Стена под моими ладонями отдавала холодом. На мгновение я прислонилась к ней лбом, перевела дыхание и сделала ещё один шаг. Перед глазами всё до сих пор расплывалось. Мой организм истощился и ослаб за десять дней, проведённых в императорском лазарете. Пребывая в беспамятстве, я таяла, как свеча, а лекари не могли понять причину моего недуга.

Сегодня я, наконец-то, пришла в себя. Юная целительница, что сидела у моей кровати, сообщила, что сумела разгадать, что лишало меня сил всё это время: в моём чреве зародилась жизнь. Мы с мужем так долго ждали этого, и небеса наградили нас за ожидания, подарив не одного, а пятерых наследников!..

Выносить пятерых даже фениксу слишком тяжело. Целительница сообщила, что для спасения собственной жизни и жизней моих детей я должна обратиться драконицей - вопреки своей природе феникса - и перенести души малышей в золотые яйца. Там они будут развиваться в безопасности, а я - согревать их своим теплом, подпитывать магией, оберегать от любого зла.

Мне предстоял трудный и долгий путь к появлению наших малышей, но я верила, что Дамиан будет рядом. Супруг поможет мне, и мы вместе справимся с любыми испытаниями.

У дверей в императорские покои стояли стражники. При моём приближении они вытянулись, но в их взглядах я заметила странное, незнакомое выражение, напоминающее смесь жалости и вины.

- Ваше Величество, - склонили они головы.

- Я пришла к своему мужу. Сообщите Дамиану о моём визите, - произнесла я приказным тоном, хотя и тяжело было сейчас держать голос, так как всё тело дрожало от слабости.

Я хотела лично сообщить своему мужу о беременности, хотела увидеть радость на его лице, его счастливую улыбку. Именно по этой причине пошла к нему сама, попросив целительницу дать мне укрепляющий отвар, чтобы я сумела преодолеть это расстояние.

Стражники переглянулись.

- Вам лучше вернуться к себе, Ваше Величество, - сказал старший стражник, и его голос дрогнул. - Сейчас император не может принять вас.

- Не может? - я вскинула бровь, чувствуя, как в душу закралось липкое, дурное предчувствие.

Из-за двери донёсся женский смех, и у меня внутри всё оборвалось.

Нет! Этого не может быть. Дамиан Кэрроган - верный дракон. Он отказался заводить вторую жену и наложниц, когда женился на мне. Он клялся, что я его единственная любовь, что другая ему не нужна. Изо дня в день он шептал, что любит меня одну.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Из-за двери снова послышался смех, но в этот раз его сопровождал хриплый, протяжный стон моего мужа. Я бы не спутала его голос ни с чьим другим, ведь он всегда ласкал мне слух, а теперь – уничтожал изнутри.

- Ваше Величество, нельзя! - стражник преградил мне путь, когда я шагнула вперёд.

Я посмотрела на него с остервенением. Откуда во мне взялись силы в это мгновение – не знала. Магия феникса всколыхнулась во мне, требуя отмщения.

- Прочь, - процедила я сквозь зубы. - Смеешь запрещать что-то императрице? С дороги. Не вынуждай меня использовать магию.

Стражник вынужденно отступил.

Я толкнула дверь, и мир разлетелся вдребезги от картины, представшей моему взгляду.

Спальня тонула в полумраке свечей. Воздух был тяжёлым от благовоний, запаха пота и чего-то чужого, до ужаса неправильного. На атласных простынях рядом с моим обнажённым мужем лежала дочь старшего советника, леди Джанэр. Я узнала её сразу же. Вечно услужливая, она давно пыталась очаровать императора, но я никогда не воспринимала её всерьёз. И вот теперь... Она бесстыдно жалась к моему мужу, а он...

Дамиан лениво повернул голову.

Он не испугался. Не вздрогнул. Не попытался хотя бы сделать вид, что ему стыдно. Муж смотрел на меня с холодным, почти скучающим раздражением. Казалось, что в его глазах я была всего лишь жужжащей мухой, которую следует если не прихлопнуть, то хотя бы отогнать, чтобы не мешала отдыхать.

- Моя больная супруга уже пришла в себя? Как жаль, что именно сейчас. Ты испортила мне такое приятное времяпровождение.

Я не могла дышать.

Воздух стал невыносимо тягучим, а грудную клетку сдавило невидимыми тисками. Я смотрела на мужчину, которому отдала лучшие годы своей жизни, которому верила, для которого была готова пойти на всё... смотрела и не узнавала его.

- Что… что всё это значит? - мой голос сорвался на шёпот. Я ненавидела себя за эту слабость, но не могла говорить уверенно. - Ты ведь клялся мне в верности. Стоило мне заболеть - и ты быстро нашёл замену?

Дамиан усмехнулся. Та последняя ниточка надежды, что он бросится молить о прощении, оборвалась в это мгновение.

- Она не просто замена, - сказал Дамиан, откидываясь на подушки и небрежным жестом притягивая Джанэр ближе. - Она теперь моя любимая женщина. Она будет императрицей нашего государства. А ты… - его взгляд скользнул по моей фигуре, и я увидела в нём брезгливость. - Ты всего лишь пустышка. Которая не смогла за столько лет брака подарить мне наследника.

Слова ударили сильнее любого кинжала.

Я пошатнулась, инстинктивно прижала руку к животу. Я беременна. Я шла, чтобы обрадовать его этой новостью, но теперь не смела выдавить из себя ни слова.

Дамиан Кэрроган не знал, что боги, наконец, услышали мои молитвы, и что теперь внутри меня растут не просто наследники - сильнейшие драконы и фениксы, каких не видел этот мир.

Он не знал.

И теперь… теперь я не была уверена, что хочу ему рассказывать.

- Ты недостойна носить титул императрицы, - продолжал император, и голос его становился всё жёстче. - Я женюсь на Джанэр. Она носит под сердцем моего чистокровного наследника. Ты будешь изгнана в холодный восточный дворец. Ты опозорила свой род, не сумев родить мне ребёнка. Великая носительница дара феникса, которая должна была одарить меня сильнейшими наследниками, оказалась не более чем простой пустышкой.

Он помолчал и отвёл взгляд, словно я так быстро превратилась для него в пустое место, словно не со мной ещё недавно проводил жаркие ночи, и словно не мне клялся в вечной верности.

- Прочь отсюда. Не желаю больше видеть тебя.

Я не могла пошевелиться, поражённая столь резкими переменами. Внизу живота разлился болезненный жар. Мои дети чувствовали мою боль и откликались.

Я не могла позволить негативным эмоциям одержать надо мной верх. Не могла. Если я сейчас сорвусь, если позволю гневу и отчаянию уничтожить меня - они погибнут вместе со мной.

Но внутри поднималась неконтролируемая буря. В груди вспыхнул огонь феникса - не тёплый, живительный, как всегда, а злой, жгучий, жаждущий испепелить всё вокруг.

Мне хотелось схватить эту девку за горло. Уничтожить её. Стереть в пыль. А следом - его. Предателя. Лжеца. Того, кто пытался растоптать меня своими жестокими словами. В это мгновение я возненавидела Дамиана так же сильно, как когда-то любила его.

Я кашлянула, и на ладонь брызнули алые капли.

Кровь.

Магический всплеск ярости разрывал меня изнутри. Истёрзанная душа рвалась на части, и каждая частица кричала от боли.

Джанэр, всё это время бесстыдно льнувшая к моему мужу, посмотрела на меня с насмешливой улыбкой. Она чувствовала себя победительницей. Уже примеряла на свою пустую головку венец императрицы.

Я опустила руку и сжала окровавленные пальцы в кулак.

Никто из них не знал главного.

Никто из них не знал, что как только мои малыши появятся на свет - даже император не сможет свергнуть меня. Закон империи гласил: мать наследников, рождённых от драконьей крови, неприкосновенна. А мать пятерых сильнейших драконов - тем более.

Я должна была успокоиться.

Ради своих детей.

Я резко развернулась, не сказав больше ни слова. Спиной чувствовала их победоносные взгляды, но не обернулась. Я не хотела, чтобы они видели мою боль и упивались ею.

Стражники отводили глаза, но я держалась горделиво, как и полагалось истинной императрице. Это предательство не могло уничтожить меня.

Я шла, не чувствуя ног.

Хорошо, что я увидела всё своими глазами.

Хорошо, что больше не буду обманываться.

Так даже лучше.

Когда я добралась до своих покоев, ноги подкосились сами. Я опустилась на край кровати, обхватила себя руками, и только тогда позволила слезам прорваться. Ледяные, солёные, они текли по щекам, падали на руки, сложенные на коленях. Всё тело трясло мелкой дрожью - не от холода, от отчаяния.

Я любила его.

Боги, как же сильно я любила его!

Я думала, что он тоже любит. Что наши клятвы - не простые слова. Я верила, что мы воспитаем наших детей и состаримся вместе.

А он…

Дамиан просто предал меня, списал со счетов, вырвал из моей души самый важный кусок, растоптал и даже не заметил этого.

В груди разрасталась бездонная пустота, которую заполняла ярость и желание отмщения.

Я дала себе слово, что он заплатит сполна. Дамиан должен был горько пожалеть о том, что так жестоко поступил со мной.

Приступ кашля снова скрутил меня, выворачивая наизнанку. Я прижала ладонь к губам и убрала. Густая, тёмная кровь стекала по запястью, капала на светлое платье.

- Госпожа! - в покои ворвалась служанка. Она мгновенно побледнела, увидев мой жалкий вид. - Боги! Госпожа! Как много крови!.. Я сейчас же вызову лекаря!

Она бросилась назад, но не успела сделать и несколько шагов.

- Не вызовешь, - раздался полный гнева голос.

Дамиан стоял на пороге - величественный, чужой, страшный в своей красоте. Он смотрел на меня без капли сочувствия.

- Если ей суждено умереть - так тому и быть, - произнёс он, и каждое слово врезалось в моё сердце, как гвоздь в крышку гроба. - С этого дня лекарям запрещено приближаться к бывшей императрице.

Я подняла голову. Посмотрев на мужа затуманенным взглядом, я вдруг улыбнулась. Не радостно, как обычно улыбалась при его появлении... нет. Презрительно. Однако сейчас я не могла предаваться обидам, ведь должна была позаботиться о детях. И даже если придётся унизиться перед предателем, я обязана была сделать это.

- Не хочешь спасти меня, так позаботься о своих детях, что поселились у меня под сердцем, - прошептала я, прежде чем рухнула на подушки и потеряла сознание.

Сознание вернулось резко, но перед глазами все ещё расплывалось. Первое, что я почувствовала - чужое тепло. Кто-то держал меня за руку, сжимал мои пальцы, и это прикосновение вызывало во мне невероятное отвращение.

Собравшись с силами, я распахнула глаза.

Надо мной склонилось бледное лицо Дамиана. Его глаза покраснели, под ними залегли тени, а во взгляде мужчины плескалась тревожность. Раньше я бы поверила его взгляду, но не теперь... не когда знала, каким жестоким предателем он может быть.

- Ты очнулась, - выдохнул супруг с облегчением, будто в это мгновение с его плеч свалилось тяжелое бремя. - Слава богам. Слава богам...

Я смотрела на него и не узнавала. Нет, внешне это был тот же мужчина, которого я когда-то любила. Та же линия скул, тот же изгиб губ, те же глаза, в которых я когда-то утопала от нежности. Но он резко изменился. Из вчерашнего полного безразличия и презрения вдруг стал заботливым?

- Я так боялся за тебя, - продолжал Дамиан, поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем. - Ты была без сознания несколько дней. Лекари уже не знали, что делать...

Несколько дней? Нет... Это не могло быть правдой.

Уголки губ дрогнули в слабой усмешке.

Решил заставить меня забыть увиденное и снова довериться ему?

- Ты сильно ослабла. Но теперь всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе.

Это говорил тот, кто ещё вчера запретил лекарям ко мне приближаться? Неужели думал, что я всё забыла?

Муж потянулся ко мне, пытаясь привлечь к себе, и меня едва не стошнило от этого прикосновения. Перед глазами была та проклятая сцена, когда он ласкал другую, нежно прижимал её к себе и смотрел на меня бесстыдно, уверенно.

- Ты вся ледяная, - прошептал Дамиан, накрывая меня своим плащом поверх одеяла. - Я так переживал...

Я молча смотрела на него, пытаясь понять, как далеко император готов зайти в своём проклятом притворстве. И зачем? Резко понял, что всё-таки любит меня и не готов потерять? Нет... Я видела его взгляд тогда... в нём не было любви, лишь презрение и ненависть. Она не могла вернуться вот так, по щелчку пальцев.

Всё, что я видела, не могло оказаться сном. Потому что такая реальная боль до сих пор полосовала моё сердце, оставляя на нём множество шрамов.

- Что? - я открыла глаза и посмотрела на мужа. - Что, узнал о моей беременности, и сразу передумал жениться на леди Джанэр?

Дамиан замер.

Его пальцы, всё ещё сжимавшие мою ладонь, дрогнули. Лицо императора побледнело так стремительно, что даже сквозь полумрак лазарета было заметно, как кровь отхлынула от его щёк.

На секунду мне показалось, что в его глаза вернулась та презрительность, с которой он выплёвывал ужасные слова о том, что лишит меня титула императрицы и изгонит в холодный дворец. Однако Дамиан выдавил из себя натянутую улыбку: такую он обычно использовал на приёмах с неугодными послами.

- О чём ты? Кто сказал тебе такую чушь?

Супруг наклонился ближе, заглядывая мне в глаза с притворным беспокойством.

- Ты была без сознания несколько дней, любовь моя. В бреду называла меня предателем. Лекари говорили, что твоя магия нестабильна, что видения могут смешиваться с реальностью... - он тяжело вздохнул и провёл ладонью по моим волосам. Жест был таким привычным, таким родным, но слишком отвратительным, потому что я знала правду. - Возможно, тебе приснился дурной сон? Твоё состояние было критическим, организм ослаб... Такое случается.

Я смотрела на мужа и не верила ни единому слову.

Дурной сон?

Та боль была слишком реальной, она до сих пор оставалась со мной. Это не могло быть сном или видением. Я не сошла с ума.

Я медленно опустила взгляд на свою руку: на ладони всё ещё виднелись бледные полоски от ногтей. Неглубокие, но заметные. Они успели затянуться, но не исчезли полностью.

Это не было сном... Всё произошло на самом деле, но Дамиан почему-то решил обмануть меня. Он так обрадовался моей беременности? Но ведь леди Джанэр тоже ждала его наследника, и он не посмел бы отказаться от неё. Как планировал преподнести мне правду дальше?

Дамиан настороженно смотрел на меня, словно выжидал моей реакции, чтобы понять, как действовать дальше.

И тогда во мне что-то щёлкнуло.

Инстинкт самосохранения. Или, может быть, холодный расчёт, проснувшийся вместе с материнской магией? Я не знала. Но вдруг отчётливо поняла: сейчас не время раскрывать правду и устраивать разборки.

Дамиан сильнее меня. И я нуждалась в нём, чтобы защитить детей сейчас. Поэтому я должна была проглотить обиду, подыграть ему, притвориться, что поверила.

- Неужели... - я изобразила слабое замешательство, поднесла свободную руку к виску и поморщилась. - Неужели это, правда, был лишь кошмар?

Дамиан выдохнул так облегчённо, что я едва сдержала желание рассмеяться ему в лицо.

- Конечно, кошмар, - закивал он, вновь беря мою ладонь в свои руки и поднося к губам. - Ты - моя жена. Моя единственная. Я ни на кого тебя не променяю. Мне не нужна никакая другая женщина.

- Какой ужасный сон, - прошептала я, отводя взгляд к потолку. - Я видела тебя с ней... с дочерью советника...

- Эта выскочка всегда мечтала заполучить титул и стать, если не императрицей, то моей наложницей. Я бы никогда не посмотрел на неё, любимая...

Какой хороший шут!.. Дамиан притворялся искусно, что казалось, будто он поверил собственному бреду и считал себя преданным мужем.

- Мне нужно отдохнуть, - тихо сказала я, закрывая глаза. - Я очень устала.

- Конечно, любовь моя, - Дамиан поцеловал меня в лоб и отстранился. - Отдыхай. Я приду вечером.

Я услышала, как он поднялся, как зашелестела его одежда, а потом – глухие шаги. Вскоре дверь в лазарет закрылась, отрезая нас друг от друга. Только тогда я позволила себе снова открыть глаза.

Молоденькая целительница, рассказавшая мне о беременности, сейчас стояла в углу и тряслась мелкой дрожью. Её лицо было бледным, а взгляд - испуганным. Она явно слышала весь наш разговор.

- Подойди, - позвала я слабым голосом.

Девушка послушно шагнула вперёд.

- Скажи, - я посмотрела на неё в упор. - Покидала ли я вчера лечебницу?

Целительница замерла. Её губы задрожали, она перевела взгляд с меня на дверь, за которой только что скрылся император.

- Я... Ваше Величество...

- Отвечай, - с решимостью произнесла я. - Клянусь, тебе ничего не будет.

Девушка опустила голову, и этого жеста мне хватило, чтобы понять правду. Конечно, всё случилось на самом деле, но сейчас Дамиан решил перевернуть всё в свою пользу и заставить меня верить, что между нами ничего не изменилось.

Он был готов пойти на что угодно, только бы я поверила, что всё это было страшным сном. Дамиан испугался, что за его попытки лишить меня титула императрицы он понесёт наказание? Как только моя семья узнает, что я понесла пятерых наследников, а муж изменил мне... они могут поднять восстание. Наш род всегда был сильным. Император боялся великого командующего восточным гарнизоном. Он прекрасно знал, к чему всё приведёт, стоит мне пожаловаться отцу. Если раньше мог обвинить меня в том, что сама заслужила изгнания, так как оказалась пустой, то теперь... теперь у него не оставалось оправданий.

Но он не получит того, чего хочет.

Пусть даже не надеется.

Я не прощу его.

- Ваше Величество, - робко позвала целительница. - Ваше состояние... оно немного улучшилось. Но откладывать больше нельзя. Если мы не проведём обряд переноса душ в ближайшее время...

- Я знаю, - перебила я, закрывая глаза. – Можете начинать подготовку всего необходимого для проведения обряда.

Девушка поклонилась и вышла, оставляя меня одну. Для переноса душ мне потребуется помощь супруга, поэтому я должна была переступить через свою гордость и все обиды и на время сделать вид, что всё ещё безумно люблю его.

Приложив ладонь к своему ещё пока маленькому животу, я тихонечко прошептала:

- Потерпите, мои маленькие. Мама всё сделает правильно. А потом... потом я отомщу ему и заставлю посмотреть в глаза правде.

Вечером Дамиан вернулся.

Он принёс мои любимые сладости - цукаты из восточных фруктов, которые раньше добывал специально для меня. Теперь они стояли на столике у кровати, и их аромат казался мне приторно-лживым.

- Я распорядился приготовить твою любимую лапшу с морепродуктами, - сказал Дамиан, садясь на край кровати. В его глазах плескалась нежность, но больше она меня не трогала. - Ты должна есть, набираться сил. Ради меня. Ради нас.

Он попытался взять меня за руку.

- Ради детей, - поправила я тихо, убирая ладонь под одеяло.

Дамиан на секунду замер, но тут же улыбнулся - мягко, понимающе.

- И ради них, конечно. Ты самое дорогое, что у меня есть, моя госпожа.

Я смотрела на него. На этого человека, который ещё недавно сжёг все мосты, а теперь изображал любящего мужа. Он не изменился ни капли - ни во внешности, ни в манерах. Но теперь каждое его слово, каждый жест вызывали во мне глухое омерзение.

- Завтра мы должны будем перенести души наших детей. Мне потребуется твоя помощь. Одной мне не справиться.

Дамиан кивнул, даже не моргнув.

- Всё, что скажешь, любовь моя.

Внутри меня кипел справедливый гнев. Я хотела вцепиться ему в горло. Хотела кричать, что знаю правду, что не верю ни единому его слову, что он - лживый, подлый змей, который предал меня в тот самый момент, когда я нуждалась в нём больше всего.

Но я молчала.

Ради детей... Ради их безопасности я молчала... Сначала должна была позаботиться об их безопасности, а потом...

...потом он заплатит.

Я пока даже не знала как отомщу ему. Не представляла, каким будет моё возмездие. Но твёрдо знала одно: Дамиан Кэрроган пожалеет, что когда-то связал свою жизнь с фениксом.

Потому что фениксы умирают.

Но всегда возрождаются из пепла.

А он даже не представляет, какой пожар разгорится в моей душе, когда мои птенцы будут в безопасности.

- Ты странно на меня смотришь, - заметил император, чуть склонив голову. - О чём задумалась?

Я подняла на него глаза, и на моих губах появилась лёгкая, почти нежная улыбка.

- О том, какие у нас будут красивые дети, - солгала я, ни на миг не дрогнув. - В них же смешается кровь дракона и феникса.

Дамиан расплылся в счастливой улыбке, и в этот момент я возненавидела его ещё сильнее.

Он поверил.

Он повёлся на мою игру так же легко, как когда-то я повелась на его ложь о вечной любви.

Что ж, господин император.

Посмотрим, кто кого переиграет.

Новый день не предвещал ничего хорошего. Всё небо было затянуто чёрными тучами, а где-то вдали сверкали молнии, словно предупреждали меня об опасности.

Я стояла у окна лазарета и боялась, думая, что этот день станет переломным в моей судьбе. Перенос душ мог закончиться плохо, но без него детей не спасти.

За спиной послышались шаги.

- Пора, Ваше Величество, - тихо произнесла целительница. - Всё готово.

Я кивнула, не оборачиваясь.

Внутри всё сжалось от плохого предчувствия. Это был не страх, а скорее – холодное осознание того, что обратной дороги не будет. Сегодня я либо спасу своих детей, либо потеряю их навсегда.

- Я иду, - сказала я и пошла за девушкой.

Коридоры дворца казались длиннее обычного. Стражники провожали меня взглядами, но я не обращала на них внимания. В моей голове был только один план: выжить. Сделать всё правильно. Перенести души детей в золотые яйца, где они будут в безопасности.

Путь лежал в восточное крыло дворца, туда, куда редко ступала нога человека. Мы спустились по винтовой лестнице, миновали несколько потайных дверей, и, наконец, оказались перед массивным входом, вырубленным прямо в скале.

- Пещера Перерождения, - прошептала целительница, отступая в сторону. - Здесь драконы империи испокон веков вынашивали своё потомство.

Я перешагнула порог и замерла.

Пещера оказалась огромной. Её своды уходили ввысь, теряясь в полумраке, а стены мерцали золотистым светом - то ли от магических кристаллов, вплавленных в камень, то ли от древних чар, наложенных на это место. В центре зала, на возвышении из чёрного обсидиана, лежали пять яиц.

Они были прекрасны.

Идеальной овальной формы, отполированные до зеркального блеска, они переливались в свете кристаллов, отбрасывая на стены причудливые блики. Золотые. Пустые пока. Ждущие, когда я наполню их жизнью.

Возле яиц стояли трое лекарей в тёмных балахонах. Ещё двое сидели в углу, готовя какие-то склянки и свитки. А в центре, у самого алтаря, ожидал Дамиан.

Он выглядел слишком величественно. На нём был одет церемониальный костюм - чёрный, расшитый золотыми драконами, с высоким воротником, скрывающим шею. Увидев меня, муж расплылся в широкой улыбке.

- Ты пришла, - сказал он, протягивая ко мне руки. Словно могло быть иначе. Неужели думал, что буду рисковать жизнями детей и откажусь от переноса их душ? - Я так волновался...

- Начинаем, - перебила я, проходя мимо супруга к алтарю.

Дамиан не обиделся. Он вообще, казалось, не замети моего пренебрежительного отношения. А может, ему просто было всё равно? Он подошёл ко мне, встал рядом, положил ладони на мои плечи. Его дыхание коснулось моей щеки, и меня передёрнуло от отвращения.

- Я буду рядом, - прошептал Дамиан. - Мы справимся вместе.

«Вместе», - мысленно усмехнулась я. Если бы он знал, как мне мерзко слышать это слово из его уст.

- Ваше Величество, вы готовы? - спросил главный лекарь, ставя передо мной какой-то светящийся сосуд.

- Да, - ответила я, садясь на колени перед яйцами.

- Тогда начнём.

Ритуал требовал полного слияния магических потоков. Я - феникс, по природе своей не способная обращаться в дракона. Но с помощью магии Дамиана, истинного дракона крови, я могла на время принять чужую ипостась. Это было рискованно. Это было больно. Но другого способа спасти детей не существовало.

- Возьми меня за руки, - приказал Дамиан, садясь напротив меня.

Я вложила свои ладони в его.

- Закрой глаза, - продолжил он. - Расслабься. Позволь моей магии войти в тебя.

Я послушалась.

Первое, что я почувствовала - холод. Чужой, враждебный, он проникал в меня через ладони, растекаясь по венам ледяными ручьями. Внутри меня, там, где жила моя истинная природа, вспыхнул огонь. Феникс не желал принимать чужую сущность.

- Не сопротивляйся, - голос Дамиана доносился словно издалека. - Пусть это случится.

Я сделала глубокий вдох. Выдох. И отпустила контроль.

Магия дракона хлынула в меня. Лёд встретился с пламенем, и мир взорвался тысячей ощущений. Моя кожа горела. Кости ломались и срастались заново. Каждый мускул кричал от боли, а сознание разрывалось на части, не в силах удержать две столь разные природы в себе.

Я открыла рот, чтобы закричать, но вместо человеческого голоса из горла вырвался низкий, гортанный рёв.

Тело выгибалось в неестественных позах. Позвоночник удлинялся, грудная клетка расширялась, плечи задирались вверх, формируя новые суставы. Моя кожа покрывалась чешуёй - не золотистой, как перья феникса, а тёмно-багровой, почти чёрной, с глубоким рубиновым отливом. Из лопаток вырвались два огромных крыла, с хрустом расправившись вширь на несколько метров. Когти прорвали кончики пальцев. Вместо волос на голове вырос гребень из острых шипов, а лицо вытянулось, приобретая звериные, хищные черты.

Магия схлынула так же внезапно, как и нахлынула. Я опустилась на четыре лапы, тяжело дыша и выпуская из ноздрей струйки горячего пара.

- Всё прошло успешно, - удовлетворённо произнёс главный лекарь. - Теперь, Ваше Величество, начинайте перенос.

Я взглянула на золотые яйца и медленно шагнула к ним. Моё драконье тело ощущалось слишком непривычно, каждое движение давалось с трудом, но я должна была довести дело до конца.

Я наклонила морду к первому яйцу. И сделала вдох.

Из глубины моего естества, оттуда, где теплились пять крошечных искр жизни, я начала вытягивать магические нити. Каждая нить была душой моего ребёнка - нежной, хрупкой, ещё не до конца сформированной.

Боль пришла мгновенно.

Это было так, словно из меня вырывали часть самой жизни. Души детей были соединены со мной пуповиной чистой магии, и каждый миллиметр, который я перетягивала в яйцо, отзывался в моём теле спазмом невыносимой агонии.

- Держите её, - скомандовал лекарь, и чьи-то руки вцепились мне в бока.

Я зарычала сквозь сжатые зубы, но не остановилась. Первая душа скользнула из меня в золотую скорлупу, и яйцо вспыхнуло ослепительным светом.

«Получилось», - пронеслось в голове.

Я перешла ко второму.

Эти муки невозможно описать словами. Каждое движение было пыткой. Каждый выдох - молитвой о скорой смерти. Но я терпела. Я сжимала когти, вонзая их в каменный пол, и продолжала вытягивать души одну за другой.

Вторая. Третья. Четвёртая.

Четыре золотых яйца горели ровным, тёплым светом. Четыре жизни были в безопасности.

Осталось последнее.

Я собрала остатки сил и потянулась к пятой искре. Но в этот момент что-то пошло не так.

Моё сознание дрогнуло, поплыло, проваливаясь в чёрную бездну. А когда очнулось - я была уже не в пещере, а в чужом воспоминании.

Я смотрела на окружение чужими глазами... глазами своего супруга, напротив которого стоял советник, отец Джанэр. Его лицо побагровело от ярости, он тряс кулаком и орал так, что слюна летела в стороны.

- Моя дочь должна стать императрицей! Ты обещал! Ты клялся, что избавишься от этой никчёмной фениксовой подстилки!

Дамиан улыбался. Спокойно, уверенно, снисходительно.

- Она станет, - произнёс он, и его голос показался мне чужим. Слишком холодным, слишком расчётливым. - Я уже всё устроил.

- Каким образом? - не унимался советник. - Эта выскочка всё ещё носит корону, и никто...

- Во время переноса детей, - перебил Дамиан, лениво поправляя манжету, - один из лекарей сделает так, что моя жена умрёт, как только перенос завершится. Сердечный приступ. Истощение магии. Несчастный случай. Лекарь подтвердит, что организм феникса не выдержал двойной нагрузки.

Советник замер. В его глазах мелькнуло недоверие.

- Ты хочешь убить собственную жену?

Дамиан пожал плечами.

- Она бесполезна. За десять лет брака не родила ни одного наследника. А Джанэр... - его голос потеплел. - Джанэр носит под сердцем моего чистокровного дракона. Она станет императрицей. Она позаботится о наследниках, которых мы отнимем у этой пустышки. Пятеро сильнейших драконов и фениксов, каких не видел мир, будут расти подле меня, под моим контролем. А Джанэр родит мне ещё одного чистокровного сына. И тогда... тогда наша династия станет непобедимой.

Они говорили ещё что-то, но я уже не слышала.

Воспоминание развеялось, и меня выбросило обратно в реальность.

Я стояла на четвереньках, тяжело дыша, и чувствовала, как по телу стекает холодный пот. Живот раздирала боль - пятая душа застряла на половине пути.

- Что случилось? – донёсся голос Дамиана. В нём звучало притворное беспокойство. - Всё в порядке?

Я подняла голову. Мои драконьи глаза встретились с его человеческими.

Я видела его насквозь.

Он хотел убить меня.

Он хотел отнять моих детей.

А потом отдать их этой... этой девке, которая даже не станет притворяться их матерью, ведь будет рожать ему чистокровных драконов. Мои дети будут страдать... Она заставит их страдать.

Внутри меня что-то оборвалось.

А потом загорелось.

Я не знала, как это вырвалось наружу. Моя природная магия феникса, подавленная драконьей сущностью, поднялась из самых глубин моего естества. Она росла, ширилась, заполняла каждую клеточку моего тела.

- Нет! - закричал Дамиан, чувствуя, как моя магия выходит из-под контроля. - Остановите её! Остановите!

Я раскрыла пасть и издала крик.

Это была не мольба о помощи. Это был зов феникса - древний, пронзительный, разрывающий ткань реальности. Он отразился от стен пещеры, ударил в уши, заставил всех присутствующих зажать головы руками.

Магия внутри меня взорвалась.

Огненный поток вырвался из моего тела, разрывая драконью чешую, испепеляя навязанную ипостась. Я горела. В прямом смысле. Из меня вырывалось пламя - не живительное, как раньше, а злое, беспощадное, уничтожающее всё на своём пути.

Оно рвалось к яйцам.

Я видела, как пламя лижет золотую скорлупу, как она трескается под напором огня. Я видела, как души моих детей, только что обретшие убежище, снова вырываются наружу - бледные, искажённые болью.

- Нет! - закричала я человеческим голосом, понимая, что происходит. - Нет, только не они! Не мои дети!

Я пыталась остановиться. Пыталась погасить огонь. Но магия не слушалась меня - она обезумела, оглушённая предательством, ударом, пережитым в воспоминании.

Я не заметила, как драконья ипостась рухнула окончательно, освобождая мою истинную сущность.

Феникс.

Я стояла на развалинах пещеры в своём истинном облике - огромная, величественная, прекрасная. Мои огненные крылья распахнулись на несколько метров в стороны, отбрасывая на стены алые отсветы. Каждое перо пылало живым пламенем, переливалось от золотого до багрового, освещая пещеру ярче тысячи факелов.

Все замерли.

Лекари попадали на колени, закрывая лица руками. Стражники, сбежавшиеся на крик, застыли у входа, не в силах пошевелиться.

Даже Дамиан отступил на шаг, и в его глазах впервые за всё это время мелькнул настоящий, неподдельный страх.

Феникс смотрела на них сверху вниз - царственная, грозная, бесконечно чужая этому миру лжи и предательства.

- Ты... - прошептал император, глядя на меня снизу вверх. - Ты не посмеешь...

Я не ответила.

Внутри меня не осталось слов. Не осталось гнева. Не осталось даже боли. Только пустота и тишина, в которой звенел один-единственный звук.

Звук лопнувшей скорлупы.

Звук оборвавшейся жизни.

Пламя, которое было моей сутью, вдруг обратилось против меня. Оно перестало греть - оно сжигало.

Мои крылья вспыхнули алым, и я почувствовала, как тело сгорает изнутри.

- Ваше Величество! - закричала целительница, бросаясь ко мне, но огонь отшвырнул её в сторону, даже не позволив приблизиться.

Я сгорала заживо, превращаясь в пепел, и не могла остановить это. Мой истинный облик, такой прекрасный и грозный, рассыпался на глазах у всех. Перья падали с крыльев чёрными хлопьями, истлевая в воздухе.

Феникс умирал.

Я падала на колени, чувствуя, как тело становится всё легче, всё прозрачнее, всё ближе к небытию.

Перед глазами мелькнуло лицо Дамиана. Он стоял, не двигаясь, и смотрел на меня с каким-то странным выражением. Он боялся. Конечно... боялся того, что последует дальше, ведь феникс никогда не умирает один. Мне было жаль юную целительницу, что заботилась обо мне, но остальных... я жаждала забрать их с собой за сговор убить меня и отнять моих детей... за всё это проклятое притворство. Последняя яркая вспышка пламени феникса ослепила пещеру, яркий огненный взрыв был единственным, что я услышала напоследок и на прощание увидела искаженное смертью лицо своего супруга. Всё не должно было так закончиться. Не могло. Я феникс, а фениксы всегда возрождаются из пепла. Я взмолилась богам о пощаде, проваливаясь в забытье.

Нежное прикосновение к моей щеке пробудило, но я не спешила открывать глаза. Хотелось ещё немного позволить себе побыть слабой, чувствуя такой знакомый с детства аромат трав, что исходил от рук, ласкающих меня.

