Джеймин Ив

Стихийный Компасс

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜ http://Wfbooks.ru

Название: Стихийный Компасс / Elemental Compass

Автор: Джеймин Ив / Jaymin Eve

Серии: Supernatural Prison #6 / Тюрьма Сверхъестественных #6

Перевод: maryiv1205

Редактор: maryiv1205

Глава 1

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

— Просто стойте здесь. И не дай бог хоть кто-то из вас сдвинется на дюйм до нашего возвращения! — выкрикнул свои приказы охранник, следуя за вице-президентом в зал заседаний и оставляя основную часть группы безопасности в коридоре.

— Я их всех поубиваю, — пробормотал я. От меня исходил жар: стихийная энергия рвалась наружу, стремясь исполнить мое желание массового убийства. Целый гребаный месяц прошел в борьбе с этим дерьмом, и с каждым днем становилось всё тяжелее. Тяжелее быть вдали от семьи и дома, вдали от лесов Стратфорда, которые успокаивали мою энергию.

Я привалился спиной к стене, чувствуя Джастис рядом, и боролся с дрожью в конечностях от огня, выжигающего вены. Становилось предельно ясно: огонь всегда был моей сильнейшей стихийной склонностью из-за связи, которую мне однажды предстояло обрести со своим драконом. Теперь, когда мы наконец слили наши души воедино, всё изменилось. Стоило мне возжелать выпустить пламя, как дракон тут же рвался расправить крылья. Всегда вместе, в унисоне, но в то же время отделены друг от друга.

Одна истина была у нас общей: мы ненавидели этих людей.

— Успокойся, — прошептала Джастис едва слышно, сверкнув белыми зубами и искривив губы.

За то время, что мы провели здесь вдвоем, мы действительно сблизились. Достаточно для того, чтобы она уверенно осаживала меня, когда я терял самообладание. Не то чтобы она когда-либо стеснялась проявлять свой взрывной характер.

Но прямо сейчас я был серьезно не в настроении.

— Я спокоен, — процедил я сквозь зубы.

В этот момент мой огонь решил выставить меня лжецом: он вспыхнул жарче, вытягиваясь в медленные, дугообразные вихри по пальцам до самых краев коротко, тупо остриженных ногтей.

Джастис покачала головой.

— Джейкоб, друг мой, не хочу указывать на очевидное, но ты не можешь делать этого здесь. — Она сдвинулась, пытаясь закрыть меня от посторонних глаз.

Друг. Что это вообще значило?

Бывали времена, когда Джастис умудрялась взбесить меня настолько основательно, что это даже впечатляло, а учитывая, что Джесса Леброн-Компасс была моей соплеменницей по стае…

Я вполне привык к волевым женщинам с еще более жестким характером. Таким я отдавал предпочтение.

Но Джастис была…

Черт её знает какой.

Языки пламени лизнули мои руки до самых плеч, и лишь благодаря собственной, с трудом добытой выдержке мне удалось прикрутить жар. Моя идеальная маска — та, что скрывала мои эмоции от мира — давала трещину. В обычаях фейри было представлять миру безупречный, отполированный фасад. Но я с треском провалился после своего слияния с драконом. Животные были какими угодно, только не фальшивыми — они были первобытными, эмоциональными и сильными. Настоящими в такой степени, в какой мало кто мог быть, будь то человек или суп.

Джастис прижала ладони к моей груди, и если это на что-то и повлияло, так только на то, что моя энергия взбеленилась еще сильнее.

— Да что с тобой, черт возьми, творится? — спросила она поспешным шепотом. — Ты чуть не позволил людям увидеть себя наполовину охваченным огнем? Где тот утонченный умник-фейри, которого я знаю и не люблю? Ты — зажженный фитиль, несущийся к бомбе. Я всё жду, когда ты взорвешься.

Я фыркнул.

— Поверь мне, Джастис, если бы я собирался взорваться, ты бы об этом узнала.

К счастью, она отстранилась, глядя на свои руки так, словно даже не осознала, что коснулась меня. Я провел рукой по волосам, прежде чем вспомнил, что они слишком коротки для привычного жеста. Все солдаты под командованием президента носили армейские стрижки. Джастис была единственной, кто избежал этого приказа, сохранив свои длинные светлые волны с рубиновыми прядями в неприкосновенности. Маркус, главный «замерщик органов» в этом секторе, пытался заставить её расстаться с длиной. Вместо этого он чуть не расстался с головой.

Не от моей руки — судя по всему, у Джастис в эти дни нрав был не менее вспыльчивым, чем мой собственный.

— Вы оба ведь знаете, что бомбы уже давно не относятся к типу «с зажженным фитилем», верно? — подал голос стоящий рядом О’Мэлли, единственный, кто был достаточно близко, чтобы подслушать наш разговор.

По большей части люди в президентской охране были напыщенными козлами, влюбленными в собственную значимость, но Брайс О’Мэлли был терпим. Ирландец не совал нос куда не просят и не проявлял явных предубеждений по отношению к сверхъестественному миру. Его сухой юмор был желанным облегчением в те ночи, когда покер и выпивка становились нормой.

Он неплохо справлялся с задачей реабилитации расы, которую я уже начал считать не подлежащей спасению. Конечно, это могло иметь прямое отношение к тому, в какой человеческой компании мы находились.

Президент, который был одновременно глуп и напуган — по-настоящему катастрофическое сочетание — предпочитал, чтобы его охрана была слеплена из того же теста. По правде говоря, я понятия не имел, в чем вообще заключается суть всей этой ситуации. Мы пробыли здесь месяц, и за всё это время я не видел его ни разу.

Несмотря на то, что мы состояли в его основном отряде защиты, он, казалось, чередовал затворничество в своем кабинете с выступлениями по их телевизионным и медийным сетям.

Мы с Джастис обсуждали наши подозрения по поводу его бездействия — она, в частности, была убеждена, что он наблюдает за нами и выжидает. Джастис была своего рода сторонницей теорий заговора, цитируя кучу пагубных схем, в которые якобы был замешан президент.

Возможно, она и права, но учитывая, какую незначительную угрозу люди представляли для супов, я не особо волновался. В основном мне было скучно и досадно из-за того, что кому-то из нас приходится здесь торчать. К счастью, нам оставалось продержаться всего два месяца.

Еще два месяца, и я вернусь в Стратфорд к своим братьям и остальной семье, а всё это станет не более чем дурным сном.

В груди заурчало. Ни за что мой дракон не продержится так долго, не расправив крылья. Мы, может, и были довольно новыми спутниками друг для друга, но в его душе жила та же жилка беспокойства, что и во мне.

— Тебе нужно выйти наружу, — заметила Джастис, и в её тоне промелькнула озабоченность.

Я отбросил внутренние размышления, чтобы сосредоточиться на ней.

— Что?

— Природа, — отрезала она. — Ты всегда такой, когда проводишь долгое время без связи с землей. Тебе нужно выйти…

Я вскинул брови, пытаясь скрыть тот факт, что это меня действительно шокировало. Как она умудрилась заметить такую врожденную черту моего характера? Мои причуды, суть моей души, делающую меня отличным от других — это не та часть меня, которой я делился со многими. Джастис не росла рядом со мной, как Брекстон, Максимус, Тайсон и Джесса. Она не видела меня молодым, когда я был более открыт.

И всё же она увидела.

Может быть, именно поэтому она меня так бесила. Она видела слишком много.

— Ты переходишь границы, — предупредил я её. Часть меня задавалась вопросом, куда, черт возьми, делся мой легкий нрав. Уже несколько недель я был рычащим, ворчливым ублюдком, и впервые мне не хватало самообладания, чтобы это исправить.

Словно приняв мой вызов, она перешагнула эти чертовы границы прямо мне в лицо. Джастис была высокой для девчонки, но её глаза всё равно находились на уровне моего подбородка.

— Я дам тебе один шанс исправить твое поганое отношение, — сказала она, и я почувствовал, как её сила вихрем проносится по моей коже. — Или я исправлю его за тебя.

Брайс хмыкнул, и когда она резко повернула голову, чтобы одарить его яростным взглядом, он принялся с большим интересом изучать очень белый и очень заурядный участок стены.

— Нам положена поездка домой, — процедила Джастис, снова поворачиваясь ко мне. — Думаю, нам стоит ею воспользоваться, потому что тебе нужно… что-то.

— Да, положена, — согласился я, почти забавляясь её демонстрацией характера. Эта девчонка играла с моими эмоциями так, как я никогда прежде не испытывал. — Но на данном этапе, я полагаю, мы просто переждем следующие два месяца и покончим с этим. В Стратфорде всё в порядке, мои братья за главных.

У неё дернулась челюсть, лицо оставалось неподвижным и бесстрастным. Я не шелохнулся, когда она наклонилась еще ближе ко мне, заговорив так тихо, что даже Брайс не смог бы её услышать:

— Он не отпустит нас так просто. Я считаю, нам нужно совершить поездку домой, чтобы прощупать почву.

Наши глаза встретились. Я был достаточно близко, чтобы разглядеть каждый пигмент в её пронзительных рубиновых глазах. Когда я впервые встретил её, её глаза были изумрудно-зелеными, настолько яркими, что на них было почти больно смотреть. Однако после её вознесения в статус «драгоценной принцессы» они изменились. Теперь розовый смешивался с фиолетовым — страннейший из цветов, и всё же он так подходил к темным тонам её кожи.

Одна неоспоримая истина о Джастис: она была, без сомнения, самой уникально красивой женщиной, которую я когда-либо видел. Почти сбила меня с ног в тот первый раз, когда мы встретились взглядами.

А потом она открыла рот и… ну, это уже совсем другая история.

— Какие у тебя доказательства того, что президент нас не отпустит? До этого момента он нас фактически игнорировал. — Я придвинулся ближе, вдыхая её аромат лаванды. Мое тело среагировало, как оно всегда делало рядом с этой фейри, но я никогда не позволял этому зайти дальше.

Мы были стаей и впервые почти научились терпеть друг друга. Будет очень неловко, когда это влечение между нами, чем бы оно ни было, исчерпает себя. Я не поддамся этим инстинктам.

Как бы заманчиво это ни было.

Она покачала головой.

— Как насчет того факта, что я не самоуверенный кобель-пустозвон, который привык быть самым могущественным существом в комнате и никогда ничего не боится? — Оскорбления меня обычно не задевали, но почему-то мне захотелось поправить её насчет «кобеля». Я никогда не превращал прыжки по койкам в спорт, как это делало большинство супов.

Её палец ткнул мне в грудь.

— Или, может быть, дело в том, что за свою короткую жизнь меня продавали и выменивали между могущественными мужчинами, и я точно знаю, как они думают. Они никогда не отпускают то, что получили. Никогда. Мы просто забираемся всё глубже в его ловушку, а ты слишком высокомерен, чтобы это увидеть.

На долю секунды пламя вспыхнуло на моей коже, ярче, чем прежде, осветив коридор впечатляющей демонстрацией стихийной мощи. Люди обернулись, пытаясь понять, что вызвало этот всплеск жара; некоторые, наиболее натренированные, уже держали в руках оружие, ожидая атаки. Однако с их замедленными человеческими рефлексами я уже успел взять себя в руки к тому моменту, когда они повернулись ко мне, и от моей потери контроля не осталось и следа.

Тем не менее на нас уставились хмурые взгляды, и, чувствуя рычание в груди, я заслонил Джастис собой.

— А ну развернулись. Живо, — бросил я людям низким голосом. Это было их единственное предупреждение, и, к счастью, они все послушались.

Я не мог чуять эмоции, как мои братья, особенно Брекстон, но я чувствовал их страх. Мы жили и ходили среди них месяц, и всё равно нас боялись.

И меня это более чем устраивало. Страх — это не уважение, но в данной ситуации он был достаточно близок к нему.

Глава 2

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Я редко видела, чтобы Джейкоб Компасс терял самообладание. Он всегда был настолько сдержан, что рядом с ним я чувствовала себя неполноценной, и, чтобы хоть как-то утешиться, я играла в игру: вчитывала глубокие эмоции в каждое его мимолетное изменение мимики. Если бы это была игра на выпивку, я бы осталась трезвой как стеклышко — этот парень был ледяным человеком, демонстрирующим миру лишь спокойную компетентность.

В кругу своей стаи он был шутником, и хотя мне нравилось видеть эту его сторону, она всегда казалась своего рода фасадом. Однако то, что он скрывал, мне еще не довелось разузнать. Всё, что он мне давал — это краткие мгновения: мгновения огня, мгновения тени, мгновения страсти. Недостаточно для полной картины, ровно столько, чтобы заинтриговать.

Поэтому, когда пламя только что пронеслось по его идеальным чертам лица, это застало меня врасплох. Я скрыла это за маской раздражения, потому что не хотела, чтобы он знал, какие чувства во мне вызывает. Все эти долгие ночи разговоров, прикрытие спины друг друга, совместное пребывание здесь — всё это трансформировало наши отношения.

Он пробуждал во мне то, чего я не хотела исследовать. Например, то, как он выступил вперед, заслоняя меня от охранников. Он защищал — почти инстинктивно, и я, честно говоря, не знала, что об этом думать.

Никто никогда не защищал меня, и за эти годы я научилась полагаться только на себя, любимую. Джейкоб нарушал привычный статус-кво, и иногда за это я его немного ненавидела.

— Что это был за фокус с огнем? — спросила я, заставляя себя сохранять спокойствие.

Его глаза были беспокойными — окно в дикую природу внутри. Зелень была подобна луговой траве, за исключением тех случаев, когда она темнела до цвета мха. Этот цвет означал, что сейчас всё станет по-настоящему серьезно.

Да, я провела слишком много времени, пытаясь разгадать, что происходит внутри Джейкоба Компасса.

— Выменивали? — наконец процедил он. Каким бы грубым ни был его тон, музыкальность его голоса была уникальной и отчетливой. — Тебя выменивали мужчины?

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, какая часть моей предыдущей фразы его задела. Та же часть, что задевала и меня. Почувствовав, как в груди сжалось, я призвала на помощь свою фальшивую браваду и наплевательское отношение.

— Ага, и не один раз. Ты ведь помнишь, где Миша меня нашла? — Он сухо кивнул. — Ну, так вот, это был не первый раз, когда меня сажали в клетку. — Я пожала плечами, хотя на самом деле мне хотелось бы вытравить свой мозг кислотой и растворить эти воспоминания. Если бы только существовал такой вариант.

По правде говоря, кража моей крови тем колдуном была даже не самым худшим моим опытом. Никто не знал всей правды о моем прошлом.

Знай Джейкоб её, он, возможно, придал бы больше значения моему предупреждению о президенте.

Я видела зло. Близко и лично.

Этот президент — он определенно заставлял звенеть все мои радары. Очень скоро мы увидим его истинное лицо.

Прежде чем Джейкоб успел ответить, дверь, возле которой мы ждали, открылась, и оттуда вышел Донни Маркал, вице-президент, за которым мы таскались последние несколько дней. На вид он был на несколько лет моложе президента: подтянутый пятидесятилетний мужчина с крашеными каштановыми волосами, в очках в тонкой оправе и со светло-коричневой кожей. От него не исходило вообще никаких вибраций — посредственная личность, лучше умеющая исполнять приказы, чем отдавать их.

Без сомнения, президент Кейн выбрал его именно по этой причине.

Когда вице-президент зашагал по коридору, болтая со своим помощником, человеческие охранники перешли к действиям. Некоторые рассредоточились впереди, другие прикрывали с тыла, а мы с Джейкобом просто плелись в хвосте группы — нам было скучно, но мы присутствовали, согласно приказу.

— Группа Б, вы свободны до конца ночи, — сказал Маркус, лидер и главный козел этой компании.

Я до сих пор не забыла — и не простила — его отношения в первый день нашей встречи, когда он смотрел на меня свысока только потому, что я — женщина. Женоненавистнический говнюк. Не то чтобы я просилась сюда; меня лично отобрал его чертов босс, и, если не считать варианта начать войну, у меня не было иного выбора, кроме как подчиниться. Факт, о котором никто из них не помнил и на который всем было насрать. Типично.

Поскольку мы были группой Б, мы последовали на выход вместе с половиной парней.

Джейкоб окинул взглядом оставшуюся часть группы.

— Хочешь пари: именно в этот момент они направляются к Джону Кейну? — пробормотал он, проницательно оценивая ситуацию. Он покачал головой, повернувшись ко мне. — Каждый день одна и та же схема, и его страх становится всё очевиднее.

Я не стала с этим спорить.

— Что-то затевается, — прошептала я, не желая быть подслушанной. — Он выжидает время, и я беспокоюсь о ловушке, в которую мы шагаем.

Нужно было сказать еще так много, но я захлопнула рот при виде Колина Макгроу, второго по старшинству. Он сверлил нас взглядом, и я знала: их строгое правило «никакого панибратства» при исполнении — вот от чего у него поджилки тряслись. Обычно они смотрели на это сквозь пальцы, но сегодня он, видимо, решил, что с него хватит.

— Вы двое возомнили, что вы лучше нас, — прорычал он, и раз уж он перестал идти, то же самое сделали и остальные безмозглые солдаты. — Вы попираете наши правила, демонстрируете скуку по отношению к нашим порядкам, а потом рассчитываете спать в наших постелях и есть нашу еду.

Джейкоб рассмеялся; смех звучал беззаботно, но я слышала в нем отголоски пламени.

— Возомнили, что мы лучше вас? — произнес он, и часть видимого веселья испарилась, оставив после себя ту жуткую маску, которую фейри носили так непринужденно. По-нечеловечески. — Тут не о чем мнить. Мы знаем, что превосходим вас по большему числу причин, чем я мог бы перечислить.

Я называла его высокомерным. Часто. И это была чистая правда. Но сейчас в его тоне не было высокомерия — он просто констатировал истину, какой её знал. Сверхъестественные существа жили дольше, обладали магией, находили пару на всю жизнь, защищали свои стаи и имели дюжину других характеристик, которые делали их выше людей. Это была элементарная правда.

— Тебе лучше хорошенько подумать, с кем ты разговариваешь, — сказал Колин, принимая боевую стойку перед Джейкобом, хотя едва доставал ему до подбородка.

— И что же ты планируешь сделать? — подначил Джейкоб. Фейри лениво провел рукой по волосам — его излюбленный жест, когда он хотел казаться расслабленным, но на самом деле планировал обрушить на этого солдата немало боли. Его глаза даже потемнели — серьезное предупреждение о том, что он начинает раздражаться. — Мне не терпится услышать, как ты собираешься меня дисциплинировать.

Этим людям стоило бы проявлять больше осторожности; они понятия не имели, какой сверхъестественный хищник находится среди них, и, к сожалению, я говорила не о себе. Я могла быть «драгоценной принцессой», но я только-только открывала свои силы — а если честно, они меня мало интересовали. Джейкоб же… он был Компассом, одним из сильнейших фейри в мире.

У братьев даже была связь Четверки, которая возносила энергию их четверых до неестественных высот. Джейкоб мог убить каждого человека в Белом доме, едва заметив расход энергии. Утопить их. Удушить. Раздавить под лавиной. Его возможности были безграничны, и всё же он предпочитал пытаться договориться с ними. Это говорило всё об истинной разнице между добром и злом.

— Ты, тупое гребаное животн… — слова Колина оборвались, и он начал часто моргать.

Сперва я подумала, что у него припадок, но затем всё стало ясно: Джейкоб перекрыл ему воздух. Это было сделано настолько тонко, что я даже не была уверена, понял ли сам Колин, что произошло.

Командир тер горло, в его глазах застыл панический ужас.

Я не стала вмешиваться — этот человек сам напросился и сейчас должен был усвоить очень ценный урок.

Мы не были животными. Мы не были их пленниками. Мы находились здесь не под их командованием.

Мы выбрали быть здесь, чтобы остановить войну.

Никто нас не контролировал.

Лицо Колина приобрело красновато-пурпурный оттенок, а глаза уже закатились, когда Джейкоб наконец отпустил его. Командир рухнул на колени, громко кашляя; его руки дрожали, когда он скреб ими по полу.

За тот месяц, что мы провели среди них, мы не применяли против них никакой силы, закрывая глаза на их едкие замечания и неприкрытую ненависть. Мы полагали, что пройти через это, не спровоцировав международный скандал — наша главная цель, и до этого момента мы справлялись довольно неплохо.

Однако люди стали вести себя хуже, раздуваясь от спеси тиранов, считая нас ниже себя.

Джейкоб позаботился о том, чтобы всему этому пришел конец сегодня.

Один из друзей Колина помог ему подняться, а затем они фактически вылетели из комнаты, остальные перепуганные солдаты — следом за ними.

Мы с Джейкобом продолжили путь неспешным, размеренным шагом.

— Он расскажет об этом Маркусу, — заметила я. — По-моему, он на самом деле обмочился.

На этот раз смешок Джейкоба был искренне веселым.

— Они действительно мало что могут сделать против нас. Эта борьба за власть должна была когда-то закончиться. Лучше пусть они усвоят это сейчас, пока мне не пришлось по-настоящему покалечить кого-то из них.

Я не спорила. Но покалывание вдоль позвоночника подсказывало мне, что именно с этого момента всё изменится. Джейкоб нарушил ту шаткую линию, по которой мы все шли, и, возможно — только возможно, — именно этого президент ждал всё это время.

Глава 3

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

— Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери, — прорычал я в трубку. — Я сегодня чуть не испепелил их всех. Не уверен, что выдержу еще хоть немного.

На другом конце провода слышалось много хихиканья и детского агуканья — это Джесса и Миша гонялись за своими детьми. Лили, Джек и Эви росли быстро — слишком быстро, — но я всё еще считал их малышами нашей стаи. Глубоко внутри я тосковал по их тихому простодушию. Слышать их голоса немного помогало.

— Я могу вытащить тебя оттуда в любое время, — отозвался Брекстон своим ворчливым голосом. Он был в ярости, его дракон находился у самой поверхности. Мой собственный нрав с каждым днем становился всё более похожим на его.

— Луи разговаривает с советом, — добавила Джесса на заднем плане, и голос её звучал не менее раздраженно. — Я сказала ему, что один лишний гребаный месяц — это уже слишком долго, и он реально не захочет видеть меня на одном из их собраний, если я решу придать делу ускорение.

В моей энергии забрезжил свет, и я хмыкнул.

— Черт, я думаю, нам стоит послать туда Джесс. Особенно когда она голодная. Серьезно, если кто и сможет всё уладить, так это наша девочка.

Тайсон, откуда-то издалека, выкрикнул:

— Э-э, вам не кажется, что это может вызвать еще больше проблем?

Из динамика донесся приглушенный звук, и я понял, что Джесса пытается выбить из него всё дерьмо.

Мне не хватало этого до боли.

Эта грызущая пустота в душе… это была потеря моей стаи. Фейри обычно наиболее счастливы в совсем небольших группах или в одиночестве, но я был другим — «любезностью» перевертыша, вампира и мага в моей душе.

— Возможно, тебе стоит выйти наружу. — На линию вышла Грейс, её успокаивающая магия целителя почти достигла меня. — Соединись с природой. Пообщайся со своими богами. Выпусти часть того негатива, что накопился от жизни в человеческом мире.

Последовала короткая пауза.

— Как там Джастис? — мягко спросила она.

Грейс и Джастис были как сестры; эта связь не была такой крепкой, как у меня с братьями — они не были рождены сестрами по крови, — но «драгоценных принцесс» объединяло нечто более глубокое, чем просто их наследие.

— Знаешь, она не особо посвящает меня в свои сокровенные мысли, — ответил я, стараясь сдержать раздражение.

Я подошел к оконной скамье в своей комнате. У каждого из нас были свои комнаты: маленькие, утилитарные, но вполне функциональные. Джастис жила по соседству, и я никогда не слышал от неё ни звука, когда мы расходились по местам в конце смены.

Частью того, что сводило меня с ума, были мысли о том, чем, черт возьми, она там занимается.

— Вокруг её эмоций возведены огромные стены, — сказала мне Грейс, — и она не доверяет мужчинам. В её жизни не было ни одного положительного примера достойного мужчины. Начиная с приемных семей и заканчивая последним маньяком-мегаломаном, который пытался украсть её силу. Тебе придется потрудиться сильнее, чтобы пробить её эмоциональные барьеры.

Грейс знала Джастис гораздо лучше меня — факт, который раздражал меня сильнее, чем следовало бы.

Я терял контроль.

— Мне нужно выйти отсюда, — пробормотал я снова. — Я позвоню вам позже.

Я слышал их протесты, но уже вешал трубку. Вероятно, это был первый раз в их жизни, когда им пришлось беспокоиться о том, что я теряю самообладание, и я знал: они уже составляют план, как вытащить нас отсюда пораньше.

Мне нужно было, чтобы у них всё получилось, иначе дела могли реально пойти прахом.

Открыв окно в своей комнате на третьем этаже, я перебросил ноги через подоконник и спрыгнул. Используя ветер, я замедлил спуск, чтобы не грохнуться оземь и не разбудить всех вокруг. Взглянув на темное окно рядом со своим, я на секунду подумал, что занавески колыхнулись, но когда признаков Джастис не появилось, я развернулся и зашагал к единственному доступному мне клочку природы. Это был маленький сад с несколькими деревьями и множеством многолетних цветов — ничего похожего на Стратфорд, но достаточно, чтобы поддержать мои силы.

Как только энергия деревьев окружила меня, я прижал ладони к ближайшему стволу, вздыхая, когда моя энергия завибрировала в унисон с той энергией, что производит вся флора, возвращая меня в состояние покоя.

Я оставался в таком положении долгое время, теряя себя в общении с природой. Когда я наконец отстранился, направляясь по тропинке обратно в свою комнату, в небе начало вставать солнце.

Глава 4

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Я наблюдала за ним полночи. Я убеждала себя, что это из-за беспокойства о нем, и это даже не было ложью, но было в этом что-то еще. Меня тянуло к колючему Компассу так, как, я и не помню, чтобы когда-либо тянуло к кому-либо. Я не могла этого объяснить. Я даже не пыталась, но давным-давно решила не лгать себе о своих истинных чувствах.

Правда заключалась в том, что Джейкоб Компасс пробуждал эмоции глубоко в моей груди… возможно, даже глубже.

В моей душе.

Мысль о том, что мы можем быть истинными парами, посещала меня не раз, но вся моя жизнь была построена на абьюзивных отношениях, борьбе за власть и насквозь порочных мужчинах. Истинная пара… я не была уверена, как отношусь к перспективе иметь такое.

Просто переспи с ним и всё узнаешь.

Внутренний голос начинал меня бесить. Он подталкивал меня «выяснить всё», соблазнив фейри — видимо, именно так «драгоценные принцессы» обнаруживали своих истинных партнеров.

Это была одна из немногих вещей, которые я узнала от своих родителей — фейри, с которыми я почти не проводила времени, потому что не могла заставить себя признать даже факт их существования.

Да уж… проблемы были не у Джейкоба. Проблемы определенно были у меня.

Тяжелый стук в дверь не застал меня врасплох. Каждое утро ровно в 6:00, в дождь или в солнце, Джейкоб стучал, чтобы дать знать — наша смена начинается. И хотя он, должно быть, пробыл в лесу почти до рассвета, сегодняшний день он не пропустил.

Натянув жесткий пиджак, который был дурацкой и неудобной частью униформы, я заправила назад несколько выбившихся из косы прядей и пошла открывать.

— Привет, — сказал Джейкоб. На нем не было ни единого признака бессонной ночи: безупречные волосы, идеальные зеленые глаза, безупречная форма из темно-серых брюк и белой рубашки на пуговицах, которая выглядела сшитой на заказ, хотя нам её выдали практически без примерки. Этого парня никто и никогда не принял бы за человека — он был слишком богоподобен для этого.

— Ты в порядке? — спросил он, сузив глаза и изучая меня. — Что-то случилось?

Мысленно отчитав себя, я выдавила улыбку.

— Нет, ничего не случилось, я в норме. Просто плохо спала этой ночью.

Выражение его лица стало закрытым; я почувствовала, что он хочет спросить «почему», но не стал.

— Готова идти?

Нет. Ни в малейшей степени.

— Давай покончим с этим дерьмом.

Монотонность наших дней удручала; я понятия не имела, как люди могут жить в таком ритме долгое время.

Джейкоб усмехнулся, и было очевидно: что бы ни произошло прошлой ночью среди деревьев, он стал гораздо спокойнее. Может, и мне стоит сделать то же самое. Вот только я не имела ни малейшего представления о том, как «общаться с природой». Обычно я просто сидела на месте и наслаждалась ветерком.

— Я собираюсь потребовать аудиенции у президента сегодня, — сказал Джейкоб, пока мы шли к главной столовой, где завтракал спецназ. Белый дом был лабиринтом из длинных коридоров, неиспользуемых комнат и огромных парадных залов. Мы не особо много здесь исследовали, но из того, что я видела — это был избыточный пафос высшего разряда.

— Ты попросишься домой? — Неужели он воспринял мое вчерашнее предупреждение всерьез? Мне нужно было, чтобы хоть кто-то это сделал, потому что мое дурное предчувствие по поводу всей этой ситуации продолжало только расти.

Он пожал плечами.

— Возможно, дойду и до этого, но в основном я собираюсь спросить, какого хрена во всём этом смысл, если он фактически не проводит с нами времени. Я подумал о том, что ты сказала вчера, и если он что-то замышляет, это может его встряхнуть. Я не то чтобы волнуюсь, но хотелось бы быть готовым.

Меня накрыло облегчение от того, что Джейкоб готов начать требовать ответов. Если я чему-то и научилась в своей жизни, так это тому, что нельзя позволять подобным «людям» чувствовать себя слишком комфортно. Именно тогда они начинают планировать свою злодейскую хрень, и я ни за что не стала бы слепо доверять президенту, чье эго было больше его мозга.

Нет уж. Плавали, знаем. Мужчины — полный отстой.

На полпути к завтраку нас перехватил Маркус.

— Вы опоздаете! — рявкнул он.

Джейкоб не растерялся:

— Мы не опоздаем, потому что мы на тебя не работаем. И даже если бы работали, мы бы всё равно не опоздали.

Маркус открывал и закрывал рот — он так привык к тому, что его приказы выполняются беспрекословно. Отповедь Джейкоба его буквально ошеломила.

Он быстро пришел в себя.

— Я слышал, что ты сделал с Колином вчера вечером, — прошипел он, наклоняясь ближе. — Тебе лучше поберечь себя. Ты должен осознавать, кто мы такие и в чьей компании ты находишься…

Прежде чем он успел закончить свою попытку угрозы, рука Джейкоба метнулась вперед, и его длинные, загорелые пальцы сомкнулись на горле солдата. Без видимых усилий он поднял человека так высоко, что его ноги оторвались от пола, и тот смотрел на фейри сверху вниз.

— Скажи президенту, чтобы он нашел меня этим утром, — произнес Джейкоб низким ровным голосом без тени эмоций, — или я тебя убью.

Джейкоб отпустил его, и солдат сумел удержаться на ногах, прежде чем вписаться лицом в пол. Маркус хватал ртом воздух, его лицо было убийственным, пока он держался за горло.

— Полагаю, время дипломатии закончилось, — заметила я, когда мы снова зашагали.

Джейкоб фыркнул, а затем провел рукой по лицу и покачал головой.

— Слушай, я обрел некое внутреннее спокойствие прошлой ночью, но его не хватило, чтобы предотвратить сегодняшний срыв. Я достиг своего предела. Бывает и с лучшими из нас.

Я рассмеялась, наслаждаясь тем, как крупицы юмора наконец возвращаются в его характер. «Джейкоб-шутник» не был моим любимым образом — я была падка на его сторону альфа-самца, — но это всё равно была важная часть того, как он преподносил себя, и было приятно видеть его возвращение.

Когда мы вошли в столовую, заполненную примерно дюжиной длинных столов для персонала и охраны, повисла тишина. Мы не остановились: эта неловкая пауза возникала каждый раз, когда мы входили в комнату. Вот такие мы знаменитости.

— Кофе? — спросил Джейкоб, и я попыталась не улыбнуться из-за этой нелепой рутины «желторотой семейной парочки», которая у нас сложилась.

— Конечно, сегодня покрепче, — ответила я. Его улыбка была медленной и сексуальной, мне пришлось с трудом сглотнуть и заставить себя отвернуться.

Джейкоб Компасс был опасен. По-настоящему, чертовски опасен.

Пока он брал кофе, я положила хлеб в тостер, чтобы он поджарился, пока мы набираем горячую еду со шведского стола. Еда здесь была на самом деле довольно хорошей и была одним из немногих плюсов, которые я могла найти во всей этой ситуации. Президент любил, чтобы его люди были сыты — так что один балл в его пользу.

Пока что у него был ровно один балл.

Схватив две тарелки, я развернулась, чтобы передать одну Джейкобу, который стоял прямо за мной.

— Сегодня фирменное блюдо — острый рис, — выдавила я, стараясь не замечать, насколько зелеными были его глаза. Клянусь, они почти отражали свет, и я обнаружила, что поймана его взглядом.

— Хорошо, ты знаешь, что острое — мое любимое.

Я знала. Я знала о Джейкобе больше, чем осознавала, несмотря на то, как трудно его было читать.

Воздух между нами практически искрил, и мне хотелось тряхнуть головой, чтобы прогнать туман. Что-то снова смещалось между нами, и я гадала: было ли это следствием его ночного единения с природой или того факта, что он внезапно решил начать разгребать накопившиеся проблемы. Так или иначе, сегодня был день, когда всё изменится. Я чувствовала это в воздухе.

— Мы должны попроситься домой сегодня, — выпалила я, пытаясь разорвать эмоциональное напряжение, которое оплетало нас коварными усиками.

— У него на самом деле нет выбора, — сказал Джейкоб, и крошечная ухмылка заиграла в уголках его губ. — Он согласился на это в первоначальной сделке.

Я пожала плечами. Люди лгали. Часто. Президент Джон Кейн не был исключением. Более того, политик был самым лживым лжецом из всех.

Отвернувшись, я прочистила горло, пытаясь вернуть равновесие и беспорядочно наваливая еду на тарелку. Я взяла больше обычного, потому что была отвлечена. Шведский стол был для меня в новинку — мысль о том, что можно есть сколько хочешь и приходить за добавкой… так странно.

— Приятно видеть, — сказал Джейкоб, когда мы сели за стол с кофе и полными тарелками.

— Что именно? — спросила я сквозь укус тоста с набитым ртом. Манеры были не тем, о чем я беспокоилась рядом с Джейкобом, так как фейри и без того считал меня занозой. Кусок пережеванного тоста в разговоре не мог опустить мой статус еще ниже.

Он дернул вилкой в сторону моей тарелки.

— Ты наконец-то начинаешь есть как сверхъестественное существо. Месяцами ты едва притрагивалась к еде.

Наблюдательный ублюдок.

— Да, полагаю, мой аппетит наконец-то нащупал верный ритм. Еда здесь вполне приличная.

Он пожал плечами.

— Не лучшая из того, что я пробовал, но сносная. Вот еда в Волшебной стране…

Я покачала головой.

— Я не была там достаточно долго, чтобы заметить, но ладно, допустим, она была вполне вкусной.

Он наклонил голову, изогнув брови.

— Ты твердо намерена ненавидеть свое наследие, не так ли?

Раздражающе наблюдательный ублюдок.

Проткнув картофелину вилкой, я отправила её в рот, чтобы избежать ответа. Джейкоб не настаивал, но эта полуухмылка вернулась. Снова. Накалывая вторую картофелину, я представляла, что это его глазное яблоко. Глупый фейри был слишком быстр, чтобы я могла его по-настоящему ткнуть, но воображать это было забавно.

После этого мы ели в относительном молчании, напряжение медленно спадало, пока не исчезло совсем. Это была та часть наших отношений, которая мне действительно нравилась — никто не копил обиду или гнев.

Как раз в тот момент, когда я открыла рот, чтобы спросить о его ночном общении с природой, в столовую вошел президент. Все затихли настолько, что это стало почти жутко, и я задалась вопросом: как человек может обладать такой властью, что заставляет целую комнату замолчать?

Мне это было не по нутру, и я гадала: беспокоило бы меня это так сильно, будь президент женщиной? Мужчины. Им просто нельзя было доверять, и я была достаточно честной, чтобы признать — у меня были проблемы с любым представителем этого пола у власти. Особенно с человеческими мужчинами.

Джон Кейн медленно шел по залу, кивая нескольким своим солдатам и улыбаясь уборщикам и персоналу. Обычно это говорило бы о многом в его характере, но я знала: всё это лишь фасад. С самой первой встречи с Луи он вел себя далеко не благородно, и я не видела причин повышать его статус в моих глазах из-за пары улыбок тем, кого он считал ниже себя.

Когда он подошел к нам, мы с Джейкобом не шелохнулись и ничего не сказали. Мяч теперь был на стороне президента.

— Вы напали на одного из моих людей, — протянул он, моргая странным замедленным движением, словно пытался сообразить, что сказать.

Или, может быть, это был страх.

— Вашим людям не помешает урок уважения, — произнес Джейкоб приветливым тоном. — Они продолжают давить, преследовать и оскорблять нас. Мы на них не работаем. Мы не работаем на вас. Считайте это дипломатическим обменом, и прямо сейчас вы не зарабатываете много очков в глазах моего народа.

Президент снова применил это затяжное моргание, но на этот раз я была почти уверена: он взвешивал свою потребность продемонстрировать власть — то есть померяться органами — против шансов на то, что Джейкоб в следующий момент сомкнет руки на его собственном горле.

— Вы просили поговорить со мной, — наконец сказал он, явно больше не заботясь о том, чтобы наказывать нас от имени Маркуса. Похоже, тот солдат переоценил свою значимость.

Джейкоб откинулся на спинку стула, его длинные ноги прижались к моим.

— Мы хотим совершить нашу первую поездку обратно в Стратфорд. Прошел месяц, и пока что мы не делали ничего, кроме того что таскались хвостом за людьми.

— Мы вам здесь явно не нужны, — добавила я, отодвигая свою наполовину пустую тарелку. При виде этого человека у меня пропал аппетит.

Джейкоб на мгновение бросил сердитый взгляд на мою оставшуюся еду, прежде чем снова перевести взор на президента.

Джон Кейн прочистил горло.

— Да, ну, э-э… я работал над важными вопросами за кулисами, чтобы гарантировать, что мы используем этот обмен в меру наших возможностей. И хотя я был бы рад удовлетворить вашу просьбу о кратком возвращении домой, боюсь, сейчас не самое подходящее время…

Его прервал скрежет ножек стула: Джейкоб встал, нависнув над президентом Кейном, используя свой рост и массу как средство чистого устрашения.

— Тебе лучше дать мне очень вескую причину, — сказал Джейкоб, оскалив зубы. — Или я сочту наше соглашение недействительным, и мы покинем это место и никогда не вернемся.

Президенту эта угроза не понравилась.

— Вы не посмеете. Вы и понятия не имеете, как много держится на нашей маленькой договоренности. Я могу принести войну к вашему порогу.

В этот момент к разговору прислушивались абсолютно все в комнате — кто-то в открытую, а кто-то притворяясь, что читает в телефоне, хотя их глаза не были сфокусированы. Как только угроза президента сорвалась с его губ, по телу Джейкоба пробежало пламя, не говоря уже о чешуе, проступившей на его лбу и на видимых участках кожи груди и рук. Все те, кто «не» слушал, издали громкий, почти единодушный вздох.

Президент Кейн отступил назад, и страх на его лице был ясен как день. Он был напуган до мокрых штанов, и я поняла: если кто-то не приструнит Джейкоба, дело кончится плохо.

Очень плохо.

Глава 5

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Я держался так хорошо. Я не убил Маркуса, хотя это было бы проще простого — шевельнуть пальцами и сломать ему шею.

Но президент Кейн нажимал на мою последнюю, мать её, кнопку. Его угрозы закончатся сегодня; с меня хватит его дерьма.

Мое пламя взметнулось выше, стол под ладонями начал дымиться, когда в следующее мгновение чья-то рука обхватила мой правый бицепс. Я мгновенно оборвал огонь, боясь обжечь Джастис. Она была сверхъестественным существом, рожденным в могущественных землях фейри, но я не был уверен, что она знает, как использовать свою силу для защиты. В самой своей основе она всё еще вела себя как человек… и это не изменится еще много лет. Я видел это на примере Миши, которая только-только начала воспринимать себя как оборотня.

— Он того не стоит, — сказала она, и отнюдь не тихо.

По всей комнате на нас были наставлены дула пистолетов: люди, поклявшиеся защищать своего президента ценой собственной жизни, шагнули ближе. С рыком я пустил ветер, чтобы тот обвился вокруг их оружия, вырывая его из рук, и при этом покачал головой, поражаясь их глупости. Люди никогда не учатся, полагая, что кусочки металла могут превзойти мою мощь.

— Вам запрещено использовать вашу магию-шмагию против меня, — заикаясь, выдавил Джон Кейн. — Э… Это государственная измена.

Абсолютный абсурд его слов в сочетании с тем фактом, что все пистолеты теперь были впечатаны в стены комнаты, а охранники комично суетились, пытаясь их достать, немного утихомирили мое раздражение.

— Вы. Нас. Не. Контролируете! — отрезала Джастис.

Она была в ярости, и это напомнило мне о том, какой я увидел её в первый раз. Помимо её поразительной красоты, сила её личности была абсолютно завораживающей.

Президент Кейн вот-вот должен был на горьком опыте усвоить, что приводить в бешенство рубиновую принцессу — затея с плохим концом.

— Назовите хоть одну вескую причину, почему мы не должны просто выйти отсюда и никогда не возвращаться? — прорычала она, и недоверие к нему было написано у неё на лице.

Её рубиновые глаза на несколько мгновений заворожили президента, и я в очередной раз задался вопросом: не выбрал ли он её изначально из-за того, что она была ошеломляюще красива так, как не под силу ни одному человеку.

Он и понятия не имел, что скрывалось за этой красотой внутри.

— Прежде чем вы уйдете, я прошу вас посетить зону военных действий, — наконец выдавил президент. — Я хочу показать вам, с чем мы столкнулись, и умоляю вас пересмотреть решение об объединении сил с американским правительством, чтобы слить воедино нашу мощь и навыки и покончить с этой войной раз и навсегда.

Джастис разглядывала его какое-то мгновение, и я уступил ей инициативу, позволяя своей силе снова угаснуть.

— Вы говорите правильные вещи, — наконец произнесла она, покачав головой, — и неудивительно, что вы — президент, но я вам не доверяю. Всё просто.

Я не мог не согласиться.

Он кивнул.

— Это справедливо. Я не дал вам ни единого повода мне доверять. Но думаю, вы не раз доказали: если вам не понравится то, что вы увидите или узнаете, вы можете просто подавить нас силой и уйти. Мы идем на огромный риск, доверяя вам, и всё, о чем я прошу — это капля взаимного доверия.

Дракон зашевелился в моей груди, и это не было ленивым движением. Ни он, ни я не были довольны этой ситуацией. Президенту следовало помнить, что это он хотел нашего присутствия здесь, а не наоборот. Мы ничего не просили у людей; мы в них не нуждались. Но нам нужно было, чтобы эта ситуация закончилась.

— Мы отправимся с вами в эту военную зону, но после этого мы возвращаемся домой, — сказал я, скрестив руки на груди и успокаивая дракона тем, что снова взял управление разговором на себя.

Президент Кейн кивнул.

— Да, это приемлемо. Самолет вылетает через два часа. Соберите одежду и туалетные принадлежности — нас не будет несколько дней.

Джастис резко повернула голову ко мне, и мне не нужно было спрашивать, о чем она думает: «Это было слишком просто». Что-то еще затевалось.

Президент развернулся на каблуках и ушел в той же жуткой тишине, в какой и появился. По моему опыту, если лидер требует такого уровня благоговения в своем присутствии, значит, он эгоманьяк. В Стратфорде люди не затихают при нашем появлении — мы приветствуем открытое обсуждение любых ситуаций и жалоб. Мы требуем уважения, но не сеем страх.

Где-то по пути люди позабыли, что лидеры существуют для своего народа, а не наоборот.

Я снова сел, надеясь, что Джастис доест свою порцию перед отъездом, но она лишь отодвинула тарелку подальше. Я был не из тех супов, что подвергают сомнению решение женщины о том, что ей есть или не есть, но я был бы лжецом, если бы сказал, что какая-то часть меня не умирала от желания притянуть её к себе и накормить. Джастис ковырялась в еде как человек, а сверхъестественным существам требовалось куда больше подпитки.

Вот опять: веду себя как проклятый оборотень с потребностью накормить свою пару.

Не то чтобы Джастис была моей парой… или типа того.

Прежде чем я успел углубиться в эти думы, Джастис встала и поправила форму.

— Я пойду к себе, соберу сумку, — сказала она неестественно натянутым голосом.

Я мгновенно вскочил, обхватив рукой её предплечье, чтобы удержать на месте.

— Что не так? — спросил я, наклонившись ближе. За нами пристально наблюдали: на одних лицах был страх, на других — ярость, особенно у тех парней, чье оружие я отобрал.

Её губы сжались в ниточку, она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Я просто… я правда ненавижу войну. Не уверена, что справлюсь с тем, что он собирается нам показать.

Я кивнул, смягчая хватку, но не отпуская её. Более того, она не пыталась вырваться, что для нас было прогрессом.

— Это не первая война, которую я видел или в которой участвовал, но легче от этого не становится. Суть в том, что мы здесь по собственному выбору, и если это окажется невыносимым для кого-то из нас, мы уйдем. К черту договор.

Люди вообще не колыхали мой «шкалометр-заботы». Джастис же, напротив — колыхала.

К моему удивлению.

Она мрачно усмехнулась.

— Можно подумать, ты когда-либо бываешь ошеломлен обстоятельствами. Если не считать твоих мужских «критических дней» в последний месяц — что вполне понятно, — ты обычно настолько невозмутим, что кажется, тебя ничто не берет.

По какой-то глупой, извращенной причине меня задело, что она видит меня таким. Будто я ненастоящий.

— У меня хорошая маска, — сказал я ей с предельной честностью. — За последние годы с моей стаей произошло много дерьма, и поверь мне, оно оставило след. Мои «мужские дни», как ты выразилась, — я иронично вскинул бровь. — Кстати, паршивая аналогия. Так вот, они не только из-за того, что мы застряли здесь, работая марионетками у придурка, а из-за того, что я не выношу ситуаций, которые не могу контролировать, а в последнее время…

— Всё вышло из-под твоего контроля, — закончила она за меня.

Я кивнул.

Она с трудом сглотнула, и её голос, когда она снова заговорила, превратился в писклявый шепот:

— Может быть, ты и вправду понимаешь.

Прежде чем я успел осознать, что это значило, она вырвалась, быстрым шагом пересекла зал и вышла за дверь. Каждый гребаный глаз в этом месте теперь был устремлен на меня, и хотя в разговоре с Джастис я позволил проскользнуть моменту уязвимости, я не собирался позволять людям это увидеть.

Сила затрещала по моей коже — и надо же, черт возьми, внезапно все снова очень сильно заинтересовались своей едой.

Глава 6

ДЖАСТИС ВИНТЕР

У меня дрожали руки. Какого хрена у меня дрожали руки? В столовой с Джейкобом только что произошло что-то странное.

Что этот Джейкоб Компасс со мной вытворяет?

Вопросы крутились в голове снова и снова, пока я кидала случайные вещи в сумку, собираясь в эту поездку. Когда мысли стали совсем невыносимыми, я потянулась к телефону и открыла Spotify. Выбрав свой плейлист с кантри, я выкрутила громкость на максимум. Мало кто знал, что я фанатею от кантри, джаза, блюза и всякого соула в духе «корней». Всё это пошло из моей первой приемной семьи. Грэмс, классическая бабуля из Теннесси, воспитывала меня всего несколько лет, но за это время она успела оставить свой след. От обучения тому, как печь яблочный пирог, хлеб и бисквиты, до изгнания этого чертова кролика из её сада — она была единственным человеком, оказавшим на мою жизнь колоссальное влияние.

Если бы сердечный приступ не украл её у меня, когда мне было восемь, не сомневаюсь, что мое детство было бы чертовски потрясающим. А так — она была единственной причиной, по которой я сейчас не стала законченным монстром, потому что следующая семья, которая меня растила…

Скажем так: будь эти люди сейчас передо мной, я бы пытала их, пока они не взмолились бы о смерти.

Эти воспоминания были не из тех, что мне хотелось хранить, поэтому я отсекла мысли и позволила душевному, гнусавому голосу наполнить мое сердце и разум. Алан Джексон. Его голос выручал меня во многие трудные времена, несмотря на то что он был мужчиной. Он был любимцем Грэмс и моим первым знакомством с миром кантри. Так что, если поначалу я любила его ради неё, то теперь любила его ради себя.

К тому времени как сумки были собраны — туалетные принадлежности, одежда и всё необходимое внутри, — я почувствовала себя несколько спокойнее. В подростковом возрасте я посетила несколько сеансов у школьного психиатра, и она дала мне пару техник для работы с прошлым. Это никогда не помогало надолго, потому что мои душевные раны были слишком глубоки, но изредка это позволяло притупить боль.

Кое-кто знал отрывки из того, через что я прошла, — в основном Грейс, Кэм и Гретли. Но я опускала слишком много деталей. Иногда я задавалась вопросом: если я поделюсь всем, всеми мрачными подробностями, станет ли вулкан внутри тише? Или это просто разрушит те шаги, что я сделала, чтобы уйти от случившегося?

В дверь постучали, и я поняла, что это Джейкоб; даже его чертов стук был властным.

В его глазах плясало веселье, когда я открыла дверь и впустила его внутрь; сумка была перекинута через плечо.

— О, Алан Джексон? Пожалуй, он мне нравится больше, чем Кенни.

Тот факт, что он узнал исполнителя, меня удивил.

— Я не думала, что сверхи слушают человеческую музыку, — сказала я, хватая сумку и выходя из комнаты.

Он пожал плечами, следуя за мной.

— Ну, если не считать того факта, что ты любишь врубать музыку на полную, а у меня чувствительный слух — среди супов не так много певцов, чтобы мы слушали исключительно своих. Человеческие группы и исполнители просачиваются.

Я поморщилась.

— Черт, прости. Мне следовало догадаться, что ты меня услышишь со своими «сверхдостижениями» в чувствах…

Жар обдал мои щеки, когда меня пронзила другая мысль. Означало ли это, что он мог слышать меня и тогда, когда я была в душе и мне нужно было снять напряжение?

Прохладное прикосновение к моей пылающей коже вернуло мое внимание.

— О чем ты думаешь? — пробормотал он, снова погладив меня, прежде чем убрать руку.

Тем временем я забыла, как дышать, и мне внезапно стало глубоко насрать, слышал ли он те несколько раз, когда я доводила себя до оргазма. Даже у травмированных и сломленных девчонок есть потребности.

— Ни о чем я не думаю, нам пора, — выпалила я. — Не будем заставлять президента Придурка ждать.

Джейкоб не ответил, но его улыбка стала шире, превратившись из ухмылки во что-то ослепительное и прекрасное. Боги. Он был слишком притягателен для моей пошатнувшейся психики. Я думала, что усвоила этот урок с юных лет: не жаждать красоты. Моим пороком всегда было желание обладать самыми красивыми цветами, самыми блестящими украшениями и самыми сверкающими камнями.

И мужчины… у меня всегда, всегда был худший вкус на них.

Заставив себя больше на него не смотреть, я отстранилась от всего того искушения, что он предлагал, и вышла за дверь. Я понятия не имела, где президент назначил нам встречу, но, к счастью, прежде чем я успела выставить себя еще большей идиоткой, мы обнаружили его шагающим по коридору в сопровождении полудюжины людей.

— Машина ждет, — сказал он, когда поравнялся с нами. Я почувствовала тепло Джейкоба за спиной, когда он подошел ближе. Раньше фейри не казался мне таким теплым, но я пришла к выводу: чем больше времени он проводил со своим драконом, тем горячее становилась его энергия.

— Мы готовы, — коротко бросил он, и президент кивнул.

Мы молча следовали за ним через здание, проходя множество коридоров мимо бесчисленных дверей. Тишину нельзя было назвать комфортной, но она всё равно была бесконечно лучше пустой болтовни.

Когда мы дошли до чего-то, похожего на секретный боковой выход, мы оказались в парковочном гараже, где ждало несколько машин. Президент направил нас к черному внедорожнику с густо тонированными стеклами. Он не был похож ни на один автомобиль, который я видела раньше.

— Бронированный, — прошептал Джейкоб мне на ухо, без сомнения, заметив мой ошарашенный взгляд. Пуленепробиваемость определенно объясняла толстые панели по бокам и на дверях.

Я не была такой хрупкой, как человек, так что это было круто, но для нас вроде как бесполезно.

— Мы направляемся на мой частный аэродром, — сказал президент Кейн, когда мы все устроились в машине.

По бокам от него сидели двое телохранителей, ни одного из которых я раньше не видела. Казалось, большинство охранников, сопровождавших его сегодня, не входили в обычный состав. Это заставило меня нервничать, так как я всё еще не была уверена, какова его конечная цель.

Что-то подсказывало мне, что скоро мы это выясним.

Другая машина с остальной охраной выехала первой, мы — за ней. Поездка была плавной и тихой, и через тридцать минут мы уже находились на борту впечатляющего самолета Air Force One, скользящего в синеве небес.

Я понятия не имела, сколько продлится полет, но предположила, что долго, поэтому закрыла глаза и попыталась задремать. Я доверяла своим инстинктам — они разбудят меня, если что-то пойдет не так. Не говоря уже о том, что Джейкоб сидел через проход от моего кресла, и, как ни странно, я доверяла ему и знала, что он прикроет мою спину.

Огромный шаг вперед для меня.

Через несколько часов полета я провалилась в настоящий сон и проснулась только тогда, когда начали подавать ужин. Еда была хорошей, и мне удалось опустошить тарелку. По какой-то причине здесь, в воздухе, где я ничего не могла изменить или на что-то повлиять, моя тревога взяла передышку. Я даже попросила вторую порцию киша.

Кто знал, что яйца, помидоры, бекон и немного трав могут быть такими вкусными?

— Мне нужен этот рецепт, — пробормотала я с набитым ртом. — Ну, для тех времен, когда я научусь готовить.

Джейкоб рассмеялся, откинув голову на подголовник и пристально наблюдая за мной.

— Я довольно неплохо готовлю. Могу научить тебя, если хочешь. Киш — это несложно, зависит от того, хочешь ли ты сама делать основу или нет.

Я уставилась на него.

— Я… я как-то не вижу в тебе «Мистера Домашнего Уюта». Ты хочешь сказать, что в твоей семье готовишь ты?

Он пожал плечами.

— Да, часто готовлю я. Мне это в какой-то степени нравится. Всё, кроме выпечки.

Я вскинула брови, надеясь, что он расскажет больше. Мужчины, говорящие о готовке — это своего рода моя слабость. Да уж, мои отношения с мужским полом весьма запутаны.

Было время, когда я их всех ненавидела, отказываясь находиться в одной комнате с мужчиной. Однако за эти годы я научилась отделять личность от толпы. Некоторые мужчины могут быть плохими, но не все. Теперь я это знала, даже если изредка всё еще ненавидела их скопом.

И хотя мои эмоции вокруг Джейкоба были полны смятения, ненависти среди них не было.

— Выпечка требует точности, почти научной, — объяснил он. — Это как формула, которую я должен соблюсти в точности, без возможности проявить фантазию ради собственного вкуса. Мне больше нравится, когда я могу импровизировать и позволять богам подсказать мне, когда пора перестать добавлять чеснок.

У меня вырвался смешок.

— А разве чеснока может быть слишком много?

Улыбка Джейкоба была естественной, более расслабленной, чем за долгое время.

— Не в моей практике.

— Может, я и научусь печь что-то, кроме печенья, — сказала я, раздумывая над этим. — С формулами у меня дела обстоят гораздо лучше. Импровизация — не мой конек.

— Трудно сохранять спокойствие за выпечкой, когда рядом Джесса. Если ты запорешь её торт, она тебя уничтожит. Лучше оставить это экспертам.

Я рассмеялась — настоящим, искренним смехом — и почувствовала на себе взгляд президента, сидевшего через несколько рядов. Это заставило меня замолчать, и, к счастью, он быстро вернулся к своим бумагам.

— Раз уж ты не печешь, то какое твое любимое блюдо для готовки? — спросила я, наслаждаясь изучением этих неожиданных деталей о нем. — Помимо чеснока, разумеется.

Его глаза стали совсем светлыми, пока он размышлял.

— Мое любимое — это паста и стир-фрай с кучей свежей зелени и овощей. Забавно смешивать ингредиенты и экспериментировать с вкусами.

— А что у тебя получается лучше всего?

Ни тени колебания:

— Я готовлю невероятную курицу с чесноком и чили и подаю с рисом. — Он закрыл глаза, словно смакуя воспоминание, и я поймала себя на том, что жадно впитываю его чертов лик, будто умираю от жажды.

Джейкоб Компасс был «ловушкой для жаждущих», и я едва в неё не угодила.

— Что еще? — выдавила я, нуждаясь в том, чтобы он перестал делать с моей психикой и гормонами то, что он делал.

Зеленые-как-черт-знает-что глаза атаковали меня, и я вдруг задалась вопросом: не хуже ли это?

— Ну, есть еще мой бефстроганов и мясные сабы. Обещаю, ты захочешь выйти за меня замуж, когда их попробуешь.

Мое сердце исполнило странный кульбит. Он просто флиртует с тобой. Для него это так же естественно, как дышать.

Я пыталась напомнить себе об этом, игнорируя его едва заметную ухмылку. Эта сторона Джейкоба полностью обезоруживала меня; я была совершенно не готова иметь дело с флиртующим фейри.

Голос пилота раздался из динамиков:

— Мы совершим посадку примерно через тридцать минут. Погода сегодня немного неспокойная, поэтому, пожалуйста, вернитесь на свои места и убедитесь, что ремни безопасности застегнуты плотно и низко.

Я щелкнула ремнем; Джейкоб сделал то же самое, что меня удивило. Обычно он слишком высокомерен, чтобы думать, будто какая-то турбулентность может ему навредить. Вероятно, он просто подыгрывал людям; так поступали многие сверхъестественные существа. Они не уважали человеческую расу, но, справедливости ради, люди тоже не особо уважали что-либо, что считали ниже себя, включая животных, растения или саму землю, необходимую им для выживания.

В этом плане сверхъестественные существа были куда более развитыми.

— А кто-нибудь из сверхъестественных существ когда-нибудь был человеком?

Я подпрыгнула, только сейчас заметив, что президент сел гораздо ближе к нам. Прямо через проход, если быть точной. Он наблюдал за мной с любопытством, и впервые он казался просто обычным парнем, пытающимся завязать светскую беседу.

— Вы произошли от нас? — продолжил он. — Я проводил столько исследований, сколько мог, но знаний о вашем существовании практически нигде нет. Это… своеобразно.

Лицо Джейкоба оставалось нейтральным, когда он встретил испытующий взгляд президента.

— Сверхъестественные существа никогда не были людьми, — сказал он просто. — Мы не происходили от вас. В «Людях Икс» всё напутали, но «Супермен» был немного ближе к истине.

— Значит, вы с другой планеты? — насел он, тут же зацепившись за тему Супермена.

В моей памяти промелькнули драгоценные земли, особенно рубиновые, где я родилась. По какой-то причине Фейри никогда не казался мне другой планетой, скорее продолжением Земли. Земля-2.

— Да, но не из вашей солнечной системы, — сказал Джейкоб. — Сверхъестественные существа зародились в мире, который мы называем Волшебной страной. В какой-то момент мы все были гораздо ближе по своим способностям, но со временем мы эволюционировали, создав четыре расы, о которых вы узнали. Наша энергия требовала разных условий для процветания, что, в свою очередь, разделило нас.

— У вас тоже бывают расовые войны?.. — задумчиво спросил президент.

Мы оба кивнули.

— Безусловно, — сказал Джейкоб. — Но мы создали сообщества, где все расы живут вместе в попытке предотвратить дальнейшие столкновения. На протяжении многих лет это помогало поддерживать мир.

Президент откинулся на спинку кресла, и я почувствовала, как уши закладывает — самолет продолжал снижение.

— Ты ведь являешься эквивалентом президента для своего народа в Америке, верно? — спросил он Джейкоба.

Фейри кивнул.

— Да, но в отличие от людей, это не выборная должность. Сила сверхъестественного существа определяет, способен ли он править.

После этих слов на лице Джона Кейна появилось проницательное выражение.

— Значит, ты очень могущественен?

Джейкоб ни капли не скрытничал в ответе:

— Да.

Президент кивнул.

— Да, это идеально. Возможно, мы сейчас окажемся в ситуации, которая была бы шокирующей для большинства людей. Я хочу, чтобы вы были готовы к тому, что увидите, и напоминаю: всё, что мы здесь делаем — это надежда на достижение мирного мира. В конечном итоге.

Мне удалось не фыркнуть насмешливо, потому что — ну и заезженная же фраза. Он мог оправдать любые свои действия под предлогом того, что когда-нибудь будет достигнут мир. Как альтруистично с его стороны.

К счастью, нам не пришлось больше слушать его «жемчужины мудрости», потому что мы начали посадку. Это был плавный переход на взлетно-посадочную полосу, а затем мы вырулили к чему-то, похожему на большой частный аэропортовый ангар.

