Что общего между Чапаевым, Штирлицем и мальчиком Вовочкой? При Сталине за это давали срок, при Брежневе выгоняли с работы, а при Горбачеве наконец-то начали печатать в журналах. Алекс Громов открывает портал в мир, где остроумный сосед по коммуналке был опаснее любого диссидента, а смех – единственной формой свободы слова.
В этой книге собраны анекдоты из курилок, коммуналок и кухонь. Для всех, кто хочет понять загадочную «советскую душу» – смешную, абсурдную и очень живую.
v1.0 – Roland
© А. Громов, 2026
© ООО Издательство АСТ, 2026
Советские анекдоты не так просты, как представляется с первого взгляда. На самом деле они включают в себя сложный комплекс разносторонних знаний о Стране Советов, без которых невозможно понимание. И если для одних анекдотов достаточно хотя бы ориентироваться в особенностях жизни, быта, истории или культуры того времени, то для понимания других, именно как понимали их советские люди, – нужно не просто знать, а родиться в атмосфере СССР. И не важно, какие из них правда, а какие выдумка, важнее то, что они отражали элементы желаемого и действительности, пусть и очень своеобразно. Большинство анекдотов не имеют подтвержденных авторов, что роднит их с народным творчеством. Они невероятно разнообразны и имеют условное разделение на темы, например, бытовые.
Таким образом, практически каждый трудящийся в СССР, шахтер, библиотекарь или ученый, мог найти анекдот про свою сферу деятельности. Многие были сочинены или стали популярными только в период зрелого социализма. Хотя часть описываемых в них событий явно относится к более ранним временам. В советских и тем более антисоветских анекдотах не нужно искать четкую хронологию или опираться на имена, в них многое замысловато перемешано – события и люди, реальность и вымысел. Но этим анекдоты и были так интересны – не как хроника прошедших или будущих событий, а как отзвук преданий, легенд, слухов, смеха сквозь слезы и просто смеха в кругу близких друзей. Анекдоты также определяли степень доверия, их не рассказывали кому и где попало. Среди них были подходящие для шумного застолья или тихо рассказанные другу на кухне. Нередко они являлись единственным способом посмеяться над недостатками, бюрократией и наболевшими проблемами…
Многие анекдоты – вовсе не моментальные отражения своего времени, условий и условностей. Они успешно пережили свое время, сохранив его специфику, радости, печали, надежды, опасения и предрассудки. Порой – даже закулисное сведение счетов с прежними персонажами и отрицание прежних кумиров. Так было с Керенским, отчасти – с Лениным и Сталиным, Берией… Будут ли советские анекдоты вспоминать и рассказывать через полвека? Или они превратятся в подобие тех исторических анекдотов, которые рассказывались еще во времена Петра I и последующих коронованных Романовых? Вполне возможно, что будут. Потому что они сами уже стали частью истории о той стране, которую не забудут и будут изучать. За годы изменился не только юмор, но и отношение к историческим персонам, которые сегодня воспринимаются как жившие «давным-давно, когда были другие времена, другие порядки и ценности, другая жизнь». Сейчас они уже не могут вызывать такие же чувства, как полвека назад. Для новых поколений анекдоты несут в себе также открытие множества забытых вещей и изобретений, вызывающих искреннее удивление: «А что это такое?»… И это не только советские альбомы с фотографиями, а потрясающее время, запечатленное в них.
Чем интересны «старые» анекдоты для потомков? Являясь феноменом исторического сознания, своего рода народным документом, передаваемым в первую очередь из уст в уста, т. е. фактом подлинной устной истории, те анекдоты, в отличие от современных, претендуют (и порой – заслуженно) на подлинность в изложении исторических фактов.
Они не были «просто сочинены», а являются отражением реальных фактов, трансформировавшихся в такую историю. Многие ситуации, описанные в этих анекдотах, кажутся сейчас наивными. Но у каждой эпохи – свои разновидности великого и смешного.
Первые советские – вернее, антисоветские анекдоты – появились немногим менее столетия назад. Они печатались в зарубежных эмигрантских изданиях и выходили отдельными сборниками. Так, в 1927 году эмигрантский еженедельник «Иллюстрированная Россия» провел конкурс на лучший анекдот о советской власти.
В Советской России власть об этом знала и принимала соответствующие меры. Неслучайно в Приказе ВЧК № 85 от 23 февраля 1922 г. («Инструкции по госинформации») было подчеркнуто, что «важнейшей задачей госинформации является освещение настроений всех групп населения и факторов, влияющих на изменение этих настроений… Особенно важным является отражение в этих настроениях мероприятий Соввласти… Для нас является необыкновенно важным знание того, как воспринимаются эти меры различными группами населения…». Сталин упоминается в эмигрантских анекдотах уже в 1925 году, но становится одной из главных фигур, против которых обращена политическая сатира, с конца двадцатых годов, по мере формирования культа личности.
Уже в середине 30-х годов (не дожидаясь 1937 года) политический анекдот стал опасным – за него сажали. Так, во времена Ежова, а затем – и Берии, не только за рассказывание, но и за слушание и недонесение, как и за исполнение частушек, которые можно было классифицировать как контрреволюционные, можно было получить реальный тюремный срок. «Анекдотчики» проходили по статье 58–10: «Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений (ст. 58-2 – 58-9 настоящего Кодекса), а равно распространение, или изготовление, или хранение литературы того же содержания влекут за собой – лишение свободы на срок не ниже шести месяцев. Те же действия при массовых волнениях или с использованием религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекут за собой меры социальной защиты, указанные в ст. 58-2 настоящего кодекса». То есть за анекдот могли осудить как на «десяточку» (10 лет), так и – если «была необходимость» – на 25 лет.
Один из пиков популярности антисталинских анекдотов пришелся на 1933–1934 годы и связан с именем революционера и журналиста Карла Радека, которому приписывалось авторство их части, и кроме того – он был и действующим персонажем в анекдотах. В 1926 году на диспуте в Коммунистической академии Радек поиздевался над теорией построения социализма в СССР, назвав ее щедринской идеей, строительством социализма в одном уезде или на одной улице. Неслучайно знающие люди называли Радека советским Ходжой Насреддином…
В обвинительной речи на процессе Радека в 1937 году государственный обвинитель прокурор СССР Андрей Вышинский подчеркнул, что «Радек – рассказчик антисоветских анекдотов». «Героем» многих из них был Сталин. Карлу Радеку приписывается и эта шутка: «Мы называем именем Максима Горького город, улицы, парки, колхозы и пр. А не лучше ли нам назвать эпоху максимально горькой?».
Сергей Довлатов, рассказывая о выпущенном в перестроечное время сборнике «1001 избранный советский политический анекдот», составленном Ю. Телесиным, имевшим прозвище «Принц самиздатский», отмечал, что «советский анекдот – явление в своем роде уникальное, и он заслуживает особого разговора. Если бы удалось собрать под одной обложкой все лучшие анекдоты за шесть с лишним десятилетий нашей новейшей истории, то мы получили бы исчерпывающе полную энциклопедию советской жизни».
Среди персонажей многих анекдотов – советские вожди и видные деятели: Ленин, Троцкий, Берия, Буденный, Хрущев, Брежнев и Горбачев.
Советские анекдоты живы и в наше время – по ним пишут научные работы и диссертации, издают их сборники, рассказывают их и ставят им памятники. В этом году в Урюпинске неподалеку от культурного центра поставили памятник анекдоту – ведь именно в нем этот город и упоминается.
Тот самый анекдот:
И еще анекдоты той поры:
С чего началась Великая Октябрьская социалистическая революция, а значит, и будущий Советский Союз? Почти каждый ответит, не задумываясь: с залпа «Авроры».
Стоявший на Неве крейсер «Аврора» дал из носового орудия один холостой выстрел в качестве сигнала к началу штурма Зимнего дворца, где заседало Временное правительство.
Джон Рид в книге «Десять дней, которые потрясли мир» (первое издание 1919 г., русский перевод 1923 г.) утверждал, что «Аврора» стреляла боевыми снарядами: «Тротуар под нашими ногами был засыпан штукатуркой, обвалившейся с дворцового карниза, куда ударило два снаряда с «Авроры». Других повреждений бомбардировка не причинила». В культовом советском фильме «Ленин в Октябре» (режиссер Михаил Ромм) выстрел выглядел настоящим и снаряд разрывался прямо на Дворцовой площади.
Стрелял комендор Евдоким Огнев. А кто скомандовал: «Носовое огонь пли!»? Официально – председатель судового комитета Белышев, но поговаривали, что это могла сделать «валькирия революции» Лариса Рейснер.
При этом в ту октябрьскую ночь (25 октября (7 ноября по новому стилю) в 21:45 был выстрел согласно официальной версии) «Аврора» стояла далеко от места событий, возле Николаевского моста (сейчас – Благовещенский мост, в советское время – мост лейтенанта Шмидта), и обстреливать оттуда дворец прямой наводкой не могла.
Впрочем, свою важную роль крейсер сыграл. Под угрозой обстрела с «Авроры» охранявшие Николаевский мост юнкера ушли, и высадившиеся с крейсера механики смогли свести мост, чтобы пропустить в центральную часть города отряды красногвардейцев.
Через день после победы революции в газете «Правда» (№ 170 (101), 27 октября 1917 г.) было опубликовано письмо: «Ко всем честным гражданам города Петрограда от команды крейсера „Аврора“… Мы заявляем, что пришли не громить Зимний дворец, не убивать мирных жителей… был произведен только один холостой выстрел из 6-дюймового орудия».
Но версия о боевом выстреле оказалась живучей. Алексей Толстой в романе «Хождение по мукам» упоминал о нем: «Опустел Зимний дворец, пробитый сквозь крышу снарядом с „Авроры“…»
После того как зимой 1920 года команда покинула корабль, с «Авроры» исчез ее красный флаг, который забрал с собой бывший председатель судового комитета Алексей Корунов. Флаг был найден у него уже распоротым – Корунов собирался из него сшить кофту, но вмешались бдительные органы.
Через три года после революции в Петрограде был устроен спектакль-феерия «Взятие Зимнего дворца», и участников было гораздо больше, чем в 1917 году, около десяти тысяч человек. Крейсер «Аврора» участвовал в этой феерии. Один из режиссеров Юрий Анненков вспоминал: «Когда в спектакле дошла очередь до выстрелов „Авроры“, заведующий сигнализацией нажал соответствующую кнопку. Раздался залп. Потом – другой и третий. Снова нажали кнопку, чтобы остановить выстрелы, но пальба продолжалась: пять, восемь, десять… В отчаянии мы все тыкали пальцем в кнопку, но скоро поняли, что электрический ток, соединявший нас с крейсером, был прерван. Канонада была неудержима…» Чтобы прекратить пальбу и продолжить шоу, пришлось послать к «Авроре» нарочного на велосипеде.
К десятилетию Октябрьской революции крейсер «Аврора» сыграл сам себя в картине Сергея Эйзенштейна «Десять дней, которые потрясли мир» («Октябрь»), вернувшись на то самое место, откуда последовал знаменитый залп. Залп повторили (холостым выстрелом) в 1967 году (в то же самое время, 7 ноября в 21 час 45 минут) к полувековому юбилею Октября.
В 1965 году на «Ленфильме» был снят художественный фильм «Залп „Авроры“». Для него соорудили из дерева 4-метровую модель крейсера, причем одна из пушек была металлической, чтобы снять момент легендарного выстрела. Трубы маленькой «Авроры» дымили по-настоящему, а каждый иллюминатор подсвечивался миниатюрной лампочкой. Уникальная модель сохранилась до наших дней.
Леонид Брежнев в своем выступлении 10 ноября 1966 года на заседании Политбюро ЦК КПСС негодовал: «Ведь договариваются же некоторые наши писатели (а их публикуют) до того, что якобы не было залпа Авроры, что это, мол, был холостой выстрел…»
При ремонте в 1980-х годах от крейсера отрезали всю нижнюю часть, увели ее на буксире и бросили у берега в Кингисеппском районе Ленинградской области. Внутреннюю отделку помещений, иллюминаторы, трапы быстро растащили местные жители для обустройства частных домиков и дач. Затонувший пустой остов и поныне лежит там.
Ситуации на реальной «Авроре» бывали и сами по себе анекдотические. В 1904–1905 годах крейсер «Аврора», входивший в состав Второй Тихоокеанской эскадры, следовавшей на Дальний Восток, представлял собой почти Ноев ковчег, поскольку по дороге команда для забавы и развлечений наловила на африканских берегах лемуров и больших удавов, хамелеонов, гигантских черепах и множество прочей экзотической живности. Среди них были и два африканских крокодила Сам и Того (по имени японского адмирала Хэйхатиро Того), пойманные осенью 1904 года и поставленные на довольствие. Но в марте 1905 года на подходе к театру боевых действий крокодил по прозвищу Сам во время прогулки по палубе спрыгнул за борт и бесследно исчез. Командир корабля, капитан 1-го ранга Е.Р. Егорьев, записал в своем дневнике: «Не захотел идти на войну один из молодых крокодилов, которого офицеры выпустили сегодня на ют для забавы, он предпочел выскочить за борт и погибнуть». Крокодил Того был убит в ходе Цусимской битвы.
Вспомним одну из любимых анекдотических тем позднего СССР – субботник и Ленин с бревном.
Слово «субботник» известно всякому, кто застал времена СССР. Оно означало, что вместо отдыха в выходной день придется бесплатно трудиться, добровольно-принудительно убирая территорию родного предприятия, института, школы. Но появились субботники когда-то как инициатива снизу. 12 апреля 1919 года 15 рабочих депо Москва-Сортировочная Московско-Казанской железной дороги, завершив официальный трудовой день, остались в цеху. Они работали всю ночь до 6 утра и отремонтировали три паровоза. Потом попили чаю, спели «Интернационал» и разошлись по домам. 10 мая в субботнике на той же железной дороге приняли участие уже 205 человек. По этому поводу Ленин написал статью «Великий почин».
IX съезд РКП(б) постановил провести 1 мая 1920 года Всероссийский субботник. Проходил он и в Кремле, территория которого была изрядно завалена остатками баррикад, оставшимися еще со времени боев во время революции, и всяким прочим хламом. Основной рабочей силой были курсанты Первых Кремлевских пулеметных курсов.
Тогда в субботнике на территории Кремля участвовал и лично вождь мирового пролетариата. Есть даже фотография, запечатлевшая Ленина, который вместе с другими несет бревно. Еще никто не думал, сколь знаменитой станет эта сцена. Зато потом, когда современники Ильича начали писать мемуары о своем славном революционном и трудовом пути, оказалось, что в общей сложности легендарное бревнышко вместе с Лениным в тот день несли примерно 800 человек.
На исходе советской эпохи и сами субботники, и бревно Ильича превратились в повод для сарказма. В 1978 году появилась знаменитая интермедия «Бревно» с участием Юрия Никулина. Сюжет, казалось, был вполне нейтральным – снимают эпизод для кинохроники и заставляют героев «весело» таскать здоровенное бревнышко. Но субботник, бревно и вдобавок «ленинская» кепка на голове великого клоуна были восприняты публикой однозначно. Хохотала вся страна.
Анекдотов о ленинском бревне и субботниках вообще было сочинено великое множество.
Советский государственный флаг был красного цвета, как и ряд других важных символов – пионерские галстуки или вымпелы, которыми награждали ударников социалистического труда.
Но с учетом повседневных бытовых недостатков народная ирония не обошла красный флаг вниманием. Были, например, саркастические переделки официальных стихов: «Не стесняйся, пьяница, носа своего, он ведь с красным знаменем цвета одного».
Были, конечно, и анекдоты.
Одной из достопримечательностей зрелого СССР были повсеместно размещенные лозунги. Яркие транспаранты висели на улицах и площадях, в скверах и парках культуры, на заводах, НИИ, высших и средних учебных заведениях, в школах и детских садах, в колхозных клубах и воинских частях. Иногда в лозунгах были забавные опечатки. Поскольку многие лозунги были с абстрактными обещаниями, их меняли на новые только по мере выцветания краски или материала, из которого они были изготовлены.
Больше всего анекдотов, посвященных лозунгам, было про всевозможные обещания благ советскому народу – от отдельной квартиры и автомашины до строительства коммунизма.
Далеко не всегда при размещении транспарантов учитывалась окружающая обстановка, поэтому часто комический эффект возникал сам собой. Реально висевший в одной из ракетных частей лозунг «Наша цель – коммунизм!» веселил не одно поколение. А фото лозунга «Наш советский образ жизни» с сидящим на нем потрепанным мужиком и пытающимися стащить нарушителя милиционерами, сделанное на похоронах Высоцкого, стало популярным мемом.
Среди совсем поздних советских анекдотов были переделанные на новый лад анекдоты двадцатилетней давности, посвященные платью, в котором якобы Керенский сбежал из Зимнего дворца накануне его штурма большевиками. Многие из этих анекдотов появились в 1967–1968 годах, когда в стране бурно отмечалось пятидесятилетие Октябрьской революции.
В одной из столичных галерей за стеклянной витриной было выставлено невыразительное (а как его иначе назвать?) старое платье, к которому была аккуратно прикреплена бумажка, свидетельствующая о том, что именно в этом платье последний (до прихода к власти большевиков) дореволюционный российский премьер-министр спасся от революционных матросов. На сем документе стояла синяя печать какого-то фонда и подпись какого-то профессора. А арт-директор галереи бойко начал аукцион среди присутствующих «господ-капиталистов»: «Выкупите своей спутнице право сфотографироваться в платье, которое носил сам Керенский! Завтра же платье улетает в Америку и там возвращается в музей!»
Подобное шоу было проведено в течение двух недель в трех галереях в Москве и в двух в Ленинграде. А потом то ли желающие платить за сьемку иссякли, то ли один из заплативших, с которого взяли большие деньги за это и обещали эксклюзив, оказался со связями в криминальном мире, но «платьевой аукцион» прикрыли.
Прочих вещей, относившихся к Керенскому, на скандальной поверхности 1980-х годов не было замечено. Если не считать ходившего по рукам не очень опытных «впаривателей фуфла» так называемого «письма Керенского» к Ленину, в котором были воспоминания о счастливом детстве и юности, проведенных вместе, давних денежных отношениях и требовании к Ленину «по справедливости отдать чужие деньги». Это был один из неудачных мифов перестроечных времен, которые затем благополучно позабылись.
Но история о бегстве Керенского из революционного Петрограда в женском платье сама превратилась в исторический анекдот в первоначальном смысле этого слова.
В день рождения Ленина – 22 апреля – пионеры обычно стояли в почетном карауле возле одного из многочисленных памятников Ленину. Там же и в школах проходили торжественные линейки, где зачитывались парадные славословия в честь как первого Ильича (Ленина), так и второго (Брежнева), КПСС и советского государства. Читались парадные, почти «рекламные» стихи, среди авторов которых были известные (причем не только в нашей стране) поэты.
«Поездка в Горки Ленинские была обязательным элементом отдыха, и отказаться от нее можно было лишь в исключительных случаях… гуляли по окрестностям усадьбы, пели песни, рассказывали анекдоты с участием Ленина. Оказалось, что их огромное количество. Обратите внимание, что про Сталина анекдотов до сих пор мало, причем в анекдотах он никогда не выглядит веселым» (Александр Зиновьев. «Желтый дом»).
Изнанкой навязывания этих торжественных официальных баек стали анекдоты и издевательские афоризмы, в которых высмеивались характерные речевые обороты вождя (например, частое использование приставки «архи-»), его картавость и воспоминания соратников о его доброте и человечности.
Как более шести десятков лет назад осужденный и расстрелянный, вычеркнутый из энциклопедий и большинства официальных документов Лаврентий Берия остался в устной истории? Почему именно он смог стать одним из вечных персонажей анекдотов, даже постсоветских? Неужели только благодаря своей близости к Сталину? Но среди множества ближайших сподвижников вождя народов есть и те, которые только изредка упоминаются «для антуража» в «сталинских анекдотах». И эти люди – призраки ушедшей эпохи (ну, к примеру, тот же Жданов) – совсем не фигурируют в анекдотах, посвященных недавнему прошлому или современности. А вот Берия – имеется. И в различных вариантах.
Он возникает уже после своего перевода в Москву и «списания» сталинского наркома Ежова вместе с его «рукавицами». По крайней мере, грузинских анекдотов более раннего периода о Берии до наших дней практически не дошло. Да вообще в случае с Лаврентием Павловичем надо подчеркнуть, что большинство анекдотов о нем появилось уже после его смерти.
Один из самых распространенных вариантов – Берия и Сталин вместе, причем именно Берия выступает не просто как исполнитель воли вождя, но и как его альтер эго, а порой – как хитроумный ловкач, даже после смерти «обошедший» Сталина.
Кроме того, в анекдотах Сталин устраивает разные, часто каверзные игры с ближайшими соратниками, но в большинстве из них Берия выходит сухим из воды.
С Берией связан и анекдот, иллюстрирующий великолепное использование классического логического парадокса. В анекдоте говорится, что Сталин разгневался на Берию – тот постоянно врет, плутует, мошенничает. На очередном заседании Политбюро вождь заявил: «Ну, всё. С тобою кончено, Берия. Сейчас прикажу бросить тебя в топку живого и сжечь».
Берия захныкал: «Такая мучительная смерть. Я служил верой и правдой. Я всегда старался…»
Сталин в ответ сказал: «Ну ладно. Я разрешаю тебе последнюю фразу. Любую. Если это будет правда, то тогда тебя просто расстреляют. Если неправда – сгоришь заживо».
Тут все стали Берии подсказывать. Первым – Калинин со своим мужицким здравым смыслом – скажи: «Трава – зеленая… Солнце светит днем, а луна – ночью».
Хитроумный Хрущев посоветовал: «Скажи, что Сталин – великий вождь». А преданный вождю Каганович прошептал: «Скажи: “Смерть по вашему приказу будет для меня огромным счастьем”».
Но Берия, послушав их всех, подумал и заявил: «Сталин сожжет меня живьем». Сталин в ответ кивнул. «Правильно. Ты этого заслуживаешь, и поэтому я так и сделаю».
Но Берия успел вымолвить: «Значит, я сейчас сказал правду?» «Да», – подтвердил Сталин.
«Но если я сказал правду, то меня нужно не сжечь, а расстрелять!»
Сталин согласился: «Выходит, что так. Расстреляем».
Но тут не согласился Берия: «Но если меня расстреляют, то значит, я сейчас сказал неправду, и меня надо сжечь… Но если меня сожгут, то значит я сказал правду, и меня надо…» Сталин усмехнулся: «Ну и ловок! Черт с тобой, живи!» – и после этого как ни в чем не бывало переменил тему разговора.
Многие ситуации, описанные в этих историях, четко отражают привычки как самого вождя, так и его сподвижников, в том числе – Берии.
Так, в анекдоте отмечено, как Сталин относился к своим ближайшим сподвижникам, используя старинный принцип «разделяй и властвуй»:
В некоторых случаях можно даже найти первоисточник того или иного анекдота. Так, анекдот про знаменитую трубку Сталина (по которой, по словам Г.К. Жукова, Генштаб определял настроение вождя, как писал полководец в своих «Воспоминаниях и размышлениях», М. 1982 г., «И.В. Сталин стоял посредине комнаты и держал погасшую трубку в руках – верный признак плохого настроения») рассказал знаменитому авиаконструктору и заместителю наркома авиационной промышленности А.С. Яковлеву партийный функционер А.А. Жданов (умерший в 1948 году). Об этой истории Яковлев написал в первом издании своих мемуаров, опубликованных в 1969 году. Спустя три года вышло уже второе издание, без этой истории о пропавшей трубке.
Другая, более короткая и динамичная версия:
Этот анекдот имеет множество вариаций, и не исключено, что он появился после одного из драматических совещаний в Наркомате обороны летом 1941 года. Ситуация на фронте была сложнейшей, обсуждение шло на повышенных тонах. По воспоминаниям некоторых участников, после очередной серии резких вопросов от Сталина будущий маршал Победы – Георгий Жуков – выбежал из помещения, чтобы успокоиться. Впоследствии он стал персонажем одной из версий того анекдота.
Поскольку Берия был куратором работ по созданию советской атомной бомбы, то существуют и анекдоты, описывающие его взаимоотношения с учеными.
Петр Капица действительно обращался, причем именно к Берии, с просьбой освободить Ландау, и тот был освобожден. Во время работ над атомным проектом отношения Берии и Капицы не сложились, поэтому, с одной стороны, существует мнение, что с подачи Берии академик оказался фактически под домашним арестом. А с другой – известен ряд воспоминаний, согласно которым Берия негласно просил видных участников проекта отдавать Капице часть своих премий. Дескать, поскольку Капица отказывается иметь дело с ним, Берией, то официально поддержать его возможности нет, а надо бы…
Существует легенда, что однажды Берия устроил физикам разнос, не выбирая выражений, а Капица его в ответ послал столь же витиевато. Есть и рассказ о том, как советские идеологи намеревались учинить физикам такой же разгром, как Лысенко устроил генетикам на известной сессии ВАСХНИЛ в 1947 году, но кто-то (чаще всего называют того же Капицу) разогнал уже собранный президиум опять же с помощью непечатных выражений.
На самом деле подобная атака на физиков действительно началась было в печати, но ученые написали по всем правилам советской идеологической бюрократии ответное письмо. И обратились за помощью к Берии. На том дело и кончилось.
Президент АН СССР Александров известен афористическим (и, возможно, анекдотическим) ответом на вопрос, как сделать советскую электронику лучшей в мире. «Надо Лаврентия откопать!» – изрек академик.
Один из классических типов анекдотов, связанных с именем Берии, – это сбор компромата на одного из приближенных к Сталину людей и предоставление вождю. Так, уже после окончания Великой Отечественной войны (вариант – в начале 50-х годов) Берия принес Сталину собранный материал на впавшего в немилость Ворошилова, демонстрирующий его враждебную антисоветскую деятельность. Сталин, посмотрев, недовольно заявил: «Скоро ты и на меня дело заведешь!». Ворошилова не тронули. Сам анекдот – отзвук трагических 30-х годов, когда к Сталину буквально «прорывались» с жалобами на необоснованные аресты старых проверенных революционеров и родственников. Если вождь по тем или иным причинам не хотел вмешиваться, то он «сваливал» все на органы госбезопасности и говорил, что ничего не может поделать. И, дескать, у них есть материал и на него.
Один из «популярных» анекдотов послевоенной страны был таким:
Не обошлось и без воскрешения «товарища Берии» – ведь если существует множество анекдотов о воскрешении Сталина, то хоть в одном из них должно было найтись место и для Лаврентия Павловича. В данном случае известен и автор – в дневниках Корнея Чуковского (к трехлетней годовщине смерти Сталина) приводится шутка Эммануила Казакевича: «в „Правде“ печатается на третьей странице: „В Совете Министров СССР вчера в 12 часов 11 минут считавшийся умершим И.В. Сталин усилиями советских ученых ВОСКРЕШЕН и приступил к исполнению своих обязанностей. Вместе с ними воскрешен заместитель председателя Совета Министров Лаврентий Павлович Берия“. И никто не удивился бы».
Есть и ряд юбилейных анекдотов.
Во многих анекдотах, связанных со Сталиным, именно Берии соратники поручали идти в трудный момент к вождю. Так, в зале заседаний Политбюро, из которого был выход в кабинет Сталина, из-за закрытой двери раздавались гневные крики «вождя и учителя»: «Ышак! Тыран! Ныдаука! Прыступнык! Убыйца!» Испуганные члены Политбюро, боявшиеся войти к разгневанному Сталину, отправили на разведку Берию, чтобы узнать, кого так вождь разносит.
Вошедший на цыпочках в сталинский кабинет Берия увидел вождя, стоящего перед своим портретом и размахивающего кулаками. Берия робко спросил: «Иосиф Виссарионович, что случилось?» Сталин отмахнулся от Лаврентия: «Ны мышай! Выдыш, я самокрытыкой занымаюс!»
Отдельные анекдоты о Сталине и Берии неуловимо напоминают старинные истории а-ля «Тысяча и одна ночь» с халифом Аль-Рашидом и его верным визирем, «почти инкогнито» шествующими по Багдаду. И тут в качестве халифа – Сталин, а визиря – Берия. Есть в анекдотах и почти «чудесные» истории того, как Сталин и Берия внезапно посещали старых и уже позабытых прежних товарищей вождя.
