Как только неожиданно вновь завьюжило после оттепели, так жители Зинзимона категорично постановили, чуть ли не хором:

— Что-то в Чертогах Зимы происходит. Неспроста это.

И отрядили самых смелых в Замок — бить челом Эйе Мироре, дабы уговорила Матушку Зиму сменить гнев на милость.

Долг перед народом до сих пор не был для Королевы Зинзимона пустым звуком, поэтому выслушав жалобщиков и Совет, накинула поданную супругом меховую пелерину, поправила на груди пристанище Айзен-рила да отправилась на «Язык крови».

Вот чего всегда было в достатке у ныне полностью мистических родителей Маленькой Королевы, так это отзывчивости. Отец и мать или оба сразу являлись на зов венценосной дочери практически мгновенно.

И в этот раз стоило Эйе Мироре в сопровождении консорта ступить на дорогу к алтарным вратам Зинзимона, как вокруг сгустился туман, запела громче вьюга, а на краю древнего ритуального камня появился Констант Справедливый.

Да не с пустыми руками.

К счастью или нет, но Маленькая Королева не слышала той странной беседы, что происходила в Чертогах несколькими месяцами ранее.

— Это что это? — недоумевала Матушка Зима, только-только восстав ото сна, который забирал к себе эту могущественную стихию чуть меньше, чем на половину года.

Недоумение имело место быть вполне заслуженное, ибо не каждой особе выпадает счастье проснуться, а там живот уж на нос лезет.

Широко улыбающийся и ужасно соскучившийся по супруге Констант, спокойно заметил:

— Судя по всему — наша младшая дочь.

Паника, отразившая в глазах Зимы, сподвигла бывшего Короля Зинзимона подхватить изрядно округлившуюся любимую женщину-стихию на руки и вынести из спальни на большой балкон.

Устроившись в кресле и закутав драгоценную половину в меховое покрывало, Констант стал укачивать свое тревожное счастье, тихо напевая любимую дочкину колыбельную.

Через некоторое время Зима вспомнила и сколько ей лет, и что она здесь «сила и власть», и вообще может все. Поэтому беспомощно пробормотала:

— Но мы же сейчас не совсем материальные. И младенцу тут не выжить. Я же Мирору тебе поэтому и отдала тогда. Мы не можем…

— Да, мы не можем. Но нам известны те, кто сможет. И принять, и полюбить, и воспитать, — все также спокойно ответил ей супруг.

Этот невозможный мужчина, ее единственная слабость за все бесконечные века простого и подчиненного Порядку, существования во имя долга и ради исполнения обязательств.

Собственно, слова у Константа Справедливого редко когда расходились с делом. Обещал — сделал. И как только на подвластные Зиме территории обрушилась внезапная, несезонная вьюга, стал он готовиться к встрече с дочерями.

Сначала с младшей — неожиданным подарком на закате лет, а после и со старшей — столь же неожиданным подарком, но с зари его бурной молодости.

Слова готовил, аргументы подбирал, а все одно без толку. Стоило только заплакать малышке на руках умиляющейся сквозь слезы Зимы — все забыл. Лишь тоска и щемящая нежность накрыли неожиданно да заполнили до краев и сердце, и душу.

Но, помня об опасности для новорожденной, долго предаваться восторгу и восхищению вечно-молодые родители не стали, а поспешили устроить судьбу второй дочери. Надеясь лишь на то, что понимание семейных уз и ценностей у Эйи Мироры с годами не исчезло.

Так вот.

То, что родители полны сюрпризов, как хорошая глубокая жила зим-рилами, Правительница Зинзимона знала с момента собственной свадьбы, а точнее, с Ночи Кровавых Сестер.

И да, с годами Маленькой Королеве жить проще не стало, а скорее наоборот.

Потому как спокойно заниматься делами государства и семьи возможность ей выпадала редко, ибо достопочтенные предки, даром что нематериальные, но упорно множащие семейные тайны были всегда рядом. И начеку.

И с новыми сюрпризами, которым с течением времени предстояло превратиться в тайны.

В этот раз неожиданность родители преподнесли супруге Раргара Огненного скромную по размеру, но огромную по значению.

— Мирора, это твоя сестра Эйя Эльрора, — Констант протянул дочери крепко увязанный увесистый кулек с тихо сопящей малышкой.

Обалдевшая от такой новости, Эйя Мирора Кровавая смогла лишь пробормотать:

— Вот спасибо, папа.

Как тут же налетевший ветер вынудил ее сильнее прижать к себе неожиданное прибавление в семействе.

И величину (или глубину) этого сюрприза сразу оценить было никак не возможно. Ибо грядущее скрыто в тумане неопределенности, узоры Судьба сплетает занятные, да и холодно. Как бы не замерз подарок.

Поэтому достойная дочь и самостоятельная Королева вежливо поблагодарила отца за неожиданный дар, мысленно испросив у Старых Богов терпения и мудрости, передала причитающиеся вежливые слова матушке, да пошла прочь из тумана.

К супругу, с благой, как она надеялась, вестью.

— Раргар, — еще только лишь завидев впереди смутные очертания мужниной широкоплечей и статной фигуры, с годами ставшей почти монументальной и вызывающей дикий восторг у прекрасной половины обитательниц Зинзимона, позвала Эйя Мирора. — Твои тесть с тещей передали нам небольшой подарочек.

Годы, проведенные на Севере, с одной стороны, и за плечом драгоценной супруги с другой, отточили у ненаследного принца Южного Леванта чувство опасности и подвоха до изумительной остроты.

Снова пригодилось.

Насторожившись, осторожно поинтересовался:

— Насколько небольшой?

— Вот настолько, — заявила его Единственная, выступив из туманной мглы.

И протянула Раргару новорожденную малышку. В серебряных пеленках, усыпанных кровавыми лепестками.

И посмотрела так, с ожиданием:

— Ты же понимаешь, что я не могу?

— Да, — вынужден был согласиться он. — Но тебе не кажется, что наши родственники?..

Его Назначенная Судьбой тяжело вздохнула:

— Кажется, но делать нечего. Почему мы с тобой вечно встреваем в невозможное? Невыполнимое?

— Потому что это мы? — Раргар осторожно прижал к себе ту, что стала за эти годы не просто символом и смыслом.

И не веря своим ушам, впервые счастливо выдохнул в пушистую макушку, когда услышал долгожданное и невероятное:

— Да, Рар, думаю, поэтому.

И снова, как и годы назад, в Зимний Замок мужчина в короне правящей династии Зинзимона внес младенца.

И вновь древние стены сотрясались от возмущенного и голодного рева, а воспитатели, няньки и кормилица приносили клятвы верности Королевской Семье и крови.

Снова и снова, и снова после утомительных заседаний Королевского Совета или Судных Дней уставшая Владычица Зинзимона вместо погружения в бадью с горячей водой и травами, спешила в детскую — кормить вопящего младенца. И лишь успевала про себя бормотать благодарности Старым Богам, что сын успел немного подрасти, а муж больше на границы не отлучается.

А то ведь даже и с демонической помощью, можно было не справиться.

Дети, они такие.

И когда внезапно утомительная череда беспросветных дней, сливавшихся в один, закончилась — не поверила. Никак не могла уложить в голове Маленькая Королева, что настала пора титул этот передавать.