— Где мы? — спросила я, когда мы вышли на улицу. Температура была умеренной. Ощущалось как весенний день, несмотря на засушливый пейзаж за пределами аэропорта. Однако на горизонте виднелось марево, предвещавшее гораздо более жаркий день.

— Мы в Сирии, — сказал президент, когда нас усадили в черные бронированные автомобили, точно такие же, на которых мы ехали из Белого дома. — Здесь слишком долго бушует война, и мы делаем всё возможное, чтобы её локализовать. Мы посылали помощь тем, кто противостоит сирийскому правительству, поскольку они продолжают нарушать так много гуманитарных законов. Я больше не могу оставаться в стороне и наблюдать за этим.

Я оставила свои мысли при себе. Я даже не была уверена, во что верю, когда дело касается войны, кроме того, что мне хотелось бы, чтобы её не существовало. Столько невинных людей страдает и гибнет… особенно дети. Всё это казалось огромной растратой жизни, надежды и потенциала. Храбрые мужчины и женщины, которые каждый день рискуют своими жизнями… черт. Это было слишком тяжело для осознания.

— Какова ваша конечная цель здесь? — спросил Джейкоб. Как настоящий лидер, он хотел получить больше информации, чтобы принять взвешенное решение.

— Сирийский народ заслуживает демократии, где они смогут проголосовать за своего следующего лидера. Это пресечет коррупцию и нищету, процветающие при нынешнем руководстве, что и привело к восстанию.

Джейкоб посмотрел на него, изогнув бровь и сжав губы.

— Вы пытаетесь сказать мне, что при демократии нет коррупции? Или что даже при голосовании президентов не выбирают на основе поддельных документов и закулисных тактик?

Он не бил напрямую по президенту Кейну, но намек был ясен. Даже Америка не была застрахована от коррупции.

— Ничто не идеально, — ответил Джон. — Ничто. Но наша цель — найти систему, которая была бы максимально справедливой.

Я прикусила язык, но как человек, живущий в Америке — и большую часть времени глубоко за чертой бедности, — я приходила в ярость, когда такие люди, как президент, говорили о справедливости. Джон Кейн прохлаждался в роскошных особняках с горами еды, шикарной одеждой и предметами роскоши. Он понятия не имел, каково это — быть среднестатистическим американцем, и, очевидно, раз он так доволен своим демократическим правительством, он даже не был готов видеть изъяны в своей системе.

Словно услышав эту мысль, он переключил внимание на меня.

— Как устроено общество у сверхъестественных существ? Лидеров не выбирают, и это логично, раз силовая структура работает, но как насчет работы и денег? Есть ли у вас бездомные или нищета? Как вы с этим справляетесь?

Джейкоб рассмеялся, не издав при этом веселого звука. Тонкий трюк.

— У нас у всех есть работа, но за неё никто не получает платы, — сказал он. — Мы работаем сообща, чтобы поддерживать функционирование нашего общества, при этом большинство супов заняты в сферах, которые им интересны. В этом плане у нас нет ни бездомных, ни нищеты.

Джон Кейн открывал и закрывал рот, явно потрясенный.

— Как? Как это возможно? Вы хотите сказать, что есть сверхъестественные существа, которым нравится убирать чужие дома? Или выносить мусор?

Джейкоб наклонился, оказавшись прямо перед его лицом, и было похоже, что человек внезапно вспомнил: мы могущественны и способны убить его, даже не касаясь.

— Обязанности по выносу мусора распределяются между всеми. Дома убирают те, кто в них живет, или же это делается с помощью магии, и мы делимся своим богатством.

Президент в этот момент напоминал чертову рыбу, открывая и закрывая рот, чтобы заглотить воздух.

— Почему вы вообще так цените деньги? — спросил его Джейкоб. — Какова их внутренняя ценность?

Президент покачал головой.

— Это дает структуру обществу. У каждого в нем есть свое место, и это гарантирует, что все рабочие места будут заполнены.

Джейкоб пожал плечами.

— И всё же они нужны нам только тогда, когда мы выбираемся в человеческий мир. В остальном же мы объединяем нашу еду и ресурсы, и проблем никогда не возникает.

Президент, казалось, не понимал, его глаза были расширенными и стеклянными.

— Если у кого-то нет дома, — сказала я, — сообщество строит его для него. Если кому-то нужна еда, они выращивают или находят её где-то и делятся. Это не всегда идеально, но это самое близкое к идеалу, что я когда-либо видела.

— Г-где же вы берете деньги для человеческого мира? — выдавил он. — Кто-то из вас работает с людьми и отсылает всё назад?

Джейкоб, казалось, из последних сил сохранял терпение, его голос был резким:

— Нет, наши сообщества богаты, потому что мы живем долго, и большинство из нас на ранних этапах вложились в землю, акции, минералы и товары. Те, кто, так сказать, сорвал куш, делятся с теми, кому повезло меньше. Некоторые из наших полу-фейри — заядлые шахтеры, и, занимаясь тем самым делом, которое они любят, они случайно сделали нас всех богатыми. В человеческом понимании, по крайней мере.

Один из телохранителей президента хмыкнул, и это было таким резким выходом из их обычного образа «молчаливой тени», что мы все повернулись к нему. Он не снял темных очков, когда произнес:

— Мне трудно поверить, что вы так просто раздаете такое богатство. Наверняка те, кто изначально нашел золото, предпочли бы оставить его себе.

Джейкоб просто покачал головой.

— Причина, по которой вы не понимаете, — это та же причина, по которой в вашей стране столько людей страдает. Я не могу объяснить, что такое жадность, тем, кто видит в ней успех.

Меня можно было свалить пушинкой. Я не могу объяснить, что такое жадность, тем, кто видит в ней успех.

Боже мой. Как человек, выглядящий на двадцать пять, может говорить так, будто он реинкарнация Йоды?

И почему мне это так чертовски нравится?

Машина поехала быстрее, как только мы выехали из аэропорта на главную дорогу. Я сосредоточилась на мире за окном.

— Ого, — тихо произнесла я. Джейкоб придвинулся ближе ко мне, чтобы посмотреть из своего положения на центральном сиденье.

«Зона военных действий» — это было еще мягко сказано.

Мир здесь состоял из обломков, грязи и смерти. Я почти чувствовала этот запах, хотя воздух в машине был чист от любых различимых ароматов. Но это был один из тех образов, которые настолько сильны, что воспринимаются не только глазами.

— Это окраины Дамаска, — сказал президент. — Недавно в этом районе были бомбардировки, так что мы не будем задерживаться, но в городе должно быть безопаснее.

Я повернулась к Джейкобу, гадая, обеспокоен ли он этой информацией, но он выглядел расслабленным, как и всегда. Очевидно, возможность попасть под бомбежку его не волновала, так что я последовала его примеру. Если я что и знала о Компассах, так это то, что они серьезно относятся к безопасности своей стаи и семей. Благодаря Грейс я была внешним участником их группы; Джейкоб защитит меня, если всё полетит к чертям.

Не самая плохая семья, в которой можно оказаться. Это уж точно. Даже если я, как и всегда, была лишь снаружи, заглядывая внутрь.

Глава 7

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Люди были гребаными идиотами.

Ничто не могло заставить меня передумать, а уж президент с его притворным «беспокойством» о своих собратьях только усугублял ситуацию.

Война была уродливой, душераздирающей и зачастую предотвратимой. Не то чтобы супы были во всём невинны — мы тоже слишком жаждали власти и поклонялись ей, но мы хотя бы пытались стать лучше. Иногда за попытку тоже начисляют очки.

Людям бы эти очки не помешали.

Джастис продолжала прижиматься лицом к стеклу, и морщинки скорби пролегли по её лбу и щекам. Это было душераздирающее зрелище, даже когда мы миновали пустынные руины окраин. Сам город по большей части уцелел, но картина была мрачной. Люди суетились, и я кожей чувствовал вибрации страха в воздухе. Это было не то место, где мне хотелось бы жить, и тот факт, что какие-то люди застряли здесь по милости власть имущих, пробуждал во мне темные эмоции.

Я скорбел вместе с ними.

По мере того как гнев и печаль росли в равных пропорциях, я почувствовал, как мои братья зависли на грани нашей связи, предлагая поддержку. Перед отъездом я отправил им сообщение, так что они знали о переменах в нашей ситуации и с не меньшим любопытством гадали, что задумал президент. Мы все понимали, что это лишь малая часть его грандиозного плана. По крайней мере, после этой поездки всё закончится. Джон Кейн закончил играть в игры.

В этом мы были солидарны.

Когда мы наконец добрались до места назначения, это оказался большой обнесенный баррикадами комплекс. Стоило президенту выйти из машины, как его окружили, и я удивился обилию новых телохранителей. Почти никого из его постоянных ребят здесь не было; должно быть, та команда остается на базе, когда он выезжает за границу.

— Это одно из моих американских убежищ, — сказал он, пока нас вели к бункеру. — У нас их много. Мы не ведем международных дел на этой территории — за эти ворота допускаются только граждане Америки.

Словно он призвал чертову атаку своим высокомерием, прогремел взрыв — ровно там, где мы стояли всего пару секунд назад. Машины позади нас поглотил огненный шар. Когда жар и ударная волна обрушились на нас, я схватил Джастис, прижал её к груди и воздвиг защитный щит из воздуха.

Люди кричали; президент уже исчез в здании. Когда дым и обломки осели, в воздухе остался резкий запах жженого металла.

— Джейк, — позвала Джастис, упираясь мне в грудь.

Я только сейчас заметил, как сильно её сжимаю, и с неохотой отпустил.

— Ты ведь в курсе, что у меня такие же силы, как и у тебя? — пробормотала она, вероятно, думая, что я не услышу её за хаосом человеческой паники.

Если бы всё мое внимание не было сосредоточено на выявлении угроз и защите своей «стаи», я бы улыбнулся.

— Да, но ты никогда не используешь их инстинктивно. За всё время, что я тебя знаю, ты применяла силу только тогда, когда тебя вынуждали, пугали или подавляли. Это реакция. Ты всё еще мыслишь как человек, а не как сверхъестественное существо.

Её щеки потемнели, а глаза сузились, и я задался вопросом: что, черт возьми, я опять сказал не так?

— Давай разберемся с ситуацией, прежде чем я оторву тебе голову, ладно? — пробормотала она, качая головой и отворачиваясь. Я почти уверен, что расслышал её шепот: «Не считает меня, блин, сверхъестественным существом…» — и начал понимать, где облажался. Джастис всегда чувствовала себя чужой, не принадлежащей ни к какому миру, а я фактически лишил её сверхъестественной сути одной необдуманной фразой.

Черт побери. Я вечно говорю ей не то.

Из бункера справа от нас посыпались вооруженные солдаты, и я был благодарен возможности переключиться на них. Их вышло так много, что стало ясно: присутствие президента в Дамаске было далеко не символическим. Кто сказал, что он вообще хочет конца этой войны? Война — это прибыльный бизнес, в конце концов.

Половина солдат бросилась туда, где детонировала бомба, остальные стянулись к линии ограждения, выкрикивая приказы и готовя оружие.

— Нам нужно помочь! — рыкнула Джастис и выбежала из-под относительно безопасного козырька бункера на открытый двор.

Я последовал за ней. Если ей нужна подстраховка, я буду рядом.

Наши женщины — воительницы, но она была слишком новичком в этом мире. Её защита была моим приоритетом.

— Ты видела, откуда прилетела ракета? — спросила она.

— Нет, но я смогу услышать, если они готовят следующую атаку.

Я перестал бежать и припал к земле, изливая энергию сквозь трещины в иссохшей почве, чтобы найти людей, которые чуть не взорвали нас.

— Группа прямо к западу отсюда, — быстро сказал я. Джастис кивнула. — Их как минимум двадцать, и у них есть еще одна бомба.

Любые взрывные устройства, особенно с ядерным резонансом, легко считывались моей энергией. Стихийная мощь резонировала со многим в этом мире, даже с объектами, которые люди считали «созданными» в своих лабораториях.

— Они пожалеют, что выбрали именно этот день, чтобы попытаться убить американского президента, — прорычал я, поднимаясь на ноги. — Я сейчас вернусь.

Джастис едва успела открыть рот, чтобы возразить, как я уже сорвался на бег, используя ветер и собственную энергию, чтобы развить небывалую скорость. Важно было сохранять существование супов в тайне, но, к счастью, люди были заняты тем, что смотрели в противоположную от меня сторону, непрерывно паля из-за ограды. Я слышал приближение танков, но они были слишком медлительны.

Вторая ракета была готова к запуску.

Ветер перенес меня через забор; я услышал, как Джастис что-то закричала, но я был уже слишком далеко. Стоило мне оказаться за пределами огражденной территории, как раздались новые крики — солдаты наконец заметили мой побег, и большинство из них были в замешательстве от моего появления из ниоткуда.

Пули пролетали мимо, но я отклонял их воздушным щитом. Тяжелый топот сзади на секунду отвлек мое внимание, и когда я обернулся, в поле зрения появилась знакомая «заноза в заднице», мчащаяся по усеянному пулями ландшафту.

Вот тогда я окончательно потерял рассудок.

Сила взорвалась внутри меня, центр энергии выбросил щупальца, соединяясь и с землей под ногами, и с моей братской связью — вознося мою мощь до чего-то разрушительного и смертоносного.

Ветер хлестнул по людям, вырывая оружие и мгновенно расплющивая его. Огонь опалил землю, огибая Джастис и меня, но уничтожая всё остальное на своем пути. Я не позволял ему убивать людей, лишь удерживал их в кольце, но были моменты, когда я почти терял контроль.

Видеть пули, летящие в Джастис… это лишило меня рассудка.

Логически я понимал, что эти люди — просто две стороны войны: одни против вмешательства американского президента, другие — за саму Америку. Но мой разум слишком глубоко погрузился во власть стихий; моя потребность защитить Джастис могла стать гибелью для всех присутствующих.

— Джейк! — закричала она, не в силах подойти ко мне ближе. Рядом не было отражающих поверхностей, чтобы увидеть себя со стороны, но я чувствовал волны бушующей силы, пока мои стихии кружились в неистовстве. Людям было бы невозможно это объяснить, но при такой концентрации энергии вся электроника вокруг должна была сгореть.

И всё же, даже без записей, свидетелей было предостаточно.

Возможно, я только что спровоцировал международный скандал, и, честно говоря, мне было абсолютно плевать.

Люди сами напросились.

Глава 8

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Я думала, что видела и пережила самое ужасное, что может предложить этот мир. Кулаки, которые калечили; тяжелые взгляды, что задерживались на мне слишком долго; руки, что касались там, где не следовало; цепи, что звенели в моих кошмарах, и бесконечная боль.

Но я глубоко заблуждалась. Джейкоб только что добавил в мой список страхов новый уровень: сверхъестественное существо, потерявшее контроль.

Он был окружен настоящим океаном мощи; стихии закручивались в воздухе так неестественно, что у меня перехватило дыхание, оставив меня ошеломленной и лишенной дара речи. Очевидно, прыгать за ним через забор было плохой идеей, но сила взяла верх надо мной, едва я увидела, как он уходит.

Сила, которую я так старательно игнорировала, решила, что с неё хватит сидения взаперти. Подобно холодному сквозняку, пробежавшему по коже и позвоночнику, она вырвалась наружу. Сейчас она снова была заперта внутри, но одно я знала наверняка: мне нужно перестать бегать и начать принимать реальность того, кто я есть. Реальность моего наследия.

Но не сегодня. Сегодня я буду занята тем, что попытаюсь привести в чувство супа, пока он не разорвал пару сотен человек в клочья.

— Джейк, — повторила я, так как в первый раз он никак не отреагировал.

Его глаза, похожие на зеленое стекло, ледяные и блестящие, были прикованы к моему лицу.

Он видел меня. Я только не могла понять, слышит ли.

— Тебе нужно остановиться, — сказала я, делая шаг ближе. По какой-то причине, когда я двигалась, мощь вихрилась и смещалась так, чтобы не задеть меня. Проверяя это, я сделала еще шаг вперед, и еще — каждый раз сила соскальзывала в сторону. В основном вокруг бушевали огонь и ветер.

Когда очередная волна жара обдала мне лицо, под ложечкой засосало от дурного предчувствия… а что, если все люди уже мертвы? Сомневаюсь, что они могли пережить такой жар; я-то сама едва справлялась, хотя была даже не в эпицентре.

Редко используемый мобильник ощущался тяжелым в заднем кармане; я раздумывала, не позвонить ли кому-нибудь из стаи Джейкоба в надежде, что у них найдутся идеи. Джейкоб, возможно, только что убил кучу людей, включая солдат и спецназ президента, и он еще не закончил.

А я совершенно не знала, как его остановить.

Как, черт возьми, он стал настолько сильным?

Это не было похоже ни на что из моего опыта — от этой энергии у меня заныли зубы. Черт, даже кости заломило. Я-то думала, что достаточно хорошо знаю Компассов и их возможности. Но такого еще не было.

Это была древняя, воющая энергия, говорившая о том, что Джейкоб Компасс — далеко не обычный фейри. Он был за пределами моих познаний, но раз уж я здесь одна, мне придется попытаться его успокоить.

Как и в момент прыжка через забор, моя сила снова вскипела, танцуя на кончиках чувств. Решив, что это мой единственный шанс, я выпустила бурлящую внутри энергию, и наружу вырвался поток рубинового света.

Я никогда не взаимодействовала со стихиями так, как это делал Джейкоб. Моя сила — в те немногие разы, когда я её использовала — представляла собой разрушительный взрыв рубиновой энергии. Я воспринимала её как луч солнечного света, обжигающе горячий, выжигающий любую другую магию. Чисто атакующая мощь.

В этот момент, когда мой свет прорезал пламя Джейкоба, я ощутила на языке привкус земли. Это напомнило лес после пожара, когда наконец пошел дождь. За этим следует особый, уникальный запах.

Вот что я чувствовала сейчас. Вкус силы Джейкоба.

Когда мой рубиновый луч прочертил линию разрушения сквозь его стихии, лед в глазах Джейкоба немного подтаял. На его место быстро пришел тот самый соревновательный блеск, который я видела у него слишком часто.

— Джейкоб, — предупредила я, находясь уже в паре футов от него, окруженная рубиновым сиянием.

К счастью, моя энергия прожгла его защиту, но не тронула самого фейри. Я переживала, ведь мой контроль оставлял желать лучшего. Результат того, что игнорируешь вещи, которым стоит поучиться. Премия «Идиот года» достается кому?..

— Ты уже применил кучу магии на глазах у людей, — продолжила я, стараясь говорить ровно. — Ты правда думаешь, что это хорошая идея — продолжать в том же духе?..

Меня отбросило назад, когда его сила полоснула по моей. Остро и быстро она ударила в грудь, но боли не было… скорее казалось, что он со мной играет.

— Прекрати немедленно! — закричала я; ветер выл в лицо, мешая говорить. — Слушай сюда, тупой ты ублюдок, ты вот-вот раскроешь секрет, из-за которого тебя, скорее всего, убьют. Разве мы не проходили всё это дерьмо с Луи?

Он не слушал.

Может, лучше будет просто прикончить его тупую задницу и избавить кого-то другого от этой работы в будущем?

На этот раз я намеренно дернула свою силу, вырывая её из «коробки», в которой держала взаперти. Она вырвалась на волю, как щенок, отчаянно ждавший возможности побегать. Хотя «щенок» — не совсем верное описание. Скорее цербер?

С метафорическими когтями и зубами.

Луч силы врезался в энергию Джейкоба, и фейри вздрогнул, когда тот задел его кожу.

Черт. НЕТ! Я не хотела делать ему больно, просто хотела проучить его, напомнив об играх и о том, когда в них стоит играть. Для начала — точно не посреди человеческой войны.

К счастью, прежде чем я успела нанести серьезный урон, он смахнул мою энергию своим собственным импульсом. Я вздохнула с облегчением, благодарная за то, что он настолько могущественен. Я была почти уверена, что мой луч света мог бы разрубить его пополам, как рубиновый световой меч, будь он обычным супом.

Джейкоб вскинул голову, и, так как он впервые отвел от меня взгляд с момента потери контроля, это движение было очень заметным. Проследив за его взором, я не увидела ничего, кроме кружащегося ветра и множества пистолетов, отобранных у солдат.

Мгновение спустя я услышала характерный гул вертолета, стремительно приближающегося к нам. Человеческое подкрепление прибыло — трудно поверить, что им потребовалось столько времени.

— Иди сюда, — приказал Джейкоб. Он больше не смотрел на железного зверя. Нет. Всё внимание его зеленых глаз было сосредоточено на мне, и я ни в малейшей степени не понимала, о чем он думает.

Одно я знала точно: этому мальчику лучше следить за тоном, иначе у нас появятся проблемы посерьезнее, чем человеческая армия.

Глава 9

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Женщины никогда не слушали, когда я говорил им, что делать. Нет, это было чертовски здорово — то, что у них были свои собственные мозги и они умели владеть ими как оружием; я был только за. Но прямо сейчас мне действительно нужно было, чтобы Джастис убрала свою задницу с линии огня.

Нас окружали люди, и до этого момента я никого из них не убил. Решение, о котором я уже начинал сильно жалеть, особенно когда они вызвали подкрепление.

— Я не смогу тебя защитить, если ты не подойдешь ближе, — процедил я; раздражение мешало подбирать слова в той манере, которая была бы для неё наиболее комфортной.

Её губы скривились, но это определенно не было улыбкой.

— Мне не нужна твоя защита. Разве ты не видел, как моя сила прорезала твои стихии?

Веселье примешалось к моему пылающему гневу. Её сила оказалась неожиданным сюрпризом: мощная, полная огня — как и моя, и в то же время совершенно на неё не похожая. Её пламя строилось на луче рубинового света, способном разрезать энергию так, как я никогда прежде не видел.

Мне пришлось проявить изобретательность, чтобы дать отпор, и это было почти весело.

Пока люди не испортили момент.

Вертолет был уже практически над нашими головами, и с досадным звуком я с помощью ветра притянул Джастис в свои объятия. Она в ответ ужалила меня своей силой — даже будучи совершенно необученной, она впечатляла. Если она когда-нибудь сделает следующий шаг и примет всю полноту своей сути… она, скорее всего, надерет мне зад.

— Я тебя убью, — пробормотала она, упираясь в мою грудь.

Я её не отпустил.

Обычно я бы не стал использовать против неё силу, физическую или любую другую, но в этой ситуации я подражал Брекстону и его доминирующим замашкам. Чего бы это ни стоило, я должен был удержать её в безопасности.

— Мы окружены, — прошептал я, продолжая кружить ветер и огонь вокруг нас — это ограничивало видимость вооруженным силам и обеспечивало защиту. — Люди со всех сторон. Два вертолета сверху и, кажется, не меньше дюжины дронов.

— Откуда ты это знаешь? — огрызнулась она, всё еще пытаясь вырваться. Но у неё не было ни шанса.

— Я знаю всё, — сказал я, пытаясь отшутиться. Время было не самым удачным, но мне нужно было сделать хоть что-то, чтобы вернуть ощущение нормальности в эту ситуацию. Для неё и для себя.

Она одарила меня гневным взглядом; видимо, сейчас было не время для юмора.

— Думаю, тебе стоит сменить тактику, — сухо сказала она. — Если только ты не хочешь просто всех их убить и закончить на этом день.

Я задумался на секунду, и она шумно выдохнула.

— Да, ладно, пожалуй, их убийство было бы слишком экстремальным вариантом, — признал я. — Попробую уладить ситуацию.

Не так весело, но, поскольку я был готов с этим покончить, я развеял свою мощь, позволяя ей рассыпаться вокруг нас. Мое пламя погасло так же, как настоящий костер, лишенный кислорода. Наступило блаженное мгновение тишины, но оно тут же прервалось криками.

— Руки вверх!

— Мать вашу, руки вверх!

— Почему они это говорят? — спросил я Джастис, отпуская её, чтобы она могла поднять руки.

— Чтобы они видели, что ты не вооружен.

Я покачал головой.

— Им еще многому предстоит научиться.

Я украл или уничтожил большую часть их оружия; несколько стволов всё еще парили над нами — моя сила удерживала их в воздухе. Но они явно нашли запаску и теперь маршировали ближе к нам, целясь в нашу сторону.

— Руки вверх, мать вашу! — крикнул еще один человек. Это был мужчина на передовой, одетый в пустынный камуфляж, с выражением лица в стиле «не-связывайся-со-мной».

— Нужно защитить даму, — небрежно отозвался я, надеясь, что напряжение спадет до того, как прогремят выстрелы.

— Просто подними руки, — прошипела Джастис, — я никуда не денусь.

Никакого веселья с ней. Но раз уж я был здесь для того, чтобы остановить войну между людьми и супами, на данном этапе, пожалуй, лучше было посотрудничать. Подняты руки или нет, я никогда не бываю безоружен.

Поднимая руки, я глубоко выдохнул, надеясь, что аромат лаванды, исходивший от женщины, которая только что была в моих объятиях, рассеется. Её запах сводил меня с ума.

Мне не нужны были отвлекающие факторы.

— Отведите нас к президенту Джону Кейну, — коротко бросил я, когда вооруженные люди оказались достаточно близко, чтобы слышать. — Мы будем говорить только с ним.

Передняя линия находилась примерно в шести футах от нас, колеблясь и не решаясь подойти ближе.

— Следуйте за нами, — сказала женщина. — И если вы что-нибудь выкинете, мы пристрелим вас на месте, а вопросы будем задавать потом.

Потребовалось волевое усилие, чтобы не рассмеяться. Их пушки были чертовски бесполезны против нашей мощи и силы, но так как мне приходилось беспокоиться еще и о Джастис, а она была непредсказуема, я просто кивнул.

Они расступились, показывая, что мы должны идти первыми. Нас провели обратно в американский комплекс через маленькие ворота. Оттуда нас конвоировали к бункеру. Оказавшись внутри, я моргнул, давая глазам привыкнуть к более темному помещению.

Президент ждал неподалеку в большом кресле с высокой спинкой, по бокам стояло по охраннику. Перед ним стоял поднос с едой; он болтал по телефону, поедая сэндвич.

Лидеры, которые прячутся, пока их люди находятся на передовой, не вызывали у меня никакого уважения. Он не мог знать, планировал ли я убить их или нет. Я и сам этого не знал.

Так что, технически, он бросил их всех там умирать, как трус, которым, как мы всегда знали, он и был. Джастис обменялась со мной взглядом; её вскинутые брови велели мне успокоиться. Я глубоко вдохнул и так же медленно выдохнул, прежде чем приготовиться ждать, пока этот козел закончит разговор.

Он не торопился, и за те минуты, что мы стояли в тишине, я раз за разом удерживал себя от того, чтобы просто свернуть ему шею.

Наконец, с меня хватило.

— Что, черт возьми, там произошло? — процедил я, и он вскинул голову в мою сторону. — Вы сбежали, когда начался бой? Вы вообще выяснили, кто бомбил ваш комплекс? Что вы за бесполезный, жалкий лидер такой?

Он вытер рот, как будто мои вопросы его ни капли не задели, но я заметил напряжение в том, как сильно он сжал салфетку, вытирая крошки с лица. Это продолжалось и дальше: он игнорировал меня, чистил рот — несомненно, наслаждаясь своей маленькой властью и заставляя нас ждать. Затем этот «смертник» поднял вилку, собираясь съесть кусочек салата. Рубиновый луч выстрелил от Джастис, срезав вилку, зависшую у его рта. Его лицо исказилось от страха и ярости, он вскочил, поднос перевернулся, еда разлетелась во все стороны.

Оружие снова было нацелено на нас, пальцы замерли над спусковыми крючками.

Игнорируя это, я молча закружил ветер вокруг нас — достаточно мягко, чтобы большинство приняло это за обычный легкий ветерок. Ветерок, который я мог превратить в оружие за считанные секунды.

— Вы напали на меня! — пролепетал он. — Вы, сверхъестественные существа, нестабильны!

Покачав головой, я усмехнулся.

— Что? Один раз суп теряет контроль, крадет несколько пушек и что-то поджигает — и внезапно он «нестабилен».

Никто больше не рассмеялся, хотя на губах Джастис, кажется, промелькнула тень улыбки.

Тяжелая публика.

— Вам повезло, что я вас не убил, — добавил я непринужденным тоном. — После того чертова шоу, что вы только что устроили, затащив нас в опасную зону военных действий, а затем послав своих людей нас бомбить.

Я блефовал, не имея доказательств, но реакция президента подтвердила мою догадку. Всё это было спланировано. Подстава.

Ублюдок.

Джастис сделала шаг вперед, её щеки порозовели в тех же рубиновых тонах, что и пряди в волосах.

— Я должна убить тебя прямо сейчас, — прорычала она, и покалывание силы пробежало по моей коже. — Как ты смеешь так использовать своих людей? Не говоря уже о том, что ты мог убить Джейкоба и меня.

Все в этой комнате боялись её, это было очевидно, но меня эта демонстрация силы чертовски заводила. Джастис росла как суп, и я был рад присутствовать при каждом её шаге.

— Угроза президенту — наказуемое преступление, — заикаясь, произнес один из охранников, размахивая пистолетом прямо перед нашими лицами.

Взмахом руки я отправил его в полет к дальней стене; его голова с силой ударилась о кирпичи, и он сполз на пол бесформенной кучей.

Появилось еще больше пушек. Еще больше щелчков предохранителей. Еще больше ярости.

Видимо, люди учились медленно.

— Довольно, — сказал президент, замахав руками и поворачиваясь к нам лицом. — Ракеты были тестом, чтобы я мог оценить ваши возможности. До сегодняшнего дня у меня было слишком мало доказательств того, на что вы способны.

— А если бы бомба попала в нас? — насела Джастис, её голос дрожал, будто она была на грани яростных слез. Я знал женщин, которые плакали, когда были в бешенстве, и они были чертовски пугающими. Казалось, слезы давали их ярости крылья. — Или если бы Джейкоб не смог остановить пули? Он пошел туда, чтобы спасти вас, бесполезных ушлепков. Ему следовало оставить всех вас умирать.

Президент усмехнулся.

— Вы так много болтаете о своей силе. Пришло время её доказать.

Она собиралась его убить… и у меня было искушение позволить ей это сделать.

Конечно, это обернулось бы политическим кошмаром, но, с другой стороны, возможно, мы могли бы это замять, подсунуть кого-то из членов Гильдии на этот пост и вернуться к своему привычному графику.

— У меня есть документы, — сказал президент, и я внезапно прислушался. — Документы, подробно описывающие всё, что я узнал. Видеозаписи — сегодня над вами летали дроны. Не те, что вы почувствовали… те были лишь приманкой. Также есть десятки свидетельских показаний. Если я умру, они будут разосланы во все СМИ мира, и сверхъестественные существа будут обвинены в насильственной смерти самого могущественного президента в мире.

— Вот почему вы хотели, чтобы мы остались с вами, — сказала Джастис, качая головой. — Не для того, чтобы узнать о нас и, надеемся, способствовать заключению здорового договора между нашими народами, а для сбора улик, которые можно использовать против нас.

Мы все знали, что он бесхребетный, но именно Джастис постоянно твердила мне, что нам не стоит быть такими беспечными. Что он что-то замышляет. Я не спорил, но он так мало мог противопоставить моему народу, что я никогда особо не беспокоился.

Я ожидал прямого нападения. А не этого подлого сбора информации.

— Может, нам стоит позволить этой информации выйти на свет, — сказал я, пытаясь проверить его на блеф. — Может, миру пора узнать о супах.

Я не понаслышке знал, к какому дерьму это приводит, но президент — нет.

Глаза президента Кейна сузились, проницательная ухмылка тронула его губы.

— Прежде чем вы решите пройти через чистилище, где миллиарды людей будут пытаться выследить вас или, что еще хуже, эксплуатировать, у меня есть другое предложение. На этот раз с моими… «активами», чтобы склонить вас к моему образу мыслей.

Джастис фыркнула.

— Активами? Вы имеете в виду ваш компромат?

— Любыми средствами для достижения моей конечной цели, — просто ответил он. — Любыми. Но обещаю, это может быть взаимовыгодно.

Я знал, что пожалею об этом, но кивнул:

— Каково ваше предложение?

Глава 10

ДЖАСТИС ВИНТЕР

С чего вдруг Джейкоб вообще взялся обсуждать что-то с этим говнюком? Проклятое его лидерство и умение задвигать ярость на задний план ради того, чтобы не спровоцировать международный скандал. Мне же просто хотелось съездить этому недоноску-президенту по его самодовольной роже и свалить отсюда ко всем чертям.

Но, судя по всему, сегодня этот вариант не был «планом А». Проклятье.

— Вы позволите мне сформировать специальную армию из сверхъестественных существ, — произнес президент, и голос его так и лучился гордостью за свою «блестящую» идею. Не то чтобы мы не догадывались об этом — он упоминал о своих надеждах еще на первой встрече.

Когда его план тогда завернули, все решили, что теперь он просто хочет узнать о нас побольше. Но я всегда знала, что он что-то замышляет. Я пыталась сказать об этом Джейкобу, и он слушал меня, даже обсуждал это, но он всегда был настолько уверен, что человек не способен по-настоящему угрожать супам.

Что ж, президенту стоило лишь попробовать взорвать кучку людей, и Джейкоб тут же провалился в режим «спасения мира», дав этому козлу именно то, что ему было нужно.

Рычаг давления.

— Сверхъестественные существа не станут убивать ради вас, — сказал Джейкоб, и голос его звучал совершенно спокойно. — И в рабство они к вам не пойдут. «Взаимовыгодно» означает, что и мы должны что-то получить.

Президент кивнул.

— Да, я понимаю. Что, если я позволю некоторым из вас занять руководящие посты в моем кабинете? Вы получите реальную возможность влиять на изменение законов, некоторые из которых могут дать сверхъестественным существам больше свобод среди людей.

— Зачем вообще возиться с шантажом, если у вас для нас припасено это «взаимовыгодное…» — я утрированно показала пальцами кавычки, чтобы подчеркнуть, что считаю это бредом, — «…соглашение»?

Его улыбка была запредельно жуткой.

— Я люблю иметь преимущество, — ответил он. — Так я могу гарантировать, что самые важные для меня условия будут соблюдены. Не говоря уже о том, что никто из вас особо не рвался работать с людьми.

Я закипала. Это не было «взаимным». Он собирался выжать из этой сделки куда больше, тем более что у нас и так были члены Гильдии на влиятельных постах.

— Мне нужно обсудить это с братьями, — начал Джейкоб, выглядя слишком уж невозмутимым, — и с Советом сверхъестественных существ. Освободите нас от остатка срока пребывания у вас, раз уж вы явно получили то, что хотели, и позвольте нам вернуться домой, чтобы обсудить это подробно.

Президент кивнул и снова подал знак охране, что они могут расслабиться. Толпы вооруженных солдат вокруг нас оставались начеку во время этого разговора и опустили оружие только после этого сигнала.

— У вас одна неделя, — сказал президент. — Не заставляйте меня использовать документы против вас.

Джейкоб улыбнулся. Потрясающе красивый, он обнажил свои идеально белые зубы. Если бы у термина «хищный оскал» была иллюстрация — это была бы она.

— Мне также нужно будет взглянуть на эти улики, — протянул он. — Знаете, не то чтобы я вам не доверял или что-то в этом роде, но будем реалистами: президентам врать не впервой.

Щеки Джона Кейна покраснели, он кивнул и произнес:

— Предоставьте мне защищенный адрес почты или сервер, куда я смогу всё загрузить, и я тут же их отправлю. Вместе со всеми деталями моего предложения.

Ну надо же, прямо образец уважения и честности, когда добился своего. Повезло, что я не вхожу в Совет сверхъестественных существ, и мне не приходится это решать. На данном этапе я бы назло всем чертовым супам «отморозила уши» и рискнула бы пойти на войну с людьми, потому что по-настоящему ненавижу манипуляции.

Изъян характера. Пофиг.

— Мы свяжемся с вами через неделю, — сказал Джейкоб. — Мы уходим. Не пытайтесь за нами следовать.

Президент, казалось, хотел возразить, но не успел: Джейкоб уже схватил меня за руку и почти потащил из комнаты. Когда я наконец обрела твердую почву под ногами, я попыталась вырваться.

— Слушай, — сказала я серьезно. — Не смей, мать твою, меня так таскать.

Джейкоб зажмурился, а когда открыл глаза, зелень в них была темной и мутной.

— Я тебе не «слушай». И я был бы признателен, если бы ты заткнулась, пока мы отсюда не выберемся. Я и так на грани того, чтобы снова потерять контроль.

Ну, окей. Похоже, наметилась еще одна рожа, по которой мне стоило бы врезать. Его лицо было настолько красивым, что портить его было жаль, но девушка должна делать то, что должна. И я не терплю подобного неуважения.

К счастью, к этому моменту он ослабил хватку, и я смогла идти рядом как человек, а не как отбуксированная собственность. Я вела себя нарочито упрямо, но мужчины склонны к подобному дерьму, и я не собиралась с этим мириться.

Двое солдат у ворот выпустили нас без лишних вопросов — видимо, кто-то уже передал по рации. Приятно, что не пришлось вступать в очередную схватку. Конечно, мы находились в истерзанном войной городе, и прямого пути домой у нас не было…

Кроме одного.

— Хочешь, я попробую открыть портал-переход? — спросила я. У драгоценных принцесс была такая способность. В прошлый раз со мной были мои сестры, но был шанс, что я справлюсь и одна. Моя сила определенно была на месте, как я уже продемонстрировала, пусть я и не особо умела с ней обращаться.

— Не нужно, — коротко бросил Джейкоб. — Я позвоню Тайсону.

И я снова разозлилась. Не было никакой нужды вести себя так, будто я ни на что не способна, но поскольку у меня и так было слишком много поводов для ссор, я решила этот пропустить.

Мы оставили комплекс позади; улицы были тихими и безмолвными. Нападавшие и армия исчезли, а любые местные разбежались при первых же признаках стрельбы и взрывов.

Это было жутко — как будто жизнь замерла, и мы остались последними двумя людьми в мире.

Внезапно Джейкоб развернулся, и его руки снова оказались на мне. На этот раз он резко притянул меня к себе, но я успела выставить локоть, заехав ему прямо под подбородок. Он даже не вздрогнул.

Чего я никогда не стала бы отрицать, так это того, насколько он был крепким — факт, который одновременно пугал и манил меня. Потому что я была по-своему травмированной.

— Что, черт возьми, ты со мной делаешь? — потребовал он ответа; его глаза всё еще были мутными. — Я никогда не выхожу из себя, а в последнее время это случается каждый божий день, когда ты рядом.

Наши тела соприкасались во всех точках, кроме того узкого пространства, где мой локоть всё еще упирался ему в основание горла. Мне было бы проще простого сместить его выше и перекрыть ему возможность говорить…

Но я хотела услышать, что он скажет.

Только вот… он больше ничего не говорил, и я, верная себе, решила надавить на его кнопки.

— Ты хочешь сказать, что это я виновата во всем этом дерьме? — Мой голос стал низким и твердым — одна мысль об этом включала во мне режим стервы. — Прямо как когда женщину насилуют, а мужик заявляет, что это она сама виновата, потому что надела короткую юбку?

Осторожней, фейри. Отвечай очень осторожно.

Джейкоб дернул головой, будто я и впрямь повторно ударила его локтем в лицо.

— Никогда, — прорычал он, и убежденность в его голосе, не говоря уже о жаре, исходившем от него, позволила мне увидеть правду. — Я сам отвечаю за свои поступки. Это из-за меня мы во всём этом дерьме. Но мне нужно знать, почему ты так лишаешь меня равновесия. За все мои годы жизни лишь очень немногие вещи в этом мире могли изменить основу моей спокойной натуры. Ты… ты меня меняешь.

Он ненавидел чувствовать потерю контроля, не знал, что с этим делать, и я решила быть предельно честной.

С трудом сглотнув, я произнесла:

— Я думаю, ты — моя пара.

Глава 11

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Её глаза были подобны лазерам, пронзающим мою гребаную душу. Она пристально следила за моей реакцией на её заявление. В отличие от её предыдущего комментария, где она не слишком тонко сравнила меня с насильником, этот не стал ударом под дых.

Нет. Этот удар пришелся ниже пояса, потому что мой «младший брат» в штанах тут же встрепенулся, будто только что получил разрешение соблазнить женщину, которую я держал в объятиях. Мы были прижаты друг к другу, так что она наверняка поняла, как влияет на меня физически, но сейчас было определенно не время.

Я вообще не был уверен, что такое время когда-нибудь наступит.

Мои братья, возможно, и были счастливо связаны узами, растили маленьких супов и жили в блаженстве, но была причина, по которой я чувствовал себя не в своей тарелке рядом с Джастис. Я был сам не свой. Мне не нравилась потеря контроля, и часть меня задавалась вопросом: а не лучше ли просто уйти?

Но смогу ли я уйти?

— Ты так ничего и не скажешь? — спросила она, и огонь, живший в её душе, вспыхнул в покрасневших радужках глаз. — Я сбрасываю такую бомбу, а у тебя только глаз дернулся, да в штанах зашевелилось.

Я фыркнул.

— Черт, у тебя вообще нет фильтров.

Она пожала плечами — по крайней мере, попыталась это сделать в моих объятиях. Отпусти её. Я твердил это себе почти с того самого момента, как впервые прикоснулся к ней, но сегодня у меня, видимо, было избирательное внутреннее зрение.

— Я ценю правду, — сказала она, и я кивнул.

— Я тоже. Но прямо сейчас у нас нет времени разбираться с этой правдой. Нам нужно вернуться в Стратфорд и решить, что делать дальше.

В голове у меня был полный беспорядок, и Джастис заслуживала большего. Кроме того, мы не знали наверняка, являемся ли мы истинной парой, что бы ни твердило мне мое тело.

Я отпустил её и в тот же миг достал телефон, чтобы позвонить Тайсону.

— Всё в порядке? — спросил он, ответив на второй гудок.

— Мне нужен портал-переход, — коротко бросил я, чувствуя, что эмоции зашкаливают.

Истинная пара. Проклятье. Сейчас совсем не время заниматься личной жизнью.

— Буду через секунду.

Связь прервалась, но он умел выслеживать меня через нашу связь. Я почувствовал её прилив внутри, а Джастис вскинула бровь, ощутив всплеск магии Тайсона, пробившейся сквозь мою энергию.

— Ты… почувствовала это? — спросил я, удивленный, потому что моя связь с братьями была едва уловимой, когда мы были порознь. Никто вне этой связи не должен был её чувствовать.

— Твоя сила впечатляет, — признала она, и по голосу было слышно, что ей хотелось бы вместо этого меня оскорбить. Её потребность подкалывать меня едкими замечаниями была одной из моих любимых черт в характере Джастис.

— Твоя сила тоже впечатляет, — ответил я ей. — В тот день, когда ты решишь взять свою энергию под контроль и укрепить её, ты станешь весьма грозным сверхъестественным существом.

Она сморщила нос.

— Пожалуйста, давай обойдемся без измерения органов.

Я снова придвинулся к ней вплотную — это, видимо, стало моим коронным жестом в последнее время.

— Почему ты такая колючая, Руби?

Она сглотнула, собираясь что-то сказать, но тут же захлопнула рот. Наконец, она произнесла:

— Я не знаю, как быть другой. Когда твою невинность и нежность вырывают с корнем, грубо и жестоко, от тебя не остается ничего, кроме колючих краев и разбитых роз.

Я собирался убить каждого из тех людей, кто причинил ей боль. Это было в приоритете моего списка. Возможно, мы еще не были готовы разбираться с ситуацией «возможных истинных пар», но это не значило, что я не буду защищать Джастис всеми силами.

Это меньшее, чего она заслуживала.

Посреди пустынной улицы возник переход. На данном этапе уже не имело значения, заметят ли нас.

Корабль под названием «Секретность от людей» уже уплыл. По крайней мере, от тех людей, которые имели значение — тех, кто был у власти.

— Ну и вид у вас, ребята, — весело сказал Тайсон. Искра радости от встречи с братом после долгой разлуки вспыхнула внутри, и я шагнул вперед, чтобы обнять его.

— Мы правда скучали по вам, — сказал Тайсон, отстраняясь и кладя руку на плечо Джастис. — Пошли домой, выясним, что, черт возьми, делать с президентом.

— С Президентом-Мудаком, — кажется, пробормотала Джастис под нос. Никто из присутствующих не собирался с ней спорить.

Переход Тайсона всё еще ярко сиял, так что мы вошли внутрь, оставив его закрывать портал. У фейри не было доступа к такой магии, по крайней мере у большинства, но у Джастис и драгоценных принцесс была похожая «радужная» версия.

Мне следовало позволить ей попробовать.

Нужно взять себя в руки и перестать вести себя рядом с ней как худший стереотип гребаного пещерного человека. Огромная часть меня хотела закинуть её на плечо, утащить в свою «пещеру» и держать там, защищая от суровых реалий мира.

Вот только я знал, что опоздал с этим на годы. Джастис прошла через такое, чего я не мог даже осознать. Возможно, я не знал всех деталей, но читал между строк: в её прошлом жили темные демоны. Демоны, с которыми я хотел сражаться, пока они не будут побеждены.

И это, конечно, мешало мне убедить себя в том, что путь истинной пары — не для меня. Эти противоречивые эмоции уничтожат меня, если я им позволю.

Так что пока… я просто буду терпелив, посмотрю, что будет с президентом… и разберусь со всем остальным, когда в нашей жизни поутихнет этот драматический накал.

Так будет лучше для всех.

***

Стратфорд выглядел точно так же. Вполне ожидаемо, ведь меня не было всего месяц, но, черт возьми, как же я скучал по этому месту. Просто само возвращение к моему дому и лесу, уходящему далеко за горизонт и затеняющему заднее крыльцо нашей деревянной хижины, успокаивало мою любящую природу душу. Первым делом мне хотелось провести часы среди знакомых деревьев, но на это не было времени. Мы с братьями собрались в кабинете лидера совета, ожидая письма от президента.

— Он сказал, что у него есть видеодоказательства? — спросил Брекстон, звуча еще более раздраженным, чем обычно, а это о многом говорило.

Я кивнул.

— Нам нужно будет проверить их подлинность, но он дал понять, что у него более чем достаточно улик, чтобы убедить людей в нашем существовании. — Я откинул голову назад, чувствуя себя опустошенным.

— Я проверю еще раз, не пришло ли письмо, — сказал Брекстон, возвращаясь к компьютеру.

Это был единственный компьютер в городе, специальной сборки, которая не взрывалась от энергии супов. Тайсон и Максимус не двигались со своих мест; они развалились в широких креслах у окна, потягивая виски.

Судя по всему, мы перешли к стадии дневного пьянства, и, честно говоря, я считал, что время для этого самое подходящее.

Пока мы ждали, когда Брекстон загрузит почту, я рассказал им об остальном, что произошло за месяц нашего отсутствия. Большую часть удалось изложить в нескольких предложениях… за исключением сегодняшних событий в Сирии. Это заняло больше времени.

— Как Джастис со всем этим справилась? — спросил Тайсон, взбалтывая янтарную жидкость в хрустальном бокале. — Грейс за неё переживала. В прошлом Джастис есть трагедия, о которой она никогда не говорит, и очевидно, что порой… она просто не в порядке.

Грейс видела то же, что и я. Демонов.

— Она крепкая, — наконец сказал я. — Крепче, чем я ожидал. Возможно, из-за того, что она временами такая язва и колючая до грубости, можно упустить её тихую внутреннюю силу. Нет сомнений, что она прошла через многое. Через чертовски многое. Она сделала несколько замечаний о мужчинах и о том, как они причиняли ей боль в прошлом, давая понять, что в её жизни не всегда были розы и блестки.

Я покачал головой, пытаясь подавить гнев. Я ничего не мог сделать, чтобы изменить её прошлое, облегчить её шрамы и прогнать демонов. Как бы мне этого ни хотелось.

Ментальные битвы часто оказываются самыми тяжелыми из всех.

— Она тебе нравится, — внезапно сказал Тайсон, и это вырвало меня из состояния ярости.

— Что ты имеешь в виду? — огрызнулся я, занимая оборонительную позицию.

Брат встал, с глухим стуком поставив бокал на стол.

— Я чувствую твои эмоции, бро, — медленно проговорил он, слегка разминая плечи. Это был фирменный жест Тайсона, когда он небрежно готовился выбить из кого-нибудь дурь. — Ты не можешь контролировать себя, когда дело касается её. Я никогда не чувствовал тебя таким… неуравновешенным.

Я заставил себя расслабиться, прислониться к стене и не ввязываться в драку, которой он так жаждал. Ублюдок намеренно пытался меня спровоцировать, потому что я так скрытничал насчет того, что происходит между мной и Джастис.

Но, черт, я правда не знал, что им сказать.

— Она мне небезразлична, — сказал я с притворной небрежностью. — Она названая сестра Грейс, часть нашей стаи, и в последний месяц нам приходилось во многом полагаться друг на друга. — Воспоминания о времени, проведенном с президентом, пронеслись в голове. — Мы много разговаривали…

И это было правдой. Несмотря на наши перепалки, нам удавалось вести содержательные беседы, и я чувствовал, что знаю о Джастис больше, чем почти любое живое существо в этом мире.

— Просто разговаривали? — с фырканьем спросил Максимус. — Это не похоже на твое обычное обаяние фейри. Ты хочешь сказать, что не оказался с ней в постели после месяца жизни бок о бок в тесноте?

Когда он так ставит вопрос…? Да что со мной не так? Джастис великолепна. К тому же, что еще важнее, она забавная, умная, сильная и острая на язык — в общем, именно такая, каких женщин я люблю.

Но я не пытался её соблазнить. Если уж на то пошло, я провел этот месяц, медленно саморазрушаясь, и понятия не имел, почему.

— Она выносит мне мозг, — признал я, выпрямляясь, когда экран компьютера стал ярче и Брекстон поманил меня рукой.

Нас ждали десятки электронных писем. Большинство из них пришло сегодня, так как мы старались просматривать их раз в день. Жизнь руководителей совета сверхъестественных существ Америки. Она никогда не останавливалась, и хотя мы все были готовы передать это дерьмо кому-то другому, до сих пор не нашлось никого, кому бы мы доверяли настолько, чтобы он справился.

Несмотря на список кандидатов из десяти страниц.

— Файл здесь, — прорычал Брекстон, пододвигая кресло поближе. — Он чертовски огромный.

Он покосился на меня, будто я сейчас выдам какую-нибудь шуточку про размеры.

К сожалению, ситуация была совсем не до шуток. Огромный файл мог означать только одно: президент Кейн записывал гораздо больше, чем говорил.

И действительно, первые фотографии были сделаны через два дня после того, как мы начали работать с его секретной службой. Это была та самая первая ночь, когда я пил с Брайсом; этот чертов ирландец изо всех сил старался меня напоить, пытаясь выведать мои секреты. Конечно, я ничего не разболтал — потребовалось бы больше бочки рома, чтобы это случилось, — но я немного увлекся силой, и на фото был отличный кадр с пламенем, танцующим на моих пальцах. То есть, это можно было бы объяснить фотомонтажом, но когда это исходит от президента, вместе со всем остальным… это было неопровержимым доказательством.

— Черт! — прорычал я, качая головой. — Мы пытались вписаться в коллектив, и парням было интересно узнать о моих способностях.

Брекстон ничего не сказал, и через нашу связь я не чувствовал, чтобы он был расстроен или зол на меня. Впрочем, этого дракона всегда было трудно прочесть. Он перешел к следующему файлу — видеозаписи того же инцидента. Судя по ракурсу, я понял, что меня снимал Маркус. Там были файлы за файлами — нас снимали почти постоянно, без перерывов. Девяносто процентов не вызывали опасений, потому что там было почти не разобрать, что происходит, но было несколько крупных проколов.

Особенно когда мы дошли до съемок из Сирии. Это было снято с дрона, с очень большой высоты; качество было зернистым, но невозможно было не заметить абсолютный разрушительный ужас моей мощи.

— Он нас подставил, — признал я, чувствуя стыд и ярость на самого себя за то, что попался на это. — Джастис была в опасности, и я просто среагировал. Как я уже говорил, она путает мне все мысли, и когда она подвергает себя опасности, я теряю всякое здравомыслие. Но это не оправдание для моих действий.

Брекстон повернулся и сжал моё плечо своей тяжелой ладонью.

— Тебе не нужно оправдываться передо мной, брат. Президент подстроил многое из этого, чтобы гарантированно получить желаемое. Так что теперь мы поиграем в эту игру… ровно столько, сколько потребуется, чтобы придумать, как свалить это руководство раз и навсегда.

Я встретил его пронзительный синий взгляд.

— Он еще пожалеет, что связался со сверхъестественными существами. Я об этом позабочусь.

Даже если это будет последним, что сделаю в жизни.

Глава 12

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Я оказалась в странной ситуации. Путешествую между городами — мирами — и не имею места, которое могла бы назвать домом. Это был не первый раз, когда я была «бездомной», но впервые меня это устраивало.

Сегодня я была в гостиной Компассов в окружении Джессы, Миши и Грейс — пар троих братьев; все они были сильными, красивыми, способными, а в случае с Джессой — пугающими до чертиков. Я восхищалась ими всеми и была рада считать их подругами. Хотя я и задавалась вопросом, смогу ли когда-нибудь чувствовать себя здесь так же уютно, как они.

— Поверить не могу в это дерьмо с президентом, — прорычала Джесса, расхаживая по комнате; её глаза стали волчьими. — Этот ублюдок нас подставил, и лично я надеюсь, что они проголосуют за то, чтобы просто прикончить его.

Миша покачала головой:

— Ты же знаешь, они этого не сделают. Это слишком близоруко. Готова поспорить, они придумают план, как всё развернуть и заставить его горько пожалеть о попытке шантажа.

Джесса вытаращила глаза; казалось, она была готова запустить огненным шаром в стену, на которую свирепо пялилась. К счастью, она была оборотнем и не могла просто так взрывать вещи. Я была уверена, что это спасло немало жизней — и стен.

— Как у вас дела с Джейкобом? — спросила Грейс, меняя тему. Это было не совсем то, о чем мне хотелось говорить, особенно после того, как я сбросила на него ту бомбу про «истинную пару» и почти ничего не получила в ответ. Справедливости ради, у нас было мало времени на обсуждение до появления Тайсона, но отсутствие ответа со стороны Джейкоба само по себе ощущалось как ответ.

— Знаешь, — вздохнула я, — сама не знаю. Мы много ругались — не поймите меня неправильно, но он оказался не таким, как я думала… не таким самоуверенным или заносчивым.

На самом деле он был внимательным, заботливым и защищал меня так, что я не чувствовала себя в ловушке. Зараза залез мне под кожу, и я, по глупости, этого не предвидела.

Джесса фыркнула, переведя взгляд со стены на меня.

— Не заносчивый? Это не похоже ни на одного из моих Компассов.

Моих…

Меня чертовски задело то, как небрежно она это сказала, будто она какая-то леди со своим личным гаремом из Компассов. Ни Грейс, ни Миша не отреагировали, и я знала, что веду себя нелепо, цепляясь за это слово. Джесса дружила с ребятами с пеленок и имела в виду только это, ведь она была счастлива в паре с Брекстоном. Но… это всё равно меня задело.

— Ты права, это странно, — сказала я, отмахиваясь от этих мыслей, — но вместо заносчивости он был в основном зол… — И добр, и мил, и заботлив.

— Зол? — переспросила Джесса, наморщив лоб, будто пытаясь это представить.

— Постоянно терял контроль над своей силой огня. Впечатывал солдат в стены точным ударом ветра. Всякое такое. Это было странно, потому что до поездки Джейкоб казался самым спокойным и невозмутимым из четверых.

Джесса выглядела обеспокоенной. Это было видно по наклону её голубых глаз и тому, как она закусила полную губу. Она смотрела мне прямо в глаза, словно заглядывая в душу.

— Это совсем на него не похоже, — пробормотала она.

Грейс выпрямилась:

— Тайсон был таким же, когда мы только начали снова сближаться.

— Макс тоже, — добавила Миша.

Джесса перевела взгляд с одной на другую:

— Вы хотите сказать, что Джастис и Джейкоб — истинная пара?..

Все трое уставились на меня, и я вздохнула:

— Да, я призналась ему, что, по-моему, мы можем быть истинной парой. Он выбивает меня из колеи с нашей первой встречи.

— И что сказал Джейкоб? — быстро спросила Джесса. В её голосе не было недовольства этой возможностью, и напряжение в моих плечах немного спало.

— Он как бы отмахнулся, намекнув, что, возможно, нам лучше никогда этого не выяснять.

Я старалась не обижаться; момент был паршивым, я первая это признаю. Но, черт возьми, это было больно.

— Я убью его, — в сердцах сказала Джесса. — За него я всегда переживала больше всех, потому что он всё держит в себе и прикрывается шуточками. Он в этом мастер, и большинство не замечает, что это маска.

Она знала его так хорошо. Я не могла этого отрицать. И у неё было право называть его своим в том смысле, который она вкладывала.

Стая. Семья. Жизнь.

— Джейкоб, по сути, сказал, что не хочет исследовать то, что между нами, потому что я тоже лишаю его равновесия, и ему это не нравится.

Был ли он прав в том, что мы слишком взрывоопасны друг для друга? Я выживала всё это время, следя за тем, чтобы никогда не привязываться настолько сильно, чтобы мне могли причинить боль. Это означало, что я всегда могла уйти. Джейкоб заставит меня привязаться. Он сделает так, что я никогда не смогу уйти. Возможно, для этого я тоже была недостаточно сильна.

Передняя дверь распахнулась, и только мы с Грейс вздрогнули от её удара о стену. Оборотни в комнате услышали их приближение еще до того, как они ступили на крыльцо. Как только Компассы вошли внутрь, я почувствовала прохладную природную энергетику Джейкоба. Она пахла свежескошенной травой и дождем в засушливый пыльный день. Два моих любимых запаха, напоминающих о ферме с бабушкой.

Максимус вошел первым, направился прямиком к Мише, обхватил её длинными руками и приподнял, прижимая к себе.

— Привет, детка, — пробормотал он, прижимаясь губами к её губам так, словно не видел её недели, а не час. Она растаяла в его объятиях с блаженным лицом.

Черт. Обожаю их. Они — идеальная пара. Все в этой комнате были такими. Кроме нас с Джейкобом: двух покалеченных созданий, которые боятся потерять сердце.

Говоря о нем — он подошел прямо ко мне.

— Он прислал доказательства? — спросила я, удивленная его напряженным взглядом. Он осмотрел меня с ног до головы, словно проверяя целостность, и расслабился, только когда убедился, что я в порядке.

— Да, письмо пришло, — пророкотал он с обреченностью. — У него даже больше улик, чем он говорил. Достаточно, чтобы уничтожить нас, если это попадет в мировые СМИ, так что у нас нет выбора, кроме как подыграть ему на время.

Я заставила себя не показывать, насколько сильно это меня задело.

— Я очень надеялась, что ты этого не скажешь.

Он подошел ближе, и мои губы закололо. Что за фигня? Нет. Не пойдет.

— Не волнуйся, мы со всем разберемся, — сказал мне Джейкоб, и я вскинула голову, глядя ему прямо в глаза.

— Что это значит?

На этот раз ответил Брекстон:

— Он затребовал отряд из пятидесяти сверхъестественных существ всех четырех рас. Его условие — они должны уметь смешиваться с людьми. Эта группа станет его личным «эскадроном смерти», решая все его задачи и выигрывая для него битвы.

— Нет! — зарычала Джесса, комната внезапно наполнилась энергией оборотня и дракона. У неё самой не было дракона, но сейчас она ощущалась именно так. — Мы не заставим наш народ это делать! Только представьте, сколько компромата он соберет за то время, пока будет контролировать пятьдесят супов. — Она повернулась к Брекстону. — Брекстон, серьезно, мы не можем этого допустить. Я сама полечу туда и прикончу его прежде, чем позволю использовать мой народ таким образом.

Брекстон был лидером всех оборотней в Америке, всех, кроме одного.

— Джесса, детка… — медленно произнес он.

— Нет! — она ткнула пальцем ему прямо в лицо. — Не надо мне этого «детка». Это не изменит моего мнения. И твой язык тоже не поможет, так что даже не пытайся провернуть это дерьмо снова.

Джейкоб покачал головой с забавным видом, и я снова почувствовала укол зависти. Эта семья была просто потрясающей. Знали ли они — по-настоящему знали, — как им повезло иметь такую преданность и любовь? Иметь возможность сомневаться друг в друге, сражаться и знать, что завтра они всё равно будут стоять друг за друга горой?

Это встречалось так же редко, как любой драгоценный камень в мире. А уж я-то знала толк в бесценных сокровищах.

— Какие у нас другие варианты? — спросил Брекстон, разведя руки и пытаясь умиротворить свою разъяренную пару.

Джесса покачала головой:

— Мы сверхъестественные существа. Мы ни перед кем не склоняемся. Я говорю — наплевать на его блеф и идем на войну.

Братья переглянулись, и я почувствовала гул энергии, словно они общались между собой мысленно. Я знала, что они четверо могут объединяться так же, как драгоценные принцессы, и в этот момент я скучала по Кэм и Гретли больше, чем когда-либо.