Этот анекдот по сюжету – один из старейших русских анекдотов, первые его варианты относятся ко времени Петра I и подчеркивают скромность великого царя, одновременно служа и назиданием для последующих поколений нуворишей. Сталин, который интересовался личностью Петра и подчеркивал необходимость использования прогрессивного царя в пропаганде (что и отобразил чуткий Алексей Толстой), видимо, был не против проведения параллелей между собой и Петром I.
И к тому же этот анекдот об особняке тоже имеет историческую основу – 3 февраля 1938 года состоялось заседание Политбюро, тема которого была «О дачах ответственных работников». В тексте (под грифом «Совершенно секретно») был и следующий пункт: «Дачи, превышающие 7–8 комнат, передать в распоряжение Совнаркома СССР для использования в качестве домов отдыха…»
В анекдотах, связанных с искусством, Берия, исполняя волю Сталина, не слишком церемонится с деятелями культуры.
Товарищ Сталин был большой любитель кино. И лично смотрел каждый новый фильм, перед тем как пустить его в прокат. Однажды ему показывают новую картину про то, как на одной из советских строек орудовал шпион-диверсант…
Часто Берия выступал в качестве комментатора – разъяснителя скрытого подтекста «мудрых» фраз Сталина.
После правительственного просмотра фильма «Незабываемый 1919-й» все ждали, что скажет Сталин. Но он молчал. И лишь выходя из зала, изрек:
– Слишком много света! – И всё.
Создатели фильма обратились к Берии, чтобы он разъяснил значение этих слов.
– Двух солнц не бывает! – истолковал Лаврентий Павлович. В фильме было много Ленина и Сталина, и Ленина пришлось подрезать. Хотя, скорей всего, Сталин имел в виду другое: парадность, отрыв от реального…
В реальности Сталин не проявлял открытого желания быть восхваляемым. Часто даже наоборот.
Будучи одним из руководителей советской госбезопасности, Берия оказался после премьеры культовых «Семнадцати мгновений весны» одним из персонажей цикла анекдотов о Штирлице. Хотя, справедливости ради, в описываемое время разведка не была в его подчинении.
Советский Союз поделился историями не только о Сталине с другими соцстранами, но не забыл «зарезервировать» в тех краях местечко и для Берии. В послевоенном анекдоте рассказывается о том, как приехавший в Будапешт венгерский крестьянин спрашивает дорогу у полицейского.
Есть похожая на анекдот история (ведь многие истории в СССР превращались в анекдоты, как и наоборот), приключившаяся с Леонидом Утесовым. Его «пригласили» выступить на концерте, посвященном юбилею НКВД. Выйдя на сцену, Утесов увидел зал, заполненный людьми в соответствующей форме, причем в первом ряду сидели руководители грозного ведомства во главе с самим Лаврентием Берией. Подойдя к рампе, Утесов улыбнулся и громко пошутил: «Я очень рад, что я стою, а вы все сидите». В зале воцарилась мертвая тишина, многие смотрели на Берию – не подаст ли знак. Но все на этот раз обошлось – Лаврентий Павлович лишь улыбнулся, сверкнув своим знаменитым песне.
Не обошло Берию вниманием и знаменитое Армянское радио:
А ведь многие советские люди этот анекдот запомнили уже с дорогим Леонидом Ильичом. Но ведь еще раньше в нем фигурировал товарищ Берия…
Пушкин попал в «компанию» к Берии (а в некоторых вариантах – и к Сталину) благодаря своему юбилею. Так, в 1937 году в Историческом музее открыли выставку к столетию со дня смерти «солнца русской поэзии» (по выражению Глеба Павловского – «Пушкин у врат Большого террора»). Но и для великого русского поэта у Лаврентия Павловича нашлось не только доброе слово, но и «исполнитель» в стиле столь официально нелюбимого советской властью шефа III-го отделения Бенкендорфа (как тогда утверждалось – вместе с царем травившего поэта).
Этот текст упоминается как реальный в нескольких историях, связанных с женщинами и Берией, и должен подчеркивать мстительность Лаврентия Павловича и его тайное (при действующем советском законодательстве!) якобы всемогущество.
Есть анекдот с вариациями – Берия в нем меняется на Хрущева: «Что такое Чомбе? Это Берия (Хрущев) в шоколаде!». Примечание: Чомбе, Моиз – конголезский политик, о котором много писали советские газеты в 60-х годах. Обвинялся в том, что лично отдал приказ о расстреле Патриса Лумумбы и присутствовал при этом.
А этот анекдот явно навеян многочисленными версиями ареста Берии прямо в Кремле и выносом его завернутым в ковер:
Писатель Ольга Шатохина – специально для этой книги:
Нарком Берия был одним из немногих советских руководителей, постоянно носивших шляпу, и единственным, чей образ в массовом сознании накрепко связан с этим головным убором. Сейчас далеко не всякий сможет вспомнить, как выглядел Молотов, который тоже носил шляпу, но потому что дипломатический протокол обязывал.
Если присмотреться к старым фото, можно понять, что Лаврентий Павлович предпочитал «федору», шляпу, вошедшую в моду еще в конце XIX века и сохранявшую популярность до середины следующего столетия. Ее носят и сейчас, но уже как классический головной убор. А применительно к тому времени «федора» ассоциируется со стилем нуар в кино. Шляпа гангстеров и детективов, полумаргиналов, «плохих парней» и одиноких разочарованных храбрецов. А вот почему нарком Берия предпочитал такую шляпу? Он любил кино, это хорошо известно. Увидеть на экране героев нуара он, конечно, успел. В отечественном прокате этих фильмов могло и не быть, но частным порядком на таком уровне – запросто. Скажем, «Мальтийский сокол», эталонная теперь классика жанра с Хамфри Богартом в главной роли, – фильм 1941 года. Почему Берия потянулся не к образцам тогдашней классической мужской элегантности, а именно к визуальному образу противоречивого одинокого волка? Однозначно из буржуазной культуры этот образ, советский человек не имел права быть даже сугубо положительным, но одиноким героем. И тем более советский нарком, радетель за народное дело. А вот поди ж ты, надвигал черную «федору» на глаза, будто какой-нибудь Сэм Спейд или Филипп Марлоу. В крайнем случае – лейтенант Трэгг, вечный противник и поневоле иногда соратник адвоката Перри Мейсона… Тот, кстати, тоже аналогичную шляпу носил.
«Федора» – одна из самых знаменитых шляп в новейшей истории. Причем это редкий случай, когда характерный для мужских брутальных образов аксессуар был позаимствован из женского гардероба. Шляпа «федора» была впервые изготовлена для прославленной актрисы Сары Бернар. Точнее, для ее главной роли в пьесе «Федора» Викторьена Сарду. Этот драматург много писал специально для «божественной Сары». Пьеса изначально была основана на сюжете из византийской истории. Существует рисунок Жоржа Кларена и снимок работы известного фотографа Надара, где запечатлена Сара Бернар в роли императрицы Феодоры, разумеется, еще без фетровой шляпы, зато в роскошных одеяниях и среди пышного византийского антуража. Сарду потом переработал пьесу, перенеся действие в тогдашнюю современность. От первого замысла остался только византийский крест, который носила главная героиня, русская княгиня Федора. Имя для конца позапрошлого века не слишком аристократическое, но в пьесе Сарду хватало развесистой клюквы.
И вот ее-то сценическая шляпа с прямыми полями и тремя вмятинами на тулье внезапно стала популярна у мужчин. Надолго, очень надолго по меркам моды. И оказалась символом целой эпохи и одновременно образа жизни, кинематографического стиля, плеяды ярких экранных героев. Ярких, но неоднозначных. Вроде бы на стороне закона, но не стесняющихся в средствах и методах. Или вроде бы преступников, но не лишенных проблесков человечности и способности к неожиданно благородным поступкам. Ничего не напоминает?..
Лаврентия Берию именуют поистине инфернальным злодеем, матерым циником, великим государственным деятелем, героем, погибшим от рук трусливых, но многочисленных врагов, храбрым защитником социалистической законности, коварным садистом, шпионом, двойным агентом… Если бы образ такого персонажа, идеально вписывающегося в каноны нуара, пришлось создавать для киноэкрана с нуля, то с учетом эпохи невозможно подобрать ему более подходящий головной убор и облик в целом, чем тот, который он сам выбрал для себя.
Кстати, знаменитый Индиана Джонс тоже носит именно такую шляпу, как и Лаврентий Берия.
Василий Иванович Чапаев – популярный персонаж анекдотов, любимый несколькими поколениями советских и постсоветских людей. Первые народные сказы о его подвигах появились уже в 1920-е годы, но поистине народным героем Чапаев стал после выхода в СССР одноименного фильма, премьерный показ и прокат которого планировался заранее.
21 февраля 1935 года открылся Первый Московский международный кинофестиваль. Одним из инициаторов его проведения был Сталин, считавший кино одним из главных инструментов пропаганды. Фестиваль открылся показом фильма «Чапаев», снятого братьями Васильевыми.
«Ведь чтобы Чапаев мчался с шашкой и в развевающейся бурке, должна быть канцелярия в дивизии, а в канцелярии нужно столы расставить, а за эти столы посадить людей. Нужно было бумажки выписывать, печати ставить, штампы какие-то…
И когда драматическая история пронеслась и дым развеялся, выяснилось, что именно из этого получилось, что именно осталось от истории. Контора осталась. История умчалась в прошлое, а контора с ее бумажками, печатями, скукой, званиями, распределением по чинам, волокитой, очковтирательством и прочими прелестями осталась» (Александр Зиновьев. «Распутье»).
Основой для фильма стала книга Д. Фурманова, сценарий был написан вдовой Фурманова в соавторстве с В. Трофимовым. Сыгравший Чапая народный артист СССР Б. Бабочкин так оценивал своего персонажа: «С 1917 года около двух лет продолжалась его новая деятельность, которая в корне отличалась от прошлой. Чапаев стал народным вождем, политиком, полководцем. Волга, Белая, Чусовая, Урал, заволжские степи – вот где «гулял» Чапай. Но ведь по этим же местам прошла вольница Степана Разина. Эти степи были полем битвы народной армии Емельяна Пугачева. Громя уральские казачьи сотни, части Каппеля и Колчака, Чапаев как бы принял прорвавшуюся сквозь века эстафету народного героя. Он вышел из народа…» На митинге в Николаевске по предложению Чапаева город был переименован в Пугачев, так он и сейчас называется.
Председателем жюри кинофестиваля был Сергей Эйзенштейн, который и вручил создателям «Чапаева» первую премию. Тогда же появились и первые анекдоты о Чапаеве, показывающие его как храброго и справедливого, хотя порой и простоватого командира – родом из народа и не стремившегося в элиту. Советская власть называла в честь Чапаева улицы и площади, города и поселки, боевые корабли, возвела памятники и открыла мемориальные музеи, выпустила почтовые марки. А советские дети играли в Чапаева и раз за разом ходили на тот фильм. Так, в одном из первых чапаевских анекдотов, относящихся к 1930-м годам, на вопрос: – Почему снова пришли на «Чапаева»? – был красноречивый ответ: «Ждем, когда он доплывет!»
На самом деле в анекдотах обыгрывались два основных реальных момента из чапаевской биографии: скоротечная учеба в Академии Генерального штаба РККА, куда его отправили на учебу и откуда Чапаев сбежал обратно на фронт, объясняя это тем, что очень переживал за общее дело, и желанием сражаться рядом со своими товарищами. На самом деле Чапаев в юности поступил в церковноприходскую четырехлетнюю школу, но из-за тяжкого материального положения оставил ее, и поэтому в Академии не смог осилить азов академической программы. А ведь когда отправляли Чапаева учиться, то ему давали замечательную характеристику.
«Начальник Николаевской пехотной дивизии, Василий Иванович ЧАПАЕВ, ныне командируемый в Академию Генерального Штаба, обладает следующими свойствами: Умением в боевой обстановке владеть современной массой, личным обаянием героя, подвигами беззаветной храбрости, твердостью воли и решительностью заставить исполнить приказание. Умением ориентироваться в боевой обстановке. Ясным пониманием необходимости для победы координировать действия боевых единиц. Пониманием маневра и удара. Смелостью в принятии решения, военным здравым смыслом. Все изложенное усвоено товарищем ЧАПАЕВЫМ исключительно в боевой практике войны…Можно быть уверенным, что природные дарования тов. ЧАПАЕВА в сочетании с военным образованием дадут яркие итоги».
Второй основной реальный момент – это гибель Чапаева 5 сентября 1919 года при попытке переплыть через реку Урал. Расследование началось сразу после трагедии, и в ходе опроса выживших красноармейцев выяснили, что видели, как с европейского берега раненый Чапаев поплыл на азиатский берег, но туда не приплыл, и тело так и было не найдено.
Но настоящий всплеск чапаевских анекдотов начался во второй половине 1960-х годов, после того как в 1963 году на экраны вышел отреставрированный фильм «Чапаев». Белогвардейцев советские граждане уже перестали поголовно считать злодеями и извергами. Изменились и анекдоты. И в анекдотах о Чапаеве, которые рассказывались как взрослыми, так и детьми, уже не было революционной романтики, а были лишь приключения Василия Ивановича, его верного ординарца Петьки, пулеметчицы Анки и иногда комиссара Фурманова. Причем похождения разворачивались не только на той самой Гражданской войне, но и в СССР времен Брежнева и даже за границей.
К этому времени относится сама по себе анекдотичная история – артист Михаил Державин, женатый на Нине Семеновне Буденной, дочери маршала Буденного, рассказывал в компании своих друзей анекдоты про Чапаева. И вдруг отворяется дверь – а за ней Буденный. Все испуганно замолчали. Но Буденный сказал:
– Ведь говорил ему, дураку: «Учись, Васька, ведь смеяться над тобой будут!»
Кто же все эти сотни чапаевских анекдотов придумывал? Помимо простых советских жителей, есть еще две версии. Первая – это работники КГБ, которые таким образом переориентировали народный интерес с тем юбилея со дня рождения и смерти Ленина, а также юбилея Октябрьской революции на более безопасные темы – пусть лучше смеются над Чапаевым. Другая версия, о которой доблестно писала советская пресса, – анекдоты, как и всякие слухи, придумывают и засылают сотрудники ЦРУ и израильской разведки.
Следующая волна популярности чапаевских анекдотов пришлась на вторую половину 1980-х годов – появились анекдоты про Чапаева, Петьку, в которых они обсуждают гласность и приватизацию. Новым персонажем этих анекдотов стала американская коммунистка и борец за права негров Анджела Дэвис, о которой много с восторгом писала советская пресса.
Прошли годы, и в XXI веке появились новые чапаевские анекдоты – теперь уже про интернет, смартфон и социальные сети.
Чапаев с Петькой теперь обсуждают всевозможные выборы и концерты, а вот Анка – участвует (и не всегда удачно) в международных женских конкурсах. Но привычки и манеры в анекдотах остались прежними.
Прославленный красный маршал, бравый конник Семен Михайлович Буденный стал героем анекдотов уже в 1960-е годы, когда появились многочисленные кинофильмы про Гражданскую войну и ее героев. Отличительной чертой облика Буденного, его визитной карточкой, как в реальной жизни, так и в анекдотах, были пышные заметные усы, которыми Семен Михайлович по праву гордился. Хотя Буденный окончил Военную академию им. Фрунзе, прыгал с парашютом, знал три языка и много читал, в большинстве анекдотов он – простой, незатейливый мужчина в маршальских брюках с лампасами и всегда на коне. Иногда анекдоты и мемуары неотделимы.
Например, история о том, как скульптор Вучетич изваял монумент Первой конной армии, а потом спешно переделывал бронзовую кобылу в жеребца. По требованию героического маршала-усача! Рассказывают и веселее – что идея такой переделки памятника принадлежала местным властям. А Буденный потом возмущался неправдой, потому что командиры и впрямь традиционно ездили на кобылах.
Среди аксессуаров, упоминающихся в анекдотах, есть и пулемет, который якобы стоял на даче у Буденного и из которого он отстреливался, когда его хотели арестовать во время «большого террора».
Да, среди соответствующего пласта городских легенд наряду со страшными рассказами о повальных арестах существуют и те, что больше похожи на героические байки со счастливым концом. Согласно одной из них, когда чекисты пришли арестовывать самого Буденного, тот ринулся им навстречу хоть и в одних подштанниках, но с шашкой наголо (по другой версии выкатил на дачный балкон старый добрый пулемет «максим»).
После того как устрашенные видом красного берсерка бойцы невидимого фронта разбежались, Сталин, которому Буденный позвонил с криком: «Иосиф, тут контрреволюция!» – приказал не трогать бравого кавалериста. Есть даже такой вариант легенды, в котором приказ «не трогать» поступает, несмотря на то что Семен Михалыч успел порубать в куски (как вариант – положить из того самого пулемета) всех нагрянувших…
Головной убор, названный в честь Буденного – «буденовка», – тоже был одним из советских символов. Поначалу знаменитая шапка именовалась иначе – официально «богатыркой» (поскольку была стилизована под шлем древнерусских воинов), а неофициально – «фрунзенкой» (в честь Михаила Фрунзе). Ношение нового зимнего головного убора («шлема из сукна защитного цвета на ватной подкладке, состоящего из колпака, сшитого из шести сужающихся кверху сферических треугольников, пришитого спереди простроченного овального козырька и спускающегося вниз сзади назатыльника с удлиненными концами…») было установлено приказом РВСР № 116 от 16 января 1919 года.
Первым подразделением, организованно получившим новые головные уборы, стал отряд, сформированный из рабочих Иваново-Вознесенска и отправленный под командование Фрунзе на Восточный фронт. Отсюда и «фрунзенка».
Бытовали и другие народные названия – «здравствуй и прощай» для летней полотняной буденовки, введенной в 1922 году, «громоотвод», «умоотвод».
Известна рискованная шутка середины 1930-х го-дов, что-де вытянутая верхушка буденовки отводит пар при кипении возмущенного разума (с намеком на текст «Интернационала», тогдашнего советского гимна).
Официальная советская версия гласила, что буденовка и прочее новое обмундирование были разработаны для РККА в ходе конкурса, объявленного приказом Наркомата по военным делам РСФСР от 7 мая 1918 года. В нем участвовали такие видные художники, как Васнецов и Кустодиев. Позднее появилась другая версия – что обмундирование действительно было сшито по эскизам Васнецова, только произошло это раньше, во время Первой мировой войны.
Некоторые исследователи считают, что именно этот головной убор обеспечил Красной армии некую долю победы в Гражданской войне, поскольку упомянутый назатыльник с удлиненными концами оказался способным защитить не только от холода, но и мешал белым казакам рубить в бою красноармейские головы. Болтающиеся концы сбивали «прицел», лезвие шашки скользило по сукну… Всевозможные султаны и конские хвосты на шапках, шлемах и киверах кавалеристов предшествующих веков исполняли ту же задачу.
От буденовки отказались после советско-финской войны – от сильного холода она плохо защищала. Буденовка осталась одним из символов Гражданской войны и молодой Советской республики.
Георгий Маленков – советский премьер, великий бюрократ и один из самых незаметных деятелей сталинской эпохи. После смерти вождя народов он стал руководителем СССР, заняв высший пост. Именно Маленков (при участии вскоре арестованного с согласия Маленкова Берии) начал борьбу с культом личности и реабилитацию части заключенных. Несмотря на то что фотографию Маленкова, как и других сталинских приближенных, годами публиковали во всех советских газетах, в народе его мало знали.
Может, именно поэтому с Маленковым сыграла злую шутку опубликованная 12 марта 1953 года в центральных советских газетах послесталинская фотография – Маленкова вместе со Сталиным и Мао Цзэдуном. На самом деле это был фотомонтаж.
Обычно на советских правительственных фотографиях удаляли, подчищали среди присутствующих тех, кто стал врагом народа. А здесь наоборот – добавили Маленкова. И к этому прилагался соответствующий текст Мао Цзэдуна: «Мы глубоко верим, что Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза и Советское правительство во главе с товарищем Маленковым безусловно смогут продолжить дело товарища Сталина…». Так Маленков демонстрировал, что он – наследник Сталина, причем не только для советских граждан.
Первые анекдоты о Маленкове появились уже весной 1953 года, а затем Маленков стал упоминаться в задорных частушках после ареста Берии.
Следующий раз героем анекдотов Маленков стал уже после разгрома «антипартийной группы» – он, как и другие ее участники, выступил против Хрущева. Антипартийцы проиграли и лишились своих важных постов.
Никита Сергеевич Хрущев, руководивший страной немногим более десятилетия, оставил после себя долгую память в анекдотах. Несмотря на то, что как раз при нем простой народ стал переселяться из бараков в «хрущевки» с удобствами, началась реабилитация осужденных при Сталине, был запущен первый спутник и затем в космос успешно полетел Юрий Гагарин.
В большинстве анекдотов отношение к Хрущеву было как к азартному дурачку, который дорвался до власти и теперь везде творит, что хочет. Это касалось встреч Никиты Сергеевича с творческой интеллигенцией, некоторых представителей которой он называл неприличными словами, его многочисленных зарубежных поездок и одаривания глав чужих стран как ценными подарками, так и советскими правительственными наградами.
Впрочем, часто смеялись над Хрущевым в анекдотах именно за его несдержанные длинные речи и просто за непритязательную внешность.
Советским чиновникам быстро надоело разнообразное хрущевское новаторство, появление совнархозов, комбинации министерств и комитетов, трестов и управлений. Во времена Хрущева советские люди шутили, что наконец-то ЦК КПСС решил разделить министерство железнодорожного транспорта на министерства «туда» и министерство «обратно». Также народный смех вызывало хрущевское обещание построить полный коммунизм «при жизни нынешнего поколения» при помощи новой царицы полей – кукурузы. Поэтому Хрущев и его соратники получили несерьезную кличку – «кукурузники».
Другой хрущевской инициативой, идея которой была подсмотрена вождем во время визита в Америку, было то, что отныне начальники вместо того, чтобы самим затачивать карандаши, которыми они черкали служебные бумаги, должны были это поручить своим секретаршам. В кабинетах появились полные канцелярские стаканы карандашей, заточенных их секретаршами. А затем была спроектирована и появилась специальная машинка для затачивания карандашей. Но, увы, в освободившееся от заточки своих карандашей время начальники занимались лишь интригами и банальным взяточничеством. Дела в СССР лучше идти не стали.
В мае 1964 года Хрущев посетил Египет с официальным визитом и единолично принял решение (оформленное 13 мая указом Президиума Верховного Совета СССР) о награждении Насера званием Героя Советского Союза. В Советском Союзе втихомолку это скоропалительное награждение осуждали, из-за того что члены египетской компартии подвергались преследованиям, а сам Насер не мог победить «израильскую военщину». После того, как через несколько месяцев после этого события Хрущева отправили в отставку, появились анекдоты и частушки, посвященные неудачному награждению:
Досталось и другому популярному деятелю, кубинскому лидеру Фиделю Кастро. В 1961 году на Кубе был провозглашен революционный лозунг: «Куба – да! Янки – нет!». В СССР его часто печатали в газетах и журналах, цитировали по радио и телевидению, особенно во время приездов Фиделя Кастро и Че Гевары.
Но в советском быту, где ощущался недостаток продуктов и товаров, желанием помогать Кубе – хотя Хрущев и другие вовсе их не спрашивали – люди часто не горели. И поэтому неформальный лозунг на кухнях и в курилках звучал так: «Куба – да! Мясо – нет! Куба – да, масло – нет!»
И непременный анекдот о Фиделе Кастро – переодетом советском агенте с приклеенной бородой и просьбой отпустить на родную Рязанщину. В ответ звучало лишь: «Надо, Федя, надо».
Кстати, в те самые времена в СССР «гаваной» неформально называли совмещенный санузел.
В 1962 году Александра Пахмутова на стихи Александра Добронравова и Сергея Гребенникова написала песню «Куба – любовь моя». Через несколько месяцев советские интеллигенты переделали ее текст на совсем другой:
Хрущева называли в анекдотах Никитой-Объединителем.
Первые панельные дома в Москве стали строить еще при Сталине. В 1948 году на Проспекте Буденного (до 1974 года назывался Мейеровским проездом) и на 1-м Хорошевском проезде возвели четырехэтажные дома. Во второй половине 1940-х в столице и других городах не хватало жилья – сталинские дома, которых было не так много, предназначались для привилегированных граждан, военных и чиновников, ученых и ударников. К 1950-му году число московских жителей достигло 5 млн., из которых половина ютилась в коммунальных квартирах и бараках. Нужно было строить много, быстро и дешево.
Началось проектирование нового типа жилья. Публикации о планах возведения в советских городах кварталов панельных домов появились в 1951 году. Но лишь три года спустя Никита Хрущев решил начать возведение дешевых и простых строений, которые объединялись в микрорайоны. Дома стали пятиэтажными, на лифтах сэкономили, как и на высоте потолков, и санузел стал совмещенным. Так появилась известная фраза: «Хрущев успел соединить туалет и ванну, но не успел пол с потолком, канализацию с водопроводом…».
После свержения Хрущева многое сделанное им на то время прогрессивное обрело негативную оценку, в частности – в анекдотах. Порой – несправедливо. Как те самые анекдоты о тесных хрущевках. Хотя в хрущевские пятиэтажки люди переезжали из бараков коммунального типа и собственно коммуналок, а то и из подвалов, деревянных халуп-времянок – и были откровенно счастливы, получая отдельную квартиру с удобствами.
Но и лестничные клетки брежневских девятиэтажек тоже не отличались большими габаритами и тем более – наличием грузовых лифтов. Да и просторными кухнями. Все это стало появляться в новых проектах ближе к Олимпиаде.
Известны анекдоты про всех руководителей СССР, но Леонид Ильич Брежнев с большим отрывом лидирует по числу шуток о нем. В расцвете сил он сам был известен среди приближенных как изрядный шутник и балагур. Более того – Брежнев умел посмеяться и над собой. Например, увидев в подготовленной для него речи подробные цитаты из произведений Маркса, мог с иронией сказать помощникам: «Думаете, люди поверят, что Леня Брежнев все это сам прочитал?».
Но в последние годы здоровье генсека пошатнулось (сказались фронтовые контузии и постоянный стресс), из-за обезболивающих он выглядел заторможенным и говорил невнятно. При этом его официальное восхваление усилилось. В учебную программу школ и институтов были включены книги воспоминаний Брежнева, которые он не только не писал, но даже не надиктовывал. В ответ анекдоты хлынули лавиной.
Особенно после того, как от маршала Победы – Георгия Жукова – потребовали вписать в его мемуары эпизод, где он во время войны специально едет к полковнику Брежневу за советом. Вернее, вписать требовалось эпизод встречи, но ведь не было такого ни разу. Поэтому по совету редакторов, искренне переживавших за опального Жукова, появился эпизод с намерением посоветоваться, мол, заезжал, но не застал Брежнева.
Психолог Карина Сарсенова – специально для этой книги:
Советское умонастроение эпохи Хрущева и Брежнева кардинально отличается от такового, присущего времени власти Сталина. Жесткая до жестокости система правления рухнула, предоставив широкий размах для деятельной натуры Никиты Сергеевича. Человек без образования, но несомненный пассионарий, он дал стране, почти парализованной хваткой Сталина, головокружительный реформенный скачок. После столь бурной жизнедеятельности стране потребовался естественный период затишья, или застоя, и этот период будто сам выбрал для себя нужного руководителя. Им оказался очень конфликтобоязненный, спокойный и крайне дипломатичный Леонид Брежнев.
Хрущев и Брежнев – категорически несхожие личности. Первый – созидатель. Второй – стабилизатор. Преобразующая активность Хрущева заняла в своей реализации ощутимо меньше времени, нежели пробыл у власти ее преемник, Брежнев. Можно сказать, что между этими двумя лидерами есть общее – культ вождя. Но это не так. Культ вождя был у Хрущева, прямого политического потомка Сталина. А вот у Брежнева осталась лишь его, культа, видимость. Иллюзия, поддерживаемая советской системой для собственного выживания. На самом деле не Леонид Ильич правил государством, а целое сообщество умнейших и сильнейших представителей политических, силовых и прочих элит. Брежнев, назначенный ими для сохранения стабильности и предсказуемости системы, идеально подходил для этой роли. Его стремление к власти не было схожим с таковым у Хрущева.
