— Чистая правда, — заверил я. — У людей олень считается символом мудрости, его уважают. Рога выйдут самыми видными на всей вашей каменной аллее. Вот только задаром я такое богатство не отдам. Старая твоя костяшка стоила гроши, а пара оленьих рогов в твоём положении тянет на целое состояние. Так что взамен я хочу что-нибудь полезное.

— Жалкий торгаш! — выплюнул демон. — Ты смеешь торговаться со мной, как лавочник на рынке!

Он бушевал ещё немного, но потом сбавил тон.

— В этом камне мне нечем с тобой расплатиться. Разве что знаниями.

Я скривился, будто меня разочаровали.

— Знания? Демонские? Да на что они человеку, — я выдержал паузу. — Хотя… если речь о чём-то стоящем, скажем, о боевой технике, то так уж и быть, подумаю.

— Наглец! Да твоей дерзости нет предела, ублю… — снова взвился он, но не договорил, так как был прерван мною.

— Так, всё, хватит. Мне надоело. Плевать, каким ты там был командиром. Ещё одно оскорбление, и про рог можешь забыть навсегда. Так и останешься единственным единорогом на потеху соседям.

Демон захлопнулся мгновенно. Тишина повисла на столько пронзительная, что я готов покляться, что услышал, как он скрипит каменными извилинами.

Совсем другой разговор. Стоило показать, кто тут держит рога, и грозный командир легиона разом сделался покладистым.

— Ну так что? Что решил насчёт моего предложения?

— Хорошо, — выдавил он, давясь злостью. — Я согласен. Дай подумать, какую технику тебе отдать.

И снова замолчал, видимо принялся мысленно перебирать варианты.

— Думай как следует, — подбросил я дровишек. — Подсунешь пустышку, которая мне не подойдёт, и сделка отменяется. Рога уйдут к тому, кто оценит.

Демон аж задохнулся. Сорваться на брань он уже не смел, и это его явно добивало.

— Будь по-твоему, — процедил он наконец. — Я отдам тебе «Багряный Разлом». Боевую технику, которой я сам крушил врагов при жизни. Но сначала рога. Доберись до моей статуи и проведи замену, и только тогда получишь технику. Слово командира элитного отряда демонического легиона.

— Идёт, — кивнул я. — За меня не переживай. Не выполнишь свою часть, я просто отколупаю рога обратно. Ты ж видел, как ловко у меня это выходит.

— Я не безмозглый чурбан, — буркнул он. — Усвоил с первого раза. Хватит твердить одно и то же.

На этом связь оборвалась, проекция схлопнулась, и давление отступило.

Неплохо вышло. Зашёл размяться, а ухожу с боевой техникой в кармане, пусть пока и в кредит.

Боевых приёмов мне как раз и недоставало. Вся моя сила держалась на рыбацком ремесле да Духовной Нити, а нормальной ударной техники в запасе так и не появилось. Демоническая школа тут подвернулась кстати, и пусть пахла она нехорошо, выбирать особо мне не приходилось.

В любом случае доверять слову какого-то демона было бы себе дороже, врать эти твари наверняка умеют лучше, чем дышат. Но рога всё равно оставались моим козырем, забрать их обратно я мог в любой момент, так что особо я не переживал.

Что же касается ментальной культивации, то бросать дело на полпути я не привык, поэтому снова прикрыл глаза и вернулся в медитацию.

Адриан опустился на свою отметку и поначалу был очень собой доволен.

Он торчал у зоны давления не первый год, прекрасно зная, каково тут новичкам. Иву, по его прикидкам, хватит просто продержаться пару минут и не опозориться, а уж потом он, Адриан, по-дружески объяснит приятелю, что в ментальной закалке главное терпение, а гнаться за скоростью будет себе дороже.

Поначалу всё к тому и шло. Ив сел у дальней кромки, прикрыл глаза и замер. Адриан краем глаза поглядывал на него и уже подбирал слова утешения помягче. Мол Ив, не переживай, как более опытный и старший товарищ, советую не пытаться пройти несколько метров с наскоку…

Но время шло, а утешать становилось вроде как не за что.

Ив держался спокойно, без дрожи и испарины, с которыми зелёные юнцы обычно кубарем вылетали из транса. Сидел он крепко и уверенно, с прямой спиной.

А затем Ив поднялся на ноги и двинулся вперёд.

Шёл он медленно, с натугой, отвоёвывая у невидимой толщи метр за метром. Один. Потом ещё один. Адриан сперва решил, что у него двоится в глазах.

Несколько медитирующих приоткрыли веки, проводили новичка взглядом и снова зажмурились. А вот сосед Адриана справа отрываться от зрелища не собирался.

Это был жилистый мужик лет тридцати, с бритой до блеска макушкой и ухмылкой, которая еле умещалась на лице. Ухмылка эта намертво прилипла к нему, и сидел он у своей отметки с видом человека, твёрдо знающего себе цену.

— Это ещё что за подросток? — процедил бритый, кивнув в сторону Ива.

— Мой друг, — с гордостью отозвался Адриан.

Бритый фыркнул и протянул сквозь зубы, что в таком сопливом возрасте разгуливать под ментальными атаками демонов попросту немыслимо. Наверняка у наглеца припрятан артефакт против давления, и формация вышвырнет жулика в первые же секунды.

— Да просто талантливый он. Может еще несколько метров сегодня пройдет, или даже нас превзойдет, — не поворачиваясь, сказал Адриан. Говорил он это разумеется не веря в то, что Ив сможет так легко приблизиться к демонам на дистанцию с полусотни метров до тридцати девяти, но всё же, если уж заступаться за друга, то так чтобы соперник ошалел.

— Не верю я в эти ваши таланты, — отрезал бритый. — Говоришь нас превзойдет? Ха-ха. Если он пройдет мою отметку, я себе на голове все волосы повыдергиваю.

Адриан только плечами пожал. Спорить со старшим он дальше не собирался, смысла от этого было немного.

А Ив всё шёл. Метр за метром, медленно и неуклонно, он подбирался к статуям ближе и ближе, добрался до отметки Адриана и преспокойно её миновал.

Для бритого это обернулось ударом под дых. Он корпел тут годами, выгрызал свой результат по крошке, а сопляк взял да обскакал его за один-единственный заход.

Бритый таращился на Ива с приоткрытым ртом и бормотал, что вот сейчас, сейчас формация наконец отшвырнёт зарвавшегося мальчишку. Только Ив замер ровно на шаг впереди отметки Адриана и дальше не двинулся. Со стороны выходило так, что он и глубже бы прошёл, да сам решил притормозить.

Адриан глядел на друга с тихим изумлением. Дуэль с котом, безумные ставки, слухи про какой-то немыслимый ресторан, а теперь вот это. Складывалась простая мысль: он связался с человеком, для которого невозможное было делом будничным.

Я разлепил веки и медленно выдохнул.

Тело отозвалось такой тяжестью, будто я полдня таскал на горбу мешки, а не сидел на песочке. Зато голова осталась цела, и сделка с рогатым была у меня в кармане. Удачно, что я вовремя нащупал его слабину: тщеславие у этого вояки оказалось уязвимее любого рога.

Я обернулся и наткнулся на чей-то взгляд.

В паре шагов сидел незнакомый жилистый мужик с бритой башкой и сверлил меня глазами с красной мутью. Молча. Просто пялился, и злости в этом взгляде хватило бы на десятерых.

Адриан смотрел иначе. Будто десятки вопросов так и распирали его, он только открывал и закрывал рот, не зная, с какого начать.

Я не дал ему опомниться. Поднялся, отряхнул штаны от песка и сделал вид, будто будто это было простой прогулкой, а не битвой в собственной голове с тысячелетним демоном.

— После такого испытания, — объявил я, — организму срочно нужна медицинская помощь. В виде кружки холодного пенного и хорошей рыбы.

— Ив, — Адриана наконец прорвало. — Как? Как ты в первый же день забрался так далеко?

— Да всё просто, — пожал я плечами. — Хорошее питание, крепкий сон, спокойная совесть и привычка не спорить с теми, у кого рога меньше самомнения.

Про рога он, ясное дело, не понял, но переспрашивать не стал. Видно, решил, что это какая-то моя присказка.

— Давай-ка на сегодня закругляться, — предложил я.

Адриан кивнул, и мы двинулись прочь от статуй.

По пути я снова поймал на себе странный взгляд. Бритый провожал меня, не моргая, и красной мути в его глазах только прибавилось.

Странное дело. Мужика этого я видел впервые в жизни и насолить ему при всём желании не успел. Разругаться за пару минут мы тоже никак не могли.

И ведь молчит, даже слова поперёк не сказал. От этого вся ситуация делалась совсем уж непонятной.

Объяснение напрашивалось одно. Не иначе, демоны малость подплавили бедолаге рассудок, пока он тут сидел под их давлением. Жуткие всё-таки твари, даже окаменевшие.

Хорошо, что я сам убрался из зоны, едва почуял, как давление подскочило. Без более основательной закалки разума соваться глубже опасно, так что впредь буду осторожнее и налягу на змеиный гипнотический орган того василиска.

Мы притормозили у края площадки.

И тут, проходя мимо зоны медитации, я снова на долю секунды зацепил краем глаза системный интерфейс. Мелькнул он мельком, как всегда: чёрное небо, серебряная гладь Звёздного Моря, кольцо звёзд и силуэты предметов над водой.

А вместе с ними проступило то самое тёмное пятно в море души. Только теперь оно проявилось куда чётче. Уже не размытое облако в глубине, а прямоугольная тень, плита, опущенная прямо на зеркальную воду. За время моей возни с демоном эта штука успела измениться.

Хм… Раньше её ведь там и в помине не было.

— Слушай, — повернулся я к Адриану. — А при закалке разума у практика в море души появляется что-нибудь новое?

— А то, — кивнул он. — У каждого со временем вырастает свой защитный тотем, и зависит он от пути. У меня вон проявилась боевая колесница. Дом Лирмонт испокон веку шёл воинской дорогой, вот море души это и отразило.

Колесница, значит. Логично.

— А у тебя что? — Адриан повернулся ко мне с любопытством.

— Да пока непонятно, — честно ответил я. — Какая-то серая плита.

— О, это нормально, — отмахнулся он. — В первый месяц у всех в море души сплошная невнятица. Смысл проступает позже, когда ментальная культивация будет развита сильнее. Вот у Инги, к примеру, выросло дырявое дерево.

— Дырявое? — переспросил я.

— Ну да. Сперва никто и не мог взять в толк, что за дырка посреди ствола. А потом оказалось, это дупло, и в нём белка живёт. Инга же зверей тренирует, вот путь себя и показал.

Дерево с дуплом, надо же. У этих ребят море души считывалось без труда, знай дожидайся, пока картинка дорисуется сама.

— В общем, не ломай пока голову над ранними образами, — посоветовал Адриан. — Тренируйся дальше, а смысл всплывёт со временем.

Я кивнул, а сам всё прикидывал, что же за плиту мне выложили на воду.

По всем раскладам у меня в море души полагалось бы всплыть чему-то рыбацкому. Лодке там или сети, под стать моему пути и концепции Монарха. А вместо этого легла каменная плита, и чем дольше я о ней думал, тем сильнее она меня озадачивала. Ни намёка, ни подсказки, просто серый прямоугольник на воде. Ладно, Адриан прав, рано над этим голову ломать.

— Да, кстати, — спохватился Адриан. — Ты ж тут впервые. Подойди к стеле и коснись её, иначе результат не запишется.

Точно. Эта штука отображала рейтинг среди местных, и мне хотелось бы знать чего я стою в сравнении с другими практиками. На площади сидело под сотню практиков, но это только те, кто культивировали сегодня, тогда как их были тысячи. Город то огромный.

Мы подошли к чёрному обелиску, и я приложил к нему ладонь.

По полированному камню пробежала искра, и среди тысяч светящихся имён вспыхнуло моё, аккурат на строчку выше Адрианова, но не вошел даже в первую тысячу. Не густо, но все-равно приятно, чего уж там.

— А-а-а!!! А-А-ААА! — со стороны статуй грянул истошный вопль.

Я обернулся. Тот самый бритый с красными глазами вцепился себе в волосы обеими руками и драл их пучками, с корнем. Каждый рывок выбивал из него вскрик, после чего он стискивал зубы и принимался драть заново.

Точно демоны мужику мозги набекрень свернули. Я ещё больше убедился в своем предположении, с этими рогатыми тварями повылазившими невесть откуда шутки плохи, даже когда они закованы в каменную скорлупу.

— Ну и куда теперь? — Адриан с трудом оторвался от созерцания лысеющего страдальца.

— Есть у меня одна питейная точка у доков, — я махнул в сторону реки. — Там нальют холодного, накормят фирменной рыбой, заодно и о делах потолкуем.

Он согласился без раздумий. А по загоревшимся глазам я понял, что отвертеться от расспросов сегодня точно не выйдет. После номера у стелы приятелю явно не терпелось выяснить, что ещё я от него скрываю.

