Вдалеке, на мили вокруг, раскинулись золотисто-рыжие пшеничные поля и тёмный, кажущийся бесконечным, лес. Высокое небо пропитано влагой, тяжелым сизым покрывалом оно нависает над землёй, закрывая ее от солнца, которое даже сквозь тучи пытается греть, напоминая, что лето в самом разгаре и тёплая пора в праве задержаться.

Ветер, тихий и робкий, треплет подол моего платья, играет широкими длинными рукавами, расшитыми тяжелой тесьмой. Мои волосы, расчесанные, но так и не заплетенные в косы, разлетаются в стороны, закрывая глаза. Стоя на смотровой площадке башни, я вглядываюсь в бесконечную даль. Ближе к лесу виднеется деревенька, а у ручья — покосившаяся лопоухая мельница.

Тихо, очень тихо. Тишина, такая долгая и такая пугающая, верный предвестник бури.

— Госпожа Розалинда, матушка зовёт вас! — доносится с лестницы голос Кейт.

— Хорошо, сейчас иду! И не надо этого "госпожа"... - вторую часть произношу про себя. За пять лет я так и не привыкла к здешним обращениям.

Спустившись в свою комнату, послушно сажусь на табурет возле огромного зеркала в потемневшей оправе. Кейт вновь причесывает меня, пытаясь уложить каштановые волосы длинной до поясницы в ажурную сетку.

— Доченька, ты готова? Себастьян уже приготовил коляску. Надо поспешить. Лорд-наместник разгневается, если мы опоздаем. Ты знаешь, нам его лучше не злить! — в голосе мамы звучат нотки тревоги.

— Готова, она, госпожа, готова! — Кейт с довольной улыбкой смотрит на результат своего труда.

Темно-фиолетовое платье лежит аккуратными складками, пояс подчеркивает талию, а рукава, похожие на крылья, клиньями касаются пола. Посмотрев на свое отражение, я невольно улыбаюсь. Хоть художника зови и портрет пиши! Настоящая леди!

— Я готова, мам! — мне бы следовало назвать маму матушкой в присутствии служанки, но иногда я забываю о правилах и обычаях...

Лестница в башне змейкой вьется вдоль окон, и, пока мы спускаемся к парадному крыльцу, я успеваю рассмотреть и внутренний двор, и конюшню, и дальние луга. Какая-то тоска завладевает душой, я чувствую, что теперь моя жизнь может перемениться. Рано или поздно это должно произойти, мама и так долго меня защищала.

Кейт подает нам плащи, и коляска, запряжённая старой лошадёнкой, трогается с места.

Мы проезжаем мимо принадлежащей нам деревни. Жители, заметившие нас — госпожу и ее дочь, кланяются в знак уважения и искренне радуются. Знали бы они, что наша поездка не сулит ничего хорошего ни нам, ни им. Но у нас с мамой ещё есть шанс всё исправить...

Себастьян ласково подбадривает лошадь, она начинает идти чуть быстрее. Огромные колеса скрипят, заглушая топот копыт. Мы с мамой едем почти молча.

Высокие деревья, подпирающие небо, стоят по обеим сторонам дороги, словно стража. В кронах прячутся птицы, их гомон то смолкает, то звучит с новой силой. Дорога, идущая через лес, стрелой стремится к горизонту и кажется почти бесконечной.

Через пару часов с сельского тракта мы выезжаем на широкую укатанную дорогу. Нашему взору открывается Стоун Гейт — замок лорда-наместника.

Огромный, словно вырубленный из скалы, он пугает своими размерами. Настоящая крепость! Серая глыба возвышается на холме, закрывая собой небо.

— Мы почти приехали, госпожа! — с воодушевлением говорит Себастьян.

— Доченька, помни, что я говорила. Веди себя почтительно и, пока тебя не спросят, молчи. Ни с кем не спорь!

Мы въезжаем в огромные ворота, решётка над которыми поднята, и оказываемся во внутреннем дворе. По сравнению с нашим замком это настоящая крепость, внутри которой могло бы расположиться целое поселение.

Себастьян с коляской остается ждать нас на небольшой площади возле парадного входа, где кроме нашей скромной коляска, запряжённой старой лошадёнкой, есть и более респектабельные средства передвижения, и лошади, красотой которых можно любоваться.

Остаток пути мы проходим пешком, и вскоре оказываемся в просторном зале со сводчатым потолком. На стенах пылают факелы, а в высоте пылится старый гобелен с изображением герба его величества. Король давно не посещал наши места, и посеревшая, потерявшая цвет ткань как будто напоминает об этом.

В зале собрались мелкоземельные лорды, рыцари и другие благородные господа, пришедшие решить важные вопросы с лордом-наместником, обратиться с просьбами или же вызванные по его приказу. К последним как раз относимся мы с мамой.

— Леди Изабелла из замка Голден Хилл с дочерью леди Розалиндой! — объявляет распорядитель.

Мама делает глубокий вдох, я вижу, как она волнуется. Медленным шагом мы следуем в большой зал, где и проходит аудиенция.

Восседая под пологом в огромном кресле, напоминающем трон, расположился лорд-наместник. Худощавый мужчина лет пятидесяти, с темными волосами, не слишком длинными и не слишком короткими, по моде, и хищным взглядом. По правую руку от него верный помощник, молодой рыцарь, длинный и долговязый, его я уже видела прежде, когда к нам приезжали за уплатой налогов. Слева от лорда — какой-то юноша немногим старше меня, очень похожий на наместника внешне. Лорд не женат, и детей у него нет, из чего я делаю вывод, что этот молодой человек — его племянник, по слухам сосланный сюда отцом за разгульную жизнь, которую он вёл в столице. Сзади у стены стоят еще несколько мужчин в кольчугах, с гербами на накидках, заброшенных поверх них и с массивными золотыми цепями на шеях. Это наши соседи, входящие в совет. Рядом с окном пристроилось почти спрятанное за гобеленом кресло, в котором восседает дама в годах. Роскошное платье и целая россыпь драгоценных камней в колье. Кто она и что делает в совете, не могу понять. Насколько я знаю, женщины здесь вообще не имеют права голоса. Так мне говорила мама. Но всё-таки эта седовласая дама тут.

— Леди Изабелла Шэмрок из замка Голден Хилл! — громогласно объявляет распорядитель, как только мы выходим на середину зала.

Мы с мамой делаем реверанс в знак уважения и подходим ближе.

— Леди Изабелла, весной этого года вашей дочери исполнилось восемнадцать, уже два года, как она могла бы выйти замуж, но вы отклонили предложения трех потенциальных женихов. — наместник говорит так, будто меня здесь вообще нет.

— Да, милорд. — мама опускает глаза. — Я не посчитала ни одного из них неподходящей партией для моей дочери.

— Ей уже восемнадцать, а она все еще не замужем! Уже два года, как она достигла брачного возраста, а она так и не покинула родительский дом! Стыд и позор! — ворчит седовласая дама, спрятанная за гобеленом.

— Миледи, — будто со снисхождением говорит лорд, — совет пришел к решению выдать вашу дочь за лорда Эдгара из Черного леса.

— Милорд, помилуйте! — сложив руки на груди, мама пристально смотрит на наместника. — Он на десять лет старше моего мужа, был трижды женат, все его жёны умерли при странных обстоятельствах. Говорят, он жестоко обращался с ними! Неужели вы считаете, что лорд Эдгар может стать достойным мужем для моей юной дочери?!

— Не стоит обращать внимание на досужие сплетни! — усмехается лорд.

— И то, что кроме четырёх законных наследников у лорда Эдгара более десяти бастардов, тоже слухи?! — мама возмущена, но старается сохранять спокойствие. — Разве репутация этого человека позволяет ему свататься к девушке из уважаемой семьи?

— Верно говорит! — по залу разносится гул, лорды перешёптываются, поглядывают друг на друга и на нас с мамой.

Кажется, этот раунд мы выиграли. Мама выпрямляется, ловя на себе одобрительные взгляды. Но наша радость длится недолго...

— Миледи, я позвал вас не для того, чтобы спорить, а для того, чтобы огласить законное решение. Уже два года как вы не выплачиваете в полном объёме королевские налоги, и совет пришёл к мнению...

— Милорд, прошу вас, войдите в наше положение! — прерывает его мама. Это невежливо, с наделенными властью людьми нельзя спорить, но мама делает это настолько виртуозно, что создается впечатление, будто это разговор двух друзей и лорд-наместник сам ждал ее ответа.

По залу вновь разносится шёпот, но я не в состоянии разобрать ни единого слова.

— Прекратим этот бесполезный разговор! — злобно огрызается наместник. — Распорядитель, читайте!

Пузатый седовласый мужчина разворачивает скрученный в трубочку пергамент, и я чувствую, как душа уходит в пятки.

— В соответствии с законом, изданным королем Эдуардом I, вдова, оставшаяся без наследника...

— Но мой муж, лорд Томас, не погиб, а пропал! — вновь вмешивается мама, нарушая золотое правило.

— Ваш муж пропал три года назад во время военного похода, а в соответствии с законом, по прошествии трех лет мы имеем право признать его погибшим! — громом гремит голос наместника.

— Вдова, оставшаяся без наследника, лишается права наследования! — вторит ему распорядитель.

Мама дрожит, но всё ещё держится. Все эти годы мы ждали, мы верили, что отец вернётся...

— Замок на холме, именуемый Голден Хилл, передается под надзор лорда-наместника! — камнями летят жестокие слова.

— Милорд, но у нас с мужем есть наследник — наша дочь Розалинда! — цепляясь за надежду, как за соломинку, говорит мама.

— Ваша названная дочь? — на лице наместника появляется довольная ухмылка.

— Да, наша приёмная дочь. И мой муж хотел объявить её нашим наследником.

— Но не сделал этого! — смеется он.

— Не сделал, потому что не успел. Выполняя приказ его величества, он отправился в поход против врагов, пытавшихся захватить нашу страну. — мама гордо поднимает голову и смотрит на лордов. — В соответствии с традициями признать Розалинду наследницей можно было лишь по достижению ею шестнадцатилетия, а ей тогда было только пятнадцать.

— Что ж, не повезло! — ухмыляется наместник. — У вас нет наследника, и это означает, что ваш замок и ваши земли переходят в распоряжение Короны. Здесь волю его величества исполняю я! Будь у лорда Томаса хотя бы бастард, у вас возможно, был бы шанс...

— Разве наша дочь хуже бастарда?! — сквозь слезы возмущается мама.

— Да, хуже! Как вы представили ее, когда привезли в Голден Хилл? Дочь вашей дальней родственницы — троюродной сестры? Её родителей нет в живых, спросить не у кого... Леди Изабелла, как вы можете доказать, что эта девушка не простолюдинка, подобранная вами на улице? — говорит кто-то из надменных лордов — членов совета.

Мама молчит, ей нечего ответить, нечем доказать свою правоту. Теперь она не может защитить ни себя, ни меня. Мы очень боялись этого вопроса.

Я знала, что рано или поздно они так скажут, припомнят мне моё происхождение, но я не думала, что будет так гадко. Если бы кто-то сказал мне это в лицо, я бы вытерпела и даже забыла... Но они сказали маме — самому дорогому для меня человеку! Обидели ее, причинили ей боль.

К горлу подступает комок, мне бы так хотелось ответить, поставить этих напыщенных землевладельцев на место, защитить маму, но я не могу.

Они правы. В этом мире я хуже безродного бастарда, потому что...

Небольшой городок неподалёку от Лондона, наши дни.

Роуз

Своих родителей я действительно не помню. Мои детские воспоминания будто окутаны дымкой, они то возвращаются, становясь четкими, то вовсе исчезают, растворяясь в тумане времени.

Маленький коттедж в деревушке, двухэтажный, с красной крышей. Крохотная детская на втором этаже, со светлыми стенами, решётками на окнах и красивыми шторами со цветочным орнаментом. Ванна с пеной, в которой прятались забавные желтые утята. Сад из нескольких клумб, примостившихся почти у дверей, несмотря на размер в нём всегда было море цветов, и особенно мне запомнились розы — красные и такие величественные.

Старенькая бабушка, в любую погоду одетая в длинное шерстяное платье в клетку и вязаную серую кофту. Нянька Полин, или просто Полли, которую я видела гораздо чаще бабушки. Она приходила пять дней в неделю, потому что престарелая бабушка была не в состоянии справиться с таким непоседливым ребёнком, как я, и была мне почти что мамой.

Я была ужасной фантазёркой. Всё время что-то выдумывала, сочиняла. Сказки, которые каждый день читала няня, питали мою фантазию. Огромный плюшевый медведь, сидевший в кресле, был моим самым верным слушателем, ведь ни бабушка, ни Полли не могли часами высушивать мои рассказы о том, что я принцесса и живу в настоящем дворце, о моих приключениях, о знакомстве с королём. От мультиков про принцесс меня было не оттащить, что же удивительного, что мне потом снились сны, в которых я была одной из них. Свои сновидения я и рассказывала медведю, иногда прибавляя к ним и выдумки.

И в одночасье все оборвалось. Мне тогда было пять, бабушка успела записать меня в местную начальную школу. Бабушка была в преклонном возрасте, и однажды она не вернулась домой после почти ежедневного похода в аптеку.

Я осталась совсем одна. Люди, приехавшие, чтобы забрать меня в приют, сказали, что бабушка была мне даже не бабушкой, а прабабушкой, моя мать приходилась ей внучкой, о моем отце не было ничего известно, и поскольку других родственников не осталось, мне полагалось жить в приюте. Няня Полли пыталась как-то помочь, разыскивала дальних родственников, но безуспешно. Забрать к себе маленькую сиротку она не решилась.

По началу жизнь в приюте казалась мне совсем ужасной: новые люди, чёрствые и безразличные, дети с вечно недовольными, а то и заплаканными лицами, безвкусная, однообразная еда. Совсем не то, что готовила Полли! Вскоре я привыкла и даже подружилась с несколькими девочками, которые, как и я, остались совсем одни в этом огромном мире. Учёба отвлекала от грустных мыслей, жизнь вошла в свое русло, и мне уже казалось, что если даже я не самый счастливый ребёнок на свете, то и не самый несчастный.

Однажды, когда мне было девять с половиной лет, мисс Харрис, директор приюта, позвала меня к себе в кабинет. Я понимала, что это не спроста и, возможно, меня хотят удочерить.

— Роуз, у меня для тебя замечательные новости! У тебя теперь будут родители и свой дом! — мисс Харрис расплылась в улыбке, но глаза ее остались по-прежнему холодными. Рукой она осторожно поправляла волосы, уложенные в прическу, и явно нервничала.

— Правда? — я не могла понять, что чувствую: радость или грусть. Конечно, я, как и все здешние дети, мечтала о семье, но... Я уже успела привыкнуть к приюту и боялась перемен.

— Да, твои новые мама и папа — мистер и миссис Кук. Надеюсь, ты не будешь возражать? Мы уже всё уладили...

Позднее я узнала, что в вопросах усыновления так дела не делаются, но это я выяснила, лишь когда подросла. А в тот момент я была настолько растеряна, что не стала задавать лишних вопросов.

— Приве-е-ет! А вот и мы! — послышалось из-за двери, и в кабинете появились мои новые родители.

— Мистер Саймон Кук и миссис Дорис Кук — твои папа и мама, Роуз! — торжественно объявила мисс Харрис.

— Можешь называть нас Дора и Саймон! Но лучше мама и папа! — женщина лет сорока, с такой же натянутой улыбкой и неестественно рыжими волосами, наклонилась ко мне. Ее муж, невысокий толстопузый джентльмен со смешными усами, переминался с ноги на ногу.

— Роуз. Очень приятно! — едва слышно ответила я.

— Саймон, дорогой, посмотри! Наша Роуз такая красавица! А какие у нее длинные волосы! — пропищала миссис Кук.

Длинные каштановые волосы всегда были моей гордостью. Я не разрешала их стричь ни бабушке, ни Полли, ни работницам приюта. У принцессы должны быть длинные волосы, так я считала.

— Поехали домой, наша маленькая Роуз! — пропел мистер Кук.

И мы поехали. Старенький пикап, дрожа и сотрясаясь, как консервная банка, не спеша полз по сельской дороге, которая привела нас в тихую деревушку. Мы проехали мимо здания школы, часовни и магазина, миновали ряд однообразных, но довольно симпатичных коттеджей и свернули к домику на окраине.

Заборчик, выкрашенный в белый цвет, слегка покосился, черепица на крыше облупилась, стены тоже требовали ремонта, и весь дом в целом производил удручающее впечатление.

— Но теперь-то, когда мы взяли еще одного ребёнка, нам точно дадут новый дом! — тихонько шепнула Дора мужу.

Мы подошли к дверям, Саймон повернул в замке ключ, тот противно скрипнул, и мы вошли.

Свет в прихожей был выключен. Я поставила на пол рюкзак с вещами, и мой взгляд привлекли пять пар детской обуви. Я хотела уже спросить, где находится ванная комната, как вдруг раздался оглушительный крик.

— Сюрприз! С приездом, сестра! — передо мной возникло пятеро детей, разного возраста и с совершенно разной внешностью.

Небольшой городок неподалёку от Лондона, наши дни.

Роуз

— Здесь что? Приют на дому? — вот первая мысль, посетившая меня в тот момент.

— Привет! — единственное, что я могла ответить.

Приглядевшись внимательнее, я заметила, что двое старших похожи на Дору и Саймона, а вот остальные...

— Дети, познакомьтесь, это ваша новая сестра, Роуз.

— Привет, я Трой. — представился старший, мальчик лет четырнадцати -

почти точная копия мистера Кука, только худой и без усов.

— Привет, я Надин! — следом за ним со мной поздоровалась девочка на пару лет младше его, светловолосая и очень похожая на миссис Кук.

— А это Билли, Робби и Сьюзи. — Дора представила остальных.

Надо отметить, что те трое не были похожи на родителей ни капли, и я сразу предположила, что их, как и меня, усыновили. Позднее выяснилось, что мое предложение было верным.

Билли на вид было лет одиннадцать, довольно высокий и курносый. Робби на пару лет младше меня, пухленький, со смешным вихром на голове. Сьюзи чуть постарше, худенькая и вся в веснушках.

— А что за ключ у тебя на шее? — тут же спросил любопытный Робби.

Небольшой городок неподалёку от Лондона, наши дни.

Роуз

До моего тринадцатилетия оставалось две недели.

— Дора, можно мне пригласить двух одноклассниц на день рождения? — я так и не привыкла называть миссис Кук мамой.

— Тринадцатый день рождения не празднуют! Примета плохая! — ответила она и продолжила ополаскивать чашки в раковине, заткнутой пробкой.

— Но это несправедливо! Почему мы никогда не празднуем мой день рождения?!

Дора ничего не ответила, от обиды я чуть не заплакала. Пришлось уйти в свою комнату.

Мы не праздновали мое десятилетие, потому что у Троя была олимпиада и ему нужно было готовиться. Шум помешал бы ему.

Одиннадцатый день рождения не стали отмечать, поскольку у Робби разболелись зубы, и Дора три дня подряд возила его к дантисту. Не до праздника было...

Двенадцатилетние не стали праздновать из-за той истории со второгодником. Меня наказали за драку.

И снова праздновать не будем! Чем я хуже других детей? Я как будто лишняя. И не только в доме Саймона и Доры, а вообще... Лишняя в этом мире — странная, несовременная, непонятная и никому не нужная.

Свернувшись калачиком на крохотной кровати, больше похожей на сундук, я размышляла, как бы устроить так, чтобы всё-таки удалось отпраздновать мой день рождения.

Око в сад, разрисованное каплями дождя, едва пропускало тусклый сероватый свет. В комнате было почти темно, включать лампу мне не хотелось. Тонкие черные ветви барабанили по стеклу, когда ветер раскачивал ещё не покрытые листьями деревья. Кричали птицы, стучали по подоконнику крупные капли. Апрель, холодный и дождливый, укрывал округу вуалью тумана, и дальше забора ничего не было видно. Старый сад, такой одинокий и неухоженный, словно ждал чуда. Вслед за дождями и холодом придёт солнце, оно согреет землю, оживит первоцветы, вдохнет жизнь в заброшенный сад.

— Как бы всё устроить? — снова и снова я прокручивала в голове идеи, которые никак не могли стать планом.

О том, чтобы пригласить девочек из класса, с которыми я едва смогла подружиться, бесполезно было и мечтать.

И тут я вспомнила! Экскурсия, точно! Мистер Миддлтон, наш учитель истории, приглашал всех желающих на экскурсию по старинным особнякам и усадьбам... Вся поездка должна была занять три дня, последний как раз совпадал с моим днём рождения. Участников ждали лекции, прогулки и трёхразовое питание в отеле. Требовалось лишь согласие родителей. Стоимость поездки была смехотворной.

— Дора, можно я поеду? — спросила я за ужином.

Миссис Кук улыбнулась и кивнула в знак согласия. Она была только рада избавиться от меня... Хотя бы на пару дней. Мистер Кук тоже не возражал.

Я с нетерпением ждала экскурсию, и ожидание скрашивало мои серые будни.

Вскоре я начала собирать вещи. Всё поместилось в рюкзачок и маленькую дорожную сумку — одежды у меня было немного, но погода в апреле переменчивая, и нужно было взять с собой как теплые вещи, так и что-то полегче. Куртка, спортивный костюм, пара футболок...

Я будто на крыльях летала по дому, предвкушая что-то новое и интересное. Напевая под нос мелодию, я целыми днями мечтала, и вот наступил долгожданный день отъезда.

Настроение у меня было прекрасным, все вокруг радовало, и даже шуточки Надин и Робби меня не задевали.

До вокзала около получала езды на автобусе, я поехала одна, никто из семьи не нашел времени меня проводить. Но я не расстроилась, ведь впервые за почти четыре года почувствовала свободу.

В здании вокзала собралось достаточно много людей, ведь был выходной, и многие ехали в город или, наоборот, сюда — отдыхать от шума и суеты столицы. Озираясь по сторонам, я разглядела у информационной доски мистера Миддлтона, который держал над головой маленькую табличку с надписью "Школьная экскурсия".

— Роуз Кук, а вот и ты! — учитель поставил галочку в блокноте. — Так, кого еще не хватает? Элисон Миллз и большой Стив... Где Мэтьюз?

Улыбка в мгновение исчезла с моего лица. Мой план по празднованию дня рождения был почти идеален... Единственное, что я не учла — мои одноклассники поедут вместе со мной! И попытаются подпортить мне праздник!

Глядя на приближающийся к перрону поезд, я вновь повеселела. В конце концов, они не смогут постоянно вертеться возле меня, да и мистер Миддлтон всегда следит за дисциплиной.

Учитель ещё раз пересчитал всех детей на перроне и, продолжая обратный отсчёт, дождался, чтобы все сели в вагон, а сам сел последним.

Загрохотали колеса, и с лязгом, медленно, словно огромный чёрный змей, поезд пополз от вокзала, потихоньку набирая скорость.

Я застыла у окна, словно приклеенная. Впервые в жизни я покинула дом семейства Кук и отправилась в путешествие — такое увлекательное и многообещающее.

Городок мелькал множеством пестрых домов и серых фабричных зданий, гудел голосами машин и подмигивал огнями. Миновав город, поезд шёл через поле, желтовато-зеленым ковром расстилавшееся на пути. Природа только-только начала просыпаться, среди пожухшей травы показалась зелень, всё вокруг стало наполняться красками и жизнью. Деревья словно приветствовали нас, покачиваясь на ветру. Поезд гудел и слегка подрагивал, устремляясь всё дальше и дальше в сторону посветлевшего небосвода. Странно, в тот момент мне казалось, будто я не еду на экскурсию, а возвращаюсь домой. Это чувство я никак не могла объяснить.

Через несколько часов начало темнеть, ночь разлила туман и сумрак, и разглядеть что-то было невозможно. Поболтав с соседкой по купе и слегка перекусив, я взяла книгу и вскоре заснула.

— Все-все просыпайтесь! Быстро завтракать! Через час прибываем! — донёсся из-за двери голос учителя, и я тут же проснулась.

Наступило утро. Мы проезжали мимо деревушки с каменными домами, огромной фермой и множеством коров.

Как и обещал мистер Миддлтон, сразу по прибытии нас встретил автобус, и мы поехали в отель. Бросив сумку в номере, я взяла с собой только рюкзак — в нем у меня было кое-что припрятано...

Вначале мы поехали в музей, где рассматривали исторические костюмы, рыцарские доспехи и портреты благородных господ, живших много столетий назад. Потом мы отправились в старинный особняк, некогда принадлежавший местному аристократу, но гид рассказывал обо всем так скучно и монотонно, что даже мистер Миддлтон готов был уснуть. Что уж говорить о нас, детях.

После обеда мы посетили ещё один музей, но и там бездарный гид умудрился всё испортить. Он то отвлекался на телефонные звонки, то путал имена и даты. К концу экскурсии мы так запутались, что от его слов уже становилось смешно. Вечер пришёл неожиданно, и нас отвезли в отель.

Завтра мой день рождения! Я прижалась к жёсткой подушке и тут же уснула.

Проснулась я с чёткой уверенностью: сегодня особенный день, что-то произойдёт! Окрылённая, я вскочила с постели и поспешила одеваться. С утра мы должны были поехать осматривать древние развалины.

— Надеюсь, там есть кафе или пекарня, где можно купить торт?! — подумала я и полезла в рюкзак доставать свои сбережения.

Перед самым отъездом я разбила свою копилку в виде розового поросёнка и забрала накопленное с собой.

— Стоп, а где? Где деньги? — я нервно щупала потайной карман.

Ничего не было! Ни кошелечка, ни единой монетки!

— Где? Когда? Кто? Дора? Надин? Робби? Та девочка из поезда?

Я не могла понять, когда у меня украли все накопления и кто это мог сделать. Там было не так много, но для меня — целое состояние! Почти месяц по утрам выгуливала собаку соседки, и теперь всё честно заработанное пропало!

Я была готова расплакаться!

— Нет, нельзя плакать! Кое-что пошло не по плану, но не всё потеряно. Кой-кая мелочь осталась в кармане, на пирожное хватит! — утешала я себя.

После завтрака мы выехали из отеля и к полудню были на месте. Нам повезло, гида заменили, и о развалинах старинного замка нам увлекательно рассказывала симпатичная дама. Но моё настроение было безвозвратно испорчено. Деньги пропали, а поблизости не оказалось ни единого кафе.

Дама-экскурсовод говорила что-то и о развалинах каменных ворот, находящихся возле дороги, ведущей в сторону болот. Их будто построили друиды, и место обладало магической силой. Врата времени — так называли их много веков назад. Я практически ничего не слушала. Дул противный холодный ветер, солнца почти не было видно, и мне хотелось спрятаться в своей комнате, завернувшись в теплый клетчатый плед.

После лекции мистер Миддлтон повел ребят к старому мосту, а я решила остаться у автобуса и подождать их.

Побродив по округе, я вдруг заметила небольшой фургон — передвижной ресторанчик. Пухлая женщина с кудрями, завитыми на бигуди, что-то раскладывала на стеклянной витрине.

— Чем могу вам помочь, юная леди? — спросила она, заметив мой интерес.

— Мне бы что-нибудь вкусненькое... Пирожное, булочку?

— Капкейк не желаете?

— Думаю, да... И чай! — я стала отсчитывать монетки, чтобы оплатить угощение.

— Сегодня чудесный день! — вдруг сказала дама за прилавком.

— Да, так и есть! — с грустью ответила я. — У меня сегодня день рождения!

— Ах, моя милая! У меня для вас найдётся свечка. Сейчас зажгу! — она тут же чиркнула спичкой.

Я так удивилась, что еле пролепетала "спасибо".

— Как вас зовут?

— Роуз. — ответила я.

— С днём рождения, милая Роуз, с днём рождения тебя! — пропела она.

Я была готова заплакать, но на этот раз от счастья.

— А теперь загадай желание и задуй свечку! — подсказала продавщица.

Свечка, одна свечка. Будто новая жизнь начинается.

— Хочу домой, хочу к маме с папой! — первое, что пришло на ум. Глупое желание для той, у кого нет ни родителей, ни дома!

Я откусила кусочек капкейка и запила чаем из бумажного стаканчика. Повернулась, чтобы поблагодарить добрую женщину, но ресторанчика уже не было. Как? Как она смогла так быстро и тихо уехать? Объяснения не было, я списала всё на свою рассеянность и задумчивость.

Учитель продолжал что-то показывать одноклассникам, а мне не хотелось к ним присоединяться. Большой Стив был не в духе и ко всем задирался.

Со стороны моста проехала малюсенькая повозка, запряжённая рыжей лошадкой.

— Никто сегодня не хочет кататься! — посетовал мужчина, вероятно, зарабатывающий катанием туристов.

— Я бы не отказалась, но у меня денег нет. — ответила я.

— Мисс, хотите, прокачу бесплатно?

Я не могла поверить своему счастью. Мы сели и уже хотели ехать, как вдруг в его кармане завибрировал мобильный.

— Да, дорогая! Сейчас?

Я поняла, что у меня явно неудачный день...

— Мисс, подождите меня минут пятнадцать, и я вас обязательно прокачу! Приглядите пока за лошадью! — сказал извозчик и побежал в сторону расположенной за мостом деревни.

Я ждала минут десять, ходила кругами, а потом меня посетила шальная мысль...

— А если я сама прокачусь, а потом верну лошадь с коляской на место? Я ведь умею обращаться с лошадьми! Никто и не узнает!

Я отвязала лошадь, уселась на козлы и... Поехала!

Лошадка будто сама знала путь. Она свернула на узкую дорогу, ведущую на север. Минут через пять я подъехала к двум камням, расположенным по краям дороги и густо заросшим мхом. В глазах зарябило. Мне показалось, что выглянуло солнце, его лучи коснулись моего ключика и тот словно засветился.

— Ерунда. Оптический эффект! — с лёгкостью объяснила я происходящее и въехала в подобие ворот.

В этом момент у меня было чувство, будто я смотрю на всё сквозь воду. Всё казалось размытым и каким-то странным, но уже через секунду дорога стала четко видна, и я решила продолжить путь, пока моё отсутствие не заметили. Оборачиваться и смотреть назад я не стала, вспомнив о плохих приметах.

— Вот до того дерева доеду и назад! — сказала я самой себе.

Возле того дерева, однако, я не остановилась, разворачиваться было неудобно, и потому решила доехать до перекрёстка. Лошадка шла медленно и спокойно, прислушиваясь к каждому шороху. Мне показалось, что она что-то заметила.

Я уже хотела развернуться, как вдруг со страшными криками из-за деревьев выпрыгнули какие-то странные люди: грязные, в рваных лохмотьях, похожие на разбойников, что жили в Средние века. Они выпрыгнули из засады и бросились в мою сторону.

— Наверно, игра какая-то. Историческая реконструкция! — пронеслось в моей голове.

Моя лошадь испугалась и понесла. Я с трудом удержалась на козлах, едва не свалилась. Всё происходило словно в кино. Настолько быстро, что я не могла поверить в реальность происходящего. Лошадь неслась про кривой лесной дороге, мелькали деревья, просветы на небе сменялись чёрными тучами.

— Стой, стой, стой! — я пыталась успокоить лошадь, но ничего не вышло.

Лошадь мчалась, повозка летела по дороге вслед за ней. Мы куда-то завернули, потом вывернули, потом... В какой-то момент под колесо попал довольно большой камень, телегу

подбросило, и, не удержавшись, я полетела на обочину.

Через секунду я очнулась в грязи, а лошадь вместе с повозкой уже скрылась за поворотом. Я попыталась встать и догнать ее, но правая нога сильно болела. Надавив рукой на больное место, я убедилась, что перелома нет, это утешало. Встав на ноги и отряхнувшись, стала осматриваться.

Лес, кругом лес. Я на перекрёстке двух дорог. Ясное дело, не там, где моя лошадь испугалась, но где именно... Всё казалось совершенно одинаковым.

Ехать отсюда можно в четыре стороны.

В какую сторону возвращаться, было невозможно понять.

— Без паники! — сказала я себе. — Что нужно делать, если потеряешься? Звонить в службу спасения!

Я сунула руку в карман и поняла, что меня ждала ещё одна неудача. Мой старенький кнопочный телефон остался в отеле. По привычке поставила его на ночь заряжаться, а утром так расстроилась, что напрочь о нём забыла! Наверно, он так и лежит там на тумбочке.

Сердце бешено застучало, стало страшно. Ком подкатил к горлу, хотелось расплакаться.

— Что же делать? Я одна здесь, и даже не знаю, где! Отпраздновала тринадцатый день рождения! Не надо было! Дора предупреждала! — я металась по дороге, не зная, в какую сторону идти.

Прихрамывая, прошлась в одну сторону, потом обратно. Солнце пряталось за тучами, и куда идти, я не могла понять. Ни указателей, ни каких

— Кто-то едет! — я тут же спрыгнула с дерева и, прихрамывая, побежала к дороге.

Огни была уже совсем близко. Факел в руке у человека, сидящего на козлах. Довольно просторная коляска, запряженная серой лошадью. Пассажиров издалека было не разглядеть.

— Помогите! — как могла громко крикнула я и выскочила на дорогу.

— Брррр! — извозчик остановил лошадь. — Мальчик, ты что здесь делаешь?!

— Помогите! Я потерялась! — осипшим голосом прошипела я.

— Себастьян, в чём дело? Кто это? — спросил мужчина за спиной извозчика.

— Какой-то оборванец, мой господин! — ответил он.

Да, в перепачканной кофте старшего брата я вряд ли могла произвести хорошее впечатление.

— Томас, там ребёнок? — нежный женский голос, как тёплое дуновение ветерка, коснулся моего слуха.

Мужчина и женщина вышли из повозки. В тусклом факельном свете я почти не могла разглядеть их лиц. Лишь заметила, что оба они были темноволосые. На мужчине был плащ, а под ним просторная рубаха, подпоясанная кожаным ремнём. Дама была одета скромно, но элегантно: темное платье с поясом цепочкой и плащ с капюшоном. Их наряд ещё раз подтвердил мою догадку — через врата времени я угодила в Средневековье!

— Помогите мне! — едва слышно повторила я.

— Это девочка! — дама пристально смотрела на меня. — Как ты здесь оказалась?

— Я потерялась в лесу! — с трудом ответила я и почувствовала, что падаю. Ноги сделались как ватные, я вся дрожала.

— Что с тобой? — мужчина подхватил меня на руки, как пушинку.

— Надо скорее показать её лекарю! — когда я услышала голос дамы, мне снова стало тепло.

Меня усадили в повозку, и мне было уже практически всё равно, куда меня везут. Ещё одну ночь в этом страшном лесу я бы не пережила!

— Томас, да у неё жар! Это лихорадка! — нежная рука коснулась моего лба.

— Себастьян, быстрее! — скомандовал господин, и повозка понеслась сквозь непроглядную тьму леса.

Он снял с себя плащ и набросил мне на плечи, и я закуталась в грубую ткань. Это не могло спасти меня от озноба, но впервые за сутки, проведённые в этом мире, я почувствовала себя в безопасности. Почему-то я сразу поверила этим людям.

Сколько времени мы ехали, я не помню. В какой-то момент я заметила огни в окнах двухэтажного дома, и мы остановились. Мужчина вновь подхватил меня на руки и понёс к двери, идти самостоятельно я была не в состоянии.

Себастьян открыл перед господами дверь, и мы оказались в небольшой комнате, освещенной свечами.

— Комната наверху еще свободна? — спросила дама.

— Да, миледи! — ответила выскочившая из коридорчика девушка.

— Позовите лекаря, скорее! — приказал господин, и мы поднялись наверх.

Меня уложили на огромную деревянную кровать с балдахином и укрыли теплым меховым покрывалом.

В камине полыхал огонь, его отсветы играли с тенями на стенах. На столике догорали две свечи. В комнате было довольно тепло, но я всё равно дрожала.

— Всё будет хорошо, девочка! Не бойся! — дама пододвинула стул с резной спинкой из темного дерева и села рядом со мной. — Сейчас принесут тёплого молока, а скоро и лекарь придёт!

В дверях показалась девушка в чепце и фартуке, в руках у нее был поднос, а на нем глиняный стакан и несколько кусочков серого хлеба.

— Спасибо! — еле-еле прошипела я.

Тёплый, почти горячий стакан грел руки. Я осторожно сделала глоток. Такого вкусного молока я никогда не пробовала! Есть грязными руками я не привыкла, и взявшись за корочку, откусила кусочек мягкого хлеба. Несмотря на плохое самочувствие, я съела почти всё... Кроме корочек.

— Вот и молодец! — похвалила меня дама.

В дверь постучали, и на пороге показалась пухлая женщина в длинной юбке, теплой кофте и чем-то похожим на платок на голове. В руках у нее был деревянный сундучок с ручкой.

— Мы нашли эту девочку в лесу, она сильно простужена! — объяснил

господин.

Лекарша села возле меня, потрогала лоб, пощупала руку и тут же встала.

— Не о чем беспокоиться, милорд! Кормите ее получше, давайте отвар и мёд, и она скоро поправится! — при этих словах женщина разложила на столике какие-то сушеные травы и ягоды.

— Благодарю! Сейчас узнаю, есть ли у них мёд! — моя добрая спасительница вышла из комнаты.

— Это тебе за работу! — господин протянул лекарше кошелечек с монетами.

— Милорд, но здесь гораздо больше...

— Нет, всё правильно. Об одном прошу, не болтай лишнего. Мы не знаем, кто она и откуда!

Я поняла, что он заподозрил неладное. Конечно, вид у меня более чем странный: джинсы, худи с изображением робота, кроссовки, короткая стрижка. Только вряд ли мои спасители могли предположить, откуда я.

Его жена вскоре вернулась и принесла деревянную баночку.

— Мёд! — догадалась я.

В семье Куков есть его не разрешали, по мнению Саймона, он него портятся зубы.

— Изабелла, ты справишься? Или позвать кого-нибудь? — решив, что я задремала, они стали говорить тише.

— Разве я никогда не готовила отваров? — тихонько хихикнув, ответила дама.

Она присела возле камина, налила воды из кувшина в маленький закопчённый котелок и положила туда горсть трав и ягод, подбросила полено в огнь, и над котелком пошёл пар. Несколько минут всё это кипело, после чего она аккуратно перелила часть отвара в стакан и поставила на стол.

— Сейчас немного остынет, и выпьешь! — сказала она мне.

Я кивнула в ответ, потому что совсем не могла говорить.

Она протянула мне стакан. Отвар пах скошенным газоном и какой-то пряностью.

— Он немножко горький, но ты постарайся выпить! Тебе станет лучше! А ещё можешь съесть ложку мёда!

Ради мёда, который я не ела с тех пор, как меня угощала няня Полли, я была готова на всё. Отвар, по вкусу похожий на крепкий чай вперемешку с приправами и малиной, показался мне не таким и ужасным. Я запила всё остатками молока и, улыбнувшись в знак благодарности, повернулась на бок и почти сразу заснула.

В полудрёме мне вспомнилось, как в прошлом году я подхватила грипп. Дора вызвала врача, он выписал множество таблеток и микстур, наедине с которыми меня и оставили. Я сама должна была всё принимать, сама спускаться за завтраком и обедом. Никто лишний раз даже не навестил.

Утро яркими солнечными лучами заглянуло в окно в резными ставнями, и я проснулась. Открыв глаза, я увидела, что дама спала, сидя на стуле рядом с изголовьем кровати. Она так и не ушла, не оставила меня одну...

— Изабелла, ты спишь? — в комнату вошёл муж дамы.

Я закрыла глаза, а всякий случай притворившись спящей.

— А... Томас, милый, да. Какие-то новости?

— Нет. Себастьян поспрашивал у местных, осторожно, чтобы не привлекать внимание, но никто не ищет пропавшую девочку. Быть может, сама убежала? Одета она странно...

— И что будем делать? Мы же не заставим её вернуться туда, где её обижали? Правда?

— Конечно, дорогая. Если ей нужна помощь, мы поможем! Только сначала нужно узнать, кто она и откуда!

Я перестала притворяться спящей.

— Доброе утро! — одновременно сказали Изабелла и Томас.

— Доброе! — ответила я и поняла, что голос вернулся. Я все ещё чувствовала себя очень слабой, но жар спал и мне стало гораздо лучше.

— Я лорд Томас из замка на холме, а это моя жена, леди Изабелла. Девочка, как тебя зовут?

— Роуз.

— А ты можешь нам сказать, откуда ты? Кто твои родители?

Я растерялась и не знала, что ответить. Можно ли рассказать им правду? Поверят ли? Не примут ли за сумасшедшую? Но кто мне поможет вернуться, если не они?!

Я набрала побольше воздуха в лёгкие и, секунду помолчав, спросила:

— Вы знаете про Врата времени?

— Говорят, их построили друиды много столетий назад... - словно нараспев, ответила леди Изабелла.

— Роуз, ты хочешь сказать, что ты пришла из другого мира? — на лице лорда Томаса проступили морщины, а глаза округлились.

Я кивнула.

— Невероятно! — он всплеснул руками. — Хотя я о таком слышал... Но считал лишь легендой!

— Не может быть! — леди Изабелла вся побледнела и опустилась на стул.

— Как это получилось? — спросил лорд.

— Не знаю. Я не хотела. Я просто каталась в повозке, лошадь повернула на ту дорогу к болотам, а там ворота и... Я даже не сразу поняла, что переместилась!

— Говорят, Врата открываются лишь избранным! — лорд внимательно посмотрел на меня.

Я пожала плечами. Избранной я себя никогда не считала.

— У меня есть ключ, достался в наследство от прабабушки. Думаю, он их открывает.

— Ты хочешь вернуться?

— Да! — без раздумий ответила я.

— Мы тебе поможем! — заверил меня лорд Томас.

— Она ещё очень слаба, ей нужно поправить здоровье! Хотя бы пару дней... - вмешалась леди Изабелла.

Мне показалось, что она готова была заплакать, настолько ей было грустно. Почему-то ей хотелось, чтобы я задержалась здесь хоть ненадолго.

— Конечно, Изабелла! Не стоит торопиться. Роуз, как только ты поправишься, мы отвезём тебя к Вратам. А пока поживёшь здесь!

