой и лёгкой укоризной.

— Что? Я отцу так и сказал, что Том придурок.

— У тебя друзья в школе появились?

— Да. Мы сначала дрались часто, а потом, когда нас всех вместе наказали, подружились.

Сзади послышался смех.

— У нас было то же самое, — сказал Лорк. — Мы вчетвером тоже учились вместе и сначала дрались сильно. Потом попали вместе в передрягу: нас хотели более старшие ребята поколотить. И мы как-то резко сплотились, а потом после той драки уже и подружились.

Качель была широкая доска, подвешена на канате. Её повесили в тени деревьев на специальной перекладине. Села первой и затащила брата к себе рядом. Для него она была слишком высокая, чтобы самому залезть. Мэтью нас легонько раскачал.

— Девчачье развлечение, — проворчал брат и получил от меня щелбан по носу. — Анька!

— Что? Ты скоро совсем вырастишь и будешь меня игнорировать.

— Не, буду. Скорей ты замуж выйдешь и уедешь.

— Ну да, ну да. Если бы батюшка хотел, выдал бы меня ещё лет в семнадцать замуж, а то и раньше. И мой первенец мог бы быть твоим ровесником.

Марк поморщился. Было смешно на него смотреть. Обняла его двумя руками и затащила к себе на колени. Он не стал отбиваться и упираться, как делал это раньше, сразу обнял меня двумя руками за шею.

— Не исчезай, — сказал он тихо.

— Постараюсь, малыш.

Может, Марк и умный ребёнок, но он всё же ещё просто ребёнок. Чувствуется, что он переживал из-за меня.

— Я хочу на рыбалку пойти. Папа разрешил в нашем пруду рыбу половить, и потом её на ужин приготовят.

— О, я тоже с удовольствием пойду. Как минимум посмотрю, а то и попробую! Разрешишь?

— Да! — столько радости у ребёнка. — Пошли сейчас!

Мы и пошли. Мужчина в возрасте, что присматривал за нашим прудом и разводил рыбу, выдал нам всем удочки, даже троркам. Потом объяснил, как наживлять на крючок наживку, закидывать в воду и следить за клевом. Первым клюнуло у Марка — сколько радости и восторга! Слуга помог ему вытащить его улов. На крючок попалась крупная рыбина. Название сказали, но оно в моей голове не задержалось. Потому что клюнуло у меня, и я едва удочки не лишилась, так как рыбина её потащила. Мне помог Мэтью, а потом и слуга сачком выловил уже мою рыбину.

— О, госпожа, вы поймали хищную рыбину. Видимо, на крючок попалась рыбешка, и её поймала эта щука.

— Я, кажется, наловилась рыбы. Готова просто наблюдать.

Мне принесли кресло для улицы, и я с удовольствием наблюдала за мужчинами. Брат часто смотрел, что я на месте. Что же ему там сказали, что он так переживает? Рядом поставили ещё кресло, и к нам присоединилась мама.

— Мама! — пискнул радостно Марк. — Я поймал уже две рыбины! А Аня большую щуку поймала и испугалась!

Мама улыбнулась и поймала мою руку в свои ладони, бережно погладила мои руки. Мы с удовольствием понаблюдали за довольным ребёнком. И когда он наловился, ушли в замок. Часть рыбы была выпущена, а самая крупная была передана на кухню.

Спустя месяц — нужно отметить, достаточно спокойный — мне пришло приглашение посетить столицу империи. Отец нахмурился, потому что в сообщении говорилось только про меня одну. Мэтью с друзьями меня будут сопровождать и просили с собой даже служанку не брать. А охраной выступят трорки — сначала пятёрка, что была у нас, а потом нас встретит ещё охрана, но чисто номинальная, уже в самой столице, для сопровождения.

— Поедешь в карете, или как минимум часть дороги — в карете. И да, бери Грома с собой, достойный конь.

Отец ещё и проследил, чтобы я взяла с собой лучшие свои платья и украшения. Вещей получилось немало, благо всё поместилось на верх кареты. Я сразу ехала верхом, в женском седле, и благодаря этому мы могли ехать быстрее.

— Не люблю в карете трястись, — призналась Мэтью по дороге.

— Их мало кто любит, — улыбнулся мужчина.

Через пару часов поймала на себе одобрительный взгляд от целителя Ленга.

— Вы хорошо держитесь в седле. Удивительно видеть, как вы изменились.

— Да, это нечто невероятное, — сказал Талин воодушевлённо, — когда мы вас увидели, вы были совершенно другой.

— Думаю, не стоит сильно распространяться о тех изменениях, которые претерпела Анна, — сказал Мэтью друзьям.

— И как ты это скроешь? То, что она умерла, видели очень многие существа. Много кто может сказать, что это тёмное колдовство.

Хохотнула, мужчины посмотрели на меня с непониманием.

— Тёмное колдовство хотя бы можно повторить, потому что это подразумевает какой-то ритуал. Но что-то я сомневаюсь, что кто-то захочет повторить мой путь. Потому что не факт, что не уйдут на перерождение. Потому что я тогда попрощалась с жизнью.

— У тебя есть мысли, почему тебя вернули?

— Возможно, потому что вся эта ситуация была несправедлива? Но разве это единичный случай, когда казнят невиновного? И ведь неизвестно, были ли подобные случаи возвращения. Даже если были, вряд ли они вернулись домой, как я. Одно я точно поняла — была слишком наивной и верила в то, чего нет.

— О чём ты? — спросил, нахмурившись, Мэтью.

— Я идеализировала трорков.

Все пятеро так смутились и не знали, что мне на это ответить. На вожжах в карете был Генри, и он ловко управлял четвёркой лошадей, запряжённых в карету. К ночи стали проезжать дикое поле с разнотравьем, а на его краю было какое-то строение, от которого с расстояния ощущалась гнетущая тёмная энергетика. Мы проехали мимо, не останавливаясь. За делали день всего одну остановку, чтобы дать отдохнуть лошадям и самим немного размяться и перекусить.

— Дальше, в часе езды, должна быть деревня, — сказала мужчинам, — сможем там заночевать.

Со мной согласились. Когда добрались до деревни, к нам никто не вышел. Пришлось самим устраиваться как-то. Я осталась спать в карете — удобств ноль, потому что пришлось моститься на одной лавке. На другой лавке устроился Мэтью. Парни устроились на спальниках рядом с каретой. Лошадей распрягли и почистили, накормили и на ночь привязали недалеко от кареты. Уехали мы из этой негостеприимной деревни с первыми лучами солнца. И ещё спустя сутки и одну ночёвку в поле мы добрались до территории трорков. Уже смогли остановиться на ночь в постоялом дворе.

Я видела, как на меня бросают странные взгляды. А когда мы поехали на следующий день, для меня было пугающим и очень неприятным открытием:

— Это кто? — спросила у Мэтью, молясь, чтобы я ошиблась.

— Рабы, — сказал он мрачно, — много кто попадает в рабство за долги и какие-то преступления.

— Но тут только люди, и нет трорков. Получается, это работает только по отношению к людям?

— Да. Но сейчас император работает, чтобы запретить рабство. И за долги и прочие преступления существа несли наказание как-то по-другому.

— А трорков за преступления разве не наказывают? Или ваш народ никогда закон не приступает?

— По живому режешь, — проворчал Мэтью. — Конечно, мы не безгрешны, и ты скоро в этом убедишься.

Остановились для отдыха и ночлега возле приличной таверны. Лошадей забрали в конюшню, пообещав накормить и поухаживать за ними. А ко мне подошёл трорк не самой приятной наружности — будь человек, сказала бы, на бандита похож.

— Милая девка, по чём продаёте? — спросил он у пятёрки трорков, с которой я путешествую.

— Отойди от меня, — сказала тихо.

Он подошёл почти вплотную и хотел потрогать моё лицо и даже в рот заглянуть. После моей просьбы попытался меня ударить. Я перехватила его руку, и он едва не завыл — его жёг огонь. Мэтью мигом подлетел и уже сам заломил мужику руку так, что я засомневалась, не сломает ли он её.

— Не стоит угрожать благородной даме, тем более сильной ведьме. Если до этого захолустья новости не доходят — сообщаю лично: рабство отменяют.

— Пф, отменяют, — рассмеялся трорк, не пытаясь вырваться. — Императору выгодно, чтобы людишки были рабами. Так дают пустые надежды для бледнолицых. Так бы и сказал, что сам купил эту шлюху.

У говорившего загорелись волосы, и он мигом остался лысым — даже без бровей и ресниц.

— Да как ты смеешь! Тебя за такое высекут!

— За что? — спросила с иронией. — Я тебя и пальцем не тронула. И волосы — это не я тебе сожгла, а целитель разозлился.

Это и правда был Ленг, и он едва сам не дымился от злости. Мэтью перевёл взгляд на друга и попросил:

— Ленг, успокойся! А то ты так его зажаришь.

— Пусть извинится перед девой. Потом, может, пощажу.

— Помилуйте, господин!

— Я сказал — извинись перед девой! — рявкнул Ленг.

— Простите, госпожа!

Мэтью мимикой мне показал, чтобы я что-то сказала:

— Что с ним будет?

— Отпущу. Ему нечего предъявить.

— Ясно. Делайте с ним что хотите.

— Ты его простишь?

— Нет, — отрезала и, развернувшись, пошла в таверну.

— Ленг, может, обойдёмся без убийств?

— Пусть проваливается и не показывается мне и Анне на глаза.

В таверне мужчины сняли три комнаты. И две были со смежной дверью — Мэтью это сразу оговорил, что ему нужна такая. Меня поселили одну. В соседней комнате были трое, и в следующей — двое. Первым делом проверила ванную, и тут она хотя бы была, и можно было принять душ. Вода была едва тёплая. Но без чистых вещей — они остались на карете. Словно услышав мои мысли, через смежную дверь зашёл Мэтью с Генри и занесли мои вещи, всё, что было на карете.

— Через час будет ужин в моей комнате, приходи.

— Хорошо. Я пока хочу привести себя в порядок.

Несмотря на едва тёплую воду, выкупалась до скрипа и высушилась благодаря своей огненной магии. А потом оделась в чистое. Свои вещи сразу же сама постирала. Это раньше я бы служанке отдала, будь я дома. А сейчас, как и в то время, что жила в лесу, сама постирала. Но сейчас хотя бы могу и быстро высушить.

В назначенное время зашла к мужчинам в номер. Они явно общались до моего прихода.

— Присаживайся, — мне указали на мягкое кресло. — Ужин сейчас принесут.

И буквально после его слов двери открылись, и зашли трое мужчин с подносами. На меня они кидали как-то очень недобрые взгляды, пока ставили еду на стол. Мэтью сразу подхватился на ноги и сказал:

— Я не потерплю пренебрежения в её адрес!

— Как скажете, господин, — сказано было таким тоном, словно меня шлюхой обозвали.

— Ни словом, ни взглядом, ни делом не потерплю пренебрежения к уважаемой деве.

— Пф, уважаемой? — фыркнул один из разнощиков. — С какого перепуга шлюха стала уважаемой?

Всё, он нарвался. Мэтью подорвался и зарядил говоруну в нос моментально.

— Анна — дочь герцога, — сказал с ленцой Талин. — Титулы никто не отменял после вхождения королевства в империю. Потому да, Анна благородного происхождения. А вот вы — чернь, которая вякает, когда их не просят, и мнит себя господами.

Троица разнощиков побледнели.

— Пошли вон! — рыкнул Мэтью.

Когда они вылетели, я подсела поближе к столу.

— Ты слишком спокойна, — сказал целитель.

— Мэтью уже высказался за всех. Мне вот интересно, почему на меня так реагируют? Мужчины сюда чаще всего приводят дам лёгкого поведения?

— Да, — сказал зло Мэтью. — И чаще всего ими были человеческие женщины, и они делали себя яркими, чтобы привлечь внимание. А ты очень яркая.

— Только из-за волос?

— Твоя кожа очень белая и очень выделяется из-за волос.

— Платок будет смотреться весьма паршиво с платьями, перекрашиваться не буду. Проще двинуть промеж глаз слишком наглым.

Трорки мне улыбнулись. Дальнейший ужин и ночной отдых прошёл спокойно. А за завтраком разнощики старались на меня не смотреть лишний раз.

Дальнейшее путешествие могло бы быть спокойным. Но я и правда очень яркая, и заметная. Спасает отчасти то, что я одета в дорогое платье для конного путешествия, и только моя одежда заставляла встречных трорков задуматься, что перед ними не дама лёгкого поведения. А те, кто не понял, нарывались на моих сопровождающих.

Перед тем как поехать во дворец, мы остановились в приличной гостинице. Тут даже косо не смотрели и были обходительными. А в номере была хорошая ванная комната — именно с ванной и хорошей косметикой. И я смогла привести себя в порядок после нескольких дней конного путешествия. Ночевать мы здесь не оставались, только чтобы привести себя в порядок. Я, пользуясь случаем, сразу привела в порядок своё платье для конного путешествия и убрала его к своим вещам.

Мэтью зашёл ко мне без стука, когда я выбирала платье и была почти раздетой. Он застыл на мгновение, заметила, как его щёки потемнели, и он мигом отвернулся.

— Прости, — промямлил он, — нас уже ждут во дворце. Тебе ещё долго?

Двери моей комнаты попытались открыть — Мэтью придержал и не дал открыться нараспашку.

— Мне понадобится помощь, шнуровка на спине. Можешь поворачиваться.

Он отпустил двери, и зашли наши спутники.

— Корсет, — вздохнул целитель Ленг, — помогу. А то остальные их только в зашнурованном виде видели.

— А вы зашнуровывали?

— Да, я женат и шнуровал корсеты и женам, и дочкам.

— Женам? — моему удивлению не было предела.

— У нас разрешено многожёнство. Меня обязали жениться второй раз. Я, собственно, не в обиде — у меня две замечательные жены, которых я люблю. Просто первая жена родила мне пятерых дочек. После третьей меня и женили второй раз. А вот вторая супруга уже троих пацанов родила.

— О, — только и смогла выдать. — Не так туго, мне утягивать нечего.

— Прости, — буркнул Ленг, — это и правда на любителя. Кто-то любит утянуться так, что потом едва дышать могут. У тебя украшения есть?

— Да.

— Тогда одевай полный комплект. Всё, закончил шнуровку. Вечером попросишь служанку развязать.

Достала из сундука коробочку с нужным набором украшений. В нём была шикарная партюра из изумрудов с белым золотом. Быстро сделала себе простую прическу и надела украшения. Парни подхватили мой сундучок с вещами, и мы покинули номер.

— Ты обворожительна, — сказал Мэтью.

Ленг, слыша этот комплимент, только фыркнул.

