Жанровый микс: книга начинается как уютное фэнтези об обживании в новом мире, но во второй половине совершает резкий поворот в сторону мрачной драмы и мести

Да, ребята с границы зрения знали, куда её десантировать! В селе, хоть и глазели с недоумением на бабу в невиданных одёжках, камнями забрасывать не стали, отвели к старосте. Добродушный потеющий толстяк указал на грубо сработанное, приземистое строение.

— Во, гляньте, почтенная дара Элина! Здеся всё что угодно можно организовать! Да хоть таверну, — толстяк прямо облизнулся, — с пивом и угощением.

— Сколько? — деловито спросила «почтенная дара Элина».

Дальше она долго мысленно благодарила незримых «экспериментаторов» за мешочек с деньгами. Местные мужики охотно взялись за восстановительные работы, предвкушая, наверное, длинные осенние вечера в обнимку с кувшинами пива. Элина вскоре сообразила, что посевные работы здесь уже закончились, иначе никакие деньги не заставили бы крестьян оторваться от земли-кормилицы.

Для будущей таверны (и в перспективе — постоялого двора), как оказалось, нужно много текстиля. Вдобавок нужно было обзавестись подходящей одеждой. Сшить, что ли. При этой мысли Элина скривилась. С шитьём у неё как-то никогда не ладилось. В Примежье все женщины умели прясть, ткать и шить, но… Если нитки и ткани получались у селянок вполне приличными, то результат шитья… Элину он не устраивал. Нет, копать и пахать в этом можно, но постоялый двор, пусть и крошечный, должен быть обустроен иначе!

— А ты, дара Элина, зайди к вдове Тремме, может, она тебе чем и подсобит, — посоветовал староста, утирая пот со лба. — Вон её хатка стоит!

Хатка была так себе: почерневшая, скособоченная.

— Что ж вы вдове хатку не подправите? — нахмурилась Элина.

— А как же? Платить-то ей нечем, кроме себя самой, — простодушно пояснил староста. — А она не желает, упёрлась, как ослица…

Элина в очередной раз горячо возблагодарила «экспериментаторов». Расплачиваться телом за перестройку таверны — это ж никакого тела не хватит! И вообще, женщина она, скажем так, серьёзного возраста, мужички обычно такими уже не интересуются, хотя… Здесь, в селе, Элина поняла, как старит женщину тяжёлый крестьянский труд. Сама Элина выглядела получше, чем 35-летние селянки, и их мужья частенько провожали пришелицу жадным взглядом. Элина делала вид, что ничего не замечает, селянки красноречиво похлопывали по широким ладоням вальками для белья, мужики вздыхали и отводили глаза.

Минула амаркада. Так называлась здешняя неделя, состоящая из десяти дней. Из трёх таких десятидневок складывался месяц — теркада.

Таверна стала выглядеть всё более благоустроенной. Вдова Тремме, на поверку оказавшаяся молодой девушкой, сшила много всяческих занавесок и портьер и помогла развесить-разложить их по своему разумению. Элине понравилось, и она щедро расплатилась с Тремме. Молодая вдова так благодарила свою работодательницу, что Элине стало неловко.

— Можно три комнаты, которые наверху, сдавать постояльцам, — вдова Тремме желала, чтобы её благодетельница озолотилась, наверное. — А я могла бы сшить бельё постельное…

Элина задумалась. А ведь верно, при небольших вложениях можно неплохо заработать на желающих переночевать.

— Ладно, дара Тремме шей бельё для будущих постояльцев. И рушников сколько-то, и шторки на окна…

Вдова Тремме зарумянилась:

— Ой, дара Элина… Меня-то все по имени кличут. У нас в селе с этим просто. А дар или дара — это уж для благородных да образованных, как ты!

Элина только хмыкнула. Надо запомнить, чтобы впросак не попасть. Хорошо, что простодушная девушка ей объяснила…

— Ладно, Тремме, ты шей, я с тобой рассчитаюсь, когда всё готово будет. Ткань есть у тебя?

Девушка закивала головой и принялась активно перечислять, сколько и какой ткани пустит на пошив. Элина с натянутой улыбкой слушала: её не очень интересовал процесс пошива, её интересовал конечный результат.

Откуда-то донёсся шум, лязг оружия и собачий лай. Элина насторожилась:

— Что это? Надеюсь, не война? А то здесь граница рядом…

— Что ты, дара Элина! Это патрульный отряд Лесной Стражи! Они часто ходят через наше село. Муж мой тоже в Страже служил…

Лай оставался далёким, а вот шаги, лязг металла и хохотки самих стражников приблизились. К удивлению Элины, стражники были пешими. Она почему-то ожидала увидеть лошадей, но, сообразив, что граница проходит через Дикий Лес, поняла, что в дремучей чаще лошади делать нечего, а вот собаки — дело другое.

Вояк оказалось около десятка. Впереди шли двое: молодой мужчина с рыжеватыми волосами и усталым лицом и мужик абсолютно бандитского вида, по самую бритую макушку покрытый сине-зелёными татуировками. Элина, забыв о вежливости, пялилась на это чудо. Выручила её простодушная вдова Тремме.

— Доброго дня, лейтенант!

— И тебе, Тремме! — отозвался тот, что помоложе. Интересно, как ему удаётся держать в узде таких головорезов, как этот татуированный? — Доброго дня тебе, почтенная дара! Недавно в наших краях?

— Ясного тебе неба, лейтенант, — спохватилась Элина. — Да, я приехала чуть больше амаркады назад. Хочу небольшую таверну в Примежье обустроить. Моё имя Элина.

— Рад знакомству, дара Элина. Я лейтенант Лесной Стражи Ингерам, а это, — лейтенант Ингерам указал на татуированного бандита, — мой помощник и заместитель десятник Отис.

Отис весело ухмыльнулся, показав желтоватые зубы.

— Так это ты перехватила мою таверну, дара Элина?

Элина капельку растерялась. Не хватало только каких-нибудь распрей со Стражами!

— Не пугайся так, хозяйка, — позволил себе улыбнуться Ингерам. — У Отиса есть мечта: с выходом на пенсию купить кабачок или трактирчик. Он уже и к этой развалине приценивался…

Десятник весело подхватил:

— Эх, придётся, видно, подождать с пенсией! Зато, как выйду, сразу завалюсь сюда, женюсь на даре Элине…

Вдова Тремме, глянув в ошеломлённое лицо Элины, тоненько захихикала. Засмеялись и остальные Стражи. Элина с облегчением выдохнула, догадавшись, что это шутка.

— Уважаемые, моя таверна ещё не открылась, могу предложить вам только колодезной воды и отдых в тени во дворе, — надо же как-то налаживать контакт с местной охраной правопорядка.

— Дай нам ведро, хозяйка, а мы уж тут быстренько умоемся, напьёмся и собачек напоим, — подмигнул десятник Отис.

— Собачек сюда приведёте? — Элине немного встревожилась, ей не хотелось, чтобы по двору носились бойцовые псы.

— Нет, — Отис снова продемонстрировал желтоватые зубы в искренней улыбке, — я им воду туда, на пригорочек, отнесу. А ведро верну, не стану же я свою невесту грабить!

Все снова засмеялись, а Элина красноречиво закатила глаза к небу.

Тремме, потуже затянув на голове платок, засобиралась домой. Лесные Стражи весело плескались, смывая с себя дорожную пыль. Ведро Отис всё-таки уволок, но Элина была уверена, что увидит и ведро, и десятника.

— Дара Элина, — лейтенант Ингерам внимательно глянул хозяйке в глаза. — Как представитель власти я должен тебя предупредить…

— Я что-то нарушила?! — всполошилась Элина. Она отлично понимала, что ни в каком мире незнание закона не освобождает от ответственности.

— Пока нет, — сдержанно улыбнулся лейтенант. — Но тебе следует до открытия съездить в Жадвиль, зайти в любой участок и зарегистрировать свою таверну или постоялый двор.

— В Жадвиль? — Элина понятия не имела, что это такое, но собиралась хитростью и наводящими вопросами вытянуть из Ингерама нужные сведения.

— Ну, королевская столица отсюда далековато, так что регистрация в данном случае проводится в ближайшем городе.

— А если я зарегистрируюсь не вовремя? — Элина хотела поинтересоваться, что будет, если не регистрироваться вовсе, но благоразумно прикусила язык.

— Думаю, будет приличный штраф, — серьёзно ответил Ингерам. — Я понимаю, все хотят уменьшить размеры податей, но…

— Лейтенант, я не собираюсь работать нелегально! — вскинула ладони вверх Элина. — Просто мне, конечно, нужен совет…

Работать без уплаты налогов чревато неприятностями в любом уголке Вселенной. Такой постоялый двор быстро превратится в сомнительный притон, а там появятся государственные служащие и силовики, чтобы раскатать это осиное гнездо по брёвнышку, вытрясти всё, что возможно, в казну, а злосчастную владелицу нелегального бизнеса упечь в тюрьму. Нет-нет, Элина здесь не для этого!

Лейтенант был очень любезен и поведал Элине, что очень скоро его отряд отправляется в тот самый Жадвиль, чтобы получить жалованье, так что дара хозяйка может спокойно ехать в город под их охраной.

Это было хорошее предложение, и Элина не стала от него отказываться. Вдобавок в Жадвиле следовало договориться о поставках пива, вина, специй, закупить посуду, может, нанять какого-то приличного бармена, то есть, тьфу, повара! В общем, дел предстояло немало, и Элина всерьёз рассчитывала на помощь Стражей в Жадвиле.

А как добираться в этот Жадвиль? Элина кинулась к старосте и за небольшие деньги арендовала у него подводу и лошадь. Взамен хитрый толстяк вытребовал, чтобы Элина заехала к его свояку-пивовару, передала привет от Усеня (так звали старосту) и договорилась с ним о поставках пива.

— Знаешь, дар Усень, — Элина упёрла руки в бока, — я понимаю, что ты хочешь дать свояку заработать, но если пиво окажется дрянным, я тебя на всю округу ославлю!

— Что ты, что ты! — замахал руками Усень. — Свояк мой — пивовар знатный, я его пивку всегда рад…

Усень похлопал себя по объёмистому животу. Элина фыркнула. Не доверять старосте причины не было. Накануне она договаривалась с ним о мясе, птице, овощах и прочих деревенских продуктах, и Усень не подвёл, Элине удалось заключить весьма удачные сделки. Другая сторона считала так же, и Элина не стала им объяснять, что коротать долгие зимние вечера за пивом и закуской они будут в её таверне, и не бесплатно. Бизнес есть бизнес, и потраченные денежки вновь вернутся в карман хозяйки.

В общем, через пару дней Элина, предвкушая шопинг, сидела на подводе и болтала ногами. Рядом устроился десятник Отис. Он держал поводья, а заодно развлекал Элину рассказами о Жадвиле. Впрочем, самую полезную информацию обаятельная трактирщица уже получила от лейтенанта Ингерама. Он коротко и по-военному чётко рассказал, где находится рынок, где купеческая улица, как найти старостиного свояка и чего следует остерегаться. Элина узнала, что в королевстве живут не только люди-человеки, но и гномы, тролли, встречаются даже нимфы. А вот эльфы и дроу подданными короля не являются, хотя дроу тут частые гости. Элине почудилась досада в голосе лейтенанта, но Ингерам тут же пояснил, что дроу — народ воинственный и резкий, вспыхивают по любому поводу, в драку лезут, а воины они, надо признать, отменные.

— И что, режут человеков как свиней? — полюбопытствовала Элина.

— Бывает и так, — поморщившись, ответил Ингерам. — А ведь каждый конфликт разбирать надо…

— Дроу неподсудны законам королевства?

— Практически да. Ступать в конфликт с правителями их кланов никто не хочет. Политика…

Элина сочувственно покивала головой. Ясно, привилегированную касту воинов лучше не задевать — себе дороже. Впрочем, Элина и не собиралась этого делать.

Летело время за разговорами. Отряд Лесной Стражи двигался пешком, в арьергарде вели собак, но передвижение было таким быстрым, что Элина лишь изумлялась, когда Отис подгонял лошадку. Возможно, мысли о жалованье и нескольких днях отдыха перед новым рейдом заставляли стражников шагать резвее.

К вечеру перед отрядом (и Элиной) показались серые стены города. Вокруг было довольно оживлённо, через открытые ворота въезжало и выезжало много народу, верхами и в повозках. Элина с любопытством крутила головой, рассматривая лица, причёски и одежду.

— Мы, дара Элина, проводим тебя до приличного постоялого двора, — сказал Отис, когда они уже въехали в Жадвиль. — Сами-то мы в казармы отправимся, ты же понимаешь, служба. А ты переночуешь, а с утра уж и на рынок можно.

Элина рассыпалась в благодарностях, но их поток прервал лейтенант.

— Дара Элина, не забудь зарегистрироваться в участке. И на обратный путь найми себе охрану. Женщина с гружёной подводой привлечёт внимание бандитов всех мастей.

— Не переживай, дара! — Отис панибратски толкнул Элину локтем в бок. — Неподалёку от участка есть кабачок, куда приходят наёмники. Там они отдыхают, выпивают, ну и работу ищут заодно!

Элина украдкой вздохнула. Бесплатное сопровождение Лесной Стражей ей нравилось куда больше. Дёшево и надёжно. А тут ещё и в забегаловку для головорезов надо будет идти, договариваться…

По городу двигались медленно: всюду сновали люди, попадались верховые, ехали кареты и повозки. По этой причине к постоялому двору Элина и её спутники добрались уже в густых сумерках. Лейтенант Ингерам и «жених» Отис сердечно распрощались с приветливой дарой Элиной, и весь их отряд, включая собак, растворился в сумраке затихающих улиц Жадвиля.

Элине пришлось самой договариваться с хозяином о ночлеге, оплате, а также присмотре за лошадью и подводой. Обихаживать лошадь взялся мальчуган лет десяти.

— Твой сын, дар хозяин? — спросила Элина.

— Не, — махнул хозяин рукой. — Сиротку на улице подобрал и к делу пристроил. Ужинать-то будешь, дара? У нас нынче дивное рагу.

Элина присматривалась к хозяину, его манере говорить и держать себя, ведь и ей скоро придётся привечать у себя постояльцев. И проворный парнишка на побегушках ей бы ох как пригодился! Правда, собирать беспризорников на улицах Жадвиля Элина бы не рискнула.

Комната, которую женщина арендовала, находилась на втором этаже. Ага, Элинино хозяйство устроено по такому же принципу, только поскромнее: в Примежье съёмных комнат всего три. Элина поставила мешок с вещами у двери, осмотрела широкую крепкую кровать (на ней могла бы уместиться и семейная пара), ощупала бельё. Что ж, она сможет предоставить своим гостям ничем не худшие условия, спасибо вдове Тремме, рукодельнице! С этой мыслью Элина, улыбаясь, вышла, заперла дверь и спустилась вниз ужинать.

Она выбрала маленький столик у окна, заказала разрекламированное рагу и в ожидании заказа принялась разглядывать, как тут всё устроено. Через приоткрытое окно послышался цокот копыт, и во двор въехали… Ох, какие статные красавцы! Элина засмотрелась на двух всадников. Оба рослые, ладные, с антрацитовой кожей, только у одного волосы серебристые, так и сияют в темноте, а у другого — песочного цвета. Да и что за волосы! Роскошные гривы до пояса, собранные в воинские «волчьи хвосты»!

— Всё, Рэй, здесь расстаёмся, — проговорил сереброволосый. — До особняка барона я доберусь сам.

— Уверен? — с сомнением отозвался второй.

— Ну, конечно, — голос сереброволосого звучал снисходительно, и Элине померещилось недовольство со стороны другого всадника. — К тому же, Рэй, у барона тебя не любят. Даже собаки бросаются. А мне скандал не нужен.

Песочноволосый презрительно фыркнул, и послышался хлопок, будто мужчины ударили по рукам на прощанье. Цоканье копыт одной лошади стало затихать, а после и вовсе замерло вдали. Зато в зале появился песочноволосый красавец, которого называли Рэй. Элина с трудом удержалась, чтобы не пялиться на него во все глаза: острые эльфийские уши в сочетании с черно-серой кожей и фиолетовыми глазами выглядели сногсшибательно! «Это эльф! — мелькнула восторженная мысль, быстро сменившись другой. — Но у эльфов не бывает тёмной кожи… Значит, это… Неужто хулиганистый дроу?»

Элина уткнулась в тарелку, только что поставленную ей на стол. Навстречу гостю уже спешил хозяин:

— Кто к нам пожаловал! Сам дар Рэйшен из клана Речного Песка!

Преувеличенная радость в голосе хозяина неприятно царапнула слух Элины. Впрочем, кто их знает, этих дроу? Вдруг обидится и пойдёт громить всё вокруг? Вон и меч при нём, и кинжал. Два кинжала.

Рэйшен из клана Речного Песка похлопал хозяина по плечу и устроился за одним из столиков, не снимая перевязь с оружием.

— Надолго в наши края, дар? — поинтересовался хозяин, принимая заказ на «пиво, мясо и чего там есть вкусного».

— Ну, я только приехал, — дроу вальяжно развалился на стуле. — А дальше как получится, может, работёнка какая подвернётся. Свободные комнаты есть?

— Как не быть, имеются, — хозяин принял монету от дроу и подал знак девице с подносом, уставленным кружками с пивом.

Элина быстро расправилась с ужином, время от времени поглядывая на дроу, но ничего интересного больше не произошло. Рэйшен потягивал пиво и обгладывал баранью ножку, макая хлеб в подливу. Элина расплатилась за еду и поднялась по лестнице. Она устала за день, спину ломило, а завтра предстояла куча дел, поэтому женщина не почувствовала, как дроу окинул её острым и цепким взглядом.

Когда хозяин подошёл к дорогому гостю, чтобы узнать, понравилась ли тому сегодняшняя стряпня, Рэйшен поинтересовался:

— Что это была за пташка?

— Я её не знаю, дар Рэйшен, но приехала она в сопровождении Лесной Стражи, отряд лейтенанта Ингерама…

— Я с ним знаком, — кивнул дроу.

— Вроде что-то она хочет купить в городе и вернуться в свою глушь.

— В глушь? — недоверчиво переспросил Рэйшен.

— Да, она из какой-то приграничной деревни…

Дроу нахмурился:

— Из деревни?! Да ты шутишь, почтенный дар хозяин. В какой это деревне у крестьянок белая кожа и тонкие чистые пальцы? А её волосы?

— А с ними что не так?!

— Заплетены в одну косу, как у незамужней девицы, и не покрыты ни чепцом, ни платком!

По мнению хозяина эти дроу слишком много внимания уделяли волосам, как своим, так и чужим. Однако это мнение приходилось держать при себе.

— Дар Рэйшен, я не лезу в дела моих гостей, пока они не нарушают закон. Дара приехала что-то купить, а мне платит за чистую постель и сытную еду. Если ты что-то хочешь узнать, можешь спросить у неё самой.

Больше никто ничего не знал об этой бабёнке. Рэйшен пытался сообразить, случайно ли её появление в Жадвиле совпало с каким-то таинственным делом к барону, в которое его, Рэйшена, специально не посвятили? А если не случайно, то кто мог её подослать? И если это подсыл, то почему выглядит так неуместно и непрофессионально? В голову лезла всякая чепуха. В конце концов он допил остатки пива и выбросил глупые мысли из головы. Рэйшен, вольный дроу, один из лучших наёмников королевства, отправился спать.

День у Элины выдался и впрямь нелёгким. Нет, всё, что она наметила, она выполнила, и довольно удачно. Теперь её покупки были погружены на подводу и дожидались отправки в Примежье. Элина ухитрилась договориться с купцами и пивоварами о поставках продуктов прямо в Примежье. Горожане приняли её за какую-то мелкую помещицу, которая обустраивает своё имение. Элина их не разуверяла. Завершив всё необходимое, Элина наконец смогла перекусить пирожком где-то в городе, а после отправилась в участок регистрироваться.

Ей очень хотелось повидать своих знакомых из Лесной Стражи, но — увы и ах! — этот участок относился к ведомству Городской Стражи. За колченогим столом посетителей встречал молодой стражник, который прятал свою неопытность за суровой миной. Это было очень трогательно, и Элина подыграла ему. Ей же не трудно, правда? Юноша очень обрадовался уважительному обращению и скоро оттаял. Он посоветовал любезной даре записать в участковой книге начало работы постоялого двора со следующей теркады.

— Но как же, — похлопала глазами Элина, которая на самом деле сразу смекнула, что речь идёт об уменьшении налога с оборота. — Я ведь на днях собираюсь открываться.

— Почтенная дара, сделай, как я тебе советую, так ты сэкономишь на налогах в казну и храмовой десятине…

При мысли о храмовой десятине лицо Элины вытянулось. Она молча написала в книге всё, что посоветовал блюститель закона, и уже собиралась ставить подпись, как за дверью раздался шум и крики. В участок втолкнули парня лет двадцати, потрёпанного и избитого.

— Яшка, снова ты?! — дежурный привстал из-за стола, чтобы укоризненно глянуть на задержанного. — И что опять?

— Да как обычно, — ответил один из двух здоровенных мужиков, что приволокли парня. — По девкам…

Дежурный громко вздохнул:

— Что пишем в протоколе?

— Ну, пиши, что изнасилование…

Парень, которого назвали Яшкой, дёрнулся было что-то сказать, но его быстро «успокоили» пинком в рёбра.

— Купец Гасько поймал его утром прямо в постели своей дочери. Подлец, видно, хотел смыться до рассвета, да обессилел и заспался, — амбалы, державшие Яшку, гнусно заржали.

— И купец требует засадить его в острог за изнасилование? — молодой дежурный не поддержал веселья, только поморщился.

— А как же! Были бы у стервеца деньги, виру бы с него стребовали, а так кнутом выдерут, да в острог!

Яшка снова задёргался:

— Нет, нет! Всё было не так!

Его снова заткнули увесистым тумаком. Сцена была отвратительная. Элина не знала, что предпринять, то ли побыстрее уйти и не лезть в чужие дела, то ли попытаться помочь парню. Только бы не испортить ничего! Тут парень поднял на неё отчаянные глаза и прошептал:

— Помоги, добрая дара!

Теперь Элина просто не могла уйти. Конечно, она, женщина, ненавидела насильников всей душой, но парень на насильника был непохож. Да и в рассказе амбалов было что-то не так. Насильник, который получил желаемое, мирно спит до утра в обнимку со своей жертвой?! Ха-ха два раза. Скорее всего, разгневанному отцу попались молодые влюблённые, а нищего парнишку купец в роли зятя видеть не хочет.

Элина склонилась над канцелярской книгой и чётко вывела своё имя. В любом мире стражи порядка любят деньги.

— Почтенные дары, погодите! Какая вира полагается за такое преступление?

Дежурный снова поморщился:

— За насилие над дочерью купца — пять золотых, дара Элина.

— А если я внесу плату, вы отпустите его?

— Э нет, женщина, погодь! — не согласился один из амбалов. — У нас с Гасько уж всё договорено…

— Я перекуплю у вас этот договор, — спокойно сказала Элина. — Я внесу в казну виру в пять золотых и дам ещё золотой сверху…

— Каждому! — поспешно вставил амбал.

Стало тихо. Это были большие деньги для Жадвиля. Элина укоризненно смотрела в глаза продажным правоохранителям. Те отводили взгляд, но цену не снижали. Яшка тем временем подполз к Элине и обхватил её ногу, уткнувшись лицом прямо в сапог.

— Что ж, — медленно произнесла Элина, — всем по золотому.

Заулыбался даже молодой дежурный, а возле Элининой ноги раздался явственный вздох облегчения.

— Вначале составьте бумагу, что приняли от меня виру в полном размере, — Элина выудила пять тяжёлых монет и демонстративно крутила их в пальцах.

Бумагу она внимательно прочла, подписала и лишь тогда отдала монеты дежурному. Пока он прятал это добро в потемневшую деревянную шкатулку, второй из амбалов спросил:

— А куда ты Яшку денешь, почтенная дара?

— Увезу из города, и больше вы его не увидите, — холодно ответила женщина. — Дайте ему умыться и попить.

К сожалению, вода не смыла фингал под глазом и не зашила дыр на Яшкиной рубахе. Три золотых исчезли в карманах стражников. Элина ухватила Яшку за рукав, заставила его подняться на ноги и потащила к выходу.

— Что ты будешь делать со мной, дара? — нерешительно спросил Яшка на улице.

— Будешь работать у меня, посуду мыть, пиво подавать, столы вытирать… Работы у меня много, а помощников мало.

— А если, — Яшка запнулся, — мне неохота… Или не получится?

Элина повернула голову и ожгла парня сердитым взглядом:

— А у тебя выбора нет. Ты мне должен теперь восемь золотых. И долг твой в ближайшее время только увеличится.

— Почему это? — пискнул спасённый.

— Потому что тебе нужна новая одежда взамен рваной, а также еда. Поэтому пока не отработаешь долг, — сидишь у меня. Как отработаешь, — сам решишь, уходить или оставаться.

— А если я сейчас сбегу?

Элина фыркнула:

— Ну и ладненько. Я вернусь в участок, напишу жалобу и дам ещё одну взятку. Знаешь, что будет дальше? Вижу, знаешь. Поэтому я отведу тебя на постоялый двор, там ты посидишь и подождешь меня, потому что у меня есть ещё кое-какие дела.

— Да, хозяйка.

Яшка смирился. В конце концов, эта женщина не собирается причинить ему никаких увечий, уж всяко лучше, чем запорют до полусмерти и бросят в острог подыхать.

По пути Элина купила ковригу хлеба, кольцо колбасы и кувшин кваса. Приведя Яшку в свою комнату, она вручила ему всю эту снедь и велела сидеть тихо. Яшка молча кивнул, сглатывая слюну. Последний раз он поел нормально у дочери купца.

— Хозяйка! — вдруг окликнул он Элину.

— Что ещё? — недовольно спросила она, стоя в дверях.

— А почему ты подумала, что я не насильник?

— Всё ждала, когда ты спросишь, — недовольство Элины растаяло, и на лице расцвела улыбка. — Я думаю, жертва изнасилования не будет мирно спать всю ночь рядом со своим мучителем. Дочь купца Гасько, думаю, была влюблена в тебя и легла с тобой по доброй воле. Это во-первых. А во-вторых, у тебя, знаешь ли, взгляд не такой…

— А ты знаешь, какой взгляд у настоящего насильника? — не на шутку заинтересовался Яшка.

Элина вздохнула. Любая женщина может столкнуться с таким ужасом. Элине повезло: в своё время её спасли быстрые ноги.

— Я понял, это был неуместный вопрос, — Яшка вздохнул и запихнул в рот приличный кус колбасы.

Элина заперла дверь и отправилась получать удовольствие. Она приметила несколько лавок с одеждой и эльфийскими притираньями. Как женщина, умудрённая опытом, она поняла, что притиранья — это местная косметика и парфюмерия. А одежда понадобится теперь не только ей, но и тому неудачливому герою-любовнику, что трескает колбасу в её комнате.

Обратно Элина шла не торопясь, глазела по сторонам, рассматривая жилые дома, закусочные, прохожих, играющих детей… Стоп! Это что, у здешних детей такие игры? Несколько подростков окружили невысокого коренастого мальчугана и принялись толкать и пинать его. Мальчик молчал, не пытаясь ни вырваться, ни убежать, только стискивал в руках какой-то тряпичный узелок. Один из подростков вырвал этот узелок из рук мальчика и швырнул его на мостовую. Кто-то ударил мальчишку в спину, и тот без единого звука повалился ничком, прикрывая руками голову. К удивлению Элины, никто из прохожих даже не подумал остановить хулиганьё.

«Всё сама да сама», — подумала женщина, набирая в грудь побольше воздуха.

— А ну стоять! — рявкнула она.

Подростки замерли, с нехорошим любопытством рассматривая непрошеную заступницу.

— Отошли от него, быстро!

— А то что будет? — с вызовом спросил самый высокий из мучителей, видимо, их главарь.

— А то я сейчас позову стражу, и она объяснят вам, что к чему!

— Ха! — в голосе подростка наглости поубавилось, но отступать перед какой-то бабой он не собирался.

К неудовольствию Элины, все взрослые очевидцы неприглядной сцены попросту исчезли. Может, это детки местных богатеев развлекаются, и никто не хочет с ними связываться? Да и городской стражи поблизости не видать. Да, плохи дела. Тут Элина почувствовала чей-то взгляд из переулка. За её разборками наблюдал тот самый дроу по имени Рэйшен, которого она видела вчера. Дроу прислонился к стене дома, скрестив руки на груди.

— Доброго тебе вечера, дар Рэйшен! — громко сказала Элина. — Помоги мне, пожалуйста!

Судя по всему, дроу не слишком обрадовался, но всё же подошёл поближе. А, плевать на его недовольную рожу, только бы помог!

— В чём дело, почтенная дара? — Рэйшен скучающим взглядом обвёл хулиганов, и те как-то скисли.

Надо сказать, глаза у него были потрясающего фиолетового цвета. Вместе с тёмной кожей и светлыми волосами они производили неизгладимое впечатление.

— Прогони этих воинственных детей, будь так добр, — Элина невольно скопировала интонации дроу. — По-хорошему мальчики не понимают.

Дроу неопределенно хмыкнул и ещё раз грозно глянул на подростков.

— Вы знаете, кто я?

— Дар Рэйшен из клана Речного Песка! — пропищал кто-то.

— Ага, верно. Почтенная дара велела вам убираться. Тогда почему вы всё ещё здесь?

Голос Рэйшена понизился до злого рыка. Элине тоже захотелось убежать подальше, но это было бы уже чересчур.

— Прощения просим, дар Рэйшен!

— Прощения, почтенная дара!

Через несколько мгновений подростков уже и след простыл.

— Спасибо за помощь, дар Рэйшен, — поблагодарила Элина.

— Спасибом сыт не будешь, — на лице дроу появилась неприятная ухмылочка.

— Чего же ты хочешь за свою помощь? — спросила Элина с напускным спокойствием, которого вовсе не ощущала внутри. — Денег?

— Нет, не денег, — бросил Рэйшен. — Услугу.

Элина почуяла ловушку, но деваться было некуда.

— Что ж, если это не нанесёт урон лично моей чести и деловой репутации, то… Говори, о какой услуге речь.

Пока Элина говорила, брови у дроу взлетели вверх. Удивлён. Чему?

— А ты деловая женщина, — ухмылочка сошла с лица Рэйшена. — Сейчас я не буду ни о чём просить, но если помощь понадобится мне, я тебя найду.

— Отсроченный платёж? — улыбнулась Элина. — Договорились. Услуга за услугу.

— Скрепим договор рукопожатием?

В этом вроде подвоха нет. Элина протянула руку Рэйшену. Тот аккуратно пожал её и, не выпуская, повернул ладонь женщины так и эдак, бесцеремонно разглядывая её. Потом отпустил и с лёгким поклоном удалился.

— Что это означает? — пробормотала Элина себе под нос, одновременно помогая побитому мальчику подняться на ноги. — Как тебя зовут?

— Йоржик, дара. То есть Йоргад.

— А что те ребята хотели от тебя?

Йоржик поднял свой узелок и неохотно ответил:

— Мы просто не ладим.

— Не ладите. Ну, конечно. Идём, я отведу тебя к родителям. Ты далеко живёшь, Йоржик?

У мальчика была странная сероватая кожа и широкое плоское лицо. Элина предположила, что дразнили его именно из-за внешности.

— Здесь рядом, — Йоржик отвечал неохотно, словно не доверял своей спасительнице.

Элина взяла мальчика за руку и по дороге расспрашивала его о родителях и их житье-бытье. Нет, в школу он не ходит, потому что платить нечем. Родителям постоянной работы не дают, давеча хозяин грозился из жилья выгнать. Мать стирает и убирает, а отец вообще-то хороший повар, да кто же полутроллю доверит готовку? Сообразив, что сболтнул лишнее, Йоржик нервно сглотнул.

— Вы — полутролли, да? — теперь Элина с любопытством разглядывала своего спутника. — Поэтому тебя и задирают мальчишки?

Йоржик недовольно засопел и кивнул.

— А почему троллям не доверяют готовку? Думают, что отравят?

— Думают, что мы тупые, — буркнул мальчик.

Элина задумалась.

— Так, говоришь, отец твой — повар? И хороший?

— Самый лучший! — горячо заверил Йоржик. — Он из ничего мог бы приготовить праздничный обед для самого барона!

У входа в обшарпанную халупу стояли два таких же приземистых серокожих существа, как две капли воды похожие на Йоржика.

— Твои мама с папой? — спросила Элина.

Ответа она не дождалась, потому что женщина всплеснула руками и бросилась навстречу сыну:

— Йоржик! Опять?!

Йоржик морщился, пока мать ощупывала его лицо и поправляла на нём одежду. Отец Йоржика пристально смотрел на Элину.

— Спасибо тебе, почтенная дара, — вежливо, но холодно проговорил он. — Что мы тебе должны?

Элина непонимающе глядела на полутролля. Должны? «Спасибом сыт не будешь», — вспомнила она слова Рэйшена. Ну и обычаи здесь! Каждый норовит слупить с соседа монету.

— Ты ничего мне не должен, — ответила Элина. — Зато у меня есть к вам обоим деловое предложение.

Не успела она договорить, как мамаша заглосила:

— Нет, дара, и не проси! Я сына тебе не продам! Назови другую цену, только не сын!

Потрясённая до глубины души Элина даже не сразу нашлась что ответить.

— Почтенная, я не собираюсь отнимать у тебя ребёнка! Я работу хотела предложить! Йоржик по дороге сказал, что отец его — отменный повар, а мне как раз работники в таверну нужны!

Родители Йоржика молча переглянулись, и отец сказал:

— Почтенная дара, просим тебя побыть нашей гостьей. Такие дела на улице обсуждать не следует.

Не прошло и часа, как усталая, но довольная Элина уже шагала к своему постоялому двору. Родителей Йоржика звали Майрага и Умрад. После некоторых колебаний они согласились ехать в Примежье.

— Хуже не будет, — решил Умрад. — В деревне народ любопытный, но незлобивый. Ну, поглазеют на нас, посудачат немного, нам же не привыкать.

Элина условилась с ними, что пришлёт переночевать Яшку, а рано утром они явятся на тот постоялый двор, где квартирует их работодательница. Яшка и Умрад могут по очереди править лошадью, чтобы хозяйке не пришлось портить руки вожжами.

— И вот ещё, хозяйка, — под конец молвил Умрад, — нанять бы в охрану кого. Лихих людей на дороге хватает…

Немногим раньше об этом говорил Элине лейтенант Ингерам. Что ж, к таким советам надо прислушиваться.

Вернувшись в свою комнату, чтобы сложить покупки и выпроводить Яшку к троллям, Элина обнаружила, что её гость мирно дрыхнет, развалившись на её кровати.

— Рота, подъём! — Элина бесцеремонно спихнула незадачливого любовника купеческих дочек на пол. — Ты с какой радости в моей постели валяешься?

Яшка состроил умильные глазки.

— Места хватит на нас обоих. Давай проверим, хозяйка?

— Щас сдам назад в стражу! — пригрозила Элина. — Нечего тут корчить обиженного, держи вот одёжку чистую, переодевайся да дуй ночевать в Полуторговый переулок. Там семья полутроллей живёт, может, знаешь их?

— Да знаю, — отмахнулся Яшка, сдирая с себя мятую и рваную рубаху. — Но я лучше бы тут остался…

— Нет, — отрезала Элина. — Ночуешь у них, а рано утром явитесь сюда да отправимся в Примежье. Вопросы есть?

— Есть, — Яшка не спешил одеваться, рисуясь перед Элиной красивым торсом. — А можно я тут останусь? Обещаю, не пожалеешь…

Наверное, именно так Яшка и соблазнял купеческих дочек: зовущие глаза, мышцы перекатываются под кожей, в голосе — этакая хрипотца. Вот же кот-потаскун! Недолго думая Элина отвесила ему приличного пинка, благо под сарафан она надела свежеприобретённые мужские штаны.

— Ну зачем так сразу? — заканючил Яшка. — Я же пошутил!

— А я нет! — Элина начала всерьёз сердиться на этого разгильдяя. — Давай шевелись!

Грозный окрик вкупе с пинком сработал, и Яшка утопал ночевать к полутроллям. Оставалось только проверить, как упакован груз на подводе (об этом за отдельную плату Элина сговорилась с хозяином) и пойти в то злачное место, где вечерами гуляют наёмники. А потом можно будет и поужинать, если, конечно, жива останется после наёмнического кабака.

Грузы были увязаны как следует, от возможного дождя их защищал добротный навес. Под ним стояла ещё пара подвод, нагруженных добром наподобие Элининого. За порядком присматривал один из работников. Он как раз поправлял узлы на одной из повозок.

Что ж, раз здесь всё в порядке, надо идти…Охрана сама себя не наймёт. Элина поймала себя на том, что тянет время, слоняясь вокруг подводы. Нет, надо собраться и сделать дело. Причём желательно засветло, пока наёмники трезвые и не очень буйные. Элина поправила сарафан (как же он надоел! В пути она будет в мужской одежде, и точка!) и направилась к дважды описанному кабаку.

Стёртые деревянные ступени вели вниз, в шум и дым полуподвального помещения. В нос шибал запах пива. Почти все столики были заняты. За ними сидели и компаниями, и поодиночке. Рожи у всех посетителей были бандитские, Элине даже боязно стало. Разве можно их нанимать в охрану купеческого обоза? Да против этих уголовных элементов надо элитные войска выставлять!

Были здесь и женщины. Едва взглянув на их хищные ухмылки, Элина передумала подходить к этим валькириям. Больше всего хотелось развернуться и сбежать. Но и лейтенант со своим десятником, и Умрад говорили об охране. Элина вздохнула, прикрыла за собой дверь и прошла в полутёмный зальчик. Посетители, не таясь, разглядывали женщину.

— Чего угодно почтенной даре? — прогудел у Элины над ухом полуголый мускулистый детина.

— Пива, пожалуйста, — вежливо ответила Элина, невольно засматриваясь на бицепсы.

Детина остался доволен проявленным вниманием, немного поиграл мускулами, произнёс:

— Сделаем, — и удалился к стойке.

Элина ещё раз осмотрелась. Может, среди этих свирепых головорезов найдётся хоть один… более цивилизованный? Страшно же! В это время вернулся детина с кружкой пива размером с хорошую цветочную вазу. Поверх вазы колыхалась пышная пенная шапка.

— Это лучшее пиво, дара! — гордо провозгласил детина, демонстрируя на этот раз голый торс. — Не какое-то там, а гномское! Чуете, какой запах?

— О да! — с чувством ответила Элина, ничуть не покривив душой.

Запах был, и ещё какой! Если бы бочку такого пива раскупорили под стенами Трои, она сдалась бы без единого выстрела. Тем не менее Элина мужественно отхлебнула из этого сосуда, нечаянно обмакнув нос в пену. Пиво оказалось и в самом деле неплохим. Тёмное и густое, оно оставляло во рту пикантный терпкий привкус. Элина, стерев пену с носа, широко улыбнулась:

— Отменное!

Детину позвали в другой конец зала, и Элина продолжила рассматривать публику, прикрываясь питьевой вазой.

— Позволишь присесть?

Элине нервно дёрнулась, расплескав немного пива на стол. Рядом стоял Рэйшен с кружкой в руках. Не дожидаясь Элининого ответа, он вольготно расположился напротив неё, вытянув в проход длинные мускулистые ноги.

— Только не говори мне, дара, что ты ищешь здесь работу!

Панибратский тон дроу и развязные манеры Элине не понравились. Но, если вдруг удастся нанять его в охрану… Главное — не поддаваться на его провокации! А уж это Элина умела!

— Что ты, дар Рэйшен, скорее, наоборот. Я предлагаю работу.

Дроу выглядел заинтересованным.

— Мне нужен охранник, — продолжила Элина. — Завтра с утра я и мои работники выезжаем из Жадвиля в Примежье.

Рэйшен посерьёзнел:

— И много этих работников?

— Супружеская пара с сыном и молодой парень.

— И что, мужчины не могут защитить свою хозяйку в пути?

Элина скривилась так, что стало ясно — не могут.

— Вдобавок у меня подвода с грузом, — добавила женщина.

Дроу задумался, прикидывая что-то про себя. Элина не мешала ему, молча потягивая пиво. Наконец Рэйшен саркастически усмехнулся:

— Не, не могу.

Элина поперхнулась пивом и закашлялась. Дроу, перегнувшись через стол, заботливо похлопал её между лопаток. Ишь, здоровенный какой, и руки длинные, сумел же дотянуться.

— Почему же? — откашлявшись, спросила нанимательница.

— Да потому, что ты меня знаешь, а я тебя — нет. Дара, ты даже имени своего не назвала!

— Причина только в этом?!

— Допустим.

— Тогда позволь представиться. Меня зовут Элина из Примежья, собираюсь открывать там небольшой постоялый двор. С тобой мы сегодня уже встречались, и, насколько я помню, я пообещала тебе услугу за услугу. Отсроченный платёж, помнишь?

— Рад знакомству, — дроу приподнялся на стуле и протянул Элине руку для пожатия.

Пришлось пожать. Вот клоун! За время этого рукопожатия Элина обратила внимание на мозоли на ладони Рэйшена. «От меча, наверное», — решила она про себя, а вслух спросила:

— Раз мы теперь знакомы, каков же будет твой ответ?

— А какую сумму ты мне предлагаешь?

Такой разговор Элине понравился гораздо больше. Уже по делу, по крайней мере.

— А сколько ты хотел бы?

Когда Рэйшен мило улыбнулся и сверкнул глазами, Элина поняла — сейчас будет набивать себе цену.

— Десять золотых, — Рэйшен слегка стукнул своей кружкой по столу. — И обед в твоей таверне по прибытии.

У Элины захватило дух от такой наглости.

— Да ты рехнулся! — возопила она, привлекая к себе ещё больше внимания завсегдатаев. — Этот город следовало назвать Жлобвилем! Сплошные взяточники и жлобы!

Дроу тихо посмеивался.

— Рэйшен, да за такие деньжищи я целый отряд могу нанять!

— Так найми! Вон в углу, — дроу вытянул руку, — сидит кондотта, она за такие деньги тебе что угодно сделает, давно ведь без работы болтаются.

Элина невольно обернулась посмотреть на «кондотту». Обтрёпанные громилы с жадным блеском в глазах вытянули шеи, прислушиваясь к разговору. Нанять их?! Вот уж нет!!!

— Рэйшен, — на тон ниже сказала Элина, — это же обдираловка. Ну, скинь немного. Давай восемь золотых и обед. Могу два обеда.

— Не пойдёт. Гони десятку, Эли, на меньшее я не согласен.

Элина ещё немного поторговалась, но дроу не уступал.

— Да почему ты так упёрся в эту десятку?

— Потому что я лучший, — совершенно серьёзно сказал Рэйшен. — И самый надёжный из всех, кого ты сейчас сможешь купить.

— Ладно, — сдалась Элина, — десятка.

— И обед!

— И обед. Но деньги и обед — лишь по прибытии на место!

— Лады, — снисходительно кивнул дроу, и его «волчий хвост» качнулся. — Отсроченный платёж, э?

— Тогда встречаемся завтра, через два часа после рассвета, на постоялом дворе…

— Я постучу в твою дверь, — ухмыльнулся Рэйшен.

— Чего?!

— Я сплю через две комнаты от тебя, — многозначительно пояснил дроу.

— Вот и славно! — Элина уже выбиралась из-за стола, оставляя гномское пиво недопитым. — Спокойной ночи, Рэй, до завтра!

— До завтра, — в спину ей ответил Рэйшен, снова встряхивая своим роскошным «волчьим хвостом».

Ноги у Элины гудели, несмотря на удобные сапоги, в голове мелькали обрывки сегодняшнего дня, богатого событиями. Элина думала, что, улегшись в постель, моментально заснёт от усталости, но не тут-то было! «Душно в комнате, надо окно открыть», — решила утомлённая труженица.

Под окнами стояли двое высоких мужчин и негромко беседовали. Фигуры обоих терялись в ночной тьме, хорошо видны были только светлые волосы. И голос одного показался знакомым.

— Это плохое решение, — мрачно бросил этот знакомый голос. Рэйшен.

— Нам нужна поддержка барона Жадвиля, его деньги, свободный доступ на дороги…

— Этого можно добиться и другими способами…

— А барона интересует только этот, — второй голос был холоден как зимняя ночь.

Элина узнала и второго мужчину. Рэйшен сопровождал его в Жадвиль, и этот сереброволосый дроу собирался нанести визит барону. Элина затаила дыхание. Ей стало любопытно, что это за секретные дела у её новоявленного охранника с этим высокомерным дипломатом.

— В конце концов, Рэй, ты же понимаешь, что не я принимаю такие решения…

— Но это предательство! — в голосе Рэйшена прозвучало отчаяние, и это заставило Элину высунуться подальше из окна, чтобы не пропустить ни слова.

— Так считаешь только ты, — дроу с серебристыми волосами был немного обижен. И в голосе его снова зазвенели льдинки. — В конце концов, я мог вообще ничего тебе не говорить. Это знак моего доверия.

Рэйшен молчал, и второй дроу с лёгким нетерпением вопросил:

— Ну, скажи мне, что ты собираешься делать?

— Ничего, — голос Рэйшена прозвучал глухо. — Завтра утром я уезжаю из города, нанялся в охранники к одной купчихе.

— Вот и славно. Бывай, Рэйшен!

— Всего доброго, мой принц. И благодарю за доверие, — с этими словами Рэйшен склонился так, что его «волчий хвост» коснулся земли.

«Настоящий принц! — про себя ахнула Элина. — Вот это да! Политика, интриги, предательства… Уф, как же хорошо, что меня это не касается!»

Принц исчез в переулках совершенно бесшумно. Рэйшен выпрямился, злобно рыкнул и стукнул кулаком в стену. От неожиданности Элина чуть не вывалилась в окно. Пока дроу боролся со своими эмоциями, Элина осторожно прикрыла окно изнутри и забралась в постель.

Утром в её дверь постучали. Это был не тот вежливый стук, которым хозяева гостиниц будят своих постояльцев. После такого стука невольно ожидаешь окрика: «Именем закона откройте!»

— Дара Элина! — гаркнул за дверью Рэйшен. — Я обещал вчера разбудить тебя! Все уже собрались!

Вот же изверг, напугал!

— Дай мне немного времени, дар Рэйшен! — Элина постаралась придать своему голосу твёрдость. — Потом мы вместе перекусим, и в путь!

По саркастическому смешку из-за двери можно было предположить, что Рэйшен не поверил насчёт «немного времени». Или завтрака. Или того и другого.

«Характер у него и впрямь не сахар, — думала Элина, поспешно натягивая мужские штаны, тунику и кожаную безрукавку. — Но это не самое страшное, справлюсь». Элина подхватила свои сумки и мешки и подивилась, когда это она успела накупить столько барахла? Нагруженная, словно ишак, она спустилась по лестнице в обеденный зал. С утра там было пусто. Рэйшена не было. Элина выглянула за дверь. Ага, вот где все! Родители Йоржика вели степенную беседу с дроу, а сам Йоржик радостно вис на Яшке.

— Доброе утро! — приветливо поздоровалась Элина. — Чего вы тут стоите? Проходите внутрь, быстренько позавтракаем да поедем!

Умрад с Майрагой стали было отнекиваться, однако Йоржик с Яшкой радостно закивали и проскочили в зал. За ними Рэйшен с ухмылочкой ввёл под руки обоих полутроллей.

Элина потребовала для всех яичницу с беконом и большую ковригу хлеба. Йоржик так откровенно облизнулся, что окончательно смутил своих родителей. Пока яйца скворчали на сковороде, Элина попросила хозяина дать им с собой хлеба, колбасы и чего-нибудь ещё в дорогу.

— С радостью! — хозяин поклонился доброй и щедрой постоялице.

Наконец с завтраком было покончено, последние вещи погружены на подводу. Умрад ловко запряг лошадь. У Рэйшена лошадь была своя, рослая и крепкая, под стать наезднику. Даже мастью подходила!

Выехали из города несколько позже, чем планировала Элина, но не это обеспокоило её. Только сейчас она сообразила, что гружёную подводу лошади тащить куда тяжелее, чем пустую. Умрад не подхлёстывал животное, явно стараясь сберечь и лошадиные силы, и хозяйское добро.

— Во капец! — буркнула себе под нос Элина, устраиваясь поудобнее между двумя тюками.

— Почему? — с интересом спросил Рэйшен, державшийся рядом.

— Да я не подумала, что ехать домой мы будем медленнее, чем в город!! Решила, видишь ли, что маршевым темпом Лесной Стражи доберёмся до Примежья к вечеру.

Элина злилась и досадовала на саму себя: экая курица, не подумала о возможной ночёвке! И еды может не хватить!

— Не паникуй раньше времени, — неожиданно серьёзно ответил Рэйшен. — Ты мне платишь, и твоя безопасность — моя забота. На этой дороге не так много опасностей, да и ночлег мы организуем…

— Где? В чистом поле? — почти простонала Элина. Чрезмерная близость к природе её не вдохновляла никогда.

— Не совсем. Я рассчитываю к вечеру добраться до перелеска с названием Кабаний Ручей…

— Там кабаны? — опасливо уточнила Элина.

— Да, попадаются, — спокойно подтвердил дроу, — но между леском и дорогой есть удобное место для стоянки. Может, мы даже не одни ночевать там будем, а в компании всё веселее и безопаснее. Ручей рядом, чистый, прозрачный…

— Но там же кабаны!

— Да ничего они тебе не сделают! Кабан — животное чуткое и пугливое, к людям не лезет!

— Ладно, — сдалась Элина. — Тебе лучше знать, я в кабанах ни бум-бум!

Выражение «ни бум-бум» здесь явно было не в ходу, потому что Рэйшен высоко поднял светлые брови, а Йоржик с Яшкой, подслушивавшие разговор, захихикали, спрятав лица за рукавами рубах.

Навстречу ехали такие же крестьянские возы с продуктами на продажу, время от времени мчались верховые, заставляя всех прикрывать лица и чихать от пыли. Многие с любопытством глазели на дроу, однако Рэйшен сохранял полную невозмутимость. День склонился к закату. На землю медленно опускались ласковые сумерки поздней весны. Количество проезжающего мимо народа уменьшилось, а чуть позже подвода Элины и вовсе осталась на дороге одна. Рэйшен осматривался по сторонам.

— Вон съезд, — наконец сказал он Умраду. — Правь туда, там и станем на ночлег.

В указанном месте и впрямь была полянка. Невдалеке журчал ручей, а за ним раскинулся лесок. Посреди полянки нашлось кострище, обложенное камнями. Вокруг этого импровизированного очага лежали брёвна, на которые можно было сесть или опереться спиной.

— Здесь, — удовлетворённо кивнул Рэйшен. — Я займусь лошадьми, а с ужином вы уж сами…

Все быстро соскочили наземь, кроме Элины. Ну, не научилась она в своей прежней жизни прыгать с приличной высоты. Ей на помощь быстро пришёл Яшка.

— Прыгай, хозяйка, не бойсь, я поймаю! — задорно крикнул он.

Делать нечего, пришлось прыгать. Яшка не подвёл, поймал хозяйку, заодно ухитрившись полапать её за все места.

— Яшка, лапы прибери! — разозлилась Элина. — И вообще, бери Йоржика да дуйте за ветками для костра!

Рэйшен распряг и стреножил лошадей, пустив их пастись. Майрага отправилась за водой к ручью, а Умрад деловито резал хлеб и колбасу.

— Не злись на Яшку, — Рэйшен тихо подошёл к Элине. Она в это время злобно дёргала завязки одного из мешков.

— Да как не злиться?! Он что, совсем не понимает, как себя вести? Что же он за человек такой?!

— Так он и не человек, — пожал плечами Рэйшен.

— А кто? — от удивления Элина даже перестала терзать мешок.

— Он инкуб. Они все такие. И Яшка такой. Между прочим, ещё вполне приличный экземпляр.

— Инкуб? — слабым голосом переспросила Элина. — Это точно? Ты уверен?

— Конечно, уверен. Я думал, ты знаешь об этом.

Элина молча помотала головой.

— Странная ты какая-то, — продолжал рассуждать дроу. — Набрала целую команду нелюдей, а сама и не знаешь, кто есть кто, и чего от них ожидать…

— И чего от них ожидать?

— Да не переживай ты так. Семья с тролльими корнями горячо благодарна тебе за сына. Таким, как они, работу найти тяжко, так что будут трудиться не за страх, а за совесть. Яшка, в принципе, тоже парень неплохой, ты его из тюрьмы вытащила, так что он тоже чувствует себя обязанным тебе. Разве что девок деревенских перепортит… Ну, намнут ему бока мужики пару раз, и всё.

— Главное, чтобы мне не намяли, — нервно хмыкнула Элина. — Я этого не выдержу.

Весело трещал костёр. Старшие тролли и впрямь сварганили такой ужин из имеющихся продуктов, что все молча уписывали еду, не отвлекаясь на болтовню. Только Йоржик не удержался:

— Я ж тебе, дара Элина, говорил, что папка мой — самый лучший повар!

— Шоглашна, — прошамкала Элина с набитым ртом.

Умрад скромно улыбнулся. Зато отчего-то насторожился Рэйшен. Он внимательно посмотрел куда-то за спину Элине. Та даже не успела испугаться, как в круг света от костра шагнул невысокий худенький юноша со свёртком в руках.

— Мир на дороге, люди добрые! Позвольте мне погреться и переночевать у вашего костра!

Рэйшен выпрямил спину. Даже сидя на траве, дроу выглядел весьма внушительно. Юноша умоляюще глядел на него.

— Мир тебе, путник, — наконец проговорил дроу. — Правда, мы — не люди.

— Хм, — многозначительно отозвалась Элина.

— В большинстве — не люди, — поправился Рэйшен. — Если тебя это не смущает, садись с нами, ночуй.

— Спасибо! — юноша плюхнулся на землю, бережно придерживая свой свёрток. — Меня зовут Гри, я — странствующий бард.

— О, спой нам что-нибудь! — оживился Йоржик, когда все назвали новенькому свои имена.

— Погоди, — остановила мальчика Элина. — Гри, ты, наверное, голоден? Пешком шёл?

Юноша смущённо глянул на женщину и кивнул.

— Сейчас, — Элина принялась собирать остатки ужина для Гри. — А что, колбаса уже всё?

Йоржик хихикнул и лукаво глянул на Яшку.

— А что сразу я? — возмутился инкуб. — Это всё Рэйшен, он тройную порцию уплёл!

— Ладно, тогда передайте мне сало, — скомандовала Элина. — Что? И сала нет?! Но хоть сыр остался?

Под дружный хохот (присоединился даже Гри) Элина сунула гостю миску с подливой, сыром и хлебом. Молодой бард горячо поблагодарил и так накинулся на скромное угощение, будто не ел несколько дней. Впрочем, возможно, так оно и было.

— Это твой инструмент, бард Гри? — Рэйшен указал на тщательно оберегаемый юношей свёрток.

— Да, это моя читарра о девяти струнах, — гордо ответил Гри, утирая подливку с подбородка.

Умрад присвистнул.

— Да, вещь недешёвая, она мне досталась от учителя. Он умер, — грустно добавил юноша.

— Но ты же сыграешь нам? — с надеждой в голосе спросил Йоржик, придвигаясь к барду поближе.

Тот как раз сунул в рот последний кусочек хлеба и энергично закивал головой. Инструмент — читарра — был чем-то средним между маленькой арфой и лютней. Держать читарру музыканту полагалось на коленях. Гри склонил голову, настраивая читарру. Он пощипывал и подтягивал то одну струну, то другую. Все благоговейно молчали, даже дерзкий дроу. Он сидел прямо напротив Гри и щурился, словно огромный сытый кот. Опасный кот.

Наконец Гри запел. У него был чистый звонкий голос, и пел он в основном о любви. Песни были приятные, мелодичные и, видимо, популярные, потому что песню о вечной разлуке с любимой подхватил Яшка. Он хорошо пел, не фальшивил, а ещё через куплет подключилось всё троллье семейство. Их глуховатые голоса удивительно переплетались с сольной партией Гри и Яшки. Элина не пела. Ну, не знает она здешних песен. Пока что. Рэйшен тоже молчал.

— Чего не поёшь? — спросила Элина, когда бард взял паузу, чтобы глотнуть воды.

— Я о любви не пою, — с ноткой снисходительности отозвался дроу.

— Вот и правильно! — поддела его Элина.

— Это почему же?

— Не при твоей профессии любовь крутить, — усмехнулась женщина.

— Наша хозяйка, дара Элина, родом издалека, — произнёс коварный дроу. — Она наверняка знает какие-нибудь новые для нас песни.

Все уставились на Элину, и ей стало весьма неуютно. Самые умоляющие глазки были у Гри:

— О, дара Элина, научите меня этим песням!

Дружный хор присоединился к этой просьбе, и Элина поняла, что отказаться будет просто неприлично.

— Ладно, — со вздохом согласилась она. — Только не судите строго, я всё же не бард…

Элина затянула песню о безумной путеводной звезде. Гри оказался очень талантливым парнем: он на ходу подбирал мелодию, помогая Элине. И скоро все (даже Рэйшен) подхватили припев о том, как не потерять бы свою звезду в серебре чужой зимы…

— Марш-марш левой! Марш-марш правой! — Йоржик даже схватил котелок и принялся отбивать по его днищу ритм.

В общем, концерт прошёл на ура. Гри попросил разрешения петь эти песни в своих странствиях.

— Авторы этих песен не будут против?

— Думаю, нет. Даже уверена, что нет, — усмехнулась Элина. Горло у неё пересохло, так что ей тоже пришлось глотнуть воды (а лучше бы пива. Гномского). — Эти авторы о-очень далеко, так что никогда не смогут предъявить к тебе претензий. А некоторые вообще умерли.

Гри, безмерно обрадованный, попросил позволения Элины немного порепетировать на подводе. К нему присоединились Йоржик и Яшка. Забравшись на тюки, они принялись распевать вместе с Гри. У юноши оказалась отменная память, он буквально с первого раза запомнил слова.

Умрад с женой вскоре отправились спать.

Элина молча смотрела в костёр, краем уха прислушиваясь к треньканью. К ней подсел Рэйшен.

— Если ты такая умная и изворотливая, чего ты с парня денег не взяла за песни? Ну, хоть какой-нибудь грошик заработала бы, — насмешливо проговорил он.

— Я и заработаю. И не просто грошик, — в тон ему отозвалась женщина. — Я пригласила его почаще бывать у меня в таверне, пусть поёт для моих гостей.

— Деньги будут кидать ему, а не тебе, — цинично заметил дроу.

— Ага. И подпевать ему тоже будут, верно?

— Допустим.

— Горло у певунов пересохнет, — лукаво усмехнулась Элина, — и они пропустят кружечку-другую пивка. А где пиво — там и закуски. Смекаешь? Так что пусть Гри учит слова.

Рэйшен негромко засмеялся. Элина победоносно улыбнулась, но тут же посерьёзнела.

— Эй, почему они замолчали? Неужели уснули? Но это было моё место!

— Так пойди и спихни их на землю, — предложил дроу.

— Не могу, — отказалась Элина. — Жалко.

Она неуклюже поднялась с земли и отправилась за одеялом к подводе. Рэйшен своё уже достал и принялся стелить на земле. Ему было очень любопытно, откуда взялась его нанимательница? Руки нежные, изящные, кожа светлая, значит, не простолюдинка. Да и чепцом голову не покрывает. Но и не аристократка. Дроу знал все дворянские семьи королевства, такой чудачки нигде не водилось. И повадки у неё не дворянские — вон, не брезгует с нелюдями из одного котла хлебать. Наверняка из купцов, мелких, незначительных. Поэтому и дело решила вести далеко от крупных городов, поближе к границе. В городах уже все прибыльные дела жёстко контролируются, новичка просто задушат, тем более бабу… Размышления Рэйшена оборвал голос Элины:

— Рэй, что это?

Голос звучал испуганно. Положив ладони на рукояти кинжалов, Рэйшен глянул на Элину. Та сидела к нему спиной, загораживая обзор. По её напряжённой, неестественной позе дроу понял: то, что испугало, — прямо перед её лицом…Два тихих, мягких шага вперёд.

— Замри! — хрипло скомандовал Рэйшен. — И ни звука!

Перед Элиной извивалась многоножка размером с мужскую руку. В свете костра её спина отливала гнилостным зеленоватым цветом.

Элина замерла и даже, кажется, дышать перестала. Рэйшен мысленно молил небо, чтобы она не закричала, а сам, ступая мягко и легко, подступил к твари. Она почувствовала колебания почвы всем своим гибким блестящим телом и обратилась к новому противнику.

Для Элины время тянулось, словно резиновая лента. Вот многоножка повернула конец своего мерзкого тела к Рэйшену, вот начала перебирать лапками, готовясь к броску. Рэйшен занёс вверх обе руки. В них тускло блеснули кинжалы. Дроу бросил вперёд своё тело, обрушивая лезвия на врага. Выглядело так, будто леопард в прыжке пронзил добычу клыками. Взметнулись волосы Рэйшена, скреплённые кожаными ремешками, описали странную дугу, мазнув Элину по шее. Женщина успела ощутить запах его волос — листья? кора? Дерево? В следующий миг многоножка билась и корчилась, пригвождённая к земле намертво. Элина опасливо отодвинулась подальше. Рэйшен выждал, пока многоножка перестанет корчиться, и осторожно вытащил из земли лезвия вместе с наколотой на них тварью.

Элина поморщилась, а Рэйшен лишь усмехнулся и сунул кинжалы с многоножкой прямо в огонь. Языки пламени охватили добычу, которая вновь принялась биться и извиваться. Вырваться она не могла, и скоро из многоножки закапало что-то чёрное. Эти капли с шипением падали на горящие ветки и разъедали эти ветки насквозь. Элина подумала, что, если бы у многоножки был голос, она бы жутко кричала. Вскоре огонь полностью пожрал это существо.

Рэйшен вытащил из костра свои кинжалы и внимательно осмотрел их. Потом тщательно обтёр лезвия о землю, а после — ещё и пучками травы, снова осмотрел, снова вытер, и лишь после этого спрятал очищенные лезвия. Элина во все глаза смотрела на своего спасителя.

— Спасибо, — тихо сказала она. — А что это была за тварь?

— На здоровье, — небрежно ответил дроу. — Жальница это была.

— А почему жальница? Оттого, что жалит?

— Оттого, что, если ужалит, ты сразу отправишься на жальник, — охотно пояснил Рэйшен. — Знаешь, что такое жальник?

— Знаю, — дрогнувшим голосом ответила Элина. — Кладбище.

— Правильно. Видала, как ядовитая кровь в костёр капала?

— Ага. Вон ветки насквозь разъело. Слушай, а если здесь есть ещё жальницы?

— Это вряд ли, — с сомнением протянул Рэйшен, но кинжалы вытащил. — Они бы друг друга поубивали за территорию.

— А вдруг соседка почует, что участок освободился и приползёт сюда?

— Тогда на земле можно спать, только огородив себя верёвкой, вымоченной в соке чиазы.

— А что такое чиаза?

— Трава, растёт по ту сторону Коддвильта, — Рэйшен как-то неопределённо махнул рукой вдаль, — в эльфийских владениях. Жальницы её ох как не любят.

— А у тебя такая верёвка есть?

— Да, но только одна. Я ведь рассчитывал, что ты на подводе спать будешь…

— Я вообще спать не буду, — Элина с решительным видом закуталась в одеяло и скорчилась у костра.

Рэйшен спрятал кинжалы и принялся копаться в своих дорожных сумках. Элина с любопытством наблюдала за дроу. Интересно, отчего лейтенант Ингерам говорил, что все дроу — задиристые и недружелюбные ребята? Вот этот конкретный дроу ничего вроде. И симпатичный. Эх, было бы ей лет на десять (или оборотов, как тут говорят) поменьше… Тьфу! Она сюда попала не для того, чтобы на мужиков охотиться! А Рэйшен, кажется, почувствовал её взгляд.

— Чего так смотришь, Эли? Дырку во мне проглядеть хочешь?

— Хотела бы — головешкой из костра бы ткнула! Ой, а почему верёвка такая зелёная?

— Я ж тебе говорил — в соке чиазы вымочена.

С этими словами Рэйшен принялся выкладывать на земле эту самую верёвку вокруг своего одеяла. Он тоже украдкой поглядывал на Элину, видел, как она неловко поджимает под себя ноги. Верёвочный круг был закончен, и Рэйшен выпрямился во весь свой немаленький рост. Элина смотрела в пламя, лицо её было задумчивым. «Прибыль небось считает», — усмехнулся про себя Рэйшен, а вслух сказал:

— Иди сюда и ложись! Нечего тебе сидеть всю ночь, я покараулю, а ты спи.

Элина отрицательно покачала головой. Рэйшен спорить не стал, просто подошёл и, легко оторвав нанимательницу от земли, перенёс внутрь верёвочного круга.

— Рэйшен, ну мне прямо неловко, — жалобно проговорила Элина, — занимать чужое место.

— Да спи ты уже! — досадливо рыкнул дроу.

Он злился сам на себя. С чего ему вздумалось уступить своё одеяло? Ему за это не платили! Рэйшен ещё долго сидел у костра, то и дело тыкая в него веткой, смотрел на звёзды в бархатном небе, прислушивался к звукам ночного леса.

В конце концов он встал, отбросил обуглившуюся веточку и решительно направился к своему (своему!) одеялу. Переступив зелёную верёвку, дроу ощутил, как его решимость улетучивается. Рэйшен стрельнул глазами в сторону подводы. Там все спали, выводя носами рулады почище бардовской читарры. Это определённо бодрило. И Рэйшен осторожно опустился на одеяло, с наслаждением вытянулся и придвинулся поближе к спящей Элине. Он был готов ко всему: она может дать ему пощёчину, раскричится, вскочит и убежит… Однако она пробормотала сквозь сон:

— Есть время ещё поспать? Совсем темно…

Дроу расплылся в улыбке, внутренне ругая себя за слабость, а вслух тихо сказал:

— Спи, ночь ещё.

Элина глубоко вздохнула во сне. Рэйшен обнял её за талию (только для сохранения тепла, конечно же!), закрыл глаза и погрузился в сон.

Проснулся он от странного шевеления у себя под боком и спросонья не мог сообразить, во что это он так вцепился.

— Отпусти меня, — сердито прошипели у него над ухом, и тут Рэйшен вспомнил. — Да отпусти наконец!

Рэйшен убрал руку, ухмыляясь:

— Я тебя не держу, ты сама в меня вцепилась.

И впрямь, Элина ухитрилась обхватить шею дроу обеими руками, и теперь ей было мучительно стыдно.

— У меня рука затекла, — жалобно проговорила женщина и совершенно не к месту добавила. — Это всё ты виноват!

Рэйшен высоко поднял брови на тёмном лице, молчаливо требуя объяснений.

— Ты тяжёлый, — пояснила Элина, и тут же поняла, как двусмысленно прозвучали её слова.

Гордо отказавшись от услуг Рэйшена в качестве массажиста, Элина, охая, потащилась к ручью умываться (а заодно и в кустики сходить).

С большим любопытством женщина разглядывала следы у ручья: эта местность называлась Кабаний Ручей, кабаны должны были приходить к этому ручью на водопой. Но то ли звери ночью прийти не соизволили, то ли Элина была никудышным следопытом, но ничего она разглядеть не сумела. Зато её гладкие сапожки стали скользить, и женщина, неуклюже замахав руками, поняла, что сейчас искупается в ледяной проточной воде.

Крепкие руки обхватили её сзади за талию. Элина вскрикнула.

— Это я, твой телохранитель, — саркастично заметил Рэйшен за её спиной. — На этот раз спасаю тебя от утопления.

— Ага, спасибо, — слабым голосом отозвалась Элина. Этот дроу её нервировал. — А я тут умыться хотела…

— Отпустить? — коварный дроу начал разжимать руки, и Элина ощутила, как вновь сползает к воде.

— Э-э-э, нет… Просто придержи меня за одежду, я в лицо водички плесну.

Элина склонилась над прозрачными струями ручья, а Рэйшен послушно придержал оттопыренную часть тела. Когда его нанимательница выпрямилась, он нагло усмехался ей в лицо. Правда, помог выбраться со скользкого места.

— Спасибо тебе, мой избавитель, — приторно-ласковым голоском проворковала «спасённая».

Рэйшен с удивлением воззрился на неё: этот тон был ей несвойствен. Элина, воспользовавшись его растерянностью, стряхнула с мокрых ладоней прямо в лицо Рэйшену ледяные капли. Тот вскрикнул от неожиданности и принялся энергично вытирать воду рукавом.

— Чем вы тут занимаетесь?

Рэйшен едва удержался, чтобы не отвесить подзатыльник взъерошенному инкубу. Яшка фыркнул и отодвинулся подальше.

— У нас там костёр почти погас, — заметил инкуб.

— Ну так веток подкинь, — отозвался дроу, — я ж тебе не нянька.

— Я не могу, меня за водой послали!

— Так набирай.

— Так я не могу, — фыркнул Яшка, — вы тут бездна знает чем занимаетесь.

Элина разозлилась. Вот уж работничек! Рэйшен явно тоже так считал. Но у дроу были свои методы воздействия: он выхватил у Яшки котелок и нахлобучил тому на голову, прихлопнув сверху ладонью.

Оставив обиженного «работника дня» у ручья, Элина и Рэйшен вернулись к месту стоянки.

Скоро по тракту потянулись телеги и подводы, проскакали трое верховых, вздымая пыль.

— Надо ехать, — поторопила Элина свою команду. — А то целый день будем за другими пыль глотать.

Бард Гри был ужасно смущён, сообразив, что занял хозяйское спальное место. У Йоржика алели уши — похоже, родители вразумляли чадо с самого утра. Один Яшка был весел, беспечен и не испытывал никаких угрызений совести. Тем более, что хозяйка ни словом никого не упрекнула.

Гри ещё немного потренькал на своей драгоценной читарре, потом упаковал её в холщовую сумку и сердечно распростился с новыми знакомыми. Элина повторила своё приглашение для молодого барда. Йоржик с Яшкой обнялись с приятелем, и Гри споро зашагал по дороге в сторону Жадвиля.

Умрад запрягал лошадь деревенского старосты, Рэйшен седлал свою. Элина подошла к дроу и тихо спросила:

— Рэйшен, а почему у ручья не было следов животных? Неужто жальница распугала всех?

— Да вовсе не жальница, — фыркнул Рэйшен, и его лошадь тоже фыркнула и мотнула головой, будто смеясь над наивной женщиной. — Это мы распугали всех. Топотали, костёр жгли, песни горланили. Ни один зверь к такой компании не приблизится!

— Ты прав, и как это я сама не сообразила…

— Ты ведь городская, верно? Ну вот. Откуда тебе знать такие вещи? Кстати, сегодня после обеда доберёмся до твоего Примежья, так что натяни поверх мужской одёжи какой-никакой сарафан, не нервируй народ.

— Ладно, — с неохотой согласилась Элина. — Сарафан у меня есть, в сумке на подводе лежит.

Элина с тоской глянула на высокую подводу и её решетчатые стенки. Как туда залезть? Майраге, конечно, муж помог взобраться… Рэйшен проследил за взглядом своей нанимательницы. Лицо его приняло уже знакомое нагловатое выражение:

— Помочь тебе?

— С сарафаном — не надо, — отрезала Элина.

— А на подводу попасть? Помочь? — лукаво продолжал Рэйшен. — А то вон Яшка уже наготове, рвётся тебя подсадить.

— Нет, нет, — торопливо перебила его нанимательница. — Лучше ты!

Солнце перевалило далеко за полдень, когда местность вдоль дороги стала знакомой. Эти луга, поля и перелески окружали Примежье. Элина, стараясь скрыть волнение, одёрнула сарафан.

Рэйшен потянул повод своего коня, заставив того вплотную приблизиться к подводе.

— Знаешь, косынку бы на голову тоже неплохо, — произнёс дроу. — Деревня всё-таки…

— Фигушки вам, а не косынку! — вспыхнула Элина.

Майрага, выражая неодобрение, оглянулась на хозяйку, однако та упрямо покачала головой.

— Ну, подумай сама, — принялся уговаривать её Рэйшен, — ты нездешняя, чужачка, едешь в город, тащишь оттуда целую компанию нелюдей, да ещё и плюёшь на местные обычаи.

Элина стояла на своём:

— Ничего, сделаю первую кружку в таверне бесплатной, и всё им понравится!

— Я предупредил, — пожал широкими плечами дроу.

Элина невольно засмотрелась на Рэйшена. Правда, припомнив, как спала на его одеяле и обнимала за шею обеими руками, она почувствовала себя ужасно неловко. «Старая кошёлка! — ругала она себя. — Вот придумала! На молодых красавчиков засматриваться! О другом надо думать!» Совет был, безусловно, хорош, но трудновыполним. Вдобавок Рэйшен почувствовал на себе пристальный взгляд. Он обернулся и усмехнулся в своей нагловатой манере.

— Пахнет эльфийскими притираньями, — заметил дроу.

Элина промолчала, зато шустрый инкуб мгновенно встрял в разговор.

— Ты их тоже чуешь, Рэй? Этих притираний здесь целый мешок! Хозяйкины!

— Ты не купила ни чепца, ни платка, — удивился дроу, — но тащишь в деревню целый мешок притираний?!

Йоржик с Яшкой было хихикнули, но тут же сникли под сердитым взором своей хозяйки.

— Вы, умники, не понимаете, что платок и чепчик в деревне раздобыть несложно, а вот притираний там нет!

— А зачем в деревне притиранья? — искренне недоумевал Яшка.

— Я всё-таки женщина, и даже в приграничной деревне хочу быть красивой, — ворчливо пояснила Элина.

— Ради кого это? У тебя там есть дружок? — одновременно спросили Йоржик и Яшка.

Рэйшен промолчал, скрывая, что ему тоже очень хочется услышать ответ. Элина лишь отмахнулась:

— Не морочьте мне голову! Какой ещё дружок? Я просто хочу уважать саму себя, тогда и другие уважать меня станут. Что, скажете, это не так?

И на подводе завязалась философская дискуссия о самоуважении, в которую влезли даже Умрад с Майрагой, обычно неразговорчивые.

Солнце уже скатывалось к верхушкам леса, когда путешественники въехали в Примежье. Старостина лошадь, почуяв близость дома, зашагала веселей. Откуда-то вынырнула ватага чумазых и лохматых ребятишек.

— Вернулась! Приехала! — заголосили они наперебой.

Взбивая пятками тёплую пыль, дети помчались по деревне, вопя во всё горло, что приехала дара Элина, а с нею странный народ. Да ещё и куча добра на подводе лежит. Народ в деревне, как оказалось, был падкий на всякие зрелища да новости. Элина только диву давалась, неужто в конце весны у крестьян нет огородных или полевых работ? Такое впечатление, что вся деревня собралась у Элининой таверны, а впереди всех — староста Усень.

Элина, как только смогла сползти с подводы, поблагодарила Усеня за помощь, рассказала, как свиделась с его свояком, и передала все приветы. Народ с любопытством глазел на семейство полутроллей и инкуба, которые разгружали привезённое добро. Рэйшен по-прежнему сидел в седле, поглядывая на толпу. Элина неодобрительно отметила, что на дроу таращатся все девицы и молодухи. «Нет бы на инкуба глазели, он тоже молодой и красивый! Вон глаза как горят!» — с раздражением подумала женщина, перенося свои вещи в небольшую каморку, которую давно присмотрела для себя.

Это была крошечная комнатка, где еле-еле умещались столик с табуретом, шкаф (совсем небольшой) и узкая кровать. Зато из этой комнатки можно было попасть в любую часть таверны, включая съёмные комнаты наверху.

— Помочь?

От неожиданности Элина чуть не выронила сумку. При своих габаритах Рэйшен умел двигаться почти бесшумно.

— Ты лучше помоги Умраду с Яшкой, а то мы до ночи барахло таскать будем.

— Ладно, но за это, — Рэйшен прищурился, — бесплатная ночёвка для меня и стойло для лошади. Идёт? Это помимо ужина!

— Ты — циничный торгаш, — вздохнула Элина. — Но я согласна.

Она согласилась бы и на худшие условия: не хотелось доверять разгрузку местным, могли и стянуть чего-нибудь, доказывай потом, что это твоё. Элина хорошо запомнила слова дроу о том, что она — чужачка, да ещё притащила нелюдей. И впрямь надо бы всем проставить пива, чтобы отнеслись к пришлым подружелюбнее.

Майрага хозяйничала на кухне (Умраду там понравилось, Элина видела), начиная готовить ужин. Огонь в очаге уже пылал, а котелки и кастрюли выстроились вдоль стены. Бочку с пивом торжественно вкатили в обеденный зал и установили позади прилавка.

Деревенские мужики откровенно облизывались, поглядывая на эту бочку, и Элине пришлось объявить, что одна кружка пива каждому — за счёт заведения. Рэйшен честно помогал в разгрузке вещей, так что Усень вскоре смог забрать и свою усталую лошадку, и подводу. Элина носилась туда-сюда, чувствуя, что ей ужасно не хватает помощников. Длинный сарафан путался в ногах, не давая передвигаться так быстро, как хотелось. В конце концов, Элина чуть не грохнулась на лестнице, когда несла бельё в комнату, облюбованную Рэйшеном.

— Дара Элина, а давай мы тебе поможем!

Элина обернулась. На ступеньках позади неё стояли две девицы. Одна смело вышла вперёд. Кстати, именно она была в числе глазеющих на дроу. Ишь, нахалка какая! Вторая девица вела себя поскромнее. Её Элина видела ещё раньше, где-то во дворе у Усеня.

— Как вас звать, девушки?

— Я — Мятка, а она, — бойкая девица мотнула головой в сторону скромницы, — Рута, старостина дочка.

— Вот что, девушки, — решительно проговорила Элина, — помощь мне нужна внизу, в зале. Идите туда, расставьте стулья вокруг столов, протрите кружки и подносы. Всё понятно?

Девушки закивали.

— А можно мы у вас всегда работать будем? — поинтересовалась Мятка.

Рута дёргала её за подол, делая страшные глаза, но Мятке было всё равно. У неё было цель, и девица шла к ней напролом.

— Помогите мне сегодня: надо будет разносить еду, принимать заказы, забирать пустую посуду…

— Я всё это могу! — перебила хозяйку Мятка.

— И при этом не провоцируй выпивших мужиков! — видя, что Мятка не поняла, Элина растолковала. — Я имею в виду, не позволяй им к себе приставать.

Мятка так плотоядно ухмыльнулась, что Элина всерьёз обеспокоилась, как бы её таверна не превратилась в дом терпимости.

— Рута, — обратилась Элина к старостиной дочке, — а что отец твой скажет?

— Да он не против…

Тут Элину осенило:

— Ага, ты, значит, — его глаза и уши?

Рута с виноватым видом кивнула. Элина, прикусив губу, задумалась. И что этот хитропопый Усень хочет разнюхать? Цены на горох? Что-то сболтнут подвыпившие гости, а Мятка с Рутой услышат да расскажут? В конце концов, ей, Элине, это пока ничем не вредит, а дальше видно будет.

— Ну что, готова моя комната? — Рэйшен стоял у подножия лестницы и бесцеремонно рассматривал девчонок.

Рута засмущалась и опустила глаза, зато Мятка дерзко улыбнулась в ответ дроу.

— Так, девушки, ну-ка, живо ступайте в зал, работа сама себя не сделает! — прикрикнула Элина, чем вызвала у Рэйшена понимающую улыбку.

Рута бочком проскользнула мимо дроу, зато Мятка прошествовала гордо и с достоинством, по пути якобы случайно коснувшись Рэйшена тяжёлой грудью. Чтобы не видеть их улыбок и переглядок, раздражённая Элина потопала вверх по лестнице, стараясь не наступить на собственный подол.

Рэйшен тенью последовал за ней и помог отворить дверь в комнату. Элина принялась застилать постель, а дроу вольготно развалился на стуле, глядя ей прямо, хм, в спину. Это нервировало, но трактирщица старалась держаться спокойно.

— Почему ты выбрала себе такую крошечную каморку? — поинтересовался Рэйшен, перекидывая на грудь свои песочные волосы, перевитые кожаными ремешками. — Гостевые комнаты вдвое просторнее.

— Мне достаточно, — кратко пояснила Элина, наваливаясь всем телом на кровать, чтобы расправить простыни.

— А то можешь и здесь переночевать, — радушно предложил Рэйшен, — места хватает.

— Спасибо, — ядовито отозвалась Элина, — к тебе и без меня целая очередь из женщин выстраивается.

— Ага, — самодовольно проговорил дроу, и Элине захотелось придушить его подушкой, — с женщинами у меня никаких проблем…

Рекламная речь была прервана на полуслове. Из-за двери раздался голосок Йоржика:

— Хозяйка, спустись, пожалуйста, там Яшка убежал!

Элина отшвырнула подушку:

— Как — убежал?! Куда?!

Йоржик несмело приоткрыл дверь и пояснил:

— Он увидел кого-то и побежал за ней. А я не успел его остановить. А мама с папой заняты готовкой. А Мята и Рута заняты в зале…

Элина нахмурилась. Не хватало ещё, чтоб этот любвеобильный инкуб побежал по девкам в первый же вечер! Сыпанул соли на рану и Рэйшен, заметив:

— Вот видишь, а я тебя предупреждал. Надо идти искать.

— А я, по-твоему, что делаю? — Элина с остервенением сдирала с себя сарафан. Под ним всё ещё были дорожные штаны и рубаха, но зрелище вызвало нездоровый интерес не только у Рэйшена, но и у Йоржика. — Ну не могу я в этом тряпье ходить! Наступлю на подол, грохнусь и шею себе сверну! Куда побежал этот герой-любовник, Йоржик?

Мальчик уже успел захлопнуть рот и молча махнул рукой, приглашая следовать за собой. Вслед за ним увязался и дроу. «За это небось ещё пару монет накинет», — мелькнула неприязненная мысль. Краем глаза Элина отметила оживление в зале: народ рассаживался, с нетерпением ожидая обещанной бесплатной выпивки. Староста Усень с важным видом восседал неподалёку от стойки, поглядывая на дочь. Та зажигала светильники, потому что за окном начало темнеть.

— Девушки, работайте, я сейчас вернусь! — крикнула Элина, выбегая на улицу.

— Я пригляжу! — добродушно пробасил ей вслед Усень.

— Вот туда он пошёл, — на улице Йоржик показал пальцем в один из узких проулков.

— Ладно. Ты вернись в дом, помоги родителям, а я попытаюсь вернуть этого балбеса.

— Проследи, чтобы мне оставили самую большую порцию! — в спину уходящему мальчишке проговорил Рэйшен.

Элина уже шла по тропке между деревенскими плетнями. Света в окошках домов не было, не бегали дети, лишь время от времени взлаивали собаки да кусты смородины цепляли рукава Элининой рубахи.

— Ты знаешь, куда ведёт этот проулок?

Элина чуть не заорала с перепугу — она уже успела забыть, что вслед за ней двинулся Рэйшен.

— Понятия не имею, по крайней мере, в темноте не могу сообразить, — ответила женщина, взяв себя в руки.

— Стой, — Рэйшен бесцеремонно схватил Элину за локоть. — Кто-то идёт нам навстречу. Мужчина. Один. Не таится.

Элина и сама услышала шаги, а вскоре из темноты выступила мужская фигура. Элина невольно придвинулась вплотную к дроу, но тут же опознала «явление».

— А что вы тут делаете? — удивился Яшка, подходя ближе. — Или это у вас романтическая прогулка?

— Где тебя демоны носят? — окончательно вышла из себя Элина. — Уже по девицам побежал? Здесь тебе не Жадвиль, в участок не потащат, а на месте все кости переломают и в выгребной яме утопят! И искать тебя, между прочим, кроме меня, никто не станет!

— Да что ты так кипятишься, хозяйка, — примирительно сказал Яшка. — Я ведь ничего такого не сделал, только Тремме до дома проводил.

— Тремме он до дома проводил, — пробурчала Элина. — Марш в таверну, тебя работа ждёт!

— А хоть хорошенькая эта Тремме? — подначил Яшку дроу.

Инкуб с блаженным видом возвёл пламенные очи к небу, стремясь без слов передать неземную красоту дамы.

— А ну бегом! — рявкнула Элина.

Яшка потрусил в таверну. Сама хозяйка не торопилась возвращаться: её стала сотрясать крупная дрожь. Следовало успокоиться, и Элина сделала пару глубоких вдохов. Рэйшен молча скинул куртку и накинул женщине на плечи. Куртка пахла кожей и самим Рэйшеном: лёгкий запах травы и древесины. Элина невольно улыбнулась.

— Ну что, идём обратно? — приятельски спросил дроу. — А то Яшка там растрезвонит, как мы с тобой ушли, хм, уединяться.

— Ага, боишься сплетен! — подколола его Элина.

— Я-то нет, — хмыкнул Рэйшен. — Я скоро уеду, а вот ты останешься…

Элина похолодела. Это же деревня! Если пойдут сплетни, то ей вовек не отмыться! А она здесь не для того, чтобы тратить время на оправдания!

— Идём, не бойся, — утешил её Рэйшен. — Все настолько заняты пивом и открытием таверны, что вряд ли обратят внимание на что-то другое. Пока что. Небось завтра-послезавтра к тебе соседняя деревня прибежит…

Элину перестало трясти, и вскоре они стояли под окнами таверны. Внутри уже было шумно и весело, слышались разговоры, пахло едой.

— А этот дроу в драку не полезет? — раздался чей-то подвыпивший голос.

— Да нет, что ты! — отвечал Яшка. — Он первый ни к кому не лезет, а так-то он вообще весёлый!

— Весёлый дроу, — хихикнула Мятка.

Эта егоза уже крутится возле инкуба! Ну шустра!

— Надо бы так таверну назвать, — солидно проговорил Усень. — Я сам даре Элине предложу.

— Ого, — хмыкнул Рэйшен, который тоже прекрасно слышал этот разговор. — Тут не только очередь из женщин, тут даже таверну в честь меня называют!

— Вот уж нет! — фыркнула Элина. — Гляди, очередь из женщин рассосалась, Мятка вон к Яшке переметнулась. А что касается названия… Таверна-то моя, и я ещё ничего не решила!

— Но ведь решишь? — с надеждой вопросил весёлый дроу.

— Посмотрим, — Элина вернула Рэйшену куртку и твердо шагнула внутрь.

— О, щас проверим, похоже ли получилось, — сказал тот же подвыпивший мужичок, который опасался, не полезет ли Рэйшен в драку.

Оказалось, что какое-то лохматое юное дарование решило запечатлеть явление дроу в деревне. Дарованию подсунули лист жести, а краски дарование раздобыло само и принялось яростно творить. К возвращению Элины и Рэйшена изображение было готово и предъявлено на всеобщее обозрение. Селяне загомонили, передавая произведение искусства из рук в руки. Элина тоже глянула и не удержалась от смешка: с листа жести ухмылялся дроу, и сходство с Рэйшеном определённо имелось.

— А давайте я напишу сверху «Весёлый дроу», — предложил Яшка. — Вот и получится вывеска с названием. А с утра над входом прибьём.

Под шумные радостные возгласы Элине пришлось согласиться. Рэйшен взглянул на свой портрет и усмехнулся, тем самым подтвердив сходство изображения с оригиналом и талант юного художника.

Дроу уселся за свободный столик и шепнул Элине:

— Где мой ужин?

С кухни принесли тарелки с дымящимися кусками мяса в соусе. Майрага где-то успела раздобыть хлеб, и теперь Рэйшен с удовольствием макал ломти в подливку. Элина устроилась напротив него и подпёрла щеку рукой:

— Рэйшен, а куда ты от нас отправишься?

Дроу прожевал очередной кусок и внимательно глянул на хозяйку:

— Ты хочешь предложить мне остаться?

— Я просто спрашиваю, — пожала плечами женщина. — Может, ты домой поедешь, с родными повидаться?

Рэйшен резко помрачнел, словно среди ясного дня сгустились чёрные тучи.

— Я не вернусь, — хмуро ответил он, откладывая хлеб.

— Я не вернусь, — тихонько пропела Элина, — я говорил когда-то, и туман глотал мои слова и превращал их в воду…

Лицо дроу окаменело, и Элина поперхнулась на полуслове. Внутри у неё словно сверкнула молния, и слова песни приобрели совсем иной смысл. Женщина ясно представила, как юный Рэйшен покидает родной дом и уходит в туманную даль, глотая злые слёзы.

«Я всё отдам за продолжение пути,

Оставлю позади свою беспечную свободу.

Не потерять бы в серебре

Её одну, заветную…»[1]

Если эта догадка верна, становится понятно, отчего Рэйшен не подпевал Элине и Гри у костра, задумчиво глядя куда-то вдаль…

— Рэйшен, — Элина осторожно взяла дроу за руку, вновь ощутив мозоли от меча на его ладони, — ты рассорился с семьёй и ушёл из клана?

— Что-то вроде того, — Рэйшен уже взял себя в руки. — Не хочу об этом говорить.

Элина молча кивнула, не отпуская его руки. Постепенно лицо Рэйшена смягчилось, дроу снова принялся за еду. Проглотив очередной кусок, он плутовски глянул на Элину, и та поспешно отдёрнула пальцы.

— Ну, а ты? Семья приедет в твою новую таверну? Посмотреть, а может, помочь?

Настала очередь Элины загрустить.

— Нет, Рэйшен, никто не приедет. У меня здесь никого нет. Но, — тут Элина лукаво стрельнула глазами на дроу, — я не хочу об этом говорить.

Рэйшен громко фыркнул, оценив шутку. Элина встала из-за стола: она всё же хозяйка, нужно за всем проследить. Девушки уже собирали пустую посуду, Яшка исправно стоял за стойкой, а Майрага с Йоржиком полоскали кружки и миски в большом тазу.

Элинины гости засобирались уходить и принялись честно расплачиваться за съеденное и выпитое. Трактирщица решила цену не ломить, чтобы любой селянин мог себе позволить пропустить кружечку-другую.

Наконец зал опустел, и Яшка принялся сдвигать стулья и протирать столы. Рута с Мяткой обещали прийти завтра пораньше, чтобы вымыть полы.

Элина, угнездившись за стойкой, пересчитала выручку и задумалась о том, что денежки надо будет прятать в какой-нибудь несгораемый шкаф.

— Как торговля? — Рэйшен бесцеремонно навис над Элиной.

— Для первого дня неплохо. Так бы и дальше!

— Если покормишь меня завтраком бесплатно, обещаю прислать тебе новых посетителей.

— Вымогатель! — Элина увязала монеты в холщовый мешок. — Ты порекомендуешь заведение своим родичам?

Рэйшен передёрнулся.

— Поверь, ты не захочешь таких посетителей. А я вообще-то гномов имел в виду… Они любят и пивка выпить, и песни попеть под пьяную лавочку.

— Ага, и трактир разгромить, — язвительно заметила Элина. — Постой, где-то здесь гномы водятся? То есть, тьфу, живут!

— Водятся, водятся, только не здесь, а в горах. Если от Примежья взять на юго-запад, объезжая Дикий Лес стороной, то попадёшь в Железные горы. Там гномы и живут. А трактир громить они не будут, я их предупрежу.

— Ладно, с меня завтрак, — засмеялась хозяйка. В конце концов, даже если дроу шутит, то от тарелки каши с неё не убудет.

— В комнату, — уточнил Рэйшен.

— Хорошо, поутру пришлю кого-нибудь с завтраком к тебе.

— Мятку? — преувеличенная радость в голосе дроу внушала подозрение.

— Фиг тебе, а не Мятку! — рассердилась Элина. — Я же сказала, что у меня тут не бордель! Сама принесу!

Рэйшен удовлетворённо кивнул, словно именно этого и добивался, и отправился наверх, к себе.

Элина загасила светильники и тоже пошла спать. В темноте она сунула мешок с деньгами в шкаф, между курткой и ненавистным сарафаном. Несмотря на ужасную усталость, сон долго не шёл к ней. А рано утром она проснулась от того, что на кухне Умрад начал греметь котлами — тут уже не поспишь. Сладко зевнув, Элина натянула штаны и длинную рубаху. Гори они огнём, эти деревенские традиции, а она будет носить то, что ей удобно. Из города она привезла лёгкие плетёные тапочки наподобие эспадрилий. По сельским улицам не особо побегаешь, а вот в таверне самое оно.

Где-то снаружи раздался оглушительный грохот. Элина споткнулась на ровном месте. У неё сложилось впечатление, что какой-то великан таранит входную дверь. В кухне Умрад выронил кастрюлю. Наверху распахнулись ставни, послышались ругательства Рэйшена и глухой удар.

Элина выскочила наружу как раз к тому моменту, когда Яшка уже поднимался на ноги, плаксиво приговаривая:

— Да за что же! Я ведь только вывеску хотел прибить, а он сразу сапогом кидаться!

И в самом деле, в руках у Яшки красовался сапог. Судя по размеру, сапог мог принадлежать только Рэйшену. Сам дроу высовывался из окна в ореоле распущенных светлых волос и явно примеривался запустить вторым сапогом в возмутителя утреннего спокойствия.

Откуда ни возьмись появился Йоржик с круглыми спросонья глазами. За ним спешила встревоженная Майрага.

— Я вот вывеску прибил, — пояснил новым зрителям Яшка.

— А Рэйшен тебя сапогом прибил, — хихикнул Йоржик.

Вслед за мальчишкой рассмеялись обе женщины.

— Эх, вы! — укоризненно молвил инкуб, бросая дровский сапог наземь. — Зато у нас теперь и вывеска, и название, всё честь по чести!

Элина глянула на вывеску и снова зашлась от смеха. «Весёлый дроу» с картинки сейчас очень походил на оригинал — злой, невыспавшийся и слегка перекошенный. Яшка, поймав взгляд хозяйки, сообразил, в чём дело, и тоже расхохотался.

— Эй, прекратите! — Рэйшен ничего больше не мог сделать со своего места. — Несите мой сапог обратно! Хватит ржать! И вообще, где мой завтрак?

— И в самом деле, — спохватилась Майрага, — завтрак! Пойду-ка я помогу Умраду на кухне. Йоржик, сыночек, идёшь со мной?

— А можно, я лучше в конюшню? — замирая, спросил мальчик.

Майрага с Элиной переглянулись. Действительно, там тоже надо наводить порядок.

— Конечно, иди, — сказала хозяйка, и только Йоржика и видели. — А ты, Яша, ступай в зал, думаю, там надо протереть все столы, подмести и вымыть пол…

— А как же вчерашние девчонки? — заныл Яшка. — Они обещали полы мыть!

Майрага не спешила уходить, и Элина поняла, что сейчас нужно укрепить свой хозяйский авторитет, иначе её никто слушать не будет.

— Яшка, ты, наверное, захотел назад в Жадвиль? Прямиком в острог? Уж там ты по первому требованию будешь и пол мыть, и сапоги лизать! Купец Гасько порадуется!

— Да не надо так кипятиться, хозяйка, — пошёл на попятный Яшка, невзначай роняя сапог наземь. — Я уже иду!

Майрага одобрительно кивнула и отправилась к мужу на кухню. Элина осталась один на один с сапогом. Ничего не поделаешь, пришлось нести обувку владельцу.

— А где мой завтрак? — дроу валялся в одном исподнем на разобранной постели, только волосы уже успел перехватить кожаными ремешками.

Даже в таком виде он был красив, и Элине ужасно хотелось потрогать его остроконечные уши. Однако вслух хозяйка сказала:

— Надо было всё на одном подносе принести…

— Э, нет, что за шутки! — подхватился Рэйшен. В вырезе тонкой рубахи виднелась гладкая тёмная кожа. — Отдавай сапог!

Фыркнув, Элина бросила сапог к ногам дроу.

— Ты не выспался? Честно сказать, и я тоже: на новом месте плохо спится. Эх, сейчас бы чашечку кофе!

— Что это за кофе? Наркотик?

— Фу, нет, конечно! Это напиток такой, коричневый, горьковатый, бодрящий. Знаешь, есть такое растение, его зёрна обжаривают, размалывают в порошок, а из него варят…

— А, знаю, — перебил Рэйшен, — это же арза. За неё в городе бешеные деньги просят. Не для всех товарец.

— А почему бешеные?

— Потому что везут арзу через море, к эльфам, потом через приморские кланы дроу она попадает в соседнее герцогство, и лишь потом сюда…

— Ничего себе логистика! — изумилась Элина тернистому пути арзы. — А напрямую к нам нельзя?

— Видишь ли, — нехорошо усмехнулся Рэйшен, — сам барон нелюдей не жалует, торговли с ними не ведёт, по крайней мере, открыто. И все подданные следуют его примеру. А эльфов вообще панически боятся.

— Почему?! Эльфы мудрые, добрые и красивые…

— Ага, щас. Эльфы — беспринципные, лживые и жестокие. И красивые, да.

Элина была очень озадачена этими словами. То ли легенды врали об эльфах, то ли сами эльфы очень изменились. Женщина в задумчивости направилась на кухню, предоставив полуодетого Рэйшена самому себе.

В кухне пылал очаг, над кастрюлями колдовал Умрад.

— Почти готово, — повар сдержанно улыбнулся своей хозяйке.

— А со вчерашнего вечера ничего не осталось? — разочарованно уточнила Элина.

— Всё съели, — развёл руками Умрад. — Думаю, ещё несколько вечеров будут такими же, а потом до конца лета всё поутихнет.

— Почему?

— Сейчас мы всем в новинку, а на селе любопытство — второе счастье. Будут к нам ходить из всех окрестных деревень…

— А потом, говоришь, поутихнут? Интерес потеряют?

— Нет, просто в поле работы много, пока урожай не соберут, не до гулянок.

Элина нахмурилась. Она мало разбиралась в сельской жизни, поэтому не подумала про период страды. Но ведь это строение стояло и раньше, значит, кто-то здесь хозяйничал! Впрочем, судя по тому, что строение досталось Элине задёшево, дела у предыдущего владельца не заладились.

— Умрад, ты считаешь, что мы будем сидеть до осени без дела?

Если это так, то пункт контракта, по которому Элина должна освоиться в новом мире и преуспеть, окажется невыполненным. И тогда её дети там, дома, не смогут закончить обучение…

— Не волнуйся, хозяйка, — успокоил её Умрад, — есть Лесная Стража, да и хоть какие проезжие люди…

— Уф, утешил! А тебе-то самому здесь как, понравилось?

— Понравилось, — не стал скрывать Умрад. — И кухня славная, и на жильё для нас ты не поскупилась. Да и люди к нам неплохо отнеслись, наверное, чем дальше от города, тем народ благодушнее…

Варево в одной из кастрюль уже было готово, и Умрад переложил его в горшок.

— Просяная каша, — коротко пояснил он. — Хорошее блюдо для завтрака.

Элина представила реакцию здорового мужика, тьфу, то есть дроу, на пустую кашу к завтраку… Легче всего представлялось, как это простое и сытное блюдо будет нахлобучено ей на голову.

— Дай-ка ещё хлеба, — скомандовала хозяйка, пока Умрад ставил горшок на поднос, — сала нарежь… И горшочек с маслом тоже сюда…

Умрад добавил на поднос тарелки и ложки, и Элина осторожно понесла «простое и сытное блюдо» на второй этаж.

Рэйшен уже полностью оделся и даже любезно помог Элине поставить тяжёлый поднос на стол.

— М-м-м, две тарелки, две ложки, — промурлыкал дроу. — Завтрак по-семейному!

Элина слегка смутилась. В кухне она не придала значения количеству тарелок. Ну, Умрад, ну удружил!

— Позавтракаю с тобой, — взяла себя в руки хозяйка. — Заодно посчитаемся, сколько я тебе должна.

— Десятку, — ухмыльнулся Рэйшен. Ему ужасно нравилось выводить из себя эту женщину. — Как договаривались. И монету дай помельче, у тебя есть, я видел.

— Хорошо, — покладисто ответила Элина, подавая Рэйшену тарелку с кашей, — но завтрак я оттуда вычту.

От такой наглости дроу чуть не пронёс мимо рта кусок сала. На самом деле ему не хотелось уезжать. Ершистому наёмнику пришлась по душе новая компания, а самое главное — ему нравилась эта непонятная человечка. Пусть бы она попросила его задержаться! Он бы остался, да хоть на дверях вышибалой.

Нет, у Рэйшена не было проблем с женщинами. Он легко заводил и легко бросал их. Дамы падали в его объятия, соблазнившись яркой внешностью, силой и загадочным прошлым. Рэйшен прекрасно видел, что симпатичен и Элине, но сдаваться ему эта деловая колбаса не спешила. Ночь на привале, к сожалению, не считается…

Рэйшен смотрел, как сноровисто Элина добавляет в кашу масло, как раскладывает хлеб. Движения точные и экономные, явно привычные. Наверное, у себя на родине она тоже работала в таверне. Или… Сердце дроу пропустило удар. Или у неё большая семья, и она привычно кормит завтраком всех подряд.

— Ты чего жевать перестал? Не нравится? Сказать Умраду приготовить что-нибудь другое?

— Нет, не нужно, — очнулся Рэйшен. — Ты раньше в трактире работала? Ловко так всё раскладываешь…

— Нет, не работала, — прохладно отозвалась Элина. — Просто любая женщина за время семейной жизни учится таким вещам.

— Кормила завтраками мужа? — саркастично изрёк дроу. Почему-то он почувствовал себя уязвлённым.

— И мужа, и детей, — Элина догадывалась, что настырный наёмник выпытывает у неё сведения о прошлой жизни.

— И много детишек прижили?

— Двоих, — женщина отодвинула ложку. — Если ты закончил, я заберу посуду.

Голос её стал вежливо-холодным, и Рэйшен пожалел, что начал эти расспросы. Элина вчера вечером поступила тактичнее по отношению к нему.

Хозяйка вышла с подносом, а потом вернулась и положила на стол горку монет.

— Считай, — сказала она. — Вот твоя десятка.

Рэйшен считать не стал.

— Извини за любопытство, — тихо сказал он. — У меня-то семьи нет. В клане я изгой. Происхождением не вышел… У нас таких не жалуют. Как только появилась возможность, я покинул клан.

Элина смягчилась.

— А кто твои родители, ты знаешь?

— Знаю, — Рэйшен криво усмехнулся. — Но я им не нужен.

— Рэйшен…

Голос Элины прозвучал так, что дроу преисполнился надежды. «Одно слово, и я останусь!» — подумал он.

— Не забывай нас, — сказала Элина, — мы всегда рады тебя видеть. Приезжай, как только сможешь.

Эх, не этих слов он ждал! Но, конечно, это лучше, чем ничего.

— Рэйшен…

Он снова встрепенулся.

— Давай здесь попрощаемся, чтобы не давать пищу для сплетен…

О, вот это гораздо лучше! Это шанс!

Элина шагнула к рослому дроу и обняла его, привстав на цыпочки. Рэйшен услышал запах эльфийских притираний и успел подумать, что надо же, в глуши — такие изыски! Вслух он, конечно, говорить ничего не стал, а просто склонился к её лицу и накрыл её губы своими. Элина жарко ответила на поцелуй, запустив пальцы в светлую гриву у Рэйшена на затылке.

А с дроу случилось то, чего не было уже много оборотов. Он утратил контроль над собой. Что называется, «поплыл». Он прижал Элину к себе так, что у неё перехватило дыхание, и сделал шаг к разобранной постели.

— Нет, Рэйшен, прошу тебя, — сказала, задыхаясь, Элина.

Он смотрел на неё мутным взглядом, словно и не слышал. Постепенно взгляд прояснялся. Рэйшен ослабил хватку.

— Ты… Ты… — проговорил он, силясь подобрать нужные слова.

— Рэйшен, пожалуйста, не обзывай меня, — Элина всё ещё не убирала рук с его шеи. — Я сама не понимаю, почему позволила тебе это…

Она провела ладонью по гладкой щеке Рэйшена (похоже, у дроу не росли усы и борода) и мягко высвободилась из его объятий. Дроу почувствовал, что его одурачили.

— Твоё приглашение приезжать всё ещё в силе? — с некоторой обидой спросил он.

— Конечно. И я буду рада тебя видеть.

— Ты просто хочешь сохранить верность мужу?

— Нет, — довольно резко ответила Элина.

— Дело во мне?

— Нет, во мне! А тебе лучше уехать.

С этими словами Элина выскользнула за дверь. Вскоре Рэйшен услыхал, как она распоряжается внизу. Он плюхнулся на кровать и подождал, пока спадёт возбуждение. Как, ну как эта хитрющая баба умудряется так уверенно и спокойно говорить?! Он был готов поклясться чем угодно, что в момент, когда они целовались, она хотела его так же сильно, как он её. Что, демон всё раздери, пошло не так?!

Рэйшен встал, поправил одежду, смахнул монеты со стола в свою сумку и спустился вниз. В конюшне его ждал конь, вычищенный и осёдланный. Ага, Йоржик постарался, молодец паренёк, ничего не скажешь! На крыльце появилась женская фигура. Рэйшен невольно покосился на неё. Не, не Элина. Мятка. Девица послала ему воздушный поцелуй, Рэйшен махнул рукой ей в ответ и выехал за ворота.

В деревне уже кипела своя жизнь: мычали коровы где-то на пастбище, хрюкали свиньи, брехали собаки, переругивались бабы… Это не его жизнь, здесь ему не место. Он — наёмник, вот удалось заработать немного, и славно. Даже если тебе после этого дали пинка, чего ещё ожидать от людишек! А он, дурак, разоткровенничался! Разобиженный дроу уехал, ни разу не обернувшись. Поглощённый своими переживаниями, Рэйшен не почувствовал долгого Элининого взгляда в спину.

— Он непременно вернётся.

Элина обернулась. Рядом стояла Майрага и сочувственно смотрела на хозяйку. Элина решила скрыть смущение за иронией:

— Конечно, вернётся. Я ему должна услугу. Он этого не забудет.

Майрага лишь головой покачала:

— Ну дети, право слово!

Элине было жаль, что всё так несуразно получилось. Ей нравился Рэйшен, но она не собиралась начинать отношения с самоуверенным дроу. И вообще ни с кем. Она здесь не для этого.

А вечером ей стало не до переживаний. В таверну нахлынули посетители из соседней деревни, как и предсказывали Рэйшен с Умрадом. Работы было по горло, денежки текли рекой, выпивка тоже, так что отправили гонца к свояку Усеня, чтоб прислал ещё пива.

В конце амаркады в «Весёлый дроу» пожаловала Лесная Стража. Элина и её работники едва успевали поворачиваться.

— А славно ты всё устроила! — десятник Отис с довольным видом оглядывался по сторонам, будто в этом славном устройстве была и его заслуга. — И пивко неплохое!

— Это, дар Отис, мой свояк из Жадвиля варит! — встрял вездесущий Усень.

Его дочка Рута с подругой Мяткой рыбками сновали по залу. Элина тоже помогала, стараясь быть во всех местах одновременно. Яшка дежурил за стойкой, но время от времени обходил столики, проверяя, полны ли кружки.

— Вот только что за дроу к моей невесте примазался? — Отис был уже изрядно навеселе.

Как ни старался лейтенант Ингерам, его парни расслабились, и верный десятник стал нести всякую чушь.

— Этот дроу — Рэйшен, — доложил Яшка, который как раз ошивался возле лейтенантского стола.

— Наёмник из клана Речного Песка? — пьяно удивился Отис. — Что он тут забыл?

— Хозяйка наняла его охранником, когда мы ехали из Жадвиля сюда.

— Разумно, — согласился Ингерам.

— Но небось дорого, — поморщился десятник. — Этот засранец себя высоко ценит.

— Не знаю, — пожал плечами Яшка, — но Рэй остался ещё на денёк. А потом вылетел отсюда верхами и ни разу не оглянулся.

Элина, почуяв неладное, подобралась к этому столику поближе. Она стала за Яшкиной спиной, сделала знак лейтенанту, чтобы помалкивал, а сама принялась слушать. Однако Яшке сказать больше было нечего, и в разговор вступил, утирая пот, толстяк Усень.

— Я вот чего думаю, дары. Видать, Элина наша приглянулась этому самому дроу…

«Ага, я у них уже своя», — самодовольно подумала женщина.

— И начал он её обхаживать. А сам собою он видный мужик, здоровый такой, красивый, вон девки наши тоже на него засматривались, а он — ни-ни! Подавай ему хозяйку нашу, и всё!

Отис досадливо крякнул, а Усень как ни в чём не бывало продолжал рассказ:

— Но она — женщина серьёзная, а что ей дроу предложит? Меч и седло?

— Они ей не надобны! — запальчиво воскликнул Отис.

— Вот-вот! Так что, когда он к ней полез, получил от ворот поворот!

— И правильно, — поддержали Яшка и Отис в один голос.

Тут Элина не выдержала:

— Усень, что ты глупости говоришь! Рэйшен уехал по своим делам, к гномам в горы! И между нами ничего не было!

Хозяйка немного покривила душой, но это же для дела.

— Во, к гномам поехал! — Усень поднял вверх толстый указательный палец. — Небось привезёт от них золотишка или каменьев каких! Всё для неё!

— Яшка, чего расселся, марш работать! А ты, староста, шёл бы домой, а то завтра жена твоя прибежит ко мне ругаться!

Усень пренебрежительно махнул пухлой рукой. Явно набрался, потому что жену свою он побаивался.

— Я сейчас Руту позову! — пригрозила Элина. — Она с тобой разберётся!

— А что Рута? Не надо! Я и сам дойду до дома!

С этими словами староста выбрался из-за стола и грузно потопал к выходу.

Утром Лесная Стража покинула таверну и отправилась дозором в Дикий Лес, на самые дальние рубежи баронства. Десятник Отис старался не встречаться взглядом с трактирщицей. Зато лейтенант Ингерам дружески распрощался с ней, пообещав заглянуть на обратном пути.

Появился и молодой бард Гри, всколыхнув угасший было интерес к таверне. В зал набились женщины, чтобы послушать, как поёт молоденький парнишка. Надо сказать, Гри не подвёл. Он был юноша чуткий и хорошо понимал, где что уместно петь. Бабы подтягивали за ним припев, в особо трогательных местах утирая глаза кончиками платков. Мужики ревниво поглядывали на юношу, но он не давал повода для придирок, и местные понемногу успокоились. Элина вспомнила романс из своей прошлой жизни, наскоро напела его Гри, и тот пришёл в восторг. Вскоре вся деревня вдохновенно подпевала:

— Выпьем с горя, где же кружка?

Сердцу будет веселей!

К полуночи все разошлись по домам, и Элина проводила Гри на второй этаж.

— Вот комната, где Рэйшен останавливался. Думаю, она и тебе понравится. Места там хватает, есть куда читарру поставить.

— Эх, жаль, что с Рэйшеном не свиделись, — светло улыбнулся бард. — Я-то думал, он тут останется.

Ну вот, ещё один! Элина подавила в себе раздражение.

— Чего он должен был оставаться?

— Мне кажется, — Гри с заговорщицким видом понизил голос, — что он в тебя влюблён, дара хозяйка, я ещё тогда, у костра видел, как он на тебя смотрел.

— Тебе показалось.

— И мне, и Яшке, и полутроллям, ага! Мы даже специально вам вдвоём оставили, чтобы вы могли поговорить!

Ну да, вспомнила Элина, поговорили. Наползла эта дрянная многоножка, и… Рэйшен тогда спас жизнь своей нанимательницы.

— А утром, — продолжил Гри, но Элина перебила.

— Не продолжай! Это было не то, что вы подумали!

Пришлось рассказать историю с жальницей, и Гри искренне огорчился, что всё не так понял.

— Но что-то между вами происходило! — настаивал он. — Прямо искры в воздухе пролетали!

— Это от костра, — фыркнула трактирщица. — Сам-то ты к нам надолго?

— Денька на два-три, а потом дальше двинусь.

После отъезда Гри в Примежье нагрянули гномы. Вся деревня сбежалась посмотреть на важных бородатых коротышек. Элина была поражена: раньше сельчане никогда не бросали работу посреди дня. Гномов было семеро, но хозяйке запомнились братья Вайсдорн, Шварцдорн и Вахольдер (у него была самая короткая борода) и старший над гномами Байль.

— Добро пожаловать в таверну «Весёлый дроу»! — приветствовала необычных гостей Элина.

Гномы вежливо представились хозяйке, и Байль протянул ей запечатанный горшок.

— Этот скромный подарок просил передать тебе наш общий друг, Рэйшен из клана Речного Песка.

Элина церемонно склонилась в полупоклоне:

— Благодарю тебя за труды, почтенный Байль. И передай мою горячую благодарность нашему общему другу. А теперь прошу всех в зал, выпейте по кружечке пива с дороги!

Гномы одобрительно загудели и споро прошмыгнули внутрь. Яшка был уже наготове и ловко поставил перед ними кружки. Любопытные сельчане немедленно расселись на свободные места. Им тоже пришлось заказать выпивку и закуску.

— Байль, а что в кувшине? — полюбопытствовала Элина, тряся кувшин возле уха. Внутри пересыпался какой-то порошок.

— Арза, — отозвался Байль, шумно проглотив пиво. Заметив, как засверкали глаза трактирщицы, добавил, — за неё Рэйшена благодари. За этот кувшин он почти десять золотых отдал.

Элина замерла. Чтобы порадовать её, дроу истратил все заработанные деньги!

— Моя благодарность безмерна, — сказала трактирщица гномам.

— Это ты с дроу выяснишь, а нам бы колбасок к пиву, — грубовато ответил Вайсдорн.

— И ветчины, — добавил его брат.

— И соуса, — вставил Вахольдер.

— Сейчас всё будет, — радостно произнесла Элина и умчалась на кухню.

Староста, хоть и был с виду неповоротлив, даром времени не терял. Сообразив, что у гномов за старшего Байль, и прихватив пивка, Усень подсел за его столик. В общем шуме Элине не удалось подслушать, что именно затеял староста, но в конце разговора они ударили по рукам, и вид у обоих был до крайности довольный.

Деревенские девки с любопытством заглядывали в окна таверны, не решаясь войти и рассмотреть поближе диковинных посетителей. Все завидовали Руте и Мятке, которые порхали по залу, запросто заводя разговор с любым гостем. Особенно отличилась Мятка, которая заслужила щипок пониже спины от Вайсдорна и радостно взвизгнула при этом.

Вслед за Усенем и другие мужики завели с гномами степенные беседы. Гномы кивали, важно поглаживая бороды.

— Интересно, о чём это они все толкуют? — громко вопросила Элина посреди кухни, обращаясь скорее сама к себе, чем к своим работникам.

К её удивлению, ответил Умрад.

— Да известно о чём: торговать хотят. Заметь, хозяйка, село-то зажиточное, вот и хочется людям толковых гномских изделий из металла, девкам — украшений, ребятишкам — механических игрушек…

— Вряд ли украшения с камнями по карману здешнему люду, — скептически отозвалась Элина. Она как раз пристраивала на полку кувшин с дорогущей арзой.

— Так ведь камни разные бывают, — пояснил полутролль. — Рубины да сапфиры, ясное дело, в деревне ни к чему, а вот яшма да, скажем, агаты, — самое оно. Гномы видят, что здесь к нелюдям хорошо относятся, вот и поедут сюда и второй, и третий раз… А в соседних деревнях прознают про гномские чудовинки, тоже приезжать начнут, ярмарки будут…

Голос Умрада стал мечтательным.

— Ой, пап, а если будут ярмарки, может, и мы чего-нибудь купим? — прозвенел восторженный голос Йоржика.

Умрад виновато улыбнулся, глянув на хозяйку, мол, прости, размечтался. Но Элина, окрылённая перспективой ярмарок, радостно подтвердила:

— Конечно, Йоржик, обязательно!

Лицо мальчишки, которое в городе было сумрачно-серым, осветилось радостью.

Гномы уехали. На память о них у Мятки остался кулончик в форме ягоды боярышника, а деревенская жизнь постепенно входила в свою колею. Наступило лето, в меру тёплое и влажное. Полутролли жили размеренной жизнью честных тружеников и были всем довольны. Яшка не сводил жарких глаз с вдовы Тремме, и та краснела и смущалась под этим взглядом. Элина с утра до вечера хлопотала в таверне, а ночью от усталости падала на свою узкую кровать. И лишь иногда под утро ей снился долгий сиреневый взгляд…

На зелёных летних крыльях пролетела ещё одна амаркада. Элина погасила лампы в зале. Полутролли уже отправились спать к себе, а Яшка утопал к своей любезной Тремме: Элина слышала его торопливые шаги. Было душно, и сон не шёл к трактирщице. Она поднялась, распахнула жалкое оконце своей каморки пошире и вгляделась в летнюю ночь.

Как ни странно, в этом мире не было луны. Элина уже не раз успела удивиться этому факту. Зато звёзд на небе было не счесть! Крупные, яркие, они сияли молочным светом, сливаясь в светящиеся облака. Как же это было красиво!

Внезапно Элина насторожилась. Издалека слышался глухой перестук. Похоже на лошадиные копыта, но те обычно позвонче. Топот приближался, и на дороге, ведущей к таверне, и впрямь возник силуэт лошади. Только всадник не был похож на человека. Что-то толстое и горбатое сидело верхом, а голову странного существа украшал… светлый хвост дроу!

Элина как была, в одной тонкой рубашке и босиком, выскочила в зал, спешно запалила фонарь, в свободную руку взяла кочергу и вышла на крыльцо. Всадник чуть придержал коня, но тот шёл спокойно, будто уже знал дорогу. Копыта были обмотаны тряпками. Вот почему их топот показался Элине таким странно глухим!

Верхом сидел Рэйшен, а позади него — невысокая худенькая девушка, почти девочка. Изодранная юбка не прикрывала голых коленок, босые ступни все исцарапаны. Рэйшен соскользнул с седла, и девушка почти упала ему на руки. Голова её запрокинулась, и Элина поняла, что девушка теряет сознание, а рубашка её вся в чём-то тёмном и мокром.

— Эли! — Рэйшен сделал шаг вперёд к крыльцу, держа девушку на руках. — Помоги мне! Услуга… Помнишь?

— Помню, — Элина была шокирована, но смогла взять себя в руки. — Рэйшен, что ты с ней сделал?

— Это не он, — прошелестела девушка, не открывая глаз.

Рэйшен возмущённо сверкнул на Элину фиолетовыми глазами.

— Её ранили в пути!

— Ладно, неси прямо ко мне в комнату и клади на кровать.

Сама Элина побежала в пустую кухню за горячей водой и кувшином крепкого хлебного вина. В свободной руке пришлось тащить фонарь. Стараясь не шуметь и ничего не выронить, женщина поспешила в свою каморку. Мощный дроу занял в ней почти всё свободное место, и Элина еле-еле могла развернуться. Раненая девушка лежала на хозяйской кровати ничком, и из-под левой лопатки у неё торчала стрела с серым оперением! У Элины затряслись руки: какой же гад посмел калечить юное беззащитное создание!

— Рэйшен, — обратилась хозяйка к дроу, — сделай что-нибудь с фонарём, чтобы он светил ровно и не мигал. Можешь? Хорошо, тогда сядь к столу, чтобы мне было больше места.

Рэйшен послушно кивнул, а трактирщица принялась рассматривать худенькую спину. Да, рубашку снять аккуратно не получится. Элина влезла в шкаф и достала ларчик, обшитый кожей. В нём лежали баснословно дорогие ножницы, иголки и нитки. Женщина вытащила ножницы и осторожно разрезала окровавленную рубаху. Стрела вошла глубоко, наконечник полностью спрятался под кожей. «Придётся резать», — мелькнула паническая мысль.

— Это татуировки? — вслух спросила Элина, указывая на зеленоватые полосы на коже девушки.

Раненая через силу усмехнулась, а Рэйшен пояснил:

— Нет, она всегда такая. Это же лесная нимфа.

Элина чуть ножницы не выронила от удивления, но вовремя подхватила их и ловко отчекрыжила от своей простыни несколько кусков. Эх, прости, Тремме, но придётся тебе снова садиться за шитьё!

— Какая же дрянь стреляла в нимфу?!

— Люди барона Жадвиля, — сумрачно бросил дроу.

Элина обомлела. Вот те раз!

— Не бойся, — истолковал её реакцию по-своему Рэйшен, — след я запутал, погоня к тебе не явится.

Элина тем временем осторожно промывала кожу нимфы вокруг вонзившейся стрелы.

— Вот и славно, — хмуро ответила она Рэйшену, — а то они бы нам помешали. А нам надо надрезать кожу здесь и здесь, вытащить стрелу, а получившуюся рану зашить…

Глаза нимфы стали огромными, и в них отразился свет фонаря.

Элина опустилась на колени рядом с изголовьем кровати.

— Я постараюсь сделать всё быстро и аккуратно, — сочувственно сказала она нимфе, — но, боюсь, тебе будет больно. У меня нет ничего, чтобы обезболить…

— Я потерплю, — прошептала девушка.

Элина только головой покачала.

— Может, я скатаю валик из ткани, и ты закусишь его зубами? А Рэйшен тебе руки придержит? Совсем чуть-чуть!

— А можно я закушу уголок подушки? — спросила нимфа. Дождавшись ответного кивка, она добавила, — меня зовут Надриэль. Я — ясеневая нимфа.

Глаза Рэйшена округлились от удивления. Нимфа сама назвала своё имя человеку! Они редко это делают, и только в знак великого доверия. Элина этого не знала, поэтому просто погладила Надриэль по спутанным русым волосам.

— Я сейчас вернусь, и начнём.

Из кухни пришлось принести ещё тёплой воды и один из ножей Умрада, блестящий и острый, гордость хорошего повара. Крепким вином (а проще — самогонкой) Элина протёрла и нож, и ножницы, и иголку с ниткой из кожаного ларчика.

— Рэйшен, возьми чистые тряпки и будь наготове, — скомандовала Элина. — Надриэль, я начинаю, бери в зубы подушку.

Надриэль послушалась. Рэйшен выглядел несколько растерянным. Ох, как бы не создал проблем этот бравый вояка! Элина тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и сосредоточилась только на ране юной нимфы. Нож разрезал кожу с отвратительным треском. Надриэль замычала, кусая подушку, и дёрнулась.

— Рэйшен! Придержи ей плечи! — рыкнула Элина и тут же сменила тон. — Надюша, потерпи немножко, совсем чуть-чуть осталось.

«Надюша» -Надриэль даже не возмутилась таким сокращением своего имени. Рэйшен положил широкие ладони на хрупкие плечики. Лицо дроу приобрело серый оттенок: так, наверное, бледнеют люди с тёмной кожей. Элина быстро сделала второй надрез, ухватила стрелу у самого наконечника, окровавив пальцы, и резко рванула эту стрелу на себя.

Рэйшен, видевший на своем веку сотни ран, понимал — для лесного существа эта рана не была смертельной. Страшной — да, болезненной — еще как, но не смертельной. С нимфами всегда так.

Если бы не дроу, нимфа дёрнулась бы так, что наконечник стрелы, острый, гранёный, разорвал бы ей рану окончательно. Хлынула яркая кровь, пачкая всё вокруг. Элина швырнула стрелу на пол. Наконечник тихо брякнул.

— Тряпки давай! Быстрее!

Рэйшен не сразу сообразил, что это относится к нему, и заслужил тычок локтем в бок. Охнув, он подал требуемое. Элина принялась останавливать кровь. Надриэль обмякла под её руками.

— Ну, теперь протрём иголку и будем зашивать рану, — преувеличенно бодро заявила Элина. — Жаль только, шрам останется.

Рэйшену вновь выпало держать нимфу. Та была близка к обмороку (и дроу, кажется, тоже!). Элина глубоко вдохнула и принялась шить. К счастью, ей удалось аккуратно свести края раны и довольно прилично наложить шов. Когда напоследок женщина обработала шов единственным доступным средством, — самогоном — Надриэль зашипела.

— Всё, всё, я уже закончила, — заворковала Элина, и Рэйшен с удивлением глянул на неё. — Теперь лежи, отдыхай, всё хорошо.

Надриэль благодарно кивнула и закрыла глаза. Хозяйка собрала все окровавленные тряпки, решив потом закопать их где-нибудь. Ларец для рукоделия отправился на своё место в шкаф.

— Отнесу нож и кувшины в кухню, — вслух подумала Элина. — Рэйшен, ты, может, голодный? Принести чего?

Дроу отрицательно махнул своей гривой.

— Я бы только выпил, — хрипло проговорил он. — А Надриэли сейчас, кроме воды, ничего не неси.

Элина обернулась быстро. Поесть она всё же принесла, и Рэйшен незаметно для себя сжевал всё съестное с подноса, время от времени прихлёбывая пиво из оловянной кружки. Самой хозяйке ничего в горло не лезло. И вообще, в её возрасте нечего жрать ночью!

— Эх, надо было Надюше дать немного выпить перед операцией, ей бы не так больно было, — вздохнула Элина, наблюдая, как Рэйшен уписывает хлеб с салом.

— Нет, — дроу чуть не подавился при этих словах. — Нимфам нельзя. Они только свои настойки могут пить. Ну, или вина эльфийские.

— Что с вами произошло? — помолчав, решилась спросить Элина.

Рэйшен вздохнул и неохотно начал рассказывать.

Барон Жадвиль всегда был весьма охоч до любовных приключений. Его не смущает ни присутствие жены, ни воспитание наследника. И вот ему захотелось экзотической любви нимфы из Дикого Леса. Дескать, это сделает барона моложе, здоровее и красивее.

— А это правда?

— Да враньё, конечно. Так вот…

Разумеется, никакая нимфа в здравом уме путаться с бароном не станет. Он посылал в лес своих людей, да только человеку не под силу изловить нимфу в её родном лесу. Нимфы доверяют только своим дальним родичам — эльфам и дроу. И вот нашёлся кое-кто, кто продал доверчивую девушку похотливому барону.

— Я ведь его знаю, — прошептала сквозь сон Надриэль, — он из правящего дома клана Речного Песка…

Теперь Элина смогла представить всё произошедшее.

— Это дроу с серебристыми волосами, он приезжал с тобой в Жадвиль! — воскликнула она. — Он тогда упоминал, что у него дела с бароном, а тебя в его особняке не любят даже собаки! И ты сказал ему что-то о предательстве!

Лицо Рэйшена сделалось злым.

— Ты подслушивала?!

— Да вы орали прямо под моим окном, хочешь не хочешь, а услышишь! Ты потом кулаком в стену так саданул, что я чуть из окна не выпала!

— Подслушивала, — с удовлетворением заключил Рэйшен. — Короче, я узнал, что этот п… принц привёз свою добычу к барону, разнюхал, где её держат, и выкрал. За нами была погоня, но я запутал следы. К сожалению, ещё на тракте кто-то пустил стрелу. Надриэль сидела у меня за спиной, и вот…

Дроу развёл руками.

Элине стало стыдно. Как она могла подумать, что Рэйшен причинил какой-то вред Надриэли! Он, наоборот, герой… Это тут же было высказано вслух. Рэйшен даже удостоился поцелуя в смуглую щёку. Глаза его полыхнули фиолетовым огнём, но Элина не дала ему ничего сказать:

— Рэйшен, даже если бы я не была должна тебе услугу, я всё равно помогла бы Надриэли! Терпеть не могу, когда такие вещи случаются с молодыми девушками! Подлецов надо останавливать. Понимаешь, у меня у самой две дочери, и я бы не хотела, чтобы они попали в такой переплёт…

Заметив, как нимфа и дроу вытаращили глаза, Элина прикусила язык.

— А где они? И где их отец? — вырвалось у Рэйшена.

— Далеко, — вздохнула Элина. — Очень далеко. Мы с ними больше не увидимся, потому что вернуться к ним я не смогу, даже если очень захочу.

— Жалеешь? — со странной интонацией спросил дроу. — Скучаешь?

— Скучаю, — просто ответила хозяйка. — Я ведь здесь, собственно, из-за детей.

Она умолкла. Надриэль лежала тихо, внимательно слушала, и глаза её заблестели.

— Из-за дочерей ты здесь, — прошептала она. — Тебя Невидимые Господа привели, да? По контракту…

Элина побледнела. Похоже, она наболтала лишнего. Откуда бы лесной нимфе знать про тех, кто проходит по самому краю зрения? Рэйшен вон даже не догадывался, а сейчас сидит с таким лицом, будто ядерный синтез осуществил. У себя на коленке.

— Ты здесь не первая такая, — Надриэль будто услышала мысли своей спасительницы. — Люди и раньше появлялись здесь, только Невидимые Господа их к эльфам приводили…

— И что же? — жадно поинтересовалась Элина. — Они стали жить у эльфов?

— Ага, как же, — хмыкнул Рэйшен. — Убили их эльфы. Я же говорил тебе, что они безжалостные негодяи. И чужаков не любят.

Элине стало не по себе. Она хотела отшутиться:

— А я-то думала, что они все переженились на эльфах да нарожали красавчиков-полукровок…

Эти фантазии оборвал серебристый смех нимфы:

— Разве ты не знаешь? У эльфов, дроу и нимф не бывает детей от людей!

— Это почему же?

— Да есть какая-то несовместимость, — пожал плечами Рэйшен. В этом вопросе он любопытством не отличался.

— А откуда же берутся полутролли? — не отступала Элина. — У них, выходит, совместимость есть?

— Выходит, есть, — и Рэйшен широко зевнул.

— Что-то мы заболтались! — спохватилась трактирщица. — А ведь Надриэли надо поспать. Рэйшен, может, займёшь свою любимую комнату? А через пару дней…

— Нет, — перебила её нимфа. — На рассвете мы уйдём. Ты же проводишь меня до леса, Рэйшен?

— Конечно, я же обещал!

— Какое «на рассвете»? — всполошилась Элина. — Надо, чтобы рана хоть немного затянулась!

— Ты недооцениваешь нелюдей. Взгляни сюда, — Рэйшен ткнул пальцем чуть не в самый шов на спине нимфы.

Поразительно! Вокруг шва не было ни припухлости, ни красноты. Он заживал буквально на глазах! Вот это да!

Ещё полностью не рассвело, когда Рэйшен и Надриэль собрались уезжать. Элина сунула нимфе одну из своих рубашек взамен изрезанной. Рэйшен забрал узел с окровавленными тряпками, собираясь закопать их где-то в лесу.

Надриэль запустила руку в одну из седельных сумок и выудила оттуда хрустальную бутылочку, очень плотно укупоренную.

— Это тебе, — протянула она бутылочку Элине. — За то, что ты в любом случае помогла бы нечеловеку…

— Спасибо! А что внутри?

— Дар Дриады, — торжественно пояснила девушка. Видя, что Элина не понимает, Надриэль пояснила, — утром накапаешь десять капель в кружку чистой воды и выпьешь. Остаток вылей в бочку с дождевой водой и вымойся в ней.

— И что будет?

— Увидишь, — загадочно улыбнулась нимфа.

Рэйшен, уже сидя в седле, обернулся:

— Я увезу её в лес, а сам скоро вернусь. Хочу спросить тебя кое о чём. Да и посмотреть охота, как сработает на тебе Дар Дриады…

Дроу и нимфа уехали. Элина использовала подаренную бутылочку так, как ей было велено. Никто вроде бы не заметил ночного визита, только Умрад некоторое время принюхивался к чему-то, поглядывал на свою хозяйку, но так ни о чём и не спросил.

Рэйшен не вернулся. Элина заставила себя не думать об этом, окунувшись в хозяйственные заботы. Вскоре она заметила, что стала стройнее, разгладились мелкие морщинки вокруг глаз. Вверх по лестнице она взбегала с лёгкостью и даже умудрялась карабкаться на сеновал (и это не то, о чём вы подумали!!!).

— Ты так посвежела и похорошела, дара Элина, — с ласковой улыбкой заметила Тремме, когда принесла пошитое бельё.

Яшка крутился рядом и тут же вмешался в разговор:

— Так на ней же Дар Дриады!

— С чего ты взял? — насторожилась Элина.

Неужто всё село знает о раненой нимфе и её подарке? Что же тогда делать?

— Я просто вижу, — пожал плечами Яшка. — И Майрага видит, и Умрад. Мы никому не скажем, не беспокойся. Правда, непонятно, где ты это чудо раздобыла…

— А что этот Дар вообще делает?

— Возвращает молодость, здоровье, красоту, — мягко сказала Тремме. — Те, кто рядом с лесом живёт, знают об этом.