- Просыпайся, моя птичка, - ласковый голос матери прозвучал, как целительная песнь, окутывающая душу. - Ты и так проспала почти до полудня.

Я распахнула глаза.

Надо мной склонилось лицо матушки. Она сидела на краю кровати, улыбалась, и в её глазах светилась такая любовь, что у меня перехватило дыхание.

- Мама? - мой голос сорвался на шёпот.

Я вскочила, отпрянув к изголовью кровати. Сердце билось где-то в горле, лёгкие отказывались принимать воздух. Воспоминания о пожаре нахлынули с такой силой, что меня замутило.

- Я... я умерла, - выдохнула я, хватая ртом воздух. - Я сгорела! Там, в пещере! Я видела...

Матушка вздрогнула.

- Ох, дочка, что ты такое говоришь? - она прижала ладонь к моему лбу, проверяя температуру. - В какой пещере? Ты не была ни в какой пещере! Ты точно что-то путаешь!

Матушка обеспокоенно оглядела меня с ног до головы, потом повернулась к окну, словно хотела убедиться, что оно открыто, и в комнату поступает достаточно кислорода.

- Ты спала так крепко, словно мертвец. Я заходила к тебе уже трижды - ты даже не пошевелилась.

Я ошеломлённо посмотрела на свои руки.

Они были целы. Без шрамов. Без следов от ногтей, что впились в кожу, когда я застала супруга с другой. Мои пальцы - тонкие, изящные - не знали ни колец императрицы, ни крови, стекающей по запястью.

- После того как вернулась от тётушки, ты сама не своя, - продолжала мать, накидывая мне на плечи шаль. - Неужели твой дядя-генерал так загонял тебя на тренировках? Я же говорила твоему отцу, что военное дело не для юной леди...

Тётушка.

Тренировки.

Я замерла.

Слова матушки обрушились на меня ледяным потоком. Я вспомнила. Мне было восемнадцать - последний год, который я провела со своей семьёй. Я гостила у тётки в восточной провинции, где её муж, генерал Лингорд, учил меня правильно держать меч и управлять магией.

Тогда я ненавидела все эти тренировки.

Сейчас же хотелось разрыдаться от облегчения.

- Мама, - я схватила её за руку, сжимая так сильно, что она удивлённо вскинула бровь. - Какой сейчас год?

- Милая, ты ударилась головой? - мать нахмурилась, но ответила: - Третий год правления императора Шэня, разумеется. Твоя помолвка с молодым принцем Кэрроганом через седмицу, не забыла? Весь дворец готовится к церемонии...

Мир покачнулся.

Третий год правления императора Шэня. Скоро должна была состояться наша помолвка с Дамианом, а затем его восстание против брата. Свергнув недостойного правителя, Дамиан занял место на престоле и сделал меня своей императрицей. До нашей свадьбы оставалось два года.

Два года.

- С тобой точно всё в порядке? - мать коснулась губами моего лба. - Ты побледнела, дочка.

- Со мной... - я сглотнула, прогоняя ком в горле. - Со мной всё хорошо. Просто приснился очень страшный сон

Мать понимающе кивнула.

- Сны иногда бывают вещими, моя птичка. Если тебя что-то тревожит, только скажи мне. Матушка сделает всё, что будет в её силах, чтобы снять с тебя бремя.

Она поднялась, поправила подол платья и направилась к выходу. У двери обернулась, бросив:

- Распорядись подать завтрак, хорошо? Служанка уже ждёт за дверью.

Матушка вышла, оставляя меня в одиночестве. Дрожащими руками я ощупала своё лицо, плечи, живот.

Пока ещё я не испытала той чудовищной боли, что навсегда изменила меня. Я оставалась той хрупкой леди, что готова была следовать за своим императором в огонь и воду.

В дверь тихо постучались.

- Госпожа? - в комнату заглянула служанка, Лин. Моя верная Лин, которая погибла во время восстания, прикрыв меня своим телом. Сейчас она была жива, и я не могла позволить ей погибнуть. - Матушка ваша велела подать фруктов и чаю. Принести сюда или в столовую?

Я посмотрела на неё и чуть не заплакала.

- Принеси сюда, Лин. И... - я сделала паузу. - Отец вернулся?

Служанка радостно закивала.

- Вернулся, госпожа! Вчера вечером, с победой! Генерал разбил северные кланы, и император обещал устроить пир в его честь.

Я зажмурилась.

Так и было. Тогда, в прошлой жизни - хотя как теперь это назвать? - отец вернулся из похода за неделю до моей помолвки. Мы устроили пир, я танцевала для гостей, а на следующее утро приехали сваты от наследного принца.

- Госпожа? - голос Лин звучал встревожено. - Вам дурно?

- Нет, - я открыла глаза. - Всё хорошо. Оставь еду на столе и ступай.

Служанка поклонилась и вышла.

Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и пыталась собрать мысли в кучу.

Это не было сном.

Слишком отчётливыми были воспоминания. Слишком живой моя боль. Я помнила вкус крови на губах. Помнила, как пламя пожирает мои крылья. Помнила лицо Дамиана, искажённое смертью в последней вспышке огня.

И помнила, как молилась богам.

Как просила дать мне второй шанс.

- Молилась, - прошептала я, и голос дрогнул. - Но разве такое возможно?

Я вскочила с кровати.

Ноги дрожали, но я не обратила на это внимания. Быстро одевшись, я сунула ноги в домашние туфли, расшитые жемчугом, что мать подарила мне на семнадцатилетие. Такие родные одежды окутали меня, даря успокоение, но оно не продлилось долго. У меня оставалось слишком мало времени, чтобы как-то повлиять на мою судьбу.

Я выбежала в коридор.

- Госпожа! - голос Лин донёсся с кухни. - Вы куда?

- В библиотеку, - бросила я на ходу. - Не ждите меня к завтраку.

Библиотека рода Лэрриан располагалась в восточном крыле особняка. Там хранились сотни свитков, десятки гримуаров, тысячи страниц древних знаний. Мой дед, великий мудрец, собрал эту коллекцию за пятьдесят лет жизни, и она считалась одной из лучших во всей империи.

Я влетела в зал, словно за спиной распахнулись крылья, и я не ощущала даже пола под ногами.

Стопки свитков стояли на полках в идеальном порядке - по датам, по темам, по уровням секретности. Я провела пальцами по корешкам, лихорадочно вспоминая, где искать.

Перерождение.

Путешествия во времени.

Возвращение душ.

- Нашла, - я вытащила тяжёлый фолиант в кожаном переплёте. «Трактат о перемещении сознания в пространственно-временном континууме». Его написал азиатский маг по имени Чэнь Юань триста лет назад.

Я села прямо на пол, привалившись спиной к стеллажу, и раскрыла книгу.

Буквы бежали перед глазами, расплывались, сливались в сплошную массу.

Я перелистывала страницу за страницей, впитывая информацию, но ничего не находила. Теории. Гипотезы. Философские рассуждения о природе времени. Ни одного конкретного случая.

- Глупая книга, - прошептала я, захлопывая фолиант.

Отшвырнула его в сторону и вытащила следующий.

Потом ещё один.

И ещё.

Свитки валялись вокруг меня горой, когда я наткнулась на то, что искала. Старый, потрёпанный свиток, перевязанный алой лентой. На ленте золотом были вышиты иероглифы: «Только для фениксов».

Моё сердце пропустило удар.

Я развязала ленту и развернула пергамент.

«Феникс - единственное существо в нашем мире, чья душа не подчиняется законам смерти и времени, - гласили первые строки.- Феникс может умереть, но его сознание способно вернуться в любую точку собственной жизни, если на то будет воля богов и сила молитвы. Это называется Возвраждением. Это случается раз в тысячу лет. Это не поддаётся объяснению».

Я замерла.

«Если ты, потомок огненной птицы, читаешь эти строки - значит, ты умерла не своей смертью. Ты столкнулась с предательством. Ты потеряла тех, кого любила. Ты молила богов о втором шансе, и они услышали тебя».

Дыхание перехватило.

«Знай: ты вернулась в прошлое со всеми воспоминаниями. Это не сон и не наваждение. Это дар и проклятие одновременно. Ты знаешь, что случится, но изменить грядущее можешь только сама. Боги не станут вмешиваться во второй раз».

Я перечитала этот абзац трижды.

Потом свернула свиток, прижала его к груди и закрыла глаза.

- Не может быть, - прошептала я, но в голосе появилась уверенность.

Может...

Я опустила руку на живот – мне не удалось сберечь моих крошек, более того именно я стала причиной их гибели в той, прошлой жизни, но я могла позаботиться о своих будущих детях. По щеке скатилась одна-единственная слеза. Я быстро смахнула её тыльной стороной ладони.

Хватит.

В прошлой жизни я плакала слишком много.

В этой жизни - хватит.

Я поднялась, отряхнула платье и посмотрела на разбросанные вокруг свитки. Воспоминания о другой жизни, о смерти, о предательстве - всё это останется со мной. Но теперь я обладала мощным оружием – знаниями.

Я не стану женой Дамиана Кэррогана.

Не дам ему украсть мою силу.

Не позволю ему убить меня и забрать детей.

Он ещё не знает, но война уже началась. И на этот раз я буду не беспомощной жертвой, а охотницей.

Я вышла из библиотеки, держа свиток под мышкой.

В коридоре столкнулась с отцом. Он расплылся в улыбке и обнял меня так сильно, что захрустели кости.

- Дочка! Как же я соскучился по тебе!

Я прильнула к нему, чувствуя, как отступают последние отголоски страха.

- Я тоже, отец, - прошептала я в его плечо. - Очень сильно.

Он даже не представляет, насколько сильно я соскучилась по нему... Генерал, командующий немаленьким гарнизоном, редко появлялся в моей жизни после замужества. И когда я так сильно нуждалась, он не оказался рядом, не успел помочь мне и удержать от непоправимой ошибки. Но в настоящем я планировала всё исправить.

- Пойдём, мать уже накрыла стол, - он взял меня за руку и повёл в столовую. - Расскажешь, как прошли тренировки у дяди. Говорят, ты начала управлять пламенем? Ай да дочка!

Я шла рядом, слушала его басистый голос и думала...

В этой жизни я не только не выйду замуж за императора драконов, Дамиана Кэррогана.

Я уничтожу его.

И пусть весь мир узнает, что значит предать феникса.

Сегодня за обеденным столом было очень оживлённо.

Отец рассказывал о последней битве с северными кланами, мать слушала, подперев щеку рукой, и улыбалась. Младший брат, Тан, что-то чертил на полях своих учебных свитков, делая вид, что не слушает, но я видела, как он то и дело поднимал голову. Битвы и сражения интересовали его, ведь однажды он желал пойти по стопам отца, став таким же великим генералом и заменив его в командовании гарнизоном отца.

Я сидела молча. Кусок сейчас не полез бы в горло, поэтому я с безразличием смотрела на тарелку моей любимой рисовой каши, политой мёдом.

Мысли крутились вокруг одного: как попросить отца о помощи?

Если я прямо заявлю, что не хочу замуж за Дамиана - он поднимет меня на смех. Скажет, что это капризы, что молодая девушка не должна перечить воле родителей и самого императора. Но если я объясню причину... как объяснить, что я прожила целую жизнь, что Дамиан предал меня, что он хотел убить меня и украсть наших детей?

Отец не поверит.

Он военный. Он верит фактам, а не предчувствиям и вещим снам. Он не феникс... а матушка вряд ли знает что-то о перерождении. Свиток тоже не мог стать доказательством... должно быть что-то более существенное.

- Отец, - я отложила ложку. - Можно тебя спросить?

Отец оторвался от рассказа о тактическом манёвре, который принёс ему победу. Он внимательно посмотрел на меня.

- Конечно, дочка. Для тебя – что угодно.

Я сделала глубокий вдох.

- Могу ли я расторгнуть помолвку с принцем Дамианом?

Все мгновенно замолчали. Матушка ахнула, но тут же прикрыла рот. Она замерла с чашкой у губ, а брат перестал чертить и пристально посмотрел на меня. Даже служанки, подававшие блюда, застыли на месте.

Отец медленно положил ладони на столешницу и чуть склонил голову набок.

- Что ты сейчас сказала?

- Я спросила... могу ли я отказаться от этого брака. Теперь, когда трон занят его братом, он не станет императором. Так нужно ли мне выходить за него?

Отец молчал несколько мгновений, но мне показалось, что прошла целая вечность. По его лицу поползли пунцовые пятна.

- Что за вздор ты несёшь? – отец старался не кричать, но голос его напоминал раскаты грома. - Ваша помолвка была даром почившего императора! Как мы можем отказаться от такой чести?

- Но он больше не наследник, - возразила я, сжимая руки под столом. - Его брат, принц Шэн, занял престол. Дамиан Кэрроган - никто. Просто принц без земли и войска. Зачем мне связывать с ним жизнь?

- Станет императором или нет - не так важно! - отрезал отец. - Он хороший парень. Я знаю его с детства. Он позаботится о своей жене, обеспечит ей достойную жизнь. А ты, дочка, должна радоваться, что выходишь за мужчину с благородным сердцем, а не гнаться за титулами и властью.

Я открыла рот, чтобы сказать, что знаю Дамиана лучше, чем он предполагает. Что за красивой маской скрывается чудовище. Что нет в этом человеке ни капли благородства. Но отец поднял руку, останавливая меня.

- Вопрос решённый, - заявил он жёстко. - Ты выйдешь за принца Дамиана. Смирись и радуйся. А этой ерундой не страдай.

Отец продолжил есть, всем своим видом показав, что разговор окончен.

Мать бросила на меня быстрый, обеспокоенный взгляд, но ничего не сказала. Брат молча уставился в свою тарелку.

Я сидела, чувствуя, как внутри закипает глухая, беспомощная ярость.

Смирись и радуйся.

Как легко говорить тому, кто не знает правды.

Я поднялась из-за стола.

- Я не голодна, - сказала я тихо и вышла, не дожидаясь ответа.

- Лин, приготовь ванну, - бросила я, проходя мимо служанки.

Служанка испуганно кивнула и убежала выполнять приказ.

Я спряталась в своих покоях, села на подоконник и уставилась в сад. Цветы восточной сливы распускались, наполняя воздух сладковатым ароматом. Такой же запах витал в воздухе, когда меня объявили невестой Дамиана.

Я помнила всё до мелочей: как мать плакала от счастья, как отец хлопал принца по плечу, называя его сыном. Как я сама стояла наряженная, словно богиня и радовалась. Тогда я действительно радовалась своему счастью, потому что была влюблена в него.

Какая же я была глупая.

Что мне делать?

Отказаться от помолвки нельзя - отец не позволит. Сбежать? Нет, это опозорит семью на весь мир. Мои родители лишатся лица перед императорским двором, брата не возьмут на хорошую должность, мать будут высмеивать подруги.

Любое моё решение катком пройдётся по родным.

Я зажмурилась.

В прошлой жизни я вышла за Дамиана, потому что так хотели родители. Потому что так было нужно. Потому что я верила в его любовь.

В этой жизни я должна найти способ избежать этого брака, не разрушив при этом свою семью.

Но как?

Дни тянулись медленно.

Я вставала, завтракала, выходила в сад, возвращалась, читала, ложилась спать. Отец избегал разговоров о помолвке. Мать пыталась заговаривать со мной, но я отмалчивалась.

В голове крутились одни и те же мысли.

Мне нужен союзник.

И вариантов было немного.

Новый император, Шэн Кэрроган. Его Дамиан ненавидел лютой ненавистью. По законам он не мог унаследовать престол, так как был бастардом императора, но всё-таки он сел на трон... Не оставил своему брату и шансов.

Старый император зачал Шэна с наложницей, но так и не признал его официально. После смерти правителя разгорелся спор: кому занять трон - законному наследнику Дамиану или старшему, но рождённому не в браке сыну, Шэну?

Все министры поддержали Шэна.

Потому что Шэн, в отличие от своего младшего брата, не просто сидел во дворце и ждал власти. Он командовал южным гарнизоном - самым большим и самым боеспособным в империи. У него была армия. У него была военная мощь. У него была власть, подкреплённая мечами и магией.

Дамиан же получил лишь титул наследного принца, который ничего не значил, и пустой особняк в восточной части столицы.

Отец рассказывал, что Шэн - жестокий и расчётливый правитель. Что он не прощает предательств и не церемонится с врагами. Что его боятся даже собственные министры.

Но именно такой мне и нужен.

Если я предупрежу Шэна о планах Дамиана устроить переворот - о том, что в будущем брат попытается свергнуть его с трона - император будет мне благодарен. Он поможет мне избежать нежеланного брака. Быть может, даже защитит мою семью от гнева двора.

Осталось только встретиться с ним.

Но как простой девушке - пусть и дочери генерала - попасть на аудиенцию к императору?

- Госпожа! - голос Лин раздался из-за двери. - Вам письмо!

Я взяла конверт, вскрыла его дрожащими пальцами и хищно улыбнулась.

Внутри лежал листок тонкой бумаги, покрытый изящными иероглифами. Императорская печать.

«Генерал Лэрриан и его семья приглашаются на званый ужин во дворец по случаю пятой луны полнолуния. Император желает лично почтить славного воина и его прекрасных домочадцев».

Я перечитала письмо три раза.

Потом медленно опустилась на стул, прижимая листок к груди.

- Госпожа? - Лин тревожно заглянула в комнату. - Что-то случилось?

- Всё замечательно. Скажи матери, что мне нужно новое платье. Я должна блистать во дворце. И... принеси мои украшения. Всё, что у меня есть. Я выберу лучшие.

Лин поклонилась и выбежала.

Я подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение.

На меня смотрела пока ещё хрупкая, но очень красивая девушка. В глубине больших глаз горел настоящий огонь феникса, несмотря на дрожь губ.

- Ты справишься! Ты обязательно справишься! Потому что сами боги дали тебе второй шанс, и ты не можешь не воспользоваться им, - прошептала я, глядя на собственное отражение. – Даже если в этой жизни мне суждено стать злодейкой, которая будет сжигать за своей спиной все мосты, я готова была пойти на этот шаг... Только бы отомстить за прошлое, которое теперь не случится, и сохранить собственную жизнь.

Три дня пролетели слишком быстро, словно прошло всего мгновение.

Портнихи шили платье день и ночь, не смыкая глаз. Мать лично выбирала ткани - шёлк цвета утренней зари, нежно-розовый с золотистым отливом, который подчёркивал мои волосы цвета жидкого золота и бледную кожу. Ювелиры принесли фамильные украшения рода Лэрриан: изумрудное ожерелье, подвески с лунным камнем, тонкие кольца на каждый палец.

Я смотрела в зеркало и не узнавала себя.

Та девушка, что стояла передо мной, была прекрасна. Высокая, стройная, с горящими глазами и гордой осанкой. Она не мямлила и не опускала взгляд. Она смотрела на мир с вызовом.

Именно такой я и хотела предстать перед императором. Не осталось места скромнице, которая была рада стать невестой принца и подчиниться родительской воле. Теперь я превратилась в злодейку, которая планировала любой ценой добиться расторжения помолвки с предателем.

- Госпожа, вы само совершенство, - прошептала Лин, застёгивая последний крючок на моём платье.

- Этого мало, - ответила я, поправляя локон. - Я должна быть не просто красивой. Я должна произвести сильнейшее впечатление.

Я взяла со столика шкатулку и достала маленький флакон с эссенцией жасмина - самый дорогой парфюм, который только можно было найти в столице. Одно прикосновение к запястьям, к шее, к мочкам ушей...

- Теперь можно идти.

Экипаж ждал у ворот.

Отец помог мне взойти на ступени, и я заметила, как он с удивлением оглядел моё платье. Одобрительно. Мать улыбнулась краешком губ, но в глазах её читалась тревога. Раньше я никогда не придавала такое значение одеяниям. Матушке огромного труда стоило заставить меня обратиться к швее за обновками, но теперь всё было иначе.

- Ты сегодня особенно хороша, дочка, - подметил отец. - Принцу повезло.

Я ничего не ответила, потому что поднимать эту тему совсем не хотелось.

В экипаже было душно, несмотря на открытые окна. Я сидела молча, сжимая в руках веер, и прокручивала в голове план. Привлечь внимание императора было наверняка непросто, ведь он видел столько красавиц вокруг себя... но я хотела постараться.

Всё должно пройти гладко.

Мы въехали во дворец через главные ворота. Я смотрела на знакомые стены, на те же самые коридоры, по которым когда-то ходила, нося титул императрицы. Тогда я чувствовала себя здесь хозяйкой. Теперь же была чужачкой и ненавидела дворец, в котором оказалась похоронена вместе со своим супругом и детьми.

Гости собрались в большом зале для аудиенций.

Я вошла под руку с отцом и сразу же почувствовала на себе взгляды. Мужчины оглядывали меня с интересом, женщины - с завистью. Но я искала не их.

Я искала императора.

Шэн Кэрроган сидел на троне - высоком, чёрном, украшенном драконьими головами. Он был не похож на своего брата. Старше, шире в плечах, жёстче чертами лица. Длинные чёрные волосы собраны в низкий хвост, на висках - тонкие шрамы, оставшиеся с войны. Глаза - холодные, серые, как зимнее небо - медленно скользили по залу и не задерживались ни на ком дольше секунды.

Пока не увидели меня.

Его взгляд остановился.

Всего на миг - но я успела заметить в глубине этих глаз вспышку интереса. Острый, хищный интерес хищника, заметившего добычу.

Мы склонились перед троном, и отец представил каждого члена своей семьи, скрывая свою неприязнь к Его Величеству, которого считал недостойным быть на этом месте.

- Рад приветствовать семью великого генерала, - голос императора оказался низким, с хрипотцой. Я не слышала его раньше, но сейчас он как-то особенно влиял на меня. - Ваша дочь так же прекрасна, как и говорят слухи.

- Благодарю, Ваше Величество, - ответил отец с гордостью.

Я поклонилась - ровно настолько, насколько требовал этикет, не ниже. Когда подняла голову, Шэн всё ещё смотрел на меня. Теперь его губы чуть изогнулись в усмешке.

Он понимал, что я пришла сюда не просто так.

Я перевела взгляд в сторону и замерла.

Дамиан стоял у колонны в дальнем конце зала.

Он изменился. Нет, внешне оставался всё тот же красивый, молодой мужчина с золотистыми глазами и мягкой улыбкой наследного принца, которой он обезоруживал всех вокруг. Но что-то в нём было иным.

Его взгляд.

Раньше Дамиан смотрел на меня с обожанием, с лёгким флиртом, с той игривой нежностью, которая так легко покоряла девичьи сердца. Теперь же...

Теперь он смотрел как взрослый мужчина.

В его глазах не было игры. Не было притворства. Только холодная, ледяная решимость, от которой у меня по спине побежали мурашки. Словно у него отняли что-то до боли дорогое. Словно он уже всё знал.

Словно он тоже что-то помнил.

Я отвела взгляд первой.

Не могла смотреть на него. Не сейчас. Сердце колотилось где-то в горле, и я боялась, что он услышит этот стук, поймёт, увидит мою слабость.

- Леди Лэрриан, - голос Дамиана раздался совсем рядом. Я не заметила, как он подошёл. - Вы сегодня ослепительны. Как всегда.

Он взял мою руку и поднёс к губам.

Его прикосновение обожгло ледяным холодом.

- Благодарю, Ваше Высочество, - выдавила я, заставляя себя улыбнуться. - Вы тоже прекрасно выглядите.

Дамиан поднял на меня глаза.

На секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-то важное. Что-то, что изменит всё. Но он лишь усмехнулся, отпустил мою руку и отошёл к брату.

- Предлагаю всем прогуляться в саду, - объявил император, поднимаясь с трона. - Ночь сегодня лунная, жасмин цветёт. Будет грех не полюбоваться.

Гости потянулись к выходу.

Я ждала своего момента.

И когда Шэн поравнялся со мной, обходя группу придворных дам, я сделала шаг. Выждав нужный момент, я подвернула ногу ровно настолько, чтобы выглядеть естественно, не наигранно. Я покачнулась, взмахнула руками и полетела в сторону императора.

Он среагировал мгновенно.

Сильные руки подхватили меня за талию, не давая упасть. Я прижалась к его груди на одно долгое, бесконечное мгновение - и в этот миг случилось то, чего я не ожидала.

Между нами будто проскочила молния.

Магия.

Чистая, дикая, древняя. Она вспыхнула в точке соприкосновения - там, где его пальцы сжимали мою талию, и разлилась по всему телу жаром, от которого перехватило дыхание.

Я смотрела в его глаза и не могла отвести взгляд.

Шэн смотрел на меня так же - хищно, заинтересованно, с лёгким удивлением. Наши лица разделяли какие-то жалкие сантиметры, и я чувствовала его дыхание на своих губах.

- Осторожнее, леди, - сказал император, помогая мне выпрямиться. - В этом дворце много камней. Некоторые из них очень опасны.

Он усмехнулся.

Я поняла, что он имел ввиду совсем не камни. Император говорил о себе.

- Простите мою неловкость, Ваше Величество, - я опустила ресницы, изображая смущение. - Я просто... растерялась в такой прекрасной компании.

- Вас простить можно многое, - ответил Шэн, и его пальцы задержались на моей талии чуть дольше, чем позволял этикет. - Очень многое.

Он отошёл, и я почувствовала, как слёзы выступили на глазах - от облегчения, от страха, от этого жара, который до сих пор не утихал в груди.

Я слышала слухи о нём. Император Шэн был безумнее своего брата. Опаснее. Жестче. Говорили, что он собственноручно казнил дюжину заговорщиков, не дожидаясь суда. Что он спит с мечом под подушкой. Что у него нет сердца - вместо него в груди бьётся кусок льда.

Но его руки на моей талии горели огнём.

- Ваше Величество, - быстро прошептала я, пока никто не видел. - Могу я говорить с вами? Позволите ли?

Шэн приподнял бровь.

- Поговорить со мной? - он усмехнулся, но в его глазах зажглось любопытство. - Ты смелая девушка, леди Лэрриан. Немногие осмеливаются просить о личной аудиенции.

- Я знаю, - ответила я прямо. - Но дело важное. Касается целой империи, Ваше Величество... и вашего брата.

Слово «брат» заставило его глаза сузиться.

- Через час приходи в тренировочный зал, - сказал он, понизив голос. - Я сделаю вид, что показываю тебе оружие. Мои люди будут неподалёку - так что ни у кого не возникнет подозрений. И мы поговорим.

Он развернулся и ушёл, оставляя меня одну посреди сада.

Я выдохнула.

План пока работал.

Время тянулось бесконечно долго, а волнение во мне становилось всё сильнее.

Я прогуливалась по саду в компании матери и нескольких дам, делала вид, что восхищаюсь цветами, но мысли мои были далеко.

Тренировочный зал. Я слишком хорошо помнила дворец, чтобы заблудиться. Но смогу ли я подать всю информацию правильно? О чём спрошу? Как объясню то, что знаю?

И главное - поверит ли он?

Я наблюдала за императором издалека. Он двигался среди гостей уверенно, властно, как хищник, которому не нужно никому ничего доказывать. Его смех звучал редко, но когда Шэн улыбался - придворные вздрагивали.

Взгляд его то и дело возвращался ко мне.

- Он смотрит на тебя, - шепнула мать, касаясь моего локтя. - Император.

- Ему просто интересно, как дочь генерала выглядит вблизи, - ответила я, отводя глаза.

Мать ничего не сказала, но её губы сжались в тонкую линию.

Когда гости потянулись к столам, я попросила позволения выйти, сославшись на усталость и желание освежиться. Мать кивнула, но взгляд её был тревожным.

Я шла по коридорам быстро, почти бегом.

Память вела меня безошибочно: налево, потом направо, мимо зала аудиенций, через потайной проход, который знала только императорская семья и их приближённые. В прошлой жизни я проходила здесь тысячи раз.

Сегодня - впервые, но ноги помнили путь лучше, чем голова.

Тренировочный зал находился в северном крыле, подальше от парадных покоев. Я подошла к дубовой двери, украшенной резными драконами, и уже взялась за ручку, как вдруг...

Сильная рука схватила меня за плечо и рванула назад.

Я не успела вскрикнуть.

Меня затащили в тёмный угол между двумя колоннами, прижали спиной к холодной стене. Чья-то ладонь закрыла мне рот.

- Тише, - низкий, хриплый голос.

Шэн.

Сердце пропустило удар.

Он стоял так близко, что я чувствовала запах его кожи. Его пальцы всё ещё сжимали моё лицо, глаза горели в темноте.

- Ты слишком заинтересовала меня своей дерзостью, - произнёс он, не выпуская меня. - И я хочу уже сейчас узнать, что тебе нужно. Без свидетелей, леди... без них.

Он отпустил моё лицо, но не отстранился.

Я выпрямилась, вскинула подбородок - настолько высоко, насколько могла, - и посмотрела ему прямо в глаза.

- Мне нужен титул императрицы, Ваше Величество, - сказала я чётко, без тени сомнения. – Ради отмены помолвки с вашим братом. Я хочу позаботиться об империи и стоять подле вас. Хочу быть единственной супругой для своего мужа.

Шэн не шелохнулся.

- Я сильный феникс, - продолжила я, чувствуя, как магия разгорается во мне от этих слов. - Я одарю империю наследниками такой мощи, которую никто не видывал. Вы знаете это. Ваш брат - пустое место. Он предаст вас при первой возможности. Он уже готовит восстание, делая вид невинной покорности. Помогите мне получить титул, и я помогу вам удержать трон.

Император молчал.

Одно мгновение. Другое. Третье.

- Титул императрицы, - медленно повторил он, словно пробуя слова на вкус. Затем склонил голову, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. - Ты просишь многого, феникс.

- Я предлагаю больше, - ответила я, не отступая. – Я поделюсь знаниями, которые не просто помогут вам удержаться на троне... Они помогут завоевать любовь и уважение народа. И тогда Дамиан Кэрроган уже не сможет свергнуть вас.

Шэн сощурился.

- Я не могу расторгнуть твою помолвку с моим братом. Это дар почившего императора. Даже я не властен над последней волей отца.

Моё сердце ухнуло вниз.

- Но есть один способ, - добавил он, делая шаг вперёд. - Единственный.

Я замерла.

- Ты должна разделить со мной ложе сегодня же, - произнёс Шэн, и в его голосе зазвенел металл. - Если ты станешь моей женщиной - помолвка с Дамианом потеряет силу. Женщина императора не может быть невестой другого.

Он наклонился ближе. Я чувствовала - физически чувствовала - как его магия пульсирует в воздухе между нами, тяжёлая, властная, покоряющая своей силой. Рядом с Шэном Кэрроганом я испытывала совсем не то подростковое смущение, что первое время охватывало рядом с его братом... Это было нечто иное. Потому что мужчина, стоящий напротив, точно знал чего хочет. И его уверенность передавалась на расстояние.

- Готова? – в вопросе прозвучало предупреждение.

Я могла отступить. Могла сказать «нет» и попытаться найти другой путь.

Но другой путь был закрыт.

И я приняла решение.

- Готова, - ответила я, не дрогнув.

Магия между нами полыхнула так ярко, что на секунду потемнело в глазах.

Шэн не дал мне опомниться.

Он схватил меня за затылок, притянул к себе и поцеловал.

Это не был нежный, трепетный поцелуй влюблённого юноши. Это был поцелуй завоевателя - жадный, требовательный, почти жестокий. Он словно хотел сломать меня, запугать, заставить понять, с кем я связалась.

Но я не сломалась.

Я ответила.

Я вцепилась в его плечи, притянула ближе и ответила так же - без страха, без сомнений. Мой огонь встретился с его тьмой, и искры посыпались во все стороны.

Когда он отстранился, оба тяжело дышали.

- Ты опасная женщина, - выдохнул Шэн, и впервые в его глазах я увидела не насмешку, а настоящую, неподдельную заинтересованность. - Но я люблю опасные игры.

Он сжал мою руку своей и улыбнулся.

- Пойдём. Не станем оттягивать момент, и насладимся нашей близостью, леди.

Я оставила все сомнения и двинулась за императором.

Дамиан даже не представлял, какую бурю он разбудил, когда предал меня в прошлой жизни.

Теперь его ждало возмездие.

Даже если в этой жизни я не испытаю любви и буду презираема собственными родителями, я готова была пожертвовать своей честью. Ради спокойного будущего, которое построю кирпичик за кирпичиком сама, став самой величественной императрицей, одарившей империи сильнейшими наследниками.

Покои императора оказались именно такими, какими я их помнила из прошлой жизни. Огромная кровать под балдахином из чёрного шёлка, стены, украшенные древними знамёнами, тусклый свет свечей в тяжёлых подсвечниках. Только хозяин здесь пока был другим. Шэн Кэрроган, мужчина, что пугал своей красотой и крутым нравом.

Дверь за нами закрылась с глухим стуком.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Шэн окинул меня изучающим взглядом, напоминая хищного зверя, что примерялся к своей добыче. В его глазах не было жестокости. Он смотрел на меня внимательно, и от этого по коже бежал самый настоящий табун мурашек.

- Ты дрожишь, - подметил император, приближаясь ко мне.

- От холода, - соврала я.

Шэн усмехнулся, но не стал спорить. Его пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая лицо вверх.

- Ложь подходит тебе не так хорошо, как правда, леди Лэрриан.

Он наклонился и поцеловал меня, но не так страстно как в коридоре. Сейчас его губы скользили по моим медленно, пробуя на вкус, запоминая, вплетая в свои воспоминания. Его губы скользнули по моей щеке, по скуле, спустились к шее, и я невольно выдохнула, расслабляясь под этим напором.

Я не ожидала нежности.

Я готовилась к жестокости, к тому, что император возьмёт своё без лишних церемоний. Но Шэн... он был осторожен. Его руки, такие сильные, сейчас лежали на моей талии почти бережно, а поцелуи становились всё мягче, всё глубже, всё дольше.

Моё платье сползло с плеч.

Рукава упали, открывая ключицы, плечи, верхнюю часть груди. Воздух в комнате стал невыносимо горячим - то ли от свечей, то ли от магии, что пульсировала между нами.

Я откинула голову назад, позволяя ему целовать мою шею, и почувствовала, как его дыхание сбивается. Он хотел меня. Это было очевидно. И я... я была готова. Я тоже желала отдаться этому мужчине, прочувствовать всю его нежность

Шэн подхватил меня на руки и опустил на кровать.