Вон, в саду, что давным-давно, в память об утерянной Родине, разбит для консорта вокруг Летнего Дворца, бегает прекрасная Эйя Эльрора. Она по праву рождения готова принять титул и надеть на свою чудесную русую головку малую женскую корону Зинзимона. Пять лет барышне, как-никак.

Да и Миргару исполнилось восемь, значит, пора бы уже из Сокровищницы достать наручи принца крови.

Подросли наследники.

Но, как и в далеком детстве, сказать, что жизнь у Эйи Мироры была сплошь конфеты, пряники да шелковые ленты вновь не вышло. Потому как, одарив Наследников причитающимися регалиями, свалилась Владычица Зинзимона в обморок.

А пока придворные охали, ахали да подвывали, а стража бегала за лекарем, консорт успел разглядеть алые всполохи на поверхности демонического хранителя. И призадуматься.

Больше всего сейчас, когда близился срок явления всему королевству еще одного наследника или наследницы, Эйя Мирора боялась, что произойдет очередная неприятность и ее супруг, ее консорт, ее Хранитель вынужден будет вновь уехать.

Все это уже было с ними. Она до сих пор хорошо помнила то прощание.

С юга давно приходили тревожные вести, но в Зинзимоне надеялись — обойдет их стороной огонь далеких пожарищ.

Не случилось.

Видимо, оттого, что Матушка Зима отдыхала в Чертогах от своих тяжелых трудов. Снова.

И лишь только в Зимнем Замке начали шептаться, что, похоже, Королева наконец-то в тягости, как пришлось консорту выступать в дальний поход.

Его вел долг крови. Он не мог не прийти на помощь тем, кто так настойчиво звал с морских берегов жаркого Юга.

Отпускала Эйя Мирора супруга с тяжелым сердцем. Впервые с момента свадьбы она оставалась один на один с демоническим хранителем. И искушение было велико.

Но, глядя вслед Избранному, удаляющемуся от Летнего Дворца во главе своего небольшого отряда, неожиданно поняла, что хочет также встречать его здесь. Пусть с мятущейся душой, но с незапятнанной честью и с чистой совестью.

Ведь он заслуживает этого. Он достоин.

Он. Ее Раргар.

Долг и фамильная честь крепко держали в те длинные томные дни Маленькую Королеву. И сколько бы ни пели страстно соловьи в ночной тиши, и как бы сладко ни благоухали розы в вазонах, выставленных на закрытых балконах и в залах Дворца, все это тревожащее великолепие не смогло вынудить ее преступить брачные клятвы. Даже вместе со снами, полными обещаний и огня, что маревом укутывали Эйю Мирору, стоило ей лишь смежить веки в одиночестве, темноте и тишине супружеской спальни.

А когда по всем признакам, как неустанно обсуждал весь Зинзимон, пришел срок родин, вернулся Раргар Огненный из похода с победой. И радостно встречен был благодетельной супругой, которая немедля увлекла его в опочивальню. Сполоснуться с дороги и не только, ибо за время мужниного отсутствия успела Правительница Зинзимона порядком утомиться без спокойного сна.

И наутро радостно звонили колокола и гудели все рожки и трубы: наследника подарила своему консорту Маленькая Королева.

Сейчас же, ожидая появления долгожданного ребенка со дня на день, Эйя Мирора тревожилась лишь об одном — чтобы ее надежный и верный Хранитель был рядом.

И вовремя снял бы с ее шеи родовую реликвию.

Когда наступил срок явить себя миру для малышки Мириллы, отец ее магическое вместилище хранителя королевской крови с шеи супруги снял.

Но вот вовремя ли? Это покажет только будущее.

Наследника короны Короля Константа Справедливого Айзен-рил не чувствовал совсем, вплоть до самого момента ритуального знакомства Миргара с родовыми артефактами.

А когда они впервые столкнулись, сопливому наглецу минуло двенадцать, и гонору в нем было, куда там знаменитому деду.

— Ты служишь моей семье, — прямо заявил Миргар, когда Айзен-рил поинтересовался как он насчет приключений?

— Все, что ты, греб*ое порождение бездны, можешь предложить мне — быть осторожным, чтобы сильно тебя не обременять. Но я еще в своем уме, чтобы не вестись на опасные для жизни посулы из Преисподней.

Маленький хам.

Грубиян и наглец.

А еще сквернослов и ябеда.

Вложил же он демона с его соблазнительными и заманчивыми предложениями своей матери-ледышке, правильной во всех отношениях? Нахал.

За годы, что Эйя Мирора Кровавая владела демоническим хранителем, она притерпелась к норову сына Геенны Огненной и нашла несколько очень действенных способов доносить до его рогатой головы свое неудовольствие. И наказание.

Первым способом, простым, хоть неприятным и болезненным, а также изрядно затратным для Айзен-рила, было принудительное изъятие силы. Самый драгоценный из артефактов королевской семьи жестокая Владычица Зинзимона оставляла на алтаре Старых Богов. В назидание.

На час, день, или как получится.

Однажды, после того как демон почти успешно подложил в постель этого южного выскочки смазливую дуру-фрейлину, ему пришлось выступать в качестве еды для древнего ритуального камня без малого полгода.

— А если этого недостаточно тебе для понимания того, насколько ты не прав, Айзен-рил, хорошо. Мне придется придумать иной способ донести мои мысли до твоей демонической души.

И она его таки придумала.

Более впечатляющим способом получилась бесконечная история, когда дочь Константа внезапно вспоминала о безопасности границ Королевства и завоевательных амбициях соседей. Тогда Айзен-рил вынужден был отправляться в карательный поход.

В компании Раргара Огненного и кого-то из наследников.

Веселье выходило еще то. Годы, проведенные консортом подле своей Королевы, изрядно выветрили молодецкую дурь удаль из кудрявой головы, отточили чутье на опасность и приучили к постоянной звериной осторожности. Поэтому демону и приходилось несладко. Только долг, тяжелый труд на благо Севера и никакой возможности повлиять на окружающих.

Но самым болезненным наказанием, изобретенным не так давно, для гордого сына Преисподней было присутствие на семейных вечерах, в детских комнатах наследников и в супружеской спальне.

Сила чувств, что излучали члены Королевской семьи, была чрезвычайно осязаема и болезненна для узника ало-золотого зим-рила. Эти чувства и эмоции резали, жгли и изничтожали демона. Как морально, так и физически.

А последние пару лет выдержать пребывание в королевской опочивальне, оставаясь в сознании, он был уже не в состоянии.

Потому уж что-что, а наказывать строптивого Хранителя Королевской Крови милая хрупкая деточка Эйя Мирора научилась виртуозно. И с годами демон вынужден был признать, эта нежная и трепетная некогда малютка выросла в жесткую, злопамятную и очень умную тва… Правительницу.

Он даже немного ею гордился.

Ну а то, что гадский Миргар готовился стать достойной сменой, для давних врагов Айзен-рила, можно и не упоминать.

Настоящий сын своего отца: верный слову и стране, скорый на расправу, умный и изворотливый. А также бесстрашный до безрассудства, прямолинейный и честный, щедрый с друзьями и безжалостный к врагам — истинный внук покойного Константа. И нет, это не хвалебная ода, это давнее, выдержанное годами негодование.