Сейчас встречные трорки в гостинице оборачивались и рассматривали меня. Ярко-рыжая, в тёмно-зелёном платье с дорогими украшениями, я притягивала взгляды окружающих. Дальше, до дворца, я ехала в карете, одна. Парни ехали верхом и были похожи на мою охрану.

Сама столица была красивая: просторные улицы, много зелени — как деревьев, так и цветов перед домами. На улицах были не только трорки, но и люди, гномы, оборотни и даже эльфы. Про последних я только слышала, но ещё ни разу не видела. Они не похожи на высокомерных существ. Да и трорки не те, кем я их раньше считала. Им так же присущи все качества, что есть и у людей. Было очень наивно с моей стороны полагать, что они все такие честные и порядочные. Но и решение Тома я даже сейчас поддерживать не стала бы — это слишком подло.

Дворец был в разы больше и величественнее, чем в нашем королевстве. Да, тот дворец на фоне этого — просто убожество. Этот выложен из белого камня и сверкает на солнце. Может, это, конечно, только внешний лоск — ещё неизвестно, что внутри. И как меня встретят. И большой вопрос — зачем меня пригласили.

В сам дворец меня провожал Мэтью. И что-то мне кажется, он нервничает. Внутри оказалось очень красиво, слуги одеты прилично и даже дорого. Сильно по сторонам мне не дали посмотреть, потому что Мэтью вёл быстро. И притормозили мы только, когда нам дорогу преградил высокий трорк. Его улыбка мне не понравилась.

— Это та ведьма, что сожгли в королевстве? — спросил он, обернувшись назад.

К нему подошёл кто-то из военных.

— Да, сер. Я лично видел, как её привели на плаху и казнили.

— Отчего же она тогда сейчас тут — живая и здоровая, а не в могиле червей кормит?

— Сразу в темницу и устроить допрос? — спросил военный с безразличием.

— Может, она нам сразу скажет? А, ведьма, как ты выжила?

— А вам так нужен ответ? По-моему, вы уже всё для себя решили.

— Не дерзи.

— Хватит! — услышали приказ. Голос властный, мог бы продавить силой — раньше, не сейчас. — Эта дева — наша гостья.

— Как скажешь, брат. Но я бы её допросил, с пристрастием.

— Сомневаюсь, что ты бы смог это сделать, — парировал император.

Я наконец увидела его. И скосила глаза на Мэтью — уж слишком они похожи.

— Он мой племянник, — улыбнулся император. — Не сказал тебе? Хитрец.

— Брат, всё же стоит её допросить как следует. Не зря эту ведьму казнили за предательство!

— Я тебя умоляю, младший, казнил её собственный жених за отказ нас всех потравить. Тут награждать пора, а не допрашивать.

— Но всё равно, брат, нужно понять, как она выжила!

— Я думаю, Анна и сама может нам сказать. Как ты выжила?

— Почему все думают, что я выжила, раз видели, как я горела и медленно умирала? Думаете, я тогда могла выжить? — вижу, как трое трорков переглянулись. — Я не выжила, я умерла. Но мою душу не отправили на перерождение, а вернули на грешную землю.

— И как ты получила тело? Нужно заметить — своё тело.

— А эту метаморфозу видел Мэтью. Потому что очнулась я в теле дочери лесника, которая только что умерла от тёмного проклятия.

— Да, Анна изменилась не сразу — примерно за месяц или даже больше. Сколько ты жила до нашего прихода? Месяц? — кивнула. — Тогда получается, полностью собой она стала за два месяца. И изменения были очень плавные и вначале очень незаметные. Потому что при нашем знакомстве она была черноволосой девой. И структура тела была, эм... более мужественная, — улыбнулась его характеристике. — Не знаю, осталось ли у тебя это умение и сейчас. Но тогда, дядя, она ловко управляла топором, так что мы с друзьями нервно курили в сторонке, образно выражаясь.

— Хм, любопытно.

— И ты веришь этому? — вспылил брат императора.

— А у тебя есть другие варианты, как она могла возродиться?

— Тёмный ритуал, — сказал принц сердито. Не сдержалась — рассмеялась. — Тебе кажется это смешным?

— Да, — сказала с вызовом, глядя на этого заносчивого принца. — Ритуал, какой бы он ни был, предполагает, что его можно повторить. Сомневаюсь, что кто-то хочет, чтобы его обвинили и потом сожгли за то, чего он не делал. Потому что это не даст гарантий, что потом Высшие Силы вернут к жизни в другом теле.

Император хлопнул в ладоши. Вижу, он доволен. Это видно по его серым глазам — они такие же, как у Мэтью, словно он его брат или отец. Странно, что Мэтью на отца куда меньше похож, чем на дядю.

— Мэтью, дай Анне браслет наш родовой, пусть все видят, что она под покровительством нашей семьи и её нельзя обижать.

Ощущение, словно он что-то не договорил. Словно это не просто браслет, а, к примеру, помолвочный. Император понял, что я что-то заподозрила, по моему пытливому взгляду.

— Ты же понимаешь, что я могу единолично выдать тебя замуж за того, кого посчитаю нужным?

— Понимаю.

— Хорошо. Мэтью, отведи Анну отдохнуть с дороги. Жду обоих к ужину.

Мэтью подхватил меня под руку и положил мою руку себе на сгиб локтя. Шли уже не так быстро. Но у меня уже не было желания смотреть по сторонам. Отметила только мельком, что дворец шикарный, и по нему можно гулять как по музею, рассматривая дорогое убранство.

— Злишься на меня?

— Нет, — сказала спокойно, просто не знаю, как на него реагировать.

Он мне симпатичен. Но между нами не было ничего. Разговоров было минимум. Поцелуй был один, мимолётный.

— Мой отец мог бы быть императором, но он отказался и отдал эту ношу второму брату. Сам сделал военную карьеру. У отца трое братьев, двоих ты уже видела. Третий с ним в войске — ещё увидишь. Так же с ним и мои братья. Он уже скоро вернётся в замок.

— Ты не похож на отца.

Мэтью улыбнулся.

— На самом деле я и дядя похожи на нашего деда, точнее, для меня — дед, а для него — отец. У императора пока нет супруги и детей.

— Даже бастардов?

— Особенно их. У нас запрещено до свадьбы вести разгульный образ жизни.

— Отчего меня тогда за даму лёгкого поведения приняли?

Мэтью смутился.

— Запрещено, чтобы были последствия в виде незаконно рождённых детей. Но если это случается, ребёнок должен расти в семье отца, если родители не поженились. У нас именно мужчина должен озаботиться методами контрацепции. И если женщина зачала вне брака — шишки полетят именно на мужчину. Он же сеятель семени.

— Хм, интересно. О каком браслете говорил император?

— Помолвочный.

— Да? И кто жених?

— Я. Не так я должен был тебе сказать.

— А как?

— Не торопи события, Анна! Потерпи немного — и всё увидишь.

— Хм, ладно. Сделаем вид, что я не спрашивала за браслет.

— Спасибо.

Мне выделили служанкой девушку из людей. Мы с девушкой переглянулись и как-то одновременно улыбнулись.

— Я Мари, госпожа.

Вздрогнула, услышав это имя.

— Анна. Давно ты работаешь в замке?

— Уже год. Тут работают мои родители, и меня взяли, как только это стало возможно. Я разобрала ваши вещи.

— Мне нужно платье на ужин.

— Подберу, госпожа. Сейчас желаете освежиться или переодеться?

— Нет, это я успела сделать в гостинице, часа ещё не прошло.

Окинула взглядом свою комнату. Она была одна и не маленькая. Я бы предпочла, чтобы спальня была в отдельной комнате. А то любой, кто зайдёт, сразу видит кровать. Но, как говорится, я в гостях — радуйся, что поселили в приличной комнате, а не в камере.

Мэтью вернулся через полчаса, посмотрев на комнату, нахмурился.

— Я думал, мне показалось, и я зашёл за тобой в спальню. Но теперь понял, что тебя поселили почему-то в другую комнату, не ту, что я просил. Анна, — он подошёл ко мне очень близко, немного замявшись, сказал: — позволь одеть тебе этот браслет и называть своей невестой.

Кивнула, горло свело спазмом. Он взял мою левую руку и надел широкий, шикарный браслет, усыпанный драгоценными камнями. Застегнув его, застёжка просто растворилась, и он сел как влитой — при этом не давил, но дарил защищённость.

— А теперь пошли, ты переселишься в другую комнату. Я хочу понять, почему ты в этой комнате.

— Я успею переодеться к ужину?

— Да, у нас ещё два часа. Слуги перенесут твои вещи. Служанка тебя устраивает?

— Вполне.

Комната, в которую меня должны были поселить, была немного дальше по коридору. Мэтью открыл её без стука. В комнате раздался визг — видимо, от шока.

— Ваше высочество! Вас разве не учили стучать?!

— Учили, — ответил Мэтью таким тоном, что леди решила помолчать.

Я зашла за ним следом. Да, девушка была красива, явно дочка какого-то чиновника. И мои мысли подтвердились — только ещё и аристократа.

— Кто вы? И что делаете в этих покоях?

Девушка опешила от вопроса:

— Я приехала с папенькой, он по службе во дворце. Меня сюда слуги поселили.

— Ясно, сделаю им выговор. Но на будущее — все гости селятся в гостевом крыле, а это семейное, и сюда без личного приглашения правящей семьи нет никому хода. Понятно?

— Да, ваше высочество, — проблеяла девушка, но на меня кидала удивлённые взгляды. — А она тогда почему тут?

— Анна — моя невеста. И это должна быть её комната. А вы, если не хотите проблем, должны покинуть эту комнату.

Мэтью позвонил в магический колокольчик и вызвал слуг. Отдал распоряжение о переселении девушки. Он даже не поинтересовался, как её зовут и кто её отец. Сегодня я увидела его с новой для себя стороны. Её сразу увели, и за час перенесли её вещи и мои. И было уже пора приводить себя в порядок и переодеваться к трапезе.

К ужину надела платье глубокого зелёного цвета, волосы мне Мари подобрала в высокую причёску с парой кокетливых локонов у висков. В обеденный зал я шла под руку с Мэтью. И видела, как аристократы и семья Мэтью смотрели на меня. Аристократы — с шоком и брезгливостью, по глазам вижу, задаются вопросом: «Что здесь делает шлюха?». Семья моего жениха смотрела приятно шокировано и благосклонно. Увидела дедушку Мэтью — и он был в восторге от увиденного.

— Прекрасная дева, мой дорогой. Хороший выбор, мальчик мой, — сказал старый император.

— Но, мой господин… — подал голос аристократ.

— Молчи, если нет умных мыслей, а то головы можешь лишиться, — отмахнулся, как от мухи, дедушка Мэтью.

Ужин прошёл молчаливо, и на меня кидали очень недружелюбные взгляды. Сказать что-либо боялись. Но, судя по гляделкам аристократии, я должна была подавиться уже давно. Но я уже жила в замке, я прошла через пытки и смерть. И чужие колкие взгляды меня уже не тревожат — пусть подавятся своим ядом.

Кто-то закашлялся.

— Ведьма, — прошипел тот, кто кашлял. — Я чуть не помер из-за тебя!

— Вы меня обвиняете в чём-то?

— Я из-за тебя чуть не подавился! — прошипел толстенький трорк.

— Жуй молча и спокойно, Хрок, — сказал император, — а то подавишься ты только своим ядом.

Мужчина захлопнул рот, и зубы так стукнули, что я забеспокоилась об их целостности. На меня кинули взгляд, полный ненависти, а я только глаза закатила и больше никак не отреагировала.

— Хорошая выдержка, дорогая, — сказала мать Мэтью.

— Благодарю, миледи.

Мама у Мэтью была красивой и выглядела очень молодо.

После ужина император сказал присутствующим аристократам:

— Анна — невеста Мэтью.

Не успел он еще что-то сказать, как один из аристократов влез:

— Но разве она ровня принцу?

— Я тебе слова давал? Нет! Но отвечу — Анна, дочь герцога, и да, она ровня не наследному принцу.

— Но, мой император, ее же обвиняли в предательстве и казнили!

Император изобразил пантомиму «рука — лицо» и вид «какие идиоты меня окружают».

— Для тех, кто не знает — благодаря Анне мы живы, — сказал мрачно император. — Она ученая, и принц ее королевства хотели использовать ее таланты, чтобы убить наши войска, пожертвовав даже своими гражданами. Потому девушку и обвинили, пытали и убили.

— А как она тогда может быть тут, если ее убили? — спросил кто-то тихо.

— А за это мы можем поблагодарить Единого.

— Мой император, а если она молила не Единого, а Темного?

— Анна, кого ты молила о своем спасении?

— Никого не молила, — ответила честно, — скорей просила, чтобы этот ад скорей закончился.

Император подал знак, что ужин закончился. Мэтью сразу помог мне встать из-за стола и подвел к своей матушке. Сделала реверанс, приветствуя ее.

— Рада познакомиться, милая. Не обижайся на них, — махнула она на аристократов, — их нужно осаждать. Не позволяй себя обижать.

Сделала легкий кивок, принимая ее совет.

— Прогуляемся? — спросил Мэтью у меня.

— Да.

Он повел меня не на улицу, а сделал небольшую экскурсию по дворцу.

— Ты произвела фурор на местную знать.

— Заметила, некоторые едва не подавились от злости.

Он рассмеялся.

— Они еще будут пытаться доказать тебе, что ты не должна находиться здесь и вообще не можешь быть моей невестой. Но хочу сказать тебе — ты, как никто другой, заслуживаешь быть приближенной к императору. И я восхищаюсь тобой, твоим умом и силой духа. Я хочу, чтобы мы с тобой узнавали друг друга и могли быть счастливыми.

— Это самый длинный разговор, что у нас с тобой был.

— Да, прости, я обычно не разговорчив. Но ты мне и правда очень нравишься. Еще там в лесу. Мы тогда видели тебя днем просто сразу не подходили и немного наблюдали. И я искал повод как задержаться рядом с тобой. А потом те метаморфозы, что происходили с тобой... Я был шокирован и не мог тебя оставить там. Потому нашел причину задержаться.

— Постой? — уперла пальчик ему в грудь. — Ты не должен был строить дома и гостиницу?

— Нет. Но решил вспомнить мое первое образование, по нему я строитель. И потом отец поддержал эту идею. Потому я решил построить дом и гостиницу. Все, чтобы дождаться конца преображения и заполучить тебя себе.

Смотрю на него шокировано — вот это новость!

— Потому я поехал с тобой к твоему отцу, — сказал он после минутного молчания.

Еще немного погуляли по дворцу молча, и он проводил меня в мои комнаты.

— Моя комната — соседняя. Потому я так и рассердился, когда увидел ту барышню в покоях, предназначенных для моей невесты.