Шёлк простыней холодил спину. Волосы рассыпались по подушке золотым ореолом. Я смотрела на императора сверху вниз, на его нахмуренное, сосредоточенное лицо, и ждала.

Он навис надо мной, опираясь на локти.

Его губы коснулись моего лба.

- Ты красивая, - сказал он тихо. - Опасная. И слишком смелая... Прийти ко мне, чтобы потребовать титул императрицы... Не каждая осмелилась бы пойти на такой шаг.

- Я знаю, - прошептала я.

Император отстранился, а я замерла, не понимая, что же случилось.

Шэн сел на край кровати, спиной ко мне. Его пальцы дрожали - я заметила это, хотя он старался скрыть. Он достал из-под кровати нож с резной ручкой, украшенной драгоценными камнями, и провёл острым лезвием по запястью. Алая кровь выступила на коже, собираясь в тяжёлые капли.

Они падали на белые простыни.

Кап.

Кап.

Кап.

- Что вы делаете? – я села, придерживая рукой сползающее платье.

- Оставляю след, - ответил Шэн, не оборачиваясь. - Если кто-то войдёт сейчас и увидит эти пятна - никто не усомнится, что между нами что-то было. Твоя репутация будет уничтожена. Помолвка с моим братом станет невозможна.

Я смотрела на красные капли на белоснежном шёлке и не могла вымолвить ни слова.

- Но... вы не...

- Я не монстр, - повернулся он ко мне, и в его глазах горела странная смесь желания и сдерживаемой силы. - Я не стану принуждать женщину. Даже если она сама согласна. Даже если она пришла ко мне с этим предложением. - Он помолчал, перематывая запястье, чтобы остановить кровотечение. - Я наслажусь нашей брачной ночью тогда, когда назову тебя своей императрицей. Тем слаще будет наша близость.

Я сглотнула.

В горле стоял ком.

- Вы... вы совсем другой... не такой, как говорят о вас другие.

- Слухи лгут, - усмехнулся Шэн, поднимаясь с кровати. Он подошёл к окну, встал так, что свет луны упал на его резкий профиль. - Император, который спит с мечом под подушкой. Который собственноручно казнит заговорщиков. У которого нет сердца. Всё это лишь часть правды.

Он замолчал.

Я сидела на кровати растрёпанная и чувствовала себя неожиданно... уязвимой. Перед его благородством, которого я никак не ожидала.

- Откуда ты знаешь про восстание? - спросил Шэн внезапно, не оборачиваясь.

Я опустила глаза.

Пальцы вцепились в край простыни - в ту её часть, где ещё не было крови. Поглубже втянув в лёгкие воздух, я набралась решимости.

- Если скажу, что переродилась - поверите?

Шэн медленно повернулся. На его лице я не могла разглядеть ни единой эмоции.

- Продолжай, - произнёс он.

Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

- В той жизни я была женой Дамиана. Императрицей. Я любила его. Доверяла ему. Я носила под сердцем его пятерых детей - сильнейших драконов и фениксов, каких не видел этот мир. А он... он предал меня. Он хотел убить меня во время обряда переноса душ. Он планировал отдать моих детей леди Джанэр, дочери советника. И он сверг вас, Ваше Величество, - добавила я, чувствуя, как голос твердеет с каждым словом. - Вы погибли достаточно быстро. Так и не успев насладиться властью.

Тишина.

- А леди Джанэр? - спросил Шэн, а голос его слегка дрогнул от напряжения.

- Была в сговоре с Дамианом. - Я не отвела взгляда. - Она носила его ребёнка. Чистокровного дракона. И они вместе планировали, как избавиться от меня и завладеть троном.

Шэн стоял неподвижно, и только его пальцы, сжавшие подоконник, выдали внутреннее напряжение. Мрамор под его ладонями пошёл трещинами. Леди Джанэр должна была стать его женой, советник хорошо всё обставил... и восстание началось в их брачную ночь, когда юная супруга императора опоила его снотворными.

- Во дворце всегда полно крыс, - сказал он, наконец, и в его голосе прозвучала усталая, тяжёлая насмешка. - Я готов поверить в это. Слишком многие смотрят на меня с ненавистью... - Он помолчал, а потом его серые глаза впились в меня с новой силой. - Беда в другом...

Я замерла.

- Если ты действительно переродилась, если ты была императрицей, если ты носила титул и стояла у власти... - Шэн отошёл от окна и приблизился ко мне. - Почему ты пришла ко мне? Почему не дождалась своего звёздного часа? Почему не использовала знания, чтобы возвыситься самой?

Я опустила голову.

Волосы упали на лицо, скрывая его.

- Потому что он предал меня, - сказала я тихо. - Не только вас. Не только империю. Он продал часть земель северным кланам ради мира. Он предал свой народ. Но самое главное... - мой голос дрогнул, и я не стала его сдерживать. - Он уничтожил меня. И моих детей. Я сгорела заживо, Ваше Величество. Я чувствовала, как пламя пожирает мои крылья, как души моих малышей рассыпаются в прах, потому что я не смогла их уберечь.

Я сжала кулаки.

- Я пришла к вам, потому что вы – его враг. Его самый страшный враг. Мне нужен союзник, который поможет избавиться от Дамиана Кэррогана и не позволит ему прийти к власти.

Шэн слушал молча.

А потом сделал то, чего я никак не ожидала.

Он опустился передо мной на колено.

Я ошеломлённо смотрела на него - на императора, преклонившего колено перед простой девушкой. Он смотрел на меня без насмешки, смотрел так, как смотрят на кого-то слишком дорогого.

- Я даю слово, - сказал он. - Если ты окажешься полезной. Если твои знания помогут мне удержать трон и разоблачить заговор брата - я буду уважать тебя. Я не заведу вторую жену. У меня не будет наложниц. Только ты. - Он помолчал, вглядываясь в моё лицо. - Пусть мы не влюблены. Пусть это союз, а не брак по зову сердца. Но ты мне интересна, феникс. И я думаю... мы могли бы построить нечто прочное. Крепкое. Такое, что не сломают никакие заговоры.

Я выдавила из себя улыбку.

- Это то, что мне надо, Ваше Величество, - прошептала я.

Я не нуждалась в любви или нежности. В прошлом мне более чем хватило этого уничтожающего чувства. Я нуждалась в преданности и уважении.

Шэн кивнул, поднимаясь.

Он снял с себя верхнюю одежду и аккуратно накинул мне на плечи, прикрывая оголённую кожу. Его пальцы задержались на мгновение на моей ключице - всего на секунду дольше, чем требовалось.

- Завтра я объявлю при дворе, что ты - моя женщина, - сказал он. - Помолвка с Дамианом будет расторгнута. Готовься к скандалу.

- Я готова, - ответила я.

- Хорошо.

Он отошёл к двери, открыл её и коротко бросил что-то стражникам. Я не разобрала слов, но через минуту в комнату вошли две служанки - молчаливые, быстрые, с кувшинами тёплой воды и чистыми простынями.

- Приведи себя в порядок, - сказал Шэн, не глядя на меня. - Я распоряжусь, чтобы тебя проводили обратно в сад. Предупреди родителей, чтобы приготовились к неизбежному.

Я кивнула и уже взялась за край платья, собираясь поправить его, как вдруг...

- Леди Лэрриан, - окликнул меня император.

Я подняла голову.

- Ты сказала, что в той жизни твои дети погибли, - его голос звучал тише обычного. - Но в этой... в этой жизни они родятся. Если ты захочешь.

Я замерла.

- Что вы имеете в виду?

- То, что сказал, - ответил Шэн. - Когда мы поженимся... я хочу детей. Наследников. Не ради политики. Не ради продолжения рода. Просто... - он запнулся, словно подбирая слова, что давалось ему с огромным трудом. - Ты была готова умереть за них. Ты сгорела ради них. Такая женщина заслуживает быть матерью.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

А я осталась сидеть на кровати, прижимая к груди его тёплый плащ, и чувствовала, как по щекам текут слёзы.

Я плакала не от боли.

Я плакала от того, что впервые за долгое время кто-то увидел во мне не инструмент, не сосуд для вынашивания наследников, не пустое место, а женщину, которая просто желала стать матерью и окружить своих детей любовью.

В саду было прохладно, но плащ Его Величества, покоившийся на моих плечах, приятно согревал своим теплом. Луна висела высоко, заливая мраморные дорожки серебристым светом, но мне сейчас было не до красот императорских угодий. Я должна была собраться с силами, чтобы посмотреть в глаза родителям.

Служанки, которых прислал Шэн, сделали всё возможное. Моё платье снова сидело как влитое, волосы заплели в аккуратную, хотя и более простую, чем прежде, прическу, с лица стёрли следы слёз. Но лёгкая растрёпанность всё равно осталась - непослушный локон у виска, чуть сбившееся кружево на рукаве, едва заметный румянец, которого не было до ужина.

Гости уже расходились. Ужин закончился, и редкие пары прогуливались по аллеям, наслаждаясь последними минутами тёплого вечера. Я шла быстро, почти бегом, надеясь добраться до экипажа раньше родителей, но не успела.

- Арианна!

Взволнованная голос матери заставил меня остановиться.

Я замерла.

Матушка стояла на верхней ступени лестницы, ведущей в сад. Её лицо было слишком бледным. Рядом с ней возвышался отец. Он не говорил ни слова, но в его глазах плескалось нечто такое, от чего у меня сжалось сердце. Нет, мне не было страшно. Отец не навредит мне. И всё-таки что-то взволвновало.

- Где ты была? - мать спустилась на несколько ступеней, её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. - Ты ушла одна. Никого не предупредила. Ни служанку с собой не взяла, ни компаньонку. Ты понимаешь, что для девушки значит её репутация? Что подумают люди, если увидят дочь генерала, разгуливающую по дворцу без сопровождения?

- Я не разгуливала по дворцу, матушка, - ответила я спокойно и постаралась улыбнуться. – Я просто должна была отлучиться.

- Отлучиться? - мать подошла вплотную и вцепилась в моё плечо. Её пальцы ощупали ткань платья, проверили застёжки, поправили сползшую ленту. Она замерла, глядя на меня. - Ты выглядишь иначе. Твой румянец... - она прищурилась. – Твоя причёска... Где ты была, Арианна?

Отец молчал.

Но его молчание было страшнее любых слов.

Я посмотрела на мать. На её испуганное, растерянное лицо. На лёгкую дрожь в пальцах, сжимающих моё плечо.

В прошлой жизни я бы расплакалась. Я бы бросилась к ней в ноги, умоляя простить, и рассказала бы всё, сбивчиво, путая слова, ища защиты и понимания.

В этой жизни...

В этой жизни я должна была стать жёстче.

Я не могла позволить себе оставаться той слабачкой, что никогда не шла против родительской воли, во всём старалась поддерживать супруга, который плевать на меня хотел.

- Я была в покоях Его Величества, - произнесла я отстранённым, почти чужим голосом.

Мать отшатнулась, словно я ударила её. Она схватилась за сердце, и я хотела броситься к ней, сказать, что всё это обман, что между нами не случилось то, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются наедине, но... я заставила себя молчать.

- Где ты была? - переспросила матушка шёпотом, наполненным неподдельным ужасом. - Арианна... скажи, что я ослышалась. Скажи, что ты пошутила.

Отец сделал шаг вперёд.

Я видела, как его кулаки сжимаются. Как желваки ходят на скулах. В его глазах плескался гнев - тот самый, который он показывал лишь врагам на поле боя.

- Дочь, - его голос был низким, почти рычащим. - Ты хоть понимаешь, что говоришь?

- Я прекрасно понимаю, что говорю, - ответила я, не повышая тона. - Вы не ослышались. Я была в покоях императора. Вы ведь сами сказали, что иного выхода расторгнуть помолвку с принцем у меня нет.

- Выхода? - мать вскрикнула, забыв о приличиях. Один из проходящих мимо гостей обернулся, и ей пришлось прижать ладонь ко рту, чтобы сдержать следующий крик. - Ты... ты идиотка, Арианна! Ты погубила себя! Император никогда не признает этой связи! Ты для него - всего лишь игрушка на одну ночь, а теперь ты лишилась невинности, и никто не возьмёт тебя замуж! Даже принц Дамиан откажется от тебя, когда узнает!

Я слушала её и чувствовала, как внутри поднимается холодная, спокойная решимость.

Никогда не признает?

Как же вы ошибаетесь, матушка.

Я медленно подняла голову и посмотрела через плечо матери - туда, где на верхней террасе, в окружении охранников, стоял император.

Шэн смотрел на меня.

Не отстранённо, не равнодушно, как смотрел на других гостей. Внимательно. Выжидающе. С той странной смесью интереса и обещания, которую я уже видела в его глазах.

Я улыбнулась.

Одними губами.

Он кивнул.

Один короткий, почти незаметный кивок, который моя мать, поглощённая своим ужасом, не заметила. Им императора дал знать, что сдержит слово.

- Завтра, - уверенно заявила я, - император объявит, что я стала не просто его женщиной. Он назовёт меня своей супругой.

Мать замерла.

Отец - тоже.

- Ты... ты в своём уме? - выдохнула матушка. - Чтобы император... и вдруг женился на той, что должна была стать супругой его брата? Его невеста леди Джанэр. Он должен жениться на ней. Или тебя устроит роль наложницы? Арианна, это бред!

- Разве вы не рады? - спросила я, и в моём голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная насмешка. - Вы же хотели, чтобы ваша дочь стала императрицей. Я ею буду. Просто не так, как вы планировали.

Мать открыла рот, но не нашла слов.

А отец...

Отец сделал шаг вперёд, продолжая гневно разглядывать меня.

- Императрицей? - процедил он сквозь зубы, и каждое слово давалось ему с трудом, словно он сдерживал желание зарычать. - Рядом с таким императором? Ты его даже не знаешь, дочь! Ты понятия не имеешь, что это за человек! Шэн Кэрроган - жестокий, расчётливый зверь, о котором ходят такие слухи, что у меня волосы встают дыбом! И ты хочешь связать с ним жизнь? Добровольно?

Я посмотрела на отца.

На этого сильного, смелого человека, который всю жизнь защищал империю, который воевал за неё, который верил в справедливость и честь.

Он не знал правды.

Он не знал, что Дамиан, которого он считал «хорошим парнем», предаст не только меня, но и всю страну. Продаст земли врагам. Растопчет всё, ради чего отец сражался.

- Мне кажется, - сказала я тихо, - я знаю его лучше, чем все остальные.

Отец замер.

В его глазах мелькнуло непонимание, потом - сомнение, а потом - снова вспыхнул такой яркий гнев.

- Что ты имеешь в виду?

- Ничего, - я отвела взгляд. - Просто поверьте мне. Хотя бы раз в жизни поверьте своей дочери.

Мать всхлипнула.

- Арианна, мы всегда верили тебе, но это... это безумие! Ты не можешь выйти замуж за этого человека... ты будешь несчастна рядом с ним.

- Я знаю достаточно, - перебила я. - Я знаю, что он не предаст. Я знаю, что он держит слово. Я знаю, что он не станет искать утешения на стороне, пока жена носит под сердцем его детей. - Я сделала паузу, глядя матери прямо в глаза. - А вы откуда знаете Дамиана? Вы тоже видели его всего несколько раз. И почему-то считаете его идеальным мужем для меня. Почему? Потому что он улыбается? Потому что он говорит приятные слова? Потому что он кланяется и целует вам руки?

Мать растерянно моргнула.

- Он наследный принц, он...

- Он никто, - отрезала я. - У него нет армии. Нет земель. Нет влияния. Его титул - пустой звук. И если вы думаете, что он сможет защитить меня, когда настанут тяжёлые времена - вы ошибаетесь.

Тишина повисла между нами слишком густая.

Отец смотрел на меня так, будто видел впервые. Мать прижимала платок к губам, не зная, что сказать.

- Я сделала свой выбор, - произнесла я, поправляя сползший с плеча плащ Шэна. - Вы можете поддержать меня. Или отвернуться. Но изменить что-либо уже не в силах.

Я развернулась и пошла к экипажу.

Не оглядываясь.

Не сбавляя шага.

С каждым шагом я чувствовала, как между мной и родителями вырастает невидимая стена. И знала, что разрушить её сможет только время. Они поймут однажды. И порадуются, что их дочь сделала верный выбор. Или проклянут меня и навсегда откажутся признавать.

Позади раздались торопливые шаги.

- Арианна! - мать догнала меня, схватила за руку. Её пальцы дрожали, по щекам текли слёзы. - Ты... ты хотя бы... - она запнулась, сглотнула. - Он не обидел тебя? Не угрожал? Это было насилие?

Я остановилась.

Вопрос матери ударил больнее, чем её гнев.

- Нет, - ответила я тихо. - Он был... благороден. Более благороден, чем я ожидала.

Мать выдохнула - не облегчённо, но с чуть меньшим ужасом.

- Тогда, - она сжала мою руку, - тогда, может быть, не всё потеряно. Боги дадут тебе сил, дочка. И мудрости.

Она отпустила меня и отошла к отцу. Тот стоял, опустив голову, и молчал. Я знала, что он переваривает услышанное, что внутри него борются долг, гнев и отцовская любовь.

Возможно, не сразу, но он примет моё решение и поддержит сделанный мной выбор.

Я села в экипаж, откинулась на спинку и закрыла глаза.

«Завтра», - подумала я.

Завтра всё изменится.

Император объявит о нашей помолвке. Дамиан узнает, что его невеста досталась брату. Разозлится? Попытается оспорить? Или же отпустит меня, думая, что во время восстания убьёт вместе с супругом? Ха!.. Пусть мечтает.

Я сделала первый шаг к своей мести.

Экипаж тронулся.

Я открыла глаза и посмотрела на дворец, который медленно удалялся, становясь всё меньше и меньше.

В одном из окон верхнего этажа мелькнул силуэт.

Шэн.

Он стоял у окна и смотрел мне вслед.

Я не видела его лица, но знала - он улыбается. Так же, как улыбался там, в комнате, когда резал свою ладонь, чтобы сохранить мою невинность.

Странный император.

Опасный и непредсказуемый.

Может быть, даже безумный.

Но мой.

С этого дня только мой.

Я прижала плащ Шэна к лицу, вдохнула запах дыма и старого дерева, исходивший от него, и закрыла глаза.

В этой жизни всё будет по-другому.

Утро следующего дня началось со спешки, потому что у ворот нашего особняка остановилась императорская карета. Чёрный лакированный экипаж, запряжённый четвёркой белых лошадей с драконьими попонами, смотрелся на фоне скромного дома генерала почти непочтительно роскошно. Но слуги, что сопровождали его, были серьёзны и сосредоточенны.

- Его Величество ждёт леди Лэрриан и её отца во дворце, - объявил главный распорядитель.

Матушка в ужасе побледнела.

Отец молчаливо застегнул парадный мундир. Со вчерашнего вечера он старался не смотреть на меня, не заговорил, но я чувствовала его неодобрение. Я была недостойной дочерью – прекрасно знала это. Я обманула их ожидания, но что поделать? Я хотела жить.

Испуганная Лин помогала мне нарядиться в самое лучшее платье, что было в моём гардеробе. Тёмно-синее с жемчужной нитью, что напоминала россыпь звёзд на безмятежном ночном небосводе. Служанка не задавала вопросов, хотя я и чувствовала, что её разбирало любопытство.

Тронный зал сегодня не был заполнен полностью - только высшие сановники, советники, несколько приближённых и величественный император.

Краем глаза я увидела того, кого не желала видеть. Принц Дамиан.

Он стоял у колонны, как и вчера, но теперь его поза была напряжённой: руки скрещены на груди, золотистые глаза прищурены, губы сжаты в тонкую линию.

Когда я вошла под руку с отцом, принц взглянул на меня яростно, словно уже знал, о чём именно пойдёт речь.

Шэн поднялся с трона. Его притягательный взгляд сосредоточился на мне, отчего по телу разлилось такое приятное тепло. Я вспомнила, как нежен он был со мной вчера... как отказался взять меня, чувствуя, что я пока не полностью готова к нашей близости.

- Сегодня я собрал вас, чтобы объявить важное решение, - раскатистый голос пронёсся по залу, заставляя присутствующих смолкнуть и склонить головы. – Оно касается будущего империи и моего брака.

Советники переглянулись. Наверняка не понимали, что можно обсуждать, если вопрос уже был давно решён, и его женой должна была стать Джанэр... дрянь, из-за которой в прошлом вся моя жизнь покатилась под откос.

- Я выбрал себе супругу, - продолжил Шэн. - Это леди Арианна Лэрриан, дочь генерала Лэрриана.

Возмущённые вздохи и шёпот прошлись среди присутствующих.

- Ваше Величество! - старший советник выступил вперёд, багровея от неконтролируемой ярости. - Но ведь леди Лэрриан обручена с вашим братом, принцем Дамианом! Это дар почившего императора! Вы не можете просто так...

- Могу, - оборвал его Шэн. Его серые глаза полыхнули холодным огнём. - Ибо так уж получилось, что минувшую ночь я провёл с леди Лэрриан.

Зал ахнул.

Я стояла неподвижно, глядя прямо перед собой. Отец рядом со мной напрягся так, что, казалось, у него захрустели кости.

- Этому есть подтверждение, - Шэн кивнул главному лекарю, стоявшему у трона. Тот выступил вперёд с поклоном.

- Осмотр покоев Его Величества показал наличие крови на постельном белье, - монотонно отчитался лекарь. - Кровь принадлежит леди Лэрриан. Акт составлен и заверен.

Советники загудели громче.

- Ваше Величество! - отец Джанэр сделал ещё шаг. - Но это же бесчестье! Вы опозорили невесту вашего брата, опозорили принца, опозорили...

- Я извиняюсь перед волей отца, - в голосе Шэна не было и тени сожаления. - Но закон империи гласит: женщина, разделившая ложе с мужчиной, не может быть невестой другого. Леди Лэрриан отныне принадлежит мне.

Он сошёл с возвышения, приблизился ко мне и взял за руку.

- Посему я отказываюсь от брака с дочерью советника, - его взгляд скользнул по багровому лицу того, кто не мог сейчас и с места двинуться. - Моей императрицей станет Арианна Лэрриан.

- Это неправильно! - выкрикнул кто-то из министров. - Ваше Величество, вы действуете опрометчиво! Леди Лэрриан не имеет достаточного влияния, её род...

- Её род дал империи величайшего генерала, - холодно отрезал Шэн, поворачиваясь к говорившему. - А она сама - феникс. Единственный феникс в этом поколении. Как вы смеете говорить, что она недостойна?

Советники замялись.

- Но помолвка с принцем Дамианом была утверждена покойным императором, - предпринял последнюю попытку старший советник. - Вы не имеете права...

- Я - император! - рявкнул Шэн так, что даже мне стало не по себе. - Я имею право принимать любые решения, тем более те, что касаются моей личной жизни и выбора супруги!

Советники стиснули зубы и опустили головы. Но я видела, как они косятся на меня - с недоверием, с неприязнью, с любопытством. Для них я была выскочкой, что непонятным образом охмурила императора.

Я видела, как на меня смотрел Дамиан. В его взгляде полыхала неприкрытая враждебность. Я почти физически чувствовала её. Боль, что он испытал, нельзя было сравнить с той, которую он доставил мне в прошлом... Я хотела, чтобы ему стало ещё больнее, чтобы он понял всю свою ничтожность. Пусть пока он не понимал – за что?..

- Итак, - Шэн вернулся на трон, властно обводя зал глазами. - Поскольку леди Лэрриан отныне моя невеста, она переезжает во дворец на время подготовки к бракосочетанию. Ей даруется титул принцессы - до церемонии.

Он кивнул распорядителю, и тот развернул длинный свиток.

- Родителям невесты будут отправлены щедрые дары: земли в восточной провинции, десять сундуков золотом, фамильные драгоценности императорского дома и титул почётных советников.

Отец не проронил ни слова.

Мать, должно быть, сейчас упала бы в обморок, узнай она всё это.

Я же стояла и думала.

Титул принцессы. Переезд во дворец. Свадьба, до которой ещё нужно дожить.

Советники расходились неохотно, бросая на меня косые взгляды. Отец Джанэр ушёл последним: он сделал это неохотно, словно рассчитывал, что если поговорит с Шэном лично, то заставит его изменить своё решение. Дамиан задержался у колонны, наблюдая - но не приближаясь.

- Арианна, - отец, наконец, подал голос. - Я должен поговорить с императором. Один. Подожди меня в саду.

Я кивнула.

Шэн перехватил мой взгляд и чуть склонил голову. Глазами он давал понять, что всё только начинается, и мы с ним обязательно обсудим дальнейший план, а пока... пока он сдержал данное мне обещание.

Я вышла в сад.

Утро было свежим, роса ещё не сошла с лепестков хризантем. Я шла по мраморной дорожке, вдыхая прохладный воздух, и пыталась унять дрожь в коленях.

Только бы никто не заметил, как я напугана.

Только бы никто не увидел, как трясутся мои руки.

Мне нельзя было показаться слабой...

Нельзя.

- Арианна.

Голос, раздавшийся за спиной, заставил меня замереть.

Я не обернулась.

Сильная рука схватила меня за локоть и резко развернула.

Дамиан.

Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание. Его глаза, в которые я когда-то мечтала смотреть вечность, сейчас горели обидой и яростью.

- За что ты так со мной поступила? - выдохнул он, и его пальцы сжали мою руку до боли. - За что, Арианна?

Я не отступила.

- Отпусти меня, Дамиан.

- Нет! - он придвинулся ещё ближе, и его голос дрогнул. – Я любил тебя! Я хотел целый мир положить к твоим ногам, а ты... ты спуталась с моим братом. Потому что хотела власти? Именно по этой причине прыгнула к нему в кровать.

Я не узнавала того нежного и почтительного юношу, коим Дамиан был до своего восхождения на престол. Раньше он никогда не позволял себе такие вольности.

- Это вас не касается, Ваше Высочество... Мои мотивы – это моё дело. Я разглядела в императоре то, чего никогда не видела в вас.

- За одну ночь? - в его голосе зазвенело отчаяние. - Ты провела ночь с ним, с моим братом, и решила, что я тебе больше не нужен? - он склонил голову, заглядывая мне в лицо. - Что он дал тебе такого, чего не мог дать я?

Трон.

Власть.

Возможность отомстить.

Но я не собиралась произносить все эти слова вслух.

- Он дал мне обещание, которого не нарушит.

Дамиан отшатнулся, словно получил пощёчину.

- Ты не знаешь его, - прошептал он. - Ты понятия не имеешь, на что способен Шэн. Он зверь, Арианна. Он уничтожит тебя и не пожалеет о содеянном.

Мне хотелось ухмыльнуться и сказать, что Дамиан озвучивает всё, что сделал со мной в прошлом сам, но язык не поворачивался. Всё равно он не поверит.

- Может быть, - я резким движением высвободила руку. - Но это мой выбор.

- Твой выбор уничтожить нас обоих, - его голос стал тише. - Я любил тебя. Я правда любил. И ты это знаешь.

Я смотрела на него, но ничего не чувствовала...

Совсем ничего.

- Прощай, Дамиан, - сказала я и развернулась, чтобы уйти.

- Ты пожалеешь, - бросил он напоследок. - Когда он покажет своё истинное лицо - ты вспомнишь мои слова. И горько пожалеешь.

Я не обернулась.

- Арианна! – окликнул снова принц, словно рассчитывал, что его попытки способны что-то изменить сейчас.

Неужели так сильно был влюблён, что готов простить ночь, проведённую с его братом? Нет... Если бы любил – он бы не предал меня, когда я так сильно в нём нуждалась.

Я остановилась, но не обернулась.

- Твой брат, - сказал Дамиан. - Он мечтает стать генералом, как отец. Береги его. Ты затеяла опасную игру. Не каждый способен выбраться из неё живым.

Он угрожал мне... Я сжала руки в кулаки, но ничего не ответила. Посмотрим ещё, кто будет смеяться последним.

Я заставила себя улыбнуться, когда вошла в тронный зал, где отец всё ещё говорил с императором.

Мне удалось вспомнить кое-что, когда покидала Дамиана...

Чума на севере.

В прошлом она унесла жизни тысяч людей, а Дамиан вовремя прибыл им на помощь, показав себя праведным и заботливым наследником. Он сумел тогда укрепить свою власть, лично возглавив борьбу с эпидемией. Не страшась заразиться, он лично ухаживал за больными и раздавал лекарства. Именно тогда он покорил северян, и они поддержали его восстание.

В этой жизни всё будет иначе.

Я нашла взглядом Шэна и, дождавшись, когда наши глаза встретятся, чуть заметно кивнула.

Поговорить нужно будет сегодня же.

Не став ждать, пока отец закончит беседу, я приблизилась к трону и, низко поклонившись, произнесла:

- Ваше Величество, позвольте мне обратиться к вам с просьбой.

Шэн приподнял бровь.

Отец замер, не понимая, что задумала его дочь.

- Говори, - разрешил император.

Я выпрямилась и впервые за это утро позволила себе настоящую, не притворную улыбку.

- Мы с твоим отцом уже закончили. Если хочешь, можем прогуляться и пообщаться наедине?

Отец недовольно заскрежетал зубами, а я склонилась в лёгком реверансе.

- Благодарю, Ваше Величество!

Оставшись наедине, двигаясь в сторону императорской оранжереи, я начала свой рассказ. Шэн слушал молча, лишь иногда задавал уточняющие вопросы.

- Думаешь, что эта эпидемия была неслучайной? Раз Дамиан так быстро отреагировал?

- Как бы то ни было, в этот раз вы прибудете туда ещё раньше своего брата. И любовь северян достанется не принцу, который мнит себя более достойным правителем, а вам, Ваше Величество.

- И моей будущей императрице, - улыбнулся Шэн.

И мне, конечно же. Так я поставлю советников на место и докажу, что именно я достойна идти рука об руку с их правителем.

Времени оставалось не так много. Нам следовало поскорее решить вопрос с поездкой на север. Сделать всё важно было осторожно, чтобы никто даже не догадался об истинной причине нашего визита туда.

- Чума на севере достигнет критической точки через три седмицы, - сказала я Шэну в тот же вечер, когда мы остались наедине в его кабинете. - В прошлой жизни Дамиан использовал эту эпидемию, чтобы завоевать любовь людей. Как я говорила ранее – он лично выхаживал больных, раздавал лекарства и всем своим видом показывал, кто достоин быть императором, а вы...

- Я был монстром в их глазах, который в итоге погиб, - спокойно закончил император. - Не успев насладиться властью. Ты уже говорила.

Я кивнула.

Шэн откинулся в кресле, потирая подбородок. В свете масляных ламп его лицо казалось ещё более резким, скулы отбрасывали глубокие тени.

- Сколько нам потребуется людей?

- Важно не количество людей, а достаточный объём лекарств. Мы должны запастись всем необходимым до того, как средств не останется. Наверняка Дамиан уже готовится и закупает всё необходимое.

- А рецепт? - Шэн прищурился. - Ты знаешь, как остановить чуму?

Я сглотнула.

В прошлой жизни я выучила этот рецепт наизусть. Дамиан заставил меня заучивать его, чтобы я могла руководить лекарями, пока он «вдохновлял народ своей заботой». Иронично, но его уроки теперь пригодятся мне, чтобы уничтожить его. Тогда я думала, что делала благое дело. Я помогала ему и радовалась, что могла оказаться полезной своему суженому и народу. А теперь думалось, что он использовал меня.

- Знаю. Корень женьшеня, цветы горной сливы, пепел феникса... мой пепел.

Шэн медленно выпрямился. В его глазах полыхнуло пламя настороженности.

- Твой пепел?

- Мои слёзы, если точнее, - поправила я. - Слёзы феникса обладают целительными свойствами. В прошлой жизни я плакала ночами, пока Дамиан спал. Мои слёзы собирали и добавляли в лекарства. Без них можно было справиться, но не настолько быстро. Тогда чума была побеждена за короткий срок, что дополнительно помогло принцу возвыситься в глазах людей, и его назвали благословенным отроком.

Император промолчал, но я заметила недовольство, мелькнувшее на его лице. Не хотел, чтобы я плакала? Спрашивать я не стала – это не так важно, ведь уже всё было решено.

- Мы выедем завтра на рассвете. Всё необходимое добудут, можешь не переживать об этом, а чтобы не вызывать лишние вопросы и подозрения, я объявлю, что еду показать будущей императрице границы. Познакомить с её будущими обязанностями. Никто не заподозрит, зачем на самом деле мы туда отправились. Когда мой брат явится, чтобы забрать себе любовь народа, он опоздает.

Это был разумный план.

И всё же, когда на следующее утро карета императора выехала из ворот дворца, я сложила ладони в молитвенной позе и прошептала короткую молитву богам.

Пусть на этот раз всё будет иначе.

Дорога на север заняла пять дней.

Пять дней в тряской карете, с частыми остановками, чтобы дать лошадям передохнуть, и короткими ночёвками в придорожных тавернах.

Шэн, вопреки моим ожиданиям, оказался прекрасным попутчиком. Он постоянно старался подбадривать меня, рассмешить и просто не скучать. Я считала его жестоким генералом, верила словам Дамиана и была убеждена, что Шэн Кэрроган недостоин трона, но теперь я видела – никто кроме него не станет лучшим правителем.

- Ты когда-нибудь ела в полевых условиях? - спросил император на второй день, когда я брезгливо поковыряла вилкой подгоревшую кашу.

- Я была императрицей, - ответила я с достоинством. - Меня кормили слуги.

- Пока ты только учишься обязанностям императрицы, - усмехнулся он, отодвинул мою тарелку и пододвинул свою - с ровно прожаренным мясом и свежими овощами. - Ешь. Силы понадобятся.

Я посмотрела на него с подозрением.

- А вы?

- Я уже поел, - он закрыл глаза, показывая, что не голоден и лучше немного подремлет.

Я не поверила, но спорить не стала.

На третий день мы почти подружились.

Шэн оказался невероятно эрудированным - он знал всё о тактике, стратегии, истории империи. Я рассказывала о травах, о свойствах фениксовой магии, о том, как отличить настоящую чуму от обычной лихорадки.

- Ты говоришь как лекарь, - заметил он, когда я в сотый раз поправила его, перечисляя симптомы.