Элина промямлила что-то в ответ, забрала бельё и поспешно удалилась в дом. Значит, она молодеет. Это, конечно, радует, но до какой степени дойдёт это омоложение? Не превратится ли зрелая женщина в кудрявую черноглазую пухляшку, которой была когда-то? Что теперь делать?

Возле кладовки, куда Элина собиралась сложить бельё, Майрага подметала полы. Полутроллиха проницательно глянула на свою хозяйку. Впрочем, может, она просто услышала разговор, ведь ни Тремме, ни Яшка даже не думали таиться.

— Не печалься, хозяйка. Пойди лучше к реке, там вода сейчас чистая да прозрачная, и посмотри на своё отражение. Если тебе Дар Дриады остановить надобно, то, глядя в воду, громко скажи: «Достаточно!». И ты останешься такой, как сейчас.

Элина торопливо запихнула стопку белья на полку и помчалась к реке, чуть не теряя на бегу свои туфли из соломки. Вода и впрямь оказалась такой прозрачной, что позволяла разглядеть собственное отражение. Увиденное потрясло Элину. Конечно, ей не стало 18 лет, но… Так, так сейчас, она выглядела лет десять назад, а то и раньше! Фигура, волосы, кожа, даже зубы, чёрт возьми! После лёгкого потрясения безудержная радость овладела Элиной. Она даже станцевала какой-то дикий танец на берегу, притопывая плетёными башмаками и взмахивая руками. Немного успокоившись, Элина пригладила волосы и попыталась рассуждать здраво. Если она станет выглядеть юной девчонкой, сможет ли она отдавать приказания своим работникам? Они уже привыкли подчиняться взрослой даме, а команд от соплячки могут и «не услышать». Взять хоть Яшку, например…

Мысли потекли в другом направлении. К молодой бабёнке полезут местные казановы со своими ухаживаниями. А, получив от ворот поворот, могут и обидеться. «Ой, нет! — испугалась Элина. — В чужих краях от излишней юности одни неприятности!». Трактирщица внимательно посмотрела своему отражению в глаза и громко сказала:

— Достаточно!

С лёгким сердцем она вернулась в свою таверну и занялась делами. Время от времени она жалела, что Рэйшен так и не вернулся и не увидел, какой она стала. Впрочем, недаром же он помчался на выручку нимфе, наверняка Рэйшена и Надриэль что-то связывает. Элина вздохнула и приказала себе выбросить эти глупости из головы.

Частыми гостями стали гномы. Их приезду радовались все окрестные деревни, потому что гномы всегда привозили на продажу свои изделия. И всегда приезжал Вайсдорн. Он искал взглядом Мятку, а потом дарил ей то платочек, то обруч, то колечко.

В эти вечера, когда в таверне толклись и гномы, и люди, Элина особенно радовалась. Именно она собрала здесь, среди людей, и полутроллей, и инкуба, и гномов. Никто не ссорился и не дрался, так, поспорив спьяну, могли слегка потягать друг друга за бороды, но староста Усень сразу появлялся рядом и находил такие слова, которые остужали горячие головы!

Рута с Мяткой подавали еду. Кстати, Мятка куда-то подевалась. Ну что за девчонка такая! Элина злилась, потому что неугомонная Мятка прямо притягивала щипки и шлепки на свою пышную задницу. А бесстыдное декольте заставляло посетителей пускать слюни в самом прямом смысле, особенно когда Мятка наклонялась над столом. Куда же исчезла эта девица? Вон Рута крутится за двоих!

В зале появился Вайсдорн, слегка растрёпанный и помятый. Глаза его блуждали по сторонам, словно он никак не мог понять, где он оказался и что тут делает. Элина встревожилась, уж не случилось ли чего. Поднос с тарелками (Мяткина обязанность, между прочим!) помешал ей быстро протолкаться к Вайсдорну. Зато его братья, Шварцдорн с Вахольдером, переглянувшись, протопали на своих коротких крепких ногах к приятелю. Далее Элина наблюдала уже тройные переглядки. Все три гнома корчили какие-то свирепые рожи. Потом Вайсдорн утвердительно кивнул, его друзья оглушительно заревели, хлопнули парня по плечам и повели к своему столику. Вскоре Рута уже тащила им поднос, уставленный кружками с пивом.

Ладно, Вайсдорн в порядке, скандала не будет. Но где Мятка? И тут пропажа впорхнула в обеденный зал, рассеянно улыбаясь. Элина пробралась к ней, чтобы отчитать за опоздание. Однако девушка лишь мечтательно вздыхала, а в конце Элининой нотации красноречиво оправила свою юбку. Внезапная догадка озарила Элину, и всё стало на свои места: отсутствие Мятки и Вайсдорна, их затуманенные взгляды, подарки…

— Ой, хозяйка, да что ты так кипятишься-то! — ответила Мятка, находя взглядом Вайсдорна и посылая ему воздушный поцелуй. — Ты сама уж такая гордячка, что даже дроу от тебя сбежал!

— Тьфу на тебя, балбеска! — сердито ответила Элина. — Иди работай, иначе денег от меня не увидишь!

Мятка хихикнула и, метнув горячий взгляд смутившемуся Вайсдорну, побежала за подносом.

— Ишь, наглая какая, — бормотала себе под нос Элина, шагая к стойке, где Яшка наполнял одну кружку за другой. — Сено сначала из волос вытряхни! А потом уж рассуждай, сбежал от меня дроу или не сбежал!

— Что случилось, хозяйка? — инкуб ненадолго отвлёкся от кружек.

Элина тем временем перевела дух. Вроде никто ничего не заметил.

— Случилось то, что к весне, кажется, у нас по дому будут бегать маленькие гномики!

Яшка поглядел на хозяйку с искренним недоумением:

— Какие ещё гномики?

— Ну, каких Мятка родит от Вайсдорна, такие и забегают!

— А что ты имеешь против Вайсдорна? — мгновенно ощетинился инкуб.

— Ничего! Он отличный парень, и я не хочу, чтобы Мятка-вертихвостка морочила ему голову!

— А-а-а, — Яшка сразу успокоился. — Я уж было решил, что ты против союза людей и нелюдей. А то я ведь тоже…

— Что — «тоже»? С Вайсдорном?!..

Яшка икнул и пролил пиво мимо кружки.

— С ума, что ли, сошла?! С каким ещё Вайсдорном? Я осенью, после праздника урожая, жениться хочу…

— На Вайсдорне?!

— Тьфу ты! — уже всерьёз разобиделся Яшка. — На Тремме!

— Она согласна? — живо заинтересовалась Элина.

Конечно, все видели, как неугомонный инкуб вьётся вокруг молодой вдовы, но предположить, что их отношения развиваются так стремительно, никто не мог. Словно подтверждая сомнения, Яшка печально проговорил:

— Не знаю, я её ещё не спрашивал. Надеюсь, что она не откажет… А насчёт Мятки с Вайсдорном, так у них, того, любовь.

— Ну надо же, у всех любовь! — иронично сказала Элина. — И всем работать некогда!

— Ты такая сердитая, оттого что Рэйшена долго нет, — проницательно заметил инкуб. — Но, думаю, он скоро приедет, так что ты не зевай, хватай его и тащи…

— Яшка! — голос хозяйки звучал угрожающе. — Дам по лбу кружкой!

— Молчу, молчу! — инкуб так радостно захихикал, будто золотой получил.

Шло время. В садах созрели ягоды, а потом яблоки. Появились первые жёлтые листья. На полях началась горячая пора уборки хлеба. В таверне стало тихо и пусто.

Элина занервничала, однако Умрад успокоил хозяйку:

— Да не переживай. Как всё уберут, у нас продыху не будет: вначале отметят праздник урожая, потом свадьбы пойдут одна за другой… На всю осень дел хватит!

— А зимой? — волновалась трактирщица. — Вдруг нас снегом заметёт по самые уши и никто приехать не сможет?

— В этих местах много снега не наметает, проехать всегда можно. Вот в королевской столице, там да… А даже если заметёт, вся молодёжь вечера у нас коротать будет, песни там, пляски, игры… Да и Лесная Стража заглядывать станет.

Элина успокаивалась, заваривала арзу и пила у окна ароматный напиток. Кстати, а не съездить ли ей в Жадвиль? Пока в таверне тихо, можно уехать на несколько дней, проветриться… Купить себе одежды тёплой. И эльфийских притираний. Да и Умрад кое-что из посуды просил. Ну, не просил, а, скажем так, намекал.

Умрад обрадовался идее Элины.

— А кто с тобой поедет, хозяйка? Я кухню оставить не могу, а одной тебе ехать не годится, опасно. Да и лошадью ты править не умеешь.

— Я умею! — неожиданно вмешался Йоржик.

Умрад нахмурился, а Элина, напротив, заулыбалась:

— Ты мой помощник и защитник! Умрад, в самом деле, позволь Йоржику поехать со мной, пусть мальчик развеется!

Умрад колебался.

— Сын, ты же помнишь, что в городе люди с нами не ладят? Не боишься, что мальчишки снова задирать тебя начнут?

— Да я с ними и не встречусь, — пожал плечами Йоржик. В деревне он сильно изменился, возмужал и осмелел. — Я же еду не с мальчишками разговаривать, а хозяйке помочь.

Умрад только хмыкнул. У двери давно уже переминался с ноги на ногу Яшка. Было видно, что ему не терпится вставить словечко.

— Я всё вижу, — в шутливо грозной манере изрекла Элина. — Ты тоже хочешь в город?

— Мне очень нужно! — инкуб сделал жалобное лицо.

— Надеюсь, не с городской стражей переведаться, — добродушно поддел Яшку Умрад.

— Да ты что! Я купить кое-что хотел!

— А что ты купишь? — нетерпеливо подёргал приятеля за полу рубахи Йоржик.

Яшка замялся, стрельнул глазами в сторону. Элина отставила чашку. Что на уме у этого хитреца?

— Эх, ладно, скажу, — махнул рукой Яшка, видя, что все ждут его ответа. — Кольца хочу купить себе и Тремме…

— Она согласилась? — не веря своим ушам, уточнила трактирщица.

Яшка кивнул. Что тут началось! Йоржик взвизгнул и запрыгнул прямо на шею другу. Умрад обнял Яшку и похлопал по спине. Подошедшая Майрага расцеловала новоявленного жениха в обе щеки. Элина, спеша поздравить и обнять инкуба, на радостях перевернула чашку с арзой, и со стола на пол закапал ароматный дождик.

— Я ещё фейерверков куплю, — мечтательно сказал Яшка. — Это шары такие, из них вылетают огненные звёзды. В ночном небе очень красиво.

— Наш Яшка романтик! — засмеялась Майрага.

— Ну, раз в наших рядах намечается свадьба, в Жадвиль и впрямь нужно ехать! — посерьёзнела Элина. — Но вот даст ли староста лошадь и телегу? Ведь сейчас хлеб убирают, каждая лошадь нужна…

— Давай я с ним поговорю, — вызвался Яшка. Это была большая жертва с его стороны, потому что деловых разговоров с лукавыми и скаредными крестьянами он не любил.

— И я! И я помогу! — закричал Йоржик.

— Я сама с ним поговорю, — поставила точку в обсуждении хозяйка.

Наконец все списки были написаны, детали обговорены, Йоржик строго предупреждён матерью, а лошадь и телега получены в упорном торге с Усенем. Хитрый и прижимистый староста попросту хотел больше денег за аренду. Вдобавок пришлось пообещать навестить его свояка (того, который пиво поставляет), да ещё привезти старостиной жене красный платок.

— Ну и ладно, фиг с ним, — сказала Элина, оказавшись на своей кухне. Все были возмущены ценой, которую заломил Усень. — Эти деньги он спустит у нас же, в «Весёлом дроу», по осени.

Выехали на следующее утро, пока не принялось припекать солнце. Йоржик с Яшкой дурачились и хихикали, толкались локтями. Элина сидела на краю телеги, болтая ногами, и снисходительно улыбалась, поглядывая на своих помощников.

Путь оказался длинным. Жара и пыль изнуряли. У самого Жадвиля оказалось многолюдно: крестьяне на телегах и пешком, верховые въезжали и выезжали из ворот.

— Правь к тому постоялому двору, откуда мы в Примежье уезжали, — велела Яшке хозяйка. — Снимем там комнаты на пару дней. И, Яша, пожалуйста, давай без этих твоих фокусов! Неохота мне разыскивать тебя по всем участкам городской стражи!

— Да что ты, хозяйка! — Яшка сделал честные-честные глаза. — Да я — никогда! Я ведь уже почти женат!

Элина хохотала вместе с Яшкой и Йоржиком.

Хозяин постоялого двора узнал старых знакомых и, кажется, даже обрадовался. Хотя возможно, его радовал лишь звон монет, перекочевавших из заветного Элининого чёрного мешочка в карман самого хозяина.

Наконец путники смогли освежиться и привести себя в порядок. Элине пришлось раскошелиться ещё разок: все были голодны с дороги. И лишь после плотной трапезы путешественники взялись за дела. Вначале навестили старостиного свояка, передали все приветы (и свёртки с подарками), купили красный платок, примерив его вначале на Элину. Она головных платков терпеть не могла, но Йоржик с Яшкой (а также торговка) осыпали её комплиментами. Не дали толком цену сбить, балбесы.

Следующей точкой стала лавка ювелира. Йоржик там совершенно оробел и потерял дар речи. Яшка тоже смутился и долго не мог толком объяснить, что ему нужно. Ювелир терпеливо слушал бормотание инкуба, а потом обратил недоуменный взор на Элину:

— Чего угодно почтенной даре?

— Обручальные кольца для этого юноши, — она кивнула в сторону Яшки. — Скромные, недорогие, но красивые.

Ювелир хмыкнул и принёс бархатную коробку, полную колец. Элина придирчиво осмотрела их все и забраковала:

— Не годится.

В своей прошлой жизни она обожала украшения и знала в них толк. Поэтому та халтура, которую предложил им ювелир, искренне возмутила её. Лавочник принёс ещё коробку, а за ней — ещё одну. У Йоржика захватывало дух от всего этого великолепия, но хозяйка была безжалостна.

— Нет, не подойдёт, — говорила она.

В конце концов Элина устала и разозлилась.

— Почтенный мастер, я вижу, что ничего у тебя не найду. Не смею больше отнимать твоё драгоценное время…

— Погоди, дара, — молвил ювелир, утирая пот со лба. — У меня есть кое-что, правда, я не собирался это продавать.

Он вышел в заднюю комнату и принёс два изящных колечка. Белая, желтая и розовая полоски сплетались в них.

— Для дочери делал, — хрипло сказал старый мастер. — Да вот не судьба ей была замуж выйти. Не дожила она до свадьбы…

Ох, как не хотелось Элине брать кольца с такой историей! Но Йоржик и Яшка, словно зачарованные, смотрели на эту красоту. Ювелир назвал цену, и Яшка, не торгуясь, отдал деньги.

Остальные покупки Элина совершала сама, отпустив своих помощников погулять по городу. Посуда, одежда, эльфийские притиранья, арза… К концу дня у Элины всё мешалось перед глазами. Посыльные исправно тащили покупки на указанный постоялый двор. Вернувшись к вечеру, Элина обнаружила своих ребят, задумчиво чешущих затылки над закупленным добром.

— Ну, чего смотрите? — устало поинтересовалась хозяйка. — Всё это нужно уложить и привязать на нашей телеге! Вот сразу после ужина и займитесь!

— Значит, завтра уезжаем? — уныло уточнил Йоржик.

— Мы вроде бы всё купили. Или вы ещё не нагулялись?

— А как же фейерверки? — Яшка выглядел обиженным.

— А вы их не купили?! Чем же вы целый день занимались?!

— Мы фокусника смотрели, — пробормотал честный Йоржик, вдруг почувствовав себя виноватым. — А потом ещё кукольное представление…

— Ясно, — усмехнулась Элина. — Экие вы гуляки! Идите всё паковать, а завтра с утра дуйте за фейерверками!

Уйдя с утра, парни пропадали до самого обеда. Вдобавок оказалось, что готовых фейерверков нет, Яшка внёс задаток, чтобы мастер изготовил их к вечеру. Элина заподозрила тут какой-то подвох.

— Вовсе нет! — в два голоса уверяли её Яшка с Йоржиком. — Это почтенный мастер, пойдём с нами вечером, хозяйка, всё сама и увидишь.

— Вот и пойду! — пригрозила Элина.

— И хорошо! А мы пока сбегаем ещё раз на кукольников поглядим, уж очень интересно!

И обоих след простыл. Хозяйка бессильно ругнулась. Что ж, не сидеть же ей взаперти остаток дня! Элина, поразмыслив, отправилась в Зелейный переулок. Там располагалась вся аптекарская братия. Запастись какими-нибудь лекарствами на холодное время простуд было бы неплохо.

Местный уровень фармацевтики Элину не порадовал, однако кое-какие порошки, мази и капли она прикупила. Помня о том, что в Примежье есть своя знахарка, которая при случае пользует травами, Элина решила, что к осеннему сезону готова.

Яшка с Йоржиком сегодня соизволили явиться сразу после представления. Йоржик уже устал и никуда не хотел идти.

— Это он заметил в толпе одного из ребят, что цеплялись к нему, — пояснил Яшка.

— И что? — встревожилась хозяйка. — Опять драка?

— Не, он меня не видел, — ответил Йоржик. — Но и я его видеть больше не хочу.

— Тогда вечером забираем фейерверки, ночуем здесь, а с утра двигаемся домой, — распорядилась Элина.

— Я за фейерверками не пойду, — сумрачно молвил Йоржик. — Я устал. И домой уже охота. В городе слишком шумно и тесно.

За фейерверками Яшка с Элиной отправились, когда жара уже спала, а солнце стояло низко над горизонтом. Лавка пиротехника располагалась в респектабельном районе. Вдоль улицы виднелись вывески лекаря, пекарни, модного портного, ювелира…

— Эх, Яшка, вот куда надо было за кольцами идти!

— Этой лавки раньше здесь не было, — возразил Яшка. — Я про неё не знал. И вообще, мне мои кольца очень нравятся! Мастер, вот и я, — инкуб обратился к немолодому мужчине под вывеской с разлетающимися звёздами. — Готов ли мой заказ?

— Ещё немного терпения, дар Яша, — неторопливо ответствовал пиротехник. — Вы со своей прекрасной спутницей пока зайдите в пекарню, купите пирожных, выпейте вина…

Элина нахмурилась. Может, он жулик, этот мастер фейерверков?

— Мы разберёмся, где скоротать время, мастер. Долго ли нам ждать?

Яшка подёргал свою хозяйку за рукав, намекая на то, пиротехнику такие слова не по вкусу.

— Игры с огнём не терпят суеты, — спокойно пояснил мастер. — Времени нужно ещё на один неспешный бокал вина и одно пирожное.

— Это такая реклама соседней кондитерской? — съязвила Элина. — А они так же рекламируют вас? Ой, ваш хлеб ещё не испёкся, зайдите в соседнюю лавку к пиротехнику, у вас времени на три неспешных взрыва и одно выбитое окно!

Мастер расхохотался во весь голос, а когда отсмеялся, сказал, утирая слёзы рукавом:

— Ну и повеселили! Давно я так не смеялся! Яша, получишь скидку при расчёте. А ты, почтенная дара, уж не обессудь, и впрямь не всё готово, прошу тебя подождать…

Элина лишь покачала головой и потащила Яшку в кондитерскую. Вино было лёгким, а пирожные — воздушными, и Элина сменила гнев на милость. Пиротехник подготовил фейерверки — тёмные шары, не больше человеческого кулака размером. Шаров этих набралось немало, пришлось складывать их в холщовый мешок.

— Несите осторожно! — напутствовал покупателей мастер. — Не допускайте ударов, повреждений или намокания…

Элина слушала наставления вполуха, однако мешок Яшке не отдала — мало ли что! Пока пиротехник неспешно закончил свою лекцию, пока Яшка с ним рассчитался, пока Элина напомнила про скидку и расчёт был произведён заново, на улицы Жадвиля спустилась густая ночь позднего лета.

Счастливые обладатели фейерверков вышли в тёмно-синюю прохладу. Лавки уже закрывались, прохожие расходились по домам. Лишь в конце улицы виднелась высокая фигура. Элине она показалась странно знакомой.

— А это не Рэйшен случаем? — спросил инкуб, всматриваясь в этот силуэт. — Может, окликнем?

Теперь и Элина разглядела длинные светлые волосы, собранные в традиционный хвост.

— Не стОит, — осторожность в женщине взяла верх. — А вдруг это не он, а какой-то другой дроу?

— Извинимся и уйдём, — беспечно отозвался Яшка. — Кстати, он сам к нам идёт, вот и разглядим поближе.

Они не успели всмотреться как следует, когда из-за спины дроу показались ещё двое в тёмных одеждах. Каждый из этих двоих держал на поводке крупного безмолвного пса. Миг — и псы сорвались с поводков, прыгнули на дроу и вцепились ему в бёдра. Дроу, падая, выхватил нож (Элина видела, как блеснуло лезвие) и принялся отбиваться от глухо зарычавших собак.

У двух преследователей в руках тоже оказались ножи, немедленно пущенные в ход. Элину бросило в жар. У дроу шансов не было.

— Это собаки барона, — шепнул на ухо Яшка, и в его голосе сквозила паника. — Ими травят неугодных…

— Что мы можем сделать?

— Убежать, и побыстрее! — почти простонал инкуб. В темноте его лицо казалось белым как мел.

— Ни за что! — Элина почувствовала, как внутри поднимается волна гнева.

— Нас убьют!

— Нет, Яша, держись за моим левым плечом и не вздумай убегать!

Инкуб, подволакивая от страха ноги, поплёлся за хозяйкой. Очумела она, что ли? С наёмными убийцами барона им не тягаться.

Дроу тем временем уже перестал махать ножом, должно быть, потерял сознание. Элина запустила руку в мешок с фейерверками, нащупала один из шаров и, неуклюже размахнувшись, швырнула вперёд. Шар ударился о мостовую рядом с одним из псов и взорвался с дьявольским грохотом. Завоняло серой, дроу и обеих собак заволокло дымом, разноцветные огни взмыли над головами нападавших и тоже разорвались с ужасающим треском, превращаясь в цветы.

Нападавшие остановились, прикрывая рукавами глаза, и закашлялись. Псы тоже бросили свою жертву, ослеплённые и оглушённые грохотом. Элина швырнула ещё один фейерверк, хотя и опасалась задеть пострадавшего. Забабахало и загрохотало с новой силой, дым стал гуще.

— Стража! — рявкнула Элина не своим голосом. Яшка за её спиной подскочил с перепугу. — Занять позиции!

Нападавшие завертели головами, пытаясь понять, откуда на их головы свалились стражники.

— Яшка, подыграй! — прошипела Элина, и тут же заорала. — Первые номера, приготовиться!

Женщина имела смутное представление, что означают эти слова, но прозвучали они грозно. Лишь бы Яшка не подвёл.

— Готов! — выкрикнул инкуб.

Наёмные убийцы перебросились парой слов, спрятали ножи, схватили за ошейники совершенно одуревших собак и бросились наутёк.

— Задержать преступников! — Элина поняла, что только что сорвала голос. Зато бандиты припустили отсюда что есть духу.

Их шаги затихли, дым рассеялся. Никто так и не пришёл на помощь Яшке с Элиной. Должно быть, жители города панически боялись баронских головорезов. Элина подбежала к раненому. Он лежал ничком и не шевелился.

— Это и правда Рэйшен, — хриплым сорванным голосом заключила женщина.

— Ох, кажется, они его… — Яшка не смог договорить.

Элина, опустившись на колени, пощупала шею Рэйшена. Там билась жилка.

— Живой! Яшка, стучи скорее вон туда, это дверь лекаря. Скорее, я говорю!

Яшка принялся стучать в дверь под вывеской «Лекарь Балим». Элина попыталась перевернуть Рэйшена с живота на спину и обнаружила, что под дроу растекается тёмная липкая лужа.

— Яша, скорее!!!

— Он не открывает! — в отчаянии ответил инкуб.

— Вот трус! — выругалась женщина, поднялась с колен и сама замолотила в запертую дверь.

За нею слышалось какое-то шуршание, но лекарь явно опасался ночных посетителей.

— Открой! — Элина принялась колотить в дверь ногой. Ответа не было. — Убийцы ушли! Помоги раненому! Лекарь, я заплачу тебе золотом!

Яшка только головой покачал, опасаясь, что хозяйка рехнулась. Но, кажется, на лекаря подействовали её доводы. Дверь приоткрылась, и оттуда выглянул худой седоватый мужчина с фонарём в руке.

— Они точно ушли? — спросил он у Элины, подозрительно осматривая улицу.

— Точно, точно!

— Вносите раненого, — распорядился лекарь. — И готовьте золото.

— Ага, ты давай помоги сначала, — буркнула Элина. — Яша, бери Рэйшена под мышки, а я за ноги, и понесли…

Ох, каким тяжёлым показался им Рэйшен! С большим трудом они преодолели полтора десятка шагов, отделявших их от приёмной лекаря Балима. Тот сразу же запер дверь за своими нежданными (и нежеланными) посетителями.

В приёмной уже были расставлены ярко горящие лампы. Они освещали деревянный стол, на который и уложили Рэйшена. Лекарь быстро срезал с него одежду, а Элина с горечью смотрела на посеревшее лицо, на прекрасные волосы, слипшиеся от крови и уличной грязи.

— Жаль, ученика своего я отпустил, — отрывисто бросил лекарь. — Мне помощь нужна.

— Дай мне вымыть руки, и я помогу тебе, — хрипло ответила Элина.

— А твой друг не сможет?

Женщина хмыкнула. Яшка опустился на пол возле стены, со страхом рассматривая хирургические инструменты.

— Тогда пусть возьмёт ведро с водой да кровь с крыльца смоет, — распорядился Балим, поливая руки себе и Элине какой-то вонючей жижей.

— Яша, займись…

— Но там не только крыльцо, там на дороге лужа, — заканючил инкуб.

— Я и говорю — займись!

Яшка, бурча, поплёлся за водой. Элина потрясла кистями рук, чтоб сохли быстрее, обернулась к Рэйшену и застыла в ужасе: правое бедро было изорвано собачьими зубами, и из раны толчками вытекала тёмная кровь…

— Дар Балим, у нас большая кровопотеря…

— Вижу, — сухо отозвался лекарь, выхватывая какую-то серебряную прищепку и щёлкая ею прямо в ране. — Держи здесь, дара, и не дай зажиму соскочить.

Элина молча перехватила зажим. Время, как ей казалось, тянулось медленно-медленно. Балим еле шевелился, промывая и обтирая изодранное тело, срезая какие-то лохмотья кожи…Так же неспешно он выбрал иглу, вдел нитку и принялся осторожно накладывать швы. На лбу и висках Балима выступили капли пота. Зажим больше не был нужен, и Элина аккуратно промокнула лицо лекаря чистой тряпицей. Тот поднял глаза и благодарно кивнул своей помощнице.

— Возьми на столе ножницы… И тампон. И ту бутылочку с жёлтой жидкостью.

Добровольная медсестра в точности следовала указаниям: щёлкала ножницами, отрезая нитки, обрабатывала швы, перевязывала…

Яшка, давно закончивший с мытьём крыльца, вернулся и сел в уголочке на пол. Ему казалось, что это дурной сон, как тогда, когда его поймали у купцовой дочки и поволокли в участок. Тогда появилась эта странная женщина, его теперешняя хозяйка, и всё повернулось иначе, всё уладилось. Может, и сейчас всё утрясётся? Незаметно для себя инкуб задремал.

Проснулся он от того, что его трясли за плечо.

— Яша, вставай, надо сбегать в Зелейный переулок, к аптекарю!

— Ох, хозяйка, лучше бы ты сама сходила…

— Не могу, мы с Балимом ещё не закончили.

— Не закончили?! Да ведь рассвет скоро, сколько же можно?

— Да, скоро рассвет, поэтому времени у нас немного, нужно срочно уезжать. Беги к аптекарю, а потом на наш постоялый двор, пригоните с Йоржиком телегу с лошадью. Возьмём лекарства, погрузим Рэйшена и уедем. Тебе всё понятно? Вот деньги. Это для аптекаря, а это — хозяину постоялого двора. Всё. Беги.

Едва Балим успел сунуть в руки Яшке записку для аптекаря, как инкуб сорвался с места и исчез за дверью. Балим только головой покачал:

— Он вернётся? Вы доверяете ему?

— Вернётся, дар Балим, не сомневайся, — криво усмехнулась Элина. — А теперь назови свою цену за услуги. Включи в оплату вон те два одеяла, потому что я их заберу, но не забудь сделать скидку за то, что я тебе помогала во время операции, а мой работник вымыл тебе крыльцо…

Лекарь Балим негромко засмеялся, прикрыв рукой усталые глаза:

— Милая дара, чьего имени я не знаю, да только за то, что ты навлекаешь на меня опасность, я должен утроить цену!

Элина промолчала. Не в том она была положении, чтобы торговаться.

— Однако я не буду увеличивать свою цену, — продолжал Балим. — Из чувства симпатии к тебе и к Рэйшену. Вдобавок я, честно говоря, не уверен, выживет ли наш раненый. Возможно, он умрёт от кровопотери, а может, барон пришлёт ещё кого-нибудь закончить дело.

— Я прямо сейчас увезу раненого. Увезу далеко, на границу с Диким Лесом, а там, надеюсь, сумею его выходить.

— Если он перенесёт поездку, значит, сумеет оправиться от ран. Дроу очень живучи. В этом случае он может долго лежать будто бы без сознания, набирая силы и восстанавливаясь. Свои рекомендации по лечению и уходу я тебе написал. Надеюсь, всё закончится хорошо. Смелая ты женщина, дара, ты сумела удивить старого Балима.

Элина безропотно заплатила названную сумму. Кроме двух одеял, она забрала вещи Рэйшена: сапоги, кинжал, рубаху и куртку. На них были прорехи от ножей, но Элина решила, что это сможет исправить Тремме.

Наконец снаружи послышался цокот копыт и стук колёс. Балим выглянул в окно.

— Дара, твой слуга приехал. С ним мальчик-полутролль.

— Да, это мои ребята.

Элина спрятала лист с указаниями Балима и ещё раз взглянула на Рэйшена. Лицо его застыло в страдальческой гримасе, а дыхание было частым и неглубоким. Волосы грязными космами свисали до самого пола. Мучительно было видеть Рэйшена таким — слабым, беспомощным, беззащитным. Элина подавила эту жалость в себе, — некогда, некогда! — подхватила одеяла и одежду дроу и выскочила в предрассветную серость.

Йоржик выглядел испуганным, но вожжи держал крепко.

— Как он? — спросил мальчик у хозяйки, подразумевая Рэйшена.

— Без сознания, — последовал короткий ответ.

Как же трудно было поместить крупного тяжёлого мужчину на телегу! Под конец у Элины тряслись руки, а по спине стекал ручеёк пота. Яшка выглядел не лучше, его тёмные кудри взмокли и прилипли к вискам и лбу. Лекарь ничем не помог при переноске раненого, наоборот, поспешно захлопнул дверь, как только его ночные посетители ступили за порог.

Элина с Яшкой, измученные ночными злоключениями, прислонились к телеге утереть пот и перевести дыхание.

— Яша, у зелейников всё купил? — трактирщица дождалась кивка и продолжила. — Из наших вещей ничего не забыли? С хозяином рассчитались? Вот и славно. Йоржик будет править, а ты отдохни.

— А ты как же?

— Кто-то должен присмотреть за Рэйшеном, — невесело усмехнулась Элина. — Йоржик, ехать нам придётся без остановок, даже ночью.

Яшка подсадил хозяйку наверх, затем влез сам и устало повалился поверх чего-то мягкого. Элина села рядом с Рэйшеном. Йоржик тронул поводья, и лошадь зашагала к городским воротам.

Женщина нервно озиралась по сторонам, но никто и не думал нападать на них. В сторону рынка двигались крестьяне со своим добром: молоком, зеленью, овощами. Откуда-то поплыл запах свежего хлеба — в пекарне начинался рабочий день. За ворота выехали беспрепятственно, и Элина вздохнула с облегчением. Яшка тоже немного успокоился и задремал, подложив кулак под щёку.

— Дара Элина, — Йоржик повернулся к хозяйке и задал мучающий его вопрос. — А Рэйшен не умрёт?

— Я сделаю всё возможное, чтобы он выздоровел, — мягко ответила Элина. — Да он и сам сильный, видишь, он не сдаётся.

Йоржик кивнул, бросил горестный взгляд на лицо Рэйшена и вновь обернулся к дороге. Элина услышала, как мальчишка сдавленно пискнул, как приблизился топот копыт чужих лошадей… Дорогу преградили всадники разбойного вида. Командовал ими мужчина лет пятидесяти с жёстким взглядом серых глаз. Волосы его изрядно тронула седина, но выглядел предводитель суровым и решительным.

— Что везёшь, дара? — спросил он, удерживая своего коня сбоку от телеги.

— У меня раненый, — тихо ответила Элина. — Прошу, не задерживай меня.

— Покажи, — потребовал главарь.

Женщина, не тратя времени на пустые пререкания, откинула одеяло с ног Рэйшена. Главарь изменился в лице и присвистнул:

— Эк его припечатали!

— Это Рэйшен… Рэйшен… Это он, — послышались шепотки.

— А скажи, дара, правду ли говорят, что на Рэйшена напали люди барона?

— Я не знаю, кто они были, — проговорила Элина, снова укрывая дроу. — Двое мужчин, два пса. Напали на Рэйшена со спины в тёмном переулке.

— Ты была при этом?! — главарь наклонился, придвинув своё лицо к Элининому. Его ястребиный нос почти коснулся носа женщины.

Элина не дрогнула.

— Мы с этим парнишкой, — она показала на спящего Яшку, — отбили Рэйшена, бросая в убийц фейерверки. Собаки ошалели от грохота и дыма, а мы притворились стражей, мол, занимаем позиции. Убийцы похватали псов и сбежали.

Шепотки среди всадников стали громче. Даже взгляды, которые бандиты бросали на Элину, изменились. Теперь в них сквозило… уважение?

— А кто зашивал раны? — поинтересовался предводитель.

— Лекарь Балим, — женщина уже мечтала, чтобы эти люди отцепились от неё со своим дурацким допросом, она устала и вообще торопится. Но с вооружённой бандой не поспоришь.

— Балим? — загомонили конники, сгрудившиеся вокруг своего командира. — Он же нелюдей терпеть не может! И жаден неимоверно!

— Зато дело своё он знает! — возразил командир. — И учеников толковых берёт.

— Этой ночью ученика не было, я сама помогала Балиму.

Уважения на лицах бандитов прибавилось.

— Если ты, дара, сумеешь вылечить Рэйшена, то я твой должник, — вполне почтительно и дружелюбно молвил главарь. — Я-то Рэя давно знаю, довелось повоевать рядом…

— Тогда не задерживай меня, мой будущий должник, — неловко пошутила Элина, — а заодно назови себя, чтоб я знала, с кого долг требовать. Моё имя Элина, трактирщица из Примежья…

Главарь фыркнул:

— Я капитан Квэддо, а это — моя кондотта. Поезжай спокойно, дара Элина, я замолвлю словечко там и сям, чтоб тебя никто не тревожил.

Квэддо поднял руку в прощальном салюте.

— Йоржик, трогай, — распорядилась хозяйка и помахала кондотьерам.

Скоро их силуэты скрылись. Элина чувствовала, как у неё трясутся руки. Яшка приоткрыл глаза:

— Ну что, отпустили всё-таки?

— Как видишь, — Элина хлебнула из маленькой фляжки (это был укрепляющий бальзам для Рэйшена, но ей сейчас нужнее, право слово!). — А ты, трус, притворялся спящим!

— Я не трус, — обиделся Яшка. — Я руку на фейерверках держал, готовился к броску!

— Ага, из положения лёжа, — съязвила женщина. — Йоржик, сделай глоток из этой фляжки и ты. А Яшке, как самому смелому и сонному, ничего не полагается.

Йоржик хихикнул, а Яшка обиделся и снова собрался вздремнуть. Ничего примечательного в пути больше не происходило, дорога была спокойной, как и обещал кондотьер Квэддо. Яшка и Йоржик сменяли друг друга, а Элина бессменно сидела возле Рэйшена. Тот глаз не открывал и в себя не приходил. Правда, и ухудшений в его состоянии не было.

В пути прошёл день, ночь и ещё один день. Как ни спеши домой, с раненым в повозке поднажать не получится. Знакомые места показались, когда на землю уже опускался летний вечер. В полях работали крестьяне — виднелись их согнутые спины. Эта работа продолжится до темноты. Лошадка тоже радовалась возвращению в родные места, она встрепенулась и зашагала быстрее.

Элине хотелось, чтобы приезд прошёл тихо, но, разумеется, из этого ничего не вышло. Вездесущие дети уже застукали повозку и немедленно помчались к старосте, вопя:

— Дядька Усень, дара Элина приехала! А на телеге у ней ктой-то лежит, как мертвяк какой!

Элина, злая, усталая и невыспавшаяся, готова была надрать пострелятам уши, но — увы! Так что у таверны хозяйку встречали не только её работники, но и любопытные дети, деревенские бабы, кое-кто из мужиков и, конечно, сам староста. Его явно обеспокоила весть о «мертвяке».

— Это Рэйшен, — пояснила Элина старосте (а заодно всем сочувствующим). — Он ранен. Ну сами подумайте, если бы тут мертвяк лежал, лошадь бы так спокойно себя не вела.

Усень выдохнул с облегчением.

— А кто его так? — спросили из толпы.

— Не знаю, бандиты какие-то, — Элина весьма неизящно выползла из кучи добра на телеге и чуть не сверзилась наземь. — Яша, помоги мне с Рэйшеном.

— О нет! — застонал инкуб. — Опять!

— Ты чего это? — с недоумением спросил Умрад.

— Да он знаешь какой тяжёлый!

Под мрачным взглядом Элины Яшка скис. Ему на помощь пришёл Умрад и кто-то из деревенских.

— Майрага, та комната, где Рэй останавливался в прошлый раз, в порядке?

— В порядке, — успокоила полутроллиха хозяйку. — Но я сейчас ещё раз проверю…

— Не надо, — остановила её Элина. — Лучше согрей воды, и побольше. Принеси в ту комнату таз и кувшин.

Майрага уплыла в кухню. Телегу к этому времени уже разгрузили. Усень довольно потирал руки. Гостинцы ему понравились. Элина раздала по паре медяков мужикам, помогавшим с разгрузкой, и тут же всех пригласила в обеденный зал. Яшке пришлось вставать за стойку и наливать пиво посетителям. Утешало его лишь то, что все эти люди глядели ему в рот, слушая о приключениях в Жадвиле.

Трактирщица бросила взгляд в зал — вроде всё в порядке. Она подхватила узел с вещами Рэйшена и поднялась на второй этаж. Дроу уже втащили в комнату, используя одеяло как носилки.

Элина ждала, пока Майрага принесёт горячей воды, расставляла на столе снадобья, привезённые из Жадвиля, и поглядывала на раненого. Рэйшен по-прежнему лежал, не открывая глаз, однако его дыхание сделалось немного ровнее. «А ведь он перенёс дорогу, он жив! — сердце Элины радостно забилось. — Лекарь говорил, что в этом случае Рэйшен поправится!».

Несмотря на оптимистичный прогноз, дроу выглядел жалким и беспомощным. Непривычно было видеть самоуверенного Рэйшена таким. Даже вошедшая Майрага охнула при виде ран.

— Тише, тише, Майрага! Не разлей воду! Мы ему хоть волосы вымоем!

И женщины занялись делом.

— Как там Йоржик? — негромко спросила Элина. — Устал, наверное, с дороги?

— Какое там! — Майрага махнула натруженной ладонью, и брызги тёплой воды веером разлетелись по комнате. — Уже умчался с ребятнёй в ночное, будет им свои байки о городе сказывать!

— О, станет героем местной детворы!

— А скажи, хозяйка, — осторожно поинтересовалась полутроллиха, — правда ли то, что Яшка мужикам бает? Ну, про то, как вы Рэйшена от убийц отбили?

— Ага, — отозвалась Элина, отжимая вымытые волосы дроу.

— Вот гляжу я на тебя и всё удивляюсь. Никак не привыкну, что есть человек, который за нелюдей вступается…

— А что тут такого? — пожала плечами трактирщица. — Рэйшен же мой друг, я не могла бросить его убийцам на растерзание.

— И Яшку в участке пожалела, — продолжила Майрага.

— Да, пожалела. И Йоржика тоже, если помнишь…

О лесной нимфе, которую Рэйшен привозил глухой ночью в таверну, Элина умолчала.

— И гномов привечаешь, — перечисляла Майрага.

— Ага. Хорошие они ребята. Я вообще люблю, когда к хорошим ребятам относятся по-хорошему, по справедливости.

— И Рэйшен тоже отличный парень, так ведь?

— Это ты к чему? — насторожилась Элина.

— Да так, к слову. Вот мы и справились с мытьём. Пойду-ка я мужу помогу, — посмеиваясь, Майрага забрала таз и мокрое полотенце и выплыла за дверь.

Гудение голосов внизу, в обеденном зале, стало стихать. Люди расходились по домам, а Элинины работники наводили порядок и тоже готовились к отдыху. Хозяйка вздохнула: кажется, несколько ночей ей спать вовсе не придётся.

Так оно и случилось. Она без конца обмывала израненное тело Рэйшена, обрабатывала раны, ухитрялась влить в него нужные лекарства… Еду ей приносили прямо сюда, пустые тарелки забирали. Кто это делал, она даже не могла припомнить. Человеческой выносливости есть предел, и в конце концов глубокая усталость заставила Элину сомкнуть веки и уронить тяжёлую голову на стол.

В доме было тихо. История с Рэйшеном утратила свою новизну, и люди вернулись к обычным делам, а их в это время года было невпроворот. В приоткрытое окошко лилась вечерняя прохлада.

Рэйшен открыл глаза и мутным взором обвёл комнату. Она показалась ему странно знакомой. Подняться и осмотреться у дроу не получилось: всё тело налилось свинцовой тяжестью, а кое-где пульсировала боль.

Он не мог вспомнить, как здесь очутился. Последнее его воспоминание было о том, как на улочке Жадвиля два боевых баронских пса вцепились в его ноги и повалили на землю, а чей-то кинжал вонзился в спину.

Рядышком на стуле сидела женщина. Точнее, она спала, опустив голову на стол, а тёмные волосы, выбившиеся из косы, падали ей на лицо. Рэйшен присмотрелся. Ну конечно! Женщина в мужской одежде — это же Элина! Значит, он сейчас в её таверне, в той самой комнате, которую облюбовал в самый первый раз. Рэйшен вздохнул с облегчением. Он опасался, что очнулся либо в подвалах барона, либо в казармах родного клана Речного Песка.

Элина даже сквозь сон чувствовала, как затекла у неё рука и шея. Шумно зевнув, трактирщица выпрямилась и потянулась. Глаз она не открывала, лишь попыталась нащупать босой ногой свою плетёную туфлю.

— Выспалась? — раздался хриплый шёпот со стороны кровати.

Элина ойкнула от неожиданности и чуть не свалила онемевшей рукой пузырьки с лекарствами со стола.

С кровати на неё смотрел своим пронзительным фиолетовым взглядом Рэйшен. Губы его сложились в тень прежней насмешливой улыбки.

— Очнулся, — не помня себя от радости, проговорила Элина. — Наконец-то!

— Давно я здесь?

— Почти амаркаду. И всё время без сознания.

Амаркада состояла из десяти дней, и лицо Рэйшена помрачнело. Плохи же были его дела, если он так долго провалялся!

— Совсем не помню, как добирался сюда, — Рэйшен остро ощущал свою слабость и беспомощность.

— Зато я помню. Давай я пока принесу тебе поесть, а потом расскажу, что случилось.

К досаде раненого, в тарелке оказалась каша-размазня без всяких признаков мяса и овощей.

— Ладно, давай сюда ложку, — недовольно пробурчал Рэйшен.

— Если сможешь сам сесть, я дам тебе и ложку, и тарелку.

Рэйшен презрительно хмыкнул и сделал попытку приподняться. Дроу тут же зашипел от боли — тянули швы на спине от ножевых ран. Лицо Рэйшена побледнело и покрылось крупными каплями пота. Элина торопливо отставила тарелку на стол и метнулась на помощь. С испугом в голосе Рэйшен произнёс:

— А что у меня с ногами?

— Не переживай, на месте они. Просто на бёдрах огромные рваные раны. Заживают понемногу.

— Но я не могу двигать ногами! Вдруг я останусь прикованным к постели?!

— Ну, давай я проверю, чувствительность у тебя должна сохраниться.

Элина попыталась откинуть одеяло, но дроу, вмиг сориентировавшись, вцепился в него обеими руками:

— Ты что творишь?! Это неприлично! Я же… совершенно раздет!

— Рэйшен, — устало сказала Элина, — я целую амаркаду обмываю и обтираю тебя, а ещё выношу из-под тебя горшки…

Теперь Рэйшен был не просто испуган, его охватил настоящий ужас. Пока дроу судорожно комкал край одеяла в широких ладонях, Элина быстро откинула одеяло с его ступней и провела вдоль пятки пальцем. Раненый ойкнул и дёрнулся.

— Вот видишь! — торжествующе сказала трактирщица. — Чувствительность сохранилась, значит, всё заживёт и ты снова сможешь ходить!

Рэйшен уже не сопротивлялся, когда Элина принялась кормить его с ложки. Рассказ о нападении немного развлёк дроу. Конечно, в изложении Элины этот рассказ был не таким цветистым, как у Яшки, и не таким героическим, как у Йоржика.

— Так старый хрыч Квэддо жив? — полувопросительно изрёк Рэйшен, проглотив последнюю ложку каши.

— Очень даже! И теперь этот разбойник — мой должник!

— Он не разбойник, а кондотьер, — поправил Рэйшен. У него на душе значительно полегчало, когда он узнал, что же именно с ним произошло.

— Ага, — саркастически подтвердила Элина, готовя таз и мягкие мочалки, — благородный бандитьер.

— Что это такое? — Рэйшен невежливо ткнул пальцем в сторону мочалок.

— Средства гигиены, — невозмутимо ответила хозяйка, подворачивая рукава. — Время мыться. Скидывай одеяло, а то промокнет.

Такого унижения Рэйшен не испытывал с подростковых лет, ещё когда жил в казарме своего клана. Эта бесстыжая женщина ворочала его, словно кусок мяса, с боку на бок, орудуя мочалкой в самых интимных местах. Не то чтобы Рэйшен возражал, но раньше он представлял себе эту ситуацию несколько иначе. Вдобавок он в полной мере ощутил каждый шов на своём теле и несколько раз не смог сдержать стон, что счёл особенно позорным.

— А где мои вещи? — наконец спросил дроу, когда его вытерли и смазали раны каким-то вонючим раствором.

— Из вещей есть сапоги, кинжал, зашитая рубаха и куртка, — отрапортовала Элина, накрывая Рэйшена одеялом.

— А штаны где? — возмутился раненый.

— Собаки их здорово изорвали, а остатки с тебя пришлось срезать, — видя реакцию Рэйшена, женщина поспешила успокоить его. — Я раздобуду тебе новые, только попозже.

Унося таз, мочалки, тарелку, Элина испытывала огромное облегчение. Уж теперь-то Рэйшен пойдёт на поправку! А ещё сегодня ночью она сможет нормально поспать. Элина провалилась в сон, как только её голова коснулась подушки.

Яшка собирался отпроситься завтра к Тремме на весь день, но Майрага не пустила его к Элине.

— Дай хозяйке отдохнуть, она уж сколько дней толком не спала…

— А как ты думаешь, Майрага, — Яшка заговорщицки понизил голос, — у хозяйки с Рэйшеном дело сладится?

Майрага улыбнулась:

— Ты, Яша, не спеши. Гордые они оба и самолюбивые. Каждый из них должен в себе разобраться и порядок в душе навести, а уж потом всё у них наладится…

Яшка вздохнул. Жди теперь, пока два этих гордеца с собой разберутся, а Тремме ведь его, Яшку, завтра с утра ждать будет. Эх, утро вечера мудренее. Все обитатели «Весёлого дроу» понемногу разошлись спать.

А ночью всех разбудил грохот и вопль боли. Элину вышвырнуло из глубин какого-то мутного сна. Лёжа в постели, она вначале не могла сообразить, что стряслось. Выскочив наконец из комнаты, она столкнулась нос к носу с Умрадом. Он сжимал в руках топорик для разделки мяса.

— На нас напали? — хриплым спросонья голосом спросила Элина.

— Вроде нет, — так же хрипло ответил Умрад. — У дверей тихо…

— Рэйшен! — ахнула хозяйка и помчалась наверх, шлёпая босыми ступнями по дощатому полу.

Это и впрямь был Рэйшен. Среди ночи ему понадобилось выйти по малой нужде. Не желая, чтобы Элина подносила ему ночной горшок, дроу решил справиться сам. Подумаешь, встать с кровати, делов-то! Он же не пойдёт в сортир, который во дворе. Нужно просто осторожно вытащить проклятый горшок из-под кровати. Рэйшену удалось подкатиться к самому краю постели, а там он не смог совладать с собственным телом и рухнул на пол.

Когда в комнату ворвалась Элина, растрёпанная, в короткой ночной рубашке, а за ней — Умрад с топором в руке, Рэйшен уже смог перевести дыхание после ужасающей вспышки боли. Элина дрожащими руками зажгла лампу на столе.

— Вы решили зарубить меня, чтоб не мучился? — натянуто пошутил Рэйшен, безуспешно пытаясь прикрыться.

Умрад смущённо отложил топорик в сторону и принялся помогать хозяйке поднять раненого. В этот момент Умрад готов был согласиться с Яшкой, что таскать эдакую тяжесть — удовольствие так себе. Но, в отличие от инкуба, он не стал говорить это вслух, просто забрал топор и ушёл успокаивать жену и сына.

— Что это было?! — Элина возмущённо упёрла руки в бока, не замечая, что её короткая рубашка от этого стала ещё короче.

— Отлично выглядишь, — вымученно усмехнулся дроу.

— Я спросила, что произошло? Ты собирался куда-то идти, что ли?

— Да вот, решил прогуляться до ближайшего нужника. Не всё же тебе горшки под меня подсовывать…

— Всё ясно. Придётся мне ночевать здесь ещё несколько дней, пока ты вставать не начнёшь.

Когда с сортирным вопросом было покончено, Рэйшен вновь повеселел и радушно пригласил Элину разделить с ним кровать.

— Надо бы мою кровать сюда перенести, — мрачно заключила женщина. — Или нет, пожалуй, сюда уже ничего не влезет… Придётся спать или сидя на стуле, или лечь на пол…

— Спать на стуле невозможно, — предупредил дроу.

— Тогда лягу на полу. Ох нет, там же этот клятый горшок!

Рэйшен сдвинулся всем телом к окну и радушно похлопал по освобождённой половине широкой кровати. Элина вздохнула:

— Что ж, ничего не поделаешь, схожу за своей подушкой.

Рэйшен слышал, как Элина перекинулась парой слов со своими работниками, успокаивая их. Сам дроу испытывал приятное возбуждение. Бездна с ним, с этим позорным обтиранием и горшком, если он сможет залучить к себе эту женщину!

Элина явилась с одеялом и подушкой. Рэйшен жадно разглядывал её ноги, видневшиеся из-под куцей рубашки. Женщина злилась, но не подавала виду, что замечает это разглядывание. Она ловко расправила простыню, подкрутила фитиль у лампы и улеглась. Рэйшен осторожно взял её ладонь в свою. Элина повернула к нему лицо и серьёзно сказала:

— Можешь храбриться сколько хочешь, но я тебя прошу — не губи результат моих трудов, не калечь себя.

— Не буду, — дроу был рад тому, что она не отнимает своей руки.

— И ещё, — в голосе Элины проскользнула насмешка, — я во сне храплю и брыкаюсь.

— Да на здоровье, — в тон ей ответил Рэйшен. — Я вырос в казарме, ты только представь себе, как храпят ночью три десятка здоровых парней.

Элина фыркнула. Она жутко вымоталась за предыдущую амаркаду. Рядом ровно и глубоко дышал Рэйшен, от него исходило приятное тепло. И Элина, согревшись, заснула, крепко держась во сне за руку дроу.

А утром начались неприятности. Выходка Рэйшена с последующим падением на пол не прошла бесследно. Раны, так хорошо заживавшие, вновь разболелись, кое-где выступила кровь. Элина, наспех одевшись, пристально разглядывала каждый шов. Рэйшен мужественно вытерпел и осмотр, и то, как его добровольная сиделка подтягивает каждый шов.

— Больно, — процедил дроу во время обработки ран.

— Потерпи, мой хороший, — ласково проворковала Элина, — уже почти всё.

Раненый проглотил микстуру и принялся ждать, когда боль отпустит.

— Расскажи что-нибудь, — попросил он Элину. — Как ты жила там, у себя на родине.

Женщина вздохнула. Вспоминать о семье ей было тяжело, но если разговорами можно отвлечь Рэйшена, что ж, она это сделает.

— Ты спрашивай, что тебе интересно, а я буду рассказывать.

Вначале Элина говорила неохотно, но потом вспоминала то одну забавную историю, то другую, и принималась объяснять Рэйшену какие-то детали. Он слушал, удивлялся, и оба спохватились лишь за полдень, когда в комнату (и, как обычно, без стука) ввалился Яшка.

— Вы обедать будете?

— Да! — одновременно отозвались Рэйшен с Элиной.

— Пойду передам Майраге, — однако Яшка не торопился уходить, рассматривая уже подсохшие пятна крови на простыне.

— На что это ты так уставился? — сердито спросила хозяйка, предчувствуя какой-то подвох.

— У вас тут чего, первая брачная ночь, что ли?

— Ах ты паршивец! — разозлилась Элина и запустила в языкастого инкуба кувшином.

Яшка выскользнул за дверь, а кувшин не успел и с грохотом раскололся.

— Вычту из жалованья! — пригрозила трактирщица. — И ты на свадьбу не наскребёшь денег!

— Я больше не буду! — покаялся инкуб из-за двери.

— Тогда неси обед на двоих, мне серебряный кувшинчик с арзой и большой кувшин с тёплой водой! Осколки здесь уберёшь, а потом примешься за уборку во дворе!

Яшка тяжко вздохнул, но — делать нечего! — отправился выполнять хозяйские распоряжения.

После обеда Рэйшена ждала очередная обработка ран и просьба:

— А теперь ты расскажи о себе.

Рэйшен сразу помрачнел и нахмурился, но отказать не решился.

Клан Речного Песка не слишком велик. Правящий дом насчитывает пару десятков дроу, чьи родственные отношения довольно запутанны. Эта семья старается сохранить чистоту крови, и браки заключаются в основном между членами рода, и лишь изредка, когда того требуют политические интересы, молодой принц или принцесса уезжают в соседние кланы.

— А что, у ваших соседей нет заскоков насчёт чистоты крови?

— Неа, больше никто не заморачивается. Для всех соседей важнее, чтоб семья не вырождалась. Так вот…

В клане подрастала юная принцесса. В очереди на трон она числилась в самом конце, однако её оберегали, холили и лелеяли, все капризы исполняли и даже приставили личных телохранителей, хотя на принцессу никто не покушался. Честно говоря, принцесса характер имела гадючий, и сама могла за себя постоять, тем более что магией владела…

— А, так здесь всё-таки есть магия? — возрадовалась невесть чему Элина. — А то я уж решила, что здесь просто отсталая страна и вообще скукотища!

— Да нет здесь толковой магии, — отмахнулся Рэйшен. — Она сохраняется лишь в правящих домах дроу, у эльфов и совсем немного у нимф.

— Жалко, — разочарованно протянула Элина. — А я-то хотела выучиться на волшебницу. Но ты не отвлекайся, продолжай.

Из-за плохого характера принцессу недолюбливали, но один из телохранителей ничего не боялся и восхищённо смотрел на красавицу. Любым её выходкам он находил оправдания. Короче, влюбился он по самые кончики длинных ушей, хотя сам был простой воин. Но принцесса тоже обратила на него внимание. В общем, приключилась у них тайная любовь. А когда принцесса забеременела, любовь перестала быть тайной. Телохранитель, как любящий и порядочный дроу, хотел жениться на своей любимой. Он сделал ей предложение, но весь правящий дом закипел от возмущения. Принцессу заперли в её покоях, телохранителей разогнали, а этого героя-любовника отправили в казармы, мол, пусть новичков обучает. Видеться влюблённым не давали, принцессу всё время стыдили, ругали и упрекали, так что характер её окончательно испортился. Когда родился ребёнок, она даже не захотела на него взглянуть, и его унесли к кормилицам. Это, в общем-то, в традициях дроу. А когда он подрос, отдали учиться военному делу…

— И она даже не навещала тебя? — потрясённая таким безразличием, поинтересовалась Элина.

— Никогда. Тем более что от неё я не унаследовал аристократичной внешности. Как видишь, волосы у меня не серебряные, да и черты лица не в мать. Только цвет глаз достался от неё. В остальном я на отца похож. Но в казармах мне пришлось туго…

Среди молодых дроу Рэйшен был самым младшим, и на него устроили настоящую охоту. Прошло немало теркад, пока юный Рэй научился давать отпор обидчикам. Офицер, который занимался вопросами воспитания молодёжи, всегда был добр к Рэйшену. За это, правда, молодому дроу доставалось от остальных ребят ещё больше. Они дразнили Рэйшена не только его сомнительным происхождением, но и слишком близкими отношениями со старшим по званию. Рэйшен понемногу ожесточался, учился драться с любым противником, нанося ему наибольший урон.

Жить в такой ненависти было невыносимо, но и уходить было некуда. Однажды Рэйшена вызвали к старшему офицеру. Он пошёл, а в спину ему летели грязные предположения о том, зачем его пригласили. Офицер угостил юношу травяным чаем и эльфийскими сладостями, и Рэйшен было решил, что его товарищи не так уж неправы, выкрикивая непристойности. Однако действительность превзошла все его ожидания. Офицер признался, что он и есть отец Рэйшена, и юный дроу подавился чаем.

— А почему он сразу не забрал тебя к себе? — требовательно спросила Элина, придвинувшись вплотную к Рэйшену. В глазах её мелькали гневные искорки. — Разве его семья тебя не признала?

— У нас это не принято. И он не ответил ни на один мой вопрос, — печально поднял уголки рта Рэйшен. — Только виновато плечами пожимал. Я думаю, никто просто не захотел возиться с бастардом…

— Не называй себя так! — рассерженная Элина едва не сорвалась в крик.

— А на следующую ночь я сбежал и больше не вернулся. За мной никто не гнался, видать, не слишком я был им нужен. Я нанимался в охрану к купцам, а потом завербовался в королевскую армию. Тогда шла война за объединение королевства…

— Это в армии ты с Квэддо познакомился?

— И даже подружился. А когда Квэддо ранили, я его вынес из боя, правда, боялся до лазарета живым не дотащить…

— Вот отчего он так за тебя переживал!

— В Жадвиле он пытался предупредить меня, что барон не простит выходку с похищением Надриэли.

— И ты, конечно, его не послушал, — Элина укоризненно покачала головой и, будто бы случайно, коснулась кончика уха дроу. — Ты просто упрямец! А почему барон тебя так не любит?

— Давняя история, тянется ещё с той войны, где мы с Квэддо познакомились. Барон тогда и бароном-то ещё не был, титул он получил от короля позже. Якобы благодаря его командованию мы победу одержали…

— А на самом деле?

— А на самом деле баронство должен был получить Квэддо, потому что сам Жадвиль трусливо отсиживался в кустах. А потом Квэддо был тяжело ранен, и Жадвиль присвоил все заслуги себе.

— Но ты же мог рассказать правду!

— Я и рассказал, да уже поздно было. Новоиспечённый барон сообщил мне, что нелюди в титулах не нуждаются.

— Убила бы эту тварь! Сам он нелюдь!

— Убить полевого командира несложно, но вот барон — это совсем другая история… Между прочим, именно после стычки со мной барон терпеть не может нелюдей.

— Ну и дела, — покачала головой Элина. — А как давно всё это случилось? Квэддо не показался мне таким уж молодым.

— Это было оборотов двадцать назад…

Элина удивилась. Интересно, а что, дроу не стареют? Рэйшен догадался о причине её удивления и пояснил:

— Дроу живут долго, сотни три оборотов. Так что для меня 20 оборотов — пустяк, а вот Квэддо и барон постарели.

Ночью Рэйшен долго лежал без сна, всматриваясь в бархатную темноту ночи. Зачем он рассказал всё это? Он стыдился этой истории и считал своё происхождение и юные годы позорным пятном. Однако Элина, видимо, думала иначе. Он не увидел в ней унизительной жалости, только гнев. Любопытно, что сказала бы эта женщина его матери? Рэйшен тихонько фыркнул, представив, как Элина распекает надменную принцессу. И вообще, рассказав эту историю, дроу чувствовал облегчение, словно вытащил из себя ядовитый шип.

Потом, от безделья и вынужденного затворничества, мысли его потекли в иную сторону. Он повернул голову. По подушке разметались каштановые волосы Элины, а её кожа казалась такой белой и гладкой… Проклятье! И что ей не так?! За свою долгую бурную жизнь дроу сменил много женщин и никогда ни о ком не жалел. Сейчас что-то шло неправильно. Он нравился Элине, он это видел и чувствовал, однако она не спешила прильнуть к его широкой груди. «Я не отступлю, — дал себе слово Рэйшен, — эта женщина будет моей». Он протянул руку, чтобы привлечь Элину к себе, и тут же охнул.

— Что такое? — оказывается, она тоже не спала.

— Шов, — поморщился Рэйшен, — тянет.

— Завтра снимем швы на спине, — пообещала Элина, — вот и перестанет тянуть. А ты за это дай мне уши погладить! Прямо сейчас!

Рэйшен не любил, когда трогают его уши: сказывалось трудное детство. Однако он лишь ухмыльнулся:

— Я готов предоставить тебе всё, что угодно, не только уши!

Но даже сам Рэйшен не ожидал, что так остро отреагирует на невинную ласку. Желание захлестнуло его, заставило забыть о швах и ранах. Затрещал рукав рубашки, которую Рэйшен безжалостно стянул с Элины.

— Что это ты выдумал, — прошептала женщина, обнимая смуглую шею дроу, — с ума сошёл, что ли?

— Да, сошёл, — между жаркими поцелуями ответил Рэйшен, — из-за тебя!

Назавтра Элина провозилась полдня, снимая дроу швы. Тот охал, но терпел. Теперь он мог вставать, делать пару шагов, держась за стенку, и — ура-ура! — без помощи Элины справляться с горшком.

Порванную рубашку пришлось отдать в починку Тремме, а заодно и раздобыть штаны для Рэйшена. Его выздоровление с этого дня пошло на удивление быстро. Скоро он смог сам спуститься по лестнице в обеденный зал. Элинины работники встретили его радостным гомоном. Было ужасно приятно. На радостях он обнял всех, а Элину крепко расцеловал.

— Как же мы этого ждали! — проговорила Майрага под радостное улюлюканье Яшки и Йоржика.

Рэйшен не понял, к чему относятся её слова, к его выздоровлению или поцелуям. Судя по нахмуренному Элининому лицу — ко второму.

Дни проходили в хлопотах, а ночи — в любви. Элина отбрасывала всякую сдержанность и проделывала такие бесстыдные вещи, что Рэйшен немел (и, возможно, краснел). Но удовольствие получал, да. Он обнаружил, что Элина нервничает, когда он запускает руки ей в волосы.

— Я делаю тебе больно? Или тебе просто не нравится? — самому Рэйшену как раз очень нравились её тёмные кудри. Из-за Дара Дриады волосы закрывали Элине лопатки. Да и вообще, дроу всегда предпочитал брюнеток.

— Я обычно не разрешаю никому трогать мои волосы или по голове гладить, — смущённо призналась Элина.

— Это вопрос доверия, — серьёзно сказал Рэйшен. — Ты никому не доверяешь, да? Потому и не разрешаешь?

Он твёрдо решил добиться её доверия. Иначе как же он заплетёт ей обрядовую косу, которую настоящий дроу плетёт один раз в жизни?

Рэйшен сожалел о потере лошади, меча и седельных сумок, однако пришлось с этим смириться. Дроу начал тренироваться на заднем дворе таверны. Вначале Элина обеспокоенно посматривала на его упражнения, боялась, как бы он не навредил себе. К Рэйшену всё чаще стали присоединяться Йоржик с Яшкой, отлынивая от работы. Беспокойство на лице хозяйки понемногу сменялось негодованием, и она, бранясь, прогнала обоих шалопутов.

Работы в таверне стало больше, страда подходила к концу, и селяне стали вечерами захаживать в «Весёлый дроу».

Элина всегда старалась хорошо выглядеть, чем вызывала немалую досаду и даже ревность Рэйшена.

— Ну зачем ты укладываешь волосы? Эльфийская помада?! Серьёзно?! Для кого ты красишь губы?

— Для себя, — спокойно отвечала Элина. — Помнишь, я уже говорила, что хочу, чтобы меня уважали, а для этого, в первую очередь, я должна уважать сама себя, а не уподобляться нечёсаной оборванке…

Рэйшен уже слышал от неё эти слова, когда ехал в Примежье в качестве охранника. Но ему трудно было принять такой взгляд на уважение. Значит, вначале нужно уважать себя самому? Хм…

В это время Элина торопливо дёргала гребнем свои волосы.

— Постой, — Рэйшен мягко отнял у неё расчёску. — Ты же сейчас половину волос себе вырвешь, дай-ка лучше я.

— Уж не знаю, лучше ли, — проворчала Элина, но расчёску отдала и не отстранилась, когда Рэйшен принялся разделять каштановые пряди.

Дроу мысленно торжествовал и опасался только одного — сделать ошибку в обрядовом плетении. Элина, правда, понятия не имела о таком, но сейчас не это было важно. Когда трактирщица спустилась вниз, Майрага замерла, в изумлении рассматривая хозяйку. Яшка присвистнул, а Рута с Мяткой, снова трудившиеся в таверне, дружно ахнули. Элина не поняла, отчего все так восторгаются, но, тем не менее, осталась довольна.

— Всё ж таки заплёл Рэйшен хозяйку, — громко сказал кто-то из посетителей.

— Я готов каждый день её так заплетать, — так же громко ответил Рэйшен, осторожно спускаясь со ступенек.

— Я согласна! — весело отозвалась Элина.

Она с изумлением отметила, как засверкали глаза Рэйшена, как посетители с энтузиазмом осушают кружки за «здравие и счастье хозяйки».

Элина только собралась тихонько выспросить у Майраги, что к чему, как в зал с улицы ворвался запыхавшийся Йоржик.

— Там, — он ткнул пальцем куда-то себе за спину, — там едет целый отряд дроу, все верхами, а впереди — дара с серебряными волосами!

— Значит, у нас сегодня много гостей! Яша, готовь кружки, девушки, займите места, — распоряжалась Элина, краем глаза заметив, как помрачнел и насторожился Рэйшен.

Гости не заставили себя ждать. Глухо простучали копыта во дворе, и Йоржик метнулся наружу, чтобы принять поводья у путников, однако те не позволили даже прикоснуться к своим лошадям. Йоржик вернулся в зал, пожимая плечами.

Неясная тревога охватила и Элину.

Дверь распахнулась, словно её открыли пинком, и в зал вошли два дроу. С каменными лицами они осмотрелись по сторонам и сделали знак кому-то за дверью.

— Уважаемые дары, оставьте оружие у дверей, — стараясь сохранять спокойствие, произнесла хозяйка.

Оба дроу пропустили её слова мимо ушей. В зал вошла ослепительной красоты женщина: тёмная гладкая кожа, яркие сиреневые глаза и серебристые волосы делали её облик незабываемым. Она была бы прекрасной, если бы её не портила брезгливая гримаса на безупречном лице. Вслед за ней ввалился ещё добрый десяток дроу — все рослые, плечистые молодцы.

— Все равны как на подбор, с ними дядька Черномор, — пробормотала Элина себе под нос.

За правым плечом важной гостьи стоял воин как две капли воды похожий на Рэйшена, только глаза у него были обычные, светло-карие. Он единственный с некоторым сочувствием смотрел на людей.

Женщина с серебристыми волосами окинула зал пронзительным взглядом и остановила его на Элине. Пристально осмотрев причёску трактирщицы, гостья скривилась.

— Я — Шианнон, — звучно произнесла она, — принцесса из правящего дома клана Речного Песка.

В зале было тихо. Видимо, принцесса ожидала, что все падут ниц перед ней, а вместо этого на неё глазела разношёрстная компания людей и нелюдей, а верховодила ими вот эта наглая человеческая самка, которая посмела соорудить на голове обрядовую клановую косу!

— Приветствую тебя, принцесса Шианнон, — не слишком любезно изрекла хозяйка таверны. — Чем мы обязаны твоему визиту?

— Ничем, — холодно ответствовала Шианнон. — Я приехала забрать своего сына.

— Это кого же? — иронично спросила Элина, демонстративно оглядываясь по сторонам. — К нам вроде никакой малыш-дроу не приблудился…

Элинины посетители невольно хихикнули. Не устояли даже телохранители Шианнон. Принцесса зло сверкнула глазами. Элина уже догадалась, по чью душу явились эти ребята с каменными рожами. А вон тот, похожий на Рэйшена, — явно его отец. Видно, снова вошёл в милость у Шианнон.

— Рэйшен, собирайся, — безапелляционно приказала принцесса. — Мы уезжаем. А тебе, — она повернулась к трактирщице, — советую расплести волосы.

— С чего бы это?

— Ты даже не знаешь, что это за причёска? — по тонким губам Шианнон зазмеилась усмешка.

— Так объясни! — потребовала Элина.

— Такая коса равносильна обручальному кольцу у людей, — снисходительно бросила Шианнон. — Не тебе ходить с такой косой.

Элина озадачилась. Ай да Рэйшен, ай да хитрец! Впрочем, сейчас не время думать о его хитростях. Следует любой ценой избавиться от непрошеных гостей. Неожиданно подал голос сам Рэйшен:

— Я заплёл этой женщине клановую косу, и Элина дала согласие здесь, при свидетелях.

— Так расплети её здесь, при свидетелях, — слащаво проговорила Шианнон. — Ты поедешь с нами, вернёшься в клан. Уже обговорен твой брак с одной из принцесс Подземных Пещер.

— Нет уж, — резко ответил Рэйшен. — Я не поеду с тобой и не собираюсь жениться на твоей протеже!

— Ты должен слушаться свою мать, — сладко пропела Шианнон.

— Я тебе ничего не должен! Да и мать из тебя дерьмовая!

Лицо Шианнон страшно исказилось. На миг Элине показалось, что принцессу хватит удар, но — увы!

— Что ж, не хочешь по-хорошему, так сделаем иначе! — прошипела Шианнон. — Взять её!

Двое дроу, те самые, что вошли в таверну первыми, рванулись к Элине, схватили её за локти и завели руки за спину.

— Эй, что вы делаете? — возмутилась трактирщица. — Здесь земли барона, а не ваши, вы не имеете права!

— Здесь граница, — усмехнулась принцесса. — И все права у того, кто пришёл первым.

Элина заметила, как Умрад схватился за тесак, Майрага — за кочергу, и даже трусоватый Яшка выудил дубинку из-под стойки. По одному знаку принцессы отряд её телохранителей ощетинился мечами.

— Не делайте глупостей, и тогда никто не пострадает! — заявила Шианнон.

— Отпусти её, — голос Рэйшена прозвучал глухо. — Я поеду.

— Нет, мой дорогой, теперь твоей подружке придётся побыть немного у нас в гостях. Это станет залогом твоего послушания.

Элина решила сказать что-нибудь своим работникам, раз уж её поволокут силком в земли дроу.

— Ребята, не волнуйтесь, я постараюсь вернуться как можно скорее. Вы работайте, как и работали. За старшего — Умрад, после него — Майрага.

Умрад кивнул, пряча тесак за спину. Яшка облизывал пересохшие губы. Жальче всех было Йоржика. Мальчишка переводил округлившиеся от испуга глаза с одного смуглого ушастого дроу на другого и не мог вымолвить ни слова.

— Я соберу вещи, — мрачно бросил Рэйшен и захромал к себе наверх.

— Конечно, мой дорогой, — пропела вслед ему Шианнон.

— Мне тоже нужны мои вещи, — заикнулась было Элина, однако принцесса грубо оборвала её.

— Обойдёшься. Дэвлин, займись, — приказала она телохранителю, которого Элина определила как отца Рэйшена.

Дэвлин кивнул двоим, что держали Элину, и они поволокли её к выходу.

— Эй, эй, полегче! — крикнула хозяйка таверны, когда железные пальцы дроу стиснули её локти. — Больно же!

— Ослабьте, пусть идёт сама, — спокойно проговорил Дэвлин. — К повозке.

Элину грубо запихнули на какую-то телегу, загруженную мешками. «В лесу спрыгну с телеги и убегу», — решила женщина.

— Вяжите! — приказал Дэвлин, и вмиг запястья и лодыжки пленницы стянули верёвками.

Элина поморщилась.

— В лесу ты попытаешься сбежать, и Шианнон велит убить тебя, так что это для твоей же пользы, — мягко пояснил Дэвлин.

— Какая забота! Прими тысячу благодарностей! — усмехнулась Элина, заваливаясь на мешки, по всей видимости, с мукой.

— Да, я просто не хочу, чтобы Рэйшен страдал, — насмешку в голосе пленницы Дэвлин словно и не заметил.

Рэйшен вышел из дома, понурив голову. Его тоже сопровождали два воина, правда, за локти не тащили. Подойти к телеге ему не дали, сразу сопроводили к лошади и даже помогли на неё взобраться. Элина видела, как Рэйшену больно, но он нашёл в себе силы выпрямиться и с презрением глянуть в лица своих конвоиров.

— Маленький байстрюк, ты всё такой же гордый? — глумливо спросил один из них.

«Только не отвечай!» — мысленно взмолилась Элина. Рэйшен и не успел ничего ответить, как к ним приблизился Дэвлин.

— Ты забыл о дисциплине? — холодно спросил он у грубияна и отвесил ему пощёчину. — Был приказ — держать язык за зубами! Ты забыл его?

— Никак нет! Прошу прощения! — конвоир преданно ел глазами своего начальника, а на щеке проступал светлый след от удара.

Дэвлин попытался поймать взгляд своего сына, но тот сжал губы и отвернулся. Тогда Дэвлин вернулся к пленнице.

Все дроу, включая принцессу Шианнон, уже вскочили в сёдла. По сигналу Дэвлина кавалькада выехала со двора и двинулась в сторону леса. Возглавляла процессию сама принцесса, а замыкала телега с Элиной, Дэвлин и ещё двое дроу. Рэйшен находился где-то в середине.

— Дэвлин, — окликнула женщина своего тюремщика, — взгляни, Рэйшену больно и трудно сидеть верхом. Пусть он переберётся на телегу. Он ведь был ранен…

— Я знаю, — отозвался Дэвлин, — сейчас он вполне в состоянии вынести дорогу до дома. Ни один дроу не захочет показать свою слабость, а Рэйшен — в особенности. Ты ведь это знаешь, да? Поэтому он будет сидеть в седле.

— А откуда тебе известно, что Рэйшен был ранен? Почему ты уверен, что знаешь о его теперешнем состоянии?

В голову Элине закралась ужасная мысль о предательстве кого-то из своих. Дэвлин негромко рассмеялся, догадавшись об этих подозрениях.

— Нет, никто тебя не предавал. Просто люди такие болтливые. Кто-то из Примежья поговорил с соседом, тот — ещё с одним. И все слухи стекаются к мельнику, а у него и мы муку покупаем.

— Как же всё просто! — с горечью воскликнула Элина. — И теперь Рэйшена силком тащат куда-то…

— Он должен вступить в династический брак, — терпеливо объяснял Дэвлин. — Этого хочет Шианнон.

— А ты до сих пор любишь её, да? После всего, что она сотворила с тобой, с Рэйшеном?

— Это Рэйшен тебе рассказал? — изумился Дэвлин. — Но не спеши судить Шианнон, ты совсем её не знаешь.

— И не хочу узнавать, — пробормотала Элина.

Они уже выехали из села, где-то впереди шумел листвой Дикий Лес, а Элине страстно хотелось перекинуться хоть словом с Рэйшеном, провести пальцами по кончикам его ушей… Но за ними обоими следили, и Рэйшену не позволяли даже обернуться.

Дроу ехали без остановок даже ночью. У Элины уже полностью онемели запястья и ступни, а при мысли об уборной делалось дурно. Пленница почти с ненавистью смотрела на мужчин, которые — она сама видела! — умудрялись мочиться прямо с седла.

В лесу там и сям струились звонкие ручейки, лошади то и дело плескали копытами по воде. Потом все эти ручьи сливались в весёлую говорливую речку, которая пробегала через Примежье, а в соседнем селе вращала водяную мельницу. Собственно, именно эта речушка и была границей человеческих владений. Вдоль неё ходила дозором Лесная Стража. Жаль только, что не сегодня…

В темноте Элина разглядывала чужие звёзды в чужом небе и пыталась придумать способ убежать. Ну, и Рэйшену помочь, конечно. Бросать его на растерзание родичам нельзя. На рассвете процессия остановилась: надменной Шианнон всё же потребовалась передышка. Дэвлин развязал Элинины путы.

— За что такая милость? — иронично осведомилась она, пытаясь пошевелить затекшими кистями и ступнями.

— Ты сможешь попить воды и облегчиться, — пояснил Дэвлин. Сарказмом его было не прошибить. — Вон в тех кустиках, а я покараулю.

— Вот уж нет, — Элина со стоном упала на спину. Тысячи раскалённых иголок жгли изнутри её руки и ноги. — Я туда не дойду.

— Я могу тебя туда донести, — душевно предложил тюремщик. — И там поддержать.

На Элинин возмущённый вопль обернулся весь отряд. Это отвлекло их от Рэйшена, который развернул коня и направил его к телеге.

— Что здесь происходит?

Пока Элина соображала, как лучше выразиться, Дэвлин жёстко, по-солдатски, пояснил Рэйшену, что к чему.

— Я сам помогу ей, — зло ответил тот и, не слушая возражений, спешился и начал разминать Элинины руки и ноги.

Предыдущие иголки в онемевших конечностях показались детскими шалостями. Элина взвыла от боли. Остальные дроу с насмешками и ухмылками наблюдали за пленницей, то и дело отпуская грубые шуточки. Элина заставила себя стиснуть зубы и молчать, заслужив одобрительную улыбку Рэйшена. Впрочем, он тут же припомнил ей историю с горшком. Элина пришла в ужас и с трудом отвоевала право доковылять до кустов самостоятельно.

— Карауль её теперь! — весело бросил Дэвлин сыну.

— Боишься, что уползёт? — уточнил тот.

— Вот придурки! — пробурчала Элина, вызвав у обоих приступ нездорового веселья.

Оно внезапно прервалось появлением Шианнон.

— Веселитесь? — холодно осведомилась она. — И кто позволил развязать эту девку? Немедленно верните её в телегу, и поехали!

Она сделала знак двум дроу, и те красноречиво заняли позиции по обе стороны Рэйшена. Он машинально сделал шаг в сторону, и конвоиры схватили его.

— Пустите! — Рэйшен рванулся, куртка на нём треснула. — Я пойду сам!

Элина с негодованием и страхом смотрела на всё это.

— Может, не будешь меня связывать? — с тоской спросила она у Дэвлина. — Я отсюда никуда не убегу, лес же незнакомый кругом!

Дэвлин опасливо покосился на свою повелительницу и кивнул.

Остаток пути Элина проспала, скорчившись на мешках с мукой. Проснуться пришлось от того, что её грубо тряхнули за плечо.

— Рэйшен, ты ошалел, что ли? — простонала женщина сквозь дрёму.

Глумливый гогот заставил её прийти в себя и вспомнить, что произошло. Дэвлин, стоявший над Элиной, легко подхватил её и, словно ребёнка, поставил на землю.

— Разгружайте, — коротко скомандовал он всё ещё ржущим дроу.

Элина огляделась по сторонам. Это был задний двор какого-то замка, грубого, приземистого, с узкими окнами.

— Что это за халупа? — недоуменно спросила пленница у Дэвлина.

— Это родовой замок правящего дома! — возмутился тот. — Прояви больше уважения!

— Родовой замок? А чего такой маленький?

— Это лишь надземная часть, основная же уходит под землю.

Элине вновь связали руки и повели какими-то серыми переходами. В конце пути её ожидала комната без окон, зато с крепкой дверью, окованной железом. Внутри горели два факела, освещая скудную обстановку: кровать с облезлым покрывалом, стол и стул. Элина испугалась, что дым от факелов удушит её, заполнив эту жалкую каморку. Однако какая-то вентиляция здесь предусматривалась, дым тянулся вверх и уползал в щели под потолком. Смерть от удушья пленнице не грозила. Вдобавок ей развязали руки, и Элина вовсе воспрянула духом, но тут конвоиры молча вышли в мрачный коридор и захлопнули дверь. Факельное пламя заплясало, задрожало и успокоилось. Элина вначале растерялась, потом испугалась, а в конце концов разозлилась.

Пленница внимательно оглядела свою камеру, ощупала холодные стены, брезгливо встряхнула покрывало… В стенах не было ниш или щелей, не было пустот (или Элина их просто не нашла). Потом от нечего делать женщина подвигала стол со стулом, но скоро бросила это занятие — колченогая мебель мерзко скрежетала по полу. Элина улеглась на кровать, намереваясь поспать, и обнаружила практически голые доски под покрывалом.

— М-м-м, ортопедическая кровать, — промурлыкала женщина, подбадривая сама себя, — мечта!

Однако лежать на этой «мечте» было холодно, да и бока начало ломить. Охая, Элина поднялась.

— Так, — сурово сказала она вслух, — пора требовать. Всего и сразу!

И она принялась молотить в дверь. Руки мгновенно заныли, зато громыхание разносилось по всем коридорам.

— Немедленно откройте! — орала Элина. — Принесите мне воды! И горячей еды! И одеяло! Эй, кто-нибудь! Вы меня слышите?!

Её слышали. Дверь приоткрылась, за ней стоял вооружённый до зубов рослый охранник-дроу.

— Чего тебе? — неприветливо спросил он.

— Ты что, глухой? Воды, еды и одеяло!

— Не положено, — отрезал охранник и начал закрывать тяжёлую дверь.

Эта фраза прорвала в Элине какую-то плотину, выпустив наружу гнев и ярость. С неожиданной ловкостью женщина сунула между дверью и косяком локоть и колено, и охранник не посмел её вытолкнуть.

— Ах, не положено?! — нехорошим голосом начала Элина, с каждым словом прибавляя громкости. — А вот в Женевской конвенции о военнопленных не так написано! Ты её читал? Нет?! А ты вообще грамотный?! Так по Женевской конвенции, которой больше сотни оборотов, не положено морить меня голодом в нечеловеческих условиях! Знаешь, что тебе за это будет?! Не знаешь?! Трибунал!!!

Последнее слово Элина буквально провыла в лицо охраннику, при этом ей почти удалось просочиться наружу. Охранник ничего не понял, кроме одного: у него неприятности. Конечно, кормить человеческую девку приказа не было, но не было и приказа дать ей по голове, чтоб заткнулась. И что Рэйшен нашёл в этой полоумной? В общем, охранник принял нормальное солдатское решение, чтобы избежать ответственности: звать старшего.

— Дэвлин! — крикнул дроу.

— О, конечно! — обрадовалась Элина и заорала вновь. — Дэвлин, сюда, немедленно!

Из-за собственных воплей она не услышала, как к её камере, то есть, тьфу, комнате, подошёл рослый широкоплечий Дэвлин. Он так походил на Рэйшена статью и повадкой, что у Элины радостно блеснули глаза, но тут же погасли. Дэвлин выслушал все требования, кивнул и сказал охраннику:

— Слыхал? Ступай и принеси всё, что требует дара Элина.

— Так приказа не было, — начал объяснять охранник, но Дэвлин перебил его.

— Считай, что теперь приказ у тебя есть. Выполняй.

Охранник вытянулся в струнку, отсалютовал Дэвлину и куда-то убрался.

Дэвлин ловко запихнул Элину назад, в комнату, и сам вошёл вслед за нею. Дроу опустился на стул, и тот заскрипел под его крупным телом. Элина уселась напротив него, на кровати, и только сейчас осознала, какой маленькой и жалкой она выглядит рядом с мощным воином.

Некоторое время они молча рассматривали друг друга. Наконец Дэвлин изрёк:

— Распусти волосы!

— Ещё чего! — ощетинилась пленница.

Дэвлин протянул было руку к её голове, но тут же получил хлёсткий удар по пальцам.

— Элина, — обманчиво мягко проговорил дроу, — не упрямься. Когда тебя призовут к Шианнон, тебе бы лучше иметь другую причёску.

— А меня призовут к Шианнон? Когда? И зачем?

Дэвлин немного помялся, подбирая слова, и Элина смекнула, что он надеется что-то утаить от неё. Как бы вытянуть из него информацию? Пока Элина раздумывала, явился прежний охранник. Он тащил поднос с едой и тёплое одеяло. Одеяло он небрежно кинул на кровать, а поднос поставил на столик.

— Свободен, — коротко скомандовал Дэвлин, и охранник чётко, по-военному развернулся и утопал за дверь.

Элина догадывалась, как выведать у Дэвлина насчёт планов Шианнон. Пленница уютно закуталась в одеяло, улыбнулась своему тюремщику и приветливо сказала:

— Ого, сколько еды! Мне одной с этим не управиться. Поешь со мной, Дэвлин, пожалуйста!

Дроу слегка растерялся. Женщины из клана редко бывали ласковы с ним, поэтому дружелюбный тон его озадачил.

— Будь добр, поставь столик сюда, ближе ко мне. Да, вот так. Будем сидеть друг напротив друга, есть и болтать…

Этот шаблонный приём сейчас был опасен и мог закончиться для Элины плохо, но приходилось рисковать.

— Вообще-то так не полагается, — пробормотал Дэвлин, уже в принципе готовый наплевать на дурацкие правила.

В своё время он закрутил роман с принцессой, невзирая на строжайший запрет. Значит, с пленницей поужинать и подавно не откажется. Ох, была в Дэвлине какая-то бунтарская жилка! Возможно, от него и Рэйшен её унаследовал.

— Если ты никому не скажешь, никто и не узнает, — улещивала Дэвлина Элина, с радостью замечая, как Дэвлин поддаётся уговорам.

Еда оказалась неплохой, а главное — горячей, хотя незнакомый привкус поначалу смутил женщину.

— Что сюда добавили? Не отраву случаем?

Дэвлин, с завидным аппетитом уминавший принесённые блюда, залился смехом, прикрывая рот ладонью.

— Нет, — ответил он, отсмеявшись, — это не отрава. Мы приправляем еду травами, которые в людской кухне не используются. Отсюда и незнакомый вкус.

Элина навострила уши:

— У меня повар — не человек. Может, шепнёшь мне словечко про эти травы, а я ему присоветую, а?

Дэвлин моментально посерьёзнел.

— Не могу, честное слово. По двум причинам.

— Это по каким же?

— Во-первых, эти травы растут далеко от человеческих земель, а во владения дроу за травой вряд ли кто сунется. А во-вторых, не передашь ты повару ничего…

Настала очередь Элины мрачнеть.

— Шианнон не собирается оставлять меня в живых, да?

Дэвлин отложил в сторону хлебную горбушку, словно в горло ему больше ничего не лезло.

— Ну, — осторожно начал он, — сама Шианнон не собирается ничего с тобой делать…

— Из-за Рэйшена? — Элина дождалась, пока Дэвлин обречённо кивнёт, и продолжила. — Рэйшен будет куда сговорчивее, если решит, что я в безопасности. А что будет со мной на самом деле?

Дэвлин отвёл взгляд.

— Возможно, тебя подвергнут пыткам, если Рэйшен заупрямится. Но, скорее всего, тебя отдадут жрицам, — голос дроу упал до шёпота. — Ты станешь подношением Паучьей Королеве Ллотх…

— Что за Паучья Королева? — нахмурилась Элина. — Никогда о ней не слышала. И Рэйшен не рассказывал.

— Это наша богиня. А Рэйшен так и не начал поклоняться ей, потому и не рассказывал…

— То есть меня принесут в жертву вашей богине?

— Ты ляжешь на алтарь, и Ллотх сама лично заберёт тебя… Жрицы уже готовятся к обряду, — прошептал, словно в лихорадке, Дэвлин.

— Сколько времени до обряда? — резко спросила Элина. Ей больше не хотелось ни есть, ни спать.

— Два дня.

— То есть два дня меня будет терзать Шианнон, а потом сожрёт Паучья Королева?!

Дэвлин промолчал, и это стало самым красноречивым ответом. Элина понурилась. Положение казалось безнадёжным. Дэвлин тоже выглядел расстроенным. Он пересел со стула на кровать к Элине и осторожно погладил её по плечу:

— Мне очень жаль, что всё так обернулось.

— А уж мне-то как жаль! — саркастически отозвалась пленница.

Дэвлин погладил её ещё раз, уже увереннее, потом обнял за плечи и прижал к себе. Ну вот и наступили последствия Элининой хитрости. Зато от бока дроу шло знакомое тепло, как от Рэйшена. Это странным образом переключило мысли пленницы на то, что произойдёт в тот момент, когда богиня Ллотх её прикончит.

Тяжёлая дверь отворилась, и вошёл давешний охранник. При виде Дэвлина, обнимающего узницу, он мерзко осклабился:

— Да ты, вижу, времени зря не теряешь! Слушай, Дэвлин, а можно и я после тебя развлекусь?

— Убери посуду и не возвращайся, — хмуро ответил Дэвлин, не меняя положения.

— Серьёзно Дэвлин, не будь жмотом! — продолжал настаивать наглец. — Пусть самочка почувствует настоящего дроу, а не этого ущербного Рэйшена…

Закончить он не успел. Дэвлин, словно внутри у него распрямилась сжатая пружина, перелетел через хромой столик с остатками еды и нанёс звучный удар кулаком в челюсть охраннику. Элина явственно услышала, как у того клацнули зубы. Дэвлин стоял, словно разъярённый тигр, готовый к новому броску. Зрелище было жутковатое. Но, к счастью, охранник не пожелал драться. Он утёр тонкую струйку крови возле рта, молча забрал со стола поднос и ушёл.

Дэвлин обернулся и увидел, как Элина жмётся в уголке кровати.

— Не бойся, — сказал он ей. — Никто ничего тебе не сделает. Я командую солдатами Шианнон, и никто из наших солдат не посмеет тебя тронуть.

— Пока до меня не доберётся сама Шианнон.

«Или ты сам», — мысленно добавила пленница.

— Если Рэйшен не будет упорствовать, — начал было Дэвлин и сам засмеялся своим словам. — В общем, не думаю, что Шианнон будет сильно тебя истязать…

— Почему же?

— Жертва для Ллотх нужна без увечий и серьёзной кровопотери…

— Понятно, — без энтузиазма протянула Элина. — Ты, кстати, костяшки сбил.

— А, ерунда, — махнул рукой Дэвлин, вновь занимая позицию рядом с пленницей.

Выпихнуть его не получилось. В конце концов, Элина задремала, облокотившись на горячий бок. И снился ей дом, который она покинула то ли от безысходности, то ли от жадности.

— Мне нельзя умирать, — пробормотала женщина сквозь сон.

— Почему? — спросил чей-то знакомый голос.

И Элина, как в полубреду, принялась что-то пылко рассказывать и объяснять, и, кажется, её сочувственно слушали.

Проснувшись поутру, Элина не обнаружила Дэвлина. Зато давешний охранник был тут как тут.

— Подымайся и давай на выход, — мрачно скомандовал он. — Принцесса Шианнон требует тебя к себе.

— Ладно, — покладисто ответила пленница. — Дай вначале умыться.

У охранника был наготове кувшин с водой.

— Только быстро, — он сунул этот кувшин Элине.

На челюсти у дроу красовался синяк от удара Дэвлина.

— Болит, наверное, — сочувственно заметила Элина, указав подбородком на припухлость на лице охранника. — Надо было что-нибудь холодное приложить.

— Ага, поучи меня ещё…

— Да я серьёзно! — Элина фыркнула, плеснув себе в лицо холодной водой. — Ну, хоть ложку металлическую или замороженный кусок мяса!

Дроу криво усмехнулся:

— Чего сразу об этом не сказала?

Элина вернула усмешку:

— Ага, когда два бешеных дроу затеяли драку, самое время самочке почирикать!

Охраннику стало неловко. Через мгновение он вытащил кинжал, и женщина внутренне запаниковала — неужто прирежет её прямо сейчас? Однако охранник приложил лезвие плашмя к лицу.

— Сейчас результата не жди, — предупредила его Элина. — Слишком поздно, уже образовался отёк и гематома.

— Ты говоришь, как наш Тэбдин, — отозвался дроу, не отнимая ножа от лица. — Он врачеватель и тоже обожает заумные слова.

— Есть полотенце? Вытереться бы!

— По пути обсохнешь, — грубовато ответил охранник. — Пошли уже, а то дара Шианнон выйдет из себя. И того… Ты бы волосы-то расплела.

— Да фиг вам! — моментально рассердилась Элина. — Вот пускай Шианнон выйдет из себя и не вернётся обратно!

Дроу радостно гоготнул, но тут же спохватился, опасливо оглянувшись на дверь.

За дверью стоял ещё один, не знакомый Элине дроу, так что топать к Шианнон пришлось под конвоем двоих здоровяков.

Они вели пленницу мрачными коридорами и лестницами, поднимаясь выше и выше. Постепенно появились окна, пробитые в камне, и в эти окна заглядывало весёлое лесное солнышко. Элина немного приободрилась. У неё был план, хоть и рискованный, но всё же… И ещё ей очень хотелось увидеть Рэйшена. Как он, что они с ним сделали? Ей казалось, что стОит лишь взглянуть ему в глаза, и всё решится само собой.

Элину привели в просторный зал, залитый солнечным светом. Никакой роскоши — золотых канделябров, ценных гобеленов, дорогой мебели — Элина не заметила. Всё было очень простым и каким-то обыденным. Удивило другое: в зале не было ни одной женщины, кроме Шианнон. Ближе всех к ней стоял Дэвлин. Вид у него был немного виноватый. Элина улыбнулась и приветливо кивнула ему. Шианнон, заметив это, сверкнула глазами и стиснула челюсти. «Ага! — возрадовалась пленница. — Я тебя допеку, голубушка, и не сомневайся!»

Рэйшен стоял поодаль, окружённый такими же конвоирами, как у Элины. Сразу видно — сын у принцессы неблагонадёжный, ему не доверяют и побаиваются. Неблагонадёжный сын выглядел очень нарядным в чёрном камзоле с золотым шитьём.

Рэйшен держался прямо, но в сторону Элины даже не смотрел, повернув бесстрастное лицо к одному из окон. Элина никак не могла поймать его взгляд. Это настораживало, но сейчас следовало думать только о том, чтобы остаться в живых. Нельзя допустить, чтобы разозлённая принцесса приказала забить пленницу до смерти, и в то же время нельзя попасть на алтарь кровожадной богини. Элине предстояло пройти по очень тонкому льду, а разборки с Рэйшеном лучше оставить на потом.

Шианнон скрестила руки на груди и смерила пленницу презрительным взглядом.

— Милый Рэйшен, — ласково пропела принцесса, поворачиваясь к сыну. — Взгляни, с этой девицей ничего не произошло. И, если ты дашь слово никогда с ней не видеться, я отправлю её домой.

Рэйшен молчал. Элина видела, как скрестились два полыхающих сиреневых взгляда, и вдруг её озарило: здесь каждый сам за себя, ни один дроу не верит другому, а она сама стала просто игрушкой в их руках…

— Домой?! — громко уточнила женщина. — Теперь мой дом — алтарь Паучьей Королевы?

— Что-что? — изумился Рэйшен, а Дэвлин болезненно поморщился.

— Она лжёт! — Шианнон злилась и с трудом сохраняла спокойствие. — Рэйшен, у тебя всё-таки есть долг перед кланом…

— Да какой, к демонам, долг? — выкрикнула Элина. — Ты выбросила его после рождения, словно куль с тряпьём! Ты не растила его, не лечила, когда он болел, не утешала, когда ему было плохо…

Теперь все в зале обратились в слух. Стояла гробовая тишина, и дроу глазели на «человеческую самку». Дэвлин пытался подавать ей какие-то знаки, видимо, чтобы она молчала. Шианнон опустила руки вниз. Пальцы у неё были странно растопырены, и Элина заметила, что на кончиках пальцев принцессы пляшут маленькие голубые искры.

— Да любая помойная кошка милосерднее и добрее тебя! — Элина заметила, что именно злит Шианнон, и прицельно била в больное место. — О каком долге ты смеешь говорить?!

— Замолчи! — прошипела принцесса.

— А то что будет? Что ты мне сделаешь, мать-кукушка?

Шианнон подняла руку и встряхнула кистью. С пальцев слетели искорки. Элина успела заметить, как шустро отступили в стороны конвоиры, и ощутила тяжёлый удар по лицу. Она пошатнулась, в глазах потемнело от боли. На губах появился солоноватый привкус. Элина вытерла рот ладонью. Кровь. Ожидаемо. Она осторожно провела языком изнутри по зубам — вроде ничего не выбито. Значит, вот какая магия у Шианнон. Элина усмехнулась разбитым ртом:

— Этим меня не запугать, Шианнон. Так не заставишь молчать.

— Нет, заставлю! — Шианнон была взбешена. — С радостью заткну тебя, дерзкая девка! Заткну навсегда!

— Прошу, не надо, — негромко проговорил Дэвлин, но покорно замолчал, когда маленькая голубая молния ударила возле носков его сапог.

Элина только головой покачала и затянула свою любимую песню:

— Я не вернусь — так говорил когда-то,

И туман глотал мои слова

И превращал их в воду…

Похоже, что эта песня будила во всей семейке — Шианнон, Дэвлине и Рэйшене — какие-то невесёлые и болезненные воспоминания, у каждого свои.

— Я всё отдам за продолжение пути,

Оставлю позади

Свою беспечную свободу.

Не потерять бы в серебре…

Второй удар Элина снова получила в лицо. На этот раз хлынула кровь из носа, залив губы и подбородок. Элина не стала её вытирать, просто демонстративно сплюнула на пол. Теперь женщина смотрела только в глаза Шианнон, а та полыхала яростью и неприкрытой ненавистью. На второй план отступили и конвоиры, и Дэвлин, и даже Рэйшен. Это было личное противостояние могущественной принцессы, обладающей магией и стоящей среди телохранителей, и сельской трактирщицы, такой одинокой и слабой в кругу врагов. Элина знала, что проиграет, но собиралась стоять до конца.

— До войны мне не добраться никогда,

Моя безумная звезда ведёт меня по кругу…

Не потерять бы в серебре

Её одну, заветную.

Шианнон больше не владела собой. Её красивое лицо исказила безумная гримаса. Растопыренные пальцы, словно когти хищной птицы, тянулись к Элине. Руки перчатками обволакивало голубое сияние. Что именно так задело и разозлило принцессу, знала лишь она сама.

Удар был таким сильным, что выбил из Элины дыхание. Она ощутила, как что-то лопнуло у неё внутри, а штаны залило чем-то мокрым и тёплым.

«Вот позор!» — мелькнула мысль. Пленница опустила глаза и увидела кровь. Она текла вниз по ногам и капала на каменный пол. А потом нахлынула боль, да такая, что Элина, скрючившись, с криком рухнула в лужу собственной крови. В голове помутилось. Женщина почувствовала, как её подхватывают на руки, а хриплый голос, совсем не похожий на голос Рэйшена, произносит:

— Я согласен.

Элину куда-то понесли. Она собралась с силами и между приступами боли проговорила:

— Мне нужен лекарь. Иначе сдохну…

Её уложили на что-то твёрдое, и голос, на взгляд Элины, слишком тонкий для мужчины, приказал:

— Срезайте одежду!

Ощущение мокрой и липкой одежды пропало, зато стало ужасно холодно.

— Фиксируйте ей ноги и руки!

Раз! — ноги Элины развели в стороны. Два! — жёстко закрепили их ремнями. С руками было ещё проще. Кровь из носа всё ещё текла, и Элина, повернув голову набок, наугад плюнула. За это ей в ноздри моментально запихали какие-то остро пахнущие затычки.

— Дэвлин, уведи своего блудного отпрыска! — приказал высокий голос. — Вам обоим дальше присутствовать нельзя.

Рэйшен пытался возражать, но, кажется, Дэвлин сумел его переубедить и выдворить.

Дальше для Элины началось ужасающее испытание. Знай она заранее, что именно её ждёт, она могла бы и не решиться злить Шианнон. Тогда познакомилась бы поближе с Паучьей Королевой Ллотх.

Холодно лязгнуло что-то металлическое. Элина имела представление о том, каким способом лечат женские кровотечения, но надеялась на снотворное или обезболивающее. Однако её ожидания не сбылись, и к спазмам боли от удара Шианнон прибавилась ужасающая волна боли от того, что лекарь копался в её теле без всякой жалости. Каждое движение металлических ложек и скребков сопровождалось пронзительным животным воплем. Хорошо, что Рэйшена выгнали, и он не увидел её такой!

Элина не знала, что её крики разносятся по каменному холодному замку, и в одной из комнат неподалёку Дэвлин с трудом удерживает Рэйшена. Лекарь тоже не подозревал, что обязан Дэвлину жизнью: Рэйшен собирался свернуть проклятому коновалу шею. В конце концов Рэйшен бессильно опустился на пол, зажал ладонями уши и спрятал лицо в колени. Дэвлин сел рядом, обнял сына за плечи и почувствовал, как они вздрагивают.

Элина сорвала голос. Тогда она принялась ругаться, осыпая лекаря отборными оскорблениями. Под конец она всё-таки потеряла сознание и не ощутила, как её отвязали, вытерли кровь и перенесли в другое место.

Пришла в себя она от того, что кто-то взял её за запястье горячими и сухими пальцами. Элина распахнула глаза и дёрнулась всем телом, опасаясь, что её ухватила Паучья Королева.

— Лежи спокойно! — проговорил знакомый высокий голос.

Его обладателем оказался невысокий щуплый дроу с волосами скорее седыми, чем песочными.

— Как твоё имя? — спросил он у Элины.

— А твоё? — парировала она хриплым сорванным голосом. — Хотя можешь не говорить, ты доктор Менгеле, я знаю.

— Что за доктор такой? — полюбопытствовал дроу. — Чем он знаменит?

Чуть поодаль в кресле восседал Дэвлин и внимательно прислушивался к разговору. Элина охотно разъяснила обоим слушателям, кто такой Менгеле[1], фашисты, садисты и маньяки. Пожилой дроу не на шутку обиделся.

— Тебе, бесстыжая, жизнь, спасают, можно сказать, чтобы кровью не изошла, а ты… Дэвлин, я согласился помочь этой несчастной только из уважения к тебе, но я не собираюсь выслушивать оскорбления!

— А от Шианнон, небось, выслушиваешь и не морщишься, — зловредно заметила пациентка. — Кстати, а почему, доктор Менгеле, ты не дал мне обезболивающего? Не умеешь его готовить?

Дроу раздулся от негодования.

— Я Тэбдин, лучший врачеватель в клане Речного Песка, и могу приготовить любое лекарство, — ответствовал он, откидывая в сторону Элинино одеяло для осмотра.

— Угу, понятно, — Элина зябко поёжилась. — У тебя был приказ оперировать меня наживую.

Дроу, назвавший себя Тэбдином, промолчал, ощупывая живот пациентки, похмурился немного и даже, кажется, принюхался.

— Что ж, лучше ожидаемого, — обернулся он к Дэвлину, и тут же обратился к Элине. — А ты абсолютно глупа, как я посмотрю.

Настала очередь Элины разобидеться:

— Ты не в том месте смотришь! Ум у людей с другой стороны находится!

Дэвлин зафыркал. Однако Тэбдин не остался в долгу:

— С другой стороны? Это в заднице, что ли?

Пациентка невольно рассмеялась, а Дэвлин и вовсе заржал в голос, но тут же согнулся, схватившись за щеку.

— Да что ж такое! — возмутился Тэбдин. — Эта женщина дурно влияет на всю гвардию принцессы! Дэвлин, сядь ровно, иначе останется шрам на лице!

— Шрам на лице? А что у него с лицом?

Тэбдин укрыл Элину, ворчливо пояснив:

— Принцесса вчера сильно гневалась, вот и…

— Тэбдин, заткнись! — тихо, но твёрдо скомандовал Дэвлин. — Если ты закончил здесь, то ступай.

— Я считаю, — врачеватель поправил поседевшие волосы, — что эту женщину надо вернуть домой, и поскорее. Всё равно она не пригодна…

— Тэбдин! — тон Дэвлина стал угрожающим, и лекарь, сердито зыркнув на пациентку, вышел.

Элина, поохав, укуталась в одеяло. На этот раз её разместили в нормальном помещении: здесь было окно, задрапированное занавесями, стол на выгнутых полированных ножках, два кресла, одно из которых занимал Дэвлин.

— Итак, — хрипло произнесла Элина, — рассказывай, что тут у нас произошло, пока я валялась без сознания.

— А с чего начинать?

— Что со мной будет?

Дэвлин задумался:

— Сам не знаю. Но к обряду тебя подготовить уже не успеют, так что Шианнон избрала другую жертву…

— Кого это? — у Элины всё внутри сжалось от страха.

— Того парня, что стерёг тебя. Помнишь, наглый такой, я ещё ему в челюсть врезал…

— А почему его? — изумилась женщина.

— Его товарищ доложил, что парень нелоялен к принцессе.

— И вы поверили стукачу?!

Элина, правда, припомнила, что она нелестно отозвалась о Шианнон, а тот побитый парень радостно посмеялся. Да, не зря доктор Менгеле — тьфу! — Тэбдин сказал, что Элина дурно влияет на гвардейцев. Вот, одного уже подвела.

— Ему можно чем-то помочь? — тихо спросила женщина, не питая, правда, особых надежд.

Дэвлин молча покачал головой.

— А мне принесут какую-нибудь одежду? — того хамоватого дроу было жаль, но сейчас следовало спасать собственную шкуру.

— Зачем? — изумился Дэвлин. — Тебе ещё пару деньков лежать надо, хоть на тебе и Дар Дриады, но Тэбдин так считает… А полежать и в голом виде можно!

— Можно, — неохотно согласилась пациентка, — но если я захочу, скажем, в окно посмотреть?

Дэвлин непонимающе уставился на неё.

— Ну какой ты непонятливый! А если в уборную мне приспичит? И, кстати, где она? Только не говори, что в лесу за кустами!

Дэвлин рассмеялся, но тут же схватился за щеку. И, к ужасу Элины, дроу выудил из-под кровати… ночной горшок!

— Рэйшен бы оценил, — пробормотала пленница. — Слушай, ну можно хоть что-то из белья, а? Набедренную повязку?

Дэвлин давился от смеха.

— Ладно, — ответил он, успокоившись, — я что-нибудь придумаю.

— А еда? Мне нужно восстановить силы! Кстати, откуда все у вас знают про мой Дар Дриады?

— Его видит каждый, кто имеет понятие о магии, — посерьёзнел дроу. — Дар помог тебе выжить, думаю, твои силы скоро восстановятся. Кожа, наверное, тоже…

Голос Дэвлина стал мечтательным, и Элине это уже совсем не понравилось. Ох, видно мало ласки перепадает Дэвлину от Шианнон! Как бы обернуть это в свою пользу?

— А что с моей кожей? — пленница приняла обеспокоенный вид.

Дэвлин осторожно прикоснулся к щеке своей подопечной. Элина даже не могла отстраниться.

— Тебе нужно больше питья, — озабоченно заметил дроу.

— И больше ночных горшков, — буркнула строптивая пациентка. — Ладно, что уж тут поделаешь. Неси еду, и учти, что я люблю мясо!

Дэвлин принёс столько провизии, что хватило бы на целый отряд голодных телохранителей. За этим поздним завтраком Элина постаралась выспросить у Дэвлина, что произошло в замке за минувший день. Оказалось, что Шианнон, доведённая до белого каления, сорвала зло на Дэвлине, раскроив ему лицо. Помощник Тэбдина, конечно, сразу обработал рану, но пару дней придётся помучиться… Вторая причина злости принцессы — жертву, обещанную Ллотх, теперь на алтарь не пристроишь. Ллотх не интересуют обескровленные и слабые существа. Но так как обряд нельзя ни отменить, ни переиначить, то теперь на алтарь взойдёт другой. Единственное, что порадовало Шианнон (и весьма огорчило Элину) — согласие Рэйшена на женитьбу и то, что он больше не увидится со строптивой человечкой.

Элина задумалась. Дэвлин явно неспроста нянчился с нею. Он приставлен караулить, чтобы она не натворила дел. К примеру, не прорвалась к Рэйшену, не подбила его бежать. Женщина фыркнула: Шианнон переоценила свою пленницу. Даже пройтись по комнате Элина не смогла. Она дождалась, пока Дэвлин отлучится, поднялась с постели, и … При попытке закутаться в одеяло у неё закружилась голова и от слабости подкосились ноги. Подняться с пола ей помог прибежавший Дэвлин. Он ни словом не упрекнул Элину, лишь бережно укрыл её одеялом. Зато пришлось выслушать возмущённую тираду от Тэбдина, который визгливо отчитал и пациентку, и её надзирателя. Потом лекарь бесцеремонно отогнал Дэвлина к самой двери, откинул одеяло, и, не чинясь, снова ощупал Элинин живот и даже грудь.

— Эй, ты чего это? — вскрикнула женщина, хлопая Тэбдина по руке.

— Прекрати, — сухо парировал лекарь. — Я врач, я должен проверить, что…

Тэбдин спохватился и замолчал, но Элина и сама догадалась, что он имел в виду.

— Ты думаешь, что я была беременна и потеряла ребёнка?

Даже с кровати пленница заметила, как изменился в лице Дэвлин.

— Но это ерунда какая-то! — уверенно продолжила женщина. — Все знают, что человеческие женщины не беременеют от дроу!

— Дар Дриады мог что-то изменить в тебе. Вдобавок, как мне любезно сообщил Дэвлин, ты, — Тэбдин сделал многозначительную паузу, — не отсюда…

— Болтун этот Дэвлин, как я посмотрю! — в сердцах бросила Элина. — Язык бы ему отрезать!

Хотя, по правде, язык отрезать следовало ей самой. Зачем она разоткровенничалась перед отцом Рэйшена?!

— Одним словом, сегодня я запрещаю тебе вставать. Дэвлин, присмотришь за ней! Все снадобья уже готовы.

Далее Тэбдин подробно описал, что и когда принимать, и заключил:

— Если что — зовите меня. Завтра я в любом случае произведу плановый осмотр.

Весь день Элина покорно пила лекарства, валяясь нагишом в кровати. Лишь только свечерело, Дэвлин куда-то улизнул, а вернулся, воровато оглядываясь, со свёртком в руках. Это оказалось какое-то широкое одеяние наподобие ночной сорочки, а в неё был завёрнут пузырёк с мутной жидкостью.

Элина натянула на себя сорочку под жадным взглядом Дэвлина. Небось, пытается понять, что же нашёл Рэйшен в этой женщине. Элина сделала вид, что этот оценивающий взгляд её нисколько не смущает.

— Теперь выпей это, — Дэвлин сунул пузырёк ей в руки, лишь только она улеглась. — Не бойся, это не яд. Это укрепляющее средство, я стянул его у помощника Тэбдина.

— А чего сам Тэбдин мне его не прописал? — недоверчиво поинтересовалась пациентка, принюхиваясь к мутному содержимому пузырька.

— Приказа не было.

— Всё-то у вас по приказу. А у тебя как? Был приказ?

— А у меня на этот счёт нет ясных распоряжений.

Элина хмыкнула и — будь что будет! — одним глотком осушила пузырёк. Скоро она почувствовала, как веки налились тяжестью.

— Отравил-таки, — пробормотала она.

— Что ты! — Дэвлин ласково провёл по одеялу вдоль её тела. — Ты просто поспишь и наберёшься сил.

Сон был таким крепким, что Элина не слышала, как в её комнату попытался проникнуть посетитель, а Дэвлин долго увещевал его, так и не впустив внутрь.

Наутро женщина проснулась действительно освежённая, бодрая и… голодная. Дэвлин спал в кресле, прислонив его спинкой к двери.

— Эй, Дэвлин, проснись, враги идут!

Дроу взвился с кресла как ужаленный.

— Тише, тише! — Элина немного струхнула, видя такую реакцию. — Я просто пошутила.

— Я спросонья плохо шутки понимаю, — Дэвлин, приходя в себя, потёр щёки ладонями и невольно поморщился, задев шрам.

— Ага, вижу. А теперь серьёзно: беги быстрее в кухню, а то всё сожрут без нас.

А после пришёл Тэбдин, побурчал, что сорочка мешает осмотру, и велел понемногу ходить. Элина выпросила у него разрешение выпить чашечку арзы, и Дэвлин притащил целый кувшин.

Так пробежали два или три спокойных дня. За гобеленом с изображением охоты к величайшей радости Элины нашлась дверца в ватерклозет. Вечером Дэвлин исправно поил свою подопечную снотворным, и та крепко засыпала, не слыша никаких посторонних звуков.

Вскоре Дэвлин почувствовал себя свободнее и расслабленнее. Элина осторожно выспросила его обо всём, что происходило в замке, и оказалось, что обряд в честь Паучьей Королевы уже проведён, жертва принесена, и ей, Элине, теперь ничто не угрожает.

— По крайней мере, пока Шианнон не вернётся из Подземных Пещер, — подумав, прибавил Дэвлин.

— А разве они уже уехали? — похолодев, спросила пленница.

— Собираются, из твоего окна можно видеть, как седлают лошадей.

Элина подбежала к окну, путаясь в подоле сорочки, и высунулась наружу. Во дворе и вправду толпились дроу. Среди них выделялась Шианнон — она раздавала приказания направо и налево. Слуги седлали лошадей, грузили на повозки какие-то сундуки. Элина молча глядела на эту суету. Дэвлин сел рядом с ней на каменный подоконник и нерешительно взял за руку. Элина не шевельнулась. Она ждала, когда выйдет Рэйшен.

Он появился, ослепительно красивый, в нарядной одежде с дорогой отделкой. Волосы были собраны не в обычный боевой хвост, а как-то по-особенному заплетены и уложены.

— Ох, Рэйшен, — бессильно проговорила Элина.

Он словно услышал её голос и обернулся. Лицо его ничего не выражало, а взгляд был таким же холодным, как стены этого проклятого замка.

Тут все зашумели, засуетились, вскочили в сёдла. Очень скоро кавалькада дроу покинула двор, а во главе её ехали бок о бок Шианнон и Рэйшен. Больше он не оборачивался.

Когда процессия исчезла среди деревьев, Элина тихо спросила:

— У него на голове — это брачное плетение клана Подземных Пещер?

Дэвлин сочувственно кивнул. Элина высвободила свою руку из его ладони и безмолвно принялась расплетать собственные волосы. Дэвлин подал ей расчёску, и сложное плетение превратилось в обычную деревенскую косу.

— Смотри, Дэвлин, — отстранённо молвила Элина, — листья уже пожелтели. Скоро улетят птицы… И мне пора возвращаться домой.

Дэвлин ждал.

— Поможешь мне выбраться отсюда и уехать к себе, в Примежье?

— Хорошо, — согласился дроу, — пока все в отъезде…

— Завтра, Дэвлин. Завтра. Ты принесёшь мне нормальную одежду: брюки, рубашку, куртку и сапоги…

— Я всё подготовлю и помогу тебе добраться до Примежья.

С отъездом Шианнон и её свиты замок будто вымер. Даже на кухне стали меньше готовить. Дэвлин уже не запирал дверь в Элинину комнату, наверное, больше не боялся, что она сбежит.

«А мне просто не к кому бежать, — с горечью размышляла пленница. — Разве что в свою таверну. Так ведь без Дэвлина и дороги не найду, пропаду в лесах».

Врачеватель Тэбдин появился лишь вечером и так укоризненно посмотрел на свою пациентку, что та решила, будто ему всё известно. Никаких лекарств он ей больше не дал, и Элина укрепилась в своих подозрениях.

Дэвлин где-то пропадал весь день, и Элина осталась без обеда. Она уже готовила очередную тираду о содержании военнопленных, но Дэвлин появился с каким-то узлом в руках. В этом узле, к вящей радости Элины, оказалась нормальная походная одежда.

— Примерь, — коротко бросил дроу.

— Может, ты выйдешь?

— Зачем? — удивился Дэвлин.

Элина нахмурилась. Такие штучки ей совсем не нравились.

— Ну, хотя бы отвернись, — попросила она своего сторожа.

— Зачем? — повторил он. — Чего я не видел?

От такой наглости узница обомлела, однако достойного ответа не нашла. Дэвлин уселся на подоконник, сложив руки на груди, и разве что не посвистывал. Элина мысленно усмехнулась. Она знала, как поступить: повернулась к дроу спиной и начала переодеваться с таким равнодушием, будто позади стоит вешалка, а не здоровенный мужик.

— С размером почти угадал, — приятно удивилась Элина, застёгивая последние пуговицы. — И даже сапоги подошли.

Она не догадывалась, что эта одежда шилась по образцу той, в которой пленница прибыла сюда. Зато Дэвлин знал это отлично, и был так доволен собой, будто сшил всё собственноручно.

Этим вечером снотворного Элине её сторож не приносил.

— Уже не надо, — в ответ на Элинин вопрос отозвался дроу. — Все уехали, к тебе ломиться никто не будет…

Элина замерла.

— А кто ко мне ломился по ночам? — осторожно осведомилась она.

Дэвлин сообразил, что сболтнул лишнего.

— Да мало ли, — уклончиво молвил он, — шастают гвардейцы Шианнон… Небезопасно…

Элина выдавила из себя улыбку и сказала ласковым голосом:

— Спасибо тебе, Дэвлин! Наверное, редко встретишь такого любезного и заботливого дроу!

Дэвлин расцвёл от похвалы. А его пленница тем временем подумала, что никакие телохранители Шианнон к ней не рвались. Скорее всего, так Элину «обезопасили» от присутствия Рэйшена. Дэвлин наверняка действовал по приказу своей принцессы. При этом неясно, что именно сообщили самому Рэйшену. Теперь понятнее, откуда его обида, его равнодушное лицо и холодный взгляд.

Что ж, сейчас главное — выбраться из замка живой, добраться до родной таверны. Пусть даже сопровождать Элину будет этот скользкий тип Дэвлин — теперь-то она будет начеку!

Когда Дэвлин ненадолго покинул свою подопечную, в комнату заглянул Тэбдин. Элина стояла у окна, наблюдая, как хмурится небо. Лекарь подошёл к ней, помолчал немного, а потом негромко произнёс:

— Дар Дриады помогает тебе восстановиться в кратчайшие сроки, но хочу тебя предупредить — отношения с мужчинами тебе сейчас противопоказаны…

— Спасибо тебе, — вызывающе ответила пленница, — но отношения с мужчинами мне не нужны!

— И с Рэйшеном?

Элина угрюмо промолчала.

— В любом случае, спасибо, что не назвала доктором Менгеле. Это было очень обидно. И ещё, — Тэбдин понизил голос, — будь поосторожнее с Дэвлином. Не так-то он прост…

Дверь распахнулась.

— Секретничаете? — спросил Дэвлин.

Врачеватель умолк и нахмурился.

— Немножко, — с наигранным весельем в голосе ответила Элина. — Дар Тэбдин даёт мне кое-какие советы.

— Я уже ухожу, — ворчливо добавил Тэбдин, а потом едва слышно прошептал, — удачи тебе…

Дэвлин приволок какие-то тюки в комнату и вольготно расположился в одном кресле, закинув ноги на другое. Элина покосилась на дроу и завалилась в кровать, не раздеваясь.

— Ты молодец, по-походному, — одобрил Дэвлин. — Выедем на рассвете верхом, возьмём с собой вьючную лошадь.

Потом дроу откинул голову на спинку кресла так, что его длинные волосы легли на пол. Наступила ночь, и за окном тихо зашелестел дождик. Элине долго не спалось, и ей грезилось, что она снова в Примежье, в своей таверне «Весёлый дроу», а рядом вытянулся тот весёлый и нагловатый дроу по имени Рэйшен…

Сквозь сон Элина позвала его по имени. Он поднялся в предрассветной мгле, встряхнул светлой гривой, коснулся плеча Элины. И оказался Дэвлином.

— Вставай, надо убираться отсюда, — негромко сказал он, поднимая с пола тюки.

Спросонья Элину слегка потряхивало, но она влезла в сапоги и потопала вслед за своим спасителем.

Дэвлин ловко оседлал двух лошадей, на третью как-то приладил груз и подсадил Элину в седло. Она не стала признаваться, что не умеет ездить верхом, ведь другого способа покинуть земли дроу всё равно не было. Напоследок Элина всё-таки оглянулась на мокрые серые стены замка. Вот окно, из которого она наблюдала отъезд Рэйшена. Женщине показалось, что в окне мелькнула щуплая фигура лекаря. Похоже, Тэбдин знал о «побеге» и хотел таким способом попрощаться со своей упрямой и неблагодарной пациенткой.

Дождик по-прежнему что-то лепетал в кронах деревьев, но почти не проникал под них, поэтому путники не мокли, проезжая лесными тропами.

Когда окончательно рассвело, Дэвлин извлёк из седельных сумок краюху хлеба, сыр и две фляги с водой. Завтракать пришлось прямо в седле. Элина давилась сухим хлебом, но не жаловалась. Очень скоро она ощутила боль в спине и ягодицах, а к вечеру ей казалось, что в спину воткнули раскалённый кол. Лес всё не кончался, знакомые места не появлялись, и женщина с ужасом думала, как же она далеко от дома. Во всех смыслах.

Наконец Дэвлин, который ехал впереди и вёл в поводу вьючную лошадь, обернулся и сказал:

— Впереди охотничий домик, там и переночуем.

Домик оказался совсем маленьким и выглядел заброшенным. Рядом с домиком была коновязь, к которой Дэвлин споро привязал свою и вьючную лошадь.

— Ну, что же ты? — обернулся дроу к Элине. — Помочь тебе спуститься?

— Помоги, — простонала та и практически упала Дэвлину на руки.

Он только головой покачал, когда Элину в домик пришлось практически нести.

— Значит, ужин опять на мне? — бодро осведомился Дэвлин.

— Похоже, что так, — женщина без сил упала на дощатую кровать. Кровать покрывал лишь тощий тюфяк.

Дэвлин внёс тюки и вытащил из них одеяла, котелок и полотняный мешок.

— Подождёшь немного? Я лошадям корма задам и сразу вернусь.

— Ага, — Элина через распахнутую дверь наблюдала, как её спутник привязывает к лошадиным мордам торбы, видимо, с зерном или чем там кормят лошадей.

Ей было стыдно за своё бессилие (дроу презирали слабаков), поэтому она поднялась и начала стлать одеяла на кровати, раскладывать на длинном узком столе продукты из полотняного мешка. И — вот чудеса! — боль в спине и ногах отступила.

Дэвлин приятно удивился, когда вернулся, держа в руках кожаное ведёрко с водой.

— Здесь родничок неподалёку, вода оттуда. Я сейчас разожгу очаг, попьём отвара горячего…

— Ты разводи огонь, а мне дай ножик, я нарежу хлеба с колбасой, — попросила Элина.

— Не надо, я сам, ты отдыхай.

«Ага, — отметила про себя женщина, — ничего острого ты мне в руки не даёшь. Боишься? Не доверяешь? И, выходит, я по-прежнему твоя пленница». Что ж, надо воспользоваться возможностью побездельничать. Элина с наслаждением вытянулась на одной из кроватей. Отвар вскоре был готов, и путники пили его по очереди из одной-единственной кружки. Огонь в очаге пылал, и в углах домика плясали причудливые тени. Снаружи по-прежнему шёл дождь, а внутри стало тепло, и Элину начало клонить в сон. Она отдала кружку Дэвлину, аккуратно сложила и накрыла остатки еды (старые привычки неистребимы!) и закуталась в одеяло. Дэвлин смотрел на свою спутницу странным долгим взглядом.

— Пытаешься понять, что нашёл во мне Рэйшен? — сонно спросила Элина. — Меня не спрашивай, я сама не знаю.

Дэвлин отставил кружку в сторону, ухватил Элину за руку и притянул к себе. Всякий сон слетел с женщины. Дроу провёл по е щеке ладонью (такой же шершавой, как у Рэйшена… Ну почему она не может перестать вспоминать о нём?!).

— Дэвлин, — голос Элины звучал испуганно, — не надо.

— Почему? — прошептал дроу прямо ей на ухо. Наверное, соблазнителя изображал, не иначе. Получалось, надо признать, не очень.

— Тэбдин запретил. Сказал, что мне сейчас нельзя…

Дэвлин отстранился от своей пленницы. В его взгляде мелькнуло что-то тёмное, опасное, но тут же исчезло.

— Что ж, не будем делать труды лекаря напрасными…

Элина поспешно уселась на свою кровать и поплотнее закуталась в одеяло. Тэбдин был прав — Дэвлин не так-то прост, и ей не стоит воображать, что им можно легко манипулировать. Это не Рэйшен. Дэвлин опасен.

По счастью, Дэвлин больше не делал попыток соблазнения. Он улёгся на кровать и молча закрыл глаза. Элина не могла понять, спит он или притворяется. С затаённым страхом она думала, что с Дэвлином ей не справиться. Наконец она забылась беспокойным сном.

Наутро обнаружилось, что Элине так болит спина, зад и ноги, что дальнейшая поездка невозможна.

— О нет! — простонала женщина, боком сползая с кровати и ковыляя к столу.

Дэвлин не удержался от смешка. Дроу уже заварил что-то в кружке, а теперь размешивал кашу в котелке.

— Выпей это, — Дэвлин протянул кружку Элине. — Оно снимет боль.

— А ты остатки колбасы в кашу положи, так вкуснее будет.

После завтрака дроу вытащил из вьюка горшочек с жирной мазью, чтобы Элина могла натереть больные места. Увы, до спины она толком дотянуться не смогла, и Дэвлин с удовольствием помог ей.

— Не бойся, — сказал он, проводя вдоль позвоночника пациентки щедро смазанной ладонью. — Ничего я тебе не сделаю. Хотел бы — сделал бы…

Элина содрогнулась. Зато боль и вправду утихла. Сегодня дождь усилился, так что оставалось только следить, как за окном растекается лужа. В домике было не слишком тепло, зато сюда доносились лесные запахи и звуки. Если бы не закидоны Дэвлина, здесь было бы чудесно. А дроу не преминул напомнить о себе.

— Я знаю, ты считаешь Шианнон злобной и взбалмошной, но…

— Нет, Дэвлин, я так не считаю, — перебила его Элина и, встретив удивленный взгляд, продолжила, — я думаю, что она жестокая, несправедливая и, честно говоря, сумасшедшая…

— Если бы знала, что ей пришлось пережить, — горячо вступился за принцессу Дэвлин, — ты бы так не говорила.

Элина поняла, что ей, хочешь не хочешь, а придётся выслушать рассказ Дэвлина. Что ж, это будет честно: она же разболтала ему всё о себе, теперь его очередь.

Из рассказа Дэвлина родился новый образ Шианнон — страстной и пылкой мечтательницы, которую властные родственники держали взаперти. Принцессу стерегли особо доверенные охранники…

— И ты — в их числе? — не удержалась от шпильки Элина. — Как особо доверенное лицо?

Вначале «особо доверенное лицо» просто глазело на красавицу-принцессу, вызывая её неудовольствие. Потом в ней проснулось любопытство…

— Если ты вёл себя с ней так же, как со мной, — съязвила слушательница, — то ей стало любопытно, что же с тобой не так.

И вновь во взгляде Дэвлина мелькнуло что-то потаённое, нехорошее…

— О нет, — усмехнулся дроу, — с ней я был куда решительнее.

Элина прикусила язык, чтобы не заводить разговор в ненужное русло.

Итак, любопытство. Дэвлин всё чаще сопровождал принцессу в её прогулках, всё чаще становился в ночной караул возле её опочивальни. Их беседы становились всё длиннее и доверительнее. А потом… Потом последствия их встреч стало невозможно скрыть, так изменилась худощавая фигурка принцессы. И разразился скандал. Дэвлина наказали и вышвырнули из замка в казармы. Шианнон тоже была наказана. Нет, её не били, ей просто обрили голову наголо на глазах у членов правящего дома.

— И ты ничем не попытался ей помочь?

Дэвлин усмехнулся одним уголком рта, снова до боли напомнив Рэйшена.

— Когда я смог ходить, я стал пробираться к ней через окно…

Элина внутренне похолодела. «Когда снова смог ходить», — это он о наказании говорит, так ведь? Ужас какой!

— Когда ты пробрался к Шианнон, ей стало хоть немного полегче?

— Она очень изменилась. Злилась, обвиняла меня во всём случившемся и потом прогнала вовсе… Больно было глядеть на её обритую голову.

Они не виделись до самого рождения ребёнка. Поговаривали, что Шианнон пыталась устроить себе выкидыш, но врачеватели были начеку. Тэбдин не позволил погибнуть плоду незаконной связи. Нрав принцессы портился с каждым днём. Последовали мучительные роды, и Шианнон сразу заявила, что к ребёнку даже не прикоснётся.

— Дэвлин, — нерешительно вставила Элина, — а ты не мог забрать малыша себе? Нельзя же растить ребёнка в такой ненависти…

— В то время ещё были живы мои родители, и мы с радостью забрали бы маленького Рэйшена, — вздохнул Дэвлин. — Нам его не отдали. Ты же видишь, у него фиолетовые глаза правящего дома. Если бы и волосы у него удались в мать, Рэйшена приняли бы в правящую семью и воспитали бы как принца. Но, едва мальчик подрос, волосы приобрели неблагородный песочный оттенок. Значит, не принц… И Рэйшена отправили в казармы к другим ребятам. Я в то время уже занимался воспитанием и тренировками подрастающих дроу, так что Рэйшен попал под мою опеку. Однако мне под страхом смертной казни запретили рассказывать ему, кто его родители.

Дальнейший рассказ примерно совпадал с тем, что раньше Элине говорил Рэйшен. Парнишка в итоге сбежал и прибился к людям.

Дэвлин, похоже, таил на сына обиду за то, что ради него рискнул своим положением и даже здоровьем, рассказал всю правду, а юный наглец не оценил порыва. Дэвлину досталось за побег Рэйшена позже, когда выяснилось, что выучку дроу беглец применяет на пользу людям.

Прошло много оборотов, и Дэвлин вновь вошёл в доверие Шианнон, смог возглавить её личную гвардию. Принцесса сейчас занимает достойное место в правящем доме и хочет укрепить позиции клана Речного Песка среди других кланов.

— И в разгар политических интриг вы вспомнили о Рэйшене.

— Да, — спокойно согласился Дэвлин.

Вот только Рэйшен по-прежнему не желал иметь с кланом ничего общего. Больше того, пошли слухи о том, что он всерьёз заинтересовался какой-то человечкой.

— И вы нашли нас по моему следу, — вставила Элина.

— Это было легко. Странная человечка, которая водит компанию с нелюдями, да при этом ещё и спит с дроу-отщепенцем…

— Эй, полегче! Что за хамство?!

— Имей в виду, — в завершение рассказа добавил Дэвлин, — что я был против принесения тебя в жертву Паучьей Королеве. Только моё слово не много значит для Шианнон. Я ведь больше не её любовник…

— А кто её любовник? — живо заинтересовалась Элина.

— После рождения Рэйшена принцесса отказалась от плотских радостей любви, — чопорно ответствовал дроу.

— Но, наверное, ты хотел бы…

— Нет, уже — нет, — отрезал Дэвлин.

Больше он ничего рассказывать не захотел и вышел из домика якобы проверить лошадей. Элина валялась на кровати и размышляла. Рассказ Дэвлина не прибавил ей симпатий к Шианнон. Элина по-прежнему считала принцессу жестокой дрянной бабой. Да и Дэвлин смотрелся в этой истории весьма неблаговидно.