— А кто в той спальне должен жить? Ну, в той, что меня сразу заселили?

— Няня для детей. Ты же заметила, что комната маленькая. Там есть скрытая дверь, и рядом с твоей комнатой — детская. Она пока пустая.

Зайдя в свои комнаты, поняла, что Мари тут нет. Мэтью поцеловал мне руку и откланялся. Посмотрев в окно, поняла, что уже вечер. Сколько же мы гуляли? Да и, собственно, ужин в котором часу был? Сплошные вопросы.

Сама сняла платье и решила сполоснуться. Полотенца были заменены, и уборку сделали хорошо. Смогла расслабиться в ванне теплой воды. Потом, обсушившись полотенцем, завернулась в халат и вышла в спальню. Откинув одеяло на кровати, замерла в шоке — на простыне блестели мелкие осколки стекла.

— Как это понимать? Они думают, я такая дура, что не замечу?

Позвонила в магический колокольчик, но даже спустя четверть часа никто не пришел. Я оделась и пошла к жениху. Мэтью, к счастью, был у себя. И, видимо, я отвлекла его от банных процедур.

— Что-то случилось?

— Да. Кто-то поступил очень подло, и я не могу вызвать слуг. Никто не пришел.

— Понял.

Он взял свой колокольчик и подал мне в руки. Я потрясла его, и мы стали ждать вместе. Но тоже никто не пришел. Жених нахмурился, сам потряс колокольчик. Теперь слуги прибежали через несколько секунд.

— Старшую над слугами ко мне живо! Сейчас полетят ваши головы!

Служанка, прибежавшая к принцу, едва не упала на колени и, спотыкаясь, убежала. Кастелянша прибежала через пару минут с управляющим.

— Господин! Что случилось? — спросил управляющий.

Я в это время была у себя в комнате. Мы, пока ждали слуг по моему зову, заходили ко мне в спальню, и я успела показать Мэтью проблему.

— Почему никто не откликнулся на зов колокольчика, когда вызывала моя невеста?

— Видимо, ее колокольчик поломался.

— А когда она вызывала с моего? Когда я в него позвонил — прибежали сразу, а когда она перед этим звонила — ни одна падла не пошевелилась! Но это еще не самое страшное. За покушение на члена императорской семьи полагается смертная казнь. Анна уже часть моей семьи, а значит, за покушение на нее тоже лишат головы.

Слуги побледнели и начали трястись.

— Господин, мы не слышали колокольчик! Возможно, кто-то испортил артефакты и сделал так, чтобы они в ее руках не работали.

— Заходите в ее спальню.

Я стояла возле окна и ждала их. Показала жестом на простыню. Когда старшая над слугами и управляющий увидели стекло, побледнели.

— Я накажу служанку, что должна следить за комнатой.

— А толку? Где гарантия, что это она сделала? И где гарантия, что там, в матрасе, нет чего похуже?

Мэтью сходил к себе в комнату и через минуту вернулся с переговорным артефактом.

— Я вызвал Никса, пусть расследует. Вызвать слуг, что отвечают за эту комнату, пока тут жила чужачка. И я хочу знать, кто вам позволил селить в этой комнате постороннюю? Потому что я подозреваю, что она кому-то из слуг могла заплатить за пакость.

— Как ее звали? — спросила тихо.

Слуги поняли, о ком я, и тихо ответили:

— Алиса Майкарх, дочь графа Майкарха.

— Который артефактор? — спросил холодно Мэтью. — Надеюсь, он еще не покинул замок?

— Нет, господин, его вызвал лично император.

— Где его поселили?

— Господина Майкарха поселили в гостевом крыле.

— Кто вас попросил поселить Алису здесь? Не верю, что без вашего участия обошлось.

Управляющий бросил злой взгляд на кастеляншу, та виновато призналась:

— Она утверждала, что ваша помолвка — дело уже решенное, и вот-вот будет объявлено о ней.

— О, боже, какая тупость! — проворчал Мэтью. — И вы поверили?

— Ваша милость, как я могла сомневаться в словах аристократки?! Меня бы на конюшне выдрали.

— Еще могут выдрать, — бросил Мэтью. — На будущее — улыбайтесь, соглашайтесь и селите в гостевом крыле. А после — немедленно докладываете. Ясно?

— Да, ваше высочество.

Кажется, они расслабились и решили, что кара их миновала. Никс прибыл через полчаса со своими подчиненными. Те молча осмотрели простынь и распотрошили матрас, подушки с одеялом. В матрасе нашли еще много иголок, которые ранили бы меня, убери мы простынь с осколками. А на иглах еще был яд. Мужчины заметили, что я злюсь, и всполохи огня пробегают по моим волосам.

— Всю постель уберут. Комнату исследуют.

— Анна, нужно, чтобы и твои личные вещи осторожно проверили, — в них тоже могли гадость подложить.

Кивнула, поняв, что сказочно повезло переодеться после ванной и не пострадать. И сейчас на мне было простое домашнее платье — как раз для того, чтобы быть у себя в комнате. И правда, в моих нарядных платьях нашлись отравленные иглы. А украшения, что я взяла с собой, были смазаны ядом.

— Спокойно, — сказал Мэтью, обнимая меня за талию. — Трой узнает, кто это сделал, и он или они поплатятся. Сегодня переночуешь у меня, я тебя не трону.

— А у тебя в комнате таких сюрпризов нет?

Жених застыл удивленно. Его комнату и постель тоже проверили, но ничего не обнаружили. Из моей одежды достали все иголки и их забрали в чистку. Нетронутыми остались только простые платья. Мы с Мэтью спали на разных концах кровати, по крайней мере, в начале ночи. А утром я обнаружила себя в его объятиях, притом поняла, что я собственнически обнимаю его. И когда он попытался выбраться из кровати, то еще и сжала покрепче.

Утром мне вернули мою одежду. Я сама перепроверила то, что одеваю. Платье было идеально чистым. От него веяло чистотой и свежестью. К утру выяснилось, что Алиса причастна только к порче связи — проще говоря, колокольчиков, которыми вызывают слуг. Но утверждала, что ничего в постель не подкидывала и даже не просила об этом. И, как ни странно, я ей верю. Не настолько она коварна и подла. Отец ее пожурил уже не только за комнату, но и за порчу артефактов.

Служанка, что вчера мне помогала одеваться и укладывать волосы, словно испарилась. Ее никто не видел и вообще никто не слышал о ней.

— Как, говорите, ее звали?

— Мари. Она сказала, что уже год работает в замке, и ее родители привели. Мэтью, ты же ее тоже видел в той первой комнате.

— Да. Но я всех слуг не знаю в замке. А как — миловидная девушка, человек, черноволосая и черноглазая. С маленькой родинкой над губой с левой стороны. По росту чуть ниже Анны. Руки достаточно ухоженные были для служанки. Сама она стройная и даже худощавая, словно ее недокармливают.

Кастелянша, слушая его описание, хмурится.

— Была у нас такая служанка, но только она умерла год назад.

— От чего? — спросил Трой Никс.

— Отравили. А вот кто — так и не нашли. Хорошая девочка была, многим нравилась. Очень хорошо работала, была исполнительной. Я бы подумала, что вы видели ее сестру, но сестры у нее более упитанные и не такие симпатичные, как была Мария.

— Прикосновения у нее были явно живого человека, — сказала, пребывая в шоке.

Я снова перебралась в свою комнату. Кровать заменят сегодня — ту, что была, разобрали и вынесли вместе с каркасом. А ко мне приставили парочку служанок. Они оказались сестрами Марии. То, что они сестры покойной, знаю со слов кастелянши. Внешне они совершенно не похожи. Чуть позже узнала, что они по крови не родные: отец Марии женился на их матери. Теперь мне кажется, понятно, почему девушка была такой худой.

Хотелось понять, чем могу заниматься в замке — сидеть на месте я не привыкла. Дома я могла заниматься наукой и опробовать новые заклинания, чтобы помочь нашим полям и людям, обрабатывающим их. Решила пересмотреть то, что удалось доработать для полей. Хотелось все еще раз перепроверить, и нужно запатентовать эти заклинания — тогда ими смогут воспользоваться многие.

Пока сидела с записной книжкой, услышала разговор служанок, что наводили порядок у меня в спальне. Они там уже два часа убирают. И когда заглядывала к ним перед завтраком и после — все было в том же состоянии. Ощущение, словно они дурью маются, а не делом занимаются.

— Где это видано — шлюху невестой называть, — прошипела одна из сестер.

— Тсс, тише говори, услышит! — прошипела вторая.

— И что она мне сделает?! Она же только и умеет, что передком крутить перед принцем. Ты же знаешь, она разделила с ним постель этой ночью — это ни для кого не секрет.

— Так они помолвлены!

— Пф, прикрылись благозвучным предлогом, чтобы блудом заниматься.

Резко встала и зашла в спальню.

— Вам языки стоит укоротить, а то много себе позволяете.

Одна из сестер потупила глаза в пол, а вторая с вызовом посмотрела на меня.

— Думаешь, я язык тебе не вырву? — спросила, изогнув брови. — Или лучше на конюшню и плетей всыпать? — говорливая побледнела.

В спальню вплыла кастелянша. Говорливая служаночка сразу воспряла духом и с надеждой посмотрела на вошедшую женщину.

— Госпожа, — кастелянша мне поклонилась, а потом окинула взглядом комнату. — Почему не убрали до сих пор?

— Они мне кости перемывали, а не работой занимались. Позволяют себе слишком много говорить в хозяйских покоях, думая, что им ничего за это не будет.

— Хотите, чтобы их за это наказали?

— Да, вот эту, — указала пальцем на говорливую, — пусть язык вырывать не будем, — кастелянша побледнела, — но плётки ей точно нужно дать. Никто не имеет права аристократов называть шлюхами и прочее в таком же духе.

— Да, госпожа.

— Я понимаю, что слуги могут гадости говорить про господ. Но делать это нужно так, чтобы их не услышали ни слова.

Мэтью, как всегда, оказался рядом вовремя и неожиданно. Обнял меня со спины.

— Что уже случилось?

Пересказала ему, что услышала и что решила по наказанию. Он стоит, нахмурившись, смотрит тяжёлым взглядом на слуг.

— Я раньше никогда не трогала слуг, но не собираюсь заниматься попустительством и не позволю, чтобы меня оскорбляли.

— Ты правильно решила. Первый раз — плеть. Второй раз — язык вырежут.

Служанки побледнели. Мэтью вызвал стражу, и обоих девок отвели на конюшню. Наказали обоих. Каждой выдали десять ударов кнута. А мне прислали другую служанку. Она боялась поднять на меня глаза. И спальню уже убрали другие слуги. И принесли кровать. Когда переодевалась для прогулки, спросила у новой служанки:

— Лариса, ты считаешь меня монстром? За то, что приказала их наказать?

— Вас интересует моё мнение? — спросила она напугано.

— Раз я у тебя спросила, значит, меня интересует твоё мнение, — сказала раздражённо, — бесит, когда одни считают меня шлюхой, а другие — монстром за то, что посмела поставить на место зарвавшихся.

— Мадам Клариса сказала держать язык за зубами, чтобы мы не повторили судьбу сестёр Тонкс.

— Вам сказали, за что их пороли? — она покачала головой, рассказала ей.

У неё так лицо вытянулось, а потом стало виноватым.

— Я знаю, что слуги обмывают кости господам. Дома у отца было строгое правило: слуги могут говорить о чём угодно и даже ругать господ, но так, чтобы мой отец, мать, я и брат этого не слышали даже шёпота. Если попадутся — выдерут на конюшне. Запрещать общаться и сплетничать не имеет смысла. Нельзя, чтобы мы это услышали, и нельзя сплетничать за пределами дома.

— Как мудро.

— Меня не стоит бояться, я не зверь. Но не потерплю, если кто-то ещё раз назовёт меня шлюхой. Поняла?

— Да, госпожа.

— Пошли, прогуляемся. Тебя ведь прикрепили ко мне? — она кивнула, — в комнате чисто, убирать не нужно. А мне нужна компаньонка и сопровождающая, чтобы не заблудиться в замке.

Записную книжку я убрала к личным вещам, и мы с Ларой пошли гулять в сад. Через полчаса меня нашёл Мэтью. Подхватил мою руку и нежно поцеловал. Ларису он сразу же отпустил.

— Как тебе эта девушка?

— Лара получше предыдущих. Пришлось ей объяснить, за что двух дур выдрали. Не пойми меня превратно, но мне банально скучно в замке. Дома я занималась полями и заклинаниями для них. Несколько заклинаний нужно запатентовать, чтобы другие тоже могли их использовать для обработки полей.

— Пришлю к тебе для патента.

— Разве не нужно для этого ехать в госучреждение?

— Мы можем воспользоваться положением и пригласить к нам. Или ты хочешь поехать? Вижу, что хочешь поехать. Ладно, соберу людей, а ты подготовь бумаги.

— Я первый раз буду патентовать и не знаю, что для этого нужно. Потому и хотела поехать в учреждение.

— Понял.

Выехали мы через полчаса. Добрались тоже быстро, и нас даже приняли сразу. На подачу патента очереди не было. Меня спокойно выслушали и помогли оформить просто невероятную кипу бумаг. Всё это дело заняло не один час, и в замок мы вернулись к ужину. Нам даже переодеться не дали — с дедушкой Мэтью мы столкнулись при входе в замок, он-то нас и подхватил под руки и повёл в трапезную.

— Где были детки?

— Патент Анны оформляли, — сказал Мэтью, — это заняло больше времени, чем я мог себе представить.

— Могли сюда пригласить, проще поди было.

— Нет, меня бы только выслушали и потом попросили приехать. Мы сегодня уже об этом спрашивали.

— Анна, ты хорошо с животными ладишь? — по тому, как я задумалась, старый император уточнил: — Как ведьма, ты можешь на них влиять?

— Могу, — рядом раздалось басовитое «мяу», — привет, Рик, наконец-то соизволил прийти, гулёна. Это мой фамильяр.

Дедушка, посмотрев на лесного кота, только хмыкнул. А кот потёрся об меня, потом потёр бока о ноги старого императора, Мэтью сначала понюхал и тоже потёрся.

— Всех пометил?

Мне фыркнули и сбежал на улицу.

— Когда он был вороном, был гораздо послушней.

— Завтра поезжай с моим внуком и солдатами, возможно, тебе удастся повлиять на волколаков и выпроводить одну стаю из ближнего леса. Их стало слишком много, и это представляет угрозу для жителей ближайших деревень.

В трапезную мы зашли последними, но никто и слова против не посмел сказать старому императору, а нас он отпустил только возле стола. Мэтью галантно поухаживал, отодвинув мне стул, и сел рядом со мной.

— Развлекались? — спросил действующий император у нас.