- Скорее как женщина, которая видела, как умирают люди, - тихо ответила я. – Мне тогда было страшно. Я боялась, что ничего не смогу сделать, чтобы помочь им.

Шэн замолчал.

На четвёртый день я поймала себя на мысли, что расслабляюсь рядом с ним. Слишком расслабляюсь.

Он шутил - сухо, сдержанно, но метко. Я смеялась - впервые за много лет. Он поддразнивал меня за то, что я слишком много пью чай и слишком мало сплю. Я подкалывала его за его манеру хмуриться даже во сне. Казалось, что мы были знакомы целую вечность, что мы рождены друг для друга. Теперь нахождение рядом с ним было чем-то самым правильным в жизни, чему я не могла найти логичное объяснение.

- Вы всегда такой серьёзный? - спросила я, когда мы остановились на привал у реки.

- Только когда рядом со мной женщина, которая легко может переиграть меня в шахматы, - ответил он, глядя на доску, где моя фигура только что поставила мат его королю.

- Вы специально проиграли, - фыркнула я.

- Специально думаешь? Я бы не стал поддаваться... Просто ты оказалась сильнее и умнее, чем я думал.

Я отвела взгляд, чувствуя, как теплеют щёки.

Нет.

Только не это.

Я больше не позволю чувствам взять верх.

Я больше не буду той наивной девушкой, которая верит в любовь.

Я резко поднялась, сославшись на усталость, и ушла в карету, оставив императора одного у костра.

Спала я плохо.

Всю ночь мне снился Дамиан: я видела его лицо, искажённое ненавистью, и слышала его голос: «Ты пожалеешь».

На пятый день мы въехали в северные земли.

Здесь воздух был более холодным, в нём витал аромат хвойных деревьев, а люди вели себя более сурово, держались от нас в стороне, словно от прокажённых.

- До пика эпидемии осталось две седмицы, - прошептала я, глядя в окно. – Однако она началась раньше, чем принц Дамиан прибыл сюда в прошлом. Значит, мы сможем предотвратить её раньше, чем разгорится пламя, что унесёт сотни... нет, тысячи жизней.

- Обязательно предотвратим, - коротко бросил Шэн.

Найти место на постоялом дворе у нас никак не получалось. Зная, что перед ними император, хозяева лишь разводили руками и говорили, что мест у них нет. Они закрывали двери перед нами, проявляя своё неуважение.

- Здесь, на севере, меня не просто не любят. Меня презирают, - подметил Шэн.

Я молчала.

Что я могла сказать? Правду? Что через год эти земли будут проданы врагам? Что люди, которые сейчас отворачиваются от императора, умрут или станут рабами?

Я промолчала.

Мы уже собирались ехать в следующую деревню, когда кто-то дёрнул меня за подол.

Я опустила взгляд.

Маленькая девочка - лет семи, не больше - смотрела на меня снизу вверх огромными карими глазами. Её платье было застирано до дыр, волосы спутаны, на щеке в глаза бросалась грязная полоса.

- Госпожа, - сказала она тоненьким голосом. - Вы ищете ночлег?

Я присела на корточки и постаралась улыбнуться.

- Ищем, милая. Ты знаешь, где нас могут принять?

Девочка кивнула, схватила меня за руку и потянула в сторону.

- У хозяина Вэя. Он добрый, он всех пускает. Только...

- Что? - спросил Шэн, нависая над нами.

Девочка оробела, но не отступила.

- Только он старый и глупый, - выпалила она. - Все говорят, что он зря кормит сирот и берёт к себе бездомных. Но он говорит, что боги всё видят.

Я переглянулась с императором.

- Веди, - сказала я.

Постоялый двор хозяина Вэя стоял на самой окраине, у подножия холма, поросшего чахлыми соснами. Он был старым, покосившимся, с крышей, крытой соломой, и деревянными стенами, почерневшими от времени и дождей.

Но на пороге нас встретил улыбающийся старик - согбенный, с морщинистым лицом и добрыми глазами, которые смотрели на мир с мудрой усмешкой.

- Проходите, гости дорогие, - сказал он, кланяясь. - Места всем хватит. У меня и комнаты для знатных есть, и для простых.

- Откуда знаешь, что мы знатные? - настороженно спросил Шэн.

- А вы на лошадях, - усмехнулся хозяин. - У простых людей таких коней не бывает.

Он провёл нас внутрь.

Внутри было чисто, тепло и... многолюдно. Дети - девочки и мальчики разного возраста - сновали между столами, убирая посуду и подметая пол. Все в одинаковых холщовых рубахах, все худые, но сытые.

- Сироты, - пояснил хозяин Вэй, заметив мой взгляд. - Война северных кланов отняла у них родителей, а я мимо пройти не смог. Дал вот им кров да работу, хотя мало кто сюда захаживает, поэтому работой это сложно назвать. Но кто же ещё, если не я?

Шэн поджал губы, но ничего не сказал. Он глубоко задумался. Наверняка понимал, что многого не знал о нуждах своего народа.

Нам отвели лучшие комнаты - на втором этаже, с кроватями, застеленными свежим бельём, и маленькими окошками, выходящими в лес. Я успела умыться и переодеться, когда хозяин позвал нас к ужину.

За столом, кроме нас, никого не было - дети ели отдельно, на кухне.

Хозяин Вэй подливал нам чай, подкладывал еду и смотрел на императора с каким-то странным выражением.

- А я вас узнал, - сказал он, наконец, отставив чашку. - Ваше Величество.

Шэн замер с ложкой у рта.

- Не бойтесь, - старик усмехнулся в бороду. – Я слухам не верю и сужу по деяниям. Вы очень похожи на своего отца. Почивший император был великим человеком. Вас, здесь, конечно, не любят, государь. Говорят, что если бы наследный принц занял престол, то жизнь стала бы лучше...

- Я знаю, - сухо ответил император.

- Не просто не любят. Ненавидят. Боятся, - хозяин покачал головой. - Все мечтают, когда восстанет принц Дамиан и заберёт заслуженное. Говорят, он справедливый. Добрый. Не такой, как вы.

Я опустила взгляд.

В горле встал ком.

Они не знали.

Ни этот добрый старик, ни его приёмные дети, ни крестьяне в соседних деревнях - никто из них не знал, что их «справедливый» принц Дамиан уже сейчас готовит сделку с врагами. Что северные земли будут проданы за титул императора. Что эти люди - те, кто верят в него и ждут его восстания - станут разменной монетой в его грязной игре.

Я молчала.

В прошлой жизни я считала это правильным, оправдывала всё желанием добиться мира... Я думала, что так будет лучше. Жителям не пришлось отдавать свои жизни в очередной войне, но... никто не знал, как им жилось под контролем врагов. Дамиан говорил, что с ними всё хорошо, а я больше не верила ему.

В этой жизни я не могла позволить им пострадать.

- Люди изменят своё мнение обо мне, - устало сказал Шэн. - Если я докажу, что достоин.

- Конечно! Лишь поступки способны показать, кто на самом деле достоин, - согласно закивал старик. – Вы здесь, в моей простой лачуге, уважили старика. Для меня это уже большая честь. Я поддерживаю вас.

Мы с Шэном вышли на крыльцо после ужина, чтобы подышать свежим воздухом перед сном. Наши сопровождающие разбили лагерь неподалёку от деревни. Наверное, они уже сладко спали, ведь дорога всех нас утомила.

- Они все... все, кто отказывал нам в крове, верят, что Дамиан станет их спасением. Они считают меня узурпатором и мечтают о том дне, когда моя голова украсит ворота города.

- Они передумают, - ответила я.

- Ты не можешь этого знать. Даже если мы сумеем спасти их... Даже если будем добры. Мы не можем быть уверены, что их сердца растаят.

Я подняла на него глаза.

- Могу. Я знаю будущее, помните?

Уголки губ Шэна дрогнули в усмешке.

- И что ты видишь в нашем ближайшем будущем, моя императрица?

Я сделала шаг ближе. Мне хотелось держаться от него на расстоянии, но сейчас я чувствовала, что мужчина нуждался во мне, в моей поддержке, в подбадривающих словах, поэтому я оказалась рядом с ним.

- Оно говорит, что вы будете любимы, Ваше Величество. Может быть, не сразу. Может быть, не всеми. Но те, кого вы спасёте, запомнят это навсегда.

Шэн смотрел на меня. В его серых глазах отражалась луна - холодная, далёкая, но такая красивая. Ветер шевелил мои волосы, отбрасывая непослушные прядки на лицо. Шэн поднял руку и осторожно заправил непослушный локон мне за ухо.

Я невольно улыбнулась. В это мгновение я ненадолго позволила себе забыть, почему мы приехали сюда, почему я рискнула разрушить свою репутацию, и почему пообещала себе, что больше никогда не посмею влюбиться. Но это продлилось недолго, потому что я не могла позволить своему сердцу снова довериться кому-то. Не в этой жизни. Здесь я планировала идти по головам и не оглядываться назад.

- Нам нужно спать, - сказала я, отступая на шаг.

Шэн кивнул, не пытаясь меня удержать. Мы договорились стать преданными союзниками друг для друга – не больше. Он прекрасно понимал, что я искала не отношений и любви, а власти и возможности отомстить, поэтому не навязывался, давая мне желаемое.

Я ушла в свою комнату, закрыла дверь и прижалась лбом к холодной стене.

Он лучше, чем Дамиан.

Но я больше не позволю себе влюбиться.

Никогда.

Даже если он продолжит смотреть на меня так, будто я для него единственный источник света в этом тёмном мире.

Даже если его прикосновения обжигают не хуже моего пламени.

Даже если я чувствую себя живой, когда он рядом.

Я не посмею дать чувствам одержать верх.

Я не посмею повторить ошибки прошлого.

Я не посмею.

Не посмею ведь?

Я проснулась на рассвете от крика. Подскочив с кровати, я попыталась вспомнить, где нахожусь. Северные границы! Постоялый двор. Точно!.. Наскоро одевшись и даже не посмотрев на себя в зеркало, я выбежала в коридор. Спустившись по старенькой скрипящей под ногами лестнице, я выскочила во двор и застыла, пытаясь переварить увиденное.

Шэн стоял посреди двора в одной рубашке, небрежно заправленной в штаны, а у его ног лежала она... та самая девочка, что привела нас на постоялый двор старика Вэя.

Она лежала на спине, раскинув тощие руки, а её лицо... оно было покрыто багровыми пятнами. Такие же пятна виднелись на шее, на запястьях, на лодыжках, выглядывавших из-под застиранного подола.

Красная чума.

Я узнала её сразу.

В прошлой жизни я видела эти пятна тысячи раз. На лицах умирающих. На телах детей, которых мы не успели спасти. На руках Дамиана, подхватившего заразу, но сумевшего быстро справиться с ней благодаря лекарству, что усиливали мои слёзы.

- Не дышите! - закричала я. - Не дышите рядом с ней! Отойдите все! Закройте рты и носы!

Люди замерли.

Солдаты императора - закалённые воины, которых не испугать ничем - попятились. Кто-то прижал к лицу рукав, кто-то отступил на несколько шагов.

- Что это? - голос Шэна прозвучал резко.

- Чума, - ответила я, опускаясь на колени рядом с девочкой. - Красная чума.

Болезнь началась раньше, чем я ожидала, а мы пока не успели подготовить лекарство. Следовать действовать быстрее. Ещё быстрее.

Я провела рукой над телом девочки, не прикасаясь к коже. Моя магия феникса отозвалась тугой болью в груди. Внутри девочки бушевал огонь, но не живительный - пожирающий. Болезнь сжигала её изнутри, и если не помочь...

- Мне нужна вода. Кипячёная. Чистые тряпки. И травы - те, что я перечислила вчера, - я подняла голову и посмотрела на онемевших слуг. - Бегом!

Никто не шелохнулся. Мои слова ничего не значили для этих людей, потому что они считали меня недостойной находиться подле императора. В их глазах я была всего лишь девкой, которая отдала свою невинность в обмен на власть.

- Вы не слышали приказа?! - рявкнул Шэн. - Выполнять!

Люди бросились врассыпную.

Император опустился рядом со мной на корточки. Его лицо было бледным, но спокойным - настолько спокойным, насколько это вообще было возможно.

- Что я могу сделать? - спросил он тихо.

- Уйти, - ответила я, не глядя. - Вы - император. Если вы заболеете...

- Я никогда не отправлю женщину туда, куда боюсь пойти сам, - резко перебил он. - Я не брошу и этого ребёнка. Что делать?

Я подняла на него глаза.

Император смотрел на меня спокойно и твёрдо. Без страха. Без сомнений.

Даже если он заразится, я могла позаботиться о нём. Он не будет болеть долго... Лекарство поможет ему.

- Помогите мне перенести её в дом. И следите, чтобы никто не приближался. Эта зараза передаётся через дыхательные пути. Если кто-то вдохнёт воздух рядом с больным...

- Я понял.

Император подхватил девочку на руки и двинулся в дом. Я постаралась взять себя в руки и не поддаваться панике. Нельзя. Она будет самым худшим советчиком в этой ситуации. В прошлом я делала это сотни раз. Просто моё юное неокрепшее тело пока ещё не привыкло, но ничего... я справлюсь.

Хозяин Вэй, бледный как смерть, стоял на пороге и смотрел на свою приёмную дочь широко раскрытыми глазами.

- Цзе... что с Цзе? - прошептал он.

- Мы поможем ей, - ответила я, проходя мимо. - Но вы должны сделать то, что я скажу. Немедленно изолируйте всех, кто контактировал с ней. Детей - в отдельную комнату. Взрослых - в другую. И никаких поцелуев, объятий, никакого совместного сна.

- Но...

- Или они умрут все, - отрезала я. - Выбирайте.

Старик замолчал, понимая, что лучше согласиться со мной, чем потерять кого-то ещё.

Следующие часы превратились в самое настоящее испытание на прочность. Мы устроили лазарет в самой большой комнате. Я велела вынести все ковры и занавески, открыть окна - но так, чтобы не было сквозняка, вымыть полы кипятком с добавлением золы.

Цзе - так звали девочку - лежала на топчане в центре комнаты. Её дыхание было хриплым, прерывистым, пятна расползались по телу с пугающей быстротой.

- Корень женьшеня, - бормотала я, перебирая принесённые травы. - Цветы горной сливы. Полынь. Имбирь. Всё в котел, залить кипятком, настоять не меньше часа.

Лекари из свиты императора смотрели на меня с недоверием. Один из них, пожилой, с седой бородой, осмелился возразить:

- Леди, такой отвар не поможет при красной чуме. Требуется...

- Я знаю, что требуется, - перебила я. - И я знаю, что травы не вылечат её полностью. Но они дадут организму силы бороться. А вы тем временем приготовьте повязки. Марлевые, сложенные в несколько слоёв. Каждому, кто входит в эту комнату обязательно надевать повязку на лицо. И менять каждые два часа.

Лекарь хотел возразить, но Шэн, вошедший в комнату с травами коротко бросил:

- Делайте, что говорит леди Лэрриан.

Лекарь склонился и продолжил выполнять мои требования, делая вид, что не пытался со мной поспорить.

К полудню принесли ещё троих.

Мальчик-подросток, работавший на кухне. Старуха, торговавшая травами на рынке. Молодая женщина - жена кузнеца из соседней деревни. Болезнь не выбирала, а косила всех, кто попадался на её пути.

- Нам не хватит мест, если больные продолжат поступать сюда, - сказал главный лекарь, вытирая пот со лба. - Мы не справимся с большим потоком.

- Расширяйтесь, - приказал Шэн. - Занимайте соседние комнаты. Освободите весь первый этаж.

- Но, Ваше Величество...

- Это приказ.

К вечеру первый этаж превратился в лечебницу.

Я перевязывала, поила отварами, меняла повязки, успокаивала страждущих. Мои руки были в чужой крови, платье промокло насквозь, волосы выбились из причёски и липли к лицу. Но я не останавливалась.

Шэн был рядом.

Он делал то, на что не решился бы ни один другой император. Он собственноручно перетаскивал больных, менял простыни, держал людей, когда им становилось плохо. Он не морщился от запаха болезни, не отворачивался от вида крови.

- Ваше Величество, - прошептала одна из служанок, глядя на увлечённого делом дракона широко раскрытыми глазами. - Он же... он же император. Зачем он...

- В первую очередь он человек, - ответила я. - В отличие от тех, кто только говорит о милосердии на словах.

Служанка перекрестилась и продолжила свой путь

К ночи принесли ещё пятерых.

Я выдохлась. Мои руки тряслись, перед глазами плыло. Если бы не магия феникса, которая теплилась где-то глубоко внутри, согревая и давая силы - я бы рухнула без сил.

- Иди отдыхать, - сказал Шэн, подходя ко мне. Он выглядел немногим лучше, чем я - под глазами залегли тени, на скуле засохла чужая кровь. - Ты ничего не сможешь сделать, если свалишься сама.

- Я не могу, - ответила я. - Ещё не всё...

- Можешь, - он взял меня за плечи, заставляя посмотреть на него. - Я приказываю тебе отдыхать. Это не обсуждается.

Я хотела возразить, но он наклонился ближе и тихо добавил:

- Если ты умрёшь - кто будет лечить их? Я в травах не разбираюсь. И слёзы феникса добыть для них не смогу.

Император пытался шутить, но я видела в его взгляде неподдельную тревогу.

- Я... хорошо, - кивнула я. – Я посплю совсем немного, а потом вернусь.

- Поспи достаточно, чтобы организм отдохнул.

Я спала на топчане в углу. Рядом, на соломенном тюфяке, пристроился один из лекарей - старик, который сперва сомневался в моих знаниях, а теперь молча выполнял всё, что я просила.

Среди ночи меня разбудил крик.

Я вскочила, не понимая, где нахожусь, и бросилась к постели девочки.

Цзе металась от жара. Её лицо пылало, пятна слились в одно большое багровое пятно, покрывавшее всю левую половину лица.

- Держите её! - скомандовала я, и чьи-то руки - большие, сильные - прижали девочку к топчану.

Шэн.

Он не ушёл.

Он остался здесь, в этой проклятой комнате, полной смерти, и держал умирающую девочку, пока я разжигала магию.

- Слёзы, - прошептала я, закрывая глаза. - Мне нужны слёзы.

Я заставила себя вспомнить.

В прошлой жизни я плакала легко - от боли, от обиды, от предательства. Сейчас же слёзы не шли. Я пересохла внутри, выгорела, стала более холодной и полной ненависти.

Но девочка умирала.

И я напомнила себе боль, через которую прошла в прошлом.

Я вспомнила лицо Дамиана в тот момент, когда он называл меня пустышкой. Вспомнила Джанэр, прижимающуюся к нему с победной улыбкой. Вспомнила лекарей, которые должны были убить меня во время обряда. Вспомнила, как мои дети умирали, даже не родившись.

Слёзы потекли сами.

Горячие, солёные, магические. Они капали на лицо Цзе, на её багровые пятна, на её сухие, потрескавшиеся губы.

Я плакала и собирала свои слёзы, чтобы добавить их в снадобье для исцеления больных. Только так мы могли спасти их. Как потеряла сознание – я даже не поняла, но очнулась я в чьих-то объятиях.

Меня несли наверх, в маленькую комнатку под самой крышей. Шэн - это был он - опустил меня на кровать, укрыл одеялом и сел рядом на край.

- Цзе? - прошептала я.

- Жива, - ответил он. - Пятна почти исчезли. Лекари говорят, что ещё день-два - и она поправится.

Я выдохнула.

- А другие?

- Троих мы потеряли, пока ты спала, - его голос был ровным, но я слышала в нём боль. - Старуху и двоих детей. Остальные... остальные держатся.

Я закрыла глаза.

Трое.

В прошлой жизни их были тысячи. Целые деревни вымирали за неделю.

Трое - это мало. Но для меня - это слишком много.

- Мы справимся, - сказала я, не открывая глаз. - Мы остановим это.

- Я знаю, - ответил Шэн, - я не сомневаюсь в тебе.

Он молчал несколько мгновений, а потом я почувствовала, как его рука накрыла мою - осторожно, почти невесомо.

- Ты невероятная, - сказал он тихо. - Я знал, что ты смелая. Я знал, что ты умная. Но чтобы ты плакала над чужим ребёнком, тратила свои силы, свою магию, свои слёзы... - он замолчал, подбирая слова. - Дамиан идиот, что потерял тебя.

Я не ответила.

Я лежала с закрытыми глазами и чувствовала тепло его ладони на своей руке.

Оно согревало.

Оно успокаивало.

Оно давало надежду.

«Я больше не позволю чувствам одержать верх», - подумала я.

Но в этот самый момент, когда его пальцы сжимали мои, а дыхание касалось моей щеки - я поняла, что эта битва, возможно, уже проиграна.

Не сейчас.

Не сегодня.

Но когда-нибудь...

Я отогнала эту мысль и провалилась в сон - глубокий, без сновидений, похожий на смерть.

А когда проснулась - Шэн уже был внизу, в лазарете.

Он менял повязки больным.

Собственными руками.

И никто из тех, кто называл его жестоким убийцей, не мог отвести взгляда от этого зрелища.

- Он... он же император, - прошептал один из крестьян, глядя, как Шэн промывает рану его жене.

- Он император, - согласилась я, проходя мимо. – Который заботится о своём народе, несмотря на слухи, которые распускают о нём.

Крестьянин посмотрел на меня, потом на Шэна, потом снова на меня.

- Может, мы и правда ошибались в нём, - сказал он тихо.

Я не ответила.

Но внутри меня что-то ёкнуло.

Люди менялись... Быть может, Дамиан тоже изменится и не станет жестоким убийцей, который свергнет с трона своего брата? Могла ли я полностью переписать историю? Даже если нет, то я планировала сделать всё возможное для этого.

Две седмицы превратились в череду выматывающих будней.

Я перестала замечать смену света и тьмы за окнами. Время измерялось иначе - количеством новых больных, которые прибывали слишком часто. Сначала это были жители окрестных деревень. Потом - торговцы, заехавшие на север по делам. Потом - солдаты из пограничного гарнизона.

К концу первой седмицы лазарет разросся до трёх этажей.

К концу второй - мы заняли соседнее здание.

- Я больше не могу, - прошептала я Шэну, когда мы остались одни в коридоре. Была глубокая ночь, больные спали, лекари валились с ног. - Их становится больше. Что бы мы ни делали, их становится больше.

Шэн стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня мутными глазами. За эти дни он осунулся, похудел, под глазами залегли чёрные тени. Но он продолжал работать - менял повязки, разносил отвары, успокаивал умирающих.

- Мы должны найти источник, - сказала я. - Не просто лечить, а искоренить эту заразу. Иначе...

- Иначе что? - его голос был хриплым.

- Мы проиграем. Вылечить всех не получится. Мы, скорее, погибнем сами.

Шэн кивнул и попытался оттолкнуться от стены, чтобы идти. Но ноги не послушались. Он пошатнулся, схватился за косяк и медленно сполз вниз.

- Ваше Величество? - я подскочила к нему, схватила за плечи, заставляя поднять голову.

Его лицо было бледным.

Слишком бледным.

А на шее, у ворота рубашки, я заметила тёмное пятно.

- Нет, - выдохнула я, оттягивая ткань. - Нет, только не ты...

Багровое пятно.

Маленькое, с монетку, но уже пульсирующее, расползающееся.

Красная чума.

- Шэн, - я впервые назвала его по имени без титула, сама не заметив этого. - Ты заражён.

Он посмотрел на меня и слабо усмехнулся.

- Прости, что лишил поддержки и стал твоим пациентом, - прошептал император.

- Это не смешно! - я почувствовала, как в горле встаёт ком. - Ты не имеешь права болеть! Ты - император!

- Императоры тоже смертны, - ответил мужчина, обессилено прикрывая глаза.

Я уложила его в отдельной комнате – в той, где спала сама первые ночи. Велела лекарям принести чистые простыни, отвар из корня женьшеня и цветов горной сливы. Сама села рядом на табурет, боясь, что если я уйду, то случится неизбежное.

Шэн метался в лихорадке.

Он не стонал, не жаловался, но его лицо искажалось от боли каждый раз, когда пятна расползались дальше. Кожа горела, дыхание хрипело и прерывалось.

- Пей, - я подносила к его губам ложку с отваром. - Пожалуйста, пей.

Он пил. Послушно, как ребёнок. Глотал через силу, давился, но пил.

А потом отворачивался и выплёвывал обратно.

- Лекарство не держится, - сказал старый лекарь, покачивая головой. - Очень сильное заражение. Его Величество такими темпами не доживёт до утра.

- Доживёт, - отрезала я. - Оставьте нас.

Лекарь поклонился и вышел.

Я осталась с Шэном одна.

Всю ночь я сидела рядом, протирала его лоб влажной тряпкой, поила отваром, шептала слова, которые он, вероятно, не слышал.

- Ты не умрёшь, - повторяла я. - Я не позволю. Ты слишком нужен мне. Этой империи. Этим людям, которые только начали верить в тебя.

Он не отвечал.

Только дышал - тяжело, надрывно, с каждым вздохом будто отдавая часть жизни.

К рассвету жар усилился.

Шэн начал бредить.

- Отец... не надо... я не просил трон... - шептал он, хватая ртом воздух. - Брат... брат хочет убить меня...

Я сжала его руку.

- Никто тебя не убьёт. Я здесь. Я рядом. Я никому не позволю навредить тебе. Слышишь меня? Император, как же твоё обещание сделать меня своей императрицей? Ты слишком нужен мне, чтобы сбегать сейчас. Слышишь?

Шэн повернул голову, и его мутные глаза вдруг сфокусировались на мне. В них горел огонь. Такой же горел в них в ту ночь, когда я готова была отдаться ему.

- Арианна, - произнёс император хрипящим голосом.

- Я здесь, - повторила я.

Он резко сел - так, что я не успела отстраниться. Его рука взметнулась к моему затылку, пальцы вцепились в волосы, и он поцеловал меня.

Не нежно. Не осторожно. Он целовал так, как тонущий хватается за последний глоток воздуха - отчаянно, жадно, почти жестоко.

Я вскрикнула ему в губы, но он не отпустил.

Его язык вторгся в мой рот, его зубы куснули мою нижнюю губу - сильно, до крови. Я почувствовала металлический привкус, почувствовала, как его магия смешивается с моей, как что-то перетекает от него ко мне или от меня к нему.

А потом он обмяк.

Упал на подушки, закрыл глаза и задышал ровнее.

Казалось, что смертоносная хватка отпустила его.

Я сидела, прижимая пальцы к прокушенной губе, и смотрела на Его Величество. На его щеке, там, где ещё час назад горело багровое пятно, осталась только бледная розоватая полоска.

Она бледнела прямо на глазах.

К утру Шэн поправился.

Совершенно.

Он встал с кровати, накинул рубашку и вышел в коридор - бледный, но твёрдо стоящий на ногах. Лекари ахнули. Солдаты перекрестились.

- Что случилось? - спросил Шэн, приблизившись ко мне. – Ты ранена?

- Ничего страшного. В бреду вы были... вы укусили меня во время поцелуя, но это ничего.

Шэн замер.

- Я... - он провёл рукой по волосам, пытаясь вспомнить. - Я ничего не помню.

- И не надо, - я отвернулась. - Главное, что вы здоровы.

А ещё я узнала средство, способное быстро избавить от болезни – кровь феникса.

В прошлой жизни я знала, что слёзы феникса обладают целительной силой. Но кровь? Кровь феникса – это куда более сильная магия, и я не собиралась ждать.

В тот же день я добавила в отвар несколько капель своей крови. Самые тяжёлые больные - те, кого мы уже списали со счетов - начали поправляться на глазах.

- Это чудо, - прошептал старый лекарь, глядя, как женщина, которая ещё вчера не могла дышать, садится на постели и просит есть.

- Всё благодаря крови феникса, - шептала я себе под нос. – Дар перерождения, данный для спасения жизней.

Я добавляла кровь в каждую порцию отвара. Каплю за каплей. День за днём.

Больные выздоравливали.

Эпидемия отступала.

Но я с каждым днём чувствовала, как силы покидают меня.

Шэн тоже заметил это.

- Ты едва держишься и совсем не отдыхаешь, - произнёс император, застав меня за тем, как я режу палец над котлом с отваром. – Что... что ты делаешь?

- Добавляю лекарство, - ответила я, пряча руку за спину.

Он схватил меня за запястье, разжал пальцы и увидел порезы. Старые, новые, совсем свежие - мои руки были покрыты ими, но меня это не страшило.

- Твоя кровь, - понял Шэн, и его голос похолодел. - Ты добавляешь в отвар свою кровь.

- Это помогает, - ответила я, пытаясь высвободить руку. - Самые тяжёлые поправляются. Я не могу остановиться.

- Не можешь? - он сжал моё запястье так, что пальцы побелели. - Посмотри на себя! Ты таешь на глазах! Ещё немного - и ты сама умрёшь!

- Лучше я, чем тысячи, - сказала я тихо.

- Нет, - отрезал Шэн. – Я не позволю тебе жертвовать собой. Ты - моя невеста. Будущая императрица. Мать моих детей.

- Но...

- Никаких «но», - он притянул меня к себе, и я упёрлась ладонями в его грудь. - Если ты продолжишь в том же духе - я увезу тебя в столицу силой. Запру во дворце и не выпущу до самой свадьбы. Ты меня поняла?

Я смотрела в его глаза, наполненные отчаянной заботой, и у меня перехватывало дыхание.

- Поняла, - прошептала я.

- Повтори.

- Я поняла, Ваше Величество.

- Шэн, - поправил он. - Для тебя - просто Шэн.

Он отпустил меня и отошёл к окну.

- Мы сделали достаточно, - сказал он, глядя на улицу. - Тысяч смертей удалось избежать.

Я подошла к окну и выглянула на улицу.

Там, на площади перед постоялым двором, стояли люди.

Много людей.

Крестьяне с окрестных деревень, солдаты из гарнизона, торговцы, чьи товары пропали из-за карантина. Они держали в руках цветы, свечи, хлеб.

И они смотрели на окно, где стоял Шэн, с благоговением.

- Смотри, - сказала я тихо. - Они больше не ненавидят тебя.

Шэн замер.

- Они благодарят тебя. Они называют тебя спасителем. Императором, который не побоялся остаться в месте, которое другие обходят стороной, - я улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. - Ты сделал это, Шэн. Ты завоевал их сердца.

Император стоял неподвижно, вглядываясь в лица людей, которые кланялись ему. Он отвечал им коротким кивком, но вёл себя сдержанно, как закалённый в боях истинный воин.

- Это ты сделала, - сказал он наконец. - Без тебя я бы не справился. Ты вытащила меня с того света. И кажется... теперь я у тебя в долгу.

- Вы тоже помогли мне избежать ненужной помолвки, поэтому мы квиты, Ваше Величество. Никто никому ничего не должен. Став императрицей, я смогу помогать людям ещё больше и заботиться о них. Это великая честь для меня.

Шэн замер на мгновение, обернувшись в мою сторону. Он смотрел на меня внимательно, словно совсем не узнавал.

- Арианна, - позвал он немного дрожащим голосом. - Это всё, что тебя волнует? Мнение народа? Их благодарность? Единственное, чего ты хочешь – их признание?

Я судорожно сглотнула ком в горле и вопросительно посмотрела на мужчину.

- Что вы имеете в виду?

- Я имею в виду, - он шагнул ближе, сокращая расстояние между нами до нескольких дюймов, - Ты спасла этих людей. Ты работала дни и ночи напролёт, жертвовала собой, плакала, истекала кровью. И всё это - ради титула?

Между нами полыхнул жар, пробирающий до мозга костей. Я постаралась отстраниться, но император сделал шаг вперёд, не отпуская меня.

- Нас связывает лишь договорённость, Ваше Величество. Вы не забыли? Это выгодно нам обоим... мы договаривались, что так и останется. Ничего больше между нами быть не может.

- Ничего больше, - повторил император, и в его голосе послышалась горечь. - Хорошо. Я запомню.

Он отвернулся и сделал шаг к двери.

- Шэн, - окликнула я. Он замер, не оборачиваясь. - Спасибо. Что не бросили меня. Что были рядом.

Он не ответил.

Только чуть склонил голову и вышел из комнаты.

Я осталась одна, прижимая руки к груди, где бешено колотилось сердце.

«Ничего больше», - сказала я.

Но почему тогда так больно?

Почему эти слова прозвучали как ложь?

Дверь распахнулась снова.

Я ожидала, что он вернулся, что он не оставил меня, и я скажу, что не думаю так на самом деле, но это был не он...

В комнату влетел запыхавшийся слуга - один из тех, кого император оставил в лазарете.

- Госпожа! - выдохнул он. - Госпожа, там...

- Что там? - я мгновенно взяла себя в руки.

- Принц Дамиан! - слуга побледнел. - Принц Дамиан прибыл на север! Его карета уже въезжает в деревню!

Мир покачнулся.

Дамиан.

Здесь.

В тот самый момент, когда эпидемия пошла на спад, а народ полюбил императора.

Зачем?

Я выбежала из комнаты и помчалась вниз по лестнице, потому что знала, что нужна ему... императору, который наверняка разозлится на своего брата и захочет прикончить его. Шэн уже стоял на крыльце, а его рука сжимала эфес меча.

- Ваше Величество, - я подбежала к нему, запыхавшись. – Вам не следует с ним встречаться.

- Предлагаешь императору скрываться от принца?

На дороге, окутанная клубами пыли, показалась чёрная карета. В прошлом Дамиан объезжал в ней деревни, вылечивая больных и собирая урожай славы. Сейчас же он опоздал. Зачем тогда появился? Наверняка до него уже дошли слухи, что сам император борется с эпидемией... Зачем тогда он примчался? Неужели рассчитывал, что таким образом отнимет у Шэна любовь людей? Нет! Не бывать этому! Они видели всё собственными глазами, и никто больше не убедит их, что на троне восседает недостойный правитель.

Карета остановилась у двора. Дамиан вышел из неё, и выглядел он настолько свежим и отдохнувшим, что казалось, словно он приехал не в эпицентр смертельной бури, а посещает светский приём. Его взгляд скользнул по мне, но я не испугалась, стойко выдержав его. Наверное, сейчас я выглядела ужасно, но красоваться перед бывшим и не планировала.