Рэйшену можно было только посочувствовать, а себя было уж точно жальче всех. Рэйшен, похоже, отрёкся от неё, так что самопожертвование Элины выглядело пустой и бессмысленной бравадой. Схватку с Шианнон Элина проиграла, хотя и осталась в живых. Теперь следовало возвращаться в Примежье и заниматься своими делами, зализывая раны. В конце концов, есть контракт на пять оборотов с Невидимыми Господами…

Осенний дождь шелестел в лесу до следующей ночи. Элина и Дэвлин почти не говорили друг с другом, каждого из них одолевали мрачные мысли. Элина растравляла себе душу мыслями о том, как Рэйшен, нарядный, красивый, подаёт руку девушке-дроу, и у обоих — затейливые причёски… Она вздыхала и ворочалась с боку на бок, пока Дэвлин, догадавшись о причине беспокойства, не сказал ей:

— Ты всё равно уже ничего не изменишь, не мучай себя. Если бы ты была из местных, знала бы, что межрасовые связи здесь не в обычае.

— Плевать мне на ваши обычаи, — зло ответила Элина. — Я раздумываю о работе в моей таверне, а не то, что ты подумал!

Дэвлин понимающе покивал головой.

Когда они собрались выезжать, дождь уже закончился, и ласковое солнце осветило умытый и освежённый лес. Элина приободрилась. Она жива, и это — главное! Скоро она вернётся в таверну, ставшую её новым домом и подарившую ей столько счастливых дней…

Дэвлин подсадил свою подопечную на лошадь, и путь продолжился.

В пути Элина развлекала себя мысленным подсчётом выручки за время своего отсутствия, прикидывала, что придётся докупить в городе, сколько заплатить податей… Эти мысли так захватили её, что трактирщица очнулась лишь от тревожного храпа лошади. Животное мотало головой и приплясывало под неумелой всадницей.

— Ой-ой-ой, Дэвлин, как успокоить лошадь?! — взвизгнула Элина, вцепившись в поводья. — И что это за вонь? Горит лес, что ли?

Дэвлин ничем не мог помочь Элине: его собственная лошадь, да и вьючная тоже, вели себя беспокойно. Откуда-то и впрямь тянуло гарью. Дроу то и дело озирался по сторонам.

— Нет, лес не горит, — наконец ответил он своей спутнице. — Да ведь и дождь два дня лил…

— Но ведь гарью несёт! Лошадям, похоже, этот запах не нравится! Ты можешь сказать, с какой стороны доносится эта вонь?

— Могу, — мрачно заключил Дэвлин. — С той стороны, куда мы с тобой едем.

Элина и без того тревожилась, а теперь в голову полезли всякие нехорошие мысли. Женщина похлопала лошадь по шее:

— Ну, красавица, не подведи, довези меня до места!

— Постой, дай вначале я разведаю, что и как, а ты подожди меня здесь.

— Вот уж нет! — резко воспротивилась Элина. — Поехали вперёд!

Дэвлина удивила перемена в его спутнице. До сих пор он считал её взбалмошной гордячкой, упрямой, своевольной девицей. А сейчас он вдруг понял, что она гораздо старше, чем кажется, и отлично знает, к чему стремится. И только что эта женщина исчезла среди леса.

— Элина, не спеши! — Дэвлин сжал коленями бока своей лошади, посылая её вперёд. — Пропусти меня, мало ли что…

Послышался треск ломаемых веток и женский вскрик. У Дэвлина душа ушла в пятки. Он схватился за рукоятку ножа. Увиденная картина Дэвлина ничуть не успокоила. Две лошади стояли голова к голове. На одной кое-как держалась Элина, на второй сидел Рэйшен.

— Не ходи туда, не надо, — хрипло говорил он.

— Почему? — холодно поинтересовалась женщина.

Рэйшен мрачно промолчал. Дэвлин обратил внимание, что волосы сына вновь собраны в высокий хвост, а виски и затылок немного выбриты. Нарядный вышитый камзол куда-то исчез, и на Рэйшене болталась куртка явно с чужого плеча. Дэвлин подъехал ближе, не забывая тащить за собой вьючную лошадь.

— Рэйшен, почему ты здесь? — строго спросил он у сына. — Что со свадьбой?

— Свадьбы не будет, — ухмыльнулся тот.

— А что будет?

— Скандал, и Шианнон теперь его разгребает.

— Как ты мог?! — Дэвлин едва не задохнулся от возмущения, и тут же закашлялся — в горле запершило от запаха гари.

— Хватит болтать! — обозлилась на обоих дроу Элина. — Что там впереди? Что-то с моей таверной?

Рэйшен нервно сглотнул.

— Сожгли? — догадалась женщина. — И что, вся деревня просто смотрела на это? И где, демоны всё раздери, все наши: Умрад, Майрага?

Рэйшен отвёл глаза, и Элина заподозрила неладное.

— С дороги! — крикнула она и подогнала лошадь. — Пошла, пошла!

Одуревшая лошадь понеслась вперёд, Рэйшен рванулся за ней. Дэвлин немного отстал: его тормозила вьючная лошадь.

Пограничное село Примежье лежало совсем рядом. Только сейчас путников не встречало мычание коров, лай собак и куриное кудахтанье. Заслышав топот копыт, в небо с диким карканьем взлетела стая воронья.

День померк для Элины. Её глазам открылась ужасающая картина. Вместо крепко сколоченных домов, утопающих в садах, стояли обгорелые остовы, вздымая в небо печные трубы, словно обожженные дочерна руки. Поля вокруг деревни были выжжены чьей-то злой волей вместе с урожаем.

Элина остановилась как вкопанная. На миг ей почудилось, что она перенеслась на фото военных лет. Она даже протёрла глаза, но ничего вокруг не изменилось. Те же обгоревшие печные трубы, обугленные стволы деревьев, жирные хлопья пепла повсюду и почерневшее от сытого воронья небо.

— В жизни такого не видал, — тихо сказал подъехавший Дэвлин.

— А я видал. На войне, — так же тихо ответил Рэйшен.

— И я видала, — мёртвым голосом добавила Элина, сползая с конской спины на землю.

Оба дроу недоверчиво уставились на женщину.

— В моих краях бушевала война. Задолго до меня. Вот так поступали на той войне с нашими людьми… А, кстати, не проделки ли это вашего клана?

— Быть не может! — заявил Рэйшен, спешиваясь.

— Нашим это незачем, — уверенно поддержал его Дэвлин.

Элина нетвёрдой походкой направилась по мёртвой деревенской улице к своей таверне.

— Не ходи туда, — попросил Рэйшен.

— Я должна…

Таверна стояла чёрная и пустая, а прогоревшая вывеска валялась перед входом. Как и все дома, таверна глядела на Элину помертвевшими глазницами окон. Чуть помедлив, хозяйка перешагнула порог. Рэйшен двинулся за ней, а Дэвлин предпочёл остаться снаружи.

— Осторожно! — Рэйшен тронул Элину за плечо и показал на потолок. — Балки ещё тлеют.

Элина равнодушно глянула наверх, пожала плечами и осмотрела бывший обеденный зал. В кухне никого, лишь копоть и гарь. В Яшкиной комнате пусто, у Йоржика — тоже. В душе Элины затеплилась безумная надежда, что им удалось спастись, убежать, спрятаться…

В комнате, ещё недавно служившей спальней Умрада и Майраги, Элина увидела… Три обгоревших скелета, обнявшись, лежали на полу. Умрад перед смертью крепко обнял жену и сына, словно защищая их от огня.

— Почему? — непонятно кому задал вопрос Рэйшен, стоя у Элины за спиной.

— Что «почему»?

— Почему они не выбежали в заднюю дверь? Или не выбрались через окно?

— Потому что там их ждали и не давали выбраться, — хрипло ответила Элина. — Идём, мне надо найти Яшку.

К дому Тремме вёл некогда зелёный переулок. Старый домишко вдовы обрушился на землю, не выставив даже печной трубы. Зато во дворике Элина нашла то, что искала.

Красавца-инкуба хозяйка смогла опознать лишь по обручальному кольцу. Почему нападавшие не позарились на кольцо, осталось загадкой. Они изрубили Яшку так, что изуродованное тело плавало в луже крови. Череп был расколот надвое, и один глаз выпал из глазницы. Окровавленными пальцами Яшка стискивал обрубок женской руки с парным обручальным кольцом. Элина отлично помнила, как совсем недавно ювелир продал им эти кольца. Его дочь не дожила до своей свадьбы, а теперь ещё одной невесте не носить обручального кольца.

Староста Усень сгорел в своём доме. У околицы обнаружились истерзанные тела Руты и Мятки. Наверное, девушки решили бежать в лес, но нападавшие поймали беглянок. Судя по телам, смерть стала для несчастных избавлением. Мятку Элина узнала лишь по алой ягодке-кулону на шее, которую тоже почему-то не взяли. Лица были распухшими от побоев, да и вороны уже изрядно потрудились над ними.

Рэйшен шёл за Элиной по пятам. Он прибыл в деревню раньше и увидел достаточно. По своему военному опыту он знал, что сейчас с Элиной может приключиться что угодно: обморок, истерика, припадок, рвота… Однако ничего не произошло. Женщина вышла за околицу. Там ждал Дэвлин с лошадьми. Он решительно не понимал, зачем эта сумасшедшая таскается по пожарищу, дыша копотью. Ясно же, что никого живого не осталось и надо уходить из этого проклятого места.

— Их надо похоронить, — твёрдо сказала Элина, поднимая голову.

— Всех?! — неприятно удивился Дэвлин. Элина кивнула. — Как ты собираешься это сделать?

— Вы двое мне поможете, — оба дроу поморщились, но смолчали, — выкопаем братскую могилу, сложим всех вместе…

— Кто-то идёт, — перебил Элину Дэвлин. — Вон там, из леса. Может, кто-то спасся?

— Это нимфа, — пригляделся Рэйшен.

Невысокая, худенькая, угловатая девушка направлялась прямо к ним.

— Это же Надриэль!

— Ты знакома с нимфой? — поразился Дэвлин.

Элина, не ответив, поспешила навстречу Надриэли. Та тоже не забыла Элину.

— Я боялась, что они и тебя убили! — не здороваясь, заговорила нимфа. — Кажется, они приходили именно за тобой.

— За мной? Почему? И кто это был?

— Люди барона Жадвиля, целый отряд, — ответила Надриэль. — Я узнала некоторых, кого видела в усадьбе. Соседнее село, где мельница, бежало в лес, прихватив пожитки и скотину. А эти не успели.

— А почему нимфы не помогли? — с болью спросила Элина. — Ведь наша деревня всегда жила в мире с лесом.

— Не захотели вмешиваться в людские дела, сказали, мол, достаточно, что приняли в лесу беглецов.

— Ну конечно! Здесь все против всех! Инкубы против троллей, дроу против людей, а люди… Сами против себя.

— Почему люди барона искали Элину? — встрял в разговор Рэйшен.

— Я услышала, что тебя, Рэйшен, хотели убить в Жадвиле из-за давней вражды с бароном, — начала объяснять Надриэль. — А ещё из-за того, что выкрал меня. Элина помогала тебе. Не дала убить, вывезла из-под носа у баронских гвардейцев. И барон решил её примерно наказать. Вся деревня говорила, что Элины здесь нет, и когда вернётся — неизвестно…

— Они не поверили, решили, что меня где-то прячут? — предположила бывшая трактирщица.

— Да, и начали искать…

— А заодно грабить и насиловать.

— Староста пригрозил, что направит барону жалобу…

— И они решили всех перебить, чтобы никакой жалобы не было.

— Да, — просто сказала Надриэль. — Они забрали скот, птицу, муку и зерно, а потом подожгли дома.

Некоторое время Элина стояла молча, невидяще глядя куда-то вдаль. Рэйшен мрачно сверлил взглядом её спину.

— Надриэль, а тебе подвластна какая-нибудь магия? — спросила женщина.

Нимфа кивнула.

— Ты сможешь помочь с могилой? И чтоб потом на могильном холме всегда цвели цветы?

— Конечно, — согласилась девушка, — только тела в могилу вы снесите сами…

Рэйшен и Дэвлин вновь поморщились, но Элина уже указывала нимфе место для захоронения. Надриэль всё выслушала, покивала головой и переступила несколько раз ногами, словно стремясь упереться в землю покрепче. Оба дроу поспешно отступили на несколько шагов, не имея желания соприкасаться с магией.

Нимфа глубоко вздохнула, развела руки в стороны и… ничего не произошло. Надриэль обернулась к Элине:

— Иди сюда.

— Что-то не получается?

— Просто подойди и положи мне руку на плечо. Да, вот так.

Надриэль закрыла глаза и подняла лицо к хмурому небу. Рэйшен с Дэвлином, не сговариваясь, отошли ещё дальше, придерживая всхрапывающих лошадей.

— Сумасшедшая баба, — пробурчал Дэвлин. Рэйшен в ответ лишь самодовольно усмехнулся. Дэвлин добавил, — она хоть понимает, что делает?

— Спроси у неё сам.

Сейчас Элина не узнала бы добросердечного и сострадательного Дэвлина. В его глазах мелькнул недобрый огонёк:

— Конечно, спрошу. Ведь между нами секретов нет.

Рэйшен повернул голову, но лицо Дэвлина стало таким, как обычно, — добродушным и немного усталым.

— А что же есть между вами? — негромко поинтересовался Рэйшен.

— Многое, — уклончиво ответил его отец, с затаённой радостью отметив, что Рэйшен сжал челюсти, и желваки заиграли на его тёмных скулах.

В этот момент земля дрогнула под их ногами, раздался треск, как будто рвалось огромное полотнище, и прямо перед нимфой возникла трещина в земле. Эта трещина росла вглубь и вширь, постепенно превращаясь в глубокий ров. Лошади испуганно ржали и брыкались, и обоих дроу полностью заняло усмирение испуганных животных.

Среди этого шума вдруг раздался голос Элины.

— Этого достаточно! — громко произнесла она и сжала плечо Надриэли.

Трещина в земле перестала расти. Надриэль, уставшая от магии, осталась с лошадьми, а Элина и ужасно недовольные дроу принялись стаскивать тела погибших в братскую могилу. Над останками Яшки, Тремме, Руты и Мятки Элина всё-таки не выдержала. По её лицу потекли слёзы, а она словно не замечала их. Это были те тихие слёзы, которые не приносят облегчения, а лишь изнуряют и иссушают плачущего. Последними в могилу должны были лечь кости полутроллей — Умрада, Майраги и их сына Йоржика.

Элина сама положила их поверх какого-то плаща, прошептав сквозь слёзы:

— Простите меня, простите, если сможете…

На миг женщина задумалась, потом вытащила из-за пазухи маленький мешочек с солью, вытряхнула дорогущую соль на землю, а взамен насыпала горсточку пепла с того места, где сгорели её друзья. Этот мешочек она привязала себе на шею, словно кулон. Лишь после этого она поволокла плащ к могиле.

— Дай помогу, — замаячил сбоку Дэвлин.

— Уйди, — процедила Элина.

День клонился к закату. Элина, тяжело дыша, дотянула страшную ношу до края могилы и как можно осторожнее опустила три скелета в яму, наполненную телами. Надриэль, всё это время терпеливо ожидавшая в сторонке, подошла ближе.

— Я могу закончить? — тихо спросила нимфа.

Элина, не отрывая взгляда от израненных, искалеченных тел, кивнула. Надриэль взмахнула руками, и над ямой с телами стал быстро вырастать земляной холм. Элина тяжело села у его подножия и, закрыв лицо руками, принялась раскачиваться из стороны в сторону. Дэвлин брезгливо наблюдал за этим. Рэйшен тяжело вздохнул. Он уже видел такое, но ничем не мог помочь. Надриэль уселась на землю рядом с Элиной.

— Хочешь, я сделаю так, что здесь даже зимой будут цвести цветы?

— А можно? — Элина подняла голову.

— Конечно, — с готовностью отозвалась нимфа, — мне совсем не трудно!

— Я была бы тебе очень благодарна. А ещё… — Элина склонилась к Надриэли и зашептала ей что-то на ухо.

Нимфа серьёзно выслушала и так же тихо ответила. Даже дроу с их сверхчутким слухом ничего не смогли уловить. В знак признательности Элина обняла нимфу, и оба дроу, ко многому привычные, поразились жестокой радости, осветившей лицо женщины.

Надриэль с Элиной поднялись с земли, и нимфа, отступив на несколько шагов, растворилась в сумраке осеннего леса. Элина же, вытерев грязные руки прямо о штаны, решительно направилась вглубь сожжённого села.

— Куда ты? — спросил Дэвлин.

— К себе, — бросила женщина.

— Не понял, — повернулся Дэвлин к сыну.

— Ну, к себе, в таверну, — пояснил тот.

— Зачем? — поразился Дэвлин. — Там же всё сгорело!

— Значит, надо. Идём, — и Рэйшен зашагал вслед за Элиной к тому месту, где так недолго они были счастливы.

К неудовольствию Дэвлина, Элина долго шарила по всем помещениям бывшей таверны. Наконец она вышла, споткнувшись о валявшуюся вывеску. Рэйшен окинул фигуру Элины цепким взором: ничего не изменилось, лишь на пояс себе она прикрепила чёрный замшевый мешок. Этот мешок Рэйшен уже видел во время первого путешествия с Элиной.

— Я уезжаю, — проговорила она, глядя в лица обоим дроу. Глаза её лихорадочно сверкали. — Дэвлин, я возьму лошадь. Верну, как только смогу.

— Куда ты собралась?

— В Жадвиль.

— Что тебя туда несёт? — вырвалось у Дэвлина.

— Месть, — Элина хищно осклабилась.

Как же не понравилась Рэйшену эта ухмылка, похожая на оскал! Не должны женщины так ухмыляться! Он хотел бы поехать с ней, узнать, что же такого сообщила Элине нимфа! Однако слово, данное Рэйшеном глубоко под землёй, в пещерах чужого клана, связывало его по рукам и ногам.

А Дэвлин продолжал недоумевать:

— И что ты сможешь сделать одна?

— Почему одна? Есть у меня в Жадвиле должник. Для него настало время платить по долгам.

Дэвлин не хотел отдавать поводья Элининой лошади, и Рэйшену пришлось наблюдать, как Элина и Дэвлин выдирают поводья друг у друга из рук. Он мучительно размышлял, о каком должнике говорила Элина. Какое-то воспоминание крутилось в голове, но Рэйшен никак не мог сосредоточиться на нём. В конце концов, Рэйшен помог Элине с лошадью и даже подсадил женщину в седло.

— Я хотел бы поехать с тобой, — глухо сказал он. — Но я дал слово помочь подземникам… Я приеду, как только смогу.

Элина, глядя на него с седла, кивнула:

— Я буду ждать. А с моим должником ты знаком, так что первым делом в Жадвиле обратись к нему. Дэвлин, — повернулась она ко второму дроу, — спасибо за помощь. И прощай.

Женщина развернула лошадь и погнала её к дороге, ведущей в Жадвиль.

— Обязательно ехать прямо сейчас? — крикнул ей вслед Рэйшен.

Из темноты донёсся ответ Элины, который Рэйшен потом долго вспоминал:

— Такова цена благоденствия!..

⚠️ Предупреждение для читателей: 18+. Эта книга содержит сцены жестокости, психологического давления, описания ПТСР и мрачные повороты сюжета. Если вы ищете исключительно доброе и светлое повествование без трагедий, эта история может вам не подойти.

Надо было видеть лица Квэддо и Харлена в этот момент! Злобная радость одноглазого была искренней и явной, зато Квэддо выглядел ошеломлённым, вмиг растеряв свою суровость и невозмутимость. Весь остаток дня Элина толковала с Квэддо, убеждая его, а временами взывая к его совести и чувству долга. Одноглазый Харлен сразу принял сторону пришелицы.

– Квэддо, ты только подумай, пристукнуть подлого предателя Руфуса – не об этом ли мы мечтали в госпитале, я, ты и Рэйшен? Кстати, а сам-то он где?

– Далеко, – неохотно ответила Элина. – Сказал, что присоединится позже.

– Там два клана схватились за территорию, – Квэддо с радостью сменил тему. – Рэйшен воюет против своих же. Хотя на Подземнице вроде не женился…

– Он дал какое-то слово Подземникам, когда отказался жениться. Может, пообещал выступить на их стороне…

– Скорее всего, – согласился Квэддо. – А что он думает по поводу твоей мести?

– Ничего не думает, потому что не знает. Пока он там, а мы здесь, жадвильские дела его не касаются.

– Квэддо, соглашайся! – нудел Харлен. – И так двадцать оборотов ждали, помрём скоро от старости и ран, а Руфус только потешается над нами и всерьёз не воспринимает!

– Вы как будто не понимаете, – вздохнул Квэддо. – Что мы противопоставим гвардейцам барона, его Городской Страже?

– Сколько у тебя солдат? – деловито осведомилась Элина.

Квэддо заметно смутился.

– Ну, человек двадцать…

– Да, не густо, – Элина была откровенно разочарована. – Надо не меньше сотни.

– Да ты хоть понимаешь, что значит держать сотню головорезов?! – разозлился капитан. – Сколько это будет стоить?

– Верно, недёшево, – Элина ничуть не испугалась вспышки Квэддо. – И сотня наберётся весьма не скоро. Но у меня есть план…

Наверное, Квэддо согласился только оттого, что чувствовал себя должным. Хотя теперь, в конце зимы, когда минуло пол-оборота, он ни о чём не жалел. Нынешние кондотьеры жили компактно на окраине Жадвиля, прозванной Военной Слободкой. Сама Элина занимала две комнаты на первом этаже доходного дома. Капитан Квэддо и его верный лейтенант Харлен расположились по соседству, занимая целую квартиру. Остальные жили скромнее, по три-четыре человека в комнате. Народу в кондотте[1] прибавилось. Элине удалось подрядить несколько кондотьеров в охрану купеческих обозов. Деньги с купцов она взяла авансом (сказочно повезло, ничего не скажешь!). И теперь казна кондотты была в цепких руках Элины. Она сумела найти жильё для солдат, а подрядить для стирки солдатского белья прачек стало делом пяти минут. Тут же, рядом, находилась харчевня, правда, поначалу грязная и запущенная. Элине пришлось изрядно попотеть, пока забегаловка приняла приличный вид. А сколько скандалов было с вороватым поваром – не перечесть! Теперь всё было позади, и солдаты столовались в этой харчевне. За деньги кондотты, разумеется. Казну Элина усердно пополняла за счёт охраны караванов, купеческих лавок и складов, ювелирных мастерских. Не гнушалась вылавливать и наказывать воришек (не самолично, конечно). Услуги кондотьеров для горожан оказались дешевле, чем взятка Городской Страже и судье. Уже к концу осени к Элине в "приёмную" выстраивалась очередь из тех, кто нуждался в её услугах. Денежный поток увеличивался. Каждый вечер Элина садилась за стол, чтобы свести дебет с кредитом, и довольно усмехалась под конец подсчётов. Понемногу она обзавелась и целой сетью осведомителей, которые иногда по дружбе, но чаще за мелкую монету рассказывали ей обо всём, что творится в городе и вокруг него.

Нельзя сказать, чтобы Элина действовала совершенно бескорыстно. Она, не скрывая, брала себе определённую сумму от каждой сделки и уже накопила изрядный капиталец. Элина любила комфорт, поэтому носила добротную и удобную одежду и обувь, покупала самый дорогой сорт арзы и даже заказала зеркальную пластину, уведя её из-под носа у барона.

С лёгкой руки Харлена Элину вновь стали величать хозяйкой. Случилось это так: в Слободку явился сапожник, очень желавший взять подряд на пошив и ремонт солдатской обуви. Он нашёл квартиру офицеров и завёл было деловой разговор, но Харлен выпроводил его со словами:

– Это не к нам, а к нашей хозяйке.

Иногда приходилось заниматься добрыми делами совершенно бесплатно. Как-то, заключив отличную сделку с мясницкими лавками на охранные услуги, Элина возвращалась в Военную Слободку. Стоял погожий осенний денёк, один из тех, когда солнце напоследок улыбается людям, а пожелтевшие листья шуршат под сапогами и пахнут как-то по-особенному…

Элина размашисто шагала по улице, улыбаясь своим мыслям. Её не смущали негодующие взгляды горожан (а особенно горожанок), не раздражало недовольство, что, мол, баба таскается в непотребном виде – в штанах и с распущенными волосами.

– Даже чепца не надела! – шипели вслед.

Элинино внимание привлекла группа людей, окруживших бедно одетую девушку. Она испуганно озиралась по сторонам. Кто-то схватил девушку за руку и потащил в распахнутую дверь какой-то забегаловки. Элина глянула в ту сторону. "Белая гусыня". Это заведение славилось тем, что подавальщицы оказывали услуги и другого рода, весьма недорого. Девушка отчаянно сопротивлялась, да куда там!

– Иди-иди, по-другому на жильё тебе не заработать! – уверенно говорил несчастной крепкий бритоголовый тип, стоявший в "Белой гусыне" вышибалой.

На глазах девушки выступили слёзы. Стерпеть этого Элина не смогла. Она протолкалась к девушке и вышибале. Пропускать её не хотели, и тогда женщина выхватила нож (тот самый, что украла на привале по пути в Жадвиль):

– А ну дайте дорогу! Вы что, не видите, кто я?

Самоуверенный тон и в особенности широкий охотничий нож сделали своё дело, люди расступились. О том, что Элина совершенно не умеет управляться с этим ножом, знать было никому не обязательно.

– Ты чего к девушке прицепился? Я сейчас Городскую Стражу кликну.

– Кличь кого хошь, дара, – ощерился вышибала. – Девке этой за жильё нечем платить, а я ей предлагаю работу и ночлег…

Бритоголовый загыгыкал, будто сказал нечто остроумное, но мгновенно заткнулся, когда кончик ножа упёрся ему пониже живота.

– Это моя девушка, – холодно произнесла Элина. – Отпусти её немедленно.

Часть зевак уже узнала женщину, послышались шепотки о Квэддо и его кондотте. Вышибала, услыхав их, ослабил хватку на руке девушки.

– Дара, я тоже могу Городскую Стражу позвать. Чтоб ты в меня ножом не тыкала!

– Зови, – Элина пожала плечами, и нож в её руке дёрнулся. – А если хочешь мне предъяву кинуть, приходи в Военную Слободку, спросишь там хозяйку, поговорим…

Лицо бритоголового скривилось так, будто он хлебнул уксуса. В Военной Слободке с ним цацкаться не будут. А головорезы Квэддо, говорят, хозяйку свою уважают… Вышибала выпустил руку девушки, выдав напоследок последний залп:

– Не хотела у нас работать, так теперь за бесплатно всю Слободку обслуживать будешь!

Элина криво усмехнулась, спрятала нож и потащила девушку за собой. Та, вконец перепуганная, не посмела сопротивляться. Лишь на улочках Военной Слободки Элина оглянулась и очень удивилась, увидев, что по лицу девушки рекой текут слёзы.

– Ты чего это? Поверила тому лысому дуралею, что ли? Вот и зря! Сейчас пойдём ко мне домой, ты умоешь лицо, успокоишься и расскажешь, что с тобой случилось.

Девушка только всхлипнула в ответ.

[1] Кондотта - это, строго говоря, договор найма войск. Его подписывал капитан отряда солдат. Впоследствии термином "кондотта" стали называть и сами отряды наемников.

Её звали Малена, и родственники выставили её на улицу после смерти матери.

– Что ж это за родственники такие? – неприятно удивилась Элина.

Сестра матери приютила их во время войны.

– Дядюшка был против нас, дескать, матушку мою муж выгнал, так теперь она пришла семью сестры позорить, – несколько путано пояснила Малена.

– Чем позорить?

– Мной, – вздохнула Малена. – Матушка моя увлеклась каким-то офицером, тот после ушёл на войну, да и пропал. То ли бросил, то ли погиб… А муж матушки прознал про измену, побил её да выгнал. Со мною вместе. Мол, не собирается он чужое отродье кормить… Тётушка приютила нас, мать моя нанималась на подённые работы, да, видать, надорвалась и померла. А дядька-то мне стал проходу не давать. Яблочко от яблони, говорит, недалеко падает. Раз мать гулящая, так и дочь такая же.

– А ты что?

– А я возьми да откажи ему. Тут мне житья совсем не стало. Тётка на меня тоже взъелась, мол, я на чужого мужика засматриваюсь, с толку его сбиваю. Вот и выставили меня на улицу в чём была…

Элина задумалась, чем же помочь этой девчонке. Та смотрела на неё ясными серыми глазами. Элина заварила арзу, налила в две чашки. Малена нерешительно отхлебнула и поморщилась. Наверное, она в жизни не пробовала эльфийского напитка, а выплюнуть горьковатую жижу ей не позволило воспитание.

– А хочешь, Малена, остаться с нами? Будет у тебя и жильё, и работа.

Глаза девицы округлились, руки затряслись, и Малена едва не выронила чашку. Элина немного растерялась. Чем она успела напугать несчастную?

– И чем же твоё предложение отличается от "Белой гусыни"? – с отчаянием в голосе проговорила Малена.

Элина уже не знала, плакать ей или смеяться. Похоже, бритоголовый вышибала здорово напугал девчонку.

– Малена, я не предлагаю тебе спать с солдатами, дурочка ты. Здесь целая улица любезных прачек, они с удовольствием проводят время с нашими кондотьерами. Я говорю о другом. Ты можешь научиться защищать себя, и никто к тебе не прикоснётся против твоей воли. А можешь поработать у аптекаря помощницей. Жить будешь по соседству со мной…

Глаза Малены налились слезами, только сейчас это были слёзы благодарности и облегчения. Конечно, на первых порах не обошлось без недоразумений. Но как только парочка назойливых поклонников отхватила деревянной скалкой несколько увесистых ударов, дело пошло на лад. Малена, правда, не решилась учиться военному делу, но аптекарю помогала охотно.

А вскоре кондотте подвернулся случай схватиться с гвардейцами барона. К Элине примчался гонец из близлежащей деревушки, кинулся в ноги и слёзно просил о помощи. Барон решил собрать с деревни подати во второй раз. Селяне возмутились и выгнали мытарей взашей. А теперь барон шлёт в деревню десяток своих вояк, чтобы примерно наказать непокорных. Элина замерла. Как барон наказывает непокорных, она видела своими глазами.

– Идём со мной! – она схватила гонца за руку и поволокла в один из соседних домов. – Переговорим с капитаном.

Квэддо с Харленом вольготно развалились на стульях, держа в руках кружки с пивом. Услышав сбивчивый рассказ гонца, они сразу подтянулись и кружки отставили.

– Ты понимаешь, что это всё не бесплатно? – спросил Харлен. – Мы-то отобьём ваше барахло, но кое-что и себе возьмём за услуги…

Гонец закивал головой. Староста велел ему соглашаться на сумму до половины отобранного. Главное, чтобы не начали жечь и убивать.

Кондотьеры, засидевшиеся без настоящего дела, собрались быстро. Единственный глаз Харлена сверкал от возбуждения. Хладнокровие сохранял лишь Квэддо. Он-то и предложил (а точнее, приказал) ехать в деревню верхом, чтобы успеть перехватить баронских грабителей. Элина пристроилась в хвост отряда.

– Что тебе там делать? – возмутился Харлен.

– А кто будет расчёт со старостой вести, а? – резонно возразила Элина, дав клятвенное обещание, что не полезет на рожон.

Квэддо оказался отличным командиром. Кондотьеры сработали чётко и слаженно. Молодчики барона успели сложить всё награбленное на подводы, так что отбить селянское добро оказалось несложно. Гвардейцы барона, не привыкшие к организованному сопротивлению, получили по шеям и рванули к городу. Харлен и трое самых горячих ребят кинулись в погоню.

Деревенские, боязливо наблюдавшие за схваткой, выбрались из-за своих заборов и сгрудились около Квэддо, безошибочно признав в нём главного.

Элина пыталась оценить стоимость отвоёванного имущества, когда издали донёсся истошный бабий визг:

– Ой, пресветлые Небеса, убили! Убилиии!

Староста, крепкий, ещё не старый мужик, обернулся на эти вопли.

– Дядька, дядька, – к старосте подбежал лохматый белобрысый мальчуган. Косясь на кондотьеров, он затараторил. – Там Ситера убили, бабы его только что нашли, а дочка Ситерова пропала!

По лицу старосты было видно, что смерть этого самого Ситера – что-то ужасное.

– Кто такой Ситер? – спросила Элина, протолкавшись поближе.

– Это кузнец наш, мастер, каких мало, – отвечал староста. – Вдовый он, с дочкой вдвоём жили, он в ней души не чаял, потому что дочка на жену его похожа была как две капли воды…

В это время вернулся Харлен и та троица, которая погналась за неудачливыми сборщиками налогов. Перед Харленом сидела юная девушка. Светлые волосы её были растрёпаны, одежда разорвана, в голубых глазах плескался ужас.

– Это она! – закричал белобрысый малец. – Поллианна! Вернулась!

Элина изумилась, откуда у деревенской девчонки эдакое имя, но тут же ей стало не до имён. Завидев родные места, Поллианна задёргалась изо всех сил.

– Пусти! – крикнула она Харлену.

Одноглазый, пожав плечами, ослабил хватку. Девчонка тут же извернулась и двинула Харлена кулаком в скулу. Недаром Поллианна была дочерью кузнеца – Харлен охнул и разжал руки, а девчонка тут же скатилась с седла на землю.

– Чего дерёшься? – обиженно спросил Харлен. – Мы ж домой тебя привезли…

– А чтоб не лапал меня! – запальчиво заявила девушка, пытаясь свести края рваной одежды на груди. – Где мой отец? Живой он там?

И кондотьеры, и деревенские мужики замолчали. Вдалеке слышались женские причитания. Пока в неловком безмолвии Элина думала, как бы рассказать девушке о случившемся, белобрысый малец решил всё по-своему.

– Ой, Полянка, там это… Убили ж его. Бабы наши вон плачут по нему. Его убили, а тебя украли…

Увесистая затрещина от старосты заткнула юного недотёпу. Поллианна обводила всех отчаянным взглядом:

– Как так? Он же очень сильный, папка мой, не могли его так просто…

Элина размотала с шеи шарф и кинула его девушке.

– Держи, Полянка, прикройся. Давай-ка сходим с тобой да проверим, что и как.

Поллианна закуталась в шарф и беспомощно поглядела на странную женщину в мужской одежде. Та обернулась к капитану кондотьеров:

– Квэддо, пусть всё свезут к старосте во двор. Ничего не разгружайте, я сейчас вернусь и будем считать.

Капитан Квэддо сухо кивнул, а от взгляда Поллианны отвернулся.

На дворе кузнеца Ситера голосили и причитали бабы. Поллианна побежала туда, где лежал ничком её отец. Под ним растекалась тёмная лужа крови. Одну руку Ситер протягивал перед собой, словно старался удержать что-то очень дорогое…

Элина застыла. Она вспомнила, как возле сожжённого дома Тремме лежал изрубленный Яшка, точно так же вытянув руку к своей невесте. Воспоминания причиняли такую боль, что Элина с трудом удержалась от вскрика. Зато Поллианна не издала ни единого всхлипа. Она словно окаменела.

– Ой, сиротинушка-а-а! – выли бабы. – На кого ты, кузнец, кровиночку свою покинул?

Одна из плакальщиц протянула руки к девушке, но та отшатнулась, повернулась на пятках и побежала со двора, не разбирая дороги. К Элининому удивлению, бабы продолжали голосить как ни в чём не бывало. Пришлось самой бежать за девчонкой.

– Полянка, стой! Куда бежишь?

– Не хочу… Не могу там оставаться, – прошептала девушка, глядя куда-то сквозь Элину.

– Идём в дом старосты. Ты ведь знаешь, где он?

Полянка покорно кивнула. На дворе у старосты было шумно: все кондотьеры веселились, предвкушая премию. Элина нашла жену старосты и передала на её попечение убитую горем Полянку.

Сам староста оказался мужик не промах. Он торговался за каждую курицу, каждый мешок зерна. Элина злилась: торговаться с прижимистым крестьянином оказалось труднее, чем с купцами в городе. Неожиданно ей помог капитан Квэддо. Он вместе с Харленом внимательно наблюдал за процессом торга. Когда Элина упрямо сжала челюсти, не желая уступать, Квэддо бесцеремонно подвинул стул к спорщикам, вытащил нож и преувеличенно тщательно принялся чистить ногти. Староста поперхнулся на полуслове, покосился на Квэддо, вздохнул… И стал гораздо сговорчивее.

По возвращении в Жадвиль Элина обнаружила у Харлена увесистый мешок с мелкими монетами.

– Что это такое и откуда? – строго спросила женщина.

Харлен в своей обычной развязной манере отвечал, что отнял деньги у кого-то из баронских прихвостней.

– Я забрал и девушку, и деньги! – рисуясь, подвёл черту лейтенант кондотьеров.

– Почему сразу не сказал о деньгах? – в тоне Элины проскользнуло что-то нехорошее, но Харлен не заметил этого.

– Так это нам за труды! Поделим на троих: тебе, мне и Квэддо!

– Харлен, это деньги тех крестьян. Их нужно вернуть. А что касается "за труды" – мы ведь со старостой договорились…

– Да видел я, как вы договаривались! – с досадой бросил одноглазый. – Пока Квэддо ножичек не вынул, ни о чём ты не договорилась!

– Харлен, Элина права, – вступился за держательницу казны капитан. – Это воровство. Деньги надо вернуть.

Харлен надулся.

– Ну и возвращайте сами, раз такие умные!

Эллина воспользовалась моментом и сунула мешок себе под куртку.

– Я завтра поеду и разберусь, – сухо сообщила она.

Харлен был ужасно зол и обижен, но возражать не решился. Поэтому наутро Элина взяла одну из лошадей (о, как она ненавидела верховую езду!) и отправилась в деревню. Надо признаться, что и Элина не была кристально честна. Ночью она отсыпала часть монет и припрятала. "Это компенсация за неприятный разговор", – утешала она себя. По дороге её нагнал Квэддо. Уж он-то сидел верхом как влитой – залюбуешься!

– Держи, закутайся потеплее, – он перебросил Элине плащ. – Вместе съездим.

Элина была искренне благодарна капитану и за плащ, и за сопровождение. Беседа в пути была приятной, Квэддо оказался весьма галантным кавалером.

– Этак я могу решить, что ты ухаживаешь за мной, – пошутила Элина.

У Квэддо вдруг заметно испортилось настроение.

– И да, и нет, – хмуро буркнул он.

– Если моя шутка неуместна, то прости, – женщина закуталась поплотнее в привезённый им плащ. Поздняя осень несла с собой сырость и холод.

Видно, что-то несказанное жгло Квэддо изнутри, потому что он натянул поводья, заставив лошадь остановиться. Элина едва заметно поморщилась: ей пришлось развернуть своего конягу. Очевидно, сейчас начнутся какие-то откровения, на которые не пойми как реагировать.

– Ты веришь, что Рэйшен вернётся? – неожиданно спросил кондотьер, поймав Элинин взгляд.

Она растерялась.

– Понятия не имею. Да он, наверное, и сам этого не знает.

– А если он не вернётся, – гнул своё капитан, – в смысле, его не убьют, а он просто захочет остаться среди своих?

– Я переживу, – сухо ответила женщина. – Если ты помнишь, я здесь не для того, чтобы с мужиками романы крутить…

– Это я понял, – лёгкая улыбка тронула обветренные губы капитана. – Я просто хотел рассказать тебе то, что знают только мои ближайшие друзья – Рэйшен, Харлен, да ещё, может, Акилла…

Оказалось, что после ранения в конце войны Квэддо так полностью и не оправился. Да, он смог ходить, бегать, скакать верхом и сражаться, но утратил (на этом месте капитан ужасно смутился) мужскую силу. Никогда больше он не сможет лечь с женщиной, никогда у него не будет детей. Последней его женщиной была чья-то чужая жёнка. Осознав это, Квэддо несколько раз пытался покончить с собой, но друзья не дали.

– Ну как, друзья… Рэйшен не дал. Харлен тогда ещё не приспособился к потере глаза, а Акилла – ноги…

Вначале этот рассказ показался Элине излишне откровенным, а теперь она сообразила, что причислена к самым близким друзьям Квэддо.

– Спасибо тебе за доверие, – женщина легонько притронулась к колючему рукаву капитана. – Но почему ты рассказал мне это именно сейчас?

– Потому что, если Рэйшен не вернётся, тебе туго придётся в городе. Ты не фехтуешь, не дерёшься, и я не представляю себе, как ты сможешь избавиться от назойливого внимания. Поэтому я предлагаю…

– Предлагаешь себя! – догадалась Элина. – Твоё имя должно оградить меня от приставаний!

– Именно так. Вдобавок я не буду покушаться твоё тело, – через силу улыбнулся Квэддо. – Не смогу.

Сказать, что Элина была поражена – значит ничего не сказать. Это было великодушное предложение, которое ни к чему не обязывало. Или обязывало? Далеко не каждый мужчина рассказал бы женщине такие подробности о себе.

– Квэддо, а я могу сейчас ничего не отвечать? Давай вернёмся к этому разговору, когда подберёмся поближе к барону и его мерзавцам…

– Ты действительно хочешь добыть мне баронский титул?

Элина кивнула. Она прекрасно понимала, что в этих краях, где женщины крайне зависимы от мужчин, ей самой в баронское кресло не сесть. Пусть уж там окажется порядочный человек, который не станет грабить и убивать своих подданных. А Квэддо всё говорил о своём:

– Я знаю, у тебя с бароном личные счёты. И ты хочешь превратить эти земли в процветающую провинцию… Поверь, я дам тебе все возможности! Ты будешь не просто близким другом, а советницей и, – Квэддо на миг запнулся, – баронессой.

К такому повороту Элина оказалась не готова. Ну вот что ему ответить?!

– Можешь сейчас ничего не говорить, – капитан понимал её сомнения. – Но когда мы доберёмся до барона, – а теперь я верю, что доберёмся! – давай вернёмся к этому разговору.

Элина согласилась, мысленно благодаря всех известных ей святых за эту оттяжку по времени. Резон в словах капитана, безусловно, имелся. Мораль дроу отличается от людской. Что у людей благородство, то у дроу – слабость. Даже к своим сородичам дроу относятся жестоко и цинично, что уж говорить о… Как это высказывались солдаты Дэвлина? Ах, "о человеческой самке"! Что она для Рэйшена? Лишь эпизод в его длинной жизни…

За этими размышлениями Элина и Квэддо свернули не на тот просёлок и довольно долго блуждали среди чёрных пустых полей, разыскивая нужную деревню. Они попали туда уже к обеду. Оказалось, что убитого накануне кузнеца уже похоронили и уселись за столы помянуть его.

Староста успел хлопнуть пару чарок крепкого хлебного вина, поэтому возврат денег прошёл куда легче, чем предполагала Элина. Опять же, за её плечом маячил рослый суровый кондотьер, что существенно облегчало переговоры.

Краем глаза Элина заметила кузнецову дочку. Та выглядела бледной и почему-то испуганной. Пока Квэддо принимал поднесённую селянами чарку, Элина успела перекинуться с Полянкой парой слов. Девушка рассказала, что на кузницу положил глаз старостин родственник.

– Так пусть выкупит её, – наивно предложила Элина.

Оказалось, что проще жениться на сироте, облагодетельствовать её, получив кузницу в полное распоряжение. Согласия девушки никто, разумеется, не спрашивал. Куда уж девке с кузней управляться! Поллианна (Элина про себя продолжала называть её Полянкой) показала своего новоявленного жениха. Элина ужаснулась: мужик звероватого вида, до самых глаз заросший жёсткой чёрной бородой, был как минимум вдвое старше своей "невесты".

– Он уже двух жён в могилу свёл, – шёпотом жаловалась девушка. – Говорят, бил их да голодом морил! А я, выходит, третьей…

– А другого жениха у тебя нет? Помоложе и покрасивее? Друга сердечного?

Полянка помотала головой. В её глазах кипели слёзы. Элина вспомнила своих детей… И снова полезла не в своё дело:

– Хочешь уехать отсюда? Навсегда уехать? Поедешь со мной в Жадвиль, найдёшь себе дело по душе, и никаких женихов тебе насильно навязывать не будут!

– А можно? – голос девчонки предательски дрожал.

– Можно. Но учти: отцовскую кузницу и дом ты покидаешь навсегда, я их отвоёвывать не буду. С собой возьмёшь то, что мы сможем на лошадях увезти, и за твоими вещами никто потом не поедет. Да их никто и не отдаст.

– Я согласна, – прошептала Полянка.

Собралась она быстро, вытащив из дома объёмистый, но лёгкий тюк. "Жених" со старостой начали было возмущаться, но Квэддо снова продемонстрировал недовольным свой кинжал, да и Элина красноречиво полезла под плащ за ножом. На этом все и успокоились.

– Зачем? – спросил Квэддо, когда они уже покинули деревню.

– Жалко девочку, – ответила Элина.

Тюк Полянки болтался на боку Элининой лошади, а сам девушка сидела перед Квэддо, напряжённо глядя прямо перед собой.

– Жалко, что здоровенный мужик сведёт её в могилу? А как она будет жить среди наших солдафонов, ты подумала?

– Подумала. Я подселю её к Малене. Это тоже такая девушка-сиротка, добрая и скромная, – пояснила Элина для Полянки. – Малена работает у аптекаря, а ты можешь…

– А я могу научиться драться? – внезапно спросила Полянка.

– В принципе, можешь, – опешил Квэддо. – Но зачем тебе?

– Хочу найти тех, кто убил папку моего, а меня пытался увезти. Отомстить им хочу… А коли научусь драться, любому смогу по морде дать, кто ко мне полезет! Даже одноглазому вашему!

Элина и Квэддо рассмеялись. А девушка задиристо продолжила:

– И я тоже хочу мужскую одёжу носить! В ней и драться, и работать, и бегать всяко удобнее!

– Это желание исполнить легче всего, – отсмеявшись, сказала Элина. – Я же ношу штаны, значит, и ты сможешь!

Квэддо лишь головой покачал, и Элина не поняла, одобряет он её слова или осуждает.

Малена не возражала против новенькой. Девушек сразу прозвали Полянкой и Малинкой. Самой Малинке непрошеные кавалеры уже не докучали. Она смешивала у аптекаря зелья, которыми пользовались все: прачки, солдаты, кухари… Боялись, что, обидев Малену, получат слабительное со снотворным в одном флаконе.

А вот к юной Поллианне, пышной деревенской красавице с голубыми очами и толстой золотистой косой, немедленно выстроилась целая очередь ухажёров. Элина своими глазами видела, попивая у окошка арзу, как Полянка вежливо отказала первым двум, а третьему (настойчивый парень попался) съездила кулаком в ухо. Рука у дочери кузнеца оказалась тяжёлой, так что остальные обожатели быстро всё поняли и обратили свои горящие взоры на любезных и покладистых прачек (тех, кто помоложе, конечно).

В общем, как Элина и надеялась, девушки-сироты, такие разные, сумели поладить и подружиться. Для Полянки хозяйка выделила небольшую сумму денег на покупку мужской одежды. Даже Малена приняла участие в выборе штанов, рубах и тёплой куртки. Эта одежда покупалась на те деньги, которые Элина тайно присвоила. Теперь женщина сочла, что совесть её чиста, а Полянка одета и обута к зиме.

Дел было по-прежнему много, но у Элины появилось непреодолимое желание съездить в Примежье, взглянуть на огромный могильный холм. Интересно, растут ли там цветы сейчас, в преддверии зимы? Надо бы поговорить об этом с Квэддо. В смысле, не о цветах, а о возможности съездить в сожжённое село.

– О, на ловца и зверь бежит! – обрадовался Элине капитан. – Скажи, Эли, ты никого не нанимала для обучения новобранцев?

– А должна была? – опешила Элина.

– Ну, может, и нет, – сбавил обороты Квэддо. – Но кто их вообще обучает?

– Это я должна знать?! Я думала, Харлен…

– А что Харлен? – одноглазый был тут как тут. – Харлен делает что может. А ведь его ещё и милые девочки иногда ждут…

– Тьфу ты, бабник! – беззлобно ругнулась Элина.

– То есть, по сути, никто не тренирует, – задумчиво молвил Квэддо, – жаль. А что ты хотела-то?

Элина объяснила. Лица у Харлена и Квэддо вытянулись: теперь, когда Элину знали как казначея кондотты, затея становилась особенно опасной.

– Ну, дайте мне пару человек в охрану! Делов-то!

– Я сам с тобой поеду, – деловито заявил Харлен. – И подберу ещё одного бойца в подмогу.

– А кто будет тренировками заниматься?! Баронские головорезы?

– Эх, как же нам Акиллы не хватает. Он всегда с молодняком хорошо ладил…

– Ага, пока ему ногу не отчекрыжили.

– А куда ваш Акилла девался после войны? – полюбопытствовала Элина.

– Да бездна его знает! – беспечно ответил Харлен. – Уехал куда-то и пропал вовсе. Не знаем даже, жив ли он… Ты, кстати, когда собираешься выезжать?

Отправились через день. Квэддо был очень недоволен, он не хотел отпускать ни Элину, ни Харлена, да только эти двое никого не слушали!

В этот день выпал первый снег, и редкие снежинки всё ещё кружились в воздухе, ложась на плечи Элине и её спутникам. Все они закутались в тёплые плащи с капюшонами, но Элине остро не хватало тёплой вязаной шапочки. Так, чего доброго, и на чепец можно согласиться!

Дорога за городом, вопреки опасениям Харлена, была не раскисшей и легко ложилась под конские копыта. Скакали быстро, нигде не останавливались, и к вечеру Элина узнала знакомые места. Поля стояли чёрные, пустые. Наверное, весной эту землю прихватят наиболее ушлые из соседей…

Неожиданно на дорогу вышел вооружённый отряд. Элина и её спутники резко осадили коней. Интересно, кто посмел преградить путь людям из кондотты Квэддо? В последнее время таких людей не встречалось вовсе…

Это оказалась Лесная Стража, тот самый отряд, командовал которым лейтенант Ингерам. Его верный десятник Отис был рядом – Элина узнала его татуировки.

– Вы кто такие? – осведомился Отис.

Элина откинула капюшон.

– Приветствую тебя, Отис. Я Элина, трактирщица из Примежья…

– Нет больше твоего Примежья, – грубо ответил десятник. – И таскаться туда нечего.

– Смело разговариваешь, Отис, – криво усмехнулась женщина. – В день, когда жгли Примежье, ты таким смелым не был.

Отис зло прищурил глаза:

– А где твой дроу? Ветром унесло?

– Откуда мне знать, я что, синоптик?

Слово было непонятным и показалось Лесной Страже оскорбительным. Перепалку остановил лейтенант Ингерам.

– Дара Элина, рад, что ты жива. Ездить сюда не советую, рядом с селом найдены следы магии, это может быть опасно… Вдруг и вас подожгут?

Элина хмыкнула. Она лучше всех знала, что это за магия, сама ведь просила нимфу об этом. Наивный дурак этот Ингерам! Однако вслух женщина произнесла:

– Лейтенант, позволь мне проехать, помянуть моих друзей. Думаю, мои спутники смогут защитить меня, если уж там опасно.

Ингерам нахмурился. Элина, путаясь в полах плаща, сползла на землю. Тонкий слой снежка под её сапогами вмиг превратился в слякоть.

– Лейтенант, можно спросить тебя? – негромко молвила женщина. – Твой отряд постоянно патрулирует эту местность. Почему в тот день, когда сгорело Примежье, вас не оказалось поблизости?

Ингерам тяжело вздохнул. Похоже, Элина сумела задеть его за живое.

– Я и сам всё думаю, как же это вышло… Накануне вечером я получил приказ из Жадвиля – двигаться на север. Там ожидался налёт дроу…

– И как налётчики? Вы их остановили?

– Их там не оказалось. И учти, дара, я ведь тебе служебную тайну выдаю…

– На фиг мне сдалась твоя тайна, – пренебрежительно ответила Элина. – Дроу были здесь, в Примежье, и в соседнем селе. Муку они там покупали аккурат в тот день, когда вас на север услали.

Лейтенант вытаращил глаза.

– Откуда ты знаешь? Ну, про дроу… И про муку…

– Знаю, потому что мне пришлось уехать к ним в логово. Против своей воли.

Отис внимательно прислушивался к разговору. Ещё немного – и ушами бы зашевелил.

– А неча с дроу путаться! Тебя предупреждали!..

– Благодаря этим "налётчикам" меня не зарезали и не сожгли, – парировала Элина. – А орудовала здесь гвардия барона по его личному распоряжению.

Голос она не понижала, так что челюсти от удивления отвалились у всех стражников.

– Но как же? – растерялся Ингерам. – Магия…

– С помощью магии рыли могилу, и только. А теперь пропусти меня, лейтенант.

Ингерам сделал знак своему отряду, и стражники расступились. Элина с трудом взобралась в седло, и три всадника проехали сквозь отряд Лесной Стражи туда, где по-прежнему вздымались к небу обугленные печные трубы.

Харлен, проезжая через ряды почерневших домов, недовольно хмурился. Второй Элинин спутник в ужасе озирался по сторонам.

– Интересно, откуда Ингерам знает про магию, которую здесь использовали? – ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла Элина.

Это была просто мысль вслух, однако товарищ Харлена отозвался:

– А говорят, хозяйка, что барон якшается с кем-то из дроу. Может, они и донесли.

Эти слова ядом проникли в Элинины уши. О магии знали лишь четверо: Рэйшен, Дэвлин, нимфа Надриэль и сама Элина. Даже Квэддо и Харлену она не рассказывала, как именно похоронили погибших. Себя и нимфу в контактах с бароном она не подозревала. Значит, информация утекла либо от Рэйшена, либо от Дэвлина. Но Дэвлин никогда не появлялся в человеческих городах, она наводила об этом справки через осведомителей. Неужели Рэйшен? Элина помнила, что у Рэйшена с бароном были свои счёты, но вдруг дроу решил замириться с давним недругом? Может, потому он Элине и не прислал ни единой весточки о себе…

С серого неба сыпался мелкий снежок, превращаясь в грязь под копытами коней. Эта серо-чёрная картина полностью соответствовала мраку, воцарившемуся в Элининой душе. От тяжких раздумий её отвлекли тихие возгласы спутников. Они заметили высокий холм за околицей. Нимфа не обманула: среди снега, покрывшего землю тонким слоем, гордо поднимались головки цветов.

Не слушая доводов Харлена, Элина спрыгнула на землю и побежала к могильному холму. Оттуда доносились странные звуки, но женщину это не испугало и не остановило. На склоне холма, среди цветов, она заметила сгорбленную фигурку. Звуки доносились именно от неё. Элина удивилась, но не испугалась. Подойдя поближе, она поняла, что происходит. Опустившись на колени и склонив голову, на могиле рыдал Вайсдорн.

Харлен с приятелем стояли поодаль, не мешая Элине предаваться скорби. Натянув капюшоны на головы, кондотьеры разглядывали яркие цветы на холме.

Элина сидела на коленях рядом с Вайсдорном и вытирала ему слёзы.

– Как? – гном поднял на Элину покрасневшие глаза.

– Что – как?

– Как я смогу отплатить за гибель моей Мятки? Что мне сделать?

– Присоединиться ко мне, – голос Элины был жёстким. – К моей кондотте. Свалим кровавого барона, перережем его людоедскую гвардию…

– А ты уверена, что это они?

– Их видели местные нимфы. Одна из них знает головорезов в лицо. Она мне и рассказала…

– Та девочка, что вы с Рэйшеном спасли?

– Рэйшен спас, – уточнила Элина. – Без меня.

Вайсдорн понимающе хмыкнул, но больше ничего об этом не сказал.

Элина почувствовала, что штаны на коленях совсем промокли, и поднялась.

– Так как? – спросила она у гнома. – Приедешь в Жадвиль?

Гном тоже поднялся.

– С братом вначале поговорю. Пусть никто не думает, что меня стучак в штольнях прикончил.

Обняв напоследок Вайсдорна, Элина вернулась к своим спутникам. Она сделала всё, что хотела. Можно было возвращаться в Жадвиль.

В Жадвиле на одной из улочек вышла заминка. Вдоль дороги сидели попрошайки и ждали подаяния. Элина всегда равнодушно проезжала мимо нищих, Харлен и его товарищ тоже не страдали сердобольностью. Но сейчас одноглазый кондотьер натянул поводья, заставив своих спутников остановиться. Элина с недоумением обернулась. Харлен молча глядел на одного из нищих. Тот сидел прямо на земле, и сивые патлы падали ему на лицо. Элине показалось, что одну ногу он подвернул под себя.

– Чего ты застрял, Харлен?

Нищий поднял голову и остро глянул на тройку всадников.

– Харлен, – проскрипел он, – хорошо выглядишь. И женщина славная рядом с тобой. Дай монетку старому приятелю…

Харлен полез куда-то за пазуху, вытащил несколько монет и подал их нищему. Потом стукнул коня пятками по бокам и, разбрызгивая грязь, поскакал вперёд. Элина тронулась с места последней. Побирушки хватали её за полы плаща, выпрашивая денежку.

– Лапы прочь! – подгоняя лошадь, крикнула Элина.

Она ещё долго чувствовала на себе взгляд того нищего, которому Харлен дал денег.

Позже, сидя в харчевне с Квэддо и Харленом, Элина спросила у них о "старом приятеле" в нищенских лохмотьях. Квэддо отстранённо пожал плечами. Он обдумывал, что делать, если к кондотте и впрямь решит присоединиться гном. Харлен бесцельно возил ложкой по тарелке. Элина с удивлением глянула на верного лейтенанта: как бывалый солдат, он любил плотно поесть, еда на его тарелке не залёживалась.

– Вот и нашли мы Акиллу, – проговорил Харлен, не отрывая взгляда от стола.

Элина вытаращила глаза, а Квэддо поперхнулся пивом.

– Ты уверен, что это он? – спросил капитан, откашлявшись.

– Вначале не был уверен, но он меня узнал.

Квэддо задумчиво потёр висок:

– Даже не знаю, что делать.

Элина вспыхнула:

– Как это не знаешь?! Ты сам пару дней назад говорил, мол, нам бы сюда Акиллу. А сейчас ты спокойно пьёшь пиво, зная, что твой друг спит на улице в грязи?!

– Эли, ты не совсем понимаешь, как ведут себя такие попрошайки, – ответил Квэддо, внутренне кипя от негодования. – Скорее всего, Акилла уже законченный пьяница, и исправить его невозможно…

– Я не собираюсь его исправлять, я хочу предложить ему работу!

– Как ты это себе представляешь?

– Увидишь! – Элина выскочила из-за стола так стремительно, что перевернула табурет.

Очень жалко было потраченных денег, даже тех медяков, которые Элина раздала нищим, расспрашивая их об одноногом солдате. В конце концов она нашла его под стенкой одного из многочисленных дешёвых кабаков. В руках бывший вояка сжимал чекушку, а рядом валялись костыли.

– Акилла, – окликнула Элина, опасливо подступая ближе.

– Допустим, – отозвался тот. – Ба, да это женщина Харлена! Зачем ты здесь?

– Я не женщина Харлена, и я здесь, чтобы предложить тебе стол и кров…

– Серьёзно? – заухмылялся Акилла. Во рту у него явно недоставало зубов. – А это ты видела?

Он резко двинул костылями. Элина отскочила, опасаясь удара. Акилла мерзко хихикнул:

– Не бойся. Если бы я хотел, давно бы сбил тебя с ног. Мастерство не пропьёшь!

– Ну, раз не пропьёшь, тогда я предлагаю тебе заработать своим мастерством, тренировать кондотьеров капитана Квэддо…

Акилла был поражён.

– Тренировать?! А что думает сам Квэддо?

– Квэддо пока ни в чём не уверен, но я смогу его убедить. Так как? Ты согласен? Парни говорили, что ты отлично ладишь с новобранцами…

– Ты вообще кто?! Почему говоришь от имени Квэддо?

– Моё имя Элина, я держу казну кондотты.

– И какие твои условия? – Акилла, похоже, наконец-то поверил, что разговор идёт всерьёз.

– Значит, так. С нашей стороны – жильё, одежда и стол. Ты же обязуешься тренировать кондотьеров – не только новобранцев! – каждый день. И ещё пообещай не пить.

– А то что? – осклабился Акилла.

– А то я очень быстро верну тебя на это самое место.

– Ну, ладно, – проворчал одноногий. – А приступать когда?

– Прямо сейчас, – Элина протянула руку, будто собираясь помочь Акилле подняться. Вместо этого она ловко выхватила у него бутыль и грохнула её о стену.

– Э, ты чего?

– Ты пообещал не пить. И запомни, моё имя – Элина, можно меня ещё хозяйкой называть, и никаких "э", ясно?

– Ясно, – Акилла сплюнул в сторону и подкинул в руке костыль.

Эллина правильно расценила его намерения.

– Ты, конечно, можешь врезать мне костылём, можешь даже избить до полусмерти. Но подумай хорошенько, долго ли ты проживёшь после этого. А теперь поднимайся и шагай за мной.

– Погоди! – крикнул Акилла в спину Элине. – Нога у меня всё-таки одна, мне идти тяжеленько будет!

– Ничего, – не оборачиваясь, бросила женщина, – до кабака добраться смог, дотопаешь и до Военной Слободки.

Акилла дотопал. После он сидел в комнатах Харлена и Квэддо, горячо им что-то говорил, тряся сивыми патлами. Элина принесла чистую одежду.

– Ребята, проследите, чтобы он вымылся как следует и переоделся. Нам только вшей не хватало!

– Упс, – только и смог выговорить Харлен. Он уже успел забыть кое-какие прелести солдатского быта.

На следующий день Элину залихорадило. Она делала вид, что ничего не происходит, бегала проверять, как Акилла начал работу, поругалась с хозяином харчевни, кажется, даже грозила отрезать ему пальцы… Приступ кашля прервал эти разборки. Элине пришлось отправиться к себе и лечь в постель. Кто-то из девушек заглянул к ней и сразу же убежал.

Скоро появился Квэддо и принялся командовать. По его приказу в Элининых комнатах огонь в очаге развели посильнее, откуда-то появилась меховая накидка. Малена принесла какие-то лекарства.

– Ой, да отстаньте вы все, – пробурчала Элина и тут же снова закашлялась.

Малена заварила травы и высыпала в чашку с горячим отваром какой-то порошок. Пришлось пить. Накатила ужасная слабость, а ближе к ночи к ней добавилась боль в груди. "Плохо дело", – думала Элина. – "Здесь без антибиотиков никакой Дар Дриады не поможет". Малена забросила свои дела и взялась за лечение со всем жаром юности. Минула ночь, а за ней ещё одни день. Порошки и травы не помогали.

Под окном о чём-то спорили Харлен и Квэддо. "Задолбали пререкаться", – болезнь сделала Элину крайне раздражительной. Бедняжка Малена безропотно сносила всё, подавая то чашку с горячим питьём, то бульон.

– Пусть они заткнутся, – хрипло сказала больная.

Малена покорно кивнула и, накинув на плечи платок, вышла на крыльцо. Почти сразу к Элине решительно вошёл Квэддо, оставляя на светлом деревянном полу грязные следы от сапог. Капитан внимательно вгляделся в лицо Элины.

– Чего уставился? Вот сдохну, тогда и рассмотришь поближе… – Элина уже не кашляла. Дыхание с хрипом вырывалось из её груди, а на бледных щеках алел нездоровый румянец. – Смерть все долги спишет.

Квэддо не очень понял, к чему отнести последние слова, то ли к обещанию Элины привести его к баронскому титулу, то ли к словам самого капитана, что он – должник Элины за спасение Рэйшена. Как бы там ни было, настроение больной кондотьеру не понравилось. Малена отчаянно глянула на Квэддо, как бы извиняясь за хозяйку. Капитан отечески потрепал девушку по плечу и вышел.

– Иди к себе, Малинка, – тихо проговорила Элина. – Ты устала, я же вижу. Иди поспи. И я посплю.

Малена на цыпочках удалилась, но вскоре вернулась в компании Полянки. Девушки немного пошептались в "приёмной", а потом Малена прилегла на топчан, а Поллианна, подкинув в очаг поленце, осталась дежурить.

Позже явился Квэддо в сопровождении худого мужчины в глубоко надвинутом капюшоне. Полянка с подозрением глядела на незнакомца и его кожаную сумку.

– Это лекарь, Полянка, – устало пояснил кондотьер.

– Лекарь Балим к твоим услугам, юная дара, – слегка поклонился незнакомец.

– Ой, дар лекарь, это не к моим услугам, – растерянно пробормотала Полянка, попятившись. – Это для хозяйки нашей…

Балим без долгих церемоний скинул свой плащ на руки девушке и прошёл вместе с Квэддо в хозяйскую спальню. Малену разбудил шум, и она посматривала сквозь ресницы на вошедших. Как только лекарь и Квэддо скрылись в спальне, Малена поспешно поднялась с топчана.

– Ой, ты не спишь уже? Капитан даре Элине лекаря привёл, – громким шёпотом сообщила Полянка подруге.

Та поправляла на себе измявшуюся одежду.

– Хвала Небесам, Полянка! Это же сам дар Балим, один из лучших лекарей в городе! Ах, как я хочу с ним поговорить!

Малена лелеяла тайную надежду понравиться Балиму, авось тот возьмёт её в ученицы. Да, она слыхала, что девушек обучать он не берётся, но чем Бездна не шутит…

– Скрывать не стану, состояние её тяжёлое, – говорил Балим капитану. – И не будь у неё Дара Дриады, я вообще не взялся бы её лечить.

– Но Дар поможет ей выздороветь? – умоляюще спросил Квэддо.

Балим даже не думал щадить его.

– Не знаю, дар Квэддо, пока ничего определённого сказать не могу. Болезнь ещё не дошла до кризиса. Надо, чтобы кто-то был возле неё днями и ночами, строго отмерял лекарства…

– Дар лекарь, я могу делать это! – встряла в мужской разговор Малена, сочтя момент подходящим. – Моё имя Малена, я помогаю здешнему аптекарю готовить настойки и мази…

– Хм, – Балим придирчиво оглядел девушку с головы до пят.

– Ей можно доверять, – поспешно сказал Квэддо, – я ручаюсь, что девушка она серьёзная и внимательная.

– Серьёзная, говоришь… Ладно. Я сейчас напишу кое-что, – Балим выудил из сумки лист пергамента и грифель и принялся чёркать, не переставая говорить. – Через пару дней наступит кризис, перелом. И от того, как точно Малена исполнит мои распоряжения, зависит, выживет ваша хозяйка или нет. Дар Дриады, конечно, ей только на пользу. Наступит кризис – зовите меня.

С этими словами Балим подал Малене лист, собрал свою сумку и отправился восвояси. Квэддо бросил любопытный взгляд на писанину лекаря:

– Что думаешь, Малинка, справимся?

Малена сглотнула:

– Должны. Только мне деньги понадобятся, чтобы купить всё нужное.

Квэддо, нисколько не колеблясь, полез в кошель, висящий у него на поясе, и выдал девушке несколько тяжёлых золотых дисков. Малена, не глядя на то, что за окном зимняя ночь, сразу же отправилась к аптекарю. Тот хорошо знал девушку и не отказал ей в срочной помощи.

До утра Малена смешивала ингредиенты по рецепту Балима, а Поллианна, нагрев воды, вливала в Элину горячее питьё. Несмотря на все усилия, состояние больной ухудшалось. Утром навестить Элину пришла целая делегация: Квэддо, Харлен, несколько человек, постоянно работавших с Элиной, жена хозяина харчевни… Даже Акилла приковылял.

– Плохо, – ответила Малена на молчаливый вопрос. – Лежит без памяти. Дышит тяжко, хрипит, горит вся…

– И это ещё не кризис, – тихо молвил Квэддо.

Все понурились, а жена хозяина харчевни принялась всхлипывать, утирая слёзы грязноватой тряпицей. Акилла стукнул костылём по подмёрзшей за ночь земле:

– Чего вы раньше времени её хороните, а? Да таких наглых баб на весь город не больше двух штук наберётся! А где вы видели, чтобы наглая баба так вот запросто скопытилась? Помяните моё слово, переможет Элина хворобу эту!

На крыльцо выскочила Полянка, собираясь как следует отругать посетителей за угрюмый настрой, а заодно и за то, что выстуживают комнаты, но тут из спальни раздался слабый хриплый голос:

– Это Акилла так орёт? А какого ляда он тут торчит? Кто, демон тебя раздери, должен тренировками заниматься?

Этой ругани все внимали словно музыке. Акилла самодовольно заухмылялся:

– Я ж вам говорю! Уже ухожу, не ори только!

Все приободрились и разошлись по своим делам. Харлен негромко сказал капитану, когда они остались одни посреди промозглого уличного холода:

– Может, Рэйшену как-то весточку послать, а?

– Как и куда? – меланхолично вопросил Квэддо.

В ответ Харлен лишь пожал плечами.

– Да в конце концов, – внезапно разозлился Квэддо, – Рэйшен мог и сам весточку прислать! Или приехать, как обещал! Но он же могучий и бесчувственный дроу, у него непробиваемая шкура и каменная голова!..

– Ты забыл добавить, – ехидно вставил Харлен, – что у него ещё и железные яйца.

В ответ Квэддо лишь грязно выругался, предложив Рэйшену совершить анатомически невозможное действие. Харлен радостно зафыркал:

– Вот я тебя и оживил слегка!

Квэддо не стал признаваться другу, что в теперешнем состоянии ввязался бы в драку с Рэйшеном. Или наговорил бы ему гадостей.

Настоящий кризис случился через три мучительных дня. Элина ничего не могла есть, хотя покорно глотала все микстуры, подносимые Маленой. Тяжёлый кашель время от времени сотрясал больную, после чего ей приходилось вытирать выступивший холодный пот. К вечеру Элина перестала узнавать Малену и Полянку, дыхание сделалось слабым…

– Ой, Малинка, – испуганно пискнула Поллианна. – Чего делать-то?

– Беги к капитану, пусть он за лекарем шлёт. Скажи, кризис начался.

Полянка накинула пальтишко и выскочила за дверь. Малена упорно продолжала делать то, что велел делать Балим. Её пугала Элинина бледность. Где-то вдалеке перекрикивались солдаты, визгливо смеялись "любезные прачки", а здесь, в жарко натопленных комнатах, умирала женщина, благодаря которой жила и процветала Военная Слободка.

Наконец-то послышались шаги на крыльце, распахнулась дверь, впустив несколько человек. С превеликим облегчением Малена взглянула на Балима, его ученика, имени которого не знала, Квэддо и Харлена. Последней была изрядно продрогшая Полянка. Капитан угрюмо уселся в "приёмной" у стола, вытянув длинные ноги. Харлен сунулся было вслед за лекарем, но, увидев Элину, как-то поник и бочком выбрался на улицу.

– Ты куда? – устало спросил Квэддо.

Харлен не ответил, лишь огорчённо махнул рукой. Снаружи его поджидал Акилла, и приятели вместе отправились в трактир за выпивкой.

Поллианна с убитым видом опустилась на стул напротив капитана. Квэддо чувствовал, что надо бы как-то приободрить девочку, но не мог подобрать подходящих слов.

– Капитан, – наконец решилась спросить Полянка, – а если дара Элина умрёт, что будет?

Квэддо с ужасом глянул в голубые глаза девушки. Если умрёт… Конец тогда его кондотте. На содержание этой весёлой банды требовалось целое состояние. Ни Квэддо, ни Харлен не имели понятия, как следует обращаться с казной, а Элина всё, к чему прикасалась, обращала в мешочки со звонкими монетами. Не станет Элины – разбегутся солдаты… И, честно говоря, бароном тогда Квэддо никогда не стать.

– Она не умрёт, – твёрдо ответил он Полянке, – вот увидишь.

Целую ночь хлопотали над Элиной Балим, его ученик и Малена. Квэддо следил за огнём в очаге, а Полянка время от времени грела воду. Под утро лекарь вышел из Элининой спальни и устало опустился на стул рядом с Квэддо. В ответ на вопросительно-тревожный взгляд дар Балим ухмыльнулся:

– Жить будет!

Полянка тихо пискнула от радости, а Квэддо, повернувшись к ней, торжествующе заявил:

– Вот видишь, я же тебе говорил!

Полянка налила горячего отвара лекарю. Тот отхлебнул, поморщился и заметил:

– Понадобится хороший уход и лечение. Я всё написал, ваша девочка обещала проследить. Толковая, кстати, девочка…

Малена, услышав похвалу из уст самого Балима, зарделась от удовольствия, однако следующая фраза заставила всех насторожиться:

– Счёт я пришлю попозже. И помни, капитан, ты обещал всё, что я попрошу!

Квэддо кивком подтвердил своё обещание, на том лекарь с учеником и откланялись. Элина спала. Дыхание её было неглубоким, но ровным. За время борьбы с болезнью Малена устала так, что её глаза сами собой закрывались. Её отправили спать на топчан в "приёмной", Полянка немного пошепталась там с подругой. Посекретничав всласть, девушки уснули в обнимку на топчане.

Квэддо решил посидеть у Элининой кровати. Глупо и счастливо улыбаясь, капитан кондотьеров разглядывал Элинино лицо. Конечно, Балим сдерёт три шкуры за лечение, да и бездна с ним, лишь бы Элина была жива. Она уж придумает, как рассчитаться с жадным медикусом. И хорошо, что здесь нет Рэйшена. Зачем тревожить больную? Да и чем бы помог этот баламут? Воюет он, вот и пусть себе воюет, это у него получается лучше всего.

Погрузившись в свои мысли, кондотьер не заметил, что лицо Элины исказилось, глаза распахнулись… Тяжко захрипев, больная попыталась подняться с подушек, а когда встревоженный Квэддо хотел уложить её поудобнее, попросту вцепилась в ворот его рубахи. Нехорошо так вцепилась, будто во врага. В тёмных глазах горела ненависть, которая придала Элине сил, так что Квэддо не сразу смог отцепить от себя Элинины пальцы.

– За что? Что с тобой? Эли, это же я, Квэддо, – лихорадочно шептал кондотьер, удерживая руки женщины.

Взгляд её постепенно прояснялся, ненависть угасла, и Квэддо отпустил её руки.

– Квэддо, ты? – хрипло спросила Элина.

– Конечно, я. А ты думала, кто здесь?

– Да так… Сон плохой приснился… Ты уж прости, это всё от болезни, наверное.

Квэддо протянул ей кружку с тёплым питьём, и Элина принялась жадно глотать его.

– Что тебе такое привиделось? – спросил капитан, забрав опустевшую кружку.

– Как жгут Примежье. И я знаю, кто это сделал! Вот окрепну – доберусь до него!

– И кто же этот гад? – Квэддо слабо улыбнулся, стараясь успокоить больную.

– Шахлай.

Улыбка слетела с капитанского лица. Это имя он прекрасно знал. Шахлай был правой рукой Руфуса, теперешнего барона Жадвильского, и командовал баронской гвардией. Добраться до Шахлая было практически невозможно, а уж расправиться… Квэддо только рукой махнул. Немыслимо!

– Не веришь? – правильно истолковала этот жест Элина. – Вот и посмотрим.

Элина пошла на поправку. Не так быстро, как ей хотелось, но с каждым днём болезнь отступала всё дальше. К сожалению, Элина стала видеть сны, яркие и тревожные, а иногда и вовсе жуткие. В этих снах Примежье горело снова и снова, инкуб Яшка падал наземь с разрубленной головой, Рута и Мятка умирали в страшных муках…

Кондотьеры постарше, те, кто прошёл войну, сразу смекнули, в чём дело, и горько завздыхали. Элина тоже сообразила, что за напасть прицепилась к ней. Это был банальный посттравматический синдром, и здесь помог бы хороший психотерапевт и его волшебные пилюли. Однако в Жадвиле (как и во всём королевстве) не было ни первого, ни второго.

Чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных воспоминаний, Элина потихоньку принялась за работу: просматривала счета, письма и записки, принимала посетителей. Малена с Поллианной, по очереди ухаживающие за больной, смогли вернуться к себе. Элина же, оставшись одна, ударилась во все тяжкие: вместо травяных отваров пила вино, курила ароматные палочки. Сны отступали. Элина допоздна перебирала счета, небрежно покуривая, как вдруг ей на глаза попался небольшой клочок бумаги, исписанный неразборчивым почерком, а внизу… Внизу стояла трёхзначная сумма! Элина закашлялась, поперхнувшись дымом. Счёт был от Балима.

– Квэддо! Капитан! Срочное дело! – завопила женщина, выскочив на крыльцо.

В Военной Слободке тихо не бывало никогда, но Элина не сомневалась, что главарь кондотьеров её услышит, не так уж далеко они друг от друга квартировали. Квэддо примчался быстро, только куртку успел накинуть.

– Что случилось? – тревожно спросил он у Элины. – Почему ты стоишь на крыльце раздетая? Снова хочешь заболеть?

Действительно, во время Элининой болезни в Жадвиль окончательно пришла зима. Грязные улицы присыпало снегом, а холодный ветер с радостью врывался в комнаты через распахнутую дверь. Элина, спохватившись, зябко поёжилась. Квэддо уже накидывал ей на плечи свою куртку. Женщина едва заметно поморщилась: эти знаки внимания ей не нравились, но и отталкивать от себя капитана было не с руки.

– Взгляни-ка вот на это, – Элина, оказавшись в тёплой "приёмной", быстро скинула куртку и протянула кондотьеру счёт от лекаря.

Квэддо, увидев цифру, вытаращил глаза, потом машинально схватил стакан с вином со стола и выпил его в два длинных глотка.

– Ну, это… за срочность, – пояснил капитан. – И сложность, наверное.

– Где ты возьмёшь такие деньжищи? И вообще, ты что, не мог поторговаться с ним? Потребовать для меня скидку, как для постоянной клиентки?

– Почему постоянной? – не сообразил Квэддо.

– Когда Рэйшена порвали баронские псы, я обратилась к Балиму. Второй раз можно просить скидку. Тем более что наши девочки помогали ему, значит, лично для него работы стало меньше…

– Вон оно как… Я и не знал, – сконфуженно пробормотал капитан. – Как-то не до того было…

– Ладно, – смягчилась Элина, – хоть сумму я и не смогу оспорить, но завтра навещу нашего друга и попрошу отсрочить платёж. За время отсрочки, думаю, соберём денег. Есть у меня кое-какие идеи.

Квэддо внимательно слушал, стараясь незаметно пристроить пустой стакан подальше от себя. А вообще хорошо, что непутёвый дроу здесь не появился! Он недостоин этой женщины. Она, конечно, ещё не забыла Рэйшена, но Квэддо заметил, как она избегает даже упоминать дроу.

– Квэддо! Квэддо, эй! Я что, со стенкой разговариваю?! Предлагаю, на чём можно подзаработать в ближайшее время, а он тут ушами хлопает и мечтает о чём-то!

Квэддо усмехнулся. Предмет его мечтаний сидел прямо перед ним, а в финансовые дела капитан почти не вникал.

Харлен и Акилла слышали, как вопила Элина с крыльца, видели, как сорвался с места Квэддо, и заговорщицки ударили по рукам.

– Ты до сих пор не веришь, что хозяйка сойдётся с Квэддо? – язык у Акиллы слегка заплетался из-за отличного гномского пива, которое они с Харленом взяли сегодня днём в качестве оплаты за какие-то мелкие услуги.

– Не, – Харлен внимательно посмотрел единственным глазом в опустевшую кружку. – Вот увидишь, вернётся Рэйшен…

– А он вернётся?

– Ну, если обещал, – Харлен в очередной раз наполнил кружку, – то вернётся. Он вообще-то парень обязательный.

– А если его там прикончили?

– Тогда не вернётся.

– Знаешь, Харлен, Рэйшен только для друзей был обязательным парнем. Баб своих он дурил постоянно! Помнишь, как мы ему завидовали?

Приятели пьяно расхохотались, и разговор свернул совсем в другое русло. Скоро явился капитан, обругал обоих пьянчуг и отправил их спать. Пьянчуги легко согласились, потому что пиво уже закончилось.

А поутру к ним влетела Элина, злая, словно медведь, разбуженный среди зимы. Ох, и досталось Харлену с Акиллой! Элина обнаружила расчёты алкоголем… Злополучный бочонок из-под пива хозяйка так хряпнула об пол, что только щепки полетели по комнате.

– Вы оба должны возместить деньги в казну кондотты, ясно?

Акилла поёжился под гневным Элининым взглядом, а Харлен запустил пятерню в поредевшую шевелюру:

– И как мы это сделаем?

– Это ваши трудности, – отрезала Элина. – Можете воровать и грабить, просить милостыню, наняться на работу… Чтоб принесли мне деньги к концу амаркады!

С этими словами Элина хлопнула дверью и зашагала куда-то по заснеженной улице, на ходу наматывая на голову шарф.

– И чё она такая злая-то? – посетовал Акилла. – Ну подумаешь, пару раз взяли пиво вместо денег…

– Мужика бы ей хорошего, – зевнул Харлен и отправился досыпать.

Акилла с завистью посмотрел приятелю в спину, подхватил костыли и поковылял на тренировочную площадку. Снова просить милостыню он решительно не желал.

Деньги горе-дельцы раздобыли и отдали Элине. Она подозревала, что, если бы не авторитет Квэддо, не видать бы ей этих денег как своих ушей. Впрочем, Элина ещё долго сердилась на двух плутов. Смягчилась она только после приезда гномов в Жадвиль.

Гномы не были в диковинку в Жадвиле. Тем не менее верные осведомители сразу сообщили Элине, что на улицах заметили двоих новеньких гномов. Идут они пешком, глазеют по сторонам, однако всё время начеку. Мелкий карманник, попытавшийся умыкнуть у них кошель, заработал здоровенного тумака и вывих кисти. Теперь пару амаркад работать не сможет.

– Бедняжка, – саркастически заметила Элина. – Гномов незаметно направить ко мне.

Вскоре оба гнома стояли на пороге Элининой квартиры. Это были Вайсдорн и Вахольдер. Брат Вайсдорна не захотел ехать в человеческий город, предпочитая родные горы. Все пожитки гномы притащили в заплечных мешках, на поясах висели небольшие топорики, а у Вайсдорна при себе имелась ещё увесистая сумка. После радостных приветствий и объятий (Элине пришлось для этого немного наклониться) Вайсдорн протянул хозяйке эту сумку.

– Вот, понимаешь, подарок тебе привезли.

– Ой, ребята, что вы, да не надо было, – засмущалась Элина.

– Ты бери, не стесняйся, – подбодрил её Вахольдер. – Пригодится. Специально под твою руку делали, потому и задержались.

Элина с любопытством раскрыла сумку и ахнула от изумления. Там лежал арбалет! Небольшой, как раз для женской руки. Ай да гномы, ай да мастера! Никакие слова не могли в полной мере выразить Элинину благодарность. Гномы остались очень довольны.

– Вещи оставьте пока у меня, идём в харчевню, вы же голодные с дороги! – спохватилась Элина.

– Узнаю нашу хозяйку, – заухмылялся Вахольдер.

За ними увязались и Малена с Полянкой.

– Дара Элина, я никогда не видела гномов, – скорчив умильную рожицу, сладким голоском проговорила Полянка. – Мы просто посидим за соседним столиком, мы совсем-совсем вам не помешаем, даю слово!

Элина рассмеялась, а Вахольдер приосанился, поглядывая на девушек.

– Вахольдер, с этими девчонками поаккуратнее, очень уж они драчливые, – предупредила Элина.

Девушки рассмеялись, Вахольдер тоже. Только Вайсдорн погрустнел и отвёл взгляд. Элина всё понимала: он никак не мог забыть Мятку.

Гномы были голодны и принялись уплетать за обе щеки горячую похлёбку с лепёшками. Очень скоро в харчевню набилась тьма народу: в Слободке слухи распространялись быстро, и всем стало любопытно поглазеть на хозяйкиных гостей. Последними явились Квэддо, Харлен и Акилла. Без долгих церемоний они расселись рядом с гномами.

– Я тебя помню, – довольно невежливо ткнул пальцем в Вайсдорна Харлен.

– Угу, виделись.

– Решился-таки к нам?

Вайсдорн хмуро кивнул.

– А уверен, что пригодишься здесь? – Харлен явно провоцировал гнома.

Квэддо молча наблюдал, скрестив руки на груди. Акилла активно поддерживал приятеля. Элина встревожилась: до сих пор Харлена нельзя было упрекнуть в неприязни к другим расам, вон, с дроу даже подружился. Что ему сейчас не так?

Эх, плохо она разбиралась в служилом народе! Жизнь в Слободке была налажена до монотонности, и часто кондотьерам, которые не выполняли никаких заданий, хотелось просто развлечься.

– Тебя, как я гляжу, за наглость уже кто-то приголубил, – Вайсдорн указал на пустую глазницу Харлена. – Да только ты ничему не научился.

– А ты, видать, учитель манер!

– Могу и поучить, – Вайсдорн неспешно огладил свою бороду.

– Нет уж, погоди, – влез в разговор Акилла, демонстративно поелозив по полу костылями. – Пусть вначале меня поучит, может, чего нового узнаю…

– Я с калекой одноногим драться не собираюсь, – буркнул гном.

– Я тебя и на одной ноге отделаю влёгкую!

Гномы переглянулись.

– А ну, давай! – завёлся Вайсдорн. – Раз уж ты такой дерзкий!

Акилла самодовольно ухмыльнулся, неспешно вылез из-за стола, тяжело опираясь на костыли. Вайсдорн поморщился (мало чести драться с калекой!), но делать нечего, раз уж принял вызов. За Вайсдорном топали Вахольдер и Харлен. Следом за ними наружу повалили все желающие поглазеть на драку. Даже Малинка с Полянкой оказались в числе зевак.

Элине было очень не по себе.

– Не переживай, – шепнул ей Квэддо, – это не настоящая драка, так, вписка…

– А почему раньше Харлен с Акиллой этих вписок не устраивали?!

– Тише, тише. Гномы – противники серьёзные, ты не смотри, что им роста не хватает. Акилла, кстати, здорово рискует. Если новенький его побьёт, то наставничать Акилле больше не судьба…

Теперь для Элины дело приобрело совсем другой оборот.

– Квэддо, а если Акилла победит? Он ведь на это и рассчитывает?

– Тогда он скажет, что гномам ходить на тренировки обязательно. А то ведь гномы гордые, могут поначалу отказаться… Ну, идём, а то всё интересное пропустим.

Схватка оказалась короткой. Вайсдорн достал из-за пояса верную секиру, но Акилла, нагло усмехаясь, махнул костылём, пытаясь подцепить оружие противника. Подцепить не подцепил, а костыль потерял, тут же плюхнувшись на задницу прямо в слякоть. Вайсдорн опустил секиру. Костыль Акиллы валялся у его ног.

– Ну что, съел? Сдаёшься? – спросил гном.

– Как тебе сказать, – протянул одноногий, елозя оставшимся костылём по земле.

Остальное произошло мгновенно. Элина успела только моргнуть, а Акилла поддел оставшимся у него костылём гномью секиру и отшвырнул её подальше. Второй удар костыля пришёлся Вайсдорну прямо под колено. Гном рухнул как подкошенный.

– Ну, вот и всё, – объявил Акилла под недовольный гул зрителей. – Бой окончен, и ты проиграл. У тебя оружия нет, а у меня есть.

Чтобы Вайсдорн прочувствовал своё положение, Акилла демонстративно потыкал его костылём.

– Вот и ещё одна ошибка, – продолжил одноногий. – Рядом с тобой мой второй костыль, но ты его не хватаешь и не дерёшься. Так что завтра с утра приходи с приятелем ко мне на тренировку…

– Да уж приду, – проворчал гном. – Но готов держать пари на бочонок гномского пива, что через теркаду я всё-таки тебя одолею!

– Через теркаду? Хм, принимается!

Вайсдорн поднялся с земли, подобрал оба костыля и подал их Акилле. Стоило гному отвернуться, чтобы взять с земли топорик, как Акилла ещё раз подсёк костылём колени противника. Гном рухнул в грязь. Зрители заулюлюкали. Желающие заключили пари ещё в харчевне, и теперь выигравшие радостно подсчитывали полученные монеты. Элина заметила, что Квэддо разжился тремя увесистыми мешочками. Тоже ставил на своего дружка, поганец этакий! А сам вешал Элине лапшу на уши!

– Эй, так было нечестно! – возмущался Вахольдер, стоявший возле Харлена.

Одноглазый лейтенант покровительственно похлопал гнома по плечу:

– Слушай, как там тебя, Вахольдер, тьфу ты, об эти ваши имена язык сломаешь! В бою никто не дерётся честно, а Акилла научит вас, как выжить в любой заварухе!

– Ага, – хмыкнул в бороду Вахольдер, – без глаза и без ноги.

– Да, – согласился Харлен, – я без глаза, он без ноги, но мы выжили в такой сече, что вспомнить страшно. Тогда многие наши ребята в землю легли.

– А что, Харлен, у нас где-то заварушка намечается? – спросил кто-то из зевак.

Харлен ничего не ответил любопытному, только махнул рукой, словно приглашая всех назад, в тепло харчевни.

– Народ пьёт так, будто завтра с утра на тренировку никому не надо, – проворчала Элина.

– Не беспокойся об этом, – ответил ей Квэддо, – ты же им не мама. Завтра Акилла сам с ними разберётся.

Элина махнула на всё рукой, ударившись вместе с гномами в воспоминания о таверне "Весёлый дроу". Каждое слово, каждый образ отдавал горечью потери. Элине пришлось приложить немало усилий, чтобы казаться радостной и беззаботной. В момент, когда женщина была готова уронить голову на руки и разрыдаться, раздался пьяный, но уверенный голос Акиллы:

– Так, всё! Пьянку отставить и по домам! Завтра утром все ко мне заниматься, гномов это тоже касается! И тебя, Полянка!

Сидевшие в харчевне кондотьеры, и молодые, и постарше, недовольно загудели, однако подчинились. Вскоре Военная Слободка затихла.

Гномам подобрали жильё по соседству с Малинкой и Полянкой (а значит, и недалеко от Элины). Сама Элина, вернувшись к себе, развела пожарче огонь в очаге, запалила парочку ламп и принялась разглядывать арбалет. Взводился он просто, вручную, и даже невеликих женских сил на это хватало. Надо бы научиться стрелять из этого чуда оружейного искусства, а то Харлен и так постоянно насмехается, что Элина так и не умеет владеть ножом, хотя постоянно таскает его с собой. Нельзя, чтобы так же получилось с арбалетом. Элина осторожно поставила взведённый арбалет в угол и отправилась спать.

Среди ночи Харлен проснулся и по старой солдатской привычке выбрался на улицу, чтобы помочиться за углом, а заодно немного проветрить голову от вечерней выпивки. Женский крик заставил одноглазого подскочить и облить мочой сапог. Харлен хрипло выругался и принялся торопливо завязывать штаны. Неподалёку хлопнула дверь, заскрипели доски крыльца. Харлен вытер руки о штанины и вгляделся в зимнюю промозглую тьму.

Элина чуть не босиком выскочила на мокрое и скользкое крыльцо, нимало не заботясь о своём здоровье. Воспоминания о Примежье перекочевали в сны. Там, в этих снах, Элина блуждала в дыму, а дорогу ей преграждал баронский прихлебатель Шахлай, и на лице его всегда играла жестокая усмешка.

– Ты чего тут стоишь? – раздался ворчливый голос Харлена. – Давно не болела, что ль? Ещё за тот раз с лекарем не расплатились.

– Ага, самый умный подоспел, – огрызнулась Элина. Её всё ещё потряхивало. – Ты-то что здесь делаешь?

– Да я отлить вышел, – сознался Харлен, взъерошив редкие волосы пятернёй, – а тут ты как заорёшь!

– Штаны хоть не намочил?

– Неа, только сапог.

– Фу-у, – поморщилась Элина, – а я-то хотела пригласить тебя внутрь, у меня новые курительные палочки… Но обоссанных сапог я у себя видеть не желаю!

Харлен зафыркал от сдерживаемого смеха, ничуть не обидевшись.

– Ничего, Эли, сапоги я на крыльце скину!

Уже внутри, пыхая зеленоватым дымом чиазы[1], одноглазый мягко проговорил:

– Эли, ты же понимаешь, что никакой дурман не отгонит твои сны…

Элина молча кивнула.

– Тебе нельзя оставаться одной, – гнул своё Харлен. – Мужика б тебе хорошего.

Договорить он не успел, потому что Элина в ярости вскочила:

– Пошёл вон со своими грязными намёками!

На всякий случай Харлен отодвинулся к выходу вместе со стулом (он увидел рядом с Элиной взведённый арбалет), но тут попытался объяснить свои слова:

– Эли, я же не себя имел в виду!

– Неужели?!

– Небесами клянусь! – Харлен поднял вверх обе руки, и дым от его курительной палочки пополз к самому потолку. – Тебе нужен человек понимающий, образованный, а не солдафон-наёмник. Такой мужчина тебя и развлечёт, и утешит, и…

– И не существует, – отрезала Элина. – Никаких мужиков! Я здесь не для этого!

– Эли, надо, чтобы кто-то отвлекал тебя от тяжёлых мыслей, не давал курить чиазу, поил успокоительным отваром на ночь… Ну, согласись хоть на девушку-компаньонку!

– Я же сказала – не надо, сама справлюсь.

– Эли, ты даже слушать никого не желаешь, а ты хоть видишь, как Квэддо по тебе сохнет?

Определённо, не надо было звать Харлена к себе. Разговор повернул в сторону, которая Элине совсем не нравилась. Следующие слова Харлена не понравились хозяйке ещё больше:

– Ты до сих пор ждёшь, что Рэйшен вернётся? Он ведь дроу, а у них всё не так, как у людей. Я давно знаю Рэйшена, он с юности бабам головы морочил. Те влюбляются, бегают за ним, а наш лихой дроу переспит с ними разок-другой, и всё, прошла любовь…

– Харлен, – перебила Элина, – что ты знаешь об обрядовом плетении волос у дроу?

Одноглазый был несколько сбит с толку.

– Ну, это… Они, если собираются жениться, плетут друг другу какие-то сложные штуки на голове…

Элина кивнула и в подробностях описала ту причёску, которая когда-то так разгневала принцессу Шианнон. Во время этого рассказа глаз Харлена выпучился от изумления, а остаток курительной палочки выпал из руки на пол.

– Никогда бы не подумал, что наш Рэйшен всё-таки решится, – пробормотал Харлен, нагибаясь под стол за окурком. – Не понимаю только, отчего он всё же не возвращается.

– Он ко мне и не вернётся, – подчёркнуто спокойно сказала Элина. – Случилось что-то, что изменило его отношение ко мне.

– И что ты будешь делать?

– Ничего, – пожала плечами Элина. – Буду жить дальше. У меня ведь есть кое-какие планы.

– А что делать с Квэддо? Хотя, если честно, я не понимаю, почему он запал на тебя. Скорее ему бы Малинка понравилась, она так похожа на его последнюю любовь. Правда, девчонка в дочки ему годится…

Бормотание Харлена сделалось невнятным – сказалось действие пива и чиазы. Элина поспешила выпроводить своего ночного гостя. Тот настолько осоловел, что не смог обуться, и пошёл к себе босым, держа сапоги в руках.

[1] Чиаза – местное ядовитое растение

После ухода Харлена Элина быстро проветрила комнаты, чтобы исчез запах чиазы и перегара, и заварила свою любимую арзу. Что-то интересное было в последних словах одноглазого, но это "что-то" пока оставалось неуловимым. Думать следовало не об этом, а об очередном этапе мести. Теперь, имея арбалет, Элина мечтала убить Шахлая лично. Она задремала, представляя себе в полусне, как всадит болт в жестокое лицо гвардейца. Так и проспала Элина до утра, не заметив, что арза выкипела из медной кастрюльки и залила стол. А на самом краю сознания маячили Малена и Квэддо.

Утром Акилла пребывал в дурном расположении духа. Вчерашние похождения даром не прошли: голова раскалывалась и даже возобновились забытые боли в отрезанной ноге.

– Пить надо меньше! – насмешливо бросила Элина Акилле, ничем не улучшив его самочувствия.

Наоборот, разозлившись, одноногий наставник гонял своих подопечных так, что у тех глаза на лоб лезли. Поллианна усердно занималась вместе со всеми, и обычно Акилла щадил девчонку, да и другим не давал задирать её, дразнить или ругаться. Но сегодня всё шло не так.

Бедная Полянка просто не могла выполнить все требования Акиллы. Она начала всхлипывать, выслушивая ругань, а потом дыхание её сбилось, и девушка свалилась ничком в холодную грязь, которую месили десятки пар сапог.

– Встать! – завопил Акилла. – Вставай сейчас же!

Девушка, напуганная криком, поскользнулась и снова плюхнулась в грязное месиво. Вокруг ржали её товарищи, те самые, которые ещё вчера робко пытались вручить ей подарок – платочек или букет снежноцветов. Это было особенно унизительно, и Полянка с трудом удерживалась от слёз.

Не смеялись и не злословили только гномы. Вахольдер, нахмурившись, мрачно изрёк:

– Слышь, Акилла, негоже девушку обижать! Ты бы язык-то свой придержал, а?

Вайсдорн помог Полянке подняться и даже отдал свой башлык, чтобы девушка вытерла грязь с рук и печального личика.

– На этой площадке я главный! – заревел Акилла. Боль угнездилась у него где-то за глазами, налитыми кровью, поэтому его бесило каждое слово, каждое движение. – Как я говорю, так и будет! Сказал, что она – маленькая шлюха, значит, так тому и быть!

Акилла не обратил внимания, что его выученики притихли и замолчали, глядя ему за спину. Там появились Элина и Квэддо, привлечённые скандалом. Судя по лицу Элины, ничего хорошего Акиллу не ждало.

– Что здесь происходит? – властно спросил капитан.

Акилла захлопнул рот, а Полянка тихо заплакала от облегчения, уткнувшись в плечо Вайсдорна. Оказалось, что Квэддо моментально разобрался в ситуации.

– Ребята, проводите Полянку, да и сами отдохните, – сказал он гномам. – Остальным разойтись и готовиться к вечерней тренировке с Харленом! Акилла, останься здесь.

Акилла болезненно скривился. Он понимал, что перегнул палку и не смог вовремя остановиться. Хорошо, что капитан всех разогнал и не стал унижать наставника при его учениках, за это Акилла был даже благодарен и готов понести наказание. Вот только какого рожна эта наглая баба стоит здесь и щерится, будто собирается его, Акиллу, ударить? Этого Акилла ей не позволит, пусть даже Квэддо втюрился в неё по самые помидоры.

– Акилла, я переоценил тебя, – сухо молвил капитан. – На некоторое время я отстраняю тебя от тренировок.

Акилла ожидал чего-то подобного. Это было справедливо.

– Надолго, капитан?

– Пока не знаю, это зависит от тебя самого. Остальное тебе сообщит хозяйка.

А вот это был неприятный, даже унизительный поворот.

– С сегодняшнего дня для тебя закрыт кредит на выпивку, – холодно произнесла Элина.

Акилла помрачнел, но тут же снова воспрянул духом. Ну, не дадут ему выпить в слободской харчевне, и демоны с ней! Свет на ней клином не сошёлся, есть и другие приятные заведения поблизости…

– Твой кредит исчерпан не только в нашей харчевне, но и во всех окрестных кабаках, с их хозяевами уже договорено. Больше того, к концу этой теркады ты обязан выплатить свои долги…

– А если я не заплачý? – осклабился в лицо женщине Акилла.

– Отправишься под мост.

– Об этом тоже договорено?

– Уж не сомневайся, – подтвердил его подозрения Квэддо. – Тебя ведь просили столько не пить!

Под мост Акилла не хотел. Но терпеть унижения от какой-то ушлой бабёнки…

– Акилла, сейчас ты собираешься мне что-то сказать, – предвосхитила его намерения Элина, – но лучше промолчи, чтобы потом не сожалеть о сказанном. Сумма твоего долга приличная. Когда успокоишься, зайди ко мне, всё обсудим.

Акилле ужасно хотелось, чтобы Элина, а не Полянка, свалилась в грязь и ползала, умоляя его о прощении. Но, кажется, в ближайшее время всё будет наоборот. Квэддо подхватил Элину под руку, и они удалились, словно почтенная семейная пара – старый кондотьер и жуликоватая торговка.

Акилла же, вернувшись к себе, со злобой швырнул костыли в угол, а сам завалился в мятую и вонючую постель и забылся тяжким сном. Поднялся он только к вечеру. В голове у него прояснилось, но теперь одноногого охватило чувство жгучего стыда. Что же он натворил? Чего наболтал? А главное – зачем?! Ох, ну и позор… Квэддо отстранил его от работы, передав Харлену наставничество. А ещё придётся разбираться с Элиной. Акилла не испытывал к ней особой симпатии, но уважал за умение делать деньги. Ссориться с хозяйкой Военной Слободки было ужасно глупо.

Акилла с трудом поднялся и доскакал до костылей. Теперь надо хотя бы умыться. Он выбрался из своей берлоги. Квэддо, Харлен и Акилла занимали жильё, похожее на "ромашку": центральная комната была общей, а из неё четыре двери вели в небольшие спальни. Одна из этих комнатёнок была свободна, дожидалась Рэйшена, как понял Акилла. Он поплескал себе в лицо водой из кувшина. Плевать, что налил на пол и на стол, испарится! Что ж, надо идти.

У Элины оказалось заперто. В зимних сумерках Акилла уселся на крыльцо. С тёмного неба падал редкий мокрый снег и тут же таял. Плохая примета, решил Акилла, к затяжной и холодной зиме.

С тренировочной площадки доносился зычный голос Харлена: он серьёзно отнёсся к своим обязанностям, хотя и без восторга. Акилла поёжился. Обидно, демоны всё раздери, отдавать почти обученных солдат под руку другого человека, хоть и приятеля! Столько сил вложил, и вот тебе… Да где же носит эту бабу?! Уже вся задница отмёрзла тут сидеть!

Элина и Квэддо этим вечером были очень заняты. Они долго рассматривали подаренный гномами арбалет, Квэддо учил Элину взводить его. А после, накинув плащи, они отправились на пустырь за одним из многочисленных кабаков Слободки, и Элина принялась тренироваться в стрельбе. Квэддо опасался, что хозяйка лишь зря потратит своё и его время, потому что орудовать ножами и стилетами она так и не научилась. Нет, хлеб и мясо Элина нарезать могла, но если требовалось вступить в поединок, женщина делала ошибку за ошибкой и даже временами роняла нож. Одним словом, в настоящей драке лежать бы Элине на земле с собственным ножом в груди.

Со стрельбой дело обстояло совсем иначе. Здесь и рука у Элины была твёрдой, и глаз верным. Квэддо одобрительно кивал при каждом удачном выстреле, а вскоре ощутил, что голова готова оторваться от кивков.

– Всё, Эли, достаточно! – воскликнул капитан.

Элина, довольная, разрумянившаяся, принялась было спорить, но на Жадвиль опускались унылые зимние сумерки. В этой полутьме тренировка становилась бессмысленной. Арбалетные болты собрали (их уже было плохо видно) и отправились к Элине.

По дороге домой Квэддо то и дело поглядывал на Элину. Он давно не видел её такой: глаза горят, на губах блуждает счастливая улыбка. Капитан самонадеянно считал, что женщина наконец-то оценила его присутствие рядом. "Я всё-таки сумею покорить её", – думал Квэддо. – "Первые шаги уже сделаны".

Капитан кондотьеров даже предположить не мог, что Элина в этот момент мечтала о другом. Она держала свой миниатюрный арбалет под плащом, пытаясь сообразить, видно ли оружие со стороны. Нет, скорее всего, не видно. Прекрасно! Завернувшись в плащ и надвинув капюшон поглубже, она станет одной из множества безликих прохожих, ничем не выделяясь из толпы. Можно подобраться поближе к баронским гвардейцам и подстрелить ненавистного Шахлая. Потом, правда, непонятно как удрать. Ладно, эти детали можно продумать позже.

Элина и Квэддо подошли к Элининому крыльцу как раз тогда, когда замёрзший и злой Акилла пытался подняться и уйти.

– Явились, голубки! – сердито бросил одноногий. – Чего такие счастливые?

– Вечер был удачный, – улыбаясь своим мыслям, ответила Элина.

– А ты забыла, наверное, что велела мне прийти? Или женское счастье глаза заволокло?

Дальнейшее стало неожиданностью для обоих кондотьеров. Элина выхватила арбалет из-под плаща и выстрелила. Болт гулко ударил в доски крыльца прямо перед Акиллой. Само крыльцо не пробил, а лишь откатился в сторону. Квэддо и Акилла уставились вначале на болт, а потом на Элину, успевшую перезарядить арбалет (ну, недаром же она тренировалась весь вечер). Капитан был поражён, как счастливая, сияющая женщина вмиг превратилась в исчадие бездны с недоброй ухмылкой.

– Ещё одна шутка, Акилла, – проговорило это исчадие, – и ты лишишься последней ноги. И больше я с тобой дел иметь не стану…

Оба кондотьера молчали, потрясённые. Элина опустила оружие и приказала Акилле:

– Подними болт и брось его мне!

Одноногий повиновался. Элина отперла дверь и впустила обоих солдат внутрь.

– Теперь можно и дела обсудить, – с довольным видом Элина устроилась за столом. – Садитесь оба.

Долги у Акиллы оказались приличными, ему самому стало не по себе, когда он увидел счета от трактирщиков.

– Слушай, что это такое, а? – подсыпал соли на рану Квэддо. – Ведь совсем недавно влип в похожую историю с деньгами, только рассчитался – и опять?!

Весь боевой задор Акиллы угас. Если верить всем этим бумажкам в руках Элины, то теперь кондотьер оказался в жуткой ситуации. Даже когда он просил милостыню, он был богаче, чем сейчас.

– Хозяйка, – совсем другим тоном заговорил одноногий, – а эти трактирщики не могли лишних циферок сюда приписать? Ну, не мог же я столько выпить!

– Выпить, съесть и побить посуды! – безжалостно припечатала Элина.

– И что теперь делать? Я столько за целый оборот не соберу!

– Ну да, пропить незаработанные деньги куда легче, – в сердцах бросил Квэддо.

– Ладно, ребята, не будем ругаться. Можно отправить Акиллу подзаработать чуток…

– Куда ж ты его отправишь, с одной-то ногой? – изумился капитан.

– Да вот как раз мясники просили покараулить их склады…

– Мясники?! У них же собаки!

– Отравили их собак на днях, – вздохнула Элина. Ей было жаль животных, но выгоду упускать она не собиралась. – Значит, собираются грабить. Времени у нас мало, а складов мясницких хватает…

Квэддо пожал плечами. Он не очень понимал, как одноногий Акилла сможет помочь остальным охранникам складов. Однако Элина ничуть не сомневалась в своём решении, а Акилла и вовсе повеселел.

– Завтра после обеда, ребята, выделенные в охрану, собираются, – Элина назвала точку сбора. – Ты пойдёшь со всеми вместе. Там у них уже и старший назначен, он всё объяснит.

Акилла осознал, что несколько ближайших теркад ему придётся вести трезвый образ жизни, с кряхтением поднял с пола костыли и потащился к выходу. Квэддо хотел бы остаться, но его ловко выпроводили. Элина собиралась помахать ручкой с крыльца обоим кондотьерам и спокойно помечтать у очага, как убить Шахлая.

Как это часто бывает, мечты не сбылись из-за Элининой чрезмерной популярности. По улице бежала Малена, придерживая юбки и оскальзываясь.

– Дара Элина! – задыхаясь, произнесла девушка. – Хорошо, что я застала тебя!..

Элина насторожилась. Именно с таких слов начинались обычно всякие неприятные дела и разборки.

– Там, у входа в Слободку, – Малена ткнула пальцем куда-то себе за спину, – музыкант стоит!

– И что же? – пожала плечами Элина.

– Он тебя спрашивает! Говорит, можно ли с дарой Элиной словечком перемолвиться? А сам молоденький такой, хорошенький, и "любезные прачки" уже кругами возле него ходят, смущают…

Элина заскочила в дом за плащом, и Малена гордо повела хозяйку за собой. За ними увязались и Квэддо с Акиллой. Вглядевшись в фигуру музыканта, зябко переминавшегося с ноги на ногу в окружении разбитных девок, Элина подхватила полы плаща и припустила вперёд.

– Гри! Гри, ты приехал! – приезд молодого барда стал неожиданным подарком.

– Дара Элина! Как же я рад видеть тебя! – Гри осторожно обнял Элину, стараясь не повредить свою читарру.

Как обычно, Элина не могла оставить своего гостя голодным и замёрзшим.

– Харчевня, наверное, закрыта, – робко заметила Малена. – Ребята уже все поужинали.

– Ха, пусть попробуют мне не открыть! – фыркнула Элина. – Хозяин тогда будет рассказывать, как я ему пальцы на руках поотрезала!

– А ты такое делала? – Гри споткнулся на ровном месте, глядя на хозяйку.

Малена не удержалась и фыркнула:

– А вот сам и посмотришь!

Акилла ковылял сзади, время от времени шикая на прачек. Любопытные девицы увязались за молодым бардом, не теряя надежды залучить его к себе.

– Акилла, оставь их в покое! – судя по тону, Элина больше не сердилась на непутёвого наставника молодёжи.

Харчевня оказалась открытой, оттуда доносились аппетитные запахи. Видать, хозяин уже прослышал, что Элина таскает при себе не только нож, но и арбалет. Гри с любопытством рассматривал руки ушлого мужика, памятуя об отрубленных пальцах. Однако все пальцы находились на положенных им местах, и Гри понял, что хозяин харчевни – враль, а Элина не превратилась в жестокосердное чудовище, как говорили досужие сплетники. А сплетни – великая сила! – разлетались по Военной Слободке очень быстро. Харчевня заполнилась слободскими жителями, в основном кондотьерами Квэддо. Хозяин харчевни, жуликоватый и ленивый, сейчас только успевал поворачиваться.

– А чего это вы за мной не зашли? – состроил обиженную мину Харлен, плюхаясь на скамью между Элиной и Акиллой. – Как заменить этого бестолкового пьянчугу, так Харлен, а как барда послушать, так не зовут! А ещё друзья называются!

Явились оба гнома в компании с Полянкой. К ним присоединилась Малена, и вчетвером они заняли столик рядом с "командирским".

Гри наконец развернул свой инструмент и начал тихо тренькать на нём, настраивая, а потом запел. Голос у него был по-прежнему сильный и чистый, и, если прикрыть глаза, то можно было представить, что они снова в трактире " Весёлый дроу", Умрад хозяйничает на кухне, Рута с Мяткой разносят пиво, а со второго этажа вот-вот спустится Рэйшен…

– Ты в порядке, Эли? – с тревогой спросил Квэддо, заглядывая женщине в лицо.

– Конечно! – Элина глубоко вздохнула и обернулась к Гри. – Ты помнишь песню про безумную звезду, которая ведёт меня по кругу?

Гри кивнул, и они запели вдвоём:

– Я не вернусь, – так говорил когда-то

И туман глотал мои слова

И превращал их в воду…[1]

Песня всем понравилась, кондотьеры свистом и топаньем выражали своё одобрение. А на Элину снизошло вдохновение. Точнее, она вспомнила фразу "Кради как художник". С проказливым выражением лица она спросила у барда:

– Хочешь новую песню выучить? Совсем новую, её точно никто не знает…

У Гри загорелись глаза. Конечно, он хотел!

– Но учти: эта песня будет крамольная, её станут запрещать.

Теперь эту песню хотели послушать все.

– Мы браво и плотно сомкнули ряды,

Как пули в обойме, как карты в колоде.

Барон среди нас – мы горды!

Мы шествуем гордо при нашем народе![2]

Кондотьеры и их подружки притихли, ловя каждое слово. Что за пули такие в какой-то обойме, им было непонятно, но дара Элина вообще странная. Она водит дружбу и с гномами, и с нимфами, и с дроу. Мало ли чего она у них нахваталась!

– Падайте лицами вниз, вниз,

Вам это право дано.

Перед бароном падайте ниц,

В слякоть и грязь – всё равно!

Гри умел уловить самую суть песни. Припев был простым, и его подхватили все. Элина даже притопывала и постукивала чьей-то пустой кружкой по столу. Акилла под шумок вылакал пиво сперва у Харлена, а после у Квэддо. Никто ничего не заметил. Песню спели ещё разика три для лучшего запоминания.

Из солдатской харчевни Гри уходил изрядно богаче, чем пришёл: никто не поскупился на монету молодому барду. Все просили его остаться с кондоттой, и Гри ответил, что подумает. Вообще-то ответ у него уже был готов, и к нему музыканта подтолкнул взгляд голубых глаз… Ах, какой это был взгляд! Ясный и чистый, словно летнее небо! А имя девушки перекатывалось на языке, как прохладный леденец, – Поллианна…

[1] Песня "Серебро" группы "Би-2" (иноагенты).

[2] Элина переделывает песню "Королевское шествие" В.Высоцкого.

Через день песню напевал весь город. Городская Стража и баронские гвардейцы то там, то сям слышали:

– Нет-нет, у народа нетрудная роль,

Упасть на колени – какая проблема?

За всё отвечает барон!

А коль не барон, ну тогда баронесса!

Стражники, обернувшись, видели только насмешливые улыбки на лицах горожан. Песня дошла до самого барона и ожидаемо вывела его из себя. Барон велел – кровь из носу! – найти поганца, который посмел сочинить это паскудство. А если дрянной народец не желает сообщить имя этого певуна добровольно, гвардейцам дозволяется применять силу. В каких именно пределах, барон не уточнял, но, судя по самодовольным рожам гвардейцев, их ничем не ограничивали. Поговаривали, что барон метался по своему роскошному особняку и вопил, брызгая слюной:

– Это всё мои враги! Они только и ждут момента, чтобы разорвать мои земли! Я же знаю, что они лязгают железом у наших границ!

Как связано лязганье железом и насмешливая песня, барон пояснить не изволил. Элине и Квэддо эту сплетню принесли два лазутчика, не знакомых друг с другом, так что в рассказ можно было верить. Когда лазутчики убрались, получив свою плату, Элина расхохоталась в голос:

– Вот припекает задницу барону!

Квэддо посмеялся вместе с ней, а потом посерьёзнел:

– Руфус разрешил применять силу против горожан. Будь уверена, что капитан Шахлай такое устроит, – мало не покажется…

Элина вмиг перестала смеяться.

– А мы на что? Надо щёлкнуть их по носу, чтоб не вякали…

– Только не забывай, что титул и права барону пожаловал сам король, а мы – никто. Практически бандиты.

– Не вешай нос, Квэддо. И не сдавайся раньше времени. До неба высоко, до короля далеко. И нашим ребятам давно нужно проявить себя в настоящем деле.

Квэддо ушёл от Элины в глубокой задумчивости. Он давно отвык от настоящей драки, а тем более опасался искать ссоры с властями. Но иначе ему бароном не стать, он это понимал. Капитан кондотьеров решил довериться Элине: она знала, что делает, провоцируя недалёкого барона, да и шпионская сеть у неё была получше, чем у самого Квэддо.

На следующий день в слободку явились гвардейцы барона, вызвав большой переполох.

– Дара Элина, дара Элина! – вопил пронзительный детский голосок прямо у Элины под окном.

– Чего тебе? – Элина занималась подсчётами, и детские крики сбили её. Теперь длинный столбик цифр придётся складывать заново…

– Там гвардейцы! Они уже в Слободке!

Элина сразу отшвырнула листки с цифрами. Быстро же эти гвардейцы прибыли! В том, что они пожаловали по душу барда, Элина нисколько не сомневалась.

На улице стояла почти настоящая зима, поэтому одеваться пришлось хоть и спешно, но тепло. Под плащ Элина спрятала гномий арбалет, предварительно взведя его. Посмотрелась в полированную зеркальную пластину – вроде бы арбалета не видно.

– Мальчик, ты знаешь, где гномы наши живут? – малец, который всё ещё ошивался рядом в расчёте на монетку, кивнул. – Зови их мне на помощь!

Мальчуган убежал. Элина, крепко стискивая арбалет, чтобы унять нервную дрожь в руках, зашагала по заснеженной улице. Направление угадать было легко – издали доносился шум и грубые окрики. Женщина прибавила шагу.

На въезде в Слободку гарцевали три всадника.

– С дороги! – орали они на сбежавшихся зевак. – Кому сказал, с дороги! А ну, разойтись!

Собравшиеся шумели и возмущались, но расходиться никто и не думал. Элина стала пробираться ближе к всадникам, стараясь не зацепить никого арбалетом. Люди узнали её и приободрились

– Вот и хозяйка пришла! Щас разберёмся!

Всадникам это очень не понравилось, особенно тому, который был в центре. Его тонкие губы искривились в презрительной усмешке, а водянистые глаза безошибочно выцепили Элину из толпы.

– Кто вы такие и чего хотите? – спросила Элина. Увидев врага, она неожиданно успокоилась.

– Мы здесь по приказу барона и требуем выдать бунтовщика и смутьяна по имени Гри!

– У нас нет никаких смутьянов и бунтовщиков! – холодно отозвалась Элина. – и никакие приказы здесь не действуют! МЫ здесь власть!

К сожалению, здесь собрались только гражданские жители Слободки, а они были трусоваты. Ни одного кондотьера Элина не увидела. И сейчас зеваки отступили назад, оставив женщину одну перед тремя конниками.

– В этой бл..кой Слободке всякая шлюха смеет оспаривать баронские приказы?! – прорычал с седла тонкогубый. Гнусно загыгыкали его дружки.

Элина сжала под плащом приклад арбалета. Это помогло ей сохранить хладнокровие.

– Никакая шлюха не обязана верить всякому п..расу с большой дороги, особенно с такой рожей, как у тебя!

На этот раз загоготали и заулюлюкали слободские. Тонкогубый побагровел от злости:

– Я – капитан гвардии барона, и имя моё Шахлай! Если вы не отдадите мятежника Гри, я велю сжечь ваш гадюшник!

Стало тихо. Шахлая в городе знали и боялись. Кровь бросилась Элине в голову. Наверное, с таким же мерзким выражением он отдавал приказ своим бандитам жечь Примежье.

– Шахлай? – зачем-то переспросила женщина.

Тонкогубый самодовольно кивнул, видя, что его имя произвело впечатление.

– Говоришь, Слободку сожжёшь?

Как показалось Элине, дальше всё происходило словно в замедленной видеосъёмке. Арбалет долго не хотел выпутываться из-под полы плаща, потом Элина медленно поднимала руку, целясь в ненавистное лицо, а затем нажала на пусковую скобу. И тогда время снова пошло с нормальной скоростью. Болт сорвался с направляющей и понёсся вперёд. Толпа ахнула и отступила от Элины ещё дальше. Шахлаевские гвардейцы замерли, не зная, что делать.

К сожалению, прицелилась Элина плохо, и болт, вместо того, чтобы разнести голову Шахлая, как гнилой арбуз, вонзился куда-то под ключицу. Шахлай умолк на полуслове и странно хрюкнул, пошатнувшись в седле. Изо рта у него потекла струйка крови. В толпе кто-то завизжал, часть людей начала разбегаться.

– Чего застыли? – прохрипел Шахлай, обращаясь к своим подчинённым. – Хватайте бабу!

Арбалетные болты были у Элины под рукой, но перезарядить арбалет она не успевала. Где эти клятые гномы?!

Гномы появились, когда гвардейцы уже готовы были рывком вздёрнуть Элину в седло.

– Подрубите коням ноги! – успела крикнуть Элина, сжимаясь в ожидании чего-то страшного.

Гномьи секиры сверкнули в воздухе… Раненая лошадь не заржала, а закричала, дико и страшно. Элина пыталась перезарядить арбалет, но от испуга выронила болт. Толпа, почуяв чужую кровь, завыла, засвистела.

– Отступаем, – пробулькал Шахлай.

Лицо его стало мертвенно-бледным, и капитан гвардейцев стал медленно заваливаться набок. Раненая лошадь грохнулась оземь и забила копытами. Элина и оба гнома успели отскочить, а вот всаднику не повезло. Оставшиеся двое конников сдали назад, раненого капитана поддерживал оставшийся невредимым гвардеец.

– Мы ещё вернёмся! – прошипел он.

– Будем ждать! – в тон ему ответила Элина.

Раненую лошадь пришлось добить. Смотреть на это было невозможно, и Элина отвернулась. Наездник, придавленный упавшим животным, умер на месте. Его тело куда-то шустро оттащили. Элину дёргали со всех сторон, радовались победе, выражали восхищение оружием, спрашивали, что делать с лошадью…

– С лошадью? – рассеянно переспросила Элина, подбирая упавший болт. – Да что хотите…

Она поплотнее завернулась в плащ и направилась к себе. Гномы повесили топоры на пояса и последовали за хозяйкой.

– К вечеру во всех слободских трактирах будут колбаски из конины, – заметил Вахольдер.

– Хорошо, что не из гвардейца, – ответил Вайсдорн, и гномы расхохотались.

У Элины же тошнота подкатила к горлу, пришлось остановиться, хватая ртом холодный влажный воздух. Гномы же, нисколько не смущаясь, обсуждали, как будут отмечать в харчевне, запивая конские колбасы гномским пивом.

– А что это вы собрались отмечать?

– Как что?! Победу! – радостно ответил Вахольдер.

– Какую такую победу? – разозлилась Элина.

– Ну, как же… Гвардейцев прогнали. Один ранен, другой вообще убит…

– А вечером барон пришлёт сюда всю свою гвардию жечь и убивать! Будет, как в Примежье!

– Что же нам тогда делать?

– Строить баррикады, ставить блокпосты… Короче, надо бежать к Квэддо и устраивать срочный военный совет!

Квэддо был очень мрачен. Вести о стычке и ранении Шахлая ему не понравились. Ещё худшей новостью он счёл гибель баронского гвардейца.

– И зачем тебе, Эли, понадобилось стрелять? – бурчал капитан. – Так ещё и промахнулась.

– Да ладно! – Акилла, напротив, выглядел довольным. – С учётом, что тренировалась она лишь один раз… Неплохо вмазала Шахлаю! Вывела его из строя надолго!

– Не забудь, что у барона много головорезов, и все они явятся сюда мстить!

– Ну, явятся, – охотно подтвердил Акилла, – но не все и не сразу. Они привыкли полагаться на Шахлая, а его нет.

– Квэддо, – Элина нехорошо удивилась его реакции, но постаралась сдержаться, – а как, по-твоему, мне следовало действовать? Привести им Гри?

– Вообще-то не Гри выдумал ту крамольную песню, – сварливо уточнил Квэддо.

– Ах, то есть сдаться следовало мне?!

– Эй, эй, прекратите сейчас же! – встрял Харлен. – Кого мы порадуем, если все перегрызёмся? Я уже всех свободных ребят послал перекрыть входы-выходы…

– Харлен, но часть людей занята охраной лавок и складов, – встревожилась Элина. – Оголять охраняемые объекты нельзя…

– А мы и не будем, – успокоил её Харлен. – Справимся теми силами, что есть.

– А баррикады строить будем? – деловито осведомилась Элина. – Нам тогда материалы для них нужны.

– Не, – помотал головой Акилла, – не будем, поставим везде шлагбаумы, и на них пару-тройку ребят, а то через баррикады к нам продукты не подъедут.

– Я вам не мешаю? – съязвил Квэддо.

– Не мешаешь, – "успокоила" его Элина. – Если у тебя есть другие распоряжения, кроме, конечно, выдачи меня и Гри, мы подчинимся.

Квэддо вынужден был признать, что все действия разумны и правильны. На одну из застав направили обоих гномов с Полянкой.

– Тебе совсем не жалко эту девочку, да? – укоризненно спросил капитан у Акиллы.

– Наоборот, Квэддо! Гномы – отличные рубаки, девочку в обиду не дадут, – с жаром заверил одноногий. – Да и Полянка подготовлена неплохо, я ей доверяю.

Акилла, оживившийся и воспрянувший духом, бодро поковылял проверять блокпосты. Его мало смущала ледяная каша под ногами, главное, – он чувствовал себя нужным.

– Людям на заставы надо подвозить горячую еду, – обернулся Квэддо к Элине.

– Уже, – кивнула та.

– А чем кормят?

Элина слегка поморщилась:

– Жареными колбасками из конины.

– Молодцы! – обрадовался капитан, не поняв, отчего Элина кривит губы. Мясо есть мясо.

По городу (и Военной Слободке, в том числе) полетели слухи, что рана у Шахлая серьёзная, розовая пена на губах выступает. Элина сделала вывод, что её болт задел этому бандиту верхушку лёгкого. "Ну, может, сдохнет", – понадеялась женщина.

Барон был растерян и, видимо, испуган. Он орал, грозил бунтовщикам страшной расправой и брызгал слюной. Однако, к тихой и злой радости тех самых бунтовщиков, заменить Шахлая оказалось некем. Никто не желал занять место своего капитана, а тем более, – место второго погибшего сослуживца. Тело, его, кстати, так и не нашли. Суеверными оказались эти гвардейцы.

Тогда барон решил сам назначить нового командира, произнеся вдохновенную речь о великой чести. Гвардейцы прятали глаза и расползались по всей территории баронского особняка. Выловить их было решительно невозможно. Зато сын барона, Руфус-младший, загорелся желанием возглавить карательную операцию в Военной Слободке.

Из-за юности и неопытности нового капитана сбор карателей затянулся до глубокого вечера. Барон к этому времени умудрился напиться до поросячьего визга. Теперь, валяясь поперёк широкой кровати, барон слюняво жаловался на жизнь жене и личному медику. Руфус-младший рассчитывал на отцовский совет, но этот совет явно откладывался до утра. А то и до обеда.

– Что же мне делать? – растерянно вопросил наследник.

– Отпусти гвардейцев в казарму отдохнуть, дар Руфус, – серьёзно молвил медик. – А завтрашний день покажет.

– Но ведь бунтовщики успеют подготовиться! А я планировал нанести им неожиданный удар!

– Не выйдет, дар Руфус, – пропыхтел медик, пытаясь влить в барона какой-то отвар. – Они уже подготовились.

– Сын мой! – пафосно провозгласил барон, ловко отбиваясь от лекарства. – Наши гвардейцы настолько лучше обучены, накормлены и подготовлены, что этому сброду ни за что не устоять!

– Поэтому нечего соваться к ним в темноте, – медик всё-таки влил в барона пахучую жижу.

Баронесса старалась не вмешиваться в мужские дела (Руфус-старший был гневлив и скор на расправу), но, боясь за жизнь единственного сына, тихо сказала:

– Сынок, послушай доктора, не суйся к ним прямо сейчас. Завтра соберёшь людей да поедешь, наведёшь порядок. Вон Шахлай…

– Шахлай – глупец! – заносчиво перебил наследник. – Он был слишком добр к этим животным, вот и получил стрелу в грудь! Но я наведу порядок! Они ещё пожалеют!

– О, моя кровь! – возрадовался барон.

Медик недовольно поджал губы: он спешил к Шахлаю, рана у того была опасная, но барон никак не желал угомониться.

А баронесса знала, что Шахлай никогда не отличался добротой, и, если нашёлся кто-то, всадивший в него стрелу, значит, времена наступают опасные. Едва в особняке всё стихло, баронесса накинула на себя неприметный плащ, какие носили простолюдинки, и тенью выскользнула в город.

У Элины случилась очередная плохая ночь, когда во рту всё пересохло, а ночная сорочка, наоборот, липла к телу. Элина налила себе вина из кувшина и зажгла курительную палочку. Говорили, что палочки из чиазы успокаивают, но, похоже, врали. Элина отхлебнула вина, а потом переоделась. Можно уже не ложиться. За окнами сновали кондотьеры. Вся Слободка не спала, ожидая, что баронские гвардейцы явятся сюда для расправы. По каким-то загадочным делам бегали даже прачки.

Накануне вечером заходил Гри, благодарил, что не выдала. Самого музыканта дожидалась Полянка и гномы.

– Пересидишь у нас! – басил Вахольдер.

– Нет, вы уйдёте, и его некому будет защитить! – волновалась Поллианна. – Лучше у нас! Я уже свою стражу отстояла…

Гномы расхохотались, а Полянка и Гри смутились. Элина и сама не удержалась от усмешки. Гри, конечно, поволокся, за Полянкой, кто бы сомневался!

В дверь нерешительно постучали. Элина нехотя отложила курительную палочку. На пороге стояла незнакомая женщина в шерстяном коричневом плаще.

– Хозяйка, это, наверное, к тебе, – извиняющимся тоном сказал кондотьер, который привёл незнакомку. – Помощь ей какая-то нужна.

– Входи, – кивнула Элина гостье. Кондотьер остался караулить на крыльце.

Женщина нерешительно остановилась у двери, не откидывая с головы капюшона.

– Не бойся, входи и садись, – Элина подала пример, усевшись возле стола. У ноги стоял взведённый арбалет, но незнакомка его не замечала. – Можешь смело говорить.

– Я пришла предупредить тебя… Завтра сюда приедут гвардейцы барона… Хотят наказать всех…

– Я знаю, – спокойно ответила Элина. – Мы готовы к этому.

– Я услышала, – незнакомка нервно поправила капюшон, и из-под грубого шерстяного рукава завиднелись белые кружева, – что поведёт гвардейцев сын барона…

– А, наследничек! – глаза хозяйки хищно сверкнули. – Что ж, встретим его да угостим на славу! Можем даже у себя в гостях оставить, ему понравится!

– Из него получится плохой заложник, – язык у гостьи почему-то стал заплетаться. – Позволь я расскажу тебе…

Она откинула капюшон, и Элина увидела лицо преждевременно увядшей женщины, с потухшим взглядом и скорбно опущенными уголками тонких губ. Русые волосы истончились и поредели, тут и там виднелись поседевшие пряди. Элина незаметно вздохнула: так могла бы выглядеть она сама, но Дар Дриады сделал её моложе. Гостья обернулась, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и приблизилась к хозяйке вплотную.

У Элины мелькнула мысль, не подослали ли к ней убийцу, ведь эту женщину вряд ли обыскивали. Но арбалет стоял рядом, а на бедре висел тяжёлый нож, и Элина несколько успокоилась.

– Нет, я не убийца, – угадала ход Элининых мыслей незнакомка. – Просто послушай. Об этом почти никто не знает…

Гостья приблизила лицо к Элининому уху и принялась нашёптывать то, что было для неё таким важным. По мере рассказа глаза Элины становились всё больше, а брови ползли вверх.

– Ты уверена, что это правда?

Гостья отступила на шаг и грустно кивнула:

– Это может подтвердить стряпчий из конторы "Апиус и сын".

Элина слыхала об этой конторе. Что ж, можно и справки навести.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Малена:

– Дара Элина! Прости, но я видела, что ты не спишь… Опять чиазовые палочки?!

– Малена, что ты хотела? – Элина мысленно отметила, что незнакомка поспешно надвинула капюшон поглубже.

– Надо бы сделать запас перевязочных материалов, да и зелий кое-каких заготовить…

– Сколько нужно? – понятное дело, что Малена сейчас попросит денег.

Девушка назвала сумму. Что ж, вполне приемлемо. Элина влезла в небольшой ларчик и отсчитала монеты. Она не боялась грабежа: основная часть казны была надёжно спрятана, а в ларчике хранились монеты на срочные нужды. Малена взяла деньги, не преминув заметить:

– Не кури чиазу, это очень вредно…

После ухода девушки засобиралась и незнакомка.

– Девочка эта, как её, Малена, – рассеянно заметила она, – на Квэддо чем-то похожа.

– Ты знаешь Квэддо?!

– Его много кто знает. Конечно, видела его в городе ещё до того, как он осел здесь окончательно.

Элина снова увидела, как из-под грубого плаща высовываются дорогие кружева.

– Так какая помощь тебе нужна от меня, дара?

Гостья невпопад ответила:

– Ты пользуешься эльфийскими притираньями? Их аромат слышен даже через чиазу. А мне уже никто не может помочь. Считай, я пришла просто предупредить.

Незнакомка выскользнула за дверь. В щель тут же сунул голову кондотьер.

– Что делать-то с ней, хозяйка?

– А ничего. Пускай идёт. Доведи её до нашего шлагбаума, и всё. По Слободке не шляйтесь.

– Понял, – солдат кивнул и притворил дверь.

Элина расслабилась и опустилась на топчан, так и оставшийся в "приёмной"со времени её болезни. Что это был за странный визит? Женщина так и не назвала своего имени, зато знакома с Квэддо, в курсе предстоящего штурма Слободки, да ещё знает такую интересную тайну о бароне! А ещё может унюхать дорогие притиранья и носит тонкие кружева под дешёвым плащом. Да-да, кружева полагаются только аристократам!