Я в последний раз глянул на сквер с окаменевшими истуканами и на красноглазого мужика, который самозабвенно прореживал собственную шевелюру, а потом зашагал прочь от зоны звёздного провала, к докам…

— Это что, очередь за пенным? — Адриан притормозил и нахмурился.

А ведь и правда очередь. Наследник дома Лирмонт привык, что народ толпится перед ложами и алхимическими лавками, а у меня люди точно так же жались к бочке дешёвого пойла недалеко от причала. Немудрено, что он притормозил.

У дальнего навеса моей точки толкался десяток грузчиков и портовых работяг, кто с глиняной кружкой, кто с собственным жбаном под мышкой, и над всем этим висел гул голосов, издали было слышно, что людям хорошо и они хотят купить пенное и рыбу. Иные брали рыбу с собой и уносили домой.

— Она самая, — подтвердил я. — Как видишь, место уже народное.

Работяги разбирали пенное прямо у бочки, и разговоры крутились по одному кругу. Один хвалился, что здесь кружка дешевле, чем в «Хмельном вьюне», и грех не зайти после смены. Второй кивал на прилавок с рыбой и говорил, что вот за неё-то и платишь, зато не пожалеешь.

А третий, пожилой, с видом знатока вещал соседям, что хозяин дурак, цены сбил ниже некуда, себе в убыток, и месяца не протянет.

Я слушал и не собирался с ними спорить. Старик говорил от души, и у меня невольно на лице появлялась улыбка. Всё сработало как по нотам.

В прошлой жизни на такой схеме торговли стояла половина баров, куда я заглядывал. Дешёвое разливное у входа, а вся маржа в еде и снеках. Местным такой подход казался самоубийственным, хотя весь смысл был в потоке, а не в цене кружки.

— Погоди, — Адриан прищурился. — Это твоя точка? И как она тебя до сих пор по миру не пустила?

— Всё дело в рыбе, — я хмыкнул. — Сейчас сам поймёшь.

Парень за прилавком меня заметил, махнул напарнику, и для нас живо расчистили стол в стороне от толкотни, у самой воды. Туда же принесли две кружки с шапкой пены и широкое блюдо с фирменным набором.

На блюде лежало всё лучшее, что выходило из моих коптилен. Куски горячего копчения с золотистой коркой, тонкие вяленые пластины на просвет, хрусткая рыбная соломка и жирные брюшки, на которых я особо не экономил.

Мы уселись прямо там, под навесом, среди гомона и плеска реки. Никакого бархата: вместо стола — бочка, накрытая доской, но, как по мне, так оно было даже душевнее.

Адриан подцепил кусок горячего копчения, отправил в рот, и его лицо вытянулось.

— Да ты издеваешься, — выговорил он, прожевав. — Я в жизни такого не ел. Ни у нас дома, ни в «Полночном саду». Это что вообще за рыба такая?

— Рыба как рыба, — пожал я плечами. — Вопрос в руках, приправах и правильном дыме.

Я и сам взялся за брюшко, попробовал и прикрыл глаза от удовольствия. Баланс соли и копчения встал куда надо: жир тает, дымок держится в послевкусии, а соль не лезет вперёд. Правильно приготовили.

Сейчас моя схема работала именно так, как и было задумано. Дешёвое пенное я держал почти по себестоимости, чтобы оно привлекало сюда людей с причалов. А зарабатывал на закуске, потому что человек, взявший кружку, почти никогда не уходит без рыбы, а взявший рыбу — возвращается за добавкой.

Адриан уже тянулся за второй пластиной, когда от причала накатил шум и перекрыл обычный портовый гомон.

Народ там бросил работу и сбился в плотный круг, а в этом круге кого-то прижимали. Выкрики, смешки и тот гвалт, что собирается над чужой бедой, когда зеваки чуют дармовое развлечение.

— Сейчас вернусь, — бросил я Адриану и поднялся.

Когда у причала орут в десять глоток, там либо драка, либо случилось что-то необычное: вполне возможно, появился дешёвый товар или возможность подзаработать. И это мне, как дельцу, было куда интереснее.

В центре круга торчал приезжий торговец, мужик средних лет в пропылённой дорожной одежде, и его обложили со всех сторон. У причала покачивалась пузатая лодка, осевшая под полным трюмом, а от трюма тянуло кислятиной.

Двое местных купцов наседали на него и сбивали цену в пол, а вокруг гоготали зеваки, тыча пальцами в прокисший груз. Сам торговец держался на одном упрямстве, хотя видно было, что земля у него под ногами уже поехала.

Я подошёл ближе и сформировал картину событий. В дороге у него открылась течь в трюме, потом случилась задержка, сверху припекло, и целая лодка зерна за это время прокисла начисто. Покупателя на такое нет, порт требует плату за стоянку, и человек близится к разорению.

Адриан подтянулся следом и встал у меня за плечом. Судя по всему, он окончательно потерял нить, прошептав, что только что вроде понял, как моя точка ухитряется не прогореть на дешёвом пенном, а теперь я зачем-то полез к лодке с гнильём.

— Зерно точно прокисло? — спросил я торговца. — Всё, целиком?

— Целиком, господин, всё до зёрнышка. — Он махнул рукой в сторону трюма. — Хоть за борт выкидывай. Кому нужна кислятина? Его ни на помол, ни на корм…

Хм… Прокисшее зерно для мужика было как гиря на шее. А вот в моём деле оно может сослужить хорошую службу, но об этом ему знать пока было незачем.

— Беру всю партию, — сказал я, почесывая подбородок. — Целиком, как есть, со всей кислятиной.

Круг зевак на секунду замер, а потом по нему пробежал смешок. Кто-то сзади заявил, что вот он, тот самый дурачок, что решил выкинуть деньги в реку, раз ему гнильё милее доброго товара.

Торговец смотрел на меня и не верил своим ушам. Он искал подвох, прикидывал, не из тех ли я шутников, что добивают человека насмешкой напоследок.

— Господин, вы же понимаете, что оно испорчено, — выдавил он. — Я не возьму с вас как за доброе. Это нечестно, а за обман на торгу в Империи голову снимают; мне чужой беды не надо.

— Беру с поправкой на кислоту, и Небо нам в свидетели: никакого обмана, — отрезал я. — Цену дай справедливую, с порядочной скидкой, зато ты разом продашь весь трюм, заплатишь порту и уйдёшь с серебром в кармане. Или можешь дальше слушать, как тебя тут полощут.

Он сглотнул, помялся пару мгновений, а потом будто выдохнул весь свой ужас разом и закивал так, что чуть шапка не слетела. Мы ударили по рукам, я отсчитал монеты, и человек принялся благодарить меня с таким жаром, что даже неловко стало.

Заодно я выторговал у него обещание в следующий заход везти зерно прямо ко мне. Дешёвое сырьё и лояльный поставщик в придачу — удачная вышла прогулка к причалу.

Истинная цель этой покупки на самом деле была очень проста. Кислое зерно — это уже наполовину сделанная за меня работа: готовая ферментация и практически готовая основа под закваску. А закваска — это прямая дорога к собственному пенному, которое я давно планировал начать производить, чтобы меньше зависеть от поставщиков.

— Помнишь, я говорил, что всё дело в рыбе? — повернулся я к Адриану по дороге назад. — Так вот, скоро всё дело будет ещё и в зерне.

— Чем больше я про тебя узнаю, тем больше ты превращаешься в шараду, которую хрен разберёшь, — озадаченно покачал он головой.

На его реплику я лишь улыбнулся.

Мы вернулись к своей бочке и добили остатки рыбы. Адриан уминал последнюю соломку с видом человека, который прощается с чем-то дорогим, и в конце концов нехотя поднялся.

— Ладно, мне пора. — Он отряхнул руки. — Насчёт утреннего сбора войска в ресторане можешь не волноваться. Я сам всех организую и приведу.

Адриан хлопнул меня по плечу, ещё раз оглянулся на блюдо с обглоданными косточками и зашагал прочь от причала.

Что ж, раз хлопоты и сборы людей ему по душе, то зачем спорить? Он же говорил, что его Дом Лирмонт следует военному пути, вот, видимо, ему и нравится этим заниматься.

А мне отдыхать было рано. Запас бульона в ресторане подходил к концу, в доках за два дня скопилась изрядная партия рыбы под переработку, и вся беда была в том, что нормальный концентрат по-прежнему мог сварить только я.

Я оставил точку на работников, благо парни своё дело знали, и двинулся вдоль причалов к складам, прикидывая, сколько котлов придётся прогнать за вечер.

Но до разделочного ангара я не дошёл: меня перехватили прямо у входа. Морган с папкой под мышкой и одна из работниц разделки — женщина в заляпанном переднике, которая весь день явно репетировала, как доложить дурную весть и не схлопотать за неё.

— Хозяин, тут такое дело, — начал Морган. — Ночью на складе… происшествие.

— Кот, — выпалила работница, не выдержав. — Ваш кот пришёл, господин. Мы его гнать, а он возьми да обернись зверюгой с тремя вот такущими хвостами. Здоровенный.

Она перевела дух и выложила остальное. Оказывается, Рид среди ночи заявился на склад, на робкие попытки его выставить ответил боевой формой, после чего спокойно сожрал почти весь подготовленный к переработке улов объёмом с целую лодку. Потом ужался обратно в кота — и был таков. Мешать ему или гнаться за ним, конечно, никто не рискнул.

И тут среди мутной каши вчерашней ночи у меня всплыл ещё один обрывок воспоминаний.

Ведь после победы на арене я обещал коту в награду целую лодку рыбы, а ночью, уже изрядно набравшись, добавил что-то вроде «да чего ты ждёшь, иди и ешь, что хочешь». Вот, получается, Рид и пришёл получить причитающееся.

— Всё в порядке, — успокоил я Моргана. — Это не разбой, а законная выплата награды. Рид вчера на арене выиграл мне пятьдесят тысяч серебра, так что лодка рыбы — это его честная премия. Считай, я с ним рассчитался.

Морган переварил услышанное, и плечи у него опустились. Цифра в пятьдесят тысяч любого управляющего успокоит.

Он покивал, пробормотал, что коту, выходит, надо отдельный паёк выделять, и поглядел в сторону склада с опасливой почтительностью. Готов спорить, через месяц у него в кабинете на полке появится резная фигурка кота.

— А где кот сейчас? — спросил я.

— Так пропал, — развела руками работница. — Поел и сгинул. Ни на складе с тех пор, ни дома его, говорят, не видели.

Зато про Дину Морган добавил, что та сидит под присмотром бабушки Майи и Бертольда, ведёт себя смирно и хлопот не доставляет. Хоть с одной бедой спокойно.

Интересно, куда Рид пропал? Неужто с местными кошками знакомиться пошёл.

Ладно, разбираться с этим прямо сейчас было некогда, рыба ждать не умеет, так что я закатал рукава и сам встал к котлам.

Остаток дня прошёл на ресторанной кухне в пару и духоте над Алхимическим Котлом. Я гонял партию за партией, выпаривал бульон до густого перламутрового концентрата, прогонял через «Концентрацию» и закрывал бочонки под печать для ресторана. Работа знакомая: руки её делали сами, а голова освободилась для размышлений.

И в эту свободную голову лезла одна и та же мысль, навязчивая и липкая. Вся моя стройная схема упиралась в единственное узкое место, и местом этим был я сам.

Концентрат не варил никто, кроме меня, потому что без «Концентрации» и «Духовного Кулинара» выходила обычная рыбная похлёбка. А значит, чем шире разрастался мой бизнес, тем больше времени бульон будет отнимать у меня лично.

По дороге домой, уже затемно, я подвёл итог. Нужна отдельная линия переработки: свой цех под бульон и особые котлы. Развитие бизнеса требовало всё больше моего концентрата, а сварить его мог по-прежнему один-единственный человек, и тянуть с этим дальше значило однажды просто утонуть в котлах с головой.

Цифры не сходились, и это бесило сильнее всего.

Гойл сверял колонку в третий раз и заранее знал, что итог не переменится, потому что складывать он научился ещё мальчишкой, когда таскал по этой самой лавке ящики с травами. Но руки сами тянулись пересчитать в напрасной надежде, что от лишнего захода низкая выручка вдруг станет больше.

К ночи торговый зал опустел, и только касса да полки со склянками дожидались, когда он наконец закроет книгу и погасит лампу. Днём тут было не протолкнуться, гомон стоял до самого потолка, а сейчас тишина давила на уши, и в этой тишине цифры на бумаге смотрели особенно нагло.

Обычно в такой час Гойл запирал лавку с чувством хорошо сделанного дела, но сегодня дело хорошим не было.

Выручка просела процентов на пятнадцать, а кое-где и вовсе на двадцать. Причём беда обошла стороной дорогие пилюли и редкие эликсиры, за которыми ходили солидные практики с тугими кошельками. А просел самый низ: дешёвые восстановительные пилюли, слабые эликсиры, базовые тоники для младших практиков и средства восстановления для боевых зверей.

Товар, что год за годом кормил лавку каждый день.

Гойл тяжело выдохнул. Провёл пальцем по строчкам ещё раз.

