Лимузин остановился у кованых ворот. Накрапывал дождь, и капли лились по стеклу.

Таисса выглянула в окно машины. Зелёная поросль клёнов, разрыв туч на востоке, кусок голубого неба. И кладбище. Дорогое престижное кладбище, почти не разросшееся за двести лет.

«Как миллиардер делает предложение своей девушке?» – «Дорогая, ты хотела бы упокоиться в нашем фамильном склепе?»

Шуточка вполне в духе Вернона. Впрочем, её Вернон всегда собирался жить вечно.

Таисса вытерла набежавшие слёзы. И тут её линк завибрировал.

– Что, Александр? – без предисловий спросила она.

От этого абонента ей не стоило ждать соболезнований.

– Вернон Лютер, – раздался в салоне голос деда. – Мальчишка оставил наследство, и я хочу убедиться, что там нет неприятных сюрпризов. Ты должна его получить.

– Не предвижу тут никаких проблем.

Таисса не стала убирать колкие нотки из своего голоса.

– Не будь беспечной. Хлоя Кинни претендует на наследство как мать будущего ребёнка, а Леонардо Мезо мечтает заполучить секреты Лютера и стать его преемником. Это может быть фатально.

– Для кого?

Александр проигнорировал иронию.

– Неважно, как ты это сделаешь, но в течение трёх суток Совет должен провести инвентаризацию наследства Вернона Лютера, иначе будут санкции. У тебя его кольцо.

– Я не знаю, как оно работает, – устало сказала Таисса.

– Узнай. Принеси мне список тайн Лютера и ответь под нейросканером, что это всё. И в этот раз я проверю твою кровь на нейролептики сам.

Связь разорвалась.

Таисса открыла дверь машины и шагнула под дождь. С клёнов падали на землю прозрачные капли, переливаясь в лучах солнца. Таисса запрокинула голову к небу и коснулась кольца на своём пальце. Кольца, путешествовавшего между временами и мирами.

Подарок Вернона. Последний его подарок.

– Я не отдам твои секреты Светлым, – проговорила Таисса. – Обещаю.

Вернон. Он стоял у неё перед глазами так ясно, словно на самом деле был здесь. Серые глаза, растрёпанные волосы, беспечная улыбка.

«Жизнь так коротка, Таисса-серьёзность. Кстати, знаешь главный секрет этого колечка?»

Губы Таиссы тронула слабая улыбка.

– Знаю. Ты всегда меня любил и любишь.

«И буду любить. Правда, в настоящий момент это несколько затруднительно».

Таисса зажмурилась, чтобы не разрыдаться. Нет. Плакать нельзя. Не сейчас.

Она выпрямилась и спокойным шагом направилась к воротам.

Пепел летел над облаками.

Солнце светило в разрыве туч, и белоснежный самолёт описывал два круга простой восьмёркой.

А под крылом летел пепел, уносясь на восток, к морю. К прозрачной воде и островам, обрывам и маякам, макушкам гор и ледникам Антарктиды… или просто в серые волны моря.

– Я люблю тебя, – произнесла Таисса одними губами.

Любила. Как сказать это слово правильно, когда речь идёт уже не о молодом Тёмном, а о его памяти? Памяти, которая сейчас казалась такой ясной, но неизбежно должна была потускнеть.

Впрочем, если коллективному разуму Лары удастся задуманное, помнить Вернона Таисса будет недолго. Зато та, что займёт её тело, уже не забудет.

– Таис, – раздался негромкий голос отца.

Таисса молча протянула руку, и Эйвен Пирс вложил её руку в свою.

Вернон будет жить и в его памяти тоже. Сколько лет отец будет помнить? Сколько лет ему отведено? Что произойдет, если желание Лары исполнится и сюда в теле Таиссы придёт та, кого Лара назвала богиней? Что эти два существа сделают вдвоём, никем не останавливаемые?

– Я хотела попросить тебя о непоражении, – произнесла Таисса. – Но…

– Ты поняла, что его придётся устраивать самой.

– Да.

Без Вернона. Без помощи отца. В глубоком космосе. Инопланетный коллективный разум, принявший облик Лары, притащит Таиссу к Светлому Источнику, чтобы воскресить свою богиню, и у Источника Таисса должна, обязана будет победить.

Тёмные глаза отца глядели на неё с пониманием. Он верил в неё. Верил больше, чем могли сказать любые слова. А она…

Таисса выпрямилась.

– Мне не страшно, – сказала она. – Было страшно и будет страшно потом, наверное. Но сейчас я думаю только о том, что Вернона больше нет.

Солнце сверкало, слепя глаза. Вернона больше не было на свете, но дикая, глупая, невозможная надежда не хотела заканчиваться. Таисса не сдержала короткий всхлип, глядя, как последняя струйка пепла рассеивается в небе.

– Может, Дир всё-таки не отвёз его в крематорий? – сдавленно прошептала она. – Со Светлых сталось бы сохранить тело.

Найт, её электронная союзница и подруга, видела и знала многое. Но даже Найт не могла дать ей надежду. Её просто не было.

Отец Таиссы молчал. Молчали другие, собравшиеся на кладбище этим утром. Молчали и смотрели в небо.

Что сказал бы Вернон, будь он здесь? Неужели его больше нет? Вообще нигде нет?

Таисса из последних сил держалась, сохраняя спину прямой. Если бы только она могла глядеть на небо, не думая, не вспоминая…

– Пирс.

Леонардо Мезо стоял на примятой траве, как бы невзначай оттеснив стоявших между ним и Таиссой. Юноша, собирающийся занять неофициальный трон главы Тёмных.

– Отойдём.

– Я не готова говорить о политике, – предупредила Таисса, когда они отошли в сторону. – Не сейчас.

Взгляд Лео был жёстким и упрямым.

– Я пришёл поговорить о завещании Лютера. Ты наверняка ждёшь, когда его прочитают.

Таисса пожала плечами.

– Всё, что оставил Лютер, должно принадлежать Тёмным, – с нажимом сказал Лео. – Нам нужна защита от Совета и Светлых. Любая. Вся.

Таисса невесело улыбнулась.

– Светлые сказали мне то же самое.

Лео пренебрежительно фыркнул.

– Вот кто точно ничего не получит, так это они.

– А ты так мечтаешь заполучить эту головную боль? – раздался из-за спины знакомый голос.

Таисса обернулась.

– Павел, – негромко сказала она. – Привет.

– Привет, подруга.

Импланты Павла были почти незаметны под тёмно-серым плащом и тонкими перчатками. Солнце золотило рыжие с сединой волосы. Прищуренные глаза смотрели на Лео в упор.

– У нас с Пирс свой разговор, – резко сказал Лео. – Уйди.

– А ты и не разговаривай. Просто послушай.

Павел наклонился вперёд.

– Вернон знал, что ему недолго осталось. Он поделился бы своими игрушками, если бы от этого зависело наше выживание. Но парень этого не сделал. Вывода два: или у него в загашнике остался лишь сундук ювелирки, или он решил, что это, чем бы «это» ни было, на белый свет вытаскивать не стоит. Помните план сумасшедшей матушки Вернона? Распространить электронные внушения на всю планету?

– Без осколка Источника электронные внушения бесполезны, – отозвалась Таисса автоматически.

– Угу. Великолепные последние слова перед тем, как тебе перекроят мозги. Ты так в этом уверена, подруга?

Таисса и Лео переглянулись. Судя по его лицу, Лео тоже не был так уж уверен.

– Чем лучше оружие, тем больше вероятность, что за ним придёт кто-то вроде Лары, – добавил Павел тоном ниже. – Не старой доброй Лары, которая хотела нарожать от Дира милых маленьких детишек, а новенькой, с коллективном разумом в голове. Всё, что попадёт нам в руки, может попасть и к ней, несмотря ни на какую защиту. Так что делайте выводы, ребята.

– Надеюсь, Эйвен охраняет тайники «Бионикс» как следует, – пробормотал Лео. – Нужно будет поговорить с ним насчёт этого.

– До электронных внушений Лара не доберётся, – проговорила Таисса. – Не может. Не должна.

– Вероятность почти нулевая, подруга, – серьёзно сказал Павел. – Но это не ноль.

Увы, когда речь шла о новой Ларе, не было ничего невероятного. И никакую возможность нельзя было сбрасывать со счетов.

Наступило молчание. Тем временем белоснежный самолёт скрылся за деревьями.

Церемония закончилась.

– Речей не будет, – заметил Павел, глядя, как гости медленно тянутся к выходу. – Это Лютер так хотел?

Таисса кивнула.

– Хлоя не пришла, – проговорила она. – Хотя она будущая мать наследника Вернона. Неужели решила пропустить его похороны?

– Правильно сделала, – отмахнулся Лео. – Хлоя Кинни создала эту инопланетную тварь. Её дело – сидеть под камнем и не выползать оттуда. Благо родственники погибших её не забыли.

Его глаза мрачно блеснули. Отец Лео едва не расстался с жизнью, побывав в заложниках у коллективного разума Лары. Разума, появившегося при прямом участии Хлои.

– Но на чтение завещания Хлоя наверняка придёт, – хмыкнул Павел. – Никуда не денется.

Лео фыркнул.

– Ещё бы.

Начал накрапывать дождь. Таисса перевела взгляд на мокрую траву. Пройдёт совсем немного времени, и ей придётся попрощаться и с травой, и с дождём, и с облаками. Улететь в космос и не вернуться.

– Странное чувство, – вполголоса сказала Таисса. – Чувствую себя так, словно меня здесь уже нет.

– Не знаю, что бы я чувствовал на твоём месте, подруга, – негромко сказал Павел. – Ты ещё неплохо держишься.

– Отлично она держится, – мрачно сказал Лео. – Но я бы предпочёл, чтобы её и этой коллективной твари тут уже не было. Пока она здесь, мы все уязвимы. Мне которую ночь снится, что я читаю новости, а там готовый апокалипсис.

Таисса взглянула в опустевшее небо. Время прощания закончилось. Чтения завещания было не избежать.

Встречаться с Хлоей, беременной от Вернона, Таиссе совсем не хотелось.

Но в последнее время ей редко давали выбор.

Едва войдя в зал, Таисса остановилась как вкопанная.

Перед ней на всю стену раскинулся старомодный киноэкран.

– А это ещё зачем?

– Не догадываешься?

Леонардо Мезо с ленивым видом раскинулся в кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Только прищуренные глаза выдавали его напряжение.

– Лютер подсуетился, чтобы подлинность завещания не опротестовали. Поди подделай аналоговую киноплёнку, маркированную и опечатанную как надо.

Это было… изобретательно. Таисса понятия не имела, что Вернон не ограничился простым бумажным завещанием, а запишет послание. Майлз Лютер мог бы гордиться талантом сына, если бы не лежал сейчас в криокамере в бесполезном ожидании чуда.

Элен не вернётся. Не возвращается никто. И она, Таисса, не вернётся тоже.

Сердце Таиссы заныло. Киноплёнка. Ей предстоит увидеть Вернона на экране. Если бы она могла увидеть его по-настоящему, обнять…

Таисса опустилась в кресло, не глядя по сторонам. Дом вокруг неё был мёртв. Даже если Вернон часами сидел в этом кресле, вертя в пальцах ручку, какая разница? Это лишь вещи. Настоящее – живой голос, улыбка, насмешливый взгляд – ушло и не вернётся.

Но режущая боль в душе совершенно не желала уходить.

Странно, что отца здесь не было. Таисса перевела взгляд на двух мужчин в чёрном, сидящих за отдельным столом. Крошечные эмблемы на лацканах выдавали одну из старейших фирм, чудом сохранившуюся после войны. Всё было приготовлено к просмотру завещания, но где отец, где Рамона? Почему их нет?

– Что, слетелись на падаль? – раздался резкий голос. – И ты тоже, Пирс?

В дверях стояла Хлоя.

– Хлоя, – устало проговорила Таисса. – Конечно же, ты тоже здесь.

Вздёрнув нос, Хлоя прошествовала к центральному креслу. Просторное серое платье с зеленоватым отливом ей очень шло. Из знаков траура Хлоя выбрала лишь чёрный шарф. Презрительная улыбка, чёткий профиль – от фигурки бывшей невесты Вернона веяло уверенностью и презрением.

– Выключайте свет, – приказала Хлоя, и зал почти тотчас погрузился в полумрак.

Хлоя обернулась к Таиссе.

– Совсем скоро ты вылетишь из этого особняка, Пирс. Как только всё перейдёт мне, тебя даже на порог не пустят. Тебе не достанется ничего.

– Подумай ещё раз, Хлоя Кинни, – прозвучал ледяной женский голос. – Я обещала, что не трону тебя, но к наследству Лютера это не относится.

Таисса вздрогнула.

Посреди зала стояла Лара.

– Решили не дожидаться почётную гостью? – поинтересовалась она. – Зря.

– Где настоящая Лара? – резко спросила Таисса. – Она хотя бы жива?

Голограмма фыркнула.

– Даже если бы моё главное тело умерло, я бы не стала сообщать тебе, правда, маленькая Таисса? Какой смысл? Тебя уже почти нет.

– Лара жива, Таис, – раздался негромкий голос.

В зале снова зажёгся свет. Дверь открылась. Таисса повернула голову и замерла.

В дверях стоял Дир.

Она не ожидала увидеть его здесь. И, как ни странно, испытала облегчение.

Их взгляды встретились. Дир наклонил голову, и Таисса сделала то же самое.

Рядом с ней он садиться не стал. Просто замер у стены.

– Что, и Светлые здесь? – хмыкнул Лео. – Может, и Александр собирается прибыть на оглашение? Ящик отравленного виски наверняка его дожидается.

– Можете забыть об Александре, – презрительно бросила Лара. – Других наследников не будет, потому что наследство Вернона Лютера приму я. Никаких сюрпризов.

Никто не возразил ей. Никто не произнёс ни слова. Никто не хотел связываться с существом, которое могло достать их из любой точки земного шара. Никто не хотел вставать у Лары на пути. Никто, включая саму Таиссу.

Дир тоже молчал. Молчал и спокойно смотрел на Лару.

– Что, не будешь опротестовывать моё право, Дир? – с сарказмом спросила Лара. – Боишься? Или надеешься перехватить приз первым?

Таисса напряглась.

– Думаю, выяснение отношений подождёт, – покачал головой Дир. – Мы готовы. Включайте проектор.

Один из юристов кивнул, набирая команды.

И противоположная стена осветилась.

Вернон, усталый и взъерошенный, сидел за пультом управления. Таисса узнала кабину дирижабля Виктории.

– Да, мама, – бросил Вернон через плечо. – Сейчас. Дай мне пару минут.

У Таиссы сжалось сердце. Она помнила этот небрежный тон и холодное безразличие в интонациях. Именно так Вернон выглядел, когда она, Таисса Пирс, внушила ему её не любить.

– Вернон, милый, я рада, что ты согласился написать завещание, – раздался бархатный голос, и Виктория появилась в кадре. – Я уже отдала распоряжения на твой счёт. Всё, что принадлежит мне, будет принадлежать тебе, включая сферу. Ты не умрёшь в следующем году, обещаю.

Если бы Вернон не отдал ту сферу ей, Таиссе, сейчас он был бы жив. Это было нечестно, нечестно, нечестно…

– Конечно, конечно. – Вернон зевнул. – Вечная жизнь и прочие разные неважные блага. Считаешь, я вот-вот отброшу коньки?

– Ты сидишь в кресле главы «Бионикс», – с нажимом произнесла Виктория. – Ты ведь не хочешь потерять всё, что таким трудом досталось тебе и Хлое? Твоей любимой невесте?

– Я никого не люблю, – отмахнулся Вернон. – Кроме родных родителей, занятых порабощением человечества, но тут уж ничего не поделаешь – генетика.

У Таиссы вырвался нервный смешок. Хлоя бросила на неё уничтожающий взгляд.

– Завещание – такая штука, которая иногда меняется, – задумчиво протянул Вернон. – Порой внезапно меняется. Пожалуй, надо бы учесть и это.

Морщинка разделила надвое лоб Виктории.

– Учесть что? – резко спросила она. – И кого? Ты же не думаешь сейчас о той девчонке?

Вернон фыркнул.

– Таисса Пирс для меня ничего не значит. Что не отменяет факта, что жизнь изменчива, дорогая матушка. Поэтому, – его пальцы скользили по виртуальной клавиатуре, – раз продолжительность этой самой жизни порой сокращается с очаровательной быстротой, я добавлю в своё завещание одну милую деталь. Если с моего линка придёт подписанное моей кровью сообщение… свежие эритроциты, простейший анализатор… то радостный наследник сменится с быстротой молнии.

Финальный росчерк, и Вернон откинулся в кресле, коснувшись линка. По его лицу блуждала усталая отчуждённая улыбка.

– Разве я не умница? Жаль только, что мне к тому времени будет наплевать.

Лицо Виктории напряглось, застыло маской.

– И в чью пользу ты планируешь изменить своё завещание?

– Начнём с того, что мне сегодня почти нечего завещать, – отозвался Вернон рассеянно. – Или ты хочешь получить наш особняк? Полузатопленные руины замка? Чтобы что, открыть картинную галерею?

Он развёл руками.

– Впрочем, мало ли? Вдруг я послезавтра загляну в будущее? Или украду секреты Великого Тёмного всем назло? Не всё же Пирс быть любимицей судьбы.

– Сейчас Таисса Пирс и её отец в моих руках, – холодно бросила Виктория. – Не сказала бы, что им повезло.

– Да уж, материнской нежностью ты не отличаешься.

Таиссу вновь поразило выражение лица Вернона. Даже знакомая небрежная насмешка казалась мёртвой. Сколько же боли причинила ему его мать когда-то, заставив Таиссу влезть в его сознание!

Таисса невольно коснулась шрама на щеке, оставленного наёмниками Виктории. Нет, лучше так, лишь бы он был жив. Прекрасных принцев можно расколдовать, можно очнуться от любого гипноза, но из объятий смерти не возвращаются.

– Дело сделано, – заключил Вернон. – Разве что одна деталь… Впрочем, неважно.

– О чём ты?

Вернон зевнул.

– Не бери в голову, мама. Подарил колечко одной недостойной девице, а отнимать его поздно, лень, да и не хочется. К счастью, недогадливая глупышка не умеет им пользоваться, а теперь уже никогда не сумеет.

Таисса накрыла рукой перстень Вернона. Кладезь тайн, внутри которого притаилась сложная многоуровневая электроника. Давний подарок Вернона, который пронзил руку Таиссы током, когда умирающий Вернон упал ей на руки. Тогда Таиссе было не до этого, но сейчас она невольно задумалась. Что это было? Флуктуация, влияние воронки? Или же в перстень пришло… что-то? Сообщение? Или нечто большее?

Вернон коснулся линка.

– Всё, – донёсся его голос. – Конец записи.

Плёнка закончилась. Перед глазами Таиссы вновь горел белоснежный экран.

Таисса нахмурилась. Стало быть, Вернон оставил всё Хлое… но с тех пор его завещание наверняка изменилось, правда? Ведь Хлоя перестала быть невестой Вернона давным-давно.

Но если Хлоя беременна от него, если Хлоя ждёт его ребёнка…

– Это ведь не всё? – громко спросила Таисса. – Где последняя версия завещания?

Юристы переглянулись.

– Это не всё, – ответил один из них. – У нас есть цифровая запись с линка, верифицированная кровью Вернона Лютера. Его воля и завещание. Вернон Лютер оставляет всё одной персоне.

Все в зале обернулись к Таиссе.

– Мне, – утвердительно сказала она. – Не так ли?

Оба юриста поклонились.

Хлоя взлетела с кресла.

– Я желаю видеть это завещание, – выпалила она. Голос её был полон ледяного яда. – Чтобы мой Вернон оставил всё ей, забыв обо мне? Забыв о том, что…

Она не договорила. Её взгляд, гневный и испуганный, упал на Лару.

Один из юристов коснулся стола, и на экране появилось несколько коротких чёрных строк.

Имя Таиссы Пирс было видно совершенно ясно.

«Всё, чем владею…»– успела прочесть Таисса, прежде чем её глаза наполнились слезами.

Словно издалека до неё донёсся язвительный голос Лары:

– Не верит твой бывший жених в ценность семьи, да, Хлоя? Вы, Тёмные, все одинаковы. Жадность и глупость – ваше второе имя.

Таисса вытерла слёзы и вновь взглянула на экран. На Вернона это не было похоже. Оставить Хлою и своего ребёнка с пустыми руками? Невозможно. Немыслимо. Если только…

Но анализ крови подтвердил беременность Хлои, правда? И Вернон пошёл на всё, лишь бы защитить раненую Хлою и вырвать у Лары обещание не вредить ей.

У Вернона было достаточно времени, чтобы вписать в своё завещание Хлою и её ребёнка, но он этого не сделал. Почему? И почему взрослый Тьен, пришелец из будущего, так странно смотрел на Таиссу, когда она упомянула ребёнка Хлои?

Но следующие слова заставили Таиссу мгновенно забыть о Хлое.

– Завещание уже внесено в реестр, – сообщил юрист бесстрастно. – Осталось лишь одно, последнее.

– Что ещё? – раздался резкий голос Лары. – Всё ясно. Вернон Лютер оставил всё этой девчонке!

– Да, но… – пожилой юрист откашлялся, – у нас есть видеосообщение, записанное как часть завещания. Правда, зарегистрировано оно… – короткая пауза, – в необычное время.

– Когда?

– За полторы минуты до официально подтверждённого времени смерти.

Глаза Таиссы округлились. Вернон успел отправить сообщение с линка, прибыв из воронки? Но он уже умирал, это было невозможно!

Единственный вариант – это если бы сообщение было записано заранее. Там, откуда Вернон прибыл. Если оно отправилось юристам с линка в ту самую секунду, когда Вернон вылетел из воронки.

Сердце Таиссы застучало быстрее.

– Видеосообщение предназначено для просмотра только одной персоной, – сухо сообщил юрист. – Той, кому оставлено наследство.

Взгляды гостей не отрывались от Таиссы. Лоб Дира пересекла тонкая морщинка.

– Таис, возможно, смотреть это сообщение – не лучшая идея, – негромко произнёс он. – Не стоит играть со временем.

Таисса закусила губу. Вернон признал перед смертью, что знает больше, чем ему положено. Неужели в таинственном сообщении зашифрована информация из будущего?

Таисса покачала головой.

– Там Вернон. Я хочу его видеть.

– Мы, – поправила её Лара, кошачьей походкой подходя к юристам. – Мы хотим его видеть.

– Невозможно, – произнёс пожилой юрист, и Таисса поразилась его выдержке. – Запись доступна только Таиссе Пирс. Условия…

Лара лишь насмешливо улыбнулась.

– Ты серьёзно думаешь, что можешь мне помешать? Вы отключились от сети, забрали у всех гостей линки, но ведь это нам не помеха, правда? Вернон Лютер отнял у меня моё тело, а я, пожалуй, украду его последний поцелуй девочке Таиссе. Пусть наслаждается им в моей компании.

Её глаза сверкнули нестерпимо ярким белым светом. Лара развернулась к экрану, и чёрные строчки слетели с него, будто сожжённые пламенем.

– Все вон или умрёте, – приказала Лара. – То, что вы здесь увидите, – не для ваших глаз.

Раздался звук отодвигаемых стульев. Лео чуть задержался, но, поймав взгляд Таиссы и помедлив ещё секунду, в сверхскорости выскользнул из зала вслед за юристами.

– Я останусь, – твёрдо сказала Хлоя. – Я хочу увидеть Вернона, и ты меня не тронешь. Ты обещала.

Лара коротко рассмеялась.

– Хочешь помучиться, в очередной раз убеждаясь, что ты безразлична ему даже сейчас? Да тебя даже пытать не надо, чтобы отомстить. Пожалела бы своего ребёнка, беременная дурочка… Впрочем, мне всё равно.

Дир не сдвинулся с места. Они остались вчетвером.

– Тебя, я вижу, выгонять бессмысленно, – кисло бросила Лара.

– Совершенно верно.

Лара коротко фыркнула, но больше не сказала ничего.

Свет в зале погас. Экран потемнел снова.

– Где же ты? – жадно проговорила Лара. – Покажись, Вернон Лютер.

Секунда темноты. Ещё одна. Таисса застыла в кресле, не дыша, не думая.

И тут Вернон появился на экране.

У Таиссы перехватило дыхание, когда она увидела его лицо – заострённое, усталое, но светящееся триумфом.

– Думаю, мне удастся выжить, – проговорил Вернон, странно улыбаясь. – Теперь удастся.

Таисса не видела, во что Вернон был одет, не могла понять, как лежали его волосы. Где он находился? За его спиной лежала ночь, но где облака, где звёзды?

– Не верю, что наш новый Великий оставит Пирс с разбитым сердцем. – Вернон с иронией улыбался, хотя глаза его были печальны. – Поневоле спросишь себя, кому больше повезло, мне или этому мальчишке.

Великий? Нет. Нет. Не может быть!

– Великий? – прошептала Хлоя.

В её голосе было столько глубокого удивления, что Таиссу внезапно качнуло в другой мир. Не в тот, где обсуждали патенты и завещания, подписывали мировые соглашения и говорили речи в Конгрессе. Человеческая реальность отошла на второй план, выцвела, выгорела. Перед Таиссой был мир, куда людям не следовало заходить. И Вернону, на что бы он ни надеялся в ту минуту, тоже не стоило.

Потому что он умер всё равно.

Как это невозможно сложно. Как необъяснимо.

По щекам Таиссы неудержимо текли слёзы.

Вернон помолчал.

– Мало времени, а я всё ещё не знаю, стоит ли это делать, – наконец сказал он. – Но, чёрт подери, раз никто меня не останавливает, а произойти может что угодно…

Вернон опустил взгляд, размышляя над чем-то.

– Да, Пирс, – внезапно сказал он. – Я хочу тебя увидеть и увижу.

Его голос стремительно обретал знакомые насмешливые нотки:

– Я не могу поделиться с тобой самыми главными тайнами, Таисса-недогадливость. Обидно, правда? Увы, если расскажу тебе всё, это уничтожит тебя, меня, прошлое, будущее, и пару звёздных систем со всеми вечерними туфлями. Хотя, будем откровенны, некоторые модели того заслуживают.

Лицо Вернона осветилось мальчишеской улыбкой.

– Но я рискну вмешаться всё равно. Видишь ли, в моём прошлом и в твоём будущем ты перенеслась ко мне – туда, куда меня вынесла воронка. И версии по поводу того, как именно ты там оказалась, разнятся, так что самое время предоставить тебе попутку на всякий случай. Бывший Страж я или кто?

Таисса перестала дышать.

– Не спрашивай, как совершилось невозможное, Пирс. – Вернон посерьёзнел. – Не скажу, не объясню и даже не намекну. Но тебе будет достаточно произнести те самые слова, потребовать у своего перстня перенестись ко мне, и это произойдёт тотчас же, в ту же самую секунду.

Таисса не колебалась ни мгновения.

– Перенеси меня к Вернону, – выпалила она, активировав перстень.

Не произошло ничего.

Изумлённо-презрительный смех Лары разнёсся по комнате.

– И ты ему поверила, Пирс?

Вернон на экране помолчал, глядя куда-то в пространство.

– Но я не рискну протягивать тебе руку без страховки, – почти шёпотом сказал он. – Прости, но ты сама меня этому научила, Таисса-предосторожность. Помнишь линк из будущего? Нельзя рисковать временем, а то опять сломаем вселенную. И ладно бы чужую, но свою собственную как-то жалко. По второму разу нам её никто не выдаст.

Таисса смотрела на него, не отрываясь. Зала больше не существовало. Не было ни прошлого, ни будущего, ни даже её самой. Только Вернон, глядящий на неё из другого времени. Обещающий ей, что они увидятся снова. Увидятся, если сработает страховка… страховка?

– Прости, Пирс, но путь останется запечатанным, пока его не откроет Великий своим именем и отпечатком ауры. Любой Великий, бывший или будущий. Совсем скоро ты поймёшь.

Улыбка Вернона не была весёлой.

– Пойму? – прошептала Таисса. – Что я пойму?

Вернон взъерошил волосы.

– Трудно поверить, что у нас всё это было, да? Таисса-волшебница, ты и всё это безумие, через которое мы пронеслись вместе, игольные ушки двух вселенных… Три года назад я никогда не поверил бы, что избалованная наследница Пирсов втащит меня в этот головокружительный кавардак. Год назад расхохотался бы, скажи мне кто, что я стану бессмертной суперзвездой целого измерения. Теперь я верю, что мы сможем прожить вместе целую вечность. Одну человеческую жизнь.

У Таиссы вырвался глухой всхлип.

– Или нет, – тихо завершил Вернон, глядя на неё так, словно всё яснее видел её из своей невозможной дали во времени и пространстве. – Таисса-невозможность, я не вижу будущего. Единственный мой аргумент – здесь, в настоящем. Поэтому я протягиваю тебе свою коварную авантюристскую ладонь – если, конечно, Великий поставит на неё штамп с печатью.

Короткая пауза.

– Но хочешь ли ты браться за неё – решать тебе.

В следующую секунду темнота стёрла всё.

А ещё мгновение спустя в зале вновь вспыхнул свет.

Все смотрели на Таиссу.

Дир.

Хлоя.

И Лара, усмехающаяся очень нехорошей усмешкой.

Оглушённая, Таисса глядела на свой перстень.

Ключ. Ключ от невидимого и невозможного пути. Если она его повернёт – с помощью Великого Тёмного, Тьена, кого угодно – она обнимет Вернона уже в следующую минуту. Прижмётся к нему, вдохнёт запах его волос…

И похоронит. Потому что Вернон вернулся в прошлое и умер у Таиссы на руках.

Или он умер, потому что она не отправилась к нему? Время находится в гармонии, Таисса помнила это, но что, если цепь событий можно разомкнуть? Отменить смерть, которая уже случилась?

Или не случилась. Ведь она не видела… не видела…

Нет. Нельзя об этом думать, иначе она сойдёт с ума. Но…

Что, если ей удастся совершить невозможное? Не дать Вернону умереть?

Проекция Лары проплыла по воздуху и остановилась перед Таиссой.

– Как интересно, – вкрадчиво произнесла Лара. – Ты понимаешь, какой секрет спрятан на твоём колечке? Путь к моему телу.

Таисса растерянно моргнула. Об этом она не думала вообще.

– Что?

– Воронка, – пояснила Лара. – Вернона Лютера и моё тело затянуло в одну и ту же воронку.

– Необязательно, – подал голос Дир. – Вернон и твоё изначальное тело исчезли в разное время, Лара. Возможно, они попали в разные места.

Взгляд Лары был прикован к перстню на руке Таиссы.

– Может быть, – проговорила она отстранённо. – Но пока не перенесусь туда, не узнаю. Мне нужны эти координаты. В конце концов, внутри этого колечка лишь ваша жалкая электроника, так что…

Она прикрыла глаза. Призрачные пальцы потянулись к перстню. Таисса отдёрнула руку, уже понимая: это не поможет, Лара сможет обойти любую электронную защиту…

Но Лара распахнула глаза с изумлённым, даже обиженным видом.

– Какого чёрта? – раздельно произнесла она. – Как он смог закрыть от меня эту игрушку?

– Кто, Вернон?

Дир шагнул вперёд.

– Хлоя, тебе лучше улететь, – произнёс он. – Сейчас.

Ноздри Лары раздувались от ярости. Существо, которым она была, даже не пыталось скрыть свой гнев.

Хлоя бросила на Лару один-единственный взгляд – и вылетела из зала.

Лара даже не повернула головы. Всё её внимание было приковано к Таиссе.

– Ты поможешь мне вскрыть твой перстень, – процедила Лара. – Позовёшь своего предка, своего сына – кого угодно!

Таисса покачала головой, глядя в глаза Ларе.

– Нет.

– Ты дура? Не понимаешь, что я могу перекроить тебе мозги в любой момент?

Таисса спокойно смотрела ей в глаза. Перстень Вернона грел ей руку, и в эту секунду она не боялась ни Лары, ни кого-либо ещё.

– Если ты хочешь попасть в разум наследницы Великого Тёмного, добро пожаловать. Напомнить, что с тобой произошло в первый раз, когда ты это попробовала?

Таисса и голограмма Лары не отрывали взгляды друг от друга.

Лара неожиданно улыбнулась.

– А ведь я единственная, кто может открыть тебе путь к Вернону. Я слышала имя твоего предка, когда прежняя Лара играла в вашем глупом фильме. Могу собрать из воспоминаний его ауру. Тебе стоит быть со мной повежливее.

Таисса поймала странное выражение на лице Дира.

– Не думаю, что стоит тревожить древнюю тень Великого Тёмного, – негромко сказал он.

Лара прищурилась.

– «Любой Великий, бывший или будущий…» – пробормотала она. – Пожалуй, ты прав. Есть способ попроще.

Её голограмма вспыхнула, меняясь. Секунду спустя рядом с Таиссой стоял Тьен.

Иллюзия была полной: Таисса невольно ахнула.

Призрачные пальцы, не принадлежащие её сыну, накрыли кольцо.

– Я Тьен, будущий Великий Светлый, – произнёс знакомый голос. – Разрешаю тебе открыть координаты Вернона Лютера и проложить путь к нему.

Таисса напряглась, прислушиваясь к своим ощущениям. Ей показалось или перстень на руке вдруг потеплел? Таисса с трудом подавила порыв спрятать руку за спину.

Перед Таиссой вновь стояла Лара.

– Попроси ещё раз, – приказала она. – Проверим, сработал ли этот трюк. Если откроется канал, я в том или ином виде последую за тобой. Мне нужно моё тело.

– Лара… – начал Дир.

– Заткнись.

Таисса молчала. Всё внутри неё сопротивлялось тому, чтобы попытаться отправиться к Вернону прямо сейчас. Если до Вернона доберётся Лара, от будущего не придётся ждать ничего хорошего.

– Нет, – наконец сказала Таисса, глядя в глаза Ларе. – Тебя я к нему не пропущу.

Глаза Лары сузились. Несколько секунд она смотрела на Таиссу. Долгое, долгое время, если учитывать скорость реакции коллективной системы, способной поспорить по быстродействию даже с Найт.

– Перенеси меня к Вернону, – вдруг произнесла Лара голосом Таиссы.

Ничего не произошло. Лара совсем по-человечески передёрнула плечами.

– Ладно, первая попытка не сработала. Или отпечаток ауры твоего сына неточен, или щенок так и не станет Великим. Что ж, попробую ауру твоего предка. Или придумаю ещё что-нибудь.

Она с властным видом шагнула к Таиссе.

– Для экспериментов мне понадобятся твой перстень и ты. Стало быть, заберу вас обоих.

Дир мгновенно сместился, закрывая собой Таиссу.

– Нет.

Голограмма Лары расхохоталась.

– Светлый, ты хочешь помешать мне? Я заберу твою подружку в космос всё равно, ты забыл? И совсем скоро.

– Хотя и не так скоро, как ты рассчитывала, – кивнул Дир. – Но сейчас ты её не тронешь.

– Почему?

– Потому.

Долго-долго они смотрели друг на друга.

А потом – Таисса не поверила своим глазам – Лара отступила.

– Куда бы Вернон Лютер ни попал, он оставил мне настоящее, – сообщила она. – Грядут перемены, которые тебе очень не понравятся, маленькая упрямица. Кого ты больше любишь, маму или папу?

От лица Таиссы отхлынула кровь, когда до неё дошёл смысл этих слов.

– Ты не можешь! У нас перемирие!

Лара засмеялась.

– Да ну? Проверим?

Голограмма рассыпалась серебряными искрами.

Таисса рванулась вперёд, но её руки поймали лишь пустоту. Лара исчезла.

– Я верну наши линки, – проговорил Дир.

Несколько секунд спустя он уже вновь стоял рядом с ней, протягивая защищённый контейнер с её линком. Таисса рассеянно активировала экран.

И уставилась на заголовки новостной ленты.

На невозможные строки, каждая из которых была безумием.

«Бывшие Тёмные перешли на сторону Светлых».

«Анклав Тёмных переходит под юрисдикцию Совета».

«Эйвен Пирс ранил свою заместительницу».

«Рамона Вендес при смерти. В руководстве бывших Тёмных грядут перемены».

Грядут перемены. Именно эти слова использовала Лара минуту назад.

Рамона умирает? Рамона, которая сделала для них всех так много, лежит при смерти?! И на неё напал отец Таиссы?

Таисса подняла взгляд на Дира.

– Это не шутки, – деревянным голосом сказала она. – Что происходит?

Дир оторвался от своего экрана.

– Эксперты Совета полагают, что это электронное внушение, Таис. Мозг твоего отца взломан. Как и головы других бывших Тёмных.

– Нет! – Таисса отступила на шаг. – Что за чушь, они же были защищены, Найт сама говорила…

– Очевидно, где-то вкралась уязвимость. Или кто-то нарушил протокол.

Или же Лара держала эту возможность на крайний случай.

– Я хочу отправиться туда. – Заголовки новостей кричали, указывая путь. – Я хочу его видеть!

– Это невозможно, Таис.

– Это не обсужда…

– Боевой опыт твоего отца намного превосходит твой, – прервал Дир жёстко. – Где бы он ни находился сейчас, Лара сделает всё, чтобы сломать тебя на его глазах – или его на твоих.

Таисса попыталась выдернуть руку, но легче было бы сдвинуть с места весь особняк.

– Ты меня не остановишь, – отчётливо выговорила Таисса.

Их взгляды встретились.

– Лара меня не убьёт, а остальные риски меня не интересуют, – твёрдо сказала Таисса. – Мне не нужна твоя защита.

Дир покачал головой. Таисса глубоко вздохнула. Силой она ничего не добьётся.

Она коснулась свободной рукой линка.

– Найт, я хочу знать, что происходит.

«Пока не могу сообщить ничего утешительного,– вспыхнуло на экране. –Я работаю против её электронных внушений прямо сейчас, Таис».

Электронные внушения. Слово прозвучало, и не только от экспертов Совета.

– Лара всё-таки достала технологии Виктории, – обречённо проговорила Таисса. – И теперь рассылает внушения через сеть?

«Нет, пока я ей противостою. Но, боюсь, мне вот-вот придётся пойти на крайние меры».

– Я хочу поговорить с отцом.

«Эйвена, каким ты его знаешь, больше нет».

С каждой фразой сердце Таиссы всё больше холодело.

– А Павел? Как он?

«Я не могу с ним связаться. Прости, Таис».

– Других новостей нет, – проговорил Дир, глядя на свой линк. – Я могу только подтвердить, что часть бывших Тёмных Рамоны сейчас создаёт дополнительный круг безопасности вокруг космодрома.

«Лара убирает все возможности для саботажа. И успешно».

Таисса не могла в это поверить. Неужели Ларе не было достаточно того, что она вот-вот достигнет своей цели? Она ещё и решила оставить хаос здесь? Лишить Таиссу отца, оставить Тёмных без защиты?

«Мы можем сделать второе электронное внушение,– вспыхнуло на экране. –Противоположное. Это нейтрализует влияние Лары. Не вернёт Эйвена, но бывшие Тёмные перестанут быть нашими врагами».

Разумно. Самое логичное решение. Сейчас самым важным было отобрать бывших Тёмных обратно у Лары. Ведь у них всё равно нет свободы воли, правда?

И Рамона…

Уверенная, яркая, смеющаяся…

Боль толкнулась в сердце Таиссы. Кого ещё отец попытается убить, если они не вмешаются?

«Решать нужно сейчас, Таис. Во мне твоя этическая матрица, но я всё равно не доверю себе принять такое решение».

Таисса сглотнула. Голова работала плохо, медленно, слишком много новостей, слишком сильный шок, слишком…

Но нужно собраться. Её отец нуждается в ней.

– Нет, – произнесла Таисса чужим голосом. – Никакого второго внушения. Я не буду делать своего отца марионеткой. И других людей тоже.

– Таис…

– И ты не стал бы. Правда, Дир?

– Ради блага Совета и всего человечества – боюсь, стал бы, – без улыбки ответил Дир. – Но не сегодня. В этом ты права.

«Я поняла».

Таисса глубоко вздохнула. Больше она ничего не могла сделать. Найт могла бороться в сети, но не она. Всё, что ей оставалось, – стоять и чувствовать себя бесполезной.

Впрочем, кое-что она всё-таки могла сделать.

– Совет не захватит нас так просто, – произнесла Таисса твёрдо. – Мы не станем покорённой землёй без боя. У нас отобрали армию, но Тёмные не беззащитны. Найт, всем, кто этого попросит, нужен «Амиго». Подпольно, как угодно, но они должны быть защищены от внушений.

«Хорошо, я начала процесс,– практически без паузы отозвалась Найт. –Но одного «Амиго» недостаточно против Совета, Таис».

– Я знаю. – Таисса бросила искоса взгляд на Дира. – Я…

Она закусила губу. Что стало бы лучшим оружием против Совета? Как сопротивляться, чтобы люди не пострадали, а захватчики-Светлые оказались в тупике?

И поняла.

– Забастовка! – выпалила Таисса. – Всеобщая стачка. Если всё остановится, Светлые окажутся неспособны с этим справиться. Это не панацея, но мы заставим их согласиться хотя бы на частичную автономию. На частичную защиту. Это лучше, чем оккупация и возвращение к трём предупреждением.

Про предупреждения Таисса помнила очень хорошо. Трудно быть Тёмным, когда Светлые затягивают на тебе незримый ошейник. Два раза применяешь способности без разрешения Светлых – и на третий раз их лишаешься.

Дир поднял бровь.

– Найт, это может нанести больше вреда, чем пользы, – проговорил он. – Но это ваш выбор. Я не буду вмешиваться.

Снова эта его политика невмешательства. Таисса тряхнула головой. Да что с ним такое?

Впрочем, в последние дни они все были немного не в себе. Был бы Вернон здесь…

Таисса машинально коснулась своего перстня.

– Перенеси меня к Вернону, – без особой надежды прошептала она.

Конечно же, ничего не произошло.

«Вижу, ты ответственно относишься к своим обязанностям преемницы Вернона. Уже готова прыгнуть в никуда, Таис?»

– Ты уже знаешь про завещание Вернона?

«Разумеется».

– Лара попыталась подделать голос и ауру Тьена, чтобы получить координаты Вернона, спрятанные в моём кольце, – проговорила Таисса, – но у неё не получилось. Наверное, воссоздание ауры – слишком сложное дело даже для Лары.

«Или же Великим Светлым станет не Тьен».

– Тьен сам сказал нам, что станет Великим, – возразила Таисса.

Хотя нет, не совсем так. Тьен сказал: «Я знаю, что вы знаете, что я будущий Великий». Впрочем, какая разница?

«Я бы посоветовала тебе заставить всех членов Совета разблокировать твоё кольцо, начиная с Дира. Если кто-то и сможет стать Великим Светлым, отстранив Тьена, то только один из них».

– Я не буду играть со временем, – покачал головой Дир. – И сомневаюсь, что другие члены Совета захотят участвовать в этом эксперименте, если только Лара их не заставит. Но даже тогда, скорее всего, это будет бесполезно.

«В таком случае вам остаётся только тень Великого Тёмного».

– Я не могу с ним связаться, – тихо сказала Таисса. – Я пробовала раз за разом, но после того раза, когда Великий рассказал мне о последней воронке, – ничего. Свет слепит его. Должно быть, становление Тьена как Великого Светлого совсем близко. Хотя у нас должно быть ещё больше двадцати лет, пока наш сын не вырастет.

– Времени всегда слишком мало, – отозвался Дир негромко.

«Эйвен только что очень аккуратно и изощрённо попробовал втереться в моё доверие, дав мне понять, что он справился с электронным внушением и вернул себе свободу воли,– появилось на экране линка Таиссы. –Вижу, хватку он не потерял».

У Таиссы перехватило дыхание.

– Мой отец пришёл в себя? Сбросил влияние Лары?

«Боюсь, что нет, иначе я бы тебе не писала. Эйвен попытался переслать через меня пакет данных тебе и Диру. Я защищаю твой линк, иначе оно бы дошло. Это электронное внушение, Таис».

Глаза Дира расширились.

– Какое внушение? – спросил он.

«Тебе лучше знать. Как я поняла, ты единственный знаешь, какую задачу Эйвен решал, пока лежал в коме».

– А ты, Найт? – очень спокойно спросил Дир. – Знаешь?

«Знаю, Дир. Теперь я поняла, что знал Сай. Мне очень жаль».

Таисса внимательно взглянула на Дира.

– Я знаю, – просто сказал он.

«Что куда хуже, знает Лара. Теперь, захватив мозг Эйвена, она знает всё. Твоё счастье, что она ослеплена мыслями о своей богине, но это временно. Будь осторожен».

– Я нужен ей живым.

«Пока. И ты не неуязвим».

– Важное же это знание, наверное, – произнесла Таисса с нажимом. – Дир, может, поделишься?

– Обязательно, но чуть позже, – рассеянно отозвался Дир. Его взгляд был устремлён в пространство. – Найт, не стоит обо мне беспокоиться. Лучше подумай, как мы можем защитить планету от электронных внушений. Если Лара не ограничится бывшими Тёмными…

…То мир погрузится в хаос. Таисса представила Лару, рассылающую электронные внушения по всей сети, и вздрогнула.

– Да, – быстро вставила Таисса. – Пожалуйста, Найт! Если Лара доберётся не только до бывших Тёмных, но начнёт рассылать внушения по всей сети, это будет катастрофой!

Вряд ли это будут добрые внушения. У Таиссы было очень плохое предчувствие по этому поводу. Лара не пощадила центр Нью-Йорка. Человечество она тоже не пощадит.

«Я решу эту проблему, Таис. Берегите себя, вы двое».

Таисса вздрогнула. Это прозвучало как прощание.

– Найт!

В следующий момент линк Таиссы пискнул, и на экране появился знакомый значок отсутствия сети. Линк Дира отозвался точно таким же сигналом.

– Найт отключила сеть, – прошептала Таисса. – Отключила даже себя. То есть… всё настолько плохо? Она жива? Она вообще вернётся?

Дир не спеша подошёл к окну. Раздвинул шторы, и на опустевший экран, с которого ещё недавно смотрел Вернон, упал солнечный свет.

– Думаю, Найт жива, Таис, – проговорил он. – И, кажется, только что предотвратила большую беду.

Но с ней больше не связаться. Справится ли электронная подруга Таиссы, когда Лара начнёт на неё охоту?

Таисса запретила себе об этом думать. Не сейчас.

– Значит, на Найт мы рассчитывать больше не можем, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Что будем делать?

Дир ответил не сразу, проглядывая уже полученные сообщения.

– Полагаю, вот это даст нам ответ, – негромко сказал он, указывая Таиссе на одну из строчек.

Голосовое сообщение.

И они оба знали имя отправителя.

– Включай, – вздохнула Таисса.

Дир коснулся линка. Что-то щёлкнуло, и из линка донёсся сухой голос Александра:

– Вы все уже знаете, что произошло.

«Вы все». Александр не обращался лично к Диру. Похоже, перед ними было групповое послание, обращение к Совету.

– Лара назначила меня координатором по интеграции всех территорий Тёмных под юрисдикцией Совета. Действовать нужно быстро. Наша гостья предупредила, что новая силовая база может быть ненадёжна.

– Под силовой базой он имеет в виду бывших Тёмных? – быстро уточнила Таисса.

Дир кивнул.

– …Поэтому я требую силовое прикрытие. Все члены Совета, не занятые в других операциях, должны прибыть в бывшее здание Конгресса. Немедленно. Остальным – отправить отчёты лично мне. Дублирующие отчёты Нику Горски больше не обязательны.

Тишина.

«Больше не обязательны».

Таисса и Дир уставились друг на друга.

– Он сказал это так…

– Словно Ник мёртв, – договорил Дир. – Или, по крайней мере, отстранён.

– И Лара снова посадила Александра во главу стола. Несмотря на то, что он её предал.

– Старый враг лучше ненадежного союзника, полагаю. – Лоб Дира вновь пересекла морщинка. – Лара прекрасно знала, насколько её приёмному отцу хотелось вернуть полный контроль над Тёмными. Сегодня он добился своего.

Таисса стиснула руки в кулаки.

– Ещё нет, – твёрдо сказала она. – Мы летим к зданию Конгресса. Немедленно.

Дир помолчал, глядя в окно.

– Не думаю, что это хорошая идея, Таис.

– Почему?

Дир не успел ответить.

В небе за деревьями мелькнул чёрный треугольник.

В следующее мгновение Дир вошёл в сверхскорость и закрыл шторы. А потом, обхватив Таиссу, ударил ногой в пол, и они провалились вниз.

Таисса вскрикнула, приземляясь на сухой деревянный пол. Где-то рядом разбилось стекло и тут же запахло алкоголем: они попали в винный погреб.

– Например, потому что навстречу нам летели дискретные дроны, – голос Дира, держащего Таиссу за талию, оставался спокойным. – И если бы не пропала сеть, мы могли оказаться на их линии огня.

– Что?!

– Теперь, когда сеть исчезла, вряд ли они будут стрелять без приказа. Но стоять в зоне прямого попадания я бы не советовал.

Вокруг Дира и Таиссы засветился золотистый контур силового поля.

– И кто послал за нами эту дрянь? – сквозь зубы спросила Таисса.

– Боюсь, вариантов мало.

С полуразваленной винной стойки соскользнула очередная бутылка и покатилась по полу к ногам Таиссы. Коллекция, которую собирали, наверное, ещё предки Майлза…

– Вернон бросил пить, – внезапно сказала Таисса. – Но лучше бы он валялся здесь мертвецки пьяный.

Дир обнял её за плечи.

– Я знаю.

И тут особняк тряхнуло. Грохнуло в воздухе, зазвенели сверху стёкла, сверху посыпались мелкие камни.

Дир, не выпуская из рук Таиссу, осторожно отсоединил от линка миниатюрную камеру и с видимым усилием протащил её сквозь силовое поле. Набрал команду, и камера полетела вверх.

– Надеюсь, больше никого в особняке не было, – дрогнувшим голосом проговорила Таисса. – Лара выгнала всех, ведь правда?

Вместо ответа Дир включил виртуальный экран. Таисса охнула, глядя на обзор.

Металлический каркас дрона, смятый и искорёженный, валялся у бетонной опоры ворот особняка. Изломанные прутья изгороди поднимались в небо. Похоже, дрон не справился с вхождением в автономный режим. Или среагировали защитные системы дома.

Два других дрона висели неподвижно, не стреляя и не приближаясь. Сторожа.

– Как-то мне это не нравится, – пробормотала Таисса, глядя Диру через плечо.

– Мне тоже не очень.

Они посмотрели друг на друга.

– Дроны находятся в автономном режиме, – задумчиво сказал Дир. – Думаешь, им даны были инструкции расстрелять нас?

– Ты мне скажи, – возразила Таисса. – Это же о тебе Лара узнала что-то крайне интересное.

– Поверь, твоё кольцо для неё куда интереснее. – Дир нахмурился. – Возможно, в нём и дело: Лара поняла, что я не отдам ей тебя с кольцом, и решила задействовать силовые ресурсы, чтобы забрать и тебя, и перстень.

– Силовые ресурсы – то есть бывших Тёмных? Моего отца? – Таисса в неверии уставилась на Дира. – Подожди, ты серьёзно говоришь о том, что Лара использовала электронные внушения, чтобы снять у меня с руки колечко?

– Ты недооцениваешь силу этого кольца. – Пальцы Дира скользнули по камню. – Если Вернон не шутил, в нём заключено нечто, что чуть ли не нарушает закон сохранения энергии. А я, Дир, член Совета, вместо того чтобы начать торговаться с Ларой, использовать дипломатию и разговаривать, упрямо закрыл тебя собой, как мальчишка.

Таисса пристально посмотрела на Дира.

– Лара знает что-то очень для тебя опасное, – утвердительно сказала она. – Да?

– Дело не в ней. Дело в тебе.

Дир взял её руки в свои. Золотистый свет силового поля освещал его лицо, и Таисса вдруг вспомнила другую ночь, когда их закрывало силовое поле, а за тонкими стенками космического корабля вот-вот готовы были простучать метеориты, обрывая их жизни в третий и последний раз.

– Вернон хочет, чтобы ты присоединилась к нему. Там, где он жив.

– Да, – тихо сказала Таисса. – Но я не знаю, как это сделать. Я в отчаянии.

Взгляд Дира невозможно было расшифровать.

– Что? Что ты хочешь мне сказать? – в голосе Таиссы появилась горечь. – Что не стоит играть со временем? Не стоит вообще трогать кольцо?

– В этом и дело, Таис. Я пытаюсь понять, что будет, если ты получишь согласие Великого и отправишься к Вернону, и чем это может закончиться для нас всех.

– Не согласие, – машинально поправила Таисса. – Имя и отпечаток ауры. Тебе стоило слушать внимательнее.

Дир чуть улыбнулся.

– Ну разумеется.

Таисса устало вздохнула.

– Дир, я не собираюсь уничтожать мир. Сознательно, по крайней мере.

– Я знаю.

Таисса опустила голову, глядя на свои пальцы. Вернон говорил с ней с экрана, обещал ей встречу… но это всё временно, правда? Ненадолго. На самом деле он мёртв.

– Вернона больше нет, – сдавленным голосом произнесла она. – Мне его так не хватает.

Дир помолчал.

– Знаешь, когда-то я хотел задать тебе один дурацкий вопрос. «Он или я»? Это звучит так по-детски теперь, правда?

Таисса уставилась на него.

– Ну ты нашёл время об этом говорить, – вырвалось у неё. – Теперь?

Дир покачал головой.

– Ты не поняла, Таис. Этот вопрос перестал иметь для меня значение, потому что я получил на него ответ.

– Не бывает, что ты любишь кого-то сильнее или слабее, – тихо сказала Таисса. – Ты просто любишь.

– Но у нас только одно время, Таис. И твоё не бесконечно.

Таисса открыла рот, но Дир коснулся пальцем её губ.

– Не нужно. Каждый из нас делает выбор. Я сделал свой давным-давно, может быть, в ту секунду, когда впервые тебя увидел. Настоящую тебя в доме твоих родителей. Не фотографию, не пустой образ – тебя. Твои глаза.

– Я помню.

– Но ты до сих пор считаешь, что так и не сделала выбор между нами.

– Его никогда и не было, – возразила Таисса. – Выбор – это про будущее, а у Вернона никогда не было будущего.

– Но ты выбрала его давным-давно, – мягко сказал Дир. – Вернона, не меня.

Лицо его было спокойным, словно то, о чём Дир говорил сейчас, не причиняло боли ни ему, ни ей.

– Зачем ты говоришь об этом сейчас?!

Взгляд Дира упал на её кольцо, и что-то затвердело в его лице, отражая окончательно принятое решение.

– Чтобы, потеряв меня, ты не смотрела бы на последние месяцы по-другому и не сомневалась в своём выборе, – негромко сказал он. – И не оглядывалась бы назад, жалея, что не провела их, обнимая меня, а не его.

Таисса отшатнулась.

– Что?!

Дир говорил так, словно это его дни были сочтены. Словно Вернон не погиб только что, а Таисса не готовилась отправиться на верную смерть в далёкий космос.

– Ты никогда так себя не вёл, – с усилием произнесла Таисса. – Дир, что происходит?

Вместо ответа Дир поднёс её пальцы к губам, будто хотел поцеловать. Замер, глядя на кристалл кольца.

– Возможно, мне придётся вложить судьбу мира в ваши руки, – произнёс он. – Свободная воля двух детей, которые выбирают сами и могут выбрать что угодно. Это ведь так страшно, Таис, – дать людям выбирать. Остаться в стороне. Не вмешиваться.

– Дир… Я не понимаю.

– Я тоже. – Дир грустно улыбнулся перстню на её руке. – Но совсем скоро мне придётся понять.

Он выпустил её руки и вскинул голову.

– Мне пора.

Таисса почувствовала, что бледнеет.

– Ты же не собираешься… туда, к дронам? Дир, они начнут стрелять!

– Я не боюсь, Таис, – покачал головой Дир. – Ларе нужна моя искра. Она верит, что именно свет внутри меня может направить наш корабль к Источнику. Дроны не будут в меня стрелять. Если начнут, я с ними справлюсь. Но я не хочу, чтобы ты рисковала собой.

– А потом?

– Потом…

Дир помедлил. Его взгляд скользнул по перстню Таиссы.

– Мы побеждены, – с горечью сказала Таисса. – Если Александр растоптал нашу армию и захватил Конгресс, это означает, что Тёмных больше нет. Забастовка или нет… мы отсрочим контроль Совета, но не отменим его. У нас просто нет на это сил.

Её внезапно ударило осознанием этого простого и страшного факта. За считаные секунды Лара сокрушила их защиту и отдала их мир Светлым. Всё, что они отчаянно создавали все эти месяцы, было стёрто. Возможно, что и навсегда.

Таисса стиснула зубы. Нет. Не навсегда, пока она жива. Ничто не потеряно.

– Я лечу в Конгресс, – твёрдо сказала она. – Мне нужно поговорить с Александром. Я хочу понять, что Совет планирует делать. Возможно, мне удастся предотвратить, – она запнулась, – хоть что-нибудь из самого худшего.

– Попробуешь ещё раз сказать вдохновляющую речь на весь мир?

Таисса почувствовала, что краснеет.

– Вряд ли, раз сеть больше не работает. Но, – она взглянула Диру в глаза, – это ведь моя ответственность, правда? Я наследница своего отца. Наследница Вернона. Тёмным нужна защита, и я буду драться. Или закрывать их собой, или говорить, или… хоть что-нибудь! Не сидеть же мне в винном подвале! Всё-таки у меня есть свободная воля, пусть это и так себе преимущество.

– Как знать, – серьёзно сказал Дир. – Возможно, это единственное, что поможет нам спасти Землю от наших собственных ошибок.

Золотистый блеск силового поля на секунду исчез и вновь вспыхнул вокруг Дира, подгоняясь под его фигуру. Дир готовился взлететь.

Справится ли он с дронами? С предстоящим им далёким космосом?

Холодное предчувствие вдруг пронзило сердце Таиссы.

– Дир…

Во рту вдруг стало сухо, и Таисса сглотнула, прежде чем спросить совсем не то, что собиралась.

– Дир… Ты не жалеешь? Что сжёг тело Вернона вместо того, чтобы доставить его в криокамеру?

– Я не могу ответить тебе на этот вопрос, Таис.

– Почему?

Дир внимательно и печально смотрел ей в глаза.

– Потому что я знаю, каким будет следующий. Сможешь ли ты спасти Вернона, если отправишься к нему? Есть ли хоть какой-то путь, какой-то способ? Сможешь ли ты уговорить нового Великого и воспользоваться его силой, может быть? Таис, я не хочу давать тебе напрасную надежду. Именно потому, что я вижу, как ты её жаждешь, – не хочу. Сердце Вернона остановилось. Оно больше не бьётся.

– Не бьётся, потому что оно пеплом развеялось с самолёта, – с горечью сказала Таисса. – Хотя он мог бы лежать в криокамере, давая мне эту самую надежду. Дир, ты правда не жалеешь? Ведь это необратимый поступок, ты мог дать ему шанс… Ты же сам говорил, что не хочешь ни во что вмешиваться!

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и губы Таиссы никак не могли разомкнуться, чтобы задать тот самый мучительный и невыносимый вопрос:

«Почему ты думаешь, что тебя скоро не станет?»

А потом Дир в сверхскорости взлетел вверх.

Зал заседаний оказался куда меньше и темнее, чем Таисса его помнила. Впрочем, она бывала здесь только однажды. Лео предлагал ей произнести речь, чтобы подтвердить его роль преемника Вернона, нового неформального лидера Тёмных, но из-за гибели Вернона эта речь так и не состоялась.

Где Лео сейчас? Возглавил сопротивление Тёмных? Бежал, чтобы выждать и атаковать? Жив ли он ещё или дроны Лары до него уже добрались?

– А вот и ты.

Таисса обернулась.

Александр стоял, опираясь на трость. Экзопротезов на нём больше не было.

Новый союзник Лары. Впрочем, её дед был всегда себе на уме, и Таисса не сомневалась, что у него есть и свои планы. Таисса прекрасно понимала, что союз этот вынужденный. Да и что Александр сделает против Лары, даже если и хотел бы? Плюнет ей в лицо?

И тем не менее, Александр теперь играл на стороне Лары, что делало всю ситуацию куда более опасной.

– Лара послала за мной и Диром боевые дроны, – сообщила Таисса. – Ты в курсе?

– Ты жива и здорова, как я вижу.

– А мой отец? – Таисса повысила голос. – Твой сын?

Александр спокойно встретил её взгляд.

– Ты предпочла бы, чтобы он был мёртв? Думаешь, у Лары не было в запасе такого варианта?

– Ты мог вмешаться!

– Я вмешался. Результат у тебя перед глазами.

Таисса устало усмехнулась. Ну естественно. Александр выкрутит что угодно в свою пользу. Даже то, что его собственный сын был фактически у Лары в рабстве.

– Вам с Найт удалось доставить нам немало неудобств за один час, – сухо сообщил Александр. – Поздравляю.

– То ли ещё будет, – отозвалась Таисса с уверенностью, которой не чувствовала.

– Верю. Но сеть будет восстановлена, и забастовка не продлится долго. А вот «Интери» вы уже лишились.

«Интери», их главная и единственная защита от ракет Светлых. Потеряна.

– Уничтожили все наши запасы? – спокойно спросила Таисса. – Сделаем ещё.

– Боюсь, что это сделать будет некому, девочка. Эйвен об этом позаботился.

Таисса сжала губы.

– Мой отец отдал вам всё, да? Все разработки «Бионикс»? Всё, что у нас было?

Александр улыбнулся.

– Ты ещё не понимаешь, как вам повезло, девочка. Как нам всем повезло.

– И чем же?

– Тем, – раздался уверенный женский голос, – что одна из самых диких ваших идей дублирует нашу. Вы шли параллельными путями, Светлые и Тёмные. И я, исполнившая вашу мечту, говорю вам – это возможно.

Ноги Таиссы приросли к полу, когда она ощутила в трёх шагах от себя Светлую ауру.

У голограмм и проекций не было аур. Стало быть…

…Неужели?

Таисса заставила себя обернуться.

И уставилась на Светлую, которую в последний раз видела горящей в огне.

– Пирс, – коротко кивнула ей Лара. – Отнюдь не рада тебя видеть, но придётся тебя терпеть. Кстати, случая не выдалось сказать: рада, что ты жива.

Таисса моргнула. Лара выражалась так, словно…

– Ты Лара? – уточнила Таисса. – Настоящая Лара?

– Перед тобой не совсем Лара, – сухо сказал Александр. – Но наша гостья… приняла человеческую часть Лары ближе к сердцу, скажем так. Я не знаю наверняка, кто сейчас перед нами, но даже мне сейчас было бы трудно их различить. Я готов даже поверить, что она по-настоящему уступила Ларе место.

– Для чего? – спросила Таисса в упор.

Лара иронически улыбнулась.

– Чтобы завоевать ваше с Диром доверие, для чего ещё?

– Что ты узнала о Дире? – быстро спросила Таисса. – О чём догадался мой отец?

Лара поморщилась.

– Что Дир может… умереть в недалёком будущем, скажем так. Ты поверишь мне, если я скажу, что Дир – моя семья и я хочу, чтобы он жил? Как и твой идиот-сын, если уж на то пошло.

Их взгляды встретились. Таисса кивнула.

– Я верю. Ты можешь мне сказать, что угрожает Диру?

– Нет, – резко сказала Лара. – Обойдёшься. И ты тоже, Александр. Я же сказала: я хочу, чтобы этого не случилось. И самосбывающиеся пророчества меня не устраивают. Я и так потеряла слишком много возможностей без сети.

– Может, не стоило лезть к бывшим Тёмным? – резко бросила Таисса.

– Что сделано, то сделано. Найт оказалась сильнее, что же тут поделаешь? – философски пожала плечами Лара. – Лучшее, что мы можем сделать – работать вместе. Дорога к Источнику всё ещё ждёт.

– Ты решила заменить сеть доверием, – проговорила Таисса. – Попытаться сыграть в человечность. Всё ради достижения цели, да?

– А чего ты ожидала? Я гибкое существо, Пирс. Я буду действовать так, как нужно, чтобы достичь цели. Дир важен для меня, как и ты. Он уже объяснил тебе, что мы надеемся выйти на Источник с помощью его Светлой искры? Без неё мы рискуем прилететь очень сильно не туда.

– Кстати, где Дир? – Таисса обернулась к Александру. – Я думала, мы встретимся здесь.

– Дир полетел прощаться с отцом, – сухо сообщил Александр. – После того как получил определённые гарантии безопасности для тебя.

Таисса коротко кивнула. Вот только ей с отцом попрощаться не удастся. Разве что поговорить с незнакомцем, которым стал Эйвен Пирс. Снова.

– Какие гарантии вырвал у вас Дир? – без особого любопытства спросила Таисса. Просить гарантии у Александра – всё равно что договариваться с коброй о том, что она не укусит, если сесть ей на хвост.

– Твой перстень теперь является частью тебя, – пояснила Лара. – Это значит, что у тебя его больше не отнимут. Ты почувствовала что-то, когда Вернон вернулся из воронки?

Электрический шок, пронзивший руку. Отдавшийся по всему телу.

– Да, – медленно сказала Таисса. – Почувствовала. Что это означает?

Александр и Лара переглянулись.

– Мальчишка всё-таки прорубил канал и выдал ей конечную точку, – проговорил Александр. – Невозможно. Разве что ему и впрямь помог Великий… – Его взгляд скользнул по Ларе. – Или Великая.

Глаза Таиссы распахнулись. Великая? Неужели Лара надеется на…

– Ты хочешь стать кандидаткой в Великие?

Лара с ироническим видом поклонилась.

– Так вот для чего ещё ты изменилась! – ахнула Таисса.

У коллективного разума вряд ли получится забрать мощь Источника. Великим может стать лишь кто-то один. А сильнейшая Светлая была отличным вариантом. Если инопланетная Лара сосредоточится в одном теле, сольётся с человеческой Ларой…

– Будешь ставить мне палки в колёса, Пирс? – поинтересовалась Лара. – Я бы не стала. Твой непутёвый сынок ненадёжен. Один раз он уже перекинул нас в другую реальность, где мы с Александром остались без способностей. А я, – она скользнула взглядом по кольцу Таиссы, – могу вернуть тебе Вернона.

Таисса, оглушённая этими словами, безмолвно смотрела на Лару. Ей не хватило даже сил выдавить: «Что?!»

– Воскресить его, – отчётливо пояснила ей Лара, как ребёнку. – Он не умрёт.

– Он… его уже…

– Похоронили? Сожгли? Глупая девчонка. Мощи Великой хватит для того, чтобы подменить тело и даже стереть Диру память. Дир… – Лара поморщилась. – Надеюсь, он не захочет лезть в Великие, несмотря на… – Она оборвала себя. – И ты тоже, Александр. Вас ещё мне только не хватало в роли соперников!

– Мне было бы трудновато это сделать, – сухо сказал Александр. – Отсюда, по крайней мере.

– Ну да, – фыркнула Лара. – Ты всего лишь хочешь отправить с нами свою внучку, чтобы она коснулась Источника первой и запретила всем становиться Великими. До тебя не дошло ещё, что даже без силы Великой она может восстановить канал до Земли и протащить к Источнику любого кандидата?

– Мне хоть кто-нибудь объяснит про эти каналы? – не выдержала Таисса.

Александр и Лара вновь переглянулись.

– Ваш Тёмный Источник оказался на Земле, тогда как Светлый всё ещё ждёт за миллионы километров, – произнесла Лара. – Между ними может существовать дремлющий энергетический канал. И он не затухнет: Светлый Источник продолжит его поддерживать.

– И что это такое? Как он работает?

Лара помедлила.

– Я не знаю, – призналась она наконец. – У меня нет необходимых знаний. Но энергетические каналы существуют, и с их помощью время перемещения между двумя точками сокращается так, как вы и не мечтали.

– И вы хотите создать такой канал?

Лара покачала головой.

– При вашем уровне развития это невозможно. Но можно найти существующий канал, и что-то мне подсказывает, что он есть. Источники разделили не просто так. Похоже, что те, кто их разъединил, хотели, чтобы вы не могли добраться до обоих Источников, пока не дорастёте до этих технологий. Если в твоём перстне, – Лара кивнула на палец Таиссы, – зашита точка входа в подобный канал, нам нужно исследовать его сигнатуру, чтобы найти в окрестностях планеты что-то подобное. Я верю, что это возможно.

Это… звучало логично. Но Таисса тут же нашла противоречие.

– Вернон сказал, что меня переместит к нему, где бы и в каком бы времени он ни был. Ваши энергетические коридоры такое умели? Перемещать в будущее и прошлое?

– Насколько мы знаем, нет, – подал голос Александр. – Это-то и странно, если мальчишка не врёт. Лара считает, что без некоторой внешней помощи тут не обошлось.

– Без помощи Великого?

Александр кивнул.

– То есть новый Великий поможет создать целую петлю во времени, чтобы устроить мне свидание с Верноном? – уточнила Таисса. – Ух ты! А что тогда станет с этой петлёй, если в итоге Великой станет Лара? Будущее взорвётся?

– Какая же ты дура, – фыркнула Лара. – Впрочем, как и всегда. Мне достаточно коснуться Источника, и время снова придёт в гармонию. Или же я передоверю это своей будущей версии, которая уже освоится со своими способностями к этому времени. – Она усмехнулась. – В конце концов, рядом с галактикой, полной Светлых, это сущий пустяк.

Таисса почувствовала, как бледнеет.

– Ты не остановишься, став Великой. Ты начнёшь превращать всех в Светлых. Исполнять вашу с Александром мечту.

– Разумеется. В этом и смысл.

– Довольно, – сухо прервал Александр. – Нам необходимо начать эксперименты с твоим перстнем как можно скорее. Отбирать у тебя кольцо не только не имеет смысла, но и опасно: точка входа в канал может самоуничтожиться. Так что о своём сокровище, как и о своей жизни, можешь не беспокоиться. Дир получил свои гарантии.

Что не отменяло планов коллективной Лары захватить тело Таиссы для своей богини.

– Что вы собираетесь со мной делать?

Таисса не смогла скрыть напряжение в голосе. Лара усмехнулась, и в её лице не было особого сочувствия.

– Мы полетим на космодром, конечно же. В конце концов, как начинать эксперименты без нашего главного эксперта? Особенно сейчас, когда сеть не работает.

Сердце Таиссы упало, когда она поняла, о каком эксперте Лара говорит.

– Кстати, – Лара переместилась, оказавшись за спиной Таиссы, и железной хваткой обхватила её за плечи, – Эйвен любезно предоставил нам много интересного, включая формулу фирменного антидота для бывших Тёмных к разным снотворным, ядам и параличам. И сообщил, что подобный антидот всё ещё плавает в твоей крови. Вряд ли это ускорит наши эксперименты, как считаешь?

Что-то укололо Таиссу в затылок.

– К счастью, твой антидот оказалось не так сложно нейтрализовать, – доверительно сообщила Лара ей на ухо. – Спи крепко.

Почувствовать, как она падает на пол, Таисса не успела.

Таисса очнулась с ощущением, что её тело теряет вес.

И ахнула, глядя в иллюминатор.

Она находилась… в шаттле. В капсуле. В космическом корабле. За тонкими стенками расстилался космос.

Её руки, ноги и грудь были надёжно зафикированы. Таисса перевела взгляд на жёсткую сеть датчиков и проводов, опутывающих одну из рук. Зажимы в наручах, разумеется, блокировали способности. Перстень почти скрылся под металлическими пластинами. Короткий болезненный разряд прошёл между пальцами, и Таисса невольно ойкнула.

– Ты очнулась, – раздался спокойный голос из динамиков. – Всё хорошо, Таис?

– Не называй меня так, – пересохшими губами произнесла Таисса. – Мне это не нравится.

– Боюсь, тебе очень многое не будет нравиться в ближайшее время, – отозвался Эйвен Пирс. – Но чем быстрее мы завершим эту часть работы, тем лучше. Трубка с водой слева от тебя.

Таисса повернула голову и с жадностью вцепилась в загубник, нажав зубами на кнопку. Свежая и чистая вода, полившаяся в рот, была облегчением.

Напившись, Таисса с облегчением вздохнула.

– Ты можешь сказать мне, как ты себя чувствуешь? – произнесла она в воздух. – Кто ты?

– В данный момент – твой координатор, ведущий тебя по меняющейся орбите и сравнивающий сигнатуры в каждой точке, – голос отца звучал спокойно, как всегда. – Челнок вывел тебя на орбиту только что. До полёта, пока ты спала, вокруг твоего перстня неоднократно пытались синтезировать ауру и голосовые сообщения. Даже меня попросили поучаствовать. К сожалению, не помогло ничего. По крайней мере, призывы к перстню, произнесённые твоим голосом, не сработали. Похоже, нужно твоё личное участие.

– Вы хотели, чтобы перстень сработал? – уточнила Таисса.

– Совершенно верно. Лара верила, что сможет отправиться вслед за тобой по пробитому энергетическому каналу.

– Но я здесь одна. Лары больше нет рядом.

– И снова верно. Сейчас твой перенос куда-либо будет… нежелателен.

Эксперименты. Один из экспериментов мог активировать перстень. И теперь…

«Нужно твоё личное участие».

Нужен голос Таиссы. Всего-навсего. И тогда Таиссу вытолкнет из космической камеры прямо к Вернону. В его прошлое и её будущее. В невозможное чудо.

Сердце Таиссы сделало кульбит.

– Перенеси ме… – начала Таисса.

И почувствовала, как что-то сжало горло изнутри. Её голос прервался, и вместо имени Вернона у Таиссы вырвался хрип.

– Прости, рисковать мы не можем, – невозмутимо сказал Эйвен Пирс. – Будет лучше, если некоторых слов ты произносить не будешь, пока не вернёшься.

Проклятье!

Таисса откинула голову на спинку кресла. Неужели ей ничего не удастся придумать, чтобы выбраться?

Удастся. Обязательно удастся. Нужно только немного подумать.

Но делать это, когда из динамиков слышался родной голос, вдруг ставший чужим, было слишком сложно.

– Почему ты пытался убить Рамону? – спросила Таисса, глядя в иллюминатор. – Тебя заставили?

Короткая пауза.

– Рамона пыталась успеть покончить с собой, Таис. Её протоколы безопасности были взломаны, и она не желала превращаться… во что-то другое. А я совершил то, что прежний я назвал бы ошибкой.

– Что именно?

– Я попытался помочь ей сохранить разум через нашу электронную связь. А мог бы просто обезвредить физически, не подвергая себя опасности, и понадеяться, что Лара не сотрёт ей личность.

В голосе отца не было горечи.

– Ты пытался её спасти и рискнул собой, – прошептала Таисса.

– И риск не окупился. Точнее, так я сказал бы раньше. Сейчас я полагаю, что открытие энергетических каналов, возвращение Светлого Источника и появление нового Великого продвинет нас на столетия вперёд за считаные годы. Дремлющая временная петля на твоём перстне это косвенно подтверждает.

Таисса упрямо дёрнула головой.

– Ты сам знаешь, что некоторые технологии того не стоят! Нельзя разрешать всесильный искусственный интеллект, и по этой же причине нельзя допустить появления Великих Светлых! Ты же слышал Александра и Лару! Они не остановятся, они будут создавать свою галактику Светлых с промыванием мозгов, и что с нами тогда будет? Ты сам знаешь, что нельзя клонировать людей, потому что лучше быть собой, чем клоном! Нельзя отбирать у тебя себя! И по этой же причине нельзя безнаказанно промывать мозги и штамповать Светлые ауры без последствий! – Таисса задохнулась. – Ни из коллективного сознания, ни из Источника! Это гонка, которая ведёт к… к отмене себя!

– Отличная речь, Таис, – спокойно проговорил Эйвен Пирс. – Но я предпочитаю с ней не согласиться. Лара права.

Таисса почувствовала, как по щеке течёт слеза.

– Что я могу пообещать Ларе, чтобы она вернула тебе свободу воли? – хрипло спросила она. – Хоть что-нибудь?

– Боюсь, что ничего, Таис.

Таисса прикрыла глаза. Её корабль мчался по высокой орбите, ожидая… чего? Величайшего научного открытия с момента изобретения сети? Или приговора ей самой?

– Что меня ждёт? «Добро пожаловать к Источнику, Таисса Пирс, тело можешь оставить вот здесь, оно понадобится одной погибшей богине?» И ты это допустишь? Серьёзно?

– Чтобы моя единственная дочь стала богиней? – в голосе отца скользнула знакомая улыбка. – Почему бы нет?

Таисса стиснула зубы. Пластиковая дрянь в её горле сидела слишком глубоко, и вытолкнуть её не получилось бы ни под каким соусом, даже используя способности.

Оставалось только сидеть и думать. Пальцы вновь болезненно ударило током. Удастся ли ей вообще коснуться перстня через сеть датчиков, с зафиксированными руками?

Коснуться – да. Но ей нужно было слово. Имя, которое Таисса произнести не могла.

– Разве ты не будешь по мне скучать? – спросила Таисса, чтобы сказать хоть что-нибудь. – Ведь я люблю тебя. И ты меня любишь, несмотря ни на какие внушения.

Долгая пауза. Такая, словно Эйвен Пирс колебался, говорить ли ей правду.

– Когда внушение охватило меня, у меня не было времени бороться, – негромко сказал он. – Я мог сделать лишь одно: заблокировать часть себя. Или закрыть от Лары ключи к нашим разработкам, или спасти любовь к тебе и к Мелиссе. Я выбрал второе.

Таисса сглотнула. Глотать после срабатывания заслонки в горле было тяжело.

– Правда?

– Правда. Но это не спасло меня, Таис. Любовь – это эмоция. Когда тебе перекрывают гормональные выбросы целиком, остаётся лишь память.

– Ты сейчас почти что робот, – прошептала Таисса.

– Да.

Таисса закусила губу до боли. Электрические разряды, проходящие между пальцами, она уже почти перестала замечать.

– Но логика у тебя всё ещё работает, – отчаянно сказала она, пытаясь найти хоть какой-то аргумент. – На Земле всё ещё нет сети, в анклаве Тёмных забастовка, а твоя жена больше никогда тебя не обнимет, зная, кто ты теперь! Ты точно хочешь продолжать как есть, не сомневаясь, не борясь, не делая ничего? Или всё-таки что-то в твоём внушении оставляет тебе возможность торговаться с Ларой? Искать компромиссы? Наконец, – её голос упал до шёпота, – пожалеть меня?

Короткая пауза.

– Нет, Таис. Сверхценность побеждает всегда.

А лояльность Ларе как раз и была для Эйвена Пирса этой самой сверхценностью, внушённой накрепко.

– И тебя не пугает, что ваши комплектующие под угрозой саботажа? Что энергетический канал, который вы так жадно ищете, может сработать только в одну сторону?

– Я привык искать пути непоражения, Таис. Сменилась только сторона. Что касается пути в одну сторону – вы летите к Источнику, Таис. Он даст вам всё.

– Кроме свободы воли.

– А она тебе так уж нужна?

Ещё одна слеза скатилась по щеке Таиссы. Она действительно потеряла отца. Возможно, что навсегда.

Но Вернона она не потеряет.

– Что ж, – тихо сказала Таисса. – Значит, нам пора прощаться.

– Ещё нет, Таис. – У отца вдруг вырвался резкий вздох. – Мы что-то нашли.

Следующий удар током отозвался шоком почти до локтя. Капсулу Таиссы толкнуло, за окном полетели звёзды, и она почувствовала, как корабль меняет движение.

Кажется, Эйвену Пирсу удалось-таки осуществить свою внушённую мечту. Путь к Источнику откроется перед ними. Так или иначе.

Пора.

«Тебе будет достаточно произнести те самые слова, потребовать у своего перстня перенестись ко мне…»

Таисса невесело улыбнулась. По крайней мере, один трюк в запасе у неё был.

Те самые слова. Два слова, с помощью которых Вернон научил её активировать перстень давным-давно. В подводной тюрьме, откуда они оба еле выбрались, и где Вернон, не любивший её тогда, стал ей лишь ближе.

Но там, где его выбросила воронка, он её любит. И у неё получится. Главное – в это верить.

Таисса изо всех сил сжала пальцы, обхватывая перстень вокруг датчиков так крепко, как только могла.

– Ты забыл кое-что, папа, – произнесла она. – Есть и другие слова, чтобы сделать то, что я хочу. И я уверена, что кое-кто их предусмотрел.

– Таис, не стоит, – быстро проговорил Эйвен Пирс. – Если ты перенесёшься сейчас, будущее, которое я вычислил, сбудется, и ты потеряешь обоих…

– Таисса Лютер, – отчётливо проговорила Таисса.

В следующую секунду мир раскрылся перед ней в никуда.

А потом всё исчезло.

Звёздное небо, наполовину закрытое тучами, промелькнуло перед Таиссой, накренилось и оказалось над головой.

А потом она рухнула в океан.

На ней больше не было датчиков и креплений. Никаких.

Уже погрузившись в воду, Таисса ощутила, что обнажена. Судорожно вздохнув, она поняла, что горло вновь дышит свободно. Но, едва открыв рот, Таисса тут же хлебнула солёной воды.

И почувствовала, как ослабла.

В другое время она тут же поднялась бы в воздух, но перенос отнял у неё все силы. Ноги тянуло вниз, и, когда следующая волна накрыла её с головой, Таисса тупо подумала, что сейчас самое время испугаться.

Плохо видя, она забарахталась, пытаясь найти опору. И погрузилась в тёмные воды целиком.

Из последних сил Таисса открыла глаза и увидела над головой ночное небо. Редкие звёзды проглядывали за прозрачной водой между облаков. Неужели это последнее, что она видит?

Таисса заработала ногами, стараясь оказаться над водой. Толкнулась пяткой обо что-то, но голая нога тут же соскользнула. Толща воды давила всё сильнее, плечи Таиссы поникли, и диафрагму вдруг свело судорогой.

«Всё, – успела подумать Таисса. – Вернон…»

И тут сильные руки обхватили её за талию и потащили наверх.

В следующий момент Таисса вынырнула, хватая ртом воздух. Сердце колотилось как бешеное.

– Поверить не могу, что ты забыла, как резвиться среди волн, Таисса-утопленница, – проговорил знакомый голос ей на ухо. – Ночка, конечно, не очень, но это не повод расставаться с жизнью, как думаешь?

У Таиссы закружилась голова. Ей это снится? Может быть, она не перенеслась в пространстве, просто у неё случился сердечный приступ?

– Ты великолепное видение, – заплетающимся языком выдала она.

– Вижу, членораздельную речь ты тоже решила оставить на потом, как и дерзкое бикини. Впрочем, последнее я одобряю.

Таисса откинула голову на мокрое плечо, всё ещё боясь обернуться.

И не зная, что сказать. Потому что её будущее только что встретилось с чужим прошлым, и забывать об осторожности было нельзя даже ради невыносимого счастья.

Хрупкого. Временного. Но счастья.

Таисса обернулась с зажмуренными глазами. И нашла губы Вернона на ощупь.

Они были. Живые губы, мокрый и горячий поцелуй, и руки, обнимающие её так, словно это была самая естественная вещь на свете.

– Ты здесь, – прошептала она, не открывая глаз.

– И ты здесь. Ну же, Таисса-перепуганность, неужели я самое отвратительное зрелище на свете?

Таисса заставила себя вдохнуть и выдохнуть. И открыла глаза.

Мокрые тёмные волосы облепили лоб и виски. Строгая одежда промокла насквозь, но знакомая весёлая ухмылка и блеск серых глаз никуда не делись.

Вернон поднял бровь.

– Узнаёшь?

Таиссе хватило сил лишь судорожно кивнуть. Она машинально сжала перстень – и, услышав стук сердца, почувствовала, как по лицу расплывается глупая улыбка облегчения.

«Как же мне тебя не хватало».

– Как же я рада, что ты жив, – выдохнула она. – Я…

– Не знала, съест меня воронка с потрохами или чуть пожуёт?

Таисса быстро кивнула.

Этот Вернон не знал, что умрёт, вылетев из второй воронки. Ещё не знал.

И, глядя ему в глаза, Таисса поняла – она не признается ни за что. И не только потому, что Вернону нельзя знать будущее. Никому нельзя его знать.

Сколько бы дней ему ни осталось, она не потеряет ни минуты.

– Тебя, я заметила, не раздело по дороге, – выдавила она. – Даже линк не отняло.

– Так мы на родной Земле, не абы где в карантинной сфере, готовой отнять у тебя последнюю железку, – небрежно отозвался Вернон. – Видишь Большую Медведицу, Таисса-астроном? А она есть.

Три знакомые звезды над головой и четырёхугольник рядом. Таисса невольно улыбнулась с облегчением. Увидеть знакомые звёзды казалось сущим пустяком рядом с таким немыслимым чудом, как объятья Вернона, но и это было радостью.

– Мы на Земле, – проговорила Таисса. – В будущем или в прошлом?

Глаза Вернона блеснули.

– Изобрели ли здесь уже электричество или перешли в каменный век, не приходя в сознание? Отличный вопрос. Кстати, как именно ты здесь оказалась?

Таисса открыла рот. С какой готовностью она бы выпалила сейчас про Лару и захват бывших Тёмных, про отца и космическую капсулу, про энергетические туннели!

Нет. Может быть, потом она расскажет, подумав как следует… но не сейчас.

Таисса мотнула мокрыми волосами.

– Прыгнула к тебе… с помощью… – Она закашлялась. – Не скажу. Нельзя.

– Прыгнула за мной в воронку?

Таисса молча смотрела на него. Чёрные волны качались вокруг, и они двое были одни в целом мире. Как всегда и никогда.

Вернон с нежностью провёл рукой по её мокрым волосам.

– Понятно. То есть совершенно не понятно, но не буду спрашивать. Я…

И тут их вновь накрыла волна. Рука Вернона почти соскользнула с её талии, и Таисса запоздало осознала, что перемещение могло и его оставить без сил.

Отфыркиваясь и отплёвываясь, они выплыли на поверхность.

– Так, с меня хватит ночных купаний, – сообщил Вернон деловито. – Тем более что водичка прохладная и коктейлей с зонтиком никто не предлагает. Предлагаю осмотреться.

Таисса резко крутанула головой…

…И первой заметила далёкую башню.

Тёмная громада мыса или острова едва угадывалась в темноте. Горел далёкий огонёк в одном из окон. Узнавание забрезжило внутри Таиссы, но в голове слишком гудело после недавнего перемещения, чтобы ясно соображать.

– Сети нет, – светски заметил Вернон. Держась на воде, он тоже смотрел на башню. – Впрочем, у нас и выбора-то особого нет, как я понимаю.

– Угу, – выдохнула Таисса. – Полетели на берег. Будем целоваться там.

– Мне нравится ход твоих мыслей, Таисса-развратница. Но сначала…

Он быстро ввёл что-то на линке.

– Что ты делаешь?

– Я хочу запомнить точные координаты нашего заплыва. Нам придётся сюда вернуться, Таисса-путешественница.

Таисса насторожилась.

– Это ещё зачем?

– Потому что нас выплюнуло в эту конкретную пучину не просто так. – Брови Вернона сдвинулись, и он внезапно показался Таиссе сильно старше своих лет. – Там внизу лежит предмет, к которому я не могу прикоснуться. А ты можешь. – Он серьёзно посмотрел на неё. – Очень даже можешь. Можешь почти лучше всех, я бы сказал. И не уверен, что это совпадение мне нравится.

Сердце Таиссы глухо стукнуло в тревоге.

– Какой предмет? – хриплым от волнения голосом сказала она.

Вернон вздохнул, обнимая её за плечи.

– Меч, Пирс. Самая странная, ценная и дорогая из оружейных железок, которой ты, помнится, разнесла вдребезги целый Источник. Причём даже не с пьяных глаз, что характерно. Помнишь старую добрую Антарктику?

У Таиссы округлились глаза.

– Меч там? Внизу? Мы должны нырнуть за ним! Сейчас же!

Она дёрнулась было вниз, но Вернон тотчас же перехватил её поперёк талии.

– Эй-эй-эй! Во-первых, никакой спешки. Во-вторых, ты утонешь с концами, если попробуешь нырнуть, и мы оба это знаем. Мы сюда вернёмся, Таисса-коллекционерка, и все артефакты будут наши. Но – не сейчас.

Он был прав. Таисса обмякла в его руках.

– Хорошо, – выдавила она.

– Отлично. Кстати, я правильно понял, что прослушки и слежки на тебе после твоего экстравагантного обнажённого появления тоже больше нет?

Об этом Таисса ещё не думала – и расплылась в улыбке, осознавая свою свободу.

Временную. Она оставила за спиной тяжёлую ношу, и будущее обещало неопределённость и тьму. Но у неё было настоящее.

И, чёрт подери, свобода воли. Потому что здесь и сейчас ничто не было потеряно.

– Полетели на берег? – предложил Вернон, поднимаясь над волнами. – Как знать, быть может, удастся захватить в плен пару бутербродов.

Он улыбался ей. Живой, бесценный, настоящий Вернон.

Таисса растерянно и счастливо улыбнулась ему в ответ.

И взяла протянутую руку.

Башня оказалась маяком, возвышающимся на мысу.