Я даже обрадовалась. Мне уже начало нравится моё странное путешествие.

— Должно быть, ты голодна? — спросила леди Изабелла.

— Да, очень! И мне бы нужно умыться. — я даже не знала, как лучше объяснить, что перед едой не мешало бы вымыть как следует руки.

Леди Изабелла тут же поставила на столик у кровати деревянную миску и кувшин с водой. Я умылась, вытерла лицо шершавой льняной тканью, похожей на полотенце, и попыталась пригладить руками растрепанные волосы.

— Роуз, давай я помогу тебе! — Изабелла достала из мешочка с завязками резной гребень и зеркальце в серебряной оправе.

Как только я приобрела более-менее приличный вид, она принесла мне завтрак. Не приказала послать за служанкой, а принесла сама. Впервые кто-то так заботился обо мне!

И это был самый чудесный завтрак в моей жизни! Удивительно вкусная овсянка. Нежная, чуть сладковатая, а не склизкое подгорелое месиво как у Доры. Кусочек жареного мяса, мягкий серый хлеб. Я так проголодалась, что съела всё. После завтрака я встала, прошлась немножко по комнатам, а потом вернулась в постель. Меня по-прежнему мучила слабость. Я прилегла, но уснуть не получилось.

— Я случайно попала на ту дорогу, а почему вы оказались там? — спросила я у своих благодетелей, чтобы как-то начать разговор. Мне было скучно, хотелось поговорить.

Лицо леди Изабеллы пронзила не то боль, не то печаль, она словно постарела лет на десять. Что-то терзало и мучило её, до боли ранило её сердце. Я даже пожалела, что задала вопрос.

— Мы ездили к святым местам в паломничество... - лорд Томас обнял за плечи сидевшую на стуле жену и начал свой рассказ. — Эта история началась много лет назад, ещё при моём деде, лорде Седрике. В то время в государстве была смута, часть дворянства объединилась, чтобы свергнуть короля и захватить власть. Но были и те, кто сохранил верность короне. Среди них был и мой дед. По воле случая ему удалось узнать о заговоре, который готовили ближайшие соседи — барон Даркмур и его сыновья. Их план был жесток и коварен. Если бы у них всё получалось, то кроме короля могло пострадать ещё множество людей. Лорд Седрик поспешил сообщить о заговоре, мятежников схватили, восстание было остановлено. Из семьи Даркмур уцелела лишь одна женщина — жена барона по имени Эльза. Говорили, что она была ведьмой. Ей удалось бежать. Она поклялась отомстить за мужа и сыновей — сделать так, чтобы наш род прекратился, как и её. Несколько десятилетий проклятие страшной тенью нависало над нашей семьёй, но со временем все забыли и о нём, и о самой Эльзе, которая бесследно исчезла.

Когда Изабелла ждала нашего долгожданного первенца, гонец принёс нам послание: король требовал немедленно явиться ко двору. Странным было то, что я должен был явиться не один, а вместе с женой. До рождения нашего малыша оставалось совсем немного, я не хотел рисковать, но Изабелла сказала, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы поехать. Никогда не прощу себе, что взял ее в ту поездку! Она должна была остаться дома! То послание было ложным...

Мы были в пути второй день, когда жене внезапно стало плохо, она поняла, что ребёнок появится на свет раньше времени. Дорога шла через лес, поблизости не было ни души. На мили вокруг ни единого селения! Смеркалось, из-за горизонта показалась огромная огненная луна. Стало холодать, подул пронизывающий ветер, заскрипели вековые деревья.

Я не знал, что делать, чем помочь... И вдруг в темноте я разглядел огонёк — свет в хижине, спрятавшейся за оврагом.

Вместе со стражниками мы поспешили туда. Я постучал в покосившуюся дверь, и нам открыли. На пороге была старуха. Самая обыкновенная: седая, непричесанная, одетая в лохмотья. Она согласилась дать нам ночлег и сказала, что в паре часов езды есть деревня, в которой живёт лекарь. Я оставил в хижине двух стражников, и взяв с собой третьего, отправился в путь. Глубокой ночью мы добрались до той деревни, разыскали лекаря, и помчались обратно. Вернулись мы на рассвете. Когда подошли к хижине, я увидел своих людей, лежавших на пороге. Сердце бешено заколотилось, я понял, что произошло ужасное. Стражники были живы, но спали так крепко, что не проснулись, даже когда я ворвался в дом.

Изабелла лежала на кровати без сознания. Лекарь осмотрел её и сказал, что ночью она разрешилась от бремени. Но ребёнка нигде не было! Как и старухи!

Я был вне себя от ужаса и не мог понять, что произошло. Моё внимание привлёк листок пожелтевшей бумаги, лежавший возле окна.

"Этот ребёнок мог изменить судьбу государства, но никогда этому не бывать!"

И печать дома Даркмур...

И тогда я всё понял! Я не знал, как выглядит Эльза Даркмур, и даже не подозревал, что она жива! Гербовая печатка — сомнений не оставалось. Она лишила наш род наследника, украла моего сына. Заманила нас в ловушку, и жена даже не успела увидеть малыша. Кто знает, что сделала эта старуха!

— Томас, она не могла... Не могла причинить зло младенцу! Нет! — расплакалась леди Изабелла.

Муж нежно обнял её и поцеловал в голову, и она немного успокоилась.

— А вы не искали своего ребёнка? — спросила я.

— Искали везде и всюду! Я готов был отдать всё, лишь бы вернуть наше дитя! — лорд Томас побледнел, он старался держаться невозмутимо, но было заметно, что он страдает не меньше жены. — Но никто... Никто не смог его найти! Старая ведьма будто сквозь землю провалилась, забрав с собой нашего сына.

— Почему вы так уверены, что у вас родился мальчик? Быть может, это девочка? — поинтересовалась я.

— Роуз, ты ещё совсем юная и много не понимаешь... В нашем мире только мужчина может повлиять на судьбу государства!

Благодаря книгам я уже многое знала об этой эпохе. Несмотря на огромною любовь и уважение к жене, лорд Томас рассуждал как типичный представитель феодального средневековья.

— Позавчера нашему ребёнку исполнилось бы тринадцать, и мы ездили молиться о его возвращении! — сквозь слёзы проговорила леди Изабелла.

— А мне тоже в этот день исполнилось тринадцать! И я потерялась...

— Вот как бывает! В этом мире кто-то рождается, и в том... Будь наш сын сейчас с нами, вы бы подружились! — сказал, едва сдерживая слёзы, несчастный отец.

— Вы обязательно его найдёте! Обязательно! — мне так хотелось хоть немного поддержать родителей, ни разу в жизни не видевших своего ребёнка.

Леди Изабелла протянула ко мне руки, пытаясь обнять. Я пододвинулась ближе и положила голову ей на плечо.

— Можно, пока я буду здесь, я буду называть вас мамой и отцом?

— Да, дочка! — лорд Томас обнял меня и жену, как будто мы были настоящей семьёй.

— Жаль, что я родилась в другом мире и не могу быть их родной дочерью! — вот о чём я думала в тот момент.

Я быстро шла на поправку и провела в постели ещё два дня. Отвар с малиной показался мне чудодейственным, потому что помогал куда быстрее пилюль, прописанных доктором Смитом. От мёда я бы не отказалась, даже если бы была полностью здорова. Мне казалось, будто я попала домой, настолько хорошо мне было рядом с леди Изабеллой и ее мужем.

О пропавшем ребёнке мы больше не говорили, я поняла, что это для них больная тема. Я много рассказывала о жизни в своем мире, о том, что у нас есть школы, о современном транспорте. Они с интересом слушали меня, иногда верили, а иногда просто смеялись.

— У нас почти нет лошадей, а повозки ездят сами. Вот такие большие, размером с этот постоялый двор! По морю ходят корабли, на которых поместилась бы целая деревня. А еще есть корабли, которые летают по воздуху, они похожи на огромных птиц! — Каких чудес только не бывает! — удивлялся лорд Томас.

— В нашем замке живёт старый менестрель, он прекрасно поёт и играет на флейте. А по праздникам жители деревни устраивают пантомимы! — похвасталась леди Изабелла.

— В моём мире некоторые менестрели богаче знатных господ! — сказала я, вспомнив современных поп-звёзд. — А пантомимы можно смотреть каждый день, даже не выходя из дома.

— Как же замечательно! — с восхищением ответила она.

И в этот момент мне вспомнилась Дора, каждый вечер смотрящая любимый комедийный сериал с глупым смехом за кадром... Вся семья обожала эту программу, и только одна я во время просмотра сидела в своей комнате на чердаке и читала.

Время шло, мне становилось всё лучше, и я понимала, что скоро мне нужно будет возвращаться. Я провела в этом мире четыре дня, уже почти полностью выздоровела, и о простуде напоминал лишь насморк.

Мы завтракали за круглым деревянным столом, когда лорд Томас вдруг сказал:

— Сегодня ночь будет ясной, лунной. Мы должны добраться до того места, найти Врата времени.

— Но, Томас, почему ночью, а не днём? — леди Изабелла вздрогнула.

— Днём там могут быть люди, и нас заметят. Мы не можем рисковать! Роуз, ты готова?

Я кивнула в ответ, потому что рот был занят пирогом, а говорить с набитым ртом — невежливо. Я наконец-то вернусь. К Доре, Саймону, ребятам. Только хочу ли я этого? Ответить на свой вопрос я не могла.

И мы стали собираться. В небольшую тряпичную сумочку положили половинку хлеба, кусок пирога и флягу с водой. Это должно было пригодиться мне, если бы сразу по возвращении в свой мир я бы не встретила людей. Наш план был довольно прост: доехать на повозке до этих ворот, а дальше я должна идти пешком. Вернувшись в своё время, ориентироваться на огни деревни, находящейся за развалинами, и выйти к мосту. А там уже будут люди. Я скажу, что потерялась и несколько дней провела в лесу...

После обеда лорд и леди вышли, чтобы обговорить всё с Себастьяном. Они полностью ему доверяли и рассказали ему правду. Он должен был отвезти нас по самой короткой дороге.

Я осталась в комнате одна, мне было скучно. Приоткрыв окно, я высунулась на улицу и услышала обрывок разговора.

— Изабелла, что мы можем дать девочке из того мира? Ей будет лучше дома! Наш мир суров...

И вновь я услышала её плач. Что-то внутри сжалось, стало нестерпимо больно. Я закрыла окно и решила сделать вид, что ничего не знаю. На душе скреблись кошки. Мне казалось, ещё чуть-чуть, и я передумаю возвращаться!

Ближе к вечеру мы сели в повозку. Солнце уже клонилось к закату, небо на горизонте розовело и вспыхивало, окрашивая рваные белые облачка. Мы ехали по разбитой лесной дороге, величественные вековые деревья сменялись кустарником, а потом возникали вновь.

— А почему вы ездите по лесу без стражников? — спросила я, вспомнив, что где-то неподалёку видела разбойников.

— Самое дорогое мы уже потеряли! — с горечью ответил лорд Томас. — К тому же, мы с Себастьяном сможем постоять за себя и защитить наших дам!

Я немного успокоилась. Щебетали птицы, вечерний воздух наполнялся прохладой. Солнце сползло за вершины деревьев, почти стемнело. Показалась луна, одинокая и холодная. По мере приближения к Вратам тревога в моём сердце нарастала.

Себастьян остановил повозку на дороге. Мы с лордом Томасом и Леди Изабеллой вышли, они обещали проводить меня до самых ворот.

В лунном свете перед нами открылась удивительная картина: Врата, которые в моем мире были лишь развалиной, здесь казались только что построенными. Камни блестели в полутьме, а над ними разливалось жемчужное свечение.

— Тебе пора! Береги себя, Роуз! — напутствовал лорд.

Я подошла к воротам совсем близко и достала из-под кофты ключ. Он сверкнул серебром, словно приветствуя Врата. Вытянув руку и держа ключ перед собой, я сделала шаг вперёд. Перед глазами зарябило. В мутной дымке я увидела свет — огни деревни. Вдалеке уже виднелся мой мир.

Еще один шаг, и я там. Шагну и вернусь в свой мир — такой привычный... И такой чужой!

— Ступай, доченька! — донёсся до меня голос леди Изабеллы.

Слёзы градом хлынули из моих глаз, я развернулась и бросилась бежать прочь от ворот.

Бросилась назад к тем, кого назвала родителями, и повисла на шее леди Изабеллы.

— Мама, отец! Меня там никто не любит, никто не ждёт! Я не хочу возвращаться туда! Умоляю, не прогоняйте меня! Позвольте мне остаться с вами!

Вместо ответа отец обнял нас с мамой.

Первое, о чём мы договорились — мы больше не будем плакать!

И мы отправились назад на постоялый двор.

— Помнишь, Томас, когда я ждала малыша, мы решили, что если будет мальчик, назовём его Роберт, а если девочка — Розалинда...

— Помню, конечно! — ответил он.

— Мне нравится это имя! — вмешалась я в разговор.

Так я стала Розалиндой.

В ту же ночь мы сожгли в камине мою одежду, хранить её было опасно. Дольше всего не сгорали кроссовки. Едким дымом заволокло всю комнату, и нам пришлось полночи держать открытым окно, чтобы хозяйка ни о чём не догадалась.

Мама достала из дорожного сундука свое платье, несколько раз взмахнула ножницами и укоротила его под мой рост. До утра она шила при свечах, подгоняя платье под несуразную подростковую фигуру. Из остатков ткани она соорудила некое подобие коротенького плаща с капюшоном. Надо было как-то спрятать мои волосы длинной до плеча. Такая стрижка никак не подходила маленькой леди.

Посмотрев на себя в зеркало, я рассмеялась. В капюшоне я напоминала легендарного Робин Гуда.

— Ну, берегитесь! В ваш мир пришла Розалинда в капюшоне! — в шутку сказала я своему отражению.

Дорога заняла весь день, и на закате мы подъехали к замку Голден Хилл. Последние лучи вечернего солнца скользили по холму, на котором стоял замок, от чего тот казался сотканным из золотых нитей.

— Отец, а почему замок так называется? — поинтересовалась я.

— Этот замок некогда был королевской резиденцией, — с гордостью ответил он. — Существует старинное предание об этом месте. Давным-давно, когда землю населяли магические существа, один мудрец предсказал, что на золотом холме, всегда освещённом солнцем, однажды построят замок, в котором родится великий правитель, мудрый и справедливый, и легенды о нём будут слагать на протяжении веков.

— А как вышло, что здесь живёте вы?

— Голден Хилл был подарен королём Эдуардом II сэру Элрику, его вассалу и другу. Элрик Шэмрок получил титул лорда в благодарность за верную службу. В битве мой прапрадед спас жизнь короля, и за это был награждён этим замком. Говорят, Эдуард нарушил древнее пророчество, подарив этот замок, и теперь оно никогда не исполнится...

Мы въехали в ворота и оказались в просторном внутреннем дворе. Хозяев встретили радушно, хотя некоторые насторожились, узнав, что они вдруг удочерили никому не известную девочку. Меня представили как дочь маминой троюродной сестры.

Лучше всех ко мне отнеслась Кейт — мамина служанка, она приняла меня, словно родную. Она чем-то напомнила мне няню Полли.

Мы вошли в большой зал, где на стене красовался гобелен, на котором был изображен клевер — два красно-фиолетовых цветка, бутон и листья.

— Мама, что это? — шёпотом спросила я, чтобы не выдать своё невежество.

— Наш фамильный герб. — подсказала она.

Я знала, что шэмрок — это клевер, национальный символ Северной Ирландии. На ее флаге изображён трилистник, а тут цветы... Интуиция сразу подсказала мне, что река истории течёт здесь каким-то своим особым руслом.

Мне сразу выделили отдельное жильё — собственную комнату, которая показалась мне вдвое больше гостиной в доме Доры и Саймона. Там была огромная кровать с балдахином, камин,

столик с зеркалом, два удобных кресла и гобелены на стенах. Из окна открывался потрясающий вид на поля и лес.

— Прикажу подготовить купальню, а пока поищем, что подойдёт тебе из одежды.

Мы с мамой забрались в какую-то кладовку и при свете факела стали разбирать сундуки. Там было много одежды, и многое, по словам мамы, уже вышло из моды. Мы набрали ворох платьев и вернулись в мою комнату, чтобы примерить обновки. Что-то подошло почти идеально, но некоторые вещи еще нужно было перешить.

— Отдам это прачке и провожу тебя!

Мы с мамой шли по длинному коридору, освещенному факелами. На стенах висели старинные портреты, мне хотелось расспросить, кто был на них изображён, но я слишком устала.

В небольшой комнате был жарко натоплен камин, и в самом центре стояла... Я бы хотела сказать, ванна. Это было что-то деревянное, большое, круглое. Оно было собрано по типу бочки, но борта были невысокими.

Я пробежалась босыми ногами по каменному полу, сбросив наконец неудобные туфли на несколько размеров больше моего, и нырнула в теплую воду. Вместо шампуня и геля для душа здесь был мыльный отвар, пахнущий травами и лесом. Я долго барахталась в воде, поливалась ковшом, и наконец решилась выйти. Для меня уже были приготовлены полотенца, сорочка и что-то похожее на халат.

Ужин мама принесла в мою комнату, где, пока я мылась, растопили камин.

В огне потрескивали дрова, комната наполнилась теплом, сырость и прохлада, источаемые серым камнем стен, отступили.

Я чувствовала себя очень усталость, но такой счастливой! У меня появилась семья и дом. То, о чём я всегда мечтала. Впервые в жизни я засыпала с мыслью, что следующий день будет по-настоящему хорошим.

Утро началось довольно рано, как только первые розоватые лучи осветили небо над лесом. Мама сама пришла позвать меня к завтраку, который был приготовлен в большой зале. Уже по привычке я умылась из кувшина, не без маминой помощи натянула платье в пол и хотела выйти из комнаты, как обнаружилась маленькая проблема. Моя прическа! Слишком короткие волосы, которые никак нельзя было спрятать. Но и тут мама нашла выход! Она сшила сеточку из тонкой полупрозрачной ткани и прикрепила к ней нитку жемчуга. Жемчужины выполняли роль ободка на голову, а в сеточку-сумочку прятались волосы. Посмотрев на себя в зеркало, я увидела вполне правильную юную леди.

— Мама, ты волшебница! — хлопая в ладоши, я вертелась и слегка подпрыгивала.

Днём родители устроили для меня экскурсию по замку и окрестностям. Они рассказывали мне о порядках и обычаях, по которым здесь живут.

К счастью, я много знала благодаря книгам, и многие вещи казались мне вполне привычными.

Небольшие трудности вызывал местный диалект. Некоторые слова здесь произносили иначе, не так, как в моём мире, но я быстро привыкла.

Юной аристократке полагалось получить хорошее образование, которое можно было получить дома... или в монастыре. Выпроваживать меня из дома родители бы не стали, а нанятый учитель — риск разоблачения. Вдруг я бы сказала что-то лишнее... Моей учёбой занялась мама. К счастью, с языком проблем почти не возникло. Он, конечно, отличался от современного, но не настолько кардинально, чтобы я не могла его выучить. Вскоре я уже смогла читать книги в библиотеке замка и писать на пергаменте. Вот только к перу и чернилам я долго не могла привыкнуть, мои руки постоянно были перепачканы.

Леди должна была знать и иностранные языки, так что скучать мне было некогда.

Больше всего мне нравились уроки истории, которые приносили множество открытий. Этот предмет преподавал папа. Или составители моего школьного учебника что-то напутали, или же история шла здесь своим путём. Второе представлялось более вероятным. Казалось бы, старая добрая Англия, но здесь всё шло своим чередом, имён многих правителей, упомянутых отцом, я никогда не слышала, и стало понятно, что знание истории вряд ли поможет "предсказать" будущее. Что ж, так интереснее, решила я.

Были вещи, которые я не могла понять и принять. Например, закон, по которому вдова, оставшаяся без наследника, не могла получить наследство. Отец объяснил мне, что король с помощью этого закона боролся с тем, что в моём учебнике истории звалось феодальной раздробленностью. Из папиного рассказа я узнала, что многие давно нашли способ обойти несправедливый указ: землевладельцы, у которых не было наследника, завещали своё имущество и земли родственникам или воспитанникам. Однако, и отменять несправедливый указ никто не спешил.

В свободное от уроков время мы с мамой и Кейт ходили собирать травы. Их нельзя было назвать настоящими травницами, но кое-что они всё-таки знали и передали свои знания мне.

А ещё мне позволили ухаживать за пчёлами! И это стало самой большой радостью. У меня появились питомцы, которые дарили самое вкусное лакомство на свете — мёд!

По вечерам мы разучивали танцы, пока старый менестрель Бернард бренчал на своей арфе.

— Поворот, шаг, ещё шаг! Держи спину прямо! — командовала мама.

— Больше не могу! — визжала я и падала в кресло.

— Когда-нибудь ты выйдешь замуж, Розалинда. Нужно уметь произвести хорошее впечатление на мужчину. С пением и музыкой у тебя совсем не ладится, так научись хотя бы танцевать. Быть может, когда мы поедем на приём в дом кого-нибудь из лордов, на тебя кто-нибудь обратит внимание!

— Мам, а разве хорошее впечатление можно произнести только так?!

— Да, доченька! Благородная леди должна это всё уметь!

— Мама, я выйду только за того, кто будет похож на отца!

— Томас, посмотри на эту непослушную девчонку! — жаловалась мама вернувшемуся домой отцу. — Не хочет учиться танцевать!

И тогда он брал её за руку, они выходили на середину зала и, слегка покачиваясь, лёгкой походкой, будто по облакам, в танце шли по каменному полу. Под потолком горела люстра — металлический круг с множеством свечей, поднимаемый вверх с помощью специальной верёвки.

После танца отец садился в кресло, а мама брала со стола свечи и, кружась, как листок, подхваченный легким дуновением ветерка, продолжала показывать настоящее волшебство.

Она двигалась плавно, будто белый лебедь, и свечи в ее руках даже не гасли.

Как бы то ни было, без телевизора и прочих современных вещей, к которым я привыкла в своем мире, у меня оставалось много свободного времени. По вечерам я читала, а утром и днём гуляла по окрестностям. Далеко уходить мне не разрешили, но я находила развлечения и рядом с домом.

Отец позволял мне кататься на своём любимом сером коне в яблоках, а Себастьян сопровождал меня на конные прогулки. По правде говоря, он и Кейт стали мне кем-то вроде дяди и тёти.

Однажды, когда я шла на конюшню, увидела, как Себастьян учил мальчишку-слугу драться палкой. Длинная палка — оружие крестьянина и мелкого землевладельца, хоть оно и выглядит вполне безобидным, но в умелых и ловких руках приобретает грозный вид.

— Себастьян, научи и меня! Пожалуйста! — попросила я, вспомнив занятия в Клубе любителей истории.

— Моя госпожа, зачем вам это? Оружию не место в руках леди!

Опять эти средневековые предрассудки...

— Но я очень хочу! Пожалуйста!

Себастьян долго отказался, но благодаря моей настойчивости всё-таки сдался, и мы начали тренировки. Почти каждое утро я прибегала на задний двор, за конюшней, и однажды это "безобразие" увидел папа.

— Розалинда, ты леди! Что это такое! — он в миг помрачнел. — Где такое видано? Брось это и ступай к матушке, она сейчас вышивает.

— Отец, разве плохо, если я смогу постоять за себя? Разве мой удел — только вышивка?

— В чём-то ты права... Будь у меня сын, я бы научил его обращаться с мечом.

— Так научи меня! — уговорить папу было непросто, он находил тысячу причин и отговорок, но через неделю мы вышли на луг, взяв с собой оружие.

После того, как я пару раз взмахнула мечом в воздухе, у меня задрожала рука. Я невольно выпустила тяжелую металлическую рукоятку, и меч воткнулся в землю возле моих ног. Это не пластиковая сабля из исторического клуба, которой так легко было размахивать.

Поначалу приходилось держать меч двумя руками, и после тренировки правое запястье постоянно ныло, но я не сдавалась. Понадобилось время, чтобы привыкнуть. К осени я уже уверенно держала меч в руках, и отец с гордостью говорил, что не все мои сверстники-мальчишки умеют обращаться с оружием так же ловко, как я.

— Вот так! Нападай! Молодец! А теперь защищайся! — учил меня папа.

Мама ругала меня за столь неподходящие для леди увлечения, но это было как бы не всерьёз, после тренировок я возвращалась в замок, и мы начинали вышивать.

Моё первое лето в Голден Хилл пролетело быстрее выпущенной из лука стрелы. Всё свободное время я проводила на свежем воздухе, каталась верхом, купалась в речке, собирала травы, гуляла до позднего вечера.

Когда подули холодные ветра, сбросившие с деревьев их пышный наряд, а с неба посыпался мелкий назойливый дождь, стало не до прогулок. Всё больше времени я проводила в замке, сидя в удобном кресле возле камина, читая и вышивая.

Осень уже вовсю властвовала, листья облетели и потеряли цвет, дождь шёл почти каждый день. Густой туман окутывал лес и поля, всё словно тонуло в разлитом молоке, сквозь которое нельзя было разглядеть ни деревню, ни лес, ни мельницу.

Увлечённая новыми заботами, я лишь изредка вспоминала о своей прежней жизни. И, признаться честно, ничуть не жалела, что не вернулась туда...

Зима подкралась незаметно, словно пушистый зверь на мягких лапках. Небо стало бесцветным, каким-то стеклянным и совсем прозрачным, солнце пряталось за серыми тучами и, даже поднявшись высоко, не могло согреть землю. Иногда подмораживало, и дождинки на лету превращались в белых мух. Промокшую разбитую дорогу по утрам покрывал ледок, который мне так нравилось топтать маленькими кожаными сапожками, сделанными сапожником, живущим в замке, специально для меня.

Как-то вечером, когда мелкие белые хлопья кружили в воздухе и неспешно опускались на землю, сидя у камина, мама шила для меня теплый плащ с меховым воротником.

— Скоро Рождество... - как бы невзначай сказала я, глядя на пляшущие за окном снежинки.

— Да, мы с твоим отцом собираемся совершить паломничество в монастырь. — мама улыбнулась и ловким движением завязала узелок на нитке.

— В моем мире на этот праздник наряжают хвойное дерево и дарят подарки.

Как же я удивилась, когда через несколько дней обнаружила в своей комнате только что срубленную ветку хвойника, пахнущую смолой.

— Мама, спасибо! — с весёлым криком я вбежала в большой зал, который был у нас чем-то вроде гостиной.

— Это не я, а отец! — мама хитро подмигнула.

В тот же день я выпросила у нее лоскутки, тесьму и нитки с иголкой и приступила к изготовлению самодельных украшений. Я и представить не могла, что это будет куда интереснее, чем украсить деревце игрушками из супермаркета. Шила я не так уж быстро, поэтому помощь мамы оказалась не лишней. Вскоре всё было готово, и впервые в жизни я почувствовала, что у меня будет самый настоящий праздник!

Зима, серая и бесцветная, с холодными ветрами и снегопадами, плотным покрывалом нависала над замком Голден Хилл, не подпуская тепло. Мы подолгу грелись у камина, пили горячий травяной чай, разговаривали. Зимой папа больше времени проводил дома, ведь было меньше дел за пределами замка, и это очень радовало нас с мамой.

Время шло, и холода стали постепенно отступать. Солнце, вначале совсем робкое, стало всё чаще показываться над замком. Защебетали птицы, лес наполнился шумом и свистом. Приближался апрель, а вместе с ним и мой день рождения.

Я рассказала маме о том, что я уже давно мечтала об именинном торте, который в моем мире являлся традицией, и вместе с кухаркой Анной мы решили его приготовить. Конечно, в условиях кухни в замке сделать настоящий торт было бы слишком сложно, поэтому мы испекли пирог. Ароматный, с яблоками, мёдом и пряностями. Свежих яблок к этому времени в замке не нашлось, пришлось использовать сушёные, но вкусу это не повредило. Я сама сделала свечку, растопив пчелиный воск и залив в форму.

Мне исполнилось четырнадцать. Встав утром, я взглянула на себя в зеркало. С трудом я узнала в отражении девчонку, ровно год назад шагнувшую во Врата времени. Свежий воздух, хорошее питание, а главное, любовь и забота совершили настоящее чудо.

За год я сильно изменилась. Мои волосы, которые мама регулярно натирала маслами и мыла отварами, отрасли настолько, что можно было заплести коротенькую косичку. Небольшая сутулость испарилось вместе с робость и застенчивостью, появилась грация. Из

фигурной оправы зеркала на меня смотрела настоящая маленькая леди.

Родители за год тоже изменились, они будто помолодели. Мама больше не плакала, в её глазах загорелся огонь, она повеселела, стала общительной и деятельной. Отец стал чаще приглашать брадобрея, остриг бороду, которая его явно старила, покороче.

По праздникам мы теперь всегда собирались за столом, пробовали кушанья, приготовленные мной... Не без помощи кухарки, конечно.

— Ах, как же юная госпожа на вас похожа, леди Изабелла! Точь-в-точь вы в детстве! И не скажешь, что только племянница. — говорила Кейт, которая прислуживала маме еще в юности.

Глядя на родителей, я и сама заметила, что становлюсь очень похожей на них. И почему я не их дочь, почему родилась в другом мире?! Вот так пошутила судьба...

— Мама, отец, а вы не думали ещё об одном ребёнке? Мне бы очень хотелось брата! — как-то сказала я.

— Что ты, дочка! В моём-то возрасте... - мама в миг сделалась грустной.

— Ей было семнадцать, когда она вышла замуж, девятнадцать — когда родился и пропал ребёнок. Значит, сейчас ей всего-то тридцать три... В моём мире многие ещё и первого ребёнка к этому времени не успевают завести... - рассуждала я про себя. Произнести такое вслух, конечно, не решилась.

— Розалинда, ты наша дочь, самое дорогое, что есть у нас. Через два года я смогу объявить тебя своей наследницей. Когда-нибудь ты станешь хозяйкой всего этого! — стоя на смотровой площадке башни, папа обвёл рукой окрестности.

Золотилась пшеница на полях, низко парили птицы. По синеватому небу проплывали невесомые белые облачка.

— Мне это ни к чему, отец! У меня есть вы и мама, и больше мне ничего не нужно! — я говорила абсолютно искренне. В подарок на свой тринадцатый день рождения я получила самое ценное, о чем могла мечтать: семью и дом, а все остальное меня не интересовало.

— Ты не понимаешь, доченька! Только так ты будешь в безопасности. Иначе однажды этот замок могут отобрать. Это нужно не только тебе, но нам всем. Мы должны сохранить родовое гнездо.

— Отец, но у вас с мамой ещё могут быть дети. К тому же, ваш потерянный ребёнок... Вдруг он найдётся?

— Иногда мне кажется, что наш ребёнок уже нашёлся! Знаю, это невозможно, но сердце твердит, что я прав. Небеса услышали нас, и в тот день мы обрели своё дитя! — папа обнял меня. — А если у нас ещё будут дети, старшая сестра сможет о них позаботиться!

Я лишь кивнула в ответ. К горлу подступил ком, какое-то странное предчувствие овладело мной. Я знала, что должно произойти что-то нехорошее, и это меня пугало.

Мне едва исполнилось пятнадцать, когда грянул гром. Грозовые тучи непроглядной тьмой затянули небо, чёрными воронами налетели на страну иноземные захватчики. Король Эдмунд III нарушил договор, заключённый с правителем могущественного государства в песках востока, и ответ не заставил долго ждать. Войскам короля удалось сдержать натиск противника, но для окончательной победы требовалось собрать корабли и продолжить борьбу уже на вражеской территории, где предстояло вызволить из плена племянника короля.

Многие дворяне, повинуясь королевскому указу, собрав дружины из своих лучших солдат, отправились в поход. Среди них был и мой отец.

— Томас, разве ты не говорил, что Эдмунд III не по праву занимает трон?! Почему же ты подчиняешься его приказу? — мама была в отчаянии.

— Изабелла, я предан короне, на чьей бы голове она не лежала. И дело не в приказе, нужно защищать свою землю... И вас!

Мама обхватила отца за шею и тихо заплакала, не в силах сдержаться.

Тогда я узнала, что его величество — регент. Уже почти два года, как на престол должен был взойти принц Артур, племянник прежнего короля Ричарда II, которого тот на смертном одре назвал своим преемником. Эдмунд III, брат короля Ричарда, старался всячески отстранить племянника, отложить коронацию, выискивал причины и отговорки. Как только началась война, Эдмунд отослал принца командовать наступлением войск, и там юного Артура захватили в плен. Теперь собирают подкрепление, чтобы вызволить принца, но многие дворяне поговаривают, что королю на руку такая ситуация и спасать племянника он не собирается...

Естественно, я услышала об этом впервые, родители старались не обсуждать при мне политику.

Мы с мамой долго смотрели вслед, когда всадники со знаменем короля и нашим семейным гербом шагом шли по широкой дороге, ведущей на восток.

— Береги маму, ты наша единственная надежда! Ждите меня! Я вернусь! — сказал отец на прощание.

Через два месяца мы получили письмо, в котором папа сообщал, что их корабль благополучно добрался и сражения уже начались. Он не жаловался, ничего не говорил о тяготах походной жизни. Спрашивал, как мы поживаем, нет ли засухи, будет ли богатым урожай... Мама незамедлительно написала ответ и отправила гонца, но на ее письмо отец не ответил. Оставалось ждать.

Осенью гонец принёс страшную весть — королевское войско попало в засаду, многие погибли в сражении, о судьбе лорда Томаса ничего не известно.

— Он вернётся, он обещал! — пряча страх и печаль, полным уверенности голосом сказала мама.

И мы стали ждать. День за днём, месяц за месяцем, год за годом. Так прошло три года...

С тех пор, как пропал папа, наша жизнь будто потеряла краски. Мама каждый раз вздрагивала, услышав, как к замку приближаются всадники, а у меня сжималось сердце. Мы ждали, ждали и надеялись, но Небеса не спешили смилостивиться над нами.

Погода редко радовала теплом, два лета подряд шли затяжные дожди, из-за которых не весь урожай успевал вызреть, а зимы стали более суровыми. Мы с мамой старались не терять самообладание, храбрились, как могли, но факт оставался фактом: без отца нам было очень тяжело. Он был хозяином, пользовался уважением среди соседей и, так сказать, подчиненных.

Вместе с папой в поход ушли и лучшие воины, которые прежде охраняли Голден Хилл и его окрестности.

Разумеется, ушли не все, осталось достаточное количество солдат, которые были способны в случае опасности защитить замок, но для регулярного патрулирования окрестных деревень людей не хватало. Разбойники и воры, которые раньше боялись показаться на наших землях, потеряв стыд и страх, теперь средь бела дня грабили крестьян и ремесленников, разоряли поселения, портили и без того скудный урожай. Отправить оставшихся в замке солдат означало самим оказаться без защиты, к тому же, они бы не стали гоняться за разбойниками бесплатно, а с деньгами к тому времени у нас уже были серьёзные проблемы.

Я привыкла, что в моем прежнем мире деньги играли огромное значение, и мне было весьма неприятно, когда я поняла, что и тут без них не выжить. Его величество король поднял налоги, ведь армия остро нуждалась в средствах, а также ввел новый налог для сбора выкупа за своего похищенного племянника. Многие дворяне посмеивались, считая, что Эдмунд присвоит выкуп себе, но всё равно платили, боясь прогневать монарха.

В первый год мы кое-как наскребли денег, чтобы покрыть сборы в королевскую казну, но с местными налогами нам было уже не разобраться. Лорд-наместник, объясняя повышение сборов неурожаем, требовал все больше и больше. Урожай был совсем никудышным, крестьянам и самим-то почти нечего было есть, а они должны были отдать процент наместнику. Мы не могли оставить людей без куска хлеба и потому заплатили лишь половину... Деревенские благодарили милостивую госпожу, но власть имущие были более чем недовольны.

За участие в ярмарке тоже требовали уплату процента, а многие ремесленники даже не успевали добраться до рыночной площади в Стоун Гейт, попав по дороге в засаду разбойников. Ещё чаще их грабили на обратном пути, отбирали с трудом заработанные монеты. Деревенские были рады, если удавалось отделаться лишь потерей денег и выбраться из леса целыми и невредимыми.

Мама пыталась договориться с солдатами, обещала заплатить чуть позже, как только дела хоть немного наладятся, но ничего не вышло. Придя к выводу, что финансовое положение леди Изабеллы весьма нестабильно, часть наших стражников покинула Голден Хилл, отправившись искать хорошо оплачиваемую работу у наших соседей.

— Бегут как крысы с корабля! — подумала я, глядя на удаляющихся всадников с высоты смотровой площадки башни.

— Ничего, у нас ещё всё наладится! — подбадривала меня мама.

Шло время, наше положение оставалось всё таким же шатким, и это заметили не только наши "сотрудники", то есть слуги, но и ближайшие соседи. Нас с мамой всё реже приглашали в гости, а сами мы тоже не могли похвастаться гостеприимством, ведь это было лишней тратой. Часть слуг пришлось отправить на работы в деревню, а в замке сократили все лишние расходы.

— Доченька, тебе уже шестнадцать... Быть может, тебе стоит выйти замуж? Тогда твой муж будет тебя обеспечивать, и ты больше не будешь зависеть от меня... Кажется, хозяйка из меня никчёмная!

— Мам, я выйду замуж только тогда, когда папа вернётся и благословит меня!

Мама соглашалась со мной и не давила. Вскоре последовало первое в моей жизни предложение руки и сердца. Ко мне посватался наш сосед, закоренелый холостяк, лет на двадцать старше меня. Он несколько раз видел меня, когда я каталась верхом, но я с ним не общалась. Родители были с ним знакомы еще в лучшие времена, когда их часто приглашали на пиры. Там мой потенциальный жених проявил себя как настоящий пьяница гуляка, злоупотреблял вином, вечно лез в драку и вел себя самым неподобающим образом. Того, что мама о нём знала, было вполне достаточно для отказа.

Следующим ко мне посватался сын благородного рыцаря из поместья за лесом. Вернее, инициатива принадлежала его отцу. Мама решила присмотреться к парню, ведь он был всего на пару лет старше меня, и мы отправились к ним в гости.

Когда мы приблизились к крыльцу, хозяева вышли нас встретить. И я увидела это...

Толстопузый, на две головы ниже меня, с причёской, напоминающей общипанного цыплёнка, весь конопатый и с огромным орлиным носом. Я постаралась убедить себя, что о людях надо судить не по внешности, а по их внутреннему миру, но стоило мне услышать, как он разговаривает со слугами, и эта тщетная попытка провалилась. Юный господин визжал, как капризный ребёнок, и безо всякой причины угрожал наказать всех, кто ему прислуживал. После ужина я пыталась найти хоть какую-то тему для разговора с ним, но парень отвечал только "да" и "нет" и к общению не был расположен. На следующий день мы с мамой уехали, сойдясь во мнении, что он мне не пара.

Третьим ко мне посватался совсем древний старик, который после ссоры с сыном решил в срочном порядке жениться и... обзавестись ещё одним наследником! Мама тут же написала письмо с вежливым отказом.

Больше предложений нам не поступало, чему я была только рада. Я считала себя ребёнком и не торопилась под венец.

А разве кто-то нормальный станет свататься к бесприданнице? Отец пропал, не успев назвать меня своей наследницей. Будь у меня законные права на замок и земли, от женихов не было бы отбоя. А так? Одной красотой не обойдёшься...

Следующие два года прошли довольно спокойно, если не считать, что с уплатой налогов стало только хуже. Если бы у нас были хорошие отношения с лордом-наместником, мы бы могли попросить его как-то отсрочить выселение из замка, но увы...

Одним прекрасным июньским утром в Голден Хилл прибыл гонец с посланием от наместника. Нам было велено явиться в Стоун Гейт на заседание совета. Мы с мамой прекрасно понимали, что нас ждёт, но не собирались сдаваться.

Розалинда

Стоун Гейт, замок лорда-наместника. Заседание совета

— Милорд, проявите милосердие! Дайте нам возможность наладить дела, и даю слово, мы выплатим то, что задолжали! — мама делает ещё одну попытку хоть как-то исправить наше положение. — Вам известно, что в последние годы разбойники совсем потеряли страх, крестьяне терпят убытки. Непогода плохо повлияла на урожай. Доход любого землевладельца зависит от благополучия и процветания его земель!

— Леди Изабелла, на неурожай жалуются все ваши соседи, а что касается всякого сброда, который грабит и разоряет селения... - лорд-наместник презрительно улыбается, — это ваши земли, и их охрана — ваша задача! Если у вас не хватает солдат, наймите ещё! На землях, что подчиняются мне, царит порядок.

— Милорд, а чем же я буду платить наёмникам?! — в голосе мамы слышится неподдельное возмущение.

Нет, наместник не собирается жалеть ни нас, ни кого быто ни было ещё. Людям и без того тяжело, а он поднимает налоги. Беднякам скоро есть нечего будет, а он со своими приспешниками набивает сундуки золотом. Робин Гуда на них не хватает!

— Итак, миледи! Вы сказали, что у вас нет денег содержать охрану, вы не можете выплатить налоги... Стоит признать, что вы не справляетесь с обязанностями хозяйки. Решение совета справедливо! — усмехается лорд. — Через три дня состоится бракосочетание вашей дочери и лорда Эдгара, после чего юная леди покинет замок и поселится в доме своего мужа. Вам же, в качестве небольшой уступки, я позволю остаться в замке Голден Хилл, но не на правах хозяйки, конечно. — он с трудом сдерживает смех. — Распоряжаться в замке будет мой представитель, сэр Руперт... мой племянник.

У меня внутри всё закипает, я не могу больше молчать. Гнев переполняет меня и вот-вот, словно горячая лава, польётся через край.

— Скажите лучше, что вам нужно обеспечить безбедное существование нерадивого племянника! — кричу я. Довольно громко, должно быть, услышали все.

Мама дергает меня за рукав, напоминая, что мне лучше хранить молчание, но уже слишком поздно. По залу проносится гул, кто-то осуждает меня за вмешательство в разговор, но многие смеются, понимая, что я права. Вот и истинная причина нашего выселения. Наместнику приглянулся наш замок. Потому он так спешит выдать меня замуж.