Так уж вышло, что дружба с наследником не заладилась, да и Владыка с ней. В этой неуступчивой семейке были еще дети.

Совсем иначе складывалась у Айзен-рила история взаимоотношений с Эйей Эльророй.

Почувствовал он эту занозу практически сразу.

Тогда демон только-только отошел от недельного пребывания на алтаре в назидание за очередную попытку интриговать и дурить головы подданным Кровавой Королевы. И с удивлением осознал, что ручейков силы, которые связывали его с членами Королевской семьи, коих он обязан был защищать, стало больше. А в Зимнем Замке поселился еще один источник боли.

— Смотри, как весело! — кричала Эйя Эльрора и бросала с балкона в пропасть перед «Языком Крови» обрывки библиотечных свитков и депеш с неспокойных рубежей.

Демон кивал, так же как и ее несчастные родители. Ну, правда, ведь красиво кружатся.

Эта маленькая заноза держала в своем крохотном кулачке не только сердце консорта, но и душу Эйи Мироры, чей характер с появлением малышки начал стремительно ухудшаться. Поэтому за время взросления первой наследницы Женского Венца Зинзимона наказаний демон получил без счета.

Да, девочка подрастала слегка нестабильной эмоционально, но это и понятно: вечно занятые родители, сильный конкурент в лице старшего брата, унаследованная от матери сила бабки Зимы — так себе сочетание с легким, но постоянным влиянием Преисподней.

Правда, и здесь влез проклятый Раргар. После того как он свозил дочь в Заповедный Лес к тамошней ведьме, девочка успешно освободилась от влияния демона.

Было досадно.

А вот третий ребенок Мироры сразу оказался особенным.

Айзен-рил ощутил ее еще в утробе матери. Несмотря на то что малышка была укрыта плотным коконом чувств и эмоций ее родителей, демон ждал ее. Он звал, он надеялся. Он был покорен и смущен в тот момент, когда младшая дочь Эйи Мироры явила миру свои вокальные данные сразу же после появления на свет.

А уж когда сын Преисподней узнал, как новорожденную нарекли, сомнений у него не осталось — она его. Его спасение, его дочь, его Мирилла. Рожденная из желаний матери от его энергии и силы.

Следил за ней пристальнее, охранял бдительнее, защищал яростнее. И ждал. Шанс заполучить себе союзницу у него был только один.

Нет, понятное дело, искушать изо всех сил и средств он будет всех наследников, но попытаться получить доверие принцессы можно лишь раз.

Это его дочь, чтобы там ни думал этот кудрявый южный бродяга.

Наследницы трона Зинзимона носят Женские Венцы с пяти лет.

У каждой он свой, особенный, подаренный алтарем. Корона Мириллы, например, украшена кровавыми лепестками и небесными аквамаринами.

Давно, когда Эйе Эльроре было лет двенадцать, она, указывая на собственный венец с зим-рилами, спросила у своей вечно занятой матушки:

— Почему моя не такая?

Стянувшая с головы корону Владычицы Зинзимона, уставшая после Судного дня мать тем не менее не отмахнулась от праздного любопытства Первой Наследницы:

— Во-первых, ты Маленькая Королева Зинзимона и зим-рилы для тебя родовые камни.

— А во-вторых?

— Этого тебе недостаточно? Ну, допустим, кровь Севера в твоих жилах поет сильнее.

Объяснение туманное, но до роковых семнадцати лет, Эйе Эльроре его вполне хватало.

Да откровенно говоря, она всегда думала, что родители ее не любят. Учат, воспитывают, требуют правильного для будущей Владычицы поведения, но по-настоящему искренне и беззаветно любят других детей. Миргара, как же — сын и первый наследник. Мириллу — такая миленькая, хорошенькая и пока что ужасно маленькая. А сама она — средняя, получилась вот ни туда ни сюда.

Поэтому с ранних лет Эйя Эльрора мечтала и рвалась уехать из родного Королевства, чтобы стать первой, единственной, самой-самой. Хоть бы и на чужбине.

Ну, семейные предания, конечно, гласят, что мечтать нужно очень осторожно. Но что может быть опасного в мечте? Особенно такой, полезной для страны?

Тогда она не знала, наивное создание, как это, когда по-настоящему не любят.

Например, ближайший их сосед, предыдущий герцог Хорны, ушел с обрыва в бездну после того, как его супруга отравила его же, герцога, юную беременную любовницу. А безутешная герцогиня последовала за мужем, ибо любила того безмерно, но делить ни с кем не могла. Да и яд под рукой оказался.

И обоим им было наплевать, что новый герцог Хорны в двадцать лет остался один-одинешенек на свете. Вот уж где родительская нелюбовь проявилась во всей красе, а она-то дура, еще своим предкам претензии предъявляла. Страдала по молодости. Идиотка.

А потом понеслось.

Сначала после долгих переговоров в состав Зинзимона вошло-таки герцогство Хорна — огромное пустое и безжизненное пространство, отделяющее Север от изобильного, но неуправляемого Запада и густонаселенного, но бедного Востока.

Старики в Совете скрипели, мол, консорту, лишь бы кому из соседей угрожать, да своей супруге к ногам чужие знамена таскать.

Но Королева была непреклонна:

— Напоминаю вам, многоуважаемые, что этот шаг Зинзимона навстречу соседу, попавшему в трудности, благороден. А также выгоден для страны. Урона чести в наших действиях нет, да и Матушка Зима одобряет.

А раз так, то все затихли. И вскоре наследный герцог Хорны — Лернар, поселился в гостевых покоях Зимнего Замка и как-то незаметно влился в компанию приятелей Миргара.

Эйе Эльроре порой казалось, что родители готовы этого бедолагу усыновить, уж больно он был страдающий и несчастный.

Его, как новый персонаж, рассматривали в Зимнем Замке особо старательно, и вроде бы всем был неплох, как партия Наследнице, но. Всегда есть это пресловутое но.

Для начала Лернар, герцог Хорны, все время метался и мучился, пытаясь обнаружить смысл жизни.

Она как-то, столкнувшись с ним в портретной галерее, решила уточнить:

— Чего ты ищешь? Долг Правителя определен еще в седой древности, по чему страдать? — и обвела руками вокруг. Со стен внимательно и укоризненно взирала череда Правителей Зинзимона.

Молодой рыцарь, потомственный герцог, воспитанный юноша в самом расцвете сил, вызверился на нее тогда, что твой волколак в голодную пору:

— Если тебе нормально покорно следовать родительской воле, наплевав на веления сердца, то ты просто безмозглая кукла.

Хм, неприятно, но по сравнению с тем, что выдают Миргар и прочие — нормально.

— А ты идиот, наглец и хамло, как говорит наш семейный демон, — хмыкнула, давным-давно знакомая с Айзен-рилом и его паскудным характером Эйя Эльрора. — Мои, столь не одобряемые тобой родители, защитили Хорну и тебя, приняв под свою руку. Хотя будем откровенны, вы со своим проблемным пустырем им ни за каким хр… не сдались, в общем…

— Ты глупая женщина, тебе не понять!

О, знакомая песня тех наследников, кого матушка не велит рассматривать ни в каком виде. Бревно оно и есть бревно.