- Брат, - губы Дамиана расплылись в приторной улыбке, и он раскрыл руки для объятий. Шэн не двинулся с места, и принцу пришлось опустить руки, делая вид, что он просто решил размяться. - Я наслышан о твоих подвигах. Люди говорят, ты лично ухаживал за больными.

- Люди многое говорят, - ледяным тоном ответил император. - Зачем ты здесь, Дамиан?

- Брат, северные земли - часть империи, я имею право их посещать без объяснения причины.

Дамиан снова посмотрел на меня. Его глаза сузились, а улыбка превратилась в презрительную усмешку.

- Арианна. Ты выглядишь... уставшей. Император совсем не бережёт тебя?

- Леди Лэрриан не нуждается ни в чьей опеке, - сухо отрезала я.

Дамиан усмехнулся, и меня затошнило от его презрительной физиономии.

- Какой у тебя острый язычок, - заметил он. - Ты не была такой раньше.

- Люди меняются, - ответила я, задумавшись – когда раньше? И когда это он успел влюбиться в меня? Мы виделись лишь на паре светских приёмов, чтобы сейчас говорить о высоких чувствах.

- Император стал героем в глазах крестьян, но... поговаривают, что он сам и завёз смертельную заразу, чтобы потом... – Дамиан прищёлкнул языком, театрально корча страдальческую гримасу. – Что только не скажут люди!..

В толпе собравшихся посмотреть на дорогую карету крестьян прошёлся шепоток. Дамиан не просто так сказал эти слова... Он приехал, чтобы посеять семя сомнения в сердца людей, заставить их думать, что всё это было лишь игрой. Ну нет! Мы не для того не спали ночами, чтобы сейчас нас объявили в заражении северных поселений.

Я шагнула вперёд, поворачиваясь к собравшимся.

- Вы все видели, - закричала я, стараясь, чтобы меня услышали даже те, кто стоял в дальних рядах. - Вы видели, как император сражался за ваши жизни. Как он менял повязки вашим умирающим родственникам. Как держал за руки тех, кого уже нельзя было спасти. Как он сам заболел, потому что слишком близко контактировал с больными. Он чуть не умер!

Толпа замерла.

- И кто-то смеет говорить, что он завёз эпидемию? - я обвела людей горящим взглядом. - Вы видели, как он молился богам за каждого? Как просил прощения у тех, кого не смог спасти? Разве так поступает тот, кто принёс смерть?

В толпе кто-то всхлипнул.

- Госпожа правду говорит, - раздался старческий голос. Хозяин Вэй, опираясь на клюку, вышел вперёд. - Я своими глазами видел. Император ночей не спал. Мою Цзе выходил. Земной поклон ему за это.

Старик опустился на колени.

За ним - ещё один. Потом - женщина, чьего мужа спасли вчера. Потом - солдат, которому Шэн лично перевязывал рану.

Десятки людей встали на колени, выражая своё почтение императору и склоняя перед ним головы.

- Благодарим, Ваше Величество, - загудели голоса.

Шэн стоял неподвижно, и только лёгкая дрожь в пальцах выдавала его волнение.

- Встаньте, - сказал он тихо, но так, что услышали все. - Я не бог. Я такой же человек, как вы. Я делал то, что должен был делать.

Дамиан побледнел.

Его план перетянуть народ на свою сторону, обвинив брата в эпидемии, провалился. Я видела это по его глазам. По тому, как дёрнулась его правая бровь. По тому, как сжались кулаки.

- Что ж, - произнёс он, стараясь сохранить лицо. - Рад, что ты справился, брат. Я, признаться, даже не знал, что тут так опасно. Просто объезжал границы, как и положено наследному принцу.

- Наследному? - переспросил Шэн, и в его голосе зазвенела сталь. - Ты всё ещё считаешь себя наследником?

- Пока я не лишён этого титула, брат, - поправился Дамиан, выдавливая улыбку. – Тебе стоит подумать об этом и... быть может, назначить меня главой северных границ?

Глядя на Дамиана, я видела то, чего не замечали остальные: уголки его губ дрожали от едва сдерживаемой ярости. Его дыхание стало глубже, чаще. Он проиграл этот раунд, но признавать поражение не собирался.

На мгновение меня обожгла пугающая вспышка: что, если он тоже помнит? Если вернулся в прошлое с теми же знаниями, что и я?

Он смотрел на меня совсем не так как раньше... не как на бывшую невесту, что отдалась другому, а как на ту, что испортила его сладкую жизнь и помешала планам до последнего вздоха восседать на троне императора.

Холодок пробежал по спине.

Если Дамиан помнит - он будет действовать иначе. Он поторопится и изменит свой план, понимая, что я могу помешать.

- Арианна, - голос Шэна вернул меня в реальность. - Ты нужна больным. Иди.

Я кивнула, не глядя на Дамиана, и быстрым шагом направилась в лазарет. Спиной чувствовала его взгляд - тяжёлый, злой, полыхающий ненавистью. Как понять – действительно ли он помнит всё? Как успокоиться?

Дамиан не задержался.

Он провёл на севере ровно один день. Осмотрел окрестности, поговорил с десятком крестьян (теперь уже не такими благодарными ему, как раньше), сделал вид, что помогает лекарям, и уехал на следующее утро.

Я не выходила его провожать.

Не хотела видеть его лицо. Не хотела слышать его приторный голос. Не хотела снова чувствовать ту боль, которую он причинил мне в прошлой жизни.

Шэн проводил брата лично. Вернулся хмурым, но ничего не сказал.

Мы работали дальше. Дни и ночи. Больных становилось всё меньше - эпидемия шла на спад, но источник заразы так и не был найден.

Слуги Его Величества искали, осматривали окрестности и однажды они вернулись с доброй вестью.

Они нашли заброшенный колодец в двух лигах к северу от деревни. Вода в нём была чёрной, с маслянистой плёнкой на поверхности. Крестьяне говорили, что колодец пересох ещё прошлой осенью, но кто-то пробил его сново - и теперь оттуда тянуло гнилью и смертью.

- Это источник, - сказала я, опускаясь на колени перед срубом. - Я чувствую магию. Тёмную. Древнюю.

- Кто мог это сделать? - спросил Шэн, стоя рядом.

Я не ответила.

Но мы оба знали.

Дамиан.

Если не он сам, то кто-то из его людей... Тот, кто желал посадить Дамиана Кэррогана на престол.

- Мне нужна кровь, - сказала я, не глядя на императора. - Много.

- Арианна...

- Без неё мы не очистим источник, - перебила я. - Я знаю, что делаю.

Шэн молчал несколько долгих секунд, а потом вытащил кинжал из-за пояса и протянул мне рукояткой вперёд.

Императору пришлось бороться с собой, чтобы не схватить меня в охапку и силой не унести в столицу, но он понимал – я делаю то, что должна. Я спасаю людей. Пока источник скверны не уничтожен, больные появляться точно не перестанут. Мы не могли оставаться на севере долго. Пора возвращаться.

Проведя ледяным лезвием по ладони, я сжала руку в кулак над колодцем. Кровь хлынула алая, горячая, пахнущая огнём и жизнью. Она смешивалась с чёрной водой, шипела, испарялась, оставляя после себя чистую, прозрачную влагу.

Я стояла на коленях, прижимая раненую ладонь к срубу, и чувствовала, как магия вытекает из меня вместе с кровью. Голова кружилась, перед глазами плыли круги, но я не останавливалась.

Рука Шэна легла на моё плечо.

- Хватит, - сказал он.

- Ещё немного.

- Я сказал - хватит, - он оторвал мою руку от колодца и прижал к своей груди. - Посмотри.

Я подняла голову.

Вода в колодце стала прозрачной. Абсолютно. Как слеза. В ней не было ни мути, ни черноты, ни маслянистой плёнки.

- Ты сделала это, - тихо сказал Шэн.

- Мы сделали, - поправила я, чувствуя, как силы покидают меня. - Мы вместе.

Я пошатнулась, и император подхватил меня на руки.

- Я могу сама...

- Можешь, но кто сказал, что я позволю?

С этими словами Его Величество направился к постоялому двору, прижимая меня к своей груди.

Вечером того же дня мы снова стояли на крыльце постоялого двора, совсем как в первую ночь, которую провели здесь.

Эпидемия была остановлена. Источник уничтожен. Больные шли на поправку.

Солнце садилось за холмом, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Пахло дымом костра и целебными травами.

- Помнишь тот вечер, когда мы приехали сюда? – словно прочитав мои мысли, спросил Шэн.

- Помню, конечно! Нас не желали принимать ни в одном постоялом дворе тогда, но я была уверена, что мнение народа изменится. Теперь каждый был бы рад видеть тебя у себя.

- Да... Мнение людей меняется. Мы выиграли эту схватку, но сколько ещё будет попыток со стороны Дамиана забрать любовь жителей и захватить трон?

Я вспомнила, как в бреду Шэн говорил, что не желал садиться на трон, как он терзался и страдал. Он не выбирал такую судьбу. Почему император назначил именно его своим преемником, но не лишил младшего сына титула? Вопросов было много, но теперь уже мы не получим на них ответы.

- Мы справимся. Ведь теперь мы союзники, Ваше Величество.

- Союзники. Я помню. Всего лишь союзники, - кивнул Шэн, и почему-то мне стало горько от его слов.

Дворец встретил меня холодом. Придворные кланялись, но за спиной шептались. Служанки потупляли взгляды, но в их глазах горело любопытство. Я была в их глазах всего лишь выскочкой, что непонятным образом сумела затащить в постель самого императора.

Что ж, тем лучше.

Со дня возвращения я перестала быть той Арианной, которая только начинала свою игру. Я набралась решимости и больше не боялась за свою репутацию. Теперь они должны были слушать меня, как будущую императрицу, мать великого государства. До нашей свадьбы с Шэном оставалось не так много времени, но я уже жила во дворце, как его невеста.

- Лин, - обратилась я к служанке, когда мы остались в моих новых покоях . Просторные и светлые с окнами на цветущий сад. Шэн позаботился обо мне, и я была благодарна ему. - Принеси список всех, кто работает во дворце. От поваров до прачек.

- Весь список, госпожа? - изумилась девушка. - Там же сотни имён...

- Это не так важно. Я должна изучить их.

Лин поклонилась и выбежала.

Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя.

Поездка на север изменила меня. Не только внутри - снаружи тоже. Я похудела, скулы стали острее, в глазах поселилась какая-то новая, холодная решимость. Исчезла мягкость, которая была у меня в прошлой жизни. На её место пришла сталь. Я будто бы повзрослела на десятки лет и теперь смотрела на жизнь совсем не так как раньше.

- Именно такой ты и должна быть, чтобы выжить, - прошептала я своему отражению.

Изучив списки в следующие дни, я раздавала приказы, чтобы избавиться от тех, кто верой и правдой служил наследному принцу.

- Сменить половину охраны в восточном крыле, - бросила я распорядителю. - Те, кто стоят сейчас, слишком часто отлучаются.

- Но, Ваше Высочество, они верой и правдой служили...

- Верой и правдой? - я приподняла бровь. - Дважды за неделю я заставала их спящими на посту. Это ты называешь верой и правдой? Убрать.

Распорядитель сглотнул и ушёл.

- Поставки тканей для новых штор отменить, - сказала я экономке на следующий день. - Текущие ещё вполне пригодны. Лучше закупите тёплые одеяла для северного приюта.

- Но, Ваше Высочество, императрица Эмилия при жизни никогда не экономила на убранстве...

- Я - не императрица Эмилия, - оборвала я. - Деньги должны быть потрачены на тех, кто действительно нуждается, а не на бархатные портьеры, которые практически никто не видит.

Экономка обиженно поджала губы, но перечить не посмела.

Я чувствовала, как меняются взгляды окружающих. Страх. Недоверие. Лёгкая ненависть. Меня называли жестокой фавориткой, которая взгромоздилась на трон и теперь командует всеми направо и налево, ещё не получив титул императрицы.

Я не оправдывалась.

Не объяснялась.

Этим людям не нужно было знать, что я пережила. Не нужно было знать, что каждая монета, сэкономленная на шторах, пойдёт на еду для сирот. Что каждый уволенный стражник, спавший на посту, мог стать причиной смерти тех, кто доверился императору.

Пусть считают меня злодейкой.

Пусть боятся.

Это лучше, чем снова стать жертвой.

Был ещё один человек, которого я пыталась оттолкнуть от себя.

Шэн.

По возвращении в столицу мы почти не виделись. Он был занят государственными делами - советники, доклады, бесконечные приёмы. Я - заботами о том, как не позволить Дамиану совершить восстание. Но даже в те редкие минуты, когда наши пути пересекались, я держалась отстранённо. Холодно. Почти враждебно.

- Как прошёл осмотр приютов? - спросил Шэн однажды, встретив меня в коридоре.

- Всё идёт по оговорённому плану, - ответила я, не решаясь посмотреть на императора. - Разрешите идти, Ваше Величество? Меня ждут дела.

- Арианна, - он поймал меня за локоть, и я почувствовала, как его пальцы обжигают кожу даже через ткань рукава. - Что происходит? Ты избегаешь меня.

- Ничего не происходит, - холодно ответила я, высвобождая руку. - Я просто выполняю свои обязанности. Как мы с вами и договаривались.

- Я не думал, что наша договорённость превратит тебя в такую ледышку.

Я подняла на него глаза и солгала - так убедительно, как только могла:

- Мы заключили договор, Ваше Величество. В нём не было пункта о тёплых отношениях.

Он смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Его серые глаза потемнели, на скулах заиграли желваки.

- Хорошо, - сказал император, наконец. - Я запомню.

И ушёл, не оборачиваясь.

Я осталась стоять в коридоре, прижимая дрожащие руки к груди.

Так надо, убеждала я себя. Так надо. Чувства сделают меня слабой. А я не могу быть слабой. Не после всего, что пережила в прошлом.

Но были и другие дела - те, что грели душу.

По дороге с севера я договорилась с Шэном о создании приютов для детей-сирот. Таких, как дом старого Вэя, только больше и лучше.

На север уже отправили приказ: восстановить постоялый двор хозяина Вэя за счёт казны. Завезти еду, ткани, семена для выращивания риса и пшеницы. Назначить лекаря, который будет регулярно осматривать детей.

Теперь я должна была организовать приют в столице. Я сама решила заняться его организацией: осмотреть здания, выбрать лучшее, договориться с поставщиками. Работы было много, но я хваталась за неё как за соломинку - лишь бы не думать о серых глазах императора и его сжатых кулаках. Я всё чаще проваливалась в мысли, что хотела бы оказаться в его объятиях, довериться ему. Но я не смела этого делать. Не могла.

- Есть одно старое поместье на восточной окраине, - доложил распорядитель, когда я попросила список возможных мест. - Продаётся недорого. Правда, давно нежилое, требует ремонта. Но земли много, здание большое - хватит и на спальни, и на кухню, и на учебные классы.

- Поеду посмотрю, - решила я. - Запрягайте карету.

Поместье оказалось красивым, хоть и запущенным. Старая аристократическая усадьба с колоннами, лепниной на фасаде и огромным садом, который зарос, но мог бы стать прекрасным местом для игр при должном уходе.

Я ходила по комнатам, прикидывая, где что разместить. Здесь - спальни для девочек. Там - для мальчиков. Кухню расширить. Кладовые просушить.

- Ваше Высочество, - дворецкий, сопровождавший меня, замялся. - Здесь ещё есть восточная часть поместья. Там сейчас никого нет, но...

- Но что?

- Там принц Дамиан. Говорят, он тоже осматривает это место.

Внутри всё похолодело.

- Мы уезжаем, - сказала я.

Но было поздно.

- Арианна, - раздался его голос откуда-то слева. - Какая неожиданная встреча.

Я медленно обернулась.

Дамиан стоял в дверях комнаты - такой же красивый, как всегда, в изысканном костюме, со своей привычной улыбкой на губах. Но глаза... глаза его были холодными. Расчётливыми. И в них не было ни капли той нежности, которую я когда-то принимала за любовь.

- Ваше Высочество, - я поклонилась минимально, насколько позволял этикет. - Приятно видеть вас в добром здравии.

- Взаимно, - он шагнул внутрь. - Ты ищешь дом для сирот? Слышал, что с твоим появлением в его жизни мой брат стал истинным филантропом.

- Ну что вы, Ваше Высочество... Он просто делает то, чем должен заниматься император – заботится о своём народе.

- Заботится? - он усмехнулся. - Отправляя свою будущую императрицу устраивать жизнь беспризорникам?

Дамиан посмотрел на дворецкого и коротко бросил:

- Оставь нас.

Дворецкий замялся, покосился на меня.

- Я сказал - оставь, - повторил Дамиан, и в его голосе прозвучали стальные нотки.

Слуга поклонился и поспешил выйти.

Я осталась с Дамианом наедине.

Он не торопился. Сделал несколько шагов по комнате, рассматривая потрескавшуюся лепнину, потом резко развернулся, схватил меня за плечи и прижал к стене.

- Ты думала, я отпущу тебя так просто? - прошептал он, и его дыхание опалило мою щёку.

- Отпусти, - я попыталась вырваться, но он держал крепко.

- Не отпущу, - он наклонился ближе, и в его глазах зажглось знакомое пламя. - Я всё ещё могу простить тебя, Арианна. Твою глупость. Ту ночь с моим братом. Всё. Если ты передумаешь сейчас.

- Передумаю? - я замерла.

- Да. Не становись его императрицей. Дождись меня. Всего несколько месяцев - и я всё улажу. Я скажу всем, что это был обман. Что Шэн принудил тебя. Что ты не хотела, но он взял тебя силой.

- Ты хочешь, чтобы я солгала?

- Не лгала - подтвердила правду, - он погладил меня по щеке, и я почувствовала, как по коже бегут мурашки - не от удовольствия, от отвращения. - Никто не осудит тебя. Ты будешь невинной жертвой. А я... я заберу тебя отсюда. Мы поженимся. Я сделаю тебя счастливой.

Я смотрела в его золотистые глаза и не узнавала.

Раньше - в прошлой жизни - я бы поверила. Я бы растаяла от этих слов, расплакалась от благодарности, бросилась ему на шею.

Теперь я видела правду.

Он не предлагал мне любовь. Он предлагал сделку. Уничтожить репутацию Шэна, сделать меня посмешищем, а потом - использовать как удобную куклу, которая родит ему наследников и будет молчать.

- Вынудил? - я рассмеялась - горько, с надрывом. – Ваше Высочество, вы действительно верите собственным словами?

Дамиан замер.

- Я сама пришла к нему, - уверенно заявила я. - Я сама предложила ему этот союз. Он не брал меня силой. Я пришла добровольно. И знаете почему?

Дамиан молчал. Его пальцы на моих плечах дрожали - то ли от ярости, то ли от чего-то другого, что ему едва удавалось контролировать.

- Потому что я люблю его, - выдохнула я.

Я не знала, правда ли это. Или просто нужные слова, которые остановят Дамиана. Но в этот момент - когда его лицо исказилось от боли - я поверила себе.

- Ты лжёшь, - прошептал он, отступая на шаг. - Ты не можешь любить его. Ты даже не знаешь его!

- Я знаю его лучше, чем вы думаете, - ответила я. - Я знаю, что он не предаст. Не продаст земли врагам. Не назовёт свою жену пустышкой только потому, что она долго не может родить. А ещё... - я подняла голову, глядя ему прямо в глаза, - я знаю, что он не станет убивать своих детей ради власти.

Дамиан побледнел.

Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто что-то щёлкнуло в его голове - какая-то шестерёнка, какой-то образ, которого не должно было быть.

- Ты... - начал он и замолчал.

- Что? - спросила я. - Вы хотите сказать, что я не права?

- Ты бредишь, - после недолгого молчания подметил Дамиан. - Как и тогда, во дворце.

Он отпустил меня, развернулся и вышел из комнаты.

А я осталась стоять, прижавшись к стене, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

Он не помнит. Он вёл себя так, словно мои слова показались ему бредом сумасшедшего и не отозвались в сердце. Не помнит...

Хорошо, если так. Значит, преимущество всё ещё оставалось на моей стороне.

В прошлом я не замечала жестокости принца, потому что была очарованной глупышкой, которая верила в сказки о любви. Теперь я видела его истинное лицо.

Я выпрямилась, оправила платье и вышла во двор, где меня ждала карета.

- Ваше Высочество, - дворецкий бросился ко мне. - Вы в порядке? Я слышал какие-то звуки...

- В полном, - ответила я, садясь в экипаж. - Это поместье нам не подходит. Ищите дальше.

- Но, Ваше Высочество...

- Я сказала - ищите дальше, - отрезала я, закрывая глаза.

Карета тронулась.

Я сидела, откинувшись на спинку, и смотрела на проплывающие за окном улицы. Где-то вдалеке виднелись шпили императорского дворца.

Шэн.

Увижу ли я его сегодня? Захочет ли он меня видеть после того, как я оттолкнула его?

«Я люблю его», - сказала я Дамиану.

Сказала ли я правду?

Или пыталась просто причинить боль тому, кто однажды растоптал меня?

Использовала я Шэна или действительно испытывала к нему то трепетное чувство?

Новое поместье, которое я выбрала для приюта, оказалось идеальным. Я нашла его на пятый день поисков - старую усадьбу купца, разорившегося и уехавшего в провинцию. Здание стояло на окраине столицы, вдалеке от шумных улиц, но достаточно близко, чтобы можно было легко добираться на рынок за припасами. Вокруг - огромный запущенный сад, заросший диким виноградом и сорняками. Внутри - просторные комнаты с высокими потолками, большая кухня, отдельный флигель для занятий.

- Берём, - сказала я, даже не торгуясь.

Распорядитель поперхнулся, услышав цену, но перечить не посмел.

Теперь, уже несколько дней, я проводила в этом месте с раннего утра до поздней ночи. Я руководила ремонтом, заказывала мебель, договаривалась с поставщиками еды и тканей. Это требовало огромных усилий, но я чувствовала... удовлетворение.

Впервые за долгое время я делала что-то, что приносило реальную пользу. Я сумела отключиться от мести и просто жила. Просто - помогала тем, кто не мог помочь себе.

- Левую стену подпереть! - крикнула я рабочим, стоя посреди будущей столовой. - Здесь будет большая печь, она должна стоять на крепком основании.

- Ваше Высочество, - запыхавшийся мастер поклонился, - может, вы отдохнёте? Мы сами справимся...

- Я не устала, - отрезала я. - Покажите, где вы разложили доски для пола. Я хочу проверить, не гнилые ли.

Мастер вздохнул и повёл меня в сторону склада.

Мне важно было убедиться, что всё сделают на совесть, что детям будет комфортно расти в этом месте. Обучившись многие из них могут претендовать на высокие статусы...

Проверив доски, я направилась в сад. Он находился в ужасном состоянии.

Деревья не подрезаны, кусты засохли, клумбы заросли сорняками. Но я представляла каким цветущим он станет, как наполнится детским смехом, и не могла сдерживать улыбку.

Я опустилась на колени перед первой клумбой и провела ладонями над сухой землёй.

Магия феникса отозвалась внутри тёплой волной. Я представила, как в землю возвращается жизнь. Как семена, спящие глубоко в почве, просыпаются и тянутся к солнцу. Как корни расправляются, набираются сил, пробиваются сквозь сухую корку.

Земля дрогнула.

Из неё показался бледный зелёный росток. Он рос на глазах - вытягивался, крепчал, выпускал листья. Через минуту на тонком стебле распустился алый бутон.

Кровавая роза.

Любимые цветы моей матери.

Я улыбнулась, чувствуя, как магия отступает, оставляя после себя приятную истому. Силы ушли не зря.

- Госпожа, что вы делаете?

Я обернулась.

Маленькая девочка - одна из тех сирот, что уже переехали в уцелевший флигель на территории поместья - стояла позади и смотрела на цветок широко раскрытыми глазами. Её звали Мэй, ей было лет восемь, и она не произнесла ни слова за первые три дня в приюте.

Теперь заговорила.

- Я помогаю саду проснуться, - ответила я, поманив её пальцем. - Хочешь посмотреть?

Мэй подошла ближе, присела на корточки рядом. Её глаза были прикованы к алой розе, которая уже раскрыла лепестки и благоухала на всю округу.

- Как вы это сделали? - прошептала она.

- Магия, - я взяла её маленькую ладошку и поднесла к земле. - У каждого она своя. У меня - огонь и жизнь. У тебя, возможно, что-то другое. Попробуй представить, как цветок просыпается.

Мэй зажмурилась, сосредоточенно нахмурилась. Её ладошка нагрелась - совсем чуть-чуть, почти незаметно. Земля под ней чуть дрогнула и... ничего.

- Не выходит, - девочка чуть не заплакала от обиды.

- Выходит, - поправила я. - Я почувствовала твою магию. Она слабая, но она есть. Когда ты подрастёшь и обучишься - ты сможешь делать так же. И даже лучше.

Мэй посмотрела на меня с надеждой.

- Вы, правда, так думаете?

- Я никогда не говорю того, в чём не уверена, - ответила я. - Запомни это.

Девочка помолчала, потом вдруг выпалила:

- Вы добрая.

Я замерла. Меня давно не хвалили и уж тем более не называли доброй. Лишь в прошлой жизни, когда я была мягкой и податливой, когда умело закрывала рот в нужной ситуации и подстраивалась под других...

- Многие называют вас злодейкой, - продолжила Мэй, теребя край застиранного платья. - Слуги говорят, что вы командуете всеми и никого не слушаете. Что вы жестокая. А вы... вы цветы оживляете. Для нас.

Я искренне улыбнулась и кивнула.

- Люди говорят много глупостей, Мэй. Не верь всему, что слышишь.

- А вы не злодейка? - девочка посмотрела мне прямо в глаза.

Я хотела сказать «нет». Хотела успокоить ребёнка, сказать, что я - хорошая, что я делаю добро, но солгать я не могла.

- Иногда, - сказала я тихо, - приходится быть злодейкой, чтобы защитить тех, кто не может защитить себя сам.

Мэй нахмурилась, обдумывая мои слова, потом кивнула - серьёзно, по-взрослому.

- Тогда я тоже буду злодейкой, когда вырасту.

Я невольно рассмеялась - впервые за много дней от души.

- Не торопись, - сказала я, взъерошив её волосы. - Сначала вырасти.

После разговора с Мэй я вернулась к работе с новыми силами.

Рабочие сновали туда-сюда с досками и инструментами. Сироты - их было уже семеро, от пяти до двенадцати лет - помогали, как могли: подметали полы, носили воду, сортировали припасы. Я проверяла каждый угол, каждую стену, каждую кровать.

- Здесь будет спальня для девочек, - сказала я, обводя рукой самую светлую комнату. - Поставьте кровати у окон, чтобы утреннее солнце будило их своими нежными лучами.

- А здесь? - спросила Мэй, прибежавшая следом.

- Здесь - учебный класс, - ответила я. - Вы будете учиться читать, писать, считать. Я найду учителя.

- И магии?

- И магии, - согласилась я. - Если захочешь.

Мэй радостно запищала и побежала рассказывать другим детям.

Я смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри разгорается что-то тёплое. Не то пламя, что жгло меня в моменты гнева. Другое. Живительное.

Я чувствовала себя счастливой вопреки всему. Не так важно, какие слухи обо мне распускали за спиной. Я не могла не радоваться тому, что делала добро.

Я вернулась во дворец поздно. Уставшая, но счастливая, я не могла не улыбаться. Работа с детьми заряжала меня позитивной энергией, и мне подумалось, что я хотела бы как можно скорее стать матерью. Взъерошенная Лин встретила меня. Она выглядела испуганной, молчаливо сжимала губы в тонкую полоску.

- Что случилось? - спросила я, насторожившись.

- Госпожа... - служанка замялась. - Сегодня дворец посетили послы от восточного племени.

Я замерла.

Восточное племя – наши соседи, с которыми империя воевала последние три года. Дикие, жестокие, необузданные. Временное перемирие было заключено с ними, но договор пока так и не подписали. Его подписание состоялось после восстания Дамиана в прошлом, когда он согласился уступить часть земель империи. Но Шэн на такое не пойдёт. Он точно не отдаст земли империи врагу. Или я слишком хорошо о нём думала?

- И?

- Они решили заключить мирное соглашение, - Лин говорила быстро, словно боялась, что я ударю её за эти слова. - Условие - император должен взять их принцессу в наложницы.

Внутри меня всё оборвалось.

Шэн обещал.

Он сказал, что не заведёт вторую жену. Что у него не будет наложниц. Только я.

Я же помнила.

Помнила каждое его слово, которое он шептал мне в ту ночь...

«Я не заведу вторую жену. У меня не будет наложниц. Только ты».

- И что ответил император? - спросила я ледяным тоном.

Лин опустила голову.

- Говорят, служанки, которые обслуживали гостей, слышали... император был вынужден согласиться. Чтобы избежать столкновения на границе. Восточное племя сильное, а наши войска ещё не оправились после прошлого столкновения.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Вынужден.

Конечно.

Ради империи. Ради мира. Ради сотен тысяч жизней.

Одна часть меня понимала - так правильно. Это то, что должен делать император.

Но другая часть - та, которой я запрещала существовать, которую топтала и душила каждый день - выла от боли.

Он обещал.

И нарушил обещание.

- Госпожа, - Лин смотрела на меня с ужасом, словно ожидая, что я взорвусь огнём и испепелю дворец. - Вам плохо?

Я заставила себя выдохнуть.

Заставила лицо разгладиться.

На губах появилась улыбка - ледяная, прекрасная, как зимний сад.

- Мне хорошо, - ответила я. - Лучше не бывает.

- Но...

- Пусть император делает то, что считает нужным, - я поправила причёску, стряхнула пыль с платья. - Наложница - всего лишь наложница. Ей никогда не сравниться с императрицей.

Я повернулась к зеркалу.

Из отражения на меня смотрела незнакомка - красивая, холодная, с горящими глазами и стальным взглядом. Та, которую боялись слуги. Та, которую ненавидели министры. Та, которую называли злодейкой.

- У императора будет гарем, - сказала я своему отражению. - Пусть. Но главной буду я. Посмотрим, как долго его восточная принцесса выдержит жизнь в клетке.

Лин сглотнула и опустила голову ещё ниже.

- Как скажете, госпожа.

- Ступай, - приказала я. - Я хочу побыть одна.

Служанка поклонилась и выскользнула за дверь.

Я осталась одна.

Стояла посреди роскошных покоев, смотрела на своё ледяное отражение и чувствовала, как внутри всё полыхает.

Не от гнева.

От боли.

От ревности.

От той самой, запретной, душащей боли, которую я так старательно загоняла вглубь.

«Ты не должна ревновать, - твердила я себе. - Вы заключили договор. Титул императрицы - вот чего ты хотела. А не его сердце. Не его тело. Не его верность».

Но сердцу было всё равно.

Оно билось где-то в горле, мешая дышать, и требовало выть, плакать, устроить Шэну скандал.

Я прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать рвущееся наружу рыдание.

- Дура, - прошептала я. - Слабая, глупая дура.

Я велела себе не чувствовать. Я поклялась, что больше никогда не позволю сердцу взять верх. А сама... сама уже полюбила его.

Я проглотила новость о наложнице Шэна. Проглотила, как горькую пилюлю, не запивая водой. Не разжёвывая. Просто проглотила, чувствуя, как она царапает горло и оседает где-то в груди тяжёлым, холодным камнем.

Шэн так и не пришёл ко мне.

Ни в тот вечер. Ни на следующий день. Ни через два.

Он не объяснил. Не оправдался. Даже не прислал записку с парой слов. Просто исчез из моей жизни на несколько дней, словно нас никогда и не связывало ничего, кроме той самой договорённости, которую я сама же и придумала.

«Так даже лучше», - убеждала я себя, сидя перед зеркалом и глядя на своё отражение. - «Я не хочу слышать его оправданий. Не хочу видеть его виноватое лицо. Мы - союзники. А союзники не обязаны отчитываться друг перед другом о своих политических решениях».

Лин молча расчёсывала мои волосы, и я видела в зеркале, как дрожат её руки. Она боялась меня. Боялась той ледяной тишины, что воцарилась в моих покоях. Боялась моего спокойного голоса, которым я отдавала приказы. Боялась моей улыбки - вежливой, отстранённой, ничего не значащей.

Раньше мы были близки, но сейчас я ни с кем не желала сближаться. Лучше было держаться особняком, чтобы никто не пострадал из-за меня, как это было в прошлом. Я не желала снова видеть смерти тех, кто был мне близок.

- Сегодня званый ужин, - напомнила служанка. - Какое платье прикажете подготовить?

- То, что шили к помолвке, - ответила я. - Золотое.

Лин удивлённо моргнула.

- Но, госпожа, то платье очень торжественное. Слишком роскошное для простого ужина... Вы пока всего лишь невеста Его Величества, не императрица.

- Сегодня не простой ужин, - я поднялась и прошла к гардеробу, где висело то самое платье - расшитое драгоценными камнями, переливающимися в свете свечей. - Сегодня император объявит о своей связи с восточной принцессой. Пусть все видят, что у него уже есть невеста. И она не собирается уступать дорогу.

Лин опустила голову и принялась за дело.

Через час я стояла перед зеркалом и смотрела на незнакомку.

Золотое платье сидело идеально. Талия затянута корсетом так, что перехватывало дыхание. Вырез открывал плечи и ключицы, на которых блестело фамильное ожерелье рода Лэрриан - изумруды в оправе из белого золота. Волосы, уложенные в сложную прическу, венчала тиара - подарок Шэна, который я до сих пор ни разу не надевала.

Я выглядела как настоящая императрица.

Холодная. Недосягаемая. Величественная.

- Госпожа, - прошептала Лин, - вы так прекрасны.

- Знаю, - ответила я, не отрывая взгляда от своего отражения.

В глазах этой женщины не было ни капли сомнения. Ни следа той наивной девочки, что когда-то верила в любовь. Мой взгляд был полон решимости идти до конца, даже если придётся наступить на чью-то голову.

Внизу уже собирались гости. Я слышала приглушённый гул голосов, звон бокалов, шуршание платьев. Вдохнув поглубже, я расправила плечи и вышла из покоев.

Родителей я заметила сразу.

Отец - в парадном мундире, с орденами, которые надевал лишь по самым торжественным случаям. Мать - в тёмно-синем платье, расшитом серебром, бледная, с красными глазами - будто плакала перед выходом.

- Арианна, - мать бросилась ко мне, схватила за руки. - Ты... ты так изменилась.