— Леди Изабелла, объясните своей дочери... то есть воспитаннице, что негоже вмешиваться в разговор, когда её не спрашивают! — наместник злобно глядит на нас с мамой.

— Хотите сказать, что я не права? — не отступаю я.

— Юная леди, если вы вообще леди... - обращается он ко мне, — решение принято, и вы не можете на него повлиять! Вы выйдете замуж за лорда Эдгара, нравится вам это или нет! К такому решению пришёл совет!

— А если бы ваша дочь выходила замуж, вы бы пришли к такому же решению?! — не отступаю я.

Мама продолжает трясти меня за рукав, умоляя остановиться. Но мне всё равно. Худшее и так уже произошло. Вернее, происходит.

— Ты обязана подчиниться, таковы традиции! Этим законам уже более сотни лет! — гремит голос лорда-наместника.

— Так, может, они уже устарели... и пора их изменить? — дерзко отвечаю я.

— Наглая девчонка! Грубиянка! — доносится женский голос из-за спины лорда. Та самая дама в годах вылезла из-за гобелена.

— Матушка, прошу вас, не вмешивайтесь! — нежным голоском обращается к ней наместник.

Так это его мама?! Женщины ведь не должны присутствовать в совете. Дядьке за пятьдесят, а он с мамулей советуется... Маменькин сынок!

— Так вы воспитываете девушку, которую хотите назвать своей наследницей, леди Изабелла? — обращается он к маме. — Стыд и позор!

— Она ещё радоваться должна, что к ней посватался уважаемый человек! — доносится голос одного из лордов. Вот подхалим!

— Пигбёрн, проводите леди до их покоев! — командует наместник. — А завтра утром и до замка!

Его помощник подходит к нам, а рядом появляются ещё и два стражника.

— Мам, нас взяли под стражу? — по коже пробегает холодок.

— Боюсь, что ты права, доченька!

— Мама, прости, я всё испортила! — Сделала только хуже! Я не должна была...

— Не отчаивайся, Розалинда! Я постараюсь что-нибудь... - мама не успевает договорить, потому что Пигбёрн слишком близко.

— Милорд, простите... - мама вдруг разворачивается и вновь обращается к наместнику. Она полна решимости, наверное, что-то придумала!

— Вы что-то еще хотите сказать, леди Изабелла? — судя по интонации, он уже потерял к нам всякий интерес.

— Милорд, но мы не успеем подготовиться к свадьбе за три дня! В замке нет портнихи, а моя служанка не успеет сшить свадебное платье за такой короткий срок! — хитрым голоском говорит мама.

Мамины слова вызывают у наместника приступ смеха.

— Ах, миледи, если проблема только в этом, то портниха, живущая здесь, поедет с вами и поможет!

Снова ничего не вышло!

Мы поднимаемся по темным каменным ступеням, и Пигбёрн проводит нас до комнат. Самое неприятное, нас расселяют в разные комнаты, и за дверями остаются стражники.

— Если вам что-то понадобится, сообщите страже, миледи. Ужин вам принесут сюда! — притворно раскланявшись, Пигбёрн уходит.

Несмотря на летнее тепло, здесь, в комнате, которая фактически является моей темницей, довольно прохладно. Толстые каменные стены будто отталкивают солнце, не пропуская внутрь ни капельки тепла.

Душу раздирает на части, мне кажется, что я только усугубила наше, и без того плачевное, положение. А если бы промолчала? Что-то изменилось бы? Нет!

В отчаянии хожу взад-вперёд по комнате, словно пойманный зверь. За окном начинает темнеть. Подхожу к окну, всматриваюсь в чернеющий вдали лес и пытаюсь успокоиться. Нет, ничего не выходит. Я не хочу замуж за лорда Эдгара, не хочу!

Пытаюсь отвлечься, рассматривая гобелен с причудливым орнаментом. Возле спящего камина пушистый коврик, вероятно, сделанный из шкуры козла. В серебряных подсвечниках обгоревшие свечи, струйки воска стекали на стол и там и застыли. Кровать под высоким пологом занимает большую часть комнаты. Здесь могло бы быть достаточно уютно, но эта эти покои для меня хуже сырого подземелья! Словно опасного преступника, меня заперли здесь в полном одиночестве.

Лорду-наместнику нужен наш замок, он не оставит нас в покое и доведёт начатое до конца. Он не упустит шанс завладеть лакомым кусочком!

В дверь стучат. Встав с кровати, нехотя подхожу к двери.

— Миледи, ваш ужин! — на пороге появляется светловолосая девчушка с подносом в руках.

Я тихонько благодарю ее и забираю поднос. Аппетита нет, даже корочка хлеба в рот не лезет! Хочу на свободу! Хочу делать то, что решу сама, а не то, что кто-то прикажет. Хоть бы мама что-нибудь придумала!

Сама не замечаю, как становится совсем темно. Смолкает шум в замке, гаснут в окнах огоньки, не стучат во дворе копыта коней. Утомлённая и измученная, я решаю лечь спать. Все возможные беды сегодня уже произошли, а завтра будет новый день, и я должна быть сильной! Вместе с мамой мы должны найти выход, она обещала!

Едва касаюсь подушки, как раздаётся негромкий стук. Послышалось, наверно. Одна из свечей догорает, и ее слабый свет внезапно тонет в темноте. Снова стук. Значит, не показалось?

— Розалинда, открой! — шепчет неизвестный мне голос.

На цыпочках подхожу к двери. Кто же там? Я и не подумала, что дверь можно было запереть изнутри.

— Розалинда, открой! — слышу вновь, приблизившись к двери.

И действительно в углу лежит доска, с помощью которой можно запереть дверь изнутри на засов. Почему я её не заметила раньше?!

— Не заперто! — отвечаю негромко, но меня явно услышали, судя по тому, что дверь со скрипом медленно открывается.

В тусклом свете свечи передо мной появляется сэр Руперт — племянник наместника. Вот он, источник всех наших бед! Должна отметить, что внешне он довольно симпатичный: высокий, совсем не толстый, светловолосый, настоящий блондин, правильные черты лица (не то что мой несостоявшийся общипанный женишок!), красивые голубые глаза. Даже очень красивые, но абсолютно пустые и ничего не выражающие. И вот этими своими глазками-льдинками он не отрываясь смотрит на меня.

— Сэр Руперт, вы что-то хотели? В такой час... - с трудом нахожу слова, чтобы прервать повисшее в воздухе молчание.

Что-то внутри подсказывает, что дело неладно. Зачем он пришёл так поздно? Сердце начинает бешено колотиться, но я стараюсь сохранить спокойствие.

— Леди Розалинда, думаю, я могу вам помочь! — уже более вежливо обращается он.

— Помочь мне? — не могу поверить услышанному. Неужели есть тот, кто готов оказать нам помощь?!

— Да, я могу поговорить с дядей и, думаю, мне удастся убедить его разрешить вам с матушкой остаться в Голден Хилл.

У меня перехватывает дыхание. Кажется, решение проблем совсем близко, но что-то меня настораживает.

— Правда?

— Да, я уговорю дядю разрешить вам остаться, если... - он делает паузу и буквально сверлит меня взглядом.

Нехорошее предположение приходит в мою усталую голову, но я всё ещё надеюсь, что ошиблась.

— Если что? — переспрашиваю я.

— Если ты меня хорошенько попросишь!

Он делает шаг навстречу и краем ладони касается моей щеки. От неожиданности я вздрагиваю и застываю на месте, словно каменное изваяние.

— Ты красивая! — говорит он, подходя совсем близко и наклоняясь к моему уху. Его горячее дыхание касается моей кожи. — Разумеется, я не могу на тебе жениться, у меня в столице невеста... А в остальном ты будешь полноправной хозяйкой моего замка!

Внезапно тишину ночи прорезает звонкий шлепок. От пощечины лицо Руперта перекашивает, и он уже не выглядит таким красивым.

— Даже не надейся! — шёпот, похожий на шипение змеи, срывается с моих губ. — Убирайся немедленно из моих покоев! Иначе пожалеешь!

Быстрым взглядом пробегаюсь по комнате, пытаясь найти то, чем можно обороняться. Кочерга у камина, тяжёлая ваза, подсвечники — всё пойдёт в ход, если этот обнаглевший аристократ не отстанет.

— Ты не можешь отказаться! — он больше не приближается, но и не уходит.

— Я перебью всю посуду о твою глупую голову и буду кричать так громко, что все в замке проснутся, если ты немедленно не покинешь комнату! — мои слова звучат, как последнее

предупреждение.

— Я обвиню тебя в колдовстве, и тебя сожгут на костре! — Руперт переходит к угрозам.

— По милости твоего дяди моя жизнь скоро превратится в кошмар. Жены лорда Эдгара долго не живут. Для меня нет особой разницы, отправиться под венец или на костёр! — глядя ему в глаза, отвечаю совершенно спокойно.

Увидев отчаяние в моих глазах, он, будто испугавшись, пятится назад к двери. Внезапно я вижу в нем что-то человеческое: понимание или жалость... Быть может, он не такой и плохой. Его так воспитали, приучили к мысли, что ему всё дозволено.

Как только он выходит, я бросаюсь к двери, схватив тяжёлую доску, запираю засов. Теперь никто ко мне не ворвётся.

Надо было стразу запереться!

Без сил сползаю по стенке на пол. Меня всю трясёт, хочется расплакаться, но я сдерживаюсь. За дверью стража, они услышат.

На ватных ногах ползу к кровати и падаю на перину.

Конечно, я солгала. Мне хочется жить! Очень! И мне совершенно не хочется на костёр, но и любовницей Руперта я никогда не буду! И женой лорда Эдгара тоже!

Долго ворочаюсь, пытаясь заснуть, но никак не получается. На рассвете проваливаюсь в почти обморочный сон. Мне снится что-то странное, какой-то замок или даже дворец и красная роза в саду. Ворон, парящий в облаках. Так странно, я будто уже видела эту птицу...

Просыпаюсь от стука в дверь и вздрагиваю. Вдруг снова он?

Слышу голос Пигбёрна и немного успокаиваюсь. Уж лучше он, чем Руперт.

— Леди Розалинда, вставайте! Нам скоро в путь!

Я вскакиваю, поправляю волосы и иду открывать засов. Одеваться мне не нужно, ведь я уснула в чём была.

— Я готова. — говорю совершенно без эмоций.

— Ваш завтрак! — в дверях появляется та же девочка, что приносила мне вчера ужин.

Вскоре меня выпускают из заточения, и, в сопровождении стражи, я спускаюсь во двор и иду к нашей коляске. Себастьян, расстроенный и потерянный, уже ждёт нас. Конечно, ему неприятно, что домой мы возвращаемся в сопровождении Пигбёрна и отряда солдат, к которым вскоре присоединяется и сэр Руперт. А ещё с нами едет и портниха, которую, словно издеваясь, отправил нам в помощь наместник.

— Пигбёрн, отвези эту бунтарку в замок и убедись, что она вышла замуж! — такими словами нас провожает лорд.

Мама выглядит задумчивой и очень сосредоточенной, несмотря на унизительное положение, в котором мы оказались, она держится с достоинством.

Ехать приходится молча, ведь любое моё неосторожное слово может навредить ещё больше. Хотя мне уже всё равно. В моей душе бушует огонь, обида и гнев переполняют меня, и собственное бессилие давит камнем.

Кортеж движется медленно, два десятка солдат следуют за коляской пешком, а остальные, которых насчитывается ещё дюжина, вместе с сэром Рупертом и Пигбёрном едут верхом впереди.

Высоко в небе парят птицы, солнце играет в листве, а легкий ветерок шуршит травой. Мне хочется вырваться из плена, раскинуть широко крылья и улететь в бездонную синеву. Я будто пташка, запертая в клетке, и сломать эти оковы не так просто.

В эту минуту я мечтаю об одном: вот бы из леса выскочили благородные разбойники во главе с Робин Гудом и освободили нас от стражи. Устроили бы хорошую взбучку высокомерному Пигбёрну и его солдатам...

Дорога петляет, прячется за оврагами, вновь выпрямляется и идёт в бесконечную даль. Гремят колёса, нас слегка трясет. И вот мы у ворот замка Голден Хилл. Мы дома, но никто так и не пришёл нам на помощь. В наших лесах живут лишь самые обычные воришки, и спасать леди, попавших в беду, совершенно некому!

Слуги, вышедшие встретить нас, пугаются при виде солдат. Пигбёрн знакомит их с новым хозяином и приказывает быстрее готовиться к моей свадьбе. Завтра приедет мой жених, а после завтра я должна отправиться в его дом, хочу я этого или нет.

У меня было время подумать, и я решила ничего не рассказывать маме о ночном происшествии, не стоит тревожить ее лишний раз. Сэр Руперт, едва взглянув на меня, тут же отводит глаза. Кажется, ему стыдно. Или он боится, что я на него пожалуюсь. Только что это может изменить?!

Сразу по прибытии в замок мы начинали подготовку. Служанки натирают до блеска столовое серебро, кухарка трудится на кухне. У нее теперь прибавилось работы, ведь Пигбёрн привел больше тридцати голодных ртов!

Мы с мамой в сопровождении двух стражников и портнихи поднимаемся в мои покои и начинаем собирать приданое. Проще говоря, пакуем мои вещи. К счастью, солдаты остаются за дверью, но портниха с огромной бородавкой на щеке неустанно следит за нами. Даже не поговорить! До самого вечера укладываем в сундуки мои платья, разбираем ткани. Украшений и драгоценностей у нас не так много, но небольшая шкатулочка всё-таки у меня есть. Обед приходится пропустить, и мы с нетерпением ждём ужин.

Когда большая часть дел переделана, мы идем в большую залу, где должны подать ужин. Во главе стола — сэр Руперт, по правую руку от него — Пигбёрн, а мы с мамой рядом. Стол накрыт, по случаю приезда нового хозяина зажарили поросёнка. Глядя на Пигбёрна и лежащую напротив него свиную голову на огромном блюде, замечаю, что они очень похожи. Смешок вырывается против воли. Не понимая, от чего мне так весело, мужчины смотрят на меня, как на сумасшедшую. Мама осторожно наступает мне на ногу под столом. Судя по сдержанной улыбке, она догадалась, в чём дело, и ей тоже смешно. Только в отличии от меня она умеет не показывать свои эмоции.

На следующее утро встаем с первыми петухами. Предстоит много сделать, и главная задача — сшить для меня свадебное платье. Сразу после завтрака мы с мамой возвращаемся в мою комнату, где портниха уже начала кроить ткань. Здесь существуют свои традиции, это касается и выбора цвета свадебного наряда. Красный — только для коронованных особ, аристократки в этом мире выходят замуж в салатовом или бирюзовом, девушки пониже статусом — в темно-синем, а простолюдинки и такие бесприданницы, как я — в коричневом. С отбеливанием тканей здесь трудновато, поэтому белая ткань встречается редко, она очень дорогая, и, как правило, одежду из нее по торжественным случаям носят короли. А я, честно говоря, всегда мечтала, что выйду замуж в белом платье, но здесь это проблематично.

Портниха с нескрываемым злорадством шьет для меня светло-кофейный наряд. Я стою, словно послушная кукла, которую наряжают по своему усмотрению. Ниточка за ниточкой, лоскут за лоскутом, и вот бесформенный отрез ткани становится похожим на платье. В качестве повседневной одежды смотрится неплохо, но для свадьбы... Лорд-наместник специально подослал эту портниху, дав ей распоряжение одеть меня как простолюдинку, чтобы ещё раз унизить, напомнив о моём происхождении.

Швея не останавливается до самого вечера, мы даже пропускаем обед. Я чувствую себя сломанным манекеном, стоящим в витрине, который вот-вот упадёт, стоит только кому-то из покупателей случайно задеть его.

— Госпожа, прибыл лорд Эдгар! — взволнованный голос Кейт останавливает бесконечное шитье.

— Я сейчас выйду, а Розалинда спустится к ужину. Доченька, переоденься! Платье можно доделать и завтра утром, у нас ещё есть время! — мама даёт указания, и портниха наконец оставляет меня в покое.

Наряжаться для жениха мне совсем не хочется, поэтому я надеваю простое тёмно-серое платье с серебряным поясом, чуть-чуть привожу в порядок волосы и спешу поужинать. Из-за портнихи нам с мамой так и не удалось поговорить, но я чувствую, что она что-то придумала, чтобы расстроить свадьбу. Я очень проголодалась, и даже приезд жениха не испортит мне аппетит. Быть может, это я подпорчу ему настроение!

Сэр Руперт и Пигсберн уже ждут в большой зале, заметив меня, они мило улыбаются. Утром мне не довелось увидеться с этими благородными господами, так как они вместе с отрядом солдат отправились за провизией в нашу деревню. Себастьян рассказывал кому-то, что это был настоящий грабеж. Они увезли все запасы съестного, забрали кур и поросят. Чем будут питаться деревенские, они естественно не подумали. Недовольных избили и запугали, чтобы в следующий раз никто не посмел возражать. Обо всех их приключениях я не успела узнать, но того, что я случайно услышала, было вполне достаточно, чтобы окончательно убедиться, что эти господа совершенно не достойны уважения.

— Лорд Эдгар, это моя дочь, леди Розалинда! — в дверях появляется мама, а рядом...

В эту минуту у меня промелькнула мысль, что стоило выйти замуж за того ощипанного цыплёнка, потому что жених под номером четыре напугал меня не на шутку.

Высокий и широкоплечий, мощный и грозный, он похож медведя. На вид ему сорок с небольшим, длинные каштановые волосы до плеча, борода и маленькие хищные глаза, цвет которых трудно разглядеть издалека. Он одет в темную рубаху, а поверх нее — черный кожаный кафтан почти до колен, подпоясанный ремнем.

— За что мне это? — пронеслось в моей голове. — Я не хочу быть его женой!

Я сделала реверанс в знак приветствия и хотела уже вместе со всеми сесть за стол, как в дверях появились его люди. Первым вошёл лысый тощий мужчина неопределённого возраста, похожий на пришельца из научно-фантастических фильмов. Таким только на Хеллоуин пугать! Ещё и чёрный халат надел! По всей видимости, это главный помощник моего жениха. Потом ввалились и остальные. Грязные, растрёпанные и длинноволосые (как на подбор!), одетые кто в кожу, а кто в лохмотья, они больше напоминали шайку разбойников, чем свиту лорда. Пробормотав какое-то приветствие, они устроились на полу у стены. К ним присоединился и лысый. Тарелки для них поставили прямо на пол! Если бы эти оборванцы жили в современном мире, они были бы или группой неформалов, или просто бездомными.

Меня усадили напротив лорда Эдгара, и тот, вместо того, чтобы наслаждаться ужином, принялся сверлить меня взглядом и как-то одобрительно улыбаться. К большому сожалению я поняла, что нравлюсь ему. Он продолжал, разглядывать меня, ничуть не стесняясь, и в какой-то момент мое терпение лопнуло.

Моя рука потянулась к тарелке с тушёными овощами с мясом, и я живо представила, как склизкие овощи будут стекать по его противной физиономии. Готовить овощи наша кухарка не умеет, хотя у нее и большой опыт...

Я уже хотела поднять миску и сделать взмах, но мамина ладонь легла на мою руку. Мама как-то догадалась, что я хотела сделать и остановила меня.

С трудом досидев до конца ужина, удаляюсь в свои покои. Стражники идут за мной по пятам.

Вхожу в комнату и смотрю на себя в зеркало. Что такого плохого я сделала, чем прогневала судьбу, что мне приходится терпеть такое? А завтра я должна выйти замуж за этого... Нет, нет, нет! Ни за что!

В бессилии я падаю на кровать. Нет ничего хуже, чем в собственном доме быть узником!

Дверь тихо открывается, и в комнату входит мама. С момента нашего возвращения мы ни разу не могли остаться наедине и поговорить, рядом всё время кто-то крутился, за нами следили, как за опасными преступниками.

— Доченька моя, Роалинда! — мама обнимает меня, будто давно не видела.

— Мам, я не хочу за него замуж! — ещё немного, и я расплачусь.

— Тебе и не придётся! Ты сбежишь!

— Как? Это невозможно! А как же стража?

— Слышишь? — мама кивает, показывая в сторону двери.

Оттуда доносится странный звук. Если бы я сейчас была не в средневековье, то подумала бы, что летит вертолёт или проезжает трактор.

— Что это? — не понимаю я.

— Стража храпит! Кейт добавила сонный отвар в эль и угостила им солдат. До утра их будет не разбудить. Конечно, усыпить всех не получилось, остальных придётся отвлечь.

— Но куда бежать? — мысли в моей голове вьются роем, спасение совсем близко, но я не понимаю, что нужно делать.

— Вот! — мама достаёт из потайного отделения шкатулки ключ. Он блестит серебром, будто отломанный кусочек звезды. Тот самый ключ, благодаря которому я попала сюда.

— Мы сбежим? — спрашиваю я, а воображение уже рисует картины современного мира, куда вместе со мной убежит мама. Ей, наверно, будет труднее, чем мне здесь, но вместе мы справимся. Я ведь смогла привыкнуть. Вспоминаю ребят, с которыми жила под одной крышей. Трой и Надин, должно быть, уже живут отдельно, они взрослые. А как там остальные? Сьюзи, Билли, Робби? Захотят ли они со мной общаться? Когда я пропала, кто-то переживал, искали ли меня? Подумав о Доре и Саймоне, чувствую, что мне на самом деле не очень хочется туда возвращаться. Но, если нет другого места, чтобы спрятаться, то придётся...

— Нет, доченька, ты пойдёшь одна!

Здесь мой дом, я не могу его бросить. Я должна ждать Томаса. Бери ключ и беги! Это твой единственный шанс спастись! Этот мир слишком жесток, ты достойна лучшей судьбы, чем тебе уготована здесь!

Земля уходит из-под ног, сердце пропускает удар. На моей ладони лежит ключ — моё спасение, но я не могу сделать и шагу.

— Я договорилась с кухаркой и прачкой. В полночь они устроят небольшой пожар в кладовой, чтобы отвлечь внимание.

— А это не опасно? — еле слышно спрашиваю я.

— Нет, не бойся! Она подожгут гусиные перья в большом глиняном горшке. Почти никакого огня, но дыма будет много! Пока все будут пытаться потушить пожар, я проведу тебя через тайный ход в подземелье. На лугу тебя встретит Себастьян и проводит до опушки леса. Там спрятана лошадь.

До рассвета ты успеешь добраться до Врат времени. Что делать с ключом, ты знаешь. Твоё отсутствие заметят, только когда ты не явишься к завтраку. Сонных стражников от твоей двери Кейт должна утащить за ноги в пустующую кладовую напротив, их не заметят. Утром все поймут, что ты сбежала, но будет слишком поздно! Ты уже будешь в своем мире. В безопасности! — договорив это, мама становится совсем бледной.

Вижу, что это решение далось ей нелегко, но она готова на всё, лишь бы спасти меня. Я стою как вкопанная. Понимаю, это моя единственная возможность, но я не могу ей воспользоваться.

— Мама, я не побегу! Не могу оставить тебя совсем одну.

— Розалинда, это единственный способ спастись! Не думай обо мне, спасай себя! Беги! У тебя вся жизнь впереди, а я как-нибудь...

Как объяснить маме, что она ещё молода и у неё тоже впереди целая жизнь?! Ей всего-то тридцать семь! Однажды я уже потеряла родителей, а леди Изабелла и лорд Томас — своё дитя. И я не хочу, чтобы это повторилось. Мама останется здесь совсем одна, без прав и без защиты. Муж пропал, а та, кого она назвала своей дочерью, о ком заботилась, как о родной, кого оберегала от всех опасностей, сбежала. Лорд-наместник не простит ей организацию моего побега, и заступиться за неё некому. При мысли, что маму, такую добрую и ни в чем не повинную, накажут, по спине пробегают мурашки. Нет, я не могу позволить, чтобы ей причинили зло!

— Я дала слово отцу, что буду ждать его. Мама, ты для меня единственный родной человек, во всём мире, во всей вселенной... Здесь и мой дом, я должна его защищать! Неужели нет другого выхода?! — глазами, полными решимости, я смотрю на неё и вижу отчаяние.

— Лорд-наместник не успокоится, пока не отберет замок. Ты бросила ему вызов, он не простит!

— А если обратиться за помощью к королю?

— Его величество скуп и алчен, он не будет защищать тех, кто не платит налоги! Хотя...

— Думай, мама, думай! Ты у меня умная! Ты обязательно что-нибудь придумаешь! Что можно сделать? Разве не ты говорила, что не бывает безвыходных ситуаций?

Мама садится на кровать, и лицо её становится ещё более серьёзным. До боли сжав в руке ключ, я присаживаюсь рядом и кладу голову ей на плечо.

— Есть ещё выход, дочка! Я должна была подумать об этом раньше, но надеялась на лучшее. Это опасно, но, если ты не хочешь возвращаться в свой мир, мы должны рискнуть.

— С тех пор, как вы с отцом назвали меня своей дочерью, мой мир здесь, мама. Я всё решила, я остаюсь! Убери ключ в шкатулку и больше никогда не доставай, мне он не нужен!

— Я должна была подумать об этом раньше, но надеялась, что проблема разрешится сама. Если бы Томас вернулся... - мама смотрит вдаль, её глаза полны тоски и отчаяния. — Король может проявить к нам милосердие, если за нас попросит влиятельный человек. И, кажется, я даже знаю, к кому можно обратиться за помощью!

— И кто нам поможет? — цепляюсь за слова мамы, как за соломинку.

— В двух днях езды отсюда находится поместье друга твоего отца. Они были знакомы с юности, вместе участвовали в нескольких военных походах. Лорд Оуэн близок ко двору и имеет определённое влияние. Ты помнишь его? Мы однажды были у них в гостях.

— Помню, но смутно... Это так давно было. Чем конкретно он сможет нам помочь?

— У лорда Оуэна есть сын, на год старше тебя. К сожалению, во время нашего визита он уезжал куда-то и вам не удалось познакомиться, но сейчас... Томас считал, что из вас вышла бы хорошая пара.

— Мама, ты хочешь сказать, что я должна выйти за него замуж? Точнее, сама к нему посвататься?!

— Да, милая, именно об этом я и думаю. Это противоречит традициям и довольно рискованно, но это наш последний шанс. Лорд Оуэн попросит для нас защиты у короля, а его сын должен на тебе жениться.

— Разве наместник согласится? Он же сосватал меня за лорда Эдгара!

— Согласиться, когда увидит деньги! Он так ополчился на нас, потому что мы не выплатили налоги. Твою помолвку можно расстроить, если появится влиятельный претендент на твою руку и сердце, который заплатит за нас долги.

— Он купит мне свободу? Неужели меня снова ждет вынужденный брак? А если бы у нас были деньги?

— Тот, у кого есть деньги, может диктовать условия! — полным спокойствия голосом отвечает мама.

В конце концов здесь все, ну или почти все, выходят замуж по расчёту...

Но я не все! Я это я! Я не хочу так! Я даже не видела этого парня! Вот маме повезло. На одном из приёмов, куда её взяли с собой родители, на неё обратил внимание юный лорд Томас. Они долго танцевали, разговаривали, а через некоторое время он приехал в её поместье с предложением руки и сердца. Она и не думала отказываться, ведь её сердце он и так уже украл на том приёме. Пожениться они смогли только через два года, потому что Томас вместе с отцом ушёл в поход. Она ждала его и за это время успела отказать всем соседям, которых покорила её красота.

— Госпожа, пора, началось! — в дверях появляется Кейт, а с первого этажа доносится какой-то шум и крики.

— Пожар! Пожар! Помогите! Тушите! — кричат слуги.

— Розалинда, скорее! Пойдём! Я объясню тебе всё по пути!

Мы выбегаем в коридор, но мама вдруг останавливается.

— Подожди, я должна кое-что тебе дать! — она бежит в свою комнату.

Не проходит и полминуты, как она возвращается, держа в руках что-то завёрнутое в ткань.

— Пойдём, доченька, вот сюда! — мы приближаемся к гобелену, висящему на стене в конце коридора.

Оказывается, за ним прячется маленькая дверь, и свете факела я вижу винтовую лестницу, ведущую вниз.

— Мам, а что это? Ты раньше не показывала мне эту дверь!

— Тайный ход на случай осады. Старайся громко не топать, чтобы нас не услышали!

Я слышу, как кричит кухарка, кто-то льет воду, стучат по каменному полу пара десятков ног. Кейт тоже зовёт на помощь, отвлекая внимание. Наши верные помощники создали настоящий хаос, и вряд ли кто-то сейчас вспомнит обо мне.

Мы спускаемся в подземелье, здесь так темно, что даже с факелом видно лишь на несколько шагов вперёд.

— Мама, а ты уверена, что лорд Оуэн согласиться женить на мне своего сына? С нашими-то проблемами!

— Тебе придётся его убедить, Розалинда! Слушай меня внимательно и запоминай! Было бы лучше записать всё это на бумаге, но у нас нет времени. Итак, наш замок занимает выгодное положение, он построен на холме, это хорошая оборонительная позиция. В случае опасности неприятель не сможет подойти незаметно. Недаром Голден Хилл был королевской резиденцией! Наши земли обширны, и поля, при должном уходе, приносят хороший урожай, как и деревня, если организовать охрану и поддерживать порядок. Запомнила?

— Да, мам! — я поняла, что и здесь существуют реклама. Куда же без неё! — Но только мне это не принадлежит. Разве я могу предлагать земли и замок в качестве приданого?

— Ты не дослушала. Лорд Оуэн попросит защиты для дочери своего друга, пострадавшей от произвола наместника. Он выплатит наши долги казне и обратится с просьбой расторгнуть помолвку с лордом Эдгаром, так как ты была сосватана за его сына ещё в детстве.

— А доказательства не потребуются?

— Ты снова не дослушала до конца! Да, должна быть письменно скреплённая договорённость. Вот, смотри, — мама достаёт из свертка небольшой кулон на толстой цепочке. На нём я изображён клевер — символ нашей семьи. — Это гербовая печатка, такую же в виде кольца всегда носил Томас. Уходя в поход, он отдал эту подвеску мне, чтобы в случае чего я могла заверить документы от его имени. Пусть писарь лорда Оуэна составит бумагу, подтверждающую, что договорённость о твоём браке с его сыном существовала, ещё когда вы были детьми. Предположим, что документ всё это время хранился в семье жениха.

— Мама, а нельзя с помощью этой печатки просто объявить меня наследницей, чтобы мне не нужно было выходить замуж? — мысль приходит, словно озарение, и кажется, что узкий сырой коридор не такой темный и холодный. — Быть может, мы нашли документ где-нибудь в сундуке?

— К сожалению, нет, Розалинда. Твоё право наследования мог подтвердить лишь отец, он должен был лично обратиться к королю с такой просьбой... С исчезновением Томаса мы потеряли все права! Но, если за нас попросит человек, имеющий власть и деньги, появится шанс, что нам всё же разрешат остаться в замке. Как бы то ни было, всё решает король. А я слышала, что лорд Оуэн имеет на него определённое влияние.

— Мама, а ты уверена, что моему жениху вообще нужен наш замок и земли? — почему-то я сомневаюсь.

— У них поместье, а у нас замок... И земли обширнее! — улыбается мама.

— Значит, попросить о помощи лорда Оуэна — нас единственный шанс?

— Да, дочка! И я верю, что ты справишься! Ты умна и красива и, если приложить усилия, то и приданое будет! Но об этом пусть отец жениха позаботится!

Всегда восхищалась умением мамы мыслить стратегически. И почему здесь считают, что женщины глупы и ни на что не способны?!

Петляя по запутанному подземному ходу, мы наконец подходим к небольшой деревянной дверце. Стены опутаны паутиной, а дверь покрывает толстый слой пыли, её, должно быть, давно не открывали. Рядом, на выступе в стене, лежит небольшой мешок из темной ткани.

— Розалинда, возьми это, я собрала тебе поесть... На случай, если ты не сразу добьёшься до людей. Поскольку ты решила не возвращаться туда, тебе это точно пригодится. Даже если скакать день и ночь, до поместья лорда Оуэна ты добьёшься только к завтрашнему вечеру. И ещё это, пусть будет у тебя. Когда-то он принадлежал прапрадеду Томаса, это был подарок короля. — мама протягивает мне кинжал с красивой рукояткой, на которой выгравирована роза. Она с нежностью смотрит на меня, и мне кажется, что она вот-вот заплачет.

— Мама! — я бросаюсь ей на шею, не в силах сдержать слёзы.

— Отныне твоя судьба в твоих руках, Розалинда! Поступай так, как велит сердце, но не забывай подумать головой! — мама распахивает дверь, и я вижу луг, залитый лунным светом. — Себастьян ждёт тебя, а мне пора возвращаться! Иначе могут заподозрить неладное!

Дверь за моей спиной закрывается, и у меня появляется странное предчувствие.

— Леди Розалинда, нам нужно спешить — слышу голос Себастьяна.

В тишине ночи изредка перекликаются птицы, тихонько шелестит листва, а на небе, синем, но почти прозрачном, едва видны звёзды.

Быстрым шагом мы движемся в сторону леса и вскоре оказываемся возле огромного дерева, где и привязана лошадь.

— В добрый путь, госпожа! — с грустью произносит он.

— Себастьян, я не вернусь туда! — Себастьян знает, что я из другого мира, от него у нас нет секретов. — Я поеду в поместье лорда Оуэна, чтобы просить у него помощи. Это в ту сторону?

— Да, возле мельницы сверните на дорогу, что ведёт в город, а потом скачите на восток. Скоро за горизонтом покажется солнце, не потеряетесь!

— Я буду бороться за лучшую долю и для себя, и для нас всех! Себастьян, ты всегда говорил, что я тебе как крестница. Благослови меня, как дочь!

— Это правое дело, моя юная госпожа! Беззаконие, которое творят здесь приспешники наместника, кто-то должен остановить. Да благословит тебя господь!

Подобрав подол платья, я сажусь на лошадь. В последний раз бросаю взгляд на Голден Хилл и скрываюсь на лесной дороге. Мне кажется, я вернусь сюда совсем не скоро. Почему? Мамин план почти идеален! Если всё получится, через несколько недель я буду хозяйкой своего дома... И невесткой лорда Оуэна.

Совсем тихо. Я слышу лишь своё сбивчивое дыхание и топот моей лошадки. Никого. Погони за мной нет, а лесные жители попрятались после приезда Пигбёрна с солдатами.

Летняя ночь пролетает быстро, небо начинает светлеть, и горизонт окрашивается оттенками ванили и малины. Я миновала несколько деревень и пока не встретила ни души. Рассвет пронизывает кроны деревьев золотыми стрелами, а на дорогу ложатся усталые серые тени. Дремлет в листве ветер, ветви едва колышутся, когда их касаются птицы. Солнце поднялось уже достаточно высоко, и я понимаю, что нужно хоть ненадолго остановиться. Этой ночью я совсем не спала, да и лошадь не хочется загнать.

Привязав лошадку к дереву, устраиваюсь возле корней, расстелив на земле плащ. Глаза закрываются сами, и я проваливаюсь в сон. Мне снится лорд Эдгар со своей свитой. Растрёпанные и лохматые, как ведьмы, они носятся по замку, кричат и ругаются. Лысый бьётся головой о стену...

Проснувшись, смотрю на небо. Легкие белые облачка парят в вышине. Одно из них напоминает свадебное платье. По положению солнца понимаю, что уже полдень. В это время должно было пройти моё бракосочетание. Как же хорошо, что я в лесу. Где меня искать, не знает никто, кроме мамы и Себастьяна, а они никому не расскажут!

Немного перекусив, продолжаю путь. К ночи добираюсь до какой-то деревеньки, но остановиться там не решаюсь, ведь меня могут заметить. Кто знает, быть может, меня ищут... Когда становится совсем темно, прячусь в зарослях кустарника и устраиваюсь на ночлег на поваленном дереве. После мягкой перины привыкнуть к такому сложновато, но уж лучше ночь под открытым небом, усыпанном робкими звёздами, чем спальня в замке лорда Эдгара. Представляю его гнев, ведь ему пришлось вернуться ни с чем!

Проснувшись с первыми лучами, бегу к ручью, чтобы умыться, а уж потом завтракаю. Как хорошо, что мама догадалась дать мне с собой еды!

Подкрепившись, продолжаю путь. Мелькают деревья, вьётся пыль под копытами моего коня, ветер треплет непричесанные волосы.

К вечеру второго дня я наконец вижу усадьбу моего будущего жениха.

Двухэтажное здание в окружении высокой каменной ограды, тёмные стены, плющ до самых окон, в которых отражается закат. Неужели именно сюда меня привела судьба? Я уже была здесь однажды и не могла даже предположить, что это место может стать мне домом. Лорд Оуэн много времени проводил в столице и, по всей видимости, обустройством загородной резиденции не занимался.

Вечереет, в прозрачном вечернем воздухе порхают мотыльки. На несколько минут я останавливаюсь, поправляю одежду и приглаживаю волосы. Что мама говорила? Надо произвести хорошее впечатление. И не менее важно как следует прорекламировать замок и земли! Подъезжаю к воротам, возле которых дремлет стражник. Во внутреннем дворе ходит какой-то человек с ведрами, но, чтобы попасть туда, мне сначала нужно, чтобы меня пропустили.

— Кто? — потирая глаза, спрашивает заспанный стражник. Откуда не возьмись появляются ещё двое, не такие сонные и более грозные.

— Леди Розалинда Шэмрок из замка Голден Хилл.

— Одна? В такое время? Господин не говорил, что ждёт гостей. Девушка, ты откуда взялась? Ступай подобру-поздорову!

И как доказать им, кто я? Паспортов здесь еще не придумали. А ведь у меня на шее та подвеска с гербом!

— Вот! — протягиваю на ладони герб семьи Шэмрок.

Сонный солдат подходит поближе, чтобы рассмотреть.

— И вправду! Простите нас, миледи! — стражники кланяются, пропуская меня на территорию.

— Доложи господину! — кричит главный, и один из его подчинённых бежит в сторону дома.

— Леди Розалинда, милорд! — докладывает запыхавшийся солдат, и я вхожу.

После нашего замка поместье не производит особого впечатления, хотя здесь и достаточно уютно. Мебель сделана со вкусом, гобелен с изображением какого-то диковинного растения украшает стену, горят на столах свечи.

Лорд Оуэн, полноватый мужчина слегка за сорок, с проседью в волосах, одет изысканно, на шее массивная золотая цепь.

— Миледи Розалинда, что привело вас к нам? Здорова ли ваша матушка? — спрашивает он, пряча удивление и любопытство за показной вежливостью. Его взгляд напоминает взгляд коршуна, неустанно следящего за своей добычей. Он внимателен и не упустит из виду ни единой мелочи.

— Матушка просила передать вам свое почтение, милорд. Извиняюсь за поздний визит без предупреждения, но дело, которое привело меня к вам, не терпит отлагательств.

— Дитя моё, что же стряслось? Что привело вас к нам в столь поздний час? Вы очень рисковали, приехав без охраны.

— Милорд, должно быть, вы слышали, что... - я не успеваю договорить, потому что в комнату входит высокий широкоплечий юноша, очень похожий на лорда. У него такие же темные

волосы и карие, почти чёрные, как ночь, глаза.

— Отец, мне сказали, у нас гости... - он улыбается одним уголком рта и почти незаметно поглядывает на меня.

— Да, сынок! Это леди Розалинда, дочь моего друга — лорда Томаса. Когда мы были такими же юными, как ты, то рука об руку прошли огонь и воду. Томас был мне как брат! Ах, как же давно это было, как давно! — кажется, лорда Оуэна настиг приступ ностальгии.

Это очень мило, я рада, что он помнит моего отца, но я пришла сюда не за воспоминаниями. Мои проблемы не в прошлом, а в настоящем, и их нужно решать. И чем скорее, тем лучше!

— Что привело вас к нам, миледи? — парень смотрит на меня с нескрываемым любопытством, и я опускаю глаза.

— Мой сын, Рональд! — с запозданием знакомит нас лорд Оуэн.

— Мы с моей матушкой, леди Изабеллой, попали в затруднительное положение, нам требуется ваша помощь! — я перехожу в наступление.

— Позвольте пригласить вас на ужин! — сын лорда улыбается мне, и я думаю, это добрый знак.

Как же вовремя я приехала, аппетит за время моего путешествия разыгрался не на шутку. Подают ужин, и мы садимся за стол.

Запечённый гусь у здешней кухарки получается гораздо лучше, чем у нашей. Да и хлеб замечательный! Или мне так кажется, потому что я сильно проголодалась?

— Вы обещали поведать нам о чём-то? — спрашивает отец моего будущего жениха.

— Да, как вы знаете, три года назад мой названный отец, лорд Томас, пропал. Он хотел объявить меня своей наследницей, но тогда это было невозможно, а сейчас лорд-наместник требует освободить наш замок. Мы с матушкой уже два года не можем выплатить королевские налоги. Меня против воли хотят выдать замуж за лорда Эдгара. Вы ведь знаете, какая у него слава! Голден Хилл заняли люди наместника, сейчас там распоряжается сэр Руперт.

— Миледи, так вы сбежали? — в голосе лорда Оуэна то ли негодование, то ли непонимание.

— Мне пришлось, милорд. — оправдываюсь я.

— А что вы хотите от нас? И знает ли леди Изабелла, где вы? — лорд сверлит меня своим орлиным взглядом.

— Да, матушка поддерживает меня. От её имени я пришла просить вас обратиться к королю за защитой для нас.

— Как я буду просить защиты для той, кто не является мне родственницей? — продолжает лорд, а сын его по-прежнему молчит.

— Вы можете попросить за дочь друга, которая попала в беду. — у меня не хватает решимости сказать самое главное, будто ком в горле. Даже в современном мире не принято, чтобы девушка сама просила парня на ней жениться. А здесь? Обычаи, традиции!

— И что это даст? — он настроен скептически.

— Милорд, матушка просит вас назвать меня своей невесткой! Ваш сын ещё не женат и мог бы посвататься ко мне. — мои щёки горят от стыда.