Да, ошибки не было, катастрофой пока не пахло, но просел постоянный приток медяков, на котором держалась вся повседневная торговля, и от этого под ложечкой сосало хуже, чем от любой разовой недостачи.

Он откинулся на табурете, принявшись складывать в голове разрозненные мелочи, которые весь день вертелись на краю его внимания.

С утра молодой практик долго мялся у прилавка и в конце концов спросил, с чего бы ему брать слабый эликсир за восемь серебра, если за те же деньги через дорогу, неподалёку, наливают полную миску рыбного варева с той же духовной насыщенностью. Гойл тогда отмахнулся, списав всё на бахвальство.

Следом другой покупатель обронил, что после того бульона силы вернулись к нему мягче, чем после здешнего эликсира, и ушёл, так ничего и не взяв.

Ближе к полудню заглянули двое учеников и вполголоса обсуждали, что у Винтерская в ресторане якобы прямо в еду подмешана духовная энергия.

А вечером какой-то завсегдатай арены божился, что на его глазах зверю после боя выправили каналы простым бочонком рыбного бульона, и дорогое зелье даже не понадобилось.

Каждую байку по отдельности Гойл и слушать бы не стал.

Только складывались они в одну картину, и картина эта упорно указывала на угловое здание через улицу.

Гойл подошёл к окну и отодвинул ставню. У дверей ресторана всё ещё толклись люди, хотя его лавка давно закрылась, и очередь там и не думала редеть.

Дверь во внутреннюю лабораторию скрипнула. В зал вышел хозяин.

Лампикус Трусарус кутался в халат с нашивкой алхимика третьего ранга и поглаживал козлиную бородку, словно прикидывал, на ком из работников сорвать дурное настроение. Зеленоватые пятна реагентов въелись ему в пальцы, выдавая, что вечер у него прошёл возле тигля.

— Чего застрял над книгой? — бросил он, оглядывая зал. — Запирай да ступай.

— Выручка по дешёвым позициям просела, хозяин, — доложил Гойл осторожно, как умеет докладывать только человек, тридцать лет проживший при чужом самодурстве. — На пятнадцать, кое-где на двадцать. Может, сезон или после турнира затишье. Только покупатели весь день поминают ресторан Винтерская через дорогу и делают это чересчур уж часто.

Трусарус отмахнулся, не дослушав.

— Повар, — процедил он, уместив в этом одном слове всё своё презрение. — Точнее, поварёнок, он мне не соперник. Еда есть еда, а пилюля есть пилюля, и спутать их способен разве что нищий голодранец.

Он прошёлся вдоль полок и поправил склянку, которую и трогать было незачем.

— Дешёвой похлёбкой ты приманишь бедноту, тут спору нет. Да только она и так берёт у нас по медяку. А раз продажи просели, значит, твои олухи за прилавком плохо втолковывают людям, чем проверенное средство лучше рыбьего навара.

Гойл сглотнул и всё-таки добавил то, ради чего и затеял разговор.

— Хвалят за дело, хозяин. Говорят, силы после его стряпни и впрямь возвращаются. Кое-кто из практиков с тощим кошельком уже берёт у нас меньше прежнего, потому что поесть им выходит дешевле.

Слово «дешевле» наконец заставило Трусаруса остановиться.

Гойл знал эту паузу. Хозяин уже шагнул было прочь, да застрял у полок, теребя бородку.

— Ладно, — буркнул Трусарус. — Раз эта помеха попортила мне отчёт, проверим, что там за чудо стряпают.

Наконец-то, мелькнуло у Гойла.

— Пошли завтра кого помоложе. Пусть купит у Винтерская пару блюд и того хвалёного бульона.

Гойл потянулся за пером, чтобы записать поручение.

— Узнай цену, до медяка, — продолжил хозяин, входя во вкус. — Вызнай, из чего стряпают. И проверь, не пихает ли он в варево запрещённых добавок; без них рыба каналы не выправит. Да про ту историю с ареной разнюхай, со зверем.

— Сделаю, хозяин.

— И запомни. — Трусарус от двери обернулся. — Заминка это, и длиться она будет недолго. Пройдёт пара дней — само наладится. Кому всерьёз лечиться, тот за пилюлей придёт. А супом пусть голытьба пробавляется.

Дверь лаборатории за ним хлопнула.

Гойл записал поручение и закрыл книгу.

Поддакнул. Утром пошлёт мальчишку: тот разнюхает про бульон и доложит. Вот только спокойнее от этого не становилось.

Он покосился в окно: народ всё валит к соседу, очередь и не думает редеть. В книге — одни убытки, и какой тут сезон? Не дурак же он…

Тряпка на лице сползала на нос, и приходилось то и дело поправлять её на ходу, чтобы видеть дорогу.

Замотался я не из любви к маскарадам. Голова в три слоя тряпья, прорези для глаз, и крадусь через ночной парк в виде уличного ниндзя — всё ради того, чтобы ни одна душа не опознала во мне того, кто ходит по ночам к каменным демонам и возится с их рогами. Делец Ив Винтерскай, что средь бела дня торгует рыбой и концентратом, и этот замотанный силуэт никак не должны были оказаться одним человеком.

Парк спал. Фонарей здесь не ставили, и весь свет шёл от луны, которая заливала дорожки серебром и подсвечивала клумбы, кем-то заботливо подстриженные. В кустах возилась ночная мелочь, а на повороте аллеи кто-то невидимый шуршал в траве, недовольный, что я нарушил его покой.

Я почти добрался до развилки, когда поперёк дорожки скользнула тень.

Кот. Чёрный, поджарый, и на секунду внутри ёкнуло — Рид? Тот ведь как раз пропал со склада и где-то бродит с того времени. Но я пригляделся и понял, что обознался: этот был мельче, с белым пятном на груди и драным ухом. Обычный городской бродяга вышел на ночную охоту.

Кот замер посреди тропы, уставился на меня двумя зелёными плошками и прикидывал, кто из нас тут главный.

В примету про чёрных кошек, перебегающих дорогу, я никогда не верил. Да и человеку, которого судьба один раз уже убила и засунула в чужое тело, поздновато бояться кошек. Если кому и стоило волноваться при нашей встрече, так это мышам в радиусе квартала.

Кот, видимо, сам решил, что связываться со мной себе дороже, дёрнул хвостом и растворился в кустах. Я переждал, пока он уйдёт, и двинулся дальше.

Сквер Непокорённых Демонов открылся за поворотом разом.

Днём здесь толклись сотни практиков, медитировали у подножий, тягались за метры на Обелиске и ловили чужие ауры. Сейчас площадка пустовала, и каменные истуканы пятиметрового роста сидели в позах со сложенными ладонями, угрюмые и забытые. В песке вокруг них мерно сияли круги формации, единственное, что тут хоть как-то проявляло активность.

Дошёл до отметки в полсотни метров и остановился. Как раз отсюда начинало доставать ментальное давление, а большего мне сейчас и не требовалось.

Стоило прикрыть глаза, как за пределами моего Звёздного Моря, в чёрной пустоте, проступила знакомая уродливая и страшная клыкастая туша с единственным уцелевшим рогом.

— Явился, — пророкотал Багрот. — Я уж думал, ты решил отсидеться, человечишка.

— Ты сильно недооцениваешь людей, — отозвался я мысленно.

— Ха-хах, не заливай мне. Я видел миллионы твоих соплеменников, которые жались от страха при одном лишь нашем виде. Трусливая раса.

— Продолжишь в таком духе и останешься без рогов.

— Ладно, не будем попусту сотрясать ментал, — Багрот навис над морем своей тушей и нетерпеливо дёрнул обрубком, тем местом, где раньше торчало его утраченное достоинство. — Ты обещал мне рога. Где они?

— Терпение.

Я открыл глаза, выпустил из ладони Духовную Нить и метнул её к статуе. Молочно-белый хлыст обвил последний рог демона у самого основания, я влил энергию, рванул на себя, и каменный отросток с треском отломился и рухнул в песок. Отломанный рог я тут же подтянул нитью и убрал в перстень. Добру пропадать нечего.

В голове тут же взорвалось рёвом.

— ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ⁈ — Багрот вскинулся так, что вся гладь моря пошла рябью. — Ты оставил меня вовсе безрогим! Вздумал обмануть меня? Я раздавлю твой жалкий разум!

— Рогатый уродец, я тебе сказал ТЕРПЕНИЕ, — поморщился, удерживая бурю, возникшую на поверхности Моря души. — Чтобы поставить новые рога, нужно сперва убрать старый огрызок, иначе как я их закреплю?

Демон притих, переваривая мои слова. Логика, моих слов всё же до него дошла, пусть и с трудом.

— И что ты мне поставишь? — буркнул он уже тише.

Я полез в перстень отца и вытащил наружу то, ради чего тащился сюда среди ночи.

Пара оленьих рогов легла на песок, каждый размахом в добрых два метра, ветвистый, с десятком отростков. Вдобавок я выкрасил их багровой неоновой краской, что светилась на стенах моего ресторана, так что сейчас они тлели в темноте кровавым светом.

Багрот уставился на них и онемел.

— Вот это… вот это рога генерала, — выдохнул он. — Где ты взял такие, человек?

Он издал звук, похожий на демонический восторг, каким я его себе представлял.

Объяснять ему по второму кругу всю их историю я не собирался.

Вытащил из системного слота Тысячелетнюю Удочку, подцепил первый рог Духовной Нитью и забросил его к голове Багрота.

Тяжёлый, зараза. Олений рог тянул нить вниз, баланс гулял, и махина норовила сорваться обратно в песок. Я выругался про себя, влил ещё энергии и расщепил нить на восемь отростков, ухватив каждым по ветви рога. Вес распределился, качка унялась, и рог наконец повис ровно.

Мысленных усилий на контроль восьми нитей с тяжёлым грузом потребовалось немерено, я буквально ощутил, как у меня мозг вспотел от натуги.

Медленно повёл нити вниз, опуская багровую корону на каменный лоб демона.

Первая попытка сорвалась: рог соскользнул с покатой макушки и едва не свалился, я в последний миг подхватил его нитями и вернул обратно.

Со второго захода я приладил основание точно на пенёк и прижал.

«Этот клей из слизи строительной улитки, хозяин, — всплыли в памяти слова Моргана, когда я спрашивал, что у них тут обычно используют для фиксации и склеивания. — Самый крепкий в городе, им даже аристократы свои хоромы скрепляют. Хватает сразу, а за полсуток дозревает и держит словно монолитный камень».

Я убрал нити и присмотрелся. Рог стоял намертво, не качнулся ни на волос.

А старик-то не соврал, держит и вправду как влитой.

Воодушевлённый успехом, я взялся за второй рог. Подцепил, поднял, опустил на свободную сторону лба, прижал и убрал нити, собираясь наконец выдохнуть.

И тут рог покосился и пополз вбок.

— ОН ПАДАЕТ! — взвыл Багрот так, что у меня в черепе зазвенело. — Ты… ты… А-а-а, поправь его сейчас же!

— Тихо ты, паникёр, — я уже метнул нити обратно, оплёл сползающий рог, вернул его в правильное положение и придержал.

А сам быстро прокрутил в голове, в чём загвоздка. Клей на первом роге схватился сразу, а тут засбоил. Вывод напрашивался один: пока я возился с первым, клей на втором слишком долго пробыл на воздухе и начал подсыхать, оттого и хватка ослабла. Об этой мелочи Морган меня предупредить не удосужился.

— И что теперь? — В голосе демона прорезалась почти человеческая тревога. — Если рог не встанет как надо, никакого «Багряного Разлома» ты не получишь.

— Расслабься, у меня есть решение, — сказал я ему невозмутимо.

Решения у меня, разумеется, не было. Нужно было что-то сказать, чтобы демон перестал голосить и не сбивал меня с мысли. Но проблему и вправду следовало закрыть, иначе я не выполню свою часть сделки, и мне очень не хотелось бы остаться без мощной боевой техники.

Удержать бы его в нужном положении, пока клей не схватится как следует. Подпереть чем-нибудь…

И тут пришла идея. Я снова нырнул в перстень и вытащил оттуда весло, которым когда-то правил плотом.

Под недоумевающим взглядом демона создал ещё один хлыст, подхватил им весло, подвёл снизу под корону и упёр лопастью в землю, подперев накренившийся рог.

— Не переживай, — бросил Багроту. — К утру клей дозреет, рог встанет намертво, и я потом заберу весло. А пока пусть постоит подпоркой.

— Сойдёт, — прогудел Багрот, оглядев конструкцию. — Два таких рога стоят того, чтобы не обращать внимания на деревяшку. Я доволен.

Он сложил ладони и выполнил какую-то свою технику. Из его лба в мою сторону протянулся багровый луч и ушёл прямиком в Звёздное Море.

Над серой платформой — зачатком моего защитного тотема — развернулся чёрно-багровый гримуар с тиснёной надписью «Техника Багряный Разлом». От книги тянуло давящей жутью, так что даже спокойная гладь моря под ней поджалась.