Хрущев жаждал самоутверждения. Брежнев практиковал выживание. Дворянские корни по отцовской линии угрожали утащить в преисподнюю гонений и репрессий. Поэтому получение типично пролетарской профессии землемера явилось первым шагом к тому, чтобы стать вовсе не чужим среди желанно своих. Желание выжить мотивировало развивать и поддерживать имеющиеся дипломатические способности, умение со всеми находить общий язык, мирно договариваться. Именно эти качества помогли Леониду Ильичу собрать и, главное, сохранить крепкую команду. Да, именно эта команда назначила его условно главным. Но его дар удерживать баланс во всем помогал эту команду сохранять и претворять ее идеи в реальность. Этому же способствовал мирный и неагрессивный характер Брежнева. Его основное достижение состояло в том, что, находясь в эпицентре власти, он сделал намного меньше зла, чем мог бы сотворить.
Он любил жить и давал жить другим. Ценитель простых жизненных радостей, он являлся проводником неплохой человечности в этот мир. Многочисленные награды, с одной стороны, были символами его добродушного желания славы и величия, а с другой – поддерживали недостаточную силу его личности путем компенсации и дополнения. В те 18 лет, которые были отданы под правление Брежнева и его команды, страна нуждалась только в подобном руководителе. А что касается анекдотов… Известно, что юмор является формой пассивной агрессии. В сталинский период мало кто осмеливался шутить над главой государства. Но после падения жесткого режима недовольство народа в виде насмешек и анекдотов стало проявляться все ярче и ярче. Это абсолютно нормальное явление, тем более что лидеры сами давали множество поводов для осмеяния и шуток. Ну что ж, любое общество – это всегда общение и взаимодействие всех его слоев и систем.
В своей книге «Игра в городки» Юрий Стоянов рассказывает, что, когда он учился на актерском факультете ГИТИСа, на театроведческом факультете училась Виктория, любимая внучка генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева. Однажды она пригласила Стоянова и других студентов к себе на день рождения в квартиру на улицу Горького. На столе были разные деликатесы, а потом Виктория попросила Стоянова изобразить ее деда, так уже была наслышана о подобных стояновских репризах. Стоянов изобразил, именинница сказала, что похоже. И тут заехал поздравить внучку сам Брежнев и стал спрашивать у внучки, как дела, и про то, какие анекдоты рассказывают.
И пришлось Стоянову при живом Брежневе его изображать и рассказывать.
«Идет пресс-конференция в ЦК КПСС. На вопросы иностранных журналистов отвечает Леонид Ильич Брежнев. В конце встречи Леонид Ильич обращается к залу (с этого места я начал подражать Брежневу):
– Господа журналисты! Еще есть вопросы ко мне?
– Нет, сенкью, – говорят, – вопросов больше нет!
Леонид Ильич насупился, ткнул пальцем в бумажку и сказал:
– Как это нет? Шо значит «нет вопросов»? У меня еще вот здесь три ответа!!!
– Всё. Вот такой анекдот, Леонид Ильич, – сказал я и сел на стул…
Леонид Ильич пожал плечами. Казалось, он расстроен. Но расстроен не тем, что его ПОКАЗАЛИ, а тем, что его показали ПЛОХО, НЕПОХОЖЕ!..
– Да… – утвердительно кивнул Брежнев, – ты, Юра, больше никогда не показывай генерального секретаря, потому что у меня Леонид Ильич Брежнев лучше получается!
И громко рассмеялся».
После этого его сопровождающий раздал подарки всем присутствующим гостям, затем руководитель страны удалился.
Никаких нежелательных последствий за показ брежневского анекдота для Юрия Стоянова не было, но позже он не раз сыграл Брежнева в снятых для телевидения анекдотах.
За чрезмерную любовь к наградам, которые Брежнев сам себе же и вручал, в народе его прозвали Эпохальным Ильичом и Дважды Ильичом Советского Союза. За характерные широкие мохнатые брови генсек был награжден почетным званием «Бровеносец в потемках».
В начале правления Брежнева о нем самом анекдотов не было, да и сам Леонид Ильич казался лишь незначительной временной персоной, лишь случайно вознесенной на миг на верхушку советской власти. Но Брежнев не только усидел, но и сумел избавиться от конкурентов. Постепенно его изображений и речей становилось все больше как в бумажной прессе, так и на радио и по телевидению. Стали появляться и посвященные ему анекдоты, их основная масса пришлась на 1970-е годы, причем во многих анекдотах Брежнев выглядит не только лучше и достойнее Хрущева, но и вполне жизнерадостным, со слабостями, присущими каждому. Вовсе не злодеем, скорее склонным к переговорам и метким словцам. Позже, уже с возрастом и старческими немощами, Брежнев в анекдотах постепенно превратился в безобидного забавного дедушку.
Дмитрий Квачев(Клуб инвесторов Москвы, директор аналитического департамента) – специально для этой книги:
Можно ли сравнивать советские анекдоты и анекдоты других народов, ходившие в одно и то же время? Несомненно, можно и даже следует. Дело не в особенностях характера людей, проживавших в СССР, а в среде обитания, которую создало социалистическое общество. Вероятно, что в других странах социализма анекдоты также были развитым жанром, и было бы интересно, если бы кто-нибудь представил по этому поводу свои книги. Я бы выделил такой феномен, как советский народ, который, без сомнения, существовал, а сейчас от него остались лишь осколки и доминирующий ныне национальный подход, в том числе и в устном творчестве.
В то особое время всеобщего единства и коллективизма все граждане страны практически одновременно узнавали о произошедших событиях из сообщений в газетах, трансляций по телевизору, кинофильмов, журналов, книг и других источников, формируя общественные нарративы. Как сейчас говорят – находились в едином информационном поле. Это позволяло рассказывать анекдот и понимать его смысл в любом социальном слое, будь то токарь, военный или академик.
Если разбирать анекдот как некий феномен, формировавший мнение народа как форму сопротивления общественным устоям советской власти, проявлявшую сарказм и социальную критику, то эта точка зрения выглядит странной для человека той эпохи. Все любили посмеяться над любым хорошим анекдотом, и здесь самым важным был талант рассказчика. Интересно то, что высмеивалось всё, но при этом к народно любимым героям, событиям и т. д. нисколько не прилипал негативный оттенок. Это стало критерием того, что действительно народное, а что наносное. Например, когда шли фильмы о Чапаеве, придуманном персонаже Штирлице, других героях войн и исторических событий, то сразу за этим шел вал анекдотов про показанных персонажей. Многие из этих антисоветских анекдотов придумывались на «западе» специальными отделами пропаганды. Однако задача – показать глупыми наших героев – наоборот делала их популярнее и любимей. Были целые сериалы с легендарными фразами: «Никогда Штирлиц не был так близок к провалу…», «Штирлиц шел по лесу…», «Товарищ комиссар! Разрешите идти в атаку?», «Чапаев переправлялся через Волгу…», «Генштаб – это вам не сельпо!», Сталин на совещании: «– У нас есть два варианта: либо мы победим, либо нас расстреляют. Я – за победу». Да, всё народно любимое высмеивалось нещадно, и всё-таки любили как самого персонажа, так и героя анекдотов, при этом каким-то образом их разделяя.
Надо отметить, что сам процесс рассказа анекдота был тоже примечателен. Практически при любом событии, сводящем людей вместе, можно было услышать: «Только что услышал новый анекдот…». Все тут же с удовольствием начинали подбадривать рассказчика немедленно его изложить. Даже фраза: «Ну, там не совсем прилично…» никого не останавливала, в том числе и рафинированных интеллигентов, которые на самом деле весьма виртуозно пользовались обсценной лексикой. Это происходило хоть в курилке, хоть перед началом партийного собрания. Ну, в последнем случае более аккуратно относились к анекдотам с пометкой «политический». При этом высмеивать как нелепость некоторых особенностей социалистической жизни, так и ошибки и всякие глупости вождей не возбранялось в 70—80-е годы. Но, видимо, генетическая память 30-х заставляла понижать голос и осмотрительно относиться к компании, в которой рассказывался анекдот.
Да, мы тогда были крайне наивны, хотя, если к «мы» подходить, как и тогда, собирательно, то наивны остались и сейчас. Никто не думал, что анекдот является оружием. Как сейчас говорят, «мягкой силой». Это можно было заметить по специально спроектированным анекдотам, целью которых было не высмеять, а опорочить. Например, о Сталине: «– Товарищ Сталин, у нас в колхозе коровы не дают молока! – Надо больше с ними разговаривать. – А если не поможет? – Тогда – расстрел» (позже этот анекдот адаптировали под всех лидеров: Хрущева – «Надо побольше кормить», Брежнева – «Надо похвалить», Горбачева – «Надо объяснить перестройку».); о Брежневе: «– Почему у Брежнева такие большие брови? – Потому что мозгов не хватило, вот и выросло то, что могло вырасти» (или: «Чтобы скрыть пустоту между ушами»); про ГАИ и милицию: «– Как отличить милиционера от вора? – Вор работает только по ночам»; о советской экономике: – «Что такое социализм? – Это когда всё бесплатно. – А что такое капитализм? – Это когда всё за деньги. – А что такое социалистический капитализм? – Это когда всё бесплатно, но нигде нет». Все это примеры не «народных», а придуманных в противостоянии с СССР анекдотов. Над дефицитом могли посмеяться так: «Проверяющий спрашивает завмага: – Почему у вас нет на полке черной икры? – Спроса нет. – Как нет спроса? – Так, никто не спрашивает».
Важным отличием народных анекдотов было то, что хотя и высмеивались недостатки всем известные и понятные, но при этом ни у кого не вызывало сомнений величие и могущество СССР, вражеский же анекдот обязательно высмеивал саму суть государства, зло высмеивался государственный деятель или представитель какого-то народа. Это коробило советского человека как интернационалиста, знающего, что у любого человека есть недостатки и ему их можно простить. Например, когда в анекдотах подтрунивали над тем, что Брежнев якобы был автором произведений «Целина», «Малая земля», это никогда не выливалось в оспаривание его биографии, того факта, что он был настоящим фронтовиком и честно заслужил свои военные награды. Помню, как еще в мои ранние школьные годы на Украине в середине 70-х один мальчик рассказал анекдот про Ленина, абсурдный, не имеющий исторического контекста, и всех это покоробило. Так я узнал, что есть украинские националисты и они никуда не делись; конечно, в таком аспекте я эту сцену осознал значительно позже.
Говоря об анекдоте сегодня и тогда, можно сказать, что все кардинально изменилось. Тогда, за исключением идеологической борьбы, это была часть жизни общества, делающая повседневность веселей и сближающая людей. А сейчас иногда заглянешь на сайт анекдотов, в основном несмешных, с ностальгией вспомнишь ряд былых жизненных ситуаций, и на душе станет теплее.
В марте 1985 года на высший пост в КПСС был избран Михаил Сергеевич Горбачев, которому суждено было оказаться последним Генеральным секретарем, а также первым и последним Президентом СССР.
Горбачев начал преобразования в стране, получившие название «перестройка».
В этом анекдоте запечатлелся скандальный эпизод с приземлением на Красной площади немецкого пилота-любителя Матиаса Руста.
Да, Михаил Горбачев решил перестроить и образ жизни советского руководителя, представляя свою супругу Раису Максимовну как первую леди по американскому образцу. Это народу очень не понравилось. Посыпались анекдоты про «Райкиного мужа» и про то, как «мы же тебя без Райки-то и не узнали!».
Став во главе СССР, Горбачев решил, что настала пора решать главные проблемы. Одной из них был алкоголизм – потребление спиртного было массовым, согласно статистике, в среднем на душу советского населения приходилось 11 литров крепких напитков, 19 литров вина и 23 литра пива за год. Во время первой своей начальственной поездки в Ленинград в мае 1985 года Горбачев на встрече с народными массами рассказал им об антиалкогольных планах. Это не была самая первая советская антиалкогольная кампания, они устраивались с интервалом в 10–20 лет: 1918 (еще РСФСР), 1929, 1958, 1972. Горбачевская оказалась самой недавней и запоминающейся.
7 мая 1985 года Советом Министров СССР было принято знаменитое постановление «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения», опубликованное во всех советских периодических изданиях.
Вариант этого анекдота гласил:
В официальную моду входили (вернее, принудительно вводились) безалкогольные свадьбы, на многих свадьбах вино и водку укрывали под столом или переливали в чайники и посуду из-под безалкогольных напитков. Маскируясь, пили в скверах и парках, в подъездах (тогда они не были снабжены кодовыми замками) и в поездах, в гостях и дома.
Поскольку Постановление ЦК предусматривало «ежегодное сокращение объемов производства водки и ликероводочных изделий, а к 1988 году полностью прекратить выпуск плодово-ягодных вин», то во многих местах СССР были массово вырублены виноградники.
Антиалкогольная кампания вызвала негодование не только у постоянных потребителей спиртного, но и у тех, кто обычно покупал бутылку вина лишь время от времени – на день рождения, дружескую встречу или Новый год. Эти люди очень некомфортно себя чувствовали, оказавшись перед необходимостью стоять в гигантских очередях за спиртным.
Вскоре Горбачева прозвали «минеральный секретарь» и «лимонадный Джо», а также – «сокин сын» и «генсок». Ему было суждено оказаться последним лидером Советского Союза.
При Горбачеве начали появляться первые предприниматели, поскольку это было официально разрешено. Впрочем, к этому времени немалая часть советских людей, а также учившихся здесь студентов из разных стран, уже волей-неволей начали делать свой бизнес.
Гази Масри (уроженец Ливана, учившийся в СССР в 1980-х годах) – специально для этой книги:
Было непростым то время, когда Россия переходила из социалистической экономики в свободную, или капиталистическую, потому что все происходило так быстро и, казалось, без подготовки государственных организаций, регулирующих переход и наблюдающих за выполнением правил, и без подготовки самого народа, так как во время СССР не было таких понятий, как частный бизнес или бизнесмены, а таких людей называли спекулянтами, а это было криминалом или даже оскорблением личности.
Я не скрываю, что долгое время занимался спекуляцией косметикой и спортивной обувью и спортивными костюмами. Например, в общежитии был парень знакомый, и все время покупал что-то, но и спорил, чтобы подешевле. И когда я ему скидку делал, опять просил подешевле. У него с деньгами было плохо, ясно. Но один раз он увидел кроссовки и целый месяц – каждый день! – примерял и просил еще скидку. И, когда получил стипендию, пришел купить, а у меня только одна пара осталась, но разные размеры, так за границей перепутали. Я ему продал, ничего не говоря, и, так как он примерял раньше, он был уверен, что нормальный размер.
Он взял, побежал в комнату свою, а вечерком прибежал ко мне и жалуется, что разные размеры. И я сказал: больше нет, это была последняя пара, и ты взял ниже цены на 50 %, так что носи на здоровье. Но он пошел и продал другому парню чуть подороже, и тот парень продал еще одному, и тот третий покупатель не нашел, кто бы у него купил, так как в общежитии все знали, и он взял, положил кроссовки в здоровенный пакет импортный с надписью «Адидас» и поехал на Тверской, где был такой базар: купи-продай быстро, пока патруля нет. После перестройки появился этот базар, небольшой, на Тверской, где стояли женщины пожилые, а за ними ребята, им передавали то, что продали пожилые. Стояли молодые несовершеннолетние девушки тоже, но это чтобы милиция не забирала.
Он там продал кроссовки и заработал две цены. И потом этот парень пришел в общежитие отмечать, как он избавился от кроссовок разного размера и заработал на этом. Рассказывал всем, и собрались все участники сделки от первого продавца до последнего покупателя – смеяться и пить пиво «Жигулевское», которое продавалось в бутылках стеклянных в одном кафе «Синичка» недалеко от общежития у метро «Авиамоторная». Там директор знала нас, и ей дарили колготки, чтобы она всегда давала без очереди ящик пива за деньги, конечно, 20 коп. – бутылка «Жигули» и 22 или 25 – «Московское». Бутылка водки – 10 руб., а у таксиста ночью – 20 или 25 руб., пиво – 50 копеек или рубль, и летом предпочитали пиво.
Я жил в комнате один, так что мог уговорить тех, кто хотел поселиться ко мне жить, переехать в другое место. Но и затраты были большие: то на гулянки, то на кафе и рестораны, хотя их и мало было и всегда очереди. Но я находил общий язык со швейцарами и попадал в любое место в любое время. И тогда начала возникать идея войти в сферу ресторанов и бизнеса, вместо того чтобы торговать вещами и открывать то тахту, то софу. Когда заходили знакомые спекулянты, которые снабжали такие базары, как на Тверской, они смеялись: если просили кроссовки, я поднимал тахту, а если просили костюм, раскрывал софу. И если косметика, то в шкафу на верхних полках. И так все было года два, пока в 1989 году моя знакомая спекулянтка не познакомила меня с бизнесменом, заинтересованным в открытии ресторана.
У него хорошая машина, «Волга» черная, и водитель. И у него офис на Беговой, что-то вроде спортивного клуба, и кабинет его как у буржуа. И я начал думать, что он честный, проверенный человек, иначе службы и милиция не разрешали бы всю эту роскошь и показуху гласно на всех глазах.
Я не должен доверять этому человеку, но он же был советский. У нас было впечатление, что люди СССР все честные и добрые, не обманут. Например, продавцы в магазинах советовали, какое мясо лучше, какой помидор свежий, какая рубашка или костюм хорошего качества, и объясняли всё. А у нас не так, потому что продавец хочет все продать, ему лишь бы продать, и никогда не скажет о недостатках или некачественном товаре, который перед ним на прилавке или на полке. Кстати, до сих пор в России продавцы правду говорят, и эта честность – особенность России. Плюс к тому, у нас было впечатление, что нехорошие люди либо под наблюдением, либо им не разрешают работать так гласно. И на самом деле не было тогда организации, с кем было можно советоваться и проверять людей или документы, собственность или другое.
Этот бизнесмен Григорий обещал помещение в центре, чтобы сделать совместное предприятие, такое, как у него на Арбате недавно открылось. И кстати, я посетил его ресторан, и это классно было. И, видимо, все «шишки» там обедали. Там всегда были лица, непонятные тогда для меня, накачанные и высокие. Чуть позже я понял, что это охрана – но бандитская.
Через две недели отправили мне адрес. Я посмотрел и дал добро, нашел дизайнера и бригаду. Сделали дизайн, искали материалы, и все было очень трудно. Надо было или взятку дать директору магазина стройматериалов, или найти выход на завод и договориться на производство маленького количества, как это было с тарелками и чашками с логотипом.
Работа шла, уже залили пол мраморной крошкой и начали белую работу. Заказали оборудование кухни и бара из-за границы на большой итальянской фирме. И я пришел туда по адресу, смотрю – «шкаф» стоит, запрещает заходить, и я не могу ему доказать, что это арендуемое мной помещение. Позвонил Георгию, тот сказал, что он всё решит и сообщит. Так прошло два месяца, и я отказался от оборудования, штраф оплатил. Оказывается, какие-то бандиты забрали помещение, так как оно не принадлежит Георгию, и он подделал документы, чтобы со мной подписать договор. Так первая попытка открыться провалилась.
Прошло где-то два года, и мы случайно познакомились с другом – заместителем директора завода, у которого столовая не работала уже год. Он был готов сдать ее нам в аренду, и мы попросили организовать встречу с директорами, чтобы быть уверенными в их согласии, а также с инженерами. Потом мы познакомились с отделением милиции, которое подтвердило, что всё правильно, и мы открыли ресторан. Это был второй восточно-арабский ресторан в Москве, а может, и в России. Он назывался «Аштарь», что значит «богиня любви». Там, конечно, были проблемы с ингредиентами, но всё здесь было, хотя всё время просили, чтобы оттуда привозили даже приправы, и это делали через пассажирские самолеты. Потом ввели программу восточных танцев, и это было как чудо в Москве или в России. Через два года это вошло в моду, и начали открывать рестораны с восточными танцами. Везде надо было заказывать места, чтобы попасть. Это несколько лет продолжалось, а сейчас, много лет спустя, это уже не так интересно, тем более что другое поколение, другие представления и большинство уже видели это за границей и в арабских странах.
В бурные годы с 1988 по 1990 рынок жил своей жизнью, а отношение людей к импортным вещам было особенным. Сколько раз я снимал с себя свитер, чтобы продать его, потому что он был итальянский и кому-то приглянулся! Помню, как однажды, когда я шел от метро к общежитию, меня догнали двое парней, загоревшихся желанием купить мою кожаную куртку. Я сказал: «Пойдемте в общежитие, там не так холодно, у дверей сниму и продам». И так было постоянно: то ручка, то часы, то еще что-нибудь. Это говорит о том, что рынок был голоден, но у людей всегда находились деньги, и они были готовы платить за удовольствие, никогда не прося ничего даром. Даже кто-то из моих однокурсников, когда мы вместе ходили в прачечную, где стирка стоила копейки, всегда делился: доставал 20 копеек и отдавал их мне. Восточные люди удивлялись, замечая, что русский человек обладает гордостью не меньшей, чем араб или кто-либо другой. И даже в домах, когда мы были в гостях, нас всегда щедро угощали. Этому всегда завидовали наши друзья, жившие в Европе. Мы говорили: «Вот она, советская, русская душа». И с тех пор так и осталось: никакие переходные процессы не смогли испортить щедрость, доброту и любовь к миру российского человека.
В 1988 г. я достал видеомагнитофон советский, конечно, через спекулянтов – я заплатил 4000 руб., а он стоил официально 1200. И такое нельзя было держать в комнате в общежитии.
Да, видеомагнитофоны в СССР производились, но их было крайне сложно приобрести легально. «Электроника ВМ-12» – советский видеогигант. Это был первый и самый массовый советский бытовой видеомагнитофон формата VHS. Его производство началось в 1984 году, и он был практически полной копией японского Panasonic NV-2000 образца 1975 года. Производство было налажено на нескольких заводах (в Воронеже, Ленинграде, Новгороде, Саратове) по принципу производственной кооперации.
Цена была запредельной – 1200 рублей (при средней зарплате инженера в 150–200 рублей). Интересно, что себестоимость аппарата изначально была выше розничной цены, и производство дотировалось государством.
Даже к концу 1980-х годов свободно купить «Электронику ВМ-12» в магазине было практически невозможно. Он был жутким дефицитом и часто распределялся «по блату» или через специальные ордера.
Позже появились другие модели (например, «Электроника ВМ-18», «ВМ-32»), но их качество часто было низким. Продавцы отмечали, что до 50 % аппаратов сразу уходили в брак и возвращались на завод.
С распадом СССР организованное производство собственных видеомагнитофонов фактически прекратилось. Заводы пытались налаживать сборку из иностранных комплектующих (например, были модели «Samsung-Электроника»), но это был уже закат эпохи.
Приобретение видеомагнитофона было событием невероятной важности. Его либо «доставали» по огромной цене с рук у спекулянтов, либо получали по большому блату, либо привозили из-за границы (челноки, моряки). Легально и свободно купить его в магазине было почти нереально.
А видеокассеты было очень сложно достать, тем более с американскими фильмами, и я достал у фарцовщиков. Каждый день собирались у меня в комнате все близкие знакомые из общежития и смотрели фильм. Иногда кто-то приглашал родственника или друга и очень просил меня пустить их. В назначенный день они приходили с подарками – колбаса или шоколад, квас или пиво.
На фарцовщиков, которые торговали дефицитными товарами (например, импортной одеждой, электроникой, косметикой), активно «охотились» бандиты. У них отнимали деньги, часы, одежду и другие ценности под предлогом «защиты» или просто силой. Каждая группа приобрела название своего района – люберецкие, тамбовские, солнцевские…
Иностранцы (особенно студенты и туристы) были легкой добычей из-за их относительной беззащитности и наличия валюты или дефицитных товаров. Банды притворялись сотрудниками КГБ или милиции, чтобы грабить их. Например, в 1979 году в Москве действовала банда, которая использовала студентку-приманку для знакомства с иностранцами в валютных барах. Затем сообщники в форме «КГБ» останавливали такси, отнимали документы и деньги. Подобные схемы продолжались и в конце 1980-х.
Общежития, где жили иностранцы или иногородние, часто посещались бандитами. Они требовали плату за «защиту» или угрожали расправой.
Банды часто копировали западные мафиозные структуры, но с местной спецификой. Они носили черные кожаные куртки, темные рубашки и золотые цепи – символы «новых русских» – и толстые браслеты золотые. А «бригадиры» носили коричневые или малиновые куртки и, конечно, самые толстые цепочки и браслеты, кольца с одним крупным камнем.
Бандиты использовали не только насилие, но и психологическое давление. Могли прийти к предпринимателю на чай с тортом, не угрожая прямо, но вызывая страх до такой степени, что жертва добровольно соглашалась платить.
Милиция и КГБ часто реагировали медленно или были коррумпированы. В Москве милиция иногда игнорировала нападения на иностранцев или даже участвовала в погромах. Общество же относилось к бандитам двойственно: некоторые видели в них «борцов со спекулянтами», другие – угрозу. К началу 1990-х бандитизм перерос в полноценную организованную преступность, его деятели ушли либо в криминал, либо в легальный бизнес. Период 1988–1990 гг. стал переходным от уличного бандитизма к системной организованной преступности. Банды вымогателей не только грабили фарцовщиков и иностранцев, но и заложили основы будущих ОПГ, которые доминировали в 1990-е. Их методы – от психологического давления до силового контроля – отражали криминализацию общества.
Распад СССР был не только политическим и экономическим – он был и криминальным. И банды эпохи заката социализма стали теми самыми могильщиками, которые подготовили почву для лихих 90-х.
В моих отношениях с местными бандитами я считался «своим» среди иностранцев и всех проживающих в общежитии. Мои друзья и приятели из советских были боксеры и бойцы, профессионально занимавшиеся спортом. Да и председатели студсовета были тоже из них. Следовательно, коменданты общежития и вахтеры – все доносили информацию мне, так как я дарил кому-то джинсы, кому-то спортивные костюмы, с кем-то гулял по кафе и ресторанам. Мы дружили.
Все бандиты, что приходили охотиться на иностранцев, сначала спрашивали у советских проживающих про свою цель перед тем, как «наезжать». Думаю, эти бандиты ходили по местам, где кого-то знали, и поэтому, когда обо мне спрашивали, я был в «красной линии» – под защитой моих друзей из общежития.
В те времена самым рискованным делом была продажа валюты на черном рынке. Но мне как-то было не страшно, так как на черном рынке курс был в 8 раз выгоднее, чем во Внешторгбанке или в «Березке». Я продавал, собирал валюту у тех, кому было надо, – рынок сбыта был организован.
Иногда я попадал под «заманку»: приходили какие-то люди и предлагали большой курс. Я связывался с ними, но в последний момент почему-то понимал, что меня хотят «кинуть». Они как-то показывали сумму, а потом давали бумаги или ксерокопию рублей. Не знаю, может, у меня шестое чувство срабатывало в последнее мгновение каждой операции. Некоторые знакомые иностранцы попадали на их удочку, хотя я их и предупреждал. Но жадность пересиливала бдительность. Меня же часто мои советские друзья предупреждали и рассказывали про «кидал» и их методы. Возможно, это меня и спасло.
Я продавал валюту, джинсы, косметику, спортивные костюмы, и, слава богу, не было случая воровства, потому что «кидалы» боялись моих друзей-спортсменов из общежития.
Один раз, уже на пятом курсе, я вытаскивал две электропилы из багажника такси. Неподалеку стоял преподаватель научного коммунизма, он же заведующий кафедрой. Ранее я с ним часто спорил о коммунизме, особенно о пятилетке, недостатках планирования и критиковал на лекциях коммунистическую систему: недостатки планирования и оплаты труда. Он раздражался от моей наглости и смелости в критике и разных вопросах.
Короче, он спросил, зачем мне электропилы советского производства. Я ответил, что они здесь очень дешевые, я покупаю их и фонарики с электрической зарядкой в большом количестве, везу к себе домой, продаю и зарабатываю деньги. А он сказал: «Ах ты спекулянт!» Я говорю: «Я зарабатываю на жизнь и на своих любимых женщин». А он в ответ: «Ладно, увидимся».
Я думал – конец, он не допустит меня до экзамена, а это был самый главный экзамен, без него не допустят к диплому. Через месяц я пришел на экзамен. Там была комиссия: два преподавателя вместе с ним. Я взял билет и сел на последнюю парту. Стал искать шпаргалки по-наглому, шарил по ящикам – я думал, он поставит «двойку» и я повторю курс, чтобы не уезжать, потому что был закон: иностранец должен защититься и уехать в свою страну. А я не хотел покидать СССР.