Огни маяка не горели, но неяркий свет в одном из окон чётко показывал: башня обитаема.

– Зайдём через входную дверь? – предложил Вернон небрежно, зависнув в десятке метров над водой. – Или пинком распахнём окно? А может, заночуем на берегу и будем петь песни вокруг костра?

В животе у повисшей рядом Таиссы согласно забурчало, и она чихнула.

– Ясно, никаких костров, – кивнул Вернон. – Романтические песни тоже подойдут. Мы оголодавшие Тёмные или кто? Я тоже не отказался бы взять и поесть, если дадут. И если не дадут – тоже. Кто здесь может отказать нам в нашем законном Тёмном праве пограбить, в конце-то концов?

– Только прибыли в чужое время, и сразу хулиганить? – укоризненно спросила Таисса.

– Что делать, Таисса-бессребреница. К тому же, не верится, что я это говорю, но тебя было бы неплохо приодеть во что-нибудь уютное, тёплое и сухое. Да и мне, – Вернон скептически оглядел мокрые брюки, – не помешало бы просушиться.

Они подлетели совсем близко. Неровности на стене башни, старая рассохшаяся оконная рама, комната, полускрытая шторами…

Таиссу вдруг ударило узнаванием. Она уже бывала здесь.

И она знала, кому принадлежит эта башня.

– Я жила здесь, – выдохнула она. – Только… не совсем я. Проекция. Меня держали на маяке, а моё тело было в другом месте.

Брови Вернона взлетели.

– До такого даже я не додумался бы. И кто же у нас такой изобретательный?

– Светлые, разумеется, – с горечью проговорила Таисса. – Меня заперли здесь после того, как я разбила Тёмный Источник. Дир меня освободил, когда стал Тёмным.

Парящий в воздухе Вернон сощуренными глазами разглядывал башню.

– Да, мы, Тёмные принцы, куда галантнее Светлых, – произнёс он. – Погоди, так мы во владениях Совета? И нас самих могут вот-вот упечь в кокон? Знаешь ли, я против.

– Вернон, погоди… – быстро начала Таисса.

И не успела.

Вернон вошёл в сверхскорость. Стукнули рамы, и он влетел в центр комнаты. Таиссе оставалось только прыгнуть за ним.

И оказаться лицом к лицу с единственным обитателем комнаты, сидящим в кресле у камина с раскрытой книгой.

– Дир, – выдохнула она.

Его губы чуть приоткрылись. Одетый в простую рубашку и брюки, Дир выглядел так, будто они расстались пять минут назад, только волосы лежали чуть иначе.

А она только что влетела к нему на ковёр совершенно голая.

Как ошпаренная, Таисса отскочила к шторе и тут же в неё завернулась.

– Н-да, – проговорил Вернон. – Всё-таки надо было одолжить тебе рубашку.

Он повернулся к Диру.

– Если ты сейчас спросишь: «Мы знакомы?», – то у нас явные проблемы.

Дир улыбнулся. Спокойно и тепло, и у Таиссы отлегло от сердца.

– Мы знакомы, – произнёс он. – Здравствуй, Вернон.

Вернон с красноречивым видом обвёл рукой комнату.

– Тогда что ты делаешь в этом забытом уголке? Работаешь тюремщиком на полставки? Или Совет разошёлся на летние каникулы?

Дир не торопясь закрыл книгу и встал.

– Во-первых, добро пожаловать, – произнёс он. – Вы оба целы? Таис, у тебя такой вид, словно ты только что едва не утонула.

– Я… едва не утонула, – призналась Таисса. – И одежда не помешала бы. И что-нибудь горячее. Я всё объясню.

– Обязательно.

Дир отложил книгу и спокойно подошёл к окну. Закрыл шторы.

Его аура была прежней, но словно что-то неуловимо изменилось. Что-то было другим. Что-то…

Таисса обвела взглядом круглую комнату с простым книжным шкафом и парой кресел. Обстановка не выглядела совсем уж аскетической, но и роскошной её назвать было нельзя.

– Здесь почти ничего не изменилось с моего прошлого визита, – заметила она. – Кажется, совсем немного времени прошло.

Их с Диром взгляды встретились.

– Сколько-то времени всё-таки прошло, Таис, – негромко сказал Дир. – Возможно, больше, чем ты думаешь.

– Кто бы сомневался.

Вернон начал расстёгивать рубашку, морщась. Электронный диагност выпал на пол, но Вернон даже не подумал его подобрать.

– Сколько именно времени прошло? – спросила Таисса в упор. – Год, два, три? Или меньше, чем я думаю? Дир, слово «воронка» тебе знакомо?

Дир наклонил голову.

– Я предполагаю, что Вернон попал сюда через воронку, потому что я сам видел, как его туда затянуло вслед за нашим погибшим гостем инопланетного происхождения. Вы не попали в альтернативную вселенную. Вы всё ещё дома, только в другом времени. Но что будет дальше, я не знаю. Таис, я боюсь, что мы сейчас находимся в узловой точке.

Таисса вздрогнула.

– В узловой точке? Вроде той, в которую попал Тьен, когда случайно создал альтернативную вселенную?

– Как бы не хуже, – очень серьёзно сказал Дир. – И куда всё вывернет, я не знаю. Не знал бы даже Великий, будь он здесь. Помнишь, твой предок сказал, что ты создаёшь вокруг себя фиксированное время?

Вернон, уже успевший усесться перед камином, обернулся и кашлянул.

– Я вам двоим не мешаю обсуждать судьбы вселенных?

– Нет. – Дир не повернулся. – Но мне нужно твоё слово и слово Таиссы, что вы двое не покинете башню до рассвета. Это важно.

– Чтобы не сломать вообще всё? – уточнил Вернон. – А утром что, уже можно будет схрумкать всю временную линию с попкорном?

– Я бы не советовал.

Дир подошёл к дверям и обернулся.

– Таис, у меня есть твоё слово?

– Но почему до рассвета?

– Пока вы здесь, вы в безопасности. Утром это изменится.

Прозвучало это не очень-то успокаивающе. Таисса обернулась к Вернону, и тот коротко кивнул.

– Хорошо, – произнесла она. – Мы останемся в башне. Обещаю.

– Тогда отдыхайте, – кивнул Дир. – Я вернусь с едой и одеждой.

Таисса помедлила.

– М-м…

Она должна была сказать Диру про меч. Если вдруг его найдёт кто-то ещё и заберёт себе…

Как бы ни была мала вероятность, рисковать не стоило. В конце концов, Лара уцепилась бы за эту возможность, будь у неё шанс прыгнуть сюда за Таиссой.

– Дир, там, на дне… – Таисса глубоко вздохнула. – Вернон говорит, что туда упал Светлый меч, который когда-то помог тебе вернуть Светлую ауру. Похоже, нас выкинуло прямо к нему, но подхватить его мы не успели. Вернон не мог его коснуться, а я начала тонуть.

Дир нахмурился.

– Как интересно, – проговорил он .

– Ты не знал? – уточнила Таисса. – Я не рассказала тебе об этой нашей будущей встрече, когда вернулась в своё время? Или… – Она настороженно глядела на Дира. – Дир, я же вернулась? Правда?

– Точнее, «Мы же вернулись?», – поправил Вернон.

Таисса отвела взгляд. Говорить о будущем Вернона у неё не поворачивался язык.

Но Дир покачал головой.

– Доброй ночи, Таис. Вернон.

И вышел, мягко притворив за собой дверь.

Таисса не представляла, как на маяке оказались женские вещи её размера, но долго размышлять об этом не стала. Тем более что сухая клетчатая рубашка, бельё и лёгкие джинсы на время вернули ей чувство дома.

В каком-то смысле она и была дома, наверное. Здесь они с Диром провели не одну неделю наедине, хотя она оставалась бестелесной гостьей, кем-то вроде привидения на маяке. А потом Дир стал Тёмным и освободил её.

Значило ли это, что сейчас Дир запер её заново? И как он себя чувствовал, оставив их с Верноном наедине?

Таисса повернула голову и поймала знакомый взгляд серых глаз.

– Что? – спросила она.

– Любуюсь, Таисса-видение, – отозвался Вернон легко. – Как всегда.

Он выглядел отлично даже в белой футболке и джинсах с чужого плеча. Горячая яичница с ветчиной, бутерброды и простой чёрный чай быстро вернули им с Таиссой часть сил, и улыбка Вернона уже не была обессиленной. Просто усталой.

– Я необыкновенно рада, что ты здесь, – проговорила Таисса.

– И не устаёшь это повторять, я вижу. Таисса-тревожность, я здесь. И ещё пару месяцев буду здесь в широком смысле слова, если показания этой штуки, – Вернон кивнул на валяющийся неподалёку диагност, – о чём-то говорят. Есть мнение, что путешествие через воронку меня взбодрило.

– Но не настолько, чтобы предъявить мне показания «этой штуки» с гордостью, – заметила Таисса грустно.

– Что делать? Я вечный оптимист. Да и отчаянные рыдания как-то не добавляют чувственности романтическим ночам, знаешь ли.

Таисса выразительно указала взглядом вниз.

– Я помню, что мы в гостях, – добавил Вернон тише. – Не бойся, Таисса-двойственность. Я на тебя не наброшусь.

Он протянул ей очередной горячий бутерброд, и Таисса вцепилась в него, ощутив, что всё ещё голодна.

– Хотя скорее, пожалуй, тройственность, – задумчиво сказал Вернон. – Или четвёрственность? Если считать меня, Кая, нашего повседневного Светлого и вот этого красавца из другого времени с кривой причёской и плохим вкусом в интерьерах, получается больше трёх.

– А себя-потерявшего-чувства-к-Таиссе-Пирс будешь считать?

– Пфф, – фыркнул Вернон. – Вот ещё! Я – это всегда я.

Таисса невольно улыбнулась.

А потом слова отца всплыли в памяти, заставив её вздрогнуть.

«Будущее, которое я вычислил, сбудется, и ты потеряешь обоих…»

Неужели он был прав?

Неужели она потеряет и Вернона, и Дира?

– Я не хочу вас терять, – тихо сказала Таисса. – Не в романтическом смысле. Просто в живом.

– Я тоже не хочу теряться, Таисса-печальность. – Тёплые руки Вернона обняли её за плечи. – Но все умирают, знаешь ли. Бесконечный срок годности – это к Великому Светлому.

«Не верю, что наш новый Великий оставит Пирс с разбитым сердцем».

Таисса почувствовала наворачивающиеся на глазах слёзы.

– Я так хочу верить, что всё будет хорошо, – прошептала она.

– Ближайшие часов семь определённо будет.

Таисса не выдержала и, откинув голову Вернону на плечо, засмеялась. Он всегда мог заставить её смеяться. В этом был весь её Вернон.

Её пальцы нашли его руку.

– Хотел бы я знать, где сейчас наша единая врагиня во многих лицах, – проговорил Вернон серьёзно. – Думаешь, она где-то здесь?

– Не знаю. – Таисса передёрнуло от внезапного холодка, прошедшего по спине. – К счастью, до утра до нас никто не доберётся, если верить Диру.

– Я бы за это выпил, будь мы дома, – хмыкнул Вернон. – Увы, твой Светлый безнадёжный трезвенник.

Таисса вспомнила, как они с Диром провалились в винный погреб особняка Вернона, но тактично решила об этом не рассказывать.

– Хотел бы я знать, куда унесло её оригинальное тело, – добавил Вернон задумчиво. – Очень надеюсь, что не сюда. Если новые Светлые и тут начнут гулять по буфету…

– Возможно, её тело и останки богини унесло к Светлому Источнику, – проговорила Таисса. – На Плутон.

Она впервые произнесла это слово с тех пор, как Лара и Найт показали ей звёздную карту. Наверное, потому что именно сейчас, проскользнув через энергетический канал, Таисса окончательно поняла: она туда полетит.

Вернон поперхнулся.

– Куда-куда?

– На Плутон. Лара и Найт показали мне звёздную карту, когда…

Таисса осеклась. Договаривать эту фразу явно не стоило.

– Удивительно, когда это они успели устроить тебе лекцию по астрономии, – остро взглянув на неё, проговорил Вернон. – Казалось бы, ты нырнула в воронку сразу за мной. Кстати, как ты успела совершить этот чемпионский нырок, раз воронка сразу же закрылась? Сдаётся мне, не всё так просто, как есть на самом деле.

Таисса пожала плечами.

– Я же сказала, – произнесла она, стараясь сохранять голос ровным. – Не скажу.

Вернон вздохнул.

– Вы со Светлым меня с ума сведёте. У него секреты про будущее, у тебя – про твою волшебную телепортацию на дно моря без трусов. Даже не знаешь, что вкуснее.

Его рука скользнула вниз, задержавшись на груди Таиссы.

– Хотел бы я рассказать эту историю внукам. Впрочем, дожить до её окончания тоже было бы неплохо.

– Очень, – грустно улыбнулась Таисса.

– А ещё лучше – лет эдак до восьмидесяти. Проверить, что внуки не набезобразят сверх меры. А то вырастет чудо вроде твоего и пойдёт тырить Источники по экзопланетам, а ты потом бегай за ним, отговаривай от мирового господства.

Таисса не выдержала и фыркнула, представив Тьена в роли матёрого карманника.

– Интересно, кстати, – Вернон приподнялся, выпуская Таиссу из рук. – Почему наш Светлый друг взял и закрыл шторы? Чтобы не мешать нам спать?

– Дир попросил, чтобы мы не выходили из башни, – напомнила Таисса. – Может, шторы тоже не стоит открывать? Чтобы не увидеть чего-то совсем футуристического?

– Выходить он нам запретил и даже пальчиком погрозил, – согласился Вернон. – Похоже, кое-кто очень хочет, чтобы я почувствовал себя нашкодившим мальчишкой. Но обойдётся.

Он привстал на одно колено.

– Нечего тут. Я взрослый и умудрённый опытом экс-глава корпорации, а всякие там естественные, неестественные и противоестественные сущности могут сколько угодно прятаться за шторами – всё равно открою. – Вернон широко зевнул. – Ведь не подсматривать я… не обещал…

Глаза Вернона закрылись, и мгновение спустя он растянулся на узком ковре. Таисса осторожно коснулась его губ и щеки и почувствовала тёплое сонное дыхание. Вернон спал, глубоко и крепко.

Что, наверное, было логично. Усталость, упадок сил – Таисса прекрасно помнила, как они потеряли сознание, когда пролетели через воронку. Вернон ещё отлично держался, раз после перемещения спас Таиссу, дотащил её, продрогшую и мокрую, до маяка, и даже смог поужинать.

– Спокойной ночи, – прошептала Таисса.

Вот только заснул он слишком внезапно… кажется. Или не кажется?

Книга, забытая Диром, лежала на кресле. Таисса протянула к ней руку, но остановилась. Стоит ли ей знать, что там написано?

А что ей вообще стоит знать?

Только один Светлый мог на это ответить.

Таисса отставила в сторону тарелку из-под бутербродов и, сняв с себя плед, накрыла им спящего Вернона. Поправила мокрые волосы и встала.

И услышала, как внизу стукнула дверь.

На первом этаже тоже горел камин, но шторы не были задёрнуты.

Дир стоял спиной к лестнице, глядя на что-то, чего Таисса не видела. Заслышав её шаги, он неторопливо обернулся.

– Не спится, – сообщила Таисса, предвосхищая вопрос. – А тебе?

– После вашего эффектного появления? – Дир мягко улыбнулся. – Думаю, я справлюсь.

– А я вот не очень, – честно сказала Таисса. – Это какое-то… головокружительное чёрт знает что.

– Да, – негромко сказал Дир. – Я согласен.

Они стояли, глядя друг другу в глаза, и у Таиссы вдруг появилось ощущение, что Дир смотрит на неё, вбирая каждую секунду. Смотрит – и не может наглядеться.

– Что вообще с нами происходит? – тихо спросила Таисса.

– Хотел бы я ответить тебе на этот вопрос.

Таисса шагнула вперёд.

– Так ответь. Это же я.

Дир не шагнул ей навстречу. И тут Таисса запоздало поняла, что, кроме потрескивания веток в камине, слышит ещё кое-что.

Медленный стук капель, падающих на пол одна за одной за спиной Дира.

Таисса решительно сделала ещё шаг вперёд. И наконец увидела его.

Меч висел на невидимой опоре. С рукояти, не вытертой досуха, капали капли.

Таисса перевела взгляд на входную дверь, а потом на Дира. Цепочка капель должна была бы вести от меча к входу, но не вела. Одежда Дира также оставалась сухой, и отнюдь не влажные волосы лежали по-прежнему.

– Как? – только и спросила Таисса.

Как Дир смог достать меч со дня моря, не промокнув и даже не замочив пол? Или тут успели освоить телепортацию?

Или…

Сердце Таиссы сжалось. От ужаса? От восторга?

– В этом мире есть Великий Светлый? – выпалила она. – И это он перенёс меч сюда?

И, прежде чем Дир успел ответить, в сверхскорости метнулась к мечу.

Таисса помнила ощущение этой рукояти в руке. Помнила, как искра внутри неё скрещивается с его светом. Помнила, и сейчас, казалось, ей было достаточно сжать пальцы, коснуться лезвия, и она позовёт Великого Светлого, попросит помощи…

Пальцы Таиссы почти сомкнулись на рукояти.

И ударились о силовое поле.

Цепочка капель, ударяющихся о пол, остановилась.

Таисса недоумённо взглянула на Дира.

– Не стоит к нему прикасаться, – негромко сказал он.

– Почему? Нас с Верноном выбросило к этому мечу!

– Вы с Верноном принесли с собой очень большую проблему. И меч – часть её.

– Какую проблему?

Дир жестом предложил ей сесть. Таисса, помедлив, подошла к креслу возле камина и забралась в него с ногами. Дир сел на простой стул, и Таисса вдруг вспомнила себя в проекции, сидящей на стуле, пока за окном башни барабанил дождь, и Дир рассказывал, как с учениками варил первое варенье из яблок, собранных в саду, который они посадили сами…

– Сколько воды утекло с тех пор, – проговорила Таисса вслух.

Дир взглянул на неё, и по его глазам она угадала, что он думал о том же самом.

– И ты здесь, как в тюрьме с воспоминаниями, – тихо сказала Таисса.

Она обвела рукой горящий камин и скромно обставленную комнату.

– Почему? Это не очень-то весёлое место.

– Потому же, почему ты здесь, Таис. – Дир кивнул за окно, в темноту, над которой светили звёзды. – Потому что перед нами раскручивается цепь событий, которая всё ещё может погубить прошлое и будущее.

– Узловые точки, – утвердительно сказала Таисса.

– Да. Потому что мы с тобой полетели в космос и встретили чужой корабль, где нашли умирающую инопланетную Светлую. Потому что за тем кораблём, как мы узнали позже, летел ещё один, чтобы освободить ту Светлую и спасти её, но потерпел крушение в пустыне, и Совет использовал тело существа из корабля, чтобы создать нас с Ларой. В теле взрослой Лары это существо воскресло и захотело вернуть к жизни погибшую инопланетную Светлую, которую оно считает богиней. Для этого ему необходим Светлый Источник. И меньше всего этому существу нужно, чтобы ты, наследница Великого Тёмного, получившая когда-то искру богини, встала у него на дороге.

Таисса нахмурилась.

– Но мы же с тобой находимся в будущем. Явно же я встала у него на дороге и это существо больше не является угрозой, разве нет? Цепь событий завершилась.

– Эта цепочка событий не замкнута, – покачал головой Дир. – Жителям этого времени кажется, что всё закончилось. Что пророчества отошли в прошлое, став старыми сказками, и древний коллективный разум больше не угрожает никому. К сожалению, с нашей точки зрения дело обстоит иначе.

– Как?

Дир взглянул Таиссе прямо в глаза.

– Лара жива в этом времени, – произнёс он. – Остатки коллективной Лары смогли попасть вслед за тобой и за Верноном в будущее. И этот выживший фрагмент Лары очень опасен, судя по тому, – Дир кивнул на клинок, висящий в воздухе, – что Лара смогла опустошить самый главный артефакт этого времени и вобрала в себя силу и свет оружия, которое уничтожило Тёмный Источник. Меч, который ты видишь перед собой, – просто меч.

Таисса открыла рот.

– Как? Как Лара могла украсть что-то подобное?!

– Лара пыталась забрать искру света, если ты помнишь. Искру своей богини. И у неё могло получиться, если бы я не отказался её отдавать.

Таисса обхватила руками голову.

Лара здесь. Лара проникла за ней в будущее. Кусок, фрагмент, остаток инопланетного существа…

…Которому нечего терять. Потому что в прошлом оно уже проиграло.

– Ты можешь помочь? – упавшим голосом спросила Таисса.

Дир покачал головой.

– Я оказался здесь, потому что… скажем так, сделал выбор. Выбор, который может исчезнуть или измениться вместе со всем этим временем. – Дир кивнул на звёзды за окном. – Всё очень хрупко. Но в результате этого выбора наши пути разошлись. Я должен хранить меч и надеяться на лучшее, пока вы с Верноном предотвращаете катастрофу.

– А потом?

– Если у вас всё получится, мы увидимся снова. Ты вернёшься домой. – Дир внимательно и серьёзно смотрел на Таиссу. – Только не говори мне больше, чем я должен знать. Не стоит. Этот выбор, который я должен сделать… он наступит не завтра.

– Когда?

Дир не ответил.

– У каждого своя воронка, – пробормотала Таисса. – Вернона утащило в его вихрь, я прыгнула к нему, Тьена мотает во времени, а теперь и тебя зацепило.

Их взгляды встретились поверх пламени камина. В её взгляде, Таисса знала, было сочувствие.

В глазах Дира… Кажется, в них была печаль.

– Круговерть, в которой мы находимся, получит своё объяснение и завершение, – проговорил он. – Но ничто не предопределено.

Таисса невесело улыбнулась.

– И мне придётся делать выбор.

– Как всегда.

Таисса зябко поёжилась. Сделает ли она нужный выбор? Или ошибётся и победит Лара, куда более сильная и опытная?

– И Великий не будет нам помогать? – почти жалобно спросила Таисса. – Он ведь есть в этом времени! И он на нашей стороне, я уверена!

– Это наша ответственность. Наш выбор, наши ошибки, наши преступления. Александр искалечил тело, которое должно было обрести в смерти покой, а Харон и Хлоя с невольной помощью Вернона пошли на куда худшие ужасы, пусть даже по незнанию. Тьен чуть не уничтожил нашу временную линию, хотя знал, что вмешиваться в прошлое нельзя. Это наши ошибки, и мы должны исправлять их сами.

Звёзды ровно светили за окном. Звёзды, бесконечно далёкие для людей, даже для Светлых и Тёмных.

Но Великий Светлый был в силах путешествовать к ним за секунды, зажигать и гасить их. Возможно, даже создавать собственные миры, как создатель Стража-Кая.

Как просто было бы попросить Великого сделать так, чтобы мир окончательно освободился от коллективной Лары, Вернон прожил долгую жизнь, отец и другие бывшие Тёмные очнулись от электронного внушения и все они вернулись домой!

Вот только если именно Тьен, её единственный сын, получил такую судьбу… Будет ли она счастлива за него? Нет ли в бессмертии безумия?

– Тяжёлая это судьба, – проговорила Таисса. – Быть Великим.

Дир молчал. Таисса повернула голову к потрескивающему огню.

– Наверное, стоит расспросить тебя о Ларе, – проговорила она. – Но что-то мне подсказывает, что лучше подождать с неприятными новостями до утра.

– Наверху есть спальня.

Таисса закусила губу. Эти слова прозвучали так просто, так…

«Ты выбрала его давным-давно. Вернона, не меня».

– Я могу взять Вернона на руки и отнести в постель, – шёпотом сказала Таисса. – Слушать его дыхание, лежать рядом, пока он спит. Но, Дир, мне так страшно. Смотреть на кого-то, кто уже умер… Как будто я коснусь его, и он исчезнет.

Дир смотрел на неё не отрываясь.

– Да.

Его невидимая аура мерцала по-прежнему. Родное пламя, светлое и спокойное. Когда-то оно было обжигающим, но теперь Таисса научилась воспринимать дыхание их аур почти в унисон. Вот только какая-то странная нотка её смущала.

Боли? Тоски? Недоговорённости?

Словно прочитав её мысли, Дир встал.

– Тебе нужно отдохнуть, Таис. Восстановить силы. Ты едва способна сидеть прямо.

Он был прав. Но…

– Скажи мне, – попросила Таисса. – Скажи мне, что ты недоговариваешь.

Помедлив, Дир перевёл взгляд с раскрытых штор на часы, висящие над камином. Таисса впервые заметила, что на руке Дира не было линка.

– Без одной минуты час, – проговорил он. – Пойдём. Купола должны вот-вот войти в атмосферу.

Таиссе показалось, что она ослышалась.

– Что-что?

Вместо ответа Дир раскрыл входную дверь. Таисса бросила взгляд на меч, но Дир покачал головой.

– С ним ничего не случится. И с вами двумя тоже. Не этой ночью.

Вслед за Диром Таисса вышла на крыльцо.

В следующее мгновение в небе замерцали цветные квадраты. Таисса подавила порыв протереть глаза.

Нет. Этого не могло быть. Этого никак не могло быть!

Но оно было.

Раскрыв рот, Таисса смотрела, как в небе появляются прозрачные купола, окружённые северным сиянием. И как через это сияние величаво плывёт окружённый облаком дронов дредноут, возникающий на её глазах и словно сотканный из прозрачных граней переливчатого стекла.

– Что это?

– Климат-станции. Опресняющие купола.

– Для…

– Для тестирования изменений климата за пределами Земли, – голос Дира был так спокоен, словно они обсуждали погоду и формы созвездий. – Нельзя просто взять и с бухты-барахты начать терраформировать пустыню, не находишь? Или перемещать антарктическое течение вокруг Южного полюса, например.

– А, – только вырвалось у Таиссы. – Сколько лет прош… Где мы вообще?

Дир мягко покачал головой.

– Завтра, Таис. Всё – завтра. Вы не в том состоянии, чтобы защитить себя, поэтому мы все получили приют на эту ночь. Но я здесь гость, Таис. Наблюдатель, который ждёт окончания миссии, выпавшей на вашу долю. И не мне рассказывать тебе об этом времени. – Дир чуть улыбнулся. – Могу лишь уверить тебя, что чашки для капучино остались прежними.

Он указал ей на вход в башню, но Таисса задержалась, глядя на медленный спуск прозрачных куполов, наполнивших звёздное небо.

Она не ожидала этого. Но, кажется, попала в чудо.

В будущее. В будущее куда более далёкое, чем она рассчитывала.

А это значило, что…

Здесь были технологии, недоступные её времени. Была сила Великого Светлого, кем бы он ни был. Был способ исцелить Вернона, снять электронное внушение с бывших Тёмных и освободить Лару и остальных новых Светлых от коллективного разума окончательно. Вот только…

– Но я не могу, правда? – с горечью спросила Таисса в воздух. – Я ничего не могу унести из этого времени. Мы должны выполнить миссию, а потом нас отсюда выкинут туда, где Вернон умрёт, а мой отец, возможно, так и не станет собой прежним.

Дир ответил не сразу.

– Всё возможно, Таис. Но здесь и сейчас в этой вселенной есть ровно одна Таисса Пирс. И, пока ты жива, выбираешь ты.

Несколько секунд Таисса непонимающе смотрела на него.

А потом слова Дира наконец пробили брешь в её усталом сознании, и Таисса, покачнувшись и ощущая, как на неё наваливается непомерная тяжесть собственной смертности, провалилась наконец в тёмную глубину без снов.

Тёплый воздух коснулся её закрытых глаз.

– Эй, Таисса-расслабленность, – позвал весело знакомый голос. – Пора вставать!

– Не надо, – пробормотала Таисса. – Там страшно, и спутники… и Антарктида… и я умерла.

Горячие руки легли ей на плечи.

– И даже не пригласила меня на похороны, Таисса-взъерошенность? Непохоже на тебя – так забыть про манеры.

Таисса открыла глаза. Лицо Вернона, обращённое к ней, было по-прежнему спокойно-легкомысленным, но в глазах плескалась тревога.

– Я вчера разговаривала с Диром, – призналась Таисса. – Вернон, кажется, мы перенеслись на много лет вперёд. На очень много. Потому что меня здесь больше нет.

Лицо Вернона застыло на пару секунд.

А потом он перекатился на кровати и небрежно обнял её, коснувшись губами уха.

– Ну что ты, Таисса-переполошенность. Ты будешь жить вечно. И ещё сотню лет, вдруг тебе не хватит.

Таисса обняла его в ответ, вцепляясь изо всех сил. Как бы она хотела прожить эту сотню лет с ним рядом…

– И ты, – прошептала она на ухо Вернону. – Сотню лет. Вдруг мне не хватит.

– Определённо не хватит, – согласился Вернон. – К такому-то сокровищу, как я, нужно записываться в очередь с прошлой зимы.

Он вдруг резко приподнялся.

– Подожди. Слышишь?

Таисса прислушалась – и уловила далёкий гул, походящий на вертолётный стрёкот.

– Одеваемся, – быстро сказала она. – Это наверняка за нами.

Вернон уже поправлял волосы у зеркала.

– Хороший вопрос, кто отнёс меня сюда ночью на ручках, – заметил он. – Явно не ты, Таисса-ветреница. Будь это ты, наверняка оставила бы меня без штанов.

Таисса почувствовала, что краснеет.

– Ну…

– О чём вы говорили? – Вернон прищурился, глядя на Таиссу через зеркало. – И я не про романтическую чушь и недожаренную яичницу.

Вчерашние чудовищные новости о Ларе и погасшем мече всплыли в памяти Таиссы, и она вздрогнула.

– Да. Ты должен знать.

Быстро и без эмоций Таисса пересказала вчерашний разговор. Вернон слушал её очень внимательно.

– Самое странное, что меня пугает не Лара и даже не сожранная сила меча, а вот это, – наконец сказал он. – Словно какой-то добрый дядюшка закинул нас троих сюда, чтобы мы отдохнули, переночевали и не утонули до кучи, а с утра – сами, всё сами.

– Там, кажется, кто-то уже летит по нашу душу, – кивнула за окно Таисса. – Надеюсь, у них есть хоть какой-то план.

– Знаю я этот план. Катастрофа, мир горит, мы все умрём. – Вернон открыл дверь. – Но, как я слышал, не сегодня.

Стрёкот вертолёта делался ближе.

Таисса подавила вздох. И, не оглядываясь, решительно последовала за Верноном.

– Где он? – раздался резкий голос снизу. – Эй, Светлый, ты ещё здесь?

Таисса застыла на ступеньке.

Она знала этот юношеский голос очень хорошо. Так Вернон разговаривал, когда они только познакомились. Вальяжно, уверенно, насмешливо, иногда зло – но голос всё равно выдавал, что ему только восемнадцать. Сейчас, целую жизнь и два года спустя, оттенки интонаций изменились, стали взрослее, глубже. Но так капризно и по-мальчишески Вернон не разговаривал никогда. Или она ошибается?

Таисса обернулась на лестнице. И наткнулась на взгляд расширенных глаз настоящего Вернона.

В следующую секунду они одновременно выскочили на первый этаж.

– Легки на помине, – процедил темноволосый молодой человек, стоящий спиной к ним. – Поздравляю с прибытием, Вернон Лютер.

И обернулся, разом приняв боевую стойку.

У Таиссы отвисла было челюсть, но инстинкты оказались сильнее. Даже не задумываясь, почему она видит перед собой двух Вернонов Лютеров, она тут же в сверхскорости заслонила Вернона собой.

И, уже встав между ними, поняла, что ошиблась.

Перед ней был не Вернон Лютер.

Разрез серых глаз, скулы, чёрные волосы, черты лица и даже ауры были удивительно похожи; стоящий перед ней Тёмный мог бы быть братом Вернона. Младшим, если учесть, как он себя вёл.

Чёрные футболка и джинсы тоже не делали его старше. Хотя материя, гладкая и на вид очень дорогая, отличалась от всего, что Таисса когда-либо видела раньше.

– Тебе восемнадцать-то есть? – спросила Таисса.

Кажется, этот вопрос был последним, чего от неё ожидал этот молодой человек, потому что агрессивное выражение его лица на миг сменилось растерянным.

– Отойди, – приказал он. – Это между мной и ним.

– А у «мной и ним» имя есть? – поинтересовался Вернон, шагнув вперёд и положив руку на плечо Таиссы. – Или ты просто Вернон-второй?

Юноша усмехнулся.

– Ну да, ты же не знаешь. Ты вообще ничего не знаешь!

Вернон изогнул бровь.

– Не знаю чего? Что я, оказывается, основал династию? Кстати, для моего правнука ты мог бы быть и поблаговоспитаннее.

– Меня зовут Роберт Лютер, – отчётливо и ясно произнёс юноша, не отводя взгляда от Вернона. – И я не твой правнук. Будь моя воля, я бы утопил тебя за этим маяком здесь и сейчас.

Вернон и Таисса переглянулись.

– У них тут в будущем добро со злом поменялось местами или что? – задумчиво спросил Вернон. – Я, если кто-то не знает, вообще-то герой.

У юноши вырвался короткий смешок.

– Герой! Ты сам себя слышишь, идиот?

Его интонации настолько копировали тон Вернона, что впору было заслушаться.

И в речи не было акцента и незнакомых слов. Язык явно не изменился за сотню или две лет. Возможно, сеть и общее информационное пространство не дали ему так уж сильно перемениться?

Или Найт помогла? Жива ли она ещё?

– Ты, – процедил юноша, – заварил эту кашу. Из-за тебя… ты вообще знаешь, сколько людей погибло из-за тебя?

– Сколько?

– Возможно, скоро погибнем мы все!

– Может, объяснишь, что происходит? – вступила в разговор Таисса. – Вернон не сможет ответить на твои обвинения, если не поймёт, в чём они.

– Он и так не поймёт!

– Но всё же?

Юноша, столь похожий на Вернона, помедлил. Покачал головой.

– Не здесь. Нет времени. Если мы останемся до рассвета…

– То что?

– Робби! – послышался издалека женский крик.

Тот, кого она звала, заметно побледнел.

– О, чёрт…

Вернон ехидно ухмыльнулся.

– Не говори мне. Что, мамочка подъехала?

Роберт бросил на него ненавидящий взгляд.

В следующий миг снаружи пролетели-прошуршали шаги к крыльцу, и дверь распахнулась.

На женщине, стоящей в дверном проёме, была броня, закрывающая лицо. Видны были только золотистые линзы глаз.

– Рассвет через две минуты! – крикнула она. – Убирайтесь отсюда!

– Похоже, они тут все немного не в себе, – прошептал Вернон на ухо Таиссе, и она невольно хихикнула. Если сравнивать разозлённого Вернона-второго со спокойной сдержанностью Дира, сравнение было явно не в пользу будущего.

Побледневший Роберт, он же Вернон-второй, схватил Таиссу за руку и потащил её за собой к белому аппарату. Таисса едва успела бросить взгляд на странное рубчатое основание, как её затолкнули в кабину. Вернон прыгнул следом.

Таисса бросила взгляд на Роберта – и поразилась, как побледнело его лицо. Он смотрел на женщину, и его губы подрагивали.

– Ты… – начал он.

– Береги их, – коротко сказала незнакомка.

И хлопнула по двери, закрывая её.

Летательный аппарат начал подниматься. Таисса покрутила головой, оглядывая серебристо-белые внутренности, прозрачные стены и потолок. Ничего сверхвычурного из того, чего не смогли бы изобрести они сами, пожалуй. Разве что удивительно удобные сиденья.

– Сидите спокойно и не мешайте, – мрачно бросил Роберт, усаживаясь за руль. Таисса обратила внимание, что все кнопки на приборной панели были механическими. Устройство вообще выглядело не очень-то футуристическим.

– Вы что, не хотите оставлять электронный след? – полюбопытствовала она.

Глаза Роберта вдруг распахнулись, словно он вспомнил что-то. Он резко протянул руку.

– Дай сюда.

Таисса успела лишь ойкнуть, как Роберт сорвал перстень с её руки, выдвинул контейнер под приборной панелью и бросил перстень туда. Линк Вернона последовал за перстнем. Роберт толкнул контейнер обратно, и на панели загорелся красный огонёк, тут же сменившийся жёлтым.

– Сейчас потеряемся в облаках, – сообщил Роберт. – Сидите тихо.

Таисса предостерегающе положила руку на колено Вернона. «Не будем сейчас с ним ссориться».

Вернон едва заметно кивнул.

– Та женщина… – Таисса запнулась. – Почему она осталась на острове? И почему так важно было улететь оттуда до рассвета?

– Ответ тебе не понравится.

Теперь, когда Роберт сидел за рулём, к нему вернулись прежняя уверенность и манеры, настолько точно копирующие ухватки Вернона, что Таиссе стало не по себе.

– Эй, Пирс, – позвал Вернон тихо. – Обернись.

Таисса повернулась назад, к прозрачной стене вертолёта, мимоходом заметив, что возле башни уже никого не было. Первые лучи солнца падали на башню маяка, старую, но крепкую. Волны бились о берег, стояли сосны, и Таиссе вдруг захотелось вернуться, погулять с Диром, выпить чаю у камина, вновь провалиться в карман времени, где безопасно и не надо ничего решать, где есть время до рассвета…

До рассвета. Но рассвет уже наступил.

И тут Таисса поняла, на что указывал Вернон. Вода возле башни окрасилась бледно-зелёным цветом, беззвучно бурля.

– Оно уже там, да? – неестественно ровным голосом спросил Роберт, не оборачиваясь.

– Что-то определённо уже там, – согласился Вернон. – Не хочешь поделиться что, потомок?

– Я не могу отвлекаться, – голос Роберта сделался совсем бесцветным. – Я должен вытащить нас отсюда.

И тут Таисса ахнула, увидев, что показалось над водой.

Прозрачный бледно-зелёный тентакль, словно сотканный из силового поля. Того же цвета, что использовала коллективная Лара.

Вслед за тентаклем грациозно выпрыгнула фигура в гидрокостюме. Взмахнула рукой – и тентакль превратился в круглую медузу, вздувшуюся пузырём. У Таиссы вырвался вскрик, когда пузырь накрыл башню целиком.

Если бы они были там …

В следующий момент пузырь сжался.

Многовековая кладка рассыпалась мелким щебнем. На мгновение Таиссе показалось, что она видит остатки камина, у которого они сидели с Диром, но в следующий миг под пузырём лежала гора обломков, над которой растворялось облако каменной пыли.

– Если бы мы были внутри… – прошептала Таисса.

Фигура в гидрокостюме покачнулась и упала на колени, явно обессиленная. Похоже, уничтожение башни далось их врагу нелегко.

И тут из-под воды вылетела знакомая Таиссе женщина в броне.

В её руке была… катана, разглядела Таисса острым зрением Тёмной, но не совсем катана. Поле цвета сирени облегало клинок, создавая из линии плоскость.

И в следующий миг эта плоскость обрушилась на существо в гидрокостюме, перерубая его пополам.

Но зелёный тентакль успел подбросить своего хозяина раньше, и существо взлетело вверх. Клинок ударился о поле щупальца, а затем…

Таисса вскрикнула, увидев, как брызнула кровь.

А секундой позже вертолёт влетел в облака.

Белый туман заполнил окна. Таисса откинулась на сиденье.

– Она жива, – негромко проговорил Вернон. – Воины такого уровня знают, что делают, когда принимают бой в одиночку.

Пальцы Вернона-второго крепко сжались на руле. Губы были белыми.

– Ч-что это вообще было? – выдавила Таисса.

– А ты не поняла? – Глаза Роберта яростно сверкнули. – То, что вы притащили с собой. Лара. «Коллективная» Лара. Её новое тело.

– Она нас нашла?! Так быстро?

– Раньше она так не выглядела, – заметил Вернон. – Щупальца, к слову, ей идут.

– К нам попал её кусок. Фрагмент. Остаток. Этот фрагмент перешёл сюда с тобой, – Роберт кивнул на Таиссу, – и активировал себя через… не знаю, какие механизмы оно использует, но оно нашло себе тела. Были две мощные вспышки со щупальцами. И ещё одна, о которой мы пока ничего не знаем, – Роберт поморщился, – в научном городке Светлых. Очень надеюсь, что они перережут этой твари горло без нас.

– Эта «тварь» раньше могла быть обычным человеком, – тихо сказала Таисса.

– Какая ты заботливая, – зло выплюнул Роберт. – Если бы вы уничтожили все тела с её генетическим кодом, этого бы не было!

Чёрт! Таисса вдруг осознала, что ещё могло попасть вместе с ними в будущее.

– Её тело, оригинальное инопланетное тело, – быстро проговорила она. – Оно здесь?

К её великому облегчению, Роберт покачал головой.

– Нет.

То есть оно осталось в прошлом. В настоящем. Дома. Таисса выдохнула.

– Кстати, откуда вообще взялись эти ребята с щупальцами? – вмешался Вернон. – Новые тела для Лары, я имею в виду. Размножаться мы их предкам явно бы не дали. Стерилизующая инъекция всем новым Светлым ради того, чтобы человечеству не настали кранты, – это необходимый минимум.

Роберт покачал головой.

– Не будь идиотом. Если бы мы знали, их бы тут не было.

Аристократические пальцы Роберта сжались на штурвале.

– Этой твари больше нечего терять. Она знает, что проиграла в вашем времени, что от неё почти ничего не осталось. И убивает…

Его голос, в котором появилась предательская хрипотца, прервался.

Повисло молчание. Слышен был только стрёкот лопастей.

Вернон встал и, чуть покачнувшись, сделал два шага по салону. А потом твёрдо положил Роберту руку на плечо.

– Переведи эту штуку на автопилот, – посоветовал он. – Всё равно же ничего не видишь в этом тумане.

– Убери руку!

– Я твой предок, мне можно, – напомнил Вернон. – Кроме того, тебе предложили меня сберечь. Значит, расквасить мне физиономию прямо сейчас – не твой вариант.

Юноша за рулём фыркнул.

– Ты сплошное разочарование для нашей семьи. Предок? Ты вообще заслужил, чтобы твои гены продолжились, Вернон Лютер? Или гены твоей мамочки, например?

Вернон убрал руку с его плеча.

– Мм. Тут ты меня уел, признаю. Может, всё-таки поговорим?

Роберт с мрачным видом нажал пару кнопок и аккуратно зафиксировал руль. Развернул кресло.

– Помнишь Кая? – в упор спросил он. – Стража, правителя сферы, который решил, что может лезть со своими воронками всюду, где ему вздумается? Забирать и выкидывать людей, словно они мусор?

– Очаровательный молодой человек. – Вернон наклонил голову, пристально глядя на своего двойника. – Смею тебе напомнить, не я.

– Ты. Ты и твоё влияние! Кай сражался против Великих! Для него они были худшим возможным злом, которое только могло быть! Стражу в голову бы не пришло возвращать из сферы вещь, которая может помочь кому-то стать Великим или добраться до Источника! – Роберт стиснул зубы. – Но ты – другое дело. Тебе, очевидно, пришла в голову идея, что нашему замечательному миру Великий обязательно пригодится. В итоге, когда Страж уже был побеждён и уходил в небытие, ты – или он под твоим влиянием – напоследок широким жестом перекинул сюда меч. А заодно забросил ту штуку в твоё собственное время. – Роберт кивнул на ящик, где скрылся перстень Таиссы. – Из сентиментальности, я полагаю.

Таисса вспомнила, как они с Верноном нашли кольцо на берегу. Когда она взяла кольцо в руки, мысль, что Кай прислал его ей, не пришла Таиссе в голову. Она была просто рада возвращению перстня, который так много для неё значил.

Но сейчас этот дар предстал перед ней в другом свете. Прощальный подарок Вернону и ей.

– Да, – тихо сказала Таисса. – Про кольцо, думаю, так и есть.

Она вскинула голову и посмотрела Роберту в глаза.

– Но насчёт Кая ты ошибаешься. Его мир уничтожил не Великий. Возможно, Кай в последние секунды действительно осознал, что Великие бывают нужны. Что люди… иногда опаснее. И что мы заслуживаем шанс распорядиться этой силой.

«Иногда войны начинаются и не останавливаются. Эскалация – очень быстрый процесс. Достаточно одного психа, чтобы история закончилась».

– Глупость, – с отвращением бросил Роберт. – И ты знаешь, что это глупость. Ни один Тёмный близко не натворит таких дел, как Великий. Любой, сколь угодно сдержанный, с какой бы лицемерной рожей он ни вещал, что не вмешается, даже когда из-за него…

Его кулаки сжались на коленях.

– Да ты его знаешь! – ахнула Таисса. – Великого Светлого! Ты его видел и разговаривал с ним!

– С малышом Тьеном, который теперь совсем взрослый? – Острый взгляд Вернона не отрывался от лица Роберта. – Или с кем-то ещё?

Ответный взгляд Роберта был таким же твёрдым.

– Ты за кого меня держишь?

– За ребёнка, который на двести лет меня моложе. – Вернон ухмылялся, откровенно разглядывая своё бледнеющее от гнева альтер эго. – Или скажешь, я не прав? Всего лишь на сто пятьдесят?

– Да ты!..

Роберт вскочил.

– Хватит! – повысила голос Таисса. – Сядьте, мы в воздухе! За нами могут гнаться, в конце концов!

Не отрывая взглядов друг от друга, два Вернона синхронно сели.

– Почему меч попал в наше будущее, а не к нам? – спросила Таисса.

Роберт помолчал, взвешивая слова.

– Моя мать считает, Кай думал, вы не готовы к появлению Великого. Кай закинул меч в будущее, потому что тогда Великий пришёл бы в более подготовленный, гуманный и защищённый мир с более равномерным распределением власти. Социальный прогресс, система делегирования, институциональный доступ, компромиссы.

– Это предположение твоей матери, – уточнил Вернон.

– Да.

– Той самой дамы, которая осталась прикрывать наш отход?

– ДА! – Роберт рявкнул на Вернона. – И я даже не знаю, жива она или НЕТ!

Тишина, воцарившаяся в кабине, сделалась такой звенящей, что Таисса боялась слишком глубоко вздохнуть.

– В итоге, – всё-таки решилась заговорить она, – это наша ответственность. Мы должны справиться с Ларой. Но потом нам нужно будет вернуться и вернуть меч в наше время. Как мы можем это сделать, Роберт? Мы можем обратиться к Великому? К вашему Совету? К кому?

Роберт резко рассмеялся.

– К Совету? Пожалуйста. Обращайся хоть сейчас. Можешь даже на колени встать для пущей убедительности.

У Таиссы отвисла челюсть.

– Да ты у нас фактически наследный принц, – присвистнул Вернон. – Или нет?

– Когда моя мать не может присутствовать в Совете по аномалиям, я её замещаю, – равнодушно бросил Роберт. – К вертикали управления это не имеет прямого отношения.

– Разные цепочки подчинения? – быстро спросил Вернон. – Тогда кто у вас самый главный? Не по аномалиям, а вообще?

Роберт наклонился вперёд и улыбнулся очень по-верноновски.

– Тут у меня для тебя очень плохие новости, – доверительно сообщил он. – Дальше меня тебя никто не пропустит. А я говорю тебе, что твои мучения только начинаются.

Он резко развернулся к штурвалу и отключил автопилот.

– Эта история может фатально испортить нам всем жизнь, – бросил он, не оборачиваясь. Таисса невольно поёжилась: холодные интонации напомнили ей Кая.

– Как?

Плечи Роберта Лютера закаменели, и он направил вертолёт вниз. В облаках внизу показались просветы.

– Вы оба не дураки. Так представьте сами: вы уже сделали всё, что хотели в этой жизни? Долетели до Светлого Источника, может быть?

Таисса и Вернон переглянулись.

– Нет, – присмиревшим тоном проговорила Таисса.

– Что будет, если вы здесь умрёте? Если дрянь, которую вы видели на берегу, убьёт вас или того, кого… – Роберт чуть запнулся, – обычным оружием не убьёшь? Ей нечего терять. Не то чтобы вас или его было особенно жалко, но наше время полетит к чертям. Моя мать не появится в этом мире. Я исчезну. А у меня, как и у вас, есть планы.

– Так уберите нас отсюда! – с нажимом произнёс Вернон. – Намекаешь, у вас есть Великий, без дураков? Пусть щёлкнет пальцами, уберёт Лару, вернёт мечу былой блеск, и мы поехали. Ему же самому это выгодно, раз Лара может разрезать и его нежное тельце.

– Я же сказал – нет!

Вертолёт резко развернулся и внезапно закрутился в потоке воздуха. Таисса сползла с сиденья и ударилась о пол.

– Сейчас закрутит ещё сильнее.

Мир развернулся раз, другой, и у Таиссы замелькало перед глазами.

– Что за… – словно издалека услышала она сдавленный голос Вернона.

В отражении в стекле Таисса увидела, как Роберт усмехается улыбкой Вернона.

– Не беспокойтесь. У вас лучший в галактике пилот.

Кружение окончательно придавило Таиссу к полу. Она успела увидеть вдали город, исчерченный сетью каналов…

…И стеклянный аппарат рухнул в бетонный туннель.

Таисса не удержалась от вскрика, но почти сразу они затормозили и плавно заскользили вниз по серой шахте, опускаясь всё глубже под землю.

Наконец с лёгким толчком летательный аппарат застыл.

Роберт убрал руки с руля и обернулся к ним.

– Приехали, – коротко сказал он.

– Куда?

– А ты ожидал семизвёздочный отель? Вылезайте.

Дверь открылась.

Вернон остался сидеть неподвижно.

– Что? – раздражённо спросил Роберт. – Тебе позвать горничных в кружевном фартучке и привезти шампанского? Может, и горячую ванну с пузырьками согреть?

У Таиссы в очередной раз холодок прошёл по позвоночнику оттого, как они были похожи.

Вернон широко зевнул.

– Да нет, братец, – отозвался он. – Раз ты против «предка», буду звать тебя «братец», ты не против?

Таисса вдруг заметила, что в глазах Вернона вспыхнул странный огонёк. И смотрел он на Роберта в этот момент очень внимательно.

Роберт закатил глаза.

– Пока я рос, я наслышался о великом Верноне Лютере всякого, но не подозревал, что он трус, который тянет время. Выходи.

– И я попаду куда? – парировал Вернон. – Знаешь ли, братец, у меня однозначное ощущение, что ты хочешь нас двоих запереть, чтобы мы случайно не насмотрелись на наше общее будущее. Не заглядывали в исторические справочники, не записывали номера выигрышных лотерейных билетов и всё такое прочее. И, видя, какой из тебя спасатель, – а ты, между прочим, устроил истерику и чуть не пропустил рассвет, – что-то я думаю, что и охранник из тебя неважный. Не зря нам ночью предоставили приют на том маяке, а не у тебя на широкой груди.

Вернон скрестил руки на груди.

– Так что никуда я не выйду.

Роберт фыркнул.

– Да. Конечно. Потому что я ни разу не предусмотрел этой возможности. Как же быть, великий Вернон Лютер отказывается идти в камеру! Всё, мои планы пошли прахом!

Он выпрыгнул из кабины и приложил руку к лицу.

А потом обернулся. Сердце Таиссы упало: лицо Роберта закрывала плотная маска.

Он действительно привёз их в тюрьму. И сейчас готов был их усыпить.

В следующую секунду, действуя на сверхъестественной скорости, которой, кроме него и Дира, не смог бы достигнуть никто, Вернон рванул на себя дверь, закрывая её.

И сел за штурвал, разом направив вертолёт свечой вверх.

Таиссу вдавило в кресло.

– Вернон! – Она не знала, радоваться или ужасаться. – Теоретически мыможемвмешиваться в будущее, но ты точно хочешь это делать?

– А ты хочешь посидеть в бетонной дыре, пока остатки коллективной Лары крошат наших незадачливых потомков? – поинтересовался Вернон. – А то могу высадить. Уверен, там отвратительно кормят.

Их взгляды встретились. Таисса почувствовала, что улыбается.

– Не дождёшься.

– Отлично.

Вернон широко улыбался. Его глаза сверкали, и выглядел он так, словно вообще забыл о существовании смерти. У Таиссы перехватило дыхание. Вернон был жив, и они были вместе, чёрт подери!

– Кстати, – проронил Вернон. – Совсем забыл.

Он резким движением вскрыл контейнер, где лежало кольцо Таиссы и его линк, и положил оба предмета в карман, отключив линк по пути.

– На всякий случай, – пояснил он. – Не знаю, может ли Лара нас найти, но…

И тут дверца движущегося вертолёта распахнулась.

Вернон мгновенно закрыл собой Таиссу.

И столкнулся лицом к лицу с Робертом.

Таисса даже не успела открыть рот, как Вернон резко поддел Роберта под подбородок, срывая с него маску. Та отлетела под сиденье.

Вернон насмешливо улыбнулся. И сложился пополам от хитрого удара, за которым без паузы последовал следующий, в технике, которую Таисса ни разу не видела.

– Ты умер слишком рано, – сообщил Роберт, пока Вернон хватал ртом воздух. – Твоё тело даже близко не умеет то, что могу я. Не повезло.

Глаза Таиссы распахнулись. Вернону оставались считаные месяцы, недели… она даже не представляла сколько, а этот парень ещё смеет над этим шутить!

Плевать, каким приёмам его учили в будущем! Рванувшись вперёд, Таисса поднырнула под ногу Роберта, и, задействовав способности, хлестнула ребром ладони по колену, попав в самую уязвимую точку.

Дикий крик Роберта прорезал воздух. Юноша не удержал равновесия и рухнул на здоровую ногу, сжимая колено.

– Болит, да? – с сочувствием спросил Вернон, поднимаясь. – Что, мама такому приёмчику не научила? Или ты прошляпил?

– Отвали, идиот! – огрызнулся Роберт. – Думаешь, мне позволили бы хоть пальцем тронуть твою драгоценную Таиссу?

– Хм. – Вернон кинул взгляд на Таиссу. – Кажется, у тебя всё-таки есть несправедливое преимущество как у матери Великого. Ты счастлива?

– Безумно, – вздохнула Таисса.

Она присела рядом с Робертом.

– Извини, – проговорила она. – Но мы правда не хотим сидеть в тюрьме.

Роберт фыркнул, потирая ногу.

– Не повезло. Всё равно вы никуда не полетите.

– Не полетим, – согласился Вернон. – Полетишь ты. А мы будем твоими очень вежливыми пассажирами.

Роберт ответил ему презрительным взглядом исподлобья. Н-да. Таисса потёрла лоб.

– Может, всё-таки расскажешь, кто ты и как вы связаны с Верноном? – спросила она. – Так нам было бы легче разговаривать.

Вернон покачал головой, не отрывая взгляда от Роберта.

– Он не скажет, пока я не прижму его к стенке. И даже тогда побарахтается. Правда, братец?

Роберт поморщился.

– Вот что я вам скажу, – выдавил он сквозь зубы, приподнимаясь. – Во-первых, вы не должны узнать о нашем времени ничего лишнего.

– Особенно о твоём существовании, я понял, – хмыкнул Вернон. – Крайне ненужное знание.

– Во-вторых, эту историю будем разгребать только мы, а не весь мир. Всеобщая паника и эпидемия паранойи нам не нужны. Армия против Лары тоже не поможет.

– То есть ты всё-таки нас задействуешь, – уточнила Таисса.

– Вы… – Роберт поморщился, – не должны пострадать. Вас нельзя бросать в бой. У меня это право есть.

– А у кого ещё есть? Кто здесь вообще знает о том, что Лара вернулась?

– Вам больше ни с кем знакомиться не надо, – отрезал Роберт. – В-третьих, вам нужно вернуться в безопасное место прямо сейчас. Если Лара вас прирежет, всей нашей временной линии конец.

– Эту развилку мы уже проехали, братец, – покачал головой Вернон. – Или ты садишься за руль и мы вместе летим драться с Ларой как настоящие союзники, или мы выкидываем тебя отсюда и выбираемся сами. Но в твою бетонную норку мы не вернёмся. Или мне нужно объяснить тебе это более доходчиво?

Роберт вдруг выкинул вперёд локоть и в сверхскорости атаковал. Но на этот раз Вернон действовал вдвое быстрее, и его сверхскорость, едва доступная глазу, оказалась сильнее: Роберт оказался на коленях с заломленной за спину рукой.

– Я очень хочу найти вашего Великого и поговорить с ним, – заговорщицки сообщил ему Вернон, выпустив его руку. – Но за неимением этого парня удовольствуюсь тобой. До тебя ещё не дошло, что мы знаем Ларочку лучше тебя? Что куда лучше можем предсказать её планы?

Роберт усмехнулся типичной Верноновской усмешкой.

– Да? И что же это за планы?

– Не найдя нас, Лара захочет выкурить нас из гнезда и использует для этого заложников. Или это будет какой-нибудь стадион или вокзал, на что ей может не хватить сил, раз то существо с щупальцем чуть не сдохло, снеся нашу башню. Или, что куда вероятнее, она достанет кого-то, кто нам дорог. Кто мне дорог. И я вижу для этого только одну кандидатуру.

– Неужели? И кого же?

– Думаешь, я попаду пальцем в небо? О нет, я знаю, о ком говорю. – Взгляд Вернона похолодел. – Не о своих детях, если ты подумал об этом. Если бы у меня в этом времени были дети, внуки или прапраправнуки, их бы не остановила даже дюжина Великих, чтобы рвануться навстречу доброму старому мне, у которого осталось так мало времени. Это шанс, который не упускают. Дети или правнуки легендарной Таиссы Пирс? Другие потомки Эйвена и Мелиссы? То же самое.

Его тон оставался небрежным, но в глазах была горечь.

– А вместо этого мы получаем тебя, братец. Одно из двух: или ты всё-таки мой прямой потомок, драгоценный и единственный, или же нет, несмотря на всё наше сходство. Судя по твоей задиристости и отсутствию уважения к моим несуществующим сединам, я ставлю на второе. Но и в том, и в ином случае меня волнует, не поверишь, не наше с тобой родство.

– Правда?

– Истинная, – голос Вернона превратился в лёд. – Меня волнует тот важнейший для Лары заложник, судьбой которого, судя по всему, вы самым идиотским образом пренебрегли.

Пауза, последовавшая за этим, показалась Таиссе бесконечной.

– Да о ком ты говоришь? – наконец не выдержала она.

– Скажи честно, родной мой, – без улыбки сказал Вернон, глядя Роберту в глаза, – когда вы с твоей прекрасной мамой полетели рисковать собой, вы подумали о моём отце?

Вертолёт стрекотал, на огромной высоте приближаясь к городу будущего.

К криокамере, где лежал Майлз Лютер. Отец Вернона и беспомощный заложник, которого нужно было защитить от Лары.

А Таисса изо всех сил старалась не плакать.

Вернон был прав. С каждой минутой это становилось ей всё яснее.

Скорее всего, у неё больше не будет детей, кроме Тьена. И у Вернона тоже.

И Таисса не понимала, что с этим делать. Горевать над мечтой, которую она даже не успела осознать в свои неполные, пусть и официальные двадцать? Говорить себе, что это не потеря, просто так сложится жизнь? Или её потомки – совершенно случайно, конечно, – именно в эти месяцы улетели на Луну или на Марс? Ведь такое запросто могло случиться, правда?

Таисса улыбнулась сквозь слёзы. В этом случае они, наверное, огорчатся, вернувшись и не застав её.

Но вероятность, что других потомков у неё не будет, была высока. И действительно: если они всерьёз собрались делать стерилизующие инъекции всем, кто был заражён инопланетным генетическим материалом, нужно ли продолжать род Вернону, в чьей крови плавает страшный яд? А ей, Таиссе, наследнице Великого Тёмного, которая побывала под влиянием Тёмного Источника?

Сможет ли она вообще стать хорошей матерью? Защитить своих детей? Тьена уже похищали и пытались похитить снова. Не станут ли дети Таиссы Пирс заложниками?

И чего хочет она сама?

– Времени, – прошептала Таисса. – Мне нужно время.

Её взгляд упал на профиль Вернона в лучах утреннего солнца. Её сероглазое невозможное чудо на соседнем сиденье. Таисса сама не заметила, как их пальцы сплелись вместе. Она отдала бы всё, чтобы иметь возможность делать так каждый день.

Вернон повернул голову, и их взгляды встретились.

– Вряд ли всё будет хорошо, Таисса-обещание, – проговорил он. – Но как-нибудь определённо будет.

Таисса судорожно кивнула.

– Я знаю. Просто твои слова о детях… оказались слишком уж определёнными.

Она нахмурилась.

– Хотя у тебя потомки точно должны быть. Ребёнок Хлои, его дети, внуки… – Она указала взглядом на Роберта. – Может, с одним из них мы даже познакомились.

– То есть теперь у меня гены полусумасшедшей девицы, которую перестроил Тёмный Источник, которая помогала мамочке Вернона пытать Тёмных излучателями, а после этого создала коллективную Лару? – уточнил Роберт. – Как мило. Может, мне сразу прыгнуть со скалы, пока вы не придумали мне в родители кого-то повеселее?

Вернон кашлянул. Покосился на живот Таиссы.

– Вообще-то, если говорить о Хлое, никакого ребёнка не было. Прости, Пирс.

Таисса распахнула рот.

– Ч-ч… что?

Вернон развёл руками.

– Надо было сказать сразу, но ночью было не до этого. Я слишком неожиданно отрубился.

Таисса потрясённо смотрела на Вернона.

– Но… зачем?

– Иначе я не получил бы великое и опасное инопланетное тело Лары, – терпеливо объяснил Вернон. – Хлое нужно было знать, что все вокруг будут относиться к ней как к части моей семьи, а не как к преступнице и обузе. Ей нужны были гарантии безопасности, и она их получила. Я показал Ларе, что готов сделать для Хлои что угодно.

Только в завещании забыл упомянуть. Таисса плотно сжала губы, давя наворачивающиеся слёзы. Воспоминание о погибшем Верноне, глядящем на неё с экрана, вновь пронзило её ледяной иглой.

– Хлоя хотела большего, – напомнила Таисса. – Та сцена в твоей спальне…

Хлоя, возбуждающее средство и Вернон почти без сознания. Таиссу передёрнуло.

– Я знаю, Таисса-собственница. К сожалению, твоя прослушка осложняла дело. Я не мог ничего объяснить. Любой намёк на правду Лара расшифровала бы.

Таисса откинулась на сиденье. Она не знала, испытывает ли она облегчение, что бывшая невеста Вернона не ждёт от него ребёнка, или грусть. Может быть, отражение своей собственной тоски?

– Пожалуй, хватит о потомках, – внезапно произнёс Вернон. – Эй, героический пилот! Ты так и будешь молчать по поводу того, где именно находится криокамера с моим отцом?

– Я что-то тебе должен? – спокойно поинтересовался Роберт, не оборачиваясь. – Тебе ясно было сказано: куда ты попросил, туда мы и летим. После всех легенд о Верноне Лютере, которыми меня пичкали в детстве, я как-то не ожидал увидеть капризного трёхлетку.

– Да ну? – Вернон наклонился вперёд. – И с какой же радости тебе рассказывали легенды о давным-давно умершем мне, а не, скажем, о похождениях твоей маменьки? – В его глазах вновь загорелся странный огонёк. – Я, знаешь ли, покинул этот мир настолько давно, что тут даже свидетелей моих юношеских безумств не осталось, не говоря уже о старческих. А, братец?

Таисса заметила, как напряглись и застыли руки Роберта на руле. Что он знал?

– Мой отец с какой-то радости высокого мнения о тебе, – вполне естественным тоном отозвался он. – Меня всегда это раздражало.

– Когда какую-то сволочь ставят перед тобой на пьедестал, да ещё и с самого детства, это противно и нечестно, – согласился Вернон. – Поговорить с твоим недогадливым папой? Могу предстать перед ним во всём своём великолепии с грязной руганью, пьяной компанией и плохим виски, чтобы тот думать забыл о моём неоспоримом превосходстве. Пирс может на это время спрятаться за углом.

Отражение Роберта в стекле поморщилось.

– Поверь, это не поможет.

Таисса пристально вгляделась в его лицо и вдруг заметила: Роберт не управлял вертолётом. Автопилот был включён, а взгляд Роберта был направлен… словно он смотрел в невидимый экран!

– Да ты в сети! – ахнула Таисса. – Ты читаешь! У тебя что, чип вмонтирован?

Вернон чуть не подскочил. Его глаза азартно зажглись.

– Ничего себе, Таисса-наблюдательность! А ведь точно! Что за мистический чип, братец? Покажешь?

– Чипы не совместимы с аурой, – рассеянно отозвался Роберт.

– А что тогда? – быстро спросил Вернон. – Линзы? Проектор, изображение от которого видно только под определённым углом? Или вы теперь видите оттенки, недоступные нам, простым Тёмным?

В следующую секунду Роберт моргнул, и его взгляд вновь стал осмысленным.

– Никаких новостей о столкновении на маяке, – произнёс он. Вопросов Вернона он как будто не услышал. – И ничего по личностям оставшихся тел Лары. Похоже, ты был прав: нужно лететь в координацию.

– К моему отцу, – резко поправил Вернон. – К его криокамере!

– Хоть к дедушке. – Роберт нажал что-то, и стёкла кабины начали стремительно темнеть. – Постарайтесь не орать о том, кто вы такие. Ваша одежда бросаться в глаза не будет, но тыканье пальцами и неуместные публичные восторги уже сто лет как не приветствуются.

– Сто лет в метафорическом смысле? – уточнила Таисса. – Или в буквальном?

Роберт лишь фыркнул.

И вдруг резко замер.

– Молчите, вы оба, – совсем другим голосом произнёс он. – Это приказ.

В следующую секунду перед Робертом из ниоткуда соткался образ человека. И – это было невозможно, но всё же – Таиссе показалось, что она улавливает отпечаток Светой ауры.

Светлый, появившийся перед ними, был одет в строгий коричневый пиджак и обладал неброской внешностью. Русые волосы, невыразительные черты лица и слишком внимательные глаза. Чем-то он вдруг напомнил Таиссе Александра, и сердце кольнуло, когда она с беспощадной ясностью вспомнила, что и Александра давно нет в живых.

– Робби, мне нужна Элен, – без преамбулы произнёс Светлый.

– Для тебя я Роберт, – бесстрастно ответил Роберт. – Моя мать, вероятно, погибла при попытке обезвредить одну из копий Лары.

Таисса вздрогнула. Мать Роберта звали так же, как её застывшую во времени бабушку.

– На маяке? – сухо поинтересовался абонент Роберта.

– Да.

– Мои соболезнования.

– Я сказал «вероятно», – отрезал Роберт. – Что ты хотел сообщить ей, Стефан?

Мужчина на экране несколько секунд смотрел на Роберта сузившимися глазами, и Таисса вдруг поняла, что он не испытывает никакого сочувствия. Скорее, решает, будет ли Роберт ему полезен или нет.

А ещё Таисса поняла, что её и Вернона Стефан не видит.

– Что он сказал ей? – произнёс он совсем другим тоном. – Элен?

– Я не знаю точных формулировок, – безразлично сказал Роберт.

– Я не верю, что он не вмешивался. Пока я не получу ответ, ты не получишь от меня ничего.

Роберт покачал головой. Его профиль был таким же жёстким, как и лицо Стефана.

– После рассвета он не вмешивается. Никакой защиты, никакой помощи, пока Лара жива и действует.

Таисса и Вернон переглянулись. Этот не вмешивающийся «он» мог быть только Великим Светлым.

– Потом нам и не будет нужна его помощь. – Глаза Стефана сузились. – Но ты рассказал не всё.

– Всё, что должен был, – отбрил Роберт. – Теперь говори ты. Что вы намудрили со сбежавшим носителем Лары, Светлый?

Но Стефан покачал головой.

– С этим мы разберёмся сами. Я узнал, что хотел.

– Идиот, вам нужна помощь!

– Твоя – не нужна. Без Элен ты бесполезен.

Финальность в голосе Светлого была очевидна. Вот-вот он разорвёт связь.

Но им нужны были его данные. Нужна была часть Лары, оказавшаяся у Светлых.

Таисса в сверхскорости подалась вперёд, очутившись рядом с Робертом.

– У вас есть я, – отрывисто сказала она. – И я знаю о Ларе куда больше, чем вся планета, вместе взятая. Говорите, что вам известно, Стефан.

Роберт устало прикрыл глаза.

– Ну конечно, ты влезла, – пробормотал он. – Чего ещё от тебя ожидать?

К изумлению Таиссы, лицо Стефана оставалось спокойным.

– А, недостающая часть головоломки, – кивнул он. – Добро пожаловать, Таисса.

Быстро же он её узнал. Впрочем, неудивительно, если он видел Найт.

– У вас есть искусственный интеллект, способный помочь нам найти копии Лары? – спросила Таисса.

Стефан покачал головой.

– Он запрещён, иначе нас бы уже не существовало.

Таисса похолодела. Найт мертва? Отключена? Но тогда как Стефан мгновенно узнал Таиссу?

– Вы быстро меня узнали, – сказала она.

– А ты ей не сказал? – Стефан бросил быстрый взгляд на Роберта. – Впрочем, неважно. Мы готовы принять тебя в гостях, Таисса Пирс.

– Ну да, – фыркнул Вернон, мгновенно оказавшийся рядом. – Как будто её кто-нибудь туда отпустит. Её дедушка уже проявил достаточно гостеприимства в союзе с Ларой, чтобы она избегала вас как огня.

Стефан не моргнул и глазом.

– Вернон Лютер, – произнёс он с ироническими нотками в голосе. – Знакомишься с семьёй? Удачно, судя по вашим лицам.

Таисса бросила взгляд на помрачневшего Роберта.

– К делу, – другим тоном добавил Стефан. – Надеюсь, вы сами уничтожите два тела Лары на вашей территории. К сожалению, – Стефан помедлил, – третье тело Лары сбежало от нас.

– Кто бы мог подумать, – фыркнул Роберт.

– Мне жаль, – сухо проговорил Стефан. – Мои предшественники не выполнили свой долг и не стерилизовали её генную линию до конца. Как и вы, впрочем.

Глаза Вернона сузились.

– Кажется, я понимаю, о чём вы, – проронил он. – Эксперименты Александра с яйцеклетками нашей Ларочки, правда? Суррогатные матери и прочие семейные радости. Все три вспышки – результаты вашей халатности? Прямые потомки Лары, сбежавшие из-под контроля, с внучками и прадедушками?

– Скорее, проскользнувшие сквозь пальцы. Случайные беременности, внебрачные дети. Аналитики предполагают, что зацепило не все поколения, или же Ларе не хватило сил и ей пришлось выбирать. Я не знаю наверняка. Но проколы в любом случае были неизбежны: мы не можем контролировать всех и каждого. Мы не в цифровой тюрьме, в конце концов.

– Хоть какая-то приятная новость об этом времени, – пробормотала Таисса.

– Закроем эту тему, – прервал Роберт. – Высылай нам данные по вашей беглянке. Фото, биометрию – всё, что у вас есть.

Стефан покачал головой. Взгляд его был устремлён на Таиссу.

– Сначала мне нужно её обещание, что вы выполните задачу и убьёте их всех. Никакой пощады. Твой отец всегда держал слово, Таисса. Я хочу получить твоё.

Сердце Таиссы глухо ударило о рёбра при слове «держал».

– Мы можем попытаться освободить их от Лары, – глухо сказала она. – Если это прямые потомки Лары, то Лара… настоящая Лара… хотела бы, чтобы они жили.

– Она мелет чушь, – прервал Роберт. – Лютер, поддержи меня.

Вернон покосился на Таиссу, но кивнул.

– Поддерживаю. Пирс, это существо нужно остановить радикально и навсегда. Десять миллиардов нас важнее их троих. И десять миллиардов – это только в нашем времени. Представь, сколько детишек, дельфинов и котят родились за эти годы. – Он хлопнул Роберта по плечу. – Вот он, например.

Таисса сглотнула.

«Ей нечего терять».

– Как их… звали? – дрогнувшим голосом спросила она. – Зовут?

– Забудь, – коротко произнёс Стефан. – Они больше не люди. Это живые машины, которые убивают. И убьют, не сомневайся.

Таисса вспомнила здоровенное щупальце и внутренне содрогнулась.

– Лара получила доступ к современной сети, – повысил голос Роберт. – Открыла для себя технологии на двести лет продвинутее, чем те, что были ей доступны. Совсем скоро она начнет играть на одном уровне с нами. Или… выше. А Великий вмешиваться не будет. Ты этого хочешь дождаться?

Таиссу передёрнуло, когда она это себе представила.

– Ни один её фрагмент не должен вернуться обратно к вам, – произнёс Стефан. – Ты хочешь быть позором для своего деда или спасительницей мира?

Таисса прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Открыла глаза.

– Я сделаю всё возможное, чтобы их остановить, – проговорила она. – А если всё возможное… то есть ничего, ни один способ не сработает… Тогда – да.

– Ты даёшь слово?

Таисса сглотнула. Уничтожение мира или трёх человеческих существ? Если не удастся договориться, протянуть руку, остановить Лару другим способом?

– Я даю слово, – хрипло произнесла она.

– Умница. А теперь смотри.

Женщина, которая появилась на экране, была похожа на Лару так же сильно, как Роберт походил на Вернона. Светловолосая, светлоглазая, с той же линией подбородка и уверенным хладнокровием, которое чувствовалось даже на фотографии.

– Я внёс её в базы и оповестил координацию, – проговорил Роберт. – Перешлю тебе всё, что найдём мы.

– Взаимно, – кивнул Стефан. – Таисса, если захочешь рассказать мне об Александре, когда мы встретимся, буду признателен.

Что-то было в его голосе такое, отчего Таиссе вдруг стало его жаль. Этот человек с внимательными глазами, кажется, восхищался её дедом. И был столь же одинок.

– Хорошо, – тихо сказала Таисса. – Если будет время.

– И помните ещё одно: у Лары могут быть и запасные планы. Тело, которое она оставила на крайний случай. Возможность спрятать себя в сети и попытаться попробовать снова. Или найти союзников, не связанных с ней генетическими узами. Предателя-самоубийцу, которому есть за что мстить человечеству, например.

Таисса почувствовала, что бледнеет.

– Как… как в таком случае мы вообще сможем с ней справиться?

Стефан сухо улыбнулся.

– Хороший вопрос, правда? Привет отцу, Робби.

– Роберт! – зло выпалил Роберт, но Светлый уже исчез.

В кабине повисла тишина. Лишь стрекотал над головой винт, удерживая летательный аппарат в одной точке.

– Вот они какие, ваши Светлые, – наконец нарушил молчание Вернон. – Не очень-то они изменились за двести лет.

У Таиссы во рту было горько. Перед глазами всё ещё стоял образ светловолосой женщины, напомнившей ей Лару. Женщины, которую Таисса обещала убить, если ничто другое не сработает.

– Летим, – устало сказала она. – Вернон прав, криокамеру с Майлзом нужно защитить немедленно.

Странная ироническая улыбка скользнула по лицу Роберта.

Но вслух возможный потомок Вернона не сказал ничего.

До города они так и не долетели.

Роберт посадил вертолёт на площадке у медицинского центра после беззвучных переговоров с диспетчерской. Таисса хотела было оглядеться, но Роберт тут же заставил их перейти в сверхскорость и следовать за ним.

Приземлились они несколько минут спустя посреди зелёного парка. Таисса первой ступила на мягкое покрытие. И застыла.

Перед ней был сад, где каждое дерево росло на своём месте. Белые ноздреватые камни, похожие на куски сахара, обрамляли пруд с камышом. Извилистый ручей журчал, убегая к мраморному мостику. А впереди по тёмному стеклу фасада вился виноградный плющ, и ступенями поднимался сад из папоротников и мхов.

– Что? – поинтересовался Роберт, глядя на замершую Таиссу.

– Красиво, – призналась она. – И так буднично… У вас такие сады повсюду?

– Чем-то надо заниматься, – пожал плечами Роберт. – Грустно, но в этом смысле Светлые победили. Ленивый благодушный мир огородников и врачей, где прогресс идёт через пень-колоду. Впрочем, внушений в этом секторе нет.

– А что есть?

Голос Роберта похолодел:

– Правоприменение.

Таисса продолжала оглядываться по сторонам. Из-за камней на путешественников настороженно смотрела лиса. Заметив взгляд Таиссы, лиса тут же нырнула в кусты рододендронов, и только пушистый хвост мелькнул в зарослях.

– Я бы не отказался от чего-то поинтереснее, – светски заметил Вернон. – Ну, знаешь, летающие дорожки, дополненная реальность, киборги на отдыхе. Кстати, где они? И где вообще все?

– Сегодня выходной день, – произнёс Роберт. – Обычно парк открыт для публики, но не сегодня.

– Что это вообще за здание? – полюбопытствовал Вернон, глядя на фасад из тёмного стекла. – Ваш координационный центр? Институт путешественников во времени? Кафетерий с пончиками?

– Почти. Под землёй многокилометровые станции изучения энергетических каналов, наверху исследовательский институт. Хотя большинство работает из своих городов. Кроме того, это инженерный центр. – Роберт кивнул на здание. – Планирование экспедиций к точкам входа и выхода, дистанционные исследования и что угодно ещё. Никто не может проложить глобальный канал, не одобрив его здесь и в трёх других центрах. Даже Светлые.

Вернон прищурился.

– То есть здесь учатся прокладывать энергетические каналы. И что же это такое?

– Это… – начала Таисса и осеклась.

Вернон бросил на неё внимательный взгляд.

– Да-да?

– Лара упомянула, что, возможно, существует энергетический канал до Светлого Источника, построенный в незапамятные времена, чтобы мы нашли его, когда придёт время, и смогли быстро долететь, – неохотно проговорила Таисса. – И точку входа в этот канал можно разыскать. Возможно, Лара уже её нашла. Я не уверена, но…

Её взгляд упал на перстень, и Таисса сомкнула губы.

– Энергетический канал, – задумчиво сказал Вернон. – Из одного места в другое. Как интересно. И здесь же собирается на чай ваш уютный Совет по аномалиям?

– Редко, и только когда это необходимо, – холодно откликнулся Роберт. – Наши операции не афишируются.

– И когда это в последний раз было необходимо?

Роберт невесело усмехнулся.

– Когда родился я.

Таисса и Вернон обменялись взглядами.

– Интригующе, – произнёс Вернон. – Не хочешь рассказать нам побольше?

– Нет.

И Роберт зашагал вперёд, не оборачиваясь.

– Такое ощущение, что они тут специально затормозили время, – пробормотал Вернон.

Зал, на который Таисса и Вернон смотрели с галереи из-за стекла односторонней прозрачности, скорее принадлежал прошлому, чем будущему.

Вместо голографических экранов посреди зала стояли проводные терминалы. Они выглядели современнее, чем в мире Таиссы и Вернона, но явно не были последним словом технической мысли здесь. Громоздкие, изолированные… надёжные.

– Никакой коммуникации с внешним миром, – произнесла Таисса, и Вернон кивнул. – Они по-настоящему боятся Лары.

Шестеро мужчин и женщин сгрудились возле стола, по которому растеклась схема-карта. На карте мигали тревожные огоньки.

– …И никаких звонков семье, – донёсся до Таиссы голос Роберта. – У кого-то есть прорывная информация, которую он забыл переслать мне?

Девушка, стоящая ближе всех к Роберту, покачала головой. Остальные последовали её примеру.

– Работайте. Если получите хоть что-то, я хочу знать это сразу.

– Что с Элен? – спросил пожилой мужчина. Рядом с ним на карте мерцал крошечный маяк.

Шесть пар глаз уставились на Роберта. Он молчал.

Повисла тягостная тишина.

Медленно, один за другим, все разошлись по рабочим станциям.

Таисса нашла руку Вернона. Ей тоже было жаль неведомую мать Роберта. Будущее оказывается не очень-то и весёлым, когда постоянно вспоминаешь о чьей-то смерти. Особенно если этот кто-то погиб, спасая твою жизнь.

– Прагматичные ребята, – вполголоса проговорил Вернон. Роберт предупредил, что с галереи звуки не доносятся, но Вернон всё равно говорил тихо. – Отец недолюбливал линки и предпочитал работать с терминала. Начинаю его понимать.

– Думаешь, тут пошла мода на ретро? Или они боятся, что Лара каким-то образом внедрится к ним? Отрубит самую продвинутую часть техники?

– Или просто решили выпендриться, благо всё равно не отвечают ни перед кем. Может, устроим коллекцию антиквариата у себя дома? Эйвену понравится.

Таисса тяжело вздохнула.

– Дома всё плохо. Я не хотела говорить, но Лара взломала отца и его людей, Вернон. Электронные внушения. Когда мы вернёмся, мне… нам придётся всё это разгребать.

Вернон несколько секунд смотрел на неё.

– Многое успело произойти, да? – негромко спросил он.

«Твои похороны».

Таисса прикусила язык.

– Я не могу сказать, Вернон. Прости.

Вернон покачал головой.

– Сдаётся мне, не только не можешь. Ты не хочешь говорить.

Наступила тишина. Щёки Таиссы жгло, словно она вдруг оказалась в пустыне. Пустая галерея вдруг показалась ей ужасно неуютным местом.

– Таисса-скрытность, – наконец сказал Вернон. – Посмотри на меня.

Таисса медленно подняла голову.

И увидела спокойный убеждённый взгляд.

– Мы всё вернём на место, Таисса-победительница. И тебя, и меня, и будущее, и прошлое, и даже, чёрт подери, бывших Тёмных в полном составе, со шлемами, латами и прочим металлоломом. Эйвен прошёл и через куда худшее. Он справится.

– Мы справимся, – эхом отозвалась Таисса. – Я… надеюсь.

– Именно. Соберём остатки Лары веником и вернёмся. Или она соберёт в совочек нас, но это детали. Я ставлю на первое.

Вернёмся… Таисса вздрогнула. А ведь она не знает, вернутся ли они с Верноном вместе. Вдруг Вернона сразу выбросит в смерть? В ту самую страшную воронку, где его путешествие закончится?

Таисса подняла взгляд к потолку. Простая мысль вдруг пришла ей в голову.

– Я хочу, чтобы Вернон вернулся домой со мной и вместе мы победили коллективную Лару, – твёрдо сказала она в пространство. – Если ты хочешь, чтобы мы обезвредили осколок Лары здесь, ты устроишь нам это возвращение, Великий. Так или никак.

– Уже торгуешься?

Роберт стоял на галерее у них за спиной.

– Он тебя не слышит, если что, – проронил он. – «Не вмешивается» означает «не вмешивается», а не «кусает локти, лишь бы с тобой чего не случилось». Вот если планета начнёт раскалываться на куски, он оторвёт свою задницу от стула. А так – держи карман шире.

– Не любишь ты его, – заметил Вернон.

– Не люблю, – отрезал Роберт. – Ты бы тоже не любил, если бы какой-то там Светлый дышал всей планете в затылок. И жду момента, когда вы наконец уберётесь, а он перестанет отсвечивать. При моей жизни он не вмешивался ни во что, и меня это устраивало. А теперь, видите ли, изо всех щелей лезут безголовые искатели приключений, бесполезные наблюдатели и коллективные злодеи, а я за всё это отвечаю.

– Кстати, как Дир? – спросила Таисса быстро.

– Понятия не имею и надеюсь никогда его не увидеть. Ещё вопросы?

Таисса промолчала. Роберт поманил их за собой.

– Идёмте. Я обещал тебе встречу, Лютер, и ты её получишь. Только потом не жалуйся.

Зал с криокамерами выглядел отнюдь не таким, каким Таисса ожидала его увидеть.

Перед ней за ледяными стёклами светились золотым светом прерывистые туннели. Некоторые были в палец длиной, остальные занимали камеры, в которых могло бы поместиться три или четыре Таиссы. На каждой из камер висела наполовину механическая, наполовину современная консоль.

Последние две камеры были пусты.

– Это только модели, – проговорил Роберт. – Внизу работают энергетические блоки, где мы заряжаем конечные точки локальных туннелей, чтобы потом использовать в полевых условиях. Не всегда получается.

Вернон прищурился.

– Как заряжаете? Кладёте внутрь волшебное телепортирующееся яблоко и вводите в консоль координаты? А если от него кто-то откусит?

– Поперхнётся, – раздался сзади уверенный голос. – Но если ты настолько голоден, мы можем пообедать.

Побелевшее лицо Вернона превратилось в каменную маску.

Таисса обернулась первой.

Чёрные волосы Майлза Лютера поседели. Осанка осталась прямой, почти не прибавилось морщин на лице, но возраст выдавал себя – в глазах, в рисунке губ, в насмешливом, но куда более глубоком голосе.

И, кажется, Таисса знала главную причину этого взросления. Этой мягкой отцовской уверенности, звучащей в каждом слове.

Она повернулась к Роберту, скрестившему руки на груди.

– Рады? – только и спросил Роберт.

Вернон молча подошёл к отцу, не отрывая от него взгляда. Двое мужчин замерли напротив друга.

Таисса физически чувствовала горечь в ауре Роберта. Горечь и боль… и, наверное, ревность при виде старшего брата, тень которого нависала над младшим всё жизнь. И уверенность – наверняка ошибочная, но полная фирменного лютеровского упрямства, – что в глазах отца Роберт никогда не сможет эту тень превзойти.

Едва осознавая, что делает, Таисса подошла к брату Вернона и обняла за плечи. И он не отстранился.

– Подать тебе руку, обнять или наорать за то, что ты сбежал от меня на всю мою оставшуюся жизнь? – задумчиво спросил Вернон. Эхо его голоса разнеслось по залу. – Всё такое заманчивое.

Майлз Лютер улыбнулся ему с иронией.

– Хочешь сказать, между своей женщиной и отцом ты выбрал бы не её?

– Хочешь сказать, что ты…

Вернон осёкся. Руки Таиссы на плечах Роберта вдруг стали чужими и непослушными. Мир сделал кульбит в сторону.

В будущее, где у Роберта были мать и отец. Где Таисса увидела Элен и не успела ничего ей сказать. Не успела даже понять, кто она.

«Береги их».

– Элен, – потрясённо выдохнул Вернон. – Элен Пирс вернулась из сферы? Этот Великий невмешивающийся Светлый вытащил её сюда?

Майлз молча кивнул.

Вернон сделал глубокий вдох – и наконец обнял отца.

Роберт высвободился из объятий Таиссы. Они уставились друг на друга.

– Мне жаль, – вырвалось у них одновременно.

Таисса улыбнулась сквозь наворачивающиеся слёзы.

– Знаешь, сколько раз мой отец был на грани гибели? Элен вся в него. То есть, – она кашлянула, – наоборот.

Роберт прикрыл глаза рукой, и Таисса деликатно отвернулась.

– Ладно, семейное воссоединение получается таким неловким, что лучше его пока проигнорировать, – деловито сказал Вернон. – Кстати, братец, я догадывался.

Роберт уже справился с собой и вновь смотрел на своего брата насмешливо и прямо.

– Я заметил.

– Тогда займёмся делом. У нас три носителя Лары, вы нашли хоть кого-нибудь? Мы будем стоять и пялиться друг на друга или что?

– Вспоминая наши с тобой последние встречи, где взрывались города и закрывались измерения, я бы воспользовался передышкой, – произнёс Майлз Лютер. – Кстати, если бы не срок давности, я бы сейчас сидел в тюрьме.

Вернон хмыкнул.

– А вместо этого координируешь усилия по неуничтожению ближайшей вселенной. Я смотрю, непотизм у вас цветёт и пахнет.

– Мы не можем найти носителей Лары, – произнёс Майлз. – Ни одного из них.

– А камеры у вас что, отменили? У Светлой, сбежавшей от наших братьев по разуму, весьма примечательные лицо и аура, если кто-то забыл.

Майлз и подошедший Роберт обменялись взглядами. Вернон поднял брови:

– Что?

– У нас нет камер на каждом шагу, – терпеливо сказал Майлз. – Не поверишь, но здесь ценится приватность.

– Тебе же говорили, – подчеркнул Роберт. – У нас не цифровая тюрьма.

– То есть вы идиоты.

– То есть мы живём в комфорте, строим сады и удлиняем себе жизнь, – отрезал Роберт. – В то время как вы притащили нам на хвосте возможную убийцу миллиардов людей.

– А вы к этому не подготовились, – парировал Вернон. – Что, сложно было засечь время и расставить ловушки? Хочешь сказать, мы, вернувшись, не оставили вам красивую записочку с именами и датами, дорогие потомки?

Он оглядел своего отца и брата и вздохнул:

– Ну конечно же, не оставили. Пирс, мои поздравления. Знаешь, что с нами будет, когда мы увидим и запомним имена и лица?

Таисса вздрогнула. Что она ненавидела, так это внушения.

– Нет, – произнесла она, не чувствуя в своём голосе уверенности. – Даже Великий Тёмный не поступал так со мной. Тьен тем более не поступит. Максимум – данные о новых лицах коллективной Лары упадут на дно нашей памяти и забудутся. Остальное останется с нами, или Элен найдёт Великого Светлого и надерёт ему задницу. В конце концов, Роберт сказал, что они общаются.

– Общались, – жёстко поправил Роберт. – И две строчки – это не общение. А с мёртвыми, если ты забыл, разговаривать невозможно.

