Спуск начался на рассвете. Гильдейским клеркам было откровенно плевать на какую-либо слаженность отрядов, поэтому они сбили нас в общую кучу вместе с тремя командами авантюристов третьего и четвёртого рангов. До развилки первого этажа всем предписывалось топать единой массой ради снижения потерь от стартового давления местных тварей, ну а дальше каждый отряд мог спокойно уходить по своему маршруту. Все равно внутри Подземелья уже невозможно было контролировать деятельность авантюристов.

Едва мы миновали каменную арку входа, я сбавил шаг, оценивая новый фон. Сквозняк принес тяжелую влагу и густой дух перегноя пополам со смолой. Подземелье за водопадами в Пределе встречало едкой минеральной сушью, а здесь легкие мгновенно наполнились сыростью живой экосистемы.

Ивара в моей душе ответила короткой пульсацией. Серебристые нити под кожей разогрелись, распознав эту среду как нечто родственное, пусть и насквозь отравленное искаженной маной.

На середине первого яруса, там, где выщербленный базальт переходил в сплошной корневой настил, навстречу нам вышли люди.

Их оказалось пятеро. Двое тащили на себе повисшего товарища, закинув его руки себе на плечи, пока раненый переставлял сапоги на чистом воинственном упрямстве. Если сейчас упадет, то больше не встанет, и он сам отлично это понимал. Бедолага судорожно зажимал разодранный бок, ткань куртки там давно пропиталась влагой и лоснилась в свете факелов.

Белесые бегающие зрачки полностью игнорировали нас и цеплялись лишь за очертания тоннеля впереди. Мужики, судя по их виду, совсем недавно вырвались из плотной мясорубки, и еще не сообразили, что прямо сейчас от них не пытаются откусить кусок.

Идущий в авангарде старший даже не подумал сбавлять шаг при нашей встрече. От плаща командира остались разодранные полосы, а стальной наплечник был чудовищно деформирован ударом чего-то массивного. Выхватив взглядом нашего десятника, мужик лишь процедил на ходу:

— Четвёртый этаж завален, западная галерея рухнула. Пятый не пройдёте, там распространился газ или ядовитый туман, без сильного мага воздуха сдохнете на первых двадцати шагах. Шестой мы даже не видели.

Авантюрист сплюнул в сторону и повел своих выживших к выходу, не ожидая от нас лишних расспросов. Я молча кивнул ему в спину. Любые сведения, щедро оплаченные чужой кровью и отданные встречным, стоили под землей на вес золота. Наш временный десятник рассуждал так же: он черкнул что-то углем на полях походной карты и махнул рукой вперед.

Первый и второй этажи мы прошагали плотным строем. Местные агрессивные порождения — жутковатые, скрюченные создания с хитиновыми пластинами и шипами вместо кожи — постоянно бросались на строй из боковых ниш, пытаясь попробовать нас на прочность.

Пришлось подстраиваться под заданный темп сборного отряда. На этот раз я обошелся без призыва лозы и электрических разрядов. Крепко перехватил трофейный короткий меч, который был со мной еще со времен противостояния с де Валлуа, пуская в ход наработки Ирмы. Жесткий прием туши на клинок, немедленный уход с траектории когтей, быстрый тычок в мягкую плоть под нижней челюстью монстра. Необходимый минимум движений без показухи, лишняя слава среди этой публики мне сейчас даром не сдалась.

Ран неотступно держалась позади моего правого плеча. Вся эта «приветственная компания» не представляла для полноценной кицунэ никакой угрозы, так что тратить ману на разрушительные техники лисица не собиралась. Девушка скользила по влажному камню совершенно беззвучно, избегая летящих шипов с откровенно раздражающей ленцой. В общую драку спутница благоразумно не совалась. Лишь однажды она мимоходом ударила в шейные позвонки попытавшейся обойти нас твари, ударив ту ребром ладони, а затем долго и с искренней брезгливостью оттирала перепачканные пальцы о скальную породу.

Остальные авантюристы подозрительно косились в нашу сторону. Ран по уговору продолжала глушить свою тяжелую ауру в глубине ядра. Любой местный сенсор выдавал бы в ней «балласт» второго ранга. Вот только в вечном сумраке катакомб её янтарная радужка раз за разом вспыхивала потусторонним хищным проблеском при свете фосфоресцирующих грибов. Люди от таких взглядов начинали инстинктивно дергаться.

Тем не менее вслух свои претензии они не высказывали. Подземные правила писаны кровью: если примкнувший к группе чудак справляется со своей зоной ответственности и не подставляет спины товарищей, его видовая принадлежность остается исключительно проблемой нанимателя.

Спустившись на второй ярус, мы остановились перед широкой развилкой, образующей подобие зала с высеченными в камне сливными каналами. Здесь наш временный союз распался. Командир нашего десятка увел людей по западному туннелю, а независимая тройка молча двинулась по прямому маршруту.

Сверив ориентиры с заранее приобретенной гильдейской картой, я свернул в восточный проход.

Коридор постепенно начал сужаться, заставляя иногда пригибать голову. Каменные стены из выщербленного базальта уступили место рыхлому песчанику. Из каждой трещины лезли узловатые переплетенные корни неизвестного происхождения. Эта органическая сеть плотно затягивала своды тоннеля, непрерывно источая мутную влагу.

Идущая позади Ран неожиданно замерла на полушаге.

Лисица в этот момент полностью игнорировала мое присутствие, несмотря на то, что я пытался привести ее в чувство. Её внимание целиком поглотила стена по левую сторону от нас, сплошь затянутая древесными волокнами. Девушка подобралась вплотную к наростам и прижалась к ним ухом. Ноздри кицунэ жадно втянули спертый воздух подземелья, после чего она осторожно прижала раскрытую ладонь к толстым жилам коры.

Моя спутница изучала преграду совершенно особым способом, не пытаясь пустить зондирующий импульс через корневища или нащупать ближайший магический резервуар. Зверь, насколько я мог судить, считывал структурную плотность самого камня. Ее сверхчувствительные рецепторы вычленяли из окружения ничтожные перепады температур и мизерные сквозняки, которые прошли бы мимо сенсорики любого мага. Инстинкты высшего хищника работали лучше любого пространственного сонара. На такое вряд ли способны сенсоры, которые зачастую идут в составе отрядов, чтобы заранее предупреждать об опасности.

Сделав пару шагов вправо, она опустилась на корточки и долго изучала основание сплетенного древесного узла под странным углом.

— Здесь, — тихо сообщила девушка, уперев острый ноготь в темную кору.

Приблизившись, я сфокусировал зрение. Издалека стена казалась сплошным природным щитом без единой бреши, но опытный взгляд все же цеплялся за детали. Между двумя особо массивными корнями проглядывал искусственный зазор, толщиной в несколько пальцев. Грунт под этим сочленением давно размыло скрытыми стоками, благодаря чему у самого пола образовалась сквозная щель.

Я опустился на холодную грязь и вжал раскрытую ладонь в землю под обнаруженным стыком. Орнамент Ивары на коже тут же отреагировал на мой мысленный посыл, пустив по предплечью горячую волну. Эфирный импульс беспрепятственно нырнул в почву, вырисовывая архитектуру скрытого за препятствием коридора.

Магический фон внутри стены не упирался в слепую заглушку, а круто переламывался, проваливаясь в черную глубину мощным концентрированным руслом. Перед нами обнаружился полноценный обходной путь из внутренней системы Подземелья.

Встретившись взглядом со спутницей, я лишь усмехнулся. Сердцевина этой зоны, как и знакомое мне изувеченное древо, функционировала как изломанный, но всё ещё живой организм. У подобных формирований всегда имелись свои скрытые артерии для отвода энергии. Такие стихийные протоки никогда не попадут в официальные реестры, поскольку их формировали не инструменты исчезнувших рас, а сама пульсирующая воля запечатанного. Тайная тропа в самое пекло, куда никто не сунется, кроме безумцев. Ну что же…

Отряхнув грязь с ладони, я поднялся на ноги. Девушка застыла перед узлом из корней в позе готового к броску леопарда. В ее расширенных зрачках читалось вполне конкретное нетерпение. Тратить время на пространные объяснения мы не собирались, отлично понимая намерения друг друга.

Крепче стиснув рукоять меча, я с силой вклинился правым плечом в переплетения. Влажная древесина натужно хрустнула, неохотно пропуская меня сквозь разорванные волокна внутрь провала с крутым уклоном. Из бездонной темени тянуло ледяным сквозняком и осевшей на губах минеральной пылью.

Выдохнув, я с усилием просунул грудную клетку сквозь оставшийся зазор. Юркая лисица проскользнула за моей спиной, не издав ни единого звука.

Стоило нам только пересечь эту природную границу, как разорванные жилы позади глухо скрежетнули. Стенки сплелись за нашими спинами в монолитный щит, намертво отрезая гул безопасных коридоров и погружая пространство в давящую тишину.

Узкий лаз закончился внезапно. Острый край сланца царапнул плечо сквозь плащ, я сделал последний шаг и протиснулся в щель, вывалившись на гладкую поверхность.

Разница между ярусами ударила по чувствам мгновенно. Давление горной породы исчезло вместе с извилистым коридором. Нас встретило по-настоящему просторное подземелье. Потолок терялся где-то высоко во мраке.

Местный воздух кардинально отличался от предыдущих уровней, вместо затхлой каменной крошки от него несло прелой землей да въедливым запахом древесной смолы. Легкие от этого густого аромата сами собой расширились для глубокого вдоха.

Сразу за выходом из скалы начиналась поляна. Настоящая, покрытая плотным изумрудным ковром из низкого мха. А прямо по центру кучно росли они.

Те самые цветы, ради которых гильдейские глашатаи срывали глотки на площади, обещая золото любому безумцу. Крупные бутоны на мясистых стеблях мерцали в полумраке пещеры изнутри, переливаясь от бледно-сиреневого к жемчужному. Их сияние успокаивало глаз, обходясь без агрессивных сполохов нестабильной маны. Добыча, за которую любой столичный алхимик отдал бы правую руку, была буквально в десяти шагах от нас, бери да складывай в пространственное кольцо.

Но я не двигался. Таежный опыт, выработанный на сибирских браконьерских тропах и окончательно вбитый в подкорку в Пределе, одернул за невидимый поводок. В этой поляне читался явный подвох. Растения располагались слишком симметрично для естественной дикой поросли. И именно эта неестественность настораживала больше всего.

Опустившись на одно колено, я стянул перчатку и вжал ладонь во влажный мох. Серебристый орнамент под кожей отозвался мгновенно. Я пропустил ману вниз. Сделал это предельно аккуратным щупом, постепенно погружаясь в структуру почвы через корневую сеть.

Картина, развернувшаяся перед моим внутренним взором, заставила стиснуть челюсти.

Внешний вид цветов оказался прекрасной ширмой для того чтобы заманить доверчивую добычу. Их корневая система вообще не планировала заканчиваться в полуметре под землёй. Мощные жилы уходили далеко вглубь базальта. Там они намертво сплетались с магистралями Лей-линий и разбегались по периметру зала, врастая прямо в несущие конструкции седьмого этажа. Местная флора выполняла, как бы это странно ни звучало, функцию арматуры. Она перераспределяла подземную энергию, физически удерживая своды этого циклопического пузыря от коллапса.

Срежь один бутон, переруби натянутый энергетический трос, и следом весь баланс немедленно рухнет. Изучать предел прочности этой экосистемы желания не было никакого, детонация одного манового узла на такой глубине запросто похоронит под каменными завалами не только меня. Всем кто жаждет наживки ярусами выше, тоже достанется и немало.

Ран зашла слева и остановилась у кромки мха. Девушка-хищница даже не подумала тянуть руки к манящим лепесткам. Её ноздри едва заметно расширились, считывая эфирные возмущения, недоступные слабому человеческому обонянию. Янтарные зрачки сузились, выхватывая невидимые линии силового напряжения в воздухе. Звериное чутьё наверняка выдало кицунэ ту же самую информацию, которую я почерпнул из корневой сети: вся эта живописная клумба представляла собой заряженный капкан. Уж очень настороженной стала моя спутница спустя пару мгновений.

Ран перенесла вес на одну ногу и скосила на меня выжидающий взгляд. Оспаривать моё право ведущего она явно не собиралась. Получается, я стал главой ее стаи? Ладно, подумаю об этом потом.

Я поднялся на ноги. Извлек из внутреннего кармана тетрадь с угольным стержнем, после чего быстро накидал схематичный эскиз. Указал координаты скрытой трещины, нанес разметку корневых магистралей под поляной, задокументировал замеры плотности магического фона. Слов минимум. Зато для оформления качественного гильдейского отчёта фактов предостаточно.

Мы добрались до цели и зафиксировали местоположение ресурса, приложив весомое обоснование для отказа от изъятия. Дальше пусть местные бюрократы бодаются с академическими магистрами. Захотят обрушить каменный свод себе на темечко ради гербария — флаг им в руки. Класть свою голову на плаху ради чужой жадности я не подписывался.

Тетрадь отправилась обратно за пазуху. Я развернулся к проходу в породе, собираясь скомандовать Ран на отход.

Мощный удар по разуму обрушился без предупреждения.

Ментальный блок, сдерживающий чужеродную память искалеченного древа, с треском лопнул. Сказалась, по всей видимости, губительная близость концентрированного подземного источника седьмого этажа. Период тишины оборвался в долю секунды.

Осколки многовековой агонии пробили брешь в рассудке. В виски ударили звуки лопающейся коры, надрывные вопли заживо замурованных духов и металлический лязг механизмов-пожирателей маны. Этот массив информации затопил мое сознание.

Пол начал уходить из-под ног, и я рухнул на колено, да с такой силой, что в суставах отдалась тупая боль. Ладони с размаху ударили по мху. Тело требовало найти в земле хотя бы крохотную физическую опору посреди бушующего внутри ментального шторма.

Ивара, я чувствовал, попыталась срочно перехватить эфирный удар. Увы, ресурсов ростка-симбионта не хватило для блокировки столь сокрушительного объёма концентрированного отчаяния. Плотину прорвало окончательно.

Моя собственная природная мана, раскаленная чужой невыносимой болью, слепым шквалом ударила по внутренним каналам. Энергия бесконтрольно выхлестнула из пальцев прямиком в податливый дерн. Могучая друидическая волна впечаталась в хрупкую экосистему поляны, затапливая корневые узлы. Местные магические контуры затрещали от перегруза, приняв в себя грязный эфирный слепок чужой вековой ярости.

Зрение смазалось серой пеленой. Краем глаза я успел выцепить движение Ран, кицунэ молниеносно отскочила назад.

Девушка даже не дёрнулась оказывать помощь. Её тело хищно сгруппировалось, а пальцы выпустили длинные когти. Мана-зверь буравила меня тяжелым изучающим взглядом. Она почуяла источник неминуемой агрессии и готовилась к обороне.

Ответ Подземелья последовал незамедлительно.

Почва в самом центре поляны угрожающе вздулась прямо между светящимися бутонами. Моховой ковер лопнул с мерзким звуком рвущейся ткани. Из черного провала ударил фонтан земли пополам с вырванными корнями. Следом на поверхность потащилось нечто, годами дремавшее под цветочной иллюзией.

Наверх лезло вовсе не изувеченное скопище агонии вроде того сломленного древа из каменного мешка. Из расщелины формировался монолитный аватар. Ядро этажа обретало физическую оболочку.

Из разлома показалась массивная холка, за ней появилась угловатая волчья морда. Наконец зверь выдрал свой колоссальный корпус из грунта. Существо в полтора человеческих роста состояло исключительно из толстых стеблей да пульсирующих маной древесных корней. Зеленая чешуя из плотного мха и россыпи светящихся бутонов формировала своеобразный защитный слой. Вся эта ботаника полностью заменяла хищнику звериную шкуру.

Глаза зверя угрожающе полыхнули изумрудным светом. Передо мной проявил себя жестокий инстинкт Хозяина территории. Защитный инстинкт отреагировал на незваного гостя, который взял, да влил в подземную корневую систему дикую дозу концентрированной эфирной боли. Скорее всего, это он считал это нападением на себя, а меня — агрессором.

Лесной волк глухо зарычал. Широкие плечи дернулись, стряхивая лишнюю комковатую грязь. Бутоны на спине твари предупреждающе вспыхнули, напрямую резонируя с возмущением ядра Подземелья. И тут уж не надо быть умником, чтобы понять, что страж седьмого яруса распознал в нас непосредственную угрозу собственному существованию.

Морда чудовища опустилась к базальту. Опутавшие мощные лапы лозы скрипнули от колоссального напряжения, готовясь швырнуть тушу вперед. Зверь атаковал, его тело рвануло с места, не оставляя времени на раздумья.

Бой в замкнутой чаше поляны пошёл вкривь и вкось с первой же секунды. Волк был огромен, но перемещался по своду вразрез с собственными габаритами. Слепой ярости обезумевшего зверя в его выпадах не наблюдалось, само Подземелье просчитывало наши маневры. Стоило мне сбросить ману в ладонь, как хозяин этажа смещал центр тяжести, уклоняясь от вздымающейся лозы за долю секунды до пробития мохового покрова.

Воздушные серпы Ран с визгом прочертили окружающее пространство. Лисица вложила в свою магию всю ущемленную злость хищника, ударив волка сбоку, откуда он ее не ожидал увидеть. Лезвия сжатого воздуха жестоко сбрили пласты дёрна вместе со светящейся порослью на боку твари. Мана-зверь не издал ни звука. Сплетение живых корней немедленно развернулось и обрушилось на девушку, отшвырнув кицунэ к базальтовой стене. Столкновение с каменной преградой сопроводил тошнотворный костный хруст.

Уплотнив плечевой сустав Каменной Плотью, я преградил твари путь и принял следующую разящую атаку на себя. Гранитный каркас отразил первичный скользящий выпад. Волк тут же довернул корпус, впечатав массивную вторую лапу прямо в мою грудную клетку. Доспех опасно продавился. Инерция отбросила меня на несколько шагов по влажному настилу, заставив балансировать на грани падения.

Разрядив вплотную Когти Грозы, я сжег пучок молний прямо о растительную шкуру зверя. Тварь глухо рявкнула и подалась назад. Раскаленное электрическое пятно расползлось по грудине монстра, выжигая переплетенные корни, но окружающие цветы сразу отозвались яркой вспышкой, обильно заливая ранение восстанавливающим светом. Я метнул подземный стебель в ногу отступающего противника. Лоза плотно затянулась на конечности зверя, но он лишь злобно рванулся, превратив связывающий конструкт в труху.

Шорох справа известил о возвращении Ран в строй. Девушка уже вскочила на ноги, на ходу вытирая окрашенный кровью подбородок. Сложное сплетение ее пальцев активировало каскад из четырех эфирных лезвий, полетевших в сторону лесной громадины. Волкоподобный выгнул спину с пугающей гибкостью, пропустив три снаряда над холкой. Ударивший по потолку пещеры воздух высек мелкую крошку, тогда как последний серп удачно снес часть растительного уха. Поврежденный монстр тяжело припал к почве и сжал задние лапы для фатального ответного прыжка на лисицу.

Очередной Молниеносный Шаг выжег немалую долю резерва, смазывая очертания сводов перед глазами. Возникнув на пути летящей смерти, я выкрутил минеральную структуру Каменной Плоти до скрежета в суставах и скрестил предплечья.

Накатившая сверху масса волка обрушилась с такой дурью, что меня буквально вколотило в базальт. Ступни вышибли крошево из плит, а дыхание намертво заперло в сжатых легких. Локтевые сгибы прострелило обжигающей резью.

От критического давления щитки на предплечьях начали покрываться глубокими трещинами. Оставалось продержаться всего пару секунд до момента, когда гранитная преграда лопнет и нас размажет по этому изумрудному залу.

Пространство рядом со мной внезапно ощутимо загустело. Наплывший эфирный фон полностью вытеснил спертый подземный запах. Это странное присутствие разительно отличалось от согревающего покалывания ладони или мысленного эха на периферии сознания.

Ивара шагнула слева от меня, на этот раз обретя полноценную материальную форму. Маленькая девочка с вплетенной в волосах листвой осталась в недрах медитаций. Сейчас передо мной высилась фигура худощавого подростка, излучающая мягкое серебристое свечение. Детскую восторженность в фиолетовых глазах вытеснила древняя, тяжелая осознанность. Проступивший на ее коже светящийся орнамент ритмично и властно пульсировал синхронно с татуировками на моих руках.

Атакующий волк остановился, сняв в один миг сокрушительный гнет с моей защиты. Огромная туша неуклюже осела на задние лапы, уставившись на подошедшую к нему вплотную Ивару фосфоресцирующим взглядом.

Опустив занемевшие конечности, я с удивлением наблюдал за разительными переменами. Агрессия бесследно стекла со зверя, обнажив беспросветную усталость измученного создания, которому до одури осточертело сопротивляться вековому проклятию каменного мешка.

Девушка прикоснулась ладонью к широкому лбу мана-монстра. Зверь издал судорожный выдох. Растительная плоть утратила структурную плотность, начав осыпаться на глазах разрозненными цветами и сухой землей. Некогда несокрушимая преграда растеклась по плитам заурядным моховым настилом. Там, где мгновением раньше возвышался грозный страж глубокого яруса, разлился аромат нагретой солнцем хвои.

Звенящую тишину купола разрушила мощная вибрация. Сброс накопленного напряжения ударил в пол и устремился мимо нас на поверхность, проходя через каждый сантиметр подземной корневой системы.

Отголосок этой дрожи тут же нагнал нас многоголосым ревом вперемешку с глухим топотом тысяч лап. Я лишь чуть позже узнал, что в этот момент порождения верхних этажей, утратив привязку к спящему источнику, сорвались с лежек. Истеричная орда слепо ломанулась наверх, устремившись к выходам, подальше от меркнущего центра.

Ивара обернулась ко мне. Зазвучавший голос потерял звонкость, приобретя сухую хрипотцу предельного изнеможения:

— Наверху сейчас будет очень плохо. Они идут наружу. Все. Вам надо спешить.

Она посмотрела на труху из осыпавшихся стеблей с неподдельным замешательством:

— Я сама не знаю, как это сделала, Вик, — добавила она совсем тихо, и в фиолетовых глазах мелькнула тень человеческой растерянности. В этом признании чувствовалась неопределенность. — И не уверена, что смогу повторить. Мне нужно… нужно подумать. Переварить это.

Серебристое свечение замерцало. Фигура подростка утратила плотность очертаний и быстро растворилась в воздухе. Левая ладонь немедленно налилась спасительным жаром, тогда как пульсирующий ритм татуировок на предплечьях снизился до стартового фонового режима.

Ран сделала пару робких шагов в сторону растрепанного мха, долго гипнотизируя место исчезновения духа. Из повадок напарницы напрочь улетучилась звериная спесь. Теперь янтарные зрачки смотрели на меня с безоговорочным почтением дикого хищника, воочию узревшего превосходство чужой непредсказуемой силы.

Гул над нами набирал угрожающие обороты. Базальтовый потолок мелко трясся от поступи бегущих мутантов.

— Бежим! — скомандовал я, резким движением подхватывая брошенную котомку.

Лисица молча кивнула, и мы устремились к зияющему провалу спасительного лаза.

Подъём по извилистому корневому лазу занял у нас куда меньше времени по сравнению с тем недавним спуском. Задерживаться в узком земляном проходе совершенно не хотелось. Интуиция колотилась в затылок назойливым дятлом, подгоняя нас с лисицей вперед и даже не давая думать о промедлении.

Воздух с каждой преодоленной ступенью тяжелел от нарастающего гула. Окружающая скальная порода содрогалась мелкой, противной дрожью. Теперь снизу давило вовсе не удушливое магическое поле нижних этажей. В дело вступила самая настоящая сейсмическая активность. По изломанным гранитным плитам шли тяжелые раскатистые толчки, от которых с низкого свода осыпалась мелкая каменная крошка.

На подходе к выходу сдавленный рокот прекратился. Перестук сталкивающегося металла смешался с надрывными воплями запаниковавших чудовищ. Короткие людские команды тонули в общем реве.

Обезглавленное по своей сути после вмешательства Ивары Подземелье исторгало из себя всю доступную фауну прямо на поверхность сплошным потоком. Очевидно, внутренний контроль обрушился. Голые инстинкты погнали искаженных тварей прочь от угасающего источника к долгожданной свободе. В такой обезумевшей толкучке вряд ли кто-то обращал внимание на расстановку сил или территориальные инстинкты.

Когда мы наконец-то выбрались наружу из тесной скальной щели, солнце уже клонилось к горизонту. Косые лучи застревали в мохнатых кронах елей, бросая на вытоптанную землю длинные тени. Истинный свет мешался с багровым заревом пожаров. Со стороны широкого тракта тянуло удушливым дымом горящего дерева вместе с подпаленной звериной шерстью.

Основной навал искаженного зверья давным-давно пронесся сквозь окрестную чащу сокрушительным тараном. Толстые кусты лещины оказались вывернуты из грунта. Десятки стволов молодых деревьев хрустнули под напором тяжелых тел, образовав хаотичный бурелом. Лесная подстилка превратилась в жидкое месиво из грязи и выдранного кусками дёрна. Тысячи когтей взрыхлили этот участок надежнее плуга.

И тем не менее вокруг открытого входа продолжали мельтешить запоздалые одиночки. Заплутавшие монстры метались среди развороченной зелени.

Двое псовых созданий второго эшелона (где-то по уровню опасности равных мана-зверям второго ранга) с костяными бляхами вдоль хребтов толкались у обломка березы. Оглохшие от суматохи твари рычали в пустоту. Заметив движение у разлома, монстры сорвались с места в инстинктивном броске. Соображать они не пытались, в их изувеченных головах пульсировала лишь жажда.

Поднимать уровень шума выплесками магии ради таких противников я не хотел.

Охотничий нож лег в ладонь. Короткий перенос веса позволил ускользнуть из-под разинутой пасти передового порождения. Заточенное лезвие нырнуло под жесткую чешую, вскрывая сосуды на шее. Хлестнувший кровоток запачкал землю, а массивное тело рухнуло под ноги.

Со вторым противником расправилась спутница. Ран лишь коротко взмахнула кистью. Летящий полумесяц уплотненного воздуха начисто сбрил псу передние конечности. Хищница перешагнула образовавшуюся на земле темную лужу и направилась к дороге, даже не скосив взгляда на воющую тварь.

Вскоре наш тандем достиг главной торговой артерии. Первичный беглый осмотр показал обнадеживающие результаты. Высокая каменная кладка укреплений осталась целой. Смотровые башни возвышались на своих местах. Ожидаемого глобального пожарища не случилось. Здешний гарнизон вкупе с многочисленными отрядами искателей наживы смог выстроить оборону. Те десятки специалистов, что примчались в город на Гильдейский клич, стали превосходным живым щитом на пути стихийного исхода. Плотная линия защиты перемолола обезумевшую подземную фауну.

Хотя заплатить за эту остановку пришлось солидную цену. Окованные металлом дубовые створки восточных ворот держались на честном слове. Искореженные петли скрежетали от малейшего дуновения. Прилегающая брусчатка пестрела обугленными кратерами. Авангард местных магов заливал подходящие толпы мощными плетениями по площадям, нисколько не жалея дорогую инфраструктуру. Обломки брошенных телег перемешались с телами разорванных порождений.

Многие из убитых монстров уже перешли в стадию разложения, щедро присыпая мостовую едким пеплом. Нижние этажи крайних зданий зияли черными квадратами вместо высаженных окон, от деревянных перекрытий поднимались тонкие струйки дыма.

Портовое поселение находилось в стадии нервного отходняка. Десятки людей с зажженными факелами активно патрулировали внешний контур, напряженно вглядываясь в сумеречную чащу. Помощники лекарей суетливо перетаскивали стонущих раненых в сторону госпиталей на собранных из досок носилках. Заляпанные чужой слизью авантюристы валились на камни прямо у самого входа. Измотанные мужики шумно глотали воздух и стряхивали с оружия комья застывшей грязи.

Моя пушистая спутница не выказывала никаких признаков тревоги. Наоборот, она где-то раздобыла длинную ветвь рябины и теперь целенаправленно поедала терпкие ягоды. Кицунэ смешно морщила нос от кислоты плодов, не прекращая изучать движение стражников.

— Ну и вонь, — выдала она вердикт, ловко метнув косточку в грязную лужу. — Несет испариной, жженой шкурой и паленым сланцем. Суетятся, вопят на всю округу. Ни малейшего понятия о границах. Лесная чаща после хорошего пожара выглядит приятнее ваших каменных коробок.

Хищнице категорически не заходила подобная картина. В ее выстроенной по инстинктам системе мироздания отсутствовало место для людской бессмысленной сутолоки.

— Главное, что отбились, — отозвался я, убирая клинок обратно в поясные ножны. — Судя по тому, что я вижу, собрались в плотный кулак и задержали волну до городских кварталов. Выживание в таких условиях приоритетно.

Рассматривая клубящийся дым, я выстраивал цепочку ближайших действий. Мысль о скором ночлеге в теплой кровати пришлось отбросить. Следовало немедленно отправиться в местное отделение Гильдии. Нам светил долгий процесс заполнения бланков. Конторским служащим придется объяснить факт позднего возвращения без корзин, набитых уникальной флорой нижних этажей.

Вдаваться в истинные причины и пересказывать эпизод с пытаемыми сущностями я не собирался ни при каких обстоятельствах. Такая откровенность сулила лишь прочный ошейник с кандалами, да койку в застенках столичных магов, алчущих препарировать любопытного носителя тайн.

Обойдутся складной легендой о спонтанном обвале перекрытий, из-за которого мы срочно поменяли курс. В условиях полномасштабного штурма ворот мелкие несостыковки в рапортах одинокого отряда никого волновать не будут. В суматохе всегда хватает списанных в утиль задач. Мы станем лишь одной из десятков групп, отступивших под натиском подземной волны.

Я машинально потрогал левое предплечье. Вживленный серебристый контур сохранял едва уловимое тепло. Исчезло недавнее обжигающее жжение. Сохранился лишь спокойный приглушенный отклик на периферии сознания.

Мой внутренний дух полностью вычерпала энергетический ресурс, спасая нас от буйства запертого гиганта. Ивара провалилась в восстановительный сон глубоко внутри сплетенной сетки каналов. Древесная сущность шагнула за рамки собственных пределов. Теперь мне нужно было в одиночку переварить полученные откровения о жестокой природе этих земель.

— Доедай свои деликатесы, — бросил я спутнице, перехватывая съехавшую лямку вещмешка. — Отправимся сдавать нелюбимую тобой макулатуру. И очень тебя прошу воздержаться от кровопускания в очереди, если тебя случайно толкнут.

Лисица красноречиво закатила глаза к небу, с треском раскусила кисловатый плод и зашагала в сторону дымящихся ворот.

Удушливый городской гул наконец-то отстал и окончательно растворился в густых зарослях за нашими спинами. Шаг за шагом тело потихоньку подстраивалось под неровности лесной тропы, пока сапоги поднимали сухую пыль. Раньше стоило только перешагнуть границу деревни, как грудная клетка сама собой расширялась для спокойного вдоха, давая разрядку накопленному напряжению. Однако сегодня никакого облегчения не наступило.

Ран упрямо помалкивала всю дорогу до самой границы чащи. Учитывая её обычные перепады настроения от показательной скуки к жгучей потребности испытать чью-нибудь шею на прочность, подобная замкнутость выглядела подозрительно.

Хищница двигалась на полшага позади моего правого плеча и уставилась себе под ноги. Сегодня она полностью игнорировала попадающиеся на пути шишки да мелкую дичь в подлеске, целиком сосредоточившись на переваривании той жуткой картины с седьмого этажа.

До первых признаков человеческого жилья оставался еще добрый кусок пути, когда она внезапно остановилась прямо посреди расчищенной тропы и заговорила без всяких долгих вступлений.

— Два раза — это не случайность, Вик. Это… как оно называется-то по-вашему… Повадка, вот! Вечно вы люди придумываете сложные словечки!

Мне пришлось затормозить следом. Порыв ветра с шумом раскачал кроны орешника.

— То первое дерево в скале. И этот, древесный волк. Они одинаково пахли, — Ран подняла на меня янтарные глаза, прищурив их от напряжения. — Одинаково гнили изнутри. И смотрели на тебя одинаково. Объясняй!

Ничего сразу не ответив, я отступил к обочине и стянул левую перчатку. Голая ладонь вжалась в шероховатую кору оказавшегося рядом мощного граба. Мне требовалось свериться со своим внутренним квартирантом, прежде чем продолжать этот диалог. Гудевшая весь день от перенапряжения подкожная сеть серебристых капилляров тут же ответила мягкой отдачей. Ивара, спрятавшаяся глубоко в энергоканалах после жесткого ментального удара, напомнила о себе согревающим ритмичным толчком. Никаких слов дух не формировала, однако чувство полнейшего согласия прокатилось по моим жилам с предельной ясностью. Прятать правду от напарницы стало бессмысленно.

— Это тюрьмы, рыжая, — я убрал руку от дерева и повернулся к ней. — То, что люди называют Подземельями, источниками ресурсов и богатства. Никакая это не магия естественного происхождения, как учат современных магов.

Мана-зверь даже не попыталась меня перебить. Она застыла с легким наклоном головы, с интересом ожидая продолжения.

— Высокоранговые звери, древние духи вроде того древесного исполина или сегодняшнего волка. Те, кто стоял на защите этого мира очень давно. Их брали живьём, — я тщательно подбирал слова, стараясь не расплескать плавающие в голове разорванные фрагменты переданных духом воспоминаний. При этом сама суть полученной информации была подобна мозаике, в которой не хватало важных деталей, и ее приходилось складывать самому, пытаясь понять картину в целом по частям. — Заковывали в породу, оплетали подавляющими рунами. Превращали в батарейки. Веками они сидят там, внутри, живые, в полном сознании, и их ману выкачивают, чтобы система работала, плодила порождений и растила кристаллы для тех, кто приходит грабить.

Лично для меня весь этот расклад ощущался верхом извращенного садизма. Одно дело, гонять промысловиков с сетями по таежным дебрям, и совсем иное — обнаружить тотальный капкан, удерживающий мыслящих существ на протяжении целых тысячелетий.

Спутница не отрывала от меня пристального взгляда. В янтарной радужке отсутствовали признаки растерянности. Она явно переоценивала свои взгляды на мир, хотя и делала это, признаться, лучше большинства известных мне людей. По крайней мере, не закатывала истерики с кучей вопросов.

Неожиданно девушка со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы.