Элина поднялась, загасила лампу на столе и отправилась к Квэддо. Тот сидел с покрасневшими от недосыпа глазами в компании своего верного лейтенанта Харлена. Элина рассказала им о странном ночном визите. И, кстати, ночная гостья очень точно подметила сходство Квэддо и Малены. Внимательная, зараза!

Харлен пригладил свои редкие волосёнки и поправил повязку на отсутствующем глазу.

– Думаю, это Рицпа, – авторитетно заявил он.

– Скорее всего, – кивнул Квэддо.

– И кружавчики по-прежнему любит, – хихикнул одноглазый.

– Да кто она, в самом деле?!

– Рицпа, в замужестве Рилинда, баронесса Жадвильская, – тоном церемониймейстера на балу заявил Квэддо.

Элина схватилась за голову. Баронесса! В её доме! И она дала баронессе уйти! Не догадалась…

– Похоже, в этом треклятом городе все друг друга знают, – буркнула женщина, стараясь скрыть смущение и недовольство собой, – кроме меня, конечно.

– Да нет, не все, – успокоил её капитан, как бы невзначай положив руку Элине на плечо. – Просто те, кто прошёл войну, остались в городе. Никто из нас не мечтал вернуться в деревню, чтобы пахать и сеять.

Элина не любила излишней фамильярности и посторонних прикосновений, но сейчас не скидывала руку Квэддо, а внимательно глядела ему в лицо. Освещение было у них, конечно, дрянь, при свете масляной лампы ничего особо не рассмотришь, но… Сходство между Квэддо и Маленой и впрямь было! Капитан кондотьеров, правда, истолковал взгляд Элины по-своему.

– Не тревожься ни о чём, – Квэддо притянул женщину к себе поближе. – Рицпа нам не враг. Она просто хочет, чтобы её единственный сын остался цел…

– Чтобы он остался цел и невредим, нечего ему в нашу Слободку соваться, – хмуро сказала Элина. – Неровён час, повредим ему что-нибудь, наследник он там или не наследник.

– Постой-постой, – встрепенулся Харлен, – что значит "не наследник"? Уж не хочешь ли ты сказать, что Рицпа нагуляла сынка не от барона?

Единственный глаз лейтенанта засверкал любопытством. Элина поморщилась.

– Нет, я такого не говорила. Отпусти меня, Квэддо, дай я усядусь поудобнее. Так вот, Рицпа намекнула, что к сыну титул и земли не перейдут. Точнее можно узнать в одной конторе, которая честно служила короне после войны. Озолотились ребята, наверное…

Теперь заволновался и Квэддо.

– То есть титул Руфуса – не наследуемый?

– Похоже, так, – кивнула Элина, – но я узнаю поточнее.

– И если Руфус, скажем так, погибнет, то его жена и сын станут простолюдинами?

– Н-не думаю, – неуверенно ответила Элина, лихорадочно пытаясь вспомнить, что ей известно о таких вещах. Это было легко: ничего.

– Ладно волноваться, Руфус жив-здоров, сидит в своём особняке под охраной гвардейцев и в ус не дует, – беспечно заключил Харлен. – Пока мы до него доберёмся, хозяйка разузнает, что там к чему. А щенка его я хотел в заложники взять, а теперь думаю, на хрен он нам сдался?

– Мы их отгоним от Слободки, и никаких заложников нам не надо, – строго сказал Квэддо. – Честно говоря, я думаю, главное – не допустить поджога, а открытого столкновения гвардейцы и сами не хотят. Отвыкли они от этого. Больше того, как мне донесли, неохота им подчиняться молодому зелёному парнишке, так что усердствовать ради него они не станут.

Квэддо, Харлен и Элина ещё немного пошептались, составляя очередной коварный план. Элина, услыхав его, посмеялась, а Харлен, натянув куртку, пошёл проверять караулы и отдавать распоряжения. Акилла всё это время крепко спал у себя, уморившись за первую половину ночи.

Военная Слободка провела всю ночь в ожидании и напряжении. Тусклое утро застало всех на местах, однако гвардейцы барона, похоже, не торопились.

– Ждут, пока наследник выспится! – шутили на одном из постов.

– Мамка ему молоко на губах оботрёт и штаны покрепче подвяжет! – зубоскалили на другом.

Однако Элина видела, что люди держат наготове не только палицы да топоры, но ещё и багры с вёдрами на случай поджога. А уж подозрительные вонючие горшочки заставили хозяйку безудержно хихикать. Добро пожаловать в Слободку, гвардейцы!

И они пожаловали. Во главе ехал Руфус-младший, и спеси у него изрядно поубавилось. Элине, впрочем, сравнивать было не с чем, просто она видела, что десятком гвардейцев командует, а точнее, пытается командовать юноша, очень похожий на загадочную ночную гостью. При любом слове юноши гвардейцы презрительно кривились. Шахлая, наверное, любили больше.

– Что это такое? – юнец ткнул пальцем в заграждение, возведённое жителями Военной Слободки. – Кто позволил?

Элина протолкалась поближе.

– А чьё позволение здесь нужно? – звонким голосом спросила она, крепко держа спрятанный под плащом арбалет.

– Властей, разумеется, – высокомерно бросил Руфус-младший.

– Мы здесь власть! – выкрикнул кто-то людей Квэддо.

– Это наша слободка! – поддержал ещё одни.

Юнец разозлился и растерялся.

– А ну-ка, разобрать! – злобно вякнул он, имея в виду заграждения.

Кондотьеры подобрались и начали нехорошо усмехаться.

– Ага, прям щас и разобрали!

– Тебе надо, ты и разбирай!

В адрес Руфуса-младшего посыпались язвительные насмешки. Лицо юноши побагровело от гнева. Полный ярости, он обернулся к гвардейцам:

– Разберите эти завалы!

Гвардейцы даже не шелохнулись.

– Я кому сказал, разбирайте!

– Мы – гвардия дара Руфуса, барона Жадвиля, – лениво пояснил один из гвардейцев, – а никак не разнорабочие. Наше дело – наводить порядок на улицах, а не доски тягать.

– Ух ты, какая дисциплина! – приторным голосом восхитилась Элина. – Аж завидую!

– Заткнись, потаскуха! – Руфус-младший брызгал слюной, заходясь от злости.

– Ишь, какой наглый! – возмутилась Элина. – Заявился к нам без приглашения, да ещё и оскорбляет! Давайте-ка поучим его вежливости!

Эти слова стали сигналом к действиям кондотьеров. В гвардейцев полетели увесистые горшки с подозрительным запашком. Через баррикаду было сложно добросить эти снаряды до цели. Горшки падали наземь, разбивались и разбрызгивали своё отвратительное вонючее содержимое.

Гвардейские лошади испуганно заржали, а всадники принялись отчаянно материться, распознав в "бомбах" обычные фекалии. Кондотьеры злорадно хохотали. Кто-то, не слишком брезгливый, зачерпнул порцию дерьма и метнул в Руфуса-младшего. Лошадь под ним шарахнулась, поэтому "подарочек" угодил не в лицо, а в грудь, пропитывая дорогую одежду.

Элина заметила злорадные ухмылки на лицах гвардейцев и чуть не пожалела баронского сынка. Следующие горшки полетели целенаправленно под копыта лошадей.

– А-ха-ха! Мазилы! – загоготали гвардейцы.

Впрочем, смех быстро прекратился, когда через завал полетели факелы. Оказалось, что в горшках были не только фекалии, но и масло. Эта дьявольская смесь вспыхнула, окончательно перепугав бедных лошадей. Началось столпотворение.

Элина отошла в сторонку, к стене ближайшего дома. Она наблюдала, как кондотьеры готовят камни и стрелы. Все прекрасно знали, что и в каком порядке делать, так что Элина вполне могла убираться отсюда, но… Рицпа просила за своего сына, и Элина дала ей обещание. Придётся остаться и проследить, чтобы с этим самонадеянным щенком ничего не сделали.

Этот щенок только что размазал по пузу порцию прилетевшего дерьма, поэтому ругался как грязный (во всех смыслах) бандит. Откуда-то из-за спин гвардейцев раздался крик:

– Отходите! Приказ барона – возвращаться!

Сколько Элина ни присматривалась, ей не удалось рассмотреть, кто это кричит. Зато гвардейцы наверняка знали крикуна и послушались его незамедлительно. Молодой командир, скрипя зубами от ярости, вынужден был тоже отступить. Вот и хорошо, вот и славно. Пострадала только гордость мальчишки, но насчёт гордости Элина его матери ничего не обещала.

Теперь можно возвращаться. Люди сами потушат огонь.

В отцовском доме Руфус-младший закатил настоящую истерику. Он кричал в лицо барону, что почти победил бунтовщиков, они уже готовы были выдать зачинщиков, так зачем же отец велел отступить?!

– Иди вымойся и переоденься, сын мой, – недовольно проговорил барон, – от тебя невыносимо смердит… Это запах поражения, знаешь ли…

– Сынок, – кинулась к Руфусу-младшему баронесса, – я велела приготовить тебе ванну и чистую одежду!

– Отстань, мама, – раздражённо бросил юноша и, оттолкнув материнские руки, выбежал из покоев барона.

Баронесса вздохнула с облегчением: её сын был цел и невредим, та разбойница не обманула. Руфус-старший тем временем оглядывался по сторонам, ища, чего бы выпить.

– Ну ничего нет в этом доме! – бурчал он. – Как так получилось? И Шахлая так не вовремя подстрелили, что же он за дурак, подставился под арбалет!

Шахлай валялся у себя, обливаясь холодным потом и задыхаясь. У его постели всё это время сидел баронский лекарь. Лекарь хмурился, потому что сделал для Шахлая всё, что мог, но его состояние не улучшалось. Чувство бессилия лекарь не любил.

– Сжечь! Сжечь к демонам эту Слободку! – барон бегал по комнате взад-вперёд, сшибая безделушки на пол. – Эх, жаль, что Шахлай ранен! Уж он-то знает толк в этих делах! Кому же поручить выжечь это гадючье гнездо?

Рицпа-Рилинда поднимала с пола все вещицы, но барон раздражённо вырвал их из её рук и вновь швырнул на пол. Баронесса знала, что ему очень хочется выпить. Если он не получит желаемого в ближайшее время, то… Баронесса Рилинда некоторое время не сможет показаться на людях. И, возможно, ей понадобятся услуги лекаря. Но всё это пустяки, лишь бы её драгоценный единственный сын был жив.

– Ну чего ты тут стоишь? – прикрикнул барон на жену. – У тебя, может, есть какие-то идеи? Предложения? Иначе чего застыла истуканом?

И тут Рилинду осенило.

– Руфус, я знаю, что можно сделать, – торопливо заговорила она. – Ты должен написать королю и попросить у сюзерена защиты и помощи.

Барон замер, уставившись на жену. Та боязливо замолчала, сжавшись в ожидании грубых слов или даже пощёчины.

– Рицпа… Ты это… Ещё раз скажи, только внятно и чётко.

Баронесса с облегчением вздохнула. Пощёчины не будет.

– Руфус, дорогой, напиши письмо королю, попроси у него помощи. Пусть пришлёт людей для подавления бунта. В конце концов, мы отсылаем в столицу налоги…

В этот момент барон несколько смутился. В последнее время он, как бы помягче выразиться, налоги недоплачивал. Но в письме можно сослаться на бунтовщиков, которые грабили обозы, высылаемые в столицу. Эта маленькая ложь станет дополнительно причиной, чтобы королевские войска вошли в Жадвиль.

– Ну, молодец, Рицпа, ну порадовала! В кои-то веки и от тебя есть польза! А кстати, выпить у тебя не найдётся?

Рилинда отрицательно качнула головой, за что тут же было обозвана никчемной дурой. Настроение барона испортилось, и Руфус начал брюзжать:

– А с этими бунтовщиками что прикажешь делать? Вдруг они весь город захватят? Могут и нас в плен взять, а нас они не помилуют. Меня убьют, а тебя, Рицпа… Тебя вначале изнасилуют, да-да, все по очереди, а потом тоже убьют.

Рилинду передёрнуло от омерзения. Она хотела было возразить, что в Военной Слободке никто даже не думал обидеть её, но вовремя прикусила язык.

– Посоветуйся с помощником Шахлая, дорогой, – смиренно молвила баронесса.

– Он пьян вдрызг, двух слов связать не может, – проворчал барон, который сам мечтал дойти до такого состояния.

– Так, может, есть ещё кто-то…

– Да никого нет, понимаешь ты это?! Никто не хочет принимать решения, никто не хочет брать на себя ответственность! Дармоеды! За что я им плачу?

Рилинда тоже не понимала, зачем содержать такую ораву дармоедов, но благоразумно промолчала.

– Ладно, – внезапно успокоился барон. – Слободку трогать пока не будем. Пусть думают, что победили, пусть радуются. Пока что. А мы с тобой, милая моя Рицпа, будем писать письмо королю…

Вечером того же дня из Жадвиля выехал Руфус-младший в сопровождении надёжных людей. Он вёз в столицу запечатанное письмо, о содержании которого мог только догадываться. Барон вернулся к своим любимым бутылкам и кувшинам, Рицпа с облегчением вздыхала, считая, что её сын будет в безопасности при дворе. Гвардейцы барона, не получая никаких новых приказов, расползлись по трактирам и харчевням, напиваясь и задирая горожан.

Элина и Квэддо знали, что барон отослал сына в столицу, но о письме к королю даже не догадывались. Они радовались затишью, хотя понимали, что оно временное. Элина решила использовать это время, чтобы найти тех самых стряпчих, которых упоминала баронесса.

Квэддо любезно отправил своих осведомителей разведать, где находится контора Апиуса и что это за люди. Элина, воспользовавшись этой любезностью, решила разузнать, как можно подтвердить или опровергнуть родство. По логике, такие вещи должны знать лекари. А кто из лекарей лучше всех владеет вопросом? И Элина отправилась к Балиму.

На знакомой улице ничего не изменилось. Вот лавка мастера фейерверков, а рядом кондитерская… А с той стороны шёл Рэйшен, и за ним охотились баронские головорезы. Яшка тогда отчаянно трусил, но не бросил свою хозяйку, не сбежал. Наверное, он был не таким уж боязливцем, ведь потом, в Примежье, погиб за свою невесту…

Элине стало совсем грустно. Нет уж на этом свете Яшки, лежит он в земле, рядом со своей невестой Тремме. Никого из тогдашних друзей не осталось в живых. И Рэйшен где-то далеко, глупо было верить, что он вернётся к ней… Настроение у Элины испортилось вконец. Если бы не мысль о том, что осиротевшей девушке и капитану-одиночке она может подарить нечто очень важное, Элина бы попросту вернулась к себе. Но, подумав о Малене и Квэддо (и своём любопытстве, в конце концов!), женщина поднялась на крыльцо и уверенно постучала в дверь с табличкой.

– Ну, что опять случилось? – Балим, ворча, отворил. – Опять кого-то покусали?

– Нет, – улыбнулась Элина. – Но есть разговор. Важный. Впустишь?

Балим пожевал губами, подумал (о деньгах, не иначе) и распахнул дверь пошире. В глубине дома его ученик что-то переставлял со звоном и постукиванием. Туда Элину лекарь не пустил, и говорить пришлось в приёмной. Сегодня лампы здесь не горели, и стол со стульями был погружён в вечерний зимний полумрак.

– Скажи, дар Балим, есть ли способ определить родство, а точнее, – отцовство?

Лекарь скабрезно фыркнул:

– Только не говори, почтенная дара, что хочешь принудить отца своего будущего ребёнка к неким выплатам!

Внутри Элины поднялась волна гнева. Надо сдержаться. Надо всё разузнать, а уж потом поставить наглеца на место.

– Нет, Балим, не угадал, – посетительница скрестила руки на груди. Её ледяной тон заставил лекаря прикусить язык. – Разве я похожа на женщину в радостном ожидании? Нет? Хвала Небесам, а то я уж решила, что ты ослеп.

Лекарь нервно поёрзал на стуле, сожалея о своих словах. Не стоило дерзить богатой и щедрой клиентке.

– Прости меня, дара, за глупую шутку, – примирительно сказал Балим. – Уточни, что именно тебя интересует.

– Есть два человека, взрослых человека. Я хочу установить, не родственники ли они. Отец и дочь, если быть точной.

Лекарь вздохнул и нахмурился:

– Тебе, дара Элина, нужен надёжный способ, да, чтобы уж наверняка? Вернее всего могли бы сказать эльфы. Говорят, они как-то видят родство.

– Отбрасываем. До эльфов мне не добраться.

– Думаем дальше. Дроу в этих делах вообще не разбираются, они больше по жертвоприношениям или дракам… Это я говорю на тот случай, если захочешь у Рэйшена спросить.

– Рядом со мной нет ни Рэйшена, ни других дроу, так что отпадает, – ровным голосом сказала Элина.

– Остаются нимфы. У них в лесах есть такие ритуалы, чтобы распознать родство. Сам-то я не видел, только слухи доходили. Говорят, если есть ногти, волосы, а лучше всего – кровь, то можно определить…

Элина встрепенулась, и Балим заметил, как заблестели её глаза.

– Дара Элина, не хочу вселять в тебя ложную надежду, потому что нимфы стараются с людьми дела не иметь. Не за что им любить нас.

– А ты, дар Балим, мог бы что-то сделать? Или кто-то другой из лекарей? Люди способны определить родство?

Балим отрицательно качнул головой:

– Если бы мог, сразу бы тебе цену назвал.

– Тогда попробую разыскать нимф.

– Дара, ты не сможешь их разыскать. Они не хотят, чтобы люди их видели.

Элина открыла было рот, чтобы поведать о молодой нимфе Надриэль, но мгновенно спохватилась и промолчала. Прощаясь с лекарем, женщина не удержалась от маленькой мести:

– Спасибо за беседу, дар лекарь. Я хотела оплатить твоё драгоценное время, но раздумала из-за твоей крайне неудачной шутки. Похоже, шутить, – это не твоё, дар Балим, лучше продолжай лечить людей.

Элина давно ушла, а лекарь всё ещё стоял под дверью, чему-то усмехаясь.

"Апиус и сыновья" были фирмой весьма солидной. Солидной настолько, что их дом больше походил на небольшую крепость. Попасть внутрь можно было только по предварительной договорённости. Агентам Квэддо привратник даже калитку не отпер, а отвечал через окошко. Так что, к сожалению, капитану пришлось пока удовлетвориться лишь собранными слухами и разъяснениями привратника. Было немного стыдно рассказывать о таких ничтожных результатах Элине, да что уж теперь поделаешь.

Сама Элина пропадала где-то целый день, явившись только к вечеру. Она зазвала к себе гномов и долго о чём-то с ними говорила. Важные коротышки кивали, тряся бородами, а после потопали к себе, уверенно ступая по раскисшему снегу крепкими ногами.

– Ну, чего они так долго? – Квэддо выглянул из окна, оно как раз выходило на Элинино крыльцо.

– А ты чего как молодой влюблённый? – недовольно пробурчал Харлен. Он замечал, как его старинный приятель всё больше прикипает сердцем к хозяйке, и это почему-то сильно раздражало его.

– Ну, уже не молодой, – с лёгкой улыбкой ответствовал капитан.

– То есть всё-таки влюблённый?

– Харлен, да оставь ты его в покое, – миролюбиво сказал Акилла. – Я тоже волнуюсь, где она шляется целый день.

– Волнуешься?! Ты?! – единственный глаз Харлена выпучился от возмущения. – Она тебе, между прочим, даже пить запретила! Чего тебе волноваться?

– Ну, запретила, – пожал плечами Акилла, полируя свои костыли. – Оно и к лучшему получилось. А волнуюсь, потому что Элина ходит в мужской одежде, с непокрытой головой… Раздражает местных.

– Вот-вот! – подхватил Квэддо. – Как бы с ней чего не случилось! Гвардейцы подкараулят за углом…

– Это ещё кто кого подкараулит, – буркнул Харлен. – Она арбалет из-под плаща как выхватит… Вон у Шахлая спросите, до сих пор мужик кровью харкает.

Последние слова услышала Элина, которая как раз входила в комнату.

– Можно подумать, что ты сочувствуешь этому убийце, Харлен! – женщина была так возмущена, что забыла поздороваться.

– Конечно, сочувствую! – под недоумевающими взглядами Харлен пояснил свою мысль. – Он должен был помереть быстро, а пока что лежит и мучается.

– Очень хорошо! – с чувством отозвалась Элина. – Он должен мучиться и страдать, я так и хотела. И довольно об этом! Что слышно о стряпчем?

Квэддо честно рассказал, что удалось узнать его шпионам.

– Мда, сведения так себе. Придётся нам с тобой, мой милый капитан, идти туда самим.

Квэддо, услышав эти слова, расцвёл, а Харлен поморщился. От взгляда Элины не ускользнули эти гримасы.

– Харлен, чего кривишься? Не нравится, как я назвала Квэддо?

– Да, какой же он "милый", Эли?

– Дай подумать, – Элина приблизилась к вскочившему со стула Квэддо и обошла его кругом. – А чем же он не милый? Умывается каждый день, бреется, причёсывается… Даже, наверное, стрижётся и ногти подстригает…

Акилла с Харленом захохотали. Квэддо заметно смутился и пробормотал:

– Завтра к цирюльнику схожу.

Элина еле сдержалась, чтобы не запрыгать от радости. Она знала цирюльника, к которому ходил Квэддо, и именно у него собиралась добыть волосы и ногти. Заполучить то же самое у Малены было гораздо проще.

В дверь постучали, и незнакомый голос развязно произнёс:

– Вечерка вам доброго, почтенные дары! А не здесь ли хозяйка ваша, прекрасная дара Элина?

"Прекрасная дара Элина" вытаращила глаза от такой наглости, а мужчины переглянулись и пожали плечами. Квэддо на правах главного приоткрыл дверь. Оттуда сразу потянуло промозглой сыростью.

– Я хотел предложить хозяйке кое-что нужное, – гнул свою линию незваный гость. – Я точно знаю, что она такое покупает.

– Ой, да впусти ты его, Квэддо, – не выдержала Элина.

Ясно, что это какой-то назойливый торговец. Если он не предложит свой товар сейчас, то будет шляться по Слободке, подкарауливая Элину там и сям. Уж лучше разобраться с ним прямо сейчас. В комнату ввалился румяный мужичок в кожушке и добротных сапогах. Элина вздохнула: в руках мужчина держал объёмистый плетёный короб.

– Хозяюшка, бесценная, красавица! – заголосил мужичок. – Для тебя самый редкий, самый ценный товар!

– Кончай орать и открывай свою корзину, – заявил Харлен, грозно сверкая на коробейника единственным глазом.

Второго приглашения торговцу не понадобилось. Он протопал к столу, оставляя грязные следы на полу, и принялся раскладывать какие-то флаконы и баночки.

– Вот притиранья самые лучшие, нигде таких не встретишь! Даже эльфы обзавидуются, коли узнают. Да только фиг им, ушастым! Вот крем из слизней, яиц и мёда…

Квэддо закатил глаза, Харлен с Акиллой дружно сморщили носы.

– Ничего, неплохой состав, омолаживает, – пряча улыбку, сказала Элина. – Такой у меня есть, давай дальше.

– А вот притиранье с секретным ингредиентом – голубем, вываренным в мускусе, – разливался рекой коробейник, не обращая внимания на постепенно зеленеющих мужчин. – Или вот! Вещь бесценная, ни у кого такой нет! Отвар из молодого ворона с миртовыми листьями и кукурузным маслом!

Мужичок с безумной улыбкой выставил на стол бутыль с чем-то мутным. Квэддо зажмурился, Харлен, наоборот, вытаращился на это чудо, а Акилла пробормотал:

– Я слишком трезв, чтобы это слушать…

Элина внутренне помирала со смеху, но, напустив на себя серьёзный вид, спросила:

– Молодой ворон? Как же, как же. А скажи, его откармливали яйцами перед варкой? Нет? Да и варить-то надо в крови девственницы с лавровыми, а не миртовыми листьями.

Квэддо выскочил за дверь в чём был, а Харлен с Акиллой захохотали в голос. Коробейник понял, что Элина потешается над ним, и надулся.

– Так будешь брать чего или нет? Товар отменный, достоин самой королевы.

– Ну, я-то не королева, обойдусь. А товар свой предложи баронессе. Ей нужнее.

Обиженный торговец ушёл, и только тогда Квэддо вернулся в дом.

– Он унёс всё? – слабым голосом вопросил капитан. – Точно? Весь этот варёный ужас?

Акилла с Харленом были краснее свёклы от смеха, а Элина ответила:

– Да, забрал все эти бульоны отравителей, не переживай. Давайте лучше в харчевне посидим, выпьем, Гри споёт нам что-нибудь.

Гри играл и пел. Он нисколько не жалел, что остался в Слободке. Народ здесь собрался грубоватый, но честный. Дара Элина, опять же, рядом. Но самое главное… Ах, главная причина сидела неподалёку и глядела ясными голубыми глазами на молодого барда. От этого взгляда у него в жилах закипала кровь, и Гри был готов на любые подвиги ради Поллианны. Остаться бы с ней наедине, но – увы! – рядом с ней была строгая подруга, Малена, или гномы, знакомые Гри ещё с Примежья.

Элина уселась к девушкам за стол, а капитан кондотьеров и его лейтенанты устроились в уголке у окна. Элина заподозрила, что Акилла закажет себе пивка без её присмотра. Да и демоны с ним! Зато в толкотне и суете можно было срезать у Малены приличный клок волос и спрятать в напоясной сумке. Гри, милый мальчуган, специально для Элины спел две её любимых песни, а потом взял перерыв и сел за их столик. Гномы немного поворчали, но потеснились. В итоге музыкант оказался напротив Полянки, заставив её смутиться и мило порозоветь.

Завязался какой-то бессодержательный разговор, но Элина не приняла в нём участия. Она заметила, что в харчевню проскользнул маленький беспризорник, мальчуган лет десяти, которому Элина платила монетку-другую за то, чтобы он собирал разные сведения по городу. Из таких детишек получались хорошие осведомители, потому что ребёнок мог незаметно пробраться туда, куда взрослому путь заказан.

– Поди сюда! – Элина помахала рукой, подзывая мальчишку.

Тот пробрался между столами и преданно заглянул своей хозяйке в глаза.

– Дара Элина, говорят, Рэйшен возвращается в Жадвиль. Его видели на дороге от границы, – шмыгнув носом, проговорил беспризорник.

Сердце Элины пропустило удар. "Тихо! – скомандовала она себе. – Сиди спокойно и не будь дурой!".

– Кто его видел?

– Крестьяне, которые на рынке торгуют, толковали, что видели дроу на дороге. По описанию на Рэйшена похож. Волосы светлые, глаза фиолетовые… – мальчишка потянул носом и поёжился. – Идёт пешком, иногда на попутной телеге едет…

– А что ты на рынке делал? – строго спросила Элина. – Небось опять подворовывал?

Глаза маленького осведомителя забегали, но Элина вовсе не собиралась наказывать или воспитывать его. Она не могла дать кров и семью всем нищим и беспризорным детям, зато могла использовать маленьких проныр в своих целях. Женщина заказала большую миску горячей похлёбки и ломоть хлеба для мальчишки, и тот с жадностью накинулся на еду.

– Вот и молодец. А теперь беги, – две мелкие монетки перекочевали в руки беспризорника.

– Я потом ещё приду, вот разузнаю только побольше, – с надеждой сказал мальчишка.

Элина кивнула, и юный осведомитель, окрылённый, исчез на зимних городских улицах.

– Жалко ребёнка, – участливо проговорила Полянка. – Как бы ему помочь?

Гри горячо поддержал эту идею. Элина подозревала, что, если бы Полянка предложила сварить мальчишку на завтрак, Гри помчался бы за котлом. Однако Малена проявила здравомыслие:

– Что вы предлагаете? Взять его к себе? Так он обворует вас и сбежит. И даже совесть его не замучает. Тем, кто долго живёт на улице, от вас нужны только денежки. Ну, и поесть.

Завязался спор, в котором Элина участия не приняла. Под шумок она шепнула Вайсдорну:

– Сгоняешь в Коддвильт к нимфам? Дело у меня есть к Надриэли…

Бородач с удивлением воззрился на Элину, однако согласие дал. Правда, попросил себе в попутчики Вахольдера.

– Разумно, – согласилась Элина. – но больше никого брать нельзя, чтобы нимф не спугнуть.

– Завтра поговорю с Квэддо, чтобы он не думал, мол, гномы струсили и сбежали.

– Только цель не называй! Это секрет! Скажи, что с родными перевидаться надо, капитан отпустит. В путь отправитесь, когда Квэддо у цирюльника побывает.

Вайсдорн ухмыльнулся в бороду.

Элине предстояло раздобыть волосы и ногти капитана, написать письмо для Надриэли и проводить гномов. Пустяки, в общем-то, если не считать повседневных дел, расчётов и разборок. Впрочем, известие о Рэйшене придавало сил. Этой ночью можно было обойтись без вина, арзы и курительных палочек.

Квэддо немного удивился тому, что гномы решили навестить родню.

– Вы же совсем недавно оттуда!

– Капитан, отпусти их под мою ответственность, – вмешалась Элина в разговор. – У меня есть послание к одному гному, оно касается будущего филиала гномьего банка здесь, в Жадвиле.

В том, что касалось финансовых дел, Квэддо пасовал. Элина разбиралась в этом куда лучше.

– Погодите, какой ещё гномий банк! – опешил Харлен. – Барон не терпит других рас, а тут…

– Харлен, теперешний барон не терпит, – с нажимом произнесла Элина. – Но мы говорим о будущем. О ближайшем будущем.

Харлен поспешно захлопнул рот, а Квэддо понимающе кивнул. Если капитан кондотьеров станет новым бароном, то богатые друзья-гномы ему ох как понадобятся! Молодец всё-таки Элина, просто чудо, а не женщина! И гномы были отпущены восвояси.

Элина, закутавшись поплотнее, тоже удалилась. Тяжёлый нож при каждом шаге хлопал её по бедру. Квэддо, задумавшись, долго провожал её взглядом.

– Ну, чего уставился? – довольно грубо оборвал эти размышления Харлен.

– Думаю, какая же она предусмотрительная. Уже сейчас ломает голову над тем, где мы возьмём денег…

– Ага, – насмешливо перебил одноглазый лейтенант, – не баба, а мечта старого солдата! Ты хоть слышал, что Рэйшен возвращается? И эта мечта упорхнёт под его одеяло, эти мечты всегда так делают!

Квэддо озадаченно воззрился на приятеля.

– Какая муха тебя укусила, Харлен? Ну, возвращается Рэйшен, и что? Он ещё не вернулся – это раз, а два – ты что, Рэйшена не знаешь? У него за это время небось столько женщин сменилось – не перечесть!

Харлен взлохматил жидкие волосы и согласился с капитаном. Вдобавок он лично отправил трёх топтунов, которые доносили бы о каждом передвижении дроу.

День для Элины начался замечательно. Сегодня к ней стекались её осведомители, рассказывали, что Шахлаю всё хуже, он на глазах слабеет, барон злится и пьёт, собирается назначить нового капитана, да – вот незадача! – никто не хочет принять этот почётный пост. Верный заместитель Шахлая, его подельник Ашкут, залёг на дно где-то в трущобах и пьёт без удержу. Делами никто не занимается, и на кухню, где готовили пищу гвардейцам, попало что-то испорченное.

В результате часть гвардейцев осталась голодной, а часть слегла с какой-то кишечной заразой. Баронский медик готов биться лбом о стену и пригласить городских лекарей. Однако доверяет он только Балиму, а тот не в духе и заломил такую цену, что барон затопал ногами от ярости и велел медику справляться своими силами. Мол, за эти деньги барон купит себе новую охрану. Баронесса таскалась где-то в городе, а потом заперлась у себя и не выходит…

Элина откровенно злорадствовала. Дела кондотты шли как раз неплохо, солдаты были при деле, денежки поступали в казну. И даже Рэйшен вот-вот появится. Просто праздник какой-то.

Вечером в харчевне снова пел Гри. Он уже несколько раз "на бис" исполнил ту самую песню, за которую его хотел арестовать Шахлай. Солдаты дружно подпевали, стуча кружками по столам, а "любезные прачки" весело подвизгивали.

Элина уселась с Квэддо и его офицерами, чтобы дать возможность Гри посидеть в перерыве с Полянкой. Эта парочка кидала друг на друга такие пламенные взгляды, как только не подожгли всю харчевню!

Элина чувствовала себя счастливой и хотела, чтобы и остальные тоже были счастливы. Пусть уж Акилла возьмёт себе пива, от одной кружки ведь ничего не будет, правда? Одноногий наставник странно посмотрел на Элину, но от пива не отказался.

Гри взял перерыв и метнулся к Поллианне. Та принялась что-то восхищённо шептать ему на ухо. Гри просиял. Элина поймала себя на том, что радуется, будто это её дети. Дети… Своих-то она больше не увидит.

Печаль не успела охватить её душу – на пороге показался тот самый беспризорник, который днём раньше принёс весть о возвращении Рэйшена. Элина снова приободрилась. Сегодня почему-то мальчик держался скованно и выглядел виноватым.

– Иди сюда! – Элина поманила пальцем маленького осведомителя. – Чего застыл на пороге?

Тот побрёл между столами. На этот раз он старался в лицо хозяйке не смотреть. Опять где-то провинился? Его самого обобрали или избили? Или ещё чего похуже? Попал в лапы какого-нибудь извращенца? Мальчик остановился в шаге от Элины, боязливо поглядывая на трёх взрослых мужчин бандитского вида рядом с ней.

– Хозяйка, там это… Рэйшен вернулся.

Квэддо шумно втянул в себя воздух. Элина с улыбкой вытащила монетки, но мальчик спрятал руки за спину:

– Ты погоди с деньгами. Он приехал, но того… В городе задержался.

– Ну и ладно, – беспечно бросила хозяйка.

– Он встретил на улице Талулу, – виновато продолжил беспризорник.

Это имя ничего не говорило Элине, но, похоже, было знакомо трём кондотьерам. Они переглянулись с неким загадочным пониманием.

– Дара Талула, – говорить мальчику было всё тяжелее, каждое слово ему приходилось выдавливать из себя. – Она владелица "Кораллового цветка"… Она заговорила с Рэйшеном и увела его к себе…

– В "Коралловый цветок"? – тупо переспросила Элина.

Мальчишка кивнул и понурился. Элина не видела себя со стороны, но постаралась улыбнуться и принять беззаботный вид. Она прекрасно знала, что "Коралловый цветок" – самый дорогой бордель в городе. Это заведение посещал барон, его приближённые, да и просто богатые мужчины. Кондотьерам туда путь был заказан – не по чину. Зато сколько сплетен солдаты передавали друг другу! Самой популярной из них почему-то была про шёлковые чулочки на девицах. Что ж, вот Рэйшен и проверит, правда ли это…

– Ну, чего нос повесил? – стараясь казаться беззаботной, спросила Элина у своего маленького шпиона. – Бери деньги, ты их честно заработал!

– Я принёс тебе дурные вести, хозяйка, – шмыгнул носом мальчик. Он был искренне этим расстроен.

– Не бери в голову. Я плачУ тебе за вести, а уж плохие они или хорошие, это мне решать.

Беспризорник забрал монеты и с облегчением удрал. Полянка и Гри наблюдали эту сцену издали. Оба встревожились. Элина вскоре распрощалась и ушла к себе.

– Он что-то плохое ей сказал, – зашептала девушка прямо на ухо музыканту. – Видел, какое у неё сделалось лицо?

– Сейчас вроде нормальное, – Гри успокаивающе погладил Полянку по пальчикам. – Этот малой должен был сообщить, когда Рэйшен будет уже в Жадвиле…

– Малой сказал что-то плохое! – продолжала тревожиться девушка. – Вдруг с Рэйшеном что-то случилось?

Гри принялся восхвалять силу и удаль дроу, чтобы показать, что ничего с ним случиться не могло. Бард немного увлёкся и рассказал Поллианне историю отношений Элины и Рэйшена. Конечно, рассказ был изрядно сдобрен романтикой, которую так любят девушки. Полянка только ахала и изумлялась. К ним тихонько подсела Малена, а потом ещё несколько молодых ребят-новобранцев.

Квэддо, Харлен и Акилла поневоле выслушали эту идеализированную повесть. Акилла лишь посмеивался, то и дело прикладываясь к кружке. Харлен, удивляясь, таращил единственный глаз. Ну и хозяйка, о стольком им не рассказывала!

– Квэддо, ты, может, побежишь утешать Элину? Не упускай момент! – посоветовал одноглазый лейтенант.

Капитан с подозрением уставился на приятеля:

– А скажи мне, Харлен, не ты ли приложил руку к случившемуся? Ну, подговорил старую подругу Талулу задержать Рэйшена?

– Не, не приложил, – открестился Харлен. – Талула бы меня и близко не подпустила, я ей сейчас не ровня.

– С Рэйшеном Талула ещё в конце войны рассорилась, – заметил Акилла.

– Ага, после того, как он её бросил, – уточнил Квэддо. – Ты просто кое-что пропустил.

– А за Элиной не беги, поглядим, как дело дальше пойдёт. Не из тех она, кто прощает такие выходки. Дай ей подумать.

Харлен неприятно захихикал:

– Тебе бы, Акилла, в стряпчие податься. Примирять ссорящихся супругов.

Элина и впрямь раздумывала, сидя на топчане в углу своей "приёмной". На столе стояла раскупоренная бутылка эльфийского, в руке дымилась чиазовая палочка. Ощущение было такое, будто Элине прилюдно плюнули в лицо. Зачем Рэйшен так поступил? Мог ведь приехать и просто сказать… А что, собственно, он сказал бы? Что разлюбил? Так он никогда и не говорил, что любит. Квэддо с Харленом часто упоминали, что Рэйшен менял женщин одну за другой, а сама Элина не придавала этому значения. Вот и получила теперь!

Элина выпустила облако зеленоватого дыма. Что-то она подзабыла, для чего она здесь. Рэйшен уже большой мальчик, пусть делает что хочет. А вот ей, женщине занятой, надо бы обсудить с Квэддо, как попасть к мэтру Апиусу, который кое-что знает о баронском титуле. Сделать это желательно до того, как вернутся гномы из Дикого Леса, потому что каждая секира и дубинка будет на счету…

У Элины появился план, правда, пока нечёткий, но ничего, его можно будет немного подправить в зависимости от хода событий. А Рэйшен пусть катится в бездну! Элина допила бокал, загасила окурок о столешницу и завалилась спать, не раздеваясь.

Топтуны Харлена исправно докладывали обстановку: дроу из "Кораллового цветка" не выходил, хозяйка заведения тоже. Элине всё передавали, следя за её реакцией. Элина равнодушно кивала и переходила к другим вопросам. Им с Квэддо удалось побывать возле дома дара Апиуса и даже записаться на приём под надуманным предлогом. Это стоило Элине двух золотых. Зато мэтр Апиус примет их послезавтра в полдень!

Барон в это время получил известие, что его сын благополучно добрался в Глорк, столицу королевства. Руфус-младший ожидал аудиенции во дворце. Король Витерий, первый этого имени, заставлял юношу ждать. Баронесса думала, что Витерий чем-то недоволен и показывает это просителю. Барон Жадвиль даже знал, что именно вызвало недовольство короля, но жене об этом решил не сообщать.

Перед тем как попасть к стряпчему, Элина долго прихорашивалась. Малена с Полянкой причесали её на манер купчихи и помогли подобрать платье. Посмотревшись в своё полированное зеркало, Элина поморщилась. Эти уродские платья ей не нравились в принципе, а под такой тусклый, тяжёлый ужас понадобилась ещё длинная сорочка, которая путалась в ногах при ходьбе. Нож под платье не пристроишь, арбалет с собой не возьмёшь…

– Ах, какая вышивка! – восторгались девушки. – Вот корсаж бы чуть туже затянуть…

Элина и так чувствовала себя перетянутой, словно ветчина. Куда тут ещё затягивать! Но девушки настояли, и теперь декольте "выгодно подчёркивало грудь", по их мнению.

– А, по-моему, сейчас моё добро вывалится на всеобщее обозрение, – проворчала Элина, приноравливаясь к платью.

Её юные помощницы радостно захихикали, а после накинули на плечи добротный плащ, подбитый мехом, и закололи его у горла массивной брошью. Элина хотела возмутиться, что платье тускло-бордовое, а ей этот цвет не идёт, но вспомнила, что яркие цвета для простолюдинок, даже зажиточных, запрещены. Ладно, придётся потерпеть. Это ради дела.

Оказалось, что Элина собралась даже раньше капитана: он попросту проспал. Акилла, уходя рано утром на тренировочную площадку, не стал будить Квэддо. Поэтому, когда Элина пришла к ним, картина была следующая: за столом восседал Харлен, уныло заглядывая в пустой кувшин, а из комнаты Квэддо доносились сдавленные ругательства.

– Бреется, – лаконично пояснил одноглазый.

– Ничего себе! – возмутилась Элина. – Мало того, что не собран, так ещё и почикает всю физиономию! Как с ним таким идти потом в приличное место?!

Квэддо ругнулся ещё раз. Послышался плеск воды.

– Во, уже скоро, – всё так же меланхолично сообщил Харлен.

– Ладно, – махнула рукой Элина, – Подожду, чего уж там. Только плащ скину, а то жарко в нём. Мех, понимаешь ли…

Немного повозившись с брошью, Элина стряхнула плащ на свободный стул. Квэддо как раз вышел из-за своей двери, и они с Харленом в немом восхищении уставились на женщину. Она вначале обрадовалась такому вниманию, а после смутилась, поняв, что пламенные взоры устремлены на её декольте.

– Да, не стоило напяливать платье, лучше бы в штанах, как обычно…

Мужчины наперебой принялись убеждать Элину, что она великолепна, что платье лучше штанов, да и вообще… Наверное, дар Апиус упадет от восхищения.

– Да-да, – проворчала Элина, – один уже упал. До сих пор лежит в "Коралловом цветке".

Кондотьеры притихли, а Квэддо очень быстро закончил сборы. Вскоре они с Элиной уже шагали по нечищеным улицам Жадвиля. Низ плаща и подол платья были безжалостно забрызганы грязью.

– Эх, надо было верхом добираться! – посетовал Квэддо. – Жалко платья!

– Нет, только не верхом! – испугалась Элина. – Я на лошади и так еле сижу, а уж в этих неудобных тряпках… Грохнусь с седла!

– Тогда коляску надо было нанять.

– Не забывай, мой милый капитан, что мы с тобой простолюдины, хоть и состоятельные. Все эти лошади и коляски вызовут подозрения у стряпчего. Он вообще откажется иметь с нами дело…

Слово за слово, они подошли к конторе дара Апиуса. Тяжёлая калитка, укреплённая изнутри металлическими полосами, распахнулась. Хмурый привратник, больше похожий по комплекции на трактирного вышибалу, молча ткнул пальцем в сторону дома. Толстые стены, усиленные двери, окна, забранные решётками… Что за секреты хранит тут Апиус?

Хозяин ждал посетителей за широким, добротно сработанным столом. Стопка чистой бумаги, перья и чернильница – ничто не мешало и не отвлекало от дел. Сам дар Апиус был невысоким лысеющим человечком с рыхлым телом. На бледном лице стряпчего, давно не видевшим солнца, появилась лучезарная улыбка.

– Ясного неба вам, почтенные! Вы по поводу брачного договора, если я не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – вежливо отозвался Квэддо, любезно помогая Элине снять плащ.

Декольте сослужило свою службу и здесь. Апиус замер, когда декольте оказалось прямо на уровне его глаз, и громко сглотнул.

– Дар Апиус, – защебетала Элина, поведя плечами. Её грудь при этом завлекательно колыхнулась. – Наверное, ты с давних пор работаешь, ведь считаешься лучшим в городе… Ты достоин работать с бароном, да что там – с самим королём!

Стряпчий был польщён.

– Почтенная дара, с королём довелось поработать моему отцу. А барон тогда ещё и бароном не был!

– О, мэтр, расскажи! – Элина скроила умильную гримасу и уселась так, что грудь умостилась на столе.

– Но ведь брачный контракт, – заикнулся было Апиус.

– Успеется.

Квэддо был несколько растерян. Он не ожидал от Элины такого поведения, но искренне надеялся, что она знает, что делает. Апиусу явно недоставало женского общества, и стряпчий, обратив всё внимание на соблазнительную посетительницу, принялся говорить.

Сразу после войны за объединение королевства молодой король решил отблагодарить тех военачальников, которые проявили себя наилучшим образом. К примеру, один из генералов, Римардо, получил титул графа Фиороса. Вот и Руфус Жадвиль удостоился чести стать бароном… Апиус-старший, ныне покойный отец нынешнего стряпчего, готовил все бумаги для короля Витерия.

– Кое-кому титул достался незаслуженно, – заметила Элина.

– Наш король милосерден и справедлив!

– Значит, он ошибся.

Апиус вытаращил глаза:

– Не говори такого, дара! Это попахивает изменой. Король не может ошибаться… Хотя да, с баронством неудачно получилось. Но учти, это секрет!

"Вот разболтался дурак, но мне это только на руку", – подумала Элина, поелозив грудью по столу. Апиус вновь уставился в декольте, как заворожённый.

– Чтоб ты не волновался, дар Апиус, прими от меня скромное подношение, – проворковала Элина, вытаскивая из складок платья золотой. – Это в знак моих добрых намерений.

Монета исчезла в пухлой руке стряпчего. Он молчал, красноречиво глядя на посетительницу. Ещё две монеты загребли жадные ладони Апиуса, прежде чем он продолжил рассказ.

Когда обнаружилось, что свежеиспечённый барон получил титул обманом, Витерий пришёл в ярость. Однако слишком быстрая смена королевских решений плохо повлияла бы на сторонников молодого короля. И тогда Апиус-старший посоветовал сделать титул барона ненаследуемым. Это означало, что дети барона станут безземельными аристократами после смерти отца.

– И куда они денутся в таком случае?

– О, здесь самое приятное! – Апиус воздел палец к потолку. – Это означает, что дети должны явиться ко двору в Глорк и служить королю.

Апиус-старший был хитрым и предусмотрительным, как старый лис. Все черновики он оставил у себя, а также сделал копии всех документов.

– Они хранятся у тебя в тайнике, – полувопросительно молвила Элина.

Апиус усмехнулся. Он понял, что за гости к нему пожаловали. Отец предупреждал, что, хоть бумаги и опасны, на них можно будет хорошо заработать.

– Дара Элина, – сказал стряпчий, – я не знаю и не хочу знать, что ты и капитан сделаете с бароном, но вы пришли за бумагами относительно его титула, верно?

Отпираться не было смысла.

– Ты же деловая женщина, ты понимаешь, что это недешёвое удовольствие?

– Назови цену, дар Апиус.

– Сотня, дара. Сотня полновесных золотых монет.

Элина обмерла. Это была гигантская сумма. Сотню золотых накопить было непросто. Это почти всё, что было у неё в сундучке под половицей в спальне.

– Нет денег – нет бумаг, дара.

– Кто же носит с собой такие деньжищи, мэтр? – криво усмехнулась Элина. – Я достану эту сумму завтра.

– Хорошо. Завтра к полудню. В полдень я буду у тебя, – взгляд стряпчего стал жёстким и холодным. – Я знаю, как тебя найти.

Дома Элину ждали дела и визитёры. Она раньше и не представляла, какое это хлопотное дельце – заниматься финансами. И это всего лишь кондотта! Что же будет, когда на хрупкие женские плечи лягут проблемы целого баронства? Элина мельком глянула на себя в полированное зеркало.

– Баронство будет процветать, и я вместе с ним! Никак иначе!

За весь день у Элины не выдалось минутки, чтобы присесть, пообедать, а уж тем более – переодеться. Под вечер ей принесла поесть какая-то бабёнка с бегающими глазками.

– На вот, хозяйка, хоть поужинаешь…

Элина приняла из её рук мятый свёрток. Внутри что-то протекло, и руки Элины мгновенно сделались жирными. А бабёнка всё не уходила, приговаривая:

– Тебе, хозяйка, может, служанка надобна? Платье там помочь надеть, причёску сделать, еды подать, прибраться…

Элина глянула на корявые руки пришелицы. Этими руками не причёски делать, а картоху перебирать!

– Не нужна мне служанка. Одеваюсь и причёсываюсь я сама, а еду принести… Вон, холодное всё, да и протекло. Спасибо тебе за заботу, конечно, но не трудись, не надо.

Бабёнка внезапно разозлилась, упёрла руки в бока и загорланила:

– Ах, не надо ей! Брезгует она, понимаешь ли! Как под паршивым дроу валяться, так не брезговала! А от таких, как ты, даже дроу разбегаются! К шлюхам лучше пойдут, чем к тебе!

Растерявшись, Элина приросла к месту. За эти дни ей пришлось выслушать несколько бестактных вопросов и сочувственных реплик, но сейчас…

– Чё молчишь? – злорадствовала баба. – И сказать тебе нечего, гордячке такой?

– Ну, почему же, – задумчиво проговорила хозяйка. – Есть что сказать… Пошла вон!

Схватив из угла арбалет, Элина направила его на злопыхательницу. Арбалет был не заряжен, но баба в этом не разбиралась.

– Ой, люди добрые! Ой, спасите-помогите! Ой, убивают! – истошно заголосила она, отступая на крыльцо.

Скатившись с крыльца, злопыхательница припустила с удивительной скоростью. Элина бросила арбалет, выскочила в серую уличную хмарь и швырнула подтекающий свёрток в спину обидчице. Свёрток немного не долетел и грохнулся оземь, внеся в уличную грязь свою лепту.

К Элине уже бежал Квэддо, благо квартировал рядом.

– Что случилось? Кто это такая?

– А хрен её знает, – ответила тяжело дышавшая от гнева Элина.

Квэддо глянул по сторонам: из всех окон глазели любопытные. Обняв Элину за плечи, капитан аккуратно подтолкнул её внутрь.

– Эли, не стой на холоде, не приведи Небеса, снова заболеешь.

Мимо пробегал молодой солдат. Квэддо поманил его к себе:

– Принеси чего-нибудь горячего из харчевни, желательно мясного. И кликни мне… – капитан назвал одного из своих осведомителей.

Солдат энергично кивнул и бросился выполнять поручение. Элина улыбнулась: кондотьеры любили своего хмурого и строгого капитана и готовы были служить ему не за страх, а за совесть. Квэддо был справедливым, не склонным к кулачной расправе. Солдаты это ценили.

Скоро на столе у Элины дымился горшочек с мясной похлёбкой. Квэддо тоже был голоден, и они с Элиной поочерёдно черпали горячее содержимое ложками.

– Что хотела от тебя эта баба? – полюбопытствовал Квэддо, когда с едой было покончено. – Она ведь не из Слободки, чужачка какая-то.

Элина поняла, что это разузнал осведомитель Квэддо.

– Кто ж её знает? Хотела у меня служанкой пристроиться.

– Не бери девок со стороны, – встревожился кондотьер. – Особенно сейчас, когда мы начали добывать баронские секреты! Это может быть подсыл!

Элина опечалилась. Оказывается, к ней так легко проникнуть и сотворить всё, что угодно. Сегодня это дура-баба, а завтра – тренированный убийца. Кстати, дура-баба могла оказаться отравительницей… Квэддо пытался говорить какие-то слова утешения, но сделал только хуже: у Элины на глазах выступили слёзы.

– Эта баба сказала, что для Рэйшена даже девицы из дома терпимости лучше меня… Ах, Квэддо, мне за эти дни столько фальшиво-сочувственных слов сказали, что я уже не могу про это слышать!

Квэддо понял, что Элину жжёт невыразимая обида. Он притянул женщину к себе и обнял:

– Не горюй. Всё уладится. Охрану тебе подберём.

Элина, уткнувшись в грудь капитана, судорожно вздыхала и кивала.

– Ты помнишь о моём предложении? – вдруг спросил Квэддо. – Мы с тобой обсуждали его ещё в конце осени, как раз Полянка тогда к нам попала…

Элина помнила. Но теперь она знала, что у Квэддо, возможно, есть дочь, и это могло многое изменить.

– Не торопи меня, ладно? Тут нарисовались любопытные дела…

– Они связаны с моим предложением? – улыбнулся капитан и легко коснулся губами Элининых волос.

Элина не успела ответить, как на крыльце послышались тяжёлые шаги. Кого, интересно, несёт на ночь глядя? Квэддо набрал воздуха в грудь, собираясь выдворить бесцеремонного посетителя.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Рэйшен. Глаза его сузились.

– Понятно, – нехорошим голосом процедил дроу, круто развернулся и ушёл в промозглую темноту.

Дверью он хлопнул так, что с потолка посыпалась какая-то труха.

Этот день для Рэйшена не задался с самого утра. Дроу проснулся с ощущением тяжкого похмелья и никак не мог сообразить, где это он оказался. На катакомбы Подземников не похоже, на мрачные стены родного клана – тоже. Придорожный трактир? Вроде нет. Рэйшену вспомнилось, что он уже добрался до Жадвиля и хотел разузнать об Элине… Вот тут навстречу ему попалась старая знакомая, Талула. Что-то слишком много у него в этом городе таких знакомых, иронично подумал Рэйшен.

– Здравствуй, милый, снова к нам? Надолго? Устал, наверное? – затараторила Талула, вцепившись Рэйшену в локоть.

Дроу нахмурился. Он знал, что одна из его бывших подружек нынче содержит дорогущее заведение для избранных. Поддерживать такое знакомство он бы не стал, в особенности памятуя о том, как ужасно он расстался с Талулой в конце войны. Обиженная, она заявила, узнав о его ранении: "Жаль, что не сдох, проклятый". А сейчас щебечет как ни в чём не бывало. Рэйшен смотрел на её густо накрашенное лицо, улыбающийся рот и холодные глаза. Косметика, словно краска на стенке, прятала морщины и прочие дефекты кожи. В плохо прокрашенных волосах поблёскивала седина. За прошедшее время Талула обрюзгла, превратившись в типичную бордельмаман: толстую, вульгарную, вызывающе размалёванную. Она уже тащила его в своё заведение:

– Пойдём, милый, отдохнёшь с дороги, выпьем по стакану вина. Ты, наверное, новости местные узнать захочешь, я тебе столько расскажу!

Последняя фраза решила всё дело. Рэйшен подумал, что, действительно, в бордель стекаются все слухи и известия, поэтому пошёл за Талулой. Почему-то она потащила его через главный вход, словно показывая своего гостя всему городу. Рэйшену это не понравилось, Талула могла бы провести его и чёрным ходом (Рэйшен прекрасно знал, как устроены бордели).

Внутри стоял густой запах дешёвых притираний, дешёвого же пойла и человеческих выделений. Рэйшен поморщился. Клиентов не было, скучающие девки призывно заулыбались, но Талула качнула головой, дескать, не их клиент. Девицы расслабились, а бандерша затащила Рэйшена к себе в кабинет.

– Смотри, что у меня есть! Настойка от лесных нимф, очень редкая и дорогая вещь! Будешь? И куртку сними, у меня хорошо натоплено.

Она болтала без умолку, не давая Рэйшену вставить ни единого слова. Куртку он снял, а про лесную настойку подумал, что это подделка: нимфы с людьми не торговали, это он знал точно.

– Вещи вот тут сложи! И ножи, и сумки… Не бойся, милый, никто их не тронет, я не позволю.

Рэйшен нехотя помог Талуле раскупорить бутылку и разлить вино по стаканам. Да, запах у вина был изумительный, не хуже эльфийского. Элине бы понравилось. Впрочем, ей бы вряд ли понравилось, что Рэйшен сидит в злачном заведении и пьёт с его хозяйкой.

– Расскажи, где сейчас Квэддо, что с ним, – дроу пригубил вино. Да, неплохо!

Талула улыбнулась густо накрашенными губами. Она ждала этого вопроса.

– Ой, милый, Квэддо с ребятами сколотил банду и обосновался в одной слободке, теперь её Военной называют. Баламутят весь город, а подбивает их это одна баба, лихая такая, Элиной звать, может, ты слышал про неё? А если не слышал, так я тебе кое-что порасскажу. Квэддо, Харлен и Акилла делят её на троих, каждый из них к ней захаживает, и никого она не обижает…

Талула продолжала говорить о бешеных деньгах, которые зарабатывает банда (грабит полгорода, не иначе), но Рэйшен уже плохо слушал, оглушённый известием об Элине и её мужчинах. Талула приметила это и, зная ревнивый нрав своего гостя, сердечно посоветовала:

– Да ты выпей, Рэйшен, это поможет расслабиться.

Да, расслабиться, – это то, что надо. Рэйшен залпом выпил своё вино и налил ещё. Талула, кокетливо усмехаясь, подняла свой стакан:

– Твоё здоровье, милый!

Дроу опрокинул ещё один стакан, не обращая внимания на то, что Талула к своему даже не прикоснулась. Кстати, лицо Талулы утратило чёткость. Да и другие предметы в комнате начали расплываться.

– Что-то я устал, – пробормотал Рэйшен, отодвигая от себя стакан.

– Навоевался, милый, – заворковала Талула. – Да ты приляг, отдохни с дороги…

Всё закружилось перед глазами дроу, и он провалился в сон. А проснувшись, никак не мог сообразить, где же он находится. Наконец, вспомнив, что он в "Коралловом цветке", Рэйшен с трудом поднялся с какого-то узкого и короткого диванчика, после которого затекло и болело всё тело. Голова тоже раскалывалась, во рту пересохло, но дроу не мог поверить, что это с ним произошло после пары стаканов вина. Кто-то снял с него сапоги и перевязь. Где же они? Где остальные вещи? Деньги? Кинжалы?

Рэйшен повернул голову, и тут же со стоном схватился за виски руками. В комнату тут же вплыла Талула во всём "блеске" увядания.

– Проснулся, милый? Долго спишь, до самого обеда! Может, поешь чего? Или выпьешь?

Рэйшен в ужасе воззрился на бордельмаман. При мысли о еде или выпивке его начало мутить.

– Воды лучше дай, – прохрипел дроу.

– Ну, конечно, милый, – Талула налила воды из кувшина в кружку, достала из ларчика какой-то порошок и разболтала ложечкой.

– Это что?

– Средство от похмелья, милый, а то ты до своей зазнобы не дойдёшь.

В голосе Талулы прозвучало что-то такое, заставившее Рэйшена с подозрением отнестись не только к питью, но и к словам.

– Не веришь мне, Рэйшен? – вот теперь в женщине можно было узнать прежнюю Талулу, которая пожелала ему смерти. – Ну, так сходи в Военную Слободку и сам убедись!

От снадобья, растворённого в воде, Рэйшену и впрямь полегчало. Все его вещи нашлись. Он даже деньги пересчитал под негодующее фырканье Талулы – всё было в порядке. С трудом одевшись из-за дрожи в руках, Рэйшен покинул "Коралловый цветок" через чёрный ход и направился в ту саму Военную Слободку.

Слободка нашлась довольно быстро. Правда, войти в неё было так-то просто. Везде стояли караульные – молодые натасканные ребята. Рэйшену задали несколько вопросов, потом один из этих ребят куда-то убежал. Пришлось ждать, пока он соизволит вернуться.

– Порядок, можно пропускать.

– Это тебе капитан сказал?

– Не, капитан у хозяйки, – при этих словах ребята понимающе ухмыльнулись, а у Рэйшена вновь затряслись руки. – Зато Харленс Акиллой на месте, они распорядились пропустить.

Уже стемнело, но Рэйшен и понятия не имел, который сейчас час.

– А где дом хозяйки? – спросил он у караульных.

Они охотно объяснили ему, как туда пройти, при этом добавив:

– Ты лучше это, не суйся туда сейчас. Она занята с Квэддо и не любит, когда им мешают. Иди к Харлену, его с Акиллой ты найдёшь на той же улице, дом практически напротив.

Рэйшен поплёлся в темноте, мучительно размышляя, что же случилось с Элиной за это время. Неужто Талула права? Что теперь делать? Зачем он тогда вернулся? За этими размышлениями дроу дважды сбивался с пути и долго искал дорогу к Элининому дому, не желая больше ни у кого ничего спрашивать. Наконец, нужный дом нашёлся, Рэйшен поднялся на крыльцо и прислушался.

– …Тут нарисовались любопытные дела, – произнёс до боли знакомый голос.

– Они как-то связаны с моим предложением? – этот голос Рэйшен тоже помнил. Его старинный друг Квэддо решил отнять у него женщину.

Дроу открыл дверь. Да, похоже, Талула говорила правду: Квэддо обнимал Элину за талию. Элина и не думала отстраняться от капитана, лишь холодно поглядела на нежданного гостя.

– Понятно, – злобно процедил Рэйшен и ушёл, напоследок хлопнув дверью.

Дорогу из Слободки он нашёл сразу же. Караульные ещё не успели смениться. Они очень удивились, завидев дроу.

– Эй, ты куда?!

– Что, тебя не приняли? Отправили восвояси?

– Да быть не может, они давно тебя ждали!

Обозлённый Рэйшен грязно выругался в ответ и растворился в ночи.

– Чего это с ним? – спросил один из часовых.

– А хрен их разберёт, этих дроу! – пожал плечами другой.

– Правильно, ребята, у нас начальство есть, пусть оно и разбирается! Им виднее, – заключил третий.

Элина и Квэддо немного помолчали.

– Что будешь делать? – наконец спросил капитан.

– Спать, наверное, лягу. Поздно уже.

Квэддо невольно фыркнул:

– Я имел в виду – с Рэйшеном?

– А ничего. Он большой мальчик, сам знает, как ему поступать.

– Эли, а если он всё же захочет остаться в кондотте?

– Пусть остаётся, если ты ничего против не имеешь, – пожала плечами Элина.

– Ты точно сможешь это спокойно перенести?!

– Заботливый ты мой! – Элина рассердилась. – Не бойся, ни слёз, ни истерик не будет! По крайней мере, моих!

Оставшись в одиночестве, Элина влезла в свой тайник и с грустью пересчитала монеты. Был большой соблазн запустить лапу в деньги кондотты, но Элина устояла. В конце концов, она сможет подзаработать ещё, а казна скоро понадобится: Элина надумала начать активные действия против барона.

В полдень следующего дня к Элине и впрямь явился стряпчий. Редкие волосы его были причёсаны и напомажены, бледное лицо, кажется, чуть тронуто румянами, а рыхлое тело скрывалось под плащом из дорогого сукна. Там же, под плащом, таилась небольшая плоская шкатулочка. В ней лежала грамота (а точнее, – её копия, подписанная Апиусом-старшим), согласно которой некто Руфус становился бароном Жадвилем за храбрость и преданность, проявленные в битве при…

– Это что за название? – удивилась Элина, дочитав до этого места.

– Так раньше назывался Жадвиль. Точнее, тот посёлок, что стоял на его месте, разве ты этого не знаешь?

– Я не местная, дар Апиус, – буркнула Элина, дочитывая.

Далее в бумаге говорилось, что провинция отдаётся в управление барону, а сыновья означенного барона должны нести воинскую службу в рядах королевской армии, где, как и их отец, смогут заслужить титул и земли. После своего отца дети остаются безземельными дворянами.

– Интересно, а почему барон не отправил своего сына к королю на службу?

– Ну, вот недавно и отправил, – пожал плечами стряпчий.

Элина спрятала бумагу в шкатулку и отдала Апиусу мешочек с деньгами. Апиус не спеша и со вкусом пересчитал монеты и с улыбкой поклонился хозяйке:

– Ах, дара Элина, с тобой очень приято вести дела! Надеюсь, если тебе опять понадобятся услуги стряпчего, ты снова обратишься ко мне.

"Ага, как только денег накоплю", – подумала Элина, хотя вслух произнесла совсем другое:

– Не нужен ли тебе сопровождающий, дар Апиус? Не случилось бы чего в городе…

– Благодарю тебя, добрая дара. За мной следуют двое моих верных людей.

На том стряпчий и откланялся. Элина вознамерилась было повнимательнее почитать королевскую грамоту, рассмотреть подписи (которые так дорого ей обошлись!), но дверь распахнулась, и с порога звонко крикнули:

– Ты слышала новость?! Шахлай окочурился!

Элина замерла. Да, это новость так новость.

– Во-первых, Полянка, здравствуй, я тебя ещё не видела с утра. Во-вторых, откуда сведения?

К Полянке, которую распирало от новостей, присоединились Гри и Малена. Элина велела им затворить дверь, сесть и спокойно рассказывать по очереди. Да уж, не быть им хорошими информаторами, всем троим!

Оказывается, сегодня с раннего утра в особняке барона переполох: лекарь разослал гонцов ко всем уважаемым зелейникам и аптекарям. У одного из этих достойных специалистов работала Малена. Ей-то и досталось смешивать "ингредиенты последней надежды", как она сама выразилась. Потом нужно было отнести лекарство в баронский особняк.

Там Малена столкнулась ещё с несколькими помощниками зелейников. У всех у них лекарь барона забрал принесённые снадобья и умчался с неподобающей в его возрасте прытью. Молодые зелейники остались ждать результата. Ещё бы! Чьё лекарство подействует, тому достанется солидная сумма, может, удастся стать постоянным поставщиком зелий для баронского дома… Шло время. Лекарь так и не появился. Зато выскочил мальчонка, который сказал ожидающим:

– Идите по домам, неча вам тут больше делать.

Все загомонили, зашумели. Малена, нащупав в кармашке круглую мятную конфету, поманила мальчика к себе:

– А что так, малыш? Неужто ни одно из наших снадобий не помогло?

– Неа, – ответил ребёнок, запихивая лакомство за щёку. – Помер Шахлай-таки, вот только что помер. Щас его баронство очухается, начнёт орать, чтоб ему Ашкута нашли…

Итак, одному из мерзавцев, что жгли Примежье, Элина отомстила. Гри так и заявил, сияя от радости.

– Всё так, ребята, но… Там орудовал целый отряд головорезов. А чей приказ они выполняли?

– Барона, – пискнула Полянка.

– Верно. Он и есть главный виновник, ему и надо мстить. А Шахлай… Вон на его место сейчас Ашкута поставят, и всё останется по-прежнему.

Малена, как самая серьёзная из молодых людей, спросила:

– Это получается, что барона надо… Барону надо мстить?

– Именно барону. И я займусь этим в самое ближайшее время, – нехорошо усмехнулась Элина.

Малена покачала головой и ушла: ей надо было рассказать аптекарю, что и как получилось с "ингредиентами последней надежды". А вот юная Поллианна уходить не спешила. Гри скромно стоял у двери, отдав право говорить девушке.

– Ну, что ещё случилось? – недовольно проговорила хозяйка.

– Я… Мы с Гри… спросить хотели, – запинаясь, промямлила Полянка. Потом, набравшись решимости, она заговорила смелее. – Мы знаем, что приходил дар Рэйшен, но ушёл не в себе… Может…

– Значит, так, молодые люди, – внезапно рассердилась Элина, – дар Рэйшен приходит и уходит, когда хочет. А вам обоим я советую: не суйтесь куда не просят! Гри, сводил бы девушку в город, угостил бы глинтвейном да пирожными!

Гри понятливо кивнул, подхватил огорчённую Полянку под локоток и утащил за дверь. Оба слышали, как Элина сердито обозвала их маленькими сводниками, огорчились ещё больше, но глинтвейн пить пошли.

Оставшись одна, Элина несколько раз прочитала королевскую грамоту, затем осторожно уложила её в шкатулку и спрятала под половицу в спальне, туда, где ещё недавно лежали монеты. Там же прятался бархатный чёрный кошель, любезно подаренный Невидимыми Господами. В этот кошель Элина не запускала руку уже давно: она умела зарабатывать деньги и так.

В окошко стукнули. Вздохнув, Элина выглянула. Стучал Акилла, которому тяжело было подниматься на костылях на скользкое крыльцо. Пришлось накинуть куртку и выйти наружу. Что ж за погода в этом треклятом городе Жадвиле! Зима заканчивается, но весна не торопится с приходом, и с затянутого тучами неба всё сыплется мокрый снег, налипая скользкими комьями на ступени и перила.

– Что случилось? Ты выглядишь озабоченным, – заметила Элина, закутывая голову шарфом.

Акилла сально хохотнул:

– Был бы озабоченным, пошёл бы к девкам, а не сюда! Я просто… озадачен.

– Говори, не томи, холодно же стоять!

Акилла опёрся на костыли поустойчивее.

– Слушай, Эли, я не понимаю, что творит Рэйшен. Он возвращается с какой-то захудалой войнушки, заваливается в бордель…

– Ну, это как раз объяснимо, – перебила Элина.

– Обожди. Это объяснимо, если тебя не ждёт аппетитная бабёнка…

– Акилла, полегче! – Элина начала раздражаться.

– Хорошо, извини. Просто любой солдат, который знает, что его ждёт красивая женщина, возвращается именно к ней.

– Ты к своей вернулся? – Элине не нравился этот разговор, поэтому отвечала она довольно резко. Однако Акилла был сейчас на редкость терпелив.

– Я вернулся, но оказался не нужен ей без ноги. А здесь – дело другое. Мало того, что он отправился к шлюхам, так ведь Талуле оказывает покровительство сам барон. И Рэйшен сидит там три дня…

Элина нахмурилась:

–– Ты намекаешь, что Рэйшена могли завербовать на сторону барона?

– А что вербовать наёмника? Долго ли умеючи? А Руфус умеет, уж будь уверена. Вдобавок, знаешь ли ты, куда отправился Рэйшен вчера вечером?

– Думаю, в какой-нибудь кабак. Пьянствовать.

– Да вот только кабатчик там – дружок Ашкута. Всё, что увидит или услышит, Ашкуту доносит.

На какой-то миг Элина подумала, что Рэйшен и впрямь перешёл на сторону барона Жадвиля, но тут же отогнала от себя эти мысли.

– Акилла, я не могу в это поверить! Ну, сам посуди, ещё со времён той войны Рэйшен на ножах с Руфусом. Двадцать оборотов минуло. Но Рэй всё старается чем-нибудь уколоть барона. Вон, летом барону притащили молодую нимфу для любовных утех. Рэйшен её выкрал и увёз.

– А откуда ты это знаешь?!

– Когда они бежали, нимфу ранили, и Рэйшен привёз её ко мне. Я её перевязала, они переночевали у меня, а потом Рэйшен отвёз её в Коддвильт…

– Ну и дела! – поразился Акилла. – Ещё скажи, что нимфа назвала тебе своё имя!

– Назвала, – спокойно ответила Элина. – и подарок оставила, Дар Дриады. Поэтому я такая молодая и красивая, а так-то я старше Дикого Леса, вся в морщинах, да и зубов у меня три штуки…

– Врёшь! – захихикал Акилла.

– Не вру, а шучу, – фыркнула Элина. – Но про имя и Дар Дриады – правда. Я к нимфе даже за помощью обращалась… чуть позже. И, кстати, барон заимел на Рэйшена преогромный зуб за это похищение. Этим же летом он натравил на Рэйшена убийц. Я и мой работник стали случайными свидетелями. Нам удалось отбить Рэйшена и вывезти из города. Кстати, на дороге нас остановил Квэддо с компанией. Он Рэйшена узнал и позаботился, чтобы мы без приключений доехали до своей деревни.

Акилла слушал с большим интересом. Похоже, он был бы не прочь узнать какие-нибудь пикантные подробности, но Элина не дала сбить себя с толку.

– Нет, Акилла, за три дня завербовать человека, который двадцать оборотов враждует с Руфусом, – это какая-то глупость.

По тёмной улице, оскальзываясь в грязи, бежал подросток. Элина не обратила бы на него внимания, если бы парнишка с воплем не проехался рядом с Акиллой, чуть не врезавшись в одноногого. Тот поймал подростка за шиворот. "Вот же ловкач, даже костыль не уронил!" – восхитилась Элина.

– Ты, малый, кто таков и чего тебе здесь надо? – сурово вопросил Акилла.

– Дяденька, пусти меня, ради Небес светлых, меня отец послал найти хозяйку Военной Слободки…

– Зачем она тебе? – Акилла сделал знак Элине, чтобы не вмешивалась.

– Дяденька, отец мой кабачок небольшой держит… И явился вчера к нам дроу… Ну, как его, Рэйшен… Пьёт и пьёт…

– И что? Кабак для того и создан, чтобы в нём пить!

– Ох, ладно бы пил! Он уже с кем-то из других гостей сцепился, завязалась драка…

– Ну, так пусть разнимут, – не выдержала Элина. – У вас что, вышибалы нет, что ли?

– Дар Рэйшен уже того… Вышибалу в канаву выкинул. И вышибала обиделся сильно, потому как два зуба ему выбили.

Элина захихикала. Акилла присоединился к ней и выпустил парнишку.

– Так где мне хозяйку искать? – заканючил он. – Не то дар Рэйшен наш кабак по брёвнышку раскатает, он так и пообещал!

– Да я хозяйка, я, – призналась Элина. – Ладно, сейчас подумаю, чем помочь. Возвращайся к отцу.

Спрашивать дорогу в кабак не понадобилось. Акилла хорошо знал это место. С Элиной отправились и Харлен с Квэддо, и несколько молодых кондотьеров.

– Ты арбалет-то с собой возьми, – посоветовал Харлен.

Элина только рукой махнула:

– Не выдумывай. Я всё равно не смогу стрелять в Рэйшена. Даже целить в него не смогу…

Шум в кабаке был слышен издалека. Зеваки толпились на улице. Окна питейного заведения были разбиты, внутри время от времени что-то грохотало и билось. После каждого удара слышался умоляющий голос кабатчика, а в ответ – непечатная брань и новый звон и грохот.

– Ого! – с неким подобием уважения в голосе заметил Харлен. – Это он в одиночку всё натворил?

Зеваки охотно подтвердили, что в одиночку. И с посетителями передрался, всех расшвырял, а когда вышибала попробовал хулигана приструнить, то сам улетел в канаву, потеряв при этом парочку зубов.

– А с чего он так завёлся? – полюбопытствовал Харлен, обводя всех единственным глазом.

– А хто ж его знает! Видать, хто-та слово неосторожное кинул, а для дроу много ли надо, да по пьяной лавочке…

Четвёрка молодых ребят-кондотьеров переглядывалась между собой. Лезть под горячую дровскую руку им не хотелось, но позорить славную кондотту Квэддо тоже было нельзя.

Откуда-то сбоку появился сынок кабатчика и радостно заголосил:

– Дара Элина пожаловала! Отец, отец, дара Элина здесь!

Этот звонкий голосок услышали внутри. Грохот затих. Элину эта тишина напугала больше звона бьющейся посуды.

– Я войду первой, а вы за мной. Подстрахуете, если что, – тихо сказала она Квэддо.

Капитан заметно встревожился.

– Эли, – он коснулся её руки, – может, не надо так рисковать? Я не хочу, чтобы с тобой…

– Кто, если не мы? – криво усмехнулась Элина и громко крикнула, чтобы её услышали внутри кабака. – Я захожу!

Сделав несколько шагов вперёд, женщина глубоко вздохнула и потянула на себя дверь. Внутри было жарко натоплено, а на запах перегара можно было повесить боевой гномий топор. Столы, стулья и скамьи валялись перевёрнутые, многое было разломано. Под ногами хрустели черепки. Кабатчик прятался за стойкой, как за бруствером, время от времени высовываясь оттуда, чтобы увещевать разъярённого дроу. Судя по разгрому, уговоры цели не достигли.

Рэйшен высился среди этого кавардака огромной тёмной башней. Волосы его были растрёпаны, глаза налились кровью (в сочетании с фиолетовой радужкой эффект был ужасающий!), а в руке дроу сжимал сломанный дубовый табурет. Взгляд Элины невольно уцепился за этот предмет. Костяшки у Рэйшена оказались сбиты. "Наверное, сбил, когда дрался с вышибалой", – мелькнула мысль.

Рэйшен злобно уставился на Элину. Она внутренне сжалась, представив, как тяжёлый табурет опустится ей на голову. Кабатчик высунул нос из-за стойки. Ждал, небось, того же, стервец.

– Рэйшен, что ты тут устроил? – спросила Элина, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Ни Квэддо с Харленом, ни четверо молодых кондотьеров порог кабака не переступили. "Вот так группа поддержки!" – сердито подумала Элина, чувствуя, как по спине от самой шеи до ягодиц бегут струйки пота.

Рэйшен с грохотом отшвырнул табурет и растянул губы в такой улыбке, что Элина с перепугу примёрзла к месту. Громкий шёпот Харлена откуда-то из-за порога тоже не добавлял оптимизма:

– Никогда его таким не видел…

Дроу, всё ещё жутко ухмыляясь, быстро шагнул к Элине и схватил её за грудки, приподняв так, что воротник куртки передавил горло. Женщина, не сопротивляясь, висела в его мощных руках тряпичной куклой. Рэйшен склонился к её лицу, близко, словно для поцелуя, но только гневно прошипел:

– Предательница! – и отшвырнул свою добычу в сторону.

Элина отлетела к стене, пребольно ударившись чем только можно, и сползла на пол, усыпанный битой посудой. Слышно было, как в один голос ахнули и кабатчик, и Элинина храбрая "группа поддержки", и даже, кажется, сам Рэйшен.

– Убил, что ль? – испуганно спросил сын кабатчика, выразив общие опасения.

Рэйшен же, будто в нём что-то сломалось, весь поник, опустился на захламленный пол и схватился за голову, не обращая внимания на то, что его прекрасные светлые волосы пачкаются.

Элина уже смогла перевести дыхание. На голове вырастала здоровенная шишка, а копчик болел так, будто туда загнали раскалённый кол. Слёзы полились из глаз ручьями. Было ужасно больно и обидно… Ещё и предательницей обозвал, мерзкий негодяй!

Квэддо, кабатчик и мальчишка хлопотали вокруг Элины. Обида вытекла вместе со слезами, и её место заняла холодная злость.

– Помогите мне встать, – приказала Элина кабатчику и Квэддо. – Э, нет, братцы, нечего меня лапать, я просто обопрусь о ваши руки.

Охая, она поднялась на ноги. В голове стучало. Ох, как бы не сотрясение! Это было бы очень некстати.

– Эй, Харлен, где ты там? – резко сказала Элина. – Пусть двое твоих храбрецов забирают Рэйшена…

– А куда его, хозяйка? – нерешительно осведомился один из "храбрецов".

– Лейтенант Харлен знает, он тебе и покажет. Остальные двое… Эй, где этот паразит-кабатчик? А, вот ты где. Покажи вещи дара Рэйшена и не вздумай что-нибудь присвоить! Вы двое забираете вещи.

Зеваки на улице не спешили расходиться по домам. Вначале они с боязливым интересом наблюдал, как рослый дроу, устало опираясь на двух парней, плетётся к Военной Слободке. Ещё два парня были нагружены потёртыми кожаными сумками, заплечным мешком и одеялом-скаткой.

Харлен и Квэддо хлопотали вокруг Элины. Но она, злая, словно демон из Бездны, огрызалась:

– Отойдите от меня! Вы просто трусы! Как можно с вами планировать большие дела?! Отвалите оба, я сама пойду!

Элина шла с трудом, держась за ушибленную голову и подволакивая ноги. В Слободке быстро нашли Малену, а уж та напичкала хозяйку порошками и каким-то горьким отваром. После них Элине полегчало. Прибежала Полянка, а за ней, разумеется, Гри. Увидев Элину, молодой бард совершенно расстроился:

– Ну как же так? Как он мог?!

– За что он тебя? – спросила Полянка.

– Было бы за что – вообще убил бы, наверное, – мрачно пошутила в ответ Элина.

– Надо было не этих бестолковых дурней с собой брать, а нас, – серьёзно сказала Малена. – Меня, Полянку и Гри…

Элина на миг задумалась. Да, это трио ворвалось бы в кабак прямо за ней.

– Нет, ваше присутствие его не остановило бы. А если бы кто-то из вас пострадал, как бы я потом себя чувствовала, а?

– Да неужто он девушек бы тронул? – не поверил Гри. – И меня он знает, он бы не стал…

– Гри, милый, меня он тоже знает, – невесело фыркнула Элина. – Всё, хватит обсуждений, я что-то устала. И вам отдохнуть не помешает.

Но отдохнуть и выспаться как следует Элине не дали. Рано утром, когда только рассвело, на крыльце послышались чьи-то торопливые шаги.

– Дара Элина! Хозяйка! Я вот тут, на крылечке, оставлю тебе… – прозвенел знакомый мальчишеский голос. – Это от отца! За вчерашнее!

И парнишка убежал. Спросонья Элине подумалось, что кабатчик решил оплатить её труды. Однако, поднявшись с постели, женщина обнаружила на крыльце перед входной дверью… счёт! Счёт на крупную сумму! Смекалистый кабатчик ничего не забыл, всё перечислил: битую посуду, сломанную мебель, выбитые окна (и, кажется, зубы вышибалы!)…

– Почему, ну почему это приносят именно мне? – простонала Элина, вдыхая холодный утренний воздух. – Ведь не я же била эти миски! И столы тоже не я ломала!

Мимо шла Полянка, видимо, спешила на утреннюю тренировку. Услышав Элинину тираду, девушка остановилась.

– Тебе это несут, потому что ты тут главная, – сочла нужным пояснить юная воительница.

– И совсем я не главная! Главный – Квэддо! Он капитан, он командует…

– У кого деньги, тот и главный, – убеждённо возразила Полянка. – Если бы не ты, Квэддо с Харленом до сих пор безуспешно искали бы возможность заработать!

– Почему же безуспешно?!

– Они уже немолоды, да и плохо разбираются в делах, – видя безмерное хозяйское удивление, Полянка гордо пояснила. – Это мне Гри растолковал, как и что работает. Так что ты и впрямь главная, тебе и разбираться.

– Ох, и умник этот Гри, – проворчала Элина.

– Да, он очень умный! – просияла Полянка. – И всегда готов мне объяснить, если что-то непонятное…

– Ты, Полянка, беги, не то Акилла ворчать начнёт, – Элине вовсе не хотелось обсуждать достоинства барда. Пусть юные влюблённые сами с собой разберутся.

С очередным вздохом Элина подобрала треклятый счёт, наскоро привела себя в порядок и отправилась в "штаб", к Квэддо и Харлену. Там же должен был обретаться и мятежный дроу.

Акилла уже был на тренировочной площадке, зато остальные, явно утомлённые вечерними приключениями, сладко спали, даже не потрудившись закрыть двери в свои комнаты. Оттуда доносился нестройный храп, а из комнаты Рэйшена – ещё и сильнейший перегар.

– Капец какой-то, – пробурчала Элина, невольно задерживая дыхание. – А ну вставайте! Ишь, дрыхнут они! Подъём!!!

Послышалась заковыристая ругань Харлена. Квэддо послушно начал подниматься, но, судя по звукам, тут же что-то уронил спросонья, и брани стало вдвое больше. Один только Рэйшен даже не пошевелился.

– Ты ещё не завтракала? – проницательно заметил капитан, зажигая свечи. – Потому и злая. Сейчас исправим.

– А чего случилось-то? – единственный глаз Харлена едва открылся спросонья.

– Вот, полюбуйтесь! – Элины швырнула бумагу на стол, клейкий от пролитого пива.

– Это ещё что? – мужчины настороженно глядели на бумагу, и совсем не торопились её брать.

– Не бойтесь, не кусается, – так Элина напомнила капитану и его верному лейтенанту о вчерашней трусости. – Посмотрите на самую последнюю цифру.

У Квэддо вытянулось лицо, а глаз Харлена едва не выскочил на лоб.

– Этот кабатчик рехнулся?

– Ребята, этот кабатчик находится под покровительством Ашкута, потому и сумму нам выкатил.

– Ну, Рэйшен, ну учудил, зараза! – выругался Квэддо. – То в бордель, которому барон благоволит, на трое суток заваливается, то кабак Ашкута громит…

Напоминание о ненавистных врагах окончательно лишило Элину душевного равновесия. Женщина ворвалась в душную комнату, где тяжёлым сном спал Рэйшен, и принялась толкать и тормошить его. Дроу застонал и с трудом разлепил глаза.

– Чего тебе? – невнятно промычал он.

– Вставай. Срочное дело, – сухо сообщила Элина.

– Может, кружечку пивка ему? – услужливо всунулся Харлен.

– Нет! – рявкнула Элина. – Никакого пива! Воды ему налей!

– Не надо так нервничать, хозяюшка, воды так воды.

Рэйшен залпом выпил воду и непонимающе огляделся по сторонам.

– Умойся и выходи в общую комнату, – приказала Элина. – Можешь не одеваться.

Она услышала, как за дверью скабрезно хихикнул Харлен, но решила не обращать на это внимания. Рэйшен плеснул себе в лицо воды, фыркнул и в одном исподнем прошествовал за стол. Элина успела заметить парочку свежих шрамов. Она чуть не принялась жалеть дроу, но заставила себя переключиться на деловой лад и вновь разозлилась.

– Рэйшен, ты помнишь, что ты натворил вчера в кабаке? – сдерживая эмоции, спросила Элина.

– Ну?! – нагло вопросил дроу. – И что?

– И что?! Мать твою, и что?! Сюда, наглая сволочь, смотри! – ярость выплеснулась наружу, и Элина ткнула кабатчиковой бумажкой прямо в нос Рэйшену. – Какого-растакого рожна этот хрен ашкутовский припёр мне счёт? Разбудил меня ни свет ни заря…

– Не ори, – поморщился Рэйшен, – и так башка трещит.

– У меня тоже трещит. И тоже по твоей вине. Так погляди: ты нажрал, напил, наломал мебели и выбил зубов вот на такую безумную сумму. И нашёл же где погулять, в кабачке, который крышует сам капитан баронских гвардейцев!

– Не ври, – буркнул дроу. – У них капитан Шахлай, что я, не знаю, что ли…

– Не знаешь, – отрезала Элина. – Шахлай третьего дня отдал концы, так что в гвардии новый капитан.

Харлен восхищённо цокнул языком:

– Всё же славно ты с Шахлаем расправилась!

– Не благодарите, – польщённо улыбнулась Элина.

Хмель слетел с Рэйшена. Шахлай убит? Элиной?! Да что же творится нынче в Жадвиле?!

– Короче, я вот что думаю. Брать этот долг на кондотту будет неправильно. Рэйшен возвращается с войны… Тебе ведь там заплатили, так? – Элина дождалась кивка и продолжила. – Я не знаю, хватит ли у Рэйшена денег покрыть это безобразие. Но он, конечно, может попробовать договориться с кабатчиком об уменьшении суммы. Какие планы у Рэйшена, я тоже не знаю, но он может жить здесь, а мы окажем ему всяческую поддержку… Моральную. Ну, и юридическую, если дело дойдёт до суда.

– Какого суда?! – возопил дроу. – Ты чего?!

В это время принесли еду. После плотного завтрака Элина и впрямь немного успокоилась.

– Ты хочешь обратиться к стряпчему? – уточнил Квэддо, вымакивая хлебом остатки подливы. – К Апиусу?

– На Апиуса никаких денег не хватит…

– Откуда ты знаешь этого крючкотвора? – поразился Рэйшен, глядя на Элину.

– У меня с ним дела, – ехидно заметила та. – Мы, предатели, люди занятые, ни дня без измены, знаешь ли!

Квэддо и Харлен дружно фыркнули, а Рэйшен непроизвольно сжал тяжёлые кулаки.

– Где я, по-твоему, возьму такие деньжищи?

– Это не мои трудности, – сухо сказала Элина, отодвигая тарелку. – Но вопрос нужно за сегодня решить. Ты, Рэйшен, крепко подвёл нас и сломал некоторые планы. Так что будь мужчиной и исправь свои ошибки…

Элина выбралась из-за стола и ушла. Злополучный счёт остался лежать между тарелками. Квэддо тоже ушёл, для вида извинившись перед Рэйшеном. Зато с утренней тренировки вернулся омерзительно бодрый Акилла.

– О, проснулся, герой! – панибратски приветствовал он Рэйшена. – А кто сожрал мою еду?! Неужели вы?!

Рэйшен невольно заухмылялся. Одноногий калека на костылях, который разудало требует свою пайку, – это было жизнеутверждающе.

– Это Эли, – наябедничал Харлен.

– Эли?! Сожрала мою порцию? Лучше б она этого парня съела, – Акилла подбородком указал на Рэйшена.

– Почти так оно и было, но Квэддо велел по-быстрому нести мясо, хлеб и подливку…

– Мда, – Акилла опёр костыли на спинку одного из стульев. – После Элины остаётся только хлеб и подливка… Какие планы, Рэйшен? Останешься с нами?

Одноногий кинул быстрый взгляд на дроу, и тому стало немного не по себе. Они его в чём-то подозревают, что ли? Какого демона? Акилла, нимало не смущаясь, одной рукой подгребал остатки еды со всех тарелок, а другой ухватил счёт за разгромленный кабак.

– Не слабо ты погулял! – чуть не подавившись хлебной коркой, отметил Акилла.

Рэйшен мгновенно ощетинился:

– А сам-то! Не противно объедки подбирать?

Акилла парировал, ничуть не обидевшись:

– Рэй, когда много оборотов живёшь подаянием, а спишь под мостом, становишься не таким разборчивым…

Харлен заметно смутился. Он не забыл, что попросту проехал мимо приятеля, кинув ему монетку, а Элина побежала разыскивать старого пьянчугу, чтобы дать ему шанс. Акилла тоже помнил об этом. Зла на друзей он не держал и всё поведал Рэйшену, искренне расхваливая Элину.

Дроу начал расспрашивать о житье-бытье кондотьеров, пытаясь выведать, что там у Элины с Квэддо. То ли дипломат из Рэйшена был дрянной, то ли никакой связи у капитана с Элиной не было…

– Да, по всему видать, надо оставаться, – дроу с досадой ощупал спутанные волосы. – Где тут можно пожить-то? Чтобы не очень дорого…

Акилла и Харлен с удивлением переглянулись.

– Так здесь же. Ты в своей комнате ночевал, Эли для нас хату подыскивала с тем расчётом, что ты приедешь, – молвил одноглазый лейтенант.

– И платить ничего не нужно, – добавил Акилла.

Вскоре Харлен с Акиллой разошлись по каким-то своим делам, бросив Рэйшена разбираться с грязной посудой.

– Тебе бы ещё вымыться и переодеться, – бросил напоследок Харлен. – А так да, вливайся в нашу жизнь.

И Рэйшен остался – злиться, вливаться и бороться с головной болью.

Головную боль сняло как рукой, когда Рэйшен заметил Гри. Дроу и не подозревал, как же он успел соскучиться по юному барду. Гри в долгу не остался, сердечно обнимая приятеля. Заодно и подсказал, где здесь вымыться.

– Рэйшен, – застенчиво добавил под конец объяснений Гри, – а ты не мог бы помочь мне? По-мужски… Советом…

Рэйшен был заинтригован. Впрочем, всё оказалось банально просто: нужен был совет при выборе вина.

– А с Элиной не советовался? – усмехнулся дроу. – Она вроде разбирается.

Гри сделал страшные глаза:

– Ты что! Это для Элининой подопечной! Мне… ммм… поговорить с девушкой надо. Откровенно. А дары Элины в Слободке сейчас нет, она ушла зерно закупать.

– Видно, не только поговорить? – улыбка Рэйшена стала шире. – Ладно, всё купим, дай только вымыться.

После мыльни дроу почувствовал себя родившимся заново. Даже опохмел не потребовался, вот ей-ей! И подходящее для романтического вечера вино нашлось почти сразу.

На этом приятная часть утра была закончена, начиналось самое тягомотное. Рэйшен направился в тот самый кабак, где накануне так грубо обошёлся с окружающими. Хозяин заведения, увидев смутьяна, испугался и разозлился, но цену не скинул. Дроу повысил голос, и тут на сцену выступил новый капитан гвардейцев барона.

– Ну, что, отребье, не хочешь отвечать за свои подвиги? – глумливо спросил Ашкут. – Как обычно, да?

Только этого и не хватало заносчивому дроу, чтобы вспылить. Слово за слово, и Рэйшен посулил Ашкуту, что тот не увидит и ломаного медяка.

– Ты забыл, оборванец, что есть закон? – напирал Ашкут. – А где в законе написано, что можно чужое имущество ломать и портить? Возместить обязан.

В этом заключалась обидная правда: платить всё равно нужно, и Рэйшену следовало лишь снизить сумму выплаты. Теперь речь зашла о том, чтобы закатать Рэйшена в каталажку за пьяный дебош и скандалы.

Кабатчик уже трижды горько пожалел, что не договорился с дроу, как только тот явился. Теперь назревала новая драка, и за неё компенсации он точно не получит. Оставалось лишь порадоваться, что жену и дочь отправил к родне… Незаметно (для скандалистов) сын кабатчика выбрался из разгромленного заведения и припустил что есть духу вдоль улицы. Он знал, к кому нужно обращаться.

Элина пробиралась между складами. Зерно можно было закупить с хорошей скидкой у купца, чьи обозы время от времени сопровождали кондотьеры. Расчёт оказался верным, купец – покладистым, а зерно – хорошим. Даже доставить пообещали, приятно-то как! Элина расспросила дородного купца о здоровье его жены и детей, поинтересовалась, не раскисли ли дороги…

– Нет, почтенная дара, не раскисли, купец солидно огладил своё брюхо. – Вон, даже парочка гномов пешком к городу пробирается. Знакомые мои их видали…

Элина чуть не подпрыгнула от радости. Это наверняка Вайсдорн с Вахольдером! Что-то они расскажут, вернувшись? Беседа с купцом заканчивалась, когда с улицы послышался знакомый голосок:

– Дара Элина, ты здесь? Как хорошо, что я тебя нашёл!

Элина скривилась, будто надкусила недозрелое яблоко.

– Опять ты? Снова счета мне несёшь?

– Ой, нет, дара, помоги, пожалуйста, прошу тебя! Дар Рэйшен с моим отцом никак поладить не могут, а тут ещё Ашкут нагрянул…

Купец с живым интересом слушал эти жалобы, поэтому Элина быстро распрощалась с ним и выскочила на улицу. Да, снова тот же мальчишка. Элина цапнула его за плечо и поволокла подальше от лишних ушей.

– Ну, что у вас опять случилось?

Мальчишка, вздыхая, рассказал о стычке Ашкута с Рэйшеном.

– А ко мне ты почему пришёл? Ведь, по уму, Ашкут покровительствует твоему отцу. А если Рэйшен откажется возместить ущерб, то сидеть Рэйшену в долговой яме…

Сын кабатчика воровато оглянулся по сторонам и громко прошептал:

– Я Ашкута ненавижу просто! Он гад редкостный, отца грабит, да ещё к сестре пристаёт, а ему ведь никто слова не смеет сказать поперёк!

– А где твоя сестра сейчас?

– Их с мамкой к родственникам погостить отправили.

– Ясно.

Элина прибавила ходу, кутаясь на бегу в любимый шарф: всё-таки зима ещё не сдавала позиций.

– Дара, куда ж ты? – всполошился пацанёнок. – Кабак-то наш во-он где!

– Глупенький, мне домой заскочить надо, взять кое-что.

Когда мальчишка увидел "кое-что", – взведённый арбалет, – то обомлел, но не посмел возражать.

Элина влетела в кабак, когда его хозяин в отчаянии схватился за голову, а Рэйшен с Ашкутом – друг за друга.

– Стой! – завопила Элина.

От неожиданности противники расцепились и с недоумением воззрились на запыхавшуюся женщину.

– Это ещё что такое? – глумливо спросил Ашкут, тыкая толстым грязноватым пальцем в Элинину сторону.

У Рэйшена раздулись ноздри, но сама Элина и ухом не повела. Она подняла свой миниатюрный арбалет и насмешливо уточнила:

– Вот это, что ли? Если не знаешь, у Шахлая спроси.

Повисла тяжёлая пауза. Арбалетный болт по-прежнему смотрел прямо в грудь Ашкута.

– Ах, вон оно что, – недобро процедил он. – Пришла, значицца, за своего птенчика вступицца. Но ничего, из самого Глорка, из столицы, значицца, едет к нам человек короля. Уж он с вами всеми разберёцца и порядок наведёт!

– Это очень хорошо, – прищурилась Элина, не опуская арбалета (хотя рука-то уже устала!). – Я сразу же подам жалобу королевскому эмиссару.

– За что?!

– За то, что хозяева питейных заведений не следят за порядком, допуская драки и погромы…

– Вот и разберёмся в суде!

– Отлично. Советую тебе продумать линию защиты, потому что с моей стороны выступит дар Апиус. Так что готовь последние портки, я тебе и нитки не оставлю!

Ашкут загыгыкал:

– Портки я для тебя и здесь могу снять! Уж поверь, тебе понравицца!

– Это вряд ли, – презрительно бросила Элина. – немытые уроды меня не интересуют. Так что ждём королевского посланника и встречаемся у него, так? А ты, хозяин, в следующий раз не будь дураком. Рэйшен мог бы заплатить тебе хоть какую-то сумму, а теперь ты не получишь ничего!

Кабатчик мечтал уже лишь о том, чтобы все эти скандалисты поскорее убрались. Наглый дроу и хозяйка Слободки ушли, но от Ашкута так легко было не избавиться. Разозлившись, он пинал и швырял всё, что кабатчик с сыном заботливо собирали. В итоге целой осталась только стойка. Наконец-то отчалил и Ашкут, напоследок пригрозив, что отыграется на дочке кабатчика, когда доберётся до неё. Хозяин и его сын в смятении уставились друг на друга. Но – делать нечего! – принялись в очередной раз за уборку.

Рэйшен мрачно топал за Элиной в Слободку. Да, вот тебе и поговорил с хозяином! Навстречу попался Гри. Юноша с загадочным видом прижимал к груди холщовый мешок. В нём брякало и булькало.

– Привет, Гри! Это у тебя что? – Элина махнула арбалетом, заставив барда отшатнуться.

– Это… это вино, – пролепетал он. – А меня из арбалета за что?

Элина фыркнула и опустила руки. Гри осмелел.

– А можно мне с Рэйшеном парой слов перекинуться? Это очень важно!

Кивком головы Элина отпустила дроу.

– Ну, ты как? – оживился Гри. – Успокоил кабатчика? Нет? Ну, как-нибудь уладится… А что лучше к вину взять: конфеты, пастилу или орешки в меду? Чего ты ржёшь, Рэйшен?! Я серьёзно спрашиваю!

Всё ещё фыркая, словно норовистый конь, дроу пошёл по лавкам со сладостями. В итоге они с Гри накупили столько, что хватило бы на целый гарнизон девушек.

– Ты, Гри, не тяни время. Я ведь так понимаю, что ты с гномами квартируешь?

– Они сейчас в отъезде!

– Мало у тебя времени, дружок, – Рэйшен покровительственно хлопнул парня по плечу, и Гри чуть не свалился в уличную грязь. – Гномы вернутся завтра или послезавтра вечером.

– А я её сегодня приглашу! – с отчаянной решимостью сказал бард. – И объяснюсь раз и навсегда! А потом я и тебе, Рэйшен, помогу… Ну, с Элиной помириться.

Рэйшен только головой покачал. Тоже нашёлся примиритель!

– Гри, ты-то хоть знаешь, что потом с женщиной делать? – понизив голос, уточнил дроу. – Имеется в виду, в постели? В завязках платья не запутаешься?

– Да ну тебя! – Гри ужасно смутился и покраснел. – У меня уже были женщины…

– Конечно, – согласился Рэйшен, – но, думаю, они были старше и опытнее тебя, а не так, как сейчас…

И Рэйшен нашептал на ухо Гри массу полезных советов, помог привести комнату в приемлемый вид и даже расставил угощения.

– Воды принеси, – деловито произнёс дроу, оглядев результат своих действий. – Будет у тебя возможность согреть воду?

– А зачем?

– Мда… Просто я думаю, что тебе потом понадобится тёплая вода. Или девушке твоей.

– Больно ты умный, Рэйшен, не понимаю только, как ты с Элиной не помиришься.

– Я?! Помирюсь?! – вспылил дроу, и Гри невольно отшатнулся от разгневанного наёмника. – Она меня предала, обманула с человеком, которого я считал другом, и я ещё должен мириться?! Пусть они с Квэддо сами приползают ко мне мириться, а я плюну в их бесстыжие глаза!

Эта вспышка поразила Гри.

– Элина и Квэддо? Надо быть безумцем, чтобы поверить в это. Рэйшен, ты же должен лучше всех помнить, каков Квэддо… Ну, после ранения… Ну, знаешь, слухи такие ходят…

Дроу призадумался. Мальчишка прав. Значит, Талула специально оговорила Элину и Квэддо? А зачем? Сегодня Рэйшену так и не удалось поговорить с Элиной. Он видел, что кто-то стучит в её дверь… Зато, как и ожидалось, Гри привёл к себе эту деревенскую красотку с претенциозным именем. Девушка смотрела барду в рот, и Рэйшен не сомневался, что у них всё сладится.

К Элине и впрямь постучалась посетительница. Она вошла, не дожидаясь приглашения, и уверенно уселась на стул напротив Элины.

– Да, неплохо ты тут устроилась…

– Кто ты такая и что тебе нужно? – с наглецами всех мастей Элина даже не притворялась вежливой. – Говори, и побыстрее. Время – деньги.

Женщина кокетливо повела полными плечами, сложив накрашенные губы в приторную улыбку, и сладко произнесла:

– Я – Талула.

Элина мигом сообразила, кто к ней пожаловал, но виду не подала.

– И что? – сухо уточнила она.

– Как – что? Разве Рэйшен обо мне не говорил? – изумилась бордельмаман.

– О тебе? А зачем? – отзеркалила изумление Элина.

Похоже, Талула ожидала не такого разговора. Равнодушие Элины выбило её из колеи, но опытная интриганка решила зайти с другой стороны.

– Элина, милая, я пришла объяснить, что у нас с Рэйшеном произошло в те дни… Ты же понимаешь, у нас с ним старая привязанность…

– Понимаю, – кивнула Элина. – Очень старая. Привязанность, я имела в виду. Но мне-то какое дело?

Талула злилась. Будь её воля, она бы вырвала лохмы этой наглой выскочке, которая думает, что может приручить бешеного дроу. Но – увы! – Талуле надо было сделать дело любой ценой, поэтому завуалированное оскорбление пришлось проглотить.

Элина недоумевала. Что за игру ведёт эта старая шалава? Пытается вывести Элину из себя? Ну, уже вывела, и что? Убивать эту Талулу или колотить Элина не станет. Тем временем Талула выдала ещё какую-то пафосную чушь и вручила Элине запечатанную бутыль.

– В знак примирения возьми это, – торжественно проговорила Талула. – Редкая вещь. Лесная настойка, нимфы делали.

От неожиданности Элина бутыль приняла. Затем посетительница откланялась. Хозяйка с недоумением осмотрела бутыль, пожала плечами, сунула подарок к остальным бутылкам с вином и вышла на крыльцо. Откуда-то доносились характерные женские стоны. Элина хмыкнула: кто-то хорошо проводит время. А вот и очередная посетительница чеканит гневный решительный шаг.

– Привет, Малинка, – лениво произнесла хозяйка Слободки. – Чего не спишь?

– Ну как тут уснёшь, когда такое творится?! – Малена повела рукой в сторону, откуда доносились страстные звуки.

– И что? У добрых наших прачек такое постоянно.

Малена немного помялась, а потом на одном дыхании, словно прыгая в холодную воду, выдала:

– Это ведь Полянка! Её Гри пригласил, и вот… Вот что из этого вышло!

Что именно вышло и из чего, Малена пояснить не смогла, прерванная очередными сладострастными звуками.

– Малена, милая, рано или поздно это бы произошло. Полянка – девушка красивая, многие парни хотели бы оказаться на месте Гри. Этот хоть колотить её не будет.

– Но она ведь не хотела!

Элина насторожилась:

– В смысле – "не хотела"? Судя по звукам, Гри её ни к чему не принуждал.

– Она всегда хотела быть самостоятельной, – взволнованно пояснила Малена. – Воительницей хотела стать, чтоб самой решать, где ей быть и с кем! А Гри подговорил Рэйшена, они накупили вина и сладостей…

Элина лишь посмеивалась.

– Малинка, вот Полли и выбрала, где ей быть и с кем. Воительницам это не мешает, поверь!

– А если… Если она забеременеет?

– Ну, родит, – пожала Элина плечами. – Мы ж её без поддержки не оставим. Всё это нормально, Малинка, не мешай людям быть счастливыми.

– Ну, не знаю… Мне бы это помешало изучать зелейное дело.

– У тебя свой путь, Малена, а у неё – другой. Это не значит, что она права, а ты ошибаешься. Просто в жизни нет готовых рецептов… Кстати, а каким боком тут Рэйшен замешан?

– Он подучивал Гри, как лучше девушку соблазнить!

Этого Элина просто не смогла выдержать – расхохоталась в голос. Малена невольно присоединилась к этому смеху.

– Что ж, ничего не поделаешь, – отсмеявшись, произнесла молодая зелейница. – Утром разведаю, не нужна ли моя помощь им… Мало ли…

Этой ночью Элине удалось поспать всего ничего, и не из-за того, что её мучили кошмары. Просто кто-то принялся нагло стучать ей в окно. Спросонья хозяйка даже не сообразила, что происходит. Ещё не наступил рассвет, и в темноте Элина споткнулась о собственные сапоги. Ругаясь вполголоса, женщина торопливо натягивала мятую одежду. К удивлению Элины, на крыльце её поджидал незнакомец. От него разило алкоголем, по́том и чем-то… опасным.

– Ну и здорова же ты спать, – приветствовал хозяйку этот странный тип.

– Не так уж здорова, как тебе кажется, – хмуро ответила Элина, понимая, что если предрассветный гость вздумает задушить её или угостить холодной сталью, на этом Элинина песенка будет спета. – Ты кто таков и что тебе надо?

– Говорят, ты сведения всякие собираешь, платишь за них хорошо, – странный тип бесцеремонно разглядывал хозяйку.

– Ага, хорошая весть – серебро, а дурная – золото, – съязвила Элина. – Ты не сказал, кто ты и чем торгуешь.

– Я Сныст, слыхала о таком? – мужчина ухмыльнулся, видя, что Элина отрицательно покачала головой. – Ну, неважно. Сегодня у меня золотая весть.

Элина напряглась. Да, такие типы ни с чем хорошим не приходят. Сныст придвинулся вплотную к хозяйке и шепнул ей:

– Этой ночью убили одного знакомого тебе стряпчего.

Элина широко распахнула глаза. Сонливость вмиг слетела с неё. Речь, ясное дело, шла об Апиусе.

– Кто убил и как? Его дом – просто крепость…

– Видать, кто-то из охраны был подкуплен, причём давно. Чужие в его дом не входили с вечера, я… хм, случайно видел.

"Следил", – догадалась Элина, а вслух спросила:

– Может, кто из охранников сбежал? Нет? А Городская Стража что говорит?

– Завтра с утра объявят, что умер тихо, во сне, – Сныст гнусно ухмыльнулся. – Сердце, мол, остановилось.

– То есть расследования не будет, – тихо заключила Элина. – Стража в сговоре с убийцами. А сам-то ты зачем всё разузнал и как там оказался?

– А не твоё дело, – грубо огрызнулся Сныст. – Я не убивал стряпчего, если ты об этом. Так что, сто́ит эта весть двух тяжёлых монет?

– Одной, – твёрдо сказала Элина. – Она стоила бы двух, если бы ты назвал имя убийцы.

– Да зачем оно нужно? – искренне удивился Сныст. – Ты явно знаешь, кто заказчик.

Пришёл черёд Элины мерзко ухмыляться в лицо посетителю:

– Во-первых, я могу знать неправильно. А во-вторых, ты и сам понимаешь, что заказчик и исполнитель обычно разные люди.

– Так будет монета или нет?

– Будет, будет. Только скажи мне, Сныст, а ты руки марать не боишься?

– За сходную цену не побоюсь.

– А гарантию на свою работу даёшь?

Сныст посерьёзнел:

– Это смотря какая работа. Но уж если возьмусь – сделаю.

– А где тебя искать, если вдруг понадобится обсудить с тобой… кое-что по работе?

Сныст назвал место, расположенное в самых грязных и опасных трущобах. Это место ему наверняка очень подходило, но Элина невольно поморщилась.

– Да, дрянное местечко.

– Не боись, иди смело, я предупрежу, и тебя там пальцем никто не тронет.

– Да там весь район такой, что кто угодно может тронуть, и не только пальцем.

Сныст похабно захихикал.

– Я же сказал, я всех предупрежу. Только, если что, одна приходи, никого с собой не бери, особенно этого твоего дроу…

Обещанная монета перекочевала в карман к Снысту, и этот скользкий тип растворился в предрассветной мгле. Элина, расстроенная вестями, спать больше не могла. С утра пораньше она отправилась в харчевню: война войной, а завтрак – по расписанию.

Квэддо и компания, как ни странно, уже были там. Зачерпывая ложками что-то горячее, мужчины шутили и пересмеивались. После каких-то слов Харлена (наверное, особенно забавных) все просто зашлись от хохота, у Акиллы прямо слёзы на глазах выступили. Элина молча глядела на них и не могла взять в толк, что такого весёлого произошло. Рэйшен приободрился и глядел орлом. Похоже, даже на Квэддо он не особо обижался. Наверное, именно так выглядит мужская солидарность.

– Доброе утречко! – Харлен махнул рукой Элине. – Садись к нам! Чего такая серьёзная?

– Утро добрым не бывает, – пробормотала женщина себе под нос, а вслух спросила. – Разве вы не слышали, что ночью случилось?

Мужчины переглянулись и сально захихикали.

– Переживаешь, Эли? – с напускным сочувствием поинтересовался капитан, стараясь спрятать улыбку.

Обкурились они чего-то, что ли?

– Переживаю – не то слово…

– Ну, конечно, бедняжка даже на утреннюю тренировку не смогла прийти, так её Гри…

Конец фразы утонул во взрыве хохота. Только сейчас до Элины дошло, что они говорят о разных вещах. Придётся подождать, пока эти придурки отсмеются.

Следующий ход оказался за Харленом:

– Видно, Рэйшен хорошо мальчишку наставил, тот уж так расстарался… Малена примерно с такой же постной рожей, – одноглазый мотнул головой в сторону Элины, – побежала. Помощь им, понимаешь ли, оказывать! Уж не знаю, правда, в чём!

Все снова заржали, а Рэйшен чуть не подавился своей похлёбкой. В это время Элине принесли тарелку с дымящейся кашей. Женщина аккуратно зачерпнула кашу и успела проглотить несколько ложек, пока наконец мужчины не успокоились.

– Если для вас главное событие – то, что юную девицу лишил невинности заезжий менестрель, то… Мне жаль, что я с вами связалась.

– Эли, да не злись ты, ну, посмеялись немного, и всё, – примирительно проговорил Квэддо. – Со всеми девицами такое рано или поздно…

– Я не о том, – перебила его Элина. – Сегодня ночью убили мэтра Апиуса.

Над столом повисло тяжёлое молчание. Даже, кажется, стало холоднее.

– Кто и как? – нарушил тишину Квэддо.

– Убит во сне, скорее всего, задушен подушкой кем-то из своих. В дом никто посторонний не входил. После убийства никто его не покидал. У Городской Стражи приказ сверху – объявить, что во сне остановилось сердце…

Элину слушали, разинув рты.

– Это тебе ночной гость нашептал? – враждебно переспросил Рэйшен.

– Допустим.

– Ты думаешь, Эли, это как-то связано с вашей вчерашней ссорой с Ашкутом? – осторожно уточнил Квэддо.

– Несомненно. Если бы Рэйшен не полез на рожон, мне не пришлось бы вмешиваться. Хотя, честно признаться, и я вела себя несдержанно…

– Что теперь делать?

– Пока думаю, – Элина отправила очередную ложку каши в рот и, проглотив, продолжила. – Может, всё и к лучшему. Это убийство ускорит события. Надо мобилизовать всех наших, пусть будут готовы…

– К чему это? – встрял Харлен.

– Ко всему! – отрезала Элина. – Проклятый барон попросил помощи у короля. Прямо сейчас из столицы едет королевский посол с отрядом…

– Откуда ты…

– Ашкут вчера проболтался. А я ему пригрозила королевским судом и пообещала, что защищать меня будет Апиус. Вот и…

– Вот и сама виновата! – сверкнул фиолетовыми очами Рэйшен.

– Я не снимаю с себя ответственность. Но, думаю, пока вы ржёте тут как лошади… – Элина запнулась. Глаза у неё засверкали. – Лошади! Точно! Только бы наши гномы успели вернуться!

– Что ты задумала? – в один голос спросили Харлен и Квэддо.

Элина уже поднималась из-за стола, но, услышав вопрос, повернулась к Харлену:

– Кстати, насчёт моей постной рожи. Эту ситуацию можно легко исправить.

– Ты мне улыбнёшься, да? – пытался пошутить одноглазый.

– Нет. Я выколю тебе последний глаз, – холодно сказала женщина. – И тебе не придётся на меня смотреть.

Не слушая больше извинений и оправданий, хозяйка Слободки умчалась. Квэддо обвёл взглядом своих товарищей:

– Да, ребята, сглупили мы. Напрасно только разозлили её.

– А пусть Рэйшен проследит за ней, – подал голос Акилла. – А то мало ли что…

– А чего сразу я? – вскинулся дроу.

– Ну, мы с Харленом приметные…

– А я, значит, нет? – фыркнул Рэйшен.

– Ничего, нацепишь плащ, капюшон на голову накинешь, и всё!

– А если я не хочу? – вызывающе спросил дроу.

– Рэй, это так не работает, – жёстко ответил Квэддо. – Ты сам решил остаться с нами. Значит, ты должен выполнять приказы. Мои, Харлена и Акиллы. И Элины, конечно. Поэтому определись прямо сейчас. Если выберешь "не хочу" – лучше уходи, не трать время, своё и наше.

– Ладно, – буркнул Рэйшен, вставая. – Я за плащом.

Элина, постоянно озираясь по сторонам, быстрым шагом шла в сторону трущоб, упомянутых Сныстом. За пазухой у неё лежал мешочек с монетами, ведь то, о чём она собиралась просить трущобного прохиндея, без задатка никто делать не станет. Улицы становились всё у́же и грязнее, люди выглядели злее и опаснее. Сныст, конечно, обещал предупредить свою шушеру, но, кажется, так можно до этой шушеры и не дойти.

Элина сосредоточилась и продолжила свой путь, готовая к тому, что её толкнут, ударят, может, даже ткнут ножом. Однако ничего этого не случилось, и она благополучно добралась до указанной хибары. Под ногами чавкала грязь, налипая на сапоги.

Эллина толкнула хлипкую дощатую дверь. Внутри царил полумрак из-за заколоченных окон. Немилосердно воняло немытым телом, грязной одеждой, дешёвым пивом и чиазой. В глазах и горле начало щипать и жечь. Эллина невольно поморщилась, задержав дыхание. Интересно, где же сам хозяин?

– Надумала чё-нить? – лениво процедил знакомый голос из угла.

Немного свыкнувшись с освещением, Элина разглядела скудную обстановку: стол, пару трёхногих табуретов, покосившуюся кровать. На ней-то и лежал Сныст, пожёвывая чиазовую палочку.

– Надумала, – ответила Элина. – Здесь можно говорить?

Сныст неопределённо хмыкнул и сделал какой-то жест рукой, который Элина расценила как приглашение к разговору.

– Я на стульчик сяду, не возражаешь?

– На кровать присесть боишься? – усмехнулся Сныст.

– Не хочу клопов набраться, – парировала Элина, придвигая к себе табурет. – А больше бояться, я думаю, нечего.

– Нечего? А зачем тогда ты своего дроу притащила? Я же тебе сказал – приходи одна, никто не тронет!

– Какой ещё дроу?! – возмутилась Элина. – Я одна пришла, как и договаривались!

Сныст поднялся с кровати, ухватил Элину за плечо и подтащил к заколоченному окну.

– Вот этот, сука, дроу! Скажешь, ты его не знаешь?!

Пальцы Сныста больно сдавливали руку. Элина обратила внимание, что у этого проходимца пальцы тонкие, словно у музыканта. Или вора. Или убийцы. Сквозь щели в досках Элина разглядела знакомую рослую фигуру.

– Ах ты ж зараза! Увязался-таки за мной!

Что-то в её голосе заставило Сныста поверить ей.

– Увязался, говоришь? То есть не убивать его?

– А смысл? – Элина пожала плечами.

Жёсткая хватка чужих пальцев неожиданно разжалась.

– Ты права, никакого, – Сныст вновь завалился на кровать. – Давай выкладывай, чё за идея.

И Элина выложила. Сныст вначале слушал с ухмылочкой, но она постепенно сползала с его тонких губ.

– Чокнутая ты баба! – выдохнул он, дослушав.

– Не возьмёшься?

– Я этого не говорил! Просто в одиночку тут мало что сделаешь, да и кое-кого подмазать придётся…

– Сколько? – коротко спросила Элина.

Сныст назвал сумму. Женщина про себя вздохнула с облегчением: денег при ней было больше.

– Хорошо, я даже торговаться не буду. Эти деньги ты получишь сейчас, а ещё столько же – завтра, в это самое время. Мне всё равно, кого ты привлечёшь, главное – результат. Ну, и ещё важно, чтобы два моих гнома успели вернуться в Слободку, мало ли потом перекроют входы-выходы из города…

– Не боись, за гномов мне донесут. Остальное сделаем в лучшем виде! За полным расчётом, небось, опять к тебе тащиться?

– Уж притащись, пожалуйста.

– Ладно, – Сныст сделал царственный жест, словно отпуская посетительницу, – спокойно возвращайся к себе, только этого молодчика прихватить не забудь.

Забудешь его, как же! К Рэйшену уже подошли два подозрительных типа и явно полезли за ножами.

– Он со мной, мы сейчас уходим, – быстро проговорила Элина за спиной у подозрительных типов.

Типы смерили её презрительными взглядами, а один даже сплюнул прямо женщине под ноги. Элина заметила, как под низко надвинутым капюшоном полыхнули глаза Рэйшена.

– Все вопросы – туда, – Элина ткнула пальцем в хижину Сныста.

Видно было, как второй тип покатал слюну во рту, словно раздумывая, плевать или нет, потом тронул напарника за локоть, и оба растворились в грязных закоулках. Элина, не чинясь, схватила Рэйшена за руку:

– Уходим! Прямо сейчас!

Некоторое время Рэйшен покорно шёл на буксире, но потом всё-таки заартачился.

– Вот же …! – выругалась Элина. – Я не туда свернула!

– Отпусти мою руку и иди за мной, – мрачно изрёк дроу.

– Вот уж нет! Не забывай, что это ты со мной, а не я с тобой! Потерпишь меня немного, если не хочешь заполучить нож между лопаток! Просто говори мне, куда идти.

Рэйшен злобно подвигал челюстью, но подчинился. Оказавшись на знакомых улицах, Элина выпустила руку дроу и заспешила в Слободку, не обращая внимания, идёт ли за ней её невольный охранник. Слободка жила своей жизнью, и Элину сразу подхватил вихрь неотложных дел и срочных вопросов. Рэйшен же, немного потоптавшись в грязи, уныло потащился к капитану с докладом.

– Даа, – задумчиво протянул Акилла, дослушав Рэйшена, – знаешь, у кого вы побывали? У короля воров.

– Не мы, а она, – огрызнулся Рэйшен. – Откуда мне знать, с кем она тут знакомства водит?!

– Акилла, ты уверен, что это именно он был? – встревожился Квэддо. – Рэйшен, а о чём они говорили?

Акилла задумчиво возвёл глаза к потолку:

– Нет, капитан, не могу я быть уверен в таком. Сам понимаешь, лично с ним знако́м я не был, так, видел издали, потому что кто был я, а кто он…

– Ладно, ладно, – прервал Квэддо момент откровенности. – Рэйшен, что ты скажешь?

– Да ничего! – раздражённо бросил дроу. – Они с ним была в какой-то халупе, а меня блокировали на подходе два каких-то ухореза…

– Спокойнее, Рэй, – Харлен опустил ладонь на локоть приятеля.

Дроу дёрнулся, но смолчал. Друзьям он сейчас напомнил того резкого, несдержанного, диковатого наёмника, с которым они познакомились в самом начале войны. Харлен и Акилла обменялись выразительными взглядами, которые могли обозначать: "Вот что эти бабы с мужчинами делают!". Рэйшен истолковал этот взгляд именно так и ещё больше обозлился.

Добравшись наконец до своего дома, Элина увидела на крыльце две знакомые приземистые фигуры. В течение нескольких ударов сердца она молча смотрела на них, а потом, радостно вскрикнув, неуклюже побежала по раскисшей улице.

– Вайсдорн! Вахольдер! Вернулись!

Гномы ужасно смутились, когда Элина заключила их в объятия.

– Мы ж того, хозяйка… С дороги, грязные.

– Да плевать! Главное – живые! Идём ко мне, расскажете, что и как, а потом – мыться, обедать и отсыпаться!

Гномы с удобством устроились в натопленной Элининой "приёмной", переглянулись, и Вайсдорн, запинаясь, спросил:

– Ты только объясни, хозяйка, что в нашей комнате творится? Ты её кому-то отдала?

– Нет, не отдавала, – удивлённо ответила Элина. – Там у вас, правда, Гри так и живёт… Ах ты ж Бездна проклятая! Гри!..

Занятая своими интригами, Элина совсем забыла, что Гри воспользовался отсутствием гномов, чтобы провести время с Полянкой. Гномы же, услышав объяснения, понятливо покивали бородами:

– А, ну как же, ясно! Мы только девочку не узнали, в природном-то виде… Напугали их малость.

Элина лишь посмеялась и махнула на это рукой.

– Лучше скажите мне, что слышно по моему вопросу. Вы нашли нимфу Надриэль?

– Нашли, хоть и с трудом, – молвил Вайсдорн. – За дело она взялась сразу, когда услышала, что мы от тебя.

– И что? Что она сказала?

– Никаких сомнений, – ответил Вахольдер. – Это отец и дочь.

Что ж, это снимало вопрос с наследованием баронского титула. Дочь Квэддо – Малена – становилась его наследницей. И даже если король соизволит дать ненаследуемый титул капитану кондотьеров, то Малена станет нетитулованной аристократкой. А уж Элина позаботится о том, чтобы провинция приносила солидный доход, и с хорошим приданым Малену ждёт безбедная жизнь. От этих размышлений Элину отвлёк рассказ Вахольдера, что они снова побывали на месте, где раньше стояло Примежье.

– Цветы на холме цветут? – тихо спросила Элина.

Гномы утвердительно кивнули, и хозяйке показалось, что глаза Вайсдорна подозрительно заблестели. Вахольдер сменил тему и заговорил о том, что заехали они повидаться с роднёй, так те ждут не дождутся, чтобы открыть в Жадвиле филиал своего банка.

– Это хорошо, – оживилась Элина, – но спешки в таких делах, сами понимаете, нам не нужно…

Гномы отправились в мыльню, а потом – в харчевню, надеясь, что уж после этого Гри с Полянкой освободят им место для отдыха.

Гри с Полянкой, надо сказать, ужасно смутились, будучи застуканными в самый неподходящий момент. С самого утра к ним ломилась Малена, которую они, хихикая, не пустили. Но гномы, вернувшись, имели право на отдых в собственных кроватях, поэтому влюблённая парочка кинулась одеваться и прибираться. Тут-то Гри понял, зачем Рэйшен советовал ему запастись тёплой водой. Вода, правда, оказалась уже холодной, и Полянка взвизгнула, пытаясь полить себя. Кое-как одевшись, она стыдливо шепнула:

– Ох, Гри, я, кажись, до хаты своей дойти не смогу.

Молодой бард, пыжась от гордости, заверил свою любезную, что готов донести ее на руках. Заливаясь румянцем стыда и счастья, Полянка кивнула. Гри поудобнее пристроил девушку и зашагал вперёд под одобрительные выкрики и свист в свой адрес. Однако через десяток-другой шагов юноша почувствовал, как наливаются свинцовой тяжестью его руки, а ноги ступают всё неувереннее. Поллианна была девушкой крепенькой, и, чтобы носить такую на руках, нужно было серьёзно упражнять своё тело. Полянка тем временем поёрзала, пристраиваясь поудобнее, и прошептала Гри на ухо что-то ласковое. Что именно – он уже не разобрал, потому что потерял равновесие и начал заваливаться набок.

Ох и натерпелись бы позора молодые люди, если бы чьи-то крепкие руки не поддержали барда!

– Отберу у тебя девочку ненадолго, – ухмыльнулся Рэйшен. – Позволишь?

Гри кивнул с тайным облегчением. До чего же этот Рэйшен здоровый! У самого Гри пот по вискам потёк, а Рэйшену хоть бы хны! Даже не пошатнётся! Правда, тут же послышались очередные скабрезные шуточки, а кто-то прокричал:

– Эй, дроу, а ты не боишься, что хозяйка сделает твои уши длиннее, а … – короче?!

Полянка сжалась. Лицо Рэйшена окаменело. "Только бы не было драки", – мелькнула мысль у Гри. Но шутник и сам заткнулся, когда на улице показалась Элина. Похоже, она слышала каждое слово.

– Чего ему бояться? – сдержанно улыбнулась хозяйка Слободки. – Я глупостями не занимаюсь, я здесь не для этого. А Рэйшен – мужчина свободный, сам знает, что ему делать.

Элина ушла и, наверное, унесла с собой шутливый настрой. Рэйшен в молчании донёс Полянку до их с Маленой дома и осторожно спустил на землю.

– Рэйшен, – нерешительно молвил Гри, – спасибо, что выручил. А на дару Элину не злись, я думаю, она ничего такого не хотела…

Рэйшен, не проронив ни слова, похлопал Гри по плечу (бард при этом слегка пошатнулся), кивнул Полянке и покинул их.

– Милый, она всё ещё злится на Рэйшена, – шепнула Полянка на ухо Гри.

– Но ведь она не ругалась…

– Ты не понимаешь… Лучше бы ругалась. А так, – девушка расстроенно вздохнула, – она его не простит.

– Может, нам поговорить с ней?

– Ой, только не после сегодняшней сцены! – Полянка сделала круглые глаза.

Время шло, а влюблённые всё никак не могли расстаться. Гномы давно заняли свои кровати, Малена где-то толкла травы в ступке, Акилла выгнал кондотьеров на вечернюю тренировку, а Рэйшен пялился в своё окно. Ему хорошо было видно Элинино крыльцо и окно спальни, а прямо сейчас – и сама Элина, которая тревожно смотрела куда-то вдаль. Она откинула с головы капюшон, и волосы каштановой волной упали ей на плечи. Внезапно все, кто был на улице, повернулись и побежали в одну и ту же сторону. Элина поспешила вместе со всеми, но почти сразу вернулась назад, словно передумала. Рэйшену такое поведение показалось подозрительным. Он выскочил в общую комнату и столкнулся там нос к носу с Харленом.

– Тоже решил поглазеть? – спросил одноглазый.

– А что там?

– Горит что-то в самом центре, – пожал плечами Харлен. – Скоро узнаем, Эли туда двинулась.

– Нет, она вернулась.

– Ну, её осведомители всё расскажут. Говорю же, скоро узнаем.

Рэйшену ужасно хотелось подойти к Элине и расспросить её, но, обуреваемый противоречивыми чувствами, он остался на месте. Наглая предательница, ходит здесь как ни в чём не бывало, ещё и замечания делает!

Откуда-то вернулся Квэддо.

– Слыхали, ребята? – спросил он у Харлена с Рэйшеном. – Баронская конюшня горит. Ужас что творится!

Как ни расспрашивали приятели, капитан больше ничего сообщить не мог.

Элина подловила Малену и потащила её к "начальству на разговор".

– Да зачем? – слабо сопротивлялась девушка. – Я разве провинилась в чём-то? Если нет, я бы лучше домой пошла…

– Малинка, это серьёзное дело. Насчёт твоего будущего.

Малена покорилась и пошла вслед за Элиной. На месте было не всё "начальство", недоставало Акиллы, но Элина решила его не дожидаться.

– Главное, что ты есть, – мягко улыбнулась она капитану кондотьеров.

Квэддо приосанился, а у Рэйшена внутри поднялась буря. Это не женщина, а исчадие бездны, не иначе! Элина с удобством расположилась у стола, остальные расселись на свободных стульях.

– Я хочу рассказать вам историю, которая случилась во время последней войны, – начала Элина. – Один молодой офицер увлёкся чужой женой, красивой и изящной. Она отвечала ему взаимностью, а муж, побаиваясь офицера, молча терпел неверность жены. Но офицер ушёл воевать, и жену выставили из дома…

Малена сидела как на иголках, но перебивать не смела. Это же история её матери! Зачем дара Элина рассказывает её здесь и сейчас?

– Молодую изменницу и её ребёнка приютили родственники. Офицер о рождении младенца не знал, потому что в самом конце войны был тяжко ранен. Его спас верный друг, но последствия ранения были ужасны – офицер никогда больше не сможет создать семью и иметь детей…

Квэддо то краснел, то бледнел, а Харлен так выпучил свой единственный глаз, что тот, казалось, вот-вот выпадет из глазницы. Малена начала о чём-то догадываться и закрыла себе рот ладонью.

– Я хочу вернуть офицеру то, что у него отняла война, а девочке-сиротке дать отца, которого у неё никогда не было, – Элина старалась не обращать внимания на реакцию слушателей.

– Постой, – промолвил капитан кондотьеров. – Ты хочешь сказать, что Малена…

Он не смог договорить, и Элина закончила вместо него:

– Да, Квэддо, она твоя дочь. Сомнений нет, нимфы провели ритуал и всё подтвердили.

– Нимфы не стали бы делать этого для людей, – возразил Рэйшен.

– Для людей не стали бы, а вот гномам не отказали в просьбе, – лукаво улыбнулась Элина.

– Ай да Эли, ай да пройдоха! – в восторге Харлен хлопнул себя по коленям. – Весь мир заставила крутиться для себя!

– Ну, пока не весь, – самодовольно улыбнулась женщина. – Что же вы, Малена, Квэддо?! Радоваться будете или как?!

Однако "осчастливленные" и растерянные отец и дочь не успели ничего ответить, как в комнату, стукнув в дверь для проформы, ворвался один из молодых кондотьеров.

– Прощенья просим покорнейше! – задыхаясь, проговорил парень. – Там у барона чегой-то горит сильно, говорят, лошади его сгорели да пару конюхов сильно обожгло…

Солдат умолк, хлопая длинными ресницами.

– Так, – поощрительно кивнула Элина, – у барона потери. Это хорошо.

– Но, хозяйка, – вскинулся солдатик, – в городе болтают, что это ты подстроила! Мол, с королём воров договорилась…

– Враньё, – с видимой беспечностью махнула рукой Элина.

– Но Ашкут уже поклялся, что с нас всех шкуры посдирает и выгребных ямах утопит!

– Серьёзно?! А зачем ему столько шкур, он не говорил? Человечья шкура на сапоги не годится, только для книжных переплётов, а они Ашкуту без надобности, он читать не умеет. И вообще, чему вас Акилла учил? Поднять лапы кверху и сдаться?!

– Никак нет! – вытянулся в струнку парень.

Элина сочла нужным замолчать, выжидающе глянув на капитана. За все военные действия отвечал именно он.

– Харлен, пусть откроют арсенал и всех вооружат, – сухо распорядился Квэддо. – Чужих в Слободку не пускать, провокаторов не жалеть…

Харлен сразу посерьёзнел и принялся выбираться из-за стола.

– Мне уйти? – полушёпотом спросила Малена, когда одноглазый лейтенант и солдатик закрыли за собой дверь.

– Почему это? – искренне изумился Квэддо.

– Ну… такие дела творятся. Может, придётся драться с гвардейцами барона.

– Так не тебе же, – и капитан нерешительно добавил, словно пробуя слово на вкус, – дочка.

– Это так непривычно, – смутилась Малена.

– Ничего, вы оба привыкнете, – негромко сказала Элина. – Главное, что вы теперь не одни во всём мире…

Малена и Квэддо растерянно смотрели то друг на друга, то на Элину. Рэйшен впервые подумал, что именно так она себя и чувствует – одна-одинёшенька на всём белом свете. Он почувствовал укол совести. Однако Элина не дала никому расслабиться.

– Квэддо, признайся, кто отправил Рэйшена за мной в трущобы, а?

– Да мы все вместе… Ну, в общем, я.

– А я не хотел идти! – вставил дроу.

– Лучше бы не ходил, – вздохнула Элина. – Рэйшен приметный, нас весь город видел. Значит, многие догадались связать меня со Сныстом, а через него – с поджогом баронской конюшни.

– То есть ты всё-таки замешана?