– Ну я бы поспорил…

– Хватит, – прервал их Майлз. – Все эти рассуждения могут подождать. У нас как минимум два тела Лары, владеющих способностями, пределов которых мы не знаем.

– Я предположил бы, что и они сами не знают, – подал голос Вернон. – У этих троих нестабильная психика, а возможности их тел ограничены. Будут пользоваться той зелёной дрянью – сожгут себя сами, если не сойдут с ума раньше. Кстати…

Он достал из кармана два предмета.

– Совсем забыл спросить. Это поможет нам поймать нашу трёхликую красавицу?

Роберт и Майлз Лютер уставились на перстень и линк Вернона, как на застывшую змею. И одновременно протянули руки.

– Дай сюда.

– Вот ещё. – Вернон мгновенно убрал руку за спину. – Сначала я требую объяснений по-семейному. Что с этими штуками может пойти не так? Щупальце Лары может выскочить из колечка и оттяпать голову? По линку можно определить, где именно мы попиваем чай? Что?

– А я говорил, что он идиот, – произнёс Робби, выразительно глядя на отца.

– Лара проникла сюда вслед за ней. – Майлз кивнул на Таиссу. – Насколько хорошо Лара владеет доступом в сеть и что умеет, мы не знаем, но нет, в этом перстне она не сидит. Тем не менее я убрал бы вашу электронику подальше.

Вернон сощурился.

– Если бы дело было только в электронике, мой младший братец не полез бы в сеть как ни в чём ни бывало, – задумчиво сказал он. – Не так ли? Тем более что и линк, и перстень я отключил, и их ещё пойди найди. Сдаётся мне, что причина в другом. Вы не хотите, чтобы мы притащили отсюда пару-тройку записей с вашими секретами. К примеру, с чего бы это у вас в небе так мало самолётов? Что вы используете? Ракеты, сверхскоростные поезда, энергетический канал от Лондона до Нью-Йорка? А прокатиться можно? И что у вас там с лекарствами для умирающего меня, найдётся пара ампул?

Его тон оставался лёгким и беспечным, но лица Роберта и Майлза застыли.

И тут с экрана за спиной Майлза раздался короткий требовательный зуммер.

– Это же…

– Отойдите в сторону, вы трое, – коротко сказал Майлз.

В следующую секунду освещение в зале погасло. Из ниоткуда появилась перегородка из чёрного стекла, отгородив часть зала с Верноном, Робертом и Таиссой.

А потом экран осветился.

Таиссе пришлось захлопнуть рукой рот, чтобы не присвистнуть.

Зал словно продлился в пространство, добавляя комнату со стеклянными стенами и диваном из светлого велюра, на котором сидела очень красивая молодая женщина с оливковой кожей.

– Майлз, – звенящим от ярости голосом произнесла молодая женщина. – Что у вас происходит?

Её улыбка была похожа на оскал. Роберт неловко пошевелился рядом, и Таисса с изумлением заметила, что он выглядит смущённым, как школьник.

– Как приятно тебя видеть, Леандра, – голос Майлза Лютера не выдавал ни малейшего беспокойства. Никто не мог бы понять по его лицу, что его сын вернулся из прошлого, а мать другого сына, возможно, уже мертва. – Я как раз думал, что мне пригодилась бы помощь.

– Да? Что ж, нам нужна твоя. – Леандра наклонилась вперёд. – У нас в секторе чрезвычайная ситуация, и это по вашей части. Ты в курсе, что два поезда чуть не столкнулись в туннеле? Если бы не Стефан, мы бы сейчас хоронили семьсот человек.

Майлз Лютер мгновенно подобрался.

– В новостях пусто. Что со Стефаном?

– Он выехал обычным рейсом, и его очень удачно поймали в приватной кабине. Накачали чем-то таким, что наши специалисты до сих пор пытаются разобрать формулу этого вещества. А потом нападавший – Стефан не увидел лица – пообещал столкнуть два поезда в туннеле, если Стефан немедленно не сдаст ему координаты меча. А также неких гостей, которые могут хранить этот меч. Тебе знакомо вышедшее из употребления устройство под названием нейросканер?

Глаза Майлза сузились.

– Как раз мне оно и знакомо.

– В сочетании с некоторыми веществами оно работает даже слишком хорошо. Запись разговора у нас есть. Стефан не стал спрашивать, что это за меч и что за гости, из чего я делаю вывод, что он уже знал. – Глаза Леандры метали молнии. – Ваша шайка знала, а высший консультативный орган планеты понятия не имеет, что происходит!

Выражение лица Майлза Лютера не изменилось.

– На этот случай есть протоколы, и они соблюдаются. Переходи к делу.

Леандра сжала губы.

– Стефан выдал сведения о вашем бункере. Кто бы там ни находился, пусть убираются оттуда немедленно.

– Могла бы сообщить об этом сразу, – сухо сказал Майлз. – Бункер пуст.

– Значит, ваша штаб-квартира следующая. Я не знаю, где вы встречаетесь, но объявляй эвакуацию и убирайтесь оттуда.

Майлз покачал головой.

– Чтобы нас поймали в пути, как Стефана? Нет. Пока здесь безопаснее, чем где-либо ещё.

– Роберт с тобой?

– Хоть кто-то называет его по имени правильно, – беззвучно прошептал Вернон. Отчего-то покрасневший Роберт смерил его ледяным взглядом.

– Это не имеет значения. Что со Стефаном?

– Он в коме. Последнее, что Стефан сделал, – перехватил инъектор и ударил нападавшего. Попытался атаковать, но тот вылетел через иллюминатор.

Майлз помолчал.

– Ситуация серьёзная, Леандра. Но я не могу разгласить тебе детали.

– Что, совсем?

Майлз Лютер развёл руками.

– Скрытные идиоты, – пробормотала Леандра. – Если бы Стефан не…

– Что?

Или Таиссе показалось, или Леандра тоже едва заметно покраснела. Но тут же совладала с собой и выпрямилась.

– Ваша проблема только что стала моей проблемой. Стефан из последних сил не хотел выдавать вашу штаб-квартиру, поэтому отдал другую локацию. – Она усмехнулась с горечью. – Роберт сказал бы, что это идеальное место для ловушки.

– Какое?

Вот теперь лицо девушки по-настоящему запылало.

– Особняк Мезо. Мой дом.

Вернон и Таисса переглянулись. Особняк Мезо? Неужели Леонардо Мезо был предком этой девушки?

– Ни Стефан, ни кто-либо ещё, кроме нас, не знает, что приём по поводу моей помолвки не состоится, – проговорила Леандра очень ровным голосом. – Я не успела отменить приготовления: Элен связалась со мной и попросила этого не делать. Очевидно, твоя жена решила, что разнести моё семейное гнездо на куски через год после смерти моих родителей – хорошая затея.

– Мы с Элен не женаты.

– Угу. И не вместе.

– Совершенно верно.

Брови подслушивающей Таиссы взлетели. Элен и Майлз не вместе, хотя у них общий сын, который явно обожает обоих родителей? Да ладно!

– То есть мы можем на тебя рассчитывать? – спросил Майлз. – Мы соберём гостей, и послезавтра вы с Робертом объявите о своей помолвке?

Вернон, стоящий рядом с Таиссой, поперхнулся.

И чуть не поперхнулся снова, когда Роберт движением двух пальцев взял его за ухо. А потом – Таисса не успела рта открыть – вытащил брата из-за стеклянной перегородки и оказался прямо напротив виртуальной комнаты, в которой сидела Леандра, глядящая на них расширенными глазами. Тряхнул рукой, и Вернон свалился на пол.

– Дай нам пять минут, – бросил Роберт.

Вернон кивнул отцу, потирая ухо.

– От силы три. Дольше в его компании никто не выдержит.

Майлз коротко кивнул.

Таисса возвела взгляд к потолку, но этого, к счастью, никто не видел.

Леандра проводила удаляющегося Майлза взглядом. И – Таисса не поверила своим глазам, – встала с дивана, прошла по своей комнате и шагнула в зал.

Прозрачная рука прошла сквозь экран, на глазах наливаясь светом и краской. А через секунду Таисса уже смотрела через перегородку на стройную фигуру гостьи. Вьющиеся волосы, перекинутые через плечо, спортивные туфли без намёка на каблуки. И лёгкий, словно аромат духов, отпечаток сильной и уверенной Тёмной ауры. Если это была голограмма, качество было вне всяких похвал.

– Это ещё один Лютер, мой в некотором смысле брат. – Роберт указал на новоприобретённого родственника. – А это Леандра Мезо. Моя невеста.

– До вчерашнего дня, – ледяным тоном произнесла Леандра.

– Да, кстати, об этом. – Роберт больше не выглядел смущённым. – Нам стоит прояснить один момент. Тебе же интересно было, чем я отличаюсь от нормальных людей? Настолько интересно, что, узнав правду, ты решила не иметь со мной ничего общего.

– Правду рассказывать вообще небезопа… – начал Вернон. – Ай!

Пальцы Роберта сжались у него на ухе и отпустили.

– Помолчи. Не знаю, как у вас, а у нас принято рассказывать правду, когда речь заходит о возможных общих детях. – Он взглянул Леандре в глаза. – Я говорил тебе, что был зачат в другом мире, провисел там вместе со своей матерью в застывшем времени, а потом наконец вернулся домой и родился здесь?

У Таиссы отвисла челюсть. Что?! Элен, застывшая в сфере, уже была беременна? Когда они с Майлзом успе…

– На что ты, как я помню, ответила, – невозмутимо продолжал Роберт, – что в таком случае из меня наверняка получилось чёрт знает что, и дети у нас будут примерно такие же, так что до свидания.

Леандра вспыхнула.

– Я этого не говорила!

– Значит, я додумал, – голосом Роберта можно было резать сталь. – Так вот, чтобы у тебя вообще никаких сомнений не оставалось, вот этот парень побывал моим создателем. – Он кивнул на Вернона. – Страж сферы, который много тысяч лет там сидел, медленно сходил с ума и воровал из разных миров забавные артефакты и живых существ. Между делом захватил тело моего братца и погулял в нём некоторое время, прежде чем выплюнуть обратно в наш мир. Если ты заметила наше поразительное сходство, думаю, ты поняла, что к моему зачатию – или конструированию – Страж тоже приложил руку. Если мы с братом безумны, то оба.

Роберт скрестил руки на груди на глазах у обомлевшей Таиссы.

– У тебя есть к нему вопросы? Если да, самое время их задавать. Он тут ненадолго.

Леандра переводила взгляд с одного Лютера на другого в совершеннейшем шоке.

– А куда он… уйдёт потом? – наконец выдавила она. – Обратно в… сферу?

– Нет, но спасибо за добрые пожелания. – Вернон встал и отряхнул футболку. – Я смотрю, у нашей семейки по-прежнему насыщенная личная жизнь. Мои поздравления по поводу избавления от чересчур придирчивой пассии, братец. Раз у кого-то из вас возникают хоть малейшие сомнения перед тем, чтобы броситься на амбразуру и в пекло ради другого, вы явно друг другу не подходите.

Роберт и Леандра переглянулись.

– Ему точно несколько тысяч лет? – уточнила Леандра. – Или он обычный идиот, которого случайно затянуло в одну из ваших аномалий?

Роберт закатил глаза.

– Второе. В его времени до Тёмных ещё не дошло, что рисковать жизнью друг ради друга – это мелочь, не стоящая упоминания.

– Мы аристократы, – холодно и высокомерно сказала Леандра. – Мы дерёмся, умираем и защищаем тех, кто нам дорог. Можно подумать, раньше было иначе.

– Считайте, что я из каменного века и не в курсе, что такое настоящий аристократизм, – предложил Вернон. – Так вы друг друга любите и готовы идти на любые риски, только смертельно обижены? А мне предлагается что, вас помирить?

Леандра фыркнула.

– Скорее, мне предлагается посмотреть на тебя и решить, что, раз с тобой всё в рамках нормы, Роберт будет лучшим из мужей. Этакая неуклюжая попытка. Кстати, ты вообще кто и откуда взялся?

Таисса не выдержала. Раз уж им всё равно придётся познакомиться в особняке Мезо, она не могла просто ждать и подслушивать дальше.

– Это Вернон, – произнесла она, выходя из-за перегородки. – Я Таисса. Как сказал Роберт, мы тут ненадолго. Ловим злодея, который напал на Стефана, и его приспешников.

Леандра моргнула один раз. Потом второй.

– Это, – произнесла она очень чётко и тихо, глядя на Роберта, – твоя аномалия? Настоящие Вернон и Таисса Лютер?

– Пирс, – машинально поправила Таисса.

– И если ты расскажешь им хоть что-нибудь, чего они не знают, им сотрут память, а тебя накажут, – невозмутимо проговорил Роберт. – Например, возьмут с собой в прошлое. Как тебе идея делать причёску и макияж по часу в день? Уверен, твоя жизнь будет сплошным приключением.

– Пустая угроза.

– Проверим?

Воцарилось молчание.

– Настоящая Таисса Пирс, – повторила Леандра бесцветно. – Та самая Таисса Пирс.

Роберт поднял предостерегающий палец.

– Обычная и никому не нужная Таисса Пирс, которую никто не помнит, да, – раздражённо добавила Леандра, не пытаясь скрыть сарказм в тоне. – Не имеющая символического значения ни для кого в мире. И ты хотел, чтобы я вышла за тебя замуж, не зная, что вы имеете дело с путешественниками во времени?

– Какую часть из «я провисел в застывшем времени в космической сфере больше ста лет ещё до своего рождения» ты пропустила?

– Насколько я успела понять, после рождения Роберта никаких путешественников во времени у вас не было, – подала голос Таисса. – Да и мы – отдельная история. Может, всё-таки займёмся делом и начнём готовить ловушку для Лары? То есть, гм, вашу якобы помолвку?

– Сначала я извещу Совет о том, что мы имеем дело с опасностью планетарного масштаба и просим содействия без объяснения причин, – огрызнулась Леандра. – А ты, – её виртуальный палец упёрся в грудь Роберта, – объяснишь, что и как можно рассказать. И мне нужны твои родители. Немедленно.

Таисса переглянулась с Верноном. Леандра ничего не знала об Элен.

– С этим, – негромко проговорил Вернон, – могут быть некоторые проблемы.

Леандра повернулась к Роберту.

– Ты собираешься всё время таскать этих двоих за собой? Ты понимаешь, сколько интересного они узнают в процессе?

– Конечно, куда лучше было бы запереть нас в том самом бункере, координаты которого Стефан выдал коллективной Ларе, – согласился Вернон. – Гораздо безопаснее. Гарантия, что мы не успели бы узнать ничего, примерно стопроцентная. Кстати, тебе твоя реальность нравится или вы без неё обойдётесь?

– Ты с ума сошел, – менее уверенно сказала Леандра. – Роберт, ты представляешь, что тут будет, если они останутся?

Роберт мрачно усмехнулся.

– Я представляю, что тут будет, если они исчезнут.

– Так, я позову Майлза. – Вернон хлопнул в ладоши. – Похоже, это будет долгий вечер.

Таисса вздохнула. Это было явным преуменьшением.

Но, кажется, у них начинал зарождаться план.

Весенние крокусы покрывали склон холма. Закатное солнце светило сквозь силовое поле, и на небо можно было смотреть, не боясь обжечь глаза.

Таисса и не боялась. Просто она никогда раньше не видела цветы, которые расцветут только после её смерти. И солнце, которому не было до этого дела.

Она читала, что так и происходит. Ты живёшь, ты умираешь, и мир просто продолжается дальше, словно тебя и не было. Тебя помнят близкие, но всё меньше и реже. Иногда ты становишься памятной доской, страницей в семейных преданиях, строчкой в сетевой энциклопедии, но это уже не ты. Тебя, такую, какой ты была, никто не знает.

За исключением случая, когда ты во плоти шагаешь в будущее.

Таисса грустно улыбнулась. Может, попросить Великого повторить эту историю? Пропутешествовать в следующее тысячелетие, помахать всем рукой, выступить в мировом Конгрессе или Совете, выпить чаю с другими путешественниками во времени?

Но зачем? Чтобы что?

«Чтобы увидеть, – мысленно ответила себе Таисса. – Узнать. Познакомиться с кем-то вроде Роберта, заплакать от облегчения, узнав, что Элен смогла вернуться и вырастить сына, порадоваться за Вернона, что тот смог обнять отца. Пересечься с Диром в новом путешествии во времени. Выступить против инопланетного существа, нацеленного на шантаж и убийства, и победить».

Лара явно не была настроена на компромисс. Разрушенный маяк, поезда, чуть не столкнувшиеся в туннеле, щупальца и брызнувшая кровь, Стефан в коме…

Таисса хотела бы с ней поговорить. Но так же ясно она понимала, что риски будут велики. Сложно представить, что Лара не попытается тут же отрезать ей голову, чтобы отменить собственное поражение и сделать так, чтобы будущее Таиссы не осуществилось. Чтобы не жили те, кого Таисса уже начала считать близкими людьми.

Хотя два года назад одна мысль о том, чтобы считать Майлза Лютера членом семьи, вызвала бы у Таиссы желание схватиться за голову.

Нет, прыгать во времени было плохой, даже очень плохой идеей. И даже если предположить, что время находится в гармонии и пара случайных встреч с потомками ему не повредит…

Никто не будет катать Таиссу взад-вперёд по времени, как по канатной дороге. Предок Таиссы ушёл в свои сны, а новый Великий Светлый будет плохим Великим, если ради капризов Таиссы и симпатии к ней рискнёт самим временем. Принципом, что во время вмешиваться нельзя.

– Нельзя, – прошептала Таисса.

– Хотя иногда ну так хочется, – раздался сзади весёлый голос. – Нюхаешь цветочки, Таисса-пикантность? Сам не верю, что мы дожили до весны.

Таисса обернулась.

– Я не стала тебя отвлекать, – проговорила она. – Всё-таки ты был с семьёй.

– Те ещё родственнички, – согласился Вернон, усаживаясь рядом с ней. – Как тебе твой юный дядя? Не то чтобы малыш Робби был в восторге от новообретённой племянницы.

– Роберт, – машинально поправила Таисса. – Нет, он не в восторге.

– Вот-вот. И от меня тоже.

Вернон откинулся на спину и устроился на траве, скрестив руки над головой.

– Меня выгнали, – сообщил он. – Эти ребята пользуются такими интересными цифровыми штуками, что загребущие ручки сами тянутся. Но родной отец вышвырнул меня чуть ли не пинком под зад, представляешь? Нет чтобы провести родному сыну экскурсию. Я, кстати, намекнул, что могу покопаться в чьей угодно голове и устроить им такой уровень промышленного шпионажа, что только держись. Не поверили, но насторожились. Придётся сидеть с тобой и любоваться цветочками.

– Ужасная судьба, нечего сказать.

– Ага. Но я, естественно, не ушёл, поджав хвост, а отправился смотреть на энергетические каналы и засовывать пальцы в точки входа. Не поверишь, но, оказывается, мой генетический допуск работает. Прямо-таки начинаешь думать, что я этот центр и создал. Думаешь, мемориальную табличку по-тихому прикрыли носовым платком?

Таисса невольно улыбнулась.

– Наверняка. Увидел ещё что-нибудь интересное?

– Увы, нет. Путешествий во времени тут действительно не изобрели. Похоже, не зря этих ребят называют Советом по аномалиям, а не клубом любителей делать что угодно. Захочешь попрыгать по временам и вселенным – проси Великого. Кстати, имя Тьена из уст моих родственничков так и не прозвучало.

– Потому что для него и для нас этот выбор ещё не наступил.

– Правда. Но пророчеств, подтверждений и намёков было такое количество, что могли бы уже и сказать о Тьене открытым текстом. Хотя… – Вернон вдруг нахмурился. – Таисса-проницательность, тебе не приходило в голову, что…

– Что?

Вернон захлопнул рот.

– Ничего. Не бери в голову. Всё равно справляться придётся самим. Тебе и мне.

Их взгляды встретились. Вернон умер у неё на руках…

Таисса сглотнула, давя внезапные слёзы.

– Не поверишь, как я счастлива, что ты здесь, несмотря на все опасности, – тихо сказала Таисса. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. – Вернон вытянул руки. – Иди сюда.

Таисса наклонилась к нему, и на следующие минуты всё было забыто, кроме друг друга, горячих губ и скользящих по коже рук. Футболка Вернона куда-то делась, рубашка Таиссы оказалась расстёгнутой, и будущее вдруг оказалось таким же живым, как настоящее. Таисса тряхнула головой, отгоняя вкус ирреальности. Вернон здесь, он с ней, и никто его не отнимет.

Вернон провёл рукой по её волосам.

– О чём думаешь?

– О тебе, – честно сказала Таисса. – И о наших сумасшедших планах. Странно, что их разрабатываем не мы.

– Я ещё поговорю с отцом. Майлз, кажется, сам в растерянности и не знает, как себя вести с двумя сыновьями одновременно. И Элен… – Вернон глубоко вздохнул. – Мы все старательно делаем вид, что она вот-вот появится из-за угла, но Майлз проговорился, что поисковая экспедиция не нашла ничего. Они продолжают искать, но…

Таисса попыталась не показать разочарования.

– Не нашли ничего, включая тело? Но это хорошая новость, разве нет?

– Океан большой. А эти идиоты, вместо того чтобы снимать со спутников каждый квадратный метр… – Вернон вздохнул. – Цифровая слежка им не нравится, видите ли. Очень надеюсь, что по дороге они не уморили Найт. Дурацкий запрет на знания о будущем. Нет чтобы выдать нам листочек с галочками, кто жив, а кто… тоже жив.

– Ещё предложи сходить на наши могилы и посмотреть даты смерти.

– И предложил бы, но не хочу портить тебе настроение.

Таисса помолчала.

– Ты веришь в жизнь после смерти?

Вернон сел. Осторожно коснулся сиреневых лепестков, наклонился и вдохнул аромат яркой оранжевой весны. Ниже по склону цвели нарциссы.

– Не знаю, – проговорил он. – Наверное, нет. Но иногда, когда темно, пылает камин и разыгрывается фантазия… Знаешь, бывают редчайшие случайности. Не зря же я отказался от неопределённости в криокамере. Возможно, бессмертие где-то за пределами нашего понимания – та самая редчайшая случайность.

Таисса коснулась его пальцев невесомой лаской.

– Хотелось бы, – тихо сказала она.

Вернон тихо засмеялся.

– Ладно, довольно философских размышлений, Таисса-задумчивость. Чем займёмся в вечер, который ещё двести лет как не наступит?

И тут что-то блеснуло в воздухе. Таисса вгляделась в прозрачные очертания, вдруг напомнившие ей дредноут, соткавшийся из ничего прошлой ночью в атмосфере.

И вскочила, поняв, что перед ней.

– Вернон, это же качели!

– Хм?

Вернон тут же натянул футболку и оказался на ногах рядом с ней. И присвистнул, коснувшись широкого, на двоих, вполне материального сиденья.

– Не боишься? – только и спросил он.

Таисса помотала головой. Тот факт, что качели, казалось, росли из ниоткуда, не смущал её совершенно.

– Мы, конечно, умеем летать. Но эта штука интереснее.

В следующую секунду Вернон уже подсаживал её на сиденье. А мгновением позже – оттолкнулся от травы изо всех сил.

Таисса ахнула, почувствовав, что они взлетают.

И летят назад спиной вниз, как на аттракционе.

– Держись! – крикнул Вернон, и Таисса ощутила, как они взлетают под самый купол силового поля, и оно расступается. Закатное солнце брызнуло в глаза, настоящее, яркое, без фильтров, и перед ними открылся пригород, расчерченный сетью каналов и хрупкими мостами. Проплыла внизу детская площадка, на которой лестницы и верёвочные городки чередовались со странными цветными устройствами, и девушка в плаще проехала на самом обыкновенном механическом велосипеде.

– Здорово! – крикнула Таисса сквозь вихрь в ушах.

В следующую секунду линк Вернона зазвенел.

– Чёрт, вот это обратная совместимость! – с восхищением заметил Вернон. – Неужели?

Он сжал рамку качелей, и те тут же затормозили.

Таисса хотела было сказать, что стоит быть осторожнее с незнакомыми абонентами, но не успела.

Вернон ответил на вызов.

Существо, появившееся на виртуальном экране, сначала напомнило Таиссе женщину с волосами из змей, появившуюся из древнего мифа. Секунду спустя змеи превратились в щупальца, а потом сверкающие тентакли вновь стали волосами. По лицу-маске прошла рябь, формируя черты лица заново.

Таисса и Вернон глядели в лицо Ларе.

– Твои тела так не выглядят, – утвердительно проговорила Таисса.

– А тебе ужасно интересно, как они выглядят, правда? – усмехнулась Лара с экрана. – Привет, Пирс. Здравствуй, удивительный мальчик.

– Удивительный? – вскинул бровь Вернон.

– А ты ещё не знаешь, как нарушил закон сохранения энергии? И тебе никто не рассказал? – Изображение Лары изящно подняло брови. – Я удивлена, Пирс.

Таисса не шелохнулась.

– Будешь играть в «Понятия не имею, о чём ты»? – Лара засмеялась. – Ну-ну. Жаль, что это ненадолго. Мои соболезнования.

– Ты сейчас играешь в обычную Лару или в ту коллективную Лару, которая разрушила центр Нью-Йорка и убила Элен? – уточнила Таисса.

Её голос всё же сорвался на последнем слове. Сотни лет Элен ждала в темноте, в застывшем времени, и они не встретились по-настоящему, не обнялись, не поговорили…

Таисса заставила себя подавить всхлип. Не сейчас.

– Думаешь, обычная Лара не убила бы Элен, если бы она встала у той на пути? – Лара холодно улыбнулась. – Думаешь, погибших на войне от её руки было меньше? Лара не только дралась, Пирс. Она отдавала приказы.

Её лицо неуловимо изменилось.

– Но ты права. Её давно нет в живых, как и меня. И тебя. Мы все мертвецы. Разве это не весело?

– А что случилось с той тобой, которая атаковала Элен? – вступил Вернон. – Может, за тем телом послать катер? Реанимировать? Отпустить, дать свободу? Оно вообще живое? Ему нужна помощь? Ну, знаешь, невинная жизнь и всё такое прочее.

– Знаю, – спокойно согласилась Лара.

– И тебе плевать.

– Совершенно, – кивнула Лара. – Мне нужны эти тела, ресурсы и возможности.

– Для того чтобы убить нас.

Лицо Лары не дрогнуло.

– Какая интересная догадка. Может, продиктуешь свои координаты и мы её проверим?

– В другой раз, – тон Вернона был столь же безмятежным, как если бы они обсуждали театральную постановку.

Лара улыбнулась в ответ.

– Я способна на любую жестокость, разумеется. Не повод не вести цивилизованный разговор.

Вернон подался вперёд.

– Зачем ты здесь? – поинтересовался он. – Вот серьёзно, зачем? Чтобы уничтожить весь мир, потому что твоя мечта не сбылась? Как-то это банально и бессмысленно, не находишь? Да и твоей богине не понравилось бы. Я её не видел, – он покосился на Таиссу, – но предположу, что она скорее за добро, чем наоборот.

– Если ты думаешь, что я не сожгла бы весь ваш мир ради одной минуты с ней, ты очень ошибаешься, Вернон Лютер. – Глаза Лары сверкнули. – Особенно после того, что вы сделали со мной. Если ты думаешь, что жизнь в этих телах доставляет мне радость, подумай ещё раз.

– Допустим, – терпеливо сказал Вернон. – Тебе плохо, мы тоже не в восторге. Но раз ты здесь, у тебя есть какой-то план, верно? Какой? Посмотреть, что здесь как, записать всю хронологию в книжечку и вернуться обратно, чтобы уж в этот-то раз сделать всё правильно? Утереть нам нос и вернуть свою богиню?

Лара с сожалением покачала головой.

– Глупый умирающий мальчик. Без Великого назад не вернуться, это тебе приходило в голову? А он никогда не отправит меня туда, потому что я успела познакомиться с этим временем слишком хорошо. Путь обратно мне заказан. Я понимаю, что взяла билет в один конец.

– И поэтому ты устраиваешь здесь фестиваль отчаяния в полный рост, – кивнул Вернон. – Но почему ты думаешь, что ты проиграла с концами, а не уплыла со своей богиней в вечный закат? Разве эта история не засекречена по самое не могу?

Лара фыркнула.

– Милый аргумент. По твоей логике, раз никто тут не упоминает о твоей ранней смерти, ты прожил как минимум сотню лет и все успели здорово от тебя устать. – Она тихо засмеялась. – Не пробовал это выяснить, Вернон Лютер? Вдруг это так и есть?

Таисса вздрогнула. Вернон не моргнул и глазом.

– Если ты не знаешь о своём выигрыше, это не значит, что ты проиграла.

– Тогда ты не будешь меня винить, если я выиграю ещё раз.

Качели поблёскивали в закатном солнце, и лучи золотили волосы Вернона и Лары, словно они действительно стояли друг напротив друга.

– Чего ты хочешь? – негромко спросила Таисса. – К чему стремишься? Убить нас?

– А вы до сих пор не догадались, глупые дети? – Насмешливая улыбка Лары стала явственнее. – Конечно, я убью вас, если понадобится. Но куда сильнее мне хочется достать кое-кого ещё. Того, кто защитил вас прошлой ночью.

Глаза Таиссы расширились. Она поняла.

– Мы приманка, – выдохнула она. – Приманка для Великого Светлого. Ты хочешь его убить, чтобы…

Она сглотнула. Лара широко улыбнулась.

– Ну же, Таисса Пирс. Договаривай.

– Чтобы вернуть свою богиню, – выговорила Таисса непослушными губами. – Где бы она ни была. Превратить своё поражение в победу, получить силу Великого Светлого, стать Великой и перекроить реальность так, как ты хочешь. Вот только платой будет его жизнь.

– Или его сила, – сухо возразила Лара. – Меня устроит и то, и это.

Так мог бы сказать Александр. Именно Александр научил настоящую Лару всему, что она знала. И коллективная Лара наверняка запомнила эти уроки.

– Я так понимаю, приводить примеры из эсхатологической мифологии не стоит? – уточнил Вернон. – Ну, знаешь, конец света, реки лавы, всемирный потоп и прочие чудесные приключения?

Улыбка на губах Лары Таиссе совсем не понравилась.

– Посмотрим. Я бы на вашем месте позаботилась о вашем собственном будущем.

– Поверь, именно о нём мы и думаем.

Короткий смешок.

– Кстати, об этом. Пирс, как ты думаешь, где мы увидимся в следующий раз?

Таисса безнадёжно вздохнула. Она прекрасно знала где.

– Стефан рассказал тебе о помолвке Леандры Мезо и Роберта Лютера, – произнесла она. – Ты будешь там.

– О да. И если кто-то из вас не придёт на эту вечеринку, я начну устраивать техногенные катастрофы одну за другой. Автоматические поезда, энергетические каналы… Так мило, когда люди привыкли к своей безопасности, правда?

Кровь отхлынула у Таиссы от лица.

– У тебя нет прежних сил.

– Поверь, мне хватит. Здесь никто не может мне противостоять, а ваш Великий – перепуганный мальчишка, который пытается спрятаться от собственного могущества. – Лара улыбалась. – Но долго он прятаться не сможет.

– Ты не сможешь выманить его, – возразила Таисса. – Он не вмешивается.

Лара расхохоталась.

– Да ну? Проверим?

– Может, хватит уже угроз на сегодня? – устало спросила Таисса. – Лучше задумайся, что будет, если ты проиграешь.

– Мне не нужно бояться, что я проиграю, Пирс. – Глаза Лары вспыхнули нечеловеческим блеском. – Ты ещё не поняла? Или я стану Великой, или убью вас, чтобы это будущее не наступило.

Что-то сверкнуло, на миг заливая экран светом.

– Но я не проиграю. Вернон Лютер, помнишь, что ты испытывал, когда меч попадал тебе в руки? Поверь, агония, которая тебя ждёт, несравнима с той, прежней. А ты, маленькая Таисса… На этот раз твой Великий не сможет отсидеться в стороне. Есть запредельная боль, и я знаю, как причинить её тебе.

– Не очень-то вежливо ты приглашаешь нас на вечеринку, – дрогнувшим голосом сказала Таисса.

– Просто предупреждаю. Твой Великий может не доводить дело до этого и просто отдать свою силу мне. Зачем ему погибающие в катастрофах дети? Разве он хочет, чтобы я разрушила его мир? И вообще, нуждается ли мир в Великом? Возможно, я оказываю ему услугу. Став Великой, я верну мою богиню к жизни, и мы уйдём с вашей планеты навсегда. Вы мне неинтересны. Пожалуй, я даже верну вас двоих домой. Это будет забавно. Вернон Лютер, который доживёт до ста лет из-за моей доброты… Ты бы хотела этого, Пирс?

– Очень, – тихо сказала Таисса. – Но я в это не верю.

– А вот Тьен бы мне поверил. Светлый мальчик, который держал меня за руку, когда я показывала ему звёзды… Наивный, простой, но что-то в нём было – тогда.

Взгляды Лары и Таиссы встретились. Лара криво усмехнулась.

– Жаль, что я не могу позволить себе быть сентиментальной. Моё сердце много лет летело сквозь пустоту, Пирс. Летело, пока не очнулось в страшной боли и страдании. Ни один из вас не может заполнить эту пустоту. Даже твой сын.

Она горько улыбнулась.

– Так что мне плевать, чем всё это кончится. Я просто хочу её вернуть.

– Твоя богиня умерла у меня на глазах, Лара. Некоторые вещи невозможны.

– Ничего невозможного не существует, Пирс. Иначе вас двоих здесь бы не было.

Несколько секунд Лара глядела Таиссе в глаза, и в этом взгляде были угроза и обещание. Но глубоко, далеко под ними – что-то другое, неуловимое, словно…

…Словно из глубины на Таиссу всё равно смотрела Лара. Словно чужое существо, захватив Лару, забрало с собой частичку человечности.

– Тебе не нужно этого делать, Лара, – проговорила Таисса. – Ничего из этого.

Лара насмешливо улыбнулась ей. И связь прервалась.

Таисса и Вернон переглянулись.

– Ты думаешь, что… – начала Таисса.

В следующую секунду качели резко потянуло вниз.

Силовое поле закрылось над ними, как крыша ангара или склепа. Таиссу резко притянуло к Вернону.

А ещё через несколько секунд качели приземлились, и Таисса и Вернон оказались лицом к лицу…

…С Робертом Лютером. Улыбающимся очень холодной улыбкой.

Лёгкие плетёные кресла на веранде почему-то напомнили Таиссе интерьер допросной. И чай с лимоном на фоне начинающихся сумерек этого впечатления не изменил.

– Итак, – произнёс Майлз Лютер, указывая им на кресла. – Вернон, перескажи мне ваш с Ларой разговор. Фразу за фразой, пожалуйста.

– Я тебе что, робот с абсолютной памятью? – хмыкнул Вернон, усаживаясь напротив отца. – Не повезло, извини.

– Слабаки, – фыркнул Роберт. – Не тренировали ни тело, ни память, ни даже здравый смысл. Вы хоть какими-то умениями владеете?

Майлз поднял руку.

– Робби, подожди. Вернон, если у тебя нет записи разговора с Ларой, расскажи как можно точнее. Если в её репликах проскользнуло хоть что-то, что мы можем использовать…

Вернон вздохнул.

– Линк, как я понимаю, вы мне не вернёте.

– Пока нет, – отрезал Роберт. – Живи с этим. И рассказывай уже!

Вернон возвёл взгляд к потолку. И начал рассказывать.

Таисса не выдержала на середине рассказа. Перед её глазами плыл разрушенный Нью-Йорк, пылал огонь над смятым железом вагонов, звенели в ушах угрозы Лары, и совсем скоро это сделалось невыносимым.

– Это бесполезный разговор, – прервала Таисса. – Мы знаем, что Лара хочет получить силу Великого Светлого, чтобы вернуть свою богиню. Мы – приманка. Но наша беседа с Ларой – не главное. Главное – вы не готовы к столкновению к ней. Весь ваш мир не готов.

Брови Роберта взлетели вверх.

– С чего бы не готовы именно мы? – язвительно поинтересовался он. – Это вы устроили у себя катастрофу и притащили это существо с собой к нам.

– Вы должны были знать, что будущая Лара появится здесь, – возразила Таисса. – Так или иначе, через пятьдесят лет или через пятьсот. И что я вижу? Лара свободно чувствует себя в вашей сети, легко устраивает нападения, а вы понятия не имеете, где её тела и кто они! У вас даже нет защиты от её электронных внушений! Или я ошибаюсь?

Роберт не отвёл взгляда, но его уши едва заметно покраснели. Таисса повысила голос:

– Чёрт, да у вас даже нейросканеров нет! Майлз, ты лучше меня знаешь, как Вернон обдурил тебя с их помощью, наглотавшись нейролептиков! В итоге это вы остались беззащитными перед Ларой, не мы! Или вы думаете, что ничего плохого не случится, потому что в самом худшем случае Великий Светлый защитит вашу временную линию и «оторвёт задницу от стула», чтобы вы не исчезли? Да, Роберт? Ведь ты сказал именно это!

Вернон тихо засмеялся.

– Кажется, тебя только что поставили на место, братец.

Роберт смерил его ледяным взглядом.

– Вы двое вылетели за защитный купол. Если бы Лара могла определить ваше местонахождение, мы все оказались бы в опасности, включая мою команду. Ты в курсе, что мы были на волоске?

– Удивительно, правда? – в голосе Вернона прорезался сарказм. – Защита, которая стояла на моём линке более сотни лет, выдержала лучше, чем маяк, который Лара атаковала тут же. У вас тут хотя бы есть защищённый энергетический канал, ведущий в безопасное место? Или вы и до этого не додумались?

– Да как ты сме… – начал Роберт.

– Довольно, вы двое, – жёстко произнёс Майлз. – Робби, хватит.

Вернон и Роберт, тяжело дыша, уставились друг на друга.

– Мы выполним требования Лары. Приём по случаю помолвки Робби и Леандры состоится. Мне жаль, что придётся использовать вас в качестве приманки, но…

– Не продолжай, – отмахнулся Вернон. – Все всё поняли.

– Путей отхода не будет, – продолжал Майлз. – Проложить энергетический канал от Леандры мы не сможем: не говоря о том, что это безумное расточительство, у нас просто нет времени.

– Значит, будем драться, – просто сказал Вернон. – Я сильнее вас троих, вместе взятых. Кто-то в этом сомневается?

– Нет, – устало сказала Таисса.

– Тогда на вечеринке я буду рядом с невестой. Изменим мне лицо так, чтобы все принимали меня за жениха, и вперёд, на сцену. Возражения есть?

– Можно подумать, ты к ним прислушаешься, – хмыкнул Роберт. – Среди тех, кто знает о Ларе, нет Тёмного сильнее тебя. Глупо было бы это отрицать.

Вернон поднял бровь.

– Тёмных и Светлых вроде меня, значит, больше производить не стали? Спасибо за информацию.

– Я сказал: «Среди тех, кто знает о Ларе». Попробуй слушать ушами хоть изредка.

– Может, отложите гладиаторские бои на потом? – подала голос Таисса. – Что насчёт меня?

– Будешь обычной гостьей, – пожал плечами Роберт. – И приманкой, само собой. Естественно, Вернон и остальные будут тебя прикрывать. – Он поморщился. – Надеюсь, нашего с Верноном сходства будет достаточно, чтобы вопросов у гостей не возникло.

– Проклятое сходство, – сочувственно отозвался Вернон. – Уверен, эта чудовищная внешность принесла тебе много неприятностей с девочками. Так и набрасываются, ставя твою молодую хрупкую жизнь под угрозу. Ужас, да и только.

Таисса пропустила их перепалку мимо ушей. Её волновало другое.

– Роберт, нам нужно ещё что-нибудь знать о вас с Леандрой? Она сказала, её родители погибли год назад. Как это произошло?

Роберт и Майлз обменялись взглядами. Майлз наклонил голову.

– Светлых и Тёмных стало больше, – коротко сказал Роберт. – Но за это пришлось заплатить свою цену.

– Какую?

– Мать Леандры умирала от редкого заболевания, возникшего в качестве… побочного эффекта. Ей могло продлить жизнь лечение по экспериментальному протоколу. Она боялась. Тогда отец Леандры, не слушая никого, – Роберт сжал кулаки, – пошёл на процедуру вместе с женой. Погибли оба. Регенерация не спасла.

– Он рискнул жизнью, чтобы быть с ней, бросив своего ребёнка? – поднял бровь Вернон. – Какая знакомая история.

Роберт бросил на него ледяной взгляд.

– Заткнись.

– Просто отпускаю бестактное замечание, ни в коем случае не относящееся ко всей моей жизни, – пожал плечами Вернон. – Правда, отец?

– Не смей это повторять, – резко сказал Роберт. – Я рассказал вам, чтобы вы не ляпнули что-нибудь, особенно при Леандре.

Его уши вновь покраснели. Будь даже их помолвка хоть двадцать раз расторгнута, Леандра явно была ему небезразлична.

– Мне жаль, Роберт, – проговорила Таисса. – И нет способа предупредить их, когда мы с Верноном вернёмся в наше время? Ведь теперь мы знаем, что ничего не получилось. Можно спасти хотя бы жизнь отца Леандры, спрятать его на год, чтобы время оставалось в гармонии…

– Думаешь, их не предупреждали? – криво усмехнулся Роберт. – Думаешь, я не пытался оттащить его за шиворот? Не требовал от собственной матери, чтобы она сегодня утром взяла подкрепление?

Таисса отвела взгляд.

– Прости. Я… Я очень надеюсь, что Элен вернётся.

Повисло молчание.

– Она вернётся, – твёрдо сказал Вернон. – Так что, будем ужинать? Чай, кстати, у вас отвратительный.

Появление древнего вида дрона, от которого исходил запах утки, явно произвело успокаивающее действие. Таисса захрустела салатом, и даже Роберт и Вернон обменялись парой реплик. Возможно даже, дружелюбных, хотя Таисса не стала бы на это ставить.

Плетёное кресло скрипнуло под ней, и Таиссе вдруг пришло в голову, что обстановка вокруг была, пожалуй, несколько старомодной даже по их с Верноном понятиям. Должно быть, это нарочитое погружение в старину было аккуратным способом не показывать ей и Вернону то, чего они знать были не должны.

Но, к счастью или к сожалению, некоторые вещи скрыть невозможно.

Заканчивая с ванильными сухариками к чаю, Таисса вдруг поняла, что рассеянно грызёт один из своих любимых детских десертов. И об этом факте не знал даже Вернон.

– Майлз, Элен оставляла мне что-то? – внезапно спросила Таисса, глядя на сухарик. – Мой отец? Я? Не может быть, чтобы никто не готовился к этому нашему визиту.

Повисла тишина.

– И как ты себе представляешь наш ответ? – ехидно поинтересовался Роберт. – Пожалуйста, вот тебе копия твоего дневника в двадцати томах и биография Эйвена Пирса от рождения до его последних дней?

– Я…

– Сухарики мама готовила для меня, если что. – Роберт смотрел на ванильный сухарик в руке Таиссы почти с жалостью. – Для твоего отца тоже?

– А они с мамой для меня, – кивнула Таисса, вновь чувствуя подступающие слёзы. – Не берите в голову. Просто… я скучала по Элен. И буду скучать. Вернону, наверное, будет невыносимо жаль расставаться с вами.

– Если это будет не с одновременным положением во гроб, я переживу, – откликнулся Вернон. – А вот вам двоим предстоит лить слёзы ещё лет пятьдесят.

Он отодвинул стул и встал. Кивнул отцу.

– Прогуляемся, поговорим о старых временах? Я так понимаю, от нас этого ждут.

Их с Майлзом взгляды встретились. В сумерках Майлз Лютер выглядел почти прежним, но именно сейчас Таисса впервые осознала его настоящий возраст. Технологии будущего могли продлить жизнь, замедлить старение, но не остановить его вовсе. Должно быть, для Вернона это было шоком – увидеть своего отца состарившимся на столько лет.

Но, возможно, этот новый и постаревший Майлз действительно научился любить?

Таисса кашлянула, глядя на Роберта, старательно делающего бесстрастное лицо.

– А Роберт?

– Пфф! Пусть сидит и ревнует, – махнул рукой Вернон. – Раз ненавидел меня всю сознательную жизнь, поненавидит ещё пару часиков.

– Много чести, – парировал Роберт.

Таисса попыталась представить, как сложились бы отношения этих двоих, если бы они росли вместе. Перевоспитали бы они Майлза вдвоём? Или прежний Майлз попытался бы искалечить и юность Роберта тоже?

Таисса вздохнула, глядя вслед удаляющимся отцу и сыну.

– Ты здорово его не любишь, да? – проговорила она негромко. – Вернона.

К её удивлению, Роберт покачал головой.

– Отца жалко. Мне-то что: я не знаю этого парня и не собираюсь узнавать. А Майлз только что получил своего великолепного идеального сына и скоро потеряет.

Таисса помедлила.

– Знаешь, я всё-таки наследница Великого, – проговорила она. – И видела… разное. Может быть, вы ещё увидите друг друга. Путешествия во времени – это аномалия, но разве вы не Совет по аномалиям? Если с кем-то и будут случаться необъяснимые и невозможные вещи, так это с вами.

Роберт фыркнул.

– Что, пригласишь нас на свою свадьбу? Нянчить правнуков?

– У меня всё-таки будут дети? – быстро спросила Таисса.

Роберт лишь посмотрел на неё, и она прикусила язык.

– Надежда – это всё равно много, – произнесла Таисса с наигранной бодростью, которую не ощущала. – Я прогуляюсь в парке, пожалуй. Вряд ли мне удастся заснуть.

Она встала и подошла к стеклянному окну, за которым расстилался ночной парк, безмолвный и необыкновенно красивый. Она попробует разбить такой же, когда вернётся. И пусть у неё наверняка не получится до конца, это будет… памятью. Памятью о семье Вернона, которая в каком-то смысле стала и её семьёй тоже.

За её спиной Роберт вдруг резко отодвинул стул.

– Идём, – произнёс он приказным тоном. – Покажу тебе кое-что.

Таисса обернулась.

– Что-то, что, возможно, не стоит упоминать при Майлзе? – с любопытством уточнила она.

– Ещё один вопрос – и хоть обгрызись сухариками в спальне, ничего не узнаешь.

Таисса быстро кивнула, пряча улыбку. Всё-таки мрачность и угрюмость Роберта были отчасти такой же маской, как и постоянные шуточки Вернона, и слишком глубокое спокойствие Дира. И все они отражались в ней, как в зеркале.

Интересно, как выглядит её собственная маска? И кто станет её зеркалом?

Таисса тряхнула головой и последовала за Робертом.

Квадраты чёрных зеркал расстилались под кроссовками Таиссы. Сверху расстилался чёрный и блестящий потолок, визуально увеличивая зал.

А вдоль стены выстроились странные широкие колонны, за которыми угадывались человеческие фигуры.

Роберт коснулся стены, и оттуда выплыл механический пульт управления. Таисса в очередной раз поразилась консервативности строителей здания.

– Если мы отправимся куда-нибудь в другое место вроде школы или университета, там тоже будет такой… антиквариат?

– Предскажу тебе будущее: мы туда не отправимся.

Таисса вздохнула.

– Есть одно место, где вам предстоит побывать… может быть. – Роберт подошёл к тёмным колоннам и опёрся на одну из них. – Я ведь не скажу тебе ничего нового, если упомяну, что вы не вернётесь домой без помощи Великого Светлого.

Сердце Таиссы забилось быстрее.

– Я… подозревала. То есть… мы его увидим?

Роберт хмыкнул.

– Тыменяоб этом спрашиваешь?

– Ну… да?

Роберт помолчал. Таисса всё ещё не понимала, почему он привёл её в этот зал, но не стала его торопить.

– Есть что-то вроде храма, посвящённого Великому Светлому, – проговорил он. – Золото, росписи, сумасшедшая безвкусная роскошь, подушки с кистями, статуи на пьедесталах из полудрагоценных камней и лестница в миллион этажей, с которой лучше не скатываться.

– В миллион?

– Поэтическое преувеличение. Это очень длинная лестница.

Таисса невольно улыбнулась.

– Ладно. Но откуда он взялся, этот храм?

– Построили. Думаешь, никто не подозревает, что существует Великий? Легенды расходятся кругами, что в сети, что вне её. К тому времени, как я родился, этот культ уже затухал, но идиоты есть везде.

– То есть в Великого действительно верят?

– Я не об этом тебе рассказываю, – резковато сказал Роберт. – Тот храм – просто прибежище для доверчивых дурачков. Серьёзных преступлений они не совершают, запрещать храм никто не собирается, пропагандировать, что Великий никогда там не появится, – тоже. Пара фальшивых Великих Светлых там появлялись, но редко кто удерживался больше месяца.

– Ладно, и зачем мне это знать?

– Затем, что нет дыма без огня. – Лицо Роберта потемнело. – И моя мать знала, где он горит. Знаешь, бывают такие заброшенные каменные хижины на краю света? И внутри что-то вроде простенькой табуретки, которую только восторженный идиот назовёт алтарём?

– М-м… нет?

Роберт тяжело вздохнул.

– Моя мать взяла меня с собой, когда я был… не помню, сколько мне было лет. Майлза она отказалась брать категорически, хотя я ныл и ныл. Я втайне подозревал, что отец наделал дел там, в своём времени, и Великий ему этого не простил.

– Ты даже не представляешь, – вздохнула Таисса.

– Теперь-то представляю. Лютер успел меня просветить по полной программе.

– То есть Вернон?

– Ещё не хватало, чтобы я называл его по имени, – фыркнул Роберт. – Братских объятий этот идиот тоже не дождётся. Он притащил в этот мир чудовище.

Он склонился к колонне, прижавшись к ней лбом. Помолчал.

– Та хижина – единственное место в мире, где можно поговорить с Великим, если он соизволит к тебе прийти. Заброшенная табуретка на окраине ничего. Может, там и бывают туристы, но никто из них Великого не видел.

Роберт оторвался от колонны и посмотрел на Таиссу.

– Я тоже.

– О, – тихо сказала Таисса.

– Я не помню, сколько мы ждали. Часов шесть, а может, восемь. А он, – Роберт криво улыбнулся, – так и не пришёл. Я подозреваю, он даже не знал, что мы были там и ждали его.

Таисса подошла к нему, но, наткнувшись на предостерегающий взгляд, не стала прикасаться к его плечу.

– Зачем вообще Элен взяла тебя туда?

– Чтобы я знал, наверное. Чтобы запомнил. Теперь, раз она… – Роберт прикрыл глаза ладонью и продолжил глухо: – пропала без вести, я должен рассказать тебе об этом месте. Больше некому.

– Ты дашь мне координаты?

Роберт криво улыбнулся:

– Уверена, что они тебе нужны? Может, тебе вообще не надо будет никуда отправляться. Наберёшь любой код на линке, и он ответит. Или закроешь глаза, протянешь руку, и он отправит тебя туда, куда тебе заблагорассудится.

– Ты правда в это веришь? Ты же говорил, что он нас не слышит!

Роберт потёр лоб.

– Я уже не знаю. Но я знаю… думаю… что она показала бы тебе это место. Может, это ревность, но иногда я думал, что она скучала по Эйвену и тебе больше, чем любила нас.

На этот раз Таисса всё-таки решилась и положила ему руку на плечо.

– В ней были мы, – негромко сказала она. – Всегда. Если бы не её любовь ко мне, я бы не выжила. И Эйвен Пирс, мой отец… Он никогда бы не смог столько раз защитить нас, если бы не учился у неё. А Элен… Мне кажется, Великий освободил её из сферы, потому что знал, как мы её любили.

Их с Робертом взгляды встретились. Брат Вернона с насмешкой покачал головой.

– Как же вы всё-таки сентиментальны, люди из прошлого.

– А вы, люди будущего, – парировала Таисса, – слишком себя стесняетесь.

– Чушь.

– Докажи.

Движение воздуха в сверхскорости, и Роберт переместился обратно к пульту.

– Весь этот зал – аномалия, – чётко прозвучал его голос. – Испытание нашей выдержки. Сюда не приходят просто так, и ты не сможешь сюда вернуться. Только когда мы уйдём отсюда, я объясню почему. Так что используй это время с пользой, Таисса Пирс.

А потом зал осветился.

Таисса ахнула, глядя на ожившие колонны.

В них действительно были люди. Голограммы? Трёхмерные изображения людей?

Неважно. Потому что фигуры, появившиеся внутри, были ей знакомы. Очень хорошо знакомы.

Был ли среди них Вернон? Таисса попыталась оглядеть зал, но её взгляд уже упал на ближайшую фигуру…

И ноги сами понесли Таиссу к ней.

– Папа, – проговорила она. – Привет.

Эйвен Пирс из прошлого улыбнулся ей. Руки в тонких перчатках, шрамы, пересекавшие лоб, серебряные нити в волосах. Кажется, их стало больше со времени их последней встречи, но это был он. Её отец.

За его спиной плыла исписанная уравнениями прозрачная доска. Таисса даже узнала несколько формул.

– Кажется, мне очень нужен твой совет, – произнесла Таисса.

– Очередная проблема, Таис?

– Разрывающая мир на части, – честно сказала Таисса. – Я прибыла сюда из прошлого, чтобы спасти мир от остатков коллективной Лары. Мне нужно отобрать у неё силу светлого меча, который может убить Великого. Но если я атакую коллективную Лару и она убьёт меня, будущее изменится, а реальность, где у тебя есть младший брат, исчезнет. Я долго рассказываю, да?

– Вполне кратко и сжато, – согласился отец. – Дилемма, не так ли, Таис?

– Ага. А ты… – Таисса помялась. – Ты ведь из будущего, да? Кто ты? Электронный отпечаток? Интерактивная запись?

– Этого я не могу тебе сказать.

Таисса вглядывалась в глаза своего отца, тёмные и живые. Будь это иллюзией, предупредил бы её Роберт, что она не сможет сюда вернуться? Очень вряд ли. Значило ли это, что каким-то невозможным и чудесным образом перед ней был настоящий Эйвен Пирс?

– Что ты можешь мне сказать?

– Что я люблю тебя, разумеется. Как всегда.

Таисса неловко улыбнулась.

– Это… очень много. Но совет мне бы тоже не помешал.

– Ты сама знаешь, что правильно, а что нет, Таис. Не сомневайся в себе.

– А если конкретнее? – осторожно спросила Таисса.

На лице отца появилась знакомая полуулыбка.

– Твоя сильная сторона в том, что ты пытаешься договориться до последнего. Даже тогда, когда всё или почти всё потеряно. Если ты останешься верна себе, ты справишься.

– Правда?

– Я в тебя верю.

Таисса прикоснулась к холодной поверхности колонны и увидела, как отец протягивает руку ей навстречу. Блеснули формулы за его спиной.

– Я очень рада тебя видеть, – произнесла Таисса. – Хотя Элен исчезла, а ты под внуше…

Эйвен Пирс покачал головой, и она осеклась.

– Ты вернёшься, – негромко сказал он. – Я верю, что мы встретимся и вновь увидим непоражение. Знаешь почему?

– Почему?

Взгляд отца был таким тёплым и уверенным, что его не смог бы сымитировать никакой искусственный интеллект.

– Потому что непоражение начинается с того, чтобы слушать, Таис. И понять, что именно пытаются нам сказать. Даже если это коллективные чудовища из другого измерения, где-то глубоко внутри у нас есть общее. Понятие общего блага. Любви. Общий язык. Достаточно только его услышать.

Таисса помолчала.

– Я не знаю, много ли у нас общего с Ларой. Даже на возможность встречи с её богиней мы смотрим по-разному. Но настоящая Лара любит Тьена, и это передалось новой Ларе тоже. Она любит, и не только свою богиню. Она способна любить.

– Значит, ты понимаешь самое главное, Таис.

– Правда?

– Возвращайся. Я буду тебя ждать.

Уравнения на стеклянной доске за спиной отца начали таять.

Таисса помотала головой. Она не была готова расставаться, она…

– Подожди!

Но Эйвен Пирс шагнул назад и словно бы отошёл в глубь колонны, глядя в пространство, невидимое для Таиссы. В следующий миг колонна потемнела. Откуда бы отец ни разговаривал с ней, эта связь разомкнулась. Разговор был окончен.

Опустив плечи, Таисса несколько секунд стояла неподвижно. Там, в прошлом, Эйвен Пирс, находящийся под электронным внушением, не мог дать ей совет. Он сам нуждался в её помощи.

И она поможет ему, когда спасёт будущее от Лары и вернётся.

Таисса оглядела колонны. Роберт отступил в тень, не мешая и не помогая ей. Значило ли это, что у неё есть время?

Несколько колонн не горели. Кто скрывался там? Может быть, она сама?

Таисса попыталась охватить их все взглядом, всё ещё ища Вернона. Ей нужно было знать. Есть ли шанс, хоть какая-то возможность…

И тут она встретилась взглядом с парой серых глаз.

Тех самых глаз, чей обладатель мог всё.

Чуть не споткнувшись, Таисса бросилась к колонне.

– Тьен, – выдохнула она.

И увидела, как её сын улыбается ей.

– Привет, мама.

Таисса протянула к нему руки и наткнулась на прохладную грань колонны. Опять преграда. В её времени Алиса запрещала им видеться, а теперь…

– Как ты? – спросила Таисса. – В каком бы времени ты ни был? И Алиса?

– Я очень её люблю, – мягко сказал Тьен. – И тебя тоже. Но не могу ничего рассказать. Прости.

– Я знаю. Просто… я… – Таисса запнулась, – знаешь, я давно хотела узнать. Ты всю жизнь знал, что станешь Великим? С самого начала? Алиса рассказала тебе?

– Странно, что ты об этом спрашиваешь. – Взгляд Тьена на секунду ушёл куда-то вдаль. – Именно сейчас я стою перед Источником и делаю выбор. Знаешь, много лет я не верил, что этот миг вообще настанет.

Таисса поперхнулась.

– Ты меня разыгрываешь!

– Что делать. – Тьен улыбнулся. – Ты в зале, где дают советы, а я, кажется, готов попросить совета у тебя.

Таисса вглядывалась в его лицо, пыталась рассмотреть, где находился её сын, – и не могла. Тьена окружала та же тьма, что и Вернона в ту минуту, когда Вернон записывал своё послание к ней, к Таиссе.

И эта темнота лучше любых слов заставила Таиссу поверить. Тьен был там, на перекрёстках будущего, делая выбор.

Его взгляд стал глубже, пристальнее.

– Ты хотела стать Стражем, – произнёс он. – Хотела спасти Принца Пустоты.

– Вернона.

– И Дира. Ты сделала бы всё, чтобы он не остался пленником сферы.

– Да.

– Ты готова была пожертвовать собой ради них, замереть во времени и принять на себя непосильную ношу, только чтобы они жили дальше, – негромко сказал Тьен. – Но Великий Светлый – не Страж. Он не может замереть во времени. У него есть миссия.

Это Таисса слышала впервые.

– Какая?

– Чтобы мир продолжил существовать, – просто сказал Тьен. – Создатель Стража сжёг себя, чтобы создать тюрьму для Великих, и обрёк Стража на безрадостную роль вечного тюремщика. Но мир, который Великий Светлый хотел спасти, погиб всё равно. Возможно, Великий спас бы свою планету, если бы поступил иначе. Если бы его сила стала предохранителем, предназначенным длить существование мира.

– Что это означает?

– Не использовать эту силу просто так. Не вмешиваться. Отойти в сторону, дать человечеству двигаться самому. Но если наступит момент, когда нужно выйти из тени и спасти мир…

Их взгляды встретились. Таисса почувствовала, что должна сказать что-то мудрое, серьёзное, но, как назло, ничего не приходило в голову.

– Знаешь, я предпочла бы, чтобы ты оказался в каком-нибудь безопасном времени, – честно сказала она. – Желательно там, где коллективная Лара уплыла бы куда-нибудь в соседнюю галактику, а ты пригласил бы настоящую Лару есть мороженое.

Тьен поднял бровь.

– Шоколадное?

– Какое придётся.

Они улыбнулись друг другу.

– Что ты решил? – спросила Таисса. – Что будет дальше?

Но Тьен покачал головой.

– Всё будет хорошо, – уверенно сказал он. – Обязательно. Лучше, чем ты думаешь.

Он обернулся, глядя на что-то, Таиссе недоступное.

– Я готов, – раздался его спокойный голос.

И колонна погасла.

Таисса ошеломлённо глядела на потускневшее стекло. Ей это не показалось? Не приснилось? Она только что говорила не с искусственно созданным видением, а с Тьеном? Со своим сыном, который делал последний шаг, чтобы стать Великим, и всё это происходило на её глазах?

Сзади послышались шаги. Она совсем забыла о Роберте.

– Не уверен, что мне нужно было это слышать, – проговорил он. – Нам пора.

Но Таисса покачала головой, поднимаясь.

– Я хочу постоять здесь совсем немного. Ещё чуть-чуть. Мне это нужно.

– Надеешься увидеть что-то конкретное?

Губы Таиссы открылись, чтобы сказать: «Нет».

– Да, – неожиданно для себя сказала она. – Я хочу узнать многое. Как остановить грядущую войну между Светлыми и Тёмными. Как сделать так, чтобы Великий Светлый не стал угрозой. Как победить Лару. Как исцелиться от нанораствора, как исцелить…

Она оборвала себя и повернулась к Роберту.

– Но не сейчас. Сейчас я хочу найти шоколадное мороженое.

Таисса была уверена, что Роберт её не поймёт. Но он понял.

– Ты хочешь понять, можешь ли спасти своего сына. Так, как Элен спасла тебя в сфере.

– А Великий Светлый спас её, – проговорила Таисса.

Их взгляды встретились. Роберт кивнул.

– Он не был способен на такие подвиги сразу, – проговорил он. – Ему нужно было время, чтобы раскрыть свою силу. Но он вытащил её и меня. Я бы не родился без него.

– Но всё равно его терпеть не можешь.

– Ещё бы.

– Почему?

Роберт скрестил руки на груди.

– А ты не понимаешь? Представь, что среди нас двести лет живёт всесильная Лара, корча из себя добренькую. Улыбается, вроде как не вмешивается, но в любой момент может обрушиться на нас по своим «непостижимым» великим причинам, и нам нечем от неё защититься. А в обычное время ей просто плевать. Зови, не зови – она не ответит.

– Ты звал его и требовал помощи, – утвердительно сказала Таисса. – Потому что Великий Светлый причастен к произошедшему на маяке, а теперь твоя мать потеряна.

– Да!

Роберт прикусил язык. Таисса развела руками.

– Я понимаю. Я сама была бы в ярости, наверное. Или мне было бы очень грустно.

Роберт закатил глаза.

– Только твоей сентиментальности мне не хватало.

Он оглядел колонны, и Таисса поймала в его взгляде что-то. Тоску? Зависть? Он хотел поговорить с кем-то не меньше её, но не мог. «Испытание нашей выдержки», – сказал он. Возможно, для Роберта быть здесь было куда труднее, чем он показывал.

– Извини, – проговорила Таисса. – Я… понимаю, что это непростое место.

– Я отойду к двери, – после паузы сказал Роберт. – У тебя последний разговор, и советую тебе быть покороче. Это место не приспособлено для пижамных вечеринок.

Словно отвечая на его слова, свет в зале погас. Даже пульт управления погрузился во тьму.

Таисса обернулась к колоннам – и застыла, видя, как они схлопываются и гаснут одна за другой.

Она так и не нашла Вернона. И не найдёт.

Таисса бросилась вперёд.

– Нет! Нет, нет, нет…

И растерянно ахнула.

Колонна напротив неё осветилась. И там, в невозможном месте и времени далеко-далеко отсюда, шёл снег.

Снежинки летели, необыкновенно ровные и красивые. Словно искрящиеся облака, обволакивающие колонну.

Послышался хруст шагов по снегу. И Таисса, заворожено глядящая на снегопад, оказалась лицом к лицу со своей первой любовью.

С Диром, которого она знала и помнила так хорошо. Белоснежная рубашка, спокойный взгляд, тающие снежинки на волосах.

Те самые снежинки. Потому что одет он был так же, как в их первую встречу.

– Я не знаю, куда подевалось моё платье, – произнесла Таисса, вспомнив, как выглядела она. – Осталось дома, наверное.

– Ты потрясающе выглядела в нём сегодня.

Сегодня. Для этого Дира… для её Дира… они только что встретились.

– Да, – беспомощно улыбнулась Таисса. – Иногда я выгляжу потрясающе. Особенно когда не забуду поспать. Знаешь, иногда столько дел накапливается…

Дир кивнул.

– Знаю.

Они стояли и смотрели друг на друга.

– Если ты мне снишься, то это хороший сон, – тихо сказала Таисса.

– Определённо. Я, кажется, задремал над бумагами. Постараюсь делать так почаще.

– Тебе нравятся сны обо мне?

Этот сон значил бесконечно много. Но Дир об этом не знал.

– Видеть тебя – привилегия, – серьёзно сказал Дир. – И наяву, и во сне.

Его внимательный взгляд не изменили ни аура, ни годы.

Они стояли и смотрели друг на друга, и Таисса с каждым ударом сердца чувствовала убыстряющийся бег времени. И одновременно – силу прошлого, которая властно говорила ей: «Ты совсем не изменилась, и он тоже. Нанораствор – это лишь внешнее, наносное, и ни аура, ни новый опыт не меняет того, кто ты есть».

Они оба выросли и изменились. Но Дир, которого она встретила в далёком будущем, и Дир, который видел её впервые, – такими ли разными они были?

Да. Но… нет.

Даже появление у них Тьена не изменило его. Не… по-настоящему. В Дире было неизменное ядро, как и в Верноне. Как и в ней самой.

– Думаешь, нашим потомкам тоже будут сниться сны? – спросила Таисса. – То есть… я имею в виду…

– Я понял, Таис. – Дир улыбнулся. – Пока они остаются людьми, конечно, будут. Мы все видим сны. И люди, и Светлые.

– Но существа, которые становятся… другими, – нерешительно сказала Таисса. – Какой-нибудь сверхразум или высшее всемогущее бессмертное существо – они иные. И… если человек станет таким существом, он рано или поздно увидит свой последний сон. Если такие сверхсущества появятся, если кто-то из моих потомков вдруг встанет на пороге такого выбора… Можно ли спасти его? Чтобы он продолжал видеть сны?

– Философский вопрос, Таисса. Уверена, что тебе нужен ответ?

Таисса вздрогнула от старого обращения. Но снежинки, скользившие в воздухе, напомнили ей, что для Дира всё ещё длилась ночь их встречи.

Интересно, получил ли линк Вернона сегодняшнюю дату, поймав сеть будущего?

– Да, – пересохшими губами сказала Таисса.

Дир улыбнулся.

– Тогда я скажу, что любой потомок Эйвена Пирса пронесёт в себе столько упрямства, что его не отговоришь даже ты. Этот выбор делает только тот, кто его делает. Но…

– Но?

Дир смотрел на неё серьёзно и внимательно.

– Сны делают нас уязвимыми. Отказаться от них – отказаться от этой уязвимости. Принять выбор, что перед тобой нет ни сна, ни смерти, а твоя участь – осознавать каждое своё мгновение. Но сначала нужно пропустить через себя этот выбор. Любое упрямство отступит перед взглядом в эту пропасть.

– И что будет на дне пропасти?

– Зеркало, – просто сказал Дир.

Тьен смотрел в это зеркало, разговаривая с ней. А Дир ещё не подозревал, что оно существовало.

– Должно быть, тебе нравится моё отражение в тебе. Раз тебе нравится этот сон.

– Зачем-то он мне приснился, – серьёзно ответил Дир.

– Ради философских вопросов, вероятно.

– Почти наверняка.

Снежинка упала Таиссе на руку. Нет, просто показалось.

Но снег, падающий вокруг Дира, начал бледнеть.

– Если ты когда-нибудь захочешь увидеть себя в моём зеркале, – проговорила Таисса, – я буду рядом. Всегда.

– Всегда – сильное слово, Таисса. Все мы смертны.

– Одна человеческая жизнь, – возразила Таисса. – Не так уж мало, если не прыгать в пропасть.

Должно быть, улыбка Дира была отражением улыбки Таиссы. Совсем не грустная улыбка.

«Ты выбрала не меня».

А потом снежинки погасли.

Из зала они вышли молча. Роберт, заметила Таисса, выглядел бледным и подавленным.

– Что-то случилось? – осторожно спросила Таисса. – Что-то, чего я не знаю?

Роберт покачал головой. Уголки губ приподнялись в невесёлой усмешке.

– Просто я наконец до конца осознал, кто ты такая. Для него.

– Таисса Пирс, – вздохнула Таисса. – Приятно познакомиться.

– Не очень.

– Ну извини.

Лестница, по которой они поднимались, была совсем обычной, если не считать изогнутых металлических стен. Грань между обычным миром и тем, что ждало внизу. Трудно было поверить, что только что Таисса побывала…

…В ином времени.

– Ты обещал рассказать мне, что это за место, – напомнила Таисса.

Роберт фыркнул.

– А ты не догадалась?

– Я предпочту, чтобы ты мне рассказал, – мягко сказала Таисса. – Пожалуйста.

Роберт остановился на лестнице. Скрестил руки на груди.

– Странно, что тебе нужны разъяснения. Ты же сама только что говорила о снах прямым текстом. Так, словно ясно понимаешь, где находишься.

– Я упомянула про сон в разговоре с Диром, но это просто образ, – возразила Таисса. – Символ уязвимости, человечности… Разве это имеет значение?

– Первостепенное.

Роберт обернулся к подножию лестнице, и в его взгляде была тоска.

– Они видят сны, – тихо сказал он. – Тогда, когда мы говорим с ними. Мы – это просто короткий сон, который они не запомнят. Может, вспомнят потом, когда придёт время. Но тот, кто приходит в этот зал… Порой он обретает силы. Иногда ему разбивают сердце.

– Или и то, и другое, – машинально сказала Таисса.

– Чаще всего. Мне не очень-то рассказывали о визитах в это место.

Таисса обхватила руками виски. Голова кружилась от откровений.

– Но как это работает? Как мы можем войти в чей-то сон из прошлого? Разве это возможно? Вы ведь не умеете…

– Путешествовать во времени? Нет. Это аномалия, Таисса Пирс. Поэтому ты никогда не сможешь сюда вернуться.

– Все мы аномалия, – пробормотала Таисса.

Что-то подсказывало ей, что без Великого тут не обошлось. Его первый и последний подарок, может быть? Впрочем, невмешательство в дела человечества – тоже подарок. Или проклятие, как посмотреть.

– По крайней мере, твой отец дал тебе хоть какой-то совет. – Роберт вновь начал подниматься по лестнице, и Таисса была вынуждена последовать за ним. – Ты правда умеешь договариваться? Даже с такими, как это существо?

Таисса вспомнила Ваади и Викторию.

– Честно говоря, получалось у меня так себе.

– Я так и думал.

– Но пару раз я предотвращала войну. Или откладывала её. Так, чуть-чуть.

– Так я тебе и поверил.

Они обменялись ироническими взглядами и продолжили подниматься.

– Значит, Великий не видит снов, – проговорила Таисса. – И Найт тоже. Может быть, поэтому её не было в зале. Они умеют уходить в свои искусственно созданные фантазии, воспоминания, но мешанина из подсознания – это не к ним. Это к нам.

– У тебя и наяву особенной структуры не наблюдается.

– Зато у меня есть союзники, – возразила Таисса. – Друзья. Ты, например.

Роберт посмотрел на неё взглядом, который ясно говорил, что он скорее подружится с Ларой.

– Я провожу тебя до твоей комнаты. Даже не думай бродить где-нибудь ещё. Мне хватило прогулок Лютера по нашим силовым блокам.

– Он что-то говорил про свой генетический допуск, – с невинным видом припомнила Таисса. – Думаешь, мой тоже сработает?

– Не волнуйся. Его успели аннулировать.

Таисса не удержалась от смешка, глядя на удовлетворённое выражение на лице Роберта.

– Знаешь, вы всё-таки ужасно похожи.

Младший брат Вернона припечатал её взглядом.

– Ты глубоко заблуждаешься, думая, что это комплимент.

– А мне кажется, вполне себе.

Когда они вышли в прозрачный коридор, отделяющий их от звёздного неба, Роберт чуть помедлил.

– Я хочу, чтобы она вернулась, – проговорил он, не глядя на Таиссу. – Это его вина, что она была там и защищала вас в одиночку. Когда увидишь его, скажи ему, чтобы она вернулась.

Его вина. Не Вернона. Великого Светлого.

Таисса открыла рот. Вихрь бесполезных вопросов вертелся у неё на губах.

«Почему ты думаешь, что я его увижу? Нет, почему ты думаешь, что он меня послушает?»

– Я хочу увидеть Элен не меньше тебя, – произнесла Таисса. – Я провела с ней так мало времени.

– Тогда тебе повезло, – жёстко ответил Роберт. – Тебе не может быть так же больно, потому что ты не знала её по-настоящему.

Таисса стиснула зубы.

– По твоей логике, я и Вернона не знаю по-настоящему, – проговорила она, с трудом сохраняя голос спокойным. – Но, знаешь, видеть, как он умирает у меня на руках, было не менее больно, чем терять кого-то, кого знаешь и любишь всю жизнь.

Роберт смерил её очень странным взглядом.

– Так вы во временной петле, – негромко сказал он. – И он не знает?

Таисса покачала головой.

– Я думаю, Вернон встретит Великого Светлого и узнает, кто он. А потом вернётся и умрёт.

Роберт открыл рот. Закрыл его.

– Я был неправ, – наконец сказал он. – Есть вещи похуже, чем стоять в том зале и не иметь возможности сказать хоть что-то. Молчание – то ещё проклятие. Ещё и дурацкое.

– Да уж, – мрачно сказала Таисса.

И не поверила своим ощущениям, когда Роберт шагнул к ней и неловко её обнял.

– Иди уже спать, – проворчал он. – Мне ещё полночи переживать из-за бросившей меня невесты, так что не до вас.

– Сущий пустяк, я полагаю.

Они обменялись понимающими кивками, и Таисса шагнула к двери.

Их ждала засада, возможно даже, битва насмерть. Таисса солгала бы, если бы сказала, что ей не страшно.

Но лицо Дира, падающие снежинки, улыбка Тьена и уверенность отца…

Они давали ей силы. И не только силы. Три зеркала, не дающие ей забыть, кто она.

И она не забудет.

Вернон вошёл в спальню, когда она уже засыпала.

Сон слетел с Таиссы в момент. Когда каждая ночь может стать последней…

Она приподнялась на локте, глядя на фигуру Вернона, выступающую из полумрака.

– Как твой вечер с Майлзом? – спросила Таисса.

– М-м. Странно. Неплохо. Я перестал о нём думать, как только увидел тебя. – Вернон подошёл к кровати. – Как тебе мой отчёт, Таисса-непоследовательность?

Таисса запрокинула голову, не отрывая от него взгляда.

– Хорошо, – невпопад сказала она. – Наверное.

– То есть ты совсем не слушала то, что я только что сказал.

Таисса протянула руку и покачала головой.

– Ты смотришь на меня, словно я вот-вот исчезну. – Вернон осторожно взял её пальцы. – И упорно молчишь по этому поводу. Что-то, что нельзя говорить?

Таисса поднялась на кровати и молча его обняла.

– Я нашла тебя, – прошептала она. – Это самое главное.

– Мм. И не поспоришь.

Вернон сел рядом с ней на кровать и обнял её в ответ.

– Займёмся любовью? – предложил он. – Или ляжем спать, напри…

Таисса закрыла ему рот поцелуем.

И почувствовала что-то на краю сознания. На грани ощущений. Не присутствие, нет. Даже не его тень. Не взгляд.

Что-то, что не было ни одной из этих вещей.

Но оно было.

Уже светало, когда Таисса завернулась в простыню и вышла на балкон.

Роса выпала на тёмно-зелёных листьях рододендронов. Сосны ждали своего часа зазолотиться под первыми лучами солнца, и ручей сбегал с горки каскадами, призрачно-незаметный, пока не наступит утро.

Предрассветный час. Час теней и призраков.

– Роберт попросил меня попросить тебя спасти Элен, – проговорила Таисса, глядя перед собой. – Но что-то говорит мне, что это бесполезно. Элен теперь принадлежит этому времени, и ты не вмешаешься в её жизнь.

Она коснулась пальца, на котором ещё недавно сидело отобранное Робертом кольцо.

– Но ты вмешался в наши жизни. Без твоей помощи я никогда не смогла бы попасть сюда.

Она обернулась назад, на прикрытую дверь балкона. Там под лёгкой простынёй спал и видел самые обычные человеческие сны тот, кто был ей дороже всех на свете.

– Спаси его, пожалуйста, – тихо попросила Таисса. – Дир был прав. Я люблю его, но без Вернона я… Я не…

Она замолчала. Слова просто кончились. Не было таких слов, чтобы описать то состояние, которое накрыло её, когда Дир исчез с телом Вернона на руках. В ту минуту Таисса не осознавала ещё, что это всё. Но с тех пор у неё было достаточно дней и ночей, чтобы это осознать. Казнь не была отменена, только отложена.

– Я справлюсь, – проговорила Таисса. – У меня есть я. Есть отец, которого нужно спасти, и я его спасу. Дир, который обещал отправиться с маленьким Тьеном в кругосветное путешествие. Мы справимся. Я в это верю.

Она помолчала.

– Но я понимаю Майлза, который отказался от жизни и заморозил себя ради Элен. Я почти заморозила себя, чтобы Вернон обрёл свободу и перестал быть Стражем. Я…

Таисса замолчала вновь.

Она не знала, с кем говорит, но знала, что её слышат. Да и была ли разница, кто её слышит? Что в имени, если тот, кто слушал её сейчас, давно и навсегда перестал быть тем, кем родился? Если его смертная сущность была лишь набором воспоминаний и образов?

– Я не знаю, хотел ли ты стать Великим, – медленно сказала она, – но я сочувствую тебе. Великие не дружат с людьми. Должно быть, тебе ужасно одиноко. Но у тебя есть время и вселенная. А у меня только эти недели и жизнь, в которой не будет…

Она не договорила.

– Я не буду ломать время, – проговорила Таисса. – Не буду менять порядок вещей. Но я хотела бы протянуть ему руку. Протянуть ему жизнь. И если ты можешь сделать хоть что-нибудь – сделай это.

Таисса помолчала, придерживая простыню. Вновь открыла рот, не зная ещё, что скажет…

…И тут вода ручья заискрилась золотыми брызгами. Осветились макушки сосен.

Всходило солнце.

Таисса обошла винтажный автомобиль со всех сторон, любуясь сверкающими очертаниями и крыльями небесно-голубого цвета.

– Хорошо сохранился, – заметила она.

– Он был собран в прошлом году, – с усмешкой покачал головой Майлз. – Точнее, чудом восстановлен после эскапад Роберта на воздушном шоссе.

Глаза Вернона загорелись.

– Летающая машина, – произнёс он делано сдержанным тоном. – У тебя есть спортивное винтажное купе, которое умеет летать. И ты дашь нам покататься.

– Хочешь за руль? Даже не думай.

Вернон повернулся к Майлзу, и Таисса не удержалась и захихикала от выражения его лица.

– Пожа-а-алуйста? Мы же с тобой вчера так проникновенно посидели за бутылкой крепкого чая! Ну разбил я твоё алое спортивное купе лет этак двенадцать назад, так это… – Вернон картинно хлопнул себя по лбу. – Ах, прости, не двенадцать лет назад, а двести двенадцать. Или… какую там дату я видел на своём линке?

– Вернон, – предостерегающе произнёс Майлз.

– Уже всё забыл. Хотя время, как мне рассказывали, штука прочная, пара обмолвок ему не повредит. Так что, – Вернон похлопал автомобиль по бамперу, – едем? Застаиваться такой красотке вредно. Или ждём малыша Роберта?

– Роберт едет отдельно. Он будет полезнее в аналитическом центре. Кроме того, не нужно, чтобы вас двоих видели вместе.

– Тогда к бою, – бодро подытожил Вернон. – Думаю, похорон после этой вечеринки не будет. Массовых, по крайней мере.

– Уверена, нам скажут спасибо, – пробормотала Таисса.

– За то, что можно будет построить что-нибудь более радостное, чем крематорий имени меня? Ещё бы.

Майлз открыл дверцу и сел за руль.

– Управление обычное. Но летать ты не будешь.

– Это ещё почему?

– Потому что привлекать лишнее внимание не стоит. Так что, – Майлз кивнул на заднее сиденье, – садитесь. Поедем как обычные пассажиры. Если повезёт, ужинать будем на берегу моря.

Таисса устроилась на кожаном диване. В следующий момент крыша поползла назад, подставляя лица пассажиров утреннему ветру.

– Добро пожаловать в прошлое, – весело прокомментировал Вернон, запрыгнув в машину. – Надеюсь, поблизости есть пицца и виниловые пластинки.

Майлз Лютер хмыкнул.

– Странно, что ты не поинтересовался наличием сигар, бурбона и девиц лёгкого поведения.

– Судишь по себе, о примерный семьянин? – парировал Вернон.

Отец и сын обменялись взглядами. И одновременно отвели глаза. Призрак исчезнувшей Элен накрыл их холодным облаком, разбивая на осколки солнечное утро.

Майлз Лютер очнулся первым.

– Едем, – сухо сказал он.

И тронулся с места, глядя только вперёд.

Машина почти бесшумно летела по покрытию, испещрённому разметкой для автопилота. Таисса время от времени провожала взглядом автомобили, некоторые из которых не уступали машине Майлза. Прозрачные мотоциклы на воздушной подушке, алые винтажные купе, лимузин, в окне которого мелькнула фата… Сверкающая река проглядывала за тополями, с другой стороны текли террасы виноградников, и Таисса откинула голову на плечо Вернона, наслаждаясь коротким блаженством.

– А чёрные очки почти не изменились, – промолвил Вернон, глядя на профиль отца. Впрочем, тут он был не совсем прав: солнечные очки Майлза выглядели куда стильнее, чем всё, что Таисса видела раньше. – Так что, откроешь нам свой секрет?

Майлз не обернулся, следя за дорогой.

– Какой?

– Какие у тебя планы? Мы же не едем, чтобы проверить, как изменились за двести лет черничные оладьи, кола и омлет с ветчиной. Хотя кофе я бы попробовал.

– Чем тебе не угодили оладьи? В детстве ты от них оторваться не мог.

– Ты сделал этот вывод за те полтора раза, когда мы завтракали вместе? – парировал Вернон. – Серьёзно, дорогой родитель, куда и зачем мы едем? Выкладывай.

Непроницаемое выражение Майлза не изменилось.

– Мы едем к моим врагам, – сухо сказал Майлз. – Тебе они тоже вряд ли будут рады.

Вернон хмыкнул.

– Вот оно, счастье! А я-то переживал: где они, мои враги! Двести лет их не видел. И где же эти родные души ждут нас в засаде?

– Я назначил встречу неподалёку. На их территорию, разумеется, нас не пустят.

– А зачем нам вообще враги? – подала голос Таисса. – То есть ещё враги? Разве нам Лары недостаточно?

– Нас может оказаться недостаточно для Лары. Нам нужна боевая и цифровая поддержка, а также защита от воздушных и баллистических атак. Уж это-то ты, как дочь своего отца, должна понимать.

Таисса представила баллистические ракеты над особняком Леандры, бетонные завалы и истекающих кровью людей, и вздрогнула.

– Не хотелось бы, – севшим голосом сказала она. – Баллистических атак, я имею в виду.

– Хоть что-то ты понимаешь.

– Но почему они наши враги? И кто эти «они»?

Автопилот сбросил скорость, мягко поворачивая машину вправо.

– Дам тебе один совет, – произнёс Майлз Лютер, когда из-за деревьев показалась тёмная черепичная крыша, покрытая мхом и свежими зарослями плюща. – Не называй их «бывшими Тёмными».

– Что?!

– И не стоит упоминать, что ты лично пристрелил одного из лидеров варианта «ноль», сын. Просто не стоит.

Вернон с озадаченным видом почесал в затылке.

– Напомни, а как одно связано с другим? Что-то я потерял логическую связку. По дороге обронил, наверное.

– Всё очень просто. – Майлз направил машину к площадке автомобильного лифта. – Они теперь одно и то же. Знаменитые киборги Эйвена Пирса стали вариантом «ноль».

Он остановил машину и открыл дверцу.

– И сейчас вам представится великолепный случай в этом убедиться.

Веранда была залита солнечным светом и почти пуста. Таисса помедлила, глядя на покрытые клетчатыми скатертями столики, но послушно последовала за Майлзом в полумрак зала.

И остановилась на пороге, разглядывая обстановку, знакомую ещё её родителям.

В свете неярких ламп поблёскивали стёкла винтажного музыкального автомата, который, должно быть, стоил целое состояние. За ним высилась барная стойка необычной формы и стулья, под сиденьями которых проглядывали прозрачные ступени.

– Нам стоило бы приодеться в силовые поля, – услышала Таисса негромкий голос Вернона. – Знаешь, дорогой родитель, враги есть враги. Иногда они даже нападают.

– Силовые поля больше не панацея, – отозвался Майлз. – Уничтожить поле порой легче, чем разорвать рубашку.

– Да неужто? – хмыкнул Вернон. – Рубашку, говоришь? А с нижним бельём что стало? Трусы, разгоняющиеся до первой космической? Ты не стесняйся, рассказывай.

– Может, тебя ещё и в примерочную сводить? Идите за мной.

В следующую секунду перед ними появилась светящаяся дорожка наподобие тех, что ведут к выходам в самолётах, и Таисса двинулась вслед за указателем. Вдоль пустых столиков, фотографий с автографами, старомодных постеров, укрытых абажурами ламп…

За самый последний столик в углу, отделённый высокой ширмой.

Там их уже ждали.

Темноволосая девочка с двумя косичками, выглядящая не старше двенадцати, сидела, сложив пальцы вместе.

– Не прикасайтесь ко мне, – резко сказала она, когда Вернон направился к месту на диванчике рядом с ней. – Возьми стул.

Майлз и Таисса устроились на диванчике напротив девочки. Взгляд Таиссы скользнул по тонким пальцам, закованным в металлические перчатки. Слишком рано для электронных протезов, почему же тогда…

– Твои руки киборгизированы?

Девочка покачала головой.

– Порок сердца. Что ещё ты хочешь знать, Таисса Пирс?

«Откуда ты знаешь, как меня…»

Таисса прикусила язык, не начав фразу. Очевидно, члены варианта «ноль», обладающие электронной памятью, не были глупы.

– Как тебя зовут?

– Неважно. – Сузившиеся глаза девочки изучали лицо Таиссы. – Тебе нужна наша помощь.

– Да.

– От наших ты её не дождёшься. Тебя все ненавидят.

Таисса открыла рот. От представительницы варианта «ноль» можно было этого ожидать, но…

– После стольких лет? – уточнила она. – Я же давно умерла. Что во мне было такого, что вы ненавидите меня до сих пор?

– Твой Великий Светлый лишил нас бессмертия, и в этом виновата ты, – отрезала девочка. – Не приходило такое тебе в голову?

Таисса моргнула.

– Я?

– Она понятия не имеет, о чём ты, – прервал Майлз. – И в любом случае решения принимает не она. Хватит.

Глаза девочки сверкнули, но она промолчала. Что ж, Майлз был прав: вариант «ноль» отнюдь не считал их друзьями. Таисса собралась.

– Раз мы встретились, – произнесла она, – зачем-то я вам всё-таки нужна. Что я могу для вас сделать?

Тонкие губы девочки изогнулись в улыбке.

– Соображаешь. Нам нужна встреча с Великим Светлым.

– Невозможно, – тут же произнёс Майлз.

– Невозможно для тебя. – Девочка даже не посмотрела в его сторону. – Помолчи.

Её взгляд не отрывался от Таиссы.

– Ты говорила с ним, – утвердительно сказала девочка. – Ты видела его. Ты знаешь его. Твои понятия о справедливости для него важнее, чем все наши просьбы, вместе взятые. Знаешь, почему я тебе об этом говорю?

– Почему?

– Потому что есть железное правило: Земля для людей.

Эти три слова прозвенели так, словно и впрямь были сотканы из железа.

Таисса нахмурилась.

– Но мы Тёмные. Мы не совсем обычные люди.

– Ауры – это вторично, – отмахнулась девочка. – Тем более что ауру и способности рано или поздно смогут получить все, кроме тех, кто рьяно этого не хочет.

– Через сколько лет? – мгновенно встрял Вернон. – Пять, пятьдесят, пятьсот?

– Ты всё равно не доживёшь, – безразлично отозвалась девочка. – Да и что тебе за дело? Ты-то хлебнул способностей через край.

– А генетические изменения? – спросила Таисса. – Можно перестать быть человеком и по-другому. Изменить геном так, что мало не покажется. Или создать из клеток мозга биологический компьютер, который…

Она осеклась, увидев выражение лица Майлза.

– Можно, – негромко сказал Майлз. – Но нельзя.

– Земля для людей, – повторила девочка. – Не для коллективных разумов. Не для инопланетян. Не для чудовищ из генетических лабораторий. Не для электронных призраков, возомнивших себя бессмертными. Для людей. Вы изобрели это правило, и мы не в силах сделать с ним ничего. Ни-че-го.