— Неужели война — это последнее, чего ты хочешь, Джесс? — спросил Максимус. — Мы и так сражаемся уже столько лет, одна битва за другой. У нас впереди сотни лет жизни… может, попробуем обойтись без войны?

Она покачала головой:

— Извини, нет. Мы не прекращаем борьбу только потому, что это легко. Вы четверо, видимо, слишком долго руководите супами, раз скатываетесь к этой политической чуши.

— А как же наши дети? — тихо спросила Миша. — Вы хотите, чтобы они росли в мире, раздираемом битвой между людьми и сверхъестественными существами?

Джесса вскинула руки, выглядя так, будто хочет закричать.

— Что? Это хуже, чем если они вырастут в мире, где мы — пешки для людей… выполняем их гребаные приказы? — Она покачала головой. — Я не позволю этому случиться. Мне плевать, с кем придется воевать.

Она смерила Компассов взглядом, полным гнева и разочарования, после чего развернулась на каблуках и вылетела из комнаты, хлопнув дверью черного хода.

На несколько секунд в комнате воцарилась оглушительная тишина. Не то чтобы они были шокированы вспышкой Джессы, скорее никто просто не знал, что сказать. Ситуация была дерьмовой, отстойной, и правильных ответов не существовало. Но я почувствовала необходимость высказаться.

— Я согласна с Джессой.

Каждая гребаная пара глаз в комнате уставилась на меня. Силы, собранной в этом маленьком пространстве, хватило бы, чтобы у большинства подкосились ноги. Но не у меня. Я сделана из более прочного теста.

Притворяйся, пока не получится. Девиз по жизни.

— Объяснись! — рявкнул Брекстон. Было ясно, что он не в духе из-за расстройства своей пары, так что я не стала обижаться на его тон.

Джейкоб же, напротив, явно оскорбился за меня и выставил Брекстона из дома резким порывом ветра и воды.

— Не смей ступать в этот гребаный дом, пока не возьмешь себя в руки, — произнес Джейкоб тихим голосом, сочащимся той холодной яростью, которая по-настоящему ужасала. Огонь горит жарко, но он гаснет без топлива. Холодная ярость же может длиться вечно.

Стены дома содрогнулись от рева, и это не был рев радости. Это был очень злой дракон.

В то же мгновение Джейкоб начал вибрировать, его тело рядом со мной задвигалось с невероятной частотой. Как только я повернулась к нему, кто-то схватил меня и попытался оттащить назад.

Я ненавидела, когда меня хватали со спины — люто ненавидела из-за мужчин в моем прошлом, — поэтому начала отбиваться на инстинктах. В этой комнате у меня не было врагов, но инстинкты выше разума.

— Джастис! — прошипела мне на ухо Грейс. Я обернулась и увидела, что это её руки и руки Тайсона держат меня.

Еще один рев разорвал гостиную. Сначала я подумала, что Брекстон вернулся, но затем увидела вихрь драконьей энергии, окружающий Джейкоба.

— Руки прочь от неё, — прошипел кто-то. Голос был похож на Мишин, но обычно он у неё очень нежный. Этот же тон был резким и паническим.

— Нам нужно увести её от Джейкоба, — ответила Грейс таким же паническим тоном. — Он сейчас обратится в дракона прямо в чертовой гостиной!

Вокруг меня всё еще суетились люди, дергая меня за руку, но я перестала сопротивляться. Мои глаза прикипели к мерцающей зеленой энергии, заполнявшей комнату — если Джейкоб перекинется здесь, он разнесет дом и, вероятно, убьет всех нас.

Моя рубиновая энергия вспыхнула, толкая меня прямо к полуобращенному дракону. Я с силой врезалась в Джейкоба, и он поймал меня.

— Ты должен остановиться, — взмолилась я, уже смирившись со смертью, которая наступит, если он завершит превращение. По какой-то причине моя сила решила, что я должна быть именно здесь, и я не могла с ней не согласиться. — Пожалуйста, Джейк.

Глаза, в которых было больше животного, чем человеческого, встретились с моими. Его нос и лицо начали удлиняться, я увидела зачатки огромных челюстей с бритвенно-острыми зубами. Он снова взревел, обдав меня жаром, похожим на лесной пожар.

Большая часть его тела еще не изменилась, он застрял в форме гибрида человека и дракона, и, честно говоря, это было ужасающе, величественно, потрясающе и… невероятно.

— Как это возможно? — пробормотала я.

— Это как у Брекстона, только сильнее, — прошептала рядом Грейс.

— Что это значит? — спросила я дрожащим голосом. Всё-таки меня сжимал в объятиях — очень крепко сжимал — гибрид дракона и человека. Это был новый опыт.

— Это значит, что у меня есть редкая способность становиться гибридом дракона и человека, — раздался глубокий голос Брекстона, стоящего в дверях черного хода. От него во все стороны волнами расходилась энергия оборотня. — У Джейкоба, похоже, та же способность, только он пошел на шаг дальше.

— Брекстон обычно выглядит почти как человек, — добавила Миша.

Грудь Джейкоба, которая увеличилась как минимум вдвое, заходила ходуном под моими руками.

— Я собирался обратиться.

Этот глубокий голос не был человеческим. Так я представляла себе разговор аллигатора — хриплый и странный. Я никогда не представляла, как говорят драконы, потому что до последних лет даже не знала об их существовании.

— Ты можешь говорить в этой форме? — спросил Брекстон, подходя ближе с явным любопытством в голосе. Он внимательно наблюдал за братом, но не как хищник — ему было искренне интересно.

Джейкоб кивнул:

— Да. Говорить трудно. Голосовые связки частично изменились.

Брекстон снова кивнул, он был уже в паре футов. Он — дракон-оборотень, и его гораздо сложнее сломать, чем меня, так что я была рада, что он рядом… на случай, если понадобится подмога.

— Тот факт, что ты вообще издаешь человеческие звуки, когда у тебя башка дракона… чувак. — Тайсон подошел ближе. — Это супервпечатляюще. Уверен, я бы тоже так смог, ну, если бы захотел.

— Заткнись! — шикнула Грейс. — Соперничающий ты засранец. Сейчас не время.

Её голос стал мягче, когда она обратилась к Джейкобу:

— Ты не мог бы отпустить Джастис?

Она пыталась подойти поближе, но Тайсон продолжал преграждать ей путь. Если и было что-то общее у этих Компассов, так это то, насколько яростно они защищали своих пар.

Джейкоб меня не отпустил. Вместо этого он вылетел из дома, не выпуская меня из рук.

— Он не делает тебе больно? — спросил Брекстон, когда мы проносились мимо.

Джейкоб прибавил ходу, так что я прокричала в ответ:

— Нет! Всё в порядке!

Несмотря на когти и чешую, он держал меня очень бережно.

Не знаю, услышал ли меня Брекстон. К тому моменту мы уже были в лесу. Когда я увидела, что за нами никто не идет, я поняла: они осознали то же, что и я — Джейкоб не представляет для меня угрозы.

Чем дальше мы уходили в чащу, тем спокойнее он становился. Зеленая магия, кружившая вокруг нас и покрывавшая его кожу чешуей, начала блекнуть, пока, наконец, не остались только мы с Джейкобом перед величественным стволом секвойи. Она была такой огромной, что я могла только гадать, сколько ей сотен лет.

Я ждала, когда он заговорит, но он, казалось, лишился дара речи, так что я взяла инициативу на себя.

— Ну и как у нас продвигаются дела с пунктом «игнорировать возможную связь пар»?

Тишина.

— Я бы поставила нам три из десяти, и то только потому, что мы оба еще дышим и целы. Это благотворительные три балла. Мы их не заслужили.

У него слегка дернулся уголок губ, но, возможно, это было просто из-за того, что он так сильно стиснул зубы, что губы побелели.

— Знаю, мои шутки так себе, — продолжила я, потому что словесный понос — это моя защитная реакция в напряженных ситуациях, — но, возможно, дело в том, что ты тяжелая публика. — Я кивнула. — Да, точно дело в тебе. Со мной всё ок.

Он выдохнул, и в этом вздохе было столько эмоций.

— Прости меня, Руби.

Я проглотила следующие слова, пытаясь понять, почему у меня чертовски разболелась грудь. Мне не нравилось это чувство. Это было не к добру. И когда это он решил, что мне нужно прозвище? Он назвал меня так уже второй раз, и… мне это не было неприятно.

— Ты не сделал ничего плохого, — честно сказала я ему. — Я принимаю тебя таким, какой ты есть, Джейкоб. Думаю, это у тебя проблемы с этой твоей стороной, переполненной эмоциями.

Он резко развернулся ко мне, движения были быстрыми и дергаными.

— Со мной никогда такого не было. Ни за все мои годы, ни за те жизни, что я прожил до того, как вернулся на эту Землю как Компасс.

Что? Погодите… что?

— Ты помнишь прошлые жизни?

У него были прошлые жизни? Черт, мы заходим в какие-то глубокие философские дебри. Я сама-то не знала, во что верю, несмотря на слухи о том, что в округе видели настоящих богов сверхъестественного мира. Я предпочитала просто подождать и увидеть всё самой.

— Я помню только эту жизнь, — сказал он, протягивая руку к дереву перед собой. — И я знаю, что идея реинкарнации спорна. Мои братья в это даже не верят, но я — верю. На занятиях у фейри мы проводили сеансы регрессии, и я уверен, что прожил как минимум две жизни до этой. В обеих я не был фейри, я был чем-то гораздо более диким. Эмоции, которые пришли с этим осознанием… скажем так, этого хватило, чтобы в этой жизни я изо всех сил старался быть рассудительным, рациональным и тем, кто приносит облегчение и юмор в темные времена.

Прежде чем я успела себя остановить, моя рука легла на его предплечье. Через это прикосновение я почувствовала вибрацию энергии дерева. Она буквально перетекала из его ладони в его тело.

— Борьба со своей истинной природой не поможет тебе стать лучшей версией себя, Джейк. Ты сам это знаешь. Если внутри тебя всегда война, ты там и останешься. Мне потребовалось много времени, чтобы принять себя такой, какая я есть, со всеми колючими краями. И хотя принимать свои недостатки было нелегко, с тех пор мне стало гораздо спокойнее.

Я годами пыталась заставить себя соответствовать ожиданиям, отрезая куски от своего сердца, чтобы быть милой, приятной и счастливой. Если я буду идеальным ребенком, кто-то меня полюбит. Если я буду идеальной женщиной, кто-то будет меня ценить.

Идеал — это чушь собачья.

— Ты идеальна, — внезапно сказал Джейкоб, и я отпрянула.

— Я и не говорила, что нет, — прошептала я, часто моргая и пытаясь осознать случившееся.

Джейкоб не дал мне уйти далеко.

— Я слышал тебя, — сказал он без тени сомнения. — Я слышу тебя с того момента, как наполовину обратился

э и ты коснулась меня.

— Каждую гребаную мысль? — взвизгнула я, пытаясь отступить, но была зажата между деревьями.

Джейкоб покачал головой, и я почувствовала мимолетное облегчение.

— Слава богу. Но, очевидно, часть мыслей.

— Да, время от времени какая-нибудь особенно сильная мысль бьет меня наотмашь.

— Ты меня неправильно понял, — пробормотала я, принимая его слова. — Я не хочу быть идеальной. Для меня это не комплимент. Я восстаю против самой этой идеи.

Джейкоб был так близко, что я почти чувствовала его вкус на языке; его тепло и запах ласкали каждый открытый участок моей кожи.

— Это ты меня неправильно поняла, Джастис Винтер, — протянул он в ответ. — Я не имел в виду «идеальна» в смысле «отфотошопленная супермодель без характера». Ты думаешь как человек. Я имел в виду, что для меня ты идеальна. Мне нравится твой огонь. Твоя колючесть. Твой сарказм и юмор, с которыми ты встречаешь каждый день. Даже твой вкус в музыке и еде начинает мне нравиться. Всё это делает тебя уникальной и особенной, и это тянет меня к тебе снова и снова.

Я фыркнула. Громко и раскатисто.

— Тебя тянет ко мне из-за предопределенной связи судьбы. И больше ни из-за чего.

Джейкоб покачал головой.

— Ты не права. Я захотел тебя еще до того, как подошел достаточно близко, чтобы почувствовать твою энергию. До того, как узнал, что твои любимые цветы — лаванда, и что твой запах так переплетен с ними, потому что ты сама делаешь крем для тела из диких цветов. — Он провел рукой по моей коже, и я ахнула. — Чтобы связь проявилась, мы должны быть рядом, но я захотел тебя задолго до этого. Поверь мне.

— Как? — выдохнула я. — Откуда ты мог знать про крем?

Я начала делать его сама, когда поняла, что обычные средства плохо влияют на мою кожу. В юности я думала, что у меня просто чувствительная кожа, но теперь понимала: человеческая химия не сочетается с природой супов.

Он медленно улыбнулся, и когда показались его идеально белые зубы, всё, чего я хотела — это коснуться пальцами его полных губ, а затем провести по ним языком… Ох, я влипла по-крупному.

— Я наблюдал за тобой с того момента, как ты вошла в наш мир. Я многое заметил.

Я вскинула бровь.

— Ладно, мистер Жуткий Сталкер.

Он даже не стал отрицать.

— И что нам делать дальше? — спросила я.

Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и повторил это несколько раз, словно успокаивая разум.

— Я правда не знаю, — признался он. — Я всё еще не уверен, что это безопасно для окружающих, когда я так теряю контроль, но очевидно, что даже если мы еще не связаны полностью, мои инстинкты по отношению к тебе работают на пределе.

— Я читала, что до того, как связь полностью сформируется, может быть еще хуже?

Я еще плохо знала этот мир, но старалась изучить всё, что могла.

Джейкоб кивнул.

— Да, особенно для оборотней. Наши животные инстинкты сходят с ума, и усмирить зверя становится труднее. Я и так только недавно научился ладить с ним, а этот двойной удар окончательно выбивает почву из-под ног.

Ясно. Понятно. Опять мы начинаем отговаривать себя от этой связи. У нас обоих проблемы. Что ж, теперь моя очередь.

— Я всё еще лишь наполовину существую в этом мире, — начала я, — и не уверена, что справлюсь со всем, что накладывает статус спутника жизни. Читать об узах избранных пар было достаточно страшно, но истинные пары… Это слишком.

В груди Джейкоба заклокотало.

— Думаешь, я надоем тебе через пару лет, и ты захочешь встречаться с другими?

Черт. Ответить правду или нет?

— Супы живут… сколько… почти тысячу лет? Большинство людей не могут продержаться и пятьдесят лет в браке. Это кажется слишком серьезным обязательством. Что, если мы свяжем себя узами, а через двадцать лет ты начнешь спать со своей секретаршей?

На его лице смешались раздражение и веселье.

— Мы не люди, — напомнил он мне. — Наша связь со временем будет только крепнуть… наша потребность друг в друге станет чем-то осязаемым… настолько прочным, что у неё будет собственная энергия.

— Наверное, я всё еще думаю как человек, — тихо сказала я, не в силах даже представить такую связь. — И, возможно, в этом и заключается проблема.

Он наклонил голову, с любопытством глядя на меня. Я была рада, что он пока не слышит все мои мысли.

— Думаю, мне нужно вернуться домой и принять свою сторону фейри. Пока я этого не сделаю, я не смогу быть тебе равным партнером.

Я много об этом думала. Пора было отпустить гнев из-за того, что меня «выбросили» люди, которые должны были меня любить. Да, они сделали это, чтобы спасти мне жизнь, так что я не могла по-настоящему на них злиться, и всё же злилась. Но пришло время остановиться.

В глазах Джейкоба вспыхнуло пламя, он хотел возразить. И, честно говоря, часть меня надеялась, что он будет бороться, что он не даст мне уйти.

Я дала ему шанс:

— Если только я не нужна тебе здесь для переговоров с президентом?

Пожалуйста, скажи «да». Несмотря на все мои опасения, мысль о том, что я не буду видеть Джейкоба каждый день после месяца, проведенного вместе… Черт, захочу ли я вообще просыпаться утром без его бесцеремонного стука в мою дверь? Насколько я уже стала зависима?

И в то же мгновение я понадеялась, что он велит мне уходить.

— Возможно, так будет лучше, — сказал он.

Что? Этот ублюдок пытается от меня избавиться? Да как он смеет!

Кому-то пора проверить голову.

Заткнись, внутренний голос. Просто. Заткнись.

— Да. Ты прав, — отрезала я. — Я отправляюсь прямо сейчас. Попрощаешься за меня со всеми?

Глаза Джейкоба чуть расширились, а я протиснулась мимо него, выбираясь из лесной чащи.

— Напиши мне через Грейс, когда разберетесь тут со всем этим дерьмом, — бросила я, уже жалея о каждой секунде уязвимости, которую разделила с ним.

Всё это глупо. Я не умею справляться с такими эмоциями.

Бегство — лучший выход. Когда-нибудь я перестану бежать, но, видимо, не сегодня.

Глава 13

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Я бы никогда не ударил дерево. Деревья не заслужили моей ярости и гнева, моего отсутствия контроля. Но бушующая ярость, бурлившая внутри меня, должна была куда-то выплеснуться, а времени на то, чтобы выбраться из леса и обернуться, не было. Смена облика была слишком близко.

Это оставляло мне один вариант.

Мои братья.

Я позвал их через узы — не для того, чтобы выбить из них всё дерьмо (хотя каждый из них заслуживал этого в тот или иной момент), а чтобы разделить эту ярость между нами.

Либо так, либо кто-то пострадает.

Первым появился Брекстон.

На самом деле, первой была Джесса, и, несмотря на рык своего истинного пары, она бросилась ко мне, обхватив руками и ногами, чтобы пригвоздить меня к земле — будто это могло помешать мне улететь.

Моя связь с Брекстоном ожила. Я чувствовал его в своей голове и своей энергии.

Тронешь её — и я, блядь, убью тебя, — предупредил он.

Мне не нужны были предупреждения, я любил Джессу почти так же сильно, как он — хотя никто не может любить так, как истинная пара, это буквально прописано в их ДНК.

Я бы покончил с собой раньше, чем причинил ей вред.

— Джесса, детка, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. Челюсть начинала ныть, но по какой-то причине это помогало. — Мне нужно, чтобы ты отошла. У меня проблемы с контролем силы.

С двухлетнего возраста Джесса была занозой в заднице — очаровательной, милой как ангел занозой. Так что, само собой, она меня не послушала. Напротив, её хватка стала еще крепче, и она бросала гневные взгляды на Брекстона каждый раз, когда он пытался подойти ближе.

— Ты просто не привык чувствовать нестабильную силу, — сказала она, уткнувшись лицом в основание моей шеи, как делала это в детстве, когда мы сваливали вдвоем, нуждаясь в отдыхе от более злой и шумной части четверняшек Компасс.

Судя по всему, теперь этим шумным козлом стал я.

— Я люблю тебя, — прошептала она, как и раньше, когда я злился на весь мир и не мог вымолвить ни слова. Если бы я был человеком, мне бы, наверное, диагностировали высокофункциональный аутизм. Я чувствовал эмоции, порой слишком сильно, но они были заперты внутри, и я не мог выражать их так же, как мои братья. Я думал, это из-за природы фейри — они по своей сути довольно холодны. Но дело было не только в этом.

Это была моя природа четырех рас, воюющая сама с собой.

— Хватит бороться, брат, — сказал Максимус. Его энергия еще не влилась в наши узы — там оставался только Брекстон, чья сила билась о мою, — но Макс был достаточно близко, чтобы я почувствовал его беспокойство. — Ты не победишь самого себя, не так. Вместо этого прими эти сильные эмоции и научись управлять ими.

Я закрыл глаза, позволяя огню гореть внутри, не давая телу измениться. Джесса подняла голову.

— Да, я чувствую твою силу. Черт, ты сильный.

— Я сильнее, — вставил Брекстон почти раздраженно, и я не смог сдержать мрачный, сдавленный смешок. Черт возьми. Они помогали. По-своему, через задницу, но помогали.

— Я тоже тебя люблю, — сказал я Джессе, и по моему голосу было ясно, что я успокоился. — Спасибо, что напомнила: всегда есть другой путь.

В юности, когда я не мог выразить чувства, я рассказывал ей, что ощущаю, и она «проживала» это за меня. Если мне было плохо, Джесса плакала; если я был счастлив, она смеялась и смеялась. Если я злился или был расстроен, она проклинала причину моего гнева, пиная всё вокруг и крича.

Я буду вечно любить её за то, что она для меня сделала; Джесса вытащила меня из многих трудных времен. Со временем я научился смеяться и плакать сам. Полагаю, этот следующий шаг — узы истинной пары — был естественным прогрессом в управлении моими эмоциями. Я больше не мог игнорировать реальность того, что в моей жизни появилась истинная пара.

Я даже не хотел её игнорировать. Я уже чувствовал, что лишился фундаментальной части самого себя.

Отпустив Джессу, я поставил её на ноги.

— Она ушла, — тихо сказал я, и братья подошли еще ближе, так что мы пятеро образовали тесную группу. — Она просто ушла, и это моя чертова вина.

Позволить ей уйти, возможно, было безопаснее для неё, но не лучше. Это казалось неправильным. Может быть, ей нужно было уйти, чтобы я осознал: она нужна мне рядом, чтобы я мог её защищать.

В этом, мать его, и был смысл моего существования.

— Она твоя истинная пара? — спросил Тайсон.

— Я не знаю наверняка, — ответил я, встретив его испытующий взгляд, — но все улики указывают на «да». Кажется, ни один из нас сейчас не в том ментальном состоянии, чтобы проверить это, но мы всё равно продолжаем кружить друг вокруг друга, и это делает нас несчастными.

Или, по крайней мере, я думал, что несчастен, но теперь, когда она действительно ушла, я по-настоящему осознал смысл этого слова.

— Мне нужно пойти за ней, — решил я. — Она была в ярости, а я просто позволил ей уйти. Она сказала, что ей нужно понять, кто она такая, прежде чем мы что-то начнем, но мы должны выяснять это дерьмо вместе. — Я повернулся к Тайсону. — Грейс может перенести меня в драгоценные земли?

Джесса положила руку мне на грудь, и тот факт, что Брекстон еще не попытался меня прикончить, говорил о том, как сильно он ей доверяет… и как любит меня. Через наши узы я чувствовал, что он даже не особо злится. Братья были единственными супами, которым он позволял находиться так близко к своей паре.

— Думаю, тебе стоит дать ей время, — сказала Джесса. — Знаю, обычно я бы такого не советовала, особенно с потенциальной истинной парой, но вам обоим нужно разобраться со своим дерьмом. Ей нужно время с родителями, время, чтобы осознать свое истинное наследие. Это важно, и она не сможет на этом сосредоточиться, если будет занята тобой. Не говоря уже о том, что ты в идеальной позиции, чтобы помочь нам в переговорах с президентом.

Джесса излагала факты, и она была права, но что-то глубоко внутри подсказывало мне, что не броситься в погоню за Джастис — ужасная идея. К тому же мой дракон был запредельно беспокоен и устроит мне веселую жизнь, если я не прислушаюсь к инстинктам.

— С ней там всё будет пучком, бро, — вставил Тайсон свой «полезный» комментарий. Мой брат временами был непроходимым тупицей. — Её родители спали и видели, как бы с ней познакомиться, а раз она королевских кровей, мужикам там запрещено просто подходить и лапать её или типа того…

Его прервал взрыв поблизости. Черт подери!

Я всё-таки навредил деревьям, чего так отчаянно пытался избежать.

— Может, тебе стоит просто заткнуться? — сухо предложила Джесса, глядя на Тайсона.

— Ага, пожалуй, так будет лучше, — сказал он, отступая с поднятыми руками. — А то следующим огненным шаром могу стать я.

Джесса хмыкнула, пытаясь подавить смех и косясь на меня. Выплеснув энергию, я стал немного спокойнее. Я направил на деревья успокаивающую воду, а затем исцеляющую энергию, извиняясь за свое плохое обращение.

Их ответная энергия вернулась ко мне, и я понял, что баланс восстановлен.

— Я знаю, что тебе нужно, — прошептала Джесса, вскинув голову. — Мы так давно этого не делали, но нам всем это сейчас необходимо.

Все посмотрели на неё с легким недоумением, кроме Брекстона, который был в её мыслях.

— Нам нужно вернуться в дом, — быстро сказала она.

Все начали расходиться, кроме меня.

— Я буду через несколько минут, — сказал я ей. — Сначала закончу с лесом.

— Идеально! — воскликнула она, подпрыгнув и чмокнув меня в щеку. — Скоро увидимся.

Их энергия витала здесь еще много минут после того, как они ушли — могущественные засранцы. Наверное, это чудо, что мы не превратились в тиранов, подобных американскому президенту. Уверен, именно Джесса удерживала нас в узде все эти годы. Не говоря уже о новых членах нашей стаи, истинных парах, которые были сильными, способными, умными и дерзкими — совсем как наша Джесс.

Все они заботились о том, чтобы мы не теряли почву под ногами.

Сосредоточившись на деревьях, я использовал только позитивную энергию, чтобы восстановить причиненный ущерб; песня, которую я пел, была мелодией омоложения. Когда я убедился, что сделал всё возможное, я направился к дому.

Я чувствовал себя выжатым как лимон. В груди чертовски болело, и я знал причину: Джастис. Я провел с ней целый месяц, каждый божий день, а теперь она ушла. Душой я понимал, что не пойти за ней — ошибка, но другая часть меня прислушивалась к словам Джессы. Я не хотел давить на Джастис или ограничивать её… лишать шанса узнать, кто она такая.

Она и так не доверяла мужчинам, которые не уважали её желания и границы — мужчинам, которых я собирался уничтожить, как только узнаю их имена. По крайней мере, если я не могу быть с ней сейчас, я могу провести время с пользой. Начиная с завтрашнего дня, я займусь прошлым Джастис, и, надеюсь, к тому времени, как она закончит изучать себя, я разгребу всё то дерьмо, что тянет нас назад.

Тогда мы сможем раз и навсегда решить, чего хотим.

Узы истинной пары всегда будут подталкивать нас друг к другу, это неизбежно, но у нас есть свобода воли, и последнее решение останется за нами.

Когда я дошел до дома, там было непривычно тихо. В месте такого размера, где живет столько семей, тишина — редкость. Но я чувствовал их энергию и последовал за ней через первый этаж вверх по лестнице. Когда я добрался до комнаты, где они собрались, на душе стало легче.

Дверь бесшумно открылась, и я вошел в полутемную комнату. Кровать здесь была сделана на заказ, так что на ней могли поместиться десять-двенадцать человек. Сейчас там были четверо взрослых и трое малышей, все сбились в кучу и спали.

Черт.

В груди сдавило, и я даже не осознавал, как сильно мне это было нужно, пока не залез с краю и не прижал к себе Лили.

— Дядя Джейки, — сонно пробормотала она. Дети обожали дневной сон и могли засыпать почти по команде. Приятная перемена по сравнению с тем временем, когда они были младенцами — не буду врать, на короткое время их ночные крики заставили меня всерьез подумать о том, чтобы навсегда остаться просто «крутым дядей».

— Спи, моя девочка, — сказал я ей, глубоко вдыхая и позволяя этой энергии расслабить меня. Мне нравилось, что они не позвали своих партнеров. Не сегодня. Всё было так, как раньше, плюс наши малыши — именно то, что мне сейчас требовалось.

Даже если место прямо рядом со мной казалось немного пустым.

Глава 14

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Соединяться со своей землей теперь было легко; моя сила знала свой дом и хотела быть там. Однако на этот раз, когда я шагнула с Земли в Волшебную страну, на душе было неспокойно. В Волшебной стране мне будет не хватать человека, который стал неотъемлемой частью моей жизни.

Но я не собиралась зацикливаться на этом. Я пообещала себе принять свою сущность, изучить свои силы и прошлое, чтобы иметь возможность двигаться в будущее. Если Джейкоб — часть этого будущего, я узнаю об этом, когда придет время. Если я чему и научилась, так это тому, что нельзя подгонять события. Как бы сильно мне этого ни хотелось.

Когда радужное сияние моего магического портала — а «магический портал» звучит куда круче, чем просто «переход», верно? — угасло, я обнаружила себя в центральной точке между четырьмя землями. Я всегда оказывалась здесь по возвращении домой, словно это был приветственный участок земли, через который должны пройти все путники.

Как и в прошлые разы, родители почувствовали мое появление в ту же секунду и мгновенно возникли рядом. Благодаря магии. Я надеялась, что скоро и сама смогу так же путешествовать на лучах рубинового света.

— Джастис! — воскликнули они, увидев меня. Всегда бок о бок, всегда идеальные — королева Делория и король Джепати из Рубиновых земель. Волосы матери были точь-в-точь как мои до пробуждения силы: платиновый блонд, длинные, густые и слегка волнистые. У отца волосы были скорее медового оттенка, длиной до плеч, собранные на затылке. У обоих были зеленые глаза разных оттенков; кожа матери была бледной, а отца — темной, как полночное небо без единой звезды. Они представляли собой невероятное смешение контрастных цветов, но оба были потрясающе красивы. Словно мифические существа — коими они, полагаю, и являлись.

— Привет, — тихо сказала я. Они стояли передо мной, чуть выше меня ростом, наглядно демонстрируя, откуда взялось мое интересное этническое смешение. Никто не смог бы оспорить наше родство. Грустно было лишь то, что никакое внешнее сходство не могло заполнить зияющую пропасть между нами.

Я не знала их. Они не знали меня.

Но это можно было изменить, и до сих пор единственным препятствием была я сама.

— Простите, что меня так долго не было, и что в прошлый раз я пробыла всего пару дней, — сказала я.

Никто из них не выглядел рассерженным. Напротив, их лица смягчились.

— Мы понимаем и знаем, что не так-то просто сразу влиться в семейную жизнь, — сказала Делория. — Мы сожалеем, что нам пришлось отослать тебя сразу после рождения и пропустить столько лет твоей жизни.

Ее голос сорвался, и отец ободряюще обнял ее за плечи. Я видела их всего несколько раз, но он неизменно был нежен с ней. Я всегда задавалась вопросом, не игра ли это — обычно могущественные мужчины не бывают нежными. Это не в их натуре.

Впрочем, мне было с кем сравнивать — Компассы со своими парами были предельно заботливы. Так что, возможно, мой отец такой же.

— Как долго ты пробудешь у нас? — спросил Джепати. — Нам столько нужно узнать о тебе, и мы так много хотим показать тебе в наших землях.

— Я останусь столько, сколько потребуется, — ответила я, чувствуя себя неловко под взглядом его изумрудных глаз. У Делории глаза были скорее карими, с зелеными и золотистыми искрами. Но у Джепати они были точной копией тех глаз, что я видела в зеркале каждый день до недавнего времени.

Глаза как идеальные драгоценные камни.

Я поежилась от воспоминания о мужском голосе, бормочущем над моими глазами с вожделением. Я научилась ненавидеть свои глаза и втайне радовалась тому, что их цвет изменился после моего превращения в Драгоценную принцессу. Впрочем, изумрудный оттенок не казался таким уж плохим на моем отце — возможно, из-за другой формы или крошечных янтарных нитей в радужке.

А может, дело в том, что теперь я могла смотреть на этот цвет объективно и понимать: он не был причиной того, что со мной творили. Терапия научила меня направлять гнев на виноватых, а не на всё подряд в моей жизни. Это позволило мне разложить прошлое по полочкам. Сейчас мне нужно было признать, что я зацикливаюсь на цвете глаз только для того, чтобы не осознавать, кто на самом деле стоит передо мной.

Мои родители.

Смотрят на меня.

Делория — со слезами на щеках от радости, что я остаюсь; и Джепати — с тонкими морщинками, обрамляющими лицо. Насколько я знала, они старались, каждый по-своему.

— Я часто думала о вас, — сказала я им. — Никто не знал, откуда я взялась, у меня не было ни имени, ни даты рождения — всё это придумали люди, которые меня нашли. Поэтому я сочиняла сказки о том, кто вы на самом деле.

Это был тяжелый разговор для открытого места. Вокруг жители Рубиновых земель занимались своими делами: убирали улицы, болтали с соседями и использовали кристаллы для обеспечения своего мира энергией. Большинство были далеко и пока не замечали нас, но скоро они поймут, что «королевские особы» рядом, и потянутся поближе. Я уже это видела. То, как они наблюдали, улыбались и кланялись мне, очень смущало.

— Я… — Делория откашлялась. — Я бы хотела иметь возможность всё вернуть и исправить.

— Мы спасли ей жизнь, — с нажимом сказал Джепати, не столько перебивая, сколько дополняя супругу.

В Делории вспыхнул огонь, и она повернулась к нему:

— Спасли. Но мы могли бы продумать всё лучше, чтобы ее не выбросило буквально в дикую местность. А если бы она погибла до того, как пробудилась сила? Это был плохо продуманный план.

Их взгляды встретились, и у меня мелькнула странная надежда: может, часть моего внутреннего огня — это гены, а не просто результат тяжелой жизни? Мне хотелось верить, что я унаследовала от них какие-то черты характера.

— Да, ты права, — сказал Джепати, заметно успокаиваясь. Его пара положила руку ему на грудь, и было очевидно, что их связь крепка.

— Это была ужасная ситуация, и виноваты многие, — сказала она. — Но нам нужно смотреть в будущее. Я не хочу, чтобы мы перестали разбираться с прошлым, но оставить боль позади — важная часть движения вперед.

Ей было легко говорить. Большая часть боли была моей; они-то простояли статуями несколько десятилетий…

— Вы осознавали себя, пока были в ловушке?

Возможно, они страдали больше, чем я думала. Я слышала рассказы других, но хотела узнать их версию.

Делория кивнула:

— Да. Долгое время. Но в конце концов сознание замедлилось и отключилось. Крошечная часть меня оставалась живой, но остальное было в… состоянии, похожем на кому.

— У меня так же, — добавил Джепати.

— Я рада, — сказала я после паузы. — Не могу представить ничего хуже, чем быть запертым в ловушке годами и при этом всё осознавать.

У меня не было клаустрофобии, но от этой мысли стало подташнивать.

Как я и предсказывала, жители наконец заметили нас и поспешили поклониться моим родителям, пожать им руки и с любопытством взглянуть на меня.

— Очень приятно познакомиться, — сказала я двум фейри, чьи глаза были цвета солнца.

Если это мой народ, мне нужно быть… теплее. В этом и был смысл моего пребывания здесь. Принять эту жизнь.

— Нам пора домой, — сказала Делория, когда доброжелатели разошлись. — Скоро придут другие, и все захотят провести время с нашей обретенной принцессой.

Домой. Это слово ударило под дых. У меня никогда не было настоящего дома, а она говорила об этом так обыденно. Может, однажды и у меня будет такая привилегия.

Отец взял меня за руку, и я вздрогнула от резкого движения. Он тут же ослабил хватку, едва касаясь меня.

— Так будет гораздо быстрее, если позволишь мне помочь.

Я кивнула, расслабляясь. Джепати переместил нас по лучу рубинового света, и мы оказались во дворе их великолепного дома.

— Мы переделали для тебя целое крыло, — сказала Делория, появляясь рядом. — Надеемся, тебе понра…

— Можете научить меня так перемещаться? — выпалила я, всё еще думая о способе передвижения. Заметив ее удивление, я поморщилась: — Простите, у меня привычка влезать с вопросом, как только он приходит в голову. Это грубо, я знаю.

Она отмахнулась:

— Нет, милая. Пожалуйста, всегда влезай. Я ждала больше двадцати лет, чтобы услышать твой голос. Нет ничего, что ты могла бы сделать или сказать, чтобы обидеть меня.

Глаза защипало… она меня до слез доведет. Черт. Я не из плаксивых. Нет, эту дурь из меня выбили еще в детстве.

Родители заметили мою борьбу за самообладание, и я готова была расцеловать их за то, что они не стали заострять на этом внимание.

— В тот момент, когда твоя сила пробудилась, ты соединилась с энергией нашей земли, — сказал Джепати. — Но это только начало. Существует особое испытание, которое проходят все члены королевской семьи — оно позволяет связи углубиться. Ты соединишься с сердцем нашей земли и после этого сможешь путешествовать и использовать силу так же, как мы.

— Когда я буду готова к этому испытанию?

Во мне жил дух соперничества, и всё, что требовало «победы», всегда привлекало мое внимание.

Делория усмехнулась:

— Дай себе пару недель, чтобы освоиться и начать регулярно пользоваться силой. Сейчас она кажется запертой внутри. Сначала ты должна освободить ее, привыкнуть к ней.

У-у-ух. Ну, справедливо. До этого момента я использовала энергию только по необходимости, она никогда не текла вокруг меня свободно, как у родителей.

Цель жизни: достигнуто.

— Так что там с этим крылом? — спросила я. — Устроите мне экскурсию по нему и по остальному дому?

— Твоему дому, — поправила Делория срывающимся голосом.

Черт, ее мягкое сердце, должно быть, часто разбивается. Она открывается нараспашку, без всякой брони. Мой взгляд метнулся к отцу, который внимательно наблюдал за ней, и я подумала — может, он и есть ее броня?

Время покажет.

Мне устроили полную экскурсию. Их дом был большим, но не таким безумным, как я ожидала от королей. Он был теплым, открытым и очень минималистичным — фейри не похожи на людей, которые забивают жизнь вещами ради счастья. Больше всего мне понравились природные источники на заднем дворе, где идеальная теплая температура сохранялась круглый год, даже в холодный сезон.

— Сейчас у нас как раз начало холодного сезона, — сказал Джепати, указывая на небо. — В этот период оно всегда розовее.

— Ты сможешь плавать, даже когда пойдет снег, — добавила Делория.

— Здесь идет снег?

Они оба кивнули.

— Надеюсь, ты останешься достаточно долго, чтобы увидеть это, — с улыбкой сказала Делория. — Это не так, как на Земле, не тот холод, но это очень красиво.

Прежде чем я успела заверить ее, что на этот раз задержусь надолго, она отошла на пару шагов от того места, где мы стояли в главном фойе под огромными рубиновыми фонарями.

Она вернулась с зеркалом в руках.

— Ты уже меняешься от самого пребывания здесь, — сказала она, протягивая его мне.

Я подняла зеркало, и… я буквально себя не узнала. Мои глаза были розовее, чем когда-либо, с красными нитями, прорезающими светлый оттенок — точь-в-точь как мерцающая метка на моем безымянном пальце. Внутри в ответ на перемены вздулась мощь, и вместо того, чтобы бороться с ней, как обычно, я позволила ей подняться нежной дугой.

— Что за…?!

Ряд драгоценных знаков, похожих на те, что на руке, рассыпался по моему лбу завитками красного и серебряного, напоминая корону. Серебро мерцало при каждом движении, и контраст с моей темной кожей был по-настоящему красивым.

— Что это значит? — спросила я, касаясь лба.

— Это значит, что земля признала свою принцессу, — ответил отец.

Я почувствовала еще один прилив силы, исходящий от обоих родителей, и увидел, что на их коже тоже проступили знаки.

— Не все Драгоценные правители соединяются одинаково, — сказала Делория. — Мы носим свои камни очень близко к поверхности, и ты обнаружишь настоящий рубин во всех своих знаках и окрасе.

— Мои волосы из рубина? — я уставилась на длинные пряди, которые теперь стали почти полностью красными.

Родители кивнули с восторгом на лицах.

— О да, — сказала Делория. — Ты покрыта нашим камнем. Знак той, кто унаследует силу кристаллов. Истинный будущий лидер для нашего народа.

Мне захотелось закричать. Захотелось бежать далеко и быстро, потому что я — никакая не принцесса. Они, должно быть, увидели панику на моем лице, потому что зеркало тут же убрали, и чужое отражение исчезло.

— Дыши, — грубовато сказал Джепати. — Проработай тревогу и найди выход на ту сторону.

В моменты панических атак всегда помогало знакомое лицо, но, к несчастью, эти двое были еще недостаточно знакомыми.

Джейкоб.

Я хотела, чтобы он был здесь; он бы знал, что делать.

— Кэм и Гретли в своих землях? — спросила я, мое дыхание было позорно громким. — Они мне нужны.

Мать кивнула:

— Да, они обе учатся занимать свои места лидеров своих кристаллов. Я свяжусь с ними через систему связи драгоценных камней.

Она отвернулась, чтобы сделать задуманное, а я закрыла глаза, ища уединения. Я не могла находиться здесь под таким давлением. Я не в том состоянии, чтобы управлять кристаллами и нести ответственность за живых, дышащих фейри. Я, черт возьми, даже рыбку не могла бы сохранить живой.

Я о себе-то едва могу позаботиться.

— Ты сильнее, чем думаешь, — сказал Джепати, каким-то образом прочитав мои мысли.

Он не знал меня достаточно хорошо, чтобы делать такие выводы. Еще нет.

— Ты понятия не имеешь, что я творила в жизни, — резко бросила я ему. — Через какое дерьмо прошла. Как много раз я падала. Я падала так глубоко, что порой даже неба не видела — вот в каком дерьме я была. И теперь ты хочешь сказать мне, что я — принцесса, которая будет управлять камнями и вести народ в светлое будущее? — Я глубоко вдохнула. — Знаешь, что будет на самом деле?.. Вы окажетесь в этом дерьме вместе со мной. Лучше никогда не полагайтесь на меня как на лидера.

Его лицо исказилось от разочарования. Там было и беспокойство, но я видела — я не оправдываю его надежд, и это «просто супер». Еще один изъян в мой список провалов.

— Спешить некуда, — чопорно сказал он. — Давай просто двигаться по одному дню за раз.

К этому моменту вернулась Делория и услышала конец разговора.

— Давай начнем с выстраивания семейных отношений, — предложила она. — Узнаем друг друга по-настоящему. Остальное приложится.

— Мои подруги? — спросила я, сглотнув. Я вела себя грубо, но часть меня считала грубостью с их стороны ожидать, что я с разбегу прыгну в жизнь, которую они для меня запланировали. Может, я и родилась принцессой, но потом жизнь жестко меня поимела, и теперь я не гожусь в правители.

Они это скоро поймут.

Делория крепко сжала мою руку.

— Обе девушки уже в пути, — сказала она своим низким, певучим голосом. — Они встретят тебя в центре земель, так как камни обычно не допускают слишком много пересечений между нашими народами…

— Спасибо, — выпалила я. — И… простите.

Одного взгляда на их поникшие лица хватило, чтобы я пулей вылетела из комнаты. Моя надломленность просачивалась в них, как сорняк, разбрасывающий семена повсюду. Мне не стоило возвращаться, но теперь я доведу дело до конца. Я не могла разочаровать родителей, сбежав так быстро; лучше пусть они поймут правду обо мне до того, как запланируют коронацию или как там это у них называется.

Если им дорог их народ, им пора придумывать план «Б».

Я без труда нашла дорогу к главному выходу. Путь до общей зоны между четырьмя мирами был довольно прямым — дом родителей стоял недалеко от окраины Рубинового города.

Пока я бежала, радость от предстоящей встречи с подругами росла. Мы слишком долго не виделись, и я до сих пор считала время, проведенное с ними в Убежище, лучшим в своей жизни. Там я чувствовала, что у меня есть семья.

Мы завизжали как девчонки, когда увидели друг друга.

— Я скучала! — закричала я, бросаясь в их объятия.

— Мы так скучали по тебе! — воскликнула Кэм, сжимая меня изо всех сил. Она была красавицей, крошечной фейри с потрясающим акцентом, который звучал для меня как музыка.

— Выглядишь отлично, — сказала Гретли, когда Кэм наконец меня отпустила. — Эта земля тебе идет.

— Боже мой, — я оглядела их обеих. — Вам эта земля тоже чертовски идет!

Кэм раньше была брюнеткой, но теперь ее волосы превратились в копну сапфировых кудрей, а глаза стали глубокого синего цвета. Гретли была Изумрудной принцессой со сверкающими зелеными глазами. Потрясающий цвет для ее высокой, статной фигуры. Ни у одной из них на лбу не было короны, и я задалась вопросом: это потому, что они не используют силу, или на их землях такого просто нет?

— У меня на лбу есть корона? — спросила я, проводя рукой по лицу.

Кэм присмотрелась, прищурившись:

— Если только совсем крошечная.

Гретли фыркнула.

Призвав свою силу, я была одновременно восторжена и напугана тем, как быстро она отозвалась на этот раз.

— А теперь?

— Ох-ре-неть-не-встать! — воскликнула Кэм, всегда самая эмоциональная. — Это супер-горячо. Как мне достать такую же?

Гретли кивнула:

— Она права. Ты всегда была неземной красавицей, но добавь этот рубиновый окрас… и это просто огонь. — Она вскинула руки, будто вознося хвалу богам.

Я рассмеялась, на сердце стало легко оттого, что я с ними.

— Мои родители думают, что земли рубинов теснее связаны со своими камнями — мы носим их прямо на коже. Это какой-то знак того, что я — следующая принцесса. В общем, бред. Мы все знаем, что я не гожусь для этой работы, так что это даже иронично.

Сила угасла, когда я ее отпустила, и я почувствовала, как знаки исчезли с кожи. Сестры внимательно наблюдали за мной. Мне хотелось поежиться, но я вела себя как взрослая и терпеливо ждала их вердикта.

— Тебе пора перестать себя принижать, — сказала Гретли своим спокойным, рассудительным тоном. — Ты не видишь того, что видим мы. Что ты сильная, умная, способная и еще много чего…

Я затаила дыхание, отчаянно желая услышать продолжение и в то же время боясь его.

— Ты борец, Джастис. Выжившая.

Кэм кивнула:

— Именно. В большей степени, чем любая из нас. Я ни капли не сомневаюсь: если ты решишь взять на себя роль Рубиновой принцессы, ты затмишь всех нас и справишься так чертовски круто, что тебе памятник в центре города поставят.

Я ждала смеха… очевидной шутки.

Но этого не последовало.

— Нам тоже было страшно, — вздохнула Кэм, забавно сморщив носик. — Я в первую неделю раз десять едва не описалась от страха — каждый раз, когда семья на меня хоть немного давила. Но стало легче. Теперь моя сила не пугает, а успокаивает. И ты к этому придешь.

— Просто дай себе шанс, — закончила за нее Гретли.

Ах, черт.

— Терпеть не могу, когда вы говорите правильные вещи, — простонала я. — Обязательно быть такими рассудительными?

Они обняли меня, и тревога внутри поутихла.

— Мы всегда будем тебя поддерживать, Джастис. Так поступает семья.

И вот опять они довели меня до слез.

Когда мы наконец отстранились, я почувствовала такую легкость, какой не ощущала давно. Будто я стала чуть менее потерянной. Может, если я попробую вжиться в роль Драгоценной принцессы, у меня наконец появится цель. Кажется, большинство людей просто хотят чувствовать себя успешными, реализованными и уважаемыми. Возможно, я найду всё это здесь.

А как же любовь?

Полагаю, я займусь этим вопросом, когда разберусь с остальным. Если нам с Джейкобом суждено быть вместе, он никуда не денется, пока я работаю над собой. Возможно, к тому времени я созрею для связи истинных пар. И, надеюсь, он тоже.

— Ну, как там наша четвертая сестра? — спросила Гретли. — Всё-таки без вас двоих рядом ощущения не те.

Я кивнула:

— У Грейс всё отлично, а ее пара… он относится к ней как к королеве. Сомневаюсь, что она захочет возвращаться, чтобы быть принцессой.

Они рассмеялись, пододвигаясь ближе друг к другу — они всегда так делали. Кэм и Гретли были той парой, которой жизненно необходим физический контакт, они постоянно находились в орбите друг друга. Мне это в них нравилось. А еще нравилось то, что они благословлены как истинные пары. Великой Матери явно было плевать, что они обе женщины. А если ей плевать, то всем остальным лучше помалкивать.

Или я их уничтожу.

Увлекая их за собой на плоскую каменную скамью, я откинулась назад.

— Рассказывайте мне всё, что произошло! — потребовала я.

Следующие несколько часов они говорили о своей жизни в драгоценных домах. О том, как они изучали свои обязанности, знакомились с семьями и спорили о том, где будут жить. То, что «драгоценные земли не особо смешиваются», явно усложняло задачу, но, похоже, обе стороны старались найти компромисс.

— И ни к кому из вас не относились плохо?

Мы все в какой-то момент прошли через систему опеки. Кэм пришлось легче, чем Гретли и мне. Хотя насчет Гретли я не знала наверняка — она была очень сдержанной и делилась самым сокровенным только со своей парой. Справедливо, я тоже не вдавалась в детали своих худших дней в разговорах с ними.

— Ни разу, — сказала Гретли, и в ее глазах промелькнула тень. — Я всё жду, когда тьма проявит свою мерзкую рожу, но ее, кажется, просто не существует.

Наши взгляды встретились, и в ее глазах я увидела знакомых демонов. Так я поняла, что она прошла через нечто подобное моему опыту.

— Это потрясающе, — сказала Кэм, как всегда лучась энергией. — Даже с нашими отношениями нет никаких проблем. Наши семьи ищут нейтральное место, чтобы мы могли построить дом, и мы уже начали работать над дизайном, объединяя оба камня.

— Рядом с ними мы сильнее, — добавила Гретли, поглаживая Кэм по руке, прежде чем переплести их пальцы.

— Я и правда чувствую себя сильнее, — призналась я, — но перемены в моем теле… это пугает. Ты больше двадцати лет веришь в одну версию себя, а потом — бац! — и ты уже кто-то другой. К этому нужно привыкнуть.

Кэм фыркнула:

— Девочка, мы с первого взгляда поняли, что ты принцесса. В тебе есть эта царственная, властная красота. Люди инстинктивно тянутся к тебе.

Я ненавидела комплименты, но еще больше ненавидела людей, которые начинают ломаться, получая их, поэтому старалась не делать ни того, ни другого.

— Спасибо. Я же считала вас двоих самыми добрыми, искренними и настоящими людьми из всех, кого встречала, и время в Убежище навсегда останется одним из лучших периодов в моей жизни.

— На данный момент, — мягко напомнила Кэм. — Только «лучшим на данный момент». У тебя впереди еще столько всего. Ты еще не достигла пика, дорогая, ни капельки.

Мне хотелось бы в это верить. Тревога порой держала меня мертвой хваткой.

— Кристаллы помогают, — серьезно сказала Гретли, уловив часть моих мыслей. Мы были достаточно близки, чтобы наша связь частично работала. — Они унимают тревогу. Я начинаю думать, что именно разлука с ними изначально сделала нас всех такими… взвинченными.

Взвинченными. Вежливый способ это назвать.

— Я тебе верю, — сказала я, и это было правдой. — Я приму камни, попробую по-настоящему. Если всё пойдет так, как верите вы и мои родители, тогда, возможно, я смогу вернуться на Землю и стать фейри, достойной Джейкоба Компасса.

Их глаза округлились, они уставились на меня во все глаза.

— Офигеть! — выдохнула Кэм, наклоняясь ближе. — Рассказывай всё. Прямо. Сейчас.

Мой смех разлился в воздухе, и с улыбкой, которую я не могла стереть с лица, я начала говорить и не замолкала, пока небо не потемнело. Этот разговор с сестрами был именно тем, что мне требовалось, и вместе с ним пришло новое решение.

Завтра я буду готова.

Завтра я приму силу камней.

Глава 15

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Оперативная группа была созвана на следующий день после того, как пришло письмо от президента. Мы встретились на нейтральной территории неподалеку от Багамских островов. Я был почти уверен: тот, кто объявил эту зону нейтральной для всех сверхъестественных территорий, сделал это исключительно из-за потрясающих пляжей этого маленького островка.

Остров Магов веками находился во владении супов. Согласно старым картам, ландшафт за это время изменился, но сам остров остался почти прежним: белый песок, кристально чистая бирюзовая вода и изобилие фруктовых деревьев, способных прокормить целую общину.

Несколько лет назад мы построили хижины над водой и добавили другие развлечения для лидеров, чтобы им было чем заняться во время встреч, но сегодня на водные виды спорта времени не было. Нас ждали серьезные дела.

— Сегодня здесь много членов Гильдии, — прошептал Тайсон мне на ухо. Глава одной из африканских наций стоял совсем рядом, а его вампирский слух не имел равных.

— Да, — кивнул я, наблюдая за людьми, собравшимися в глубине зала. — Думаю, это мудрое решение — привлечь человеческую сторону. Они могут заметить то, чего не видим мы, особенно те, кто уже работает в правительстве.

Тайсон выглядел непривычно мрачным.

— Бесит, что мы торчим здесь и разгребаем это дерьмо, пока наши пары сидят дома. Мне не нравится быть в разлуке с Грейс.

При упоминании пар у меня сдавило грудь. Прошел всего день с тех пор, как Джастис ушла в Фейри. Всего один гребаный день. Двадцать четыре часа. Бывало, я медитировал в лесу дольше этого срока, и меня это не беспокоило. Но сейчас день казался вечностью.

— С ней всё в порядке, — сказал Максимус с другой стороны. — Ты бы почувствовал, если бы это было не так. Ты сам говорил, что время от времени ощущаешь её энергию. Начало связи уже положено.

Да, на данном этапе я почти не сомневался, что мы — истинная пара. В черно-белом мире без полутонов это было бы идеально. Но мы жили в мире, где всё было закрашено серым, и я ничего не мог с этим поделать.

— Я чувствую лишь случайные вспышки, — возразил я. — Словно залетная мысль, о которой я точно знаю, что она не моя. И с момента её ухода это случалось всего пару раз.

Мои братья психовали из-за разлуки с парами, но они хотя бы находились в одном мире. Моя же была в Фейри, где время течет иначе. Они бросили на меня сочувственные взгляды — это было единственное, чем они могли помочь.

Вскоре совещание началось, и мы замолчали, сосредоточившись на деле. В зале присутствовало около сотни супов — в основном лидеры со всего мира, а также несколько десятков представителей Гильдий и влиятельные бывшие лидеры… такие как Луи, стоявший впереди и готовый обратиться ко всем нам.

— Спасибо всем, что собрались так быстро, — произнес Луи. — Я знаю, вы заняты, и присутствие всех лидеров вне их стран и тюремных городов — ситуация не из легких, поэтому мы сразу перейдем к делу, а через несколько минут проведем голосование.

К нему присоединились другие маги — древние старцы, бывшие лидеры, пользующиеся огромным уважением. Луи был самым молодым из них, но как самый могущественный, он удерживал внимание зала так, как им и не снилось.

— Я, Реджинальд Уолтерс, — начал суровый немецкий колдун. — Мы получили сведения о том, что президент США раскроет наше существование миру, если мы не согласимся предоставить ему пятьдесят сверхъестественных существ в качестве сверхсекретной группы под контролем правительства.

Он продолжил зачитывать требования, изложенные в письме президента. Затем поднялся член Гильдии и вкратце доложил о том, что им удалось узнать на закрытых заседаниях кабинета министров.

— Президент не допускает утечки этой информации даже в свой общий кабинет, — сообщил он. — Всё это находится под грифом строжайшей секретности. Похоже, он не хочет, чтобы кто-то еще испортил его план своей политикой.

Он привел еще несколько фактов, большинство из которых были не слишком важны.

Интересно было то, как президент проворачивал всё это в одиночку. Это было неожиданно и заставило меня задуматься: как он вообще собирается объяснять появление такой оперативной группы? В письме об этом не было ни слова, и нам стоило спросить об этом раньше.

Когда член Гильдии закончил, Луи снова взял слово:

— У президента есть неопровержимые доказательства. Я сам их изучил, и хотя я мог бы попытаться предотвратить их попадание в мир, не думаю, что это остановит неизбежное. — В частной беседе он признался мне, что его попытка повернуть время вспять и стереть утечку информации не сработала, а значит, здесь замешаны более серьезные силы. — Помните об этом, когда будете голосовать.

— Также примите во внимание, — добавил Джон Йоханссон из Швейцарии, — что если мы пойдем на открытый конфликт, это может означать войну. Мировую войну между сверхъестественными существами и людьми. Да, мы сильны, но их численное превосходство огромно, а некоторые виды их оружия смертоносны.

Он был прав. При всей моей ненависти к идее контроля, губить жизни невинных только потому, что нам не нравится, когда кто-то дергает за ниточки — это тоже было бы поступком придурка. Президент не просил чего-то запредельного, и я не собирался позволять гордости влиять на это решение. Как лидеры, мы должны были думать об общем благе.

Маги потратили еще несколько минут, излагая информацию максимально кратко и четко, а затем перешли к голосованию.

— Есть три варианта, — произнес Луи низким, вибрирующим от энергии голосом. — Первый: мы принимаем сделку и надеемся, что он не попросит большего. Мы можем проводить ротацию тех пятидесяти солдат, так что ни один суп не прослужит более пяти лет. Это будет временное соглашение, пока мы не достигнем иного. Второй: мы соглашаемся, но начинаем активно работать над отстранением его от власти, чтобы поставить в Белом доме своего человека из Гильдий, — он указал рукой на группу людей, внимательно слушавших. — И таким образом, наконец, взять под контроль одно из самых могущественных правительств мира.

В зале послышался гул голосов: каждый лидер считал свою страну пупом земли, а здесь были представители десятков государств.

— И третий вариант, — продолжил Луи, заставляя зал замолчать. — Мы говорим «нет» и вступаем в борьбу. В таком случае нам нужно будет детально обсудить план действий при наихудшем сценарии. Мой совет: мы сами раскроем информацию общественности тем способом, который посчитаем лучшим, чтобы минимизировать последствия.

Три варианта. Ни одного блестящего. Но так часто бывает на подобных голосованиях. Я уже знал, за что буду голосовать. Мной двигала не вина, а понимание того, что общее благо всегда на первом месте.

— Все голоса должны быть поданы с помощью магии, — добавил Луи. — Если вы не принадлежите к магической расе, пожалуйста, попросите кого-то из соседей внести ваш голос.

Мы все повернулись к Тайсону.

— Второй вариант, — сказал Брекстон, скрестив руки на груди с раздраженным видом.

— Я тоже за второй, — поддержал Максимус. — Я не хочу, чтобы мы вечно зависели от человека, но считаю, что война — плохой старт. Мы можем прийти к ней позже, но давайте сначала попробуем другой путь.

Я кивнул.

— Да, для меня тоже второй вариант. По тем же причинам.

Тайсон ухмыльнулся.

— Четыре «вторых» со всеми вытекающими, сейчас будет исполнено.

Он направил всплеск магии в сторону передней части зала; его энергия с силой врезалась в сферу, созданную Луи для сбора голосов. Луи бросил на него сердитый взгляд и покачал головой.

— Ты ведь сделал это нарочно, да? — спросил я, чувствуя, как искра юмора пробивается сквозь мрачный водоворот энергии внутри меня.

Тайсон пожал плечами.

— Никогда не помешает напомнить ему, кто тут был самым молодым колдуном. Знаешь, так, на всякий случай, если он вдруг забыл.

Я рассмеялся. Братья уставились на меня, потому что, видимо, я уже давно не позволял себе подобных эмоций.

Черт, мне нужно прийти в себя, и быстро. Я не собираюсь быть унылым куском дерьма в этой группе. Отказываюсь.

А это значило, что мне нужно поскорее убираться в Фейри и разыскать Джастис. Нам было что обсудить.

Оставалось только одно дело. Кое-что, что я задолжал своей паре, и с чем должен был разобраться, прежде чем сделать следующий шаг и заявить права на то, что принадлежит мне.

Глава 16

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Следующий месяц прошел в вихре информации и новых впечатлений. Я и не осознавала, как мало узнала во время своих прошлых мимолетных визитов, но родители определенно наверстывали упущенное, ведь теперь я была полностью в их распоряжении.

Дни напролет я изучала нашу культуру и историю. Общение с фейри, которым было по несколько сотен лет и которые воочию видели наши войны и триумфы, определенно открывало глаза. Меня представили важным членам нашего парламента, я выучила наши самые значимые законы — их было не так уж много, но достаточно, чтобы голова пошла кругом. А еще я познакомилась со множеством родственников. Это был огромный плюс жизни в Рубиновых землях.

Кто бы мог подумать, что маленькая бедная сиротка Джастис окажется родом из такой шумной, дружелюбной и любвеобильной семьи. Уж точно не я.

— Пришло время соединиться с камнями, — сказала мне Делория за завтраком на тридцать третье утро моего пребывания здесь. — Ты блестяще справилась с обучением, начала регулярно использовать силу и прекрасно влилась в наше общество. Осталось последнее.

я с трудом проглотила кашеподобную смесь, которую здесь предпочитали на завтрак, стараясь не поперхнуться.

— Ты думаешь, я готова? А если они меня отвергнут?

Мать не выглядела ни капли обеспокоенной.

— Время не изменит того, примут тебя или нет, так что лучше покончить с этим испытанием сейчас. Я убеждена, что ты сияешь достаточной рубиновой энергией, чтобы убедить кого угодно в своем праве править этой землей.

Она протянула руку и сжала мою ладонь. Я ответила на пожатие, даже не вздрогнув. Огромный прогресс.

— Ты готова, — повторила Делория. — Завтра утром. Я сообщу совету и горожанам.

Она вскочила на ноги с таким сияющим лицом, будто собиралась выдать меня замуж, и убежала, крикнув на ходу, что мы поговорим позже.