— Живое, но запертое, — произнесла она медленно. — Я всегда это чувствовала. Спускалась вниз и не понимала. От пещер пахнет камнем, водой, иногда мышами. А от Подземелий всегда тянуло старым, кислым ощущением существа, которое не может пошевелиться. Я думала, это просто, ну знаешь, гнилая мана так воняет.

Острые когти лисицы впились в ладони. В диких условиях исход конфликта всегда определялся грубой силой, а гибель от чужих клыков воспринималась как естественный финал. Однако концепция замуровывания живой плоти ради бесконечного выкачивания энергетики ломала базовые инстинкты свободного существа. Такое скотство хищник проигнорировать просто не мог.

— Значит, мы это остановим. Сломаем клетки! — сказала Ран.

В произнесенных ею словах не проскользнуло никакого показного пафоса или надрыва. Прозвучал холодный вердикт. Именно с таким тоном она обычно заявляла права на приглянувшуюся дичь. Если кто-то осмеливался портить жизнь окружающему пространству, ему следовало открутить башку без всяких длительных переговоров.

Я лишь утвердительно качнул головой. Мне такой прямолинейный подход был весьма по душе.

Воздушная среда на участке тропы внезапно приобрела плотность киселя. По ноздрям ударила смесь резкого запаха мокрой земли вместе с ароматом цветущей коры. Ивара даже не пыталась как-то материализоваться из моего предплечья. Лесной дух соткался напрямую из фоновой маны, просто шагнув на траву прямо перед нами. Это было что-то новенькое, впрочем, во время боя с тем волком я не слишком-то понимал как она появилась рядом, было не до этого.

Проекция девушки в полупрозрачных одеяниях переливалась призрачными бликами. Её фиолетовая радужка горела изнутри, придавая ей какой-то необычно сказочный вид, а струящиеся волосы ниспадали на ключицы. Сверкающие узоры на руках лесной жительницы были точно такими же, как на моих.

Напарница среагировала за долю секунды. Поза кицунэ перестроилась для идеального силового выпада, опустив центр тяжести ближе к земле. При этом мышцы хищницы продолжали источать обманчивую слабость, готовые выстрелить мощной атакой в любую секунду. Мана-зверь, судя по ее взгляду, скрупулезно прощупывала энергетический каркас возникшего фантома.

Ивара выдержала давящий прищур кицунэ. Два могущественных создания в этот момент изучали ману друг друга посреди затихшей чащи. Они активно выстраивали незримую иерархию доминирования вокруг моей скромной персоны. Обходились при этом без слов, только давили аурами так, что сухие ветки под нашими сапогами предупреждающе похрустывали.

Хорошо, что никого лишнего в округе не наблюдалось, а то ведь обычный человек мог от такого давления потерять сознание.

Стоять болванчиком посреди надвигающегося конфликта было бы глупо. Пришлось сделать шаг вперёд, разбивая сгустившееся напряжение собственным корпусом.

— Ран, знакомься, — я указал большим пальцем на светящийся фантом. — Это Ивара. Она обитает у меня под кожей левой руки, иногда питается моей энергией. Ивара, это Ран. Полноценная хозяйка леса с замашками тирана и черной дырой вместо желудка.

Хищница недоверчиво фыркнула. Девушка перевела взгляд с моего предплечья на полупрозрачную фигуру духа, подозрительно оценивая плотность эфирного тела соперницы.

— В твоей руке? — кицунэ пренебрежительно сморщила веснушчатый нос. — Так вот чем от тебя несло последние переходы. А я ломала голову, с каких пор ты вдруг начал вонять старыми дровами. Странный запах.

Моя духовная спутница даже бровью не повела в ответ на подначивание мана-зверя. Ивара умела игнорировать провокации, потому что попросту их не понимала.

— Мне тоже не нравится то, что мы увидели. Я чувствовала их обоих. И того, в скале, и этого, под корнями. Их боль, — произнесла девушка, тяжело выдохнув, — это все так неправильно…

Ран молча дернула подбородком, принимая данный факт к сведению. Судя по смягчившемуся взгляду, слова духа-дерева сработали куда эффективнее любых выяснений статуса. Лисица признавала силу и ненавидела посягательство на свободу. Упоминание изувеченных существ мгновенно сбило ее задиристую спесь.

— Мы забрали часть их памяти, — Ивара перевела взгляд на меня, потом снова на лисицу. Лицо духа стало в этот момент строгим, лишённым недавней детской восторженности. Да и, в целом, можно было сказать, что после всего произошедшего моя спутница, обитающая в душе, стала иной. Осталось лишь понять: хорошо это или плохо, и поддержать ее, если это потребуется. — И то, что было нами обнаружено в этих воспоминаниях, гораздо больше, чем просто истории о запертых мана-зверях. Это механизм, масштаб которого мы пока не осознаём. Если ударить по нему слепо, нас раздавит. Нужно время. Раскрыть память, понять, кто и как вязал эти хитроумные узлы. Только тогда мы будем готовы что-то предпринять. Не раньше. И я надеюсь, в том числе на твое благоразумие, Ран, ведь ты тоже должна понимать, насколько все серьезно.

В озвученном требовании не осталось ни единой зацепки для дискуссий. Древнее создание прочувствовало масштаб подземной бойни и категорически отвергало бессмысленную спешку, без продумывания следующих шагов. Нам оставалось лишь кивнуть, признавая ее правоту. Разбирать столь монструозную сеть капканов, устроенную неизвестным противником, придется крайне осторожно.

Мерцающий контур проекции внезапно дрогнул. Эфирное тело утратило плотность формы и растворилось в окружающем фоне без остатка. Под кожей вновь заклубился мягкий температурный очаг.

Подобрав съехавшую с плеча лямку, я мотнул головой в сторону чащи.

— Идём. До ночёвки ещё топать и топать.

Ран развернулась и зашагала по тропе первой.

Оставшийся путь проходил в тишине. Громкий хруст валежника под сапогами сливался со скрипом качающихся на ветру деревьев.

Одинокая фигура вынырнула из колючего подлеска глубокой ночью. Ночной визитер двигался почти неслышно, игнорируя сгустившийся мрак и хитросплетения корней под ногами. Просторный суконный плащ скрывал детали экипировки, а глубокий капюшон надежно прятал лицо владельца.

Незнакомец не использовал ни фонаря, ни артефакта, во мраке лесной чащи он чувствовал себя на удивление уверенно.

Добравшись до скальной расщелины, гость замедлил шаг. Стянув плотную перчатку с правой руки, он опустился на колено.

Открытая ладонь легла на шероховатую базальтовую породу. Человек замер на несколько десятков секунд, углубившись в изучение эфирного фона камня. Вся пронизывающая горный массив мана кардинально переменилась. Достав нужную для себя информацию, он поднялся и шагнул за границу черного провала.

За порогом царила глухая тишина. Отсутствовал царапающий скрежет когтей и суетливая беготня прячущихся в боковых нишах порождений. Тяжелый, спертый воздух больше не гонял по ярусам гудящие сквозняки.

Самым пугающим фактором выступала полная остановка магической циркуляции. Буквально на днях местная экосистема пульсировала концентрированной силой. Подземное пространство искрило скрытой мощью, выдавливая слабых чужаков агрессивным излучением. Сегодня же своды отвечали на шаги лишь пустым звуком. Внутренняя структура изнанки перекрыла свои полноводные энергетические каналы, пересохнув до самого основания.

Спуск сквозь пустующие уровни не отнял много времени. Человек быстро миновал развилки и брошенные схроны. Оказавшись в просторном зале седьмого этажа, незнакомец остановился возле границы истоптанного мохового покрова. Ранее здесь расцветал изумрудный биом. Теперь взгляду предстала картина тотального уничтожения.

На том самом месте, где недавно громоздилось огромное дерево-узник, зияла громадная черная воронка. Почва в центре чаши вздыбилась изломанными глыбами. Мощные тысячелетние корневища оказались выдраны наружу, тогда как удерживающие их силовые арканы лежали разорванными в труху.

Фигура в плаще замерла над обрывом. Гость тщательно изучал учиненный погром. В его позе крылось куда больше подавленной ярости, чем в самом громком проклятии.

Огромная скрытая инфраструктура рухнула в одночасье. Десятилетиями данная аномалия генерировала баснословные количества разных ресурсов. Добытые гильдейскими наемниками алхимические ингредиенты и высокоранговые мана-кристаллы с лихвой перекрывали любые расходы на содержание этой закрытой территории. Замурованное в каменной породе существо обеспечивало энергией целую теневую империю. Пленник же окончательно покинул свою темницу.

Списывать происшествие на стихийный выброс было попросту нелепо. Неизвестный исполнитель филигранно ударил по базису системы. Зачинщик вырвал главный генератор с корнем, оставив всю цепочку получателей выгоды ни с чем.

Повернувшись на пятках, визитер зашагал к выходу из опустошенных катакомб. Обратный подъем наверх занял считаные минуты. Шагнув под ледяной ветер на поверхности, гость на мгновение задержался у края каменистой кромки. Он поправил края одежды, пряча руки от ночного холода, и свернул с проторенной тропы. Широкие сапоги захрустели по сухому валежнику, прокладывая курс на запад.

В той стороне располагался еще один законсервированный объект. Судя по недавним докладам доносчиков, кто-то вывел из строя вторую подобную зону, спровоцировав масштабный прорыв гигантского лесного волка.

Разрозненные факты начали обретать четкую опасную структуру. Кто-то целенаправленно уничтожал функционирующие веками темницы проигравших защитников этого мира. Бенефициары данного промысла однозначно потребуют выявить угрозу. Оставлять столь информированного врага в тени заказчики точно не планировали.

Угольный грифель коротко скрипнул по серой бумаге и сломался, оставив жирную отметку в конце абзаца. Я стряхнул крошки со страницы, достал из кармана нож и несколькими движениями подстрогал огрызок.

Привал мы устроили на поваленном стволе у неглубокого ручья. Пожалуй, я писал уже второй час, перенося на плотный пергамент то, что каждую ночь всплывало в сознании, пока тело отдыхало. Доверять только памяти в таком вопросе мне совсем не хотелось.

Нынешнее состояние мало напоминало прежний пролом плотины, когда агония древнего дерева едва не выжгла мне мозги потоком нефильтрованного ужаса. Теперь воспоминания просачивались понемногу. Каждую ночь Ивара приоткрывала заслонку, выпуская ровно столько чужой памяти, сколько мой разум мог переварить без риска превратиться в пускающего слюни дурака.

Я старался зафиксировать все доступные сведения: численность отрядов противника, особенности их тактического построения, вооружение и даже незначительные детали внешнего вида. Пусть это наверняка и устарело, но упускать такое тоже нельзя.

Делал это я вовсе не ради того, чтобы освободить голову от навязчивых картинок. На самом деле, полевой журнал всегда оставался главным инструментом егеря. Ведь то, что упустил и не занёс на бумагу, со временем стирается или искажается. Наша память любит играть злую шутку, сглаживая острые углы. Мои записи предназначались для тех, кто неизбежно пойдёт по этой тропе следом. Кто знает, сколько мне суждено пройти; если я сверну шею на очередном перевале, пусть хоть кто-то найдёт эту потрёпанную тетрадь и поймёт реальный масштаб угрозы. Не оставить записи после себя — просто преступная халатность.

С виду захватчики из воспоминаний казались людьми — прямоходящие, имеющие стандартные пропорции конечностей. Но профессиональный взгляд сразу цеплялся за аномалии, полностью разрушающие нормальную картину вида. Костяные наросты на черепах напоминали рога, но развивались по законам неизвестной мне структуры. У отдельных особей из лопаток росла дополнительная пара рук, сложенная за спиной в замок — и это была не случайная мутация, а устоявшийся признак расы, который закреплялся из поколения в поколение. К тому же на лбу некоторых из них имелся третий глаз, не закрывавшийся даже во время отдыха и непрерывно отслеживавший колебания эфира.

Пришельцы принадлежали к иному порядку жизни. Даже мана этого мира в их присутствии вела себя искажённо. То, что они умели, и то, чем они управляли, не имело отношения к привычным стихийным проявлениям вроде жара или движения воздушных масс. Энергия этих существ в энергетическом плане, скорее, напоминала агрессивную щёлочь, пролитую на лесную почву: она не взаимодействовала с окружением, а вытесняла его, заставляя структуру пространства прогибаться и деформироваться под чужеродным давлением. По сути, они собственной волей подчиняли себе мир и меняли его под свои нужды, так как не делал никто из магов что прошлого, что настоящего. Тут была видна другая школа магии, другой принцип подхода к таким вещам.

Имя пришельцев всплыло в сознании само, поднявшись из глубин памяти истерзанного духа-дерева. Защитники древности именовали их Асурами.

И это были не какие-нибудь там сказочные демоны, которыми пугают суеверных крестьян, а вполне осязаемый чужеродный вид, вторгшийся в эту реальность. Самые настоящие хищники, решившие превратить этот мир в ресурсную базу для своих собственных нужд, и плевать им было, что насчет этого думали местные.

Пожалуй, даже хозяева леса пятого и шестого ранга в воспоминаниях духа-дерева уступали им дорогу. Происходило это не из-за дикого страха, а по причине трезвого осознания, что перед ними сила, способная выжечь мановые ядра и переломать любые клыки. Только куда более сильные существа могли хоть что-то противостоять Асурам.

Осознание масштаба угрозы не вызвало у меня паники, поскольку я прекрасно понимал, что от пустых эмоций и переживаний в поле нет никакого толка. Асуры были лишь новой переменной в сложном уравнении выживания. Любой опасный хищник имеет свои уязвимые места и предел выносливости. Из разряда невозможных, задача плавно перешла в категорию, требующую времени и качественных инструментов. Просто надо изучить и понять противника и тогда из неизбежной кары он превратится просто в сложную задачу.

Серебристые прожилки на левом предплечье отозвались мягким теплом, Ивара уловила направление моих размышлений. Она заговорила напрямую в сознании. После того как она впитала память духа-дерева, её голос окончательно лишился прежней детской звонкости, став глубоким и неторопливым, но все еще молодым.

— Теперь ты понимаешь, почему я не открыла тебе всё в первый же день, — негромко произнесла она. — Мы развиваемся вместе с этим лесом. Каждый освобождённый нами дух или мана-зверь делится частью своей сути в благодарность за освобождение, и этот процесс подчинён, как я теперь понимаю, определённым закономерностям.

Я спрятал тетрадь в карман куртки и сосредоточился на её голосе.

— Тогда, у первого дерева, мы совершили оплошность, — продолжила Ивара, и тепло под моей кожей запульсировало сильнее. — Я ещё не умела отсекать лишнее. Память древнего исполина обрушилась на нас лавиной, и мы уцелели лишь чудом.

Я на это лишь мог согласно кивнуть. Было неприятно, этого не отнять. Но, возможно, нас спасло то, что я имел более взрослый разум, чем могло показаться со стороны.

— Но с освобождением волка детали механизма наконец обрели ясность, — продолжила она. — Зверь отдал нам чистую ярость, поделился мощью собственного ядра. Я сумела перехватить бушующий поток и сплести из него надежный заслон, Вик. И хотя энергетический выброс оказался весьма суровым, волчья сила успешно погасила перегруз. Тем не менее именно этот маневр помог извлечь запрятанную в глубине память древнего древа без малейшего риска перегореть, что мне, что тебе.

Ивара умолкла, давая мне возможность обдумать сказанное. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что вся колоссальная архитектура Подземелий работала по принципу замкнутого пространства для пленённого существа. Мы своими действиями ломали эти темницы, освобождали пленников и перенаправляли высвободившийся ресурс прямиком в собственные мана-каналы. Все имеет последствия и причины, так и высвобожденная энергия должна была куда-то деться. Правда, выступать своего рода громоотводом — не самая завидная участь. Впрочем, я остался в плюсе, пусть и было поначалу неприятно.

Воздух впереди вдруг пошел легкой рябью. Полупрозрачное окно возникло перед глазами, подкрепляя выводы сухой статистикой интерфейса. Текст системного отчета разом избавил от необходимости сомневаться в сделанных догадках.

Старшая дриада опустилась на колени, но предназначался этот жест вовсе не мне. Я уловил перемену по едва заметному смещению фокуса её глаз. Взгляд скользнул сквозь человеческую оболочку восемнадцатилетнего юнца и намертво зацепился за то, что сейчас активно пульсировало в каналах левой руки.

Воздух вокруг налился запахом настоящей глухой чащи.

На самом деле для существа, столетиями не покидавшего свой дом, серебристое свечение Ивары оказалось вещью куда более понятной, чем любая человеческая магия. Она сразу распознала старшую кровь.

Пожалуй, Белая Ива принадлежала именно к тому древнему порядку духов, от которого местные древесные девы вообще взяли свое начало. Растеряв, впрочем, по дороге изрядную долю первородной силы, став совершенно другим видом.

Кожу на левой ладони обожгло. В этот раз Ивара обошлась без формирования визуальных проекций. Духи такого порядка вообще общаются иначе, как оказалось. От моей руки во все стороны ударила упругая волна спокойного властного признания. Дерн под сапогами слегка подался вверх. Растения тянулись к источнику благодати.

Хозяйка рощи медленно подняла голову. Всякая затворническая настороженность выветрилась из её светящихся глаз без следа. На смену пришло неподдельное почтение перед истоками своей расы.

— Ваши корни могут переплетаться с здешней землей столько времени, сколько потребует того само семя, — голос дриады сохранил древесный шелест, однако интонация сменилась на гостеприимную, впрочем, говор ее все равно оставался странноватым. — Обитатели купола никогда не потревожат покой истинных детей чащи. Вы вправе оставаться здесь.

Конкретных сроков она не называла. Кто знает, сколько именно означает «погостить» в логике долгожителей? День, сезон, пару столетий.

Тем не менее я коротко кивнул, принимая приглашение. После душного портового смрада, возни с гильдейской бюрократией, выматывающего похода и недавней схватки за чужую свободу, этот оазис зеленой тишины оказался крайне своевременным подарком.

А вот Ран освоилась на свежей территории с обескураживающей наглостью мана-хищника. Законы чужих сообществ её абсолютно не волновали.

Изучив хитросплетения многоярусных крон, лисица нацелилась на раскидистый дуб. Прыжок, мгновенный зацеп когтями, несколько плавных перекатов по стволу, и вот кицунэ уже обосновалась на высоте пары этажей. Умостившись в развилке ветвей, она лениво свесила обутые в сапоги ноги и показательно зевнула во весь рот.

За её перемещениями бдительно наблюдал молодняк. Четыре дриады выглядывали из-за широких стволов с откровенным подозрением, поглаживая кору пальцами с фактурой ясеня. Лисица озирала их сверху, с высоты птичьего полета. Обошлась хотя бы в этот раз без шипения и выпускания когтей, лишь четко обозначив статус альфы на новой ветке.

К вечеру напряженная дуэль взглядов угасла сама собой. Лесные девы уяснили отсутствие подрывных намерений у рыжей девчонки, тогда как Ран успокоилась насчет попыток выгнать ее с комфортного сука. Обе стороны негласно заключили акт о ненападении и разбрелись по своим делам.

Мне же перепала пара суток первозданного покоя. Пропала необходимость писать рапорты перед конторскими клерками. Забылись въедливые попытки выторговать лишнюю монету у бакалейщиков, отдалился противный грохот окованных колес на брусчатке. Пространственный барьер рощи отлично отсекал лишнюю суету внешнего мира, давая возможность наконец-то восстановить внутренний ресурс.

В работу я включился в ту же ночь. Получив предварительное одобрение местной старейшины, я перебрался к основанию массивного древнего граба на самой окраине магического купола. Толстые корни здесь напоминали застывшие скальные русла, выступающие прямиком из грунта.

Опершись спиной о древесину, я зажмурился. Пришлось проявить поистине саперную аккуратность, снимая ментальные слои изоляции с той капсулы, где Ивара запечатала предсмертную память замурованного гиганта.

Сама же Ивара находилась совсем близко, помогая мне. В темноте густых крон её силуэт терялся, зато дух поддерживал мой рассудок страховочным каркасом. Предыдущий опыт срыва заглушки чуть не оставил меня инвалидом. Пришлось менять подход.

Дух древа брала на себя всю ядовитую грязь из чужого слепка: отголоски тысячелетнего страдания, сжигающий разум гнев на палачей и тупую безнадежность бесконечной тюрьмы. По моему мысленному каналу проходили исключительно очищенные обрывки данных, избавленные от разрушительных переживаний.

Итоговая картина выстраивалась крайне медленно. Кадры шли рывками, перекрываясь статикой, но в конечном итоге позволили мне разглядеть внешность иномирных мясников. Асуров.

Местные жители давным-давно вчистую проиграли войну. Акт вторжения вообще не напоминал стихийный набег ради трофеев. На планету обрушился бездушный промышленный каток другой цивилизации. В переданных видениях возвышались громоздкие агрегаты, высасывающие планетарный эфир кубометрами. Захватчики хладнокровно вспарывали экологический каркас, перекраивая сеть Лей-линий под конкретные энергетические потребности собственных людей.

Лесные божества и могучие хозяева территорий воспринимались агрессорами исключительно в качестве бесплатного топлива, которое само пришло в их руки. Живыми аккумуляторами, если называть вещи своими именами. Технология оказалась пугающе эффективной.

Гигантов вязали силовыми контурами, замуровывали в глухой базальт и заставляли отдавать магию в питающую сеть. И хотя сейчас наемники из Гильдий с азартом грабят эти структуры, гордо именуя их Подземельями, в реальности это были старые промышленные объекты чужаков.

Чтобы вытянуть основной массив знаний, переданных духом, мне понадобилось три полных захода. Приходилось постоянно сбрасывать напряжение и утирать мокрый лоб, ведь разум подвергался нехилому такому давлению. Однако на четвертый день сквозь вековой осадок памяти пробился еще один фрагмент. И от этой зацепки вдоль позвоночника резво промаршировала шеренга ледяных мурашек.

С рассветом я невидяще уставился в переплетение светлеющих веток над головой. Разрозненные факты наконец-то слились в единую картину, причем весьма паскудного содержания. Покалеченный в шахтах исполин сохранил момент своего распятия в скале, это было понятно. К тому же корневища существа продолжали чутко считывать подземные сейсмические резонансы на протяжении долгих столетий.

Речь шла о недавно возникших провалах. О тех самых Подземельях, упоминания которых отсутствовали на пожелтевших картах первопроходцев пару десятков лет назад. Вспомнились трактирные посиделки в Вересковой Пади и скупые рассказы авантюристов. Катакомбы никто не откапывал кирками. Они формировались и открывали входы самостоятельно, реагируя на какую-то внутреннюю программу, заложенную иномирцами.

Древнее оборудование вторженцев, законсервированное под многокилометровой каменной плитой, внезапно пошло на перезапуск. Возможно, инициировались дополнительные процессы выкачки или расконсервировались запасные коллекторы. Сидевший в кандалах дух не имел доступа к командным узлам и банально гнил от постоянной перегрузки. Зато всплески искусственной маны в литосфере он зафиксировал тут же. Вражеская инфраструктура вновь запускала двигатели в работу.

Воздушное пространство по правую руку подернулось прозрачной рябью. Ивара шагнула наружу прямо из утренней дымки. Девушка примостилась на соседнем древесном выступе, обхватив руками подтянутые колени. Долгое время мы оба не произносили ни звука, буравя взглядами зеленый ковер рощи. Обоим необходимо пройти через осознания полученных сведений.

— Линии в грунте исказились, Вик, — её голос сильно сдал, лишившись недавней беззаботной легкости. — Память старшего сородича не врет. Токсичные узлы активно пульсируют, и площадь отравления увеличивается отнюдь не из-за течения лет. Это реакция на активность хозяев механизмов. Твари, терзавшие нас раньше, никуда не исчезали. Враг взял длинную паузу, а сейчас решил по какой-то причине прервать спячку. Нам повезло заметить это в самом начале, пока не стало слишком поздно. По крайней мере, мне хочется на это надеяться.

Моя спутница оценивала обстановку, опираясь на внутреннее природное чутье и, возможно, на остатки того, чем она была раньше. Её корни улавливали токсичные вливания в водоносные горизонты. Защитные инстинкты природного биома безошибочно отмечали и делились с ней сведениями о возвращении прожорливого паразита. Ивара развернула голову в мою сторону, не отрывая потяжелевшего фиолетового взгляда.

— Спрятаться не выйдет. Процесс пошел, и зараза скоро пробьется наверх в открытую, — констатировала она. — Это затронет всех…

Я набрал в грудь воздуха для ответа. Планы на ближайшие полгода пришлось стремительно корректировать, однако высказаться не успел. В метре от моего носа мигнула проекция.

Интерфейс Системы вдруг выдал новые данные. Обошлось без красных аварийных рамок или вибрирующих символов. Поверх стволов деревьев лег сухой лаконичный отчет.

Потертая кожа моей куртки в комплекте с наспех залатанной походной сумкой смотрелась жалкой ветошью на фоне тех даров, которые дриады выложили на прогретый валун перед нашим уходом. Тем не менее, стоит признать, местные лесные девы сроду не держали в руках ткацких станков, а получилось очень даже неплохо. Они свою одежду просто выращивали.

Зацепив пальцами край предложенного плаща, я ощутил плотную фактуру, отдаленно смахивающую на податливый лесной мох. Сотни мельчайших волокон переплетались в сплошной массив темно-зеленоватого оттенка. Швы отсутствовали в принципе. И хотя материал поначалу буквально струился меж пальцев прохладной волной, стоило лишь накинуть его на плечи, как покров послушно облепил спину с ключицами. Сразу создавалось ощущение, что до меня больше не доберется ни один промозглый сквозняк.

К тому же фокус заключался не в одном только сбережении тепла. Едва накидка сомкнулась на груди, подкожный серебристый орнамент отозвался ощутимой пульсацией. Гул корневой сети, воспринимаемый мной в основном через подошвы сапог, приобрел кристальную четкость.

На самом деле, подаренная ткань функционировала в качестве превосходной природной антенны, вытягивающей рассеянные эфирные крупицы прямиком из окружающего пространства и подкармливающей мои энергоканалы. Зов через этот материал проступал в разуме настолько детально, что раньше я, вероятно, считался почти глухим.

Предложенная вдобавок обувь ни в чем не уступала плащу. Базой служила плотная бурая шкура неведомого мне создания. Дополняла конструкцию подошва из пористой пружинящей субстанции, полностью глушащей звук от перекатывания стопы. На голени этот гибрид ботаники и животноводства сел идеально.

Хозяйка зеленого купола тем временем бесшумно приблизилась к нашему импровизированному прилавку. Ее жесткие, походящие на сухие сучья пальцы подтолкнули ко мне пару узких, берестяных футляров, наглухо запаянных тягучей древесной смолой.

— Здесь вытяжка из теневого корня, — скрипуче зашелестела лесная дева, вдаваясь в инструкции. — Хватит двух капель в очаг поражения, чтобы заблокировать распространение гнили от болотной скверны. Соседний тубус прячет в себе сок бледной лозы, который стягивает порванную плоть за пару часов при правильной фиксации. Дальше идет пепел снежного мха, щепотка этого вещества на грунт надежно спрячет следы работы с эфиром. Его свойства способны обмануть чутье монстров четвертого, пятого или даже шестого эшелонов опасности. Вроде так у вас людей определяют опасность мана-зверей?

Я склонил голову, прикидывая пользу таких даров от дриад, а перед глазами тут же проскользнула золотистая интерфейсная панель.

Спустя три дня мы спустились в топкую падь. Земля здесь больше напоминала разбухшую от сырости губку, усыпанную гниющей листвой, и каждый шаг давался с противным чавканьем. Могучие стволы деревьев кутались в мох до самых нижних веток, смыкаясь над нашими головами плотным щитом. Пожалуй, в таких местах всякие твари должны кишмя кишеть.

Окружающий фон маны сделался вязким. И хотя я пока не видел местных обитателей, но ощущал, как очередной эфирный узел искажает саму суть этого гиблого места, порождая соответствующую живность.

Мои обостренные чувства ударили по нервам внезапной тревогой. Я с силой оттолкнулся левой ногой, заваливая корпус вбок. Из бурого месива прелых листьев молнией выскочила рептилия. Эта тварь, по меньшей мере третьего ранга, настолько хорошо сливалась с местностью, что её маскировочная чешуя до мелочей копировала рисунок опавшей дубравы.

Челюсти щелкнули там, где долю секунды назад находилось мое колено. Существо габаритами напоминало хорошего такого волкодава, но перемещалось судорожными скачками. Вероятно, хищник привык сразу прогрызать сухожилия своей добыче.

Лоза, казалось, сама рванула из раскрытой ладони навстречу врагу, стоило только об этом подумать. Придав магией ей форму гибкого клинка, я полоснул по извивающейся туше (только недавно научился такому трюку).

Тварь заверещала и закувыркалась над землей. Ее отрубленный мясистый хвост с хлюпаньем шлепнулся в грязь.

Приземлившись на лапы, ящерица распахнула пасть. Хищник зашипел, обнажая кривые клыки, но лезть на рожон после первого болезненного попадания повременил.

Эфир возле кровавого обрубка внезапно пошел рябью. Свежий срез покрылся бурлящей пеной. Плоть и хрящи поползли наружу, сплетаясь между собой с поразительной скоростью. Пусть и выглядело это мерзко, но в какой-то мере даже завораживало.

Не прошло и минуты, как свежий хвост лупанул по подстилке, щедро разбрасывая вокруг нас мокрую труху.

Золотистые строчки Системы проявились перед внутренним взором.

Через эту гнилую заболоченную низину мы тащились двое суток кряду, тормозя ровно на тот жалкий минимум времени, которого организму хватало, чтобы заглотить перекус и урвать кусок беспокойного сна на сыром лапнике.

Местная чаща исправно подкидывала мелкие потасовки чисто для поддержания мышечного тонуса. У мутного водопоя тройка чешуйчатых гончих второго ранга даже попыталась взять нас во вполне грамотные клещи, вот только их тактический запал испарился в ту самую секунду, когда из горла передового кобеля начало торчать пробившее хрящи острие, а сам он тяжело осел в жидкую грязь.

За весь этот унылый переход из полезного подвернулась разве что засада здоровенной болотной твари третьего ранга с плоским бугристым туловищем гигантской саламандры. Прижатая к каменистой осыпи рептилия внезапно выдала весьма занятный защитный механизм, мощно харкнув из спинных пор густым эфирным туманом, напрочь глушащим любые магические манипуляции в радиусе пары метров.

Усваивать специфический навык прямо на марше было совершенно не с руки. Я привычно отхватил амфибии башку хлестким ударом искрящейся лозы, выровнял дыхание, быстро набросал в походную тетрадь особенности этого существа и зашагал следом за напарницей.

Гудящее от переизбытка свежих навыков и способностей тело настоятельно требовало тихого места, где можно спокойно обкатать и вживить весь сырой арсенал до следующей неизбежной мясорубки, да и банальная человеческая физиология начинала громко заявлять о своих правах на нормальную еду.

Пространственное кольцо к этому моменту было под завязку набито шкурами, клыками и нерассортированной горстью мана-кристаллов, а вот пристойной еды не осталось совсем. В бездонной пасти Ран последняя жесткая полоска вяленого мяса сгинула еще позавчера, крохи отсыревшей полбы мы с трудом выскребли на утреннем привале.

Надерганные по кочкам алхимические побеги тоже не стали бы ждать вечно, умоляя о срочной просушке перед тем как их ценнейший эфирный сок окончательно испортится и не даст нужного результата. Нам позарез требовалось твердое укрытие с крепкими балками над макушкой, добротным широким столом и раскаленным очагом под алхимический тигель. Да и ванную принять полноценную не помешало бы.

Идущая справа Ран то и дело скашивала желтые глаза в сторону раскисшего тракта, выдавая смену настроения. Бегать по кустам за сырой дичью ей основательно наскучило, что меня самого поначалу удивляло.

Хитрый мана-зверь успел глубоко проникнуться чудесами людской кулинарии и теперь твердо знал, что в любом мало-мальски крупном скоплении прямоходящих обязательно найдутся противни со сладкими булками да залитые липкой медовой глазурью фрукты, так что лисица, стиснув зубы, угрюмо отмеряла шаги до ближайшей кондитерской лавки.

Не стоит ей, наверное, говорить, что в городах можно найти и много других вкусностей? А то, боюсь, вольная лисица окончательно примет блага цивилизации и откажется от походов в лес.

К исходу третьего дня ветер принес запах, который выбивался из уже привычного ощущения леса. Это был печной дым с тяжелой кислятиной дешевого варева. За длинным покатым холмом вскоре замерцала россыпь теплых огней, обрисовывая грубую зубчатую кладку крепостной стены плотно сбитого торгового узла.

За широким въездом кучно лепились скошенные крыши конюшен и постоялых дворов. По разъезженной после вечерней оттепели дороге деловито сновала изрядно потрепанная публика. Обилие навьюченных телег, чумазых мордоворотов во вмятых кирасах и настороженных хмурых типов при оружии, безошибочно выдавало типичный кормовой центр гильдейских наемников.

Наличие по соседству сразу парочки Подземелий, как я узнал чуть позднее, диктовало свои суровые правила, затачивая всю местную экономику исключительно под обслуживание рисковых парней с толстыми кошельками. Как будто могло быть иначе при таком интересе к Подземельям и ресурсам из них?

Дозорные у распахнутых ворот ожидаемо проигнорировали наши персоны. Стражники лишь лениво скользнули равнодушными взглядами по потертой куртке, привыкнув за смену пропускать и куда более уставший контингент.

Нужную административную контору я без проблем отыскал по висящему над крепким косяком деревянному щиту со скрещенными клинками. Помещение привычно разило прелой шерстью, въедливым трубочным табаком и оружейной смазкой. Гудящий пьяным басом широкий зал оказался забит почти под завязку, зато у главной регистрационной конторки на наше счастье вообще не наблюдалось толкучки.

За иссеченной кинжалами и пивными кружками стойкой корпел над пухлым журналом плешивый сухой старик в залоснившихся от многолетних чернильных пятен нарукавниках. Судя по намертво застывшей брезгливой гримасе, этот ветеран канцелярии еще в прошлом веке ответил на все мыслимые идиотские вопросы залетных искателей смерти, так что любые человеческие переживания выгорели в нем подчистую за полной ненадобностью.

Я подошёл вплотную и с легким стуком бросил на заляпанные доски латунную бляху.

— Четвертый ранг. Нужен ночлег и нормальная алхимическая лаборатория, — сухо обозначил я задачу, прекрасно обходясь без вежливых расшаркиваний. Уже насмотрелся, как это делали другие, так что и выбиваться из общего фона не следует.