— Что? Где это видано? И с какой стати? — лорд вскакивает из-за стола.

— Наш замок занимает выгодное положение на холме, это хорошая оборонительная позиция. — стараюсь слово в слово повторить то, что говорила мама. Воздуха не хватает, голос срывается, но я продолжаю. — Наши земли обширны и приносят хороший урожай, только сейчас они нуждаются в охране... Если бы отец был сейчас здесь, он навёл бы порядок на нашей земле. Многие солдаты ушли, некому защитить нас. Нужна твёрдая рука, настоящий хозяин. Мы с матушкой предлагаем вашему сыну стать хозяином замка Голден Хилл и прилежащих земель.

— Что ж, ваше предложение звучит заманчиво. — лорд Оуэн улыбается, а его сын смотрит не отрываясь.

— Мы с отцом обязательно обдумаем его! — наконец прерывает молчание мой жених.

Я смотрю на него и пытаюсь представить, что совсем скоро мы поженимся. Странно, он довольно привлекателен, но не вызывает во ни малейшей симпатии. Я же должна чувствовать хоть что-то?! Совершенно чужой, незнакомый мне человек. Муж — тот человек, который из чужого превращается в родного, становится твоей семьёй. Тот, кому доверяешь, рядом с кем не бывает страшно... А он? Если бы мы познакомились раньше, смогла бы я привыкнуть к нему? Какая теперь разница?! Мне придётся выйти за него замуж, чтобы спасти свой дом. В конце концов, Рональд не худший вариант.

— Да, сынок, ты прав! Утро вечера мудренее! Обсудим всё завтра утром, а сейчас нам всем нужно отдохнуть! Слуги проводят вас в покои для гостей.

Как по команде появляются две скоромно одетые девушки и провожают меня в гостевую комнату.

Свечи только что зажгли, за окном догорает закат, и здесь достаточно светло. Если бы нашлась книга, я могла бы почитать, но увы.

Впервые за двое суток я вновь могу поспать на мягкой перине. Не раздеваясь, ложусь на кровать. Мысли не дают мне заснуть, и я смотрю на потолок, по которому скользят тени.

Лорд не отказался, но и не дал согласие...

— Всё будет хорошо! Завтра мы договоримся, он напишет письмо королю, и я смогу вернуться домой! — говорю сама себе, но на душе неспокойно. Предчувствие опасности накатывает волной, сердце колотится, как у загнанного зверя. Нет, я не могу уснуть!

Пересчитав все завитки на резном пологе кровати, решаю сходить на кухню. Очень хочется пить, а служанка не удосужилась оставить в комнате кувшин с водой. Возможно, забыла. Помню, что кухня в правом крыле. Видела, когда приезжала сюда с родителями.

Стараюсь не шуметь и на цыпочках выхожу из комнаты, тихонько закрываю дверь. Стараюсь идти медленно, чтобы свеча в руках не погасла. Где-то в тишине ночи говорят два человека, я слышу лишь отголоски. Два мужских голоса. Я не привыкла подслушивать, но что-то внутри меня подсказывает, что я должна подойти поближе.

Ставлю подсвечник в коридоре и крадусь в темноте. Дверь в комнату лорда приоткрыта. В отблесках света догорающих свечей вижу моего жениха и его отца. Мужчины о чём-то спорят. Подхожу совсем близко и прислушиваюсь.

— И что ты думаешь о Розалинде, сынок?

— Она очень красива, отец!

Мне почему-то становится неловко и одновременно приятно. Когда мама говорит, что ты красавица, это одно, а когда парень — воспринимаешь совсем по-другому. Меня ещё никто не называл красавицей, кроме Руперта, но он не в счёт! Я-то знаю, что ему было нужно...

— Вы бы были очень красивой парой! С твоим-то ростом! — одобрительно говорит отец.

Я уже давно заметила, что выше большинства девушек в этом мире. Наверно, дело в питании. Помню, читала где-то, что в прошлом женщины были гораздо ниже ростом. Вот и я выделяюсь на фоне здешних девушек, хотя в современном мире мой рост можно было бы назвать средним. А Рональд и вправду очень-очень высокий!

— И она тебе нравится, сынок?

— Да, отец! — Рональд улыбается. — И её земли больше наших, и замок… Но...

— Что "но", сынок? — лорд Оуэн будто ждёт чего-то.

— Но нужны ли нам разногласия с наместником из-за девчонки? — отвечает вопросом мой жених.

Слова ранят больнее камня. Меня словно облили холодной водой, которая смыла все иллюзии. Ноги подкосились, но я, всё-таки удержалась и, прижавшись к стене, продолжила слушать.

— Ты абсолютно прав, сын! Женщина не стоит того, чтобы из-за нее наживать врагов, тем более таких влиятельных, как наместник. — в голосе лорда Оуэна я слышу призрение. — Приданое, конечно, солидное, но сколько неприятностей мы получим в придачу! В столице у меня есть одна девушка на примете, к которой ты мог бы посвататься. Земли у нее поменьше, но зато с наследством всё в порядке.

Размечталась! Женит он на мне сына! Как бы не так! И где же благородные рыцари, о которых пишут в книжках? Кто придёт на помощь и защитит леди, попавшую в беду? Эти господа на звание благородных как-то не очень подходят! Только о своей шкуре и пекутся.

— Отец, и что нам с ней делать? Мы же не можем оставить её здесь? Если Розалинду найдут в нашем поместье, нас могут обвинить в том, что мы ее укрывали!

— Да, надо что-то делать... - лорд Оуэн чешет бороду. — Вот как мы поступим, сынок: мы отправим гонца с письмом в Стоун Гейт. Пусть приезжают и забирают беглянку, пока она ничего не натворила! Вели позвать писаря... Хотя нет, не надо! Его не добудиться будет. Вот перо, садись, пиши! Наместник будет доволен! Он нас отблагодарит...

Мой несостоявшийся жених садится за стол и пишет под диктовку. Я не в силах это больше слушать! Они предали меня, продали в обмен на безопасность и привилегии. Если гонец отправится прямо сейчас, то на хорошем коне к следующей ночи доберется в Стоун Гейт. Через два дня приедут люди наместника, чтобы забрать меня. Время у меня пока есть, никто не знает, что я слышала разговор. Можно притвориться, что я ничего не знаю, улучшить подходящий момент и сбежать.

Стараясь ступать как можно тише, возвращаюсь в комнату. Совершенно без сил опускаюсь на кровать. Дождусь утра и отправлюсь в путь. Я провела в дороге двое суток и очень устала.

Едва я закрываю глаза, в коридоре слышатся шаги, шорох и грохот. Сердце стучит, как у перепуганного зайца. Я вскакиваю, подбегаю к двери, дергаю за ручку, но безуспешно! Снаружи её чем-то подпёрли. Сундук или что-то похожее. Открыть невозможно! Они заперли меня. Надо было сразу бежать!

Уже не в силах сдерживать слёзы, закрываю глаза руками и сажусь на колени. Предатели, обманщики, трусы! И этого человека мой отец считал своим другом!

Не знаю, сколько времени я просидела на полу, но в какой-то момент слёзы кончились и мне удалось успокоиться, пришло полное безразличие. Я будто посмотрела на ситуацию со стороны. В конце концов, Пигбёрн со своими людьми не смогут добраться сюда раньше, чем через двое суток. Морить голодом меня не будут, утром комнату откроют... Значит, не всё потеряно, у меня ещё будет шанс сбежать!

С этими мыслями ложусь на мягкую постель и тут же проваливаюсь в беспокойный сон без сновидений.

Просыпаюсь, когда возле моей комнаты начинается какая-то возня. Открывают! Решаю притвориться по уши деревянной: я крепко спала и даже не заметила, что меня запирали.

— Миледи, ваш завтрак! — девушка в чепце и переднике подаёт мне поднос.

— Я бы хотела умыться и переодеться! Ты можешь принести мне воды? — спрашиваю у неё, чтобы понять, надо ли бежать прямо сейчас или можно сначала позавтракать. Отправляться в дальнюю дорогу на голодный желудок не очень хочется. В детстве Дора всегда ругала меня за через чур хороший аппетит. Когда нервничаю, голод ещё сильнее.

— Я поищу для вас что-нибудь, миледи! — робко отвечает она.

Служанка уходит, дверь закрывается, но, судя по звукам, её уже не подпирают мебелью. Это радует! Только там явно дежурит стража.

Каша, которую здесь готовят гораздо лучше, чем в нашем замке, буквально испаряется с тарелки. Следом за ней исчезает и хлеб, и молоко. Вот теперь я готова! Можно отправляться в путь!

— Госпожа, вы просили новое платье. Я нашла только такое. — в дверях вновь появляется та девушка, и в руках у нее таз, кувшин и тёмно-зелёная ткань.

— Да, я посмотрю, покажи!

Как только девушка ставит на стол кувшин, я рывком выхватываю платье, надеваю ей на голову и толкаю бедняжку в сторону. Выскакиваю в коридор, дорогу мне преграждает стражник.

— Миледи, вас не велено выпускать! Глиняный кувшин бьется о его голову, тонкие рыжие осколки разлетаются по полу, он теряет равновесие и падает, а я бегу. Если правильно помню, в кухне есть дверь, ведущая прямо в сад. Вот туда мне и нужно. Добраться бы до конюшни и забрать коня. Пешком далеко не уйти!

— Держите её! Она убегает! Не дайте уйти! — крики эхом разносятся по поместью. Топот сотрясает стены, будто за мной гонится стадо слонов.

Я успеваю добраться до кладовой, когда на моем пути возникают двое солдат. Я разворачиваюсь и хватаю ведро, которое тут же приземляется на голову одному из них. Второй пытается наброситься, но мешок муки, вовремя попавший мне в руки, превращает его в снежного человека. Путь на кухню временно отрезан, я бросаюсь в сторону столовой.

— Розалинда?! — мой несостоявшийся жених как раз там.

Я хватаю стул, но он оказывается слишком тяжелым для меня. Руки разжимаются, и вместо проклятого труса стул попадает прямиком в сервант с посудой. Вся красота в дребезги...

— Сумасшедшая! Что ты делаешь? — кричит он, пытаясь меня схватить.

Его руки сжимаются железной хваткой, я будто попала в капкан.

— Стража, скорее сюда! — кричит он.

Большое блюдо, стоявшее на столе, бьётся об его плечо, и мне удаётся вырваться. Подоспевшие стражники гонятся за мной, я путаюсь в подоле платья и падаю на каменный пол. Нет, только не это! Ещё мгновение, и меня схватят. На моё счастье в самом углу стоит метла, до которой я успеваю дотянуться и сунуть под ноги солдату. Тот падает, сбивая с ног второго. Воспользовавшись неразберихой, вскакиваю и бегу на кухню, преследователи не отстают. Кастрюли, тарелки, овощи и даже тушка цыплёнка — всё летит в моих обидчиков. Я опрокидываю стол, швыряю табурет. Он, к счастью, легче стула. Повсюду валяются осколки разбитой посуды и ломаной мебели — настоящий погром, будто войско прошло. Дверь, ведущая на улицу, уже совсем близко. Замахнувшись кочергой на одного из нападавших, распахиваю дверь. Ещё один шаг... Внезапно я падаю, на полу было кольцо из верёвки, которое кто-то успел бросить мне под ноги, а я не заметила.

— Попалась, гадина! — двое озверевших от злости стражников хватают меня за руки и за ноги и тащат обратно наверх.

Я кричу и вырываюсь, но они держат меня железной хваткой. И вот мы в комнате.

— Поймали? Эта мерзавка разгромила нам весь дом! — грозный рык лорда доносится из коридора.

Следом за ним появляется и сынок. Он явно не в настроении, ведь ему тоже досталось.

— Отец, она бешеная, как дикий зверь! — говорит он, сверкая угольно-черными глазами.

— Заприте её и не выпускайте! Следите, чтобы снова не сбежала! — командует хозяин и тут же уходит.

А вот его сынок остаётся...

— Мне жаль тебя, Розалинда! Не хочу, чтобы тебя мучали. Отец настаивал на темнице, но связывать женщину — слишком жестоко. — улыбается мой несостоявшийся жених. — Поэтому я принёс это.

В его руках бесит крохотный пузырёк. Стражники мёртвой хваткой держат меня за руки, я дергаюсь, но не могу освободиться. Он подходит ближе, поднося бутылочку к моему рту.

— Что это? — сердце колотится, будто вот-вот выскочит из груди. Мне страшно смотреть в эти чёрные глаза. Что он задумал? Отравить меня хочет?!

— Не бойся, это всего лишь отвар... - тихо произносит он, заставляя меня выпить всё содержимое пузырька.

Я хочу выплюнуть горьковато-сладкую жидкость, но он закрывает мне рот рукой.

— От тебя слишком много беспокойства! Будет лучше, если ты немного поспишь!

— Змеёныш! Ненавижу тебя! — шиплю в ответ.

Перед глазами всё плывёт. Комната будто наполняется туманом, ноги подгибаются, и, словно тряпичная, кукла, я безвольно болтаюсь на руках у солдат. Меня подтаскивают к кровати, а потом стражники исчезают, стихают голоса.

— Я бы вряд ли смог ужиться с тобой, прости. — он наклоняется, глядя мне в глаза, и забирает кинжал, закреплённый на поясе (которым я так и не воспользовалась, а могла хотя бы попугать!) — Предпочитаю девушек с более кротким нравом! И, желательно, постройнее, пониже ростом и со светлыми волосами!

Он смеётся и уходит. Хочу сказать что-нибудь в ответ, посоветовать испытывать отвары на тощих маленьких блондинках (хотя я и сама не толстая), но не могу произнести ни звука. В глазах темнеет.

— Заприте дверь и не открывайте, пока за ней не приедут! Никого внутрь не пускать, ее ни под каким предлогом не выпускать! — последнее, что успеваю услышать.

Потом тишина и темнота. Ни снов, ни звуков. Я будто проваливаюсь в глубокую пещеру, куда не попадает ни единый лучик света.

Когда я прихожу в себя, не могу понять, сколько времени прошло. Голова слегка кружится. Наверно, я проспала довольно долго. Очень хочется есть и пить. На прикроватном столике стоит кувшин с водой, но я не решаюсь сделать и глотка. Вдруг подлили какое-нибудь зелье?! Снова превращаться в спящую красавицу мне не хочется! За окном темно, ночь. Прошёл день или два?

Приоткрыв ставни, вижу приближающийся кортеж. Десяток всадников с факелами. Неужели Пигбёрн уже приехал? Они у ворот. Лохматые оборванцы во главе с лысым, чья отполированная голова блестит в свете луны, как лампочка...

Нет, только не это! Свита лорда Эдгара! Они приехали за мной, чтобы отвезти к хозяину. Его замок ближе, чем Стоун Гейт, значит, и гонец к нему добрался быстрее. Вот они и прибыли первыми.

Пытаюсь нащупать кинжал на поясе. Его нет, этот змеёныш забрал! В отчаянии распахиваю окно. Плющ вьется по стене до самых ставен. Помню, когда я жила у Доры и Саймона, ограбили домик, расположенный по соседству. Воры пробрались на второй этаж коттеджа по такому же плющу. Если можно так проникнуть в дом, значит... И выбраться тоже можно!

Подогнув подол, я осторожно вылезаю из окна. Руки дрожат, но я продолжаю спускаться. Замечаю на окне первого этажа множество склянок и бутылочек, на стенах висят пучки трав. Там кабинет зельевара что ли? Это уже неважно, надо бежать! Пара минут — и я в саду. Осторожно крадусь вдоль каменной ограды, чтобы выбраться наружу. Возле дома ходит стража, нельзя допустить, чтобы они меня заметили. Мне снова везёт — рядом растет дерево, благодаря которому можно выбраться с территории поместья, не приближаясь к воротам. Удача вновь улыбается мне. Подтягиваюсь и забираюсь на сук, перелезаю на ограду и прыгаю. Ох, как нелегко это делать в длинном платье! Вот я уже на дороге. Прощай, несостоявшийся жених номер пять! Ты не оправдал моих надежд!

На ветке остаётся кусок серой ткани, оторвавшийся от подола. Пустяки, не жалко. Шлейф стал короче, так даже удобнее. До утра они вряд ли его разглядят. А когда заметят, будет слишком поздно. Не думаю, что они решатся отправиться обратно посреди ночи. В отличие от меня, они долго не спали и нуждаются в отдыхе.

Опрометью бегу в лес. Нужно спрятаться и дождаться рассвета, чтобы понять, как вернуться домой. И главное — куда мне возвращаться?

Всю ночь я просидела на дереве в чаще леса. Не думаю, что забралась слишком далеко, но окон поместья через листву было не видно. Можно было уйти глубже в лес, но я побоялась, что не найду утром обратную дорогу.

Как только горизонт начинает розоветь, слезаю с дерева и отправляюсь в путь. Надо добраться до замка и как-то передать маме, что у меня ничего не вышло. Друг отца струсил и, вместо того, чтобы помочь нам, решил передать меня в руки навязанного жениха. Мама что-нибудь придумает. Только что? Помощь лорда Оуэна была нашей последней надеждой. Появляться в замке мне нельзя, там Руперт с солдатами. И Пигбёрн, если он ещё не вернулся в Стоун Гейт.

Стараюсь гнать грустные мысли. Мне нужно добраться до дома. Сколько времени уйдёт на дорогу, боюсь представить. Верхом путь занимает два дня, а пешком...

Несколько часов иду без остановок. Вековые деревья касаются кронами облаков, а изумрудная трава бесконечным ковром стелется под ногами. Щебечут птицы, перелетая с ветки на ветку. Они воодушевленно о чём-то рассказывают друг-другу, но я не понимаю... Мне бы их жизнерадостность! Мне бы парить вольной птичкой в небесах, но это только мечты. За каждым поворотом меня ожидает западня или клетка. За мной ведётся охота, и я не знаю, когда они остановятся. И кто может их остановить!

К вечеру набегают тучи, и начинает моросить мелкий теплый дождь. Капельки падают на листья и хрустальными горошинами сползают в траву. Я поднимаю к небу ладони, ловя падающие капли. Лес радуется дождю, оживает, наполняется красками и шумом. Ещё немного, и я совсем промокну. Продолжать путь нельзя, пора найти место, где можно остановиться на ночлег.

Собрав горсть ягод и попив воды из ручья, ложусь на поваленное дерево, положив под голову пучок травы. Глаза закрываются сами, и я вижу маму. Мы вместе ходим по замку, смеёмся, будто ничего не произошло...

Проснувшись утром, не могу понять, в какую сторону мне идти. Небо затянуто серым покрывалом туч, дождь продолжает моросить, и я не могу сориентироваться. Эх, был бы у меня компас! Но где ж его здесь взять? Среди деревьев нахожу тропинку, по которой шла, и продолжаю путь до самого вечера. Почти не останавливаюсь, всё иду и иду, а лесу конца и края нет. По идее я должна бы выйти к деревне, но не вижу ни единого огонька.

Забираюсь на холм и пытаюсь осмотреться. Кругом деревья и густой кустарник, человеческого жилья поблизости нет. С ужасом понимаю, что без солнца сбилась с пути и забрела в лесную чащу. Наверно, это была не та тропинка. Я не настолько хорошо знаю лес...

Страх овладевает душой. Почему мне так не везёт?

С той ночи, как я убежала из замка Голден Хилл, прошла неделя. За это время я ни разу нормально не мылась и не переодевалась. Мое платье изорвано и превратилось в лохмотья, сквозь дыры видно нижнюю сорочку. Сама я похожа на грязную оборванку, а никак не на леди. Я практически ничего не ела уже два дня... Нет, больше! Этот змеёныш — жених опоил меня чем-то, и я проспала как минимум сутки.

Меня охватывает отчаяние. Где я? Куда идти? И где бы раздобыть еды? Главное, самой не стать чьим-нибудь ужином! Здесь могут быть волки и другие хищные животные. Залезаю в развилку дерева и, обняв одну из двух вершин, решаю дождаться утра. Если выглянет солнце, я смогу понять, в каком направлении идти.

В какой-то момент мне удаётся задремать, но, как только открываю глаза, понимаю, что погода снова подвела. Небо так и не прояснилось, мелкий дождь шелестит в листве.

Нужно выбираться! Слезаю с дерева и продолжаю путь. Куда иду — сама не знаю! Камни, покрытые мхом, тёмные стволы деревьев, мелкий кустарник — всё кажется совершенно одинаковым. Тучи налились синевой и плотно затянули небо, нигде ни просвета. В прошлый раз меня спасли из леса названные родители, а сейчас... Неужели мне суждено погибнуть, так и не выбравшись отсюда?

Моё внимание привлекает туман, стелющийся по земле. Он клубится и ползет по корням деревьев, будто живой. Переливаясь оттенками серого и бирюзового, он всё больше распространяется, приближаясь ко мне. Откуда ни возьмись на холме появляется старушка. Совсем седая, вся в морщинах. Старое платье в заплатах, платок на голове. Вспоминаю

рассказ отца о ведьме, которая украла их ребёнка, и бегу сломя голову. Вдруг это она?

Бегу, не глядя под ноги. Как можно быстрее, как можно дальше! Только бы спастись от неё! Спотыкаюсь и падаю, зацепившись ногой за ветку. Старушка вновь стоит передо мной, хотя я убежала довольно далеко. Вокруг нее вьется сизый туман, а птицы в лесу перестают кричать.

Женщина в таком возрасте не может так быстро ходить, даже если хорошо знает лес.

— Кто ты? Дух леса? — испуганно спрашиваю я, пытаясь встать.

— Нет, я человек. — отвечает старушка, и на ее лице появляется тёплая, искренняя улыбка. — Я живу на этом свете очень долго и многое знаю. Не бойся, девочка, я не та, кто пытался навредить твоим родителям. Её уже нет, но ты и сама знаешь.

Сама знаю? Что? Кого? Я с трудом понимаю, о чём говорит эта странная лесная дама. И откуда она знает, о чём я думаю?

— Я заблудилась, помогите мне найти дорогу домой, пожалуйста! — обращаюсь к ней с мольбой, стоя на коленях.

— Лес принял тебя и оберегает, иначе бы ты не выбралась и в первый раз. Та, кто была вам злейшим врагом, хотела разрушить семью, но кровь взяла своё и привела тебя назад. Ты дома! Пришла пора отстоять свои права и положить конец беззаконию, что царит здесь. Тебя долго ждали. Помоги тем, кто верит в тебя, кто надеется на твою защиту. Твой отец мечтал о сыне, так докажи, что ты ничем не хуже! Ты женщина, тебя считают слабой, но они ошибаются... Твоя слабость и есть величайшая твоя сила. Делай то, чего они не ждут! И ты победишь!

Яркая вспышка света, и на полянке ни старушки, ни тумана. Может, ягоды, которые я ела вчера, были не совсем съедобны и мне всё померещилось? Что она говорила? Бред какой-то! Я и половины не запомнила.

Тру глаза руками и трясу головой. Вроде бы я в порядке. Смотрю на склон холма, на том месте, где стояла старушка, пенёк. А на нём деревянная миска с едой, кусок хлеба и маленький кувшин. Подхожу поближе, осторожно касаюсь рукой пенька. Настоящий! Мне не кажется!

— Спасибо! — говорю вслух, хотя знаю, что меня и так услышат.

Позавтракав, чувствую себя гораздо лучше. Ставлю миску назад на пень, оборачиваюсь, а рядом лежит платье. Простое, из недорогой ткани, но всё равно очень красивое.

Вот только вопрос: в каком направлении мне идти? Ответ находится возле моих ног. Прямо на тропинке лежит стрела, которая указывает направление. Где-то неподалёку слышится шум воды, за деревьями плещется шустрая речка. Подобрав стрелу, я бегу к реке. Вода довольно прохладная, но после всех приключений я готова купаться и в такой. Сквозь прозрачную, словно стекло, гладь видно мелкие камушки на дне, здесь совсем не глубоко. Бросив рваное платье на траву, я с головой ныряю в воду. От холода по телу пробегают мурашки, а зубы стучат. Выбираюсь на берег и быстро надеваю новое платье. Как будто для меня сшито!

Чуть-чуть обсохнув, роняю стрелу на землю и, следуя направлению, указанному ей, продолжаю путь.

К вечеру добираюсь до незнакомой мне деревни. Там, благодаря простой одежде, меня принимают за крестьянку, и сердобольные хозяева домика на окраине угощают ужином.

— Я обязательно вас отблагодарю! — говорю им на прощание. Они не подозревают, кто я, хотя сейчас я хуже самого бесправного раба…

Я не решаюсь остаться в деревне на ночлег. Кто знает, люди лорда Оуэна могут обыскать близлежащие деревни.

До замка ещё несколько дней пути, и, пока совсем не стемнело, я продолжаю идти. Мне бы коня, но где я его возьму? Моя лошадёнка осталась в конюшне лорда Эдгара, а его сынок отобрал у меня кинжал — семейную реликвию. Когда-нибудь я верну подарок короля. Обязательно! Он достался отцу от прадеда, а я так быстро его потеряла. Если бы папа узнал, очень расстроился...

Через трое суток, когда хлеб, который мне дали добрые крестьяне, закончился, я наконец вижу мельницу и знакомый луг. Наша деревня! Уже не бегу, а лечу, словно на крыльях. Подойдя поближе, прячусь за деревьями и осматриваюсь. Солдат не видно, значит, можно попросить помощи у жителей, они меня приютят.

Озираясь по сторонам, подхожу к мельнице. Светловолосый кудрявый парнишка тащит на спине тяжелый мешок.

— Госпожа Розалинда! — он бросает свою ношу и бежит ко мне.

— Мартин! — не верю своим глазам. С тех пор, как я последний раз его видела, он очень подрос.

Раньше Мартин жил в замке прислуживал отцу, именно его Себастьян учил драться палкой. Когда дела у нас пошли совсем плохо, многих слуг пришлось отправить в деревню. Так мальчишка и оказался здесь. Он на два года младше меня, и я всегда относилась к нему, как к брату. Я даже пыталась научить его читать и писать, но он очень ленился и быстро забросил занятия.

— Госпожа, что вы делаете здесь? — Мартин с удивлением смотрит на мой скромный наряд.

— Я попала в беду! Меня хотят выдать замуж за очень плохого человека. Спрячьте меня!

— Да, госпожа. Я знаю. Пигбёрн был здесь, вас искали.

— Когда? — сердце начинает колотится, будто выскочит из груди.

— Давно уже... - он загибает пальцы, пытаясь посчитать дни. — Дней семь назад. Пойдёмте к старосте.

Мы проходим мимо кузницы, где шумит огонь и гремит железо, и приближаемся к маленькому домику с крышей, покрытой соломой.

— Миледи! Вы здесь! — всплеснув руками, староста застывает, как вкопанный.

Я вкратце объясняю ситуацию, и, посовещавшись, мы приходим к мнению, что в простой одежде меня вряд ли заметят среди других девушек. Я могу спрятаться под самым носом у своих преследователей, ведь здесь меня уже искали и не нашли.

В деревне меня хорошо знают и любят, мы с мамой, как и отец, ни разу не обидели жителей. Иногда даже поступали вопреки своим интересам, и никогда не требовали с людей больше, чем они могли дать.

Я устала после долгой дороги и почти без сил сижу на широкой лавке.

— Госпожа, стол накрыт!

Что я слышу? Ужин? Стол? После недели, проведенной в лесу, это кажется сказкой.

Ужин подаёт Дженет, или просто Дженни, когда-то она тоже служила в замке. Я хорошо помню эту рыжую весёлую девчонку с усыпанным веснушками лицом, с которой успела немного подружиться. По правде говоря, в детстве я побаивалась общаться со своими сверстниками, и больше времени проводила в обществе взрослых, потому что могла сболтнуть что-то лишнее о своём прошлом, но с Дженни мы подружились. Это я стала называть её на современный манер.

После ужина ложусь на жёсткую деревянную лавку, застланную соломой. Запах подсохшей на солнце травы наполняет дом. Я лежу и долго смотрю в потолок, пытаясь заснуть. Мысли роятся, не давая сомкнуть глаз. Слишком много произошло за последние дни. Есть вопросы, на которые я никак не могу ответить. Главный — действительно ли я видела ту старушку или это плод моего воображения? Я голодала, переутомилась... Возможно, те ягоды были непригодны в пищу. Или зелье, которым меня напоил несостоявшийся жених, имело побочный эффект? Кто знает? Возможно, старушка всё-таки была, ведь платье не могло появиться само. Но говорила ли она те слова, или я выдаю желаемое за действительное?

Лесная ведунья утверждала, что родители мне родные. Мне так хочется, чтобы это было правдой! Но она ещё так много наговорила… Вот бы увидеть маму, всё ей рассказать, посоветоваться.

С этими мыслями засыпаю, надеясь, что новый день принесёт что-то хорошее.

Просыпаюсь, когда солнце давно встало.

— Госпожа, люди хотят с вами поговорить! — Дженни подходит ко мне с тазиком воды.

— Хорошо, только приведу себя в порядок. — я улыбаюсь, представив, как сейчас выгляжу. На госпожу я вряд ли похожа.

Вскоре появляется староста, кузнец, мельник и другие, которых я не знаю в лицо.

— Госпожа Розалинда, Пигбёрн забрал всех кур!

— Они потоптали поле!

— Мост на реке сломан!

— Я что-нибудь придумаю. Будем решать проблемы по мере их поступления! — как можно спокойнее говорю им.

Я беглянка, меня лишили наследства и преследуют. Что я могу сделать? Деревенские привыкли рассчитывать на нас мамой и даже сейчас, зная, что я абсолютно бесправна, хотят, чтобы я им помогла. Как? Разве от меня что-то зависит? Я ничего не решаю!

К нашему разговору присоединяется половина деревни, все жалуются на произвол наместника, разбойников и прочиенеприятности. Я обещаю что-нибудь сделать, хотя плана действий у меня пока нет.

— Разбойники пришли! Прячьтесь все! — доносятся крики с улицы.

— Прячьтесь, разбойники пришли! Прячьте детей! — дом старосты мгновенно заполняется людьми. Дверь с хлопком закрывается, и перепуганные жители жмутся у стен.

— Что происходит? — спрашиваю я, всё ещё надеясь, что ослышалась. Сердце замирает от страха.

— Нас снова грабят! — отвечает Мартин.

Крики, грохот и запах дыма — всё сливается, наполняя воздух атмосферой ужаса.

— Что делать? — спрашиваю я.

— Здесь сидеть и не высовываться! Может, и повезёт, обойдётся... - говорит кто-то у меня за спиной.

Я поворачиваюсь и вижу Генри, сына кузнеца. Его можно принять за сказочного великана: не меньше двух метров ростом, широкоплечий и с огромными мускулистыми руками. Вспоминаю своё современное прошлое — жил по соседству с коттеджем Куков бодибилдер, тренер из местного фитнес-клуба. Тот дни напролёт проводил в зале на тренажёрах, а Генри — в кузнице. Он упирается головой в потолок, и его огромная фигура заслоняет окно, и что я не вижу, что происходит.

— Пигбёрн сказал, чтобы звали его, когда разбойники придут. Только пока солдаты сюда доберутся, поздно будет! — староста в отчаянии.

— Отпустите! Кто-нибудь, помогите! — доносится перепуганный женский голос. Значит, не все спрятаться успели.

Я узнаю этот голос. Дженни! Она была на улице...

— Там Дженет! Надо ей помочь! — пытаюсь протиснуться к двери.

— Миледи, туда нельзя! Опасно! — останавливает меня Мартин.

— Беда! Крыша горит! Зажжённая стрела попала! — кричит кто-то в толпе.

— Тушите! Принесите воды!

Едкий дым наполняет деревянный домик, и дверь наконец открывают.

Воспользовавшись неразберихой, я выбегаю на улицу. По поляне носится десятка полтора оборванцев, вооруженных луками, мечами и палками. Кто-то одет в рваное тряпьё, а некоторые — в кольчугу и шлемы. У солдат, наверно, отобрали...

Они поджигают дома, ломают утварь, набрасываются на людей. Тех, кто не успел спрятаться, жестоко избивают. Повсюду хаос и разрушения.

Один из разбойников, невысокий и коренастый, несёт на плече девушку. Она пытается вырваться, но явно уступает по силе, и попытки освободиться тщетны. Рыжие волосы свисают вниз, она кричит и машет руками, стараясь посильнее ударить обидчика.

Схватив деревянные вилы для сена, бегу ему наперерез.

— Отпусти ее! — с разбегу ударяю злодея по спине, он падает и выпускает свою жертву.

Дженни отряхивается и бежит к дому, а я продолжаю лупить разбойника своим нехитрым оружием. На помощь товарищу спешат трое друзей, и мне приходится отмахиваться от них вилами.

— Госпожа, что вы делаете?! — громогласный крик Генри оглушает и меня, и разбойников.

Взмах кулаком — и один из них уже в нокауте, а второй едва успевает увернуться и сбежать. Генри подхватывает меня, словно пёрышко, и, держа подмышкой, будто спортивную сумку, продолжает отбиваться свободной рукой. Я болтаюсь в воздухе и пытаюсь вырываться, но это бесполезно.

— Госпожа, вам не нужно было выходить! Здесь слишком опасно! — он несёт меня в сторону дома, но путь к отступлению отрезан, нас окружают десять человек, вооруженных мечами и ножами.

Боковым зрением я вижу, как из домов выбегают люди и начинают тушить пожар. Солома, охваченная огнём, проваливается, искры разлетаются повсюду. Если не поторопиться, ущерб будет очень серьёзным.

— Генри, отпусти меня! — кричу приказным тоном.

Он ставит меня на землю и закрывает собой. В воздухе что-то свистит, и один из нападавших вдруг падает, как подкошенный. Камень! Кто-то бросил камень! Да так метко. Вскоре прилетает и ещё один, разбойники бросаются в рассыпную. Обернувшись, вижу Мартина, спрятавшегося за углом кузницы. Схватив палку, он несется за одним из нападавших и вступает в бой. Несмотря на небольшой рост, он довольно силен и проворен.

Дженни, вооружившись метлой, что есть силы бьет того, кто пытался ее похитить. Генри швыряет разбойников в разные стороны, будто это пушинки какие-то. Я тоже не отстаю и, вернув свое потерянное оружие в виде вил, продолжаю сражаться. Мельник, гончар и ещё несколько мужчин присоединяются к нам, и нападающие начинают отступать. Злодеи явно не ожидали такого тёплого приёма. Изрядно помятые, они убегают и скрываются в чаще леса. Мы победили в этой схватке!

Пожар потушен, все целы, если не считать синяков и ссадин. Крыши трех домов придётся чинить, но в остальном всё не так плохо.

— Мы победили! — Мартин светится от счастья.

— Они ещё вернутся. — с досадой говорит староста. — Через несколько дней или через неделю снова придут. И будут ещё злее.

— Почему вы так считаете, староста? — мне становится не по себе при мысли, что этот кошмар может повториться.

— Это большая шайка, госпожа. Их гораздо больше, чем мы видели сегодня. Мой троюродный брат живёт в соседней деревне. Ему довелось видеть их всех. Или почти всех... Среди них не только крестьяне, но и бывшие солдаты-наемники, беглые каторжники, воры. Здесь была только дюжина, но их больше! Гораздо больше! Сегодня мы их напугали, и Одноглазый — их главарь, нам этого не простит. Он требовал каждый месяц отдавать ему самую красивую девушку из деревни, тогда бы набеги прекратились... Мы не согласились! И теперь они не оставят нас в покое!

Я понимаю, что староста прав. Нам помог эффект неожиданности, разбойники не ждали, что им окажут сопротивление. Вот и разбежались кто куда. Теперь они захотят отомстить за поражение.

А не об этом ли говорила та старушка в лесу? "Делай то, чего от тебя не ждут. И ты победишь!" Только что я должна делать дальше? Лорд-наместник утверждает, что на земле, подконтрольной ему, царит порядок. Он прекрасно знает, что здесь происходит, но не пытается помочь. У него и более важные дела есть. В полной безопасности он живет за толстыми стенами замка Стоун Гейт, так какое ему дело, что деревни жгут и грабят?!

— Они придут, а мы будем готовы! — говорю старосте. — Соберите всех на лугу.

Как только пожар полностью потушен, а поломанные вещи убраны, жители деревни идут на совет.

Я стою в центре поляны на небольшом возвышении, а вокруг меня собираются люди. Я волнуюсь, мне ещё ни разу не приходилось говорить речь, но сейчас пришло время. И не только для разговоров, но и для решительных действий.

— Жители деревни Уитфилд! Сегодня нам удалось прогнать разбойников, но вы все понимаете, что они ещё вернутся.

— Госпожа, благодарим вас! Вы спасли нас! — доносится со всех концов.

— Это не только моя заслуга... Выслушайте меня! Мы должны подготовиться к их приходу так, чтобы они больше не посмели напасть на деревню!

— Правильно! — говорит кто-то в толпе, но остальные молчат.

— Что вы будете делать? Позовёте сюда солдат? — спрашивает Питер, сводный брат гончара.

— Я не могу этого сделать, и вы не хуже меня знаете, почему. Лорд-наместник передал мой замок своему племяннику, и я не могу обратиться к нему за помощью. То, что здесь творили солдаты, присланные наместником, не сильно отличаются от произошедшего сегодня. Так не уже ли мы хотим, чтобы подобное повторилось?

— Солдаты ничем не лучше разбойников, правильно госпожа говорит! — в толпе разносится одобрительный возглас.

— Так что же делать? Кто нас защитит? — спрашивают жители.

— В этой деревне достаточно мужчин, которые могли бы защищать её. — говорю им и никак не решаюсь перейти к самому главному.

— Это не наше дело, мы крестьяне и должны сеять поля, а не сражаться! — говорит кто-то из жителей.

— Твою деревню грабят, дома жгут, на женщин набрасываются! А ты сидишь, спрятавшись в доме, и говоришь, что так и на надо?! — глядя на труса, спрятавшегося среди односельчан, я закипаю.

— Для этого есть солдаты! — поддерживает его Питер.

— Солдатами не рождаются, и они не растут на деревьях. Они такие же люди, как и вы, только обученные драться и вооружённые. Мы должны создать свой отряд для обороны. — говорю им, а у самой руки дрожат.

— Но у разбойников есть оружие, а у нас нет! — вступает в разговор гончар.

— Сейчас нет, но будет! Недаром в деревне есть кузница.

— Это запрещено законом! — ухмыляется Питер. — Крестьянам нельзя держать дома оружие.

— Да, это правда! — с досадой говорит староста. — Если в доме крестьянина найдут оружие, его могут посадить в темницу, а деревню оштрафовать!

Люди начинают недовольно перешёптываться и оглядываться по сторонам.

— Совсем не обязательно держать его на виду. — пытаюсь успокоить их. — Сегодня мы обошлись обычными палками, а Генри и вовсе голыми руками!

Настроение жителей меняется, люди улыбаются, глядя на силача, который сильно выделяется на фоне толпы. Ещё бы! Он на три головы выше большинства здешних мужчин. Не человек, а гора!

— Итак, — продолжаю я, с сегодняшнего дня мы начнем тренировки! Мы соберем отряд, а кузнец...

— Но это нарушение закона! — перебивает меня Питер.

— Если закон не может нас защитить и мешает защищаться самим, придётся его нарушить! — мои слова эхом облетают луг.

— Мы всё сделаем, как вы скажете, госпожа! — говорит кузнец.

— Я соберу отряд, который и будет охранять деревню... - хочу продолжить мысль, но чей-то наглый голос вновь останавливает меня.

— Такой приказ может отдать лишь хозяин! Она не имеет на это права! Она не может нам приказывать! — Питер говорит так, будто меня здесь нет. — Наш господин теперь сэр Руперт, здесь распоряжается он, а не она!

— И то верно! — поддакивает кто-то у него за спиной!

— С чего это мы должны рисковать собой? Не наше это дело! Пусть этим занимается сэр Поросячий нос со своими солдатами! — наверно, речь идёт о Пигбёрне.

— Она нам не хозяйка!

Я готова прямо сейчас отлупить всех трусов метлой, но понимаю, что это не поможет. Всем рот не закроешь!

— Лорд Томас не назвал её своей наследницей, она никто! — визжит на всю поляну Питер.

Я стою, опустив глаза, понимая, что все мои старания были тщетны. Люди шепчутся, но никто не смотрит в мою сторону. По закону я пустое место. И даже печатка, которая на цепочке болтается на моей шее, ничего не меняет.

— Боюсь, они правы, леди Розалинда! — говорит староста. — Пока мы не получим разрешение или приказ от нашего господина, мы ничего не можем сделать!

Как же так? Почему нравы здесь таковы, что люди не могут и пальцем пошевелить без указания "сверху"?! Как их переубедить?

Мартин, расталкивая односельчан, пробирается в центр луга и подходит ко мне. Глядя в глаза, он вдруг становится на одно колено.

— Я Мартин из деревни Уитфилд, сын мельника, признаю Розалинду Шэмрок из замка Голден Хилл моей госпожой...

Откуда он знает слова присяги? Это очень старая традиция, о которой давно никто не вспоминал. Я знаю о ней от родителей. Может, ему кто-то из старых слуг рассказал, когда он жил в замке? Так поступали, когда у хозяина не оставалось наследника. Люди сами объявляли преемника, а после его права признавал король. Чаще всего это был бастард.

-... и клянусь служить ей верой и правдой, как служил мой отец её отцу, а мой дед — её деду. И да будет так!

Следующей на колени опускается Дженни, а за ней и Генри.

— Я, Дженет, дочь Мэтью из Уитфилда, признаю Розалинду Шэмрок моей госпожой...

После них произносит слова присяги и староста, говоря от имени всей деревни.

— Да будет так! — хором произносят жители. Все склоняют головы в знак уважения к произнесённой клятве.

Теперь моя очередь. Пришло время дать слово, которое я должна буду исполнить, как бы трудно мне не было.

— Я, Розалинда Шэмрок из замка Голден Хилл, дочь лорда Томаса, клянусь быть вам милостивой и справедливой госпожой! И да будет так!