В её взгляде была горечь.

– Электронный разум получит новую жизнь, если ему дадут продлиться вне тела. Но нам это запрещают. Наши тела стареют и умирают, но мы не можем уйти в сеть, потому что это будет началом другой расы. Запрещённой расы. Понимаешь, Таисса Пирс?

– Ещё это займёт чёртову уйму ресурсов, если это вообще возможно, – пробормотал Вернон. – Чьи-то личности придётся стирать.

– Мощности – обсуждаемый вопрос, и нас мало, – резко сказала девочка. – Эксперименты нужно начинать уже сейчас. Не будьте идиотами. Вы не только нам отказываете в праве прожить жизнь чем-то большим! Вы отказываете собственным детям!

– Потому что у наших детей должно быть право родиться людьми.

– Да ну? Твой собственный сын мог бы с тобой поспорить. – Девочка кивнула Вернону. – Каково это – быть бессмертным?

Лицо Вернона мгновенно замкнулось.

– Бессмертным был не я.

– Но у тебя был шанс! И мы заслуживаем его не меньше, чем ты. Технические возможности это позволяют.

Вернон покосился на отца.

– Искусственный интеллект всё ещё запрещён, я надеюсь? Или Стефан нагло врал нам в лицо?

Майлз покачал головой.

– Он сказал правду. Осознавший себя сверхразум погубит нас в течение пары лет.

– То-то вы так держались за свою Найт! – фыркнула девочка.

– Найт фактически запретили, – возразила Таисса. – И если она ещё жива в нашем времени… – Таисса запнулась, вспоминая отключённую сеть, – она будет ограничена. Найт сама понимает, что это необходимо.

– Прогноз погоды она посмотреть сможет, – подтвердил Вернон. – Но это максимум.

– Неужели? – Девочка сладко улыбнулась. – После того, как милая Найт была вам так полезна против Лары, вы просто выключите ей свет?

– Чего мы точно не будем делать, так это добавлять к Найт кого-то ещё, – парировал Вернон. – Если ты думаешь, что кто-то здесь сошёл с ума, разочарую: это не так. На Саймона Рида в двух экземплярах мы уже насмотрелись. Больше никогда.

Улыбка на лице девочки стала неприятнее.

– Ну конечно же. Вам достаточно бессмертной подружки и такого же бессмертного охранителя планеты в светлом плаще. Чужие могут умирать. Какое вам до них дело, раз вы умираете сами?

– Уже умерли, если ты забыла, – тихо сказала Таисса.

– Прожив наполненную событиями жизнь, – парировала девочка. – Как кто-то с нулевыми шансами дожить до следующего года, я очень тебе сочувствую. Буквально сердце разрывается. – Она коснулась груди всё с той же жестокой улыбкой. – Показать?

Майлз и Вернон обменялись быстрыми взглядами.

– Так вот он, твой план, – произнёс Майлз. На его лице было странное выражение. – Чтобы Таисса прониклась к тебе жалостью.

Девочка смерила его насмешливым взглядом.

– От тебя, я вижу, жалости я не добьюсь. Впрочем, не очень-то и хотелось. Кстати, ты можешь идти, Майлз. Мне нужна Таисса Пирс, и она здесь.

Майлз Лютер мгновенно подобрался.

– Не надейся, – жёстко отчеканил он. – Кто знает, что ты им расскажешь из того, что они не должны знать? Они будут здесь со мной или не будут вообще.

Девочка усмехнулась.

– Настолько мне не доверяешь? Что ж, как скажешь.

Жест её руки был почти незаметен. Но свист воздуха Таисса расслышала совершенно точно.

В следующую секунду Майлз обмяк.

Вернон и Таисса вскочили одновременно, входя в сверхскорость.

– Он дышит, – презрительно проговорила девочка. – Будете драться – потеряете наши ресурсы навсегда. Точно этого хотите?

Вернон оценивающе оглядел хрупкую фигурку девочки.

– Интересно, – проговорил он. – Какая бы химическая защита ни плавилась в крови моего достопочтенного родителя, для вас она преградой не стала. Даже в далёком будущем вы впереди всей планеты, да?

Девочка растянула губы в холодной улыбке.

– Приходится.

Таисса опустилась на диван. Вернон медленно сел рядом с ней, не отрывая взгляда от девочки. Дыхание Майлза было сонным и ровным.

– Майлз из этого времени, – произнесла Таисса. – Мы с Верноном куда неопытнее его. Ты вырубила Майлза, чтобы усилить свою переговорную позицию? Предложить нам что-то, чего Майлз бы не одобрил, но на что мы, по своей наивности, можем согласиться?

– В том числе.

Вернон коснулся шеи Майлза Лютера кончиками пальцев. Проверил пульс, заглянул под веки.

– Я могу вызвать к нему врача, раз у тебя такая паранойя, Вернон Лютер, – раздражённо сказала девочка. – Хотя ты мог бы вспомнить, что твой отец не вызвал врачатебе.

– Майлз не может этого сделать, – возразила Таисса. – Он изменит время.

– А ты откуда знаешь? – парировала девочка. – Твой Вернон пока что жив и сидит рядом с тобой. Ты же не видела, как его клали в гроб, правда? Может, этого и не случилось, потому что его вылечили здесь?

Таисса застыла от этой небрежно брошенной фразы. Глаза Вернона сузились.

– Понятно. Ты вырубила Майлза и думаешь, что можешь наврать нам про наше будущее.

– Меня интересует моё будущее, – отрезала девочка. – Моё! Ты ещё не понял? Я хочу жить!

Вернон развёл руками.

– Тогда что конкретно тебе нужно от Пирс? Ритуала призвания Великого Светлого у неё нет, как ты понимаешь. Пентаграмму без циркуля мы тебе тоже не нарисуем.

– От вас это и не потребуется.

Девочка откинулась на сиденье, пристально глядя на Таиссу.

– Великий Светлый отправит вас домой, – утвердительно сказала она. – Потому что машины времени не существует.

«Я ведь не скажу тебе ничего нового, если упомяну, что вы не вернётесь домой без помощи Великого Светлого».

Таисса промолчала.

– Да или нет! – повысила голос девочка.

– Я не знаю, – произнесла Таисса.

И похолодела, услышав знакомый писк. Нейросканер!

Девочка холодно улыбнулась.

– Знаешь, – констатировала она. – А теперь скажи правду. Ты увидишь Великого Светлого перед тем, как он отправит тебя домой?

– Да, – неохотно произнесла Таисса, поймав быстрый взгляд Вернона. – Думаю, что да.

Девочка удовлетворённо кивнула.

– Дай мне слово, что приведёшь меня на эту встречу. Это всё, чего я прошу.

– И взамен я получу вашу помощь против Лары?

– Да.

Нейросканер молчал. Таисса и Вернон переглянулись.

– Запрет на электронное бессмертие, как я понимаю, установил не Великий, а вся планета, – произнёс Вернон. – Чем сможет помочь он?

– Выслушать нас, – просто сказала девочка. – Один из нас должен его увидеть. Встать лицом к лицу и спросить, почему он бессмертен, а мы нет.

– Он не вмешивается.

– Не будь идиотом.

Девочка резким жестом откинула косички за спину.

– Будь он Великим Тёмным, он бы стал поработившим нас беспринципным эгоистом, для которого имеет значение только собственная семья. Но онВеликий Светлый. Он обязан думать не только о себе. Это его предназначение. Его суть. Осознание несправедливости живёт с ним каждый день. Почему слепой не должен видеть? Почему больной не должен выздороветь? Почему ребёнок, – её голос упал до шёпота, – должен умирать?

– Потому что вмешательство принесёт куда больше зла.

– Но есть черта, за которой нужно вмешаться, – с силой сказала девочка. – Великий Светлый защищает человечество от экзистенциальных угроз. Как насчёт смерти целой расы? Ведь то, что делают с нами, мало отличается от того, чтобы отобрать пробирку с целительными клетками у ракового больного. Великий вмешается, потому чтодолженвмешаться. Свет, знаешь ли, накладывает обязательства.

– И как вы собираетесь его убедить?

Девочка усмехнулась.

– Так же, как ты убедила человечество уничтожить осколок Тёмного Источника. Мы обратимся к миру. Объединимся через электронное поле и покажем, что мы есть. Что мы живы. Все сразу и каждый в отдельности.

Её взгляд был прям и твёрд.

– Мы поможем тебе. Ты убьёшь Лару с нашей помощью и вернёшься домой. Мы хотим защитить нашу планету не меньше тебя. Но жить мы хотим ещё больше.

«Дай слово».

«Дай мне слово».

– Всё ещё не веришь? Хорошо, я тебе соврала.

Писк нейросканера. Девочка устало вздохнула.

– Видишь? Я не собираюсь тебя обманывать. Ты мне нужна.

Тишина. Нейросканер молчал. Девочка-киборг не врала. Насколько Таисса могла судить, не врала.

Таисса потёрла лоб. Она дала Стефану слово уничтожить все тела Лары в этом времени. Но с Ларой это казалось неизбежным, а здесь…

– Я видела, что произошло с моим отцом, когда все его человеческие реакции были заблокированы, – проговорила Таисса. – В нём была логика, память, но не осталось любви, милосердия, свободы воли. Он был жив, но…

– Именно! – отрезала девочка. – Он был жив! Если я смогу смотреть и читать, обойдусь без любви и милосердия, спасибо.

– В этом-то и проблема, – пробормотал Вернон.

Игнорируя его, девочка наклонилась к Таиссе, глядя ей прямо в глаза.

– Ты же не хуже меня понимаешь, что после смерти ничего нет, – прошептала она. – Ты умерла, и тебя нет нигде. Я умру, и меня нигде не будет. Нас настолько боятся, что не дают нам ничего. Это остановка прогресса. Это зло. Рано или поздно мы всё равно получим шанс, но для меня уже будет поздно. Я хочу, чтобы это произошло сейчас.

– Чтобы вариант «ноль» получил карт-бланш на бессмертие? – Вернон поднял бровь. – Кстати, а почему вы всё ещё вариант «ноль»? Не очень-то похоже, что вы каждое утро выходите из дома с мотыгой и пытаетесь истребить Светлых и Тёмных под корень.

Глаза девочки нехорошо сверкнули.

– Потому что вариант «ноль» когда-то лишил способностей весь мир, и мы не желаем, чтобы об этом забывали. Пока вы ограничиваете нас, мы будем противостоять вам. Вам недоступны импланты и никогда не будут доступны. Мы враги и продолжим ими быть, пока нас заставляют умирать. Великий Светлый может это изменить!

За ледяным высокомерием в её глазах плескалась отчаянная, сумасшедшая надежда. Надежда, которой не было суждено сбыться в любом случае. Даже если Великий Светлый вдруг решит даровать варианту «ноль» целую галактику, у этой девочки оставалось слишком мало времени.

Но у Вернона этого времени было ещё меньше. А она, Таисса, этим утром чуть ли не на коленях умоляла Великого продлить Вернону жизнь.

– Но возможно ли это? – спросила Таисса вслух. – Цифровое бессмертие?

– Мы все состоим из нулей и единиц. Весь мир состоит из нулей и единиц. Просто иногда, – девочка с иронией улыбнулась, – нужно больше нулей.

– И ты не сомневаешься?

– Ни на миг. Если Великий шагнул в бессмертие, сможем и мы.

Таисса и Вернон обменялись взглядами.

– Когда-то Принц Пустоты набросил моё тело, как костюм с вешалки, – проговорил Вернон. – Что, если бессмертные разумы будут захватывать тела следующих поколений киборгов, а? Или просто станут сверхразумом и сметут нас с доски? Зачем сверхразуму человечество? Для нас он всё равно что инопланетянин. А инопланетяне, открою тебе страшную тайну, нас не любят.

– Нам бы тяжело пришлось, если бы на Землю попали соплеменники Ваади, – подтвердила Таисса. – Или если бы коллективная Лара одержала верх.

– Кстати, она всё ещё может одержать верх, – мимоходом заметил Вернон. – И это время исчезнет вместе с вами. Ничто не предопределено, представляешь?

– В наших силах сделать так, чтобы этого не произошло, – парировала девочка. – Разбирайтесь со своими страхами сами. Но если вы хотите нашей помощи – вот цена.

Помощь против Лары. Против опасности, угрожающей всем и всему. Всей временной линии. Каждому, кого Таисса любила и хотела защитить.

Риски были. Но если Великий Светлый не захочет встречаться с киборгами, он просто не ответит на их призыв. В конце концов, у них есть право попытаться отстоять свою точку зрения перед ним, правда? И разве она, Таисса, не за то, чтобы разные группы разговаривали друг с другом и находили решение вместе?

Таисса глубоко вздохнула. И решила.

– Да, – твёрдо сказала она и протянула руку. – У тебя есть моё слово.

Глаза девочки вспыхнули.

– Скажи это, – выдохнула она. – Проговори это вслух.

– Если мы получим вашу помощь, ты получишь встречу с Великим Светлым, – послушно сказала Таисса. – Если, конечно, он придёт.

– Он придёт, – кивнула девочка. – Я это знаю.

Вернон с иронией покачал головой, когда руки Таиссы и девочки соприкоснулись.

– Похоже, твоё слово в этом времени крепче любых силовых полей, Таисса-порядочность. Интересно, это наследство Эйвена или твоё собственное?

Девочка вскочила.

– Вы двое едете со мной. Сейчас.

Таисса и Вернон вновь переглянулись. Оставлять здесь Майлза Таиссе не хотелось, но часть её понимала, что Майлз никогда не отпустил бы их с девочкой-киборгом из варианта «ноль».

А им нужны были союзники. И… Таисса вдруг поняла, что испытывает сочувствие к членам неведомого варианта «ноль». Сочувствие, а не неприязнь, недоверие или страх. И грусть, потому что у проблемы электронного бессмертия не было простого решения. Если это цифровое бессмертие вообще существовало.

Может быть, Великий Светлый всё-таки найдёт ответ?

– Майлз был прав, – произнесла Таисса, шагнув на галечный берег. – Ужинать мы действительно будем у моря.

– Осталось только найти ужин, – согласился Вернон. – Впрочем, судя по кое-чьим манерам, на чай с печеньем я бы особо не рассчитывал.

На берегу они стояли вдвоём. Их спутница, оставив их с коротким «Ждите», быстро скрылась за деревьями.

– Интересно, куда это она? – спросила Таисса.

– Скоро узнаем, – беспечно отозвался Вернон. – На ловушку это не похоже. Да и она мне понравилась. Черт его знает почему.

– Может, потому что Майлз начал приходить в себя? – предположила Таисса.

– Да, если бы с ним что-то случилось, это здорово подпортило бы впечатление, – невозмутимо согласился Вернон. – Родитель как-никак, пусть и всего на пару дней.

– Иногда это много, – тихо сказала Таисса.

– Определённо больше, чем поздравительные звонки пару раз в год. Если ещё и твоя вечно юная бабушка вернётся, можно будет возвращаться со спокойной душой. – Взгляд Вернона, задумчивый и насмешливый, был устремлён к морю. – Знаешь, когда оборачиваешься на пороге, а внутри греет картинка, что сейчас у них всё в порядке, и чёрт с ним, с будущим, пусть хоть завтра начинают кидаться посудой? Здорово облегчает любые прощания навсегда.

Таисса грустно улыбнулась.

– Да. Когда они живы и счастливы где-то, это помогает.

– Жаль, что малышке, которая привезла нас сюда, не светит ни то, ни другое, – проронил Вернон. – Она чем-то похожа на тебя, когда мы познакомились, знаешь? Такие же перепуганные глаза.

– У меня были перепуганные глаза?

В ответной улыбке Вернона было столько ехидства, что Таисса не могла не улыбнуться.

– А сейчас?

– Сейчас-то? Ни следа страха.

– Врёшь ведь.

– Самую малость.

Взгляд Вернона посерьёзнел.

– В остальном всё так. Ты растешь, Таисса-политик. Хотел бы я, чтобы тебе не приходилось это делать в таких обстоятельствах.

– Да и я тоже, – вздохнула Таисса.

Взгляд Вернона устремился в сторону моря.

– Интересно, как бы оно сложилось, не будь вселенная в опасности каждый четверг. Думаешь, мы нашли бы маленький домик и выгуливали бы терьеров по утрам?

Таисса слабо улыбнулась.

– Звучит ужасно скучно. Мне нравится.

На секунду этот образ охватил её, словно она целиком оказалась в иллюзии. В тихой, тёплой и реальной. Книги, горящий камин, спокойный вечер и долгая, долгая жизнь. Дети…

Слеза скатилась по щеке, коснулась солью губ, и Таисса моргнула, приходя в себя.

Серое небо над мокрой галькой, редкий кустарник невдалеке. И пустая прибрежная полоса. Лишь темнел одинокий контейнеровоз на горизонте.

Сверху гаркнула чайка. Такая же, как и двести лет назад.

Таисса проводила чайку взглядом. Море будущего совсем не изменилось. Как и облака в небе.

Но когда она вернётся, ничто не будет прежним. Глядя на Вернона, Таисса вдруг почувствовала себя ужасно одинокой. До горького и пустого настоящего осталось совсем недолго. И Таисса даже не знала, вернётся ли Вернон с ней или сразу попадёт в гибельную воронку, чтобы закрыть глаза у прошлой Таиссы на руках. Его короткое будущее было так же размыто, как их общее настоящее.

– Интересно, где сейчас Дир? – проговорила Таисса.

Вернон, прищурившись, смотрел на горизонт.

– Неплохо было бы вернуться домой и увидеть твоего Светлого живым и здоровым, – рассеянно отозвался он. – Да и остальные десять миллиардов хорошо бы. Но что-то мне подсказывает, что повторное явление этого парня будет означать куда большие неприятности, чем мы можем себе вообразить.

Таисса нахмурилась.

– Почему ты так думаешь?

Вернон повернулся к ней. Лицо его застыло в непривычно мрачной серьёзности, и Таисса вдруг узнала в нём давно ушедшего Кая.

– Ещё недавно у меня было кристально ясное понимание некоторых вещей, – проговорил Вернон, и Таисса ясно услышала обертоны Кая в его голосе. – Не то чтобы их знал именно я. Чужое бессмертие – оно чужое. Но одновременно это линза, через которую видишь всё и перестаёшь… думать. Сомневаться. Есть истина, которая не подлежит обсуждению. То, что находится за её пределами, – бесполезный мусор, который примерно так же неважен, как отчаянные слова глупой Тёмной девчонки, умоляющей оставить её сына в покое.

– Это мои слова, – изумлённо проговорила Таисса. – Ты ведь обо мне, правда? Кай слышал меня, но ему было совершенно безразлично, что я думаю. Он считал, что прав.

Вернон запрокинул голову, с непонятным выражением глядя на небо.

– Кай ушёл, а его взгляды накрепко впечатались мне в голову. Небо голубое, Великие не моют руки перед едой, а малыш Тьен пока не разрушил вселенную по чистой случайности. И уж когда станет Великим, пиши пропало – а этот станет, куда денется. Доказательств у нас от пола до потолка. Но сейчас, когда мы попали чёрт знает куда, абсолютное знание Кая тоже начало куда-то деваться. Я пытаюсь взглянуть на вещи уже своими глазами, но…

Взгляды Таиссы и Вернона встретились, и Таисса вдруг ощутила, что боится того, что Вернон сейчас скажет. Одно слово, одна догадка – и…

Но Вернон покачал головой, и Таисса с облегчением увидела, как его лицо принимает знакомый легкомысленный вид.

– Получается плохо. Я-то надеялся, что сразу пойму вообще всё. Кто, почему, зачем… В конце концов, я же не твой почтенный предок, которого слепит свет. У меня, прошу заметить, есть мозги.

Таисса беспомощно улыбнулась.

– Наверняка. Но что там ты имел в виду про Дира?

– Догадки. Просто кусочки головоломки, которые торчат в разные стороны. И сдаётся мне, не стоит пока делиться ими с тобой. Не здесь.

Сверху тоскливо крикнула чайка, и у Таиссы вдруг появилось то же ощущение, что и прошлой ночью, когда она целовала Вернона. Не тень, даже не грёза – образ. Словно её, маленькую и хрупкую, держит на ладони весь мир. Держит, пытаясь оградить от опасного знания. И Вернон, интуитивно чувствуя это, следует за чьей-то невидимой волей.

Вернон помолчал.

– Если я прав, у твоего Светлого большие проблемы. И мы ничем не можем ему помочь.

– А если неправ?

– Тогда он всего-навсего в смертельной опасности, – махнул рукой Вернон. – Ничего особенного.

У Таиссы вырвался нервный смешок.

– Расскажешь подробнее?

– Нет.

– Почему? – всё-таки спросила Таисса.

Серые глаза неотрывно смотрели на Таиссу. Глаза Вернона, который стоял под небом будущего рядом с ней, живой и настоящий.

И одновременно его больше не было.

– Потому что некоторые вещи, – негромко произнёс Вернон, – прежде чем они случились, сказать невозможно.

Например, то, что юноша, стоящий в шаге от тебя, уже мёртв.

– Я знаю, – тихо сказала Таисса. – Так хочется, чтобы было иначе. Но…

Таисса протянула руку – и коснулась плеча Вернона, такого же тёплого и реального, как и пять минут назад. Как этой ночью.

Как тогда, когда плечи Вернона опустились в последний раз, и…

…И Дир забрал тело.

Вернон не знал об этом. Ещё не знал. Но в его словах Таисса ощущала отражение своих мыслей. Отзвук грядущей потери. Мир живых и мир мёртвых… если бы Вернон только знал, как это далеко. Как невозможно, как страшно, как…

– Есть вещи, которые я не могу переложить на твои плечи, – прошептала Таисса.

– Умирающие плечи, – поправил Вернон. – Им не помешает несколько лишних тонн. И кто сказал о «переложить», Таисса-грузчица? Есть прекрасное слово «поделиться».

Таисса покачала головой.

– И значит – переложить.

Они долго смотрели друг на друга. Наконец на лице Вернона появилась понимающая улыбка.

– Что, влипли мы, Таисса-неопределённость?

Таисса глубоко вздохнула, словно перед прыжком в холодную воду.

И, решившись, обняла Вернона. Всего, живого, целиком.

– К чёрту тайны, догадки и плохие предчувствия, – прошептала она ему на ухо. – Ты – это ты, и ты рядом. Будущие бури подождут.

– Я бы не обманывался. Синоптики – чертовски приставучие ребята, знаешь ли.

У Таиссы вырвался смешок.

– Эй! – раздался резкий голос. – Вам что, целой жизни не хватило, чтобы пообниматься? Живо за мной!

Таисса и Вернон обернулись одновременно, чтобы встретиться с яростным взглядом девочки-киборга.

Их проводница вернулась.

И, кажется, не с хорошими новостями.

Таисса перешагнула порог гостиной и застыла.

– Они все мертвы, – отрывисто произнесла девочка. – Из-за вас.

Посреди комнаты, затянутой серым ковром, лежали восемь тел. Мужчины и женщины в яркой броне. Поднятые щитки шлемов открывали бледные лица.

– В сторону, – коротко сказал Вернон и в сверхскорости кинулся к лежащей на полу девушке. Его пальцы коснулись её губ, носа, а мгновение спустя Вернон уже был у следующего тела.

Несколько секунд спустя он выпрямился.

– Они живы, Пирс, – сообщил он потрясённой Таиссе. – Дышат слабо, но ровно, так что с венком на похороны я бы погодил. А вот почему они улеглись подремать, – Вернон обернулся к девочке, стоящей у стены, – я хотел бы выслушать.

Таисса ожидала услышать очередной презрительно брошенный ответ. Но вместо этого плечи девочки вздрогнули, и она сглотнула.

– Я не знаю, – сдавленно сказала она. – Мы должны были встретиться здесь, всё было в порядке! Физически на них никто не нападал, они целы, но…

– Но их могли достать по сети, – договорила Таисса. – Лара могла.

Вернон кивнул, оглядывая лежащие тела.

– Увы. Когда знаешь, как управляться с ноликами и единичками, не стоит забывать, что с ними может управиться и кто-то еще.

– Если бы Лара их достала, они бы тут не валялись, – ожесточённо выплюнула девочка. – Они бы уже свернули тебе шею!

Таисса покачала головой, глядя на лежащих на полу людей.

– В любом случае Лара тут замешана, так или иначе. Мы все это знаем.

– Значит, имеет смысл убраться отсюда и захватить этих ребят с собой, – бодро сказал Вернон. – Хотя, если наша инопланетная гостья нашла их тут, они послужат ей неплохим маяком где угодно. Так что… Хм, хороший вопрос. Что мы вообще можем сделать, чтобы встряхнуть этих ребят? Горячий электронный массаж, виртуальный кофе, стриптиз, стимуляторы? Есть что-то, что может им помочь и не угробить?

Таисса бросила взгляд на девочку, но та стояла неподвижно.

– Я не знаю, – проговорила та одними губами. – Я не знаю, очнутся ли они. Я не могу с ними связаться. Если вы двое знали, что всё это произойдёт… Если вернулись домой, назад, в прошлое, и ничего никому не сказали, не предупредили…

Её глаза потемнели. Кулаки сжались.

– Как я вас ненавижу! – закричала она. – Зачем вы вообще здесь?!

– Потому что они были призваны сюда силой выше нашего понимания, – раздался новый голос. – И не их вина, если они не справятся без нашей помощи.

Таисса и Вернон обернулись.

Человек, стоящий в дверях, был так стар, что непонятно было, как ему удаётся стоять прямо. Тёмно-красную броню и открытый шлем он носил легко, словно они были домашней пижамой. Короткие седые волосы, неуловимо знакомые черты лица, перечёркнутого шрамами…

Таисса моргнула. Нет, не может быть. Должно быть, сходство с Павлом ей лишь показалось.

Девочка с усталым видом скрестила руки на груди.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? Я просила, чтобы ты не увязывался за нами.

Человек кивнул на тела на ковре.

– Например, потому что ты не справилась. Скажешь, тебе не нужна помощь?

Девочка, побледнев, закусила губу и не сказала ничего.

Новоприбывший повернулся к Таиссе.

– Здравствуй, Таисса. – Он кивнул ей как старой знакомой. – Рад, что мы снова увиделись.

Таисса заморгала. Другой голос, другой возраст, но…

Её друг остался дома, ему едва за двадцать… и он уж точно не мог прожить двести лет. Нет. Невозможно.

Но…

Таисса открыла рот.

– Мой друг Павел, случайно, не был твоим предком? – очень осторожно уточнила она.

Человек с лёгкой улыбкой покачал головой.

– Нет.

Что-то синее мигнуло на алой перчатке. Неужели нейросканер распознал недоговорённость?

– Отключу, пожалуй, – весело сказал человек, коснувшись запястья. – Иначе будет слишком много информации. Забавно, как структура такого простенького устройства не изменилась за все эти годы, правда? Старый добрый огонёк и звук, или прости-прощай, точность измерений.

Девочка устало прикрыла глаза.

– Тебя не должно здесь быть, – мрачно сказала она. – Сам знаешь.

– Но я здесь. Таиссе нужна помощь. – Глаза седовласого незнакомца блеснули. – Ради такого можно и пожертвовать анонимностью и тайной на пару минут, правда?

Он улыбнулся, глядя Таиссе в глаза.

– Как думаешь, подруга?

Таисса уставилась на него как на привидение.

А в следующий момент бросилась ему на шею.

– Это невозможно, – выдохнула она в алый металл. – Невозможно, совершенно, никто не смог бы…

– Совершенно не смог бы, – серьёзно отозвался тот, кому, должно быть, было далеко за двести. – Но, как видишь, всякое бывает.

– Павел, – прошептала Таисса. – Это… это правда ты?

Смешок над её ухом.

– Сколько лет, сколько зим, а?

Вернон кашлянул за спиной, и Таисса смущённо высвободилась из осторожных объятий друга.

– Извини, я…

– Ничего. – Серые глаза улыбались ей. – Я бы тоже не сдержался.

Вернон шагнул вперёд и сначала протянул хрупкой фигуре руку, а потом сграбастал в объятьях.

– Мог бы сразу приехать в ту придорожную закусочную, между прочим, – заметил он. – Может, нам даже удалось бы пообедать.

– Что делать, – философски отозвался Павел. – Приходится иногда чем-то жертвовать.

Улыбка его осталась прежней. Таисса смотрела на своего постаревшего друга восхищённо и растерянно.

– Но… как? – наконец смогла выдавить она.

– Ну… начнём с того, что рекордная продолжительность жизни увеличилась, но не настолько, – мягко сказал Павел. – Рад бы обрадовать тебя, подруга, но нет. И даже среди нас, носителей имплантов, не всё так блестяще. Мы реже подвержены старческому маразму, что да, то да, но у нас свои проблемы. Замена мозговых имплантов сопряжена с таким риском, что только держись.

– Cпорим, ты подвергался парочке дюжин опасных экспериментов и экзотических операций? – предположил Вернон. – Помогал Эйвену и бывшим Тёмным в очередных авантюрах, проверял на себе всякие интересные препараты, что-то вроде того?

– Вернон, – предупреждающе проговорила Таисса. – Ты правда так хочешь, чтобы нам стёрли память?

– Мне не сотрут, и я уже полтора года как красиво и трагически умираю, – отмахнулся Вернон. – Нет, серьёзно, этот парень прошёл через такое, что странно, что он ещё жив. И часть «такого» произошло ещё до того, как ему исполнилось тридцать, между прочим. Так что повторюсь – «как»?

Павел развёл руками.

– Так получилось.

– Кто-нибудь ещё выжил после этих биотехнических авантюр? – В остром голосе Вернона что-то дрогнуло, и Таисса закусила губу. – Сколько вас было всего таких удачливых вместе с тобой?

Взгляд Павла упал на отключённый нейросканер.

– Двое, – глухо сказал он. – И сейчас жив только я.

Таисса выдохнула, глядя на Павла. Возраст и морщины друга уже перестали иметь для неё значение – она смотрела только ему в глаза.

– Тебе ужасно повезло, – проговорила она. – Повезло нам всем.

А потом её взгляд упал на тела, лежащие на ковре.

– Как мы можем помочь? – решительно спросила она.

– Погоди, погоди. – Вернон нахмурился. – У нас тут потенциальный временной парадокс в полный рост, так что давайте сначала про уничтожение вселенной. Что случится, если ты – вот ты – умрёшь лет в сорок? У нас свобода воли, знаешь ли. Раз – и воздух в скафандре закончится, или воздушный трамвай решит поздороваться с тобой особенно крепко. И что тогда? Твоё будущее свернётся, эта встреча не состоится, нас унесёт в несбывшееся будущее, и мы все умрём, не успев даже позавтракать?

Павел развёл руками.

– А если бы Майлза Лютера сбила машина, пока вы ехали ко мне?

Вернон скрестил руки на груди.

– Ну уж нет. Не переводи разговор на другую тему. Никакой схоластики и софистики. Отвечай на прямой вопрос.

– Хорошо, – легко согласился Павел. – Скажем так: я знаю ответ на этот вопрос. Вы нет.

– Что, будущее куда крепче, чем нам кажется? – Вернон покосился на Таиссу. – И что произойдёт, если ты скончаешься там, у нас? Тут появится Павел-два? Или ваша временная линия уйдёт куда-то ещё и чёрт с ними, со всеми, кто не родился из-за твоей безвременной смерти?

– Или же я стал бессмертным на эти двести лет, – безмятежно сказал Павел. – Или хранил себя в ледяном сейфе на случай нашей встречи? Представь себе что угодно, Вернон. Я не возражаю.

– Будущее имеет обыкновение приходить с прошлым в гармонию, – лениво проговорила девочка. – Так ты мне объяснял?

Глаза Вернона сузились.

– То есть, если кратко, то шанс, что здесь и сейчас ты откуда-нибудь возьмёшься, это не шанс, а уверенность? Что бы и где бы ни случилось с тобой в прошлом?

– Ещё пара минут таких объяснений, и к нам явится Великий Светлый, чтобы сообщить, что у него болит голова, – пробормотала Таисса. – У меня уже да.

– Вот видишь, – мрачно сказала девочка. – Я же сказала, что тебя не должно здесь быть.

Павел вздохнул – и закашлялся. Вернон и Таисса тревожно переглянулись.

– Ничего страшного, – отмахнулся Павел. – Возраст. Давайте к делу.

Он опустил голову, глядя на тела, и его лицо помрачнело.

– Хорошие новости: Лара нас не выследила. Плохие новости: мои коллеги решились предпринять атаку на неё в сети, и, боюсь, получили отпор. Лара их не взломала, но это не сильно меняет ситуацию к лучшему. Если коротко, сейчас они спят и видят очень неприятные цифровые кошмары.

Вернон поднял бровь.

– И откуда же ты знаешь, наш осведомлённый друг из будущего?

– Потому что я только что вернулся из одного такого кошмара, – отозвался Павел безмятежно.

– Идиот, – пробормотала девочка.

– Идиот с таймером и электронной пугалкой в виде одной нехорошей тёмной ауры, – парировал Павел, и у него в голосе появились железные нотки. – Я приказал ребятам принять такие же меры предосторожности, но, вижу, меня уже давно списали в старые маразматики.

– Пугалка? У тебя есть электронный отпечаток ауры Великого Тёмного? Или моей? – с любопытством спросила Таисса.

– Просто хорошая подделка. Главное, что Лара от неожиданности выпустила меня из своих виртуальных клещей. Увы, чтобы изгнать её, этого не хватило.

– Так что нам делать, чтобы помочь? В кошмаре можно быстро сойти с ума, я знаю.

Сама Таисса побывала в реальном кошмаре в плену у людей Виктории, и воспоминания у неё остались самые неприятные. Если бы она не смогла выбраться…

– Если бы меня тогда не вытащил Дир… – пробормотала она.

Павел едва заметно вздрогнул.

– В этот раз никто не вмешается, – проговорил он старческим хрипловатым голосом. – Прости, подруга, но всё зависит от вас.

– Похоже, я знаю, что будет дальше, – легко сказал Вернон. – Окажется, что парочка цифровых кошмаров – это то, что нам доктор прописал. Осталось только надеть супергеройские плащи, подключиться к этим уснувшим ребятам и отправиться в полёт.

Таисса заметила, как Павел и девочка переглянулись.

– Павел, не будь идиотом, – отрывисто сказала девочка. – Мы не можем рисковать этими двумя. Таисса Пирс обещала нам встречу с Великим Светлым, и я её получу.

Взгляд Таиссы упал на лежащих на полу людей. Бледные неподвижные лица… Показалось ли ей, что она услышала почти беззвучный стон?

– И вообще, как они могут помочь? – прозвучал звонкий голос девочки. – Без интерфейсов, без наших скоростей? Они обычные люди!

– Тёмные, – механически поправил Вернон.

– Всё равно!

Павел улыбнулся, и в старческой улыбке проглянула прежняя мальчишеская весёлость.

– Я стоял рядом с Таиссой, когда она с разбегу влетела к Ларе в голову. А незадолго до этого дала ей пинка, используя своё тёмное наследие. Таисса справится. Её разум, аура, подсознание, память, воля – ей хватит сил. – Павел дружески кивнул Вернону. – И сильнейший Тёмный её времени ей как минимум не помешает. Две Тёмные ауры такой мощи в нашем пространстве, усиленные нашими технологиями? Ларе не поздоровится.

Несколько секунд девочка и Павел смотрели друг на друга, и в глазах девочки были то же отчаяние и сумасшедшая надежда, что и в закусочной.

– Это моя вина, – прошептала девочка. – Я уговорила их, я привела их сюда! Если они умрут, это будет на мне, правда?

– Вообще-то, если именно ты дала им гениальный совет им постучаться к Ларе в голову, а наш общий друг их не остановил… – начал Вернон.

Девочка с яростным видом развернулась к нему.

– Тебя не спрашивали! Ещё скажи, что всё будет хорошо!

Вернон молча развёл руками.

– Будет, не будет, но мы готовы, – твёрдо сказала Таисса. – Давай супергеройские плащи.

Павел вздохнул и кивнул на рюкзак, стоящий в углу.

– Ложитесь на пол. Я вас подключу.

Непрозрачный щиток беззвучно закрылся, и перед глазами Таиссы воцарилась темнота.

– Сначала ты попадёшь в изолированное пространство, подруга, – сообщил сверху голос Павла. – И Вернон тоже. Каждый в своё. Не самые хорошие новости: ваши подсознания нужно подготовить ко встрече с Ларой, а это значит, что всё начнётся с… м-м… нехорошего такого сна. Индивидуально подобранного вами для вас.

– То есть я попаду в кошмар?

– Ты сама себе будешь показывать кошмар, – мрачно сообщил Павел. – Самый страшный, который сможешь вообразить. Извини, подруга, но я здесь власть и безопасность, и я говорю, что это нужно. Твой мозг должен подготовиться к стрессу, чтобы потом Ларе было куда труднее тебя достать. Иначе она шарахнет тебя с нуля, и ты можешь не успеть собраться.

– Замечательно, – пробормотала Таисса.

– Вернон, тебя это тоже касается.

– Понял, – лениво отозвался Вернон. – И что моё подсознание там увидит, в этом изолированном кошмарном пространстве? Надеюсь, не санитаров?

– Я не знаю.

– А Пирс? – голос Вернона стал резче. – И что будет потом, когда она попадёт в руки к Ларе? Наша злодейка её особенно ненавидит, и я не хочу, чтобы моя юная и хрупкая спутница рухнула в глубокие воды в одиночку. Второй раз за два дня, между прочим. Я могу нырнуть вместе с ней?

– Нет.

– Тогда что она увидит? Кого?

– Вся планета знает, кого она увидит, – едва слышно пробурчала девочка.

Таисса чуть не подпрыгнула.

– Что?!

– Не знает, – утомлённо сказал Павел. – О том, что Таисса находится в этом времени, вообще знают единицы. Помните главное: в общем пространстве вы все можете найти друг друга, как бы Лара ни пыталась вас запутать.

Он помедлил.

– Но есть всё-таки одно но. Лара напала на моих людей, не зная, кто они, поэтому их кошмары весьма общего характера, скажем так. Но вас Лара узнает. И будет изобретательной.

– Мы сможем выйти, если не справимся? – спросил Вернон очень спокойным голосом, и Таисса почувствовала, как он сжимает её руку. – Как?

– Никак, – просто сказал Павел. – Единственный выход, который будет вам доступен, – через моих людей. Я в любом случае сниму с вас интерфейсы через час, но я не знаю пределов возможностей Лары. Их может хватить и на то, чтобы запереть вас в вашей же голове. В этом случае никакие интерфейсы не помогут.

Пальцы на руке Таиссы сжались крепче.

– У моей головы достаточно короткий срок годности, – беспечно отозвался Вернон. – Я переживу.

– А в моей голове Лара не задержится, – произнесла Таисса с бодростью, которой не ощущала. – Я наследница Великого Тёмного, и моя аура – настоящая.

Павел хмыкнул.

– Бравада – великое дело, подруга. Знаешь… Я бы хотел, чтобы у нас была хотя бы пара дней. Погулять по лугам и полям, поболтать, заболтаться…

Таисса улыбнулась под щитком.

– Жаль только, что болтать можно будет только о погоде.

– Не говори.

Наступила тишина.

– Если вдруг решите, что хотите жить, – неохотно произнесла девочка откуда-то издалека, – сейчас самое время передумать. Ваши жизни важнее, в конце концов. И мы… Мы все мы знали, на что шли.

– Бросить твоих друзей-приятелей в цифровой тьме и остаться без подкрепления на грядущей вечеринке? – хмыкнул Вернон из темноты. – Не дождётесь. Но, кстати, я бы узнал ответ на один вопрос напоследок. Вы серьёзно хотите бессмертия и готовы убивать, если вам этого не дадут? Сложно поверить, что киборги в этом времени – маньяки, выжидающие своего часа, но последние несколько часов нас очень старательно пытались в этом убедить.

Тишина, последовавшая за этими словами, вдруг показалась Таиссе очень напряжённой.

– Не говори, – вдруг сказала девочка.

– Мы стоим у порога смерти, каждый у своего, – негромко сказал Павел, и в его старческом голосе не было ни следа рисовки или сожаления. – Я не хочу умирать. Но те немногие тайные эксперименты, которые, разумеется, были, дали понять, что человеком без тела быть невозможно, а что-то другое грозит угрозой уничтожения нам всем. Риски, через которые придётся пройти, чересчур велики. К счастью, отчасти нас сдерживает собственное злорадство. Сложно смотреть на возможное бессмертие с радостью и надеждой, когда понимаешь, что тебе оно не достанется.

– А могло бы достаться, – пробормотала девочка.

– Пародия на бессмертие. Запись. Симуляция. Нечто скопированное, но не перенесённое. Нет. Мы надеемся на чудо, но это всё, что у нас есть, – надежда, мечта. Просто некоторые из нас верят куда больше, чем все остальные.

– Но какого чёрта вы только сейчас просите Великого Светлого разрешить вам играть в богов? – спросил Вернон. – У вас было двести лет, между прочим. И часть из них с живой и очень убедительной Таиссой Пирс, которую Великий готов на руках носить.

Павел устало вздохнул.

– Ну уж это-то я не должен объяснять бывшему главе «Бионикс», правда? Прогресс движется медленно. То, что из Элен за двадцать лет удалось создать Найт – это чудо, но Найт и Элен – разные личности. Продолжить жизнь в цифре куда сложнее, если это вообще возможно. Ты лучше других знаешь, что память, записанная в точности с самого момента рождения, с запахами и ощущениями, – это не та задача, которую вы решите в ближайшие годы. Как думаете, быстро вы продвинетесь, если сверхразумов на горизонте не предвидится, искусственный интеллект запрещён, а помощи от Найт вы не дождётесь?

– Найт жива? – быстро спросила Таисса. – С ней всё в порядке?

Короткая пауза.

– Прости, подруга. Сама знаешь, что ответа на этот вопрос не будет.

Вновь повисло молчание.

– Нам нужно разрешение на чудо, – тихо сказала девочка, и на этот раз в её голосе не было ни презрения, ни ярости. – Иначе мы так и останемся в этом… ступоре.

– Или уничтожите человечество, – откликнулся Вернон. – От имени благодарного человечества, кстати, благодарю вас за то, что вы до сих пор этого не сделали. Даже удивительно, как какой-нибудь пронырливый сверхразум до сих пор не пролез в форточку.

– «Он» уже пролез через форточку, идиот! – отрезала девочка. – Ваша Лара! Да мы единственные, кто решился вам помочь, а не перепугался и не заперся от неё на три замка! Ты не понял, что остальные отключились от сети, как только получили предупреждение? «Последовали протоколу»! Бьюсь об заклад, если бы Майлз рассказал им про Лару, они бы забились в угол и обмочили по протоколу штаны, и плевать, что без нас вам свернут шею за три секунды!

– Достаточно, – мягко сказал Павел. – Вернон, Таисса, пора. Если вы не передумали, конечно.

– Я готова, – решительно сказала Таисса. – Вернон?

– Совершенно не готов, – отозвался Вернон легко. – Но знаешь что? Я собираюсь быть добром, которое побеждает. – Таисса почувствовала, как его палец нежно скользит по её ладони. – И не уничтожает вселенную, но с этим мы разберёмся после ужина.

Таисса не выдержала и засмеялась.

И почувствовала, как мир вместе с рукой Вернона ускользает из-под пальцев.

Её ботинки совершенно промокли. Штаны до колен – тоже.

Таисса стояла в углу неглубокого бассейна, вокруг которого цвели кувшинки. И моргала, разглядывая яркий солнечный день.

– Что я здесь делаю? – спросила она вслух.

Серебристая листва тополей блестела на солнце. Лёгкий ветер в кронах, золотая кромка облаков… Едва ли это походило на цифровой кошмар.

«Ты сама себе будешь показывать кошмар. Самый страшный, который сможешь вообразить».

Таисса протянула руку к кувшинке ярко-лимонного цвета. Ощущение было реальным, хотя никаких виртуальных перчаток на Таиссе не было. Похоже, программы, которые запустил Павел, действительно влияли на подсознание.

Таисса обернулась, оглядывая бассейн и пытаясь понять, почему её вынесло именно сюда. И застыла.

Стройная мраморная девушка в тунике сидела, поджав ноги под себя. Из всей её позы, из положения сложенных ладоней исходило удивительное умиротворение, словно мрамор мог утешать даже не прикосновением – взглядом.

Таисса знала, с кого лепили эту статую. Эти неулыбающиеся губы и глаза, следящие за бликами солнца на воде. Девушку, которая играла возлюбленную Великого Тёмного. Девушку, которая хотела стать Великой Светлой.

Какой на самом деле была её жизнь в их будущем? Сколько лет она прожила? Любила ли она Тьена, как тот любил её? Были ли у них дети?

– Лара, – позвала Таисса.

Статуя не шелохнулась. Впрочем, как и следовало ожидать.

Таисса подошла к статуе. Заглянула в глаза, коснулась руки. Мраморная ладонь оставалась прохладной, губы неподвижными, но всё же фигура Лары была вылеплена с таким необыкновенным искусством, казалась такой реальной…

Таисса подняла голову, глядя на серебристые верхушки тополей. Невдалеке пестрели цветные ромашки, и жужжал шмель над крупными, начинающими уже увядать лилиями. Трудно было поверить, что это лишь сон.

– Мне кажется, – негромко сказала Таисса, – что это место существует на самом деле.

– Ты права.

Таисса выдохнула с облегчением. И обернулась.

Дир стоял на деревянном бортике пруда, глядя на статую.

– Привет, – просто сказал он.

– Привет, – отозвалась Таисса. – Ты мне снишься?

– Ну ты же мне снилась.

На лице Дира была знакомая лёгкая улыбка, и волосы у него лежали, как ночью на маяке. Таисса вдруг вспомнила, что видела Дира таким раньше, ещё до путешествия. Во сне? Они говорили о сфере, о вишнёвых садах, о будущем… Но она так устала в ту ночь и… когда же это было?

– Не очень романтический сон, да? – со вздохом спросила Таисса. – Стою перед тобой в мокрых штанах. Неловко получается. Хорошо ещё, меня не перенесло на дно океана. Вечно я попадаю куда-то… не туда.

– Или я снюсь тебе невпопад, – согласился Дир. – Но неловкость легко исправить.

Он шагнул вперёд с бортика – и с шумом оказался стоящим в воде. Таиссу обдало россыпью тёплых брызг.

– Так лучше?

Таисса невольно улыбнулась.

– Гораздо.

Шмель облетел Таиссу, направляясь к крупной розовой кувшинке. Таисса проводила его взглядом.

– Жалко, что ты не на самом деле здесь, – честно сказала Таисса. – Что я сплю. Говорю сама с собой. Или со своим подсознанием.

Дир поднял бровь. Мокрые до колен штаны его, казалось, совершенно не тревожили.

– Думаешь, есть разница с настоящим мной? Мои носки, должен тебе заметить, промокли вполне реально.

– Ты мог бы помочь мне с коллективной Ларой, – с тоской сказала Таисса. -- Хотела бы я знать, где ты сейчас на самом деле.

– Считай, что я ответил «здесь», – мягко сказал Дир.

Таисса фыркнула с видом самозванки.

– Вот-вот. Вечно ты уклоняешься от ответа, Светлячок.

Она повернулась к статуе Лары.

– Кто-то, наверное, очень скучал по ней, раз создал такое чудо, – сказала Таисса.

– Да.

– Кто?

– А ты ещё не догадалась?

В голосе Дира было что-то, отчего сердце Таиссы сжалось от внезапной тревоги. От плохого предчувствия. Словно Дир давно жил со знанием, которого у Таиссы не было. Что-то в его голосе, в его лице…

Таисса сглотнула, глядя в глаза Дира. У неё появилось чувство, что если она проследит за его взглядом, повернёт голову, то увидит…

…То, что ей совсем не захочется увидеть.

– Павел сказал, что мне приснится кошмар, – севшим голосом произнесла Таисса. – Это всё-таки он, да? Не только твоя улыбка и красивые кувшинки.

– Рад слышать, что моя улыбка не является кошмаром.

– А то ты сомневался.

Дир молчал, просто глядя на неё.

Таисса шагнула к нему. Тепло, исходящее от ауры Дира, было живым и настоящим. Знакомый и чужой свет, принимающий Таиссу в свои объятья. Хотя что-то мешало Таиссе коснуться Дира по-настоящему. Может быть, осознание, что это лишь сон?

А потом Таисса повернулась, следуя за взглядом Дира, и яркое солнце померкло.

Могильный камень, полускрытый цветущими рогозами. И скромная надпись.

«Тьен Пирс».

– Моё имя, – онемевшими губами проговорила Таисса. – Он что, ни разу…

Нет. У Дира же не было фамилии, правда? А у своего отца Дир её брать не стал.

Тьен. Тьен Пирс.

– Но, если Тьен стал Великим, – хрипло сказала Таисса, – этой могилы не должно быть. Это…

Она обернулась к Диру.

– Это альтернативное будущее? Будущее, где Тьен уже мёртв и я его потеряла? Или это символическая могила? Дань тому, что его человеческая жизнь прошла, закончилась?

– Имеет ли это значение здесь и сейчас? – негромко ответил Дир.

Таисса покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Имеет, наверное.

Но сейчас могильный камень говорил ей только об одном.

– Мы у могилы нашего сына, – прошептала Таисса. – Тьена больше нет, а мы живы.

Вот её кошмар. Вернон умер у неё на руках, семья её родителей разрушена вместе со свободной волей отца, и оставалось будущее, в котором семье Пирс не было места. Где её единственный сын был мёртв. Так или иначе, но как человека и Светлого Тьена больше не существовало.

– Почему мне так больно? – спросила Таисса. – Я же знаю, что никто не живёт двести лет. Если Тьен станет Великим, он перестанет быть Тьеном. Если Великим станет кто-то другой, жизнь нашего сына рано или поздно окончится. Раз я давно мертва в этом времени, то и Тьен тоже. Это естественный порядок вещей.

– Но это мало что меняет. Мы стоим здесь, а Тьена больше нет. И видеть этот камень, приходить сюда… Таис, я бы уберёг тебя от этого, если бы смог. Но твоё подсознание решило иначе.

Таисса вытерла слёзы. Перед её глазами проходили картинки тихого, мирного возможного будущего. Они с Алисой держат Тьена за руки, проводят выходные втроём с Диром, любуются кувшинками, идя вдоль реки, смеются на карусели, вместе читают вопросы экзаменов, смотрят на закат с крыши…

Тепло. Дружба. Алиса почти готова была сделать шаг навстречу. У ребёнка может быть несколько родителей, правда? И все они будут его любить.

– Я знал, что это будет больно, – проговорил Дир, стоящий рядом с ней. – Я был прав, когда потребовал у Александра не использовать мой генетический материал. Конечно, я был прав. Но стоять на могиле сына – это слишком тяжело. И не повернётся язык сказать: «Хорошо, что ты здесь, со мной».

– Как видишь, повернулся, – отозвалась Таисса, не отрывая взгляд от чёрного камня. – И знаешь, что я скажу тебе в ответ, Светлячок?

– Что, принцесса?

Таисса повернулась к Диру и грустно улыбнулась.

– Хорошо, что ты здесь, со мной.

Наверное, Тьен хотел бы этого. Даже если бы Тьен остался человеком и прожил сто с лишним лет, он бы всё равно понимающе кивнул, увидев своих родителей горюющими в далёком будущем. Несмотря на то, что Таисса вернётся домой, увидит маленького Тьена вновь и будет рядом.

Даже двести лет спустя чёрный камень с именем Тьена знаменовал для Таиссы потерю. Был потерей.

Тьен. Её сын. Её путешественник во времени. Её чудо.

Наступило молчание. Гудели шмели в летнем полдне, и сверкали капли на розовых лепестках. Сон. Сон о будущем, где Таиссы уже не было.

– У нас ведь есть время, правда? – дрогнувшим голосом сказала Таисса. – У нас… у меня… у тебя могут ещё быть…

– У меня могут быть ещё дети? – Дир покачал головой. – Я знаю, что нет. С тех пор, как я узнал, кто я, – нет.

– Ты человек, Дир. Не инопланетянин.

– Я… – Дир оборвал себя. – Таис, ни я, ни Тьен не можем и не должны продолжать себя.

– Почему?

– Потому что это слишком опасно, дорогая моя, – мягко сказал Дир. – Потому что пришла Лара, готовая разрушить наш мир, и мы с Тьеном чудом не попали в её сети. И ещё можем попасть.

– Но ты хотел бы, – проговорила Таисса. – Несмотря на это. Ты хотел бы иметь детей, внуков, как и я.

Странная грустная нотка в ауре Дира сделалась сильнее.

– Даже сейчас я не могу осмыслить это до конца. Продолжение рода. Прерывание рода. Насколько это важно? Кем Элен была для тебя, кем Эйвен был для Элен, кто ты для Эйвена… Знать, что этого нет и не будет для меня – это что-то… очень болезненное.

Закончил он почти шёпотом.

– Да, – отозвалась Таисса. – И для меня тоже. Но, знаешь, Дир, – я верю. Даже спустя двести лет – верю.

– Во что?

Таисса подняла голову и улыбнулась.

– В будущее. В нас.

Словно подтверждая её слова, шмель закачался на соседней лилии. Лёгкий ветерок колыхал волосы Дира. Совсем обычного молодого человека, если на миг забыть про сильнейшую в мире Светлую ауру.

– Может, Великий когда-нибудь сделает тебя обычным человеком, безо всякой избранности и инопланетности, кто знает? – предположила Таисса. – Способностей нас уже лишали, помнишь?

Дир негромко засмеялся.

– Ох уж этот Великий. Лишь бы планету не спасать.

Таисса фыркнула.

– Хороши мы с тобой. Двое юных идиотов с мокрыми ногами, стоящие посреди пруда. Нашему столетнему малышу Тьену впору гордиться своими предками.

– Опять изображаешь самозванку?

Их взгляды встретились, и Таисса покачала головой.

– А вот и нет, – серьёзно сказала она. – Это теперь тоже я, Светлячок. Помнишь?

– Помню, – тихо ответил Дир. – Я всё помню, Таис. Иногда даже слишком хорошо.

Таисса перевела взгляд на мраморную статую, стоящую посреди пруда.

– Наверное, мне нужно было её увидеть, – проговорила она. – Наверное.

Взгляд Дира тоже был устремлён на фигуру Лары.

– Тьен хотел, чтобы его похоронили здесь, – эхом откликнулся он. – Чтобы быть рядом с ней.

– Он любил её всю жизнь, – произнесла Таисса. – А Лара, я знаю, любила его. Несмотря на сарказм и ледяные взгляды в мой адрес.

Её сердце вдруг забилась быстрее.

– Подожди! – выдохнула она, расширенными глазами глядя на Дира. – Я поняла. Это не только мой кошмар! Это и её кошмар тоже! Лара никогда не пожелает Тьену смерти, даже если на кону будет её собственное бессмертие! Великий Светлый он или нет, она его не убьёт!

Лицо Дира замкнулось.

– Боюсь, убьёт кого угодно. Таис, вернуть богиню для Лары сверхценность. Другое дело, что Великой она не станет.

Таисса заморгала.

– Как не станет?

– Думаешь, Великий Светлый просто отдаст ей свою суть?

– И что будет с его силой? – парировала Таисса. – Рассеется в воздухе?

– Никто никогда этого не видел. Но Великий, создавший сферу, вложил туда свою силу и погиб. Великий Светлый способен сделать такой выбор, если опасность будет слишком велика. Лара этого не понимает.

– Или же она надеется обмануть и убить Великого, несмотря ни на что, – возразила Таисса. – Не стоит её недооценивать.

Дир промолчал.

Таисса вновь посмотрела на статую.

«Где-то глубоко внутри у нас есть общее, Таис. Понятие общего блага. Любви. Общий язык. Достаточно только его услышать».

– Я хотела бы, чтобы Лара оказалась здесь, – произнесла Таисса. – Чтобы она поняла, что её любили. Чтобы она поняла, как её любили. Тьен держал её за руку, даже когда она не была Ларой. Он принимал её. Сочувствовал ей. Всегда.

Таисса подняла на Дира твёрдый взгляд.

– И я ей об этом напомню.

Мир вокруг, полный кувшинок и воспоминаний, замер.

– Значит, – негромко сказал Дир, – ты готова.

Таисса сглотнула. Чёрный камень, имя её сына и её собственное, мраморная статуя, застывшая в вечном покое летнего дня, тоска и примирение, жизнь и смерть, мокрые носки…

И любовь.

– Да, – проговорила Таисса, глядя в глаза Дира. – И я вернусь за тобой в реальном мире. Где бы ты ни был.

– Ты мой маяк, Таис, – тихо сказал Дир. – Всегда.

Яркое солнце ударило Таиссе в глаза. И, чувствуя, как растворяется летний мир вокруг неё, она услышала далёкий голос. Или не голос даже, а мысль?

«Мы обязательно увидимся, мама. Я люблю тебя».

Света здесь почти не было.

Моргая, Таисса пыталась приноровиться к давящей темноте. Бетонные плиты, выступающие из стен, недостроенные лестницы…

Она вдруг узнала это место. Здесь они с Ларой сражались насмерть под сценой, пока сверху выступал Кирилл Носов, парень, протестующий против внушений Светлых. Лара ломала ему мозги, а Таисса пыталась его защитить. И в критический момент вмешался незнакомец в шлеме, который помешал Ларе убить её, Таиссу, – и который оказался её отцом.

Но Эйвен Пирс не защитит её здесь и сейчас.

– Лара! – позвала Таисса. – Ты правда хочешь со мной сразиться? Зачем?

Из теней раздался смех.

– Тебе правда всё ещё непонятно, малышка Пирс?

Лара показалась на ступенях, освещённая золотым сиянием. Клинок в её руке был до боли знаком Таиссе.

Что-то сверкнуло ответным блеском у ног Таиссы. Таисса опустила взгляд – и почти без удивления увидела там свою катану.

– Подними, – приказала Лара.

Таисса покачала головой и скрестила руки на груди.

– Ты хочешь повторить нашу прошлую дуэль? Я не буду с тобой драться.

– А придётся. Иначе я убью всех, кто здесь находится.

– Не убьёшь, – резко возразила Таисса. – Не сможешь.

– Допустим, не смогу, если ты победишь и вышвырнешь меня из этого пространства. Подними катану, Пирс.

Загипнотизированная её взглядом, Таисса наклонилась было за катаной, но застыла в последний момент. Выпрямилась снова.

– Нет.

– Ты ведь хочешь этого, – уверенно и вкрадчиво проговорила Лара. – Хочешь победить меня. Хочешь защитить людей, как тогда защитила их на площади от плохой, злой Лары, внушавшей всякие гадости. И у тебя нет выхода, Пирс. Знаешь, что будет, если я убью и похороню твоего Вернона здесь, в этом времени?

Их с Таиссой взгляды встретились. И в холодном, беспощадном взгляде Лары Таисса прочла ответ.

– Прошлое изменится, – одними губами сказала Таисса.

– Всё верно. Отсюда ты исчезнешь, а в прошлом я швырну тебя к ногам моей богини и отдам ей твоё тело. Ты перестанешь существовать. Моя победа будет предопределена. Разве ты не хочешь остановить меня? Сейчас твой шанс.

Лара хотела, чтобы Таисса с ней сражалась. Словно бы хотела даже, чтобы Таисса победила.

– Я не понимаю, – произнесла Таисса. – Зачем тебе эта дуэль? Ты сама знаешь, что разгромишь меня в два счёта. Даже моя аура тебе нипочём.

Это было правдой. Меч в руке Лары сиял так ярко, что хотелось прикрыть глаза ладонью. Никакая тёмная аура не могла разбить это сияние.

Лара усмехнулась.

– Что ж, хорошо.

Её выпад был почти незаметен. Одно движение в сверхскорости, и Таисса едва успела рухнуть на спину, спасаясь от удара.

Не прерываясь ни на мгновение, Лара ударила снова – и тогда, перекатившись, Таисса схватила рукоять катаны.

Два клинка скрестились.

– Ты знаешь, что хочешь меня убить, – почти ласково сказала Лара. – Ты дала Стефану слово уничтожить все мои тела, правда? Ну так вот она я, Пирс. Начинай.

Таисса с трудом поднялась в боевую стойку. Они едва начали, но она чувствовала себя так, словно тело было сделано из неповоротливого камня. Таисса была в чужом пространстве, в котором Лара считала себя – и была – полной хозяйкой.

– Это всё не по-настоящему! – выдохнула Таисса. – Зачем тебе это?

Лара широко улыбнулась.

– Таисса-недогадливость, так, кажется, тебя называл Вернон? Какая тебе разница, по-настоящему ты победишь или нет? Зато вы сможете выбраться отсюда. Разве не затем ты здесь?

Не дожидаясь ответа, Лара ударила снова. Таисса едва успела отскочить, но недостаточно быстро: клинок мелькнул в воздухе, и прядь волос отлетела на пол.

Таисса тяжело дышала в сверхскорости. Лара же даже не запыхалась.

– Бей, Пирс! Бей, иначе следующий удар снесёт тебе голову! Как, выберешься ты отсюда без мозгов? Впрочем, жить без них тебе всегда удавалось неплохо, правда?

– Александр, – сквозь зубы произнесла Таисса, – с тобой бы не согласился.

– Он лишь человек, и он тебя щадил. Любимая внучка! – Лара засмеялась. – Знал ли он, что я превзойду его ожидания и подарю ему галактику? Как жаль, что потом её придётся отобрать.

Они обходили друг друга по кругу, и Таиссе приходилось следить за разбитыми бетонными плитами пола, чтобы под ноги не угодил железный прут. Потолок был слишком низок, чтобы взлететь, а прямо перед ней Лара держала сверкающий меч, не прекращая улыбаться.

– Твой отец никогда не стремился победить. Знаешь почему?

– Отец искал возможность договориться! – выпалила Таисса, едва успев отразить выпад Лары. – Как и я. И добиться непоражения! Чтобы ни один из путей, – Таисса чуть не споткнулась о щель между двумя плитами, – не вёл к разгрому.

– Верно. Именно это я нашла у него в голове. Знаешь, думаю, Эйвен прав.

Таисса от неожиданности опустила катану.

– Правда?

– Правда.

Сияние меча Лары сделалось ярче.

– Ни один путь не должен вести к непоражению. – Лара сделала резкий выпад. – Ты должна стать вместилищем богини.

– Или умереть.

– Или умереть, – согласилась Лара. – Но на случай, если ты не умрёшь, если вы уничтожите меня здесь, я всё-таки обеспечу себе непоражение. Я тебя сломаю.

Таисса задохнулась.

– Сломать?! Ты уже сломала моего отца! Вернон умер у меня на руках! Ты думаешь, после всего этого… Да ты вообще серьёзно?! Что ты ещё хочешь сделать?

Лара засмеялась.

– Прелесть какая! Ты даже не упомянула тысячи жертв и разрушенные небоскрёбы. Действительно, раз это происходит не с тобой и не с твоей семьёй, какая разница? Убили каких-то прохожих, да и только.

Ещё финт, и Таисса оказалась припечатанной к грязной бетонной стене.

– Но тебе не плевать на Вернона и на твоих беспомощных союзников. Или ты о них забыла? Так я напомню.

Лара щёлкнула пальцами свободной руки, и из-за стены раздался дикий вопль. Такой, словно человеку прогрызали внутренности, словно он захлёбывался болью и смертью, словно…

Таисса похолодела.

– Это нереально, – хриплым от страха и волнения голосом выдавила она. – Это ему только кажется. Ты не можешь…

– О, я много чего могу.

Лара щёлкнула пальцами снова, и бетонная свалка исчезла. Они с Таиссой стояли в круге света, за которым не было ничего, кроме тьмы.

– Всё, – просто сказала Лара. – Никаких декораций, только ты и я. Убей меня, или я убью их всех. Сейчас.

Кровь отхлынула у Таиссы от лица.

Она дала Стефану слово, что убьёт все тела Лары, если другого выхода не будет. Но глубоко внутри Таисса чувствовала, что это неправильно. Несмотря на всё, что сотворила коллективная Лара, Таисса отчаянно не хотела её убивать. Ни её, ни кого-то другого. Почему? Откуда это глубокое, укоренённое внутри знание, что убивать нельзя? Разве нельзя, когда от этого зависят жизни людей? Собственная жизнь?

– Тебе нужно, чтобы я убила тебя, – проговорила Таисса. – Но почему? Почему это так важно, убью я тебя или нет? Стану убийцей или…

Глаза Лары, в которых ещё минуту назад горело торжество, вдруг стали непроницаемыми. И Таисса наконец начала понимать.

«Ты мой маяк, Таис. Всегда».

«Ты в зале, где дают советы, а я, кажется, готов попросить совета у тебя».

«Ты сама знаешь, что правильно, а что нет, Таис. Не сомневайся в себе».

«Мне нужна память о добре и зле, которая сдерживала бы меня. Я не буду брать у тебя твою память или любовь к Вернону Лютеру. Но твою этику, твои ценности, твою… человечность – да».

– Меня почему-то… ценят, – сдавленным голосом сказала Таисса. – Все, кто вокруг меня, – я важна им. Важно, что я подумаю. Когда я произношу дурацкие речи на весь мир – иногда это имеет значение. Ну… один раз точно имело.

Взгляд Таиссы заволокло подступившими слезами, и она яростно заморгала.

– То, что я не убийца, для них важно. Для Дира, Найт, Тьена, моего отца. И… для Великого – тоже важно.

О, чёрт. Проклятье. Кажется, она вляпалась с большой буквы.

Лара и Таисса стояли, глядя друг на друга. Мечи были забыты.

– Убей меня и станешь убийцей, а Великий Светлый потеряет свой моральный ориентир и сломается, – просто сказала Лара. – Или проснись и обними мёртвого Вернона Лютера. Снова. Выбор за тобой.

Таисса застыла.

– Нет, – прошептала она.

– Я трезво оцениваю свои шансы, Пирс. Сейчас они пятьдесят на пятьдесят. Великий в любой момент может переломить меня как тростинку, и я не смогу ему помешать. Но если он это сделает, я отомщу ему мёртвой рукой. Через тебя.

Таисса стиснула зубы.

– Я не буду тебя убивать.

– Ты глупа. Или, напротив, ты куда более изощрённая интриганка, чем я думаю. Распахнутые глаза, дрожащий голос, – Лара усмехнулась, – но твои враги всё равно отправляются на тот свет. Просто твои ручки остаются чистыми. Разве не приятно побыть доброй за чужой счёт?

Круг света обнимал Лару, словно героиню из эпической баллады. Блестящую валькирию, для которой каждое убийство было подвигом, а не пятном на душе.

– Увы, сегодня некому раскроить мне череп вместо тебя. Так что ты выберешь, Пирс?

Таисса вздрогнула. Часть сказанного Ларой била прямо в цель. Макс Юдин, похитивший Таиссу, в итоге застрелился. Виктория Талль пыталась искалечить Таиссу, и Дир сжёг разум Виктории руками Вернона. Сайфер взял нерождённого сына Таиссы в заложники, и Александр стёр его с лица земли. Берн Тьелль погиб от рук Хлои, Дэй была уничтожена Найт.

Но Майлза Лютера удалось арестовать, и Таисса смогла переубедить Тёмную версию Элен. Дир отказался от возможности стать властелином мира, а Страж ушёл в другую реальность. И Таиссе удалось отложить вторую войну между Светлыми и Тёмными. Возможно даже, предотвратить её.

– Правда, – произнесла Таисса глухо. – То, что ты говоришь, – правда. Но я всё равно не буду тебя убивать.

– Почему?

Перед глазами Таиссы цвели летние кувшинки. Светило солнце, и тёплая вода обнимала колени, и стройная статуя смотрела на воду, спокойная в своём безмятежном знании, что её любят и всегда будут любить.

Таисса опустила катану и шагнула к Ларе.

– Каждый день ты рассказываешь себе сказку о потерянной богине, – тихо сказала Таисса. – И изо всех сил стараешься заглушить другую сказку. О мальчике, который любил тебя так, что сильнее невозможно. Он создал воспоминание о тебе, которое будет жить много сотен лет. Лара, он любил тебя. Он любит тебя. И эта сказка, я знаю, тоже с тобой. Потому что нет ни одной минуты, когда Тьен не был бы на твоей стороне и не хотел бы тебя обнять.

Таисса разжала руки. Катана упала в круг света.

В следующий миг меч Лары взлетел. Образ светлого меча, который Таисса когда-то держала в руках, уговаривая Дира вернуться…

…превратился в сверкающую молнию…

…Рухнул…

…И отсёк безоружной Таиссе руку по локоть.

Ошеломлённая, Таисса неверящим взглядом глядела на хлещущую кровь. Боли не было – пока не было. Только внезапное онемение и чувство пустоты.

– Ты убьешь или умрёшь так или иначе, – сквозь зубы произнесла Лара. – Я получу силу Великого, но даже если эта сила не будет моей, я не дам тебе победить. Убей мои тела здесь, вернись домой, и какой из тебя тогда будет маяк для Великого, убившая невинных Таисса Пирс? Светлый Источник не подпустит тебя к себе. Ты будешь бесполезна!

Бесполезна… Она будет бесполезна…

– И кто станет вместилищем богини вместо меня? – из последних сил выдавила Таисса. – Бесполезной убийцы?

– Ты лишь кукла, в которой остался след её искры, – отмахнулась Лара. – То, что у куклы в голове, не имеет значения. – Она окинула Таиссу снисходительным взглядом. – Забавно, как ты пытаешься барахтаться. Другая бы давно сдалась и рухнула.

Таисса смотрела на лужу крови у ног, ощущая, как всё сильнее кружится голова.

И вдруг заметила прилипший к колену розовый лепесток кувшинки.

Осколок летнего дня.

Кусочек памяти и лета, которого не должно было здесь быть.

Но он был.

Шатаясь, Таисса с трудом подхватила лепесток здоровой рукой и вытянула на ладони перед Ларой.

– Я видела его могилу, – хрипло выдавила Таисса. – Видела твою статую, рядом с которой похоронили Тьена. Тьен думал о тебе всегда, каждый день. Он принимал тебя. Даже сейчас он обнял бы тебя, будь он здесь. – Таисса опустила взгляд на обрубок левой руки, и у неё вырвался невесёлый смешок. – Правда, может быть, не прямо сейчас.

– Обнял бы, – неприятным голосом произнесла Лара. – Так же, как Найт обняла бы Александра? После всего, что он сделал?

– Есть Найт и Александр. А есть Тьен и ты.

Лара смотрела ей в глаза, и её лицо, совершенно белое, было отражением лица Таиссы. Такое же ошеломлённое, неверящее – и светящееся отблеском далёкого воспоминания.

– Его могила, – прошептала Лара. – Его могила. Он мёртв.

В глазах Лары блестели слёзы. Настоящей Лары, проступающей сквозь инопланетную оболочку.

– Это место существует на самом деле. Найди его.

– И что я там увижу? – голос Лары был полон горечи. – Только смерть. То, что было, осталось в прошлом.

– Может быть… есть способ… его увидеть. Если только ты… протянешь руку…

В ушах зазвенело. Таисса пошатнулась. Кажется, она вот-вот упадёт в обморок.

И тут из-за круга света донёсся знакомый голос.

– Эй, вы все! Я Вернон Лютер, победитель Лары из прошлого и будущего. Идите на мой голос! Я единственный, кто реален, и я вас выведу! Игнорируйте всё остальное, особенно сумасшедших блондинок с большими мечами!

Из последних сил Таисса слабо улыбнулась Ларе.

– Кажется… кавалерия прибыла.

Без прощаний фигура Лары начала таять, а вместе с ней – и круг света. Обессиленная, едва держащаяся на ногах Таисса осталась в темноте виртуальной реальности.

А потом сверху упал луч света, и Таисса увидела освещённые ступени, по которым, горбясь, поднимались несколько фигур. Наверху, подняв руку, со взъерошенными волосами стоял Вернон.

– Все сюда! – донеслось до Таиссы. – Эй, Пирс, ты где?

Таисса открыла рот, чтобы позвать на помощь, и тут откуда-то снаружи раздался грохот.

– Возьмитесь за руки, – услышала она резкую команду. – Пирс? Позови меня. Любое слово. Даже грязное ругательство подойдёт.

Таисса вдруг осознала, что давно уже лежит на спине, а не держится на ногах. Что-то липкое растекалось под левым боком.

Интересно, услышит ли её Вернон? И способна ли она вообще его позвать?

И тут, кружа, ей на нос приземлился чистый розовый лепесток. Тот самый, который Таисса протягивала Ларе. Который Таисса увидела, стоя в бассейне среди кувшинок у статуи Лары, и рядом с ней стоял такой же мокрый…

– Дир, – прошептала Таисса.

В следующую секунду её подхватили на руки.

– Ты! – услышала она командный голос, который мог принадлежать только сыну Майлза Лютера и главе «Бионикс». – Мы собрали всех? Аварийный выход, живо!

И свет ударил полубесчувственной Таиссе в лицо.

Первое, увидела Таисса, – свою левую руку. Совершенно целую.

У неё вырвался резкий вздох облегчения.

– Пришла в себя, – раздался сверху кислый девичий голос.

– Я вижу, как ты рада, – пробормотала Таисса.

Над ней нависала давешняя девочка-киборг.

– Ни разу за всю жизнь не видела действующей баллистической ракеты, призванной убивать людей, – сообщила ей девочка, нехорошо прищурившись. – А тут прилетело аж две. Это вы так в прошлом развлекались, да? И плевать, кто погибнет?

Таисса попыталась приподняться.

– Ну… два моих года назад – вообще-то, да.

– Насчёт «плевать» я бы поспорил. – Из-за плеча девочки появилось озабоченное лицо Вернона. – Пирс, ты как? Жить будешь или пока подумаешь?

– Пока подумаю. – Таисса попыталась приподняться, но левая рука будто затекла и не слушалась. – Что случилось?

– Ничего хорошего, как всегда. – Вернон кивнул куда-то в сторону. – Наш полубессмертный товарищ тебе объяснит. Я сейчас вернусь.

Он вскочил и тут же исчез.

Неподалёку слышался треск костра. Таисса только сейчас поняла, что лежит под открытым небом, а сверху раскинулась ночь. Целое небо звёзд, где никто ни в кого не стрелял из баллистических ракет.

Но надолго ли?

С усилием Таиссе всё же удалось сесть, опираясь на здоровую руку, и она тут же увидела Павла, сидящего на корточках неподалёку.

Облик друга в очередной раз заставил Таиссу мысленно вздрогнуть. Двести лет. Ужасно больно было видеть Павла постаревшим – и одновременно Таиссу переполняло облегчение, что её друг не умрёт молодым.

– Привет, подруга, – кивнул он. – Рад, что ты снова с нами.

– Я слышала про баллистические ракеты. – Таисса повернулась туда, где только что сидела девочка. – Это правда? Но как тогда мы ещё живы?

– Я сделал умную вещь и ещё до атаки раскинул над нами силовой щит, – пожал плечами Павел. – Выработал весь ресурс, хотя его должно было хватить на недели, так-то.

– Зачем?

– Предосторожность. Ты же видела: Лара влезла в мозги моих людей по полной программе. Увы, в итоге она вычислила, где вы, а двигать вас в таком состоянии было рискованно. Внешние стимулы и всё такое прочее. Лекцию, извини, читать не буду.

– Ничего. Я всё равно ничего не пойму, наверное.

Дрова потрескивали, и Таисса ощущала тепло и уют. И глубокое облегчение, что они наконец-то выбрались.

– Все мои ребята передают вам с Верноном свою благодарность, – мягко сказал Павел. – Прости, но я всё-таки не хочу, чтобы вы общались, как бы вам ни было интересно. Бывает такая штука, как слишком много информации. Кто-нибудь ляпнет пару лишних слов, и прости-прощай мы все.

– Ты же первый говоришь, что будущее крепче, чем нам кажется, – возразила Таисса.

– Не повод не соблюдать осторожность.

Таисса помедлила и кивнула.

– Они благодарны, подруга. Им было очень плохо.

– Я понимаю. Мне… тоже досталось.

Таисса попыталась приподнять левую руку. И охнула. Рука не реагировала никак. Таисса попробовала пошевелить пальцами, но те лишь безвольно упали.

– Почти нулевая функциональность, – констатировал Павел. – Хм, это что-то новенькое. Стимулятор будешь?

– А он поможет?

– Скорее всего, нет.

Лицо её друга было спокойным, даже безмятежным, но щёки побледнели.

– Если я вернусь домой в таком полупарализованном состоянии, – так же спокойно спросила Таисса, – моё будущее сломается? Вообще будущее?

Павел осторожно пододвинулся к ней и взял её левую руку в свои.

– Я очень надеюсь, что это ненадолго, – проговорил он куда озабоченнее. – Давай не паниковать, пока наши не проверят медицинские архивы, ладно? Главное, чтобы это не оказалась психосоматика.

Таисса моргнула.

– Почему? Психосоматика означает, что…

– Что Лара вложила какую-то очень неприятную мысль тебе в голову, и это отразилось на твоём теле, – кивнул Павел. – Это плохо. Пока не разберёшься со своей головой, будешь ходить вот так. Мне эта идея категорически не нравится, а тебе?

– Мне тоже не очень.

– Тогда надиктуй мне, что у вас было? – попросил Павел. – Я попрошу специалистов посмотреть ваш с Ларой разговор.

Таисса помедлила, глядя в его встревоженное лицо. Лицо обычного парня, которого она увидела стоящим за прилавком в магазинчике, а потом этот парень стал правой рукой главы Тёмных.

И прожил двести лет.

– Нет, – покачала головой Таисса. – Прости, но нет.

Несколько секунд Павел озадаченно смотрел на неё. А потом знакомая улыбка расплылась по постаревшему лицу.

– Я понял. Я храню от вас с Верноном тайны будущего, а вы без меня копаетесь в секретах прошлого. Ладно, умолкаю. – Он задрал голову, глядя на звёзды. – В конце концов, никто по-настоящему не знает, что с вами случилось… тогда.

Он не назвал ни места, ни времени. Но Таисса поняла сразу.

– До сих пор?

– До сих пор.

Повисла тишина. Костёр горел в летней ночи, и двое друзей, которых разделяли двести лет, понимающе смотрели друг на друга.

– Я хочу верить, что у тебя была семья, – сказала Таисса. – Что ты был счастлив.

– Примерно так и было. Не всегда, конечно.

– Конечно. – Таисса помедлила. – А я… была счастлива?

– Ну что ты, – невозмутимо отозвался её друг. – Ни одного дня в жизни.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. А потом одновременно рассмеялись.

– Что сейчас происходит? – Таисса тряхнула головой, возвращаясь в настоящее. – Куда делся Вернон? И… твоя спутница?

– Она в шоке, – не сразу ответил Павел. – Она… испугалась, что с тобой что-то случится. Очень испугалась. За тебя… и за себя.

– То есть ей всё-таки есть до меня дело. Да? Кто она?

Павел помедлил, бросив взгляд на отключённый нейросканер.

– Хотел бы я убрать этот ненужный ореол таинственности, но не могу, подруга. Увы, он нужен. Прости. Только скажу, что у неё правда мало времени. Врачи говорят, что ещё год мы ей выцарапаем, но… Сама понимаешь, почему она грезит жизнью в цифре.

– Ты тоже считаешь, что вы должны потребовать у Великого цифровое бессмертие?

Павел укоризненно вздохнул.

– Я же ответил Вернону.

– Но не сказал, что думаешь ты сам.

Павел помолчал. Потом неторопливо улёгся на траву рядом с Таиссой и закинул руку за голову.

– Дурацкий ответ я сейчас тебе дам, – проговорил Павел задумчиво. – И даже ленточка, которой я его перевяжу, тоже будет дурацкая. Но, знаешь, уже много лет у меня в голове живут ваши образы, подруга. Алиса, ты, Эйвен, Лютер с его выкрутасами… Найт. Рамона. Много кто. Сотни людей, ты больше половины не знаешь. Память-то электронная.

– И тебе жаль, что они умерли, – произнесла Таисса. – Что мы умерли.

– Да. Но я не об этом. Я иногда спрашиваю себя, как бы ты поступила? Что бы сказал Эйвен? И знаешь… это полезно. Помогает расставить всё в голове.

Таисса невольно улыбнулась.

– То есть мы вроде как работаем твоим коллективным моральным компасом?

– С о-о-очень большим допуском на мою фантазию. Но как-то так.

– И что мы говорим тебе про цифровое бессмертие?

– Эйвен обычно просто поднимает бровь. – Павел улыбался далёкой улыбкой. В его голосе звучала ностальгия. – Мне хватает.

Таисса кивнула ему в ответ.

– Да, – тихо сказала она. – Мне бы тоже хватило.

Стало быть, у Павла в голове тоже жили голоса из прошлого, подобные фигурам в колоннах в тайном зале штаб-квартиры Майлза. Интересно, как справляются остальные её друзья? Вернон точно всё решал сам. По упрямству Вернон Лютер мог дать сто очков вперёд целой галактике.

– У Дира, кажется, всегда был свой моральный компас, – произнесла Таисса.

Павел со странным видом хмыкнул.

– Угу. Вот только он всё время на тебя косился. Нанораствор-то у вас не зря один на двоих.

– Хотела бы я знать, что с ним случится, с моим нанораствором, – пробормотала Таисса. – В итоге. После всех наших приключений.

– А сейчас он разве не… – Павел осёкся.

Таисса устало вздохнула.

– Сейчас он на минимальной мощности и настроен на подчинение Вернону.

Слева от костра промчался вихрь.

– Это кто там собрался мне подчиняться? – поинтересовался Вернон, возникая из сверхскорости. – Всё, я вернулся.

– Откуда? – поинтересовалась Таисса.

– Ходил смотреть на свалившуюся на нас достопримечательность. Ты уже в курсе, что на нас грохнулась целая древняя ракета? Даже две. Практически антиквариат, осталось только оставить свои автографы.

– Эта штука двести лет назад убивала людей, – напомнила Таисса.

– Знаю, поэтому собираюсь шутить об этом до потери пульса, пока меня не перестанет трясти. – Вернон шумно вздохнул. – Короче, склад-музей этой дряни обезврежен. Так получилось, что я… м-м… приобрёл некоторые знания в качестве Стража, поэтому меня привлекли как консультанта. Всё, Таисса-ракетная-безопасность. Никаких музеев древней баллистики в этом времени не осталось. Обойдутся. Дискретные дроны, ракеты, артиллерия – побаловались и хватит. Они бы ещё орудия пыток туда выставили. Впрочем, они и выставили. Всё в прекрасном состоянии, хоть сейчас начинай массовые казни. Вот Лара и решила устроить небольшую демонстрацию.

– Н-да, – только и сказала Таисса.

– Свидетели со склада опознали девицу, которую показывал нам Стефан. Жаль, что парень всё ещё в коме, но придётся пока обходиться без него. Увы, сейчас она уже далеко. – Вернон кивнул Павлу. – Надеюсь, твои люди её найдут, пока мы тут прохлаждаемся. Они, как я посмотрю, полны энтузиазма. Так сильно хотят вечной цифровой жизни?

Павел развёл руками.

– Скажем так: встречу с Великим Светлым последние сто лет им никто не обещал. Но есть кое-что поважнее, Вернон.

– Ты о приёме по поводу помолвки Роберта? – уточнила Таисса.

Но Павел покачал головой.

– Нет, подруга. Я о том, о чём вы говорили с Ларой. О милой девичьей болтовне, после которой у тебя отнялась левая рука.

Повисла такая тишина, что слышны стали сверчки в траве. Искры от костра, летящие вверх, вдруг показались Таиссе очень холодными.

Вернон почесал в затылке.

– Вот шляешься туда-сюда, носишься со спасением мира, приказываешь разнести оружие массового поражения в пыль, а всё действительно важное происходит там, где твоё сердце, – просто сказал он. – Таисса-неподвижность, ты пошевелить рукой хоть немного можешь?

Отстранённо глядя на свою левую руку, Таисса осторожно взялась правой рукой за левый локоть и приподняла. Пальцы бессильно дёрнулись. Таисса подняла взгляд на побледневшее лицо Вернона.

– Пока так, – произнесла она. – Надеюсь, что ненадолго.

Павел и Вернон переглянулись. Павел встал.

– Пойду, проверю ребят, – сообщил он. – Наверняка они соскучились по моей старческой болтовне. Заодно и расскажу им, что раньше звёзд было больше, трава была зеленее и девушки чаще оборачивались.

– А то они этого от тебя ни разу не слышали, – хмыкнул Вернон.

– Не чаще трёх раз в день. Не люблю повторяться.

Двое парней, ещё неделю назад бывших ровесниками, обменялись понимающими ухмылками.

– Я скучал, – промолвил Павел. – Знаешь, иногда годы идут долго.

– А иногда ужасно быстро, – кивнул Вернон. – Расскажи об этом своим ребятам. Им надо знать.

Павел встал – и задержался, глядя в пламя костра.

– Знаешь, Лютер…

– Что, мой почти бессмертный друг?

– Да так, ничего. – Павел глядел на огонь, и в старческом взгляде была тоска. – Хотел бы я попасть с вами… обратно.

И, не оборачиваясь и не добавляя ничего больше, он быстро ушёл в темноту.

Таисса и Вернон молча смотрели друг на друга.

– Я не стала пересказывать ему наш разговор с Ларой, – наконец сказала Таисса. – Это… наши дела. Нашего времени.

– Ну да, ему всего лишь требуется за эти дела умереть, благо твой приятель всё равно зажился на этом свете, – бодро согласился Вернон. – А если отставить эти отговорки в сторону, Таисса-уклончивость? Ты не поделилась стенограммой вашей с Ларой увлекательной беседы почему?

Таисса вздохнула. Это Вернон, и он точно не отстанет. И правильно сделает.

– Потому что…

– Да-да, Таисса-конспирация? – Вернон присел рядом, будто бы ненароком завладев левой рукой Таиссы. Его пальцы коснулись кончиков её пальцев, и Таиссе показалось, что она ощущает тёплое покалывание. – Ты рассказывай. Я внимательнейшим образом слушаю.

Таисса помедлила. Слова рвались из груди, но что сказать? Что именно её так напугало?

– Лара слишком уж всё предусмотрела, – проговорила Таисса. – На всех дорогах её ждёт непоражение. Или она убьёт нас и изменит прошлое, или выманит и убьёт Великого Светлого. Или сломает меня, чтобы я стала убийцей. И тогда…

Вернон склонился над её рукой, и Таисса не видела его лица.

– И что тогда?

– И тогда Великий Светлый, по словам Лары, пойдёт вразнос, потому что лишится своего морального ориентира, – безнадёжным тоном сказала Таисса. – И я, став злобной убийцей, не смогу прикоснуться к Светлому Источнику. В общем, Лара продумала всё. Потому что если я просто опущу руки…

– Руку, – поправил Вернон, осторожно массируя ладонь.

– Шуточки у тебя, – пробормотала Таисса.

– Угу. – Тёплые губы коснулись безжизненной ладони. – Так что будет, если ты её опустишь?

– Тогда Лара победит, поубивает тут всех и со злодейским смехом пойдёт громить прошлое, наверное, – уныло сказала Таисса. – В общем, ничего хорошего.

– А когда было иначе?

– Шутишь?

Вернон подняла взгляд, и сердце Таиссы перестало биться.

Живой, настоящий Вернон. На несколько минут она забыла, что ей даровано чудо.

– Каждый раз, когда я тебя вижу, – проговорила Таисса, – мне начинает казаться, что возможно всё.

– А потом появляется Лара и портит всю романтику, – согласился Вернон. – Иди сюда.

Таисса переместилась ближе. Вернон обнял её второй рукой, и теперь на оба лица падали отблески костра.

– Всё будет хорошо, – проговорил Вернон. – Я тебе это уже говорил?

– Пару раз.

Таисса положила голову Вернону на плечо. Левая рука всё ещё висела плетью, но Таисса хотя бы перестала ощущать её как что-то чужое.

– Таисса-спасительница, ты же не можешь всю жизнь выступать чьим-то моральным ориентиром, даже сидя на горшке, – мягко сказал Вернон. – Никто не сможет. Как бы это лестно это ни было для горшка.

Таисса невольно фыркнула.

– Можно, конечно, трагически погибнуть молодой, спасая мир. – Рука Вернона скользнула по волосам. – Но я бы не стал. Во-первых, жизнь хороша сама по себе. А во-вторых, у тебя, в отличие от меня, есть наследник и ответственность. Помнишь про такое?

Могила Тьена в лесу, пруд с кувшинками… В горле Таиссы вдруг встал ком.

– Помню, – сдавленно сказала она.

– Наконец, можно не убивать коллективную Лару во всех её ипостасях, потому что я сделаю это за тебя, – голос Вернона оставался спокойным, почти беспечным, но Таисса ощущала острую сталь за знакомыми нотками. – Она уничтожила тысячи безоружных и беспомощных людей в Нью-Йорке. Моя рука не дрогнет.

Таисса покосилась на свою бессильно лежащую руку и снова на Вернона.

– С трудом удерживаешься от шуточек про руку, да?

– Даже не представляешь с каким.

Таисса вздохнула.