Работник гильдии даже не дернул шеей. Взгляд старика лишь на жалкую долю секунды мазнул по выбитой четверке, а скрипучее перо булькнуло в стеклянную чернильницу.

— Постоялый двор «Хромой барсук», три квартала на запад отсюда, — забубнил он на автомате, продолжая яростно вычеркивать строчки в своем талмуде. — Комната на двоих, есть с отдельным входом со двора, если толпа не нравится. Лаборатория прямо через дорогу от нас, синяя вывеска с колбой. Алхимика зовут Крог. Сдаёт столы по дневной ставке. Оборудование гильдейского стандарта, вытяжки работают, реактивы базовые в наличии. Специфику тащите свою или покупаете у него на месте.

Здешняя порука, как я понял, функционировала безукоризненно. Истрепанным рейдами отрядам жизненно необходимо быстро сбросить тяжелые баулы с трофеями, оперативно пустить в котлы капризную траву и прочее, что быстро портится, и завалиться храпеть на мягкое, без опасений за сохранность глоток, за что Гильдия щедро снабжала их адресами проверенных лавочников, забирая, разумеется, свой честный посреднический процент. Подведя длинную черту на бумаге, работник Гильдии наконец соизволил поднять тяжелый взгляд для возврата пропуска, и тут же напоролся прямиком на стоящую рядом Ран.

Кицунэ сейчас нависала над потертым деревом барьера и совершенно бесцеремонно пялилась на связку закопченных мясных обрезков, покачивающихся под самым потолком позади конторки. Желтая радужка девчонки угрожающе сузилась в щелку. Забитая глубоко в ядро чудовищная звериная аура хищника шестого ранга всё равно сочила сквозь человеческую маскировку, от нее у простых смертных по спинам катились бы ледяные капли пота.

И кто вообще додумался тут развесить мясо? Или это причуда местного главы отделения?

Дед-счетовод часто заморгал. Выцветшие старческие глаза предательски выдали острый приступ паники, вот только въевшаяся гильдейская дрессировка мигом заткнула пагубные инстинкты за пояс. На своем веку этот высохший пень наверняка навидался отшибленных наглухо чернокнижников, серийных мясников с поехавшей кукушкой и темных дел мастеров с ручными тварями на стальных цепях. Собственно, в авантюристы кто только не идет, и если ты официально не нарушаешь закон государства, в котором находишься, то можешь делать что угодно. Тем более в Подземелье попробуй еще что докажи.

Мужик судорожно втянул носом воздух, упрятал нахлынувшую оторопь обратно под грязные манжеты, двумя пальцами задвинул латунь обратно мне под руку и деловито перебросил лист регистрационной книги.

Этот старик выживал на своем посту исключительно за счет одной привычки: никогда и ни при каких обстоятельствах не совать свой нос в разборки залетных мутных групп. Это сразу было видно, иначе бы он отреагировал совершенно иначе.

Я сунул выданную латунь в кошель и дернул спутницу за рукав.

— Идем, рыжая. Сначала снимем угол, потом я куплю тебе столько сладкого теста, сколько ты вообще сможешь в себя запихнуть.

Лисица наконец-то перестала сверлить взглядом закопченное мясо под потолком. Угрожающий хищный прищур куда-то улетучился, а давящая тяжелая стойка в один миг сменилась нетерпеливым подпрыгивающим шагом. Это лишний раз доказывало мне одну забавную вещь, перспектива до отвала набить брюхо приторными углеводами удерживает дикого зверья шестого ранга на поводке куда надежнее, чем самая дорогая и хитровыдуманная подавляющая клетка из столичных арсеналов.

Да мне их звероловы за такую методику столько денег должны отвалить, что я мог бы больше ни в чем не нуждаться. Жаль, что этот метод работает только с одной конкретной лисицей.

Мы вышли из пропахшего чужим потом зала обратно в стылую уличную сырость. Да, иногда развитые чувства могут неплохо так портить настроение, так что я в какой-то мере понимаю, почему Ран не любила столпотворения людей. Все же далеко не все знали об элементарной гигиене, не говоря уж о большем.

В любом случае пора было бросать якорь.

Постоялый двор «Хромой барсук» оказался именно тем местом, куда хотелось зайти после недель проживания на походной пище. Внутри было чисто и напрочь отсутствовали какие-либо претензии на излишнюю городскую роскошь, зато толстые бревна глушили уличный гвалт лучше любых заклинаний. Нам выделили каморку с персональным входом из неприметного дворика. Оттуда вели тяжелая дверь и крохотное оконце прямо на поленницу, а внутри поджидали две крепкие кровати, не грозящие перебудить половину квартала при каждом неосторожном вдохе.

Ран переступила порог первой. Хищница тут же приступила к полномасштабной ревизии полученного убежища с непередаваемой животной паранойей, словно под половицами мог скрываться взвод гильдейских засадников. Она бесцеремонно отодвинула льняную занавеску и подозрительно втянула носом гуляющий возле рамы сквозняк. Вдавила ладонь в набитый жесткой соломой тюфяк. Окончив свой тщательный обход по плинтусам, девчонка наконец успокоилась. Напряжение в ее узких плечах сошло на нет.

Спутница обернулась ко мне и с явным удовлетворением фыркнула. Выросший в темных зловонных пещерах мана-зверь до смешного быстро втянулся в прелести доступного бытового комфорта, так что теперь кицунэ принимала наличие нормальной крыши над головой как совершенно естественную дань своему статусу. И более того, даже требовала от меня условий получше, благо я не собирался тратить деньги направо и налево. Мне и так было нормально, в этом плане я никогда не был привередлив.

Сбросив походный мешок куда-то в угол, я притащил табурет к колченогому столу. От направленного мысленного импульса пространственное кольцо послушно выбросило накопленный за время наших лесных блужданий скарб. На столешницу щедро посыпались свежайшие ресурсы, добытые в различных местах. Чудо-артефакт старика Талика отработал на совесть, погрузив в магический стазис растительные ткани так надежно, будто они покинули родную грибницу мгновение назад.

Скользкие подводные плети из того ледяного речного затона до сих пор густо разили гнилостным известняком, отчего я невольно поморщился. Прямо на них я ссыпал небрежную горсть отбитых в шахтах минералов, грани которых едва теплились изнутри мутноватым мерцанием. Чуть поодаль обосновались плотные подземные шляпки грибов с пятого яруса, еще не растерявшие бисерины ядовитого конденсата.

Из недр походной куртки извлеклась засаленная тетрадь, в обнимку с огрызком угольного грифеля. Предстояло основательно раскидать эту ценную добычу на категории по их полезности и необходимости. Руки начали перебирать сырье, пока в голове вычерчивались подходящие температурные графики для будущей возни у тигля. Если я могу сделать пилюли сам, то зачем платить тому, кто еще и материал может испортить? Это всяко выйдет дешевле, а то, что не пригодится, можно будет продать.

Задачу первостепенной важности диктовала сама природа моей своенравной напарницы.

Глубинная речная губка вместе с охапкой тех сияющих донных сорняков не зря были отмечены Системой в качестве первоклассного изолятора эфирных резонансов. Стимуляторы для разгона ядра рыжей хищнице не требовались совершенно, ведь неконтролируемой дури в ней и без того хватало на полновесную роту городской стражи. Девчонке требовался своего рода глушитель. Сорванный предохранитель эмоций запросто трансформировал зверя шестого ранга в ходячую катастрофу, способную выжечь всё в радиусе полета стрелы.

Ран эту брешь в своем текущем состоянии отлично понимала. Обугленная лесная прогалина наглядно продемонстрировала издержки такого дефицита контроля, так что бравировать собственной непогрешимостью перед угрозой этакого самоподрыва лисица даже не пыталась. Тем более это было опасно и для меня, поэтому об этом следовало позаботиться в первую очередь.

Поутру, я протопал по брусчатке до заведения с облупленной синей колбой над косяком задолго до того, как местные крикуны растащили свой товар по лоткам.

Здешний алхимик оказался мрачным мужиком неопределенного возраста. Забрав звякнувшее серебро за дневную аренду, Крог просто ткнул грязным ногтем в направлении свободной каменной столешницы с весьма неплохим оборудованием. Принявшись опустошать карманы, я краем глаза засек резкую остановку перемещающегося по залу хозяина.

Мужчина вытаращился на разложенные бледные отростки с пугающей плотоядностью. Местные каталоги Крог наверняка вколачивал в свою голову годами и знал все цены и особенности ресурсов, которые только могут попасть ему в руки лучше иного оценщика, однако донная речная ботаника явно вываливалась из его системы координат.

Возле перепачканного воротника дернулся кадык. Мастер-алхимик переминался с ноги на ногу, мучительно решая, стоит ли ломать табу на неудобные расспросы. Прагматичность в итоге одержала верх над любопытством. Иначе в этих трущобах долго не живут. Глухо крякнув, он побрел проверять собственные выпарные установки, а я с чистой совестью подкинул углей в жаровню. Но да, следить за его эмоциональными пиками и мыслями, что так и читались на лице мужчины, было забавно.

Варка затянулась до самого вечера. Глубоководная флора из пещерного затона наотрез отказывалась подчиняться базовым правилам термообработки, и стоило мне влить к ней очищенный спирт, как вываренная донная губка тут же принялась плеваться едкими сизыми комками шлака, грозя подчистую загубить драгоценную основу будущего экстракта. Капризная дрянь.

Почти час я просто плясал вокруг горячего тигля с медным черпаком, пытаясь нащупать нужный градус и не дать бурлящей массе спечься в кусок бесполезного угля.

Без своевременных системных подсказок я бы пустил эти компоненты по ветру еще в первые тридцать минут. Всплывающие перед глазами строчки заставляли меня то судорожно прикрывать заслонку ради спасения разрушающегося эфирного контура, то экстренно подбрасывать в раствор щепотки гасящего порошка, так что от густого пара у меня быстро намокла рубаха на спине. Тот еще труд.

Но даже с такими костылями самую первую партию пришлось забраковать: при добавлении растертого пещерного гриба зеленая жидкость внезапно вспучилась кислотно-фиолетовой пеной и намертво свернулась тяжелым комком. Приплыли. Вывернув воняющую химией бурду прямиком в каменный сток и мысленно помянув всю здешнюю ботанику отборным матом, я принялся соскребать нагар со дна котелка. Добытый в запруде запас таял. Вторую попытку пришлось вытягивать уже на чистом ослином упрямстве.

За окнами давно стемнело. Итог этой нервотрепки выстроился на закопченной доске в виде четырех стеклянных тар. Я забил в горлышки подогнанные промасленные пробки, стряхивая едкий конденсат с лица. Полученный темно-болотный экстракт переливался тягучими медленными волнами, отдавая густым тяжелым запахом.

Отсчитав мастеру мелочь за истраченный ресурс печи и грязные склянки, я выполз на промозглую ночную улицу и потащился отмокать в номер.

За дверями каморки меня окатило убойной смесью из подогретого миндаля с приторным сахарным сиропом. Ран дрыхла поперек матраса. Девица беспардонно водрузила обутые в новенькие сапоги ступни прямиком на стену и источала умиротворение нажравшегося от пуза льва.

Вся кровать тонула в промасленных кульках и огрызках отменной выпечки. Каким чудом эта дикая фурия сумела найти нужного кондитера в каменных лабиринтах, да еще и правильно обменять монеты на сладкое тесто, оставалось главной загадкой недели. Выживаемость и приспособляемость этой особы явно пробивала потолок.

Прошагав к расшатанному столу, я припечатал стеклянную тару к доскам. Стук сразу привлек внимание напарницы. Болтать ногой она перестала. Рыжая неохотно отлипла от кровати, скинула налипшую пудру со свежей ткани и уставилась на полученный результат алхимии.

— Твоя персональная аптечка, — бросив куртку на стул, я кивнул на емкости. — Варил из донного улова речного змея. Хлебнешь из горла при первых же скачках манового ядра, и тебя быстро отпустит. Сил эта субстанция не лишает. Просто набрасывает своего рода узду на твои эфирные припадки в момент опасности. Употреблять строго по необходимости. Возможно, постепенно и сама с помощью этого лучше научишься контролировать свое ядро.

Кицунэ застыла истуканом. Растянув паузу до предела, девчонка скользнула к столу и очень осторожно цапнула флакон когтистыми пальцами. В нос ей ударил мощный терпкий аромат алхимического варева.

Ран прекрасно понимала ценность потраченных ресурсов. Чтобы укротить взрывной темперамент высшего ранга, рядовым алхимикам приходится изводить себя над раскаленными котлами, сливая всю имеющуюся энергетику без гарантии на успех. И я пошел на это ради нее.

Пробка с хлюпаньем влезла обратно в стекло. Лисица опустила плечи, на мгновение растеряв напускную агрессивность, и молча спихнула флакон в глубокий карман обновки.

Вздернув рыжую макушку, моя спутница коротко дернула подбородком, обойдясь без обычного брюзжания на тему глупых двуногих существ. Никаких лишних слов, всё исключительно на языке действий.

Адаптация зверя в моем окружении, можно сказать, официально миновала самую сложную точку кипения.

Я отвернулся от стола, подтащил табурет к самому окну и выудил из-за пазухи сложенную в несколько раз плотную бумагу. Эту потрепанную карту окрестностей я часа два назад купил у пронырливого лавочника прямо возле восточных ворот за какую-то жалкую пару медяков, и теперь вдумчиво изучал затертый на сгибах гильдейский чертеж, донельзя испещренный пометками для заезжих искателей легких денег.

На этой территории уверенно значились два Подземелья. Первое из них темнело крестиком в скалистых предгорьях на севере, а второе ютилось западнее вблизи болот, причем обе локации украшали жирные штампы местной гильдейской конторы, гарантирующие низкий уровень угрозы вкупе с тотальной изученностью маршрутов и плановыми зачистками. Идеальные кормовые угодья для неоперившихся новичков, которых десятками загоняют сюда за обрезками шкур и мутными кристаллами под предлогом абсолютной безопасности и железобетонной стабильности зоны. Так что это еще раз подтверждало то, что город этот очень даже хорошо обжит и кормится с этих Подземелий.

Вот только я-то считывал механику этой пресловутой стабильности куда яснее наивных новичков, со скепсисом глядя на пару мест, годами послушно генерирующих свежих монстров и ресурсы прямиком под бок к полноценному торговому городу.

Ровный эфирный фон кричал только об одном. Глубоко в базальтовых пещерах все еще безотказно работает механизм Асуров, продолжая столетиями переваривать запертое в самом низу живое существо и пуская его непрерывную агонию на подкормку местной экосистемы на пару с кошельками предприимчивых гильдмастеров.

Сомневаться в наличии очередного узника на самом дне не приходилось, поэтому меня больше занимала личность приколоченного к алтарю бедолаги и количество уцелевших извилин после тысячелетней варварской обработки этого существа. Прошлый древний дух дерева на седьмом ярусе умудрился настолько сгнить в собственной желчи, что едва не снес к чертям собачьим половину локации. Кого без остановки потрошат здесь?

Ответ пришел почти мгновенно в виде густого тепла, щедро залившего левую ладонь. Сквозь легкий загар проступила сеть серебристых подкожных линий, пульсирующих светом, поскольку Ивара без малейшего труда ухватила вектор моих мыслей задолго до оформления готового плана.

Симбионт потянулся по ментальному каналу нетерпеливой живой волной, где знакомое жадное детское любопытство первых совместных вылазок намертво сплелось с глубоким осознанным интересом матерого хищника. Древесная сущность без остатка разделяла мое желание немедленно спуститься в шахты и лично заглянуть в лицо наследию прошлого, независимо от его уродства, так что уверенный отклик духа одним махом зачеркнул любые колебания.

Я с нажимом провел ногтем по бумажному сгибу, убрал сложенный вчетверо чертеж во внутренний карман куртки и поежился от потянувшей из оконных щелей ночной сырости.

Позади тихо дышала Ран. Девчонка спала крепким сном со вскинутой за голову рукой, благополучно переварив недавнюю сахарную добычу и утихомирив внутренние бури, благодаря хорошей дозе лечебного эликсира, который в кои-то веки расслабил скрученную тугим жгутом энергетику мана-зверя.

Завтрашний день обещал вытянуть прорву сил, поэтому я прямо на ходу задул коптящий фитиль масляной лампы, скинул сапоги и рухнул на кровать. Утром мы спустимся в ближайшее Подземелье с куда более масштабной задачей, нежели любой базовый авантюрист. Пойдем искать древнюю гниль на правах тех, кто ясно видит подлинную природу этой темницы.

Утренний сбор перед входом в Подземелье напрочь рвал все представления о мрачных склепах, потому что снаружи развернулся банальный городской базар со всей сопутствующей толкотней. В стылом, сером воздухе постоянно звякало железо.

Разномастные группы авантюристов перетягивали баулы, надсадно матерились спросонья и лениво стягивались в рабочие порядки, пока их густой многоголосый гул вяз в сводчатой каменной арке.

Слиться с потоком труда не составило. За спиной тут же отсекло утреннее солнце. Теперь наш маршрут освещали лишь мягкие мазки светящегося лишайника на скользких каменных поверхностях.

Тягучего предвкушения неизбежных неприятностей, к котором я крепко прикипел во время покорения Подземелий, здесь не наблюдалось вообще, зато была рутина сытого налаженного промысла. Порог местной опасности редко переваливал за третий ранг. Вот эта доступность и превратила первый ярус в подобие гильдейского огорода, где основная масса народу просто ковыряла жилы или крошила пещерные сорняки вместо поиска героической славы.

Рубили здешние мясистые стебли на удивление сноровисто. Взгляд сразу зацепился за натянутые вдоль каменистых луж пеньковые веревки с выцветшими тряпками, которыми гильдейские надсмотрщики огородили ценные колонии трубчатого гриба от непомерных аппетитов залетных добытчиков. Сборщики с пугающей аккуратностью вырезали своими тесаками исключительно созревший крупняк и десятой дорогой обходили нежные всходы, поскольку кто-то достаточно суровый умудрился вколотить в их дурные головы железные правила возобновляемого промысла вкупе с животным страхом навсегда лишиться права на сбыт подобного ресурса. Ведь где еще им позволят работать в подобных условиях и зарабатывать явно больше, чем заниматься схожим промыслом в лесу.

Под подошвами все равно порой противно хрустел брошенный мусор, а на влажной известняковой породе то и дело мелькали глубокие белесые шрамы от сорвавшихся кривых ножей. Этот сухой прагматичный подход к растягиванию доходной жилы на долгие годы вперед мог бы даже вызвать у меня искреннее егерское уважение, если наглухо перекрыть память и забыть про одну крайне неприятную деталь: вся выстроенная здесь иллюзия гармоничного природного баланса кормилась непрерывной агонией заживо замурованного глубоко в фундаменте древнего духа, который прямо сейчас пережевывался раскаленными контурами Асуров, ради толщины кошельков гильдии.

Такое не развидишь при всем желании.

Мой тесак полосовал бутоны пещерной белладонны. Добычу я смахивал прямиком в зев пространственного артефакта на ходу, стараясь не снижать скорости. Для идущей плечом к плечу Ран этот прогулочный маршрут не представлял ни малейшей интриги, потому девчонке оставалось лениво греть руки в карманах куртки да сканировать эфир чисто ради борьбы со скукой. Серьезной дичи на этом мелководье просто не водилось.

Правда, местные всё равно не давали окончательно расслабиться. Бледная слизистая гадость в виде какого-то насекомого второго ранга с ворохом членистых лап вывалилась с потолочного карниза прямо в область моего затылка.

Хищница даже не удосужилась поднять нос. Короткая и почти незаметная дрожь её кисти распорола свод упругим воздушным лезвием, так что туша перерубленной надвое мокрицы без малейшего звука шлепнулась о плиты половинами и стала расползаться золой.

Ко второму часу монотонного прочесывания извилистых тоннелей лисица резко сбавила шаг. Она задрала нос, вытягивая шею вправо. Я замер на месте ровно в ту же самую долю секунды, рука тут же оказалась на гарде меча. Привычка опираться на чужую сверхчувствительную сенсорику сберегла немало нервов.

По параллельной штольне шагах в сорока топала мужская компания. Набралось в ней четверо мужчин.

Экипировка крепко-средняя, без бросающихся в глаза прорех, но и столичной вычурной вязи на их куртках не водилось. Добротная вываренная кожа, обтертые рукояти длинных клинков и тяжелые скатки тросов на спинах создавали иллюзию рядовых трудяг-сборщиков, так что нормальный глаз скользнул бы мимо них без единой зацепки. Шли парни показательно не в такт, высматривая ценности по затемненным нишам ради подвернувшейся халтуры.

Лисица отшагнула назад и ткнула локтем меня в ребро.

— Нездешние, — процедила Ран сквозь стиснутые зубы и с остервенением протерла кулаком сморщенный нос, словно пытаясь счистить с обоняния въедливую помеху. — От этих мясников разит горечью какой-то пересохшей дряни, будто они были в месте, где много мертвечины. Вонь высушивает горло даже на расстоянии.

Я всмотрелся в парней куда детальнее, игнорируя наброшенную маскировку простецких добытчиков. Вальяжное шарканье по размытому сланцу скрывало железобетонный центр тяжести, ребята передвигались без лишней раскачки суставов в коленях. Даже кованые набойки грубых сапог сминали камни тихим мягким шорохом, обнажая многолетнюю муштру слаженного боевого звена под вывеской отрядного сброда.

Собирательство мгновенно лишилось всяких приоритетов. Дернув подбородком, я пристроился неизвестным специалистам в хвост.

Скрытое преследование по узким норам всегда требует хорошей выносливости и отточенного контроля маны. Покров Сумерек скрыл мою плотность, растворив силуэт в слабом зеленоватом свете местных отложений, тогда как рыжая компаньонка впиталась во тьму исключительно на голых инстинктах высшего хищника, плевав на хитрые заклятия. Метры между нами не сокращались. Мы дисциплинированно пасли объекты сквозь выдолбленные залы и скучающе обтекали посторонние группы авантюристов.

Резко вильнув у влажного нароста соли, четверка скользнула в глухую кишку ничем не приметного отвода. Данная дыра поросла мохнатой лиловой плесенью по самые верхушки стен, маскируя природный рельеф. Дробное шарканье подошв на том участке сразу стихло.

Уйдя за ближайший поворот, я вжал лопатки в отвесную породу и очень аккуратно промониторил отрезок тоннеля перед нами. Ни одной живой души впереди не наблюдалось. Процессия банально испарилась, заодно подтерев шлейф запахов.

Телепортацию, если бы подобная кампания была способна на подобное, применять они точно не рискнули бы, пространственный выброс таких габаритов я бы точно ощутил. При применении такой магии никуда не деться от резких энергетических колебаний, но я вообще ничего не уловил. Мана-зверь сгруппировалась перед обвалом текучей дугой. Оставив брезгливые замашки, девушка вытерла липкий потек известняка подушечками пальцев и шлепнулась обеими коленями в растертый щебень.

Дернувшись влево, она без промедления ухватилась за обезображенный выпуклый нарост бурых отложений. Короткий упор на выступающий срез гранита выудил из камня противный чавкающий звук: участок стены просто въехал вглубь туннеля. Зев тайной выработки с тяжелым дыханием толкнул в нас душную волну инородной стихии.

Плотность скопившейся смеси разительно превосходила переносимую кислинку начального яруса. Открывшееся нутро перехватило горло тошнотворной угольной гарью, а кровь в артериях тут же вдарила по затылку двойной перегрузкой.

Моя спутница окаменела над щелью. Ухватившись ладонью за жесткую резьбу тесака, я морально отбросил все мысли о легкой прогулке. Прятавшаяся за учебным лабиринтом истинная природа механизма захватчиков сейчас наконец показала себя во всей красе.

Каменный жёлоб круто ухнул вниз, сдавив нас с боков. Его покрытые склизкой плесенью стенки не оставляли шансов спуститься нормально, поэтому тормозить в этой сырой кишке приходилось ладонями и растопыренными сапогами. Катились прямиком во мрак.

Порождения полезли из щелей на первом же глухом изгибе. С виду это были всё те же сутулые уродцы с верхних ярусов, только теперь эти твари передвигались неестественными ломаными зигзагами с удвоенной скоростью и буквально исходили бешеной яростью. Ран одним ленивым взмахом воздушного серпа начисто снесла двум передним головы. Кицунэ брезгливо перешагнула через оседающий на сланце прах. Мешаются только.

— Странная дрянь, — бросила лисица, принюхиваясь к воздуху. — Вид тот же, но дури в них втрое больше. Будто им горячих углей под шкуру насыпали.

Вдавив ладонь в пол, я прощупал каменные поры с намертво впаянными туда мертвыми корневищами, откуда в ответ немедленно ударило чудовищным эфирным давлением. Здешняя мана спрессовалась до состояния осязаемой жидкости с откровенно химическим привкусом, который больно царапал связки и моментально отсылал рассудок к разорванной памяти того самого изувеченного древа. Иллюзий не оставалось. Так могли фонить только те самые древние промышленные механизмы Асуров, отравляющие все вокруг себя своей бесконечной выкачкой, в которой здешние обитатели вынужденно варились столетиями и предсказуемо ехали крышей. Гнилая среда плодила бешеных мутантов.

Вступившую сюда до нас четверку наёмников мы предсказуемо упустили из виду почти сразу, так как эти парни явно заучили маршрут наизусть и перли быстрым маршем мародеров без долгих остановок. Устраивать слепую погоню по чужой территории я не собирался. Всю навигацию взяла на себя Ран. Хищница выставила комфортный для нас темп и безошибочно потащилась по следу, с легкостью отсеивая от затхлой пещерной вони кисловатый человеческий пот и оружейную смазку.

Бесперебойная шинковка засадных отрядов из мутантов продолжалась еще с полчаса. В конце концов, узкий петляющий лаз выплюнул нас прямиком в тесную боковую щель под потолком циклопической каверны.

Остановившись у края, мы заглянули в бездну шагов на двести в поперечнике.

Большую часть необъятного дна затопило подземным озером цвета застывшего свинца, на чьем мелководье возвышалась распластанная туша воистину исполинского черного змея. Этот монстр легко затыкал за пояс того клыкастого хозяина речного затона, с которым мне как-то довелось бодаться в обнимку, однако сейчас рептилия совершенно не вызывала благоговейного мандража.

Затускневшая чешуя осыпалась буграми. Здоровенная башка безжизненно валялась на прибрежном гравии под плеск омывающей его воды, а всё громадное тело мана-зверя намертво фиксировалась системой чудовищных стальных цепей. Звенья с человеческое бедро уходили к монолитным скальным крюкам по всему периметру, источая пульсирующий багровый свет сквозь выбитые на металле неизвестные угловатые руны, которых я не встречал ни в одном гильдейском талмуде.

Монстр давно бросил попытки вырваться. Он просто лежал там внизу и натужно раздувал пробитые струпьями ребра с абсолютной апатией батарейки, которую пережевывают живьем.

Знакомая четверка наёмников по-хозяйски расположилась внизу на берегу всего в пятнадцати метрах под нами. Безопасность мужиков совершенно не парила, они вкалывали с деловитостью обученной заводской бригады у прокатного станка. Пара мародеров споро обдирала чешую с покатого змеиного бока с помощью загнутых шестов, скидывая отковырянные куски породы стоящему рядом подельнику с распахнутым деревянным кофром.

Тем временем их замыкающий обосновался у основания хвоста. Этот хмырь жонглировал толстостенными склянками, деловито сцеживая густую драконью кровь прямо из открытой рубцующейся раны, которую, очевидно, регулярно обновляли на одном и том же узле. Местная акустика идеально отражала каждое брошенное внизу матерное слово прямиком к нашему укрытию.

— Сцеживай глубже, недобор опять идёт, — прохрипел один из парней с крюком, с усилием отрывая крупную чёрную пластину.

— Тут цедить уже нечего, высохла тварина, — отозвался четвёртый, меняя наполнившуюся багровой жижей пробирку на пустую. Он заткнул стекло притёртой пробкой и бросил взгляд на вяло дышащую морду змея. — На северном узле отдача стабильнее в разы. Пацаны, там реальные деньги поднимают, а мы тут шкварки ковыряем.

— Заткнись и ковыряй. Хозяева сказали дежурить здесь, значит, торчим здесь, — отрезал тот, что держал кофр. — Иначе, сам знаешь, чья кровь пойдёт на восполнение квоты. И поверь, цепями тебя обмотают такими же тяжелыми.

Четвёртый скривился, но спорить не стал. Подхватив свой лоток со склянками, он отошёл за массивный сталагмит, выпав из поля зрения напарников, зато оказавшись как на ладони перед нашим козырьком.

Примостив лоток на скользкий валун, мужик резко сменил свою ленивую повадку на ту самую отточенную суетливость конченого наркомана. Жесткие пальцы нырнули в подсумок за кустарным шприцем.

Чтобы не звякнуть стеклом и не привлечь внимание бригады, он бережно вытащил пробку из свежего трофея и быстро затянул порцию густого эфира внутрь шприца. Задранный рукав обнажил бурую россыпь застарелых шрамов и тусклых рунических меток на бледной руке. Игла пробила плоть на сгибе локтя, и стальной поршень с тихим сипением ушел до упора.

Древняя концентрированная сила монстра ударила по кровеносной системе ловца практически мгновенно. Вязь на руке наемника яростно полыхнула раскаленным багровым тоном, который жадными рывками побежал выше по предплечью, прорезался у основания яремной вены и скользнул под воротник вдоль всего позвоночника.

Отбросив голову на камень, накачанный маной ублюдок выдал сдавленный судорожный выдох. Его перекошенные скулы мгновенно расслабились. Выкатившиеся под веки зрачки не скрывали запредельного животного кайфа от того, как сырая чистая энергия взламывает все барьеры слабой человеческой тушки и дарит минутную иллюзию непобедимости.

Однако эйфория оказалась краткосрочной. Спустя пару дюжин секунд дурман отступил, заставив торчка сглотнуть накопившуюся слюну и торопливо запрятать инструмент обратно за пояс.

Шустрым этот парень определенно не был. Хозяин кофра как раз обогнул гранитный нарост с явным намерением потребовать новую порцию тары. Зенки подошедшего моментально уперлись в пустую стеклотару на граните, а затем с подозрением прошлись по влажной белесой физиономии застигнутого врасплох товарища.

— Опять ширнулся, гнида? — мужик швырнул деревянный ящик на пол. Грохот гулко разнёсся по пещере.

Двое с крючьями моментально бросили работу и повернулись на крик.

— Какого хера происходит⁈ — рявкнул старший, подходя ближе. Он посмотрел на пустую тару и сжал кулаки. — Ты в край оборзел?

— А тебе жалко? — огрызнулся торчок, отступая к озеру.

Страха в его голосе не было, только ядовитая агрессия. Свежая доза явно била в голову, отключая любые тормоза.

— Тварь всё равно новую накачает! Что, от одной дозы убудет?

— Убудет⁈ — старший перехватил шест двумя руками, как дубину. — Если при сдаче товара недовес вылезет, заказчик нам всем головы отвернёт! Или ты забыл, как прошлую бригаду пустили на корм местным уродцам за недостачу двух кристаллов?

— Да плевать мне на заказчика! Я эту кровь добывал, я имею право…

Дальнейшая словесная перепалка предсказуемо скатилась в истеричную грызню. Бригадиры обступили зависимого со всех сторон, потрясая рабочими крючьями и брызжа слюной так усердно, что позабыли контролировать периметр пещеры. Расстановка смешалась в одну кучу.

А вот и идеальный момент для знакомства.

Я скосил глаза на Ран. Кицунэ давно потеряла всякий интерес к израненному цепями гиганту в озере. Вся ее хищная сущность нацелилась на горланящую группу мародеров внизу.

Рыжий хвост вытянулся в струну, а подошвы сапог беззвучно нащупали надежный край выступа для длинного отвесного прыжка. Девчонка не нуждалась в громоздких стратегиях или вербальных отмашках.

Достаточно было одного скупого кивка.

Девушка ответила мне невероятно хищной и совершенно дикой ухмылкой сорвавшегося с цепи зверя, которому официально отменили любые запреты на убийство.

Шагнув в пустоту провала, мы вдвоем обрушились на отвлеченного противника.

Земля встретила меня жестко. Пришлось уходить в перекат прямо по каменному крошеву, чтобы не переломать ноги, тогда как Ран опустилась следом почти с кошачьей бесшумностью. Сначала я даже не понял, в чем подвох, ведь оторванные от своего живодерского ремесла наемники двигались непозволительно вяло для обитателей глубоких ярусов.

Снаряжение на них висело криво, защитной ювелирки не наблюдалось вообще, поэтому я просто выбил древко из рук ближайшего и впечатал сапог ему в колено. Хрустнуло знатно. Мужик с воем осел на камни. Лисица тем временем играючи снесла второго, размазав его затылок о базальт, пока третий вообще попятился назад, бестолково размахивая ножом для свежевания.

С виду — обычный уличный сброд, случайно дорвавшийся до серьезной кормушки и готовый лечь за пару минут. Но тут на ноги поднялся тот самый любитель поиграть с пробирками.

Воздух вокруг его предплечья задрожал от внезапного дурного жара. Сквозь плотную кожу куртки и ткань рукава ярко проступили багровые светящиеся линии, а сам мужик выпрямился со смачным хрустом позвонков и властно вытянул левую руку прямиком к подземному озеру.

Черная вода отозвалась пугающе синхронно. Гильдейские недоучки обычно рвут себе жилы, продираясь сквозь собственное ядро ради капли контроля, а тут тяжелая озерная гладь вспучилась совершенно без сопротивления. Увесистый водяной хлыст толщиной с хорошую оглоблю вырвался из водоема, с пушечным хлопком рассек воздух над самым моим ухом и осыпал лицо грязными брызгами. Не дав нам опомниться, плеть зашла на второй круг и хлестко разбила воздушный серп, который Ран едва успела сформировать.

Девчонка ошарашенно отпрыгнула в сторону от разлетевшегося в брызги эфира. Такого поворота она явно не ждала.

Почуяв подмогу, остальная троица резко перестала изображать жертв и живо подобралась. Под воротами их перемазанных курток синхронно сверкнули багровые сполохи. Влитая в вены чужая кровь запустила процессы, плюющие на все постулаты магии, так что глаза ублюдков мгновенно остекленели от наркотического экстаза. Глоток сырой мощи древнего пленника ударил им в головы надежнее самого крепкого пойла. Драка обещала быть грязной.