— Этой техникой я обрывал миллионы жизней, — пророкотал Багрот не без гордости. — Хватит у тебя таланта постичь её, и среди людишек твоей ступени тебе не сыщется равных. А не хватит, так это уже твоя проблема, не моя. Я свою часть уговора исполнил.

В реальном мире до меня донеслись голоса.

Я оглянулся. Вдалеке по широкой аллее несколько человек шли к скверу, громко переговариваясь и о чём-то споря.

Следов после себя я оставил столько, что любой сыщик расплакался бы от счастья: свежий скол на лбу статуи, весло-подпорку и строительный клей. Но сейчас было уже не до заметания следов. Если кто-то сюда сунется, то пусть гадает о том, что за безумец нарядил демона в оленьи рога, уже без меня.

— Верю тебе на слово, — бросил я демону напоследок. — Но учти: если книжонка окажется пустышкой, я вернусь и снова обломаю тебе рога.

Я убрал удочку в слот, метнул хлысты к ближайшим деревьям и рванул вверх, подтягивая себя от ветки к карнизу, от карниза к стене. Парк проносился внизу, голоса остались позади, а я уходил к тёмному гребню горы, скрываясь в его тенях.

Кто-то настойчиво тыкался мне в лицо и требовал завтрака.

Я разлепил веки. Дина сидела на моей груди и смотрела золотистыми глазами прямо в душу, а её крошечные передние лапки упирались мне в щёки. Весит она всего ничего, но спросонья эти килограммы давят на грудную клетку, словно на меня улёгся откормленный бегемот.

— Слезь, — прохрипел я.

Она не пошевелилась, фыркнула, а потом как чихнула!

К счастью, без сферы, обычный влажный чих мне в лицо.

— Да понял я, понял, — сцапал её поперёк панциря и сел на кровати. — Будет тебе завтрак. Дай хоть штаны надеть.

Дина радостно завозилась, и через ментальную связь прилетела волна предвкушения вперемешку с чем-то ещё. Беспокойство. Она вертела головой и искала кота.

Рид так и не вернулся, а ведь пошли уже вторые сутки.

Я поставил Дину на пол и потянулся за одеждой. Кот где-то гулял, и гадать где именно было пустой тратой времени, потому что он всегда был слишком самостоятельным, чтобы отчитываться передо мной за каждую ночную прогулку. Но Дине этого не объяснишь, для неё отсутствие Рида тянуло на конец света.

— Найдётся, — сказал я ей. — Он большой мальчик, сам разберётся. А если нет, то мы обязательно его найдём.

И всё же зарубку в голове я поставил: гуляет он сам по себе, но проверить, куда именно его носит, не помешает. Нужно поискать для кота какой-нибудь магический аналог отслеживающего устройства.

Дина чихнула ещё раз, на этот раз скептически.

В столовой уже собралась вся семья. Бабушка Майя восседала во главе стола с видом адмирала, принимающего утренний рапорт, и при моём появлении сразу указала тростью на свободный стул.

— Садись, Ив. Бертольд сегодня расстарался.

Бертольд Грейв как раз выплыл из кухни с блюдом оладий, над которыми поднимался пар с запахом топлёного масла. Следом он водрузил плошку с солониной и горку травяных лепёшек. Дина устремилась к столу и замерла, переводя взгляд с оладий на меня и обратно.

— Ей отдельную порцию, — предупредил я Бертольда. — Иначе она съест нашу.

— Уже, — он кивнул на здоровенную миску в углу, полную рыбных обрезков. — С утра пораньше с доков прислали.

Дина спикировала к миске, и в столовой сделалось шумно.

Элиза сидела за столом, но едва не клевала носом в тарелку. Под глазами залегли тени, волосы она стянула в пучок наспех, и несколько прядей уже выбились на щёки.

— Не выспалась? — спросил я.

— Готовилась к промежуточному экзамену, — она подавила зевок. — Сегодня последний. Сдам, и в Академию месяц больше можно не ходить.

— Сдашь, — отрезала бабушка Майя тоном, не терпящим возражений. — В кого ты у нас, в бездарей, что ли?

Элиза слабо улыбнулась и наконец откусила от оладьи.

Морган появился последним, при полном параде: сюртук застёгнут, папка под мышкой, волосы прилизаны. Он кивнул мне, присел на край стула и с поспешной деловитостью принялся за еду.

— Господин, — начал он, прожевав первый кусок, — вчерашний улов уже в обработке. Магда спрашивает, запускать ли коптильни на полную или ждать вас.

— Пусть запускает, — я налил себе чаю. — Загляну к обеду, проверю. Кстати, Морган, не знаешь, где можно найти толкового алхимика, что согласился бы поработать в нашем ресторане?

Морган замер с оладьей на полпути ко рту и покосился на меня.

— Даже не знаю, юный господин. Среди наших поставщиков и партнёров нужных людей нет. Алхимическая гильдия — закрытый круг, работают только со своими.

— А ты, Майя? — повернулся я к бабушке.

— Я знаю этот город сорок лет, — она отставила чашку. — Алхимики не водят дружбу с торговыми домами вроде нашего. Им подавай аристократов, секты да гильдейские подряды.

Ясно. Значит, так просто найти того, кто сможет взять на себя мою работу по приготовлению концентрированных блюд, не выйдет. Впрочем, на лёгкий путь я и не рассчитывал. Перекрыли поставщиков — поищу обходные тропы или сделаю оборудование своими руками. Мне не впервой искать лазейку там, где передо мной захлопывают дверь.

— Понял, — я допил чай. — Буду думать.

Элиза тем временем подхватила со стола стопку свитков, чмокнула отца в щёку, кивнула бабушке и выпорхнула за дверь. Через минуту её шаги простучали по лестнице и стихли.

Я поднялся.

— Мне пора в ресторан. Дел выше головы.

Дина при слове «ресторан» мигом оторвалась от миски и припустила ко мне. Где еда, там и она.

— Да, пойдём со мной, — согласился я. — Морган, объявится Рид — дай знать.

— Непременно, — он кивнул и будто с тоской покосился на пустую полку у окна, где любил сидеть кот. Видимо, и впрямь подумывает заказать статуэтку.

В ресторане я первым делом заперся на кухне.

До открытия оставалось два часа, и за это время мне предстояло превратить остатки туши Туманного Горного Василиска в блюдо дня, пока мясо не растеряло духовную энергию. Змея я разделал ещё вчера, но большая часть филе осталась нетронутой и дожидалась своего часа.

Я выложил куски на стол и взялся за Акватариновый кинжал. Спинное мясо пошло на медальоны для рагу, пласты в два пальца толщиной, каждый пронизан тонкой сеткой каналов, которые «Духовный Кулинар» подсвечивал золотыми нитями. Я вёл лезвие вдоль каналов, берёг структуру и складывал готовые порции на поднос, а руки делали работу сами, пока голова отдыхала.

Леон Берг крутился рядом, принимал подносы и укладывал медальоны в маринад. Он знал, когда не надо задавать лишних вопросов, и делал что велено.

Когда последний кусок ушёл в маринад, я достал из перстня Сферу миража — бледно-сизый упругий орган размером с локоть, который накануне вырезал из головы василиска. Та самая дрянь, что наводила гипнотический дурман на жертв змея. Ценнейший ингредиент.

Я нарезал сферу ломтиками, прогрел на сухой сковороде до первого дымка и перетёр в ступке с солью, перцем и каплей крокодильего жира. Вышел фаршмак, густая паста серо-жемчужного цвета, и от запаха у Леона заслезились глаза.

— Господин, это вообще съедобно? — выдавил он.

— Более чем, — я обмакнул палец, попробовал и прикрыл глаза.

Вкус ударил по рецепторам и отправился прямо в мозг. По спине прокатилась холодная волна, в висках загудело, а в Звёздном Море серая плита на миг проступила чётче. Перед глазами моргнула строка.

Тысячи демонов смотрели на меня, а я смотрел на них в ответ, сжимая в кулаке пустой бокал.

Сделал глоток из рога демонического командира и получил в нагрузку его персональный ад. Что ж, цена всегда отвечает товару.

Багровое небо сочилось чёрным дымом до самого горизонта, лавовые озёра дышали жаром, а вулканы выплёвывали в высоту столбы пепла. Пламя вокруг горело всеми мыслимыми цветами: белым, оранжевым, красным, фиолетовым, всеми оттенками, какими только умеет полыхать огонь.

Духовное давление навалилось со всех сторон разом и стиснуло тело, выжимая воздух из груди.

А вокруг, докуда дотягивался взгляд, стоял легион. Сотни, тысячи демонов, каждый ростом с Багрота, иные вдвое и втрое выше, рогатые и клыкастые, с багровым огнём в глазницах. И все до единого смотрели на меня.

Морок, твердил я себе. Дурман от концентрированной демонической силы, не более. Настоящие демоны застыли в сквере каменными истуканами и без формации не шевельнут и когтем.

Я почти убедил себя, когда генерал легиона поднял руку.

Он возвышался над всеми вдвое, с короной из четырёх рогов и багровым огнём в глазницах. В лапе он держал огненный хлыст. Тот пульсировал, роняя на пепел капли пламени.

Генерал издал приказ, гортанный рык прокатился по рядам, отчего всё воинство дрогнуло разом. Хлыст взвился и хлестнул в мою сторону.

Я вскинул руку, заслоняясь. Глупо, ясное дело, призрачный хлыст предплечьем не остановишь, но тело сработало раньше головы.

Хлыст рассыпался в полёте, и пламенная волна накрыла меня с головой.

В ментальном мире я горел. Огонь лизал кожу, забивался под одежду, вгрызался в каждую пору, и дышать стало нечем, остался только жар да багровый свет до самой изнанки век.

Терпи, приказал я себе, стискивая зубы. Наваждение не убивает.

А в следующий миг жар перестал быть наваждением. А-а-а! Полыхнуло по-настоящему, тело, моё настоящее тело, в реальном мире, не в наваждении, свело судорогой, и каждую клетку прошило болью ожога, какой не выдумать никаким дурманом.

Соврал сам себе. Твою мать, этот огонь убивал всерьёз.

И тогда проснулась она.

Кровь! Моя родная наследственная сила клана Винтерскай, дремавшая на самом дне, рванулась навстречу огню. По жилам прокатилась встречная волна жара, своего, родового, и демоническое пламя захлебнулось, ударившись о стену древней крови.

Боль схлынула разом. Родовая сила нейтрализовала её. Огонь ещё бесновался вокруг и лизал меня со всех сторон, но телу оно больше не причиняло урон, и я завис в самом сердце пекла невредимый, пока родословная поглощала остатки чужого пламени внутри.

А следом кровь потянулась дальше, на волю.

Вот она, вспышка, которой я боялся сильнее любого легиона. Дай ей слабину, и кровь вспыхнет в полную силу, а это маяк для Ока Предков, по которому клан засечёт нас в тот же миг, и тогда нам с Эммой конец.

Уже во второй раз. Этот пожар я уже усмирял в «Синей Птахе», когда огненный коктейль Ксении впервые раскачал мою кровь. Тот же норов, только рог атаковал вдесятеро злее любого коктейля.

Я стиснул волю в кулак и надавил, хрипя от вкладываемых ментальных усилий.

Кровь упиралась. Она рвалась вверх, тянула за собой всё нутро, и удержать её оказалось тяжелее, чем поднять восемь нитей с оленьими рогами.

Я давил, загоняя её обратно в глубину, цедил сквозь зубы: спи, тебе ещё рано на волю, поработай сторожем и затуши то, что осталось от демонского пламени.

ЗАТУШИ!

Родословная подчинилась. Нехотя, с рыком загнанного зверя, она откатилась и улеглась на самом дне.

И вот тогда накатило то, ради чего я всё и затеял. По телу разлилось тепло, тяжёлое и сытное. Мышцы напитывались силой, плоть жадно поглощала демоническую энергию, перекованную кровью в горючее для тела, и я чувствовал, как крепну с каждым ударом сердца.

Длилось это считанные секунды, но прибавку я ощутил отчётливо. Шаг вышел скромный, без всякого прорыва, да только в обычных условиях я бы даже не знаю как его получал, скорее всего какими-нибудь ценными алхимическими пилюлями или концентратами из духовных зверей металлической стихии. Или еще какие-нибудь изнурительными тренировками.

Рогатая кость работала. И работала, судя по всему, только на мне.

Преисподняя мигнула и схлопнулась.

Я моргнул. Передо мной снова стояли барная стойка, три пустых бокала и две девушки, что таращились на меня так, будто я отрастил второй нос.

— Ты пару секунд стоял истуканом и пялился в стенку, — сказала Ксения. — Я уж решила, ты помер стоя.

— Ну? — Селеста подалась вперёд. Любопытство в её голосе смешивалось с тревогой. — Как оно?

— Жить будешь? — Ксения разглядывала меня с азартом мастера, скормившего новый рецепт подопытному.

Я обвёл взглядом стойку и зацепился за каменную ступку, в которой Ксения толкла лёд, ту самую, чьим пестиком она недавно раскрошила рог. Тяжёлая, из цельного гранита. Поднял, сжал в кулаке.