Он видел, что я ищу в столах и копаюсь в шпаргалках, ждал полчаса и вызвал отвечать. Я сказал: «Не готов». А он в ответ: «Ты всегда готов, давай сюда». Я сел напротив них, и он представил меня комиссии как спекулянта, рассказал ту историю и сказал: «То, что по билету, нас не интересует. Расскажи про свою спекуляцию, как зарабатываешь». И я рассказывал 45 минут обо всех товарах, что везу из СССР туда и что привожу сюда, сколько зарабатываю, и снова изложил свою критику экономической системы.
Вышел и с удовольствием ждал «двойку» – чтобы не писать диплом и не уезжать из СССР, хотя у меня всего одна «двойка» была. На пересдаче я получил «четверку». Лектор сказал: «Не будь пересдачи, я бы поставил тебе „пять“». В коридоре, после того как он вызвал группу, он говорит мне: «Четыре». Я протестовал: «Хочу два!» А один член комиссии ответил: «Ты умный, разбираешься в экономических системах. Достоин „четверки“. Не будь спекулянтом – поставили бы „пять“».
Всё можно было продавать, даже самые низкокачественные товары, произведенные в странах третьего мира. Но ближе к 90-м годам клиенты стали требовать указывать европейского производителя. Для нас это было легко, так как можно было привезти отдельно наклейки с надписями Made in France или Made in Italy, приклеить их на обувь или одежду и поднять цены в два раза. И люди покупали.
Помню, когда привозили майки из Китая без надписи о производителе по 20 центов – никто не хотел их брать. Тогда привозили надписи Reebok, Nike и Adidas, вышивали их в ателье, отдавая за каждую вышивку по 10 центов, а потом продавали майку уже по 10 долларов. Приезжих покупателей из других республик обмануть было легко, а москвичей – трудно. Они проверяли всё: как сшито, искали мелкие дефекты.
На местах продажи стояли либо пенсионеры, либо несовершеннолетние, чтобы милиция не задерживала. Молодые торгаши и бандиты следили издалека.
Были смешные и тяжелые времена перехода. Но всегда резкий переход от одной системы к другой причиняет вред обществу и государству. И всегда находятся эксплуататоры этих переходов, которые наживают деньги или власть.
В СССР семья считалась «ячейкой» общества, поэтому развод был связан со сложностями и осуждался «общественностью». В позднем СССР было немалое количество семей, которые де-факто распались, но по инерции, и чтобы не навлечь на себя негативные последствия разводов числись существующими. Такие семьи были показаны в поздних советских фильмах. Так, в кинокомедии «Самая обаятельная и привлекательная» научный работник, социолог Сусанна, которая специализируется на семейной теме, даже писала по ней диссертацию, живет с красивым импозантным мужчиной Аркадием, музыкантом, которому хотя бы «иногда просто необходимы перемена чувств, взрыв эмоций, сильные ощущения, что ли… как в музыке». Да и сама Сусанна не прочь порой познакомиться. Тем более что в ситуации быстрых легких знакомств то, что женщина замужем, служило для «быстротечных» мужчин гарантией, что после романа она не захочет выйти за него замуж.
Нечто подобное показано в кинокомедии «Где находится нофелет?», где знакомство персонажа с девушками своего брата порой переходит в этакое романтическое приключение. Говоря словами персонажа из «Неоконченной пьесы для механического пианино», такую супружницу можно назвать «хранительницей очага, в котором давно ничего не тлеет».
Наталья Расторгуева – специально для этой книги:
Я родилась в 1981 году, и мое детство было детством в СССР. Жили мы с родителями в городе Семипалатинске. В период с 80 по 90 года на Семипалатинском полигоне проводились испытания, в связи с этим в городе было лучше обеспечение, чем в других городах Казахской ССР, что очень привлекало молодежь.
Воспоминания о детстве у меня самые солнечные. Несмотря на то что апельсины были только на Новый год, а еда самая простая, это было замечательное время. Я, мама и папа жили в семейном общежитии, которое дали папе на Силикатном заводе. Это было на тот момент очень современное общежитие: пятиэтажное здание, в подвале досуговый центр для детей общежития (помню, я ходила в танцевальный и театральный кружки). На первом этаже комендант, который строго пускал только своих. У каждой семьи была одна комната с коридором и своим туалетом, у больших семей – двухкомнатная квартира со своим туалетом. Всего пять этажей, и на каждом из них место для досуга – большой холл. Там проводились праздники для взрослых и утренники для детей.
80 % жителей нашего общежития – это были сотрудники с завода папы, взрослые знали друг друга по работе и действительно досуг проводили вместе. Как и дети. Так как места в детский сад всем давали в один и тот же, половина детей группы из моего детского сада – жили тоже в нашем общежитии. Поэтому, возвращаясь из детского сада домой, мы переодевались, перекусывали и опять той же компанией бежали играть на улицу.
Поэтому вся моя жизнь до школы связана с любимым общежитием и его жителями.
Мы были действительно счастливы! У нас у всех были одинаковые сандалии, потому что покупали все в одном магазине, зимние цигейковые шубы и шапки, тяжелые железные санки, одинаковые валенки, и только у самых продвинутых поверх валенок были калоши.
Каждый день, когда мы шли из детского сада с родителями, мы заходили в магазин и покупали свежевыжатый яблочный или гранатовый сок, который заливался в конусы и очень привлекал внимание взрослых, и по 10 тошнотиков (так назывались маленькие пирожки из ливера по 1 коп.).
Дни были похожи один на другой, все у всех было одинаковым и все в строго ограниченном количестве, но все было таким искренним, настоящим и светлым!
Советские свадебные традиции и обряды сформировались к 1960-м годам. Тогда же в городах стали возводиться Дворцы бракосочетаний, куда в свадебные дни (субботы, реже – пятницы) и устремлялись праздничные процессии. Помимо любви, к свадьбам вел и брак по расчету – в СССР неженатых не отправляли в командировки и в туристические поездки за границу и нужно было платить «холостяцкий налог». Да и неженатый мужчина начальством и другими, в том числе компетентными работниками, мог восприниматься как «не совсем нормальный».
Одновременно с празднованием свадеб появились и анекдоты о них, обыгрывающие ритуалы подготовки к свадьбе, шутливого выкупа невесты, сбора и учета подарков и денежных конвертов, действий обязательных свадебных фотографов (как запомнить свадьбу без них!) и даже свадебной куклы на капоте автомашины (шепчущей жениху: «Беги!»).
Спустя полвека речи работников ЗАГСов стали сравнивать с подписанием лицензионного соглашения, требующего сказать: «Согласен». В новых анекдотах новобрачным предлагают обменяться не только кольцами и номерами банковских счетов, но уже своими логинами и паролями от социальных сетей.
Развестись до Октября 1917 года было крайне непросто. А вот пришедшие к власти большевики, считавшие прежнюю семью цитаделью буржуазных пережитков, стали с ней бороться. 16(29) декабря 1917 года был принят Декрет ВЦИК и СНК о расторжении брака, подписанный Я. Свердловым и В. Ульяновым (Лениным).
Это решение большевиков было вполне логично и объяснимо – многие браки уже давно де-факто распались, но из-за сложностей развода как при царском, так и при Временном правительстве де-юре существовали. И давно не жившие вместе люди числились супругами, не имея официальной возможности вступить в новый брак.
Кстати, в Кодексе была статья 144: «Если суд при рассмотрении вопроса установит, что лицо… в момент зачатия хоть и было в близких отношениях с матерью ребенка, но одновременно с другими лицами, то суд постановляет о привлечении последних в качестве ответчиков и возлагает на всех них обязанность участвовать в расходах». То есть советским законом вводилась практика многоотцовства, через несколько лет и приведшая в Москве и других городах к «алиментной эпидемии» – многочисленным делам, связанным с установлением отцовства даже в случаях отсутствия доказательств со стороны истицы с ребенком.
В сентябре 1918 года в Москве – впервые за время советской власти – количество разводов (524) превышало количество браков (343). Далее количество браков превышало число разводов.
В 1920-х годах для советских граждан как зарегистрировать брак, так и развестись было достаточно просто и не требовало бумажной волокиты. До 1927 года советский брак можно было расторгнуть в органе ЗАГСа даже без присутствия другого супруга («заочный развод»), которого потом просто официально уведомляли о произошедшем с ним разводе.
Подобный пример описан в «Золотом теленке». Еще в романе «Двенадцать стульев» Остап Бендер стремительно женился на мадам Грицацуевой, чтобы заполучить один из искомых стульев. В следующем романе великий комбинатор, читая газетное объявление о сдаче жилья непременно холостяку, припоминает: «Сейчас я, кажется, холост. Еще недавно старгородский ЗАГС прислал мне извещение о том, что брак мой с гражданкой Грицацуевой расторгнут по заявлению с ее стороны и мне присваивается добрачная фамилия О. Бендер».
Появились мужчины, которые стали этим пользоваться как для удовлетворения своих сексуальных желаний, так и с корыстными целями.
Были и фиктивные разводы – в 1918 году в стране ввели запрет на совместную работу супругов в одном учреждении, к тому же одиноких женщин и матерей-одиночек реже увольняли, им предоставлялись льготы.
Во второй половине 1930-х годов советское руководство взяло курс на укрепление семьи, «базовой ячейки общества». В СССР началась борьба с разводами. В первую очередь это отразилось на самой официальной процедуре разводов. Теперь в ЗАГС для этого должны были приходить двое разводящихся, а не только инициатор развода, как было раньше. Помимо этого, возросла и стоимость самого развода – если официальная стоимость процедуры первого развода обходилась всего в 50 рублей, за второй развод – в три раза больше (150 рублей), то уже за третий развод советскому гражданину (гражданке) нужно было заплатить в 6 раз больше – 300 рублей. Стали ставить штамп о разводе в паспорте.
Но затем финансовой стороной советское руководство не ограничилось, решив использовать для сохранения семьи и снижения количества разводов моральный фактор, который имел значение для будущего людей, рассчитывающих сделать карьеру или получить хорошее место.
Газета «Вечерняя Москва» на последней странице, рядом с афишей театров и цирка, печатала объявления о разводах. Указывались фамилии и точные адреса. Это вызывало большой интерес и обсуждения публики (называвшей публикации «бракоразводной колонкой») – ведь среди разводившихся были звезды советской эстрады, кино и телевидения, и подобные публикации были единственными в стиле скандальной светской жизни. Многие искали в объявлениях своих знакомых.
В Ленинграде подобные объявления публиковались в газете «Вечерний Ленинград».
Именно в эти годы был популярен анекдот:
Другой анекдот сравнивал разводы с театральной афишей: «где-то утром шел спектакль «Идеальный муж», вечером – пьеса «Одна»».
Развод стал публичным, и разводящиеся в своих коллективах (и по месту жительства) часто подвергались общественному обсуждению и осуждению. И это дало эффект снижения числа разводов в стране, но не всегда сохраняло в семьях хорошие отношения между вынужденными числиться супругами…
Тех, кто решил развестись, публично «разбирали» на товарищеских судах, агитируя сохранить семью. А если в семье были дети, то считалось, что семью – ради детей – нужно сохранять при любых условиях.
Одной из главных причин такого положения дел была жилищная проблема, поскольку жилье получить было сложно, а снять – не только трудно, но еще и накладно. При наличии детей и сам развод, и размен квартиры были непростым занятием.
Да и убедить судью в том, что невозможно совместное проживание и семья уже по факту распалась, было непросто. Существовало бесчисленное множество вариантов объяснений, порой – трагических, порой – смешных.
При Л.И. Брежневе, в декабре 1965 года, процедуру развода упростили, отменили обязательную публикацию бракоразводных объявлений. В 1968 году в стране вступили в действие Основы законодательства о браке и семье СССР, упрощавшие процедуру развода и позволявшие развестись при взаимном согласии и отсутствии несовершеннолетних детей не в суде, а в ЗАГСе.
В советском кинематографе есть целый ряд лент, где сюжет построен на том, как главные герои переживают свой развод. Среди них такие знаковые фильмы, как «Опасный возраст» и «С любимыми не расставайтесь». Общественное мнение было склонно прощать поиск новой любви скорее мужчине, чем женщине. В фильме «День свадьбы придется уточнить» была показана драма отношений, когда сын советского металлурга-ударника и депутата влюбился в замужнюю, но на грани развода женщину. От Анны, героини фильма «Сладкая женщина», с которого началась актерская карьера Натальи Гундаревой, уходит муж, уставший от ее меркантильности, а она встречает Тихона, оставленного женой из-за бытовой неустроенности.
Но при этом еще долгие годы развод в Советском Союзе считался аморальным поступком, который продолжали обсуждать на собраниях коллективов, в парткомах и товарищеских судах. Для многих инициаторов развода, как ставших ненадежными граждан, карьера и возможность поездок за рубеж заканчивалась вместе с разводом. Но ведь были в СССР и семьи, которые после развода сохраняли дружеские отношения и совместно заботились о детях.
Первые анекдоты про модников появились в СССР ближе к концу 1920-х годов. До этого многим было не до нарядов. После всех потрясений революции и Гражданской войны большинство жителей страны были очень бедными. Производство было разрушено, и восстановлению в первую очередь подлежала тяжелая промышленность, а о легких отраслях думали по остаточному принципу. Новая идеология отрицала моду и украшательство себя, считая всё это пережитками буржуазного строя. На любого обладателя шляпы смотрели с подозрением: не буржуй ли?
Идея равноправия полов отражалась и в одежде. Комсомольцы и комсомолки носили одни и те же гимнастерки или простые блузы. Правда, женские брюки еще не вытеснили юбку. Зато эта юбка обычно была прямая, умеренной длины и, конечно, без всяких декоративных деталей. Девушки повязывали голову знаменитыми красными косынками, причем узел делался на затылке (в отличие от старорежимных платков, завязываемых под подбородком). Парни носили кепки и картузы.
Персонажи, жаждавшие красивой жизни и соответствующих одеяний, воспринимались как законная мишень для насмешек. Недаром Ильф и Петров так саркастически изобразили в романе «Двенадцать стульев» Эллочку-людоедку с ее мехами «мексиканского тушкана» и модным жакетом, перешитым из пиджака мужа.
Но постепенно благополучная жизнь перестала восприниматься как нечто недостойное. Советские женщины получили официальное разрешение быть красивыми. А их мужья – возможность ужасаться ценам на платья (ведь изящную одежду из качественных тканей в то время можно было только сшить на заказ) и прочие атрибуты красоты. И всё это немедленно отражалось в новых анекдотах.
Денис Кленов-Соколов (один из первых ленинградскихпредпринимателей) – специально для этой книги:
Швейная машинка. Когда я смотрю на этот дорогой сердцу антиквариат, который занимает почетное место в моем жилище, то незабываемые воспоминания, связанные с этим гениальным изобретением Зингера, теплой волной будоражат сердце, заставляя вернуться в далекие дни моей юности.
1977 год, я – студент инженерно-экономического факультета Ленинградского политехнического института им. Калинина, стою у доски объявлений нашего учебного корпуса и вдруг с удивлением вижу свою фамилию. Это был приказ, подписанный руководством факультета, текст которого был настолько шокирующим, что я запомнил его дословно: «За невыполнение приказа ректора, срыв праздничной колонны, студента 2 курса Кленова А.Ф. лишить стипендии до конца семестра». Наверное, несведущий человек, читающий подобное объявление, представляет себе по меньшей мере головореза с дубиной, разгоняющего колонну патриотически настроенных участников первомайской демонстрации, или хулигана, который в ночь перед парадом пробрался на склад и перепортил все транспаранты. Но нет, все было гораздо проще: я просто не пошел на демонстрацию, хотя сделать это было довольно сложно, так как с самого раннего утра в общежитии была «врублена» громкая музыка, которая должна была разбудить и мобилизовать студентов для исполнения своего патриотического долга. Возможно, я был единственным, кому этот дискомфорт не помешал спать, за это и пострадал. Без особой надежды на результат я все же пошел к декану и попросил его смягчить такое суровое наказание. Я рассказал, что моя мать воспитывала меня одна, что в настоящее время она пенсионерка, поэтому мне неоткуда ждать материальной поддержки. На это декан цинично сказал, что в таком случае давайте отчислим вас из института, ведь надо же как-то вас наказать. Я молча ушел.
Чтобы решить возникшие финансовые проблемы, я устроился грузчиком на расположенную неподалеку ткацкую фабрику «Красный маяк». Работа была не тяжелая, в основном связанная с транспортировкой тележек с готовой продукцией. Учитывая то, что на этом производстве меня окружали милые молоденькие провинциалки, приехавшие в северную столицу по лимиту в поисках счастья, моей работе даже можно было позавидовать. Конечно, я с ними флиртовал и даже на полном серьезе хотел жениться на одной из них. Комбинат работал круглосуточно, что было очень удобно для подрабатывающего студента. Однажды я решил отработать две смены подряд, но потом по производственной необходимости мастер попросил остаться еще на одну смену, потом еще на одну. Я согласился, так как мне обещали заплатить сверхурочные по повышенным расценкам. В результате я отработал четыре смены подряд (32 часа), но сверхурочных мне не выплатили. Я не любитель проглатывать обиды, во мне воспылало чувство мести, и я решил, что сам сделаю себе доплату за сверхурочные. Я договорился с другом и в назначенный час перебросил ему через стену комбината целый рулон ткани. Комбинат выпускал очень плотные хлопковые материалы, по фактуре очень схожие с джинсовой тканью. Надо сказать, что эту продукцию выносили за пазухой все, кто мог из этого извлечь хоть какую-то пользу. На вахтовом контроле стоял старичок, которому все было безразлично. Например, на моем пропуске на фабрику была приклеена физиономия, вырезанная из журнала «Огонек», и на это никто не обращал никакого внимания.
Итак, у меня появился рулон хорошей хлопковой ткани, и надо было решить, что делать дальше. В комиссионном магазине я купил старенькую довоенную машину «Зингер» с ножным приводом. Я выкрасил ткань в цвет, близкий к цвету американских джинсов, нашел выкройку и сшил первые в своей жизни штаны. Моя мама любила шить, у нас дома была швейная машинка, так что я уже имел небольшой опыт по пошиву всяких мелочей. Джинсы получились отличные, и один парень из соседнего общежития уговорил меня продать их ему за тридцать рублей! Это были довольно большие деньги, стипендия в то время была сорок рублей. После этого заказы пошли потоком. Я неплохо зарабатывал на этом, поэтому по вечерам в качестве благотворительности и альтруизма делал для друзей и подруг мелкие ремонтные работы одежды, подгонял по фигуре и прочее.
По тем временам я считался очень конфликтным студентом: убежденный коммунист и одновременно антисоветчик, вольно высказывался на разные темы, не заботясь о последствиях, да и правила проживания в общежитии регулярно нарушал. По меньшей мере трижды над моей головой нависали тучи, грозившие расставанием с институтом, однако каждый раз мне удавалось выскользнуть, даже не намокнув.
Расскажу об одном таком случае, когда самой настоящей спасительницей стала для меня моя милая машинка «Зингер».
Не удивительно, что у меня были недоброжелатели в числе комсомольских лидеров, и, так как напрямую отчислить из института меня не удавалось, они решили воспользоваться своим методом: они решили отчислить меня из комсомола, что в те времена автоматически приводило к отчислению из института. Я был вызван в комсомольское бюро нашего факультета, где должна была решиться моя судьба. Члены бюро наперебой доказывали мне и друг другу, что я – плохой комсомолец, недостойный этого звания. Главным аргументом было то, что, по их мнению, я никогда не имел никакой общественной комсомольской работы. Здесь, конечно, мне было что возразить! Я аргументированно и безапелляционно доказал им, что я один из лучших представителей комсомола, проделывающий важную и очень нужную общественную работу. Я, не стесняясь, заявил, что вся ваша работа: ваши заседания, вся ваша плакатная деятельность, ваши стенгазеты – не идут ни в какое сравнение с тем количеством заплаток, простроченных швов, приталенных рубашек, что я, не считаясь с личным временем, сделал и продолжаю делать для студентов нашего общежития. Я предложил им спросить у ребят, чью общественную работу они считают важнее? Естественно, что им нечего было возразить. Конечно, я не мог не похвастаться перед друзьями своей победой, поэтому на следующий день все восторженно рассказывали друг другу, как Кленов разгромил комсомольскую ячейку. А я еще раз убедился, что если грамотно выставить свою защиту, то даже в сложные времена можно оставаться свободным человеком.
Первые анекдоты про школы появились после реформ Петра I, озаботившегося образованием дворянских недорослей и талантливых детей из простого народа. Потом в городах, селах и деревнях были открыты многочисленные школы, в которых обучали арифметике, грамоте и началам других наук. Уровень там, конечно, часто был не университетский и даже не гимназический, что в свою очередь создавало почву для шуток.
Уже в советское время про школу, учеников и учителей возникло множество анекдотов, в которые порой вплетались и самые запоминающиеся фразы из школьных сочинений – из которых сформировался отдельный юмористический жанр. А среди персонажей школьных анекдотов часто встречается папа, который неправильно написал за сына сочинение (реальный случай: папа – известный писатель по просьбе сына написал за него сочинение по своему творчеству и получил «удовлетворительно») или не так, как нужно, решил задачу. Обычно папу вызывают в школу после проделок сына. А в появившихся уже в 1990-е годы анекдотах про школьников – детей новых русских те жалуются родителям, что обстановка школы не класса люкс.
Первые анекдоты про смышленых и находчивых студентов появились в России еще в XVIII веке, когда дворянские (и не только) недоросли сначала были отправлены учиться в Европу, а потом и в Первопрестольной был открыт первый в нашем отечестве Московский университет. С тех времен число высших образовательных заведений в стране увеличилось в сотни раз, а число обучающихся в них студентов – в тысячи. Возникли не только студенческие праздники и забавы, но и разнообразные анекдоты про вечный студенческий голод, сессии, неуемную предприимчивость…
Именно в этот сложный для жизни период появляются студенты, которые могут выучить (а потом успешно забыть) любой язык (в том числе – вымерший) всего лишь за одну-единственную ночь! Другой популярной темой студенческих анекдотов уже десятилетиями являются самые разнообразные шпаргалки, теперь уже – с использованием самых передовых технологий, а также зоркий глаз и изобретательность преподавателей, препятствующих студенческим уловкам.
Начиная с 1960-х до конца 1990-х годов студентов институтов, университетов и техникумов отправляли в сельскую местность для помощи со сбором урожая. Обычно это происходило осенью и длилось месяц или чуть больше. Одновременно с этим те курсы, которые уже там побывали, обычно отправлялись лишь с однодневными выездами.
«Откосить» от месячной поездки на картошку можно было лишь имея соответствующую медицинскую справку с противопоказаниями к поездке. Иначе грозило исключение из учебного заведения.
Жилье-былье на картошке было простое, руководили отрядами обычно свои же преподаватели и аспиранты. Их задачами было: чтобы все не отлынивали от работы, не пили алкоголь и не буянили, мальчики вечерами и ночами не ходили в гости (спальни) к девочкам, а девочки – к мальчикам. Ну, и чтобы не было еще скандалов и драк между приезжими студентами и сельской молодежью… Да и вообще лучше, чтобы они совсем не встречались. По крайней мере, в пьяном виде и в присутствии девушек.
Часто студенты и студентки обитали на территории опустевших после лета пионерских лагерей, естественно, мужские и женские спальни были в разных корпусах.
Во время поездок на картошку возникали и гасли романы, сводились счеты и заводились дружбы, особенно между представителями старших и более младших курсов, которые в учебном заведении обычно друг друга просто не замечали.
Ну конечно, во время таких поездок сочинялись и пересказывались различные страшилки и загадочные истории про эти места и странных знаменитостей.
Эдуард Утукин (поэт, музыкант, инженер-технолог) – специально для этой книги:
Сейчас многие скучают по советской школьной форме, пионерским галстукам и комсомольским значкам, линейкам с выносом флагов, гонгами и барабанами, но, поверьте, школа была цветочками, по сравнению с тем, что происходило в дальнейшей жизни.
Да, я успел побыть комсомольцем. В день, когда нас туда принимали, у Саши П. (моего хорошего приятеля) из раздевалки райкома украли единственную на весь город зимнюю фирменную куртку-аляску. Очень трогательно, но ее нашли три дня спустя на парнишке, вступавшем в комсомол в тот же день. Не знаю как у вас, но в моем дворе особо не воровали, просто «случайно» ломали новенькие игрушки наивных малышей, выпросивших родителей поиграть с ними во дворе. А вот в школе воровство процветало. Ничего ценного никогда нельзя было оставить в раздевалках, особенно в спортзальной. Кто-то ловкий обязательно выворачивал карманы и портфели. Воровали всё – мелочь на обед, любые виды еды, ручки, стиралки – всё-всё-всё. Если вы знаете о дужках с замков дипломатов – их воровали тоже. Славилась не только школа – за пределами ее тебя могли «ошакалить» в соседнем дворе, куда ты ходил в ДК на кружок судомоделизма. «Откуда? Кого знаешь? Подпрыгни!» Серьезно курить табак начинали тоже в последних классах школы.
И вот, по окончании восьмого класса, я, неожиданно для себя и родителей, поступил в местный строительный техникум на автомеханическое отделение. Учился я хорошо, с экзаменами проблем не было, и вот учащегося 1-го курса Эдуарда У. ожидает поездка на полтора месяца в колхоз на сбор картофеля для родины. Завезли нашу группу за 70 км от родного города и поселили в двухэтажном плохо отапливаемом здании бывшего сельского клуба на втором этаже.
Первая же ночь принесла приятные сюрпризы. Второкурсники тихонечко вывели нас на свалку старых комбайнов за клубом и стали посвящать в студенты – кого оплеухой, кого «дуплением» под дых и прочими издевательствами. Меня, слава богу, пронесло.
Далее, в течение 45 дней, происходило следующее. Днем нас сажали в кузов грузовика и везли на бескрайние поля, где делили на две группы. Первая шла, отбивая земные поклоны разрытым бороздам, собирая картофель в цинковые ведра. Набитое ведро опустошалось в ЗИЛ, неторопливо скользящий вслед за студентами, циклы повторялись до обеда и после него. Вторая часть нашей группы в жуткой пыли перемещалась в картофелеуборочном комбайне – отвратительном скрежещущем монстре. Он вырывал пласт земли с картошкой, тряс эту смесь в попытке отделить клубни от чернозема. Задача бригады состояла в финализации процесса отделения овнов от козлищ, т. е. каждый должен был бойко выхватывать картофелинки и бросать их на отдельную ленту, ведущую в камеру картофеленакопления. К обеду каждый участник имел настолько грязную рожу, что под слоем чернозема на ней светились лишь глаза и зубы. Вот, собственно, и всё о работе.
Теперь о досуге. После старшекурснического ритуала принятия в студенты внутри нашей группы как-то быстро произошло расслоение на быковато-хамоватых и обычных. Откуда брался этот стереотип тюремного поведения в головах юных советских, только что окончивших школу, молодых людей? Вопрос не то чтобы открытый, но… Власть быковато-хамоватые взяли как-то сразу. Заселились в небольшую комнату. Стали вешать «погонялова», себе и нормальным. Выделывались и искали тех, кого будут унижать среди однокурсников. Клички выходили разными. По внешности – Мустафа, Саид (восточной внешности), Еж, Кочан (прическа), Маленький Мук (рост). По поведению – Агент (парень однажды во сне нес долгую лютую неразборчивую чушь). Черт знает почему – Батя, Прохор, Шофер, Гусар, Стефан… Большей половины этих людей уже нет в живых, да простятся им все грехи – прошлые и будущие.
Основным развлечением этой мутной тусовки были ночные карательные вылазки к нормальным соседям. Пионерское «намазать зубной пастой» быстро сменилось более утонченными развлечениями – «балалайка», «велосипед», «барабан». Рассмотрим на примере «велосипеда». Берем стопу безмятежно спящего, умотанного дневной работой парнишки, освобождаем от одеяла. (Забыл сказать, что группа студентов содержала 30 гавриков, девочек не было – это же будущие автомеханики.) Меж пальцев ноги вставляется спичка, зажигается. Притаившиеся в темных углах негодяи ожидают, пока пламя не доберется до беззащитной кожи, и наслаждаются воплями объекта издевательств и, главное, рефлекторным дерганьем обожженной ноги, которое так напоминает движение ноги велосипедиста. Все это приправляется глумливым смехом издевающихся. В «балалайке» использовалась рука, в «барабане» нагревалась монетка, бросалась на грудь спящего и накрывалась тазом. «Барабан» использовался редко, так как спать с голой грудью было дико холодно.
Поначалу было жестко, позже все немного смягчилось, быковатые стали определяться с внутренней иерархией и с привычными жертвами, среди которых я не оказался.