Парни вышли против нас слаженно. Работа на голом обдолбанном инстинкте выходила у них, стоит признать, корявой, зато на редкость кучной. Их водоплавающий лидер сразу занял центр.

Мужик планомерно отсекал нас тяжелыми ударами хлыста, способного легко переломать кости даже сквозь вываренную кожу, пока двое шестовиков быстро разбегались по сторонам, в попытке реализовать классический захват в клещи. Последний вообще оказался самым проворным: отскочил за широкое основание ближайшего сталагмита и вскинул к плечу короткий самострел. Выжженные на их телах чужеродные метки продолжали ровно мерцать в такт каждому перестроению.

Смещая центр тяжести и пропуская мимо хлесткие потоки озерной жижи, я окончательно дорисовал в голове механику их фокусов. Здесь не пахло тем естественным симбиозом или честным постижением, которым выживал я. Чистое паразитирование на чужих возможностях. Силу в этих посредственностей вбивали, можно сказать, силком, накачивая кровью чудовища через инъекции и применение незнакомых мне магических приемов. Идеальный механизм передачи чужой власти в руки тех, чьи собственные каналы не удержали бы и искры нормального эфира. Все же очень сомнительно, что это группа была хотя бы слабыми магами, иначе они и действовали бы по-другому.

Обойдя меня справа, один из шестовиков слишком засмотрелся на маневры подельников и напрочь забыл о поганом рельефе пещеры. Мне хватило короткого рывка левой кисти. Зеленый побег вылетел из ладони, петлей затянулся на лодыжке наемника, и я резко дернул на себя. Мужик взмахнул руками и со всего маху вписался носом в крошево.

Молниеносный шаг перекинул меня прямиком к упавшему. Охотничий нож прошелся вдоль спины мародера от ворота до самого ремня, легко вскрыв грубую куртку, но не доставая до костей. Подраненный дернулся и пустил кровавые пузыри, однако тут же заткнулся. Подоспевшая кицунэ брезгливо припечатала каблук ему в основание черепа, закончив возню.

Разрезанная ткань оголила спину. От верхних позвонков до крестца мертвеца тянулась целая колонна выжженных в плоти знаков с уродливыми бугристыми рубцами по краям. В этой мелкой вязи отчетливо сквозила простая логика, с которой скотопромышленники привыкли клеймить свой инструмент.

Поднятая со дна разума память древнего дерева подкинула ассоциацию. Я уже видел эти рубленые метки в том эфирном кошмаре про вторжение Асуров. Ублюдки не только тянули соки из планеты. Оказывается, они ставили на поток модификацию собственных рабов, вживляя возможности захваченных духов и мана-зверей в пустых послушных шестерок. Взять любой сброд, посадить на постоянную иглу из свежей донорской крови замурованного пленника и выпустить биологическое оружие на коротком поводке. Идеальная и весьма рабочая схема контроля, особенно, если люди и сами рвутся захватить как можно больше власти наплевав на риски.

Дальнейшая потасовка заняла от силы полминуты. Затаившийся арбалетчик получил от лисицы уплотненный воздушный серп прямо сквозь каменное укрытие, обрушившись в лужу. Его флангового товарища я снял на встречном движении. Мужик слишком сильно заложил замах шестом, открыл мне ребра и тут же принял нож в печень.

На ногах оставался только водяной хлыст. Ублюдок сопротивлялся с маниакальным упорством, двигаясь на голом эфирном допинге. Пришлось покрутиться на мокрых камнях. Нож пробил ему плечо, снес пласт кожи на бедре и распорол грудину, но свежие раны тут же запаивались багровым свечением. Чужой энергетический запас перемалывал повреждения, удерживая носителя в сознании, однако руны под его воротником стремительно выцветали. Искусственная батарейка доживала последние циклы.

Не успел мужик замахнуться снова, как удерживаемый им водяной кнут с громким хлюпаньем распался в лужу. Он судорожно выбросил ладонь для создания новой волны, но не преуспел. Подкравшаяся сбоку кицунэ без затей отмахнула ему кисть вместе с куском предплечья.

Браконьер заорал, вжавшись в сланцевую стену и судорожно пережимая хлещущий обрубок. Багровое свечение меток на его шее померкло окончательно. С потерей маны исчезла и химическая самоуверенность. Бледный, истекающий кровью торчок медленно сполз по сырой скале, оставляя за собой широкий грязный след. Теперь на нас пялился обычный напуганный человек, осознавший, что купленное бессмертие имеет свойство заканчиваться, а вскрывшие его команду подростки останавливаться явно не собираются.

Инструменты для пыток не понадобились. Раненый заверещал, едва я приблизился, закивав на отрубленную руку, из которой толчками уходила кровь.

— Я выложу все! Только перевяжи, сдохну же! — захныкал он, глотая слюну.

Придавив его целую руку подкованным сапогом к полу, я выжидательно склонился над недобитком.

— Хозяева… те, кто платит, — выплюнул он, стараясь не шевелиться под нажимом. — Я сразу понял, что они гильдейских правил не знают! Свитков не носят, классические формы не плетут. Они приходят раз в полмесяца, забирают нацеженную кровь, чешую змеюки этой. Суют нам свежие шприцы и список тех, кого надо отловить живьем поближе к поверхности. Все на крови завязано, зуб даю!

— Адрес передачи. Живо, — прервал я эти излияния.

— Склад у Западного канала! Мы работаем через Серого. Невзрачный такой, в пыльнике бродит. Я лица его даже толком не помню, встречу в толпе — не узнаю! Хоть чем готов поклясться! Отгружали банки, брали бабло и сваливали, клянусь тебе!

Наемник затравленно скосил глаза на нависшую над ним лисицу и судорожно выдохнул. Ужас перед вшивавшими эти клейма кукловодами пересиливал в нём даже панику от собственной оторванной конечности. Ломать его дальше было пустой тратой времени. Конечная точка известна, канал связи тоже, так что биологический шлак отработал свое предназначение на все сто процентов.

Короткое движение лезвия по горлу подвело закономерный итог нашему знакомству. Обмякшее тело тихо завалилось в грязную лужу.

Спутница неторопливо перешагнула через растекающуюся красноту и подошла к распятому черному змею. Плененный гигант не подавал никаких признаков заинтересованности в смене надзирателей, продолжая лежать с плотно прикрытыми веками.

Вытерев нож об остатки чужой куртки, я поднялся на ноги. Извлеченные из памяти древнего духа Асуры перестали казаться пыльным наследием мертвой цивилизации. Эта иномирная срань вполне комфортно обосновалась под носом у местных властей, запустила Подземелья и наладила поставки ресурсов через Западный квартал города. И нам теперь придется разбираться с этим фактом.

Ну а кому еще? Ведь я после всего пережитого просто не могу остаться в стороне.

Я подошёл вплотную, перетирая подошвами известняковую пыль и базальтовую крошку, однако змей даже не шевельнул своей огромной башкой.

Масштаб увечий вблизи отдавал работой настоящего мясника. Дряблая шкура висела складками над атрофированными мышцами, а поверх старых стянутых рубцов зияли откровенно свежие раны от железных крючьев. Местами чешуя была содрана до мяса. Мародёры явно не церемонились. Звенья якорных цепей протёрли бока до самых костей, из-за чего кожа вокруг металла вздулась багровым воспалением.

Из его жёлтых глаз с вертикальными зрачками давно выгорели и территориальный инстинкт, и первобытная злоба. Вообще всё. Искусственно поддерживаемая жизнь оставила твари лишь глухую смертельную усталость после бесконечных пыток, выходящих за рамки любого отпущенного природой срока. Змей просто смотрел на меня, ожидая конца.

Опустившись прямо в илистое месиво у кромки воды, я прижал ладонь к истерзанному боку рептилии, и вливать собственную энергию для установления связи даже не потребовалось. Хозяин подземных вод сдался. Его эфирные каналы напоминали изношенное решето, через которое мне в голову транслировалась вполне недвусмысленная просьба об окончательном милосердии — вековые цепи Асуров вкупе с подавляющими контурами банально не давали искалеченному гиганту умереть и раствориться в родной стихии.

Я перехватил рукоять ножа и нащупал стык между чешуйками у самого основания черепа. Лезвие мягко раздвинуло хрящи, точно перерезая толстый ствол спинного мозга. Мана-зверь выдал один бесконечно долгий выдох секунд на десять, его тяжеленная голова обмякла на гальке, а тусклый свет в зрачках окончательно угас.

Моя внутренняя духовная спутница времени зря не теряла. Дух Белой Ивы отчётливо уловила разрыв чужих оков и совершенно не собиралась позволять тысячелетней сущности зазря раствориться в ядовитой каверне.

Серебристая вязь на моём левом запястье коротко полыхнула холодом. Из остывающего змея в ладонь ударил плотный незримый поток, который Ивара принялась распихивать по моим личным энергоузлам, адаптируя чужой древний опыт.

Давящий ледяной шквал едва не вышиб из меня дух. Мой простенький поверхностный навык контроля речных пещер взбесился и начал стремительно перестраиваться, отбрасывая привычное ощущение сырости ради совершенно иной парадигмы. Теперь в голову вколачивалась механика чудовищного водяного давления и логика глубинных течений, которые может осязать только рождённое на самом дне существо — качественный эволюционный скачок понимания стихии прямо к её корням.

Интерфейс сухо подвёл итог:

До столицы этого региона мы так и не добрались. Разбитый тракт к исходу вторых суток преподнес сюрприз, заставивший менять маршрут прямо на ходу. Грязная колея лениво огибала пологий холм и ныряла в густой смешанный лес, где привычная пернатая разноголосица вместе с шорохом подлеска и гудением мошкары оборвалась настолько резко, словно округу накрыли звуконепроницаемым куполом. Подобное просто не могло не насторожить.

Я сбавил шаг, рефлекторно перехватив лямку потяжелевшей котомки, на дне которой мерзко перекатывалась опасная шкатулка Асуров. Почти сразу из кустов ломанулась дичь.

Сперва поперёк дороги пронеслась парочка упитанных барсуков, а следом прямо на тракт вылетела ошалелая рысь. Хищница проскочила в трех шагах от моих сапог и сгинула в высокой траве без малейших намеков на территориальный гонор, всем своим прижатым к земле видом демонстрируя лишь желание оказаться как можно дальше отсюда. Следом грунт завибрировал от тяжелого галопа целого кабаньего выводка, с треском проломившего валежник и перемоловшего молодой осинник в труху.

Ран затормозила. Не принимая боевой стойки, кицунэ просто окаменела на месте, пока её нервно подрагивающие ноздри выискивали испорченный эфир.

Мои подошвы приняли от земли первый предупреждающий толчок. Опустившись на колено, я с силой вдавил левую ладонь в землю и отправил поисковый импульс Ивары глубоко в подстилающий ярус. Подземная корневая сеть ответила мне откровенным хаосом.

Где-то впереди по курсу, чуть левее нашего изначального направления, сцепились в рубке два чудовищных по массе эфирных очага уверенного пятого ранга, и концентрация их неконтролируемой агрессии выплескивалась в почву болезненными обжигающими волнами. Сквозь стену зелени прорвался отголосок крошащейся вековой древесины, а следом по барабанным перепонкам стегануло плотным ударом, подозрительно похожим на детонацию заложенного глубоко в породу порохового заряда.

Чувствительный слух сыграл с моей спутницей прескверную шутку. Ран болезненно скривилась и крепко прижала ладони к ушам, раздраженно обнажив длинные клыки.

— Решают территориальный вопрос, — резюмировал я, отряхивая колено. — И нам там совершенно точно делать нечего.

Лезть напролом сквозь делянку, где парочка обезумевших мана-переростков выясняет отношения, всегда отдает самоубийственной миссией. Таскать же при этом за спиной фонящий ядом трофей Асуров — идиотизм в кубе. Делать крюк по широкой дуге тоже не хотелось, так как перспектива ночевать среди мечущихся по кустам озлобленных подранков выглядела ничуть не лучше.

Альтернатива вырисовывалась всего одна. Буквально за несколько километров до этого стихийного бедствия я уловил стойкий запах очажного дыма и заприметил отходящую от основного тракта сильно разбитую телегами грунтовку. Туда мы и направились.

Спустя полчаса бодрого марш-броска впереди показалось глухое поселение. Группа основательных срубов жалась друг к другу за высоким частоколом из свежеошкуренных заостренных бревен. Вывалившись на просеку, мы застали неоднозначную картину: пятеро взмыленных мужиков с натужным кряхтением давили плечами на тяжелые дубовые створки ворот, отчаянно пытаясь отрезать себя от взбесившейся лесной фауны.

— Придержите! — гаркнул я на бегу, выкручивая эффективность Молниеносного Шага на тот спасительный минимум, который позволил просочиться в стремительно схлопывающуюся щель, не спровоцировав селян креститься от вида лесной нечисти.

Рослый мужик с пегой бородой инстинктивно дернулся к торчащему за поясом топорищу, однако блеснувшая на моей куртке гильдейская бляха вовремя остановила агрессию. Дополнительным аргументом послужила вовремя притормозившая за моим плечом кицунэ.

Доски удержали буквально на пару секунд. Едва наши подошвы миновали деревянный порог, створки сошлись с глухим ударом, а поперек конструкции с железным лязгом рухнул запорный брус.

— Вовремя вы, бродяги, — сипло выдохнул бородач, размазывая пот по лбу грязным рукавом. — Из чащи нынче дуром прет любая тварь, у которой зубы в пасти держатся. Там за перевалом очередные хозяева глотки друг другу рвут, будь они трижды прокляты. Вот неймется же зверью!

Вся последующая часть дня превратилась в кровавую оборонительную рутину, где время отмерялось исключительно треском ломающегося дерева и хрипами сдыхающих монстров. До смерти напуганные разборками титанов животные напрочь позабыли базовые правила выживания и ломились вперед с отчаянием обреченных, так что торчащий на их пути частокол воспринимался ими как досадная преграда перед безопасным убежищем. Раздобревшие за лето секачи с размаху влетали тушами в дубовые бревна, тогда как более юркие мана-волки с разбегу пытались взять преграду прыжком и с визгом напарывались грудинами на специально заточенные колья.

Местных крестьян происходящий локальный апокалипсис не удивлял. Суровые бородачи рассредоточились по внутренним помостам, встречая перемахнувших заграждение тварей ударами тяжелых рогатин и отмахиваясь от самых прытких смоляными факелами. Слаженные сухие перестроения защитников явно намекали, что подобное шоу в их краях проходит регулярно, пусть и без праздничных настроений.

Наиболее слабое место поселения предсказуемо находилось на входе. Сбитые из досок створки жалобно кряхтели под напором спрессовавшейся снаружи биомассы (иначе это и не назовешь), а железный запор начал медленно, но верно деформироваться дугой от такого напора.

Вдавив обе пятерни в утоптанный у основания грунт, я заставил ману работать на полную. Мощные «Корни Земли» мгновенно вырвались наружу, намертво пеленая несущие столбы вместе с искривленным металлом своими плотными жгутами. Чтобы удержать этот ботанический бастион, в ход пошла обновленная «Стойкость Горного Хребта».

Плотно прижав лопатки к ходящему ходуном стыку створок, я замкнул минерализацию мышечного корсета. В зубах ощутимо клацало каждый раз, когда многокилограммовый хряк пробовал дерево на прочность с той стороны периметра. Адаптированный к экстремальным перегрузкам скелет успешно рассеивал входящую кинетическую волну и не давал вышибить деревянный щит прямиком в жилой сектор.

Ран в организации глухой обороны участвовать не стала, взмыв на шаткую верхнюю галерею изящным хищным скачком. Лихорадочная человеческая суета, копоть факелов и дикий гвалт оставляли кицунэ совершенно равнодушной. Она с высокомерной ленцой прохаживалась вдоль зубцов, раздавая подачки особо наглым визитерам.

Как только крупный кошак или ополоумевший хищник второго ранга переваливался через пики, девчонка формировала взмах кистью. Сжатый воздушный серп рассекал летуна, осыпая огородные грядки порубленными фрагментами свежатины. Уровень загрязненности двора стремительно рос, зато линия защиты осталась неприступной.

Глубокой ночью безумие чащи пошло на спад. Сейсмическая дрожь пропала из-под подошв, затухли далекие вопли переругивающихся, а выжившие в бойне лесные обитатели наконец сообразили расползтись по норам ради зализывания ран.

Когда нажим на древесину ослаб, я с облегчением оторвался от расцарапанных створок. Окоченевшую спину нещадно ломило. Одеяние насквозь пропиталось едким потом, а там, где откатывалась минерализация, кожу неприятно саднило от восстанавливающегося кровотока.

Периметр деревушки теперь напоминал живописные иллюстрации к книгам про массовые побоища. Прошлявшись с осмотром и добив покалеченных в давке животных, мужики расставили дополнительные светильники для полномасштабной ночной разделки. Игнорировать тонны бесхозного мяса запрещали суровые правила логистики — не успеешь оприходовать туши до рассвета, как к деревне подтянется армия санитаров-падальщиков, способных доставить хлопот похлеще первоначального набега.

Вытянув из ножен верный клинок, я пристроился к ближайшей группе свежевателей. Монотонная кровавая рутина на удивление здорово расслабляла скрученные нервы. Выработанная годами моторика сама направляла острие вдоль натянутых сухожилий, аккуратно отделяла липкую брюшину и обходила стороной желчные железы. Занятые по соседству крестьяне уважительно поглядывали на профессиональную обвалку, очевидно накинув странному гостю очков репутации без лишней болтовни.

После глобальной сортировки мясом забили все имеющиеся в распоряжении ледники до самых крышек. Черпая воду из выставленной во дворе трактира колоды, я отмыл слипшиеся красные пальцы, когда перевалило уже далеко за полночь. Работы, действительно, было много, и я помогал местным в этом деле, как мог.

Распоряжавшаяся постоялым двором женщина времени зря не теряла, запустив на кухне производственный конвейер. Пока на закопченных сковородках шкварчали обрезки, над раскаленным зевом очага томился котелок со свежим варевом. Как главных спасителей деревянной фортификации, нас с напарницей усадили за хозяйский стол в самом эпицентре тепла, навалив перед носом целую гору исходящего чесночным паром мяса и мягкого домашнего хлеба.

Ран дорвалась до бесплатной еды с самозабвенностью голодающего хищника. Игнорируя кривые деревянные ложки, девчонка просто вцепилась зубами в горячую кость. Ее подбородок обильно смазался животным жиром, однако в вертикальных зрачках сияло незамутненное счастье существа, угодившего в эпицентр кормовой роскоши без изнурительных погонь по буреломам. Жареная вырезка, корнеплоды и толстые мучные ломти бесследно сгинули в этой черной дыре со скоростью свободного падения.

Свою часть я приговорил не спеша, позволяя приятному ожогу внутренностей постепенно вымывать накопленный за вечер боевой озноб. Общий зал наполнился гудящими басами снимающих напряжение крестьян, активно делящих под дешевый эль свалившийся с небес куш.

Когда запасы иссякли, гиперактивность лисицы стремительно угасла. Откинувшись на спинку лавки и вытянув ноги к пламени, мана-зверь пару раз вяло моргнула, после чего окончательно капитулировала перед законами пищеварения. Девчонка попросту сползла виском на столешницу и уснула младенческим сном.

Пробегавшая мимо трактирщица понятливо покачала головой, вынула из подсобки плотное лоскутное одеяло и вручила его мне. Завернув дрыхнущую спутницу в кокон, я подметил, как суетливо дергавшийся до этого рыжий хвост успокаивающе свернулся мягким кренделем, а сама кицунэ даже не сбилась с ритма ровного сопения.

На пару коротких часов реальность сжалась до размеров этого натопленного очага, запаха выпечки и физического умиротворения. Дальше нас снова дожидался разбитый холодный тракт с ядовитым контейнером иномирцев, но сегодня об этом хотелось забыть.

Сон оборвался резким рывком. При этом в каморке постоялого двора не наблюдалось ни скрипа промёрзших досок, ни заливистого лая деревенских собак. Сработала куда более надежная внутренняя сигнализация. Под кожей левого предплечья тревожно запульсировала сеть Ивары, а Усиленные Чувства без церемоний словно всадили в затылок болезненный укол угрозы.

Я кубарем скатился с тюфяка. Накинув куртку и перехватив ремень с оружием, скользнул к выходу. Ран на соседней кровати безмятежно дрыхла, раскинув руки. Организм хищницы провалился в глубочайший транс для усвоения колоссальных запасов сожранного мяса, и расталкивать ее ради сомнительных перспектив я не стал. Девчонка сейчас поднимет ненужный гвалт, а работать требовалось тихо и быстро.

Сквозь пропахший элем коридор я выскользнул через заднюю дверь прямо в густые дворовые тени. Деревня валялась в глухой отключке. Возле массивных главных ворот глаз сразу резанула неправильность картинки. Смоляные факелы исправно коптили на столбах, вот только поставленных с вечера караульных мужиков с рогатинами на месте не обнаружилось. Более того, надежно запертые пару часов назад створки были приоткрыты наружу ровно на ширину армейского сапога.

Прижавшись спиной к бревнам частокола, я осторожно заглянул в черную щель.

Пропавший дозор обнаружился у самого края наезженной колеи. Мужики аккуратно штабелем валялись в грязи, исправно пуская ртом облачка пара, значит, просто выключены и сложены в кучу без лишней мясорубки. Протиснувшись за периметр укреплений, я сразу обнаружил источник всех этих манипуляций.

Он стоял шагах в десяти от меня. В просторном темном плаще со сброшенным на спину капюшоном фигура казалась почти человеческой, однако профессиональный взгляд мигом спотыкался о совершенно дикие анатомические детали. Иссиня-серые скулы визитера выступали чересчур высоко, словно кто-то грубо вытесал их зубилом из базальта, а вместо нормальной роговицы на меня смотрели два абсолютно матовых черных провала, начисто поглощающих отблески огня.

Прямо от висков твари вдоль гладких жестких волос загибались два вытянутых рога, сплошь покрытых мелкой рифленой вязью, по каналам которой перетекало тусклое пульсирующее багровое марево. Это была та самая едкая эфирная отрава Асуров, вкус которой я едва пережил возле мутировавшего корневища.

Прятаться пришелец не собирался. Он в ответ изучал меня с брезгливым любопытством столичного вивисектора перед препарацией очередной лягушки.

Едва создание разомкнуло тонкие бескровные губы, как пространство разрезал ломающий перепонки скрежещущий поток незнакомых слогов, отдаленно напоминающий треск просевшего скального пласта. Переводчик мне для осознания контекста не требовался, интонация оказалась прозрачной до безобразия. Охотник из другого мира невероятно долго вынюхивал след нужной ему наживки, наконец-то отыскал разыскиваемую помеху, которой был как раз я, и теперь отстраненно калькулировал, выжмет ли он из этого рандеву хотя бы каплю толкового развлечения.

К счастью, никаких дуэльных стоек и болтливых тирад этот мясник не признавал. Асур небрежно вскинул бледную руку от самого бедра, и плотный вектор грядущей атаки уколол мои нервы за долю секунды до формирования заклятия.

Брошенный им конструкт кардинально отличался от привычной стихийной школы: в лицо полетела широкая слепая волна искаженного эфира, буквально рвущая пространство.

Выкрученный до предела Молниеносный Шаг выбросил мое тело на десяток метров вправо. Вакуумный хлопок смял воздух аккурат на месте, где я только что был, после чего чудовищная энергия впечаталась в частокол, обратив три обхватных дубовых бревна в облако трухи, словно по ограде влупили тяжелым корабельным ядром. Увидев результат маневра, пришелец выдал короткий сухой смешок, лишенный какой-либо осмысленной злобы. Ублюдок явно заскучал по дичи, умеющей уворачиваться от первого залпа, и теперь планировал насладиться процессом.

За первым броском незамедлительно последовал широкий замах обеими руками, и на земле разом вскрылись две перекрестные траншеи. Активировав Покров Сумерек для размытия собственного контура в тенях забора, я развернул лук из браслета и прямо в перекате вогнал зеленую мана-стрелу пришельцу точно в переносицу. По крайней мере, я на это рассчитывал.

Асур даже не дернулся, потому что светящийся болт тупо расплескался о невидимую преграду в локте от его носа, не оставив на щите ни царапины. Следующий чужеродный удар с воем сбрил половину кроны росшего на обочине старого дуба, заставив массивное дерево со звонким грохотом сложиться пополам и щедро окатить поле боя опилочной пылью.

Ныряя под падающую древесину, я зацепился взглядом за интересную деталь на его голове. При каждой масштабной манипуляции с эфиром багровый свет предварительно скапливался в рифленых бороздках на тех самых загнутых рогах, чтобы лишь затем стечь по плечам к открытым ладоням. Тут не надо было долго думать, чтобы понять, что это значит, да и память духа дерева подсказала некоторые моменты.

Тварь использовала собственные наросты вовсе не как хранилища, а в качестве встроенных фокусирующих линз для стабилизации энергии перед выстрелом. Стоит выбить эти наросты из цепи действий и структура его атак гарантированно обвалится до вполне переносимых величин. Асур как раз свел кисти для массированной площадной зачистки.

Ждать приглашения не приходилось, так что мои пальцы с силой вгрызлись в твердый грунт. Доведенные до предела возможностей симбионта «Корни Земли» выбросили наружу пять толстенных шипастых стволов, которые намертво обвили голени монстра и резво поползли к кожаному ремню.

На бледном лице врага обрисовалась издевательская ухмылка. Он презрительно опустил сложенные ладони, чтобы одним мощным плетением растереть этот примитивный ботанический фокус в пыль, однако совершил тактическую оплошность. Потраченная на рассечение зеленых стеблей секунда дала мне идеальное временное окно, которым я, разумеется, воспользовался.

Выверенный Молниеносный Шаг перенес меня в глухую слепую зону на правом фланге ублюдка, после чего из левого запястья вырвалась лоза, до предела накачанная жестким древесным эфиром. Никаких красивых ударов или техник я не выдумывал. Короткое, трансформированное в плотный клинок зеленое лезвие пошло грязным апперкотом снизу вверх, плавно переходя в мощный рубящий замах.

Острие с отвратительным скрежетом вошло в костяной рог у самого височного сустава, жестоко вывернув мне кисть отдачей, но чужеродный материал всё-таки спасовал перед силой природного импульса. Срезанный у основания отросток брызнул вонючей черной сукровицей и укатился куда-то в сторону.

Пришелец оцепенел. Мимолетное недоумение быстро исказило гладкие черты лица и тут же захлебнулось ревом невероятной ярости. Игра в поддавки для гостя окончилась вместе с потерянной частью организма. На меня обрушился целый град из мстительных заклятий, но план полностью оправдал себя, атаки окончательно растеряли былую плотность, заставляя ублюдка слепо швырять бесформенные ошметки дестабилизированной магии.

Разумеется, уйти от сплошного коврового обстрела мне не удалось, и один из снарядов тяжело впечатался прямиком в мое правое плечо. Экстренно наросшая на суставе Каменная Плоть покрылась сетью глубоких трещин, успешно поглотив часть урона, но вот чудовищная инерция атаки выбила из-под меня почву и откинула на бревна частокола.

Очередной магический выброс прошелся по ребрам касательным чирком, порвав куртку на тряпки и выбив весь кислород из легких, однако давать противнику фору на перегруппировку я не хотел. Игнорируя полыхающий болью бок, я до отказа наполнил энергоканалы симбионта эфиром. Кончики пальцев вспыхнули на максимуме, и плотные нити Когтей Грозы, выжженные из самого резерва, с оглушительным треском вгрызлись Асуру ровно в середину грудины. От запаха горелой плоти невольно заслезились глаза, а дымящееся тело пришельца протащило по земле метров пять и сбросило в заросли репейника.

Выпущенная следом серебристая лоза немедленно опутала уцелевшую левую руку противника, лишив ублюдка возможности соорудить новые заклятья, в то время как я двинулся добивать его вытащенным охотничьим ножом с вполне конкретным намерением обкорнать пустую голову до блеска. Вот только за спиной забарахтавшегося в репейнике монстра внезапно лопнуло пространство, явив миру вращающийся провал пространственного тоннеля с гудящей фиолетовой сердцевиной. Пришелец даже не пробовал вырваться из растительного аркана. Выплюнув на куртку сгусток черной слизи, он единым слитным броском бросился в открывшийся зев, сверля меня на прощание абсолютно иномирной ненавистью твари, заучившей приметы обидчика наизусть.

Понимая, что противник уходит с концами, я жестко уперся сапогами в землю и рванул магическую плеть на себя всей массой корпуса ровно в ту секунду, когда вибрирующая горловина портала начала схлопываться с противным хлюпающим звуком. Возмущение эфира мгновенно угасло, забрав Асура, а на истерзанную боем землю глухо шлепнулась отрубленная схлопнувшимся пространством по самый локоть серая конечность, надежно перевязанная моими зелеными побегами.

Тяжело заглатывая обжигающий воздух, я смотрел, как эфирная лоза втягивается обратно под угасающую пульсацию измотанного симбионта. И только когда адреналиновая глухота спала, до моего слуха донесся треск разгорающегося пламени. Скатившийся во время первых столкновений смоляной факел удачно пристроился возле высушенной ветрами завалинки крайнего дома, и по толстым смолистым венцам уже бодро разбегались языки пожара.

— Твою ж мать… — просипел я.

Подобрав бесхозный отпиленный рог и сунув его за пазуху, я отфутболил кусок тела пришельца подальше в кустарник и ринулся спасать деревенское имущество.

Последующие разбирательства с очухавшимся населением сожрали уйму нервных клеток и времени. Мужики прибежали с баграми лишь к моменту, когда я окончательно растоптал дымящиеся остатки бревен, и ожидаемо застыли в шоке от распахнутых настежь ворот, разломанных досок и двух вырубленных дозорных.

Оперевшись о чудом уцелевший частокол в перемазанной копотью куртке, я с постным лицом поведал старосте байку про огромного рогатого секача-переростка, которого якобы выдавила из леса передозировка энергии от столкновения двух мана-зверей. Наврал с три короба о том, как здоровенная туша разворотила ограду, снесла охрану, а мне пришлось гонять её молниями вплоть до позорного бегства монстра.

Народ жадно проглатывал легенду без единого сомнения, поскольку концепция шального обезумевшего переростка легко укладывалась в деревенский менталитет, в отличие от вторжения межпространственных завоевателей. Трупов не обнаружилось, срубы от пожара отбили, а деревянный запор они легко перекуют до заката, так что большего им и знать не полагалось.

Избитая стража прочухалась только на рассвете, старательно растирая гудящие головы возле растопленной печки и рассказывая про какое-то жуткое тёмное пятно перед обмороком. Все спихнули на шок от контузии и копыта невидимого кабана, а я с чистой совестью пошел подниматься к себе в выделенную комнату.

Обнаруженная на кровати Ран беспечно дрыхла в позе морской звезды, сладко уткнувшись щекой в скомканную куртку, и ее поистине зверской отключке после ночного банкета можно было только позавидовать. Игнорируя недовольное полусонное рычание кицунэ, я грубо тряхнул спутницу за плечо и приказал сворачивать лагерь.

Задерживаться на точке, где Асур изучал мои приметы и методику боя, было чревато быстрыми похоронами. В итоге мы покинули суетящуюся заставу через заднюю калитку без малейшего сожаления, оставив за спиной недоумевающих обывателей, прогоревшую золу и жирный след, который отныне знали по обе стороны реальности.

Далеко за спиной осталась прохлада горных перевалов, и просоленный ветер портовых городов. Глубже внутрь континента климат брал своё, словно выкручивая растительность до сочного зелёного буйства, через которое мы сейчас и продирались.

Ран плелась следом, и вид у неё был откровенно скверный.

Девушка шла, прикрыв янтарные глаза наполовину, то и дело спотыкаясь о выступающие корни, которые обычно перелетала, не глядя. Её рыжий хвост раздражённо дёргался, смахивая утреннюю росу с папоротников. Подняли её рано, толком не накормили, и мана-зверь шестого ранга всем своим видом демонстрировал, что одной лисице срочно нужны объяснения, зачем вообще нужно было прерывать сладкий сон ради этой мокрой утренней чащи.

— Если мы не идём искать мне завтрак, то я сяду прямо здесь и усну, — буркнула она, зевая так, что сверкнули острые клычки. — От нас даже гарью не пахнет, зачем было сбегать из деревни, как пугливым полёвкам?

— Потому что полёвкам хочется жить, рыжая, — я отодвинул упругую ветку лещины, пропуская её вперёд. — А нас выследили.

Ран моментально перестала зевать. Глаза открылись полностью, сонную одурь смыло в одну секунду, и походка вновь приобрела ту самую пружинистую звериную лёгкость. Вот что значит услышать что-то интересное для себя.

— Кто?

Я рассказывал на ходу без лишних предисловий. Выложил всё: ночной визит, фигуру в плаще, пробивающую частокол сгустками неоформленной энергии, и главное — рога. Рассказал про то, как этот пришелец из иного мира впитывал энергию через выросты на висках, концентрируя её для ударов, и про то, как он просто разорвал пространство, шагнув в портал, когда запахло жареным. Даже обидно, что не дал себя добить, зато напоследок руку ему отрубил таким образом.

— Он знал, куда идти. Шёл по нашему следу. Это Асур, Ран. Из тех, кого я видел в памяти пленников. Так что весьма серьезно.

Лисица слушала, и её ноздри мелко подрагивали, обрабатывая услышанное. Шутки кончились, хозяева проклятых темниц вышли на охоту лично, и мы были у них первыми в списке. Впрочем, сложно считать иначе, когда после нас столько Подземелий закрылось, это не могло не привлечь внимание. Только удивляет что в такое время, когда у местных нет средств быстрой связи, нас так быстро вычислили.

— Он накачивал ману через рога, — я засунул руку за пазуху и нащупал твёрдый предмет, завёрнутый в тряпицу. — Похоже, для их вида это что-то вроде концентраторов энергии. Я снёс ему один, чтобы сбить прицел. Вот, смотри.

Я остановился на прогалине и развернул ткань, протягивая ей трофей.

Изогнутый кусок плотной, похожей на кость субстанции. У основания темнела запёкшаяся чёрная сукровица. Сама поверхность рога была испещрена мелкой угловатой вязью, по которой всё ещё гуляло тусклое, затухающее багровое свечение — остаточное искажение чужой мощи, не желавшее растворяться и удерживающееся внутри материала.