— Пойди, матери моей, Королеве Зинзимона, расскажи о скудности женского ума, сопливый мудрец.

В таком ключе в основном и общались, да.

Но любопытный нос Эйи Эльроры совместно с хитрым носиком юной Мириллы, на свою беду, еще влез в свитки из тайников Королевской библиотеки. Озадачившись найденными намеками на невероятные секреты, две венценосные девицы отправились втихаря побеседовать предметно с бабушкой и дедушкой на «Язык Крови».

А вот там-то выяснилось страшное. Для Маленькой Королевы Зинзимона мистические родственники вдруг оказались родителями. Самыми настоящими.

— Так уж вышло, Эльрора, что явилась ты на свет в Чертогах. Но оттого что нет в них места никому истинно живому, то росла ты в Зимнем Замке. Мы, так же как и Раргар с твоей сестрой, любим тебя и гордимся, какой достойной дочерью Севера ты выросла, — спокойно заявил давно покойный король Констант Справедливый.

Как она ушла тогда от алтаря, Эйя Эльрора впоследствии так никогда и не смогла вспомнить.

Видимо, Мирилла на себе выволокла.

Младшенькая хоть и слыла в народе хрупким цветком, но с наставниками из гвардии тренировалась с детства наравне со всеми членами Правящей семьи.

Страдала Эйя Эльрора долго и со вкусом, не обращая внимание на то, как лесным пожаром распространилась невероятная новость по всему Зинзимону и за его пределы.

Кроме обиды на воспитавших ее Мирору и Раргара, в голове билось понимание — ей, как дочери Константа, самое время вспомнить, что в жизни правителя есть только долг и благо народа. А в случае младшей дочери эти долг и благо в первую очередь — правильный брак. Для страны.

И тут же на ум пришла история, воспетая всеми бардами Королевства. История ее родителей. Как настоящих, так и приемных. А из всех этих баллад вывод напрашивался один — жениться по любви может себе позволить лишь почивший монарх. Правящий же, женится так, как того требуют интересы государства.

Нет, еще есть Мирилла, но она помладше, да и свободных от уз брака соседей все равно на всех принцесс Зинзимона хватит.

Как бы ужасно это ни звучало, но в жизни Первой Наследницы происходило чудо. У нее, Эйи Эльроры, вот прямо сейчас сбывалась мечта, будь она неладна. Дорога Судьбой ей была определена давно — уехать далеко от родного Севера.

Как она, дура наивная, когда-то и желала.

— За твои решения кровь всегда проливают подданные. Это же удобно?

Простой, но гадкий вопрос демона заставил нервничающую Мириллу остановиться перед дверью тайного хода.

Да, она была обижена и хотела сбежать далеко-далеко, чтобы ни родители, ни брат ее не нашли. Но что, если этот порыв будет стоить жизни ее охране? Или магам поисковых отрядов? Или еще кому-то, неудачно встретившемуся по дороге?

«В любом мутном положении — помни, кто ты есть», — учил дед Констант.

Значит, утри сопли и слезы. Отставь в сторону все душевные метания, побоку мелкие обиды. Соберись и вспомни, что малые женские короны Зинзимона просто так на головы не падают. И по дороге на тренировочный плац повторяй себе:

— Мира, у тебя есть предназначение, а если глупое сердце выдумало себе что-то невероятное, то честь, совесть и правильное воспитание призовут его к порядку.

Тихонечко выли в темных коридорах, когда по ним почти бежала младшая принцесса Зинзимона, вечные суровые северные ветры, от которых должны были бы замирать и замерзать мечты, но, увы.

Мечты эти безумные цвели пышным цветом, порождали неуместные желания, а те, в свою очередь, усердно множили трудности.

Мирилле собственные трудности и беды в последние годы казались такими ужасными и непреодолимыми, что и пытаться что-то с ними сделать было бессмысленно. Оставалось только вдохновенно страдать, гордо нести свое бремя и следовать долгу. Пока были силы.

Ибо это так легко и сладостно — позволить себе поддаться искушению. Даже далеко ходить не нужно.

Все рядом.

И тот, кто обещает невозможное, и тот, кого так жаждет сердце…

Ох, возможно, не так и ошибается семейный хранитель, когда уверенно говорит о родстве? Вдруг и правда? Ведь не может же благовоспитанная дочь достойных родителей думать о столь запретном? Возможно, она на самом деле тварь из Преисподней, где ей и место, а не среди чистых и честных людей.

Виданное ли дело — принцессе влюбиться? Да не просто в абы кого. Ей сейчас даже завалящий браконьер бы сгодился. Не так страшно и противоестественно.

И не пойдешь ведь с этой бедой ни к кому.

Эльрора с Миргаром — старшие, все всегда лучше знают, выступают обычно единым фронтом. Засмеют и это самое простое. Ужасно.

К бабушке с дедом с этакими глупостями вообще соваться грех. Они много лет жили так, как предписывал долг, а маленькие приличные слабости начали себе позволять, когда уже и дочь их выросла.

Ну а к родителям не обратишься — позор же. Жуть. Мерзость.

Но так почему-то сложилось.

Вот и маялась младшая принцесса Зинзимона со своими чувствами одна. Разве что был у нее еще вариант. Но семейный демонический хранитель — тот еще мешок с опасными сюрпризами и постоянный источник искушения.

— Все, что пожелаешь, малышка. Все мои возможности — к твоим услугам. От тебя нужен сущий пустяк. И ты получишь желаемое — обещаю.

Мирилла стояла у алтаря и внимательно рассматривала единственное на Севере пристанище сына Геенны Огненной.

Глаза демона сияли и пульсировали алым внутри зим-рила, он будто бы видел девушку насквозь. И сердце сладко сжималось — здесь и сейчас просто было мечтать о невозможном.

А после явилась мать и изъяла ценный артефакт у младшей дочери. Семейные реликвии детям не игрушка, знаете ли.

Вечером, на девичьих посиделках, которые Эйя Мирора устраивала для дочери и сестры постоянно, обсудив платья, грядущие летние балы, достойных кавалеров при дворе и в округе, оказалось, что можно осторожно поинтересоваться: «А какая она, твоя любовь»?

И с замиранием сердца услышать рассказанную шепотом историю о не случившемся. О страданиях и муках юной Королевы, о выборе, долге, традициях.

Эйя Мирора, достойная Правительница Зинзимона, приобняла за плечи своих беспокойных девочек и решительно договорила:

— А потом, после Ночи Кровавых Сестер, когда я узнала, что демоны любовь не признают и за что-то значимое не считают, я поняла: кровь сильнее чувств. Долг для Владык превыше всего. А сейчас могу вам честно сказать — Судьба была права.

Мирилла долго обдумывала слова матери и решила, что хочет остаться на Севере, чтобы хоть издали смотреть на любимого.

Да, ей любопытно было бы попутешествовать, увидеть другие страны, народы, узнать иные традиции. Но, возможно, получится выйти замуж за подходящего Зинзимону кавалера и остаться в Зимнем Замке, а?

И желательно поскорее, ибо Айзен-рил в своих предложениях и посулах очень уж убедителен.