— Да, в патентном бюро, — ответил жених, — мозг едва через уши не вытек.

Дядя Мэтью хмыкнул с довольной улыбкой.

— К нам тут заходил один наглый кот, искал свою ведьму.

— Уже нашёл, — сказала тихо. — Надеюсь, он когти не выпускал?

— Покусал только некоторых, — хмыкнул император, посмотрев на аристократов. — На удивление, я с ним был полностью согласен. Если позволишь, Анна, пусть он почаще ко мне в кабинет заходит.

Рядом с императором раздалось басовитое «мяу». Седар посмотрел на кота и улыбнулся. Вот уж не думала, что родной фамильяр слиняет от меня к императору. Кот явно ощутил моё недовольство и мигом оказался у моих ног, стал мурчать и ластиться. Опустив руку, погладила прохвоста.

После ужина кот сопровождал меня, не отходя далеко. А кому-то из аристократов перепало от его когтей. Уж не знаю, зачем они хотели ко мне подойти, но Рик их не одобрил. Мало того, что нашипел, а особо тугодумных ещё и когтями приласкал. Теперь мне вслед не «шлюха» шипели, а «ведьма». В моей комнате была Лариса и выглядела так, словно держала оборону крепости в одиночку.

— Что случилось? — спросил Мэтью, опередив меня.

Его тоже позабавило поведение моего фамильяра, потому мы не быстро шли к комнатам.

— Аристократы. Некоторые пытались зайти и слуг своих присылали. Угрожали мне, если не пущу. Я, насколько могла, вежливо посылала всех к императору.

— И чем дело закончилось?

— Одни уходили, другие приходили, — вздохнула девушка, — ломятся в комнаты, словно к себе домой. И их не волнует, что это комнаты, невесты господина.

— Думаю, их это как раз и беспокоит, — сказала со вздохом. — Я обычно таким не балуюсь, но повешу несколько обидных проклятий.

Мэтью насторожился.

— Например?

— Понос нашлю на особо настырных. Притом прихватит так, что до туалета добежать не успеют.

— Нет! — резко сказал жених. — Уж лучше чесотку. А то такого позора нам не простят.

— Ладно, видимо, от усталости уже перегибаю. Можно ещё сыпь? Или газы?

— Нет, — сказал Мэтью, смеясь, — последнее явно наказание для окружающих. Чесотка — ещё самое безобидное.

— Лара, завтра нас целый день не будет. Ты тоже не заходи. Посмотрим, кто чесаться будет и в крапинку ходить. Слуг предупреди, чтобы ко мне в комнату завтра не ходили — во избежание проблем.

— Хорошо, госпожа. Вам помочь? Ванну подготовить?

— Да, ванна очень актуальна.

Пока она готовила ванну, проверила свою кровать — сюрпризов не было.

— Оставлю тебя, — сказал хрипло жених, — хотя так не хочу уходить.

— Не стоит давать повод для сплетен, — сказала ему мягко.

Утром встать пришлось рано, сразу надела костюм для верховой езды. Уже знала, что будет обычное мужское седло. Дома отец не хотел, чтобы я в мужском ездила, и я уважала его мнение. Тут таких седел нет, но учили меня в обоих видах хорошо держаться. Перед уходом из комнаты наложила проклятие на входную дверь с внутренней стороны. Задала кучу условий для срабатывания. Потом, подумав, ещё пошла и обезопасила свою кровать и гардероб. Блокнот с записями я убрала к нижнему белью. Только после этого ушла из комнат. Уходя по коридору, видела, как меня проводили недобрыми взглядами некоторые слуги.

Мэтью догнал меня на лестнице. Обнял за талию и притянул к себе как-то слишком собственнически. Повернула голову к нему, и меня сразу же поцеловали.

— Что на тебя нашло? — спросила удивлённо.

У него лицо стало сразу таким удивлённым и немного виноватым.

— Я соскучился, — честно признался он, — утром, пока полностью не проснулся, искал тебя в кровати.

Улыбнулась и быстро поцеловала его в щёку. Вместе пришли к конюшне. Там уже гарцевал мой большой чёрный конь.

— Кто-то Грома уже взбесил, — проворчал Мэтью.

А конь, услышав его голос, посмотрел в нашу сторону и пошёл к нам. Сразу стал ластиться ко мне. Я его погладила по голове и поцеловала в нос.

— Красавец, — подошёл один из солдат, — норовистый скакун у вас, госпожа. Вам помочь забраться?

— Благодарю, я сама, просто чуть позже. Через сколько выезжаем?

— Минут через десять, — ответил тот же военный.

Ко мне, тонко тявкая, подлетел щенок. Упитанный чёрный малыш с густой чёрной шерстью. Он поднялся на задние лапки, передние поставив мне на колени. Подошли его родители — два огромных волкодава. Самка подхватила щенка за шиворот и всунула мне в руки.

— Ну надо же, — хмыкнул жених, — это последний их щенок. Остальных они уже пристроили моим братьям. У них привязка на крови.

Мне подали кинжал. Я сама пустила кровь, порезав запястье. Щенок быстро вылизал ранку, и по его шерсти прошли всполохи огня. Но было удивительней, что ранку вылизали ещё и его родители. У них тоже были всполохи огня, и на ушах появились рыжие волоски, но потом сразу исчезли. Зато глаза немного поменяли свой окрас — из карих став с медовым оттенком. У щенка глаза тоже стали светлее. Поцеловала малыша в мокрый холодный носик и отдала его матери. А ранка быстро затянулась после вылизывания собаками.

— Нам пора ехать, — сказал Мэтью.

Собаки отошли в сторону, позволяя мне запрыгнуть на коня. Ловко забралась в седло. Без юбок это гораздо удобней делать.

— Они пойдут с нами?

— Не сегодня. Дедушка всё же надеется, что убивать волколаков не придётся, и ты сможешь договориться. Но оружие мы всё же берём, для подстраховки и других неожиданностей.

— Мне что-то дадут?

Когда мне передали топор с длинной ручкой, я была в приятном шоке.

— Я всё, кто тебя видел с топором, в деревне были приятно шокированы. Потому мы с парнями были единодушны.

На лошадях до нужного места добирались больше часа. Сначала нужно было выехать за столицу, а потом уже можно было скакать достаточно быстро. Какой же это всё кайф — когда ветер развевает волосы от быстрой езды на сильном жеребце. Ближе к деревне перешли на шаг, чтобы не зацепить детвору, которая бегала, и детям всё было интересно. Но стоило окрикнуть родителям, и они убежали к своим домам, пропуская нас. Староста вышел, поклонился. Мэтью подъехал к нему, не стал спешиваться.

— Доброго здоровьечка, господин. Волколаки были ночью в деревне, поросят забрали.

— Ясно. Сегодня разберёмся с ними.

Слышала шёпотки от деревенских — всех удивляло, зачем в отряде женщина. Кто-то назвал меня падшей, кто-то зашипел на сплетницу и назвал меня ведьмой.

— Едем, — сказал жених и первым направил коня в лес. — Анна, едь рядом.

— Не обидься, но мне поддеться поехать вперёд и, возможно, спешиться. Не растягивайтесь сильно. Мэтью, сколько особей в стае и сколько поросят съели?

— Не знаю…

Поехала вперёд и, прикрыв глаза, настроилась на лес. Конь чувствовал меня, и я могла им не управлять — он сам нёс туда, куда мне было нужно. Когда достаточно углубились в лес, к нам вышли волколаки. Каюсь, даже мне сразу стало страшно. Но я быстро взяла себя в руки и одну руку положила на прикреплённый к седлу топор, показывая тем самым, что если не договоримся — применим силу.

Они были головой мне по плечо, если не выше. Да скорей, с меня ростом — и это на четырёх лапах. Я молча смотрела в глаза вожака. Ощутила, как по голове и рукам побежал огонь. Слезла с коня и сама не заметила, как топор оказался в руках, и по нему тоже пробегал огонь. Конь стал чётко у меня за спиной. Мэтью с солдатами молчали и были у меня за спиной с оружием в руках. Огромных разумных волков окружило пламя. Вожак с вызовом посмотрел на меня и припал на передние лапы. Я сделала взмах топором и взяла его так, что с одного удара смогла бы убить. Волк это понял и склонил голову сначала на бок, а потом и вовсе поклонился мне, признавая силу за мной. Было ощущение, что начинаю слышать его мысли. Поставила рукоять топора на землю. Ощутила, как выдохнули и солдаты, и волки.

Топор взяла за верхнюю часть рядом с лезвием и подошла к вожаку. Он тоже вышел вперёд, оставив позади своих. Он до сих пор смотрел на меня с вызовом, словно проверяя на прочность. Улыбнулась, не показав зубов, мысленно сказав ему:

«Ту, кого сжигали на костре, ты не сможешь напугать».

Он фыркнул как-то виновато и, ей-богу, как дворняга, вильнул несколько раз хвостом. Покачала ему головой, мол, не стоит так унижаться. Протянула руку к волку. Он уткнулся мордой, жадно втягивая мой запах. Было неожиданно, когда он положил большую лобастую голову мне на плечо. Погладила его по голове, ощутив сильного вожака и дав ему ощутить меня — что у меня злых намерений нет, есть только желание помочь им.

Он отошёл на метр и сел. Его сородичи мигом сели вслед за ним и стали как-то расслабленными. Посмотрела на Мэтью и показала жестом, чтобы подошёл. Жених быстро оказался рядом.

— Это часть стаи, малая часть. Их нужно провести на другую часть леса вместе с их самками и щенкам. В лесу есть что-то, что даже этих великанов пугает, — покачала вожаку, чтобы не перебивал. — В лесу появилось что-то тёмное. По тому, что вожак передаёт, это… — у меня, кажется, глаза расширились, и волосы вспыхнули так, что все от меня отшатнулись. — Простите, нервы.

— Что ты поняла, милая?

— Нежить.

Волки заворчали и закивали.

— Лорк, Талин, возвращайтесь и соберите солдат. Предупредите императора. На нежить таким отрядом идти — самоубийство.

Мэтью меня сцапал сначала за локоть, а потом и вообще к себе спиной прижал.

— Я тебя только обрёл. Не позволю тебе собой рисковать и идти на такую миссию одной.

Ей-богу, в глазах вожака видела смешинки и одобрение собственническим поведением Мэтью.

— Как мне не хватает моего ворона, — проворчала.

Рядом каркнула ворона.

— Вариант, — хмыкнула и высвободилась из загребущих рук жениха.

Закрыв глаза, притянула ещё лесных птиц и уже ими исследовала то место, где волколаки видели нежить. Птиц пришлось резко отпустить, чтобы они могли спастись. Села резко на землю.

— Пипец, товарищи.

— Всё так плохо? — спросил один из солдат.

— Слишком много нежити. Волколаков сможем провести в обход и издали изучить то место. Но там не просто нежить — там кто-то балуется тёмной магией. И если идти в обход, то небольшим количеством живых существ, иначе мы привлечём внимание кое-кого нехорошего.

Поднялась на ноги и прикрепила топор к седлу коня. Потом и сама запрыгнула в седло.

— Ты одна не поедешь.

— У тебя есть переговорный артефакт с собой? — Мэтью кивнул. — Передай то, что узнал домой и поехали. Часть придётся потом в лесу оставить или сразу. Максимум нас трое поедет, если одну не хотите отпускать.

— Лорк, поедешь с нами, остальные возвращаются.

— Возьми запасной артефакт связи, — сказала невзначай.

Мужчины взяли каждый по два запасных и поехали. Волки бежали вперёд, показывая дорогу. А потом, когда они объединились со стаей, я показывала им дорогу. Преодолевали путь молча. Я через птиц отслеживала, как далеко находится тёмная область, и с хорошим запасом объезжала её. Первыми стали подвывать волчата. Матери на них рычали и подгоняли.

— Что происходит? — спросил Мэтью.

— Дети самые чувствительные ко злу, им больно и страшно. Нужно ускориться и как можно быстрее преодолеть этот участок.

Взглядом насчитала десять самых младших щенков. Они уже устали и едва ноги волочат. Пришлось остановиться. Благо у Лорка был плащ накинут. Из него сделали переноску, натянули плащи и загрузили щенков. Четверо взрослых волколаков взяли концы и так потащили перепуганных детей. Когда уже казалось, что мы преодолели опасный участок, все ощутили смрад.

— Не останавливаться! — приказала всем.

Сама оглянувшись, видела, что нас преследует нежить. Те, кто раньше были мертвы, — их тела подняли и направляли тёмной волей. Пустила магический огонь. Мёртвые тела хорошо загорелись. А у меня было ощущение, словно я услышала злой вопль того, кто на нас это безобразие запустил.

Добрались до нужной части безопасного леса уже затемно. Все сильно устали, кто где был, там легли отдыхать. Было неожиданно обнаружить себя в окружении малышей. Они, кажется, решили со мной безопаснее. Рассмеялась устало и погладила щенков.

— Вот вы и дома. Других таких стай тут не ощущаю. Вы тут самые крупные хищники. До тёмной области достаточно далеко, до поселения разумных тоже далеко.

Лошади паслись. Недалеко нашли широкий ручей. Взрослые сразу сунулись жадно пить воду, а потом стали принюхиваться и убежали на охоту. Мне Мэтью подсунул хлеб с сыром. Та ещё задачка — съесть и не дать щенкам полакомиться моим ужином. Взрослые волколаки вернулись через полчаса и детям притащили кабана. Ещё и нам показали на другого кабанчика поменьше.

— Могу организовать костёр, если расчистите место для него.

— Может так, прямо в руках запечёшь? — подколол Мэтью.

— Могу и так, но есть риск полусырого или чуть подгорелого.

Попробовала готовить без костра и запекла мясо просто в руках. Со второго раза получилось съедобно. Первый раз получились угли. Щенки с таким любопытством следили за моими действиями. Но зато мы с парнями тоже поели. Потом отмыли себя и руки от мясного сока. А то, что не съели мы, съели щенки.

Спать пришлось в повалку с волколаками — нас и грели, и охраняли одновременно. С первыми лучами солнца вылизали, передав свою благодарность. Стая ушла охотиться и исследовать лес. А мы, собравшись и перекусив остатками хлеба с сыром, поехали назад. Пришлось рискнуть и подъехать чуть ближе к тёмному месту. Но сейчас, из-за того, что нас всего шесть живых существ с лошадьми, тёмный маг не отреагировал на нас. Но слишком близко мы не приближались. Мы ощущали тёмное давление и разумно решили не лезть.

Благополучно добрались до деревни, от которой началось наше путешествие. В деревне поели нормально и напились воды. После благополучно вернулись в замок.

Нам дали время привести себя в порядок, и только после этого пошли к императору на доклад. Притом было ощущение, что Мэтью успел уже что-то сказать до моего прихода. Пересказала то, что видела через птиц.