Мне казалось, что эта штука может дать ключи к их магии. Изучить структуру, понять, как они втягивают фоновую энергию, подобрать резонанс или контрчастоту для будущих стычек. Материал для исследований, стоящий десятка Подземелий. Да и сомнительно, что у кого-то он еще был. Жаль, только, что я не маг и смутно представляю, что с ним можно сделать.

Ран тем временем взяла рог двумя пальцами. Поднесла к лицу, принюхиваясь к нему. Внимательно покрутила вправо-влево, изучая тлеющие руны. Потом еще уже более внимательно принюхалась, втягивая багровый фон точёным носом.

А затем просто открыла рот, взяла и… откусила острый кончик. Раздался громкий, сочный такой хруст.

Я открыл рот, рука сама дёрнулась вперёд, чтобы выхватить свою добычу. Вот никак я не ожидал, что она захочет откусить от этого рога и…

Не успел.

Ран закинула в пасть остаток рога целиком и заработала челюстями с такой скоростью, что, фигурально выражаясь, щепки полетели.

Секунда, две, три. Шумный глоток.

Она слизнула с губы каплю чёрной сукровицы, прижмурилась и блаженно выдохнула, всем видом напоминая гурмана, неожиданно отыскавшего на лесной тропе изысканный кремовый десерт.

Я стоял с протянутой пустой рукой и чувствовал, как у меня дёргается левая бровь. Отчитал ей лекцию об Асурах. Принёс ценнейший образец вражеской анатомии для исследований. Она его взяла и… сожрала. Просто сожрала, как какую-то морковку. Как? Вот как вообще до этого можно было додуматься⁈

Ран в это время замерла, словно прислушиваясь к ощущениям. Опустила взгляд на свои руки, перевернула ладони. Затем резко обернулась и посмотрела себе за спину.

Из-под полы её плаща, прямо на моих глазах, плавно и естественно выскользнули не только уже привычные четыре, но и неожиданно пятый рыжий хвост. Он изогнулся знаком вопроса, пушистый, с белой кисточкой на конце, и занял своё место рядом с остальными четырьмя, будто рос там с самого рождения, а не появился секунду назад от переваренного иномирного рога.

— О, — только и сказала лисица.

Следом изменения пошли выше. Огненно-рыжие волосы девушки вдруг качнулись, будто под порывом ветра, и я увидел, как цвет на их кончиках начал наливаться густым, почти кровавым багрянцем. Не отблеск, а настоящее изменение цвета, проступающее по прядям на несколько сантиметров от края.

Ран подхватила один из локонов, поднесла к глазам и с искренним интересом рассмотрела на просвет красные кончики.

Она вытянула правую руку перед собой. Щёлкнула пальцами.

На кончиках ногтей без всякого шипения, или еще какого-то эффекта просто и буднично заплясал огонёк. Обычный, чистый, ровный огонь. Язычок пламени ярко полыхал в утреннем полумраке, обдавая моё лицо вполне осязаемым жарким веянием.

Ран повертела ладонью, наблюдая, как огонь послушно перекатывается между пальцами, сжала кулак, и пламя мгновенно погасло. Ни дымка, ни запаха палёной плоти.

Но на этом ничего еще не закончилось. Её одежда, тот самый подаренный дриадами живой комплект, вдруг угрожающе затрещала.

Я моргнул, наблюдая, как зеленоватая ткань на груди лисицы резко натянулась. Волокна заскрипели под внезапным давлением, но магически обработанный материал тут же адаптировался. Узелки на спине скользнули по своим петлям, ткань расслабилась и облегла фигуру по новым меркам, нигде не порвавшись. Я лишь констатировал факт: у мана-зверя за компанию с новым хвостом и магией огня ещё и размер груди увеличился. И весьма заметно, не полновесный, правда, размер, но в целом, все равно видно.

В какой-то мере можно понять, что это все же ее не основное тело и изменения с лисицей могут отражаться и на нем, но видеть вот такие вот модификации в реальном времени… это было странно.

Почесав красные кончики волос, Ран оглядела свои новые объёмы, перевела взгляд на мерно покачивающийся пятый хвост, затем посмотрела на свою правую ладонь.

И, наконец, подняла глаза на меня.

Её лицо светилось таким откровенным, сытым и непередаваемо довольным выражением, какое бывает, когда мир преподносит идеальный подарок, а тебе для этого даже напрягаться не пришлось. Да и еще сделала вид, будто просила добавки, которой у меня не было, и уже заранее стала обижаться.

Я смотрел на неё молча.

Потом посмотрел на свою ладонь, где десять секунд назад лежал уникальный концентрированный сгусток чужеродной маны — возможный ключ к технологиям Асуров, улика, оружие и исследовательский материал в одном флаконе. Опустил руку.

Отчитывать её? Читать нотации про научный подход, осторожность и необратимые мутации от поглощения иномирных конечностей? А будет ли лисица это вообще слушать?

Это Ран. Она просто взяла и сожрала то, что другой маг исследовал бы до седин в бороде, не давая никому прикоснуться к его «прелести». И теперь девушка дышит огнём и щеголяет пятым хвостом.

— Ну, — я тяжело выдохнул, подправляя лямку котомки на плече, — зато, кажется, ты позавтракала. Пошли дальше.

Лисица гордо вздёрнула нос, элегантно повела новым хвостом и зашагала по тропе впереди меня. Напевая себе что-то под нос, пребывая в замечательном расположении духа после такой закуски.

Я смотрел на ее изменившиеся волосы и понимал, что в этом мире бессмысленно планировать на три шага вперёд, если у тебя за спиной идёт голодная лисица. Вот и думай после такого: повезло мне со спутницей или же нет?

Мы уходили всё глубже в чащу, оставляя за спиной редкую придорожную поросль. С каждым пройденным километром ночная стычка прокручивалась в голове заново, вымывая из памяти адреналиновую шелуху и обнажая детали, не подмеченные ранее. Все же надо понимать своего врага и на что он способен.

Плевать на пропущенные выпады и кривые блоки. Сознание упрямо цеплялось за другой, скрипящий на зубах факт — как именно Асур умудрился выйти на нас.

Тот бандит по имени Серый, конечно, знал наши приметы и вполне мог щедро сдать с потрохами при первом же нажиме, в красках расписав пришлому мяснику и рыжую девчонку, и парня со светящимися татуировками. Для расспросов по трактирам этого бы хватило за глаза.

Одно но. С людного тракта мы благополучно свернули на следующий же день, после чего забрались в откровенную глушь без единого свидетеля на хвосте. Асур же припёрся к деревенскому частоколу целенаправленно, словно его тянули за поводок, даже не пытаясь блуждать по окрестным буеракам.

Спина сквозь плотную ткань куртки постоянно ощущала тупой вес перекатывающегося на дне котомки деревянного кофра, и от этого постукивания разрозненные куски пазла в голове наконец-то сошлись.

Ещё в том пропахшем невесть чем портовом подвале скрытая под кожей Ивара ответила на посылку острой тревогой, которую я ошибочно списал на естественное отторжение залитых смолой багровых рун и фонящей искаженной маны. Реальность оказалась куда прозаичнее.

Абсурдный слой сургуча вместе со сложнейшей геометрией охранных печатей и встроенной токсичной ловушкой явно выбивался за рамки рядовой контрабанды. Стоило мысленно впихнуть в эту параноидальную схему крошечный, надежно вшитый в древесину эфирный маяк, как все странности прошедшей ночи исчезали.

Мы добровольно нацепили на шею звонкий колокольчик. Охотнику оставалось лишь идти на звук маячка, слышимого только ему.

Я раздраженно потер подбородок на ходу. Вскрывать тару посреди леса было чистой воды идиотизмом, поскольку вбитый Ирмой опыт ясно давал понять о совершенно реальной угрозе — превратить ближайшие полгектара в ядовитый кратер при малейшем повреждении защитного контура.

Ковырять скрытый маяк охотничьим ножом, пытаясь не нарушить герметичность залитой рунами отравы — затея для смертников, ведь для подобной операции требовалась полностью оборудованная алхимическая лаборатория вкупе с долгими часами на расшифровку плетений. Чего у нас, естественно, не было. В наличии имелась лишь грязь под ногами.

Иномирный ублюдок лишился руки и костяного концентратора, вот только такие твари наверняка обладают какой-никакой регенерацией и не станут неделями вылеживаться в берлоге. В крайнем случае, у него хватает клейменых подручных на коротком поводке, которых всегда можно натравить целой сворой на наш след. Сбоку беззаботно хрустнула раздавленная сапогом ветка.

Кицунэ шагала с вальяжностью, разомлевшей на припеке домашней питомицы. Утренняя сырость не волновала её от слова «совсем». Лисица на ходу щелкала длинными пальцами, завороженно пялясь на крошечные рыжие искры, которые то вспыхивали, то мягко гасли над костяшками, доставляя владелице чистейший младенческий восторг от обуздания новой стихии.

Периодически она скашивала янтарный глаз за спину ради придирчивой оценки плавного покачивания свежеотращенного пятого хвоста и довольно жмурилась. Такое безмятежное игнорирование дышащей в затылок угрозы конкретно сбивало с нужного ритма.

— Заканчивай играться, рыжая. График меняется.

Девушка удивленно приподняла бровь. Она послушно сжала ладонь, оборвав пляшущую искру на большом пальце.

— Мы идём слишком медленно, — пояснил я, с ходу взвинчивая темп до жесткого, выматывающего ноги марш-броска. — До столицы нужно добраться раньше, чем тот однорогий урод нарастит новую конечность и решит наведаться за своим потерянным товаром. А город, уж поверь, нас дожидаться не станет.

Тень от массивных стрельчатых сводов ложилась на брусчатку исследовательского сектора вытянутой зубчатой гребенкой. Луна, как обычно в это время суток, возвращалась из библиотеки. Между лопатками тянуло знакомой ноющей болью после изнурительных часов над многослойными конспектами по стабилизации эфира, а сведенные судорогой пальцы всё ещё помнили напряжение от бесконечного вычерчивания рунных матриц на тренировочных досках.

Дышалось тяжело. Остывающий воздух ночной Академии традиционно отдавал горелым воском.

Скупые голоса с интонацией людей, органически не переваривающих случайных свидетелей, просочились из слепого провала возле исторической галереи.

Один из говоривших не вызывал сомнений — это был старший куратор местного исследовательского крыла мастер Эрвин, чей монолитный авторитет лично открывал или наглухо закрывал студентам доступы в глубокие экспедиции.

Его собеседник звучал совсем иначе. Режущий слух бас ломал привычные ударения и выдавал рваный, искусственный темп речи, словно все эти человеческие слова были для него неподатливым и мерзким на вкус инструментом.

Подобное не могло не привлечь внимание.

Луна плавно сбросила скорость. Жестко вколоченный Виттоли полевой инстинкт включился сам собой — если академические столпы решают вопросы по темным углам, разумнее всего немедленно притвориться ветошью. Девушка бесшумно скользнула в глухую зону и плотно вжалась спиной в пыльную выемку за широким основанием витой колонны.

Узорчатый парапет скрывал обоих переговорщиков, пока закутанный в походное сукно чужак не отвернулся от Эрвина, небрежно скинув на спину плотный капюшон. Разлитый по двору свет от далекого рунного светильника мягко очертил его профиль, заставив желудок студентки подскочить к самым ребрам.

Прямо из серой черепной коробки твари торчали два изогнутых рога с тускло пульсирующим у основания, словно больным, багровым маревом. Воздух в легких мгновенно превратился в камень. Луна до хруста в суставах стиснула наплечный ремень, но чудовищным усилием воли подавила животный порыв дернуться.

Тело намертво впаялось в гранитную опору. Школа выживания в чаще отработала на отлично, ровно так, как при обнаружении хищника, который тебя еще не почувствовал.

Сама беседа протекала с тошнотворной деловой обыденностью.

— Академия должна обеспечить сбор в следующем квартале, — процедил рогатый с откровенным пренебрежением в голосе. — Ваши маги до сих пор не выходят на требуемый объём. Нам не нужны сбои в поставках.

Мастер Эрвин даже не переменил позы, бесстрастно отчеканив в ответ:

— Я отдал нужные указания. Но мне требуется материал. Без своевременной подпитки кристаллами некоторые из новых ставленников деградируют. Контур сыпется быстрее, чем они успевают отработать вложенное. Что уж я тут могу поделать?

— Следующая партия будет, — жестко оборвал его пришелец. — Сразу после того, как закроете текущие долги. Не раньше!

Тягучую ночную тишину нарушил сухой шорох плаща. Тварь повела массивной головой, вложив в следующие слова обещание неминуемой кровавой бойни.

— Есть ещё кое-что. Две цели. Молодой мужчина, темноволосый. Кожа на руках покрыта серебристым растительным узором, въевшимся прямо в плоть. С ним девка. Рыжая, с янтарными глазами. Её моторика и повадки не соответствуют человеческим. Эта пара наделала нам серьёзных проблем на востоке. Мне нужна любая информация. Видели ли их, проходили ли они по вашим гильдейским или академическим спискам. Все, что может быть полезно, и говорить о том, откуда они и кто такие, и главное — кого могут представлять.

Грудную клетку студентки стянуло ледяным обручем, когда пульс бешеным отбойным молотком врезался в барабанные перепонки. Сомневаться не приходилось. Вик и вечно таскающаяся с ним зубастая спутница читались в этом описании с первого же слова. Слишком невероятно было бы думать, что где-то на этом континенте найдется еще такая же пара спутников.

— Растительные узоры… — куратор задумчиво протер подбородок ладонью. — В последних сводках с пограничья подобных кадров не мелькало. На территорию Академии они тоже не заходили. Я пущу слух по кафедрам через доверенных лиц. Аккуратно. Если эти двое где-то всплывут, я сразу сообщу. Но все же я бы хотел обсудить поставки раньше срока…

Иномирная гадина на вежливые расшаркивания не разменивалась. Быстро вернув на место объемный капюшон для маскировки жуткого свечения, Асур шагнул в зев боковой галереи и буквально растворился во мраке без малейшего звука. Мастер Эрвин еще с минуту переваривал полученные инструкции в одиночестве, после чего привычно одернул сукно тяжелой мантии и ровным шагом направился в сторону лабораторного комплекса. Оглядываться ученый муж даже не подумал.

Оставшись наедине со стылым сквозняком, девушка медленно сползла спиной по выступающим желобам гранитной колонны и присела на корточки, жадно глотая воздух пересохшим ртом. Глянцевый фасад безупречного академического мира разорвался на куски, открыв под собой зловонный очаг коррупции.

Отвечающий за научные прорывы старший магистр только что торговался с монстром, который одним фактом своего существования перечеркивал базовые истины классических трактатов. Гильдейские статусы и лояльность исследователей банально оплачивались поставками каких-то мутных энергокристаллов.

Вдобавок весь этот картель открыл прямую охоту на Вика.

Луна прокусила губу, чувствуя медный привкус на языке. Точное понимание всей схемы происходящего ускользало от ее восприятия, однако ключевой вывод напрашивался сам — академическое начальство принимающей стороны давно поражено метастазами. Придется брать расследование в собственные руки, поднимать архивы и выволакивать на свет каждую гнилую нить, связывающую научную элиту с неизвестными тварями, которые точно не были людьми, но и не мана-зверями, подобными Ран.

Главное — теперь ничем себя не выдать.

Если почтенный куратор хоть на долю секунды заподозрит о присутствии лишнего свидетеля возле старой галереи, тело талантливой студентки по обмену найдут на дне реки еще до рассвета. Ведь все так легко списать на случайность.

Совсем в иных краях, за тысячи километров от академических коридоров, протекало действо, которое у людей принято называть разбором полётов.

Потерять руку для Асура — досадная неприятность. Эфирная матрица легко перестраивается, волокна сплетаются заново, выталкивая свежую плоть и возвращая конечность в строй за считаные дни.

А вот лишиться рога — это уже урон совершенно иного порядка. Рог служил не просто генератором энергии, а видимым признаком статуса, основой внутренней иерархии. Отрастал он мучительно долго, высасывая из ядра резервы, и до полного восстановления носитель был вынужден существовать с уродливым костяным обрубком.

Этот неровный скос на голове видели абсолютно все. В нём крылась яркая, пульсирующая надпись: «Поражение». Несмываемое доказательство того, что где-то в пищевой цепи отыскалась превосходящая тебя сила. Да что там говорить, даже в дуэлях между собой Асуры редко когда повреждали рога противника, если тот, конечно, их не выбесил.

Присутствующие в просторном зале из полированного базальта своего шанса не упускали. Открыто грубить у Асуров считалось признаком крайнего примитивизма и дурного тона.

Здешнее общество использовало куда более тонкие инструменты. Округлые, вежливые вопросы о снизившихся поставках с востока, участливые уточнения самочувствия, учтивые паузы после его фраз. Чужие безупречно холодные взгляды скользили по фигуре неудачника и замирали на левой стороне его головы ровно на секунду дольше необходимого.

Он и в пору своего расцвета не снискал любви соплеменников. Слишком часто пёр напролом, давил чужие налаженные схемы ради собственной выгоды и абсолютно не утруждал себя выстраиванием компромиссов. Зато теперь ущемленные когда-то конкуренты с плохо скрываемым наслаждением выставляли ответные счета. Их бархатное сочувствие царапало гордость похлестче плети.

Искалеченное основание концентратора Асур прятал под плотным сукном объемного капюшона. А вот скрыть бешенство выходило скверно. Кожа на скулах то и дело дергалась, урезанный эфирный фон предательски искрил на краях ауры, выдавая острую нестабильность.

В памяти непрерывно прокручивался кусок того грязного человеческого поселения. Двуногий юнец с ветвящимся серебристым узором на запястьях. Бронированный гранитный кулак, легко вмявший выставленный барьер. Острый серп выскочившей лозы, начисто сбривший костяной нарост вместе с куском плоти, а следом — позорное экстренное бегство сквозь пробитый тоннель с отсеченным по самый локоть предплечьем.

Рука вернулась. Рог — нет. Вместе с отрезанным органом ощутимо просела и личная мощь, оставив после себя лишь мерзкий фантомный зуд.

Этот человеческий щенок прямо сейчас спокойно дышит где-то на континенте. Уверенный в собственной безопасности. Тот факт, что мальчишка не рванул в панике в ближайший порт и не попытался скрыться за океаном после стычки с высшим существом, бесил больше всего. Паршивец очевидно чувствовал себя хозяином положения и бросал вызов одним своим присутствием на материке.

Прощать подобное оскорбление Асур не планировал. Раскинутая через послушных кураторов и гильдейские верхушки поисковая сеть служила лишь черновой подготовкой. Банальной экономией собственных сил.

Как только человеческие шестерки принесут точные координаты, перепоручать ликвидацию он никому не станет.

Эту ошибку он придет исправлять лично. И уже тогда насладится криками человека, посмевшего его так унизить.

Столица обрушилась на нас грохотом кованых колёс по брусчатке и криками зазывал. Местная архитектура непривычно давила своими трехэтажными каменными громадами с нависающими эркерами. Эти громоздкие постройки напрочь перекрывали небо, превращая городские улицы в глубокие сумрачные каньоны, по которым непрерывным потоком текла людская толпа.

Ран вертела головой с такой скоростью, что, казалось, у неё вот-вот хрустнут от усердия позвонки, ведь она буквально впитывала этот шумный город. Янтарные глаза девушки широко распахнулись, жадно выхватывая выставленные лотки с пестрыми тканями, клетки с диковинными птицами и витрины пекарен. Её ноздри непрерывно трепетали, детально разбирая эту безумную ароматическую кашу на составляющие, и моя спутница то и дело притормаживала в надежде свернуть к очередному прилавку, от которого тянуло жареными орехами или пряным мясом.

— Сначала дело, рыжая, — я перехватил девчонку за рукав куртки, утягивая за собой в людской поток и возвращая на нужный курс. — Потом будешь прилавки вынюхивать.

Лисица недовольно фыркнула и демонстративно резко дёрнула плечом. Она все же послушно прибавила шаг, хотя её взгляд по-прежнему жадно цеплялся за каждую мелькавшую мимо вывеску. Наверняка ведь искала очередные сладости, вот только говорить не хотела.

Южный торговый округ встретил нас относительной тишиной. Здесь вечная уличная грязь сменялась чисто выметенными плитами, а гомон дешевых таверн уступал место приглушенному гулу солидных коммерческих сделок, которые одних возносили, а других обрушивали в самый низ. Нужную точку нашего маршрута мы отыскали без долгих блужданий.

Узкая лавка под названием «Медный кувшин» ютилась зажатой между суконным и ювелирным рядами. Массивная дверь из тёмного морёного дуба поддалась с удивительно мягким щелчком, впуская нас внутрь.

Обоняние тут же забило режущей смесью запахов гвоздики и перетёртого муската, щедро разбавленных острой перечной пылью. Вдоль всех четырёх стен помещения от пола до самого потолка тянулись основательные стеллажи, плотно уставленные пузатыми стеклянными банками с разноцветным порошком.

Сам хозяин заведения терпеливо дожидался нас за длинным прилавком красного дерева. Это был гладко выбритый мужчина лет пятидесяти, с аккуратно зачёсанными назад седеющими волосами и цепким взглядом, который удерживал на себе идеальный фасад преуспевающего торговца.

Я молча подошёл к стойке и скинул с плеча, казалось, лишь потяжелевшую с момента захода сюда походную котомку. Развязав горловину, вытащил деревянный короб и опустил его на полированную доску. Древесина глухо стукнула, так как вес у запечатанного сюрприза Асуров все же был весьма внушительным.

Игнас даже не моргнул. Его пальцы уверенно легли на крышку кофра и он чуть наклонился вперед, деловито проверяя залитые смолой багровые рунные печати. Торгаш дотошно обошёл взглядом каждый угол для гарантии отсутствия сколов и только после этого посмотрел на меня.

Под маской вышколенной суетливости на долю секунды проскользнуло неподдельное изумление. Мужчина наверняка ожидал встретить здесь прожженных головорезов, а не молодого парня в компании девчонки с диковатым взором и манерами.

— Надо же, — голос торговца оказался сухим и тихим, смахивая на шелест пересыпаемых специй. — Серый наконец-то нашёл нормальных исполнителей, которые еще и выглядят не как отребье.

Обойдясь без лишних слов, он просто выдвинул нижний ящик и выставил на прилавок туго набитый кожаный кошель, ни на миг не отрывая от меня цепкого оценивающего взгляда.

— Ваша половина. Товар доставлен в срок и в идеальном состоянии, — Игнас сцепил пальцы в замок. — Раз уж вы доказали умение работать чисто, есть ещё одно дельце. Небольшое. Местное. Заинтересованы?

Я даже не притронулся к оплате, позволяя ему спокойно выговориться.

— В северном квартале столицы расположено Подземелье второй категории допуска. Там нет ничего экстраординарного, — собеседник заговорщицки понизил голос до комфортного шепота. — Мне нужно, чтобы кто-то спустился туда и проверил рабочую бригаду на четвёртом ярусе. Плачу столько же, сколько вы получили за этот ящик.

Он извлек небольшую металлическую бляху на прочном шнурке и плавно двинул её по столешнице в мою сторону.

— Это пропуск для своих. Бригадир увидит и лишних вопросов задавать не станет.

Глянув на предложенный мне гладкий тёмный сплав, я заметил вытравленный в самом его центре угловатый геометрический символ. Желудок мгновенно стянуло ледяным узлом. Выданная штука не являлась ни гильдейской меткой, ни гербом зажиточного дворянина, поскольку этот ломаный знак я совсем недавно видел в истерзанной памяти замурованного лесного исполина. Заказчик на голубом глазу вручил нам оттиск цивилизации захватчиков, который те использовали для прямой маркировки своего персонала.

Мышцы на моем лице удержали полное безразличие. Я сгрёб амулет в кулак, не дав Игнасу заметить настороженной реакции, и вместе с тем подхватил лежащий кошель с наградой.

— Понял. Сделаем, — коротко ответил я.

Наконец мы вышли обратно на оживлённую улицу, где свежий ветерок чуть разогнал в легких въедливую тяжесть специй.

Лисица все это время шагала рядом, засунув руки глубоко в карманы куртки. Стоило нам только отойти на полсотни шагов от сомнительной лавки, как Ран повернула голову и посмотрела на меня снизу вверх тяжелым взором. В этом немом вопросе отчетливо читалось все ее недоумение. Хищница точно так же учуяла гниловатый фон от предложенного куска металла, так что теперь девчонка ждала толковых объяснений, зачем мы добровольно подписываемся на поход в очередную грязную нору в роли посыльных у пособников Асуров.

Я чуть замедлил шаг, чтобы не говорить чересчур громко.

— В лоб мы туда не сунемся, рыжая. Заявимся с этой бляхой просто так, и стража Гильдии у входа натянет нас на копья за дерзкий обход официальной регистрации, — предельно четко обрисовал я ближайшие планы. — Сначала наведаемся в местное отделение и выберем на доске самое паршивое и типовое задание на зачистку верхних ярусов именно в этом северном Подземелье. Так мы пройдём все кордоны абсолютно легально в качестве заурядных авантюристов. А уже внизу, за пределами чужих глаз, будем двигаться по своим личным целям. Заодно поглядим, кого эти уроды там прячут и зачем ковыряются на глубине. Тебе же тоже наверняка интересно? Да и проще всего сейчас прятаться среди их слуг, чем искать сведения самостоятельно.

Моя спутница равнодушно повела узкими плечами, отворачиваясь в сторону ближайшего лотка с горячей выпечкой. Ей было абсолютно плевать на человеческие бюрократические заморочки с иерархией столичных интриг. Кицунэ вообще не страшили скрытые угрозы Подземелий, ведь девчонка сама, можно сказать, выросла в одном из них. Предложенная работенка выступала для мана-зверя всего лишь очередным охотничьим походом, где потенциальная дичь обещала стать на порядок интересней перепуганных рабочих с кирками.

— Идём за бумажками, Вик. А потом я съем ту булку, — облизнув губы, решительно резюмировала лисица.

В Гильдии мы не задержались. Шумный зал гудел своей привычной жизнью, густо пропитанной запахом мокрого сукна и перегара, так что до нас там никому не было никакого дела. С доски я снял первый попавшийся листок с красным штампом второй категории, предписывающий стандартную зачистку нижних этажей северного Подземелья от расплодившейся агрессивной фауны. Отличное задание, пусть и не совсем соответствует моим пожеланиям, но, возможно, так и лучше. В любом случае это задание совершенно не вызвало вопросов у скучающего клерка, который не глядя шлёпнул чернильную отметку в регистрационную книгу прямо напротив моего номера. И точка.

Пока мы шли к выходу и продирались сквозь плотную рыночную толпу, я намеренно держал Усиленные Чувства в режиме кругового сканирования. Приходилось одновременно фильтровать назойливый гомон улицы, игнорировать скользящие по нам взгляды торгашей и чутко прислушиваться к рваному ритму шагов за собственными спинами.

Вроде бы никого. От самой лавки пряностей за нами так и не увязалось слежки. Игнас работал как подобало столичному дельцу. Нанял, выдал аванс и спокойно доверил исполнение, предпочтя не тратить лишние ресурсы на организацию скрытого наблюдения. Видимо, рассчитывал, что в случае чего, с нами найдется, кому разобраться. На удивление спокойно себя чувствуют слуги Асур в этом месте.

Подземелье на севере от города разительно отличалось от гниющего древесного кошмара, где мы были ранее. Здесь царил исключительно холодный утилитарный функционал, выраженный в сухих коридорах из вырубленного серого песчаника, и витающем повсюду запахе многовековой пыли. Тусклые вкрапления мана-слюды под потолком давали ровно столько света, чтобы не переломать ноги, случайно споткнувшись.

Первые два этажа мы прошагали, можно сказать, на чистом рефлексе. Вся местная фауна вроде сутулых костяных големов и бледных пещерных пауков разлеталась в серый прах буквально с полтычка. Я бил ножом точно по суставам. Ману не тратил, обходясь простейшей физикой, прорубая путь вперед. Вскоре стало окончательно ясно, что основная масса жадных до добычи авантюристов ломанулась вниз по широким центральным галереям, поэтому я решительно забрал левее и нырнул в узкий боковой отнорок, уводя нас двоих подальше от проторенных гильдейских маршрутов.

Спустя минут двадцать каменный коридор ощутимо расширился и вывел нас в просторную каверну с испещренным трещинами сводом. Эхо чужих людских боев сюда больше не долетало. Вокруг стояла глухая тишина мертвой породы.

Я остановился. Клинок скользнул в ножны. Шагавшая следом Ран переступила с ноги на ногу и выжидающе уставилась на меня янтарными глазами. И так было понятно, что она хочет.

— Давай, — коротко скомандовал я.

Дважды повторять не пришлось. Кицунэ хищно оскалилась. Её зрачки моментально сузились в вертикальные щелки.

До недавнего времени привычной стихией девчонки оставался исключительно воздух, послушно отсекающий чужие конечности невидимыми лезвиями с изяществом опытного мясника. Огонь же выступал совершенно иной и крайне чужеродной материей, так что сейчас лисица с остервенением пыталась запрячь непривычный жар прямиком в свои природные рефлексы.

Она сделала резкий взмах кистью. Пространство перед ней привычно сжалось в плотный серп, вот только на самом излете своего движения мана-зверь попыталась с силой влить туда обжигающую искру. Вышло откровенно криво. Конструкт ощутимо дернулся, а само заклинание мерзко зашипело от нехватки кислорода, и в результате вместо невидимого лезвия через каверну полетел изломанный огненный сгусток, щедро плюющийся во все стороны рыжими брызгами. Снаряд с грохотом впечатался в стену. На песчанике осталась жирная подпалина, а нас окатило волной жесткого сухого жара. Горячо.

Ран сморщила нос. Девушка была крайне недовольна подобным паршивым результатом. Она сжала кулак, шумно выдохнула сквозь зубы и упрямо попробовала снова.

Привалившись спиной к холодному камню, я молча наблюдал за ее попытками раз за разом сформировать нестабильные режущие дуги. Пару раз серп выходил откровенно опасным даже для нас самих, когда пламя отказывалось держать форму и срывалось с воздушного каркаса, чтобы щедро лизнуть каменные своды пещеры и осыпать нас раскаленной крошкой. Вскоре из темного прохода впереди выскочило несколько привлеченных шумом пауков-переростков. Лисица обрадовалась живым мишеням. Она тут же переключилась на членистоногих, с кровожадным упоением вгоняя в их хитиновые панцири куски гудящего пламени.

Я же думал о вещах совершенно иного порядка.

Моя рыжая спутница взяла и проглотила кусок концентрированной эфирной мерзости прямиком из черепа пришельца. Она буквально сожрала фрагмент того самого рога Асура, который служил фокусом для вытягивания и последующего искажения чистой маны. Любой дипломированный маг из Академии после подобной дегустации гарантированно бился бы в кровавых конвульсиях с выжженным подчистую ядром, да и бедолагу Гарета в свое время наглухо сломало пополам от куда более простых алхимических вытяжек. Поэтому я и не сомневался, что ни к чему хорошему это не могло привести, но…

Ран же просто отрастила себе пушистый пятый хвост и играючи забрала стихию огня. Никаких перегрузок, потерь контроля или помутнений рассудка у неё не наблюдалось. Сожрала и пошла дальше.

Ответ лежал на поверхности. Её колоссальный внутренний резерв вкупе с природной прочностью ядра шестого ранга позволили организму благополучно переварить чужеродную энергию без фатальных последствий. Биология высшего мана-зверя оказалась на порядок сильнее любой иномирной отравы. Впрочем, возможно, тут еще сказалось то, что она жрала монстров Подземелья и ее энергетика привыкла к подобной энергии неприродного характера.

Скосив глаза на собственное левое запястье, я задумчиво хмыкнул. Серебристые линии симбиотического орнамента ровно пульсировали во мраке туннеля.

Зверем шестого ранга я, понятное дело, не являлся. Вот только после полноценного слияния с древним лесным исполином и глубокого прорастания Ивары в мои личные эфирные протоки, обычным человеком в классическом понимании местных ученых я тоже быть перестал.

Маги годами выстраивали жесткие рамки, плели искусственные контуры и возводили хрупкие ментальные мосты для безопасного контроля над стихиями, пока я просто взял и впустил дремучий лес прямо под свою кожу. Древний дух Ивы размеренно пульсировал глубоко внутри. Её живые корни давно и надежно заменили мне уязвимые человеческие каналы.

В целом это прекрасно гармонировало с моим взглядом. Я всю жизнь защищал лес. А теперь вроде как стал его частью.

Энергия Асуров не являлась каким-то абсолютным вселенским злом, ведь подобными высокопарными категориями мыслят лишь авторы детских сказок. Энергия захватчиков была просто чужой. Иная структура, иная плотность и совершенно другая среда, очень похожая на тяжелую соленую воду мертвого океана на фоне кристально чистого пресного таежного родника. Хлебни такую дрянь залпом из горла и быстро сдохнешь в судорогах. Но если умудриться пропустить эту жижу через правильный фильтр? Опреснить, так сказать.

Моя внутренняя экосистема вполне годилась на роль такого фильтра. Если задействовать Ивару на пару с природной основой друидической сети в качестве мощного абсорбента, то тяжелый чужеродный фон Асуров можно безопасно разложить, качественно очистить и благополучно усвоить. Ту самую радиацию, которую пришельцы использовали как яд для подчинения целой планеты, я был способен перемолоть в отличный питательный субстрат для собственного роста.

Занятная перспектива.

События последних дней ясно показали одну неприятную вещь. Закрытые нами Подземелья вскрыли наше существование перед настоящими хозяевами этого, можно сказать, бизнеса. Однорогий, теперь уже, Асур нашел меня в захудалой портовой подворотне вообще без особых проблем. Скоро обязательно придут другие. Эти твари опасны, они располагают безграничными ресурсами, реальной властью и целой армией продажных шестерок вроде того же Игнаса в людских городах.

Вариант залечь на дно у меня, конечно, имелся. Уйти на самые дальние кордоны, забиться в непролазную глухую чащу, сбивать следы по ручьям и глушить ману до мышиного уровня. Играть в партизана.

Вот только прятаться по щелям я не умел и не собирался. Глухая оборона всегда ведет исключительно к отсрочке неминуемого финала, особенно, когда по твою душу идет бессмертная тварь с неограниченным запасом времени. Мой метод работы радикально отличался. Настоящий егерь не отсиживается от вооруженных браконьеров в малиннике, надеясь на чудо. Он досконально изучает территорию и бьет наверняка в подходящий момент. Без промаха.

Бегать от Асуров бессмысленно.