Над лугом повисает молчание. Не кричат птицы, не шумит ветер в листве. Всё замерло в ожидании. Теперь я понимаю, возврата к прошлому нет. Нет больше Роуз Кук. Быть может, и не было никогда! Я Розалинда Шэмрок, все эти люди надеются на меня, и я в ответе за них.

Конечно, законной силы присяга не имеет, король вряд ли когда-нибудь признает мои права, а доказать, что я дочь своих родителей, невозможно. В замок меня не пустят, а если и пустят, то тут же передадут лорду Эдгару. Но сейчас речь не о замке, а о деревне, которую нужно защищать.

— Пока не вернётся лорд Томас, единственный законный хозяин замка Голден Хилл и прилежащих земель, здесь буду распоряжаться я. И я никому вам в обиду не дам!

Одобрительный возглас сотрясает лес и эхом разносится по округе.

— Да здравствует наша госпожа! — кричат жители деревни.

Слова сказаны, и теперь пришло время решительных действий. Если лорд-наместник не может навести здесь порядок и приструнить разбойников, это сделаю я. Что мне ещё остаётся...

— Итак, все, кто сегодня не побоялся дать отпор нападавшим, войдут в отряд.

— И Дженет тоже? — с тревогой спрашивает Ален. По его глазам сразу становится понятно, что она ему не безразлична. Если бы его дом не находился на противоположном конце деревни, он бы пришёл на помощь одним из первых.

— Нет, это совершенно необязательно! Достаточно и того, что во всём этом участвую я. — смеюсь, понимая, как трудно консервативным жителям деревни привыкнуть к тому, что здесь командует женщина. И не только распоряжения даёт, но и сама в бой лезет. — Есть добровольцы, готовые защищать свои семьи и дома?

Ещё пять человек выходят из толпы и присоединяются к нам. Что ж, неплохо.

— Кто из вас умеет драться палкой?

Прибавляется ещё три человека. В общей сложности удаётся собрать двадцать человек.

— Госпожа, мы очень боимся! А если они придут неожиданно? — спрашивает кто-то за спиной у Генри. Кто именно, разглядеть не удаётся.

Хороший вопрос. Мы сегодня победили именно благодаря неожиданности. Но что будет, если разбойники застигнут нас врасплох? Шансы наши невелики!

Вспоминаю занятия в Клубе любителей истории. Помнится, в приграничных городах строили сторожевые вышки. С высоты башен замка тоже хорошо видно. И здесь нужна какая-то возвышенность для наблюдения. Обвожу глазами лес и вижу очень высокое дерево. Вот оно! То, что нам нужно!

— Видите то дерево? Нужно, чтобы кто-то постоянно сидел на его вершине и следил. Как только появятся разбойники, наблюдатель подаст сигнал тревоги.

— Но сидеть постоянно на дереве неудобно! — возмущается Питер.

— А мы сделаем так, чтобы было удобно! К тому же, там не будет сидеть постоянно один и тот же человек. Будет смена караула, как у солдат. Наблюдать могут даже мальчишки. — вот такая я хозяйка. Уже и подростков задействовать решила.

— А какой будет сигнал? — спрашивает Джефри, внук старосты. — Я умею вот так!

От свиста у меня закладывает уши. Неплохо, конечно, но и не факт, что будет слышно на большом расстоянии. Что же может произвести достаточный шум? И тут меня осеняет идея.

— Колокол! Нам нужен колокол!

— Но у нас его нет! — ворчит Питер.

— А кузнец у нас для чего? Сделает!

Ночью наблюдать будет кто-то из взрослых, а днём кто-то из мальчишек.

Все соглашаются, и работа начинает кипеть. Для удобства спуска и подъёма к дереву приходится привязать толстый канат, а наверху ребята мастерят небольшую площадку, на которой было бы удобно сидеть. Из развилки прекрасно видно и дорогу, и луг, и тропинки, ведущие из леса. Если кто-то появится, мы сразу об этом узнаем.

Сделать колокол оказывается не так и просто, но к вечеру кузнец зовёт нас в кузницу, чтобы показать результат своего труда.

— Замечательно! — хвалю его, и вместе с Мартином и Джефри мы идём к дереву, чтобы поднять наверх наш новый колокол.

В платье лазать по деревьям крайне неудобно, поэтому почётную обязанность я доверяю моим юным друзьям.

Весь день мы работали как пчёлки: женщины прибирались и наводили порядок, а мужчины чинили сгоревшие крыши, чтобы дома не залило первым дождём.

Нашли время и для тренировки. В программе у нас была самооборона мётлами и вилами и метание камней. Генри выломал крепкие палки, а Мартин пытался научить своих соседей ими пользоваться. Получилось не у всех, ведь для этого нужно быть очень внимательными и расторопными. Результатом я всё-таки осталась довольна. Отложив до утра изготовление луков и стрел, я решила лечь спать пораньше. У нас был трудный день, и отдых был не лишним.

Я так и поселилась в доме у старосты, благо он достаточно большой и для меня нашёлся уголок.

От событий прошедшего дня голова шла кругом. Я быстренько поужинала и улеглась на соломе. Вновь и вновь в памяти всплывали слова лесной ведуньи. Всё больше они становились похожими на правду. Теперь я хозяйка. Пусть и не признанная знатью и королём, но всё же хозяйка. Меня признали люди, им нужен лидер, руководитель, кто-то, кто подскажет что делать, направит усилия в нужное русло. Теперь это моя задача, я не могу не справиться, не имею права подвести тех, кто мне верит. Не знаю, что будет дальше и когда я смогу вернуться домой... Сейчас нужно решить насущные вопросы, а потом придумаю что-нибудь.

Утро приходит с криком одинокого, но очень голосистого петуха. Он единственный в курятнике, кого не забрал Пигбёрн во время своего последнего визита сюда. Ему нужно обеспечить провизией солдат, и о деревенских он, естественно, не подумал. Проблему с курами мы потом как-нибудь решим, цыплят надо из другой деревни привезти или на ярмарке купить.

Умываюсь, привожу себя в порядок и надеваю новое платье. Негоже леди ходить растрёпанной и неопрятной. Я хозяйка и должна подавать хороший пример. Как вспомню свиту лорда Эдгара: грязные, немытые, все в рванье... Фу, даже думать о них противно! И я должна была бы жить в его доме. Ни за что!

Позавтракать я решаю под открытым небом. Маленький столик для меня ставят рядом с домом старосты, и оттуда открывается прекрасный вид на всю деревню. Немного каши и хлеба, какой-то травяной чай — пусть и не деликатесы, но я очень довольна.

После завтрака вместе с моими верными друзьями мы идём в лес. Проще говоря, в ближайшие кусты за ветками, из которых можно изготовить луки.

Я чувствую, что больше не боюсь здесь заблудиться. Каждый кустик, каждая травинка и деревце кажутся мне знакомыми. И, более того, они будто знают меня. "Лес принял тебя и защищает!" — звучат в голове слова старушки. Свободная, как птица, я порхаю между деревьями, легкой походкой ступая по натоптанным тропинкам.

Летнее тепло наполняет лес, звенят в воздухе трудолюбивые пчёлы. В кронах деревьев шумит жизнь, снуют птицы. Все куда-то торопятся, трудятся не покладая рук, и мы стараемся не отставать. С ворохом палок и веток возвращаемся в деревню. Раскладываем всё это добро на лугу.

— И как из этого сделать лук? — спрашивает Мартин.

Как же хорошо, что я ходила в Клуб любителей истории! Там нам рассказывали, как самостоятельно сделать лук. Практики у меня, конечно, не было, но когда-то надо начинать, и сейчас — самое время.

— Вот так! А теперь натяни тетиву! — показываю, что у меня получилось.

— А если сейчас придёт Пигбёрн с солдатами и увидит, что мы делаем?! — причитает Питер.

Честное слово, иногда мне хочется отхлестать его веником из крапивы! Или даже метлой...

— Тогда Джефри подаст нам сигнал! Я же объясняла. Если это солдаты, то "бум-бум"! Два удара, значит, мы всё прячем. Если разбойники, то пять ударов или больше.

После очередного объяснения Питер наконец оставляет меня в покое. Как же он надоел! Вечно жалуется, накручивает всех, пугает. Людей и так трудно собрать, а ещё и он под руку лезет со своими страхами и глупыми вопросами.

Когда луки готовы, начинаем изготовление стрел. Это оказывается не так и просто. Пока научишься закреплять наконечник, и, главное — пока все научатся...

К обеду мы более-менее готовы. Под моим руководством девочки сделали соломенное чучело, которое будет заменять нам мишень.

— Старайтесь целиться в руки или ноги! — учу своих друзей. Я не собираюсь истреблять разбойников, будет вполне достаточно, если мы как следует их напугаем. Пусть знают, что мы вооружены и можем дать отпор.

Многие попадают в цель почти с первого раза, но есть и те, у кого и с десятого не получается.

— Госпожа, я очень стараюсь, но ничего не выходит! — жалуется Джеймс.

— Попробуй ещё раз! Обойди с другой стороны. — советую я.

Он прицеливается, и стрела попадает в цель. Только не в руку и не в ногу, а в пятую точку! За ней и ещё одна, и ещё... Да, чей-то зад может пострадать, если окажется в поле зрения Джеймса!

После обеда мы продолжаем тренировку с палками. Двое или трое изображают нападение, а Генри с лёгкостью отбивается. Когда приходит моя очередь, наш великан начинает меня отговаривать.

— Госпожа, вам-то зачем драться?! Мы ведь есть!

— Не зря же я училась у Себастьяна! — отвечаю, ударяя своей палкой по его палке, которую правильнее было бы назвать бревном!

Тренировки продолжаются до самого вечера, а на закате мы проверяем колокол. Звон разносится по лугу и эхом облетает лес. Прекрасно! Если гости пожалуют, мы будем знать заранее.

Ночь проходит спокойно, но я вздрагиваю от каждого шороха. Просыпаюсь, когда первые лучи солнца робко выглядывают из-за синеватой кромки горизонта. Решаю выйти из дома и немного прогуляться. В предрассветной тишине поют птицы, лес дышит прохладой, и серовато-белые облака медленно проползают по небу. Всё оживает и тянется к солнцу.

День пролетает, и никто не спешит к нам в гости. Единственное разочарование — с изготовлением оружия у кузнеца не ладится. Он привык подковывать коней и делать котлы и всякие штуки для прополки земли... А вот с мечами он дела не имел. Чтобы научиться их делать, ему потребуется время. Было бы проще раздобыть где-то готовые, но где же их взять?

Если брать во внимание отсутствие мечей, то мы почти готовы к встрече с неприятелем. Следующие два дня проходят довольно спокойно. Мы ждём и ждём, но ничего не происходит. Даже немного обидно. Мы так хорошо подготовились, а разбойники к нам не спешат. Не уже всё ли зря?

На третий день после обеда тревожный звон наполняет воздух. Удар за ударом, колокол предупреждает о надвигающейся опасности. Я выскакиваю из дома, отряд почти в сборе. Женщины и дети прячутся, двери плотно закрывают. Половина отряда останется охранять дома, а остальные во главе со мной должны встретить разбойников на подходе к деревне.

Собирается дождь, порывистый ветер с силой треплет деревья. В почерневшем небе слышатся раскаты грома, и вспышки молнии, словно сталь, прорезают тяжёлые дождевые облака.

Из леса вылетают пятеро всадников, а за ними человек пятнадцать пеших. Вот и разбойники пожаловали.

Вооруженные зажжёнными факелами, они несутся по дороге к деревне. Хотят сжечь всё дотла!

Они двигаются слишком быстро, чтобы заметить сено, разбросанное на пути. Спрятавшиеся по обеим сторонам дороги мужчины поднимаю веревку, замаскированную травой. Всадники выпадают из сёдел и кубарем падают вниз. Только один, немного отставший от них, успевает вовремя остановиться и остаётся верхом. Он злобно кричит, призывая своих людей не отступать.

Из кустов камни летят градом, но озверевших разбойников это не останавливает. Мы встаём у них на пути. Теперь очередь лучников. В воздухе свистят стрелы, и противник обращается в бегство. Те, кто был не слишком проворен, прихрамывая скрываются в листве. Они садятся на лошадей по двое и по трое, кто-то хватается за стремена, чтобы не отстать.

Колокол радостным звоном наполняет лес. Мы снова победили!

— Я же говорила, у нас получится! — говорю жителям, когда они выходят из домов.

— Это была легкая победа. Их было не так и много... - ворчит Питер.

Нет, что б нам помочь, так он ещё и вечно всем недоволен.

— Наверно, остальные грабят близлежащие деревни. — лицо старосты, ещё недавно озаренное улыбкой, в миг меняется. Тревога и страх отчетливо читаются в его глазах.

Я понимаю, он прав. Мы защитили Уитфилд, но что будет с нашими соседями? Кто защитит их? Ведь проблема не в нашей конкретной деревне, а в самих разбойниках. Они могут вернуться в любой момент или отыграться на других беззащитных людях.

Вот бы выяснить, где их логово! Надо было поймать хоть одного и вытрясти из него правду... Но я не догадалась.

Как же обидно, что я сразу об этом не подумала! Надо было хоть одного поймать, а Генри поговорил бы с ним по-мужски... Надо выяснить, где они все прячутся, переловить их и передать в руки землевладельца, на территории которого они скрываются. А дальше пусть с ними разбираются, как хотят. Или сами назначают наказание, или передают лорду-наместнику. Тот не будет церемониться с преступниками, накажет по всей строгости. Посидят какое-то время темнице замка Стоун Гейт, а потом... Впрочем, это не моё дело. Их выследить для начала надо.

— Мы должны обойти окрестные деревни, поспрашивать местных, наверняка кто-то что-нибудь знает, видел, слышал...

— Госпожа правильно говорит! — поддерживает меня Мартин.

— А как же мы? Вы оставите нас без защиты, госпожа? — перепуганный голосок Дженни заставляет мое сердце сжаться.

— Нет, конечно, большая часть отряда останется здесь на случай, если разбойники придут снова. — успокаиваю её. — Со мной пойдут Мартин, Джеймс, Генри и Грегори.

Если считать меня, получается всего пять человек, но больше и нельзя. Мы не можем рисковать, кто-то должен остаться и охранять деревню.

В путь решаем отправиться на следующее утро. Мы ещё не починили мост, и сейчас есть время. Разумеется, меня к ремонту не допускают, не женское это дело. Мужчины всё делают сами, я только наблюдаю и руковожу, как и полагается хозяйке. Вот интересно, а пока меня здесь не было, они не могли его починить?

Брёвна кое-где прогнили, давно надо бы отремонтировать. Сюда приезжал Пигбёрн, и десяток всадников проскакал по старому мосту. Сразу после их отъезда образовалась большая дыра... И не пожалуешься ведь!

Генри таскает огромные брёвна, словно тростинки. Кто-то стоит по пояс в воде, на телеге подвозят материалы, и к закату появляется новый мостик.

Ещё раз обхожу деревню. Нужно убедиться, что в случае опасности жители смогут себя защитить, а Пигбёрн не сможет обвинить их в чем-нибудь противозаконном. Ему только дай повод, сразу деревню оштрафуют. Палки замаскированы в изгороди, луки спрятаны в стогах сена, камни сложены небольшими горками возле домов. Всё под рукой, но в глаза не бросается. Если кто-то приблизится к деревне, часовой подаст сигнал, и звук колокола предупредит всех о надвигающейся опасности.

Проснувшись с первыми лучами солнца и взяв с собой небольшой запас еды, уходим в лес. По дорогам передвигаться опасно. Меня, возможно, до сих пор ищут. Хотя, быть может, я себя переоцениваю и про меня уже давно забыли, а лорд Эдгар женился на ком-нибудь другом.

Лошадей мы не взяли. Их всего три, и только одна из них выглядит более-менее сносно. Две другие настоящие клячи! От них мало толку, и вряд ли они выдержат долгую дорогу. На них далеко не ускачешь, а ведь они нужны и для перевозки грузов, и для пахоты.

Вот и ещё одна проблема обнаружилась — в деревне нужны лошади! Хорошие лошади.

До обеда идём без остановок. Довольно жарко, солнце палит даже сквозь тёмную, изумрудно-зелёную листву. На небе не единого облачка.

— Госпожа, давайте немного отдохнём! — предлагает запыхавшийся Мартин.

— Хорошо, дойдём до ручья и там остановимся! — отвечаю ему. Я бы и сама не отказалась посидеть под деревом в теньке, но нам не стоит сейчас останавливаться, слишком открытое место, дорога недалеко, могут заметить.

Мы продолжаем идти, пробираясь сквозь кусты и валежник, когда где-то неподалёку раздаётся шум. Крики, топот, звук ломающихся веток. Кто-то бежит, спасаясь от погони.

— Попался! Не уйдёшь! — кричит кто-то совсем близко.

— Туда! Быстро! — мы приближаемся к месту, откуда доносятся голоса.

Сквозь ветви видно, как по тропинке несутся четыре человека. Бежим им наперерез и прячемся за деревьями. Прежде чем вмешаться, нужно понять, в чём дело.

Тот, кто бежал первым, спотыкается о ветку и падает лицом вниз. На него набрасываются трое остальных. Начинается борьба. Приглядевшись, вижу, что это лесник с двумя помощниками. Они схватили парня в простой деревенской одежде и тащат к поваленному дереву. Он отчаянно сопротивляется, пытается вырваться, но всё бесполезно. За что же его так? За пазухой у арестованного виднеется дохлый заяц.

— Проклятый браконьер! Ты разве не знаешь, какое за это полагается наказание?! — рассмеявшись, один из помощников достает топор. Острый, наточенный, сверкающий зеркальным блеском...

Меня охватывает ужас. Только не это! Они хотят отрубить бедняге руку! И это за то, что он поймал себе в лесу ужин. Таков закон. Никто не имеет права охотиться в этих лесах, вся дичь принадлежит королю.

— Быстрее! — командую я и туго натягиваю тетиву.

Тихий свист пронзает жаркий воздух. Мгновение, и топор летит в сторону, потому что его хозяин ранен в плечо. Второй помощник хватается за ногу и выпускает браконьера. Сам лесник с ужасными воплями падает на землю, пытаясь обхватить себя сзади. Вот не надо было поворачиваться спиной! Джеймс снова выстрелил именно в эту точку!

Противники обезврежены, и мы выходим из укрытия. Надеюсь, этот бедолага не пострадал.

— Ты как? — спрашивают напуганного парня мои друзья.

Он встаёт, отряхивается, озирается по сторонам и прячет свою добычу под рубахой.

— Спасибо! Лучше, чем могло быть! И всё благодаря вам!

Тишину летнего дня пронзает оглушительный грохот. Словно гром, приближается топот копыт. Совсем близко всадники.

— Там солдаты! Бежим! — кричит Джеймс.

Мы срываемся с места скрываемся в лесной чаще. Хватит и слегка подстреленного лесника с подручными, нам не стоит попадаться на глаза людям наместника. Запомнят ещё!

Когда нет больше сил бежать, садимся (вернее, валимся) под большим деревом прямо в траву. Вокруг тишина, только птицы щебечут и жужжат пчёлы, никто нас не преследует. В этот момент вспоминаю о доме. Как там мои пчёлки? От мёда я бы не отказалась. Но лучше об этом не думать. Душу терзает тоска. Я очень скучаю по маме. Каково ей там одной, без меня?

— Кто ты и откуда? — спрашиваю у незадачливого браконьера.

— Уильям из деревни Гриндейл. А это мой ужин, из-за которого я чуть было не лишился руки. — он достает спрятанного зайца. — А вы кто такие?

— Жители деревни Уитфилд. А это наша госпожа, леди Розалинда из замка Голден Хилл.

— Леди бегает по лесу и стреляет в людей наместника?! Не смешите! — Уильям поправляет рыжевато-русый вихор и задорно смеётся.

Он немногим старше меня, очень худой и долговязый. Одет простенько, дырки на рубахе спрятаны под зарплатами.

Хотя и сама я не сильно похожа на благородную даму. Простенькое платье, как у всех деревенских девушек, растрепанные волосы и лук за спиной. Только печатка на цепочке напоминает о том, кто я.

— Так вышло, приходится самой наводить порядок. — не буду же я объяснять едва знакомому человеку, в какую ситуацию попала. — Мы ищем логово разбойников во главе с Одноглазым. Слышал про такого?

— Да, нашей деревне тоже от них досталось. Вот, приходится теперь охотиться, а это запрещено. Не можем де мы питаться одной травой! Однажды меня чуть было не поймали, убежать смог. А в этот раз не повезло...

— Вернешься домой? — интересуется Генри.

— Мне теперь нельзя домой. Лесник видел меня и знает, кто я. Он сообщит лорду-наместнику о том, что произошло сегодня. Появлюсь в деревне, и меня сразу схватят. — лицо Уильяма становится мрачным. — Придётся прятаться в лесу...

— Если хочешь, можешь присоединиться к нам. — предлагаю я. — Ты браконьер, а значит, метко стреляешь... Поможешь найти эту шайку, а потом поселишься в Уитфилде. Только и там лучше не попадаться на глаза солдатам, вмиг приметят чужака и сообщат наместнику.

— Почему? — удивляется парень. — Разве не вы сказали, что эти земли принадлежат вам? Вы не можете отдать приказ солдатам?

— По закону моя земля мне не принадлежит, но люди верны мне.

Горькая улыбка проскальзывает по моему лицу. Какая ирония! Нет у меня никаких прав. Да, я смогла собрать людей, они поддерживают меня, но это не может изменить тот факт, что по здешним традициям я никто. Для наместника я ничем не лучше браконьера... Что ж, если закон мешает мне делать то, что я считаю правильным, придётся его нарушить.

— Ты знаешь, откуда приходят разбойники? — спрашивает нашего нового знакомого Джеймс.

— Со стороны болот. Откуда точно, я не знаю. Их трудно будет выследить...

— Найдём!

Сомневаюсь, что они могут становиться невидимыми. Будем искать. Ничего другого нам не остаётся. Кто-нибудь обязательно подскажет, где они прячутся. Мы их обязательно отыщем, и тогда они пожалеют...

Зажарив на костре парочку зайцев, мы садимся ужинать на поляне под раскидистыми ветвями векового дуба. Обеда и вовсе не было, и я не откажусь от такого противозаконного деликатеса. Вкус, честно говоря, так себе, соли и пряностей не хватает, но шеф-повара у нас нет, так что не стоит жаловаться! Кухарка в замке в последнее время тоже так себе готовит.

Солнце начинает медленно сползать за горизонт, небо розовеет, обещая хорошую погоду. Пора подумать о ночлеге. Завтра предстоит долгий путь, лучше встать пораньше.

Мне немного неуютно, потому что вокруг столько мужчин. Я привыкла спать в своей комнате... или на дереве в чаще леса. Главное, в полном одиночестве. А тут пятеро парней. К счастью, мои друзья не похожи на Руперта, ввалившего ко мне в комнату посреди ночи, и относятся ко мне с уважением. Госпожа для них почти как богиня. А если вдруг наш новый знакомый повезёт себя неподобающим образом, ему не поздоровится. Я и не думаю, что он способен на что-то плохое, интуиция меня ещё ни разу не подводила.

Меня иногда даже раздражает, что крестьяне преклоняются перед хозяевами. Для меня они просто друзья, такие же люди, как и я, мы равны. Но мои "подданные" смотрят на меня как на супергероя или фею, которая может победить все трудности одним щелчком пальцев или исполнить любое желание, лишь взмахнув волшебной палочкой. Если бы всё было так просто, то жизнь была бы настоящей сказкой!

Становится почти темно, небо гаснет, словно окрасившись чернилами, воздух наливается прохладой.

Посоветовавшись, мы решили, что кто-то должен нести караул, а остальные будут спать. Первым на вахту заступает Мартин, через пару часов его сменит Джеймс.

Прижавшись щекой к влажноватой траве, я засыпаю. Где-то в ветвях кричит ночная птица, но я совсем не чувствую страха. Лес принял меня, здесь я своя, я хозяйка. Я это знаю.

Золотится сонная листва в первых лучах солнца, восток вспыхивает, подобно фитилю свечи, и небо медленно наполняется светом. Птицы поют, рассказывают что-то наперебой, словно смеются. Влажная от росы трава клонится к земле, а легкий ветерок шелестит в ветвях, будто от кого-то прячась. Скоро поднимется солнце, и станет совсем светло.

Я приоткрываю глаза и лениво потягиваюсь, вдыхая запах только что проснувшегося леса. Ночь прошла без происшествий, а я вздрагивала от малейшего шороха, всё равно переживала. Никто из друзей и косого взгляда себе не позволил, не то чтоб руки распускать. Только храпели очень!

Как бы хорошо всё ни складывалось, я понимаю, что с репутацией мне придётся попрощаться. Вот пронюхает кто-нибудь, что я в компании пятерых мужчин брожу по лесу... И всё! Было или не было, никто из этих аристократичных снобов не поверит, что моя честь не пострадала. Вряд ли кто-нибудь после этого ко мне посватается. Быть может, оно и к лучшему? Хватит с меня женихов! Того, кто поселился бы в моём сердце, я не встретила, и мне очень даже нравится свобода. Зачем мне муж? Чтобы дома меня запер и не разрешал ничего делать? Я от скуки помру или с ума сойду! Мне и одной хорошо!

— Доброе утро, госпожа! — голос заспанного Мартина, доносящийся из-за дерева, отвлекает меня от мыслей о замужестве.

— Доброе! И хорошего нам всем дня! — отвечаю ему и улыбаюсь. Надеюсь, этот день принесёт нам удачу.

— Куда сегодня пойдём? — интересуется Генри.

— А какая деревня ближайшая?

— Мейфилд, к полудню будем там, если не останавливаться.

— Хорошо, туда и пойдём! — соглашаюсь я. Надо с чего-то начинать.

Чем выше поднимается солнце, тем сильнее нагревается воздух. Так хочется искупаться и полежать на траве у берега, но нельзя, впереди долгая дорога. Остановимся, значит, потеряем время. Петляя по тропинкам и пробираясь через заросли кустарника, мы приближаемся к просвету среди деревьев.

— Там должна быть дорога... - умничает Мартин.

Непонятно откуда доносится приглушенный крик. Может, показалось? Мерещится уже всякое. Наше внимание привлекает какая-то борьба, происходящая у самого края дороги.

— Скорее туда! — командую я, и мы бежим.

Двое солдат, слегка пошатываясь, тащат женщину. Удерживая её за руки и за ноги, они несут ее в лес. Толстый ещё и рот рукой зажимает.

Не дожидаясь моего приказа, друзья бросаются на похитителей. Испуганная женщина опрометью бежит в лес, но я успеваю её остановить.

Да она младше меня! Совсем девчонка! А вид ей лет шестнадцать, не больше. Светленькая, сероглазая, худенькая. Рукав платья оторван, волосы спутаны и растрепаны. Бедняжка, в какую беду она попала! Повезло, мы её вовремя заметили.

— Мы тебе поможем, не бойся! — пытаюсь её успокоить, но она бьётся в истерике.

Солдаты не собираются так просто сдаваться, у них есть мечи, но перевес и по силе, и по численности в нашу пользу. У нас только палки, и этого достаточно. Генри и один голыми руками мог бы с ними разобраться, но друзья не могут остаться в стороне. Минут через пять исход схватки очевиден. Похитители, сильно избитые и совершенно беспомощные, лежат на обочине дороги. Впредь, если решат натворить нечто подобное, сначала вспомнят нас. И вряд ли им захочется вновь встретится с моим маленьким отрядом.

— Возьмём их мечи, на нужнее! — догадливый Джейс забирает трофеи.

Девушка немного успокоилась, но её по-прежнему сотрясает мелкая дрожь. Она стоит, прижавшись к моему плечу и испуганно глядя на моих друзей. После того, как на неё напали, она очень боится.

— Как тебя зовут? Откуда ты? — спрашиваю у бедняжки.

— Мэг из деревни Мэйфилд.

— Они... Вот эти, — показываю пальцем на солдат, — знают, где ты живёшь?

— Нет. Я возвращалась домой, а они начали приставать...- по лицу несчастной пробегают струйки слёз.

Хоть какое-то облегчение. Девушку можно проводить домой, не опасаясь, что её потом там найдут. Кто мы и откуда пришли, никто не знает. Значит, нашей знакомой ничто не угрожает. Конечно, ей лучше не ходить здесь одной, но это я потом ей объясню.

Мы немного отходим от дороги и идём по узкой, хорошо натоптанной тропинке. Мэг периодически всхлипывает, но по мере того, как мы приближаемся к её деревне, она успокаивается.

Вдалеке виднеются маленькие домики, покрытые соломой. Возле них снуют люди, а на лугу пасутся козы.

— Там мой дом. — девушка показывает пальцем на лачугу, спрятавшуюся на самом краю поселения.

Мы подходим поближе, и нас замечают.

— Мэг, где же ты была? Я уж беспокоиться начала.

— Мама... Там солдаты... А они спасли меня! — ее голос срывается, слова обрывками застревают в горле.

— Совсем от них житья не стало! Больше не ходи одна! — женщина обнимает дочь, и та перестаёт плакать.

— На вашу деревню нападали разбойники? — не теряя времени, Генри задаёт вопрос.

— Чтоб они провалились! — ворчит старуха с пряжей в руках.

— Приходили... Два раза. — говорит мужчина в возрасте с белой бородой как у Санты.

— Вы староста? — решаю проверить догадку.

— Да. — улыбается старичок.

— Хотите, мы поможем вам защитить деревню?

— Хорошо бы! — раздаётся голос за его спиной.

Народ здесь довольно сговорчивый. После недолгих расспросов они соглашаются, что деревню нужно попытаться защитить своими силами. Эта земля принадлежит наместнику, формально он должен что-то предпринять, но... Как всегда! Пока дождёшься помощи, всю деревню разорят!

Немного поговорив и посоветовавшись, мы делаем почти то же, что и в моей деревне. Колокола здесь нет, и сделать не кому. Кузнец настолько неумелый, что и лошадей с трудом подковывает. Стрый помер давно, а новый... Что есть, что нет. Никакой разницы! Поэтому сигнал тревоги здесь будут подавать с помощью металлического котла, в котором раньше готовили. Другого варианта всё равно нет. Надеюсь, если разбойники услышат звон, убегут, даже не нападая.

К сожалению, здесь никто не знает, откуда приходят злодеи. Обидно, но ничего не поделаешь. Придётся искать дальше. Переночевать мы останемся здесь, а утром проложим путь.

Едва рассвет расплывается над лесом кремово-малиновым облаком, мы собираемся в путь. Сердобольные жители, провожая нас, дают с собой хлеба. Запас продуктов для нас не будут лишним, поэтому, поблагодарив, с удовольствием берём узелок с выпечкой.

Следующий пункт нашего путешествия — деревня Гриндейл, в которой раньше жил Уильям. Пусть он и не может задержаться там надолго, опасаясь быть арестованным, навестить родственников и друзей всё же можно. Если люди наместника решат туда заглянуть, мы успеем спрятаться. И кто знает, быть может, там кто-нибудь знает что-то полезное для нас.

Мы пробираемся через валежник, петляем по запутанным тропинкам и наконец выходим к ручью. Моста там нет, зато поперёк лежит огромное дерево. Перебравшись на противоположный берег, решаем немного отдохнуть. И правильно! С самого утра во рту маковой росинки не было. У меня живот подводит. Эх, права была Дора! У меня слишком хороший аппетит, постоянно есть хочется. Хотя... После такой пробежки, немудрено!

Свежий хлеб пахнет теплом и уютом. Кажется, вот откусишь... И дома окажешься! Мне становится грустновато от осознания, что в Голден Хилл возвращаться нельзя.

Мы идём уже не спеша и довольно скоро выходим на бескрайний луг. Он пушистым ковром расстилается у леса. До куда только видит взор, всё утопает в зелени, кучерявые верхушки деревьев задорно пляшут на ветру. С трех сторон, словно обнимая деревню, раскинулся невысокий кустарник. Это место действительно очень зелёное.

За деревней, изогнувшись словно змея, протекает шустрая речка. Лопасти мельницы плещутся в воде, разбрасывая вокруг мелкие, как дождинки, капли.

— Вот она, моя деревня! — с гордостью говорит Уильям.

— Это очень красивое место! Ещё ни разу такого не видела! — совершенно честно, без лести говорю я.

Ближе к домам пасутся козы, и когда мы приближаемся, нам навстречу выбегают мальчишки-пастухи.

— Уильям вернулся! Где же ты был?

— А это кто такие?

— Мы думали, тебя съел волк! — наперебой кричат они, даже не давая ему возможности ответить.

— Это мои друзья. А где все?

— У старосты. Решают, как спасти Марка.

— В чём дело? С ним что-то произошло? — Уильям мгновенно меняется в лице, становится серьёзным, от его вечной весёлости не остаётся и следа.

— Марка забрали солдаты, его будут судить. — отвечает курносый мальчишка в рваной рубахе.

— За что?

— Они за налогами приходили, стали бить старика-гончара, а он заступился. Подрался с ними.

— Он всегда был таким, даже в детстве. Не будет молчать, если видит несправедливость. — тихо произносит Уильям.

— А кто такой Марк? Твой брат? — спрашивает Джеймс.

— Да. И нет. Марк — сын мельника. Он мне не родной, но мы выросли вместе. Его родители воспитали меня, потому что я остался сиротой.

— Тогда идём к старосте. Узнаем, что они придумали. Может, и мы чем-то сможем помочь.

Возле небольшого домика посреди деревни собралось много людей. Крестьяне, бросив свои дела, оживлённо обсуждают произошедшее.

— Тишина! Не перебивайте! — чуть охрипшим голосом говорит староста.

— Надо заплатить за него штраф! Тогда наместник смилуется! — предлагает невысокий мужчина с проседью в волосах.

— А где взять двадцать серебряных монет, ты не подумал? — тут же спрашивает кто-то в толпе.

Да для деревенских это целое состояние! Им никогда не собрать таких денег! Уж я-то знаю. Мы с мамой с трудом могли наскребли такую сумму в уплату налогов. Судя по тому, что сказал мальчишка, жители только что выплатили поборы, требуемые лордом-наместником, значит, денег у них вовсе нет.

— А если мы все обратимся к наместнику и будем умолять проявить милосердие? — предлагает старушка, прислонившаяся спиной к стене дома. Должно быть, ей трудно стоять.

Рядом с ней плачет женщина, которая из-за слёз даже не в состоянии говорить.

— Он и слушать нас не станет! — отвечает женщина помоложе.

— Староста, что нам делать? Марка спасать надо! Они его казнят!

— Да не казнят его. В темницу посадят! — утешает какой-то сердобольный мужчина.

— И не выпустят оттуда до конца его дней! — громом проносится голос его соседа.

— Не наговаривай, всё образуется! — вновь вступает в разговор оптимист в заштопанных штанах.

Хорошо говорить, что всё образуется. Только я уже знаю, что само собой ничего не наладится! Даже если они всей деревней будут просить за Марка, наместник вряд ли проявит милосердие. У него нет ни жалости, ни сострадания. Бесполезно рассчитывать на то, что он просто отпустит парня. Марк подрался с солдатами, проявил неуважение. Его и вовсе бунтарём назвать могут. А за это грозит самое суровое наказание. Никто не пожалеет его!

Жители деревни продолжают спорить, наперебой предлагаю варианты спасения... И с каждым разом всё более нереальные и фантастические. Сколько это продолжается, я даже не могу сказать. В какой-то момент чувствую, что больше не могу стоять, ноги очень устали. Никто так и не придумал осуществимого плана по спасению Марка, хотя говорили долго и много.

— Мы можем помочь! — все оборачиваются, услышав мой голос.

— Уильям, объясни, кто это? — спрашивает староста.

— Мои друзья. В лесу меня схватил лесник с помощниками, хотели руку отрубить, а они меня спасли.

Шёпот и обрывки разговоров облетают луг. Нас разглядывают, как экспонаты в витрине музея.

— И кто они? — ещё раз спрашивает староста.

— Я же сказал, мои друзья. Они защищают деревни от нападений шайки Одноглазого. И они не боятся наместника и его солдат. Скажите, куда солдаты увели Марка, и мы его освободим.

Вот это правильный подход! Уильям мне уже нравится. Никаких слёз и причитаний. Нужно действовать, не теряя времени.

— Завтра в Толлбридж начинает работать суд, его туда повели. Если признают виновным, отправят в Стоун Гейт. — говорит староста.

— Признают, жалости в них нет! Загубят бедолагу! — снова нагнетает обстановку кто-то в толпе.

— А это далеко? — спрашиваю у Генри.

— Не очень, госпожа. Мы сможем их догнать и даже обогнать, если пойдём короткой дорогой.

— Мы обязаны успеть, другой шанс вряд ли представится. Вызволить его из замка Стоун Гейт будет невозможно.

— Госпожа?! — девушка, стоящая рядом, услышала, как ко мне обращаются.

Я не собиралась представляться, но теперь придётся сказать. Терять мне уже нечего, рано или поздно слухи распространятся и все узнают.

— Леди Розалинда из замка Голден Хилл. — на всякий случай показываю печатку, хотя и не уверена, что люди здесь знают герб моей семьи.

Жители деревни почтительно кланяются.

— Нам нужно идти, у нас мало времени, но мы ещё вернёмся! Обещаю, мы сделаем всё возможное, чтобы спасти Марка. И, быть может, даже невозможное!

— Спасите моего сына, я вас очень прошу, умоляю! — женщина, стоявшая рядом со старушкой, наконец заговорила.

Так это его мать! Бедная, каково ей! Приемный сын в бегах, а родного арестовали. Она с надеждой смотрит на нас. Больше ждать помощи не откуда.

— Мама, не плачь, пожалуйста! — Уильям обнимает приемную мать. — Мы спасём Марка. Обещаю тебе!

Нельзя терять время, нужно как можно скорее добраться до места, где состоится суд. Нам будет легче освободить его где-то в лесу, на дороге или в деревне. Нас всего шесть человек, а из оружия лишь луки и палки. Нет, у нас ведь два меча появились! Но это не меняет расстановку сил. Взять штурмом Стоун Гейт мы явно не сможем!

Попрощавшись с жителями деревни, мы скрываемся в чаще леса. На этот раз мы не успели организовать оборону, этим придётся заняться, когда вернёмся.

— Сюда, вот за тем оврагом нужно повернуть! — Генри показывает дорогу.

Мы идём и идём, пробираясь через бурелом, пока не начинает темнеть. Вечер опускается на лес, раскинув над ним сизые крылья. Воздух наполняется прохладной, а серые дождевые тучи медленно расползаются по небу. Всё вокруг затихает, готовясь к приходу ночи.

Я понимаю, что до заката мы не успеем добраться до места назначения. Искать дорогу в темноте бесполезно, факелов у нас нет. Придётся остановиться и подождать рассвета, тогда мы сможем продолжить путь.

— Когда найдём Марка, что будем делать? — спрашивает Мартин.

Я не знаю, что ответить. Найти это место — только половина дела. Мы знать не знаем, сколько там солдат, с кем нам придётся сражаться... Будем действовать по ситуации, заранее предугадать всё невозможно.

— Доберёмся и там решим! — отвечаю после небольшой заминки.

— Я могу отвлечь внимание, закидав их камнями.

— Возможно, так и сделаем. А сейчас давайте поужинаем. Встать надо будет очень рано, иначе не успеем.

Мы сегодня не охотились, и на ужин у нас только хлеб. Всё же это лучше, чем лечь спать на голодный желудок.

Вскоре становится темно, и, устроившись под деревом, я засыпаю. Мне снится дом. Там мама. Она зовёт меня. От тоски, разрывающей душу, мне хочется заплакать, и я просыпаюсь.

Едва первый луч солнца касается верхушек деревьев, лес наполняется голосами птиц. Всё ожило, начинается новый день.

Сегодня не так жарко, небо наполовину закрыто серовато-синими тучами, но солнце всё ещё пробивается сквозь них, и дождя пока нет.

К полудню мы выбираемся из леса. Вдалеке виднеется холм, на котором стоит довольно большая деревня. Домов здесь столько, сколько в Уитфилде и Гриндейле вместе взятых. Вокруг холма вьётся серебристо-чёрная река, а через неё перекинут высокий мост. Возможно, с другой стороны есть подход не через мост. Рисковать и выходить на самое открытое место как-то не хочется.

Мы делаем крюк и обходим деревню с другой стороны. К счастью, здесь тоже есть дорога. Мы подходим ближе и прячемся в кустах. Наблюдать за происходящим в деревне отсюда очень удобно.

В самом центре расположен деревянный помост. Над ним возвышается узкий стол и стулья с высокими спинками, на которых восседают судьи. Их лиц разглядеть не могу, слишком далеко. Все три человека одеты богато, из чего можно сделать вывод, что это дворяне. Рядом с помостом стоит телега с большими колёсами, в которой сидят арестанты. Повсюду солдаты. Человек двадцать, не меньше. Расстановка сил не в нашу пользу. У них арбалеты и мечи. А мои друзья ещё толком не тренировались, мечом владею только я. Вокруг ещё и деревенские жители — зеваки, собравшиеся посмотреть "представление".

— Что будем делать, госпожа? — спрашивает Джеймс, который не хуже меня понимает, что вызволить Марка будет очень непросто.

— Пока наблюдаем и ждём.

Солдаты выводят на помост высокого молодого мужчину. Его руки связаны.

— Это Марк! — Уильям едва не срывается с места.

— Стой! Сейчас ты не сможешь ему помочь, только нам всем навредишь. Надо подождать! — останавливаю его.

— Марк из деревни Гриндейл обвиняется в организации мятежа. Он напал на людей, находящихся на службе лорда-наместника, жестоко избив их...

— Это ложь! — Уильям едва сдерживается.

Если бы я его не остановила, уверена, он и в одиночку бросился бы защищать друга.

— Виновен! — в три голоса говорят судьи.

Марка уводят обратно в повозку.

— Следующий! — кричит распорядитель.

— Элисон из деревни Вэйлвуд обвиняется в том, что наслала проклятье на поля, погубив урожай...

— Ведьма! Ведьма! Сжечь её на костре! — кричат хором все присутствующие.

Тут ещё и инквизиция! Вот так без доказательств девушку обвиняют неизвестно в чём.