Камень хрустнул, по бокам разбежались трещины, и ступка осыпалась мне в ладонь мелкой крошкой.

Девчонки замерли, глядя на это ошалелыми взглядами.

Хм… Да, раньше гранит так просто не поддался бы, пришлось бы усиливать всю руку прорвой духовной энергии, сейчас же камень рассыпался, будто я смял сухой ком земли.

Значит, не примерещилось. Рогатая настойка укрепила тело всерьёз, и самое главное это было не временное усиление, а постоянная внутренняя трансформация.

— Эй! Я этим лёд колю! — Ксения всплеснула руками, когда очнулась.

— Не переживай, у нас на складе еще двенадцать таких ступок стоит купленных про запас. Что касается твоего рецепта, то… Настойка зашла в самый раз, — я собрал каменный крошки со стойки и выкинул в урну. — Неужели вам не понравилось?

Девушки переглянулись.

— Я лучше чаю, — сказала Ксения.

— И я, — кивнула Селеста. — От одного глотка у меня до сих пор кто-то ворчит в затылке. Не представляю, как ты влил в себя целый бокал.

— Привычка, — я пожал плечами. — Ну, как знаете. Мне больше достанется.

Выпивать второй бокал сразу я всё же не стал. Раз настойка снова окунёт меня в то пекло, разумнее не глушить стаканами, а пить более мелкими дозами, чтобы эффект не вышел из-под контроля. И под этим я имел ввиду обе грани этого лезвия, как саму огненную закалку тела от рога, так и попытки пробуждения родословной. Всё же в этот раз сдерживать её пробуждение мне было сложнее чем в ту ночь в Синей Птахе.

Мысли сами вернулись к утреннему разговору за завтраком. Концентраты, бульоны, насыщенные блюда, всё это держалось на мне одном, и пока я торчу у котла, ресторан выше головы не прыгнет. Нужен был человек, который снимет с меня хотя бы часть алхимии.

Я повернулся к Селесте.

— Слушай, ты же из влиятельной семьи, которая наверняка вкурсе местных талантов. Может знаешь, где сыскать толкового алхимика? Такого, чтобы пошёл работать в ресторан, а не воротил нос от торгового дома.

Селеста задумалась, пальцы стиснули ножку бокала. По лицу её скользнуло колебание, и на сей раз без всякой светской игры, что-то совсем личное.

— Знаю одного, — выговорила она наконец. — Только он… с придурью.

— С придурью это как?

— Лет десять назад он разнёс цех Гильдии Алхимиков. Его выгнали, лишили ранга, и с тех пор он сидит отшельником за городом. Всех, кто к нему суётся, гонит взашей. Поговаривают, тронулся умом.

— Хм… Что-то ещё?

— Мой отец с ним в скверных отношениях, — она поджала губы. — Так что, если что, я тебя к нему не отправляла. И учти: Гильдия злопамятна. Возьмёшь его к себе и наживёшь врагов разом со всей их организацией.

— О человеке я сужу только после личной встречи, — ответил я. — А мнение Гильдии плетётся в самом хвосте моих забот. Где его искать?

Селеста назвала место: старая башня звездочёта у Чёрных Камней, день пути на восход от города. Глухомань, куда и дорогу-то не всякий вспомнит.

— Спасибо за наводку. С меня обед.

Я перелил остаток настойки в дорожную флягу и убрал в перстень вместе с рогом. Кости после варки осталось ещё навалом, на сотню таких заходов хватит.

По дороге на кухню в голове крутилось одно. В этом мире рог каменного демона годится лишь на то, чтобы давить на разум и закаливать волю. Сожрать его как стимулятор никому в голову не придёт, потому что обычного практика валит с первого глотка, а я свою родословную должен благодарить: она перемалывает демонскую силу в чистую прибавку к телу.

Но ведь демоны давным-давно нагоняли ужас на всех людей, и лишь сильнейшие практики могли совладать с ними. Неужели родословная клана Винтерская настолько могущественна, что может подавить даже огонь существ из преисподней?

М-да, мой далекий клан и его настоящая сила вызывала всё больше вопросов.

Что касается рога, то тут вспомнились земные байки про рог носорога и оленьи панты, из которых некоторые умельцы гнали настойки на все случаи жизни. Принцип один: правильно обработай кость и получишь концентрат. А что если приготовить из него универсальное средство, которое можно добавлять в любое блюдо при любом удобном случае?

За этими мыслями я и не заметил человека, вынырнувшего из бокового коридора.

Мы врезались друг в друга. Щуплый практик с остреньким лицом и бегающими глазками, в сером балахоне с капюшоном, отшатнулся от меня, как от зачумлённого.

— Простите! — голос у него подпрыгнул. — Я не нарочно! Простите, господин!

— Пустяки, — я поднял ладонь. — Сам виноват, шёл и думал о своём.

— Я уборную искал, — затараторил он, пятясь. — Заплутал. Коридоров тут пропасть…

— Уборная в другой стороне, — я кивнул в сторону зала. — А этот коридор служебный, только для персонала.

— Да-да, конечно, благодарю, господин! — он согнулся в поклоне чуть не до пола и попятился прочь, кланяясь на каждом шагу.

Чудак какой-то. Дёрганый, кланяется так, будто я застукал его за кражей серебряных ложек. Может, нервишки шалят, может, своя какая фобия на хозяев заведений. Я мысленно пожелал ему приятного аппетита и выкинул из головы.

На кухне кипела работа. Леон Берг колдовал над плитой, отмахиваясь полотенцем от пара, а двое поварят разделывали рыбу за дальним столом. Дина дрыхла в углу на мешковине, набив пузо рыбными обрезками, и на моё появление лишь приоткрыла один глаз.

Леон обернулся и кивнул, привыкнув уже, что я возникаю на кухне без предупреждения.

— Господин, рагу из василиска почти готово, — доложил он. — Маринад взялся отлично, мясо мягкое.

— Добро. Освободи мне угол у дальней плиты, поработаю с новым продуктом.

Выложил на доску рог Багрота. Три осколка, что остались после Ксениного пестика, тлели багровым изнутри. Леон скосился на них, но задавать лишних вопросов не стал, умный парень.

Я взял обычную тёрку и снял с самого крупного осколка тонкую стружку, ведя костью по зубцам неторопливо, с тем же покоем, с каким когда-то тёр пармезан для ризотто. Стружка ложилась на доску прозрачными завитками, и над каждым курился слабый багровый дымок.

Далее подсушил её на сухой сковороде, до первого потрескивания, и отправил в Алхимический Котёл. Залил духовно насыщенной водой и пустил по ладони «Концентрацию».

Руны на стенках вспыхнули и замерцали в такт дыханию. Вода забурлила, вбирая багровую силу рога, и над котлом поднялся пар с алым отливом, точно в воду капнули вишнёвого сока.

Варил я долго, на глаз, по чутью, нажитому за годы у плиты. Когда жидкость выпарилась на две трети и загустела до сиропа, убавил огонь и принялся томить дальше, выжимая из стружки последние капли энергии.

«Духовный Кулинар» показывал, как багровые нити силы перетекают из стружки в воду и оседают на дне плотной эссенцией. Ещё полчаса, и от целого литра настоя осталось несколько тягучих тёмных капель.

— Леон, — позвал я, не оборачиваясь. — Подай мне лучший флакон, какой найдется у нас в закромах.

Он метнулся к шкафу и принёс пузырёк тёмного стекла с притёртой пробкой и серебряным горлышком. Я сцедил концентрат, закупорил. Поднял к свету.

Жидкость переливалась багровым, если засмотреться, чудилось, что в глубине стекла кто-то недобро ворчит.

Новая кулинарная добавка. И как же назвать её?

— «Рогач», — ответил вслух. — Пусть будет такое рабочее название.

Леон сглотнул.

— Господин, а это точно съедобное?

— Более чем, но только для меня. Остальных скорее убьёт, понимаешь?

Он закивал с таким рвением, что я почти ему поверил.

Я набрал на поднос пару блюд: суп-пюре из корнеплодов на усачевском жиру, медальоны василиска под перламутровым соусом и компот из сушёных ягод. В каждое добавил по капле «Рогача» и проследил, как багровая искра растворяется без следа.

Флакон спрятал в перстень, поднос подхватил и вышел в общий зал.

Зал гудел. Половина столиков занята, у дверей толклась очередь, реклама на арене своё дело сделала. За дальним столиком у окна обнаружились Клэйн с Рейнаром. Сидели с такими лицами, будто их заставили вслух читать налоговый кодекс на мёртвом языке: Клэйн хмуро листал меню, Рейнар подпёр щёку кулаком и буравил взглядом стену. Клятва есть клятва, семь лет ежедневных обедов, и ни днём меньше.

Поодаль, за угловым столиком, пристроился тот самый щуплый практик в сером. Он не ел. Тоже изучал меню так, словно сверял каждую строчку с каким-то списком в голове, и нет-нет да косился на дверь кухни.

Я опустил поднос на свой хозяйский стол у окна и поискал глазами Селесту.

Её здесь не было. Значит до сих пор сидела в соседнем зале у барной стойки и цедила чай, скоротав за ним весь час, пока я возился у котла. Не ради же одной настойки она здесь засела, да и звал я её отведать рыбу, а не любоваться стенами.

С этой мыслью я и направился в барную зону.

Мори Прони всей душой ненавидел эту чёртову рыбу.

Не то чтобы он пробовал её здесь. Он вообще ничего не заказал, если не считать стакана воды, который цедил уже битый час под видом человека, увлечённого изучением меню. Но вокруг ели рыбу, нахваливали её и закатывали глаза, и каждый такой возглас отдавался у него под рёбрами глухой завистью.

Завистью к тем, у кого в кармане звенело на всё это великолепие.

Гильдия Алхимиков расщедрилась ровно на десять духовных кристаллов. Десять. За эти гроши полагалось выяснить, чем кормят в ресторане Винтерская, правда ли блюда соперничают с алхимическими пилюлями и какой именно ингредиент творит это колдовство.

Мори покосился на своё отражение в тёмном стекле. Серый балахон, капюшон, остренькое лицо, бегающие глазки. Вылитый шпион, честное слово. С такой физиономией заговоры в подворотнях плести, а не сидеть в дорогом зале с видом ценителя высокой кухни.

Он снова уткнулся в меню. Кожаный переплёт, тиснёные буквы, и каждая строчка била по самолюбию ценой. Рыба под перламутровым отваром — двенадцать кристаллов. Заливное из Звёздного усача — пятнадцать. Рагу из Туманного Горного Василиска — тридцать.

Тридцать кристаллов за порцию. Втрое больше всего, что Гильдия выдала ему на дело.

Ну и как, скажите на милость, выяснить секретный ингредиент, если он не может позволить себе даже понюхать эту стряпню?

За соседним столиком двое практиков в дорогих халатах склонились над тарелками, и здоровяк с бычьей шеей отправил в рот первый кусок рыбы.

— О-о-о, — простонал он с набитым ртом. — Ты попробуй, попробуй! Я после вчерашнего рагу до сих пор чувствую, как каналы расширяются. А у этой рыбки эффект такой, что резерв скакнул за один присест. На целых три процента, ты вообще понимаешь⁈

Мори замер. Три процента резерва за обед. Это не еда, это ходячая пилюля в тарелке.

Он подкараулил пробегавшего мимо официанта и дёрнул его за рукав.

— Прошу прощения, — Мори изобразил самую безобидную улыбку из своего арсенала. — А что вон тот господин кушает?

Он ткнул пальцем в сторону здоровяка.

— Заливное из Звёздного усача и рагу из Туманного Горного Василиска, — официант проследил за пальцем. — Желаете такие же?

Мори нашел блюда в меню. Они стоили в общем сорок пять кристаллов. Мори представил, как возвращается в Гильдию с отчётом, что спустил на один обед четыре дневных довольствия, и внутри у него всё съёжилось.

— Нет, благодарю, — выговорил он, удерживая голос от позорного дрожания. — Мне бульон с лапшой и варёным яйцом за два кристалла пожалуйста. И чай за один.

Официант моргнул. Самая дешёвая позиция, для тех, кто заглянул погреться, а не для практиков, и Мори ощутил, как загорелись уши.

— Сию минуту.

Он остался наедине с пустым стаканом и стыдом. Здоровяк за соседним столом доскрёб своё заливное и блаженно откинулся на спинку стула, а у Мори в голове заворочалась мыслишка. Подлая, липкая и оттого вдвойне соблазнительная.

Раз денег на лучшие блюда нет, почему бы их попросту не стащить?

А у владельца на столе наверняка стоит самое лучшее.

Мори как раз приметил, как Ив Винтерскай — тот самый парень, в которого он влетел в коридоре, — оставил на хозяйском столе у окна поднос с двумя тарелками и стаканом, а сам ушёл в барную зону. Тарелки исходили паром, и Мори сглотнул.