Выход оставался ровно один. Требовалось форсированно нарастить мышечную и магическую массу до таких запредельных величин, чтобы в прятки по лесам пришлось играть уже самим захватчикам. Я собирался стать тем самым звеном пищевой цепи, о которое они обломают свои клыки. И если ради достижения этой цели придется пустить на корм симбионту их собственные артефакты, ядра и хваленые генераторы — значит, так тому и быть.

Да и наверняка я появился в этом мире не просто так, как и должна быть причина появления у меня Системы. Чем не объяснение, что сам мир желал этого. Желал избавить от болезни в виде Асуров, которым совсем здесь не место.

Справа раздался густой шипящий гул, вырывая меня из вороха мыслей.

Я поднял голову. Из сумрака скального тоннеля на Ран вывалилась уродливая сцепка из трех сутулых серокожих големов. Лисица даже не подумала смещать вес для маневра. Она просто элегантно выбросила кисть вперед. Воздух моментально сжался, и в его прозрачной кромке без лишних брызг и мерзкого шипения ровно заполыхало густое багровое пламя.

Сфокусированный огненный серп прошил пещеру с тихим смертоносным свистом. Снаряд играючи рассек всех трех нападавших по диагонали, проплавив их тела до состояния осыпающегося шлака, после чего ударился в базальтовую стену и погас. На камне осталась лишь глубокая борозда раскаленной породы. Впечатляет.

Опустив руку, моя спутница довольно расслабила плечи. Она критически осмотрела дымящиеся кучки праха на полу и медленно повернула голову в мою сторону. В её янтарных глазах плескалась чистая хищная гордость за проделанную работу.

Оттолкнувшись спиной от стены, я скупо кивнул.

— Работает. Идём дальше.

Амулет Игнаса отработал своё предназначение безупречно, послужив идеальным пропуском мимо укрепленного толстой железной решеткой внутреннего блокпоста, перегораживающего спуск в закрытые нижние галереи. Охранявший проход стражник в изрядно засаленной кожаной броне со скучающим видом мазнул тусклым взглядом по угловатой асурской руне на вытянутом мной шнурке. Сработал четко. Мужик просто коротко кивнул, привычно дернул рычаг поворотного механизма и отступил в сторону.

Нас пропустили внутрь без малейших заминок. Местная стража ежедневно пропускала десятки снующих туда-сюда курьеров, поэтому тратить время на бессмысленную болтовню с очередной безымянной двойкой носильщиков парням из оцепления банально не позволял устав, да и желания особого не наблюдалось. Это сразу читалось по их скучающим лицам. Местным работникам все настолько было привычно и скучно, что всего парочка из них обратили внимание на Ран, но предпочли даже не подкатывать к ней. Возможно, уже были прецеденты, вот и не рисковали.

За контрольно-пропускным пунктом антураж дикого неисследованного Подземелья благополучно испарился, окончательно уступив место атмосфере жестко структурированной производственной площадки. В лицо сразу же ударило удушливой смесью острой сланцевой пыли.

Местная архитектура напрочь отвергала хаос природных каверн, демонстрируя прорубленные глубоко в толще породы геометрически правильные широкие ярусы, которые монолитными террасами спускались на самое дно.

На затянутых плотной серой взвесью верхних горизонтах без передышки надрывались вымотанные до предела люди, с остервенением вгрызаясь тяжелыми кирками в породу. Промежуточные уровни служили масштабным перевалочным хабом с просторными площадками для сортировки щебня и постоянно скрипящими подъемными клетями.

Добытый в недрах сырой материал непрерывным потоком ссыпался на эти станции для первичной фильтрации, а уже оттуда отправлялся гораздо ниже, где сквозь жар раскаленных печей отчетливо тянуло кислотными испарениями перерабатывающих химических комплексов. Настоящий подземный завод.

Вокруг торопливо сновали десятки перемазанных сажей фигур со сгорбленными спинами, однако ни один чернорабочий не соизволил поднять голову ради праздного разглядывания пришлых визитеров. Изнуряющий каторжный труд напрочь выжигает любое праздное любопытство.

Преодолевая ступень за ступенью без малейшей суеты, я дотошно впечатывал в собственную память каждую приметную слепую зону за массивными опорными колоннами и тщательно высчитывал алгоритмы перемещения вооруженных дозоров ради гарантии успешного отхода. Идущие наверх вагонетки периодически открывали вид на добытую партию минералов, причем здешние скопления энергии разительно отличались от тех привычных прозрачно-голубых кусков, что обычно засыпают в приемные лотки столичной Гильдии. Эти угловатые образования выглядели предельно мутными из-за перенасыщенного бордового ядра, мерзко фоня знакомой мне тяжелой, искаженной скверной Асуров.

Добытчики самым безжалостным образом переваривали живую силу спящих духов, пропуская её сквозь фильтры и прессуя в удобные топливные элементы под растущие аппетиты чужеродных механизмов.

Неожиданная встряска нагнала наш крошечный отряд прямо на стыке третьего уровня, стоило только каменной лестнице упереться в широкую транзитную платформу.

Соседний неосвещенный отнорок, судя по всему, криво заброшенный местными горе-бурильщиками, с утробным присвистом отрыгнул наружу кубометр спертого воздуха.

Буквально в ту же секунду на освещенный масляными лампами гранит вывалилась истекающая сизой слизью массивная сегментированная туша, чертовски сильно смахивающая на раскормленную сколопендру. Вместо надежного защитного хитина её гладкие бока украшала гирлянда пульсирующих ядовито-лимонных мешков, готовых лопнуть от малейшего внешнего давления. Выгнув многоногий передний сегмент дугой, переросток с силой хлестнул собой по каменной крошке, щедро орошая округу липким веером брызг из разорвавшихся пор.

Настил моментально вспенился едким бурлящим куревом. Пара оказавшихся на линии огня невезучих чернорабочих с полным отчаяния воем повалилась в разъеденную породу, тогда как их толстые суконные куртки начали прогорать до самых костей за доли секунды. Уцелевшие каторжане в панике брызнули по углам платформы, сбивая пустые корзины вперемешку с побросанными кирками.

Рефлекторно дернув Ран за сгиб локтя, я впечатал нас обоих спинами в спасительный холод гладкой базальтовой кладки подальше от эпицентра химического ожога. Подставляться под незапланированную кислотную раздачу совершенно не хотелось.

Внутренний гарнизон местной охраны, нужно отдать ему должное, свой немалый паёк отрабатывал добросовестно. Четверка закованных в броню ребят с тяжелыми алебардами выскользнула из-за опорных колонн на удивление быстро. Двое слаженным движением придавили извивающуюся дрянь скрещенными древками к мокрой плите. Третий зашел с фланга. Палач деловито пробил бронебойным клювом открывшийся стык аккурат за сегментированным черепом, так что обмякшая тварь моментально скаталась в тугое кольцо и покорно принялась рассыпаться привычным пеплом. Отличная реакция.

И хотя вся эта молниеносная ликвидация заняла меньше минуты, кислотный шквал успел навечно уложить на раскаленные камни еще четверых кричащих от боли людей. Плечистый старший смены с перебитой переносицей злобно пнул отброшенную кирку, бегло сканируя взглядом масштабы учиненного погрома и мгновенно высчитывая проседание графика отгрузок из-за острой нехватки переносчиков. Глаза десятника мрачно прошлись по вжимающейся в стены толпе напуганных забойщиков, после чего намертво прикипели к нашему дуэту.

Мы с кицунэ смирно стояли в сторонке абсолютно целехонькие, показательно свесив пустые ладони и выставив поверх плотной шерсти плащей те самые пропускные амулеты.

Начальник не стал тратить драгоценный ресурс на пустые выяснения наших личностей или правомерности пребывания на вверенном ему ярусе. Парочка бесхозных, но работоспособных юнитов с действующими пропусками нарисовалась в поле зрения, полностью перекрыв дефицит местной бездушной логистики.

— Вы двое! — рыкнул охранник, пинком сапога отправляя тяжеленный окованный медью ящик с минералами прямо в мою сторону. Следом с лязгом прилетел второй. — Берите груз и живо вниз! На шестой ярус, отдадите бригадиру алхимиков. Как сдадите — бегом обратно за новой партией, пока я вам ноги не повыдергивал. Шевелитесь!

Моя спутница вопреки обыкновению даже спорить не стала, а плавно нагнулась за поскрипывающим от сырости кофром и легко вздернула поклажу за веревочные ручки, ни единым мускулом не выдав чудовищной нагрузки. Следом я забросил второй габаритный короб на правое плечо, решив обойтись без всяких возмущений о нарушении рабочих регламентов.

Мы просто послушно кивнули и двинулись через оцепление стражи. Спускаясь в раскаленную духоту пятого лестничного пролета, лисица выждала момент, когда эхо кирки затихло далеко вверху, и вопросительно скосила на меня зрачок.

— Это было как-то совсем уж просто, — произнесла она практически беззвучно, не желая, чтобы ее голос распространялся по каменному своду.

Инстинкты загнанного мана-хищника откровенно протестовали против такой подозрительной и гладкой удачи.

— Закостенели, — пожал я левым плечом, перехватывая поудобнее натирающий ремень от походной сумки. — За десятилетия сытой безнаказанности и глубокой веры в идеальную секретность даже лучшие дозоры слепнут на оба глаза.

Работала вечная ошибка засидевшихся управленцев. Кукловоды этой бойни выкачивали первородный эфир столетиями, выстроили колоссальную финансовую паутину и давно взяли столичную верхушку на короткий строгий поводок. Рядовые копатели понятия не имели об Асурах, предпочитая получать исправную пайку серебром вместо сования носа в технологический базис комплекса.

Когда ты годами живешь в иллюзии собственной неприкосновенности, то рано или поздно бросаешь оглядываться на каждый шорох и перестаешь запирать сейфы. Небожителям в рогатых шлемах попросту в голову не могло прийти, что среди этой покорной биомассы затесался кто-то с кристально четким пониманием их реальной деятельности.

Выдолбленные из цельного пласта ступени уводили нас всё дальше на дно. Тара упрямо отдавливала ключицу. Опускающийся со сводов душный эфир стремительно раскалялся, возвещая о приближении к тем самым лабораториям, где местные умники конвертировали чудовищные пытки существ в увесистые слитки драгметалла. Поглубже надвинув спадающий капюшон серого плаща, я уверенно зашагал во мрак шестого уровня.

Конвой сам предоставил нам билет в партер к месту главного действия. Мы с напарницей лишь охотно приняли их навязанное гостеприимство.

Узкий лестничный пролёт наконец-то соизволил вывести нас на ровную каменную плоскость шестого яруса. В горло сразу же полезла густая горьковатая дымка, от которой моментально зачесалось нёбо, а сам местный воздух казался настолько вязким, что его впору было резать тесаком. Освещалось всё это «великолепие» мертвенно-зелёным свечением, под закопченными сводами вместо привычных факелов тускло чадили ряды хитровыдуманных стеклянных трубок.

— Вон туда ставь, к правой стенке, — ткнул перемазанным реактивами пальцем какой-то сгорбленный мужчина в клеенчатом фартуке, которому наши персоны были глубоко безразличны на фоне принесенной тары.

Я покорно дотащил свой тяжёлый деревянный ящик до указанного места и с глухим стуком опустил его на тёмные плиты, после чего Ран с совершенно несвойственной ей покладистой осторожностью сбросила свою ношу по соседству, чтобы мы наконец могли просто привалиться спинами к холодной стене и нормально оглядеть производственный цех. Все равно на нас никто толком не обращал внимания, так почему бы и не оглядеться.

В самом центре зала намертво застыл колоссальный мана-зверь, исходную природу которого угадать было уже почти невозможно из-за того, что пол и потолок давно сомкнулись вокруг многотонной махины, навечно сковав её тисками сплошного базальта. Этой изуродованной горе камня не оставили ни единого шанса дотянуться до родной стихии, поскольку вдоль всего огромного контура чудовища прямо в толще породы были вбиты рубленые асурские магические знаки. Жуткая вязь, которую я узнал с первого взгляда, тлела багровым светом. Она ровно пульсировала в одном ритме с едва заметным тяжёлым расширением грудной клетки существа, и каждое такое мерцание вражеского знака обрубало малейший приток эфира мана-зверю.

Бугристая кожа пленника густо поросла похожими на водянистые волдыри мерзкими наростами, особенно плотно усыпавшими суставы вместе с основанием покатой шеи. Из этих лопнувших нарывов толчками сочилась золотисто поблескивающая в полумраке сукровица, чтобы медленно стекать по изъеденному телу прямиком в выдолбленные напольные желоба, паутиной расходящиеся к расставленным у стен глубоким котлам. Такая вот отточенная и бесперебойная промышленная линия по добыче. Сразу видно, что местные добытчики подумали как облегчить себе задачу.

У самих чанов возились двое подручных в глухих кожаных масках, они деловито снимали пену широкими шумовками и подливали из лотков какие-то мутные едкие реактивы. При этом прямо перед исполинской мордой закованного узника ошивался их третий коллега с замысловатой бронзовой трещоткой в руках, смахивающей на обыкновенный огромный шприц с толстой полой иглой.

Мужик отработанным движением вогнал стальное жало в очередной раздувшийся на шее твари нарост и надавил на рычаг. Жёлтая капсула с щелчком ушла в пульсирующее волокно гиганта, отчего багровые клейма вокруг моментально взъярились искрами. Мана-зверь даже не дёрнулся. Только его дыхание резко ускорилось от введенного внутрь его тела состава, а дренажные канавки на полу предсказуемо налились свежими глянцевыми порциями золотистой жидкости, потому что местным мясникам просто понадобилось форсировать суточную норму выработки.

Мерзкая схема. До безобразия отвратительная и функциональная, куда уж без этого.

В широких котлах вовсю бурлила химическая основа, где плавающие куски колотого кварца стремительно теряли природную мутность и набирали тот самый дорогой сырой блеск, впитывая жидкую эссенцию чужой бесконечной агонии. Здесь пустые болванки накачивали искажённой силой, чтобы на выходе получить вожделенную награду за закрытие гильдейских квестов, обеспечивающую магам наверху стремительный и гарантированный рост резерва. Я уже слышал об этом краем уха во время пребывания в Гильдии, здесь же и вовсе никто особо не скрывал, чем они занимаются. Еще и хвастались этим, ведь тоже получали часть кристаллов от общего потока.

Отличный способ посадить одарённых на короткий поводок. Голодные до власти маги, обделенные природным талантом или не желающие вкалывать ради становления лучше себя вчерашних, радостно проглотят любую подачку ради заветного места на какой-нибудь академической кафедре или при главе влиятельного рода, пока настоящие хозяева процесса будут спокойно вертеть материковой политикой за счёт щедрых взяток из отборных артефактов. И самая суть ситуации крылась в том, что прогнившие столичные магистры наверняка понятия не имели о реальном составе этого энергетического пирога. Узнаешь изнанку, и лишний раз вдохнуть тошно. Впрочем… все возможно.

Зацепив пальцами край ремня, я всмотрелся в глаза распятого исполина с готовностью принять на себя удар клокочущей ненависти или хотя бы отчаянное желание выпустить кишки своим мучителям. Вместо этого на меня пялились две матовые каменные лунки, за которыми давным-давно всё вымерло. Это был пустой взгляд забитого животного с мясокомбината, окончательно лишённого любого мало-мальского желания жить и смирившегося с конвейером ещё тысячелетия назад. Дух внутри базальтового панциря уже не стремился ни к чему, оставив после себя лишь послушно функционирующий сырьевой инкубатор, так что ждать от этой громадины крика о помощи имело не больше смысла, чем пытаться завязать душевную беседу с куском камня.

Слева от меня неестественно напряжённо застыла Ран, сутуло сгорбив спину и неотрывно пялясь на обезображенного мана-зверя. Девушка даже забыла втягивать носом воздух. Её пальцы с едва проступившими когтями стиснули набедренные пряжки до хруста, а в янтарных глазах не просматривалось ни капли привычной заносчивой наглости или предвкушения славной драки. Судя по положению ее тела и взгляду, кицунэ наконец-то вживую узрела реальный масштаб местной пищевой цепи, разом осознав свое место в этой чудовищной иномирной мясорубке, где высших хищников потрошили исключительно на удобрения.

Я прижался ладонью к влажной стене и на чистом рефлексе пустил по сланцу контрольный поисковый импульс перед началом зачистки.

В породе все же пульсировал вовсе не мертвый механизм. Живое и невероятно древнее сознание изувеченного монстра мёртвой хваткой вцепилось в мою эфирную нить, причём без малейших признаков слепой агонии, которую я ожидал там встретить, исходя из внешнего наблюдения. Этот бедолага многие столетия назад, скорее всего, попросту забетонировал собственную психику, оборвав все болевые проводники и запершись в самых глубоких закоулках рассудка, чтобы банально не рехнуться от утыканной шприцами оболочки.

Иной причины, почему он так спокоен, я просто не находил. Хотя, возможно, виной тому его «каменная» природа. Все же я пока сталкивался не с таким большим разнообразием мана-зверей, чтобы утверждать наверняка.

Мой сгусток энергии, пропитанный отголосками дикого леса и древним слепком Белой Ивы, впечатался в его внутренний барьер. Сущность гиганта, судя по доносившимся до меня отголоскам, опешила, недоверчиво приподнимая заржавевшие щиты навстречу давно забытому вкусу чистого биома.

Встретить живого друида с природным духом в самом сердце перерабатывающего завода Асуров… В такой подарок после сотен лет скотобойни поверить было почти невозможно. Я бы не поверил на его месте, но это не означало, что я не пытался до него достучаться.

Я заставил себя дышать ровно и продолжил изображать ссутулившегося разнорабочего, не обращая внимания на тихое угрожающее ворчание Ран за спиной. Встречный мысленный посыл ушёл обратно прямиком по найденному каналу связи.

«Мы пришли тебе помочь, так что, надеюсь, ты меня понимаешь и не будешь медлить. Думать некогда — ты просто соглашаешься, если, конечно, не совсем потерял волю к жизни, а я сломаю магическую глушилку этих тварей, чтобы твоя каменная туша наконец смогла встать на ноги. Что скажешь на это?»

Ментальный отклик ударил по нервам с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Замурованная в базальт громадина выдала такой жуткий и одновременно отчаянный вопль согласия, что в нем безошибочно читалось единственное желание — прямо сейчас превратить копошащихся внизу людишек в фарш.

Смотрели мы на этот плененный кусок скалы непозволительно долго для заурядных носильщиков, поэтому неудивительно, что широкоплечий мужчина из местной охраны бросил болтать со старшим смены и вразвалочку двинулся к нам, опуская широкую ладонь на перекрещенные топорища у пояса.

Я сбросил маскировку обычного разнорабочего и скупо кивнул своей напарнице. Все равно больше можно было не сдерживаться.

Лисица ждала этого разрешения всю нашу унылую прогулку по вонючим туннелям, так что тяжелая ткань казенного плаща немедленно разошлась по швам с треском. Вырвавшиеся на волю пять огненных хвостов живо расчистили пространство вокруг нас, окатив остолбеневшего от такого расклада охранника удушливым давлением ауры зверя шестого ранга.

Обойдясь без всяких театральных пассов, Ран просто крест-накрест рубанула ладонями воздух и отправила режущие сгустки раскаленной маны прямиком к алхимическим чанам. Пылающие серпы играючи срезали основания громоздкой конструкции. Тяжелое оборудование гулко хрюкнуло от перепада температур и радостно взорвалось, щедро окатив пару вопящих лаборантов кипящей жижей вперемешку с осколками прожженного металла. Летящая шрапнель из кусков жести тут же выкосила ряды потолочных ламп, из-за чего добрая половина производственного цеха разом ухнула во мрак, освещаемый лишь пляшущими сполохами пожара.

Пока уши закладывало от грохота, я с маху вдавил раскрытые пятерни в грязный базальт под ногами, благо проложенная местными сливная система обеспечивала для магии идеальный доступ к влажному грунту. Накопленная десятилетиями вода в трещинах послужила отличным проводником, поэтому выплеснутый мной щедрый поток древесного эфира прокатился под гранитом практически мгновенно. Серебристые узоры на руках обжигающе накалились под рукавами куртки, и результат столь мощной накачки «Корней Земли» не заставил себя долго ждать.

Десятки толстых узловатых побегов стремительно вырвались из пробитого пола и мертвой хваткой оплели лодыжки рванувшей в нашу сторону охраны, намертво прибивая матерых наемников к залитой помоями брусчатке. Наносить серьезный урон охране я в данный момент не планировал, поскольку мне требовалось лишь связать весь боеспособный резерв у дальней стены тугими живыми стяжками и выгадать хотя бы пару минут форы в этой надвигающейся свалке.

К этому моменту Ран уже закончила шуметь и тенью метнулась прямо к телу гиганта сквозь царящий в цеху дымный хаос. Три пылающих воздушных серпа кучно и без малейшей жалости вгрызлись в изрытый рунными клеймами Асуров левый бок монстра, играючи перекусив зачарованную каменную корку, о которую обычные маги гарантированно обломали бы зубы.

Вбитые столетия назад подавляющие печати лопнули с глухим сухим треском и быстро затухли, окончательно закоротив хитроумную выкачивающую магистраль. Раздавленная веками беспросветного плена воля каменного исполина наконец-то получила долгожданную свободу.

Голем дернулся с такой натугой, что скальное основание под нашими ногами протяжно застонало.

Пытаясь оторвать впаянное в базальт туловище, мана-зверь разрывал собственные окоченевшие суставы, с мясом выдирая каменную плоть из многовековой ловушки. Его левое плечо с отвратительным хрустом попросту осталось торчать в монолите вместе с изрядным куском защитного панциря на спине, потому что пленник сросся со своей тюрьмой настолько крепко, что сейчас приходилось буквально резать по живому. Вот только выпотрошенному досуха существу было наплевать на любую боль. Чудовище издало жуткий клокочущий рев, заставивший содрогнуться пласты песчаника на сводах, и с грохотом оперлось на похожие на колонны изувеченные передние лапы, попутно осыпая цех тоннами застарелой крошки.

Парочка самых жилистых охранников как раз умудрилась выпутаться из моего растительного капкана и рванула к нам с откровенным намерением пустить в ход короткие мечи. Однако выбравшийся на свободу гигант вообще не тратил время на оценку тактической обстановки. Монолитная лапа размером с груженую повозку с гудящим свистом обрушилась на незадачливых бегунов, размазав обоих по плитам с влажным отвратительным хлюпаньем.

Сталь их доспехов сплющилась в блин под тяжестью этого удара. Искалеченный хозяин Подземелья наконец-то выпрямился во весь свой пугающий рост и потопал вдоль стены, намереваясь стереть в пыль весь мельтешащий перед ним двуногий мусор.

Мягкая поначалу вибрация ударила в подошвы сапог и принялась нарастать с такой скоростью, что илистый пол ощутимо дрогнул. Через каменную толщу до меня безошибочно докатывались отголоски чудовищного скопления тварей, которое прямо сейчас неслось по верхним этажам.

Десятилетиями варившиеся в собственных отсеках, порождения удерживались на местах исключительно давлением чужого пленённого резерва, а теперь этот сдерживающий стержень надломился. Весь запертый в искусственных катакомбах зверинец слепо ломанулся прямиком вниз, навстречу освобождённому ядру. Система, выстроенная Асурами в этом месте, в один миг рухнула.

Местные служащие едва успели развернуться к спасительным лестницам, когда с широких галерей вышли пятеро тяжело ступающих мужчин. Даже в тусклом зеленоватом полумраке на их телах отчётливо читалось бугристое свечение изувеченных энергетических узлов с до боли знакомыми клеймами Асур. Только в отличие от того портового хмыря с водяным хлыстом, этим ребятам, похоже, вживили в грудные клетки символы куда повесомее, так что раскаленные руны расползались под кожей и заливали шеи пульсирующим малиновым жаром. Да и аура силы от них исходила куда более мощная, чем та, с которой я сталкивался до этого.

Клейменные владели магией столь же инстинктивно и грубо, как обычная лесная куница обращается со своими когтями. Никаких тебе заумных выстраиваний магических конструктов или заучивания сложных пассов.

Стоило одному из пришлых вскинуть покрытые струпьями ладони, как каменные плиты под правой ногой голема со скрежетом вздыбились и выпустили два гранитных шипа толщиной в фонарный столб. Его напарник в это же время обрушил многотонные куски зависших потолочных перекрытий простым взмахом руки. Вся их техника базировалась на чистом давлении эфира и использовании техник, что им привили без понимания сути этих способностей.

Мана-зверь встретил эту атаку с пугающим спокойствием истинного хозяина территории.

Огромные лапы уверенно приняли бьющий снизу каменный таран, а искалеченное монолитное плечо провернулось. Выломав метнувшиеся в расщеплённую грудину лезвия базальта, голем перехватил управление породой и небрежно швырнул многотонную породу обратно в строй наёмников. Прошедший сквозь пещеру валун расплющил сразу двоих ублюдков, превратив их тела в продавленное сырое месиво. В этом и крылась вся суть стихии земли. Побеждает тот, чья связь с корнями континента окажется крепче.

Отправленного гостинца древнему монстру показалось мало. Остаток базальта он хлёстким щелчком отправил прямо в потолочный обвал, играючи перемолов падающие сверху блоки обратно в мелкую гравийную массу, пока трое выживших носителей клейма спешно перестраивались и разлетались по флангам быстрыми перекатами.

Кусок раскрошенной породы рикошетом хлестнул Ран прямо в правое плечо и с треском распорол ткань новой куртки. Девушка злобно зашипела и зажала рану, из которой уже плеснула тёмная кровь. Человеческий облик подкидывал мана-зверю массу непривычных болезненных ощущений, с которыми хищница справлялась получше иных ветеранов. Оскалив клыки, лисица уперлась янтарными глазами в шустрых стрелков и широко развела ладони в стороны. Из её запястий немедленно выплеснулся обжигающий разряд.

Сплавив внутри себя привычный плотный ветер с недавно поглощенной стихией огня, она сформировала чудовищно широкий пылающий серп. Снаряд понесся вдоль каменного зала, оставляя за собой густой задымленный шлейф. Двое ублюдков даже не успели поднять спасительные барьеры, рухнув замертво после встречи с этим раскаленным лезвием. Едкий дым глухой подушкой повис над полом.

Ее адаптация к новым способностям не могла не удивлять меня, но все же необходимо было сосредоточиться на происходящем, чтобы и самому не получить случайное ранение.

Как раз третий успел спрятаться за выдернутой с корнем плитой. Мужик резво выскочил из укрытия с явным намерением угостить девчонку встречным импульсом магической энергии, однако опоздал буквально на один скачок. Рассерженная рыжая бестия проскользнула за грубый скос камня и выбила противнику шейные позвонки коротким ударом сапога, обойдясь в этот раз без всяких игр и добив цель с показательной брезгливостью.

Спустя долю секунды угроза потянулась уже по мою душу. Оклемавшийся после оглушения недобитый алхимик сформировал за моей спиной концентрированную багровую воронку и подло швырнул этот шар мне прямо в спину. В ней было столько магии Асуров, что становилось дурно.

Уйти с траектории я, к сожалению, уже не успевал, поэтому плечи рефлекторно напряглись для гашения грядущей вспышки боли. Серебряный узор под курткой внезапно померк. Грудь ошпарило пронзительным холодом из маленького кожаного кармана за пазухой, где лежала переданная мне когда-то Луной старинная монета, которая прямо сейчас полыхнула обжигающим перламутром. Артефакт ожил ровно на один короткий такт биения сердца.

За моей спиной мгновенно развернулась проекция искаженного щита, жадно впитавшая ударивший асурский снаряд и с противным шипением испарившая его.

Подарок Луны весьма своевременно отработал свою неочевидную функцию, а ведь я было уже позабыл о нем. Обдумывать этот неожиданный туз в рукаве было откровенно некогда. Мозг перевёл абсолютно все ресурсы на выживание, отложив анализ чудесного спасения как минимум на ближайший час. Тем более что напавшего на меня мужчину уже приложило каменным булыжником и он больше не представлял угрозы.

Пространство каверны окончательно потонуло в крови и слепом буйстве. Тело двигалось на голых рефлексах, где каждый маневр плавно перетекал в следующий. Быстрый перекат через скользкий мох. Лоза привычным арканом бьет по щиколотке выскочившего из мглы пещерного паука, хрящевая ткань с хрустом ломается от натяжения.

Молниеносный Шаг сжирает остаток дистанции и выкидывает меня за спину бледной гуманоидной нечисти. Широкий удар когтями, короткий выпад ножом, мгновенный уход назад на опорной ступне. Вся эта кровавая карусель на шестом ярусе слилась в одно долгое мгновение, где остановка даже на крошечный вдох гарантировала верную смерть под обрушивающимися со всех сторон тушами.

Из узких арок перешейка сплошным потоком вываливались обитатели всех верхних слоев Подземелья. Этот слипшийся воющий ком смел остатки охраны, конторщиков и уцелевших авантюристов. Зараженными мутантами никто не командовал, поэтому они просто закидывали мясом любой встречный угол. Здоровенный скрученный барсук со скальным гребнем, на моих глазах распорол клыками глотку какому-то перемазанному алхимией наемнику, после чего его собственные кишки с влажным треском лопнули под тяжелым шагом истинного хозяина этой земли.

На фоне этой свирепой бойни голем казался воплощением абсолютно спокойного природного возмездия. Монументальная машина уничтожения не выказывала никаких животных радостей, а просто монотонно размазывала по плитам всё живое, планомерно вбивая ублюдков в известняк.

Веками сдерживаемая воля наконец-то вырвалась наружу, позволив древнему узнику щедро сворачивать шеи своим мучителям прямо из глубинной толщи камня. Существу было глубоко наплевать, куда именно оно будет складировать горы переломанных костей после завершения зачистки. На фоне всего остального это были сущие мелочи.

Переступив через истерзанные остатки дозорных, верных Асурам, гигант внезапно остановился. Серая каменная пыль густо мешалась с натекшими лужами крови. Древний титан медленно повернул бугристую морду и каким-то образом безошибочно выцепил мой силуэт посреди царящего хаоса. Его тусклый, но пугающе внимательный взгляд буквально вперился в меня. Очередная дрожь эфира принесла новый сигнал.

Уходи.

Ему совершенно не требовались компаньоны для мести. Старый узник, как я понял по обрывкам доносившихся образов, замыслил напоследок завалить эту территорию мощным сейсмическим толчком, чтобы со скрежетом переломить несущую плиту и навсегда опустить штольню во мрак. Моя скромная помощь в этом глобальном мероприятии явно не нужна, да и выражать соболезнования я ему не собирался.

Отбив вялый выпад какой-то очередной порожденной Подземельем твари, я приземлился подошвами на перекладины развороченных бочек и отыскал взглядом фигуру напарницы. Ран пружинисто застыла над расколотой урной с расползшейся на боку курткой, где уже натекло приличное алое пятно. Лисица инстинктивно поджимала пушистый хвост к лодыжкам от боли, зато за её спиной угрожающе раскинулись четыре напряженные дуги пламенного эфира, а меж когтистых пальцев сочились готовые сорваться искры. Оценив мое состояние сквозь пыль, кицунэ продемонстрировала чудеса безупречного звериного такта.

Девушка коротко кивнула. Обошлось без лишних слов, она либо тоже уловила беззвучный призыв голема о том, что нам следует поторопиться прочь, либо просто считала всё благодаря своей женской интуиции. Разбираться во всем этом мне точно было некогда.

Под аккомпанемент рушащихся галерей и предсмертные вопли мечущихся людей и порождений Подземелья мы как можно быстрее рванули к уцелевшим верхним рубежам. Весь этот ад оставался позади, стремительно схлопываясь гигантским каменным саркофагом за нашими спинами.

Обратный путь на поверхность занял втрое больше времени, потому что узкие каменные тоннели моментально превратилась в натуральную мясорубку, где общая паника смешала наемников и порождений в единую орущую массу. Давили все и со всех сторон.

Снизу пёрла волна обезумевших порождений Подземелья, подгоняемых слепым инстинктом выживания, а навстречу им пыталась выстроить хоть какие-то заслоны ничего не понимающая местная охрана. Обычные рабочие с кирками метались между двумя этими жерновами и предсказуемо гибли десятками. Их просто втаптывали в кровавую грязь, даже толком не замечая.

Я прорубал нам дорогу, выкинув из головы любые мысли о красивых жестах или экономии сил, так что короткий Молниеносный Шаг позволял удачно вклиниться в брешь между сцепившимися наёмниками и тварями, а хлесткая лоза из левой ладони исправно выдергивала из слепой зоны очередного шипастого урода. Освободил метр пространства — двигайся дальше.

Ран, как и всегда, исправно прикрывала спину. Огненные серпы с шипением вспарывали спертый воздух, оставляя за нашей парой густой шлейф из палёного хитина со жжёным мясом. Лисица вообще не думала тормозить. Она просто выкашивала просеку в любой надвигающейся угрозе.

Дважды наш маршрут упирался в глухую стену из-за не выдержавших вибрации сводов, вынуждая резко забирать в неосвещённые боковые отнорки. На втором таком крюке массивная потолочная плита рухнула ровно в ту долю секунды, когда сапог Ран оторвался от пола. По ушам резануло грохотом. Каменная крошка больно прилетела по затылку, однако я даже не подумал сбавлять темп ради оценки ущерба, прекрасно понимая, что оглядываться в подобной давке — означает верный способ остаться под завалами навсегда.

Выход из всего этого хаоса замаячил впереди грязноватым пятном дневного света. Преодолев последние метры крутого уклона в один широкий рывок, я выпрыгнул из расщелины первым. Ран выскользнула следом. Злая, как черт, кицунэ брезгливо начала стряхивать с плеча куски налипшего известняка.

Снаружи нас встретил обычный городской полдень, и морозный воздух после удушливой пещерной вони ощутимо резанул по лёгким. Где-то вдалеке брехала собака и скрипело колесо телеги, но вся эта мирная идиллия продержалась ровно одну секунду. Ну или около того.

Грунт под подошвами вздрогнул. Сначала тяжело и гулко, а затем последовал второй толчок такой силы, что у меня непроизвольно клацнули зубы.

Из оставленного позади провала с протяжным свистом вырвалось густое облако бурой пыли, после чего почва в радиусе полусотни шагов пошла волнами и начала проседать под аккомпанемент утробного грохота перемалываемой внизу породы. Звук был, стоит признать, довольно мерзкий.

Ухватив Ран за рукав куртки, я с силой дёрнул её на себя.

— Бежим!