– Я – заказчица! – рявкнула Элина, и Малена нервно дёрнулась на своём стуле. – Малинка, привыкай.

– А лошадей тебе не жалко? – вопросила девушка.

– Жалко. Очень жалко. А тебе не жалко человека, которого задушили ночью в собственной постели? А знаешь, как мне жалко моих друзей, которых сожгли заживо? А среди них был мальчик-подросток! А одна молодая пара немного не дожила до своей свадьбы, их зарубили! А две молоденькие девушки, которых насиловали и били до смерти, знаешь, как мне их жалко!

Рэйшен сейчас не узнавал ту женщину, которую он знал летом. Перед ним сидела дикая волчица, готовая рвать и терзать. Яркие глаза лихорадочно горели на бледном лице. Когда же она успела так измениться? Ведь времени-то прошло всего ничего… А вот Квэддо, похоже, ничуть не удивился. Он знал Элину только в роли гневной мстительницы.

– Давайте в харчевню переберёмся, посидим, – предложил капитан. – Может, Гри чего споёт, а? Харлен с Акиллой сейчас караулы расставят и присоединятся. Я не думаю, что головорезы Ашкута полезут к нам прямо сейчас: они завалы на пожаре разбирают, больше этим и заняться некому…

Квэддо ни в чём не ошибся. Гри пел одну песню за другой, Полянка влюбленно глядела на него, солдаты нестройно подтягивали. Малена сидела рядом с новообретённым отцом. Понемногу их беседа наладилась и оживилась, особенно когда девушка рассказала о своей мечте выучиться на лекаря. Подсевшие к ним Акилла и Харлен горячо поддержали это стремление. Рэйшен по большей части отмалчивался, время от времени поглядывая на Элину. Та сидела, задумавшись, и, казалось, витала мыслями где-то очень далеко. Ближе к полуночи она извинилась и ушла. Рэйшен немного выждал и выскользнул из харчевни в ночную промозглую сырость.

Элина шла, ссутулившись и обмотав голову и плечи шарфом. Небо было затянуто тучами, под сапогами хлюпала грязь. Рэйшену не пришлось прикладывать никаких усилий, чтобы остаться незамеченным: Элина не смотрела по сторонам. Однако рядом со своим домом она внезапно остановилась. Рука женщины поползла к рукояти ножа, привычно болтавшегося на бедре.

Рэйшен бросил быстрый взгляд на Элинино крыльцо и сразу всё понял. Входная дверь была приоткрыта, и из-под неё пробивалась тусклая полоска света. Видно, посетитель запалил лампу. Дроу мягко, по-кошачьи подошёл замершей посреди улицы Элине.

– Ты приглашала поздних гостей?

Элина нервно дёрнулась и отшатнулась, чуть не шлёпнувшись в холодную грязь.

– Какие, к демонам, гости? – возмущённо прошипела женщина.

– Мало ли, – Рэйшен повёл широкими плечами. – Может, твой дружок Сныст пожаловал?

– Нет, не пожаловал. С ним был уговор на завтра.

– Тогда я войду первым, а ты держись за моей спиной.

– Возьми хоть мой нож!

– У меня свой, – скупо улыбнулся наёмник.

Рослый дроу поднялся на крыльцо, и ни одна треклятая доска не скрипнула под ним. Ну вот как у него это получается, скажите на милость?! Сама Элина не решилась подниматься по скрипучим ступенькам, боясь выдать себя и Рэйшена незваному гостю. Дроу отворил дверь ровно настолько, чтобы протиснуться туда. Тут же из-за двери послышался звонкий девичий голос:

– Рэй, здорóво! И ты тут живёшь? Я уж подумала, что нет, ведь вещей твоих не видать!

– Гвенедд… – растерянно пробормотал дроу.

– Ну да, а ты кого ожидал? – весело продолжала щебетать незнакомая девушка. – Я давно тебе говорила, что хотела бы поглядеть на твою Элину…

Элина никак не могла решить, ей нужно возмутиться или посмеяться. Вместо этого она быстро поднялась на крыльцо, бесцеремонно отодвинула Рэйшена в сторону и заявила:

– Ну, раз хотела, то погляди! Я – Элина. А ты кто такая?

Перед Элиной стояла высокая девушка-дроу, с кожей, почти такой же тёмной, как у Рэйшена, только волосы у девушки были чёрные. Элине не доводилось видеть женщин-дроу, за исключением Шианнон, и сейчас хозяйка с любопытством разглядывала непрошеную гостью. Девушка была широкоплечая и узкобёдрая, карие глаза её смотрели прямо и открыто. Тёмные волосы были заплетены в замысловатую причёску, обрамлявшую длинные острые ушки. Кстати, у Рэйшена-то уши были подлиннее.

– Я – Гвенедд из клана Подземных Пещер, – улыбнулась девушка, сверкнув белыми зубами.

И тут до Элины дошло.

– Ты невеста Рэйшена?

– Бывшая. Мы друг другу не подходим, и вообще я не планирую замуж выходить. Тем более за мужчину, который откровенно привязан к другой.

Элина кинула быстрый взгляд на Рэйшена. Его явно смущала эта ситуация, и дроу, спрятав нож куда-то под одежду, неловко отводил глаза. Элина закрыла дверь и развела огонь в очаге. Происходящее начало забавлять её.

– Может, выпьем чего-нибудь? Ну, за знакомство… Есть настойка от лесных нимф.

– О, редкая вещь! – обрадовалась гостья. – Я – за!

Элина вытащила ту самую бутыль, которую ей всучила Талула, и три стакана. Настойку откупорил и разлил по стаканам Рэйшен. Гвенедд поднесла свой стакан к носу и принюхалась. Её красивые брови подскочили до самой причёски.

– Что-то не так? – почуяла неладное хозяйка.

– Откуда у тебя это?

– Бывшая подружка Рэйшена подарила.

– И ты взяла?! – изумилась Гвенедд. – У врага?!

– Сюда что-то добавлено?

– Да. Здесь отчётливо пахнет грибом терефель, – видя, что Элина не понимает, о чём идёт речь, Гвенедд пояснила, – гриб этот редкий, и на людей действует как яд. Дроу в этом отношении покрепче будут: от стакана-другого такого напитка мы будем спать несколько дней непробудным сном.

В голове Элины всё встало на свои места.

– Ты у Талулы эту пакость пил? Ясно. Вот почему ты провалялся у неё в борделе три дня.

Гвенедд поражённо присвистнула:

– Так эта подружка – шлюха? Нет? Бордельмаман? Ой, Рэй, ну у тебя и знакомые!

– Ага, одна – содержательница борделя, другая изучает редкие яды, а третья – вообще предательница, – буркнул Рэйшен, отодвинув стакан с отравленной настойкой.

Теперь он понял, что так разозлило Элину при его возвращении. Но сам-то он её не простил!

– Рэйшен, изволь объясниться, – холодно проговорила Элина. – Что там с предательницей?

– Запросто! Если я спрошу, ты обещаешь ответить честно? Вот прямо при Гвенедд!

– Даю слово, что отвечу.

Гвенедд от любопытства подалась вперёд, приоткрыв рот.

– Что было между тобой и Дэвлином?

Элина вытаращила глаза:

– Ничего…

– Он говорил, что наоборот, всё было, – Рэйшен неохотно цедил слова.

– Вот врун поганый! – возмутилась Элина. – Да не было ничего! Он сам мне в лицо сказал, мол, если бы что-нибудь хотел, то сделал бы, а я и мяукнуть не успела б! Честно говоря, я думаю, что в его глазах я была крайне непривлекательной…

Рэйшен недоверчиво хмыкнул. Но Гвенедд неожиданно приняла сторону Элины:

– А я верю! Дэвлин считает красивыми лишь женщин-дроу.

– Вот именно! А я и ростом ниже, и фигурой… Хм-м… Уступаю.

– Но Рэйшену ты очень нравишься, – брякнула Гвенедд. – Возможно, он просто слишком долго жил среди людей.

– Есть и ещё причина, – Элина опасливо понюхала стакан с настойкой и отодвинула его подальше. – У Рэйшена сложные отношения с матерью. Её образ для него отталкивающий, вот он и ищет что-то противоположное. А Шианнон его откровенно не любит…

Гвенедд сосредоточенно сливала в бутылку содержимое стаканов.

– Это неудивительно, – заметила она. – У нас матери вообще мало занимаются детьми. А тут ещё… Трудно любить плод насилия.

Рэйшен и Элина замерли, в недоумении глядя на гостью. Та нехотя оторвалась от своего занятия.

– Что вы так смотрите, не знали, что ли? Эта скандальная история прогремела на все кланы.

– И Рэйшен, и Дэвлин рассказывали её иначе, – выдавила из себя поражённая Элина.

– Ага, Песчаники правды об этом ни за что не скажут! Болтать начнут, мол, тайная запретная любовь… А у Дэвлина только одна любовь – к власти! Он надеялся переломить ситуацию и войти в правящую семью, да не тут-то было! Насилия над принцессой никто бы ему не простил!

Рэйшен сидел как громом поражённый.

– Какой ужас! – воскликнула Элина. – А чего же Дэвлин хотел добиться? Ну, войдёт он в правящий дом, и что?

– А чтобы было как у нас, у Подземников, – охотно пояснила Гвенедд. – За чистотой крови никто особо не следит, бастардов признают. Знаешь, сколько у папы таких, как я? Нам всем дали воспитание и образование, наша родня вполне обеспечена. А кое-кто из фавориток даже влияет на политику. У нас, между прочим, власть принадлежит не только женщинам. В отличие от Песчаников…

– А ваша королева?

– Помалкивает, – пожала плечами Гвенедд. – Придворная жизнь – она такая. Дети от королевы, разумеется, законные наследники, но в нас, бастардов, не плюют. Мы, собственно, вместе росли и воспитывались. Вот и Дэвлин мечтал, чтобы родовая знать (матроны, точнее) носа не задирала, хотел расширить владения клана Речного Песка, да только не вышло.

– Непонятно, зачем было договариваться о вашей с Рэйшеном женитьбе.

– О, это очень просто! Папа очень хотел заполучить такого воина, как Рэйшен. А каким способом это сделать, ему было всё равно. Вот и без женитьбы прекрасно договорились. Рэйшена у нас очень ценят, знаешь об этом? По силе ему равен только Дэвлин, его отец, да тот негодяй – принц-убийца Имраин… Ему что нимфу похитить, что эльфа прирезать, что вина выпить, – всё едино.

– И на фига твоему папе Рэйшен сдался?

– Ха, спрашиваешь тоже! Спорные территории оттяпать!

– И удалось?

– А то!

Рэйшен наконец стряхнул с себя оцепенение:

– А это ничего, что я тут сижу? Я вам не мешаю?

– Не мешаешь. Сиди на здоровье, – с тайным злорадством отозвалась Элина.

– Ну, тогда вернёмся к моим вопросам, я ещё не все их задал, – Рэйшен подпустил в голос сарказма. – Что у тебя с Квэддо и всеми остальными… Ну, кого там тебе приписывают?

– Я даже не знаю, кого мне приписывают! А что касается Квэддо…

– О, это даже я слыхала! – беззастенчиво перебила Гвенедд. – Он же после ранения мужскую силу потерял!

– Верно, – спокойно согласилась хозяйка. – Так что спать со мной он не мог при всём желании. А тебе, Рэйшен, поменьше надо слушать всякую брехню.

Гвенедд пришла в восторг:

– Вот, я же говорила, что у вас такие необычные отношения! И не хмыкайте тут, я же помню, что ты, Рэйшен, когда об Элине говорил, прямо в лице менялся!

Рэйшен и сейчас изменился в лице. Причём в худшую сторону. А Гвенедд, не обращая на это ни малейшего внимания, продолжила:

– Я даже решила, что у Рэйшена… Как же это с эльфийского перевести… Эстад… А, вспомнила, Зов!

– Гвенедд, перестань, – поморщился Рэйшен.

– Нет-нет, расскажи, что это за Зов такой?

– Ну, это больше с эльфами случается, но, говорят, пару раз случалось и среди дроу. Это когда он или она видит только тебя, на других даже не смотрит, просто не хочет…

– Сказки, – не поверила Элина.

– Нет, не сказки! – возмутилась девушка. – Ты бы слышала, как он о тебе говорил! Я даже притащилась в этот вонючий человечий город, чтобы взглянуть на такую женщину!

– Но я же не глухая и не дура, – упёрлась Элина, – он называл меня предательницей. И швырнул о стенку.

Рэйшен заёрзал на стуле, словно сидел на углях. Он ужасно сожалел о сказанном, но гордыня не позволяла ему извиниться. Сама же Гвенедд отмахнулась от Элининых слов. Они были несущественны по сравнению с легендарным Зовом. Подумаешь, обозвал! Могло быть и хуже.

– А, чуть не забыла самое главное, – в очередной раз перескочила на другую тему Гвенедд, – краем уха я слышала, что Элина всем мешает. Её закажут убить, и, скорее всего, пошлют на это дело Имраина…

Элина оцепенела. Того самого Имраина? Красавчика с белоснежными волосами, которому убить – что вина выпить?

– Тебя, Элина, охранять придётся, и твои людишки-кондотьеры для этого не годятся. Имраин им не по зубам. Рэйшен, понимаешь, к чему я клоню?

– Понимаю. Я присмотрю за ней.

– Нет, Рэй, ты меня не понял. Ты должен быть рядом с ней постоянно, и днём, и ночью, каждый миг. Иначе… Ты же Имраина знаешь…

Рэйшен молча кивнул.

– Гвенедд, – подала голос Элина, – а кто меня заказал?

Гвенедд виновато пожала плечами:

– Понимаешь, я это подслушала в одном разговоре дроу, поэтому знаю только исполнителя. Заказчиком может быть и Дэвлин, и местный барон. А может, ты ещё кому-нибудь помешала? В любом случае, тебе грозит нешуточная опасность, так что от охраны в лице Рэйшена ты не отказывайся…

Вскоре любопытная девица-дроу покинула гостеприимную Военную Слободку, прихватив с собой бутыль с отравленной настойкой.

– Изучу свойства терефеля на досуге.

После ухода Гвенедд Элина схватилась за голову, будто бы та грозила расколоться надвое. Слишком много новостей, одна другой хуже! Рука сама потянулась к курительной палочке из чиазы, однако Рэйшен прихлопнул Элинины пальцы своей тяжёлой ладонью.

– Брось это! – повелительно изрёк дроу.

– С чего это ты раскомандовался?

– С того, что теперь охраняю твою жизнь и здоровье. А чиаза – яд. Она опасна для всех животных и птиц, для всех рас этого мира…

– Ладно, уговорил, не буду, – с досадой ответила Элина и, не удержавшись, ядовито добавила, – отпусти мою руку, мамочка, я послушно пойду спать…

Рэйшен сердито засопел, но руку убрал. Он выбрался из-за стола и потопал в спальню вслед за Элиной.

– Не поняла юмора, – уточнила она. – Куда это ты собрался?

– Ты ж сама сказала, – наигранно удивился дроу, – что спать пора. Я кровать ищу.

– Твоя кровать – вот, – Элина показала пальцем на хлипковатый топчан.

– Это?! Да оно же меня не выдержит!

– Тогда я закажу тебе новый. Всё, Рэйшен, хватит препираться. Ты спишь здесь, и точка. Я хочу хоть немного отдохнуть, завтра у меня со Сныстом окончательный расчёт.

– Ага, как же, – дроу был разочарован и не скрывал этого. – Вот сама попросишь…

– Так и договоримся. Если я захочу видеть тебя в своей постели, я тебя об этом попрошу. А теперь спокойной ночи.

Всю ночь Рэйшен боялся сделать лишнее движение, чтобы топчан под ним не сломался. Надо признать, что мысли о его родителях тоже тревожили его. Он верил Гвенедд, зачем бы ей врать. При всей своей взбалмошности и своеволии Гвенедд казалась открытой и правдивой. Наконец Рэйшену удалось задремать, но его почти сразу разбудили шаги. Кто-то шлёпал босыми ногами вокруг стола. Дроу нервно дёрнулся, чуть не свалившись с узкого топчана. В утреннем полумраке у стола стояла Элина в какой-то короткой рубашке, собираясь варить себе арзу. Когда Элина потянулась за кувшином, рубаха задралась, обнажая белые бёдра. Рэйшен замер, не в силах оторвать взгляд от голых ног. Она издевается над ним, что ли?

– На твою долю варить? – как ни в чём не бывало, спросила Элина. – Чего молчишь? Ладно, сварю, ты вроде раньше не отказывался.

Только тут она сообразила, в каком виде стоит перед наёмником, долго не имевшим доступа к женскому телу. Сделав невозмутимое лицо, Элина разожгла жаровню, поставила на неё металлический сосуд, перемешав в нём порошок арзы с водой, и только тогда ушла одеваться. "Надо быть внимательнее, – решила женщина. – Я слишком привыкла жить одна".

Когда подошло время расчёта со Сныстом, Элина попросила Рэйшена уйти в его бывшую комнату в квартире капитана. Дроу немедленно надулся.

– Рэйшен, прошу тебя, – ласково проговорила Элина. – Заодно и вещи свои перенесёшь. Понимаешь, Сныст тебя на дух не переносит…

Дроу скрепя сердце согласился и, очень недовольный, поплёлся к Квэддо. Капитан оказался зол и мрачен, а, увидев Рэйшена, и вовсе стал темнее грозовой тучи. Верный Харлен внимательно разглядывал дроу своим единственным глазом, словно силился увидеть нечто, не заметное другим.

Рэйшен возился в своей комнате, распихивая вещи по сумкам, а потом прямо в сапогах завалился на кровать. А что? Всё равно теперь ему придётся спать в другом месте! А хорошо бы попросить поставить эту кровать вместо хлипкого топчана. Но Элина какова! Ведёт себя так, словно они чужие друг другу! Он же ясно дал понять, что сожалеет! Или не ясно? За дверью Харлен негромко что-то говорил капитану, и чуткий слух Рэйшена уловил нечто любопытное. Дроу навострил уши (в буквальном смысле).

– Ну, капитан, сам посмотри. Он явился с перекошенной рожей, значит, ничего он от Эли не добился! Вот если бы он пришёл с довольной улыбкой, было бы хуже…

– Зачем он вообще остался у неё? – прошипел Квэддо. – Как он набрался наглости? И, видишь, она его не прогнала!

– Да можно просто спросить…

Рэйшен не стал дожидаться, пока его о чём-то спросят. Одним плавным движением он вскочил на ноги (как его учил когда-то Дэвлин) и распахнул дверь, чуть не сбив с ног Харлена.

– Э, друг, ты чё, не кипятись! – примирительно сказал одноглазый.

– Да я и не кипячусь, – ответил дроу, яростно сверкая глазами. – Спрашивай, чего ты там хотел.

– Что у Элины случилось? Лампа у вас чуть не до утра горела…

О визите Гвенедд Рэйшен решил умолчать.

– А, вот ты о чём, – небрежно бросил он Харлену. – Элине донесли, что на неё готовится покушение. Подошлют Имраина…

– Это барон его нанял? – подал голос Квэддо, отбросив личные счёты.

– Скорее всего. Они не в первый раз ведут дела такого рода.

Квэддо коротко кивнул. О тёмных делишках барона и наёмного убийцы знали многие в городе.

– Плохо дело тогда, – Харлен взъерошил редкие волосы на макушке. – Он свернёт ей шею, как курёнку…

– Дадим ей охрану, – высказался Квэддо.

Харлен скептически хмыкнул. Принц перебьёт и охрану. И тут Квэддо догадался:

– Так ты, Рэй, сам собрался её охранять?

Дроу молча кивнул.

– Разумно. А что ты тогда здесь делаешь?

– К ней должен прийти Сныст, – дроу поморщился, будто кислятины хлебнул. – Она с ним рассчитается, а я пока вещи соберу.

– Это она ему платит за вчерашний поджог?

– Откуда мне знать?!

Квэддо немного успокоился. Похоже, Харлен был прав, и Рэйшену ночью ничего не обломилось. А охрана… Что ж, никого лучше Рэйшена для этой цели не найти. И про топчан Квэддо помнил хорошо.

– Эй, Рэйшен, не зевай, этот прощелыга уже уходит! – во время разговора Харлен бесцеремонно протопал через комнату Рэйшена к окну. – Забирай своё барахло и двигай, а то нашу Эли прирежут без твоего присмотра!

Сныст не рассказал Элине никаких подробностей о поджоге, зато пообещал раздобыть подробный план баронского особняка.

– Он же не так давно строился, – ухмыльнулся бандит. – Сразу после войны.

– Ещё живы те, кто его строил?

– А как же! Только тебе они ничего не скажут.

– А тебе, думаешь, скажут? – немного обиделась Элина.

– Кой с кем мы хорошо знакомы, так что не боись, хозяйка, добуду тебе всё, что нужно, ты только кошель развязывай!

Наконец Сныст соизволил убраться. Элина вздохнула с облегчением и уселась за стол. У неё появилась идея: записать все случаи баронского произвола, а также высчитать, сколько налогов и податей он недоплатил в королевскую казну. Её работу прервал Рэйшен, ввалившийся в комнату. Дроу был нагружен сумками. Недолго думая он с грохотом свалил свои вещи возле топчана. Элина поморщилась:

– А потише нельзя?

Сосредоточиться на баронских прегрешениях она уже не смогла, и толстый гроссбух был спрятан под Элинин матрас. А к вечеру в город въехали люди короля.

Над отрядом реяли разноцветные штандарты. Кони под верховыми были гладкие, упитанные, с лоснящейся шерстью. Всхрапывая, они косились на толпу зевак, а их собралось полгорода, не меньше. Возглавлял кавалькаду роскошно одетый щуплый мужчина. Он надменно оглядывал толпу с седла, и рот его сжимался в тонкую линию. Несмотря на невысокий рост, от всего облика королевского эмиссара веяло властностью. Обок с ним ехал, по всей видимости, его ближайший сподвижник. Нескладный, худой, он был на добрую голову выше своего господина. Длинные пегие волосы прилипли к черепу, бесцветные глазки злобно осматривали окружающее. Поводья этот неприятный тип почти не держал, зато его острые колени с силой сжимали конские бока.

Отряд, состоявший ещё из двух десятков отборных кавалеристов, направился прямиком к особняку барона. Впрочем, как донесли Элине, её осведомители, патлатый подручный долго в особняке не пробыл, а отправился куда-то в город.

По всей видимости, барон оказался не готов принимать высокого гостя. По всему Жадвилю, из одного трактира в другой, ползли слухи о том, что королевский посланник недоволен, что его кавалеристы остались голодными, на кухне все бегают как ошпаренные, а баронесса собственноручно перетряхивает постельное бельё. Обычно после этих слов сплетники начинали петь ту самую похабную песенку про барона и баронессу, за которую хотели арестовать Гри.

Патлатый внимательно слушал все эти разговоры за кружкой пива.

– Что это за песня такая? Никогда её раньше не слышал, – полюбопытствовал он, обращаясь к трактирщику.

Тот прыснул от смеха:

– Ты, видать, нездешний, потому и не слыхал.

– Я издалека, – пояснил гость, неторопливо потягивая пиво. – Служил в королевских войсках, а сейчас состарился, стал не нужен, вот и оказался на улице…

– А, так если тебе работа какая нужна, ты в Военную Слободку иди, найдёшь капитана кондотьеров Квэддо…

Трактирщик заливался соловьём и не заметил острого взгляда, который бросил на него пришелец, заслышав имя Квэддо. А говорливый трактирщик рассказал и про Элину, и про её "придворного" барда, который сочинил песню про барона, и даже про скандального дроу.

Пришелец утёр губы, расплатился за пиво и растворился в холодной ночи.

Военная Слободка нашлась быстро: трактирщик толково объяснил, как туда пройти. А вот дальше чужаку пришлось напрячь слух. Из обрывков разговоров он пытался уловить, где же искать капитана кондотьеров или его помощников. Про упомянутую трактирщиком хозяйку он и думать не хотел. Подумаешь, какая-то баба! Тут его взгляд невольно зацепился за бабу в мужской одежде. Она нагло и целенаправленно шагала посередине улицы, и все прохожие здоровались с ней и уступали дорогу. Впрочем, может, это потому, что рядом с ней вышагивал рослый дроу. Чужак отступил в густые тени, под самые стены домов.

Дальнейший путь был простым: пришелец незаметно следовал за дроу и его спутницей. Рэйшена он узнал сразу. Дроу живут долго и почти не меняются со временем. Рэйшен и женщина в мужской одежде скрылись в одном из домов. Славное и добротное обиталище они себе выбрали, ничего не скажешь. Но где же искать Квэддо?

Пришелец огляделся по сторонам. Слободка постепенно затихала, прохожие почти исчезли. Однако вон ту фигуру на костылях ни с кем не спутаешь! Одноногий торопливо ковылял к дому напротив того, в котором скрылись Рэйшен и его спутница.

– Акилла! – негромко позвал одноногого пришелец.

Одноногий быстро обернулся, и пришелец успел заметить, что Акилла перехватил костыль поудобнее для удара. Однако, приглядевшись, ахнул:

– Лоркан, ты ли это? Какими судьбами? Работу ищешь, что ли?

Тот, кого назвали Лорканом, заухмылялся:

– Компашку вашу ищу, старый ты хрыч! Про вас весь городишко сказки рассказывает! Харлен, небось, тоже здесь, потаскун проклятый?

– А как же! Идём, посидишь с нами, покалякаем о том о сём, у нас и комната есть свободная, заночуешь, если надо!

Лоркан искренне обрадовался предложению старого приятеля и вошёл в дом вслед за ним. Несмотря на поздний час, Харлен и Квэддо ещё не ложились. При виде Лоркана они вскочили с мест.

– Ребята, похоже, ему работа нужна, – с порога сообщил Акилла.

– Да не вопрос! – широко улыбнулся Квэддо. – Возьмём! Как наша хозяйка говорит, мы своих не бросаем!

– Завтра с самого утра с Эли перебазарим, это по её части, – добавил Харлен.

Эти слова совсем не понравились Лоркану, но виду он не подал. Они тут все помешались, что ли, на этой бабе? Тем временем Харлен проворно поставил на стол кружки и здоровенный жбан с пивом. Акилла тут же плеснул в свою кружку воды.

– Это ещё что за новости? – удивился Лоркан.

– Мне завтра вставать рано, понимаешь, я молодых кондотьеров натаскиваю, – словно извиняясь, пояснил Акилла. – Да и Элине пообещал не пить.

Лоркан озадачился ещё больше. Прихлёбывая из своей кружки (неплохое, кстати, пиво, похоже на гномское), он ловко задавал вопросы, а старые товарищи не чуяли подвоха и с радостью рассказали ему все подробности своего житья-бытья. Квэддо и вовсе размяк, рассказал, как Элина помогла ему найти дочь.

– Ничего себе грешки молодости! – присвистнул Лоркан.

Он остался ночевать в комнате Рэйшена, про которого ему тоже всё рассказали, долго обдумывал услышанное, а ранним утром, ещё затемно, тихонько покинул гостеприимную Слободку. В окнах дома, куда вчера вошли Рэйшен и Элина, горел тусклый свет. "Не спится им, любовничкам, – подумал Лоркан. – Интриганы! А Квэддо как был простодушным дурачком, так и остался". И долговязый Лоркан отправился через спящий Жадвиль к своему хозяину с докладом.

В доме барона его уже ждали.

– Генерал, – Лоркан почтительно склонился перед королевским посланником.

– Говори, – приказал тот.

– Нас не подслушают?

– Кто? – пренебрежительно фыркнул щуплый надменный генерал. – Эти свиньи и бездельники перепились и спят, как убитые. Неудивительно, что в этой провинции творится хаос.

Лоркан кратко и точно пересказал всё, что ему удалось узнать. Генерал потребовал доложить все подробности. Лоркан доложил, присовокупив:

– Похоже, эта баба и есть главная смутьянка. Её можно убрать, а потом уж навести здесь окончательный порядок.

– Ты же сказал, что за её головой уже отправили охотника, и Рэйшен у неё в телохранителях ходит, так? Поэтому не удастся тебе её убрать. Рэйшена тебе не одолеть.

– Считаешь, что я стал слишком старым? – оскорбился Лоркан.

– Ты и в лучшие годы не смог бы с ним тягаться, – отрезал генерал. – Это же дроу! Надо выждать, посмотреть, как он сможет её защитить. Может, перекупим его. Или убийцу.

Лоркан остался недоволен, хотя понимал, что генерал прав.

– Пожалуй, – задумчиво проговорил королевский посланник, – мне надо самому встретиться с этой Элиной. Подготовь мне одежду попроще. Эх, совершу одиночную вылазку, тряхну стариной!

Лоркан скрыл усмешку: если генерал и совершал одиночные вылазки, так только во времена босоногого детства, в соседские сады за яблоками. Но приказ есть приказ, и долговязый адъютант принялся за дело.

Генералу пришлось изрядно поблуждать по городу: за последние двадцать оборотов Жадвиль сильно изменился. Тем не менее Слободку он нашёл без помощи прохожих. А дальше ему, как и Лоркану, повезло: в тусклом утреннем свете стояла женщина с распущенными волосами, одетая в штаны и тёплую куртку. Рядом башней возвышался Рэйшен – ну ничуть не изменился, стервец! – и что-то нашёптывал ей на ухо. Женщина нахмурилась, однако коротко кивнула, и дроу размашистым шагом удалился.

У генерала азартно заблестели глаза. Зря Лоркан так презрительно отзывался о хозяйке Слободки, бабёнка она ладная!

– Дара Элина, – полувопросительно изрёк генерал, подходя поближе.

Женщина резко обернулась, смерив генерала настороженным взглядом. Однако за здоровый нож, висящий на бедре, не схватилась. То ли такая доверчивая, то ли попросту не умеет им пользоваться. Генерал решил пустить в ход мужское обаяние:

– Прошу простить меня, добрая хозяйка, мне рассказали о тебе и о кондотте Квэддо. Мой слуга знаком с Квэддо с давних пор, захотел с ним повидаться, а я беспокоюсь за старика, вот и пошёл его искать.

Элина ещё не знала о визите Лоркана, однако военная выправка незнакомца была заметна ей даже под простецкой одеждой. Впрочем, в этом городе не запрещено быть офицером в отставке, так ведь?

– Моё имя Римардо, – продолжал говорить генерал самым сердечным тоном. – А слугу моего звать Лорканом, он высокий такой, худой…

– Рада знакомству, дар Римардо, – чинно ответила Элина. – Про слугу твоего я ничего не знаю, но, может, ребята наши его встретили.

– Зови меня просто Римардо, – разливался соловьём генерал. – Может, поможешь мне найти Лоркана?

От Элины не укрылась попытка нового знакомого распускать павлиний хвост. Вот же старый хрыч! Что ж, можно и помочь. Глаза Элины сверкнули, а на губах мелькнула мягкая, сдержанная улыбка. Увидь её Рэйшен, ох, как бы он психанул! Возможно, почтенный Римардо даже отхватил бы по морде. Мысль об этом развеселила Элину.

– Римардо, я собиралась пойти позавтракать. Составь мне компанию, а после разыщем твоего Лоркана.

Римардо склонился в полупоклоне, одновременно предложив Элине локоть. Женщина просунула руку под локоть, оказавшись совсем близко к генералу. Шаг у Элины был твёрдый и размашистый. Чувствовалось, что платьев да юбок она не носит. А ещё от неё одуряюще пахло дорогими притираньями. Римардо знал эти запахи, потому что его покойная жена любила такие. Да при дворе, желая улестить ту или иную аристократку, генерал преподносил ей такие притиранья в подарок. Стоили они, надо признать, довольно дорого. Откуда у безродной смутьянки такие деньги?

– Вот мы и пришли, – сказала Элина, отворяя дверь в какой-то погребок. – Вид не очень, но кормят отменно. Эй, здорóво! Это я, да не одна, а с гостем!

Появилась дородная баба в грязноватом переднике.

– Ясного тебе неба, хозяйка! – ответила она. – Тебе как обычно? А гостю что?

– А мне, почтенная, то же самое, – ответил Римардо. – Я уверен, что прекрасная Элина плохого не закажет…

Баба хмыкнула и скрылась на кухне. Элина потянула Римардо к ближайшему столику, на удивление чистому, надо сказать.

– Экий ты, Римардо, дамский угодник!

Вблизи Элина понравилась генералу ещё больше: гладкая кожа, мягкие руки, чистые волосы… И здоровый аппетит. Мясо Элина уплетала за обе щеки, макая свежий хлеб в подливку. Да, явно простолюдинка. При дворе постыдились бы набрасываться на еду с такой жадностью. Однако мясо было вкусное, подливка – горячая, а принесённое пиво – густое и пенное, так что под конец завтрака генерал обдумывал, как бы увести Элину у дроу. Ненадолго, конечно, всего на несколько ночей. В успехе дар Римардо почему-то нимало не сомневался.

– Нет-нет, Элина, позволь мне самому расплатиться за завтрак, – галантно произнёс генерал, оставляя монеты на столике.

Почему-то Элине было приятно, что хоть кто-то не позволил ей платить за себя. В общем, к центру Военной Слободки хозяйка и дар Римардо подошли добрыми друзьями, которые уже болтали обо всём и ни о чём одновременно.

– Идём сюда, – Элина потянула нового знакомца к дому капитана кондотьеров. – Квэддо должен быть на месте. Если твой Лоркан был у нас, Квэддо об этом знает.

Элина не заметила или не придала значения тонкой ухмылке, пробежавшей по губам Римардо. Квэддо и Харлен и впрямь были дома. Акилла уплёлся на тренировку, кряхтя и охая: туманы ранней весны вызывали у него фантомные боли в отсутствующей ноге.

– Ребята, привет! – весело поздоровалась Элина, распахивая дверь. – Со мной гость…

Договорить она не успела. "Ребята" вскочили с мест, с грохотом опрокидывая стулья, и вытянулись в струнку перед Римардо.

– Генерал, – почтительно произнёс Квэддо.

Харлен просто пожирал гостя взглядом. Элина нахмурилась и высвободила руку из-под внезапно затвердевшего локтя Римардо. Догадка озарила Элину: этот человек с военной выправкой, такой уверенный и властный, не просто так появился на её пути.

– Лоркан уже был у вас? – холодно спросила Элина у Квэддо и Харлена. Они не ответили, но выражения их лиц говорили сами за себя. – Где он?

– Да фиг его знает, – не сдержал языка Харлен. – Мы думали, к тебе пошёл.

– Не дошёл, – съязвила Элина. – Заблудился, наверное. Лоркан явно очень ценен, как видите, генерал самого короля явился за ним. Предложите же ему стул поскорей, королевский эмиссар уже выслушал жалобы барона, а теперь хочет выслушать и нашу сторону.

Квэддо и Харлен бросились поднимать стулья с пола. Генерал понял, что эта хваткая бабёнка и впрямь держит за горло всю Слободку до последнего кондотьера. Вдохновитель мятежа – именно она. Глядя украдкой в её лицо, Римардо понял, что заполучить её в качестве любовного приключения у него не выйдет. И дело тут вовсе не в скандальном дроу.

– Что ж, генерал Римардо, граф Фиороса, – с холодной отстранённостью сказала Элина, когда все расселись вокруг стола, – спрашивай. Капитан Квэддо и лейтенант Харлен ответят твои вопросы честно и открыто.

– Ух ты! Граф! – громко прошептал Харлен.

– Элина, а откуда тебе известен мой титул? – полюбопытствовал генерал.

– Вечерняя пташка напела. Жаль, что я не сообразила, как быстро ты пришлёшь к нам своего шпиона.

Римардо сделал вид, что не услышал последнюю фразу:

– И много у тебя этих пташек?

– Достаточно.

– И кто же им платит? – генерал прекрасно знал, что осведомители любят звонкую монету.

– Деньгами кондотты ведает наша хозяйка, – с натянутой улыбкой сообщил Квэддо.

– И хорошо ведает?

– О, она могла бы стать казначеем самого короля! – льстиво воскликнул Харлен.

Элине этот разговор напомнил игру в пинг-понг: Римардо подавал, а все остальные старались отбить мяч. Кто мяч потерял – проиграл свою голову. Генерал задавал свои вопросы быстро, стараясь, видимо, поймать кондотьеров на вранье. Поднаторел небось в интригах.

– А скажи, Римардо, давно ли ты стал графом? – Элина решила перехватить инициативу.

Ход оказался удачным. Глаза генерала затуманились от воспоминаний.

– Во время войны за объединение королевства я дослужился до генерала. Вся эта банда, – Римардо мотнул головой в сторону Квэддо и Харлена, – служила под моим началом. А после войны король – адар Витерий – наградил самых достойных землями и титулами.

– То есть Руфус оказался достойнее Квэддо? – перебила Элина.

– Ну, э-э-э… Скажем так, король поторопился.

– Но ведь Рэйшен попытался вступиться за Квэддо и рассказать правду!

– Да, но Руфус успел оболгать Рэйшена, и король попросту не стал ничего слушать.

– Но ты, Римардо, как я вижу, знал правду. Почему же смолчал?

Харлен и Квэддо, затаив дыхание, следили за этой перепалкой. И случилось невероятное: ловкий царедворец граф Фиороса отвёл глаза.

– Ты опасался прогневать короля? Потерять свеженький титул? – проницательно заметила Элина.

Генералу захотелось придушить её. Ладно, успеется.

– А почему Руфус оболгал Рэйшена? – Элина сменила опасную тему.

Римардо оживился:

– О. Руфус тогда только-только женился, а поговаривали, что его жёнушка неровно дышит к Рэйшену.

Это уже Элине не понравилось. Зачем ей все рассказывают о похождениях Рэйшена, нарочно, что ли?

– Но он ею совсем не интересовался, – встрял Харлен. – Он мутил тогда с Талулой, они то сходились, то расходились… Талула до сих пор готова привечать его в своём заведении!

– Она держит трактир? – приятно взволновался генерал. – Повидаться бы с ней!

– Отчего же не повидаться, – презрительно усмехнулась Элина. – Она держит самый дорогой бордель в городе, а покровительствует ей сам барон! Так что тебе даже скидку сделают!

Разговор свернул на то, чем именно зарабатывает кондотта. Элина решила отвечать честно, тем более, что ничем беззаконным они не занимались. Заодно она рассказала о баронских головорезах, о Городской Страже, которая лишь берёт взятки, а за порядком не следит, о том, как грабят население, сдирая налоги по два раза…

– Почему же тогда Руфус недоплачивает в королевскую казну? – удивился Римардо. – В гномских банках деньги, что ли, крутит?

– Здесь нет ни одного гномского банка, – Элина поведала о расовой вражде, которую всячески поддерживает барон.

– Нигде такого нет, – пробормотал ошеломлённый генерал.

– А границы баронства патрулирует Лесная Стража, которая должна не допускать встреч людей с иными расами. А ведь можно было бы торговать с ними, деньги текли бы рекой, – Элина увлеклась. – Гномские банки, мастерские и кузни, эльфийские и дриадские вина и ткани… Купцы, караваны, рынки, торговля тягловыми и верховыми лошадьми…

– Королю определённо нужен новый казначей…

– Или министр по экономическому развитию, – с улыбкой добавила Элина. – Что ж, вы тут побеседуйте, выпейте, что ли, а я пойду, меня уже Рэйшен дожидается.

– Так он явился, старый разбойник! – Римардо хищно потёр ладони. – Зови его сюда!

Элина, отворяя дверь, тонко усмехнулась:

– Вряд ли ты здесь командуешь, дар Римардо. Тем более Рэйшеном.

После Элининого ухода Римардо устроил настоящий допрос Квэддо и Харлену: что за женщина, откуда родом, как познакомились с ней… Харлен жалко моргал единственным глазом, а Квэддо выложил всё, что знал. Генерал лихорадочно обдумывал услышанное. Похоже, барон лгал как сивый мерин. Но слово аристократа – это не то, что жалобы и рассказы каких-то безродных. Однако недоплаты в казну налицо. Ах, если бы были какие-то документальные свидетельства! Бабёнка ушлая, её можно использовать и здесь, и даже в столице. Не факт, что она будет слушаться, но на любую найдётся укорот… К примеру, убийство Шахлая. Он, конечно, был мерзавцем первостатейным, но убийство есть убийство…

Генералу хотелось всё взвесить. Он распрощался с кондотьерами, наотрез отказавшись от охраны. Если бы не долгая жизнь при дворе, Римардо бы заметил, что его всё-таки сопровождают, но тайно, крадучись. Зато Лоркан, поджидавший хозяина на улицах Жадвиля, сразу засёк тайную свиту генерала. Их "довели" почти до самого особняка барона, а там уже был переполох. Как же, высокий гость изволил куда-то уйти! А вдруг бы случилось что? Барон готов выделить лучших гвардейцев для охраны королевского посланника!

Генерал глянул на "лучших гвардейцев" и чуть не плюнул от негодования: в Глорке такие сидели бы в казематах. Ох, наверное, права эта смутьянка и мятежница Элина, не такой человек должен управлять провинцией!

Руфус распорядился насчёт обеда. Сидя за столом, генерал думал, что в Военной Слободке кормят лучше. Лоркан, стоя за спиной хозяина, подливал ему кисловатого вина и злобно посматривал на баронских гвардейцев. Он уже успел сцепиться с Ашкутом из-за какой-то мелочи, и Ашкут даже не подозревал, что был на волосок от смерти. Если бы не прямой приказ генерала, Лоркан – большой дока в таких делах! – свернул бы шею капитану гвардейцев.

Рэйшен не имел ни малейшего желания видеться с генералом Римардо. Злопамятный дроу ничего ему не забыл и не простил. А сейчас он злился, что Элина любезничала с этим скользким типом. За пазухой у Рэйшена лежали те самые бумаги, которые добыл король воров. Сныст не соизволил встретиться с Рэйшеном (они друг друга терпеть не могли), прислал какого-то мелкого жулика. Рэйшен передал этому кривляющемуся шуту условленную сумму, получил взамен пачку листов и, раздражённый, вернулся в Слободку.

Там ему поведали, злорадно ухмыляясь, что Элина привечала неизвестного мужика, а потом повела этого мужика к капитану. Рэйшен, кипя от злости, потащился туда. Один взгляд в окна – и дроу понял, кто это и зачем он явился. Судя по Элининому лицу, она тоже всё знала.

Рэйшен едва дождался, пока Элина выйдет.

– Что так долго?

– Королевский эмиссар устроил нам допрос с пристрастием, – сердито ответила хозяйка. – А Харлен и Квэддо сидят, глаза вылупили и слюни роняют… "Ах, генерал, мой генерал"!

Рэйшен фыркнул. Его злость улетучилась. Он поволок Элину домой, стремясь избавиться от бумаг. Сама Элина пришла в восторг и немедленно уселась изучать, что и как устроено у барона в доме.

– Слушай, Рэйшен, ты же был в этом особняке, ну, когда Надриэль спасал!

– Ну, был, – Рэйшен насупился, видимо, не желая вспоминать то время.

– Должен же знать…

– Эли, послушай, – перебил её дроу, – я перелез через забор, прокрался в дом, слушая гогот гвардейцев… Мне было не до карт и планов!

Элина согласно кивнула и вновь уставилась в бумаги Сныста, стараясь запечатлеть их в своей памяти. Потом она извлекла на свет толстую книгу, в которую записывала баронские прегрешения. Опомнилась Элина от грызущего чувства голода. Рэйшен зажёг лампу и подсунул Элине плошку с ужином.

– Что ты будешь делать со своей писаниной? – поинтересовался дроу.

– Подарю Рим-Риму, – Элина вновь взялась за перо и чернила. – Поэтому мне надо торопиться, пока он не свалил под крылышко к королю. Всю ночь буду чиркать пером. Кстати, где мои курительные палочки?

– Зачем тебе?

Элина начала злиться:

– Тебя не спросила!

– А ведь это у тебя зависимость, – проницательно заметил Рэйшен. – Хорошо, что я их выкинул…

– Как?! Как это выкинул?! Да когда ж ты успел?

Рэйшен мужественно выдержал шквал негодования.

– Я ж говорю, зависимость. Лучше давай арзы сварим покрепче, а потом я тебе помогу.

Элина сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. "А ведь Рэйшен прав, – подумалось ей. – Я подсела на наркотик, а зло срываю на ни в чём не повинном человеке, то есть дроу". Что ж, отныне – никакой чиазы!

С помощью Рэйшена дело пошло живее. Дроу изумлялся про себя, как Элине удалось собрать столько сведений о злоупотреблениях. На клочках бумаги она фиксировала имена, места и даты. В итоге получилось солидное обвинение. До утра работу закончить не удалось: у Элины пальцы свело судорогой, а у Рэйшена слипались глаза и заплетался язык.

Когда на страницах высохли чернила, Элина решила спрятать книгу с компроматом, но чуть не выронила её из скрюченных пальцев. Рэйшен покачал головой и принялся осторожно разминать Элинины руки. Она замерла. Это было первое прикосновение после долгого перерыва (если не считать, конечно, грубый шварк в кабаке), и оба ощутили, как что-то тонкое и хрупкое возникло между ними, как тогда, в Примежье…

– Помочь тебе спрятать книгу? – спросил Рэйшен, не отпуская Элининой руки.

– Да, помоги половицу поднять, я всё время с ней мучаюсь.

Под половицей хранился мешочек с деньгами и все бумаги, которые Элина считала важными и секретными.

– Квэддо знает о твоём тайнике? Нет?

– Моё доверие к нему не настолько велико, – усмехнулась женщина, – а в последние дни оно вообще ослабло.

– Это из-за генерала, да?

– Квэддо слишком полагается на него. А генерал не на нашей стороне, – сонно ответила Элина, валясь на постель.

– Осталось понять, на чьей же стороне Квэддо, – пробормотал Рэйшен.

Однако Элина его уже не слышала: она заснула, едва коснувшись головой подушки. Рэйшен заботливо укрыл её одеялом и отправился на свой топчан. На сон оставалось совсем немного времени.

Вечером, когда в доме барона Жадвиля всё стихло, в покои графа Фиороса робко постучали. Граф, погружённый в свои мысли, даже не сразу услыхал этот стук.

– К тебе женщина, дар Римардо, – ухмыльнулся Лоркан, который чистил одежду своего хозяина.

– Этот распутник смеет подсылать ко мне каких-то шлюх?! – вскипел генерал.

– А вот и проверим, – Лоркан направился к двери и резко распахнул её.

За дверью стояла баронесса, бледная, испуганная, и теребила свои кружевные манжеты.

– Граф, я прошу прощения… Уже поздно, но мне очень нужно спросить…

Римардо вскочил с дивана, на котором валялся прямо в сапогах.

– Дара Рилинда! – он галантно склонил голову. – Прошу, входи. Я к твоим услугам.

Баронесса робко просеменила внутрь комнаты. Лоркан притворил за ней дверь и вернулся к своим обязанностям. Римардо предложил баронессе стул, а сам уселся напротив.

– К сожалению, дорогая баронесса, не могу угостить тебя ни хорошим вином, ни сладостями…

Бледное лицо баронессы пошло красными пятнами: ей было стыдно за неподобающий приём высоких гостей. Как на грех, она ничего не могла изменить. Её положение в доме было хуже, чем у конкубин[1] её мужа. Графу, конечно, знать об этом не следовало.

– Дара Рилинда, ты хотела что-то сообщить мне? – учтиво осведомился Римардо. – Или, напротив, узнать?

Генерала душила эта неестественная обстановка в доме барона. При дворе, конечно, случалось всякое, но никогда аристократы не бывали так неприветливы и неучтивы с гостями, тем более с доверенным лицом короля. В гостях у кондотьеров Римардо чувствовал себя куда свободнее. Отчего же молчит баронесса? Она наконец собралась с духом:

– Дар Римардо, скажи, а где мой сын? Почему он не вернулся домой вместе с твоим посольством?

Генерал снисходительно улыбнулся. Несчастная Рицпа, обделённая судьбой! Несостоявшаяся любовь, муж – грубое, вечно пьяное животное… Даже имя ей пришлось поменять, когда король пожаловал титул Руфусу. Единственной радостью в жизни этой женщины был её сын.

– Рилинда, юноше этого возраста пристало пожить при дворе, завести полезные знакомства, научиться чему-то новому… Король изволил определить его к таким же, как он, придворным "стажёрам".

Баронессу нисколько не успокоили эти сладкие речи. Её мальчик совсем один, среди чужих, почти без денег… Римардо постарался объяснить, что мальчишке полезно пожить среди других молодых дворян. Руфус-младший оказался не слишком приятным юношей, жизнь при дворе и впрямь научила бы его сдержанности и манерам. Этого юного негодяя вообще нельзя выпускать из поля зрения.

Из всей беседы Рицпа, ослеплённая материнской любовью, вынесла только одно: её мальчика оставили в столице, чтобы он произвёл благоприятное впечатление на короля. Римардо крепко сомневался, что это возможно, но разубедить баронессу не смог. Зато он ненавязчиво выспросил про "бунтовщиков и смутьянов".

– Да не смутьяны они, – рассеянно ответила Рицпа, по-прежнему теребя кружева на манжетах. – Ничего плохого они не делают, даже наоборот.

"Ага, конечно, – подумал Римардо. – Они делают ту работу, которую должны делать стражники и гвардейцы твоего мужа".

– Ну, песенку их бард про нас сочинил, – продолжила баронесса. – Так на это и внимания не следовало обращать. Посмеялись бы и забыли, а так… Шум, скандал. Шахлая вон пристрелили. А сына моего не тронули…

– Да? – заинтересовался Римардо. – А что это за история с твоим сыном?

Рицпа немного оживилась и поведала о том, как она ходила к хозяйке Слободки и просила за сына.

– Она славная женщина, сдержала своё обещание. А то, что навозом его закидали, – это пустяки…

Римардо не знал, что и подумать: то ли Рицпа такая наивная дура, то ли, наоборот, хитрая интриганка. Генерал поднялся, давая понять, что разговор закончен. Лоркан проводил баронессу до двери, почтительно сгибая спину в полупоклоне.

– Что скажешь, Лоркан? – спросил Римардо у своего верного ординарца.

– Ну и овца эта Рицпа! – не выдержал тот. – Даже не соображает, что её отпрыска держат как заложника, чтобы добиться от этого придурочного борова, его отца, уступок и повиновения!

– Ничего от этого борова не добьёшься, – в сердцах генерал стукнул кулаком по столику. – Он вообще невменяемый! А Рицпа не такая уж дура…

Спалось генералу в эту ночь неважно. Доклад королю о том, какую ошибку они допустили двадцать оборотов назад… Денег в казну Руфус не внесёт – нищее население справедливо ропщет на сборщиков налогов. Всё разворовано и пропито, солдатня барона сидит без жалованья, а кормится за счёт грабежей и взяток. Тут и впрямь хоть переворот устраивай. "А что? – засыпая, думал граф Фиороса. – Переворот под королевским контролем… Управляемый хаос…"

[1] Конкубина – незамужняя женщина низшего сословия, сожительствующая с мужчиной.

Как Рэйшен и подозревал, поспать не дали. С самого утра к Элине ломились посетители: одни жаловались, другие предлагали что-то безумное, третьи просили помощи, а четвёртые – денег. Будь его воля, Рэйшен бы разогнал этих олухов к свинячьим демонам. Но Элина не разрешила. Она довольно терпеливо выслушала жалобщиков. Кому-то дала совет, кому-то – монету, а кое-кого попросту выпроводила.

– Так, всё. Рэйшен, запри дверь, надо дописать наше чёрное досье на барона.

– А завтракать мы не будем? – наигранно возмутился дроу, у которого урчало в животе от голода.

– Точно! А я думаю, что же я забыла?! Совсем крыша съехала от недосыпа! Сходим в харчевню, перекусим, и за дело!

Так они и поступили.

В доме у барона завтракали поздно. Королевские солдаты злились, потому что привыкли к ранним подъёмам и трапезам. Лоркан от имени генерала выдал каждому небольшую сумму на отдых в городе. Ропот сразу прекратился. Римардо одобрил такой поступок. Сам он планировал нелицеприятный разговор с Руфусом, так что лишние уши были ему ни к чему.

Завтрак был отвратительным. Римардо предпочёл бы блюда попроще, но приготовленные более искусной рукой. Теперь он даже позавидовал своим солдатам, которые разошлись по трактирам и харчевням. Баронесса почти не ела, явно испытывая мучительный стыд за поваров.

Барон с утра был навеселе, поэтому попросту не замечал недовольства высокого гостя, а на жену и вовсе не обращал внимания. Римардо, устав жевать какой-то особо жёсткий кусок мяса, деликатно выплюнул его в салфетку и отодвинул тарелку подальше, словно опасаясь, что её содержимое запрыгнет-таки ему в рот.

– Итак, Руфус, – строго проговорил Римардо, – сейчас я задам несколько вопросов, которые, как ты понимаешь, очень интересуют нашего короля.

– Я готов ответить на любые вопросы! – напыщенно воскликнул барон.

Римардо поморщился: капельки слюны полетели в его сторону. За это генерал решил не деликатничать. Вопросы, резкие и хлёсткие, следовали одни за другими. Размер собранных налогов, в чём они исчислялись (деньги, зерно, мясо, птица), когда и в каком сопровождении были отправлены…

– Если ты не помнишь, Руфус, вели принести книги, в которых ведётся учёт. Снимем копии, и я передам их королю.

– Но, дар Римардо, – залепетал барон, протрезвев с перепугу, – у нас совсем недавно случился пожар… Сгорели книги!

Баронесса замерла, боясь от ужаса даже пошевелиться. Все её дурные предчувствия оправдались.

– Сгорели книги учёта? Все до единой? – недобро прищурившись, проговорил генерал. – Это очень подозрительно. Вдобавок, насколько мне известно, пожар случился в конюшне. Ты хранил документы среди сена и навоза?!

Римардо выложил всё, что смог узнать к этому моменту, упомянул и о сожжённом приграничном селе, про убийства и грабёж тех, кого барону следовало бы защищать. Руфус молчал, не в силах придумать хоть какое-то оправдание.

У дверей столовой стояли навытяжку два здоровенных гвардейца. Один из них прошептал:

– А про Примежье-то откуда знает? Вроде ж никого живого не оставили…

В нависшей тяжёлой тишине эти слова прозвучали, как приговор. Королевский посланник, генерал Римардо, граф Фиороса, поднялся из-за стола.

– Не сметь покидать усадьбу! – рявкнул он в лицо Руфусу и Рицпе и покинул столовую.

Лоркан немного задержался. С гнусной усмешкой он обвёл взглядом всех присутствующих.

– Я прослежу за этим, будьте уверены.

Незадачливый болтун был найден к вечеру с перерезанным горлом. А капитан Ашкут почему-то сменил мундир на гражданскую одежду, мол, запачкался и отдан в стирку. После этого Ашкут и Лоркан обменялись очередными вызывающими ухмылками.

Барон в ярости метался по дому, не смея покинуть его. Во время этих метаний он узнал, что та бабёнка, которая спасла в своё время Рэйшена от убийц, выжила после резни в Примежье. Больше того, она имела наглость явиться в Жадвиль и стала мозговым центром назревающего мятежа. Барона чуть удар не хватил. Рицпа бегала за мужем, то и дело спрашивая у него, что же теперь делать. Одна из её кружевных манжет была надорвана. Барон остановился и резко повернулся на месте. Рицпа чуть не столкнулась с мужем, но он брезгливо отстранил её:

– Что делать, говоришь? Надо действовать! Ашкут, где этот вояка недоделанный?! Пришлите его сюда немедленно!

Ашкут явился, и барон отдал распоряжение, грубо ткнув пальцем в жену:

– Запри её в комнате! И проследи, чтобы не выскочила, головой отвечаешь! Одну уже упустили…

Баронесса распахнула глаза, не в силах поверить в услышанное. Они с Руфусом не любили друг друга, как полагалось бы мужу и жене, и даже, честно говоря, не уважали. Но в критическую минуту баронесса была готова пойти на многое, чтобы выручить мужа из беды. Руфус тоже оказался готов на многое… Всё это промелькнуло в голове несчастной Рицпы, когда капитан баронских гвардейцев бесцеремонно втолкнул её в её же покои и надёжно запер дверь. Баронесса выглянула в окно. Нет, прыгать со второго этажа она не рискнула бы. Во-первых, запросто можно переломать ноги, а во-вторых, в саду было полно слуг, преданных барону, а не его жене…

Сам Руфус, убедившись, что баронессу убрали с его пути, вызвал к себе какого-то слугу с неприметной внешностью. Барон долго вполголоса наставлял этого человечка. Наконец тот кивнул, поклонился и исчез с глаз долой. Руфус, пыхтя и отдуваясь, плюхнулся в одно из кресел. Теперь надо немного подождать. А пока можно и выпить.

Римардо в ярости, не разбирая дороги, шагал по этому вонючему захудалому городку. Король, когда услышит эту историю, выйдет из себя. А в гневе он лютует. Поэтому генералу придётся вместе с отчётом о злоупотреблениях сразу предложить конкретный план действий. Ноги сами принесли Римардо в Военную Слободку. Хорошо, что Квэддо оказался таким доверчивым простаком и поделился со своим бывшим командиром Элиниными планами. Планы были неплохи, вот только в них нужно внести небольшие изменения. Убрать саму Элину, и мятеж станет вполне контролируемым.

Квэддо оказался на месте, а Харлен с Акиллой ходили по каким-то делам. Римардо внутренне возликовал от такой удачи. Квэддо, прямолинейный служака, всегда признавал авторитет генерала и легко поддавался влиянию. На руку Римардо играла обида Квэддо на Элину и тщательно подавляемая ревность. Когда человека раздирают такие чувства, манипулировать им легко и приятно.

К концу беседы с генералом Квэддо уже не помнил ничего хорошего, что сделала Элина. Теперь он держал в памяти только указания своего нового старого командира и обещал, что только доверенные люди будут знать план целиком.

Римардо едва не расхохотался, услыхав это. План целиком! Даже верный Лоркан не будет знать всего плана, что уж говорить о марионетках! Главное, что эта марионетка готова возглавить мятеж и выступить ширмой для настоящих игроков.

Время текло в неспешной и приятной беседе. Явились Харлен и Акилла, несколько встрёпанные и смущённые, но их настроения мало волновали генерала. Харлен в присутствии дара Римардо приободрился, молодцевато расправил плечи. Акилла же, подавив вздох, подумал, что лучше бы посидеть с хозяйкой да Рэйшеном в компании. В присутствии генерала одноногий ветеран чувствовал себя неловко.

Вскоре, словно по просьбе Акиллы, появилась Элина. На её плече висела большая холщовая торба. За Элиной следовал Рэйшен, словно преданный пёс. Как ни странно, выглядел он измученным. Квэддо с подозрением взглянул на эту пару.

Генерал поднялся с места и отточенным кивком приветствовал вошедших.

– Ясного неба всем нам! – проговорила Элина ритуальную фразу.

Судя по бесконечной хмари и дождям, пожелание ясного неба было не пустым звуком.

– Дар Римардо, очень хорошо, что ты зашёл повидать нас, – продолжала женщина. – Мы с Рэйшеном решили передать тебе документальные свидетельства всех нарушений и превышений полномочий…

Из холщовой торбы появилась увесистая книга. Римардо, открыв её, сразу сообразил, какое сокровище попало ему в руки. Генерал быстро перелистал страницы, жадно пробегая глазами по датам, именам, цифрам…

– Дара Элина! – с искренним восхищением в голосе молвил Римардо. – Как?! Как тебе это удалось?

– Люди приезжали и приходили… Жаловались. Я записывала каждую жалобу, а теперь мы с Рэйшеном собрали всё воедино.

– Он от этого так устал, да? – Квэддо не скрывал сарказма в голосе.

– Для того, кто привык держать в руках меч, бумажная работа скучна и тяжела…

– Согласен, почтенная дара, согласен, а капитан тут не прав! – почти весело воскликнул Римардо. – Чем я могу отблагодарить тебя?

Элина внезапно стала очень серьёзной:

– Генерал, дай мне слово, что передашь эту книгу королю…

– Непременно!

– Погоди, это ещё не всё. Передашь эту книгу и попросишь для меня королевское помилование.

Римардо нахмурился. Она собиралась прикончить Руфуса, это ясно как день, но сам Римардо уже планировал для неё иную участь. Королевское помилование ей не понадобится, а значит, можно смело обещать что угодно.

– Так что же, генерал? – настаивала Элина.

– Даю слово, ты получишь своё помилование! – торжественно произнёс Римардо.

У Элины горели глаза. Время пришло! Когда генерал уедет в столицу, забрав своих дисциплинированных солдат, кондотта поднимет восстание. Барон сейчас растерян, ослаблен, и…

– Погоди, Эли, не спеши, – Квэддо поднял руку, словно останавливая поток мечтаний. – Пусть вначале покинут город да отъедут подальше, чтобы барон не смог позвать их на помощь, когда мы начнём…

Это было разумно, и Элина согласилась.

Под покровом ночи кондотьерам раздавали оружие. Конечно, гвардейцы барона имели хорошие мечи и кинжалы, но для уличных боёв вполне годились шипастые дубинки и топоры, похожие на мясницкие. Элина распотрошила казну, щедро оплачивая храбрость и верность сторонников.

– Себе оставь хоть что-то, – посоветовал Рэйшен.

– Не переживай, у нас, предателей, всегда есть заначка, – Элина заговорщицки подмигнула своему телохранителю.

– Ну сколько можно?! Я ведь извинился!

– Серьёзно?! Прямо так взял и извинился?! Сказал, прости меня, Эли, я дурак, послушал дураков, выставил себя дураком, так что прости уж…

– Я почти так и сказал! – возмутился Рэйшен. – Я сказал, что ошибся, ну и… И всё такое.

Элина мгновенно посерьёзнела.

– Нет, Рэй, это не извинение. И я тебя не простила.

– А что это ты пакуешь? – сменил неприятную тему Рэйшен.

– Дорожные сумки.

– Зачем?!

– Вот будем переезжать в баронский дом, а у меня уже вещи подготовлены. Знаешь, как удобно!

Рэйшен только хохотнул в ответ.

Люди короля покинули Жадвиль. Генерал по-прежнему выглядел не только высокомерным и неприступным, но ещё и довольным, как обожравшийся сметаны кот. Ещё бы! Он ухватил за хвост неверного вассала, и тот никак не мог избежать королевского наказания, ведь у короля находился единственный сын барона. Руфус был подавлен. Он не мог предугадать, как именно среагирует король на доклад Римардо, и опасался самого худшего. Гвардейцы, почуяв неладное, вели себя тише воды ниже травы. Правда, длилось это недолго. Стоило королевскому отряду отъехать подальше, как солдаты барона принялись терроризировать жителей. Их грабили средь бела дня, врывались в дома, тащили с собой пригожих девушек и женщин… Люди стали роптать, пытались дать отпор, но гвардейцы, ощутив всю сладость безнаказанности, не знали удержу. Стража бездействовала. Если горожанин жаловался на гвардейца, то суд признавал виновным самого горожанина! Стоило привести свидетелей грабежа или насилия – их тоже бросали в острог, обвиняя в покушении на жизнь и здоровье стражей порядка.

За несколько дней тюрьма была набита до отказа. Люди задыхались в тесных камерах, а сторожа насмехались над ними, не давая ни еды, ни питья.

– Надо выждать, – твердил Квэддо.

– Да ты рехнулся?! – крикнула Элина, топнув в гневе ногой. – Начинать надо сегодня, прямо сейчас! Занять каждую караулку, каждый участок Городской стражи, громить тюрьму, брать штурмом баронский дом…

Конфликт произошёл на улице, и почти все кондотьеры слышали эти слова. Им самим не терпелось начать, поэтому Элинины слова были встречены одобрительным гулом. Квэддо обозлился, хоть и не показал этого.

– Ты не забыла, кто здесь капитан кондотты? И кто отдаёт приказы?

– Похоже, сытая жизнь испортила тебя, – огрызнулась Элина. – Ты перестал понимать, когда приходит время эти приказы отдавать.

Ох, как не вовремя случилась эта перепалка! Она могла вызвать раскол среди рядовых кондотьеров, и никакие деньги, полученные от Элины, больше не поддерживали бы их лояльность. Однако судьба распорядилась иначе. Гвардейцы барона решили "прижать к ногтю" слободских смутьянов.

Шум в отдалении живо прервал ссору.

– Они уже здесь! – выкрикнула Элина. – К оружию!

Дважды повторять не потребовалось. Кондотьеры схватились за топоры и дубинки и ринулись навстречу противнику. С визгом разбегались припозднившиеся девицы. На улицах Слободки завязались кровавые стычки.

В этом хаосе Элина потеряла Рэйшена. Она хотела прихватить арбалет, оставленный дома, но добраться до него было уже невозможно. Элина осталась на улице, охваченной бурей мятежа, одна, без защиты и без оружия.

Среди лязга, грохота, криков и ругательств Элина аккуратно отступила под стены домов. "Прокрадусь к себе, – решила она. – Займу позицию у окна и буду стрелять, пока болтов хватит". Как ни странно, это ей почти удалось. Уже возле самого дома кто-то схватил женщину за шею жёсткими пальцами.

С Элиной давно никто не смел так обращаться, и гнев затопил её. Она попыталась выкрутиться из рук наглеца и лягнуть его, однако железные пальцы сдавили её горло так, что оставалось только хрипеть и хвататься за эти безжалостные руки. Перед глазами всё плыло, и тут Элину отпустили, грубо швырнув на мостовую. Колени были ободраны, но это пустяки. Главное – можно дышать! Пусть этим вонючим городским воздухом, но дышать! Элина надрывно кашляла, и тут ей на голову накинули мешок и довольно туго стянули завязки. Женщина не собиралась сдаваться неизвестному негодяю и забилась, словно птица в силках.

Однако неизвестный, кто бы он ни был, оказался жестоким профессионалом. Элина получила удар по голове, который почти мгновенно свалил её в грязь. Рот наполнился чем-то солоноватым. Последней мыслью Элины перед тем, как погрузиться в небытие, было беспокойство о выбитом зубе.

Она пришла в себя гораздо позже. Мешок по-прежнему был на голове, руки стянуты верёвкой спереди. Когда в голове чуть прояснилось, Элина осознала, что сидит на лошади, а сзади… Это же её похититель! Он придерживает свою добычу, чтобы та не свалилась! А куда он везёт её?

– Ну что, очнулась? – почти весело спросил похититель. – Будешь себя хорошо вести – доедешь до места назначения в целости и сохранности.

Голос показался Элине знакомым. Кто же это? Руки у этого треклятого бандита были такие же широкие и жёсткие, как у… Рэйшена. И тепло, исходившее от его тела даже через одежду, тоже напоминало о дроу. Элина вспомнила всех дроу, с которыми была знакома, и похолодела от ужаса. Это наверняка был тот самый принц-убийца Имраин. А ведь её предупреждали! Вряд ли Рэйшен сможет её выручить.

Судя по запахам, её уже вывезли из города, и найти её следы будет невозможно. Надо попробовать договориться с Имраином. Если его подкупил барон, надо попытаться перекупить этот контракт, в конце концов, Имраин – наёмник, он работает за деньги, а не из принципа.

– Имраин, – почему её голос так дрожит, демоны его порви, – может, мы сможем договориться?

– О чём это? – холодно поинтересовался наёмник.

– Я догадываюсь, кто заплатил тебе за меня. Сколько бы он ни предложил, я готова заплатить вдвое…

Имраин резко дёрнул поводья. Лошадь встала как вкопанная, и Элину чуть не выкинуло из седла. Впрочем, это сделал Имраин. Спрыгнув на землю, он бесцеремонно сдёрнул свою добычу вниз и толкнул её в какую-то липкую грязь.

Элина шлёпнулась всем телом, словно куль с мукой, и её одежда моментально пропиталась холодной грязевой кашей. Мешок на голове тоже стал мокрым и грязным. Элина поняла, что моросит дождь, который окончательно смывает их следы…

– Имраин…

Наёмник схватил её за волосы на затылке прямо через мешок и приподнял:

– Значит, так. Сейчас я буду учить тебя хорошим манерам.

Ага, договориться не получится. Элина решила, что попробует вывести Имраина из себя и заставит его совершить какую-нибудь глупость. Или попытается, что ли, соблазнить его.

– Ага, хорошим манерам, как же, – язвительно проговорила Элина, – тоже мне, принц-полукровка…

В ответ она получила удар ногой в живот. Дыхание перехватило, из глаз хлынули слёзы.

– Запомни, – спокойно проговорил принц-убийца, – рот будешь раскрывать только с моего разрешения.

Он ходил вокруг своей пленницы, словно кот возле полузадушенной мыши, время от времени нанося резкие болезненные удары. "Знает, гад, куда бить!" – подумала Элина, безуспешно пытаясь прикрыться связанными руками. К сожалению, из-за шума дождя, мешка на голове и всепожирающего страха она не могла предугадать, с какой стороны ей двинут сапогом.

– Мой наниматель, – новый пинок, – велел по лицу не бить. Остальное разрешено.

– А я скажу, что бил, – пискнула Элина из-под мешка.

– Ах, вот как? – недобро протянул Имраин.

Все попытки Элины достойно держаться провалились. На неё обрушился шквал ударов, она корчилась в грязи у ног своего похитителя и, кажется, даже обмочилась после того, как услышала страшный хруст в боку. Она не понимала, сколько времени длится это избиение, внутри всё болело, но она уже не смела кричать или говорить, чтобы этот ненормальный не забил её до смерти.

Имраин был уверен в себе. Он сломает эту наглую бабёнку, выдрессирует её и доставит заказчику. Синяки и даже сломанные кости заживут, а она научится уважению. Человеческие самки вообще живучие. Эта вон до сих пор пытается защититься от удара! Идиотка! Она от страха даже не слышит, с какой стороны…

И тут чуткие длинные уши Имраина уловили посторонний звук. Он замер, прислушиваясь. В грязи завозилась его пленница и тут же глухо охнула. Он отвесил ей новый пинок, прошипев:

– Молчать и не двигаться! Один звук – переломаю руки!

Вроде затихла. Нормально, дрессировке поддаётся. Собственно, все поддаются, кто раньше, кто позже. А звук… Это одинокий всадник. Кого, интересно, несёт нелёгкая, ночью, в дождь, по раскисшей весенней дороге? Ладно, проедет мимо, и можно снова заниматься воспитанием.

Но всё пошло не так. Одинокий всадник замедлил ход, а около Имраина и вовсе остановился. Имраин узнал всадника: эти широкие плечи, горящие глаза и светлые волосы, собранные в высокий хвост, принц не забыл бы.

– Клянусь Ллотх, ты не посмеешь мне мешать, уберись с моего пути!

Элина не слышала ответа незнакомца. Кажется, он просто промолчал, спрыгнув наземь. В любом случае, она получила небольшую передышку. Прямо над её головой Имраин и его соперник сошлись в рукопашной схватке: Элина слышала треск рвущейся ткани. Непонятно, кто нагнал похитителя и его добычу, но надо любой ценой уползти из-под ног дерущихся. Как же это сложно! Каждое шевеление, каждый вдох отдавался в левом боку острой болью. Совершив какое-то особенно неловкое движение, Элина не удержалась от вскрика.

– Тварь! – неизвестно в чей адрес выругался Имраин, но пинок вновь достался Элине.

В своё время она прочитала немало книг о стойких героях, мужественно молчавших под пытками. Теперь ясно, что она вовсе не той героической породы, а просто слабачка и трусиха. Кто-то из дерущихся наступил ей на пальцы, заставив позорно взвизгнуть.

Кто же смог противостоять принцу-убийце? Лёжа в холодной грязи, Элина вспоминала ту ночь, когда познакомилась с эксцентричной девушкой-дроу из клана Подземных Пещер.

– Равных по силе Рэйшену, – говорила тогда Гвенедд, – мало. Только Дэвлин да принц-убийца Имраин…

Вряд ли здесь, недалеко от Жадвиля, появился Дэвлин, чтобы выручить Элину из беды. Значит…

– Рэйшен, – жалко пролепетала Элина.

За это её тут же наказали очередным пинком. Но даром Имраину это не прошло. Он ослабил внимание буквально на миг, и его противник этот миг не упустил. Раздался омерзительный треск, как будто сломалась толстая сырая ветка, и стало тихо. Потом раздались шаги победителя – он уволакивал тело поверженного врага с дороги подальше.

Страшная мысль закралась в голову Элины. А вдруг победил Имраин?! Тогда ей конец, это точно. Женщина в панике принялась дёргать кистями рук в надежде развязаться. Увы! Верёвки и узлы размокли, разбухли и впились в запястья. Шаги. Это возвращается победитель. Ужас приковал Элину к месту. Мешок по-прежнему был у неё на голове, мокрый от дождя, он прилип к её волосам. И вот теперь за этот мешок потянула рука, попутно прихватив и волосы. Элина вновь не удержалась от жалкого писка.

– Извини, – голос, хоть и осипший, обрадовал Элину безмерно. – Всё мокрое, не развязать, а мой нож куда-то упал.

– Рэйшен, – чуть не плача, проговорила Элина. – Ты всё-таки пришёл… Возьми мой нож, он так и остался при мне…

Рэйшен прекрасно знал, что Элина попусту таскает на себе прекрасно сбалансированный и наточенный нож. Пользоваться ножом она умела, лишь когда надо было нарезать хлеб или мясо. Имраин не удосужился отобрать у своей жертвы оружие в знак презрения, мол, с таким ничтожеством он справится голыми руками.

Элинин нож был облеплен грязью, но Рэйшен крепко ухватил его за рукоять и как можно осторожнее разрезал путы на руках и завязки мешка, стягивающие шею. Было темно, но зоркий дроу увидел опухшее лицо и синяки на шее от чужих пальцев.

– Что он с тобой сделал? – Рэйшен схватил Элину за плечи и встряхнул.

– Ничего такого, – она криво улыбнулась неповреждённой стороной лица. – Просто…воспитывал.

– Если б я мог убить его во второй раз! – прорычал Рэйшен. – Он бы сдох в страшных мучениях!

– Не тряси, прошу, – Элина неловко пошевелила рукой, дёрнувшись от боли. – Он мне, наверное, пару рёбер сломал.

Рэйшен с присвистом выдохнул сквозь зубы и обернулся туда, где бесславно упокоилось тело принца.

– Нет, нет, не уходи! – слова застревали у Элины в горле, и она не смогла сказать, как ей страшно остаться одной посреди дождя и темноты.

К счастью, объяснения и не понадобились. Рэйшен помог Элине встать на ноги.

– Нужно добраться до ближайшего жилья, – хмуро обронил дроу. – Я подсажу тебя на лошадь.

– Я не знаю, смогу ли, – Элина с трудом передвигала ноги и старалась не дышать глубоко.

– Придётся потерпеть, – сухо ответил Рэйшен.

Внутри у него всё переворачивалось от гнева и жалости, но он счёл, что сейчас неподходящий момент проявлять свои чувства. Впрочем, для истинного дроу момент был всегда неподходящий.

Забираясь в седло, Элина чуть не завыла от боли. Но, как проницательно заметил Рэйшен, придётся потерпеть. Вдобавок обнаружилась новая проблема. Элина провела языком изнутри по зубам, наклонилась и сплюнула на дорогу.

– Что там ещё? – хмуро поинтересовался Рэйшен.

– Зуб, – кратко пояснила Элина. – Выбитый.

Дроу вёл в поводу Элинину лошадь, а точнее, лошадь Имраина. Элине оставалось лишь цепляться за луку седла да стискивать зубы, когда боль в очередной раз пронзала бок. В темноте они свернули с дороги.

– Огоньки видишь? – спросил Рэйшен, поворачивая голову к Элине. – там постоялый двор. Чуть-чуть осталось.

Элина была не в силах даже кивнуть. Зато лошади встрепенулись, почуяв жильё, и зашагали веселее.

Постоялый двор был маленький, захудалый, но привередничать не приходилось. Рэйшен на ходу сочинил историю, что почтенная дара наняла его в сопровождение, а в дороге на них напали какие-то грабители.

– Ой, и не говори, дар наёмник! – сочувственно кивала головой хозяйка постоялого двора. – У нас из-за этих самых разбойников народу-то мало останавливается… Никакого порядка! Куда только барон смотрит?

Под нескончаемые жалобы хозяйки дроу внёс Элину в просторную, а главное, чистую комнату и потребовал большую бадью с горячей водой.

– Да ты, наёмник, никак сам её мыть собрался?! – ужаснулась хозяйка. – Как можно?!

Рэйшен плевал на все приличия, но на помощь хозяйки и её маленькой дочери согласился.

Элину отмыли от грязи и крови, расчесали волосы и осторожно вытерли куском чистого полотна. Комната, отведённая постояльцам, была хорошо протоплена, и Элину начало клонить в сон. Последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в забытьё, было возмущение хозяйки:

– Побойся гнева Небес, наёмник, какие ещё клопы?! Их тут отродясь не бывало!

Сколько Элина проспала, она и понятия не имела. Её разбудил скрип двери, лёгкие шаги и детский голосок:

– Ты уже не плачешь? Не плачь, дар Рэйшен, она же не умрёт!

– Я не плачу, – голос Рэйшена звучал глухо.

– Вот и хорошо! – искренне обрадовался ребёнок. – А мамка велела тебе еды принести.

– Поставь сюда.

Элина, не открывая глаз, услышала, как девочка поставила где-то рядом поднос с едой, шмыгнула носом и убежала. Элина почувствовала, что ужасно проголодалась. И во рту пересохло так, что, наверное, язык потрескался. Она рискнула разлепить веки. Рэйшен сидел возле кровати на неказистом, но добротном стуле. Голова дроу была низко опущена, растрёпанные волосы свешивались, закрывая лицо, плечи устало горбились… "Неужели несгибаемый Рэйшен плакал? – подумалось Элине. – Из-за меня?!".

– Рэйшен, – она сама не ожидала, что её голос будет таким слабым и хриплым. – Можно мне водички?

Рэйшен распрямился стремительно, словно пружина, и Элина невольно дёрнулась. Да, здóрово её "повоспитывал" принц Имраин! Рэйшен заметил Элинино непроизвольное движение, и глаза его гневно полыхнули фиолетовым. Однако он сдержал себя и плавным движением потянулся за кувшином с водой.

– Как хорошо, что ты здесь, – прошептала Элина.

– Давно не спишь? – хмуро осведомился дроу, поднося к Элининым губам стакан.

Ох уж эти твердокаменные дроу! Элина догадалась: Рэйшен опасается, что она видела его слабость. Вот дурачок! Сделав несколько глотков, женщина протянула руку и погладила своего спасителя по щеке. Рэйшен замер. Элина давно не прикасалась к нему, и его тронула эта нехитрая ласка.

– Бок не болит, когда руку вытягиваешь? – спросил дроу. Элина отрицательно качнула головой. – Хорошо. Значит, рёбра не сломаны, а лишь треснули и уже затянулись.

– Это как?!

– Дар Дриады, не забывай.

– Точно, – Элина на миг задумалась, а потом уточнила, – а выбитый зуб у меня вырастет?

Рэйшен невольно фыркнул:

– Нет, конечно. Отрезанная нога не прирастёт и отрубленная голова не восстановится.

– Отрезанная нога?! – Элина всполошилась и заглянула под лоскутное одеяло.

К счастью, обе ноги были на месте, совершенно целые. Но…

– А где моя одежда?

– Отдал постирать и зашить, – невозмутимо ответил дроу. – Кинул серебрушку хозяйке, она всё сделает. А теперь давай перекусим, пока всё тёплое.

– Постой-постой, – у Элины внутри зашевелились подозрения. – Серебрушка? Откуда у тебя серебро?

– Это не моё, – отмахнулся Рэйшен. – У Имраина в сумках нашёл мешок с серебром. Наверное, плата за заказ, в смысле, – за тебя.

Элина, прикрыв грудь одеялом, уже уписывала распаренную кашу с маслом. В голове прояснялось с каждой минутой. Выбитого зуба было, конечно, жаль, но погоревать можно и позже. Кто же отвалил принцу здоровенный кошель серебра? Элина считала, что заказчиком мог быть барон Жадвиль, но серебра у него точно не было. Он бы платил золотом. Серебро было в ходу в столице и всех провинциях, напрямую управляемых королём.

– А мы вообще где? – поинтересовалась Элина. – Просто интересно, куда же меня велели доставить?

– Сложно сказать. Мы в одной из деревушек, что стоят вдоль королевского тракта.

– Королевского тракта?

– Ну да, дорога на Глорк, а что?

Элина отложила ложку. Имраин слишком легко проник в Слободку, да ещё получил серебро в оплату… И никто – ни один из кондотьеров и соглядатаев – "не заметил" постороннего, опасного чужака, о котором всех предупреждали заранее. Кто же отменил предупреждение? Это мог быть только Квэддо. А богатый заказчик из Глорка, сорящий серебром, – это, конечно, Римардо, граф Фиороса, королевский эмиссар.

– Эй, ты чего? – встревожился Рэйшен, видя, как изменилась в лице Элина.

Она, недолго думая, выложила ему свои догадки. Дроу сжал тяжёлые кулаки:

– Квэддо, предатель! Сверну ему шею! И до Римардо доберусь, не посмотрю, что он придворный генерал!

– Тише, тише, погоди! Для начала мы должны вернуться в Жадвиль…

– А может, не надо? Теперь там для тебя опасно, – Рэйшен и не заметил, что противоречит сам себе.

– Теперь для меня везде опасно. Я хочу посмотреть Квэддо в лицо и спросить, зачем он продал меня Имраину. Что пообещал ему Римардо? А потом, – Элина хищно усмехнулась, – у меня ведь счёты с Руфусом. Я собираюсь его прикончить.

– Сам им займусь, – перебил Рэйшен.

– Нет. Он отдал приказ перебить всех моих людей, вот мне лично и ответит за это. А сейчас скажи мне, – Элина лукаво улыбнулась, – где ты спал?

– Я не спал, тебя караулил.

– Тебе обязательно надо отдохнуть! Рэйшен, ты же не железный, ложись поспи!

– Здесь только одна кровать, – пробурчал дроу.

Глаза Элины блеснули озорным огоньком:

– Помнишь, я сказала, что если захочу видеть тебя в своей постели, я тебя об этом попрошу.

У Рэйшена пересохло во рту. Он сглотнул и молча кивнул.

– Так вот, я тебя прошу. Очень прошу. Я подвинусь, и тебе хватит места…

– Мне… Погоди, я посуду хозяйке отнесу, – Рэйшен сгрёб миски и ложки и выскочил за дверь.

Когда он вернулся, Элина заметила, что он плескал себе в лицо водой, и песочные его волосы намокли. Ворот рубахи тоже потемнел от влаги.

– У тебя рубашка мокрая, сними её. Хочешь, помогу? Ну же, сядь сюда, – Элина похлопала обнажённой рукой по кровати и услышала, каким хриплым стало дыхание дроу. – И наклонись немного.

Рэйшен с Элининой помощью торопливо выпутался из одежды, небрежно швырнув её на пол, и скользнул на тёплые чистые простыни.

Лишь какое-то время спустя, лёжа в уютной мягкой полутьме, Рэйшен нежно коснулся Элининого плеча и прошептал:

– Наверное, я всё-таки услышал Зов…

– Тот, про который Гвенедд говорила? Когда ты будто околдован кем-то? Почему же ты так решил?

Немного смущаясь, наёмник пояснил:

– Понимаешь, у меня с конца лета женщины не было, в аккурат как нас разлучили. Ну, ты и сама почувствовала… Да мне и смотреть неохота ни на кого.

– Ах, Рэйшен, – Элина вздохнула и приподнялась на локте, поглаживая широкую грудь дроу, – нет никакого Зова. Вы просто считаете позором и слабостью лучшие чувства. Вот и скрываете их, обзывая Зовом или ещё чем-нибудь.

– Нет Зова? – пробормотал Рэйшен в полудрёме. – Тогда что это? Эли, ты ведь знаешь, скажи мне…

Уже погружаясь в сон, он услышал ответный шёпот:

– Сам догадайся.

Они провели в постели ещё целый день и ночь. В какой-то момент – весьма неподходящий – к ним сунула нос хозяйка постоялого двора, но тут же шарахнулась обратно, изобразив на лице крайнюю степень неодобрения. Элина только насмешливо фыркнула, а Рэйшен тут же закрыл ей рот долгим поцелуем. Но спокойные мгновения пролетают быстро, и наступило время возвращаться в Жадвиль. Элина полностью оправилась от "воспитательной акции" Имраина, а Рэйшен отдохнул и выспался. Элинина одежда была выстирана, высушена и местами зашита. При расчёте с хозяйкой Рэйшен не поскупился, однако вредная тётка брезгливо поджала губы, смахивая монеты с прилавка. Обихоженные лошади ждали своих хозяев в конюшне.

Оказалось, что Имраин завёз Элину не так уж далеко. Дорога показалась тогда долгой из-за постоянных побоев. На подступах к Жадвилю Рэйшен разузнал у крестьян, ехавших на рынок, что входы и въезды в город тщательно охраняются, всех проверяют и обыскивают, в самом городе беспорядки, на улицах то и дело вспыхивают драки, а заканчиваются они частенько убийством.

– И кто кого убивает? – поинтересовалась Элина.

Старик-крестьянин неодобрительно глянул на неё, но ответил:

– Баронская охранка лютует. Кто не так на них посмотрит, того сразу по мордасам! А сопротивляться начнёт, так и вовсе укокошат.

– И что, никто не вступится?

– Если кто из мятежной кондотты поблизости окажется, то, считай, повезло. Но чаще, – старик сплюнул на дорогу, – не везёт.

– А чего ж ехать, коли там так опасно?

– А цены на продукты в городе знаешь какие стали? – старик глянул на Элину, как на дурочку. – Хоть заработаем чего.

Рэйшен с Элиной тревожно переглянулись и остановились на обочине.

– В открытую мы в Жадвиль не въедем, – задумчиво проговорила Элина. – Нас сразу задержат.

– Мы попадём в город по-другому, – в голосе Рэйшена звучало мрачное веселье.

– Здесь есть пролом в стене? Тайные ворота? Нет? Тогда, может, подземный ход?

– Почти угадала.

Страшная догадка озарила Элину.

– Нет, Рэй, не говори, что мы проберёмся через канал для сброса сточных вод!

– Ладно, не скажу, – ухмыльнулся дроу.

– Ох, куда только не влезешь ради убийства, – с притворным смирением согласилась Элина. – Но тебе там придётся куда хуже, чем мне: твой нюх потоньше моего будет.

– Между прочим, если я потеряю нюх, то при следующем похищении я тебя найти не смогу!

– Постой, – оторопела Элина, – ты меня по запаху нашёл, что ли?

– Ну да, – Рэйшен направил свою лошадь куда-то в сторону от городских стен. И Элинин конь послушно зашагал следом.

– И чем же, стесняюсь спросить, пахло?

– А ты как думаешь? – Рэйшен развеселился, глядя на озадаченное лицо своей спутницы. – Да не пугайся ты так, притираньями эльфийскими пахло, я по ним след и взял!

– Так вот зачем Имраин меня норовил в грязи вывалять, – догадалась Элина. – Чтобы запах отбить!

– А не тут-то было! – Рэйшен приосанился в седле. – Этот бандит даже не знает… То есть не знал, на что я способен!

Рэйшен не стал говорить о том, что ему пришлось напрячь все силы и способности, и это только ради Элины.

– Опасный ты человек.

– Опасный, – охотно согласился дроу, – но не для тебя. И не человек.

За этим разговором они подъехали к реке, которая протекала через Жадвиль. Название этой речки Элина, как ни странно, не удосужилась узнать. Зато она тут же принялась кривиться и морщиться. Ещё бы! В месте сброса сточных вод вонь стояла такая, что не почуять её мог только мертвец. Дроу проявил чудеса выдержки: он даже ухом не повёл.

– Рэйшен, лошади в этот отстойник не пойдут.

– Их придётся бросить здесь. Хорошо, что сумки небольшие, на себе донесём, – заметив выражение Элининого лица, дроу поправился, – я сам понесу их.

Он показал, как из кусочка ткани сделать тампоны и заткнуть нос. Честно говоря, это почти не помогло. Запах физически валил с ног. Отпущенные на свободу лошади без сожаления покинули своих хозяев.

– Эх, сёдел жалко! – гнусаво посетовал Рэйшен. – Они хороших денег стóят!

– Демоны с ними, с этими сёдлами, – проворчала Элина. От вони свербело в носоглотке. – Жизнь дороже. А так тебе ещё и сёдла пришлось бы на себе тащить.

Путники вступили в коллектор. Элина надеялась, что притерпится к запаху, но нет. Женщина, стараясь дышать как можно реже и неглубоко, плелась за дроу, то и дело оскальзываясь на нечистотах. В коллекторе было темно. Дроу прекрасно видел в темноте и шагал вперед, как ни в чём не бывало. Элина тащилась позади, ориентируясь лишь на звук шагов и дыхание своего спутника. "Только бы не упасть! – твердила себе Элина. – Не упасть и не захлебнуться в этом дерьме!" Она искренне завидовала лошадям, которые рысили где-то по дороге, на вольном воздухе.

Но всё рано или поздно заканчивается, закончился и этот путь страданий. Откуда-то спереди потянуло сквознячком. Рэйшен, шагавший впереди, обернулся:

– Эли, чуешь, как посвежело? И посветлело.

В ответ Элина промычала что-то невразумительное. По её мнению, клоака мира находилась именно здесь, причём буквально. Однако вскоре и впрямь стало светлее, можно было даже разглядеть всё то, что налипло на сапоги.

Выход оказался перегорожен деревянной решёткой, омерзительно склизкой. Рэйшен прищурился, оценивая, насколько крепка преграда, а потом попросту вышиб её ногой. Элина вскрикнула от неожиданности, чуть не шлёпнувшись в вонючую грязь. Дроу быстро обернулся, кинув на Элину мимолётный взгляд, усмехнулся и мотнул головой в сторону выхода. Элина собиралась обидеться на него (хоть бы руку протянул, что ли!), но тут же сообразила, что руки-то у него заняты поклажей.

Воздух такого города, как Жадвиль, был не слишком напоён благоуханиями. Однако после сточного коллектора Элине он показался сладким и душистым. Откуда-то тянуло свежим хлебом, жареным мясом… Она чуть не заплакала от счастья, вытащив из носа тампоны и швырнув их на мостовую.

– Радуешься? – понимающе спросил Рэйшен. Дождавшись Элининого кивка, он добавил, – скоро притерпишься и унюхаешь навоз, мокрую псину и скотобойню…

– Скорняков не забудь. Но пока что мы тут самые вонючие, давай-ка двинем в ближайшую мыльню.

– Ближайшая приличная мыльня – в Военной Слободке, – ухмыльнулся Рэйшен.

– Тогда домой.

Идя через город, Элина внимательно приглядывалась к тому, что происходит на улицах. С виду всё было тихо, там и сям вспыхивали необъяснимые ссоры и стычки. Тут же, словно из-под земли, появлялись баронские гвардейцы или Городская стража. При виде их люди кидались врассыпную, запирая двери и окна. Если стражники ещё пытались соблюдать видимость законности (задержанные поспешно совали монеты в их потные ладони), то гвардейцы творили что хотели. Они могли уволочь с собой любого, кто глянул на них косо, врывались в дома, выламывая двери и забирая имущество жителей. Когда из-за одной двери раздался женский визг, Элина дёрнулась в ту сторону, но Рэйшен железной рукой ухватил спутницу за шиворот.

– С ума сошла?! – яростно прошипел он. – Мы так до дома не доберёмся.

– Не могу это видеть, – простонала Элина, но Рэйшен тащил её прочь от крика и гогота. – Как всё это случилось? Нас не было только пару дней, и что?

Это было повсюду. Чем ближе путники подходили к своей Слободке, тем чаще и ожесточённее были стычки между жителями и блюстителями "порядка". Дроу стал всерьёз опасаться, что они не дойдут до Элининого дома, но, к счастью, всё обошлось.

В Слободке воздух просто искрил от напряжения. С виду всё шло как обычно, но вокруг царило ожидание чего-то недоброго.

– Где вы были? – накинулась на своих посетителей хозяйка того самого кабачка, где пару дней назад Элина угощала завтраком генерала Римардо. – Тут такие дела творятся, а ты о мужиках думаешь! И чем от вас обоих разит?

– Ты не поверишь, – ухмыльнулся Рэйшен. – Дерьмом!

Хозяйка задохнулась от такой наглой откровенности, а может, просто от запаха:

– Ты… Ты… Оставьте вещи у меня, вымойтесь сначала, а после я вас накормлю и расскажу, что тут творится.

Рэйшен с облегчением сгрузил поклажу в углу кабачка, и они с Элиной двинулись к мыльням. Держатель мылен, мужчина солидный и надёжный, застыл на месте, увидев посетителей:

– Вы?! Живы!

Рэйшен с Элиной переглянулись.

–– Живы, – сухо ответила Элина. – Нам надо быстро вымыться, а ты прикажи, чтоб кто-нибудь за это время вычистил наши сапоги.

Мыльник кивнул, а Рэйшен ехидно уточнил:

– Этот кто-то должен быть очень, хм, небрезгливым.

После мытья Элина спросила у мыльника:

– Почему ты так удивился нашему появлению?

– Так говорили, что убили тебя, хозяйка.

– Значит, буду долго жить, примета такая! А кто убил-то?

– А кто ж его знает! – развёл руками дородный мыльник. – Капитан сказал только, что Рэйшен искал убивцев, но тоже голову сложил.

– А что ж капитан никого вслед Рэйшену не послал?

– Мож, и послал кого, мне ж не отчитывался.

Вернувшись к сердитой кабатчице, Элина и Рэйшен выслушали сбивчивый гневный рассказ о том, как Квэддо никого не пустил на поиски пропавших, а особо рьяных и дерзких как-то очень быстро схватили гвардейцы барона, избили и уволокли в городскую тюрьму.

– И Квэддо позволил?! – задохнулась от возмущения Элина. – И никто из наших ничего не сделал?!

– Позволил, – зло парировала кабатчица. – А наши… Наши прачки попытались в острог хоть хлеба беднягам передать. Еду у них приняли, да узникам, поговаривают, ничего не передают, всё себе забирают, чтоб их разорвало!

Элина сидела над полной тарелкой, стиснув зубы и задыхаясь от гнева, и к еде не прикасалась. Рэйшен придвинул к ней поближе толстый ломоть хлеба. Сам дроу поглощал еду с завидным аппетитом.

– Ни с чем девки вернулись. И тут же к ним одноглазый побежал. Ну, думали мы, что как обычно, за лаской…

Элина закатила глаза, а Рэйшен с полным ртом фыркнул. Кабатчица продолжила:

– Так вот и нет! Бил Харлен девок без всякой жалости, некоторые по сей день отлёживаются, кое-кто на постирушки и с разбитым лицом ходит.

– Почему они все вместе не дали ему отпор?! – Элину трясло от негодования. – Почему они попросту не ушли, а снова обстирывают тех, кто их предал?!

– Харлену так просто отпор не дашь. Ты не думай, что он старый пропойца, – пояснил Рэйшен. – В рукопашной он очень опасен…

– Да и куда девкам-то уходить? – поддержала кабатчица. – В городе ещё хуже, чем у нас. Неужто ты ничего не видела?

– Видела. Всё, Рэйшен, давай доедай да пойдём прямо к Квэддо.

– Нечего к нему на голодный желудок идти, – Рэйшен отправил в рот очередной кусок. – Пока не поешь, никуда ты не пойдёшь.

Сердитая кабатчица прыснула со смеху, а Элина возмутилась:

– Ты мне что, мама?

– Хуже, – невозмутимо ответил дроу. – Я твой телохранитель.

– Он прав, – вмешалась кабатчица. – Поешь да остынь немного, обдумай всё, чтоб дров не наломать…

Элина неохотно принялась за еду. Пища была простая, но сытная и вкусная. Женщина и сама не заметила, как опустошила тарелку.

– Другое дело, – удовлетворённо отметил дроу. – Теперь можно и к Квэддо.

– Я передумала. Вначале заскочим домой, потом соберём кого сможем, и в тюрьму!

Рэйшен закашлялся, а кабатчица выразительно постучала себя пальцем по лбу.

– Вы меня неправильно поняли. Я не собираюсь пополнять ряды заключённых… Надо вызволить кого возможно.

– О, пахнет заварушкой! Это по мне! – обрадовался дроу.

– Так, я ничего не знаю и не желаю слышать. Планы ваши обсуждайте в другом месте!

С этими словами кабатчица попросту вытолкала своих гостей, правда, денег с них не взяла.

Квэддо и Харлена дома не было. Оно, может, и к лучшему.

– Я ж тебе говорила, – мрачно пошутила Элина, – что предатели – очень занятые люди. У них масса дел. Ладно-ладно, всё, идём вооружаться.

Слухи об их возвращении уже разлетелись по Военной Слободке, и возле Элининого дома собралась небольшая группа кондотьеров. Судя по отдельным фразам, долетавшим до Элининых ушей, эти ребята были злы и на барона, и на Квэддо за его непонятное поведение.

– Тихо, ребята, тихо! – Элина подняла руку, чтобы все замолчали. – Кто с нами? Мы с Рэйшеном к тюрьме идём, надо тамошних стражников шугануть, а то они, говорят, вообще страх потеряли!

"Ребята" ожидаемо приободрились и высказали желание идти "шугануть стражников". Элина с тревогой осмотрела своё жилище: а ну как здесь похозяйничали чужие руки? К счастью, всё было на своих местах, поэтому тул с арбалетными болтами быстро нашёл своё место на боку, а сам арбалет удобно улёгся в руке. Рэйшен пошарил под своим матрасом, извлёк оттуда два длинных кинжала и кровожадно оскалился.

– А где твой меч? – спросила Элина, и тёмное лицо дроу помрачнело. – Ясно. Профукал.

– И так справлюсь, – пробурчал Рэйшен. – Пойдём скорее, нас люди ждут.

Он был прав. Следовало поторопиться, пока у кондотьеров не иссяк боевой запал.

По узким грязным улицам Элина и её люди шли быстро и свободно, словно баронских гвардейцев не существовало вовсе. Распахивались окна, и жители Жадвиля, вначале робко, а потом всё громче и смелее спрашивали:

– А куда вы?

– К острогу идём, – отвечал кто-нибудь из кондотьеров, – наших освобождать.

– Всех освобождать! – звонко уточняла Элина. – Там внутри чужих нет!

Элинин отряд стал быстро пополняться мужчинами решительного вида, прихватившими с собой кто дубину, кто тесак, а кто и попросту жёнину скалку.

– Гражданские, – недовольно пробурчал на ходу Рэйшен.

– Ничего, пусть поприсутствуют, – отмахнулась Элина.

Возле тюрьмы кондотьеров поджидали городские стражники. Выглядели они испуганными, но пост не бросали. Впрочем, лихие кондотьеры навешали стражникам тумаков и встали прямо под стенами тюрьмы. Из некоторых окошек, крохотных, узких, забранных решётками, доносились приветственные кличи. Правда, Элинино ухо уловило и другие крики: надзиратели не щадили ни заключённых, ни своих кулаков.

Элина в ярости пнула дверь ногой. Никакого результата. Сзади её тронули за плечо. Это был не Рэйшен, а здоровенный детина из квартала мясников.

– Позволь-ка мне, хозяюшка, – пробасил он, перекидывая из левой руки в правую мясницкий топор.

Элина кивнула. Мясник повернул топор и принялся молотить в массивную дверь обухом. Тяжёлый топор казался игрушкой в мускулистых руках, однако дверь выстояла. Мясник яростно оскалился и примерился рубануть по двери лезвием, но Элина остановила его, попросту подёргав за пояс штанов.

– Погоди, дай мне поговорить с ними.

Детина кивнул и опустил своё оружие. Элина подступила к двери и заорала дурным голосом, заставив даже Рэйшена подскочить:

– Открывай! Открывай по-хорошему! Мы всё равно войдём!

После этих воплей Элина прокашлялась и негромко сказала мяснику:

– Если не откроют – руби нахрен!

Мясник приосанился и перехватил свой топор поудобнее, но тут дверь распахнулась. На пороге стоял пузатый небритый мужик, от которого разило дешёвым пивом.

– Это начальник тюрьмы, – зашептались за Элининой спиной.

– Ну, чего надо? – грубо спросил начальник. – В гости захотели? Сами явились? У нас уже и местов-то нет, но мальчики мои уж расстараются для дорогих гостей, уплотнят…

Эту речь прервал пронзительный крик: похоже, "мальчики" уже кого-то "уплотняли".

– Выпускай всех, сейчас же! – Элина побледнела от гнева. – Пока тебя по-хорошему просят.

– Прямо сейчас? – издевательски переспросил начальник. – Не-ет, это же не по-хорошему. По-хорошему, птичка моя, я бы с тобой у себя в кабинете переговорил бы.

Небритая рожа вплотную придвинулась к Элининому лицу и сально ухмыльнулась:

– Ублажишь как следует, тогда я, так и быть, подумаю…

Дальнейшее произошло за два удара сердца. Первый удар – Элину рванули за воротник куда-то назад, второй удар – кулак Рэйшена врезался в грудь начальника тюрьмы. Народу за спиной Элины было немало, но толпа затаила дыхание, и в повисшей тишине раздался, помимо глухого удара, омерзительный хруст. Начальник тюрьмы поперхнулся на полуслове и выкатил налитые кровью глаза. В горле у него что-то булькнуло. А на губах показалась розовая слюна. Впрочем, Элина сообразила, что это вовсе не слюна, а пена, окрашенная кровью. Глаза начальника остекленели, и тело тяжело повалилось навзничь прямо под ноги Элине. Женщина физически ощутила, как люди позади неё отшатнулись. Но самой Элине пугаться было некогда: внутри находились узники, которых били и истязали.

– Рэйшен, отпусти мой воротник, – с неестественным спокойствием проговорила Элина. – Надо проверить, точно ли он сдох.

Никакой пульс на жирной шее не прощупывался. Из раскрытого рта на грязную землю капала кровавая пена. Элина выпрямилась. От всей толпы её отгораживали Рэйшен и здоровенный мясник.

– Всё, кончился начальник, – заявила женщина, брезгливо отирая ладони о штаны. – Берём ключи, входим внутрь, меняем местами заключённых и надзирателей.

Лицо мясника осветилось довольной улыбкой. Он легко сорвал с пояса мертвеца увесистую связку ключей и первым ворвался в распахнутую дверь тюрьмы. За ним с торжествующими воплями помчались остальные.

Элине тоже хотелось нестись по мрачным коридорам, распахивать двери камер и нести узникам свободу, но Элинин воротник снова попал в жёсткий захват. Рэйшен бесцеремонно оттащил Элину в сторону.

– Ты чего это? – обиженно спросила женщина. – Совсем с ума сошёл, что ли?

– Нечего нам там делать, – буркнул Рэйшен, всё ещё удерживая Элину. – Ты свой арбалет сломаешь, чиркая им по стенам.

В ответ на недоуменный Элинин взгляд дроу пояснил:

– Коридоры в тюрьме узкие, ты уж мне поверь. Да и вроде у тебя было другое важное дело, разве нет?

– Одно другому не мешает. Пусти меня.

– Не мешает. Однако время уходит, а здесь есть кому возглавить мятеж. Мясник с этим вполне справится. А вот барон может или бежать, или, наоборот, подтянуть верных людей к особняку. Это усложнит мою задачу.

– К-какую твою задачу?

– Охранять тебя, – невозмутимо ответил Рэйшен. – Идём. Надеюсь, ты помнишь план баронского дома, что тебе Сныст передавал.

Трудно спорить с тем, кто только что одним ударом убил человека. И, честно говоря, в глубине души Элина была согласна с Рэйшеном. Само убийство начальника тюрьмы не вызвало у Элины ни шока, ни душевных терзаний. После ужасающей расправы над ни в чём не повинными жителями Примежья что-то омертвело в её душе, сделав женщину менее чувствительной к жестокости.

Слухи о взятии тюрьмы разлетались по городу. Там и сям на улицы выбегали горожане, вооружённые чем попало, вплоть до увесистой сковороды.

– Похоже, баронским прихлебателям придётся туго, – зло усмехнулась Элина.

Рэйшен только головой покачал. Его наёмнический опыт подсказывал, что туго придётся всем: скоро заполыхают пожары, а по канавкам вдоль улиц потечёт кровь. Люди, бегущие на схватку с гвардейцами и городскими стражниками, скоро начнут грызться между собой и грабить соседские дома. Впрочем, дроу искренне полагал, что человеческие дрязги его не касаются.

Когда Элина с Рэйшеном добрались до фешенебельной части Жадвиля, женщина уже тяжело дышала и требовала передышки.

Богатый район тоже ощутил на себе смрадное дыхание бунта и затаился: калитки были заперты, окна плотно занавешены, будто роскошные дома закрыли глаза в страхе перед мятежниками. Ни единого звука не раздавалось вокруг: не смеялись дети, не лаяли собаки, не перекрикивалась прислуга… Дорога меж домов была вымощена камнем и подметена, но чистоту и уют улицы никто не мог оценить, кроме двух возмутителей спокойствия.

– Что же ты у Акиллы не тренировалась? – шутливо упрекнул дроу свою спутницу.

– Некогда мне было, – сердито огрызнулась Элина. – И не забирай мой арбалет, я сама его понесу.

Рэйшен лишь снисходительно улыбнулся. Сам-то он даже не вспотел. Улыбка быстро сошла с его лица, когда он заметил знакомую фигуру в конце проулка. Разболтанная походка, шляпа, надвинутая глубоко на глаза, руки, спрятанные в карманах плаща…

– Ба, кого я вижу! – с неизменной ухмылкой приветствовал Рэйшена с Элиной подошедший.

Рэйшен поморщился, а Элина округлила глаза:

– Вот это да! Лёгок на помине, Сныст!

– Собственной персоной, – король воров сорвал с головы шляпу и раскланялся. – Вот только какого демона хвостатого вы тут ловите, а?

– Тебя спросить забыли, – буркнул дроу. – Отвали, мы спешим.

– Вы уже опоздали, – отрезал Сныст, – вы идёте прямо к стражам, которых успел стянуть к себе барон.

– Много их там? – деловито осведомилась Элина. После сцены возле тюрьмы она чувствовала подъём и воодушевление.

Это не укрылось от Сныста, и он поспешил охладить пыл мятежницы:

– На вас двоих хватит, уж ты мне поверь.

Элина помрачнела. Как бы ни был силён Рэйшен, с целым отрядом вооружённых подготовленных мужчин не справиться даже ему.

– А что ж твои громилы? – поддел дроу короля воров. – Отдыхают?

Сныст ничуть не обиделся.

– Делаем что можем, – обворожительно улыбнулся он. – Если б мои ребята не отвлекали баронских молодчиков, вы бы так легко тюрьму не взяли.

Элина раскрыла рот, собираясь снова что-то спросить, но Рэйшен и Сныст одновременно схватили её за локти, увлекая в один из тихих переулков. Один переулок за другим – так мятежники и добрались до баронской усадьбы. Бесхозяйственность барона проявилась здесь очень ярко: ограда в этом месте обветшала и местами начала обваливаться. Через такую стену легко мог пробраться не только Рэйшен, но и Элина.

– Ну, всё, – отпуская Элинин локоть, бросил Сныст. – Дальше сами.

– А ты куда? – не удержалась женщина от вопроса.

Король воров ничего не ответил, а просто растворился среди запутанных тупиков и переулочков. Рэйшен выдохнул, не скрывая облегчения. Ну вот не нравился ему этот проходимец, и всё!

– А если бы он был настоящим королём? – лукаво спросила Элина, догадавшись о мыслях своего телохранителя.

– Тем более. Не трать время, давай мне арбалет…

– Нет, лезь первый ты. Глянешь, не ли стражей с собаками.

Рэйшен поморщился, но кивнул. Его предыдущая встреча с баронскими псами (как четвероногими, так и двуногими) чуть не закончилась для него гибелью. К счастью, а оградой было тихо, и заговорщики беспрепятственно оказались внутри. Элина, правда, чуть не напоролась на свой арбалет, чем вызвала у Рэйшена сердитую гримасу.

Некоторое время Элина постояла на месте, прикрыв глаза. Она вспоминала схемы баронского особняка, что когда-то принёс ей Сныст. Рэйшен тревожно приглядывался и прислушивался. Его чуткие уши слышали вдалеке лязг оружия и солдатскую перебранку. Значит, командиры их распределили, оружие раздали, и очень скоро злые вооружённые ребята будут здесь.

К счастью, Элина перестала задумчиво таращиться куда-то вдаль, дёрнула Рэйшена за рукав и махнула арбалетом в сторону. Вот туда они и двинулись, и очень скоро глазам заговорщиков явился ход для слуг. Самих слуг видно не было: то ли разбежались, то ли влились в ряды защитников особняка. Рэйшен сунул голову внутрь, а через миг небрежно бросил: "Всё чисто", – и потянул Элину за собой.

Они прошли через кухню, где в очаге пылал огонь, а над ним в котле бурлило кем-то забытое варево. Покои барона располагались этажом выше. Пришлось подниматься по лестнице, которая немилосердно скрипела именно под Элиниными шагами. Рэйшен красноречиво хмурился, Элина виновато разводила руками, пока в конце концов не стукнула арбалетом в стену. Рэйшен, разозлившись, вырвал из рук женщины оружие.

– Веди давай! – прошипел дроу. – Потом отдам!

Спорить было неуместно, и Элина повела своего спутника дальше, в другое крыло дома. Лязг железа и грубая брань были слышны здесь гораздо лучше. Покои барона находились где-то рядом: под ногами лежали ковры, вытоптанные, нечищеные, но явно дорогие, стены были увешаны гобеленами и какими-то блестящими клинками. Рэйшену приглянулся один из мечей, и дроу сразу же снял его с подвеса, но тут же плюнул прямо на ковёр.

– Плохая сталь? – прошептала Элина.

– Дерьмовая! – Рэйшен, стараясь не греметь, отложил клинок к стене. – И здесь, похоже, всё такое!

– Ясно. Руфус – дешёвый позёр…

Тут Рэйшен дёрнул ухом и быстро приложил палец к Элининым губам. За одной из дверей послышались приглушённые шаги, а потом позвякивание и бульканье жидкости.

– Он там. Я войду первым.

Элина кивнула и, забирая арбалет, шепнула своему верному телохранителю:

– Только не убивай, он – мой.

Барон сидел у себя и пил, пил… Ему было страшно. В последние несколько дней город превратился в опасный котёл, который бурлит, а крышка плотно закрыта. И вот-вот рванёт. Ходили слухи, что зловредную смутьянку, подстрекавшую кондотту Квэддо на бунт, убили. Но барон знал, что подлую бабу хотел заполучить генерал Римардо, причём получить живой. Котёл бурлил и без этой подстрекательницы, простолюдины нагло сопротивлялись гвардейцам, а, следовательно, его, барона, власти. С вооружёнными кондотьерами не связывалась ни личная гвардия, ни Городская стража. Вдобавок барон отдавал себе отчёт в том, что фактически лишился покровительства короля и брошен на произвол судьбы. В городе происходит то, что его, Руфуса, уже не касается. Это пугало больше всего. Охранять дом и своего барона согласилось куда меньше людей, чем рассчитывал Руфус. Пришлось задействовать слуг. Особенно забавно выглядели толстые повара. Боевые клинки они держали как хлебные ножи. Барон нервно хихикнул и отпил вина. Дверь за его спиной открылась.

– Явился наконец-то, докладывай.

Руфус даже не успел повернуться, как хлёсткая оплеуха сбила его с ног. Стакан вывалился из ослабевших рук, и краем глаза барон видел, как винный ручеёк вытекает из стакана и впитывается в пыльный ковёр. Второй удар обрушился на барона и пришёлся прямо под дых. Руфус выпучил глаза и принялся жадно ловить ртом воздух, не издавая при этом ни звука. Можно было не сомневаться, кто явился к барону. Такие удары однажды, давным-давно, достались ему от одного вспыльчивого дроу. Что же они по молодости не поделили? Рэйшен так и остался молодым и полным сил, а Руфус состарился и увлёкся вином.

Рэйшен схватил задыхающегося барона за шиворот и швырнул в ближайшее кресло. Руфус скорчился в этом кресле, отстранённо наблюдая, как в его покои входит женщина с арбалетом. Надо же, а ведь барон так и не удосужился узнать, как выглядит эта смутьянка и мятежница. Вот, значит, какая она! Барон только вяло удивился, что Имраин не справился с ней. Как же принц-убийца допустил такую промашку? Что ждёт самого Руфуса, было ясно ещё до того, как женщина вскинула арбалет.

– Постойте, – барон поднял трясущиеся руки, – а что будет с городом?

– Не боись, без управителя не останется, – грубо ответил дроу.

– Там мои люди, – промямлил барон, – вам отсюда живыми не выбраться.

– Ошибаешься, – внутри у Элины что-то дрогнуло.

Их с Рэйшеном и впрямь могли зарубить люди барона. Ладно, с ними придётся разбираться позже. Арбалет грозно глядел барону в лицо.

– Мой сын… Он отомстит за меня.

– Руки у него коротки, – презрительно бросила Элина. – Вдобавок после тебя он становится аристократом без земель и титула. Так что его будущее только в его руках. Ты, Руфус, вообще понимаешь, кто я?

– Да, – хрипло ответил барон.

– И почему я здесь, тоже знаешь?

– Конечно, это все знают. Ты мстишь за свою глухую деревеньку.

– Правильно, – Элина улыбнулась, и барон решил, что она почти очаровательна. И вообще, это какая-то дурная шутка.

Но для Элины это не было ни шуткой, ни забавой. У неё уже подрагивала правая рука, держащая арбалет. И барон, и Рэйшен приняли эту дрожь за женскую слабость, за то, что Элина вот-вот передумает стрелять. Она ещё раз мило улыбнулась, перехватывая своё изящное оружие обеими руками, и нажала спусковой рычаг. Промахнуться с такого расстояния не мог бы даже ребёнок. Болт сорвался с жёлоба и вонзился в лицо барона, прямо над его трясущимися губами. Этим выстрелом Элина пригвоздила Руфуса к спинке кресла, мгновенно забрызганного кровью и чем-то… таким сероватым. Рэйшен одобрительно кивнул и прошептал:

– Выбираемся тем же путём, каким пришли.

Элина опустила арбалет, не сводя взгляда с месива, которое было лицом барона Жадвиля. Вместо носа на этом лице красовался железный штырь. Рэйшен проследил за Элининым взглядом и небрежным движением вырвал болт. Тело барона дёрнулось и завалилось на подлокотник. Кровь закапала на пол. Рэйшен вытер болт об одежду барона и протянул Элине:

– Заряжай. Пригодится.

Элина немного замешкалась. "Ох, какая гадость", – мелькнула у неё мысль. Рэйшен же стал понимающим, как никогда ранее. Он мягко забрал арбалет и аккуратно перезарядил.

Уходили они снова через кухню. К сожалению, здесь уже толкались несколько человек: повар с поварёнком и рослый солдат. Рэйшен, не говоря ни слова, выстрелил в грудь солдату, моментально выведя из строя самого опасного врага. Упитанный повар успел ухватить топорик для разделки мяса. Рэйшен небрежно отшвырнул арбалет, не заботясь о том, успеет Элина поймать его или нет. Она, кстати, не успела, и арбалет с глухим бряканьем упал на пол. Этот звук отвлёк повара, и дроу без труда выхватил у него топорик. Казалось, Рэйшен лишь слегка коснулся обухом головы противника, как послышался странный треск, глаза повара помутнели, и сам он грузно повалился на каменный пол кухни. Из-под его головы ручейком текла кровь.

Эллина почти не смотрела в ту сторону: она пыталась вырвать арбалетный болт из груди солдата. Это было не так легко, как казалось со стороны. Элине пришлось наступить солдату на грудь ногой, чтобы болт подался. Злополучный солдат захрипел, пуская розовые пузыри, и судорожно схватился за Элинину щиколотку. С перепугу женщина рванулась, потеряла равновесие и шлёпнулась, удерживая болт в руке. Она ожидала болезненного удара о пол, но упала на что-то мягкое, жалобно вскрикнувшее. Это оказался поварёнок, который под шумок попытался выскользнуть из кухни. Теперь он валялся на грязном полу, залитом кровью, а над ним, как демон возмездия, возвышался грозный дроу с фиолетовыми глазами.

– Пощадите, – придушенно пискнул подросток.

Рэйшен переступил через поверженного солдата, небрежно отпихнул в сторону Элину с её окровавленным арбалетным болтом и, схватив поварёнка за шкирку, вздёрнул его на ноги. Тот, разом ослабев от страха, повалился перед дроу на колени.

– Не убивайте, – молил мальчишка, цепляясь за сапоги Рэйшена.

Наёмник схватил поварёнка за подбородок и поднял его голову. Несчастный смотрел Рэйшену в глаза, зачарованный, словно жертва змеи. Дроу аккуратно, почти без замаха, двинул мальчишку в висок. Голова поварёнка мотнулась в сторону, тело обмякло. Рэйшен опустил его на пол и, глянув на Элину, указал в сторону выхода.

К этому моменту Элина стояла на ногах, в очередной раз заряжая арбалет многострадальным болтом. С сожалением она бросила взгляд на несчастного поварёнка и двинулась вслед за своим телохранителем.

Рэйшен спешил. Элина отставала, то и дело озираясь. Дроу, недолго думая, отобрал у спутницы арбалет, схватил её за руку и поволок за собой. На заднем дворе всё ещё никого не было. "Экие идиоты, – думал Рэйшен на бегу. – Что Руфус, что Ашкут…"

У самой ограды Элина, не выдержав темпа, споткнулась и рухнула наземь.

– Живее, – грубо бросил Рэйшен. – Некогда валяться!

Ему пришлось буквально перебросить спутницу через стену. Элина при этом крепко приложилась о землю и некоторое (очень короткое!) время с глупым видом рассматривала свои грязные штаны, продранные на коленях. Рэйшен ловко приземлился рядом, ухватил Элину чуть выше локтя и поволок за собой. Арбалет в его ручищах казался невесомой игрушкой.

Элина передвигала ноги, стараясь не думать о том, чтосейчас нахлынет боль в ушибленных местах. Они пробежали весь богатый район без приключений, а на улицах победнее творилось то, чего Элина опасалась. Дрались все со всеми, и было не разобрать, кто на чьей стороне. Рэйшен, видимо, решил, что он против всех, поэтому он отдал Элине арбалет, чтобы свободной рукой прокладывать путь среди драчливых незнакомцев. Вторая рука у него была занята: дроу по-прежнему крепко держал Элину за плечо. Если бы не Рэйшен, Элина ни за что не добралась бы до дома.

В Военной Слободке было гораздо спокойнее: добропорядочные горожане не резали друг другу глотки, а сами кондотьеры предпочитали заниматься этим в других частях города. В доме Элина и Рэйшен обнаружили гостей. Элина едва успела повиснуть на руке дроу, чтобы удержать его от удара:

– Погоди, это свои!

Гномы были ребятами проворными, но в тесно заставленной комнате вряд ли бы им удалось избежать тяжёлой оплеухи. Рэйшен шумно выдохнул, разжимая кулак.

– Спокойно, это всего лишь мы! – Вахольдер выставил вперёд руки в защитном жесте.

За его спиной стоял Вайсдорн, прожигая Элину горящим взглядом.

– Удалось? – только и спросил он.

Элина с жестокой улыбкой вытащила арбалетный болт. Весь перепачканный кровью. Такая же жестокая улыбка отразилась на лице Вайсдорна. Вахольдер глянул на всех и мысленно содрогнулся. Ждать ещё одной злобной ухмылки он не стал:

– Так, закрывайте дверь и слушайте, какой я план придумал!

Элина прислонила арбалет к стене у входа, прошла к столу и опустилась на свободный стул. Рэйшен затворил дверь, но остался на ногах. Так, на всякий случай. В конце концов, он не так уж устал.

Откуда ни возьмись на столе появились четыре глиняных горшочка с чем-то тушёным. На вопросительный взгляд Элины ответил хозяйственный Вахольдер:

– Вам с Рэйшеном же поесть надо.

– После праведных трудов, – добавил Вайсдорн, щерясь в кровожадной ухмылке.

– А чего всё холодное? – Элина сунула нос прямо в горшок.

– Давно стоит, успело остыть, – пояснил Вахольдер. – Имейте в виду, вы с Рэйшеном давным-давно дома, мы с Вайсдорном тому свидетели, мы к вам чуть не с утра зашли. Ясно? И еду заказали. Это тоже понятно? – с нажимом произнёс гном.

– Да, точно, сидим тут с вами вчетвером целый день, – сообразительно подтвердила Элина.

– И целый день гадаем, куда капитан Квэддо с Харленом подевались, – добавил Вайсдорн. – И Малены нет. Её Полли искала, понимаешь?

– Но мы ни до чего не додумались, – подхватил Вахольдер, – вот и сидим сиднем весь день.

Элина кивнула. Что ж, эта отговорка не хуже любой другой. Остывшее рагу пахло вкусно, но женщина не могла проглотить ни кусочка. Всё же человека убить – не муху прихлопнуть. Перед глазами у неё стоял парнишка-поварёнок, моливший Рэйшена о пощаде. Сам дроу в это время выглянул во все окна, убедился, что никто не выламывает рамы, штурмуя их пристанище, подпёр дверь табуреткой, и преспокойно принялся за еду.

– Завидую твоему аппетиту, – пробурчала Элина.

– Тебе бы тоже следовало поесть, – Рэйшен прищурил свои яркие глаза. – Или тебе совесть горло передавила?

– Может, и передавила, – огрызнулась Элина. – Из-за бессмысленного убийства!

– Это какого же? – от возмущения Рэйшен чуть не выронил ложку.

– Зачем ты поварёнка убил?

Гномы молчали и не вмешивались. По ним было видно, что за свою невесту, растерзанную солдатами барона, Вайсдорн убил бы с десяток поварят, а вот Вахольдер – нет.

– Я смотрю, ты уже забыла мальчика-полутролля? – с жестокой иронией в голосе обронил дроу. – Он был сыном твоего повара. Его Йоржиком звали, так ведь? Заживо малец сгорел вместе с родителями.

Гномы содрогнулись. Элина побледнела и отставила еду ещё дальше.

– Я ничего не забыла, Рэйшен. Но смертью одного мальчика другого не воскресишь.

Гномы нерешительно переглянулись и. помявшись, решились задать вопрос:

– А вы, пока до барона добрались, много народу… того… ну, положили?

Элина со вздохом ответила:

– Троих. На обратном пути. И не положили, а положил.

Рэйшен поправил:

– И не троих, а двоих. Жив тот поварёнок, я его лишь оглушил, а теперь жалею. Вот очнётся он и быстро нас выдаст.

Элина с радостным возгласом кинулась Рэйшену на шею, по пути опрокинув свой горшочек с едой. Подлива потекла по столу и закапала на пол, пока женщина обнимала дроу.

– Тише, тише, – Рэйшен слегка растерялся, потому что Элина никогда не проявляла чувств на людях (и при гномах тоже). – Вот придут за нами по его доносу, не будешь тогда радоваться…

Не закончив фразу, дроу умолк и насторожился. В этот момент он напомнил Элине охотничьего пса, сделавшего стойку. Женщина осторожно расцепила руки.

– К нам гости? – шёпотом спросила она. – Чужие?

Рэйшен немного расслабил плечи.

– Гость. Один. И уж теперь не знаю, свой это или чужой.

Элина – откуда только прыть взялась! – подскочила к двери и ловко взвела арбалет. Теперь незваный гость рисковал получить болт прямо в голову.

Шаги приблизились, и Элине почудилось что-то странно знакомое в этой походке. Однако женщина не спешила опускать арбалет, видя, что Рэйшен по-прежнему настороже. Его навыкам и рефлексам Элина доверяла безоговорочно.

Посетитель не без труда взошёл на Элинино крыльцо и постучал в дверь.

– Эй, ребята, дома вы?! Эли!

– Акилла?! – спросила поражённая до глубины души Элина. Она тут же повернулась к Рэйшену и почти беззвучно шепнула. – Ты знал?

Дроу кивнул. Гномы только успевали поворачивать головы от одного собеседника к другому, словно следили за невидимым мячиком.

– Впустить? – шевельнула губами Элина.

Второй кивок.

Удерживая арбалет правой рукой, левой Элина распахнула входную дверь. Акилла, устало опирающийся на свой неизменный костыль, обалдело уставился на оружие, качнувшееся перед носом.

– Эли, ты что! Это же я!

– Вижу, – отозвалась она. – С чем пришёл?

– Беспокоился за тебя. Здорóво, Рэйшен, – кивнул одноногий старому приятелю. – И вам, ребята, не хворать, – это уже относилось к гномам.

– Входи, – арбалет снова качнулся, заставляя Акиллу нервничать.

– Ты можешь убрать эту штуку? – одноногий имел в виду арбалет. – Я ведь пришёл как друг.

Элина отложила оружие, лишь когда Акилла проковылял к столу и опустился на стул рядом с Рэйшеном. Стул, между прочим, был Элинин.

– Откуда ты знаешь, что мы тут? – брякнул Рэйшен.

– Так вас видели сегодня в городе! – удивился Акилла. – Да и здесь вы побывали, и к тюрьме ходили.

– Ходили, – охотно согласился Рэйшен. – А что там, возле тюрьмы, слышно?

– Всех выпустили, стража частью разбежалась, частью перебита. В городе от этого, ясное дело, спокойнее не стало.

– А где Квэддо с Харленом? – поинтересовалась Элина, подпустив яда в голос. – Наверное, командуют молодыми кондотьерами, которых ты натаскивал.

Вид у Акиллы стал сконфуженный:

– Понимаешь, Эли, их уже пару дней в городе нет. Уехали, а мне ничего не сказали. Только Малену с собой прихватили. Друзья называются!

В голосе одноногого зазвучала обида. Элина не упустила случая подсыпать соли на старые раны.

– Ты, Акилла, уже много оборотов знал, какие они тебе друзья. А особенно по-дружески поступил Харлен, когда проехал мимо тебя, кинув милостыню!

Акилла побагровел. Он ничего не забыл. Гномы этой истории не знали, но, к счастью, сидели молча, даже, кажется, дышать забывали.

– Квэддо с Харленом как-то причастны к твоему похищению. Я подслушал, как они говорили, что им нужно исчезнуть из Жадвиля ненадолго, а когда, – Акилла на миг запнулся, подбирая слова, – всё закончится, они вернутся, генерал поможет навести порядок, и Квэддо наконец получит то, что давно заслужил. Про тебя почему-то ничего не говорили, и про Рэйшена тоже…

Акилла умолк. Знал он немного.

– Ты ему веришь? – спросил Рэйшен у Элины.

– В принципе, да. Заметь, всё складывается. Некто, очень богатый и влиятельный, платит серебром за то, чтобы меня выкрали и вывезли неведомо куда. Одновременно с этим Квэддо с Харленом никого не отправляют меня искать, но распускают слухи, что мы с тобой оба убиты. В городе начинаются волнения, часть кондотьеров попадает за решётку, но и их вызволять не торопятся. Напротив, Харлен избил женщин, которые хотели поддержать узников. Потом Квэддо и Харлен (а фактически они командуют кондоттой) благополучно исчезают, прихватив с собой дочку Квэддо, чтоб с ней, не допусти Небеса, ничего не случилось.

– Но вы с Рэйшеном вернулись, – нерешительно вставил Вахольдер.

– И ребят это очень вдохновило! – подхватил Вайсдорн.

Повисла пауза, во время которой Рэйшен и Акилла таращились друг на друга. Первым решился заговорить Акилла:

– Это, получается, что же…

– Подстава это получается, вот что! – отрезал дроу.

– Да уж, подстава. Квэддо и Харлен теперь будто бы и ни при чём, к бунту отношения не имеют, их даже в городе не было. А виновник кто? – назидательно вопросила Элина.

– Кто? – машинально переспросил Вахольдер.

– Я, и никто другой, – усмехнулась женщина. – Меня показательно казнят как мятежницу, а Квэддо и впрямь получит то, что давно заслуживал.

– И что это? – Вайсдорну было интересно, потому что всей этой истории времён войны за объединение королевства гномы не знали.

– Баронский титул, – и Рэйшен в сердцах прибавил грубое ругательство. – И, небось, Малена станет его наследницей, чтоб не было как с Руфусом.

– А кто ж такой богатый, что решил здесь всё переиграть? – поинтересовался Акилла, потирая обрубок ноги. – И, видать, покровительство он нашему капитану обещал.

– Обеща-ал, – нехорошим голосом протянула Элина. – Это ж ваш любимый командир, генерал Римардо. Больше некому.

Судя по тому, как вытянулось лицо Акиллы, про генерала он даже не подумал.

– Тогда ты в беде! – всполошился Вахольдер.

– Я не в беде, – поправила Элина, – а в полной *опе.

И вот сейчас, похоже, все были с ней согласны. Акилла печально проговорил:

– Надо бы тебе уехать, да подальше. Может, в Коддвильт, а может, ещё дальше, на побережье. Времени-то у тебя мало. Вроде бы завтра на рассвете в Жадвиль вернутся Квэддо с Харленом и приведут войска, якобы для наведения порядка…

Рэйшен нахмурился. Вся эта ситуация ему не нравилась. Не успели вернуться, как снова надо бежать.

– А ты, Акилла, не хочешь поехать со мной? – неожиданно спросила Элина.

– Да что ты! – отмахнулся тот. – Куда уж мне с одной-то ногой! Я и в седле-то не удержусь!

Акилла ухватил свой неизменный костыль и, не без труда поднявшись, поковылял к выходу.

– Вы, ребята, сами уж решайте, что да как, – напоследок сказал он. – Со мной, если что, вы не виделись и не говорили. Времени у вас только до рассвета.

Когда за ним закрылась дверь, гномы наперебой затараторили:

– Давай мы пойдём с тобой! Отправимся в наши горы, там тебя никто не тронет!

– Кстати, хорошая идея, Эли, – поддержал приятелей Рэйшен. – Гномы чужаков не любят.

– Вот именно – чужаков! Я для них такой же чужак, как Римардо или Квэддо! Вдобавок на хвосте я притащу им целую дивизию хорошо обученных и вооружённых солдат. Нет-нет, это не та благодарность, которую гномы заслуживают.

– Но мы же поедем с тобой? – Вайсдорн умоляюще глядел на Элину.

– Нет, ни в коем случае! – лица гномов обиженно вытянулись. – Разве вы забыли, что мы говорили об открытии гномьего банка? Помните? И родичи ваши одобрили, так ведь? И кто же откроет здесь банк, если вы сбежите? А ведь и мне долю в этом деле обещали!

– Помним, помним, уговор дороже денег, – закивали гномы.

– Поэтому вы должны остаться в Жадвиле и ждать благоприятного момента, понимаете? А уж я найду способ с вами связаться!

С этими словами Элина ненавязчиво принялась подталкивать гномов к выходу.

– Я понял, – уже у двери выпалили Вайсдорн. – Ты не хочешь, чтобы мы знали, куда ты двинешься! Мы тогда даже случайно не сможем выдать тебя.

– Умница, – Элина поцеловала каждого из них в заросшие щёки. – Я, как смогу, пришлю вам весточку, не беспокойтесь.

Рэйшен едва дождался, пока они с Элиной останутся одни.

– Уже смеркается, – многозначительно заметил он.

– В этом городишке всегда смеркается, и что?

– А то, что времени у нас только до рассвета. Нужно успеть собраться, только много вещей с собой не бери…

Элина, ошеломлённая, смотрела на дроу, разинув рот.

– Ты… Ты поедешь со мной? – наконец выдавила из себя она. – Тебя же не ищут, мог бы и остаться.

– Вот ещё! – Рэйшена задело такое недоверие. – Тебя одну никуда пускать нельзя: выкрадут и убьют. И вообще, ты даже не знаешь, куда отправиться, чтобы затаиться…

– Погоди, почему это не знаю? – возмутилась Элина, втайне обрадованная тем, что милый её сердцу дроу поедет с ней. – Очень даже знаю! Мы едем в Глорк!

Настала очередь Рэйшена удивляться, да так, что бывалый дроу ненадолго утратил дар речи.

– Куда-куда? В Глорк? Лучше бы в Лес уехали да там залегли.

Рэйшен решил, что минувшие дни тяжело отразились на психике Элины, но её следующие слова убедили дроу в обратном:

– В Коддвильте нас начнут искать прежде всего. Никто не ожидает такой наглости, как поездка в столицу. Вдобавок Глорк побольше будет, чем Жадвиль, верно? И народу там полно, так? И нас никто не знает… Ну, почти.