— Эта женщина — злая колдунья. Люди боятся её. Все жители деревни свидетельствуют против неё. Вот их показания. — распорядитель отдаёт судьям листок бумаги, свернутый в свиток.

Интересно, как деревенские могли написать на неё жалобу, при том что они поголовно безграмотные?! Они ни читать, не писать не умеют...

— Приворожила. Околдовала. Наслала проклятие... - прочитав бумажку, судьи начинают совещаться.

— Там, вроде, больше никого... - шепчет Мартин. — Когда пойдём?

— Дождёмся, чтобы они свернули на дорогу через лес. На открытом месте для нас слишком опасно! — объяснению друзьям.

— Вина доказана! Казнь через три дня! — слова судьи, словно гром, разбивают тишину, повисшую над деревней. — Отвезите их в Стоун Гейт!

Начинаются сборы. Складывают какие-то книги в сундуки, убирают со стола свитки. Судьи усаживаются на своих коней и в сопровождении солдат покидают деревню.

Телега, запряжённая одним конём, трогается с места и медленно катится в сторону леса. В ней сидят три человека. Марк, ещё какой-то мужчина и ведьма. Я ещё ни разу не видела настоящую ведьму! Интересно, она действительно обладает какими-то силами или всё это вымысел? И страшновато, и очень интересно одновременно!

Столб пыли оседает над дорогой, и всадники растворяются вдали. Повозка с арестантами не спеша уползает в лес, впереди едут трое всадников, а пятеро пеших идут следом. Не так и много! Большая часть солдат отправилась сопровождать судей, а некоторые остались в деревне.

Душу захватывает какое-то непонятное чувство. Мне кажется, я уже видела всё это когда-то. Так было и со мной. Совсем недавно мы с мамой возвращались с заседания совета в замке наместника... И нас провожали точно так же — под конвоем.

Тихо, как мыши, мы пробираемся через кусты и углубляемся в лес. Из-за деревьев дорога хорошо просматривается, а нас не видно.

— Приготовьтесь! Как только они подъедут к повороту, мы должны напасть! — командую своим маленьким отрядом.

Мартин достает из мешочка камни (он всегда таскает с собой несколько штук), остальные берут в руки луки.

Телега уже совсем близко...

Свист стрел пронзает воздух, один всадник падает, потому что в него попал Джеймс (да, снова в ту же точку!). Второй хватается за руку, а в третьего попадает камень. Начинается паника. Перепуганные кони убегают прочь. Мы выскакиваем из-за деревьев и с пронзительными криками несёмся к повозке. Генри раскидывает солдат палкой, а мне преграждает путь спешившийся всадник, слегка подбитый камнем. Он очень зол и бросается на меня с мечом. И зря! Уже через несколько минут понятно, что я владею этим оружием ничуть не хуже него!

Однако, завершить поединок победой у меня не получается. Джеймс решает немного помочь и бьёт моего противника палкой по голове.

Маленькое сражение продолжается.

Воспользовавшись тем, что повозка осталась без охраны, Уильям освобождает пленников.

— Бежим! — кричу я, и мы отступаем.

Мелькают перед глазами деревья, тропинка лентой скользит под ногами, линия горизонта трепещется где-то впереди. Дыхание перехватывает от быстрого бега, сердце бешено колотится. Ещё немного, и я упаду от усталости.

— Они отстали, можно остановиться и отдохнуть! — радостно говорит Мартин.

— У нас получилось! — совершенно без сил я падаю на траву. Ног не чувствую.

Колючие травинки щекочут щеки, в нос ударяет пьянящий аромат цветов. Ложусь на спину, прижимаясь к жёсткой коре дерева. В высоком бездонном небе, широко раскинув крылья, парит сокол. Над горизонтом нависают полупрозрачные облака. Дождя так и не было, вновь светит солнце. Теплый, шаловливый ветерок играет моими растрёпанными волосами. Так вот какая она, свобода!

Я бы часами любовалась лазурным небом и слушала пение птиц, но после многочасового похода начинает издавать трели мой желудок.

— Госпожа, куда теперь пойдём? — спрашивает Мартин.

— Сначала обед, а уж потом продолжим путь. Уверена, и наши новые знакомые тоже проголодались.

— Они не кормили нас уже два дня. — едва слышно говорит Элисон.

— Уильям, Грегори! Сможете поймать для нас обед?

Мужчины кивают в ответ и скрываются за деревьями.

— Итак, друзья мои! Мы смогли спасти осуждённых, теперь нужно решить, что делать дальше.

— Я вернусь в свою деревню. У меня жена и маленький ребёнок. — говорит мужчина, имени которого я пока не узнала. — Меня оклеветали, обвинили в воровстве, когда я был на ярмарке. Я не выдал им, откуда я, чтобы мои родные не пострадали.

— Хорошо, мы никого не держим силой. — отвечаю я. — А ты, Марк?

— Я присоединяюсь к вам, если вы разрешите, госпожа. Меня ищут. Вернусь в деревню, и там меня снова схватят.

— Хорошо. Если в твоей деревне нет солдат, мы всё-таки ненадолго заглянем туда, чтобы твоя матушка не беспокоилась. К тому же там у нас остались дела.

В наших рядах пополнение. Теперь нас семь человек. И это меня очень радует!

— А ты, Элисон? Скажи, ты действительно ведьма? Даже если это правда, мы тебе всё равно поможем!

— Я знахарка, госпожа. Я не колдую, я лечу людей с помощью растений, трав и ягод. Могу вылечить раны, лихорадку, боли...

Она перечисляет превеликое множество средневековых болячек, названия половины из них я даже не слышала. Помню, читая книги по истории, я всегда удивлялась, что в эту эпоху очень часто сжигали на костре врачей и учёных — ни в чём не повинных людей. Те, кто много знал и умел, многим не нравились. Неужели и эту девушку хотели сжечь из-за невежества и глупости односельчан? Элисон — миловидная блондинка с большими небесно-голубыми глазами. Миниатюрная, стройная, на эльфа чем-то похожа. На вид ей не больше восемнадцати. И как можно было обвинить такую очаровательную девушку в страшном преступлении?! Зависть, злоба? Быть может, ревность? В такую красавицу легко влюбиться. А что может быть проще, чем назвать соперницу ведьмой и навсегда избавиться от неё? Помнится, Руперт в ту ночь угрожал мне подобной расправой.

— Элисон, почему тебя обвинили в колдовстве? Я слышала, что против тебя свидетельствовали все жители. — хочу подтвердить свою догадку.

— Их заставили. — девушка становится мрачнее тучи.

— Кто заставил? Не бойся, нам ты можешь рассказать, мы не дадим тебя в обиду. Никто больше не сможет причинить тебе зла!

— Младший брат сэра Джона, нашего господина. Уолтер его сводный брат, сын мачехи, всегда мечтал стать хозяином имения и деревни, которые по праву старшинства унаследовал от отца Джон. Однажды вечером он пришёл ко мне, предположил пять золотых монет за то, чтобы я приготовила яд. Необычный яд, об отравлении которым никто бы не догадался. Это должно было выглядеть как болезнь.

— И ты не согласилась?

— Как я могла согласиться?! Сэр Джон — хороший человек, он милостив и справедлив, мы ни в чём не нуждаемся. Разве я бы могла отнять его жизнь? Я отказалась, сказала, что не разбираюсь в ядовитых растениях.

— А ты действительно в них не разбираешься? — Генри вдруг встревает в разговор.

— Конечно, я знаю вредоносные растения. Бабушка мне их показывала, но я никогда не готовила яд и не могу причинить зло человеку, который всем делает только добро.

— Ты отказалась, и тогда сэр Уолтер оклеветал тебя? — спрашиваю я.

— Да, он испугался, что я расскажу господину. И его догадка была верной, я и хотела это сделать, но не успела, мне не дали. Утром меня схватили слуги сэра Уолтера, а потом пришли солдаты. Тогда я узнала, что все свидетельствуют против меня. Я не виню односельчан, они очень боялись... Мои оправдания на суде никто не стал слушать.

— Почему же сэр Джон не защитил тебя?

— Он уехал неделю назад и, по моим подсчётам, должен вернуться только сегодня. Возможно, брат уже убедил его, что я виновна.

— Элисон, как я понимаю, в твоей деревне для тебя слишком опасно. Ты можешь поселиться в Уитфилде. Если не будешь попадаться на глаза солдатам, то никто и не заметит, что стало на одну женщину больше. — я думаю, хороший врач нам пригодится.

— Госпожа, вы спасли меня, и я постараюсь отплатить вам добром за добро. Но...

— Что, Элисон? Не бойся, говори!

— Госпожа Розалинда, знаю, вы боретесь с разбойниками и защищаете тех, кто попал в беду. Могу ли я обратиться к вам с просьбой? — робким голосом спрашивает она.

— Проси, о чём хочешь. Мы твои друзья и постараемся тебе помочь!

— Наш господин, сэр Джон... Он в опасности. Рано или поздно сэр Уолтер найдёт кого-нибудь, кто приготовит яд, и тогда он вновь попытается отравить его. Нужно предупредить его.

— Элисон, конечно, мы сделаем, что в наших силах. — её просьба растрогала меня до глубины души. Это так благородно с её стороны. Она едва избежала смерти, но не озлобилась и хочет защитить человека, который всегда был добр к ней.

— Значит, вы поможете?

— Да, и думаю, нам стоит поторопиться. Мы должны остановить сэра Уолтера. Ты знаешь, как можно незаметно подойти к дому господина?

Элисон кивает в ответ.

— Есть одно место в изгороди, через которое мы можем туда попасть.

— Вот и хорошо. После обеда продолжим путь. Надеюсь, завтра до заката мы доберёмся туда.

Думаю, мы с Элисон подружимся. В моём прежнем мире у меня не было друзей, а здесь я их обрела. Рядом со мной есть люди, на которых я могу положиться. Уверена, они меня не подведут!

— А вот и наш обед! — Уильям держит в руках рыбу, завернутую в тряпку. Да и не одну!

— Это где же вы столько? И так быстро! — удивляюсь я.

— Уметь надо! — смеётся Грегори.

Ну вот, голодными мы не останемся!

Мартин разводит огонь (не так-то это просто, когда вместо спичек используешь камешки), а я в это время рву листья, которые заменят нам тарелки и салфетки. Наверно, стоит обзавестись хоть как-то посудой. Я, конечно, не собираюсь всё время скитаться по лесу, но без таких необходимых вещей просто не обойтись. Котел тоже не помешал бы. Суп сварить или чай...

Мы садимся вокруг костра и делим скромную трапезу. Рыба хоть и без специй, но всё равно достаточно вкусная. Вместо чая вода из реки. Я уже начинаю скучать по нашей кухарке из замка. Может, готовит она и не очень, но у неё хотя бы есть приправы.

На сладкое у нас свежие ягоды. Мартин сбегал, набрал. Разделили поровну, чтобы никого не обделить. Генри почему-то не ест свою часть. Он осторожно перекладывает широкий лист с ягодами поближе к Элисон.

Мне кажется, наш великан начал таять. Глаз с неё не спускает, а только она посмотрит в его сторону, он сразу отворачивается.

Пообедав, мы продолжаем путь. Пока не стемнело, надо успеть дойти хотя бы до холмов. Мы должны добраться до поместья сэра Джона до того, как произойдёт непоправимое.

По дороге провожаем нового знакомого, который решил возвратиться в свою деревню. Я рада за него, он хотя бы может вернуться домой к семье.

Солнце садится, над горизонтом разливается малиновый закат, низко парят птицы, их пение постепенно стихает, и становится совсем тихо. Только где-то в самой чаще кричит филин. Пора остановиться на ночлег. Выбрав удобное место, я ложусь на траву. Рядом со мной устраивается Элисон. Мужчины устроились под деревом чуть поодаль. Я закрываю глаза, и пытаюсь уснуть, прислушиваясь к звукам леса. От усталости тяжелеют веки, но сон не идёт.

— Элисон, ты не спишь? — спрашиваю, чтобы начать разговор.

— Нет, госпожа.

— Я хотела кое-что у тебя спросить.

— Конечно, спрашивайте. — почти шёпотом отвечает девушка.

— Ты хорошо знаешь травы и их свойства. Скажи, могут ли у человека быть странные видения после того, как он выпил сонный отвар и проспал около двух дней? — слово "галлюцинации" здесь не знают, вот и приходится объяснять простыми словами.

С тех пор, как я встретила ту старушку в лесу, меня мучает вопрос: было ли это правдой или это лишь плод моего воображения? Впервые мне представилась возможность поговорить со знающим человеком.

Мне нужно было с кем-то это обсудить.

— Должно быть, это очень сильный отвар, раз человек спал два дня. Даже мне придётся очень постараться, чтобы приготовить такой. Сомневаюсь, что после двух дней сна могут быть видения.

— Значит, нет. Дело не в отваре. А ягоды? Это может быть из-за ягод... Темно-красных таких?

— Нет, они совершенно безвредны! Только если съесть очень много, может появиться сыпь. — смеётся Элисон.

— Но тогда получается, что...

— Госпожа, ваши вопросы очень странные. Почему вы спрашиваете?

Рассказать ей или нет? Могу ли довериться ей? Сердце подсказывает, что с ней я могу поделиться.

— Не так давно я встретила в лесу старушку. Она говорила... Говорила очень странные вещи. Перед этим меня опоили каким-то зельем. Я не могу понять, показалось ли мне или всё было по-настоящему?

— Она была окружена туманом? — Элисон пристально смотрит на меня.

— Да. Откуда ты знаешь? Ты тоже видела её? Она существует? Это не сон?

— Да. Я видела её. Это Беатрис, лесная ведунья. Некоторые даже считают, что она понимает язык зверей и говорит с духами леса. Она моя наставница и многому меня научила.

— Можно мне с ней встретиться? Как её позвать? — от волнения моё сердце начинает колотится как у перепуганного зверя.

— Нет, госпожа. Она сама приходит к тем, кто нуждается в её помощи.

Значит, тогда она знала, что мне нужна помощь, и показала путь... Мне бы очень хотелось вновь поговорить с ней, спросить, жив ли отец, вернется ли он... И что мне делать. Вероятно, на этот вопрос я уже получила ответ. "Делай то, чего от тебя не ждут, и ты победишь!"

Утро приходит к нам сизыми тучами и мелким моросящим дождём. Капельки медленно стекают по листьям и падают прямо на лицо.

— Марк, Уильям, вы лучше всех знаете эти места, сможете найти поместье и деревню сэра Джона? — без солнца я пока не очень хорошо ориентируюсь. Нет, заблудиться я больше не боюсь, но могу потратить слишком много времени, чтобы найти нужное нам место.

Парни кивают, подтверждая, что справятся с задачей.

— Госпожа, я очень хорошо знаю лес и могу показать короткую дорогу. — вступает в разговор Элисон. — Мы можем пойти короткой дорогой. Если идти без остановок, к ночи доберёмся.

И это называется короткая дорога? Боюсь представить, сколько времени заняла бы длинная!

— Хорошо, Элисон, веди! Мы пойдём за тобой.

Лесная чаща, где свет едва пробивается через густую листву, сменяется открытой поляной, полной медоносных цветов, потом лес вновь смыкается над нашими головами, закрывая от дождя и ветра. Где-то тропинки хорошо натоптаны и отчетливо видно, а в некоторых местах трава по пояс или кусты, непреодолимой преградой встающие на пути. Приходится ломать ветки, чтобы освободить себе дорогу, или проползать под поваленными деревьями. Река сверкает зеркальной гладью, не давая нам пройти вперёд.

— Здесь может быть глубоко. Нужен мост или хотя бы бревно, чтобы перебраться на ту сторону. — говорю я.

Вместо ответа Генри подхватывает поваленное дерево с вывернутым корнем и сломавшейся вершиной, и толкает его в сторону реки. Бревно падает, соединяя берега.

— Вот и мост, госпожа! — силач улыбается.

Мы перебираемся на ту сторону и бежим по холму. Пейзаж вновь меняется, перед нами открывается луг, а за ним и бескрайнее поле. Вдали пасутся козы, из чего я делаю вывод, что где-то неподалёку есть деревня.

— Элисон, далеко ещё? Мы пришли?

— Далеко, госпожа!

Я уже с ног валюсь от усталости. Нужно отдохнуть хоть немного. И перекусить бы не мешало. Но здесь останавливаться не стоит. Кто знает, как воспримут наше появление здешние жители, не позовут ли солдат.

Мы то бежим, то немного замедляемся и более спокойно идём по лесу. Кажется, ему конца и края нет. Деревья-великаны обступают нас со всех сторон и никак не хотят выпускать из своих владений. Лес пронизан ароматом трав и сырости, дождь барабанит по листве. По мокрой земле тяжело бежать, очень скользко. Несколько раз я даже падаю. Думаю, мне было бы куда удобнее, если бы я была в брюках. Подол платья всё время путается под ногами, мешая идти. Из солидарности с Элисон я молчу, ведь она тоже в платье и ни на что не жалуется.

— Остановимся? Отдохнём немного? — спрашиваю я, чувствуя, что силы меня покидают.

Взглянув на остальных, вижу, что и они очень утомлены.

— Я поищу что-нибудь поесть! — неутомимый Мартин скрывается в кустах.

— Элисон, далеко ещё? — в очередной раз спрашиваю я.

— К ночи будем на месте! — воодушевленно отвечает она.

Мартин возвращается с ягодами. Нам бы что-то посущественнее, но это лучше, чем совсем ничего.

После отдыха мы вновь бежим. До этого нам уже приходилось преодолевать большие расстояния, но я ни разу мы так не спешили и столько не бегали. Если мы не успеем добраться до поместья до темноты, придётся ночевать в лесу, и попасть в место назначения сможем только завтра.

Вечереет, становится гораздо прохладнее, дождь, словно через сито, продолжает сыпаться с неба. Вижу вдали дома и огоньки.

— Что это, Элисон? — спрашивает Генри, который при любой возможности старается с ней поговорить.

— Мы почти пришли! Это деревня, поместье чуть дальше. — радостно отвечает она.

А я-то как рада! Уверена, и остальные тоже. Целый день в пути практически без отдыха.

Близко к деревне не подходим. Если Элисон заметят, могут доложить сэру Уолтеру. Этого допустить нельзя. Он не должен знать о нашем приходе.

Прячемся в кустах, пробираясь вдоль дороги. Двухэтажное здание, окруженное невысокой оградой — каменной стеной, встречает нас тёплым светом в окнах. Там, должно быть, уже зажгли свечи.

— Вот сюда! — Элисон показывает на сломанную телегу, стоящую возле изгороди. — Заберёмся на неё и перелезем.

Я считаю, что стоит разделиться. Не стоит всем вместе забираться в дом. Нас восемь человек, это довольно много, могут и заметить. Кто-то должен остаться на улице и подождать.

— Мартин, Генри! Вы пойдёте с нами, остальные должны остаться и подождать у дороги за деревьями.

— Госпожа, но там может быть опасно! Давайте пойдём все вместе! — спорит со мной Джеймс.

— Ты только представь, что будет, если в дом ввалится такая толпа! Да мы всех на ноги поднимем!

Озираясь по сторонам, мы крадёмся к стене. Мужчины без труда забираются на стену, чего не скажешь о нас с Элисон. Не то, чтобы мы такие слабые и неуклюжие, просто в платье карабкаться крайне неудобно! Друзья помогают нам взобраться, и вот мы на территории.

— Тише! Обойдём дом с этой стороны. Туда нельзя, там собака. Она старая и крепко спит, но, если подойти близко, начнёт лаять.

Из дома выходят несколько человек. Стоя возле входной двери, они о чем-то разговаривают. Приходится затаиться.

— Где дверь в кухню? — шёпотом спрашиваю я.

— Там! — так же тихо отвечает Элисон.

На наше счастье дверь не заперта, и нам с лёгкостью удаётся проникнуть в дом. Главное, чтобы нас слуги не заметили и не подняли тревогу. Не знаю, сколько здесь солдат, но они точно есть. Не может знатный господин обойтись без охраны. В доме мы никого не замечаем, возможно, вся прислуга живёт в пристройке. И охрана там же. Хотя, и здесь наверняка кто-то есть, спать уже легли, поздно ведь.

Девушка в переднике сворачивает в кухню, мы едва успеваем спрятаться в кладовой. Нет, не все спят!

— Ты знаешь, где покои господина? — спрашиваю у Элисон.

— Нет. — та мотает головой.

— Так, по идее, это самая большая комната. Скорее всего, на втором этаже. На первом обычно кухня и прочие хозяйственные помещения.

Мы тихонько поднимаемся на верх. Дверь в одну из комнат приоткрыта, на столе там горят свечи. Мужчина лет сорока что-то пишет, рядом с ним стоит слуга.

— Это сэр Джон! — шепчет Элисон.

— Дождемся, чтобы тот человек вышел, тогда ты зайдёшь. — мы прячемся у окна.

Как только слуга уходит, мы с Элисон заходим в комнату.

— В чём дело? Как вы здесь оказались? — удивляется хозяин.

— Сэр Джон, прошу вас, выслушайте меня! — голос Элисон звучит умоляюще.

— Да, хорошо... Но как ты попала сюда? В деревне что-то случилось? И кто эта девушка? — строгий хозяин начинает нервничать.

— Господин, вы ничего не знаете?

— Не знаю о чём? — искренне недоумение появляться на его лице.

— Пока вас не было, меня обвинили в колдовстве. Завтра меня должны были казнить... Если бы я не убежала. Вернее, меня спасли.

— Какие обвинения? Ничего не понимаю! Я никогда не был против, чтобы ты собирала травы и лечила людей. И мой отец разрешал это твоей бабушке.

— Против меня дала показания вся деревня.

— Как? Почему?

— Их заставили... — Элисон трудно сказать ему правду.

— Кто заставил? Не молчи!

— Ваш брат, сэр Уолтер. Он хотел отравить вас и требовал, чтобы я приготовила яд. Вашу жизнь он оценил в пять золотых монет. Я отказалась, и тогда он сделал так, чтобы меня приговорили к казни.

— Этого не может быть! Мой брат не мог! — побледневший сэр Джон вскакивает из-за стола и с недоверием смотрит на нас.

Элисон теребит пояс на платье и достает спрятанное в ткани кольцо.

— Это кольцо дал мне сэр Уолтер за молчание, но потом испугался, что я всё равно расскажу вам, и обвинил в колдовстве.

— Это кольцо принадлежало моей мачехе... - он без сил опускается на стул, будто он сражён стрелой. — Значит, это правда! Предатель!

— Сэр Джон, я чудом избежала казни и вернулась, чтобы предупредить вас. Брат может снова попытаться отравить вас или сделать ещё что-то.

— Благодарю тебя, Элисон! Я никогда не забуду, что ты сделала для меня! Ты так и не сказала, кто эта девушка. Кто вы? — обращается он ко мне.

Я достаю спрятанную печатку.

— Леди Розалинда Шэмрок. — представляюсь я.

— Ах, та самая наследница? Я слышал о вашем побеге. Не у каждого хватило бы смелости...

— Сэр Джон, давайте поговорим об этом позже, — прерываю его, — на кону ваша жизнь. Теперь вы знаете правду. Нужно что-то предпринять, пока брат не совершил покушение! Кто-нибудь другой может позариться на золото и приготовить яд.

— Уолтер должен быть в своей комнате, — растерянность на лице сэра Джона сменяется решимостью, — и я поговорю с ним прямо сейчас! Пойдёмте, это в конце коридора.

Выйдя из комнаты, мы натыкаемся на Генри, который тащит на руках пузатого слугу. Тот пребывает в бессознательном состоянии.

— Сэр Джон, — шепчу я, — не бойтесь, это мой человек. Генри, что ты с ним сделал?!

— Ничего. Стукнул немножко. Он хотел шум поднять. Не переживайте, всё с ним в порядке, только шишка будет.

— Комната моего брата там. — хозяин дома указывает на последнюю дверь слева, и в голосе его слышится грусть. Наверно, очень больно разочароваться в тех, кого любишь и считаешь

родными.

Сэр Джон без стука открывает дверь.

— Я же сказал! Не беспокоить меня! — ворчит Уолтер.

— Что ты делаешь с моей книгой? — сэр Джон становится бледным, как мел, а затем багровеет.

Не в силах справиться с любопытством, я подбегаю к двери. Тем более, вдруг моя помощь понадобится?

Перед нами открывается интересная картина: сэр Уолтер застыл возле стола с крошечной склянкой и кисточкой в руках. По всей комнате расставлены подсвечники с зажжёнными свечами. На столе на грубой льняной ткани перед ним лежит открытая книга в толстом кожаном переплёте. И самое интересное, на руках у него чёрные кожаные перчатки!

Всё понятно! Он всё-таки смог добыть яд и решил промазать им книгу...

— И ты это делаешь? Мой брат! — голос сэра Джона дрожит.

— Я не... Это не то... - руки Уолтера трясутся. Трус!

— Поставь это на стол и выходи! Давай поговорим, как полагается!

Уолтер бросает склянку на пол. Она разбивается на мелкие-мелкие осколки. Лужицы рядом нет, она была уже пустой. Он выхватывает меч и угрожает нам.

— Уолтер, это смешно! В доме полно людей, тебе всё равно не уйти!

— Но не все они преданы тебе, брат! — смеется предатель.

— Если это про пузатого, то он уже ничем не поможет! — вмешиваюсь я.

Сэр Уолтер кладёт меч на стол, снимает перчатки и идёт в нашу сторону.

— Пойдём, поговорим... Даже не знаю, что с тобой делать! Ты ведь мой брат...

Бедный сэр Джон, ему действительно нелегко сейчас.

Мы идём в большую гостиную.

— Сэр Джон, сколько людей у вашего брата? Нужно всех переловить, пока они не натворили что-нибудь!

— Было пятеро, одного уже обезвредили. Остальные должны быть в пристройке.

— Мартин, сбегай, приведи остальных! Генри, обойди дом, проверь, вдруг ещё кто-то настроен враждебно. Хотя нет, подожди. Без хозяина не пойдём, а то за грабителей примут!

Мы спускаемся на первый этаж. Едва входим в слабо освещенную комнату, из-за угла выскакивает человек, вооруженный кинжалом или просто ножом и кидается на хозяина. Начинается драка.

— Господин, бегите! — кричит он. Вот и ещё один приспешник Уолтера. Он явно следил за нами и подслушал разговор...

Генри хватает стул и с размаху бьёт напавшего на нас слугу. Тот падает. Воспользовавшись нашим замешательством, Уолтер бросается к окну.

— За ним! Не дайте ему уйти! — кричу я. Генри, найди остальных!

Мы все гонимся за беглецом, но впереди сам сэр Джон. Это его дом, и он ориентируется здесь даже в темноте.

Выскочив в сад, мы бежим по лужайке и вскоре оказываемся возле конюшни.

Уолтер вылетает оттуда верхом на вороном коне. Хозяин, может, и не так молод, но не уступает брату. Он вскакивает на коня без седла и мчится за подлым беглецом.

В спешке отвязав коней, мы с Мартином присоединяемся к погоне. Кто знает, что может произойти? Нельзя оставлять их одних! Младший брат хитёр и изворотлив, он не сдастся так просто.

Свет луны пронизывает кроны деревьев, тонкими белыми иглами касаясь земли, выводя на ней странный узор.

В пугающей тишине ухает филин, словно предупреждая о надвигающейся опасности. Широко распахнув крылья, он слетает с дерева и приземляется где-то в траве. Пискляво плачет вдали птица, а лошади несутся по пустынной дороге.

Ровная дорога, ведущая к именью, заканчивается, и мы углубляемся в лес. Становится совсем темно, кое-где ничего не видно даже на расстоянии вытянутой руки. Я очень жалею, что мы не взяли с собой факелы. В чаще леса печально воет волк, у меня всему телу пробегают мурашки.

Мы гоним лошадей, но конь Уолтера лучше, он идёт с большим отрывом, нам трудно его догнать.

Внезапно в тишине раздаётся человеческий крик, какой-то хлопок, и всё стихает.

— Мартин, что там? Скорее! — мы догоняем сэра Джона и останавливаемся.

На узкой утоптанной дорожке, освежённой серебристым светом, стоит черный, как уголь, конь, а Уолтер лежит на земле, не шевелясь. Присмотревшись, вижу, что дорогу перегородило поломанное дерево. Оно повисло как раз на уровне головы всадника. Беглец очень спешил, не заметил его и на всём ходу ударился головой.

Сэр Джон спрыгивает с коня.

— Уолтер, очнись! — он трясёт руку брата, но тот не подаёт никаких признаков жизни.

— Мартин, посмотри, что с ним! — прошу друга.

— Он не дышит! — отвечает он, осмотрев лежащего на земле.

— Он сам себя наказал! — на глазах сэра Джона выступают слёзы. — Я бы не смог его убить!

Положив Уолтера поперёк коня, мы возвращаемся в поместье.

— Это дело семейное. Не хочу, чтобы все узнали, что замышлял мой брат. Пусть о нём помнят только хорошее. Что делать с его слугами, я решу. — говорит хозяин тоном, не терпящим возражений.

Я и не собираюсь спорить. Его дом, его земля, его правила. Он здесь хозяин.

Утром уже весь дом знает, что с младшим господином произошла беда. Поздно ночью Уолтер по неизвестной причине отправился в лес и упал с лошади, спасти его не удалось. Пятеро его слуг таинственным образом исчезли. Говорят, они испугались гнева хозяина и разбежались кто куда...

Сэр Джон предложил нам пожить у него некоторое время, и после всех событий я не стала отказываться. Мы очень устали за последние дни, нам нужен отдых. Меня разместили в гостевых комнатах на втором этаже, а моих друзей на конюшне. Элисон выделили небольшую комнату на первом этаже. Я хотела возмутиться такой несправедливости, но друзья заверили меня, что им вполне комфортно, а леди должна занимать комнату, соответствующую её положению.

Мы гостили у сэра Джона почти неделю. Он нуждался в поддержке, и уйти раньше мы не могли. Чтобы сытная еда не превратила нас в толстых неуклюжих лежебок, мы каждый день тренировались. Нам подарили ещё несколько мечей, и теперь весь отряд стал вооружён.

В день, когда мы засобирались назад, сэр Джон вдруг позвал меня к себе.

— Леди Розалинда, я должен кое-что вам показать. — он поставил на стол продолговатый сундук, покрытый толстым слоем пыли, и, смахнув её рукой, приоткрыл.

Я застыла от изумления. Передо мной лежал меч необыкновенной красоты. Его клинок сиял, как лунный свет, а на рукоятке была выгравирована роза — символ королевской династии. Совсем как на отцовском кинжале, который у меня отняли в доме лорда Оуэна.

— Что это? — не находя других слов, спросила у него.

— Это подарок. Меч хранился в моей семье более сотни лет. Уверен, вы будете ему достойной хозяйкой!

— Я не могу! Не могу его принять! Это слишком дорогой подарок!

— Розалинда, прошу вас, примите его! Я должен хоть чем-то отблагодарить вас! Вы раскрыли мне глаза и спасли мою жизнь!

— Благодарю вас, сэр Джон! Я приму его как знак нашей дружбы. Вы всегда можете рассчитывать на меня и моих друзей!

— А вы можете рассчитывать на меня!

Попрощавшись с хозяином, мы отправились в путь. Элисон не пожелала остаться в своей деревне, объяснив это тем, что она выполнила свой долг перед хозяином и не хочет жить там, где её оклеветали. Генри был безусловно рад.

Не успели мы добраться до соседней деревни, как заметили лесника, который вёл связанного мальчика. На вид тому было не больше двенадцати.

Лесник один, а нам семеро. Элисон не считаю, она врач, лекарь, то есть, и ни с кем не сражается.

Лесник был избит и связан по рукам своей же верёвкой (путь бегает по лесу и думает, как её развязать), а мальчика отвели к сэру Джону. Что делать, пришлось возвращаться. Мальчишка от испуга не мог говорить, и где он живёт, выяснить не удалось. Нашли ему временное жильё, не брать же его с собой в такой долгий и опасный путь. Совсем ребёнок!

Мы уже вышли на большую дорогу и хотели двинуться в направлении деревни Гриндейл, когда наше внимание привлёк шум. Где-то вдали ехала повозка в окружении всадников. Судя по топоту, которой сотрясал лес, их было довольно много. Мы притаились за деревьями и стали ждать.

Вскоре показались и первые всадники. Это были солдаты, а во главе...

— Это же сэр Поросячий нос! — шепнул мне на ухо Мартин.

— Пигбёрн! Чтоб ему пусто было! — выругался Генри.

Я и сама узнала его. Он насмехался, когда вёз нас с мамой под конвоем. Разграбил мою деревню. Помог захватить мой замок!

Жарким пламенем вспыхнули во мне обида и злость.

— Куда он едет? И что они везут? — спросила я у друзей.

— Ясное дело, что! Деньги! Налоги везут в столицу! Чтобы король набил свои сундуки! — прошипел Грегори.

Они везут деньги. Деньги, которые так необходимы, чтобы накормить голодающих и восстановить разорённые поселения, чтобы обеспечить простых людей, годами страдающих от произвола. Везут королю. Тому королю, который захватил престол и ни капельки не заботится о своём народе. Королю, который никогда не признает меня наследницей. Тому, по чьей вине я вынуждена скитаться по лесу, скрываясь от навязанного мне жениха.

Повсюду, куда только ни загляни, царит несправедливость, людей унижают, без вины сажают в темницу и казнят. Жители деревень бесправны, не могут себя защитить, они голодают и молчат, ни на что не жалуясь. Не уже ли так будет продолжаться и впредь?

Настало время положить этому конец!

— Элисон, здесь есть короткая дорога? Мы можем их обогнать? — спрашиваю я.

— Да, госпожа. За теми валунами. Мы можем спуститься к ручью, и там выйдем на дорогу раньше них.

— Идём, скорее! — командую я.

— Госпожа, что вы задумали? Что мы будем делать? — спрашивает Генри.

— Мы ограбим Пигберна! — отвечаю, и на губах появляется улыбка.

Этот человек вдоволь поиздевался надо мной, моей мамой и жителями деревни, наконец я смогу с ним поквитаться.

— Как? Ограбим?! — не верит Мартин.

— Совсем как разбойники? — возмущается Джеймс.

— Нет, не так. — объясняю я. — Мы лишь заберём то, что они отняли и вернём законным владельцам. Поделим поровну и раздадим жителям всех соседних деревень. Это их деньги! Наместник отнял то, что крестьяне заработали своей кровью и потом. Это и был настоящий грабёж... Воровство, узаконенное королём! В этом году он снова велел поднять налоги, и это после двух лет неурожая. И мы будем спокойно на это смотреть?!

— Вы правы, госпожа! — соглашается Джеймс. — Как бы опасно это ни было, мы сделаем это!

— Госпожа, нас всего семеро, а их... — Мартин начинает считать, — около двадцати. Почти все верхом.

— А ещё у них арбалеты! — добавляет Марк.

— Надо их остановить! Если они остановятся, на что-то отвлекутся, мы сможем напасть! — говорит Уильям.

Прекрасная идея! Кажется, я даже знаю, как именно мы можем их остановить.

— Бежим, быстрее! Нужно их обогнать! — снова командую я, и мы срываемся с места.

Пока Пигбёрн и его солдаты, как сонные черепахи, ползут по холму с гружёной телегой (подъём даётся им особенно тяжело), мы успеваем перебраться через ручей и оказаться впереди них.

Я едва не падаю, поскользнувшись на чем-то склизком, похожем на грязь. Наклонившись, вижу, что это глина. Землеройка, проделавшая дыру в земле и выбравшаяся на поверхность, выбросила на тропинку глину с песком, а дождь её промочил. Ещё одна идея искрой вспыхивает в моей голове.

— Намажьте этим лица, так вы будете выглядеть более устрашающе! И ещё кричите, словно лесные чудища! — советую я.

— Госпожа, но вы так и не сказали, что заставит их остановиться? — спрашивает любопытный Мартин.

— Бездыханная дева, лежащая на дороге. Разве рыцарь может проехать мимо, если красавица лежит ни жива, ни мертва?!

— И кто это будет? Элисон? — в голосе Генри слышу волнение.

— Нет, это буду я. Элисон спрячется и будет ждать нас.

— Но разве можно так рисковать?! — возражает Марк.

— А у нас есть другой выход? Нет! Значит, рискнём! Я пойду первой, вы спрячетесь в засаде за деревьями. Как только они остановятся, выскакивайте из укрытия и бросайтесь на них! Всё поняли?

Мужчины кивают, подтверждая, что план им понятен. Они мажут лица глиной, и меня саму дрожь пробирает от их вида.

Взять с собой меч я не могу, девушка с оружием — это странно, поэтому отдаю его Мартину, как своему верному оруженосцу.

Шум приближается, совсем скоро солдаты будут здесь. Я выскакиваю на дорогу и ложусь на самой середине, прикрыв волосами лицо, чтобы меня сразу не узнали. Интересно, а Пигбёрн ещё меня помнит?

Лёжа на земле, я чувствую, как стучат копыта коней, приближающихся ко мне.

— Сэр Альберт, смотрите! Там девушка!

Так у Пигбёрна ещё и имя есть!

— Посмотри, что с ней! — командует он.

Солдат спрыгивает с коня и бежит ко мне. Он наклоняется, пристально глядя на меня. И где же мои друзья?! Пора уже!

Нужно, чтобы и сам Пигбёрн спешился. Я начинаю бормотать стихотворение на французском, которое когда-то учила в школе.

— Сэр Альберт, подойдите! Она одета как простолюдинка, но говорит по-французски, будто леди!

Пигбёрн спрыгивает с лошади и идёт по направлению ко мне. Солдат отходит в сторону, а сэр Поросячий нос встаёт на колени и склоняется надо мной.

— Что с вами? Вы меня слышите? — спрашивает он.

Пигберн нависает надо мной, он настолько близко, что я могу дотянуться до ремня, на котором болтается кинжал. Одно быстрое движение, и он в моей руке!

— Прикажи своим людям бросить оружие, если жизнь тебе дорога! — кричу я, приставив острый клинок к его горлу.

Бедняга! Он от неожиданности дар речи потерял, а глаза стали похожи на монеты по десять пенсов.

Оглушительный крик пронзает воздух, падает несколько камней.

— А-а-а-а-а-р!

Из кустов выпрыгивают монстры с зелёными лицами и, продолжая кричать, набрасываются на растерявшихся солдат. Невысокий мужчина в кольчуге и шлеме в спешке пытается выстрелить из арбалета, но пока возится с ним, становится слишком поздно. Огромная палка выбивает оружие из его рук. Вот и Генри подоспел!

Пигбёрн вскакивает и пытается освободиться, но я не даю.

Звенят мечи, мои друзья почти не уступают солдатам, Генри расшвыривает противников палкой, но перевес по силе всё равно не на нашей стороне. Надо было сначала из луков выстрелить, а потом нападать. Я об этом не подумала. Опыта не хватает!

— Всем бросить оружие! Иначе ваш командир погибнет! — стараясь заглушить шум сражения, кричу я.

Солдаты оборачиваются.

— Сложить оружие! — командует Пигбёрн.

Мечи падают на землю, мои друзья сгоняют противников в круг.

— Ты за это поплатишься! — шипит сэр Поросячий нос.

Сверху в телеге лежит длинный канат, и мы быстро находим ему применение — приматываем взятых в плен к дереву. Теперь можно спокойно осмотреть телегу.

Небольшие холщовые мешки, доверху набитые монетами, аккуратно уложены в повозку. С такой громозкой телегой по лесу нам не проехать, поэтому приходится погрузить мешки на лошадей. Выбираем трех самых лучших коней, связываем мешки между собой и укладываем поперёк сёдел. В руках такой груз не унести, а так нам будет легче перемещаться по холмистой местности.

Погрузка завершена, и мы могли бы наконец вздохнуть спокойно, но внезапно раздаётся шум. Приближаются всадники!

— Госпожа, там солдаты! — кричит Джеймс.

— Бежим! Быстрее! — командую я, и вместе с лошадьми мы бежим в чащу леса.

Нужно успеть скрыться, запутать следы, чтобы нас не нашли.

Мы так спешим, что я даже не смотрю под ноги. Подол платья цепляется за корягу, я падаю, и ногу пронзает острая боль.

— Не могу идти! — едва не плача, зову друзей на помощь.

— Госпожа, что с вами?! — перепуганный Мартин первым подбегает ко мне.

— Нога! Очень больно! Элисон, помоги, пожалуйста!

Наш лекарь тут же осматривает меня и не находит причин для беспокойства.

— Госпожа, это только сильный ушиб. Как только доберемся до деревни, я приготовлю вам обезболивающий отвар, всё пройдёт!

— Нужно уходить отсюда, пока солдаты не выследили нас! — торопит нас Марк.

— Я не могу встать! — ещё немного, и я заплачу.

— Тогда я понесу вас, госпожа! — Генри подхватывает меня на руки.

Правильно говорят, друзья познаются в беде! Что бы я делала без Генри? Он всю дорогу нёс меня на руках. Элисон нарвала каких-то листьев и сделала мне компресс, после чего я смогла кое-как ступать на ногу, но бежать я всё равно не могла.

Это был уже не первый раз, когда я спотыкалась и падала, зацепившись за что-нибудь подолом платья, и я решила, что пора отбросить в сторону средневековые предрассудки и перейти на более удобную одежду. Красота красотой, но нужно подумать и о безопасности. Судя по всему, нам теперь придётся много бегать, а ещё раз ушибиться или того хуже — попасть в лапы солдат, мне совсем не хочется. Одежда на деревьях не растёт, придётся самой что-то придумать. Вот доберёмся до деревни, там наверняка найдётся ткань и нитки с иголкой. Поработаю над сменой образа. А пока так придётся ходить.

Пигбёрн, которого, по всей видимости, освободило прибывшее подкрепление, ещё долго гонялся за нами по лесу. От первоначального плана вернуться сразу же в Гриндейл пришлось отказаться. Мы углубились в лес и притаились в ожидании, что солдаты наконец потеряют наш след. Те никак не хотели оставлять нас в покое, ведь мы забрали довольно крупную сумму, и за её потерю Пигбёрн ещё получит от наместника, а тот — от короля. Не поздоровался всем, включая простых солдат!