Я не смогла сдержать смех. Либо смеяться, либо впасть в истерику под таким давлением. Делория не лгала — за это время я действительно многому научилась. Я даже достигла того момента, когда магия стала вторым или третьим вариантом достижения целей, а не чем-то, о чем я вообще забываю. Помогало и то, что вихрь энергии внутри стал настолько мощным, что я постоянно чувствовала его присутствие. А тот факт, что мне начала нравиться доступность и удобство магии, делал всё еще лучше.

Наконец-то я почувствовала готовность принять всё это.

Отбросив легкое волнение, я провела остаток дня в планировании церемонии. Обычно на подготовку уходило больше времени, и все были в суматохе из-за того, что всё случится уже завтра, но мне было плевать. Моей единственной просьбой — которую я оставила при себе — было желание, чтобы Джейкоб был рядом.

Я скучала по нему. Намного сильнее, чем ожидала. Как магия пробудила во мне осознанность, так и Джейкоб сделал то же самое — я всегда чувствовала его частичку в себе. Я начинала жалеть о решении расстаться. Оставалось только надеяться, что всё это произошло не просто так, и в итоге мы станем только сильнее.

***

— Ты так прекрасна! — воскликнула Делория, всплеснув руками и отступая назад, чтобы оглядеть меня с ног до головы. Она поправила головной убор на моей голове и объявила, что я идеальна.

Мне не разрешали смотреть в зеркало во время процесса, так что это был мой первый шанс увидеть результат её часовой «игры в переодевания». Глубоко вдохнув, я повернулась к большому полированному камню.

Эта земля уже не была такой, какой мы её увидели впервые — не всё было заковано в кристаллы, так что пейзаж напоминал Землю. Более сияющую, пропитанную магией Землю. Но это не значило, что рубинов здесь больше нет — и этот конкретный кусок камня был великолепен. Высотой не менее семи футов, мерцающий и металлический, он отражал четкий, чуть розоватый силуэт.

— Я благословила каждую деталь, — сказала Делория, продолжая суетиться вокруг. — Чтобы ты была едина с нашими богами и камнями настолько, насколько это возможно.

— Спасибо, — искренне ответила я. Месяц назад я бы лишь фыркнула на такое чрезмерное внимание, но теперь я достаточно выросла, чтобы понимать: мне повезло снова обрести семью, и я должна ценить всё, что они мне дали.

Подойдя ближе к зеркальной поверхности, я покачала головой.

— Я сама на себя не похожа, — прошептала я.

Всё начиналось с короны: полный набор из десяти рубинов украшал мой лоб, каждый весом не менее двадцати карат. Металл, скрепляющий корону, тоже был красным и сливался с кожей, так что казалось, будто сами камни вросли в мой лоб. Украшение было тяжелым, вычурным и абсолютно бесценным.

Сбоку на волосы спадала красная вуаль, дополняющая наряд в восточном стиле. Верх был прозрачным и алым, открывающим много кожи; пышные рукава сужались лишь у запястий. Живот был открыт, а бедра украшал еще один пояс с рубинами, свисающий чуть ниже пупка.

Красные шаровары — они явно придерживались темы — были такими же пышными, как и топ, плотно облегали щиколотки, а ноги оставались босыми. Моя кожа казалась темнее, чем когда-либо, и, проведя время с отцом, я не могла поверить, насколько я на него похожа. Не только внешне, но даже в жестах. Видимо, некоторые вещи действительно заложены в генах, даже те, что я считала приобретенными привычками.

— Ты готова, — сказала мама.

Я удивила нас обеих, когда повернулась и обняла её. Осторожно, потому что на мне были рубины стоимостью в миллион долларов, и эти «сучки» были острыми, как мини-оружие.

— Спасибо за всё, — сказала я, чувствуя комок в горле. — Я не ожидала, что найду своё место вот так. Это… гораздо больше, чем я смела мечтать.

Я была счастлива. Это чувство подкралось незаметно, но оно было здесь. Всё, что годами давило на меня, терзало душу и утягивало энергию в бездну, отпускало по мере того, как я принимала свою сущность фейри и отпускала прошлое. На мгновение нахлынули воспоминания, но я не позволила им победить. Не сегодня.

Делория, должно быть, поняла всё по моему лицу, потому что откашлялась.

— Спасибо, что рассказала нам о своей жизни на Земле. Мое сердце разбивается от мысли, что моему ребенку причинили боль, а я не смогла тебя защитить, но ты такая сильная. Ты — достойнейшая из фейри, которых я встречала за долгое время. — Её голос дрогнул. — Ты исцеляешься, я чувствую это по твоей энергии.

Мои родители были связаны со мной уникальным образом, так, как мало кто другой. Не считая моих «драгоценных сестер» и… Джейкоба.

Моего Джейкоба. В какой-то момент этого безумного путешествия я начала думать о нем как о своем. И я скучала по нему. Тоска по нему не утихала со временем, она становилась только острее.

— Я никогда не забуду свое прошлое, — честно сказала я матери, — но я больше не позволю ему определять, кто я есть. Это были два плохих года. Два из тысячи, которые я проживу. Те мужчины больше не владеют моей жизнью.

Камни на моей голове засветились, и я не вздрогнула. Моя сила была под моим контролем, и тот факт, что мне больше никогда не придется быть беззащитной, делал меня счастливее, чем я ожидала.

Раздался стук в дверь, напомнив, что пора идти.

Мама обняла меня, мы вытерли слезы и вышли на улицу, где нас ждали отец, дядя, тетя, кузены и куча других родственников. Кажется, я была по-настоящему влюблена в свою новую семью.

— Джастис! — ахнула Катерина, кузина моего возраста с черными волосами до поясницы и огромными ониксовыми глазами. — Ты выглядишь просто сногсшибательно. Я просто…

Она замолчала, качая головой.

— Парни сегодня от тебя глаз не отведут, — добавила Сими, еще одна кузина.

Они обе обняли меня, и Кат прошептала мне на ухо:

— Кому-то сегодня крупно повезет.

Эта мысль должна была быть приятной. Я была нормальной сверхъестественной девушкой, у которой сто лет не было секса. И несмотря на насилие в прошлом, я никогда не избегала секса как такового, я избегала обязательств. У меня были проблемы с доверием, я не заводила долгих отношений, но секс на одну ночь… что ж, раньше это было моим любимым занятием.

Однако сейчас мысль о случайном сексе вызвала у меня тошноту. Я не могла перестать думать о Джейкобе. Мне нужно было понять, что это значит. Нужно было разобраться с этой частью моей жизни. Прежде чем я окончательно сойду с ума. Или истощу свою магию, превращая собственные руки в подобие вибратора.

Слава богу, что у меня в доме было отдельное крыло. Судя по тому, что я узнала, у супов не было таких консервативных заморочек насчет секса, как у людей, но я-то выросла среди людей, так что предпочитала приватность.

Всей группой мы покинули дом. У входа в поместье нас уже ждал рубиновый луч. Он был огромным и с легкостью вместил нас всех. Ступив в тепло кристалла, я позволила ему наполнить мою энергию, наслаждаясь тем, как его мощь смешивается с моей. Это было похоже на возвращение домой.

Я была в восторге от того, что смогу управлять рубиновыми лучами и путешествовать по ним. Это был уровень связи, доступный только королевским особам, и это должно было стать решающим фактором моего признания. Возможно, тогда я и сама признаю себя.

Мы вышли с другой стороны транспортера и увидели красное озеро, простирающееся до самого горизонта. Я еще не бывала так далеко на севере от нашего города, но видела эту красную гладь, когда забиралась на крышу родительского дома. Невозможно описать чувства, возникшие во мне, когда я наконец ступила на этот берег. Резкий, почти кусачий ветерок обжигал кожу, но камни согревали меня.

— Похоже на лед, — сказала я, подходя ближе. Поверхность была такой блестящей и зеркальной, что если бы не легкое движение воды, я бы подумала, что озеро замерзло.

— Дно выложено рубинами, а купание здесь обладает целебными свойствами, — объяснил отец, подводя меня ближе и держа под руку. — Вода никогда не замерзает, даже когда идет снег. Камни поддерживают температуру. — Он наклонил голову, одарив меня улыбкой, которую я успела полюбить. — Ты выглядишь абсолютно прекрасной, дочь.

Наши отношения не были такими близкими, как с мамой, но мы работали над этим. Мое врожденное недоверие к мужчинам мешало полностью впустить его в сердце, но он не раз доказывал свою искренность, и я не видела признаков того, что за его приветливой маской прячется монстр. Так что я позволила ему обнять меня и даже ответила на объятия.

— Ты прекрасна, — повторил он, отстраняясь. — И что еще важнее — ты сильная, умная, способная и храбрая. Нет ничего, чего бы ты не смогла достичь, и я горжусь тем, что называю тебя своей дочерью.

Ну вот, черт. Мне нельзя снова плакать… мама разрисовала мое лицо золотыми и красными узорами, и если я сейчас сорвусь, всё это превратится в красивое месиво.

— Спасибо, — пробормотала я. — Мне никто никогда не говорил, что гордится мной. Я думала, мне это не нужно слышать, но… оказалось, нужно.

Я превращалась в сентиментальную размазню. Раньше я всегда смеялась над рекламой про идеальные семьи — чистая зависть заставляла меня высмеивать их отношения. Я отчаянно жаждала такой жизни, пока разочарование не заставило меня ожесточить сердце и перестать мечтать. Возможно, пришло время начать заново.

— Что теперь? — спросила я, когда за нами собралось еще больше рубиновых фейри. Несмотря на то, что только королевским особам разрешалось приближаться к «Сердцу рубинов», весь город пришел поддержать меня.

— Ты пересечешь воду, — сказала Делория, подходя ближе, так что мы втроем встали в ряд лицом к озеру. — На той стороне — твоя судьба.

— Одна? — спросила я. Почему-то я думала, что они будут рядом.

— Это путь, который мы не можем пройти с тобой, — ответила она, и её голос буквально вибрировал от эмоций. — Но мы здесь, мы поддерживаем тебя, ждем и любим.

Мы раньше не использовали слово «любовь». Не так.

Черт. Моя грудь. Было больно.

— Спасибо, — прошептала я. Я никогда никому не говорила «люблю», даже бабушке, и мой рот словно замерз, не в силах произнести это, в то время как сердце ныло от переизбытка чувств.

Рубиновое сияние на воде усилилось, отвлекая меня. Я глубоко вздохнула. Сосредоточься. Я должна пройти эту церемонию.

— Пора, — сказал отец, мягко подталкивая меня вперед. — Свет вот-вот коснется воды — жди тропу.

Я кивнула, не имея ни малейшего понятия, о чем он говорит, но надеясь, что не буду выглядеть как полная идиотка. Из толпы доносился шепот: «Принцесса», «Удачи», и хотя я не оборачивалась, но чувствовала гордость и счастье. Я никогда не была важной персоной, а теперь — вот она я. Приятное, удовлетворяющее чувство.

Еще один толчок от отца подсказал, что пора двигаться. Мягкая трава под ногами казалась влажной. Рубиновый свет становился всё ярче, но не слепил. Напротив, я чувствовала, будто купаюсь в тепле… в самой жизни. Как я жила без рубинов до сих пор?

Когда мои пальцы коснулись воды, мне захотелось обернуться. Посмотреть на толпу. Найти его.

Джейкоба Компасса.

Безумие, ведь он никак не мог быть здесь. Он даже не знал об этом — мы запланировали всё только вчера. Не говоря уже о том, что месяц в Волшебной стране — это несколько месяцев на Земле. Он, скорее всего, уже живет своей жизнью, думая, что я никогда не вернусь.

Глаза жгло, в горле стоял ком. Я снова запретила себе плакать, чтобы не испортить мамины труды. Это был мой момент единения с камнями, и я должна была сосредоточиться. Иначе я не пройду церемонию.

Прежде чем я успела извести себя этими мыслями, свет достиг пика, и, как и предсказывал отец, появилась тропа — дорожка из света, мерцающая поверх воды, которая внезапно показалась твердой.

Я без колебаний ступила на этот путь. Каждый шаг был плавным, я шла по искрящемуся свету, пока толпа позади не затихла, а мысли не начали проясняться. Путь через озеро занял довольно много времени, и когда я наконец достигла суши на другой стороне, в моей голове царила такая же тишина, как и вокруг.

Возможно, я достигла максимума дзена, потому что никогда еще мои мысли не были такими спокойными.

Сойдя с озера, я оказалась на сплошном рубиновом плато, простирающемся до самого горизонта.

— Вы тут и правда фанатеете от рубинов, а? — спросила я вслух. Прошли годы с тех пор, как я перестала использовать южный акцент моей бабушки, но сейчас он сорвался с губ, и в то же мгновение она появилась передо мной.

— Бабуля… — выдавила я.

— Моя маленькая любовь, — ответила она, и у меня чуть сердце не остановилось. — Ты наконец-то добралась сюда. К месту, где всё началось.

Я сглотнула, и на этот раз слезы было не остановить.

— Как…?

Она подошла ближе. Она была полупрозрачной, и я совсем не ожидала, что почувствую её объятия. Но я почувствовала.

— Я всегда с тобой, и сейчас тебе нужен духовный проводник в этом путешествии. Для меня большая честь стать им для тебя в последний раз… если ты позволишь?

О боже. Я рыдала и рыдала, прежде чем снова броситься к ней.

— Да. Я так рада тебя видеть.

Она крепко обняла меня, как раньше. У этой женщины были самые лучшие объятия на свете.

— Ты превратилась в прекрасную, сильную молодую леди, — сказала она, отстраняясь. — Это радует сердце старой бабушки.

— Черт, — всхлипнула я. — Я не могу в это поверить. Теперь я испортила весь макияж.

Она рассмеялась — тем самым глубоким смехом, который был настолько знаком, что трудно было поверить, что я не слышала его почти двадцать лет.

— Твой макияж идеален, — сказала она и, взяв меня за руку, повела вперед. — Давай сделаем первый шаг.

Вокруг нас из гладкой поверхности начали пробиваться рубины, взмывая в воздух. Я отпрянула, но бабушка не шелохнулась, улыбаясь тому, как перед нами вырастают огромные каменные столбы. В итоге мы оказались перед версией Стоунхенджа для фейри. Шесть гигантских рубиновых глыб, каждая разной формы, возвышались над нами. В центре находилась приподнятая круглая платформа.

— Начнем? — предложила бабушка, подводя меня к первому камню. Он был самым маленьким из шести, но всё равно вдвое выше и шире меня.

— Что мне делать? — спросила я.

— Коснись его, — прошептала она.

Я протянула руку с татуировкой-кольцом и прижала ладонь к середине камня. Не знаю, почему я выбрала именно эту руку, возможно, сработал инстинкт, потому что она начала светиться, а знаки замерцали ярче обычного.

«Чтобы принять будущее, ты должна заново прожить прошлое».

Бесплотный голос поразил меня одновременно с ментальной кинолентой моей жизни. Я ахнула при первой вспышке изображения, обхватив голову руками. Это было мое рождение: Делория с разбитым сердцем смотрит, как её ребенка уносят прежде, чем она успела даже приласкать её. Сердце бешено забилось в груди — боли на лице матери хватило бы, чтобы поставить любого на колени. Инстинктивно я потянулась к ней, но это была не реальность. Лишь воспоминание, и я ничего не могла сделать, чтобы утешить её тогда.

Когда этот образ померк, и я судорожно вдохнула воздух, пытаясь успокоиться, на меня обрушилось следующее воспоминание: Луи, похищающий нас, рубины, сковывающие мой народ, и события, последовавшие за этим. Но на этом всё не закончилось: я заново проживала каждый миг своей жизни. У каждого момента был свой цвет, зависящий от вызванных им эмоций. Счастливые воспоминания были желтыми, грустные — синими, а те, что разрушали мою душу, — темно-серыми, как грозовые тучи.

— Ты должна быть достаточно сильной, чтобы изгнать тьму, — прошептала бабушка, и её поддержка дала мне силы расправить плечи.

— Как мне их изгнать?

— Встреть их лицом к лицу, — сказала она, и я почувствовала толчок в спину, отправивший меня в падение.

Я закричала, не понимая, как я вообще могу падать. Она толкнула меня в камень, а не с обрыва. Когда я рухнула лицом на кровать, в нос ударил затхлый запах, удушающий своей интенсивностью. Он был знаком. Прошло почти пятнадцать лет, но я помнила его так, будто это было вчера.

Два года моей жизни, которые почти сломали меня. Два года, когда я была пленницей. Прикованная к кровати в такой нелепой позе с раздвинутыми ногами, что после освобождения мне потребовались месяцы, чтобы снова научиться ходить нормально.

Два года, которые украли мою невинность и чуть не погубили душу.

Люди, державшие меня в плену, насиловали меня каждый день, и я знала, что выжила только благодаря своей сверхъестественной генетике. Никто из других «усыновленных» ими детей не выжил… эта информация всплыла через много лет после моего спасения. Тех людей так и не поймали, даже когда я помогала следственной группе всеми силами. У этих ублюдков были влиятельные связи, и они были мастерами маскировки. Каждый раз, когда они крали ребенка, это было новое место и новые личности. Моим величайшим сожалением и провалом было то, что я не всадила пулю в мозги обоим.

Запах стал сильнее, я начала задыхаться. Крики застревали в горле; в легких не хватало воздуха, чтобы вытолкнуть страх. Попытки брыкаться не помогали, лишь ранили щиколотки и запястья. Ничего не помогало. Я была в ловушке.

— Бабуля, — простонала я, и мой голос звучал как голос маленькой девочки. — Бабуля, спаси меня.

Я много звала её в те первые дни, но она была уже в том мире, где не могла мне помочь.

Когда тьма захлестнула меня, часть сознания отделилась от реальности. Я снова чувствовала себя ребенком. Пленницей. Всё было по-настоящему.

Когда тяжелая рука с силой прижала меня к центру спины, вдавливая в отвратительный матрас, крик наконец вырвался на свободу.

В первые месяцы изнасилований я кричала. Потом я просто уходила в другое «место» внутри себя каждый раз, когда они приближались. Я выжила благодаря отстраненности. Я выжила, выстроив внутри себя ненависть к мужчинам.

Я выжила, планируя побег, и однажды мне это удалось.

С тех пор я никогда не была жертвой, и не потому, что стала сильной, а потому, что была осторожной. Я никогда не позволяла себе сближаться с кем-то, предпочитая приюты для больших групп. Я провела годы в одиночестве, без любви, и всё ради безопасности.

Я прошла слишком долгий путь, чтобы снова туда вернуться.

— Довольно! — взревела я. Пот и слезы застилали глаза, когда я нашла в себе силы поднять голову.

Довольно. Я больше не была ребенком, и если они хотят изнасиловать меня сейчас, им придется столкнуться со взрослой женщиной, обладающей собственной силой и мощью. Я рванула руки и ноги, и сопротивление исчезло, будто его и не было. Не по-настоящему. Теперь я разделяла две реальности в своей голове… это было просто воспоминание.

Перевернувшись, я оказалась лицом к лицу с мистером Б.

Они называли себя Мистером А и Мистером Б, потому что были не только мерзкими педофилами, но и напрочь лишенными воображения личностями. Мистер Б был коренастым, невысоким мужчиной с пронзительными голубыми глазами, которые преследовали меня в кошмарах. Именно он обожал мои изумрудные глаза.

Он потянулся ко мне, как делал каждый день, желая провести рукой по моему позвоночнику. Тошнота подступила к горлу, но я заставила её отступить — мне нужно было покончить с этим раз и навсегда. Я годами ждала возможности сразиться с этими демонами; возможно, это был единственный шанс.

— Ты труп, ублюдок, — сказала я, взывая к силе камней.

Я нанесла удар, кулак врезался ему в горло, и пока он задыхался и исчезал, я скатилась с матраса, приземлившись прямо на Мистера А. Он был еще более порочным, чем Мистер Б, с кривыми зубами и тусклыми карими глазами. В обоих не было ничего примечательного, кроме отсутствия души.

Когда он открыл рот, я ударила его локтем, используя всю свою силу, чтобы обрушиться на него всем весом. Но я не остановилась. Я била его снова и снова, крича, пока ярость внутри не начала утихать.

Это заняло много времени. Мне нужно было выплеснуть очень много гнева. Но по мере того как я изгоняла демонов прошлого, тьма, застилавшая взор, становилась всё светлее и светлее, пока в конце концов я не осталась одна, в окружении красных камней.

Даже бабушка исчезла.

Я вернулась в Рубиновое святилище.

Глава 17

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Я не видел Джастис несколько месяцев. То есть, я видел её — издалека, как какой-то гребаный сталкер (Грейс несколько раз помогала мне пробраться через границу, чтобы проверить, как она там), — но это было совсем не то же самое, что разговаривать с ней каждый день, как мы делали в Белом доме.

Даже если часть этого общения состояла из её язвительных криков и моего угрюмого рычания, этого хватило, чтобы между нами выстроились отношения.

Утешало лишь то, что в те немногие разы, когда мне удавалось пробраться в Волшебную страну, она выглядела сияющей и свободной. В первый раз она практиковалась в магии, во второй — смеялась вместе с родителями, а в третий — была со своими «драгоценными сестрами». Похоже, всё, чего она надеялась достичь за время этого долгого визита, сбывалось.

По правде говоря, она сама попросила дать ей время, чтобы наладить связь со своей стороной фейри, и я был обязан проявить терпение. Пока она была в безопасности, остальное могло подождать.

По крайней мере, я был занят, хотя дни и тянулись бесконечно. Голосование за второй вариант было почти единогласным, так что за месяцы, прошедшие с момента выдвижения требований президента, мы сформировали оперативную группу. Мы позволили этому старому ублюдку верить, будто он держит нас именно там, где хочет. Никто из нас не собирался просвещать его на тему того, что его тщательно выстроенный карточный домик скоро рухнет.

— Первую пятидесятку призывают, — сообщил нам Брекстон тем вечером за ужином. — Я только что получил письмо.

— Мы тянули время как могли, — со вздохом сказала Джесса. — Я всё надеялась, что за это время у него случится сердечный приступ, и это избавит нас от лишних хлопот.

Я не смог сдержать смех.

— Если бы ты могла убить его силой мысли, Джесса, детка, — сказал я, — он бы уже давно лежал в гробу.

Её губы дрогнули.

— Он бы там оказался в ту же секунду, как попытался шантажировать мою семью и забрать моего Джейка. Никто не трогает моё дерьмо без моего разрешения.

Грейс и Миша обменялись взглядами.

— Слава богу, что мы ей нравимся, — пробормотала Миша со вздохом. — Иначе мы бы не досчитались парочки истинных пар.

Джесса пожала плечами. Мы ждали, что она начнет возражать, но, видимо, она была согласна.

— Тебе нравится Джастис? — спросил я, так как мне нужно было это знать.

Джесса была моей семьей, и хотя она никак не могла помешать мне добиваться своей истинной пары — моя одержимость была вполне реальной, — её неодобрение сильно осложнило бы жизнь.

Лицо Джессы смягчилось, она даже перестала есть, что само по себе было событием мирового масштаба.

— Джейк, серьезно. Я же наполовину шучу.

Позади неё Брекстон покачал головой, беззвучно произнося:

«Нет, не шутит».

Джесса даже не обернулась — она просто вытянула руку и ткнула своего пару кулаком в грудь.

— Я — собственница по отношению к своей семье, — продолжила она, как ни в чем не бывало, — но теперь я включаю в неё и Джастис. Она проявила себя, и я чувствую силу её характера, когда мы рядом. Тебе это, конечно, не обязательно, но для протокола: у тебя есть моё благословение.

Она была права: мне оно было не нужно, но на душе всё равно стало легче.

— Так, вернемся к первой пятидесятке, — сказал Максимус, аккуратно отправляя картофель в рот. Для вампира он был удивительно чистоплотен в своих привычках и манерах за столом. — Набрали достаточно добровольцев? Они все точно знают, на что подписались?

Брекстон кивнул.

— Да, совет решил, что для первых рекрутов лучше всего использовать американских супов. Мы надеемся, что вторая партия нам вообще не понадобится.

Президент только что был избран на второй четырехлетний срок, и мы не знали, какая информация будет передана следующему лидеру страны. Так что пока мы просто ждем.

— Я провел инструктаж для этой группы, — продолжил Брекстон. — У нас есть несколько своих людей из Гильдий внутри, они уже работают над сбором улик против президента. План таков: в течение года мы добьемся его отставки.

— Гильдия активно продвигает своих членов на еще более высокие посты в штате Белого дома, — добавил я, вспомнив утреннюю почту. — Мы слишком долго были беспечны в вопросах контроля и власти такого уровня. Теперь всё изменится.

Тайсон покачал головой.

— Хватит спускать людей с поводка. Отныне контроль будет за нами.

Он откинулся на спинку стула, не сводя глаз со своей пары, пока та ела. В его взгляде читался голод, и, учитывая, что он только что уничтожил порцию еды за двоих, к продуктам питания это не имело никакого отношения.

Черт. Я не был уверен, что смогу и дальше находиться среди такого количества влюбленных пар, пока моя находится в другом мире.

— Готова идти спать, любовь моя? — протянул Тайсон, отвлекая Грейс.

Она фыркнула, помахав на него вилкой.

— Сейчас едва восемь вечера. Слишком рано для постели.

Краем глаза я заметил её усмешку; мне нравилось, что она поддразнивает его. Тайсону нужно было, чтобы кто-то сбивал с него спесь, и никто не справлялся с этим лучше Грейс.

— Тебе нужно отдыхать, — ответил он, пододвигая стул ближе. — Ты устала, я это чувствую.

Прежде чем она успела вставить слово, он вскочил и подхватил Грейс на руки.

— Я донесу тебя.

Она лишь покачала головой, а мы все вернулись к тому, чтобы игнорировать их. Особенно я.

— Ой, подождите! — крикнула Грейс, когда они были уже у самого выхода. — Мне нужно кое-что сказать Джейку.

Это меня заинтересовало. Информация от Грейс, скорее всего, касалась Джастис.

Прежде чем Тайсон успел даже развернуться, я уже вскочил с места и стоял перед ними.

Грейс усмехнулась, видя, как мгновенно я теряю всё своё самообладание, когда речь заходит о её рубиновой сестре.

— В ближайшие несколько дней Джастис сделает последний шаг к единению с рубиновыми камнями. Кэм узнала об этом от рубиновой королевы. — Она буквально сияла от гордости за сестру. — Туда пускают только рубиновых фейри, но я могу провести тебя тайно. Я знаю, она хочет, чтобы ты был там.

Я кивнул.

— Да.

Больше и говорить было нечего. Я держался в стороне столько, сколько мог.

За последние месяцы я научился справляться со своими новыми, более взрывными эмоциями, но сейчас энергия внутри бурлила — я наконец признал, что пришло время заявить права на свою пару.

Я был, черт возьми, готов. Оставалось надеяться, что я не опоздал.

— Встретимся в лесу около трех утра, — сказала Грейс. — Думаю, я правильно рассчитала время.

— Я буду там, — подтвердил я.

Тайсон унес её, и на этот раз мне даже не пришлось завидовать брату, потому что завтра я увижу свою девочку. Я не чувствовал такого чертовски сильного возбуждения уже очень давно.

Глава 18

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Власть, которой я теперь обладала, была невероятной. Раньше я считала свои способности впечатляющими, но я и понятия не имела, как много теряла. Когда я соединилась с камнями, я почувствовала их так, словно касалась каждого кристалла в нашем мире. Они вросли в каждую частичку моего существа.

Весь наш город был пронизан рубинами: под землей, вокруг, впереди и над головой. Даже розоватые оттенки нашего неба состояли из осколков драгоценных камней.

Я стояла в Рубиновом святилище — одна, слегка потрясенная и измотанная, но становящаяся сильнее с каждой секундой. Я откинула голову назад и закричала.

Крик радости и ликования.

Крик освобождения и страха.

Крик обновления и принятия.

И в этом крике родилась новая Джастис.

Рубины вокруг меня засияли, и шесть камней рассыпались, уйдя обратно в землю — они выполнили свою работу. Решив призвать световой луч, чтобы вернуться к семье, я без труда нашла подходящие потоки энергии. Если я позволяла силе затопить мое тело и наполнить глаза, я видела тысячи пересекающихся рубиновых лучей перед собой.

Меня наполнило чувство дома. Самое сильное в моей жизни. Я — принцесса, и это то место, которому я принадлежу.

Но как в это вписывается Джейкоб? Как нам всё наладить? Грейс и Тайсон… Мой внутренний голос напомнил, что они из двух разных миров, тех же самых миров, что и мы с Джейкобом, а значит, способ есть. Теперь я наконец стала достаточно сильной, чтобы разыскать его и поговорить серьезно. Пришло время раз и навсегда решить, что ждет нас в будущем.

Ступив в луч, я закрыла глаза — я всегда так делала, когда меня окружал поток мощи. Он пронес меня над водой и мягко опустил на песок. Толпа была уже в десять раз больше, чем когда я уходила.

Раздался рев — доказательство моей связи с камнями было налицо благодаря моему новому способу передвижения. Королевский дар.

— У тебя получилось! — воскликнула мама, бросаясь ко мне, чтобы обнять. Отец был прямо за ней, и впервые они обняли меня вдвоем.

И я не отстранилась. Та тьма мешала мне по-настоящему доверять мужчинам, но когда камни изгнали её из моей души, я обрела свободу доверять снова. Я была свободна.

Не только у моей матери блестели глаза, когда мы наконец отстранились друг от друга.

— Я чувствую себя по-другому, — призналась я, и мой голос едва был слышен из-за приветственных криков вокруг. — Я чувствую пылающее сердце камней по всей нашей земле. Их энергия наполняет меня жаром.

Джепати взял мое лицо в ладони, нежно придерживая его.

— Если поищешь, ты сможешь найти в этой связи и нас. Мы все подключены к одному источнику силы.

Он был прав. Погрузившись глубже в ощущения, я нашла сияющую тропу, соединяющую меня с родителями; тепло усилилось. Сегодняшний день принес слишком много эмоций, а ведь он еще даже не закончился.

— Идем, твои фейри ждут, чтобы поздравить тебя, — сказала Делория, всхлипнув.

Мои фейри.

Это было последнее, что я когда-либо рассчитывала услышать. Большую часть жизни мне везло, если у меня была собственная одежда, не говоря уже о собственных фейри. Но что ж, вот мы здесь, и хотя это совсем не та жизнь, которую я себе представляла, это было всё то, в чем я нуждалась, сама того не зная.

Когда мы подошли ближе, фейри закричали еще громче, так что в ушах зазвенело.

— Черт, — пробормотала я.

Катерина, оказавшаяся рядом, громко рассмеялась:

— Ты на верном пути к тому, чтобы стать моей любимой кузиной.

Сими лишь зыркнула на нее, прежде чем пожать плечами:

— Мы все уже несколько раз совершали вылазки на Землю, и должна сказать, мне нравится, как они говорят. Это так… по-настоящему.

— Я слишком много ругаюсь, — ответила я, стараясь сохранить улыбку. — Но я росла в суровых условиях. То, что у меня вообще есть хоть какие-то манеры — заслуга одного человека.

Одного невероятно важного человека, который прочно обосновался в моем сердце. Воспоминание о нашем недавнем объятии было одновременно болезненным и драгоценным.

— Ты думаешь, у тебя есть манеры?

Я почувствовала его за секунду до того, как он заговорил. Я обернулась так быстро, что волосы взметнулись вокруг меня; голова немного закружилась, когда я попыталась рассмотреть каждый дюйм Джейкоба Компасса.

Он был здесь. На нем был костюм.

Просто вонзите мне нож в сердце и оставьте умирать. Господи, я буквально не могла выносить того, как он выглядит, и того, что он наконец здесь, и…

— Как? То есть… что — что ты здесь делаешь? — заикаясь, выдавила я, гадая, слышит ли он меня сквозь рев толпы. Тем более что он стоял в добрых пятнадцати футах.

Его губы дрогнули — та самая полная розовая нижняя губа, которая так дразнила меня своей мягкостью, приковала мой взгляд.

— Я держался в стороне столько, сколько мог, — сказал он, направляясь ко мне той самой медленной, греховной походкой, которая заставляла меня думать о вещах… о которых не стоит думать в присутствии родителей и родственников.

— Кто. Это. Такой? — промурлыкала Катерина, подаваясь вперед и не сводя глаз с моего фейри.

— Мой, — добавила Сими, тоже делая шаг к нему.

В груди всё сжалось, и только благодаря стальному самообладанию я не разнесла их на миллион кусочков своей новой рубиновой силой.

— Это Джейкоб Компасс, — сказала я, и мой голос вибрировал от переизбытка эмоций. У некоторых даже не было названий — они обрушивались на меня быстро и мощно. Тьма исчезла, а на её месте было столько света, что я гадала, не вспыхну ли я и не умру ли от такой интенсивности.

— Компасс? — переспросила Сими. — Тот самый, из знаменитых четверняшек с Земли, о которых все твердят?

Этот мир очень быстро наверстал всё, что пропустил за время изоляции.

— Разве одна из твоих драгоценных сестер не пара его брату? — добавила Катерина.

— Да, пара моего брата, — ответил Джейкоб, подходя к нам.

Кузины выглядели так, будто у них сейчас потекут слюнки, пока они скользили взглядом по его мощному телу. Мне захотелось утопить их обеих. Убийства удалось избежать лишь потому, что он смотрел на меня так, словно мы были единственными существами во вселенной, несмотря на тысячи людей вокруг.

— Привет, — выдохнула я. — Я не ожидала увидеть тебя здесь, но всё равно искала тебя взглядом.

Я почувствовала на себе косой взгляд Катерины, и это меня не удивило. Здесь я была предельно резка с любым мужчиной, который пытался подойти слишком близко. Моя репутация уже разлетелась повсюду: не трогай принцессу без разрешения, иначе она сломает тебе челюсть. Мужчины… что тут скажешь? У них просто такие лица, которые хочется ударить.

Но не это лицо. С этим лицом мне хотелось делать… совсем другое.

— Ты выглядишь чертовски потрясающе, — сказал он, и это было правдой. Никто не может подделать такую искренность, особенно Джейкоб. Честность была одной из черт, которые я любила в нем больше всего. — И твоя душа кажется… легче.

Я шагнула к нему. Я не могла иначе — мы слишком долго были в разлуке, и мне нужно было почувствовать его энергию.

— Я сильно изменилась за то время, что провела здесь, — призналась я, втайне желая, чтобы зрители исчезли. Мы слишком долго откладывали этот разговор, и было бы здорово провести его наедине. — Как долго ты пробудешь здесь?

Он поднял руку и провел большим пальцем по моей щеке, медленно лаская её, и клянусь, я почувствовала это прикосновение каждой клеткой своего тела.

— Столько, сколько ты захочешь, — ответил он.

Мои глаза широко распахнулись.

— Серьезно?

Он кивнул с серьезным видом, но в его зрачках плясали искорки веселья. Он сказал, что моя душа стала легче… что ж, его тоже.

— Джастис? — позвала мама, в её голосе слышалось недоумение. — Ты собираешься поблагодарить свой народ? Они все пришли ради тебя.

Я обернулась и увидела, что родители смотрят в нашу сторону. В их взглядах, перебегающих с меня на Джейкоба, читалось неодобрение. Однако он и бровью не повел — спокойно отступил и кивнул.

— Иди, — прошептал он. — Сияй ярко, Принцесса.

Я колебалась, отчаянно желая побыть с ним.

— Иди, — повторил он, а затем окончательно выбил почву у меня из-под ног: он снова подошел ближе и нежно поцеловал меня в лоб.

В этом жесте не было ничего откровенно сексуального, но мое тело отреагировало так, будто его лицо оказалось у меня между ног.

— И перестань об этом думать, — пробормотал он, его зрачки расширились. — Иначе единственное, что увидит твой народ, — это как я закидываю твою аппетитную задницу на плечо и уношу тебя отсюда.

Иисусе…

— Джейк, — выдавила я. — Ты не можешь… боже мой.

Мне хотелось обмахнуть лицо руками. Вместо этого я круто развернулась и поспешила к родителям, молясь, чтобы моя темная рубиновая кожа вдруг не стала ярко-алой. Судя по тому, как горели щеки…

Толпа, к счастью, отвлекла меня. Вместе с родителями я познакомилась с сотнями фейри. Имена, которые я никогда не запомню, сыпались на меня градом. Я сосредоточилась на том, чтобы улыбаться и стараться не пропустить никого в толпе. К тому времени, как мы закончили, в голове стучало, а челюсть ныла от дежурной улыбки.

— Ты отлично справилась, — сказала Делория, беря меня под руку, когда мы стояли на берегу.

Конечно, я слушала её лишь вполоборота: всё мое внимание было приковано к Джейкобу, который стоял поодаль и ждал, как и обещал.

— Я всё еще не уверена, что подхожу на роль принцессы, — призналась я матери. — Я ничего не знаю об управлении, но я так счастлива, что соединилась с камнями. Теперь я чувствую покой… целостность, которой у меня никогда не было.

Вокруг разнесся раскатистый хохот отца.

— Покой — это то, к чему мы стремимся превыше всего. А теперь нас ждет грандиозный пир дома, так что пойдемте туда.

Я замялась.

— Я хочу, чтобы вы оба познакомились с Джейкобом. Он пойдет с нами и останется в нашем доме.

Они уставились на меня. Долгие, оценивающие взгляды, и я почувствовала укол тревоги.

— Есть какие-то проблемы?

Делория на мгновение взглянула на него, затем снова на меня.

— Никаких проблем. Сейчас у нас нет времени на знакомство, но мы будем рады видеть его на пиру. — Она сжала мою руку. — Увидимся дома.

Я кивнула, отвечая на жест, прежде чем они развернулись и ушли. К моему отцу присоединился его брат, Джестоф — отец Катерины.

Тревога зашевелилась в животе, разрушая тот душевный подъем, на котором я была весь день. В глазах родителей было что-то такое, от чего мне стало не по себе. У меня возникло нехорошее предчувствие, что моё счастье вот-вот рухнет мне на голову.

Черт.

Я посмотрела на Джейкоба. Он стоял на прежнем месте; гаснущий свет позади подчеркивал, насколько он на самом деле потрясающий. Выше и мускулистее большинства фейри, он словно был вылит из стали. Сильный, способный, умный и добрый. Да, он был заносчивым, но у всех нас есть свои недостатки.

Что же в нем такого не понравилось моим родителям?

Глава 19

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Одного мрачного взгляда отца Джастис и холодного, оценивающего прищура её матери хватило, чтобы понять: они собираются всё максимально усложнить.

Оба были удивительно похожи на Джастис, и когда они злились, их глаза становились точь-в-точь как у моей пары — они буквально буравили тебя насквозь с такой интенсивностью, что большинство супов заерзали бы от дискомфорта. К счастью, я не был «большинством».

Джастис шла ко мне, помахивая рукой последним оставшимся вокруг фейри. Даже когда она не пыталась выделяться, она всё равно была в центре внимания. Моя гордость за неё была просто безграничной — всё, чего она хотела достичь, когда оставила меня в лесу Стратфорда, она выполнила: соединилась с камнями, приняла корону, изгнала тьму из своей энергии. Она приняла свою судьбу.

Черт, мне нужно было коснуться своей пары; мы слишком долго были в разлуке. За это время напряжение между нами только выросло, превратившись в осязаемую связь, видимую почти невооруженным глазом. Возможно, мы еще не сделали финальных шагов для закрепления уз истинной пары, но вселенная явно хотела, чтобы все знали: это решенное дело.

Она наконец подошла ко мне; на её потрясающем лице читалась усталость.

— Готов увидеть мой дом? — спросила она, зевая. — Боже, ну и денек… общение с толпой выматывает.

Она потянулась, выгибая свое длинное, соблазнительное тело, и я слегка сменил позу, чтобы мой вставший колом член не так бросался в глаза. Обычно я лучше справляюсь с самоконтролем, но рядом с Джастис все правила летят к чертям.

— Джейк…? — позвала она, и я понял, что так и не ответил.

— Я готов увидеть всё, что ты захочешь мне показать, — честно сказал я. — Эти несколько месяцев без тебя были чертовски долгими.

Её глаза заблестели, а щеки покраснели.

— Для меня прошел всего месяц, но… он казался длиннее.

Черт. Она убивала меня своей уязвимостью. Эту её сторону видели лишь единицы, и то, что она открывала мне свое сердце, заставляло моё собственное бешено колотиться в груди. Мы пошли в сторону поместья, и она тихо вздохнула — почти неслышно, но я почувствовал, как она расслабилась вместе с этим звуком.

— Ты многого достигла сегодня, — сказал я ей. — Ты должна собой гордиться.

Она кивнула, на мгновение прикрыв глаза.

— На меня так сильно давили, но я ни разу не почувствовала, что это выше моих сил. — Из неё вырвался сдавленный смешок. — Честно говоря, я до сих пор не уверена, хотела ли я провалиться или нет. Если бы я провалилась, я смогла бы уйти от этого мира, от обязанностей принцессы и вернуть свою земную жизнь. Но в то же время я бы страшно расстроилась из-за неудачи. — Её глаза встретились с моими, ища ответа. — Я сумасшедшая, да?

Не в силах сдержаться, я протянул руку и обхватил её предплечье, притягивая ближе.

— То, что ты чувствуешь — совершенно нормально. Именно поэтому мы с братьями хотим перестать быть лидерами американских супов. Эта работа поглощает всё время и эмоции, а поскольку в последнее время мы только и делаем, что спасаем мир, мы не можем отдавать лидерству ту энергию, которую оно заслуживает. Которую заслуживает наш народ.

Мрачная тяжесть промелькнула на её лице и осела в бездонных глазах.

— О чем ты думаешь? — спросил я.

— Как мы сможем всё наладить, если мы из двух разных миров? — спросила она со своей привычной честностью.

Она была серьезна, и я не стал отмахиваться от её опасений, даже если сам их не разделял.

— Мы наладим всё так же, как Тайсон и Грейс. — К счастью, мы не были первопроходцами в таких отношениях. — Мы сделаем всё возможное, потому что другого варианта просто не существует.

Она покачала головой и вдруг откашлялась.

— Извини, я, кажется, немного забегаю вперед. Когда мы говорили в прошлый раз, ты даже не был уверен, что хочешь уз истинной пары.

Вокруг нас вспыхнуло пламя, но в отличие от тех случаев, когда я терял над собой контроль в прошлом, это был осознанный выброс. Умение справляться с эмоциями означало, что я должен перестать бороться с ними и начать выпускать их с той скоростью, которая мне удобна.

Когда нас окружило кольцо огня, глаза Джастис расширились.

— Впечатляет, — пробормотала она.

— Я никогда не сомневался в нашей связи, — сказал я, и тембр моего голоса стал глубже, пока сила продолжала течь из меня. — Я сомневался в самом себе. То, как ты заставляешь меня себя чувствовать… это нечто дикое, необузданное и неконтролируемое. Я никогда не умел мириться с отсутствием контроля и боялся, что если позволю этому зайти дальше, всё закончится катастрофой.

Она оторвала взгляд от пламени и посмотрела мне в глаза.

— А что изменилось сейчас? — спросила она.

Она хотела снова отвернуться к огню — я видел это, несомненно, чтобы подкрепить свой аргумент. Но я не отпускал её взгляда.

— Потому что сейчас, — медленно произнес я, позволяя силе вырваться на волю (пламя начало танцевать вокруг нас, складываясь в замысловатые узоры и образы, которые никто не спутал бы с природным явлением), — я нашел симбиоз между новыми эмоциями и силой. Я научился балансировать между жестким и гибким контролем. А еще я так чертовски скучал по тебе, что мысль о жизни без тебя… это тьма, которую я не могу принять.

Она придвинулась так близко, что между нашими телами не осталось и дюйма пространства.

— Со мной было то же самое, — выдохнула она. — В тот миг, когда я открыла портал, я поняла, что уходить было ошибкой. Но, в конце концов, думаю, разлука сделала нас достаточно сильными, чтобы принять эти узы.

Мой взгляд замер на её полных губах, и я почувствовал непреодолимое желание поймать их зубами. Прикусить и попробовать её на вкус. Спасибо, Макс. Гребаные вампиры. Странно было осознавать, что часть этой энергии теперь во мне, но, опять же, я больше не боролся с инстинктами.

— Нам пора идти, — прошептала она. Но не сдвинулась с места. Напротив, она прижалась ко мне еще плотнее, пока пламя плясало вокруг нас.

Не желая злить её родителей еще сильнее, я отозвал огонь, и барьер мгновенно исчез. Джастис вздрогнула, моргая, будто выходя из транса.

— Черт, — пробормотала она, — нам правда пора. Родители меня убьют, если я опоздаю на собственный праздник.

Они бы её не убили; любой мог видеть, что они обожают свою обретенную дочь. Я был рад, что не заявился слишком рано, хотя оставаться в стороне было самым трудным делом в моей жизни. Джастис, должно быть, уловила эту мысль.

— Я удивлена, что ты так долго не объявлялся.

— Я навещал тебя, — признался я. Я не хотел, чтобы она знала об этом раньше времени, но и не хотел, чтобы она думала, будто мне всё равно или что разлука далась мне легко. — Издалека. У тебя был личный сталкер, но я знал, что тебе нужно это время с семьей и этим миром, и я не собирался быть эгоистичным мудаком и отнимать это у тебя.

Она тяжело сглотнула.

— Мне казалось, я пару раз чувствовала тебя, но списывала это на то, что просто скучаю.

Сердце снова сжалось, внутри крутанулся огненный вихрь, но на этот раз он был не таким сильным, и моя энергия осталась под замком.

— А что еще ты делал?

Этот вопрос застал меня врасплох. За время нашей разлуки я успел сделать немало. О чем-то я собирался ей рассказать, о чем-то — нет.

— Президент и супы достигли соглашения, — сказал я, объяснив детали сделки и наш план, как гарантировать, что подобное больше никогда не повторится.

— Он — подонок, — прошипела она. — Я с самого начала знала, что ему нельзя доверять. Я чую мужчин, которых стоит избегать… — Она замолчала с затравленным видом.

— Что не так? — надавил я, и в моем голосе прорезалась дикость. Она пробуждала во мне самые базовые инстинкты; я бы убил за неё не раздумывая. И уже убивал.

— Я видела кое-какие воспоминания во время единения с рубинами, — наконец произнесла она после долгой паузы. — Кое-какое дерьмо из прошлого, которое мне пришлось пережить заново. Прожив это, я смогла изгнать этих ублюдков, и всё это… — она покачала головой. — Это далось нелегко. Я горжусь тем, что справилась с тьмой — те события были худшим, что случалось в моей жизни. Я просто жалею, что нет способа навсегда стереть эти воспоминания из памяти.

Её смех был надломленным и горьким.

— Мне придется научиться жить с этим и сделать так, чтобы эти люди больше никогда ничего у меня не отняли.

Она и раньше отпускала подобные комментарии, когда мы были вместе в Белом доме. Тогда я не знал подробностей того, о чем она говорила. Теперь я знал. Я знал всё — выяснение этого было одной из моих задач за время разлуки.

Я убил тех людей, что насиловали её. Я разобрал их на части, кусочек за гребаным кусочком, и к тому времени, как я закончил, родные матери бы их не узнали. Я также спас трех маленьких девочек, находившихся под их «опекой», и надеялся, что они будут такими же сильными, как Джастис, и смогут двигаться дальше.

— Я расскажу тебе свою историю, — мягко сказала она, явно сбитая с толку моим молчанием. Вероятно, она чувствовала нарастающую во мне ярость, ведь даже убив этих тварей, я не мог отменить того, что они с ней сделали. Я не мог вернуть то, что они украли. Моя ярость будет вечной.

— Я хочу знать о тебе всё, — хрипло ответил я. — Но ради полной честности: я навел справки о твоем прошлом. Те твои намеки о «тех людях» и твоей жизни не давали мне покоя.

Я не собирался ей лгать. Никакие отношения нельзя построить на лжи, даже если я не был уверен, как она воспримет эту новость. Джастис замедлила шаг, как раз когда в поле зрения показалось массивное поместье — её дом.

— Ты шпионил за мной? — наконец спросила она, и я не мог понять, злится она или нет.

Я кивнул.

— Я изучил твое прошлое, потому что не мог, блядь, спать, не зная, что с тобой случилось.

Она пошла еще медленнее, и я увидел, как она зажмурилась.

— Ты узнал всё? — прошептала она.

— Да.

— Черт, — всхлипнула она. — И ты теперь думаешь обо мне хуже, зная, что меня насиловали в детстве? Теперь, когда ты знаешь, насколько я сломлена?

Ей чертовски повезло, что к этому моменту я научился контролировать свою энергию, иначе от этого рубинового города осталась бы только пыль.

— Я думаю, что ты — гребаный воин, — сказал я ей чистую правду. — Ты прошла через битвы и войны, через которые не должен проходить ни один ребенок, и вышла с другой стороны еще сильнее. Ты не сломлена, Джастис, ты перерождена. В кого-то мощного и грозного. Не забывай свое прошлое, ведь оно сделало тебя той, кто ты есть, но не принижай свое будущее. Ты яркая звезда, которая светит всем, притягивая нас своим теплом и силой.

Её губы задрожали, и я обхватил её лицо ладонями, чувствуя острую необходимость коснуться её, иначе я сойду с ума.

— Они не сломали тебя, — яростно произнес я, веря в каждое слово, — и я буду говорить тебе это каждый божий день, пока ты сама в это не поверишь.

«И они мертвы, так что больше никогда не причинят вреда ни тебе, ни кому-либо еще».

Она плакала — беззвучные слезы катились по щекам. Я вытирал их большими пальцами.

— Я пыталась найти их, — сказала она, и её голос был спокоен, несмотря на слезы. — Потому что когда мне удалось сбежать, оперативная группа не смогла их выследить, даже со всеми моими уликами. Я искала их, зная, что они сделают это снова с каким-нибудь другим ребенком, который не окажется достаточно сильным, чтобы выжить. Я не могла этого допустить. — Она покачала головой в моих руках. — Я так их и не нашла. Это самое худшее. Они всё еще где-то там… эти мерзкие, злобные твари.

— Я нашел их.

Её глаза округлились, она открывала и закрывала рот, настолько ошеломленная, что это выглядело почти комично. Но в этой теме не было ничего смешного.

— Ты нашел их? Как?

Слава богам, её слезы начали высыхать. Это избавило меня от необходимости убивать кого-то еще, чтобы сделать её счастливой.

— У меня много контактов в сверхъестественном мире, а у многих из них есть связи в мире людей. На самом деле это заняло больше времени, чем я рассчитывал. Эти двое были мастерами маскировки и за эти годы не раз меняли личности, но я был настроен решительнее, чем они когда-либо могли себе представить.

— Где они были? — прошептала она.

— В Мехико, — просто ответил я. — Судя по всему, они провели в том уголке мира несколько лет. Работали на местных торговцев людьми.

Я отпустил её, когда она резко отшатнулась и согнулась, опустошая желудок прямо в ближайшем саду. Я не знал, хочет ли она, чтобы я её трогал, но всё равно подошел: одной рукой убрал волосы с её лица, а другой начал растирать спину.

— Что ты с ними всеми сделал? — спросила она, когда наконец смогла выпрямиться. Она вытирала рот рукой, почти бессознательно.

Я глубоко вздохнул. Я не знал, как она отреагирует на правду, но твердо решил, что между нами не будет лжи.

— Я убил их всех. Тех двоих людей, которых ты знала. И еще десятки других из их сети, в которую я внедрялся несколько недель. А потом я сжег дотла и здания, и их тела.

Она просто смотрела на меня. Лицо было почти пустым, а рука продолжала механически вытирать рот. Не думаю, что она понимала, что делает, но не могла остановиться.

— Джастис, — мягко позвал я, пытаясь вытянуть её из собственных мыслей. — Мне следовало спросить тебя, но в тот момент, когда я их нашел, я еще не так хорошо контролировал свою силу, как сейчас…

Я не успел договорить — она бросилась ко мне, обхватив руками мою шею и рыдая у меня на груди.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — шептала она снова и снова.

Ну, черт.

Глава 20

ДЖАСТИС ВИНТЕР

В голове был полный кавардак. Даже больший, чем обычно, а это о многом говорило. Первым порывом после новостей Джейкоба было назвать его лжецом. То, что он сделал для меня — это было нечто колоссальное. Настолько масштабное, что моему сознанию было трудно осознать правдивость этих слов.

Но это говорила «человеческая» часть моего мозга — та, что всё еще мыслила рамками человеческих ограничений. Сверхъестественные существа не были скованы такими рамками, и не было причин не верить, что он в одиночку покончил с теми людьми и всей их гребаной организацией.

И если это правда, я наконец-то могла отпустить всё. Каждую частичку.

Всё закончилось.

Но кем я буду без этой ноши? Без того, что не давало мне спать по ночам? Без того, о чем я мучилась день за днем, терзаясь мыслью, что моя слабость причинила страдания другим? Кем я, черт возьми, буду?

— Ты о чем-то напряженно думаешь, и меня это пугает, — сказал Джейкоб с напускной легкостью в голосе. — Ни разу не было, чтобы это выражение твоего лица предвещало что-то хорошее.

Я не забывала о его присутствии — вовсе нет, — но всё равно была почти оглушена его бархатистым, мягким голосом.

— Я… — я откашлялась, слова не шли. Заставив себя сосредоточиться, я использовала магию, чтобы очистить рот от привкуса рвоты. Это немного помогло. — Я в растерянности, — наконец призналась я, — а со мной такое редко случается. Я не знаю, как переварить то, что ты сделал. Это взрывает мне мозг.

Не самое лучшее состояние для момента, когда нужно быть собранной: мне полагалось войти в дом и праздновать единение с камнями, но я не могла заставить себя сдвинуться с места.

— Может, я помогу, — тихо произнес Джейкоб, и когда его рука коснулась моей щеки, я вынуждена была признать: это действительно прогнало часть смятения, заменив его глубокой тоской по нему. Не уверена, что это было лучше.

— Как ты поможешь? Ты и так сделал слишком много. Это ментальные штуки, через которые мне нужно пройти самой. — Ментальные битвы часто ведутся в одиночку — я усвоила это много лет назад.

— Ты мне доверяешь? — спросил он. Я моргнула.

— Да.

Странно, но у меня не было ни тени сомнения. Ты знаешь его самой душой. С каждым днем я всё больше превращалась в героиню фильмов Hallmark.

Джейкоб усмехнулся; его губы изогнулись в той самой греховной манере, которая приковывала всё моё внимание, и я тут же представила его обнаженным, его лицо между моих бедер, он улыбается мне, прежде чем он…

— Э-э, я… извини… — я осеклась.

Джейкоб откинул голову назад и рассмеялся — так успокаивающе и мелодично, что это сгладило мои острые углы.

— Я тоже тебе доверяю, Руби. Для меня это не мимолетная связь. — Веселье исчезло, его взгляд встретился с моим. — Если позволишь, у меня есть способ успокоить твой разум.

— Ладно, — быстро согласилась я, будучи на таком взводе, что готова была на всё. — Я готова попробовать.

Почему я, черт возьми, тараторю? Просто… почему?

Он открыл рот, и я ожидала заклинания, напева… или, может, он посоветует какую-нибудь травку.

А потом он запел.

У меня подкосились колени, я судорожно глотнула воздух. Джейкоб подхватил меня, буквально удерживая на весу. Я не помнила, когда в последний раз не могла стоять на собственных ногах — разве что когда была тяжело ранена.

Но эта песня… его голос. Он не просто наполнял уши — он проникал в каждую щелочку моего тела и переливался через край души: успокаивающий, любящий, нежно ласкающий те части меня, которым было больно.

Слезы беззвучно покатились по щекам — те самые очищающие слезы, которые вымывают боль из внутренней тьмы, рисуя на лице дорожки скорби. Когда он закончил, я едва дышала, сердце колотилось…

— Это древняя песня фейри, — тихо сказал он. Теперь мелодичность его голоса обрела смысл. У него был голос хриплого, сексуального, нежного ангела. Это был самый невероятный звук, который я когда-либо слышала от человеческих связок — понадобилась бы тысяча инструментов, чтобы звучать так же, а Джейкоб сделал это сам.

— Мы — истинная пара, — сказала я с такой уверенностью, какой не чувствовала никогда. — Я не знаю, как это возможно, но… ты не сочтешь меня сумасшедшей, если я скажу, что эта мелодия мне знакома? — Мне потребовалось время, чтобы осознать это, ведь я никогда не слышала слов. — В самые мрачные моменты моей жизни… — я с трудом сглотнула, — эта песня была в моей голове.

Джейкоб молчал, пристально наблюдая за мной и давая выговориться.

— Думаешь, наша связь пыталась спасти меня? — спросила я дрожащим голосом. — Потому что я уверена: эта мелодия удержала меня от самоубийства в ту ночь, когда демоны почти победили.

— Джастис… — выдохнул он, и мое имя прозвучало с такой мукой. Его глаза были самого яркого зеленого цвета, что я видела, за исключением белков, которые по краям подернулись глянцевым красным оттенком.

Я никогда не видела его таким. Я никогда не видела, чтобы он реагировал так остро — это разбивало… вдребезги уничтожало меня, превращая в месиво из эмоций.

Потому что ему было не всё равно.

— Всё в порядке?

Мы простояли перед королевским поместьем так долго, что кто-то пришел нас проверить. У стражника было бесстрастное лицо, но рука лежала на оружии. Все гвардейцы были вооружены лазерными жезлами с рубиновыми наконечниками — вроде земных шокеров, только в миллион раз мощнее.

— Король и королева попросили меня проверить, — добавил он, когда мы просто уставились на него.

Грудь Джейкоба начала вибрировать под моими руками, и я поняла, что это уже край. Я слишком сильно нагрузила его своими откровениями. Генри, стражнику, сейчас придется иметь дело с драконом, если он не уберется, и никакая рубиновая палка ему не поможет. Моя рука горела в том месте, где касалась Джейкоба.

— Оставь нас, — сказала я, сверкнув глазами на стражника. — Всё в порядке. Передай родителям, что мы войдем через минуту.

Генри был всего на пару лет старше меня и ходил в любимчиках у матери. Наверное, из-за вечного флирта — того, что ни папа, ни я совершенно не ценили. Как бы то ни было, он явно почувствовал ложное право игнорировать мои слова. Не двигаясь с места, он осмотрел меня и лишь вздрогнул, когда Джейкоб зарычал — низким, угрожающим звуком, пропитанным темной энергией. Крутанувшись на пятке, Генри наконец зашагал прочь.

— Ты в порядке? — спросила я, сосредоточившись на Джейкобе.

Он не ответил и не отпустил меня. Я видела, что он изо всех сил старается не сорваться. Я уважала это в нем. Джейкоб был хорошим мужчиной.

— Я действительно тебе доверяю, — прошептала я, понимая, что это чистая правда. — Я никогда раньше не говорила этих слов человеку, но… ты гораздо больше, чем я ожидала. Ты сильнее, добрее и эмоциональнее, чем тот Джейкоб Компасс, которого я встретила впервые. Ты хороший друг. Я благодарна за встречу с тобой… и я… я, черт возьми, доверяю тебе.

К этому моменту я уже просто сыпала словами, пытаясь заполнить тишину, чтобы он снова заговорил. Его глаза потемнели, пока он смотрел на меня, и прежде чем я успела выдать очередную порцию словесного потока, его губы врезались в мои. Это было внезапное, мощное движение, которого я не ждала. Должно быть, он это понял, потому что, даже крепче обнимая меня и притягивая ближе, он пробормотал:

— Скажи мне остановиться. Последний шанс.

Черт. Этот парень меня убивал.

— Нет, — прошептала я, открывая рот, чтобы ответить на поцелуй.

Он позволил мне контролировать процесс секунд десять, а затем запустил руки в мои волосы, сжимая пряди у основания затылка, чтобы притянуть еще ближе. Его язык доминировал, уничтожая меня. Слеза выкатилась из-под сомкнутых век, пока я тонула в этом поцелуе. Поцелуе, который я хотела бы считать своим первым и единственным. Жизнь украла у меня слишком многое, но этот поцелуй… он не должен был быть среди потерь.

— Джастис? — спросил Джейкоб, бледнея и отстраняясь. — Прости, если я…

Я прервала его, прижав ладонь к его губам.

— Не смей извиняться за то, что поцеловал меня. Я взрослая женщина, которая не боится своего тела или секса. Я позволила тем людям забрать многое, но я отказалась отдавать им что-то еще, когда покинула их мир. То, что делали они, и то, что выбираю делать я сейчас — это две разные вещи, и я всегда умела разделять их в своей голове.

Его глаза были черными как ночь. Я никогда не видела их такими и гадала, что это значит. Гнев, печаль, боль… или возбуждение? Я не могла понять, и это немного тревожило.

— Нам пора внутрь, — наконец сказал он, и я всерьез подумала о том, чтобы ударить его в кадык. Как он может просто игнорировать этот поцелуй…

Я резко отвернулась, но Джейкоб перехватил мой подбородок сильными пальцами, не давая пошевелиться.

— Я не игнорирую поцелуй. Я откладываю этот разговор, потому что твои родители стоят в дверях и, я почти уверен, собираются вмешаться.

Я прищурилась.

— Лучше выметайся из моих мыслей, Джейкоб Компасс. Особенно когда я на тебя злюсь.

Он рассмеялся — низким сексуальным смехом.

— Привыкай к этому, Джастис Винтер. Я никуда не уйду.

Впервые в жизни я молилась о том, чтобы эти слова были правдой.