План сложился сам собой. Он поднялся, одёрнул балахон и двинулся через зал с лицом человека, который ищет уборную. У хозяйского стола он задержался на пару секунд, прикрыл ладонью край тарелки и сжал в пальцах крошечный пространственный артефакт временного хранения.

Время хранения было недолгим, всего лишь минута, но этого было достаточно.

Артефакт хлюпнул, вобрав по куску из каждой тарелки и глоток из стакана. Мори зажал его в кулаке и тем же прогулочным шагом вернулся к себе.

Сел. Выдохнул. Никто не тыкал в него пальцем, никто не вопил про вора, а официант уже выныривал из кухни с его бульоном.

— Ваш заказ.

— Благодарю.

Теперь спокойно, без суеты. Мори придвинул миску, взял ложку, изобразил аппетит и под столом высыпал себе в рот первую краденую порцию.

Мясо василиска под перламутровым соусом обволокло язык и хлынуло в горло крепким змеиным вкусом, что перехватило дыхание. Мори зажмурился от неожиданного вкусового удара и тут же отправил следом вторую добычу, рыбу под густым отваром, а сверху запил глотком из стакана.

Сначала ничего. Мори даже подумал, что всё сошло гладко, и подцепил ложкой лапшу для виду.

А потом язык онемел.

Жар рванул вверх, от горла к вискам, тело вспыхнуло изнутри, точно его сунули в кузнечный горн и взялись ковать. Мори раскрыл рот для крика и не выдавил ни звука.

В голове, во внутреннем взоре перед ним предстал легион.

Тысячи рогатых тварей с багровым огнём в глазницах стояли под кровавым небом, а исполин с короной из четырёх рогов уже заносил огненный хлыст. Хлыст хлестнул, и Мори накрыло пламенем, живым, всепожирающим, вгрызающимся в каждую жилу.

Ни закричать, ни сбежать. Тело окаменело, разум корчился, а демоны всё прибывали, заполняя собой мир до краёв.

В следующий миг Мори Прони издал вскрик и молча клюнул носом, осев лицом в тарелку с бульоном.

Лапша выплеснулась через край, яйцо скатилось со стола, шлёпнулось на пол, а сам шпион Гильдии застыл, уткнувшись носом в варево.

За соседними столиками обернулись. Здоровяк с бычьей шеей перестал жевать.

— Глядите-ка, — хмыкнул он и кивнул на обмякшего Мори. — Видать, до того вкусно человеку, что прям сомлел от счастья.

— Гастрономический оргазм, — согласился кто-то с восторгом. — Я слыхал, от здешней еды и не такое бывает.

Официант подбежал, потряс Мори за плечо, но тот лишь сполз глубже в бульон.

В этот момент из барной зоны вышли Ив с Селестой и остановились над картиной всеобщего недоумения.

— У тебя гость уснул в супе, — заметила Селеста.

Ив скользнул взглядом по обмякшему телу, по своему столу у окна, где в тарелках недоставало ровно по куску, и уголок его рта дёрнулся.

— Бывает, но вроде дышит, — обронил он и кивнул официанту. — Удостоверьтесь пожалуйста, все ли в порядке с ним…

Кабинет главы города тонул в сизом дыму курительных палочек, и сквозь эту пелену лицо Корнелиуса Вейла, практика третьей ступени — ступени Формирования Ядра, темнело глыбой того же камня, в котором вырубили весь город.

Он слушал доклад молча, сложив пальцы домиком, и с каждым словом стражника его брови сходились теснее.

— … словом, — закончил молодой практик в форме городской стражи и опустил свиток, — изваяние номер четыре, командира элитного отряда демонов — демона Багрота Драккара, изменилось за одну ночь. Вместо прежнего обломанного рога статуя обзавелась парой новых гигантских рогов, которые светятся багровым составом. Размах каждого около двух метров.

Городской лорд Корнелиус перевёл взгляд на пожилого мага в мантии с рунами.

— Что-то ещё?

— Ментальная зона… Она раздалась на двадцать метров, глава. Давление вокруг изваяния подскочило на треть. Кто медитировал у прежней границы, тех отшвырнуло, но те, кому давление по плечу, теперь закаляют разум на четверть быстрее.

— То есть демон окреп, — подытожил Корнелиус.

— Именно так.

Корнелиус поднялся и подошёл к окну. Внизу горели огни портового квартала, оттуда долетал приглушённый гул вечерней толпы. Где-то среди этих тысяч прятался тот, кто посмел тронуть запечатанного демона.

— Свидетели, — бросил он через плечо.

Третий докладчик, стражник в помятом мундире, вытянулся.

— Трое жителей, глава. Все видели у изваяния фигуру, замотанную в тряпьё, которая после скрылась. Лица никто не разобрал. А вот как она уходила… — он замялся.

— Договаривай.

— Один божится, что фигура растаяла в ночи. Другой — что взмыла на деревья птицей. Третий клянётся, будто незнакомец попросту сделался невидимым и сгинул.

Корнелиус усмехнулся. Свидетели, по обыкновению, раздули увиденное до небылиц, но суть была ясна: некто пробрался в сквер, провернул свой обряд и ушёл, не оставив ни следа.

— Демон стал сильнее, — проговорил он, возвращаясь к столу, — Какой напрашивается вывод?

Пожилой практик кашлянул.

— Культист. Либо одиночка, либо представитель какой-то из демонических сект.

В кабинете повисла тишина. Культист, затаившийся в городе, грозил обернуться прорывом скверны, грудой трупов или прочих неприятностей, которые обычно вызывают демонические практики, а также карой Империи, которая не разбирает, кто недоглядел.

А если это проделки какой-либо из демонических сект, то дело ещё хуже. Секта при желании может совершить с их городом массовое жертвоприношение.

Корнелиус опустился в кресло и обвёл взглядом подчинённых.

— В моём городе культистам места нет. Поднимите все дозоры, усилить троекратно городскую стражу. Опросите каждого, кто за минувшие сутки крутился у сквера. Проверьте лавки, где торгуют ритуальной дрянью. Найдите мне этого человека.

— Брать живым? — уточнил стражник.

— Уничтожить. Хороший культист, мёртвый культист.

Когда мы с Селестой подошли к незадачливому клиенты, официанты как раз выудили щуплого типа из миски и усадили обратно на стул.

Серый балахон. Острое лицо. Мы же сталкивались с ним в коридоре. Я ещё раз вспомнил реакцию девушек, взглянул на свои тарелки и нахмурился.

Вот же хорёк.

Значит он не только любит гулять по чужим коридорам, но ещё залезть в чужую тарелка.

— У тебя гости часто так реагируют на еду? — негромко спросила Селеста.

— Только самые впечатлительные.

Я присел рядом и легонько похлопал его по щекам. Раз, другой.

— Эй, приятель, просыпайся.

Он распахнул глаза, и в них плескался тот же ужас, какой я помнил по своему первому глотку из бокала Ксении.

— Демоны! — выдохнул он хрипло, а потом вдруг сорвался на визг: — Они там! Легион! Огненный хлыст! Не бейте! Я больше не буду!

Зал на миг притих.

— Во даёт, — пробормотал кто-то у стены. — Галлюциногенов нажрался, что ли?

— Галлюциногенов? — подхватил другой голос. — Да это культист небось. Вон балахон какой, глаза бешеные, ещё и про демонов орёт.

Клейн за дальним столиком тут же встрепенулся.

— Долбаные культисты! Я сразу понял, что этот тип подозрительный.

— Подозрительный, — подтвердил Рейнар, неожиданно твёрдо. — Ещё когда он меню пятый раз перечитывал.

— Культист! — ахнула Селеста и прикрыла рот ладошкой.

Слово покатилось от столика к столику, обрастая подробностями. Кто-то припомнил, что он тёрся у служебного входа. Другие посетители шептались, что он битый час цедил воду и ни разу не заказал нормальной еды. Кто-то уже уверенно рассказывал соседу, что у культистов именно так всё и начинается: сперва вода, потом балахон, потом демоны в супе.

Незнакомец попытался подняться, но ноги у него заплелись, и он снова едва не въехал лицом в миску. И тут я заметил, как его волосы, ещё минуту назад тёмные, седеют прямо на ходу, прядь за прядью теряя цвет.

Хм. Этот чудик от крошечной порции с «Рогачом» умудрился посидеть. Видимо ментальную закалку он вообще не тренировал…

Я наклонился ближе, так чтобы меня слышал только он.

— Воровать с чужого стола — плохая привычка, приятель. Особенно в моём ресторане.

Он замер. По его лицу было видно, что до него дошёл смысл моих слов.

Я выпрямился и произнёс уже громче, на весь зал:

— Тебе здесь больше не рады.

Тип дёрнулся, опрокинул стул, задел пустую тарелку, налетел на соседний стол, едва не рухнул снова и рванул к выходу, расталкивая всё на пути и выбежал прочь.

Не прошло и минуты, как на пороге выросли трое стражников. Видимо, кто-то из подавальщиков успел махнуть патрулю…

Они были в полной выкладке: нагрудники с гербом города, мечи на поясах, у старшего на плече нашивка патрульного командира.

— Что здесь происходит? — командир обвёл зал взглядом.

Зал грянул разом. «Культист!», «В балахоне!», «Про демонов орал!», «Седой!», «Вон он побежал!»

Командир повернулся ко мне, как к хозяину заведения.

— Странный тип в сером балахоне, — сказал я. — Забрёл в служебный коридор, потом устроил переполох в зале, кричал про демонов. Побежал туда.

Я кивнул на дверь, за которой только что скрылся Мори.

— Культист? — уточнил командир, и в голосе его звякнул металл.

— Зал считает, что да, — ответил я. — Я в этих делах не эксперт.

— Культист! — заорал Клейн, тыча пальцем в дверь. — В балахоне, седой! Чего вы стоите?

Стражники переглянулись, командир рявкнул «За мной!», и все трое вылетели на улицу, грохоча сапогами по мостовой.

Дозор кинулся на слово «культист» так резво, будто именно его и искали. И вот это мне совсем не понравилось. Багрот с новыми рогами, усиленные патрули, а теперь стража, которая ищет по городу культиста. Всё это вместе складывалось в одну картинку, и картинка выходила довольно паршивая.

Этот тип с его седыми патлами и шальными глазами подходил на роль подозреваемого лучше некуда. Паршиво вышло с парнем, но он сам полез в мою тарелку…

— Это что сейчас было? — Селеста всё ещё держала ладонь у губ.

— Обеденный перерыв, — я кивнул на стол у окна. — Идём. Я обещал тебе рыбу.

Мы сели за мой стол, и я окончательно снял сдвинутые крышки со своего подноса. Медальоны василиска с каплей «Рогача», я придвинул ближе к себе, а ближайшему официанту кивнул:

— Для госпожи Селесты — рыбу под перламутровым отваром, уху на семи травах и ягодный компот. Поживее.

Парень сорвался к кухне. Селесте я свои блюда предлагать не стал. Мне уж очень не хотелось, что бы она поседела от капли «Рогача». Я внимательно осмотрел тарелки. Было видно, что пальцем к ним ни кто не прикасался. Видимо хорёк использовал какой-то артефакт.

Раз он не облизывал мою тарелку, а просто как-то выхватил пару ложек от блюда, то большой проблемы для себя я не вижу. Тем более, что демонический концентрат наверное один из самых лучших антисептиков… Всё напрочь выжигает.

Инцидент с «культистом» растворился в гуле зала быстрее, чем я ожидал. Гости снова потянулись к тарелкам, официанты подхватили прежний ритм, а через пару минут перед Селестой уже стояли свежая рыба, уха и компот.

Селеста подцепила первый кусок и замерла, прикрыв глаза. Светская львица на секунду выключилась, уступив место девчонке, которая впервые попробовала что-то по настоящему вкусное.

— Это… — она запнулась. — И это простая рыба?

— Простая, — подтвердил я. — Выловил и приготовил как надо.

— У меня энергия по каналам расходится. — Она отложила вилку. — Ты вообще соображаешь, что творишь? Такую еду можно продавать вместо пилюль.

— Этим и занимаюсь.

Сам я подцепил медальон василиска. Багровая искра «Рогача» толкнулась в кровь, но родословная осадила её на дно, и продолжил жевать, не прерывая беседы. Та же доза, что вырубила чужого практика, для меня оказалась всего лишь крепкой приправой.

В один из соусов я заранее вмешал крупицу фаршмака из сферы миража, так что система тихо звякнула почти сразу: склонность к ментальному развитию снова подросла. Фаршмак работал на славу, а мясо василиска подкидывало к нему свою крошечную прибавку, так что серая плита в Звёздном Море проступала всё чётче.

Я подцепил следующий медальон и спросил будто между делом:

— Слушай, ты не знаешь, где прикупить оборудование для пивоварни? А ещё лучше разорившуюся пивоварню целиком.

Селеста промокнула губы салфеткой.

— Такими делами заправляет Торговый дом «Жабов и Ко», — ответила она не сразу. — Только с улицы туда не сунешься. Они работают либо с крупными домами, либо с членами закрытых клубов.

— То есть простому смертному дорога туда закрыта?