— Там есть строение, но из-за воздействия на птиц не смогла хорошо рассмотреть. Возможно, это и правда деревянный дом, а возможно — только иллюзия. Потому что слишком хилым он выглядит. И больше походит на землянку. Но вокруг словно кладбище.

Смогла найти этот участок леса на карте и отобразила его.

— Вот тут мы прошли со стаей. А обратно уже вот сюда смогли подъехать. Ближе было слишком опасно.

— Когда ты сожгла трупы, что ощутила? — спросил император.

— Слишком легко мне это далось. В академии нам давали попробовать справиться с нежитью, и тогда сил с трудом хватало одну тварь одолеть.

— По-моему, ты стала сильней после одного события. Словно прошла инициацию огнём.

— Прошу прощения, но я тогда умерла. А инициация — это другое и по-другому.

— Не спорю, — сказал быстро император.

— Простите.

— Тебе не за что извиняться, милая родственница. Но ты действительно стала гораздо сильней после своей гибели и возрождения. Я вот всё же думаю, стоит Мэтью сделать наследным принцем, из тебя получится великолепная императрица.

— Что?! — спросила шокировано.

— А что? Ты сильная, умная, думаешь о своих подданных.

Посмотрела на жениха, чтобы понять, не шутит ли его дядя. Но судя по мрачному лицу — не шутит.

— Ладно, это пока мои размышления.

— Да, дядя, вы ещё молоды, женитесь, надеюсь, скоро. Деток родите.

— Пф, было бы на ком жениться!

— Отбор проведите, — буркнула я сердито, — можете не говорить, что для себя. Заодно на кучу барышень посмотрите в почти естественной среде обитания.

Император покатился со смеху.

— Чувствую, мне лучше согласиться, а то ссориться с сильной ведьмой себе дороже. Уже видели кучу слуг в красных пятнах и чешущихся?

Мы с Мэтью переглянулись.

— Я наложила парочку проклятий у себя в комнатах, — сказала прямо, — видимо, их жизнь ничему не учит.

— Но посыпало ещё и некоторых аристократов. Сомневаюсь, что они лично лазили к тебе в комнаты.

— Хм, видимо, то, что я не сильно осознанно подумала, тоже добавилось, — сказала виновато, улыбаясь.

— И что же там было за условие? — спросил строго император.

— Чтобы посыпало ещё и тех, кто послал гадить в моей комнате.

Император тяжело вздохнул.

— Дело в том, что ещё и кастеляншу посыпало, очень сильно. Реанимируй их, а то нехорошо как-то.

— Поговорю с некоторыми. Хочу понять, что опять понадобилось в моих комнатах. Притом, что просила не заходить.

В первую очередь вернулась к себе в комнаты и проверила места, где оставляла проклятия, и следа не осталось. И ощущаю, что их деактивировали. Проверила тщательно комнату и нашла несколько отравленных игл в кровати и платьях. Мне повезло переодеться, не надев платье с иглами.

Нашла Мэтью и рассказала о своих находках. Он был мрачен. Сам вызвал кастеляншу и Никса.

— Господин, — зашла, поклонившись, кастелянша.

— Клариса, ты приказывала кому-то из слуг зайти в комнаты моей невесты? Или сама заходила? — спросил мрачно жених.

— Нет.

— На ней не проклятие, — сказала прищурившись, — её отравили, но получили не тот эффект, что был нужен. Потому просто сильно посыпало и живот болит.

Мадам Клариса с шоком посмотрела на меня.

— Как вы поняли?

— Последствия разные. — Кто заходил ко мне в комнаты?

— Сестры Тонкс, я видела их уже выходящими. Отчитала и отправила на конюшню там работать. Потом видела, что их посыпало. Позже видела ещё ряд слуг в такую же крапинку.

— Мэтью, вызови ей целителя, — не выдержала я.

— Я уже была у целителя, — улыбнулась женщина, — мне уже выдали зелье.

— Ты его принимала?

— Ещё нет.

— И чего ждёшь? Пока яд подействует как надо и ты умрёшь? Не знаю кто, но я в одежде и постели опять нашла отравленные иглы.

— Начнём проверку с сестер Тонкс. Клариса, иди прими зелье, выданное целителем, и пришли к нам сестер Тонкс. И ещё, ты знаешь, скольких слуг посыпало?

— Двенадцать. Но не все они наши, пятеро были пришлые, те, кто приехали с аристократами.

— Иди, пей зелье, и пришли мне всех посыпанных слуг. И ещё напиши список, кого посыпало, если все не придут — буду отдельно отлавливать со стражей и допрашивать.

Пока ждали, я тщательнее обследовала комнату и складывала на блюдце иглы. Прятали впопыхах и не очень хорошо. Всего насобирала к приходу сестер двадцать игл. Вот на Тонкс были следы именно моего проклятия. Они виновато опускали головы и изображали раскаяние. Мэтью пока ни о чём не спрашивал, дождался Никса. Тому хватило одного взгляда на блюдце с иглами и девушек, чтобы всё понять.

— Анна, вы все иглы достали?

— Не уверена.

Допрос устроили барышням прямо здесь. Оказалось, это они прятали иглы, и всего их было сорок штук. Но вот доставать и показывать, где они их спрятали, они отказывались.

— Тогда завтра вас казнят, — спокойно сказал Мэтью.

Они запричитали, стали плакать и умолять, чтобы их пощадили.

— Достаньте все иглы, и, возможно, вам сохранят жизнь.

— Мы не можем, — плача сказали сестры в один голос.

— Кто приказал вам это сделать?

— Мы не знаем! — в один голос.

— Нам записку подбросили и деньги.

В голове крутились одни нецензурные слова — это ж надо быть на столько продажными дрянями…

— Записку мне немедленно, — приказал Никс.

— Мы её сожгли, так было написано в записке.

— Почему тогда вы не можете достать иглы или указать, где они?

— В записке было написано, что тогда проклятие перейдёт на нас.

— На иглах нет проклятия, — сказала спокойно, — только яд, и тот не самый лучший. Потому живо пошли доставать всё, что раскидали.

— Нет! — завопили они.

Я посмотрела на мужчин, и они видели, что я в ярости.

— Или вы сами пойдёте доставать иглы, или я за себя не ручаюсь, — прошипела им, — и муки от яда и проклятия вам покажутся раем.

Мигом подействовало. Мэтью показал на мою голову. Оказалось, их напугали не слова, а то, что моя голова, точнее волосы, горят. И постепенно огонь перешёл на тело, но не причинил вреда одежде.

— Я очень зла, — сказала мужчинам.

— Видим, — сказал с улыбкой Никс, — предлагаю вам, милая, работать в моём ведомстве. Скучно не будет, обещаю.

— Поговорим чуть позже об этом, — сказала с дрожащим от ярости голосом.

— Да, остынешь немного — обсудим детали. Мэтью тоже со мной работает.

Выдохнула, потушив огонь.

— Ночую у тебя, это не комната, а проходной двор.

Жених так довольно улыбнулся, но сразу поднял руки в защитном жесте.

— Ты же помнишь, я тебя не трону.

Кивнула, пытаясь успокоиться. Девчонки насобирали ещё пять десятков игл.

— Вы говорили, что их всего сорок было? — сказала зло.

— Мы нашли ещё чужие, — сказали тихо сестры.

Их руки были покрыты волдырями. Подошли к ним резко и поймала их руки, посмотрела внимательней.

— Другой яд… Не смертельный, вызывает реакцию сродни ожога. Были случаи, когда им обрабатывали одежду…

Отпустила руки сестер и поняла, что скорее всего мою одежду им обработали. Но вот только они не учли, что я могу выжечь этот яд. Странно, что не ощутила его, когда одела платье. Хотя могу ошибаться и, возможно, он только на иглах.

После этого девок увели в камеру, их судьбу решит император. Но им точно уже не будет работы в замке. Когда их уводили, пришла Клариса. Выглядела она уже лучше. Передала список тех, кого посыпало, и привела с собой тех, кто работал в замке — ещё пятерых.

История повторилась — записка, деньги и сверток с иглами. Пришлось ещё этим дурам объяснить, что на иглах нет проклятия. Но вот головы они могут лишиться за такое. Каждая из пятерки ещё по несколько десятков игл раскидала. И сейчас каждая собрала всё, что разложила. Я пригрозила, что прокляну смертельно, если они всё не уберут. Нещадно блефовала, но они этого не поняли, в отличие от мужчин.

Уже когда этих увели, сказала мужчинам:

— Остались ещё пятеро чужих слуг.

— Их уже ищут, — сказал Никс, — но тебе точно не безопасно здесь жить. В идеале сделать ремонт в комнате.

— Пф, проще капкан поставить при входе. А то ремонт сразу испортят. Кровать только вчера меняли, матрас опять только сжечь. А мои вещи… — глубоко вздохнула — уже хочу всё сжечь. Но тогда мне нечего будет одеть.

Посмотрела на Мэтью, примеряясь к комплекции. Слишком высокий и крепкий — всё будет висеть на мне. Из оставшейся пятерки смогли найти только одну служанку, и то перехватили вместе с хозяином, когда те уже покидали территорию дворца. И аристократа задержали, провели в камеру силой.

Пришлось вызвать Ларису. Она была чистой, без проклятия. Но по глазам вижу — что-то знает.

— Говори, что узнала.

— Раскидывали иголки и в масло яд подлили.

— Масло?

— Вы им не пользуетесь, но я сказала, что обожаете его до одури. И ещё ряд одежд описала, которые вы скорее всего не наденете, но сказала, что вы их наденете в первую очередь у себя в комнате.

— Молодец. Я так понимаю, этого платья в том списке не было?

— Нет.

Подчинённые Никса забрали на изучение указанное масло для тела и вещи, которые испортили, для экспертизы. А Лариса ещё раз проверила мои вещи и забрала их в чистку.

— В ванной есть ещё два пузырька, которые я «обожаю». Если что — говори про них, — прямо сказала служанке.

Она посмотрела на меня удивлённо. Показала ей пальцем на мягкое мыло и шампунь, которыми не пользуюсь. Но при ней убрала часть из банки мыла в унитаз, чтобы казалось, что этими баночками пользуются.

— Поняла. И принеси новое мыло и шампунь в ванную комнату, Мэтью.

Девушка, покраснев, кивнула.

— И мои чистые вещи тоже к нему отнесёшь в гардероб. Надеюсь, ему никакой гадости не подкинули.

— Нет. Принца боготворят. Все хотят за него замуж.

Отдав распоряжение, ушла с Мэтью на допрос аристократа. Тот сразу начал возмущаться, когда увидел принца и Никса. Мол, его оклеветали и он ни в чём не виноват. Но увидев меня, мужчина запнулся на полуслове.

— Ведьма, — сказал он и сплюнул.

А я поняла, что мои волосы и плечи опять горят, и мне от этого хорошо — ощущаю некую защищённость.

— Что вы приказали сделать в моей комнате?

— Я ничего не приказывал!

С меня упал лепесток огня и, отрастив огненные ножки, побежал к аристократу. Тот сразу стал вопить от испуга и понимания, что плохая ведьма его сейчас сожжёт.

— Я искал дневник!

Я застыла, а потом вспомнила, что не проверила его.

— Нашёл?

— Нет.

Я развернулась и на всех парах убежала из подземелья, бежала к своим комнатам. Мэтью спешил за мной следом. Оказавшись у себя в комнатах, сразу кинулась в гардеробную и поняла, что мой дневник пропал.

— Забрали, — догадался жених. — Там было что-то такое, что может причинить вред?

— Мэтью, ты издеваешься сейчас? Думаешь, на кой чёрт я дневник твоему отцу отправляла?!

— Тихо, родная, не злись. Там те заклинания, что мы патентовали, правильно?

Кивнула.

— Формула заклинания, что делает жидкость туманом и мелкой дисперсией для распыления, тоже там?

— Конечно, мы же её патентовали. Всё, что в дневнике, я всё запатентовала с тобой.

— Мы не два заклинания запатентовали, а больше?

— Конечно. Просто там были ещё наброски, незаконченные расчёты… Мои рисунки, личные мысли. Удавлю того, что забрал. Пусть не до смерти, но придушу.

— Моя любимая ведьмочка, — сказал с восторгом Мэтью и поцеловал меня нежно в губы.

— Ты так спокойно реагируешь на мои негативные эмоции и то, что я угрожаю людям и некоторым троркам.

— Пф, ты никого смертельно или очень больно не прокляла. И никогда даже не пытала. Тебе угрозы не доставляют удовольствия — ты просто ищешь методы воздействия на идиотов.

— Прости, а Никс, он кто? А то я забыла…

— Глава тайной канцелярии, я его подчинённый. И ты, видимо, тоже будешь. Он на тебя глаз положил как на сотрудника.

— Уж лучше с ним работать, чем императрицей стать. Дядю твоего нужно женить, и срочно!

— Только нужен кто-то адекватный.

— Найдём. Пошли к Никсу, нужно обрадовать, что меня обворовали…

Никс, увидев нас, нахмурился. Но узнав, что пропало, помрачнел. Расспросил, что в дневнике было. Порадовался, что я всё запатентовала. Но его интересовали мои наброски.

— Скорей всего они ошибочны. Я пока мы лазили по лесу думала о них, и там куча ошибок, к счастью. Но кого-то умного они могут натолкнуть на нужный ход мыслей. А там, как обычно, кто-то поймёт, как это во благо применить, а кто-то — как этим кучу народу потравить.

Не знаю, где Мэтью достал и как успел, но когда пришли в его комнату, он мне вручил новую записную книжку, подобную той, что у меня была. Толстенькая тетрадка, похожая на небольшую книгу, в черной обложке с тиснением, что изображало кота.

— Спасибо. Актуально.

— Стоит охранные чары наложить на неё.

— Да.

Прежде чем ложиться спать, по памяти восстановила часть формул, что были в прошлой записной книжке. Потом, подумав, дописала ещё немного комментариев лично для себя.

— Мэтью, а у тебя есть связь с моим отцом?

— Да, конечно. Я ему сообщил, что мы хорошо добрались. У него всё хорошо.

— Спасибо. А я могу получить переговорный артефакт? Так чтобы и с тобой связаться, и с отцом?

— Да, завтра дам тебе.

Аристократ ещё выдал имена тех, кто подсылал своих слуг ко мне в комнату. Большинство хотели получить дневник из-за моих разработок. И только парочка хотели напакостить. Вот теперь вопрос — кому посчастливилось забрать мой дневник.

Император за завтраком наблюдал за моим задумчивым и не радостным лицом. Дедушка Мэтью тоже сидел безрадостный и даже сердитый, мать жениха переводила недоумённый взгляд по очереди с одного родственника на другой.