– Когда ты говоришь об этом, всё кажется таким простым. Но… внутри коллективной Лары живёт настоящая Лара. И в телах, которыми владеет коллективная Лара, живут невинные люди. Если их просто убить, разве мы не станем убийцами? Да, предотвратившими миллионы смертей, но… Так поступил бы Александр. Мой дед. – Таисса очень серьёзно посмотрела Вернону в глаза. – Вернон, ты бы хотел, чтобы моральным ориентиром Великого Светлого был Александр?

И почти с облегчением увидела мелькнувший в серых глазах отсвет ужаса.

– Вот-вот.

Некоторое время они сидели рука в руке у костра. В далёком будущем.

– Странно, какими важными оказываются связи между людьми, – сказала Таисса. – Не технологии, а поддержка старого друга. Не власть над миром, а могила любимого человека.

Рука Вернона чуть сжалась на её плече.

– Сдаётся мне, про могилу лучше не спрашивать, но я спрошу. Моя?

Таисса покачала головой.

– Тьена. Он…

Запинаясь, она начала рассказывать и сама не заметила, как пересказала Вернону всё. Целиком. Жаркое дыхание лета, мраморная статуя, отчаянная схватка в бетонном мешке, лепесток кувшинки на ладони, удар меча, брошенная на пол катана…

И голос Вернона. И имя Дира, после которого был свет.

– Я всё-таки тебя нашёл. – Вернон поцеловал её в макушку. – Я боялся, что придётся остаться в этой дурацкой виртуальной дыре.

– И не выводить остальных?

– Вывел бы как-нибудь, – беспечно отмахнулся Вернон. – Но возвращаться в реальный мир, когда ты осталась в каком-то другом? Вот ещё.

Таисса зябко поёжилась, несмотря на жар от костра. Оставаться в виртуальном мире ей точно не хотелось.

– Лепесток кувшинки, – проговорил Вернон задумчиво. – Таисса-путешественница, он всё ещё у тебя с собой?

Таисса уставилась на него в полном замешательстве.

– Вернон, я была в виртуальном пространстве. Там не было реальных кувшинок! Как я могла пронести лепесток сюда?

– Да, точно, – рассеянно отозвался Вернон. – Извини, сказал глупость.

Его взгляд был устремлён куда-то вдаль.

– Что? О чём ты сейчас думаешь?

– Да так. Столько времени не понимать очевидных вещей – это… – Вернон тихо рассмеялся. – Крепко меня приложило.

Он обнял Таиссу крепче.

– Мне очень жаль, Таисса-родоначальница. Дети не должны смотреть на могилы своих родителей, а родители – на могилы детей, особенно когда они сами ещё дети. Это всё ужасно неправильно. Вот когда все живут вечно или хотя бы по двести лет – уже можно начинать. Лет со ста.

Таисса зажмурилась и кивнула.

– Могилы не для мёртвых, а для живых. Символ для оставшихся на земле. Раньше я этого не понимал. Знаешь, если бы у меня был шанс прожить долгую жизнь вместе с тобой, с предложением замужества и всем остальным, я предложил бы старый добрый, то бишь новый добрый могильный камень. Вернон и Таисса Лютер. «Они жили и любили». Только без мраморных родственников и дальних знакомых, а то соберутся и угробят всю возвышенную патетику.

Таисса хмыкнула ему в подмышку.

– Без дат рождения и смерти?

– Точно без них. Эта парочка дат портит всю картину. Особенно последняя.

И не поспоришь. Таисса потёрлась о его тёплое плечо кончиком носа.

– Вернон… а что ты видел? – почти робко спросила она. – Когда попал в…

– В свой собственный виртуальный кошмар, хочешь спросить?

Таисса молча кивнула. Сейчас, в реальном мире под звёздами, все кошмары казались далёкими, нереальными, и Таисса не уверена была, что их стоит воскрешать. Но…

Она приподнялась, глядя Вернону в глаза. Проклятая левая рука не желала слушаться, но Таисса решительно обняла его второй рукой.

– Не нужно рассказывать мне, если ты не хочешь. Просто знай, что я рядом.

– И готова предоставить руку помощи, я вижу. – Серые глаза заискрились весельем. – Прости, Таисса-психосоматичность.

Таисса укоризненно уставилась на Вернона. Тот развёл руками и посерьёзнел.

– Кто ещё мог мне прикошмариться? Родная мать, конечно же.

Ох. Неудивительно, что в их общем пространстве Таисса услышала голос Вернона не сразу. Ему потребовалось время, чтобы выбраться из кошмара с Викторией. Или Таисса была слишком занята схваткой с Ларой, чтобы услышать, что её ищут, что она важна и нужна?

– И… как это было? Что Виктория сказала? Сделала?

– Удивилась, когда я её обнял, – просто сказал Вернон. – Знаешь, я много лет не мог этого сделать.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Таисса подалась вперёд и коснулась его руки кончиками пальцев. Почему-то глаза Вернона вдруг расширились в изумлении.

– Наверное, мне нужно было обнять Лару, – проговорила Таисса. – Может, это бы помогло.

Вернон хмыкнул.

– Её вообще обнимал хоть кто-нибудь? С тех пор как она стала инопланетным чудовищем, я имею в виду?

– Разве что Тьен.

– К сожалению, здесь нам этот парень не поможет. Но идея неплоха, Таисса-изобретательность. – Вернон прищурился. – По-моему, ты набрела на что-то важное. Знаешь, почему я так думаю?

Таисса вопросительно подняла бровь.

– Почему?

Вернон указал взглядом на её левую руку. И Таисса с изумлением увидела, что кончики пальцев левой руки, безжизненные ещё полчаса назад, лежат на запястье Вернона.

Таисса ахнула, и рука тут же бессильно соскользнула на траву.

– Ну вот, – огорчённо сказала Таисса.

– Ничего, Таисса-перфекционистка. Начало положено. – Вернон вскочил. – Выход из тупика мы нащупали, самое время отправляться на смертельную битву.

Таисса поперхнулась.

– Куда?!

– На семейный обед, – поправился Вернон. – Точнее, завтрак. Подкрепление из боевых молодцеватых киборгов мы заполучили, самое время обсудить их применение с моими дорогими родственниками. – Он заговорщицки улыбнулся ей и протянул руку. – Думаю, звёзды сойдутся. А если нет, надпись на нашей общей могиле мы уже согласовали.

– Счастье-то какое, – вздохнула Таисса, протягивая Вернону здоровую руку в ответ. – Будем надеяться, твой отец найдёт с ними общий язык.

Вернон обнял и поцеловал её под звёздным небом.

– Обязательно, – сказал он. – Ведь мы живы.

– Нет, – отрезал Майлз Лютер.

Вернон скрестил руки на груди.

– Интересно. Это ещё почему?

Таисса с любопытством оглядывалась. Они стояли посреди зала, которому позавидовал бы любой музей антиквариата. Резные квадраты потолка, впечатляющих размеров камин, венецианские зеркала… Таисса осторожно села на вертящийся стул у рояля, стараясь не касаться платиновой инкрустации на подлокотниках. Похоже, в семействе Мезо по-настоящему любили старую роскошь.

– Ты превысил полномочия, сын, – в голосе Майлза Лютера зазвенели опасные нотки. – Сбежал, ввязался в сомнительную авантюру и в итоге сунулся не в своё дело и начал отдавать приказы об утилизации, прикрываясь именем своего брата!

Таисса перевела взгляд на Вернона. Тот уже был замаскирован под Роберта целиком и полностью, поэтому его диалог с отцом выглядел особенно впечатляюще. И сюрреалистично.

– Я не прикрывался его именем, – невозмутимо парировал Вернон. Даже его голос изменился, приобретя интонации брата. – Павел дал мне порулить как другу детства. И, заметь, фактически не соврал. Кстати, какого чёрта вы допустили существование хранилища боевых ракет невесть где? Вам в школе забыли показать, что они стреляют? Помнится, двести лет назад твои ребята продемонстрировали это куда как наглядно. Когда Пирс отправилась шататься на кладбище ваших жертв, на ней лица не было.

Майлз Лютер не отвёл взгляда.

– Тогда я был под нанораствором и не мог даже близко отдавать подобные приказы, – жёстко сказал он. – Да, я был виноват, что сделал своим людям инъекции, довёл до такого состояния и не смог остановить. Да, ты прав. Но здесь и сейчас ты не отвертишься. Никаких больше действий без согласования со мной, ты понял? Иначе бункер, в котором хотел вас запереть Робби, покажется тебе райским местечком.

– Да, кстати, это ведь была твоя идея насчёт бункера? – полюбопытствовал Вернон-Роберт. – Или Элен постаралась устроить внучку поудобнее?

– Робби настоял на том, чтобы укрыть вас там, – произнёс Майлз.

– И зря, – спокойно сказал Вернон в облике Роберта. – Больше ты нас не запрёшь, и ты сам об этом знаешь. Так какого чёрта сыпать пустыми угрозами, когда мы можем работать вместе? Времени не то чтобы много.

– Времени? Ты притащил сюда взломанных фанатиков из варианта «ноль»! Лара вычислила вас через них! Это бомбы замедленного действия, которые могут взорваться в любой момент! Использовать их снова? Ты ума лишился?

– Ты сам предложил их использовать!

– Тогда никто не понимал, насколько они уязвимы!

Таисса встала. Пора было вмешаться.

– Они не взломаны, – твёрдо сказала она. – Они пытались атаковать Лару и угодили в ловушку, но теперь они в порядке и могут нам помочь. Майлз, мы спасли их, привезли подкрепление и обезвредили несколько очень опасных складов, из которых ракеты могли полететь на людей. На обычных людей, у которых нет портативного силового купола. Может, тебе стоит сказать Вернону спасибо?

Майлз резко развернулся к ней.

– За твою руку нам тоже стоит сказать спасибо? Ещё неизвестно, кто напортил больше – Вернон или ты. Ты не должна вернуться в таком виде, ты понимаешь?

Таисса вскинула бровь.

– Мне что, отрежут руку? Или ты поделишься технологиями будущего?

– Это подтверждённая психосоматика, – раздражённо буркнул Майлз. – Её не исцелит ничто, кроме тебя самой.

– Пирс разберётся со своей рукой сама, – резко вступил Вернон. – Без твоих приказов. А тебе стоило бы притормозить с проявлениями родительской власти, знаешь ли. И любой другой заодно. Элен назначила главой Совета по аномалиям Робби, а не тебя. Как думаешь, почему?

Повисло напряжённое молчание. Взгляды Майлза и Вернона-Робби скрестились, как клинки дуэлянтов.

– Может, хватит? – поинтересовался женский голос.

Леандра стояла в дверях, затянутая в узкий алый комбинезон. Выглядел он, признала Таисса, весьма стильно, несмотря на кажущийся простым фасон.

Леандра с любопытством осмотрела Вернона-Робби с ног до головы.

– Вернон, это правда ты? Впечатляюще, надо сказать. Даже я не вижу разницы.

– Ещё увидишь, – пообещал Вернон.

– Не сомневаюсь.

– Леандра, тебе стоит прийти попозже, – сухо бросил Майлз, не отводя взгляда от сына. – У нас тяжёлый разговор.

– И не подумаю. Пока вы тут выясняете отношения, у меня новости. – Леандра передёрнула красивыми плечами. – Мы знаем, кто запускал ракеты. Труп.

Таисса оторопело уставилась на Леандру.

– Что?!

– Мы нашли тело молодой женщины в океане недалеко от маяка. Фотографии и генный анализ подтвердили её личность. Это та самая… то самое тело Лары, которая… сбежала от Светлых. – Леандра устало вздохнула. – Лара очень хорошо подчистила память свидетелей. Они утверждают, что видели ту самую молодую женщину, но на самом деле им взламывала мозг другая копия Лары. Другое тело. И мы понятия не имеем, как она – или он – выглядит.

– А камеры наблюдения?

– Камеры? – Леандра закатила глаза. – Сразу видно, что вы из прошлого. У вас-то камеры стоят даже в душевых.

– В тюремных душевых, – уточнил Вернон.

– Да у вас вся планета – утыканная камерами тюрьма, – отрезала Леандра. – К нам вы её не принесёте.

Майлз потёр лоб.

– Но и Лару мы таким образом не найдём, – проговорил он.

– А Элен? – быстро спросила Таисса. – Хоть что-нибудь…

Она осеклась. Леандра с сожалением покачала головой.

Майлз продолжил, словно вопроса Таиссы и не было:

– Вернон, тебе нужно будет поработать со свидетелями и опознать труп. Согласуй свои действия с людьми Павла. Я не хочу, чтобы мы снова стали жертвами внушения. Леандра, когда ты освободишься, я жду тебя, чтобы разместить камеры слежения. – Леандра поморщилась, но возражать не стала. – Таисса…

Взгляд Майлза снова задержался на руке Таиссы.

– Тебе стоит позаботиться о руке. Если только Великий Светлый не…

– Даже не думай, – мгновенно вставил Вернон своим настоящим голосом, уже не притворяясь Робертом. – Он уже во всём этом по шею, и как бы не глубже.

Взгляды отца и сына скрестились.

– Откуда ты знаешь? – тихо спросил Майлз.

– Считай, что это очень, очень хорошая догадка.

Майлз смерил сына острым взглядом.

– Только твоих догадок нам не хватало. Хорошо. У всех есть задания? Приступайте.

Вернон в облике Роберта кивнул Таиссе и вышел из зала. Майлз двинулся за ним.

– Где настоящий Роберт? – окликнула его Таисса.

– Всё ещё пытается вычислить другие тела Лары в нашем аналитическом центре. – Майлз обернулся к ней. – Нас немного. Тебе повторить, что планетарная паника нам не нужна?

– Ну да, всего-то пару ракет и запустили, – саркастически отозвалась Таисса. – Какая паника, что ты?

Майлз вздохнул.

– Мы подключили генетические центры, которые работают вслепую. К сожалению, общих генных банков данных не существует, так что шансов найти тела Лары таким образом мало. Мы проверяем семейные истории, но это кропотливая и сложная работа. Таисса, пожалуйста, займись своей рукой.

– Хорошо, – обречённо сказала Таисса. – Попробую.

– И будь осторожна. Двести лет Великий не вмешивался ни во что, и здесь царило равновесие. Не нужно, чтобы из-за твоей эмоциональности оно нарушилось.

– Из-за моей эмоциональности?! – Таисса открыла рот. – Я даже не знаю, кто он!

– Именно об этом я и говорю. Вернон прав: ты и твои эмоции слишком много для него значите. Так не проявляй их сверх меры. Если Великий Светлый захочет прийти и спасти нас от Лары – отлично, но не дай ему повода вмешиваться необдуманно. Тот, кто стал богом, не может позволить себе капризы.

«Я не каприз!» – чуть не вырвалось у Таиссы, но она прикусила язык.

– Я… постараюсь.

– Постарайся. Иначе это может очень плохо кончиться. Для нас всех.

И, в свою очередь кивнув ей, Майлз проследовал к выходу.

Таисса осталась сидеть за фортепиано. Левая рука всё ещё не подчинялась: когда Таисса клала пальцы на клавиши, те соскальзывали или лежали мёртвым грузом. Но пальцы правой руки играли легко и свободно, и Таисса сама не заметила, как начала наигрывать грустную мелодию, под которую танцевала когда-то с Верноном. «Бездна Великого Тёмного» из фильма, где в роли возлюбленной Великого снялась Лара.

Возлюбленная Великого. Женщина, которая стала матерью его сына. Женщина, которую он любил и которая любила его, но им не было суждено остаться вместе.

Почему Таисса вспомнила эту мелодию именно сейчас?

– Такое чувство, что я что-то упускаю, – проговорила Таисса вслух. – Что-то важное. Но что? Или я чего-то не знаю?

Леандра, стоящая у камина, негромко кашлянула. Таисса чуть не подпрыгнула. Она совсем перестала замечать, что осталась в зале не одна.

– Есть двести лет вещей, которых ты не знаешь, только и всего, – произнесла Леандра. Она рассматривала Таиссу с болезненным любопытством. – Неужели ты правда та самая Таисса… Пирс? И тебе сейчас, сколько, двадцать лет?

– Биологически меньше, – рассеянно отозвалась Таисса. – Хотя сейчас, полагаю, мне все двести двадцать.

– Ну уж погоди присваивать наше время себе. – Леандра понимающе усмехнулась. – Ты здесь ненадолго.

Таисса вздохнула.

– Хотелось бы.

– Не нравится будущее?

Таисса опустила взгляд на клавиши.

– Я бы осталась тут с Верноном на всю жизнь, если бы могла, – тихо сказала она. – Вообще на целую вечность. Но это невозможно. Мне придётся вернуться, и я знаю, что будет, когда мы вернёмся. Это… не то, чего я жду.

Леандра подняла бровь.

– На целую вечность, говоришь? Это не фигура речи? Миллион ночей в одной постели и никаких других мужчин, кроме Вернона Лютера? Ты настолько уверена?

Таисса открыла рот, чтобы сказать: «Да», – но что-то в лице наследницы рода Мезо её остановило.

– Ты же не про меня спрашиваешь, – утвердительно сказала Таисса. – Ты спрашиваешь про себя и Роберта. Ты не уверена.

– А кто-нибудь может быть в этом уверен? – саркастически поинтересовалась Леандра. – Ты вот влюбилась в Вернона Лютера, когда мальчишка вколол себе смертельно опасную инъекцию и стал живым смертником. Какая, к чёрту, долгая жизнь вместе, когда у вас остаётся только год-полтора и каждый день может стать последним? Да это сплошной медовый месяц.

Таисса вздрогнула.

– Вряд ли Вернон с тобой согласился бы.

– С физиологической точки зрения – нет, – цинизма во взгляде Леандры хватило бы на целую дивизию Тёмных аристократок. – С эмоциональной? Блаженство и любовь как в сказках. Скажешь, нет?

Таисса прикусила язык.

И тут раздалось тихое мяуканье.

Стуча коготками по полу, к Леандре подошла и села на задние лапы обычная кошка, белая с коричневыми пятнами. Кошки совсем не изменились в будущем.

Леандра наклонилась и погладила её.

– Вижу, ничто человеческое тебе не чуждо, – с улыбкой в голосе проговорила Таисса. – Жаль, у меня не было кошки в детстве.

– Что не отменяет ответственности, – отозвалась Леандра мрачно. Впрочем, выражение её лица было уже не таким жёстким.

– Она любит Роберта, – сказала она. – Больше, чем меня. Вечно лезет к нему на руки, трётся и мурчит.

– Думаешь, это его инопланетное происхождение? – предположила Таисса не без улыбки.

Леандра откинула голову и устало вздохнула.

– Дразнись сколько тебе угодно. Это серьёзно.

Кошка тихо мяукнула.

– Ещё ты начни спорить, – пробормотала Леандра, но взяла её на руки, продолжая поглаживать.

– Мне всегда казалось, что семья – это проще, чем жить одному, – тихо сказала Таисса. – Одиночество – это тяжело.

– Романтические отношения – это просто, – фыркнула Леандра. – А вот построить партнёрство, воспитать детей, внуков, распределить обязанности, проводить друг с другом время каждый день, проявлять терпение, внимание, заботу – это не сказка. Это рутина. Очень комфортная и привилегированная, но рутина. И если ты не готова, если вас объединяет всего лишь любовь…

– «Всего лишь»?

– Это только чувства. – Пальцы Леандры продолжали гладить кошку, но у губ появилась горькая складка. – Ответственность важнее. Надёжность.

– Ты связана с вашим настоящим Советом, – вспомнила Таисса. – Это значит, что у тебя огромная… ответственность? Власть?

– Я лишь передаточное звено, – отмахнулась Леандра. – Ничего больше. По крайней мере пока.

Дир в примерном возрасте Леандры уже побывал главой Совета, а Вернон – главой «Бионикс». Но, возможно, в будущем карьеры строились куда медленнее. Да и от хорошей ли жизни Дир возглавил Совет?

– Каково это? – неожиданно для себя спросила Таисса. – Жить спокойной жизнью?

Леандра коротко рассмеялась от неожиданности.

– Тыэтоназываешь спокойной жизнью? Визит коллективного разума? Или откровения моего бывшего жениха?

– Мы скоро вернёмся домой, – напомнила Таисса.

– Но Роберт останется, – резко сказала Леандра. – Он и его ложь. Он и моё будущее. Если в тебе что-то, что ты скрывал с самого начала, если ты родился неизвестно как, если ты чуть ли не клон чужого существа, и даже не существа, а оболочки, которую он надел… – Тонкие аристократические пальцы замерли на белой шерсти. – Скажи мне, ты бы вышла замуж за такое существо, Таисса Пирс?

Голос Леандры не повысился ни на секунду, но напряжён он был крепче натянутой струны. Кошка у неё на руках тихо мяукнула.

Таисса встала.

– Роберт не клон Вернона, – отчётливо проговорила она. – Они совсем разные. И Роберт не отпечаток и не эхо Стража, он отдельная личность.

Леандра криво улыбнулась.

– Да? Ты так в этом уверена? Как ты вообще можешь быть в этом уверена?

Таисса открыла рот и закрыла его. Она не была в этом уверена. В конце концов, она сама не смогла различить Кая и Вернона как минимум дважды.

– Доверие, – просто сказала Таисса. – Если ты любишь и доверяешь, то какая разница, как Роберт родился, где и у кого? Он тебя любит.

– А наши дети? Они будут наследниками, но чьими? Моими и Роберта? Или существа, которое может вселиться в них в любой момент?

Повисла тишина.

Леандра опустила кошку на землю и разжала руки.

– Иди, – приказала она. – Как ты бы его ни обожала, это всё равно ничего не изменит.

– А мне кажется, ты так не думаешь, – возразила Таисса.

Леандра проводила взглядом обиженно уходящую кошку.

– То, что я думаю, не имеет значения. Важно то, что я знаю. А я не знаю, человек ли он. Теперь, когда я знаю о Роберте правду, я даже не знаю, бояться его или нет.

– Бояться? Ты так мало его знаешь?

– А ты так хорошо знаешь своего Вернона? – парировала Леандра.

Таисса почесала в затылке.

– Ну… Вернон при второй встрече перерезал мне горло. Думаю, от Роберта такого ожидать всё-таки не стоит.

Рот Леандры открылся. Выражение её лица было таким ошарашенным, что на минуту Таисса даже забыла о своей руке.

Но потом Леандра решительно покачала головой.

– Всё равно. То, что Роберт рассказал мне о себе, нельзя игнорировать. Земля для людей.

Таисса невесело улыбнулась.

– Да, я такое уже где-то слышала.

– И ты не согласна? У вас в прошлом как-то по-другому? Как я помню, нашествие цифрового Саймона Рида мало кому понравилось.

Таисса отвела взгляд. Да уж.

Она помолчала, подбирая слова.

– Если уж на то пошло, я владела Источником, и в другой реальности у меня были такие способности, что я могла встряхнуть целую планету. Я наследница Великого Тёмного. Но я всё равно человек. Чёрт подери, в Ларе и Дире инопланетные гены, но это не мешает им быть людьми!

Очень странная улыбка коснулась губ Леандры.

– Не мешает быть людьми, говоришь?

Таисса сглотнула. Да, говорить такое о Ларе сейчас…

– Всё равно, где-то глубоко внутри она человек. И я хочу позвать эту человечность. Хочу, чтобы Лара о ней вспомнила.

Словно отвечая на её мысли, от фортепиано прозвучало несколько беспорядочных нот. Взгляд Леандры упал на левую руку Таиссы.

– Ещё минуту назад ты рукой пошевелить не могла, – хмыкнула Леандра. – Интересно.

Таисса ахнула и попыталась поднять руку снова. Увы, та не откликнулась.

Леандра смерила Таиссу мрачным взглядом.

– И в тебе, и в Роберте есть что-то ещё. И это «что-то ещё» наверняка проявится. Например, если к нему явятся родственники из далёкого прошлого и вдруг окажется, что у него с ними куда больше общего, чем со мной.

Её щёки горели. И Таисса вдруг поняла, чего боится наследница рода Мезо.

– Или если, – тихо добавила Леандра, – в одной из своих аномалий он просто умрёт. Например, завтра.

Как Вернон. Совсем как Вернон. Таисса помолчала.

– Если он умрёт раньше тебя, будет очень больно, но каждый прожитый с ним день будет того стоить. Но ты не я, Леандра. Ты выбираешь сама.

Леандра устало вздохнула.

– Это я и без тебя знаю.

– А ваши дети… – Таисса запнулась и беспомощно улыбнулась. – Одно я могу сказать. Скучно тебе с ними точно не будет.

Леандра изумлённо уставилась на неё.

А потом расхохоталась.

Оставшись одна, Таисса отправилась бродить по залу.

И остановилась перед гитарой, словно сотканной из воздуха.

Изумительное серебристое вещество, казалось, не имело ни веса, ни толщины, хотя струны звучали вполне материально. Гитару можно было поднять кончиком пальца. Внимательно осмотрев её изгибы, Таисса с изумлением поняла, что инструмент складной. Его можно положить в карман. Можно даже…

Таисса наугад ткнула в клапан слева от грифа. И ахнула, когда инструмент моментально и беззвучно сколлапсировал в плоскую коробочку.

В линк.

Горел жёлтый огонёк-предупреждение о низком заряде батареи. Но устройство было исправно.

Таисса совершенно некстати вспомнила, что линк Вернона прекрасно работал в местной сети. А стало быть…

Она взяла линк в руки.

Таисса знала, что есть знание, которое для неё, пришелицы из прошлого, запретно. Но что, если Таисса не будет ничего искать в сети о своём будущем? Просто…

– Фотографии Элен Лютер, – попросила она. – Матери Роберта Лютера и супруги Майлза Лю…

«Мы с Элен не женаты», – зазвучали в ушах слова Майзла.

– Фотографии Элен Пирс, – быстро поправилась Таисса. – Матери Роберта Лютера. Другую информацию не показывать, текст и подписи размыть.

И ахнула, увидев родное лицо.

Элен Пирс, неулыбчивая и серьёзная, смотрела в камеру. Тёмные волосы падали на плечи, глаза смотрели вдаль, губы были сжаты. Напряжённое лицо. Какой-то кризис из будущего? Таисса хотела посмотреть, когда была снята фотография, но текст был размыт, как она и просила.

– Элен, – проговорила Таисса, листая фотографии. – Здравствуй.

Снимков было совсем немного. Вот Элен почти улыбается, стоя на палубе яхты. Вот сидит за столиком в саду с чашкой чая в руке.

А вот Майлз обнимает Элен. Высокий, уже поседевший, но сильно моложе, чем тот Майлз, которого Таисса видела в этом зале час назад. Две фигуры в серебристых костюмах. Элен казалась необыкновенно маленькой и хрупкой, в отличие от уверенной и жёсткой наёмницы Омеги. Может быть, снимок был сделан сразу после возвращения Элен из сферы? Если бы только Таисса могла спросить…

Ещё одна Элен, в этот раз с Робертом, ужасно похожим на Вернона с детских фотографий. Вот Майлз и Робби смотрят на Элен, стоящую на сцене. Ещё фотографии Элен с Робби, и здесь Элен улыбается. Один раз даже смеётся, и её взгляд, устремлённый на сына, полон необычной мягкости – и любви.

Так Элен смотрела на Эйвена Пирса, а он на неё. И на Таиссу. В одном они были похожи – в любви к друг другу. К родителям и детям, к тем, с кем им так повезло быть связанными в жизни…

Таисса сморгнула слёзы. Одно она знала наверняка – Робби был желанным и любимым ребёнком. Рука Майлза на плече сына… Вернон, наверное, хотел бы, чтобы у них были такие отношения с отцом.

Что ж, Майлз хотя бы дозрел до них в будущем.

А она, Таисса? Дозреет ли? И будет ли у неё такой шанс?

Таисса задержалась взглядом на последнем снимке. Кажется, он был снят совсем недавно. Элен и уже взрослый Роберт, перегнувшись через ограждение, смотрят на скачки и, смеясь, машут наездникам. Должно быть, фото делал Майлз.

На этом результаты поиска оборвались.

Совсем мало фотографий. Неужели это всё?

Неужели никто не узнает, что Таисса будет смотреть эти фотографии? Неужели Элен из прошлого, вернувшаяся из сферы, не узнает? Неужели не оставит что-то для неё, Таиссы?

Что ж, был только один способ это проверить.

– Снимки Элен Пирс, – произнесла Таисса, – предназначенные для Таиссы Пирс и только для неё.

И экран осветился вновь.

Первый снимок заставил сердце Таиссы сжаться.

Элен сидела с книгой, опираясь на гранитный камень. На могильную плиту. И что-то в позе Элен, в её взгляде, поглощённом отнюдь не книгой, тихо сказало Таиссе, что эта могила важна. Важна для Элен. Важна для неё.

– Почему будущее всегда означает смерть? – прошептала Таисса.

Не только смерть. Но и её тоже.

Второй снимок.

Город, сверкающий на заднем плане, был Таиссе удивительно знаком. И купол, раскинувшийся вокруг, – тоже.

– Луна, – проговорила Таисса, изумлённо разглядывая фотографию.

Этот город показывал ей во сне Великий Тёмный. И он воплотился именно таким.

Прозрачные иглы небоскрёбов. Многослойные облака солнечных батарей. И цветной квадрат в небе, из которого проявлялись очертания корабля, как в ночь, когда Дир впервые показал ей будущее. Может быть, так выглядит выход из энергетического канала?

А на фоне далёкого города в лунной пыли стояла босоногая девушка в голубом платье, улыбаясь. Девушка, с которой Таисса когда-то ступила на Луну.

Найт? Или Элен?

Таисса попыталась разглядеть золотистую оболочку силового поля. Ведь Найт никакая оболочка не была нужна.

Сердце забилось быстрее. Если это всё-таки Найт…

Тогда у Таиссы была надежда. Надежда протянуть руку и обнять свою электронную подругу снова.

Таисса улыбнулась, почти касаясь рукой виртуального экрана.

– Мы увидимся, – прошептала она. – Мы обязательно увидимся.

А третий снимок…

Таисса изумлённо уставилась на фотографию.

Звёзды. Звёзды, сияющие через разрывы в тумане среди огромных и знакомых до боли металлических сот.

Эта фотография была снята в сфере. Элен осталась там, замершая во времени на много лет, пока её не освободил Великий Светлый.

– Спасибо тебе, – проговорила Таисса. – Кем бы ты ни был. Я не буду эмоционально тебя вовлекать, ладно? Майлз запретил. Но… спасибо.

Ей хотелось увидеть улыбку в ответ. Почувствовать ободряющую руку на плече. Увы, ничего. Впрочем, разве не этого хотел Майлз Лютер? Полного невмешательства?

Таисса медленно, по кусочкам разглядывала фотографию. И невольно рассмеялась, увидев в шестиугольном поддоне крошечный, едва проклюнувшийся саженец.

«Было бы здорово посадить там вишнёвые сады».

А в центре кадра стояла Элен, освещённая неведомым источником света, и улыбалась. Улыбалась такой счастливой улыбкой, что Таисса узнала в ней себя. Отчасти они с Элен были зеркалами друг друга. Две Тёмные, сделавшие всё, чтобы выбраться из сферы и вытащить оттуда своих близких. Сколь же многим пожертвовала Элен, победившая в этом противостоянии и спасшая Таиссу!

«Я не проиграю тебя».

– Элен, – вырвалось у Таиссы. – Найт. Я вас так люблю.

Таисса оглядела фотографию в последний раз. И в отражении звёздного неба, в свете, окружающем Элен, ей вдруг показалось, что она видит силуэт – и светлые волосы.

Чьи? Неужели…

Но в следующий миг жёлтый огонёк на линке сменился красным, замигал, и линк погас. Энергия кончилась.

Таисса сжала линк в здоровой руке и осторожно положила на каминную полку. Посмотрела в зеркало, висящее над камином, и ей показалось, что она видит в отражении образ Элен.

Таисса попыталась помахать рукой, но левая рука, конечно же, ей не повиновалась.

– Мы увидимся, – дрогнувшим голосом сказала Таисса. – Обязательно.

Она глубоко вздохнула, глядя в зеркало.

Впереди ждал приём по поводу помолвки Роберта и Леандры. Цель обезвредить Лару оставалась прежней, и они должны были её достичь. Элен не ожидала бы от них меньшего.

Таисса твёрдо кивнула своему отражению и вышла из зала.

Яркий макияж Таиссы был под стать её пёстрому платью. Даже руку на перевязи Таисса постаралась показать ярко и броско, украсив ту ярко-алой лентой.

«Решила показать себя образцом вкуса, Таисса-соблазнительность?»

«Чем меньше я буду походить на Таиссу Пирс из прошлого, тем лучше.– Таисса ухмыльнулась ухмылкой самозванки. –А, красавчик?»

«Безупречная вульгарность. Мне нравится».

Поэтому сейчас, стоя у колонны и нагло улыбаясь каждому гостю, Таисса, к собственному удивлению, чувствовала себя целиком и полностью в своей тарелке. Роль самозванки в итоге оказалась полезным опытом.

Таисса перевела взгляд на возвышение, где Леандра и Вернон-Роберт встречали запоздавших гостей. Вернон играл своего брата настолько хорошо, что Таисса начинала всерьёз их путать.

В сверкающем зале было не так много гостей, Тёмных и людей. Впрочем, список был разнообразен: Таисса почувствовала даже пару Светлых аур. Леандра упомянула, что наплыва родственников с её стороны ожидать не стоит: для них она устраивала отдельный семейный приём. Чтобы Лара не добралась до них, очевидно.

Майлз же о других родственниках не упоминал вовсе. Таисса мысленно вздохнула. Или все возможные родственники Вернона и Таиссы сейчас были вне досягаемости, или их очень настойчиво предупредили не вмешиваться, что, впрочем, не мешало Ларе добраться до них и взять в заложники, или…

…Или их не существовало. Совсем. Никого. И последняя возможность нравилась Таиссе меньше всего.

Зато их союзники из варианта «ноль» были здесь, пусть и не в самом зале. Лару они вычислят мгновенно, в каком бы теле та ни явилась.

А потом заиграла музыка. Взгляды Вернона и Таиссы встретились, и сердце Таиссы пропустило удар. Этот танец он должен был танцевать с ней, а не с фальшивой невестой. Но они обязаны играть, не так ли?

– Жених должен смотреть так на невесту, – раздался над ухом неприятный мужской голос. На Таиссу пахнуло Тёмной аурой. – А не на незнакомую девицу, которую в этом доме видят впервые.

Таисса-самозванка лениво пожала плечами, не оборачиваясь.

– Да ну? Может, кому-то нужно проверить зрение?

Молчание, зависшее за спиной, звучало весьма выразительно. Таисса вздохнула и обернулась. Кажется, порцию будущих знакомств она всё-таки получит.

Над ней нависал высокий тип с лошадиным лицом. Одет безупречно, даже щеголевато. Когда Таисса выбирала наряд, она успела немного сориентироваться в местной моде. Чей-то дальний родственник?

– Привет, – сказала она. – Интересуешься антикварными мотоциклами?

Кислый взгляд остановился на её руке, безвольно висящей на перевязи.

– Нет. И предполагаю, что не напрасно.

Таисса дёрнула плечом.

– Тогда развлекайся с кем-нибудь другим. Меня мало что ещё интересует.

– Кроме жениха, насколько я вижу, – процедил длиннолицый. – Ветреный мальчишка. А ведь я говорил Леандре, что с Лютером иметь дело не стоит.

Таисса насторожила уши. Что она сейчас услышит про семью Вернона?

– Надо же, как Леандра откровенничает со всякими занудами, – протянула она тоном самозванки. – И кто же ты такой, чтобы она внимательно тебя выслушивала? Бьюсь об заклад, Роберт об этом вашем разговоре не знает.

– Как и Леандра не знает о вашем обмене взглядами, – парировал щёголь. – Я её двоюродный брат Леонардо. А вот как зовут вас, леди, я не знаю.

Леонардо, значит. Таисса внутренне покачала головой. Бывают же совпадения. Что ж… а почему нет?

– Таисса, – беспечно сказала она. – Красивое имя, правда? Привет, Лео.

Леонардо поморщился.

– Будь любезна называть меня полным именем.

– Но Лео звучит так… привлекательно, – промурлыкала Таисса, смерив его взглядом. – Настоящий лев. Как, девушки не сравнивали тебя с императором зверей?

– Девицы, флиртующие с женихом моей сестры, – нет, – отрезал он.

Таисса пожала плечами.

– Ну ладно. Допустим, между нами что-то было, и что? Ты считаешь, что с малышом Лютером не стоит иметь дело, потому что он не девственник?

Настала очередь Леонардо смерить её полупрезрительным взглядом.

– Ты вообще не знаешь, с кем имела дело?

– Не-а, – заявила Таисса. – Рассказывай.

Её спутник скривился, разглядывая танцующие пары. Некоторые па были опасно близки к воздушной акробатике, но все соблюдали правила – применение способностей на приёме было запрещено. Не то чтобы Лару это остановило, впрочем.

Взгляд Леонардо задержался на первой паре. Леандра была особенно хороша в кремовом бальном платье. Таисса с мимолётным сожалением подумала, что с удовольствием надела бы что-нибудь подобное. Вот только рука…

– Майлз Лютер был настоящим бандитом, ты знаешь? – с неожиданной силой проговорил Леонардо.

Таисса насторожилась

– Да-а? – протянула она.

– Сейчас это представляют так, словно он был вторым лидером сопротивления после Эйвена Пирса. Чушь. У него была целая армия подростков-бандитов.

О да. С которой они еле справились.

– И что, тебе покоя не даёт, что этот дедуля не в тюремной камере? – лениво спросила Таисса. – Ну выращивает он себе помидоры в уголке, и что? Не на троне же сидит.

– Этот бандит должен был сесть в тюрьму, а не в криокамеру, – ледяным тоном ответил Леонардо. – Светлые упустили свой шанс его убрать. А в итоге я должен буду до конца дней терпеть его в качестве родственника!

– Воистину нелёгкая судьба, – серьёзно согласилась Таисса. – Не то что у него. Всего-то очнулся в будущем, потеряв всё, что ему было дорого.

…Включая Элен. Сердце Таиссы заныло. Нет. Не думать о ней сейчас.

Леонардо не ответил на подначку, с неприязнью глядя на Вернона, продолжавшего танцевать с Леандрой. Роль Роберта удавалась Вернону всё лучше.

– И его сынок весь в него, – процедил Леонардо. – От мысли, что Леандра породнится с этой семейкой, у меня мороз по коже.

Таисса зевнула.

– По-моему, ты просто зануда, – протянула она скучающим тоном самозванки. – Какой-нибудь твой предок наверняка был хищником, который на каждый успех Майлза предъявил бы свои десять, а в ответ на его помолвку подцепил бы такую девчонку, что половина планеты завидовала бы. А ты только ноешь.

– А ты дура, – отрезал Леонардо. – Леандра – моя сестра, и я беспокоюсь за неё. Для этого не нужно быть ни хищником, ни завистливым дурачком. Леандру всегда тянуло к экзотике, а экзотика непостоянна.

Да уж. Вернон всегда был воплощением хаоса. То сделает себе инъекцию отложенной смерти, то окажется в параллельной реальности… Таисса грустно улыбнулась.

– Зато весело, когда тебя обожает экзотический красавец, правда? – небрежно отозвалась она. – Всем нужно немного тщеславия, даже твоей сестрице. Допустим, этот парень – ранимый принц с загадочной родословной, который пытается доказать, что достоин своего наследия, бла-бла-бла. Но ты что, правда думаешь, что Леандра для него ничего не значит? Что он не рискнёт ради неё жизнью? Не сделает для неё всё?

– Это всё жесты, – мрачно парировал Леонардо. – Красивые жесты. А что будет каждый день?

Практически повторение её диалога с Леандрой. Таисса мысленно вздохнула.

– Он будет просто её любить.

– И всё?

– И всё.

– И кто ты такая, чтобы так уверенно об этом говорить?

– Да я сама – сплошная неприятность, – беззаботно отозвалась Таисса. – Когда-то даже уничтожила галактику, представляешь? Ну… не совсем я, но без меня не обошлось.

Лицо, которое уничтожило галактику. Вернону бы понравилось.

Леонардо явно принял это за плохую шутку.

– У вас, юных идиотов, на уме одни остроты, – едко сказал он. – А стоило бы посмотреть и на остальную родню жениха. Или ты не слышала об амурных историях в семействе Пирс?

Таисса моментально насторожилась. Вряд ли Леонардо знал о сфере и о том, что Элен была заперта во времени, но…

– Это ты о чём, красавчик-лев?

– Много о чём. Ты знаешь, что в этой семейке была популярна семья втроём? Любовник-Тёмный и любовник-Светлый? Похоже, у некоторых парней вообще нет самоуважения.

Таиссе стоило усилий не вздрогнуть. Она с трудом изобразила вежливую скуку.

– Как будто этого нигде не происходит за закрытыми дверями, – зевнула она. – И что?

– А то, что один такой Светлый предпочёл живой Пирс электронную девчонку, которую сам создал. – Губы Леонардо растянулись в неприятной улыбке. – Происходит сплошь и рядом, да?

– Ужасно увлекательно, – равнодушно сказала Таисса.

– И это ещё не всё. У электронной девчонки появился электронный любовник. И живой тоже. А Светлый его убил. Как тебе такое?

Таисса захлопнула рот. Сайфер и Саймон. Какого чёрта Леонардо вообще знает такие подробности?

– Убил её электронного любовника? – уточнила Таисса. – Или живого?

– Обоих.

Таисса присвистнула.

– Прямо хоть играй пьесу, – хмыкнула она. – Я бы взяла главную роль.

– Её уже сыграли без тебя. И не раз.

Пьесы про её родных. Фильмы о её семье. Таисса мысленно застонала. Да уж, история любви Найт и Саймона явно должна была получить зрителей.

Таисса вспомнила две луны в небе в ночь, когда Сай и Найт обменялись брачными клятвами. Как красиво это было – и как грустно всё, что произошло потом.

– Интересно, – нейтрально сказала Таисса. – Спасибо, что поделился.

Леонардо иронически усмехнулся.

– Раз уж тебя назвали Таиссой, отчего нет?

Музыка стихала. Начинался следующий танец.

– А про Таиссу Пирс что-нибудь расскажешь? – скучающим тоном спросила Таисса. – Раз уж танцевать меня не зовёшь?

Леонардо неверяще расхохотался.

– Да ты меня разыгрываешь! Величайшая история любви, а ты с луны свалилась и не слышала?

Сердце Таиссы лихорадочно застучало. Насколько опасно для её будущего то, что она сейчас услышит?

– Нет, я, конечно, могу рассказать, – отсмеявшись, сообщил Лео. – Раз уж ты не видела фрески в…

Светлая аура вдруг незримо сверкнула слева от Таиссы, словно её согрело зимнее солнце.

– Могу ли я пригласить вас на танец? – раздался спокойный голос.

Таисса подняла взгляд.

– Пожалуй, – выдавила она.

Она ожидала увидеть здесь Лару в любом из её тел. Но Дира, приглашающего её на танец в свете сияющих люстр, Таисса совершенно не ждала.

Иначе оделась бы… иначе. Пёстрый наряд самозванки вдруг начал её стеснять.

Пару секунд они смотрели друг другу в глаза.

А потом Таисса ослепительно улыбнулась Диру.

– Мы тут как раз обсуждали величайшую историю любви, но не добрались до пикантных деталей. – Она заговорщицки улыбнулась. – Мой кавалер стесняется, но я, пожалуй, не откажусь дослушать. Если танец будет долгим – тем лучше.

И, не обращая внимания на раздосадованного Леонардо, протянула Диру руку.

Первые секунды танца Таиссе казалось, что на них пялятся все. Но потом она украдкой оглядела зал и успокоилась. Дир… Его, как и Таиссы, не стало давным-давно, и уж Светлые наверняка постарались, чтобы подчистить фото в сетевых архивах. Члены Совета предпочитали быть настолько анонимными, насколько можно. И, раз в будущем камеры исчезли с каждого угла, приватности наверняка стало куда больше.

– Что ты здесь делаешь? – одними губами спросила Таисса.

– Танцую с тобой, – отозвался Дир.

– Я серьёзно!

– А меня не должно здесь быть?

Таисса подняла на него взгляд. Дир выглядел совершенно так же, как в их последнюю встречу в их времени, когда они провалились в винный подвал. Аура была прежней, исчезла странная нотка, и волосы лежали так же. Никаких аберраций и отклонений, абсолютное сходство… Но что-то настораживало Таиссу. Что?

Она тряхнула головой. Наверное, дело в том, что вокруг неё наслоилось слишком много временных петель и переплетений. Тут кто угодно запутается.

– Вернон сказал, – проговорила Таисса, – что если ты появишься снова, это будет означать куда большие неприятности, чем мы можем себе вообразить.

– Снова, – странным тоном сказал Дир. – Понятно.

– Что понятно?

Но он не ответил. Вместо этого Дир, прищурившись, очень быстро разглядывал зал.

– Таис, ты видишь кого-нибудь, кто выглядит очень изумлённым при виде нас? – спросил он негромко. – Это важно.

Таисса обернулась. Майлз куда-то отошёл, Вернон и Леандра снова танцевали, но Вернон был спиной к ней, и она не видела его лица. Леандра скользнула по Таиссе рассеянным взглядом. Она явно не знала Дира в лицо.

– Никого, – проговорила Таисса.

Леандра не волновалась, потому что знала, что все гости проверены. Роберт сам включил Дира в список гостей, зная, что Дир находится в этом времени. Таисса представила, с каким лицом Роберт добавлял в этот список Элен, и сглотнула.

– Вы уже нашли средство, чтобы победить Лару? – Дир очень внимательно смотрел на неё.

В прошлую их встречу он глядел на неё так, словно не мог наглядеться. Сейчас он смотрел иначе, напряжённо и жёстко. Словно происходило что-то безумно важное, и от её ответа зависела его жизнь. Их жизни.

– Пока нет, – честно сказала Таисса. – Только физически убить все её тела, но мне это кажется очень плохой идеей. Хоть и очевидной, но – плохой.

– Ты не хочешь убивать.

– Нет.

– Почему?

Таисса закусила губу. Она не знала, как ответить, но…

– Поэтому что это превратит меня… в кого-то другого, – выдавила она. – Я этого не хочу.

Дир поднял бровь. Они продолжали танцевать, но движения казались Таиссе безжизненными. Сухими.

– То есть ты не хочешь убивать не потому, что тебе жаль кого-то, а потому что не хочешь запачкаться?

Прозвучало это очень цинично. Но правдиво. Таисса отвела взгляд.

– Может быть. Может быть, поэтому моя рука и не работает.

Взгляд Дира скользнул по её руке на перевязи.

– Что ж, возможно, убивать никого и не придётся, – произнёс он. – Есть другой способ.

Таисса широко распахнула глаза. Что? И Дир молчал об этом раньше?!

– Какой? – выдохнула она.

– Я не могу… – Дир продолжал сканировать взглядом зал, не глядя на Таиссу. – Не стоит играть со временем, – его голос звучал так, словно он повторял чьи-то слова. – Всё, что я мог, я уже сделал в нашу прошлую встречу, – дал тебе подсказку.

Таисса обернулась вокруг оси, повторяя движения соседних пар, и заметила Майлза Лютера. Бледный как смерть, он стоял, прислонившись к колонне и глядя на них.

– Майлз, – слабо проговорила Таисса. – Он нас увидел. Кажется, он в шоке.

Дир словно бы не услышал.

– Таис, в прошлую нашу встречу я дал тебе подсказку, – повторил он с нажимом. – Если у кого-то есть способ победить Лару, то только у тебя. У тебя есть сила наследницы Великого Тёмного, сила Источника. В альтернативной реальности ты могла всё.

– Источника больше нет, – отмахнулась Таисса. – Ни крупицы его не сохранилось, и я…

Нет. Сохранилось. Таисса мысленно ахнула от внезапной догадки.

Никто не давал ей никаких подсказок. Ни единого слова.

Но в эту секунду, глядя в глаза Дира, Таисса словно увидела другого Дира – из своего сна. Солнечный летний день и пруд с кувшинками промелькнули у неё перед глазами, и над ней распахнулось небо.

Таисса вспомнила.

Были крупинки Тёмного Источника. Были в других детях-экспериментах Александра, которые родились людьми. И те крупинки никто не уничтожал. Таисса могла взять из них силу Тёмного Источника и использовать её против Лары. Могла, если найти могилы этих детей и вскрыть их.

Но Таисса не хотела даже думать о таком способе.

– Я не… – Таисса запнулась. – Я не знаю, могу ли я…

– Можешь что? – очень спокойно спросил Дир.

Их пальцы соприкасались, но механически, без чувства. Не танец, а бесцветное притворство. Если что-то и объединяло их двоих в этот момент, то точно не величайшая история любви вроде той, о которой упоминал Леонардо.

Светлая, очень ровная аура Дира. Слишком ровная. Без странной, грустной, горькой и необъяснимой нотки, о которой Таисса старалась не думать, сама не понимая почему.

Но та нотка, та аура, та грусть была родной. Настоящей.

Продолжая двигаться в танце, Таисса застыла внутри. Она начинала понимать, с кем танцует.

И догадываться, у кого оказалась в заложниках.

– Всем добрый вечер, – раздался из-за спины ленивый голос Роберта. – Смотрю, у меня тут незваные гости.

Вернон. Таисса напряглась.

А она не могла его предупредить. Этого варианта у них предусмотрено не было. И люди Павла не придут на помощь, потому что считают Дира союзником.

У неё не было других вариантов. Только тянуть время и лихорадочно думать.

– Роберт, – отчётливо произнесла Таисса, подчёркивая его имя, – у нас важный разговор. После танца я к тебе присоединюсь. Пожалуйста, вернись к своей невесте.

– О, ради такой встречи, – голос Вернона был полон иронии, – моя невеста подождёт.

Таисса обернулась. Вернон-Роберт смотрел на Дира в упор.

– Отойдём? – предложил он. – Или поговорим здесь, в присутствии несведущих прекрасных дам?

Дир чуть улыбнулся.

– Дамы куда более сведущи, чем ты можешь представить. Таисса только что осознала, что у неё есть прекрасный способ справиться с Ларой.

– Как чудесно. Осознала, говоришь? Неужели с твоей помощью?

– Можно и так сказать.

На них начали обращать внимание, но музыка всё ещё звучала, и танцы не прекращались. Проклятье, ловушка сработала и захлопнулась, но не слишком уж большой кусок они откусили?

Но Лара пока не понимала, что Таисса догадалась. Не знала, что рядом с ней Вернон.

Таисса сделала глубокий вдох.

– Мы все знаем, что Лара не может вернуться во времени обратно. У неё есть выбор – умереть или не умереть. Я хочу предложить ей второе.

Вернон моргнул.

– Мило, – заметил он. – И совсем не банально, надо отдать тебе должное, Таисса-очевидность. Это был сарказм, если ты не заметила.

– И тем не менее, мне кажется, это наше лучшее оружие, – негромко, но твёрдо сказала Таисса. – Мир. Компромисс. Сделка.

– У нашей дорогой противницы есть меч, способный убить даже Великого Светлого, если ты забыла. – Вернон метнул острый взгляд на Дира. – И Ларочка не из тех, кто ломает свою шпагу и сдаётся на милость победителя.

– Да, но я не говорю о сдаче. Я…

Таисса запнулась, подыскивая слова. И вдруг нашла их:

– Помните маяк, где мы встретились? Дир, для тебя он когда-то был местом силы. Много лет, возможно.

– Милое преуменьшение, – пробормотал Вернон.

– Когда-то я говорила там с Александром. Мой дед тогда был очень встревожен, потому что вся безопасность Совета полетела к чертям, словно среди них оказался высший разум. Разум, который грозил уронить самолёты, обесточить энергетические системы… Помните эту историю?

Судя по лицам её собеседников, они помнили.

– Найт, – произнесла Таисса. Танцевальный зал с музыкой и танцующими парами исчез для неё; в целом мире их осталось только трое. – Александр боялся появления Найт. Но Найт ограничила себя и получила свободу в мире своих снов. Что, если Лара… тоже сможет что-то подобное? Отпустить силу меча и получить шанс начать заново? Что, если есть выход, который мы можем найти вместе?

Брови фальшивого Дира поднялись.

– Не узнаю тебя, Таис. Ты не хочешь наказать её за её преступления?

Таисса прямо встретила его взгляд.

– Когда ты можешь многое, даже уничтожить целую цивилизацию, тебе есть чем торговаться. И ты можешь купить свою свободу.

– Как цинично, – с усмешкой проговорила Лара с лицом Дира.

– Наверное, – просто сказала Таисса. – Десять минут назад ты сам назвал меня циничной. Наверное, ты прав. Наверное, это неправильно – купить человеческие жизни, отпуская противника и предлагая ему сделку. Может быть, в каком-то смысле это даже наша капитуляция. Проигрыш. Но я знаю, что Тьен хотел бы, чтобы Лара жила. И… Лара ведь подарила Тьену целую планету, пригодную для жизни. Я не знаю, проверены ли координаты, но, если да, это царский подарок.

– С этим планом есть одна небольшая проблема, – проговорил Вернон, пристально глядя на Дира. – Кое-кто должен дать своё согласие. Сомневаюсь, что Великий так просто отнесётся к угрозе целому миру.

– Он должен защищать мир от экзистенциальных угроз, – возразила Таисса. – Примирение с Ларой как раз по этой части, разве нет? И…

Она запнулась, глядя на фальшивого Дира.

– Мне кажется, что если у Великого Светлого были силы перебросить меня сюда, у него были и силы помешать Ларе. Но он этого не сделал. Значит, есть выход, который устроит нас всех. Финал, дверь… возвращение домой. Я знаю, что это звучит немыслимо. Но если Лара откажется от возможности стать Великой и перекроить эту реальность, разве она не заслужила свободу?

Когда-то Тьен предлагал Саю и Саймону путешествие во времени, чтобы спасти их обоих. Если бы они только успели…

Таисса вопросительно оглядела своих собеседников.

– Что скажете?

Вернон вскинул бровь, глядя на Дира.

– Да, действительно, – с насмешкой протянул он. – Что скажешь, наш дорогой незваный гость, которому мы, конечно же, необыкновенно рады?

Дир едва заметно улыбнулся.

– Вижу, ты в своём репертуаре, Роберт.

Выражение лица Вернона не дрогнуло. Ленивое поднятие брови, полуприкрытые глаза, высокомерный вид – он копировал Роберта идеально.

Но Таисса внезапно поняла: Вернон только что понял, что перед ними не Дир. Понял мгновенно, едва Дир всерьёз обратился к нему как к Роберту.

– Всё-таки было бы непло… – начал Вернон.

И атаковал на середине фразы. Атаковал с такой скоростью, что Таисса не успела среагировать. Она даже не почувствовала лёгкий толчок в грудь – просто отлетела в сторону.

Фальшивый Дир получил удар в голову и рухнул, прежде чем смог хотя бы шевельнуться.

– Не убивайте! – крикнула Таисса.

И поняла, что не успевает. В руке Вернона появилось лезвие ножа.

– Нет!

И разлетелось на куски, пронзённое лучом света.

Вокруг раздавались крики. Люди разбегались в стороны, но Таисса едва замечала происходящее.

Потому что в следующую секунду тело Дира дёрнулось, словно кукла.

Неуязвимая кукла. Тонкая зелёная жижа, похожая на ту, из которой были сотканы щупальца на маяке, окружила его, и, прежде чем Таисса успела моргнуть, вокруг неё, фальшивого Дира и Вернона вспыхнул щит из бледных щупалец.

– Вот, значит, кто у меня в руках, – проговорила Лара своим собственным голосом. – Сам Вернон Лютер. Как кстати.

И коротким ударом пронзила Вернону грудь.

Он рухнул беззвучно.

Таисса закричала.

– Так кто там говорил о мире? – сухо поинтересовалась Лара. – О том, что Великий готов устроить мне красивую лживую сказочку, едва я стану перед ним на колени?

Щупальце стискивало грудь Таиссы так, что больно было дышать.

– Я не врала! Тьен хотел бы…

– Тьен мёртв, – обрезала Лара. – Потерялось мое сердце, а ты предлагаешь мне сочную косточку и теплую подстилку.

– Ты же знаешь, что нет, – быстро проговорила Таисса. – Я предлагаю тебе жизнь.

– Жизнь?! Ты предлагаешь мне жить в мире, где от него осталось лишь могила!

– Где он оставил свой след на земле. Для тебя.

Таисса смотрела в глаза полумёртвому телу, глядя в глаза Лары, и между ними звенел невидимый лепесток кувшинки.

– Ты была там, я это чувствую, – тихо сказала Таисса. – Ты видела статую. Чувствовала его любовь. Разве она не стоит того, чтобы не убивать?

– Ты так представляешь любовь, Пирс? Такая странная штука, которая резко снижает желание убивать всех остальных?

Таисса не сдержала слабую улыбку.

– Тьен бы оценил эту твою фразу.

Глаза не-Лары сузились. Она взмахнула рукой, и щупальце раскрылось. Таисса упала на пол.

– Хватит прикрываться его именем. И ты всё ещё не сообщила, о каком оружии ты догадалась. Говори.

Фальшивый Дир коснулся манжеты, отводя её в сторону, и Таисса увидела линк. Такой же, как тот, который был у Дира в их времени.

Огонёк нейросканера горел ярко и ровно.

– Таисса Пирс, у тебя есть оружие, которое может меня уничтожить? – ровным голосом спросила Лара.

– Да нет же, – безнадёжно сказала Таисса. – Есть только слабая догадка…

Глаза Лары сверкнули.

– Отлично, – проговорила она. – А теперь ты расскажешь мне, в чём она.

И волна боли обрушилась на Таиссу, сбивая её с ног.

Мир тщетно пытался вплыть обратно в фокус.

Всё расплывалось у Таиссы перед глазами, в ушах звенело, и все остальные ощущения перекрывала боль.

– Не поверишь, как легко было смоделировать подходящий сигнал, – сообщила Лара расслабленным тоном. – Прекрасная штука нанораствор, не так ли?

Таисса сцепила зубы, но у неё всё равно вырвался стон. В воздухе витал странный кисловатый запах.

– Препарат «ноль», свежесинтезированный, в высочайшей концентрации, – любезно пояснила Лара. – Не представляешь, что можно пронести с собой, когда тебе все доверяют.

– На людей Павла… не подействует…

– Верно. И цифровой щит они поставили неплохой. К счастью, сюда им не пробиться.

Нанораствор хлестал нервные окончания с такой силой, что Таисса не осознавала даже, за что именно нанораствор её бьёт. Как… почему… что?

Но боль была слишком сильной, чтобы соображать.

Цветные блики перед глазами начали скручиваться в вихри щупалец знакомого бледно-зелёного цвета. Таисса попыталась напрячь зрение, разглядеть кого-нибудь за полупрозрачным вихрем поля…

– Если тебе интересно, где остальные, то моё силовое поле им не преодолеть, – сообщила Лара. – Ты, конечно, можешь попробовать залезть мне в голову, как в прошлый раз. Но что-то мне подсказывает, что в этот раз тебе не хватит сил. Ты голову-то не способна прямо держать.

– Дипломат из тебя не очень, – выдавила из последних сил Таисса.

– Что делать. Очень не люблю проигрывать. А компромисс – это всегда проигрыш.

В руках Лары мерцал призрачный клинок, на котором танцевали узоры света. Когда-то Таисса могла коснуться его своей инопланетной искрой, ощутить тепло, любовь, прикосновение, защиту… Но сейчас из него не лилось ничего, кроме безразличной силы.

– Знаешь, что такое идеальная ловушка? – поинтересовалась Лара. – Когда все ходы ведут к моему выигрышу. Достаточно лишь сделать вот так…

Она легко, чуть-чуть нажала на рукоять меча, и Таисса увидела, как по полу течёт ручеёк крови, вытекающий из… из…

Из горла Таиссы вырвался хриплый крик.

– Прекрати немедленно!

Вернон лежал навзничь на полу. Глаза его были закрыты, пока Лара задумчиво чертила кончиком меча узоры на его груди. Окровавленная рубашка уже превратилась в лохмотья.

– А ведь я могу привести его в сознание, – сообщила Лара. – Представляешь, как будет весело?

Её голос начал меняться. Теперь молодой человек перед Таиссой уже не был похож на Дира: черты его лица плыли, пот градом лился по лбу, и руки дёргались, как у марионетки.

– Ты сжигаешь себя, – хрипло сказала Таисса. – Эти щупальца… это силовое поле… тебя убивает.

– Пусть это тебя не волнует.

Таисса в подступающей панике оглядывала бледно-зелёные вихри щупалец, складывающиеся в купол. Ни единого просвета, прорехи, ничего…

Но Павел и его люди наверняка готовят скоординированный удар. Ей нужно только продержаться.

Лара проследила за её взглядом и усмехнулась.

– Они пытаются его пробить, но пока даже близко не поняли, с чем имеют дело. У нас есть время. Не сомневайся.

– Что тебе нужно? – с трудом проговорила Таисса.

– То, за чем я здесь с самого начала. Ты знаешь, как меня победить, и ты это подтвердила. Ты скажешь мне то, что я хочу знать, или…

Лезвие меча переместилось к горлу Вернона.

– Или ты хочешь поиграть ещё?

Глаза Таиссы расширились в ужасе.

Она знала. И обязана была сказать.

– Александр экспериментировал с крупинками Тёмного Источника, – выпалила она на одном дыхании. – Одна частица была внутри Тьена и пропала в другой реальности. Но было ещё одиннадцать детей с крупинками. Их песчинки остались в этом мире.

Лара скривилась.

– Жалкие песчинки? И ты скрывала от меня такую мелочь? Глупо. Зачем?

– Потому что… эти дети состарились, умерли и лежат… в могилах. Их трогать нельзя. Уже раскопали твой саркофаг, и это кончилось… плохо.

– Если ты хочешь меня переубедить, это бессмысленно. Великий Светлый не произносит слов зря. Значит, это оружие ценно.

– Не было… никакого… Великого. Я догадалась… сама.

Лара наклонилась к ней. Таисса в ужасе смотрела, как меч скользнул по торсу Вернона. Будь Вернон в сознании, это причиняло бы ему невыносимую боль.

– Мне его разбудить? – очень тихо спросила Лара.

Зелёные вихри кружились вокруг. Перед глазами Таиссы плыли пятна.

– Нет. Пожалуйста…

Лара засмеялась.

– Как забавно, правда? Ты корчишься здесь и стонешь от боли, хотя Великий Светлый может прекратить это за доли секунды. Ему достаточно защитить тебя своей силой, как он сделал ночью на маяке. Что же мешает ему появиться?

Она склонилась к уху Таиссы.

– Ему нет дела до Вернона Лютера, но ты – другое дело, маленькая Таисса. Его сердце разрывается, когда он думает о тебе. Разрывается в эту самую секунду.

Таисса стиснула зубы, заставляя себя перетерпеть очередную волну боли. Аура горела огнём. Ей так нужна была ясная голова…

– Позови его, – приказала Лара. – Сейчас же!

Острая боль стрельнула по телу Таиссы вверх, сжимая огненным кольцом голову.

Это было нечестно, несправедливо… больно! Великий Светлый мог прекратить это одним движением, одной мыслью! Вмешаться!

Но тогда он вмешался бы. Таисса прикрыла глаза на мгновение. Ей было так больно, но куда сильнее было чувство несправедливости, растерянности… понимания.

Ей так хотелось протянуть руку – и встретить ответное пожатие. Но она была одна.

Лара подняла меч.

– Зови его, или пожалеешь, что родилась на свет. А Вернон Лютер и пожалеть не успеет.

«Позови его, и он явится, – застучало в висках у Таиссы. – Иначе Вернон умрёт».

Но если она позовёт Великого, пока в руках у Лары клинок, то умрёт тот, кто…

Кто любил Таиссу не меньше. Чья жизнь, возможно, защищала Землю.

«Спаси Вернона».

«Не смей вмешиваться».

«Помоги мне».

Все эти мысли промелькнули у Таиссы в голове, но она сжала губы, не пропуская ни одну из них наружу. Нет. Что бы ни произошло, но причиной смерти Великого Светлого она не будет. Просто не будет.

«Ты будешь жить».

И что-то вдруг сместилось в ней.

Аура Таиссы сжалась, поплыла, и вокруг словно воцарился остров спокойствия, унимая боль.

Что-то… другое. Светлое.

Новая аура? Таисса тихо застонала. Неужели она снова Светлая? Сейчас, на лезвии нанораствора, всё было так хрупко…

Но Лара, стоящая над Верноном с мечом в руке, этой перемены не ощутила.

– Твой Вернон умирает, – насмешливо напомнила Лара. – А ты не умоляешь его спасти. Настолько мало его любишь?

Таисса проглотила ответ. Не сейчас. Теперь, когда свет в ней притупил боль, она могла сосредоточиться. Должна была.

И внезапно заметила то, чего не видела раньше. Откуда-то снизу текла тоненькая, почти невидимая струйка энергии, ведущая к куполу.

Таисса широко раскрытыми глазами уставилась на неё.

Куполу вокруг них нужна была энергия. И каким-то образом Лара подключила купол к внешней энергосети. Если отключить эту подпитку, то силовое поле исчезнет. К Таиссе и Вернону подоспеет помощь.

Таиссу заколотило не только от боли и страха, но и от внезапной надежды.

– Я… я сейчас… – она прикрыла глаза и закашлялась. – Сейчас…

Отслеживают ли камеры их разговор через силовое поле? Если да, они спасены. Любое слово Лара услышит, но движение губ…

Таисса отвернула голову и с трудом сплюнула на пол.

– Не смей отключаться, – голос Лары не смягчился ни на йоту. – Зови Великого Светлого, или через тридцать секунд я начну отрезать твоему Вернону…

…Но Таисса уже не слушала. Она лихорадочно думала.

Отключение энергетических установок в пределах нескольких километров – дело не нескольких секунд и даже не минут. Даже если Павел или Майлз поймут, что нужно делать, им просто не хватит времени. Да и сообразит ли Майлз? Если его нанораствор тоже реагирует на сигнал, Майлз должен сейчас валяться в такой же агонии, как сама Таисса.

Но был и другой способ. И если Таисса права в своей догадке, то ей хватит и трёх слов.

«Найт, – беззвучно проговорила Таисса. – Выключи свет».

Одни лишь движения губ. Ни единого звука.

– Две секунды, – проговорила Лара. – Одна. Мне это надоело.

И взмахнула мечом, из которого вырвались две короткие молнии.

Нанораствор в крови Таиссы взвыл, захлёстывая нервную систему. Боль швырнула обессиленное тело на пол, заставляя сотрясаться в судорогах. В ушах Таиссы эхом отразился собственный крик, но она уже не осознавала, что за пределами её тела существует что-то ещё; у неё лишь успело промелькнуть в голове, что никто этого не выдержит, она умрёт от боли, просто остановится сердце…

И тут наступил покой.

Боль отступила.

Вокруг Таиссы бледно-зелёные вихри щупалец лопались одно за другим, как мыльные пузыри. За их пределами была абсолютная темнота.

Таисса вновь смогла дышать – и услышала чьё-то ещё хриплое дыхание.

А потом послышались шаги.

– Жалкое подобие, – произнёс женский голос из темноты. – Хотя бы не позорься.

Такую жёсткую презрительную уверенность Таисса слышала только у наёмницы Омеги.

В следующую секунду меч в руке Лары, сверкнув, раздвоился. Второй клинок упёрся в горло Таиссе.

– Не подходи. Или у тебя будет два трупа.

Из темноты раздался слабый смешок.

– Три… трупа, – проговорил Вернон. – Угадай, чей будет… третьим.

Он был ещё способен говорить. Таисса с облегчением перевела дух.

– Таисса? – спокойно спросил женский голос.

– Да? – слабо отозвалась Таисса. – Элен, это ты?

– Слушай меня очень внимательно. Сейчас ты думаешь, что ты слабая девочка, которая понятия не имеет, что делать, а я героиня, которая пришла тебя спасать.

– Да, – хрипло подтвердила Таисса.

– Но это не так, – произнесла Элен. – Всё наоборот, Таис. Ты меня понимаешь?

Тишина. Одна секунда тишины. Миг между двумя бывшими хранительницами сферы. Надежда, которую одна передала другой.

– Да, – произнесла Таисса с уверенностью, которую совсем не ощущала.

– Тогда лови.

Левая рука Таиссы взлетела сама.

И поймала часы на плетёном ремешке. Старомодные стрелки царапнули кожу, и Таиссу облило тьмой.

Одиннадцать песчинок на месте цифр не были видны. Но они ярко сверкали для наследницы Великого тьмой Источника.

И Таисса, словно над ней вновь раскрылось небо, вдруг ясно вспомнила, где ещё ощущала эту тьму.

Там, где встретила умирающую инопланетную Светлую.

Кристалл, пронзавший переплетение двух рук. Нити, идущие к телу хрупкого умирающего существа и ещё одного, уже мёртвого. Много лет в тёмном звездолёте, несущимся в никуда.

Воспоминание было таким чётким и болезненным, словно часы в руке Таиссы были устройством, предназначенным для того, чтобы воскрешать любую сцену из прошлого в малейших деталях. И Таисса внезапно поняла, что так и было.

Боль и память. И Таисса…

…Могла ими поделиться.

Из последних сил Таисса оттолкнула от горла меч. Руку пронзило болью, но эту боль можно было выдержать. Любую боль можно было выдержать.

Как выдерживала та, что долгие годы умирала в одиночестве.

– Я покажу тебе богиню, – выпалила Таисса. – Хочешь узнать, что она чувствовала? Смотри!

И, безошибочно найдя руку Лары, впечатала в её ладонь чёрные часы.

Вакуум распахнулся перед ними.

Таисса была собой из прошлого, наклоняющейся над саркофагом с двумя инопланетными существами, – и собой из настоящего, чувствующей в руке чужую руку.

Гасли голубые нити, и на глазах Таиссы и Лары та, что много лет летела в боли, обретала покой.

Таисса молча смотрела, чувствуя, как дрожит рука в её руке и как жгут кожу тёмные песчинки, заключённые в часах. Ей было больно – и одновременно Таисса ощущала, как боль, разделённая на двоих, становится легче.

Тогда прощание заняло несколько минут. Здесь оно растянулось в субъективную вечность. Тихую, почти безмолвную. Таиссе казалось, что ещё немного – и она расслышит слова. И по короткому сдавленному рыданию она догадалась, что Лара на самом деле их слышит.

– Я помню её эмоции, – проговорила Таисса, глядя на гаснущий саркофаг. – Она их проецировала, и мы ощущали его зов. Лара… почему ты никогда не пробовала?..

– Потому что я не она, Пирс, – голос Лары был полон горечи. – Я – это даже не я. Моё тело годится только на то, чтобы штамповать новых Светлых. Всё, что я могу теперь – смотреть чужими глазами. Управлять куклами, которые не могут ничего.

– Неправда. Они могут убивать.

Лара издала звук, похожий на стон.

– Я думала, что верну её. Но она… – её голос оборвался. – Неужели она ушла навсегда? И я летела за ней напрасно? Она умерла… Умерла одна.

– С ней был тот, кого она любила, – тихо сказала Таисса. – Долгие годы, наверное.

– А они сделали с ним вот это, зная, что он не выдержит. Он не был… не предназначен… не приспособлен… – искажённый голос Лары плыл, словно она говорила на другом языке, изменяя по пути восприятие Таиссы. – Она не могла защитить его от боли… но он защищал её… каждой своей секундой. Даже когда умер, его чувство… память… дух был с ней. Кто-то, чтобы разделить её жизнь… её смерть… её судьбу.

– Он хотел спасать, – произнесла Таисса. – Любить. Твоя богиня тоже хотела спасать. Она дала мне свою искру, чтобы я спасала и защищала. Я отдала эту искру Диру, спасая его. Лара, думаешь, твоя богиня хотела бы, чтобы ты уничтожила всё и всех, спасая её? Жила несколько жизней сразу в чужих телах? Ты же говорила, какое это мучение! Ты хочешь быть такой, как те, кто положил её в саркофаг?

– Хоть сейчас не начинай своё морализаторство, Пирс, – устало отозвалась Лара прежним голосом.

Силуэт звездолёта вокруг них начал таять. Вокруг светили звёзды.

– Меня учили, что Светлый – тот, кто разделит твою боль, – вдруг сказала Лара. – Тёмный будет избегать боли до последнего. Но Тёмные тоже способны на самопожертвование. Твой Вернон прыгнул бы за тобой в любую пропасть. Разделил бы с тобой любое страдание.

– Да, – прошептала Таисса.

Часы кольнули Таиссе руку. Незримый щит, закрывающий их с Ларой в коконе, свободном от окружающего времени и пространства, начинал слабеть.

– И Дир тоже, – с непонятным выражением сказала Лара. – А ты разделила бы его боль? Если бы его вот так положили в саркофаг? Ты лежала бы с ним так целую вечность?

Таиссу словно ударили под дых.

Дир никогда не попросил бы её об этом. Но нужно ли о таком просить?

– Дир никогда не стал бы Великим. Никогда. С такой силой никому не справиться. Дир знает об этом лучше кого-либо.

Лара с горечью засмеялась.

– Правда?

Чёрные часы вновь полыхнули у Таиссы в руке, пронизывая болью пальцы. Мир вокруг готовился вот-вот снова обрести форму.

– У меня не будет долгой счастливой жизни в будущем, – бесстрастно сказала Лара. – Меня больше нет, Пирс. То, что ты предложила мне, бессмысленно. Я умираю. Существование, которое отведено мне, можно длить только очень короткий срок.

Таисса мысленно ахнула. Она должна была догадаться.

– И только что ты отобрала у меня главное. Уверенность, что всё, что я делала, было не зря. Я не вернула её. И не верну.

В голосе Лары была печаль, которая напугала Таиссу больше, чем все угрозы, что она слышала раньше.

– Вот всё, что у меня осталось. Его могила.

Она вдруг оборвала себя, и в пустоте вновь раздался горький смешок.

– Неважно. Ты опять поступила так, как от тебя ждали, Таисса Пирс.

– Что?

– Как обычно. Молола языком, пока всю грязную работу делали за тебя.

Голос Лары доносился словно бы из ниоткуда, делаясь всё слабее.

И тут Таисса осознала, что больше не держит чужую руку. В следующий момент звёзды померкли.

А потом над головой вспыхнул свет.

Кто-то рывком поднял Таиссу на ноги – и она оказалась лицом к лицу с очень бледным Робертом. За его спиной светлела прозрачная медицинская капсула, в которую на глазах Таиссы укладывали обнажённого до пояса Вернона.

– Ч-что… – начала Таисса хриплым чужим голосом.

И увидела светловолосого молодого человека, лежащего на полу.

Он не шевелился. Не дышал. На шее темнело пятнышко крови.

Пальцы левой руки Таиссы бессильно разжались. Часы упали на пол.

– Лара, – прошептала она.

Второе тело Лары было уничтожено.

Таисса сидела на краю кровати, безуспешно пытаясь разминать левую руку.

С тем же успехом она могла лепить куличики из бетонных блоков.

Ещё она могла молчать и соглашаться. Молчать и не соглашаться. Или просто молчать.

Женщина, сидящая рядом с ней, молчала тоже.

Наконец Таисса опустила руку. Часы лежали рядом с ней на кровати.

– Песчинки на месте? – впервые заговорила Элен.

– Да… кажется, – глухо ответила Таисса. – Я не вижу сквозь футляр.

– Хорошо.

Они замолчали снова.

Таисса попыталась обхватить руками виски, но получилось у неё сделать это только одной рукой.

Лара, пришедшая в их мир, чтобы убивать, была ещё на одну треть мертва. Это звучало… правильно. Ещё одна победа.

И одновременно это было чудовищным, невозможным предательством.

Таисса откинулась на спину и закрыла глаза.

– Ты помнишь, что я говорила тебе, когда ты была пленницей своего несостоявшегося мужа Берна Тьелля? – поинтересовалась Элен.

Ещё бы. Наёмница Омега заглянула в камеру к Таиссе, которая не знала, что видит перед собой собственную бабушку, и у них состоялся отнюдь не дружеский разговор.

О чём? Таисса попыталась сосредоточиться. О патологически жестоких Тёмных и Светлых. О праве защищать свой образ жизни.

– Врагу можно дать один шанс стать союзником, – проговорила Таисса. – Но если он откажется, то должен быть уничтожен.

– У тебя есть возражения?

Таисса медленно покачала головой.

– Нет.

– Что сделала Лара после того, как ты предложила ей переговоры и союз?

– Пытала меня и Вернона, – по-прежнему глухо сказала Таисса.

– Она просила дать ей время, чтобы подумать? Предоставила свои требования? Рассматривала другие варианты?

– Нет.

– Она бы убила вас, если бы я не вмешалась?

Таисса открыла глаза. Элен внимательно смотрела на неё. Ни малейшего следа гнева или раздражения на спокойном лице, постаревшем почти на двадцать лет, но почти не изменившемся благодаря технологиям будущего. Лишь добавились две или три новые морщинки.

– Скорее всего, убила бы, – произнесла Таисса. – Ты спасла нас. Но ты тоже чувствуешь, что произошло что-то неправильное. Иначе мы бы не сидели и не молчали здесь, а отмечали бы семейное воссоединение с Майлзом и Робби.

– Робби терпеть не может, когда кто-то не из семьи называет его так, – проговорила Элен с лёгкой улыбкой. – Такое заметное уязвимое место, правда? Всё знают, что могут в него ткнуть, и даже не пытаются нащупать его настоящие слабости.

– Ревность к старшему брату и страх за родителей?

– Или невозможность объяснить давно умершим родным, как жить дальше. У каждого свой страх, Таис. Будешь ужинать?

– Надо бы. – Таисса рывком села на кровати. Боль от нанораствора растворилась, ушла, но мышцы всё ещё ныли. – Наверное, все ждут нас. Хотя мне кусок в горло не лезет, пока Вернон в капсуле.

– Он в восстановительном сне после болевого шока. И останется там, пока не очнётся сам.

– И ты запихнула бы туда и меня, да? – понимающе спросила Таисса. – Чтобы постоять у моей капсулы и мысленно поспорить со мной там, а не здесь. Здесь, с живой мной, как-то неловко получается.

– Ничего. Я справлюсь.

Они невесело улыбнулись друг другу.

А потом резко, разом обнялись.

– Я так скучала, – прошептала Таисса. Её левая рука висела плетью, но сейчас Таиссе было всё равно. – Ты не проиграла меня.

– Вот ещё, – прошептала Элен в ответ. – Как там Эйвен?

– Лара… взломала ему разум. Посоветуешь что-нибудь?

– Нет.

– Но всё будет хорошо?

Элен вздохнула. Высвободилась из объятий Таиссы.

– Если будешь убивать патологически жестоких Светлых и Тёмных после одной неудачной попытки договориться – то будет.

Таисса зябко поёжилась.

– Лучше забьюсь в какую-нибудь далёкую хижину. Сначала вытащу отца, а потом… Я не могу. Я могу принять разумом, что ты права, но потом вспоминаю, как Лара пыталась заставить меня драться с ней, убить её… – Таисса потёрла лоб. – Как будто мы с тобой играем с ней в «хорошего и плохого полицейского», только это ведь не игра.

– Нет, – подтвердила Элен. – Не игра.

– Тогда нам нужно понять, как сделать, чтобы наш враг не проиграл тоже. Так поступил бы отец. Я… не знаю, как я назвала бы эту игру. Не-игру. «Что, если твой противник тоже человек»?

Элен долго смотрела на неё. Очень раздумчиво.

– Я ведь не знаю, чем всё закончится, – проговорила она. – Не знаю ничего, кроме того, что мы не должны проиграть. Ты понимаешь, что это существо умирает?

– Лара сказала мне. – Таисса опустила голову. – Я не знала. Иначе не предлагала бы ей долгую жизнь здесь.

Она вскинула голову, глядя на Элен.

– Там, в моём времени, Лара тоже не проживёт долго, будучи коллективным разумом. Она спешит. Стало быть, времени нет ни у нас, ни у неё.

Элен кивнула.

– А я всё ещё не могу осознать, что у меня снова Светлая аура. – Таисса зябко обняла себя одной рукой. – Как? Как это вообще могло произойти? Откуда у меня такая реакция на…

– На нанораствор?

Тишина в комнате сгустилась. Двое, Светлая и Тёмная, смотрели друг на друга.

– Человеческие тела не способны производить силовое поле из самих себя, – проговорила Элен ровным голосом. – И влиять на чужой нанораствор собственным разумом они тоже не способны. Но мы имеем дело не с человеком и не со Светлой. Перед нами существо, завладевшее оружием огромной силы и получившее доступ к знаниям за последние двести лет. Коллективная Лара действительно хотела причинить тебе невыносимую боль, раз смогла перехватить управление твоим нанораствором. К счастью, как только мы перекрыли поток энергии, эта её способность исчезла.

Таисса машинально кивнула. Ответ Элен был логичным и полным. Правильным.

И одновременно Таисса чувствовала всем существом, что Элен не договаривает что-то необыкновенно важное. Что-то, о чём Таисса не должна знать ни в коем случае.

– Лара попытается снова влиять на мой нанораствор? – спросила Таисса, в упор глядя на Элен.

– Не думаю.

– Почему? Потому что я не позвала Великого Светлого, как она надеялась?

– Да, – просто сказала Элен. – Лара поняла, что это бесполезно.

Таисса закусила губу.

– Но почему Лара использовала именно нанораствор и потратила для этого столько сил? Это сложно, требует ресурсов, куда проще было бы…

Элен дотянулась до неё и мягко коснулась её руки.

– Не нужно, – сказала она. – Ни к чему хорошему эти размышления не приведут.

Их взгляды встретились вновь. И в спокойном и понимающем взгляде Элен Таисса прочитала ответ на невысказанный вопрос.

Лара хотела достучаться не до Таиссы, а до Великого Светлого. И проиграла, осознав, что он не придёт, а богиня мертва и её не вернуть. И сейчас, когда смысл её жизни исчез, а любовь мертва…

Что она будет делать?

– Лара пойдёт ва-банк? – спросила Таисса.

– Скорее всего.

– Где? Как?

– А вот это, – Элен поднялась, – нам и предстоит выяснить.

Майлз резко встал, когда они вошли в угловую гостиную. В две секунды пересёк комнату, едва не войдя в сверхскорость, и немедленно обнял Элен. Элен мягко обняла его одной рукой в ответ, обменялась с ним взглядами, которые Таиссе не удалось расшифровать, и спокойно уселась за стол.

Таисса перевела взгляд на Майлза. А ведь ему тоже наверняка досталось. В его крови тоже плавал нанораствор, уязвимый к сигналу Лары.

– Майлз, твой нанораствор… – Таисса запнулась, – как ты?

– Лучше, – коротко сказал Майлз. – Не бери в голову. Удар Лары не был нацелен на меня, и я не был в эпицентре. Ты была. Как ты себя чувствуешь?

– Моя аура изменилась. – Таисса посмотрела на свои руки. – И рука всё ещё не работает. Но в остальном со мной всё в порядке. Кажется.

Майлз кивнул ей.

– Тогда прошу к столу.

Таисса огляделась. Обстановка ни единой деталью не выдавала, в каком времени они с Верноном находятся. Леандра поработала весьма тщательно.

Послышались шаги, и Таисса обернулась к двери.

И увидела Роберта с Леандрой. Оба были бледнее обычного.

– Элен. – Леандра наклонила голову. – Рада, что ты здесь.

– Рада, что мне рады, – так же вежливо ответила Элен.

– Разумеется. Тебе всегда ра…

Улыбка на безупречных губах Леандры вдруг превратилась в гримасу, и Роберт едва успел подхватить её и обнять, как она забилась в рыданиях у него на плече.

– Что… – начала Таисса и вдруг поняла.

Средство, которое распылила Лара в облике фальшивого Дира, подействовало. У Леандры больше не было способностей.

Майлз принял противоядие в далёком прошлом, как приняли его Элен, Таисса и Вернон. Роберт получил противоядие, будучи в утробе матери, но невеста Роберта потеряла ауру. Перестала быть Тёмной.

И всё из-за Таиссы. Из-за того, что ей нужна была помощь.

– Если ты скажешь «Мне очень жаль», я достану братца и снова оттаскаю за уши, – предупредил Роберт, глядя на Таиссу. – Раз уж тебя трогать нельзя.

– Нельзя, – со вздохом согласилась Таисса, покосившись на свою неработающую руку. – В каменном веке будут волноваться.

– Давайте сядем. – Леандра вытерла глаза. – Простите.

Таисса заметила, как Роберт сжал её руку, прежде чем проводить к креслу.

– Противоядие будет готово в течение нескольких недель, – сообщил Майлз. – Мы не можем исключать, что Лара добавила сюрпризы в свой вариант «препарата “ноль”», так что нужно будет провести тесты.

– Как остальные гости? – спросила Таисса. – Их увезли куда-то?

– Все живы и целы, но не очень счастливы. – Леандра попыталась улыбнуться. – Вышла та ещё помолвка.

– Фальшивый жених, труп на полу и неожиданное явление будущей свекрови, – раздался слабый, но весёлый голос в дверях. – Привет, Элен. Извини за двести лет в сфере, я нечаянно.

Таисса просияла.

Вернон стоял в дверях, тяжело опираясь на косяк. Верхние две пуговицы рубашки не были застёгнуты, и выглядел он….

…Ужасно, честно говоря. Но для Таиссы не было зрелища лучше.

– Тебя не должны были выпускать, – озабоченно проговорил Майлз. – Ты только что…

– Едва не умер и нуждаюсь в срочной дозе семейных объятий? – Вернон вздёрнул бровь. – В точку. По крайней мере, что-то подобное я наболтал медтехникам. Впрочем, если мне не рады…

– Рады, – устало сказал Роберт. – Проходи.

Элен отодвинула кресло рядом с Таиссой.

– Мне очень хочется сообщить вам с Таиссой хоть одну хорошую новость о вашем будущем и нашем настоящем, – неожиданно мягко сказала она, глядя на Вернона. – Но придётся ограничиться ужином. Рада, что ты в сознании, Вернон.

Таиссе хватило сил лишь судорожно кивнуть. Она знала, что не потеряет Вернона в этом времени, но видеть, как Лара причиняет ему невыносимую боль, ждать, когда он очнётся…

– Привет, – произнесла она, когда их взгляды встретились.

– Привет, Таисса-миротворица. Здорово ты задурила Ларе голову. – Вернон, соизмеряя каждый шаг, подошёл к креслу и подчёркнуто легко уселся, закинув ногу на ногу. – Где бы она ни была, она сейчас в полном раздрае.

– Думаешь?

– Я немного слышал вас. Там, где вы были. – Вернон откинулся на спинку кресла, поморщившись. – Как я понимаю, Лара считает, что богиню она уже не разбудит, времени в обрез, и только образ Тьена не даёт ей пуститься во все тяжкие. Другое дело, что за убийство второй своей ипостаси я бы на её месте сильно обиделся. На своём месте, впрочем, я вполне нас понимаю.

Таисса с надеждой посмотрела на него.

– Хочешь сказать, Лара всё-таки колеблется? И мы не знаем наверняка, станет ли она абсолютным злом или захочет остановиться?

– Хуже, она сама этого не знает. И хорошо бы найти её до того, как она примет неправильное решение.

– Найдём, – подытожил Роберт коротко. – Давайте ужинать.

Зелёный соус, семечки и хрустящий на зубах арахис превратили овощной салат в произведение искусства. Орудовать одной рукой было неудобно, но Таисса уплетала еду за обе щёки всё равно. Вернон, явно заметивший, как она в наслаждении прикрывает глаза, тут же придвинул к ней вторую порцию.

– Я Светлая, – проронила она.

– Я заметил, Таисса-переменчивость.

– И… всё в порядке?

Их руки соприкоснулись под столом.

– Ни в малейшей степени,– прошептал Вернон ей на ухо. – Но, сдаётся мне, мы к этому привыкли.

Глядя в его глаза, Таисса сдержала смешок, хотя ещё недавно ей хотелось плакать.

Закончив с лазаньей, Таисса вслед за Элен отхлебнула чаю с корицей, вкус которого оказался неожиданно бодрящим. У них дома ничего подобного не пили, что означало, что Элен подобрала эту привычку здесь. Новый дом, новый сорт чая… новая семья.

– Кстати, Элен, ты сильно разочаровалась, увидев, что мой достопочтенный родитель ждёт тебя в этом времени и отнюдь не желает отпускать в будущее без своей персоны? – поинтересовался Вернон. – Я бы, честно говоря, испытал недюжинное искушение шлёпнуть его по загребущим ручкам.

– Так и произошло, – спокойно сказала Элен.

Лицо Роберта замкнулось. Майлз, впрочем, едва заметно улыбнулся.

– Я бы тоже была крайне недовольна, – заметила Леандра. – Это звучит романтично, но, если с тобой не завели отношений в том времени, кто разрешил тебе преследовать леди целых двести лет? Александру вот хватило такта умереть в одиночестве.

Таисса поперхнулась.

– Уважаю вашу общую откровенность, – слабо сказала она. – То есть вы не семья?

На лицо Элен легло облачко.

– Семья, хоть и необычная, – отозвалась она. – Но прошлое не забывается. Это сложная история, Таис. И наше путешествие в сферу не сделало её проще.

– Но вы двое счастливы не-вместе? – уточнил Вернон. – Несмотря на то, сё, это и всё остальное?