— Не совсем. — Селеста чуть улыбнулась. — Я могла бы составить тебе компанию. Дом Холмс там знают. Если я представлю тебя как своего человека, с тобой будут готовы начать сотрудничество.

Вот оно.

Ангельская улыбка, и тонкий крючок. Сегодня она проведёт меня к Жабовым, завтра я уже «человек Селесты Холмс», послезавтра за мной тянется тоненькая ниточка обязательства. Красиво расставляет свои женские сети.

Я достал из перстня чёрную карту и положил на стол.

— А этот клуб для них подойдёт?

Селеста замерла.

Её взгляд скользнул по карте, потом по моему лицу. На миг вся её светская невозмутимость дала трещину.

— Ты… член «Звёздного Дракона»?

— Наверное, — пожал я плечами. — Пригласили после боя Рида.

Она смотрела на карту ещё пару секунд, а потом тихо рассмеялась.

— Ив Винтерскай, ты становишься всё интереснее.

— Это хорошо или плохо?

— Для меня — хорошо. Для тех, кто привык недооценивать тебя, скорее всего, плохо.

Она откинулась на спинку стула, но в её глазах уже горела новая идея.

— Тогда помощь с Жабовыми тебе не нужна. С этой картой тебя примут без очереди. Зато… — она сделала маленькую паузу, — раз уж ты всё равно член клуба, составь мне компанию на ближайшей встрече «Звёздного Дракона».

— А ты я смотрю ты быстро нашла чем меня заинтересовать.

— Я из дома Холмс. Нас этому учат раньше, чем держать ложку.

— И зачем тебе сопровождающий?

— Там будет небольшой аукцион редкостей. Моя семья выставляет часть лотов, а девушке моего положения не пристало появляться одной. К тому же рядом с тобой в последнее время становится занимательно.

Я внимательно посмотрел на Селесту.

Из её сети я выбрался, но деловую хватку и энтузиазм она не растеряла. Уважаю.

— Договорились.

— Правда? Вот так сразу?

— Ты навела меня на алхимика и на «Жабовичей». А я всегда плачу по счетам.

Она с готовностью подхватила тему, и до конца обеда мы проговорили о городе, клубе и здешних порядках. С Селестой было легко, а её знание местных раскладов заставляли крутиться мысли в моей голове подкидывая новые идеи для бизнеса.

После обеда я решил не откладывать новую возможность.

Торговый дом «Жабов и Ко» находился на верхнем ярусе, где улицы мостили плитами с духовной пропиткой, а воздух дрожал от чужих аур. У входа топталась очередь: купцы в дорогих халатах, пара практиков с родовыми гербами и чиновник, прижимавший к груди пухлую папку. Все ждали приёма и косились друг на друга.

Я прошёл мимо них и протянул привратнику чёрную карту.

Тот перевернул её, проверил печать и вытянулся в струну.

— Прошу за мной, господин.

Чиновник с папкой возмущённо кашлянул мне в спину, но привратник уже вёл меня через анфиладу залов, мимо стеллажей с гроссбухами и конторок с писцами, прямо в кабинет управляющего.

Управляющим оказался круглый лысый господин, чьё лицо намекало, что ест он хорошо и часто. Он представился Жабовым-младшим и усадил меня в кресло, обтянутое жабьей кожей. Забавные у людей причуды.

— Чем могу служить члену «Звёздного Дракона»?

— Мне нужна пивоварня. Готовая, с оборудованием и работниками.

Жабов щёлкнул пальцами, и через минуту перед ним легла папка.

— Есть одна. «Старая Бочка» в Нижнем ярусе. Хозяин прогорел полгода назад, чаны в порядке, работники разбежались, но трое сидят на месте и ждут, когда им погасят жалованье. Отдам за двести золотых.

Двести золотых за целую пивоварню. Не сделка, а подарок с бантиком. Видно, «Старая Бочка» висела на «Жабах» мёртвым грузом, и они рады были спихнуть её кому угодно, лишь бы с глаз долой.

— Беру.

Через полчаса я вышел на улицу с купчей. Прокисшее зерно с того злополучного судна наконец пойдёт в дело, а к рыбным точкам добавится собственное пенное. Приятно, когда чужой хлам превращается в твой доход.

На доках Винтерскай кипела работа. Магда командовала разделкой, Гарольд латал сети, а Морган засел в новом кабинете у весов и что-то подсчитывал в гроссбухе. Заметив меня, он отложил перо.

— Господин Ив, хорошие новости. Коптильни вышли на полную мощность, посол идёт по графику.

— Отлично. Тогда держи ещё работу. — Я положил перед ним купчую. — Пивоварня «Старая Бочка» в Нижнем ярусе. Примешь под управление, разберёшься с долгами по жалованью, запустишь производство. Зерно для закваски уже есть.

Морган пробежал документ глазами и кивнул, не задав ни единого вопроса. Было видно, что он рад новому делу.

— Сделаю, — сказал Морган.

Из ангара вышла Магда, вытирая руки о передник.

— Господин Ив, склад готовой рыбы забит под завязку. Копчёная, вяленая, солёная лежит и ждёт. Одна лавка столько не продаст при всём желании.

— Значит, пора расширяться. — Я повернулся к Моргану. — Подбери три-четыре лавки в разных кварталах и запусти в течение недели.

Морган черкнул пометку в гроссбухе, а Магда хмыкнула так, будто давно ждала этих слов, и вернулась к бочкам.

Остаток дня я провёл у котла: сварил концентрат, замешал прикормку для Гарольда, проверил новую закладку посола. К вечеру спина ныла, зато в голове сходились цифры. Улов стабилен, ресторан гудит, пивоварня в кармане, лавки на подходе, в общем, наше семейное дело развивается семимильными шагами. При таком раскладе десять миллионов кристаллов для входа в наследие Глоссандра по прикидкам должны быть достигнуты не за пять лет, а за четыре.

Доки я покинул уже в сумерках. Шёл вдоль причалов и у перевёрнутой лодки наткнулся на толпу.

Рыбаки, десятка полтора, галдели наперебой. До меня долетали обрывки: «квоты», «нечем платить», «семьи кормить нечем». Здоровяк с обветренным лицом лупил кулаком по борту лодки и крыл городскую управу последними словами.

Я обошёл их стороной.

Не оттого, что чужая беда была мне безразлична. Просто злой и голодный люд рядом с моими складами и лодками, означал одно: активы придётся охранять. А лезть в чужую свару на исходе дня, только дурак станет.

Завтра разберусь, кто там мутит воду и чем это грозит моему делу.

А пока меня ждала постель. Дина наверняка съела все обрезки на кухне и дрыхнет на мешковине, а Рид, если вернулся с загула, уже занял лучшее кресло в гостиной Дайлов.

Я прибавил шагу.

Ужин у Дайлов закончился тем, что бабушка Майя третий раз подложила мне в тарелку добавку, а я третий раз сделал вид, будто это ровно то, чего мне не хватало для полного счастья.

Отбиться от неё было сложнее, чем от отряда наёмников. Наёмник хоть отступит, если сломать ему пару костей, тут же любой отказ бьёт по чести всего рода Дайлов разом. А бабушку мне расстраивать не хотелось. Приходилось кивать, благодарить и героически принимать удар за ударом — ложкой по тарелке.

На третьей добавке под столом шевельнулась Дина.

Розовая морда высунулась из-под скатерти ровно настолько, чтобы блеснуть золотыми глазами. В эмпатической связи раздался голодный, очень несчастный писк. Судя по пузу, это была наглая ложь, но с питомцами, как и с бабушками, спорить бесполезно.

Я сделал вид, что тянусь за солью, отломил кусок тушёной рыбы и незаметно опустил руку под стол. Дина сработала молниеносно. Хлоп! — И еды нет, только тёплый язык мазнул по пальцам.

— Ив, тебе точно положить ещё? — спросила Майя, уже поднимая ложку.

— Бабушка Майя, если вы продолжите в том же духе, я не дойду до лестницы, — я честно её предупредил.

Под столом Дина одобрительно пискнула, явно предлагая решить проблему.

Элиза, сидевшая напротив, прикрыла рот ладонью. Плечи у неё подозрительно дрогнули. Потом ещё раз. А когда из-под скатерти осторожно высунулся розовый кончик языка и слизнул с моей ладони последнюю каплю соуса, Элиза всё-таки не выдержала и тихо прыснула.

Майя обернулась к внучке.

— Что смешного?

— Ничего, бабушка, — Элиза спрятала улыбку в чашке. — Просто господин Ив очень стойко принимает вашу заботу.

Я покосился на неё. Предательница выглядела счастливой до безобразия.

В итоге я всё же выбрался из-за стола, поднялся к себе в гостевую комнату и опустился на пол в позу для медитации. Дина сытая, сопела в углу, а Рид со своего загула так и не вернулся и это начинало меня беспокоить.

Я закрыл глаза и нырнул в Море Души.

Ночное небо встретило меня серебристой гладью и кольцом из девяноста девяти звёзд, что ползли по орбите и волочили за собой светящиеся дорожки. Над серой плитой защитного тотема покачивался подарок из сквера: чёрно-багровый гримуар с тиснёной надписью «Техника Багряный Разлом».

От книжки тянуло такой недоброжелательностью, что гладь под ней шла мелкой рябью, будто море само хотело отодвинуться от неё подальше.

Ладно, посмотрим, что мне впарил наш демонический олень.

Мысленно потянулся и раскрыл гримуар. Внутренний взор медленно пополз по строкам, внимательно вчитываясь в каждую.

Это была атакующая боевая техника, которую можно использовать как голыми руками, так и с любым оружием ближнего боя. Бьёшь и оставляешь в месте удара разлом.

Техникой можно создать трещину в дереве, в броне, в земле, а если ударить по живому существу, то она оставит ему незаживающую рану. Чем сильнее пользователь техники, тем глубже будет разлом.

Самые могучие практики этой штукой могли с легкостью раскалывать скалы, а по-настоящему овладевшие ею свои ударом создавали разлом не только в теле врага, но и в его Море Души, заставляя его беспрестанно сочиться духовной энергией. И вся эта духовная энергия поглощалась владельцем Багряного разлома.

Вот теперь всё встало на места. Техника не только наносит урон, но и может повышать культивацию владельца за счет чужой духовной силы. Сам принцип работы этой техники намекал на то, что она является демонической до самой своей глубокой сути. Ни грамма праведности.

Багрот хотя бы в одном не соврал: крушить ею и правда можно от души.

Я скользнул вниманием в сторону, туда, где обычно вспыхивало системное окно с оценкой техники, шкалой сканирования и прочими знакомыми плюшками. Тишина.

Система Рыбака молчала, как рыба.

Ну да, логично. Она оцифровывает только техники связанные с путем рыбака или же водной стихией, а тут самая настоящая преисподняя. Для моей Системы этот гримуар пустое место.

Значит, осваивать придётся по старинке, руками и головой, без системного костыля.

И вот тут я на секунду задумался. Источник у техники поганый, а сам я вроде как из тех, кто накормит голодного и не тронет слабого.

Но давайте начистоту. Эта штука дала Багроту силу, с которой считались другие сильнейшие. А у меня в арсенале нет ни одного полноценного боевого приема для сражения с другими практиками, из чего приходится обходиться только удочкой да хлыстом.

Нож ведь тоже железка с двумя судьбами. Им можно как шинковать лук на рагу, так и резать людей в подворотне. Виноват не нож, а рука держащая его рукоять.

Вот и я решаю, во вред пойдёт эта сила или во благо, а не тиснёная надпись на обложке.

Плевать, демоническая техника или праведная, я буду её учить.

Я вынырнул из Моря Души и открыл глаза. Комнатушка под окном годилась для сна, но махать руками тут получилось бы разве что по шкафу и по собственному лбу.

Нужен простор, а простор в этих владениях имелся только в одном месте.

Сад за домом Дайлов встретил меня запустением. Когда-то дорожки выкладывали узором, кусты стригли, а над клумбами тряслись, но теперь всё это заросло, вымахало вкривь и вкось и держалось на честном слове садовника, который в конце концов стал семье не по карману.

Посреди этого павшего великолепия стоял старый дуб, широкий и кряжистый, единственный, кому запустение шло к лицу. Он и раньше рос сам по себе, и теперь рос сам по себе, только без соседей, которых извела бедность.

Хорошее место. Дуб не в претензии, зрителей нет, а если я тут что-нибудь разнесу, то в списке пострадавших окажется заброшенная клумба и только.

Я встал перед дубом и достал из перстня ленту, подаренную Молли. Стянул отросшие волосы и завязал на затылке, чтобы не лезли в глаза. Да, с того момента как я покинул деревню Речная заводь, они выросли уже достаточно, нужно будет постричь их потом.

Ну, а теперь начали.

Я поднял руки в первую стойку из гримуара и повёл духовную энергию по каналам тем маршрутом, что отпечатался в памяти со страниц. Движение, разворот корпуса, короткий выброс силы в кулак.

Ох, ничего себе. Техника оказалась зверски сложной. Каждый жест сцеплялся со строго заданным потоком энергии, и стоило чуть сбить дыхание циркуляции, как вся конструкция рассыпалась, а рука проваливалась в пустоту.