Через несколько дней, когда дождь размыл следы и наши поиски прекратили, мы решили выбраться из чащи леса и направиться в сторону деревни.

Мы шли вдоль лесной дороги, чтобы не сбиться с пути, когда вдруг из-за поворота выехала небольшая повозка, запряжённая одной лошадью.

— Как думаете, кто это и куда едет? — спрашивает любопытный Мартин.

— Ясное дело! Купец! А едет он на ярмарку. — с видом знатока отвечает Марк.

— Нам бы тоже туда надо! Лошадь, чёрная с белым пятном, которую мы забрали у Пигбёрна, слишком приметная... - объясняю я друзьям, — Надо от неё избавиться, продать и купить другую попроще. Если Поросячий нос увидит своего любимого коня в Уитфилде, он обвинит людей в воровстве.

— Да, госпожа, этого нельзя допустить! — соглашается со мной Генри.

К счастью, я уже могу ходить сама, и ему не приходится таскать меня всюду на руках.

Мы находим укромное местечко и, оставив половину нашего веселого отряда охранять деньги, отправляемся на ярмарку. К обеду мы на месте.

На лугу раскинулись шатры с рядами столиков. Разноцветные ткани, ленты, посуда от деревянной до глиняной, овощи и фрукты, свежая выпечка — здесь можно найти абсолютно всё. Как давно я не была на ярмарке!

Пока мы с Мартином гуляем и любуемся торговыми рядами, Уильям ищет, кому бы пристроить приметную лошадь. Это оказывается даже проще, чем мы предполагали!

— Продай мне своего коня! — просит зажиточный торговец.

Уильям, немного поторговавшись, соглашается. Теперь у нас есть монеты, которые можно потратить на самое необходимое. Мне бы хотелось купить кур, но передвигаться с целым курятником по лесу будет слишком опасно. Они так кудахчут, что нас и в темноте найти смогут!

Того, что мы выручили за коня, хватает на другого, попроще. Присматриваюсь к посуде. Я давно хотела обзавестись маленьким котелком, тарелками и стаканами, но... Всё это могут сделать и в моей деревне, там есть и гончар, и кузнец, деньги можно не тратить.

Лошадь у нас есть, можно возвращаться. Проходя мимо прилавка с тканями, замечаю кожаные рыцарские перчатки. Не могу сказать, что ни разу таких не видела, но главная их особенность — они довольно маленькие. На мужскую руку будут явно малы, а парнишке-подростку в самый раз.

— Сколько стоят эти перчатки? — спрашиваю у купца.

— А зачем тебе они?

— Господин для сына просил купить! — сочиняю на ходу. Одета я довольно просто, на служанку вполне похожа. — Да, и продай мне вон те доспехи. Тоже мальчишке подойдут! И сапоги!

Договорившись о цене, забираю свою покупку. О том, что такой товар может заинтересовать девушку, продавец вряд ли мог подумать. А ведь я купила это всё для себя!

В соседней лавочке удаётся купить нитки с иголкой. На отрез ткани денег уже не хватает, но брюки я могу сшить и из юбки моего слегка порванного платья.

Довольные, с покупками мы возвращаемся в лес. Там нас уже заждались.

— Куда теперь? — спрашивают меня друзья.

— Ближайшая деревня — Гриндейл?

— Не совсем, по пути к ней будет ещё одна. Мы ведь свернули в другую сторону, чтобы попасть на ярмарку. — объясняет Уильям.

— Хорошо, зайдём и туда. Нужно объяснить, что делать, если нападут разбойники. И вернуть принадлежащую им часть денег!

День выдался довольно трудным, поэтому сразу после ужина ложусь спать, устроившись под деревом. Я уже начинаю привыкать к ночёвке под открытым небом. Завтра предстоит преодолеть большое расстояние, встретиться с жителями деревни, с которыми мы ещё не знакомы.

На рассвете отправляемся в путь. Я бы с удовольствием проехалась верхом, но лошади везут ценный груз. Добраться до пункта назначения получается лишь ближе к вечеру. Да, далековато мы ушли, прячась от солдат! Зато на ярмарке удалось побывать.

Заметив нас, деревенские настораживаются. Несколько мужчин выходят к нам, чтобы узнать, кто мы такие и зачем прибыли. Поначалу нам не верят и не хотят пускать, считая, что и мы сами можем оказаться разбойниками. В каком-то смысле так и есть, но про деньги я пока молчу. К счастью, у Марка здесь есть знакомый, благодаря которому нам удаётся поговорить со старостой. Вот тут я и сообщаю им хорошую новость — мы привезли назад их деньги. Что тут началось...

Первым делом накрыли праздничный стол посреди деревни. Все возможные вкусности, существующие в деревне, оказались на нём. Деликатесов здесь, конечно, не оказалось, но накормили нас более чем хорошо. Генри остался доволен, а он у нас главный любитель поесть. Если не считать меня. Я тоже вечно голодная!

После ужина начинаются танцы. Деревенский пастух играет на дудочке, а мы пляшем вокруг костра. Давно я так не веселилась! Вот и отпраздновали нашу первую победу.

Шумно, весело, с танцами и песнями.

В деревне не так много домов, и место для ночлега нам не могут предоставить. Что ж, нам не привыкать. Ароматные стога сена на лугу не хуже мягкой перины. Только солома очень колючая...

Утро начинается с обучения самообороне. Учим деревенских обороняться палками, камнями и прочими подручными средствами. Высокого дерева здесь, к сожалению, нет, поэтому наблюдательный пункт приходится устроить на крыше гончарной мастерской.

Деревенские благодарны нам за помощь и спрашивают, чем могут помочь нам. Недолго думая, я прошу парочку тарелок, кувшин и стаканы. Посуда нам очень пригодится. Сколько можно есть на зелёных листьях и кусках коры?!

Осторожно упаковав новенькую глиняную посуду в солому и мешковину, укладываем её в мешок.

Попрощавшись с новыми друзьями, продолжаем путь. Если поторопимся, до заката успеем дойти до деревни Гриндейл. А если нет, заночуем в лесу.

Тропинка змейкой вьётся под ногами, всё дальше уводя нас в лес. Впереди холмы, за ними речка, и, кажется, Гриндейл уже не так и далеко.

В вечернем воздухе порхают мотыльки, приносит прохладу уставший ветер. Солнце медленно опускается за горизонт, и тени лениво расползаются, перечёркивая дороги. Темнеет, пора остановиться.

Мартин разводит костёр, и устроившись под деревом, я достаю из своего мешочка нитки с иголкой. Помню, уходя из своей деревни, Элисон взяла с собой маленький узелок с вещами. Он и сейчас у нее.

— Элисон, у тебя нет какой-нибудь ненужной юбки? — я бы могла сшить брюки и из своего платья, но не могу же я сидеть в одной сорочке при всех!

— Госпожа, а зачем вам юбка? — удивляется она.

— Чтобы сшить брюки! — смеюсь я.

— Где ж это видано, чтобы хозяйка донашивала одежду своих слуг?! — недоумевает Элисон.

— Во-первых, вы мне слуги, а друзья! А во-вторых... - тут я замолкаю. Не могу же ей рассказать, что в приёмной семье донашивала одежду за старшими братьями, а в школе меня дразнили "Мисс Секонд-хенд".

После недолгих уговоров Элисон выдаёт мне совсем новую юбку. Тёмно-коричневую. Как раз то, что мне нужно. Разрезав ткань ножом (ножниц у меня нет), на глаз делаю выкройку и начинаю шить. Не останавливаюсь, пока костёр горит. Угли отбрасывают последние рыжеватые лучи и затухают. Готово! Вот и мои брюки.

Утром, слегка перекусив, иду к ручью. Купаться приходится в сорочке, потому что Мартин сидит на дереве и наблюдает, как бы кто-нибудь не подкрался, пока я моюсь. Неудобно, но ничего не поделаешь.

На берегу меня ждёт Элисон с большим куском льняной ткани. Это будет мое полотенце. Как хорошо, что она хоть что-то взяла с собой. Я из дома убежала вообще без вещей...

Элисон держит ткань как ширму, а я быстренько одеваюсь. Пора примерить обновки.

Подойдя к речке, заглядываю в её зеркальную гладь. Не могу поверить своим глазам. Если бы не длинные волосы, которые так лихо треплет ветер, можно было бы принять меня за молодого рыцаря. Из воды на меня смотрит настоящая воительница! Доспехи сели как влитые. Меч, подаренный сэром Джоном, будто был у меня всегда. Набрасываю плащ и иду прочь…

Трепещите все, кто посмел творить беззаконие! Розалинда Шэмрок скоро к вам придёт!

Через пару часов мы наконец-то добираемся до деревни Гриндейл. Ярко светит солнце, а в высоком чистом небе ни единого облачка. Зелень деревьев плещется в теплых лучах, отбрасывая полупрозрачные тени. Лес наполнен голосами птиц, которые словно знают о нашей маленькой победе. Марк возвращается домой, пусть и ненадолго.

Здесь нас встречают как настоящих героев. Ещё издали, заметив Марка, люди начинают радостно кричать и приветствовать нас. Мы смогли спасти их односельчанина, и теперь нас на руках готовы носить.

— Марк, сынок! — на встречу нам бросается мама спасённого. По её лицу струйками бегут слёзы. На этот раз это слёзы счастья.

Она обнимает сына, которого уже не надеялась увидеть, и продолжает плакать.

— Мама, со мной всё хорошо, я же здесь! Не плачь!

От этой сцены у меня душа разрывается на части, я жадно глотаю воздух, пытаясь успокоиться, а непослушные слезинки так и норовят вырваться на свободу, но я им не даю. Как бы мне сейчас хотелось броситься на шею моей маме, обнять её, рассказать о всех трудностях, которые пришлось пережить, и о том, чего удалось добиться...

Мне хочется просто вернуться домой и забыть весь этот кошмар. Проснуться в своей комнате и понять, что это был лишь страшный сон. Но я засыпаю и просыпаюсь, лежа на траве под сенью звёздного неба, а мой дом теперь — лес.

Такова реальность, от которой мне не убежать и не скрыться. Мне не на что жаловаться, я сама выбрала такой путь. У меня был шанс укрыться в безопасности в другом мире, но я от него отказалась. Сбежать, как последняя трусиха, я не могла.

И я не жалею об этом, потому что чувствую, что моё место здесь. Я смогу изменить это мир, как бы трудно это не было! Берегитесь все, кто попробует мне помешать!

Жители деревни хотят устроить праздник, и я сообщаю, что у меня для них ещё одна хорошая новость.

— Господин староста, вот! Это для вас! Вернее, для всей деревни. — ставлю на потёртый деревянный стол увесистый мешочек с монетами.

— Что это? Откуда? Госпожа, где вы взяли деньги? — в один голос спрашивают все, кто стоит рядом.

— Это ваши деньги, которые отобрал с помощью Пигбёрна наместник. Мы их лишь забрали и возвращаем тем, кто их заработал. — отвечаю я.

— Госпожа, вы ограбили сэра Поросёнка?

— Да, и это было очень весело! — отвечает за меня Уильям, высунувшись из-за моей спины.

Конечно, было весело! Особенно когда я в одиночку угрожала Поросячьему носу, а мои развесёлые друзья застряли где-то в кустах, ожидая, что я подам им условный знак. Интересно, как бы я это сделала, находясь на таком расстоянии?! Не всё прошло гладко, но главное — результат... А он сейчас звонкими монетами рассыпается по столу старосты. Этого хватит и на уплату налога осенью, и на мелкие расходы на нужды деревни.

— Госпожа, но ведь это противозаконно! — староста очень рад, но сильно переживает за нас.

— Да. Это правда. Мы теперь вне закона. Наместник никогда нам этого не простит. В его глазах мы ничем не лучше Одноглазого. Может, даже хуже. Но мне терять уже нечего! Как и Марку... Волей лорда наместника мы оба приговорены к пожизненному заключению. Он — в темнице, а я — в доме мужа. Пигбёрн узнал меня. Лиц остальных он рассмотреть не мог, но нам всё равно придётся скрываться. Могут заподозрить, что мне помогают люди из моей деревни.

— Как же всё сложно! — с горечью вздыхает староста.

— Такова жизнь! — совершенно спокойно отвечаю я.

Нас приглашают на обед, и мы с радостью соглашаемся. Нужно подкрепиться и набраться сил, ведь впереди ещё много испытаний.

Вечером жители деревни устраивают праздник с танцами вокруг костра. Жизнь вновь кажется такой простой и беззаботной...

Разливаются над лугом трели флейты, трещат ветки в костре, словно феерверк, высоко поднимаются ярко-красные искры. Я кружусь в танце, наслаждаясь свободой, будто за мной и не ведется охота. Мелькают вокруг разноцветные юбки, и только я одна отплясываю в брюках и сапогах. До чего же удобно, когда не путаешься ногами в широком подоле!

Усталая и очень счастливая, ложусь спать на лавке, застеленной соломой. Ещё один хороший день, ещё в одну деревню мы принесли радость. Даже раде этого стоило остаться в этом мире!

Встаём с первыми петухами и начинаем урок самообороны. Марк учит односельчан драться, хотя многие и так неплохо это умеют.

Смотровую вышку удаётся устроить на дереве, расположенном у ручья, оттуда достаточно хороший обзор. Чтобы не возиться с колоколом, как в прошлый раз используем котёл. Мартин едва успевает его укрепить, как вдруг раздаётся: "Бум! Бум!"

— Мартин, это же сигнал, что Пигберн идёт! Зачем ты нас запутываешь?! — кричит ему Джеймс, стоя под деревом.

— Вы не поняли? Сюда солдаты идут! Надо уходить! Скорее! — кричит с дерева Мартин и быстро спускается.

Хватаем свои нехитрые пожитки, бросаем на спины лошадей и в спешке покидаем деревню. Генри подхватывает Элисон на руки, чтобы она случайно не упала, как я в прошлый раз. В отличии от меня, она по-прежнему ходит в платье.

Марк едва успевает попрощаться с матерью.

— Береги себя, сынок! — кричит она ему вслед.

Я думаю только об одном: как бы передать весточку маме, сообщить, что у меня всё хорошо, я цела и невредима. Хотя на и так узнает. Уверена, слухи распространяются быстро. Скоро все будет знать, что Розалинда Шэмрок бросила вызов самому лорду-наместнику. Значит, обо мне услышит и мама... Одобрит ли она то, что я делаю? Такой ли она представляла жизнь своей дочери?

До следующей деревни путь не близкий, туда мы сможем добраться лишь завтра, даже если бегом побежим. Смысла торопиться нет, и как только уходим от Гриндейла достаточно далеко, останавливаемся на отдых, разводим костёр, чтобы перекусить, а после идём спокойным шагом.

В соседней деревушке мы впервые. Жители принимают нас доброжелательно, а узнав о "подарке", и вовсе начинают считать нас лучшими друзьями. Однако, где прячется банда Одноглазого, и тут подсказать не могут. Он невидимый что ли?!

Как и в прошлой деревне, обустраиваем наблюдательную вышку и вооружаем жителей. Справившись с задачей, собираемся уходить.

— Чем мы, можем отблагодарить вас? — спрашивает здешний староста.

Я обвожу взглядом деревню, пытаясь придумать, что же попросить в качестве благодарности. Люди живут небогато, разве я могу забрать то, что им самим очень нужно?!

Внезапно мои глаза цепляются за дом кузнеца, возле которого стоят хорошенькие новенькие котелки.

— Можно мы возьмём вон тот маленький котёл? — я о таком давно мечтала!

— Госпожа, нам для вас ничего не жалко! Берите, что хотите! — кузнец дарит мне мою мечту.

Теперь и суп, и чай, и даже зелье при необходимости можно сварить.

Начинает накрапывать мелкий дождь. Он ударяет по листам, будто давая нам сигнал, что пора уходить. Я набрасываю на голову капюшон и машу на прощание рукой. Нас провожают веселыми криками. Если мы решим сюда вернуться, нам будут рады.

Мы сворачиваем на узкую натоптанную дорожку и углубляемся в лес. Громко поют птицы, а дождь, словно аккомпанемент, в такт им шумит в кронах деревьев.

Одна дорога сменяется другой, холмы — непроходимым бурьяном, вслед за рекой приходит тоненький ручеёк. В странствиях (или же скитаниях) проходит больше трёх недель. Запасы еды мы периодически пополняем, жители деревень рады угостить нас хлебом и овощами. А рыбу и мясо можно добыть и в лесу. Так что мы не голодаем.

А вот мешочки с монетами все больше худеют. Нам остаётся посетить ещё две деревни, после чего можно будет вернуть в Уитфилд и немного отдохнуть. При условии, что там нет солдат, конечно.

Элисон по-прежнему с нами. Отправить её одну в Утфилд мы не можем, она не знает дорогу, а ослаблять отряд, отравив кого-то с ней, мы не можем. Особенно мне не хочется, чтобы ушёл Генри (пусть даже на время). К тому же она и сама не очень торопится в деревню, ведь в лесу, пока мы бродим туда-сюда, можно найти наткнуться на редкие травы, которые иной раз и специально не найдёшь. Поэтому возвращаться будем все вместе, как только раздадим остаток денег.

— Госпожа, смотрите! Кто это? — Элисон. показывает на шестерых оборванцев, которые скачут на конях по двое. Что-то знакомое...

— Это разбойники из шайки Одноглазого! Я видел вот тех двоих в нашей деревне! — с негодованием говорит Джеймс.

Наконец-то! Попались!

— Мартин, нужно очень осторожно проследить за ними. Справишься? — спрашиваю у самого шустрого из моих друзей.

— Да, госпожа. Дождь недавно был, следы будут хорошо видны. Я выслежу их, не беспокойтесь!

Сердце сжимается от страха, когда он, немного выждав, отправляется за ними следом. Знаю, Мартин не подведёт, у него получится, но всё равно переживаю. Он мне как младший брат.

Часы ожидания тянутся медленно-медленно, кажется, время стоит на месте. Не знаю, чем себя занять. Мне бы нужно сшить новый плащ, из ткани, которую мне подарили в деревне, но я не могу сосредоточиться. Пришло время обеда, но от волнения даже крошка в горло не лезет. Поскорее бы он вернулся!

Сумрак опускается на лес, стихает шум ветра и голоса птиц. Приближается ночь. Тихая и безлунная. В тишине слышу приближающиеся шаги. Сердце бешено колотится в груди, будто пытаясь выскочить.

— Мартин вернулся! — весело кричат друзья.

— Ну? Ну что там? Нашёл? — в нетерпении спрашиваю я.

— Да! — тяжело дыша, Мартин садится под дерево. — Воды! Дайте скорее, умоляю! Очень устал, так бежал! Пить хочу!

— Вот! И чай, и ужин! — Элисон подаёт ему деревянную тарелку и стакан.

Как я ни старалась, глиняную посуду мы всё же перебили. К счастью, в одной из деревень нам подарили деревянную. Она не бьётся и довольно лёгкая по сравнению с глиняной.

— Я добрался до их тайного места. — начинает свой рассказ Мартин. — Их больше тридцати человек! Там настоящее разбойничье логово. Даже женщины есть!

— Ты скажи, где это! — перебивает его Грегори.

— За холмами есть ручей, потом начинается каменистая местность. Вот там они и прячутся в пещере. Если утром пойдём на восходящее солнце, к обеду будем там.

— Нас всего шесть человек! — с грустью говорит Генри.

— Вообще-то, семь! — поправляю я его.

— И всё равно нам не справиться! — сетует Джеймс.

— Мы смогли одолеть Пигбёрна и солдат, так что нам стоит победить разбойников?! — возмущаюсь я.

— Они хитры и очень осторожны, еще никому не удалось их одолеть... - пессимистический настрой Джеймса начинает меня раздражать.

— Чтобы справиться с ними, надо подойти очень близко. Иначе они перестреляют нас из луков, прячась за камнями. — говорит Мартин.

Его мысль мне нравится. Надо подобраться поближе и как-то отвлечь разбойников. Было ещё лучше, если получилось бы вывести их из строя. Но как?

Новая идея приходит словно озарение. Элисон с нами, она может помочь!

— Так, друзья мои! Слушайте внимательно! Нам нужно несколько жареных кроликов, рыба и эль...

— Эль закончился. — виновато смотрит на меня наш великан.

— Значит, завтра ты пойдёшь в ближайшую деревню и выпросишь там три кувшина эля. Дадут больше — даже лучше!

— А зачем нам всё это? — не понимает Марк. — Мы готовимся праздновать победу?

— Нет, это не для нас, а для разбойников.

— Что? — Генри совсем не понимает суть моего плана.

— Элисон, ты должна изготовить сонное зелье. Такое, чтоб один глоток свалил здорового мужика! Понимаешь? Сможешь сделать такое?

— Да, госпожа, смогу, но нужно время. За день управлюсь.

— Вот и прекрасно. Завтрашний день посвятим подготовке, а послезавтра утром начнём осуществлять наш план.

— И вы думаете, они нас пустят, если мы принесём угощения? — спрашивает Марк, который всё ещё не верит в то, что мой план осуществим.

— Пойдёте не вы, — обвожу взглядом мужчин, — а мы с Элисон. Скажем, что нас прислал староста Мэйфилда, чтобы заключить мир с Одноглазым. Помните, он требовал, чтобы ему отдали самую красивую девушку из нашей деревни? Они будут рады такому подарку!

— А как мы объясним, как их нашли? — спрашивает Элисон. — Они могут что-то заподозрить, увидев нас у себя на пороге. Никто ведь не знает, где их логово.

— Об этом я тоже подумала. Мы и не пойдём прямиком к ним, а будем поджидать на дороге, ведущей к их укрытию. Мы их искали, искали и вдруг случайно встретили... Как только они наедятся и напьются, мы на них и нападём! Только больше не прячьтесь так долго в кустах, мы можем и не дождаться подмоги.

— Хороший план! Мы не подведём! — хором отвечают мужчины.

Пришла ночь, а завтра рано вставать, нужно многое успеть сделать. Прижавшись к мягкой кочке, пытаюсь заснуть. В какой-то момент мне даже кажется, что я лежу в своей кровати дома, а под головой у меня перьевая подушка. Но это лишь полудрёма, фантазия, которая так далека от реальности.

Проснувшись утром, чувствую непреодолимую тоску по дому, но надежда, что уже совсем скоро мы сможем одолеть грозного врага, даёт мне силы бороться.

С самого утра все заняты делом. Мужчины готовят оружие, насаживают наконечники на стрелы, а мы с Элисон приступаем к изготовлению сонного зелья. Чтобы вывести из строя такое количество разбойников, нужно очень много травяного отвара.

Пока Элисон подбирает подходящие травы, я развожу костёр и приношу воду. Генри тем временем отправляется в деревню за элем, а Марк и Уильям — на охоту и рыбалку.

Пучки ароматных трав падают в кипящую воду, и она приобретает зеленовато-бурый цвет. Элисон аккуратно помешивает отвар палочкой и тихонько что-то шепчет. Я не вмешиваюсь. Надеюсь, она знает, что делать. Если бы она не разбиралась в своём деле, младший брат сэра Джона не обратился бы к ней...

Как-то некстати вспоминаю своего несостоявшегося жениха, сына лорда Оуэна. Он, кажется, тоже знает толк в травах, если вспомнить, что было со мной.

— Всё готово. Теперь отвар должен остыть и настояться. Хотя бы до захода солнца. — с видом настоящей ведьмы говорит она.

— А вот и мы! — кричат наши охотники-добытчики.

Улов довольно хороший. Хватит и нам на обед, и разбойникам завтра на полдник.

Чуть позже возвращается и Генри с тремя кувшинами эля. Вид у него немного странный. Глазки так и сверкают!

— Генри, я надеюсь, ты его не пробовал? Чем завтра разбойников поить будем?!

— Нет, честное слово! Ни капельки! Я только понюхал!

— Давайте немного отдохнём и перекусим! — предлагаю я. — Ещё раз обсудим наш план.

Вечером, как только солнце начинает клониться к закату, Элисон разрешает вылить из котла приготовленный отвал.

Отмеряя стаканом, она подливает зелье в кувшины, а я в это время пропитываю им жареную рыбу и кроликов. Или зайцев? До сих пор плохо разбираюсь, кто из них кто.

Всё готово. Ложимся спать пораньше, чтобы встать с первыми лучами солнца.

Как только небо над лесом начинает светлеть, я просыпаюсь.

— Все вставайте! Сегодня великий день! Чем раньше он начнётся, тем лучше! — кричу сонным друзьям, устроившимся на поляне вокруг костра.

Еда, сдобренная сонным отваром, полностью готова и собрана. Оружие тоже наготове.

— Элисон, пожалуйста, одолжи мне ещё одну свою юбку из запасов!

— Госпожа, я думала, вы больше не носите женскую одежду. — смеется она. — Зачем вам юбка? Снова разрежете и перешьёте?

— Нет, на этот раз мне нужна именно юбка. Надену её поверх брюк и спрячу оружие. Мартин, дай мне вон тот кинжал!

Теперь я полностью готова.

— Мы боремся за правое дело, пусть всё получится! — шепчу, глядя на сизый туман, расстилающийся, над равниной.

К полудню мы добираемся до нужного места. Здесь мы должны разделиться.

— Генри, Джейс, Мартин! Зайдите справа. Марк, Уильям и Грегори — слева. Ждите нашего сигнала. Я свистну. Вот так! Запомнили?

Друзья кидают в ответ, и мы расходимся.

Чем ближе мы подходим к логову разбойников, тем сильнее у меня дрожат ноги. Мой план равносилен тому, чтобы сунуть голову в пасть льва или крокодила. Я стараюсь сохранять спокойствие и не показывать свой страх. Элисон тоже боится, это заметно. Сейчас я командир, я должна быть сильной и смелой. Тогда у нас всё получится!

Рядом с нами раздаются шаги, и как из под земли появляются пятеро мужчин.

— Кто вы такие?! Как попали сюда! — рявкает один из них, всем своим видом похожий на гигантскую гориллу.

— Мы... Мы... - тонкими писклявыми голосами отвечаем им. — Мы из деревни Мэйфилд. Староста прислал нас в знак примирения. Он просит принять дар и не гневаться.

— Ну... Коли так... - обезьяноподобный облизывается, глядя на нас. — Пойдём с нами!

Нас провожают в укрытие, где на в центре, между камнями на огромной медвежьей шкуре восседает Одноглазый. Ему хорошенько за сорок, чисто выбрит и почти лысый. Кроме глаза отсутствуют ещё и пара зубов.

Вновь припев свою песенку, мы начинаем потчевать разбойников нашими деликатесами.

— Подождите-ка, не ешьте! — словно что-то заподозрив, говорит Одноглазый. — Пусть сначала девушки попробуют своё угощенье, а уж потом и мы. Как бы нас отравить не попытались.

Я отламываю кусочек рыбы и запиваю маленьким глотком эля. На вкус ужасно, но что поделаешь. Элисон делает то же самое. Мы сидим, мило улыбаясь. Ничего не происходит.

Наша хитрая ведьма предполагала, что может произойти что-то подобное. Опасаясь, что осторожные разбойники заставят нас попробовать принесённую пищу, она на рассвете сварила ещё одно зелье в качестве противоядия. Мы выпили по стакану, и теперь, даже приняв сонный отвар, не уснём.

— Парни, налетай! — командует главарь, и сам берёт кусок получше.

На тарелках не остаётся ни крошки, кувшины пусты. Досталось не всем, у некоторых чрезмерный аппетит, и еда быстро закончилась.

— Ну что, милая моя, пойдём! — Одноглазый сверлит меня своим единственным глазом и показывает на вход в пещеру, завешанный шкурой. — Докажешь мне, что я не должен трогать твою деревню. И подружку твою тоже с собой возьмём!

Все втроём мы входим в пещеру, освящённую несколькими факелами. В углу некое подобие кровати, рядом сундуки с награбленным. Там и золото, и драгоценности, и даже оружие.

Одноглазый слегка пошатывается, подходя к кровати. Внезапно он хватается за голову и падает на каменный пол.

— Ведьмы! Вы что-то туда подмешали! — едва слышно шепчет он и теряет сознание.

Сдёрнув юбку, выхватываю кинжал, беру первый попавшийся под руку меч и выскакиваю из пещеры. Громкий свист пронзает воздух.

Разбойники с недоумением смотрят на нас с Элисон, и половина из них прямо у нас на глазах "выпадает в осадок".

Услышав мой сигнал, лучники начинают стрелять. Разбойники падают, как подкошенные. Джеймс уже по привычке стреляет по пятым точкам. Пусть так. Мне уже всё равно, лишь бы справиться с ними.

С несколькими злодеями приходится померяться силой, мне очень пригождается найденный в пещере меч. Жены разбойников тоже не хотят сдаваться, но справиться с ними гораздо проще. Сильно "обижать" лесных жительниц я не хочу, поэтому Генри просто хватает их, а мы связываем.

Через четверть часа становится понятно, что мы победили!

— Мартин, бери лошадь и скачи в поместье к сэру Джону. Пусть приведёт сюда своих солдат!

Сами мы не можем передать разбойников в руки наместника, и сэр Джон лучше всех подходит на роль героя, чей отряд нашёл и обезвредил опасных преступников. Не думаю, что Пигбёрн будет слушать рассказы разбойников, о том, как их схватили.

Разбойники, кто связанный, а кто без сознания (их тоже на всякий случай связали), лежат под деревьями.

Я поднимаюсь на скалу и смотрю на солнце, медленно уходящее за горизонт. На душе у меня спокойно. Мы победили!

С момента поимки шайки Одноглазого прошло две недели. В деревнях и даже в замке Стоун Гейт только об этом и говорили. Поначалу считали, что злодеев изловил небогатый землевладелец, но разбойники успели разболтать кому-то из стражи о том, что произошло на самом деле, и слухи стали медленно расползаться по округе, обрастая, всё новыми и новыми подробностями.

Разумеется, наместнику было выгодно забрать лавры победы себе, и он не стал раздувать скандал. Он объявил благодарность сэру Джону, который сообщил ему о тайном укрытии разбойников, а уж потом, при поддержке Пигбёрна и солдат, они переловили всех злодеев. И ведь хватило наглости такое сочинить!

Лорд-наместник не глуп, он понял, кто на самом деле нашёл и обезвредил Одноглазого, но он не посмел навредить сэру Джону, потому что тот в глазах народа — герой. После всего этого солдат наместника стали частенько замечать возле владений сэра Джона, и появляться там для нас стало небезопасным.

За это время мы успели посетить ещё две деревни и раздали остаток денег, которые мы забрали у Пигбёрна. Мы добавили туда и найденное в разбойничьей пещере. Как и в прошлый раз, поделили добычу поровну между деревнями, находящимися под контролем лорда-наместника. Это огромная территория, и, чтобы раздать всё нуждающимся, потребуется немало времени. Деньги очень пригодятся людям, ведь ближе к осени будет ещё один налоговый сбор. Мне ли не знать. Прошлой осенью мама дрожащими руками складывала жалкие монеты в сундук, пытаясь расплатиться с долгами. Но у нас так ничего не вышло. Аппетиты наместника были велики, а год выдался неурожайным. Было то слишком холодно, то вдруг приходила засуха, и с неба неделями не падало ни единой дождинки.

Зато это лето балует чудесной погодой, и урожай должен быть отменным. Золотистые поля пшеницы колосятся, греясь в лучах солнца и покачиваясь на ветру. Глаз радуется, когда смотришь на море колосков.

Прежде чем снова отправляться в путь, мы решили провести несколько дней в Уитфилде. Мои друзья соскучились по своим родным. Генри решил помочь отцу в кузнице, в его руках работа спорится и не кажется уже такой тяжелой.

Для Элисон выделили маленький домик, где она смогла разместить всё необходимое для приготовления лечебных травяных сборов, мазей и прочего. Мы помогаем ей его обустроить. Из соломы я мастерю матрас и подушку, пригождается ткань, которую нам недавно подарили. А за мной ещё должок. Я обещала Элисон сшить две юбки взамен тех, что забрала. Вот не зря мама учила меня шить!

Из деревни за холмом мы привезли кур, и в Уитфилде вновь появился курятник. Так приятно слышать, как птички суетливо клохчут, осваивая новый дом.

— Пигбёрн едет сюда! Скорее, бежим! — слышу голос Джефри.

Мальчишка обожает сидеть на смотровой вышке и наблюдать за округой. Вот и сегодня не зря он туда забрался.

Словно почуяв запах курятины, в деревню спешит сэр Поросячий нос. Нам нужно срочно уходить. Берем с собой только самое необходимое. Наши скромные пожитки умещаются, в двух небольших мешках, которые Генри с легкостью несёт на плече.

Лошадей мы оставляем в деревне. Они там нужнее. К тому же, они оставляют следы, по которым наше укрытие могут обнаружить. Постоянного пристанища у нас по-прежнему нет, мы скатаемся туда-сюда, и всё самое необходимое приходится таскать с собой.

Увы, я пока не в состоянии защитить свою деревню, как в прочем и остальные, от нападок со стороны наместника. У него сила и власть, и, если мы открыто объявим ему войну, он может сделать всё что угодно. Даже сжечь деревню в назидание остальным, чтобы другие не посмели противиться его воле. И бессердечный король, скорее всего, его поддержит. Крестьянам в маленьких деревянных хижинах никогда не выстоять против вооруженных до зубов тренированных солдат. Обвинения в мятеже достаточно, чтобы сюда пришло целое войско и сравняло деревню с землёй. Я этого не допущу! Надо быть хитрее и осторожнее.

Мы возвращаемся в лес. Как назло, начинается дождь. Небо затянуто плотным покрывалом туч, воздух пропитан влагой. Небольшой дождик перерастает в настоящий ливень.

Тяжелые капли бьют по листьям и падают на землю, где тут же сливаются с темными зеркалами луж. Высунешься из-под дерева, сразу промокнешь до нитки. Сижу под дубом и считаю, сколько капель упадет с широкого листочка, склонившегося над лужей. Две, пять, одиннадцать...

Скучно, очень скучно. Я бы почитала, но книг в лесу нет. Совершенно нечем себя занять. Мужчины беседуют о чём-то своём, им не до меня.

Поиск разбойников на протяжении нескольких месяцев был для меня смыслом жизни. У меня была цель, а теперь... Раздадим деньги, что дальше?

— Там какой-то парень по дороге едет! — с воодушевлением кричит Мартин.

— Где? Кто? — оживляются остальные.

— Там, на большой дороге. Он верхом, лошадь хорошая. Совершенно один!

— Если это какой-то глупый аристократ заявился в наши владения, ему придётся заплатить за безопасный проезд! — смеётся Джеймс.

— Ограбим? — спрашивает Генри.

— Давайте! Пусть сделает небольшое пожертвование на благотворительность! — отвечаю я и вылезаю из своего укрытия.

Вроде бы и дождь уже прошёл. Еле-еле капает. Солнышко даже показалось.

Подойдя поближе к дороге, прячемся за деревьями и стараемся повнимательнее рассмотреть окрестности. Кто знает, вдруг это ловушка и он не один?

На сером в яблоках коне восседает молодой человек. Одет скромно, но не оборванец. На крестьянина не похож, как и на богача. Один, без охраны.

— Остановим его? — спрашивает Генри.

— Да, но не выходите на дорогу все, пусть несколько человек останутся, в засаде. Вдруг он всё-таки не один! — отвечаю я и, натянув тетиву лука, выхожу на встречу незнакомцу.

— Эй, постой-ка! — Генри выскакивает на дорогу прямо перед всадником и преграждает ему путь своей огромной палкой.

— Что? Кто вы такие? Что вам нужно? — со всех сторон его обступают мои друзья.

— За проезд по этой дороге придётся заплатить! — целясь в путника, я выхожу ему на встречу. — Деньги пойдут на благое дело, мы отдадим их нуждающимся.

— Хотите меня ограбить? — всадник улыбается, но его глаза полны грусти. — Я бы и сам с радостью отдал вам деньги, если бы они у меня были!

— Что-то я ему не верю, давай-ка посмотрим! — Джеймс толкает Мартина под локоть и идёт к путнику.

Похлопав всадника по карманам, он отступает.

— Действительно, ничего!

— Я же говорил! А вы меня ограбить хотели! У меня ничего нет, даже этого коня я взял взаймы.

— И куда же ты скачешь без денег и на чужом коне? — меня одолевает любопытство.

— В замок Фокс Хоул.

— На заработки? — спрашивает Мартин.

— Нет, чтобы спасти мои возлюбленную. Отец против воли выдаёт её замуж за лорда Роберта, хозяина замка.

— Я слышала, что у лорда целое войско. Да и Фокс Хоул — крепость, а не хижина в лесу. Будешь сражаться один против всех?! — парень явно обезумел от любви, если верит, что в одиночку сможет проникнуть в замок и одолеть всю стражу. Попасть туда он, возможно, и сможет, но выбраться обратно — вряд ли!

— Ради моей любимой я готов идти хоть на край света и сразиться даже с огнедышащим драконом!

Его восторженные речи вызывают взрыв смеха у моих друзей. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы тоже не расхохотаться. Понимаю, любовь — это прекрасно, но здравый смысл должен быть! Он совсем головой не думает.

— Думаю, мы можем тебе помочь! — говорю я и ловлю на себе недовольные взгляды друзей. Им, видимо, не очень хочется ввязываться в авантюру из-за совсем незнакомого человека.

— Ладно, давайте поможем ему! — с одобрением говорит Генри, и остальные соглашаются.

— Пойдёмте, сэр странствующий рыцарь без коня и денег, мы угостим вас обедом! — смеюсь я.

— А кто вы? — спрашивает вдруг наш новый знакомый.

— Леди Розалинда Шэмрок. А это мои друзья. Слышал про нас?

— Да... - растерянно отвечает он.

— А ты сам кто такой? — спрашивает Мартин, подавая ему тарелку с мелкими жареными рыбками.

— Меня зовут Годфри. Мой отец был рыцарем, и я рано осиротел. Будучи ещё мальчишкой, я устроился в дом сэра Хьюго и дослужился до капитана стражи. У хозяина двое сыновей и дочь... Маргарет. Моя милая Маргарет!

— Отец не позволил ей выйти за тебя замуж? — спрашиваю я, хотя и так знаю ответ.

— Он нашел для неё более подходящую партию — лорда Роберта. У него есть земли, замок и титул. А у меня ничего. Узнав о предстоящей свадьбе, мы с Маргарет стали планировать побег. Я нашел место, где меня бы приняли на службу на ту же должность.

Однажды вечером служанка подслушала наш разговор и сообщила хозяину. Он разгневался и приказал бросить меня в темницу!

— Тебе ещё повезло, что тебя не казнили тут же! — Марк сгущает краски.

— Именно это и хотел сделать сэр Хьюго, но решил немного подождать. Он хотел убедиться, что дочь выйдет замуж, а уж потом привёл бы в исполнение приговор. Боялся, что она сделает с собой что-нибудь... Мне удалось бежать и добраться до соседнего имения. Там я попросил у друга этого коня и меч. Я должен спасти Маргарет, мы не можем жить друг без друга!

Эта история стара как мир. Прям Ромео и Джульетта. Даже в той реальности, где я жила до тринадцати лет, можно было встретить такое. Ради богатства и социального положения родители порой готовы пожертвовать своими детьми.

— Когда свадьба? — спрашиваю я.

— Завтра после полудня.

Времени совсем мало! У меня начинается паника. Бедная девушка! И я была на её месте.

— А где пройдёт церемония? В замке?

— Нет, в старой часовне, она у ворот замка.

Это облегчает задачу! Но один он всё равно не сможет ничего сделать. Там наверняка будет полно солдат!

— В той часовне есть священник?

— Нет, он прибудет из монастыря. — глаза Годфри опущены и полны печали.

— Тогда мы должны его встретить... И подменить! — воображение рисует примерный план действий, и я начинаю верить, что у нас всё получится.

— А приданое уже привезли? — спрашивает Марк. Только о деньгах и думает!

Годфри кивает. В замок за приданым мы не полезем, девушку бы спасти!

На следующее утро мы перебираемся поближе к замку и прячемся в засаде. Пока Мартин следит за дорогой, ведущей из монастыря, я начинаю перевоплощение. Уильяму заматываю голову тряпкой, как будто у него травма. Генри даю палку, похожую на костыль. К спине Джеймс приматываю мешок, пусть изображает горбатого.

— Идут! Идут! Там священник и два монаха!

— Только не пугайте их сильно! Надо с ними поговорить.

Увидев нас, священнослужители почти без споров соглашаются посидеть немножко в лесу. Даже уговаривать долго не пришлось! На всякий случай с ними остаются Мартин и Грегори. Вдруг передумают. Пусть уж лучше будут под присмотром. А нам пора!

Нищие и попрошайки гуськом следуют за монахами. Час пешей ходьбы, и часовня уже виднеется вдалеке.

На лугу собираются люди. Среди них и слуги из замка, и крестьяне. Мы легко смешиваемся с толпой.

— Прибыл отец Бенедикт! — объявляет распорядитель, и процессия из трех человек в рясах и капюшонах медленно входит в часовню.

Жених уже находится там. Ему лет около тридцати пяти, каштановые волосы с рыжиной, карие глаза и взгляд хищника. Он среднего роста и крепкого телосложения. Одет изысканно, золотая цепь на его шее стоит целое состояние.

Все ждут невесту.

Отец ведёт свою дочь. Бледная, с заплаканными опухшими глазами, она будто идёт на эшафот, а не к алтарю. Это юное создание будто из другого мира. Фарфоровая кожа, светлые волосы. Маленькая, хрупкая, словно только что распустившийся цветок.

Я бы не сказала, что её жених ужасен. Особенно, если сравнить с лордом Эдгаром... Но я сужу по внешности. Она любит другого, вот что главное!

Начинается церемония. Отец Бенедикт, а на самом деле переодетый Годфри, начинает бурчать под нос что-то на латыни. Я почти не слушаю. Осторожно выглядывая из-под капюшона, наблюдаю за людьми в часовне. Мои друзья уже зашли и заняли место у двери.

— Есть ли причины, не позволяющие вам вступить в брак? Говорите сейчас или не говорите никогда! — словно гром, звучат слова, которые заставляют меня вновь сосредоточиться.