— Мне кто-то скажет, что произошло?

— Крысы, — сказал дедушка, — в нашем окружении.

— Пф, нашли чем удивить. До меня дошли слухи, что в комнате Анны нашли много отравленных игл.

— И яд в косметике, — сказала спокойно, — а ещё украли мой дневник. Хорошо, что мы с Мэтью успели всё запатентовать.

— Слуг стоит уволить, тех, кто такую гадость подкидывал.

— Уже, — сказал дедушка, — с позором выгнал. Остались только родовитые крысы, что своих слуг подсылали. Одну крысу вчера детки поймали. Посидит пока у замка, пока я не передумаю его отпускать.

— Да, пап, ты страшен в гневе.

Старый император рассмеялся.

— До меня дошли слухи, что наша дорогая невестка страшнее. Чуть что — воспламеняется и вчера едва не подожгла одного гаденыша.

— Всего лишь воспламеняюсь, ещё никого не покалечила. Но если опять кто напакостит, не факт, что сдержусь. А то в следующий раз наложу менее безобидное проклятие, и сыпью не отделаются.

— А Клариса, неужели тоже причастна? — спросила мама.

— Нет, её просто отравили, — сказала спокойно.

После завтрака получила переговорный артефакт и смогла наконец-то пообщаться с отцом. Было приятно услышать его голос и голос матери. У них и правда всё было хорошо, и это радовало и успокаивало. Я им сообщила, что запатентовала свои разработки.

— Молодец, дочка, это правильно. Я теперь через патентное бюро смогу получить твои записи по заклинаниям и передать своим подданным для работы с полями. Как у тебя дела с Мэтью? — спросил отец с намёком.

— Он сделал мне предложение. Мы помолвлены.

— Когда свадьба?

— Не знаю.

— Он одел тебе их родовой браслет?

— Да.

— Хорошо. Значит, где-то через год будет свадьба. Обычно после помолвки проходит год, иногда полтора или два. Только если вы раньше наследника не сделаете.

— Папа! — воскликнула и тихо добавила — мы ещё ничего не делали!

— Понял, порадовали детки. Это правильно!

После разговора с отцом отпустила ситуацию с похищением дневника. Думаю, люди Никса разберутся или другие службы правопорядка. Стоит задуматься о той темной области в центре леса. Размышляя об этом, вышла во двор. Ко мне сразу кинулись собаки. Сразу присела, подхватила на руки щенка. Малыш чуть-чуть подрос, он хотел меня облизать. Поцеловала проказника в мокрый носик и погладила по головке. Потом опустила на землю и погладила его родителей.

При этом я заметила, что пока я гладила кого-то одного из них, другая собака прикрывала мне спину, никому не позволяя подойти ко мне незамеченым. Заметила, как они завиляли хвостами. Повернувшись, увидела жениха.

— С трудом нашёл тебя, — улыбнулся Мэтью. — Как родители?

— Всё хорошо. Нужно прокатиться к той темной области, но так, чтобы не привлекать к себе внимания.

— Да, согласен. Возьму с нами ещё двоих ребят и соберём с собой еды нормально в запас. И в этот раз лучше взять с собой этих красавцев.

— А как же их малыш?

Рядом послышался басовитый мяв.

— Рик, — улыбнулась.

Мой кот подошёл спокойно к громадным собакам, бесстрашный он у меня. Собаки его понюхали и лизнули по холке. А щенок стал прыгать и радостно тявкать, словно что-то рассказывает ему.

— Рик, присмотришь за малышом?

— Аня, тебе стоит дать щенку имя, а то малыш приживётся и будут его даже во взрослом возрасте звать малыш.

— Гор, будешь Гор, — сказала щенку.

— Гром, Гор и Рик, — проговорил Мэтью. — Гор, ты с Риком остаёшься.

Перед тем как одевать свой костюм для верховой езды, я его тщательно проверила и чуть ли не обнюхала. Лариса, видя это, только вздыхала и ворчала.

— Я его лично чистила, и никто его и пальцем не трогал.

— Хорошо. Ты перенесла мои вещи к Мэтью?

— Частично. Не стоит, чтобы в глаза бросалось, что вы полностью переехали. Если позволите, буду в ваших комнатах смотреть, кто ещё сунется.

— Хорошо. Но будь осторожна. Тех, кто пакостил, уволили. Может, никто и не сунется. Брать у меня уже нечего.

— А вдруг опять кто захочет гадость подкинуть? Я лучше посижу, покараулю.

— Хорошо.

Переоделась в костюм для верховой езды, повинуясь внутреннему чутью, сложила с собой запасные штаны, рубаху и нижнее бельё. И несколько отрезов ткани, иголки с нитками и ножницы, а потом и походный кинжал. Также в сумку отправила немного разных денег и украшений. Кто бы спросил зачем — сейчас не смогу ответить. Лучше пусть не пригодиться, чем на оборот.

Встретившись со своими попутчиками, получила в сумку ещё продукты. Судя по всему, мужчины тоже собрались не на один день. И с нами едет Ленг и Талин.

Собаки бежали за нами бесшумными тенями. В деревне, в которой останавливались вчера, остановились на пару минут, узнать, не выходило ли ничего из леса. Нас обрадовали, что всё было тихо. Но вопрос Мэтью насторожил старосту. Продолжили свой путь в молчании. Парни пустили меня вперёд, к моему седлу опять был прикреплён топор, а на боку был закреплён кинжал. Сегодня мы ехали не в объезд, а целенаправленно к темной области. И остановились, когда я ощутила давление темной энергии. С коня слазить не стала.

— Будьте очень осторожны, — сказала троркам, — тут есть ловушки. Видите?

— Нет, — дружно ответили мужчины.

— Идите за мной.

К счастью, собаки ловушки видели и обходили их. Мы гуськом шли по тропе, которую видела я и два больших пса. Причём они шли передо мной, и я их видела только по нескольким рыжим волоскам, что появились у них в лесу. Словно специально для меня, чтобы я их видела. А так они сливались с чернотой вокруг. Так мы без препятствий вышли к землянке. Это и правда было то, что я тогда видела через птиц, и мне не показалось. Мы обошли поляну с кладбищем и не нашли никого живого. К счастью, и оживших мертвецов мы пока тоже не нашли.

— Словно это место кто-то давно забросил.

— Похоже на то. Но тут очень много разлито темной энергии. Видимо, она и поднимала тела погибших животных. Эту территорию нужно зачистить.

— Ты ведь понимаешь, что тебе придётся это выжечь? — спросил Мэтью.

— Да. Причём нужно сделать так, чтобы не сжечь весь лес. Буду убирать кусками. Начну с кладбища, потому что в нём самая большая концентрация тьмы.

— Как мы можем тебе помочь?

— Прозвучит странно, но нужно вырыть ров, который не даст огню перекинуться на пожухлую траву. Даже не ров, а снять верхнюю часть дерна с травой. Короче, придётся вам мускулами поработать.

Собаки мигом стали рыть землю, показав пример того, что нужно делать.

— Осталось где-то лопаты достать.

Показала на две лопаты, торчащие из могилы. Они были старые, и будет чудом, если продержатся хоть сколько-то.

— Мэтью, ты можешь просто попробовать своим присутствием контролировать мой огонь. А вы будете засыпать землёй, если пламя выйдет из-под контроля.

Тут уже даже собаки перестали рыть. Когда направила огонь на первую могилу, она так ярко вспыхнула, причём я ощутила, как огонь ушёл вниз на несколько метров и выжег там всю тьму, словно это было чем-то легко воспламеняющимся и незначительным. Я помню из академии, как непросто выжигать тьму. Но сейчас я не ощущала противостояния. Может, и правда смерть меня изменила сильнее, чем я хочу себе признаться. Ведь раньше я никогда не вспыхивала как недавно со слугами, я никогда никому не угрожала расправой.

Ощутила, как огонь стал распространяться под землёй, выжигая тьму. Мэтью сказал:

— Ты горишь.

— Вам лучше стать за пределами кладбища, земля может осесть резко. Огонь под землёй сейчас.

Мэтью подхватил меня на руки и перенёс на край кладбища. И через несколько минут они увидели, как земля стала оседать от центра к краям. И в образовывающейся яме полыхал огонь. Так постепенно стала проваливаться земля дальше, и огонь пожирал всё больше темной поляны. Последней провалилась землянка. И мы все видели, что она ушла под землю глубже, чем кладбище. И если там, где были могилы, огонь стих, оставив только рыхлую землю, то там, где была землянка, земля всё ещё проседала, и там очень ярко полыхал огонь. Словно его там что-то подпитывало.

Мы осторожно подошли к краю ямы, откуда было лучше всего видно, и я увидела тёмный провал, от которого тянуло тьмой.

— Похоже на портал в другой мир, в нашем случае в преисподнюю, — сказал Ленг. — Что вы на меня так смотрите? — спросил он удивлённо. — Читал о таком, пока учился.

Закрыв глаза, потянулась к тёмному провалу. Это и правда червоточина в другой мир, похожий на ад. Смогла нащупать несколько ниточек, что держат его открытым. По одной стала пережигать. Не знаю, кто его открыл. Но оставлять такое не закрытым небезопасно. Когда осталась одна последняя ниточка, ощутила, что на той стороне кто-то появился, и этот кто-то очень недоволен, чтобы его лаз закрывали. Я приложила больше сил, и в последний момент смогла пережечь нить, и червоточина закрылась с громким хлопком.

После этого было ощущение, словно этот мир вздохнул полной грудью. Земля под ногами дрогнула, и мы падали на землю, на мгновение потеряв сознание. Когда пришли в себя, ямы от кладбища не было и следа, как и от всей темной области, что тут была. Чернота с окружающих деревьев тоже исчезла. Всё вокруг выглядело так, словно тут не было темной области!

— Что это было? — спросил Талин.

— Не знаю, — сказала честно. — Знаю только, что закрыла червоточину в тёмный мир в последний момент. Возможно, всё, что мы с вами видели, было проявлением другого мира. Главное, что сейчас тут всё выглядит нормально.

Ко мне подошли собаки, потерлись своими головами обо меня и помогли подняться. Став на ноги, поняла, что во мне что-то изменилось. Оперлась об дерево и прислушалась к себе. На краю ауры налипла темная энергия — она, как черви, пыталась заползти в меня. Отошла от мужчин на центр поляны и вызвала огонь, прошлась им по своей ауре, выжигая темные остатки энергии. Поляна дрогнула, и я ощутила, как падаю.

Мэтью.

Очнувшись в лесу, с удивлением посмотрел на друзей.

— Что мы здесь делаем?

— Не помню, — простонал Ленг. — Последнее, что помню, я был дома, ты зачем-то вызвал меня. Помню, что порадовался, а то дома назревал скандал. Мои жёны решили объединиться и попилить меня.

— Я тоже не помню, что мы тут делаем. Помню только, какой-то переполох в замке был, и часть слуг были в крапинку, и потом их с позором уволили, а почему — не помню.

— В какой части леса мы находимся?

— Не знаю, — сказали ему друзья.

Парень достал артефакт связи и связался с дедушкой.

— Слушаю.

— Деда, а ты не в курсе, куда я с друзьями поехал? А то у нас провал в памяти.

— В лес на охоту. Но твой ответ меня пугает. Где вы?

— В лесу. Но мы очнулись и поняли, что не помним, как сюда добрались. И сейчас я понимаю, что нас было четверо, но четвёртого нигде не вижу.

— Родной, вас уехало трое.

— А чей тогда этот шикарный чёрный конь со сбруей из нашего замка?

— Забирай домой коня, разберёмся. Ленг, как целитель, пусть проверит ваши головы.

— Я не вижу воздействия, — подал голос целитель. — Ощущение, что мы что-то забыли. Причём словно что-то важное забыли.

Мужчины привели себя в порядок и заметили, что у четвёртого коня приторочена походная сумка. Открыв сумку, парни поняли, что в ней женские вещи. На одежде нашли один рыжий волос.

— Так, это всё интереснее и интереснее, — сказал друзьям. — С нами была дама, рыжая. Одежда пахнет так, что у меня живот сводит от желания. Такой до боли родной и любимый запах.

Осторожно выложил все её вещи на траву и перебрал. Вещи чистые, дорогие, значит, не продажная женщина точно. Было неожиданно найти в сумке тетрадь с чёрной обложкой с тиснением в виде кота. Ко мне подошли двое волкодавов и стали жалобно скулить, тыкаясь носами. Открыл тетрадь и замер: незнакомка нарисовала меня, а дальше были незаконченные расчёты и её записи — напоминания для самой себя, в какую сторону нужно думать.

А потом на следующей странице была запись: «Интересно, когда лучше, чтобы была наша свадьба? Мне бы хотелось весной, когда распустятся деревья и цветы, чтобы было уже тепло. Но и не летом, потому что будет слишком жарко».

— Что написано, Мэт?

— Это вещи моей невесты, — сказал хрипло. — Но почему мы её забыли?

— Невесты? Скажешь ещё такое, ты же говорил, тебя не заставят жениться! Лучше скажи, как её зовут?! — посмеялся Талин.

Я полистал записную книжку и в конце нашёл подпись Анна Реринд.

— Мою невесту зовут Анна Реринд.

Я звал её, метался по лесу, но ничего, кроме её вещей и коня, не говорило о её существовании. Даже моя память и та твердила, что её нет.

— Пора домой, потом разберёмся, где твоя Анна, — сказал задумчиво Ленг. — Потому что то, что я помню, отнюдь не радостное.

Наши кони лучше знали, как выбраться из леса, чем мы. Привезли нас сначала к деревне, а от неё мы уже легко сориентировались, как добраться до замка. На конюшне на четвёртого коня смотрели с благоговением и удивлением.

— Мы не помним, чтобы у вас был этот конь, господин.

— Неважно, что вы помните, — бросил резко. — Ухаживайте за ним хорошо.

Взгляд очередной раз зацепился за топор, прикреплённый к седлу. Какая глупость брать с собой топор, особенно для леди! Во дворце первым, кого встретил, был дядя, рядом с ним шёл дикий лесной кот.

— Мэтью, откуда у меня фамильяр ведьмы? И какой ведьмы?

— Анны Реринд. Вот только почему-то никто не помнит её.

— Дорогой мой, Анна была казнена в начале этого года.

— Почему тогда её конь, её одежда и вот это было с нами в лесу? — передал дяде записную книжку.

— Это невозможно… — сказал он шокировано. — Она не могла тебя видеть. А её дневник должен быть у твоего отца.

Император с племянником ушли в кабинет. А стоило Седару связаться со старшим братом, тот его огорошил:

— Её дневника у меня нет. Я помню, как получал его с птицей. А потом я передал его кому-то, точно помню только то, что Мэтью тогда был рядом.