Еда была почти не отвратительная. Походы в лабаз и на почту помогали коротать время. Скучища была дикая. Студент по кличке Батя прокомментировал ее так: «Приеду домой, включу телевизор и буду смотреть. Даже если балет будет – все равно буду смотреть».
Все наши бытие происходило под совершенно небдительным оком преподавателей, которых студенты именовали меж собой «мастаки». Они абсолютно не вмешивались в наше колхозное бытие, по вечерам пили водку, пользуясь отсутствием бдительного ока супруг. Кроме одного случая, когда к нам пришли сезонные работяги-трактористы. Они были изрядно во хмелю, и им не терпелось почесать кулаки.
Этот инцидент потом был озвучен нашим наставником так: «Я их увидел. Ну, думаю, сначала его за волосы и об коленку – мы же этому обучены. А он посмотрел на меня и говорит: иди на @$%F! Ну я и ушел, чтобы не осложнять обстановку». В тот раз, хвала божествам, обошлось без жертв, пара ссадин и синяков у наших не в счет.
Какой же сбор картошки, если по вечерам ее не печь в посадке, что строжайше нам запрещалось? Ярко вспоминается случай, когда параллельно с этим процессом два приятеля решили завернуться в простыню, как в саван, и пугать проезжающих по узенькой трассе в неярком свете фонарей поздних водителей. Пару-тройку легковушек заставили резко увеличить скорость. Но потом… застремали первого водителя большой военной грузовой колонны, давшего резко по тормозам. Мы к тому моменту невдалеке как раз раскидали яркие угли, доставая печеную картоху, а наш поддельный призрак, переходивший дорогу воякам, успел бухнуться в придорожную канаву, содрав с себя простыню.
«Доложить, какого хрена встал», – приказал офицер водиле-срочнику. «Покойники, сегодня ведьмина ночь… Вот и в лесочке костерчик горел и потух…» Паренек в канаве с погоняловом Колобок дико давился от смеха, слушая этот разговор. От ржания в голос его удерживала только мысль о неминуемой расплате за содеянное в случае его обнаружения.
Пошло минут пятнадцать. Ситуация как-то разрулилась сама собой. Военные уехали.
Хочется описать типовой «лук» сборщика картофеля: телогрейка, штаны, резиновые сапоги и шапка. Особенно ценили стандартные советские строительные тканевые шлемы, регулируемые шнуровкой под размер головы владельца. Ну и, конечно, тканевые перчатки с резиновой пупыркой на пальцах.
По окончании сезона сбора нас, переодетых в «штатское», погрузили в автобусы и с милицейским сопровождением отвезли к отныне родному техникуму, откуда мы разъехались по домам – мыться и зализывать раны.
Из позитивного опыта – я услышал первый в своей жизни альбом Цоя «Это не любовь».
В 1970-е годы во время поездок «на картошку» среди технической интеллигенции (уже не студентов) возникла мода обсуждать романы и повести Ремарка и Хемингуэя и в простых, примитивных условиях во время совместной выпивки и исполнения хором отечественных душещипательных хитов эстрады прямо на глазах всего коллектива завести роман, который бы хоть отчасти скомпенсировал бы одиночество или надоевшую семейную скуку. Потом начинались сплетни, разговоры в курилках, вызовы к начальству, обсуждения на профкомах, месткомах и, самое страшное, – парткомах, предложения не опошлять образцовый облик советского человека, вернуться в семью или (и) оставить в покое чужую семью. Хуже всего приходилось женщине, если ее считали инициатором романа (служебного с женатым мужчиной) и последующего развода. Вот об этом было сложено немало анекдотов, причем – именно с мужской точки зрения.
Первые анекдоты про соседей появились еще в 1930-е годы. Они были посвящены соседям по коммунальным квартирам и содержали сатирические пародии на бывших (представителей привилегированных до революции классов) и тунеядцев. Подобные персонажи и проблемы непростых коммунальных взаимоотношений были описаны в «Золотом теленке» на примере сгоревшей из-за непрерывных дрязг «Вороньей слободки». А вот уже начиная с 1960-х годов, с появления хрущевок и обретения своего отдельного жилища, стали рассказываться анекдоты о соседях, живущих рядом. Они то заливали квартиры, то постоянно сверлили. Ремонт со всеми хорошо слышными сверлениями и стуками мог продолжаться десятилетиями: «Папа, а когда закончится ремонт, мне сколько лет будет?» В качестве достойного ответа на соседский ремонт во многих анекдотах используются пианино, скрипка и барабан. Позже появились перфораторы и более передовая техника, неотразимо действовавшая на соседей.
Первые дачи, которые тогда были загородными усадьбами, появились во времена Петра I, который и дарил сподвижникам земельные участки. А вот москвичи стали обзаводиться дачами уже после нашествия Наполеона на Россию. Правда, эти дачные угодья были расположены в Черкизове, Кунцеве, Сокольниках, Останкине, Измайлове, Перове, которые со временем стали районами нашей столицы. И новым дачникам приходилось ездить на свои участки все дальше и дальше, строить там загородные дома и заборы, сажать картошку, огурцы, помидоры, клубнику и смородину. А собрав урожай, закатывать часть в стеклянные банки – на долгую зиму, а часть дарить друзьям и родственникам, с гордостью приговаривая – «Свое!». В анекдотах дача стала упоминаться в 1930-е годы, но множество анекдотов появилось уже в 1960-1970-е годы, в период массового дачного строительства. И до сих в дачных анекдотах обыгрываются темы шашлыков, ручной борьбы на грядках с сорняками, злобных комаров и визитов родственников, ну и, конечно, стойкого нежелания подрастающего поколения ездить на дачу, пропалывать, собирать, посещать неизысканный и порой некрепко стоящий на земле деревянный сортир, пытаться собрать на болоте клюкву и послушать рассказ отца, как еще тридцать лет назад ранним утром ходили в ту деревню, где сейчас никто не живет, и там при нас доили корову и молоко было теплым. Наверное, это правда, молоко было теплым, но сама дачная обстановка и дачная цивилизация стали другими.
В чем своеобразие советского восприятия фильма «Ирония судьбы», который традиционно показывали по телевидению 31 декабря? В том, что в СССР возможно чудо, с простым человеком может произойти сказочный счастливый случай. И благодаря чему? Благодаря советской действительности, советским улицам и домам. На улице Строителей, как, впрочем, и на других улицах, возвышались почти однотипные дома, новостройки – бесконечные «брежневки», похожие друг на друга.
Типовые дома, типовые планировки типовых квартир, наполненные типовой мебелью. Хотя в фильме и утверждалось, что таких типовых домов было много, показанных в фильме домов было всего несколько, и в одном из них (не показанном в фильме) жил писатель-фантаст Аркадий Стругацкий.
И вот нетрезвый Женя Лукашин (в исполнении Андрея Мягкова) безо всякого ковра-самолета (на не имевшем тогда в стране конкурентов «Аэрофлоте») попадает в Ленинград, где такая же улица, такой же дом и даже такой же входной замок в двери. И, наверное, многие советские зрители, когда в очередной раз смотрели фильм, втихомолку, не вслух, мечтали так же отправиться в другой советский (не советский – это была слишком сказочная сказка) город, в другое место, кого-то хорошего там встретить и начать жизнь, по-хорошему, заново. Просто выпив перед праздником с друзьями, улетев в другой город и там познакомившись. Кстати, в анекдотах, посвященных этому фильму, не забыты как киношные ляпы, так и традиционная советская новогодняя праздничная еда.
Три поколения советских граждан успешно осваивали балконы. Иметь балкон (а тем более – лоджию) было счастьем, ведь не в каждой квартире (и тем более комнате, имеются в виду коммуналки) они наличествовали. В некоторых сталинских домах балконы были вообще очень маленькими, можно сказать – декоративными. Или длинными, во всю ширину нескольких комнат, но при этом узкими.
При советском дефиците жилых и хозяйственных площадей балкон обычно представлял собой не свободное место для отдыха, а кладовку, где дедушки и бабушки, папы и мамы, девочки и мальчики хранили все, что когда-нибудь могло пригодиться. Помимо почти обязательных велосипедов и лыж, детских колясок и неподъемных гирь, автомобильных покрышек и запчастей к самым разным бытовым предметам, на балконах хранили бидоны, неисчерпаемые запасы разнообразных банок и коробок и всякое, что было просто жалко выбрасывать. Мало ли, вдруг понадобится? А еще балконы зимой служили холодильником, поскольку дефицит заставлял граждан покупать продукты и полуфабрикаты вроде замороженных пельменей про запас.
Анекдоты про балконы стали популярны в 1960-е годы. В СССР балконы стали стеклить и утеплять только в самые последние годы (превращая их в мастерскую, псевдокабинет или спальню). Поэтому темой балконных анекдотов были как прячущиеся от мужей любовники, так и, казалось бы, необъяснимые исчезновения вещей: «После того как у Петрова сломалась удочка, у его соседей перестали пропадать с балконов вещи». А ведь действительно, даже в тихие брежневские времена с балконов иногда пропадали повешенные сушиться одежда и белье.
С давних времен в нашей стране возводят заборы, которые далекие предки называли частоколами. Чем отличались отечественные заборы? Тем, что многие были украшены сами разнообразными надписями, от объяснений в любви до емких, обычно неприличных и нецензурных характеристик того или иного персонажа и наглядных картинок.
Другой особенностью городских отечественных заборов было то, что в них неизбежно возникали дырки, через которые не только смотрели, но и лазили, и даже в них застревали люди, и, конечно, многочисленные конфликты из-за того, что частный забор был сдвинут на целых несколько сантиметров на чужую территорию! Это неминуемо случалось в многочисленных дачных товариществах и приводило к многолетним склокам между соседями, и даже порой вражда передавалась по наследству, когда про перемещения садовых границ было уже давно позабыто.
Самым распространенным советским забором, который производят с 1970-х годов и ставят и поныне, стал железобетонный забор с ромбиками (официально именуемый «Плита ограды ПО-2»), заботливо окружающий заводы, фабрики, гаражи, жилые строения и парки.
Советские инженеры, техники и самородки-изобретатели уже в середине 1920-х успешно разрабатывали автоматы по продаже газированных напитков. Так, самый первый вариант такого «механического торговца», использующего еще идеи древних механиков, был запатентован в 1928 году. Первый советский действующий автомат с газированной водой появился в СССР в начале 1930-х годов. Газета «Вечерняя Москва» 16 апреля 1932 года опубликовала об этом заметку: «Работник Ленинградского завода „Вена“ Агрошкин изобрел интересный аппарат. В каждом магазине посредством этого аппарата можно наладить производство газированной воды…» Инженер М.Э. Агрошкин лично изготовил первый советский торговый автомат, который и установили в столовой в Смольном.
В Москве на площади Дзержинского осенью 1937 года стала работать автомат-закусочная, где стояли автоматы по продаже газированной воды с сиропом (опускаешь монету – и наливается), сосисок с хлебом и даже пива! Но вот для покупки бутерброда и пива нужно было сначала приобрести специальный жетон, которые продавал в кассе работник заведения. Советские мальчишки и девчонки раз за разом ходили в автомат-закусочную, чтобы попить из автомата – тогда еще являвшегося невиданной редкостью – вкусной газировки.
Через несколько месяцев кафе-автомат открылся в центре Ленинграда на Невском проспекте, 45. Там раньше находилась одна из популярных булочных Филиппова. В этом кафе-автомате были лишь три устройства, наливающие газировку, и двадцать пять автоматов с закусками и пивом, для обслуживания в которых надо было приобрести жетон. В довоенном СССР существовало несколько проектов по внедрению в торговлю автоматов, но они так и не были осуществлены. Изобилие автоматов в нашей стране, как и множества анекдотов про них, появилось во второй половине 1950-х годов. А уже через несколько лет «механические продавцы» появились и во многих советских кинокомедиях.
Если первые годы советской власти были наполнены революционным кипением, новаторством и попытками реализации множества новых идей, не всегда востребованных в повседневной жизни, то уже в середине 1960-х годов прежние революционные символы «истончились» и стали восприниматься как обыденные, лишенные всякого мифического смысла. К 50-летию Октябрьской революции появились соответствующие товары: упаковки мыла и конфет с надписями «Великая Октябрьская социалистическая революция», различные предметы быта и даже мебели, тоже с упоминанием славного юбилея в названии. Так, в 1967 году выпускали разновидность пылесоса «Чайка-3» – «Юбилейная» – с надписью «50 лет».
Одним из реальных символов простой советской жизни стал плавленый сырок «Дружба», его рецептура была разработана в 1964 году в лаборатории при Московском заводе плавленых сыров. Сырок вошел в историю как пример продукта с самой удобной ценой – после того как собирались «сообразить на троих», скидывались и покупали бутылку водки, оставалось на сырок. Это увековечено в анекдоте:
В 1960-е годы возникла и легенда, в которой говорилось, что этот сырок был создан для рациона питания советских космонавтов – участников предстоящего космического полета на Марс. Тот самый полет так и не состоялся, но зато в памяти многих советских людей остались разговоры как об особом «марсианском» рационе, так и о всяких предметах, специально разработанных в секретных лабораториях для этого полета, а после его отмены – внедренных в СССР в широкое производство и ставших обыденными для миллионов советских людей.
Среди этих предметов почему-то называли обычные пылесосы, хотя космонавты не могли ни собирать, ни убирать космическую пыль. Первый советский пылесос «Пионер» появился еще раньше, в 1952 году. Позже появились более совершенные модели – «Чайка» и «Ракета». Пылесос «Чайка» первоначально напоминал по форме ракету, причем этот пылесос в конце 1950-х годов изготовлял столичный завод «Коммунар», который являлся засекреченным объектом – «почтовым ящиком», чьей основной продукцией были автоматические системы управления авиационными пушками и ракетами.
Среди достижений Анастаса Микояна на посту наркома пищевой промышленности стало строительство Микояновского мясокомбината, тогда еще называвшегося «Первый московский колбасный завод». 31 декабря 1933 года все девять цехов начали выпускать продукцию, а через год мясокомбинату было присвоено имя наркома Микояна. Мясокомбинат послужил прообразом для множества предприятий на территории СССР. 29 апреля 1936 года Микоян подписал приказ по Наркомату пищевой промышленности о производстве новых мясных продуктов: колбас «Докторской», «Любительской», «Чайной», «Телячьей» и «Краковской», «Молочных сосисок» и «Охотничьих колбасок».
В Советском Союзе использовали закупленную в Америке по инициативе Микояна технику для производства колбас, и именно по его распоряжениям лучшими специалистами страны, врачами, сотрудниками ВНИИ Мясной промышленности, были разработаны десятки марок колбас, в частности «Докторская», «Любительская», «Чайная» и «Брауншвейгская», и созданы ГОСТы на колбасные изделия, деликатесы, консервы и полуфабрикаты, которые стали неотъемлемой частью советского стола.
Среди самых популярных советских товаров до сих пор с ностальгией вспоминают колбасу. Именно колбаса стала одним из неформальных символов СССР, олицетворением пищевого благополучия и источником вдохновения как для отечественных гурманов, так и для литераторов, писавших о радостях советского бытия.
Самой популярной из колбас стала «Докторская». Так ее назвали потому, что эта колбаса была специально создана для «больных, имеющих подорванное здоровье в результате Гражданской войны и царского деспотизма», и поэтому предполагалось, что этот сорт колбасы в первую очередь будет предназначаться для лечащихся в санаториях и больницах. Рецепт «поправки народного здоровья» был утвержден в 1936 году и до 1950-х годов был неизменным: в 100 кг колбасы содержалось 25 кг говядины, 70 кг полужирной свинины, 3 кг яиц и 2 кг коровьего молока. В колбасе было мясо высшего сорта.
До наших дней дошла легенда, что «Докторскую» колбасу поначалу хотели назвать «Сталинской», но потом оказалось, что такое название не понравилось самому вождю или кому-то из его бдительных приближенных – мол, неловко будет, если станет народ просить продавщиц в магазинах «нарезать полкило Сталина».
В свои лучшие годы советская консервная промышленность была первой в мире по количеству и разнообразию выпускавшихся ею жестяных и стеклянных банок со всевозможной едой. Тут была разная рыба – в томате, в масле, в собственном соку, готовые супы и каши, фаршированные перцы… И, конечно, легендарные тушенка и сгущенка. То есть «Говядина тушеная» и «Сгущенное цельное молоко с сахаром». Тушенкой питались туристы в походах и геологи в экспедициях, она была основным источником мяса в армейском рационе. Да и мирные горожане всегда старались иметь ее в домашних запасах.
Сгущенка была одним из главных лакомств советских детей. А баночка со шпротами в масле – идеальным подарком и украшением праздничного стола.
Но разнообразие консервов не означало, что их хватало всем желающим купить. Да и качество порой сильно отличалось в худшую сторону от восторженных описаний в «Книге о вкусной и здоровой пище». Это породило анекдоты о пустых банках: мол, консервы из задней части слона (или другого крупного животного), а вам, гражданин, досталась как раз дырка. И о мясе, которое, дескать, попадает в консервы лишь ненароком.
В начале 1950-х годов (уже после смерти Сталина) в СССР был популярен анекдот про появившиеся в продаже телевизоры КВН-49:
Весил этот телевизор 29 кг и мог – хотя и не всегда! – работать на трех каналах. Поэтому доставить такой телевизор в ремонт было совсем не просто. В «Крокодиле» 1959 года, № 35, был опубликован шутливый рисунок Н. Лисогорского «Новости техники – шагающий телевизор». Эта выдуманная чудо-машина должна была сама шагать вместе со своим владельцем в телевизионное ателье для настройки и починки.
В одном из забытых анекдотов того времени так описываются массовые походы советских людей в гости на «телевизор»:
На Центральном телевидении к концу 1960-х го-дов произошли многочисленные перемены в связи с охватом пожилой провинциальной аудитории и при этом – переориентацией на менее образованную публику.
Так, «Голубой огонек», который транслировался с вершины Останкинской башни, должен был продемонстрировать не только открытие нового телецентра, приуроченное к 50-летию Октябрьской революции, но и превращение Центрального телевидения во всесоюзную телевизионную службу, которая должна охватить всю страну. После августа 1968 года произошли изменения в «Голубых огоньках», связанные с реакцией в СССР на европейские события, и в том числе был положен конец претензиям советской интеллигенции на то, что именно она должна играть центральную роль в жизни СССР. ЦК КПСС дал понять телевизионному руководству, что он ожидает показа образцовых представителей рабочего класса.
Первый прямой телеэфир с Красной площади прошел в мае 1956 года и затем стал традиционным. А уже в середине 1960-х годов перед прямыми трансляциями важных парадов и после них показывали специальные популярные развлечения, кино, спектакли, футбольные и хоккейные матчи, юмористические передачи, телевизионные фильмы и концерты.
Телефонная тема в советской истории проявилась еще до создания СССР. Достаточно вспомнить, как в фильмах о революции рабочие и матросы сражаются с юнкерами не только за мосты и вокзалы, но и за телефонные станции. А Ленин из Смольного требует срочно соединить его с Балтийским экипажем…
Для обычных граждан телефон в квартире, тем более отдельной, был предметом роскоши и знаком статуса до самых последних дней советской эпохи. Ведь обычно дисковый телефонный аппарат стоял, в лучшем случае, в коридоре коммуналки. Один на всех обитателей. Или на вахте общежития, как в знаменитом фильме «Москва слезам не верит».
Поэтому долгое время многим гражданам приходилось довольствоваться общественным таксофоном в красной будочке на углу. Звонок по городу стоил две копейки, монету следовало заранее положить в специальную прорезь. Часто таксофон глотал «двушку», но соединения не происходило. Разгневанные люди тогда лупили по аппарату кулаком. Иногда это помогало вернуть монетку.
К таксофону бежали, чтобы вызвать врача или заказать такси. Причем в обоих случаях еще надо было прорваться сквозь бесконечные короткие гудки «занято». Народ сложил немало анекдотов о том, как представители разных ведомств, придя на работу, первым делом снимают трубку и кладут ее возле аппарата. Чтобы их никто не беспокоил. Качество связи тоже породило немало саркастических шуток. И немало смешных ситуаций возникало, когда звонок попадал не туда.
Для советских начальников показателем их ранга был стол, заставленный несколькими телефонами. Особую роль играла вертушка – аппарат номенклатурной и правительственной связи. На диске вертушки не было цифр для набора, там красовался герб СССР. А соединение происходило сразу при снятии трубки.
После Октябрьской революции большинство мебельных производств, рассчитанных на небедных потребителей, закрылось. Часть мебели из дворцов и особняков была разломана, растащена и в последующие годы использована для обычного обогрева помещений. Больше всего пострадали кресла и диваны, потому что в них, как в «Двенадцати стульях», искали спрятанные сокровища.
Диваны появились давным-давно на Востоке, потом стали популярны в Европе и России. В царские времена их было немало во дворцах и особняках, диваны делали краснодеревщики вручную, применяя элитные сорта древесины, а после октября 1917 года диваны были конфискованы и часть (как и стульев) продана с аукционов. Для бедняков простенькую мебель делали столяры или небольшие артели, многие из которых исчезли во второй половине 1920-х годов. А в 1929 году Завод № 41 (вошедший в историю страны как мебельная фабрика «Мебель-Москва») изготавливал и поставлял деревянные детали для самолетов, а из оставшихся отходов производства делались ножки для мебели, продававшиеся ее изготовителям.
В 1930-е годы на мебельных фабриках стали выпускать простые и дешевые диваны для широких слоев населения и сталинские диваны, которые украшали служебные кабинеты и квартиры ответственных советских руководителей и чиновников в сталинские годы. Большинство таких сталинских диванов, больших и вместительных, было выполнено в стиле ампир. Обычно такой диван выполнен в темном оттенке; сделан, конечно, из дерева; в обивке использована натуральная кожа или дорогая ткань; украшен резьбой и узорами. Были диваны с полочкой и зеркалом. Позже немногие оставшиеся в хорошем состоянии такие диваны стали антиквариатом.
Само название – сталинские диваны – было неофициальным. До наших дней дошло предание, что однажды сам Сталин, прибывший с небольшой свитой с необъявленным (почти тайным) визитом на одну из небольших столичных мебельных фабрик, увидел там только что изготовленный диван, который ему лично понравился. И тогда Генеральный секретарь распорядился, чтобы ему купили его для кремлевского кабинета. Потом на этом диване Сталин не раз отдыхал между заседаниями Совнаркома и Совета Министров и другими партийными мероприятиями. Позже, уже в перестройку, появились легенды о том, как этот диван использовался вождем для его любовных приключений. Впрочем, тогда же появились такие пародийные фразы из якобы переведенных с английского/французского языка эротических сочинений: «И он овладел ею в позе „Поиск домашних тапочек под диваном“». Впрочем, советские анекдоты, связанные с мебелью и сексом, чаще упоминали шкаф (которых в зрелом СССР производилось пять разновидностей):
Другой, более распространенный вариант:
Позже, когда в стране появились импортные шкафы, стал популярен следующий короткий анекдот: «Шкаф-купе – проверенный вариант на рынке мебели. В нем помещается сразу четыре любовника».
Но советских людей в поздние годы правления Сталина и первые годы руководства Маленкова-Хрущева больше интересовала жилищная проблема, а затем, с появлением пятиэтажек, – отсутствие удобной и дешевой мебели в магазинах. Поэтому уже в 1950-е годы, с развитием жилищного строительства, для обитателей хрущевок стали массово выпускаться дешевые диваны и диван-кровати из недорогих синтетических материалов. Во времена Хрущева, борьбы с архитектурными и прочими жилищными излишествами, появления и распространения хрущевок-пятиэтажек, диваны, как и прочая мебель, стали компактными («Объявили конкурс на мебель для малогабаритной квартиры. 1-е место занял горшок с ручкой внутрь.») – учитывая невеликие размеры комнат, коридоров и кухонь, – и комбинированными для быстрого жилищного обустройства, лишившись вычурности, которая в части мебельных моделей вернулась лишь во времена позднего Брежнева. Позже появились декоративные ручки и пластиковая «лепнина».
А в конце 1950-х – начале 1960-х годов в СССР стали делать упор на массовое производство мебельных наборов, а не отдельных предметов мебели, причем различные наборы разрабатывались специально для одно-, двух- и трехкомнатных квартир. В ассортименте появились простые и недорогие высокие шкафы, раздвижные диваны и кресла, столы-книжки (в несколько простых движений превращавшиеся в большие столы, за которыми помещалось несколько человек), раскладные столы, стенки (компактная «Хельга» и другие) и даже специальный кухонный шкаф из ламинированной плиты. Первоначально «Хельгу», которую называли «маленькая советская стенка», производили в ГДР, потом по лицензии стали делать в СССР. Классический дизайн представлял собой большое сервантное отделение за стеклом в центральной части шкафа. Отделения для одежды располагались по бокам от него – за двумя одинаковыми дверками, в секциях были удобные полки и вешалки. А внизу в середине самой стенки были выдвижные ящики. Было несколько разных вариантов этой стенки. Стоила «Хельгa» дорого и к тому же была дефицитом. Другим распространенным предметом был сервант – обычно со стеклянными отделениями, где стояли на видном месте предметы посуды – сервизы, вазы и чашки.
В СССР появился и непрямой наследник изысканных туалетных столиков для косметики и украшений эпохи барокко, предназначенный для знати и богачей. Это был трельяж – соединение столика с ящиками для хранения и тремя зеркалами (одно стекло статичное и два боковых поворотные). В его ящиках хранили самые разные безделушки. Но особенного разнообразия моделей трельяжей не было.
В позднюю брежневскую пору, когда быт советских людей стал налаживаться, квартиры (по возможности) стали обставлять красиво и на вид богато, порой – пытаясь по-своему копировать обстановку с фотографий из зарубежных журналов, чаще всего – социалистических стран. Поэтому всегда находилось место для люстры «Каскад» (культовая советская люстра с висюльками – пластиковыми, но стилизованными под хрустальные кристаллики, которые надо было чистить), различных аксессуаров (в том числе наборов из хрусталя), ковров и стенок.
В советских стенках, обычно занимавших всю стену комнаты, было много разных отделений, в том числе под громоздкий и нелегкий (по весу) телевизор. До появления плоских экранов еще оставались десятилетия, и поэтому громоздкие советские телевизоры требовали много места. В стенках, помимо застекленных секций, были открытые пространства, где обычно стояли различные сувениры и фотографии, например советских курортов и городов, в которых побывали обитатели этой квартиры.
Советские стенки были дефицитом: за ними можно было простоять в очереди на получение пару-тройку лет, ежемесячно отмечаясь в списках у мебельного магазина, или выпросить их у профсоюзного руководства на родном предприятии. Но москвичи, ленинградцы и жители других крупных городов, как и небедные жители Кавказа и других областей, предпочитали охотиться за мебелью стран европейского социалистического лагеря: Югославии, ГДР, Чехословакии, Польши, Румынии. Затем, уже во второй половине 1980-х годов, стали появляться дорогостоящие редкие мебельные изделия из Италии, Германии, реже – Индии, откуда в СССР попадали тщательно сделанные подделки под старинную мебель из дворцов, украшенную различными резными деталями. Но о подобных мебельных редкостях анекдоты не слагали.
Зато именно советские диваны стали источником множества отечественных анекдотов и даже пословиц: «В любой непонятной ситуации ты можешь положиться на свой диван» и «Каждый судит с высоты своего дивана».
Эпоха раннего СССР совпала со временем бурного развития авиации во всем мире. Для первого в мире государства рабочих и крестьян покорение воздушного пространства было и фактором выживания, и вопросом международного престижа. 11 марта 1935 года было принято постановление о создании Центрального аэроклуба СССР. Для него было построено здание напротив также недавно созданного Тушинского аэродрома. На центральном балконе аэроклуба в дни авиационных парадов стояли руководители СССР во главе со Сталиным.
Воздушными воротами Москвы был Центральный аэродром на Ходынском поле. Именно здесь приземлялись рейсовые самолеты регулярных гражданских линий. В те времена станция метро «Аэропорт» была рядом с аэродромом и соответствовала своему названию.
На правом берегу Химкинского водохранилища, напротив Северного речного вокзала, находился Аэродром полярной авиации. Именно это место было поначалу выбрано, когда позже Никита Хрущев захотел построить в Москве по западному образцу большой современный аэропорт. Но в итоге его перенесли в Шереметьево.
Анекдоты об аэропортах запечатлели негодование советских людей по поводу задержек рейсов и потерянного багажа, неизбывную романтику авиации и дорожные приключения.