* * *

— Ты хотела увидеть рассвет на востоке — так гляди. Он красен, как кровь, что за тебя пролила здесь и сейчас твоя охрана, и ярок, как пламя Преисподней, о котором вам постоянно твердит ваш проклятый хранитель. Первый луч Айримирона вдали от дома, без докучливого присмотра и надоедливых нянек подарил тебе счастье? — равнодушно уточнил, стягивая зубами повязку на располосованной руке Лернар, герцог Хорны.

Из сорвавшегося за тихо исчезнувшей из Летнего Дворца Эйей Эльророй отряда гвардейцев жива была в лучшем случае половина, а ранены оказались все, включая саму беглянку. Встреча с дикими тварями пустошей Хорны никого равнодушными и целыми не оставляет.

Тот рассвет подарил Первой Наследнице Зинзимона понимание последствий безрассудных решений, долга правителя и его ответственности. Осознание ценности жизни. Донёс очень четко, хоть и через боль в том месте, которым на троне сидят, что «за все надо платить».

Отец, кстати, ограничился гневной и жёсткой отповедью. Чего не скажешь о матушке, к сожалению. И одной, и второй.

В вопросе вкладывания мозгов в голову Эйи Эльроры, оба комплекта родителей были почему-то единодушны и Эйя Мирора, при преступном попустительстве всех остальных, лично выпорола «малолетнюю дуру».

Наказанная наследница разобрала все судебные тяжбы подданных за месяц, перечистила все овощи на Замковой кухне к праздничному пиру в честь прибытия очередного свадебного посольства, собственными руками вымыла библиотечную башню и отработала две полные тренировки с офицерами гвардии консорта Раргара Огненного. Только после этого Королева Зинзимона призвала сестру к себе в кабинет.

Вышла прощеная наследница Зимы оттуда довольно быстро, но в слезах.

А тут еще и Лернар по дороге встретился.

Не везет, так уж со всех сторон.

Сцепились, конечно.

— Ты получила, о чем мечтала, дочь Константа. Сестра правящей Королевы может выбирать любого из венценосных женихов вне Севера. Вон, видишь, во дворе толпа — опять желающие прибыли, — ехидно уведомил занудный герцог.

— Дед Констант, то есть отец… К демонам, какой он мне отец? Мой единственный отец — Раргар Огненный, — после разговора в кабинете при закрытых дверях очень хотелось вернуться в беззаботную юность, когда все было просто.

Были терпеливый и внимательный отец Раргар, суровая и требовательная мать Мирора, старший беспокойный и нахальный брат Миргар, мелкая и неуклюжая Милка. Все. Все хорошо, спокойно, понятно.

А сейчас?

— Это потому что, как дочь Раргара, ты можешь остаться на своём ныне любимом Севере, а как дочь Константа Справедливого, вынуждена будешь выйти замуж, как этого потребуют интересы государства и решит твоя старшая сестра.

Очередное свидетельство, что как раньше уже не будет, взбесило чрезвычайно:

— Иди лесом! Возвращайся в свою Хорну, видеть тебя не желаю.

Неподобающее поведение Маленькой Королевы было остановлено неожиданно. Горячие ладони с мозолями от меча и кинжала закрыли глаза Эйи Эльроры:

— Не смотри. А я буду наслаждаться изысканной морозной красотой. И тем, что Вы, Первая Наследница Зинзимона, не прожжёте во мне дыру.

Тепло чужих рук оказалось настолько нужным и ощущалось так остро, что горло внезапно перехватило, в голове зазвенело и только выработанная годами привычка язвить, спасла:

— Ты, унылый зануда, безуспешно ищущий смысл жизни. Вечно страдающий герцог в изгнании…

Знакомый рык над ухом изрядно взбодрил:

— Я добровольно присягнул Владыкам Севера, и Хорна вошла в состав твоего Королевства полноправным герцогством.

— А мне-то что от этого? Если ты так ратуешь за справедливость, то подожди ещё немного и сам сможешь сопроводить меня, верную дочернему долгу, к правильному и политически выгодному супругу.

В ответ на эту горькую правду Лернар просто уткнулся лбом в кудрявую русую макушку, зло выдохнул и до скрипа сжал зубы.

Но что делать? Против Судьбы не попрешь.

* * *

Когда все изменилось между ними?

Когда для неё долг, верность и честь семьи отошли на второй план, а важным остались его усталые глаза после долгого похода, пробитая стрелой браконьера насквозь лёгкая куртка, шершавые мозолистые руки и сухие обветренные губы, что обязательно тепло приветствуют её после каждой разлуки.

Когда? Отчего? Что стало той самой причиной?

Его неизменная поддержка любых идей и решений в Совете? Или то, что позволял спать до полудня, после тяжелых ночей полных боли и слез от режущихся зубов Миргара? Может, когда силой уволок в Заповедный Лес на воспитание Хранительнице кусающуюся Эльрору, грозящуюся заморозить всех жителей Зимнего Замка, потому что её за небрежение в учебе лишили летних балов?

Или уж совсем больное — когда обещал, что они справятся, и утешал её, плачущую в его руках, после того как Мирилла стащила цепь с демоническим хранителем?

Да и так ли это важно — когда, почему и отчего?

Ведь имеет значение лишь то, что теперь Айзен-рилу нечего ей предложить. Совсем.

У неё есть все.

Уже.

Давно.

Потому что Королева Зинзимона не единожды ловила жаркий взгляд супруга украдкой. И замечала, как вздрагивал он от любых её случайных касаний. А ещё старательно избегал настырных обожательниц, виновато глядя на неё из-под темной, вьющейся чёлки.

Нет, в душе Раргара Огненного есть место не только долгу и служению его Единственной.

Или ей просто хочется в это верить.

Наследники Зинзимона пришли к обитателю семейной реликвии на поклон разными путями. Но все трое хотели одного — невозможного. Того, о чем долго и страстно мечтали, но получить в обычной жизни были не в силах никогда.

Конечно, Демон-хранитель ничего смертельного или вредоносного сделать внукам Зимы не мог, но говорить-то ему никто не запрещал.

Он и говорил. Предлагал, внушал, вопрошал, сулил, искушал.

Отрабатывал свою обязательную песню, так сказать.

В головах Эйи Эльроры, Миргара и Мириллы давно звенели такие опасные, неправильные, но притягательные слова Айзен-рила.

У каждого — свои.

— Ты же приживалка! Сестра королевы, которая будет с легкостью отослана прочь ради блага страны. Хотя ты могла бы сама править в Зинзимоне. Вполне ведь этого достойна да и лучшего мужчины в Королевстве тоже. Подумай, кто тебе мешает жить как хочешь?

Эйя Эльрора последний год долго бродила в раздумьях по Зимнему Замку, где все напоминало о беззаботном детстве. Она часто плакала в библиотеке, обдумывая речи демона. Вспоминала свои глупые обиды на приемных родителей, а после — откровения Матушки Зимы и Короля Константа. А когда в хранилище мудрости обязательно являлся случайно герцог Хорны, снова сцеплялась с ним не на жизнь, а на смерть, напрочь позабыв про хорошее воспитание и надлежащее поведение.

И после убегала в слезах. А что ей оставалось?

Разве что тайком съездить в Заповедный Лес и громко вопить там на опушке от несправедливости Судьбы и полной беспросветности в жизни. Потом пить с Хранительницей волшебного места травяной настой, жмуриться от удовольствия, пока мудрая женщина расчёсывает ее длинные русые кудри и мурлычет старую песню.