— Я люблю другого и поклялась до конца дней быть с ним! — выкрикивает невеста, узнавшая своего возлюбленного. В её глазах будто загорается огонь, смертельная бледность исчезает, и щёки заливает румянец.

— Маргарет, дочь моя, как ты смеешь! — в гневе кричит отец. — Она не в своём уме, не понимает, что говорит. Продолжайте!

— Пора прекратить этот спектакль! — говорю я, обнажив меч.

Всё это время я стояла чуть поодаль, притворяясь молчаливым монахом. Так я оказалась за спиной жениха, и теперь угрожаю ему оружием.

Марк, тоже переодетый в монаха, до полусмерти напугал отца невесты. Остальные с луками стоят у стены и у двери.

— Все медленно выходите! Одно неверное движение, и кто-то может пострадать! — как можно громче говорю я.

Надо отсюда выбираться. Нехорошо устраивать разборки в таком месте! Судя по настроению жениха и отца невесты, без боя нам отсюда не дадут уйти.

Первыми выходят гости, те, кто был ближе к двери. Потом Маргарет с Годфри, а следом ее отец, Марк и я с женихом.

Совсем рядом на лугу пасутся лошади. Нам только нужно дойти до них, и мы убежим.

Чувство тревоги внезапно овладевает моей душой. Я чувствую, что-то случится, что-то пойдёт не по плану.

Едва мы переступаем порог часовни, лорд Роберт ловким захватом вырывает меч из моих рук и железной хваткой вцепляется в моё запястье.

— Годфри, Маргарет, бегите! — кричу, что есть сил.

Пытаясь вырваться, я пинаю его ногой по колену. Он срывает с моей головы капюшон и на мгновение застывает, как каменное изваяние.

— Так ты женщина?! — в недоумении спрашивает он.

— А с женщиной ты драться не можешь? — воспользовавшись его замешательством, я выхватываю меч. Теперь мы в равном положении. Он вынимает из ножен своё оружие, и начинается бой.

Отчаянно, с яростью, я то защищаюсь, то нападаю. Мы с ним почти одного роста, возможно, я уступаю по силе, но зато я проворнее.

— Оставь в покое нашу госпожу! — Генри замахивается палкой, и лорд Роберт без сил валится на землю.

— Госпожа, скорее! — Мартин, сидя верхом, подаёт мне руку, и мы мчимся прочь.

Да, мы сбежали, решив не тягаться с превосходящей силой. Я считаю, что это правильно. Я против кровопролития и всегда говорю друзьям, чтобы по возможности они щадили противника. Так было и сегодня.

Священник в лесу уже заждался. Здесь, под сенью деревьев, и пройдёт настоящая свадьба.

Клятвы, данные от чистого сердца, навсегда свяжут влюбленных: быть вместе и в горе, и в радости. Я желаю новобрачным жить долго и счастливо, как пишут в сказках. Верю, вместе они смогу преодолеть любые трудности.

Подарив им на прощание мешочек с золотом, который мы недавно забрали у разбойников, машу рукой и тут же отворачиваюсь. Слёзы подступают к глазам. Момент такой волнительный...

Я прячусь за деревьями и смотрю в чистое лазурное небо. Где же тот, с кем судьба предначертала мне быть вместе? Где Ты и кто? Мне так одиноко!

После свадьбы Годфри и Маргарет дни потянулись бесконечной чередой. Обход деревень стал чем-то вроде рутины. Несколько раз нам удалось ограбить богачей, которые немилостиво обращались со своими подданными. Крестьяне сами с радостью сообщали нам, где поджидать хозяев, которые забрали у них всё до последнего колоска.

Я привыкла к постоянным странствиям, погоняем и беготне по лесу. Ингода мы гонялись за разрозненными шайками разбойников, которые всё ещё прятались в лесах. Большую рыбу мы поймали, но мелкая продолжала сновать по округе, доставляя жителям деревень неудобства. Бывало, преследовали и нас. Так получалось, если поблизости оказывались солдаты. Лорд-наместник назвал нас опасными преступниками, а за мою поимку назначил большое вознаграждение.

Мы обходим деревни, снова и снова, одно и то же, словно замкнутый круг. Мы встали на рассвете, а к обеду я надеюсь добраться до нашего тайного убежища в лесной чаще. Лето заканчивается, светает позже, а темнеть начинает раньше. Чёрное, как уголь, небо по ночам усыпано хрустальными звёздами. Смотришь на них, и кажется, можно дотянуться и схватить звёздочку рукой.

Мы идём по лесной дорожке, каждый поворот которой я узнаю даже с закрытыми глазами. Я иду, прислушиваясь к пению птиц. Внезапно ветер доносит до нас звуки борьбы и звон мечей.

— Уильям, ты слышишь это?

— Да, госпожа! Там, за холмом!

Мы бросаемся на выручку, сами не зная, кому. В спешке разбираемся на холм, и оттуда нам открывается зрелище, которое заставляет моё сердце сжаться.

Молодой мужчина на коне сражается с семью разбойниками. Перемешанные грязью оборванцы вооружены дубинками и даже топорами. Он хорошо держится в седле, и из такого положения ему легче справиться с противниками. Те окружают его со всех сторон и стаскивают с лошади. Он не сдаётся и продолжает отчаянно биться мечом, замахиваясь и отгоняя злодеев. Нескольких он смог серьезно ранить.

— Надо помочь, иначе они убьют его! — мой голос срывается, и от волнения едва не плачу. Да что со мной такой?

— Мы не успеем, это далеко! — говорит Мартин, и от его слов мне становится невыносимо больно.

— Мы не успеем, но стрелы долетят! — туго натянув лук, выпускаю стрелу.

Мгновение, и разбойник с повязкой на голове уже скачет на оной ноге. Друзья следуют моему примеру. Не у всех получается попасть в цель с такого расстояния, но в четырёх разбойников удаётся вывести из строя. С остальными доблестный рыцарь справится и сам. Исход схватки предрешён, теперь он победит.

Мы спускаемся с холма и идём к нему, чтобы убедиться, что он в безопасности и наша помощь уже точно не потребуется.

Побитые разбойники разбегаются, кто куда, мы даже не пытаемся их догнать.

— Вы не ранены? — спрашиваю у того, кого мы только что спасли.

Он стоит ко мне спиной. Услышав мой голос, он поворачивается. Наши взгляды встречаются. Серовато-голубые, словно летнее небо перед дождём, глаза заглядывают мне в душу. Я хочу отвести взгляд, притвориться, что не смотрю на него, но не могу оторваться.

— Премного благодарен, миледи! Вы спасли меня! — он вежливо кланяется, не теряя при этом внутреннего достоинства.

На его лице искреннее удивление, а вместе с тем и восхищение, и непонимание. Одет он довольно скромно, но манеры выдают человека, получившего хорошее воспитание. Он довольно высокий, немного худощав, но очень силён. Тёмно-русые волосы острижены довольно коротко.

Опустив глаза на секунду, я вновь смотрю на него. Что в этом человеке такого особенного? Почему сердце замирает, едва я взгляну на него?

— Можем ли мы чем-то ещё помочь вам, сэр? — спрашиваю я, чтобы прервать молчание.

Я замечаю, что и он неотрывно смотрит на меня, и от этого у меня перехватывает дыхание.

— Вы спасли мне жизнь, миледи. Разве я посмею просить вас о ещё одной услуге? — уклончиво отвечает он.

— Тогда позвольте пригласить вас на обед!

— С превеликим удовольствием соглашусь, миледи!

Интересно, он так обращается ко мне из вежливости или догадался, кто я? Наверно, в этих местах не так много девушек, разгуливающих по лесу в компании мужчин, похожих на разбойников. И вряд ли кто-то еще одеваться точно так же, как я.

— Как вас зовут, сэр? — спрашиваю у нашего гостя.

— Шевалье де Нёвё. — отвечает он, лукаво улыбаясь.

Такое чувство, что он обманывает. На француза он совсем не похож. Помню, что это слово переводится как "племянник". Интересно, кто он и что скрывает!

Мы садимся возле костра, и Мартин подаёт обед. Сегодня его очередь готовить.

— Господин де Нёвё, а вы знаете, кто мы? — спрашиваю, потому что больше не могу бороться с любопытством. Он догадался или нет?

— Леди Розалинда Шэмрок из замка Голден Хилл и её люди! — отвечает он. — Я много о вас слышал, миледи, но представлял иначе.

— И как же?

— Говорят, что вы неотесанная грубиянка и настоящая бунтарка, но сегодня я убедился в обратном. — он вновь улыбается, а я просто таю. — Передо мной настоящая леди.

— Благодарю за комплимент, сэр!

— И для меня очень непривычно видеть оружие в руках такой очаровательной особы. — вдруг добавляет он.

А он так хорошо разбирается в очаровательных особах?! Так я покажу ему своё очарование! Внутри меня всё закипает.

— Считаете, что оружию не место в руках леди? — с вызовом спрашиваю наглеца.

— Да, я так считаю. В руках женщины оружию не место!

— Хотите это доказать?

Он усмехается, но, поняв, что я говорю серьёзно, кивает в ответ.

— Поединок на мечах? — подначивают меня друзья. — Госпожа, покажите этому шевалье!

Мартин тушит костёр водой, и мы достаём мечи из ножен. У нас нет цели покалечить друг друга, здесь дело в ловкости и быстроте. И в силе.

Удар за ударом, я внимательно слежу за каждым его движением, а он за моим. Мечи ударяются друг о друга, издавая звон и лязг. Сверкают серебром клинки, ни один из нас не готов отступить и принять поражение. Это дело принципа, дело чести.

В какой-то момент он вдруг заносит свой меч в сторону и, быстро развернувшись, выбивает оружие из моих рук. Удар был такой силы, что, не удержавшись на ногах, я падаю. Проиграла!

Он втыкает свой меч в землю и подаёт мне руку, помогая встать.

— Я ошибался, — говорит шевалье, — ты сильная. Очень сильная... Почти как я. По-прежнему считаю, что оружию не место в женских руках, но, должен признать, ты прекрасно с ним обращаешься!

Не знаю, радоваться мне или лить слёзы. Проиграла ли я? Или это и была победа?

Шевалье наклоняется и поднимает с земли моё оружие. Он смотрит на меч так, будто я его у него украла. Наверно, он ему понравился. Этот меч старинный и когда-то принадлежал королю. На рукоятке выгравирована роза — символ королевской династии. Многие не пожалели бы золота, чтобы заполучить его.

— Прогуляемся в знак примирения? — предлагает он.

Я соглашаюсь. Разве я могу отказать, когда он так смотрит?

— Кто ты на самом деле? — спрашиваю рыцаря, когда мы отходим достаточно далеко от остальных.

— Я сказал.

— Как тебя зовут?

— Тристан! — едва сдерживая смех, отвечает он.

Это как "Тристан и Изольда". Нет, не верю. Он обманывает! Это имя совсем ему не подходит.

— Правда? — переспрашиваю я.

— Можешь называть меня Тристан.

Я вижу, что это ложь, а он и не пытается врать убедительно.

Мы долго идём по дороге, болтая обо всякой ерунде. Он рассказывает шутки, от которых я смеюсь до слёз. Он получил хорошее образование, это заметно. Он вовсе не странствующий рыцарь. За обедом он вёл себя как настоящий аристократ, хотя и ел с деревянных тарелок. Он будто мириться с таким укладом жизни, приспосабливается к обстоятельствам... Как и я.

Сама не замечаю, как под ногой оказывается какая-то ветка. Я спотыкаюсь и падаю. А ведь ни разу не падала с тех пор, как перестала носить длинную юбку!

Тристан подхватывает меня на руки.

— Давай я отнесу тебя обратно, твои друзья будут беспокоиться! — тихо говорит он.

Он несёт меня по лесной дороге, и мне так хорошо и спокойно. Впервые за долгие месяцы я чувствую себя в безопасности. Он рядом, и мне нечего бояться!

Когда мы подходим к нашему тайному укрытию, я прошу его меня отпустить. Лучше я пойду на своих двоих... Не хватало ещё, чтобы мои друзья увидели такую сцену!

Я продолжаю вести себя так, будто ничего и не произошло. Подшучиваю над Мартином, отдаю распоряжения остальным.

Вечер подкрадывается незаметно, высыпая на небо горошины звёзд. Мне очень хочется поговорить с загадочным шевалье, и я сама предлагаю ему прогуляться.

— Честное слово, я буду смотреть под ноги! — говорю ему.

Не могу объяснить, что со мной происходит. Знаю только, что мне обязательно нужно с ним поговорить.

Мы снова идём по дороге, но на этот раз молча. Я не могу найти слов.

Луна разливает свой свет, будто молоко из кувшина. Белым полотном стелиться дорога.

— Розалинда, на рассвете я должен уехать. Есть важное дело, вопрос, который я не могу оставить нерешённым…

— Ты вернёшься? — сердце пропускает удар.

— Если всё получится, я вернусь, обещаю. У меня нет права на поражение, слишком многое на кону... - он целует мою руку.

В воздухе вновь повисает молчание.

— Тогда пусть у нас хотя бы будет этот вечер! — шепчу, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать.

Я ведь его даже не знаю! Кто он? Откуда? Из какой семьи? Почему этот человек стал так дорог мне, почему занял все мысли?

Сами собой, в душе рождаются строки. Простые, наивные. Я совсем не умею петь, мама говорит, что медведь мне на ухо наступил. С музыкой у меня не ладится. Но сейчас, когда рвутся струны души, я тихо напеваю:

Осень вступает в свои права, с каждым днём становится все холоднее. Крестьяне заканчивают сбор урожая, который, в этом году, как и ожидали, оказался богатым. Приближается осенняя выплата налогов. Мы неплохо к этому подготовились, разделив между окрестными деревнями деньги из разбойничьей пещеры.

Монеты имеет свойство рано или поздно заканчиваться, нужно подумать и о весне. Тем более его величество король с каждым разом повышает сбор для уплаты выкупа за своего племянника, принца Артура. Все знают, что золото оседает в сундуках короля, а для спасения племянника он отправляет лишь жалкие гроши, но продолжают платить. Никто не хочет прогневать монарха, ведь гнев его страшен.

Пигбёрн приедет и заберёт у людей деньги. Я ничего не могу с этим поделать, любое проявление протеста может обернуться против крестьян. Потом сэр Поросячий нос отправится в столицу, чтобы доставить королю мешки, туго набитые монетами. А вот тут я, вернее, мы с друзьями, можем вмешаться.

Выяснив, когда в Уитфилд пожалует Пигбёрн, мы отсиживается в лесу. Встречаться с ним лишний раз не хочется, ведь вскоре предстоит серьёзная схватка.

— Госпожа! — запыхавшийся Мартин садится под деревом, тяжело дыша. — Они ушли! Можем возвращаться в Уитфилд.

— Тогда пойдём скорее! — мокнуть под холодным дождём мне уже надоело.

Мы возвращаемся в деревню, где нас встречают, как родных. Здесь и накормят, и тёплое местечко под крышей предоставят. К сожалению, мы не можем находиться здесь постоянно. Зная, что это моя деревня, лорд-наместник постоянно отправляет солдат проверить, не прячусь ли я там. Наблюдательная вышка на дереве уже ни раз выручала нас, мы успевали скрыться раньше, чем нас могли обнаружить.

— Госпожа Розалинда, я смог выяснить, по какой дороге Пигбёрн повезёт налоги в столицу! — с воодушевлением говорит Джеффри. — Я подслушал их разговор и теперь всё знаю!

— Молодец! Рассказывай!

— Он боится ехать через лес, потому что знает, что вы его обязательно ограбите! Он поедет другой дорогой, той, что проходит у развален старой башни.

Сообразительный мальчишка! Мне бы очень хотелось, чтобы он стал учиться… но все книги в библиотеке замка, а туда я попасть не могу.

— Когда он поедет? — мне нужно знать, сколько у нас времени на подготовку.

— Через три дня.

— Хорошо. Давайте подумаем, где лучше устроить засаду.

На деревянном столе я раскладываю палки, камешки, рисую углём.

— Мне кажется, лучшее место — возле моста. Мы сможем спрятаться и напасть неожиданно! — предлагает Марк, показывая на камешек, положенный поперёк высохшей травинки.

— Хорошая идея! — отвечаю я. — Тогда прячемся здесь и, как только они появятся, нападаем!

— Деньги повезут на телеге, нам стоит взять с собой лошадей, чтобы было проще увезти груз. — говорит Генри.

— Зачем нам лошади? — смеюсь я. — Мы можем забрать телегу вместе с лошадью! А Пигбёрна свяжем, как в прошлый раз.

— А вы уверены, что сможете увезти столько денег? — вмешивается в разговор Питер.

Знаю, он недолюбливает меня, поэтому постоянно лезет под руку и портит настроение. Лучше бы не совался не в своё дело! Толку от него какого!

Обсудив план и посоветовавшись, мы начинаем готовиться. Два дня пролетают, будто их и не было. В назначенное время мы пробираемся к мосту и прячемся в кустах. Оттуда прекрасно видно дорогу. Те, кто поедут по ней, не сразу нас заметят. Густая зелень у реки — прекрасная маскировка. С левой стороны мост зарос плющом, изумрудно-каштановые листья ещё не успели пожелтеть и опасть на землю.

— Они едут! — шепчет Мартин.

Слышу, как по камню ударяют подковы на копытах коней. Скрипучие колёса телеги медленно прокатываются по горбатому мосту.

— Пора! — кричу я, и мы дергаем за верёвки, замаскированные песком.

Несколько солдат падают, мы обступаем мост с двух сторон, окружая Пигбёрна и его людей.

— Это наши деньги. Отдай сам, если не хочешь пострадать! — целясь из лука, угрожаю Поросячьему носу.

— Бери! — отвечает он.

Не в его характере так просто сдаваться. Интуиция подсказывает мне, что здесь что-то не так. Предчувствие опасности охватывает душу.

— Здесь не деньги, а сено! — кричит Джеймс, проткнув мешок мечом.

Обернувшись, я, вижу, что со всех сторон сюда бегут солдаты. Здесь целевое войско!

— Это ловушка! Бежим! — кричу я и тут же стреляю из лука, пытаясь отпугнуть наших врагов.

Начинается бой. У нас всего пара минут до прибытия основных сил. Генри раскидывает солдат палкой, я бьюсь мечом сразу с двоими, остальные тоже не собираются сдаваться.

Сбросив всадников на землю, Генри гонит конец вперёд. Мы ещё можем успеть устать отсюда.

— Уходите, быстро! — командую я, и друзья бегут по мосту.

Я хочу броситься за ними, но кольцо вокруг меня смыкается. Пигбёрн не собирается ловить остальных, ему нужна я!

Ловким движением оттолкнув двоих солдат, я прыгаю с моста вниз. Здесь совсем не высоко, а внизу расстилается плющ. Падаю и чувствую, как острые шипы впиваются в спину и руки. Не знала, что у этого растения бывают колючки! Кожу неприятно щиплет, но я не обращаю внимания.

Подняв коня на дыбы, ко мне приближается Уильям. Он хватает меня за руку, я забираюсь в седло, и мы уносимся прочь.

Добравшись до леса, отпускаем лошадей, чтобы нас не нашли по следам.

— Нас предали! Кто-то сообщил им, где мы утроим засаду! — говорит Марк.

Я понимаю, что он прав. Иначе быть не может. Солдаты точно знали, где мы будем их ждать. Но кто? Кто на такое способен? Нужно уйти как можно дальше, а лучше — добраться до нашего тайного укрытия. Там нас никто не найдёт.

К ночи мы всё-таки добираемся. Я так устала, что даже не хочу ужинать, хотя Мартин предлагает мою любимую рыбу. Аппетита совсем нет. Мне холодно, озноб сотрясает всё тело.

— Я лягу спать пораньше! — говорю друзьям и кутаюсь в плащ с меховым воротником.

Проваливаюсь в какой-то странный полуобморочный сон. Перед глазами всё плывёт, голова словно котелок с кипящей водой.

Просыпаюсь от того, что Мартин трясёт мою руку.

— Госпожа, проснитесь! Да что с вами.

— Я в порядке! — язык почти не слушается, с губ слетает лишь шёпот.

Подняться на ноги я не в состоянии. Взглянув на свою ладонь, вижу мелкую сыпь. Что со мной? Вдруг это заразно?

— Она заболела! У неё сильный жар! — взволнованный голос Мартина пугает меня больше, чем симптомы странной болезни.

— Отнесём её в Уитфилд, там Элисон, она поможет! — предлагает Уильям.

— Нет, туда нельзя! Опасно! — едва слышно отвечаю я.

— Опасно другое! Мы не можем вам помочь, госпожа! Придётся рискнуть!

Несмотря на мои возражения, Генри хватает меня на руки и тащит в деревню. До туда не меньше шести часов пути. Я настолько слаба, что даже не могу спорить.

— Позовите скорее Элисон! — Мартин бежит впереди и, заметив людей, зовёт на помощь.

Меня укладывают на жёсткую соломенную перину в доме старосты. Знахарка накаляется надо мной, внимательно рассматривает руки и другие открытые участки кожи.

— Что со мной? — едва нахожу силы задать вопрос.

Элисон бледнеет, в её глазах я вижу страх.

— Это не заразно! — объявляет она. Все вздыхают с облегчением. — Выйдите все! Я должна её осмотреть!

Мужчины покидают дом, и мы с Элисон остаёмся одни.

— И это не сыпь, а раны! — она расстегивает воротник рубашки и, увидев мою спину, ахает.

— Что со мной?

— Госпожа, я знаю только одно растение, которое может так повлиять на человека. Ядовитый плющ! У вас вся спина в глубоких царапинах, яд попал в кровь…

— Это невозможно! Я однажды лазала по плющу, и нечего не произошло!

— Это редкое и очень ядовитое растение!

— Ты поможешь мне? — с надеждой смотрю на подругу.

— Сколько времени прошло?

— Не знаю… Это было вчера… Мне почти сразу стало плохо…

Элисон достает какую-то настойку и, намочив кусочек ткани, начинает протирать ранки. Потом она подаёт мне стакан с чем-то горьким, пахнущим лесом и деревьями, мне это приходится выпить. Я вновь проваливаюсь в сон.

Сквозь дрёму слышу обрывки разговора.

— Ты вылечишь её? Ты ведь сможешь!

— Я постараюсь, но прошло слишком много времени! — Элисон едва не плачет.

Утром я прихожу в себя. Ничего не изменилось. Я по-прежнему слаба, жар так и не спал. Есть совсем не хочется. Рядом со мной сидит Дженни, она прикладывает холодный компресс к моей голове.

— Сюда едет Пигбёрн! — в дом врывается Марк, подхватывает на руки и бежит на улицу.

— В таком состоянии её нельзя переносить! Это слишком опасно! — кричит Элисон, бегущая следом.

Над моей головой кружатся деревья, расплываются и тают серые облака. За нами кто-то гонится, хрустят ветки, долго не стихают быстрые шаги.

В какой-то момент мы оказываемся в лесной чаще, где сквозь близко растущие деревья почти не пробивается свет. Осень ещё не успела сбросить листву, здесь темно и сыро. Меня, укладывают на подстилку из пожухшей травы.

— Я не знаю, что делать! — Элисон в отчаянии.

— Я помогу ей! Уйдите все! — слышу знакомый голос. Та старушка, лесная ведунья!

Друзья подчиняются, хотя при других обстоятельствах могли бы и поспорить.

Старушка садится на землю рядом со мной, достает маленький пузырёк из сумочки на поясе и протягивает мне.

— Вот, выпей это, поможет!

Я безропотно соглашаюсь и, едва проглотив кажущуюся безвкусной жидкость, проваливаюсь в темноту. Когда открываю глаза, чувствую себя абсолютно здоровой. Над лесом малиновыми всполохами поднимается рассвет. Я проспала до утра.

Оглядевшись, вижу мою спасительницу, сидящую под деревом. Она не оставила меня одну!

— Ступай к друзьям, они ждут тебя! — говорит ведунья.

Я встаю и уверенной походкой иду к тропинке. Внезапно останавливаюсь, потому что понимаю, что не успела с ней поговорить. А мне нужно о многом её расспросить! Есть вопросы, которые не дают мне покоя. Оборачиваюсь, старушка всё ещё там.

— Скажи, жив ли мой отец? — спрашиваю и боюсь её ответа.

— Тот, кого ждут, обязательно вернётся! — уклончиво отвечает она.

— А Тристан? Увижу ли я его ещё?

— Ты роза короля! Разве ты не знала? — говорит она и исчезает в тумане.

Что это значит? Какая роза? Какой король? Я всей душой ненавижу того, кто сейчас занимает престол. Я никогда не присягала ему на верность, не буду и сейчас!

Растерянная, в полном смятении я возвращаюсь к друзьям. Увидев меня, они едва не прыгают от радости.

— Госпожа вернулась! — кричит Мартин, приветствуя меня.

— Не бойтесь, со мной всё хорошо, я здорова.

Замечаю на их лицах то ли беспокойство, то ли грусть.

— Что-то случилось?

— На рассвете мы нашли Питера. — отвечает Генри.

— Что с ним? — не понимаю, как он мог оказаться в лесу. Этот Ворчун не любит уходить из деревни.

— Упал в овраг и ударился головой о камень. При нем был узелок с вещами и мешочек золота! Предатель! — со злостью рявкает Джеймс.

А мне Питера даже жалко. Такой конец! Но, что сеешь, то и пожинаешь! Рано или поздно приходится расплачиваться

После тех событий прошло около месяца. Раны от шипов плюща полностью зажили, от них не осталось и следа, но горечь разочарования до сих пор терзает душу. Не ожидала я такого от Питера! Осенние налоги мы упустили, с этим пришлось смириться. Ничего уже не поделаешь.

Осень холодным дыханием сбросила с деревьев остатки пожухших листьев, а проливные дожди щедро поливают землю. Нам пришлось перебраться поглубже в лес, ведь листва, которая летом служила нам лучшим укрытием и маскировкой, давно опала. В лесной чаще мы нашли полянку на возвышенности и устроили там что-то наподобие палаточного лагеря. В ход пошли ветки и шкуры. Для своих друзей я сшила меховые безрукавки, а новый теплый плащ. Но, как бы мы не старались, всё это годится для осени, но не для зимы.

Иногда нам удаётся остаться на ночёвку в Уитфилд. Там нас всегда угощают чем-нибудь вкусным и разрешают помыться в бочке. С приходом холодов такой аспект быта, как мытьё, превратился для меня в настоящий кошмар. Раньше я могла искупаться в реке, но теперь это не представляется возможным. Мужчины как-то спокойно относятся к спартанским условиям, а мне привыкнуть трудно.

К сожалению, мы не можем часто бывать в моей деревне. Пигбёрн чуть ли не каждый день суёт туда свой поросячий нос, надеясь обнаружить меня.

Летом мы познакомились с соседкой сэра Джона, леди Матильдой — вдовой и хозяйкой небольшого поместья. В плане наследства ей повезло больше, чем моей матери. У неё есть сын, который служит при дворе, и имущество у неё никто не отнимает. Её крохотную деревушку чуть было не разорили разбойники, но мы успели их остановить. Матильда была нам очень благодарна и обещала помочь, если что-то потребуется. Вот сейчас я и хочу обратиться к ней с просьбой дать нам приют хотя бы на время. Остановиться у сэра Джона мы не можем, наместник по-прежнему подозревает, что он нам помог. За его владениями наверняка следят, и, если мы появимся там, хозяину не поздоровится!

С неба сыплются тяжёлые ледяные капли, пронизывающий холодный ветер словно иглами проникает в каждую щель, от него не спрячешься ни где! Я вылезаю из своей палатки и иду к костру. Пламя греет, но не может спасти от холода.

На завтра у нас запланирован поход в деревню за рекой. Там обвалилась крыша амбра, и мои друзья обещали помочь починить.

После ремонта направляемся к леди Матильде. Путь неблизкий. Идём пешком, лошадей, которых не так давно удалось увести у стражи, мы давно отдали в деревню. На подмороженной земле остаются четкие следы, по которым нас могут легко найти.

Переночевав в лесу, мы продолжаем путь и только к вечеру следующего дня добираемся до поместья соседки сэра Джона. Мы промокли до нитки, я замёрзла и дрожу. Руки в перчатках превратились в ледышки. Ног я практически не чувствую. Вместо сапог на мне будто каменные глыбы, которыми я с трудом ступаю по земле.

— Ах, моя милая! Что же с вами?! — причитает хозяйка.

Ее чёрные, как угли, глаза смотрят с сочувствуем, а на смуглой коже проступает бледность. Леди Матильда родилась в тёплых восточных землях, откуда её, совсем ещё юную, после военного похода привёз муж. Бесстрашный рыцарь выкрал красавицу — дочь купца, которую хотели выдать замуж за старика. Она бросила дом и семью, чтобы обрести своё счастье в этих суровых землях.

Она сменила имя и выучила наши обычаи, но в её доме всё рано витает дух востока. Вместо привычной купальни с чаном здесь есть что-то наподобие турецкой бани. Именно туда она и провожает меня.

На мраморных стенах горят факелы, в помещении тепло, даже жарко. Сбросив промокшую одежду, я ложусь на каменную скамью. Мне так хорошо и спокойно, все тревоги уносятся, я едва не засыпаю. Вымывшись, иду в приготовленные для меня покои. Это небольшая комнатка с камином, напоминающим восточный. Служанка приносит ужин, а хозяйка, устроившись ща невысоким столиком, предлагает составить мне компанию. Я не люблю есть в одиночестве, а мои друзья уже успели подкрепиться, их покормили на кухне, и сейчас они в бане.

— Моя дорогая, такая жизнь не для юной леди! Разве можно скитаться по лесам?

Не хочу с ней спорить. Понимаю, она права. Но что я могу поделать?!

Утром выхожу на улицу, чтобы немного прогуляться. Высокое стеклянное небо наполняет стужа. Облетевшие деревья не могут укрыться от ветра. Подмерзшие листья на земле похрустывают, едва наступишь на них ногой.

Высоко в ветвях дерева ютится маленькая птичка. Там её гнездо. Здесь её дом, она не улетела на юг, не спряталась в чужих краях. Так почему же я скитаюсь, при том что у меня тоже есть гнёздышко? Я хочу домой к маме... в мой замок! Знаю, это будет непросто, но я попаду туда и вышвырну на улицу всех захватчиков!

Брожу между облетевших деревьев, размышляя, как можно проникнуть в замок. Голден Хилл — неприступная крепость, штурмом нам никогда его не взять! Даже если бы у меня было шестьдесят человек, а не шесть. Замок стоит на холме, с башен открывается, вид на все четыре стороны, незаметно подойти к нему невозможно! Значит, нужен троянский конь. Стража сама должна пустить нас внутрь. Попадём на территорию и будем действовать... Но как сделать так, чтобы нас пустили? Ради нищих, калек и попрошаек они не поднимут решетку.

Помнится, проходя мимо кладовой, я видела старые щиты и шлемы. Можно переодеться солдатами. Но не поймёшь кого не пустят в замок. Лучше всего изобразить отряд из Соун Гейта. Увидев людей наместника, стража будет обязана подчиняться. Шиты нужно перекрасить, нарисовать герб Стоун Гейта, а шлемы только почистить- они везде почти одинаковые. Этому мы посвящаем следующие несколько дней. Самым сложным оказалось раздобыть краску.

Глядя на своих друзей, с трудом их узнаю. Передо мной отряд самых настоящих солдат.

— А ещё нам нужны носилки! Джеймс, сможешь сделать?

— Я буду изображать раннего солдата. Вы скажете, что попали в засаду разбойников. Красная краска ведь осталась? Испачкаем ей плащ, и я лягу на носилки, прикрывшись им.

Ещё раз всё обсудив, отправляемся в путь. Пришлось взять на время лошадь у леди Матильды. Нужно перевезти груз в виде щитов и прочего. Если нести это в руках, идти мы будем очень долго.

Немного потеплело. Моросит мелкий дождь. На закате, когда сумрак опускается на лес, а по холму расползается туман, мы выбираемся из укрытия и идём к замку. Мой дом, вот

он, совсем рядом!

— Помогите! — кричит Мартин, стоя возле решётки.

— Кто такие?

— Мы возвращались в Стоун Гейт. На нас напали разбойники. Одного человека ранили!

Высунув руку через решётку, стражник светит на нас факелом. Я лежу на носилках, не шевялясь и не подавая никаких признаков жизни. На голове у меня шлем, разглядеть лицо невозможно.

— Поднять решетку! — командует капитан стражи.

Меня вносят на носилках, решётка

вновь опускается, закрывая вход.

— Сейчас позову лекаря! — говорит один из стражников и убегает.

Я дома! От нахлынувших эмоций щиплет глаза. Не время быть сентиментальной!

Вскакиваю с носилок, Генри хватает свою палку, спрятанную на них. Взмах — и капитан с помощником уже лежат на земле.

Мы бросаемся на остальных.

— Переловить, связать, запереть! — командую я.

Один шустрый солдат ускользает от Грегори и успевает дернут за верёвку,

привязанную к колоколу.

— Тревога, в замок кто-то проник! — разносятся, крики в ночной тишине.

Я снимаю с головы шлем, чтобы те, кто меня знают, смогли меня разглядеть.

— Наша госпожа вернулась! — кричит кто-то из людей, выбежавших на помощь страже.

— Леди Розалинда здесь!

Слуги из замка набрасываются на стражников, не давая им подойти к нам. Среди стражи оказались и те, кто служил моему отцу. Они тоже переходят на нашу сторону. Через четверть часа исход схватки ясен. Всех, кто сопротивлялся, скрутили и связали.

Мы входим во внутренний двор. Я открываю дверь и спешу вверх по ступеням. Совсем скоро я увижу маму. Мои друзья обходят замок в поисках тех, кого не устраивает смена власти.

— Найдите Руперта! — кричу Ульяму и Джеймсу.

Поднявшись по лестнице, бросаюсь к комнате мамы, открываю дверь. Сердце на мгновение замирает.

— Мама? — в ответ тишина.

В комнате никого нет. Мебель покрыта слоем пыли, все вещи убраны. Такое ощущение, что здесь никто не жил уже несколько месяцев. Тревога овладевает моей душой.

Я выбегаю из комнаты и несусь по коридору. Я должна найти её! Может, она на кухне? В этой части замка шум из внутреннего двора почти не слышен. Она может и не знать о том, что мы вошли в замок.

Заглянув за угол, вижу служанку, которая трёт тряпкой пол. Стоя на коленях, она фанатично натирает потемневшие камни. Я не вижу ее лица, она низко склонилась над полом. Грязное платье с заплатками, пожелтевший чепец на голове.

Услышав мои шаги, она поворачивается. Моё сердце пропускает удар. Мама!

— Мамочка! — я бросаюсь ей на шее, а по щекам градом текут слёзы. — Мама! Я так по тебе скучала!

— Розалинда, доченька моя! Не уже ли это ты? — она вглядывается в моё лицо, будто не узнавая. — Дай мне наглядеться на тебя! Ты так изменилась.

— Мама, что ты делаешь? Почему ты моешь пол?!

— Сэр Руперт хотел, чтобы я делала что-то полезное...

— Я придушу этого гадёныша, когда найду!

— Дочка, как ты попала сюда? Если он узнает, тебя могут отправить в темницу.

— Мама, не бойся! Этот кошмар позади! Мои люди контролируют замок. Руперт ничего нам не сделает!

— Доченька, так значит, то, что о тебе говорят — правда?

— Смотря, что говорят, мам! — я улыбаюсь, и на смену слезам приходит смех. — Пойдём в мою комнату, я всё тебе расскажу!

— Мам, а где гобелен? Наше знамя? — на стене вместо изображения клевера пустое место.

— Руперт взбесился после твоего побега и сжёг его в камине... - мама едва не плачет. Это была семейная реликвия.

— Мартин, принеси моё рукоделие! — прошу друга.

Ещё находясь в гостях у леди Матильды, я начала вышивать наш фамильный герб. Как чувствовала!

— Госпожа! — в коридоре появляются Генри и Джеймс, которые ведут под руки Руперта. — Мы нашли его в библиотеке.

— Отпустите меня! Вы не имеете права! Вас всех казнят! — кричит он.

— Ошибаетесь, сэр Руперт. Это мой дом, и я здесь могу делать всё, что захочу! — я готова прибить этого наглеца. — Уведите его и заприте в западной башне!

— Я не хочу туда! Там холодно! — визжит он, вырываясь.

— Ах, вы не хотите! Тогда я отправлю вас в темницу. Я слышала, в последнее время там развелось много крыс.

Уверена, вы найдёте с ними общий язык!

— Нет, умоляю, не надо!

— Генри, уведи этого змеёныша, пока я его не поколотила! Запри в башне! Остальных в темницу!

Мы с мамой остаёмся наедине. Я, вхожу в свою комнату. С момента моего побега здесь ничего не изменилось. Камин давно не топили. Бросаю сапоги на пол и залезаю на кровать. Беру в руки вышивку и, словно обезумев, тыкаю в ткань иголкой. Утром я хочу поднять знамя моей семьи над замком, чтобы и друзья, и враги знали, кто здесь хозяин. Точнее, хозяйка. Листья давно вышиты, осталось доделать один цветок. Нитка заканчивается и рвётся. Иголка втыкается в палец, и последний бутон, который я не успела вышить, заливает алая кровь.

— Ай! — я отдергиваю руку.

— Дочка, это так символично! Ты наша кровь, та кого мы потеряли и обрели вновь! — мама обнимает меня.

Я знаю, она права. Я и есть их пропавший ребёнок.

— Мамочка, я так устала! — я сворачиваюсь на кровати клубочком. — Мне холодно! Накрой меня чем-нибудь тёплым!

Мама накрывает меня пушистым покрывалом, и я засыпаю. Теперь я могу спать и не вздрагивать от каждого шороха. Я дома!

Утро начинается очень рано. Первым делом я иду в купальню, нужно привести себя в порядок. После купания чувствую себя другим человеком. Надеваю одно из самых лучших платьев. Мама берегла его для торжественных случаев. Поверх набрасываю шикарный плащ с мехом, конфискованный у Руперта. Надеваю колье, браслеты и кольца. Смотрю на себя в зеркало. Настоящая леди!

Я очень изменилась за то время, что провела в лесу. Сильно похудела, черты лица заострились. Теперь я похожа не только на мать, но и на отца. В отражении я с трудом узнаю ту девчонку, которая в летнюю ночь бежала из замка. Волевой взгляд, сдержанная улыбка. Совсем не та девочка, которая смеясь носилась здесь по коридорам...

— Госпожа, мы собрали всех на площади! — доносится голос Уильяма.

— Иду! — грациозной походкой ступаю по залу.

Я выхожу в центр внутреннего двора, где для меня приготовили что-то вроде трибуны.

— Я, леди Розалинда Шэмрок, хозяйка этого замка, повелеваю изгнать захватчиков из моего дома!

Народ ликует.

— Отныне здесь распоряжаюсь я. Никто не смеет унижать моих подданных и ущемлять их права. Вы под моей защитой!

Мои друзья выталкивают связанных солдат за ворота.

— А если вернутся? — спрашивает Мартин. — Они ведь доложат наместнику!

— Пусть докладывают! Нам нечего бояться! — смеюсь я. — У нас остался сэр Руперт.

На следующее утро меня будит стук в дверь.

— Госпожа! Замок окружён! Там люди наместника! Их больше сотни!

Я зеваю и потягиваюсь в кровати.

— Сейчас! Иду! Не делайте без меня ничего.

Не торопясь одеваюсь, прихорашиваюсь и спускаюсь вниз.

— Джеймс, передай им, что я буду говорить только с лордом лично! Пусть придёт один!

Наместнику не отвертеться. Держа над головой белый флаг, он приближается к холму.

— Наглая девчонка! Я сообщу королю о мятеже! Вы не выдержите долгой осады! — гремит гневом его голос.

— Возможно, — я пожимаю плечами. — Но, позвольте напомнить, милорд, ваш драгоценный племянник гостит у меня! Если вы попробуете предпринять хоть что-то против меня или моих людей, он пострадает. Нападёте на деревню — Руперту будет плохо. Пожалейте своего племянника! Я оставлю его в своём замке в качестве гаранта безопасности. Так мне будет спокойнее! — я мило улыбаюсь.

— Ты не имеешь права удерживать Руперта!

— Это моя земля и мой дом! Я здесь хозяйка и госпожа! И я сама решаю, что мне делать!

Понурив голову, наместник плетётся обратно. Он ничего не может сделать против меня. Я победила!

Замок Стоун Гейт

— Пигбёрн, она сумасшедшая! — кричит лорд-наместник.

— Милорд, я могу прямо сейчас собрать людей и начать осаду!

— Не говори глупостей! Это неприступная крепость! В лучшем случае ты получишь стрелу в зад... Её люди такие же безумцы и дикари, как она! Мы не можем ничего предпринять! У неё Руперт. Если с ним что-то случится, моя сестра и её муж мокрого места от меня не оставят!

— Понимаю, милорд... Его отец близок к королю!

— Я даже не могу об этом сообщить, я стану посмешищем! Пусть лучше никто ничего не знает! — побледневший наместник расхаживает по залу взад-вперёд.

Сгорбленная старушка подметает пол совсем рядом, внимательно слушая их разговор.

— Милорд, надо было запереть её в монастыре!

— Пигбёрн, ты думаешь, что смог бы довезти её хотя бы до ворот?! Да она бы сбежала!

— И что же делать?

— Ничего! Придётся позволить этой девчонке делать то, что она хочет! Пусть сидит в своём замке и не высовывается! Так будет безопаснее для всех!

Старушка медленно выходит из зала, но, добравшись до дверей, вдруг ускоряет шаг, оказывается за воротами замка Стоун Гейт и скрывается в лесу.

Конечно, это была я! Тесто, глина и шерсть козы помогли мне изменить свою внешность до неузнаваемости. Я должна была убедиться, что мы в безопасности.

Я жалею только об одном. Почему я, не придумала этот возрастной грим раньше и не пришла к маме?! Но теперь нас с мамой никто не разлучит. Мы полноправные хозяйки замка Голден Хилл. Даже наместник это признал!