В России самый первый автомобиль появился в Москве в 1894 году, пугая при езде лошадей и впечатлительных дам. Но вот первые анекдоты про автомобили возникли гораздо позже, уже в 1950-1960-е годы, когда на улицах и дорогах появилось немало «Побед», «Волг», «Запорожцев» и «Москвичей». Гордые автолюбители при первой же возможности обзаводились гаражами, где часто проводили выходные, облагораживая, улучшая и при необходимости ремонтируя свое любимое авто. Но в советское время, в эпоху дефицита, нелегко было купить новый автомобиль, найти к машине многие запчасти, да и попасть к хорошему мастеру в автосервис.
Поэтому во многих анекдотах в шутливой форме описывались как трудности отечественного автовладения, так и риски передачи своего любимого авто жене (или хуже того – теще), которая только получила водительские права и теперь тоже хочет ездить на машине.
Одной из характерных примет позднесоветской жизни были автомобили отечественного производства, прежде всего «Жигули». Они начались с легендарной «копейки» ВАЗ-2101. Производство стартовало в 1970 году. К этому времени в стремительном темпе был с нуля построен новый автозавод в городе Тольятти – будущий всем известный ВАЗ. 19 апреля 1970 года с его конвейера сошли первые шесть машин.
Началась история легендарных «Жигулей» в Москве. Именно здесь, в созданном на заре советской власти 100 лет назад институте НАМИ, за несколько лет до пуска тольяттинского конвейера приступили к изучению итальянского автомобиля «Фиат 124». Именно ему было суждено стать прототипом первого народного автомобиля в СССР.
«Жигули» вовсе не были тайным плагиатом с «Фиата», как одно время модно было говорить. Сотрудничество с итальянским автоконцерном было совершенно официальным, скреплено договором, который в СССР был одобрен на правительственном уровне. Тем более что изначальный «Фиат» явно не был рассчитан на наши расстояния и тогдашнее качество отечественных дорог. Первые машины в ходе испытательного пробега начали практически разваливаться на отдельные узлы.
Одновременно многочисленная команда специалистов, получая в прямом смысле слова информацию с колес, анализировала, что надо исправить и как это сделать. Выявилось столько проблем, что итальянские специалисты потом говорили о бесценном опыте проверки их машины в экстремальных условиях.
В то же самое время в Тольятти стремительно возводили заводские корпуса будущего автогиганта. Участники событий вспоминали, как пришли на стройплощадку, где еще даже котлованы вырыты не были. Только на деревьях были развешаны листы ватмана с планом будущего завода. И тут они услышали от руководства не подлежащее обсуждению указание – первые машины должны сойти с конвейера точно к 100-летнему юбилею со дня рождения Ленина. До круглой даты оставалось три года! Завода, как сказано выше, еще не было совсем – одно чистое поле да тополя росли.
Для СССР такая установка была делом достаточно привычным. Другой вопрос, что не всегда результат, с огромным напряжением сил организованный к именинам Ильича или годовщине Октябрьской революции, был хорош по качеству. Но сроки соблюдали изо всех сил. Хотя вот именно с выпуском первых «Жигулей» результат получился удачным.
Завод ВАЗ стал символом советской автопромышленности. А первая сошедшая с его конвейера модель, та самая «единичка», она же «однёрка», а потом «копейка», заняла важное место не только в гаражах и на дорогах, но и в популярном фольклоре СССР.
Чем же были хороши «Жигули»? Тем, что в отличие от большинства прежних советских марок поначалу они не требовали ни особого ухода (не считая смены масла и т. д.), ни постоянной регулировки того или этого. Прежде советские автолюбители превращали уход за теми же «Москвичами» в некий культ, которому они нередко посвящали все выходные, включая и ремонт, и поездки за запчастями. Еще одна техническая подробность – салон автомобиля, что было немаловажно по русской зиме, у «Жигулей» прогревался быстро.
Наши люди умели не только самостоятельно в большинстве своем ремонтировать машины, но даже изготавливать отсутствующие в официальной продаже детали. Запчастей и расходных материалов всем желающим не хватало, поэтому в большом почете было умение раздобыть на родном предприятии, скажем, кислоту для аккумулятора, а потом вынести ее за проходную в емкости, хитроумно спрятанной под одеждой. Или выточить на станке необходимую деталь…
То, что нельзя было сделать самостоятельно, приходилось доставать по тройной цене и, как говорится, из-под полы. Или благодаря личным связям. Знакомство с хорошим автослесарем или, тем паче, директором автосервиса ценилось повыше, чем приятельство с кинозвездой – тогдашним героям экрана тоже приходилось чинить свои машины…
Кстати, одним из первых, кто выехал на московские улицы за рулем «копейки», был Владимир Высоцкий. Серые «Жигули», купленные в 1971 году, стали его первой личной машиной.
Правила хорошего тона для тогдашних автомобилистов непременно требовали, чтобы рычаг коробки передач был украшен прозрачной рукояткой с цветком или безделушкой внутри. Руль оплетался прихотливой сеткой из цветных проводов или снабжался мохнатым чехлом. Высшим шиком считались пушистые накидки на сиденьях.
Были еще ажурные «занавески» из пластикового шнура на заднем стекле, «рамка» из монет на лобовом, велосипедные светоотражатели во множестве на бамперах и брызговиках. Торпеду украшали бахромой от ковриков. В фары заливали тормозную жидкость (в зависимости от марки она придавала свету розовый или желтый оттенок) или антифриз (свет становился синеватым).
«Жигули» уже увековечены в советском фольклоре. Сложился целый пласт анекдотов на эту тему.
В этих анекдотах сравнивались «Жигули» с иномарками (или представлением о них, ведь в СССР заграничные машины на улицах попадались редко) и другими отечественными автомашинами. Обычно мастерски и остроумно обыгрывались разница в цене и непритязательность народных «Жигулей».
Гази Масри (уроженец Ливана, учившийся в СССР в 1980-х годах) – специально для этой книги:
1989 год. Эпоха дефицита и возможностей. Тогда я крутился в самой что ни на есть точке кипения новой жизни – продавал IBM-совместимые компьютеры. В СССР их днем с огнем было не сыскать, а спрос у предприятий – бешеный. Деньги текли рекой, и вот подумал я, пора обзаводиться личным транспортом. С такси в те времена была настоящая проблема – вечные очереди, бесконечное ожидание на холодном ветру.
Понаблюдал я за местными «крутыми» пацанами, которые рассекали на своих «Ладах-девятках», и решил: моя очередь. Звонок знакомому, который в автотематике плавал как рыба в воде. Разговор был коротким и деловым: «Слушай, я на две недели за кордон уезжаю. Хочу, чтобы вернулся – а у меня под дверью новенькая „девятка“ уже ждет». Мужик поклялся, что всё уладит.
Вернулся из поездки, полный ожиданий, и первым делом – к трубке. А в ответ: «С „девятками“ напряг, ни одной в стоке. Но есть для тебя „Москвич-414“, белый, чистый как слеза». Раздумывать было некогда. «Ладно, – говорю, – беру. Но сделай мне номера, чтобы все ахнули! Типа 0001 или 0003». Он присвистнул: «За такие номера содрать могут две штуки!» – «Плевать! – отрезал я. – Решай!»
На следующий день мчусь на встречу, представляю себе этот шикарный номер. Подъезжаю, смотрю… а на моем белом «Москвиче» красуется «М6666ММ». «Ты чего это?» – спрашиваю. А он разводит руками: «Те, что ты хотел, только для депутатов. А эти – тоже крутые, чертову дюжину на боку везешь!»
Сажусь за руль и еду, даже не спросив, на кого документы. Никакой доверенности. Он только и сказал: «Завтра принеси копию паспорта, оформим». А сделать тогда ксерокопию – это была целая эпопея. В итоге я три месяца колесил по городу без единой бумажки, пока не извелся и не принес ему-таки свою копию.
И вот почти год я был королем дороги на своем «Москвиче» со зверским номером. Пока однажды меня не остановили гаишники с такой тщательной проверкой, будто я угонщик всесоюзной важности. Копались долго. И вдруг один из них, щурясь на бумагу, изрекает: «Любопытно… доверенность на тебя оформлена через три дня после смерти владельца».
У меня земля из-под ног ушла. Как тот продавец мог такое прозевать? Вскоре объявился сын покойного, законный наследник. Начались разборки, угрозы, требования вернуть машину. Он был прав по всем статьям. В итоге мне пришлось расстаться со своим железным конем. Так я и остался и без денег, и без машины – с одним суровым уроком на будущее.
Первые такси появились в Москве в самом начале XX века, а вот большинство анекдотов о такси и таксистах – спустя полвека, когда отечественные таксисты стали персонажами советских приключенческих кино- и телефильмов. Так на экранах появились такси с шашечками, горящий зеленый огонек свободного такси и, конечно, водитель в фирменной фуражке, которого обычно называли просто «шефом».
В анекдотах рассказывалось о спорящих между собой и с таксистом мужчинах и женщинах; просьбах клиента бережно отвезти свою тещу; беседах таксистов с гаишниками. Чем в советских анекдотах славились таксисты? Умением – такси c шашечками. Плюс зеленый огонек, тиканье счетчика, добрый дедушка-водитель в фуражке, готовый доставить усталого путника по назначению в любое время дня и ночи, безо всякого навигатора отвезти туда, куда пожелают, даже если этого места нет на карте. Но при этом счетчик оплаты за проезд неумолимо щелкал.
На самом деле, первые маршрутные такси появились в Москве в середине 1930-х годов. Это были ЗИС-101, куда помещалось шесть пассажиров, причем плата за проезд была фиксированной.
Спустя несколько лет на московских улицах появились 12-местные рижские микроавтобусы «Латвия» (РАФ). Одновременно возникли и первые советские анекдоты о маршрутках. После развала СССР организацией маршрутного движения (в «Газелях») занялись частники.
Поменялись и темы анекдотов: это сидящая в маршрутке растерянная девушка, которая не может найти в сумке свой звонящий телефон; парень, изображающий из себя сыщика и после пристального взгляда одного из пассажиров громко говорящий в трубку: «Шеф, я его нашел. Что делать дальше?». Третьим популярным персонажем маршрутных анекдотов является колоритная и бойкая женщина или бабушка, торопящаяся по делам или домой и совершенно безразличная к нуждам других пассажиров.
Во времена СССР профессия сантехника считалась совсем не элитной и даже не уважаемой, но увы – очень необходимой. Сантехники уже тогда были мастерами своего дела, но если верить многим советским анекдотам, то среди представителей этого ремесла было немало любителей алкогольных напитков (с тарифом – за бутылку). Другой традиционной особенностью сантехников было негативное отношение к работе своего предшественника, выражавшееся во фразе: «Что за идиот вам это делал?» Поэтому в народном отечественном эпосе сантехники относятся к категории быстро эволюционирующих существ – ведь каждый новый приходящий сантехник уверяет, что он умнее своего предшественника.
А вот когда уже на исходе советской эпохи появились западные видеофильмы, и в том числе с эротическим уклоном, где между сантехником и привлекательной хозяйкой квартиры возникают личные отношения, появились анекдоты и об этом.
Первым руководителем большевистской медицины стал назначенный в июле 1918 года главой народного комиссариата здравоохранения РСФСР Н.А. Семашко, которому пришлось руководить национализацией частных больниц и лечебниц. Затем в стране развернулась пропаганда, утверждавшая (и справедливо), что профилактика и предупреждение заболеваний гораздо важнее лечения возникших болезней. Советская элита тогда считала, что при изменении условий труда и быта распространение многих заболеваний должно сократиться.
Тогда же появилась практика массовых прививок от оспы, которые делали принудительно буквально под дулами красноармейских винтовок. Иначе убедить крестьян было невозможно. Но такими мерами оспу удалось обуздать. А потом, уже при Хрущеве, когда именно решительными мерами и поголовным вакцинированием удалось быстро прихлопнуть начавшуюся было эпидемию черной оспы в Москве (!), Советский Союз выдвинул инициативу покончить с этой болезнью в мировом масштабе. И это удалось!
Но среди первых советских врачей были недоучки, совершавшие опасные врачебные ошибки. Поэтому нарком Семашко заявил: «Пусть каждый больной и его окружающие знают, что преступления врачей не остаются безнаказанными и что им не нужно прибегать к расправе».
С годами в СССР росло число поликлиник, начали проводиться плановые диспансеризации, увеличивалось количество врачей и медсестер. Но их зарплата, как и инженеров, была невысокой, – в зависимости от квалификации – 100–150, максимум – 200 рублей.
Это и стало одной из причин медицинского взяточничества – когда хорошему врачу, тем более профессору, родные больного неофициально «доплачивали», давали деньги в конверте или дефицитные товары. Ну как не позаботиться о своем здоровье и о том, кто должен помочь в этом!
Самое интересное, что многие советские люди воспринимали отказ врачей от принятия «подарков» как неуверенность врача в своих силах, в грядущем исходе операции или лечения. Поэтому одной из тем врачебных анекдотов было то, что врач, который сам покупает в магазине коньяк, – плохой врач. Ведь хорошему врачу коньяк часто дарят.
Самый знаменитый (и саркастический) анекдот о советских врачах звучал так: «У многих врачей всего две фразы – „Какие болезни могут быть в вашем возрасте?“ и „Ну что вы хотите в вашем возрасте?“». Он также известен в варианте: «Чего ты пришел с такой ерундой?» и «А где ты раньше был?». Была и специальная версия про детских врачей: «Это потому что ребенок маленький!» и «Это потому что ребенок растет!».
В СССР, с самого возникновения до распада, количество ученых неуклонно возрастало. Так, в середине 1980-х годов, согласно официальным советским справочникам, число научных работников достигало полутора миллионов человек. Зарплаты сотрудников, имеющих научные степени, в два-три раза превышали зарплаты молодых специалистов, составлявшие 90–120 рублей в месяц. Эта финансовая разница обыгрывалась во многих советских анекдотах, посвященных отечественным ученым, и в песне Владимира Высоцкого «Мой сосед», в которой звучала обида завистника на соседа-ученого: «Я б в Москве с киркой уран нашел при такой повышенной зарплате». Другой темой анекдотов были разнообразные «открытия», которые наряду с реальными открытиями делались в научных институтах для «галочки» и для того, чтобы свое начальство смогло «остепениться» – то есть даже вовсе не ученые, а высокопоставленные администраторы в науке получали степени кандидатов и докторов наук и большие незаслуженные премии.
В позднее советское время это вызывало многочисленные скандалы с участием докторов наук, кандидатов наук, членкоров и даже академиков. Многие из этих скандалов выплескивались на страницы газет и журналов, а иногда – в телевизионные диспуты и яростные споры, которые еще не были в то время постановочными зрелищами для телезрителей.
Стоматолог, советский зубной врач, был одной из самых уважаемых профессий, связанных с «блатом». Кто не хотел обладать красивыми зубами, которыми можно было к тому же жевать разнообразную пищу?
Хотя медицина в стране официально считалась бесплатной, но именно советские люди, причем – не только дети, боялись дантистов как огня, в своих разговорах сравнивая поход к зубному врачу с посещением камеры пыток.
В чем это выражалось? В самой обстановке, которая не приносила успокоения больным, в очередях к хорошим врачам, в не слишком удобных врачебных креслах, в недобрых запахах (в том числе в резком духе горелой кости), в самом виде простеньких металлических, почти белоснежных, но уже заляпанных кровью плевательниц и в инструментах, которые впечатлительным больным напоминали пыточные… В придачу – тоскливый звук бормашины и дым изо рта пациента, который это сам видел. Порой бормашина во время эксплуатации во рту ломалась и часть бура оставалась в зубе.
Одной из проблем было возможное (частое) отсутствие обезболивания – вырывали и лечили без анестезии. Не хватало лекарств и материалов. Обычный советский стоматолог работал как на конвейере, хотя, невзирая на это, пытался помочь пациентам.
Юрий Алексеевич Рыбин (главный врач клиники «Зубъной Домъ») – специально для этой книги:
До революции 1917 года зубные протезы в России были доступны лишь немногим – в основном богатым горожанам, тогда как большинство людей просто удаляли больные зубы. После революции советская стоматология только формировалась. В 1920–30-е годы протезирование было ограничено столицей: в Москве делали первые вставные челюсти.
Основой протезов служила вулканизированная резина. К концу 1930-х годов в Ленинграде наладили производство фарфоровых зубов и цементов, что постепенно заменяло кустарные методы на индустриальные. Одновременно росло число специалистов: открывались новые стоматологические факультеты, а квалифицированные зубные техники и врачи постепенно делали протезирование доступнее.
В 1960-е годы акрил окончательно вытеснил резину, а промышленность выпускала готовые зубы и пластины. Развивались бюгельные протезы с металлическими дугами – сначала из стали, позже из кобальто-хромовых сплавов. Золотые коронки оставались символом достатка.
В 1970–80-е годы акцент сместился на эстетические решения. Лаборатории получили более современное оборудование: литейные установки, электрические печи и ультразвуковые ванны. К 1980-м годам советская ортопедическая стоматология достигла значительного прогресса: был налажен промышленный выпуск протезов и материалов, внедрялись новые технологии, а базовые услуги стали относительно доступными для населения. При этом развитие оставалось ограничено дефицитом, изоляцией от мировых рынков и сложностью высокотехнологичных решений.
Но, конечно же, во времена начала моей практики оборудование было простое, можно сказать допотопное! Турбинных наконечников не было, мы вообще только слышали про это. Механическая обработка, обточка зубов проводилась механическим наконечником, со скоростью от 10 000 до 30 000 оборотов в минуту. И это все без водяного охлаждения, без обезболивания, т. к. на вооружении был новокаин и в лучшем случае лидокаин. Использовали мышьяковистую пасту, чтобы убить нерв, и это не всегда было успешным, болевая чувствительность была практически в 80 % случаев. И пациенты всё терпели, даже не понимаю, как это можно терпеть!
А каналы обрабатывались пульпоэкстракторами и дрильборами, которые то и дело обламывались в каналах, ведь таких инструментов, как сейчас, вообще не было, мы даже не знали, что такое – файлы, профайлы и т. д. Однажды из Германии приехал мой друг стоматолог, подарил мне карпульный шприц, на что я ответил – а что это и для чего?! А карпульный шприц предназначен для проведения анестезии! А также он подарил гуттаперчу и сказал – они этим пломбируют каналы после удаления нерва. Естественно, я и понятия не имел, как этим можно пользоваться!
А когда зуб нужно было сохранить, покрыть коронкой, то использовали стальные коронки, в лучшем случае покрывали напылением (нитрид титана), что имитировало золото. А эстетические коронки на передних зубах назывались по автору – по Белкину, на тот момент это было суперкруто. Но очень важный момент – объем обточки зубов был небольшой, в отличие от нынешнего; даже иногда приходят пациенты, снимаем старые штампованные коронки, а зубы целые.
Особое внимание, конечно, уделялось коронкам из золотого сплава. Однажды пришла пациентка, принесла старые золотые коронки, завернутые в газету, попросила сделать ей на передние зубы коронки из золота, хотела, чтобы ее улыбка стала сверкающей. Ну, конечно, изготовили, и при установке она посмотрела в зеркало и сказала такую фразу: «А это разве золото?» Зубной техник очень бурно отреагировал на это – его усы аж полезли на лоб с фразой: «Как это не золото?!». Ну естественно, она решила просто подшутить. Всё ей, конечно же, понравилось.
Поэтому нынешнее поколение стоматологов работает в «сладкие» времена и должно получать удовольствие от своей практики!
В СССР и в последующие годы ходили легенды о некоторых зубных врачах, которых считали миллионерами. На самом деле, официально советские стоматологи получали не слишком-то много: большинство в 1970-х получали зарплату 115–120 рублей, а оклад медсестры был лишь 70 рублей. Это были небольшие деньги по тем временам, поэтому для того, чтобы официально заработать больше, врачам приходилось трудиться на полторы ставки, в итоге получая уже около 200 рублей. Но такой трудовой график занимал большую часть жизни (не считая сна, телевизора и еды), и поэтому советские стоматологи не очень-то по-доброму высмеивали такой «ударный» труд, говоря, что если рабочая ставка одна, то не на что купить хорошей еды, а если полторы, то и она не нужна – времени на саму еду не остается.
Но, помимо официальных зарплат, стоматологи могли получать «благодарности» от довольных клиентов – у человека всего лишь 32 зуба и даже меньше. Поэтому их надо беречь и при необходимости – заменять на «новые», обращаясь к стоматологам. Значит, были и небедные стоматологи.
Так, в популярном комедийном фильме Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию» жулик, обаятельный и находчивый квартирный и карманный вор Жорж Милославский отправляется грабить квартиру соседа Шурика, стоматолога Антона Семеновича Шпака, который во время лечения зубов пациенту (сидящему в зубоврачебном кресле с открытым ртом) спокойно прекращает лечение и не спеша отвечает на телефонный звонок. В его квартире оказывается полным-полно дорогого тогда дефицита: два импортных магнитофона (катушечный National RQ-1585 и кассетник Philips EL 3302), импортный телевизор и импортная камера, замшевые куртки, разнообразный антиквариат и прочие богатства. Помимо этого, есть домашний бар, который открывается как сейф, очень хорошо укреплен и содержит недоступные простым советским гражданам дорогие элитные иностранные алкогольные напитки.
Шпак, грозивший всем жалобами, имел, как Михаил Самуэлевич Паниковский из «Золотого теленка», любимую присказку – «Честное благородное слово!», хотя сам был нечистым на руку уже немолодым бабником.
В комедии Гайдая Шпак принимает самого Ивана Грозного за управдома, за Ивана Васильевича Буншу (с которым у него приятельские отношения), и пристает к нему с актуальной проблемой – расследования ограбления своей квартиры.
«Грозный: А тебе чего надо?
Шпак: Уважаемый Иван Васильевич! Я прошу засвидетельствовать: вот список украденных вещей – украли 2 магнитофона, 2 кинокамеры, 2 портсигара, пожалуйста… (царь хватает бумажку из рук Шпака и рвет на мелкие кусочки)».
Шпак постоянно жалуется, что его обокрали, даже рассказывая об этом милицейской собаке, причем с каждым рассказом количество украденных вещей возрастает.
«Всё, что нажито непосильным трудом, всё же погибло! Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая… три штуки!»
На самом деле было украдено всего лишь по одному экземпляру. И возникает закономерный вопрос – откуда у Шпака были деньги на приобретение всего, что у него в квартире было? Махинации с золотом, к которым стоматолог Шпак мог иметь отношение, а также – лечение зубов нужным и важным людям и прочее? В советское время высокопоставленным чиновникам полагались в специальных кремлевских и ведомственных поликлиниках лучшие врачи, в том числе – стоматологи, а «уважаемым людям», директорам магазинов, товароведам, фарцовщикам и спекулянтам, был нужен «свой стоматолог», который мог при необходимости вылечить или протезировать. И взамен стоматолог получал деньги или другие блага. Тем более что в крупных городах при советской власти даже существовали производственные династии стоматологов, от отца к сыну и порой – от деда к сыну, а затем – внуку.
Простые советские люди стоматологов не очень любили и воспринимали как неизбежное зло, с которым приходилось сталкиваться после возникновения зубной боли или еще хуже – выпадения зуба. Особенных преданий и мифов о стоматологах в Советском Союзе не было. Если, конечно, не считать того, что многим хотелось, чтобы среди родни или приятелей был хоть один зубной врач и протезист. Ну так, на всякий случай.
В позднем СССР эпохи дефицита профессия продавщицы считалась выгодной, но не уважаемой отечественной творческой элитой, которая при этом не забывала пользоваться полезными знакомствами как с директорами магазинов, так и с простыми продавщицами, получая по блату дефицитные товары и услуги.
Сами продавщицы, которым постоянно приходилось общаться с «простым народом», стоящим в очередях и часто так и не имевшим возможности приобрести желаемое, считались существами бесцеремонными. И привычными как к скандалам со стороны недовольных покупателей, так и к тому, что порой приходилось делиться с начальством неофициальной прибылью.
О советских продавщицах у людей сложилось мнение, что они зарабатывают на том, что постоянно обвешивают покупателей, при этом обругивая их, если те пытаются уточнить вес, качество и стоимость товара, и стараются не давать мелкую сдачу – типа «нет мелочи». И просто без затей обсчитывая покупателей.
При этом не на работе, а на отдыхе многие продавщицы одевались вульгарно дорого и вели себя бескультурно.
В первых частных коммерческих магазинах конца 1980-х годов бывших советских продавщиц на работу старались не брать, не желая бороться с их прежними профессиональными привычками.
Есть вариант про бедного интеллигента (или студента), который просит 10 граммов сыра:
Анекдоты о советских разведчиках появились уже в 1950-е годы, но массовыми стали уже в 1960-1970-е годы, после выхода популярных кинофильмов (трилогии «Путь в Сатурн», «Конец Сатурна», «Бой после Победы»; «Щит и меч», «Вариант Омега», «Мертвый сезон»…) и приключенческих романов. Приключения Штирлица-Исаева из «Семнадцати мгновений весны» стали неотъемлемой частью советского устного фольклора, и об этом уже подробно рассказывалось.
Каков же был образ нашего разведчика в те годы? Он выглядел настоящим суперменом, который среди недругов был как бы своим, но при этом – умным, мужественным, элегантным и эрудированным. Но – в отличие от не нашего Джеймса Бонда, отечественных разведчиков всегда тянуло на Родину, и поэтому они в анекдотах регулярно совершали поступки, присущие обыкновенному советскому человеку. А вот уже в 1990-х появились анекдоты о разведчиках с коммерческим душком. К примеру: «В продажу поступил детский набор „Юный разведчик“. – В комплекте – игрушечная рация и надувная радистка Кэт».
Как говорил когда-то товарищ Сталин, «Хорошая разведка – это та разведка, о которой никто ничего не знает».
Советская власть нуждалась в квалифицированных кадрах, и уже в 1920-е годы в стране начали создаваться новые технические вузы, которые массово выпускали инженеров. Началась ускоренная подготовка технических специалистов, необходимых для проведения индустриализации СССР. Количество технических вузов всего за четыре года – с 1928 по 1932 – увеличилось почти в десять раз, с 32 до 268. Быстро росло и число советских студентов, к 1940 году достигнув 600 тысяч человек, превысив число студентов в Европе. При этом рос и престиж инженерной профессии. Если прежние царские инженеры ходили в униформе, и тем самым проявлялась их элитарность по отношению к простым рабочим, то новые советские инженеры в основном происходили из рабочих масс.
У советских инженеров не было форменной одежды (фуражек с гербом, кителей, знаков различия, поскольку до середины 1940-х годов выпускники отечественных вузов не получали нагрудных знаков оконченных ими вузов), поэтому они облачались в сталинки-френчи.
Именно инженеры составили научно-техническую элиту советского общества. Об инженерах, их работе на «великих стройках» (возведении новых промышленных сооружений) советские писатели сочиняли романы. Инженеры первых пятилеток, как в книгах, так и в реальности, большую часть своей жизни проводили на возводимых заводах и фабриках, часто – при необходимости – и работая по выходным, и приезжая по первому вызову. Годы шли, число советских инженеров (как и разнообразных КБ, НИИ и всевозможных ведомств) постоянно увеличивалось, как и количество сочиняемых об инженерах анекдотов, забавных историй и афоризмов. Например: «Мир держится на трех технарях, которые стоят на огромном инженере» и «Проблема инженеров № 1: сделать по чертежу или чтобы все работало?».
Одним из самых известных инженеров, с юмором показанных в отечественном кино, стал московский инженер-изобретатель Александр Сергеевич Тимофеев (Шурик) из комедии «Иван Васильевич меняет профессию». Сделанная Шуриком машина времени заработала, открыв дорогу в царские палаты с Иваном Грозным. Впрочем, даже в те времена уже были умельцы и изобретатели.
Первым анекдотам про играющих в театре артистов – уже несколько веков, в России их рассказывали еще во времена Екатерины II. В советское время анекдоты про не то сказавших или не то надевших для представления артистов были популярны в первой половине 1930-х годов. А затем уже – в 1960-х. Среди популярных тем шуток были актерские казусы при изображении в спектакле выступления вождя с броневика и залпа «Авроры», и, конечно, Ленина в шалаше или в Шушенском.