Когда-то эту колыбельную часто пели Раргар и Мирора, укладывая беспокойных сына и дочь спать. И оттого, что мирные и тёплые времена те безвозвратно прошли было очень больно.

Провожая печальную Наследницу обратно в суровый мир, Хранительница Заповедного Леса сказала:

— Помни, девочка, что кровь — это важно, но ничуть не менее важны и крепкие давние связи душ. Выбирай своим умом.

Уехала Эйя Мирора в тоске и раздумьях.

Не проще было Миргару.

Проклиная свою незавидную Судьбу, Первый Наследник короны Короля Константа, вспоминал, что Милка в семье всегда была необыкновенной и исключительной. Маленькой, любимой и оберегаемой с особым тщанием. Сначала он злился, потом пытался понять, почему? Вот зачем, а? Да, вышло так, что он все увидел и понял, но лучше бы нет.

В груди уже привычно жгло и пекло, в голове мутилось, когда мать снова принимала в Тронном зале послов с брачными предложениями. Как для него, так и для сестер. И все такие выгодные.

В старом Замке всегда прохладно, а его в пот бросает.

Мать на древнем троне выглядит суровой и мрачной Владычицей, отец за ее спиной справа высится настоящей несокрушимой скалой с каменным сердцем, ибо всем известно — нет для Раргара Огненного в жизни ничего и никого важнее его Королевы.

Он отца всегда очень понимал, а теперь еще и крепко ему завидовал. Понял, о чем тот сказал однажды:

— Неважно, где быть — важно с кем. Я счастлив уже оттого, что возвращаясь, нахожу ее в Замке. Мой дом там, где она.

Вот и у него так сложилось. Но Судьба — знатная шутница, и доля ему выпала злая.

Сёстры Миргара (плевать на эту мистику, Элька всегда была и будет его сестрой) всегда сидят по правую руку венценосной матери, тогда как его место — слева. Как же — первый претендент на дедову корону.

И вообще, повезло Зинзимону — столько наследников, сколько вариантов. Слетаются стервятники к ним со всего света постоянно.

А в уме все жужжит и зудит проклятый демон:

— Ты сын и ты старший. Тебе надлежит править. Ты уже готов. Осталась сущая мелочь: всего лишь привязать к себе алтарь. Как только он перестанет служить Королеве, так ты сможешь желать чего угодно. Я уйду домой, а на прощание сделаю тебе подарок — исполню мечту.

И как тут удержаться?

Ведь вот же — сидит она. Юная, нежная, хрупкая, но такая прекрасная, что смотреть больно.

Какие уж заманчивые предложения со стороны? Какие портреты возможных и вероятных невест? Что, скульптура? Нет, сохраните Старые Боги и бабушка! Такую фигуру сами на руках носите.

Ух, а это что там за «женихи»? Для несравненных Звёзд Севера? Они на то и есть Северные принцессы, что место им здесь.

Как же хочется орать:

— Подите прочь!

Но родители не оценят, да и в целом невежливо.

А у Мириллы все силы уходят на то, чтобы удержать на лице подобающее выражение вежливого интереса, хотя внутри ее всю трясет и колотит.

Он здесь. Он иногда даже на нее смотрит. Веяние сквозняка изредка доносит именно его запах. Старые Боги, как быть? Ведь есть же такой простой путь…

И журчит в душе дурманящий, сладкий, завлекающий голос из глубин зим-рила:

— Ты самая младшая в семье, никому до тебя, по правде, дела нет. Только лишь мне нужна принцесса Мирилла, ведь названа ты в мою честь. Девочка, ты же хочешь примерить корону с зим-рилами? Насовсем? Утереть нос Миргару и Эльроре? Все просто: прими мою кровь, стань дочерью демона, и для тебя будут открыты все двери и пути. Ты даже перестанешь быть Миргару близкой родственницей.

И как бы душа не стремилась поддаться, послушать, но, увы, кровь гвардейцев из отряда охраны на подоле платья Эльроры наглядно показала Мирилле, каковы на вкус демонические посулы, и чем всегда оборачиваются простые решения.

Поэтому ей остается только, закусив изнутри щеку, любоваться издалека, краснеть от случайных прикосновений, плакать украдкой, да помнить — кто она есть.

Да, и посещать Сокровищницу реже.

«Маленькие детки — маленькие бедки», это правда, — вытирая слезы тайком, думала Эйя Мирора, ежедневно наблюдая, как отчаянно страдают ее дети.

Как вечная бунтарка Эйя Эльрора бьется в путах долга и обязательств.

Как с каждым днем мрачнеет Миргар, становясь злее, острее и жёстче.

Как тает и выцветает Мирилла, тихо гаснет под гнётом обстоятельств и действием речей демона.

И как все ярче сияет зим-рил Айзен-рила — напитываясь силой искушаемых и сомневающихся.

Королеве Зинзимона хотелось броситься к детям, помочь, поддержать, спасти. Пообещать, что все будет хорошо.

Материнское сердце болело и кровоточило, но, увы, нельзя. Было в жизни Правителей такое гадкое слово. Всем приходилось терпеть.

Как уж повелось издавна, все важнейшие стихийные и магические действа совершались в Зинзимоне на «Языке Крови» в самые подходящие морозные ритуальные ночи.

И вот вновь затихли ветра, замерли обитатели Зимнего Замка, взошла в зенит Коварная Дил-ал.

А на узкой тропинке к алтарным вратам снова, как и много лет назад, появился Демон в гудящем коконе силы. Опять со спящей Маленькой Королевой на руках. За ним след в след шел Первый Наследник Зинзимона.

Тихо кравшуюся попятам за процессией Мириллу, в гудении демонической силы никто и не заметил. А ее сердце меж тем готовилось не просто выскочить из груди. Оно, кажется, давно застряло поперек горла.

Все это время младшая из детей Эйи Мироры судорожно пыталась решить, что же надобно делать — звать на помощь старших родственников или попробовать договориться с Айзен-рилом и, согласившись на его условия, выкупить жизни сестры и брата?

Тем временем Эйя Эльрора уже была водружена на алтарь, а вокруг разлиты драгоценные капли демонической крови для ритуала освобождения.

Сам Демон выглядел чрезвычайно довольным, ибо вид Миргар, стоявший в изножье алтаря, имел мрачный и подавленный.

Дил-ал призывно сверкнула в вышине, и наступило то самое время.

Время решиться:

— Пролив кровь Первой Наследницы в эту ночь на родовой алтарь, ты подаришь её мне. Она не будет более помехой твоим планам на корону Зинзимона. Ты также освободишься от гнета власти родителей, ибо будут они наказаны Богами за то, что не уберегли Эльрору. Со всех сторон тебе хорошо. И ты сможешь, наконец, получить ту, о ком тоскует твое сердце.

Что достойного можно сказать в ответ, если годы не прибавили Айзен-рилу ни капли ума?