– Меня, знаешь ли, трудно не узнать, – пробурчал Рэйшен. – Может, среди Городской Стражи или армейских есть те, кто помнит меня по совместной службе.

Эллина подняла Рэйшена на смех:

– Ты забываешь, сколько живут люди! Те, кто служил с тобой, либо калеки, либо в могиле, либо ни на что не годные старые пни! Тебя лично знают только Римардо да сам король, а уж с ними мы вряд ли столкнёмся на улице!

В чём-то Элина была права, и дроу немного успокоился. Он уже мысленно прикидывал, какой дорогой безопаснее добираться до столицы, когда Элина приволокла какую-то тяжеленную побрякивающую сумку.

– Это что такое?

– Деньги, – невозмутимо ответила женщина. – Серебро, что ты забрал у Имраина, и казна кондотты. Я не оставлю денег Харлену и Квэддо – они не заслужили.

– Придётся нам с тобой и третью лошадь взять, вьючную, – вздохнул Рэйшен. – Тёплую одежду прихвати, в Глорке намного холоднее…

До рассвета оставалось несколько часов, и они успели вздремнуть перед побегом. Жители Жадвиля всё ещё были заняты грабежами, драками и поджогами. Хотя с улиц доносились шум и крики, Элина заснула крепким сном и, если бы не чуткий дроу, проспала бы всё на свете. Рэйшен заставил её натянуть куртку и укутать голову шарфом.

По предутреннему холоду они зашагали к конюшням. Рэйшен тащил на себе дорожные сумки, отчаянно надеясь, что лошадей никто не украл, не сжёг и не зарезал. Вдалеке там и сям виднелись догорающие пожары, но крики и шум смолкли. Возле конюшни всё было тихо. И Рэйшен вздохнул с облегчением: он не хотел лишних неприятностей.

Внутри негромко заржала лошадь, и ей откликнулась другая. Послышалась возня и даже, к безмерному удивлению дроу, женский голос. Элина вцепилась Рэйшену в локоть, заставив остановиться.

– Это наши, – шепнул дроу. – Гри с Полянкой.

– Что им дома не сидится? – прошипела Элина.

Как же эта встреча была не вовремя!

– Это они! – Гри говорил в полный голос. – Наконец-то, мы уж заждались!

Внутри было тепло, уютно, пахло лошадьми, сеном и опилками. "Надо же! – умилилась Элина. – Не забыли про лошадок, почистили!" Умиление моментально исчезло, когда вперёд выступила Поллианна:

– Дара Элина, возьми нас с собой!

– Этого ещё не хватало! – озвучил Рэйшен Элинины мысли.

– Пожалуйста, возьмите нас с собой, – продолжала Полянка, хотя Гри сразу же понурился. – Я не ради себя, я ради Гри прошу.

– И что с ним не так? Ему что-то угрожает?

– Дара Элина, гвардейцы барона прибьют Гри, опасно ему оставаться в Жадвиле!

– Поверь, девочка, ему не до твоего шалопая! – Рэйшен седлал лошадей, зная, что Элина в этом ничего не смыслит.

Гри стоял с убитым видом, время от времени жалостливо поглядывая то на Рэйшена, то на Элину. Пока Поллианна уговаривала их, дроу успел приторочить вьюки к седлу и проверял, надёжна ли подпруга, не расстегнутся ли шлейки. Он торопился и не хотел тратить времени на пустяки. Что эти дети могут знать об опасности?!

Элина оказалась то ли более участливой, то ли у неё попросту сдали нервы.

– Вот что, ребята, хватит ныть! Прыгайте в сёдла и следуйте за нами, желательно молча!

За этими резкими словами последовала всеобщая пауза.

– Спасибо, дара Элина! – первым опомнился Гри. – Мы не станем вам обузой, обещаю!

Поллианна, радостно пискнув, бросилась Элине на шею, а после, с тем же пылом, – к уже засёдланной лошади. Рэйшен только головой покачал, но спорить не стал. "В конце концов, их можно будет оставить в какой-нибудь деревне, – цинично подумал он. – И вообще, с этим пусть Элина разбирается".

Вопреки опасениям, выбраться из Жадвиля удалось без особых проблем. Стражники покинули свои караулки, так что выезд был открыт. Проезжая через распахнутые настежь ворота, Элина решила, что это неспроста. Ворота оставлены открытыми не для выезда, а для въезда тех, кто будет устанавливать новый порядок в Жадвиле. Ей стало грустно: она готова была привести Квэддо к баронскому титулу и помогать ему во всём, чтобы Жадвильские земли достигли благоденствия. Но цена благоденствия вновь оказалась слишком высокой. Благоденствие оплачивалось предательством и кровью.

Некоторое время все молча следовали за Рэйшеном. Лошадиные копыта глухо стучали по утрамбованной земле. Звёзды холодно мерцали в бескрайнем чёрном небе, а за спиной путников это самое небо озарялось отблесками угасающих городских пожаров.

– А куда мы, собственно, направляемся? – наконец решилась спросить Полянка.

– В Глорк, – бросила Элина, не оборачиваясь.

Она ёрзала в седле, предчувствуя, какой мукой обернётся для неё долгое путешествие верхом.

– А что мы будем там делать?

– Для начала найдём своих знакомых, может, они нам чем-то помогут, – усмехнулась Элина.

– Так у тебя, дара Элина, есть знакомые в столице? – удивился Гри.

– Конечно, есть. И у Рэйшена есть. Мой знакомый – это генерал Римардо, вот Рэйшен не даст соврать…

Элина плохо видела в темноте, но безмерное удивление своих спутников ощутила на расстоянии.

– А у Рэйшена знакомые ещё влиятельнее, – невозмутимо продолжила женщина.

– Позволь спросить, кого ты имеешь в виду? – подал голос дроу.

– Конечно, короля Витерия, – улыбаясь, проговорила Элина.

– Но… мы же не пойдём прямо к королю, правда?

– Конечно. Но с генералом Римардо мне бы очень хотелось встретиться.

В воздухе витал незаданный вопрос "Зачем?!". Элина готова была на него ответить. Она по-прежнему желала самого надёжного вида правосудия.

Ещё не рассвело, когда Элине и её сопровождающим удалось покинуть Жадвиль. В городе что-то горело, и в отблесках огня на улицах происходили стычки и драки. Невозможно было разобрать, кто с кем сцепился. Перед самой караульной будкой на выезде какие-то лихие ребята попытались схватить Элинину лошадь за поводья, но Рэйшен, нимало не задумываясь, стоптал налётчиков своим конём. Сзади невольно вскрикнула Поллианна, глядя, как валятся под копыта бандиты, стараясь закрыть головы.

– Не стоим! – грубо прикрикнул Рэйшен. – Ускоряемся!

Полянка подавила крик и сжала бока лошади коленями. Гри замыкал кавалькаду.

Наконец город с его засадами, пожарами и налётчиками остался позади. Рэйшен повернул голову к Элине:

– Узнала тех двоих?

– Нет. А должна была?

– Должна. Они состояли в кондотте. Давно, ещё до тебя.

– То есть они нас знают? – изумилась Элина. – И всё равно ринулись нас грабить?!

– Я бы даже сказал, убивать, – ухмыльнулся Рэйшен.

– Но почему? – Гри был поражён. – Дара Элина столько сделала для кондотты, заработала столько денег…

– А они ее об этом не просили, – ответил дроу. – Им и так было хорошо, ну там, воинское братство и всё такое, знаешь. И тут является какая-то женщина, заводит свои порядки, охмуряет капитана…

– Она не охмуряла! Он сам…

– Короче, многие её терпеть не могут, и пришибут с удовольствием.

Гри не нашёлся что ответить. У него в голове не укладывалось, как можно быть такими неблагодарными и жестокими. Зато Рэйшен отлично это понимал, поэтому безжалостно гнал вперёд своих спутников. Он хотел оказаться как можно дальше от Жадвиля, когда рассветёт и когда новый барон, гордый собой, явится наводить порядок и карать смутьянов. Так делали все и всегда, и Рэйшен был уверен, что Элине, которую решили обвинить в мятеже, несдобровать.

Уже на рассвете изнемогали от скачки все, кроме Рэйшена. У Элины ломило спину и сводило ноги, Гри стискивал зубы. На побледневшем лице Полянки выделялись огромные голубые глаза.

Время от времени Рэйшен оглядывался на своих спутников, но, не говоря им ни слова, подгонял свою лошадь. Он вёл всех на северо-восток. Непривычные к долгой скачке, ни Гри с Полянкой, ни сама Элина не обращали внимания, что дорога поднимается выше, а слева вырастают горы, покрытые лесом.

К полудню все были готовы прибить безжалостного дроу, который не позволил сделать ни одной остановки. Беглецам помог случай.

На дороге, словно поджидая их, стоял ещё один всадник.

– Это ещё кто? – в голосе Элины против воли слышался испуг.

– Не останавливаться! – прорычал дроу. – Стопчем его конями!

Элина услышала, как сзади одновременно ахнули Гри и Поллианна. Да, не ожидали ребята такого, что уж тут поделать. Сама Элина лишь крепче сжала поводья. Если надо быть жестокой – она будет.

Всадник, как-то неуклюже сидевший на лошади, сам кинулся им навстречу. Спасло его от наезда только то, что он, а точнее, она жалобно закричала:

– Мир на дороге тебе, Рэйшен, наконец- то! Я все утро жду вас здесь, уже решила, что вы поехали другой дорогой!

– Рицпа?! – неприятно удивилась Элина. – Что ты тут делаешь?

Вдова барона Жадвиля никого не удостоила взглядом, она смотрела лишь на Рэйшена.

– Что ты тут делаешь? – дроу эхом повторил Элинин вопрос.

– Рэйшен, возьми меня с собой, умоляю! Помоги мне добраться до Глорка!

– Зачем?

– Я должна найти своего сына! Вот уже сколько времени от него нет ни одной весточки!

Во время этого разговора Элина злилась всё больше. У неё страшно болело всё тело, хотелось побыстрее добраться до безопасного места и отдохнуть, а тут… Почему Рицпа караулит их именно здесь? Откуда ей известно, что они направляются именно в Глорк? И почему, демоны всё раздери, она просит о помощи Рэйшена?!

Сам дроу повернулся к Элине и смотрел на неё, словно задавая безмолвный вопрос.

– Рицпа, почему ты спрашиваешь у него, а не у меня? И да, мир тебе на дороге.

Баронесса мазнула взглядом по Элине и вновь обратила лицо к Рэйшену. Тот чуть заметно качнул головой. Умоляющие взгляды его мало трогали.

– Эли, что думаешь?

Элина поджала губы. Как же ей не хотелось брать с собой эту женщину!

– Рицпа, – Рэйшен вновь повернулся к баронессе, – нравится тебе или нет, но если Элина откажет, ты с нами не поедешь. И вообще никуда не поедешь… Я вынужден буду убить тебя, чтобы ты не навела погоню на наш след.

Баронесса нехотя поглядела на Элину, а та смело встретила её взгляд. Да, Элина не забыла, что пристрелила мужа этой женщины, но считала, что совершила благодеяние, так что совесть её нисколько не мучила.

– Ладно, пусть едет с нами.

Рэйшен высоко поднял брови, и Элине пришлось пояснить:

– Не хочу никого убивать.

– Как скажешь, – бросил Рэйшен и тронул поводья.

Баронесса присоединилась к кавалькаде, и тут Элине стало ясно, что именно показалось ей странным в фигуре всадницы: Рицпа сидела на лошади боком, в дамском седле. Интересно, как долго она продержится в темпе, который задал неутомимый дроу?

К всеобщему удивлению, Рицпа не проявила никакой усталости или недовольства. Интересно, она такая опытная наездница или просто ездить по-дамски удобнее? Элина решила при случае разузнать это.

Дорога впереди раздваивалась, и Рэйшен придержал коня. Элина, как и остальные, вначале обрадовалась, подумала, что они сделают привал. Однако Рэйшен спокойно сообщил, что здесь они сворачивают с королевского тракта на объездную дорогу. Этот путь длиннее, но безопаснее. Услышав слово "длиннее", все невольно застонали.

До вечера Рэйшен гнал всех вперёд без жалости и снисхождения. На дороге беглецы почти никого не встретили, значит, на этом пути им и впрямь ничего не угрожало. Вспаханные поля и луга сменились кустарниками, а после – лесами. Когда холодный солнечный свет сменился синими сумерками, Рэйшен придержал лошадей (и свою, и вьючную) и огляделся по сторонам.

– Где-то здесь, – пробормотал он.

– Что где-то здесь? – ворчливо уточнила Элина. – Где-то здесь мы умрём от усталости?

– Потерпите, – дроу был неумолим. – Скоро привал. Даже с ночёвкой.

– Даже?! – возмутилась Элина. – То есть могло быть без ночёвки?!

– Тебе спать хочется больше, чем жить? – улыбка Рэйшена вновь стала той нагловатой ухмылкой наёмника из подозрительного кабака.

Элина только вздохнула. Рэйшен заставил всех свернуть в лесные заросли и продираться каким-то бездорожьем. Лошадям это не нравилось так же, как и всадникам. Ветки хлестали всех по глазам, мелкий мусор сыпался за шиворот, а какие-то колючки норовили намертво вцепиться в одежду.

Ругались и проклинали лес все: нежная Полянка и романтичный Гри, прямолинейный Рэйшен и уставшая до полусмерти Элина. Помалкивала только Рицпа. Впрочем, ей пришлось отчаянно цепляться за свою лошадь, чтобы не слететь наземь.

Эти мучения продлились достаточно, чтобы все устали ругаться и наконец умолкли. В лесу что-то шуршало и потрескивало, какие-то птицы перепархивали с одной ветки на другую, и от этого на головы путникам снова и снова сыпались кусочки коры и трухи. Когда Элина, еле справлявшаяся с лошадью, готова была вскипеть, Рэйшен обернулся и радостно сказал:

– Вот она, а я уж подумал, что заблудился!

Элина взглянула в том направлении, куда указывал дроу, и слова просто застряли у нее в горле. Лучше бы он заблудился, честное слово. Среди леса стояла заброшенная избушка. Выбитые окна были стыдливо прикрыты перекошенными щелястыми ставнями. Дверь, кажется, была просто прислонена к стене рядом с входом. Односкатная крыша почти съехала наземь, словно шляпа у пьянчуги.

– Здесь, наверное, демоны водятся, – пробормотала Элина.

– Что ты несёшь! – вознегодовал Рэйшен.

– Да, прости, нет здесь никаких демонов. Они же не дураки в такой грязной и кривой халупе сидеть…

Рэйшен искренне возмутился:

– Ну, знаешь ли! Ты хотела оказаться в королевском замке?! Это обычное охотничье зимовье. Ну да, заброшенное немного, но для ночёвки сгодится!

– Ладно, ладно, ты прав. Только помоги мне слезть с этого, кхм, животного.

Спешившись, Элина и Рэйшен осторожно заглянули внутрь домика. Рэйшен держал наготове кинжал, опасаясь нежелательных соседей, а Элина больше беспокоилась, не упадёт ли крыша им на головы. К счастью, опасения оказались напрасными.

Пока Рэйшен и Элина осматривались, остальные тоже кое-как сползли со своих коней. Гри, как галантный кавалер, хотел помочь обеим дамам, но Рицпа ездила верхом неплохо и в помощи не нуждалась, а Поллианна со стоном сверзилась на руки Гри, сбив его с ног.

– Да что там у вас происходит?! – Рэйшен с недовольным видом выглянул из избушки, чуть не приложившись головой о притолоку.

Полли тихонько шмыгала носом, Гри отряхивал штаны от прошлогодней листвы и хвои. Рицпа молча наблюдала за происходящим.

– Не стойте истуканами, лошадей расседлайте, вьючную тоже! – приказал Рэйшен.

Внутри домик выглядел ещё сиротливее, чем снаружи. Хроменький стол у окна, скамья, почерневший от копоти очаг и пара топчанов – всё, что уместилось внутри. Хорошо хоть дым отводился наружу. Элина ломала голову, как же им всем хватит места, но потом просто плюнула на эту проблему. В конце концов, лягут вповалку на полу, теплее будет!

Шум и ржание снаружи привлекли ее внимание. Оказалось, что Гри ещё хуже управляется с лошадьми, чем сама Элина, так что расседлывали коней женщины. Рэйшен, побурчав себе под нос что-то нелицеприятное, занялся вьючной лошадью. Теперь можно было не беспокоиться из-за одеял: Рэйшен об этом позаботится. Позаботиться Рэйшену пришлось и о растопке для очага. Гри наотрез отказался даже прикасаться к дровам, сложенным за домиком.

– Я же музыкант, у меня пальцы! – проговорил Гри с таким видом, будто это всё объясняло, и ушёл в дом.

– Давай я помогу тебе с дровами, – сказала Элина рассерженному дроу. – Что надо делать?

Рэйшен посмотрел на неё как на безумную:

– Рубить.

– Гри уж точно скорее себе пальцы отрубит, – хмыкнула Элина. – Ладно, ты рубишь, я развожу огонь, идёт?

Вскоре Элина притащила в дом охапку поленьев, споткнулась на пороге и выронила всё, что держала в руках. От грохота все подпрыгнули. Элина отодвинула ногой дрова в сторону, отобрала несколько симпатичных полешек и принялась разжигать огонь в очаге.

– Его надо бы прочистить, – нерешительно сказала Рицпа. – И дымоход тоже.

– Так, может, займёшься? – ядовито осведомилась Элина.

Рицпа покорно замолчала и чинно уселась на хлипкую дощатую лавку. К большому Элининому сожалению баронесса оказалась права. Очаг немилосердно чадил, но потом дым всё-таки вытянулся наружу, по поленьям весело заскакало пламя, даря измученным путникам тепло.

Вернулся Рэйшен, бросил топор у двери и деловито осведомился:

– Ну чё, воды принесли? Жратву варить поставили?

Ответом ему было гробовое молчание.

– Ясно, – припечатал дроу. – Ну-ка, музыкант, марш к ручью за водой. Хоть это-то ты можешь?

Гри и Поллианна сидели в углу, словно двое беспомощных котят. При словах Рэйшена Полли вцепилась в своего кавалера с жалобным писком:

– Не уходи! Мне легче, когда ты рядом!

Элина с Рэйшеном красноречиво возвели глаза к закопчённому потолку. Они оба уже жалели, что взяли с собой эту парочку. А вот Рицпе было жалко этих ребят. Она поднялась и как можно решительнее сказала:

– Я принесу воды! Скажи, где тут ручей.

Дроу объяснил, и Рицпа, прихватив ведро, отправилась в лесные сумерки. Элина посмотрела ей вслед. Баронесса спотыкалась на каждом шагу о корни деревьев и пару раз наступила себе на подол.

– Я поняла, ты решил от неё таким способом избавиться, – негромко сказала Элина Рэйшену. Тот фыркнул. – А нет ли у тебя волшебной мази, чтоб помазать больное место, и оно больше не болело?

– Потёртости на коже есть? – деловито осведомился дроу.

– Нет, только в спину словно кол раскалённый вогнали, да ноги крутит…

Рэйшен вздохнул:

– Тут я ничем тебе не помогу, придётся потерпеть. И почему ты не училась верховой езде, пока в Жадвиле верховодила?

– А зачем мне это было? В городе удобнее пешком в нужное место попасть. Я ведь и запрягать лошадь не умею толком, да и оставить её нужно в таком месте, чтобы не увели… Не, на своих двоих надёжнее.

– Да уж, Квэддо оказался хитрее, чем я думал. Ни верхом ездить не научил, ни с ножом обращаться…

Последние слова Рэйшена заглушил болезненный стон Поллианны.

– Дара Элина, – взмолился испуганный Гри, – ты можешь ей хоть чем-нибудь помочь?

Элина не могла, но признаваться в этом не собиралась. Она подошла к девушке и принялась расспрашивать её о силе и характере боли. Гри, чуть успокоившись, тихо сказал Рэйшену:

– Она выглядит как настоящий лекарь. Надеюсь, поможет.

Рэйшен только усмехнулся в ответ. Элина лекарем не была, да и медикаментов у них с собой почти не было. В конце концов, Полли – деревенская девица, с чего бы ей стонать от боли? Дроу считал, что она притворяется перед Гри, и злился, что это отнимает время и силы у самой Элины.

– Думаю, ничего страшного, – бодро заявила Элина. – К утру отпустит, вот сейчас Рицпа воды принесёт, заварим… Кстати, а где Рицпа? Что-то её давно нет.

Гри и Полли испуганно переглянулись. Рэйшен неохотно поднялся с места:

– Ладно, пойду искать.

– Вместе пойдём, чего уж там, – проворчала Элина.

Больше всего на свете ей хотелось растянуться на кровати, топчане, да что уж там! Она согласна была лечь на замусоренный пол, лишь бы вытянуть усталые ноги и сомкнуть веки. Нет, сегодняшний бесконечно длинный день определённо не самый удачный в её жизни. Надо тащиться куда-то в тёмный сырой лес, в буераки и овраги, искать эту недотёпу Рицпу…

– А если вы оба тоже заблудитесь? – с затаённым страхом спросила Поллианна. – Что нам тогда делать?

– Плакать, и погромче, – сердито бросил Рэйшен, перешагивая порог.

К счастью, Рицпа нашлась не так далеко от охотничьей избушки. Она застыла изваянием меж деревьев, а ведро валялось у её ног. Когда дроу окликнул её, бывшая баронесса подскочила вначале от страха, а после от радости. Она совершенно не ориентировалась в лесу, и Элина искренне не понимала, зачем тогда было вызываться идти за водой.

– Рэйшен! – радостно воскликнула Рицпа. – Как хорошо, что ты меня нашёл! Здесь так страшно…

Элина скривилась: баронесса демонстративно её не замечала и не разговаривала. Ну-ну, долго ли это продлится?

– Где вода? – мрачно спросил Рэйшен. – По-прежнему в ручье, я полагаю?

Баронесса виновато кивнула.

– Давай, Рицпа, иди в избу и не заставляй меня жалеть, что едешь с нами!

– Рэйшен, ты мог бы меня немного проводить, а то вдруг я опять заблужусь?

Элину просто оторопь брала от такой наглости. Похоже, Рицпа решила использовать своё вдовство на полную катушку. Рэйшену тоже не слишком нравились новые манеры старой баронессы.

– Давай-ка, шагай вон туда, на свет. И имей в виду, если ты ещё раз заблудишься, больше никто тебя искать не будет. Мы с Эли тоже не железные, мы устали и хотим лечь…

Баронесса горько усмехнулась и передразнила дроу:

– Мы с Эли… Эта убийца вертит тобой как хочет… Хотя о ней все говорят разное. Кто говорит, что она жестокая, а кто – милосердная, кто – жадная, а кто – щедрая...

Элина обозлилась окончательно и ядовито ответила:

– Эта убийца освободила тебя от “горячо любимого” мужа и может устроить воссоединение с ним. Обещаю, что это будет быстро и милосердно.

Рицпа с неприкрытым ужасом посмотрела на Элину и, подобрав юбки, бросилась на слабый свет из окна домика.

Рэйшен одобрительно хмыкнул:

– Молодец, Эли, это по-нашему!

Элина подобрала ведро:

– Как мне хотелось свернуть этой нахалке шею, ты просто представить себе не можешь!

– Отчего же не могу? Очень даже могу! И почему ты промолчала? Одно твоё слово – и Рицпа останется в лесу навсегда! Очень удобный момент, кстати, был.

– Ты серьёзно?!

Дроу только плечами пожал. Ручей, кстати, оказался, не так уж и близко, и Элина перестала сердиться на Рицпу. Не принесла бы она воды, это точно. Темень сгущалась. Ручей весело журчал в корнях деревьев, а молодая листва взволнованно шелестела, словно испугавшись нежданных гостей. Рэйшен обернулся к Элине, выхватил у неё из рук ведро и отшвырнул его в сторону.

– Ты чего это? – растерялась женщина.

Дроу, не говоря ни слова, прижал её к себе и осыпал жадными, требовательными поцелуями. Элина задохнулась от неожиданности, а потом принялась вырываться:

– Рэйшен, ты же не думаешь заниматься этим в холодном мокром лесу!

Дроу даже не думал выпускать свою добычу.

– Не бойся, – жарко прошептал он. – Ты не вымокнешь и не замёрзнешь. Я не позволю…

И он действительно не позволил. Через некоторое время они, запыхавшиеся, разгорячённые, оторвались друг от друга, поправляя одежду.

– Ты сумасшедший, – с улыбкой сказала Элина, снова закутываясь в шарф.

– Да не больше, чем ты, – с такой же улыбкой отозвался Рэйшен. Немного помедлив, он порывисто сказал. – Давай уедем вдвоём, только ты и я! Зачем нам этот Глорк? Я знаю место, где нас никто не найдёт, это уединённый хутор, что мы, не проживём?

Элина замерла, ошеломлённая такими словами.

– Эли, чего ты молчишь? Как тебе идея?

Ручей журчал, листва шелестела, и в этих звуках Элина пыталась уловить ответ на вопрос Рэйшена.

– Ты говоришь, это какой-то хутор, – медленно начала женщина. – А как именно мы там проживём? Будем пасти гусей, доить коров, кормить кур? Я ничего из этого не умею…

– Да и не надо! Я сам со всем справлюсь!

– Рэйшен, что-то я плохо представляю тебя в роли пахаря. И тем более – дояра. А уж если нам придётся выбраться к крестьянам за зерном или чем-нибудь ещё, очень скоро на нас донесут. И за мной рано или поздно придут стражники, а ты вслед за мной попадёшь на плаху. Я этого не хочу!

– Эли, ты говоришь так, а сама лезешь в самую Бездну, в королевскую столицу.

– В крупном городе легче затеряться, если уж на то пошло, – усмехнулась Элина. – Видишь, я мыслю как преступник. Вдобавок я хочу оправдаться. Мне нужно королевское помилование, и я его получу.

Рэйшен только головой покачал. Элина, верно, и сама не понимает, о чём говорит.

– Есть и ещё сложности, – продолжила она тем временем. – Что делать нам со всей этой компанией? Я имею в виду молодых дурачков Гри и Полли, ну и, конечно, эту язву Рицпу.

– Ну, можно просто бросить их здесь. Лошадей им оставим, пусть выбираются куда и как хотят…

– А сами двинем на хутор? – рассмеялась Элина.

– Да куда скажешь, туда и двинем.

– Нет, Рэйшен, я не могу их бросить. Никого, даже Рицпу.

– Что ж, я и ожидал чего-то в этом роде, – вздохнул дроу. – Давай тогда хоть воды наберём, у меня живот от голода подвело, я ведь злобный дроу, могу и птенчиков твоих с голодухи сожрать с потрохами.

Ведро пришлось искать в потёмках. Элину это почему-то очень рассмешило.

– У меня даже спина перестала болеть! – радостно заявила она.

– Так, может, повторим? – коварно осведомился Рэйшен.

– Тогда тебе точно придётся есть на ужин моих птенчиков! – хохотала Элина.

Давно Элина так не веселилась, и у Рэйшена потеплело на душе, когда он смотрел на неё. Сдержанно улыбаясь (ведь дроу не пристало так забавляться), Рэйшен набрал в ведро воды и понёс его к домику. Элина, всё ещё хихикая, двинулась следом.

– Где вы были? Почему так долго? Мы уже волновались! Огонь почти погас! А что будем варить?

Элинино веселье несколько поугасло. Рэйшен красноречиво посмотрел ей в лицо, словно намекая на тот самый хутор, где никто не будет задавать им дурацких вопросов. Элина принялась варить какую-то похлёбку, а Рэйшен вытащил из вьюков четыре одеяла и призадумался. Как поделить это добро на пятерых? Одеяла – это тебе не похлёбка какая-нибудь. Оглядевшись по сторонам, дроу помрачнел. Как им разместиться? Пятый человек не вписывался ни в планы бегства, ни в количество припасов и поклажи. Может, и впрямь следовало пришибить Рицпу в лесу и сделать вид, что сама пропала?

Элинино варево тем временем стало пахнуть чем-то съедобным, и все оживились в предвкушении ужина.

– Доставайте ложки, – бодро скомандовала Элина.

Рэйшен насупился ещё больше. Ну да, ложек тоже теперь не хватало на всех. Впрочем, есть одной ложкой с Элиной оказалось, как бы это сказать, волнительно. И пусть похлёбка была не ахти, кормить друг друга с ложки оказалось делом чувственным и пикантным. Остальные сразу ощутили смущение и замешательство, но Элине и Рэйшену было наплевать: лучше бы этим остальным было стыдно нахлебничать и жаловаться.

После ужина Полли и Рицпу заставили прибраться. Девушка охала и вздыхала, хватаясь то за спину, то за живот, а баронесса, как оказалось, не умела совершенно ничего. Впрочем, Элина небезосновательно решила, что Рицпа притворяется, и без всякой жалости подгоняла обеих женщин.

Гри прихватил два одеяла, себе и Полли. После недолгих колебаний Элина швырнула одеяло потоньше и похуже на ту самую лавку, которую облюбовала баронесса. Рэйшен ухмыльнулся, и по этой ухмылке становилось понятно, почему дроу считают злобными и склочными существами. Прямо сейчас Элина была готова примкнуть к этой вздорной расе, тем более что им с Рэйшеном предстояло устроиться на ночлег на грязном и холодном полу. Рэйшену было не привыкать, но Элина знала, что завтра утром она ощутит боль в боках и спине с утроенной силой. Дроу, правда, старался как мог, чтобы Элине было удобнее, и, честно говоря, ей было тепло и почти мягко. Она заснула с улыбкой, уткнувшись прямо в грудь Рэйшена, и он до утра ощущал эту улыбку.

Утро принесло сплошные неприятности. Едва рассвело, Полли с каким-то сдавленным, утробным звуком помчалась наружу, по дороге наступив Элине на руку. Элина вскрикнула от испуга, а Рэйшен ухватил девчонку за ногу, сопроводив всё это действо отборной руганью. Полли шлёпнулась на пол, причём совсем не так, как учил своих подопечных падать Акилла. Она свалилась, словно куль с мукой, и звуки, издаваемые Поллианной, приобрели угрожающий характер.

– Рэйшен, пусти её, скорее! – закричала Элина. – Ей точно надо наружу! Это срочно!

Девушка выбралась наружу, и за дверью её просто вывернуло наизнанку. Рэйшен поморщился. Гри испуганно выглядывал из скрученных одеял.

– Она отравилась твоей похлёбкой, – заявила Рицпа.

– Сомневаюсь, – ответила Элина. – Остальные здоровы. Думаю, причина в другом.

– Может, мы здоровы только временно, – упорствовала баронесса. – Может, ты и планировала всех отравить…

– У тебя плохо с памятью. Я ела то же самое, что и все. Или ты считаешь, что я обмазала ваши ложки ядом?

Гри невольно фыркнул, настолько это было нелепо.

– Но ты знаешь, отчего девчонке так плохо? – уточнил Рэйшен.

– Конечно. Гри, а ты разве не догадываешься?

– Я не разбираюсь в болезнях, – пожал плечами молодой бард.

– Это не болезнь. Ладно, протошнится твоя подружка, скажу, а то ведь и она не думает ни о чём.

Полли, бледная и растрёпанная, переступила порог.

– О чём я не думаю, дара Элина?

– О том, что ты беременна.

Все застыли этакими встрёпанными спросонья изваяниями. Глаза у Поллианны сделались величиной с блюдца для варенья.

– Не может быть, – пробормотал “осчастливленный” будущий отец. – Разве это получается так быстро?

Элина не выдержала и расхохоталась. Да уж, весёлая у неё поездочка получилась!

– Так дурное дело – нехитрое, – фыркнул дроу.

Баронесса сидела, заливаясь краской, словно это её состояние обсуждали попутчики.

– Как вам всем не стыдно, особенно тебе, Элина! – Рицпа с трудом вытолкнула из себя неприятное имя.

– Почему мне должно быть стыдно?

– Разве можно говорить такие вещи, особенно при мужчинах?!

– Да какие, к демонам свинячьим, мужчины? Какие вещи? О чём ты вообще?!

– Ах, какая же ты… нетактичная! И просто невоспитанная!

Элина поднялась с пола. Рицпа не на шутку разозлила её.

– Да, знаешь ли, я не графиня и даже не баронесса. Поэтому, будь так любезна, объясни, в чём моя ошибка.

У Рэйшена засверкали глаза в предвкушении драки.

– Тебе нож дать? – деловито спросил он у Элины.

– Не волнуйся, я справлюсь без оружия. Итак, Рицпа, начнём урок этикета…

Баронесса тоже поднялась (лавка при этом угрожающе заскрипела) и тщательно расправила платье и потрёпанные кружева на нём.

– Во-первых, нельзя обсуждать такие вещи при мужчинах...

– Какие именно?

– Ну… – Рицпа была поражена тупостью и нечуткостью этой преступницы. – Состояние женщины…

– Слушай, тут вообще-то находится тот самый мужчина, из-за которого она и оказалась в этом состоянии.

– Ну, при нём можно, – неохотно согласилась баронесса, – но только иносказательно!

– И как это прозвучит?

– Ну… К примеру, в положении… Или, скажем, в радостном ожидании…

– А, может, они в нерадостном, а, Рицпа? – уточнил Рэйшен. – И вообще, я бы не понял такого иносказания. Эли сказала всё чётко и по делу, не вижу причин кипятиться.

Обсуждение на этом прервалось, потому что Полли снова бросилась к выходу, зажимая рот ладонью.

– Гри, марш за ней! – скомандовала Элина.

– А з-зачем? – музыканту с его тонкой душевной организацией не хотелось видеть изнанку жизни.

– Зачем-зачем… Волосы ей подержишь, а потом воды подашь, попить и умыться!

– Дара Элина, ты ведь лучше знаешь, что делать, так может, ты…

– Фиг тебе! – мстительно сказала Элина. – Вы получили друг от друга столько удовольствия, неужели ни разу не задумались о последствиях?

– Ты говоришь как Малена, – пристыженно пробормотал Гри, выходя за дверь.

История с приготовлением завтрака полностью повторила вчерашнюю: Рэйшен принёс дров и воды, Элина растопила очаг и сварила кашу.

– Ребята, никакой еды больше нет, так что задерживаться здесь нам ни к чему, – предупредила Элина.

Рэйшен молча начал паковать поклажу, бесцеремонно выдернув из-под Полли одеяло. Рицпа, немного подумав, принялась помогать Рэйшену. Сборов это не ускорило, так как у баронессы никаких бытовых навыков не имелось. Впрочем, Элина подозревала, что Рицпа просто хочет позлить её да побыть поближе к Рэйшену. Признаться честно, удалось Рицпе и то, и другое.

Поллианну мутило от всего, так что она от каши отказалась. Рэйшен, недолго думая, забрал и её ложку, и её порцию. После скромного завтрака Элина шепнула Рэйшену, запихивая котелок и ложки во вьюк:

– Далеко ли до ближайшего города? Где ты планировал следующую остановку?

Рэйшен поправил кожаные верёвочки на светлых волосах.

– Думал доехать до Рудного Стана, есть такой небольшой городок в предгорьях.

– Далеко до него?

– Дневной перегон без остановки.

– Тогда, Рэйшен, у нас проблемы. Я не знаю, довезём ли мы Полли до этого города. Там вообще хоть лекарь какой завалящий найдётся?

– Это хороший город, – дроу даже немного обиделся. – Там и лекари, и ремесленники, и купцы, и… В общем, там есть всё! А с чего ты решила, что мы эту девчонку не довезём?

Элина немного помялась – сказался урок этикета от баронессы, а после брякнула:

– Во время беременности не рекомендуется ездить верхом, а уж если плохо себя чувствуешь, то может случиться выкидыш.

– Ну, случится, так поскачем быстрее и…

– Рэйшен, – перебила его шокированная Элина, – ты хоть представляешь себе, как выглядит выкидыш на этом сроке?

– А должен представлять?

– Из Полли потечёт море крови, и до конца дня она может просто не дожить!

Лицо дроу вытянулось.

– И что ты предлагаешь? Остаться здесь, переждать или что-то ещё?

– Нет, Рэйшен, ждать нам нечего. Всё равно надо ехать… И еды нет, и корм для лошадей на исходе…

– Так чего ты мне голову морочишь? – рассердился Рэйшен. – Пусть все собираются, и вперёд!

Невдалеке уже топтался Гри с жалобной просьбой подождать, пока Полли станет лучше.

– Мы не можем ничего ждать, – сухо ответила Элина.

– Дара Элина, какая же ты стала безжалостная!

Элина обозлилась. Они все нарочно, что ли, висят на её шее, словно камни, и вот-вот утопят!

– Гри, послушай, ей не станет лучше через час или два. Надо ехать, и точка. У вас с Полли есть два выхода: ехать с нами, как вы и просились с самого начала, или остаться и жить здесь.

– А вдруг с ней что-нибудь случится?!

– Тогда, – Элина мысленно посчитала до пяти, – мы её похороним, а ты можешь остаться на её могиле и слагать печальные баллады о любви, погибшей во цвете лет!

Гри онемел от этих жестоких слов. А Элину будто кто-то тянул за язык:

– Не волнуйся, вон Рэйшен обещал, что, если надо, он её не только закопает, но и прибьёт.

– Обещал – сделаю, – ухмыльнулся дроу. Он-то понимал, что Элина просто злится и срывает злость на окружающих, и подыгрывал ей. Ну, не мог он удержаться от злого розыгрыша.

Гри окончательно расстроился. Он не узнавал ту женщину, с которой когда-то познакомился у придорожного костра. Что ж, ничего не поделаешь, придётся мириться с этими переменами к худшему. Опустив голову, молодой бард собрался вернуться к своей любезной Полли, но Элина, усовестившись, окликнула его:

– Гри, ехать надо всем, другого выхода нет. К ночи мы будем в городе, где есть лекари, и клянусь, что я найму для Полянки самого лучшего! И ночевать мы будем в нормальном доме, и спать в чистых постелях… Но сейчас всем придётся поднапрячься для этого!

Гри кивнул и убрался восвояси.

– Молодец, Эли! – одобрительно высказался Рэйшен. – Ты говорила так, как будто можешь возглавить целый клан наших!

– Сомнительный комплимент, – буркнула Элина, которой стало стыдно за себя. Вдобавок клан Рэйшена она искренне возненавидела и возглавлять таких негодяев не хотела. – Да и твои сородичи мне попросту свернули бы шею…

– Я не позволил бы, – самодовольно сообщил Рэйшен. – Но речь не о том. Ты знатно запугала малявок, будут теперь долго помалкивать и слушаться.

Насчёт “не позволил” у Элины были совсем другие воспоминания, но сейчас вытаскивать их на свет явно не стоило. В общем, этот отрезок пути начался печально. Все дулись друг на друга, а в особенности – на Элину, но перечить ей не смели. Это было к лучшему, потому что погода испортилась, начал моросить холодный дождь, и даже лошади выглядели понурыми. Если бы кто-нибудь из попутчиков принялся жаловаться, Элина, наверное, не сдержалась бы и отхлестала привереду по щекам. Она понимала, что ведёт себя слишком нервно, но ничего не могла с собой поделать. Мысль о том, что её будут преследовать и в конце концов расправятся, несколько выводила из душевного равновесия.

Дорога раскисла из-за дождя, и маленькая кавалькада не успела до темноты добраться до города Рудный Стан. Ворота закрыли, и пришлось вначале долго стучать, а потом долго уламывать стражников, чтобы впустили. Те, по Элининому мнению, попросту издевались над измученными и промокшими путниками, хотя предложенной двойной оплате обрадовались.

– А за лошадей? – набрался наглости один из привратников. – Сколько дашь?

Этот жадный наглец не понимал, как же ему повезло, что Элинин арбалет был спрятан в глубине одного из вьюков. Зато Рэйшен решил не сдерживаться. Он ловко схватил за горло жадину и слегка тряхнул. Стражник выпучил глаза и захрипел. Его напарник в испуге подался назад, неловко вытаскивая дрянной меч и крича:

– Дроу в нашем городе делать нечего! Они все смутьяны, все как один! Ему запрещено! Я доложу префекту!

– Давай, докладывай, – охотно согласилась Элина. – Мы все охотно поедем к нему и расскажем, как вы не пускали измученных путников, среди которых больная молодая женщина, и ей срочно требуется лекарь… И как вы берёте взятки, которые явно не попадут в городскую казну! Идём к префекту немедленно!

– Да чего ты скандалишь, – пробормотал стражник, который не попал Рэйшену под руку. – Вот что за баба, под стать своему дроу!

– Ещё раз вякнешь, и мой дроу придушит твоего дружка, – холодно сообщила скандальная баба. – Так что двигаем к префекту, прямо сейчас!

Рэйшен немного потряс стражника, и тот судорожно захрипел, большей частью от испуга.

– Слушайте, а может, договоримся, а? Вы проедете бесплатно…

– Поздно, – отрезала Элина. – Я желала пополнить казну Рудного Стана, а нарвалась на лентяев, воров и взяточников. Едем к префекту! Я буду жаловаться!

– Да что ж ты такая упрямая! Тут на самом деле дроу не любят, как видишь, и твой спутник бандитствует…

– И как такие бандиты попадают в город? Наверное, ты и твой дружок пускаете их за взятку! Вот за своего дроу я ручаюсь!

– Так пусть он оставит в покое моего друга!

– Отпусти его, Рэйшен, – внезапно Элина ощутила полное спокойствие.

Дроу хмыкнул и разжал пальцы. Стражник со стоном повалился наземь и демонстративно закатил глаза, изображая страдания.

– До префекта дойти сможешь? – участливо спросила его Элина.

– Да пошла ты!.. – яростно выругался пострадавший.

– Ну иду, иду уже, как договорились, к префекту…

– Да что ты за язва такая! – взвыл второй стражник. – Проходите уже, не задерживайте движение!

– Движение? Какое движение? Здесь нет никого, кроме нас, вы так и вовсе ворота заперли…

– Да проезжайте вы уже! Небесами клянусь, ни одной монетки с вас не возьму, свои деньги заложу, только угомонись да уберись отсюда!

– Освободи мне дорогу, – приказала Элина, и оба стражника попятились, давая всей компании проехать.

Разумеется, Элина не заплатила ни монетки. Рицпа осталась недовольна сварой:

– Не надо было с ними ссориться. Стражники могли бы присоветовать нам гостиный двор.

– Не могли, – обернулся Рэйшен, – они бы тебе такого присоветовали! Видишь же, что хотели обдурить, зачем нам их советы!

Рицпа надулась и молча проследовала за остальными.

Народу на улицах было мало, все недоверчиво посматривали на чужаков. Элина крутила головой во все стороны и даже принюхивалась. Нужно было найти место для ночлега, а заодно и поесть не мешало бы. И хорошо, если бы лошадей можно было оставить под присмотром. Кабаков здесь хватало, их окна были освещены, а из распахивающихся дверей время от времени выходили, пошатываясь, посетители. Элина не сразу сообразила, что многие из них росточком маловаты. Это же гномы! Ага, раз есть гномья община, значит, есть и мастерские, и кузни, и, скорее всего банк. И впрямь, после Жадвиля – настоящая цивилизация!

Впрочем, гномские кабачки путников не устраивали. Нужно было найти спокойное и тихое место, с кроватями человеческих размеров. Ещё через пару кварталов такое место нашлось. Элине сразу приглянулось большое добротное строение, из окон которого лился тёплый свет. За домом виднелась конюшня с сеновалом и ещё какие-то хозпостройки.

– Да, я бы такое купила, – с нотками зависти в голосе проговорила Элина. – Отличный постоялый двор!

– Так, может, здесь и остановимся? Или тебя зависть задушит? – весело поинтересовался Рэйшен, которого взбодрила стычка с привратниками.

– Не задушит, – Элина не признавалась даже сама себе, что действительно завидует хозяевам этого места. – Остановимся здесь.

Из дома выскочил парнишка лет одиннадцати, внимательно глянул на путников и звонко крикнул куда-то внутрь:

– Мамка, к нам постояльцы!

– Зови, зови их, а сам лошадок прими! – судя по голосу, хозяйка была женщина властная и хваткая.

Элина, как обычно, неловко сползла по боку лошади на землю и выудила откуда-то пару мелких монеток.

– Держи! – она кинула их мальчишке, а тот проворно их поймал. – Присмотри там за лошадьми, ладно? Мы так устали с дороги и проголодались…

– Там как раз колбаски поджарились, да и хлеб у нас всегда свежий, вишь, пекарня-то прямо по соседству!

Рэйшен пошел с мальчиком в конюшню, чтобы забрать вьюки, а заодно и поболтать с хозяйским сыном. Элина и её “цыплятки”, в состав которых попала и Рицпа, вошли в таверну. Элина ревнивым взором обвела просторный зал, добротные столы, стулья и лавки. Да, именно об этом она мечтала с самого начала! И ведь почти получилось!

– Входите, чего у двери-то стоять? – хозяйка оказалась женщиной дородной, с широкими приветливым лицом и полными, крепкими руками. – Издалека, что ли, к нам?

– Издалека, – Элина решила не портить отношения лишней ложью и честно сказала, – из Жадвиля едем.

Хозяйкино лицо затуманилось.

– Говорят, смута там большая началась.

– От неё и бежим, хозяйка.

Элине странно было обращаться к владелице постоялого двора так, как обычно называли её саму. Но что уж теперь поделать!

– Ох, бедные вы, бедные, сказывают, там прямо резня на улицах…

Хозяйке явно не терпелось узнать свежие сплетни, но Элина была настороже:

– Про это не знаю, дара хозяйка, мы уехали раньше, видишь, со мной молодая пара, они ребёночка ждут…

– Так что ж мы стоим, – всполошилась хозяйка, – проходите, садитесь за столик, голодные поди…

– Голодные, – охотно согласилась Элина. – Сынишка твой про колбаску говорил…

– Есть, есть колбаска!

– И сказал, что хлебушек у вас всегда свежий…

– Мамка! – из кухни высунулась девушка чуть младше Полянки, такая же пышнотелая и крепкая, как хозяйка, наверняка её дочка. – Давай я до пекарей сбегаю, булок свежих принесу!

– Неча тут бегать, – сердито отозвалась мать, – знаю я тебя, как пойдёшь, так и с концами! Лучше подай ужин на четверых!

– На пятерых, – поправила её Элина. – Пятый сейчас подойдёт.

Дверь распахнулась, и вошёл Рэйшен. В руках он держал объёмистые вьюки, и казалось, что для дроу это просто небольшие сумки. Настроение у хозяйки сразу испортилось.

– Дроу, – протянула она таким голосом, будто он уже перебил всю её посуду.

– Да что с ним не так? – возмутилась Элина. – Он не сделал ничего плохого!

– Это пока, – мрачно отозвалась хозяйка. – Знаем мы их, вроде с виду ничего, а потом каак устроит драку или ещё что!

– И много дроу здесь бывает? – насторожилась Элина.

Рэйшен сердито зыркал на хозяйку своими фиолетовыми глазами, а “цыплятки” с ужасом думали, что с ними будет, если их сейчас выгонят на улицу.

– Да живёт тут в горах небольшой клан, от них, в общем-то, только двое сюда наезжают, брат с сестрой, вот уж где скандалисты и дебоширы!

– А зачем их пускают в город?

– Видать, монета говорит громче совести у некоторых, – усмехнулась хозяйка. – Вот стражники и пускают этих буянов.

– Да, мы тоже встретились с такими стражниками, – спокойно проговорила Элина, – но нам удалось их усовестить. А наш Рэйшен – милейший парень, он же мухи не обидит, правда, Рэйшен?

– Не обижу, – охотно согласился Рэйшен, нагибаясь якобы для того, чтобы поставить вьюки у стены.

– Я за него ручаюсь, хозяйка, – Элина открыто посмотрела в широкое хозяйкино лицо. – Позволь нам остановиться у тебя. Две комнаты у тебя найдётся?

Хозяйка с сомнением поглядывала на рослого дроу, и Элина решила пустить в ход тайный козырь:

– А вот этот юноша – талантливый музыкант, хочешь, он споёт твоим гостям? Ты не пожалеешь! Правда, не сегодня, с дороги он не в голосе…

– Ой, мамка, музыкант! – восторженно пискнули с кухни, чем заслужили ревнивый взгляд Полли. – Ой, здорово-то как!

– Ну ладно, – смягчилась хозяйка, – а на чём он играет-то?

– На читарре, почтенная дара, – Гри выступил вперёд и слегка поклонился. – Разреши мне выступать вечерами для твоих гостей…

Гри хозяйке понравился, Полли напоминала её собственную дочь… В общем, нелюбовь к дроу – это одно, а заработок – другое. Постояльцы всегда нужны, а эти, похоже, при деньгах, вон как уверенно эта дара держится… Хозяйка, которую звали Клодия, усадила гостей за столик и уплыла на кухню поторопить дочь с ужином, а заодно и проверить, в порядке ли комнаты, которые явно захотят снять.

Хозяйская дочь, девушка по имени Тати, дулась и на мать, и на новых постояльцев, потому что ей не дали сбегать на свидание к соседскому парню, сыну пекаря. Однако, увидев вблизи настоящего дроу, Тати повеселела, заулыбалась и взялась сама обслужить гостей. Когда Рэйшен, ощутив внимание к своей персоне, подмигнул девушке, та зарделась и убежала в кухню. Оттуда явилась её мать и ворчливо сказала Элине:

– Ты же говорила, что ручаешься за него, и что теперь?

– Мы просто ужинаем, никто ничего плохого не делает, – ответила та, прекрасно поняв, что имеет в виду хозяйка постоялого двора.

Клодия красноречиво подняла брови и отвернулась, чтобы уделить внимание новой компании, желавшей пива и колбасок. Элина злобно пнула Рэйшена под столом ногой, а тот сделал вид, что подавился непрожёванным куском. Гри покачал головой с осуждением:

– Вот же клоун! И ты, дара Элина, тоже хороша!

В последнее время у Элины нервы никуда не годились, но тут она сдержалась и не запустила ни в кого миской, хотя очень хотелось. Хозяйка принесла ключи от комнат, и Элина внесла плату за постой.

– Мальчишке-то моему тоже денежку дала? – вдруг усмехнулась Клодия. – Знаешь, как я догадалась? Мой Эри не страдает большой любовью к работе, а тут, гляжу, лошадок ваших обхаживает, старается!

Элина улыбнулась в ответ:

– Хороший у тебя сынок, дара Клодия, и девочка чудесная!

– Только твой дроу пусть ей голову не морочит, – строго проговорила хозяйка. – У ней кавалер имеется, я вот предложения от него жду…

Ясное дело, скандал с заезжим наёмником хозяйке не нужен. Портить репутацию юной легкомысленной девчушке нельзя. Элина всё это прекрасно понимала. Следовало поговорить с Рэйшеном, но сделать это нужно наедине, в их комнате.

Вся компания поднялась по крепкой добротной лестнице на второй этаж. Шум и веселье остались внизу. Элина протянула Полянке ключ:

– Ваша комната почти в самом конце коридора. Там и уборная недалеко, это я говорю на случай, если утром тебя снова начнёт тошнить. Хлеба кусок с собой возьми. Если мутит – хлебушка съешь, а воду не пей, так меньше тошнить будет, поняла?

Полли покорно кивнула, и они с Гри отправились к указанной двери. Рицпа осталась на месте.

– Чего ты ждёшь? – с удивлением спросил Рэйшен.

– А… Где ночую я?

Элина с нарочитым смирением указала туда, куда направились “цыплятки”.

– Я буду ночевать с ними? – с некоторым испугом вопросила баронесса.

– Ты будешь жить с ними в одной комнате.

– И долго?

– Столько, сколько мы здесь пробудем.

– Но почему? Почему у вас с Рэйшеном отдельная комната, а я должна ютиться…

– Рицпа, – оборвала поток возмущения Элина, – если хочешь, ты можешь попросить у хозяйки отдельную комнату для себя. Только оплачивать её ты будешь сама. И еду тоже. Забудь свои дворянские замашки, у тебя нет ничего, кроме украденной лошади и того платья, что на тебе надето. У тебя нет ни денег, ни связей, ни, честно говоря, совести. Ты ничего не умеешь и не хочешь делать.

– А что мне нужно делать? – чуть не плача, вопросила баронесса.

– Хотя бы присмотреть за Полли. Гри совсем дурачок, а ты всё-таки женщина, у тебя самой сын, ты должна знать, чем помочь и что подсказать.

– Я боюсь, что ей станет совсем плохо! Что тогда делать? Ты же обещала лекаря!

– Да, но это будет завтра. Сейчас ночь, я не знаю здешних лекарей, и ни один из них со мной не пойдёт.

– Но Рэйшен может…

– А увидев Рэйшена, лекарь просто вызовет стражника, и время мы будем коротать в городской тюрьме, – отрезала Элина. – А если я окажусь в тюрьме или на эшафоте, то ты, Рицпа, никогда не доберёшься до Глорка и никогда не разыщешь своего сына. Поэтому ты должна отработать проезд и мою с Рэйшеном помощь, ясно?

– Ясно, – Рицпа повернулась и, более не возмущаясь вслух, последовала за Гри и Поллианной.

– Ну, Эли, а мы с тобой? Вдвоём, да? – обольстительно промурлыкал дроу.

– Угу, – буркнула в ответ Элина и пинком распахнула дверь в комнату.

Комната была достаточно просторной. Простая, но удобная мебель, запах свежего постельного белья…

Рэйшен, прихвативший их вьюки с собой, тут же бросил их у двери, а сам рванулся к кровати.

– Стой! – успела крикнуть Элина. – Только не в сапогах!

– Точно, – ухмыльнулся Рэйшен фирменной улыбкой “наёмник на прогулке”.

– И не расслабляйся, – хмуро добавила Элина. – Разговор есть.

– Ой, Эли, я знаю, ты насчёт этой девчонки, Тати, или как её там…

– Именно. И не только насчёт неё…

Элина говорила, а Рэйшен, не теряя времени, нетерпеливо тянул завязки её рубахи.

– Да погоди же ты, – досадливо отмахивалась Элина, – послушай, я не собираюсь терпеть какие-то шашни или флирт с другими женщинами, у меня и так нервы на пределе…

– Хорошо, конечно, как скажешь, – жарко прошептал Рэйшен, но Элине показалось, что он даже не слушал её. – Всё, что захочешь…

Никакой разговор невозможен, когда тебя целуют так, что слабеют колени. Элина махнула на всё рукой. Проблемы никуда не делись и завтра их придётся решать, но сегодня… Сегодняшний муторный день наконец-то закончился, можно позволить себе отдохнуть. Расслабиться. И получить удовольствие…

На следующий день Элина проснулась со странно знакомым ощущением. Внизу слышался привычный шум, гремели тарелки и подносы, разговаривали посетители, и даже наверх долетали аппетитные запахи еды. Сзади Элину обнимал тот, в чью честь была названа её таверна, тот самый “весёлый дроу”, и от его тела шло такое знакомое успокаивающее тепло.

– М-м-м, Умрад с утра на ногах, вроде столько народу, – сонно пробормотала Элина.

– О чём ты? – удивлённый голос Рэйшена отрезвил её и заставил моментально проснуться. – Умрад сгорел в начале осени.

Элину обдало могильным холодом. Всё верно. Нет больше ни Умрада, ни его семьи, ни бестолкового инкуба Яшки, ни его невесты Тремме, ни девчонок, помогавших в таверне. И самой таверны больше нет. И деревни, где стояла таверна. Всё сожрал огонь, ничего не осталось, кроме огромного могильного холма, на котором вечно цветут цветы…

– Спасибо, что напомнил, – сухо отозвалась Элина и выбралась из кровати.

Прохладный воздух охватил её тело, и Элину невольно передёрнуло. От Рэйшена шло тепло, и Элина всю ночь жалась к нему, словно кошка к натопленной печке. Но расслабляться не следовало. Она обещала лекаря для Полли.

– Эли, да что такое? Всё же нормально было! – Рэйшен искренне недоумевал, почему его женщина не хочет понежиться в постели ещё немного.

Элина собирала с пола разбросанную одежду и неторопливо натягивала её на себя. Рэйшен глазел на неё, не отрывая головы от подушки.

– Завтракать идёшь? – деловито осведомилась Элина.

Она решила не обижаться на бестактность дроу, он же не читает её мысли, не видит её снов. Да и бесполезно объяснять ему, что ей до сих пор больно вспоминать о погибших друзьях. Даже кровавая месть не смыла этой боли и горечи. А Рэйшен в ответ на упрёки только скажет, мол, а что такого? Разве я сказал неправду? Сейчас он удивлённо воззрился на Элину:

– Нет, завтракать не иду.

Элина выронила сапог.

– Ты вообще здоров?

На её памяти Рэйшен никогда не отказывался от еды.

– Глянь в окно, скоро обед! – фыркнул дроу, и тут же коварно добавил. – Но если ты решишь ещё полежать, то я, так и быть, и обед пропущу. Совмещу с ужином.

Честно говоря, Элине очень хотелось так и сделать. Но она напомнила Рэйшену о лекаре, и дроу неохотно вылез из-под одеяла и принялся собираться. Элина невольно засмотрелась на него. Да, он был хорош, просто сказочно хорош! Неудивительно, что женщины вешались ему на шею: гладкая кожа, могучие мускулы под ней, необычные яркие глаза, длинные светлые волосы в сочетании с тёмной кожей… В общем, сказочный принц, да и только! Даже шрамы на теле не портили впечатления. Плохо то, что и сам Рэйшен знал об этом. Поймав Элинин взгляд, дроу самодовольно ухмыльнулся и поиграл бицепсами.

– Пошли уже обедать, – буркнула Элина. – Ты бы ещё задницей повилял, показушник.

Хорошо, что Рэйшен не был обидчивым.

Перед тем, как спуститься в обеденный зал, Элина ещё зашла к Гри с Полли. Девушка лежала на кровати, Гри развлекал её разговором, оба смеялись, правда, тут же умолкли, когда вошла Элина.

– У вас такие лица, будто вы смеялись надо мной, – она улыбнулась своим “цыпляткам”.

– Нет-нет, дара Элина, что ты! – торопливо сказал Гри. – Мы просто…

– Да пошутила я, – откликнулась Элина. – Полли, как самочувствие? Что было утром?

– Сегодня гораздо лучше, меня слегка мутило, но я, как ты и велела, съела хлеб. Он, правда, подсох за ночь… Но это и впрямь помогло.

– Подсохший ещё и лучше. Про лекаря помню, сегодня приведу. Кстати, а где наша Рицпа?

“Цыплятки” замялись, но Элина решила дождаться ответа.

– Она внизу, о чём-то с хозяйкой договориться пыталась, – пробормотал Гри.

– Договориться с хозяйкой? – изумилась Элина. – О чём же, интересно? Ну, говорите, не томите душеньку.

Можно было подумать, что баронесса затевает заговор. Однако всё оказалось гораздо проще: Рицпа попыталась договориться с хозяйкой о подработке.

– Дара Клодия предложила ей вначале в зале поработать, но Рицпа уронила поднос с едой, – рассказывал Гри, а Полли бессовестно хихикала. – Тогда хозяйка отправила её на кухню, но Рицпа чуть не опрокинула какой-то котёл, если бы не Тати, ну, дочка хозяйкина, обварилась бы Рицпа до смерти. Так что теперь её поставили посуду мыть.

– И как её успехи? – с живейшим интересом спросила Элина.

– Похоже, не справляется, – Поллианна уже смеялась в голос. – Она всё делает медленно, так что чистой посуды едва хватает, а дара Клодия злится. Тати всё равно света не видит от работы, она тоже злится. И зачем только Рицпа надумала подрабатывать?

– Я тебе объясню. Она хочет поселиться в отдельной комнате, а я ей сказала, что не собираюсь за это платить. Вот она и вознамерилась заработать себе на жильё.

– Ой, – смутилась Полли, – а ведь мы с Гри тоже за твой счёт ночуем и едим. А тут ещё и лекарь…

Элина внутренне порадовалась, что совесть у девочки сохранилась.

– Ребята, вы же понимаете, что Гри способен прекрасно зарабатывать на жизнь себе и своей семье. И я собираюсь это использовать. Он будет петь и играть здесь, на постоялом дворе, так что отработает и вашу комнату, и еду, и лекаря.

Было заметно, что у Гри камень с души свалился. Ему было неприятно думать, что он стал обузой в пути, а вот теперь он сможет помочь своим благодетелям. И, конечно, своей драгоценной Полли.

– А ты, дара, и впрямь собралась помочь Рицпе найти сына в столице?

Элина немного скисла.

– Да, я же слово дала, отказаться от своего слова я не могу.

– А ведь Руфус-младший почти такой же дрянной человечишка, как и его отец.

– Гри, мы этого в точности не знаем. Да и, честно говоря, выросло то, что из него воспитали. А Рицпу мне жаль, поэтому я и хочу ей помочь.

– А знаешь, дара Элина, – произнесла Полли загадочным голосом, – сдаётся мне, что Рицпа тебя невзлюбила…

– Зато взлюбила Рэйшена, – мрачно добавил Гри. – Ты будь с ней осторожнее, странная она женщина. Хоть ты и пообещала ей помочь сына разыскать.

– Я не понял, – в дверях комнаты возник Рэйшен, – мы обедать идём или как? И кто, ты говоришь, меня там возлюбил?

Элина в последнее время легко раздражалась. И сейчас она сочла шутку Рэйшена глупой и неуместной. В общем, “цыплятки” решили пообедать попозже. Не хотелось им участвовать в “семейных разборках”!

– Да я же пошутил, – уговаривал Рэйшен разозлённую Элину. – Ну серьёзно, пойдём просто пообедаем и забудем эту дурацкую шутку! Ты у кого собираешься про лекаря узнавать?

Разговор о лекаре отвлёк Элину, и Рэйшен остался весьма доволен собой. Такой приём всегда работал, просто другие женщины отвлекались на разговоры о нарядах, драгоценностях и подарках. С Элиной же было гораздо сложнее. Никакие подарки ей были не нужны, хорошо хоть лекарь нужен.

В обеденном зале свободных мест было мало. Клодия и Тати бегали между столиками.

– Ого, сколько народу! – с уважением произнесла Элина. – Знаешь, так мы с тобой и голодными останемся.

– А я тебе говорил, давай ещё поваляемся, и обед совместим с ужином!

Клодия как раз проплывала мимо и услышала этот разговор.

– Нет, уж, почтенная дара, не прячься в комнате, а призови свою спутницу к порядку! Я-то дурным делом думала на дроу, что он смутьян, а тут такое…

– Призвать к порядку кого? – растерялась Элина. – Полли же смирная, порядочная девушка, да она и сидит у себя, наверху…

Рэйшен сразу сообразил, о чём беспокоится хозяйка и покатился со смеху. Клодия сердито глянула на него:

– Ишь, хохочет, смешно ему! Иди, дара, забери эту бестолочь безрукую с моей кухни, прошу тебя!

Тут у Элины в голове всё стало на свои места. Рассказ Гри и Поллианны наложился на картину происходящего. Точно! Бестолочь безрукая – это же хозяйка о Рицпе говорит! В горячее время действительно нет чистой посуды, поэтому и такое количество ожидающих недовольных посетителей. Сейчас начнут скандалить, а виновата во всём неумелая Рицпа.

– Рэйшен, ты столик нам займи, а я сейчас разберусь на кухне. Ты позволишь, дара Клодия?

Не дожидаясь ответа, Элина умчалась на кухню. Вслед за ней Клодия отправила свою дочь, а Рэйшен с комфортом устроился за небольшим столиком, где мог наблюдать и за входом на кухню, и за всем обеденным залом.

– Деловая она у тебя, однако! – с некоторым недовольством сказала Клодия Рэйшену. – Как вы только сошлись, непонятно.

– О, это долгая история. Хочешь послушать?

– Некогда мне! Сейчас недовольные посетители ругаться начнут, и я потеряю своих клиентов, и всё по милости этой бестолковщины!

– А что, ты не можешь выгнать её из собственной кухни?

– Ты не представляешь, она вцепилась в чан с водой и не уходит! – в голосе Клодии прозвучали нотки отчаяния. – Пусть уж твоя любезная с ней разбирается! Ох, что будет?!

– А придержи-ка мне место, Клодия, – Рэйшен стремительно поднялся и покинул ошеломлённую хозяйку.

Дроу бесцеремонно ввалился в кухню и застал там удивительную картину: Элина отталкивала от огромного корыта с грязной посудой растрёпанную, взмокшую баронессу.

– Я не уйду! – упрямо повторяла та, поправляя вымокшие кружева на рукавах. – Мне нужны деньги, и я их заработаю, как ты и сказала!

– Да за такую работу с тебя ещё штраф надо взять! Глянь, что ты натворила! В зале чуть не драка начинается, хозяйка услала свою дочь подальше от этого!

– Я не виновата…

Элина решила припугнуть упрямую Рицпу:

– Сейчас она вызовет городскую стражу, и они заберут тебя, впаяют штраф, а так как платить тебе нечем, а я не стану этого делать, тебя упекут в городскую тюрьму!

Рицпа, довольно туманно представляла себе, как работает закон, потому поверила Элине и в страхе отступила от корыта.

– И что же мне делать?

– Беги, прячься в комнате с Полли, а я тут всё улажу.

Рэйшена душил смех. Ну, Элина, ну, выдумщица! Рицпа заметила дроу, подпиравшего стенку кухни.

– Рэйшен, неужели могут забрать?

– Конечно! – скорчил тот серьёзную мину. – Ты же помнишь, что творила стража в Жадвиле? Беги быстрее!

Для придания ускорения Рэйшен хлопнул Рицпу пониже спины, и та помчалась из кухни что есть духу. Дроу сразу же пожалел о своём игривом жесте, потому что Элина, державшая в руках какую-то здоровенную чугунную крышку, немедленно набычилась:

– Это что такое было? Ты плохо понял, о чём я тебя просила вчера?!

Рэйшен несколько смутился:

– Ой, ну, это… случайно вышло. Эли, я не о том. Слушай, есть идея, как успокоить этих клиентов в зале.

Элина, всё ещё хмурясь, выслушала идею. Рэйшен предложил попросить Гри, чтобы тот сыграл и спел, публику это отвлечёт, а хозяйка сумеет разобраться с кормёжкой для всех этих гавриков.

– Слушай, отличная идея! – воодушевилась Элина. – Иди к цыпляткам нашим, пришли Гри сюда. Не в кухню, конечно. И хозяйку предупреди!

– Ну, я думал, это ты всё сделаешь.

– Ага, как же. Мне придётся для них посуду вымыть по-быстрому, надо же Клодию выручить.

– И ты туда же? Ты к такой посуде подходила хоть раз? – картинно удивился дроу.

Эта шутка Элине тоже не понравилась.

– Давай, шуруй быстрее, иначе у тебя найдётся другое дело, как раз по твоей специальности.

– Это какое?

– Разнимать драку.

Элина отвернулась от Рэйшена и демонстративно загремела посудой. Дроу постоял немного, а потом развернулся и вышел в зал.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросила Клодия.

– Там, – Рэйшен указал пальцем на дверь кухни, – у тебя новая посудомойка. Лучше прежней. А я сейчас музыканта приведу, он споёт чего твоим драчливым посетителям, отвлечёт от мыслей о еде.

Клодия очень обрадовалась и ласково попросила Рэйшена скорее вести музыканта. Зайдя в кухню, она обрадовалась ещё больше. Элина с посудой управлялась ловко, тарелки, миски и кружки стояли на столе мокрые, но чистые. Элина уже драила кастрюлю, скребла её мочалкой, отчаянно ругаясь. Клодия кликнула дочку, они быстро наполнили тарелки и плошки горячей едой и поспешили отнести её заждавшимся клиентам.

Гри тоже не заставил себя ждать, он с радостью вынес свою читарру и начал перебирать её струны. Гости притихли. Это был новый, не известный им бард, и всем было любопытно, какие новые песни он споёт. Гри своё ремесло любил, песен знал множество, кое-каким его научила Элина, так что юноша с радостью продемонстрировал слушателям свои таланты.

Зал затих. Гри пел нежные баллады одну за другой. Он знал, чем успокоить раздражённых людей. Заслушались даже Элина, чуть не выронив треклятую кастрюлю.

Лишь хозяйка с дочерью сновали взад- вперёд по залу, разнося заказы. Тати то и дело останавливалась и сладко вздыхала, но гневные взгляды матери заставляли девушку очнуться от грёз и приниматься за работу.

Всё вошло в нормальную колею, и Элина наконец смогла присоединиться к Рэйшену и спокойно пообедать. К счастью, дроу вёл себя прилично и на Тати даже внимания не обращал. Элина успела пошептаться с хозяйкой насчёт лекаря.

– Ну, коли ты ничего против гномов не имеешь, – пожала мощными плечами Клодия, – так запоминай адрес. Или лучше пусть мой мальчонка проводит тебя.

– Я сам её провожу, – вмешался Рэйшен. – Гномский район я немного знаю, дойдём.

– Как хотите, – и Клодия с достоинством уплыла в другую часть зала.

К Элининому столику тотчас подбежал Гри.

– Ну что, узнала про лекаря?

– Узнала, узнала, – проворчал Рэйшен. – Чего кипишуешь? Дай поесть спокойно, а потом и лекаря приведём.

– Я не только про лекаря хотел спросить, – немного смутился Гри. – Я тут слова одной песни забыл немного…

– Надеюсь, не той, про барона с баронессой, из-за которой тебя разыскивали гвардейцы в Жадвиле, – строго заметила Элина. – Здесь, имейте в виду, мы должны вести себя тише воды ниже травы. Ясно?

Рэйшен напустил на себя независимый вид, а Гри закивал головой.

– Так что за песня-то?

Гри напел первые пару строк. Элина подхватила, и Гри вспомнил остальное. Они допели песню в унисон, и посетители с живым интересом повернулись к их столику.

– Ты тоже, што ль, певунья? – спросил упитанный мужичок, похожий на зажиточного лавочника.

– Певунья, певунья, – буркнул Рэйшен, у которого немедленно испортилось настроение.

– Дак, может, они вечерком вместе споют чего, а?

Гри кинул на Элину быстрый взгляд, а та весело ответила:

– Ну, если всё в порядке будет, то и споём, отчего не спеть?

– Эли, не дури, – прошипел дроу, – ты что задумала? А если тебя тухлыми яйцами закидают?

– Не закидают, – уверенно заявил Гри. И громко добавил, – что ж, тогда до вечера, почтеннейшие, мы с удовольствием выступим для вас.

Посетители зашумели, переговариваясь. Многие собрались заглянуть к гостеприимной Клодии вечерком, послушать заезжих музыкантов. Хозяйка, судя по виду, осталась довольна.

– Вот придумала, – бурчал дроу, поднимаясь в комнату, – ерунду какую-то. Певица нашлась! То она гонит меня в шею, чтоб лекаря быстрее искать, а теперь ей уже не надо, теперь решила покривляться перед этими людишками!

Элина не стала спорить и препираться с негодующим Рэйшеном, только порылась в сумках, нашла свои притиранья и кошель с деньгами. Дроу всё ворчал, и Элина вскоре прервала поток его недовольства:

– Всё я собралась, идём!

– Может, я ещё не собрался…

– Тебе собраться – только рот закрыть!

Рэйшен окончательно надулся. Элина даже слегка растерялась, она не ожидала такого мальчишества от многоопытного наёмника. Впрочем, от баронессы она тоже не ожидала проявленной дури. Все вели себя странно, и это дезориентировало Элину и мешало ей строить планы. К Рэйшену пришлось ещё и подольститься, потому что города Элина не знала и дороги к лекарю найти бы не смогла. Рэйшен с самодовольной рожей, по которой хотелось треснуть подушкой, заявил, мол, так и быть, он Элину прощает, но за это она обзаведётся нарядным платьем.

– Ума не приложу, зачем оно мне нужно. А уж тебе-то зачем – даже догадываться не хочу, – ворчала Элина, однако обещание дала, втайне надеясь, что Рэйшен потом попросту забудет о всяких глупостях.

Дорога до лекаря оказалась неблизкой. Над Рудным Станом возвышался горный хребет, который упирался вершинами прямо в серое небо. Горы были покрыты лесом, а безлесные пики укрывал снег. Рэйшен заметил, что Элина с любопытством разглядывает горы.

– Синие горы, – дроу мотнул головой в сторону хребта. – Местные гномы родом с этих гор. Там, в глубине, до сих пор работают в шахтах, плавильнях и кузницах целые семьи гномов. А часть их семей живёт и работает в городе, лавки держат, торгуют, механики они хорошие, ну, как везде, ювелиры, лекари есть…

– Люди здесь нормально с ними ладят?

– Эти земли находятся под рукой короля. Он мужик неглупый, хоть мы с ним друг друга и недолюбливаем, понимает, что гномы прибыль казне приносят. Ну, короче, он вроде тебя, пока гномы зарабатывают ему денежки, они ему нужны.

– Я дружу с гномами не за деньги! – возмутилась Элина. – Как ты вообще мог такое сказать!

– Ну, оговорился, я ж наёмник, а не бард, – съехидничал Рэйшен. – Я хотел сказать, что король запрещает людям зажимать другие расы. Тут, в долинах, и эльфы живут, ведут торговлю со столицей…

– Да что ты? – неизвестно чему обрадовалась Элина. – Настоящие эльфы? А на них посмотреть можно? Хоть одним глазком?

– Нельзя, – остудил её пыл дроу. – Они живут замкнуто, в не доступных людям долинах с тёплыми источниками, а торговлю ведут через гномов и их представительства.

– Я смотрю, у гномов всё серьёзно: представительства, торговля, налаженные отношения со столицей, производство…

– И даже есть твои любимые гномьи банки.

– Как же здорово! Настоящая цивилизация! И король явно умный человек, так грамотно организовал…

– Тихо, – шикнул Рэйшен. – Нечего королевское имя полоскать попусту. Мне показалось, или кто-то на нас глазеет из подворотни?

Элина немедленно подобралась и захлопнула рот. И в самом деле, что это с ней? Она забыла, что ли, что за ней может вестись охота? Да и прав Рэйшен – нечего болтать о короле на всю улицу, даже если ты говоришь что-то хвалебное. Кто она такая по сравнению с королём?

– Вроде не следят, может, просто любопытные, – успокоил Элину Рэйшен.

– А далеко ещё?

– Почти пришли. Гляди, вокруг всё больше низких домиков. Это гномские. И место здесь красивое, чистое, дома ухоженные. Самое то для небедного медикуса.

Элина помнила объяснения Клодии и видела, что они уже на месте. Их целью оказался невысокий домик с ухоженным палисадником и медной табличкой на аккуратной калитке. Табличка гласила, что здесь живут Эдилер и Лорилла Кристалфист.

– Вечно у этих гномов имена такие, что язык сломаешь, – проворчал Рэйшен.

– Не придирайся, очень даже красивые имена, – с этими словами Элина постучала прямо по медной табличке костяшками пальцев. Табличка отозвалась глухим звяканьем.

Дверь дома приоткрылась, и в щели мелькнуло чьё-то лицо.

– Ясного вам неба, хозяева! – громко произнесла Элина, однако дверь тут же захлопнулась. – Ну вот, что это такое?

– Меня увидела, – с мрачным удовлетворением прокомментировал Рэйшен.

– Вы знакомы?! – изумилась Элина.

– Нет, но ты же видишь, что дроу здесь не любят и даже боятся.

– Проклятие, да почему это? Хозяева, откройте, пожалуйста! Нам ваша помощь нужна! У нас больная! А дроу у нас очень милый и добрый, честное слово, клянусь чем угодно! Он вообще не здешний, он никому ничего плохого не сделал!

“Милый и добрый” дроу презрительно фыркнул, однако Элинина речь оказала нужный эффект. Дверь снова открылась, и на пороге показался солидный бородатый гном. Будь он человеком, Элина бы сказала, что это зажиточный и уверенный в себе мужчина средних лет, но в возрасте гномов она не разбиралась.

– Дара, ты ручаешься, что он не начнёт громить наши шкафы с зельями или требовать денег?

У Элины вытянулось лицо. Ничего себе! Неужто местные дроу здесь такое творят? Неудивительно, что к ним плохо относятся…

– Дар лекарь, – проникновенно сказала Элина, – мы путешественники, прибыли в Рудный Стан вчера вечером. С нами молодая женщина, в дороге ей стало плохо, ей нужна помощь, а я не знаю, как убедить тебя, что мы не бандиты и не убийцы.

“О Небеса, Рэйшен, только промолчи, не шути про убийц, иначе нам крышка!”. Рэйшен словно услышал мысленную мольбу Элины и промолчал. Умница.

Гном спустился с крылечка в палисадник и подошёл к калитке, однако не открыл её.

– Моё имя вы оба знаете, оно написано вот здесь, – лекарь (а это был именно он) ткнул пальцем в табличку, и Элина заметила, что у гнома не только густая рыжеватая борода, но даже из-под рукавов торчит обильная растительность. Тем временем гном продолжил:

– Назовитесь и расскажите, какая помощь вам нужна. Дроу, насколько мне известно, очень живучи и редко прибегают к помощи лекарей, а на тебе, почтенная, Дар Дриады, явление для человека редкое и почти невозможное, и этот Дар делает тебя куда более крепкой, чем твои соплеменники.

Элина решила не вдаваться в подробности насчёт Дара Дриады, но поделиться той частью правды о себе, которую можно было безопасно рассказать.

– Моё имя Элина, а это Рэйшен из клана Речного Песка, мы с запада. С нами едет молодая женщина, мне кажется, она ожидает ребёнка, – уроки Рицпы не прошли даром, Элина старалась использовать обтекаемые фразы. – Выезжая из дому, мы не знали об этом, и весь путь проделали верхом. Боюсь, навредили мы ей. Она жаловалась на тянущие боли в низу живота, есть утренняя тошнота. Мы остановились на постоялом дворе Клодии, и наша спутница большей частью лежит в постели…

– Понятно, – мотнул рыжей бородой Эдилер Кристалфист. – Думаю, моя жена, Лорилла, может вам помочь. Именно она занимается женскими недомоганиями и беременностями. Надеюсь, вы не имеете ничего против женщины-лекаря? Я слыхал, у вас на Западе совершенно дикие нравы…

– В этом отношении – совершенно дикие, – охотно согласилась Элина. – Мы с благодарностью примем помощь от почтенной дары Лориллы. Я лично полностью доверяю её знаниям.

Рэйшен прямо шкурой чувствовал, как гном оттаивает, как он доволен Элиниными речами. Кажется, понятно, как именно эта хитрющая баба договаривалась с купцами да солдатами. Вон, с лекарем-гномом тоже договорилась, хотя он вначале даже к калитке подходить не хотел.

– Дара Элина, ты говоришь, вы у Клодии остановились, – прищурился Эдилер, – Как там сынишка её, забыл его имя, он болел зимою…

Элина с тонкой улыбкой ответила:

– Сына Клодии зовут Эри. Хороший он мальчик, толковый, дружелюбный и в меру любопытный. Зимой, может, и болел, но сегодня был весел и бодр.

Только сейчас Эдилер открыл калитку и позвал посетителей в дом. Рэйшен понял, что лекарь пытался подловить на вранье нежеланных гостей, которых он побаивался. Теперь он убедился, что они говорят правду, и успокоился. Лорилла уже собиралась к пациентке. Она слушала разговор, высунувшись в окно, и готова была прийти на помощь мужу в любую минуту.

Дом гномов сильно отличался от того, что видела Элина в Жадвиле, у лекаря Балима. У Балима дом сразу начинался с приёмной, а здесь гости оказались в обычной комнате, где ничто не указывало на профессию хозяев. Любопытно было, как живут гномы, и Элина украдкой озиралась по сторонам, пытаясь рассмотреть и запомнить какие-то детали и особенности. Рэйшен, видя это неуёмное любопытство, дёргал Элину за рукав куртки. Гномы оказались наблюдательной парой, и Лорилла, собирая небольшой саквояжик, мягко заметила:

– Дар Рэйшен, не трогай её, мы привыкли к людскому любопытству, это очень характерно для их расы. Что ты хочешь увидеть, дара?

Элина немного смутилась, но всё-таки ответила:

– Дара Лорилла, я была знакома с гномами и ранее, мне просто очень интересно, как живут гномы в городе среди людей. Мне пришлось столкнуться с враждой между расами, но сама я считаю гномов замечательными, а кое с кем, смею надеяться, даже подружилась.

Эдилер с Лориллой с удивлением посмотрели на свою гостью. Да, в Рудном Стане люди и гномы жили рядом, но люди редко заявляли о своей дружбе с гномами. Скорее, это было деловое сотрудничество, выгодное для обеих сторон.

– Что ж, идёмте, я готова, – молвила Лорилла, накинув тёплый плащ.

– Дай помогу тебе, понесу сумку, – грубовато сказал Рэйшен, протягивая руку за саквояжем.

Лорилла вопросительно поглядела сначала на мужа, а потом на Элину. Эдилер чуть заметно кивнул, а Элина заметила:

– Там может быть что-то хрупкое, флаконы с зельями или инструменты, ты уж неси осторожно.

– Обижаешь, Эли! – дроу вновь напустил на себя вид “вольный наёмник на прогулке”, но лекарский саквояж принял осторожно.

По дороге Лорилла рассказала, что Эри, сынишка Клодии, тяжко болел зимой, боялись, что умрёт, и бедная Клодия вряд ли сможет пережить ещё одну потерю, и так едва оправилась…

– От чего оправилась? – встрял Рэйшен.

– Этой же зимой муж её погиб, – пояснила гномка. – Сгубило его ваше человечье любопытство.

Элина разве что ушами не шевелила от того самого любопытства, которое, наверное, и сгубило мужа Клодии. Рэйшен не стал молчать:

– Он что, полез не в своё дело?

– И да, и нет. Решил отправиться с гномами внутрь горы, закупить камней ценных подешевле, прямо у добытчиков, а потом, видать, планировал поехать в столицу да продать тамошним ювелирам.

– Нормальный план, – одобрительно кивнула Элина. – Я бы и сама так сделала.

Рэйшен только хмыкнул: эта женщина чует деньги на расстоянии. Лорилла покивала головой и продолжила:

– Наши обычно людей с собой не берут. И это не от гномьей жадности, как любят рассказывать люди, а от того, что дорога внутри горы для людей не приспособлена. Вот и муж Клодии сорвался со скользкого берега подземной реки да упал. Течение там быстрое, а ложе реки, знаете ли, каменистое… Вытащили его гномы, да поздно. Он, видать, сразу же головой ударился о камни и захлебнулся. Деньги, что при нём были, Клодии вернули, но сами понимаете, похороны, то да сё… А потом Эри заболел, лекарства ведь денег стоят…

– Не оправдывайся, дара Лорилла, мы всё понимаем. Это ты намекаешь, что услуги ваши недёшевы, – ответила Элина. – Но я готова к этому. Заплачу тебе сколько надо, только бы Полли полегчало. И не надо больше делать вид, что забыла имя Эри, хорошо?

Лорилла слегка смутилась:

– Ты догадалась?

– Конечно, сразу же, – пожала Элина плечами.

Лорилла устыдилась ещё больше, но Элина дружелюбно улыбнулась и махнула рукой, давая понять, что не обижается за эту маленькую проверку.

Когда они добрались до постоялого двора, Полли по-прежнему лежала в постели, только рядом с ней не было Гри – он пел внизу для посетителей. Рицпа тоже куда-то подевалась, но о ней Элина как раз-таки не жалела.

– Лежи, лежи, Полли, я привела лекаря, как и обещала. Почтенная дара Лорилла Кристалфист сейчас тебя осмотрит и скажет, что нам дальше делать.

Поллианна застенчиво посмотрела на вошедших:

– Осмотрит, да?

Взгляд девушки остановился повыше Элининой головы. Интересно, что она там увидела? Ну, не гномку, это уж точно. И тут Элину осенило:

– Рэйшен, отдай саквояж и подожди за дверью!

– Чего-о?

– Ничего, просто Полли тебя стесняется! Не будет же её Лорилла осматривать при тебе!

– Ой, да ладно, – протянул Рэйшен, – я могу просто отвернуться.

Гномка хихикнула. Её забавляла эта парочка из человеческой женщины и здоровяка-дроу.

– Рэйшен, хватит препираться! Ну, просим же по-человечески!

– Но я же не человек!

– Брысь за дверь немедленно!!!

Дроу, еле сдерживая смех, аккуратно опустил саквояж Лориллы на пол и бесшумно выскользнул наружу.

Лорилла выудила из своей сумки какую-то остро пахнущую тряпочку, обтёрла ею руки и приступила к осмотру. Полли, судя по всему, не представляла, что с ней будут делать, поэтому то краснела, то бледнела от того, куда совала руки гномка и от вопросов, которые она задавала. Элина, напротив, была очень довольна: осмотр напоминал те, на которые ходила когда-то она сама (ох, как давно это было! В другой жизни!). Долго это не продлилось. Лорилла после осмотра вновь протёрла руки вонючей тряпочкой и сообщила:

– Что ж, дара Элина, всё не так уж плохо. Организм молодой, крепкий, но лучше девочке полежать в постели некоторое время…

– Как долго, дара Лорилла? – подала голос Полли.

– Примерно амаркаду. Я бы ещё посоветовала кое-какие снадобья и особый женский чай. Чай можно купить в любой бакалейной лавке, а вот лекарства мы с Эдилером приготовим сами.

– А кто этот Эдилер? – громким шёпотом спросила Поллианна.

– Это муж дары Лориллы, тоже лекарь, но она больше по женским хворям…

– Это хорошо, а то я бы постеснялась мужчины, – стыдливо прошептала девушка. – Да и Гри бы это, наверное, не понравилось…

Лорилла прекрасно всё слышала. Элина поспешила пояснить:

– Вот видишь, почтенная Лорилла, какие дикари у нас на западе… Скажи, когда можно будет забрать готовые снадобья?

Лорилла задумалась:

– Так, кое-что у меня есть, а кое-что понадобится прикупить… Ну, и время для изготовления. Точно пока не могу сказать, я пришлю тебе весточку. Передаст её дружок Эри, сынишка наших соседей, эти мальчуганы большие друзья, часто бегают друг к другу, так что он тебе и сообщит.

Провожать обратно Лориллу не понадобилось. Кстати, даже цена за визит и осмотр оказалась приемлемой. Теперь следовало купить чаю, благо лавка с бакалеей была неподалеку. Элина вновь укуталась шарфом и выбралась на улицу. Рэйшен остался в зале пить пиво и слушать песни, а Полли свернулась калачиком и задремала. Про Рицпу Элина решила даже не думать. Всё-таки взрослая женщина, должна сама найти себе занятие.

Бакалеей торговал не гном, а человек, к великому разочарованию Элины. Товара в лавке было превеликое множество, так что пришлось прибегнуть к услугам любезного приказчика, иначе нужный сорт чая пришлось бы искать до зимы.

– Ты только принюхайся, почтенная дара, – нахваливал свой товар приказчик, так что Элина почуяла, что ушлый парень собрался облапошить ее. – Такого сорта ты нигде не сыщешь!

– Не ври, – хмуро буркнула покупательница, – такой чай везде есть, просто твоя лавка ближе оказалась…

Но приказчик уже совал под нос Элине мешочек с травами. Запах оттуда шел такой, что у женщины мгновенно засвербело в носу.

– Оцени! – гордо изрёк приказчик.

И Элина оценила. Она чихнула с такой силой, что часть травы вылетела из мешочка и рассыпалась по полу. Приказчик умолк на полуслове. Судя по его виду, к цене чая сейчас мысленно добавлялась сумма ущерба и моральных страданий, возможно, умноженная на три.

– Сделаешь мне скидку, – приказным тоном заявила Элина.

– Это за что? – приказчик оторопел от такой наглости.

– За то, что вызвал у меня дискомфорт!

Такого слова приказчик не знал, зато сообщил, что сейчас он вызовет вместо дискомфорта Стражу. Элина посулила вызвать сюда дроу, и неизвестно, кто прибудет быстрее. Почему-то приказчик сразу успокоился:

– Так это ты приехала сюда в компании дроу? Он ещё парням из привратницкой по шеям навалял.

Элина насторожилась. Не хватало ещё, чтобы по городу ползли такие слухи! Однако парень за прилавком продолжил, широко улыбаясь:

– Не в ладах я с теми стражниками, честно скажу, но справиться с ними силёнок не хватает, так я хоть немного порадовался, когда твой дроу их припугнул.

– А почему ты с ними не ладишь? – поинтересовалась Элина. Мало ли, вдруг этот парень преступник какой. Хотя ей ли, мятежнице и убийце, бояться воришек и аферистов?

Приказчик немного смутился:

– К зазнобе одной ходил я в деревню да, сама понимаешь, припозднился. Они меня и не пустили, а лишь бока намяли да выгнали за городскую стену, за ночь я замёрз ужасно, на работу опоздал, нагоняй от хозяина получил, а потом ещё и больным свалился…

Ясно, личные счёты. Однако в носу у Элины все ещё чесалось, и она поторопила парня:

– Скажи, что там с моим чаем, меня ведь больная ждёт.

Приказчик засуетился, взвешивая травяную смесь, и Элина с удовлетворением увидела, что теперь-то цена на чай была умеренной.

– Если вдруг твой дроу ещё разок их поколотит, ей-ей, чай тебе за мой счёт до конца оборота!

Посмеявшись, Элина расплатилась и вышла на улицу. Шутки закончились, и ей тут же стал мерещиться чужой недобрый взгляд. Она вспомнила, как Рэйшену тоже почудилось слежка рядом с гномьим кварталом, а уж Рэйшену никогда ничего не кажется просто так. Обернуться она боялась, не обернуться было ещё страшнее. Хорошо, что лавка стояла недалеко от постоялого двора. Элина ускорила шаг, и очень скоро уже переступала приветливый порог.

В зале соловьём разливался Гри, Рэйшен сидел, привалившись к стене. Судя по его позе, запасы хозяйского пива изрядно уменьшились. Элина взбежала по лестнице наверх, решив для начала переодеться и отнести Полли чай. Войдя в комнату, она чуть не заорала с перепугу: на её постели кто-то лежал и нагло похрапывал. Элина схватилась за нож, но горячиться не стала. В конце концов, чтобы полоснуть непрошеного гостя лезвием, надо подойти поближе…

– Рицпа?!!

Баронесса непонимающе смотрела спросонья на тусклое лезвие ножа.

– Зачем это? Что случилось?

– Тьфу ты, – Элина выругалась. – Что ты тут делаешь?! Я чуть не прирезала тебя со страху!

Понимание приходило к Рицпе постепенно. Осознав, для чего Элина держит в руках нож, баронесса побледнела как полотно.

– Я ничего не сделала! – испуганно проговорила она. – Я случайно заснула…

– А что ты вообще делала в нашей комнате? Только не говори, что Рэйшена ждала…

Рицпа промолчала, и Элина сочла свою догадку правильной. А Рэйшен молодец, как почувствовал, что нечего в комнате делать, и засел в зале. Вспомнив, на что способен вдребезги пьяный дроу, Элина поморщилась. Рицпа поспешно встала с кровати, с Элининого места, между прочим.

– Застели все как было, – брезгливо заметила Элина, покачивая ножом.

Рицпа, словно птица под взглядом змеи, завороженно глядела на нож. Элина спохватилась и сунула лезвие в ножны. Рицпа осторожно принялась поправлять смятое одеяло. Получилось у неё так себе, но Элина решила не придираться.

– Иди к Полли, я сейчас тоже подойду.

– А… а зачем ты подойдёшь? – несмело спросила баронесса.

– Чай принесу, вот, видишь, купила в лавке поблизости, – Элина потрясла перед носом Рицпы мешочком. – Этот чай ей лекарка прописала.

Рицпа внутренне радовалась, что эта непредсказуемая женщина больше не машет ножом и не говорит гадости. Может, их отношения все же наладятся?

– А можно я расскажу Полли про чай? Или это секрет?

– Никакого секрета здесь нет, – почти дружелюбно усмехнулась Элина. – Можешь даже отдать ей мешочек. Я тогда и вовсе не пойду к вам.

Баронесса с радостью согласилась и, бросив недостеленное одеяло, убралась вместе с чайным мешочком. Элина, поворчав про себя, быстро поправила постель, пошарила во вьюках и, выудив чистую рубаху и штаны, принялась переодеваться. Хорошо, что Рицпа сама передаст чай, Элина тем временем сможет посидеть внизу, послушать Гри, в конце концов, она тоже хочет пива! Ей необходима передышка, а то, вон уже на людей с ножом бросается.

Гри устроил себе небольшой перерыв и охотно присоединился к какой-то щедрой компании, которая угощала его выпивкой. Элина нахмурилась, но Рэйшен дохнул ей в ухо:

– Оставь цыплёночка в покое, пусть развлечётся напоследок!

– А почему напоследок-то? – не поняла Элина.

Рэйшен фыркнул:

– Вот родится у них ребёнок, долго никаких развлечений не будет!

– А ты-то откуда знаешь? – прищурилась Элина. – Своих растил, что ли?

Дроу пьяно ухмыльнулся, и неизвестно, чем бы закончился такой разговор, если бы отдохнувший Гри не подбежал к их столу:

– Дара Элина, давай вместе споём ту песню, которой ты меня научила!

– А давай!

И Элина, не оглядываясь на Рэйшена, вышла вслед за Гри к каменному камину, в котором жарко пылал огонь. Раздались приветственные крики, кое-кто даже засвистел. Гри с улыбкой раскланялся, шепнув Элине:

– Про безумную звезду, которая ведёт по кругу…

Элина кивнула. Сейчас эта песня была ей не так уж по душе: именно этой песней Элина когда-то вывела мать Рэйшена из себя настолько, что та чуть не убила Элину. К счастью, принцессы Шианнон здесь не было, никто не стал бы Элину убивать даже за плохое пение.

– Я не вернусь – так говорил когда-то,

И туман глотал мои слова

И превращал их в воду [1] …

Слушатели притихли. Новых песен они давненько не слышали, да и молодой музыкант был хорош. За первой песней последовала вторая, Элина на ходу припоминала всё, что пели в её родных местах, Гри сразу подхватывал, досочиняя то, что Элина забыла. Может, получалось и не слишком хорошо, однако публике нравилось. Они подтягивали припевы, притопывали ногами и даже постукивали деревянными ложками в такт. Гри и Элина, что называется, поймали кураж: они понимали друг друга с полуслова, а песни о любви пели, проникновенно глядя друг другу в глаза.

Песни и силы закончились поздним вечером. Пиво у Клодии, кстати, тоже закончилось, так что посетители стали расходиться. Элина в радостном возбуждении огляделась по сторонам. Гри тоже был в приподнятом настроении, причём не столько из-за хорошего заработка, сколько из-за успеха.

Рэйшен сидел, привалившись к стене, мрачный как туча. Он успел вылакать несколько кувшинов пива, но уже протрезвел, так что громить заведение вроде не собирался.

– Дара Элина, нам бы с тобой подходящие костюмы для выступлений, мы бы в королевском дворце могли бы петь! – с воодушевлением говорил Гри.

– Это вряд ли, – скривился дроу.

– Почему это?

– Певица из Элины очень средняя…

Радостное настроение Элины мгновенно улетучилось.

– Неправда! – принялся спорить Гри.

Однако Элина перебила его:

– Рэйшен прав, певица из меня средняя, но и публика здесь не самая требовательная. Так что мы и в самом деле можем купить себе наряды для выступлений… Тем более что Полли нужен отдых, мы какое-то время здесь пробудем…

– Уже поздно, дара, – сзади подобралась Клодия, – идите отдыхать, вы все тоже устали.

[1] Песня "Серебро" группы "Би-2" (иноагенты)

Гри, бережно держа читарру, поднимался по лестнице. Рэйшен довольно грубо схватил Элину за руку и поволок наверх вслед за ним. В этот момент Элине куда больше хотелось быть читаррой, чем самой собой. Дроу захлопнул дверь и резко толкнул Элину.

– Поосторожней, – возмутилась она, – ты ведёшь себя, как солдат в захваченном городе!

– Я и есть солдат, – процедил Рэйшен.

– Но город мы ещё не захватили, – заметила Элина.

Рэйшен замер. Эти слова поразили его. Даже в темноте было видно, как округлились его яркие глаза.

– Эли, ты серьёзно?

Элина выдержала драматичную паузу, а потом небрежно бросила:

– Конечно, нет. Это не тот город.

– А какой, по-твоему, тот?

– А куда мы, по-твоему, едем?

Хмель окончательно выветрился из буйной головушки Рэйшена. Дроу поражённо спросил:

– Ты хочешь захватить Глорк? Столицу?!

– Ха, тоже скажешь, – столицу! Я хочу всё королевство!

Рэйшен тяжело опустился на край кровати и запустил руки в волосы. Элина внимательно следила за ним, мало ли какой фокус он выкинет.

– Эли, – Рэйшен поднял голову, – тебя Имраин по голове не бил?

– Почти нет, – Элина постаралась, чтобы её голос звучал беззаботно, хотя внутренне содрогнулась от воспоминаний.

– Тогда я не знаю, как это объяснить. Это ненормально. Женщина не должна такое хотеть! Прошу, скажи, что ты пошутила, что ты хочешь платье, или притиранья, или украшения!

– Я пошутила, – охотно подтвердила Элина.

– Хвала Небесам! Не пугай меня так! – мысли о разборках и скандалах вылетели у дроу из головы. – Иди скорее сюда!

Рэйшен похлопал по постели широкой ладонью, и Элина, тихо рассмеявшись, уселась рядом с ним. Небольшая хитрость – и вспыльчивый дроу стал как шёлковый.

Этот самый шёлковый дроу тем временем втянул ноздрями воздух и вновь насупился.

– А это ещё что такое? – хмуро поинтересовался он.

– О чём ты? – растерялась Элина.

– О запахе! От тебя идёт чужой запах! Объяснись!

Да уж, похоже, без скандала сегодня не обойтись. Хотя… Элине пришла в голову догадка, что за запах чует дроу.

– А, поняла! Это твоя подружка валялась тут, пока я в лавку бегала, а ты пиво хлебал!

– Что за подружка? Какая лавка? Что ты несёшь?

– Пока я бегала в бакалейную лавку за чаем для Полли, сюда влезла Рицпа и завалилась спать!

– Чего-о?!

– Вот того! Прихожу я переодеться, а она тут как тут, спит, понимаешь ли, на моём месте! Видно, ждала, пока ты придёшь…

– Стой, стой, ничего не понял! Кто "она"? Тати, что ли?

– Рэйшен, какая ещё Тати?! Я про Рицпу! Я её с перепугу чуть не прирезала! Думала, за мной уже по пятам идут!

Рэйшен перекатился на спину и захохотал в голос.

– Чего ты ржёшь?! Сейчас всех перебудишь! Запах, ему, видишь ли, не нравится! А мне, что ли, нравится, что чужая баба подкарауливает тебя в моё отсутствие и вообще улеглась на моё место?!

Рэйшен смеялся долго, у него даже слёзы из глаз потекли.

– Ну Рицпа! Ну затейница!

Элина рассердилась окончательно.

– Затейница?! Это теперь так называется? И этот человек закатывает мне истерики, если на меня кто-то случайно посмотрел?!

– Эли, что у тебя с памятью? Я же не человек, я дроу, мне можно!

Элина больно толкнула Рэйшена в грудь кулаками.

– Так вот, запомни, не человек: я не потерплю никаких шашней и интрижек! Никаких других женщин! Никаких заигрываний! И никаких истерик!

Рэйшен с легкостью перехватил Элинины руки:

– Эли, давай не будем ссориться! У нас так мало тихих и спокойных дней!

– Пообещай мне! Дай слово!

– Какое слово ты от меня хочешь?

– Не придуривайся, ты прекрасно понимаешь, о чём я! Никаких других женщин!

Рэйшен чуть сдерживал победную улыбку. Эта ситуация была ему знакома: гнев и сцены ревности, он отлично в них разбирался. Наконец-то Элина проявила обычную слабость обычной женщины! Теперь никуда она от него не денется.

– Хорошо-хорошо, даю тебе слово, – примирительно произнёс дроу.

Элинина злость слегка утихла. В самом деле, чего это она? Ей самой надо бы к лекарю, чтобы успокоительное прописал. А пока что мысли её перескакивали с проблемы на проблему.

– Я вспомнила странную вещь, – задумчиво проговорила женщина, уворачиваясь от поцелуев.

– Не надо…

– Извини, но придётся. Когда мы шли к Кристалфистам, тебе почудилось, что кто-то глазеет на нас, так?

– Да почудилось, Эли, ну перестань, повернись ко мне…

– Рэйшен, когда я ходила в бакалейную лавку, на обратном пути мне тоже показалось, что за мной следят. Хорошо, что идти было недалеко…

Дроу откинулся на подушки, помолчал немного, а затем рассудительно молвил:

– Эли, ну подумай сама. Хвост за собой мы привести не могли, за это я тебе ручаюсь. В той лесной халупе и на заброшенной дороге я бы не пропустил слежку. Мы с тобой засекли это дело только в городе. Может, здесь ошивается кто из наших знакомцев, кого мы раньше обидели, ты или я, а может, оба сразу?

– Всё равно надо быть осмотрительными. Мало ли кто на нас затаил обиду. С тобой-то они не справятся, а меня придушат в момент где-нибудь в тёмных переулках.

– А ты не ходи одна по тёмным переулкам, – дроу снова пришёл в благодушное настроение, – ходи со мной, и никто тебя не тронет.

Теперь и у Элины настроение поднялось. Она сама прильнула к широкой груди дроу:

– Мой защитник, да? Ну, докажи это…

А на это Рэйшен всегда был согласен.

Наутро ссоры были позабыты, и Элина отправилась погулять по городу, а заодно и поискать модистку, чтобы купить или сшить платье.

– Ну, давай вместе пойдём, – уговаривал её Рэйшен, – так будет безопаснее.

– Средь бела дня никто мне ничего не сделает, – упёрлась Элина. – Это мне надо волноваться, как бы в нашу постель не влезла Рицпа. Или ещё кто…

Рэйшен закатил глаза. Какая же она злопамятная! И вообще, он слово дал. А слово наёмника… Элина скривилась так, словно раскусила незрелую сливу. Ага, была она знакома с одним главарём наёмников, оказался он довольно лживым типом. Рэйшен даже не успел возмутиться таким сравнением, как Элина поспешно убежала на улицу и исчезла среди толчеи.

На всякий случай Рэйшен проверил, чем занимается Рицпа. Баронесса заваривала чай для Полли, так что дроу пришлось выслушать подробное описание, как чувствует себя Поллианна, как переносит это безобразие Гри и что думает по этому поводу Рицпа. Под конец он готов был свернуть шеи и “цыпляткам”, и их невольной опекунше. Хорошо, что за дверью послышался голосок хозяйского сынишки Эри.

– Рэйшен, ты тут? Можно тебя? Просьба есть большая!

Дроу выскочил из комнаты “цыпляток”, как пробка из бутылки.

– Рад тебя видеть, братишка! Что за просьба?

Эри остался очень доволен обращением “братишка”.

– Там, Рэйшен, понимаешь, бочки с пивом привезли, я как единственный мужчина должен присмотреть, как их разгрузят и спустят в подвал, но, понимаешь…

Рэйшен понимал. Мальчишке нужна была помощь. Других занятий у дроу не было, и он охотно согласился помочь. Увидев здоровенного дроу в качестве “приглядчика”, грузчики не посмели надуть мальчишку или филонить при разгрузке. Рэйшен, поигрывая одним из своих кинжалов, с насмешливой улыбкой смотрел на людей, закатывающих бочки в подвал.

– Ты, братишка, бочки пересчитал? – спросил дроу у Эри.

– Да.

– Они поставили бочки как положено? Как твоя матушка велела?

– Вроде да, – на этот раз Эри ответил неуверенно.

Рэйшен демонстративно подкинул кинжал в воздухе, поймал его и меланхолично изрёк:

– Щас проверим…

– Э, слышь, дроу, подь сюда, – позвал его один из грузчиков, заросший детина в нестираной одежде. – На пару слов.

Рэйшен оторвался от стены и вразвалку подошёл:

– Чего тебе?

– Слышь, давай мы тебе пару монет подкинем да поедем восвояси. Эти бочки двигать туда-сюда, знаешь ли, тяжкая работёнка. Стоят они как стоят, и пусть себе…

– Я в твоих монетах не нуждаюсь, – холодно ответил Рэйшен, – а бочки ты и твои люди поставите так, как велела хозяйка, она за это вам деньги платит. И, видать, неплохие, раз ты готов поделиться…

Заросший детина сплюнул себе под ноги от досады.

– Давайте, делайте как положено! – приказным тоном сказал Рэйшен.

Злобно бурча что-то себе под нос, грузчики принялись переставлять бочки. Эри со страхом и восхищением смотрел на Рэйшена. Дроу ему определённо нравился.

Наконец перестановка бочек была закончена. Грузчики матерились, вытирая пот с лиц.

– Вот видите, а если бы с самого начала сделали как надо, и времени потратили бы меньше, и не умаялись бы! – весело заметил дроу.

– Ничего, вот встретимся с тобой где-нить сам-насам, поглядим тогда, кто умается, – буркнул заросший детина.

– Да запросто! – откликнулся Рэйшен.

Эри побледнел и отступил подальше от грузчиков, которые покидали подвал.

– Не бойся, братишка! – Рэйшен потрепал мальчугана по голове. – Им со мной не справиться!

– Рэйшен, они могут подкараулить тебя где-нибудь в тёмном переулке и избить!

– Пусть только попробуют! Я их свяжу их собственными завязками от штанов и отволоку к судье!

Эри радостно захихикал. Рэйшен был похож на того, кто именно так и сделает.

– Пошли к матушке твоей, доложим, что бочки уже на месте.

Рассказывать Клодии о том, что Рэйшен сцепился с грузчиками, сочли излишним.

Модистки в Рудном Стане были, и не одна, и даже не две. “Видать, зажиточный тут люд, – подумала Элина, – иначе зачем бы столько модных швей. Шитьё денег стоит, и немалых”.

Ей приглянулась красивая яркая вывеска на одном из домов почти в центре города. Недолго думая, Элина заглянула туда. Здесь явно обреталась одна из самых дорогих модисток. С улицы посетитель попадал в просторную светлую комнату, уставленную манекенами. На этих манекенах красовались платья, готовые и не очень, яркие и не очень… Элина засмотрелась на всю эту роскошь, понимая, что она, как простолюдинка, не сможет купить себе яркое шёлковое платье. Но есть же и попроще… Тут Элине стала понятна тяга Рицпы к кружевам. Да, от кружевных вставок на платье она, Элина, тоже не отказалась бы.

Увлёкшись разглядыванием платьев, Элина и не заметила, как в комнату с манекенами впорхнула молодящаяся женщина средних лет, видимо, сама модистка.

– Чего тебе надобно? – довольно нелюбезно спросила она.

Желание купить платье у Элины моментально улетучилось. Но не уходить же просто так! Надо хотя бы цену спросить, узнать сроки пошива или подгонки по фигуре…

– Платье мне надобно, а что, есть что-то ещё?

– Для тебя ничего нет, я работаю только для жены префекта и его родственников.

Ага, вот откуда деньги на дорогие ткани и просторное помещение!

– А зачем тогда вывеска у тебя висит, раз тебе клиентки не нужны?

– Не твоего ума дело!

В последнее время Элине часто хотелось пустить в ход кулаки. Это был бы как раз подходящий случай. Впрочем, нет, не подходящий. Наглая бабёнка сразу нажалуется префекту, и Элина накличет неприятности на всю свою команду. Пришлось молча развернуться и уйти. Ничего, будет свободная минутка, – Элина придумает, как отомстить грубиянке. Да так, что никакой префект ей не поможет.

Настроение было испорчено, но Элина решила ещё немного побродить по Рудному Стану. Город ей нравился. Если бы не возможная погоня, она бы согласилась остаться здесь насовсем. На улицах шла оживлённая торговля. Продавали всё: от пирожков с мясом непонятного происхождения до ковров и доспехов. Ювелирных лавок было превеликое множество. Там, похоже, торговали даже в кредит. А эти кредиты выдавали в добротных неброских зданиях с укреплёнными дверями и окнами – гномских банках. Гномы и люди сновали бок о бок друг с другом, никто никого не оскорблял и не выгонял. Между прочим, никто не шипел вслед из-за того, что Элина шагала по городу в штанах и без чепца.

Постепенно настроение у Элины улучшилось, она выпрямила спину, заулыбалась и решила попытать счастья в другой мастерской, поскромнее. Оказалось, что именно здесь работают и гномы, и люди. Элина заулыбалась и вежливо приветствовала их:

– Ясного вам неба, почтенные!

– И тебе, дара, и тебе! – раздались голоса.

– Чего угодно даре? – к Элине приблизился пожилой гном. Его седая борода достигала коленей. – Починить одежду? Сшить что-то новое? Купить готовое, может быть?

– Мне нужно платье. Если есть готовое моего размера, я бы купила. Если цена устроит, конечно, – поспешно добавила Элина.

Пожилой гном кликнул девушку-помощницу (человеческую девушку), и та с улыбкой позвала Элину за собой. Оказалось, что у старого мастера есть целая гардеробная с готовой одеждой.

– Ого! – только и произнесла Элина, увидев это.

Девушка приветливо сказала:

– Говорят, у вас на западе такого нет.

Похоже, уже весь Рудный Стан слыхал о пришельцах с дикого запада под предводительством не менее дикого дроу.

– Да уж, на западе сплошная дикость и невежество, – пробормотала Элина, переводя взгляд с одного предмета одежды на другой.

– Позволь мне снять мерки с тебя, дара, здесь есть несколько платьев, которые могут тебе подойти, но я хочу выбрать то, которое потребует минимальной подгонки.

Да, вот это сервис! Элина покорно подставляла разные части тела под мерную ленту. В конце концов девушка из вороха одежды выбрала одно платье, которое и впрямь неплохо село на Элину. Та покрутилась в нём, пошевелила плечами, сделала несколько шагов взад-вперёд, помня о том, что в таких платьях легко наступить себе на подол и грохнуться в грязь на потеху зевакам.

– Почти хорошо, – сказала довольная девушка.

– Почему почти? – Элина обиделась так, будто сама сшила это платье.

– Потому что я бы ещё прихватила здесь и здесь. И вот там чуток. Тогда будет идеально.

Элине казалось, что и без этих “здесь и здесь” замечательно, но девушка твёрдо стояла на своём:

– Наш хозяин требует, чтобы работа была сделана на совесть. А моя совесть будет неспокойна, если я вижу, что можно сделать лучше, и промолчу. Не волнуйся, много денег это стоить не будет, а результат тебя порадует.

– И сколько же это будет стоить? – поинтересовалась Элина. – И когда будет готово? Я-то надеялась сегодня вечером его надеть.

– Наденешь, дара, не волнуйся. После обеда будет готово, обещаю. Цена платья с подгонкой…

Цена Элину не порадовала, но и не испугала. В конце концов, будучи казначеем кондотты, она заработала на десяток таких платьев! И Элина с лёгким сердцем отдала деньги, пообещав вскоре вернуться за заказом.

Пока подгоняют платье, можно и перекусить, благо торгуют здесь чем угодно. Аппетитно пахло жареными пирожками с мясом. Элина сглотнула набежавшую слюну.

– Эй, дара, не зевай, налетай, покупай! Сегодня три пирожка по цене двух!

Настырный торговец уже дёргал Элину за рукав. Он явно увидел в ней чужачку, которую сами Небеса велели облапошить.

– Три пирожка по цене двух? – переспросила Элина. Получив утвердительный ответ, она решила слегка пошутить над торговцем, тем более, что вблизи его пирожки выглядели не так уж аппетитно. – А если четыре пирожка, какая скидка?

Торговец зашевелил губами, пытаясь что-то посчитать и не остаться внакладе.

– Э, погоди считать, а какой приз мне будет, если я соберу из этих пирожков кошку?

– Какую ещё кошку? – опешил торговец.

– Ту самую, из которой начинка в твоих пирожках, – громко заявила Элина.

Стоявшие поблизости люди и гномы захохотали, а торговец заругался, а потом плюнул и решил отойти подальше от этой странной женщины. Торговлю только портит. Элина посмеялась вместе со всеми, а потом решила пообедать в какой-нибудь приличной корчме. Но которая из них приличная? Так и в самом деле можно кошку жареную стрескать, если не чего-нибудь похуже.

“А спрошу-ка я у этих совестливых портных! А что? Может, чего присоветуют”, – решила Элина и вновь заглянула в мастерскую, где сделала заказ.

– Дара, ещё рано, экая ты нетерпеливая, – мягко укорил её гном с седой бородой.

– Я не за заказом, почтенный хозяин. Я в городе недавно, и хотела спросить у тебя, есть ли поблизости приличная корчма или харчевня, чтоб не отравиться ненароком…

Гном улыбнулся в бороду:

– Коли не имеешь ничего против гномов…

– Поверь, я прекрасно отношусь к гномам, хоть я и с запада!

– Тогда мой родственник с радостью накормит тебя обедом. И не отравит, не беспокойся, – усмехнулся старый портной. – Пошлю с тобой моего внука, он дорогу покажет.

– Спасибо огромное!

Внук оказался мальчиком-подростком, таким же, как Эри, таким, как был Йоржик… Росточком только чуть пониже…

– Эй, дара, говорю-говорю тебе, а ты совсем меня не слушаешь!

– Извини, задумалась, – повинилась Элина. – Больше не буду.

– Я говорю, здесь свернём в переулок, так быстрее к дядюшке пройти. А уж готовят они с тётушкой, – гном закатил глаза к небу, – пальчики оближешь!

– Обязательно оближу! – развеселилась Элина, и они оба расхохотались.

Где-то сбоку качнулась ветка, и Элине почудилось, что кто-то идёт за ними, перемахивая чужие заборы. Этот кто-то был крепок и высок, хотя и не так, как Рэйшен. Одежда помогала ему маскироваться среди живых изгородей, в молодой листве.

– Чего ты? – спросил гном. – Боишься чего? У нас спокойно, хотя, конечно, попадается шпана или жулики, но грабежей и разбоев давно не было.

Преследователь исчез, словно сквозь землю провалился. Но теперь Элина готова была поклясться, что этот же человек следил за ними с Рэйшеном, когда они ходили за лекарем для Полли, и он же шёл за Элиной, подкараулив её у бакалейной лавки. Видимо, именно Элина ему чем-то насолила. А юный гном продолжал болтать:

– Бывает изредка, когда дроу с гор наезжают, тогда да, могут подраться или ещё какое бесчинство устроить…

– А чего же стража смотрит на это? – встрепенулась Элина.

– Стража сама их боится, – хмыкнул паренёк. – Эти дроу уж больно задиристые… Кстати, вот мы и пришли.

Переулок окончился. Элина и её провожатый вышли на залитую солнцем улицу, посреди которой стояла корчма.

Обед и впрямь оказался – пальчики оближешь. Элина и своего сопровождающего угостила, а за это он рассказал ей о клане дроу, которые обитали в Синих горах. Клан Эльгиниррок был малочисленный, не больше двух десятков дроу, в основном женщин. Из-за мужчин у них постоянно драки, а приличных мужчин у них только один – брат ихней матроны. Вот они вдвоем, эти брат и сестра, и совершают набеги на город. Там подерутся, тут ограбят кого, ещё где-нибудь разломают мебель или окна выбьют. Никакого сладу с ними нет!

– По шее эти хулиганы не получали, – мрачно прокомментировала Элина такие "подвиги".

– Сама понимаешь, дара, мы слабее их, стража бездействует, видно, тоже боится, – вступил в разговор дядюшка Элининого провожатого. – Честно признаться, надеемся, что вскоре эти дебоширы появятся…

У Элины округлились глаза от удивления. Надеются?!

– И встретятся с твоим дроу, – закончил свою мысль корчмарь.

Ну, везде одни жулики! Элина хотела было возмутиться, но прикусила язык. Как будто Рэйшен – машина для расправы.

– А почему бы вам самим не поговорить с Рэйшеном? – поинтересовалась Элина. – Попросили бы у него помощи, он бы не отказал.

– Мы и попросим, – с достоинством ответил корчмарь, – просто ты замолви за нас словечко, а?

Ну и хитрец!

– А скидочку мне сделаешь за обед? – хитро улыбнулась Элина.

– Как только твой Рэйшен поможет нам избавиться от горных дебоширов, так ты с ним можешь приходить к нам в любое время, угощать будем бесплатно, – не менее хитро ответил хозяин.

Так, слово за слово, пробежало время. Внук портного отвёл свою подопечную обратно в мастерскую деда, и Элина наконец стала счастливой обладательницей нового платья. Чуть ли не вприпрыжку Элина возвращалась домой. Она настолько обвыклась в Рудном Стане, что позволила себе думать о постоялом дворе Клодии как о доме.

Её уже искали Клодия, Тати, Рэйшен и Гри. Ох, и наслушалась Элина упрёков за то, что посмела отлучиться так надолго! Оказывается, панику подняла баронесса, которая заподозрила, что Элина попросту сбежала и всех бросила. Рэйшен клятвенно заверял, что нисколько не поверил этой старой курице, но сам помчался проверять, на месте ли Элинины вещи. Полли запаниковала, и от этого ей стало хуже, так что Рицпа теперь очень занята уходом за новоявленной больной. Гри растерялся и удрал подальше от двух суетящихся женщин. Тати, заметив переполох, сообщила матери об исчезновении платежеспособной клиентки. Клодия немедленно выслала на поиски пронырливого сынишку. Тот умчался куда-то в сторону центра и тоже исчез. Теперь нужно было искать ещё и его.

– Короче, я пропустила самое веселье, – заметила Элина. – А с чего вы все решили, что я сбежала? Вы меня обидели? Выгнали? Что-то ещё, чего я не знаю? Рэйшен, объясни, ты-то почему участвуешь в этой дури?

Рэйшен принял независимый вид и, посвистывая, стал поправлять ремешки на волосах.

– А теперь, получается, надо идти искать ребёнка? Ну о чём только вы все думали?!

– А чего его искать-то? – внезапно вмешалась Клодия. – Эри наверняка решил поглазеть на товар в лавках, леденцов купить, к дружку своему в гномий квартал пробежаться. Проголодается и сам к вечеру придёт. Это же тебе не Жадвиль, здесь опасаться нечего.

После рассказов о набегах дроу Элина так не считала, но, в конце концов, Клодия мать, ей виднее.

Пришлось зайти к Полли, чтобы успокоить её. Рицпе явно было стыдно за поднятую панику.

– Прекрати выдумывать всякую чушь и клеветать на меня, – строго сказала баронессе Элина. – Ты тащишься за мной в надежде отыскать сына, и в то же время оскорбляешь меня и распускаешь сплетни…

– Она просто испугалась, что ты оставила нас, – попыталась оправдать Рицпу Поллианна.

– А почему вы все ей поверили?! Что за глупости?! Раз уж я собрала вас всех и везу в Глорк, значит, мы туда и приедем вместе! Если что-то в моих планах изменится, уж поверьте, я обязательно вам всем об этом скажу!

Полли успокоилась и заулыбалась, на её щеках вновь заиграл румянец. Она, отдохнув, всё больше становилась похожа на ту красавицу, дочку кузнеца, которую Элина привезла в Жадвиль из небогатой деревни.

Рицпа стыдилась своего поступка и чувствовала себя дурой. И в самом деле, она так надеялась на эту странную женщину и Рэйшена, почему же иногда ей хочется, чтобы Элина исчезла, растворилась в пространстве? Это был вопрос, на который Рицпа не решалась ответить сама себе. Для успокоения нервов баронесса решила прогуляться по городу. Никто сейчас ее не ищет, время есть, улицы, по словам Клодии, безопасны… Элина и Рэйшен ушли к себе (здесь Рицпа горестно вздохнула), так что ей самой полезно будет проветриться.

Баронесса отошла довольно далеко от постоялого двора. Пройтись без чужого надзора и впрямь оказалось очень приятно. Весна, правда, в Рудном Стане оказалась холодная, но ничего. Рицпа робко заулыбалась своим мыслям и новообретенной свободе. Она не заметила, как к ней приблизился молодой крепкий мужчина в потрёпанной армейской форме без знаков различия.

– Дара Рилинда…

Рицпа вздрогнула всем телом. Это красивое имя она не любила: её называли так после несчастливого замужества… Кто же такой этот подозрительный здоровяк? Баронесса уже пожалела о своей прогулке, но мужчина быстро заговорил:

– Не бойся меня, дара баронесса, я не причиню тебе зла. Я служил твоему мужу, барону Жадвилю, и готов служить тебе…

Элина рассказала Рэйшену о том, что услышала в городе от гномов, в том числе и их просьбу о помощи.

– Больно уж наглые, – проворчал Рэйшен. – Надеюсь, ты им ничего не обещала от моего имени?

– Нет, не обещала. Но меня больше волнует тот, кто следил за мной…

– А я говорил тебе, не ходи одна по закоулкам! Лица, конечно, ты не разглядела?

Элина сокрушенно вздохнула. Лица преследователя не было видно из-за веток. Теперь и впрямь без Рэйшена нечего высовываться. Настроение у Элины упало. Нигде больше нет места, где ей не грозила бы опасность, где смерть не ухмылялась бы из-за угла. И даже Рэйшен не всегда рядом.

Он словно услышал эти мысли:

– Без меня – ни шагу! Даже в сортир! Нет, не хихикай, я лично знаю случай удачного покушения…

– В сортире?! – поразилась Элина. – Сам, наверное, и участвовал в этом покушении.

Рэйшен несколько смутился, и этим только подтвердил Элины подозрения. Что ж, теперь он будет караулить ее даже в нужнике. Будем надеяться, что снаружи, а не внутри, хотя от Рэйшена можно было ожидать чего угодно.

– Кстати, – спохватился дроу, – убийства убийствами, но покажи платье, за которым ты так долго ходила!

Удовольствие от покупки было испорчено, и Элина просто бросила на кровать упакованный свёрток.

– Э, так дело не пойдет! На себе покажи!

– Тогда выйди, я переоденусь.

Рэйшен вытаращил глаза:

– Ну ты чего?! Только что говорили, что одной тебе нельзя оставаться! И вообще, – с сальной ухмылкой добавил дроу, – чего я там у тебя не видел?

Попытки вытолкать Рэйшена из комнаты оказались напрасными: это было все равно что сдвинуть с места гору. В итоге сошлись на том, что Рэйшен просто не будет подсматривать за процессом переодевания. Элина распаковала обновку и, путаясь в завязках и ругаясь, принялась натягивать злосчастное платье.

– Я могу помочь, – посмеивался Рэйшен, честно прикрыв глаза.

– Нет, – злобно пыхтела Элина. – Ты увидишь только результат.

Результат оказался что надо. Рэйшен, получив разрешение открыть глаза, замолчал и долго глядел на Элину.

– Что такое? – встревожилась она. – Что-то не так? Я его неправильно надела? Наизнанку, что ли?

Рэйшен встряхнул волосами. Он всегда видел Элину только в мужской одежде, поэтому сейчас слегка оторопел. Особенно прекрасно, с его точки зрения, выглядело декольте.

– Иди сюда, – охрипшим голосом сказал он. – Я кое-что поправлю.

Элина доверчиво подошла к нему, и, конечно, Рэйшен поступил как настоящий наемник. Через некоторое время (очень короткое, надо сказать) платье оказалось на полу.

– Мог бы и поаккуратнее, – проворчала Элина, уютно сворачиваясь клубком под горячим боком дроу. – Эти тряпки кучу денег стоят.

– Если помнишь, у меня есть целая сумка серебра. Куплю тебе целый воз таких платьев.

– Не трать серебро. Оно пригодится для других, более важных дел.

– Каких это?

– Потом скажу.

Рэйшен немного поворчал для виду, что его же деньги ему тратить не дают, но гораздо больше его возмутило, что Элина все время поворачивается к нему спиной.

– Отстань, – сонно сказала женщина.

– Погоди, не спи! А ужин?!

– Я лучше посплю.

В комнату вошёл Гри. Молодой бард был рассеян и задумчив, поэтому даже не соизволил постучать.

– Ох, простите, – смутился он, сообразив, что одежда валяется на полу, а её владельцы нежно обнимают друг друга. – Я хотел спросить, а где, собственно, Рицпа? Её давно нет, мы с Полли волнуемся…

– Понятия не имеем, – беспечно ответил Рэйшен. – Скоро придёт, наверное. Ты уже идёшь петь?

Гри кивнул и с надеждой глянул на Элину. Та и ухом не повела.

– Мне одному выступать сегодня? А можно Полли спуститься и посидеть в зале? Ей уже получше, только очень скучно…

– Хорошо, пусть развлечётся, – милостиво разрешила Элина, и обрадованный юноша наконец-то ушёл.

– Надо дверь запирать, – фыркнул Рэйшен, – а то с твоей занятостью даже уединиться толком не дадут.

Уединиться действительно не дали. Кто-то начал робко скрестись в дверь. Рэйшен радушно пригласил его войти, и это оказался Эри. Отводя глаза, он сообщил, что лекарства для Поллианны готовы.

– Это Кристалфисты просили передать, – застенчиво сообщил мальчик.

– Они сказали, что мальчика-гнома пришлют, – подозрительно ответила Элина. – Чего ж не прислали?

– Это дружок мой, я бегал навестить его, там меня дар Эдилер и застал, – Эри потёр красное ухо, и Элина догадалась, что Клодия уже провела воспитательную работу с сыном, пустив в ход самое доходчивое средство. – Так что завтра можешь забирать.

– Завтра и заберём, – важно кивнул головой Рэйшен, – а сейчас беги, не мешай нам.

– Ещё хотел сказать, – мялся на пороге мальчик, – там ваша дара Рицпа с каким-то подозрительным типом любезничает. Он ей что-то на ухо шепчет, а она улыбается и кивает.

Наконец Эри ушёл, а Элина захихикала:

– Вот и Рицпа себе пару нашла! Скромница наша! Хоть не будет виснуть у тебя на шее!

Однако Рэйшен не поддержал её веселья.

– Что-то это подозрительно… Совсем не в её духе… Интересно, что это за тип.

– Да ладно тебе! Тип и тип, пускай себе милуются на здоровье, лишь бы нам не мешали.

Рэйшену помешать было не так-то просто, так что ужин пришлось заказать в комнату. Его принесла Тати, которая, в отличие от брата, с жадным любопытством рассматривала обоих постояльцев. Ничего, кроме одеяла, разглядеть она не смогла и, разочарованная, ушла помогать матери. Оставшись одни, Элина с Рэйшеном просто позабыли об окружающем мире. Им действительно редко выпадали спокойные дни и ночи, так что такой возможностью следовало воспользоваться.

Пока Элина с Рэйшеном были заняты друг другом, Полли, перепрыгивая через ступеньку, спустилась вниз, в зал. Там она столкнулась с Тати, которая удобно устроила её и сама уселась рядышком, чтобы поболтать и передохнуть. Хозяйская дочка была в курсе всех событий, которые происходили на постоялом дворе, а Поллианна очень скучала взаперти, так что беседа у девушек быстро наладилась.

– Ой, что я всё о своём, – спохватилась Тати, – ты лучше расскажи, как вы с Гри познакомились.

– В Жадвиле познакомились, – начала говорить Полли, – он приехал, чтобы с дарой Элиной повидаться…

Тут девушка сообразила, что сейчас, кажется, наболтает лишнего. Нельзя говорить ни о кондотте, ни о том, кем была в Жадвиле Элина… Как же выкрутиться?

– Дару Элину, видать, в Жадвиле многие знали, – молвила Тати. – Мамка говорит, что она, видать, торговыми делами ворочала.

– Угадала мамка твоя, – с облегчением подхватила Полли. – Солидными делами…

– Ясное дело, – важно прибавила Тати, – и денежки у неё водятся, и во всяких делах она разбирается, и от смуты бежала… Мамка говорит, что деньги мятежей не любят.

Поллианна решила, что надо обязательно пересказать эту версию Элине с Рэйшеном, чтобы не попасться на мелком вранье. Но про знакомство с Гри пришлось рассказать. По её словам выходило, что она, Полли, работала на Элину (та её забрала из деревни в город после смерти отца), а Гри приехал откуда-то издалека и сразу влюбился. Элина, да и Рэйшен тоже, покровительствовали этой любви.

– Толковая женщина, сердце доброе у неё, сразу видно, – вставила Тати.

– И когда смута началась, она нас с Гри забрала с собой. А уж Рицпа по дороге к нам прибилась, попросила сына помочь найти… А у тебя-то кавалер имеется? – Полли подумала, что надо перевести разговор в менее опасное русло.

Её уловка отлично сработала. Тати только и ждала момента поговорить о своих девичьих горестях.

– Есть, как не быть. Это сын соседа нашего, пекаря. Мы с ним росли вместе, в детстве по деревьям лазили, голубей из рогаток стреляли…

Полли невольно фыркнула: трудно было представить пухлую Тати, лезущую на соседскую яблоню. Тати, однако, совсем не обиделась.

– Ой, знаю я, чего ты смеешься! Ты еще больше бы посмеялась, если бы Тони увидела! Его с малолетства Тони-булкой дразнят.

Девушки залились хохотом.

– Тати, бездельница такая, иди работай! – прикрикнула Клодия. – Сидит, лясы точит, нет бы матери помочь!

– Давай и я тебе помогу, – предложила Полли, – вдвоем мы быстрее справимся, а потом опять поболтаем, идёт?

– Ой, а как ты себя чувствуешь? Вдруг опять тебе плохо станет?

– Ну, знаешь, в моей деревне бабы в тягости работали в поле и по дому до последнего момента, – пожала плечами Полли. – Умирают не от этого. Я, к примеру, тяжёлого сейчас носить не буду, гномка-лекарка запретила, а посуду помыть вполне могу. Или в котлах еду помешивать да подсаливать.

– А что, давай! – обрадовалась Тати. – Эдак у нас и впрямь дело повеселее пойдёт!

Клодия в ответ на это предложение пожала плечами и согласилась. Пусть себе девка развлечётся, да ещё и делу польза будет. Обеспокоился только Гри. Он прекратил играть, вызвав недовольный гомон среди посетителей, и кинулся к Полли. Но на помощь ей пришла Тати, и новоявленные подруги вдвоём уговорили юношу не беспокоиться.

Вскоре вернулась и Рицпа. Она тихонько заняла местечко за самым неприметным столиком и, согревшись, принялась размышлять о той неожиданной встрече, которая произошла сегодня вечером.

Утром наконец-то пригрело весеннее солнце, оживив и обрадовав людей. Все забегали и засуетились, соскучившись по настоящему теплу. Элина тоже заторопилась куда-то.

– Куда это ты собралась? – Рэйшен лениво повернулся с боку на бок, словно огромный кот.

– Разве ты забыл? К Кристалфистам, за снадобьями.

Рэйшен досадливо причмокнул:

– Точно, совсем забыл! Что же за жизнь такая у вождей: ни минуты для себя, всё для других!

Элина покатилась со смеху:

– У вождей? Ну ты скажешь! Кто это тут вождь? Да и вчера мы целый вечер пробездельничали, в смысле, провели только для себя!

Рэйшен демонстративно вздохнул и принялся одеваться.

– Ты можешь не идти, – сказала Элина.

– Ты разве забыла наш уговор? Я везде тебя сопровождаю, тем более что я чувствовал слежку именно по дороге к Кристалфистам. Постой-постой, а почему не в платье?

Элина поморщилась:

– Не хочу трепать его почём зря. В конце концов, если наступлю себе на подол и шмякнусь в грязь…

– Я понесу тебя на руках, – полушутливо предложил дроу.

Элина только головой покачала, и платье отправилось в шкаф.

Ни на пути в гномий квартал, ни на пути обратно слежки не было. Элина не знала, радоваться этому или огорчаться. Если бы шпион дал себя обнаружить, Рэйшен бы с ним быстро разобрался. А теперь ломай голову, что же это было. Зато лекарства для Полли были готовы, да и обошлись не так уж дорого. Девчонка и так уже скакала по кухне вовсю, а значит, скоро можно снова собираться в дорогу. Если, конечно, они с Гри захотят уезжать отсюда. Элина как раз собиралась им предложить остаться. Гри мог бы петь во всех тавернах и на всех постоялых дворах, собирая мзду с посетителей. А Полли могла бы устроиться помощницей к Клодии. Той помощь точно не помешала бы. Рэйшен, услышав эти рассуждения, согласился:

– Что ж, это было бы и для нас неплохо, мы быстрее добрались бы до цели. Вот только Рицпа не отстанет, она твёрдо намерена найти своего обормота.

Элина поморщилась, а Рэйшен ещё и добавил:

– И, между прочим, если она нашла себе хахаля, то он, возможно, захочет к нам присоединиться.