- Здравствуй, матушка, - я позволила себе короткую, почти нежную улыбку. - С возвращением в столицу.

- Дочь, - отец подошёл ближе, осмотрел меня с ног до головы. В его глазах мелькнуло одобрение, смешанное с тревогой. - Я слышал...

- Обо мне говорят многое, - перебила я. - Не верьте слухам.

- А где же правда? - мать сжала мои пальцы так сильно, что захрустели суставы. - Правда, что император берёт наложницу? Что он... что он променял тебя на какую-то дикарку?

Я отняла руки.

- Император принимает решения, которые считает правильными для империи, - ответила я ровно. - Это не должно вас волновать.

- Не должно?! - мать повысила голос, и несколько гостей обернулись. Она спохватилась, прижала ладонь ко рту и зашептала: - Арианна, ты моя дочь. Как я могу не волноваться? Тебя здесь обижают? Притесняют? Эти придворные змеи, они только и ждут, чтобы...

- Матушка, - я взяла её за плечи, заставляя посмотреть мне в глаза. - Я сама могу обидеть кого угодно. Не беспокойтесь за меня.

Мать замерла.

Она смотрела на меня и не узнавала. Её дочь - та, что когда-то плакала от каждого грубого слова, что краснела при посторонних мужчинах, что боялась сказать лишнее даже служанкам - сейчас стояла перед ней с видом хищницы, готовой разорвать любого, кто встанет на пути.

Отец кашлянул в кулак.

- Дочь, - сказал он, и голос его прозвучал непривычно мягко. - Я хотел сказать... я не обижаюсь на тебя, не сержусь и поддерживаю.

Я обернулась.

- Ты выбрала свой путь, - продолжил генерал, и его глаза блеснули. - Я не понимал сначала. Злился. Думал, ты губишь себя. Но теперь... - он помолчал, подбирая слова. - Теперь я вижу, что ты стала сильной. Я не знаю, что с тобой случилось там, на севере, но ты вернулась другой. И если ты решила, что так будет лучше - я поддержу тебя. Что бы ни случилось.

В горле встал ком.

Я не плакала. Не могла позволить себе слёз сейчас, когда на нас смотрели десятки глаз, когда каждое моё движение обсуждалось и пересуживалось. Но внутри что-то дрогнуло - та самая стена, которую я пыталась выстроить, чтобы не позволить больше страданиям захлестнуть меня, дала крошечную трещину.

- Спасибо, отец, - я сжала его руку. - Это... это важно для меня.

Он кивнул, хлопнул меня по плечу и отошёл к матери, которая всё ещё смотрела на меня с болью и непониманием.

Я не стала ждать её слов. Не стала объяснять. Времени не было - в зал уже входили другие гости, и я должна была приветствовать их, показав себя хозяйкой, которой ещё не стала.

- Леди Лэрриан! - ко мне подплыла жена министра обороны - дородная женщина в пурпурном платье, с огромным бриллиантовым колье на шее. - Какой восторг! Вы выглядите великолепно! Говорят, вы создали приют для сирот? Какое благородное дело!

- Благодарю, - я одарила её ничего не значащей улыбкой. - Дети - наше будущее. О них нужно заботиться.

- О да, совершенно с вами согласна, - закивала собеседница. - Мой муж тоже всегда говорит...

- Арианна.

Голос, раздавшийся за спиной, заставил меня замереть.

Дамиан.

Я медленно обернулась.

Он стоял в двух шагах от меня - красивый, элегантный, как и обычно. В его глазах теперь всегда горел расчётливый огонь – он понимал, что даже если будет в моём присутствии притворяться, то это не поможет. Я не поверю его фальшивым улыбкам.

- Ваше Высочество, - я склонила голову в лёгком поклоне. - Приятно видеть вас в добром здравии.

- Взаимно, - он сделал шаг ближе, и жена министра, почувствовав напряжение, поспешно ретировалась. - Ты выглядишь сегодня как-то особенно.

- К чему такие преувеличения? Это всего лишь ужин, - холодно улыбнулась я.

Дамиан усмехнулся.

- Ты знаешь? - спросил он вполголоса, наклоняясь к моему уху. - О наложнице?

Внутри всё похолодело, но я не позволила себе дрогнуть.

- Меня не касаются решения императора, - ответила я ледяным тоном.

- Не касаются? - он отстранился, и в его глазах вспыхнуло злорадство. - Ах, Арианна, Арианна... Бедная, наивная девочка. Ты думала, что он будет верен тебе? Думала, что отличаешься от других? - он покачал головой, изображая сочувствие. - Как же ты ошибалась.

- Я ни в чём не ошибалась, - отрезала я.

- И ты готова мириться с тем, что он приведёт во дворец другую? Что она будет делить с ним ложе? Что, возможно, родит ему наследников раньше тебя?

Каждое слово впивалось в сердце, как игла. Но я не показывала боли. Не показывала страха. Только холод. Только презрение.

- Император волен принимать любые решения, - сказала я, и мой голос не дрогнул. - Это не изменит моих чувств к нему.

Дамиан замер.

В его глазах на секунду мелькнуло что-то - удивление? боль? растерянность? - но он быстро взял себя в руки.

- Ты говоришь так, будто и правда любишь его, - прошептал он.

- Прошу простить меня, Ваше Высочество. Я должна приветствовать остальных гостей.

Я развернулась и ушла, не оборачиваясь.

Спиной чувствовала его взгляд - тяжёлый, злой, полыхающий ненавистью. Но мне было всё равно. Я справилась. Я не сломалась.

Гости всё прибывали.

Я улыбалась, кланялась, обменивалась любезностями. Спрашивала о здоровье, о детях, о видах на урожай. Слушала сплетни, пересказывала новости, поддакивала и делала вид, что меня волнуют их пустые разговоры.

Но мысли мои были далеко.

Шэн не пришёл приветствовать гостей.

Он не появился ни в начале вечера, ни через час. Только слуги сновали между столами, разливая напитки и разнося закуски, да музыканты играли что-то приятное, фоновое, не отвлекающее от бесед.

Я ждала.

Сама не знала, чего. Объяснений? Извинений? Хотя бы одного взгляда, который сказал бы больше слов?

Шэна пока не было.

И это было самым обидным.

«Мы - союзники, - напомнила я себе в сотый раз. - А союзники не обязаны отчитываться друг перед другом».

Но сердцу было всё равно.

Оно ныло, сжималось, требовало ответов, которых я не получу.

За длинным столом, накрытым белоснежной скатертью, уже собрались все. Министры с жёнами, советники с дочерьми, военачальники с адъютантами. Дамиан занял место по правую руку от пустующего трона - демонстративно, нагло, показывая всем, что он всё ещё наследник и имеет на это право.

Я села слева.

Тоже демонстративно. Тоже нагло. Показывая, что я - будущая императрица, и никакая наложница не займёт этого места.

Шэн появился, когда все уже заждались.

Он вошёл не через главный вход, а через боковую дверь - внезапно, бесшумно, как хищник, выходящий из тени. В чёрном мундире, расшитом золотыми драконами, с холодным, непроницаемым лицом.

Наши взгляды встретились на секунду.

Я ждала. Смотрела в его серые глаза, надеясь увидеть там что угодно - объяснение, извинение, хотя бы намёк на то, что ему не всё равно.

Шэн первым отвернулся.

Его так задело моё поведение? Мои попытки оттолкнуть от себя? Он вёл себя так, словно не мы вместе спасали северян от чумы... И в этом виновна была я одна.

- Рад приветствовать вас, - сказал император, поднимаясь на возвышение и занимая место на троне. - Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать важное событие. Союз с восточным племенем, наконец, подписан.

В зале зааплодировали.

Я не хлопала. Сидела с прямой спиной, сжимая под столом руки в кулаки.

- Это великий день для империи, - продолжил Шэн, и его голос звучал ровно, без эмоций. - Долгие годы войны позади. Наши народы, наконец, обретут мир.

- Ваше Величество, - подал голос старший советник, поднимаясь с места. - Мы слышали, что восточный народ выдвинул условие? Что император должен породниться с ними?

В зале повисла тишина.

Все затаили дыхание. Жёны министров прижали руки к грудям, готовясь к скандалу. Дамиан улыбался, удовлетворённо глядя на меня.

- Да, - кивнул Шэн. - Условие было. И я его принял.

Мир рассыпался на частицы. Что-то хорошее внутри меня оборвалось и рухнуло.

Я не почувствовала этого - я просто перестала дышать. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, где-то в горле, мешая сглотнуть.

Он сказал.

Он сказал это при всех.

Не нашёл сил сказать мне наедине - так хоть публично объявил, чтобы я знала своё место.

Во взгляде Дамиана читалось торжество. Он победил.

- Я решил отправить принца Дамиана в восточные земли в качестве гаранта мира, - продолжил Шэн, и голос его стал твёрже. - Он станет мужем восточной принцессы и будет жить при их дворе, скрепляя наш союз своим присутствием.

В зале воцарилась тишина.

Мёртвая, звенящая тишина, в которой можно было расслышать, как падает на пол чья-то вилка.

Дамиан замер.

Его улыбка мгновенно сползла с лица. Глаза расширились, на скулах заиграли желваки. Он смотрел на брата так, будто видел его впервые. Будто не верил своим ушам.

- Что? - вырвалось у него прежде, чем он успел сдержаться. - Ты... ты отправляешь меня?

- Да, - спокойно ответил Шэн. - Как представителя империи. Ты будешь жить при восточном дворе, выполнять дипломатические поручения, укреплять наш союз. Твоя жена - принцесса восточного племени - родит тебе детей, которые станут мостом между нашими народами.

- Но это... это ссылка! - Дамиан вскочил, опрокинув бокал. Красная жидкость растеклась по белой скатерти, напоминая кровь. - Ты не имеешь права!

- Имею, - отрезал Шэн. - Я - император. И моё слово - закон. Ты отправишься на восток через седмицу. Готовься к отъезду.

По залу прокатился изумлённый шёпот.

Советники переглядывались, не зная, радоваться или возмущаться. Кто-то - те, кто был на стороне Дамиана - побледнели. Другие - сторонники императора - довольно кивали.

А я...

Я сидела, не в силах пошевелиться.

Внутри меня всё кипело. Кровь стучала в висках. Ладони вспотели. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышат все вокруг.

Он не взял наложницу.

Он отправил Дамиана.

Он сдержал слово.

Шэн посмотрел на меня. Его серые глаза - холодные, непроницаемые - вдруг потеплели. Уголок губ чуть дрогнул.

«Я держу своё слово», - прошептали его губы. Без звука. Но я услышала.

Я выдохнула.

Воздух вернулся в лёгкие. Дрожь в пальцах унялась. Сердце перестало колотиться и забилось ровно, спокойно.

В зале кто-то зааплодировал.

Сначала робко, неуверенно. Потом громче. Потом к хлопкам присоединились голоса - одобрительные, поддерживающие.

- Мудрое решение, Ваше Величество! - воскликнул один из министров.

- Принц Дамиан - достойный представитель нашей империи! - подхватил другой.

- Да здравствует император!

Дамиан стоял посреди зала, бледный как смерть. Его кулаки сжались, на лбу вздулась вена. Он смотрел на брата с ненавистью - такой сильной, что, казалось, сейчас испепелит его на месте.

Но он молчал.

Что он мог сказать? Возразить императору при всех? Обвинить в несправедливости? Пожаловаться на судьбу?

Он был никем. Всего лишь принцем без армии, без земель, без власти. И он это знал.

- Прошу всех к столу, - объявил Шэн, поднимая бокал. - Сегодняшний вечер - повод для радости. Мы обрели мир на восточных границах. И я обрёл уверенность, что империя в безопасности.

Он поднял бокал в мою сторону. Я взяла свой бокал - тот, что стоял передо мной - и подняла в ответ.

Мы пили молча.

Он - за империю.

Я - за нас.

Ужин тянулся бесконечно.

Дамиан сидел, уставившись в одну точку, и не произнёс больше ни слова. Леди Джанэр пыталась привлечь его внимание, но он отмахивался от неё, как от назойливой мухи.

Я смотрела на бывшего и не чувствовала ничего.

Ни боли. Ни обиды. Ни желания отомстить.

Только глухое, равнодушное спокойствие человека, который перевернул страницу и больше не собирается к ней возвращаться.

- Ты сегодня прекрасно выглядишь, - раздался голос Шэна над головой.

Император стоял позади, держа в руках два бокала. Он протянул один мне.

- Благодарю, Ваше Величество, - я приняла бокал. - Ваш выбор наряда сегодня тоже достоин восхищения.

Шэн усмехнулся и сел рядом - на место, которое секунду назад занимала какая-то важная дама. Та, увидев императора, поспешно ретировалась, даже не возмутившись.

- Ты злишься на меня, - сказал он тихо, чтобы никто не слышал.

- Нисколько, - ответила я, делая глоток. - Вы император. Вы принимаете решения, которые считаете правильными.

- Арианна...

- Я не злюсь, - повторила я, и в этот раз голос дрогнул - самую малость, почти незаметно. - Я просто... я думала, вы скажете мне. Прежде чем объявлять при всех.

Шэн замолчал.

Его пальцы сжали бокал так, что побелели костяшки.

- Я не мог, - сказал он, наконец. - Если бы я сказал тебе заранее - ты бы волновалась. Переживала. Возможно, попыталась бы меня отговорить. - Он повернулся ко мне, и в его серых глазах полыхнуло что-то горячее, почти отчаянное. - А я не хотел тебя волновать. Я всё обдумал. В восточных землях жаждут мира, поэтому там точно не позволят моему брату всколыхнуть восстание.

- Вы не хотите меня волновать, - повторила я, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. - Поэтому вы решили, что лучший способ - заставить меня думать три дня, что вы берёте наложницу?

- Ты думала? - он наклонился ближе. - Ты действительно думала, что я способен на это?

Я смотрела в его глаза и не могла лгать.

- Да, - прошептала я. - Думала.

Шэн медленно выдохнул.

- Тогда прости, - сказал он. - Я недооценил... недооценил, как сильно ты можешь переживать.

- Я не переживала, - возразила я слишком поспешно. - Мне всё равно.

- Врёшь, - усмехнулся император, и его рука накрыла мою под столом. - Но я не буду тебя разубеждать. Пока.

Он поднёс бокал к губам и залпом допил напиток. А я сидела, чувствуя тепло его пальцев на своей руке, и понимала, что стена, которую я строила так долго, рухнула. Окончательно. Бесповоротно.

Я люблю его.

Я люблю Шэна Кэррогана.

Не за титул. Не за власть. Не за обещание сделать меня императрицей.

А за то, что он - вопреки всему - сдержал слово.

За то, что он выбрал меня.

За то, что он смотрит так, будто я - единственный человек в этом зале.

- Ваше Величество, - я наклонилась к нему, чувствуя, как магия феникса разгорается внутри от одного только его запаха. - Когда вы объявите о нашей свадьбе?

Шэн замер.

Наши лица разделяли какие-то жалкие дюймы. Я видела каждую морщинку у его глаз, каждую родинку на его скулах. Чувствовала его дыхание на своих губах.

- Скоро, - ответил он. - Очень скоро.

- Я буду ждать, - прошептала я.

- Я знаю.

Император улыбнулся точно так же, как в ту ночь, когда он порезал свою ладонь, чтобы сохранить мою невинность.

В зале играла музыка, гости обсуждали новости. Дамиан сидел, вцепившись в подлокотники кресла, и смотрел на нас с ненавистью.

А я смотрела на Шэна и впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.

Не потому, что он был императором.

Не потому, что он был сильным драконом.

А потому, что он был просто - мужчиной, который выбрал меня. Не из-за моей магии феникса... Не из-за статуса, который я могла ему дать...

Он выбрал меня. Простую девушку, что отчаянно просила его о помощи.

- Ты сегодня прекрасна, - повторил Шэн, наклоняясь к моему уху. - Я уже говорил?

- Говорили, - ответила я, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу.

- Повторюсь, - он отстранился, и в его глазах плясали золотые искры. - Ты сегодня прекрасна, моя императрица.

Ещё не императрица.

Но уже его.

И пусть весь мир знает, что фениксы не умирают - они возрождаются из пепла, чтобы сжигать тех, кто встанет на их пути. Или чтобы согревать тех, кто окажется рядом.

С тех пор как Дамиан отбыл в восточные земли, император с головой ушёл в дела государственной важности. Северные границы требовали укрепления, южные провинции мятежничали, а восточный союз нужно было скреплять не только браком ненавистного брата, но и торговыми соглашениями, военными договорами, взаимными обязательствами.

Я почти не видела своего жениха.

Иногда слуги приносили мне записки от Его Величества. Короткие, но содержащие в себя так много: «Скучаю», «Думаю о тебе», «Сегодня впервые за долгое время улыбнулся, вспомнив, как ты спорила с советником о поставках зерна».

Я улыбалась, читая эти строки. Его слова помогали мне, поддерживали и придавали сил. Я знала, что делала всё правильно. Даже если в глазах многих министров до сих пор оставалась злодейкой, которая охомутала императора и заставила его заниматься заботой о беспризорниках.

Приют на восточной окраине был почти готов.

Рабочие закончили ремонт на прошлой неделе. Мебель завезли три дня назад. Учебные классы, спальни, кухня, столовая - всё сияло чистотой и новизной. Даже сад, который я оживила своей магией, расцвёл, будто только-только наступила весна.

- Госпожа, - Лин подала мне список последних покупок, - недостаёт только дополнительного комплекта постельного белья для мальчиков. Поставщик обещал привезти завтра утром.

- Проследи, чтобы не обманул, - ответила я, пробегая глазами столбцы цифр. - И ещё... добавь в заказ тёплые одеяла. Зима будет суровой.

- Уже добавила, - Лин поклонилась. - Вы говорили об этом на прошлой неделе.

Я подняла глаза.

- Хорошая память, Лин. Ты становишься незаменимой.

Служанка зарделась от похвалы.

Я вернулась к бумагам. Счета, накладные, прошения, приглашения - всё это грудой лежало на моём столе, ожидая подписей и решений. Казалось, чем больше я делала, тем больше дел появлялось.

Но это не пугало.

Не пугало - потому что я видела результат.

Вчера ко мне приходили представители трёх знатных домов. Они слышали о приюте и хотели вложить свои средства в открытие похожих заведений - не только для сирот, но и для бездомных, которые могли бы выполнять определённую работу.

Ещё не став императрицей, я сумела завоевать уважение. Меня боялись, но при этом уважали. Моё имя звучало теперь не только, как «злодейка, нырнувшая в постель императора», но и как «леди, сделавшая невозможное».

- Леди Лэрриан, - говорил глава дома Тан, кланяясь так низко, как кланяются только императору, - ваше начинание вдохновило нас. Мы хотим создать приюты для тех, кто потерял кров и надежду. Люди будут работать - ткать, обрабатывать землю, заниматься ремёслами. А мы обеспечим им еду и крышу над головой.

Я тогда долго смотрела на него, не веря своим ушам. В прошлой жизни ничего подобного не было. Дамиан не поощрял благотворительность, считая, что каждый должен заботиться о себе сам. Он говорил, что помощь слабым делает их ещё слабее. Что сильные выживают, а слабые умирают. Он называл это естественным отбором. Дамиан был уверен, что знатные дома осудят благотворительность, которую будет оказывать императорский двор, но они оценили. Оценили и готовы были вложиться.

Я верила ему тогда.

Какой же дурёхой я была.

Тогда же в моей голове родилась ещё одна идея - та, что не давала покоя уже несколько дней.

Приют для женщин. Для тех, кого отвергли мужья, выгнали из домов родители, прокляли собственные дети. Для женщин, которые остались одни - беззащитные, никому не нужные, растоптанные жизнью. Для женщин, чья репутация была беспощадно растоптана. В каждой провинции были такие.

Я точно знала это.

В прошлой жизни я сама могла стать одной из них - если бы Дамиан изгнал меня в холодный дворец, как обещал. Если бы мои родители отвернулись от меня...

Я не стала думать, как всё сложилось бы «если». В конце концов, теперь я стала сильнее и могла помогать другим. Я не собиралась останавливаться в этом стремлении.

- Лин, - позвала я, - принеси бумагу для письма. Я напишу главам домов, которые предлагали сотрудничество. У меня есть для них новое предложение.

- Вы всё ещё работаете, госпожа? - голос матери раздался от дверей.

Я подняла голову.

Матушка стояла на пороге моего кабинета в дорожном платье, с лёгким платком на плечах. Она приехала в столицу на несколько дней, чтобы помочь с открытием приюта, но я чувствовала, что истинная причина была иной.

Она хотела убедиться, что у меня всё хорошо.

Матушка переживала.

Хотя и знала, что я сама сделала этот выбор, но она волновалась. Поначалу, когда обо мне шли ужасные слухи, она ночами не спала, по словам отца, а сейчас... Она выглядела отдохнувшей, но я чувствовала её материнское беспокойство.

- Здравствуй, мама, - я отложила перо и поднялась. - Не ожидала тебя так рано.

- Экипаж мчался быстрее ветра.

Я встала и обняла матушку, чувствуя, как все невзгоды растворяются в таких нежных, родных объятиях.

Матушка заняла место в кресле напротив. Он удовлетворённо вздохнула, рассматривая моё рабочее пространство.

- Отец просил передать, что он гордиться тобой. Ты сделала невозможное. Ты показала, что женщины способны на великие подвиги.

Я улыбнулась.

- Передай ему, что я тоже горжусь им. Его победа над северными кланами до сих пор у всех на устах.

Мать кивнула и замолчала. Она смотрела на меня долгим, изучающим взглядом - не осуждающим, скорее вопросительным. Как будто хотела спросить о чём-то важном, но не решалась.

- Мам, - я подошла и села рядом, взяв её за руку. - У тебя всё в порядке?

- У меня? – матушка удивилась такому вопросу. - Арианна, это я должна спрашивать тебя. Ты так изменилась за эти месяцы... Я смотрю на тебя и не узнаю. Такая взрослая. Такая уверенная. Моя маленькая птичка превратилась в...

- В кого? - спросила я, когда она замолчала.

- В императрицу, - ответила мать, и в её глазах блеснули слёзы. - Настоящую императрицу. Достойную этого титула.

Я сжала её руку.

- Ещё рано говорить об этом. Свадьба только через месяц. Пока я просто принцесса, невеста Его Величества, которая исполняет свои обязанности.

- Не просто исполняешь! Ты уже правишь, - возразила мать. - Я слышу, что говорят люди. Они называют тебя благодетельницей. Говорят, что благодаря тебе император открыл сердце народу. Что он стал добрее. Человечнее.

- Это не благодаря мне, - покачала я головой. - Шэн всегда был таким. Просто раньше никто не давал ему шанса.

Мать посмотрела на меня с удивлением.

- Ты называешь его по имени?

Я замерла.

- Прости, матушка. Просто... когда мы одни...

- Не извиняйся, - мать улыбнулась. - Я рада. Очень рада, что ты нашла того, кто делает тебя счастливой.

Счастливой.

Была ли я счастлива?

Я думала об этом, глядя в окно на залитый солнцем сад. Счастье - такое странное, незнакомое чувство. В прошлой жизни я думала, что знаю его. Я думала, что счастлива с Дамианом...

Это было не счастье.

Это была иллюзия.

Настоящее счастье - это когда ты просыпаешься утром и чувствуешь, что день прожит не зря. Когда ты помогаешь тому, кто не может помочь себе сам. Когда ты видишь благодарность в глазах ребёнка, которому подарили дом. Когда ты знаешь, что кто-то скучает по тебе.

- Да, мама, - сказала я, оборачиваясь к ней. Теперь я уверена, что испытала вкус настроящего счастья. - Я счастлива.

Понимая, что матушка наскучалась и хочет узнать больше о моей жизни во дворце, я вызвалась провести для неё небольшую экскурсию, а после ужина, наполненного тёплыми разговорами, мы пораньше легли спать, потому что открытие приюта назначили на раннее утро.

Я встала затемно, разбудила Лин и принялась наряжаться. Не в роскошное платье - в простое, но элегантное, из плотного шёлка, расшитое скромным узором из полевых цветов. Волосы заплела в высокую косу, украсив её живыми розами из дворцовой оранжереи.

Сегодня я не должна была блистать. Этот радостный день посвящён детям, которые, наконец, обрели дом. Место, где о них обязательно позаботятся.

Во дворе приюта собрались все - и сироты, уже успевшие обжить новые комнаты, и приглашённые гости из знатных домов, и простые горожане, пришедшие поглазеть на невиданное зрелище. Сам император удостоил открытие своим присутствием - и это было событием, о котором говорили уже несколько дней.

Я стояла у входа, приветствуя гостей, и ждала.

Шэн опаздывал.

Не сильно - на четверть часа, не больше. Но сердце моё колотилось где-то в горле, и я ловила себя на мысли, что нетерпеливо перебираю пальцами край платья.

- Госпожа, - Лин подошла сзади, - говорят, экипаж императора уже въехал на улицу.

Я кивнула, выдохнула и заставила себя успокоиться.

Шэн приехал в сопровождении лишь нескольких стражников - без обычной свиты, без советников, без церемоний. Выйдя из кареты, он подошёл ко мне с широкой улыбкой на губах.

- Леди Лэрриан, - он взял меня за руку и поднёс к губам. - Вы прекрасны, как всегда.

- Ваше Величество, - я присела в реверансе. - Добро пожаловать в наш приют.

Он не отпустил мою руку.

- Покажешь мне?

Я провела его по зданию.

Мы шли медленно, останавливаясь у каждой комнаты. Я рассказывала всё в мельчайших деталях: здесь будет спальня, здесь учебный класс, здесь столовая, здесь кухня. Шэн слушал внимательно, иногда задавая вопросы, иногда просто кивая.

Ему нравилось происходящее. Мрачный император, которого боялись окружающие, изменился до неузнаваемости. Он раскрыл своё сердце и будто бы стал ближе к народу, который когда-то избегал его и тыкал в его сторону пальцами, называя недостойным.

Когда мы вошли в спальню для девочек, император опустился на корточки перед маленькой Мэй - той малышки, что назвала меня доброй.

- Как тебя зовут? - спросил Шэн мягким голосом.

- Мэй, - прошептала девочка, сжимая в руках тряпичную куклу.

- Красивое имя, - Шэн улыбнулся. - Тебе нравится здесь?

Мэй кивнула, потом замотала головой, потом снова кивнула.

- Я боюсь, - призналась она. - А вдруг это ненадолго? Вдруг нас снова выгонят?

Император на секунду замер. Его лицо стало серьёзным, почти суровым.

- Никто вас не выгонит, - сказал он твёрдо. - Обещаю.

- Правда? - глаза девочки расширились.

- Правда, - он протянул руку, и Мэй несмело вложила в неё свою ладошку. - Я - император. Императоры не нарушают обещаний.

Мэй улыбнулась, и в её глазах застыли слёщы.

Я стояла в дверях и смотрела на них, чувствуя, как сердце замирает в груди. Этот суровый мужчина, которого боялись министры, которого ненавидели враги, которого называли жестоким и безжалостным - сейчас сидел на корточках перед маленькой девочкой и говорил с ней так, будто она была самой важной персоной в империи.

И я любила его за это.

Потом Шэн решил посетить кухню.

Повар, старый толстяк с добрым лицом, растерянно заметался, увидев императора.

- Ваше Величество, здесь грязно, неуютно, вам не стоит...

- Стоит, - отрезал Шэн. - Покажи, где вы храните припасы.

Повар нерешительно повёл императора за собой, словно боялся, что получит выговор, если что-то будет не так. Однако Шэн просто желал убедиться, что детям хватит еды, и они не будут нуждаться во всех необходимых для детского организма витаминах.

- Если чего-то не хватает, вы можете обращаться ко мне лично. Я распоряжусь, чтобы здесь всегда всего было в достатке.

Повар поклонился так низко, что едва не коснулся лбом пола.

- Ваше Величество, вы... вы как отец родной...

Шэн усмехнулся и вышел.

В саду его окружили дети.

Самые смелые подбежали первыми. Потом - остальные. Они крутились вокруг императора, тянули его за руки, наперебой рассказывали, кто какую кровать выбрал, кто с кем дружит, кто научился писать своё имя.

Шэн слушал.

Он слушал каждого - не перебивая, не отмахиваясь. Он спрашивал, уточнял, запоминал имена. А потом случилось то, чего я никак не ожидала.

Один из мальчишек - самый маленький, лет пяти - споткнулся о корень дерева и упал. Малыш громко заплакал, разбив коленку.

Шэн опустился на колени перед ним, не обращая внимания на грязь.

- Не плачь, - он взял мальчика на руки, прижал к себе. - Всё будет хорошо. Сейчас твою коленку забинтуют, и боль пройдёт.

- П-правда? - всхлипывал ребёнок.

- Правда, - император погладил его по голове.

Мальчик затих, уткнувшись в тёмный камзол Шэна.

А я стояла в стороне, смотрела на эту картину и чувствовала, как по щекам текут слёзы.

С того самого дня, когда я переродилась и получила второй шанс, я не позволяла себе плакать от эмоций, но сейчас не смогла сдержаться.

- Ты плачешь, - матушка приблизилась и протянула мне расшитый шёлковый платок. – Что случилось? Всё вроде бы получилось.

- Это от радости, - ответила я, промокая глаза. - Просто от радости.

Матушка посмотрела на императора, который всё ещё держал на руках маленького мальчика, и покачала головой.

- Кто бы мог подумать, - сказала она тихо. - Этот человек... совсем не такой, как о нём говорят.

- Он не такой, - согласилась я. - Он лучше.

Мы смотрели, как Шэн отпускает мальчика, как тот бежит к другим детям, забыв о боли. Как император поднимается, отряхивает пыль с коленей и оглядывается в поисках меня.

Наши взгляды встретились.

Он улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ.

В этот момент - под лучами осеннего солнца, посреди цветущего сада, окружённая детьми, которые обрели дом - я поняла, что не ошиблась.

Шэн Кэрроган станет прекрасным отцом.

Он будет сильным, чтобы защитить, и нежным, чтобы успокоить.

Он станет прекрасным отцом для наших детей. В этом я была уверена. Наша семья будет крепкой, любящей и самой сильной. Мы сумеем позаботиться не только о себе, но и обо всём народе империи.

- Арианна, - Шэн подошёл ко мне, взял за руку. - Спасибо.

- За что? - удивилась я.

- За то, что ты есть, - он сжал мои пальцы. - За то, что поверила в меня. За то, что дала мне шанс.

Я хотела ответить, но не нашла слов.

Вместо этого я просто кивнула и улыбнулась.

Он тоже улыбнулся.

И в этот момент, глядя в его глаза, я поняла, что прошлая жизнь осталась где-то далеко-далеко. В новой я готова была снова распахнуть свою душу и довериться этому мужчине. Я готова была отдать ему всю себя без остатка.

- Ваше Величество, - позвала я тихо. - Вы станете прекрасным отцом.

Шэн замер. Его глаза расширились - в них мелькнуло удивление, потом нежность, потом что-то ещё, такое глубокое, что у меня перехватило дыхание.

- Ты так думаешь? - спросил он.

- Я знаю, - ответила я. - Я же говорила – я умею смотреть в будущее.

Он притянул меня к себе - прямо на глазах у детей, у гостей, у моей матери. Прижал к груди и прошептал в волосы:

- Тогда давай не будем ждать слишком долго.

Я подняла голову.

- Что ты имеешь в виду?

- Детей, - он улыбнулся. - Давай не будем ждать слишком долго.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

- Ваше Величество, мы даже не поженились ещё...

- Скоро, - он поцеловал меня в лоб. - Очень скоро.

Где-то рядом засмеялись дети.

Мать, стоявшая в стороне, вытирала слёзы.

А я наслаждалась объятиями, что обещали мне самую надёжную в этой жизни защиту.

Подготовка к свадьбе стала главным событием, многие слуги сосредоточились на ней. Дворец гудел, как растревоженный улей. Портнихи сбивались с ног, перешивая наряд и подгоняя корсет по моей фигуре. Ювелиры показывали эскизы за эскизами, предлагая то одно, то другое украшение для венца. Повара спорили о меню, распорядители разучивали церемониал, слуги драили каждый уголок императорского дворца.

Я практически не принимала в этих приготовлениях участия, потому что все мои мысли занимало нечто другое...

...приют для женщин.

Хотелось сделать всё как можно скорее, чтобы женщины перестали бояться оказаться на улицах. Те, кто и слова не мог сказать неверному супругу в страхе оказаться на улице, теперь не были бы беззащитными.

Я объездила полстолицы, осмотрела десяток заброшенных зданий, прежде чем выбрала три, подходящих для моих целей.

Первое - в восточной части, рядом с рынком лекарственных трав. Здесь женщины будут сушить, перебирать, измельчать целебные растения, готовить отвары и мази. Второе - в западной, у реки, где удобно мыть и окрашивать шерсть. Там откроется ткацкая мастерская. Третье - в центре, небольшое, уютное здание с садом - станет идеальным для продажи различных зелий красоты.

- Вы уверены, госпожа? - спросил главный распорядитель, когда я заявила, что покупаю все три и хочу сделать это как можно скорее. – Выкупить сразу три здания... Это дорого. Даже для императорской казны это немаленькие расходы!

- Казна не пострадает, - решительно ответила я. - Не все средства мы берём оттуда. Моя семья выделила на благотворительность немало... А ещё знатные дома решили вложить свою лепту.

- Но вы же не можете потратить всё своё приданое на...

- Могу, - перебила я. - И потрачу.

Распорядитель замолчал, поняв, что спорить бесполезно. Он только вздохнул, поклонился и ушёл выполнять поручения.

Я осталась одна в своём кабинете – это местечко Шэн выделил специально для моей тихой работы после того, как мы с ним вернулись с севера. Просторная комната с высокими окнами, выходящими в сад. Тяжёлый дубовый стол, заваленный бумагами. Полки с книгами и свитками. На стене - карта империи, которую я изучала часами, отмечая важные места.

Я подошла к карте и провела пальцем по восточной границе.

Приюты... Их открытие было важным шагом. Я знала, что нужно не только лечить болезни и спасать сирот. Нужно дать шанс и тем, кого предали, выбросили, словно ненужный мусор.

В прошлой жизни я могла бы стать одной из таких женщин.

Если бы не переродилась. Если бы не нашла в себе силы бороться.