— Видно, в Преисподней упор в развитии делают на коварстве, подлости и изворотливости, а вот размышлениями и логикой не увлекаются. Элька — моя младшая сестра. Да, вредная, злоязыкая и неуступчивая, но моя, родная. Родители не просто вырастили меня, они ещё и воспитывали, показывали, наставляли и поддерживали. Тебе не ведомо, каково это — знать, что ты нужен и быть уверенным в своих близких. Падать навзничь с крепостной стены, уповая лишь на то, что отец успел, как и обещал, передвинуть телегу с сеном. Пить отравленное предателями вино, предназначенное для матери, и, выплывая из ядовитого забытья, обязательно обнаруживать ее у постели с исцеляющими микстурами. Метать во врагов сюрикены и не бояться, что снаряды закончатся, потому как сестры приносят их всем защитникам безостановочно. Ты, несчастный Демон, не знаешь, что есть честь, верность и преданность своей семье. Своей стране. Даже невозможное счастье, которое ты сулишь, не может быть куплено кровью родных.

Айзен-рил вздрогнул. Во время этой пылкой речи грустный парнишка распрямил плечи, вскинул голову таким знакомым жестом и прожег сына Преисподней неожиданно хорошо известным злым южным взглядом.

Но Демон не был бы собой, если бы отступил в шаге от исполнения его страстного желания:

— Твои взгляды и мысли изменятся, стоит только надеть Северный Королевский Венец. Раргар лишь консорт, а ты вполне можешь примерить Корону деда.

Миргар хмыкнул, понимая, что, согласившись на предложение Айзен-рила, навсегда лишится права называть Константа Справедливого дедом.

Что ж, отец, бывало, хвалил его талант полководца, поэтому ему есть, что предложить Короне Севера, кроме своей головы.

А правят пусть женщины. Здесь это у них на редкость успешно получается. Он будет хранить их. Верно и преданно. Всегда.

Возможно, именно в этом его счастье?

— Ни одна корона в мире не стоит жизни и свободы моей сестры.

В пору дикой юности, еще пребывая в мечтах о невозможном, наследный принц стащил из Сокровищницы родовой демонический кинжал, с прицелом выторговать для себя у сына Преисподней шанс быть с любимой.

Это сейчас он видит, что, преступив законы и отринув честь, просто перестанет быть собой. Не только разочарует родственников, покроет позором гордое древнее имя, но и опровергнет те истины, которые и делают его не просто Наследником Северного Венца, но именно Миргаром Огненным.

Заученным жестом взлетела рука первого мечника Королевства, разжалась кисть, и большой сюрприз обрадовал-таки плечо Айзен-рила, пришпилив того к уже родному и вечно голодному алтарному камню.

Бросок призванный не убить, а только ослабить и отнять силу. Право на жизнь демона давным-давно принадлежит лишь Эйе Мироре Кровавой.

Радостно и знакомо зазвенели колокольчики Матушки Зимы.

Запели ветры, повалил снег обильно.

Из туманной мглы выступил самый известный среди потомков Король Зинзимона — Констант Справедливый.

— Итак, ты с честью выдержал испытание семейной реликвией. Я горд назвать тебя внуком, Миргар.

Горькая ухмылка, резкий выдох, неестественный блеск глаз и примирение со жребием. Миргар склонил голову перед венценосным дедом. Сквозь песни ветра он слышал, как, тихо всхлипывая, рядом с алтарем плачет неуемная хитрюга Мирилла, помогая подняться пробудившейся Эйе Эльроре.

Сестры в порядке, а значит, он все сделал верно. Сейчас девушки удалятся в Замок, и вообще спокойно станет на сердце.

— Хотя корни твои не здесь, я, Констант, прозванный Справедливым, нарекаю тебя Сыном Севера.

Это был неожиданный поворот. Как и то, что все его многолетние метания были лишь милым семейным испытанием.

Титул Сына Севера испокон веков означал, что волею почивших предков, корона Зинзимона будет принадлежать Миргару вне зависимости от того, кого бы хотела назначить преемником правящая Королева.

— За имя благодарю, дедушка. Но Корону твою не приму. У меня есть две сестры, и обе достойны наследовать Эйе Мироре, нашей благородной матери.

Вьюга воет так, будто смеется.

А вот дед не смеется. Нет, он ржет, не скрываясь.

Не на такой ответ Миргар рассчитывал, да. Но это же окутанный тайнами супруг Матушки Зимы, кто знает, что у него там под короной происходит?

— Ну, что же, раз Венец Владык Севера тебе не подходит, мой драгоценный троюродный племянник, как насчёт Короны Южного Леванта? Что скажешь на это, единственный достойный кровный наследник халифа?

Хитро улыбающийся Раргар Огненный неожиданно выступил из-за спины своего тестя, вертя в руках тонкий обруч с одним единственным огромным сияющим аквамарином.

Вновь порывы ветра обожгли холодом всех участников не то ритуала, не то испытания, и мгновенно затихли.

На «Язык Крови» с демоническим пристанищем в руке ступила, улыбаясь, Кровавая Королева.

Каково это, когда молния бьет в грудь, но оставляет дыхание? Раньше ему сие было не ведомо, но теперь Миргар вполне может поддержать беседу на такую неоднозначную и непростую тему. С аргументами.

Как живительное тепло пронеслись слова Раргагра Огненного сквозь измученный страданиями разум, так долго выбиравший «наименьшее зло» и никак не имевший сил определиться.

Судьба и Старые Боги, или родственники, что будет точнее, его помиловали. Вернули смысл жизни, цель, право быть, дышать, хранить честь династии.

Как бы затейливо ни легла в итоге его дорога, но некоторые вещи неизменны: Королеву Зинзимона новоиспеченный Сын Севера встречал уважительно склоненной головой. Мать, очень злорадно улыбаясь, направилась к алтарю, куда метко брошенный Миргаром родовой кинжал прибил демона.

Все понятно — семейного хранителя заждался его зим-рил.

Взяв за руку пунцовую от смущения Мириллу с заплаканными, но сияющими от счастья глазами, Миргар подошёл к родителям и деду. В звенящей морозной тишине молодые люди опустились на колени и принц заявил:

— Воистину, сегодня вы подарили мне вторую жизнь. Счастливую. Об одном лишь прошу — благословите.

* * *

Что же, брат с сестрой сделали свой выбор, как-то умудрившись сплести в надежный канат желания сердца, устремления души и долг крови.

Хитрые засранцы дружно выбрали свалить с Севера, подальше от родни.

Нет, она их понимала, конечно. Сама о таком долго мечтала. Но Судьба не просто шутит, злит и испытывает. Да, демон тоже постарался, но именно размышления о смысле собственной жизни принесли Эйе Эльроре понимание, как до́лжно ей поступить.

Утро после ритуальной ночи выдалось безветренным. Небо было высоким и чистым. Мороз — терпимым.

Или это принятое решение так изменило для нее все вокруг?

Прихватив плащ, Первая Наследница Короны Зинзимона, сестра правящей Королевы, не предупредив охрану, умчалась на «Язык Крови».

К древнему ритуальному камню. Снова.

— Здесь и сейчас, перед лицом Старых Богов у алтаря королевской династии Зинзимона, я — Эйя Эльрора, заявляю, — на древний камень опустился Малый Женский Венец, украшенный зим-рилами. — Я — старшая дочь Раргара Огненного и Эйи Мироры Кровавой.