Хорошо, что Элина не натянула это дурацкое платье. Она и так споткнулась и чуть не выронила узелок с зельями, приземлившись на одно колено.

– Тьфу на тебя, Рэйшен! Нам только этого не хватало! Ну вот, теперь на штанах дырка! И колено ободрала в кровь…

– Ну, раз так… – дроу поднял Элину на руки и понёс под изумлёнными взглядами зевак. – А что? Я же обещал!

Элина, вцепившись в шею Рэйшена, пробурчала:

– Мог бы это сделать до того, как я грохнулась… Вот придумаешь же! Хахаль её, видишь ли, с нами попросится! Да не бывать этому! Сами пусть добираются, как хотят!

Рэйшен лишь посмеивался, подозревая, что их компания увеличится на одного человека в самом ближайшем будущем.

Штаны пришлось отдать в стирку и починку, а разбитое колено промыть и даже забинтовать под вздохи и стенания Тати.

– Ну, как же так, дара Элина? Эвон сколько грязи в ране! А если загноится?

– Типун тебе на язык, глупый ребёнок, – не на шутку рассердилась Элина. Заражённая рана – последнее, что ей нужно в пути. Впрочем, Дар Дриады наверняка в очередной раз выручит и спасёт.

– И о чём ты только думала? – продолжала причитать девушка, больше, наверное, для порядка. – Хотя, наверное, я знаю, о чём…

– И нечего так на Рэйшена смотреть, – ворчала Элина, время от времени шипя сквозь зубы. Всё же приложилась она о брусчатку знатно. – Я думала о том, как бы склянки с лекарствами не разбить…

Наконец колено было перемотано чистой тряпицей, Элину запихнули в платье и оставили восседать с вытянутой ногой. Тати унесла тазик с водой и мазь, которую наложила Элине под повязку, а Рэйшен ушёл к Гри и Полли со снадобьями и запиской, когда и что принимать. Элина едва дождалась, когда за ними закроется дверь, задрала подол платья, обнажив повязку, и принялась быстро её разматывать.

– Придумали тоже – побитое колено замотать так, будто мне ногу отрезали, – ворчала Элина.

Но куда бы спрятать тряпки-обмотки? Вернётся Рэйшен, увидит их и заставит снова завязать всё, как у инвалида войны. Элина подобралась к окну, открыла его и тихонько выкинула все повязки вниз. А что это такое интересное там происходит? Неужто сейчас ей удастся поближе разглядеть кавалера Рицпы? Элина беззастенчиво вытаращилась в окно. Рицпа и её спутник выглядели странно и совсем не походили на влюблённую пару. Мужчина, конечно, склонился к уху Рицпы и что-то шептал, но лицо у неё при этом было вовсе не такое, какое бывает у счастливой женщины. Рицпа выглядела напряжённой и время от времени кивала, как будто получала указания.

Мужчина показался Элине смутно знакомым. Военная выправка, поношенная форма… Может, это кто-то из кондотты? Однако никто из кондотьеров не надел бы военную форму, утверждённую бароном. Такая форма, конечно, хорошо маскировала солдат… Стоп! Тот парень, который следил за ней в городе, тоже был одет во что-то наподобие такой формы! Может, это он и есть? Высокий такой, крепкий… Но что ему надо от Рицпы?

Вернулся Рэйшен и немедленно принялся ругаться, мол, что Элина забыла в этом треклятом окне? Ей что, больше нравится падать с высоты? Элина шикнула на него и подозвала к себе.

– Глянь туда, это и есть Рицпа со своим ухажёром.

Рэйшен присмотрелся:

– Странно они выглядят, хотя… Чего на свете не бывает!

– Рэйшен, мне кажется, что именно этого мужика я видела, когда ходила по городу за платьем. Это он следил за мной.

– Ты уверена? – скептически вопросил Рэйшен, заваливаясь на кровать.

– Нет, – с сожалением ответила Элина.

– Ладно, не мучай себя. Я его запомнил и прослежу за ним.

К вечеру Элина решила спуститься вниз, посидеть в компании Полли и Рэйшена и даже Рицпы, благо её "ухажёр" изволил убраться восвояси по своим мутным делам. Гри с восторгом воспринял эту идею.

– Наконец-то мы с тобой споём дуэтом, дара Элина!

Полли горячо поддержала идею, а Рицпа с Рэйшеном скривились. Ну и ладно, кривитесь на здоровье, а Элина порадует себя, Гри и, наверное, слушателей. К этой тёплой компании присоединилась Тати с молодым человеком, которого она называла Тони. Поллианна глянула на него и тихонько прыснула в кулачок: ему и впрямь подходило прозвище “Тони-булка”. Тони был улыбчивым и пухлым, с густыми тёмными кудрями и блестящими, словно виноградины, глазами. В целом они с Тати отлично подходили друг другу. Тони оказался славным, общительным малым, который легко нашёл общий язык и с Рэйшеном, и с Рицпой, не говоря уж о Полли. Ему явно хотелось поболтать с Гри и Элиной, но те уже ушли из-за стола, чтобы договориться о песнях.

– Что-то хромает ваша дара Элина, – заметил Тони.

– Колено разбила, – небрежно обронил Рэйшен.

– По нашей-то грязи? – встревожился Тони. – Как бы заражения не было. Я не шучу, дар Рэйшен, к лекарю бы её…

– Ой, Тони, ты говоришь так, будто мы не помогаем нашим постояльцам! – возмутилась Тати. – Я лично промыла рану, намазала и забинтовала! Вон Рэйшен не даст соврать!

Тати лишь к Элине обращалась уважительно, остальных же, включая грозного наёмника, называла попросту по имени. Тони быстро это подметил и перенял ту же манеру. Рэйшен не обижался, а Рицпу, похоже, можно было не брать во внимание.

Между прочим, Рэйшен и Полли заметили некоторую странность в поведении баронессы. Она стала более капризной и требовательной. Наверное, сказалось отсутствие за столом Элины, но Рицпа потребовала себе и кубок побольше, и еду посытнее. Да ещё и распорядилась, чтобы Полли потеснилась. Девушка с удивлением глянула на бывшую баронессу: никогда раньше она так себя не вела. Рэйшен прихлопнул ладонь Полли своей тяжёлой рукой:

– Сиди спокойно. А ты, Рицпа, не выпендривайся. Сама знаешь, что дальше будет.

– Я имею право, – начала было Рицпа, но дроу перебил её.

– Всё, что ты имеешь, на тебе надето прямо сейчас. Поэтому заткнись и сиди где сидишь!

Рицпа понурилась и замолчала. Ссориться с Рэйшеном она не хотела, да и просто побаивалась его гнева. За столиком ненадолго воцарилась напряжённая тишина, но вскоре сам Рэйшен и рассеял её:

– Слышь, Тони, выпьешь со мной? Я угощаю!

Тони охотно согласился, несмотря на то, что Тати толкала его под столом ногой. Похоже, Рэйшен знал об этом и вовсю забавлялся. Вскоре разговор, подогретый пивом, возобновился. Его прервал только всеобщий одобрительный гул. Это Элина и Гри начали своё выступление. Рэйшен мгновенно помрачнел. Самая роскошная часть Элининого платья – декольте – впечатлила не только его. В этаком виде Элина, даже если бы пищала как котёнок, всем понравилась бы. Рэйшен со злостью отодвинул кружку от себя, да так, что часть пива выплеснулась на стол. Рицпа сжалась, думая, что это она разозлила дроу. Зато девушки сразу догадались о настоящей причине. Тати, к примеру, тоже разозлилась, ведь Тони-булка беззастенчиво глазел на постороннюю женщину, когда своя почти невеста рядом сидит! Полли оставалась спокойной: в своём ненаглядном барде она не сомневалась.

Клодия этим вечером позволила дочери отдохнуть, зато сына использовала вовсю. Эри бегал от стола к столу, как заведённый. Только пару раз он отвлёкся, выглядывая в окно, за что заслужил от матери подзатыльник.

– Опять небось дружков своих высматриваешь, – ворчала хозяйка.

Эри что-то прошептал ей, но она лишь отмахнулась. Посетителей было много, только успевай поворачиваться, не то что детские выдумки выслушивать. Однако то, что Эри видел за окном, не на шутку тревожило его. Он беспокойно оборачивался, словно ожидая чего-то. Рэйшен, хоть и злился на Элину, заметил метания ребёнка.

– Поди-ка сюда! Прими у меня заказ!

Эри подбежал к дроу, и тот, склонившись к уху парнишки, прошептал:

– Что там случилось?

– Там какой-то человек, незнакомец, не из наших мест точно, в окно заглядывал…

– Может, зайти и выпить хотел?

– А чего ж не зашёл тогда? – резонно возразил Эри. – Мы же никого не прогоняем, даже вышибалы не держим.

– А ты его не разглядел случаем?

– Темно же, – с сожалением проговорил Эри, – но вообще-то на солдата похож, наверное, оттого, что в форме какой-то…

Мальчик ещё не договорил, а Рэйшен уже выбирался из-за стола.

– Рэйшен, хоть ты-то мне веришь?

– Конечно. Пойду гляну, что там.

Клодия уже сердито поглядывала в сторону сына, но Эри, успокоенный доверием дроу, заторопился на кухню.

Сумрак и холод улицы заставили бы любого спрятаться, но Рэйшену было не привыкать. Размашистым шагом он пересёк двор и увидел того, о ком толковал мальчик. Это был тот самый незнакомец, который шептался с Рицпой. По крайней мере, очень похож. Сейчас он очень спешил уйти, но тягаться в быстроте с дроу было тяжело. Рэйшен нагнал чужака и схватил его за шиворот. Чужак не стал оборачиваться или возмущённо кричать. Он молча рванулся, оставив кусок ткани в руках Рэйшена, и припустил вдоль улицы. Один резкий поворот – и беглец исчез в переулках Рудного Стана.

Дроу не стал преследовать его дальше, лишь крепко зажал клочок ткани в кулаке и вернулся в тепло обеденного зала. Эри с подносом подбежал к столику:

– Что там было?

– Я его прогнал, – ответил Рэйшен. – Какое-то время он не появится, побоится.

Эри облегчённо вздохнул, сгрузил с подноса кружки и ускакал на кухню. Рэйшен счёл нужным пояснить всей компании, сидящей за столом:

– Бродяга какой-то напугал парнишку, в окно заглядывал. Я отогнал этого оборванца, да и всё…

Следующие несколько дней никакой подозрительный тип не крутился вокруг постоялого двора. Рэйшен время от времени обходил квартал, будто собираясь купить что-то в близлежащих лавках. Элине хотелось пройти по лавкам с ним вместе, однако дроу сердито фыркнул, мол, мало на неё глазеют по вечерам, она хочет повышенного внимания и днём? Элина решила не нагнетать обстановку. Пусть себе идёт. Зато она увидела, как нервничает Рицпа. Баронесса бегала от одного окна к другому, выглядывала, нервно комкала оборванные кружевные манжеты…

– Ты кого-то ждёшь? – невинным голосом спросила Элина.

– П-почему ты так решила? – Рицпа выглядела испуганной.

– Да в окно смотришь, будто ждёшь кого, а он всё не появляется.

– Нет-нет, ничего. Я просто так, – и Рицпа исчезла в комнате.

Теперь комната, которую она делила с Гри и Полли, всё больше пустовала. Гри уходил, чтобы порепетировать в одиночестве, а Полли подружилась с хозяйской дочерью и частенько помогала ей по хозяйству. Клодия была очень довольна: во-первых, дочь не удирала невесть куда, во-вторых, сама Клодия получила толковую помощницу совершенно бесплатно.

Вечера проходили одинаково: Гри и Элина распевали свои песни перед публикой, а Рицпа, Полли и Рэйшен занимали один и тот же столик в уютном углу. Иногда к ним присоединялась Тати со своим кавалером. Дроу молча злился и цедил пиво. Клодии всё время казалось, что, того и гляди, этот наёмник – а в том, что он наёмник, никаких сомнений не было – затеет скандал. Однако каждый раз Небеса миловали. Каждый раз, кроме одного.

Дверь распахнулась, словно от пинка, и на пороге появились две тёмные фигуры. Клодия замерла от неожиданности, а Эри с испугу выронил поднос. По полу с грохотом раскатились пустые кружки. Все, словно по команде, повернули головы в сторону входа. Разговоры стихли. Гри неловко бренькнул, отчаянно сфальшивив, и немедленно положил ладонь на струны, заставив свою читарру умолкнуть. Элина оборвала пение на полуслове. Ей вспомнился тот вечер, когда в её таверну въехал отряд дроу во главе с принцессой Шианнон. Именно тем вечером закончилась её спокойная и счастливая жизнь.

Сейчас впереди стояла женщина-дроу, только ни ярких сиреневых глаз, как у Шианнон, ни серебристых волос у вошедшей не было. Смуглая кожа да высокий рост – вот и всё, что было общего у принцессы из клана Речного Песка и незваной гостьи. За женщиной стоял очень похожий на неё мужчина-дроу, и Элина вспомнила рассказы о брате и сестре из горного клана, которые наезжают в город, чтобы затеять скандал и подраться.

– Ну, что замолкли? – вызывающе спросила женщина. – Испугались? Что ж, правильно испугались, человечьи отродья. Почему нас не пригласили послушать новых шутов?

Элина считала, что все дроу красивы и хорошо сложены, но эта парочка опрокинула её представления о красоте этой расы. Серые тусклые волосы, часть которых заплетена в небрежные косицы, желтоватые глаза, наводившие на мысль о заболеваниях печени, ссутуленные плечи… Это не дроу, а отребье какое-то! Впрочем, это отребье держало в страхе добрую половину Рудного Стана. Крепкие мужчины за столами опускали головы или отводили взгляды, когда дроу глядели на них.

– Погляди-ка, Тахирджон, – продолжила свою речь женщина, – здесь есть наш соплеменник. Хорош, хорош, ничего не скажешь.

Расхлябанной походкой она подошла к Рэйшену и оглядела его, как торговец осматривает коня на базаре.

– Я слыхала о тебе, красавчик, тебя зовут Рэйшен, и ты откуда-то с запада. Что ты делаешь среди людишек? Служишь им?

– Ты вообще кто такая? – хмуро вопросил Рэйшен.

Он сразу оценил эту парочку, их ножи, заткнутые за голенища, их движения, и решил, что в случае чего легко справится с ними обоими. Подозрение вызывали только ножи: у таких подонков они могли быть отравленными, но это не точно.

– Ах, прости, – слащаво проворковала женщина, – я так разволновалась, что забыла представиться. Моё имя – Инафай из могущественного клана Эльгиниррок. Со мной мой брат по имени Тахирджон.

– Эльгиниррок? – с недоумением переспросил Рэйшен. – Первый раз слышу.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы Инафай вышла из себя.

– Первый раз слышишь? – прошипела она, склонившись к самому лицу Рэйшена. – Что ты вообще мог услышать, отщепенец, когда всю жизнь тратишь на людишек? Говорят, ты даже спишь с какой-то человеческой самкой!

Никто не успел заметить, как замахнулся Рэйшен и как дал пощёчину заносчивой девице. Раздался звучный шлепок, и Инафай, схватившись за лицо, потеряла равновесие и грохнулась задницей на пол. В зале негромко засмеялись. Рэйшен ловко выдернул нож из-за голенища женщины и обнюхал его, после чего небрежно отбросил в сторону. Яда на клинке не было. Тогда на свет явился ещё один клинок, на этот раз в руках Тахирджона, как назвала своего брата Инафай.

– Как ты посмел поднять руку на матрону? – грозно спросил этот самый Тахирджон.

– Какую такую матрону? Эту, что ли? – Рэйшен небрежно толкнул кончиком сапога Инафай, которая всё ещё восседала на полу с ошеломлённым видом. – Она только что ясно сказала, что я служу людишкам. Сам понимаешь, я больше не подчиняюсь вашим законам, так что…

Рэйшен поднялся из-за стола и навис над Тахирджоном, который выглядел особенно плюгавым по сравнению с наёмником.

– Проваливайте, щенки из клана Эльрок или как вас там!

С этими словами Рэйшен схватил Инафай за воротник и бесцеремонно поволок к выходу. Тахирджон потрясённо наблюдал за этой сценой. Элина не выдержала и рассмеялась. Её всегда восхищала сила и дерзость Рэйшена, и этот случай не стал исключением. Рэйшен повернулся к Элине и нагло подмигнул ей. В зале все оживились, и кто-то выкрикнул:

– Вот его матрона, а не эта оторва!

Этот выкрик подтолкнул Тахирджона на отчаянный поступок. Одним прыжком он подскочил к Элине и приставил длинный нож к её шее.

– Оставь мою сестру в покое, и никто не умрёт!

Снова стало тихо. Полли и Тати в ужасе закрыли лица руками. Гри, стоявший рядом с Элиной, побледнел как полотно и вцепился в свою читарру, словно в спасительную соломинку среди всего этого безумия. Элина стояла неподвижно, и по её кривой улыбке было не понять, боится ли она Тахирджона или презрительно посмеивается над ним. Рэйшен с непроницаемым лицом распахнул дверь ногой, швырнул Инафай через порог и, не заботясь о приземлении девицы, снова закрыл дверь.

– Вот видишь, я её отпустил, – спокойно сказал наёмник, – теперь твоя очередь.

Нож плясал в руке Тахирджона.

– Ты не смеешь так поступать! – голос его сорвался на визг, что снова заставило всех засмеяться.

Кроме Элины, потому что Тахирджон больно уколол её в шею. Элина невольно ахнула и дёрнулась. Рэйшен размашистым шагом подошёл к пришлому дроу и быстрым змеиным движением вырвал у него нож из руки. На Элининой шее при этом образовалась кровавая царапина. Тахирджон, хотя и испугался, но при виде крови принялся злорадствовать:

– Мой нож отравлен, так что теперь вы оба пожалеете о своем неуважении к великому и древнему роду Эльгиниррок!

Только вблизи Элина увидела, насколько трудно Рэйшену было сохранять хладнокровие. Слова Тахирджона стали последней каплей. Рэйшен схватил его за волосы и заставил открыть рот, после чего кончиком ножа сделал надрез на языке Тахирджона.

– Если нож отравлен, ты сдохнешь первым, – и Рэйшен сломал клинок.

Кровь хлынула изо рта Тахирджона.

– Придурок! – прохрипел он. – Этот яд не подействует ни на дроу, ни на эльфов, ни на нимф. От него дохнут только слабаки наподобие людишек и гномов…

Рэйшен поволок его к выходу. Тахирджон пытался сопротивляться, скрёб ногами по полу, но тягаться с Рэйшеном в силе не мог. Наёмник здоровенным пинком отправил Тахирджона вслед за сестрой.

– Ты заплатишь за это! – плаксиво и не очень внятно заявил Тахирджон.

Инафай уже стояла на ногах и задиристо заявила Рэйшену:

– Ты не просто заплатишь! Ты станешь моим рабом и будешь выполнять все мои прихоти! Ты ещё будешь умолять меня о милости! И, будь уверен, я её тебе окажу! Запомни, ты будешь моим рабом!

Рэйшен молча сделал несколько шагов к невезучей парочке, и те бросились наутёк от него, забыв о своих угрозах, унижениях и ранах. Когда наёмник удостоверился, что пришлые дебоширы уже далеко, он вернулся в зал. Картина, которая открылась там, испугала Рэйшена. Элина, бледная как полотно, лежала на лавке. По шее и груди струилась кровь, хотя царапина, нанесённая Тахирджоном, была совсем небольшой и уже должна была закрыться. Тати усердно вытирала кровь чистой тряпицей, а Гри и Рицпа уводили потрясённую Поллианну. Рэйшен поискал взглядом сломанный клинок Тахирджона. Кто-то, предусмотрительно завернув лезвие в тряпку, прибрал его с пола и положил на подоконник. Дроу жестом подозвал Эри и попросил мальчика присмотреть за “этим ножичком”. Смышлёный паренек ловко прикрыл подносом свёрток, и скоро все позабыли о нём.

– И чего так суетиться? – спросила Элина, и Рэйшен отметил, что голос её ослабел и улыбка несколько потускнела. – Рэйшен выгнал этих проходимцев. А что до меня, это просто царапина… А почему так темно? Клодия, ты уже закрываешь, да?

Эти слова окончательно напугали публику. Кто-то взвизгнул, а какой-то мужик с окладистой бородой пробасил:

– Видать, кончается… Отравил её всё же нелюдь этот…

– А ну разошлись! – рявкнул взбешённый Рэйшен.

Люди, испуганные, расступились, пропуская его.

– Эли, – мягко произнёс Рэйшен, опускаясь на колени рядом с лавкой, – идём к себе, Клодия и впрямь закрывает.

Элина кивнула и попыталась подняться, но пошатнулась и чуть не рухнула на пол. Клодия безуспешно пыталась выгнать любопытствующих. Рэйшен осторожно поднял Элину на руки. Подол платья стал грязным, а корсаж был весь измазан кровью. Оставшиеся посетители жадно глазели на это зрелище. Рэйшен обернулся к ним лицом и страшным шёпотом произнёс:

– Вон!!!

Эти люди панически боялись набегов дроу из горного клана, но теперь они поняли, что бояться им следовало вот этого парня – рослого, широкоплечего, с тяжеленными кулаками… В один миг зал опустел. Рэйшен, всё так же держа Элину на руках, поднялся в их комнату и бережно уложил женщину на кровать.

– Темнотища-то какая, а ведь ещё не так поздно, – прошептала Элина. – Весна называется… Ни тебе птичек, ни цветов…

В комнату просочились вездесущие Тати и Эри. Эри тащил завёрнутый в тряпку клинок, а Тати предложила с утра позвать лекаря.

– С утра?! – громогласно возмутился Рэйшен. – Лекарь нужен прямо сейчас!

– Сейчас никто не придёт, – виновато проговорила девушка. – Уже весь город знает, что горные дроу явились, все боятся. Никто не рискнёт выйти на улицу…

– Тогда надо вызвать Стражу! Изловить их! Да я сам их поймаю и сдам в каталажку!

– Отложи всё до утра, Рэйшен. Рудный Стан – город тихий и сонный, никого твои беды ночью не волнуют. Вот с утра – пожалуйста…

В ответ Рэйшен разразился бранью. Тати с братом выскочили из комнаты как ошпаренные. Рэйшен бы сам сбегал за Эдилером Кристалфистом, но боялся оставить Элину одну. Хоть царапина на шее больше не кровоточила, женщина по-прежнему была бледна, в глазах всё расплывалось, а голос стал совсем слабым.

Рэйшен развернул сломанный клинок, внимательно осмотрел его, обнюхал и даже лизнул. Проклятый Тахирджон не обманул – лезвие было отравлено. Сам Рэйшен отравы не боялся, дроу были устойчивы к большинству ядов. Однако Элина не была ни дроу, ни эльфом, ни нимфой, и теперь ей предстояло умереть.

– Рэйшен, – прошелестела Элина с кровати, – а мне можно попить?

Дроу подал ей кружку с прохладной водой. Элина принялась жадно глотать воду, стуча зубами по краю кружки и проливая часть питья на себя. Может, стоит отнести саму Элину к лекарям? И пусть только попробуют не открыть дверь – Рэйшен её выбьет!

– Я не умру…

Рэйшен отвлёкся от своих мрачных раздумий.

– Что?

– Думаю, что я не умру, – повторила Элина слабым хриплым голосом. – Этот придурок сказал, что яд не действует… на вас. И эльфов. И нимф.

– Да, и что?

Рэйшен решил, что у Элины окончательно мутится разум от яда.

– На мне Дар Дриады, ты забыл? Он спасёт меня…

Глаза Рэйшена заблестели. А ведь верно! Яд, в общем-то, слабенький, ерунда. Может, и впрямь подарок лесной нимфы спасёт Элине жизнь? А пока следовало сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить состояние раненой. Рэйшен расправил плечи и, выглянув за дверь, гаркнул:

– Воды мне принесите! И сушеной инулы раздобудьте! Прямо сейчас! И мне плевать, что поздно!

Разгневанный дроу выглядел весьма внушительно. Гри вызвался достучаться до какого-нибудь травника. Тони, оставшийся, чтобы досмотреть действо до конца, счел себя обязанным помочь приятелю. Вдвоём они вытребовали в одной из ближайших лавок сушёную инулу и, гордые собой, вручили ароматный мешочек Рэйшену.

До утра Рэйшен вливал в Элину крепко заваренный чай из инулы, надеясь то ли на эту самую инулу, то ли на Дар Дриады… Он слышал, что никто не спит: Клодия расхаживала взад-вперёд, раздражённо покрикивая то на сына, то на дочь, которые болтались, видите ли, под ногами. Взволнованно переговаривались Гри с Поллианной, время от времени вставляла словечко Рицпа…

Под утро Элине полегчало. Её щёки порозовели, дыхание выровнялось.

– Я же тебе сказала, что не умру, – сказала она Рэйшену. – Ты же помнишь, что мне нельзя умирать.

Рэйшен лишь молча кивнул головой, пролив остаток отвара на постель. Его охватило такое чувство лёгкости, казалось, он сейчас взлетит. Элина устало улыбнулась:

– Надо будет всем объяснить, почему на меня не подействовал яд Тахирджона. Про Дар Дриады, думаю, рассказывать не стоит…

– Скажем, что он соврал, и никакого яда не было.

– Нельзя. Все видели, что мне было плохо. Вдобавок, если люди перестанут остерегаться отравленных ножей, эти бандиты-дроу перебьют кучу народа.

– У тебя есть идеи? – Рэйшен не удержался от сарказма, но тут же спохватился. – Лежи, отдыхай, это я глупость сказал.

– У меня как раз есть идея. Скажем, что ты к инуле добавил что-то секретное, что знают только в твоём клане, так и получилось противоядие. Даже наши поверят, не то что жители Рудного Стана.

И им поверили. Несколько дней Элина провалялась в постели. Она спала, ела и слушала местные сплетни. Тати отчистила платье от крови, но Рэйшен заявил, что больше никаких платьев, никаких песен и никаких декольте!

– Ты же сам настаивал на покупке платья! – удивилась Элина.

– Я ж не для того, чтоб тебя в этом платье резали! Я для себя!

Увидев лица Тати и Элины, Рэйшен смутился.

– Я не так выразился.

– Это уж точно, – хихикнула Тати.

Но когда Рэйшен с солдатской прямотой объяснил, для чего ему хотелось увидеть Элину в платье, смутилась не только Тати, но и сама Элина.

Так прошло несколько дней, и на постоялом дворе появилась Лорилла. Она увлекла в комнату Полли, осмотрела её и осталась очень довольна. Полли, хоть и немного смущалась, потому что не привыкла к таким осмотрам, тоже обрадовалась. Слово за слово, и Лорилла выспросила всё про нападение горных дроу и пожелала осмотреть Элину.

– Конечно! – горячо поддержала её Полли и указала на комнату Элины и Рэйшена.

Сама Элина пыталась воспротивиться врачебному освидетельствованию, но Лорилла шепнула ей на ухо, что хочет взглянуть, как именно работает Дар Дриады, и Элина с тяжёлым вздохом согласилась. Второй, еще более тяжёлый вздох, она издала, когда Рэйшен наотрез отказался уходить из комнаты во время осмотра.

– Не доверяет, – по-матерински ласково молвила Лорилла. – Что ж, он по-своему прав. Пусть остаётся.

Рэйшен с самодовольным выражением лица облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди. Лорилла долго осматривала, ощупывала и даже простукивала Элину, пока та наконец не вспылила:

– Хватит уже! Ты меня разве что наизнанку не вывернула! Увидела, что хотела?

Лорилла с тонкой улыбкой кивнула.

– А тебе самой разве не интересно, что именно я увидела?

Элина забеспокоилась.

– У меня есть повод для беспокойства?

– Я бы сказала, что есть, но не тот, что ты думаешь.

Элина с Рэйшеном тревожно переглянулись, а Лорилла рассказала, что, уходя из города, Инафай и Тахирджон всерьёз обсуждали, как захватить Рэйшена живьём.

– Отомстить хотят? – понятливо покивала головой Элина. – Это же дроу, они такие…

– И да, и нет. Они хотят заполучить его ради другого… Горный клан вымирает, дети у них не рождались уже несколько десятков оборотов. Клану нужна свежая кровь.

– Я пущу кровь всему этому тухлому семейству! – свирепо рыкнул Рэйшен. – Дети им, понимаешь, нужны!

– Не советую, – предостерегла лекарка, – они с лёгкостью пустят в ход яд или снотворное, и Элину попросту убьют. А ты попадёшь к ним в рабство в Синие горы, оттуда мало кто возвращается…

Вечером вся их компания уже сидела в зале. Гри играл и пел, и можно было просто радоваться Элининому выздоровлению, теплу и уюту. Только Рицпа нервно ёрзала на месте, время от времени дёргая свои и без того обшарпанные кружевные манжеты. Элина ненадолго задумалась, отчего бы баронессе так беспокоиться, но больше никто не замечал этого, и Элина тоже успокоилась.

Вечер был в разгаре, когда в зал вошел высокий незнакомец. Его лицо скрывал капюшон длинного потрёпанного плаща, но этот плащ не мог скрыть военной выправки чужака. Никто вначале не обратил на него внимания, мало ли народу ходит, хочется вечером выпить, закусить и послушать новые песни… Незнакомец прошел прямиком к Гри и чуть не выбил у него из рук читарру. Поражённый Гри умолк на полуслове, а незнакомец изрёк:

– Прекрати вытьё!

Посетители повскакали с мест и угрожающе зашумели, однако чужак, так и не скинувший капюшона, продолжил:

– Люди добрые, успокойтесь, я не причиню зла никому из вас! Я прошу только выслушать мой рассказ!

Вот сейчас Рицпа не просто нервничала – она была в полуобморочном состоянии. Элина приметила и эту перемену в её поведении и смекнула, что именно с этим незнакомцем Рицпа встречалась тайком от всех. Непонятно, правда, чего ей так бояться?

Тем временем незнакомец громким, хорошо поставленным командным голосом говорил о том, что он вынужден был бежать из Жадвиля, как и многие другие, потому что там случился мятеж, город практически разгромлен…

– Что нам-то до этого? – вопросил кто-то в зале. – Это забота тамошнего барона или короля, в конце-то концов!

– В том-то и проблема! Барон Жадвильский убит, а вы пригрели у себя его убийцу!

Клодия сочла нужным вмешаться:

– Что ты несёшь, полоумный?! Какого ещё убийцу?!

Посетители шумно поддержали хозяйку.

– Не какого, а какую. Вот эту, – незнакомец кивком указал на Элину.

Элина так удивилась, что невольно оглянулась, не стоит ли кто за её спиной. Нет, там никто не стоял, а Рицпа и Полли сидели, словно примёрзшие к месту от страха и неожиданности. Зато Рэйшен напрягся, словно хищник перед решающим прыжком. Когда-то Элине довелось увидеть, как по-боевому настроенный дроу (не Рэйшен) прыгает с места через стол, заставленный посудой… Такой прыжок стал бы смертоносным для незнакомого негодяя, но и Рэйшен подписал бы себе приговор… И Элине тоже. Она незаметно положила ладонь на локоть своего друга и легонько сжала пальцы. Он понял её намёк, он вообще часто понимал её без слов, и расслабил мышцы. Только тогда Элина встала с места и громко сказала:

– То, что ты сейчас сказал, – это очень серьёзное обвинение. Меня тут многие знают, и моих друзей тоже, вот я стою перед всеми, и лицо моё открыто. А кто ты такой? Скинь плащ и капюшон для начала!

Раздался одобрительный гул, и незнакомец нехотя, медленно стянул с головы капюшон, а потом высвободил руки из рукавов плаща, озираясь по сторонам, словно дикий зверь, попавший в ловушку. Под плащом оказалась видавшая виды военная форма без знаков отличия.

– Где ты украл эту одежду? – небрежно поинтересовался Рэйшен.

– Я ничего не крал! Это моя! – возмутился чужак.

– Твоя-а? – протянул Рэйшен с насмешкой. – А знаки отличия с формы ты где потерял?

Публика с интересом наблюдала за происходящим. Клодия тоже сообразила, что чужак бузить не будет, он здесь один, если что – Элинин дроу его живо приструнит. Симпатий к пришлому обвинителю никто не испытывал, напротив, кое-кто уже закатывал рукава, желая поучаствовать в потехе.

Рэйшен же не спешил начинать драку. Откуда-то из кармана он выудил клочок ткани:

– Похоже, что и этот обрывок твой! Это ты здесь недавно под окнами шлялся и что-то вынюхивал, напугал местного парнишку, а я тебя прогнал, заодно и кусочек ткани прихватил на память!

А вот это Клодии уже совсем не понравилось. Что хотел узнать чужак, да ещё втихаря, шпионя под её окнами? По её тихому распоряжению двое здоровяков заперли входную дверь, чтобы не дать сбежать странному незнакомцу.

– Ты врёшь, как и все дроу! – задиристо ответил Рэйшену чужак.

– А откуда ты знаешь, все дроу врут или нет?

Рэйшен говорил, демонстрируя всем вырванный клочок ткани, чтобы желающие могли убедиться, что клок вырван из одежды этого нахала.

– Бывал я на ихнем западе, до самого Дикого Леса доезжал! – раздался чей-то не очень трезвый голос. – Говорю вам, что вся Лесная Стража в похожей форме ходит!

– Ты, старик, попросту пьян! – повернулся в сторону говорившего чужак.

– А ты, видать, дезертир! Потому и нашивки спорол!

И тут в голове Элины молнией сверкнула догадка.

– Я тебя вспомнила! Ты лейтенант Ингерам из Лесной Стражи! Ты и впрямь дезертир, который явился сюда и при этом оскорбляет меня и других честных людей!

– А по чьей милости я стал дезертиром?! Ты сломала мою жизнь и мою карьеру! – крикнул бывший лейтенант.

– Серьёзно? И как меня угораздило что-то тебе сломать, когда я тебя с прошлой осени не видела?

– Уж я бы ему сломал, – проворчал Рэйшен себе под нос, да так, что его услышал весь зал.

– Это же ты подняла мятеж в Жадвиле! – истерично прокричал Элине в лицо Ингерам. – Ты и твой проклятый дроу! Вы вдвоём убили барона!..

Рэйшен вновь напружинился, готовясь к худшему. Полли и Рицпа, бледные и перепуганные, жались друг к другу в уголке. Гри был не менее бледен и испуган, но пробраться к своей ненаглядной и приободрить её не мог. Элина сохраняла спокойствие, хотя внутри кипела от злости и негодования. Но она уже знала, как отбиться от обвинений бывшего лейтенанта.

– Ты уже второй раз обвиняешь меня в убийстве. Это же не шутки. Есть ли какие-то доказательства, свидетели?

– Да все знают, что это ты…

– Все?! Назови имена этих всех. Ведь судье понадобятся имена, чтобы доказать мою вину. Да-да, что это ты так в лице переменился? Ты же не думаешь, что сейчас натравишь на меня почтенную публику и меня попросту разорвут прямо здесь? Нет, мы будем разбираться в суде, со свидетелями, присяжными, короче, всё как положено.

Ингерам стушевался, в его голосе больше не звучала та непоколебимая уверенность, которая увлекла бы людей и заставила их поверить в его слова.

– Ну, все так говорят. И вот же рядом с тобой сидит баронесса, которую ты насильно увозишь куда-то.

Все уставились на Рицпу, и та в замешательстве начала бормотать что-то несуразное, но явно не подтверждающее слова Ингерама. Подвыпившие гости принялись глумливо похохатывать.

– Оченно тяжко нам поверить, что эта недотёпа и есть баронесса! – выкрикнул кто-то.

Возмущение Клодии тоже дошло до точки кипения:

– С какой это стати ты, презренный дезертир, оскорбляешь и Рэйшена тоже? Он не сделал ничего дурного, напротив, спас моё заведение от погрома!

– Да какого погрома? – продолжал хорохориться Ингерам. – Они просто хотели увести с собой сородича, всем от этого было бы только лучше…

Так-так-так… Становилось всё интереснее…

– Погоди-ка, – заявила Элина, стараясь говорить погромче, чтобы все в зале хорошо услышали и запомнили её слова, – то есть ты знал, что эти горные бандиты придут сюда? А откуда? Ты с ними договорился об этом? Может, даже заплатил? Интересно, чем, ведь такие услуги очень дороги…

Публика и впрямь ловила каждое слово. Ингерам сообразил, что окончательно утратил симпатии зрителей, и теперь растерзать на месте могут вовсе не смутьянку и мятежницу.

– То есть ты заказал нападение и убийство. Ну, не убийство, предположим, а похищение, но это не имеет значения. А теперь, когда твои наймиты обоср… то есть облажались, ты являешься сюда и пытаешься спровоцировать скандал. Ещё раз говорю, что ты нанёс нам тяжелое публичное оскорбление, и я буду требовать справедливого суда!

Посетители в зале шумели, многие обещали выступить свидетелями на процессе.

– Завтра, почтенная дара, мы с тобой пойдём и к судье, и к префекту! Давно в нашем городишке не было таких интересных происшествий!

“Ага, конечно, для вас это просто интересное происшествие, – сердито думала Элина, – если бы я не сообразила, как отвечать этому придурку, вы бы убили нас прямо на месте”.

– Дара баронесса, – видимо, Ингерам пришел в отчаяние, так как решил обратиться за помощью к Рицпе, – скажи им, кто ты. Пусть все выкажут тебе должное уважение, как вдове барона Жадвильского и матери молодого наследника…

– Да какая из этой недотёпы баронесса? – насмешливо проговорила Клодия. – И какое уважение ей должны выказывать, если она ни к чему не приспособлена? Мать наследника, скажешь тоже! Она просто приживалка при состоятельной женщине!

– Как же ты ошибаешься, дара хозяйка, насчёт этой женщины, – покачал головой Ингерам, но уже было видно, что он готов сдаться. – Ты совсем её не знаешь…

– Да, не знаю, – Клодия отвечала таким же тоном, каким отдавала распоряжения детям и помощникам, и Ингерам непроизвольно сжался. – Но уж поверь моему опыту, а я повидала множество народу на своём постоялом дворе, если бы Рицпа была баронессой, не Элина бы командовала этой компанией!

– И кто же Элина по твоему мнению, почтенная хозяйка?

– Дара Элина явно из состоятельного торгового рода, небедного, сразу видать! А здесь она оказалась из-за мятежа в Жадвиле, да и многие бежали оттуда.

– А что ж она о своей семье говорить не хочет? – Ингераму казалось, что это хороший вопрос.

– Да видать оттого, что погибли у неё все, вот и не хочет, скудоумный ты наш! – разозлилась Клодия. – Кто б на её месте захотел болтать об этом?! Вот кто остался в живых в богатом доме, с теми и уехала! Приживалку, конечно, не бросишь, она ж ни к чему в этой жизни не приспособлена, девчонка с парнишкой, видать, из обслуги домашней, вон какие чистенькие и приветливые…

– А дроу? Тоже из домашней обслуги? Одомашненный наёмник?

– А кто ж без охраны в дальний и опасный путь пускается? – искренне удивилась Клодия. – Элина была бы дурой, если бы не наняла охранника, а она не дура, уж будь уверен!

– Охранника, с которым спит?

– А это не моё дело, да и не твоё, если уж на то пошло! – отрезала хозяйка.

Ингерам был взбешён и напуган. Он уже заметил, что входная дверь заперта, а до окна ему не добраться. Кажется, эта мятежница со своим любовником загнали его в западню, и выхода из неё он не видел.

– Дара Рилинда, – обратился он к баронессе, называя её аристократическим именем, – подтверди им, что ты баронесса!

– Да какая из меня баронесса? – пролепетала бледная как полотно женщина, в страхе цепляясь за Поллианну. – Я никто… Всегда была никем… Я приживалка при состоятельной женщине, которая из милости поможет мне разыскать сына в столице…

Дальше всё произошло в мгновение ока. Ингерам, оскалившись, ринулся к выходу, а Рэйшен, с места перескочив через стол, догнал дезертира и заломил ему руку за спину. Ингерам со стоном рухнул на пол. Кто-то заботливо подсунул Рэйшену пояс, и дроу без всякой жалости скрутил бывшего лейтенанта.

– Ну, всё! – Рэйшен победно глянул по сторонам. Все одобрительно бормотали что-то в свои бороды, кто-то восхищенно присвистнул, а главная для дроу зрительница с жестокой улыбкой смотрела на пленника. – Можно идти к судье. Или тащить в каталажку, что тут у вас ближе…

– Ты, парень, того, не торопись, – сказал тот самый нетрезвый старик, который узнал форму Лесной Стражи. – Закрыто всё, поздно уже. Утром надоть приходить в присутственные места. Городок у нас тихий, спокойный, спать народ ложится рано…

– А ты тогда чего тут пьёшь?

– Если бы моя баба выглядела как твоя, – старик под дружный хохот мотнул головой в Элинину сторону, – меня бы тут не было.

Элинина улыбка несколько померкла. Ощущение победы тоже поугасло, когда Элина сообразила, что до утра Ингерама придётся караулить самим. Похоже, что этот вопрос больше никого не волновал. Посетители ещё раз дружно подняли кружки за успех и здоровье присутствующих, а после принялись расползаться по своим домишкам, где их, видимо, ждали не очень красивые (и не очень счастливые) жёны.

Рэйшен тоже призадумался. Он не ожидал, что забота о пленнике свалится на их плечи. Точнее, на его, Рэйшена, плечи. Он-то планировал провести эту ночь иначе.

– Может, запереть его в подвале у Клодии? – предложила Элина. – Пусть посидит до утра.

– Э, нет, дара, так не пойдёт! – воспротивилась хозяйка постоялого двора. – Он или разнесёт там всё, или вырвется и сбежит! Что хочешь с ним делай, но меня не вмешивай!

Пришлось тащить негодяя наверх, к себе. Рицпа по-прежнему была в шоковом состоянии и дрожала всем телом, а Полли негромко возмутилась:

– Ну как так можно! Он, похоже, натравил на заведение Клодии погромщиков, а она говорит, мол, делайте что хотите, только меня не впутывайте!

– Бывает и такое, – с невесёлой ухмылкой ответил Рэйшен.

– Расспросим его поподробнее об этих погромщиках, – задумчиво проговорила Элина, больно толкая пленника в поясницу, – как ему удалось уговорить их, что их связывает…

– Так я вам и ответил! – выдавил из себя Ингерам.

– Ответишь, куда ты денешься!

От голоса Рэйшена и его ухмылки не по себе стало даже Элине, Рицпа и вовсе затряслась как осиновый лист, а Гри нервно провёл по струнам своей драгоценной читарры, так что они жалобно тренькнули.

– Идите-ка вы спать, цыплятки, – повелительно произнёс Рэйшен, – нечего так громко волноваться! Дайте Рицпе того чая, что пьёт Полли, пусть успокоится. Рицпа, тебя никто трогать не собирается, что бы тебе ни наговорил этот стервец.

Баронесса нервно сглотнула и как-то по-птичьи дернула головой. Видимо, так выражалось её согласие. “Цыплятки” неуверенно потоптались в коридоре и гуськом, словно настоящие птенцы, двинулись к своей двери. Роль курицы-матери, как показалось Элине, играла Поллианна.

Рэйшен уже заталкивал бывшего лейтенанта Лесной Стражи в комнату и усаживал на стул.

– Запали-ка лампу, – приказал дроу Элине.

Таким она его ещё не видела. Жёсткий, даже жестокий, палач, приступающий к работе. Элина усмехнулась, зажигая свет. Именно таким он и был ей нужен сейчас.

– Кляп ему соорудить? – деловито осведомился "палач".

– А как он с кляпом отвечать на мои вопросы будет? А вопросов у меня много!

– Я ничего вам не скажу! – с затаённым страхом проговорил Ингерам.

Рэйшен посмотрел на него долгим выразительным взглядом, а потом отвернулся и начал что-то раскладывать на столе. Элина закрыла дверь и подперла её свободным стулом.

– Там и садись, – махнул ей рукой Рэйшен. – Оттуда свои вопросы задашь.

– Я не буду отвечать, – повторил лейтенант.

Однако Элина видела, что он уже сейчас почти сломлен. Лицо Ингерама стало пепельно-серым, а на лбу выступили крупные капли пота.

– Вначале не будешь, – охотно согласился Рэйшен, – а потом я тебя уговорю.

– Рэйшен, нам в суде он нужен, как бы тебе сказать, без следов внешнего воздействия, – предупредила Элина.

Ей ужасно не хотелось, чтобы Рэйшен пачкал руки об этого слизняка. И вообще на память сразу приходил принц-убийца Имраин, который похитил её и "воспитывал" по дороге, да так, что выбил зуб и сломал рёбра.

– Без чего? – рассеянно переспросил Рэйшен, любовно раскладывая два своих длиннющих кинжала.

– Я говорю, он должен быть целым, без синяков, порезов, переломов и с полным комплектом зубов!

Рэйшен повернул лицо к Элине и усмехнулся жуткой улыбкой наёмника:

– Не переживай, так оно и будет. Я не хуже Имраина знаю это ремесло, а, может, даже и лучше…

– Вас и этому учат?! – поразилась Элина.

– Не всех…

– Я буду кричать! – голос лейтенанта откровенно дрожал.

– Кричи, – охотно согласился Рэйшен, – только рот пошире открой.

– Зачем это, а?

Вот на "а" Рэйшен и запихнул в рот пленнику какую-то тряпку. Откуда и когда он успел её вытащить, Элина не поняла. Наверное, этому тоже учат молодых дроу в казармах. Руки Ингерама Рэйшен закрепил за спинкой стула и полюбовался своей работой, как художник любуется завершённой картиной. В полутьме, при дрожащем свете лампы это выглядело как-то особенно пугающе.

– Нужно будет раскалить лезвие, – обратился Рэйшен к Элине.

Она не стала спрашивать, зачем, лишь заметила, что можно снять колпак с лампы и подкрутить фитиль.

– Вот и займись, – обронил дроу, поднося к лампе один из кинжалов.

Ингерам задёргался, словно червяк на крючке. Элина беспокоилась, что будет, если он сможет вырваться из пут, но не тут-то было! Рэйшен не врал насчёт своих умений, а сейчас бесцеремонно расстёгивал штаны пленника.

– Это ещё зачем? – настороженно спросила Элина. Ситуация выходила из-под её контроля, и Элине это совершенно не нравилось. Хотя, может, у Рэйшена был какой-то свой замысел, которым он просто позабыл поделиться.

– Самый простой способ не оставить внешних следов, – спокойно пояснил дроу. – Я раскалю лезвие и суну его внутрь…

Элину замутило. Такого она не ожидала, но по-прежнему не перечила Рэйшену. Их пленник принялся мычать и извиваться, пот струйками стекал по его вискам.

– Ну что, готов? – почти весело спросил Рэйшен у Ингерама.

Тот умоляюще глядел на Элину. Она уточнила:

– Ты готов отвечать на вопросы?

Ингерам кивал головой так сильно, что, казалось, у него сейчас переломится шея.

– Рэйшен, остановись, – холодно скомандовала Элина, – и вынь у него кляп изо рта.

Рэйшен гнусно ухмыльнулся, но кляп у Ингерама вытащил. Штаны несчастного так и остались наполовину расстёгнутыми. Лейтенант принялся судорожно хватать воздух, словно рыба, выброшенная на сушу.

– Успокоился? – Элина старалась сохранять холодный тон, чтобы никто не догадался, как ей гадко и страшно. – Хорошо. Как ты нас нашёл?

– Случайно, – хрипло ответил Ингерам. – Я увидел тебя здесь в городе и сразу узнал. А слухи о тебе и дроу ходили уже давно…

– Давно ты здесь, в Рудном Стане?

– Ненамного раньше вас.

– Почему ты оказался именно в этом городе?

– Я хотел добраться до столицы и выбрал заброшенную дорогу через Рудный Стан, чтобы никто меня не узнал.

– Ага, – вмешался Рэйшен, – никто бы тебя не узнал, как же, в форме Лесной Стражи!

– Я всё время был в плаще, а по дороге рассчитывал подзаработать и сменить одежду.

– А что ты собирался делать в столице? – снова перехватила инициативу Элина.

– Там меня никто не знает, нанялся бы к купцам каким в охрану…

– И почему ты изменил свои планы, когда увидел меня и Рэйшена?

– Я и баронессу увидел, – Ингерам судорожно вздохнул, – а вы плохо с ней обращаетесь, так грубо и непочтительно…

– Мы обращаемся с ней куда лучше, чем её покойный муж, уж ты мне поверь, – бросила Элина. – Мы её не бьём, не морим голодом, не запираем в чуланах, когда нам вздумается…

Глаза Ингерама расширились на этот раз не от страха, а от удивления и возмущения.

– Но как так… – начал было он, однако Элина перебила его:

– Я спрашиваю – ты отвечаешь, а не наоборот.

Рэйшен удобно устроился на застеленной кровати и демонстративно любовался лезвиями своих кинжалов. Ингерам диковато косился на это зрелище, но сказать ничего не смел.

– Итак, продолжим. Ты увидел нас с Рэйшеном, и что?

– Я был зол. Лесная Стража вся разбежалась, потому что нам не платили жалованья последние несколько теркад, моя карьера полетела в бездну, в Жадвиле мятеж… Этот бандит Квэддо совершенно не понимает, как управлять городом, а тем более – всей провинцией… Ему помогают какие-то советники, но он настолько глуп, что… Говорят, что если бы не девица при нём, вроде бы его дочь, хотя, может, и любовница, – вообще бы городу конец пришёл. И это всё вы виноваты!

– Так, Ингерам, отвечай по существу. Я не спрашивала, что делается в Жадвиле, – сердито сказала Элина, а Рэйшен ловко крутанул кинжал одной рукой. – Я спросила, что ты сделал, когда увидел нас с Рэйшеном?

– Я стал следить за вами. Заговорил с баронессой Рилиндой, стал уговаривать её отделиться от вас, ваша компания недостойна её…

– А зачем ей отделяться? – встрял Рэйшен, сверкнув фиолетовыми глазами.

– Я задумал…

– Говори-говори! – кинжал вновь прокрутился, на этот раз у самого носа Ингерама.

– На Рудный Стан иногда совершают набеги дроу из местного клана, я надумал, – лейтенант на миг запнулся, – натравить их на вас.

– То есть нанял убийц? Интересно, за какие средства? – поинтересовалась Элина.

– Ну, это было бы не совсем убийство. Я показал им на вас, и матроне Инафай Рэйшен понравился, она решила, что заберёт его себе… Постельным рабом…

Рэйшен с грохотом выронил кинжал на пол. Челюсть отвисла и у Элины, но она быстро взяла себя в руки и продолжала расспрашивать:

– Хорошо, Рэйшена – постельным рабом, а меня куда? Прирезать отравленным клинком?

– Это вышло случайно… Я думал, тебя они тоже рабыней заберут… Новые рабы и стали бы оплатой.

Рэйшен грязно выругался, Элина чуть заметно нахмурилась.

– Поэтому ты хотел, чтобы Рицпа отделилась от нас и не попала в рабство? А если бы они нахватали тут народу или убили кого? Ты же понимаешь, что это королевские земли, и за такие штучки король пришлёт сюда солдат?

Ингерам только вздохнул. Всё это не приходило ему в голову, желание отомстить застлало разум. И тогда он решил явиться на постоялый двор, обвинить Элину и её друзей в убийстве, чтобы их схватили и отдали королевскому суду.

– Предположим, что твои обвинения правдивы, – Элина назидательно подняла указательный палец, – на один миг предположим такую чушь. Что ты скажешь суду? Где твои свидетели? Улики? Доказательства?

Ингерам снова тяжело вздохнул:

– У меня ничего нет, даже сама дара Рилинда не признала себя баронессой и отказалась от всех своих слов… Впрочем, она ничего и не говорила, кроме того, что хочет найти сына. Я, дурак, и подумал, что она с сыном хочет вернуться в Жадвиль, в свой особняк, и сын её по праву займёт место правителя…

– Она просто хочет найти сына, который явно сбился с пути в столице. А насчет того, что он займёт какое-то место, – это большой вопрос.

– Почему же? – вскинулся Ингерам.

– Задашь этот вопрос королю, – Элина вовсе не собиралась выдавать этому дезертиру все свои секреты, добытые с таким трудом. – Или на суде.

Ингерам поник. Теперь он ясно видел, что эта разбойница со своим бандитом-любовником всё перевернули вверх ногами: никто ничего не видел, доказательств никаких нет, зато у Элины куча свидетелей, как какой-то бродяга-дезертир обвинял её в страшных преступлениях.

– Что теперь будет? – с трудом выдавил из себя бывший лейтенант. – Суд? Меня повесят, да?

– Следовало бы, – ответила Элина. – Ты же хотел сделать нас рабами этих вшивых горных дроу… И натравить на нас местную публику. Рассчитывал, что повесят именно нас, так? А ты сам что делал бы? Получил долю от нашего имущества как доносчик?

Ингерам смутился. Да, он немного позволил себе помечтать об этом.

– Я думал, может, Инафай возьмёт меня к себе…

– Постельным рабом? – съязвил Рэйшен. – Эли, можно я кое-где его подправлю, чтоб он не смел больше претендовать на моё место?

Ингерам нервно сглотнул, но Элина фыркнула и не разрешила. Жестокая вышла шутка. Впрочем, по-другому и быть не могло: Рэйшен пришёл в ярость при мысли о рабстве у соплеменников. У него чесались руки расправиться с бывшим лейтенантом. Однако Элина настаивала на суде. Ей хотелось, чтобы все хорошенько запомнили, что её и Рэйшена облыжно обвинили невесть в каких преступлениях. Рэйшен кривился и морщился примерно так же, как и Ингерам, при слове "судья".

– А давайте как-то договоримся, – наконец заикнулся Ингерам. – Может, без суда…

– Без суда я тебе сама раскалённый кинжал в задницу запихну! – вспылила Элина. – Ишь, выдумал! Договорится он! Ты уже договорился там, внизу, до теперешней ситуации!

– Погоди-ка, – лениво проговорил Рэйшен, растягиваясь на кровати (кинжала, правда, дроу из рук не выпустил), – он хочет договориться? А что он может нам предложить? Это наверняка что-то такое, от чего невозможно отказаться.

Ингерам совершенно запутался, кого из этих двух ненормальных можно просить о милости. Элина хмыкнула. Было ясно, что они разыграли роли хорошего и плохого полицейского. Рэйшен был плохим, а Элина – хорошей, и вот теперь роли поменялись, и обвиняемый сбит с толку. Это, пожалуй, было хорошо, потому что в такой ситуации можно узнать всякие тайны, которые дороже золота, да и выторговать для себя что-то очень выгодное… Но сначала надо выслушать, что тебе предлагают.

– Ладно, – Элина сделала вид, что ей вовсе не хочется слушать лейтенанта, – пусть говорит, если ему есть что сказать. Но недолго. Мне скучно и я устала.

Рэйшен покровительственно кивнул Ингераму, и тот принялся умолять своих пленителей о пощаде, о том, что он просто хочет попасть в Глорк, он устроится охранником к каким-нибудь торговцам, и они никогда больше про него не услышат… Они могут даже взять его с собой, он будет всё время у них на глазах и ничего даже не попытается совершить дурного!

Элину разобрал истерический смех. Совсем недавно Рэйшен говорил о том, что ухажёр Рицпы окажется в их компании и поедет в Глорк. Но никто из них и предположить не мог, что это будет именно так.

– Я всё ещё не слышу никакого заманчивого предложения, – заявил Рэйшен. – А это означает…

– Суд! – заключила Элина. – И виселицу дезертиру и клеветнику!

Ингерам пролепетал что-то бессвязное, после чего окончательно раскис. Слёзы потекли по его худым щекам, а грудь судорожно вздымалась от всхлипов. Зрелище было неприглядное и постыдное, но Рэйшен не ведал жалости.

– Хватит! Развёл тут сопли, как баба! Не хочешь суда, я сам тебе устрою приговор и его исполнение!

Элина не выдержала. Она подошла к стулу, где сидел их беспомощный пленник, присела на корточки и заглянула Ингераму в лицо:

– Послушай, ну что нам с тобой делать? Как тебе можно верить? Ты уже нарушил присягу, то есть предал один раз, а второй у тебя случится легче и быстрее. Ты предашь нас при первой возможности: подставишь, сдашь в рабство, зарежешь во сне…

– Нет! Нет! Нет!

– Сейчас ты унижаешься, потому что боишься умирать.

– Пожалуйста… Сжальтесь, прошу…

– Если сжалиться над тобой, ты не простишь нам нашего милосердия.

Рэйшену надоела эта затянувшаяся сцена.

– Эли, короче, давай я сверну шею этому мерзавцу, а скажем, что он из окна выбросился!

– Нам не поверят, Рэйшен, – грустно сказала Элина, – такой трус никуда не выбросится… Где же тот бравый лейтенант Лесной Стражи, который сопровождал меня в Жадвиль? Тогда этот человек предупреждал меня, что нельзя связываться с дроу: они подлые, дикие, непредсказуемые убийцы. И вот этот человек мечтает продать меня в рабство этим самым непредсказуемым убийцам, а один из дроу спасает меня от этой участи…

– Если бы ты знала! – выкрикнул ей в лицо Ингерам. – Если бы ты знала, как страшно быть в плену и зависеть от милости такого дикаря!

Элина знала это гораздо лучше Ингерама, но промолчала.

– Он мне надоел, этот слизняк, – презрительно бросил Рэйшен.

– Да и я устала, не могу принять никакого решения… Его даже убивать противно.

– Это точно.

– Так не убивайте! Суд для меня будет тем же самым убийством! – вновь принялся канючить лейтенант.

Элина велела Рэйшену пленника разместить на полу, но не развязывать, чтоб не уполз и не вздумал загрызть их на рассвете.

– А если будешь вопить и канючить, – пригрозила она, – то Рэйшен заткнёт тебя самым вонючим кляпом, который сумеет раздобыть.

Так они и скоротали оставшееся до утра время.

А утром злая и невыспавшаяся Элина сказала, что Ингерам поедет с ними в Глорк, но работать будет как последний раб. На галерах. Про галеры никто не понял, но Рэйшен хохотал как безумный, а Ингерам разрывался между радостью избавления и ненавистью к Элине. К этим чувствам добавился страх перед дроу, и бывший бравый лейтенант превратился в покорного слугу.

– Пока мы здесь, будешь помогать Клодии, а то она сына малолетнего посылает повсюду.

Клодия вначале отнеслась к такому повороту дел весьма скептически, но к концу дня убедилась, что Элина с Рэйшеном усмирили буйного бродягу, и тот покорно выполняет все поручения.

– А где он ночевать-то будет? – негромко спросила хозяйка постоялого двора у Элины. – Ты ж небось не захочешь, чтоб он у тебя все ночи коротал.

Элина содрогнулась. Этого ей ещё не хватало! Но и отпускать с глаз долой этого человека было нельзя. Выход подсказал сам Ингерам.

– У Клодии есть каморка, ну, типа кладовки какой-то, она почти пустая, она сама велела мне там прибрать. Я могу ночевать там. Ты меня на ключ закроешь, если не доверяешь, а утром выпустишь.

Выслуживался перед Элиной, что ли? Демонстрировал покорность? Втайне хотел, чтобы его не запирали на ночь? Наверняка всё это вместе. Тем не менее, Рэйшен, не склонный никому доверять, запер Ингерама в кладовке, а утром выпустил.

Рицпу мучила совесть за то, что она поддалась уговорам Ингерама, пыталась вытребовать себе какие-то лучшие условия. Разве с ней плохо обращаются? Элина, конечно, хитрая и изворотливая, и, несомненно, она убийца, но… Без Руфуса Рицпе жилось куда лучше. Свободнее, спокойнее и, честно говоря, сытнее. Она привыкла к Элининым "цыпляткам" и даже привязалась к ним. Иногда, когда она смотрела на Рэйшена, ей казалось, что она все ещё молодая, что никакого Руфуса в её жизни не было, ни старшего, ни младшего, и следует только набраться смелости и сказать Рэйшену, что он ей очень дорог… А то, что у него другая женщина, так это же Рэйшен! Все знают, что женщины вьются вокруг него, словно бабочки. С ним надо просто поговорить, он не откажется выслушать её. "Надо набраться храбрости, надо решиться", – постоянно повторяла себе Рицпа, но решимости ей как раз и недоставало.

Шли дни за днями, Ингерам работал не покладая рук, пытаясь выслужить себе прощение. К Рицпе он не подходил и не заговаривал с ней, и понемногу она успокоилась. Никто её не обвинял в предательстве, с ней по-прежнему приветливо разговаривали за столом, вроде бы никак не связывая её с поступками лейтенанта.

– Ну, поведёте вы его в суд или нет? – полюбопытствовала Тати.

– А вот возьмём и отвезём его в Глорк, в королевский суд, – мстительно сказала Элина, – пусть там с ним разберутся!

– Вот и правильно, чего в нашем городишке с ним валандаться? – одобрительно заметила проходившая мимо Клодия. – Уж в столице-то лучше знают, что с такими делать.

Элина, отвернувшись, тихо фыркнула: конечно, в тихом городишке никто не захочет разбирать такое дело, да ещё и примешивать сюда горных дроу. Участники тяжбы потом уедут, а судья останется, да и горные дроу тоже. Только бы всё было тихо, – главный принцип этих сонных городишек. Ингерам слышал этот разговор и явно приободрился. Элинины слова означали, что он всё-таки выторговал себе жизнь. По крайней мере, до Глорка.

Рэйшен ни на что не обращал внимания. Он просто радовался тому, что всё уладилось, что каждую ночь его женщина обнимает его и шепчет в длинное ухо ласковые слова. Он бы рад остаться здесь насовсем, но раз уж Элина твёрдо вознамерилась добраться до столицы, то он поедет вместе с ней.

Сама Элина думала о том, как бы успеть до отъезда вставить зуб взамен выбитого. Кристалфисты посоветовали ей своего знакомого (или родственника, ведь гномы почти все между собой в родстве), который умеет сделать искусственный зуб так, что не отличишь от настоящего. Этот знакомый довольно высоко ценил свои умения, но Элина не сомневалась, что он сделает всё как надо, потому что уважает и побаивается Рэйшена. Теперь наконец-то всё было готово, и Элина с самого утра отправилась в гномью мастерскую. Рэйшен её не сопровождал, потому что опасности больше не было. Вдобавок Элина не хотела, чтобы дроу видел, что ей больно до слёз. Пусть увидит только результат, а она уж как-то потерпит.

Рицпа не знала, где пропадает Элина по полдня, но, раз уж выпал такой случай, надо им воспользоваться и поговорить с Рэйшеном. Дроу крутился неподалёку от конюшни, там как раз вкалывал Ингерам, и Рэйшен не упускал возможности вывести лейтенанта из себя. Но сегодня за ним увязался Эри, хозяйский сынишка, при нём Рэйшен воздерживался от грубых насмешек и просто молча наблюдал, как Ингерам убирает денники.

– Рэйшен, – почти шёпотом позвала Рицпа, – можно тебя ненадолго?

Рэйшен с удивлением воззрился на неё. Сегодня кружева на манжетах баронессы не были ободраны, платье было вычищено и разглажено. С чего это она так вырядилась? Так как дроу не двинулся с места, Рицпа более уверенным голосом продолжила:

– Мне только парой слов с тобой перемолвиться.

– Ладно, – дроу пожал плечами и отошёл от конюшни.

Ингерам сразу же заинтересовался, что происходит, но при Эри бросить работу не мог: мальчик бы доложил своему дружку-дроу или матери, и Ингерам нажил бы себе новые неприятности.

– Пст, пацан! – окликнул бывший лейтенант мальчика. – Подмени меня ненадолго, а?

– Не могу, – с лукавой улыбкой ответил противный мальчишка, – я тебе соломки должен подвезти, разве нет? Или ты уже подстилку поменял?

И Эри исчез с удивительным проворством. Что ж, это вполне устраивало Ингерама. Он бросил работу, честно пообещав самому себе вернуться к ней позже, и прокрался вдоль бревенчатой стены, вспомнив навыки Лесной Стражи. Он был хорошим стражником, так что сейчас ни один камешек не сдвинулся под его сапогами, ни одна травинка не посмела прошелестеть и выдать его.

Рэйшен слушал Рицпу с молчаливым удивлением. Чего накурилась эта женщина? Что она такое несёт?

– Рэйшен, мне нужно, чтобы ты знал: я не хотела причинить тебе вред. Ты… понимаешь, ты мне очень дорог. Я думала, что забыла, каково это, но… Ты нравился мне ещё тогда, когда Руфус не был моим мужем, я никогда не стала бы выдавать или подводить тебя…

– Погоди, Рицпа, я не понимаю, о чём ты. Кого подводить, а тем более выдавать? Что ты собралась делать? В любом случае, лучше поговори о своих намерениях с Элиной, она лучше разбирается во всяких таких делах.

– Нет, Рэйшен, только не с ней! – умоляюще воскликнула Рицпа. – Нет, не уходи, выслушай! Никто никогда не слушал меня: ни отец, когда выдавал замуж за жестокого и бессердечного типа, ни муж, ни сын, ни даже прислуга! Я для всех была пустым местом!

Рэйшен был смущён этим страстным потоком слов.

– Рицпа, ну честно, я выслушаю тебя, но убей меня молния, я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Я не знаю, что и как будет с нами дальше, но хочу, чтобы ты знал: я не хотела, чтобы тебя забрали в рабство или вообще причинили какой-то вред! Я не сговаривалась с Ингерамом! Ты… небезразличен мне, и очень давно, просто я не смела признаться в этом!

Рэйшен поморщился. Он слышал подобные речи от женщин раньше, и не раз. Обычно это заканчивалось скандалом и разрывом, потому что каждая из тех женщин хотела привязать его к себе навечно. А Рицпа зачем болтает всё это? Его ничего никогда с ней не связывало. Даже в те далёкие времена, когда она была молодой незамужней девушкой, он не обращал на неё внимания. Хотя да, Руфус его невзлюбил именно за то, что какой-то дроу посмел “украсть и растоптать сердце его жены”. Да, именно так глупо и высокопарно он тогда высказался.

– Слушай, Рицпа, давай уж начистоту: я ничего к тебе не чувствовал ни тогда, ни сейчас. Ты же знаешь, дроу ничего такого не чувствуют…

– Ты обманываешь сам себя, – прошептала баронесса, – и, наверное, Элину тоже. А я прошу просто минутку тепла…

Тепла? Рэйшен опешил. Он понимал это по-своему, грубо, как наёмник. Она что, хочет, пока Элины нет, прыгнуть к нему в постель? Наверное, эти мысли легко читались по его лицу, потому что Рицпа поспешно сказала:

– Рэйшен, ты меня не так понял. Я не отнимаю тебя у неё, я знаю, что она моложе и красивее, просто…

– Чего ты тогда хочешь?!

Баронесса совсем пала духом. Все говорили, что дроу – бесчувственные чурбаны, но чтобы такое! Слёзы потекли из глаз Рицпы, и, чтобы скрыть их, она бросилась Рэйшену в объятия, спрятав лицо у него на груди. Дроу совсем растерялся. Он слёз не любил, дроу вообще презирали любые проявления слабости. Хотя, наверное, женщине можно немного поплакать. Если, как говорит сама Рицпа, она не собирается отбить его у Элины, несчастную баронессу нужно просто немного пожалеть. От него не убудет, а потом, вечером, он тихонько расспросит Элину, что это могло означать. Рэйшен обнял Рицпу и нерешительно погладил её по тонким, местами поседевшим волосам:

– Ну, хватит, хватит, не плачь, всё хорошо, тебя никто ни в чём не винит…

– Но все думают, что я готова предать в любой момент! – всхлипывала баронесса.

– Никто так не думает, все к тебе нормально относятся, – немного покривил душой дроу. Его широкие ладони тем временем спустились с волос на плечи, на спину и как-то незаметно для самого Рэйшена ещё ниже.

Рицпа перестала рыдать, затихла в руках Рэйшена. Никогда её муж не прикасался к ней с любовью и нежностью. От него невозможно было дождаться даже простого сочувствия, поэтому Рицпа прислушивалась к своим ощущениям и наслаждалась ими. Неужели этой Элине достаётся ещё больше, причём каждый вечер и без всяких усилий с Элининой стороны? Она просто не ценит этого необычного мужчину… И Рицпа, сама того не замечая, ластилась к Рэйшену, как кошка, выгибая спину.

Сегодня Элинины мучения закончились. Ей было не жаль денег, уплаченных за вставленный зуб, – результат и впрямь того стоил. Зловредный гном вживил ей зуб, до малейших деталей похожий на натуральный, и зуб прекрасно вписался в челюсть новой хозяйки. Улыбаясь во весь рот (теперь-то можно!), Элина возвращалась на постоялый двор. Вечером следовало сообщить всем, что они могут двигаться в Глорк. Ей казалось, что, едва попав в столицу, она сразу же найдет непутёвого сына Рицпы, а потом придумает способ, как попасть в королевский дворец и – уж как пить дать! – заслужить королевское прощение и помилование. Сердце её пело.

Уже во дворе Элина наткнулась на Эри. Мальчик выглядел огорчённым.

– Что случилось, герой? – весело спросила Элина. – Давай поможем исправить!

Эри покачал головой.

– Нет, ничем ты мне не поможешь. И себе, наверное, тоже…

Элина несколько растерялась, хотела расспросить мальчугана поподробнее, но он уже убежал. Её радужное настроение несколько испортилось, но, в конце концов, выспросить у ребенка, что произошло в его нелёгкой мальчишечьей жизни, можно и чуть позже. А сейчас стоило бы найти Рэйшена, похвастаться, что не удалось Имраину испортить её лицо!

И Рэйшен нашёлся. Вначале Элина не поверила своим глазам: он обнимал Рицпу, а та прильнула к его груди. Нет, такого просто не могло быть, наверное, мастер-гном использовал какое-то наркотическое средство, и теперь ей просто мерещится всякая чушь. Элина поморгала, а потом протёрла глаза. Дикая сцена не исчезла, только почему-то стало темнее и холоднее. Погода, что ли, портится?

Рэйшен всегда чуял неприятности. А вот сейчас прозевал. То ли спокойная, мирная жизнь расслабила его, то ли ещё что… Он поднял глаза и увидел Элину. Откуда она тут взялась, он не понял, но ясно было, что сейчас случится что-то ужасное. Такое лицо у неё было дважды – когда она увидела сгоревшее Примежье и когда она всадила арбалетный болт в лицо барону… Рэйшен даже стрельнул в сторону глазами, высматривая арбалет, но, к счастью, оружия при Элине не было.

– Вы не смущайтесь, продолжайте, – проговорила Элина, и голос её был холоднее зимней ночи в горах.

Только тут Рэйшен сообразил, что всё ещё обнимает Рицпу. Он попытался оттолкнуть её от себя, но не тут-то было. Баронесса тряслась от страха, однако вцепилась Рэйшену в рубаху с неимоверной силой. Дроу поднял руки, будто сдавался на милость победительницы.

– Эли, ну вот правда, ничего не было! Это не то, о чем ты подумала!

Элина молча повернулась и ушла. Рэйшен подумал, что лучше бы она кричала и ругалась, это было бы понятно. Или даже язвила, только бы не молчала так, будто он, Рэйшен, – пустое место. Наконец ему удалось отодрать от себя Рицпу.

– Какого демона ты так вцепилась в меня, курва?! – прорычал дроу.

Рицпа подняла руки, словно он собирался её ударить. Откуда-то сбоку раздались медленные, отчётливые хлопки.

– Великолепно! Изумительно! – насмешливо выдал Ингерам. – Я даже не смел мечтать о такой сцене!

– Это ты подстроил?! – нехорошо удивился Рэйшен.

– Нет, честно говоря, мне это и в голову бы не пришло, – глумливо продолжил бывший лейтенант. – Рицпа молодец, подловила самый лучший момент, настоящая правительница и стратег!

Судя по тону, Ингерам не простил Рицпе того, что она публично отказалась от своего титула и знакомства с самим Ингерамом.

Рэйшен грубо выругался.

– Да-да, надеюсь, тебе больно! И твоей лахудре тоже!

– Ингерам, не надо так! – почти простонала Рицпа. – Рэйшен, прости меня, я не хотела, чтобы так вышло! В конце концов, мы ничего плохого не сделали! Ничего не было! Ты же сам сказал, что никогда не любил и не полюбишь меня!

– Ну да, сказал, – охотно согласился дроу. – И, в самом деле, ничего же не было…

Ингерам всё ещё насмешливо кривил губы:

– Да-да, конечно! Ничего не было! Кто из вас догонит её и скажет это? Кому она поверит?

Рэйшен понимал, что проклятый дезертир прав. Элина никого не будет слушать, а сделает по-своему, на то она и Элина. Да, между Рицпой и Рэйшеном никогда ничего не было и быть не могло, но на душе от этого легче не становилось. Рэйшен припомнил, как Элина предупредила его о флирте с другими женщинами и о том, что она терпеть этого не станет. Как же исправить ситуацию? Для поднятия настроения Рэйшен двинул бывшему лейтенанту в зубы, да так, что не только стёр глумливую ухмылку с его лица, но и опрокинул Ингерама наземь. Рицпа придушенно пискнула, но её трогать Рэйшен не стал, просто оттолкнул и зашагал к дому. Костяшки на правой руке привычно заныли. Дроу решил, Элина выслушает его, и недоразумение разрешится само собой.

Клодия с утра готовилась к вечернему наплыву посетителей. Она натирала посуду, расставляла и раскладывала всё в порядке, известном только ей. Эта нудная работа отнимала много времени, сил и внимания, но Клодия невольно отвлеклась, увидев, как Элина с отчуждённым лицом проходит к лестнице на второй этаж.

– Чего с тобой? Зуб, что ль, не поставился?

– Поставился.

– Больно?

Элина остановилась и странно посмотрела на хозяйку постоялого двора:

– Да, очень больно, – и ушла наверх.

Клодия пожала плечами. Да, зубы лечить – занятие дорогостоящее и болезненное. Ну, знала же, на что шла. Да ничего, зуб поболит и перестанет, вот и настроение улучшится. Элина почти сразу спустилась вниз, при ней была небольшая сумка:

– Клодия, у меня тут… дела появились. Я уеду ненадолго, завтра к вечеру вернусь.

– Ладно, – повела полными плечами хозяйка, – да только бы ты сама своим сказала, твой Рэйшен где-то неподалёку околачивается.

– Некогда мне его разыскивать, – с тем же странным выражением ответила Элина и быстрым шагом покинула обеденный зал.

Интересно, Клодии показалось или Элина на самом деле всхлипнула, выходя во двор? Показалось, наверняка показалось. Не таковская она женщина, чтобы хныкать по таким пустякам, как ноющий зуб. И Клодия вновь принялась за натирание стаканов и барной стойки. Однако сегодня ей было не суждено спокойно подготовить заведение к вечеру. В зал ворвался Рэйшен, яростно сверкая глазами.

– Где она?

– Чегось? – не сообразила поначалу Клодия.

– Элина была тут? Ну, говори же ты!

– Ну, была, а что? Случилось чего?

– Случилось, не случилось, какая разница…

Дроу загрохотал сапогами, взбегая по лестнице на второй этаж. Он распахнул дверь в их с Элиной комнату, моментально сообразил, что Элины здесь уже нет, и принялся осматривать вещи, прикидывая, что она взяла с собой. От этого зависело, надолго ли и далеко ли она ушла. Большая часть притираний была на месте, из одежды ничего не взято. Деньги на месте. Взяла немного, будто на мелкие расходы. И самое главное – арбалет на месте. Подарок гномов Элина бы не оставила. Значит, вернётся. Можно не спешить.

Рэйшен, глубоко вздохнув, спустился вниз, аккуратно прикрыв дверь.

– Кстати, Рэйшен, хозяйка твоя просила передать, что у неё какие-то дела, она уходит, но вернётся завтра к вечеру, – сообщила Клодия.

– Какие ещё дела? – вновь насторожился дроу. – Почему я ничего не знаю?

– А мне-то откуда это знать? Она, кстати, на зуб жаловалась, может, пошла с мастером отношения выяснять да зуб дорабатывать.

Рэйшен прекрасно знал, что зуб тут совершенно ни при чём, но глубокомысленно покивал головой. К великому неудовольствию Клодии дроу угнездился за своим любимым столиком и потребовал пива. Ну, как тут наведёшь порядок и чистоту, спрашивается?

На кухне орудовала Тати, к ней присоединилась Поллианна. Подруги ловко ворочали котлы и кастрюли, а Гри, которому нечем было заняться до вечера, развлекал девушек шутливыми песенками. Вскоре в дверь просунулась взлохмаченная голова Эри.

– Поёте, да?

– А что, нам уже и песню не спой? – огрызнулась его сестра.

– Что-то мне не по себе, – грустно сообщил мальчик. – Тут такое было!

– Вечно у тебя что-нибудь случается, – проворчала Тати, но её новая подруга внимательнее отнеслась к словам Эри.

Полли не забыла, что именно он первым заметил дезертира, который подглядывал в окна. Рэйшен тогда поверил мальчугану и оказался прав.

– Что было, Эри? – Поллианна уселась на громоздкий табурет, куда обычно ставили таз с водой для грязной посуды. – Расскажи всё по порядку и ничего не пропускай.

Эри и рассказал. Ничего не пропустил, даже заметил, как у слушателей вытягиваются лица.

– Вот уж не ожидала от вашей Рицпы, – растерянно сказала Тати. – Что теперь делать? Ну, хочешь, я пойду и ей морду расцарапаю, а? Или разобью?

– Разбить-то и я могу, – задумчиво проговорила Полли, – и не говорите мне, что в моём положении нельзя, я нормально себя чувствую. Но ведь не одна Рицпа виновата. Тут и Рэйшену бы…

– Ой, нет, он мне не по зубам, – быстро проговорила Тати. – До его морды сами дотягивайтесь, я, чуть что, помогу.

– Девушки, что за кровожадные мысли! – ужаснулся молодой бард. – Надо подумать, как бы их помирить! Нам же ещё в Глорк ехать!

– Мирить их будете, если ваша дара Элина вернётся, – печально сообщил Эри.

– Что-что? Как вернётся? А куда она девалась?

И Эри досказал окончание этой истории, поведав слушателям, что Элина ушла невесть куда, правда, пообещала, что вернётся завтра к вечеру.

– Но я лично в это не верю, – добавил мальчик. – Уж очень у неё лицо было странное.

Некоторое время молодые люди молча глядели друг на друга, а потом Полли решительно произнесла:

– Надо с ними поговорить. Собрать всех вместе и решить, что нам делать. Элина так легко этого не простит.

– А можно я Тони своего позову? – нерешительно спросила Тати.

– Зови, – одобрила Поллианна. – Нам нужна поддержка.

– Интересно, какая от него поддержка, – Гри отнесся к этому предложению скептически.

– А такая же, как от тебя! Его присутствие приободрит Тати, как твоё – меня. И мне будет легче подобрать слова для разговора…

– А что делать с Ингерамом, который пышет злорадством? Это такой тип… Я даже побаиваюсь его немного, – сознался Гри.

– Пока не знаю. Вначале с Рэйшеном разберёмся, – твёрдо ответила Полли. – Дару Элину надо вернуть, мы без неё пропадём. И он же первый пропадёт, я уверена!

Гри зябко поёжился:

– Ох, только бы Рэйшен не устроил погром, как тогда в Жадвиле. Только дара Элина его и остановила…

– Так, я иду за Тони! – заявила Тати. – Если что, он хоть за стражниками сбегает!

Полли и Гри не сомневались, что в случае "если что" в Рудном Стане будет на несколько стражников меньше, но пугать подругу заранее не стали. Может, ещё всё обойдётся. Гри выглянул в зал и увидел, что Рэйшен мрачно разглядывает пустую пивную кружку.

– Посиди с ним, – попросила Полли, – он вроде драться не собирается.

Гри со вздохом кивнул: не хотелось выставлять себя трусом перед своей ненаглядной. Эри побежал за Ингерамом, а сама Полли отправилась разыскивать Рицпу, которая где-то затаилась.

– Я посижу с тобой, не возражаешь? – изобразил беспечность Гри, подсаживаясь к Рэйшену.

Тот мрачно воззрился на юношу:

– Возражаю. Мест полно.

– А я всё же сяду здесь. Люблю посидеть с друзьями, – выдавил из себя Гри.

Скорее бы Полли пришла, ей-ей. Однако первой появилась не она, а Ингерам.

– О, ты нашёл себе собутыльника! – съязвил он в адрес дроу.

– Ингерам, прекрати немедленно, – твёрдо сказал Гри, – просто помолчи, если хочешь жить.

– А то что будет? – подчёркнуто серьёзно уточнил дезертир. – Если он убьёт меня или покалечит, его за это накажут. Здесь вам не Жадвиль!

– Накажут, если поймают. И если смогут остановить, – так же серьёзно ответил бард. – А поблизости нет никого, кто удержал бы его от, хм, опрометчивых поступков.

Ингерам не был дураком. Метнув быстрый взгляд на Рэйшена, он прикусил язык и сел подальше от дроу. К счастью, долго ждать им не пришлось. Почти сразу же в зал вошла Полли, которая буквально тащила за собой Рицпу, и Тати под руку со своим кавалером.

– В честь чего посиделки? – хмуро осведомился Рэйшен.

– Рэйшен, где дара Элина? – прямо спросила Полли.

– Откуда мне знать, где она ходит!

– Ты раньше всегда знал. Что изменилось сегодня? – Поллианну было не узнать. С таким решительным лицом ей бы преступников допрашивать!

И тут Рэйшен, оторвавшись от своих переживаний, догадался:

– То есть вы и сами уже знаете? Интересно, Ингерам, это ты такой болтливый?!

Лейтенант сам был удивлён, поэтому не стал отвечать на грубость, лишь покачал головой. Рицпа сидела, низко опустив голову, и снова нервно дёргала кружевные манжеты.

– Куда она могла уйти?

– Мне-то откуда знать! – раздражённо бросил Рэйшен. – Она же сказала, что завтра к вечеру вернётся. Не мне, правда, сказала, через Клодию передала…

Тати упёрла руки в бока, явно собираясь прочитать нотацию Рэйшену, но Полли положила ладошку на локоть подруги:

– Мы не будем выяснять отношения в стиле "ах, как же ты мог!", я просто хочу знать, как скоро ты собираешься её разыскать и вернуть.

– Сама вернётся завтра к вечеру, – упёрся Рэйшен.

– Да ты, дроу, просто придурок, – не удержался Ингерам. – Она, скорее всего, вообще не вернётся! Она не из тех, кто прощает то, что ты сделал!

– Я ничего не сделал! Я ни в чём не виноват!

– А кто виноват? Дара Рицпа, по-твоему? – вмешался Тони.

– Да никто не виноват! Мы ничего такого не делали!

– Ну да, только отчего-то Рицпа вся бледная и трясётся от страха, вон, манжеты новые почти порвала.

– Она всю жизнь трясётся, – буркнул Рэйшен.

Меньше всего на свете ему хотелось выслушивать упрёки друзей, но, если они так насели на него, наверное, какой-то план у них есть. Вон девчонки сидят такие решительные, явно что-то придумали.

– Рэйшен, ты должен всё исправить! – заявила Полли.

– Да почему я-то?! – Рэйшен сделал последнюю попытку сопротивляться.

– А больше некому. Если не ты, то всё, мы пропали. Никто не знает, что делать дальше, как ехать в столицу, что предпринять там…

– Ну и не едьте...

Полли от возмущения даже подскочила на месте:

– А Рицпа?! Ведь надо найти её сына!

– Это обещание дала Элина, а не ты и даже не я. Нас оно не касается.

У Рицпы перехватило дыхание. Рассказы о бессердечности и чёрствости дроу оказались чистой правдой. Значит, только на слове Элины держалась надежда Рицпы отыскать сына, а вовсе не на дружелюбии Рэйшена и остальных… Рицпа сама не заметила, как дорвала кружево на манжетах.

– Короче, Рэйшен, иди и ищи свою женщину, вымаливай у неё прощение… Как хочешь, так и вымаливай: на коленях стой, на брюхе ползай, подарками забросай, – посоветовал ему Ингерам.

– Цветами лучше, – в ответ на удивлённые взгляды Тони пояснил, – Тати любит букеты, вот я и подумал…

– Эли скорее кувшину арзы обрадуется, – пробормотал Рэйшен.

– Зачем ей сейчас этот кувшин?! – возмутился Ингерам. – Рэйшен, ты ведёшь себя как дурак! Про тебя ходили легенды, скольких баб ты охмурил, ты что, подарков им никогда не делал?!

– Ты сам дурак!!! – взвился Рэйшен. – Что можно подарить женщине, у которой всё есть?! А если чего-то нет, она распрекрасно это сама себе покупает! Ты видел женщину, которой пофиг платья и драгоценности?! Вот и я не видел! И цветы ваши ей пофиг, она не любит цветы!!!

– Тут Рэйшен прав, – заметил Гри, – я и сам слышал, как дара Элина смеялась и говорила, мол, чем подарки, так уж лучше деньгами. Придётся ему так идти, с пустыми руками.

– Я никуда не пойду! – упёрся Рэйшен. – Ни с подарками, ни без! Я ни в чём не виноват! В конце концов, пусть Рицпа идет и ползает на коленях, ей не привыкать! Она заварила эту кашу, пусть теперь и расхлёбывает!

Возмутились все, не только Рицпа.

– Что значит "не привыкать"?! Ты с ума сошёл?! Почему это кашу заварила она, а ты что, просто мимо проходил?! – заговорила все одновременно.

Рэйшен демонстративно заткнул уши.

– Если надо, я пойду, – дрожащим голосом сказала баронесса. – Только боюсь, Элина не станет меня слушать. И вообще убьёт.

Рицпу стали дружно успокаивать, мол, бояться нечего, Элина ничего ей не сделает, но Ингерам, в которого словно демон сегодня вселился, всё испортил:

– Она ничего тебе не сделает, конечно, только обольёт презрением. Но ведь ты не баронесса, ты сама сказала об этом, потерпишь. И Рэйшен вот говорит, что тебе не привыкать унижаться, а уж ему можно верить в этом вопросе…

У Рицпы на глазах закипели слёзы. Да, она сделала ужасную глупость, но таких слов не заслужила. Впрочем, Ингерам был мгновенно наказан за своё хамство: Полли влепила ему увесистую затрещину, да так быстро, что вояка не успел ни уклониться, ни защититься. Ингерам замолчал на полуслове, схватившись за лицо. Он потрясённо глядел на голубоглазую девушку небесной красоты, которая дралась, как солдафон.

– Отличный удар, – одобрил дроу. – Я могу добавить, если тебе, дезертир, что-то неясно.

Ингерам уныло молчал, а Тони мысленно прикидывал, уже пора бежать за стражей или нет.

– Ладно, раз уж так, я пойду, – прибавил Рэйшен без всякого энтузиазма в голосе. – Только не знаю, где искать. Эдак можно весь город перевернуть и ничего не найти, а тем временем она уж и сама вернётся… Ладно-ладно, сказал же, пойду.

Откуда-то выскочил вездесущий Эри:

– Я знаю, где она!

– Интересно, откуда? – съязвила Тати. – Неужто следил за ней?

– Нет, не следил, прозевал, – с сожалением признался мальчик, – но зато дружок мой, который из гномов, сказал, что видел дару Элину в гномьем квартале. Она сняла комнату в большом караван-сарае. Там народу сейчас много, но он её заметил, обычно ведь там гномы собираются, человека редко увидишь…

– Веди давай! – подскочил Рэйшен.

– Не могу, – потупился Эри, – мамка не велела со двора уходить, накажет…

– Я знаю, где это, – сказал Тони. – Пойдём вместе, покажу, мне всё равно в ту сторону надобно.

– Это зачем тебе в гномий квартал? – ревниво спросила Тати.

– По делам, – уклончиво ответил Тони, – заодно и Рэйшена провожу.

Уже свечерело, когда Тони довёл Рэйшена до караван-сарая. Длинные тени протянулись к стенам добротных гномьих домов, солидный коренастый фонарщик шёл вдоль улицы, зажигая фонари, а на густо-синем небе зажигались крупные звёзды поздней весны. Сам Тони свернул в одну из многочисленных лавочек, а Рэйшен, тяжко вздохнув, поплелся к крепким стенам караван-сарая.

Внутри было шумно, в ноздри дроу ударил терпкий запах животных. Всюду суетились гномы, бегали с какими-то тюками, брякали топориками. Рэйшен поморщился. Здесь явно стоял караван, который собирал купцов с их товарами, а также охрану. Неужто Элина умудрилась сбежать именно сюда? А хитра, ничего не скажешь: её никто бы здесь искать и не стал. Рэйшен под удивлёнными взглядами гномов прошел к зданию для постояльцев и с трудом разыскал там хозяина заведения. Похоже, что в караван-сарае работала большая семья гномов, иначе управиться с таким коммерческим предприятием было бы невозможно. Хозяин, крепкий гном средних лет с широкой окладистой бородой (честно говоря, любой гном подходил под это описание) хмуро посмотрел на Рэйшена снизу вверх:

– Ясного тебе неба, дроу! Ищешь что-то? Может, работу?

Рэйшен даже слегка растерялся:

– Приветствую тебя, почтенный хозяин! Я не работу ищу, а свою… – он на минуту запнулся, а потом лихо выкрутился, – свою работодательницу. Говорят, она где-то здесь.

Гном прищурился:

– Здесь народу много, видишь, как раз караван собирается в путь. А что, твоя нанимательница гномка? Я не слыхал, чтоб кто-то из наших нанимал дроу.

– Нет, она человек. Мне сообщили, что она здесь.

– Человеков у меня редко встретишь, – усмехнулся хозяин. – Поэтому ни с кем не перепутаешь. Да, остановилась ненадолго одна человечка, сняла небольшую комнатку и велела до завтрашнего вечера её не беспокоить.

– И всё же я должен её побеспокоить, – упрямо сказал Рэйшен.

– Она что, не расплатилась с тобой?

Рэйшен вздохнул. Вопросы хозяина звучали издевательски, но в любом случае этот солидный гном имел право ничего не говорить Рэйшену и даже выгнать его взашей.

– Расплатилась, почтенный хозяин, но, мне кажется, она несправедливо меня уволила.

– Она в своём праве, если ты ей чем-то не угодил.

Рэйшен начал раздражаться. Хозяин ронял фразы одну двусмысленнее другой, и самолюбивому дроу начало казаться, что все знают, что произошло и смеются над ним.

– Поднимешься на второй этаж, пройдешь до самого конца анфилады, там увидишь голубую дверь. Стучи. Но если ты затеешь скандал – пеняй на себя. Я кликну охрану, причём это не ленивая Городская Стража, а наши местные ребята с топорами и луками.

У Рэйшена зачесались руки, чтобы схватить этого наглеца за бороду, оторвать как минимум половину её и запихнуть гному в рот, но делать этого определённо не следовало. Дроу несколько раз шумно выдохнул, немного успокоился и пошёл в указанном направлении.

Анфилада – это было громко сказано, скорее, это был длиннющий коридор с бесчисленными дверями в жилые комнаты. Элина, похоже, сняла самую маленькую каморку. Перед голубой дверью Рэйшен остановился. Он поднял было руку, чтобы постучать, но нерешительно отступил. Ему мучительно захотелось вернуться на постоялый двор к Клодии, и чтобы сегодняшний день ещё не наступил, а Элина вновь прижималась к нему всю ночь в поисках тепла, которое она так любила. Сейчас он вдруг понял, что подразумевала Рицпа, когда просила немного тепла для себя.

Рэйшен снова поднял руку и постучал. С улицы доносился приглушённый шум и гомон, перекрикивались гномы-купцы, охранники, ржали лошади, какая-то компания смеялась. Все эти звуки почти не мешали чуткому дроу прислушиваться к каждому шороху за дверью. Тишина. Рэйшен снова постучал. Что-то зашуршало, будто одетый человек ворочается в постели. Ни шагов, ни вопроса "кто там?".

– Эли, открой, это я! – негромко произнёёс дроу.

Она слышала его, он был уверен.

– Позволь мне всё объяснить! Всё не так, как ты подумала! Эли, прошу тебя!

Никакого ответа. Рэйшен ещё немного постоял под дверью, переминаясь с ноги на ногу, а потом разозлившись, повернулся и зашагал прочь, не разбирая дороги. Особенно обидным казалось Рэйшену то, что Элина не захотела даже выслушать его. Всегда, всегда она старалась выслушать все стороны в споре, чтобы принять правильное решение. Почему же сейчас она так не сделала? Почему с ним она не захотела поступить справедливо? Ну, да, она предупреждала, что не собирается терпеть даже флирт с другими женщинами. Но он и не флиртовал! И это не женщина, это… Это просто Рицпа! Она не считается! Был ли сам Рэйшен справедлив и честен, он даже не задумывался.

Вернулся к Клодии он поздно. Хотел напиться где-нибудь по дороге, но решил, что с Полли станется отхлестать его по щекам прилюдно, вот позору-то будет! И лишний повод для злорадства Ингерама. Да и на душе так погано, что никаким пивом не зальёшь…

Все ждали его, никто и не думал расходиться и ложиться спать. Рэйшен немного надеялся именно на это, чтобы ничего не рассказывать о своём неудачном походе прямо сейчас. Ничего не вышло.

– Говори! – приказным тоном заявила Полли.

Интересно, где это она научилась так нагло разговаривать? Наплачется с ней Гри, ох и наплачется.

– Не тяни, Рэйшен, что сказала дара Элина?

– Ничего, – мрачно бросил дроу.

– Как это – ничего?!

– А вот так, ничего.

– А что ты ей сказал?

– Она просто не открыла дверь. Я стучал, просил, но она даже к двери не подошла, не захотела меня выслушать. Зря только унижался…

За столом воцарилось тягостное молчание. Никто даже не смотрел на Рэйшена. Рицпа и вовсе опустила голову чуть не на стол. Рэйшен заметил, что кружевных манжет у неё уже не было.

– Ну, чего умолкли, как над покойником? – грубовато осведомился дроу.

– Да ничего, герой ты наш любовник, – хмуро отозвался Ингерам.

Мысль о том, что только Элина ясно представляла себе его дальнейшую судьбу, угнетала бывшего лейтенанта. Вдобавок конфликт с безбашенным дроу мог превратиться в драку с непредсказуемым исходом. Или, к сожалению для лейтенанта, предсказуемым.

– Ладно, что уж тут говорить, – грустно заметил Гри. – Идёмте спать. Утро вечера мудренее.

Это была Элинина фраза, и настроение у всех испортилось ещё больше.

– Она обещала вернуться завтра к вечеру, она же сдержит своё слово, – полувопросительно произнесла Рицпа.

– Сдержит, вот увидите, – твёрдо сказала Полли. – А сейчас и правда идёмте спать.

Этой ночью все спали плохо. Рэйшен так и вовсе не ложился. Хотелось напиться, хотелось разбить кому-нибудь морду, хотелось что-нибудь сломать и вышвырнуть в окно… Хотелось много чего, но он сдерживался, зная, что это лишит его даже призрачных шансов на примирение. Что такого она с ним сделала? Почему ему не наплевать на её выходки, её мнение, её приходы и уходы? Нет, это нельзя объяснить ничем, кроме Зова. Только эта могучая магическая сила может сотворить такое с нормальным дроу, которого больше не радуют ни солнце, ни звёзды, ни вольный ветер, ни крепкое пиво, ни сила, бурлящая внутри.

Наступивший день прошёл так же уныло, как предыдущий вечер. Ингерам и Поллианна думали забыться в повседневной работе, но у обоих всё валилось из рук. После того как Полли с грохотом уронила вторую кружку, Клодия выпроводила её с кухни:

– Иди уже и дезертира вашего с собой забирай, работнички вы такие-растакие…

Когда на город опустились прохладные сумерки, в зал ворвался Эри с криком:

– Идёт! Она возвращается!

Никому не понадобилось объяснять, кто такая "она". Полли, Гри и Ингерам подбежали к окну и принялись толкаться локтями, словно маленькие дети. Рицпа не посмела выглядывать в окно вместе с ними, но вытянула шею, словно пытаясь разглядеть происходящее со своего места. Рэйшен сидел, словно приклеенный, на стуле, но, судя по участившемуся дыханию, спокойствие стоило ему больших усилий над собой.

Элина вошла в обеденный зал со спокойно, даже равнодушной улыбкой на лице.

– Ждёте меня, да? Ну, посидите, подождите ещё чуть-чуть, я схожу наверх, кое-что возьму, а потом спущусь, всё расскажу, всё объясню… Нет, Рэйшен, ты тоже сиди.

Элина вернулась быстро, в руках она тащила две объёмистых сумки.

– Нет, помогать мне не надо, – остановила она Ингерама и Гри, рванувшихся ей на помощь. – А теперь слушайте. В конце амаркады из Рудного Стана в Глорк уходит большой гномий караван. Я купила себе место в нём и уезжаю.

– А как же мы? – выдавила из себя Полли. – Ты нас бросаешь?

– Не бросаю, – пояснила Элина. – Просто вам дальше ехать не обязательно, вам уже ничего не угрожает, в этом городе вы оба можете осесть и найти себе работу… Остальных это тоже касается. Вам, в общем-то, в столицу не нужно. Делайте что хотите. Денег вам на первое время я оставлю, а дальше уже устроитесь сами.

Элина вытащила из одной из сумок несколько мешочков и положила перед каждым, кроме Рэйшена. Судя по полновесному бряканью, в мешочках были монеты.

– Рэйшену я не оставляю такой мешочек не потому, что я жадная и мстительная, – усмехнулась Элина. – У него есть деньги, которые он заработал. Их при разумных тратах хватит надолго.

– Элина, – чуть не плача, проговорила баронесса, – а как же я? Ты же пообещала помочь мне найти сына…

Элина смерила Рицпу презрительным взглядом.

– У тебя хватает совести об этом говорить? Могу тебе ещё денег оставить на поиски, у тебя достанет наглости взять их. Но иметь с тобой хоть какие-то дела я больше не хочу.

– А я? – возмутился Ингерам. – Что будет со мной?

– А что с тобой должно быть? Ничего не будет.

– Но ты же грозилась судом и всё такое…

Элина махнула рукой:

– Отстань от меня и живи как хочешь. Ты же планировал наняться куда-то там в охрану? Так нанимайся!

– Так просто, что ли?

– А что в этом сложного? – пожала плечами Элина. – Ну, думаю, Эри уже лошадь мою подготовил, так что я ухожу, и теперь-то мы уж больше не увидимся.

Она подхватила с пола сумки, в одной из которых, как правильно угадал Рэйшен, прятался миниатюрный арбалет, а в другой явно уезжала казна жадвильской кондотты, а потом просто вышла из зала. На улице и вправду её ждал Эри с запряженной лошадью. Мальчик усердно принялся помогать Элине приторочить сумки к седлу. Ни лошади, ни Элине не нравился этот процесс, но тут уж ничего не поделаешь.

Элинины друзья остались за столом, потрясённые и растерянные. Рэйшен вскочил и помчался за Элиной.

– Эли, ты каждому хоть что-то сказала! А мне? Неужели ты ничего не хочешь сказать мне на прощанье?!

Элина посмотрела снизу вверх на Рэйшена.

– Хочу, конечно.

Сердце дроу забилось часто и сильно. Наконец-то! Сейчас она всё объяснит и велит ехать за ней…

– Прощай.

Рэйшен подумал, что ослышался. Потом ему показалось, что на него упало что-то тяжёлое. Наверное, небо со всеми его звёздами… Элина тем временем вскарабкалась на лошадь и, сунув Эри с десяток монеток, уехала и ни разу не обернулась.

Эри сочувственно взял Рэйшена за руку.

– Пойдём ко всем, ладно? Не надо тебе сейчас быть одному.

Рэйшен криво усмехнулся и пошел, ведомый маленьким мальчиком. Этот маленький, но не по годам мудрый ребёнок усадил своего большого приятеля на стул и попросил остальных:

– Присмотрите тут за ним, ладно? А то мне мамке надо помочь, а Рэйшена нельзя оставлять одного.

– Ты не волнуйся, – мягко ответила Поллианна, – я лично за ним присмотрю. Всё будет хорошо.

Эри кивнул и сделал вид, что поверил.

Ингерам откинулся на спинку стула с таким самодовольным видом, как будто он совершил невероятное открытие. Или клад нашёл.

– Доволен? – хмуро спросил у него Гри.

Ингерам кивнул.

– То есть ты рад, что всё сложилось именно так?

– Нет, юный дурачок, а также все остальные глупцы, сидящие со мной за одним столом, – провозгласил бывший лейтенант. – Я придумал, как всё решить! И это очень простой выход из положения!

Несмотря на неприязнь, которую все невольно испытывали к этому бессовестному и беспринципному человеку, выслушать стоило любое предложение.

– Так вот, ваша Элина сказала, что купила себе место в крупном гномьем караване, так?

– Ну, да.

– И кто мешает вам поступить так же? Денег вам всем оставили, так что даже верхом ехать не обязательно для тех, кому это трудно. Заплатишь караванщику чуть больше – и дело в шляпе! Едешь себе со всеми удобствами, на соломке…

– А гномы музыку любят? – задумчиво спросил Гри. – Наши-то друзья любили…

– Музыку все любят, – приободрил его Ингерам. – В походе или на перегонах хорошо спеть песню какую-нибудь… Я-то сам, как и надумал, в охрану к гномам наймусь. И денег тратить не надо, наоборот, мне ещё и заплатят какую монету… Эй, дроу, да ты меня не слушаешь!

Рэйшен мрачно смотрел куда-то в пространство перед собой. Ингерам бесцеремонно толкнул его локтем в рёбра. Полли с ужасом подумала, что Рэйшен сейчас попросту прихлопнет наглеца, словно муху. Убьёт у всех на глазах. Но дроу, видимо, совсем раскис, потому что лишь лениво повернул к лейтенанту голову:

– Чего зудишь над ухом?

– Я говорю, давай вместе поговорим с караванщиком насчёт охраны. Думаю, он нас возьмёт. Много денег просить у него не будем. Гномы – народ бережливый, караванщик точно польстится на такое предложение. Ну, что скажешь?

– Давай, – апатично согласился Рэйшен.

– Да что с тобой такое, демоны тебя раздери?! – рассердился Ингерам. – Ты что, просто дашь ей уехать?!

– Рэйшен, – мягко сказала Полли, – соберись. Не будь слабаком. Признай, что ты любишь её.

Дроу лишь презрительно хмыкнул.

– Признай, – подхватил Гри, – ты её обожаешь и жить без неё не можешь. Поэтому тебе так плохо.

– Если я это признаю, мне станет лучше?

– Вначале признай, а потом я скажу тебе одну очень важную вещь, – загадочным тоном изрекла Поллианна.

Природное любопытство и жизненная сила взяли верх над апатией Рэйшена.

– Хорошо. Признаю. Жить без неё не могу. Или могу, но плохо, а плохо жить я не люблю!

Полли звонко засмеялась, Гри подхватил. Ингерам, как ни старался сдержаться, тоже зафыркал от смеха. Даже Рицпа тоненько захихикала. Отсмеявшись, Полли сказала:

– Рэйшен, она тебя тоже любит. Очень любит.

– И поэтому бросила, да?

– Она увидела вас с Рицпой и была так оскорблена и обижена, что не может даже говорить об этом. Если бы она тебя не любила, ей было бы плевать, с кем ты там втихаря обнимаешься.

Это Рэйшену почему-то в голову не приходило.

– Ты правда так думаешь, Полли?

– Я уверена в этом.

– И она меня простит всё-таки?

– Дроу, ты идиот, как все вы, – развязно прокомментировал Ингерам. – Ты ведь прощения у неё не просил, так? На коленях не стоял? Не вымаливал?

– Я не буду унижаться, – упрямо стоял на своём Рэйшен. – Я ничего не сделал.

– У тебя хватило ума унизить и оскорбить её своим пренебрежением, ты продемонстрировал ей, что можешь обнимать любую женщину, всё равно какую. И что ты хотел увидеть в ответ?

Рэйшен уже не слушал, его мысли убежали в другую сторону:

– А если… если я её выручу, спасу от чего-нибудь?

– Ну, если спасёшь, то уж конечно, она тебя вновь полюбит, – насмешливо сказал Гри. – А от чего ты собрался её спасать-то?

– А давай я на неё в дороге нападу! – оживился лейтенант. – А дроу спасёт!

– Лучше я тебя заранее придушу, – проворчал Рэйшен.

Однако у него появилась надежда, которая озарила его душу, появился план, который вполне можно было осуществить. И быть ближе к Элине.

– Теперь твоя совесть перед Эри чиста, – шепнул своей любезной Гри. Та улыбнулась и кивнула.

Наутро все действовали по предложенному Ингерамом плану.

Поллианна нежно прощалась с Тати и Тони, которые пришлись ей очень по сердцу. Оказалось, что Тони не просто так ходил в гномий квартал. Он собрался сделать предложение Тати и купил помолвочное кольцо в гномьей лавке. Полли расцеловала обоих, крайне обрадованная таким поворотом дел.

Гри тем временем пошептался с караванщиком и купил места себе, Полли и Рицпе. Он великодушно обещал научить молодых гномов новым, ещё не знакомым песням. Ингерам взял на себя переговоры по найму в охрану, потому что Рэйшен хандрил и разговаривать не желал. Караванщик оказался не просто бережливым, а наглым и жадным. Он очень обрадовался таким охранникам, потому что из эльфийских долин должны были доставить ценный груз – сыры, вино и ткани. Однако, видя отчаянную нужду наёмников (настроение Рэйшена тоже сыграло свою роль), он яростно торговался за каждую мелкую монетку. В конце концов они договорились, но Ингерам остался очень недоволен.

– Я просто солдат, а не торговец, демоны всё раздери! Твоя Элина, наверное, размазала бы его и уговорила, чтобы он звёзды с неба нам достал!

– Или нет, – апатично ответил дроу. – Может, она и предупредила его, что мы появимся, и чтобы много нам не предлагал…

– Да ну! – изумился Ингерам. – Она что, будущее предвидит?

– Нет, но она угадывает, кто и как поступит, – вставила словечко Полли. – Так что, Рэйшен, возможно, и прав…

Рэйшен не был прав, Элина до отхода каравана не высовывала носа из своей комнатушки и ни с кем в разговоры не вступала. В день отъезда, а точнее, ранним утром она тихо перебралась на указанное ей место и перетащила свои дорожные сумки. Устроившись поуютнее, она задумалась, согрелась и задремала. Проснулась женщина оттого, что ей примерещился знакомый голос. Он пел, словно в солдатской харчевне в Жадвиле… Или это было ещё в Примежье, в таверне "Весёлый дроу"? Стряхнув с себя сон, Элина мысленно повторила жестокие слова Рэйшена: "Он же сгорел!". Всё её прошлое сгорело, и не единожды, а теперь она снова начинала с нуля…

Голос не исчезал, он настойчиво повторял одну и ту же музыкальную фразу. Ему нестройно вторили гномьи голоса. Послышался звонкий девичий смех. И этот голос был знаком Элине. Так смеялась Поллианна, когда пришла в себя после гибели отца и потери родного дома. Засмеялись и гномы.

– Если я открою глаза и окажется, что я заснула за столом в солдатской харчевне, Гри играет и поёт, Вайсдорн с Вахольдером подтягивают, то, наверное, я всё-таки сошла с ума, – пробормотала Элина себе под нос.

– А ты знаешь Вайсдорна с Вахольдером? – обернулся к Элине возница фургона, важный бородатый коротышка.

– Да, имею честь их знать… Славные они парни!

– Да, это уж точно. Родня они мне, дальняя, правда…

Гном долго и нудно перебирал всю свою многочисленную родню, пока добрался до того вопроса, который волновал его больше всего:

– А скажи, правда ли, что Вайсдорн собирался жениться на ком-то из ваших?

У Элины перехватило дыхание. Даже здесь, на королевском тракте, настигло её сгоревшее прошлое.

– Правда, – хрипло ответила она. – Девушка тоже хорошая была, любила Вайсдорна… Он до сих пор её не забыл.

Возница внимательно поглядел на Элину:

– Расскажешь?

– Отчего и не рассказать…

Элина говорила долго, до того момента, когда поступил приказ остановиться.

– Я потом тебе доскажу, когда снова в путь тронемся, ладно?

– Хорошо, – легко согласился гном. – Тем более что с нами ваш человеческий бард едет, любопытно мне его песни послушать.

С этими словами возница спрыгнул на землю и уверенно потопал своими крепкими ногами в сторону большого костра. Значит, голос Гри ей не примерещился. И Полли тут как тут, они друг без друга никуда. Элина вначале радостно заулыбалась, но сразу одёрнула себя. Уж начинать с нуля – значит, с нуля!

Честно говоря, она немного боялась, что столкнётся с Рэйшеном. Ведь "цыплятки" явно здесь не одни, а она не находила в себе сил, чтобы разговаривать с ним или даже просто смотреть ему в лицо. В конце концов, она понимала, что причинить настоящую боль может лишь тот, кого подпускаешь слишком близко. Больше она такой ошибки не повторит. "В конце концов, я здесь не для этого", – в очередной раз сказала сама себе Элина.

Путь до столицы был неспешным, потому что гномы берегли своих вьючных животных и груз. И на всем этом пути Элина старалась не высовывать носа из фургона. Она знала, что за её лошадью присмотрят гномы. Они хоть и славились своей жадностью, но полученные деньги отрабатывали честно. Так что за время, проведённое в дороге, Элина успела отдохнуть и отоспаться. Единственное, что её тревожило, – она никак не могла составить план действий. Ничего просто в голову не шло, хотя обычно у Элины было много идей и задумок. Что ж, придётся, наверное, действовать по обстоятельствам.

Наконец караван добрался до Глорка. Город встретил их шумом и вонью. Жадвиль тоже не благоухал, но Глорк был куда больше Жадвиля, так что впечатлял сильнее. Караван остановился на окраине города, на огромном постоялом дворе, похожем на караван-сарай Рудного Стана, только держал его не гном, а человек. Элина воспользовалась суматохой, криками животных и людей, сумятицей, которая часто сопровождает прибытие долгожданных грузов, вскарабкалась на лошадь и уехала куда-то в толкотню столичных улиц.

Рэйшен, забыв о расчёте за работу, рванулся было вслед Элине, но Ингерам ухватил его за локоть:

– Куда прёшь, дубина стоеросовая? Вообще без денег хочешь остаться? А ну стой, кому сказал!

Рэйшен почти с ненавистью глянул на бывшего лейтенанта Лесной Стражи:

– Командир нашёлся, да?

– Тихо, придурок! Пусть с нами рассчитаются вначале! Мы найдём твою Элину, что она, иголка в стоге сена, что ли? В Диком Лесу натренируешься искать всё, что угодно!

– Сопляк, – презрительно обронил дроу, – да я её по запаху даже в этом гнилом гадюшнике найду!

– Тем более, – обрадовался Ингерам, – не спеши, а то наделаешь глупостей!

Рэйшен остался. И ему среди городского шума долго слышался затихающий цокот копыт.

– Они прибыли одним и тем же караваном, – почтительно доложил Лоркан, – но в городе разъехались и проживают порознь.

– Может, это такая уловка? – задумчиво спросил его собеседник.

– Не могу знать, – в голосе Лоркана послышалось искреннее раскаяние.

– А должен бы, – прозвучал назидательный ответ. – Проследи, что они замышляют, с кем встречаются, куда ходят.

Лоркан согнулся в поклоне.

– Ты сам говорил, что эта женщина изворотлива, как змея. Может, она и здесь затеет такую игру, как в Жадвиле?

– Позволь сказать…

– Позволяю.

– Она змея, но не дура. В Глорке чужаков не любят, здесь не так-то легко создать сеть информаторов, как в Жадвиле, который, правду говоря, из рук вон плохо управлялся…

– Между прочим, – заметил собеседник, – он и сейчас управляется из рук вон плохо, несмотря на всю нашу помощь. О чём это говорит?

– Не могу знать, – Лоркан, как преданный служака, искренне не понимал, зачем ему задают такие вопросы.

Он ничего не смыслил в управлении городом, зато мог выследить нужного человека и тихо убрать его. Впрочем, такой задачи перед ним сейчас не стояло. В его распоряжении была целая армия шпионов и соглядатаев, которые за умеренную плату должны были следить за всеми прибывающими в столицу и докладывать ему, Лоркану. А уж он передавал сведения на самый верх. Вот пусть на этом верху и решают, как и с кем поступить.

– Ступай, – махнул Лоркану рукой вельможный собеседник. – Продолжайте наблюдение, только не забывай, что агенты должны меняться. Ты же помнишь, чего стоит Рэйшен?

– Так точно.

Лоркан ушёл, а тот, кто отдавал ему распоряжения, погрузился в глубокую задумчивость. Приезд этих аферистов в столицу не сулил ничего хорошего. Они умудрились поднять мятеж в целой провинции, да так, что их там вспоминали с любовью до сих пор. Не хватало только, чтобы история повторилась здесь, в Глорке. Проще всего было бы их ликвидировать. Но дроу… Этого так просто не убьёшь, он заберёт с собой на Небеса (или в Бездну, куда эти твари после смерти отправляются) несколько преданных и подготовленных солдат. А обучение бойцов такого уровня обходится недёшево.

Лоркан – честный и преданный солдат, но, к сожалению, туповат. Вот таких бы аферистов привлечь на службу! Да, хитрых, да, изворотливых, но умных, находчивых и упорных. Вот как только добиться от них хоть какой-то верности? Поймать бы их на какой-то крючок, с которого они не смогут соскочить, и заставить служить себе!

Крючок… Что ж, найдётся, обязательно найдётся! И гордый дроу снова преклонит колено, и его любовница никуда не денется. А их компания – людишки попроще, их, может, и вообще не стоит принимать в расчёт. Настроение поднялось, и высокородный человек в дорогой одежде, чеканя шаг по паркету из розового и красного дерева, вышел из залитого солнцем зала.

Щурясь от этого же солнца, Элина и Рэйшен с тяжёлым сердцем обдумывали свое будущее, каждый по отдельности. Они не знали, что это будущее определил за них другой человек, и теперь их судьба размашистым шагом идёт им навстречу.

За посетительницей закрылась дверь, и два приказчика одновременно вздохнули с облегчением.

– А это точно она? – опасливо спросил тот, что помоложе.

– Руку дам на отсечение! – клятвенно заверил второй, прижав эту самую руку к груди. – Хозяин нам ее очень подробно описал, не ошибёшься.

– А что вообще хозяин против неё имеет? – полюбопытствовал молодой. – С виду нормальная, пусть бы поработала…

– Слыхал я, – старший приказчик понизил голос и опасливо оглянулся по сторонам, – что к хозяину кто-то из королевских шпиков приходил, указания давал, так что…

– Да, раз такое дело, то что уж там! Но если она преступница какая, может, её арестовать надобно…

– Коли надобно, то арестуют, а наше дело маленькое. Мы своё дело сделали, хозяину доложим, а он уж пусть решает.

– И то верно, – молодой приказчик успокоился и выбросил посетительницу из головы.

Эти двое были далеко не первыми, кто отказал просительнице. Сегодня она выслушала с десяток отказов. И вчера, и позавчера… Наверное, и завтра её ждёт то же самое.

Элина брела по торговой части Глорка. Несмотря на обилие лавок и магазинов, работы для неё здесь не было. Сговорились они все, что ли? Элина невесело усмехнулась этой мысли. Вряд ли все торгаши столицы встали единым фронтом против незнакомой женщины. Впрочем, кое-что ей предложили. Это было место прачки-подёнщицы, от которого Элина с презрением отказалась.

В общем, Глорк чужаков не любил. Одно было хорошо – здесь многие женщины носили мужскую одежду и не прятали волос под чепцами и платками, так что Элина хоть в этом чувствовала себя свободно.

Приближалось лето. В Глорке не чувствовалось ледяного дыхания Синих гор, поэтому куртку и шарф Элина оставила в комнатушке, которую снимала. Надо было подумать и о туфлях, потому что сапоги в тёплую погоду жестоко натирали ноги.

Интересно, как там остальные? Догадаются прикупить одежды полегче? Рицпа, небось, опять тряпок кружевных накупит, тьфу! Элина досадливо мотнула головой. Зачем думать об этой бестолковой женщине? Лучше вспомнить о Гри и Полли, как они там устроились, сменил ли потрёпанную форму Лесной Стражи Ингерам? Не просадил ли все деньги Рэйшен? Так, стоп! Не думать о нём! Думать лучше всего о поиске работы. Может, наведаться в гномьи кварталы? Да, так и следует поступить. Но только завтра с утра. Сегодня больше нет сил выслушивать отказы.

Сгущалась темень, и Элина решила нигде не задерживаться, а поскорее вернуться домой. Она купила у уличной торговки пару пирожков и направилась к доходному дому, в котором снимала недорогую комнату.

* * *

Лоркан отвесил очередной поклон сиятельному заказчику:

– Всё выполняется по твоему слову, она везде слышит отказы, правда, на чёрную работу пока не соглашается…

Заказчик слушал этот доклад с кислым лицом.

– И что женщина? Голодает? В отчаянии?

Лоркану ужасно не нравились эти обязательные доклады, а ещё меньше – каверзные вопросы, которые задаются таким тоном. Но, хочешь не хочешь, а отвечать на них надо:

– Боюсь, пока нет, адар.

– Тогда на что же она живёт?

– Наверное, на сбережения.

– На сбережения. Превосходно. А где её лошадь?

– В платной конюшне.

Человек, названный адаром, недовольно фыркнул:

– Надо же, в платной конюшне! Недешёвое удовольствие, должен тебе заметить! А я тут спрашиваю, не голодает ли она!

Последовала небольшая пауза, после которой Лоркан нерешительно спросил:

– Может, действовать с ней пожёстче?

Адар снова фыркнул, на этот раз с презрением:

– Нет уж, делай, как я говорю! Никакой отсебятины!

Лоркан вновь поклонился:

– Слушаюсь, адар. Могу я идти?

– Нет, не можешь, – сухо отозвался адар. – Что у нас по Жадвилю?

Настроение у Лоркана окончательно испортилось.

– Пока ничего нового, адар, всё там по-прежнему.

– По-прежнему нет порядка на улицах, нет нормальной работы, налоги не собираются, а головорезы Квэддо спелись с остатками гвардии этого идиота Руфуса, грабят население, а потом пьют в кабаках и громят всё вокруг. Я ничего не упустил?

Лоркану мучительно хотелось провалиться сквозь недавно уложенный паркет.

– Адар, во всём виновата та женщина. Она затеяла смуту и спровоцировала погромы.

– Всё правильно, Лоркан, всё правильно. Она начала, но ты и мой верный генерал Римардо перехватили инициативу. Погромы начались, когда эта женщина бежала из Жадвиля! И они продолжаются прямо сейчас, когда там сидят наши советники! Лоркан, это или грандиозный провал, или подлая измена!

Лоркан съёжился, по его лбу стекал холодный пот. Странно было видеть, как этот бездушный убийца и прожжённый негодяй малодушно отводил глаза от лица повелителя.

Элина решила попытать счастья у гномов. В их квартале было куда чище и уютнее, чем в людских. Однако и здесь пришелице были не рады. Гномы с удивлением и недоверием смотрели на странную человечку, качали головами и захлопывали двери.

Под конец дня Элина так устала, что еле передвигала ноги. И так как никакой обуви, кроме сапог, у Элины не имелось, ноги были нещадно растёрты. Прозрачные летние сумерки опускались невесомой пеленой на этот шумный, вонючий, враждебный город, но Элина не обращала ни на что внимания.

– Эй, дара, ты что же, сегодня пирожков моих не желаешь? – прокричала ей в спину торговка.

"Дрянь твои пирожки, и город этот дрянь, и люди в нём…" – думала Элина, рассеянно отсчитывая мелочь. – "Лучше бы я с Рэйшеном тогда на хутор уехала, как он говорил…". Но Рэйшена рядом больше не будет. Будут только эти паскудные непропеченные пироги и неприветливые рожи…

– Вот, держи, ты постоянно у меня покупаешь, забери и эти два, считай, подарок, – тараторила торговка, заворачивая остывшие пирожки, слипшиеся в цельный ком.

Элина смотрела на этот ком, понимая, что не станет есть это месиво, однако машинально ответила:

– Спасибо, почтенная дара. Ясного тебе неба!

А после покупки пришлось возвращаться в свою конуру. Элина брела по пустеющим улицам, не глядя по сторонам, и внезапно двое здоровых мужиков заступили ей дорогу.

– И что такая красотка делает здесь совсем одна? – прогундосил один из них, похабно скалясь.

– Идёт домой, – сухо отозвалась Элина. – Отступи с дороги.

– А если не отступлю, чего будет-то, а?

– Ничего хорошего, – хмуро бросила Элина, оглядываясь по сторонам.

Помощи ждать было неоткуда. Люди предпочитали спрятаться и пересидеть опасность за надежными дверями и стенами. Трудно было их в этом винить. Так что Элина осталась наедине с двумя громилами.

– Милая дара идёт домой одна, давай, друже, скрасим её одиночество, – продолжал наступать говорливый бандит. – Вон, небось, провизию какую-никакую в свёртке несёт, угостит нас, чтоб силы у нас были ей удовольствие доставить…

Громилы скабрезно захихикали.

– Да пошёл ты! – Элина с яростью запустила свёртком в наглого болтуна.

К удивлению обоих головорезов и самой Элины, свёрток угодил прямо в щёку балагура. Увесистый шлепок заставил его на миг заткнуться. Элина в это время вытягивала нож, привычно болтавшийся на бедре, и мысленно ругала себя за неумение обращаться с ним.

– Не, ну ты глянь! – завопил бандит, в которого прилетели пирожки. – Мы к ней со всей душой, так сказать, по-хорошему, а она за нож хватается! Что ты скажешь, а?

– Сука, – хрипло прокомментировал молчавший до этого времени товарищ болтуна.

Он двигался быстро, словно змея. Элина ощутила, что её правая рука попала в стальные тиски, пальцы безвольно разжались, и нож с глухим стуком упал куда-то под ноги. Нападавший продолжал стискивать Элинину руку, принуждая женщину упасть на колени. И тогда сбоку появилась третья фигура, выше и массивнее предыдущих. Несмотря на свои внушительные габариты, двигался третий стремительно и почти бесшумно.

"Вот и всё", – подумала Элина, бессильно заваливаясь в уличную грязь.

Над Элининой головой раздалось несколько глухих ударов и болезненный вскрик. Руки Элины были свободны, правда, кто-то наступил ей на пальцы, но это были пустяки. Элина пошарила по земле в поисках ножа, однако напрасно. Жаль ножа, конечно, но, кажется, пришло время уползать от чересчур рьяных поклонников.

Элина осторожно подняла голову, чтобы осмотреться, и тут же застыла от изумления. Третий громила практически закончил расправу с Элиниными обидчиками и встряхнул гривой светлых волос…

– Рэйшен, – не веря своим глазам, прошептала Элина.

Да, это был он. И все его жестокие привычки были при нём. Рэйшен одним движением вывернул запястье болтливому бандиту. Раздался омерзительный треск, и бандит тонко, по-бабьи завопил.

– Во голосистый, – злорадно заметила Элина.

– Отрезать ему язык? – деловито осведомился Рэйшен.

Визг усилился.

– Не надо, – поморщилась Элина, всё ещё сидя на земле. – Пусть лучше дружкам о тебе расскажет. Будут бояться.

Рэйшен весело сверкнул фиолетовыми глазами и отшвырнул бандита в сторону, словно сломанную (буквально!) куклу.

– Тут ещё второй был, – запоздало предупредила Элина. – Быстрый такой гадёныш.

– Да вот он, валяется. Оглушил я его.

– Хоть не убил?

– Неа, – беспечно отозвался Рэйшен. – Разве что челюсть сломал…

– Так ему и надо! Будет теперь мои пирожки сломанной челюстью жевать!

– Пирожки – это хорошо! А где они?

– Валяются где-то тут…

Рэйшен уже углядел липкий комок, развернул его и затолкал в рот своей второй жертве.

– Пусть давится! А вот, Эли, и твой нож!

Элина содрогнулась. Рэйшен предупреждал её раньше, что нечего доставать нож, когда не умеешь с ним обращаться.

– Эли? – Рэйшена встревожило её молчание. – Они тебе успели что-нибудь сделать? Да заткнись ты! – это уже относилось к скулящему бандиту, которого дроу злобно пнул.

Нет, только в пыли поваляли…

Элина попыталась подняться на ноги, но, почувствовав слабость, снова осела на землю.

– Эли! – Рэйшен кинулся к ней, помогая встать.

– Да цела я, цела, – вяло отмахнулась Элина.

– Прилечь бы тебе. Далеко ты остановилась?

– Доходный дом в квартале отсюда…

Элина и не догадывалась, что сейчас Рэйшен слукавил. Он отлично знал, где она живёт. С момента приезда в Глорк дроу практически не терял её из виду, забросив все остальные дела.

– Идём, – Рэйшен обнял Элину за плечи и повёл к доходному дому, не забыв наступить по пути на сломанное запястье поверженного болтуна.

Элина шла, доверчиво прижавшись к горячему боку Рэйшена, словно и не было между ними никакой ссоры.

Рэйшен решил не сообщать Элине, что он прекрасно знает, где та живёт и у кого покупает пирожки. Он просто радовался, что ему не придётся есть эту отраву. Дроу неприхотливы в еде, но не настолько же.

По приезде в Глорк, все были поражены, как быстро Элина покинула караван. Втайне каждый лелеял надежду, что она остынет, передумает, поговорит с Рэйшеном. Поллианна и Гри даже выспрашивали, правда ли Рэйшен сможет найти её по запаху.

– Нашёл однажды, найду и второй раз, – ответил Рэйшен, но голос его звучал как-то неуверенно.

– В такой вони? – не удержался Гри.

– Это же дроу, он приспособится, – насмешливо пояснил Ингерам.

– Ты, кстати, обещал ему помочь, – напомнил молодой бард.

– Помогу, чем смогу, – пожал плечами бывший лейтенант Лесной Стражи.

Помочь он не смог. В военной форме со споротыми нашивками ходить по столице было просто опасно. Ингерам, оставив плащ дома из-за летнего тепла, сцепился с какими-то молодчиками и получил от них по шее.

Как ни странно, ведущую роль взяла на себя Поллианна. Девушке удалось отыскать подходящее жильё для всей компании. Цены кусались – всё же столица! – поэтому арендовали лишь две комнаты. В выигрыше оказались женщины, а троим мужчинам пришлось ютиться в тесноте.

Оказалось, что жить не так уж просто, когда никто не говорит тебе, куда идти и чем заниматься. Все привыкли, что Элина чётко представляет себе цели, как ближайшие, так и отдалённые, и без руководства чувствовали себя потерянными. Легче всех адаптировались Гри и Полли. Гри, как и предсказывала Элина, зарабатывал на хлеб с маслом музыкой и пением. Поллианна прошлась по лавкам травников, чтобы купить нужные составляющие для своего чая, и, разговорившись с одним пожилым хозяином лавочки, подрядилась помогать ему с уборкой за сходную плату.

Ингерам, которому крепко досталось в уличной драке, не высовывал носа из комнаты, а время от времени ощупывал этот самый нос и громко вздыхал. С таким разукрашенным лицом нечего было даже мечтать показаться на улице, а тем более – купить сменную одежду.

Рицпа тоже почти не выбиралась из комнаты "девочек", и никто не знал, чем она там занимается целыми днями. Наверное, сидит и грезит о встрече с сыном, обдирая при этом последние кружевные манжеты. Как Полли ни уговаривала Рицпу заняться чем-нибудь полезным, та даже с места не сдвинулась.

Гри и Ингерам предположили, что, если бы Рицпу уговаривал Рэйшен, результат был бы другим. Рэйшен посмотрел на них, словно на умалишённых, и молча вышел.

Он уходил каждый день с утра, пропадал где-то до вечера, возвращался хмурый как туча и заваливался на свою койку, скинув сапоги.

Ингерам язвительно высказался:

– Ну, наверное, нюх его подвёл, и не нашёл он Элину.

Конечно, сказано это было в отсутствие дроу, а то синяки с лица и без того плохо сходят…

– Постыдился бы! – укорил его Гри. – Сам влез в драку по глупости, теперь ни на работу устроиться, ни сына Рицпы поискать. Проедаешь деньги, которые дара Элина тебе оставила!

– Не твои же, – буркнул Ингерам, отворачиваясь.

А Рэйшен в это время бродил по торговому кварталу, потому что куда же Элина могла податься, кроме как к торговцам? И нюх нисколько не подвёл дроу: Элину он заметил практически сразу же. Неприметным Рэйшен не был, но ему на руку сыграло то, то Элина не глазела по сторонам, поэтому дроу, держась поодаль, не выпускал свою цель из виду ни на миг. Конечно, он не мог подслушать, о чем Элина говорила с купцами и их приказчиками, но видел, как лицо женщины становится озабоченным, а блеск в тёмных глазах гаснет. "Она что-то задумала, да не выходит", – понял дроу.

Ему страстно хотелось подойти к Элине, заговорить, приободрить какой-нибудь дурацкой шуткой. А потом Рэйшен вспоминал, какое у Элины было лицо, когда она застукала его с этой идиоткой Рицпой… Никогда раньше Элина не смотрела на него с таким холодным отчуждением, и Рэйшен попросту боялся, что она, взглянув сквозь него, просто пройдёт мимо. Этого он точно не перенесёт. Поэтому Элина шла дальше, а Рэйшен всё так же неотступно следовал за ней, стараясь быть незаметным.

Он вызнал, где она живёт, где оставила свою лошадь, где покупает эти мерзкие пирожки, но по-прежнему не осмеливался приблизиться к Элине. Рэйшен злился на себя, на неё, на весь мир, но ничего не делал, ожидая какого-нибудь подходящего момента. И, похоже, дождался.

Два амбала заступили Элине дорогу. Рэйшен ожидал чего угодно, он в любом случае успел бы вмешаться, но Элина потянулась за ножом. Рэйшен мысленно застонал: сколько раз он просил Элину ни в коем случае не доставать нож! Время полетело быстрее. Рэйшен был уверен, что нож у Элины отберут, и опасался, что теперь не успеет вмешаться до того, как этот самый нож обратят против хозяйки.

Но то ли амбалы оказались глупее, чем думал дроу, то ли им Элина нужна была невредимой, но нож просто упал под ноги. Вот теперь можно было показаться. Рэйшен одним прыжком оказался возле нападавших. Дальше для него всё было очень просто, и два амбала свалились у ног победителя.

Когда Элина узнала своего спасителя, он напустил на себя беспечный вид. Ну, подумаешь, какие пустяки, он готов каждый день заваливать пару-тройку налётчиков, ему это ничего не стоит!

– Идём, – Рэйшен помог Элине подняться, а сам внутренне паниковал, не велит ли она ему убираться прочь.

Элина прижалась к боку Рэйшена, и дроу почувствовал, как она дрожит. Рэйшен в очередной раз удивился, как Элина умеет сохранять внешнее спокойствие, когда она так напугана.

Весь первый этаж доходного дома занимала многочисленная семья хозяина. Сейчас у дверей околачивался прыщавый юнец – то ли племянник, то ли ещё какой родич владельца.

– Ишь, явилась! – дерзко заявил этот малый. – Ты же помнишь, что водить сюда лишь бы кого нельзя!

Рэйшен свободной рукой молниеносно схватил наглеца за ухо.

– Нельзя водить лишь бы кого? – уточнил дроу. – Это хорошо, это правильно. Я люблю, когда тихо и спокойно…

– Конечно, конечно, – проскрипел юнец, корча немыслимые рожи, – я же не про тебя говорил, почтенный дар…

– Рэйшен, – называя своё имя, дроу так крутанул ухо юного нахала, что тот присел. – Почтенный дар Рэйшен к твоим услугам.

– Добро пожаловать к нам, дар Рэйшен, – на глазах юнца уже закипали слёзы, и дроу выпустил ухо несчастного.

Юнец тут же отскочил подальше и раскрыл рот, явно собираясь разразиться бранью, но Рэйшен растянул губы в убийственной ухмылке, и юнец подавился на полуслове.

– Нам на третий этаж, – негромко сказала Элина. Она сказала "нам"! Она не собирается его прогонять! Внутри у Рэйшена всё пело. Всё было не зря: бесконечные скитания по городу, переживания, угрызения совести, бессонные ночи…

– Ну и курятник! – не удержался Рэйшен от комментария, увидев Элинину комнату.