Я то и дело нырял обратно в Море Души, сверял позу со страницей гримуара, находил, где напортачил, и повторял заново.

Раз за разом, движение за движением. Дуб терпел, я упирался, а девяносто девять звёзд таланта делали своё дело, разгоняя понимание там, где обычный практик встал бы намертво на месяцы.

И постепенно оно пошло. Тело перестало спотыкаться, поток внутри вытянулся в непрерывную линию, и связки движений начали складываться сами, без сверки с книгой.

Вращение… Пас рукой, снова вращение…

Листва шелестела над головой, ветер таскал по саду прохладу, а тело наконец поймало ритм и само тянуло связку за связкой, без моих подсказок.

— А я-то думала, ты из оружия только половник в руках держал, — донесся из-за спины девичий голос, выбивая меня из транса.

Я развернулся.

У края дорожки стояла Элиза, со свитками под мышкой и с прямой спиной, которую держала даже когда над её семьёй дамокловым мечом висел долг в двадцать тысяч золотых.

— Половник тоже оружие, если знать, кого и как им бить, — ответил я и опустил руки. — Ты почему не спишь? Экзамен же сдала.

— Сдала, — она пожала плечами. — А спать не выходит, слишком много всего произошло за день.

Она прошла ближе и остановилась у соседнего куста, разглядывая меня так, точно впервые видела.

— Не пойму я тебя, — сказала она наконец. — У тебя же всё идёт как надо. Ресторан и доки работают, деньги сами к тебе плывут. Зачем тебе ещё и это, махать кулаками по ночам?

Хороший вопрос. Вот только честный ответ на него тянул за собой слишком длинный хвост. Клан Винтерскай, который однажды придёт по мою кровь. Эмма в далёкой секте, и еще много чего, что дорого мне и может оказаться под угрозой.

— Затем, что деньги решают многое, но не всё, — сказал я. — Иногда, чтобы защитить дорогого тебе человека, одного кошелька мало. Нужна сила, которую у тебя не отнимут вместе с ним.

— И кого ты собрался защищать?

— Тех, кто мне близок.

Элиза помолчала, перекатывая свитки под мышкой.

— Повезло им, наверное, — тихо проговорила она. — Тем, кого ты зовёшь близкими.

— Если тебя кто-нибудь обидит, я и тебя защищу.

Она опустила глаза и замолчала. Свитки в руках замерли, видимо она хотела что-то ляпнуть, но вся заготовленная бравада разом сошла на нет.

Сад продолжал шелестеть листвой, ветер таскал по дорожкам сухую труху, а над дубом висели те самые звёзды, что каждую ночь давили на моё Море изнутри.

Мы просто стояли и молчали.

— Кстати, — нарушил я паузу. — Ты ведь не просто так напросилась ко мне на работу. Сказала, тебе это нужно для какой-то своей цели. А вот какой, так и не сказала.

Элиза вскинула подбородок.

— Я хочу стать самой влиятельной женщиной в этом городе.

Я даже не улыбнулся. Думаю её бы девчонка-подросток тут же восприняла бы за издёвку над своей мечтой.

— Зачем? — спокойно спросил.

— Чтобы стать самой влиятельной женщиной в городе, — повторила она, будто это и был весь ответ.

— Зачем?

— Я тебе уже ответила.

— Это не то. Зачем? — сложил я на груди руки.

Она открыла рот, закрыла, и её прямая спина на секунду куда-то делась.

— Да что ты заладил-то, со своим «зачем», «зачем»⁈ — её глаза заблестели… — Чтобы никто больше не смел унижать мою семью! Чтобы мои одноклассники перестали смотреть на нас как на людей третьего сорта! Чтобы аристократы не смели приходить в наш дом как к себе домой и требовать деньги! И чтобы отец никогда, слышишь, никогда больше не держал в руках флакон с ядом!!! Никогда… — последнее слово прозвучало навзрыд. Она заговорила тише. — Я не хочу, чтобы моя семья когда-либо ещё оказалась в таком положении…

Вот теперь всё встало на свои места.

Между ветками дуба натянулась паутина, и в ней бился мелкий ночной мотылёк. Я подцепил паутину пальцем, освободил крылья и стряхнул мотылька в воздух. Тот сделал пьяный круг и ушёл в темноту.

— Тогда твоя цель вовсе не про влияние, — спокойно сказал ей. — Ты хочешь защитить своих. То же самое, что движет и мной. А влияние тут просто инструмент, один из многих.

Элиза замерла.

— Кажется, я поняла, — медленно проговорила она. — Я так вцепилась в «стать самой влиятельной», что приняла инструмент за саму цель. И пошла бы не туда. — Она посмотрела на меня. — Спасибо. За совет.

— Не за что.

Она кивнула, прижала свитки к груди и ушла в дом, оставив меня наедине с дубом и звёздами.

А я вернулся к технике.

Я тренировался всю ночь напролёт. Тело второй ступени такую нагрузку держит легко, усталости почти нет.

Движение за движением, круг за кругом энергии, я повторял технику и вбивал в память строчку за строчкой.

Когда сквозь облака начали пробиваться первые рассветные лучи, я наконец остановился.

Готово. Технику я освоил целиком, до последней связки. Тело держало её само, и весь комплекс я мог прогнать теперь хоть с закрытыми глазами.

Помогли девяносто девять звёзд таланта: с ними освоение заняло всего одну ночь.

Оставалась мелочь. Проверить, работает ли эта демоническая красота на деле, или я всю ночь просто танцевал перед деревом.

У самого края сада, там, где заросли упирались в старую ограду, торчал валун мне в полный рост, из тех, что притащили сюда когда-то для красоты, а потом забыли вместе с остальным садом.

Ну а что, отличная же мишень…

Я подошёл к валуну вплотную и упёрся взглядом в его серый бок, выбирая точку под удар. Рассвет уже серел над садом, тело гудело от бесконечных повторов, но именно ради этой секунды я и торчал здесь до первых лучей.

Внутри я повёл энергию тем самым маршрутом, что вбивал в себя всю ночь. Поток закрутился в груди, стёк по плечу в предплечье и собрался в кулаке плотным горячим комком, готовым сорваться. Каждая связка легла на своё место, дыхание циркуляции держалось само, и на миг мне показалось, что вот оно, всё сошлось.

Я отвёл руку, задержал вдох и вбил кулак в камень.

КР-Р-РАК!

По камню разбежались трещины во все стороны, а на месте удара зияла глубокая дыра, куда кулак ушёл едва ли не по запястье.

Я вытащил руку и посмотрел на разгром. Потом задержал взгляд на краях пролома.

Ни багровой кромки. Ни духовного следа или той самой раны в материи, которая должна была продолжать расползаться после удара и высасывать из цели силу. Просто камень, продавленный кулаком.

Красиво. Вот только не то.

Точно такой же результат я выбил бы из этого валуна и без всякой техники, просто вложив в кулак свою прокачанную демоническим рогом дурь. Дыра есть, трещина есть, а разлома, незаживающего и сочащегося энергией от применения техники нет и в помине.

Значит, техника не сработала, ни на грош.

Я отряхнул костяшки от каменной пыли и прокрутил варианты. Ошибка в циркуляции? Нет, поток я гонял всю ночь и выверил до последнего изгиба. Усталость? Тело второй ступени такой ерундой не проймёшь.

Оставалась ещё одна мыслишка, самая неудобная. Кровь. Родословная Винтерскай перемалывает демоническую силу, я сам вчера смотрел, как она глушит пламя целого легиона. Что, если она и тут встала на пути и тихо гасит демоническую часть техники прямо в моих каналах?

Я повертел эту мысль и отложил на дальнюю полку. Вчера кровь работала на приём, когда чужая сила лезла в меня снаружи. Здесь же я гнал собственную энергию из тела, а это совсем другое дело. Да и просыпалась родословная только под настоящим демоническим огнём, а не от моих плясок перед камнем.

Нет уж. Самое простое объяснение обычно и есть верное: рогатый подсунул мне какой-то неликвид под видом настоящего сокровища.

Ну что ж, дорогой Багрот. Уговор у нас был чёткий: не подошла техника, считай пустышка, а за пустышку я тебе обещал обломать рога.

Как только разгребу утренние дела, наведаюсь в сквер и напомню командиру элитного отряда, что слово надо держать даже с новыми ветвистыми рогами на башке. Пусть выдаёт нормальную технику, а не эту декорацию.

А заартачится, так я эти рога как приладил, так и отколупаю обратно. Причём в этот раз, судя по всему, вместе с каменной башкой.

Интересно, за сколько секунд оторванная голова демона долетит до Звёздного Провала, если я хорошенько размахнусь?

Хотя притормози, шеф. Город и так встал на уши после первой ночной перестройки статуи, а изменись изваяние ещё раз, облаву удвоят и перетряхнут каждый подвал. Значит, придётся работать тоньше: без свидетелей, следов и, так уж и быть, без летающих голов.

Дам себе время до полудня: запустить ресторан, убедиться, что хозяйство не развалится без меня. А потом отправлюсь в сквер.

Я вернулся в дом, смыл с рук каменную пыль, переоделся и спустился вниз. Завтрак прошёл быстро: Майя, к счастью, ограничилась всего одной порцией добавки.

Дина вертелась под столом, тыкалась носом мне в колено и даже к своей миске почти не притронулась — впервые на моей памяти. В эмпатической связи зудела одна и та же тревожная мысль: Рид всё ещё не вернулся.

— Не волнуйся, обязательно найдем, есть у меня пара мыслей — пообещал я ей.

Элиза сияла так, будто не она сдала экзамен на высший балл, а сама Академия наконец признала очевидное. Морган сидел рядом и молчал, но по его лицу было видно: этот результат он переживает как личную победу всей семьи Дайл.

Через четверть часа мы с Морганом и Элизой уже вышли к ресторану.

— До бала целый месяц, — объявила Элиза, размахивая свитками так рьяно, что едва не снесла вывеску у соседней лавки. — Значит, я ваша с потрохами: доки, ресторан, бумаги, доставки, займусь чем угодно.

— Молодец, — сказал я честно. — С таким энтузиазмом ты принесёшь много пользы. Мы подошли к ресторану, на двери которого висела небольшая табличка.

«Спецобслуживание до полудня. Общий зал закрыт».

Почерк принадлежал Адриану, ровности в буквах не было ни на грамм, зато сделано всё было точно в срок, как мы и условились накануне. Рядом маялся официант с полотенцем через плечо.

Завидев меня, он вытянулся и распахнул створку раньше, чем я успел взяться за её ручку.

Изнутри катил гул, какой стоит на рынке в базарный день.

Я переступил порог и остановился оглядываясь по сторонам и гадая как они все здесь уместились?

Адриан не подвёл и согнал всех до единого отмеченных клятвой.

Две сотни человек набились в зал и расселись где попало. Кому не хватило столов, устроились на подоконниках и на составленных в углу стульях, а остальные подпирали стены и переминались, не понимая, зачем их вообще сюда пригласили.

Публика подобралась пёстрая. Вчерашние рыночные гопники сидели бок о бок с мелкими лавочниками, парочка мужичков откровенно пованивала перегаром, а у окна крепкие бойцы разминали кулаки и явно ждали, что сейчас им покажут, кого бить. Один здоровяк с перебинтованной рукой держался особняком и морщился каждый раз, когда толпа подавалась вперёд и задевала его локтем.

Я прошёлся по ним взглядом и разложил по полочкам. Одни нужны были поручения и деньги, а добрая половина приплелась сюда только из-за наколки на лбу, которая вместе с клятвой Небу не оставила им выбора.

Но толпа перестала быть толпой в тот миг, когда я начал видеть в ней не лица, а функции.

Осталось только правильно их распределить.

Вот только прежде чем раздавать задачу, людей стоило накормить.

— Прежде чем кто-то выберет себе задачу получит по порции фирменного супа, — объявил я на весь зал, — за мой счёт. Голодные работники мне без надобности.

Кухня уже стояла на низком старте. И по моему кивку официанты покатили тележки с мисками, из дверей повалил пар, и по залу поплыл запах рыбного бульона со специями.

Леон командовал раздачей, повара черпали лапшу из котлов, а миски пошли по рукам с той скоростью, с какой мои ребята умели работать только в большой наплыв.

Толпа сперва загудела громче, кто-то отпускал шуточки про «дармовую бурду». Но после третьей ложки шутки начали стихать.

Даже те, кто пришёл с кислой миной, теперь хлебали аккуратнее, будто внезапно поняли, что служба у Винтерская может быть не только клятвенной карой, но и выгодным местом. Парень с бычьей шеей, который минуту назад громко возмущался, что его оторвали от дел, теперь молча выскребал миску и косился на котёл.

— Господин Ив, — Морган придвинулся ближе и понизил голос. — При всём уважении, зачем вам эта орава? Толку с них…

— Морган, — перебил я, — да они же самая настоящая золотая жила для нашего дела. Осталось только сделать первый шаг…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.