Я сжала кулак и отогнала эти мысли. Прошлого не вернуть. Но можно изменить будущее.

Лин принесла мне успокаивающий чай с мелиссой. Я пила его маленькими глотками, листая отчёты по строительству.

Первый корпус почти готов. Крышу починили, стены оштукатурили, полы застелили. Осталось только завезти оборудование - печи для сушки трав, стеллажи, столы. Жилое помещение на его территории уже полностью отремонтировано, и скоро можно будет открывать. Слухи о моей затее разлетелись быстро, поэтому уже две женщины пришли в поисках крова, и теперь они тоже помогают рабочим с обустройством.

Второй корпус требовал больше вложений: ткацкие станки стоили дорого, а хороших мастеров, способных обучить женщин ремеслу, ещё следовало поискать.

С третьим уже тоже практически закончили. Сейчас мы ждали поставку эссенций красоты и товаров, которые будут продавать женщины, живущие там. В конце концов, все наши вложения в итоге оправдаются.

Матушка не переставала удивляться моим успехам и новым идеям, что зажигались в голове ещё до того, как я заканчивала с текущим проектом.

- Арианна, ты не похожа на себя, - говорила матушка за завтраком. - Раньше ты даже ленту к платью не могла выбрать без служанки. А теперь... теперь управляешь целыми стройками, договариваешься с купцами, споришь с министрами.

- Раньше у меня не было цели, - ответила я.

- А теперь есть?

- Теперь есть, - я отложила ложку и посмотрела матери в глаза. - Я хочу, чтобы ни одна женщина в империи не чувствовала себя брошенной. Ни одна. Понимаешь?

Мать долго молчала, а потом кивнула.

- Понимаю. Конечно, понимаю. Я и сама раньше мечтала о подобном, но не отваживалась начать.

Империя процветала.

Это было заметно невооружённым взглядом. Рынки ломились от товаров, улицы стали чище, люди - приветливее.

Народ называл Шэна императором от Бога.

Я слышала это на каждом шагу - в лавках, на постоялых дворах, даже в коридорах дворца, где придворные шептались по углам.

- Его Величество - не просто правитель, - говорил старый купец, торгующий пряностями. - Он послан небесами, чтобы спасти империю.

- А что вы думаете о леди Лэрриан? - спросила продавщица трав.

- О ней? - купец понизил голос. - Женщина, которая открыла приют для сирот? Которая строит мастерские для отверженных? Которая не побоялась уехать на север, когда там была чума? - он покачал головой. - Такая достойна быть императрицей. Если не она, то кто?

Я стояла в тени и слушала. В прошлой жизни такого не было.

Тогда меня не замечали. Я была просто дополнением к Дамиану - красивая кукла, которая умела улыбаться, кланяться и молчать. Меня воспринимали как сосуд для вынашивания наследников. Пустой сосуд, ведь несколько лет не могла подарить потомство супругу.

«Да какой она феникс? Она неспособна родить наследника», - говорили за спиной.

«Императрица - пустое место», - шептались во дворце.

«Она ничего не делает для империи», - осуждали в народе.

Я вынырнула из воспоминаний и вернулась в реальность. Купец и продавщица уже ушли, а я всё стояла за колонной, сжимая в руках корзинку с травами, которые купила для приюта.

Империя процветает благодаря моим стараниям, благодаря тому, что Шэн сумел довериться мне. Следовало порадоваться этому и продолжать развивать наше государство.

Дамиан в прошлой жизни тоже говорил о процветании. Но оно было другим - купленным ценой предательства, земель, крови, свободы. Он продал северные кланы врагам. Заключил позорный мир с востоком, отдав им богатые земли. Народ закрывал на это глаза. Теперь же всё было иначе.

Я вздохнула и поспешила в приют, чтобы проверить деток и убедиться, что им действительно нравится в новом доме, что это место стало для них тем самым домом, куда хочется возвращаться.

Когда я вернулась, обеспокоенная Лин сразу же бросилась ко мне. Она выглядела такой же взъерошенной, как тогда, когда сообщила мне, что Шэн берёт наложнице.

- Госпожа, из восточных провинций пришло срочное донесение.

- Какое? - я взяла свиток, развернула его и пробежала глазами.

Пожары на востоке уничтожили уже несколько зернохранилищ.

Внутри всё похолодело.

Я знала об этом, но так сильно увлеклась работой, что напрочь позабыла о важном. О том, что могла бы изменить.

В прошлой жизни пожары вспыхнули за месяц до того, как Дамиан сверг брата. Тогда говорили о случайности - мол, сухое лето, неосторожное обращение с огнём. Но теперь я понимала: это были поджоги для того, чтобы всколыхнуть недовольства среди людей.

- Где император? - спросила я, сворачивая свиток.

- В тронном зале, принимает послов из южных провинций.

- Передай, что у меня срочное дело. Я буду ждать в его кабинете.

Лин поклонилась и убежала.

Я пошла через дворец быстрым шагом, почти бегом. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами всё плыло. Нельзя было терять ни минуты. Если огонь перекинется на другие хранилища – люди там останутся без зерна. Наступят тяжёлые времена, и никакое уважение к императору не спасёт.

Войдя в кабинет, я сразу же подошла к карте и отметила пострадавшие области. Так же я нанесла отметки в тех местах, где пожары ещё не вспыхнули, но это было делом времени.

Шэн пришёл достаточно скоро. Я услышала, как открылась дверь и обернулась.

Он стоял в дверях - в парадном мундире, уставший после долгого приёма, но с сосредоточенным внимательным взглядом.

- Пожары, - я подошла к нему, протянула свиток. - На востоке. Три зернохранилища сгорели за ночь.

Шэн взял донесение, прочитал. Его лицо оставалось спокойным, но я заметила, как дёрнулась его рука - самую малость, почти незаметно.

- Поджог, - сказал он, возвращая свиток. - Ты знаешь, кто за этим стоит?

- Догадываюсь, - я посмотрела ему в глаза. - В прошлой жизни такие же пожары случились за месяц до того, как Дамиан сверг вас. Тогда я считала это случайностью. Теперь - нет. Несмотря на то, что он уехал в другое государство, у него всё ещё есть связи здесь. Возможно, распоряжение было отдано задолго до его отъезда.

Шэн молчал. Он подошёл к окну, встал так, что свет упал на его лицо, и задумался.

- Сколько зерна мы потеряли? - спросил он наконец.

- Пока немного. Три хранилища - это около пяти процентов запасов. Но если огонь перекинется на другие...

- Мы останемся без продовольствия к зиме, - закончил он. - А голодный народ взбунтуется. Идеальная почва для переворота.

Я кивнула.

Мы оба понимали, кто выиграет от такого сценария. Дамиан - пусть и сосланный на восток, но сохранивший связи и влияние. Его сторонники не сдались. Они только ждали подходящего момента.

- Я поеду туда, - Шэн повернулся ко мне. – Лично проконтролирую сохранность оставшихся хранилищ, и найду виновных.

- Поедешь?

- Да, - он подошёл ближе, взял меня за руки. - Я не могу допустить, чтобы огонь уничтожил запасы. Это будет катастрофа для всей империи.

Плоха императрица, что не разделяет бед народа и забот своего мужа.

- Я поеду с тобой, - уверенно заявила я.

Шэн замер.

- Нет, - ответил он так же твёрдо. - Арианна, там может быть опасно. Пожары - это не чума. Там не нужны твои слёзы или твоя кровь. Там нужны солдаты и следователи.

- Там нужно доверие, - возразила я. - Народ должен видеть, что император и его будущая императрица - вместе. Что мы не отсиживаемся в столице, когда страдают провинции.

- Арианна...

- Шэн, - я перебила его, мягко произнося его имя, которое так сильно смогла полюбить. - Я не боюсь. Я была на севере, когда там разразилась чума. Я видела смерть. Я горела в пещере перерождения в прошлом. - Мои пальцы сжали его ладони. – Ты действительно думаешь, что феникса способен испугать огонь? Это моя стихия, и я могу ею повелевать. Помнишь?

Он смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах плескалось что-то - тревога, восхищение, страх, любовь - всё сразу, перемешанное в единый клубок, который невозможно распутать.

- Ты невероятная, - сказал он наконец. - Ты знаешь это?

- Ты говорил уже.

- Повторюсь, - он притянул меня к себе, обнял так, что я почувствовала биение его сердца. - Я не заслуживаю тебя.

- Заслуживаешь, - прошептала я ему в грудь. - Мы друг друга стоим.

Мы стояли прижавшись друг к другу, и я чувствовала, как страх уходит, уступая место спокойной, твёрдой решимости. Вместе мы справимся. Вместе мы сможем всё.

- Когда выезжаем? - спросила я, поднимая голову.

- Завтра на рассвете, - ответил Шэн. - Я распоряжусь, чтобы подготовили карету и охрану.

- Не нужно кареты, - я покачала головой. - Я поеду верхом. Так быстрее.

- Ты умеешь ездить верхом?

- Отец учил, - я улыбнулась. - Генеральская дочь, всё-таки.

Шэн усмехнулся.

- Иногда я забываю, кто ты. Ты такая... необычная.

- Поэтому ты на мне и женишься, - я подмигнула.

Он рассмеялся, и я почувствовала, как расслабился. Пусть и ненадолго, но напряжение отпустило его. Рядом со мной Шэн всегда старался отдыхать и расслабляться, пусть у нас было и не так много времени друг на друга.

- Думаешь, что только по этой причине я женюсь на тебе?

Он поцеловал меня - легко, почти невесомо, словно боялся спугнуть.

А я прикрыла глаза и подумала о том, что совсем скоро состоится наша свадьба, и мы с Шэном будем связаны на всю оставшуюся жизнь.

Злодейка, возродившаяся из пепла, способна не только разрушать, но и созидать, заботиться о других, несмотря на то, что судьба прошлась по ней катком в прошлой жизни.

- Иди готовься, - Шэн отпустил меня, но в его глазах всё ещё горел тот самый огонь, который зажёгся в первую нашу встречу. - Завтра рано вставать.

- А ты?

- У меня ещё дела, - он вздохнул. - Послы ждут.

Я кивнула и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, обернулась.

- Шэн.

- Да?

- Плоха императрица, что не разделяет бед народа и забот своего мужа, - я улыбнулась. - Поэтому я еду с тобой. Не потому, что я смелая. А потому, что я - твоя императрица. Даже если пока только будущая.

Шэн смотрел на меня с каким-то странным, неподдающимся объяснениям выражением. Это был восторг? Да. И что-то ещё - более глубокое, более личное, более настоящее.

- Боги, - сказал он тихо. - Как же мне повезло.

Я вышла из кабинета, прижимая к груди руки.

Лин ждала в коридоре. Она уже привыкла к моим неоднозначным решениям, но всё равно выглядела взволнованной, когда я сообщила, что мне нужно подготовиться к отбытию.

- Госпожа, вы, правда, едете?

- Правда, - я направилась к своим покоям. – Собери для меня только самые необходимые вещи и важные лекарства. Кто знает, что может случиться по пути?

- А свадьба? - Лин бежала за мной, едва поспевая. – Вы до сих пор не выбрали украшения, платье ещё не готово.

- Свадьба никуда не денется. Мы с Его Величеством успеем вернуться, а всё остальное не так важно. Куда важнее благополучие людей.

Я вошла в свои покои, подошла к окну.

Где-то там, на востоке, горело зерно. Кто-то терял урожай, кров, жизнь. А я сидела здесь, в тепле и уюте, и должна была думать о цветах к свадьбе?

Нет.

Так больше не будет.

Я больше не так наивная глупышка, что сидела и ждала защиты. Я - та, кто идёт вперёд, не оглядываясь. Та, кто засучивает рукава и бросается в огонь, если это нужно для спасения.

Лин металась по комнате, собирая вещи, а я стояла у окна и смотрела на медленно уходящее солнце, раскрашивающее небо алыми всполохами. Завтра мы отправимся на восток. Укрощать огонь, который пожирает то, что ему не принадлежит.

Я не спала всю ночь - ворочалась, смотрела в потолок, считала удары собственного сердца. Волнение никак не желало отступать. Я боялась, что мы можем не успеть, старалась вспомнить, случилось ли что-то ещё плохое в прошлом, что мы могли бы предотвратить в настоящем, но ничего не приходило в голову.

Лин помогла мне одеться в дорожный костюм - тёмно-синий, почти чёрный, из плотной шерсти, подбитый мехом. Короткая куртка, удобные штаны, высокие сапоги на плоской подошве. Волосы заплела в тугую косу. Этот костюм был удобен для верховой езды, пусть сейчас я больше походила на мальчишку, чем на будущую супругу императора. Я уже давно перестала выглядеть, как изнеженная леди, привыкшая лишь к шёлку и кружевам. И хорошо. Сейчас я могла гордиться собой.

- Госпожа, - Лин протянула мне небольшой мешочек с травами и мазями. – Я собрала лекарства. Всё как вы велели.

- Хорошо, - я повесила мешочек на пояс. - Ты остаёшься в столице. Присмотри за приютами.

- Но, госпожа...

- Лин, - я посмотрела на неё твёрдо. - Присмотри за приютами. Это приказ.

Служанка опустила голову.

- Слушаюсь.

На рассвете мы выехали.

Шэн ждал у ворот - на вороном жеребце, в простом дорожном плаще без знаков отличия. Рядом - десяток всадников из личной гвардии. Никакой кареты, никаких слуг с флажками. Это был не официальный визит императора, а знак его доброй воли. В пафосе и признании сейчас никто не нуждался.

- Готова? - спросил император, когда я подъехала.

- Готова, - ответила я, проверяя, надёжно ли закреплён меч, подаренный мне отцом на совершеннолетие.

Шэн усмехнулся.

- Ты с оружием?

- Я же генеральская дочь, Твоё Величество, - повторила я свои слова. - Не забыл?

Шэн покачал головой, но в глазах его заплясали золотые искры.

- Не забыл. Как я мог забыть, что мне досталась самая необычная девушка в империи?

Мы тронулись, не тратя время на лишнюю болтовню.

Путь на восток занял четыре дня.

Четыре дня непростой дороги с короткими привалами и дремотой у костра. Мы почти не разговаривали - берегли силы. Только иногда Шэн подъезжал ближе, поправлял мне плащ, молча протягивал флягу с водой.

Слова были не нужны. Мы проявляли заботу друг о друге, как только могли.

Вечером третьего дня мы остановились в небольшой деревне. Хозяин постоялого двора - низенький, полноватый мужичок - засуетился, увидев таких гостей.

- Комнаты, конечно, есть, но простые, не для вельмож...

- Сойдут, - бросил Шэн, отдавая поводья конюху.

Ночью я не спала.

Сидела на подоконнике, смотрела на тёмное небо, на чужую деревню, на огни, мерцающие вдалеке. Пожары. Я чувствовала их запах - даже отсюда, даже за сотни лиг. Горький, удушливый, как напоминание о том, что могло случиться.

- Не спится? - голос Шэна раздался за спиной.

Я не обернулась.

- Думаю.

- О чём?

- О прошлом, - я помолчала. - О том, как глупо я жила. Как много упустила. Как слепо верила.

Он подошёл ближе, встал рядом.

- Прошлого не вернуть. Но можно изменить будущее.

- Ты тоже так думаешь?

- Я знаю это.

Император обнял меня за плечи. Я прижалась к нему, чувствуя тепло его тела сквозь ткань рубашки. Так хорошо просто побыть рядом с ним. Просто чувствовать, что я не одна.

- Шэн, - позвала я тихо.

- М?

- Спасибо.

- За что?

- За то, что ты есть.

Он не ответил. Только поцеловал меня в макушку и прошептал что-то неразборчивое - тихо, словно молитву.

На четвёртый день мы въехали в город, где случился первый пожар.

Пепелище встречало нас запахом гари и тишиной. От большого зернохранилища остались только обугленные стены да чёрные балки, торчащие в небо, словно скелет какого-то древнего чудовища. Вокруг суетились люди - разбирали завалы, искали хоть что-то уцелевшее.

Одни плакали. Другие молчали. Третьи смотрели на нас с надеждой.

- Ваше Величество! - к нам бросился староста - седой, сгорбленный старик. - Ваше Величество, вы приехали! А мы уж думали, забыли про нас...

Шэн спешился.

- Рассказывай, - приказал он. - Всё. С самого начала.

Староста заговорил - сбивчиво, путая слова.

- Ночью разгорелся пожар. Никто не заметил, когда всё началось. Люди бежали с вёдрами, но вода не помогала - зерно горело, как солома. Пятеро погибли. Почти всё зерно сгорело. Мы не переживём зиму, - закончил старик, вытирая слёзы. - Не переживём...

Я смотрела на пепелище и чувствовала, как внутри поднимается пламя ледяной ярости.

Дамиан Кэрроган не думал о несчастных людях... Ему было наплевать на всех. Он просто шёл к своей цели по их головам.

Тот, кто называл себя справедливым.

Тот, кто в прошлой жизни сел на трон, купленный кровью и слезами.

- Где остальные зернохранилища? - спросила я.

- В двух лигах к востоку, госпожа, - ответил староста, косясь на меня с опаской. - И ещё одно - к югу, на холме. Их пока не тронули.

- Пока, - подчеркнула я. - Шэн, нужно выставить охрану. Круглосуточную. И проверить всех, кто работает в хранилищах.

Шэн кивнул и отдал приказы своим людям. Солдаты разъехались в разные стороны - к холму, к южному хранилищу, к другим точкам.

А мы остались на пепелище.

Я подошла к обгоревшим стенам, положила ладонь на горячий камень. Магия феникса отозвалась внутри - робко, нерешительно. Здесь нечего было спасать. Ничего не осталось. Все запасы уничтожены, но пока целы другие хранилища, народ выживет и не ополчится на императора.

- Я найду его, - сказал Шэн, вставая рядом. - Кто бы это ни был - я найду его.

- Он не прячется, - ответила я. - Он ждёт.

- Ждёт? Чего же?

- Нашего поражения.

Следующие два дня прошли в бесконечных проверках и допросах.

Шэн лично обошёл все уцелевшие зернохранилища, проверил затворы, поговорил со сторожами. Я ходила за ним тенью - не мешала, не вмешивалась, только слушала и запоминала.

Люди смотрели на императора иначе, чем на севере: там - с благоговением. Здесь - с надеждой.

- Ваше Величество, - сказал один старый крестьянин, глядя на Шэна слезящимися глазами. - Вы не оставите нас?

- Не оставлю, - ответил император. - Даю слово.

Крестьянин перекрестился и заплакал.

Я стояла в стороне и думала.

В прошлой жизни Дамиан тоже давал обещания. Он говорил много красивых слов, но... сдерживал ли он их?

Нет.

Ни одного.

Он лгал о своей любви и преданности. Лгал, чтобы заслужить уважение. Лгал, чтобы заполучить такую желанную власть.

Шэн был другим. Император, что провёл в прошлом немало времени на поле боя, не умел говорить красиво, но он держал свои обещания. Даже если сложно было справиться, он всегда делал это.

- Арианна, - он подошёл ко мне, отвлекая от мыслей. - У меня есть план.

- Какой?

- Засада, - Шэн понизил голос. - Если поджигатель захочет ударить снова - он выберет следующую цель. Самое большое оставшееся хранилище.

- То, на юге?

- Да, - он кивнул. - Мы спрячем людей внутри. И будем ждать.

- И сколько ждать?

- Сколько понадобится.

Мы ждали две ночи.

Прятались в пустых бочках, за мешками с мукой, под деревянными настилами. Дышали пылью, мёрзли, терпели. Шэн был рядом - так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке.

- Не шевелись, - прошептал он, когда я хотела поправить затекшую ногу.

- Моя нога онемела.

- Потерпи.

- Не могу.

- Можешь.

Я закусила губу и замерла.

Тишина.

Только ветер воет за стенами. Только мыши скребутся в углах. Только сердце колотится где-то в горле.

А потом я услышала шаги.

Тихие, осторожные. Кто-то крался вдоль стены, стараясь не шуметь. В темноте блеснула сталь, и я затаила дыхание.

Человек подошёл к куче мешков, достал из-за пазухи тряпку, пропитанную маслом. Чиркнул кремнем. Огонёк - маленький, рыжий - заплясал на фитиле.

Шэн выскочил первым.

Удар - и человек рухнул на землю, не успев даже вскрикнуть. Фитиль удалось тут же затушить.

- Зажгите свет! - скомандовал император, и солдаты зажгли факелы.

Я подошла ближе, посмотрела на лицо лежащего человека.

Незнакомец. Молодой парень, лет двадцати, с пустым, испуганным взглядом. Он был одет в простую одежду. Наверняка кто-то голодающий получил несколько монет за поджог и был рад этому. Какой же глупец!

- Кто тебя послал? - спросил Шэн.

Парень не отвечал.

- Кто послал? - повторил он, наступая на руку парня сапогом. Хрустнули кости.

- Не скажу, - прошептал тот, бледнея от боли. - Лучше убейте.

- Убьём, - пообещал Шэн. – Но сначала ты всё расскажешь.

Я смотрела на этого мальчишку - обычного, ничем не примечательного - и думала. Кто он? Наёмник? Фанатик? Просто запуганный человек, втянутый в чужую игру?

- Он не скажет, - вмешалась я. – Но это и неважно, ведь я уже вижу.

Шэн обернулся.

- Что ты видишь?

- Метку, - я опустилась на корточки перед парнем, оттянула ворот его рубахи.

На шее, у самого плеча, красовалось чёрное клеймо - в виде дракона, сжимающего корону. Знак дома Кэрроганов. Но не императорский, а тот, что использовался для личной охраны наследного принца.

- Он служит твоему брату, - сказала я. - Дамиану.

Парень побледнел ещё сильнее.

- Всё, что нужно было знать, мы узнали, - я поднялась. - Дальше пусть работают дознаватели.

Шэн смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах горел холодный огонь - не тот, что согревает, а тот, что испепеляет.

- Отведите его в столицу, - приказал он. - Под усиленной охраной. Там его допросят так, что не останется сил сопротивляться.

Солдаты подхватили парня и поволокли прочь.

- Даже сейчас, когда он далеко, не может успокоиться. Мой брат всегда был невыносимым. Возможно, именно по этой причине отец решил передать трон мне. Он понимал, что Дамиан не справится, что мой брат не сможет стать достойным правителем, потому что всё, что его волновало – признание и власть. И никогда он не думал о благополучии своих подданных.

Я молчаливо приблизилась к императору и обняла его, потому что чувствовала, что он нуждается в этих объятиях. Он нуждался в моей близости, и я хотела успокоить его. Как бы то ни было – Дамиан уже не сможет захватить трон, а всех его последователей мы выловим поодиночке и уничтожим. И тогда ничто не будет угрожать императору и его правлению.

Шэн взял мою ладонь, поднёс к губам, оставляя нежный поцелуй.

- Ты моё чудо, Арианна. Моё самое большое чудо в этой жизни.

Я ничего не ответила. Только прижалась к нему ещё сильнее, и почувствовала, как страх отступает. Страх за будущее. Страх за империю. Страх за нас.

Потому что рядом с ним я не боялась ничего.

Вскоре мы вернулись в столицу.

Лин встретила меня на пороге с заплаканными глазами.

- Госпожа, наконец-то! Я так волновалась...

- Всё хорошо, - я сняла плащ, отдала служанке. - Как приюты?

- Всё идёт по плану. В первом корпусе уже начали сушить травы. Ткацкие станки привезли, мастера обещают обучить всех желающих за месяц.

- А жилой корпус?

- Передавали, что к концу недели закончат отделку, - Лин помогла мне снять сапоги. - Госпожа, вы устали? Прикажете приготовить ванну?

- Да, - я прошла в спальню, опустилась на кровать. - И разбуди меня завтра на рассвете.

- Но вы же только приехали...

- Лин, - я посмотрела на неё устало, но твёрдо. - Дела не ждут.

Служанка вздохнула, но кивнула - она уже знала, что спорить со мной бесполезно.

Я лежала в горячей ванне, смотрела на потолок и думала.

Пожары. Предательство. Дамиан. Всё это было важно. Всё это требовало внимания и сил.

Но главное сейчас - другое.

Свадьба.

Она состоится совсем скоро.

Готова ли я не просто стать женой мужчины, которого сумела полюбить вопреки всем страхам? Готова ли я стать матерью для всего народа?

Конечно, да...

Если Шэн готов править своей империей, то я просто буду рядом с ним и всегда поддержу. В конце концов, я уже сделала для империи куда больше, чем все мои предшественницы.

Свадебное утро началось не с суеты, которую я ожидала, а тишины. Благоговейной тишины, приносящей умиротворение и покой.

Я стояла перед зеркалом в своих покоях, а вокруг суетились служанки - поправляли подол, затягивали шнуровку, вплетали в волосы живые цветы. Лин, зарёванная, с красным носом, протянула мне фату - воздушную, сотканную из серебряных нитей, подарок Шэна.

- Госпожа, - прошептала она, - вы прекрасны.

Я посмотрела на своё отражение.

На меня смотрела невеста. В белом платье, расшитом жемчугом и золотыми нитями. С фатой, ниспадающей до самого пола. С короной из живых роз, которую мать собственными руками вплела в мои волосы.

Однако всё это убранство не имело значения. Куда важнее было то, что мои глаза сияли счастьем. В них больше не было страха, боли и ненависти. Только любовь и надежда на прекрасное будущее, которое мы с супругом сможем выстроить вместе.

Сегодня я стану его женой.

Не по расчёту. Не по принуждению.

По любви.

- Готова? - матушка вошла в комнату, остановилась на пороге, прижимая платок к губам.

- Готова, - ответила я.

Она подошла, поцеловала меня в лоб и прошептала:

- Благослови тебя боги, дочка.

Тронный зал был украшен, как никогда прежде.

Цветы - тысячи цветов - гирляндами свисали с колонн, обвивали перила лестниц, покрывали пол сплошным ковром. Сотни свечей в хрустальных подсвечниках отбрасывали на стены причудливые тени, заставляя мерцать золото на императорском троне.

Гости - министры, советники, военачальники, знатные дамы - замерли по бокам, оставляя свободным лишь широкий проход к алтарю. В конце этого прохода, на возвышении, стоял Шэн.

Он был прекрасен.

Чёрный мундир, расшитый золотыми драконами, красный плащ на плечах, корона на голове - не та, тяжёлая, церемониальная, а лёгкая, свадебная, украшенная рубинами и сапфирами.

Он смотрел на меня одну, словно и не замечал никого из присутствующих.

Я шла медленно. Чинно. Как и подобает будущей императрице. Но сердце колотилось где-то в горле, и в какой-то момент я перестала дышать.

Отец вёл меня под руку - гордый, с мокрыми глазами, хотя старался держаться. Его пальцы чуть дрожали, и я сжала его локоть в ответ.

- Не волнуйся, папа, - прошептала я.

- Я не волнуюсь, - ответил он. - Я счастлив.

У алтаря он передал меня Шэну.

- Берегите её, Ваше Величество, - произнёс отец приказным тоном генерала, вверявшего императору своё самое ценное сокровище.

- До последнего вздоха буду беречь, - ответил Шэн, принимая мою руку.

Отец отошёл, оставляя меня с женихом, что вот-вот станет мужем.

Верховный жрец - старик в белых одеждах - начал читать священные тексты. Я не слушала. Не могла. Все мои чувства были прикованы к мужчине, стоящему рядом. К его пальцам, сжимающим мои. К его дыханию, учащённому, как и у меня. К его губам, которые то и дело складывались в лёгкую улыбку.

- Согласны ли вы, император Шэн Кэрроган, взять в жёны леди Арианну Лэрриан, и править империей вместе, в радости и горе, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?

- Согласен, - его голос прозвучал твёрдо и чисто.

- Согласны ли вы, леди Арианна Лэрриан, стать женой императора Шэна Кэррогана, править империей вместе с ним, в радости и горе, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?

Я сглотнула ком в горле.

- Согласна.

- Тогда да будет этот союз благословен богами, скреплён магией дракона и феникса, и да продлиться он вечно.

Жрец возложил нам на головы венцы - золотые, тяжёлые, усыпанные драгоценными камнями. Магия вспыхнула вокруг нас, как тысячи огней. Я почувствовала, как сила Шэна - холодная, властная - смешивается с моей, горячей, живительной.

Мы наклонились друг к другу.

- Именем императора, - провозгласил жрец, - я объявляю вас мужем и женой. Император и императрица! Да здравствует император! Да здравствует императрица!

Зал взорвался криками.

Гости аплодировали, плакали, смеялись. Кто-то кидал вверх цветы. Кто-то - рис.

А я смотрела на Шэна и улыбалась.

- Ты моя жена, - сказал он тихо, только для меня. - Теперь навсегда.

- Ты мой муж, - ответила я. - Навсегда.

Он поцеловал меня - при всех. Нежно, осторожно, словно боялся спугнуть прекрасное видение.

Я ответила - и почувствовала, как в груди разгорается пламя. Всё это только начало. Начало прекрасного союза, который будет согревать наши сердца.

Пир был грандиозным.

Столы ломились от яств - жареные поросята, лебеди в яблоках, осетры в шафране, заморские фрукты и сладости. Напитки лились рекой. Музыканты играли без устали. Гости танцевали, пели, поднимали тосты за здоровье молодых.

Я сидела рядом с Шэном на величественном троне, улыбалась, принимала поздравления, кивала, благодарила.

Внутри всё ликовало от счастья.

- Ваше Величество, - ко мне подошла пожилая графиня, - позвольте пожелать вам счастья и много-много наследников!

- Благодарю, - я улыбнулась. – Надеюсь, ваши слова будут услышаны богами.

Шэн сжал мою руку чуть сильнее.

- У нас всё будет, - прошептал он. - Всё, что захочешь.

Я повернулась к нему, хотела ответить - и в этот момент услышала свист.

Тонкий, пронзительный, смертоносный.

Стрела.

Она летела прямо в меня.

Время остановилось.

Я видела её остриё, блестящее в свете свечей. Видела чёрное оперение. Видела, как она приближается - дюйм за дюймом, мгновение за мгновением.

Шэн закрыл меня собой.

Удар. Глухой, тяжёлый звук. Его тело дёрнулось, прижалось ко мне с неожиданной силой. Он замер на секунду - потом медленно осел, увлекая меня за собой.

- Шэн! - закричала я, хватая его за руки.

Кровь. На его плече, чуть ниже ключицы, алело пятно. Быстро расползающееся, пугающе яркое.

- Шэн! Нет!

- Не кричи, - он сжал мою руку. - Царапина. Это всего лишь царапина.

- Царапина? - я смотрела на кровь, на бледное лицо мужа, и не верила. - Ты весь в крови!

- Пустяки, - он попытался улыбнуться. - Кость цела. Рана совсем неглубокая. Стрела прошла прошла по касательной.

Вокруг началась паника.

Гости кричали, женщины визжали, мужчины хватались за оружие. Кто-то звал лекаря. Кто-то - стражу.

- Стоять всем! - рявкнул Шэн, поднимаясь. Кровь заливала его белоснежную рубашку, но он держался прямо. - Никто не покинет этот зал. Виновный будет найден.

Стража уже скручивала стрелка - мужчину в сером балахоне, стоявшего у одной из колонн. Он не сопротивлялся, только смотрел перед собой пустыми глазами.

- Имя? - Шэн подошёл к нему, игнорируя рану.

Молчание.

- Я спросил - имя!

- Я не скажу, - прошептал стрелок. - Лучше убейте.

- Убью, - пообещал император. - Но сначала из тебя вытрясут всё, что ты знаешь.

Стрелок дёрнулся - попытался разжевать что-то, спрятанное в щеке. Капсула с ядом!

- Держите его! - закричала я, бросаясь вперёд.

Один из стражников успел раньше - выбил яд изо рта стрелка сильным ударом по лицу. Скрюченный, почерневший зубец упал на пол.

- Тихо, - приказал Шэн, склоняясь над пленником. - Тихо-тихо. Смерть - это слишком легко для такого, как ты.

Стрелок заскулил.

- Выньте ему зубы, - велел император. - Все. Я хочу, чтобы он не мог больше жевать. А потом - в пыточную. И пусть дознаватели не жалеют его.

- Да помилует меня Небо, - прошептал стрелок.

- Небо тебя не помилует, - ответил Шэн. - И я - тоже.

Он повернулся к гостям - бледный, с окровавленным плечом, но величественный, как истинный дракон.

- Прошу прощения за столь вульгарное завершение торжества, - сказал он ледяным тоном. - Продолжайте пир. Виновный будет наказан.

- Ваше Величество, - старший советник выступил вперёд, - позвольте вам помочь...

- Не нужно, - отрезал император. - Лекарь уже идёт.

И действительно - в зал вбежал главный лекарь дворца с сумкой, полной инструментов и мазей.

- Сюда, - я подхватила Шэна под руку. - Сюда, в боковую комнату.

Он не сопротивлялся и послушно проследовал за мной.

В небольшой гостевой комнате, отделанной зелёным шёлком, лекарь осмотрел рану.

- Действительно, царапина, - подтвердил он. - Повезло, Ваше Величество.

- Я знаю, - Шэн сидел на кушетке, обнажив плечо. Кровь уже почти остановилась. - Перевяжите.

Лекарь ловко обработал рану, наложил повязку и удалился, оставив нас одних.

- Ты мог пострадать серьёзнее. Не следовало прикрывать меня. Уж лучше бы меня ранили, чем тебя.

- Хочешь сказать, что я должен был смотреть, как умираешь ты? - он взял мою руку, поднёс к губам. - Нет, Арианна. Этого никогда не будет.

- Но ты император. Твоя жизнь ценнее.

- Моя жизнь? - он усмехнулся. - Без тебя - она ничего не стоит.

Я хотела возразить - но не нашла слов.

Для него я - не просто жена. Не просто императрица. Я - его мир.

Когда Шэн уже почти оделся в чистое одеяние, которое достаточно быстро принесли слуги, стражник явился с докладом. Стрелок заговорит. Покушение организовал советник Ли, отец леди Джанэр, отвергнутой невесты Его Величества.

Я замерла.

Советник Ли. В прошлой жизни я погибла из-за него, он не мог оставить меня даже в настоящей.

- Я убью его, - сказала я тихо.