– В самый раз для курицы, – немного уязвлённо ответила Элина.

– Ты не курица! Ты не должна жить так…

– Это временно, Рэйшен, – Элина устало опустилась на кровать, словно забыв о своей вывалянной в грязи одежде. – Я рассчитывала найти работу и съехать отсюда, но – увы! Меня нигде не берут, вообще нигде, представляешь? Только в прачки звали.

– Что-о? – рыкнул дроу. – В прачки?!

– Это не то, что ты подумал. Это только бельё стирать.

– Ты – и бельё?! Да ты что!

– Ага, вот я и отказалась. Но у меня сложилось впечатление, что все купцы, торговцы, лавочники и их приказчики сговорились против меня. Такого же не может быть, правда, Рэйшен? Они же меня в первый раз видят! Разве я произвожу такое плохое впечатление?

По мнению Рэйшена, Элина производила прекрасное впечатление, даже усталая, грязная и расстроенная.

– За эту треклятую амаркаду я обошла весь торговый район! Я была даже у гномов! Все ноги стёрла, честное слово…

Рэйшен прекрасно знал, где она бывала, у него тоже гудели ноги и шумело в голове от гама и толчеи торговых рядов. Но он терпеливо слушал Элину, не выпуская из своей руки её холодные пальцы.

* * *

Лоркан был в ярости. Он отправил двоих людей, которые должны были познакомиться с Элиной, втереться к ней в доверие… И что из этого вышло?!

– Что говорит лекарь? – зло процедил Лоркан.

– У одного сломана челюсть, перелом сложный, лечить долго и дорого…

– Я хочу знать, как скоро сможет говорить этот идиот?!

– Не скоро. Если вообще сможет.

Лоркан скрипнул зубами.

– А второй?

– Сильно избит, но это полбеды. Главное несчастье, что у него переломаны пальцы, и вряд ли он сможет ввернуться к нормальной жизни с искалеченными руками…

– Плевать на его руки! – нетерпеливо перебил подчинённого Лоркан. – Говорит он ртом, а не руками! Веди меня к ним, взгляну на этих героев!

Подчинённый повёл Лоркана длинными коридорами, отворачивая лицо. За такую недовольную мину можно было отхватить зуботычину. Подчинённый считал, что ребята пострадали по вине Лоркана. Он сам им велел не стесняться и при необходимости действовать жёстче. Но Лоркан не предупредил агентов, что они могут столкнуться с безумным дроу!

Лоркан намеревался в подробностях допросить агентов, что же именно произошло. Их здоровье его мало интересовало. Гораздо волнительнее было то, что теперь придётся говорить могущественному хозяину…

– Они здесь, – подчинённый остановился перед дверью, которая вела в лазарет для всех шпиков и тайных агентов.

– Свободен, – раздражённо махнул рукой Лоркан, и подчиненный исчез с глаз долой.

За дверью стояло несколько коек, пахло лекарствами. Медик сновал между двумя занятыми кроватями. На них корчились и мычали от боли те самые два амбала, которые так хотели поближе познакомиться с Элиной, а в итоге познакомились с кулаками Рэйшена.

– Выйди, Лоркан! – начал возмущаться лекарь. – Ты же видишь, они не в том состоянии, чтобы отвечать на твои вопросы!

– Мне плевать на их состояние, – холодно бросил Лоркан, смерив лекаря презрительным взглядом, – я должен сегодня сделать доклад королю, думаешь, он поинтересуется их здоровьем?

– Вот этот говорить не сможет, – не менее холодно ответил медик. – У него сломана челюсть, и я не уверен, смогу ли её сложить…

– Ну, вот и займись им, – Лоркан разве что ногами не топал от нетерпения. – Я пока с другим поговорю.

Лекарь гневно посмотрел на "особого порученца", но перечить ему не посмел. Лоркан и впрямь был вхож к королю Витерию, и полномочий у старого убийцы было по-прежнему много, хотя поговаривали, что генерал Римардо, непосредственный начальник Лоркана, попал в королевскую опалу…

Лоркан был предан генералу Римардо, словно старый пёс. Именно поэтому каждый вечер или, как сейчас, ночью, он плёлся в покои своего хозяина и докладывал ему обо всём, что произошло за день. Лоркан не задумывался, одобрит ли король эти сообщения, просто чувствовал потребность поставить генерала в известность о происходящем.

Король действительно желал, чтобы Римардо по-прежнему был в курсе событий, генерал и сам об этом догадывался. Главное – король любил, чтобы его приближённые делали правильные выводы. Витерий был зол на генерала, и в дни опалы Римардо с нетерпением ждал ежевечернего рассказа своего "особого порученца". Сегодняшний рассказ генерала не порадовал.

– Кто позволил твоим людям действовать так грубо? Задание фактически провалено! Король, как ты сам успел убедиться, гневается. Всех твоих людей нужно отозвать!

Лоркан понимал, что за сегодняшнюю осечку – попытку нападения на Элину – его не похвалят. Но королевская вспышка ярости попросту обескуражила его.

– Твоя ошибка в том, Лоркан, – пояснил ему генерал, – что твои люди должны были познакомиться с ней и начать оказывать ей поддержку, когда она осталась в чужом городе без друзей и без работы. А они….

– Они из лучших побуждений, – уныло промямлил Лоркан.

– Ну какие же это лучшие побуждения? – генерал невольно рассмеялся. – Грабёж и насилие? А что дальше?

– Они бы притащили её к нам…

– Нет, Лоркан, у нашего короля были другие намерения. А теперь откуда-то выскочил Рэйшен, и к этой бабёнке уже не подступиться. Грубо ты действовал и примитивно. Мог бы у меня вначале совета спросить.

Лоркан не на шутку обиделся. В конце концов, он – адъютант для особых поручений, а не для рассусоливания с бабами! Да генерал и сам изволил опростоволоситься в Жадвиле, да так, что король не хочет его видеть, правда, и в имение не отпускает…

– Я догадываюсь, о чём ты сейчас думаешь, – невесело усмехнулся генерал, – но всё же следовало втереться к ней в доверие, подружиться, красиво поухаживать… Тем более, что торговцы королевский приказ выполнили: на работу её никто не взял, она была одинока и растеряна. И вот на неё накидываются твои солдафоны, и – бац! – появляется наш общий светловолосый друг, эдакий спаситель…

– Как всегда, – вставил Лоркан.

Генерал невольно согласился со своим адъютантом для особых поручений.

– И на что адару сдалась эта баба?

Римардо тяжко вздохнул. Сложно признавать свои ошибки, особенно когда ты уже поднялся так высоко и завоевал такой авторитет…

– В Жадвиле я совершил ужасную ошибку. Адару нужна эта женщина…

– Чтобы покарать её? – нетерпеливо перебил Лоркан, забыв о субординации.

Вот ещё один скверный итог: Лоркан перестаёт уважать своего генерала, перебивает его и непочтительно разговаривает. Римардо сардонически приподнял уголок рта. Пока генерал в опале, переломить ситуацию не получится.

– Нет, друг мой, возможно, Витерий считает, что она может исправить положение в Жадвиле.

Лоркан скептически хмыкнул. Да, женщин-воительниц хватало, как и женщин-ремесленниц, а на юге бабы, говорят, выходят в море наравне с мужчинами. Но порученец генерала считал, что лучшее место для женщины – спальня. Или кухня, что тоже неплохо. А вот Элина, которую Лоркан счёл полоумной, никак не укладывалась в такие представления. Это дико раздражало.

* * *

Рэйшен опустился на пол прямо у ног Элины и опустил свою буйную головушку ей на колени. Элину изрядно вываляли в пылище, но Рэйшену было на это плевать.

– Скажи, – спросил дроу, сверкая яркими глазами в сгустившихся сумерках, – почему ты не открыла мне дверь там, в Рудном Стане?

Элина тяжело вздохнула и потрепала "волчий хвост" из светлых волос.

– Эли, скажи, – настаивал Рэйшен, – ведь раньше ты всегда выслушивала все стороны конфликта и старалась быть справедливой…

– Тогда ничто не задевало меня лично. Сейчас это оказалось мне не по силам.

– Но я всё равно должен объяснить тебе, что произошло в тот день между мной и Рицпой!

Элине захотелось выдрать у Рэйшена клок волос от злости. Для чего он начал этот разговор?!

– Зачем что-то объяснять? Я и так знаю, ты скажешь, что у тебя Зов, поэтому…

– Нет, не так, – жёстко перебил её дроу.

– А как?

Рэйшен глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Что ж, он скажет ей всё, и будь что будет. Если она засмеёт его или попросту прогонит, он выйдет за дверь, ляжет у её порога и умрёт.

– Ну, объясни же! – требовала Элина, и Рэйшен наконец решился.

– Нет никакого Зова, Эли. Я люблю тебя.

Элина замерла, и Рэйшен ощутил, как дрогнули её руки.

– Ты – что?! Рэйшен, это правда?

– Да, – просто ответил дроу.

И он честно рассказал о том, как же Рицпа оказалась в его объятиях, как злорадствовал Ингерам, а маленький мальчик просил не оставлять в одиночестве своего большого друга. Глаза Элины подозрительно заблестели. Но главное – она не насмехалась, не злилась и не выгоняла Рэйшена, только, криво усмехнувшись, заметила:

– Когда я вас увидела, у меня было ощущение, что ты убил меня. Такой удар может нанести только тот, – она на миг запнулась, – кого любишь.

Сердце у Рэйшена бешено заколотилось, в этот момент он готов был свернуть горы или взлететь к небу, но не нашёл ничего лучшего, чем спросить:

– Значит, ты не выгонишь меня прямо сейчас?

Элина знать не знала, что стоящий перед ней на коленях Рэйшен думает о том, как это похоже на клятву дроу своей матроне. И только от её слова зависит его дальнейшая судьба.

– Не прогоню, – было её слово, – ни сейчас, ни потом.

Некоторое время они были очень заняты друг другом, после чего Рэйшен счёл кровать слишком узкой и хлипкой. Зато Элина, как и прежде, прижималась к нему всем телом и нежно поглаживала уши дроу.

Среди друзей Рэйшена и Элины царила паника. Дроу ушёл с постоялого двора ещё до обеда. Уже стемнело, вдоль улиц в приличных кварталах зажигались фонари, а Рэйшена всё не было. Полли сходила в лавку, в которой прибиралась, подмела пол, протёрла прилавок, шкафы и подоконники, попрощалась с добродушным хозяином и вернулась к своим друзьям. Рэйшен таки не появлялся.

– Да не паникуй, – с усмешкой сказал ей Ингерам. – Он большой мальчик, сам знает, что ему делать. Может, решил в борделе каком утешиться…

– Нет, – твёрдо ответила Полли, – он не станет так поступать. Кстати, куда девался Гри?

– Болтается по кабакам, – откидываясь на плоскую подушку, ответил дезертир.

– Знаешь, Ингерам, мало тебе рожу били, – в сердцах проговорила Полли. – А всё оттого, что ты такой поганый человек.

– Ты, может, хочешь мне добавить по роже? Так попробуй, я ведь не посмотрю, что ты девка, да ещё и в тягости…

Рицпа, наверное, услыхала разговор на повышенных тонах, поэтому поспешила на подмогу Полли.

– Что случилось?

– Полли беспокоится о наших непутёвых товарищах… Я имею в виду Гри и Рэйшена.

– Гри всегда уходит вечерами, – с недоумением произнесла Рицпа. – Он говорит, что в тавернах народу вечером больше, заработок лучше.

Полли победоносно посмотрела на Ингерама. Тот пожал плечами, даже не поднимаясь с кровати.

– Но Рэйшен, – Рицпа развела руками, – что-то припозднился.

– Я ж говорю, – зевнул Ингерам, – или завис у шлюх, или просто решил нас бросить.

К удивлению Полли, тихая Рицпа вскипела:

– Как ты можешь! Что ты говоришь! Полли, не слушай его, он и раньше говорил одни только гадости и глупости, каждое слово было враньём!

Полли и Ингерам опешили от такого неожиданного натиска. А Рицпа продолжила:

– Если он не появился, может, он наконец-то нашёл Элину!

В голубых глазах Поллианны засветилась радость и надежда, но Ингерам не был бы самим собой, если бы не испортил момент.

– Ага, а почему он не прислал даже весточку об этом? Он ведь знает, что мы тоже ждём, особенно ты, Рицпа! Ты так ждёшь вместо того, чтобы искать сына!

Рицпа удручённо примолкла, но Полли не собиралась уступать.

– Мы?! Ты и себя, как я погляжу, посчитал? Тоже не имеешь понятия, что без дары Элины делать?

– Вот ещё! – фыркнул Ингерам, но все знали, включая его самого, что Полли права.

– Если он нашёл Элину, то ещё пришлёт весть, – Рицпа тоже решила вставить словечко в перебранку.

– Да ни в жисть! – упёрся Ингерам. – Это же дроу! Он просто не догадается!

– Он, может, и не догадается, но Элина…

– Даже если он её нашёл, – бесцеремонно перебил Ингерам, – ещё неизвестно, что она ему скажет. Может, вообще пристрелит! А вы говорите, мол, весточку пришлёт.

– Ты, Ингерам, на редкость противный тип, – Полли отвернулась от него. – Идём к себе, Рицпа.

Уже у себя в комнате Рицпа с тайным страхом спросила у Полли:

– Как ты думаешь, она и впрямь может пристрелить Рэйшена?

– Никогда! – уверенно ответила девушка.

В дверь постучали. Здешняя служанка сообщила, что у входа стоит мальчик, спрашивает красивую дару Поллианну, у которой светлые волосы и голубые глаза.

– Мож, спустишься к нему? – спросила служанка. – А то хозяева не любят посторонних в жилую часть пускать.

– Конечно, спущусь, передай, что я скоро приду, – поспешно сказала Полли.

Служанка ушла, ворча себе под нос, что не нанималась посыльной ко всяким пигалицам.

– Надо было ей мелкую монетку дать, – неуверенно проговорила Рицпа.

– Точно! – Полли расстроилась. – И как я не догадалась! Вот была бы дара Элина, она бы…

– Идём вниз вместе, узнаем, что хочет тот мальчик, – предложила бывшая баронесса, прервав поток Поллиных сожалений.

Мальчик, увидев Поллианну, причмокнул от восхищения:

– В точности такая красивая, как он описал!

– Ясного тебе неба, малыш, – строго произнесла Полли. – Кто прислал тебя в такое позднее время?

– А, ну да, – спохватился ребёнок. – Ты знакома с тёмным таким мужиком со светлыми волосами и фиолетовыми глазами? Здоровенный такой дроу-наёмник…

– Да, знакома, – нетерпеливо перебила его Полли. – Это наш друг Рэйшен. Где он?

– Он поручил мне передать, – пыжась от гордости, сообщил мальчишка, – он нашёл то, что искал. Сегодня его не ждите, он будет очень занят.

Рицпа и Полли обменялись торжествующими улыбками. Ну, вот и весточка от Рэйшена! Мальчик переминался с ноги на ногу, выжидательно поглядывая на обеих женщин. Рицпа сунула ему мелкую монетку в потную ладонь.

– Ой, спасибо, добрая дара, – малыш вспомнил о вежливости, но ненадолго. – А ты, дара Поллианна, куда красивее той тётки, с которой… Ой!

Полли пребольно выкрутила ухо маленького нахала:

– Иди и передай дару Рэйшену, что мы очень рады и ждём их обоих, ясно?

Как только мальчишка высвободился из захвата, он показал Полли язык, развернулся на пятках и умчался в темноту.

– Будет теперь рассказывать, что ты красивая, но злая, – с лёгким неодобрением заметила Рицпа.

– И пусть себе! – беспечно отмахнулась Полли. – Главное, что дара Элина нашлась! И раз Рэйшен просил его не ждать, значит, всё налаживается!

– Ты думаешь, они нас не бросят? А то Ингерам…

– Что этот Ингерам понимает! Он сам готов на подлость, вот и судит всех по себе! А я уверена, что Рэйшен с дарой Элиной скоро появятся! И – вот увидишь! – сын твой тоже найдётся!

Рицпа благодарно пожала руку Поллианне и сказала:

– Идём, надо и служанке монетку дать. А то вернётся Элина, не одобрит этого, скажет, мол, жадность в мелочах…

* * *

Элина успела задремать, когда к ней в дверь робко поскреблись. Элина подпрыгнула как ужаленная, однако Рэйшен успокаивающе проговорил:

– Лежи, лежи, я разберусь.

Он выбрался из-под тощего одеяла с мягкой грацией хищника и запалил свечу на колченогом столике.

– Ты собираешься открыть дверь прямо вот так, в чём мать родила?

Рэйшен усмехнулся в ответ, но штаны соизволил натянуть. И это было правильным решением, потому что за дверью стоял пацанёнок примерно того же возраста, что и Эри, сын Клодии из Рудного Стана. Мальчишка с любопытством осмотрел голый торс дроу, попытался сунуть любопытный нос внутрь комнаты, но Рэйшен не позволил.

– Говори, – скомандовал Рэйшен. – Нашёл ты нужный адрес?

– А то! – гордо ответил мальчик. – И красотку эту, Поллианну, тоже нашёл. Только злющая она, хоть и красивая. Вон, за ухо меня оттягала, вишь, какое красное!

– Небось, было за что, а? – проворчал дроу. – Потому как болтлив и дерзок ты без всякой меры. Дальше рассказывай.

– Я всё сказал, как ты велел, – изобразил обиду мальчик. – Она ответила, что рада и что они будут ждать вас. А потом – цоп! – прямо за ухо…

– Ты, видать, сказал ещё и что-то лишнее. И монетку от неё наверняка получил? Ладно-ладно, вот, держи и от меня, ты заслужил.

Мальчишка, довольный донельзя, ускакал, а вскоре в дверь ещё раз постучали.

– Ну, прямо как в старые добрые времена, – проворчала Элина, – нет покоя ни днём ни ночью.

– Это еда, – пояснил Рэйшен. – Я посылал за нею в ближайший кабачок.

Посыльный отдал Рэйшену какие-то свёртки и судки, получил деньги и заверения, что посуду вернут утром, и убрался восвояси.

– Как?! – спросила Элина, поражённая до глубины души. – Ведь ночь глухая на дворе, где ты добыл еду, да ещё с доставкой?!

Рэйшен приосанился:

– Эли, это ведь столица, Глорк – город, который никогда не спит. А теперь тебе надо поесть, а то вон какая худющая стала…

Элина только головой покачала, но от еды не отказалась: всё было горячим и вкусным.

– Ты ешь так, будто всю амаркаду голодала, – заметил Рэйшен. – Видно, оттого и исхудала.

– Это на нервной почве, – ответила Элина, обгладывая румяную куриную ножку, и поучительно добавила, – всё от нервов, Рэйшен, только дурные болезни от удовольствия.

Дроу чуть не подавился куском.

В эту ночь не только Элина и Рэйшен были озабочены едой. Сегодня была ночь поставки провианта на королевскую кухню. Подводы, гружёные продовольствием, въезжали в специальные ворота королевского замка, который тёмно-серой громадой высился над городом.

– Эй, Забара, заезжай, не задерживай! – прикрикнул один из королевских стражников.

Тощий длинноносый тип, откликнувшийся на имя "Забара", огрызнулся:

– А ты меня не гони! Чай, не мешки с картохой везу, а вино к королевскому столу!

Стражник грозно глянул на Забару, и тот, прикусив язык, хлестнул лошадей. Вино выгружали отдельно от съестных припасов, так что Забаре пришлось загнать свой фургон в каменные коридоры. Насколько он помнил, они вели в винные погреба, но его, простолюдина, к ним и близко не подпускали. Грузы принимал у него один и тот же человек, помощник королевского виночерпия Асеир. Сегодня рядом с Асеиром был кое-кто рангом явно повыше, судя по тому, как лебезил перед ним помощник виночерпия.

– Я сам проверю и пересчитаю все ящики с бутылками, – высокомерно заявил незнакомец.

– Конечно, как пожелаешь, дар Белгой, – засуетился Асеир. К Забаре он обратился совсем иным тоном. – Эй, ты, покажи всё почтенному дару Белгою!

Забара молча поклонился, и никто не заметил злобной гримасы на его лице. Все эти высокородные толстопузы только и знают, что командовать простым человеком! Вот, сказывают, во времена деда нынешнего короля порядки были совсем другие… Асеир грубо толкнул Забару, помогая дару Белгою забраться внутрь фургона.

Что этот откормленный каплун хотел увидеть среди ящиков с вином, Забара так и не понял, но Белгой остался очень доволен и милостиво кивнул Забаре. А Асеиру он бросил полновесно брякнувший мешочек и удалился, пыхтя и фыркая себе под нос. Асеир некоторое время мялся и стрелял глазами по сторонам. Затем он выудил из мешочка два серебряных кружка и кинул их Забаре.

– Дар Белгой остался доволен, – небрежно заметил Асеир, – разгружаем.

Дальше всё шло как обычно: пришли люди, выгрузили вино и отнесли его в погреба. Асеир всё считал и записывал. Забара глядел на это и каждый раз удивлялся. Он не разбил, не украл и не пустил на сторону ни одной бутылки, а ведь занимался этим ремеслом почти с самой войны за объединение королевства! И вот теперь Асеир вызвал ещё одного проверяющего! Что за недоверие?!

Впрочем, обида Забары быстро рассеялась: при окончательном расчётё денег дали ему поболе обычного. Возница, повеселев, отправился домой.

Упитанный Белгой, и впрямь напоминавший каплуна, теперь имел не столь уж грозный вид. Он утирал пот со лба, озираясь по сторонам. Асеир куда-то убежал, кажется, за виночерпием, и Белгой остался один в полутьме погребов. Всё давило на него: темнота, стены, неизвестность, а главное – страх.

Наконец послышались шаги. Они эхом отражались от стен, и Белгой никак не мог сообразить, это идёт один человек или несколько.

Их было трое. Двоих Белгой знал лично: первым шёл, освещая путь фонарём, королевский виночерпий Миваль. Замыкал эту маленькую процессию Асеир. Виночерпий и его помощник заметно нервничали. Между ними важно выступал молодой человек, в котором чувствовались властность и высокомерие. Одежда на юноше выглядела скромно, никакие украшения не отягощали ткань, но Белгой прекрасно знал, сколько стоят такие ткани и как издалека их везут. Толстяк почтительно склонился перед молодым человеком и собрался поприветствовать его, но тот властным жестом остановил Белгоя:

– Тихо! Не надо имён! Я и так сильно рискую, придя сюда, ведь у замковых стен есть глаза и уши. Покажите мне то, что привезли.

Миваль снова возглавил процессию, молодой человек двинулся за ним, следом, пыхтя, тащился Белгой. Асеир решил было остаться на месте, но окрик властного юноши заставил его сдвинуться с места.

Нужное нашлось в одном из боковых помещений. Помещение было совсем неприметным, и, если бы не виночерпий, все попросту прошли бы мимо. Внутри стоял лишь один стеллаж, на котором размещалось несколько серо-зелёных ящиков.

– Который? – требовательно спросил юноша.

Миваль кивнул своему помощнику, и Асеир нехотя указал на один из ящиков. Юноша внимательно осмотрел ящик. С виду он ничем не отличался от остальных. В каждый умещалось шесть одинаковых зеленоватых бутылок с длинным горлышком.

– А не лжёшь ли ты мне?

Молодой человек приблизил своё лицо к лицу Асеира, напомнив тому голодного хищника.

– Я не посмел бы, – пролепетал Асеир дрожащим голосом, – вот взгляни, здесь внутри на уголке пометка. В остальных ящиках этой пометки нет…

Юноша вгляделся. Виночерпий Миваль услужливо поднёс фонарь поближе. Действительно, метка была.

– Прекрасно! Миваль, подай мне уголёк. Белгой, поди сюда. Нарисуй этим угольком такую же метку снаружи, чтобы никто из нас не перепутал. Да не трясись ты, уронишь уголь!

Белгой и впрямь дрожал всем телом. Он только теперь осознал, во что ввязался и что пути назад у него теперь нет.

Рэйшен привёл Элину к остальной компании лишь к вечеру следующего дня. Гри собирался уходить, считая, что друзья уже не появятся, и тут дверь в комнату распахнулась, словно от пинка, и на пороге возник Рэйшен.

– Тьфу, зараза, напугал! – бросил Ингерам, не поднимаясь при этом с кровати.

Синяки, которыми было расцвечено его лицо, изрядно поблекли, но выходить на улицу дезертир по-прежнему остерегался.

– Ишь ты, пугливый какой! – раздался знакомый голос из-за спины дроу. – А в форме со споротыми нашивками не боишься ходить?

– Дара Элина! – Гри от радости чуть не выронил свою читарру. – Жаль, Полли нет, уж как бы она радовалась! Она пока на работе. Я тоже вот собрался… Ну, в одной таверне подрядился играть и петь.

– Это замечательно! – обрадовалась Элина. – Давайте там и посидим, отметим, так сказать, наше воссоединение! Я угощаю, если что.

– Я не пойду, – кисло ответил Ингерам. – В таком-то виде…

Элина кинула ему небольшой свёрток, который принесла с собой.

– Держи, непутёвый, переоденься.

В свёртке оказалась вполне приличная и неброская мужская одежда. Ингерам начал было ворчать, что она не совсем по фигуре, но дружеская затрещина от Рэйшена остановила поток недовольства.

– А как же Полли? – тревожился Гри. – Мы что, пойдём без неё? Она прибирается в лавке неподалёку, вот-вот должна появиться…

И Полли появилась. Вместе с Рицпой, которая теперь (добровольно и бесплатно!) помогала девушке с уборкой лавки.

Вечер удался на славу. Гри был в ударе. Публика свистела, хлопала и сорила деньгами. Элина и её компания, заняв столик, обсуждали планы на ближайшее будущее. К приятному удивлению Элины Рицпа проявила интерес к житейско-хозяйственным премудростям. И вообще собиралась продолжать работу в лавке. Понятное дело, Рицпе нужно было заслужить доверие Элины, а та, в свою очередь, обещала Руфуса-младшего найти…

– Ингерам, активно подключайся к поискам, – безапелляционно заявила Элина. – Начать, думаю, надо с казарм, ведь эти молодые аристократы должны нести службу при дворе.

– Как я там появлюсь? – возмутился Ингерам. – Что я скажу? Любое враньё рано или поздно вылезет наружу!

– А тебе и не придётся врать. Скажи как есть, мол, служил в Лесной Страже, люди разбежались из-за того, что им не платили. Ты поехал в Жадвиль разбираться, а там мятеж…

Ох, как не хотелось бывшему лейтенанту Лесной Стражи заниматься этим, но ничего не поделаешь, придётся.

– А где мы будем жить? – поинтересовалась Полли. – Ты переедешь к нам, дара Элина?

– Пока оставим всё как есть. И не надо делать такие грустные глазки. Я хочу жить в доме, где хватит места нам всем, но пока не знаю, как это провернуть…

– Ты хочешь купить целый дом?! – поразился Ингерам.

– Купить или снять. Но это не прямо сейчас. Ведь, когда найдётся сын Рицпы, наша компания увеличится, комнат надо будет больше…

Рицпа с застенчивой благодарностью взглянула на Элину.

– Ты и впрямь думаешь, что мы найдём парня? – не удержался от бестактности Ингерам.

– Я уверена!

Поздно вечером Рэйшен забрал свои вещи с постоялого двора и перетащил их в комнатушку, которую снимала Элина. И шумный, не всегда ласковый к гостям Глорк показался им очень приятным городом.

Генерал Римардо уже третий раз просил аудиенцию у короля. Дважды ему отказывали. Сейчас он ждал ответа. Наконец посыльный вернулся и сообщил, что адар Витерий примет генерала завтра, за час до полудня.

Слуга удалился, и Римардо, шумно вздохнув, по-солдатски вытер пот со лба рукавом.

Лоркан ожидал вестей в покоях генерала. Он нервничал, понимая, что подвёл своего хозяина. Наконец генерал вернулся. На губах его играла сдержанная улыбка. Лоркан, словно заждавшийся пёс, бросился к нему:

– Что ответил король?

– Он примет меня завтра, – сообщил Римардо.

– Хвала бескрайним Небесам! – возрадовался порученец. – Король решил сменить гнев на милость!

– Ещё не знаю, друг мой, но очень на это надеюсь. Думаю, мы с тобой ещё пригодимся нашему адару…

Сам король в это время мерил шагами тот самый зал, где принимал рапорты Лоркана, и раздумывал, правильно ли сделал, простив своего генерала.

Король не любил резко менять свои решения, однако понимал, что, наделав ошибок, придётся расхлёбывать их последствия. Одним из самых серьёзных промахов, совершённых им в молодости, было чрезмерное доверие к Руфусу Жадвильскому. Прав был этот меченый демонами дроу-наёмник, а Витерий ошибался. И теперь Руфус убит, в провинции мятеж, а королевские советники никак не могут навести там порядок.

Генерал Римардо во всём обвинял ту женщину, Элину, но король сидел на троне много оборотов, чтобы не понимать: одна-единственная женщина никогда не всколыхнёт толпу, если только правитель не наломал дров и не вызвал глухого гнева своего народа. В этой ситуации провинция напоминала сухие ветки. Поднеси огонёк – и всё заполыхает. Судя по тем записям, что привёз генерал после своей инспекции, Жадвиль напоминал огромную поленницу в жаркий день.

И Римардо, и советники, и королевич Алгас, старший сын Витерия и его наследник, желали усмирить бунтовщиков огнём и железом. Но король опасался затевать гражданскую войну. Дорогостоящая была бы затея с непредсказуемым исходом. Но с какой стороны подступиться к этой головоломке, Витерий пока не знал.

Король помнил, каков был капитан Квэддо. Честный вояка ничего не понимал в управлении городом и прилегающими территориями. О подручном капитана кондотьеров, одноглазом пьянице и распутнике Харлене и говорить было нечего. Отчего же тогда эта интриганка Элина хотела, чтобы Квэддо правил Жадвилем? Неужели она планировала бесконечные междоусобицы и склоки? Для чего? Чтобы диктовать свою волю ослабленному престолу устами Квэддо? Неужто у неё были настолько серьёзные рычаги влияния?

Витерий не хотел посылать солдат в Жадвильские земли, не хотел гражданской войны и прозвища "Кровавый". Как сохранить мир в собственном королевстве? За какие ниточки можно тянуть? Он пока видел только одну.

* * *

Пробежала целая амаркада с того дня, как Элина и Рэйшен вновь встретились и помирились. Для всех это была прежняя Элина, деятельная и требовательная. Но сама она помнила, как, оставшись в одиночестве, потеряла почву под ногами и впала в уныние. Зато сейчас, когда её ждали, к её слову прислушивались, идеи рождались одна за другой.

Честно сказать, в основном это были бредовые идеи, зато Элине удалось вытолкать Ингерама и Гри на поиски беспутного сына Рицпы. Рэйшен вначале немного поучаствовал в поисках, но потом бросил эту затею, предпочитая провести время со своей женщиной. Элина была польщена, а Рицпа откровенно огорчилась. Чем больше народу участвует в поиске, тем скорее её драгоценный Руфус окажется под материнским крылом. Однако спорить с Элиной и Рэйшеном бывшая баронесса не посмела.

– Не огорчайся, – шепнула ей Полли. – Гри бывает в разных местах, он везде спрашивает о твоём Руфусе. Рано или поздно мы его найдём.

Рицпа благодарно сжала крепкую тёплую ладонь девушки.

Сама Элина ещё пару раз посетила гномий квартал. О цели посещения женщина помалкивала.

– Как успехи? – поинтересовался Ингерам. Они с Рэйшеном только недавно вернулись с поисков.

От обоих изрядно разило пивом, но Элина лишь благодушно усмехнулась.

– Ну, не так уж хорошо, как я рассчитывала.

– А почему такая довольная?

– Да вот завтра тебя одного на поиски отправлю, тогда тебе пить будет не с кем. Может, толку будет больше.

– Э-э-э, – лица обоих расследователей вытянулись.

Правда, Рэйшен тут же просиял:

– Целый день проведём вместе!

– Ага, если протрезвеешь, – едко заметила Элина.

– Почему "если"? – возмутился дроу.

– Матрона знает лучше, так ведь? – не удержался от шпильки Ингерам.

Рэйшен приятельски ткнул бывшего лейтенанта в грудь, и тот, неожиданно для самого себя, повалился на спину. Рэйшен помог ему подняться и выглядел при этом абсолютно трезвым.

* * *

Рэйшен отправился в одну из многочисленных оружейных лавок. Что ему там понадобилось – неизвестно, потому что кольчугу или доспех его размера можно было сделать лишь на заказ, а покупать меч не стоило: в Глорке никто, кроме Городской или дворцовой стражи, не имел права носить оружие. Впрочем, в лавках такого рода Рэйшен находил бывших сослуживцев, а также новых приятелей. Элина не препятствовала в этом. Она доверяла Рэйшену, несмотря на все его выходки. Пусть себе сходит, проветрится, заодно, может, про молодого Руфуса поспрашивает.

Элина вышла на улицу, залитую летним солнцем. Оно не давало такого тепла, как в Приграничье, но и ледяное дыхание Синих Гор сюда не долетало. Реки, тёкшие с этих самых гор, на равнине разливались и превращались в неспешные потоки, питающие луга, леса и поля. По этим рекам передвигались бесчисленные торговые суда, и столичный порт с радостью принимал их грузы.

"Закажу еды, – решила Элина, – и мы с Рэйшеном проведём отличный вечер". Замечтавшись, она не обратила внимания на цокот лошадиных копыт и грохот колёс кареты. Точнее, обратила, отступив к самой стене дома, чтобы не быть растоптанной проезжающими аристократами.

Постоянное присутствие Рэйшена давало ощущение безопасности и спокойствия, а следовало бы заметить, что народ поспешно разбегается в разные стороны, и кое-кто даже прячется.

Элина спохватилась, лишь когда чёрная карета остановилась рядом с ней. К сожалению, самой Элине бежать было уже некуда, она стояла, прижавшись спиной к стене дома. Из кареты ловко выпрыгнул подтянутый мужчина чуть старше среднего возраста, с маловыразительными чертами лица и грязноватыми волосами мышиного цвета. Он окинул Элину неожиданно цепким взглядом и поднял один уголок тонкогубого рта.

– Дара Элина, – нехорошим голосом протянул он.

– Допустим. А ты кто такой?

– Узнаешь позже. А сейчас – быстро в карету!

– Ага, щас, – Элина прибавила ругательство, позаимствованное у Рэйшена.

Это вывело грязноволосого из себя. Он молниеносно схватил Элинину руку и завёл за спину, заставив женщину согнуться и вскрикнуть.

– В карету, я сказал, быстро! – в бок Элине упёрся кончик ножа.

"Рэйшен вот-вот вернётся, – мелькнула у Элины мысль. – Надо потянуть время, это же не принц Имраин, а просто человечишко…"

– Ладно-ладно, не кипятись! – примирительно сказала Элина служаке.

То, что он состоял у кого-то на военной службе, не вызывало у Элины сомнений: карета, лошади, военная выправка, а главное – наглость и самоуверенность. Средь бела дня забрать с улицы человека мог только представитель кого-то очень могущественного.

– Вот то-то же! – самодовольно сказал грязноволосый. – Пойдёшь добром – целее будешь!

– А куда надо идти? – Элина решила прикинуться дурочкой. – Может, прислали бы приглашение или вызов, я сама бы явилась.

– Ты мне зубы не заговаривай! – грубо оборвал её служака. – В Жадвиле небось умную из себя корчила!

– В Жадвиле?! – протянула Элина. – А ты там был? Давно? То есть мы всё же знакомы?

Мужчина понимал, что его водят за нос, и окончательно вышел из себя:

– А ну пошла!!! Пошла, кому сказал! – и бросил кому-то внутри кареты. – Готовьте верёвки и кляп.

Рэйшен возвращался из оружейной лавки в приподнятом настроении. Он радовался, встретив старинных приятелей. Они поболтали о том, о сём, вспомнили старые добрые времена (тьфу, будь они неладны!). По ходу беседы Рэйшен приценился к парочке изящных кинжалов. Они были ему совершенно не нужны, но как приятно думать, что в карманах у тебя позвякивает серебро, которым можно заплатить за отличную сталь. Остаток дня обещал быть ещё приятнее: Рэйшена ждала его женщина, вкусный ужин, ну, и прочие удовольствия.

Оказавшись на знакомой улице, где стоял доходный дом, Рэйшен насторожился. В это время дня здесь всегда было шумно и многолюдно, а сейчас улица почему-то опустела. Заподозрив неладное, Рэйшен ускорил шаг и почти влетел в открытую дверь. Внутри тоже было пустынно.

– Пст, дроу!

Рэйшен обернулся. Из-за угла высунулся хозяин и трусливо оглянулся по сторонам, словно опасался чего-то в собственном доме.

– Слышь, дроу, – хриплым шёпотом проговорил хозяин. – Бабу твою того…

– Чего – того?! – Рэйшен уже понял, что случилось нечто ужасное.

– Забрали и увезли, вот чего!

– Кто?!

– Тихо, тихо, не ори… Люди короля.

Рэйшен недоверчиво скривился:

– Да с чего ты взял?

Хозяин, по-прежнему не смея говорить в полный голос, поведал, что к дому подъехала чёрная карета с вензелями, окна плотно зашторены. Народ, наученный горьким опытом, разбежался, небось, до сих пор в страхе по своим углам хоронится…

– Ну, дальше-то чего было? – прервал Рэйшен эту трусливую болтовню.

– Чего-чего, понятное дело – чего! Все разбежались, а баба твоя осталась. Она у тебя случайно головой не ударилась? – неодобрительно уточнил хозяин. – Да тихо ты, тихо! Даже карапузы в Глорке знают, что, коли король посылает за кем чёрную карету, добра не жди. А она, видать, не знает…

– Она не местная, – процедил Рэйшен сквозь зубы. – Говори давай, что дальше было.

К сожалению, Элина и впрямь не знала, чего ждать от королевских служащих. Рэйшен с ужасом подумал, что Элина даже не догадывается, как выглядят королевские вензеля. Больше того, знает ли она, как называется королевство?! Рэйшен ни разу не слышал, чтобы Элина упоминала об этом. Наверное, оттого, что её интересы ограничивались владениями барона. Ни о чём большем "захватчица и мятежница" не помышляла. Но что королю могло понадобиться от неё?

Рэйшен круто повернулся, но хозяин доходного дома, словно пиявка, вцепился в рубашку наёмника:

– Слышь, дроу, не делай глупостей! Её уже не спасти, а тебе-то зачем свою голову в Бездну совать? Давай я тебя спрячу у надёжных людей, а как утихнет всё, оставайся у нас работать! Дело тебе всегда найдётся. А баб тут завсегда полно, на твой век хватит!

Рэйшен с омерзением взглянул на этого человека, стряхнул его со своего рукава, словно омерзительного таракана, и кинулся к выходу. Теперь он понимал, что имела в виду Элина, говоря, что ей не нравятся человеческие мужчины.

* * *

Карета ехала куда-то вверх. Элина ориентировалась только на свои ощущения, потому что окна были занавешены плотными шторками, а саму женщину грубо пихнули на пол. Она так и просидела всю дорогу между нечищеными солдатскими сапогами, со связанными руками и кляпом во рту.

Тот человек, который загнал её в карету, сидел прямо за спиной. Одной рукой он вцепился в Элинины волосы на затылке, а второй – покалывал её бок кончиком ножа. Подчинённые-солдаты глумливо похохатывали. Однако когда один из них попытался схватить Элину за грудь, главный похититель прикрикнул:

– Лапы убрал! Велено не трогать!

К Элининому удивлению, её "обожатель" отдёрнул руки, словно обжёгшись. Очень интересно, кто отдал такой приказ? Арестовать (а в том, что она арестована, Элина не сомневалась), но не трогать? Это кто-то очень влиятельный, наймиты побаиваются своего нанимателя и, возможно, уважают. Учитывая, что главарь с ножом упоминал Жадвиль, Элина заподозрила, что её везут к дорогому другу, генералу Римардо, который уже один разок "заказал" её. Это вполне укладывалось в теорию о могущественном и влиятельном хозяине дуболомов.

Карета со скрипом тащилась вверх по дороге. Элине подумалось, что так высоко в Глорке стоит лишь одно строение – королевский замок. Он высился над городом, символизируя недосягаемость и незыблемость королевской власти. Наверное, такая крепость имела и военное значение. Об этом стоило расспросить Рэйшена… Настроение у Элины тут же испортилось. Понятно, что их совместные приключения, похоже, закончены. Да и вся Элинина одиссея завершается. К этому печальному выводу Элина пришла оттого, что ей даже глаз не завязали. Значит, она уже не вернётся оттуда, куда её везут.

Нет, надо встряхнуться и не поддаваться унынию! Глаз не завязали, потому что Элина и так не видит дороги! Так что ещё неизвестно, как всё сложится! Словно прочитав эти мысли, грязноволосый с ножом скомандовал:

– Достаньте повязку и завяжите ей глаза. Мы почти на месте!

Лицо пленницы просветлело, что крайне удивило громил. Обычно жертва начинала трепыхаться, а эта бабёнка отчего-то просияла и даже сама подставила голову.

Дорога сделала несколько поворотов, на которых карету начало изрядно потряхивать. Грязноволосый главарь больно кольнул Элину ножом и проорал куда-то в сторону, очевидно, вознице:

– Эй, поаккуратней там, баран ты незрячий!

"Баран незрячий" невнятно ругнулся в ответ, и карета продолжила свой путь. Снаружи послышался скрип отворяемых ворот, колёса застучали по-другому. "Наверное, двор выложен булыжником или брусчаткой", – решила Элина. Карета замедлила ход, а вскоре и вовсе остановилась.

– Слезай, приехали, – главарь грубо потянул Элину за повязку на глазах, прихватив и клок волос.

Кто-то распахнул дверцу, и Элину выпихнули наружу. Ноги у неё затекли, связанные руки – тоже, так что она грузно завалилась набок. Если бы не дуболомы, валялась бы Элина на брусчатке с разбитой головой…

Дальше её вели какими-то переходами, подталкивая в спину, но теперь уже ни грубить, ни лапать не осмеливались.

Наконец арестованную втолкнули в какую-то комнату. По ощущению, под ногами был паркет. "Хорошо живут королевские генералы, – решила Элина. – И помещение просторное, вон эхо от шагов гуляет".

Рук Элине так и не развязали, но глаза и рот освободили. Элина демонстративно плюнула в сторону своего пленителя, а после любезно пояснила:

– Нитка в рот попала.

Рожу у главаря перекосило, но он смолчал, лишь подал дуболомам знак, и те, стуча сапожищами, убрались. Зато в помещение ворвалось несколько других солдат, в дорогих ладных мундирах, с такими же вензелями, как на карете. "Ого, сколько стражи! – насмешливо подумала Элина. – И всё против меня одной! Как-то мой друг Рим-Рим в Жадвиле был посмелее".

Никто не мешал глазеть по сторонам, и Элина принялась рассматривать покои, в которые её привели. Под ногами и впрямь был начищенный до блеска паркет. Окна и двери (здесь было несколько выходов) кое-где маскировались занавесями. Кстати, эти новые стражники-красавчики стояли возле каждого окна и двери. Неужто в замке так опасно? Или этих громил выставили против одной женщины со связанными руками?

Мебели почти не было, лишь посреди покоев стоял роскошный стул-кресло, обитый гладкой, блестящей и наверняка дорогой тканью. "Тоже мне, боевой генерал, любит понежить своё седалище. Или просто стареет?". Элина понимала, что её сарказм здесь совершенно неуместен, поэтому в присутствии генерала решила придержать свой острый язык.

Отворилась одна из самых неприметных дверец в этой комнате, и вошёл мужчина примерно того же возраста, что и генерал Римардо. Солдаты мгновенно вытянулись в струнку, а Элинин похититель опустился на одно колено и подобострастно сказал:

– Адар, я доставил тебе эту женщину.

Элинины мысли заметались в голове. Как же так?! Адар… Так обращались только к одному человеку в королевстве. Получается, перед ней король? Серьёзно?! Вот так просто её взяли и притащили к королю?!

Элина запаниковала. Представилось, как её волокут на плаху. Ну, а что можно получить в награду за Жадвильский мятеж?

Король Витерий тем временем подошёл вплотную к Элине и принялся её рассматривать, словно какое-то диковинное насекомое. Это тоже не придавало уверенности в себе.

– А что, Лоркан, она так опасна, что руки пришлось оставить связанными? – вопросил Витерий.

"Ах, так это Лоркан! – зло прищурилась Элина. – Не довелось нам с тобой в Жадвиле перевидаться, иначе шиш бы ты меня выкрал!" Однако вслух Элина произнесла совсем другое:

– Адар, я не ведьма, не воительница, а обыкновенная женщина. Прикажи своим солдатам развязать меня, я не собираюсь делать ничего дурного…

Прозвучало это весьма смиренно. Витерий высоко поднял брови, демонстрируя удивление:

– Даже любопытно, что ты могла бы сделать здесь, в моём замке, полном стражи…

"Подкупить стражу, – мысленно ответила Элина, стараясь сохранить внешнее спокойствие. – Или соблазнить". Невозмутимое выражение лица не обмануло Витерия, опытного и хитрого политика.

– О чём ты сейчас подумала? – резко спросил он. – Поднять мятеж среди моих солдат, как там, в Жадвиле? Об этом, да?

– Вовсе нет, – честно ответила Элина, подивившись проницательности короля.

Хотя удивляться следовало тому, что этот догадливый человек когда-то пожаловал баронство такому ничтожеству, как Руфус Жадвиль.

Король, хищно сощурив глаза, обошёл Элину кругом раз и другой, но, между прочим, так и не велел развязать ей руки.

– Что нашли у неё в комнате? – вопрос короля был адресован Лоркану.

– Только это, адар, – Лоркан протянул королю холщовую сумку, в которую Элина спрятала толстенную тетрадь, исписанную жалобами на барона Руфуса, сведениями о его недоплатах налогов и разбоях.

Точно такую же тетрадь с компроматом Элина в своё время передала генералу Римардо, чтобы тот отдал её королю. Судя по хмурому лицу Витерия, эта писанина была ему знакома.

– Откуда это у тебя? – спросил король, поднеся тетрадь к самому лицу Элины.

– Это моё. Я долго собирала и записывала свидетельства преступлений барона. Когда в Жадвиль прибыл королевский эмиссар, я передала информацию ему.

– И зачем же ты всё это делала?

Настала очередь Элины нахмуриться:

– Я хотела, чтобы барон-разбойник был наказан по закону…

– И поэтому ты со своим любовником убила его?!

Элине стало не по себе. Надо было любой ценой избежать плахи! Она вспомнила, как её добрые друзья-гномы – Вайсдорн и Вахольдер – предложили ей выход из положения. Посмотрев прямо в глаза королю, Элина твёрдо заявила:

– Мы никого не убивали, адар. Мы были совсем в другом месте, и тому есть свидетели. Я вовсе не хочу, чтобы мне отрубили голову за то, чего я не совершала.

Несколько мгновений Витерий и Элина смотрели друг другу в глаза, а потом король ласково сказал:

– Никто не собирается рубить тебе голову, – и тут же цинично добавил, – эта казнь только для аристократов. А простолюдинов, таких, как ты, вешают.

Элина переменилась в лице и нервно сглотнула. Это не укрылось от глаз Витерия, и король самодовольно усмехнулся. Он обставил эту бабёнку там, где спасовали Римардо, Имраин, Лоркан… Смерти она боится, как и все. Вдобавок сейчас она одна, без своего защитника-дроу….

Откуда-то из-за двери раздался шум и грохот. Он становился всё громче, и, наконец, дверь распахнулась. Шестеро крепких королевских солдат висели, словно бульдоги, на одном человеке и с трудом, но всё же удерживали его.

Лоркан, увидев это, злорадно оскалился. Король удивился, по-настоящему удивился, без нарочитых кривляний. А Элину охватил леденящий ужас.

– О нет! – простонала она. – Как же так, Рэйшен?!

Рэйшен мельком оглядел помещение, отметив связанные Элинины запястья, и снова попытался вырваться на свободу. Но увы! Против шестерых не мог выстоять даже "лучший наёмник королевства". Руки ему скрутили за спиной, приложив запястье одной руки к сгибу локтя другой. Ноги оставили свободными, но только потому, что в бедро кто-то из солдат успел всадить нож, и теперь Рэйшен чувствовал, что его штанина намокла от крови.

Король со злорадным удовольствием наблюдал эту картину. Он даже устроился поудобнее на своём стуле-кресле, чтобы ничего не упустить.

Рэйшен не оставлял попыток освободиться, но королевские солдаты, устав от этого, попросту вывернули пленнику руки, заставив согнуться, и приложили чем-то по голове. Элина ахнула, увидев, как яркие фиолетовые глаза дроу на миг потускнели… Теперь она была готова на всё, только бы Рэйшена отпустили.

Элина остро ощущала вину за происходящее. Сколько раз Рэйшен предупреждал её, просил не ходить одной! Теперь, похоже, она потащит его вслед за собой на плаху… То есть на виселицу.

Король, наверное, и вправду Рэйшена терпеть не мог, иначе велел бы прекратить это издевательство. Что ж, Рэйшен всегда приходил на помощь, а теперь настала очередь Элины выручать его.

Пока солдаты были заняты Рэйшеном, который продолжал – по-другому и не скажешь – трепыхаться, женщина быстро подступила к королевскому креслу и униженно опустилась на колени:

– Адар, прошу тебя, отпусти Рэйшена.

Дроу замер на месте, воззрившись на Элину. Шестёрка солдат, вцепившихся в пленника, тоже отвлеклась. Лоркан вытаращил глаза от удивления. На лице короля появился живейший интерес.

– Отпустить Рэйшена? Вот просто так взять и отпустить?

– Да…

– Чтобы он перебил мою охрану?! Ты хоть видела этого дроу в деле? Видела?! Он – живое оружие!

– Я ручаюсь за него.

Витерий вспылил:

– Что ты себе позволяешь?! Перебиваешь короля?! И не забывай прибавлять "адар", я всё-таки король, а не наёмник какой-нибудь!

Элина мрачно подумала, что, будь Витерий наёмником, ему давно бы свернули шею за такое поведение. Вслух же она смиренно произнесла:

– Прошу прощения, адар. Я только хотела сказать, что Рэйшен не сделал ничего дурного: все твои солдаты целы и невредимы, в отличие от самого Рэйшена. Он здесь из-за меня.

Витерий вальяжно закинул ногу на ногу:

– И почему ты думаешь, что он не бросится на меня и моих людей?

– Потому что я его попрошу, – Элина понимала, что это звучит глупо, поэтому добавила, – попрошу по-человечески, по-хорошему.

– Он не человек, – напомнил король.

– Хорошее отношение работает со всеми, – ответила Элина и поспешно добавила, – адар…

Витерий подпёр голову рукой и задумался. Он сожалел о проявленных эмоциях и несдержанности. Сцена получилась тягостной, а он выставил себя трусом, который в собственном замке, полном верных людей, боится одного-единственного дроу. И унижать женщину, у которой связаны руки, – это как-то недостойно просвещенного короля, собирателя земель, которым всегда хотел быть Витерий.

– Лоркан!

Адъютант для особых поручений подбежал к своему повелителю.

– Помоги ей подняться и освободи руки, – распорядился король.

Лоркан поклонился и принялся выполнять приказание. Он больно ухватил Элину повыше локтя и дёрнул вверх, заставляя женщину подняться. С верёвками вышла загвоздка: узлы никак не хотели поддаваться. Лоркан дёргал и тянул, но только затягивал узлы всё туже.

– Просто разрежь верёвку, Лоркан, – раздражённо заметил Витерий.

Лоркан выудил складной нож и с озлоблением полоснул по затянутым намертво узлам раз и другой, вместе с верёвками порезав рукава Элининой рубашки. Будь ткань потоньше, нож рассёк бы Элине кожу на запястьях.

Лоркан отшвырнул уже не нужные верёвки в сторону, сложил нож и спрятал его куда-то в потайной карман. Элина, болезненно поморщившись, принялась массировать затекшие руки. Боль в запястьях не помешала ей быстро оглядеться по сторонам. Удивили одинаковые недовольные гримасы на лицах короля и Рэйшена. Причина королевского недовольства выяснилась быстро.

– Лоркан, подними это, – Витерий взглядом указал разрезанные верёвки, – и можешь быть свободен.

Лоркан покорно поднял с пола верёвки и прошипел, обращаясь к Элине:

– Не желаешь меня поблагодарить?

– Поблагодарю, – серьёзно отозвалась она, – только не сейчас. Попозже.

Под недовольным взглядом Витерия Лоркан удалился.

– Ну? Чего ты ждёшь? – всё так же недовольно спросил Витерий у Элины. – Иди, договаривайся со своим Рэйшеном.

– Хорошо, адар. Только прикажи своим солдатам отойти от него.

Король усмехнулся:

– Отойти? Что ж, рискну, но разрешу отойти только на два шага. Тебе хватит? – Элина кивнула, и Витерий повелительно обратился к солдатам. – Слышали? Отступите от него на два шага, но будьте начеку!

Это были отлично вышколенные солдаты, а не какие-то хамоватые наёмники, они чётко выполнили приказ, синхронно грохнув подошвами сапог по недавно уложенному паркету. И Витерий вновь поморщился.

* * *

"Что они сделали с ним?! И снова ранили в бедро!.. Ох, только бы он не убил кого-то в замке!"

– Рэйшен, объясни мне, как ты здесь оказался? – строго спросила Элина, старясь не выдать своего страха.

Рэйшен так возмутился, что не сразу нашёлся с ответом:

– Это ты объясни, как ты додумалась тащиться в это гнусное место, да ещё с этим гнусным Лорканом?

– До этого дня я не видела Лоркана в лицо, – пояснила Элина и деловито осмотрела окровавленную штанину дроу. – Что с ногой?

– Да пустяки, царапина, – отмахнулся тот. – Ты же не забыла, что и мне руки надо освободить, а?

– Только умоляю, Рэйшен, никого не убивай и не калечь, иначе нам точно конец!

Дроу заухмылялся именно так, как с давних пор терпеть не мог Витерий.

– Ну, хоть пару морд разбить можно? Ладно-ладно, я же пошутил!

Элина зашла Рэйшену за спину и попыталась выпростать его из пут, да не тут-то было! Руки дроу были надёжно спелёнаты плотной тканью.

– Дай мне нож, – Элина нетерпеливо протянула руку к одному из солдат, но тот лишь смерил её насмешливым взглядом.

– Они подчиняются только королю, – пояснил Рэйшен.

Элина повернулась к королевскому креслу:

– Адар, прошу, разреши мне взять нож! Мне только разрезать вот эту ткань, уж очень твои солдаты качественно работают!

Витерий выдержал небольшую паузу:

– А ты сама не кинешься на меня с ножом?

Элина тяжело вздохнула. Экий подозрительный этот король, видать, тяжёлая у него профессия! Вот не думала она, что с королём будет так тяжело разговаривать. Зато Рэйшену, похоже, было нормально:

– Не боись, Витерий, опасность от Элининого ножа грозит только мне!

И Элина получила нож. Она принялась перепиливать грубую ткань, которой были обмотаны руки Рэйшена. Солдаты короля посмеивались, глядя на этот мучительный процесс. Наконец Элина справилась, и Рэйшен с невольным вздохом распрямил затёкшие руки и несколько раз с наслаждением сжал кулаки. Усмешки живо исчезли с лиц солдат, зато злорадно заулыбалась Элина.

– Не бойтесь, я же пообещала, что он никому ничего не сделает! – сладенько протянула она, швырнув нож на пол, подальше от шестерых солдат.

Рэйшен стоял спокойно, ни на кого не бросался. Витерий, правда, опасался, что это спокойствие напускное. Однако королевское любопытство оказалось сильнее осторожности. Витерий поднялся с удобного кресла и подошёл к Элине. Солдаты немедленно перегруппировались, окружив короля.

"Молодцы телохранители, работу свою знают на "отлично", – Элина испытывала смешанные чувства, от неприязни до невольного уважения.

– Что же мне с вами делать? – изрёк наконец король, вдоволь налюбовавшись своими невольными гостями.

– Рэйшена отпустить, – быстро ответила Элина.

– Ну уж нет! Он пришёл сюда за тобой, значит, так тому и быть. Придётся вам обоим задержаться в моём замке…

– Задержаться?

– В качестве гостей, – приятно улыбнулся Витерий.

– То есть нас не удавят втихаря в безлюдном коридоре? – уточнила Элина и. вспомнив об этикете, добавила, – адар…

– Не удавят. Зачем было тащить тебя сюда, неужели я не мог приказать своим людям убрать тебя в городе по-тихому?

Элину передёрнуло, а Рэйшен помрачнел. Витерий совсем осмелел и принялся разглядывать Рэйшена. Элина догадалась, что король ищет, какой отпечаток наложило время на облик наёмника. Витерия ждало разочарование. Дроу остался таким же молодым лихим красавцем, как и двадцать оборотов назад. Король подумал о своей редеющей шевелюре и нахмурился. Ещё одной неприятной мыслью было то, что симпатичные женщины по-прежнему вешаются Рэйшену на шею. Что они находят в нём? Это же просто наёмник, неотёсанный, грубый, возможно, попросту немытый. Неужто он так хорош в постели? Витерий бы с удовольствием задал такой вопрос Элине, но реакция Рэйшена была непредсказуема. Конечно, вокруг стоят телохранители, но этот несдержанный безумец успеет натворить дел. Вдобавок любопытно, чем эта посредственная бабёнка привязала дроу к себе? Как ей удаётся удерживать воинственного дроу в узде? Что у них может быть общего?

Витерий ещё немного порассматривал Рэйшена с Элиной, раскачиваясь с пятки на носок. Кое-какие идеи у него были, на то он и король.

– Вы двое! – скомандовал он стоящим близ него солдатам. – Отконвоируйте, тьфу, то есть проводите их в гостевые покои левого крыла!

– А если дроу проявит враждебность, адар? – осторожно спросил один из "конвоиров".

– Тогда разрешаю причинить вред женщине, это его утихомирит. Правда, Рэйшен?

Дроу промолчал, только сердито сверкнул глазами.

Их вели неярко освещёнными коридорами. Навстречу то и дело попадался кто-то из обслуги. При виде дроу они пугливо таращились на него, словно на некое жутковатое чудо. Элина тоже посматривала на "чудо", с тревогой отмечая, что Рэйшен прихрамывает.

Людей навстречу попадалось всё меньше, видимо, гостевые покои особой популярностью не пользовались.

– Стой, пришли! – скомандовали конвоиры.

Одна из дверей была распахнута, и Элина увидела, как внутри, в просторной комнате, снуёт худенькая девушка. Она перестелила широченную кровать и принялась смахивать отовсюду пыль.

– Давай, Физа, закругляйся! – грубовато сказал один из стражников. – Они того не стоят.

Служанка, названная Физой, с достоинством выпрямилась:

– Не мешай мне делать мою работу!

И Физа вновь принялась наводить порядок в комнате.

– Отбрила тебя снова, да? – второй солдат подтолкнул локтем товарища.

Тот помрачнел:

– Это мы ещё посмотрим, отбрила или нет. Никуда она от меня не денется!

Рэйшен кинул быстрый взгляд на Элину.

– Только не вмешивайся, – шепнул он ей.

– Посмотрим, – отмахнулась она.

Значит, точно вмешается, Рэйшен был в этом уверен. Он уже оценил силу обоих солдат и знал, что справится с обоими. К счастью, ввязываться в драку не пришлось. Солдаты впихнули Рэйшена с Элиной внутрь комнаты, а сами неспешно удалились, нарочито громко обсуждая внешность Физы и гогоча.

Элина подошла к горничной поближе.

– Не слушай их. И даже внимания не обращай.

– А я и не обращаю, – слабо улыбнулась Физа. – Благодарю за сочувствие, дара. Смотри, здесь всё чистое, я перестелила, если надо что-то, говори…

– Вообще-то надо. Видишь, мой друг ранен, я хочу промыть и обработать его рану. Можно мне кувшин с водой и чистую ткань?

– Я всё принесу. А что касается воды, видишь вон ту занавесь? За ней дверь в умывальню, и там…

Физа не успела договорить, как Элина сорвалась с места и нырнула за указанную бордовую портьеру. Там и впрямь находилась дверь, а за этой дверью…

– Вода!!! – закричала Элина. – Краны! Водопровод!!!

Конечно, краны сильно отличались от тех, к которым она привыкла, да и вода из них текла только холодная, но доступность воды приводила в восторг. Услышав Элинины радостные восклицания, Рэйшен невольно фыркнул. Худенькая Физа робко потянула его за рукав:

– Там рядом ещё одна комнатка… Ну, э-э-э…

– Я понял, сортир там, – Рэйшен окончательно развеселился. – Она сама его найдёт, уж будь уверена. Ты, крошка, лучше пожрать чего принеси.

Физа понятливо кивнула и выпорхнула за дверь.

– Ой, Рэйшен, представляешь, там ещё и…

– И сортир, ага.

– Ну да! С самым настоящим унитазом! Кстати, а где та девушка?

– Ушла за бинтами и за пожрать. Эли, не дотрагивайся до тканей. И не вздумай садиться в кресла!

Рэйшен редко повышал на неё голос, так что Элина от удивления почти не обиделась. Вдобавок Рэйшен, который только что посмеивался, вмиг помрачнел.

– Почему не дотрагиваться?

– Это может быть та Ядовитая Комната, слухи о которой ходят в Глорке с давних пор, – хмуро сообщил дроу.

Сам он стоял, прислонясь к дверному косяку и стараясь не опираться на раненую ногу.

– Что за Ядовитая Комната?

– Туда помещают неугодных. В комнате все ткани, включая обивку кресел, пропитаны ядом. Вот поспишь под отравленным одеялом, да и не проснёшься вовсе.

Элина призадумалась и на всякий случай отошла от портьеры, закрывающей вход в умывальню.

– Нет, Рэйшен, это точно не Ядовитая Комната, и тому есть несколько объяснений…

Дроу скрестил руки на груди и изобразил внимание на лице.

– Во-первых, как сказал почтенный король, нас с тобой дешевле и удобнее убить в городских переулках…

– Это не причина! – заупрямился Рэйшен.

– Очень веская причина! В Ядовитой Комнате следует травить неугодных аристократов, а не таких, как мы! И вообще, ты представляешь, сколько нужно яда, чтобы пропитать такое количество ткани? Да тут пару бочек понадобится!

– И что? – иногда Рэйшена трудно было переубедить даже Элине, природная подозрительность дроу брала верх. – Думаешь, у короля не хватит денег на услуги алхимиков?

– Денег-то хватит. Но король не мог знать заранее, когда именно мы окажемся в его замке. Это значит, что бочки с ядом были подготовлены загодя и где-то хранились. Знаешь, сколько прислуги уже потравилось бы!

– Постельное бельё и занавески могли быть пропитаны составом заранее и просто ждали своего времени. Подвернулись мы, а мог быть и кто-то другой, попавший в немилость. Ну что, теперь тебе и сказать нечего?

Элина ненадолго задумалась.

– Ты прав, Рэйшен, такое возможно. Но девчонка перестилала постель голыми руками, без перчаток или чего-то подобного. Это обычные ткани, и нет в них никакого яда.

Да, это был серьёзный аргумент, но Рэйшен решил проверить всё ещё разок. Он прохромал к широченной кровати, осторожно прикоснулся к тяжёлой ткани балдахина и обнюхал её. Потом то же самое дроу проделал с одеялом.

– Что это ты делаешь? – раздался удивлённый голосок у двери. Там стояла Физа, прикатившая столик на колёсиках. – Даю слово, что всё чистое!

– Он думает, что всё отравленное, – пояснила Элина.

– Отравленное? – округлила глаза девушка. – Ах, точно, Ядовитая Комната! Так эта выдумка старше меня! А в замке такого нет, да и никогда не было!

Рэйшен моментально отбросил в сторону одеяло и независимо заложил руки за спину. Физа показала Элине накрытое крышкой блюдо, которое стояло на столике, а рядом лежали бинты и мягкие куски материи. Небольшой горшочек, в котором, как подумала Элина, был соус, на самом деле содержал целебную мазь.

– Спасибо тебе, Физа! – искренне поблагодарила горничную Элина.

Девушка просияла.

– И знайте: ни в еде, ни в мази отравы нет. Доброй ночи вам обоим! Если что, дёрните за тот шнурок, – Физа указала на длинный шнурок с кисточкой, спускавшийся по стене возле кровати, – в моей комнате зазвенит колокольчик, и я приду.

Когда девушка ушла, Элина смогла наконец заняться раной Рэйшена. К счастью, рана и впрямь оказалась неопасной, и обрадованный Рэйшен решил заняться Элиной. В общем, занятие нашлось для обоих, и надолго.

Наблюдатель давно следил за этой парочкой и злился. Он-то рассчитывал, что они наедине хотя бы поговорят о чём-то важном! Но нет! Эти двое ненормальных были слишком поглощены друг другом, чтобы тратить силы на разговоры. Наблюдатель чувствовал себя обманутым. Они же заговорщики и мятежники! Почему они ни слова друг другу не сказали о своих тайных планах?

Ну ладно, дроу – он и есть дроу, чего от него ожидать, но женщину ему описывали как хитроумную и изворотливую интриганку. А она… Обычная баба, падкая на яркую внешность и физическую силу…

– Эли, – проговорил дроу, отдыхая от постельных подвигов, – зачем ты села в карету с королевскими вензелями?

– Откуда я знала, как именно выглядят королевские вензеля? И Лоркана до этого дня я в лицо не видела…

– Ты хоть знаешь…

– Я знаю имя короля, и всё! – гордо заявила Элина.

Наблюдатель навострил уши. Так-так-так…

– И всё? – Рэйшен выглядел несколько ошеломлённым. – А ты хотя бы знаешь, как королевство называется?

– Неа, как-то не было нужно такое знание, сам понимаешь…

– Но сейчас мы в столице, больше того – в плену, тьфу, то есть в гостях у самого короля!

– Ладно, ладно, я поняла. И как же оно называется, это оплёванное Небесами королевство?

Наблюдатель фыркнул синхронно с Рэйшеном, но, правда, тут же обиделся. Между прочим, королевство стало весьма влиятельным в правление Витерия! Если бы не мятеж в Жадвиле…

– Атрейя. Королевство Атрейя, которым правит просвещённый король Витерий Первый.

Элина несколько раз повторила название королевства. Вот интересно, откуда она взялась и почему не знает названия государства? Наблюдатель задумался. Элина разговаривала и держала себя как образованная женщина среднего сословия. Такие не могут не знать королевских имён, символов и тем более названия родной страны.

– А у Витерия есть семья? – поинтересовалась Элина. – Жена, дети… У него ведь должны быть наследники.

– Всё у него есть, – ухмыльнулся дроу, – и даже фаворитки, только имени последней я не знаю, давно не интересовался.

– Фаворитки меня не интересуют, скажи, как зовут королеву.

– Аделисия. Старшего сына звать Алгас, он и есть наследник престола, родился почти сразу после войны за объединение королевства. Кроме него, есть ещё двое детей, но они пока маленькие, я про них ничего не знаю.

Наблюдатель подумал, что Элина не слишком хорошо разбирается в придворных интригах, иначе в первую очередь заинтересовалась бы фаворитками, они иногда бывают весьма влиятельными. Хотя Витерий слишком умён для того, чтобы позволить какой-то случайной женщине влиять на политику. В последнее время он отдалил от себя всех любовниц, отговариваясь беспокойством за Жадвильскую провинцию. Хотя, может, это просто сказывается возраст?

– С Синих гор реки текут прямо в южный океан, он зовётся Харнен, – Рэйшен переключился на географию. – Глорк, между прочим, стоит на слиянии двух крупных рек, – Алрок и Глоэдра…

– Ясно, два названия собрали в одно, – вставила Элина.

– Да, эти две реки сливаются в один поток и впадают в Харнен. Там, на юге, вообще весёлая жизнь: порты, суда, моряки, рыбаки-кабаки, пираты, контрабандисты…

– Действительно, звучит весело. Если что, скажу, что я с юга, поэтому я такая странная.

– Не надо. Королева Аделисия родом оттуда. Витерию легко будет узнать правду, он хорошо знаком с южанами и их обычаями, даже лучше меня.

Элина помрачнела. Наблюдатель тоже. Неужели она шпионка от кого-то из соседей? Быть того не может! Уж такая шпионка знала бы, как выглядят королевские вензеля, да и не спрашивала бы, как зовут королеву!

– Эли, как ты думаешь, зачем Витерий держит нас здесь?

Вот, отлично, наконец-то они заговорили о чём-то, стоящем внимания! Наблюдатель весь превратился в слух. Надо сказать, что для этого ему не пришлось даже напрягаться. Замок строился дедом нынешнего короля так, чтобы хозяева всегда могли услышать, не замышляют ли гости чего против них.

– Я думаю, – Элина поудобнее уселась на постели, и Наблюдатель решил, что она ещё бесстыднее, чем её приятель-дроу, – что он и сам не решил, что с нами делать. Но казнить нас он не собирается, и это хорошо. Всё крутится около Жадвиля, в котором, как я поняла, никто не может навести порядок.

– Интересно, почему? Ну, прислал бы король войска с тем же Римардо во главе, задушил бы всё, что шевелится…

Наблюдатель поморщился. Вот оно, мышление вояки! Залить всё кровью, задушить всех…

– Война, Рэйшен, – дорогая вещь. А гражданская война – тем более. Там нужно наладить мирную жизнь, и поскорее, чтобы оттуда текли деньги в казну, а не наоборот. И вообще, зачем вызывать ненависть народа в крупной плодородной провинции? Тут я короля очень хорошо понимаю. Если он хочет остаться в народной памяти просвещённым и милостивым монархом, надо действовать иначе.

Наблюдатель призадумался. Да, у этой бабёнки явно есть план. Надо его выведать и использовать. Или использовать саму Элину, раз уж она такая умная.

В эту ночь Наблюдатель, хоть и устал, услышал много интересных вещей о Жадвиле и его обитателях.

Рэйшен никак не мог взять в толк, отчего же королевские советники не могут присоветовать ничего толкового Квэддо. Или он настолько тупой, что человеческого языка не понимает?

– Он растерян. Да-да, именно растерян. Я думаю, что баронские прихвостни, гвардейцы в частности, никуда не ушли, не сели в тюрьму, не убежали из города, а остались вокруг тех, кто у власти.

– Ну как можно их терпеть, гвардейцев этих? – не понял Рэйшен.

– Очень даже можно, – цинично ответила Элина. – Не у Квэддо друзей жгли заживо, так что ему нормально. И вообще, ты представь, приходит к нему Ашкут, который крышует с десяток трактиров и кабачков, и предлагает небольшую, но очень приятную долю от дохода. Квэддо согласится, ему деньги нужны…

– Всегда обходился, а теперь нужны?

– Да, нужны. У него теперь дочь, он для неё старается. Да и вообще, когда ему предложили власть и деньги, он с радостью меня продал. А до того чуть ли не замуж за себя звал.

Рэйшен сжал кулаки и выругался.

– Да ладно тебе! А ещё прикинь, что Ашкут откроет кредит Харлену на выпивку в своих заведениях. Да Харлен последний глаз за это отдаст!

Наблюдатель мысленно согласился с Элиной. Насколько он помнил Харлена, выпить тот любил всегда. Похоже, что бунтовщица и мятежница неплохо изучила характер своих подельников. На их фоне она и дроу выглядели вполне приличными людьми.

– Ну, хорошо, пусть Ашкут и его дружки дают взятки Квэддо, – повёл широкими плечами Рэйшен, – но чем это мешает ему навести порядок?

– А тем, что Ашкуту и его дружкам порядок в городе вовсе ни к чему. Они не думают о том, что надо платить налоги, а потом часть их отдавать в королевскую казну. Их интересует только набить свои карманы. Квэддо тоже особо о казне не думает. Он служака, привык, что из казны он только берёт… Ну, жалованье там, подъёмные, квартирные… А откуда эти деньги берутся в казне, его не заботит. Именно поэтому я держала казну кондотты подальше от этих дураков. Тут преступники срослись намертво с властью, а это самое опасное, что может случиться. Поэтому королевские советники бессильны. Они даже не понимают, кто там преступник, а кто власть.

Наблюдатель надеялся услышать ещё какие-нибудь имена, но – увы! – напрасно.

– Эли, а кто, по-твоему, сейчас у них власть?

– А никто. После смерти барона Руфуса король никому не дал соответствующих документов, а Квэддо оказался мямлей и не объявил сам себя бароном. Так что власти нет и в ближайшее время не предвидится.

Наблюдатель даже рассердился: как смеет эта простолюдинка критиковать решения короля! Она что, считает себя умнее Витерия?

– Кстати, Эли, – Рэйшен всем телом повернулся на кровати, – ты тут упоминала казну кондотты. А люди Лоркана не нашли у нас в комнате этих денег. И, кстати, где моя сумка с серебром? И не говори, что головорезы Лоркана слепые и глухие, они прекрасно умеют обыскивать и жильё, и людей. И если они чего-то не нашли, значит, этого просто нет. И оружия нашего тоже нет.

Элина хитро заулыбалась:

– Не волнуйся, Рэйшен, ничего не пропало. Деньги нам с тобой достались нелегко, так что я не собираюсь делиться ими ни с кем, ни с Лорканом, ни с Римардо, ни с самим Витерием.

С каким удовольствием наблюдатель отвесил бы этой нахалке затрещину! Нет, какова наглость, так и норовят утаить деньги, недоплатить в бюджет!

– Деньги, да и всё остальное, в надёжном месте, так что если со мной что-нибудь случится, ты их получишь и станешь самым богатым женихом в этой… как же её… Атрейе.

– И зачем мне деньги, если с тобой что-нибудь случится, – проворчал Рэйшен, втайне подозревая, что Элинины визиты в гномские банки как-то связаны с исчезнувшими деньгами, арбалетом и кинжалами.

* * *

Всё утро генерал Римардо был сам не свой. Не передумает ли Витерий? Молодой наследник, Алгас, всегда был на стороне генерала, а вот королева, адара Аделисия, могла и отговорить мужа от аудиенции. Если, конечно, Витерий посещал её покои.

Всё обошлось. Генерала провели к королю. Римардо опустился на одно колено, всем своим видом выражая почтение и преданность. Король устало молвил:

– Встань, Римардо, и изложи суть своей просьбы.

Удивлённый, генерал поднялся.

– Адар, ты весьма проницателен. Откуда ты знаешь, что я хотел о чём-то просить тебя?

Римардо заметил, что король выглядит утомлённым, глаза его покраснели, как после бессонной ночи. Эх, наверняка посещал королеву… А, может, фаворитку? Для Римардо это было бы лучше, потому что фаворитка, молодая и беспечная, интересовалась не политикой, а драгоценностями и платьями.

Слова короля прервали поток мыслей генерала:

– А ведь ты передо мной очень виноват, Римардо.

Генерал сделал попытку вновь опуститься на колено, но король остановил его.

– Да, адар, я очень подвёл тебя в Жадвиле…

Витерий укоризненно посмотрел в глаза Римардо:

– И в Глорке тоже. Ты знаешь об этом и упорно молчишь.

Римардо не выдержал и отвёл взгляд. Да, он знал. На небольшом столике лежала пухлая тетрадь. Точно такую же Римардо привёз из Жадвиля. Её передала Элина, и в этой тетради были собраны свидетельства преступлений барона Руфуса. Элина просила отдать эту тетрадь королю, и Римардо отдал. Только та тетрадь, что получил Витерий от генерала, была слегка потоньше. Римардо извлёк оттуда кое-какие страницы, которые счёл излишними и ненужными для короля.

– Вижу по твоему лицу, ты понял, о чём речь, – Витерий потряс тетрадью перед лицом генерала. – Ты недооценил эту женщину. Не ожидал, что она сделает копию всего, что ей удалось собрать. Не верил, что она сможет попасть ко мне и уговорить выслушать её… На что ты вообще рассчитывал?

Римардо молчал. Он рассчитывал, что король простит его за прошлые заслуги, за былую преданность. Похоже, ошибся. И верного Лоркана специально удалили от генерала, чтобы ещё раз указать им обоим их место. Вряд ли король прикажет казнить своего генерала, может, просто сошлёт в отдалённые местности или велит запереться в пожалованном после войны поместье…

– Я не могу понять, почему ты решил утаить часть сведений по Жадвилю? Как ты их отбирал, по какой мерке? – прохладно изрёк Витерий. Римардо понуро молчал, поэтому король продолжил, – у меня нет решения ни насчёт тебя, ни насчёт Лоркана, поэтому до моего особого распоряжения ты останешься здесь, в замке.

Поллианна начала тревожиться: ни дара Элина, ни Рэйшен не давали о себе знать уже второй день. Гри тоже задерживался. Ингерам, с удовольствием посещая кабаки, возвращался всё позже, в поведении бывшего лейтенанта как раз не было ничего необычного. Рицпа, видя беспокойство девушки, несмело погладила её по руке. Любое проявление внимания и ласки было для неё в новинку, поэтому давалось тяжело. Полли понимала её и с благодарностью принимала эти нехитрые знаки внимания.

Ингерам явился в изрядном подпитии и был довольно мрачен. Поначалу Полли решила, что он снова подрался с кем-то, но ошиблась. Лицо было цело, костяшки не ссажены.

– Что-нибудь случилось? – осторожно спросила Рицпа, тоже почуявшая неладное.

Ингерам тяжело вздохнул. Уже не первый раз он был так растерян и не представлял, что делать дальше. В таком состоянии он обычно совершал какие-нибудь глупости, но сейчас Ингерам не мог себе позволить опрометчивых поступков.

– Я узнал… Случайно, от соседей по столику…

– Что? Что ты узнал? – поторопила его Полли, а Рицпа похолодела от страха. Что-то случилось с её сыном!

– Элину и Рэйшена забрали люди короля.

Рицпа вначале эгоистично выдохнула с облегчением, а потом снова напряглась: это ведь означает, что Элина не будет больше искать молодого Руфуса?

– Люди короля? Забрали? – не поверила Полли. – Да ты шутишь! Зачем они понадобились королю?

– Это уж точно, королю они незачем, – мрачно ответствовал бывший лейтенант. – Я вначале тоже не поверил, расплатился и пошёл к тому дому, где Эли снимает комнатушку.

– Ну-ну! И что дальше?

– Их там нет…

– Кого нет? Людей короля?

– Элины и Рэйшена, демон всё раздери! – рявкнул Ингерам, теряя терпение. – Комнату хозяин запер, но там всё перерыто, всё вверх дном!

– А если комнату хозяин запер, ты-то как туда проник? – осторожно спросила Рицпа.

– Денег хозяину дал, вот как! А потом ещё чуть добавил, и этот жирный слизняк рассказал, что Элину увезли, а Рэйшен кинулся вслед за ней, да так и не вернулся, хотя хозяин пытался его остановить или перекупить, это уж я не очень понял… В общем, они исчезли. Думаю, больше мы их не увидим.

Полли и Рицпа были потрясены.

– А мы можем что-то сделать? Прошение подать, чтоб их освободили? Может, надо явиться лично…

– К кому? – с горечью перебил Ингерам. – Я вообще явиться никуда не могу, меня за дезертирство отправят сразу в компанию к Элине и Рэйшену.

– А как ты думаешь, где они? – с затаённым страхом спросила Полли.

– Где-нибудь в подземельях королевского замка… Ждут казни.

– А за что?

– За то, что убили мужа нашей досточтимой баронессы, – бывший лейтенант насмешливо поклонился в сторону Рицпы.

Та, вскрикнув, закрыла себе рот обеими руками.

– Погоди-ка, – Полли решила не поддаваться панике и во всём разобраться, – они утверждают, что никого не убивали. Их вообще-то один ты обвинял. Может, ты на них и донёс, вот их и задержали для разбирательства?

Ингерам был так потрясён этим выводом, что не сразу нашёлся, что ответить. Хмель слетел с него, и теперь дезертир хватал ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба.

– Да как… Как ты вообще такое придумала! Я же ходил на поиски сына Рицпы!

Полли прищурила глаза:

– Это ты так говоришь. А как было на самом деле, мы ведь не знаем. Может, ты и написал донос… Сам использовал деньги дары Элины, а за её спиной…

– Да ты… Да я… Да будь ты мужчиной, я бы тебе сейчас показал! – завопил возмущённый Ингерам, наступая на Полли.

– Попробуй, – спокойно ответила девушка, принимая позицию, которой научил Акилла на тренировках для новобранцев.

И Ингерам отступил. Поллианна умела драться не хуже любого кабацкого забияки, вдобавок бывший лейтенант просто не смог бы ударить женщину, да ещё в положении. До такого он пока не опустился.

Зато его возмущение убедило Полли и Рицпу, что это не он повинен в пропаже Рэйшена и Элины.

* * *

Гри решил немного задержаться, уж больно щедрой была сегодня публика. Он пел, краем глаза наблюдая за посетителями. К кому можно обратиться в перерыве между песнями? Кто благосклонно воспримет расспросы музыканта?

Дверь харчевни отворилась, с вечерней улицы вошли двое подвыпивших молодых людей. Вышибала на дверях внимательно осмотрел их: взлохмаченные волосы, мятая и местами порванная, словно в драке, одежда, однако сшита она была из добротной ткани, а у одного из юношей на боку болтался небольшой меч. Похоже, парни из числа тех, кто обитает при королевском дворе. Пусть и с неохотой, но гуляк впустили.

Вначале Гри не обратил на них внимания. Такие ребята не скупились, только если с ними были женщины. Эти же заказали кувшин местного пойла и здоровенное кольцо колбасы. Отхлебнув по глотку, парни сморщились и затеяли выяснение отношений с подавальщицей, что та разбавила им выпивку. Вышибала посматривал в сторону скандалистов, но пока не вмешивался.

Гри понимал, что очень скоро ссора разрастётся, и музыканту придётся уносить ноги отсюда, чтобы ему не повредили инструмент или, помилуй Небеса, пальцы. Вышибала понемногу двигался в сторону шумного столика, а оттуда раздался крик:

– Заткнись, потаскуха!

Гри замер и перестал играть. Публика не обиделась, все с интересом следили за скандалом, готовясь ввязаться в драку. Эти визгливые интонации были знакомы музыканту, он слыхал именно эти слова, сказанные именно этим голосом, в Жадвиле… Бард внимательно посмотрел на кричавшего. Да, пожалуй, это именно он, тот, кого они так безуспешно разыскивали. Сын Рицпы, Руфус-младший.

Вышибала, здоровенный мужик сурового вида, не дал обижать служанку. Он схватил за воротники обоих дебоширов, словно нашкодивших щенков, и принялся трясти как грушу. Парень с мечом попытался достать своё оружие, но вышибала рванул перевязь, на которой висел меч, и та с треском порвалась.

– Не суй свою тыкалку, куда не просят! – рявкнул вышибала под гогот нетрезвых посетителей.

Гри заметил, как хозяин заведения подал вышибале какой-то знак, и вышибала поволок обоих скандалистов наружу. Деньги нашлись только у парня с мечом, а в карманах Руфуса ничего не оказалось, поэтому вышибала несколько раз пнул его и швырнул на грязную мостовую.

– А ну пошли отсюда! Оба!

Задору у обоих молодых повес поубавилось, и они разбежались в разные стороны. Гри закончил петь, видя, что публика уже не слушает.

– Ладно уж, ступай, – благодушно распорядился хозяин. – Можешь завтра прийти, вижу, посетителям ты нравишься, а сегодня уж хватит с нас впечатлений.

Бард благодарно кивнул и, бережно закутав свою читарру в ткань, помчался вслед за Руфусом. Тот тащился по тёмной улочке, пошатываясь и ругаясь на каждом шагу.

Из того, что удалось подслушать, Гри понял, что тумаки и пинки доставались Руфусу не впервые. И денег у него давно не водилось, и, похоже, ночевать было негде. Он очень рассчитывал на своего более удачливого приятеля, но вышибала расстроил эти планы. Гри не понял, как всё это произошло, ведь Руфус должен был жить и столоваться, а заодно проходить какое-никакое обучение в королевском замке, с другими молодыми аристократами. Почему он оказался в дешёвом трактире, без денег, в сомнительной компании?

Руфус дотащился до богатого квартала и постучался в один из домов. Гри притаился на другой стороне улицы, чтобы узнать, к кому Руфус может обратиться за помощью.

Дверь отворила служанка, крайне недовольная тем, что её потревожили в такой час. Увидев Руфуса, она брезгливо поджала губы. Молодой человек принялся уговаривать её сообщить хозяйке, что он вернулся, что он раскаивается, что он… Служанка, не дослушав, захлопнула дверь у него перед носом. Руфус грязно выругался в адрес той женщины, к милосердию которой только что взывал.

Гри был поражён. Как можно было дойти до такой жизни? Он уже собирался подойти к Руфусу и позвать его с собой, но тут дверь снова распахнулась, на порог вышла та же самая служанка и что-то сунула в руки Руфусу.

– Возьми и убирайся, не тревожь покой моей хозяйки, она не хочет тебя больше видеть. Но если ты придёшь ещё раз, с тобой поговорят по-другому, так и знай. Все кости переломают!

Дверь снова захлопнулась, на этот раз окончательно.

– Две суки, что ты, что твоя хозяйка! – злобно процедил Руфус, рассматривая, что же ему дали.

В тусклом свете Гри заметил, как блеснули серебром монеты в ладонях юноши. Руфус жадно пересчитал их и хмыкнул:

– Ладно, этого хватит, чтобы переночевать в приличном месте, а утром опохмелиться и поесть, а там видно будет!

С этими словами он двинулся в центр города, где, несмотря на поздний час, на улицах кипела жизнь. Глорк был городом, который никогда не спит. Именно из-за этого Гри отстал от Руфуса и потерял его из виду. Сколько Гри ни спрашивал у прохожих, никто из весёлых гуляк не смог ответить, куда же пошёл растрёпанный молодой человек.

Гри вернулся на постоялый двор ни с чем, уставший и удрученный. Увидев лица своих друзей, Гри догадался, что случилось что-то ужасное.

– Полли, с тобой всё в порядке? Как ты себя чувствуешь? – тревожно спрашивал Гри, глядя в небесно-голубые глаза любимой.

– Я-то в порядке, – убитым голосом ответила Поллианна.

– А кто не в порядке?

Рицпа и Ингерам сидели в разных углах комнаты и мрачно смотрели в пол.

– Что случилось-то? Чего молчите? – совершенно растерялся Гри. – Вот придут дара Элина с Рэйшеном, пожалуюсь на вас, зачем вы меня пугаете…

– Не придут, – подал голос Ингерам.

– Это почему же?

– Похоже, их арестовали, – решилась наконец сообщить ужасную новость Полли.

Гри не поверил своим ушам.

– Арестовали? За что? Они ничего не сделали! Да, может, это только слухи?

Полли печально покачала головой. Ингерам повторил для Гри всё, что ему удалось узнать и увидеть. Музыкант был потрясён.

– Что теперь делать? Мы можем им чем-нибудь помочь?

Унылое молчание было ему ответом.

– Я попробую пройти в замок, может, удастся что-нибудь вызнать, – с надеждой сказал Гри. – Музыку-то везде любят.

– Никто тебя не впустит, – отозвался Ингерам, – музыку-то королевский двор любит, да там своих придворных певцов и плясунов хватает.

В голову Гри приходили идеи одна безумнее другой, но, к счастью для молодого барда, друзья находили веские аргументы, чтобы не брать штурмом какие-нибудь замковые ворота. Наконец идеи иссякли, Гри немного помолчал, а потом выпалил:

– Чуть не забыл! У меня ведь тоже есть важная новость!

– Мне уже страшно, – пробормотал бывший лейтенант, – я больше не люблю новости. Никакие.

– Я видел сына Рицпы!

– Что?! Где?! Как он себя чувствует?! – одновременно закричали Рицпа, Поллианна и Ингерам.

Гри рассказал всё честно, ничего не скрывая. Ингерам время от времени язвительно фыркал, слушая, какой Руфус был оборванный и взлохмаченный. В особенности порадовало бывшего лейтенанта то, что парень отхватил от вышибалы и вынужден был выпрашивать деньги на ночлег у знакомых.

– У бывшей любовницы просил, – со знанием дела заметил Ингерам.

– И она не пожалела, не приняла его? Куда же он мог пойти? Как ты мог не заметить этого? – в отчаянии прошептала Рицпа. Рассказ Гри и насмешки Ингерама причиняли ей настоящую физическую боль.

Музыкант чувствовал угрызения совести, будто он лично был виноват в том, что Руфус сбился с пути.

– Я знаю, что нам нужно сделать! – внезапно заявила Поллианна.

Все выжидательно воззрились на неё.

– Сейчас мы разойдёмся по комнатам и ляжем спать, а завтра с самого утра пойдём на ту улицу, где Гри последний раз видел Руфуса. Может, мы столкнёмся с ним, может, удастся расспросить прохожих, кто что-нибудь видел.

– Полли, а вдруг ему нужна помощь прямо сейчас? – простонала Рицпа.

– Рицпа, я всё понимаю, – как можно мягче ответила Полли, – но сейчас ночь, уже темно, мы вряд ли найдём его.

– И вряд ли ему прямо сейчас нужна помощь, – цинично заметил Ингерам, – деньги от какой-то красотки он получил, так что ему есть на что снять комнату, заказать ужин и выпивку…

Рицпа закрыла лицо руками. Зачем они говорят такие ужасные вещи?! Её милый мальчик, её маленький Руфус просто не мог выпрашивать деньги у какой-то женщины, тем более на выпивку! Ах, бескрайние Небеса, как могло дело дойти до того, что её ребёнку негде приклонить голову! Рицпа готова была мчаться в ночь прямо сейчас, чтобы спасти несчастного мальчика, но – увы! – пришлось подчиниться своим жестокосердным спутникам и остаться дома.

* * *

После всех потрясений прошедшего дня Элина и Рэйшен спали долго. Их никто не тревожил, даже за дверью почти не слышались быстрые шаги прислуги. Рэйшен проснулся первым и быстро осмотрелся, стараясь не потревожить сопящую под боком Элину. Никого нет. На столике так и осталась грязная посуда с остатками вчерашнего ужина. Одежда валяется на креслах, а штаны самого Рэйшена, скорее всего, надеть будет невозможно: левая штанина заскорузла от крови.

Рэйшен недовольно нахмурился. Конечно, можно взять в умывальне полотенце и завернуться в него, но, если придётся ходить по замку, этот вариант не прокатит. И Элине такое не понравится, а препираться с ней Рэйшен не собирался. Придётся звонить, звать Физу и просить почистить одежду.

Рэйшен вытянул руку, чтобы дёрнуть за шнурок колокольчика, и этим разбудил Элину.

– Что собрался делать? – совершенно не сонным голосом спросила она.

Дроу честно объяснил, показав на окровавленные штаны.

– Да и жрать охота, честно говоря, – добавил он. – Правда, я надеюсь, что Витерий нас пригласит на завтрак. Или хоть на обед… Короче, раз не отправил в подземелья и не велел казнить, сдохнуть от голода не даст.

– Наверное, не даст, – задумчиво согласилась Элина, – если не передумал за ночь.

Физа явилась сама, без всякого вызова. Она действительно принесла еду, забрала грязную посуду и пообещала что-то придумать с одеждой. Когда Рэйшен заикнулся о завтраке или обеде в компании короля, служака звонко рассмеялась:

– Ой, не могу! Только члены королевской семьи и самые важные чиновники и советники могут видеть короля каждый день за завтраками и обедами!

Рэйшен надулся, как ребёнок, а Элина, не выдержав, тоже рассмеялась.

– А можно нам одежду поскорее? – спросила она у Физы. – Хотя бы пройтись по коридору, осмотреться, ведь не каждый день в королевском замке бываешь.

Физа вмиг посерьёзнела и даже отвела взгляд.

– Нет, дара, с одеждой никто спешить не будет. Вам обоим нельзя покидать покои без особого разрешения короля. А без одежды вы уж точно никуда не пойдёте…

Элина помрачнела. Значит, всё-таки они здесь не гости.

– А весточку своим близким мы можем послать? Хотя бы дать им знать, что мы живы…

– Не знаю, дара. Но спрошу у кого следует, может быть, весточку послать разрешат.

– А у кого следует спрашивать? – заинтересовалась Элина.

– Ты, дара, всё равно не знаешь этого человека, зачем тебе его имя…

Физа удалилась, забрав всю одежду в чистку и ничего более не объясняя.

Весь день Рэйшен с Элиной провели взаперти. Им исправно приносили еду, но Элина злилась и нервничала, потому что было невыносимо сидеть нагишом в чужих комнатах и знать, что ты не можешь одеться и выйти. Рэйшен вначале лишь посмеивался, но к вечеру тоже забеспокоился, особенно когда ужин принесла не Физа, а какой-то паренёк.

На все расспросы паренёк лишь пугливо смотрел по сторонам, будто боялся, что кто-то невидимый наблюдает за ним. Что Рэйшен ни спрашивал, парнишка только трясся и молчал.

– Тьфу, слабоумный какой-то! – дроу наконец отступился от посыльного, и тот умчался восвояси.

Элине даже есть не хотелось, так невмоготу ей стало сидеть взаперти.

– Ты заметил, что он вёл себя так, будто нас прослушивают?

– Эк удивила! – хмыкнул Рэйшен. – Конечно, прослушивают. Ещё наверняка и подсматривают! Это королевский замок, а не… Какое-нибудь безопасное место.

– Подсматривают?!

Элина немедленно закуталась в одеяло по самую шею. Рэйшен окончательно развеселился и, не утруждая себя закутыванием в полотенце или плед, пошёл вдоль стен, время от времени постукивая по ним костяшками пальцев. Хромота у него полностью прошла, лишь на левом бедре появился новый светлый шрам. Таких шрамов на его тёмном теле было много, но, демоны всё раздери, эти шрамы его совершенно не портили. Лишь теперь Элина мысленно согласилась с утверждением, что шрамы украшают мужчину.

– Рэйшен! – чуть охрипшим голосом позвала она. – Брось эти глупости! У нас тут ужин стынет, и вообще…

– Хочу найти, откуда же за нами подсматривают, – отозвался Рэйшен, не оборачиваясь. – Любопытно же.

– Брось, серьёзно. Ну какая нам разница? Пусть себе смотрят. И завидуют.

Что-то в голосе Элины заставило Рэйшена обернуться. На губах дроу появилась обычная нагловатая усмешка:

– И верно, Эли, пусть завидуют. И ужин придётся нам съесть холодным.

Холодный ужин был уже съеден, когда в дверь постучали.

– Дополнительный паёк? – оживился Рэйшен. – Эй, там, давайте, несите всё, что у вас есть!

Вошла незнакомая служанка, с ней двое парнишек-подростков, худых и сутулых. Они вкатили в покои стойку для одежды. С одеждой, разумеется. Элина присмотрелась, но ни её вещей, ни одежды Рэйшена там не было.

Тем временем девица без всякого стеснения разглядывала Рэйшена, а тот, сидя на краю постели, насмешливо глядел в ответ и разве что не посвистывал. Элине надоело это молчаливое рассматривание.

– Ну, долго в гляделки играть будем? – довольно грубо спросила она.

– Ясного неба вам обоим, почтенные дары, – приторно защебетала служанка, – мы вам принесли одежду, подберём что-нибудь для завтрашней аудиенции…

– Завтрашней чего? – удивилась Элина.

– Вы оба завтракаете с королём, так что выглядеть нужно достойно, – отвечала девица.

От слащавости тона у Элины свело челюсти. Достойно, значит? А так они оба, Элина и Рэйшен, такие недостойные, сидят тут в чём мать родила.

– Что ж, тащи костюм для меня, – скомандовала Элина.

– Для прекрасной дары – только платья, – слово "прекрасной" было сказано так, как будто девица плюнула ядом.

– Ну, так неси их.

Юноши осторожно сняли со стойки два длинных платья и понесли их к постели.

– Изволь подвинуться, любезный дар, – служанка изогнула спину перед Рэйшеном, глазевшим на это добро.

Элина внутренне вскипела. Да что же это такое, право слово! Вот просила же Рэйшена не пялиться и не кокетничать с другими женщинами! Хотя… Можно отплатить ему той же монетой.

– И правда, подвинься, любезный Рэйшен, – приветливо сказала Элина. – А вы, молодые люди, не стесняйтесь, подходите ближе. И эти замечательные платья несите, поможете мне одеться.

С этими словами Элина солнечно улыбнулась худосочным юнцам и переползла – иначе не скажешь! – на край огромной кровати. Юнцы вначале замерли, а потом рванулись вперёд. Явно не каждый день им удавалось полюбоваться обнажённой женской натурой.

– Так, девица, как там тебя, неси платье номер один!

Служанка, растеряв изрядную долю наглости, пролепетала:

– Погоди, под платье ведь сорочка требуется. Мальчики, подайте!

– Какая ещё сорочка! – Элина помнила, как в Жадвиле, отправляясь к стряпчему, под платье она не надевала никакой сорочки.

– Ты должна выглядеть прилично, – самообладание вернулось к девице, и она вновь заговорила снисходительным тоном. – К чему бы ты ни привыкла, у нас в службе королевского гардероба всё строго.

Один из парнишек нерешительно приблизился к Элине и с лёгким поклоном протянул нечто длинное и белое. Элина приветливо улыбнулась и подняла руки, словно сдаваясь победителю:

– Помоги-ка мне натянуть это добро.

Помрачневший Рэйшен моментально спохватился:

– Так, отошёл от неё, щенок! И вообще, вот это – приличное? И это – приличное? А это?

С каждым словом он тыкал пальцем в висящие на вешалке одежды. Девица из службы королевского гардероба кивала головой, мол, да, всё приличное.

– Тогда барахло оставьте, а сами шагайте, откуда пришли! Мы тут сами разберёмся, чего на себя натянуть. Всё поняли?

Юнцы отскочили к самой двери, а наглая служанка с неудовольствием сказала:

– Вот если вы что-то наденете не так…

– То король это переживёт, ты уж мне поверь! – и Рэйшен выразительно указал на выход.

Элина искренне обрадовалась, когда служащие королевского гардероба убрались. Она ухитрилась быстро нырнуть в сорочку и напялить поверх неё какое-то ужасное недоразумение, именуемое здесь платьем. Сорочка выглядывала из-под платья, прикрывая декольте. Осмотрев себя, Элина решила, что если король хочет видеть эту нелепую конструкцию, он её увидит.

Рэйшен и вовсе не стал заморачиваться с примеркой.

– Обычные штаны и рубаха, только ткань подороже. Но какие гады, сапоги мои умыкнули, а вместо них тонкие башмаки выдали. О, чулки! Женские. И туфли вижу. Это, Эли, тебе, можешь радоваться. Но если снова начнёшь кокетничать с посторонними мужиками, я могу забыть, что обещал тебе никого здесь не убивать.

Наблюдатель сегодня был попросту возмущён своими "подопечными". Да что это такое! Никаких серьёзных разговоров, одни постельные утехи, да ещё и непочтительные высказывания в адрес короля! Что это за мятежники такие, не обсуждают никаких идей, не замышляют побега, не планируют переворотов… Зачем он тут сидит, спрашивается?

В дверь постучали опять.

– Мы стали очень популярны, ты не находишь? – Элина приподняла край платья и, босая, прошлёпала к двери. – Если это снова та девка, я её задушу лично!

За дверью стояла Физа. Увидев Элину в платье, девушка округлила глаза. Элина посторонилась, давая Физе войти.

– Я нашла способ передать весточку вашим друзьям…

– Да?! И как они там?! Всё ли в порядке?!

Элина от волнения наступила на край подола и чуть не шлёпнулась на пол. Физа поддержала её, не дав упасть.

– Дара Элина, я ведь их не видела, я не покидала замок с зимы… Вот к концу лета мне дадут отдохнуть, – спохватившись, Физа вернулась к теме, интересовавшей её подопечных, – братишка мой отправился в город, он передаст записку…

Элина насторожилась. Они с Рэйшеном никому не говорили, где найти их друзей. С другой стороны, если люди Лоркана следили за ними, то им известен адрес постоялого двора. Неужели Физа спрашивала разрешения у Лоркана?

– Одежду, выданную вам, потом придётся вернуть. Как раз ваше платье высохнет, а то уж очень дар Рэйшен в кровь заляпался…

Элина по-прежнему стояла рядом с Физой.

– А что у тебя на платье, Физа? Ты сама во что-то испачкалась?

Физа мельком глянула на подозрительное пятнышко.

– Ах, это! Я к отцу ходила, он на псарне работает, видать, собаки мордами тыкались и выпачкали. Или ты собак не любишь, дара Элина?

Элина, даже не оборачиваясь, почувствовала, как морщится Рэйшен. С некоторых пор он собак недолюбливал.

– Мне нравятся собаки, – ответила Элина, – прекрасные животные! А скажи, Физа, тебе нельзя покидать замок, а брату твоему, получается, можно?

Физа тихонько хихикнула:

– Ему сложно запретить. Он разыскал тайный ход из замка в город. Этот ход всегда свободен и не охраняется, в отличие от всех замковых ворот. Братишка и вернётся тем же путём.

Наблюдатель еле удержался, чтобы не присвистнуть. Экий шустрый этот мальчишка! Тайный ход в город вообще-то предназначался для короля, чтобы при необходимости вывести монарха из опасной зоны при захвате замка или внутреннем мятеже. И вообще, этот ход назывался тайным не просто так!

Когда Физа ушла, Элина уселась вплотную к Рэйшену и яростно зашептала ему на ухо:

– Король явно знает о нас гораздо больше, чем следует!

Наблюдатель тонко улыбнулся: его пост был устроен так, что любой шёпот был слышен, и неплохо.

– С чего ты взяла? – лениво спросил дроу, даже не собираясь понижать голос.

– Собаки! Это намёк на то, что королю известно, как барон устроил покушение на тебя!

Рэйшен призадумался. Может, и так. А может, Элина преувеличивает.

– И ещё, видишь, они знают адрес постоялого двора, где …

– Знают, конечно, наверняка следили. Чему тут удивляться? Вон, тебя нашли и выхватили прямо с улицы… Да, собственно, что с того? Знают, и ладно. Не такой уж это секрет.

– Если королю известно это, он может знать и другие вещи, которые никто ему докладывать не собирался!

Наблюдатель напрягся. Ага, вот это уже близко к тому, что ему хотелось услышать.

–Не мучай себя, Эли, ненужными измышлениями. Скинь это платье на фиг и просто отдохни. Завтра всё узнаем.

И Наблюдатель ничего нового больше не узнал.

Как выяснилось, утро у короля наступает не так-то рано. Или придворные ждут, пока он хорошенько проголодается? Рэйшен успел проголодаться очень сильно и теперь злился. У Элины тоже урчало в животе. Ну, честное слово, стыдно же перед королём будет. А Рэйшен вообще на полном серьёзе собирался набить морду хоть повару, хоть королю, смотря кто первым попадёт под руку.

Между прочим, Рэйшена пришлось привлечь к натягиванию и шнуровке платья. Элина рассчитывала отвлечь его хоть чем-нибудь от кровожадных помыслов. Рэйшен активно включился в работу и чуть не удушил Элину, затянув шнуровку слишком туго.

– Рэйшен, – сдавленно (в буквальном смысле) проговорила несчастная, – меня-то за что?

Наконец оба привели себя в приличный вид. Ждать пришлось довольно долго, но наконец дверь без стука распахнулась. Рэйшен, словно пружина, взвился со своего мягкого стула: на пороге стояло четверо солдат из личной королевской стражи. Элина была испугана и растеряна. Она ожидала чего угодно, но не солдат. Завтрак у короля отменяется? Теперь их, таких вымытых и прилично одетых, отволокут в подземелья? Или Рэйшен убьёт эту четвёрку?

– Стой на месте, дроу! – прорычал один из солдат, выставляя вперёд короткий меч. – Вы оба должны следовать за нами! Если ты, песочная башка, начнёшь трепыхаться, мы убьём женщину!

Рэйшен гнусно ухмыльнулся. Элина поспешно заговорила:

– Таков приказ короля?

– Да, – неприветливо ответил солдат, с презрением глядя на женщину, – адар ожидает вас обоих.

– Хорошо, – кротко ответила Элина, – мы идём за вами.

У Рэйшена кровь кипела от злости, но, к счастью, он сумел сдержаться. Элина заставила его согнуть руку в локте, опёрлась на неё, свободной рукой чуть приподняла край платья и засеменила рядом с дроу. Тот с удивлением поглядел на спутницу, мол, что это с тобой такое, но тут же сообразительно заулыбался, видя, как мелькает при ходьбе изящная туфелька и лодыжка, обтянутая чулком. Рэйшен умерил свой шаг, приноравливаясь к новой Элининой походке.

Сегодня их вели другим коридором. Элина не могла отличить один мрачный переход от другого, но у Рэйшена глаз был намётан. Вскоре каменные стены коридоров украсились портьерами и гобеленами, а также портретами каких-то дам и кавалеров. Исчезли светильники, зато появились окна с видом на сад. Периодически пробегали слуги, глазели на Элину с Рэйшеном, иногда хихикали, а иногда отводили взгляд в сторону. Значит, "почётных гостей" привели в жилую часть замка. Да не просто жилую, а ту, где размещался сам король Витерий и, скорее всего, его семья. Иначе откуда эти толпы прислуги?

Их привели в небольшое помещение, похожее на тесно уставленный мебелью кабинет. Посреди кабинета красовался круглый столик, а за ним восседал Витерий.

– Наконец-то, – проворчал король. – Долго ходите.

Элина от возмущения сбилась с шага и – в очередной раз! – наступила себе на подол. Рэйшен не дал ей упасть, но это маленькое происшествие позабавило Витерия. "Какой же он мелочный королишка", – разочарованно подумала Элина.

– Можете идти, – милостиво кивнул король солдатам, и те, чётко развернувшись, вышли. В кабинете сразу стало просторнее. – А вы садитесь. Вот свободные стулья. Рэйшен, поухаживай за своей женщиной. Если умеешь, конечно.

Дроу злобно зыркнул на Витерия. Придворного этикета Рэйшен, конечно, не знал, а от злости и вовсе позабыл о вежливости. Поэтому Элине пришлось самой отставить стул от столика и усесться поудобнее. Стул оказался тяжёлым, поднять его Элина не смогла, поэтому просто протащила по полу с ужасным скрежетом.

Витерий поморщился. Ох уж эти простолюдины! Вроде и неплохие люди, но ведут себя, словно дикари! Ну, почему Рэйшен не отодвинул этот злополучный стул сам!

Дверь кабинета снова отворилась, и вошли стольники и хлебодары, неся блюда, накрытые крышками. Молчаливые слуги экономными движениями накрыли на стол и, поклонившись королю, удалились. Крышки были сняты, нал блюдами вился пар, а еда источала аппетитный аромат. Элина медлила, наблюдая за королём. Она и так опозорилась: вести себя не умеет, одеваться не умеет, ходить не умеет. Ей не хотелось совершать очередную оплошность. Зато оголодавший Рэйшен радостно полез за каким-то куском мяса в одно из блюд. Король тут же осадил его:

– Рэйшен, ты не у бандитского костра. Первым начинаю есть я.

Мстительный дроу с готовностью положил мясо обратно, да так быстро, что соус брызнул во все стороны, обляпав королевский камзол. Ну, или во что там короли одеваются к завтраку? Витерий стиснул челюсти, заставив себя промолчать. Он вытер краем скатерти брызги подливки и положил себе на тарелку тот самый кус мяса, на который целился Рэйшен.

Настроение у Элины испортилось, аппетит пропал. "Вы ещё членами померяйтесь, – мрачно подумала она, – я и так вижу, что вы друг друга на дух не переносите". С едой тоже что-то не заладилось. С правилами придворного этикета ни Элина, ни Рэйшен знакомы не были. Дроу совершенно не смущался, цепляя ножом куски мяса и отправляя их в рот прямо с ножа. Элина пыталась соблюсти приличия, наблюдая за королём: брала тот прибор, которым пользовался Витерий. Он, впрочем, быстро заметил это, и принялся нарочно пускать в ход самые неудобные двузубые вилки и тупые ножи. Поймав насмешливый взгляд Витерия, Элина демонстративно отставила тарелку.

– Сыта? – заботливо уточнил Витерий.

– Да, благодарю, – неприязненно отозвалась Элина.

– Не забывай об этикете, к каждой фразе добавляй…

– Да, адар, – женщине пришлось подпустить лести в голос, чтобы не вызвать королевское неудовольствие.

Витерий принялся расспрашивать Элину о её жизни в Жадвиле. Она отвечала правдиво и ничего не скрывала (ну, почти).

– Так, говоришь, откуда ты родом? – невзначай обронил король. – Только не ври, что с Юга. Рэйшен верно сказал, я неплохо знаю южан, а у тебя даже говор не такой.

Элина напряглась. Она не упоминала, откуда она родом, совершенно точно. Не признаваться же, что она из другого мира. Эдак её точно отправят на виселицу. И уж тем более Рэйшен ничего не рассказывал, потому что слишком занят едой. Про юг они с Рэйшеном говорили наедине, точнее, Элина думала, что наедине. Рэйшен просветил её, что, скорее всего, их подслушивают, но, похоже, это делал сам король! И выглядит он сегодня так, будто пару ночей не спал, вон глаза какие красные, лицо помятое, осунувшееся…

– Я с западного пограничья, адар. Село Примежье. Его сожгли.

Витерий отложил двузубую вилку и впился взглядом в Элинино лицо.

– Западное пограничье, говоришь. И именно из села?

Элина промолчала, только приподняла уголки губ, изображая улыбку. В наступившей тишине Рэйшен со звоном бросил нож на изящную тарелку и вопросил:

– Что ты хочешь от неё, Витерий?

– Правды, Рэйшен. Ты что, веришь, что она сельская баба? Она умеет читать, писать и считать, говорит складно и красиво… В селе научилась? На дикой границе?

– Мои родители постарались дать мне хорошее образование, – сохраняя видимость спокойствия, ответила Элина. – Я всегда была девочкой умной и прилежной, старалась всему научиться, мало ли что пригодится в жизни…

– Она и в Жадвиле многому научилась, – проворчал Рэйшен.

– Откуда ты это знаешь? – теперь Витерий нацелился на дроу.

– Не только твои орлы умеют наблюдать.

Король нахмурился. Похоже, у этой парочки на всё найдётся отговорка. Так просто на слове их не подловишь. Что ж, здесь, в Глорке, они не сделали ничего противозаконного, даже, судя по разговорам, не собирались.

В дверь кабинета ввалился пыхтящий толстяк. Утирая пот со лба, он протянул королю какие-то бумаги:

– Прости, адар, но это срочные отчёты по ремонту, ты сам велел нести смету в любое время…

– Да-да, Белгой, давай всё это мне, я просмотрю в течение дня и дам тебе ответ.

Толстяк, названный Белгоем, мельком глянул на гостей Витерия. Элина его ничуть не заинтересовала, а вот Рэйшен вызвал панику. Пот покатился по толстому побледневшему лицу втрое обильнее, живот, обтянутый дорогой тканью, затрясся, бумаги запрыгали в задрожавших пальцах. Витерий с любопытством смотрел на эту метаморфозу.

– Что такое, Белгой?

– Адар, ты снова призвал на службу вот этого… убийцу, – толстый палец начал подниматься, обвиняющее указывая на тёмное лицо Рэйшена, но Белгой вовремя остановился.

– Дай мне бумаги и ступай, займись делом, – отчеканил король.

Белгой с трудом поклонился, отдал документы и убрался восвояси, по пути зацепившись за дверной косяк.

– Отчёты по ремонту – это так страшно? – Элина решила, что смена темы разговора с её персоны на обновление замка им сейчас не повредит.

– Если воруют, то да, – рассеянно ответил Витерий, пробегая глазами один лист за другим. – Ладно, отложу это на попозже.

– А почему в том крыле замка, где нас держа… то есть разместили, всё мрачное, древнее, каменное, а здесь всё украшено, кругом картины, гобелены, драпировки…

Король не стал делать Элине замечание насчёт этикета, а начал пространно рассказывать о модернизации замка, но, к сожалению, ремонт потребовал гораздо больше денег, чем планировалось вначале, поэтому весь замок привести в порядок не смогли.

– Да уж, – философски заметила Элина, – с ремонтом так всегда и бывает. Планируешь расходы, вроде и посчитаешь всё, а приходится на треть их увеличивать против запланированного…

– На треть? Скажешь тоже! – похоже, тема ремонта и расходов была для Витерия очень острой. – Втрое! Втрое увеличились траты! Я подозреваю, что воруют, но вычислить и поймать за руку никого не могу!

Посетовав ещё немного на строительные расценки, Витерий успокоился, отложил бумаги в сторону и заявил:

– Я знаю, Элина, что ты любишь эльфийские вина. Не отпирайся, мне донесли. Хотел бы угостить тебя, ну и Рэйшена, конечно, одной диковинкой. В конце концов, несмотря на расходы, я могу позволить себе хорошее вино.

По хлопку в ладоши в кабинет вбежал юноша с оплетённой бутылью в руках. Он вытащил пробку из горлышка и разлил вино по бокалам. В кабинете разлился тонкий травяной аромат. Юноша поклонился и вышел.

У Элины засвербело в носу. Она едва удержалась, чтобы плебейски не чихнуть. Эта бутыль напомнила ей другую, очень похожую, которую когда-то сунула Элине Талула, бывшая подружка Рэйшена, якобы в качестве подарка. Очень осторожно Элина поднесла к носу бокал и стала принюхиваться. К сожалению, человеческое обоняние несовершенно. Она не могла уловить тот тонкий запах, который описывала когда-то девушка-дроу, сведущая в ядах…

Витерий наслаждался. Эта бабёнка явно была впечатлена. Конечно, у них на границе, где рядом и дроу, и нимфы, и эльфы, такие вина встречаются чаще. Но тогда она точно знает, сколько может стоить такая бутылка. Вон, сидит и осторожно принюхивается. Видать, не пробовала такого раньше. Кстати, может, и язык у неё развяжется после вина. В конце концов, женщина есть женщина, и неважно, откуда она родом, из графского поместья или приграничного села. Однако всё испортил этот сумасшедший дроу.

– Не пей!!! – заревел он.

Элина от неожиданности выронила бокал, который с жалобным звоном упал на паркет и разлетелся на тысячу осколков. Вино брызнуло во все стороны золотисто-зеленоватыми каплями, промочило Элинины туфли и потекло тонким ручейком под стол.

Сам Рэйшен молниеносно швырнул свою, уже пустую, тарелку в лицо короля. Тот, пытаясь защититься, невольно поднял бокал перед собой, и тарелка угодила прямиком в него. Бокал разлетелся. Королевский камзол украсили новые пятна, а в пальцах Витерия осталась лишь тонкая стеклянная ножка.

В кабинет ворвались королевские стражники, но Витерий остановил их взмахом руки. Элина сидела в каком-то оцепенении, переводя взгляд с Рэйшена на короля и обратно.

– Рэйшен, – Витерий еле сдерживался, чтобы не сорваться на крик, – изволь объясниться!

Дроу пожал широкими плечами.

– Легко, – ответил он. – В вине терефель.

Найти человека в Глорке было задачей непростой, особенно если этот человек не хотел быть найденным. Молодой Руфус словно растворился среди домов и улиц респектабельного квартала. Его искали, разделившись на пары. Гри с Полли и дрожащая от волнения Рицпа с Ингерамом без толку кружили по улицам, время от времени сталкиваясь на перекрёстках. Руфус как сквозь землю провалился. В ответ на все расспросы прохожие пожимали плечами, мол, не знаем, не видели.

Дело шло к обеду, все устали и проголодались. Цены в здешних тавернах были кусачими, хозяева рассчитывали на богатую публику. С трудом Ингерам разыскал что-то, доступное им по цене, и вся компания с облегчением уселась за столик, вытянув гудящие ноги.

В этом квартале улицы были вымощены, по дорогам не текли грязные ручьи, а каждый дом был обсажен зеленью. Весна заканчивалась, постепенно перетекая в лето, и в раскрытые окна влетал лёгкий ветерок вместе с ароматами каких-то цветущих растений.

Эта благостная обстановка настроила Гри и Поллианну на романтический лад. Они улыбались друг другу и держались за руки, не обращая внимания на кислую мину и закаченные к потолку глаза Ингерама. Эту идиллию внезапно нарушил посторонний шум.

– Да есть у меня деньги! – настаивал помятый молодой человек у двери, копаясь в карманах. – Вот, гляди!

Вышибала у входа с неохотой пустил шумного юношу внутрь. Рицпа обернулась на голос, словно гончая, учуявшая добычу, и замерла.

– Сынок, – пролепетала она.

– Ну, вот и нашли, – с некоторым разочарованием в голосе отметил Гри.

Надо сказать, он был не слишком-то рад, потому что при предыдущей встрече этот юноша собирался его арестовать. Ингерам со скучающим видом осмотрел юношу и сообщил в пространство:

– Стоило ли его искать вообще. Тоже мне, сокровище!

Рицпа не услышала этих жестоких слов, потому что подхватилась со своего места и поспешила к молодому Руфусу.

– Руфус, сынок! – воскликнула она, приблизившись к взъерошенному юноше. – Наконец-то мы нашли тебя!

К великому удивлению бывшей баронессы, Руфус ничуть не обрадовался ей.

– Что ты здесь делаешь? – неприязненно спросил он, оглядывая фигуру матери. – Небось, следишь за мной?

Вышибала и парочка подавальщиков с любопытством следили за этой встречей.

– Я так долго тебя искала, – пролепетала Рицпа, растерявшись от враждебного тона и взгляда. – Ты не давал о себе знать, не прислал ни одной весточки. Я боялась, что потеряю и тебя…

Руфус злобно хмыкнул:

– Не думаю, что ты расстроилась из-за гибели отца. Да-да, нечего на меня так смотреть, я всё знаю, чай, в столице живу, а не в глухомани какой-нибудь.

– Но если… Если ты знал обо всём, что случилось у нас в Жадвиле, почему ты не попросил королевского разрешения, чтобы вернуться домой? – растерянно спросила Рицпа. – Адар Витерий – добрый и понимающий человек, он бы отпустил тебя, да ещё и сопровождение дал бы.

Руфус раздражённо мотнул головой.

– И зачем это мне надо было? Совать голову в пекло?

Рицпа растерялась. Она не знала, как ответить на этот цинизм.

– Если ты знал… Если знал, что произошло, то приехал бы, чтобы помочь мне. Ведь и я могла погибнуть…

– Да кому ты нужна! – пренебрежительно фыркнул юнец.

Подавальщики переглянулись, красноречиво подняв брови. Вышибала буркнул:

– Слышь, парень, ты бы с матерью почтительнее говорил, что ли.

– Не твоё дело! – огрызнулся Руфус.

Рицпа стояла бледная, раздавленная таким безразличием. Этот мальчик, которому она отдавала всю свою жизнь, всю свою любовь, только что пренебрежительно плюнул ей в душу. Что теперь делать? Как с ним говорить? И надо ли вообще?

– Дара, если хочешь, я выставлю его на улицу, – сочувственно обратился вышибала к растерянной Рицпе.

Она молчала, не зная, что сделать, зато Руфус желчно заметил:

– Правильно, давай, прикажи ему гнать меня вон, своего единственного сына!

– Таких сыновей, как ты, вообще следует топить, – буркнул вышибала.

Руфус надулся, и неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не Ингерам. Он поднялся из-за стола, прошагал к двери и решительно схватил Руфуса за воротник.

– Не волнуйся, братан, мы его забираем, я прослежу, чтобы всё было тихо, – обратился Ингерам к вышибале.

– Ну гляди, – недоверчиво ответил тот, – а то я его в два счёта выкину.

– Всё нормально будет, – улыбнулся Ингерам.

– Эй, эй, а это ещё кто такой? – возопил Руфус. – Я с тобой не пойду! Я вообще тебя не знаю!

– Зато твоя мать знает…

– Плевать мне на то, что она знает!

– Ну, тогда я скажу, что я – офицер Лесной Стражи.

– Срать я хотел на Лесную Стражу и на тебя в том числе!

– В нужнике посрёшь, а здесь веди себя прилично, с нами дамы, – рука у Ингерама была твёрдая. Сейчас Элина узнала бы того самого лейтенанта, который сопровождал её в самой первой поездке в Жадвиль. – Пообедаем да отправимся домой.

Ингерам насильно усадил упирающегося юнца за стол, а в качестве закрепления урока влепил ему подзатыльник. Рицпа вздрогнула, но промолчала. В конце концов, мальчику следует вести себя прилично, и кое-какие уроки ему должен преподать авторитетный мужчина. В отсутствие Рэйшена Ингерам вполне подходил на эту роль.

– Я, может, не собираюсь есть те помои, что могли заказать такие, как вы! – хорохорился Руфус. – И вообще не хочу с вами сидеть за одним столом!

– Будешь сидеть, где покажут, жрать, что дадут, и спать, когда разрешат. Я понятно объясняю?! – тон бывшего лейтенанта был весьма решительным, и юнец стушевался. Получать затрещины ему не хотелось. Это совсем не то, что хамить безответной матери.

Вдобавок он приметил за столом белокурую красотку. Возможно, эта компания будет не так уж плоха. Правда, рядом с красоткой сидел парень, который телячьим взглядом смотрел на неё, но это не беда. Таких парней Руфус в расчёт никогда не принимал. Тем более, что на самого Руфуса парень посматривал настороженно. Ага, уже боится возможного соперника. Руфус даже помыслить не мог, что здесь, в столице, он лицом к лицу столкнулся с тем самым бардом, которого хотел изловить в Военной Слободке родного Жадвиля за похабную песенку.

Рицпа просто радовалась, что сын угомонился, больше не скандалит и даже проявляет любезность к Полли. Всё-таки её мальчик хорошо воспитан! А вот Гри эта любезность пришлась совсем не по нраву. Он сразу почуял соперника, но решил сделать вид, что ничего не замечает. Да и вообще, драться с ним, что ли? На это Гри вряд ли бы решился.

После обеда Руфус несколько отяжелел, поэтому путь "домой" показался ему трудным и долгим. Правда, в конце он рассчитывал на мягкую постель в чистой комнате и, возможно, даже на компанию очаровательной Поллианны. Однако, увидев общую "мужскую" комнату, вновь встал на дыбы:

– Это ещё что такое?! Я не собираюсь делить комнату с какими-то безродными мужланами! Мама! Почему у меня нет отдельной комнаты?!

Рицпа молчала, как молчала всю жизнь, боясь гневливого мужа. Теперь, похоже, место тирана решил занять её единственный сын. Полли нахмурилась, но Руфус истолковал её сведённые брови как-то по-своему. Он решил, что ей хотелось бы уединиться с ним в отдельной комнате, в тишине и комфорте.

– У тебя деньги есть? – деловито вопросил Ингерам.

– Есть немного, а что? – Руфус был сбит с толку этим расчётливым вопросом.

– Я видел, здесь сдаётся комнатёнка под самой крышей. Если столкуешься о цене с хозяином, она твоя.

Руфус похлопал глазами. Денег, которые он вытребовал накануне, осталось совсем немного, и он вовсе не собирался тратить их. Он думал, что мать обо всём позаботится, но эта курица ни на что не способна!

– Ну? – требовательно продолжил бывший лейтенант. – Чего не идёшь? Или передумал? Или ты решил, что кто-то за тебя будет платить? Так учти, денежки счёт любят, каждый платит сам за свои хотелки!

То-то Элина порадовалась бы!

Руфус, немного побурчав себе под нос, согласился на общую комнату и занял свободную кровать.

– Но это пока Рэйшен не вернётся, – нерешительно сказал Гри, обращаясь к Ингераму. – Это же его место.

– Я даже не знаю, вернётся ли он, – мрачно ответствовал Ингерам. – Поэтому пусть уж наш орёл тут сидит. Целее будет.

Руфус поразился. Так этот бешеный дроу был в их компании?! И куда девался? И что делать, когда вернётся? Как с ним справиться? Помнится, отец весьма нелестно говорил об этом Рэйшене, хотя и боялся старый распутник его ужасно.

– А где сейчас ваш Рэйшен? – поинтересовался Руфус. – Он скоро вернётся?

Гри и Ингерам переглянулись. Бывший лейтенант понял, что объяснять придётся ему.

– Так, слушай сюда, но очень коротко…

Из лаконичного объяснения Руфус вынес лишь то, что Рэйшена и его подружку арестовали люди короля.

– Так они преступники! А вы их сообщники!

Юноша подскочил с кровати и помчался в комнату, которую занимали женщины.

– Ты знала, что становишься сообщницей преступника?! – выпалил он в лицо Рицпе. – Я, как сын и наследник барона Жадвильского, обязан явиться во дворец…

Лёгкая улыбка на лице Полли подстёгивала Руфуса. Он казался сам себе этаким борцом за справедливость, несправедливо отодвинутым на обочину смельчаком-правдолюбом.

– Заткнись и выслушай, что мать тебе говорит!

Руфус поначалу даже не понял, что говорит это нежное прекрасное создание с голубыми, как летнее небо, глазами.

– Я к тебе обращаюсь, дурень! Помолчи хоть минутку и выслушай мать!

Руфус обомлел. Как смеет эта девица указывать ему? Такие, как она, должны лишь мило улыбаться да принимать те позы, какие он пожелает. Руфус подошёл вплотную к Полли, взял её за подбородок и собрался всё это ей объяснить, но что-то тяжёлое ударило его по голове так, что в этой самой голове зашумело и помутилось.

– Полли, милая, тебе не надо делать резких движений, – услышал Руфус голос своей матери.

– Не бойся, Рицпа, я его только слегка приложила. Я умею рассчитать силу удара, меня этому учили.

То есть его ударила эта девка?! Эта простолюдинка, рождённая только для того, чтобы угождать таким, как он?! Дальнейшие слова матери повергли Руфуса в шок.

– Я за тебя волнуюсь. А с ним-то ничего не случится… Его голову ничем не пробьёшь…

– Мама, что ты несёшь?! Ты на её стороне?! И что это за плебейское имя? Тебя зовут Рилинда, а не какая-то там…

Полли насмешливо скривила хорошенькие губки:

– Ты даже не знаешь настоящего имени своей матери?

Руфусу претило слушать этих ничтожных негодяев, но – увы! – даже красотка Полли могла набить ему лицо, не говоря уж о лейтенанте Ингераме. Если, конечно, он и вправду лейтенант Лесной Стражи. Под этим ужасным давлением и угрозой расправы молодой человек вынужден был выслушать рассказ о том, что после смерти отца он уже не является носителем титула и лишён всяких прав на Жадвильские земли.

– Следовательно, ко двору тебе сейчас являться не резон, – заключила Рицпа. – Лучше всего тебе было там и оставаться, но теперь…

Руфус плюхнулся на одну из кроватей, оглушённый этими новостями. Как же так? Он теперь не наследник, не молодой аристократ, не юный богач? Как это всё произошло? И, в конце концов, где подтверждение всем этим дурным известиям?

– Подтверждение где-то у дары Элины, – пояснила Полли. – Сейчас её нет, где эти документы, мне неизвестно. Но они точно были.

– Отец никогда не упоминал и не показывал таких бумаг, – прошелестел Руфус. – Может, это всё враньё?

Рицпа с сожалением покачала головой:

– Не враньё. Король пожаловал твоему отцу баронство с каким-то условием. Это я слыхала. Но какое именно условие, твой отец мне не говорил, скрывал.

– Тогда почему бумаги у этой самой Элины или как её там?! Я хочу взглянуть на них!

– Эти бумаги не у нас, а в надёжном месте, – ответила Полли. – Элины самой нет, тебе же сказали, что её увезли.

– То есть вам она не доверяла? – усмехнулся Руфус. – Тогда и я не стану. Я прямо сейчас отправляюсь в замок.

Рицпа схватилась за голову. На помощь неожиданно пришёл Ингерам, который грубо тряхнул юношу, как щенка, за ворот:

– Сиди тут, кому сказано!

И пришлось сидеть.

Королевская стража замерла. Яд в вине – это серьёзное обвинение. Витерий отбросил ножку бокала, словно яд терефеля содержался именно в ней.

– Рэйшен, ты уверен? – осторожно спросила Элина.

– Ещё бы! – ответил дроу. – Я даже отхлебнул чуток.

С этими словами он сплюнул на пол и утёр рот краем скатерти. Витерий сердито глянул на это: ведь нарочно это делает, стервец, перед женщиной выпендривается!

– А тебе ничего не будет? – встревожилась Элина. – Как ты себя сейчас чувствуешь?

Какая заботливая, надо же! Что этому громиле сделается!

– Нормально, – самодовольно отвечал громила, – с одного глотка ничего не будет.

– Адар, ведь бутылку принесли закрытой, так? – обратилась Элина к королю.

– Да, парнишка-чашник откупорил её здесь, так положено.

– А кто вообще ведает винами? Следит за их закупками, отбирает поставщиков королевского двора?

Витерий нахмурился:

– Вообще-то Белгой, тот толстяк, которого ты видела. Он отвечает за отбор поставщиков. Но конкретно винами занимается королевский виночерпий. На что ты намекаешь?

Элина красноречиво посмотрела на стражу, но король лишь головой мотнул:

– Нет, теперь они не уйдут. Говори уж, раз надумала.

– Как прикажешь, адар, – с насмешливой покорностью Элина наклонила голову. – Я скажу, что здесь, в замке, прямо у тебя под носом созрел заговор. И тебя только что пытались убить.

– Я прикажу притащить сюда этого чашника! Я из него кишки вытрясу! Он мне всё расскажет! – разъярился король.

Лязгнуло оружие солдат. Они ждали королевского слова, чтобы броситься в погоню за тем парнишкой, который приносил сюда бутылку вина.

– Погоди, погоди! Адар, не спеши! Это всего лишь чашник! Ты сам сказал, что над ним стоит королевский виночерпий! Идём к нему! Можно, конечно, и чашника отыскать и пару вопросов задать, но…

– Что – "но"? – нетерпеливо спросил Витерий.

– Пусть вот эти солдаты, – Элина указала на королевскую стражу, по-прежнему стоящую наготове в ожидании приказа, – никому и словом не обмолвятся о том, что здесь услышали.

– За это не беспокойся, они будут молчать.

– А кто будет убирать здесь посуду?

– А тебе-то это зачем? – удивился король.

– Лучше бы и они молчали.

Витерий задумался. Сплетни по замку так или иначе пойдут, но теперь надо направить их в нужное ему русло. Выручил короля, как ни странно, Рэйшен.

– Ну, скажешь, что это я буянил, тарелки швырял. Чокнутый дроу, что с меня взять.

Витерий было рассмеялся, улыбнулись даже солдаты, уже спрятавшие мечи в ножны, но под взглядом Элины смех как-то увял.

– Рэйшен, зачем ты так? Пусть скажут, что я, как непривычная к королевскому этикету, уронила на пол тарелку и бокал… Два бокала. Каким путём ушёл отсюда чашник?

Элина и Рэйшен снова шли коридорами королевского замка. Рядом топал король, возмущённый покушением на свою персону, впереди шли его солдаты, замыкала шествие тоже парочка солдат.

– Это чтобы мы не сбежали? – тихонько спросила Элина, обращаясь то ли к Витерию, то ли к Рэйшену.

– Во избежание очередного покушения, – снисходительно пояснил король.

– Они не дураки, – парировала Элина, – бросаться на мечи не станут.

– А что, по-твоему, они сделают? – королю было на самом деле интересно, что думает эта странная женщина.

– Вспомнят легенду о Ядовитой комнате.

Короля передёрнуло. Идущие впереди солдаты резко остановились, так что Элина ткнулась прямо в спину одного из них. Витерий недовольно осведомился:

– Ну, чего встали?

Рэйшен, который был выше всех ростом и всё видел, тихо ответил:

– Они нашли чашника.

У Элины засвербело в носу. Пахло чем-то солоноватым, этаким… железным. Почему-то набежал полный рот слюны, и Элина невольно громко сглотнула. Рэйшен насмешливо приподнял уголок рта, а Витерий с брезгливым выражением покосился на свою спутницу.

– Ну-ка, дайте мне пройти, – неожиданно скомандовал дроу.

Солдаты отступили. Элина протиснулась вслед за Рэйшеном. На полу ничком лежал парнишка-чашник. Под ним растекалась тёмная лужа. От неё-то и шёл тот самый тяжёлый металлический запах. Рэйшен присел на корточки рядом с телом.

– Ещё тёплый. Чуть-чуть не успели, а то поймали бы убийцу.