– Разумеется, – кивнула Элен. Лицо Роберта просветлело. – И станем ещё счастливее, когда отправим вас восвояси живыми и здоровыми.

– То бишь вы бы с удовольствием оставили нас здесь месяца на два, да вот нельзя, поэтому вы изо всех сил утверждаете, что избавиться от нашего общества – это то, о чём вы мечтали всю жизнь?

По уголкам губ Элен скользнула улыбка.

– Я бы не отказалась от двух месяцев, Вернон. Да и идея оставить вас здесь на пару лет весьма соблазнительна, будь это вообще возможно. К сожалению, ответственность за планету перевешивает.

Таисса кашлянула.

– Кстати, а где Найт? – осторожно поинтересовалась она. – Энергия щита отключилась, как только я её попросила. Никто другой не справился бы так быстро.

По лицу Элен вновь ничего нельзя было прочесть.

– Если вы снова будете переглядываться со значительным видом, имейте в виду, что я умею швыряться вилками очень точно, – предупредила Таисса. – Особенно в десерт. В первую очередь в десерт.

Роберт, нарезавший яблочный пирог, поперхнулся.

– Разгласить пришельцам из прошлого стратегическую информацию об искусственном интеллекте или лишиться сладкого из-за армии вилок? – хмыкнул Вернон. – Сложная дилемма. У вашего Совета по аномалиям всегда такие интересные проблемы?

– Да каждый день, – откликнулся Роберт.

– Понятно, – Вернон с кивком принял свой кусок пирога. – Мог бы догадаться, что задачи посложнее тебе не по плечу, братец.

Роберт лишь фыркнул. А Вернон, напротив, посерьёзнел.

– Меня беспокоят наши кибербратья по разуму. Когда мой старый друг Павел забежал в лазарет порыдать над моей капсулой, я не мог не заметить, что его коллеги очень уж спешат найти третье тело Лары. С нездоровым таким энтузиазмом. Пирс обещала им Великого Светлого, и я подозреваю, что эти ребята не желают ждать.

– Правильно подозреваешь, – раздался холодный голос.

Знакомая им девочка с косичками небрежной походкой вошла в зал. Смазанное движение в сверхскорости – и, подхватив стул, она небрежно придвинулась к столу. В следующий момент она уже наливала себе кофе.

– Давно не виделись, – мрачно сказал Роберт.

– Вы знакомы? – уточнила Таисса.

– Ещё как.

– Настолько, чтобы разрешить ей являться без приглашения? – Вернон поднял бровь. – Мило, мило.

– У нас есть незавершённое дело, – коротко сказала девочка. – Третья Лара.

– Это может подождать до завтра, – проронила Элен. – Вернон ранен, Таисса ещё не пришла в себя. А ты винишь себя за то, что это случилось, потому что Павел и ваши люди не распознали угрозу в незваном госте.

Кончик носа девочки побледнел.

– Вы виноваты не меньше, – отрубила она. – А мои чувства тебя не касаются. Хочешь побыть моей мамочкой, лучше займись своим сынишкой. Я здесь по делу.

Вернон поднял бровь.

– Какая интересная сцена, – негромко проговорил он. – Почти семейная.

– Как только вы превратите третью Лару в фарш, эти двое исчезнут. – Девочка проигнорировала его полностью. – Не пройдёт и пяти минут. Великий Светлый не даст вам времени попрощаться.

– Даст, – устало сказал Роберт.

– Вероятность, что не даст, выше пороговой. Я не собираюсь этого допускать.

Взгляды Роберта и девочки скрестились, и у Таиссы появилось ощущение, что эти двое знают друг друга давным-давно. И то, что Майлз обратился за помощью не к Павлу или кому-то из бывших Тёмных, а именно к этой умирающей девочке, бравирующей принадлежностью к варианту «ноль», имело очень глубокие причины.

– Мне нужна встреча с Великим Светлым, пока Таисса Пирс здесь, и я получу эту встречу, – отрезала девочка. – Ждать я не собираюсь. И предлагаю ей, – она кивнула на Таиссу, – сдержать своё знаменитое слово.

– Хочешь подловить её тёпленькой, пока она ещё в себя не пришла? – хмыкнул Роберт. – Подленько, хвалю.

– Кто бы говорил, мальчик «Давайте-запрём-их-в-бетонном-мешке-о-котором-тут-же-узнает-Лара»!

Роберта перекосило. Девочка ехидно ухмыльнулась.

– Легко же тебя достать. Даже не нужно было упоминать твою невесту-человека. Кстати, как тебе без ауры, Леандра? Неуютно, не так ли, когда все вокруг избранные, а ты нет?

Во взгляде девочки Таиссе почудилось что-то вроде сочувствия, но оно тут же исчезло за острой злой улыбкой.

– Кстати, могу рассказать тебе, почему она на самом деле разорвала помолвку. – Девочка с небрежным видом отпила кофе. – Она просто схватилась за подходящий предлог.

Она отставила чашку и сверкнула зубами.

– Видишь ли, ограничения есть у всех, не только у Великого. Членство в Совете по аномалиям тоже имеет свои минусы, и твоей амбициозной красотке пришлось бы это принять. Вам запрещено вмешиваться в планетарную политику. Выйдя за тебя, Леандра вляпалась бы в конфликт интересов, и с карьерой ей пришлось бы завязать. Навсегда. Не так ли, дорогая Леандра?

Взгляды Леандры и девочки скрестились. Леандра криво улыбнулась:

– Думаешь, я отвечу на такую дешёвую подначку?

– Ты уже ответила, – пожала плечами девочка. – Но честнее было бы сказать сразу, что ты любишь карьеру больше Роберта. Сэкономило бы нам всем кучу времени.

Она подчёркнуто отвернулась от Леандры и повернулась к Таиссе.

– Ты дала мне слово, Таисса Пирс. Сдержишь его?

– Что ты собираешься делать? – спросила Таисса.

Девочка развела руками.

– Лара отчаялась. Если пустить всё на самотёк, высоки шансы, что она нападёт из-за угла, перережет тебе горло, и все, кто сидит за этим столом, исчезнут. Будешь с этим спорить?

Таисса покачала головой.

– Но высоки и шансы, что Лара не будет убивать. – Вернон, подперев подбородок рукой, пристально смотрел на девочку. – Потому что Тьен этого не хотел бы. Потому что богиня мертва и всё безнадёжно. Потому что человечность липнет, как банный лист, и веником от неё не отмашешься. Что тогда?

– То же самое, – жёстко сказала девочка. – План остаётся прежним: защитить Таиссу Пирс и тебя, выманить третье тело Лары и заставить Великого Светлого нас выслушать. Я собираюсь совместить все пункты. Если у кого-то есть возражения, мне они неинтересны.

Таисса устало вздохнула. В голове гудело, она всё ещё соображала не лучшим образом, но этот разговор, похоже, было не отложить и не перенести.

– Где и когда?

– Где же ещё? – усмехнулась девочка. – Только в храме, посвящённом Великому Светлому. Гулять, так с шиком.

В храме? Неужели в том самом, где есть фрески с ней, Таиссой? Таисса почувствовала, как у неё горят щёки.

У Роберта вырвался досадливый стон.

– Ты понимаешь, сколько там будет посторонних людей, которые могут попасть под удар?

По лицу девочки скользнула очень взрослая улыбка.

– Нисколько. Я об этом договорилась. Для нас с ней храм будет пуст. – Кивок на Таиссу. – Если, конечно, она согласится.

По комнате словно пролетел изумлённый ветер. Майлз со скептическим видом поднял бровь. Леандра смотрела с насмешливым недоверием.

– Как тебе это удалось? – негромко спросила Элен. – Хранители храма не откликаются на наши просьбы.

– Забыла, с кем имеешь дело? – хмыкнула девочка. – Я заявила, что в архивах есть указание на явление Великого Светлого в их храме, и я знаю, когда оно будет. И указала на одну подходящую фреску в качестве доказательства.

Глаза Роберта сузились.

– Ты солгала, – процедил он. – И подставила под удар…

– Кого? Вас? Или Великого Светлого? – Девочка фыркнула. – Сам виноват.

Таисса с трудом сдержала улыбку. Эта девочка на мгновение напомнила ей самозванку.

Роберт покачал головой.

– Не верю, что у тебя получилось уговорить хранителей храма так просто.

– Так я же не ты, – сверкнула холодной улыбкой девочка. – Мне-то не нужен подвал с призраками. Сказать, с чьим ты был бы не против поболтать? Как жаль, что электронного бессмертия ему не досталось, правда? Думаешь, я не знаю, как ты втайне спускаешься по лестнице без разрешения мамочки и долго-долго стоишь у двери?

Роберт очень аккуратно положил вилку. Глаза Таиссы расширились. Если девочка говорила о зале с колоннами, куда они ходили с Робертом, она явно ударила в очень больное место.

– Эй, братец… – предупреждающе начал Вернон.

– Твои люди будут обеспечивать безопасность вместе с нами, – произнесла Элен.

Её спокойный голос вклинился в беседу так, словно никакой перепалки не было. Но уши девочки внезапно покраснели так, словно её только что отчитали.

– Да, – коротко сказала она. – Но никого из Лютеров внутрь не пропустят.

– Это ещё поче… – начал Вернон и осёкся, поймав взгляд Роберта. – Ладно. Но без меня Пирс к месту назначения не поедет. И я собираюсь быть неподалёку с дорогими родственничками и группой захвата, чтобы мгновенно оказаться на месте. Ваших киборгов надолго одних оставлять нельзя.

– Великий Светлый не даст ей умереть, – отмахнулась девочка. – Только не в своём храме. Единственное место на планете, где девочке по имени Таисса Пирс нечего бояться. – В её глазах была странная горечь. – По сравнению с твоими прошлыми приключениями – лёгкая прогулка, правда?

– Но почему именно там? – спросила Таисса. – Почему в его храме?

– За эти годы тысячи неудачников пытались воззвать к Великому Светлому. Я хочу, чтобы он ощутил, каково это, когда к нему из его же храма взывает сама Таисса Пирс, которую он не увидит никогда больше.

Вернон едва заметно вздрогнул.

– Жестоко, – проронил он. – Но может сработать.

– Ничего у вас не выйдет, – устало сказала Леандра. – Великий Светлый даже не подумает вам ответить. Не заметили, как он не пришёл вам на помощь сегодня? Если бы не Элен, всё полетело бы в тартарары. Мир не должен висеть на настолько тонком волоске. Кто-нибудь со мной не согласен?

Собравшиеся за столом молчали. На лице Элен было знакомое непроницаемое выражение. Майлз и Роберт, судя по их хмурым лицам, были согласны и не согласны с Леандрой одновременно. Губы девочки были плотно сжаты.

– Когда любишь кого-то, невозможно смотреть на её агонию и не вмешиваться, – проговорил Вернон. – За одним-единственным исключением.

Что-то в его лице заставило сердце Таиссы сжаться.

Вернон повернулся к ней.

– Таисса-жертвенность, поделись, пожалуйста, одним маленьким фактом, – негромко спросил он. – Ты просила его не вмешиваться?

«Ты будешь жить».

Мысль, стремление, намерение не допустить, чтобы Великий Светлый попал в ловушку Лары. Стремление, которое сделало Таиссу Светлой.

– Я не хотела, чтобы он погиб, – просто сказала Таисса. – И не хочу.

В тишине, которая повисла за этой фразой, можно было утонуть. Словно каждый из тех, кто сидел за столом, боялся произнести лишнее слово.

– Замечательно, – бесстрастно сказала девочка. – А теперь, когда мы с этим закончили, ответь на простой вопрос. Ты нам поможешь?

Её взгляд был прямым и беспощадным.

– Я обещала, что помогу вам, – медленно проговорила Таисса. – Но Лара никуда не делась. Приди Великий Светлый к вам сейчас, и Лара сделает всё, чтобы его уничтожить.

Девочка усмехнулась.

– А если уничтожить Лару первой, велики шансы, что вы тут же исчезнете по воле Великого Светлого. Интересная дилемма, правда?

Таисса наклонила голову.

– Правда.

– Но, знаешь ли, мне совсем не нужно, чтобы он явился во плоти, – откровенно сказала девочка. – Великий Светлый – не мой предок и вообще мне не родственник, и я ни дня не скучала по его милому личику. Он инструмент, который нужен мне, чтобы подвинуть правило «Земля для людей» и шагнуть к цифровому бессмертию. Если на небесах появятся огненные письмена: «Ладно, уговорили», – мне хватит. Письмо на фирменном бланке, утверждающее всепланетный референдум, тоже подойдёт. Единственное, что меня не устраивает, – его вечное молчание.

Она тряхнула косичками.

– Впрочем, что я объясняю тебе и этим лицемерам? Великий спас её, – она кивнула на Элен, – но она не желает даже пальцем шевельнуть ради нас. А её сынишка, оставшийся на хозяйстве, – уничтожающий взгляд на Роберта, – даже не стал сообщать нам о визите Таиссы Пирс. К счастью, Майлз решил иначе.

Таисса мысленно ахнула. Так вот почему девочка так зла на Роберта!

Брови Вернона взлетели.

– Ничего себе, – промурлыкал он. – А я-то думал, среди моих дорогих родственников царит полное согласие.

Девочка коротко рассмеялась.

– Ещё ты в это полезь.

Она развернулась к Таиссе, и за уверенным взглядом Таисса ясно увидела отчаянную тихую мольбу.

– Он спас Элен, – почти шёпотом сказала девочка. – Он вмешался. Он должен дать нам шанс. Просто согласись и позови его.

– Напрасная надежда, – проронила Леандра.

– Может быть. – Девочка метнула на неё гневный взгляд. – Но, знаешь, год назад у твоего отца была такая же напрасная надежда спасти твою мать. И, будь я им, я поступила бы так же. Рискнула бы, и плевать, что мне нашепчут в уши из будущего. Решение принимаю я. Всегда.

– Свобода воли, – пробормотал Вернон. – Такая знакомая черта.

Он смотрел на девочку с очень странным выражением лица.

Но взгляд самой девочки был устремлён только на Таиссу

– Решай, – жёстко сказала она. – Решай сейчас. Шанс только один. Мы едем в храм завтра утром или не едем никогда.

…Потому что раздобыть разрешение хранителей храма было почти немыслимо, судя по словам Элен. Девочка действительно сделала невозможное. Как делал отец Таиссы когда-то.

Таисса прерывисто вздохнула. Она обещала. Она дала слово. И… Великий Светлый не явится, если не захочет. Он просто их услышит. Этого будет достаточно.

…И если Найт действительно жива, но ни она, ни тренированная группа киборгов, ни Элен и её Совет по аномалиям не могут найти третье тело Лары…

Другого выхода не оставалось. Только ловушка, только приманка. И храм Великого Светлого был самым заманчивым вариантом. Если Павел и его киборги будут ждать по периметру, если Элен и Вернон будут наготове…

– Да, – просто сказала Таисса. – Я согласна. Я поеду в храм.

Девочка прерывисто выдохнула, словно не веря своим ушам.

– Ты… Ты правда…

Таисса молча кивнула. На неё вдруг тяжёлой стеной навалилась усталость.

И одновременно – облегчение. Выбор был сделан.

Майлз встал из-за стола.

– Думаю, довольно на сегодня. Ты получила свой ответ. Сегодня Таиссе было больнее, чем кому-либо из нас. Дай ей отдохнуть и выспаться.

Девочка тоже резко поднялась.

– Отлично. Кстати, извиняться за то, что я тебя усыпила, я не собираюсь.

– Я переживу.

Несколько секунд девочка смотрела на Таиссу. Только на неё.

– Тебе хочется продолжить себя, – произнесла она. – Хочется, чтобы в будущем была ещё одна маленькая Таиссочка или много других Таиссочек, Вернонов и Эйвенов. Настоящих героев со сверхспособностями, которыми ты могла бы гордиться и которые чтили бы память своей потрясающей героической прародительницы. Обрадую тебя: этого не будет.

Таисса невольно вздрогнула.

– Но, возможно, – заключила девочка, – сегодня ты подарила нам – и самой себе – будущее.

Исчезла она так же бесшумно, как и появилась. Чашка кофе на столе осталась почти нетронутой.

– У кого-нибудь ещё есть ощущение, что всё, что она сказала про отсутствие героических потомков, – наглое враньё? – светски поинтересовался Вернон.

Никто ему не ответил.

Майлз обвёл взглядом всех сидящих за столом.

– Я повторяю своё предложение лечь спать. Нам всем стоит отдохнуть.

Им действительно стоило поспать. Таисса чувствовала, что отключится, едва голова коснётся подушки. Но если эта девочка, полная горечи, сказала ей правду, если у Таиссы действительно никогда не будет других детей…

– Нам, наверное, нужно поговорить, – произнесла Таисса, глядя на Элен. – Сейчас.

Элен встала и поморщилась, мимоходом коснувшись рёбер.

– Уверена, что это не ждёт?

– Я бы не отходила от тебя ни на шаг без перерывов на еду и сон, – честно сказала Таисса. – Но это важно само по себе. Пять минут. Ну… не больше двадцати.

Элен пару секунд смотрела на неё.

А потом коротко кивнула.

– Я схожу в душ и приведу себя в порядок. Последняя спальня по коридору.

– М-м… спальня. – Вернон мечтательно закатил глаза, не выпуская спинку стула. – Дойти бы ещё…

– Отнести тебя на ручках? – поинтересовался Роберт.

– Вообще-то… – Вернон прищурился. – Как насчёт того, чтобы посидеть где-нибудь вдвоём и поделиться мыслями о спасении мира? Так, от Стража к Стражу?

Таисса не удержала улыбку, глядя на них двоих. Несмотря на все сложности, опасности, переплетение прошлого и будущего, риски, опасения, что не всё из случившегося сохранится в её памяти…

Она хотела бы здесь задержаться. Очень хотела.

Но придёт пора возвращаться.

За дверью ванной лилась вода.

Таисса подошла к письменному столу. Несмотря на то, что Элен едва успела приехать, на столе лежали листы с заметками, и более половины были исчёрканы сверху донизу. Похоже, Элен не отказалась от привычки пользоваться бумагой и ручкой, как и её сын. Но Эйвен Пирс почти никогда не оставлял пометки в книгах, разве что изредка и очень тонким карандашом. А тут…

Таисса с усилием отвернулась от раскрытых страниц. Нет. Не нужно.

За панорамным окном расстилалась ночь. Куда мудрее будет встать у окна и посмотреть на звёзды.

Но, сделав шаг, Таисса всё-таки обернулась.

Книга, которая не будет написана ещё много лет. Книга, явно важная для Элен. Может быть, там найдутся ответы и для неё, Таиссы?

Больше не думая, Таисса стремительно наклонилась над страницами. Между абзацами почти не осталось просветов: всё было испещрено вопросительными знаками, восклицаниями, подчёркиваниями.

Взгляд Таиссы заскользил по строчкам.

«”Земля для людей” – это не только призыв не уходить за пределы человеческого. Это желание оставаться человечным. Быть человечным».

Такой знакомый голос слышался со страницы… Повторяющий банальности, как сказала бы Лара, – и одновременно…

Неужели это написала Элен?

Но Таисса не стала смотреть на обложку. Вместо этого она быстро перевернула страницу здоровой рукой.

«Мы все люди, какими бы мы ни были. Светлые, Тёмные, человечество – это экосистема, на которой вырастет что-то большее, если мы это выберем. Но как? Когда такие разные группы хотят настолько чуждых вещей, что становятся инопланетянами друг для друга, есть ли у нас другой выбор будущего, кроме остановки прогресса?

Но чистой стагнации не бывает. Придётся искать другой клей, способный дать нам и свободу, и безопасность».

Таисса подняла бровь. И какой же клей предлагает Элен?

«Добрая воля – это не только протянутая рука, но и механизм, предохраняющий нас от уничтожения. Когда-то первобытный человек сломал ногу, а другой приносил ему еду, пока кость не срослась. Не из-за заключённого между ними пакта, общественных норм или жёстко закреплённой установки на выживание. Он просто выбрал.

Когда-то Совет отобрал – и позже вернул – именно это. Свободу выбрать добро. Становиться лучше самому, а не из-за внушения.

Выбрать могу только я сама. Спастись – только я сама. Внушения и нанорастворы спасут кого-то, но это уже буду не я. Меня больше не будет.

А я хочу быть».

Таисса коснулась страницы утешающим жестом, не зная ещё, кого хочет утешить. Ту неожиданно уязвимую Элен, которую она обнаружила в этих строчках? Или себя, маленькую и хрупкую в огромном мире, в котором она захлёбывалась болью сегодня?

«Добрая воля, залеченная нога и желание не убивать. С каждой новой каплей доброй воли мы делаем маленький шаг по дороге прогресса – и ограничиваем себя, чтобы не сделать ещё один шаг. Чтобы взять в руку аппарат, основанный на технологиях новой эры, и не уронить его, нужно вырасти. Вырасти самому, естественно и комфортно, не требуя этого ни от себя, ни от кого-то другого.

Или выбрать зло – и остановиться. Отдышаться. И спросить себя – то ли мне нужно?»

Шум воды в ванной стих, но Таисса уже погрузилась в чтение слишком глубоко, чтобы просто взять и отложить книгу.

«Есть путь, который изумляет меня каждый раз, когда я думаю о нём.

Не не поддаваться искушению, а не испытывать его вообще. Знать, что есть то, что ты не сделаешь. Хранить ответ на то, что есть добро и что есть зло, в себе. Быть ответом.

Нельзя хранить свой ответ где-то ещё. Даже если это тот, кто тебе дорог и кого ты всегда считал маяком, ориентиром и образцом для подражания».

«Хотя иногда, –в мысленном голосе воображаемого автора Таиссе явственно послышалась ирония,– это помогает».

– О чём ты хотела поговорить, Таис?

Таисса мгновенно отпрянула от книги и вскочила из-за стола. В голосе Элен не было осуждения, но уши Таиссы тут же запылали, как у школьницы, застуканной со шпаргалкой на экзамене.

– Я читала твою книгу, – неловко пояснила Таисса. – Немного. По-моему, м-м… интересно написано.

Элен приподняла бровь.

– Правда?

– Мне так показалось.

Элен прошла к панорамному окну. На ней были просторные брюки и топ – одежда, не стесняющая движений в бою. Даже сейчас она была готова драться и убивать.

– Тебе неуютно? – спросила Элен, не оборачиваясь.

– Нет, – покачала головой Таисса. – Я понимаю, что ты должна быть в… боевом режиме. Настроении. Как бы это ни называлось. Я выбираю вести себя иначе, но у меня есть такая возможность только потому, что эту роскошь дарите мне вы. Ты, Павел, его люди. Вернон.

Таисса помедлила.

– Лара заметила это. Сказала, что я убиваю своих противников чужими руками.

– Если увидишь её, скажи, что я с радостью продолжу традицию.

– Не сомневаюсь.

Таисса подошла к окну, поморщившись, когда остаточная волна боли стрельнула по груди и шее. Нанораствор всё-таки оставил за собой болезненный след.

– Мы убили Лару сегодня, – произнесла она. – Неужели завтра мы убьём её ещё раз?

– Ты знаешь, что да, Таис.

Таисса вздохнула. Элен была прагматична – и права. Но Элен не видела кувшинки у могилы Тьена, не видела лицо Лары, не чувствовала ту человечность, которую видела Таисса. У Элен не было этого опыта.

Но имел ли вообще значение этот опыт? Почему Таисса хотела дать Ларе возможность повернуться к свету, вместо того чтобы быстро убить опасную инопланетную сущность, избегая новых смертей? Таисса прекрасно знала, что идеализм в этой ситуации опасен и даже вреден. На кону были будущее и прошлое – весь мир.

Но всё же…

– Но всё может получиться наоборот. Если я ошибусь, а Великий не успеет вмешаться. Мир правда висел на волоске сегодня, да? Леандра права?

Их взгляды встретились.

– Мир ещё стоит, – мягко сказала Элен. – И выстоит завтра, Таис. Я буду рядом.

Но Элен не защитит её от всего. Никто не защитит.

– Но довольно о Ларе, – тон Элен изменился. – О чём ты на самом деле хотела со мной поговорить, Таис?

Таисса открыла рот. Она знала, какой вопрос хочет задать, но слова почему-то не шли наружу. Она боялась получить ответ? Или не получить его?

«Таис, ни я, ни Тьен не можем и не должны продолжать себя».

«Почему?»

«Потому что это слишком опасно, дорогая моя».

Будет ли она, Таисса, продолжать себя снова? Сможет ли? И имеет ли она на это право?

– Откуда у тебя крупинки Тёмного Источника? – вместо этого спросила Таисса.

– Донорство. Добровольное и включающее крупные компенсации для всех жертв экспериментов Александра.

Что-то в лице Элен заставило Таиссу сдержать вздох облегчения.

– Александр… – начала Таисса осторожно. – Он ведь мёртв, да?

– Да, – коротко сказала Элен. – Следующий вопрос.

Таисса прикусила язык. Похоже, об Александре она спросила зря.

– Я… смогла сфокусироваться и погрузить Лару в своё воспоминание. Это ваши технологии?

– Да.

Таисса помолчала.

– Спасибо. Ты… здорово в меня поверила. Я могла не справиться.

– Могла, – спокойно согласилась Элен.

– И ты решила рискнуть? Или знала, что так произойдёт?

Элен подняла бровь, но не сказала ничего.

Вдали светились цепочки огоньков. Под темнеющим небом раскинулся лес, далёкий и от мистического космоса, и от технологического будущего.

– Всё ещё поверить не могу, что я здесь, – произнесла Таисса.

Элен обняла её за плечи.

– Спроси то, что хочешь спросить, – предложила она.

– Ты и Роберт… – Таисса помедлила и взглянула Элен в глаза. – Вы наследники Великого Тёмного, как я. Если у меня будут другие потомки… – она запнулась, – я рискую судьбой всего человечества? Могу ли я нести это наследие дальше?

Тёмные глаза Элен внимательно смотрели на неё.

– За экзистенциальным страхом обычно стоит человеческий. Чего ты боишься, Таис?

Таисса поколебалась.

– Леандра боится потерять Роберта, – проговорила она. – А я… Я уже потеряла Вернона. Он умер у меня на руках, и я боюсь, что никто никогда мне его не заменит. Как никто не смог заменить тебе Александра.

Элен не ответила. Лишь пальцы на плече Таиссы чуть сжались.

– Половина твоего сердца всё ещё с ним, да? – тихо сказала Таисса. – Даже если Александр умер, он всё равно с тобой и в тебе. И Майлз это знает, поэтому вы и не вместе. Вы вместе только наполовину.

Молчание. Звёзды за окном. Мягкий свет оранжевой лампы.

– В ту ночь в сфере, когда был зачат Робби, Александр находился в теле Майлза, – проговорила Элен неожиданно. – Они оба… хотели одного и того же.

Таисса ахнула. Это звучало… невозможно.

Но в сфере, как она убедилась, было возможно всё.

– Но это ничего не меняет, правда? – быстро спросила Таисса. – Роберт – сын Майлза, с Александром у него нет ничего общего!

– Ничего, кроме одного момента в пространстве и времени, – согласилась Элен отстранённым тоном. – Но иногда один момент решает всё.

– И Роберт… он знает, что Александр?..

– Думаю, он не считает его родственником. Что скорее облегчение, чем наоборот. – Элен сухо улыбнулась. – Если бы он начал мысленно соревноваться ещё и с Эйвеном…

– Вернона ему хватит с головой, – согласилась Таисса. – Даже с двумя головами.

Элен отрешённо улыбнулась, глядя вдаль.

– Я смотрю на вас с Робертом, и это так просто, – произнесла Таисса. – Мать и сын. Но за этим «просто» стоит что-то необыкновенно сложное. Для моего отца это тоже всегда казалось простым, но я знаю, что он отдал мне огромную часть своей жизни. Своего времени. Себя. Смогу ли я?

– Ты сомневаешься?

Таисса сглотнула.

– Я в будущем, и я не вижу здесь своих детей, – проговорила она. – Потомков. И за ужином, когда я услышала, что их не… Это ведь неправда, да? Я всегда считала… Я не верю, что я… Неужели…

Таисса сглотнула, пытаясь не заплакать от ощущения детской обиды. Она верила в свободу воли! Неужели будущее отнимает у неё этот выбор?

К её удивлению, Элен мягко улыбалась. Прежняя жёсткая амазонка исчезла: в комнате вновь стояла мать Эйвена Пирса.

– Твоя жизнь будет жизнью, которую ты выберешь. Больше я ничего не могу тебе показать.

– А разве есть что показывать?

Взгляд Элен скользнул по открытой книге, лежащей на письменном столе.

– Если бы Вернон и ты могли прожить долгую жизнь вместе, ты бы боялась? – спросила она. – Прожить всю жизнь вместе, создать семью, продолжить род?

Вернон и она. Долгая жизнь, сплетённые руки, тысячи восходов и закатов…

– Нет, конечно, – мгновенно ответила Таисса. – Это была бы самая естественная вещь на свете.

– Но он когда-то был Стражем, а ты наследница Великого Тёмного. – Элен смотрела на неё с явной иронией. – Что, у тебя не было бы страхов уничтожить человечество?

Таисса покачала головой, глядя на Элен изумлёнными глазами. Она начала понимать.

– Наоборот, – выдохнула она. – Мы были бы непобедимы.

– Тогда ты знаешь ответ. Будь непобедимой, Таис. В твоём сердце есть всё, что нужно.

– Все, кто мне нужен, незримо со мной рядом?

– А ты когда-нибудь в этом сомневалась? – Элен коснулась её плеча. – Иди, Таис. Вам с Верноном нужен отдых.

– После сегодняшнего дня или перед завтрашним?

Элен с иронией улыбнулась ей.

– Может быть.

Она вернулась за письменный стол, стройная и почти не постаревшая. Коснулась бумажных страниц, улыбаясь чему-то.

Таисса замерла у дверей, глядя на неё.

Хотела бы она быть такой, как Элен? Сильной, взрослой, потерявшей половину сердца, но упрямо защищающей мир? Женщиной, которая вырастила молодого рыцаря и написала книгу об их общем будущем?

– Думаешь, твоя книга поможет нам справиться с Ларой? – спросила Таисса, чтобы спросить хоть что-то. Глаза слипались, но она ужасно не хотела уходить.

Элен подняла голову, и внезапная мягкая улыбка осветила её лицо. Так она не смотрела ни на Майлза, ни на Роберта. Таисса словно видела себя в зеркале.

Так – именно так – она всегда смотрела на отца и бабушку.

– Это не моя книга, Таис, – негромко сказала Элен. – Это твоя.

Когда Таисса открыла дверь в спальню, голова у неё всё ещё кружилась.

– А, Таисса-шатающаяся-по-ночам! – Вернон приподнял руку на кровати. – Обошла всех родственников?

Таисса подошла к кровати.

– Не всех, но у Элен я подзадержалась, – честно сказала она. – Очень трудно было закрыть за собой дверь.

– Понимаю. Мы с братишкой тоже подзасиделись. Или, скорее даже, подзалежались. – Вернон зевнул, попытался потянуться, но руки бессильно упали на кровать. – Представляешь, уже пять минут не могу взлететь. Способности при мне, но нервная система отказывается признавать, что они существуют. Слишком много салата за ужином, вероятно.

– Определённо, – серьёзно согласилась Таисса. – Эти салаты весьма коварны.

– О да, Таисса-диетологиня. Куда уж там ящику виски.

Они смотрели друг на друга. Вернон – улыбаясь, Таисса – озабоченно.

– Я теперь Светлая, – проговорила Таисса. – Думаешь, это как-то изменит нас и нашу близость? Разные ауры…

– Если помнишь, мы вполне себе развлекались на дне моря, Таисса-подводница. – Вернон с насмешливым видом поднял бровь. – По крайней мере, платонически подержались за руки и выпили чайку. Да и поцелуи в садах Кобэ были неплохи. Но… раз уж ты заговорила об этом…

Вернон кивнул на чёрную вытянутую коробочку, стоящую рядом с подушкой. Выражение лица, усталое ещё минуту назад, вдруг сменилось ярким, почти хищным интересом.

– Попробуй открыть.

– Что это?

– Небольшое одолжение от моего братца. – Вернон медленно расплылся в широкой улыбке. – Их, скажем так, применяют по интересному назначению, вне зависимости от аур, больных спин, подгибающихся коленей и прочей ерунды. Я предлагаю попробовать.

– Попробовать что?

– Ну же, догадайся, Таисса-находчивость, – в ехидном голосе Вернона появились требовательные нотки. – Неужели не хочешь провести ночь со мной за шахматным матчем?

Таисса поперхнулась, наконец догадавшись.

– А-а, по этому назначению!

– И активируются от твоего прикосновения. Открывай.

Крышка легко поддалась, и Таисса достала плотную чёрную ленту с незнакомого вида датчиками. За ней последовала ещё одна.

– Судя по рисунку на ярлыке, её нужно надеть на запястье и коснуться того запястья, на котором будет парная лента, – констатировала Таисса. – И что дальше?

– Например, стоит лечь рядом, чтобы не грохнуться. – Вернон сдержал зевок. – Все эти штучки из будущего не отменяют факта, что нервная система должна восстановиться. Я едва двигаюсь, а ты морщишься каждый раз, когда вздыхаешь глубже обычного. Не говоря уже о твоих изящных неработающих пальчиках.

– И поэтому сейчас самое время поразвлечься по полной?

– Читаешь мои мысли, Таисса-волшебница. Впрочем, ты ещё можешь передумать.

Таисса перевела взгляд на простую с виду ленту.

Забыть обо всём, что случилось сегодня. Никого больше, только Вернон и она. Именно то, чего она хочет. И Вернон, судя по его нежному и насмешливому взгляду, явно хотел того же.

Таисса тряхнула головой и решительно передала вторую ленту Вернону. Его глаза зажглись. Таисса вскарабкалась на кровать и прижалась к его плечу.

– Одежда?

– Подождёт, – отмахнулся Вернон. – Потом переоденемся и всё остальное. Главное…

Таисса осторожно надела ленту ему на руку. Помедлила и натянула вторую ленту на своё запястье. Обе ленты немедленно сели точно по размеру.

Таисса посмотрела на Вернона, и они одновременно кивнули друг другу.

А потом Вернон протянул руку, и Таисса, глубоко вздохнув, вложила в неё свою.

– И что тепе… – начала Таисса и моргнула.

Спальня исчезла.

Исчезло всё, кроме Вернона.

Обнажённые, они парили посреди цветной туманности. Ясные точки звёзд устилали пространство, и Таисса испытывала удивительное расслабление. Место вне времени, далеко от реального мира, где не осталось ничего, кроме звёзд…

…И прикосновений. Рука Вернона скользнула по её обнажённому предплечью, и у Таиссы закружилась голова.

– Чувство предвкушения? – прошептал Вернон ей на ухо.

– Ага, – выдохнула Таисса. – Оно самое.

И коснулась его губ первой.

Воздух вокруг был как струящаяся материя, и каждое ощущение было острым, как никогда. Пальцы Вернона на её спине, её рука в волосах…

Таисса могла бы лететь так в пустоте вечно.

Руки Вернона обхватили её, и Таисса с трудом оторвалась от его губ. Их взгляды встретились. Тёмные глаза и серые, будущее и прошлое…

И мгновение настоящего. Нежность среди звёзд.

– Знаешь, – проговорила Таисса, – в этом времени существует величайшая история любви, которую запечатлели на фресках. Когда Леонардо говорил о ней, я услышала своё имя. Вернон, что, если это наша история любви?

Пальцы Вернона замерли на её бедре.

– Ты думаешь, это ты и я?

Таисса почувствовала, как краснеет под его взглядом.

– Ну… да? Это было бы лестно, разве нет? Двести лет спустя…

Вместо ответа Вернон зарылся лицом в её волосы. Замер, обнимая её.

– Вернон?

Он покачал головой. Они висели среди звёзд, и яркие туманности медленно меняли форму вокруг них, переливались и повторяя очертания тел. Вернон и Таисса, любовная история на века, огромная, как…

Как море. Как космос. Как легенда, способная пронестись сквозь двести лет…

И оборваться в реальном мире через несколько недель.

– Нет, – вдруг с силой произнесла Таисса. – Плевать мне на эти легенды. Вернон, будь со мной. Про кого бы они ни были, это не про настоящих нас. Мы здесь. Мы только здесь.

Вернон поднял голову, глядя на Таиссу с непроницаемым выражением лица.

– Уверена, Таисса-легендарность? – негромко спросил он. – Ты могла бы продлиться в вечности. На фресках останавливаться вовсе не обязательно, знаешь ли. Ради тебя можно и изменить форму пары созвездий. Будешь позировать с луком или с весами? В одежде или бесстыдными сверхновыми наружу?

Таисса не удержалась от смешка.

– Главное, чтобы это было с тобой. Остальное… Обойдёмся без созвездий.

Вернон долго смотрел на неё.

– Да, – наконец сказал он. – Мне чертовски повезло.

И поцеловал плечо Таиссы.

– Тогда у тебя будет это сегодня, Таисса-обыденность. Без роскошных букетов и звёздных систем. Я и ты. Только скажи мне одну вещь.

Их глаза встретились, и Таисса кивнула.

– Что?

Взгляд Вернона казалось, видел её насквозь.

– Там, в прошлом, всё уже свершилось? Меня больше нет?

Таисса задохнулась, глядя на него.

Не в силах сказать ни слова, даже кивнуть, она открыла рот, ловя воздух…

И упрямо тряхнула головой.

– Мы в нашем настоящем, – твёрдо сказала она. – Ты жив. Здесь и сейчас ты жив и смотришь мне в глаза. А там…

…Она не видела тела Вернона. Дир почти сразу забрал его. А потом была кремация, но…

«Я могу вернуть тебе Вернона. Воскресить его. Он не умрёт».

«Он… его уже…»

«Похоронили? Сожгли? Глупая девчонка. Мощи Великой хватит для того, чтобы подменить тело и даже стереть Диру память».

– Лара обещала, что вернёт тебя к жизни, если станет Великой, – скороговоркой выпалила Таисса. – Ох, Вернон… не так я хотела ответить.

Уголки губ Вернона дёрнулись.

– Ох уж эта Лара и её дурацкие обещания, – проговорил он со знакомой насмешкой. – Что ж, значит, я снова не оказался неправ. Теперь я понимаю. – Его пальцы мягко провели по её волосам. – Я бы хотел остаться с тобой, Таисса-одиночество. Знаешь, погоревать вдвоём пару-тройку десятков лет, а потом на цыпочках свалить с вечеринки, пока ты спишь. Жаль, что этот трюк выше моих текущих возможностей. Прямо хоть снова становись Стражем, честное слово.

Таисса жалобно улыбнулась.

– Хорошо бы. Но… – она сглотнула, – что, если Великий Светлый действительно вернёт тебя к жизни? Он способен на это.

Брови Вернона взлетели.

– Я весь внимание, Таисса-воскрешательность. И как мы это сделаем? Вызовем у него чувство вины? Приставим к его горлу Ларочкин меч? Применим твои недюжинные дипломатические таланты?

Таисса прижалась к Вернону всем телом.

– Не знаю, – прошептала она. – Но если есть способ, то мы его найдём.

– Хм. Пока приходит в голову только сделать одну вредную коллективную девицу Великой Светлой на пять минут, заставить её быстренько воскресить меня и передать корону обратно, чтобы, не дай Великий, никто не подумал, что он лишний раз куда-то вмешивался.

– Звучит как план.

Они с иронией улыбнулись друг другу. Таисса только сейчас заметила, что по её щекам текут слёзы.

– Ты такая красивая среди туманов и звёзд, Таисса-непроницательность, – произнёс Вернон негромко. – Но сдаётся мне, пора возвращаться на грешную землю.

Таисса сглотнула.

– Да, – проговорила она в ответ. – Только сначала… всё-таки… сыграем одну партию в шахматы?

Секунду они смотрели друг на друга. А в следующую расхохотались, и Таисса раскрылась навстречу Вернону.

«Мы будем непобедимы».

А потом, кружась в звёздном воздухе и соприкасаясь ладонями, они уже не думали ни о чём.

Таисса проснулась в тёплых уютных объятьях. Ночью к Вернону явно вернулись силы, потому что его руки держали её легко и свободно, лицо порозовело, и дыхание было расслабленным и ровным.

Таисса повернула голову и долго глядела на чёрные ленты, лежащие на краю кровати словно бы тоже обнявшись. Любовь среди звёзд… Величайшая история любви?

Нет. Наверное, нет. Фрески двести лет спустя – это всё-таки чересчур.

Таисса поцеловала Вернона в щёку.

– Эй, – позвала она. – Поваляемся ещё или найдём себе завтрак?

Вернон зевнул.

– Обязательно, Таисса-лакомка, – пробормотал он. – Но сначала…

Он потянулся к ней, и Таисса, смеясь, его поцеловала.

И одновременно над изголовьем кровати раздался звон.

– Таисса, Вернон, собирайтесь, – проговорил Майлз так ясно, словно стоял в шаге от них.

Таисса подскочила на кровати.

– Что случилось? Нашли третью Лару?

– Стефан пришёл в себя, – сообщил Майлз. – Он здесь. И ждёт вас.

За окном светило солнце. Лёгкий ветер беспрепятственно проникал внутрь, в комнату, и шевелил волосы Таиссы, хотя створки окна были закрыты.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Таисса.

Стефан, сидящий напротив, сухо улыбнулся в ответ. К его креслу была прислонена трость.

– Достаточно хорошо, чтобы вспомнить о своих обязанностях.

– О каких?

Вместо ответа Стефан достал из кармана простой бумажный конверт.

И протянул его Таиссе.

«Таиссе Пирс», – гласила простая надпись.

Таисса чуть не уронила конверт дрогнувшей рукой. Она узнала почерк.

– Спасибо, – произнесла Таисса. – Я… открою его сегодня же.

Она хотела было спрятать конверт одной рукой, но Стефан остановил её.

– Нет. Здесь, Таисса. Здесь и сейчас.

Их взгляды скрестились.

– Почему? – спросила Таисса в упор.

– Александр настоял, что рядом должен присутствовать Светлый.

– А выбор у меня, как я догадываюсь, небольшой, – с иронией сказала Таисса. – Раз с другими Светлыми меня не знакомят.

– Совершенно верно.

Таисса оглядела конверт. Что внутри? Письмо? Аудиозапись?

– Мне куда-нибудь деться? – поинтересовался Вернон. – Не думаю, чтобы твой почтенный родственник хотел, чтобы его последнее прости слышал парень, которого он так долго мечтал сбагрить на тот свет.

Таисса помедлила. Ей хотелось, чтобы Вернон остался. Но это было между ней и её дедом. Только между ними двумя. Стефан не в счёт.

Их с Верноном взгляды встретились, и она кивнула. Вернон встал.

– Пойду свяжусь с Павлом. Может, у нашего двухсотлетнего друга есть новости.

Стефан проводил его взглядом.

– Почему Александр настоял, чтобы кто-то из Светлых остался? – спросила Таисса, когда за Верноном закрылась дверь и они со Стефаном остались вдвоём.

– Потому что в каком-то смысле я его наследник. Или наследник в цепочке наследников, если тебе так понятнее.

Таисса уставилась на Стефана во все глаза.

– О, – выдохнула она. – Неужели мы родственники?

– Нет. Но если бы ответ был «да», думаешь, я сказал бы тебе об этом?

– Намекнул бы, – подумав, сказала Таисса.

Стефан покачал головой.

– Ты не знаешь о будущем, и так оно и останется. – Он кивнул на конверт. – Открывай.

Таисса перевела взгляд на окно. Ветер развевал полупрозрачные занавески, но снаружи не доносилось ни звука.

– Элен позаботится о том, чтобы никто другой нас не подслушал. – Стефан поймал её взгляд. – Мы в безопасности. Ты можешь себе это позволить.

Таисса подняла бровь.

– А если я не буду этого делать? Если послание останется непрочитанным? Меня заставят?

– Нет, – сухо сказал Стефан. – Просто ты не узнаешь, какое оружие есть у Лары в эту самую минуту.

Таисса застыла.

– Оружие? Лара захватила что-то…

– Не захватила, – покачал головой Стефан. Он иронически улыбался, глядя на Таиссу. – Я сам передал его ей.

Таисса вскочила.

– Что?!

– По приказу Александра, – тон Стефана сделался жёстче. – Сядь.

Таисса медленно опустилась в кресло.

– Почему, – её голос сел от волнения, – Роберт и Элен не знают ничего?

– Ты удивишься, сколько всего они знают. Открой конверт.

Стефан спокойно смотрел на неё. Незнакомый ей Светлый из далёкого будущего. Наследник наследников Александра, ученик его учеников. Возможно, считающий, как и Александр, что цель оправдывает средства. Проводник идей, знаний и ценностей деда Таиссы через годы и поколения.

Но конверт, неизвестное знание о неизвестном оружии, Александр оставил ей. Именно ей.

Почему? Таисса не знала. Но её руки знали лучше неё самой, потому что без сознательного участия Таиссы с силой потянули края конверта.

Таисса с изумлением уставилась на левую руку, которая вновь была тёплой и живой. Неужели мысль о том, что Таисса нужна своему давно ушедшему деду, ценна, любима, что он доверяет ей, так невыразимо важна для неё?

Таисса почувствовала слёзы на глазах. Кажется, да.

В следующую секунду тонкий луч хирургической иглой скользнул по её пальцу, и на кончике появилась кровь. И тут же запеклась.

Луч мгновенно стал зелёным. Таисса надорвала конверт сильнее, и на её ладонь упала тонкая пластинка голографического проектора, сделала оборот вокруг оси и отлетела в сторону, раскрывшись огромным экраном во всю стену.

А за экраном появилась ещё одна комната. Совсем рядом, только руку протяни и шагни туда за одну секунду…

…Но с той секунды прошло больше сотни лет.

Сердце Таиссы пропустило удар. В комнате напротив неё в кресле, таком похожем на кресло Стефана, сидел…

– Здравствуй, Таисса.

Лицо сидящего было затемнено. Но голос Таисса узнала бы всегда.

– Здравствуй, Александр, – откликнулась она.

– Не думаю, что мне понравилось бы «дедушка» в твоём исполнении, – сухо отозвался Александр.

Таисса открыла рот. Запись реагировала на её слова?

– Ты… меня слышишь?

Александр покачал головой.

– Моя старая знакомая добавила немного вариаций в эту запись. Но меня больше нет, девочка. Не сомневайся в этом.

Таисса молча ждала.

– Не будем отвлекаться. Я знаю, что ты попала в будущее вслед за Верноном Лютером, а Лара – вслед за вами обоими. Я хочу это использовать.

В глазах Стефана, сидящего наискось от Таиссы, что-то вспыхнуло, и Таисса вдруг поняла, что он знает, чего хочет Александр. Знал много лет, ждал этого момента, возможно, ждали несколько поколений Светлых…

– Как?

– Лара не проживёт здесь долго. Ты тоже вернёшься домой. Но дни и часы, которые у вас есть, могут изменить галактику навсегда.

В руке Александра появился круг, очень похожий на часы в руке Таиссы.

Таисса вздрогнула. В руке Александра былтот самыйкруг. Не похожий. Именно его Элен перекинула Таиссе, когда та была в заложницах у Лары.

– Тебе наверняка уже объяснили, что это такое, – проговорил он, поворачивая круг в руке. – Катализатор процессов, имеющих отношение к памяти, если говорить совсем примитивно. Вещь, возвращающая тебя в самые важные воспоминания. Если, конечно, ты этого захочешь.

– Я уже его использовала, – произнесла Таисса.

– Правда? Элен так просто отдала его тебе? Не ожидал.

У Таиссы вырвался резкий вздох.

– Элен? Ты и о ней знаешь?!

Круг качнулся в его руке.

– Не пугайся, девочка. Я же сказал: это запись с вариациями. Одна вещь, впрочем, неизменна: мои послания тебе и Ларе. Ты догадываешься, что наша коллективная Лара из будущего получила похожий конверт?

– Ты отдал ей оружие, – проговорила Таисса напряжённо. – Какое?

– Ты могла бы догадаться и сама, – в голосе Александра блеснула знакомая насмешка. – Почему я потратил немалые ресурсы Совета на эксперименты в области памяти? Ради чего? Только ли ради открытий из другой реальности, до которых мы и сами додумались бы через десяток лет?

Таисса почувствовала, что бледнеет. Она начала догадываться.

– Не только. Ради чего-то большего.

– До некоторых вещей так просто не додуматься. Нужно озарение, вспышка интуиции из тех, которые случаются раз в тысячелетие. Но сгодятся и несколько часов всеведения в инопланетной сфере, – в голосе Александра прозвучал усталый сарказм. – Когда ты получаешь сверхзнание, но забываешь его, потому что нагрузка на мозг непомерно велика.

Сфера. Инопланетная сфера, в которой Александр парил бестелесным разумом и получил невозможный объём знаний, которые, разумеется, были утеряны. Но потом…

– Потом ты захотел вспомнить, – произнесла Таисса. – И вспомнил.

Круг вновь качнулся в руке Александра.

– Без образца, который ты держишь в руке, у меня не получилось бы. Источник обладает свойствами, недоступными нашему пониманию, – в голосе Александра прозвучало сожаление. – Хотел бы я вспомнить больше.

Александр выпрямился в кресле.

– Но я вспомнил достаточно, чтобы мои наследники создали то, что я передал Ларе. Оружие и наше будущее. Путь к новой галактике Светлых, о которой я мечтал всю жизнь.

Путь? Какой путь?!

Таисса резко повернулась к Стефану, но тот замер безмолвной тенью.

– Как хорошо, когда твой соперник не вмешивается, – задумчиво проговорил Александр. – Один жест, одна мысль Великого Светлого, и мы остались бы без моего видения будущего. К счастью, человечество оказалось предоставлено само себе. Не представляешь, как меня это устраивает.

– Потому что у тебя появилась возможность направить человечество по своему пути, – пробормотала Таисса.

– Поверить не могу, что твои реплики настолько предсказуемы. Ещё нет, девочка. Но я близок. Ты даже не представляешь как.

Голос Александра резко похолодел:

– А вот теперь ты будешь слушать очень внимательно. У нас есть прототип нового Источника.

Таисса застыла в ужасе.

– Пугаться рано, – сухо сказал Александр. – Если я прав, прототип Источника, который создадут мои наследники, не будет расти и развиваться. Мне нужно то, что раньше назвали бы божественным вмешательством. Искра света, которую мы не можем воспроизвести, а Великий Светлый, разумеется, не желает.

– И когда у тебя будет эта искра, у тебя в руках будет вся планета, – прошептала Таисса.

– Новый Источник не вырастет в одночасье за три дня. Искра даст ему импульс, но потребуются сотни лет, чтобы росток нового Источника смог хотя бы приблизиться… – Александр оборвал себя. – Это будущее, которое не увидим ни я, ни ты. Это шанс для всего человечества. И Лара может дать человечеству этот шанс, если только убедить её это сделать.

Чтобы Лара помогла местным Светлым? Проще заставить воду течь вверх.

– Как? – устало спросила Таисса. – Как я могу её убедить?

– Мы все – очень похожие механизмы, девочка. Дело не в том, чтобы найти нужную кнопку, а в том, кто эту кнопку нажимает. Эйвен знал это. Он послал тебя ко мне, чтобы я полюбил тебя. Я сделал Дира твоим куратором, чтобы ты полюбила его. И изменил тебя нанораствором, надеясь, что ты… полюбишь меня.

Таким откровенным Таисса его ещё не видела.

– Манипулирую ли я тобой, рассказывая тебе о своей уязвимости и одиночестве, или говорю правду? – Александр развёл руками. – Раз меня всё равно больше нет, какая разница? Впрочем, это хороший приём, возьми его на вооружение.

Он кивнул ей в полутьме, и Таисса поймала себя на мысли, что пытается уловить рисунок его губ, подбородка – что-нибудь. И не хочет его терять. Не хочет, чтобы Александр уходил из жизни, какими бы ни были его дела и преступления.

Потому что ей будет его не хватать. Несмотря ни на что.

– Ни я, ни мои наследники не найдём правильных слов для этой новой Лары, а если найдём, они будут бесполезны. Единственная, кто могла бы до неё достучаться, – это та, кого Лара называет богиней. Та, чьё слово для Лары сверхценность. Лара верит, что они встретятся. Поэтому мне нужна ты.

– Я?!

Чёрный круг лежал у Александра на ладони.

– Ты и твоя память. Покажи ей, что богиня мертва. Что ей нет места в нашем мире. Что единственное, что Лара может сделать со своей жизнью и силой, – посадить росток новой богини, новой любви, нового Источника. Иначе она просто умрёт, и умрёт напрасно.

В этом был смысл. Вот только… Таисса уже это сделала.

– Я уже показала Ларе, что богиня мертва, – проговорила Таисса. – Но ваш росток Источника, очевидно, всё ещё не активирован. Лара не стала делиться с ним своим светом.

Стефан, сидящий рядом с ней, коснулся чего-то у себя под рукавом, и образ Александра замер.

– Что вы… – начала Таисса.

– Подтверждаю твои слова. Не вмешивайся.

В следующий момент проектор мигнул, и Александр вновь шевельнулся.

– Значит, придётся положиться на твою излюбленную свободу воли, – устало сказал он. – Ты до Лары не достучишься, а ни меня, ни Тьена, ни Дира больше нет в этом мире. Человеческое время закончилось для нас всех. Хотя твой сын имеет обыкновение оказываться в узловых точках, где творится история. Рождение Сайфера, покушение на Элен, свидание, где Лара подарила твоему сыну планету… – в голосе Александра мелькнула ирония. – Знаешь, я завидую правнуку. Мне никто не делал таких подарков.

Он вздохнул.

– Но я отвлёкся. Никто другой не убедит Лару ни в чём, даже ты. Единственное, что тебе останется, – отрезать ей голову. Что будет абсолютной глупостью и вашим полным поражением. Ты понимаешь почему?

Таисса покачала головой и поймала взгляд Стефана. «Скажи словами», – шевельнулись его губы.

– Нет.

– Потому что будущее не должно быть задушено и обрезано. Потому что максима «не вмешиваться и положиться на волю волн» работает только до ближайшего шторма. И потому что я могу обрезать будущее счастье моей женщины одним нажатием пальца.

Тон Александра стал жёстким, и в его руке появился пульт с кнопкой.

– Я знаю, где находится криокамера с Майлзом Лютером. Мне достаточно нажать на эту кнопку, чтобы Элен, вернувшись, никогда не смогла бы его обнять. Ты веришь, что я могу это сделать?

Голос Александра был ровным, словно они говорили о рутинном эксперименте. Во рту у Таиссы пересохло. Она знала, что Майлз жив, но в эту секунду она верила, без колебаний верила, что в прошлом Александр нажмёт на кнопку, и…

…Изменится всё.

– Верю, – хрипло Таисса.

Александр долго смотрел на пульт в своей руке.

Наконец он опустил руку.

– Я дарю ему жизнь, – наконец сказал он. – Только я и Элен знаем, чего мне стоит этот выбор. Но взамен… ты должна мне.

– Да, – прошептала Таисса.

– Я не знаю, что ты сделаешь. Вызовешь из прошлого своего сына, протянешь руку Ларе, договоришься с Великим Светлым, наконец. Но ты будешь стоять у нового Источника с искрой в руке, и ты подаришь этой галактике будущее. Или чувство вины будет преследовать тебя до конца времён.

Александр наклонился вперёд, и у Таиссы появилось чувство, что они с дедом смотрят друг другу в глаза через разделяющие их двести лет.

– Как оно преследует меня, – негромко сказал Александр. – Потому что я не успел.

В следующий момент комната напротив Таиссы и Стефана погасла.

Лёгкий шорох прозвучал за спиной Стефана, и Таисса, уловив движение, обернулась.

За её креслом стояла Элен. В её лице не было ни кровинки.

– Ты всё слышала? – спросила Таисса. – Про росток нового Источника, про Лару?

Элен не смотрела на неё. Её взгляд был устремлён на конверт, и Таисса вдруг поняла, что конвертов было только два. Для Лары и для Таиссы. Третьего конверта не было. Александр не оставил Элен ничего.

Только Майлза Лютера. Семью. Сына. Будущее.

– Стефан, у вас есть семья? – спросила Таисса.

Наследник наследников Александра прямо встретил её взгляд.

– А ты как думаешь?

Таисса молча покачала головой. Стефан встал и взял трость.

– Мои дела здесь завершены, – бесстрастно сообщил он. – Думаю, мы больше не увидимся, Таисса.

Скорее всего, это было правдой. Таисса наклонила голову.

– Стефан… мне очень жаль, что Александра больше нет. Я знаю, что для вас – для тебя – это потеря.

Их взгляды встретились.

– Я хотел, чтобы ты рассказала мне о нём, – проговорил Стефан. – Но, кажется, сегодня я узнал всё, что хотел знать.

Он коротко кивнул им обеим и вышел. Элен и Таисса остались вдвоём.

– Александр только что залечил чью-то сломанную ногу, – произнесла Таисса. – То есть не стал убивать беспомощного соперника. Хотя раньше нажал бы кнопку, не моргнув глазом.

Разорванный конверт лежал на полу. Взгляд Элен не был прикован к нему, но Таисса знала, что Элен его видит. И будет видеть до конца времён.

– Ты расскажешь Майлзу?

Элен не ответила.

– Наверное, некоторые вещи должны остаться между двумя людьми, – тихо сказала Таисса. – Возможно… для этих двух людей они священны.

– Да и нет. – Элен подняла на Таиссу спокойный взгляд, и Таисса в очередной раз поразилась её самообладанию. – Это тоже путешествие во времени, Таис. И требуется время, чтобы его осознать.

Эйвен Пирс, возможно, сказал бы то же самое.

Отец Таиссы. Сын, которого Элен никогда не увидит.

– Я вернусь в мир, где есть Александр и нет тебя, – проговорила Таисса. – Это нечестно.

– Это реальность, – мягко сказала Элен. – И тебе пора, Таис.

Таисса запрокинула голову.

– Найт? – спросила она. – Ты помогала Александру составить его послание. Хочешь что-нибудь добавить?

Ответом ей была тишина. Уголки губ Элен чуть дрогнули.

– Ну разумеется, – пробормотала Таисса.

Разорванный конверт лежал на полу.

Александр не услышит ответ Таиссы. А когда она вернётся домой, в своё время, вспомнит ли она то, что скажет сейчас?

Вряд ли. Но она произнесёт эти слова всё равно.

Образ деда стоял у неё перед глазами. Образ и мечта. Галактика Светлых, которая была и будет недостижима. Потому что…

Потому что нельзя убрать всех, кто тебе не нравится. Никакой свет этого не выдержит. Сейчас, когда Таисса была Светлой, она видела это предельно ясно. Невозможно государство из одних лишь Тёмных или планета только для людей. Возможна только общая человечность.

– Когда-то Кай показал мне первых Светлых и Тёмных, – проговорила Таисса. – Он рассказал, что первый Тёмный отказался жертвовать собой и вместо этого пожертвовал своим светом, чтобы выжить. А чем жертвует Светлый? Чем, если не возможностью выбрать тьму? Чем, если не свободой воли?

Она смотрела на пустую стену, и ей казалось, что она видит перед собой Александра. Видит – и тот смотрит на неё в ответ.

– Но можно сохранить и свободу воли, и свет, если только не отвергать часть мира. Если признать, что все достойны жизни. Если сойдутся вместе прогресс и добрая воля, внушения и правоприменение, системы настолько сложные, что я не могу их даже представить, тогда… – Таисса набрала в грудь воздуха. – Тогда Источник тоже может стать частью этого мира. Он будет не возвышающейся над всеми скалой, но лишь одной из сил. Тогда он засияет, Александр. Тогда исполнится твоя мечта. И такой её увидит весь мир.

Она отвела взгляд от стены. Элен смотрела на неё, едва заметно улыбаясь.

– Что? – нерешительно спросила Таисса. – Вы уже создали такую систему?

Элен покачала головой.

– Я думала не об этом.

– А о чём?

– О том, что наше время было бы неполным без вас всех, – мягко сказала Элен. – Обними Эйвена за меня.

Таисса без слов подошла и обняла её. Закрыла глаза, и словно тёплая волна прокатилась по неработающей руке, шепча, что всё будет хорошо.

Ничто не потеряно. Никто не потерян, пока они живы.

– Я вернусь из храма, – проговорила Таисса. – Обязательно. И выманю Найт, как бы та ни пряталась.

Они с Элен тихо засмеялись.

А потом Таисса выпрямилась и вытерла глаза.

– Я готова, – просто сказала она.

Закрытая кабина монорельса летела вперёд.

Впереди ждала опасность, но Таисса не хотела думать о ней. Не сейчас.

Ведь рядом был Вернон. Живой и настоящий. Тот, кого она любила, и рядом с кем каждая минута была драгоценной.

Таисса откинулась на сиденье и потёрлась носом о руку Вернона, лежащую вдоль спинки диванчика.

– Думаешь, нам сотрут всю память о будущем, когда мы будем возвращаться домой? – задумчиво спросила она. – Или заставят дать торжественную клятву молчания?

Вернон помолчал.

– Думаю, что Великий Светлый способен сделать нам любое внушение, – наконец сказал он. – Но он этого не сделает.

– Почему? – подняла бровь Таисса. – Потому что он не вмешивается? Или потому что мы не узнали ничего особенного?

Вернон хмыкнул.

– Ну да, совсем ничего особенного, Таисса-родословная. Твой приятель дожил до двухсот лет, а добрый дедушка создал прототип Источника. Кому это вообще может быть интересно?

– Да уж, – пробормотала Таисса, поёжившись.

– Но самое главное он не сотрёт, – серьёзно сказал Вернон. – Не сотрёт никто. Встречу с Элен, моего брата, тебя? Твои эмоции, твоё счастье, горе, нежность? Нет. Это будет означать, что он окончательно убил всё человеческое в себе, а он этого боится.

– Он, – проговорила Таисса, не глядя на Вернона. – Вернон, ты знаешь кто?

– М-м.

Лицо Вернона было так же непроницаемо, как закрытые окна кабины монорельса. Таисса подтолкнула Вернона локтем.

– Вернон!

– Погода сегодня хорошая, – рассеянно отозвался Вернон. – Поговорим об атмосферных осадках?

Таисса вздохнула.

– Вернон…

– Не надейся, Таисса-пытливость. Даже будь я тридцать раз уверен, я не скажу.

– Почему?

Вернон наклонился и поцеловал её волосы.

– По разным дурацким мальчишеским причинам. Думаешь, я постоянно устраиваю тебе головокружительные приключения и вовлекаю в свои авантюры, чтобы спасти мир? Или чтобы побыть для тебя самым-самым главным и потрясающим?

Таисса прищурилась, глядя ему в глаза.

– М-м… первое?

– И совсем чуть-чуть – второе. Процентов на девяносто. И поверь мне, когда мой родитель и новоявленный братец заявляют мне в лицо, что мне предстоит играть вторую скрипку на птичьих правах гостя из прошлого, мне это весьма не по душе. Самолюбие, знаешь ли, уязвляться не любит, Таисса-скромность.

На его лицо легла тень.

– Должно быть, поэтому я и сделал себе ту чёртову инъекцию, сокращающую жизнь до неприличных величин. Хотел переиграть твоего Светлого и не думал о последствиях. А они, такие-сякие, наступили. – Вернон невесело улыбнулся. – Теперь, впрочем, это уже неважно.

– Потому что появился Великий Светлый?

– Тот ещё царь горы, – согласился Вернон. – Превосходящий меня по всем параметрам, и мне от этого оч-чень неуютно. Практически единственное преимущество моего положения: я умру практически одновременно с его вступлением в должность и не буду мучиться от осознания собственного несовершенства. Точнее, его превосходства и невозможности дать ему в морду в случае чего. Не то чтобы я, впрочем, предвидел такой случай, если парень не будет ни во что вмешиваться. Хотя если он бросит тебя в беде…

– Уже бросил, – проронила Таисса.

– Но ты не переживаешь из-за этого, – проницательно сказал Вернон. – Потому что веришь, что спасла ему жизнь, попросив его не вмешиваться.

Таисса промолчала.

– А сейчас ты полным ходом несёшься в его храм, куда меня не пустят. Подозреваю, тебе тоже будут не очень-то рады. Поэтому возьми вот это.

На ладонь Таиссы легла небольшая прозрачная капсула.

– Что это?

– Мои нейролептики. Разрешённые и безопасные. Прими их сейчас.

Таисса уставилась на Вернона.

– Зачем?!

– Затем, что дети, играющиеся с ноликами и единичками, планируют чёрт знает что, – тон Вернона стал жёстче. – Кому-то придётся сохранять холодную голову. Мы с тобой оба знаем, что такое ответственность. Заметил, как Элен переложила часть этой самой ответственности на твои плечи? Стоило бы оправдать её доверие, как ты думаешь?

Таисса закусила губу. Слова Вернона били прямо в цель.

– Я…

– Ты не неуязвима, Таисса-вечность. Зловещая рука Лары уже один раз дотянулась до твоих хрупких ручек. – Пальцы Вернона коснулись безжизненных пальцев Таиссы. – И знаешь, как злодеи это делают? Через твои эмоции и твою боль.

Таисса невольно вздрогнула, вспомнив нанораствор.

– У тебя есть друзья, но они могут не успеть вовремя. Поэтому тебе нужна ты сама. Помнишь невозмутимого красавца Альбини и само совершенство по имени Л.? Иногда железным нервам помогают как раз железные нервы.

Их взгляды встретились. Больше не думая, Таисса взяла капсулу и проглотила содержимое.

– Сегодня ты отвечаешь за будущее человечества, Таисса-Светлая, – прошептал Вернон ей на ухо. – Сообщаю тебе официально: ты справишься.

Таисса тихо засмеялась ему в плечо, а потом обвила его шею одной рукой и замерла. Монорельс шёл ровно, почти бесшумно, и Таиссе вдруг захотелось, чтобы он никогда не прибывал на станцию назначения. Пусть бы минута, в которой застыли они с Верноном, длилась вечно. Плевать на пересохшие губы и неработающую руку, Вернон был с ней, он был жив, и ничто больше не имело значения.

И тут пискнул линк.

Таисса тут же резко выпрямилась.

– Вернон, что это?

– А это… – Вернон с небрежным видом повертел в руках свой линк. – Так, скучные детали. Курсы акций за двести лет, сводки новостей и всё такое прочее. А заодно сообщения от всех, кто знал этот код.

У Таиссы отвисла челюсть.

– Да это же… Как ты вообще смог отобрать этот линк у Майлза?!

– Детская задача, – отмахнулся Вернон. – Изящно умирающий Тёмный, то и дело норовящий грохнуться в обморок, способен добраться до любого тёмного уголка, прости за каламбур. Другое дело, что…

Вернон замолчал. Его взгляд остановился на одной из строчек.

Таисса не выдержала и заглянула Вернону через плечо. И вздрогнула.

«Подними за меня бокал в будущем, везунчик».

Подписи не было. Было имя отправителя.

– Харон, – тихо сказала Таисса.

– Надеюсь, он прожил долгую жизнь и закинул мне это послание, сидя в окружении хмельных красавиц на роскошной яхте, – проговорил Вернон. Его голос был необычно серьёзным. – Впрочем, все мы умираем в одиночестве.

– Не ты, – прошептала Таисса. – Только не ты.

Их взгляды встретились.

А потом Вернон, не глядя, провёл рукой по экрану, и Таисса увидела, как строки, все до одной, исчезают. Запретное знание о будущем было стёрто.

– Великий Светлый может вздохнуть свободно, – с насмешкой произнёс Вернон. – Воображаю, как он переживал вплоть до этой самой минуты.

Таисса сжала его руку здоровой рукой.

– Вернон…

– Ещё ничего не кончилось, маленькая, – мягко сказал Вернон. – Я же должен узнать, кто станет Великим и что случится у Источника, верно?

Вопрос прозвучал легко и небрежно, но сердце Таиссы словно резанули ножом.

«Первый раз в жизни чувствую себя в роли того, кто знает больше, чем ему положено».

«Не верю, что наш новый Великий оставит Пирс с разбитым сердцем».

– Я… – ей было трудно говорить через ком в горле. – Думаю, да.

– Ещё я, похоже, должен сделать так, чтобы ты попала сюда вслед за мной. И закатить лучшую в мире прощальную вечеринку. – Вернон заразительно улыбнулся. – Думаешь, я хуже нашего приятеля Харона? И собираюсь покинуть этот мир скромно и на цыпочках, без предварительной оргии с девочками, шампанским и фейерверками?

Таисса слабо улыбнулась в ответ.

– Вряд ли на Плутоне есть фейерверки и девочки.

– Ты там определённо будешь, Таисса-спасительница-мира. – Вернон прижал её к себе. – А остальные не имеют значения.

– Совсем-совсем?

Ехидная улыбка была ей ответом.

– Ну разве что пара богинь и коллективный разум в мини-юбке на сдачу. Но с ними мы разберёмся.

Кабина монорельса остановилась.

– И сдаётся мне, – заметил Вернон, – что начать разбираться тебе придётся прямо сейчас.

Лестница уходила в небо.

Таисса стояла, прижавшись ладонями к стеклянной стене пустой станции, и смотрела на храм Великого Светлого.

Если отрешиться от знания, что Великий никогда не появлялся в этом храме, можно было поверить, что его нога вот-вот ступит на изукрашенные золотые ступени. Что парящие светильники выстрелят вверх тысячами искр, и огромные двери-ворота распахнутся ранним утром навстречу чуду.

Но ворота оставались закрытыми.

Здесь, на площади перед храмом, солнце ещё не взошло, что означало, что кабина с Таиссой и Верноном за считаные минуты пересекла чуть ли не полмира. Одна мысль об этом заставляла голову идти кругом.

– Да вы издеваетесь!

Девочка, размахивая руками, наступала на четверых служителей в вычурных алых робах. Золото на их одеяниях сверкало даже на полутёмной платформе.

–У нас была договорённость! С какого перепугу вы решили нас не пускать? Вы, идиоты, представляете, что будет, если зов, предначертанный Великому Светлому, не прозвучит сегодня в его храме?

Таисса невольно поморщилась от нарочитой высокопарности в высоком девчоночьем голосе. Актриса из её проводницы была, мягко говоря, не очень.

Но короткое «не лезь», выплюнутое ей в ухо, означало, что вмешиваться Таиссе в очередной раз было запрещено. Поэтому Таисса молча стояла поодаль, низко надвинув капюшон, и оглядывала пустую в ранний час станцию.

Ни пассажиров, ни смотрителей, ни охраны. Только приглушённо горели огни над стойкой кафетерия в конце платформы. И у крайнего столика, у прозрачной стены…

Таисса застыла как вкопанная.

Там стояла смутная фигура с чашкой кофе в руке, едва различимая в предрассветной полутьме. И Таисса мгновенно, даже не видя лица, угадала, кто это.

Она не стала тратить драгоценные секунды на шок и неверие. Не оглядываясь, Таисса пошла к кафетерию ровной, скучающей походкой, почти не убыстряя шаг, хотя ей хотелось побежать в сверхскорости. Полететь.

– Что ты тут делаешь? – выдохнула она, добравшись до столика.

Молодой человек, стоящий у стены, обернулся, и на один ужасный миг Таиссе показалось, что она обозналась. Что того, кто смотрит на неё, она видит в первый раз и не может узнать, что его внешность, лицо…

Но в следующий миг она моргнула вдруг заслезившимися глазами, и мир собрался вновь.

Неловкой рукой Таисса откинула капюшон.

– Привет, – сказала она. – Мне спросить: «Что ты здесь делаешь»? Или сразу тебя обнять?

– Второе точно преждевременно, – серьёзно сказал Дир. – Я здесь не с лучшими новостями, Таис. И, возможно, не с лучшими намерениями.

В это, глядя в лицо Дира, Таисса вполне могла поверить. Он выглядел почти так же спокойно, как обычно, но это было спокойствие перед боем. Спокойствие, когда посылаешь кого-то в бой. На смерть.

– Тебе уже приходилось делать это раньше, Светлячок? – неожиданно спросила Таисса. – Когда шла война, ты не убивал, как Лара, но ты отдавал приказы. Принимал решения… с лучшими намерениями.

– Не на поле боя, Таис.

– Но ты участвовал в операциях, подобных этой. – Таисса кивнула на храм. – Использовал боевую группу, отдавал приказы, вёл переговоры, шёл на компромиссы, пытался остановить противника, чтобы не были потеряны невинные жизни. – Она прямо посмотрела Диру в глаза. – Ты знаешь, почему мы здесь?

Вместо ответа Дир поставил свою чашку на столик. Подошёл к кофемашине, на несколько секунд замер над кнопками, явно не сразу разобравшись в механизме. Наконец что-то щёлкнуло, и в круглую розовую чашку полилась горячая ароматная струя.

– Я думаю, ты собираешься пройти внутрь, – произнёс Дир, не оборачиваясь.

Таисса подошла и замерла за его спиной.

– Да.

– Если ты сделаешь это, ты умрёшь.

Будь у Таиссы чашка кофе в руке, та разбилась бы, обливая мягкую кофту с капюшоном.

– Что? – произнесла Таисса механическим тоном.

Дир протянул ей чашку капучино. Что-то заставило Таиссу принять её спокойными, не дрожащими руками. Может быть, сидящее в ней стержнем знание, что она дочь Эйвена Пирса и отец верит в неё?

Она умрёт. Если она войдёт в храм, она умрёт. Сегодня. Через пару часов.

Восприятие Таиссы обострилось, и всё вместе – и силовое поле, и светлеющее небо, и золотая резьба на гигантских ступенях, и светлые волосы на висках Дира – вдруг стало необыкновенно чётким и ясным. Таисса отпила капучино, думая, что не почувствует вкуса, но вместо этого ощутила его всем телом: и сладость, и горечь, и горячее ощущение в груди, и дурацкое облегчение, что, пока она пьёт кофе, её жизнь не заканчивается.

Таисса сделала ещё глоток, едва замечая, что в этом месте и в эту минуту обе её руки снова были тёплыми и живыми, будто никакого удара Лары и не было. Сейчас это знание было неважно.

– Откуда ты знаешь? – ломким, чужим голосом спросила Таисса.

– Мы в узловой точке, – негромко ответил Дир. – Я и ты. И, возможно, наш сын тоже.

Он не смотрел ни на храм, ни на людей, спорящих в отдалении. Только на Таиссу, в голове которой вдруг стало пусто и звонко.

– Ты знаешь это от…

– От Тьена в том числе, – мягко сказал Дир. – Но его знание неполно, потому что здесь эти события ещё не произошли. Время в движении, Таис. Время всегда в движении.

Таисса мотнула головой, не понимая.

– Объясни. Пожалуйста.

– Это необъяснимо, Таис. Это знание другого порядка. Я два раза умирал вместе с тобой и возвращался к жизни, но это нечто большее. Перед нами событие, которое оставляет след в прошлом и в будущем. Некоторые путешественники во времени, – в голосе Дира скользнула знакомая мягкая ирония, – его чувствуют. Поэтому я здесь.

– Чтобы предостеречь меня?

– И налить тебе в кофе снотворное, чтобы ты не пошла внутрь, – согласился Дир. – Но, как ты понимаешь, я не стал этого делать.

– Потому что у меня есть свобода воли, которую ты не можешь у меня отобрать, – поняла Таисса. – Не можешь или не хочешь. Иначе бы ты не колебался.

– Именно так.

Они стояли и молча пили капучино. Храм Великого Светлого возвышался над ними, сияя позолотой. Неужели он станет её гробницей?

Позади девочка с тёмными косичками, наседавшая на охранников храма, по кругу продолжала свою отчаянную и явно безрезультатную борьбу за право войти. Словно время вне кафетерия застыло, закольцевалось, готовое разомкнуться и пойти заново, едва Таисса примет решение.

– Если я не войду в храм, войдёт она, – голос Таиссы дрогнул. – И умрёт она. Или кто-то ещё. Узловая точка означает, что сегодня случится нечто окончательное. Мы победим или проиграем здесь и больше нигде. – Таисса подняла взгляд на Дира во внезапном осознании. – Это означает, что второго шанса остановить Лару у нас не будет.

Дир не ответил.

– Я не знаю, смогу ли победить Лару, если войду в храм, но если я не войду, сегодня они проиграют, – проговорила Таисса. – И не будет завтра.

– Будет.

Таисса моргнула.

– Что?

– Я такой же сильный Светлый, как и Лара, – спокойно сказал Дир. – Если у тебя не получится или ты решишь не идти, я войду и остановлю её, когда она появится.

У Таиссы расширились глаза.

– Так, – слабым голосом сказала она. – И чем же ты собрался её останавливать, если Лара убьёт меня и изменит прошлое? Веником? Вы с Верноном вмиг отсюда исчезнете! – Таисса повысила голос, осознавая, что произойдёт, если мрачное пророчество, которое она услышала от Дира, исполнится. – Мир, чёрт подери, перестанет существовать!

– Да и нет, – серьёзно ответил Дир. – Ты создаёшь вокруг себя фиксированное время. Помнишь?

Таисса судорожно кивнула.

– Когда ты прослушивала послание Александра, для всего мира было очевидно, что твой дед не убил Майлза. Но Александр тоже делал выбор в ту минуту. У него была свобода воли. И если бы он выбрал иначе…

Глаза Таиссы распахнулись.

– Майлз исчез бы?! Не может быть!

Но неверие исчезло, едва Таисса вспомнила лицо побледневшей Элен. Элен знала. Знала, что Александр делал выбор в ту минуту.

– Ты бы помнила о вашей с Майлзом встрече. Но здесь его бы больше не было. Время прочнее, чем ты думаешь, но ничто не предопределено. Ничья смерть не ломает мир, Таис. Ни твоя, ни моя.

– Значит, Александр мог нажать кнопку, – севшим голосом сказала Таисса. – В ту самую минуту, когда я на него смотрела. И Лара может победить, хотя там, в прошлом, она проиграла. И я… Если я умру в этом времени, прошлое подстроится и мир продолжится, словно так и должно быть. Время… Дир, время – оно такое, да? Ужасно хрупкое – и неимоверно прочное.

Они стояли и смотрели друг на друга, и у Таиссы вновь появилось чувство, что Дир смотрит на неё и не может наглядеться. И больше всего на свете хочет взять её за руку.

«Я здесь не с лучшими намерениями, Таис».

– Что меня ждёт? – спросила Таисса. – Лара меня убьёт? Захватит моё тело?

Дир помолчал.

– Таис, ты понимаешь, что такое смерть?

Таисса открыла рот. Закрыла его.

– Это… смерть сознания, – наконец сказала Таисса. – Прекращение существования меня, такой меня, какая я сейчас.

– Сон – это смерть?

– Нет, – быстро ответила Таисса. – Можно сказать, что это «маленькая смерть», но это лишь метафора. Ты теряешь частичку памяти, где был сон, но просыпаешься. Ты жив.

– А если вы раздвоились? Если ты оказался альтернативным собой из другой реальности, тебе раскроили голову, но твой двойник из основной реальности остался жить? Это смерть?

Таисса вздрогнула, вспомнив кровь на светлых волосах альтернативного Дира. Молодого человека, жестокого и принципиального, который в последние секунды жизни хотел сделать её свободной.

– Да, – прошептала она. – Это смерть.

– Представь весь спектр вариантов между ними. – Дир серьёзно смотрел на неё. – Вообще весь. Между смертью и не-совсем-смертью, но всё же это будет гибель тебя, какая ты будешь в ту секунду. Все варианты, включая окончательную смерть, после которой твоё сознание погаснет, а тело будет мертво, без лукавства и без альтернатив.

Голова Таиссы кружилась всё сильнее.

Дир сказал, что у неё есть выбор. Но путь, который был перед ней выстлан… Был ли у неё выбор на самом деле? Другой выбор, который тоже предполагал бы добро, спасение и человечность?

Существовала ли вообще абсолютная свобода воли?

«Да, – мысленно ответила себе Таисса. – Да, потому что это и значит быть мной».

Её отец защищал свободу выбора и верил в неё. Иначе Эйвен Пирс не был бы способен на невозможное. И она, Таисса, столько лет верящая в него, – тоже.

Чашка капучино в её руке была почти пуста. Истекали последние минуты.

– Ты запасной вариант, – произнесла Таисса одними губами. – Дир, знаешь, что такое запасной вариант? Это вариант на случай катастрофы.

Дир покачал головой.

– Или же моя жизнь завершена и я не так нужен будущему, как ты, Таис. Миру бывает необходим предохранитель, но иногда он должен сработать и исчезнуть. Для этого он и существует.

Взгляд Дира был далёким и отрешённым; он смотрел в сторону храма, но будто бы его не видел. Вместо этого его взгляд был устремлён на утреннее небо, к невидимому солнцу, затерянному среди облаков.

Таисса перевела взгляд на платформу, близкую и невозможно далёкую, где кипятилась девочка, чем-то похожая на самозванку.

Она должна спасти их всех. Должна.

А Дир может не успеть.

Таисса подняла голову, и их с Диром взгляды встретились в последний раз.

– Почему я? – негромко спросила она. – Почему я должна одержать эту победу?

Дир не шевельнулся. Но в следующую секунду в ушах Таиссы вдруг зазвучал голос. Голос, уверенно звенящий из ниоткуда через двести лет.

«Это ведь моя ответственность, правда? Я наследница своего отца. Наследница Вернона. Тёмным нужна защита, и я буду драться. Или закрывать их собой, или говорить, или… хоть что-нибудь! Не сидеть же мне в винном подвале! Всё-таки у меня есть свободная воля, пусть это и так себе преимущество».

«Как знать. Возможно, это единственное, что поможет нам спасти Землю от наших собственных ошибок».

Так странно было слышать себя со стороны. Другая Таисса из недавнего прошлого… или та же самая? Сделала ли она выбор тогда или делает его сейчас?

Но двести лет назад Таисса сделала ещё один выбор.

Она воспользовалась перстнем Вернона. Два слова, и Таисса упала в океан. Упала в беззащитный и благополучный мир будущего – и принесла с собой опасность. Фрагмент Лары, способный погубить их всех.

Таисса открыла рот. Она поняла.

– Это моя ответственность, – хрипло сказала она. – Это я попросила перстень перенести меня в будущее к Вернону, зная, что вмешиваюсь во время. Зная, что рискую. И я должна это исправить. Больше никто.

Облака за спиной Дира раздвинулись, и луч солнца упал на ступени храма.

– Это твой выбор?

Таисса держалась за взгляд Дира до последнего, как за спасательный канат. Ей очень хотелось обнять Дира на прощание, но она сдержалась. Часть её знала, что если она обнимет его, то уйти будет гораздо труднее.

– Да, – прошептала Таисса. – Прощай, Дир.

И, сорвавшись на бег, бросилась обратно на платформу.

– Где ты шлялась? – раздражённо встретила её девочка.

– Отходила выпить кофе, – откликнулась Таисса, без удивления оглядываясь на совершенно пустой кафетерий. Так или иначе, но, похоже, их с Диром встреча оказалась незамеченной. – Что тут происходит? Где остальные?

Девочка недобро улыбнулась.

– Ушли за начальством, и не дай им Великий не вернуться. Я пригрозила, что вышибу ворота в храм пинком.

– А это не святотатство с их точки зрения?

Девочка лишь фыркнула. Действительно, какая разница? Раз уж им предопределено сюда войти…

Нет. Не предопределено. Таисса распрямила плечи. Левая рука вновь висела плетью, но Таиссу это не беспокоило. Она сделала выбор.

Она шагнула вперёд.

– По-моему, пора… – начала она и осеклась.

По платформе, сопровождаемый двумя служителями в знакомых алых одеяниях, шествовал плечистый седоволосый… Хранитель храма? Жрец?

Таисса вгляделась в сложный золотой медальон у хранителя на груди и подняла брови: чеканный горделивый профиль в центре медальона очень точно воспроизводил черты самого хранителя.

– Не повезло, – сквозь зубы протянула девочка. – Похоже, наш потомок Великого не купился на сказочку про фрески.

Таисса открыла рот.

– Потомок Великого? Погоди, если Великий – Тьен, то мы с ним что, родственники?!

– Что, не ожидала такой семейной встречи? – Девочка смерила её язвительным взглядом. – Ладно, облегчу твои терзания: я сильно подозреваю, что из общего у вас двоих только непомерно раздутое эго, пафос, напыщенность и показушная жертвенность.

– Такая вот у меня жертвенность, – пробормотала Таисса. Она всё ещё ощущала во рту вкус капучино. – Показушная.

Девочка хмыкнула.

– Как и у него. Никакого отношения к Великому Светлому и его генам этот дедуля не имеет. Признаваться в этом он, впрочем, не спешит.

– И вряд ли испытывает к тебе тёплые чувства, зная, что ты его раскусила.

– Мне плевать. – Девочка прищурилась, разглядывая хранителя храма, подходящего всё ближе. – А теперь помолчи, будь добра.

Седовласый хранитель остановился напротив них. Медальон на его груди полыхнул, и Таисса ощутила Светлую ауру. Яркую, но… пустую, словно та была синтезирована или улучшена искусственно. Истинной силы, как у Дира, за ней не было.

– Таисса Пирс, – медленно произнёс он, глядя на них с девочкой. – Удивительно, что ты всё ещё не оставляешь надежду сюда войти.

Многочисленные «помолчи» и «не лезь», ещё секунду назад предостережениями сидящие в голове, развеялись, едва хранитель произнёс имя Таиссы.

Таисса шагнула вперёд.

– Доброе утро. – Она встретила его взгляд таким же твёрдым взглядом. – Я сожалею, что мы подвергаем опасности ваш храм. Но мы находимся в узловой точке во времени, и повернуть назад уже невозможно.

Девочка прикрыла ладонью глаза. «Ну ты и идиотка!» – говорила вся её поза.

Таисса промолчала. Нейролептики Вернона позволили бы ей обмануть любой нейросканер, но сейчас она собиралась говорить правду.

Седоволосый Светлый уставился на неё с недоумением и даже лёгким презрением, словно вдруг перестал понимать, кто она такая.

– Кого ещё ты мне прив…

Девочка взмахнула рукой почти лениво. Но одновременно она вошла в сверхскорость, и в следующее мгновение Светлый оборвал фразу и отшатнулся, когда тонкий палец в перчатке оказался прижат к его губам.

– Дедуля, у нас была сделка, и ты нарушил её условия, – процедила девочка. – Даю тебе выбор: или ты поджимаешь хвостик, пускаешь нас внутрь и затыкаешься, или она, – короткий кивок в сторону Таиссы, – лично просит Великого сделать из твоей позолоченной фальшивки детский бассейн. Как ты думаешь, кого из вас двоих он послушает? Ну так, по-семейному?

Служители бросились вперёд, но девочка уже отскочила, презрительно смеясь.

– Отойдите и ждите указаний, – коротко приказал Светлый. – Мне нужно понять, насколько их угрозы реальны.

– Настолько, насколько ты им веришь. – Девочка с язвительным видом скрестила руки на груди. – Перед тобой Таисса Пирс. Знакомое имя, да? Ты сам его назвал. Вот и подумай, что сделает Великий, если эта милая девочка с таким знакомым именем прищемит пальчик у тебя на пороге. Я бы на твоём месте бежала бы со всех ног, чтобы открыть ей двери, а потом стелилась ковриком, лишь бы живая легенда не споткнулась.

– Не нужно, – негромко сказала Таисса. – Достаточно пустить нас внутрь. Я не хочу подвергать никого из вас опасности и сделаю всё, чтобы храм остался цел.

– Это кладка, выполненная по тысячелетним рецептам. Тебе не удастся её уничтожить, даже если бы ты этого и хотела, – рассеянно отозвался Светлый.

Он вцепился взглядом в Таиссу, разглядывая её лицо очень внимательно. Казалось, даже профиль на золотом нагруднике изучает её черты.

– Путешествия во времени – это легенда, – наконец сказал он.

– Но вы поверили этой легенде, раз назвали меня по имени, – возразила Таисса. – Вы поверили моей спутнице и разрешили нам войти в храм. Так почему вы передумали?

Лицо Светлого затвердело.

– Я сидел над архивами всю ночь и не нашёл среди фресок храма ни одной, что отображала бы ещё не случившееся. Все сюжеты задокументированы…

– То есть придуманы вами, идиоты, – пробормотала девочка.

– Все сюжеты задокументированы, – с нажимом повторил Светлый, – что обличает вашу ложь. А история, что планете угрожает некое сверхъестественное существо, которое появится в этом храме, – это тем более чушь.

– Претендентка на звание Великого Светлого, между прочим, – невинно проронила девочка. – Впрочем, это-то как раз мелочь. Всего-то название храма сменить.

– Оно сменится само, когда изменится временная линия, – возразила Таисса. – Впрочем, нет. Лара не сможет стать Великой Светлой, потому что не получит силу Великого. Тот просто развеет её в воздухе.

Хранитель храма и девочка уставились на неё одновременно.

– Я правильно понимаю, что Совет по аномалиям ничего никому не рассказал? – спросила Таисса в упор. – Ни о Ларе, ни обо мне?

– Правильно понимаешь, – устало сказала девочка. – Нельзя рисковать человеческими жизнями, нельзя устраивать панику, бла-бла-бла. Ты же знаешь Элен.