Мы рванули прочь по узким улочкам. Провалы открывались за нашими спинами один за другим, и земля проседала огромными кусками настолько целенаправленно, словно кто-то внизу методично выбивал несущие опоры одну за другой. Древний голем все же сдержал свое слово. Он заживо хоронил опостылевшую тюрьму вместе со всеми не успевшими убраться мародерами, пока я бежал вперед, без малейшего желания оглядываться на хруст ломающихся балок.

Остановились мы только тогда, когда зубодробительная вибрация сошла на нет, оставив после себя лишь мелкую дрожь в камнях мостовой, и наконец позволили себе обернуться.

Там, где еще утром находился оживленный вход в золотую жилу для местных авантюристов, теперь зияла довольно внушительная яма с осыпающимися краями, из глубины которой медленно поднимался столб серой пыли.

Стоявшие по периметру складские постройки ожидаемо просели вместе с перекошенными крышами, и я уже видел, как к ним устремились люди, причем судя по тому, как они боролись за вещи, они им совсем не принадлежали. Быстро все же они сообразили забрать себе все, что плохо лежит.

В соседних кварталах уже вовсю орали дурными голосами и били в набат, а где-то в центре пылевого облака с протяжным треском рухнула уцелевшая каменная стена. Впрочем, звуков разрушений хватало.

В этот самый момент перед глазами развернулась золотистая панель, нагло перекрыв мне вид на локальный конец света.

Двое суток после обвала Подземелья ушли на проверку городских кордонов. Стража перекрыла выезды наглухо, превратив портовый узел в захлопнутый капкан, так что суетиться и привлекать внимание не имело никакого смысла.

Я искал лазейки. Разумеется, не парадные ворота с опущенными решётками и десятком злых алебардщиков, а те самые слепые зоны, которые неизбежно остаются при любой, даже самой жесткой осаде.

Старый водосток у южной стены, о котором шептались портовые грузчики, встретил меня свежей кованой решёткой в компании двух хмурых арбалетчиков, недобро смотревших на всех, кто проходил рядом. Торговые калитки для водовозов приоткрывали исключительно по бумагам с гильдейскими печатями, а такой роскошью я похвастаться не мог.

Гостиный двор со студентами Академии пришлось огибать по широкой дуге. Да, было неожиданно узнать, что сюда прибыли не просто какие-то маги, а среди них была и Луна, но подходить я пока не стал, чтобы не привлекать к нам внимание еще больше. Заодно я приметил там пару проходных дворов и глухих тупиков, просто на всякий случай, если вдруг прижмет и придется срочно вытаскивать оттуда Луну.

Ран на всю эту суету с оцеплением было глубоко плевать. Хищница махом сообразила, что дозорным нет никакого дела до праздношатающейся рыжей девчонки, поэтому за пару дней благополучно вынюхала все приличные лавки со сладостями в радиусе долгой прогулки от нашей каморки. На третье утро она упорхнула к торговым рядам за свежей порцией медовых пряников. К условленному сроку лисица, правда, не вернулась.

Я как раз сидел на подоконнике и прикидывал маршрут отхода по крышам складов, когда чутье взвыло дурным голосом.

Глухой рваный сбой ударил по тонкой корневой сети, чудом пробивавшейся сквозь слежавшуюся землю под булыжниками мостовой. Ивара под кожей предплечья тревожно дернулась, а следом до меня докатился тяжелый всплеск чужой маны. В нем отчетливо угадывался тот самый мерзкий привкус старой крови с жженой окалиной, который намертво въелся мне в память еще в том проклятом подземном зале.

Спрыгнув с подоконника, я выскочил за дверь.

До рыночной площади получилось добраться в считаные минуты, срезая путь через кривые дворы. Из-под каменной арки я вылетел ровно в тот момент, когда назревающая перепалка окончательно переросла в драку.

Ран стояла у покосившегося лотка с выпечкой, меланхолично удерживая в пальцах надкусанный пряник. Напротив нависал широкоплечий гуманоид в накинутом на самые брови глубоком капюшоне. Из-под грубой ткани проглядывала иссиня-серая кожа, а в провалах глазниц клубилась первобытная тьма. Это был Асур. Всем своим видом иномирная тварь излучала ленивую уверенность хозяина жизни, привыкшего брать чужое без спроса.

Для этого хмыря рыжая девчонка с янтарными глазами, от которой к этому моменту уже ощутимо разило мощью высшего мана-зверя прямо посреди людского базара, казалась лишь забавной диковинкой, которую захотелось потрогать руками.

— … и кому ты такая дикая принадлежишь? — долетел до меня его густой, самоуверенный бас.

Мужик потянул ладонь, явно намереваясь ухватить её за подбородок.

Ран даже не сдвинулась с места, лишь перевела взгляд с наглой физиономии на зажатую в руке сладость. Девушка медленно и с громким хрустом откусила кусок, не отрывая немигающих желтых глаз от наемника.

Широкоплечий подобной реакции явно не ожидал, ведь по разумению подобных ему любая нормальная дичь обязана немедленно скулить или пускаться наутек. Раздраженно скривившись, он шагнул вплотную.

Воздух вокруг Ран с гулом лопнул. Пять пушистых рыжих хвостов развернулись за её спиной единым веером, разом перечеркивая любую иллюзию человеческой хрупкости. Пространство между прилавками мгновенно заполнилось сухим жаром, а кицунэ даже не стала тратить время на какие-либо замахи, просто выдохнув из легких густую смесь пламени и сжатого потока воздуха.

Бугая снесло, словно тряпичную куклу. Мужик пролетел спиной вперед добрых пять метров и с громким треском впечатался прямиком в овощной ряд, разнеся в щепки гнилые доски и щедро разметав по брусчатке капустные кочаны.

Рынок предсказуемо взорвался криками. Торговцы побросали свой товар, а случайные покупатели с воплями брызнули по узким переулкам, в панике сбивая друг друга с ног.

Из-за соседней телеги тут же выскочил второй Асур, куда более худощавый и быстрый. Сбросив маскировочный плащ, он обнажил загнутые рога-концентраторы и тратить время на пустые разговоры не стал, с ходу выбросив вперед сжатый кулак. Гудящий порыв уплотненного воздуха ударил в сторону Ран, но лисица даже не обернулась всем корпусом, просто хлестнув наперерез одним из хвостов. Магическая отдача отбросила девушку на пару шагов назад. Она приземлилась на четвереньки, выщербленный камень под её пальцами жалобно треснул, а из горла мана-зверя вырвался такой низкий вибрирующий рык, что у бегущих зевак разом подкосились ноги.

Чуть в стороне, у каменного парапета фонтана, замерла третья участница их группы — девушка-Асура в сером плаще. В саму драку она не лезла, зато её глаза, подернутые мутной пеленой поисковой магии, неотрывно следили за Ран. Она явно пыталась прощупать чужую силу и намертво запомнить этот звериный след. Настоящий обученный следопыт, судя по тому, что я видел.

Я рванул вперед, намереваясь отсечь худощавого ублюдка от напарницы, но Усиленные Чувства внезапно ударили по нервам дурным набатом, пустив по загривку колючий ледяной холод.

Из узкого переулка прямо за моей спиной шагнула фигура в темном плаще с откинутым капюшоном. Иссиня-серое лицо с черными провалами глаз венчал одинокий изогнутый рог, тогда как на месте второго зиял свежий бугристый обрубок, затянутый пульсирующей багровой коркой.

Однорогий Асур все-таки меня нашел.

В его пустых глазах больше не наблюдалось той дикой ярости, с которой он кидался на меня в лесу. Вся былая злость перегорела, оставив после себя лишь холодную сосредоточенность древней твари, пришедшей вырвать с корнем досадную помеху.

Удар пришел без малейшего замаха или предупреждающего звука.

Сгусток багровой маны, куда более плотный и злой, чем всё виденное мной ранее у деревни, полетел прямиком мне в грудь. Я ушел в сторону Молниеносным Шагом на голых рефлексах, едва почувствовав, как край смертоносного заряда опалил грубую ткань куртки.

Второй выброс энергии настиг меня прямо на выходе из рывка, жестко задев плечо по касательной. Каменная Плоть мгновенно наросла на суставе, и гранитная корка треснула с противным хрустом, благополучно погасив инерцию, однако руку при этом высушило так, словно по кости с размаху влупили тяжелой кувалдой. А ведь не будь этой защиты я мог и руки лишиться.

Третий заряд шел точно в центр грудины, и уклониться я попросту не успевал.

В этот миг под курткой внезапно полыхнуло обжигающим холодом, когда подаренная Луной старая монета неожиданно ожила во внутреннем кармане. Перед моей грудью на крошечную долю секунды развернулась перламутровая плоскость магического щита. Багровый сгусток с шипением врезался в преграду и раскололся надвое, после чего остатки маны ушли вправо и влево, выбив фонтаны крошки из брусчатки.

Амулет тут же потух, превратившись в обычный кусок холодного металла. Логики в его работе не прослеживалось никакой, ведь он проигнорировал первые два удара и сработал только на третий, гарантированно смертельный. Непредсказуемая активация сломанного артефакта — откровенно паршивая страховка, на которую нельзя полагаться в серьезном бою, но думать об этом было совершенно некогда. Сработал и ладно, уже и этому рад.

Однорогий давил, шагая вперед без сбоя ритма и методично выдавливая меня на открытое пространство опустевшей площади.

Лоза выстрелила из моей левой ладони прямиком ему в ноги. Асур просто отмахнулся свободной рукой, и багровый выплеск силы разорвал серебристо-зеленый стебель в ошметки.

Не теряя времени, я вбил ладонь в брусчатку, активируя «Корни Земли». Толстые мощные побеги проломили камень прямо под его сапогами, намертво оплетая голени, вот только задержало это тварь ровно на три жалкие секунды. Следующая волна едкой маны попросту иссушила живые корни до состояния серой трухи.

Пришлось уходить перекатами, прятаться за брошенными телегами и зло огрызаться. Когти Грозы дважды достали противника: один разряд жестко прошелся по плечу, а второй впился в бедро. Однорогий пошатнулся, его мерный шаг сбился, но останавливаться он не собирался. Тварь тупо игнорировала боль, продавливая мою оборону чистой сырой мощью, пока мана в моих собственных каналах таяла пугающими темпами.

Момента для нормальной контратаки не находилось, и я стремительно проигрывал позицию, отступая к разбитым овощным лоткам.

Свист рассекаемого воздуха пришел сбоку.

Стрела с синеватым свечением на древке врезалась Асуру точно в правое плечо, аккурат в стык между ключицей и шеей. Вырезанная на дереве рунная вязь полыхнула ледяной вспышкой, заставив Однорогого дернуться. Его рука с уже сформированным плетением дрогнула, и багровый сгусток безвредно ушел в небо.

Этой секунды мне хватило с лихвой.

Молниеносный Шаг бросил меня вплотную к врагу. Две лозы ударили из-под земли, намертво фиксируя его ноги, а Каменная Плоть бугром наросла на моем правом кулаке. Вложив в движение весь разворот корпуса, я всадил тяжелый удар прямо под дых пришельцу, ровно туда, где у нормальных людей находится солнечное сплетение.

Удар вышел страшным. Однорогий согнулся пополам, выпустив изо рта сиплый свист, и тяжело рухнул на одно колено, безуспешно пытаясь разорвать живые путы на ногах.

Вскинув голову, я проследил траекторию прилетевшей стрелы.

На краю площади, у полуразрушенной каменной арки, стояла Луна. Ветер трепал её темные волосы, тяжелый лук был уже опущен, а в серо-зеленых глазах застыла упрямая, злая решимость. Девчонка явно не смогла отсидеться в безопасности своих комнат, когда сообразила, что запахло жареным. Но все же я был рад ее появлению.

Но смотрел на нее не только я.

Девушка-следопыт, стоявшая у фонтана, медленно повернула голову, сфокусировав свои мутные глаза на фигуре с луком. Однорогий, все еще стоя на колене, тоже поднял взгляд, и его черные провалы глазниц безошибочно зафиксировали новую мишень.

Луна только что спасла мне жизнь, вот только теперь эти двое знали её в лицо. И в этом муравейнике, где на каждом шагу могли прятаться слуги Асуров, она добровольно повесила на себя смертельную метку. А ведь я этого так хотелось избежать, но ничего не поделаешь.

Прихвостни Асуров работали через свою сеть на удивление слаженно, так что Луна еще только опускала лук после выстрела, а немой приказ уже разлетелся по окрестным улицам. Девчонка у развалин, та самая, что крутилась возле лавки Игнаса, была тут же опознана.

Трое вынырнули из переулков одновременно. Это вам не академические умники, привыкшие к долгим плетениям и красивым дуэльным стойкам, потому что эти ублюдки с выжженными под кожей багровыми клеймами двигались рваными ломаными рывками, сокращая разделяющее их расстояние с пугающей прытью. Они с ходу отрезали ей любые пути к отходу.

Обостренный слух выхватил из общего гвалта лязг металла вместе с треском сминаемого эфира. Луна крутнулась на пятках и вскинула свободную руку, выстраивая перед собой плотный полупрозрачный заслон, о который тут же с шипением разбился тяжелый сгусток грязной маны. Искры щедро осыпали землю. Следующий бросок прошил защиту насквозь, ведь носители клейма били сырой искаженной силой, попросту разъедающей правильные академические плетения.

Девушка едва успела отшатнуться к осыпающейся каменной кладке. Пальцы привычно выхватили оперенное древко из колчана. Тетива сухо щелкнула, отправляя снаряд в упор, после чего магесса скользнула вдоль стены, отчаянно отбиваясь от наседающей троицы, которая брала ее в клещи с деловитостью опытных загонщиков.

Ровно в эту секунду на площадь вывалилась нестройная целая толпа в форменных куртках магов местной Академии. Возвращавшиеся в свою гостиницу обходным маршрутом ученики Академии вышли прямиком на звуки бойни, так что их беспечный смех оборвался в один миг. Детишки, привыкшие к безопасным полигонам да строгим правилам турниров, намертво застыли при виде развороченных прилавков и залитых кровью камней, среди которых какие-то ублюдки загоняли их сокурсницу.

Двое из этой компании все же попытались вмешаться. Высокий парень выскочил вперед и торопливо сложил пальцы в защитный жест, создавая перед собой мерцающую преграду, а стоявшая рядом с ним девушка вскинула ладони для формирования хорошего такого огненного шара.

Ближайший к ним носитель багрового клейма даже шага не сбавил. Ублюдок просто вильнул в сторону и оказался возле студента гораздо быстрее, чем тот успел завершить свое плетение, после чего последовал короткий небрежный взмах пропитанным едким эфиром клинком. Магическая преграда лопнула с влажным хрустом, заодно с грудной клеткой парня. Несостоявшийся спаситель кулем рухнул на брусчатку.

Девчонка с пламенем в руках так и замерла с распахнутыми от ужаса глазами, не в силах сделать ни вдоха, ни шага, а не успевшее сформироваться до конца заклинание попросту потухло. Второй наемник не стал тратить время на резню и швырнул в толпу остолбеневших студентов широкую волну искаженной маны. Бил не прицельно. Исключительно ради устрашения и не более того.

Мощный шлепок грязной силы разметал академическую поросль по улице, посеяв настоящую панику. Один истошно орал сорванным голосом, другой полз по грязи в тщетных попытках подняться на дрожащие ноги, а парочка ребят так и осталась лежать у стены.

Луна видела эту расправу краем глаза, и я физически ощутил ее отчаяние, хлестнувшее по округе. Магесса отчаянно рвалась помочь своим, но трое убийц наседали непрерывно. Ей приходилось тратить каждую каплю внимания на собственное выживание.

Ран тем временем решала свои задачи с прямолинейностью высшего хищника. Широкоплечий вместе со своим худощавым напарником допустили фатальную ошибку, уставившись на рыжую девчонку с тем снисходительным превосходством, с каким дворовые псы загоняют в угол крысу. Исход казался им предрешенным, так что здоровяк даже бросил ей какую-то короткую фразу, насквозь пропитанную самоуверенностью хозяина жизни.

Лисица медленно перевела взгляд с его рожи на недоеденный пряник в своей руке и смачно откусила кусок, даже не моргнув. Не получив ожидаемого страха или хотя бы покорности, мужик нахмурился и сделал тяжелый шаг вперед. Зря он это затеял.

Тратить время на оценку тактики кицунэ не стала. Слияние тугого ветра и свежеприобретенного огня в узком пространстве между разбитыми прилавками выдало эффект разорвавшегося порохового склада, и горящие серпы вылетели из её ладоней с оглушительным воем. Широкоплечий едва успел вскинуть перед собой массивную каменную преграду, пока его тощий напарник рефлекторно отпрыгивал в сторону.

Огненные лезвия с ходу врезались в гранит. Камень разнесло в пыль, а самого нападавшего отшвырнуло на добрых пять метров назад прямиком в остатки овощного ряда. Худощавый ушел с линии огня и ударил в ответ плотным воздушным тараном, но Ран просто приняла этот выпад на выставленный хвост. Девушка отлетела на пару шагов, мягко приземлилась на четвереньки и хищно оскалилась, демонстрируя противнику удлинившиеся клыки.

И тут я почувствовал чужой взгляд. Девушка-следопыт у фонтана смотрела вовсе не на лисицу, ее мутные глаза буравили пустоту, считывая остаточный след маны, и медленно поворачивались в мою сторону. На бледном лице застыло выражение гончей, наконец-то взявшей нужный след, ведь хищник нашел свою истинную цель и больше ни на что отвлекаться не собирался.

Ран выросла на её пути быстрее, чем ищейка успела сделать первый шаг. Лисица просто перетекла через площадь, повинуясь древнему инстинкту защиты своей стаи. Раз я занят однорогим, значит, этот сектор она зачистит сама. Мы так всегда и работали вместе, не полагаясь на слова, просто предугадывая, что сделает другой.

Широкоплечий с натужным кряхтением выдирался из-под обломков прилавка, пока его тощий приятель уже заходил с левого фланга. Следопыт попыталась было обогнуть Ран по широкой дуге в стремлении добраться до меня.

Кицунэ раздраженно фыркнула. Короткий взмах кистью, и раскаленный серп пропорол брусчатку ровно поперек чужого маршрута, оставив после себя дымящуюся борозду. Ищейка резко затормозила, а на ее лице проступило холодное раздражение человека, которому назойливая мошкара мешает выполнять важную работу. Вокруг Ран замкнулось отдельное кольцо боя. Трое против одного мана-зверя.

Я фиксировал весь этот хаос на периферии сознания, не имея ни малейшей возможности повернуть голову. Прямо передо мной Однорогий Асур медленно поднимался. Мой удар под дых, щедро усиленный Каменной Плотью, вышиб бы дух из любого нормального человека на долгие минуты, но пришелец лишь коротко хрипнул. Ублюдок выровнял дыхание и выпрямился.

В его черных провалах глазниц не читалось ни суеты, ни боли. Там была лишь готовность потратить на мое уничтожение столько сил, сколько потребуется. Вокруг нас метались жители перепуганного города, а из-за соседних кварталов уже доносился тяжелый топот кованых сапог. Городская стража стягивалась к месту бойни на звуки взрывов.

У меня оставались считаные секунды на решение, от которого зависело, кто именно уйдет сегодня с этой площади на своих двоих.

Танцуя по площади и уворачиваясь от багровых плетей Однорогого, я краем глаза цеплял творящийся у разбитой арки хаос. Луна жалась к осыпающейся кладке. Магесса работала на чистом чутье, вскидывая лук для быстрого выстрела и тут же отскакивая прочь от хлещущих сгустков грязной силы, пока двое ублюдков с клеймами загоняли ее в глухой угол.

Девушка держалась. Она выжимала из истощенных каналов жалкие крохи на хрупкие ледяные заслоны, однако запас прочности таял быстрее весеннего снега, и когда ее пальцы в очередной раз метнулись к колчану, третий наемник вынырнул сбоку с занесенным для удара клинком.

Ран выросла между ними раньше, чем сталь пошла вниз и коснулась тела.

Сорвавшийся с девичьей ладони пылающий серп снес нападавшего с ног и намертво впечатал его хребтом в брусчатку.

Тяжело выдохнув, лучница опустила оружие и обернулась к своим. Двое магов, которых она знала пусть и смутно, неподвижно валялись на перепачканных кровью камнях, тогда как остальные студенты благополучно растворились в вопящей городской толпе при первых же признаках настоящей резни. Плечи девушки поникли от осознания произошедшего. Она смотрела на остекленевшие лица мертвых товарищей с горьким пониманием, что никакая заученная в высоких кабинетах магия не способна отмотать время вспять. Как бы ни сильна была магия в руках умелого пользователя, но воскрешать она, увы, не имела.

Широкоплечий Асур воспользовался этой заминкой сполна. Увесистая железная дубинка прилетела кицунэ прямо со спины, с мерзким хрустом вломившись в ее правую руку. Лисица даже не покачнулась. Она плавно развернулась на пятках навстречу врагу, пока ее собственное предплечье болталось ниже локтя под совершенно неестественным углом с перебитой костью и непослушными пальцами. Ран уставилась на изувеченную конечность с отстраненным холодным любопытством, будто просто прикидывала масштаб нанесенного ущерба без единой капли человеческого страха.

Вдоль безвольно висящего куска мяса тут же потекла густая сила. Золотистая мощь с багровым огненным отливом выплеснулась из звериных каналов, стремительно обрастая на удивление плотной формой, и прямо поверх сломанной кости соткалась новая светящаяся лапа из чистого пламени. Лисица сжала и разжала сотканные из жара пальцы. Заменитель работал безотказно.

Успевший подняться на ноги тощий Асур вытаращился на это зрелище, и в его пустых глазах наконец-то проклюнулось искреннее сомнение в собственной безнаказанности.

Сотканная из маны лапа обеспечивала совершенно иной хват без всяких суставных ограничений, так что Ран с ходу швырнула веер из трех пылающих серпов, намертво пригвоздив здоровяка к разбитому прилавку, а сама рванула прямиком к тощему. Тот вскинул ладони и ударил навстречу плотным воздушным тараном. Девушка просто приняла этот выпад на выставленные пушистые хвосты, проломилась сквозь сопротивление сжатого потока и оказалась вплотную к цели.

Одним текучим броском она намертво зафиксировала башку ублюдка светящейся огненной пятерней. Когти уцелевшей левой руки сверкнули в сумерках, начисто сбривая оба рифленых рога у самого основания черепа.

Худощавый с глухим стоном осел на брусчатку. Лишившись своих природных концентраторов, Асур окончательно потерял связь с реальностью, запрокинул окровавленную голову и распахнул пасть в полном отчаяния вопле. Вот как, оказывается, насколько сокрушительно для их сознания лишения рогов.

Ран не дала ему издать ни звука, просто закинув один из отрубленных отростков прямиком себе в пасть и с влажным хрустом перекусив его пополам. Второй окровавленный кусок кицунэ небрежно и ловко швырнула через площадь в мою сторону, даже не сбавляя темпа своей жуткой трапезы.

Выбравшийся из-под огненного шквала здоровяк хмуро уставился на то, что осталось от его напарника. Тощий пускал слюни на камни и жалко скулил о потерянных рогах, пока взгляд широкоплечего медленно переползал с жующей лисицы обратно на сломленного товарища. Короткий взмах тяжелого подкованного сапога поставил жирную точку в страданиях калеки, с хрустом размозжив ему голову.

— Слабак, — равнодушно бросил он, перешагивая через дергающееся тело.

Стряхнув с рукава налипшую грязь с чужой кровью, Асурский ублюдок медленно развернулся к Ран и поудобнее перехватил свой тесак для нового броска.

Окровавленный обломок рога летел прямо в мою сторону. Рука дёрнулась на рефлексе, быстрее, чем разум осознал, что мне именно бросили. Я перехватил его в воздухе ровно в тот момент, когда Однорогий Асур уже рванулся ко мне для новой атаки, тяжело вминая сапогами брусчатку.

Кусок чужеродной кости ощутимо обжёг в этот момент ладонь. Плотный сгусток искажённой маны бился внутри него, наподобие второго сердца, пульсируя и отдавая в руку магическим жаром.

Асур, что нападал на меня, замер на полушаге. В его чёрных провалах глазниц вдруг проступило нечто сложное и отдаленно напоминающее человеческое удивление, напрочь вытеснившее прежнюю холодную жажду убийства. Для этих тварей, как уже было понятно из их поведения, рога служили физическим воплощением статуса в их иерархии, не только фокусом. Видеть оторванный кусок собственного естества в кулаке грязного «туземца» должно быть для пришельца ударом куда более глубоким, чем обычная рана. Гримаса мучительного, почти религиозного оскорбления исказила его лицо.

А затем левая рука попросту вдруг перестала мне подчиняться.

Серебристо-зелёные лозы вырвались из-под кожи сами по себе, проигнорировав отсутствие мысленного приказа или привычной задержки на формирование намерения. Ивара среагировала быстрее мозга. Тонкие хищные стебли мгновенно оплели зажатый в кулаке рог и впились в пористую структуру кости, стремительно прорастая прямо в средоточие чужой маны.

Ослепительно-белая вспышка резанула по глазам. Рог просто исчез. Он рассыпался невесомым прахом, который тут же сдуло сквозняком, после чего сытые лозы молниеносно втянулись обратно под кожу.

Воздух перед лицом дрогнул золотистым контуром.

Несколько часов состояния, очень близкого к понятию кома, насколько я его вообще понимал, оставили после себя мерзкое ощущение киселя вместо мышц.

Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густые кроны, выхватывая из утренней тени куски истоптанной земли. Пахло хвоей и сыростью. Я сел на поваленный ствол и машинально размял задеревенелые после долгой отключки плечи.

На соседнем корневище устроилась Луна, деловито затягивая зубами и свободной рукой чистый бинт на левом предплечье. Рана, полученная на площади, заживала даже по беглому взгляду, откровенно говоря, скверно, и края всё ещё приходилось стягивать алхимической мазью. Лицо магессы оставалось бледным, а синие тени выдавали крайнюю степень измотанности.

Чуть в стороне уткнулась носом во влажный мох пленница. Девушка-следопыт из Асуров, лишь изредка подёргивала плечами. Воздействие, что было оказано на нее, все еще было довольно эффективным, но понятное дело, что долго эта слабость в ее теле не продержится.

А вот Ран обнаружилась на противоположном краю прогалины, беззаботно болтая ногами у замшелого валуна. Правый рукав её куртки всё так же заканчивался перетянутым тряпкой обрубком чуть ниже локтя. Обычная регенерация высшего мана-зверя не справлялась с ожогом от искажённой магии пришельцев, так что лисице пришлось терпеливо дожидаться моего пробуждения. В остальном утрата конечности её совершенно не заботила. Либо очень хорошая выдержка, либо большая вера в меня — так даже и не скажешь, что лучше по итогу.

— Долго я валялся? — хрипло спросил я, прочищая пересохшее горло.

Луна вскинула голову, на мгновение замерев с бинтом в зубах. В её серо-зеленых глазах промелькнуло искреннее облегчение, которое она тут же спрятала за привычной деловитой маской.

— Почти всю ночь, — она выплюнула кончик бинта и туго затянула узел. — После того как ты разнёс половину площади и вырубился, Ран просто закинула тебя на плечо. Я до того момента даже не думала, что она такая сильная. Город стоял на ушах, гарнизон метался как слепые котята, так что мы ушли лесом без особых проблем. Эту дрянь, — девушка кивнула на пленницу, — прихватили с собой. Нам же нужны ответы? Поэтому ты ее сразу не убил, верно?

— Да, все правильно, — я кивнул, разминая ноющую шею. — Выясним, где их база и как туда попасть.

— Дело не только в базе, Вик, — Луна помрачнела, её пальцы нервно скомкали остаток бинта. Взгляд магессы стал тяжёлым, словно она наконец-то решилась озвучить то, что грызло её все эти дни. Ну а я не стал ее останавливать — пусть выговорится, может, и я узнаю картину более полно. — В местной Академии, где как ты помнишь, я училась по обмену, всё давно прогнило. Старший куратор исследовательского крыла сидит на коротком поводке. Я лично видела, как он отчитывался перед тварью с рогами. Эти существа спускают им какие-то не известные мне мана-кристаллы в обмен на лояльность и услуги.

Она криво усмехнулась и тронула свежий кровоподтек на скуле.

— Я перерыла закрытые архивные книги и выписала адреса подставных торговых домов, где вся логистика сходилась к столице этого региона. Официально выбила себе командировку для закупки рунных заготовок, а на деле пошла искать распределительный узел, через который эту дрянь скармливают академической верхушке и благодаря этому пользуются их лояльностью. Нашла в итоге, — невесело улыбнулась она. — Я планировала взять местного информатора тёпленьким и сама чуть не превратилась в…

— Больше в столицу этого региона тебе точно лезть не придётся, — ответил я. — После моих действий «производственная линия» закрылась вместе с изрядным куском северного квартала. Древний голем, что являлся ядром местного Подземелья, сложил нижние ярусы своего узилища в труху, похоронив инфраструктуру вместе со всеми зазевавшимися старателями. Добыча кристаллов там прекратилась навсегда. Придется им искать другое место.

Луна перестала теребить повязку. Ее плечи заметно опустились. Выговорилась, и ей будто стало после этого легче.

Спрятав нож, я поднялся с бревна и зашагал к рыжей напарнице, которая проводила меня спокойным янтарным взором и слегка качнула культей. Ивара дремала совсем близко к поверхности сознания. Древний дух источала уверенное ровное тепло, направляя мои действия и словно обещая поддержку в любой момент.

Я присел перед лисицей на корточки и аккуратно стянул пропитавшуюся кровью ткань, обнажив неровный срез кости среди рваных краев запекшихся мышц. Доверившись инстинктам симбионта, что подталкивала меня вперед и не отступать, я просто положил раскрытую левую ладонь на покалеченный сустав.

Земля под нашими сапогами ощутимо вздрогнула. Пожухлая трава на поляне моментально налилась густым соком, а между камнями с влажным треском полезли крепкие молодые побеги. Толстые гибкие лозы вынырнули из почвы, плотным кольцом обвили мою кисть и устремились к культе Ран, стремительно переплетаясь в пульсирующий кокон из живой древесины и сочащихся влагой листьев.

Мана уходила из моего источника широким руслом.

«Природная материя послушно отзывается на зов леса, Вик, — голос повзрослевшей спутницы в этот момент зазвучал в голове. — Подобный процесс восстановления возможен исключительно для существ дикой чащи, чьи тела сплетены из той же самой стихийной маны. Людские каналы выстроены по иным правилам, человеческую физиологию так не залатать. Звериную — можно».

Я молча удерживал энергетический контакт. Кокон на руке кицунэ налился обжигающим жаром, скрывая под древесной корой интенсивную лепку костей и натяжение свежих сухожилий.

Процесс продлился около часа. Ран сидела смирно, лишь изредка поводя ушами на скрип растущих волокон в деревянной капсуле, пока изумрудное свечение наконец не угасло. Ссохшиеся лозы осыпались бурой трухой.

Под ними оказалась абсолютно целая рука с розоватой молодой кожей.

Лисица деловито поднесла новую кисть к глазам, пошевелила пальцами и сжала кулак. Она звонко щёлкнула отросшими когтями, коротко фыркнула и вернулась к созерцанию сосновых макушек, при этом тепло и радостно улыбаясь.

— Я рада, что ты очнулся, Вик.

Пленница валялась в трёх шагах от бревна. Растительные жгуты туго оплетали её лодыжки и стягивали руки за спиной, образуя такой кокон, из которого при всем желании не выпутаешься, даже если пустишь в ход магию. Для существа с подобной плотностью энергоканалов она пребывала в обмороке слишком долго. Болевой шок на площади должен был уже отпустить или как минимум уже ослабнуть.

Разгадка обнаружилась сразу, стоило мне присесть рядом и внимательнее присмотреться к вонзившимся в основание её шеи шипам. Они не просто удерживали суставы. По серебристо-зелёным капиллярам лозы, пульсирующим в такт моему собственному сердцебиению, лениво текли мутноватые капли, на которые я сразу не обратил внимания.

Глубоко в сознании мелькнуло расчётливое удовлетворение Ивары. Древний дух, получив доступ к моему походному арсеналу через нашу симбиотическую связь, без всяких приказов дотянулась до нужного кармана, вытянула оттуда состав «Колыбельного зелья» и теперь целенаправленно вкачивала усыпляющее зелье прямо в кровеносную систему Асуры, используя шипы в качестве обычных природных игл. Сплошная прагматика выживания, даже удивительно, как она до этого додумалась.

Я достал из подсумка склянку с универсальным противоядием на основе имбиря и пижмы, после чего левая ладонь послушно вытолкнула короткий молодой побег. Обмакнув шип в мутную жижу, я вогнал его в открытый участок кожи на плече пленницы.

Противоядие сработало на пятом ударе сердца. Тело девушки-следопыта выгнулось от крупной судороги, заставив её со свистом втянуть воздух и жадно глотнуть лесную сырость, а мутные глаза с чёрными провалами вместо зрачков резко распахнулись. Обошлось без сонного моргания или долгих попыток сфокусировать взгляд. Тварь мгновенно оценила положение своего скованного тела, стоящего над ней меня, и замершую у дерева Луну, краем глаза зацепив еще и сидящую поодаль Ран.

Страх на её лице отсутствовал напрочь. Там вообще не наблюдалось эмоций, применимых к ситуации силового захвата, и пока она смотрела на нас снизу вверх из грязи, в этом взгляде сквозило лишь откровенное презрение. Так обычно смотрят на расплодившуюся в подвале плесень, испытывая одно сплошное раздражение от необходимости тратить личное время на устранение мелкой бытовой помехи.

— Кто здесь главный, я уже понял, — заговорил я ровно, опускаясь на колено, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Вы качаете ману через Подземелья и клеймите людей взамен на их подчинение. Меня интересует структура вашей сети вместе с расположением опорных узлов и главной базой.

Она сплюнула тёмную слюну, едва не задев носок моего сапога. Бескровные губы изогнулись в гримасе.

— Грязь пытается говорить, — её голос оказался сухим, напоминая скрип крошащегося сланца. — Вы копошитесь в собственных испражнениях и всерьез думаете, что срыв одного клапана на кормушке делает вас угрозой. Корм не ведёт переговоров. Ваша единственная функция заключается в том, чтобы страдать, кристаллизуя эмоции в полезный ресурс, а мы просто заберём всё. Как делали это всегда.

Ломать через физические угрозы этот прямолинейный фанатизм существа, привыкшего к тому, что выше их никого нет, было пустой тратой времени. Я потянулся к поясу за ножом. Нужно было хорошенько поразмыслить, какие именно нервные узлы подрезать первыми, чтобы надежно обойти её блокировку боли.