- Ты не станешь пачкать о него свои руки, - спокойной ответил Шэн. – Смерть слишком лёгкое наказание для такого, как он... Я сделаю так, что он будет молить о смерти. Влачить жалкое существование и умолять позволить ему сгинуть.

- Что ты сделаешь?

- Пока не знаю, - император встал и одёрнул рубашку. - Но обещаю - он пожалеет.

В дверь постучали.

- Ваше Величество, - раздался голос распорядителя, - гости ждут. Позволите ли продолжить торжество?

- Позволю, - Шэн посмотрел на меня. - Но мы с императрицей уже уходим. Мы сделали всё, что требовал этикет. Теперь я хочу побыть с женой наедине.

Распорядитель поклонился и исчез.

Шэн протянул мне руку.

- Идёшь?

- Иду, - ответила я, вкладывая свою ладонь в его.

Брачные покои утопали в цветах.

Тысячи лепестков роз покрывали пол, кровать, подоконники. Свечи - алые, плавающие в хрустальных вазах - отбрасывали на стены танцующие тени. Воздух был тяжёлым от запаха жасмина и магии.

Шэн закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

- Прости, - сказал он тихо. - Свадьба вышла не такой, как я планировал. Ты чуть не пострадала. Тебе пришлось видеть кровь. Я...

- Молчи, - я подошла к нему, коснулась его губ пальцами. - Ты спас мне жизнь. Ты - мой муж. Свадьба была прекрасной.

- Ты не боишься?

- Чего?

- Меня. Этой ночи. Всего, что будет дальше.

Я посмотрела ему в глаза.

- Я никогда тебя не боялась.

Он выдохнул - шумно, облегчённо - и притянул меня к себе.

- Подожди... ты ранен. Возможно, нам следует отложить эту ночь, пока рана не затянется?

- Рана? Ты называешь эту царапину раной? Ну нет! Она не стоит того, чтобы откладывать то, о чём я так долго мечтал.

Кто из нас сделал первый шаг - я не помню.

В какой-то момент мы просто оказались слишком близко. Его дыхание на моих губах. Его пальцы в моих волосах. Мои руки - на его груди, на его плечах, на его лице.

- Арианна, - прошептал он. - Ты не представляешь, как долго я ждал этой ночи.

- Представляю, - ответила я. - Я тоже ждала.

Шэн поцеловал меня . Магия вокруг нас заискрилась. Все страхи отступили, уступая место лишь одному желанию – почувствовать всю его любовь.

Я ответила. Растворилась в поцелуе. Потеряла себя и нашла заново.

Мы не торопились.

Не было спешки, лишь желание изучить друг друга, доставить наслаждение не себе, а партнёру.

Магия вспыхнула между нами - горячая, живая, настоящая. Дракон и феникс. Огонь и лёд. Две половинки одного целого.

- Ты мой, - прошептала я в губы своему супругу, когда он опустил меня на шёлковые простыни.

- А ты - моя, - ответил он. - Навсегда.

Когда я открыла глаза - уже светало. Розовый рассвет заглядывал в окна, ложился на наши спутанные простыни, на его обнажённое плечо, на бинт, чуть промокший кровью.

- Твоя рана, - я провела пальцами по повязке. - Нужно поменять повязку.

Шэн открыл глаза и лениво улыбнулся. Сегодня он выглядел совсем не так, как иначе. Сегодня он был слишком расслабленным.

- Потом, - он притянул меня к себе.

- Но рана...

- Заживёт, - он поцеловал меня в макушку. - Ты меня залечишь.

Я не стала спорить.

Только прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце - ровно, спокойно, уверенно.

- Я люблю тебя, Шэн Кэрроган, - впервые призналась я вслух, пробуя эти слова на вкус и убеждаясь, что они не пугают меня. Потому что я верила ему.

- И я люблю тебя, моя императрица. Никогда не перестану благодарить за то, что набралась тогда решимости и заключила со мной сделку.

Два месяца пролетели как одно мгновение: исчезли в водовороте дел, забот, счастливых улыбок и тихих, украденных у времени ночей рядом с мужем.

Я почти не замечала, как летят дни. Утро начиналось с заседаний совета - теперь меня не просто терпели, меня слушали. Советники, ещё недавно шептавшиеся за моей спиной, теперь почтительно склоняли головы, когда императрица излагала свои предложения. После - приюты. Они стали моим вторым домом, местом, куда я стремилась вернуться снова и снова.

Дети узнавали меня издалека. Самые маленькие бежали навстречу, хватали за руки, наперебой рассказывали, кто чему научился, кто подружился с кем, кто нашёл в саду божью коровку и пересадил её на самый красивый цветочек.

Мэй, назвавшая меня добрая и сказавшая, что в будущем тоже хочет стать злодейкой, теперь называла меня мамой.

- Мама Арианна, - говорила она, прижимаясь ко мне, - а когда ты родишь мне братика или сестрёнку?

Я гладила её по голове и улыбалась.

- Скоро, милая. Очень скоро.

Советник Ли не избежал правосудия.

Его лишили всех титулов и званий прилюдно, на площади перед дворцом, где собрались тысячи горожан. Шэн стоял на помосте, читая приговор, и голос его звучал как раскаты грома.

- За покушение на жизнь императора и императрицы, за организацию поджогов на восточных землях, за измену империи - советник Ли приговаривается к пожизненному заключению с принудительными работами в шахтах восточных провинций. Его имущество конфискуется в пользу казны. Его семья - без права ношения титулов - высылается на север в статусе простых рабочих на пять лет. Срок может быть пересмотрен в зависимости от поведения.

Жена советника - высокая, надменная женщина, которая не раз смотрела на меня с презрением - рухнула на колени и зарыдала. Дочь, леди Джанэр, стояла бледная как смерть, вцепившись в подол платья так, что побелели костяшки пальцев.

Я смотрела на них и не чувствовала ничего.

Ни злорадства. Ни удовлетворения. Ни жалости.

Только спокойную уверенность, что всё сделано правильно.

В прошлой жизни Джанэр заняла бы место рядом с Дамианом, родила бы ему наследника и жила в роскоши, не зная забот. Теперь она ехала на север, в суровые земли, где ей предстояло работать наравне с простыми крестьянами.

Судьба всё-таки странная штука.

Она даёт второй шанс одним и забирает всё у других.

Но я не собиралась радоваться чужому горю. Мне хватило своей боли.

- Ты думаешь о них? - Шэн подошёл сзади, обнимая меня за талию. Мы смотрели, как семью опального советника уводят стражники.

- Думаю, - призналась я. - О том, как легко можно всё потерять.

- Или обрести, - он поцеловал меня в висок. - Всё зависит от выбора.

Я кивнула и прижалась к нему.

- О Дамиане пришли вести, - сказал Шэн после долгого молчания.

Я замерла.

- Какие?

- Его жена, восточная принцесса, оказалась женщиной с характером, - в голосе мужа послышалась лёгкая усмешка. - Говорят, она командует им как хочет. Куда пойти, что надеть, с кем разговаривать. Он даже выйти из дворца без её позволения не может.

Я представила Дамиана – гордого и властного принца, привыкшего повелевать - в роли подкаблучника, и мне стало почти смешно.

- Он прислал письмо, - продолжал император. - Просит забрать его обратно. Клянётся, что будет хорошим братом. Что не замыслит переворот. Что будет верно служить империи.

- И что ты ответил?

- Что он - гарант мира. Что его брак скреплён договором. Что я не стану нарушать договор с восточными землями из-за его прихоти.

Шэн усмехнулся - сухо, без злорадства.

- В прошлом он пользовался другими, - тихонько подметила я. - Теперь пользуются им. Справедливо.

- Ты жалеешь его?

- Нет, - я покачала головой, чувствуя, что говорю правду. - Я не желаю ему смерти. Я не желаю ему боли. Я просто... хочу, чтобы он был далеко. Чтобы мы никогда больше не встретились. Жизнь на востоке - лучшее наказание для него. Пусть живёт. Пусть мучается от бессилия. Пусть смотрит, как империя процветает без него.

Шэн молчал, гладя меня по плечу.

- Ты стала мудрее, - сказал он наконец. - И добрее.

- Я стала счастливее, - поправила я. - Счастливые люди редко желают зла другим, даже если эти другие причинили им вред в прошлом.

Империя действительно процветала.

Пожары на востоке удалось остановить. Уцелевшие зернохранилища взяли под круглосуточную охрану, запасы пополнили за счёт южных провинций, где урожай в этом году выдался на славу. Никто не голодал. Никто не мёрз. К зиме подготовились заранее, и народ благословлял императора и императрицу на каждом углу.

- Слышали? - говорила торговка на рынке своей соседке. - Императрица открыла третий приют. Теперь женщины, которых мужья выгнали, не пропадут. И работать научат, и жильё дадут.

- А говорят, она сама сиротам постели стелила, когда те болели, - подхватывала другая. - Сама императрица! Представляешь?

- Великая женщина, - вздыхала третья. - И император при ней раскрылся. Раньше его боялись, а теперь любят.

- Да откуда ж такая любовь взялась, если не от неё? Раньше никто о бедных не думал. А теперь - вон оно как.

Я слушала эти разговоры, стоя в тени под навесом, и улыбалась.

В прошлой жизни меня не замечали. В этой - славили.

Но слава была не главным.

Главным было то, что я чувствовала себя целостной.

Приюты прекрасно работали. Первый корпус - с травами - уже приносил доход. Женщины, обученные сушить и измельчать целебные растения, готовили отвары и мази, которые продавались по всей столице. Лекари отмечали высокое качество снадобий и охотно их заказывали.

Второй корпус - ткацкий - запустили на прошлой неделе. Десять новых станков, пять мастериц, двадцать учениц. Ткани получались плотными, тёплыми, с красивым узором. Купцы выстроились в очередь, скупая всё подряд.

Третий корпус - для продажи эссенций красоты - пользовался бешеным спросом среди знатных дам. Они платили любые деньги за баночку крема из цветов сливы с примесью магии феникса.

Я не жалела своей магии. Капля крови в каждую партию - и крем становился волшебным. Морщины разглаживались, кожа сияла, волосы становились гуще и шелковистее.

- Ваше Величество, - говорили дамы, кланяясь, - вы творите чудеса.

- Нет, - отвечала я. - Вы творите. Я лишь помогаю.

Военные действия прекратились.

Давние враги подписали мирные договоры. Торговые пути открылись, купцы потянулись в столицу с заморскими товарами. Рынки ломились от фруктов, тканей, украшений.

О голоде забыли. О войнах - тоже.

Народ жил в достатке и благословлял своих правителей на каждом углу.

- Император и императрица - дар небес, - говорили в тавернах. - Пусть живут долго и счастливо.

- И наследников им побольше! - добавляли женщины. - Сильных, здоровых, красивых!

Я улыбалась этим словам.

Наследники... Интересно, как они отнесутся к новости, которую я узнала сегодня утром.

Утро началось как обычно.

Я проснулась раньше Шэна - он спал, раскинувшись на подушках, с рукой, прижатой к моему животу. За два месяца он привык засыпать именно так - обнимая меня, чувствуя тепло моего тела.

Я осторожно выскользнула из-под его руки, оделась и вышла в коридор.

Лин уже дожидалась меня.

- Госпожа, - она поклонилась. – Лечебница уже открыта. Нам пора.

- Хорошо, - я поправила платье. - Идём.

Последние несколько дней я чувствовала необычную тяжесть внизу живота. Не боль. Не дискомфорт. Что-то другое - тёплое, живое, пульсирующее.

Магия феникса наполняла меня изнутри, но теперь она была иной: не жгучей и не пожирающей, как в прошлом, а мягкой, ласковой, согревающей.

Как будто внутри меня горело несколько маленьких, крошечных огоньков.

Я боялась надеяться.

В прошлой жизни беременность была мучительной. Меня тошнило, кружилась голова, болело всё тело. Организм отторгал детей - или дети отторгали меня? - и лекари разводили руками, не зная, как помочь. Я долго не могла забеременеть, отчего супруг обозлился и стал называть никчёмной.

А здесь...

Здесь было хорошо.

Слишком хорошо.

Лечебница встретила меня запахом целебных трав и тишиной. Главная целительница - та самая юная девушка, что сидела у моей постели в прошлой жизни, когда я очнулась после видения, - поклонилась и указала на кушетку.

- Присаживайтесь, Ваше Величество.

Я села, протянула руку.

Целительница положила пальцы на моё запястье, закрыла глаза. Её магия - мягкая, зелёная, как весенняя трава - скользнула под кожу.

Она молчала долго.

Слишком долго.

- Ну? - не выдержала я. - Что?

Целительница открыла глаза. По её щеке скатилась слеза.

- Ваше Величество... - её голос дрогнул. - Я... я не знаю, как сказать...

- Говори как есть, - приказала я, хотя сердце колотилось где-то в горле.

- Вы беременны, - выдохнула девушка. - Вы носите под сердцем пятерых наследников. Сильнейших драконов и фениксов, каких не видел этот мир.

Я замерла.

Те же слова.

Та же новость.

Но ощущения - совершенно другие.

- А моё состояние?

- Превосходное, - целительница вытерла слёзы. - Я никогда не видела столь гармоничной беременности. Обычно организм феникса отторгает драконье семя - это вечная проблема смешанных браков. Но ваши дети... они счастливы. Они не конфликтуют с вашей магией. Более того - она питает их, а они - её. Дети приняли вас. А вы - их. Это редкость, Ваше Величество. Великая редкость. Боги благоволят вашему союзу с императором.

Я прижала руку к животу.

Пятеро.

Пятеро маленьких жизней.

Таких же, как и в прошлый раз.

Но теперь они не сжигали меня изнутри. Не терзали моё тело. Не требовали жертв.

- Ваше Величество, - целительница замялась. – Даже фениксу сложно выносить пятерых детей. Вам с мужем придётся перенести души детей в золотые яйца, чтобы там они выросли. Если бы ребёнка было хотя бы три, но пятерых выносить естественным путём будет тяжело.

- Я знаю. В этот раз у меня всё получится.

- В этот раз? – переспросила целительница, а я лишь улыбнулась ей в ответ.

Лечебницу я покинула счастливая.

Солнце светило ярко. Птицы пели. В саду цвели хризантемы - золотые, как пламя феникса.

Я шла по дорожке, прижимая руки к животу, и улыбалась.

Одной рукой я придерживала ещё плоский живот, другой - смахивала слёзы, которые текли сами, без спроса.

Я плакала от счастья.

Самого настоящего счастья, которого, казалось, не была даже достойна.

- Арианна!

Я подняла голову.

Шэн бежал ко мне в одной рубашке, небрежно заправленной в штаны. Он выглядел встревоженным. Нет. Он был напуган. Слишком сильно.

- Лин сказала, что ты ушла в лечебницу, - выдохнул супруг, оказавшись рядом. - Что случилось? Ты заболела? Тебе плохо?

Я покачала головой.

- Нет, - я взяла его за руки. - Мне хорошо. Лучше, чем когда-либо.

- Тогда зачем...

- Шэн, - я перебила его, глядя прямо в глаза. - У нас будут дети.

Он замер.

- Что?

- Дети, - повторила я. - Пятеро. Фениксы и драконы. Они здоровы. Я здорова. Всё хорошо.

Шэн смотрел на меня так, будто видел впервые.

Его губы шевелились, но звука не было. Глаза расширились, заблестели. Руки, сжимающие мои, дрожали.

- Пятеро? - выдохнул он, наконец. - Пятеро детей?

- Пятеро, - кивнула я.

- И ты... ты в порядке?

- В полном, - я улыбнулась. - Дети приняли меня. Они не конфликтуют с моей магией. Целительница говорит, что это из-за тебя. Из-за того, что я выбрала правильного супруга.

Шэн притянул меня к себе - осторожно, бережно, словно боясь навредить нашим крошкам.

- Я люблю тебя, - сказал он, уткнувшись носом в мои волосы. - Я так сильно тебя люблю.

- А я тебя, - ответила я, обнимая его в ответ.

Мы стояли посреди сада, обнявшись, и не замечали никого вокруг.

Солнце светило. Птицы пели. Ветер играл с лепестками хризантем, и те кружились вокруг нас золотым водопадом.

Где-то вдалеке послышались голоса - слуги искали императора, но никто не решался подойти.

- Шэн, - прошептала я.

- М?

- Ты боишься?

- Чего?

- Быть отцом.

Он отстранился, заглянул мне в лицо.

- Нет, - сказал он. - Я не боюсь. Потому что ты будешь рядом.

- Всегда, - пообещала я.

Шэн снова бережно прижал меня к себе.

- Всегда, - повторил он.

Мы стояли в саду, обнявшись, и я чувствовала, как внутри меня - там, глубоко в животе - отзываются пять маленьких огоньков. Они ещё не сформировались, ещё не обрели сознание, но уже знали - их ждут и любят.

В прошлой жизни я потеряла их.

В этой – сохраню любой ценой.

Не потому, что стала сильнее. Не потому, что научилась лучше владеть магией, а потому что в этот раз сделала верный выбор и доверилась тому мужчине.

- Шэн, - позвала я.

- Да?

- Мы назовём старшего сына в честь твоего отца.

Шэн замер.

- Ты... ты уверена?

- Да, - я подняла на него глаза. - Он был мудрым правителем. Он выбрал тебя, хотя мог оставить трон Дамиану. Он видел в тебе то, чего не видели другие. Я благодарна ему за это.

Шэн сглотнул.

- А дочь? - спросил он, и голос его дрогнул. - Как назовём дочь?

- В честь моей матери, - я улыбнулась. - Если она, конечно, будет. Или одна из них. Вдруг, у нас родятся все мальчишки? Или девочки?

Он рассмеялся - счастливо, облегчённо, и я поняла, что все тревоги отпустили его.

- Пятеро детей, - покачал головой супруг. - Я даже представить себе не мог.

- Привыкай, - я взяла его за руку и потянула обратно во дворец. - У нас ещё есть время подготовиться.

- Сколько?

- Достаточно, чтобы начать тосковать и считать часы до их появления.

Шэн шёл рядом, сжимая мою ладонь, и улыбался.

Я смотрела на него и думала о том, как всё изменилось.

Казалось, что ещё вчера я проснулась в своей спальне, в теле восемнадцатилетней девушки, с воспоминаниями о другой жизни. Я была напугана, озлоблена, полна желания отомстить. Я поклялась, что больше никогда не позволю чувствам поселиться в моём сердце, что буду холодной, расчётливой, безжалостной.

И вот я стою здесь, держу за руку мужа, которого люблю больше жизни, чувствую под сердцем пятерых детей, и больше не нуждаюсь в отмщении.

- О чём ты думаешь? - спросил Шэн, заметив, как я сосредоточилась.

- О прошлом, - ответила я. - О том, как глупо я поступала, когда клялась никогда больше не влюбляться.

- И что изменилось?

- Ты, - я посмотрела на него. - Ты изменил всё.

Он остановился, повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони.

- Арианна, - сказал он серьёзно. - Я клянусь тебе. Я клянусь нашим детям. Я никогда не предам тебя. Никогда. Ни за какие сокровища мира. Не предам.

- Я знаю, - ответила я, положив свои ладони поверх его. - Я знаю, Шэн.

В пещеру Перерождения я боялась спускаться, но должна была перебороть свои страхи ради детей.

Я стояла на входе, вглядываясь в полумрак, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Своды уходили ввысь, теряясь в темноте. Стены мерцали золотистым светом - древние кристаллы, вплавленные в камень, отбрасывали на пол причудливые тени. В центре зала, на возвышении из чёрного обсидиана, лежали пять золотых яиц.

Пока ещё пустые... Совсем как тогда...

Я сглотнула ком, вставший в горле.

В прошлый раз всё закончилось здесь. В прошлый раз я вошла в эту пещеру с надеждой спасти своих детей, но не вышла из неё. Я помнила жар. Помнила, как пламя пожирает мои крылья. Помнила крик, который сорвался с губ, когда души детей вырвались наружу, искажённые болью.

Я помнила всё.

Каждое мгновение той проклятой агонии.

- Арианна, - голос Шэна вернул меня в реальность. Он стоял рядом, сжимая мою ладонь. - Ты дрожишь.

Я посмотрела на свои руки. Пальцы, и правда, дрожали. Эту мелкую противную дрожь невозможно было унять.

- Я боюсь, - призналась я. - В прошлый раз...

- В прошлый раз меня с тобой не было, - перебил он. – Сейчас я рядом. Я не позволю пострадать тебе или детям. Ты мне веришь?

Я подняла на него глаза.

Шэн смотрел на меня ровно, спокойно, с уверенностью, которая передавалась мне, согревала, успокаивала. Во взгляде императора не были ни капли сомнений, только уверенность в собственных силах.

- Я люблю тебя, Арианна. Я не причиню тебе вреда. Никогда.

Я выдохнула.

Воздух сдавливал лёгкие, но не обжигал. Тяжело было забыть ту боль, но сейчас всё было иначе.

- Я знаю, - ответила я. - Просто... воспоминания.

- Оставь их здесь, - Шэн коснулся пальцами моего виска. - За порогом. Они не нужны нам там.

Я кивнула.

Сделала шаг. Второй. Третий.

Порог остался позади.

В пещере было прохладно, но магия пульсирующая в пространстве магия согревала изнутри. Я чувствовала, как она отзывается на моё присутствие.

Я подошла к алтарю и опустилась на колени.

Пять золотых яиц лежали передо мной. Их скорлупа переливалась в тёплом свете факелов. Пока они были пустыми и холодными, но совсем скоро внутри зародится жизнь.

- Ты готова? - спросил Шэн, садясь напротив.

- Готова, - ответила я, протягивая ему руки.

Он взял мои ладони в свои. Тепло его тело обогревало меня и успокаивало. Дракон проснулся во мне достаточно быстро, откликаясь на зов супруга. Я чувствовала, как внутри поднимается сила, готовая смешаться с его, превратиться во что-то новое, невиданное, могучее.

- Не сопротивляйся, - прошептал Шэн бархатистым, ласкающим слух голосом. - Позволь моей магии войти в тебя.

Я закрыла глаза.

Первым, что я почувствовала, был холод. Чужой, враждебный, он проникал в меня через ладони, растекаясь по венам ледяными ручьями.

Но в этот раз я не боялась.

В этот раз я знала – этот холод способен согреть меня. Рядом со мной мужчина, который не предаст и никогда не позволит упасть.

Внутри что-то всколыхнулось, и тепло полилось по венам. Феникс во мне принял дракона, словно тот был его второй половинкой. Впрочем, почему словно? Всё так и есть... В этой жизни я сделала верный выбор.

- Я принимаю, - прошептала я. - Я принимаю тебя, Шэн Кэрроган.

Магия хлынула в меня - мощная, чистая, древняя. Лёд встретился с пламенем, но не взорвался, как тогда, а сплелся воедино, создавая нечто новое. Моя кожа горела, но не от боли. Кости ломались и срастались, но не вызывали агонии. Каждый мускул, каждая клеточка моего тела преображались, подчиняясь древнему ритуалу.

Я открыла рот, и из горла вырвался низкий, гортанный рёв – это был самый настоящий крик освобождения.

Тело выгибалось, принимая новые формы.

Я чувствовала себя прекрасно, несмотря на небольшой дискомфорт, который вызывало такое непривычное для меня обращение.

Драконица пробудилась, изменив моё тело до неузнаваемости, но я не ощущала отторжения, не считала этот лик чужим. Он словно уже давно был частью меня.

- Всё получилось, - голос Шэна донёсся словно издалека. - Ты прекрасна.

Я опустила морду, посмотрела на пять золотых яиц.

Они ждали.

Я сделала шаг вперёд. Такой тяжёлый и непривычный шаг. Моё драконье тело слушалось меня, подчинялось каждому движению. Не так, как в прошлый раз, когда я чувствовала себя узницей в чужой оболочке. Теперь я была хозяйкой.

Я наклонила морду к первому яйцу. И сделала вдох.

Из глубины моего естества, оттуда, где теплились пять крошечных искр жизни, я начала вытягивать магические нити. Каждая нить была душой моего ребёнка - нежной, хрупкой, ещё не до конца сформированной.

Боль всё-таки пришла.

Она была острая и пронзительная, как в прошлый раз. Казалось, что из меня вырывали часть самой жизни. Всё из-за сильнейшей магической связи с детьми. Жаль, что я не могла выносить их в себе, но это ничего... ради их безопасности я готова была пойти на что угодно, даже вытерпеть эту боль.

- Держитесь, малыши, - прошептала я. - Мама рядом.

Первая душа скользнула из меня в золотую скорлупу. Яйцо вспыхнуло ослепительным светом - тёплым, золотистым, согревающим.

- Получилось, - выдохнул Шэн. - Продолжай.

Я перешла ко второму.

Боль нарастала, но я не останавливалась. Я сжимала когти, вонзая их в каменный пол, и продолжала вытягивать души одну за другой.

Вторая. Третья. Четвёртая.

Четыре золотых яйца горели ровным, тёплым светом. Четыре жизни были в безопасности.

Я чувствовала их - маленькие, беспомощные, но такие сильные. Они пульсировали в такт моему сердцу, дышали в такт моим лёгким, жили моей жизнью.

Осталось последнее.

Пятая душа - самая сильная, самая яркая - замерла на мгновение, словно колеблясь. Я почувствовала её сомнение, её страх, её нежелание покидать тёплое убежище моего тела.

- Иди, - прошептала я. - Иди, маленький. Там безопасно. Я буду рядом. Я всегда буду рядом.

Душа дрогнула, но я шагнула вперёд.

Пятое яйцо вспыхнуло - ярче всех. Его свет ослепил пещеру на мгновение, а потом потускнел до ровного, золотистого сияния.

Пять яиц.

Пять жизней.

Пять маленьких огоньков, пульсирующих в такт моему сердцу.

- Всё, - выдохнула я, чувствуя, как силы покидают тело. - Всё получилось.

Магия отступила - мягко, бережно, не вырываясь с болью, как в прошлый раз. Драконья ипостась растаяла, освобождая мою истинную сущность. Я снова стала человеком - уставшая, обессиленная, но живая.

Живая.

В этот раз я сделала всё правильно и выжила.

Я рухнула на колени, не в силах держаться. Руки дрожали, колени подкашивались, перед глазами плыли круги.

- Арианна! - Шэн подхватил меня, не давая упасть. - Арианна, ты как?

- Жива, - прошептала я, прижимаясь к нему. - Я жива.

Он обнял меня крепко-крепко, бережно поглаживая по спине дрожащими руками. Всё это время Шэн беспокоился за меня, и вот теперь его тоже отпустило. Он успокоился и просто обнимал меня, шепча что-то, что я никак не могла разобрать.

- Ты умница. Ты справилась. Наши дети в порядке. Они живы. Всё хорошо.

- Мы справились, - поправила я. – Без тебя я бы не смогла. Только твоя магия и любовь придавали мне силы.

Я открыла глаза и посмотрела на пять золотых яиц. Они лежали на алтаре - тёплые, пульсирующие, живые. Каждое излучало мягкое золотистое сияние, которое согревало пещеру лучше любого огня.

- Они красивые, - прошептала я. - Такие красивые.

- Как и их мать, - ответил Шэн.

Подняв взгляд, я посмотрела на мужа и улыбнулась. По щекам лились слёзы. Я так мечтала стать матерью в прошлой жизни... Никогда не думала, что окажусь на пороге смерти, узнав долгожданную новость о беременности. Я была благодарна своей сущности феникса за это перерождение и шанс изменить свою жизнь.

- Не плачь, - Шэн пальцами стёр слёзы с моих щёк. - Всё хорошо.

- Я знаю, - я улыбнулась сквозь слёзы. - Поэтому и плачу.

Он поцеловал меня в лоб, чувствуя, что я так сильно нуждаюсь в его ласке.

- Я люблю тебя, Арианна.

- И я тебя, Шэн.

Я перевела взгляд на яйца. Они пульсировали - ровно, спокойно, размеренно. Как пять маленьких сердец, бьющихся в унисон с моим.

- Теперь их нужно подпитывать магией, - сказала я. - Каждый день. Пока они не созреют.

- Каждый день, - повторил Шэн. – Мы будем навещать их вместе.

Он поднялся и протянул мне руку.

Я вложила свою ладонь в его, позволяя помочь мне встать, и мы вместе подошли к алтарю. Встали рядом - император и императрица - перед пятью золотыми яйцами, в которых спали наши дети.

- Давайте, малыши, - прошептал Шэн, протягивая руку к первому яйцу. - Мама и папа с вами. Наша магия защитит вас и поможет спокойно развиваться.

Я положила ладони на тёплую, пульсирующую поверхность.

Магия потекла из нас, соединяясь и проникая в золотую скорлупу, чтобы насытить маленькие жизни, спящие внутри.

Яйца засветились ярче.

Их пульсация усилилась.

Дети чувствовали нас и благодарили.

- Они счастливы, - сказал Шэн, не отрывая рук от яйца.

- Я тоже, - ответила я.

Магия из нас с мужем вытекала, но не истощала, а словно даже делала сильнее. Души детей подпитывались и отвечали нам. Когда мы, наконец, отняли руки, яйца всё ещё пульсировали.

- Теперь нужно приходить каждый день, - сказала я. - Пока они не появятся на свет.

- Каждый день, - повторил Шэн.

Он обнял меня за плечи, притягивая к себе.

- Ты устала?

- Очень, - призналась я. - Но это хорошая усталость.

- Пойдём, - он повёл меня к выходу из пещеры. - Отдохнёшь. А завтра вернёмся.

Я оглянулась на пять золотых яиц. Они лежали на алтаре - тёплые, живые, пульсирующие. Маленькие огоньки, которые светили мне в спину, провожая до самого выхода.

Я улыбнулась.

И вышла из пещеры, чувствуя, что если задержусь ещё немного, то уже не смогу покинуть своё самое главное сокровище. Но нельзя было забывать и о других делах, которые тоже требовали нашего присутствия и участия.

Следующие дни превратились в размеренную, спокойную рутину.

Утро мы с императором посещали заседания совета. Днём я объезжала приюты, чтобы убедиться, что всё идёт хорошо, и никого не притесняют. Весь вечер мы с супругом проводили в пещере Перерождения, подпитывая наших малышей магией и разговаривая с ними. Мы рассказывали, как хорошо им будет жить в этом мире, как мы позаботимся о том, чтобы империя и дальше процветала, а они росли в тишине и покое.

Шэн настоял, чтобы я брала на себя только самую важную работу, оставляя больше дел советникам.

- Ты не просто императрица, - сказал он, когда я попыталась возразить. - Ты ещё и мать моих детей. Твоё здоровье сейчас важнее любых государственных дел.

- Но приюты...

- Приюты работают. У тебя есть помощницы. Доверься им.

Я нехотя согласилась.

Женщины справлялись сами, даже лучше, чем под моим руководством. Старшие воспитанницы взяли на себя заботу о младших. Мастерицы обучали новеньких. Травницы готовили отвары без моего контроля.

Я смотрела на это и чувствовала гордость.

Я создала не просто приюты. Я создала маленькое государство - самодостаточное, живущее своей жизнью, не зависящее от благодетелей.

- Ты сделала большое дело, - сказал Шэн, когда я поделилась с ним своими мыслями. - Теперь можешь позволить себе немного отдохнуть.

- Я отдохну, когда дети родятся, - ответила я.

Шэн только загадочно улыбался и пожимал плечами, понимая, что всё может сложиться совсем не так, как мы представляем, ведь даже за одним маленьким драконом уследить достаточно сложно, а с пятью будет ещё сложнее.

Проходили недели.

Яйца в пещере росли и становились сильнее. Их пульсация становилась всё увереннее, свечение - ярче. Иногда, когда я прикладывала ладонь к золотой скорлупе, я чувствовала ответное движение - слабое, почти незаметное, но такое родное.

Они шевелились.

Мои малыши.

- Ещё немного, - шептала я. - Ещё немного, и вы появитесь на свет.

Шэн стоял рядом, положив руку на моё плечо, и молчал. Он всегда молчал в эти моменты - словно боялся спугнуть хрупкую связь между мной и детьми.

Но я чувствовала его.

Его магия смешивалась с моей, питая яйца изнутри. Дети получали силу от обоих родителей - от дракона и феникса - и это делало их сильнее, чем кто-либо из нас.

- Они будут могучими, - сказал Шэн однажды. - Сильнее меня. Сильнее тебя.

- И добрее, - добавила я. - Я сделаю так, чтобы они выросли добрыми.

- Ты сделаешь, - он поцеловал меня в висок. - Я в тебя верю.

Мы стояли в пещере, прижавшись друг к другу, перед пятью пульсирующими яйцами, и я впервые за долгое время чувствовала себя... спокойно.

Не надо было никуда бежать.

Не надо было ничего доказывать.

Не надо было бояться.

В прошлой жизни я была одна. Против всего мира. Против мужа, который хотел меня убить.

В этой жизни я не одна.

У меня есть Шэн - любящий, верный, надёжный.

У меня есть дети - ещё не родившиеся, но уже такие родные.

У меня есть приюты - дело, в которое я вложила свою душу и чувствовала ответную благодарность от тех, кому сумела помочь.

У меня есть будущее - светлое, безоблачное, полное надежд.

- О чём ты думаешь? - спросил Шэн.

- О том, как мне повезло, - ответила я. - Что я выбрала тебя. Что небеса дали мне второй шанс. Что я смогла разглядеть в тебе прекрасного мужчину, которого все боялись.

Шэн усмехнулся.

- Я не прекрасный.

- Прекрасный, - настаивала я. - Самый прекрасный. Потому что ты выбрал меня. Потому что ты сдержал слово. Потому что ты закрыл меня своим телом от стрелы. Потому что ты уже любишь своих детей.

- Вы с детьми моё самое ценное сокровище. Конечно, я люблю их. И тебя очень люблю.

Я прижалась к нему, пряча лицо на его груди.

- Я благодарна небесам, - прошептала я. - За то, что позволили мне вернуться. За то, что позволили мне встретить тебя. За то, что позволили мне быть счастливой.

- Ты заслужила это, - ответил он. - Ты заслужила всё.

Мы с Шэном стояли в пещере, обнявшись, и пять золотых яиц пульсировали вокруг нас тёплым, ровным светом, словно одобряя наш союз. Дети благословляли и одобряли нашу любовь.

Я знала, что впереди придётся столкнуться с испытаниями, но также знала и другое – мы справимся с любым. Потому что мы вместе. И так будет всегда.

Конец