– Мой отец поступил бы так же, – тихо сказала Таисса.

– Уходите, – холодно произнёс Светлый. – Если вы не лжёте, если вы действительно избрали мой храм в качестве арены для противостояния с неким врагом, то, разрешив это, я стану проводником воли этого существа. И воспротивлюсь воле Великого Светлого, который охраняет человечество и является нашим единственным спасением.

– Может, мы как раз исполняем его волю! – возмущённо запротестовала девочка.

Но Таисса прекрасно видела её побледневшее лицо. За маской возмущения таился страх. Девочка была напугана, и Светлый тоже прекрасно это видел.

– Ты солгала мне. Второй раз я тебе не поверю.

Таисса глубоко вздохнула.

«Непоражение начинается с того, чтобы слушать, Таис. И понять, что именно пытаются нам сказать».

– Пожалуйста, всё-таки объясните мне, – попросила она. – Почему вы вообще засомневались, пускать ли нас в храм? Почему пошли в архивы?

Хранитель храма смерил её усталым взглядом.

– Расскажи ей, – криво усмехнулась девочка. – Потрать пять минут. Она всё равно не отстанет.

Хранитель скрестил руки на груди.

– Я уступил, – чётко произнёс он, – и совершил ошибку, забыв, кто вы такие. Великий Светлый принёс себя в жертву и выбрал вечное одиночество, чтобы мы могли жить в мире. Наша задача – ценить и беречь его жертву, а вы, кибернетические дети, – он поморщился, глядя на девочку, – просите у него исполнения ваших хотелок. Жаждете бессмертия, пока люди страдают и умирают от болезней. Разделение человечества на две расы погубит нас всех, когда вы превратите людей в наёмных рабов. Электроэнергию и мощности, которые вам понадобятся, вы заберёте, паразитируя на всех остальных.

– Да, мы неправы, – голос девочки был полон сарказма. – Ужасно и отвратительно. Теперь я это вижу. Можно мы зайдём в храм и извинимся?

Лицо хранителя не дрогнуло.

– Единственная вечность, которая существует, – это свет внутри нас. Бесконечный и непознаваемый свет, который олицетворяет Великий. Мгновение единения с ним в вечном свете – это и есть вечность.

– Вы с вашим речитативом про Великого просто самодовольные куклы! – выкрикнула девочка. – Мир не состоит из одного света, от этого любой свихнётся! А тьма, а эгоизм? У нас есть желания и свободная воля! Да, мы хотим жить вечно, потому что, если бы не хотели, были бы не людьми, а электронными брёвнами!

– Жестокими и безразличными к другим, – жёстко отбрил Светлый. – И кто скажет, что это не так?

Девочка дёрнула головой.

– Нет, это точно как с бревном разговаривать. Пирс, скажи же ему!

Повисла тишина.

«Мгновение единения с ним в вечном свете – это и есть вечность».

Почему-то эти слова болезненно отозвались в груди Таиссы. Может быть, потому что этот служитель храма верил, верил искренне и светло, а она…

Собиралась разрушить эту веру.

Таисса набрала в грудь воздух и шагнула в солнечный круг на полу, оказавшись лицом к лицу с хранителем храма.

– Великий – это всего лишь сила, – мягко сказала Таисса. – Он может быть таким же идиотом, как мы. Мой предок, Великий Тёмный, превратил одну девушку в безжалостную интриганку, изменив её личность. Он был жесток, он участвовал в убийствах… Думаю, фильм о Великом Тёмным, где снялись Лара и моя мать, вы видели.

– Кто ж его не видел, – пробормотала девочка. – Удивительно, что тебя в главной роли не сняли.

– Я не очень хорошая актриса.

– Это у вас семейное, – холодно произнёс хранитель храма, и у Таиссы подпрыгнуло сердце. Неужели он начал ей верить?

– Но и Великий Светлый – тот ещё разгильдяй, – стараясь сохранять голос спокойным, сказала Таисса. – Когда Вернон оказался чёрт знает где, Великий помог мне попасть к нему, зная, что это перевернёт время и реальность вверх тормашками. Не уследил за артефактом, силу которого похитила Лара. Был безалаберен, раз позволил моему сыну ломать узловые точки. Я с его подачи тоже натворила ошибок.

Она сделала ещё шаг.

– Но ещё больше я натворила своих собственных ошибок. Это моя ответственность. Наша ответственность. Пожалуйста, помогите нам остановить Лару. Пропустите нас в храм. Дайте моей спутнице поговорить с Великим Светлым, дайте ей хотя бы попытаться. Я верю, что это наш главный шанс встретиться с Ларой лицом к лицу, пока она не ударила из-за угла. Возможно даже, шанс договориться с ней.

Брови Светлого взлетели ещё выше.

– А потом?

«Я умру»,– чуть не вырвалось у Таиссы, но она прикусила язык.

– Выживут не все, – словно бы невзначай сообщила девочка. – Лучше будет отбежать подальше. Впрочем, что это я? Потомок Великого не может быть трусом, правда?

Хранитель храма проигнорировал её. Он смотрел только на Таиссу.

И её сердце рухнуло. Таисса внезапно поняла, что он не имеет ни малейшего желания выполнять её просьбу.

– Милая девочка, ты ошибаешься, – не менее мягко произнёс Светлый. – Ты видишь лишь кривые отражения в своей голове. Фантомы из прошлого, тени на стене. Нужно повернуться к настоящему свету, чтобы увидеть истину. В этом свете истинное воплощение Великого, в нём наше желание быть людьми, в нём сострадание, на какое способен Великий и на которое надеемся мы. Ты же в своей гордыне возомнила себя равной ему.

Девочка криво усмехнулась.

– Если ты ещё не поняла, Пирс, они не верят в реального Великого с сальными волосами и прыщом на носу, с которым ты лепила снежки и играла в салочки. Они верят в идеал. В то, что обычного парня с травмами и комплексами шарахнуло светом Источника, и тот прозрел и засветился, как лампочка. Они верят в бесконечную светящуюся любовь, сияющую жертвенность и прочую светомузыку. Их Великий не совершает ошибок и не писается в пелёнки. А глупым смертным девочкам по имени Таисса Пирс, которые этого не понимают, давно пора в простыню и на кладбище.

Таисса возвела усталый взгляд к потолку.

– Вы с Верноном точно не родственники?

– Так я тебе и сказала, – фыркнула девочка. – Вон, бери лучше в родственники этого типа с нагрудником. По-моему, у него их явный дефицит.

Таисса закусила губу, глядя на снисходительное, почти сочувственное выражение Светлого хранителя храма. Он явно не принимал их всерьёз.

У Таиссы был способ заставить кого угодно себе поверить. Она была наследницей Великого Тёмного, и песчинки в часах могли показать хранителю любое её воспоминание. Могла протянуть руку, позвать, и – в эту секунду Таисса была в этом уверена – искра, которая когда-то жила у неё в груди, откликнется на её зов. Таисса могла показать Светлому отражённую искру света, свои воспоминания, убедить его…

И тем самым подтвердить его мнение, что всё, что у неё есть, – цирковые трюки.

Время заканчивалось.

Таисса поймала взгляд девочки, тревожный и нервный. Разумеется, та знала о способностях Таиссы. И не могла понять, почему Таисса до сих пор их не применяет. О способностях Таиссы знали и Элен, и Дир, поэтому ни у кого из них не возникло сомнений, что Таисса без труда пройдёт внутрь.

Но…

«Если ты останешься верна себе, ты справишься».

Таисса покачала головой.

– Нет, – сказала она. – Мне очень жаль, но нет.

Луч солнца отразился в стёклах станции, упал на медальон на груди Светлого и ударил Таиссе в глаза, вновь заставив их заслезиться.

Но Таисса не стала вытирать их.

Она посмотрела в глаза хранителю храма. Сейчас ей было всё равно, являлся ли тот потомком Великого Светлого. Они оба были людьми, и это значило, что где-то глубоко внутри у них было общее. Понятие общего блага. Любви.

– Я Таисса Пирс, и фрески с моей историей любви живут в этом храме, – произнесла она.

– Я Таисса Пирс, и мне было предсказано, что я умру, если войду в этот храм.

За её спиной коротко охнула девочка.

– Я Таисса Пирс, и я боюсь, что войду туда без вашего позволения, потому что слова того, кто предупредил меня об опасности, мне дороже и важнее ваших.

Глаза Светлого распахнулись, и Таисса увидела в них своё отражение – стройную девушку с безвольно висящей рукой и встрёпанными волосами.

Никакого сияния ауры или искры божественного света. Обычное лицо.

– И возможно – просто возможно – рядом со мной должен быть тот, кто уважает этот храм и принципы, по которым он был построен. Что-то, что я не понимаю и не успею, наверное, понять – но не могу не уважать. И ещё, – Таисса улыбнулась с грустной иронией, – потому что кто-то должен сохранять холодную голову.

Она протянула Светлому руку.

– Пойдёмте со мной? – просто спросила она.

По ступенькам девочка почти бежала.

Таисса старалась не отставать, в то же время не переходя на сверхскорость.

– Как вас зовут? – спросила она.

Хранитель храма, чьё имя она не успела узнать, парил рядом с ней, не касаясь ступеней. Таисса могла представить, как торжественно он выглядел в роскошных залах, произнося речь перед сотнями и тысячами почитателей Великого Светлого.

– Я отказался от имени, когда встал во главе храма, – сообщил он без эмоций.

– Ох, – только и сказала Таисса.

Острый взгляд Светлого заставил её поёжиться.

– Кто предупредил тебя об опасности? Когда?

Нагрудник вспыхнул на его груди, и Таисса почувствовала явное давление. Артефакт? Излучатель электронных внушений?

– Мой предок сказал когда-то, что пророчество – это сплетение вероятностей. – Таисса покосилась на нагрудник. – Я бы сказала, что вероятность, что я случайно сомну эту штуку, приближается к единице.

Хранитель поморщился. Коснулся груди, и давление на разум Таиссы опало.

– Я надеялся узнать, – неохотно сказал он, замедляя движение. – Всю жизнь надеялся его увидеть.

Он поднял голову, глядя на почти летящую девочку. Лестница, ведущая к храму, стелилась под её ступнями всё быстрее.

– Она знает о нём куда больше, чем я, – проговорил он с силой. – А я так и не добился от неё ответов. Ни единого слова, кроме издёвок и насмешек, но я знаю, что за ними скрывается чудовищная боль. Она думает, что Великий предал её, отказываясь помочь, и иногда я… сомневаюсь в своей вере. Лежу без сна и думаю: вдруг она права?

– Вы верите во что-то большее, – возразила Таисса. – Не в того, кто когда-то был человеком, а в идеал, в сострадание, в свет. Многие скажут, что это не менее важно.

– Тебе легко говорить.

Таисса сжала губы. Судя по его тону, хранитель не принял её слова о скорой смерти всерьёз. Не поверил в пророчество? Или не стал унижать её жалостью?

Впрочем, тем лучше.

Но что случится, если её и впрямь не станет? Как сочетаются её будущая книга, уверенность Элен, что Таисса и Вернон должны вернуться, и предупреждение Дира? Может быть – сердце Таиссы подпрыгнуло – Дир ошибся и она не умрёт сегодня?

Или всё же случится нечто, после чего она не вернётся? Не обнимет Вернона?

Неужели сегодня в монорельсе они виделись в последний раз?

Таисса до крови закусила губу, замедляя шаг. Нет! До последнего момента она не будет в это верить. Ни за что.

– Зачем люди приходят в ваш храм? – спросила она, пытаясь отвлечься. – Чего они ищут?

– Утешения, – просто сказал хранитель. – Сюда ходят за утешением. Есть те, кого некому утешить, кроме нас. Но бывают времена, когда мы так же растеряны, как и они.

– И что вы делаете тогда?

Хранитель замедлил шаг. Посмотрел в пасмурное небо.

– Иногда я думаю, что ему тоже нужно утешение, – тихо сказал он. – И, утешая их, я утешаю его.

– Может быть, он всё ещё говорит с людьми. Никто не должен быть настолько одинок.

– Никто из нас не одинок, – мягко ответил Светлый. – Никогда, пока с нами его свет.

Таисса опустила голову. Больше всего на свете она хотела задать вопрос. И знала, что не задаст.

Великий Светлый. Молчащее присутствие, удерживающее мир от уничтожения.

Каково это – двести лет не вмешиваться?

Но Таиссе было некого спрашивать.

Ворота в храм были уже совсем близко. Золото, летящие светильники на каждой ступени, дорогая резьба…

И буквы. Таисса заморгала, разглядывая фразу, написанную без следа вычурности, чётко и просто.

«Когда Великий шагнёт внутрь, остановится время».

– Звучит… серьёзно, – осторожно проговорила Таисса.

– Да.

– Что это значит?

– Эту фразу выбили на фронтоне строители храма. Иногда я думаю, что у кого-то была слишком богатая фантазия. А иногда… – Хранитель развёл руками. – Если ты действительно Таисса Пирс из прошлого, ты должна быть знакома с пророчествами лучше меня.

«Существует пророчество, что Великий спустится в мир через своих потомков».

– Главное пророчество для меня пока не сбылось, – проговорила Таисса, не отрывая взгляда от надписи. – Но… да. Наверное.

– Я думаю, это предупреждение, – произнёс хранитель. – Опасно надеяться увидеть Великого, потому что его появление будет означать такие потрясения, что мы, простые смертные, можем их не выдержать.

Девочка резко остановилась перед самыми воротами и повернулась к Таиссе, подманивая её нетерпеливым жестом.

– Что? – спросила Таисса, оказавшись рядом.

Девочка кивнула на ворота.

– Открывай, – коротко сказала она. – Войти первой должна ты.

Хранитель храма встал рядом с девочкой. И неожиданно положил ей руку на плечо.

– Я знаю, что ты больна, – мягко сказал он. – Но есть другие способы продлить жизнь, кроме мёртвых цифр и бесплодных обращений к Великому. Есть криокамера, которая даст тебе шанс на будущее. Электронная жизнь в машине – не выход. Вы останетесь одинокими и замкнутыми в себе существами, медленно теряющими человечность, если вообще сохраните её.

– Нас устраивает «существо» от слова «существовать», – парировала девочка. – А криокамеры придумали идиоты. Это мой мир, моё время и мои люди, и я не собираюсь их покидать ни для какой вечности. И рисковать имплантами – тоже. Ясно?

Хранитель помолчал, переводя взгляд с Таиссы на девочку.

– Выбирать за Таиссу Пирс может только Таисса Пирс, – наконец произнёс он со странной иронией. – Стало быть, это решение Таиссы Пирс? Рискнуть судьбой человечества?

– Да и да, – резко сказала девочка. – Не отвлекай её и не заставляй сомневаться.

– А ты сама не сомневаешься? – спросила Таисса. – Обращение к Великому – это обоюдоострый меч. Один раз Лара уже атаковала вас. Пока она здесь, может случиться что угодно.

– Если мы не обратимся к твоему любимому Великому, результат будет куда определённее, – отрывисто сказала девочка. – Твои шансы погибнуть здесь – пятьдесят на пятьдесят, мои в ближайший год – сто процентов. Хватит увиливать. Открывай.

«Если ты сделаешь это, ты умрёшь».

«Раз, – проговорила про себя Таисса. – Два. Три».

Последний шанс отступить. Возможно, самый последний.

Таисса глубоко вздохнула и шагнула вперёд.

И совсем не удивилась, когда створки сами распахнулись перед ней.

Никакой аппаратуры.

Только невесомые, почти невидимые экраны.

И ослепительный блеск прожекторов, скрывающий от взора Таиссы часть стен и потолка.

– Не особенно верти головой, – послышался из-за занавеса яркого света голос девочки. – Я проверила: никаких сцен из твоего будущего в этом зале нет и не может быть, но мало ли что намалевали эти фантазёры. Им только дай.

– Угу, – рассеянно проговорила Таисса.

Она дёрнула головой, уклоняясь от слишком яркого луча прожектора, и почувствовала, как щёку обожгло синтетической Светлой аурой.

– Что это?

– Скажи спасибо, что ты не Тёмная, иначе припекало бы куда сильнее, – в голосе девочки мелькнуло раздражение. – Слушай, ты всё равно ничего не поймёшь, даже если я объясню.

– А ты попробуй.

– Нет, – отрезала девочка. – Обойдёшься детской картинкой. Представь, что я использую электронный холст и рисую на нём много-много ноликов и единичек.

– Живых людей трудно уместить на холсте, – тихо сказала Таисса.

– Скажи спасибо своей бабуле, что приходится действовать вот так, через левое ухо, – раздражённо бросила девочка. – Это её драгоценной внученьке, видите ли, можно обращаться к миру в любое время дня и ночи, а нас непременно взломает Лара и использует наше объединённое электронное поле, чтобы поймать Великого сачком и удочкой. – Девочка выругалась. – Мы собрались пронзать небеса, а вынуждены обходиться карикатурой на доске. Безопасность должна быть в безопасности… тьфу ты! В итоге приходится всё делать самой.

– Что именно?

– Я составляю из наших посланий маяк для Великого, – мрачно отозвалась девочка. – Причём наверняка с грамматическими ошибками.

– Зачем?

– Он же тупой, как кирпич, раз столько лет не видит и не слышит моих людей. Значит, ему нужен маяк, чтобы увидеть их жизни, дотянуться до семейных фотографий, увидеть, как спят их дети и прочая сентиментальная ерунда. Я дам ему этот маяк. Пусть, в конце концов, поймёт, что быть бессмертным – не только его прерогатива, и перестанет разыгрывать из себя патрона жизни и смерти. Мы тоже хотим.

Девочка помолчала.

– Глупо, глупо, глупо! – с внезапной силой сказала она. – Мы должны были делать это все вместе, а в результате я стою тут, как избранная. Как дурацкая вторая ты! Не может власть принадлежать кому-то одному, не должны мы договариваться с Великим один на один!

– Что, за двести лет ничего не изменилось? – с невесёлой иронией спросила Таисса.

– Да что тут изменится…

Девочка замолчала снова. Вокруг неё лёгкими тенями вращались экраны.

– Я всё-таки не понимаю, – произнесла Таисса. – Неужели Великий Светлый не знает всего этого и так? Не знает о ваших эмоциях, ваших желаниях?

Девочка устало вздохнула.

– Я же сказала: он не всемогущ, не вездесущ и вообще идиот. Ты серьёзно думаешь, что за двести лет можно научиться читать весь объём сети одновременно? Стоять за плечом у каждого? Твой предок что, за две секунды воздвиг город на Луне или всё-таки сначала попросил тебя положить пару кирпичиков? А Страж Кай, знаменитый Принц Пустоты – угомонил вас щелчком пальцев или всё-таки попотел и проиграл?

Таисса моргнула.

– Откуда ты знаешь…

– Знаю. И не отвлекай меня, я работаю.

Таисса открыла рот, чтобы высказать, что она думает по поводу не самых изысканных манер своей собеседницы, но тут её взгляд упал на стену – и у неё перехватило дыхание.

Потому что со стены сияли чёткие и чистые краски, которые не смог заглушить даже прожектор.

На первой фреске фигуры в светлых плащах выстроились полукругом. От каждой исходил лёгкий свет, но особенно ярок он был вокруг лица и рук женщины с белыми волосами, стоящей посредине в откинутом капюшоне.

Таисса знала эту женщину. Говорила с ней.

А в центре полукруга на коленях стоял человек.

Его руки были связаны за спиной, но Таисса видела гордую, даже дерзкую усмешку на его лице. Он смотрел на своих мучителей, и в его уверенном лице не было ни страха, ни раскаяния.

– Отец, – прошептала Таисса.

Она подняла руку, тянясь к фреске кончиками пальцев. Сделала шаг вперёд.

И согнулась, словно её ударили под дых.

За спиной стоящего на коленях Эйвена Пирса зал уходил в бесконечную полутьму, в которой лежали тела. Женские, детские… Мёртвые.

Таисса отшатнулась.

Её отец не был кровожадным убийцей. Совет объявил Тёмным войну, и Тёмные во главе с отцом Таиссы вынуждены были защищаться. Но…

Но художник явно имел в виду, что кровь этих людей была на руках Тёмных.

«Я ошибся. Я с самого начала должен был видеть, что Совет не остановится ни перед чем, чтобы весь мир жил в их категориях допустимого».

«Эти люди погибли. А я не мог…»

Таисса сглотнула. Она помнила ночь, когда её родителей лишили способностей. Помнила, что с её отцом делали Светлые, желавшие добиться окончательной капитуляции. Фреска была лишь фантазией, но она передавала память через время. Память о смерти. Память о жизни.

Её прошлое. Её настоящее.

Таисса огляделась. Хранителя храма не было видно. Девочка застыла среди экранов.

Таисса шагнула к следующей фреске. Сразу два прожектора ударили ей в лицо, но взгляд Таиссы был устремлён не на них, а на лица противников, сцепившихся в схватке и не замечающих ничего вокруг.

Не узнать этих двоих было невозможно.

Таисса помнила дуэль, которую она могла лишь наблюдать издалека, запертая в переходах замка Майлза Лютера. Бесконечный бег по коридорам, горящие лёгкие, и осознание, что она не успевает, не успеет…

Откуда он знал, безымянный автор фрески? Как смог передать облик Дира и Вернона настолько хорошо? Эту холодную сосредоточенность, эту отчаянную ярость?

Тьма и свет. Яростная дуэль в воздухе над осаждённым замком.

А далеко на горизонте, встающем на дыбы, – пять воронок, исходящих дымом посреди пяти городов. Таисса задохнулась, разом разглядев все детали. Все, вплоть до одиноко горящего окна в небоскрёбе и крошечной фигурки, поникшей за оградой кладбища.

Таисса судорожно вздохнула. Что ж, неведомый автор, кем бы он ни был, явно не симпатизировал Тёмным.

Она поймала себя на мысли, что пытается разглядеть на фреске себя, и отвела взгляд. Лицо горело – от смущения или от стыда, она не знала.

Но где-то здесь должно быть и её изображение, верно? Великая история любви… Таисса запомнила эти слова, и сейчас они отзывались в ней чем-то… Близким? Запретным?

Она не знала. Но хотела узнать, одновременно боясь и желая этого.

Таисса сделала ещё шаг. И пошатнулась, обнаружив-таки на следующей фреске себя.

В пещере, сотканной из сверкающих чёрных кристаллов. В Храме Великого Тёмного.

Таисса была изображена не в момент своего горького триумфа, когда она разрушила Тёмный Источник. Не во льдах Антарктиды, когда она, замерзая, упрямо торговалась со Светлыми, и даже не в видениях Великого Тёмного, когда она смотрела на собственную могилу. Впрочем, откуда бы обо всём этом узнал автор фрески? Кроме Таиссы, Вернона, Дира и Хлои, никто доподлинно не знал, что произошло в Храме, и вряд ли кто-то из них четверых стал бы писать мемуары.

Хрупкая девичья фигурка была прижата к кристаллу Источника подобием цепей, обвивающих её грудь, бёдра, лодыжки. На лице девушки, таком похожем на лицо Таиссы, застыло отчаяние. Казалось, она изо всех сил тянется прочь, но слишком прочны цепи, и все попытки освободиться от чужой злой воли безнадёжны.

Кем она была здесь? Пленницей Источника? Заложницей тёмных сил? Кого осуждал автор фрески, какой момент запечатлел?

Таисса услышала шаги за спиной и обернулась.

Хранитель храма, о присутствии которого она уже успела забыть, стоял, скрестив руки на груди, и молча следил за ней.

– Вы что-то хотите сказать мне?

Он покачал головой.

– Просто смотрю на твоё лицо. Мне всё ещё трудно поверить… как ты понимаешь.

– Мне тоже, – отозвалась Таисса эхом. – Трудно поверить, что я здесь.

Взгляд Таиссы задержался на блестящем нагруднике. Если бы хранитель храма не стал так явно подчёркивать сходство между собой и якобы образом Великого Светлого, как выглядел бы профиль на металле? Кого бы увидела Таисса?

…И почему этот Светлый так серьёзно отнёсся к совсем юной девочке с электронными имплантами?

– Думаете, им это удастся? – спросила Таисса, кивнув в сторону девочки. – Уговорить Великого дать им шанс на электронное бессмертие? Преодолеть вето, фактически наложенное всей планетой?

– Нет, – просто сказал хранитель. – Но раз вы обе здесь, это не может быть совпадением. Я признаю ваше право попытаться.

Таисса моргнула.

– Почему «мы обе»? Какое совпадение?

Хранитель странно улыбнулся, но не сказал ничего.

– Пирс, в центр зала, – раздался голос девочки. – Будешь читать наши отчаянные мольбы прочувствованным голосом. Не забудь пустить слезу в нужный момент. Или стой молча с неодобрительным видом. Тоже сгодится.

Таисса подошла к прозрачному возвышению, окружённому тонким обручем золотистого света. Здесь прожекторы жгли куда сильнее.

Помедлив, Таисса шагнула внутрь.

– Всё-таки… зачем вам я? – спросила она.

Девочка устало вздохнула.

– Потому что ты не орёшь хором «нет» вместе со всей планетой. Ты сомневаешься. Именно это твоё сомнение мне и нужно.

Таисса прикрыла глаза, ощущая, как бьёт сквозь веки свет. Но важны ли Великому Светлому её сомнения? Что она может ему сказать, кроме единожды выпаленной сквозь боль мысли – «Живи!»?

В следующую секунду прожекторы над головой Таиссы начали гаснуть.

– Подготовка завершена, – сообщила девочка. – Выдыхай.

Таисса с облегчением выдохнула, открыв глаза.

И оказалась лицом к лицу с ледяным диском луны.

На дальней фреске призрачная женская фигура восставала над морем. В складках её плаща угадывались очертания микросхем. На берегу моря, скрестив ноги, сидел молодой человек в очках.

Лунная дорожка, бегущая от него к женской фигуре, была соткана из цифр и крови. Алые пятна и тонкие линии схем словно проливались одна в другую.

Изображение было таким натуралистичным, что Таисса отшатнулась.

Сайфер. Напоминание об опасности. Предупреждение, что электронный разум, лихорадочно ищущий пути жить вечно, может поставить мир на грань гибели.

Таисса задрала голову, глядя на огромный золотой экран, к которому текли лучи прожекторов. Электронный холст, готовый изменить будущее.

Плохое предчувствие сжало сердце Таиссы.

– Послушай, ты уверена, что стоит… – начала Таисса.

– Стоит, – отрезала девочка. – Последняя проверка. Периметр?

– Всё в порядке, – раздался из ниоткуда чёткий голос Павла. Сейчас он совсем не казался старческим. – Вы начинаете?

Девочка подняла бровь, глядя на Таиссу.

– Мы начинаем? Или великая Таисса Пирс струсит перед лицом опасности?

Две пары глаз встретились.

– Никак не могу понять, – негромко сказала Таисса, – ты терпеть меня не можешь или…

– Или, – решительно прервал Павел. – Таисса, подруга, ты дорога нам всем, но оставь расспросы на потом, ладно? Лучше заканчивайте поскорее. Системы говорят, что кроме вас троих в храме никого нет, а мы охраняем периметр почище пиратов перед абордажем, но у меня сердце не на месте. В конце концов, кладка тут толстенная, сенсоры порой ошибаются, а у нашей Ларочки полно трюков в кармане. Ты помнишь, что мы готовы мгновенно прийти на помощь в случае чего?

Таисса невольно улыбнулась.

– Помню. Спасибо тебе.

– Должен же я следить, чтобы ты благополучно вышла из этих дверей. У нас с тобой остались приключения в прошлом, знаешь ли.

«Таис, ты понимаешь, что такое смерть?»

– Конечно, – очень естественным голосом сказала Таисса. – Обязательно. Ты сказал, вы перекрыли все подходы?

– Само собой. Небо, воздух, земля. Пустую станцию монорельса ты видела сама. Здесь был вход в энергетический канал, но его деактивировали ещё до строительства храма. Активировать его столько лет спустя невозможно. Его просто больше не существует.

Смутное воспоминание шевельнулось у Таиссы в голове.

«…Может существовать дремлющий энергетический канал. И он не затухнет: Светлый Источник продолжит его поддерживать».

Для всех на планете никакого Источника не существовало. Вот только…

…У Александра было другое мнение.

– Где находится другой вход в канал? – быстро спросила Таисса, чувствуя, как по позвоночнику ползёт холодок. – Вы проверяли?

– Проверяли, но там ничего интересного. В архивах указано, что точка входа…

Короткий треск помех в ухе. И белый шум.

Голос Павла исчез.

Лицо девочки побелело.

– Что за?..

– Что происходит? – резко спросила Таисса.

– Я не понимаю, – хрипло сказала девочка. – Это не только сеть, всё просто… исчезло! Так не бывает!

– Почему же? Вполне бывает.

Мороз пробрал Таиссу по коже.

Она знала, что так будет. Какой-то частью себя – всегда знала.

Но всё равно ей было трудно обернуться.

Лёгкие, почти невесомые шаги по полу. Светлые волосы, будто приклеенные к голове. Почти идеальные черты, воссозданные на другом лице.

Лара.

У Таиссы закружилась голова. Этого не могло быть – но это было.

– Ты всё-таки пряталась в храме, – утвердительно сказала Таисса.

– Ага.

Девушка с лицом Лары стояла перед ними, и её аура мало отличалась от ауры прежней Лары. Вот только что-то изменилось, словно она закуталась в невидимый плащ, скрывавший большую часть её силы.

– Привет, – произнесла Лара. – Я Великая Светлая.

Побледневшая девочка криво улыбнулась:

– Надо же. Будешь тут всё перештукатуривать?

Лара покачала головой.

– Просто заберу то, что вы так удачно подготовили. Извини, но вместо пульта управления придётся использовать тебя.

В голосе Лары не было ни малейшего сожаления.

В следующий момент рот девочки округлился, и она упала на пол, схватившись за грудь. Секунду спустя пальцы девочки безвольно разжались.

Таисса бросилась к девочке, но воздух сгустился вокруг, не давая ей сделать ни шагу прочь из круга.

– Скажи спасибо, что не остановила ей сердце, – рассеянно проговорила Лара. – Не дёргайся, я уже перехватила контроль за её имплантами. Сделать ты ничего не сможешь.

– Она жива?

Лара отмахнулась.

– Сейчас придёт в себя. Какая разница?

Внутри Таиссы что-то оборвалось. Она хотела этой встречи с Ларой, возможности договориться, найти что-то общее, протянуть руку…

Но сейчас, глядя на безжизненное тело на полу, Таисса не могла найти слов.

– Краткая версия злодейской речи, – сообщила Лара. – В ваших архивах было указано, что энергетический канал из этого храма ведёт на пустынный берег, но по предсмертной просьбе Александра записи были тихо заменены его учениками. Транспортный канал ведёт к его последнему подарку. К моему наследию.

– К Источнику, который создал Александр, – проговорила Таисса.

– Всё верно.

Таисса неверяще покачала головой. Неужели Александр перед смертью запрограммировал ловушку, в которой они все оказались?

– Ты всё-таки активировала Источник, – с горечью сказала Таисса. – Воспользовалась его силой. Александр создал для тебя все условия, правда?

Лара торжествующе и презрительно улыбнулась.

– Я больше не умираю, Пирс. С помощью Источника я создала новую реальность вокруг этого храма, и в этой закапсулированной реальности я могу жить вечно.

– Это… невозможно.

– Вполне возможно, уверяю тебя. И отменить её нельзя. Великий Светлый, который мог бы перехватить контроль над Источником, снаружи, а у вас нет сил.

– То есть посреди планеты лежит непрошибаемый вневременной огурец с нами внутри? – раздался слабый голос девочки. – А если он гнить начнёт?

Таисса с облегчением выдохнула. Её спутница была жива.

– Я бы на твоём месте лежала тихо, – бросила Лара. – Твоя человеческая часть пострадает, если будешь сильно трепыхаться. А твоя электронная часть подчиняется мне, и я могу причинить тебе очень много боли.

Лара щёлкнула пальцами.

– Да, и кстати…

Раздался порыв ветра, и перед Ларой оказалось распростёртое тело хранителя. Тот тяжело дышал, хватаясь за нагрудник.

– Спасибо за хорошую идею, – сообщила ему Лара. – Ваша надпись на воротах храма оказалась весьма кстати. Но дальше я как-нибудь сама.

– Предопределение, – пробормотал хранитель. Его глаза закатились.

– Зачем тебе всё это? – устало спросила Таисса.

Лара развела руками.

– Я не могу победить или убить Великого Светлого. И, как ты наглядно мне объяснила, не могу вернуть богиню. Мне нужно время, чтобы понять, что делать дальше. Сейчас это время у меня есть.

– Идиотка, – выдавила девочка. – Будешь набираться сил, как паучиха в логове… а потом что? Этот твой уютный уголок… расшатывает настоящую реальность, и рано или поздно… полыхнёт так, что мало не покажется.

– Возможно, – спокойно сказала Лара. – Но мне плевать.

Она указала на круг, в котором стояла Таисса.

– Ваше послание мне не нужно. Я отправлю своё.

Она мягким шагом подошла к Таиссе. Таисса непроизвольно отшатнулась, пытаясь выскочить из круга, но сгустившийся воздух держал крепко.

– И ты, – почти ласково сказала Лара, – мне поможешь.

Перед Таиссой с сумасшедшей скоростью пролетали жизни.

Лара освобождала холст.

«Не надо. Пожалуйста, не убивай нас».

С золотого экрана улетали в никуда слова. Были и фотографии, и рисунки, но именно слова, загибающиеся мышиными хвостами, разлетающиеся в стороны, исчезающие буква за буквой, заставляли сердце сжиматься.

«Ты тоже любишь. Ты помнишь её волосы, её запах, я тоже помню!! Так почему я должен забыть?!».

– Так и кончается жизнь, – донёсся слабый иронический голос девочки. – Стирание слов и букв, пока не остаёшься… наедине с погасшим экраном.

Таисса закусила губу. Сколько лет составляли это послание? Сколько слёз, сколько надежд, что смерть, такую неумолимую, удастся отложить – если прозвучит то самое «да» от Великого Светлого?

«Разъединение

цивилизаций,

поэтапный

план…»

Но возможно ли это вообще? Если отдать электронным разумам целый остров, континент, планету Марс? Дать им создать бессмертную электронную цивилизацию, которая будет жить отдельно?

Но цивилизации не могут быть абсолютно автономными. Переговоры, ресурсы, транспорт, торговля… И рано или поздно, – неизбежный, возможно фатальный конфликт. Железные нити, опоясывающие небо.

«Это мой последний апрель».

Но ведь должен быть способ жить вечно? Или Великий Светлый лучше всех знает, что человек не может продлиться в вечности, и, когда мозг умрёт, дальше будет жить совсем другой разум, а миллионы таких разумов планета может не выдержать?

«Ты не вмешиваешься. Так не вмешивайся».

…Увидит ли он вообще эти строки? Перед Таиссой пролетела едва ли миллионная доля – остальное было стёрто. Сейчас Лара всего лишь прогоняла остатки текста через систему рутинной проверкой. Так протирают доску перед уроком.

Используя чужие импланты. Заставляя смотреть, как рушится мечта о мечте.

– Это жестоко, – тихо сказала Таисса.

– Их потуги всё равно бессмысленны, и они сами это понимают. Не так ли?

Девочка со стоном шевельнулась на полу.

– Знаешь, что сказал мне Александр в письме? – очень спокойно спросила Лара. Она стояла за золотой стеной, и Таисса ясно видела её силуэт. – Когда с тобой милосердие, ты оставляешь за собой не силу, а цивилизацию. Что-то, что длится. Мир, который продолжается. Который дорог тебе.

Лара помолчала.

– Веришь или нет, я собираюсь сделать именно это. Найти того, кто мне дорог. За их счёт, – она кивнула на распростёртую на полу девочку, – раз уж милосердие им чуждо. Не нужно быть гением, чтобы понять, что уже первый десяток этих бессмертных детей быстро подтянет уровень до моего, и начнётся бойня.

– Нет, – прошептала девочка. – Ресурсы… ограничены…

– Хочешь сказать, среди электронных разумов никто не будет ходить по головам? Наивный ребёнок.

Золотой экран наверху потускнел. Буквы исчезли.

Послание Великому Светлому было стёрто.

Лара и Таисса смотрели друг другу в глаза.

– Ты знаешь, кому я хочу отправить это послание, – произнесла Лара. – Ты знаешь, кого я люблю.

– Тьена, – проговорила Таисса.

– Мир мне не нужен, если в нём нет него. Начав убивать, я не смогу остановиться. Меня спасло бы знание, что мир продолжится вместе с любимым существом, но твой сын мёртв, Таисса Пирс. Я видела его могилу. Единственное, что мне остаётся, – попрощаться.

Таисса почувствовала, что бледнеет.

– Ты хочешь позвать Тьена, чтобы попрощаться с ним? А потом?

– Кто знает? Возможно, мы проведём вместе вечность. Может быть, твоему сыну удастся меня разубедить. А возможно, не удастся – и тогда мы всё равно проведём вместе вечность.

Таисса с ужасом смотрела на Лару. Это было невозможно. Если Лара запрёт её сына здесь… отберёт его жизнь, его будущее… отменит то, что уже случилось…

Лара усмехнулась, явно поняв её страхи.

– О да. Парадокс такой силы должен уничтожить всю вашу семейку, как ты считаешь? Мир вздохнёт свободно.

Таисса сжала губы. Нет, пока это зависит от неё. Она не даст Ларе запереть здесь Тьена навечно.

– Но как он тебя услышит?

– Он путешественник во времени. Он потомок Великих. Пока не пришёл день, перед ним открыт выбор, становиться ли Великим самому. Поверь, он услышит.

– Какая же ты… дура, – пробормотала девочка, лежащая у ног Таиссы. Её пальцы бессильно скребли по краю прозрачного круга. – Никакого самоуважения… цепляться за мёртвеца… кричать ему через всю галактику…. Что люди подумают?

– Я предупреждала, что могу причинить тебе боль, – раздался ледяной голос Лары.

– Да попробуй. – Девочка сплюнула. – Что я, не видела… света и вечности?

В следующую секунду она тихо, глухо вскрикнула.

– Твоя электронная память внезапно начала таять, – констатировала Лара. – Неприятно, да? Не взять с собой в бессмертие? Что ж, побудешь обычным челове…

Её голос оборвался.

– Так вот кто ты такая, – совсем другим, тихим голосом сказала Лара. – И вот как тебя зовут. Как же я тебя упустила…

– Кого? – вырвалось у Таиссы.

Лара лишь презрительно рассмеялась.

– Давай, скажи ей, – слабым голосом посоветовала девочка. – Знаешь, что будет? Она тебе не поверит.

– Ты боишься, что она узнает, и боялась всё это время, потому что тебе стыдно, – отмахнулась Лара. – Но она не поймёт ничего. Она под внушением.

– ЧТО?!

Таисса вновь дёрнулась, но сила, державшая её, не дала ей шевельнуться, запечатав её словно в хрустале. Хрупкая фигурка девочки была распростёрта совсем близко, но Таисса не могла даже взять её за руку.

– Я не под внушением, – хрипло сказала Таисса. Не то Ларе, не то девочке, не то самой себе. – Вернон проверял меня сегодня, я пила «Амиго», я…

Таисса осеклась, помня о нейролептиках.

– Ты не поймёшь ничего, потому что Великий Светлый запретил тебе понимать, – отрезала Лара. – Тебе скажи «Таисса Пирс», ты только моргнёшь.

Таисса моргнула, мысленно проклиная свою дурацкую беспомощность.

– Она не под внушением, – устало и хрипло проговорила девочка. – Великий не может вмешиваться. Только… просить. Пожалуйста… останови… то, что ты делаешь.

Медленно стирает ей электронную память. Стирает часть личности, с которой девочка росла всю жизнь. У Таиссы сжалось сердце.

Лара не дрогнула.

– Остановлю, когда настоящая наследница линии Пирсов выполнит то, что от неё требуется. Может быть.

Таисса сглотнула. Великий Светлый не внушал ей ничего. Ничего! Она бы поняла, осознала, она…

…У неё было чувство.

Словно её, маленькую и хрупкую, держит на ладони весь мир. Держит, пытаясь оградить от опасного знания.

Просьба?

Любовь?

Неважно. Сейчас мир сузился до подрагивающих пальцев девочки, с которой они были едва знакомы.

– Отпусти её, – тихо сказала Таисса. – Пожалуйста.

Вместо ответа золотой экран ярко вспыхнул вновь.

– Когда у тебя в рукахтакаяпамять, – задумчиво проговорила Лара, – пожалуй, сразу стирать её не стоит.

И по экрану замелькали образы.

Совсем юная девочка с взлохмаченными косичками шагает в похоронной процессии за двойным гробом, очень бледная. Павел пытается взять её за руку, но та вырывает её…

– Кое-чьи родители погибли, закрывая вышедший из-под контроля энергетический канал и защищая людей от взрыва, – прокомментировала Лара. – Героизм – это всегда последствия чьего-то идиотизма. Интересно, те горе-инженеры, которые проектировали этот канал, живы? Ах да, они в тюрьме до сих пор. Как мило. И ты не стала мстить?

– Какой смысл, – прошептала девочка. – Пустое место…

– И ты последняя. Ни братьев, ни сестёр. Не с кого брать пример, да? Хотя…

Лара тихо рассмеялась. А у Таиссы округлились глаза при виде следующего образа.

Знакомый зеркальный зал. Девочка стоит у колонны, касаясь её рукой, и выглядит совсем взрослой. А навстречу ей из глубины колонны смотрит…

Таисса расширенными глазами смотрела на свой образ.

– Ты никогда мне не снилась, – проговорила Таисса.

– Ещё приснюсь, – огрызнулась девочка слабо.

Холодный смешок Лары.

– Я бы не стала на это надеяться.

Третий образ промелькнул совсем быстро. Даже не образ – фотография, помятая, словно её хранили совсем небрежно. Старый дом, увитый плющом и смутно знакомый, – и парковая аллея с весенними деревьями, такая знакомая, словно Таисса уже видела её однажды на другом снимке. Изящные скамейки. Таисса успела разглядеть табличку на одной из них и даже первую букву текста: «Л…»

По экрану пронёсся вихрь, и тот вновь опустел.

– Значит, нашего путешественника во времени ты не встречала, – подытожила Лара. – Что ж, я должна была проверить.

Лёгким шагом Лара обошла возвышение и остановилась прямо напротив Таиссы.

– Пора кромсать твою голову, – задумчиво сказала она. – Готова?

– Наплюй на неё, – слабо проговорила девочка. – Мы должны… уничтожить эту реальность, отключить её от Источника… это язва, разъедающая всё вокруг. Последнее, что нам нужно – это временной парадокс. Твоему сыну… не место здесь.

– Тихо, – произнесла Лара, и девочка закашлялась, схватившись за грудь. – Пирс, слушай меня очень внимательно. Сейчас я позову силу Источника, но не дай тебе Великий хоть как-то вмешаться. Тебе не сбежать. Эта реальность закрыта, и тыне можешьпокинуть храм. Попытаешься – не будет ни энергетического канала, ни тебя. Ты исчезнешь, а я буду очень зла. – Лара усмехнулась. – Впрочем, если эта реальность отменится, то отменится и твоя смерть. Но на это я бы на твоём месте не рассчитывала.

– Я даже шевельнуться не могу.

– И отлично. Не бойся, в живых ты останешься. Скорее всего.

Их взгляды встретились.

– Но я боюсь, – тихо сказала Таисса. – За тебя.

Лара рассмеялась.

– Да ну?

– Я дала слово Стефану, что уничтожу твои тела, если не останется другого выхода. Я надеюсь, что он есть. Но, знаешь… – Таисса сглотнула, – ты ведь сейчас не лучше тех горе-инженеров, из-за которых чуть не взорвался канал. Тебе правда хочется быть такой? Для Тьена?

– Мне…

Лара потёрла лоб, словно пытаясь отбросить какую-то мысль.

И резко тряхнула головой.

– Нет, – жёстко сказала она. – Я не позволю ей взять верх.

И щёлкнула пальцами.

Левая рука Таиссы поднялась сама по себе. Следом за ней из кармана выплыли часы на плетёном ремешке. Чёрные песчинки блеснули, и ремешок переплёлся с безжизненными пальцами Таиссы. Таисса попыталась разжать пальцы, но рука её не слушалась.

– Я же сказала, – насмешливо произнесла Лара. – Твоя рука в полном моём распоряжении, ты в этом ещё не убедилась?

Издалека подул ветер. Сначала слабый, он делался всё сильнее, и Таисса ощутила, как часы в её руке начинают вибрировать.

– Поток силы сюда не доходит, – поморщилась Лара. – К чёрту эти стены!

Хранитель, распростёртый на полу, дёрнулся.

– Нет!

Его выкрик опоздал.

Часть стены с фреской, изображающей прикованную Таиссу, с грохотом осыпалась. Кладка с изображением тёмного кристалла разлетелась по полу.

Фрески с Тёмным Источником больше не было.

А в открытом проёме сиял золотистый туннель.

Вот он как выглядел, оказывается. Золотистое пространство без размеров, без расстояния. С виду – лишь несколько метров, которые надо пройти.

И крошечная белая искра в конце пути. Если напрячь зрение, можно, наверное, разглядеть кристалл, созданный наследниками Александра.

Знали ли они, что закладывают бомбу, уничтожающую мир?

– Теперь, – торжествующе произнесла Лара, – он меня услышит. Где бы он ни находился.

– Останови её, дура!

В следующую секунду Таиссе в лицо ударил ветер.

А перед глазами замелькали воспоминания.

…Младенец с фигурной родинкой на плече… Тьен на огромной ладони робота… альпинистские ботинки, горное плато, ленты облаков… уходящая под лёд криокамера…

Ещё немного, и Лара увидит эти образы. Ещё чуть-чуть, и плотина памяти прорвётся, и все воспоминания появятся на золотом экране. И тогда…

Таисса стиснула зубы, изо всех сил пытаясь отгородиться от ветра.

– Ну же, – резко скомандовала Лара. – Прекрати сопротивляться и покажи мне!

Ещё одно воспоминание. Таисса почувствовала, как оно подступает, – и расширила глаза в ужасе и понимании.

…Два меча, скрещённые в зале с колоннами над сферой, и яркий свет…

День, когда Тьен пытался украсть сферу, чтобы помочь бесконечно близкой ему девушке. Ларе. И наткнулся на Таиссу.

Как и откуда Тьен узнал о грядущей смерти Лары, Таисса не знала. Но было очевидно, что Лара захочет позвать Тьена именно из этой точки во времени. И Тьен, которого будет переполнять облегчение, что Лара жива, – придёт.

Какая бы сила ни давила на Таиссу, это воспоминание она не отдаст.

И, словно рука Вернона легла на её плечо, Таисса почувствовала островок спокойствия внутри. Нейролептики, которые дал ей Вернон, позволили ей сохранять холодную голову, сопротивляться и думать. Именно сейчас, в момент, когда она больше всего нуждалась в помощи. Нуждалась в нём. Сердце болезненно кольнуло. Вернон…

– Не смей! – раздался вопль Лары. – Отдай мне его!

Давление на голову Таиссы усилилось, виски раскалывались от невыносимой боли – и тут что-то сверкнуло в воздухе, освобождая Таиссу от раскалённого обруча чужой силы.

Хранитель храма дополз до неё, держа в вытянутой руке нагрудник.

– Если судьба и Великий послали тебя сюда, – донёсся до Таиссы хриплый, искажённый болью голос, – действуй… Таисса Пирс.

В следующий момент удар Лары заставил хранителя отлететь в другой конец зала. Светлый, перекатившись, замер на полу. Сорванный с него нагрудник ударился о стену, смятый в комок бесполезного металла.

Но Таисса наконец-то смогла дышать.

Не колеблясь, Таисса вскинула левую руку – теперь, когда она снова управляла своим телом, часы с тёмными песчинками вновь подчинялись ей. Она сжала часы в пальцах, и время вокруг замедлилось, защищая её, как в прошлый раз.

Ненадолго.

Сила Источника полыхала впереди. Золотистый коридор кружился, холодя лицо. Таисса чувствовала всей кожей, что ей достаточно сделать один шаг – и она провалится туда, внутрь, окажется у Источника…

«Ты не можешь покинуть храм. Попытаешься – не будет ни энергетического канала, ни тебя»

Один шаг.

На один шаг больше, чем нужно.

Таисса вытянула левую руку, и часы с песчинками затрепетали, отзываясь на сродство с кристаллом нового Источника. Пальцы охватило тепло. У Лары больше не было власти над ней, и теперь Таисса могла…

– Пирс, не смей! – угрожающим тоном произнесла Лара. – Даже не ду…

Она вновь нахмурилась, словно борясь с чем-то внутри. Момент колебания, момент неуверенности…

Крошечная, но отсрочка, которую Таиссе, возможно, дарила человеческая часть Лары. Отсрочка, которой нужно было воспользоваться.

Чёрные песчинки блеснули в руке Таиссы, и она вдруг поняла, что нужно делать.

«Светлые и Тёмные кристаллы переплетаются в едином пламени…»

Она может отменить эту реальность. Отпустить её. И исчезнет.

Вот он, выбор. Фиксированная точка раздвоения.

Она может остаться и сохранить свою жизнь, ждать помощи от Тьена или пытаться противостоять Ларе сама – но едва заметный силовой щит вокруг Лары ясно говорил о том, что второй раз Таиссе не погрузить её в воспоминание. А стиснутые зубы – что человеческую Лару, как бы близка та ни была, эта Лара не выпустит.

Один шаг.

И в ту секунду, когда Таисса шагнёт вперёд, – она шагнёт навстречу смерти. Она умрёт.

«Впрочем, если эта реальность отменится, то отменится и твоя смерть».

В лучшем случае останется только та Таисса, которую она оставит за спиной.

Но она остановит Лару. Исцелит реальность, в которой в эту самую секунду зреет вневременной нарыв. Поможет беспомощной девочке, и, возможно, напоследок встретится лицом к лицу с Великим Светлым. Которого зовут…

…Незримая стена в сознании. Лёгкая, на грани вмешательства, просьба не догадываться, не тянуться к слишком опасному знанию, даже если это всего лишь имя.

…Барьер, который ей, шагающей в смерть, больше не был нужен.

– Ты не вмешиваешься, – прошептала Таисса. – Так не вмешивайся.

И шагнула вперёд, оставляя все барьеры за собой.

Шумело в ушах.

Таисса летела прочь из храма, раскинув руки. Золотой туннель принял её в свои объятья, и она совершенно точно знала, что собирается делать.

И знала, что не вернётся. Потому что теперь все барьеры в голове исчезли, все детали слились воедино, и она наконец-то узнала, кто именно стоял за спиной человечества двести лет.

Такой простой ответ.

– Теперь я знаю, кто ты, – проговорила Таисса. – Ты тот, кто не вмешивается.

Две фрески стояли у неё перед глазами. Те, которые развернулись перед ней, едва она шагнула в туннель.

…Поток небесных тел пересекал левую фреску с изображением обнажённой пары. Таиссе даже не нужно было узнавать в девушке себя – это и была она за мгновение до смерти. Ослепительный свет на её груди, два тела в черноте космоса, – и хрупкая скорлупа космического корабля.

…А на правой фреске вереск цвёл до самого горизонта, в нём утопали босые ступни, и звёзды расстилались вдали ковром и одеялом, зеркалом и небом, и всё вокруг – была любовь.

Кто рисовал это? Кому приходили во сне эти образы? И кто посылал эти сны?

Таисса знала ответ. Как и то, что эти фрески останутся с ней, пока она будет помнить. Как и минуты, запечатлённые в них.

Её счастье, её страхи и её любовь. Её жизнь.

А потом Таисса вытянула вперёд руку с песчинками Тёмного Источника – и, летя в нигде, безошибочно поймала ими луч Светлого.

– Я пришла, – выдохнула она.

И почувствовала, как песчинки затрепетали в узнавании. Частицы Тёмного Источника, которым Таисса когда-то повелевала, коснулись творения Александра, неожиданно похожего, и Таисса по наитию вдруг поняла, что Александр не создавал Источник с нуля, что каким-то образом именно к нему попала Светлая песчинка, покинувшая Тьена, и стала ядром, новым светом, надеждой.

Тёмные часы светились, и Таисса почувствовала, как в них переливается частичка её самой. Та самая частица памяти, которая была Ларе недоступна.

…Маленькая Таисса на коленях у Эйвена Пирса, первая встреча с Верноном, плен у Светлых и Дир, освобождающий её, подводный дворец и разрушенный замок, бункер на Луне и тонкие пальцы на клавишах рояля, мир и… мир. Вся она, в одном мгновении – и в одной жизни.

И вторая сторона Источника вспыхнула Тёмным пламенем, уравновешивая Светлую.

Паря в воздухе, Таисса поражённо смотрела на крошечный двойной Источник. Неужели она это сделала?

– Никогда бы… не поверила, – раздался шёпот.

Рядом с Таиссой, кашляя, в воронке сжимающегося энергетического туннеля парила девочка.

Таисса немедленно перехватила её за плечи, чтобы та не рухнула.

– Как ты сюда по…

– Доползла и прыгнула за тобой, чего проще, – огрызнулась девочка. – Не оставаться же в такой отвратительной компании. Странно, что Лара не бросилась в погоню… наверное, боялась потерять свою реальность.

– Мне кажется, ей нужно было, чтобы я прыгнула, – отозвалась Таисса. – Она подсознательно понимала, что шагает в ловушку, открывая для меня Источник, но она хотела этого. Готова была проиграть, лишь бы увидеть Тьена. Больше всего она хотела… попрощаться с ним.

Они висели в пустоте. Девочка неприязненно смотрела на Источник.

– Если бы мне не отключили импланты, я бы тоже прощалась, пуская слюни, – буркнула она. – Гадостная всё-таки штука. И хорошо бы отсюда убраться.

Таисса невольно обернулась – и увидела, что золотистый туннель за ними тускнеет, сжимаясь. Хода назад не было.

А вокруг них было… ничто.

– Мы сейчас просто исчезнем, – произнесла Таисса. – Нас держит Источник… но его хватит ненадолго. Лара не стала захватывать реальность вокруг Источника, только единственную точку в пространстве. Нам просто больше негде быть. Как только эта реальность растворится окончательно…

Она осеклась, увидев, что глаза девочки начинают закатываться.

– Сколько ты сможешь протянуть без имплантов? – быстро спросила Таисса.

– Пара часов у меня есть, – сонно отозвалась девочка. – Почти вечность, если учесть, что… мы вот-вот умрём. Потом всё.

Это «всё» прозвучало сухо и буднично.

И окончательно.

А включать здесь импланты, даже если бы это и было возможно после манипуляций Лары, было нельзя. Источник и подобные артефакты действовали на киборгов крайне губительно.

Таисса сжала губы. Нейролептики Вернона всё ещё действовали, позволяя ей не паниковать. Даже сейчас, на грани коллапса, когда надежды не было, и не было ничего, кроме двойного огонька в пустоте, она могла думать. Сейчас… сейчас она что-нибудь придумает. Потому что…

…Потому что, несмотря на то, что она едва знала эту девочку, думать о её смерти было невыносимо. Потому что её язвительность так походила на иронию Вернона? Или было что-то ещё, что-то безмерно важное?

Она могла бы спросить Великого Светлого, который слышал её везде, и сейчас, в эту секунду, был безмерно близок к тому, чтобы ответить. Но она должна была понять сама.

– Странно ты на меня смотришь, – вяло проговорила девочка. – Неужели всё поняла? И про меня тоже?

Таисса покачала головой, невесело улыбаясь.

– Не поверишь, но про тебя так и не поняла. Оказывается, это не просьба Великого, а моя собственная недогадливость.

– А, ну это само собой. Твоя недогадливость давно вошла в легенды.

– И ты не скажешь, кто ты?

– Ещё чего, – фыркнула девочка. – Сама догадывайся, как меня зовут.

Они смотрели друг на друга. Совсем непохожие, но…

…Нет никакого смысла скрывать своё имя от пришельцев из прошлого, кем бы ты ни была. Даже если у тебя особые отношения с родственниками Таиссы Пирс, к тебе прислушиваются служители Великого Светлого, ты ведёшь себя так, словно лично с ним знакома, а в кармане у тебя фотография…

…Особняка Вернона Лютера.

«Раз вы обе здесь, это не может быть совпадением».

Хранитель храма произнёс имя Таиссы, но обращался ли он к Таиссе? Или к её спутнице?

«Тебе скажи «Таисса Пирс», ты только моргнёшь».

Картинка вспыхнула, складываясь у Таиссы в голове. Такая простая и понятная.

– Ох, – вырвалось у Таиссы.

Девочка насмешливо улыбалась ей.

– Тебя тоже зовут Таисса Пирс! – выдохнула Таисса. – Хранитель обращался к тебе, не ко мне! Неужели ты… ты правда одна из моих потомков?

– А тебе нужны другие, нормальные потомки? Без протезов, с блестящей яркой аурой, не умирающие и соглашающиеся с тобой во всем? Кто бы сомневался.

Таисса молча обняла её.

– Лара ляпнула глупость, – прошептала она. – Тебе никогда не было стыдно того, кто ты. Просто тебе хочется, чтобы тебя любили не из-за имени. Не меньше, чем мне.

Девочка неловко повела плечами, высвобождаясь.

– Хватит уже семейного воссоединения, – проворчала она. – Как выбираться будем?

Таисса закусила губу, глядя на Источник. Возможно, ей это только казалось, но он успел потускнеть.

Время было на исходе.

– Эй, думай давай! – позвала девочка требовательно. – Все знают, что Таисса Пирс выбирается живой из любых передряг.

– Не в этот раз, – пробормотала Таисса.

Но раз она здесь, она должна победить. Тот, кто любил её, знал, что она сможет починить мир. Знал, раз доверился ей.

– Попроси своего Великого, чтобы подсказал что-нибудь, – буркнула девочка. – Хотя я же говорила, он тупой, как кирпич. Вкусы у тебя…

Таисса её уже не слушала.

Тот, кто любил её…

Не только Великий Светлый. Догадка молнией пронзила Таиссу. Александр!

– Александр дал Ларе эти координаты и скрыл данные из архивов, зная, что я приду, чтобы её остановить, – выпалила Таисса. – Он мог сделать это только в одном случае: если знал наверняка, что это приведёт к желаемому результату! А его желаемый результат, – Таисса перевела взгляд на девочку, – это ты.

– Я?!

– Ты – его жизнь и его потомки, – просто сказала Таисса. – Мой дед, знаешь ли, сентиментален.

У них был выход.

Но какой?

Таисса перевела взгляд на свои часы, поблёскивающие песчинками Источника. Только один.

Они не могли перемещаться в пространстве. Только во времени. Туда, куда вело одно из воспоминаний Таиссы. То единственное, которое могло им помочь.

«Пара часов у меня есть. Потом всё».

Таисса обняла девочку крепче.

И у неё получится. Потому что Александр знал, что у неё получится.

– Что, придумала очередной самоубийственный план, да? – мрачно спросила девочка. – Рассказывай уже.

– Я не могу вытащить нас во внешнюю реальность, – отозвалась Таисса. – Никак. Но я путешественница во времени, и теперь, когда рядом Тёмный Источник, я верю, что смогу нас перенести. И я знаю, куда мы отправимся. Мне хватит сил.

– Только не говори, что там твой сынишка! – голос девочки взвился. – Идиотка, именно это Ларе и нужно!

– А мне нужно спасти своё будущее, – возразила Таисса. – Извини, но это Тьен и ты.

Она глубоко вздохнула, протягивая руку к Источнику. Не касаясь его, просто зовя.

И почувствовала, как пальцы девочки сжимаются вокруг пальцев её левой руки. Той, которую ранила Лара, и которая наконец исцелилась.

– Если ты меня слышишь, – проговорила Таисса. – Если вы оба меня слышите, Великие… Я хочу попасть туда, где я должна быть.

Тёмные песчинки часов кольнули её пальцы. Рядом резко вздохнула девочка.

– Я люблю тебя, – прошептала Таисса, чувствуя, как на лицо падает свет, мешаясь с тенью, и как отступает пустота. – И знаю, что права.

И свет стал ярче.

Не было ни портала, ни мига перехода. Только квадратный зал с низким потолком и узкий каменный пьедестал посреди него.

На миг Таиссе показалось, что она снова завязнет в сером мгновении среди потухших красок, как в свой первый визит, но песчинки сверкнули в её руке, и она вновь была собой.

И увидела, как на пьедестале светится заветная сфера.

Небольшой артефакт, по которому пробегают зелёные искры. Сила, способная исцелить любого и подарить ему десятилетия. Сила, которая так и не досталась Вернону.

Пальцы девочки в перчатках до боли впились в руку Таиссы. Но девочка смотрела не на сферу.

На молодого человека, спокойного и сосредоточенного, стоящего в гаснущем облаке света с таким видом, словно только что с кем-то попрощался. У его ног лежал длинный меч, аккуратно отложенный в сторону.

– Ты и есть тот самый Тьен, которому вот-вот должны предложить должность Великого на блюдечке? – громко спросила девочка. – Было бы из-за чего устраивать переполох.

– Слышал бы тебя настоящий Великий, – последовал негромкий ответ. – Привет, Таисса.

Тьен обернулся, и Таисса наконец-то выдохнула, глядя в глаза сыну.

– Ты не удивляешься, – заметила она.

– Я привык не удивляться.

– Или тебя предупредили.

– К сожалению.

Тьен смотрел на неё в упор, бледный и всё ещё очень сосредоточенный, и Таисса вдруг поняла, каким было это предупреждение.

– Ты знаешь, что Лара умрёт у тебя на руках, – сказала она. – Вот-вот. Именно поэтому ты пришёл за сферой. Чтобы спасти её. Тьен… если я скажу тебе, что всё гораздо сложнее? Что я знаю больше, чем ты, но не могу сказать ни единого слова?

– Можешь и скажешь, – раздражённо встряла девочка. – Твоя краля, – она ткнула пальцем в Тьена, – попала в переплёт. Если хочешь знать, то она сейчас в теле другой девчонки, и тебе нужно освободить её и дать ей умереть. На руках, на коленках, в сальто-мортале – как хочешь. Но чтобы быстро и…

Её голос прервался, и она медленно начала падать. Пальцы девочки бессильно выскользнули из пальцев Таиссы. Таисса едва успела её подхватить и упала на колени рядом с ней.

– Всё несколько хуже, – проговорила Таисса, не поднимая головы. – У Таиссы… у этой Таиссы очень мало времени. Может быть, меньше часа. И… я не хочу, чтобы она умирала. Ты знаешь, кто она?

Послышались шаги, и Тьен осторожно присел рядом с ней.

– Думаю, догадываюсь, – негромко сказал он. – Таисса… ты нас слышишь?

Веки девочки дрогнули.

– Всегда терпеть тебя не могла… везунчик, – проговорила она хрипло. – Всё тебе… на тарелочке… с такой-то наследственностью. Скажи, какие цветы ты не любишь, и я… принесу тебе на могилку.

Тьен поднял брови, глядя на Таиссу.

– Она всегда такая?

– Ей нужна помощь, – тихо сказала Таисса. – Тьен, пожалуйста… Я не зря выбрала это место. Мы можем ей помочь?

Взгляды Тьена и Таиссы обратились к сфере одновременно.

– Давай сверим наши временные линии, – произнёс Тьен. – Ты знаешь, кто я?

– Мой сын, – мгновенно сказала Таисса. – Тьен, ты видел Лару… какой-то другой? Другую её версию? Извини, что не могу сказать точнее.

Лара-из-альтернативной-реальности. Лара-инопланетный-коллективный-разум. И – фрагмент-коллективной-Лары из будущего.

Тьен покачал головой, пристально глядя на Таиссу.

– Нет.

– В тебе живёт песчинка Источника? Я должна проверить.

– Да.

Значит, перед ней Тьен до их совместного путешествия в альтернативную реальность. До коллективной Лары. Хотя одет Тьен был точно так же, как в другую встречу, которая должна наступить позже для него и уже случилась для Таиссы.

Сложно? Нет, просто. Будущее и прошлое переплелись, и в этот конкретный момент Тьен был абсолютно уверен, что Лара скоро умрёт. Столь же уверен, как сама Таисса была уверена, что Вернон уже умер.

Вот только Таисса была права. Тьен – нет. Настоящая Лара жила, ещё жила там, в прошлом, и её можно было спасти и вернуть.

Но сказать об этом Тьену Таисса не могла. Потому что время было очень хрупко.

Таисса долго смотрела на Тьена, подбирая слова.

– Ещё недавно существовала маленькая реальность, – наконец сказала она. – Очень опасная закапсулированная реальность, которая могла начать разъедать настоящий мир. Лара… это долгая история, но, кажется, несмотря на жуткие условия, в которых она оказалась не по своей вине, её человечность всё-таки победила. Она дала нам двоим шанс исцелить и спасти мир. В будущем.

– В будущем, – утвердительно сказал Тьен.

– Не уверена, что тебе нужно знать подробнее. – Таисса развела руками. – Нам удалось отменить самое плохое, но, к сожалению… кажется, мы отменили самих себя вместе с той закапсулированной реальностью. Нам некуда возвращаться.

Тьен положил ей руку на плечо.

– Это невозможно, мама, – мягко сказал он. – Время всегда находится в гармонии. Когда я вернусь домой, в своё время, вы… ты всё ещё будешь сидеть на крыше и есть яблочный пирог. Поверь мне.

– Яб… Яблочный пирог? Вкусный?

Тьен чуть улыбнулся.

– Самый вкусный в мире.

Он выпустил её плечо и покачал головой.

– Время всегда в гармонии. Великий не допустит иного.

– Но ты им не станешь.

– Стану. Это сложно объяснить, но будет момент, который… – Тьен запнулся. – Ты поймёшь. И я пойму. Но не сейчас.

Таисса опустила голову, глядя на распростёртую на полу девочку. Та едва дышала.

– Она прыгнула за мной в канал, помня и зная, что её родители в подобной ситуации погибли, – тихо сказала Таисса. – Она гораздо смелее меня, и… я не хочу, чтобы она погибла здесь. Даже если она возродится там, в храме – не хочу.

Тьен перевёл взгляд на девочку. Потом на сферу.

– Знаешь, что он сказал мне? – тихо спросил он. – Что выбрать, кому она достанется, должен я. Что он доверяет мне.

Таисса почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы.

Великий Светлый. Какая же это великая и ужасная жертва – потерять себя. Потерять человеческую жизнь. Отказаться от любви. Не вмешиваться.

И их предок, Великий Тёмный, потерял не меньше. Женщина, которую он любил, его сын, его потерянная душа, которую благодаря Тёмному Источнику наполнило чёрт знает что…

Но не до конца. Потому что даже её предок, извращённо жестокий и израненный собственными поступками, остатками своего сердца умел любить.

– Теперь я знаю, почему Великий Тёмный призвал нас обоих сюда когда-то, – произнёс Тьен. – Не для того, чтобы ты продлила жизнь Вернону. Не для того, чтобы я спас Лару. Для того чтобы его Тёмные потомки продолжали быть. Становиться Тёмными или людьми, обретать ауру и терять её – но нести его род дальше. Туда, где не заканчиваются звёзды.

– Звучит поэтично, – проговорила Таисса.

Она вытерла слёзы с щёк.

Вернон, которого она любила, всё-таки умрёт.

А Дир… будет с ней. Всегда будет с ней. На те мгновения, которые ей остались.

У Таиссы вырвалось было рыдание, но она зажала себе рот свободной рукой.

– Ты знаешь, там, в храме, тоже осталась я. И она. – Таисса осторожно коснулась волос девочки, но та не шевельнулась. – Лара сказала, что мы будем живы там, что бы ни случилось, даже если та реальность отменится, даже если мы исчезнем. Может быть, на крыше с яблочным пирогом буду та я, из храма. Но не эта я. – Она потёрла лоб. – Чёрт… кажется, я не должна тебе этого говорить.

– Я сделаю вид, будто ничего не слышал, – серьёзно сказал Тьен. – Но у меня хорошая новость для одной из вас.

Он встал и подошёл к сфере. Легко, без малейшего усилия поднял её, и Таисса почувствовала, как невидимая защита на сфере исчезает.

«Беру по праву крови», – уловила его шёпот Таисса.

И зелёное сияние разлилось по залу. Тёплый целительный свет, с каждым шагом становящийся всё сильнее, пока Тьен шёл от пьедестала.

И опустился на одно колено рядом с девочкой.

– Сфера не допустит твоей гибели, – мягко сказал он, глядя на закрытые глаза. – Ни в какой реальности, ни в каком путешествии во времени. Пока идёт излечение, ты неуязвима. Только…

Девочка шевельнулась.

– Толь… ко? – раздался едва слышный голос.

– Никаких больше имплантов. – Тьен коснулся тонкой руки в перчатке. – Они больше в тебе не приживутся. Придётся жить обычным человеком до конца жизни.

– Лет… тридцать?

– Или пятьдесят, в твоём возрасте.

Девочка с трудом разлепила веки.

– Спасибо, добрый дядюшка, – прошептала она. – Но… иди к чёрту. Я буду жить вечно.

Она попыталась оттолкнуть сферу ладонью точно так же, как Таисса двести лет назад. И, как Вернон двести лет назад, Таисса легонько положила вторую ладонь девочки поверх сферы.

– Ты справишься, – произнесла она.

– Идиотка! – сквозь зубы произнесла девочка. Зелёный свет окутывал её всё плотнее. – Наш маразматический предок… использовал эти штуки… не для продления жизни! Он хотел, чтобы его сделало прежним, хотя бы на минуту! Сфера возвращает тебя к тебе, каким ты должен быть, когда и где! Забери у меня эту штуку, иначе вернусь только я, а ты исчезне…

В следующее мгновение раздался короткий треск.

Сфера раскололась и упала на пол.

На пол, на котором больше не было девочки. Зелёное сияние медленно гасло.

– Она…

– Там, где должна быть, – отозвался Тьен. – В том времени и месте.

Таисса выдохнула с облегчением.

– Почему все в этой вселенной знают больше, чем я? – риторически спросила она.

Тьен осторожно коснулся обломка погасшей сферы.

– Потому что ты им всё расскажешь, очевидно. В своих длинных-длинных мемуарах.

– Угу, – пробормотала Таисса. – И почему меня все покидают?

Отец. Вернон. Дир…

Таисса совсем по-детски шмыгнула носом.

Тьен встал и протянул ей руку.

– Пойдём.

– У нас нет времени.

– У нас всё время мира. Тебе стоит увидеть, куда ты попала.

За горными вершинами пылал закат, и снежные шапки казались крышами дворцов. А внизу в сине-зелёной дымке раскинулся бесконечный лес.

Каменная площадка. Горы на горизонте. Безвременье.

– Где мы?

– Я не знаю. Меня перенесло сюда так же, как и тебя. Но это место… – Тьен тряхнул головой, – оно необыкновенное. Вершина мира. Кружит голову, правда?

Таисса покосилась на него.

– Только не говори, что ты мечтаешь о власти над миром.

Тьен закусил губу.

– Нет. Я мечтаю, чтобы рядом была она. Всегда. Знаешь, когда твой отец может…

Он осёкся.

– Сегодня знаю, – просто сказала Таисса. – Хотя не должна бы.

– У меня есть шанс ей помочь? – спросил Тьен, глядя вдаль, на белоснежные вершины.

– Да. Попрощаться.

– Я не об этом.

– А я именно об этом. Иногда попрощаться… – Таисса грустно улыбнулась, – может быть важнее всего.

– Что, если я не хочу туда попадать? Если я не готов с ней прощаться?

– Тогда она умрёт одна.

Наступило молчание.

– Я не знал, что в Храме Великого Тёмного была ещё одна сфера, и что Великий забрал её и хранил здесь всё это время, – проговорил Тьен. – Не знал, пока не встретил её.

– Лару?

– Мне приснилось, что существует артефакт, способный исцелить кого угодно. И… – Тьен помедлил, – что мне понадобится оружие, чтобы забрать его и спасти Лару. Я не знал, что оно понадобится мне против тебя. Что наш предок поставит нас друг против друга, а другой Великий нас остановит.

Таисса повернулась к нему. Заглянула в глаза.

– Даже если у тебя будут все сферы мира, ты не сможешь спасти её там и тогда. Это просто невозможно, потому что Лары там… – она запнулась, – почти не осталось.

Взгляд её сына упал на пустое запястье, где ещё недавно был линк с нейросканером. Таисса невесело улыбнулась.

– Сейчас я могу тебе лгать, и нейросканер меня не поймает. Но мне не нужно лгать. Она там, Тьен. И ты ей нужен.

Тьен не отводил глаз от неё.

– Он предупредил, что я заплачу высокую цену, – негромко сказал он. – Что я увижу, что не смог спасти кого-то ещё. Я не знал, что это будешь ты.

– Ты выбрал её. Мы оба её выбрали.

– Я не выбрал тебя.

Юноша, стоящий перед ней, в своём будущем совсем скоро сломает вселенную и создаст альтернативную реальность – всё ради того, чтобы спасти её. Таиссу.

«Я должен был спасти тебя. Всё остальное не имело значения».

Но ему рано было об этом знать.

– Ещё выберешь. – Таисса коснулась руки Тьена. – Но сейчас… тебе пора.

Она обвела взглядом далёкий горизонт.

У неё не было всего времени мира. Был только путь домой – для одного из них.

Отрешившись от других мыслей, Таисса достала часы с тёмными песчинками, и, сжав их в руке, представила себе храм Великого Светлого. Ту секунду, когда Таисса шагнула по энергетическому каналу в неизвестность.

И, не выпуская часы из рук, перебросила их через запястье Тьена.

– Я покажу тебе её, – произнесла Таисса. – Лару. Память о той секунде, куда тебе нужно попасть. Если у нас получится, наши частицы Источника срезонируют, и ты окажешься там, где она тебя ждёт.

Она вытянула руку, и их пальцы сплелись.

– А теперь, – проговорила Таисса, – смотри.

Она почувствовала, как нагреваются песчинки, и глубоко вздохнула.

Что с ней произойдёт сейчас? Когда она шагнула из храма – в какое окончание своей истории она шагнула?

– Ты не боишься? – спросила Таисса.

В голосе Тьена неожиданно послышалась улыбка.

– При нашей первой встрече Лара сказала, что мне не надо ее бояться – никогда. Что она победила и победит что угодно, лишь бы со мной было все в порядке. Причём произнесла это, не отрываясь от письменного стола и не глядя на меня, и таким тоном, словно я был клерком, проходящим мимо. А я…

– Что? – не удержалась Таисса. – Назвал её тётей Ларой?

Они засмеялись.

– Для моей запутанной жизни это было бы в порядке вещей, – голос Тьена приобрёл мечтательность. – Но…

Он не успел договорить. Потому что в этот момент песчинки в часах наконец-то раскрыли воспоминание Таиссы, погружая в него их обоих.

Перед Таиссой и Тьеном, словно настоящий, возник храм Великого Светлого из её воспоминания. Таисса, стоящая у входа в исчезающий золотистый туннель, смятый нагрудник хранителя, золотой экран, разрушенная стена, фрески…

Ещё секунда, и она там…

Нет. Не окажется. Потому что там уже стояла одна Таисса.

Таисса смотрела на себя из воспоминания почти с ужасом. Она начала понимать слова Лары по-настоящему.

«Эта реальность закрыта».

«Ты исчезнешь».

Таисса не могла вернуться в закрытую реальность, потому что туда невозможно было вернуться. И одновременно она не могла исчезнуть из закрытой реальности, потому что оттуда невозможно было исчезнуть. В момент отмены реальности Таисса должна быть в храме. Но если бы Таисса не покинула храм – не отменилась бы реальность.

Тьен увидит Таиссу Пирс, когда окажется рядом с Ларой. Увидит обеих – и старшую, и младшую. И свою мать, и девочку, которую сохранила целительная сфера, способная на невозможное.

Но не её. У Таиссы не было права там быть. Потому что, если она окажется там рядом с Тьеном и другой собой, если она прыгнет со своим сыном во времени, надеясь вопреки любой надежде, что можно одновременно покинуть сферу и остаться в ней, парадокс уничтожит их всех. Таисса, шагнувшая прочь из храма, и Таисса, которую оставила в себе закапсулированная реальность? Вдвоём? Невозможно.

У неё…

У неё был выбор.

Таисса открыла глаза, вырываясь из воспоминания-образа. Увидела, как лучи заходящего солнца падают ей на лицо, и улыбнулась.

Она уже сделала выбор раньше. Сейчас она просто повторяла его снова.

И подняла руку выше.

Солнце блеснуло в гранях тёмных песчинок, преломляясь в невидимой ауре Таиссы, и на её лицо словно лёг отблеск Светлого Источника, к которому Таисса тянулась совсем недавно.

А потом все одиннадцать песчинок вспыхнули белым переливчатым блеском, и к ним присоединилась двенадцатая, осветившая Тьена ярким и чистым белым пламенем.

Рука Таиссы мягко выскользнула из руки Тьена. Рядом упали пустые часы.

Тьена здесь больше не было.

А ей совершенно некуда было больше торопиться.

Таисса уселась на каменной площадке, обхватив колени, и молча смотрела, как догорает закат.

Показались первые звёзды, когда сверху опустилась искорка света. Потом ещё одна. Они заплясали вокруг Таиссы, как капли дождя. Таисса подставила ладонь и почувствовала, как в её ауру вплелась невидимая нить, словно прикосновение.

И ощутила внезапную свободу. Таисса не сразу поняла, что произошло, а потом осознала.

Нанораствора больше не было. Ничто не могло ей больше ничего приказывать.

Она медленно встала. Светлых искр было всё больше, и Таисса уже не могла с уверенностью сказать, было ли вокруг звёздное небо.

Был свет. Мягкий, ненавязчивый, но понятный, словно знакомая мелодия. Совсем не такой, как искра, которую когда-то носила в себе Таисса. И одновременно – точно такой же. Словно рука, касающаяся щеки, коротко и просто. Знание, что смерти нет, которое всегда было в ней. Знание, что…

Мгновение единения с ним в вечном свете…

…Взгляды, которые вот-вот встретятся…

…Тысячи прикосновений. И одно-единственное – последнее.

…это и есть вечность.

– Таисса. Обернись.

И она обернулась.

– Нет!

Крик Лары был похож на вопль обиженного ребёнка.

В следующее мгновение раздался шум падающего тела, и ударная волна пронеслась по залу.

Таисса споткнулась и отлетела бы в сторону, но её удержала вцепившаяся в лодыжку рука.

– Нев… зможно, – пробормотала девочка. По её волосам пробегали зелёные искры. – И там… и здесь… и я всё помню… Так не бывает…

Её глаза прояснились.

– Ты тоже… оттуда? Мы победили?

Таисса оглядела зал. Золотистый канал исчез. Проход уходил в обычный каменный туннель, фрески в котором невозможно было разглядеть. Светловолосая девушка и хранитель храма неподвижно лежали на полу.

Таисса наклонилась к девочке.

– Да, – без малейших сомнений солгала она. – Оттуда. Мы победили, Таисса.

Откуда у неё вырвалось это имя, она не знала. Давно зрело догадкой в глубине сознания? В конце концов, Вернон не зря намекал на семейную черту. Вот уж кто наверняка догадался обо всём сразу, включая… включая…

На миг сердце Таиссы сжала тоска. Словно она потеряла что-то, что было драгоценно для неё и теперь потеряно. Что-то – или кого-то?

Что ж, она хотя бы жива.

Девочка сонно улыбнулась. Её глаза закрывались.

– Отбой периметру, – проговорила она в пустоту слабо, но чётко. Стало быть, связь восстановилась и у девочки было с собой невидимое Таиссе средство коммуникации. – У нас аномалия, требующая строгого невмешательства. Иными словами, заткнитесь все и оставайтесь на местах.

Завершив эту тираду, она моргнула и растянулась на полу. Последние искры растворялись в её волосах; она спала, глубоко и крепко.

Таисса потёрла лоб левой рукой, которая вновь прекрасно её слушалась. Такой растерянной она не чувствовала себя никогда. Что произошло? Она хотела шагнуть в энергетический канал, а в следующее мгновение всё закончилось. Неужели её намерения было достаточно? Она захотела пожертвовать собой – и они победили? И всё? Так просто?

…Нет. Нет. Потому что девочка, лежащая перед ней, изменилась. Потому что Таисса уже ощущала эту угасающую силу сферы из храма Великого Тёмного, когда-то исцелившую и её саму.

И эта сила не могла взяться из ниоткуда. Только не без позволения кого-то из наследников Великого Тёмного. Её, Тьена или…

Её. Была другая Таисса, совершившая другое путешествие. Но её больше нет.

Таисса коснулась кончика носа. Своего, настоящего, с которым она родилась и прожила свои почти двадцать лет. И проживёт ещё дольше, может быть. Напишет книгу, вернётся домой… обнимет Вернона этим вечером.

Она. И не-она.

– Кажется, я понимаю, почему запрещено клонирование, – прошептала Таисса.

А потом до неё наконец дошло, что она слышит голоса.

Таисса выпрямилась, обернулась – и замерла.

Погас золотой экран. Единственный источник света шёл из груди светловолосой девушки, лежащей…

Нет, уже не на полу. На коленях Тьена.

Вот что означало «аномалию, требующую строгого невмешательства». Таисса задержала дыхание, отступая к тёмному пролому в стене, пока не слилась с фигуркой на полуразрушенной фреске.

– Кто она? – спросил Тьен очень мягко. – Девушка, чьё тело ты захватила?

– Ровесница… твоей бестолковой матери, – в хрипловатом ответе Лары была ирония, которая могла бы принадлежать прежней Ларе. – Романтичная и глупая. Ничего общего со мной. Училась в колледже выращивать яблоки, как будто нет дел интереснее.

– Ничего общего с тобой, – подтвердил Тьен, убирая волосы со лба Лары. – Совсем-совсем ничего.

Сейчас он был так похож на Дира, живого, человеческого и настоящего, что у Таиссы почему-то заныло сердце.

Лара издала смешок.

– Знаешь… изменить ей внешность и спрятать её было разочаровывающе легко. Здесь никто… не может отыскать обычного человека, если тот сам этого не хочет. Может… вообще никто никому не нужен? Никто не хотел… помочь мне… только ты.

– По-моему, это ты помогла им всем, – напомнил Тьен. – Древнее многоглазое существо явилось на Землю со звёзд и начало убивать и разрушать, я правильно помню эту историю? Но наступил момент, когда самая красивая Светлая в истории галактики дала ему отпор. И заставила его совершить ошибку, которая привела нас сюда. В точку, от которой человечество пойдёт дальше, а не будет страдать от инопланетных властителей и техногенных катастроф.

Таисса вздрогнула. Тьен сказал, что не встречал другие ипостаси Лары…

…Но это не означало, что он о них не знал.

– Я вложила слишком много себя в этот кокон… и в то, чтобы позвать тебя, – с трудом проговорила Лара. – Глупый мальчишка, глупая девчонка… Я даже не знаю, где я кончаюсь и начинаюсь. Хотя это уже неважно.

Таисса чувствовала себя чужой, но не могла сделать ни шагу, чтобы не нарушить, не помешать…

Две фигурки посреди огромного зала. Потолок над ними уходил необыкновенно высоко, и теперь, когда его не заслонял свет прожекторов, Таисса наконец увидела фреску над Тьеном и Ларой.

Размытое, словно в дымке, изображение. Светловолосый юноша склоняется над девушкой, лежащей у него на коленях, их пальцы сплетаются, и их обоих заливает свет.

Изумительно чистые цвета и краски. Прообраз этой минуты, написанный за сотню лет до неё.

«Предопределение»,– сказал хранитель. Вот оно и свершилось.

Таисса опустила взгляд. И увидела на полу длинный меч, который не смогла бы спутать ни с чем.

Меч, который привёл их с Верноном сюда. Таисса видела его на маяке у Дира, но теперь, когда маяк был разрушен, меч каким-то образом оказался здесь.

Таисса беззвучно наклонилась и взяла меч в руки.

– Плата, которую ты отдаёшь, путешественник во времени… ты… разбиваешься на осколки. Все мы – осколки… из которых твоя память собирает мозаику. Другой ты… другая я.

Тьен покачал головой.

– Я один и тот же. Я могу забывать, но пока я человек – я один и тот же. И я люблю тебя.

Короткий смешок.

– Я могу предсказать тебе будущее, Светлый мальчик… потому что знаю его. Ты станешь Великим, и эта твоя временная ипостась прервётся. Или останешься человеком и перестанешь разбиваться на осколки, сделаешься таким, с кем та, прошлая я… хотела бы… Или…

– Или? – тихо спросил Тьен.

– Или… ты мне не нужен. Потому что этот Великий… не для меня.

Свет, окружающий Лару, стал ярче, отражаясь в фреске на потолке, и Таисса почувствовала, как меч в руках тянется к этому свету, пытаясь вобрать его.

Сила меча, которую забрала Лара, пытаясь сравняться по силе с Великим Светлым. И эту силу нужно было вернуть.

Нерешительно Таисса шагнула вперёд.

– Ты тоже меня любишь, – проговорил Тьен. – Я знаю.

Слабая улыбка.

– Оставайся человеком. Это куда… менее… больно.

Таисса замерла на месте, колеблясь, не понимая, что ей делать. Её взгляд скользил по фрескам, пытаясь найти ответ, помощь…

И тут она почувствовала за плечом знакомое присутствие. Словно рука на плече, словно…

Словно свет, указывающий путь.

На одно мгновение. Но он был. Тогда и раньше, сейчас и всегда.

Таисса подняла взгляд и увидела над собой, в уцелевшем фрагменте фрески, стройную светлую фигуру с мечом в руке. Стоящий на фреске протягивал меч рукоятью вперёд, чтобы вложить его в руку пленнице, прикованной к Тёмному Источнику.

– Дир, – прошептала Таисса. – Ты спас меня тогда.

И поняла, что надо делать.

Ладонь Лары скользнула по щеке Тьена, прощаясь. И соскользнула на пол.

Таисса сосредоточилась. И, вкладывая в движение всю выверенную точность своих способностей, которую не применяла давным-давно, метнула меч рукоятью вперёд. Прямо в руки недавней владелице.

Тонкие пальцы Лары обхватили рукоять.

А секундой позже девушка на коленях у Тьена перестала дышать.

И зал наполнился светом.

Таисса увидела, как Тьен вскидывает голову, как распахиваются его глаза…

Но он не видел её сквозь стену слёз. Он видел только свет.

– Всё будет хорошо, – прошептала Таисса. – Вы ещё встретитесь.

Много лет назад – и завтра. Или сегодня? Таисса не знала, какой была и будет жизнь её сына – путешественника во времени.

Но Тьен был прав: человечество пойдёт дальше. Угроза будущему исчезла.

…Кажется, они справились. Таисса вытерла слёзы.

– Прощай, – прошептала она.

Тьену? Ларе? Девочке, которая мечтала об электронном будущем, а получила настоящее?

…Или той себе, которую она навсегда оставила в храме?

Таисса не знала. Но иногда единственное, что остаётся, – это попрощаться.

Когда свет развеялся, ни Тьена, ни меча в зале больше не было.

Только девушка с совсем другим лицом, лежащая посреди зала с закрытыми глазами. Иллюзия сходства с Ларой спала, и Таисса видела обычное девичье лицо, спокойное и умиротворённое.

А недалеко лежали спящая девочка, которая больше не будет видеть электронных снов, и Светлый хранитель храма, медленно регенерирующий после удара Лары.

И Таисса. Единственная, кто остался на ногах.

И одновременно, кажется, потерявшая целую жизнь. Потерявшая себя.

– Неужели я теперь Таисса номер два? – проговорила она. – Навсегда?

«Хоть два, хоть три, хоть сто тридцать четыре, – раздался в её ушах воображаемый раздражённый голос девочки. – Ты медиков звать будешь? Или примешься дальше рыдать над загубленной судьбой?»

Больше не медля, Таисса полетела к выходу.

И выдохнула с облегчением, наконец очутившись на солнце.

– Подруга? – Павел немедленно оказался перед ней. – Что там?

Таисса кивнула четверым мужчинам и женщинам в шлемах с поднятыми щитками, окружавших её друга.

– Можно заходить внутрь. Там трое раненых, всем нужен осмотр, но, думаю, они будут в порядке. – Таисса положила руку Павлу на плечо. – Тебя ждёт сюрприз. Кажется, наша юная знакомая исцелилась. Только… её импланты теперь отключены.

Глаза её друга расширились.

– Они же ей не повредят? – быстро спросила Таисса. – Недействующие импланты внутри её головы, сердца, где-то ещё?

– Нет… – рассеянно отозвался Павел, – нет, там минимальные вкрапления, их можно моментально извлечь, электронная память дублирует обычную… Она мечтала о крупной механике, но в её возрасте ещё не…

Казалось, он едва слышит, что говорит. Он явно колебался, бросаться ли внутрь.

– Иди, – мягко сказала Таисса. – Она спит, но обрадуется, узнав, что ты был рядом.

– Чуть позже, – раздался голос Элен.

Таисса повернула голову.

Элен была бледнее и собраннее обычного, но она улыбалась.

– Насколько нам стоит беспокоиться? – поинтересовалась она.

– Нинасколько, – честно сказала Таисса. – Меч-артефакт исчез вместе с Тьеном, Лара ушла из последнего тела по своей воле, Тьен переместился обратно во времени, все живы.