Глава 21

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Я едва держал себя в руках, но каким-то образом сумел притушить внутренний огонь. Мое лицо оставалось беспристрастным, пока мы с Джастис шли по длинной тропе к дому. Столько всего произошло за эти минуты: её признание о моей песне, поцелуй… и этот гребаный стражник, который лишился бы головы, если бы посмел взглянуть на неё еще хоть раз.

Ревность не была тем чувством, с которым я был близко знаком, но сейчас она прошила мою грудь быстро и больно. Парню повезло, что он всё еще дышит. Если бы он не убрался в ту же секунду…

Впрочем, времени на планирование его убийства не было. Мне предстояло знакомство с родителями. С родителями, которые явно не одобряли мое присутствие рядом с их дочерью.

Учитывая, что я знал Джастис лучше, чем они, их предвзятость меня бесила. То, как легко они списали меня со счетов, не обмолвившись со мной ни словом, говорило о проблемах куда более глубоких, чем знали мы с Джастис. Скоро им придется усвоить один неоспоримый факт: я здесь надолго. Джастис принадлежит мне, я чувствую это душой, и я не отдам её без боя.

Джастис прибавила шагу, пытаясь вырваться вперед. У неё были длинные ноги, но мои — длиннее, так что я без труда поспевал за ней.

— Всё еще злишься, Руби? — спросил я. В моих мыслях она была соткана из краев этой земли: оттенков красного, черного, золотого и янтарного. Рубиновое пламя жило в её душе.

Она замедлила ход.

— Я не злюсь, — промурлыкала она, а затем глубоко вздохнула и повернулась ко мне. — Я возбуждена, не уверена в себе, нервничаю, в панике, мне немного неловко из-за того, что я вывалила на тебя историю всей своей жизни, и я запредельно счастлива, что ты здесь, со мной.

Черт. Мне захотелось снова выцеловать из неё всю душу. Руки буквально ныли от невозможности коснуться её. Моменты, когда она была до предела честной, были моими любимыми. Я жаждал её искренних, неприкрытых признаний.

— Нет в мире места, где бы я хотел быть больше, чем здесь, — сказал я ей. — И я бы не изменил ни единой черты в тебе — такой, какая ты стоишь здесь: гордая, красивая и сильная. Ты сокровище, Джастис. Такое же, как рубины, что принадлежат твоей земле.

Она часто заморгала, в глазах заблестели слезы, и она покачала головой.

— Ты умеешь красиво говорить, Джейкоб Компасс. — Откашлявшись, она снова пошла вперед. «Слишком красиво», — как мне показалось, пробормотала она вслед, но ветер унес слова прежде, чем я успел расслышать.

Путь до самого поместья был неблизким, и к тому времени, как мы достигли дверей, на ступенях нас ждали два решительно недовольных лица.

— Твои друзья и семья ждут внутри, Джастис, — в голосе её матери слышались резкие нотки. Сила заструилась вокруг меня, но не угрожающе. Ровно настолько, чтобы стало ясно: я раздражен, но не собираюсь ни на кого нападать. Это я оставлю на потом.

Рука Джастис легла мне на локоть.

— Спокойно, — тихо сказала она.

Хм, похоже, я скрываю свое раздражение не так успешно, как надеялся. Видимо, есть над чем поработать.

— Я уже здесь, мама, — ответила она, стараясь сохранить ровный тон. — Простите, что опоздали. Идти оказалось дольше, чем я думала, и нам нужно было кое-что обсудить.

Два подозрительных взгляда скрестились на мне; я сохранил бесстрастное выражение лица. Большинство людей теряются, когда ты не реагируешь на их эмоции. Мне нравился этот ореол таинственности. Только моя стая знала настоящего меня. Стая, которая росла с каждым днем, и, как ни странно, это меня не беспокоило. Напротив, казалось правильным иметь под опекой и защитой столько близких.

Особенно Джастис. Поразительно, как быстро она пробралась в мои мысли, затем в сердце. Не говоря уже о душе. Тот бастард внутри меня определенно её любил.

— Следуйте за нами, — сказал Джепати, развернувшись на каблуках. Его плечи были широкими и мощными. Он выглядел как лидер, его походка была уверенной, как и тон. Здесь, в своем королевстве, он привык к повиновению. Я уважал в нем это качество и был готов принять их правила игры.

Грань я проводил только на Джастис. Она была принцессой по праву рождения, а они — её родителями. Если бы они заговорили с ней без должного уважения, вот тогда у нас возникли бы проблемы. Я искренне надеялся, что до этого не дойдет.

— Прости, — прошептала она, пока мы шли за ними в огромный, просторный дом, выполненный в белых тонах с многочисленными рубиновыми акцентами.

Я одарил её медленной улыбкой.

— Даже не беспокойся об этом. Если их недовольство направлено на меня, у меня достаточно толстая кожа. Пока они добры к тебе, я буду хранить мир.

В отличие от её слов, мои не были шепотом, и, судя по тому, как напряглись плечи её матери, она услышала меня громко и отчетливо. Это было мое первое и единственное предупреждение.

Джастис прыснула со смеху, замаскировав это ужасно неубедительным кашлем. Она прикрыла рот рукой, чтобы окончательно подавить смешок, и когда она повернулась с весельем в глазах, последний свет, проходящий сквозь витражные окна, омыл её сияющую кожу. Её восхитительно мягкую кожу. Поцелуй с ней превзошел все мои фантазии, а я фантазировал об этом немало. Я всё еще чувствовал вкус её губ на своих, и если бы не её родители рядом…

Шумные разговоры, доносившиеся из бального зала, стали своевременным отвлечением. Зал был роскошно украшен красными портьерами, огромными рубиновыми люстрами и множеством канделябров с рубиновыми вставками по периметру. В интерьере чувствовалось что-то темное, почти готическое, но это идеально подчеркивало первозданную красоту их камней.

Однако самым прекрасным камнем из всех была принцесса, приковавшая к себе все взгляды, стоило ей появиться. Секундное замешательство гостей сменилось бурными аплодисментами и искренними улыбками. Я немного отступил, давая ей насладиться моментом, который она заслужила сполна.

По крайней мере, я попытался. Но Джастис, прежде чем мы успели разделиться, протянула руку, схватила меня за ладонь и потянула стоять рядом с ней. Аплодисменты поутихли, улыбки на лицах сменились шоком. Очевидно, здесь собрались высшие слои рубинового общества, чья власть и богатство были выставлены напоказ. Их реакция показалась мне чересчур драматичной, но я не стал лезть на рожон, позволяя ситуации развиваться. Пока что никто не вел себя откровенно грубо.

— Идем, Джастис, — сказала Делория, протягивая руку и многозначительно глядя на то место, где моя ладонь всё еще сжимала руку её дочери. — Пора обратиться к твоему народу. Они ждали.

Джастис заколебалась, и через нити нашей связи я почувствовал, как она нервничает и не знает, как справиться с этой ответственностью.

— Просто будь собой, — тихо сказал я, свободной рукой убирая назад несколько выбившихся рубиновых прядей. — Ты более чем достойна.

Она улыбнулась мне, и её природная уверенность вернулась. Кивнув — жест, придающий сил, — она выпустила мою руку и шагнула в толпу. Люди расступились, образовав узкий проход, и этот жест уважения мне понравился.

Первым заговорил Джепати, улыбаясь своему народу. Его волевое лицо было поднято под гордым углом.

— Спасибо всем, что собрались здесь отпраздновать возвращение нашего дитя. Джастис — это всё, на что мы надеялись, о чем мечтали и молились. Годы, проведенные в разлуке с ней — мое самое большое сожаление за всю мою долгую жизнь.

Он выглядел усталым, часть гордости покинула его, и я заметил, как Джастис отреагировала с сочувствием: она положила руку ему на лоб, утешая и ясно давая понять, как сильно любит отца.

Джепати продолжал говорить, и было столь же очевидно, как сильно он обожает Джастис. Но знал ли он её по-настоящему? Ту настоящую Джастис, что скрыта в самой глубине души — ту, которая обожает музыку кантри, даже самые дурацкие ритмы, где гнусавости больше, чем слов?

Знал ли он, что ей нужно напоминать о еде, но когда она всё же ест, то обожает острую каджунскую кухню, красные яблоки, леденцы с малиновым вкусом, красный «Скиттлс» и острые кукурузные чипсы с огромными кусками сальсы? Красный цвет был её темой задолго до попадания в рубиновые земли.

Знал ли он, что она доверяет крайне редко, но если ты прорвался сквозь её барьеры, она отдает тебе всё свое сердце? И что она будет сражаться за тех, кого любит, яростнее, чем кто-либо другой? Она уже давно сражается, спасая людей из моей стаи.

Знал ли он о её прошлом? О прошлом, которое оставило шрамы на её теле и душе? Потому что если он не знал о ней этого дерьма, то недостаточно просто гордиться её красивым лицом и безупречными речами. Даже если в этом она была великолепна.

— У меня в жизни было не так много возможностей выступать на публику, — сказала она, и её голос звучал немного напряженно. — Моя прошлая жизнь, до того как я приняла земли самоцветов, не имела ничего общего с тем временем, что я провожу здесь. Я безмерно благодарна за эту возможность. — Она ослепительно улыбнулась, и я пожалел, что в комнате находится на несколько сотен человек больше, чем мне бы хотелось. — Спасибо моим родителям за то, что приняли меня с такими распростертыми объятиями. Спасибо моим друзьям и семье, которые проделали этот путь, чтобы быть со мной и поддержать мое единение с камнями. Я всё еще не уверена, что достойна быть вашей принцессой, но обещаю, что всегда буду делать всё возможное, чтобы чтить и уважать вас и ваши традиции.

Её глаза встретились с моими, и я заставил себя не двигаться к ней. Черт, она притягивала меня так, как ничто в мире никогда не притягивало.

Глава 22

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Речь была почти закончена, и у меня даже не хватало слов, чтобы описать, как я была этому рада. Если бы кто-то сказал мне, что статус принцессы требует публичных выступлений, я бы отказалась от этой роли немедленно. По крайней мере, это казалось навыком, который придет со временем, так что я просто старалась не ляпнуть какую-нибудь глупость.

Конец моей речи состоял из благодарностей супам. В особенности моим родителям: их блестящие глаза были прикованы к мне, пока они гордо улыбались. Сегодня я их не подвела, и это был огромный груз, свалившийся с моих плеч.

— Мне осталось поблагодарить еще одного человека, — сказала я, переходя к последней фразе. Отыскав его глаза в толпе, я едва удержала себя от того, чтобы не перепрыгнуть через этот подиум и не броситься к нему. Что бы ни происходило между нами, это превосходило всё, чего я когда-либо ожидала. Узы истинных пар не шутят. — Джейкоб Компасс буквально изменил мою жизнь.

Все взгляды обратились на высокого, загадочного и чертовски привлекательного фейри, стоявшего в стороне. Он не выказал ни малейшего признака смущения от того, что сотни самоцветов пялятся на него — и что некоторые из этих взглядов были совсем не дружелюбными. Он просто смотрел на меня. С той интенсивностью, о которой пишут песни о любви. Это заставляло меня чувствовать так… много. В животе всё закружилось при одном воспоминании о нашем поцелуе.

— Несколько лет назад я попала в плохую ситуацию, — продолжила я. — Это была не первая моя беда, и, если моя удача останется прежней, не последняя, но именно она изменила мою жизнь. Меня спасла самая удивительная семья, своего рода стая. Они приняли меня и сделали своей. Джейкоб и его родные — одни из самых важных супов в моем мире. Как многие из вас знают, Грейс, еще одна драгоценная принцесса, тоже является частью этой семьи, и я надеюсь, что однажды мы с Джейкобом сможем иметь такую же двойную связь между мирами, семьями и обязанностями. Думаю, — я пожала плечами, хотя сердце в груди бешено колотилось, — в этот момент все мои мечты сбудутся.

Грянули аплодисменты, но я почти не слышала их — мои чувства пошли вразнос. Я не планировала публично «заявлять права» на Джейкоба, и теперь не знала, как он отреагирует.

Черт, черт, черт!

Мне определенно нужно записывать речи и придерживаться сценария, потому что, когда я иду на поводу у интуиции в признаниях, это никогда не заканчивается добром. По правде говоря, у нас с Джейкобом ничего не двигалось медленно, и, судя по всему, в этом новом скачке вперед виновата была я. Но за последний месяц я скучала по нему так сильно, что теперь, повзрослев и отпустив тьму, могла признать: я хочу этой связи.

Я прижала руку к груди, пока фейри вокруг продолжали хлопать. Мои эмоции были обнажены, словно я только что прорубила путь прямо к себе в грудную клетку, выставив сердце и душу напоказ. Я даже не могла взглянуть на Джейкоба из страха перед тем, что увижу в его глазах.

Чья-то рука резко вцепилась в мое предплечье, когда я спускалась с подиума; не больно, но достаточно сильно, чтобы вырвать меня из панических мыслей. Лицо матери возникло перед глазами — она притянула меня к себе, будто собиралась обнять.

Вместо этого в мое ухо вонзился её яростный шепот:

— Джастис, — прошипела она. — Что это, черт возьми, было?

О-оу. Похоже, у нас с мамой намечается первая настоящая ссора. Ссора, которую я предчувствовала с того момента, как она впервые посмотрела на Джейкоба. Может, именно поэтому я была так честна в своей речи. Лучше выложить всё громко и при свидетелях. Упоминание Грейс и Тайсона было дополнительным бонусом. Если у них получилось, получится и у меня.

— Мы можем поговорить наедине? — пробормотала она сквозь стиснутые зубы. Она пыталась улыбаться — пыталась и провалилась. Люди толпились совсем рядом, и я понимала её желание уединиться, но, честно говоря, у меня не было ни малейшего желания обсуждать свои личные дела прямо сейчас.

Мои родители прошли со мной долгий путь, я любила и уважала их, но они не имели права голоса в моей личной жизни. Это так не работает, и чем скорее они это поймут, тем лучше.

— Я бы предпочла не ссориться из-за этого сейчас, — сказала я.

Её хватка усилилась, и на этот раз мне стало больно. Не думаю, что она сама это осознавала, будучи поглощенной своими эмоциями.

— Отпусти её, — раздался низкий голос Джейкоба позади меня.

Голова мамы резко вскинулась, и теперь она сверлила взглядом его, а не меня.

— Вы делаете ей больно, Делория, — медленно повторил Джейкоб, и я почувствовала исходящий от него жар, когда он подошел ближе. — Так что уберите руку. Живо.

Предупреждение в его тоне было более чем очевидным, но он держал себя в руках. Только я могла почувствовать, что его сила вихрится внутри, как ракета перед взрывом.

— Это тебя не касается, — прошипела она Джейкобу. — И ты будешь обращаться ко мне «Королева Делория».

Он скрестил руки на груди и, покачав головой, произнес:

— Вы не моя королева. Как приглашенный гость, я проявлю к вам уважение как к иностранному правителю, но напомню: не забывайте, с кем вы разговариваете.

Она лишилась дара речи, глядя на него как на привидение, но всё же отпустила меня. Прежде чем я успела среагировать, Джейкоб потянул меня себе за спину, становясь барьером между мной и матерью.

— Не порть ей этот момент, — услышала я его шепот. Этот мелодичный голос пробежал мурашками по позвоночнику и отозвался порханием бабочек в животе.

Никто никогда не защищал меня раньше. Не так. Черт… это чувство вызывало зависимость. Не поймите меня неправильно, я люблю сама сражаться в своих битвах, но всё меняется, когда в твоем углу есть верный напарник. Я была не одна.

— Мы поговорим, как только это закончится, — предупредила она нас обоих, после чего развернулась и ушла. Выглянув из-за широких плеч Джейкоба, я заметила, что отец всё еще здесь. Он не выглядел таким расстроенным, как мать. Скорее, задумчивым.

— Твоя речь была прекрасной, — сказал он, прежде чем уйти. Обернувшись, он добавил: — Наслаждайся вечером. Я поговорю с твоей матерью.

У меня едва челюсть не отвисла от такого поворота. Я моргнула, глядя на Джейкоба, когда он повернулся ко мне.

— Ты видел? — спросила я. — Мама сорвалась, а папа остался спокоен. Я никогда раньше не видела, чтобы отцы так себя вели. Обычно они бьют стены… или меня.

Я не была настолько шокирована, чтобы не заметить, как у него сжались челюсти. Его лицо стало мрачным.

— Не все отцы бьют, — наконец сказал он. — Мой никогда нас не трогал, а учитывая, что он растил четверых сильных парней, это говорит о том, насколько твердым можно быть без насилия.

— Он вырастил отличных мужчин, — искренне ответила я. — Что бы он ни делал, это было идеально.

Наш момент прервался — к нам хлынули фейри, желая поприветствовать меня. Я нацепила свою «маску принцессы», пряча внутри нарастающий стресс. До этого момента я жила здесь в прекрасном пузыре, будучи идеальной дочерью и делая всё, чего от меня ждали, словно у меня не было другой семьи на Земле. Этот пузырь доживал последние мгновения. Моей маме предстояло неприятное открытие на тему того, кто её дочь на самом деле. Я хотела принять свою судьбу, но частью этой судьбы был Джейкоб. Огромной частью.

— Потрясающая речь! — взвизгнули Катерина и Сими, бросаясь ко мне и обнимая за шею.

— Я буквально растаяла, когда ты заговорила о Джейкобе, — прошептала Кэт мне на ухо.

Губы Джейкоба дрогнули — я видела его поверх её головы. Он услышал, и я едва не закатила глаза от самоуверенности этого фейри.

— Пора танцевать! — добавила Сими, отстраняясь. — Готова показать им, как зажигают земные люди?

Я покачала головой, глядя на Джейкоба, пока меня тащили в центр импровизированного танцпола. Там в основном была молодежь. У супов, даже когда взрослые перестают стареть внешне после тридцати, легко понять, кто старше — глаза всегда выдают.

Танцы определенно не были моей сильной стороной, но это было весело: куча разговоров и смеха. Кажется, спустя вечность, я потащила свою уставшую тушку на поиски воды. Мне нравилась каждая секунда с друзьями и семьей, но я была более чем готова побыть наедине с Джейкобом. Сначала он стоял один, но в конце концов фейри набрались смелости и подошли к одному из «знаменитых» четверняшек Компасс. Репутация шла впереди них.

— Думаю, пришло время для танца.

Я подпрыгнула и обернулась у фонтана — я как раз наблюдала, как чистая, кристальная вода переливается через край чаши в стакан.

— Развлекаешься? — парировала я, улыбаясь ему и потягивая воду. Она была такой вкусной, что я махом осушила стакан и потянулась за вторым.

— Мне нравится наблюдать за тобой в твоей стихии, — сказал он, его глаза впились в мои, пока я пила. В этом моменте было что-то мощное. Не думаю, что когда-либо в жизни чувствовала себя такой женственной и сексуальной, и мне это определенно нравилось.

— Я согласна на танец, — сказала я и, не подумав, протянула свой стакан. — Хочешь воды?

Его длинные пальцы обхватили мои, он притянул и меня, и стакан к своей груди. Мое дыхание участилось, сердце забилось сильнее. Интересно, настанет ли момент, когда мое тело перестанет так на него реагировать? Кажется, становится только хуже.

— Ты мне ничего не оставила, — заметил он, улыбаясь и заглядывая в пустой стакан.

Я сморщила нос.

— Я предлагала стакан. Ты хочешь, чтобы я тебе еще и воду принесла?

Улыбка Джейкоба была чистым грехом, и я ни капли не жалела о виде, который мне открылся.

— Я здесь, чтобы заботиться о тебе, Руби, — промурлыкал он, забирая стакан из моих рук. — Тебе не нужно прислуживать мне.

Я цокнула языком.

— Это так не работает. — Я шагнула к нему, наши тела соприкоснулись, и я едва не застонала от покалывания, пробежавшего по коже и осевшего внизу живота. — Мы заботимся друг о друге, — выдавила я хрипло.

Его глаза горели. Мое тело горело. Всё было в чертовом огне, и я наслаждалась этим жаром.

Я тихо ахнула, когда он шевельнулся, но он всего лишь потянулся за мою спину, чтобы наполнить стакан. Он поднес его к губам и выпил воду, ни на секунду не отводя от меня взгляда. Я бы не смогла отвернуться, даже если бы захотела. Может, дело было в энергии в комнате или в мелодичной музыке фейри… Но скорее всего, дело было в самом Джейкобе.

— Черт, — прорычал он. — Я не переживу этот танец.

Прежде чем я успела ответить, стакан исчез, и Джейкоб переместил нас так быстро, что мы в мгновение ока оказались вне главного зала, в одной из боковых комнат. В ту же секунду его губы накрыли мои, и я застонала — низким, нутряным звуком, который никогда раньше не издавала… Но, черт… я никогда в жизни не была так возбуждена. Мне нужно было, чтобы он прикоснулся ко мне. Мое тело пылало.

— Боги, — вскрикнула я, когда отстранилась, а его губы прочертили дорожку по челюсти, вниз по горлу, прижимаясь к ложбинке между грудей. — Джейкоб, — я уже почти рыдала, и мне было плевать. — Мне нужно…

Он спустил мой топ, его язык очертил круги вокруг сосков, дразня их, пока затвердевшие пики не стали почти слишком чувствительными для прикосновений.

— Что тебе нужно, Принцесса? — пророкотал он у моей кожи, и я задышала еще чаще, откинув голову к стене. Было не больно — там висела плотная портьера, и я была благодарна за опору. Джейкоб распутывал меня, и я была готова рассыпаться на куски.

— Мне нужно, чтобы ты довел меня, — выпалила я на одном дыхании. Я собиралась просить о том, чего хотела.

Смех Джейкоба был низким, вызывая дрожь на чувствительной плоти.

— Думал, ты никогда, блядь, не попросишь, — проворчал он.

Он опустился передо мной на колени, и я едва не кончила в ту же секунду, потому что вид его великолепного лица, направленного на меня, мышцы на предплечьях, которыми он обхватил мои ягодицы, притягивая ближе, и чистая страсть, пропитавшая воздух, стали сенсорной перегрузкой.

— Держись, — прошептал он, порочно и греховно, а затем его язык начал вычерчивать узоры на моих бедрах. Одна его рука вернулась, чтобы сдвинуть одежду, давая ему возможность попробовать каждую мою частичку, в то время как другая крепко сжимала мое тело, массируя ягодицы.

Чертов ад. Этот парень был слишком талантлив, и я могла этого не пережить. Его язык ласкал меня через белье — понятия не имею, куда делись мои штаны, да и скатертью дорога. Когда он прижался к моему клитору даже через ткань, мне пришлось за что-то ухватиться, иначе я бы просто рухнула на него. Рука на моей заднице теперь обрела смысл: она удерживала меня в вертикальном положении.

Он был настолько силен, что я не могла пошевелиться. Обычно я бы запаниковала от такого ограничения, но он зарылся лицом у меня между ног, и последнее, чего я хотела — это оттолкнуть его.

Он отодвинул белье и одним длинным движением языка провел от самого низа до верха. Один длинный мазок за другим, он слизывал и пробовал меня на вкус так, что это должно быть незаконным — настолько безумные ощущения это вызывало. Словно… наркотики? На что женщины вообще тратят время, принимая всякую дрянь? Им просто нужен парень, который знает, как пользоваться языком.

— Святые боги, — вскрикнула я, запустив обе руки в его волосы и подаваясь навстречу, мое тело двигалось само по себе, пока вихри удовольствия внутри достигали пика.

Я боролась с наступающим оргазмом, желая большего, желая, чтобы это длилось вечно. Я практически рыдала от того, как хорошо он заставлял меня себя чувствовать. И в этом была проблема. Было слишком хорошо, его язык был слишком идеален. Когда он втянул мой клитор в рот, я закричала, мои ноги подкосились, но он снова поймал меня, не отпуская ни на миг. Его язык двигался всё быстрее, пока, наконец, он не замедлился, вытягивая из меня последние капли экстаза.

Дыхание было сбитым, сердцебиение — тоже, тело превратилось в кисель, а по щеке скатилась слеза.

Вот как это должно было ощущаться.

Я наконец поняла.

Глава 23

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Её вкус. Черт. Её вкус невозможно было описать словами, но он был слаще всего, что я когда-либо пробовал. Даже пища Волшебной страны, которая на голову выше земной еды, не шла ни в какое сравнение. Джастис была в своей собственной лиге, и я задавался вопросом, какого черта я так долго тянул с тем, чтобы попробовать её на вкус.

— Джейк, боги мои. Ты меня погубишь, — простонала она. Мой взгляд был прикован к её лицу; я упивался её наслаждением. То, как она напряглась, откинув голову назад со стоном, едва не заставило меня почувствовать себя зеленым юнцом, готовым кончить прямо в штаны.

Её щеки пылали, глаза затуманились, а я всё еще удерживал на себе большую часть её веса, что дарило мне странное чувство удовлетворения. Заботиться о своей паре таким образом… в этом просыпался менталитет оборотня и вампира. Я был воспитан как чистокровный фейри и в основном мыслил как они, но в последнее время моя генетическая природа Четверняшек всё чаще била меня наотмашь. У меня не было выбора, кроме как признать это.

Как только Джастис потянулась ко мне, поблизости послышались шаги.

— Кто-то идет, — предупредил я, поднимаясь на ноги одним плавным движением и закрывая её собой, чтобы никто не увидел её в таком виде. Не говоря уже о выражении её лица… Это выражение предназначалось только мне.

Её тревога столкнулась с моим раздражением.

— Кто это? Родители?

— Стражник, — коротко бросил я. — Тот же самый, что остановил нас у ворот.

Джастис покачала головой, нащупывая свои штаны и быстро натягивая их.

— Это личный страж моей матери.

Делория, без сомнения, решила, что прождала достаточно долго, чтобы начать диктовать дочери свои законы.

К тому времени, как он дошел до нас, мы с Джастис стояли бок о бок, прислонившись к стене, и небрежно болтали. Мысленно я практиковал всё, чему научился в последнее время по части контроля силы — мне очень не хотелось убивать любимого гвардейца королевы только за то, что он не может отвести глаз от Джастис. Не самое лучшее начало для переговоров.

— Принцесса, — произнес стражник, чеканя шаг. Он официально поклонился. — Ваша мать просит вас явиться в её библиотеку. — Он выпрямился. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Джастис удержалась от вздоха и не закатила глаза — впечатляющая выдержка. Похоже, мы оба учились обуздывать свои темпераменты.

— Разумеется, но мне не нужно сопровождение, — сказала она, эффектно спроваживая его. — Джейкоб будет со мной, к тому же я не лишена собственных сил и магии.

Стражник явно хотел возразить. Он открыл рот, и в его глазах было слишком много огня для того, кто должен оставаться профессионалом и сохранять дистанцию.

— Принцесса… — начал он, но я перебил его.

— Она сказала, что твое присутствие не требуется. — Я заслонил её собой, хотя знал, что это её взбесит. Плевать. Моя работа — защищать её.

— Это тебя не касается, — огрызнулся он. — Я охраняю принцессу и её родителей. А ты всего лишь…

— Её чертов истинная пара, — прорычал я, снова обрывая его на полуслове.

Это заставило его осечься.

— Как…? — Он склонил голову, переводя взгляд на Джастис, будто ожидая, что она опровергнет мои слова.

Она не стала.

— Как твоя пара может быть не из рубиновых земель? — наконец спросил он.

Джастис поморщилась и сердито посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду? Пара Грейс не из алмазных земель, так с чего ты взял, что мой суженый должен быть из рубиновых? — Она покачала головой. — И вообще, Кэм и Гретли тоже из разных земель самоцветов.

Стражник вытянулся в струнку, скрывая эмоции за бесстрастной маской.

— Да, но в рубиновых землях еще никто не находил истинную пару за пределами нашего народа. Мы считали это особенностью нашей сильной крови — что никто слабее не сможет стать нам ровней.

— Видимо, наконец-то нашелся суп достаточно сильный, — небрежно бросила Джастис. Она потянулась и схватила меня за руку, переплетая наши пальцы. В моей груди что-то гулко ухнуло от этого собственнического жеста; я бы отдал всё, чтобы закинуть её на плечо и унести отсюда подальше.

Стражник покачал головой.

— Твои родители не будут от этого в восторге, Джастис.

Прежде чем кто-то — а точнее я — оторвал бы этому придурку голову за излишнюю фамильярность, он развернулся на пятках и зашагал прочь.

Джастис глубоко вздохнула.

— Мне совсем не хотелось после лучшего оргазма в жизни переходить к депрессивному разговору с родителями. Их разочарование во мне неизбежно, но я надеялась оттянуть этот момент.

Свободной рукой я мягко приобнял её.

— Ты настолько далека от понятия «разочарование», насколько это вообще возможно, — сказал я своим тоном «даже-не-смей-со-мной-спорить». — И никто не должен заставлять тебя чувствовать себя недостаточно хорошей из-за их нереалистичных ожиданий.

Я был рад дать ей это время с семьей, прежде чем заявить права на наши узы. На первый взгляд, это было лучше для всех — Джастис стала спокойнее и счастливее. Но очевидно, что это был хрупкий мир, и её семье стоило бы осторожнее относиться к ней. Я доверил им нечто драгоценное, и если они поведут себя неправильно, я стану непоколебимой скалой между ними и их дочерью.

— Я не позволю им обидеть тебя, — пообещал я, и её глаза широко распахнулись. — Я не бросаю слов на ветер. — Это была абсолютная правда. — Пока я жив, твоя жизнь с этого момента будет совсем другой.

Джастис продолжала смотреть на меня в шоке. Я рассмеялся.

— Ну же, Руби. Ты уже достаточно хорошо меня знаешь. Я не лгу. Я не даю пустых обещаний. И я защищаю то, что принадлежит мне.

А Джастис была моей.

Придя в себя, она быстро мотнула головой, а затем потащила меня по коридору в сторону от бального зала.

— Ты — загадка, — бросила она через плечо. — Но мне чертовски нравится, что я никогда не знаю, чего от тебя ждать.

Меня называли по-разному за эти годы, но никто никогда не называл меня «загадкой» с таким восхищением. Эта девушка мастерски выворачивала меня наизнанку, заставляя проявлять эмоции, о которых я и не подозревал. Я бы очень быстро привык к жизни, в которой Джастис будет гораздо больше.

Когда мы подошли к концу следующего коридора, я почувствовал энергию её родителей. Это был мой последний шанс побыть с ней наедине, поэтому я перехватил её и развернул к стене, скрывая от возможных прохожих.

— Что бы там ни было сказано, не они определяют твою ценность, — прошептал я, находясь так близко, что видел каждую искорку в её глазах. — Твоя ценность неизмерима. Ты за пределами их понимания. Просто дай мне знак, если станет слишком тяжело, и я заберу нас отсюда к чертовой матери.

Её губы дрогнули в улыбке, и я поймал себя на желании снова попробовать их на вкус.

— И какой у нас будет сигнал? — спросила она с иронией.

Прежде чем я успел ответить, она поцеловала меня — мягко, сладко и медленно. Я позволил ей вести в этом танце столько, сколько смог, чувствуя, что для неё это своего рода очищение.

— Спасибо, — прошептала она, отстранившись. — Честно, я не могла бы желать лучшей пары. Даже с твоим высокомерием и вечно идеальной прической.

Из меня вырвался смешок.

— Идем, покончим с этим.

Всё веселье испарилось в тот миг, когда мы переступили порог заставленного книгами кабинета. Король и королева восседали в парных кожаных креслах с высокими спинками. За ними пылал камин, заливая комнату теплом и создавая обманчиво уютную атмосферу.

Их лица, напротив, не предвещали ничего уютного.

Глава 24

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Я провела с родителями всего месяц, и за это время, как мне казалось, узнала очень многое о них, об этом мире и, что самое важное, о себе. Я искренне надеялась, что всё, что произойдет в этой комнате, не разрушит то, что мы строили последние недели. Честно говоря, удача была на их стороне… после того невероятного оргазма в коридоре я была совершенно не в настроении воевать. Сегодня я была любящей, а не бойцом — мне просто хотелось согласиться на все их условия, лишь бы поскорее сбежать с Джейкобом.

Конечно, это было невозможно, ведь мы здесь как раз для того, чтобы разобраться с «ситуацией Джейкоба», так что шансов избежать стычки было крайне мало.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказала Делория, указывая на уменьшенные копии кресел, в которых сидели они сами.

Их кресла были сделаны из тончайшей воловьей кожи, пропитаны рубинами для прочности и энергии и заговорены на вечный комфорт. Я не раз сидела в них, читая книги из их огромной библиотеки. Но сегодня меня определили на гостевые стулья, и они были далеко не такими удобными.

— Прости, что вырвали тебя с праздника, — произнес отец, подавшись вперед. — Но если мы хотим поговорить сегодня по делу, нет смысла ждать, пока всё утихнет. — Он усмехнулся, к счастью, немного разрядив обстановку. — Наша родня будет гулять и завтра.

Я уже бывала на нескольких семейных ужинах, так что понимала, о чем он. Они будут пить, танцевать и болтать до самого рассвета. Это было весело, но о сне можно было забыть.

Джейкоб, выглядя совершенно расслабленным, откинулся на спинку стула, насколько это было возможно. Его плечи были слишком широкими, ноги слишком длинными, и в целом ему наверняка было жутко неудобно, но он не подавал виду.

— Простите, что нагрянул без предупреждения, — сказал он спокойным голосом, в котором сквозила та особая успокаивающая энергия, присущая только ему. Оставалось надеяться, что она подействует на мою мать. — Но когда я услышал, что Джастис собирается соединиться с камнями, я не мог этого пропустить.

Родители помедлили с ответом. Я ожидала, что мама тут же вставит шпильку, но снова заговорил Джепати.

— Нам следовало прислать официальное приглашение, — сказал он извиняющимся тоном. — Просто всё произошло довольно быстро. Мы решили провести церемонию на местном уровне. Организация межмировых визитов требует долгого планирования.

Джейкоб улыбнулся, но промолчал.

— Каковы твои намерения относительно моей дочери?

Наконец слово взяла Делория, и, как и я, она не стала ходить вокруг да около, сразу перейдя к сути.

Улыбка Джейкоб стала искренней, когда он повернулся ко мне. Наши взгляды встретились и замерли, как это всегда, черт возьми, происходило.

— Мои намерения — это всё, — просто ответил он, возвращая взгляд к Делории. — Я хочу всего. И я получу всё. Джастис — моя пара, и я намерен оберегать и обожать её до по… посинения, пока я жив.

Я подавила смешок. Мои родители довольно спокойно относились к моей любви к ругательствам, в основном потому, что эти слова для них мало что значили; они были слишком стары, чтобы следовать новой моде копировать всё из человеческого мира.

— Пара? — выпалила Делория, теряя часть своего надменного спокойствия. — Это невозможно.

Отец выпрямился, переводя взгляд с одного на другого.

— Я не чувствую ни связи, ни слияния ваших энергий. Ты имеешь в виду «избранную пару»?

Я покачала головой.

— Мы почти уверены, что мы — истинная пара. Это единственное объяснение того, почему нас так тянет друг к другу. Мы даже чувствуем мысли и эмоции друг друга. Но мы еще не… ну, вы понимаете, у нас еще не было секса, так что связи пока нет.

Ужасно неловкий разговор с родителями, но я не позволю им обесценивать наши узы только потому, что видимого слияния еще не произошло.

На лице матери отразилась паника, она схватила мужа за руку.

— Рубиновая принцесса не может быть парой для того, кто даже не из драгоценных земель. Такого никогда не было. Я не…

Ради всего святого. Подобные разговоры в наше время — это просто дикость. Это попахивало расизмом или чем-то подобным. Пора было напомнить им, кто их дочь.

— Когда я вернулась, я сказала, что буду изучать мой мир… что хочу быть частью вашей жизни, но я никогда не говорила, что вы можете контролировать меня или мой выбор.

Я передвинулась на край стула, глядя прямо на них обоих.

— И моя личная жизнь даже отдаленно не подлежит обсуждению. Меня принуждали ко многим вещам за эти годы, мне пришлось пережить худшее из худшего, и когда я наконец стала свободной, я пообещала себе, что никогда больше не подчинюсь прихотям другого человека. Я буду делать свой собственный выбор, буду самой собой и приму последствия своих поступков… вместо того чтобы страдать из-за чужого выбора.

Я запыхалась — в основном от того, как тяжело было говорить на эти темы.

— Джейкоб важен для меня. Он будет частью моей жизни, и вы либо принимаете его, либо теряете меня навсегда.

Делория обменялась взглядом с Джепати, и этот взгляд не сулил ничего хорошего.

— Что? — огрызнулась я. — Что это значит?

— Теперь, когда ты соединилась с камнями, ты должна держать ответ и перед ними, — сказала мне мать. — Можешь сколько угодно рассуждать о собственном выборе, но если камни не примут Джейкоб, ты лишишься той связи, что имеешь сейчас.

Отец откашлялся.

— Рубины никогда не принимали тех, кто не был драгоценным фейри. Вот почему королевская семья так придирчиво выбирает себе пары.

Я повернулась к Джейкобу, желая увидеть его реакцию. Его лицо было мрачным.

Я покачала головой:

— Мне плевать.

Мрачно-зеленые глаза встретились с моими.

— Тебе придется выбирать между ролью рубиновой принцессы и мной, — произнес он, и в его голосе сквозила тьма. — Я не собираюсь заставлять тебя терять часть себя.

— Мне плевать, — повторила я, вкладывая смысл в каждое слово.

Мать открыла рот; я заметила это боковым зрением и резко развернулась, чтобы пресечь её слова.

— Тебе слова не давали, — отрезала я. — Если вы не можете поддержать мое счастье, значит, я ограждаю себя от вашей токсичности.

Я усвоила это горьким опытом: семья не получает индульгенцию на токсичное поведение. Никто, кто крадет твое счастье, не заслуживает твоего времени или энергии.

Я поднялась на ноги.

— Идем, Джейкоб, — тихо сказала я. — Я всё равно никогда не хотела быть принцессой. Это не моя мечта, и так даже проще.

Он посмотрел на мою руку, и на мгновение я испугалась, что он снова попытается меня отговорить, но затем его длинные пальцы обхватили мою ладонь, и он встал рядом.

— Я поддержу тебя, что бы ты ни выбрала, — прошептал он, наклонившись к моему лицу. — А может, тебе и не придется выбирать. Всегда бывает первый раз, когда камни могут принять чужака.

Делория рассмеялась — сухим, горьким смехом.

— Шансов нет. Надеюсь, ты доволен, что только что лишил народ его единственной наследницы и рубиновой принцессы.

Она вскочила, вокруг неё заискрилась рубиновая энергия. Джейкоб даже не вздрогнул, он просто заслонил меня собой — этот ублюдок вечно так делает, и мне это чертовски нравится — и покачал головой.

— Я здесь не для того, чтобы сражаться с вами. Если только вы не вынудите меня. Я здесь ради Джастис. Я хочу сделать всё для её счастья. Если вы не стремитесь к тому же, тогда, полагаю, это объясняет, почему этот вечер пошел не так, как вы планировали.

Лицо королевы исказилось, и она издала долгий, утробный крик боли, утраты и страха. Я никогда не видела её такой, даже когда я только вернулась.

— Ты не заберешь мою дочь! — взвыла она, а затем… атаковала его.

— Нет! — закричала я, зная безумную разрушительную силу рубинов. Джейкоб был могущественен, и мне редко приходилось беспокоиться о его безопасности, но я не была уверена, хватит ли его сил против этого.

Глава 25

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Мой дракон поднялся на поверхность в мерцании зеленой чешуи и древней магии. Драконы… стражи золота, связанные с сияющими, не любили неуважения. А если наши пары были в опасности — это обычно становилось ошибкой, которую не успевали совершить дважды.

Не убивай их, — предупредил я своего зверя, прежде чем выпустить его на волю. Я также использовал свою силу, чтобы отодвинуть Джастис подальше, дабы она не стала случайной жертвой в этой битве между мной и её родителями.

Я слышал её яростный протест, когда её выставило за дверь, но на это не было времени.

Защити наше сокровище.

Оборот всё еще был болезненным: хруст костей, перестройка клеток. Смена восприятия всегда была любопытной — драконы видят мир в другом цветовом спектре и мыслят иначе, чем люди. Позволить зверю самому рулить в такой ситуации было либо смелостью, либо глупостью. Мы были связаны совсем недолго, недостаточно, чтобы звучать в унисон, как Брекстон со своим драконом, но я знал без тени сомнения: мы не причиним вреда нашей паре. Остальное должно было утрястись само собой.

Рубиновое пламя ударило мне в бок. Заклинание Делории успело набрать внушительную мощь. Но драконы не похожи на других существ; магия не так просто пробивает нашу шкуру. Заклинание разбилось о чешую, Джастис вскрикнула, а её мать зашлась в крике. В вопле королевы слышалась явная нестабильность.

Эта женщина на долгие годы потеряла ребенка, жизнь и свободу. Я сочувствовал ей и готов был сотрудничать, чтобы Джастис всегда оставалась частью этого мира — пока сама Джастис этого хотела, разумеется. Но подвергать дочь опасности безрассудным использованием магии — здесь я провел черту.

Мой зверь разнес половину кабинета, пока мы топали к ним. Я не удивился, когда Джепати прыгнул перед своей парой, защищая её, как и подобает достойному мужчине.

— Не смей их трогать! — закричала Джастис у меня за спиной. Она вернулась в комнату и оказалась прямо под моими передними лапами — идеальная позиция, чтобы быть раздавленной, если я сделаю неверный шаг. Зал был огромен, но я заполнял его почти целиком, создавая опасность для всех вокруг.

— Ей жаль! — крикнул Джепати, выставив вперед руки. — Для неё это очень тяжело, она не хотела нападать на тебя!

— Нет, черт возьми, хотела! — огрызнулась Делория из-за его спины, звуча уже чуть спокойнее.

— Джейкоб, — взмолилась Джастис снизу. — Пожалуйста, обернись назад, чтобы мы могли поговорить. Я ценю этот грандиозный жест, но, думаю, мама закончила со своей истерикой.

Делория ахнула, в крайнем возмущении от мысли, что кто-то счел её поведение выходкой капризного ребенка. Став недавно дядей троих сорванцов, я мог подтвердить точность слов Джастис.

Давай назад, приятель, — сказал я дракону, чувствуя его разочарование от того, что полетать не удастся. Скоро, — пообещал я. — Очень скоро мы выберемся наружу на столько, на сколько тебе будет нужно.

Мой дракон в целом был спокойнее, чем у братьев; я узнал это, когда вошел в связь Четверки и почувствовал, как их звери взаимодействуют с моим. Мне редко приходилось тратить много энергии, чтобы призвать его к порядку, и я наслаждался нашими новыми симбиотическими отношениями.

Энергия заколола чешую, пробежала по шипастой спине и осела в центре. Я втянул дракона внутрь — медленно, пока, наконец, трансформация не завершилась, и я не вернулся к своему облику фейри.

Голый, как в день своего рождения.

Король и королева отвернулись, давая мне возможность одеться, но Джастис пялилась без всякого стеснения. Я подошел к ней и рывком притянул в свои объятия.

— Моя, — прорычал я, в тот миг всё еще оставаясь больше драконом, чем фейри.

Джастис потянулась и обхватила мое лицо ладонями, очерчивая большим пальцем круг на моей щеке.

— Да.

Одно гребаное слово. Простое слово. Слово, которое значило для меня всё.

Развернувшись, я зашагал прочь из комнаты, нуждаясь в уединении со своей парой.

— Ждем вас завтра на завтрак! — крикнул нам вслед король Джепати; ни один из нас не обернулся и не подтвердил, что услышал.

— Знаешь, твой дракон внушает ужас, — заметила Джастис тоном светской беседы. — Но я совершенно не жалуюсь, если после каждого оборота мне достается чертовски горячий голый мужик.

Мои губы дрогнули — веселье пыталось пробиться сквозь тьму, всё еще пульсирующую внутри.

— Твои родители действуют мне на нервы, — проворчал я.

Она кивнула, её волосы коснулись моей челюсти.

— Да, они проблема, но я думаю, всё уладится. Если они не справятся с тем, что есть между нами, я просто уеду из Волшебной страны, буду жить на Земле и навещать их время от времени, как Грейс. Тайсон работает над той пространственно-временной штуковиной, чтобы разница во времени не была такой огромной, так что всё будет… идеально.

— Идеально, — вздохнул я, сам не понимая, почему так протестую. Быть с Джастис — моя главная цель, но я не хотел, чтобы ради этого она теряла фундаментальную часть себя. — Нам стоит пойти завтра на завтрак. Я хочу послушать, что скажут твои родители, когда переспят с этой мыслью.

Джастис застонала.

— Нет, с меня хватит на ближайшие пару недель. Я хочу вернуться на Землю сегодня ночью.

Как бы сильно я ни хотел убраться отсюда, вернуться к семье и убедиться, что дела с президентом идут гладко, мне казалось неправильным просто сбежать после такой драки.

— Всего один завтрак, — сказал я. — Дай им шанс всё исправить. Родители не идеальны, и вам предстоит преодолеть в восстановлении отношений больше, чем большинству семей. Не бросай всё так быстро.

На её лице появилось упрямое выражение, которое ничуть не помогало моему эрегированному члену, прижатому к её заду. Мне нравилось это выражение.

— Я знаю, они тебя разочаровали, — сказал я, пытаясь отвлечься. — Знаю, ты чувствуешь себя преданной, но ты пожалеешь, если не дашь им еще одну попытку.

Она фыркнула, и мой член дернулся. Черт. Меня. Подери. Она меня в могилу сведет своим характером.

— Ладно, — неохотно согласилась она, — но только за это ты сегодня ничего не получишь. Будешь страдать со своим огромным достоинством в гордом одиночестве. Никакой любви от меня.

Ой. Это было больно. Действительно больно осознавать, что напряжение не будет снято, но я готов был ждать столько, сколько ей нужно. По правде говоря, лучше не торопить сексуальную сторону наших отношений — Джастис заслуживает того, чтобы с ней обращались правильно, и я был полон решимости стать для неё лучшим мужчиной, чем я когда-либо был для кого-то другого.

— Как скажешь, Руби, — прошептал я, не в силах удержаться, чтобы снова не коснуться её губ. — Я буду держать его на своей стороне кровати и подальше от тебя.

— На твоей стороне кровати? — выпалила она. — С чего ты взял, что мы вообще будем спать в одной постели?

На этот раз я рассмеялся, подхватывая её еще выше и крепче.

— Ты сумасшедшая, если думаешь, что мы будем спать в разных кроватях. Отныне ты со мной.

Я буду защищать её всеми силами. Даже от самого себя.

Глава 26

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Он был голым. Великолепно, порочно, масштабно — черт возьми, и что мне делать с этими «лишними» дюймами? — голым. Я повидала немало голых мужчин в своей жизни: одни были ничего, другие симпатичные, третьи — просто отвратительные. Но Джейкоб… он явно не был обычным мужчиной.

Если бы я могла зарисовать его красоту, я бы стала миллионершей. Женщины со всего мира стекались бы толпами, чтобы посмотреть на то, что у него там творится.

И я только что лишила нас секса.

Что со мной не так?

Со вздохом я направила его к своей комнате, выбирая самый безлюдный путь, который знала. Было странно, когда тебя несут вот так, и хотя я думала, что возненавижу это, на самом деле я наслаждалась этим кратким моментом отказа от независимости, позволяя кому-то другому взвалить её на свои плечи.

— Я не заставлю тебя выбирать, — сказал он мне. — Мы найдем способ сохранить и то, и другое, даже если нам придется никогда не доводить наши отношения до конца, чтобы узы истинной пары не закрепились навсегда.

Я резко вскинула голову, чуть не задев его подбородок.

— Ты не хочешь «доводить до конца» со мной? — это архаичное выражение звучало странно на моем языке, но оно вполне соответствовало тому, как понималось истинное партнерство здесь, в землях самоцветов.

Джейкоб остановился.

— Нет ничего, чего бы я хотел сильнее, чем касаться тебя, снова проводить языком по твоему центру.

Мое сердце забилось быстрее.

Его губы теперь были совсем близко к моим.

— Я хочу слышать, как ты выкрикиваешь мое имя, когда я войду в тебя так глубоко, что ты никогда не вспомнишь, что какой-то другой мужчина касался тебя до меня.

Ого. Горячо и собственнически.

И я совершенно не собиралась на это жаловаться.

Он снова зашагал, а я пыталась стряхнуть с себя шок и возбуждение.

— Ты заслуживаешь того, чтобы за тобой ухаживали, — продолжил Джейкоб хрипло, будто он только что не сжег дотла мои чертовы трусики своими словами. — Я не буду торопить интимные дела…

Я фыркнула, перебивая его. В голове вспыхнули воспоминания о том, как он заставил меня кончить в коридоре. Его улыбка была медленной и восхитительной.

— …сильнее, чем я уже это сделал.

— И ты правда был бы не против никогда не заниматься со мной сексом?

Его ответ был предельно серьезным.

— Если бы секс означал, что я потеряю тебя, то к черту — для меня бы он перестал существовать. Никаких раздумий. Есть масса других способов любить друг друга.

Опять он за свое. Ублюдок, плавящий мои трусики одним словом.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом, Джейк, — сказала я ему честно. — У нас будет секс. Мы скрепим узы истинной пары. Я отказываюсь верить, что мне могли подарить пару только для того, чтобы огромная часть моей жизни отвергла этого фейри. Это так не работает. Я не откажусь от тебя ради того, чтобы быть принцессой. — Мое лицо скривилось при одной только мысли. — Черт, да я даже не хочу быть принцессой.

Возможно, не совсем чистая правда, но достаточно близкая к ней, чтобы я не слишком расстроилась, если этот титул исчезнет.

Когда мы вошли в мою комнату, я жестом попросила его опустить меня на пол возле кровати.

— Я выросла с пластиковым пакетом обносков. Что я знаю об этой жизни?

Он повернул меня лицом к себе, и я твердо держала взгляд на его лице. Если я посмотрю хоть чуть ниже, вся эта затея с «не торопиться» полетит к чертям.

— Ты именно такая принцесса, какая нужна королевству, — сказал он. — Верная, умная, приземленная, заботливая и, что самое важное, ты не ставишь себя выше своего народа. Это идеальные задатки для правителя… но, как и всегда, выбор за тобой.

Он был прав. Это мой выбор, и сегодня мне не нужно было ничего решать.

Покачав головой, я сосредоточилась на Джейкобе.

— Почему бы тебе не прыгнуть в душ, а я раздобуду для тебя какую-нибудь одежду.

Мне действительно нужно было, чтобы его идеальный голый зад чем-то прикрыли.

Джейкоб ухмыльнулся, будто знал, о чем я думаю. Может, и знал… узы, казалось, крепли даже без секса. Я определенно чувствовала его энергию сильнее, чем когда мы были на Земле.

Я вздрогнула, когда он шагнул ко мне. Его рука скользнула по затылку, собственнически сжимая шею. Он притянул меня ближе, сильные пальцы массировали кожу, посылая искры по моему позвоночнику. К тому моменту, как он поцеловал меня, я уже тяжело дышала. Прямо-таки задыхалась. Боже. Я никогда не чувствовала ничего подобного раньше и задавалась вопросом, переживу ли я интенсивность этих чувств.

— У нас в любом случае не получилось бы «потихоньку», — пробормотала я, издавая сдавленный, прерывистый смешок.

— Скорее всего, ты права, — ответил он, как раз когда его губы накрыли мои, и я напрочь забыла, о чем мы вообще говорили.

К тому времени, как он отстранился, я превратилась в лужицу, способную только дышать, чувствовать пульсацию крови и то, как сердце колотится о грудную клетку.

— Не забудь про одежду, — сказал Джейкоб, отпуская меня и направляясь на поиски ванной. Я бы подсказала ему, где она, но дар речи временно меня покинул.

Когда он скрылся из виду, я взяла себя в руки, как сильная, современная, независимая женщина (кого я обманываю?) и нашла кого-то из персонала. Нора была на несколько лет старше меня; вся её семья работала в этом доме.

— Не могла бы ты мне помочь, — спросила я её, — если не слишком занята, конечно?

Она вытирала пыль с украшений в коридоре, и я не хотела её отвлекать, но было крайне важно прикрыть этот зад, пока я на него не набросилась.

— Разумеется, принцесса Джастис, — ответила она своим нежным голосом, приседая в реверансе. Она была миниатюрной, на полголовы ниже меня, с копной буйных светлых кудрей, насыщенными голубыми глазами и алебастровой кожей. Она была просто ослепительна.

— Я же просила, пожалуйста, зови меня просто Джастис. — Я помогла ей подняться. — И не нужно этих поклонов.

Она улыбнулась, но не согласилась — пока мне не удавалось избавить её от этой привычки.

— Чем я могу помочь? — спросила она, выглядя искренне воодушевленной.

— Мне нужна мужская одежда. Достаточно большая, чтобы подошла…

— Джейкобу Компассу, — перебила она, и её энтузиазм взлетел до небес. — Я слышала разговоры о нем на балу и признаюсь, что прокралась посмотреть на него. Он…

Она замолчала, и я улыбнулась.

— О да, он именно такой и даже больше. И прямо сейчас он голый в моей комнате.

Она ахнула, её глаза стали огромными и невинными, но в глубине синевы мелькнула искорка любопытства.

— Мне нужно, чтобы он оделся.

Нора покачала головой.

— Зачем? Я серьезно. Зачем…?

Я откинула голову назад и расхохоталась.

— Да, это вполне адекватная реакция. Скажем так, есть смягчающие обстоятельства, и я не могу воспользоваться всеми достоинствами Джейкоба Компасса, так что лучшее решение — это спрятать их под тканью.

Нора рассмеялась, издав хрипловатый звук, который совсем не вязался с её милым лицом.

— Поняла, несу скафандр с маской, — пошутила она, и мне было приятно видеть, что она немного расслабилась рядом со мной.

— Именно! — подхватила я. — Закрой его от макушки до пят, и, возможно, я переживу эту ночь.

Мы обе посмеялись, и она кивнула.

— Я знаю, где достать одежду подходящего размера. А если не найду, попрошу кого-нибудь сотворить магией. Не волнуйся, я скоро буду у твоей комнаты.

Она умчалась по коридору с решительным лицом.

— Спасибо! — крикнула я ей вдогонку.

Мне пришлось отойти довольно далеко от своей комнаты, чтобы найти её, и на обратном пути я дважды заблудилась — этот дом был огромным и запутанным — так что Джейкоб уже закончил дела, когда я вернулась. Он развалился на моей кровати, обмотав полотенце вокруг талии.

— Я в душ, — пискнула я, прежде чем развернуться и пулей влететь в ванную, захлопнув за собой дверь.

Я была официально недостаточно сильна для такого зрелища.

Оказавшись в комнате, которую мои родители переделали на современный лад, я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Ванные комнаты в Стране Фей отличались от привычных мне, но мне нравилось, что они добавили сюда мои любимые вещи. Огромная душевая кабина, совмещенная с ванной, три душевые лейки, массажные форсунки и куча мыла и гелей, которые пахли восхитительно и не сушили кожу. Я перестала делать свою косметику здесь — у них и так было всё необходимое.

Честно говоря, если мне придется уехать, я буду скучать по этой ванной почти так же сильно, как по родителям. Боже, Делория сегодня действительно сорвалась, но я не могла её винить. Я и сама срывалась кучу раз в жизни, так что важнее было то, как она поведет себя, когда успокоится. Завтрашний день будет очень показательным.

Раздевшись, я шагнула под душ и вздохнула, когда меня окутал аромат хвои и лесных специй. Джейкоб явно издевался надо мной, это точно. Намылив тело гелем, я быстро вымылась и вымыла голову. Закончив, я обернулась полотенцем и подождала пару минут, пока пар рассеется, чтобы воспользоваться зеркалом.

Если мои волосы не приручить, они становились дикими, поэтому я быстро прошлась по ним гребнем с широкими зубьями, распутывая самые сложные узлы, а затем нанесла бальзам для гладкости. Не то чтобы это было необходимо теперь, когда моя сущность фейри пробудилась, но от некоторых привычек трудно избавиться.

В зеркале на меня смотрело лицо, не совсем похожее на то, с которым я выросла. Местами оно было прежним, конечно, но многое изменилось. Цвет моей кожи всегда смущал людей. Я не была черной или белой. Я не была латиноамериканкой или азиаткой. Ни одна из человеческих культур не признавала меня своей, и из-за этого я существовала на задворках. Только когда я освободила свою энергию, встретила родителей и увидела разнообразные оттенки кожи моего народа, я по-настоящему поняла свою культуру. И теперь эти рубиновые тона, рассыпанные по моей коже, волосам, глазам и душе…

Я была дома. Я принадлежала этому месту.

Но я также принадлежала Джейкобу.

Стук в дверь прервал мои размышления.

— Там всё в порядке?

— Ага, — крикнула я в ответ, сгребая принадлежности для волос в ящик и оставляя столешницу идеально чистой. — Сейчас выйду.

Используя магию, я убрала лишнюю воду с волос, поражаясь тому, что вообще вспомнила об этой способности. Сколько раз я тянулась за феном, только чтобы вспомнить, что здесь его нет… Им он был не нужен.

Когда я наконец вышла в комнату, то обнаружила Джейкоба сидящим на краю моей кровати. Он был одет. Нора не подкачала, и хотя баскетбольные шорты, низко висевшие на его бедрах, не скрывали великолепные мышцы его живота, они прятали то, что было ниже, и я была благодарна за эту передышку.

— Они наколдовали мне несколько комплектов одежды, — сказал Джейкоб, не сводя глаз с моего лица. На мне были только спортивный топ, трусики и пара мягких шорт, но по тому, как он смотрел на меня, я могла бы быть и вовсе без одежды.

Я чувствовала себя голой.

Черт. Мы точно не переживем эту ночь без чего-то сексуального. Никто не обладает такой силой воли.

Глава 27

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Я даже не запомнил женщину, которая принесла мне одежду. Обычно я горжусь своей вежливостью и обходительностью, особенно по отношению к тем, кто пытается мне помочь, но я видел только Джастис. Она была единственной, кто заполнял мой разум. Это будет долгая, чертовски трудная ночь — быть рядом и не иметь возможности коснуться её так, как мне хотелось.

— Ложись в постель, — тихо сказал я, заметив усталость в её глазах. Это не бросалось в глаза, но я провел достаточно времени, изучая её лицо, чтобы понять, когда день выдался слишком длинным и ей нужен сон.

Я откинул одеяло и похлопал по матрасу. Она мягко улыбнулась и подошла ближе; её длинные ноги и обнаженная кожа мерцали в приглушенном свете. Когда она скользнула в постель рядом со мной, в моей груди что-то успокоилось. Словно две части, которые до сих пор были порознь, наконец начали срастаться.

— Так правильно, — пробормотал я.

Джастис повернулась на бок, натянув одеяло повыше, так что я видел только её лицо.

— Да. Все те ночи, что я спала за стенкой от тебя, я гадала, чем ты занимаешься.

— Принимал чертову тучу холодных душей, — честно признался я. Я невольно рассмеялся, вспомнив, как мерил шагами комнату в те беспокойные ночи.

Джастис рассмеялась в ответ, сверкнув белыми зубами.

— Я тоже.

Черт. Теперь мне снова нужен холодный душ.

— Давай сменим тему, — прохрипел я, — иначе через пять секунд я повторю наш маленький эпизод в коридоре.

Её зрачки расширились, губы приоткрылись. Выдохнув, она перевернулась на другой бок, достала телефон из тумбочки и прокрутила плейлист. Комнату наполнила музыка кантри.

— Это песня о любви, — заметил я. — Не думаю, что она поможет сбить настрой.

Я почти шутил, но она замерла, а затем без предупреждения бросилась ко мне. Я легко поймал её, прижимая теплое тело к своему. Я старался быть нежным, но она просто застонала от этого движения, заставляя меня сжать объятия крепче, проверяя её границы. Я хотел знать всё: что её заводит, её самые чувствительные точки, сколько раз за ночь я смогу заставить её кончить.

Она приоткрыла рот, и я воспользовался этим сполна, пробуя её на вкус.

— Я передумала, — простонала она мне в губы, её руки вцепились в мои шорты.

Смеясь, я перехватил её пальцы своими.

— Спешить некуда, Руби. Ты же знаешь, я здесь надолго. Мы можем не торопиться…

Она покачала головой, её щеки горели, дыхание стало тяжелым.

— Я не могу. Мне это нужно сегодня, Джейкоб. Мне нужно всё. В коридоре было круто, но это была лишь дразнилка — я хочу всё по-настоящему.

Моего благородства хватало лишь на определенный предел, а выбор времени всегда оставался за ней. Джастис знала, чего хочет, и могла остановить меня в любой момент — это было моим обещанием.

После нескольких долгих, одурманивающих поцелуев голова пошла кругом, а член затвердел так, что стало почти больно. Когда она скользнула ладонью между нами, под пояс моих штанов, и обхватила мой орган своими шелковистыми пальцами, я закрыл глаза. Я столько раз представлял её прикосновения, но реальность оказалась куда ярче фантазий.

Она расслабилась в моих руках, её ладонь двигалась уверенно, а я скользил пальцами по её бокам, лаская мягкую плоть всё ниже и ниже. Но как только я коснулся центра её желания, снаружи раздался оглушительный рев. Дом содрогнулся, и меня буквально выбросило с кровати. Используя магию ветра, я сгруппировался и в мгновение ока уже стоял на ногах, ища глазами Джастис.