Часто фигурировала в анекдотах всевозможная игра слов – актер, оговорившись, путал произносимую им фамилию другого персонажа, простая реплика превращалась в неприличную. Позже появились анекдоты и об актерских халтурах – выступлениях на различных детских утренниках, юбилеях солидных организаций и даже – днях рождения и свадьбах тайных (еще при живом СССР) миллионеров. Спустя годы им на смену пришел анекдот о нашем актере, который отказывается от главной роли в голливудском блокбастере, потому что у него в это время выступления на новогодних елках.
После окончания Гражданской войны многие из сел и деревень переехали в города. Вместе с увеличением городского населения происходило увеличение числа домашних животных, которые жили у горожан. Возросло и число ветеринаров в городах и сельской местности.
Так, в 1916 году в стране было 1636 ветеринарных участков, а в 1925-26 годах их уже насчитывалось 3522. В городах строились ветеринарные больницы, в рабочих поселках проводились ветеринарно-фельдшерские курсы, разрабатывались и выпускались вакцины и сыворотки. Если первые советские анекдоты про ветеринаров были в основном связаны с деревней, то уже в 1970-х годах ветеринар в анекдотах лечит кошек и собачек, птичек. Позже появились забавные истории про лающего домашнего питона, который проглотил таксу, и поэтому, увы, ветеринар не сможет получить за открытие питоньего лая Нобелевскую премию, и про разговор двух ветеринаров, которые после операции слону проверяют, все ли инструменты на месте, и оказывается, что нет самой медицинской сестры. Неужели осталась внутри слона? Да не может такого быть! Наверное, просто раньше ушла с работы и отправилась в магазин.
Кстати, психологи в СССР были. Правда, не в таком большом количестве, как сейчас, и чаще они работали в кризисных отделениях больниц, приводя в чувство тех, кого, к примеру, всерьез настигла депрессия. Поэтому заметного числа советских анекдотов о психологах сложить не успели.
Советская армия, как и сама держава, в разные времена была разной. Помимо рядовых, сержантского состава и офицеров, были не менее нужные завхозы и замполиты – заместители командира по политико-просветительской и воспитательной работе, которые должны были иметь дар слова и убеждения и личным примером показывать, каким должен быть советский военнослужащий. Конечно, среди тысяч замполитов попадались разные люди и разные профессионалы.
Социолог Юрий Божко – специально для этой книги:
Сначала про анекдоты.
Анекдот – безымянен, потому его смело можно отнести к устному НАРОДНОМУ творчеству. Кто бы персонально ни пытался приписать себе авторство конкретного анекдота… ни одно агентство по авторским правам еще нигде, ни за кем не признало авторство ни одного анекдота. Тем более что множество анекдотов существуют во множестве интерпретаций. Какое уж тут «авторское право»!?
Ну, а коль скоро анекдот – народное творчество, то посвящается, в основном, любимым темам. Если взять по персоналиям, то в первых рядах анекдоты про Чапаева, Штирлица, Брежнева и других советских политических и военных деятелей. Про Николая, хоть Первого, хоть Второго, – не припомню. Если провести контент-анализ анекдотов, абсолютное большинство звучит с любовью по отношению к персонажам. Анекдот, на мой взгляд, это явление, в основном, советское. В дореволюционном фольклоре много сказок, былин, пословиц, поговорок, а вот анекдотов, подобных советским, не встречал. Под «анекдотом» тогда понимали короткие рассказы, которые ныне кажутся совсем не смешными. Писали для грамотных, а грамотных было совсем немного. Массовым, как в советское время, такое народное творчество не было. Чем грамотнее становился народ, тем больше рождалось анекдотов и их поклонников.
Замполиты как герои народного фольклора появляются в основном в 80-90-е годы. В послебрежневский период. Когда после периода «антисталинской шизофрении Хрущева» и яковлевского агитпропа началось размывание институтов социализма. И хотя в начале 70-х появилась знаковая песня на стихи М. Матусовского «Замполиты, политруки, а по-прежнему – комиссары», в общественное сознание стало привноситься «мнение», что это не одно и тоже. Подвергнуть «ревизии» образ комиссаров Гражданской и Отечественной войн не решились поначалу. В народной памяти – самоотверженность, самопожертвование комиссаров в военное время (а войны не прекращались и в 30-е годы), которые вызывали почтение и уважение. Даже у врагов. Подтверждением этих слов являются мнения наших противников и их характеристики комиссаров РККА. Фридрих Вильгельм фон Меллентин в своей книге «Бронированный кулак вермахта» писал: «Однако следует учитывать, что партия и ее органы обладают в Красной Армии огромным влиянием. Почти все комиссары являются жителями городов и выходцами из рабочего класса. Их отвага граничит с безрассудством: эти люди очень умные и решительные. Им удалось создать в русской армии то, чего ей недоставало в Первую мировую войну, – железную дисциплину».
Немецкий военный историк Пауль Карель (Карелл) в своем труде «Восточный фронт» так же высоко оценивал роль советских политработников: «В действительности комиссары были политически активные и надежные солдаты, чей общий уровень образования был выше, чем у большинства советских офицеров… Он должен быть в состоянии самостоятельно решать чисто боевые задачи… политрук роты – стать командиром роты, комиссар дивизии – командиром дивизии. Чтобы соответствовать такому уровню требований, корпус политработников, естественно, должен состоять из жестких людей, преданных власти, и в первой половине войны эти люди, как правило, составляли главную движущую силу советского сопротивления и твердо следили за тем, чтобы войска сражались до последней капли крови. Они могли быть безжалостными, но в большинстве случаев они не жалели и себя».
Вот почему о комиссарах той поры практически не существовало анекдотов. Хотя по отзывам фронтовиков, в годы Великой Отечественной войны в окопах звучало много анекдотов. Например, коллекция анекдотов Юрия Никулина берет свое начало с его фронтового периода. Вопреки утверждениям псевдоисториков яковлевского призыва, звучало много и политических анекдотов, а не только бытовых. И документальных подтверждений (кроме фантазий тех, кто это выдумал) того, что кого-то за политические анекдоты на фронте отправили в штрафную роту (если рядовой состав) или дисбат (если офицеры) – попросту не существует.
Как показывают документы, институт комиссаров и их расширенные полномочия вводились в самые трудные, переломные времена. В Гражданскую – когда потребовалось с нуля не просто создать новую Рабоче-Крестьянскую Красную армию, вместо полностью разложившейся царской армии, а превратить ее в боеспособную и «легендарную, в боях познавшую радость побед». Победившую не только части бывшей царской армии, но и многочисленных интервентов. И в том, что «от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней!» – огромная заслуга института комиссаров.
В начале Великой Отечественной войны, 16 июля 1941 года, вновь пришлось восстановить институт комиссаров с полномочиями комиссаров Гражданской войны. И отстояли, переломили ход войны…
Анекдоты про замполитов, их «безделие и никчемность» в армии появились в конце 80-х, в «перестройку». Вместе с Советской Армией были упразднены и замполиты. Коль скоро было объявлено и закреплено в Конституции, что идеология в стране отменена вместе с КПСС, то и институт «комиссаров-замполитов», «уполномоченных от КПСС (ВКП(б))», был упразднен. Вместо него образовали институт то ли «воспитателей» (приравняв армию к детсаду), то ли «психологов» (где такое количество реально подготовленных психологов, а не назначенных «профанов» взять, не сказали). Кому-то всерьез показалось, что единственные «союзники» – Армия и Флот – государству больше не нужны. К счастью, опомнились. Жизнь заставила. Пришлось вспомнить славные традиции Красной Армии, славные победы которой неразрывно связаны с институтом комиссаров «в пыльных шлемах». Тут уже стало не до анекдотов типа «реформ». Пришлось стряхнуть пыль «со старых отцовских буденовок, что где-то в шкафу мы нашли». Вспомнить про молоткастое-серпастое красное знамя, что «нас от победы к победе ведет». Достали старые Уставы, по которым именно на замполита (комиссара) возлагалась служебная обязанность «по сплочению воинского коллектива». А в воспитании личного состава главное внимание он сосредоточивает на индивидуальной работе с каждым военнослужащим.
Указом Президента РФ от 30 июля 2018 года «О создании Главного военно-политического управления Вооруженных Сил Российской Федерации» институт замполитов (а по-прежнему, комиссаров) в Российской армии был восстановлен. И это не анекдот. И никто уже над этим не смеется. Времена не те. Отсмеялись свое…»
После октября 1917 года отечественные художники были востребованы советской властью в первую очередь для выполнения наглядной агитации и пропаганды. Художники занимались оформлением плакатов, листовок, лозунгов для митингов, революционных спектаклей. Позже художников стали привлекать и для оформления других инициатив. Так, пародия на одно из этих мероприятий описана Ильфом и Петровым в «12 стульях», когда Остап Бендер и Киса Воробьянинов устраиваются на пароход именно в качестве художников. Их задача – оформлять плакаты, посвященные розыгрышу государственных облигаций.
Но уже спустя несколько лет такой поиск вольных художников был невозможен – в СССР, точнее в каждой из советских республик, был создан профессиональный Союз художников. Только члены этих союзов могли рисовать официальные портреты вождей, участвовать в оформлении зданий, метрополитена, книг и мероприятий. Тем более что во второй половине 1930-х в стране в оформлении, аксессуарах и изображениях стали искать закамуфлированную и замаскированную крамолу. К примеру – профиль запрещенного тогда в СССР Троцкого.
При этом появилось множество анекдотов, высмеивающих как советское помпезное искусство, так и официальных художников, пользующихся всевозможными благами: от наличия нескольких мастерских до оплачиваемых командировок, в том числе – в недоступную для большинства простых советских граждан заграницу. Но в большинстве советских и партийных учреждений висели портреты вождей и полотна с изображением родных просторов и их отечественных тружеников и защитников.
В СССР секретарши появились уже в 1920-х годах. И сразу прочно заняли места в большинстве советских учреждений. На заводе, в НИИ, тресте и любом управляющем органе менялись начальники и их заместители, но опытная секретарша могла пережить на работе десяток-другой руководителей.
Советские секретарши были разными – и юными, и уже зрелыми дамами; блондинками, брюнетками, рыжими; худыми и толстыми. Одной из тем анекдотов был вынос дивана из приемной начальника и вопрос секретарши – неужели ее увольняют? Поэтому в реальности было неписаное правило, которое редко кто из начальства нарушал, – не брать к себе личной секретаршей красавицу. Пусть и умницу, и разбирающуюся в делах, и знающую все нужные телефоны наизусть. Потому что окружающие сразу подумают: а вдруг секретарша с начальством состоит в неформальных отношениях?
Так что матерые директора заводов и фабрик брали на работу толковую секретаршу, которая выглядела как пугало. А вот в анекдотах она часто после работы, то ли смыв грим, то ли скинув морок, превращалась в красотку. В 1990-е появились новые молоденькие секретарши – и анекдоты, повествующие об их феноменальной безграмотности.
История советской космонавтики началась с запуска первого в мире спутника. А 12 апреля 1961 года с космодрома Байконур стартовал космический корабль «Восток» с Юрием Гагариным на борту. Весь мир облетела сказанная им перед запуском фраза – «Поехали!». После полета Гагарину было присвоено внеочередное звание майора и звание Героя Советского Союза. Гагарин совершил несколько поездок по зарубежным странам, где его восторженно принимали.
16 июня 1963 года стартовал космический корабль «Восток-6». На нем был шестой по счету советский космонавт – первая в мире женщина, которая покинула земную твердь, Валентина Терешкова. 18 марта 1965 года советский космонавт Алексей Леонов впервые вышел из корабля в космическое пространство. Специально ради этого смелого эксперимента был запущен космический корабль «Восход-2».
Успехи космонавтики находили свое отражение в фольклоре. В анекдотах получали космические аналогии перестановки в советских верхах. Так, маршал Жуков, спасший Хрущева от потери власти и вскоре после этого угодивший в опалу, получил в анекдотах прозвище Никитоноситель – мол, «вывел Никиту на орбиту, но сам сгорел». А космонавты обретали черты традиционных сказочных героев.
5 ноября 1929 года в Москве открылся первый в Советском Союзе планетарий. Тогда Владимир Маяковский написал свое стихотворение: «Пролетарка, пролетарий, заходите в Планетарий… Со звездою в осень скупо. Здесь же вызвездило купол». Помимо демонстрации звездного неба, первым посетителям была прочитана и лекция о звездных светилах.
В то время планетарий, помимо просветительской функции, выполнял еще и пропагандистскую – одна из трех читаемых в нем лекций называлась «Был ли сотворен мир в шесть дней?» и разоблачала библейские взгляды о сотворении. Позже в Московском планетарии был создан театр, в репертуаре которого было всего три пьесы: «Галилей», «Джордано Бруно» и «Коперник». На куполе планетария показывали всевозможные эффекты, от мерцания звезд до пролетающих хвостатых комет, а в самом конце сеанса обнадеживающе восходило большое яркое «советское Солнце».
В годы Великой Отечественной войны на территории планетария создали специальные курсы для разведчиков и летчиков, связанные с ориентированием при помощи звездного неба. Затем сотрудники планетария принимали участие в подготовке отечественных космонавтов. Анекдоты и шутки про планетарий стали популярными в 1960-е годы, когда советские космонавты осваивали космос. Основными темами анекдотов были: посещение влюбленными планетария и их впечатления и, конечно, инопланетяне, которых трудно увидеть даже в самый мощный телескоп.
Первые анекдоты про инопланетян появились в нашей стране в 1960-е годы, почти одновременно с появлением разнообразных слухов про НЛО и маленьких зеленых гуманоидов из их экипажей. А также захватывающих историй про то, как они похищали множество землян и чем это заканчивалось. В большинстве анекдотов именно наши соотечественники с неизменным успехом выигрывали у пришельцев все споры, проходили все тесты и ставили наглых и могущественных чужаков в тупик. Интересно, что именно в советских анекдотах встречи с инопланетянами обычно происходили на Земле, Луне или Марсе, но не дальше. А уже десятилетия спустя, когда на экраны вышли зрелищные фантастические фильмы, в которых были как милые безобидные негуманоиды, так и огромные злобные чудовища, чье существование угрожало нашей планете, то герои отечественных анекдотов отправились в космос – обустраивать его и наводить порядок. И, конечно, почетное место среди анекдотов занимают те, в которых пришельцы оказываются совершенно беспомощны перед абсурдностью повседневной человеческой жизни.
После того как на исходе советской эпохи начали появляться так называемые новые русские – богачи с темным прошлым, со всей своей бесцеремонностью и безжалостностью, – возникло множество анекдотов, в которых новых русских высмеивали. Оказалось, что наличие огромного количества денег (обычно взявшихся непонятным образом неизвестно откуда) вовсе не делает человека ни умнее, ни сообразительнее, ни внимательнее и добрее к другим людям.
Алексей Васенов (сооснователь крупнейшей русскоязычнойкнижной социальной сети «Лайвлиб») – специально для этой книги:
Конец 80-х и 90-е годы в России стали временем, когда жизнь переворачивалась с ног на голову. Рушилась страна, исчезали привычные ориентиры, а на смену им приходили бедность, неразбериха и ощущение всеобщего абсурда. В этой атмосфере народный анекдот из простой шутки превратился в уникальный инструмент осмысления реальности, в своего рода коллективный дневник, который вела вся страна.
В годы Перестройки анекдоты стали смелее и злее. Народ отыгрывался на советских вождях, которых уже можно было критиковать без особого риска уехать валить лес. Но очень скоро объектом насмешек стала новая, стремительная и пугающая действительность. Гиперинфляция, уничтожившая сбережения, криминал на улицах, полки пустых магазинов – все это немедленно отражалось в фольклоре. Шутки стали «черными», циничными, но именно этот черный юмор помогал людям психологически выживать, снижая травматичность происходящего через смех.
Главным героем этой новой эпохи и, соответственно, анекдотов стал «новый русский». Это был собирательный образ нувориша, человека, сколотившего состояние на развалинах советской экономики. Его богатство было грубым, кричащим и, в представлении большинства, нечестным. Но чтобы понять глубину этого феномена, важно осознать: сам тип предпринимателя, бизнесмена был для советского человека абсолютно новой и неизвестной формацией. За семь десятилетий советской власти память о частном собственнике, хозяине, купце была практически стерта. Образ делового человека приходилось собирать с нуля, и его источником были, по сути, лишь карикатурные воспоминания о нэпманах 20-х годов и западные фильмы, прорвавшиеся на экраны с началом гласности.
Из первого источника народное сознание взяло фигуру спекулянта, мародера, наживающегося на всеобщей беде. Нэпман в советской пропаганде и фольклоре был существом алчным, необразованным и чуждым пролетарскому духу. Из второго источника, из боевиков и мыльных опер, брался образ бездушного капиталиста в дорогом костюме, думающего только о деньгах и готового ради них на всё. Эти два карикатурных штампа слились воедино, чтобы породить мифологизированного монстра – «нового русского». Он был продуктом коллективного воображения, пытающегося осмыслить незнакомое явление через уже известные, пусть и утрированные, образы.
В анекдотах этот гибридный монстр представал существом необразованным и глупым, но невероятно самоуверенным. Его узнавали по малиновому пиджаку, золотой цепи на шее и толстой пачке долларов. Он говорил на грубом жаргоне, мыслил примитивно и решал все вопросы деньгами или угрозой. Его невежество было тотальным и простиралось от незнания классиков литературы до непонимания простейших бытовых логических связей.
Смех над ним выполнял важнейшую социальную функцию. В реальности «новый русский» был пугающей и недосягаемой фигурой. Но в анекдоте его низводили до положения дурака, над которым можно было морально возвыситься. Это был акт символического сопротивления, способ для униженного и обнищавшего человека почувствовать свое превосходство над теми, кто его подавлял финансово и физически. Но это была лишь одна сторона медали. Глубже же, через этот карикатурный образ, общество пыталось познать и примириться с новым для себя явлением – частным бизнесом и рыночными отношениями. Анекдот был безопасной песочницей, где можно было изучать пугающие правила новой игры. Высмеивая абсурдные проявления, люди по крупицам составляли для себя представление о сути явления: что такое конкуренция, что такое реклама, кто такой банкир или менеджер. Через гротеск и преувеличение анекдот делал незнакомое и пугающее – знакомым и понятным, хоть и отвратительным.
И здесь возникает удивительная историческая параллель. Этот феномен не был новым. Ровно такие же анекдоты рассказывали в 1920-е годы о нэпманах. Тогда, после революции и Гражданской войны, советская власть на время разрешила частное предпринимательство – так родился НЭП. И так же, как в 90-е, это привело к появлению класса нуворишей – людей, быстро разбогатевших на спекуляциях. Их так же ненавидели и так же высмеивали.
Нэпман из анекдотов 20-х годов – почти брат-близнец «нового русского» из 90-х. Тот же показной шик: вместо малинового пиджака – костюм-визитка и котелок, вместо пачки долларов – «лимон» (миллион рублей). Та же демонстративная роскошь: он хвастается деньгами в ресторанах, покупает ненужные вещи и так же глуп и не образован. Анекдоты о них построены на одних и тех же сюжетах: подчеркивании невежества, осмеянии безвкусицы и абсурдной, с точки зрения обывателя, денежной логики. Эта повторяемость доказывает, что советское, а затем и постсоветское общество, столкнувшись с феноменом частного предпринимательства, каждый раз реагировало идентично: оно отказывалось видеть в нем созидательное начало, а воспринимало исключительно как паразитическое и криминальное. Бизнесмен в массовом сознании так и не стал «работодателем» или «создателем продукта», он навсегда остался «спекулянтом» и «перекупщиком».
Эта поразительная схожесть доказывает, что народный юмор – точный барометр социальных потрясений. Когда рушится один мир и на его обломках возникает новый, где богатство не связано с трудом и моралью, народное сознание реагирует одинаково: оно создает комический образ выскочки-нувориша. Высмеивая его, общество пытается адаптироваться к шоку, сплотиться против общего «врага» и утвердить вечные ценности – справедливость, ум и скромность, которые оказались в загоне.
Таким образом, анекдоты конца XX века стали не просто слепком эпохи, а сложным механизмом национальной адаптации и познания. Через призму карикатурного «нового русского», собранного из обрывков исторической памяти и западных киногероев, общество пыталось осмыслить новую для себя реальность рыночных отношений. Горький смех над ним был не только способом проявления морального превосходства, но и инструментом примирения с шоком новых экономических правил. И то, что этот юмор оказался зеркальным отражением шуток 20-х годов, лишний раз показывает, что история движется по спирали, а народная мудрость, заключенная в анекдоте, всегда дает безошибочный диагноз обществу, раз за разом напоминая о том, что подлинное богатство не может быть оторвано от культуры, образования и морали.
В анекдотах про новых русских они используют свое богатство в первую очередь для выпендрежа, чтобы продемонстрировать другим богачам, что они круче их (массивная золотая цепь и перстень, престижная иномарка). И другой темой анекдотов являлись истории с описаниями различных фобий и забав новоявленных богачей. А заодно и того, как и в какие комические ситуации они из-за этого попадали, вызывая смех и недоумение у окружающих.
Первые анекдоты, посвященные радио и радиослушателям, появились в СССР уже через несколько лет после того, как радиотрансляции в столице стали реальностью. Самый первый радиоконцерт состоялся в Москве 17 сентября 1922 года и открылся словами, ставшими традиционными: «Слушайте! Говорит Москва!». Трансляция велась из студии на Шаболовке. В июле 1924 года постановлением Совнаркома «О частных приемных радиостанциях» населению обещали массовый выпуск приемников.
Затем в квартирах появились радиоточки и несколько специальных розеток, куда и нужно было вставлять шнур от репродуктора. Обычно радиорозетки и простые электрические размещались рядом, и жильцы часто их путали, что заканчивалось плачевно для приемника. По радио звучали песни, сказки, новости. Порой это было курьезно, когда люди уезжали из коммуналки в командировку, а радио в их комнате продолжало говорить. Интересный факт: в добрежневское время для того, чтобы в анекдоте поругать неудачливых радиоисполнителей, но не попасть в критики советской власти, их изображали в виде лесных зверюшек – играющих, поющих и декламирующих.
Выступления транслировались из Центральной радиотелефонной станции имени Коминтерна на Шаболовке. Нельзя сказать, что первый радиоконцерт произвел фурор в народных массах, и дело было не в качестве исполнения, а в отсутствии у народа радиоприемников. А поскольку руководство СССР возлагало на радиотрансляции большие надежды в качестве инструмента революционной пропаганды, то уже 28 июля 1924 года в газетах было опубликовано Постановление Совета Народных Комиссаров «О частных приемных радиостанциях», не только разрешающее населению пользование радиоприемниками, но предусматривающее их промышленный выпуск. Но сразу указывалось, что «воспрещается записывать и распространять работу иностранных радиостанций, в том числе и широковещательных».
Пока в 1920-е в СССР еще не было единой сетки вещания, поэтому чередовались самые разные передачи, среди которых были: репортаж с аэростата, пролетающего над столицей, лекция об ученом Копернике и первая консультация для крестьян из приемной Председателя ВЦИК СССР Михаила Калинина, рассказ о злодеяниях британских империалистов в Индии и разучивание русских народных песен.
К началу Великой Отечественной войны в стране было 6 миллионов индивидуальных радиоточек. А все ламповые приемники в условиях военного времени подлежали сдаче властям на временное хранение. Сама система регистрации и перерегистрации радиоприемника при переезде владельца (не считая загородной поездки в дачный сезон) была отменена в 1962 году.
В 1950-х годах в Советском Союзе появились радиохулиганы, хотя сам термин впервые официально был употреблен 3 июля 1963 года, когда был вынесен самый первый приговор за использование незаконно действующих передатчиков (статья 206 УК РСФСР – бытовое хулиганство с применением технических средств).
Все детали для производства радиопередатчика можно было недорого приобрести, потом брался паяльник – и получалась своя подпольная радиостанция («шарманка»)! Но недремлющие органы не зевали – еще в 1960 году Президиум Верховного Совета СССР издал указ «Об ответственности за незаконное изготовление и использование радиопередающих устройств». Правда, карался даже не сам незаконный выход в эфир, а «умышленные действия, выразившиеся в ведении по радио передач, связанных с проявлением явного неуважения к обществу, из озорства, грубо нарушающих общественный порядок, либо создающих помехи радиовещанию и служебной радиосвязи».
С помощью радиопеленгатора и бдительных соседей радиохулиганов быстро отлавливали. На первый раз – штрафовали на 50 рублей, на второй раз – уже на 100 рублей с конфискацией всей имеющейся в квартире электроаппаратуры, дисков и записей. Если, конечно, радиохулиган не оказывался и политическим хулиганом, то есть не вел антисоветские передачи.
В эфире пиратских радиостанций (среди которых были давно позабытые «Коротышка Джо», «Хулиганус», «Пьяный архивариус») звучало много западной музыки, от «Битлов», «Дип Пепл» и «Лед Зеппелин», «Кисс» и «Блэк Саббат» до «Аббы» и «Чингизхана». Но были и те, кто транслировали КСП-шные песни, «Машину времени» и «Рубиновую Атаку», а также Высоцкого и Галича. За выпуск в эфир последнего грозили крупные неприятности.
Но в советской стране было много и тех, кто вместо официального и неофициального радио слушал (наперекор глушилкам) западные радиостанции. Как тогда втихомолку говорили: «Есть такой обычай на Руси – каждый вечер слушать Би-би-си».
На охоту люди ходили с незапамятных времен, а вот анекдоты про охоту и охотников в СССР стали рассказывать только во второй половине 1950-х годов, когда появилось некоторое количество официальных охотников, получивших соответствующие разрешения. Поэтому у мужчин появилась возможность ощутить себя добытчиками в прямом смысле. Возникли многочисленные анекдоты про охотников и медведей, волков, лис и даже зайцев. Впрочем, появились и разнообразные анекдоты про горе-охотников («после десятого выстрела мимо утка умерла от смеха»), которым приходилось исподтишка покупать мясо и прочие охотничьи трофеи украдкой в магазинах и демонстрировать друзьям и женам как добытое на охоте. Также с охотниками были связаны и любовные истории на стороне – пошел муж якобы в выходные на охоту, а на самом деле оказался в квартире у прелестной соседки.
Веселые истории о рыбаках появились давным-давно, а вот анекдоты – в основном в советское время, уже начиная с 1950-х годов, когда сидящие с удочками на берегах озер и рек мужчины стали неотъемлемой частью пейзажа. Заодно в продаже появились и рыболовные снасти. Одновременно возникли анекдоты и о горе-рыбаках, которые, как ни старались, ничего не могли поймать, и о фальшивых рыбаках, которые говорили жене и теще, что отправляются на рыбалку, а сами вместо этого весело проводили время в мужской или женской компании. А якобы пойманную рыбу – для создания алиби – покупали в магазинах, что часто приводило к самым курьезным случаям.
Среди главных тем анекдотов о рыболовах – это их совершенно не знающая мер похвальба пойманными рыбинами: шестиметровый осетр, восьмиметровый карась, пойманный из Москвы-реки, и, конечно, русалки и прочие диковины. Правда, теперь вытащенная из воды Золотая рыбка и просто огромная рыбка может самого рыбака заставить исполнять желания. Но следующими были истории и анекдоты про бдительных инспекторов рыбоохраны, с которыми шутки плохи.
Уже через несколько лет после возникновения СССР заграничные поездки стали привилегией для немногих. Да и в походы по стране обычно отправлялось подрастающее поколение – пионеры и комсомольцы. Тем более что во второй половине 1930-х годов многие появившиеся в городах и селах чужаки вызывали подозрения у чересчур бдительных сотрудников и даже простых граждан. Только в 1939 году был утвержден значок «Турист СССР», для получения которого нужно было совершить путешествие в течение шести и более суток, уметь разжечь костер и поставить палатку, ориентироваться по звездам и составить отчет о своем путешествии. Но только спустя несколько лет туризм в СССР стал массовым, возникла туристическая индустрия. Советские туристы делились на водников, пешеходников, велосипедистов и лыжников. У каждой разновидности было свое снаряжение. Так, пешеходники несли с собой палатку из брезента (весившую более 10 кг!) или сделанную из списанных парашютов; пшено, гречку, перловку и консервы. Хотя часто над отправлявшимися в поход со скумбрией и тушенкой подсмеивались: «Вы туристы или тяжелоатлеты?». По вечерам рассказывали веселые или страшные истории, тщетно пытаясь напугать женский пол. Одной из распространенных тем анекдотов были вовсе не медведи (с их «завтраком туриста»), а безжалостные комары, а также – неумелые составители туристических маршрутов и описаний, из-за которых вместо заслуженного отдыха еще нужно идти три часа.