Никакой второй Таиссы. Недомолвки давались ей так легко и спокойно, словно она училась им всю свою жизнь. Нужно будет поблагодарить Вернона за его нейролептики.

Она огляделась, ожидая увидеть Вернона, но её ждало разочарование. Похоже, Лютеров к храму так и не подпустили. Только Элен.

– Конечно же, есть нечто, о чём ты не скажешь, – проговорила Элен.

– Скажу, если попросишь, – серьёзно ответила Таисса. – Но тебе придётся с этим жить.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Павел кашлянул.

– Поскольку на торжественные проводы путешественников во времени меня не зовут, чтобы случайно чем не шарахнуло, придётся прощаться здесь. Подруга… раз вы выбрались, мне тоже пора.

Что-то было в его голосе, заставившее Таиссу вздрогнуть и замереть.

– Только не говори, что ты…

– Со мной всё очень сильно не так, – кивнул её друг устало. – Стимуляторы позволяют держаться, но совсем скоро я вновь стану дряхлой развалиной. Поэтому… в общем, впереди очередной эксперимент. Мы провели полное тестирование аналогов моих имплантов в глубокой заморозке, и мне предложили своё собственное путешествие во времени. Лет этак на пятьсот вперёд.

У Таиссы отвисла челюсть.

– Ты…

– Первый киборг, кто решился на настоящую, без дураков, долгую дорогу в криокамере, надеясь, что всё сработает как надо. Ты же знаешь, я всегда мечтал совершить что-нибудь необыкновенное. – Павел развёл руками. – Ещё с тех времён, когда был продавцом в магазинчике.

– И сражался против Тёмных на войне.

– Очень надеюсь, что в будущем все эти дрязги прекратятся окончательно, иначе придётся поучить кое-кого хорошим манерам. – Павел улыбнулся Таиссе одними глазами. – Единственное, что заставляло меня медлить – это наша малышка. Но благодаря тебе я ухожу в будущее, не боясь за неё.

Таисса ахнула, наконец-то поняв.

– Так ты не просто так отправляешься в будущее в криокамере! Ты хотел проложить путь ей!

– Конечно же. Не насильно, само собой. Она бы отбрыкивалась до последнего. Но, может, я нашел бы слова в последний момент.

– Конечно, нашел бы, – сказала Таисса уверенно.

…Она так и не смогла уговорить Вернона на криокамеру. Не успела.

– Смотрю, врать ты всё-таки научилась.

Они вдвоём засмеялись.

– С ней всё будет хорошо, – произнесла Таисса, мысленно изумляясь, как твёрдо звучит её голос. – Ей не понравится, что электронное бессмертие от неё уплыло, но…

– Но лучше жить и драться за других, чем умирать одной в безнадёжности, – кивнул Павел. – Я знаю, подруга.

Таисса вздрогнула. Она не знала, чем всё кончилось для другой неё. Неужели одиночеством и безнадёжностью?

Нет. Почему-то она была уверена, что – нет.

Но узнает ли она об этом хоть когда-нибудь?

– Роберт вчера сказал мне, – внезапно проговорила Элен, – что в твоём путешествии заложено куда больше смысла, чем всем нам кажется. Если точнее, он сказал: «Просто пока здесь есть кто-то, кто знал его человеком, знаешь, так спокойнее».

– Понимаю, – просто сказал Павел. – Я передам привет.

Павел протянул руку Элен, и та мягко пожала её.

– Жаль, что не увидимся на другой стороне, – проговорил он. – Но никогда не знаешь, правда? Даже теперь, когда путешествия во времени сходят на нет, всякое может произойти.

Элен лишь улыбнулась.

И почти незаметно отошла в сторону, оставив их вдвоём.

– Что ж… – начал Павел. – Подруга, если через тысячу лет…

Он неловко замолчал. Таисса кивнула на двери храма.

– Знаешь, эти ребята по-настоящему верят в вечность, – произнесла она.

– Знаю. – Павел посмотрел на буквы над воротами. – Но это не мой путь.

Таисса коснулась его руки.

– Пусть твой путь будет, – сказала она. – Каким бы он ни был.

– И твой, подруга. Хотя… – Павел по-мальчишечьи улыбнулся. – Знаешь, я ведь знаю, каким он будет.

– Время всегда в движении, – возразила Таисса. – Но догадываешься ты наверняка очень точно.

Они улыбнулись друг другу. Таисса смотрела на друга, видела его возраст, но перед глазами был всё тот же мальчишка из её времени, и тот же взгляд – приветливый и уверенный.

Ясные глаза на старческом лице. Знакомые шрамы и короткая улыбка.

Павел, её первый друг в мире Светлых. Совсем скоро она его увидит. И одновременно – будет скучать по тому Павлу, которого не увидит больше никогда. Таисса коснулась груди. Как столько эмоций могут уместиться в одной-единственной секунде?

…Столько слов, чтобы сказать друг другу на прощание. Но остаются самые простые.

– Тебе пора внутрь. – Таисса кивнула на вход. – Она тебя ждёт.

Они обнялись. Таисса задержала руки в руках Павла.

– Прощай, – прошептала она. – Спасибо, что будешь со мной.

– Спасибо, что была со мной, – тихо сказал Павел. – Я пригляжу за твоим будущим там, впереди.

Ни один из них не вытирал глаза.

Но обоим сложно было разжать руки.

Вокруг дышал весенний лес.

Таисса шагала быстрее и быстрее, и наконец полетела, завидев знакомую фигуру среди весенней листвы. Едва распустившиеся листья дубов, крошечные клёны, вода в низинах – и тот, кого она хотела видеть больше всех на свете.

– Вернон! – закричала она.

И секундой позже оказалась в его руках.

– Совершенно незачем так тихо кричать, Таисса-солистка. – Тёплые руки обхватили её плечи крепче. – Вполне можно было разразиться арией на весь лес. Белки бы оценили.

– Здесь есть белки?

Таисса подняла взгляд и оказалась лицом к лицу с Верноном. Глубоко вздохнула – и сияющие серые глаза заполнили для неё весь мир.

– Привет, – выдохнула она. – У меня только что голова шла кругом, а сейчас, кажется, закружилась вдвое сильнее.

– Всегда производил на девушек такое впечатление, – невозмутимо согласился Вернон.– Думаешь, пора с этим что-нибудь сделать?

Таисса покачала головой, оглядывая его жадно, будто они не виделись полгода. Вернон был одет с небрежной лёгкостью, которая каким-то образом каждый раз неотвратимо превращалась в безупречную элегантность.

– Ни за что.

Они склонились лбами друг к другу. Таисса вдохнула его запах и закрыла глаза.

Она была дома. Неважно где. Неважно когда.

Дома.

– Таисса-переменчивость, а ты в курсе, что у тебя вся аура Тёмная? – задумчиво спросил Вернон. – Или оно так, мимо твоего внимания прошло?

Таисса уставилась на него. В первое мгновение она подумала, что он шутит. Потом – что это невозможно. А потом…

Она осторожно коснулась щеки Вернона, вдыхая его ауру, как аромат. И ощутила, как их ауры снова дышат в унисон.

– Я по-настоящему дома, – проговорила Таисса.

– Ну… – Вернон поднял голову и, прищурившись, оглядел стволы берёз. – Для дома тут, пожалуй, чересчур свежо. Впрочем, можем выстроить бревенчатую избушку, разжечь камин, а там, глядишь, и фамильный замок сам собой подтянется.

Таисса беспомощно рассмеялась.

– Ты не меняешься.

И вдруг, глядя на него, разом осознала неизбежность будущего. Никакой бревенчатой избушки. Никакого фамильного особняка с фотографии. Только карман времени, утончающийся с каждым днём, сквозь который всё ближе и холоднее подступает дыхание смерти.

Таисса зажала себе рот. Глаза наполнились слезами.

– Надо было дать Ларе организовать своё королевство, – сдавленным голосом сказала она. – Или империю. Лишь бы не возвращаться.

Вернон окинул задумчивым взглядом ближайший ствол.

– Да, фабрика по производству спичек из всей обитаемой вселенной вышла бы знатная, – согласился он. – Но мне, пожалуй, нравится так, как есть.

Таисса взяла его за руку.

– Знаешь, – тихо сказала она, – когда ты рядом, мне тоже.

Они двинулись вдоль низины по едва заметной тропинке. Кустарники вокруг зеленели, и после каменной тишины храма к пению птиц трудно было привыкнуть. Но с каждой минутой Таиссе делалось всё легче. Словно храм отдалялся, завешивался дымкой, обращался сном.

– Элен велела ждать тебя здесь, – проговорил Вернон. – И лицо у неё было такое, что… в общем, надеюсь, мой родитель видит это выражение на её лице пореже. С чего бы такое желание побыстрее утащить тебя подальше от храма, как думаешь?

Таисса помолчала. Нейролептики ещё действовали; обычно, попадая в переплёт рядом с Верноном, Таисса понятия не имела, что он думает, но теперь они поменялись местами, и она сама стала для него закрытой книгой.

Но… недоговаривать Вернону? Столько же смысла, как врать самой себе.

– Наверное, с того же, с чего моя аура изменилась, – негромко ответила Таисса. – Кажется, я умерла там, Вернон.

В тишине, которая наступила за этими словами, по-прежнему пели птицы. Впереди тропинка изгибалась между гнёздами первоцветов, маня наклониться и сорвать один. Подснежники. «Всё-таки в этом мире ещё случаются чудеса», – сказал Вернон прошлой весной.

Но Таисса больше не была для него чудом. Та, что была, – ушла. Растворилась.

– Кажется, – Таисса попыталась улыбнуться, но улыбка вышла горькой, – тебе досталась другая я. Копия. Извини.

И, осторожно вынув руку из пальцев Вернона, наконец встретилась с ним глазами.

– Таисса-эгоцентричность, – произнёс Вернон. – Посмотри на меня внимательно. Кого ты видишь?

– Тебя, – машинально ответила Таисса.

– Меня, – кивнул Вернон. – Неповторимый и единственный оригинал, который, впрочем, тоже взял и умер, но не будем копаться в деталях. А кого ещё ты видишь, глядя на меня?

Продолжая глядеть на неё, он чуть прищурился и вскинул подбородок. Уверенное выражение лица сделалось высокомерным, и Таисса вдруг узнала его.

Узнала их.

– Ты… – ахнула она.

Три лица, три образа, запертые за серыми глазами.

Первый. Кай, Принц Пустоты из далёкого звёздного пространства.

«Кстати, я не замедлю пустить свою власть в ход, если ты надумаешь покинуть замок без моего разрешения».

Второй. Вернон из альтернативной реальности, для которого Таисса была незнакомкой и врагом – поначалу. А потом…

«Ты взялась из ниоткуда и знала меня насквозь – кто устоял бы?»

И… ещё один Вернон. Третий. Вернон, которого создала сама Таисса, приказав и внушив ему не любить Таиссу Пирс.

«Мы говорим не о твоих чувствах. Мы говорим обо мне. О прежнем мне, которого я хочу понять и который за каким-то чёртом хотел на тебе жениться».

…И все они исчезли. Растворились.

Ушёл в застывшее мгновение спящий Кай.

«Я сплю и улыбаюсь во сне, если тебе так понятнее. Жаль, что ты этого не увидишь».

Исчез другой Вернон из альтернативной вселенной.

«Иди. Мы можем говорить так вечность, и я, чего доброго, ещё договорюсь до того, что я тебя люблю. А это совершенно точно не так».

И тот Вернон, которому запрещено было её любить, кому внушила этот запрет сама Таисса под жёстким, ужасающим шантажом Виктории и Хлои, – его не стало тоже. Не стало, когда Вернон вновь сделался собой, а Таисса, не заметившая перемены, узнала правду только от Хлои.

«Я знаю, что внушение снято, Вернон. Знаю, что ты снова её любишь. Вижу это в твоём взгляде ясно как день».

Вернон, живой и настоящий, стоял перед ней. Но ни одного из тех трёх Вернонов больше не существовало.

Таисса протянула руку и коснулась его щеки.

– Вернон, – произнесла она. – Какое же счастье, что ты здесь.

– Даже не сомневался.

Их пальцы встретились.

– Хотя бы один из вас. – Таисса грустно улыбнулась. – Был ведь Кай, была другая вселенная, был ты, который меня не любил… И это я ещё не вспомнила Альбини и Л.

– И девочку-самозванку.

– О которой ты знал с самого начала, – подчеркнула Таисса.

– Ещё бы. – Знакомая улыбка. – Кружит порой голову это чувство, а? «Я знаю, а вы нет!»

Их глаза встретились.

– Ещё это тяжело, – сказала Таисса. – Очень.

Не зря Лара говорила Тьену про осколки. Ведь Таисса потеряла… Нет, даже не осколок. Что-то большее. Ту себя, что шагнула вперёд, забрав свет с собой. Оставив Таиссе ту, что осталась.

– Кажется, я так и не пойму, чего я лишилась, – проговорила Таисса. – Ты хотя бы помнишь.

– Пути бывают разные, Таисса-жадность, – негромко ответил Вернон, беря её руки в свои. – Это не твои воспоминания. Тебе придётся пройти свою дорогу.

Таисса внимательно посмотрела на него. Она ничего не успела ему рассказать, но Вернон, кажется…

– Что именно ты знаешь о том, что произошло в храме? – спросила она в упор.

Вернон покачал головой без улыбки.

– Скажем так: мы с Элен немного поспорили, и если бы она не… – короткая пауза, – сказала, что вы обе вернётесь невредимыми, мне пришлось бы тайно или явно последовать за тобой в храм. Скорее всего, это привело бы к местному церковному расколу, схизме и прочим религиозным распрям, включая явление Великого Светлого народу, но мне было плевать.

– Из-за меня?

– А из-за чего ещё бывают разбитые сердца и предотвращённые войны? – легкомысленно пожал плечами Вернон. – У этой планеты нет цены замещения, Таисса-необыкновенность. Но что мне эта планета, если на ней нет тебя?

– Ты готов ею пожертвовать? – уточнила Таисса. – Планетой?

– Я предпочитаю совмещать. – Тёплые пальцы сжали её руки. – Тебя и планету. Которую мы, прошу заметить, пытались не только как следует встряхнуть, но и сохранить хоть для кого-нибудь.

– Вот только кто будет идти по ней вместо меня? – Таисса отвела взгляд. – Я? Или другая я?

– Неприятность, – согласился Вернон. – Ты раздвоилась, переместилась куда-то не туда во времени, наглоталась влияния осколка Тёмного Источника, сделалась пленницей Совета, Лары, фанатиков из варианта «ноль», спятившего искусственного разума с Луны и далее по списку, потеряла альтернативных близких из альтернативной реальности, забыла часть себя и вспомнила её заново, а также успела пофлиртовать с разными властелинами мира и главами корпораций в случайной последовательности. Бывает.

Таисса поглядела на него с упрёком.

– А если серьёзно?

– Тебе сейчас может пригодиться немного несерьёзности, – серьёзно сказал Вернон. – Или паники. Ты что предпочитаешь?

– Ответы, – устало вздохнула Таисса. – Мне нужны ответы.

– Тогда спроси у своего сына. Раз уж ему предназначено делать выбор, становиться ли Великим, то какую-то папочку с тайнами вселенной ему все-таки подсунут.

– Вернон, это не смешн…

Легкое касание пальцев, откровенное и очень нежное, заставило Таиссу умолкнуть.

– Пирс, я здесь, чтобы быть на твоей стороне, – просто сказал Вернон. – И ни для чего другого. Ну, может, ради партии-другой в шахматы.

Таисса слабо улыбнулась.

– Если тебе по-настоящему нужны ответы, я раскопаю для тебя всё, что смогу. – Рука Вернона коснулась её щеки. – Но иногда даже самые хитрые интриганы знают, где прочерчены границы, и могут лишь побыть рядом. Не так много, но и не так мало.

– Когда мы успели повзрослеть? – задумчиво спросила Таисса. – Повзрослеть и увидеть эти границы?

– Приходит со временем.

Они долго смотрели друг на друга.

Вернон. Её Вернон. Её и свой собственный. Тот, кто всегда был и будет на её стороне…

…Так недолго.

– Не уходи, – проговорила Таисса. – Не оставляй меня в этом мире одну. В любом мире. Пожалуйста.

– И здесь, Таисса-невозможность, тоже прочерчены границы. Хотя один прыжок в другой мир мы всё-таки совершим. Домой. – Вернон сверкнул невесёлой, но всё же улыбкой. – Хорошо путешественникам во времени: не надо вещи собирать.

Сердце Таиссы сжалось.

– Уже сегодня? – быстро спросила она. – Мы возвращаемся сегодня?

– Не сегодня, – покачал головой Вернон. – Если верить моему братцу и Элен, не сегодня, но скоро. И на этой ноте, – без перерыва заключил он, – я всё-таки предлагаю поужинать.

Выпустив руки Таиссы, он достал из ниоткуда квадратную монетку и подкинул её. Таисса изумлённо смотрела, как монетка зависает в воздухе. Зависает, хотя её, кажется, ничто не держит.

– Как…

Ответом ей была залихватская улыбка.

– Обыкновенно. Будущее.

В следующее мгновение на них упал квадратный столб цветного света, заставляя первоцветы под ногами переливаться необыкновенной радугой. А ещё мгновением позже Вернона и Таиссу подтолкнуло наверх.

Это не было перемещением по энергетическому туннелю, не было и полётом в сверхскорости. Просто подъём, вдруг ставший в десятки раз короче. Необыкновенное ощущение, словно невидимый лифт нёс их двоих в небо, к орбите, сохраняя вокруг те же условия, что и внизу. Таисса с изумлением смотрела на темнеющее на глазах небо и отдаляющуюся с каждой секундой поверхность. Но дышать было легко, пальцы не замерзали, и полёт – если это был космический полёт – скорее походил на сказку или сон, чем на прежний их полёт к Луне.

А потом небо сверху раскрылось, и цветной квадрат втянул их внутрь.

– Поздравляю, – сообщил Вернон. – Мы прибыли.

Квадратная монетка со звоном упала на пол. Таисса наклонилась, чтобы её подобрать, – и замерла, глядя на своё отражение в зеркальных квадратах.

Она не изменилась. Ни шрам на щеке, ни выражение глаз, ни тёмные волосы, лежащие в беспорядке. Она была собой. Не копией. Собой, проходящей свой собственный путь.

– Это я, – выдохнула Таисса.

– Ну а кто же ещё? – раздался раздражённый голос. – Тут без неё все голодные ходят, а она, как всегда, духовными исканиями занимается.

Таисса просияла, увидев свою юную тёзку.

– Ты уже на ногах?

– Ещё и доходит всё медленно, – фыркнула та. – И что в тебе находят все эти…

– Государственные деятели? – Вернон бесцеремонно подхватил девочку на плечо. – Признавайся, я твой предок или нет?

Девочка вновь фыркнула и скрестила руки на груди. И тут же начала падать.

Вернон мгновенно её подхватил.

– Я теперь как слепой грудничок, – мрачно сказала девочка. – Ничего не могу.

– Так у вас, говорят, выдают ауры как леденцы, – словно невзначай произнёс Вернон. – Неужели тебе не достанется?

– Можно подумать, я этого захочу, – хмыкнула девочка. – Посмотрим. Пока это ещё не…

– Не всей информацией стоит делиться, – прохладно произнёс мужской голос.

Майлз подошёл со спины, и они с Верноном коротко кивнули друг другу.

Таисса тоже кивнула отцу Вернона, своему собрату по нанораствору. И наконец-то огляделась.

Они стояли в круглом зале, отделённом от космоса прозрачной стеной. Тысячи и тысячи звёзд отражались в плитах зеркального пола. А внизу вращалась Земля.

– Впечатляет, – произнёс Вернон, подходя к окну. Девочка всё ещё сидела у него на плече с недовольным видом, но слезать явно не собиралась.

– И это всё для прощального ужина? – спросила Таисса, глядя на Майлза. – Мы ведь… скоро отбываем, да?

– Я хотел вас запереть в бетонном бункере до отбытия, – раздался насмешливый голос Роберта. – Но мой братец почему-то был против.

Роберт подошёл к ним, держа руки в карманах необычного вида брюк. Одетый в чёрное, как и Вернон, и столь же элегантный.

– Как Леандра? – спросила Таисса.

– Здесь её нет, – махнул рукой Роберт. – Но с ней всё будет хорошо. Скоро. Противоядие прошло первые тесты, но мы решили не торопиться.

«Мы». Стало быть, Леандра и Роберт снова были вместе. Таисса скрыла улыбку и увидела, что Вернон у окна делает то же самое. Решил не дразнить младшего брата? Неужели они всё-таки нашли общий язык?

Жаль, что так ненадолго.

– Что там с новым Источником, кстати? – поинтересовалась девочка. – Или потом скажете мне на ушко, когда эти двое укатят в свои средние века?

– Ничего особенного.

Элен стояла в середине зала. Под её ногами медленно гас цветной квадрат.

– Ничего особенного, – повторила она спокойно. – Двухлетний карантин и мораторий на исследования, как обычно. Потом будем разговаривать.

– Но он есть? – спросила Таисса быстро. – Светлый Источник? С ним ничего не случилось, он не обрушит вселенную, не станет бомбой замедленного действия?

Она заметила, как Элен и Роберт быстро переглянулись. Девочка на плече у Вернона недоумённо нахмурилась.

– Светлый?.. – переспросила она, но почему-то замолчала под взглядом Элен.

– Было бы хорошо отправить его куда-нибудь в соседнюю звёздную систему, – мечтательно сказал Роберт. – К счастью, в ближайшую сотню лет он в любом случае не наша проблема. Слишком медленно будет расти.

– Это по вашим прогнозам, – хмыкнул Вернон. – А потом коснётся его какой-нибудь энтузиаст, который окажется потомком всех Великих этой галактики, причём одновременно, – и здравствуйте, новые приключения. Главное, сериал не забудьте снять.

– Эти смогут, – ехидно подтвердила девочка с его плеча. – Ещё и в главных ролях снимутся.

Она спрыгнула с плеча Вернона и подошла к Таиссе. Хлопнула её по плечу.

– Главное, тебя к нему больше не подпускать. Великая из тебя выйдет не очень.

– Это точно, – пробормотала Таисса.

Что-то от неё определённо утаивали. Но Таисса слишком устала за этот бесконечный день, ощущая, что глаза вот-вот начнут слипаться, поэтому она просто кивнула.

– Значит, Александр всё-таки получил своё будущее? – только и спросила она. – Росток нового Источника? Надежду на галактику Светлых?

Их с Элен взгляды встретились. Краем глаза Таисса заметила, как поморщился Майлз.

– Всё возможно, – мягко сказала Элен.

– Время, – прервал Роберт. Его взгляд устремился внутрь, словно он смотрел на внутренние часы. – Мы готовы.

Вернон изогнул бровь, но не успел задать вопрос.

Пол под ними вдруг начал стремительно становиться прозрачным. Звёзды начали меркнуть, и внизу в голубой дымке засияла Земля.

Под ними была ночная часть планеты. Острова, в которых Таисса не без труда узнала знакомый архипелаг. Сверкающие огни, неяркие ожерелья на периферии, огненные линии дорог на крупных островах…

И вдруг темноту прорезали тонкие золотые лучи, стремящиеся вверх, как ракеты. Таисса ахнула. Первый, второй, третий…

Цепочка огоньков по всему архипелагу. Возможно, по всей планете.

– Это исключительно иллюзии и сны нашего любимого электронного разума? – поинтересовался Вернон. – Или это всамделишные ракеты под видом приветственных салютов, а нам давно пора бы эвакуироваться?

– Это… послания, – отозвался Роберт не сразу. – Приветственные и прощальные. От тех, кто знает, что вы двое здесь, и желает вам удачи. – Он усмехнулся брату. – Я, если что, был против.

– Я догадался.

Таисса опустилась на корточки, протягивая ладонь к лучам. Она насчитала семнадцать, но их было больше.

А потом они одновременно начали гаснуть.

– Что это было? – спросила Таисса, не поднимая головы. – Кто? Наши потомки?

– Или друзья, – отозвалась подошедшая Элен. – Те, чьи жизни были бы совсем другими, если бы не было вас.

– Другими словами, вы оставили за собой некоторый след, – ворчливо пояснила девочка. – Но Дня Таиссы Пирс в календаре нет, если ты вдруг замечталась.

Таисса подняла голову и улыбнулась ей.

– Я знаю. Зато ты есть.

– Я есть. – Девочка недоверчиво посмотрела на свои руки. – И буду жить, если верить твоей родне. – Её лицо помрачнело. – А Павла нет. Пока я жива, он не проснётся.

Таисса протянула ей руку.

– Что делать, – сказала она. – Но есть другие, кто тебя любит. Настолько, что даже готовы послать лучи света в космос.

– Вам.

– Мы ваше прошлое, – возразила Таисса. – А ты – настоящее. Принимай эстафету.

Девочка фыркнула в полутьме. Но в её лице была задумчивость.

А потом Земля внизу начала тускнеть, и пол вновь сделался непрозрачным.

Таисса встала и с изумлением увидела, как в пустых углах зала появляются переливающиеся грани с острыми линиями и из ниоткуда возникают мягкие диваны. Кажется, под занавес от них решили уже не скрывать технологии будущего. Таисса улыбнулась. Или просто захотели похвастаться?

А у дальнего иллюминатора уже был накрыт стол, и Таисса ощутила, как она голодна. Сейчас ей бы подошло что угодно, от скумбрии до шпината.

Но сначала…

– Майлз, – негромко окликнула она. Остальные уже прошли к столу; Таисса видела, как улыбается Вернон, пока девочка что-то азартно ему рассказывает.

Майлз остановился рядом с Таиссой. Его взгляд тоже следил за Верноном.

– Когда-то я видел вас вместе детьми, – произнёс Майлз Лютер. – Ты уже не помнишь, наверное.

Смутное воспоминание, о котором Вернон рассказывал ей когда-то… Но Таисса не помнила деталей. Она покачала головой.

– Я позавидовал сыну, – сказал Майлз просто. – Я увидел в тебе Элен и понял, что ты можешь ему достаться. Что мой сын будет счастлив, а я потерял всё и не верну. С той поры я держал вас порознь.

– Может быть, именно это нас с Верноном и сблизило, – серьёзно сказала Таисса. – Когда мы наконец встретились.

– Кто знает? – Майлз повернулся к ней. – Ты что-то хочешь спросить?

В его лице и фигуре Таисса всё сильнее видела его возраст, но главной переменой в отце Вернона было не это. Майлз казался… спокойнее. Увереннее. У него была семья, и он помогал защищать мир от аномалий – аномалий вроде самой Таиссы. Не было больше битв, в которых ему нужно было отчаянно бороться, убивая людей. Не было совершения зла, которое Майлз когда-то считал необходимым, от которого столь многие пострадали…

Таисса не знала, можно ли было сказать, что Майлз ушёл безнаказанным. Ведь все эти годы…

– Майлз, в тебе до сих пор живёт нанораствор, – запнувшись, сказала Таисса. – Ты не свободен до конца, верно?

– Бываем ли мы до конца свободными? – пожал плечами Майлз Лютер.

– Я серьёзно.

Майлз смерил её неожиданно пристальным взглядом.

– Хорошо, я расскажу, – произнёс он. – Прислушайся к себе. Ты веришь, что в тебе живёт свободный выбор. Миллион Таисс в тебе – каждую секунду. Какую из них ты выбираешь?

– Я выбираю… – Таисса заморгала, не понимая его до конца.

И поняла.

– Я выбираю Таиссу сейчас, – наконец сказала она. – Я сейчас – это мой выбор. То, что я думаю и что я делаю.

– Именно так. – Майлз чуть улыбнулся. – Ты получаешь контроль над собой – но только пока ты выбираешь себя сама.

– А если меня одолеют сомнения и неуверенность?

– Это будут твои сомнения и твоя неуверенность. Твоё понимание, что ты ответственна за свои действия. И не можешь позволить себе перестать думать.

– Звучит так, словно ты почти рад нанораствору.

– От него невозможно избавиться, спасибо Александру, – в голосе Майлза впервые прозвучала горечь. – Но благодаря Элен я получил лучший из исходов.

Его взгляд сделался глубже, пронзительнее. Таким, словно Майлз хотел сказать ей что-то неизмеримо важное, но не мог.

Потому что будущее ещё не наступило.

– Ты поймёшь, – наконец сказал он. – Когда встретишь Великого Светлого, ты не сможешь не понять.

– У Великого Светлого нет нанораствора, – проговорила Таисса.

– У него больше нет и человеческого тела. Только вечность, в течение которой он каждую секунду отступает от пьедестала, отказываясь становиться божеством. – Майлз помрачнел. – Как говорят его поклонники, он принял Источник в себя и стал воплощённым неуничтожением мира.

– Или его грядущим уничтожением, – тихо сказала Таисса.

– У человечества слишком много шансов уничтожить себя самостоятельно, чтобы пренебречь этим вариантом. Кроме того…

Майлз помолчал.

– Есть один вопрос, на который наш Великий так и не ответил мне. Ни через Элен, ни через Роберта. Возможно, он ответит тебе.

Серые глаза, такие похожие на глаза Вернона, смотрели сквозь неё отрешённо и печально. Совсем не похоже на взгляд того яростного Тёмного, который когда-то чуть не сломал ей руку.

– Какой вопрос?

Майлз Лютер невесело улыбнулся.

– Предотвращает ли Источник стремление уничтожить мир, гасит ли его? Или же Источник сохраняет личность, включая полную свободу воли, и каждый день, каждую секунду мы рискуем, что желания Великого победят его долг? Свобода воли означает, что он человек – и он несовершенен.

Они долго смотрели друг на друга.

– Я не знаю, узнаю ли я, – негромко сказала Таисса. – Но двести лет невмешательства – это уже ответ.

Майлз покачал головой.

– Даже через двадцать тысяч лет ответ не будет окончательным, девочка. Это единственное, в чём мы с Александром сошлись бы.

– Тогда будем верить в лучшее, – серьёзно сказала Таисса, протягивая ему руку.

Майлз кивнул, пожимая её. Таисса поймала вопросительный взгляд Вернона – и улыбнулась.

«Иду», – шепнули её губы.

Внизу медленно проплывала Земля.

Таисса прислонилась к окну, забыв про недоеденную тарталетку в руке. Вкус был необыкновенным, и Таисса понимала, что больше не попробует подобное чудо никогда в жизни, но мысли постоянно уводили её в сторону от еды и далёкой застольной беседы.

– …Не то чтобы я был коллективно назначен Стражем нашей реальности, но немножко есть, – доносился до неё от стола голос Вернона. – Предположу, что в прошлом я любезно и даже милостиво согласился на воцарение Великого. Так вот, давайте-ка я потребую у вас отчёта за эти двести лет. Это было зря? Есть повод пожалеть? Великий Светлый в этой реальности лишний или пусть живёт?

– Если побыть пафосной девицей вроде твоей любимой Таиссочки, ответом будет всё человечество, – отозвалась девочка. – Человечество есть? Есть. Значит, предохранитель работает. Хотя ещё лучше иметь предохранитель на предохранитель. Вроде нас.

– А где тогда предохранитель на вас, дорогие потомки?

– Опять же всё человечество, – вступил голос Майлза. – Замкнутый круг, сын. Именно оно породит одиночек, которые борются за то, чтобы всё продолжалось.

– Будь она здесь, Леандра бы снизила градус пафоса и напомнила бы про секторальное самоуправление, механизмы налогового контроля и координационные советы, не говоря уже о Конгре… – Роберт оборвал себя. – Ах, чёрт!

– Значит, Конгресс существует и продолжает радостно действовать всем на раздражение, – ехидно отметил Вернон. – Ну надо же. Спасибо за новости, братец.

Таисса улыбнулась, продолжая глядеть на звёзды. В разговор ей вступать не хотелось. Вернону нужно было побыть с отцом и братом, но она…

Кто она сейчас?

И кем был тот, кто не вмешался и позволил ей умереть?

Таисса поджала ноги на диване, глядя на звёзды. Вопрос Майлза не шёл у неё из головы.

Кем является Великий Светлый? Помощью, защитой от уничтожения мира – или угрозой, нависшей над человечеством? Охраняющей ладонью или далёким светом, который рано или поздно станет мифом, уйдёт, потеряет последнюю связь с людьми?

– Говорят, что где-то далеко в горах живёт обычный человек, – раздался сверху голос Элен. – Берёт воду из колодца, учит детей в деревенской школе и совсем не разбирается в новой технике. Иногда встретившие его говорят, что у него Светлая аура, иногда клянутся, что никакой ауры не было. Но в той деревне, где он живёт или жил, люди болеют и умирают не чаще и не реже, чем без него.

– Наблюдатель.

– Простой житель деревни. И чаще всего совсем не Великий Светлый. Просто врач или учитель, который живёт своей жизнью на отшибе. Но он рядом, если он бывает по-настоящему нужен.

Элен села рядом с ней.

– По крайней мере, – мягко сказала она, – человеческая его часть.

Их взгляды встретились.

– Думаешь, он…

Ладонь Элен накрыла ладонь Таиссы.

– Ты узнаешь совсем скоро, Таис. Не торопись.

Таисса отставила тарелку на столик, который вырос словно из-под земли. И положила голову на плечо Элен.

– Помолчи со мной, – попросила она. – Пожалуйста.

Элен молча обняла её за плечи.

Её. Таиссу. Настоящую Таиссу. Она – это она. Таисса судорожно выдохнула.

Когда случилась её первая ночь с Верноном, когда она не была собой, когда нанораствор сделал её марионеткой, Таисса была счастлива. И – жестоко несчастна, раздавлена, растеряна и полна горя, когда свободная воля к ней вернулась.

Ни Таисса, ни Вернон не вспомнили ту ночь сегодня, стоя в весеннем лесу. Но та ночь была, и были последствия, и была маска самозванки, за которой Таисса укрылась, пытаясь пережить шок и горюя от потери Элен. Маска, которую Таисса сняла лишь недавно.

Что будет с ней сейчас? Как она будет горевать о Таиссе, потерянной в храме? И принадлежит ли эта потеря ей?

Ведь она жива, она настоящая, и она существует. Таисса коснулась горла свободной рукой и почувствовала биение пульса. У неё есть она сама, у неё есть будущее, и она получила невообразимый, невозможный подарок – встречу с Элен и ещё немного времени с Верноном.

У неё свой путь, как сказал Вернон. Своя дорога и свой выбор.

…Выбор, которой ей не дали сделать. Она просто – осталась.

Таисса зажмурилась. Почему она не может взять и забыть?

– Я рассказала кому-нибудь? – проговорила она. – Я рассказала тебе?

Рука Элен на её плече не сжалась и не упала. Она просто была.

Таисса открыла глаза. У отражения в стекле было её лицо. Её глаза и её губы. И отражение Элен рядом не давало ни малейшего повода усомниться, что на диване сидели они обе.

Но Таисса по-прежнему видела…

…Не вполне себя.

– Александр спас нас, ты знаешь? – произнесла Таисса вместо того, чтобы произнести вслух эту мысль. – Он привёл Лару в храм и подсказал ей забрать Источник, и уже там Лара заколебалась и не остановила меня, хотя могла. В итоге Тьен появился и помог Ларе уйти и освободить невинную девушку. И… нам не пришлось никого убивать. Вот только я… одна из меня… ушла. Я раздвоилась – и осталась одна.

Таисса сглотнула и посмотрела на Элен. И увидела в её глазах понимание.

– Я вернусь и встречу Лару снова. Но… встречу ли я себя… ту себя… снова?

Элен коснулась её волос.

– Ты не спрашиваешь, встретишь ли ты меня снова.

– Я боюсь узнать, – просто сказала Таисса. – Я не хочу такой определённости.

Элен еле слышно вздохнула. Сердце Таиссы заледенело.

– Мы… больше не увидимся, да? Когда я вернусь?

– Таис, каждая строчка, написанная тобой, будет адресована и мне тоже. Каждый день ты будешь знать, что я есть, а Роберт и Майлз, как и я, помнят о тебе. Что мы тебя любим и ты любишь нас. Разве это так мало?

Таисса улыбнулась сквозь слёзы.

– Никогда не бывает достаточно, правда? Иногда хочется получить… луч с Земли. В космос. В прошлое. Ко мне.

Элен обняла её крепче.

– Я знаю.

Они долго сидели в полутьме. Как долго, Таисса не помнила.

Кажется, она задремала, потому что, когда она проснулась, её голова лежала на коленях Вернона, а его рука гладила её волосы.

– Мы пойдём в спальню? – сонно спросила Таисса. – Или заночуем прямо в открытом космосе?

– Как хочешь, Таисса-вероятность, – в знакомом голосе слышалась ирония. – Но я предпочёл бы кровать.

Таисса повернулась и обхватила его шею руками.

– Ты ни разу не пожаловался на самочувствие. Неужели Майлз или Роберт всё-таки… – Таисса запнулась, подыскивая слова, – подлечили тебя? Временно? У них есть что-то, что стабилизировало твоё состояние?

Вернон качнул головой.

– Не поверишь, но я понятия не имею. Братец молчит почище нашего Великого. Элен, когда я припёр её к стенке, упомянула, что один молодой Светлый – определённо не Великий – многим пожертвовал, чтобы я смог… хорошо сейчас себя чувствовать, скажем так. И проговорилась, что это было одним из последних его поступков. Иногда думаешь, что основное предназначение юных и наивных Светлых – жертвовать собой и умирать молодыми, чтобы все остальные мучились чувством вины и сомнениями, где же ставить им памятник.

Его тон был лёгким, но за ним чувствовалась боль. Чья-то жертва оказалась напрасной. Слишком поздней. Нечто, стабилизировавшее Вернона здесь, но неспособное продлить ему жизнь дома.

– Это Светлые, – пробормотала Таисса. – Они жертвуют. А я… – Она закусила губу до боли. Перед глазами вновь стояла тёмная стена храма вместо исчезнувшего энергетического туннеля. – А я способна ещё на это? Теперь, когда я снова Тёмная?

– Я предпочёл бы не проверять, – невозмутимо отозвался Вернон. – А то тебе только дай волю, Таисса-скоропалительность. Бери пример со своего деда – жертвует всеми и всегда, лишь бы всё шло по его плану, но сам как-то аккуратно старается в пропасть с разбега не прыгать, – в его голосе зазвучали ехидные нотки. – По крайней мере, без летающих тапочек.

– Когда-то он закрыл Элен собой, – возразила Таисса. – Александр тоже умеет жертвовать. Умел.

Какую жизнь он прожил, её дед? Неужели и впрямь не оставил Элен ни строчки? И что Таисса расскажет ему, когда вернётся? Что стала Светлой, потом Тёмной, и сама не понимает почему?

Вернон обнял её крепче, прижимая к себе.

– Это твой выбор, Таисса-непостижимость, – проговорил он ей на ухо. – Жертвовать или забирать, удирать или радостно нестись опасности навстречу – это всё твоё, радость моя. Самое замечательное в свободе воли – её невозможно отменить, какая бы аура у тебя ни была. И, кстати, насчёт ауры…

Его пальцы очень мягко коснулись её волос.

– Ты точно не понимаешь, как менялась твоя аура? Ни инструкций Совета, ни приказов от меня через нанораствор, помнится, тебе не поступало. По крайней мере, если тут ходит какой-то ещё Вернон Лютер, я буду весьма изумлён.

Таисса помедлила, прежде чем покачать головой.

– Я не знаю, – сказала она. – Майлз сказал, что в каждое мгновение миллион Таисс во мне делает выбор… но, возможно, он излишне поэтично выразился. Может быть, есть простое объяснение, и я его узнаю? В будущем?

Несколько ударов сердца они молча смотрели друг на друга.

– Всё, – наконец решительно сообщил Вернон и подхватил её на руки. – Пора спать, пока мы оба не грохнемся с орбиты. Или не уйдём в паломничество спросонья, как твой приятель-жрец из храма.

Таисса распахнула глаза.

– Что?

– А тебе не сказали? Его не могут найти. Или потерял веру и собрался жонглировать апельсинами на детских утренниках, или пошёл писать мемуары.

– А ты что думаешь?

– Думаю, он решил взять паузу, – легко сказал Вернон. – Это для нас события такого масштаба – обычный вторник. А скромному верховному жрецу с мировой известностью и миллионной паствой может прийтись тяжеловато.

Таисса не улыбнулась шутке. Хранитель храма освободил её от власти Лары с помощью своего нагрудника, рискуя собой. А она… Что она? Выбрала тьму? Ничего не выбрала?

– Не каждый выдержит встречу с непознаваемым, Таисса-непостижимость, – произнёс Вернон, словно читая её мысли. – Ты вот выдержала.

Но выдержала ли?

«Кто я?»

Покачиваясь в струях щекотного душа, и позже, в прохладной постели, держась за руку Вернона, Таисса всё ещё пыталась додумать эту мысль.

…Пыталась.

Она не видела снов.

Александр,

Чего мы не знаем друг о друге, что могут рассказать нам письма?

У меня нет для тебя новых слов. Сколько бы писем я ни написала, я не передам Таиссе ни одного. Сколько бы писем ни написал ты, ты ни одного не оставишь мне.

Ни одного слова. Только его имя. Роберт.

Прощай.

Поездка на слоне через лес – популярное развлечение для туристов.

Но Таисса не представляла, что это ещё и испытание для путешественников во времени.

«Мы можем долететь прямо до места, – сказала ей Элен. – Можем спуститься с орбиты. Но я предпочитаю не оставлять следов и пройти последнюю часть пути обычным человеческим способом».

То есть увеличить риски, дать отличную возможность себя атаковать и растянуть дорогу к «заброшенной хижине на краю света», о которой когда-то упоминал Роберт.

Но Таисса не возражала. Если ей дадут ещё несколько дней с Элен, ещё несколько вечеров на плече Вернона, ещё несколько ужинов у костра – пусть будет так.

– Но ведь Великий Светлый мог перенести нас домой сразу же, – проговорила она, забравшись на слона в первый раз. – Всё ещё может. Почему тогда…

– Потому что там точка отсчёта, – просто ответила Элен. – Ничего не изменилось, Таис. Мы по-прежнему не можем его позвать, а он – вмешаться. Но есть место, где…

– Контакт возможен?

– Где мы исправляем свои ошибки, – мягко сказала Элен. – Условная точка. Аномалия. Возможность поговорить с ним, знание, что в этой точке он тебя услышит. И не стоит открыто говорить всему миру, где она.

Никто и не знал об этом месте. Возможно, существовали легенды, но наверняка знали только Элен и Роберт, сопровождающие их с Верноном.

Майлза с ними не было. Таисса знала, что Вернон связывался с Майлзом по сети, но она не присутствовала при их разговорах. Впрочем, вряд ли отец и сын говорили о чём-то сверхважном. Сама Таисса и Элен, кажется, затрагивали совсем мало тем, кроме природы и запасов воды.

Но каждое слово имело значение.

– Эйвен с детства мечтал покататься на слоне, – проронила Элен. – Хохотал и махал руками, когда наконец оказался у него на спине. Удивительно, что я вспомнила об этом только сейчас.

Шёл четвёртый день поездки, и они ехали бок о бок. Таисса покосилась на Элен из своей корзины. Между ними было несколько метров, но им не нужно было прибегать к крику: слуха Тёмных было достаточно, чтобы разговаривать негромкими голосами.

– Вспомнила об этом только сейчас? – уточнила Таисса. – Или решила поговорить об этом именно сейчас?

– Скажем так, – в голосе Элен скользнула ирония, – я знала, что этот разговор будет. Кое-кто писал о нём.

Сердце Таиссы пропустило удар. Кое-кто? Если это была не Таисса, значило ли это, что об этом написал ей собственный сын? Что Эйвен Пирс ещё придёт в себя, сбросит электронный гнёт коллективной Лары и его разум не повредится? Что с ним всё будет хорошо?

Элен повернулась к ней. Покачала головой.

– Я не скажу ничего нового, Таис, ты же знаешь.

– Знаю, – упавшим голосом сказала Таисса. – Хотя ужасно надеюсь, что хотя бы намекнёшь.

– Я скучаю по вам обоим, Таис. Но я не могу сказать слишком много. Если бы только…

Элен замолчала. Но Таисса поняла её. Если бы ей, Таиссе, было известно наверняка, что с Эйвеном Пирсом всё будет в порядке после этого путешествия…

Но она не знала. Её будущее ещё не было написано. Точнее, не было прожито.

– Расскажи что-нибудь ещё про то, каким был мой отец в детстве, – попросила Таисса. – И ты. Какой была ты?

– Я рано осталась без родителей, Таис. Моё детство рано закончилось. Эйвену повезло больше. Тебе, к счастью, ещё больше.

– Я жила в тепличных условиях три года, пока вокруг бушевала война, – с горечью проговорила Таисса.

– Лучше так, чем погибнуть и разбить сердце Эйвену, когда ему нужно было защищать всех вас, – проронила Элен. – Ты же знаешь.

Таисса вздохнула.

– Когда мы начали говорить друг другу банальности?

– Когда истории о том, как мы с Эйвеном летели по морю на скоростном катере, перемазавшись манго, и смеялись как сумасшедшие, становятся слишком грустными. – Элен откинулась на спинку корзины, глядя только вперёд. – Когда в реальности на этом месте зияет потеря, воспоминания затягивают в слишком опасную воронку, чтобы этим злоупотреблять.

– Воспоминания драгоценны, – тихо сказала Таисса.

– Когда мы редко позволяем себе погружаться в них – да. Но даже в солнечных днях можно утонуть, когда за окном…

– Дождь?

– Совсем другое солнце, Таис. – На лице Элен была далёкая улыбка. – Которое обжигает, когда ты слишком глубоко погружаешься в прошлое. Которому больно.

– Ты о Майлзе и Роберте, – поняла Таисса. – Которым больно, если ты сравниваешь их с моим отцом и Александром. Даже если ты никогда не делаешь это вслух.

Элен подняла бровь, глядя на неё.

– Интересную меня ты представляешь.

– Хочешь сказать, что это неправда? Элен, – голос Таиссы дрогнул, – я же потеряю Вернона совсем скоро. Неужели ты предупреждаешь меня, чтобы я не тонула в воспоминаниях о нём? Чтобы забыла о нём как можно скорее?

Лицо Элен – Таисса впервые в жизни увидела её такой – дрогнуло и исказилось.

– К чёрту эти тайны, – вдруг произнесла она. – Таисса, милая, твоё счастье не…

И оборвала себя.

А в следующий миг Таисса услышала далёкий топот. Казалось, дрожала сама земля.

– Роберт! – властно крикнула Элен. Совсем другим тоном.

– Слоны, стадо более сотни голов! – почти тотчас откликнулся Роберт резко и отрывисто. – Прямо на нас! Почти наверняка муст! Мама, это невозможно!

Муст, состояние, близкое к бешенству. Огромное, слишком огромное стадо.

Странное, почти невозможное совпадение. Но опасности для них четверых не было: улететь и оказаться вне досягаемости стада проще простого.

И, глядя на Элен, Таисса поняла, что та думает о том же.

– Мы не можем бросить животных, – твёрдо сказала Таисса.

– Согласен, – тотчас отозвался Роберт. – Но стадо идёт не цепочкой, а чуть ли не врассыпную, и оно нас учует. Сдвинуть в сверхскорости тушу в несколько тонн и протащить её на сотни метров… Мы не просто устанем, мы надорвёмся.

Если они бросят слонов, они совершат зло, пролетело в голове у Таиссы. Естественное, прагматичное, но зло. Но они не должны совершать зла или позволить ему свершиться. Пусть это звучало по-детски, пафосно, даже фальшиво – плевать. Великий Светлый рискнул бы, даже не будучи Великим. И она, Таисса, поступит так же.

Топот делался всё ближе. Лицо Элен затвердело. Она готова была отдать команду.

– Нет, – выдохнула Таисса, вылетая из корзины. – Ни за что. Мы летим к Великому Светлому. Мы должны выбрать жизнь.

И увидела, как Вернон выпрыгивает из соседней корзины. Обхватывает своего слона – и взлетает с ним.

Невозможная задача. Но если она использует все силы, если постарается…

Дальше не было ни слов, ни мыслей. Только чудовищное, невыразимое напряжение, только соскальзывающие руки и бешено трубящие туши справа и слева.

Прогремело под ногами. Таиссу обдало волной резкого запаха.

А потом в полубессознательном состоянии она приземлилась в нескольких шагах от шатающегося Роберта.

– Они… не… нападут?

В ответ её накрыло облако аэрозоля.

– В любом случае дальше придётся… обойтись без них, – хрипло отозвался Роберт. В его руке был незнакомого вида баллончик, и Таисса ощутила запах воска. – Их подберут.

Словно услышав его слова, их слоны быстро удалялись в сторону лагеря. К счастью, в безопасном направлении: бешеный топот стада затих в другой стороне.

– А мы? – позвал Вернон.

Он сидел в двух шагах от них на земле, морщась и разминая руки.

– Взлетим – станем лёгкой мишенью. – Роберт потёр лоб. – Нужно хотя бы отдышаться.

– Можем не успеть, – бросила Элен.

Элен стояла прямо, но её лицо было хмурым, а по лицу текли капли пота. Выглядели и пахли они все очень так себе. Таисса боялась представить, как выглядит она сама.

– Я пытаюсь связаться с базой. – Элен смотрела перед собой. – Роберт, у тебя то же самое?

– Ничего, – подтвердил Роберт. – Нам отрубили связь.

– Нас убьют, временная линия разомкнётся, и всё человечество погибнет из-за пары слонов, – задумчиво проговорил Вернон. – Звучит логично, не находите?

Роберт быстро коснулся генератора на бедре.

В следующую секунду вокруг них возник купол силового поля.

А секундой позже раздался лёгкий хрустальный звон, и поле пошло волнами.

– Что и требовалось доказать, – прокомментировал Вернон. – Элен, где там твой чудо-клинок? Пирс, зайди мне за спину, будь добра.

– Поздно.

Из-за сплетённых в глухой клубок лиан и стволов вышел человек, одетый в полупрозрачную броню. Пластины цвета сирени напоминали поле, пристёгнутое к клинку Элен.

– Это переговоры? – поинтересовался Роберт.

– Что-то вроде того.

Ещё пятеро вышли на открытое пространство. Над одним из них мелькнула игольчатая конструкция, отдалённо походящая на дрон времён Таиссы, но она передвигалась так быстро, что Таисса едва успевала следить за ней краем глаза.

– Мы не будем вам угрожать, – покачал головой человек в броне. – Не будем драться. Всё уже произошло. Ваши гости даже ничего не почувствовали.

Дрон над головой Таиссы размазался и исчез. Вернон сделал какое-то движение – и удивлённо посмотрел на свои руки.

– Это ещё что за штука? – поинтересовался он.

– Замедлитель, который будет действовать ещё полчаса. У ваших родных, естественно, иммунитет, но вам двоим его никто не предоставлял. – Человек отвесил им поклон. – Кстати, меня зовут Алекс. Почти как твоего дедушку, Таисса.

– Кто вы?

– А это не очевидно? – Алекс развёл руками. – Ты видела жрецов Великого и познакомилась с прекрасными людьми из Совета по аномалиям. Настало время дать слово и противоположной стороне, не находишь?

– То есть вы…

– Маленькая двухсотлетняя секта, выступающая против Великого, путешествий во времени и прочей дряни, которой вы отравляете мир, – кивнул Алекс. – У нас есть союзники в Конгрессе, но я лично предпочитаю более прямые методы.

– Бандитские, – произнёс Роберт.

– Когда защищаешь человечество, выбирать не приходится. Тебе ли не знать, мальчик?

Таисса шагнула вперёд. Тело ей повиновалось, но двигаться было сложно, словно она шла по морскому дну.

– Вы знаете, кто я, – проговорила она. – Значит, вы знаете, что мы с Верноном должны остаться в живых, иначе у всех будут проблемы.

– О да, – кивнул Алекс. – Именно об этом я и хочу поговорить. Увы, времени у нас совсем немного.

– Почему?

– Хорошо, я выражусь точнее. Времени у одной из вас совсем немного.

Он без улыбки указал на Элен.

Таисса вдруг поняла, что Элен стоит прямо. Слишком прямо.

– Многокомпонентный яд, регенерация не справится, формулу не знаю я сам, её гибель не обрушит мир, – проговорил Алекс скороговоркой на одном дыхании. – Противоядие в обмен на то, что нам нужно.

Таисса и Роберт, не сговариваясь, одновременно закрыли Элен собой, хотя Таисса прекрасно понимала, что это бесполезно. Вернон очень задумчиво смотрел на Алекса, не пытаясь двинуться с места.

– Ты понимаешь, что «Амиго» продвинулся за эти годы так, что не помогут и твои таланты? – насмешливо поинтересовался Алекс. – Собственно, они не помогли бы тебе с самого начала. Так что кончай морщить лобик, Вернон Лютер.

Таисса бросила быстрый взгляд на Роберта. Успел бы он обезвредить этих людей и захватить противоядие?

Алекс в очередной раз покачал головой.

– Не советую. При попытке атаки дрон самоуничтожится, а противоядие внутри. Готовы рискнуть?

– Что тебе нужно? – устало спросил Роберт. – Мама, не говори и не двигайся.

Это даст Элен лишние секунды, чтобы яд распространялся медленнее. Но только секунды.

Спутники Алекса перестроились цепочкой. Теперь они закрывали его от Таиссы и её спутников.

– Как обычно. – Алекс усмехнулся. – Мне нужна клятва Таиссы Пирс, слово которой может остановить даже Великого. Очень простая клятва.

Один шаг вперёд.

– Ты оставишь время в покое. Ты уберёшься отсюда домой и больше не шагнёшь в прошлое или будущее ни одного раза, ни на одну секунду. В нашем времени ты больше не появишься. Наше будущее навсегда останется для тебя неизвестным. Твои слова попадут в сеть и будут храниться там, начиная с этой минуты. Ты поняла?

– Да.

– Ты клянёшься?

Никто не издал не звука. Казалось, затихли даже звуки джунглей.

Но у всех, знала Таисса, в голове были одни и те же вопросы. Такие же, как у неё.

«Что, если Великий сам перенесёт…»

«Если не будет другого выхода…»

«Это не во власти…»

«Мир может быть уничтожен, если не…»

Облака над головой. Медленное, слишком медленное дыхание. Абсолютная неподвижность Роберта, стоящего рядом.

И одно-единственное имя, заслоняющее все мысли.

Элен.

«Что мне эта планета, если на ней нет тебя?»

– Да, – произнесла Таисса. – Я клянусь.

И поняла, что совершила ошибку.

Нет, она поступила правильно. Она поклялась и этим сделала то, что должна была. И она выполнит клятву. Как бы горько ей ни было не увидеть больше Роберта, юную Таиссу, Майлза и Элен, расстаться со взрослым Тьеном на двадцать лет, время должно быть закрыто. Любое путешествие во времени – ошибка, и Алекс знал и понимал это. Бандитские методы? Что ж, с определённой точки зрения можно сказать, что цель оправдывает средства.

Почти. Потому что Вернон и Таисса могли быть затоптаны во всеобщей свалке. Потому что Элен, спасённая Великим Светлым и важная и нужная этому будущему, будь то как сдерживающий фактор или просто как та единственная, кто должен доставить Вернона и Таиссу на встречу с Великим Светлым, – всё ещё может погибнуть.

А она, Таисса, только что дала Алексу то единственное, что ему было нужно, и теперь оказывалась в позиции просительницы. Он может развернуться и уйти, не отдав им противоядия, и Элен погибнет. От какой-то дурацкой незаметной иглы с ядом…

…Из-за неё. Из-за Таиссы. Защищая её.

Судя по выражению лица Алекса, он вполне понимал это – и наслаждался своим положением. Возможно, в эту самую секунду решал, бросать ли умирающую Элен здесь.

«Многокомпонентный яд, формулу не знаю я сам».

У них нет противоядия. Нет противоядия!

Она совершила ошибку. И пора было её исправлять.

Мышцы взвыли от напряжения, но Таисса шагнула вперёд.

– Алекс, ты проиграл, – произнесла она. – Мой дед не был бы впечатлён, увидев тебя сейчас. Ты понимаешь, перед кем ты стоишь?

Алекс удивлённо рассмеялся.

– Надо же, мания величия! Не ожидал, что ты…

– Это Элен Пирс, – голос Таиссы был холодным и чётким. Так мог говорить сам Александр. – Есть кое-кто, кто любил эту женщину больше жизни. И, пока я в этом времени, он сделает всё, чтобы она была жива.

Однажды Александр уже сделал так, чтобы Лара оказалась в нужное время в нужном месте. Даст ли он Элен умереть?

Таисса не знала. Но иногда нужно кому-то довериться, даже если это всего лишь голос из прошлого.

…Однажды уже подаривший Элен будущее.

Алекс издал недоумённый смешок.

– Да о ком ты…

А потом его глаза округлились. Он понял.

– Эй, что не так? – озабоченно позвал один из его спутников.

– Она вернулась и всё рассказала Александру! – вдруг закричал второй. – И про нас тоже! Он знает, где мы!

Таисса сделала шаг вперёд и протянула руку.

– Противоядие, – отчеканила она.

Алекс сделал знак, и над его головой завис игольчатый дрон. В руку упал флакон-инъектор, и Алекс быстро, словно тот жёг ему руки, перекинул его Таиссе.

Флакон мгновенно исчез из её ладоней, подхваченный рукой Роберта.

– А теперь, – дрогнувшим голосом проговорила Таисса, – бегите.

Она не успела.

Полыхнуло перед глазами. Таисса не услышала ни звука, ни движения, не почувствовала жара.

Была только короткая вспышка. А секунду спустя перед ними расстилался чёрный круг спёкшегося стекла.

Ни следа доспехов. Ни одного тела. Ничего.

Только дрон, лежащий у её ног и абсолютно целый, с раскрытыми креплениями грузового отсека. Так, словно в последнюю секунду кто-то перехватил управление.

Таисса почувствовала, что её трясёт. Руки Вернона легли ей на плечи.

– Ты их не убивала, Пирс, – тихо произнёс он. – Ты предложила им уйти.

– Всё верно. Убил их я.

Голос доносился из невидимого динамика, установленного на дроне. Суховатый и не особенно приветливый голос, который Таисса узнала сразу.

– Стефан, – упавшим голосом сказала она. – Почему? Вы ведь могли просто нас предупредить!

– И они атаковали бы иначе неизвестным мне способом, – прохладно ответил Стефан из динамика. – Ты изображаешь дурочку или пытаешься показать моральное превосходство? В любом случае у нас нет на это времени.

Таисса судорожно кивнула. И наконец-то обернулась к Элен.

Та сидела на земле, очень бледная. Капли пота катились по её лбу. Роберт, не менее бледный, чем она, держал её за руку.

– Мы достаточно близко, чтобы долететь без транспорта, – произнёс он нетвёрдо. – Стефан, тебя арестуют.

– Я сам сдамся. Превышение полномочий не должно оставаться безнаказанным. Остальных бандитов найдут и без меня, как и источник утечки. – Стефан издал смешок. – Не бойся, Таисса. Все они останутся живы, потому что их действия уже не будут угрожать реальности.

– Но вы окажетесь в тюрьме.

– У каждого из нас своя тюрьма. Твоей будет невозможность попасть сюда.

Таисса опустила голову. Наверное, стоило бы поблагодарить Стефана, но у неё не поворачивался язык.

Но он был рукой её деда, спасающего человечество. Повернулся бы у неё язык сказать, что он был неправ?

– Мне жаль, что мы больше не встретимся, – только и сказала она.

– Прощай.

Связь оборвалась.

Ещё одна нить, связывающая её с этим временем. Какое будущее ждёт человека, который полжизни провёл, ожидая возможности стать проводником чужой воли? Сможет ли он обрести покой, счастье, собственный путь?

А она сама?

Таисса обхватила себя руками и прижалась к Вернону.

– Как бывший Страж, я одобряю и принимаю твою клятву, – произнёс Вернон ей на ухо. – Не то чтобы это имело значение.

Таисса покачала головой.

– Не имеет. Но спасибо.

Её всё ещё колотило, но она мягко высвободилась из объятий Вернона и замедленно опустилась рядом с Элен.

– Всё сработало? Противоядие подействовало?

Элен коротко кивнула.

– Нам лучше улететь сейчас. – Она плавно поднялась на ноги. – Несколько часов полёта с короткими перерывами… Мы справимся.

Таисса рассеянно кивнула. Тем временем Роберт отошёл в сторону, поманив за собой Вернона, и сейчас проводил тонкой пластиной вдоль его рук.

– Он нейтрализует замедлитель. – Элен проследила за взглядом Таиссы. – Потом твоя очередь.

Таисса вновь молча кивнула. Элен продолжала на неё смотреть.

– Тебя всё ещё волнует, кто ты, Таис? – негромко спросила она.

«Тебя ещё волнует, кто ты?»

Словно её спрашивала не только Элен, но и собственный голос.

Таисса моргнула.

– Да, – наконец сказала она. – Ещё как. Это не то, о чём можно взять и забыть, но… – она запнулась, – знаешь, даже если в храме исчезла Таисса-первая, а я оказалась Таиссой-второй, пять минут назад это не имело значения. Главной была твоя жизнь. И… если бы действительно существовал миллион Таисс, эту мысль они думали бы одинаково.

Элен едва заметно улыбнулась.

– Тогда кто ты?

– Я – это я, – просто сказала Таисса. – Единственная я, которая есть. Я буду собой, и я буду помнить. Всегда.

Она протянула руку к Элен и медленно, словно сквозь воду, коснулась её плеча.

– Я не хочу тебя забывать, – тихо сказала она. – Но так будет, да? Воспоминания перестанут быть живыми и острыми, а у меня больше нет часов с песчинками Источника, чтобы пережить их заново.

Две пары тёмных глаз на похожих лицах.

– У тебя есть ты, Таис. И мир, где твои внуки с энтузиазмом пишут в будущее своей прапрабабушке. – В глазах Элен заплясали смешинки. – А ещё есть твои дневники, адресованные ей же. Не поверишь, сколько там секретов.

Таисса выдавила улыбку.

– Грустных?

– Разных, – серьёзно сказала Элен. – Впереди целая жизнь, Таис. И для тех, кто тебя любит, это имеет значение.

– Миллиарды живы, здоровы и счастливы, мир спасён, и только мы предаёмся скорби вместо того, чтобы радоваться чудесным встречам и возвращениям, – раздался весёлый голос Вернона. – Кстати, я тоже собираюсь порыдать где-нибудь в районе нашей вечной разлуки, но чуть позже. Сквозь бурные всхлипы трудно любоваться пейзажем, знаете ли.

Таисса обернулась и улыбнулась ему. И капли на трепещущих листьях засверкали, когда меж облаков проглянуло солнце.

Эйвен,

Таисса передаст тебе это письмо. Это лишь листки бумаги и несколько капель чернил, но мы оба знаем, как много значат символы.

Я люблю тебя.

Вот и всё. Следующие страницы можно уже не читать. Хотя ты всё равно будешь их перечитывать.

Ведь я делаю то же самое.

Эта лестница совсем не была похожа на роскошные золотые ступени в храме Великого Светлого.

Пара десятков ступенек, ведущих в каменный домик без крыши. Камень посреди неширокой комнаты можно было назвать столом, а можно и алтарём, на котором валялись засохшие ветки и листья.

Но сейчас среди этих листьев лежал перстень Таиссы, перенёсший обнажённую наследницу Великого Тёмного через сотни лет и тысячи километров.

Символ, что пора возвращаться домой.

Таисса подошла к окну, разглядывая далёкие вершины. На миг ей показалось, что высоко над лесом парит ещё одна каменная площадка, но мираж тут же растворился в мареве лесов на горных склонах.

– Ну вот мы и готовы, – прокомментировал Вернон, и Таисса обернулась. Он закончил переодеваться и теперь поправлял линк на запястье. – Что теперь? Портал обратно или сначала надо будет поводить хоровод вокруг этой почтенной реликвии?

Он кивнул на алтарь. Роберт пожал плечами. Он пристроился на подоконнике, вытянув ноги. Генератор силового поля покачивался у него на бедре.

– Это не меня нужно спрашивать. В прошлый раз я тут чуть не свихнулся от скуки.

Таисса оглядела собственную футболку и простые хлопковые брюки. Она тоже была готова – формально. Но готова ли?

– Я… понимаю, что мы не можем остаться тут ещё на неделю, пока окончательно друг другу не надоедим, – нерешительно сказала она. – Но, может быть, ещё полчаса?

– Это не от нас зависит, – покачал головой Роберт. – Впрочем, спроси её.

Он дёрнул головой в сторону ступенек. И, действительно, несколько секунд спустя в хижину зашла Элен, собранная и сосредоточенная.

– Таис, твоя клятва уже в сети, – произнесла она. – Не в общей сети, но она попадёт туда с минуты на минуту, что привлечёт…

– Ненужное внимание? – понимающе спросила Таисса. – Охотников за путешественниками во времени? Попытки понять, где мы находимся, и обшарить тут каждую табуретку?

– Как всегда. Поэтому пора прощаться.

Элен улыбнулась Таиссе. В её глазах не было слёз, но Таисса ощутила, что одно слово, одно прикосновение – и они обе готовы будут разрыдаться.

– Это всё? – спросила она. – Прямо сейчас?

– Вот ещё, – раздался раздражённый девичий голос. – Охотников они, видите ли, испугались! А как прощаться, так в кусты!

Девочка стояла в дверях хижины, недружелюбно глядя на Роберта.

– Опять ничего не сказал, да? Окно связи не мог открыть на пять минут!

Таисса, моргая, изумлённо смотрела на свою юную тёзку.

– Как ты сюда долетела?

Девочка обречённо вздохнула, поворачиваясь к ней.

– Никак. Не догадалась ещё? Меня здесь нет.

Проекция! Перед ней была живая и реальная проекция из будущего, куда более плотная, реальная и неотличимая от оригинала.

Юная Таисса, которую Таисса больше не увидит. Но прямо сейчас они вновь смотрели друг на друга.

– Привет, – сказала Таисса.

– Пока, – буркнула девочка. – Что, дала клятву больше не шляться по эпохам?

– Ага.

– Ладно. – Девочка оглянулась на кого-то, кого Таисса не видела. – Тут ещё есть всякие… прощающиеся. Так что я уступлю очередь, но сначала…

Её взгляд был требовательным. И Таисса поняла.

– Ты хочешь спросить про электронное бессмертие? Что я об этом думаю и смогу ли вам помочь? Как попыталась помочь вам там, в храме?

Ей показалось или девочка отвела взгляд?

– Так больше не помогай, – сообщила она. – Ты ещё живой нужна, поняла почему?

Таисса тихо засмеялась.

– Поняла.

Девочка остановилась в двух шагах от неё.

– Скажи мне, – произнесла она. – Ты, знаменитая и легендарная, скажи мне. Как мне бороться за то, чего я никогда уже не получу? Что я буду делать всю жизнь? Как, – тонкий палец почти упёрся ей в грудь, – мне понять, что нужно делать?

Электронное бессмертие. Знать бы, что это и чем оно может стать…

– Спрашивать, наверное, – не сразу ответила Таисса. – Я тоже буду спрашивать, сомневаться и пытаться понять. Думать – и знать, что не придумаю. Но думать всё равно.

– Договариваться, – подал голос Вернон. – Самое скучное слово на свете, поверь мне. Но лучше него ещё ничего не придумали.

Девочка перевела взгляд на него, и в её лице мелькнуло что-то почти нежное. Неужели обожание?

– Попробую, – мрачно сказала она. – Не то чтобы теперь меня хоть кто-нибудь послушал.

– Я не знаю, как вы договоритесь со всем человечеством, – сказала Таисса серьёзно. – Но у этой планеты нет цены замещения. Мне так сказал один парень, который, возможно, набивается тебе в предки.

– Хм. – Менее мрачной девочка не стала, но кивнула. – А ты что теперь будешь делать? Сделаешь всю свою жизнь письмом в будущее?

Таисса покачала головой.

– Просто жить. Скучать по тебе… по всем вам. И любить тех, кто рядом.

– Всегда, – уточнила девочка.

– Обязательно.

Несколько секунд девочка смотрела на алтарь, и в её взгляде была тоска.

– Скажи ему… – начала она и покачала головой. – Нет. Я сама разберусь. А ты… – её голос упал до неслышного шёпота, – просто живи, ладно?

Таисса улыбнулась ей и кивнула.

И проекция девочки растворилась. Лишь упали на пол несколько зелёных искр.

– Так и не сказала, кем был её предок, – с делано сокрушённым видом заметил Вернон. – Может быть даже, совсем и не я.

Таисса не успела ответить. Потому что в следующую секунду в дверях хижины появилась ещё одна фигура, и Роберт и Вернон одновременно вскочили.

– Вижу, связь наладили. – Майлз развёл руками. – Неужели я в последний раз вижу вас вместе?

– Хочешь сказать, если мир вдруг сделает кувырок и я проживу ещё восемьдесят лет, у меня не будет ни малейшего шанса увидеть тебя, вернувшись, мой достопочтенный родитель? – спросил Вернон лёгким вроде бы тоном. – Кнопку размораживателя заклинит, координаты потеряются и никому, кроме Александра, свиданий не разрешат?

– Технология долгосрочной заморозки не предусматривает дополнительных рисков, Вернон, – произнёс Майлз. – Ты же знаешь.

– Знаю, – кивнул Вернон. – Что ж, представим, что мы все обнялись и разошлись по своим вселенным пить чай.

Роберт поднял бровь.

– Я бы с радостью, но у нас в архиве лежит контейнер с пломбой «Вскрыть после даты X», так что, похоже, кое-кого не удалось заткнуть даже двумя коробками печенья.

Братья обменялись понимающими усмешками.

– Я всё равно крайне против того факта, что ты меня бросил и залёг в холодильник на двести лет, – предупредил отца Вернон, и за иронией в его тоне была совершенная серьёзность. – И буду против.

– Я знаю, – кивнул Майлз. – Но Элен. Вернон, ты не хуже меня знаешь, что нет никого, кроме неё.

Теперь Вернон смотрел на Таиссу, и та невольно улыбнулась ему в ответ.

– Никого, – проговорил Вернон, не отрывая взгляда от Таиссы. – Совсем-совсем никого.

– И на этой ноте… – произнесла Элен.

Майлз отошёл в сторону, и в хижину вошла стройная девушка в ярком платье, выглядящая такой рельефной и реальной, словно всё вокруг было лишь наскоро слепленной декорацией к её появлению.

– Привет, Леандра, – произнесла Таисса.

– Привет, – улыбнулась Леандра, подходя к Роберту и беря его за руку. Только теперь Таисса заметила у Роберта на руках тончайшие перчатки.

Леандра повернулась к ним.

– Я решила, что Роберту будет приятно услышать моё «да» в вашем присутствии. Так что…

Глаза Роберта засияли так же, как глаза Вернона, глядящего на Таиссу. Таисса почувствовала, что улыбается во весь рот. Жаль, что этого нельзя будет рассказать Леонардо Мезо в их времени, но… Но…

– Здорово, – искренне сказала Таисса.

И поймала взгляд Элен. Та улыбалась.

– И отчего же ты передумала и решила-таки выйти за него замуж? – поинтересовался Вернон у Леандры. – Я, конечно, понимаю, что мой братец – тот ещё суперприз, но всё же, кто в здравом уме и трезвой памяти будет отказываться от этого красавца и почему?

Прищурившись, он смотрел на Леандру очень внимательно, и Таисса подумала, что роль старшего брата, пусть даже не совсем правильно понятая, ему идёт.

– Я боялась, – просто сказала Леандра. – Если кто-то из наших детей будет… – Она сглотнула. – Если придёт их очередь стать кем-то вроде Стража, спасать нас любой ценой, даже вставать на пути у Великого Светлого… Если они пойдут путём Роберта и примут его наследие… Я не смогу их защитить. Я боюсь. Боюсь за них и за него. Но лучше бояться, держась за руки.

Роберт сжал её руку крепче.

– Лучший способ отпугнуть страх и произвести на свет прекрасных юных инопла… землян, – хмыкнул Вернон. – В общем, будьте счастливы, дети мои. Жаль только, что приглашение нам на вашу свадьбу определённо затеряется по дороге.

Он перевёл взгляд на алтарь, и между его бровей появилась складка. Таисса опустила голову. Знать бы, куда их вынесет и сколько времени им осталось вместе…

…Так немного, так ослепительно несправедливо мало!..

Но Роберт и Леандра будут счастливы. Таисса невольно улыбнулась, глядя, как смотрят друг на друга эти двое.

– Кстати, – Леандра повернулась к ней, – Лео сожалеет, что не пригласил тебя потанцевать. Кажется, он всё-таки догадался, кто ты такая.

– Надо же.

– А следом он пообещал, что подцепит такую девчонку, что будет завидовать вся планета. Пирс, не стоит так влиять на моих родственников.

– Я постараюсь, – серьёзно сказала Таисса. – Изо всех сил.

Они обменялись короткими кивками.

Леандра наклонилась и поцеловала Роберта.

– Я буду ждать, – проговорила она.

И исчезла.

Майлз и Вернон молча смотрели друг на друга.

– Столько хочется сказать, да? – с иронией произнёс Вернон. – И всё не о том.

– Я люблю тебя, сын, – проговорил Майлз. – У тебя всё получится.

– Знаю. Я тоже тебя люблю.

– Я горжусь тобой. Все эти годы я думал о тебе и гордился тобой. И… прости меня. Этого мало, но… прости.

Вернон медленно поднял руку в знак прощания.

Так же медленно Майлз поднял руку в ответ. Несколько секунд они смотрели друг на друга, не говоря ничего.

Прощаясь.

А потом Майлз исчез.

У Роберта вырвался резкий вздох.

– Эй, он всё равно твой отец, – напомнил Вернон. – Выдыхай. И забудь о том, что он нас сравнивает. Он, между прочим, до дрожи боится не быть в твоих глазах самым лучшим отцом в мире. Спроси у него как-нибудь.

Роберт криво улыбнулся.

– Умеешь ты… утешить.

У Таиссы вырвался невольный смешок.

Вернон обвёл хижину взглядом.

– И всё-таки мне интересна одна маленькая деталь, – задумчиво проговорил он. – Изящно подкинуть нам неповреждённый дрон и обеспечить прекрасную связь в таком забытом уголке – это сейчас каждый утюг может? Или всё-таки есть некто, кто устраивал эти милые шалости, помогал спасать нам жизни, отключал свет Ларе где ни попадя, а сейчас изнывает от желания нам показаться?

Таисса бросила быстрый, полный надежды взгляд на Элен. Неужели?..

И увидела, как Элен…

…Останавливается на половине движения.

Потому что женская фигура в таком знакомом голубом платье, необыкновенно похожая на Таиссу, вдруг появилась рядом с алтарём.

– Привет, – просто сказала Найт.

По щекам Таиссы сами собой полились слёзы.

– Найт, – выдохнула она. – Ты всё-таки меня услышала тогда.

– И отключила энергию Ларе, – согласилась Найт. – Мне жаль, что я не смогла проследовать за вами в храм.

– Это правда ты? Через столько лет? Ты жива? Ты цела?

– Ты не знаешь, какая это итерация, – невозмутимо поправила Найт. – Может быть, я вообще иллюзия.

– Угу, – хмыкнул Вернон. – И совсем-совсем ни разу не настоящая ты.

Таисса сглотнула.

– Я рада, – проговорила она. – Что ты показалась. Появилась. Что ты есть.

Найт протянула к ней бесплотную руку.

– Я есть, Таис, – негромко сказала она. – Но тебя больше нет, вот в чём загвоздка.

Таисса протянула руку в ответ, и две ладони повисли друг напротив друга, почти соприкасаясь.

Найт посмотрела на Элен.

– Ты готова? – спросила она. – Я начинаю?

– Твои послания предназначены для Таиссы, – покачала головой Элен. – Мы с Робертом не…

– Нет, вы с Робертом тоже, – серьёзно сказала Найт. – Именно вы.

Губы Элен внезапно дрогнули. Глаза расширились.

Найт не шевельнулась. Но тонкий луч света пронзил хижину от пола до потолка, и в зале появилась ещё одна фигура.

Таисса беззвучно ахнула.

Александр выглядел совершенно так же, как в их прошлую встречу, совершенно не изменившись. Только на этот раз он стоял прямо, без трости и экзоскелета.

– Ты видишь меня таким, каким я был, когда ты отправилась в далёкое будущее, – произнёс он без предисловий. – Теперь ты возвращаешься домой, и с этой минуты я знаю о будущем не больше тебя. Моё путешествие в чужое время по запискам и догадкам закончилось. То, что ты видишь, – прощание.

– Мы сможем попрощаться и в нашем времени, – произнесла Таисса. – По крайней мере, я на это надеюсь.

– Девочка, нет, – Александр покачал головой. – Я прощаюсь не только с тобой. По сути, я говорю с зеркалом. С дорогой своей жизни… с её результатом.

Он коснулся горла, словно унимая неслышный кашель, но ни звука не прозвучало.

– Другие будут решать, нужна ли нам галактика Светлых. Мои наследники… и мои наследники. – Александр усмехнулся. – Совет много столетий пытался уйти от наследуемой планетарной власти – но вот она во всей красе. Не так ли?

Он не видел Элен, но Таисса ощущала, что его слова обращены к ней.

– Действительно, – отозвалась Элен. – Ума не приложу, как так получилось.

Тихий смех Александра сплёлся с её дыханием.

– Все мои королевства…

– …Для вас двоих, – тихо ответила Элен.

Его лицо изменилось.

– Ты действительно здесь.

Голос Александра тоже изменился, и теперь Таисса слышала в нём совсем другой, настоящий возраст.

– Знаешь, почему я не оставил тебе никаких посланий?

– Разумеется, – спокойно произнесла Элен. – Ты хочешь, чтобы планета двигалась по твоему пути, и знаешь, что любые слова, сказанные тобой, преломятся в свете того, кем ты был.

– Или потому что я не могу найти слов, чтобы ты любила меня.

По сердцу Таиссы словно резанули ножом.

– Я люблю тебя, – произнесла Элен просто. – Таисса и Эйвен тебя любят. Найт всегда будет тебя любить. Но тебе всегда было скучно с фактами.

– Я всегда готов его убить, – проронил Вернон. – Так, для симметрии.

Александр не повернул головы. Впрочем, он его и не слышал. Он обращался только к Элен.

– Я хотел бы услышать твой голос.

– Знаю.

– Его голос.

– Вряд ли он тебя обрадует, – пробормотал Роберт. – Как и моя внешность.

– Я хотел бы, чтобы вы стали последним Советом по аномалиям. К сожалению или к счастью, – голос Александра вновь сделался сухим и менторским, – создав прототип Источника, я сам сыграл роль в том, чтобы в ближайшие сотни лет этого не произошло. Мир несовершенен, раз такая простая вещь, как естественный выбор общих ценностей для всего человечества, не может быть достигнута простым человеческим умом без великих артефактов.

– Да уж, – хмыкнул Вернон. – Сразу хочется спрятать эти артефакты в шкафу где-нибудь на Альфа Центавре и выбросить ключ в ближайший протуберанец.

Александр замолчал, глядя на Элен. Молчала и Элен, глядя на него. Словно трансляция зависла – или, напротив, наполнилась бесконечным смыслом, пока двое глядели друг на друга через сотни лет. Может быть, именно в этот момент они видели друг друга по-настоящему?

На краю жизни Александра. На краю путешествий во времени.

– К счастью или к сожалению, – наконец произнёс Александр, – нам приходится жить с тем, что есть. Прощай, дорогая. Если он не будет беречь вас обоих, я уничтожу его из прошлого. Поверь, мне есть как.

Таисса услышала, как засмеялся Роберт. Кажется, с восхищением.

И фигура Александра начала таять.

Элен опёрлась о стену. Таисса не видела её лица, но чувствовала исходящие от неё… Смятение? Горе? Надежду?

– Ничего себе, – проговорил Вернон несколько севшим голосом. – Знаете, а я ему поверил. У твоего деда, что ни говори, есть стиль.

– Интересно, что скажет Великий Светлый, услышав такое обещание? – пробормотала Таисса.

И в эту минуту вновь вспыхнул свет.

Незримая Светлая аура наполнила каменную хижину, пронизывая каждый камень. А секунду спустя Таисса почувствовала руку на своём плече.

Она подняла взгляд и ахнула.

– Тьен!

– Привет, – произнёс Тьен, убирая руку. – Мама, это я.

Его черты были скрыты ярким светом, голос чуть искажён, и Таисса не могла понять, сколько лет её сыну. Двадцать два, двадцать пять? Сто двадцать? Что это? Послание? Видение?

– Я просто хочу сказать тебе одну вещь. Мама, я люблю тебя. И то, что ты видела мою могилу, этого не отменяет. Я здесь, и я тебя люблю.

Светлая аура окутывала её будто плащом, согревая, утешая, наполняя. Обещая. Таисса попыталась вглядеться в лицо сына, понять, кого видит перед собой, – но у неё не получалось.

– Ты вернёшься домой, – прозвучал у неё в ушах голос Тьена. – Ты уже почти вернулась. И впереди у нас много времени. Время, где я жив. Время, где ты жива. Будущее, в котором мы сейчас стоим, – это далёкая страна, в которой остался наш отпечаток. Но мы…

– Мы возвращаемся домой, – прошептала Таисса. – Ты вернёшь меня домой?

На противоположном конце комнаты вдруг охнул Роберт.

В каменный алтарь, стоящий посреди хижины, был воткнут меч. Тот самый, который ещё недавно сжимала в пальцах Лара. Он не сиял, как фигура Тьена, но светил отражённым светом.

– И для кого это? – поинтересовался Вернон. – Для будущего героя, дабы скрестить клинки с Великим? Или для новой освободительницы, готовой крушить Источники?

– Никто не может этого знать, – отозвалась Элен. – Но у каждого замка должен быть ключ.

– Если только это не дверь, которая должна оставаться вечно запертой, – пробормотал Роберт, оглядывая меч.

– Лучше не трогай эту штуку, – предупредил Вернон. – Может и шарахнуть.

– Это путь, – произнесла Таисса. – Путь в будущее. Перекрёсток, который ведёт во все стороны. В мир, где есть Великий, и в мир, где его не будет. В мир с Источником и в мир без него. Но для нас…

Она улыбнулась Вернону.

– Это путь домой.

Их глаза встретились, и чуть ли не впервые за всё путешествие Таиссе отчаянно захотелось, чтобы они с Верноном действительно отправились домой. В свой дом, где они зажгут огонь в камине, вместе упадут на диван, накрывшись пледом, и встретят рассвет на крыше с куском яблочного пирога. Где у их детей будут свои комнаты и любимые игрушки. И где через двести лет будет стоять упрямая девочка с косичками по имени Таисса Пирс, и вспоминать их встречу.

Может быть, такой дом всё-таки существует?

Таисса неуверенно подошла к алтарю. Помедлив, вопросительно посмотрела на сияющую фигуру Тьена.

– Мне пора, – просто сказал Тьен. – Осталась только одна встреча. Передавай от меня привет, ладно? Я очень его люблю.

Яркий свет залил хижину в последний раз и потух. Аура, согревавшая Таиссу, рассеялась.

А на лестнице послышались шаги.

Секунду спустя на пороге появился Дир. Обвёл их взглядом.

– Кажется, сегодня все наконец возвращаются туда, где должны быть, – произнёс он. – Привет.

В его волосах застрял сухой лист. На руке чуть ниже запястья красовалась ссадина, которую уже затягивала регенерация.

– Ты возвращаешься с нами? – с надеждой спросила Таисса.

Дир покачал головой.

– Не в этот раз, – мягко сказал он. – Боюсь, у каждого из нас своя точка назначения, Таис.

– Иногда это здесь и сейчас, а иногда прыжки туда-сюда со скакалочкой, – констатировал Вернон, цепко глядя на Дира. – Кстати, кто-нибудь знает, в какую сторону эта скакалочка закрутится в следующий раз? Я так, поинтересоваться.

Дир лишь поднял бровь.

Таисса покачала головой, пристально глядя на него.

– Нет, – утвердительно сказала она. – Больше путешествий во времени не будет, потому что их не было. Как только Тьен стал взрослым и пришло время его выбора, как только Великий Светлый окончательно утвердился на троне – они закончились.

Она повернулась к Элен. Теперь её догадки превратились в уверенность.

Элен улыбалась, глядя на неё.

– Почти, – негромко сказала она. – Иногда, если очень повезёт, нам будут сниться сны.

Сны, которые она не запомнит. Сердце Таиссы сжалось. Как же мало…

Но, судя по улыбке и печали в глазах Элен, гораздо больше, чем ничего.

– Случится лишь то, что уже случилось, – протянул Вернон задумчиво. – Действительно, трудно спорить с такой блестящей формулировкой. Впрочем, кто знает, что придёт в голову Великому Светлому из далёкого будущего? Может, он полюбит шляться туда-сюда во времени со звонкой песней и жареной картошкой.

Дир едва заметно улыбнулся.

– Твой юмор в трагические моменты был бы подспорьем любому Великому Светлому, Вернон. Но время течёт только в одну сторону.

Вернон медленно кивнул в ответ.

– И кто знает, – негромко сказал он, – что будет через тысячи лет?

– Я знаю, – спокойно сказала Элен. – Жизнь.

Они с Диром обменялись взглядами.

А потом Найт неслышной походкой подошла к Элен и обняла её. Роберт положил брату руку на плечо.

– Не удивляйся, если увидишь меня во сне, – проговорил он. – Причём наверняка в дурацком.

Рука Вернона накрыла плечо брата в ответ.

– Само собой, – согласился он. – Дурацкие сны – наша семейная черта.

Таисса не отрывала взгляда от Дира. Сердце сжималось незнакомой болью, и почему-то ей это казалось ужасно важным – смотреть на Дира прямо сейчас.

– Тьен просил… передать тебе привет, – с усилием выговорила она. – Вы с ним тоже скоро увидитесь? В твоём будущем?

Краем глаза она увидела, как застыло лицо Элен.

Дир покачал головой.

– Таис, ты дала обещание не путешествовать во времени, когда вернёшься домой, и Найт его зафиксировала. Мне тоже пришлось… дать некоторые обещания. Это значит, что твои вопросы останутся без ответов.

– А когда я их узнаю, они мне не понравятся, – пробормотала Таисса.

– Нам редко нравится то, что выбираем не мы, принцесса.

Они молча смотрели друг на друга, и Таиссу заполняло знакомое ощущение.

Словно её, маленькую и хрупкую, держит на ладони весь мир – и прощается с ней.

…Элен никогда больше не увидит сына. Никогда.

…Она никогда больше не увидит Элен.

Но они будут любить друг друга. Разные времена, параллельные жизни – и тепло внутри. Знание, что о тебе помнят. Невидимая рука всегда окажется на твоём плече, когда понадобится поддержка. Та, что осталась в другом времени, всегда будет…

…На твоей стороне.

– Ты готов? – негромко спросила Таисса.

– А ты?

Таисса посмотрела на Вернона и покачала головой.

– Нет, – тихо сказала она. – Я чувствую, что нас сейчас раскидает в разные стороны. И мы никогда больше не соберёмся вместе, а когда соберёмся, то всё будет иначе.

Меч на пьедестале начал светиться.

– Всё, – произнесла Элен. – Пора.

Она протянула руку Роберту, и тот в сверхскорости пересёк хижину, чтобы оказаться как можно дальше от алтаря.

А в центре хижины, вращаясь вокруг меча, начала формироваться сияющая воронка, бросая отсветы на стены.

Свет волной прошёл по проекции Найт, и та, успев улыбнуться Таиссе, исчезла.

Вернон сделал шаг к алтарю, и в его руке вдруг сверкнул перстень. Таисса увидела, как расширились глаза Дира. И не зря: генератор силового поля, только что висящий на Роберте, теперь красовался на Верноне.

– Всего лишь одна остановка по пути, не паникуйте, – безмятежно пояснил Вернон, вращая перстень. – Увидите Великого – передайте ему, что его никто не спрашивал.

– Вернон, ты рискуешь, – негромко сказал Дир.

– Ага, – легко отозвался Вернон, поправляя генератор на бедре. – Спаси там всех, если у меня не получится.

К Таиссе наконец вернулся дар речи.

– Вернон! – выдохнула она. – Куда ты…

Вернон покачал головой.

– Мы увидимся, Таисса-звёздность, – с нежностью сказал он. – Обязательно.

И исчез. Таисса ощутила его внезапное отсутствие всем телом.

Только что Вернон был здесь – и его здесь уже не было. И никогда не будет.

А через несколько секунд не станет и её.

Воронка вращалась всё быстрее. Ветер рассыпал сухие листья по комнате, взъерошив волосы Дира, но Диру, казалось, было всё равно: он смотрел на Таиссу не отрываясь, и Таисса знала, что в целом мире для него не было и не будет никого важнее, никогда, никогда…

Таисса протянула к нему руку. С тех пор, как она увидела его на маяке, она так и не смогла взять его за руку, коснуться, обнять…

– Дир… – проговорила она. – Я…

Их руки не успели встретиться. Таисса успела ещё увидеть, как рука Дира подаётся ей навстречу…

…И яркий свет заполнил всё.

Конец четырнадцатой книги.