С облегчением я выдохнул, увидев, что она невредима — она наполовину свисала с другой стороны кровати.

— У вас тут что, землетрясения бывают?! — выпалила она, лихорадочно поднимаясь. Она бросилась к окну, я за ней. Снаружи была лишь непроглядная тьма. Никаких признаков того, что вызвало этот взрыв энергии и звука.

— Нужно выйти наружу, — сказал я через её плечо. — Звучало как атака, но с этой стороны я ничего не вижу.

Лицо Джастис осунулось, глаза расширились.

— Черт, да. Моя семья может быть в беде… Я оденусь.

Она убежала в гардеробную, а я подошел к стопке принесенных вещей. Всё сидело идеально, материал был мягче, чем на Земле. Джинсы, простая черная рубашка, ботинки — и я готов.

Джастис вернулась, одетая во всё черное — облегающая и практичная одежда, подходящая для бега и боя.

— Идем, — я взял её за руку. — Держись рядом со мной.

Она сморщила нос и вскинула бровь, без слов советуя мне «засунуть свои замашки подальше». Она мастерски владела языком немых посланий.

— Ты под моей защитой, — напомнил я ей. — Конец истории.

Она шагнула ко мне, обнимая за талию.

— Ты невыносимый деспот, Джейкоб Компасс. Просто помни: если я твоя, то и ты мой. А я защищаю то, что принадлежит мне.

— Мы будем держаться вместе, — пообещал я. — Вместе мы сильнее.

Джастис кивнула и потащила меня из комнаты. Её отчаянное желание найти родных, несмотря на недавнюю ссору, говорило о том, как сильно она их любит. Нам не пришлось идти далеко. Джепати и Делория уже неслись по коридору нам навстречу.

— Джастис! — вскрикнула её мать, обнимая её и, кажется, совершенно не заботясь о том, что попутно загребла в объятия и меня. — Я так испугалась. Ты в порядке?

— Всё хорошо, мам, взрыв был не так близко.

Когда Делория наконец отпустила дочь, её обнял Джепати.

— Что случилось, пап? Взрыв или землетрясение? Камни что-нибудь сказали?

Его губы сжались в тонкую линию.

— В драгоценных землях не бывает землетрясений, как на Земле, но иногда случается сейсмическая активность из-за перегрузки магических лей-линий. Но это… это ощущалось как взрыв.

— Это магия, — тихо добавила Делория. — У меня мурашки по всему хребту.

Я тоже чувствовал эту энергию, но мудро промолчал. Сомневаюсь, что они хотели выслушивать мое мнение.

— Нам нужно проверить, — сказала Джастис. — Это может быть опасно для людей. Мы должны обеспечить их безопасность.

Родители обменялись быстрым взглядом.

— Мы бы предпочли, чтобы ты осталась в замке, — сказала Делория. — Здесь безопаснее.

Джастис покачала головой.

— Я люблю вас, правда, но вы не можете спрятать меня от всего мира. Это мой долг — убедиться, что наши люди в безопасности. Я иду.

Её отец снова попытался возразить, и я не сдержал тихого смешка. Все посмотрели на меня.

— Джастис упряма как черт, — честно сказал я им, — и у неё огромное чувство ответственности. Я бы тоже предпочел, чтобы она была в безопасности, но по опыту знаю: лучше просто пойти следом и прикрывать её упрямый зад.

Она наклонила голову и одарила меня ироничным взглядом.

— Ты виртуозно овладел искусством «оскорбительного сэндвича». То, что ты впихнул туда комплимент, не значит, что я пропустила всё остальное.

Мать пресекла наш спор, прежде чем я успел ответить.

— Тогда идем. Мы теряем время. Джейкоб, я рассчитываю, что ты защитишь мою дочь, даже если это будет последним, что ты сделаешь.

— Обещаю, — ответил я без колебаний. — Ценой своей жизни.

Делория хмыкнула, и мы поспешили к выходу. Когда мы подошли к парадным дверям, я настоял на том, чтобы выйти первым; моя стихийная магия уже вихрилась вокруг пальцев. Я не знал, чего ожидать, но был готов ко всему.

Было очень темно, большая часть города погрузилась во мрак, а воздух стал холодным, каким не был прежде. Энергия, которую я почувствовал во время взрыва, здесь была еще мощнее. Я пошел по следу этого «эфира» прямо на улицу.

— Это идет из центральной точки между землями, — сказала Джастис, держась рядом со мной.

— Неужели Тени? — прошептала её мать, цепляясь за руку мужа. — Мы ведь изгнали их навсегда?

Джепати выглядел мрачным.

— В этих краях ничего не бывает «навсегда», но нет причин верить, что их потревожили. В отличие от прошлого раза, камни не реагируют на эту угрозу как на порождение Теней.

Мы прибавили шагу, направляясь к центру, соединяющему четыре мира. Именно здесь находилась тюрьма Теней. Жители всех земель уже начали стекаться сюда, повсюду слышался шум — люди искали ответы.

Я почувствовал знакомую энергию за мгновение до того, как увидел его.

— Тай! — крикнул я, поспешив к брату. Он хлопнул меня по плечу, а я обнял Грейс. — Что вы двое здесь делаете?

Тайсон улыбнулся Джастис, которая тоже обнимала Грейс.

— После того как Грейс высадила вас, мы решили вернуться и навестить её семью, — он указал в сторону ледяных Алмазных лугов. — Похоже, мы вовремя. Не хотел бы я, чтобы ты разгребал намечающуюся драму в одиночку.

Мне стало спокойнее от присутствия брата. Вместе мы сильнее, а мне пригодится любая мощь, чтобы защитить Джастис и свою стаю.

— Кто-нибудь знает, что случилось? — спросила Джастис. Её родители уже отошли переговорить с другими монархами, собирая информацию.

— Это было похоже на землетрясение, — быстро ответила Грейс. — Наш дом трясло, мы проснулись от этого.

— Я чувствую всплеск энергии, — добавил Тайсон. — Уверен, это магия.

— Я тоже это чувствую, — кивнул я.

— Она знакомая, — Джастис сделала шаг вперед. — Я… — она покачала головой. — Не знаю почему, но эта сила кажется мне знакомой. Странное ощущение…

Тайсон закрыл глаза и вытянул руки. Его сила мага обрушилась на нас волной. Я привык к этому, как и Грейс, но Джастис вздрогнула от неожиданности.

— Он — позер, — в шутку сказал я. Тайсон был самым могущественным магом, превосходя даже Луи, так что неудивительно, что он слегка зазнавался.

— Это идет с Земли, — внезапно произнес Тайсон, распахивая глаза. — Черт. Когда мы уходили, обстановка была напряженной, но я не думал, что всё станет настолько плохо так быстро.

Стоило ему договорить, как прямо над нашими головами раздался оглушительный треск, и земля снова ушла из-под ног.

— Джейкоб! Тайсон! — прогремел знакомый голос сверху. — Портал вот-вот заблокируют! Возвращайтесь на Землю!

— Что?! — огрызнулся Тайсон. — Почему Луи всегда говорит загадками? Как они могут заблокировать порталы?

— Что происходит на Земле? — выдохнула Джастис, оглядывая встревоженную толпу. — И почему это выплескивается в Волшебную страну?

У меня не было ответов.

— Нам нужно возвращаться, — сказал я. — Это наверняка связано с президентом. Не знаю, как он вызвал такую нестабильность между мирами, но это нужно исправить немедленно. Ни один из миров не выживет без другого.

Все внимательно смотрели на меня.

— О чем ты? — спросил Тайсон. — Это что-то из тех тайн фейри, которые ты выучил и скрывал от нас?

Я кивнул.

— Именно. И я до сих пор связан магической клятвой не разглашать это, но наверняка здесь есть кто-то еще, кто в курсе.

Фейри, обучавшие меня наследию, наложили запрет на информацию. Я пытался обойти его с тех самых пор. Иногда я находил лазейки, но сведения о том, как связаны Земля, Страна Фей, мир демонов и другие параллельные миры, были строжайшим секретом. Заклинание за заклинанием сковывали меня, и сейчас не было времени искать способ их взломать. Но у фейри, рожденных здесь, не было таких ограничений. Это супы со стороны Земли пытались никого не пускать в Волшебную страну.

— Мама! — крикнула Джастис Делории, которая была в паре метров от нас. — Нам нужна помощь.

Королева подбежала, её лицо было полно тревоги.

— Нам нужно вернуться на Землю, — сказала Джастис, как только родители подошли. — Но прежде чем мы уйдем, расскажите о связи между Землей и Волшебной страной. Мы знаем, что энергия циркулирует между мирами, но нам нужно знать больше.

Делория взглянула на меня.

— У твоего суженого-фейри нет этой информации?

— Мама! — в голосе Джастис послышалась сталь. — У меня нет времени на твои закидоны. Джейкоб не может рассказать, потому что его магически заставили хранить всё в тайне. А так как мы еще не закрепили узы истинной пары…

— Если они вообще существуют… — вставила мать.

— Хватит, Дел, — устало произнес Джепати. — Просто помоги им, пока они не ушли.

Королева скрестила руки на груди.

— Я не буду помогать вам снова забирать Джастис. Я отказываюсь. Если она не будет знать, возможно, она останется здесь, в безопасности. Теперь в хаосе Земля, а не мы.

Её логика была ущербной, но я восхищался её любовью к дочери.

— Вы же понимаете, что если падет Земля, падет и Волшебная страна. Баланс… — я поперхнулся на последнем слове: магия сковала мой рот.

Джепати вздохнул.

— Джейкоб прав. Волшебная страна, Земля, мир демонов, Ката, Флорин и Респа — это шесть связанных миров. Мы не посещаем никакие, кроме Земли, но это не значит, что их нет. Они все связаны друг с другом.

Тайсон закашлялся, качая головой.

— Я буквально никогда не слышал об этих других мирах.

Джепати невесело улыбнулся.

— И не мог. Это мертвые планеты, по крайней мере, насколько нам известно. Они были изгнаны из истории и памяти давным-давно, а мир демонов на грани того же из-за того, как они его почти разрушили.

— Дыра, — пробормотала Джастис, явно вспоминая свои злоключения на аукционах сверхъестественного.

— Так что Земля и Волшебная страна— последние две планеты с мощной энергией, — продолжил Джепати. — Волшебная страна процветает за счет магии, а Земля — более молодой мир, полный силы, к которой среднему обитателю трудно получить доступ. Но если они пойдут по пути Волшебной страны, люди однажды тоже обретут магию. Это неизбежно.

Ученые фейри на Земле предсказывали, что пройдут тысячи лет, прежде чем люди эволюционируют достаточно для использования магии. Они не были сверхами, но когда-нибудь смогут использовать энергию так же, как мы.

— Так что происходит сейчас? — настаивала Джастис. — Почему Луи кричит, что пути между мирами закрываются?

— Миры соединены универсальной лей-линией, — быстро объяснил Джепати. — Это сияние всех цветов радуги, многих из которых даже не существует в наших мирах, но они есть в этой линии.

— Как портал, который принцессы открывают между землями, — тихо сказала Грейс.

— Да, — неохотно согласилась Делория.

— Вы четверо ближе к этой великой линии, чем кто-либо другой, — сказал Джепати. — Вы буквально подключаетесь к ней, когда перемещаетесь. Похоже, если порталы закрываются, сама линия под угрозой. Не знаю, как это возможно, но что бы ни происходило, это случается на земной стороне связи.

— Нам пора, — напомнил я, уже протягивая руку к Джастис.

Её мать успела схватить её за другую руку.

— Нет! Если ты заберешь её и линии будут разрушены, она никогда не сможет вернуться!

Джастис посмотрела на нас обоих.

— Это правда?

Никто из нас не вернется, потому что возвращаться будет некуда, но Джепати опередил меня с объяснением.

— Я не уверен, что миры переживут потерю этой силы. Как сказал Джейкоб, баланс будет нарушен.

— Мы не можем этого допустить, — решительно сказала Джастис. — Я должна вернуться и сразиться с тем, что там происходит. Иначе всё будет потеряно.

Её мать всхлипнула — драматичный крик, но быстро взяла себя в руки.

— Да, да. Ты должна быть героем. Ты — мой герой, малышка, и я не буду удерживать тебя от твоей судьбы.

Джастис тоже плакала, крепко обнимая мать, и я почувствовал прилив решимости всё исправить, чтобы вернуть её сюда. Грейс поспешила попрощаться со своей семьей, а Тайсон остался со мной, его лицо было мрачным.

— Взрывы вызваны возмущением вдоль той великой линии, что соединяет миры? — спросил он Джепати.

Рубиновый король кивнул.

— Боюсь, что так. Это единственное объяснение такой магической нестабильности. Надеюсь, вы быстро разберетесь в причинах. Иначе всё кончено.

Подойдя ближе, он обнял дочь; на их лицах было горе, словно они виделись в последний раз. Провести вместе всего месяц и снова расстаться — это была жестокая кара.

— Мы всё исправим, — твердо пообещал я. — Земля и Волшебная страна нужны друг другу, и я не позволю этим мирам погибнуть.

Делория впервые посмотрела на меня по-настоящему.

— Если ты сможешь исправить это и вернуть нам дочь, я пойму, почему ты достоин быть её истинной парой.

Джастис встретилась со мной взглядом и слегка закатила глаза на драматизм матери.

— Ну да, никакого давления, — съязвил Тайсон. Когда все посмотрели на него, он пожал плечами. — Что? Мой брат достоин и без спасения миров. Мы уже не раз их спасали, и вам не мешало бы об этом помнить.

Я старался не форсировать события, надеясь, что они сами придут к этому решению ради Джастис. Тайсон явно не разделял моего терпения, и так как защищать свою стаю — наша вторая натура, я не винил его за то, что он вступился за меня.

— Спасибо, бро, — я хлопнул его по плечу. — Готов спасти мир еще разок?

Он кивнул.

— Еще бы, черт возьми. Мы справимся.

Он повернулся к Грейс, которая как раз вернулась, и прижал её к себе. Его магия начала разрастаться вокруг нас.

— Я не могу открыть портал, — произнес он мгновение спустя. — Пытаюсь, но ничего не выходит.

— Мы опоздали? — хрипло спросила Джастис.

Тайсон потянулся ко мне, схватив за плечо.

— Подпитай меня, Джейк.

Наши узы встали на место, отголоски сил Брекстона и Максимуса пронеслись по связи. И без того впечатляющая мощь Тайсона возросла еще больше, энергия забурлила, но этого всё равно не хватало, чтобы пробить переход.

— Может, мы попробуем? — предложила Грейс, видя, что Тайсон готов взорваться от злости. Без сомнения, она слышала его ругательства через их связь так же ясно, как и я.

Она подошла к Джастис, и они взялись за руки. Вихри их ледяной и рубиновой силы накрыли всех присутствующих. Разговоры стихли — фейри замерли, наблюдая, как их принцессы творят свою уникальную магию.

Мне чертовски повезло, что эта женщина — моя истинная пара.

По правде говоря, я полюбил эту колючую, дерзкую и сексуальную девчонку задолго до того, как узнал, что она фейри. Я хотел её, когда думал, что она человек.

И теперь я её не потеряю.

Глава 28

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Я лишь совсем недавно научилась контролировать свою силу, должным образом связавшись с камнями. Проблема заключалась в том, что это «недавно» делало меня почти бесполезной в вопросах продуктивного использования магии. Что-то работало на инстинктах, но многое — нет.

Оставалось надеяться, что инстинкты поскорее подскажут, как открыть путь между нестабильными мирами, иначе все, кого я любила, будут уничтожены. Я была согласна с Джейкобом: всё это — прямой результат действий президента Кейна. У него были планы, выходящие далеко за рамки того, что он демонстрировал миру. У меня не было конкретных деталей, чтобы предупредить супов, но предчувствия были паршивыми.

Грейс крепче сжала мою руку, и мы позволили нашим силам смешаться. Мощь двух камней была настолько велика, что вокруг послышались изумленные вздохи. Я не видела, что именно происходит — мои глаза были закрыты, пока я концентрировалась, — но догадывалась, что зрелище впечатляющее.

— Линия страдает! — выкрикнула Грейс, стараясь перекрыть гул энергии. — Нам нужно открыть этот портал и остановить то, что происходит!

Ничего я не хотела сильнее, чем открыть этот чертов портал, но всё работало не так, как обычно… нас блокировали. Или сама линия была слишком повреждена…

Мы опоздали.

Чьи-то руки коснулись моих, в наших узах появилась энергия Кэм и Гретли, и мои глаза распахнулись, когда разразилась настоящая какофония мощи. Из моей груди вырвался крик, застряв в горле, пока я сражалась с разрушительными силами. Мы столкнулись с чем-то, что удерживало лей-линию, и если два потока не сольются воедино, добром это не кончится. Если нас отвергнут, отдача может убить всех присутствующих.

Я встретилась взглядом с расширенными от паники глазами Грейс. Она знала, о чем я думаю, и чувствовала то же самое.

Призовите камни! — закричала я сестрам через узы. — Нам нужна их сила, если мы хотим выжить!

Они закрыли глаза, и я сделала то же самое, дотягиваясь до самых глубин своего источника. В груди вспыхнуло пламя, но это не был рубин. Я замерла на секунду, завороженная знакомым жаром.

Джейкоб?

Джейкоб был там, со мной, его огонь танцевал в моем теле, словно оно принадлежало ему. Слов не было, но я чувствовала его поддержку. Это заставило меня копать еще глубже. Связь с камнями была нашим единственным шансом вернуться домой.

Я откинула голову назад, широко разведя руки и сжимая ладони сестер. Сила вырвалась из меня красной вспышкой, потоки других камней хлынули от остальных принцесс. Цвета взметнулись широкими дугами, и когда они пересеклись высоко над нами, камни разлетелись вдребезги, чтобы тут же переродиться в радужный мост, уходящий за горизонт.

— Идите! — крикнул отец. — Этот мост — последний путь домой. Живо!

Он сформировался окончательно — калейдоскоп цветов, в котором было гораздо больше, чем просто четыре земли самоцветов. Связь между нами разорвалась, когда мы начали расходиться.

— Мы останемся здесь и сделаем всё возможное с этой стороны, — сказала Гретли, всё еще сжимая руку Кэм.

Я давно знала, что они не планируют возвращаться на Землю; там для них ничего не осталось. Я понимала их, поэтому просто крепко обняла обеих.

— Пожалуйста, вернитесь к нам, — прошептала Гретли, обнимая и Грейс тоже.

— Берегите себя, — выдавила я, прежде чем поспешить к Джейкобу. Как только его рука легла в мою, бушующая внутри энергия утихла, расслабляясь под воздействием наших уз. Они были развиты куда сильнее, чем я ожидала, учитывая отсутствие секса.

Мы шли наперекор всему, и это мне чертовски нравилось.

— Идем, Руби, — пробормотал он. — Спасем мир.

Всхлип всё-таки вырвался, но я подавила следующий. Поднявшись на цыпочки для последнего поцелуя, я насладилась секундами, когда мои губы касались его, и мы двинулись в путь. Моя нога коснулась края радуги, и, несмотря на её крутой подъем в небо, ощущение было такое, будто я бегу по ровной дороге. Путь, состоящий из миллиардов мерцающих огней, прозрачно искрящихся под ногами. Выглядело как радуга, но ощущалось твердым.

Я обернулась лишь однажды, чтобы послать воздушный поцелуй родителям; они ответили тем же, мать открыто рыдала. Было больно оставлять их, но я не могла на этом зацикливаться. У нас была работа… нужно спасти несколько миров, и именно туда я направила всё свое внимание.

Тайсон и Грейс бежали прямо за нами.

— Знаешь, за все годы той чертовщины, что я повидала в этом мире, — начала Грейс, звуча запыхавшейся и ошеломленной, — бег по радуге я никак не ожидала.

Я рассмеялась.

— Представь, каково это — вырасти в мире людей. В какой-то момент я, должно быть, привыкла ко всей этой странности, потому что два года назад радужный мост существовал только в сказках или кино. Теперь я почти не моргаю, когда фантазия становится реальностью.

Мой взгляд скользнул по Джейкобу.

— Во всех смыслах.

Я стала жутко сентиментальной в последнее время, но, черт возьми, если девушка не может позволить себе нежные чувства, когда находит истинную пару, родителей и судьбу принцессы, то когда еще их проявлять?

— Это лучше любой фантазии, — сказал Джейкоб, и его глаза стали того глубокого зеленого цвета, который напоминал мне о лесах и самой жизни.

— Перестань отвлекать меня своим лицом, — отчитала я его, пытаясь пробудить в себе ту самую язвительную искру, которая помогала мне выживать. Он превращал меня в какую-то влюбленную дурочку из мелодрам.

И мне это даже нравилось.

Джейкоб ухмыльнулся, что только усилило эффект. Ублюдок.

Мост продолжался, и мы спринтерским бегом неслись вперед.

— Переходы через порталы куда проще, — пожаловался Тайсон, выглядя раздосадованным из-за того, что его магия на этот раз подвела. Парень слишком привык быть самым могущественным. — Если это «старая школа», то я не жалею, что мы эволюционировали.

Мост расширился настолько, что мы все бежали в одну линию, плечом к плечу.

Грейс раздраженно фыркнула.

— Вероятно, это самый первый путь, по которому наши предки перешли на Землю, — сказала она своему паре. — Атланты и все остальные. Имей хоть каплю уважения.

— А что там с атлантами? — спросил Джейкоб.

Я знала общую историю о первых супах, перебравшихся на Землю, — гибридах фейри и магов, обладающих невероятной силой. Многие из них погибли, когда их земли были затоплены богами, но в последнее время ходили слухи.

— Последнее, что я слышал — появились признаки возрождения Атлантиды, — коротко ответил Тайсон. — Эти новости дошли до нас прямо перед уходом в Волшебную страну. С тех пор могло произойти что угодно.

Грейс кивнула.

— Да, Луи как раз собирался помочь с их драмой. Он сказал, что будет перемещаться между двумя мирами, чтобы всё функционировало.

Тайсон фыркнул.

— Чертов колдун. Думает, он такой важный.

— Так и есть, — сухо ответила Грейс. — У тебя может быть сила, но у него — и сила, и опыт.

Тайсон явно хотел поспорить, но она бросила на него такой взгляд, что он лишь покачал головой и закрыл рот. Губы Джейкоба дрогнули, пока он наблюдал, как единственная во всем мире супа ставит его брата на место.

— Надеюсь, с атлантами обойдется без драм, — сказал он, чтобы разрядить обстановку. — Нам бы с нынешней ситуацией разобраться.

— А что, если всё это дерьмо с лей-линиями как раз из-за атлантов? — внезапно спросил Тайсон. — Мы просто списали всё на президента, но у нас нет прямых доказательств.

Джейкоб бросил на брата внимательный взгляд.

— Знаешь, это вполне возможно. Думаю, скоро узнаем.

Компассы принимали это как должное — одну катастрофу мирового масштаба за другой. Я никогда не пожалею о том, что моим истинным парой стал один из них. Я обожала то, каким сильным и могущественным был Джейкоб. Я любила их крепкие семейные узы, но они определенно шли в комплекте с кучей опасностей.

— Не знаю, как твои братья справляются, — тихо сказала я. — Заводить детей и постоянно иметь дело с ситуациями «конец света». Это, должно быть, чертовски страшно.

Мне было страшно за их малышей, хотя я их почти не знала.

Джейкоб встретился со мной взглядом; он прочитал всё между строк.

— Это страшно, — мягко ответил он, сжимая мою руку. — Но они бы ничего не изменили. Дети Компассов рождаются в одной из сильнейших стай мира, и каждый из нас умрет за своих детей.

— К тому же наши дети и сами по себе сильны, — добавил Тайсон. — Уверен, именно это поколение будет спасать мир. Ну, когда придет время.

Его глаза блеснули, и он поиграл бровями, глядя на Грейс.

— Хочешь завести ребенка?

Она сузила глаза.

— Тай, время. Ты совершенно не чувствуешь момента.

Он пожал плечами.

— Время работает на меня, а не наоборот.

Грейс склонила голову, на её лице отразился поиск остатков терпения.

— Я просто… это так не работает, милый.

Тайсон снова пожал плечами, выглядя совершенно невозмутимым. Самоуверенность должна быть их вторым именем. У всех.

Джейкоб сжал мою руку, возвращая мое внимание к нему.

— Нам не нужно беспокоиться о детях еще долгое время, — тихо сказал он. — Мы не спешим.

Меня должно было напугать то, насколько он уверен в наших отношениях — словно всё было неизбежно, — но я чувствовала то же самое. Когда знаешь, просто знаешь.

— Мы живем очень долго, — продолжал он своим музыкальным голосом. — И я хочу наслаждаться временем с тобой в моменты мира. Думаю, мы это заслужили. Так что давай сразимся за это сейчас, а обо всем остальном позаботимся позже.

Я откашлялась.

— Ты чертовски хорош в словах, Джейкоб Компасс.

Мне было трудно выговорить что-то еще — эмоции переполняли. К счастью, мы, кажется, достигли конца пути, так что времени на разговоры не осталось. Радужный мост упирался в мерцающую стену, и, надеюсь, за ней было то самое место, где мы должны были оказаться.

На Земле.

Глава 29

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Джастис не слишком умела скрывать свои истинные чувства. Она думала, что у неё получается, но я учился читать между строк её слов и поступков. Я видел её насквозь: несмотря на страх перед будущим, она была готова за него сражаться.

И мы будем сражаться вместе.

Как только мост закончился, мы влетели в мерцающую стену. Я крепче сжал руку Джастис.

— Ого, — выдохнула Грейс, когда мы оказались по ту сторону завесы. — Этот радужный мост точно знал, куда мы хотим попасть.

Мы вернулись в Стратфорд, причем не за пределы границ — защитные щиты обычно не давали магии проникать напрямую, — а прямо к нашему дому. Энергия Брекстона и Максимуса обрушилась на нас за секунду до того, как они оба появились перед нами.

— Слава богу, мать вашу! — взревел Брекстон, наполовину обернувшись в свою звериную форму. — Мы думали, вы застряли в Волшебной стране. Я понятия не имел, сможем ли мы всё исправить без нас четверых, чтобы усилить нашу общую мощь.

— Исправить что? — деловито спросил Тайсон. — Мы не знаем подробностей, только то, что лей-линия, соединяющая миры, в опасности.

Максимус кивнул.

— Да, она в огромной, блядь, опасности. Луи только что вернулся из Академии Сверхъестественного. Он внутри, вводил нас в курс дела, когда вы прибыли.

— Мы звали вас еще вчера, — добавил Брекстон, — похоже, разница во времени между мирами сокращается по мере того, как линия разрушается.

Я заметил тень тревоги на лице Джастис. Если разница во времени сглаживалась, значит, происходило нечто масштабное, а у неё были дорогие люди по обе стороны завесы. Я всё еще не был уверен, дело ли в президенте, но если да — я получу истинное удовольствие, убивая его.

Мы молча прошли в дом; гостиная уже была забита супами. Джесса и Миша стояли у задней двери, их дети махали им на прощание из рук моих родителей. Мама с папой часто забирали их во время таких кризисов, и нам чертовски везло, что они у нас есть.

Мы с Тайсоном поспешили обнять Джо и Джека Компассов.

— Берегите себя там, — яростно прошептала мама, её энергия вибрировала под кожей. Она прижала Лили крепче, будто могла защитить её одними лишь объятиями.

— Мы верим в вас, — сказал отец, его глаза золотились — сторона оборотня рвалась наружу. — Вы покажете им, что зря они связались с нашей семьей. — Он держал на руках близнецов, а рядом стоял Нэш, их приемный сын и наш младший брат.

Я взъерошил волосы юного оборотня и тоже обнял его. Парень прилично вытянулся, почти до моих плеч. Он через многое прошел и тоже заслуживал спокойной жизни. Надеюсь, когда-нибудь мы просто будем жить нормальной жизнью супов, не отягощенной угрозами конца света.

После последних объятий и слезных прощаний родителей с детьми комната немного опустела.

Луи стоял в самом центре, его пара Ти была рядом. Эти двое выводили понятие «влиятельная пара» на совершенно новый уровень.

— Слава богу, вы вернулись, — сказала Джесса, бросаясь к нам с Тайсоном. Мы поймали её, крепко обняли и отпустили. — Брекс говорил, что вы, возможно, не сможете пробиться сквозь закрывающийся барьер, но я знала, что вы вернетесь.

— Наша стая держится вместе, — добавила Миша, которая с каждым днем всё больше походила на свою сестру-близнеца. Она была уверенной, сильной и властной, нося свою мощь как доспехи. — И вместе мы победим.

По комнате пронеслись одобрительные возгласы; здесь собралось много влиятельных членов нашего сообщества, включая Джонатана и Лиенду, родителей близнецов.

Луи откашлялся, привлекая всеобщее внимание.

— Я быстро пробегусь по основам того, что узнал, чтобы ввести в курс дела прибывших, которые только что прорвались из Волшебной страны. — Его взгляд остановился на мне. — Они смогут рассказать, что происходило с их стороны.

Те, кто нашел место, присели; остальные стояли, ожидая информации.

— Несколько месяцев назад мы подписали договор с президентом Соединенных Штатов, — начал Луи, и мы получили подтверждение, что дело в этом ублюдке. — Он узнал нашу тайну в то время, когда я был не в себе, и угрожал разоблачить нас, если мы не заключим соглашение.

В комнате поднялась волна энергии, окутав нас как вторая кожа. Луи буквально источал силу в своей ярости, и я надеялся, что он не потеряет контроль. Тогда проблемы будут у всех нас.

— Знаю, большинство из вас в курсе условий договора, — продолжил он, взяв себя в руки. — Он запросил пятьдесят супов разных рас, чтобы они помогли ему управлять народом. Остановить войны. Решить проблему голода. И еще куча гуманитарных миссий, о которых он упоминал. Мы не хотели подчиняться, так как никогда не работали с людьми в таком ключе — они доказали свою ненадежность, — но его доказательства связали нам руки.

Джастис рядом со мной буквально ощетинилась, издавая гневные шипящие звуки. Она знала это с самого начала. Мне следовало послушать её и убить его еще до того, как всё это началось.

— Мы недооценили президента Кейна, — голос Луи был полон ярости. В комнате стало жарко, и только когда Ти положила руку ему на плечо, жар спал. — Я недооценил его. Я был отвлечен. В мире происходит слишком много всего, и я упустил это из виду, хотя должен был следить за людьми пристальнее. Я должен был быть среди этих пятидесяти, чтобы убедиться, что нами не воспользуются.

Он был так зол, и я чувствовал всей своей сутью: что бы ни произошло, это изменит всё. Не уверен, что когда-либо видел Луи в таком состоянии, и, честно говоря, это пугало до глубины души.

— Президент использовал нас всё это время, — прогрохотал он. — У него был план, о котором мы не знали, и когда всё было готово, он привел его в исполнение.

Слово «исполнение» заставило силу в комнате содрогнуться.

Колдун стиснул зубы, сделав несколько глубоких вдохов.

— Он использовал энергию и магию пятидесяти сверхъестественных существ, входивших в договор, — выплюнул он. — Принес их в жертву одного за другим, чтобы помочь существу, которое предало всё, за что стоит его род.

В комнате поднялся невообразимый шум — ярость перехлестывала через край. Пятьдесят наших людей убиты каким-то чертовым человеком? Как? Как вообще возможно, чтобы он взял верх над супами в таком масштабе?

— Он знал о нас, — сказала Джастис. Никто не должен был услышать её в этом гвалте, но внезапно все замолчали, уставившись на неё. — Хотя он притворялся, что боится нас, он наблюдал. Я чувствовала его взгляд. Его мерзкий взгляд был повсюду — и днем, и ночью.

Она посмотрела на Луи.

— Как он убил их? Как он смог одолеть пятьдесят супов?

Лицо Луи снова стало бесстрастным — он отчаянно пытался держать себя в руках.

— У него была помощь. Изгой-дракон. Дикий дракон-отступник. Они разделили власть, и этот зверь использовал свою половину, чтобы сотворить заклинание, которое уничтожит лей-линию между мирами.

На этот раз шум был таким, что едва не сорвал крышу с дома. Я встретился взглядом с Брекстоном через всю комнату, и он кивнул.

Черт. Дракон был бы достаточно силен для такого, но зачем ему помогать человеку?

Глава 30

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Мне следовало сделать больше, чтобы предупредить их. Я должна была! Мои годы тесного знакомства со злом подготовили меня к тому, чтобы распознавать его. Я чувствовала это в президенте Кейне, знала, что гниль в его сердце — это повод для огромного беспокойства, но я была слишком отвлечена всем остальным.

Особенно Джейкобом.

— Ты в этом не виновата, — сказал Джейкоб, настроившись на мои мысли. — Я тоже был там, и я знаю этот мир гораздо лучше тебя. Я был, как ты всегда говорила, высокомерным, полагая, что человек не может сделать ничего серьезнее, чем просто досаждать. Думал, мы позволим ему развлекаться несколько месяцев или год, пока либо не найдем улики и не уничтожим его, либо не прикончим во сне. — Он боролся за самообладание, и шум в комнате нарастал, пока остальные делали то же самое.

— Хватит! — взревел Луи. Для колдуна было настолько необычно терять самообладание, что это подействовало мгновенно. Тишина обрушилась на нас, словно он применил силу, чтобы закрепить свой приказ.

— Как он нашел дикого дракона? — спросил Тайсон. Пожалуй, он был одним из немногих здесь, кто не боялся гнева Луи. Чародей одарил его испепеляющим взглядом, но не разнес на миллион кусочков. Семья. Они бесят тебя, но ты их не убиваешь. Похоже, это девиз всей стаи.

— Я не знаю всех деталей, — процедил Луи, — но из того, что я выяснил, дракон сам нашел его. Когда я создал тот раскол энергии и нарушил баланс в мирах, это позволило некоторым существам сбежать из Волшебной страны. Большинство были безвредны и осели в общинах, но у некоторых, как у этого дракона, был конкретный план. Он стоял за кулисами всё это время.

— Черт, — проворчал Джейкоб. — Я чувствовал отголоски драконьей энергии, когда был с президентом, но думал, что это я теряю контроль, расплескивая свою силу. Я и предположить не мог, что там дикий дракон.

У меня мелькнула мысль: может быть, этот дикий дракон был одной из причин, по которой Джейкобу было так трудно контролировать себя рядом с людьми? Та энергия разжигала его собственную.

Луи кивнул.

— Да, встретить дракона на Земле — случай не из заурядных. Похоже, этот экземпляр ждал возможности выйти из-под контроля Жозефины. Он стал изгоем, чтобы накопить мощь.

— Он обрабатывал президента, — добавила Ти. — Его план — уничтожить путь между двумя мирами, чтобы никто не мог насильно вернуть его в Волшебную страну.

— А президент втайне завидует нам и восхищается нами. Он хочет достаточно власти, чтобы контролировать мир, — закончил Луи. — Они оба нуждались друг в друге: один — чтобы прятаться, пока ждет, другой — чтобы собирать на нас компромат. Они пришли к соглашению.

— Как нам их остановить? — спросил кто-то. Я не видела говорившего, но это был мужчина с низким, ворчливым голосом.

Луи, казалось, обдумывал ответ.

— Сначала нам нужно найти и уничтожить дракона. Он почти развратил лей-линию, и если это случится… оба мира могут погибнуть.

— Если он украл энергию пятидесяти супов и лей-линии, он будет невероятно силен, — заметил Тайсон. — Хватит ли у нас сил, чтобы одолеть его?

Черт, Тайсон обычно был запредельно уверен в себе, так что его беспокойство пугало.

Луи покачал головой.

— Я не знаю. Пока мы не столкнемся со зверем, сказать невозможно.

— Что насчет Жозефины? — спросила Джесса с дивана, сидя между Брекстоном и Максимусом. Миша устроилась на подлокотнике кресла рядом со своим парой.

Лицо Луи было мрачным.

— Путь слишком нестабилен для перемещений. Единственная причина, по которой Тайсон, Грейс, Джейкоб и Джастис смогли вернуться, — это уникальная сила драгоценных принцесс. У них есть связь с этой лей-линией, и мост, который они создали, был последним шансом на переход. А без них четверых…

Мы не сможем открыть его снова.

— Черт, — пробормотала я. — Мне следовало настоять на том, чтобы они вернулись с нами.

Джейкоб усмехнулся.

— Руби, ты можешь утонуть в своей вине и самобичевании. Не взваливай на себя больше, чем причитается.

Я легонько толкнула его, сердце трепетало, когда он обнял меня и притянул ближе. Это чувство принадлежности вызывало привыкание; неудивительно, что люди тратят всю жизнь на его поиски. Джейкоб держал меня так, будто я была для него всем миром. Будто без меня он разлетится на куски. Будто я была его.

— Не заставляй меня плакать, Джейкоб Компасс, — прошептала я. — Сейчас не время. У нас тут кризис.

Он покачал головой, отстранившись лишь на долю дюйма.

— Малышка, мне нужно, чтобы ты знала: я выбираю тебя. Выше любой чертовой драмы в мире. Я обещаю, что не позволю отнять это у нас. Мы уничтожим этого дракона, даже если это будет последним, что мы сделаем.

Я уже собиралась сказать ему, чтобы он не давал обещаний, которые не сможет сдержать, когда Луи вскрикнул. Я увидела, что он пристально смотрит на нас с Джейкобом.

— Вы — последняя пара, — сказал он.

Я несколько раз моргнула, пытаясь осознать его слова.

Джейкоб махнул рукой.

— О чем ты, блядь, говоришь, Луи?

Колдун прошел сквозь толпу и остановился прямо перед нами.

— Вы — последняя пара Компассов. Финальная деталь их стаи. Я не осознавал этого до сего момента, но сейчас, видя энергию в комнате, всё стало ясно. Как только вы двое скрепите финальную часть ваших уз, связь четверки станет сильнее. Возможно, достаточно сильной, чтобы одолеть этого дракона.

Я поперхнулась собственной слюной. Он что, говорит о…? Он только что…?

— Вам нужно заняться сексом, — закончил Луи.

Да, очевидно, именно об этом он и говорил.

Вся комната уставилась на нас, и я подавила желание ударить колдуна по лицу. Конечно, он бы меня, скорее всего, убил, но один хороший удар того стоил бы.

Джейкоб попытался заслонить меня собой, чтобы я не стояла лицом к лицу с Луи. Глупый, чересчур заботливый пара. Моя сила камней в этом мире была слабее, но здесь было полно других самоцветов, из которых я могла черпать мощь.

Энергия вырвалась из меня, обвиваясь вокруг Луи, и Джейкоб на этот раз не стал меня останавливать, лишь одарил чародея мрачным взглядом.

— Наша сексуальная жизнь не касается никого, кроме нас. Тебе стоит извиниться прямо сейчас за то, что смутил Джастис перед всеми.

Я покачала головой.

— Я не смущена. Я в бешенстве.

Ладно, я была немного смущена, но об этом никому знать не обязательно. Супы не парились из-за секса, в отличие от «человеческой» стороны меня.

— К черту, — пробормотала я. Используя энергию, я отбросила Луи через всю комнату прямо к его паре. — Не приближайся ко мне несколько часов.

Развернувшись на пятках, я вылетела из дома, глубоко вдыхая воздух и заставляя лицо не краснеть. По крайней мере, я его не ударила, хотя он это заслужил.

Джейкоб дал мне несколько минут, и я была ему за это благодарна.

— Прости, — сказала я, когда он подошел. — Я там немного сорвалась.

Я хотела, чтобы секс между нами был чем-то особенным, исцеляющим и… большим. Теперь же это свели к функции оружия для усиления мощи. И хотя логически я всё понимала, это всё равно бесило.

— Не извиняйся, — сказал Джейкоб, и я была поражена его яростью. — Как я и сказал, Луи задолжал тебе извинения. Были миллионы способов преподнести его «внезапное» озарение. Он выбрал худший.

Он разжал пальцы, и я заметила на них кровь.

— Что случилось?! — вскрикнула я, хватая его за руку.

Он посмотрел вниз, будто и не заметил.

— А, это… пришлось напомнить ему, что неуважение к тебе — кратчайший путь к хорошей взбучке.

Я рассмеялась, качая головой.

— Черт, а я ведь сама хотела его ударить.

Джейкоб пожал плечами.

— Ублюдку повезло, что я ограничился только этим. К тому же мои братья стояли прямо за моей спиной.

Мой смех затих.

— Видимо, с самым могущественным олдуном мира в одиночку не воюют.

— Он — семья, и это единственное, что спасло его от более серьезных побоев, — добавил Джейкоб. — Но семье поблажек не будет. В следующий раз он будет умнее.

Я тяжело сглотнула.

— Значит, пора приступать к делу? Надо спасать мир и всё такое.

Глаза Джейкоба потемнели.

— Не обесценивай это, Джастис. Я уверен, мы справимся в любом случае. Мы уже побеждали дракона раньше.

Он был слишком хорош для меня.

Собрав все остатки мужества, я шагнула к нему, прижимаясь всем телом.

— Я хочу тебя, Джейк, — прошептала я. — Я и не собиралась останавливаться тогда в комнате в Волшебной стране, так что давай сделаем это и пойдем в бой со всем нашим оружием на пике мощности.

Он изучал моё лицо, заглядывая глубже, но он не найдет там сомнений. Приподнявшись, я поцеловала его. Наши губы столкнулись, мой рот приоткрылся, когда я искала его язык, нуждаясь в том, чтобы почувствовать его вкус. Почувствовать его самого.

— Джейкоб, — прошептала я. — Просто люби меня. Это всё, что мне нужно.

— Люблю, — прошептал он у моей кожи.

Он… любит?

Слезы сдавили горло, а сердце начало совершать странные кульбиты. Бабочки заплясали в животе, и я задалась вопросом: может ли супа умереть от того, что его наконец-то полюбили? Бывает ли такое?

Это не было похоже на любовь моей бабули или даже родителей — любовь к ребенку иная. Это был взрослый человек, выбравший любить другого так же сильно, как самого себя. Я была как Гринч, чье сморщенное сердечко внезапно выросло в три раза.

— Черт, — выдавила я, и Джейкоб рассмеялся.

— Как я знал, что ты это скажешь?

— Любимое слово, — пробормотала я. — А ты — мой любимый человек.

Он подхватил меня на руки, прижимая к груди, и я даже не подумала протестовать. Он двигался так быстро, что всё вокруг слилось в сине-зеленые пятна. Я понятия не имела, куда он нас несет, и, честно говоря, мне было всё равно. В этот момент я пошла бы за Джейкобом Компассом куда угодно.

Сила его рук дарила мне чувство безопасности. Спокойный ритм его сердца заставлял моё замедлиться и подстроиться под него. Тихая мелодия, которую он начал напевать, стекала по моему позвоночнику, вызывая мурашки. Та самая мелодия, которая была нашей общей. Та, что спасла мне жизнь много лет назад.

Он, должно быть, почувствовал, что я смотрю на него, и когда он опустил взгляд, наши губы снова встретились.

— Я мог бы пробовать тебя на вкус целыми днями, Руби, — простонал Джейкоб. — Это вызывает зависимость.

— Скажи, что мы рядом с кроватью, — ответила я, задыхаясь. — Или хотя бы с любой плоской поверхностью.

Моё тело горело, смущение из-за Луи было давно забыто в моей нынешней нужде.

Джейкоб отстранился, оглядываясь, чтобы убедиться, что мы на месте.

— Я несу тебя туда, где никогда не был ни с кем другим, — сказал он. — Я нашел это место, когда был маленьким, и войти туда может только фейри. Это было моё тайное убежище все эти годы. Джесса была у входа, но не смогла войти.

Я тяжело сглотнула.

— А если я не смогу войти?

Джейкоб коснулся своим носом моего, его глаза были нежными.

— Ты — мой пара. Ты — фейри.

Он был так уверен во мне. Мне нужно было постараться увидеть в себе то же, что видел он.

Частью сознания я хотела запомнить путь к этому особому месту Джейкоба, но я была слишком поглощена самим фейри. Только когда он отпустил меня, и я повисла в воздухе, пока он ударял ладонью по двум огромным деревьям, я наконец отвела взгляд.

Кровь полоснула его ладони, когда он отнял их, и мерцание потекло вниз между нависающими ветвями. Это было похоже на уменьшенную копию той сияющей стены, которую мы пересекли между мирами.

— Мы обыскали весь этот лес, когда искали тюрьму, — сказал он, двигаясь вперед. — Мы раскрыли много тайн. Включая это место. Мои братья всегда бесились, что не видят того, что вижу здесь я.

Я закрыла глаза, когда мы пересекали границу, но сопротивления не было вовсе. Как и предсказывал Джейкоб, мне было позволено войти вместе с ним.

По ту сторону оказался буквально сад фейри… по крайней мере, таким я его себе представляла. Поле диких цветов, простирающееся до самого горизонта. В основном белых, но с вкраплениями фиолетового и нежно-розового.

— Никто другой этого не видит? — выдохнула я, жестом прося его опустить меня.

Когда мои ноги коснулись земли, я скинула обувь, позволяя ступням погрузиться в мягкую траву. Она была успокаивающей, посылая расслабляющую энергию в моё тело. Жар Джейкоба прижался к моей спине, и я готова была застонать от того, как хорошо он ощущался. Как хорошо было всё вокруг.

— Мне кажется, это не совсем на Земле, — пробормотала я. — Ощущение, будто это небольшой разлом, через который Волшебная страна просачивается на эту планету.

Смех Джейкоба медленным потоком восторга прошел по моим чувствам.

— Я думаю точно так же.

У нас больше не было времени, которое можно было тратить впустую, поэтому я сделала несколько глубоких вдохов и отвернулась от пейзажа.

— То, что мы здесь, не означает, что время на Земле движется быстрее, верно?

Джейкоб покачал головой.

— Я много раз это проверял. Когда я здесь, ничего не меняется, так что мы в безопасности.

Мне пришла в голову мысль.

— Интересно, смогли бы твои братья войти сюда теперь? Ваши силы смешиваются и сливаются в одну.

Джейкоб замер, его руки лежали на моих бедрах.

— Вообще-то, никто из них не пробовал с тех пор, как наши силы начали объединяться. Возможно, в них теперь достаточно фейри… Стоит об этом подумать, как только разберемся с этим дерьмом вокруг дракона и президента.

История всей нашей жизни.

Глава 31

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Она меня просто убивала. Эмоции, струящиеся через наши узы, были такой силы, что обычного супа они бы свалили с ног.

— Нам не обязательно делать это прямо сейчас, — напомнил я ей. Для меня она была превыше всего и всех.

Она перестала изучать окрестности и повернулась ко мне — её взгляд был открытым и расслабленным.

— Я клянусь, что прикончу твою задницу фейри, если ты скажешь это еще хоть раз.

Я рассмеялся от всей души.

— А я уж было подумал, что прежняя Джастис исчезла.

Она подмигнула мне.

— Она всегда будет частью меня, но новая, «эволюционировавшая» версия нравится мне гораздо больше. Теперь мне уютно в собственной коже. В моей силе. И… — она шагнула ко мне, и я прижал её к своей груди. — Я хочу заняться с тобой любовью. Прямо сейчас.

Что ж, ладно. Второго приглашения мне не требовалось.

— Твоё желание для меня закон, — прорычал я, целуя её.

Здесь не было кровати, но было поле клевера, который был почти таким же мягким. Не желая прерывать поцелуй, я использовал свою силу, чтобы перенести нас по воздуху. Джастис даже не вздрогнула — она привыкала к магии.

Когда мы опустились на мягкий клевер, я позволил ветру стихнуть.

— Джейкоб, — прошептала она, и её голос был тягучим от вожделения. — Мне нужно, чтобы ты коснулся меня, любил меня. Я хочу закрепить наши узы.

Черт. Её честность просто сразила меня наповал.

— Всегда говори мне, что тебе нужно, — ответил я, снова целуя её — один одурманивающий поцелуй за другим.

Происходящее действовало на меня так, как я не ожидал. Кровь буквально кипела, энергия вихрилась почти бесконтрольно, но я знал, что это лишь реакция на Джастис. Наконец-то я понял, почему моя сила всегда вела себя так рядом с ней. Моя истинная пара. Теперь всё обрело смысл.

Я приподнял её, и она обхватила своими длинными ногами мою талию, прижимаясь ко мне самым сокровенным центром. Если она продолжит в том же духе, я сорвусь еще до того, как мы начнем.

— Руби… — произнес я предостерегающе, но в то же время почти умоляя её сжалиться надо мной.

Она рассмеялась — звук был полон уверенности и желания, настолько сильного, что оно казалось почти осязаемым в воздухе вокруг нас.

— К черту, — пробормотал я, когда последние капли моего самообладания испарились.

Ветер снова пришел мне на помощь, когда я повалился назад в клевер, увлекая её за собой. Трава была такой же мягкой, как я помнил, — в точности как женщина в моих руках с её шелковистой кожей и сводящими с ума изгибами.

Перевернув её на спину в зелень, я прижался всем телом к ней; ноющая боль в паху от этого движения ничуть не утихла. Её полные губы молили о поцелуе, и я не заставил себя ждать. Я целовал её до тех пор, пока её рот не стал ярко-красным и припухшим.

— Рубиновые губы.

Она моргнула, глядя на меня затуманенным взглядом.

— Рубиновое… всё.

Я невольно рассмеялся.

— Хм-м, позволь мне самому это проверить.

Я мог бы мгновенно раздеть её с помощью магии, но я хотел насладиться моментом. Как бы отчаянно я ни жаждал погрузиться в её влажный жар, здесь заправляла Джастис, и я не собирался торопить её.

Она помогла мне снять с неё рубашку, обнажив свою великолепную смуглую кожу. Затем последовал бюстгальтер, и когда моё внимание привлекли рубиновые кончики её сосков, я наклонился и взял правый в рот, лаская его языком, пока он не затвердел, а Джастис не начала стонать. Перейдя к левому, я почувствовал, как она запустила пальцы в мои волосы, притягивая меня ближе.

Я был не против… я бы с радостью остался так на целый год.

— Ты любитель груди, — выдохнула она, и я поднял голову, увидев понимающую усмешку на её губах. — Я так и знала.

Я усмехнулся в ответ.

— Вообще-то, я — любитель Джастис, — протянул я, потому что, черт возьми, я не мог выбрать какую-то одну любимую часть своей пары. Я жаждал её всю. — А грудь — это просто фантастический бонус.

Прежде чем она успела вставить слово, я снова опустил голову, прослеживая языком путь по её коже, снова по соскам, а затем, когда её дыхание стало прерывистым — всё ниже по телу.

Её вкус был чертовски пьянящим, и на этой стадии мой член был настолько твердым, что, казалось, сейчас прорвет штаны.

Когда я наконец раздел её до наготы, и она раскинулась на ковре из клевера, словно богиня природы, я замер на секунду, чтобы налюбоваться всласть. Она наблюдала за мной так же пристально.

— Мне нужно, чтобы ты был более раздетым, — властно произнесла она. — Прямо… сейчас.

На этот раз я прибег к магии — моя одежда исчезла в мгновение ока. Глаза Джастис округлились.

— Я видела много голых мужчин в своей жизни…

Рокот, вырвавшийся из моей груди, был чистым проявлением мужского недовольства. В моем понимании моя девочка должна была принадлежать только мне.

Она рассмеялась.

— Полегче, тигр, не надо терять голову. Я хотела сказать, что никто из них даже близко не сравнится с тобой. Я, черт возьми, поверить не могу, что мне так повезло иметь кого-то вроде тебя в качестве истинной пары.

Красная пелена коснулась края моего зрения, но я заставил её отступить. Ей сейчас не нужен был ревнивый пещерный придурок, ей нужно было, чтобы я признал и понял её чувства. Я мог сделать это для неё.

— Тебе нет равных, Руби, — сказал я. Для меня это было абсолютной истиной. — И я ни на мгновение своей долгой жизни не приму этот дар как должное.

Её глаза заблестели от слез — так всегда бывало, когда кто-то выражал в отношении неё сильные и искренние чувства. Джастис не привыкла, что её любят или ценят; это всегда заставало её врасплох. И я планировал это изменить.

Не желая, чтобы она плакала (от этого мне самому будто били кулаком в грудь), я провел ладонями по её бокам, нежно лаская кожу. Мой язык следовал тем же путем, пока не достиг ложбинки между её бедрами. Я протиснулся между её ног, даже когда она в шутку пыталась не пустить меня, сжимая бедра.

Мой смех отозвался всплесками энергии внутри неё, и она застонала, её ноги расслабились, открывая её влажный центр.

— Ну что ж, — протянул я, — что мы тут видим? Всё-таки рубиновое всё.

— Ты и так это знал, — парировала Джастис.

Я обхватил её бедра руками, сжимая мягкую кожу.

— Это стоит перепроверить, — промурлыкал я, глядя на совершенство передо мной. — Или даже пере-перепроверить. — Я замер, наклонился и провел языком длинную линию снизу вверх, удерживая её, пока она извивалась под моими губами. — Пожалуй, я буду продолжать проверять.

Я снова лизнул её, и она вскрикнула, вцепившись пальцами в мои волосы.

— Снова, и снова, и снова.

Я втянул её клитор в рот, дразня его языком, и на этот раз, когда она обхватила меня бедрами, она уже делала это для того, чтобы я не смог отстраниться.

Ей не стоило беспокоиться — я никуда не собирался уходить.

— Джейкоб, — выдохнула она, и я понял, что она на грани. Я и раньше чувствовал, когда она теряла контроль, и уже узнавал эти знаки в её теле.

Мои пальцы вошли в неё, один, затем второй, пока мой язык продолжал скользить по её клитору, двигаясь всё быстрее, пока она выгибалась мне навстречу. Когда она кончила, выкрикивая моё имя, я не остановился. Я хотел выжать из неё каждую крупицу удовольствия.

Я хотел всё.

Глава 32

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Можно ли умереть от оргазма?

Серьезно, мне стоило спросить об этом у гугла или подруги, потому что происходящее не лезло ни в какие ворота. Большую часть жизни мои оргазмы были делом рук или вибратора… быстро и просто. Потрясающе на мгновение, а потом всё.

С Джейкобом всё было иначе. Мы еще даже не перешли к самому сексу, а я уже превратилась в сгусток удовольствия и нужды. Я чувствовала это от кончиков пальцев ног до макушки. От этого оргазма перед глазами вспыхивали черно-белые звезды.

Джейкоб застонал, прижавшись ко мне, и вибрации от его голоса едва не заставили меня снова сорваться в бездну. Я была такой чувствительной, такой жаждущей, так сильно увлеченной им. Опять сюжет из любовного романа.

— Джейкоб… — я потянула его за волосы, пытаясь притянуть к себе.

Когда пряди натянулись в моих пальцах, его глаза потемнели до предела. Кажется, моему паре это даже понравилось.

— Мне нужно, чтобы ты любил меня. Сейчас, — закончила я, снова потянув его за волосы.

Непоколебимый ублюдок не шелохнулся. Он наклонился, чтобы еще раз провести языком по моему клитору, и мои глаза буквально закатились, пока я пыталась не закричать. Следующий оргазм уже витал где-то совсем рядом, и я очень хотела, чтобы в этот момент он был внутри меня.

— Я готова, — прошептала я. — Я знаю, ты переживаешь, но не стоит. Я никогда ничего не хотела так сильно, как этого с тобой.

В этот раз, когда он поднял голову, мне пришлось замереть на секунду, потому что он был чертовски красив. В этой стране, куда он меня привел, царил мягкий, теплый и мирный свет. Это сияние окружало его, пока он медленно поднимался ко мне. Я пыталась выровнять дыхание, но мое проклятое сердце… он наверняка слышал, как оно колотило, словно бешеный барабан.

— Если в какой-то момент ты захочешь, чтобы я остановился, — серьезно сказал он, удерживая свое великолепное обнаженное тело над моим, — просто скажи слово. Не бывает момента, когда станет слишком поздно.

Боже. Правый.

— Этого никогда не случится.

Чистая, чертова правда.

Джейкоб поцеловал меня, и я почувствовала вкус самой себя на его губах. Приподняв бедра, я потерлась о него, нуждаясь в каждом ощущении. Его член был таким твердым, скользя по влаге, которая уже собралась внизу, и когда самый кончик вошел в меня на первый дюйм, я громко застонала от того, как это было хорошо.

— В любой момент, — напомнил он, и хотя его голос звучал напряженно из-за борьбы за самоконтроль, я знала, что он подпишется под каждым своим словом.

— Этого. Не. Будет.

Разговоры закончились. Одним плавным движением он вошел в меня, погружаясь до предела; наши тела наконец соединились. Он дал мне несколько секунд, чтобы привыкнуть — несмотря на оргазм, я всё еще была немного узковата. А затем он начал двигаться. Длинные, уверенные толчки, выходя почти полностью и вновь вонзаясь в меня. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно для того, чтобы я прочувствовала каждый его впечатляющий дюйм.

Его глаза буквально горели, когда они встречались с моими; я никогда не видела такого оттенка зеленого. Казалось, сквозь радужку проступают золотые нити его дракона. Наши губы встретились в поцелуе, полном отчаяния и нужды, пока он ускорял темп, глубоко и мощно толкаясь внутри меня.

— Да, — пробормотала я, и слова сорвались вместе со всхлипом. — Именно так я это себе и представляла. Это идеально.

— Ты идеальна, — простонал он.

Всхлипы продолжались, но это были слезы счастья — энергия, вихрившаяся в моем центре, начала подниматься выше. Джейкоб пристально наблюдал за мной, но через наши узы он понимал: я не расстроена. Я была ошеломлена, влюблена и счастлива. Его следующий поцелуй был нежным, толчки замедлились, он сменил угол, направляя каждое движение прямо к моей точке G.

— Боги, — простонала я, растягивая слова.

Губы Джейкоба коснулись моей щеки, опустились к уголку рта, его язык слизывал каждую упавшую слезинку; всё это время его рот выжигал путь по моей коже. Когда он достиг моего горла, я выгнулась ему навстречу — наслаждение спиралью выходило из-под контроля, и крик, который я сдерживала, наконец вырвался на свободу.

Это было долгое восхождение, итогом которого стал оргазм, похожий на взрыв; всё вокруг стало ярким и туманным. Я потеряла контроль над собой, моё тело извивалось и дергалось под Джейкобом. Когда его рот нашел мой сосок, я выгнулась, и он воспользовался этим, подхватив меня рукой под спину и усаживая на себя. Так просто мы сменили позицию — теперь я была сверху.

— Руби, — простонал он, когда я опустилась на него глубже, чем когда-либо. Моё тело двигалось само собой, отчаянно стремясь унять вновь зарождающуюся жажду.

Он целовал меня, его язык скользил между моих губ, пока его руки сжимали мои бедра, направляя мои движения. Поцелуй углублялся, пока у меня не перехватило дыхание, и мне пришлось отстраниться.

— Ты такая красивая, — сказал он, пожирая меня затуманенным взглядом.

— Я люблю тебя, — простонала я, чувствуя острую потребность произнести это.

Джейкоб замер подо мной, его глаза стали темными, как уголь. Он ответил не на английском. Это было похоже на песню — он повторял одни и те же слова снова и снова. Я не знала их значения, но я заплакала, потому что вложенных в них эмоций было достаточно, чтобы всё понять.

Всплеск энергии вдоль позвоночника вызвал мимолетный укол паники, пока этот разлом не превратился в огонь моей души, навеки спаянной с душой Джейкоба.

Руби.

Его голос прозвучал в моей голове, и мои слезы превратились в настоящие рыдания. Я перестала двигаться, хотя отчаянно жаждала следующего оргазма, за которым гналась. Джейкоб снова замер, и в этот момент я поняла: он действительно имел в виду, что остановится в любую секунду, если мне это будет нужно.

Я никогда не покину тебя.

Снова в моей голове.

Я ожидала, что разделение сознания с другим человеком покажется мне вторжением — я всегда была скрытной, — но всё было совсем не так. Напротив, я впервые в жизни почувствовала себя цельной.

«Ты ощущаешься как дом».

Следуй по этому пути в своем сознании.

Это оказалось проще, чем я думала.

«Ты мой дом, Джейкоб Компасс».

Он крепко поцеловал меня, мы оба потерялись в этом моменте. Отстранившись, он начал покрывать поцелуями каждый дюйм моей кожи, до которого мог дотянуться. Я рассмеялась, и когда накал эмоций от нашего единения слегка утих, я вспомнила, что сижу верхом на впечатляющем мужчине, который всё еще был предельно твердым внутри меня. Ого. То, как он остановился по первому моему знаку, было невероятным проявлением самоконтроля.

«Малыш», — позвала я его через нашу новую ментальную связь.

Его глаза тут же встретились с моими.

«Мне нужно, чтобы ты меня трахнул. Хватит слез. Я хочу этот оргазм».

Он моргнул, а затем порочная ухмылка растянула его губы. В следующее мгновение я снова оказалась на спине, на этот раз закинув ноги ему на плечи, пока он входил в меня. Его мощные движения проталкивали меня назад по клеверу, и, закрыв глаза, я почувствовала, как эмоции Джейкоба сливаются с моими.

Святые угодники. Его чувства были невероятно сильны; он сдерживался ради меня, и в момент, когда наше наслаждение одновременно достигло пика, это было почти невыносимо. Я выкрикнула его имя, достигая самого мощного оргазма в моей жизни — казалось, весь мир сошел со своей оси.