Кроме этого, тысячи людей, семьи, парочки, родственники, приятели и сослуживцы отправлялись в другие города и области, заповедники на автомашинах, поездах, самолетах осматривать достопримечательности, приобретать сувениры и многое другое, что в то время трудно было купить в своем городе и селе. Ведь многие хотели показать другим свои достижения, и вот они отдыхали, радостно демонстрируя потом фото (и себя на них).
У советских турпоходов была и своя специфика. Так, в несложных (и поэтому не рискованных) турпоходах преобладали молодые женские создания. Помимо романтики («за туманом» и «за запахом тайги») многие девицы отправлялись в походы с целью познакомиться с будущим потенциальным мужем. Обычно в турпоходы ходили в среднем положительные мужчины, без особых недостатков и большого пристрастия к спиртным напиткам.
Также внимание женщин привлекали инструкторы, которые обычно играли на гитаре, пели, шутили и помогали нести рюкзаки и разводить костер на привале. С ними, как и с уже закоренелыми туристами с большим опытом, было приятно и удобно общаться. Но для замужества большинство уже не годилось.
Но такой женский поиск не всегда увенчивался успехом, и после нескольких турпоходов «мужеискательницы» меняли форму отдыха, от библиотек (да, тогда там бывало много людей), театров и консерваторий до вечеров в ДК и просто посиделок в смешанных компаниях в квартирах у знакомых.
Велосипеды и велосипедисты появились в Москве в конце XIX века. Но тогда для езды на велосипеде надо было сдавать экзамен и получать номерной знак (как у автомобилистов) и специальный билет, разрешающий ездить на велосипеде по городу. Кстати, такой билет имелся у Льва Николаевича Толстого, который начал ездить на велосипеде в 67 лет! Но вот многочисленные анекдоты о велосипедистах были придуманы уже в советское время, в 1950–70-е годы, а новая волна анекдотов появилась в 1990-е, вместе с разнообразием велосипедных марок и сопутствующих аксессуаров. В отечественном фольклоре велосипедисты часто противопоставляются автомобилистам, особенно на дорогих навороченных иномарках.
Среди персонажей велосипедных анекдотов: почтальон Печкин, новые русские и киллеры, блондинки и, конечно, Вовочка, мечтающий о новом велосипеде. Отдельная категория – это пострадавшие от велосипедистов, в основном владельцы иномарок, иногда нечаянно поцарапанных в ходе дорожного движения верткими велосипедистами. Хотя даже появилось новое слово – велоцараптор, которое обозначает того, кто царапает велосипед! Ну и, конечно, исподтишка в 1990-е годы стали говорить: «Велика Россия, а велика поставить негде».
Анекдоты о книгах появились давным-давно, но постепенно в них менялись названия как упоминаемых книг, так и их авторов. Были анекдоты про роман Пастернака «Доктор Живаго», который никто не читал (его после присуждения автору Нобелевской премии издали в нескольких экземплярах для спеццелей), но все осуждали. А в годы зрелого социализма смеялись над произведениями Леонида Ильича Брежнева, который спрашивал ближайших сподвижников, как им они понравились, и затем принимал решение перечитать то, что официально было написано им самим, лично. Все отделы политической литературы в СССР были завалены трудами классиков марксизма-ленинизма, материалами съездов КПСС. В дефиците были фантастика и детективы, многое из того, что лишь изредка попадало в продажу в книжные магазины, удавалось приобрести через Всесоюзное общество книголюбов. Были замечательные детские книги с превосходными иллюстрациями, энциклопедии, отечественные исторические и приключенческие романы (тот же Валентин Пикуль).
Книжники, коллекционеры книг, помимо Кузнецкого моста, собирались ранним утром по субботам, до 7.30, смены милиции в метро, в Измайловском парке возле выхода из «Измайловской», из последнего вагона метро, ехавшего из центра на «Щелковскую».
Уже в 1990-е годы появились новые, ранее не виданные в СССР книги, а вслед за ними – анекдоты про кинороманы: «Рабыню Изауру» и «Возвращение в Эдем». Конечно, не обошлось без анекдотов про сгоревшую дотла библиотеку нового русского (сгорели обе книги), книгу Дейла Карнеги, в том числе – якобы его новую – «Как избавиться от друзей, приобретенных с помощью моей предыдущей книги», серию книг «Волкодав» (был такой боевик про уголовный розыск и любовь в 1991 году и целый ряд печатных изданий с продолжениями, не путать с «Волкодавом» Марии Семеновой) и про бесчисленные романы Дарьи Донцовой. Отдельная тема – книга как подарок («но у него уже одна есть»).
В России всякие диковинки стали собирать уже в XVIII веке. До октября 1917 года большинство крупных отечественных коллекций принадлежало аристократам и богачам. Небольшая часть была вывезена за рубеж владельцами. Большинство их коллекций было разграблено, какая-то часть попала в музеи, и некоторые дорогие экземпляры были проданы за границу. В СССР коллекционирование стало более массовым, особенно среди подрастающего поколения, но самые ценные экземпляры, которые и не поступали в открытую продажу, могла позволить себе лишь советская номенклатура.
Но у советских коллекций была и изнанка. В 1930–1940-е годы некоторые, казалось бы, безобидные предметы (книги, плакаты, театральные программки, значки, монеты) могли быть признаны (и были признаны) антисоветскими, что было для владельца коллекции чревато большими неприятностями, обвинением во вражеской пропаганде и участии в антисоветских организациях.
Обычные советские люди собирали разнообразный недорогой фарфор с доблестными красноармейцами и ударными колхозниками, изображения Ленина-Сталина и почтовые марки. Для филателистов (коллекционеров марок) выпускали различные блоки и кляссеры, разрешали проводить слеты. Во времена Хрущева стала популярна филокартия – собирание художественных открыток с репродукциями картин. Но поскольку многие коллекционеры приобретали экземпляры с рук (в магазинах не достанешь!) и перепродавали, то с точки зрения советского закона они считались спекулянтами, и на неформальные коллекционерские сборища по выходным устраивались облавы.
Особенно это касалось нумизматов – казалось бы, какое значение имели имевшиеся у коллекционера пара старых десятицентовых монеток США? Но все американские деньги, когда-либо выпущенные, считаются действующими, в отличие от рублей, выходивших из обращения после очередной денежной реформы, и поэтому продажа даже одноцентовой монетки – это продажа валюты! Соответствующая статья Уголовного кодекса.
В советской столице в 1970-е – начале 1980-х годов нумизматы собирались около станции «Ленинские горы» (которая несколько лет не работала из-за ремонта, поезда метро проходили мимо без остановки) ранним воскресным утром. Часто устраивались облавы, милиционеры в форме и соответствующие товарищи в штатском выскакивали из-за деревьев и пытались забрать покупателей и владельцев коллекций. Особенно непросто это было зимой, когда люди разбегались, шныряя прямо по сугробам, и порой не убранная вовремя коллекция сыпалась из рук и коробочек в снег. Но самое дорогое обычно хранили в кляссерах, где каждая монета лежала в отдельном кармашке.
На излете СССР появились и так называемые коллекционеры среди «новых русских», большинство из которых не разбиралось в том, что собирало, и часто выбирало предметы для коллекционирования по принципу, чтобы они выглядели «дорого и богато».
Первые анекдоты (точнее – забавные истории) про котов и кошек появились уже в незапамятные времена – даже у древнегреческого мудреца Эзопа в баснях были коты. Имеются кошачьи и в русских народных сказках, причем смышленые и готовые помочь людям. До наших дней дошли старинные анекдоты про котов и кошек (и, конечно, мышей), про кошачьи весенние серенады и безуспешные попытки переспорить кота. Есть и новые истории, появившиеся в последние пару десятилетий. Они связаны с формированием разнообразных кошачьих сервисов – салонов-парикмахерских, различных кошачьих аксессуаров и игрушек, разнообразия видов кошкокорма с заманчивой рекламой – и популярностью кошачьих фото в интернете. Кстати, названия домашних животных легко становятся обидными прозвищами, но есть одно исключение – кот.
В свое время на советских людей сильное впечатление произвели кошачьи консервы, да еще с разными вкусами. На эту тему тоже немедленно возникли анекдоты.
19 июля 1980 года в Москве на стадионе «Лужники» прошла торжественная церемония открытия ХХII летних Олимпийских игр. После того как из громкоговорителей прозвучали перезвон кремлевских курантов и музыка Дмитрия Шостаковича, на информационном табло стадиона появилось изображение советских космонавтов Леонида Попова и Валерия Рюмина, которые из космоса пожелали олимпийцам счастливых стартов. Затем выступил президент Международного олимпийского комитета лорд Майкл Килланин, после которого Леонид Брежнев в своей речи объявил Олимпиаду открытой.
Что этому предшествовало? Советские вожди не были уверены в необходимости проведения в столице Олимпиады. В конце 1975 года Генеральный секретарь ЦК КПСС (и Председатель Президиума Верховного Совета СССР) Брежнев написал заведующему общим отделом ЦК КПСС Черненко, предлагая рассмотреть вопрос о проведении Олимпиады на заседании Политбюро. «Стоит это мероприятие колоссальных денег, – писал Брежнев. – Возможно, этот вопрос нам следует пересмотреть и отказаться от Олимпиады… Кроме колоссальных расходов в этом деле есть и такой вопрос, что, из опыта проведения подобных Олимпиад, могут быть разного рода скандалы, которые очернят СССР. А в отношении Союза, думаю, наши враги особенно постараются».
Олимпиаду в Москве в итоге решили провести и стали возводить олимпийские сооружения, не только для соревнований, но и для проживания иностранных спортсменов и туристов (для которых напечатали 1,5 млн билетов на Олимпиаду).
Американский президент Джимми Картер 20 января 1980 года выступил с заявлением, что США будут бойкотировать Олимпийские игры в Москве в знак протеста против введения советских войск в Афганистан.
До начала Олимпиады советские вожди пытались договориться со странами, поддержавшими американское предложение о бойкоте Олимпиады, о том, что те все же примут официальное участие. На заседании Политбюро, перед приездом в Москву канцлера ФРГ Гельмута Шмидта, обсуждали, как с ним договориться об участии ФРГ. Брежнев выдвинул такую идею: «Я вношу предложение подарить Шмидту легковой автомобиль „Нива“. Автомобиль полностью советской конструкции… сочетает высокую проходимость и комфортность в салоне… У Шмидта дача на морском побережье Киля, где дороги не очень хорошие. Супруга Шмидта водит машину и занимается изучением болотных растений. Думается, и в этом плане такой подарок будет ему приятен».
История с «подарить „Ниву“» звучала как анекдот, но была правдой.
От бойкота Московской Олимпиады ФРГ, как и многие другие страны, так и не отказалась. Советские организации продали за границу заблаговременно до начала Олимпиады широкий ассортимент товаров и сувениров с олимпийской символикой. И поэтому когда руководство США объявило о бойкоте Олимпиады, то приобретшим эти предметы зарубежным компаниям пришлось выкручиваться, чтобы вернуть вложенные средства. Так, одна из американских компаний, «Р. Дейкин энд компани», купившая множество олимпийских Мишек, одела их в майки с изображением популярных хоккеистов США и успешно все продала! Весной 1980 года в Америке руководство более 30 компаний создало свою «Коалицию против олимпийского бойкота».
В Филадельфии за три дня до открытия Олимпиады в Москве начались Олимпийские игры бойкота. Несмотря на, казалось бы, внушительный состав – на эти игры прибыли команды из 29 стран (в том числе – США, Канады, ФРГ), бойкотировавших Московскую Олимпиаду, – Олимпийские игры бойкота оказались неудачными, не вызвали интереса и вскоре даже об их существовании окончательно забыли.
Попытки раздуть бойкот провалились. Наоборот, многие западные и американские спортсмены, политики, бизнесмены, туристы жалели, что не приехали на Олимпиаду в Москву.
При подготовке Олимпиады советские органы учитывали случившуюся на Мюнхенской Олимпиаде трагедию с израильскими спортсменами и поэтому приняли разнообразные меры безопасности. Так называемые нежелательные элементы (алкоголики, наркоманы, фарцовщики, бывшие уголовники, проститутки) были на время Олимпиады высланы из советской столицы за 101-й километр.
Многих студентов отправили в стройотряды (заодно перенесли и начало вступительных экзаменов в вузы), школьников – в пионерские и спортивные лагеря (родителей на собраниях пугали тем, что дети могут заразиться иностранными болезнями…). Через Москву был запрещен проезд транзитного транспорта и перекрыты дороги, ограничен въезд для иногородних.
Зато во время Олимпиады в центре столицы наступило обилие ранее не виданных продуктов, как будто все-таки наступил тот самый коммунизм, обещанный Хрущевым советским людям к 1980 году. Поначалу граждане, знакомые с дефицитом товаров и низким качеством услуг, шутили, что на Олимпиаде вводится новый вид русского спорта – катание шаров по прилавкам, а сервис на Олимпиаде будет называться «Медвежьи услуги». Также в советском фольклоре был придуман лозунг для размещения над воротами Олимпийской деревни: «Проведем Олимпиаду досрочно своими силами».
В Московской Олимпиаде приняли участие 16 тысяч спортсменов из 80 стран, 1245 судей из 78 стран, более 6 тысяч зарубежных журналистов, более 5 миллионов зрителей. На Олимпиаде было разыграно 203 комплекта наград, установлено 36 мировых рекордов. Первое место в медальном зачете занял СССР.
Интерес зрителей был огромен. Недаром на одной из веселых советских карикатур лета 1980 года был изображен телевизионный мастер, который облокачивался на неисправный телевизор и спрашивал его владельца: «Итак, до открытия Олимпиады осталось 20 минут. Ваша последняя цена за ремонт телевизора?».
3 августа 1980 года прошло торжественное закрытие Олимпиады: под песню «До свидания, Москва» в небо на воздушных шарах поднялся огромный Мишка, символ Олимпиады-80 (второй символ – тюлень Вигри, представлявший соревнования по парусному спорту в Таллине), на прощанье помахавший зрителям лапой. Автор образа олимпийского Мишки – прославленный художник Виктор Чижиков.
Майор Пронин стал героем анекдотов, что всегда свидетельствует о небывалой популярности книжного или киношного персонажа. Но даже на пике известности не все могли вспомнить, как начиналась его карьера. А ведь он пришел в органы вскоре после Октябрьской революции, еще при «железном Феликсе». Был он тогда молодым и храбрым, но не слишком образованным красноармейцем, которому очень обидно было после ранения застрять в тылу, пока товарищи бьют белых. Какая польза в том, чтобы по ордеру от новой власти поселиться в особняке дамы из «бывших» и день за днем чего-то ждать?..
Вскоре он, конечно, поймет, что дело это серьезное. И за одним из недругов молодой Страны Советов, с которым он впервые там столкнется, Пронину предстоит гоняться много лет. Одна из самых ярких историй об этом – повесть «Голубой ангел». В ней сконцентрирована атмосфера довоенной советской приключенческой литературы: кругом враги, шпионы, вредители.
Да, история с похищением чертежей нового авиационного двигателя и покушениями на жизнь его конструктора (чтобы не восстановил свое изобретение) воспринимается сейчас как немножко наивная, в духе агитплакатов тех лет.
Но это лишь один слой повествования. Вторая половина остросюжетной составляющей там так лихо закручена, что не всякий современный блокбастер сможет с ней сравниться. Вот тогда и становится ясно, откуда взялись анекдоты о всемогущем и всепроникающем майоре Пронине, хотя при ближайшем рассмотрении он никакого суперменства вроде бы и не проявляет.
Кстати, «Голубой ангел» – название песни, пластинка с которой появляется в сюжете, как будто это случайная деталь. Модная заграничная песня тех лет, очень печальная, будто для контраста с той советской жизнью, которая кипит и искрится оптимизмом где-то на дальнем плане, фоном к повествованию.
А ведь есть еще повесть «Медная пуговица», очень советская вещь про войну и в то же самое время отличный шпионский боевик, где хватает и перевоплощений, и роковых красавиц, и закулисных манипуляторов.
Кстати, майор Пронин далеко не во всех произведениях о нем предстает главным действующим лицом. Читателю иногда придется приложить усилия, чтобы разглядеть, где он там.
В СССР анекдоты про Золушек появились в 1960-е годы, как своеобразная реакция на кино-золушек, причем как капиталистических, так и социалистических кинофильмов. В соседском Советском Союзе существовал дефицит автомобилей, мебели, одежды и прочего. И поэтому Золушка, вдруг превратившаяся из обычной труженицы в принцессу, живущую в роскоши во дворце, воспринималась вовсе не как героиня труда, а как пронырливая хитроумная девица. Поэтому в ряде анекдотов между простыми советскими мужем и женой шли перепалки: она напоминала ему, что он до свадьбы обещал превратить ее последующую жизнь в сказку, а вместо этого ей приходится все трудиться и трудиться; муж в ответ ей напоминает про Золушку, которой приходилось в сказке без выходных трудиться.
А вот уже на рубеже 1990-х годов появились новые варианты анекдотов про Золушку, в которых она требовала от доброй феи предоставить ей для поездки на бал не устаревшую карету, а на зависть всем самую дорогую иномарку. Так что во времена поздних Золушек ни принцы, ни добрые, но небогатые феи уже были не в почете, уступив скороспелым богачам, способным обеспечить роскошной жизнью юных незатейливых красавиц, лишенных как трудолюбия, так и романтических мечтаний.
Первые советские анекдоты о привидениях появились во второй половине 1920-х годов. Это были опубликованные в газетах и журналах короткие забавные истории о том, как в домах, где получили жилье советские труженики, появлялись привидения бывших владельцев, буржуев и высокопоставленных царских чиновников, которые безуспешно пытались пугать новых жильцов. Но старые злобные (и бесцельно жадные) привидения в мундирах, фраках и дорогостоящих вечерних платьях были изгнаны, а советские рабочие, интеллигенция и их дети зажили мирно и счастливо.
Позже появились анекдоты про призраков советских вождей, изредка (уже после августа 1940 года, его убийства) упоминался драчливый и неспокойный Л. Троцкий, но чаще всего – призрак Ленина, который появлялся в центре как Ленинграда, так и Москвы, ругая Сталина и грозя снова использовать крейсер «Аврора». Позже, уже во времена Хрущева, появились анекдоты о призраках зарубежных буржуев, снова мечтающих заграбастать недра советской державы. Были и анекдоты про приключения привидений замка Шпессарт на советской земле. В СССР в 1960-е годы успехом пользовались три комедийных фильма, снятых в ФРГ по мотивам сказок Вильгельма Гауфа: «Харчевня в Шпессарте», «Привидения в замке Шпессарт», «Прекрасные времена в Шпессарте». Во времена Брежнева были анекдоты о призраках советских чиновников, которые даже после смерти возвращались на рабочее место, чтобы снова брать взятки и презенты. А уже во времена перестройки появились разнообразные истории (в том числе – от «очевидцев») и анекдоты про призраков Ленина, Сталина, Берии и даже Хрущева!
Среди отечественных литературных героев одним из самых популярных персонажей анекдотов является неугомонный Буратино. Анекдоты о нем, причем по большей части уже не детские, появились после выхода фильма. Потом к первоначальным историям добавлялись все новые и новые, уже связанные не только с самим Буратино и Папой Карло, но и с привлекательной Мальвиной и в общем-то бестолковым пуделем Артемоном. А вот такие колоритные злодеи, как Карабас-Барабас и Дуремар, были более редкими героями советских анекдотов.
В некоторых анекдотах папа Карло представал типичным нелегальным советским кустарем-одиночкой, на дому производящим свою продукцию, а в других он даже превращался в контрабандиста, тайком проводящего желающих в сказочную страну, где все хорошо, т. е. за пределы СССР. Сам Буратино никак не мог найти себе ни подходящую работу (будучи кочегаром, просто сгорел, а в водолазы не взяли), ни любимую женщину. Неслучайно Мальвина говорила, что «Буратино до сих пор согревает наши сердца», подбрасывая в огонь полено.
Анекдоты про медвежонка Винни-Пуха и его друга Пятачка появились в начале 1970-х годов после того, как вышли три мультфильма по мотивам знаменитой детской книги А. Милна в переводе Бориса Заходера. Не только дети, но и взрослые использовали крылатые выражения из них. А в анекдотах Винни-Пух стал более напористым и бесцеремонным, а Пятачок – наивным и непрактичным. У этой парочки возникали проблемы и забавные ситуации, и Винни-Пух начинал учить Пятачка жизни, а тот отвечал невпопад, и спор заканчивался каламбуром. Позже к детским, еще наивным (хотя были с черным юмором) анекдотам стали добавляться анекдоты и для взрослых. А в 1990-е годы Винни-Пух стал не только любителем «хорошо пожрать», выпить и повеселиться с женским полом, но и «хорошо пожить» – этаким новым русским.
Анекдоты про Шерлока Холмса и доктора Ватсона появились почти сразу после выхода весной 1980 года на экраны телесериала с Василием Ливановым и Виталием Соломиным в главных ролях. Стильные, в меру ироничные фильмы до сих пор любимы зрителями, а главные герои неподражаемы. Так что анекдоты стали дополнительным свидетельством их популярности и продолжением тех шуток, которые звучали с экрана. Эти два элегантных и неустрашимых джентльмена столкнулись в анекдотах не только с неутомимым злодеем профессором Мориарти, представителями самой разной преступности (в том числе – русской, американской и прочих мафий, восточных душманов), но и с агентами спецслужб всех мастей, киллерами, инопланетянами, огромным котом Баскервилей, Николаем Басковым… А также – всевозможными любителями загадать нашей следственной парочке самые крутые загадки, попутно устроить на них самые непредсказуемые покушения и организовать иные неприятности.
В отечественных анекдотах не так много популярных персонажей (два-три десятка), и первое место по популярности занимает никогда не существовавший штандартенфюрер СС Штирлиц (он же полковник ГБ Исаев) из «Семнадцати мгновений весны». Существует более тысячи анекдотов, посвященных Штирлицу, причем эти анекдоты отличаются от других, посвященных Чапаеву, Крокодилу Гене, Брежневу и другим.
В штирлицевских анекдотах – множество каламбуров, игры слов. В части анекдотов обыгрывается и использованный в фильме закадровый голос Ефима Копеляна, и само повествование ведется в прошедшем времени, словно описывая реальное былое.
11 августа 1973 года в СССР по Центральному телевидению была впервые показана первая серия «Семнадцати мгновений весны». Режиссером «Мгновений» была Татьяна Лиознова. Литературной основой для создания сериала стал роман Юлиана Семенова. В главной роли советского разведчика Исаева, работавшего в Третьем рейхе по документам Макса Отто фон Штирлица, снялся Вячеслав Тихонов. Роль шефа гестапо Мюллера исполнил Леонид Броневой. Кроме того, в сериале снялись Олег Табаков, Юрий Визбор, Ростислав Плятт, Евгений Евстигнеев…
Анекдоты о Штирлице появились сразу после выхода фильма. Но вот интересно – хотя Штирлиц был в них главным персонажем, в некоторых анекдотах сюжеты были взяты из других фильмов: «Вариант Омега», «Подвиг разведчика» (именно оттуда: «У вас продается славянский шкаф?»).
Но именно Штирлиц стал воплощением мечты советского человека – живет в отдельном домике за границей, имеет импортное авто, элегантно одет и близко общается с красивыми заграничными женщинами, пользуется уважением начальства и сослуживцев. И при этом – постоянно служит Родине! Вот такой персонаж с двойным дном, обитающий среди злодеев, но сам – заботливый и положительный.
Одна из самых запоминающихся сцен фильма – встреча Штирлица с женой в кафе «Элефант». Семь с половиной минут из них они только смотрели друг на друга. Но по соображениям конспирации никто из пары не может подойти к другому и сказать хотя бы одно слово.
Конечно, на тему Штирлица (красавца-мужчины!) и женщин не могло в СССР не появиться анекдотов:
Следующая волна популярности анекдотов о Штирлице пришлась на вторую половину 1980-х годов – в текстах стали обсуждать гласность и приватизацию.
Былинный богатырь Илья Муромец впервые появился в советском кино в 1950-е годы, а вот в отечественных анекдотах – на пару десятилетий позже, сразу после выхода посвященной ему дилогии мультфильмов. Постепенно к детским анекдотам про Илью Муромца, его победы над прежними злодеями – Змеем Горынычем и Соловьем-разбойником, половцами, печенегами, ханом Мамаем и всем татаро-монгольским нашествием – добавились новые истории. Так, пришлось нашему богатырю биться на дуэли с Д’Артаньяном, сражаться с Терминатором и Хищником. Но зато на свидания к Муромцу стала ходить сама Василиса Прекрасная.
Когда настало время «новых русских», оно тоже отразилось в этих анекдотах, причем в них «братки» всегда высказывали Илье респект и уважение. Но Илья Муромец даже в современных анекдотах продолжает ездить на коне, а не на престижной иномарке. А вот надписи на камнях у развилки дорог уже стали более разнообразными и актуальными.
Прошло немногим более полувека с тех пор как на экраны вышел кукольный мультфильм «Крокодил Гена» и по всей стране дети и взрослые стали рассказывать самые разнообразные анекдоты о приключениях крокодила Гены и его ушастого друга Чебурашки. То, что в основе был детский мультфильм, повлияло на их характер – заметная часть этих анекдотов сохраняет сходство со знаменитыми детскими страшилками, которые подрастающее поколение так упоенно пересказывало друг другу.
Гена, как и в мультфильмах, в большинстве анекдотов предстает правильным человеком… то есть крокодилом. Он официально работает в зоопарке, старший, опытный товарищ и более воспитанный, вежливый персонаж. А вот Чебурашка – более наивный и поэтому часто попадающий впросак. Их отношения скорее похожи на пару «родитель и ребенок», чем на двух равных друзей. Отчасти эти анекдоты – пародия на официальные советские принципы воспитания.
По степени популярности Вовочка как герой отечественных анекдотов стабильно занимает второе место, лишь немного уступая Чапаеву. Вовочка – квинтэссенция юного хулигана с крепкими выражениями через слово и горячим интересом ко взрослым аспектам жизни. Большинство анекдотов про Вовочку либо непечатные, либо неприличные, а чаще то и другое сразу. Сюжеты бывают актуальные, «на злобу дня», но есть и вечные, из тех, что еще сто лет назад рассказывали по всей Восточной Европе про малютку Морица.
Почему именно Вовочка? Есть версия, что так отозвался советский народ на постоянную пропаганду образа Владимира Ленина и его замечательного поведения в детском возрасте. По мнению других исследователей фольклора, имя анекдотического героя возникло стихийно – оно само по себе было очень популярно в СССР.
Во многих анекдотах Вовочка предстает еще и подобием ребенка из сказки Андерсена «Новое платье короля». Он простодушно задает неудобные вопросы и озвучивает то, о чем окружающие привыкли молчать.
Анекдоты про поручика Ржевского появились в 1960-е годы по мотивам двух советских фильмов – той самой «Гусарской баллады» (где был сам поручик) и «Войны и мира» (где была Наташа Ростова). В более чем тысяче разнообразных анекдотов, посвященных Ржевскому, не меньше половины повествует о его отношениях с Наташей Ростовой. Остальные персонажи этих анекдотов (если не считать корнета Оболенского, которого Ржевский учит жизни, и постоянно попадающих впросак Пьера Безухова и Андрея Болконского) – безымянны: дамы и гусары, полковники и генералы, денщик и обиженные светские кавалеры.
В чем же было своеобразие анекдотов о Ржевском? Они были красочной, неудержимой насмешкой над официозом – под царским ненавязчиво подразумевался поздний советский. Главная черта самого Ржевского – бесшабашность, постоянно переходящая в нарушение этикета и всяческих правил. Большинство анекдотов о нем относятся к категории неприличных, но при этом в них часто присутствует и тонкий юмор в виде каламбуров и игры слов.
Алекс Бертран Громов – известный историк и писатель, автор ряда книг, посвященных истории Советского Союза, судьбам государственных деятелей и военачальников. Лауреат премии им. В.С. Пикуля, премии литературного журнала «Москва», Всероссийской историко-литературной премии «Александр Невский». Его произведения изданы в России и за рубежом тиражом более 700 тысяч экземпляров. Руководитель жюри премии Terra Incognita, порталов Terraart.Ru и Terrabooks.Ru.
Премия Terra Incognita ежегодно присуждается авторам проектов в области искусства и мультимедиа, документальных и художественных литературных произведений, просветительских и образовательных проектов и исследований.