В этот момент левую руку обожгло до самого плеча, спустя мгновение Ивара поднялась из глубин моего разума, напрочь сметая человеческую логику допроса. Моё предплечье перестало подчиняться волевым командам. Дух-симбионт напрямую перехватил управление растительной связью, и по нашему эмпатическому каналу ударила тысячелетняя ненависть.

«Отойди, Вик, — голос Ивары прозвучал в сознании без прежней мягкости, напоминая скрип падающего дерева. — Ты смотришь на неё глазами смертного, оставляя место для жалости, которой у меня к ним нет. Это хорошо, что ты именно такой, но… это мой долг, так что дай мне закончить то, что они начали в моём лесу».

Я молча поднялся и отступил на два шага. Вмешиваться в право жертвы на месть своим палачам я не собирался, тем более что методы старого егеря здесь всё равно откровенно буксовали. Удерживающие Асуру лозы резко изменили структуру, потеряв гладкость и покрывшись грубой корой, а находившиеся под кожей пришелицы шипы начали стремительно ветвиться.

Следопыт захрипела. Это был не удар или разрез, который можно стерпеть на одной лишь силе воли, ведь Ивара, насколько я сам ощущал этот процесс через нашу связь, целенаправленно проращивала корневую систему прямо сквозь её энергоканалы, взламывая защитные контуры Асуры изнутри.

Я видел, как под бледной кожей пленницы вздуваются пульсирующие бугры. Корни оплетали суставы и вгрызались в нервные сплетения, буквально выжимая нужную информацию через чудовищное биологическое давление.

Тварь забилась в коконе. Иномирная спесь дала трещину, сменившись чистой паникой организма, который прямо сейчас переламывали заживо. Чёрные провалы её глаз расширились, а из рта вырвался булькающий вой, сразу же подавленный стянувшей горло лозой. Ивара не пыталась её убить. Дух методично доводил нервную систему пришелицы до критической грани, искусственно удерживая её в ясном сознании.

— Говори, — произнёс я, глядя на выгибающееся тело.

Хватка на горле Асуры чуть ослабла, позволяя ей судорожно втянуть воздух, и из уголка рта потекла кровь. Взгляд утратил прежнее пренебрежение. Теперь он сфокусировался на мне с животным ужасом существа, осознавшего, что оно угодило в руки к самой природе.

— Это… только питомник… — прохрипела она, выдавливая слова вместе с кровавой пеной. — Ваш мир не стоит больших усилий, потому что вы слабы.

Шипы под её кожей провернулись. Она судорожно глотнула воздух.

— Вы никто… нас здесь лишь горстка. Молодняк, оставленный следить за дозреванием урожая… Основной рой давно покинул этот мир…

Картина менялась прямо на глазах. Выстроенная система контроля с сетью Подземелий и сотнями продажных клеймёных слуг оказалась лишь вахтенным дежурством для их «молодняка». Этот мир был для них не полем великой битвы, а банальной плантацией, где выращивали кристаллы на чужой агонии, пока основные силы Асуров перемалывали другие реальности.

Все это звучало как минимум неприятно, а ведь чтобы удержать Асуров и не дать им захватить этот мир, погибло столько живых существ… Получается, они столкнулись лишь с малой частью сил этой расы?

— Где ваша база? — я шагнул ближе, и Ивара послушно стянула путы на рёбрах пленницы, физически выжимая ответ.

— Остров… скрыт в туманах, в трёх днях по морю на запад… Обитель. Оттуда идёт управление всей сеткой… Там сборщики…

— Как туда попасть? — задал я главный вопрос, прекрасно понимая, что координаты сами по себе бесполезны, если место закрыто магией их уровня. Тем более что у Асуров свои принципы использования магии и их изучение и взлом может занять слишком много времени.

Следопыт затряслась, то ли от боли, то ли от смеха, быстро перешедшего в кровавый кашель.

— Никак… контур закрыт, а барьер впускает только своих. Портальный ключ реагирует исключительно на эфирную структуру нашей расы, так что забрать артефакт мало. Тебе нужно, чтобы кто-то из нас активировал переход и повернул замок изнутри своей маной. Иначе дверь не откроется… Никогда.

Вот и недостающий кусок. Одного артефакта недостаточно, ведь нужно не просто найти портал, но и заставить кого-то из них запустить механизм, после чего успеть прыгнуть в закрывающуюся щель. Я начал прокручивать в голове варианты. Оценивал возможность захвата Однорогого и конвоирования его к острову.

Асура передо мной тем временем уловила момент моего раздумья. В её чёрных глазах вспыхнул багровый свет, когда тварь поняла, что выложила всё гарантирующее её жизнь, и пошла ва-банк. Она искусственно, по моим ощущениям, словно сдетонировала остатки своего искажённого ядра. Мана Асуров рванула из её тела обжигающей взрывной волной, из-за чего лозы Ивары задымились и лопнули. Сгусток концентрированной силы отшвырнул меня назад. Пришлось выставить Каменную Плоть для защиты.

Освобождённая следопыт вскочила на ноги ломаным рывком, собирая в ладонях тёмную сферу, чтобы швырнуть её в нас или пробить себе отход. И вот когда она уже…

Сухой хлопок разорвал воздух. Стрела с бронебойным наконечником вошла Асуре точно в правый висок, пробила кость и вышла с другой стороны, обдав куст позади неё тёмными брызгами. Тварь рухнула как подкошенная. Мана в её руках рассеялась безопасными искрами, а тело грузно ударилось о корни.

Я повернул голову. Луна стояла у края прогалины, медленно опуская лук. Лицо магессы оставалось бледным, но пальцы, только что отпустившие тетиву, совершенно не дрожали.

— Я следила за ней, — ровно произнесла она, закидывая оружие за плечо. — Сложила, сколько ей нужно времени на концентрацию и просто действовала. Она считала нас топливом, Вик, обычным живым хворостом для своих целей. Я не планировала давать ей шанс уйти или забрать кого-то из нас с собой. И оправдываться не буду, я поступила как должно.

Девушка подошла ближе, посмотрела на остывающее тело с отвращением и перевела взгляд на меня.

— Всё нормально, Луна, — выдохнул я, гася остатки маны в собственных каналах и отзывая измученную Ивару на отдых. — Ты, действительно, сделала то, что нужно было сделать.

Информацию мы вытащили. Туманный остров, молодняк надсмотрщиков и портальный ключ, намертво привязанный к их виду. Осталось лишь найти того, кто согласится открыть нам дверь, и забрать у него этот ключ. Вместе с его жизнью, если понадобится.

Прятаться после столичной бойни и обрушенного Подземелья не имело никакого смысла, потому что труп Асура вместе с публичной демонстрацией нетипичной магии подняли такой резонанс слухов, который не приглушишь никакими гильдейскими связями.

Однорогий удрал в свой портал живым. Пусть и без ноги, но искать он нас будет с еще большим рвением — тут и гадать не стоило. Ублюдок гарантированно соберёт остальных для полномасштабной облавы, так что единственный рабочий способ не сдохнуть при грядущей встрече заключался в экстренном наращивании массы и плотности эфира.

Путь к этой силе предстоял жесткий и понятное дело завязанный на мою измененную физиологию. Я вырезал уцелевшие рифленые рога-концентраторы из черепа убитой девушки-следопыта ещё до нашего ухода из места, где мы ее допрашивали, и эта густая, пульсирующая багровым жаром кость отправилась прямиком под кожу моего предплечья.

Ивара взялась за интеграцию этого ресурса без раздумий, хотя мы оба прекрасно понимали последствия усвоения искажённой магии Асур, изначально созданной для паразитирования на живом мире. Выбирать, увы, не приходилось.

Стоило симбионту втянуть асурскую плоть в наши общие мана-каналы, как меня немедленно скрутило до кровавой рвоты. В вены словно плеснули кипящего свинца вперемешку с битым стеклом. Дух надрывно кричала где-то на самом дне моего сознания, пока мы вместе перемалывали токсичную структуру чужеродного эфира и дробили её ядовитую основу, чтобы намертво вмуровать чистый силовой остаток в архитектуру моего организма.

Жгло позвоночник, да и не только его, в этот момент нещадно.

Десяток вскрытых Подземелий принес совсем не тот результат, на который я изначально рассчитывал, поскольку столичные эмиссары так и не оцепили леса, а карательные отряды людей, верные Асурам, не стали прочесывать каждую деревню в поисках неуловимых диверсантов.

Масштабной облавы попросту не случилось. Наблюдая за такой вялой реакцией, я постепенно осознал причину происходящего.

Местная сеть управленцев-Асуров нас, каким бы это странным ни казалось, всерьез не воспринимала. Оставленный на планете молодняк тысячелетиями кормился в тепличных условиях, где люди даже не подозревали об истинной природе выстроенной системы. Древние духи покорно гнили в своих темницах без возможности выбраться, а Хранители лесов свято соблюдали замшелые договоры ради клочков относительной независимости, тоже толком не зная реального положения дел. И тут вдруг кто-то начал выкорчевывать их кормушки.

Долгоживущая раса напрочь лишилась человеческого чувства времени вместе с адекватной оценкой нависшей угрозы. Эти великовозрастные подростки с арсеналом стихийных богов вместо организации скоординированной облавы устроили банальную грызню между собой, с удовольствием высмеивая неудачников, чьи попытки нас остановить не увенчались успехом.

Зависимость от поглощения чужих эмоций сыграла с ними скверную шутку, ведь паразитируя на страхе и агонии, они сами оказались заложниками собственных эмоций и потеряли способность держать голову холодной. Они лезли на нас поодиночке ради личной славы и закономерно бездыханные падали на землю один за другим, причем единственным исключением из этого правила оставался Однорогий.

Ублюдка вела совершенно иная мотивация. Каждый раз, спасаясь в портале и оставляя мне на память то руку, то ногу, то концентратор на виске, он получал в своей гордыне такую пробоину, которую невозможно было залатать никакой регенерацией. Унижение сожрало его с потрохами. Тварь оборвала контакты со своими, это я понял по отсутствию даже минимальной поддержки от сородичей, предпочитая просто идти по нашему следу в ожидании момента для реванша, а к десятому Подземелью мне эти кошки-мышки окончательно надоели.

Ловушку мы готовили аккуратно, намеренно оставляя в живых во время последних зачисток неклейменых исполнителей из числа обычной обслуги, которая просто таскала породу и понятия не имела о своих реальных нанимателях. Мы позволили им хорошо нас разглядеть перед бегством, чтобы слух пополз по трактирам и оброс нужными деталями, благодаря чему висящий на нашем хвосте Однорогий получил, можно сказать, готовые координаты, где нас можно перехватить и без поисковой магии.

Старая каменоломня в сутках пути от ближайшего тракта с ее отвесными сланцевыми стенами и выработанными террасами подходила для «теплой» встречи идеально. Здесь можно было развернуться в полную силу. Никаких случайных жертв или разрушенных крестьянских дворов. Хватит уже сопутствующего ущерба.

Ран сидела на плоском валуне и стремительно уничтожала запас медовых пряников, лениво болтая ногами и жмурясь от солнца с расслабленным видом. Луна неподалеку раз за разом прокручивала древки между пальцами, тщательно проверяя оперение стрел.

Я устроился прямо на камнях, позволяя пульсирующим под рукавами куртки серебристым нитям снимать информацию с чудом зацепившейся за скальный грунт корневой сети живой природы. Тяжелая ритмичная вибрация пришла с востока. Она насквозь пропиталась знакомым привкусом жженой окалины и чужого эфира, ясно давая понять, что наш гость пожаловал в одиночестве. Как же предсказуемо с его стороны.

Однорогий Асур обошелся без пространственных спецэффектов и просто спустился по осыпи на край карьера. Внешне ублюдок полностью восстановился, однако его походка навсегда утратила былую текучесть, а в пустых черных глазницах читалась сфокусированная исключительно на мне жажда убийства. Да, стоит признать, что я, действительно, довел его до белого каления, но он сам нарывался.

В этот раз пришелец явился подготовленным, нацепив на запястья поблескивающие темным сплавом широкие браслеты с ломаной клинописью, пока на его груди поверх куртки мерцал вправленный в сталь угловатый камень с концентрированной чужеродной маной. Тварь активировала весь свой арсенал одним резким движением ладоней.

По каменоломне ударила беззвучная волна давления. Пространство мгновенно сгустилось, придавив мановые каналы свинцовой тяжестью, и это был совершенно точно не физический или привычный магический урон.

Сидевшая на валуне Ран просто стекла на камни. Глушащий фон наглухо вырезал кицунэ из реальности, заставив её обмякнуть с закатившимися глазами и безжизненно опавшими пушистыми хвостами, пока я пытался оценить масштаб навалившейся на нас проблемы.

Луна устояла на ногах. Выронив лук, девушка согнулась пополам и судорожно вцепилась пальцами в виски, поскольку её внутренний взор был полностью смят давлением подавляющего поля, а заготовленные воздушные конструкты моментально рассыпались в пыль.

Однорогий не удостоил девчонок даже мимолётного взгляда. Активированные артефакты отсекли мою группу исключительно ради того, чтобы этот самоуверенный ублюдок смог доказать свою природу высшего существа и размазать меня по камням в честном, по его меркам, поединке. Он просчитался. С нашей последней встречи я тоже изменился.

Пережитая во время усвоения асурского рога боль наконец-то дала свои плоды. Пока Ивара пережёвывала иномирную эфирную структуру для адаптации под мою физиологию, я впитал эту чуждую силу, и теперь она текла в моей крови, совершенно не подавляя природную друидическую основу, а гармонично её дополняя. Настроенные на глушение местной магии асуровские артефакты ударили по мне вскользь. Они попросту не нашли точки для захвата, встроенные в их структуру, потому что часть моего резерва теперь звучала с ними на одной частоте. По сути, этакая система свой-чужой, и я выпал из привычного алгоритма этой магической техники.

Я поднялся навстречу без обнажения оружия. Дремавшая прямо под кожей Ивара передавала свою готовность ощущением натянутой до звона тугой пружины, пока она благоразумно не лезла в управление и просто ждала моего сигнала.

Первый выпад Асура ожидаемо оказался страшен. Сорвавшийся с его руки багровый сгусток маны заставил меня уйти с линии атаки легким разворотом корпуса, после чего пролетевший мимо снаряд вдребезги разнес гранитную глыбу за моей спиной и щедро обдал меня градом щебня.

Следующий удар оказался широким эфирным хлыстом для отсечения путей к отступлению. За долю секунды до контакта Каменная Плоть привычно уплотнила моё левое предплечье. При первом нашем столкновении подобный удар отбросил меня на метры, однако сейчас укрепленные Стойкостью Горного Хребта ноги намертво вросли в сланцевую крошку. Покрывшийся сеткой трещин доспех сдержал силу, позволив мне устоять на месте и тут же выбросить вперед правую ладонь. Нет, в этот раз все будет иначе. Получай.

Три разряда Когтей Грозы с треском прошили разделяющее нас пространство, ударив Асура прямо в левый висок аккурат по тому месту, где совсем недавно вырос заново сформированный рог-концентратор. Тварь отшатнулась с шипящим гортанным звуком. Едкий запах озона перебил вонь жженой маны.

Ублюдок тут же сменил тактику. Земля под моими сапогами внезапно вспучилась, когда острейший каменный шип рванул снизу прямиком под ребра.

В дело наконец-то вступила Ивара. Ударившая навстречу корневая сеть сработала раньше, чем порода успела прорвать подошву, так что прочнейшие стебли перехватили шип прямо под землей и с хрустом раздробили его в крошку. Земляной холмик просто осел без малейшего вреда для меня.

Мы кружили по изувеченному дну каменоломни с ускоряющимся обменом ударами, применяя все новые способы окончательно расправиться с противником. Багровые всполохи вперемешку с серебристыми нитями лоз рвали пыльный воздух, пока Асур давил чистой мощью и разбрасывал вокруг себя тонны взбаламученной маны, в попытках достать меня широкой атакой.

Но я больше не работал от обороны. Симбиоз с Иварой вкупе с усвоенным осколком магии пришельца позволяли мне читать чужие плетения ещё на стадии их формирования прямо в его каналах, так что я заранее смещался туда, где удар только зарождался, ломая векторы атак и нагло сбивая дистанцию. Однорогий чувствовал это. Ублюдок понимал, что его откровенно ведут на убой, окончательно терял равновесие и махал руками с предсказуемой, лишенной всякой концентрации злостью.

Тем временем древесный дух просочилась сквозь скальный грунт к моим обездвиженным спутницам, и вынырнувшие серебристые ростки мягко обвили запястья Луны вместе с щиколотками Ран. Мана Ивары ударила по асурским подавителям прямо из-под земли. Нащупав уязвимости в магическом поле, она заставила темные браслеты на руках пришельца затрещать и с громким хлопком лопнуть, щедро осыпав камни ржавой окалиной, пока грудной, центральный камень окончательно не потух из-за потери синхронизации.

Сработало.

Луна с судорожным вдохом рухнула на колени. Девушка суетливо нашаривала лук, пока лисица позади меня трясла головой, и обнажала клыки с таким мстительным оскалом, что мне на секунду стало даже немного жаль пришельца. Вот ведь понахваталась от лисицы привычек…

Однорогий мгновенно осознал перелом ситуации, ведь его единственное преимущество разбито в пыль. Воздух за спиной пришельца тут же пошёл рябью и разошелся черным пульсирующим провалом пространственного разлома, куда ублюдок снова попытался сбежать, предпочитая спасительный портал глупой гибели. Уже в который раз за нашу короткую историю знакомства.

Вот только повторять старые ошибки в мои плохие привычки не входило.

Почти сотня толстенных серебристо-зеленых лоз вырвалась из всех щелей каменоломни одновременно, поскольку Ивара держала эту растительную армаду в заряженном резерве весь бой ради одного идеального момента. Плети взвились над камнями сплошной сетью. Они с сухим шелестом обрушились на отступающего пришельца.

Древесные жгуты мгновенно оплели его голени и намертво зафиксировали предплечья, стянув шею тугой удавкой без всяких разрывающих плоть шипов или убийственного урона. Только абсолютная фиксация.

Черный портал за спиной Асура дернулся. Он начал стремительно схлопываться, так и не успев набрать достаточную плотность.

Я подошёл к повисшему в корневой сети ублюдку под размеренный хруст сапог по битому сланцу и остановился в шаге от его лица, всматриваясь в эти пустые черные провалы.

— Знаешь, я ждал именно этого, — произнёс я усталым тоном. — Ты предсказуем. Каждый раз, когда бой идёт не по плану, ты открываешь дверь домой, так что спасибо за эту привычку.

Тварь, не принадлежащая этому миру, натужно захрипела в сетях, в попытках высвободить хотя бы палец для активации хоть каких-то резервных контуров, но я держал очень надежно, и жестко пресекал любые энергоколебания в его теле.

— Теперь ты поможешь нам, — я наклонился чуть ближе. — И нет, я не буду тебя пытать или требовать словесных ключей, потому что ты просто послужишь батарейкой и проводником, сам того не желая. Откроешь нам дорогу в Обитель. Прямиком туда, куда нужно.

Взгляд Однорогого непроизвольно дёрнулся в сторону. Иномирное существо наконец-то осознало, что его превращают в тот самый безвольный инструмент, которым они сами тысячелетиями пользовались для перемалывания лесных духов этого мира, и перспектива стать живой отмычкой пугала его куда сильнее банальной гибели в бою.

Допрыгался, заяц.

Орнамент на моих запястьях вспыхнул слепящим светом, когда Ивара пустила свои энергоканалы прямо по стягивающим пришельца лозам. Я физически ощутил, как тонкие древесные волокна вгрызаются в мановые узлы Асура, безжалостно взламывая его ядро и заставляя работать в обратном режиме.

Эфирный вой Однорогого резонировал в моей черепной коробке. Древний дух в это время хладнокровно считывала структуру его пространственной магии и активировала портальный ключ, не полагаясь на желание и волю этого существа.

Темная воронка за спиной подвешенного существа дернулась и полыхнула рваным ультрафиолетом, распахнувшись широкой стабильной аркой, откуда сразу потянуло запахом соленого тумана вперемешку с тяжелой индустриальной сыростью.

Пространственный пробой окончательно стабилизировался. Он выставил координаты главной островной базы Асуров.

Тратить время на долгие проводы я не стал и шагнул в пульсирующую черноту первым, а Ран метнулась следом, лишь мстительно плюнув под ноги зафиксированному монстру.

Луна задержалась у входа на пару мгновений. Магесса окинула каменоломню коротким взглядом, крепче перехватила свой лук и молча шагнула за нами.

Портал гулко чавкнул и захлопнулся, наглухо обрезав звуки внешнего мира. Путь назад перестал существовать.

Никто не сомневался в этом решении, ведь мы все давно обсудили. У нас не было иного пути. Только вперед.

Мокрый галечник хрустнул под сапогами ровно в тот момент, когда навалившийся с океана соленый туман окончательно перебил вонь схлопнувшегося за нашими спинами портала. Мы вывалились на зажатую черными скалами прибрежную полосу, где вместо ожидаемых бастионов и крепостных стен на голом каменистом плато торчали лишь три массивных базальтовых строения, щедро исписанных знакомой угловатой клинописью Асуров.

Возле самой кромки воды лениво прохаживалась парочка дежурных в просторных плащах. Усиленные Чувства вместе с пульсирующей на предплечьях серебристой татуировкой тут же подсказали мне наличие еще двух десятков живых очагов внутри этих коробок.

Искалеченная асур-следопыт в лесу не соврала насчет неохраняемого тыла, поскольку вся эта сытая кормушка для зажравшегося молодняка держалась исключительно на их искренней вере в собственную недосягаемость. Очень недальновидно с их стороны, но века спокойствия расслабят кого угодно.

Гулявшие у воды пришельцы прошлись по нам пустыми черными глазами, после чего на их бледных скуластых лицах расплылось откровенное предвкушение от внезапно привалившей порции чистой маны. Поднимать тревогу эти самоуверенные выродки даже не подумали, искренне приняв нашу троицу за любезно шагнувший прямо к ним на стол деликатес, так что из дверей построек уже начали неторопливо стягиваться остальные, желающие поучаствовать в своего рода развлечении и трапезе. Зря они так.

Пять пушистых хвостов за спиной Ран встали единым пылающим веером, махом испарив висящую над галькой морось, и хищница швырнула вперед целую бурю из раскаленных серпов. Сплетенные из огня и сжатого ветра визжащие лезвия прошили первых выскочивших навстречу ублюдков с такой дурью, что их кровь закипала еще в полете, а обугленные куски плоти просто разлетелись по мокрым камням.

Луна благоразумно нырнула в глухую тень за нагромождение валунов и принялась с хирургической точностью всаживать накачанные ледяными конструктами бронебойные стрелы по коленям тех пришельцев, которые пытались обойти бушующую лисицу с флангов.

Выхватив охотничий нож, я пошел напрямую к самому крупному центральному строению, совершенно не сбавляя шага и предоставляя контроль своего тыла Иваре.

Парочка Асуров с багровыми энергетическими кнутами попыталась было взять меня в клещи, однако подкожный орнамент полыхнул зеленым, и две мощные корневые плети пробили гальку прямо у них под ногами, чтобы тут же захлестнуть лодыжки и с размаху швырнуть обоих мордами на острые камни. Древний дух расчищала мне дорогу с мрачной расчетливостью опытного телохранителя.

Задрожавшие за спинами самых проворных пришельцев темные воронки порталов ясно дали понять, что до них наконец-то дошла вся глубина совершенной ошибки, но гоняться за трусливо поджавшими хвосты беглецами я не собирался.

Моя цель находилась внутри этого монолитного куба. Рухнувшая инфраструктура в любом случае добьет этих разбежавшихся тараканов надежнее любого клинка.

Покрытое Каменной Плотью плечо легко вышибло тяжелые двери, открывая вид на колоссальное пустое пространство без единой лестницы или перегородки, которое освещалось лишь тошнотворно-пульсирующим красноватым маревом. Толстые кабели из искаженного эфира тянулись по стенам до самого свода и сходились в центре, ныряя в возвышающийся на постаменте граненый черный кристалл. Этот центральный коммутатор в магическом исполнении рассылал команды на тысячи подавляющих контуров по всему далекому материку, выступая настоящим сердцем их паразитической системы.

Дышать в этой сгущенной чужеродной мане приходилось тяжело, от него серебристые нити под моей кожей судорожно замигали из-за столкновения с запредельной концентрацией враждебной среды. И все же я мог находиться в этом месте.

Отказавшись от формирования физической проекции, Ивара хлынула через мою левую руку эфирным потоком и принялась жадно вытягивать крупицы живой влаги прямо из каменной кладки вместе со стылой землей под фундаментом. Древний дух вгрызалась в багровое излучение кристалла с таким упрямством, что я всей грудной клеткой ощущал, как асурская отрава заживо выжигает ее первородную природу, однако отступать после тысяч лет рабства своих сородичей она не собиралась.

С силой впечатав обе раскрытые ладони в матово-черную грань центрального камня, я ударил в него концентрированным потоком всей накопленной мощи. Природная мана Предела, ледяная глубина омутов и очищенная энергия уничтоженных генераторов обрушились в этот чертов коммутатор единым монолитным тараном.

Мои руки исчезли в клубке серебристо-зеленых лоз ровно в тот момент, когда Ивара подхватила этот ревущий поток и филигранно направила его в самую сердцевину камня, найдя уязвимые места в этой конструкции. Пропитанные эфиром стебли проросли сквозь пальцы и начали жадно вскрывать рунные цепочки изнутри, так что я физически чувствовал, как с треском ломается геометрия угловатых символов и рвутся тысячелетние крепления.

Все это когда-то было создано неизвестным мастером, который приложил много усилий, чтобы это место оказалось центром экспансии Асур в этом мире, но теперь это стало их же слабостью.

Пол под ногами ходуном заходил под угрожающий гул массивных стен, заставив Ран и Луну благоразумно оттянуться обратно к спасительной береговой кромке. Это я ощущал благодаря Иваре, что контролировала, пусть и неполно, обстановку вокруг, чтобы нам не могли ударить в спину.

Затянутый в портальный переход вместе с нами Однорогий Асур все-таки сумел доползти сюда. Лишенный руки и ноги ублюдок полз на культях на одной лишь концентрированной ненависти, а в его единственной уцелевшей ладони пульсировал грязный багровый сгусток, нацеленный мне точно между лопаток. Обернуться и разорвать контакт со стремительно разрушающимся кристаллом я не мог из-за риска сжечь собственные каналы дотла.

Выстрелившая из каменной плиты пола острая лоза прошла по шее пришельца стремительным горизонтальным росчерком, ответив за меня совершенно без звука. Голова Асура слетела с плеч и покатилась по красноватому полу, а изуродованное туловище глухо завалилось на бок, позволив сформированному заряду с шипением стечь в швы между плитами.

Рука, нога, рог, а теперь еще и голова, так что практически полный комплект.

Вдавленные еще глубже лозы заставили багровое свечение кристалла захлебнуться ослепительной серебряной вспышкой, после чего по поверхности черного монолита пробежала сеть глубоких трещин и он просто осыпался пылью.

Оглушительного взрыва не случилось, вместо него по пространству ударил тихий вибрирующий выдох, прошивший меня насквозь невидимой ударной волной, которая умчалась прочь за пределы острова к далекому материку. Натянутая струна тысячелетней системы контроля просто перестала существовать.

Я точно знал, что в эту самую секунду за тысячи лиг отсюда в затхлых кавернах Подземелий тускнеют оранжевые руны на древних кандалах, а базальтовые тиски дают долгожданную слабину. Процесс окончательного разрушения темниц займет недели или даже месяцы, но фундамент асурской машины уже рассыпался в труху прямо у меня под ладонями, навсегда избавив этот мир от механизма выкачивания чужих страданий.

Утратившие опору ватные ноги заставили меня сползти по основанию разрушенного постамента и тяжело привалиться спиной к холодному камню, пока легкие жадно заглатывали очистившийся от гари сырой воздух. Через открытые ворота в строение медленно заползал соленый океанский туман.

Мигнувшее слева зеленоватое свечение явило миру Ивару, которая в этот раз обрела абсолютно осязаемое физическое присутствие вместо привычной полупрозрачной формы духа. Смертельно уставшая женщина (после всего пережитого она стала значительно старше себя изначальной) с растрепанными медными прядями просто опустилась на пол по соседству со мной и устало привалилась к моему плечу, а в её глубоких фиолетовых глазах древняя ярость окончательно уступила место выстраданному облегчению.

— Мы справились, Вик, — шепнула она, закрывая глаза.

Система заявила о себе без привычного золотистого мерцания, вывесив поверх оседающей пыли разрушенного зала плотное зелёное окно, с вплетённой по краям серебристой вязью. Это было вовсе не дежурное уведомление о полученном навыке и не очередное многоступенчатое задание на зачистку или вроде того, а совершенно иной системный блок, который мне еще ни разу не попадался на глаза.

[Предел индивидуального слияния преодолён. Разблокирован уникальный статус: Наставник друидов. Инициация первого носителя за четыре тысячи семьсот лет.

Передача Пути: трансляция эмпатической связи и прямой резонанс с биомом. Обучение последователей доступно через осознание природы мана-зверей и естественных потоков эфира.

Использование паразитических клейм и кровавых ритуалов привязки запрещено.]

Я вчитывался в эти строчки и медленно восстанавливал сбитое дыхание, отмечая про себя, как чётко прописанные ограничения бьют ровно в противовес нечеловеческим методикам Асуров. Словно сама природа наконец-то включила полноценный механизм защиты и нашла подходящий инструмент для формирования способной дать отпор армии вторженцев. И этот самый инструмент прямо сейчас тяжело привалился спиной к остывшему базальту.

Гудящая пустота в мана-каналах ясно давала понять, что в одиночку такую ношу банально не вытянуть, причем осознание этого факта пришло ко мне ещё у развороченного корня Чёрного вяза, но теперь масштаб проблемы раздулся до размеров целого континента.

Иномирцы убрались в портал с потерями, однако такие долгоживущие твари мыслят столетиями и обязательно вернутся после перегруппировки сил, чтобы зачистить мир, посмевший им сопротивляться вместе с зарвавшимися туземцами.

У этого мира появилось время на подготовку. Настоящая фора. Мы выгрызли её зубами из каменной глыбы. Но надо понимать, что это был лишь молодняк этой расы, а значит, нас могут ждать куда более серьезные испытания.

Зато ближайшие последствия нашего удара по коммутатору прокатятся по континенту уже завтра, когда посыпавшаяся система Подземелий окончательно обнулит тысячелетние рунные кандалы, а сотни спятивших от бесконечной боли замурованных духов и искалеченных зверей начнут вырываться на свободу, круша на своем пути шахты и перекрытия.

Лишённые привычных искусственных кормушек мана-хищники хлынут в леса выбивать дичь и смещать старые территории, так что баланс экосистемы неминуемо рухнет, попутно пережёвывая людские поселения вместе с купеческими трактами на своем пути. Все это ради формирования новой точки равновесия — увы, все это было неизбежно, и если бы был иной путь, то я обязательно его попробовал бы.

И самое скверное в этом раскладе крылось в реакции людей, ведь местные гильдии столетиями считали Подземелья и их подземные ярусы неисчерпаемой природной кладовой, изъятие которой гарантированно спровоцирует лютую панику и кровавый передел власти.

Работы прибавилось кратно. Чтобы удержать надвигающийся хаос от тотального краха, мне придётся безвылазно мотаться между взбесившимися лесами, отлавливать слетевших с катушек древних узников и вбивать в умы новоиспеченных учеников жесткие правила выживания. Без учеников нет и смысла браться за такую титаническую задачу.

Оттолкнувшись лопатками от стены, я выпрямился на твердо держащих вес ногах. Накатившая было опустошенность ушла, уступив место предельно конкретной цели, которая наконец-то замаячила впереди, даря новый путь.

Истерзанный тысячелетием дух Белой Ивы больше не пряталась под моей кожей испуганным клубком энергии, шагнув ближе в облике высокой молодой женщины с медью в волосах. В её фиолетовых глазах застарелая ярость растворилась в свинцовой усталости пополам с огромным облегчением, и она лишь коротко кивнула мне, без лишних слов признавая пройденный этап.

Мы развернулись к выходу.

Сырой океанский воздух моментально вымел из лёгких спёртую гарь рухнувшего капища, пока мы шагали по покрытой рваным туманом гальке.

Ран устроилась на мокром валуне у самой кромки воды, неподвижно наблюдая за перекатывающимися через каменные зубцы свинцовыми волнами, и все пять её пушистых хвостов сейчас тяжело свисали к земле.

Луна стояла чуть поодаль с закинутым за плечо длинным луком, а её обожжённые из-за слишком часто применения магии пальцы рефлекторно поглаживали ребристый край потухшей монеты на груди, ведь эта древняя вещь снова спасла ей жизнь и сохранила свою загадку для лучших времён, так что магесса явно не собиралась расставаться с амулетом до полной разборки его артефактной структуры по винтику. Уж я-то ее знаю.

Обе мои спутницы были густо перемазаны кровью, вперемешку с пылью и копотью, уставшие до предела и со сбитым дыханием, но живые и целые, насколько это вообще возможно после штурма главной базы Асуров. Эти девчонки пошли за мной в эту западню с полным пониманием цены возможного провала, и присутствие двух совершенно разных фигур давало мне ту самую уверенную опору, которой всегда так не хватает выживальщику-одиночке.

Над океаном занимался рассвет, и молочно-белый туман начал постепенно редеть под бледным золотом встающего солнца. Там за тысячами миль неспокойной воды лежал материк с Пределом, где старый дед упрямо латает покосившуюся крышу, и дремучими владениями Ирмы, требующими жесткой руки — огромный расколотый мир, который отчаянно ждал своего исцеления. Возвращения к тому, что было много тысячелетий назад.

По сути, я снова вписался в привычную рутину с очередным запущенным заказником, распоясавшимися браконьерами и поломанной популяцией дичи, только в этот раз заповедник раздулся до масштабов целой планеты. Мне к подобной работе не привыкать, иначе и жить бы было скучно.

Втянув свежий морской воздух полной грудью, я поправил тяжелый ремень походной сумки, готовясь к адскому труду, постоянным разъездам, обучению молодняка и жестоким стычкам со слетевшими с катушек мана-зверями. Словом, никакой спокойной жизни и безмятежных вечеров у камина мне не светило.

Именно то, что нужно. Пора браться за работу.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.