Джейкоб двигался всё быстрее, хрипло выкликая моё имя; он откинул голову назад, его мышцы напряглись, когда он последовал за мной. Его экстаз обрушился на меня через нашу связь, и я снова закричала, впиваясь ногтями в его спину, в землю — во всё, до чего могла дотянуться.

Прямо перед тем, как я провалилась в забытье, я поняла, что получила ответ на свой вопрос.

От оргазма определенно можно умереть.

***

Некоторое время спустя я вернулась в мир живых и обнаружила, что всё изменилось. Узы были совсем не такими, как я ожидала. Они были чем-то гораздо большим.

Связь с рубинами изменила меня, освободила часть моей души, выпустила тьму.

Связь с Джейкобом полностью перекроила то, кем я была.

Мы дышали в унисон, чувствуя всё без единого слова.

— Ты переживал, что мы можем оказаться не истинными парами? — наконец спросила я, когда пульс замедлился.

Он присутствовал в моем сознании, но совершенно ненавязчиво. Это было похоже на легкую завесу между нами — как штора, в которую мне нужно было лишь постучать, если я хотела поговорить.

— Ни секунды, — ответил он. — У меня не было сомнений.

У меня тоже, и для профессионального пессимиста это было серьезным заявлением.

— К ментальной связи придется привыкнуть, но мне нравится, что она всегда здесь.

— Я научу тебя ставить блоки, если захочешь, — сказал он. — У тебя будет столько личного пространства, сколько тебе нужно. Я буду счастлив уже от того, что смогу чувствовать, что ты в безопасности и здорова.

Перевернувшись к нему лицом, я улыбнулась тому, каким взъерошенным и беспечным он выглядел. Я никогда раньше не видела его таким.

— Сейчас я рада тому, что между нашими энергиями нет никаких барьеров. — Я потянулась, как довольная кошка. — Мне совсем не мешает твое присутствие в моей голове. Я и понятия не имела, что всё будет именно так.

Счастье Джейкоба отозвалось во мне танцем, но, увы, у нас больше не было времени нежиться в нашем коконе любви. Нам нужно было спасать мир.

Когда мы поднялись на ноги, мне потребовалось несколько минут, чтобы найти одежду, и к тому времени, как мы оделись, я заметила, что свет вокруг начал меркнуть.

— Здесь очень длинные дни, — сказал Джейкоб, когда мы направились к выходу. — Источника света не видно, но в конце концов здесь тоже темнеет. В Стратфорде сейчас должно быть утро. Нам пора возвращаться.

Он обнял меня, и я прижалась к его боку — я была создана для того, чтобы быть рядом с ним.

«Твои мысли — моя любимая вещь на свете».

Он был моей любимой вещью. И оргазмы. Они теперь тоже поднялись в списке приоритетов на самые верхние строчки.

Теплый смех наполнил мой разум, и я готова была утонуть в совершенстве этого момента. Лишь одна надежда заполняла всё мое существо: Пожалуйста, пусть это у нас не отнимут.

Я никогда раньше не чувствовала такого покоя и счастья. Мне нужно было удержать это чувство. Хотя бы еще немного.

Глава 33

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Узы были древними и могущественными; меня одновременно наполняли спокойствие и ярость. Я так долго хотел получить доступ к мыслям Джастис, но теперь, когда я его получил, некоторые из них вызывали у меня желание примкнуть к президенту и его дракону, чтобы вместе разнести этот мир к чертям.

— Мы не позволим никому отнять это у нас, — пообещал я, заставляя себя не использовать ментальную связь для общения.

Словно ребенок, наконец получивший игрушку, о которой всегда мечтал, я был абсолютно одержим своей парой. Мне нужно было немного умерить пыл, прежде чем я окончательно задавлю её своим присутствием. Джастис выросла среди людей и большую часть жизни ничего не знала о сверхъестественном. Для меня ментальные узы были нормой, но ей понадобится время, чтобы привыкнуть к моему постоянному присутствию в её голове.

Когда мы шагнули обратно через портал, нас ласкал свет раннего утра. Это было моё любимое время суток; я старался проводить каждое утро, вознося молитвы богам природы.

«Ты действительно вырос в прекрасном месте», — пробормотала Джастис; в её мыслях и словах сквозило благоговение.

— Это моё самое любимое место в мире, — сказал я ей. — Не могу представить жизнь где-то еще.

И теперь, когда мне было с кем его разделить, последний фрагмент пазла встал на своё место.

Когда мы подошли к дому, нас уже все ждали. Брекстон и Джесса, Миша и Макс, Грейс и Тайсон, Луи и Ти.

— Поздравляем! — хором воскликнула моя семья, как только мы показались на виду.

— Добро пожаловать в стаю, — добавила Джесса, улыбаясь Джастис. — Ну, теперь уже официально.

Джастис с легкостью приняла их объятия. Луи, подошедший последним, отстранился и улыбнулся.

— Да. Ваша сила именно такова, на какую я надеялся. — Тут он замялся, и легкий румянец коснулся его щек. — И Джейкоб был прав: я действительно задолжал тебе извинения за вчерашнюю бестактность. Мне следовало поговорить с тобой наедине; мне стыдно за свои действия.

Она негромко рассмеялась, и через узы я почувствовал, что она не злится на него.

— Не скажу, что ты не заслужил взбучки, но в итоге всё сложилось к лучшему.

Он кивнул, его лицо прояснилось.

— Рад это слышать. — Затем он обернулся и махнул остальным. — Компассы, объединитесь, чтобы я мог убедиться, что мы должным образом готовы к битве.

Я кивнул, но так как только что снова обрел свою пару, я не двинулся с места. Грейс была той, кто наконец буквально вырвал её из моих рук, качая на меня головой.

— «Новоиспеченные» пары — мои самые любимые и одновременно самые нелюбимые существа на свете, — проворчала она.

Джастис прыснула со смеху, сверкнув ровными белыми зубами, и я никогда еще не был так зол на этого чертова президента за то, что он вынуждает меня оторваться от любимой женщины, чтобы разбираться с ним.

Тяжелая рука Брекстона, легшая мне на плечо, помогла мне отвлечься и сосредоточиться на текущей ситуации. Мой брат, очевидно, тоже не спал этой ночью; его лицо осунулось от тревоги и стресса. Для него это была уже «лишняя» битва, но он соберется с силами, как делал это всегда.

Когда Тайсон и Максимус тоже подошли, связь установилась мгновенно. Я ждал всплеска энергии, и он обрушился на нас мощным потоком, но… на этот раз в нем было что-то иное. Элемент, которого не было раньше.

Больше мощи…?

— Да, — мягко сказал Луи. — Обожаю быть правым.

Мы с братьями как один повернулись к нему, вперив взгляды в этого несносного колдуна. У него хватило наглости рассмеяться.

— И вы выглядите чертовски пугающе. Двойной бонус.

— Чур, я его убью, — сказал Тайсон; его голос звучал гораздо более хрипло и рокочуще, чем обычно.

Мы все менялись, когда объединялись. Наши тела становились крупнее, проявляя больше черт наших драконов.

— Не убивай его, пока он не объяснит природу этой новой силы, — предложил я Тайсону.

Тайсон с разочарованным вздохом кивнул. Энергия Джастис вспыхнула в наших узах, и я удивился тому, насколько сильной она была. Обернувшись, я заметил, что Джесса держит мою пару за руку, сдерживая её.

Ах, точно, связь четверки усиливала потребность наших пар быть рядом с нами.

— Вы тоже можете присоединиться к своим парам, — сказал Луи, приглашая женщин жестом. — Для этого нам нужна сила восьмерых. Теперь, когда последний член вашей стаи присоединен, возможности безграничны.

— Как? — огрызнулся Брекстон, у которого явно был плохой день. — Какого хрена нам всем восьмерым объединяться?

Луи даже не вздрогнул.

— А как вы четверо объединяетесь так, как вы это делаете? Вы состоите из невозможного.

Справедливое замечание.

Прежде чем кто-то успел возразить, Луи велел нашим парам подойти. Джастис нырнула мне под руку, присоединяясь к остальным трем в центре нашего круга силы.

— Встаньте спиной к своим парам, — предложил Луи, наклонив голову набок, будто сам не был до конца уверен в правильности действий.

В ту секунду, когда Джастис коснулась меня, наши узы вспыхнули, как чертов фейерверк, взмывая в воздух между нами. И не только наши: искры взлетели между всеми парами, пока небо не превратилось в настоящий калейдоскоп сверкающей энергии.

— Не ожидала такого, — бесстрастно констатировала Джесса.

— Ага, — кивнула Миша. — Я тоже.

Я чувствовал их всех; их энергия просачивалась сквозь нас — как энергия моих братьев, но гораздо сильнее. Мы восемь были соединены в единый узел мощи, и мой дракон рванул вверх, пробиваясь на поверхность.

— Ну, блядь, — хмыкнула Джесса, — похоже, они сейчас «одраконятся».

Она знала нас достаточно хорошо, чтобы понять, что происходит, еще до появления физических признаков. Как и ожидалось, с мощным выбросом силы мы четверо перешли в гибридную форму драконов. Мы стали выше, руки и лбы покрылись чешуей, чувства обострились, а мощь возросла до уровня, который в любых других руках был бы опасен.

— Ну надо же, — сказала Джастис, осматривая меня с ног до головы; в её голосе сквозило нескрываемое желание. — Должна признать, такие перемены мне по душе.

Грейс, стоявшая рядом, расхохоталась.

— Девочка, мне тоже. Никогда не буду жаловаться, когда наши мужики становятся еще горячее.

— Мне нравится этот вайб «человека-дракона», — добавила Джесса.

— О да, — согласилась Грейс, пожирая своего пару голодным взглядом.

— Времени на это нет, — вмешался Луи с коротким смешком. — Нужно спасать мир, время на исходе.

Он открыл переход, и когда портал вспыхнул, я ослабил хватку на плечах братьев. Возникшая связь не угасла; наши драконы оставались у руля, пока сила восьмерых крепла между нами. Я привык к силе четверых, но этот новый прилив энергии от восьми человек заставлял мои зубы ныть.

Джастис оставалась рядом, когда мы последовали за Брекстоном и Джессой в портал. Каждый на секунду оглянулся перед переходом, и я подумал, не вспоминают ли они о детях. Мы все волновались за своих малышей и за то, вернемся ли мы, но для родителей это было в стократ хуже. Для Максимуса и Миши тоже. Этому дерьму пора было положить конец.

Мы их еще увидим, — прорычал Брекстон в моей голове, и я кивнул.

«Да, брат. Обязательно».

Волчица Джессы добавила свой рык через нашу общую связь — слова ей были не нужны. Посыл был ясен: мама-волчица вернется к своим деткам.

Мы без проблем прошли через портал. Не знаю, почему я ожидал, что мы окажемся у Белого дома, но я удивился, увидев пустыню. Это было очень похоже на Аризону: красные скалы, кактусы, сухая почва и мощные волны жара. Я не бывал именно в этом месте раньше, но в запахах вокруг было что-то знакомое.

— Что за хрень?! — рявкнула Джесса. — Оно просто летает там на открытом месте, где его может увидеть любой человек?

Она говорила о крылатом чудовище, видимом вдалеке — оно кружило над зубчатыми скалами.

— Ему абсолютно плевать на маскировку, — сказала Ти с выражением раздражения и досады на лице. — И этот козел силен.

Луи выглядел мрачно.

— Он черпает энергию из изначальных лей-линий. Поглощает силу, пока работает над их уничтожением. Только дракон мог достичь этого благодаря связи с первозданной магией и Сияющими.

— И начальную мощь он получил, убивая супов? — спросил я, нуждаясь в подтверждении.

— Не только супов, — внезапно ответила Джастис, и её голос был полон ужаса.

Мы все повернулись туда, куда она смотрела — чуть западнее дракона.

— Твою мать! — прорычала Джесса.

Вдоль горизонта, прямо на виду, была выставлена кровавая жатва. Гораздо больше, чем пятьдесят супов из договора. Даже издалека я видел, что там были и люди из охраны президента.

Мелькнула рыжая шевелюра, и ближайший кактус взорвался огненным шаром. Моя сила стала настолько велика, что мне почти не нужно было думать, чтобы она отозвалась.

— Это ведь Брайс, да? — выдавила Джастис.

Я кивнул. Он был хорошим человеком. Он не заслуживал такого конца.

— Я не чувствую запаха смерти, — прогрохотал Брекстон, едва выговаривая слова сквозь драконий рокот в голосе. — Почему я не чувствую смерти?

Луи продолжал смотреть на тела, подвешенные высоко в небе; их головы безвольно поникли. Они были далеко, но мы всё равно должны были чувствовать такой сильный запах тлена.

— Это заклинание, — наконец произнес чародей. — Заклятие, которое они использовали, чтобы запустить весь процесс, всё еще действует, и вокруг него барьер, блокирующий наши чувства. Когда барьер падет, будет слишком поздно останавливать дракона. — Это заставило его действовать. — Нужно двигаться! — крикнул он, срываясь на бег.

Мы бросились за ним, прямиком к этой шеренге смерти и дракону, парящему над своей добычей.

Глава 34

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Драконятина, наверное, очень вкусная. Я всерьез гадала, каково это — зажарить огромные стейки, приправить их и довести на гриле до совершенства. Черт, я до смерти хотела прикончить этого охристого ублюдка, парящего в небе с таким видом, будто у него нет ни забот, ни хлопот.

Как бы я ни старалась не смотреть, мой взгляд раз за разом возвращался к душераздирающей шеренге смерти, растянувшейся вдоль красных скал пустыни. Обычно над таким количеством тел кружили бы стервятники — это привлекло бы каждого хищника и падальщика в округе, — но какое-то заклинание, удерживающее это место, отваживало всю живность.

— Спорим, они гадкие на вкус, — сказала Грейс, и я поняла, что она уловила мои мысли. — Но попробовать стоит, я считаю.

Мы в восьмером были связаны каким-то общим восьмиугольным узлом «Компассы-и-их-пары», и это было дико странно. Как только это произошло, я решила не зацикливаться и просто плыть по течению. Я еще к одному супу в своей голове не привыкла, не говоря уже о семи. Надеюсь, мы не останемся в таком состоянии надолго.

— Обязательно попробуем и выясним, — прорычала Джесса. — Мне кажется, это будет полезным исследованием: убить этого гада, зажарить до хрустящей корочки и устроить пир на весь мир.

Луи прибавил ходу. Мы не отставали, но его толкало вперед такое количество магии, что вскоре мы начали сдавать позиции. Какими бы натренированными и могучими мы ни были, то, что делал Луи, заставляло его двигаться быстрее.

— Ну уж нет, — пробормотал Тайсон, и в нас ударила магия, разогнав до такой степени, что мои ноги уже не поспевали за скоростью, и я фактически летела в считанных дюймах над каменистым ландшафтом.

Через минуту мы догнали Луи и Ти, но Тайсону было не до злорадства — мы достигли места кровавой расправы дракона.

— Столько моих проблем связано с драконами, — бросила Джесса между ругательствами. — Можно подумать, раз уж они такая редкость на Земле, я не должна была бы так часто натыкаться на убийц. — Она прищурилась, глядя на Брекстона. — Тебе везет, что я действительно люблю тебя, пара. Потому что сейчас я настроена крайне по-анти-драконьи.

Все четверо братьев Компассов покачали головами, снисходительно улыбаясь своей давней подруге.

Рев сверху прервал их прежде, чем Брекстон успел ответить.

— Какой план? — спросила Миша, двигаясь вдоль края барьера. Сначала это было незаметно, но теперь, под таким углом, я видела купол, накрывающий территорию, над которой кружил дракон. Он также закрывал шеренгу тел — вот почему никто не чувствовал запаха смерти.

— Сначала нужно пробить барьер, — сказал Луи, и его мощь была такой силы, что земля под нами задрожала. — Затем мы уничтожим дракона. Если удастся разорвать его связь с лей-линией, мы сможем остановить это, пока не стало слишком поздно.

Звучало здорово. Просто и понятно.

Но исходя из опыта, я знала: так не будет. Ни единого шанса.

Даже с силой восьмерых, с сильнейшим чародеем мира и его парой на нашей стороне — есть ли у нас надежда?

— Я попробую ту же магию, которой пробивал мощный барьер вокруг дома бабушки Грейс, — сказал Тайсон, делая шаг вперед. — Тогда мне понадобилась связь четверки, а эта будет мощнее, так что, надеюсь, сила восьмерых сработает.

— И я, — сухо добавил Луи.

— Как я мог о тебе забыть… — с улыбкой ответил Тайсон.

— Эй, алло, а я кто? Пустое место? — Ти уперла руки в бока, глядя на своего пару.

— Ты незаменима. Потрясающа. Талантлива и сильна. — Улыбка Луи для неё была нежнее, чем для кого-либо еще; их любовь ощущалась как силовое поле.

— Давайте сначала проверим, сработает ли сила восьмерых, — предложил Тайсон. — Чтобы не тратить энергию там, где она не нужна. — Он неохотно посмотрел на Луи. — Ты, вероятно, будешь очень полезен, когда мы начнем валить это чудовище, так что прибережем тебя как козырь в рукаве.

Луи покачал головой, будто не верил своим ушам, но отступил назад и жестом предложил Тайсону действовать. Тайсон не колебался, он был абсолютно уверен в том, что должен делать.

Интересно, каково это — никогда не сомневаться в себе? Не ждать неудачи еще до того, как попробовал?

Я умела красиво рассуждать о том, что мне «пофиг» и что у меня хватит смелости на всё что угодно, но это было лишь бравадой.

— Ты молода и новичок в этом мире, — сказал Тайсон, и я побледнела, поняв, что он услышал мой нытливый внутренний монолог. — Не суди себя строго. Я чувствую твою силу через нашу связь, и поверь мне, ты кто угодно, только не неудачница.

Он снова сосредоточился на барьере, и я попыталась послать ему свою благодарность через узы. Он прикрывал меня, как и Джейкоб. Семья. Стоило обзавестись ею пораньше.

Времени копаться в своих психологических проблемах не было, потому что Тайсону нужно было, чтобы мы все включились.

— Я пропускаю силу восьмерых через себя, и этого реально хватит, чтобы разнести половину мира, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, — но у этого дракона мощь лей-линии и всех украденных жизней — и супов, и людей. — Он жадно глотнул воздух, следующие слова давались ему с еще большим трудом. — Мне нужна… ваша помощь… все… вместе…

Один за другим мы шагнули вперед и положили руки на энергетическое поле. Луи и Ти замерли прямо за нашими спинами, готовые вмешаться, если это не сработает.

Десять человек. Это всё, что стояло между этим драконом и концом света.

Глава 35

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Сила, бурлившая во мне, была не похожа ни на что, что я чувствовал прежде. Я никогда не был так силен, наполненный энергией сразу четырех рас. Скорость вампиров; звериная натура оборотней; магия земных лей-линий от чародеев; и стихийная, древняя энергия фейри. Мы все это чувствовали, и то, что раньше отделяло меня от братьев, сместилось, пока мы не стали единым целым, где не было никого другого.

Кроме наших пар. Яркий, обжигающий свет четверых женщин — их сущности были «ян» для нашего «инь», светом для нашей тьмы. Мягкостью для нашей твердости. Благоразумием для нашей безрассудной мощи. Вторая половина наших душ.

Именно в ту секунду, когда сила продолжала расти, ощущаясь безграничной, я по-настоящему понял, почему мы не могли объединиться так до этого момента. Мы бы просто сгинули во тьме. Мощи… её было слишком много. Никто не смог бы направить её, не будучи поглощенным. Никто. Но теперь, когда четыре связи с парами были завершены, у нас наконец-то появился якорь, удерживающий нас от того, чтобы разнести этот мир в щепки.

— Вот почему узы четверки так редки, — выдохнула Джесса. Я не видел её оттуда, где стоял, но точно знал, какое ошарашенное выражение сейчас на её лице. — Вы четверо буквально могли бы уничтожить планету.

— Повезло, что у них есть мы, — добавила Миша, её голос звучал немного напряженно. Неудивительно, учитывая, какой объем силы мы удерживали. Щит под нашими руками начал мерцать, и у меня теплилась слабая надежда, что мы скоро разобьем его… если нет, то такая мощь начнет влиять на нас совсем не так, как нам бы хотелось.

— Мы так близки, — пробормотал Тайсон, и в вибрации его голоса отчетливо слышался гнев.

Луи откашлялся.

— Я всё еще здесь стою. Может, мне пора помочь? Сила у вас есть, но у новой связи всегда будут «детские болезни».

Как только он шагнул вперед, протянув руку, Тайсон выкрикнул:

— Нет!

Но было поздно.

Рука Луи коснулась щита, и сила среагировала с такой мощью, что его отбросило назад с громким треском, отправив в полет на мили за наши спины. Ти громко выругалась и рванула следом за своей парой на всплеске магии.

— С ним всё будет в порядке? — панически спросила Джастис. Инстинктивно она понимала, что руки убирать нельзя, хотя и хотела броситься за Луи. Грейс чувствовала то же самое — в ней проснулся целитель. Сейчас никто не мог разорвать восьмерку.

— Ти вернет его, она умеет исцелять, — напомнил им Тайсон надтреснутым голосом. — Никто из нас не может шевелиться.

Мои глаза встретились с его взглядом через шеренгу нашей семьи, и я увидел там усталость и смирение. Он знал, что должен сделать, но это не сулило ничего хорошего.

Это может уничтожить наши узы четверки, — сказал он мне через ментальную связь. — Если бы у нас было больше времени вместе, это бы сработало, но… как всегда, нас бросили на глубину без подготовки.

«А связь с парами?» — быстро спросил я.

Они должны быть в безопасности. Они на уровне выше того, что мы можем задеть. Но братские узы… я могу их испепелить.

Мысль о потере братьев в этом смысле отозвалась более острой болью, чем я ожидал.

«Это единственный путь?»

Секундное колебание.

Чтобы заставить узы эволюционировать до нужного нам уровня, мне придется шагнуть на следующую ступень. Мы фактически идем против самой могущественной лей-линии в мирах, и я ожидаю, что узы сгорят.

Джастис подняла голову и перевела взгляд с Тайсона на меня, будто услышала наш разговор.

«А если мы не шагнем на этот уровень?» — спросил я.

Лей-линия, скорее всего, нас убьет.

Я попытался оторвать руку от щита — как фейри, мне нужно было проверить и прочувствовать ситуацию самому, даже доверяя братьям безоговорочно. Я не смог поднять руку. Тайсон был прав. Другого выбора нет. Либо новый уровень, либо смерть.

Это всего лишь часть наших уз, — внезапно вмешался Брекстон, и я понял, что они тоже всё слышали. — Не надо ничего от меня скрывать. Мы все в этом вместе.

В груди Максимуса заурчало, когда он начал проявлять свою вампирскую сущность. Что бы ни случилось, ничто нас не сломит. Еще до появления уз четверки мы были ближе, чем любая стая. Мы научились держать удар, и… кстати, мне очень нужно врезать одному дракону, так что давайте сделаем это.

Почувствовав нашу поддержку, Тайсон смирился с тем, что должен сделать. Он закрыл глаза, и сила превратилась в бушующее инферно. Тихий вздох привлек моё внимание.

— Ты в порядке, Руби? — спросил я, не пытаясь подслушивать её мысли через узы. Она выставила легкий блок, несомненно, чтобы отгородиться от калейдоскопа чужих мыслей.

— Такое чувство, будто я подключаюсь к самоцветам, — тяжело дыша, произнесла она. — Меня будто разрывает надвое.

— Меня тоже, — отозвалась Грейс; её голос был полон боли. — Что нам делать?

— Примите их! Ваши камни!

Это крикнул Луи — он выглядел потрепанным, но живым, стоя в нескольких ярдах от нас.

Взгляд Джастис впился в меня, и в этих широких, похожих на драгоценные камни глубинах я увидел страх и беспокойство.

— Я с тобой, — сказал я ей, решив, что чего бы это ни стоило, эти слова останутся правдой. — Сияй ярко, Принцесса.

Как и Тайсон, она приняла решение, которое было сделано за неё. Свет вырвался из её рук — ослепительно красный, как её рубин, а вспышка блесток подсказала мне, что Алмазная принцесса тоже вступила в игру.

— Держитесь крепче, мать вашу! — крикнул Тайсон, и я приготовился, черпая силу из стихий, что давали мне опору. Мои ноги стояли твердо, решимость была непоколебимой.

Дракон взревел, пламя скользнуло по барьеру в тот самый миг, когда он взорвался, отбрасывая нас всех назад. Моя энергия затрещала и начала гаснуть, и, как и предсказывал Тайсон, я перестал чувствовать братьев, пока мы летели по воздуху. Слава богу, я всё еще чувствовал Джастис в том уголке сознания, который она занимала.

Воздух отозвался на мой зов медленнее обычного из-за крайнего истощения, но этого хватило, чтобы замедлить наше падение. Я обхватил её руками, смягчая удар о землю.

— О-ох, — простонала она, скатываясь с меня и держась за ребра. — Мать твою, это не самый веселый способ пробивать барьеры.

— Зато мы его пробили, — прохрипела Джесса, поднимаясь на ноги. — И дракон этому совсем не рад.

Он и правда не был рад.

Пролетая в милях над нашими головами, сосредоточенный на своей задаче по нейтрализации лей-линии, он до этого момента, казалось, не обращал на нас внимания. Но теперь он всё прекрасно знал. Тайсон успел воздвигнуть магический щит, чтобы отразить поток огня, летящий в нашу сторону. Жар был невыносимым, но никто из нас не поджарился.

— Мы превращаемся! — крикнул Брекстон, и я использовал ветер, чтобы обвить наших женщин, действуя как невидимые руки силы, поднимая их и унося подальше от нас. Все они закричали в знак протеста, но четыре дракона, меняющих облик прямо рядом с ними — это верный способ раздавить супа.

«Ну что, готов, приятель?»

Он рванул вверх сквозь мою истощенную энергию и ноющую боль в груди от потери братской связи. Мой зверь тоже оплакивал её, но он не колебался, поднимаясь на поверхность, отчаянно жаждая свободы.

Было что-то первобытное и простое в том, чтобы отбросить всё сверхъестественное и стать драконом. Пока моё тело менялось, душа расширялась, чтобы вместить в себя гигантского зверя. Первый же взмах крыльев вызвал мощный прилив адреналина, и хотя моя магия была сильно истощена, я больше не чувствовал усталости или медлительности. Драконья мощь дала мне силы, чтобы сразиться с этим ублюдком.

Нам нужно атаковать с четырех сторон света, — сказал Тайсон. Наше фамилия — Компасс — всегда помогало в сценариях атаки. Так мы тренировались, так мы работали лучше всего.

Нам оставалось лишь надеяться, что на этот раз у нас хватит сил, чтобы принять на себя всю ярость этого дракона.

— Разрушение щита ранило его! — крикнул Луи снизу, когда мы начали подниматься в воздух. — Теперь он уязвим. Не дайте ему накопить больше энергии из линии. Вы должны отсечь его…

Его голос затих, пока мы набирали высоту, но мы услышали достаточно. Отсечь этого дракона от линии было нашей единственной надеждой.

Глава 36

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Меня окружали мифические существа, и одно из них оказалось моей парой. Я не впервые видела их в деле — четыре дракона, которые двигались почти синхронно. Но я впервые сидела в первом ряду на шоу «драконы против дракона».

Охристый зверь, который всё это заварил, был не крупнее драконов Компассов, но он обладал всей той силой, которую украл, что делало его более чем смертоносным. Рев сверху был таким громким, что у меня заболели уши; мне стало интересно, может ли драконий крик разорвать барабанную перепонку, если оказаться слишком близко.

— Они чертовски высоко над нами, — сказала Джесса, прикрывая глаза ладонью и закидывая голову, чтобы наблюдать. — И этот ублюдок вообще не сдерживается.

Он изрыгал мощное пламя в наших парней, рвал их когтями и использовал свою магию, чтобы не подпускать их близко. Несмотря на то что четверо братьев нападали с разных сторон, окружая зверя, ему каждый раз удавалось ускользнуть.

— Сила лей-линии слишком велика, — произнес Луи, и я испытала огромное облегчение, увидев, что он снова выглядит бодрым и здоровым. — Щит выпил слишком много нашей энергии.

Он не шутил; я впервые с момента установления связи не чувствовала своих самоцветов.

— Как нам обрубить каналы? — спросила Джесса, озираясь по сторонам, словно надеялась найти ответ среди красных скал. — Связь всегда есть, даже если она невидима глазу.

Ти, должно быть, думала о том же.

— Это шеренга смерти, — мягко сказала она; её руки покоились на плече мужа, а взгляд был прикован к телам. — Они стали триггером для первоначального импульса, запустившего его заклятие лей-линии. Думаю, если мы направим их против него, мы сможем отторгнуть его власть над линией.

Глаза Луи расширились.

— Ты предлагаешь…?

Она кивнула.

— Именно. Именно это я и предлагаю.

Разъяренные драконы ревели в вышине, небо окрасилось сполохами огня. Мы затаили дыхание, выдохнув лишь тогда, когда увидели, что все четверо братьев живы-здоровы и снова вступают в бой с тварью.

— О чем вы двое говорите? — резко спросила Джесса, поворачиваясь к Луи и Ти. — Насчет мертвецов и обращения силы против него.

— Нам нужно создать зомби, — быстро добавила Ти. — Ему следовало сжечь тела, потому что они — его уязвимое место… в каком-то смысле. К счастью для нас, он этого не сделал, и теперь мы можем совершить то, что необходимо для победы.

Я видела, что Джесса всё еще в замешательстве. Судя по всему, эти знания не были общеизвестными среди сверхъестественных существ, и я почувствовала себя лучше от того, что не я одна пребываю в неведении.

— За мной, — скомандовала Ти. Вместе с Луи они рванули к телам. Теперь, когда мы пробили барьер, мощь, окружающая мертвых, буквально била в лицо, но запаха тлена по-прежнему не было. День был жарким, и можно было ожидать тяжелого амбре, но я чувствовала лишь странный аромат жженой умбры.

Грейс поймала мой взгляд и одними губами переспросила:

«Зомби?»

Я кивнула, прекрасно её понимая. Я видела фильмы и знала, что воскрешение мертвых редко заканчивается чем-то хорошим. Но я доверяла Луи и Ти. Где-то по пути я пришла к тому, что начала доверять этим существам. Точка, в которой я смогла немного ослабить контроль и впустить других в свое сердце. Так что, если они верили, что это наш единственный шанс, я была готова поддержать их до конца.

Мы приближались к телам; каждое висело как минимум в восьми футах над землей, удерживаемое магическим стазисом. Их головы были опущены, лица трудно различимы, но некоторых я узнала по волосам или фигурам.

— Я не хочу, чтобы зомби сражались с ним, — прорычала Джесса. — Я хочу сделать это сама.

Она была вне себя от ярости, и заслуженно. Многие из тех пятидесяти супов, приставленных к президенту, были из Стратфорда. Люди, которых она знала… с которыми, возможно, выросла. Тот факт, что человек мог так их предать, мог стать искрой, которая разожжет войну между людьми и сверхъестественными расами. Я чувствовала её негодование — оно было созвучно моему. В этот момент Джесса, несомненно, жалела, что в ней больше нет дракона, который мог бы взмыть ввысь и растерзать зверя.

— Давайте просто сосредоточимся, — сказал Луи более резким тоном, чем обычно. — Неважно, каким способом мы его одолеем, главное — победа.

— Это сработает, — заявила Ти. — Я слишком стара, чтобы проигрывать, и моей решимости хватит, чтобы оживить эту армию одной лишь мыслью.

— Нет! — взревел Луи, как только Ти произнесла это.

Земля под нами содрогнулась, меня качнуло из стороны в сторону, и я с трудом удержалась на ногах. Моя истощенная энергия встрепенулась; мне нравилось то, как инстинктивно она теперь отзывалась после стольких лет беззащитности.

Ти рухнула на руки своей пары, и я никогда не видела его в такой ярости.

— Она не должна была так рисковать! — рявкнул он; его руки дрожали, когда он вливал в неё видимые потоки силы. — Это заклинание слишком тяжело для одного мага.

Джесса положила руку ему на плечо; я гадала, делится ли она с ним силой. Как у оборотня, её магия была менее заметной, но это не значило, что её нет.

— Она достаточно сильна, — прошептала Миша, тоже коснувшись его. Грейс сделала то же самое, и я последовала их примеру.

Моя сила рванула из тела к Луи, и волна облегчения накрыла меня, когда я услышала, как Ти судорожно вдохнула и открыла глаза.

— Сработало, — произнесла она мгновение спустя. — Они поднимаются.

В груди Луи что-то заворчало.

— Ты могла истощиться до такой степени, что не восстановилась бы. Почему ты вечно так рискуешь, пара?

Она похлопала его по руке, лицо её было осунувшимся, но глаза искрились.

— У меня единственной оставался «запас». Теперь мы все на нуле, так что дело за нашей новой армией. — Она подняла взгляд вверх. — И за драконами.

— Наша новая армия… — ахнула Миша, замолкая на полуслове.

Я её не винила. Я сама едва не подавилась воздухом.

Зомби. Я понимала концепцию, но до этой самой секунды не осознавала, как это будет выглядеть на самом деле.

— Как они летают? — этот задыхающийся вопрос сорвался с губ Грейс, и мне тоже позарез нужен был ответ.

Словно рой неживых стервятников, тела больше не висели безвольно. Они поднимались. Сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее, все они устремлялись к драконам в позах супергероев.

— Они привязаны к дракону, который украл их жизни, — пояснил Луи, всё еще крепко прижимая Ти к себе. — Они будут искать возмездия у того, кто стал причиной их смерти, подобно мстительным призракам, и, делая это, они, надеюсь, разорвут его связь с лей-линией.

Это был наш единственный шанс. Толпа зомби, одержимых жаждой мести за собственную смерть. Я затаила дыхание, надеясь против всякой надежды, что это сработает. Я чувствовала боль и усталость Джейкоба через наши узы и знала, что они не смогут долго продержаться против зверя.

— Без связи четверки они не так сильны, — со всхлипом произнесла Миша.

Мы все чувствовали это — беспомощность от того, что мы внизу, пока наши пары там, наверху.

— Они достаточно сильны, — яростно отрезала Джесса. — А зомби им помогут. — Она прищурилась, меняя положение, чтобы лучше видеть. Затем она закрыла глаза, без сомнения, потянувшись к Брекстону через их узы.

Я сделала то же самое, вздрогнув от странного ощущения драконьей сущности Джейкоба. Это был он, но какая-то древняя, «металлическая», колючая его версия. Эта энергия заставляла меня чувствовать себя живой и в то же время вызывала тревогу.

Пара?

Этот шепот драконьего голоса был подобен ангельской симфонии. Я хотела услышать это снова.

«Вам нужно уйти с дороги и позволить зомби разорвать связи с лей-линией», — выпалила я.

Короткая пауза, пока дракон-Джейкоб обдумывал моё предупреждение.

Да. Это должно сработать именно так, как задумано. Когда мы одолеем врага, у тебя будет целая жизнь со мной, пара. Я буду петь тебе, как поет наш Джейкоб.

Затем наша связь снова была отодвинута на задний план, пока дракон сосредоточился на деле. А у меня случился микро-инфаркт от мысли о том, что мне будет петь дракон. Мне определенно нужно выжить, чтобы это увидеть. Рокот угрозы просочился в мою голову, и я поняла, что дракону не нравится, когда я рассуждаю о своей смертности.

Никакой смерти. Обещай.

Обещание, которое я очень надеялась сдержать.

Глава 37

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Этот ублюдок был сверхъестественно силен, быстр и хитер — больше, чем любое другое существо, с которым нам приходилось сражаться. Мы бились с ним какое-то время, не продвигаясь ни на шаг, пока он продолжал ускользать из нашей хватки. Чужеродная магия хлестнула по моей чешуе в тот же миг, когда зарычал Брекстон.

Что там происходит внизу? — спросил он.

Магия, — пророкотал в ответ дракон Тайсона. — Они обратили привязки к дракону.

Прежде чем кто-либо из нас успел задать новые вопросы, шеренга смерти, растянувшаяся по пустыне, пришла в движение. Они летели прямо на нас.

Что за хрень? — прорычал Максимус. — Нам что, и с ними драться?

Прежде чем кто-то успел ответить, голос Джастис пробился сквозь барьеры, которые я слегка воздвиг между нами, чтобы скрыть тяжесть своих травм. Она предупредила меня, чтобы мы просто ушли с дороги. Как только я сместился, то же самое сделали и мои братья — их пары предупредили их тоже. Мы прислушались к их совету и дали этому новому заклинанию шанс сработать.

Я опустился на несколько футов ниже, широко расправив крылья, так что это превратилось в неспешное скольжение по воздушным потокам. Я быстро освоился со своим драконом, при этом всё еще существуя как две отдельные сущности. Тот факт, что наши сознания часто были так обособлены друг от друга, отличался от того, как мои братья описывали свою связь с ипостасью оборотня, но это работало для меня и моего зверя.

Братья. Дракон скорбел, как и я, по утраченной связи между нами.

Она не исчезла. Это был Брекстон, и он был отчасти прав. Что-то осталось, но ощущалось оно иначе.

Мы вернем всё назад, — пророкотал Тайсон. — Мы — это не только наши потери.

Я согласился, но сначала нам нужно было выжить и уничтожить этого нового врага, угрожавшего нам. Настроив чувства на максимум, я приготовился, едва шевеля крыльями в режиме парения. Зомби были быстрыми — они неслись прямо к своей цели.

В них сосредоточена огромная мощь, — заметил Тайсон. — Я никогда не видел ничего подобного.

Мой дракон хотел атаковать ту неестественную энергию, которой они обладали. К счастью, нам пришлось терпеть их присутствие лишь мгновение — холодная мертвая энергия скользнула по моему шипастому позвоночнику самым противоестественным образом. Мой дракон хотел испепелить их в небе, стереть это пятно «инаковости», но разум взял верх, и мы позволили им продолжить путь к дикому зверю.

Я никогда не чувствовал такой энергии, — пророкотал Брекстон.

Не позволяйте им коснуться вас, — настороженно добавил Тайсон.

При наших размерах было трудно избежать столкновения с сотнями летящих мертвых супов и людей, но удача была на нашей стороне: мы их не интересовали. Первым, что мы услышали, был надрывный рев, прежде чем дикий дракон оказался полностью облеплен разгневанными мертвецами. Я выкроил секунду, чтобы проверить Джастис — она была в моем сознании, но визуальное подтверждение того, что она цела и невредима, добавило мне спокойствия.

Истинная пара.

Это был дар больший, чем я ожидал, но он также сделал меня крайне уязвимым. Я бы не пережил потерю своей пары, это было предельно ясно.

Особая бдительность.

Мы с драконом были единодушны. Отныне мы не расслабимся ни на секунду в нашем стремлении защитить её. Даже если это будет последнее, что мы сделаем.

Работает! — воскликнул Тайсон, выпуская струю драконьего пламени. — А я сомневался…

«Потому что план был не твоим?» — сухо спросил я.

Его соревновательный дух мог бы иметь собственный почтовый индекс, настолько он был огромен.

Бьюсь об заклад, это был Луи, — проворчал Тайсон. — Ублюдок вечно лезет в отличники.

Колдун, даже с такого расстояния, выглядел изрядно потрепанным. Тайсон осознавал, что мы ему чертовски обязаны — он много раз спасал наши задницы за эти годы, — но он никогда не перестанет с ним состязаться. К этому моменту зомби полностью облепили дракона грудой смерти.

Что они делают? Брекстон подлетел ближе, мы за ним.

«Они его едят», — сказал я, наконец заметив, как их головы двигаются вверх-вниз.

Голос Джастис зазвучал в моей голове:

«Я знаю, что шутила насчет того, чтобы зажарить этого ублюдка, но я не в буквальном смысле!»

Даже мой дракон хмыкнул на это.

Похоже, мы здесь больше не нужны, — сказал Максимус, когда на дракона навалилось еще больше зомби.

Мне не нужно было повторять дважды, я хотел вернуться к своей паре. Свист ветра следовал за мной, наряду с треском и растяжением суставов крыльев, когда я полностью расправил их в полете. В своем «радужном» зрении я следовал за сияющим рубиновым светом, окружавшим мою пару; её рот был приоткрыт, пока она пристально наблюдала за мной. Когда я достиг земли, посадка была относительно мягкой.

«Я превращаюсь обратно».

Зверь лучше всего реагировал на предварительное предупреждение.

«Но скоро мы полетим снова».

Промелькнула тень разочарования, но душа, слитая с моей, приняла то, что такова теперь её жизнь. Мне действительно стоило прилагать больше усилий, чтобы давать моему зверю свободу полета.

— Джейкоб! — закричала Джастис, бросаясь ко мне. Луи наколдовал мне одежду, и я был уже одет к тому моменту, когда она прыгнула мне в объятия. — Что там происходит? — выдохнула она, поцеловав меня несколько раз, прежде чем позволила ответить.

— Они едят дракона, — сказал я ей.

— Слава богу, мы успели спуститься на землю до того, как они решили, что другие драконы тоже могут стать неплохой закуской из мозгов, — быстро проговорил Максимус, который тоже уже был одет и стоял на двух ногах.

— Они не тронут никого, кроме того, кто украл их души, — произнес Луи напряженным голосом. Ему было больно. На самом деле, они все выглядели хуже, чем когда мы уходили. Грязь и ссадины по всему телу, следы запекшейся крови там, где они уже исцелились.

— Это была хорошая идея, — сказал Тайсон, — обратить привязки. Я бы не догадался, что они отреагируют именно так, но это определенно эффективно.

— Это была идея Ти, — сказал Луи, глядя на свою пару с улыбкой.

— Я видела такое раньше, — ответила она, — но тогда один колдун обезумел и использовал магию смерти, чтобы подпитать себя. Те трупы уволокли его в царство демонов. В данном случае они явно уничтожают сосуд силы, что в теории должно освободить его хватку на лей-линии.

— Сила линии ведь не перейдет к зомби, верно? — Грейс звучала обеспокоенно, наблюдая за медленно уменьшающейся группой в небе.

— Нет, — без колебаний ответил Луи. — Они существуют лишь потому, что дракон удерживает их души и силу. Как только он будет поглощен, они обретут покой.

Это было лучшее, на что могли надеяться эти павшие воины. В конце концов, покой был конечной целью для каждого.

Но прежде чем мы успели отпраздновать победу, всплеск мощи ударил в меня, и я дернулся одновременно со своими братьями.

— Стратфорд, — выдавил я.

Джастис повернулась ко мне, потянувшись к нашим узам, чтобы почувствовать то же, что и я, но я закрыл доступ, потому что боль была парализующей.

Кто-то атаковал барьер Стратфорда, защищавший моих супов.

Глава 38

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Я почувствовала его боль за секунду до того, как Джейкоб рухнул на колени. Моим первым инстинктом было достучаться через узы, но он воздвиг между нами чертову стену, фактически заблокировав меня.

На мгновение моё сердце перестало биться, а когда ожило, ритм был совершенно сбит. Всё пошло наперекосяк, потому что я никогда не видела Джейкоба таким.

— Что происходит? — рявкнула Джесса. Я оторвала взгляд от своей пары лишь для того, чтобы увидеть: все Компассы и Луи стоят на коленях, а их лица искажены агонией.

— Джейкоб закрылся от меня, — быстро сказала я.

— Тайсон тоже, — добавила Грейс; её голос звучал гораздо резче и тревожнее, чем обычно.

— Джейкоб сказал «Стратфорд», — вспомнила я. — Кто-то атакует наш дом?

— Барьер, — сумел прохрипеть Луи, пытаясь подняться на ноги. — Нам нужно вернуться в Стратфорд и остановить Кейна.

Проклятье.

— Кажется, мы выяснили, где президент пропадал всё это время, — процедила я сквозь зубы.

— И чего он хотел, — добавила Джесса. — Нашу силу.

Она была права: этот ублюдок хотел контролировать всех нас и нашу мощь. Сделка с драконом явно дала ему и силы, и средства для удара по нашему городу. Стоило ожидать этого, раз его не было в пустыне. Это был «ход конем» со стороны дракона, и, похоже, сейчас мы увидим ход самого президента.

— Держитесь за панталоны, дамы, — сказала Ти.

Сейчас было не до юмора, но в обычных обстоятельствах я бы посмеялась над этим оборотом. Недавняя поездка в Британию явно обогатила её лексикон. Ти открыла переход, слегка покачиваясь.

— Мне нужна лей-линия, — пробормотала она. — Как только вернемся, я подзаряжусь.

На остатках энергии Ти обхватила магией Компассов и Луи, втаскивая их в портал. Мы последовали за ними, шагнув прямо в хаос центральной площади Стратфорда. Быстрый взгляд принес облегчение — войны не было. Во всяком случае, пока. Ти рухнула на землю рядом с Луи, они оба плотно прижали ладони к почве, и прямо на моих глазах к ним вернулся цвет лица, а к телам — сила.

— Лей-линия, — пояснила Грейс и через секунду сделала то же самое. Грейс была «ведьмовской» фейри с широким спектром способностей, включая исцеление. Иногда я жалела, что у меня нет такого дара. Мои силы больше подходили для атаки… швырнуть кого-нибудь через всю комнату, взорвать супа, нарезать ломтиками. Тоже неплохо, но капелька исцеления была бы приятным бонусом.

Подойдя к Джейкобу, я хотела взять его за руки, но он прижимал их к земле. Наши узы по-прежнему были отсечены глухой стеной, и я медленно сходила с ума от этой потери.

«Не оставляй меня».

Я провела несколько мгновений, умоляя и колотясь в ментальную стену: мне нужно было быть там, где он. Если ему больно, я хотела разделить эту боль. Он не должен был проходить через это в одиночку. Эта беспомощность была моим худшим кошмаром.

— Мне нужно проверить детей, — сказала Джесса, вырывая меня из оцепенения. — Присмотришь за Брекстоном? Мне не нравится, что он уязвим и никто не прикрывает ему спину.

— Я присмотрю за ними, — твердо сказала Миша. — Просто убедись, что с детьми всё в порядке.

— И я, — добавила я. — Ценой своей жизни.

Джейкоб зарычал у моих ног — настоящий драконий рокот, от которого вздрогнула земля. Игнорируя его протест, я махнула Джессе:

— Иди к малышам. А мы, надеюсь, найдем кого-нибудь, кто расскажет, что тут творится.

Она кивнула, прежде чем запечатлеть поцелуй на лбу Брекстона. Тот тоже зарычал, и я подумала, не превратятся ли они сейчас снова в людей-драконов. В данный момент я была согласна на что угодно. Когда Джесса ушла, мы поговорили с горожанами, но большинство из них понятия не имели, что происходит.

— Сильные супы сейчас у барьера, — сказала мне одна ведьма, по её темному лицу текли слезы. — Мой пара там, и я почти ничего не чувствую через нашу связь.

— Мы позаботимся о их безопасности, — пообещала я. — Лучше идите домой и не выходите.

Она глубоко вздохнула и кивнула. Я смотрела ей вслед, и в груди сжалось. Я обязана сдержать слово, чего бы это ни стоило. Наш народ должен быть в безопасности.

Когда Джесса примчалась обратно, Миша бросилась к ней:

— Они в порядке? — её руки дрожали так сильно, что ей пришлось сцепить их в замок.

— В полной безопасности, — ответила Джесса. — Они с обеими парами бабушек и дедушек.

Облегчение на лице Миши могло бы растопить самое ледяное сердце.

— Ты что-нибудь узнала? — спросила я, надеясь на её удачу.

Джесса была в ярости, её глаза мерцали в дневном свете, выдавая волчью натуру.

— Всё как мы и думали. Президент выставил свою элитную армию и спецназ за нашим барьером. Они требуют полного контроля над Стратфордом, всех наших денег и суверенитета над сверхъестественными существами.

Грейс покачала головой:

— Люди не могут тягаться с нами, даже с армией натренированных солдат.

Джесса сглотнула:

— Он использовал украденную силу, чтобы парализовать барьер, а это медленно убивает всех супов. Мы все связаны через наших лидеров…

— И Луи, — вставила Ти, всё еще подзаряжаясь. — Его энергия — ключевой элемент барьера.

Наши взгляды обратились к пяти могущественным существам, распростертым на земле.

— Как только он сломает барьер, — выговорил Луи, поразив нас своей силой воли, — он сможет контролировать Компассов.

Я резко повернулась к Джейкобу и ахнула: по его коже поползли черные полосы, будто в венах текла отрава.

— Это убивает их?

Вот почему Джейкоб отсек меня. Боль, должно быть, была невыносимой…

Я сорвалась с места.

К черту. Всё. Это.

Я не позволю этому ублюдку убить мою пару. Я только что нашла его и хочу свою законную жизнь, полную счастья. Я готова. Я ждала больше двадцати лет, чтобы наконец стать счастливой. И никто не встанет на пути у этой мечты.

— Джастис!

Они выкрикивали моё имя, но мне было плевать. Я черпала энергию самоцветов, кипевшую в моих венах, и воздух вокруг меня озарился рубиновым сиянием — напоминанием о том, как Джейкоб называл меня. Безмолвный крик замер в горле.

На улицах было всё больше жителей, и я бы смешалась с толпой, если бы не красный ореол вокруг меня. На моей голове, без сомнения, снова сияла корона из драгоценных камней, которая появлялась, когда моя магия достигала пика. Я сбрасывала последние лоскуты «человеческой» Джастис. Остатки той сироты, избитой, изнасилованной и беззащитной, чтобы стать той принцессой, которой я должна была быть всегда. Супы шептались, когда я проносилась мимо; все хотели знать, кто я. Многие видели «Джастис» в городе, но эту мою сторону они не знали.

Когда барьер показался в поле зрения, он выглядел нормально, без видимых следов атаки. На западе собралась элита Стратфорда, как и говорила ведьма. Они не были связаны с барьером напрямую, как Компассы, но чувствовали приближение беды, и я восхищалась их храбростью.

Снова потянувшись к Джейкобу через узы, я с облегчением обнаружила, что стена всё еще там — прочная и надежная. Он жив, и это единственное, что имело значение. Я понимала, почему он закрылся: если атака на щит причиняла им боль… убивала их, его инстинктом было спасти меня. Но он не учел одного: если умрет он, умру и я, потому что я не собираюсь проживать эту дерьмовую жизнь без своего истинного паpы.

Нет. Отказываюсь. Не заставите.

Пришло время убедиться, что этого не случится. Время пустить в ход новую силу.

Дюжина супов ахнула, когда я с разбегу врезалась в барьер. Я ожидала, что он меня не пропустит, но была слишком зла, чтобы остановиться. К моему удивлению, я пролетела сквозь него насквозь, оказавшись по ту сторону в самом центре хаоса. Везде были люди в разной форме — камуфляж, черная форма, синяя и красная. Разные подразделения или спецотряды.

Почти одновременно все они уставились на меня — единственное сверхъестественное существо, вышедшее из-под защиты щита. В ту же секунду на меня обрушился град пуль. Поскольку я ждала атаки, мой рубиновый щит уже был на месте, отражая их, словно назойливые камешки.

— Где президент Кейн? — крикнула я, усиливая голос магией.

Снова пули, и на этот раз я ответила огнем, используя щит, чтобы отправить их обратно в толпу. Послышались крики и стоны — мужчины и женщины падали ранеными. Я не чувствовала вины, только ярость. Они напали на меня, и я имела право защищаться.

— Даю вам пять секунд, чтобы вывести президента, — крикнула я снова. — Или я буду искать его среди ваших трупов.

Тишина. Ни выстрелов, ни ответа.

Раз… два… три…

Прежде чем я дошла до четырех, он вышел вперед, в тридцати ярдах от меня.

— Джастис, — сказал он, его голос был усилен микрофоном. — Рад видеть тебя снова. Ты ведь понимаешь, что только что нарушила договор, напав на солдат?

Игнорируя его слова, я позволила еще большей части своей силы вырваться наружу. Я не была на пике возможностей, всё еще истощенная после битвы с драконом, но я отдам всё, что у меня есть. Президент явно не ожидал, что кто-то из нас сможет противостоять ему и его украденной силе; атака на щит, чтобы нейтрализовать лидеров, была хитрой, но он недооценил остальных.

Он недооценил меня.

— Твой дракон мертв, — бросила я ему.

Президент рассмеялся.

— Он сослужил свою службу. Я получил свой талисман. — Он похлопал себя по шее с гордым, павлиньим видом. — Я могу противостоять вам, существам, и я могу вам приказывать.

Вот откуда такая уверенность. Помимо щита, у него был этот талисман.

«Приказывать нам». Последствия того, что он может нас контролировать, были слишком масштабны для моего усталого мозга. Я даже не пыталась это осознать, хотя инстинкты вопили: если он коснется меня, я потеряю свободную волю. К счастью, я не собиралась подпускать его так близко.

— Ты умрешь сегодня, — сказала я ровным тоном. — Ты думаешь, что понимаешь, что натворил, что вооружился по справедливости, но ты ошибаешься.

Его лицо на мгновение дрогнуло, будто я задела нерв, но отступать ему было поздно. Вся эта клоунада была его рук делом, и я была уверена, что он наобещал этим людям магии и денег сверх их самых смелых мечтаний.

— У магии всегда есть цена, особенно у темной, и сейчас ты её заплатишь.

Наклонившись, я закрыла глаза, посылая силу в землю. Пули непрерывно бились о мой щит, но у меня хватало сил удерживать его те несколько минут, что понадобились мне для поиска самоцветов в этой почве. Они были там, глубоко внизу — камни, связанные с Волшебной страной. Энергия наполнила меня светом и мощью, всё вокруг загудело, когда лей-линия между мирами восстановила силу. В этот момент я была связана со всем: два мира, две стороны моего существа. Компасс и Принцесса. Фейри и человек. Воин и жертва. Всё кружилось внутри, пока кирпичики моей жизни вставали на места, формируя то истинное существо, которым я была. Я думала, что приняла себя, но до этого момента мне чего-то не хватало.

Возможно, мой рост никогда не прекратится, но сейчас я надеялась, что мне хватит сил защитить свой народ. Я подняла голову и, встретившись взглядом с президентом, подмигнула ему. Его лицо вытянулось за секунду до того, как он схватился за талисман на шее, пытаясь активировать его. Он опоздал — из глубин моей новообретенной души вырвался поток рубиновой магии.

Раздались крики, а затем по всей округе прогремели взрывы. Гранаты и пули были бесполезны против наползающего прилива рубинов. Я не должна была знать этого заклинания, и всё же оно было выжжено в моей душе. То самое заклинание, что украло меня у семьи много лет назад. Заклинание, создавшее города из самоцветов.

Рубиновая пыль, казавшаяся безобидной, катилась по земле волной высотой в пару футов. Сначала это походило на обычную пыльную бурю, но по мере того, как она набирала мощь, вытягивая камни из недр, пыль становилась гуще и опаснее. Настоящая волна красного обрушилась на головы людей. Людей, которым предстояло узнать, каково это — быть замурованным в камне. Президента я оставила напоследок, чтобы он видел страдания своего народа.

Когда первая волна поглотила высокого солдата целиком, оставив после себя лишь твердую красную статую, крики стали еще громче. Кейн наконец совладал со своей украденной магией, выстрелив в меня из талисмана. Это было больно — его магия прорезала мой щит, в отличие от пуль, но этого было недостаточно, чтобы остановить камни. Мы оба использовали древнюю энергию, старую, как сама Волшебная страна, и это был тест на то, кто из нас сильнее. Видя, что его магия попала в цель, он бил снова и снова; моя кровь текла ручьями, пока я подгоняла свою силу вперед.

Люди исчезали один за другим, их крики затихали, пока не остались только я и человек, начавший всё это. Я была покрыта глубокими порезами. Всё мое тело вопило от боли, но чувство удовлетворения от того, что я остановила армию, заставляло меня двигаться.

— Ты проиграл, Кейн! — крикнула я, спотыкаясь, но всё еще держась на ногах. — Ты проиграл мне. Женщине.

Ублюдок точно был женоненавистником. Он должен был ненавидеть тот факт, что его одолел кто-то, кого он считал ниже себя.

Моя энергия была почти на нуле, но мне хватило сил направить последние искры камней на него. Сначала они сковали его руки и ноги, но я не стала закрывать талисман на его груди.

— Я просто хотел изменить мир, — выдавил он; в его расширенных глазах читалась искренняя вера в свою правоту. — Мне нужно было больше ресурсов и власти.

Рубины поднимались выше, заползая на голову, пока не осталось лишь одно пятно на груди с видимым талисманом. Я оборвала заклинание, когда тишина стала абсолютной. Это заклинание было моим сильнейшим ходом, и я выпустила его в мир, зная, что оно может меня убить.

Мои колени подогнулись, и я тяжело рухнула на землю. В голове звенело, несмотря на отсутствие других звуков.

Джастис!

Джейкоб снова кричал в моем сознании. Я понимала, что это что-то значит, но была слишком слаба, чтобы осознать — что именно.

«Я спасла тебя», — прошептала я в ответ. «Мою семью».

И тогда моё сердце перестало биться.

Глава 39

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Барьер пал за считанные мгновения до того, как Джастис окончательно исчезла из моих мыслей. Я был в полудраконьей форме и мчался так, будто от этого зависела моя жизнь.

Потому что так оно и было.

Логически я понимал: Джастис пала, спасая нас, и если я её не чувствую, значит, она либо под действием заклятия, либо…

Других вариантов я не допускал.

«Я иду, Руби. Держись ради меня».

Никакого ответа. Ни малейшего отблеска в наших узах, и с каждой секундой тишины страх внутри меня рос.

Сотни жителей Стратфорда толпились у барьера, готовясь к атаке. Они ахнули, когда я пронесся мимо — они никогда не видели меня в гибридной ипостаси. Если с Джастис всё плохо, то это, скорее всего, единственный образ, в котором они меня теперь будут видеть. Это был компромисс моего зверя, дававший нам большую свободу движений, чтобы помочь ей. Мы должны защитить её.

Прорвавшись сквозь барьер, я резко затормозил на другой стороне, тяжело дыша.

«Что за чертовщина…?»

Всё вокруг было красным, совсем как в Волшебной стране, когда проклятие накрыло драгоценные земли. Я не видел, как далеко это зашло, но того, что было перед глазами, хватало: как минимум миля пустыни превратилась в рубин. Я торопливо искал Джастис, пытаясь нащупать её след через узы.

— Что здесь произошло? — Луи оказался рядом, только что выпрыгнув из-за барьера; за ним последовали остальные.

— Джастис, должно быть, наложила на них то же рубиновое проклятие, что сковало её земли.

Вот что истощило её, вот почему я не чувствовал её через связь. Заклинание такого масштаба требовало запредельного уровня мощи.

— Я помогу тебе искать, — только и сказал он.

Мы двинулись вперед в жуткой тишине, слыша лишь шаги моей стаи за спиной. Чем дольше мы искали, тем сильнее была моя фрустрация, пока дракон не начал рычать в моей голове. Всплеск силы в двадцати футах впереди заставил меня рвануться вперед, и я замер лишь когда Луи крикнул:

— Не трогай! Это талисман, из-за которого барьер был заражен. Он как бы заморожен, хотя рубины его и не покрыли.

Я присмотрелся к красной фигуре с видимым кулоном.

— Президент Кейн, — пророкотал я. — Ублюдок нашел достойного противника в лице моей пары…

— Джастис! — крик Грейс оборвал меня. Я обернулся и увидел её, склонившуюся над другим рубиновым изваянием.

Через секунду я был рядом. Джастис была идеально погребена в рубинах; её лицо под красным слоем казалось безжизненным и безмятежным. В отличие от людей, её лицо было видно отчетливо, словно камни хотели оставить после себя святыню.

Лицо Грейс опухло от слез, когда она подняла на меня глаза.

— Что с ней случилось?

Поскольку видно было только лицо, невозможно было понять, почему её собственное заклинание поглотило её.

— Не знаю. Я закрылся от неё, как только щит и наша сила подверглись атаке. Я защищал её от боли и от мысли, что мы можем проиграть.

Но сделав это, я не почувствовал, что происходило, когда она вышла против людей.

— Это как «Белоснежка», — сказала Миша. Я резко обернулся к ней.

— Что ты имеешь в виду? Какая еще Белоснежка?

Она сглотнула, выглядя совершенно раздавленной.

— Это сказка. Её отравили, и её заключили в стеклянный гроб. Она пребывала в состоянии живой смерти долгое время.

— Она умерла?

Я пожалел об этом вопросе в ту же секунду — я отказывался принимать это как возможность, — но мне нужно было знать.

Миша покачала головой:

— Нет. Принц разбудил её поцелуем. Поцелуем истинной любви.

Джесса фыркнула:

— Мы живем не в такой сказке. Как их будят в мрачных версиях?

Миша выглядела уничтоженной:

— Наверное, через секс. Или через чью-то смерть.

Я покачал головой и отвернулся. Человеческие сказки нам здесь не помогут. Мне нужно было включить чертовы мозги и найти выход. Джастис рассчитывала на меня.

— Я вообще не чувствую её, — сказала Грейс, её дрожащие руки всё еще лежали на рубине. — Я не знаю, жива она или мертва.

Её голос граничил с истерикой; Тайсон парил рядом, готовый подхватить её, если она сорвется.