— Пап, дело в том, что у всех провалы в памяти. Словно мы все забыли о ком-то очень важном. И из-за этого не можем сложить полной картины.

В кабинет после стука влетел перепуганный трорк, упал на колени и, плача, сказал:

— Он пропал, пропал из сокровищницы.

— Кто? Дин, встань с пола. О чём ты?

— Помолвочный браслет пропал из сокровищницы.

— Который из?

— Господина Мэтью.

— Дядя, я об этом же. Анна, которую мы все почему-то забыли, — моя невеста. И если браслет не в сокровищнице, то он на её милой ручке. Иного просто быть не может. Я бы не стал его таскать в кармане.

— Это точно, — сказал отец парня по переговорному артефакту.

— Дин свободен, — отпустил император слугу. — Если он на ней, значит, дева попала в беду. Но почему мы её не помним. А вот её кот… скоро меня покусает!

— По-моему, не только тебя, а всех нас за тупость. Животные её запомнили? И если он её фамильяр, значит, Анна точно жива.

Анна.

Через время я ощутила, что лежу на камнях, и рядом капает вода. Всё тело дико болело, пошевелиться пока не могла, голова была тяжёлой. Услышала рядом шаги и как меня за ноги кто-то потащил. Это явно не человек, хотя за ноги взяли и руками, но на этих руках — когти.

— Дура ведьма, полезла куда тебя не просили. И теперь мы оба погребены.

— Где погребены? — спросила, едва слыша свой голос.

— В междомирье.

— А вы кто?

— Демон. Это мою поляну ты уничтожила, поганка. Хоть пожрать теперь есть что.

— Что?! — воскликнула и воспламенилась, голова мигом прояснилась, и боль в теле прошла, да и силы резко появились. — Что ты сказал?

— О, мигом в себя пришла, зараза, — беззлобно выругался демон. — А чему ты удивляешься, тут другой еды нет.

А я всем яством чувствую, он врет и не краснеет. Смогла встать, да падение было болезненным. По телу пробегал огонь, что давал возможность осмотреться. Этот гад рогатый врет, что это междомирье. Мы в моем мире, его просто завалило, и я к нему провалилась, кажется. Осмотрелась по сторонам — похоже на небольшую пещеру. Чутьё подсказало, куда мне идти. Рогатый пошёл следом. Нашла ещё одну червоточину в мир демона.

— Маловата будет, не пролезу. Но судя по твоему взгляду, ты меня туда силой запихнёшь.

— Какой догадливый, — а я сейчас смогла рассмотреть, что объём ему добавляю накладки на теле по типу доспехов. — Лишнее с себя снимай и полезай. Лучше тебе туда без одежды залезть, чем по частям или горсткой пепла.

— Вот уж нехорошая ведьма.

— Типа ты с благими намерениями в лесу начал обживаться?

— Конечно нет, — улыбнулся он похабно. — Может, договоримся?

— И я быстро тебя убью.

— Ну ты и зараза. Кто тебя обидел? Не этот ли червяк?

Он указал рукой на связанного принца Томаса. У меня глаз дернулся.

— В качестве еды его взял?

— Нет, он меня вызвал, но вот незадача — не справился, и защитная пентаграмма развеялась. А ты сильная, так что даже меня в дрожь бросает и не хочется тебя спровоцировать.

— Когда он тебя вызвал?

— В начале вашего года, сил ему было мало. Хотел трорков одолеть. Видел твою казнь, насладился, испил твоей боли, — он довольно улыбнулся, а потом попятился. — Ненавижу ведьм, — сказал демон зло. — Вы, бабы, непредсказуемые. Я могу много тебе рассказать, могу одарить. Когда ты сюда упала, тебя все забыли. Для всех ты мертва.

Сжала руки в кулаки, это слышать было неприятно. Но сейчас я ощутила браслет на левой руке, погладила его ласково. Думаю, Мэтью умный мужчина, разберётся что к чему и вспомнит меня.

— Не в первой всё с начала начинать. Проваливай.

Демон щелкнул пальцами, и Томас начал выть от боли. А я поняла, что он подпитывается им. Пришлось сжалиться над бывшим и быстро его убить. Улыбка демона стала грустной. Он стал быстро снимать с себя доспехи и закидывать в червоточину. Понимал ещё одно неверное слово или движение — и пеплом развеется уже он.

— Силу я уважаю, — сказал он перед тем, как прыгнуть в червоточину. — Ещё увидимся, ведьма.

— Тогда это будет последним, что ты увидишь, демон, — ответила ему.

Он прищурился, но видел, что я не вру и не приукрашиваю. Кивнул и прыгнул в червоточину. Она с хлопком закрылась. А земля вокруг опять начала трястись. Но через мгновение меня выплюнуло на поляне в лесу.

— Ну вот, я и почти дома, — сказала, отряхивая костюм для верховой езды.

К селу я шла до вечера. Благо следы от лошадей показывали, в какую сторону уехали мои спутники. Понятия не имею, что мне делать, если меня и правда забыли. Потерла помолвочный браслет, сидит как влитой и не собирается покидать мою руку. К вечеру, ещё до темна, добралась до деревни и заметила, как со стороны замка едут всадники. Сейчас и проверим, как на меня отреагируют.

В деревне я помыла руки возле колодца и напилась воды. Ждала я всадников возле дома старосты. Его жена молча вручила мне кусок пирога. На мой удивлённый взгляд сказала:

— Ешь, дочка, а то непонятно, в чём жизнь держится.

— Благодарю, матушка, — ответила трорке с благодарностью.

Пока подъехали, я подкрепилась. Мэтью узнала ещё издали, как и его друзей. Но что больше всего меня порадовало, это мой фамильяр, который приехал с женихом. Кот мигом спрыгнул с рук парня и понесся ко мне. Влетел ко мне в объятья, едва не повалив на землю. Смеясь, обняла своего большого кота.

— Спасибо, милый, рада тебя видеть.

Следом подлетел Мэтью, кот сразу ретировался, чтобы не быть задавленным. Меня собственнически обняли и, ничего не говоря, впились поцелуем. Может, наврал демон? А то жених целует так, словно и не забыл.

— Моя, только моя, — сказал с таким наслаждением.

Вижу, как его друзья трясут головами.

— Анна?! — удивлённо от Ленга. — Что за фигня была?

Словно издалека услышала тихо:

«Ведьма! Я ещё доберусь до тебя! Ваш мир падёт к моим ногам».

— Что такое, любимая? Ты словно что-то услышала.

— Услышала. Скажи, милый, ты меня забыл на какое-то время?

— Да, прости.

— Не виню, просто проверяю. Как вспомнил?

Он рассказал про коня, мои вещи, запах и про то, что дома Рик не давал им просто так посидеть на месте. А «пропажа» браслета расставила всё на свои места.

— И только после поцелуя всё встало на свои места, и я всё вспомнил. Голову откручу тому, кто это всё сделал.

— Это был демон. Я его отправила домой. Но он явно ещё попытается вернуться.

— Подробности — дома. И по поводу свадьбы: предлагаю через месяц пожениться и не ждать следующей весны.

Посмотрела на него с прищуром.

— Я люблю тебя, Анна, и если ты не готова, я буду ждать. Просто ты хотела весной…

— Дай мне время подумать, если что, и лето тоже подойдёт.

Он так довольно просиял и снова впился поцелуем в губы.

В замок возвращалась на своём Громе, они взяли его с собой. Рик ехал со мной. Ехали мы не спеша, и я поглаживала своего фамильяра и говорила ему комплименты. В замке в первую очередь приняла ванну и отмылась от земли. Лариса отчиталась, что комнату уже несколько раз перепроверили и ничего подозрительного, и опасного обнаружено не было. Она помогла мне одеться, и только после этого позволила жениху зайти ко мне.

— Дядя хочет видеть нас.

— Меня все забыли и теперь все вспомнили?

Мэтью только кивнул.

— Прекрасно выглядишь, милая, — сделал комплимент Седар. — Расскажи нам, что произошло на той поляне. Мальчишек я уже выслушал, но думаю, у тебя другой взгляд.

— Я начала выжигать тьму, она была в основном в земле и под землёй, в могилах. Кто-то долго готовился и не ожидал, что туда нагрянут. После выжигания земля осела. И на месте землянки была червоточина. Я её закрыла. И поляна изменилась, стала обычной, словно не было ни землянки, ни кладбища странного. После я заметила, что что-то пытается погрызть мою ауру, и отошла от парней, чтобы очистить её огнём. В этот момент я провалилась под землю. Куда конкретно я попала — не знаю, и не знаю, как выглядела поляна после этого.

— Обычно она выглядела словно ничего не случилось, — сказал Мэтью.

— Я очнулась в какой-то пещере. Не знаю, было ли это под той поляной или в другом месте. Но там я увидела демона.

— Демона? — удивился император.

— Мужик с рогами, загнутыми назад, и когтями вместо нормальных ногтей. А ещё у него был хвост с кисточкой на конце. От него узнала, что вызвал его Томас. Он тоже был в той пещере, связанный. Демон пытался подпитаться от него, пришлось прекратить существование этого гада.

— Ты его убила? — спросил немного шокировано Мэтью.

— Пришлось. Иначе бы демона домой я бы не заставила уйти. И умер он быстро, в отличие от моей первой смерти.

— Прости, — сказал тихо жених.

— И что было потом?

— Настоятельно рекомендовала демону уйти в последнюю червоточину добровольно. Ему пришлось снять свои доспехи, чтобы пролезть. Из-за него вы меня забыли на время.

— Поцелуй вернул всем память, — улыбнулся Мэтью.

— Да. Но я слышала демона. Он попытается снова прийти в этот мир и поработить его.

— Что-то ещё?

— После его ухода я снова оказалась на той же поляне, где мы с парнями и были.

— Ясно. Пойдёмте на ужин.

— Я хочу увидеть родителей.

— Поедете. Что решили со свадьбой?

— Мне нужно подумать. Нужно кое-что проверить и понять. Может, сначала вас женим?

У императора глазки от удивления так увеличились.

— Где ты мне невесту достойную найдёшь?

— Не знаю. Сначала домой съезжу, а там может невеста вас и сама найдёт.

— Можете завтра выехать. Но в гостях не задерживайтесь. Теперь это твой дом, милая родственница.

Собрались мы быстро и с рассветом выехали небольшой группой из девяти трорков, и меня десятой. Карету пришлось взять — не везде получится заночевать хотя бы в таверне. Останавливались мы на тех же местах, что и в столицу ехали. Но теперь, когда меня видели, уже не называли падшей женщиной, хотя бы вслух. И жених не отходил от меня ни на шаг. Рабов уже не видела.

На одном из ночлегов спросила у Мэтью:

— Что там с рабством?

— Вышел указ с отменой. Много кто возмущён. Перестроиться будет сложно, но придётся. Потому что сейчас будут активно проверять, что стало с бывшими рабами и как они отрабатывают свой долг. Создали учреждение — работный дом, что будет заботиться о нормальном трудоустройстве и отработке долга. Всё должно быть официально. Тот, кому задолжали, подаёт бумагу — мол, ему тот человек или трорк задолжал, и есть об этом бумага, подтверждающая долг. И тогда тот, кто задолжал, отрабатывает там, где пошлют, если у него нет работы. И из его дохода вычитают в пользу тому, кому он должен. Пока это всё не отработано, но главное — процесс уже начат.

Когда ехали по бывшей территории моего королевства, вспомнила про одно аномальное место, что проезжали прошлый раз. В этот раз мы тоже ехали недалеко от него. Мэтью напрягся, когда я направила коня к странной постройке.

— Тут тоже червоточина, в тот же мир, откуда приходил рогатый, — сказала мужчинам. — Я могу выжечь.

Мэтью нехотя кивнул. Достала из сумки записную книжку и карандашом записала, что собираюсь делать и откуда мы едем. Если вдруг опять окружающим сотрёт память, хоть смогут прочесть, что произошло. Но данная предосторожность не понадобилась. Я спокойно выжгла темную густую энергию. Земля просела сначала, а потом вздрогнула, и место стало самым обычным, словно ничего и не было. А у меня было ощущение, что я услышала чей-то тихий зубной скрежет. Видимо, демон подготовил себе места, через которые может прийти для завоевания. Сказала о своих соображениях жениху:

— Я сообщу отцу с дядей, как только станем на ночлег.

Это была последняя ночёвка вне родных стен. Первого, кого увидела, заехав во двор замка, был мой младший брат. Мигом спрыгнула с коня и поймала ребёнка в свои объятья. Он с радостным писком кинулся в мою сторону, как только увидел. И куда делся серьёзный мальчик, которым он был? Обнимает так крепко, словно хочет придушить на радостях.

— Сынок, ослабь хватку, — попросила мама и сама обняла нас сразу двоих. — Рада, что ты заехала к нам.

— Очень сильно хотела вас увидеть, я очень соскучилась.

Отец поприветствовал трорков и обнял нас всех. Успела увидеть облегчение в его взгляде.

— Пап, вы последние дни что-то ощутили?

— Было странное состояние, словно я тебя потерял дважды. Сердце сильно ныло. Только вот этот юноша говорил мне, что с тобой всё хорошо, и ты с рогатым мужиком разбираешься. Что за рогатый?

— Демон. Он что-то сделал, что обо мне забыли на несколько часов. После поцелуя Мэтью всё вспомнили.

— Поцелуй истинной любви, — сказала мама с трепетом, — такой может не только память вернуть, но и к жизни вернуть. Старая магия. Главное, сработает, когда действительно любят всем сердцем и бескорыстно.

— Вы на свадьбу приедете?

— Конечно, родная! — сказали родители вместе. — Когда?

— Я ещё не выбрала время. Чувствую, в ближайшее время будут какие-то неприятности, не хотелось бы, чтобы мне свадьбу демоны испортили.

— Я им не позволю, — сказал жених.

— Не всё от тебя зависит, — сказала ему с ласковой улыбкой. — Мама, а ты можешь поворожить и посмотреть, кто суженная императора?

— Я-то могу, но что толку от этого?

— Подтолкнём их друг к другу. А то Мэтью грозили сделать императором.

— А я не хочу на трон! Потому нужно дядю женить, срочно!

Мама улыбнулась.

— Хорошо, посмотрю, что можно сделать. Но он должен сам захотеть узнать. И будет лучше делать уже не в этом замке. Потому что понадобятся жених и кое-что из его вещей.

— Мам, мне ещё с тобой нужно поговорить.

— Хорошо, родная, давай вы с дороги немного приведёте себя в порядок, слуги как раз накроют завтрак. И после него мы поговорим.

Мы быстро ополоснулись и встретились с женихом в коридоре возле моей комнаты. Он явно хотел постучать и зайти ко мне.

— Ты быстро, — улыбнулся Мэтью. — О чём ты с мамой хотела поговорить?