В дрожащей тишине, объявшей «Язык Крови», на алтарь легли надрезанные крест-накрест ладони первой из наследниц Зинзимона.

Алые капли впитались быстро, и с пронзительным звоном лопнувшей струны древний камень явил миру новую Корону Наследницы, усыпанную кровавыми лепестками вперемешку с аквамаринами.

Залитая светом Айрмирона, высоко держа голову в новом Венце, шла к Зимнему Замку по свежему снегу та, которой хватило сил признать перед всем миром, что кровь не водица, но истинные родители — те, кто вырастил. И да, шанс на счастье упускать не в правилах наследниц Константа.

А когда на закате этого судьбоносного дня, Эйя Эльрора опустила ладони в воды Священного озера в Заповедном Лесу, то весь Зинзимон наконец-то снова услышал её звонкий весёлый смех.

Он принес жителям Королевства радость и покой, подарил Правящей чете, стоявшей в обнимку на верхнем замковом балконе, счастье и тепло, а замершему у кромки Заповедного Леса Лернару — восторг и надежду.

Много недель спустя, как отгремели в один день сразу две королевские свадьбы, далеко-далеко в жарком халифате, расположившись на морской террасе, мирно беседовали молодые правители Южного Леванта: Миргар Сын Севера и Мирилла Огненная.

Юная, любимая и единственная, Дарованная Судьбой, супруга молодого халифа в силу возраста была еще непосредственна в своих порывах, но очень подозрительна из-за семейной истории:

— А чего это они такие честные, верные и правильные здесь все?

— Ну, отец перед отъездом просто сказал: «Башку отрублю», — задумчиво отщипывая с грозди спелые виноградины, протянул Миргар.

И улыбнулся, видя, как его невозможное счастье сморщило свой хорошенький носик:

— А мама грозилась? Обещала позвать в гости бабушку?

— Это обязательно. Но на самом деле она взяла с них клятву крови. И на страже поставила нашего семейного Демона, — не сказать чтобы общение с этим коварным созданием Сыну Севера с горячей южной кровью было по душе или вспоминалось с удовольствием, но полезность родового хранителя не признал бы лишь глупец. А на такие пустые головы венцы, как известно, не надевают.

Очень недобрая усмешка, навевающая воспоминания о мистическом дедушке, Мирилле неожиданно шла, как и ехидное:

— Бедный, бедный Айзен-рил. Опять только служба и никаких тебе плюшечек.

— А нечего интриговать было. Маменька такое не одобряет, — Миргар довольно хмыкнул, вспоминая, как Владычица Зинзимона пронеслась с «дружественным визитом» по всем дворцам и усадьбам страны, которой уступала двоих из своих детей.

Фавориты, друзья, прихлебатели и блюдолизы всех мастей, имеющие отношения с почившими предками Миргара и Раргара, были выявлены, посчитаны и удалены. Иногда в прямом смысле из истории государства, с концами.

Родовой артефакт Кровавой Королевы почти месяц работал в полную силу, подготавливая безопасный дом для родной крови Эйи Мироры, Пленительницы Демона.

Южный Левант вздрогнул.

Настолько неизгладимое впечатление произвела Правящая чета Севера на изворотливых и хитрых южан, что даже обнаружившиеся чуть позднее, по пути следования Эйи Мироры, лепестки зим-рилов собрали и сдали в казну. Все до единого.

Миргару оставалось лишь беречь любовь и мудро править в наследственной вотчине.

И тому и другому его в свое время старательно учил отец. Консорта Кровавой Королевы отличали от всех наставников юного принца поразительное терпение, настойчивость и отсутствие жалости. Раргар Огненный учил на совесть, хоть и достаточно болезненно.

Надо бы отправить родителям на Север достойные благодарственные дары. Отец же все детство что-то твердил про особые шелковые ковры халифа?

Сказано — сделано. Спустя десяток дней большой караван торговцев Южного Леванта отправился в Зинзимон, в качестве верительных грамот везя с собой дары нового Владыки.

Никогда доселе путь купцов не был столь прост, удобен и быстр, так что прибыток от династического союза Севера и Юга оценили даже самые недоверчивые.

Когда в тишине супружеской спальни Раргар извлёк из ларца и расстелил перед изумлённым взором своей Единственной тончайший и ярчайший из Левантских ковров, она выдохнула:

— Невероятно! Теперь я понимаю твой восторг и все эти нескончаемые сожаления.

— Как можно забыть такую красоту, однажды увидев? И конечно же, я мечтал положить ее к ногам любимой.

Эйя Мирора успела лишь тихо всхлипнуть, как оказалась прижата к надежному и сильному телу своего мужа, который негромко продолжил:

— Спасибо детям, помогли осуществить мечту.

Хрустальный смех Королевы Зинзимона радостно и свободно зазвучал в глубине супружеской спальни:

— После того, как из военного похода в гости к родне, ты обещал привезти мне младенца, я мечтала, что детей у нас будет много. Потом сюрприз преподнесла моя родня. Затем Судьба позволила нам пройти долгий и трудный путь, чтобы стать родителями Мири…

— Наши дети разные, но они все наши. И мы их любим, как можем, — пробормотал консорт в макушку своей несравненной и Единственной.

— Я полагаю, они это чувствуют. Испытание Наследники прошли успешно да и воспитали мы их, в целом, хорошо. Поэтому я думаю, мы с тобой заслужили это родительское счастье.

— Только лишь это? — тихий горячий шёпот на ушко.

Нет, не только.

Королева просто не имела права упустить тот единственный шанс на счастье, что подарили ей своим предсказанием когда-то Старые Боги.

— Мы с тобой достойны счастья, Рар. Нашего. Одного на двоих.

Безумная, разрывающая сердца, нежность выплеснулась в трепетном поцелуе. Первом таком, настоящем. Поцелуе не губ, а душ.

А после пришла она — сжигающая дотла страсть, что так долго ждала своего часа. Она накатила неостановимо, снесла все преграды, уничтожила былые сомнения и привязанности. Просто поглотила двоих, чтобы из пепла их страданий, метаний и тревог возродилась она — Ее Величество Любовь. Та, что спаяла навечно Эйю Мирору Кровавую, Маленькую Королеву, переигравшую Демона, и Раргара Огненного, сына горячего Юга, обретшего смысл жизни и сердце на снежном Севере.

Утром Раргар вынес свою Королеву к завтраку на руках.

Широко улыбнувшись, Эйя Эльрора толкнула локтем опешившего Лернара и громким шепотом сообщила всему Зинзимону:

— О, глядите, теперь родители какое-то время снова будут сильно заняты, и требовать с нас внуков погодят. Так что ты, милый, можешь спокойно вникать в государственные дела.

Чем герцог Хорны, ненаследный принц Зинзимона с удовольствием и занимался все время, пока Королевство готовилось встречать следующего ребёнка Правящей династии.

Лернар был наконец-то полностью счастлив, поделив по справедливости свое время между возлюбленной супругой и заботами будущего правителя. Да, монаршим заботам ежедневно даже уделялось по паре часов.

Смысл его существования, столько лет ускользавший от понимания и осознания, оказалось, всегда был.

Был здесь.

Рядом и вместе с этой вредной и колючей Первой Наследницей Короны Зинзимона.

Эйей Эльророй. Только его Занозой.