Не в силах больше бездействовать, я поднял свою пару на руки. Несмотря на тяжесть камня, я готов был нести её всю оставшуюся жизнь, если потребуется. Я пошел вперед, не зная куда, просто чувствуя отчаянную потребность убраться подальше от этого места разрушения. То, что она пожертвовала собой ради всех, было неправильно. Она сказала, что спасла нас, но я должен был быть рядом и помогать ей. Пытаясь защитить её, я обрек её на бой с президентом и всей его армией в одиночку.

«Лети».

Дракон убеждал меня полностью сменить ипостась и лететь вместе с ней. Я не понимал зачем, но драконий инстинкт — это древняя вещь, построенная на первобытной магии, и я доверял ему. Осторожно положив Джастис на землю, я отступил и мгновенно превратился. На этот раз, когда я взглянул на свою пару, рубин, сковавший её, преобразился во множество цветов, за пределами того, что может видеть глаз фейри, распадаясь на великолепные радужные дуги. Я никогда не видел ничего столь прекрасного. И столь разрушительного.

Мои когти обхватили камень; я секунду подбирал удобный хват, а затем с ревом и вспышкой пламени взмыл в синее небо. По логике моих чувств, должна была разразиться буря, соответствующая тьме у меня внутри. Но небо издевалось надо мной идеальной погодой.

«Что теперь?» — спросил я дракона. Я был лишь вторым пилотом, пока он выполнял основную работу.

Мы летим домой.

«Домой? В Стратфорд?»

Если целью был Стратфорд, то у дракона сломался GPS. Мы летели прямо вверх, солнце слепило глаза, ветер свистел вдоль нашего шипастого тела.

Не в наш дом. В её.

Моим первым порывом было прорычать: «Я её чертов дом!». Но сейчас было не время заявлять права. Истина заключалась в том, что часть её дома была в Волшебной стране, и, возможно, идея вернуть её в драгоценные земли была верной. Если что-то и могло вернуть её из рубинового гроба, так это земля, на которой она родилась. Земля рубинов.

Дракон продолжал лететь почти вертикально вверх; я всё еще сомневался в его здравомыслии, когда воздух перед нами замерцал. Мир на миг вспыхнул ослепительно белым светом, и вот мы уже на другой стороне.

Тьма покрывала земли Волшебной страны.

Лей-линия восстановлена. Другой зверь повержен.

Я не мог не усмехнуться уверенности дракона. Он, должно быть, сам не был уверен, что это сработает, но бросился в это дело всей душой.

«Как ты совершил такой переход? Мои братья не могут».

Дракон на мгновение сориентировался, прежде чем взять курс на рубиновые земли. Я видел их вдали — при нашей скорости это не займет много времени.

Теперь они смогут. Связь между вами восемью изменила всё. Теперь вы можете черпать силу своих четырех пар, особенно тех, чьи способности привязаны к великой лей-линии.

Святая хрень. Значит, узы не были уничтожены, они просто… превратились в нечто новое. В каком-то смысле стали более могущественными, пусть и ощущались иначе. Теперь мне оставалось только придумать, как спасти свою пару.

Её родители, должно быть, почувствовали наше приближение; они ждали у входа в свои земли с осунувшимися лицами. Джепати обнимал свою супругу, поддерживая её. Поведя крыльями, я замедлился и приземлился перед ними. Когда я завис прямо перед королем, он протянул руки, чтобы забрать дочь. Я хотел предупредить о весе, но ему это не требовалось. Его магия здесь была сильна, и рубины сами помогали ему нести Джастис.

Когда я коснулся земли и принял человеческий облик, одежда каким-то образом сама обернулась вокруг меня.

У нас новая магия.

Дракон был доволен, но теперь, когда я был полностью в облике супа, я чувствовал лишь всепоглощающее горе и боль. Дракон блокировал их для меня, но больше не мог.

— Что произошло? — закричала Делория.

Потирая грудь в попытке унять жжение внутри, я заставил себя сосредоточиться на фактах.

— Дикий дракон и его союзник-человек привели всё это в движение, — прорычал я.

Делория прижала руку ко рту, ахнув, но, к счастью, не перебила меня. Я быстро и четко изложил им остальную часть истории, закончив тем, в каком состоянии нашел Джастис.

— Я не знаю подробностей того, что случилось, когда она вышла за барьер, и то, что я не смог быть рядом с ней — моё величайшее сожаление. Она не должна была сражаться с ними в одиночку. Но она спасла нас всех. Спасла мир, потому что если бы лей-линия или сила Стратфорда были захвачены…

Мы все знали, что бы произошло.

Делория погладила дочь по камню.

— Моя дорогая. Мне так жаль, что я не поддержала тебя. Пожалуйста, не оставляй нас.

Королевская чета касалась рубина; я чувствовал их силу, пока они искали способ освободить её, но что бы ни сковало её, это было выше их знаний. Нам нужен был кто-то, кто сталкивался с этим раньше. Нам нужна была…

— Жозефина, — пробормотал я, кивая самому себе. — Да. Нам нужно доставить её к Жозефине. И надеяться, что еще не поздно.

Король и королева вскинули головы, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— К королеве драконов? — спросил Джепати.

— Да.

Он уже качал головой:

— Нет. Нет, это слишком опасно.

Я не хотел воевать с ними, Джастис бы этого не одобрила, но ради спасения её жизни я не побоюсь ничего.

— Она уже освобождала меня из рубиновой гробницы раньше, — сказал я им, уже шагая вперед, чтобы забрать свою пару. — Это может быть её единственный шанс.

Лицо Делории исказилось в упрямстве — совсем как у дочери, когда та что-то вбивала себе в голову.

— Рубиновые поля — наш лучший шанс. Если они не смогут освободить её, они вернут её великой матери в небесах.

Ну уж нет, этому не бывать. Не на моем дежурстве.

— Я не спрашиваю разрешения, — сказал я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она — моя истинная пара, и я сделаю всё в моих силах, чтобы спасти её до того, как она будет отдана полям.

Делория открыла рот, чтобы возразить:

— Ты не имеешь права принимать это решение…

Её прервал король, положив руку ей на плечо.

— Любимая, мы должны позволить её паре попытаться помочь ей. Теперь это его долг.

В глазах Делории заблестели слезы; они беззвучно катились по щекам, пока она боролась с материнским инстинктом, не желая снова отпускать дочь в мир. Каждый раз, когда она это делала, мир причинял её ребенку боль. Я понимал эту материнскую любовь и готов был сражаться за то, чтобы она стала частью жизни Джастис, но я был её парой. Я тоже должен был исполнить свою роль. Истинные пары борются друг за друга до победного конца, а я еще даже не начинал сражаться.

С поцелуем, оставленным на матовом рубине над лицом дочери, Делория разжала руки, передавая своё величайшее сокровище мне.

— Мне придется перевозить её в облике дракона, — сказал я. — Если только вы не знаете более быстрого способа позвать драконов?

Монархи обменялись взглядами.

— Ходили слухи, что если ударить в самый большой камень на рубиновых полях, — сказал Джепати, — это пошлет сигнал исконным Сияющим.

Я могу вернуть нас туда, — прошептал мне мой дракон, и я почувствовал его потребность летать в землях своих предков. Снова я решил довериться ему. Один неоспоримый урок я усвоил недавно: мне нужно сократить эмоциональную и ментальную дистанцию между нами. Пришло время сделать шаги вперед как единое целое.

— Мой дракон верит, что знает путь, и так будет быстрее, — сказал я королевской чете. — Оставим рубиновый колокол на другой раз.

Они кивнули, отступая. Снова опустив Джастис на землю, я отошел и превратился. Через несколько секунд она уже была в моих когтях, и я мощно взмахнул крыльями. До меня донеслись крики «Прощай» и «Удачи», затихающие позади.

Мы летели быстро и где-то за пределами драгоценных земель снова вошли в мерцание. На другой стороне было знакомое место. Я был на этих бескрайних равнинах всего пару раз, но они ощущались как дом.

Королева ждет нас.

Он двигался быстрее, не чувствуя ни капли усталости. У меня было ощущение, что дракон, если бы не спешил, мог бы летать днями над этим краем бескрайних равнин, легкого теплого бриза и вечного солнца. Это был мир, которого жаждал мой зверь, и как бы мне ни хотелось дать ему время порезвиться, у нас был драгоценный груз, требовавший всего нашего внимания.

Когда показалось огромное золотое тело королевы, мы пошли на снижение. Ветер подхватил нас, и мы мягко приземлились, удерживая Джастис в передних когтях чуть выше земли.

Жозефина склонила голову, несмотря на то что технически правила нами. Во всяком случае, нашей драконьей стороной.

Добро пожаловать, брат по стае. Пожалуйста, расскажи мне всё.

Через ментальную связь мы рассказали ей о диком драконе, лей-линиях, президенте и последствиях для Джастис.

«Ты ведь и так всё это знала, верно?»

Жозефина кивнула своей огромной головой.

Да. Мы закрыли врата для диких драконов. Больше ни один не будет терроризировать Землю. Я прошу прощения за боль, которую это вам причинило. Мы осознали это слишком поздно, а потом использование линий для перехода стало слишком опасным для миров.

Я почувствовал её искреннюю скорбь и беспокойство: она знала, что её любимая Джесса и стая, которую она считала своей, остались без её помощи.

«Ты можешь помочь Джастис?»

Я почти избегал этого вопроса, потому что если бы она ответила «нет», агония в моей груди просто разорвала бы меня надвое, оставив истекать кровью рядом с моей парой. Я не драматизировал — я чувствовал это как непреложный факт.

Я не хочу ничего обещать, но попробую.

Когда я отпустил свою пару, Жозефина наклонилась, прижавшись мордой к рубиновому гробу. Я начал расхаживать кругами в облике дракона; из моей груди вырывался рокот, а из пасти время от времени вылетало пламя. Мы плохо справлялись с ожиданием; мне просто нужно было, чтобы Жозефина вернула нам наше сердце.

У меня есть две новости: хорошая и плохая.

Всё внутри меня замерло, мои кости буквально обледенели от этих слов, несмотря на огонь, гнездящийся глубоко в груди.

«Говори».

Я чувствовал её сочувствие и печаль.

Я могу освободить её из этой тюрьмы, но сейчас рубины — это единственное, что поддерживает в ней жизнь. Она ранена очень сильно. Очень. Жизнь в ней едва теплится. Я не уверена, что она сможет вернуться.

Мой рев расколол воздух, всё вокруг вспыхнуло пламенем. Жозефина и Джастис были единственными существами, защищенными от моей ярости.

Есть шанс, Джейкоб.

Это заставило меня на миг замереть.

«Какой?»

Рубиновые поля.

Я слушал, не шевелясь и не дыша.

Если мы снимем рубин с неё, пока она находится на полях, они могут захотеть омолодить её сущность и силу. Всё будет зависеть от мощи камня и того, как они отнесутся к Джастис, но это её единственный шанс.

Вот в этот момент наши узы пары могли стать катализатором её смерти. Если они не примут меня, они никогда не вернут её в свои ряды. Точно так же, как боялись её родители.

«Других вариантов нет? Совсем?»

Жозефина промолчала, и это сказало мне всё, что нужно.

«Сделаем это».

Если они не примут наши узы, я разорву их, лишь бы Джастис жила. Этому миру она была нужна, и я не смог бы существовать, зная, что её в нем нет. Я бы пожертвовал чем угодно, включая собственную жизнь, чтобы спасти её. Нам оставалось только надеяться, что рубиновые поля не отвергнут нас сразу. Мне просто нужен был шанс.

На этот раз Жозефина сама открыла проход, доставив нас прямо к огромной плите рубина, из которой состояли поля. Ни одно другое существо не смогло бы этого сделать, но Жозефина была стражем золота.

Положи её на тот большой камень, — направила меня Жозефина, и я осторожно отпустил свою пару. Я уже молился всем богам… самой Волшебной стране. И рубиновым камням, чья древняя энергия была стара, как сам этот мир.

«Спасите её. Пожалуйста. Я буду вечно в долгу перед вами».

Жозефина зависла над гробницей, её чешуйчатое тело блестело, несмотря на темное небо. Вокруг неё разгорелся свет такой силы, что по моему телу пошли судороги.

Я освобождаю её сейчас. И тогда нам останется только верить, что камни спасут свою принцессу.

Как бы мне ни было больно не стоять прямо рядом с ней, я отступил, давая Джастис место, чтобы она могла быть со своими самоцветами. Сияние вокруг Жозефины усилилось. Мой дракон хотел метаться от ощущения такого количества магии вокруг нас, но мы знали, что нельзя двигаться. Пик наступил в виде яркой вспышки света, окрасившей всё вокруг в жутковатый красный цвет.

Готово.

Жозефина отступила, и я едва сдержался, чтобы не броситься к распростертому телу своей пары.

Всё. Это наш единственный шанс.

Глава 40

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Я была заперта в тюрьме.

Без сознания, хотя мой разум оставался бодрым; рубин удерживал меня в стазисе, не давая уйти в иной мир. Сколько бы я ни умоляла камни отпустить меня, они не соглашались. Смерть была бы милосерднее такого заточения. Пока я дрейфовала в небытии, я чувствовала Джейкоба рядом. Я чувствовала силу, рубины, своих родителей… Я чувствовала их всех, но не могла коснуться ни одного.

«Останься с нами».

Это был первый шепот, пронизанный мощью рубиновых полей.

«Слейся с нами и защищай свои земли».

Та часть моего мозга, что принадлежала супам — крошечный работающий осколок — не совсем понимала, чего они просят. Потребовалась вечность их шепота, чтобы я наконец осознала.

Навсегда стать рубином.

О, ясно. Э-э… как бы потактичнее отказаться?..

«Я не рубин. Я часть чего-то большего, и это большее включает в себя камни, но это не всё, что я из себя представляю. Вы не владеете мной. Я не владею вами. Мы не одно и то же. Мы — партнеры».

Я отправляла эти мысли в ответ, борясь с их тягой поглотить меня. Что бы ни происходило, я балансировала на грани того, чтобы исчезнуть навсегда.

«Джейкоб Компасс».

«Нет! — отрезала я, обретая ясность и жизнь, которых не было секунду назад. — Он мой. Я никогда его не отпущу, и он не станет жертвой в этой войне. Мы уже принесли достаточно жертв».

Наступил гулкий момент тишины: рубины сканировали мой разум, воспоминания и силу. Они просеивали всё, чем я была и чем стану, и я почувствовала это… момент, когда они меня отпустили. Камень вокруг замерцал, и я судорожно втянула воздух. Первый вдох за очень долгое время. Прохладный бриз коснулся кожи — первый признак того, что я больше не пленница камня.

«Твои жертвы замечены, твоя сила достойна восхищения. Джейкоб — достойная тебе пара, и мы принимаем его в нашу силу. Он привязан к землям. Мы привязаны к вам обоим».

Я делала вдох за вдохом, позволяя воздуху наполнять легкие. Песня неслась над полями вместе с ветром, и по мере того, как ко мне возвращался слух, песня становилась громче.

Моя песня. Та, которую пел мне Джейкоб. Она вытянула меня из тьмы, позволив вернуться в мир живых.

— Ой, — прохрипела я, пытаясь пошевелиться.

Тело болело нещадно, но я была благодарна за способность чувствовать хоть что-то. Оцепенение и близость к смерти — это не жизнь. Этот опыт позволил мне лучше понять мою семью, пусть я и испытала лишь малую часть того, через что прошли они. Этого было достаточно, чтобы осознать: их путь был великой жертвой. С каждым вздохом энергия вливалась в меня; сила рубинов омолаживала моё изломанное тело.

«Спасибо», — сказала я, наконец найдя в себе силы открыть глаза.

Песня теперь звучала почти оглушительно, пролетая над рубиновым полем и наполняя мою грудь глубоким чувством. Дракон обвился вокруг меня, защищая, и я моргнула, глядя на зверя Джейкоба. Часть тепла, наполнявшего моё тело, исходила от него — это жар помог мне сделать шаг прочь от смерти. Когда я подняла тяжелую руку, чтобы коснуться своей пары, его глаза распахнулись, а длинная шея вытянулась так, что его огромная морда оказалась прямо надо мной.

Пара.

Наши узы были крепки, они вибрировали между нами, наполняя меня силой. Энергия каждого из нас была окрашена рубиновой мощью… даже у Джейкоба. Теперь мы были истинными правителями этой земли. Огромная капля упала мне на щеку, и я увидела, что дракон плачет; еще одна слеза скатилась по его чешуйчатой морде. Моё сердце разрывалось от мысли, что я едва не оставила его здесь одного.

— Я люблю тебя, — сказала я, протягивая руку к его носу. — Прости, что напугала тебя.

Теплый воздух обдал моё лицо — я была почти уверена, что это был драконий выговор за то, что я сделала нечто большее, чем просто «напугала». Его язык скользнул по моей щеке, слизывая слезы. Мой милый дракон.

Он отстранился и отошел на достаточное расстояние, чтобы сменить облик. Одежда сама обернулась вокруг него, и я удивленно моргнула. Раньше он ведь так не умел, верно?

Мне было больно подниматься, но по мере того, как энергия вливалась в меня, я понимала, что скоро буду как новенькая. Порезы от талисмана могли заживать дольше, чем от обычного клинка, но в итоге рубины полностью восстановят моё здоровье.

— Джастис, — пророкотал Джейкоб, обнимая меня и помогая сесть. — Малышка, ты напугала меня до чертиков. — Его голос был охрипшим, и моё сердце снова сжалось от боли, которую я ему причинила. Если бы мы поменялись ролями, я бы сошла с ума.

— Ты доставил меня сюда, — сказала я, крепко прижимаясь к нему. — Ты сделал всё, чтобы спасти меня, даже предложил себя в жертву, чтобы я жила.

Он отстранился, внимательно осматривая меня.

— Откуда ты это знаешь?

— Рубины рассказали мне. Они всё слышали. Они чтят твою жертву и решили, что ты достоин.

Облегчение Джейкоба было ощутимым.

— Я чувствую их теперь в своей энергии… в стихийной силе. Эти две мощи отлично уживаются вместе.

Он нежно поцеловал меня, словно больше не мог сдерживать потребность касаться меня, и напряжение, копившееся за моими глазами, прорвалось слезами. Я едва не умерла и едва не лишилась шанса когда-либо снова прикоснуться к нему.

«Спасибо! Спасибо! Спасибо!»

Я никогда не смогу отплатить за этот дар, даже если проживу миллион лет, но я дала себе мысленное обещание никогда не принимать его как должное.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, я вцепилась в его рубашку, сминая мягкую ткань пальцами.

— Я мало что помню после встречи с президентом, кроме того, что сказали рубины. Расскажи мне всё, пожалуйста…

Его руки подхватили меня, и с величайшей осторожностью он поднял моё усталое тело, баюкая в объятиях.

— Я люблю тебя, Джастис, — прошептал он мне прямо в ухо, его губы касались моей кожи с каждым словом. — Не могу поверить, что ты у меня на руках, живая и в безопасности. Не знаю, чем я заслужил такой подарок, но обещаю тебе: я никогда не приму тебя как должное. Ни на секунду нашей очень долгой совместной жизни.

Конечно, нам пришлось поцеловаться снова, но в конце концов мы нашли время, чтобы поделиться своими историями. Я рассказала ему подробности схватки с президентом, а он поведал о том, как на него напали через щит, и как он нашел меня, покрытую рубинами.

— Его талисман был могущественным. Он прорезал мой щит, истощив меня до предела, — сказала я.

Джейкоб нежно поглаживал каждый след, который видел на моей коже, его лицо было мрачнее тучи.

— Ты не должна была сражаться с ним в одиночку, — пророкотал он. — Прости меня, Руби.

— Это не твоя вина. Мы оба внесли свой вклад в спасение мира и нашли путь друг к другу.

Джейкоб не выглядел убежденным, но перестал бичевать себя, рассказав всё, что я пропустила, пока была в камне.

— Жозефина сказала, что это мой единственный шанс, — проговорил он, дойдя до момента, когда отдал меня рубиновым полям. — Она улетела вчера, а я ждал, охраняя тебя.

— Я два дня боролась за жизнь?

Я не могла в это поверить; для меня между моментом заточения и освобождения прошли считанные минуты.

Он кивнул.

— Самые долгие два дня в моей жизни, но ты не сдавалась, ты не переставала бороться. — Его большой палец скользнул по моей щеке. — Мой маленький воин.

Жар зародился глубоко в моем теле, и именно тогда я заметила, что большинство болей утихло, сменившись другой тягой, которую могло утолить только одно: мой пара. Джейкоб, должно быть, почувствовал это через нашу связь; в его глазах вспыхнул огонь. Он покачал головой.

— Малышка, ты ранена.

Я всё еще сидела у него на коленях, поэтому развернулась, чтобы сесть на него верхом.

— Это мне не повредит. Напротив, если ты не будешь меня касаться, мне будет гораздо больнее.

Он вглядывался в моё лицо, даже проникал в мой разум, изучая моё физическое и психическое состояние. Я открыла наши узы настежь, чтобы он увидел: я более чем готова принять любовь своей пары. Я едва не упустила шанс сделать это снова и не собиралась ждать ни секунды. Одна его рука легла мне под ягодицы, другая запуталась в волосах на затылке, притягивая ближе. На этот раз наши губы встретились в отчаянном поцелуе; мы пробовали друг друга на вкус так, словно этот раз мог стать последним. Я приподнялась, прижимаясь к нему, и он взял эти движения под контроль, властно удерживая меня за бедра.

Отстранившись, я жадно хватала ртом воздух, одновременно пытаясь сорвать с Джейкоба рубашку. Как только он оказался обнажен, мои руки скользнули по его широким плечам и вниз по груди, которая не раз становилась главной темой моих фантазий. Его кожа была светлее моей — бронза против моего «рубинового черного», и мне безумно нравился этот контраст.

— Руби, — простонал он, — я продержусь чертовы пять секунд, если ты будешь так меня касаться.

Хриплый смех вырвался у меня; должна признать, это было мощное чувство — видеть, как сильно он на меня реагирует.

— Мне нужно касаться тебя, — прошептала я, наклоняясь, чтобы прижаться губами к его коже. Его мышцы были широкими и теплыми, они перекатывались под моими ласками.

Когда он больше не смог терпеть, он сорвал с меня рубашку — вернее то, что осталось от этого лохмотья. Я была рада видеть, что от ран остались лишь бледнеющие следы. Бюстгальтер последовал за рубашкой, и его рот накрыл мои соски. Он ласкал их языком, пока они не стали твердыми и чувствительными. Ощущения нарастали, и я гадала, не доведет ли он меня до оргазма одной лишь стимуляцией груди. С каждым его движением я всё сильнее прижималась к нему. Ладно, может, дело было не только в груди, но… боже.

Он отстранился как раз перед тем, как я потеряла контроль.

— Я хочу, чтобы твой первый оргазм сегодня случился, когда я буду внутри тебя, — прошептал он, осыпая мои губы медленными поцелуями. — Как бы мне ни хотелось любить тебя весь день, твоя семья и моя ждут нас, так что у нас есть одна попытка.

Он был прав, было эгоистично заставлять их всех ждать и гадать, так что нам пришлось поторопиться. Когда вся одежда исчезла, я снова скользнула к нему на колени. Головка его члена дразнила мой вход, заставляя меня стонать и кусать губы. Несмотря на то, как сильно я его желала, моему телу потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть, когда я опустилась на него.

Руки Джейкоба сжали мои бедра, и когда я начала двигаться, он откинул голову назад; напряженные мышцы шеи так и манили наклониться и коснуться их языком. Я двигалась быстрее, мы наслаждались близостью наших тел. Его глаза встретились с моими, удерживая меня в своей зеленой глубине, и, несмотря на то что места для маневра было немного — мы были плотно сплетены в этой позе, — это был самый интенсивный секс в моей жизни.

— Я люблю тебя. Черт, я так сильно тебя люблю, — шептал он, покрывая поцелуями каждый участок моей кожи, до которого мог дотянуться. — Я больше никогда тебя не отпущу.

В глазах жгло. Тело горело. Удовольствие спиралью уходило вверх, и я вскрикнула, когда оргазм взорвался внутри, разлетаясь вокруг нас подобно сексуальной бомбе. Эта энергия была поглощена рубинами, а затем снова вернулась в нас, усиливая ощущения до предела, пока я не начала выкрикивать имя Джейкоба. Он приподнял меня, чтобы толкаться еще сильнее, пока не достиг пика сам, не замедляя движений, пока мы оба не утонули в наслаждении.

Казалось, прошли часы, прежде чем мы наконец насытились.

— Ну и дела, — выдохнула я. — Может, виной тому близость смерти, но я не помню, чтобы секс когда-либо был таким.

Джейкоб рассмеялся — богатым, хриплым смехом, и я вздрогнула от одного взгляда на него.

— Не уверен, что готов отпустить тебя прямо сейчас, — пробормотал он, всё еще оставаясь глубоко внутри меня. И, конечно, это заставило меня снова захотеть продолжить с того места, где мы остановились. С вздохом я наклонилась и поцеловала его.

— Как бы я ни хотела второго раунда, мы не можем быть эгоистами.

С сожалением в глазах Джейкоб не стал спорить, помогая мне подняться. Когда я встала, магия скользнула по моей коже, и благодаря Джейкобу моя испачканная кровью и любовью кожа мгновенно стала чистой, а на мне появилась новая одежда и мягкие кожаные сапоги выше колена.

— Как ты это сделал? — ахнула я.

Джейкоб пожал плечами:

— Между нами теперь новая магия. Не только в узах с нашими парами, но и между мной и моими братьями. Не уверен, получают ли они то же самое, но я могу черпать часть их силы.

Чтобы доказать это, он одел и себя в привычные потертые джинсы, рубашку-хенли и идеально взъерошил свои светлые волосы.

— Ты тоже жаждешь крови, как Максимус? — спросила я, желая знать всё об этой новой грани моего пары.

Джейкоб покачал головой.

— Нет, но я чувствую, что если бы я её выпил, это укрепило бы меня. Честно говоря, Макс теперь почти не испытывает жажды. Он пьет её скорее по привычке, чем по нужде.

Это поражало воображение. Я даже не знала, как реагировать на эту информацию, но достаточно было знать, что со всеми всё в порядке.

И мы победили.

Глава 41

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Её родители проплакали целый час. Они не спали несколько дней и, не имея вестей от дочери, мерили шагами пространство перед домом. Я чувствовал вину за то, что заставил их ждать еще дольше, пока любил свою пару, но нам с Джастис был необходим этот момент. Это и многое другое. Прикосновения к ней уняли ту агонию, которую я испытывал, охраняя её и молясь о её возвращении. Сражаясь за наши узы.

— Рубины приняли тебя, — сказал Джепати, пока мы наблюдали, как Делория в сотый раз обнимает Джастис и плачет. — Я чувствую их силу в тебе. Ты был избран как член королевской семьи.

Я пожал плечами:

— Я обещал им всё, лишь бы спасти Джастис. Если это значит, что когда-нибудь я буду править здесь вместе с ней, я улажу это со своей семьей. Мы постараемся всё совместить. Меня это не пугает, пока я нахожусь там же, где Джастис.

Рука Джепати легла мне на плечо — теплый, успокаивающий жест.

— Тебе не придется беспокоиться об этом еще долго. Мы рады править еще многие годы, и когда придет время, я уверен, вы двое приведете наш народ к еще большему успеху и счастью.

Я кивнул, и он убрал руку. Я надеялся, что однажды родители Джастис начнут уважать меня как пару их дочери, но даже если нет — мы будем терпеть друг друга, потому что все мы любим Джастис.

— Пожалуйста, скажи, что вы останетесь здесь. Хотя бы на недолгое время, — умоляла Делория, всхлипывая. — Вы отняли у меня сто лет жизни.

Джастис лишь крепче обняла мать, переводя на меня взгляд, полный разрывающих душу эмоций. Она не знала, как справляться с таким излиянием горя и любви, но в то же время ей это нравилось. Я чувствовал её счастье через наши узы.

«Я обожаю тебя, — сказала она со смешком. — Но хватит меня психоанализировать. Твоя работа не в том, чтобы ежесекундно поддерживать моё ментальное здоровье на пике… в моей голове происходит нормальный прилив и отлив эмоций».

Вскинув бровь, я просто скрестил руки на груди. Это была моя работа — обеспечивать её вечное счастье, какой бы недостижимой ни казалась ей эта цель.

— Мам, — сказала Джастис, отстраняясь, чтобы заглянуть матери в лицо. — Я обещаю, что скоро вернусь для долгого визита, но сначала мы должны вернуться на Землю. Семья Джейкоба не видела нас несколько недель по их времени и, несомненно, гадает, живы ли мы.

Я не мог связаться ни с кем из них через новые узы и знал, что они места себе не находят от беспокойства.

— Грейс была здесь, — сказала её мать, — но мне нечего было ей сообщить. Так что ты, наверное, права. Они сходят с ума от тревоги. — Её воинственный настрой исчез, она кивнула, признавая необходимость отъезда Джастис.

Должно быть, на моем лице отразилось удивление, потому что Делория кривовато усмехнулась:

— Я не такой тиран, как ты мог ожидать. Обычно я довольно свободолюбива и максимально далека от образа навязчивого родителя. Просто…

— Я понимаю, — сказал я, когда она замолчала. — Вы многим пожертвовали и настрадались. Вы заслуживаете этих мгновений с дочерью, и я не намерен стоять у вас на пути. Надеюсь, мы научимся работать вместе. Ради Джастис.

Делория кивнула, и — кто бы мог подумать — кажется, между нами только что возникло взаимопонимание.

— Я скоро вернусь, мам, — сказала Джастис, обнимая её в последний раз, прежде чем подойти к отцу. Джепати долго держал её, крепко сжимая в объятиях.

— Я люблю тебя, дитя, — прошептал он. — Общайся через камни. Ты почувствовала их связь через лей-линии. Ты можешь использовать их, чтобы найти нас.

Улыбка Джастис была ослепительной.

— Я всегда найду вас.

Это были правильные слова. Они выглядели успокоенными и умиротворенными. Мы с Джастис помахали им на прощание и направились к центру земель.

— Какой у нас план? — спросила она, когда мы шли через город. Она оглядывалась по сторонам так, словно видела рубиновый город впервые, и махала фейри, которые показывались в окнах и дверях. Большинство приветствовали свою принцессу радостными криками.

— Надеюсь, Тайсон или Луи продвинулись в создании заклинания, замедляющего разницу во времени, — ответил я. — Если мы сможем хоть немного сократить этот разрыв, перемещаться между мирами станет гораздо проще.

Она перестала махать и сосредоточила всё внимание на мне:

— Думаешь, такое действительно возможно? Тай работал над этим долгое время.

— Не знаю. Но если кто и может это выяснить, то только он.

Лицо её стало задумчивым.

— В любом случае, пока я могу легко общаться с родителями, мы со всем справимся. Мой дом на данный момент — в Стратфорде, так что там мы и обоснуемся.

Остановив её, я покачал головой:

— Тебе не нужно отказываться от этого мира ради Стратфорда. Мы найдем баланс.

Она улыбнулась:

— Я просто думаю, что пока ты правитель Стратфорда, логичнее быть там. Мои родители не собираются отрекаться от престола в ближайшее время. А в Волшебной стране мы можем просто проводить отпуск.

Не желая спорить, я лишь нежно поцеловал её, и мы продолжили путь. Времени на решения было предостаточно; в конце концов, мы со всем разберемся. После того как я едва не потерял её, эти мелкие жизненные вопросы казались почти несущественными. Пока мы вместе, ничто другое не имело значения.

Когда мы добрались до центральной точки, там стояло несколько фейри, болтавших с гостями из других дворов.

— Скоро у нас будет бал, — сказал один из них, заметив нас. — Приглашены все четыре драгоценные земли. У нас так давно не было такой ночи!

Их возбуждение было заразительным.

— Мы будем, — пообещал я, твердо решив, что это случится. Джастис и так пропустила слишком много обычаев своих земель. — Представляю, какое это зрелище — видеть все камни вместе.

Послышались новые восторженные возгласы, и я улыбнулся своей паре.

— Советую тебе заполнить танцевальную карточку моим именем прямо сейчас, потому что я не выпущу тебя из своих объятий.

Она хлопнула меня по плечу:

— Ты видел меня на прошлом балу, Джейк. Максимум, на что я способна — это прыгать и махать руками. Вся координация исчезает при быстром ритме.

— А как насчет лайн-дэнса? Учитывая, сколько кантри в твоей душе, я уверен, что ты не раз танцевала на «раз-два».

Её губы дрогнули.

— Ладно, тут ты меня подловил. Лайн-дэнс — мой предел, и я на него согласна даже с моими сомнительными талантами. Но всё остальное… нет.

Я не удержался и поцеловал её. Это была отчаянная, властная потребность в моей душе, особенно когда она была такой очаровательной, как сейчас.

— Я не очаровательная, — проворчала она, шутливо хмурясь.

— Я вижу твои эмоции, — напомнил я ей. — Тебе нравится, когда я называю тебя очаровательной.

Она сузила глаза, не меняя притворного сердитого выражения лица. Смех вырвался у меня сам собой, и так как я думал, что больше никогда не буду смеяться, я наслаждался этим счастьем.

— Пойдем, Руби. Пора домой.

Она кивнула и вскинула руки, призывая путь к дому. Он замерцал, и мы шагнули вперед, путешествуя вместе. Стратфорд сиял в лучах раннего утра; иней уже стаял под натиском солнца, озарявшего наши земли.

— Можем мы быстро проверить рубины? — спросила Джастис, бросая взгляд в сторону щита.

— Конечно, — ответил я. Мне и самому было любопытно, что стало с тем кладбищем камней.

— Я не уверена, что хотела их убивать, — призналась Джастис по дороге. — Я просто хотела их остановить. Но когда камни вышли из-под моего полного контроля, было уже поздно возвращать их назад.

— Ты не сделала ничего плохого, — заверил я её. — Ты спасла всех нас, и, надеюсь, тайна сверхъестественных существ осталась нераскрытой. Скоро узнаем.

Последствия произошедшего здесь не должны были ложиться на плечи Джастис. Она спасла чертовы миры и почти заплатила за это жизнью. Её должны чествовать. Она покачала головой, на губах заиграла ухмылка, но она промолчала.

Когда мы подошли к барьеру, я замер.

— Он стал намного сильнее.

Сила моя и моих братьев по-прежнему была в нем вместе с силой Луи, но теперь добавилась новая грань. Джастис протянула руку и провела ладонью по мерцающей поверхности.

— Рубины, — сказала она. — Их энергия теперь в щите.

Не раздумывая, она нырнула сквозь него, заставив меня мысленно выругаться на её неистребимую привычку идти на риск. Последовав за ней, я с облегчением увидел, что она еще не направилась к самим рубинам.

— Здесь новый барьер, — заметила Джастис, и я тут же это увидел. — Или старый был расширен.

Красный щит теперь накрывал и ту сторону, где находились покрытые рубинами люди.

— Они скрыли это место от посторонних глаз, — отметил я, — используя силу камней.

Джастис кивнула:

— Это гениально, на самом деле. Камни — безграничный источник энергии, они усилят защиту этого места в десять раз.

— Это объясняет рубиновую энергию в щите, но как, черт возьми, они объяснили исчезновение президента и половины его спецназа?

Я имею в виду, американцы же должны были это заметить. Наверняка.

— Ну, это долгая и интересная история, — раздался знакомый голос позади нас.

Джастис обернулась и с радостным криком бросилась обнимать Луи.

— Я так рада, что ты в порядке, — сказала она охрипшим голосом.

Он обнял её в ответ, крепко прижимая к себе.

— А я рад знать, что ты в порядке, — ответил он не менее эмоционально. — Мы провели много дней, думая, что вы оба мертвы, и это было…

Джастис с трудом сглотнула, поворачиваясь ко мне.

— Мне так жаль. Это моя вина…

Я перебил её:

— Это не её вина. Она была без сознания до сегодняшнего дня, буквально на грани смерти все эти дни. Мы вернулись, как только смогли.

Щеки Джастис порозовели, и я понял: она думает о том, что мы потратили немного времени на занятия любовью. Как по мне — время было потрачено идеально.

«Люблю тебя, пара». — Её голос в голове звучал весело.

Мне никогда не надоест это слышать.

«Ты — мой мир». — Более искренних слов я не мог бы ей сказать. Она владела моим сердцем, душой и рассудком.

Глава 42

ДЖАСТИС ВИНТЕР

Джейкоб был самым милым фейри из всех, кто когда-либо жил. И хотя я всем сердцем жаждала проводить часы, дни, недели и месяцы, не делая ничего, кроме как любя его, сначала нужно было выполнить обязательства.

— Расскажи нам всё, что произошло с нашего ухода, — обратилась я к Луи. — Мы сгораем от нетерпения узнать, что пропустили.

Джейкоб скрестил руки на груди, делая вид, что ему всё равно, но я знала: в глубине души он места себе не находил из-за семьи. Я была в центре его внимания, но он любил их больше, чем когда-либо решился бы признать.

— Пока мы паниковали и оплакивали вашу возможную гибель, — начал Луи, и его тон стал тяжелым, а в каждом слоге чувствовалась магия, — мы разбирались с последствиями. Первым делом нужно было проникнуть в Белый дом и найти улики.

Он зашагал вперед, ведя нас обратно в Стратфорд; мы с Джейкобом пошли рядом.

— У Гильдий уже были свои люди на стратегических позициях, высоко в окружении президента, и они смогли добыть достаточно информации, чтобы помочь нашему расследованию.

— Кейн пошел напролом, верно? — спросил Джейкоб.

Луи кивнул.

— Да, он сорвался с места вместе со спецназом, ни с кем не согласовав план. Только высшие чины вообще понимали, с чем имеют дело. Это означало, что практически все, кто знал о происходящем, в итоге оказались покрыты рубинами.

— И что дальше? — настаивал Джейкоб.

Луи встретился с ним взглядом.

— Я с помощью магии создал двойника президента Кейна, и теперь мы полностью контролируем Америку.

Джейкоб несколько раз моргнул.

— Ты наложил заклятие на члена Гильдии?

Луи покачал головой.

— Нет, на супа. На другого мага. Это старая магия, она работает только с согласия самого мага, но так можно полностью скрыть чей-то истинный облик.

Джейкоб кивнул.

— Достаточно сильно, чтобы обмануть человека, но большинство супов увидят правду.

— Да. Именно.

Джейкоб наконец усмехнулся.

— Полагаю, этого должно хватить до конца его срока, а на следующих выборах придет кто-то другой.

Фиолетовые глаза Луи практически светились.

— Мы больше не будем рисковать. Члены Гильдии будут баллотироваться в президенты, и мы обеспечим им успех. Больше никаких заклинаний — только законный кандидат, который в курсе дел и работает на нас.

Похоже, люди больше не смогут существовать отдельно от супов. Контроль медленно ускользал из их рук, и за это им стоило «поблагодарить» президента Кейна.

— Как вы объяснили исчезновение солдат и спецназа? — спросила я, чувствуя, как вина снова пытается поднять голову. Джейкоб в моих мыслях тут же пресек эти попытки.

— Мы создали магические тела и улики мощного взрыва во время учений спецназа, — легко ответил Луи. — Весь мир был потрясен и будет скорбеть вместе с Америкой еще несколько месяцев. Все участники посмертно получили высшие ордена почета.

Моя грудь сжалась. У этих мужчин и женщин были семьи… дети, а я просто отняла их.

— Интересно, могу ли я обратить заклинание?

Луи замедлил шаг — мы уже подходили к дому Компассов; ранний утренний свет заливал большой деревянный дом.

— Они не сверхъестественные существа, — сразу отрезал он, возвращая меня к реальности. — Они задохнулись и погибли внутри камней. Мы должны отпустить их и возложить вину на того, кто её заслуживает. На жадного, коррумпированного, властолюбивого человека. Ты сделала то, что должна была.

Мои глаза встретились с глазами Джейкоба, и он ободряюще улыбнулся. Да-да. Он говорил то же самое, но если бы я не чувствовала вины за содеянное, я сама была бы монстром. А я отказывалась идти по этому пути.

— Джейкоб!

Крик вырвался из горла, охрипшего от слез. Лицо Джессы, опухшее от отчаяния, возникло в дверях. Она бросилась вниз по ступеням, слезы катились по её щекам. Я ожидала, что она упадет в объятия Джейкоба, но вместо этого она выглядела так, будто собиралась заехать ему в челюсть.

Он предвидел это, уклонившись от её замаха и крепко прижав её к себе.

— Прости, Джесса, малышка, — сказал он, сжимая её в объятиях. — Мне так жаль. Мы вернулись, как только смогли.

Она что-то бормотала, но слова были слишком неразборчивыми. Однако я чувствовала и понимала её боль. Если бы я думала, что кто-то из моих близких мертв на протяжении дней… недель, я бы тоже была не в себе.

Максимус, Брекстон, Тайсон, Миша и Грейс следовали за Джессой. Трое из них держали на руках малышей, которые терли глазки, словно их разбудили слишком рано.

— Дядя Джейки! — выкрикнул один из малышей, и Джесса наконец отпустила его, позволяя остальной стае хлынуть вперед и обнять Джейкоба. Было приятно видеть столько любви вокруг моей паpы — он заслуживал этого и даже большего.

— Джастис, — выдавила Грейс, обнимая меня с таким отчаянием, какого я от неё еще не чувствовала. — Я думала, мы потеряли тебя.

Я обняла её в ответ, и моё сердце наполнилось таким теплом, что в груди стало тесно.

— Почти потеряли.

После этого волна любви накрыла не только Джейкоба… но и меня. Объятия, слезы и искреннее счастье от нашего возвращения. Это было гораздо больше, чем я ожидала. Моя чаша была полна.

— Идемте, надо приготовить еду! — крикнула Джесса. — Нам есть что праздновать.

Мы с Джейкобом были измотаны, но сейчас не было ничего на свете, чего бы нам хотелось больше. Это была жизнь, о которой я мечтала… наполненная семьей и дружбой, прошедшей испытание временем.

«И когда-нибудь — нашими собственными детьми».

Я фыркнула, покачав головой, и улыбнулась ему.

«Может быть. Я уже вижу этих прекрасных светловолосых детишек с твоим лицом и моим характером».

Он коротко рассмеялся.

«Да уж, если подумать, моё сердце может не выдержать такого стресса».

«Ты со всем справишься, пара».

По правде говоря, мы не были готовы. Не сегодня. Но у нас впереди были сотни лет, чтобы принять это решение. А пока мы просто возвращались к жизни между двумя мирами.

«Я проведу жизнь, любя тебя, Джастис. Ибо нет большей чести или дара, чем быть твоей семьей».

Черт возьми.

«Джейкоб Компасс, я не могу плакать сегодня ни разу больше».

Он обнял меня так крепко, что мои ребра запротестовали, но мне было всё равно. Это был лучший день в моей жизни.

Пока что.

И именно это мне нравилось больше всего.

Всё только начиналось.

Бонус: Джесса

ДЖЕССА ЛЕБРОН-КОМПАСС

За последние несколько лет я прошла через кучу всякого дерьма. Но во всех смыслах, которые имели значение, всё необходимое было прямо передо мной. Брекстон и Джастис благополучно вернулись домой. Моя стая была в полном составе, под моей крышей, а передо мной стояла огромная тарелка с едой. Наконец-то я могла есть и наслаждаться этим, не беспокоясь о том, что моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Брекстон хмыкнул, когда я принялась заталкивать еду в рот.

— Я волновался, малышка. Последние несколько дней ты почти не прикасалась к тарелке и даже не просила десерт.

Сначала я одарила его свирепым взглядом — рот был слишком полон, чтобы ответить. Проглотив кусок, я сморщила нос:

— Я была в трауре, придурок. Ты же знаешь. В трауре нельзя брать добавку или есть сладкое. Это правило.

Джейкоб рассмеялся со своего места напротив:

— Джесса, детка, обещаю: что бы ни случилось со мной в будущем, ты всегда можешь брать добавку и десерт. Нет такого траура, который мог бы этому помешать.

Вот же засранец. Сузив глаза, я прикинула расстояние между нами, гадая, успею ли я ткнуть его вилкой прежде, чем он среагирует.

— Ребята, у Джессы тот самый взгляд, — подал голос Тайсон, и его пальцы крепче сжали вилку. — Беги, Джейк. Просто уходи, прямо сейчас. Мы её удержим.

На мгновение воцарилась тишина, а затем все разразились хохотом, едва не сползая под стол. Фыркнув, я решила их не убивать. Еда была моим приоритетом в данную секунду… к планированию их убийств я вернусь чуть позже.

Остатки завтрака исчезли в блаженном порыве довольства, и я дала себе клятву никогда больше не принимать наши моменты счастья как должное. Никогда. Ни за что. Потому что жизнь не гарантирована, и за эти годы я едва не потеряла каждого члена своей стаи. Но каким-то образом мы всё еще здесь, сильные и вместе.

— Итак, Луи, ты снова возвращаешься в Европу? — спросила Миша, поедая свои два кусочка тоста с яйцами, как странная личность. Даже без бекона? Это было совершенно не по-оборотнически. Просто вопиюще.

— Да. Над тамошней Академией сгущается какая-то тьма. Мне нужно быть на месте, чтобы помочь.

— Тебе нужна наша помощь? — спросила я, прожевывая кусок тоста, который только что стащила с тарелки Тайсона. Он даже не заметил, поглощенный Грейс — и правильно делал.

— Я всё видел, Джесс, — бросил он, даже не повернув головы в мою сторону.

Хм, значит, всё-таки заметил. Ну и ладно.

Луи обратил ко мне своё великолепное лицо, его фиолетовые глаза сияли ярче обычного.

— Да, возможно, со временем мне понадобится, чтобы вы подменили учителей по боевой подготовке. Мэдисон… ей нужно учиться быстро. Что-то подсказывает мне, что она станет ключом к победе над той тьмой, что надвигается.

Он посмотрел на Брекстона.

— Вы оба.

Мой пара кивнул:

— Конечно. Теперь, когда мы разобрались с человеческим дерьмом в наших рядах, у нас есть время помочь с этой новой проблемой.

Что-то в этой фразе заставило меня напрячься. Луи не сказал об этом прямо, но мы все чувствовали, что происходящее в Европе его беспокоит. Очередная чертова угроза конца света. Я не хотела думать об этом. Не сегодня, когда у нас был повод праздновать победу.

Близнецы отодвинули свои пустые тарелки, и я улыбнулась своим малышам.

— Хотите еще еды, сладенькие?

Оба кивнули: серьезное личико Эви озарилось слабой улыбкой, а Джексон оставался своим обычным жизнерадостным «я». Они росли прямо на глазах, и мне уже хотелось, чтобы время хоть немного замедлилось.

«Мы всегда можем попробовать завести еще. Думаю, я бы хотел большую семью».

Как и всегда, рокот его голоса в моей голове вызвал отчаянное желание утащить его куда-нибудь и заняться сексом. Наша интимная жизнь не стала менее авантюрной после появления детей, но она определенно стала квестом.

Я подумала о его желании иметь больше детей, и хотя это было именно то, что я хотела услышать, мне пришлось покачать головой.

«Давай подождем, пока мир не перестанет балансировать на грани уничтожения, — вздохнула я. — Нашим щенкам и так слишком часто приходилось оставаться без нас в их короткой жизни».

Конечно, мы оставляли их с обожающими бабушкой и дедушкой, но жизнь, которой мы жили… она не была создана для маленьких невинных созданий. Было бы несправедливо приводить в стаю новых детей, пока всё окончательно не уладится. Как бы больно ни было признавать эту правду.

Раздался стук в дверь, и вошли Джек и Джо Компассы, практически бегом бросаясь к Джейкобу. Он позвонил им, как только дорвался до телефона — минут двенадцать назад, когда мы сели есть, — и они примчались сразу. Нэш шел в паре шагов за ними, и это было чертовски приятным облегчением — наконец увидеть улыбку на его лице. Бедный парень был слишком серьезным для подростка.

— Мой мальчик! — вскрикнула Джо. Мне нравилось, что, несмотря на то что Джейкоб был на голову выше неё, она всё равно называла его «мой мальчик». — Я знала, что ты так просто не покинешь этот мир. Всегда был самым упрямым.

Я спрятала смешок, думая о семье Компассов и их разнообразных проявлениях упрямства. Трудная задача — выбрать победителя в этом соревновании. Джо подмигнула мне и улыбнулась, словно точно знала, о чем я думаю. Черт, я обожаю её. Лучшая свекровь на свете.

Джек тоже обнял Джейкоба, а затем они оба прижали к себе Джастис, принимая её в семью в истинном стиле Компассов. С полной и абсолютной любовью.

Все мы наблюдали за этим с тихим счастьем. Эви потянулась и взяла меня за руку, её мысли были полны любви и тепла; Джексон взял меня за другую руку, и я изо всех сил старалась не разрыдаться. Черт возьми, я стала слишком эмоциональной в последнее время, но кто может меня винить?

Моя жизнь была всем, о чем я когда-либо мечтала, и я не позволю никому её забрать. Ни на одну гребаную секунду. Так что, что бы там ни затевалось у Луи в Академии, мы со всем разберемся. Как разбирались всегда.

Бонус: Брекстон

БРЕКСТОН КОМПАСС

Мысли Джессы по-прежнему оставались моим самым любимым местом во вселенной.

Моя пара отдавалась делу на сто пятьдесят процентов, когда ей было не плевать, и я был тем самым везучим сукиным сыном, в чьей жизни она была.

Джейкоб поймал мой взгляд, и стало ясно: впервые в жизни две стороны его натуры пребывали в мире. И, черт возьми, это делало меня абсолютно довольным супом. Если так пойдет и дальше, меня начнут принимать за кого-то другого, а не за дракона-оборотня. Этот ублюдок внутри меня практически мурлыкал, хотя мы всё еще были слегка не в себе из-за потери нашей братской связи.

Я всё еще чувствовал их всех — значит, мы потеряли не всё. Восемь из нас были связаны так, как могут похвастаться лишь немногие сверхъестественные существа, и вместе мы будем защищать то, что имеем, с яростью, которая должна пугать любого, кто перейдет нам дорогу. Раньше я думал, что мой дракон — собственник, но теперь у нас было столько сокровищ…

— Папочка?

Эви говорила нечасто, поэтому в те редкие моменты, когда она это делала, мою грудь сдавливало, и я боролся с желанием задушить её в объятиях. Такое желание — странная причуда родителей, особенно когда их дети такие очаровательные, как мои. Чертовски идеальные.

Встав со стула, я опустился на корточки рядом с ней.

— Да, малышка?

Она приложила ладошку к моему лицу, и я увидел вспышки леса — ей нужно было пойти со мной на прогулку. Вторая женщина, владеющая моим сердцем; я не колебался ни секунды, снимая её с маленького стульчика, на котором она сидела за общим столом.

Взгляд Джессы впился в мой, и я позволил своему взору задержаться на её прекрасном лице. Её волосы были собраны в высокий хвост, открывая лицо сердечком и точеные скулы; она выглядела еще более ошеломляющей, гордой и свирепой, чем обычно.

«Мы скоро вернемся», — сказал я ей, и моя энергия коснулась её души лаской.

Она кивнула, проследив взглядом за Эви, проверяя, всё ли с ней в порядке. У нашей малышки было абсолютно безмятежное выражение лица. Я знал, что она расскажет, зачем ей эта прогулка, когда будет готова.

Впрочем, это не имело значения. Хотела ли она просто погулять или ей была нужна помощь, чтобы спрятать труп — папочка всегда её прикроет. Оба моих ребенка знали: нет ничего, что они могли бы сделать или сказать, что изменило бы мою любовь к ним. До конца моих дней этот дракон будет на их стороне, сражаясь с любым врагом. Те, кто пытался причинить вред моей семье, всё равно были слишком глупы, чтобы жить.

Мы покинули шумный дом, где завтрак всё еще поглощали те, кто ел медленнее моей пары — то есть почти все. Эви вела меня через крыльцо и вниз по ступеням; её маленькие ножки легко справлялись со спуском.

— Всё хорошо? — спросил я. Мысль о том, что что-то может тревожить её невинный разум, заставила моего дракона скрестись в груди. Зверь больше не мурлыкал; его ярость при защите потомства была способна стереть города с лица земли.

Ей потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, и я призвал на помощь всё своё безграничное терпение. Если я смог ждать двадцать лет, пока её мать поймет, что я люблю её, то смогу проявить такое же внимание к дочери. Все дети в стае были умными и сильными, с очень разными характерами. Эви нужно было пространство, чтобы сформулировать мысль, и когда она это сделала, её слова оказались запредельно глубокими для её возраста.

Наши руки всё еще были сцеплены, поэтому она проецировала свои мысли так, как ей больше нравилось.

«Папочка. Я хочу еще братика или сестренку. Или побольше кузенов. Нам нужно, чтобы это случилось».

Волна облегчения накрыла меня, и я отложил планы по убийству какого-нибудь воображаемого подонка, расстроившего мою дочь. Остановившись среди деревьев, я опустился перед ней на колени. Мне нравилось смотреть ей в глаза, когда мы разговаривали.

— Мамочка и я любим тебя и Джексона больше всего на свете. Вы — наше счастье. Наше солнце и радуга.

Струйки счастливой энергии потекли через наши руки.

— Возможно, однажды мы подарим тебе братика или сестру, — продолжил я, — когда придет время. Но сейчас мы думаем, что лучше не приводить в наш мир новых детей.

— Почему?

Черт. Она сделала усилие, чтобы снова заговорить вслух, поэтому я отвечу так честно, как только смогу.

— Потому что в мире много плохих людей, и они всё время пытаются навредить нашей стае. Пока не станет безопаснее, мы будем защищать ту семью, которая у нас есть сейчас.

Пока она понимала ту неистовую, бесконечную, безусловную любовь, которую я чувствовал к ней и её брату… к нашей стае… остальное не имело значения. Её глаза изучали мои так, как мало кто из взрослых способен. Дракон в моей душе не пугал её — у неё был свой собственный.

Она похлопала меня по щеке.

«Хорошо, папочка. Сначала мы остановим плохих парней. Я сильная».

Она напрягла ручки, и я притворился испуганным, заставив её захихикать.

— Ты такая сильная, малышка. Ты поможешь папе защитить нашу семью, я это просто знаю.

Я понятия не имел, кем стал в эти дни, но мои дети абсолютно властвовали надо мной, даже когда я притворялся, что это не так. Мне плевать, какой ты крутой парень: если твой ребенок протягивает тебе игрушечную чашку с чаем — ты пьешь этот чертов «чай» и улыбаешься во весь рот.

Минуту спустя появилась Джесса, бегущая к нам, и я покачал головой.

— Похоже, твоё терпение лопнуло, крошка.

Она одарила меня свирепым взглядом, и это заставило меня полюбить её еще сильнее. Её огонь и характер просто сводили меня с ума.

— Ты закрыл от меня свои мысли! Как, черт возьми, я должна была проверить, всё ли у вас в порядке?

Эви выскользнула из моих рук и подлетела к матери, обвив пухлыми детскими ручонками шею Джессы. Выражение лица моей пары, когда она прижимала к себе ребенка, закрыв глаза от счастья… это просто убивало меня.

— Мы так сильно любим тебя, малышка Эви, — проворковала Джесса дочери. — И однажды у тебя будет столько братьев и сестер, что ты не будешь знать, с кем играть.

Меня это устраивало: больше детей и больше любви к моей паре. Беспроигрышный вариант.

Эви издала радостный визг и через секунду уже мчалась обратно к дому, чтобы сообщить Джексону благую весть. Джесса стояла, её глаза лучились слезами, а рука была прижата к груди.

— Не знаю, что я сделала правильно, но что бы это ни было, я так благодарна за наших детей.

— Мы никогда их не потеряем, — яростно сказал я, и мой голос загрохотал, когда дракон внутри подал знак. Мы разорвем любую угрозу в клочья задолго до того, как она приблизится к нашим детям.

Она бросилась ко мне, я подхватил её под ягодицы, прижимая к себе.

— Я чертовски люблю тебя, — выдохнула она мне в грудь.

Смех пророкотал во мне:

— Я тоже чертовски тебя люблю.

«Любовь» — пустое слово по сравнению с тем, что я чувствовал. И как всегда, когда слов не хватало, я показывал ей это, открывая свои эмоции и позволяя ей почувствовать всё, что чувствовал я. Всё то дерьмо, которое я не мог облечь в слова. Джесса была единственной, кто видел мою душу до самого дна.

С того самого момента, как я встретил её — в возрасте двух лет, когда она была вся из молочных зубов и гонора, — Джесса Леброн владела моим сердцем. Я помнил тот первый миг с идеальной ясностью, потому что, хоть я и сам был карапузом, я знал, что этот оборотень будет важен для меня. Джесса слышала об этом раньше, видела часть воспоминаний, но сегодня я отдал ей всё. Ей это было нужно после нескольких лет борьбы с миром.

— Ты никогда не показывал мне эти воспоминания, — прошептала она. — Связь была сильна уже тогда.

— Да, была.

Чувствуя, что ей нужно больше, я позволил воспоминаниям литься потоком. Тот первый раз, когда она поранилась, и я впал в ярость, избив супа, который случайно её задел. Нам было всего по шесть лет, но потребность защищать её была в моем ДНК. Она просеивала их, останавливаясь на самых важных. Например, когда ей было десять, и она плакала из-за того, что мать бросила её. Я держал её в руках и клялся, что однажды она больше никогда не почувствует такой потери. Я пообещал себе, что буду защищать её до конца своих дней. И с тех пор я работал над этим.

Мелькали и другие кадры: мои любимые моменты. Измазанные грязью. Танцующие под дождем. Потерявшиеся в лесу. Сражающиеся спина к спине. Любящие друг друга, несмотря ни на что.

— Брекстон, я, черт возьми, тебя не заслуживаю, — сказала она, судорожно вздыхая. — Никогда не оставляй меня, иначе я сойду с ума.

Я рассмеялся:

— Любовь моя, ты никогда не останешься без меня. Это обещание, которое будет стоять вечно. Ты моя первая, последняя и единственная.

Она вытерла слезы, издавая смешок:

— Последняя — может быть, но мы все знаем, что вы, Компассы, не могли удержать достоинство в штанах. Пока ваши пары не появились.

Моя грудь рокотала; дракон подталкивал меня вперед. Я никогда не делился с ней этим набором воспоминаний, потому что не хотел, чтобы она чувствовала себя виноватой за то, как всё сложилось. Кажется, время пришло.

— У меня есть для тебя еще кое-что, — сказал я, стирая её слезы. Моя работа — любить её до тех пор, пока у неё не останется ни секунды страха одиночества.

— Пожалуйста, — всхлипнула она. — Я не могу поверить, какой ты невероятный.

Я хмыкнул:

— Малышка, я дракон-засранец. Ты свет моей души. Ты это знаешь.

Она покачала головой:

— Хочу врезать тебе за этот комментарий, но так как сейчас я чувствую к тебе прилив любви, я оставлю это на потом.

Я рассмеялся, поднимая её выше, чтобы поцеловать идеальные губы.

— Никогда, черт возьми, не меняйся.

Джесса обхватила моё лицо руками, удерживая мой взгляд:

— Последнее воспоминание. Давай его мне.

Рык сотряс мою грудь:

— «Давать» тебе я буду после.

Её глаза потемнели, но она была упряма и готова была отложить желание ради этого воспоминания. С вздохом я отпустил ту часть своего прошлого, открывая единственный секрет, который хранил от неё.

— Брекстон! — прорычала она. — Это не те воспоминания, которые я хочу видеть!

«Заткнись и смотри».

Она сузила глаза, но на сей раз послушалась. Воспоминание вернулось: первое свидание, на которое я когда-либо ходил, с какой-то случайной оборотнихой. Одно за другим она видела все свидания, которые у меня были — те, что были не с моей парой. Сначала Джесса вздрагивала от образов, пока не поняла, что именно я ей показываю.

Все свидания заканчивались одинаково: я целовал девушку в щеку и прощался с ней.

Я никогда по-настоящему не касался женщины до того момента, пока моя пара не была готова ко мне. Я знал это еще ребенком и ждал её. Она не поступила так же, и хотя собственническая часть меня ненавидела этот факт, это был верный путь для Джессы, чтобы прийти ко мне той, кем она была.

— Я не… понимаю. — Она сильно плакала, слезы полосовали лицо. — У тебя ведь был секс до меня, верно?

— Нет.

Прикосновение к другой женщине, когда я любил её, было бы высшим предательством.

Джесса качала головой, словно отказывалась верить:

— Я не понимаю.

Мой голос стал мягким — таким он бывал только для неё.

— Я знал, что ты моя, сколько себя помню. Я решил не давить на тебя, но если бы я вообще ни с кем не встречался, у тебя возникли бы вопросы. Это был мой компромисс.

Она разрыдалась еще сильнее.

— Это всегда была ты, Джесс. Всегда.

Она поцеловала меня, обвив ногами, её язык сплелся с моим.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Она повторяла это снова и снова между поцелуями. Моя грудь рокотала; собственнический ублюдок внутри вышел поиграть. С Джессой всегда было мало. Я жаждал всего: хотел её обнаженную против себя, чтобы я мог любить каждый дюйм её тела.

Сегодня ей не светило поспать.

«Обещания, пара. Убедись, что ты их выполнишь».

«Я всегда выполняю».

И я всегда буду.