— О ведьмовстве. Она ведь тоже ведьма, знает больше меня. Я отчасти действую интуитивно.

С трудом дождалась окончания завтрака. После него повела маму на улицу в сад. Пересказала ей все свои приключения после перерождения и встречу с демоном. Она слушала, не перебивая.

— Он сказал, я стала сильнее после сожжения… Как это возможно?

Мама отошла от меня на пару шагов и посмотрела магическим зрением.

— Ты и правда стала сильнее, словно в тебе пережгли внутренние барьеры. Ушло то, что раньше сдерживало тебя. Сейчас в тебе ощущается больше раскованности — то чувство, когда уже терять нечего. Возможно, раньше блоки на силу были у тебя в голове, а пережив очень болезненный опыт, это смело все твои барьеры. Останься они у тебя сейчас — ты бы погибла там на поляне и не смогла прогнать демона. Одно могу сказать точно: просто так силу такую не дают. Значит, тебя ждут серьёзные испытания, которые уже начались, и ты часть прошла, кто знает. И возможно, твоё предчувствие чего-то плохого говорит о скорой встрече с демонами. Самое плохое — в нашем мире нет силы, способной дать им отпор. Точнее, не было, до твоего перерождения. Но я не могу гарантировать, что одной тебя хватит, чтобы победить их армию. Но возможно, если победить главнокомандующего, то остальные уйдут.

— Он сказал, что ненавидит ведьм, что мы непредсказуемы.

Мама на это только рассмеялась и ласково обняла меня.

— У меня было ощущение, что я могу пробудить такую же силу у тебя.

— Нет, мила. Но знай, я всегда тебя поддеру.

У родителей я побыла чуть меньше недели. Слуги сложили мои вещи, и у родителей осталось всего несколько моих платьев. Остальное я заберу в свой новый дом. Мэтью на сборы смотрел с довольной улыбкой.

— Береги мою дочь, — сказал хрипло отец, — она мудрая, сильная. Но она всё равно моя маленькая девочка.

— Обещаю, сэр, — поклонился Мэтью моему отцу. — Будет ждать вас в гости.

— Что там ждать. Мы с вами поедем. Хоть пару дней теперь мы погостим. Или не стоит?

— Стоит! Сейчас же сообщу матушке, она будет рада. Заодно узнаю, когда отец домой вернётся.

Оказалось, что отец Мэтью с его братьями вернулся домой как раз на следующий день, как мы уехали. И официально военную кампанию уже объявили законченной. Обратно пришлось ехать в карете с мамой и братом. Отец ехал верхом всё время и общался с трорками.

— Привыкай, ты не можешь всё время ездить в седле, — сказала мама с мягкой улыбкой.

— Просто в карете трясёт.

— А можно я с папой верхом поеду? — спросил брат на одной из стоянок.

— Можно, родной.

Марка одного на коне пока не оставляли, и он ехал с отцом. Но даже так для ребёнка это был чистый восторг. Теперь, когда останавливались на ночлег, на меня с матушкой смотрели с открытыми ртами. И никто не посмел и слова плохого сказать про двух рыжеволосых женщин.

Во дворе замка нас встретили родители Мэтью с его тремя старшими братьями. Сестры, он признался только на обратной дороге, уже давно замужем. Отец ловко соскочил с коня и помог нам с мамой выйти из кареты. Поприветствовали друг друга родители тепло. Я видела, с каким восторгом смотрели на меня с мамой. У меня возникло ощущение, что со вторым моим возвращением матушка помолодела, как, собственно, и отец. Так они выглядели до моей казни.

Когда выдалась минутка, спросила у Мэтью:

— Скажи, мне кажется, или мои мама с отцом стали выглядеть лучше, чем после первого приезда?

— Не кажется. Они помолодели в то время, что мы у них гостили, и ты сказала о свадьбе. Даже Марк стал вести себя именно как ребёнок, а не маленький взрослый.

В холле замка моих родителей поприветствовал старый император. Посмотрев на меня и маму, он задумчиво сказал:

— Чувствую, дочки у них будут ведьмами. О, это ваш младшенький? — дедушка заметил Марка. — Хм, не рыжий, есть надежда, что наши гены тоже передадутся деткам.

— Это я вам могу точно сказать, — с улыбкой сказала мама. — Дочки будут ведьмами. А сыновья в отца пойдут. Так всегда у ведьм. И первым ребёнком всегда будет дочь.

У Мэтью стало такое слегка глуповатое выражение лица, словно ему уже сообщили, что я беременна. Пихнула его локтем, чтобы привёл лицо в порядок. Моим родителям повезло больше, чем мне, и им никто не посмел гадости делать.

Родители во всю стали обсуждать нашу свадьбу. И чувствую, без нас выберут месяц и день. Потому что через день после нашего приезда ко мне пригласили модистку, и мамы оторвались по полной. Я честно молча терпела, понимала, что хотят как лучше. И мне мало того, что гардероб полностью обновили, так и свадебное платье уже заказали.

— Мало ли, может, вы с моим мальчиком через неделю решите обвенчаться, а у нас уже всё готово будет.

Улыбнулась устало.

— Мэтью, тебя не утомляет в кровати?

— Пф, — фыркнула мама, — он для этого слишком воспитанный. Я же вижу, дочь у меня ещё невинна.

Я вспыхнула, как маковка, от этого. А мамы довольно улыбнулись.

— Дочка, мне с тобой нужно поговорить об этом?

— Нет! — выпалила резко. — Ты мне об этом уже говорила, когда я к Тому уехала.

Лица у мам помрачнели.

— Хорошо, что ты его убила, — сказала сквозь зубы мама, — а то боюсь, я бы не сдержалась и прокляла на смерть.

— Мама, — сказала ей строго, — не стоит мараться о такую падаль. А внуков как быстро вы хотите?

— О, мы не торопимся, — улыбнулась будущая свекровь.

Наконец-то возня с гардеробом закончилась, и модистка со швеями ушла.

— Так, а теперь ловим Седара и идём ворожить ему на суженную! — хлопнула в ладоши матушка Мэтью. — А то дурью мается.

— Не жалеете, что не стали императрицей? — спросила мама.

— Ни капельки! Из Седара получился хороший император. Но женской ласки ему не хватает.

Я быстро оделась и пошла следом за мамами, посмотреть на ворожбу не так интересно. Скорей как они будут императора ловить и уговаривать. Нашли его в кабинете, нас даже приняли сразу. Кажется, Мэтью предупредил дядю.

— Где будем ворожить? — спросил он с порога.

— У вас в спальне, сегодня после заказа.

Посмотреть никому не дали. Присутствовала только моя мама, как ведьма, что ворожит, и тот, для кого ворожили. Но на утро было видно, как Седар задумчив, а по глазам видно, что доволен.

— Пошёл вон! — услышали гневный крик молодой трорки. — Я попаду к императору, даже если придётся взять дворец штурмом!

Все, кто это слышали, удивились, какой решительной была данная особа. А император резвой козочкой сбежал по ступенькам к даме. Все любопытные мигом выглянули с лестницы, чтобы посмотреть, что происходит. А трорка, увидев императора, как-то быстро растеряла свой боевой пыл. Было видно, что она благородного происхождения, но выглядит так, словно и правда прорывалась с боем. И на лице был некрасивый порез, что кровоточил.

— Кто вас посмел обидеть?

— Моего отца забрали в рабство, — прошипела девушка.

— Кто посмел?! — рыкнул император. — Я приказал разослать указ о запрете рабства!

— Это пока только на словах всё, — сказала дева сердито. — Раньше забирали только людей, сейчас хватают всех, у кого есть долг. Мне удалось сбежать от них и добраться до вас.

Император позвал своих людей, и девушка рассказала, кто забирал и куда примерно забрали отца и слуг, что были у них. Вызвали ещё Никса для расследования. Мэтью тоже пошёл помогать ловить работорговцев. Меня не выпустили из замка, даже во двор, под предлогом «не безопасно». Девушку отвели в гостевую комнату и привели в порядок. А порез залечили, и от него даже следа не осталось.

Увидела её через пару часов: она была очень милой. И главное, глядя ей в глаза, вижу — у неё есть стержень. А за ужином уже подтвердила своё чутьё: она будет императрицей. Даже если сама этого ещё не подозревает. Все аристократы заметили, как император смотрит на гостью.

— Лаура, — обратился к ней император после ужина. — Составите мне компанию для прогулки по саду сейчас?

— Да, — сказала она робко.

На утро мы уже узнали, что её отца, слуг и имение вернули. Долги были, но это скорее был обычный займ на посадки весной, который мужчина должен был вернуть осенью — обычное дело.

Поймала для разговора сначала жениха, а потом и Никса. Хотелось понять, когда я смогу перестать сидеть в замке и заняться делом. Ведь мне обещали работу.

— После свадьбы.

— А я уж думала после рождения детей, — буркнула я. — А почему так?

— Так у вас подготовка к свадьбе сейчас.

— Моя задача была побывать на примерках и всё. Остальное мамы сами выберут и попросили им не мешать.

Мужчина улыбнулся. А меня наконец-то выпустили из замка. Правда, я пока не понимала, чем могу быть полезна. Но пока моя задача была ходить хвостиком за женихом и наблюдать. Сейчас активно работали над прекращением рабства. Оказалось, проблема больше, чем некоторые хотели видеть. Части трорков было выгодно иметь бесплатную рабочую силу из людей и себе подобных. И сейчас они только на бумаге перешли к правильному. А по факту оставалось всё, как и было.

— А кто придумал рабство? — спросила тихо у Мэтью. — И главное, как давно?

— Ещё отец дедушки это ввёл. Дедушка был против, но кто ж его слушал. И он начал думать, как это всё дело прикрыть. Но его попытка прекратить рабство провалилась. Дядя решил продолжить. Но он действует более жёстко.

— Да, разгребать придётся не один год, а то и не один десяток лет, — согласилась я.

— Если не захочешь работать со мной, сможешь сидеть в замке.

— И выть от скуки.

Мэтью рассмеялся и поцеловал меня.

— Я, может, буду иногда оставаться, чтобы подумать над формулами для полей. Или пока детки будут маленькие, не более.

— Детки… звучит так заманчиво, особенно процесс их создания.

— Да идите вы домой! — сказал рядом Никс.

Мы на него посмотрели так, словно нас застукали за чем-то неприличным.

— Простите, увлеклись.

Покаялся муж, мы сейчас были в управлении тайной канцелярии. Мне проводили краткую экскурсию. И должны оформить стажером. Вернувшись вечером к себе, села возле окна. Хочу замуж, поняла это отчётливо. И да, я его люблю.

— Как это мило, — услышала у себя за спиной.

Повернувшись, увидела демона, того самого, что отправила в его мир. Стоит в полном боевом облачении с огромным мечом в руках. Ещё и улыбается так довольно.

— Я ведь говорил, что доберусь до тебя.

— Тебя жизнь ничему не учит? — спросила скучающе. — Я пощадила тебя один раз, демон. Никто не говорил, что вернувшись, ты уйдёшь отсюда живым.

— Я тебя убью, ведьма!

Заревел он и замахнулся на меня мечом. Я выставила руку вперёд, и он застыл.

— Ты кто такой, чтобы приходить ко мне и угрожать? — спросила с вызовом. — Думаешь, ты меня сможешь напугать? После того, что я пережила?!

Повела медленно рукой, и он начал гореть.

— Чувствуешь? — он промолчал. — Чувствуешь? — спросила с нажимом.

— Да, — сказал он сипло. — Прекрати, ведьма.

— И что ты мне предложишь, демон?

— Я уйду и не вернусь. Хватит! Умоляю!

Потушила огонь. В комнату влетели Мэтью, Никс, моя мать, отец, отец Мэтью и император.

— У нас незваный гость, — сказала вошедшим. — Пришёл меня убить. Теперь умоляет отпустить его.

Мама прищурилась и сказала:

— Всего лишь один из генералов. Они заносчивые типы.

На матушку посмотрели, едва не сплюнули.

— Давно не виделись, Гарон.

— Ты его знаешь? — вот теперь я удивилась.

— Знаю. В молодости этот гад пытался ухаживать за мной, а я выбрала твоего отца. А этот в свой мир сбежал.

— Верни меня домой, хватит с меня позора.

— Если ещё раз увижу, поджарю до хрустящей корочки медленно. Так, чтобы до конца остался живым. Понял?

— Да, — сказал он, как выплюнул.

— Припрешься с войском — обращу в пепел твоё войско. Усек?

— Да, — прошипел он, принимая поражение.

— Исчезни в свой мир.

Он с облегчением выдохнул и с хлопком исчез.

— Как думаете, не зря отпустила?

— Ты предупредила, — сказал задумчиво император. — Убей ты его сейчас, спровоцировала бы войну. А так показала свою силу. Дорогая родственница, я жажду подробностей вашего знакомства!

— Мечтать не вредно, — сказала мама чуть смущённо. — Тогда было по нему не видно, что он демон. Хорошо маскировался, да только на одной ведьме прокололся. Думал своей красотой покорит. Только едва хвоста не лишился. И сбежал.

— Ты хвост ему едва не вырвала? — спросила удивленно.

— Я? Нет! Твой отец едва не отрубил ему и хвост, и голову. Ему буквально нескольких сантиметров не хватило. Этот прохвост прыгнул в свой мир. Мы с твоим отцом тогда уже были помолвлены.

— Ладно, расходимся, — сказал Седар.

— Мэтью, задержись, — попросила жениха.

Когда остались одни, сказала:

— Я хочу замуж.

Он довольно просиял и подхватил на руки.

— Люблю тебя, — сказала, ловя его голову руками.

Свадьбу мы сыграли через месяц. А через полгода была императорская свадьба с размахом, как и полагается. Я на второй свадьбе была уже глубоко беременна дочкой. То, что будет дочь, я видела в своих снах. И поняла бы это даже без маминой подсказки. Потому работа в тайной канцелярии пока откладывалась. Как будущий шеф пошутил — я работаю над будущими кадрами. Потому пока работала над помощью аграриям всей империи. И, судя по тому, что через полгода после рождения дочери я опять забеременела, до тайного сыска я не скоро доберусь.

Я даже поворожила на своё будущее и занялась более плотно наукой. Всё же ведьма ближе к природе, буду помогать как-то по-другому. Потому что ворожба на будущее показала, что мы с Мэтью будем многодетными родителями. И будет у нас минимум семеро детей.

— Боже, дай мне сил, — сказала со стоном после ворожбы. — Не удивительно, что после стольких детей я точно пойду в сыск.

Главное, что показала ворожба, — демоны, если и сунутся в наш мир, то не в ближайшее столетие. А там и мои дочки подрастут, и будет кому этот мир отстоять.