Линцзянская Шестая[1] школа, 2019 год, второй семестр десятого класса. Диагностическая работа в начале учебного года. Работа по китайскому языку.
Время выполнения: 150 минут. Максимальный балл: 150.
Результат ученика: 48.

Математика: 36.
Английский: 22.
Естественно-научный блок (физика, химия, биология): 59.

...

Несколько работ разложены на учительском столе. Каждая страница пестрит безжалостными красными крестиками — одна другой печальнее. Проверяющий быстро понял, что обычный стандарт выставления отметок к этому ученику неприменим, и на последнем листе красных галочек осталось от силы несколько штук.

В строчке «ФИО» размашисто, точно буйные сорняки на заброшенном поле, но с резкими, острыми росчерками выведено два иероглифа:

ФИО: Сюй Шэн.

— Ты сам посмотри на свои баллы за диагностическую!
— До среднего в тридцать баллов даже близко не дотягиваешь! Не то что к гаокао[2] готовиться — я считаю, тебе в восьмой класс возвращаться надо!

Классный руководитель[3] Мэн Говэй повышал голос с каждым словом, и последний рык разнёсся по коридору так, что его услышали за полпролёта:

— Какую из этих задач я не разбирал на уроке?! Да все — лёгкие, халявные! Я бы посыпал лист пшеном — курица бы наугад больше правильных ответов наклевала, чем ты! Что с тобой такое?! В школу ходишь учиться или дни просиживать?!

Сюй Шэн простоял в учительской шесть минут.

Сколько раз он уже слышал подобное — не счесть. Он отвёл взгляд, уставившись на настенные часы за спиной Мэн Говэя, и заодно прикинул, что сейчас должно последовать классическое: «Не хочешь учиться — вали отсюда».

Ну конечно.

Мэн Говэй с грохотом шмякнул стопку задержанных работ на угол стола:
— Мне плевать, каким ты был раньше! Раз ты теперь во втором классе десятого года, седьмой группе — веди себя смирно! Не хочешь учиться как следует — вали, пока не поздно!

Сюй Шэн выглядел так, будто его клонит в сон. Он прикрыл глаза, ясно давая понять, что слушать чужую болтовню не намерен.

Мэн Говэй: «…»

Слова Мэн Говэй звучали жёстко, но в душе он нервничал.

На самом деле он побаивался вызывать этого ученика на разговор. Но он ведь только взял класс, надо было хоть как-то задать тон.

В начале года классы поделили, и школьное руководство, видимо, решило как-то уравновесить состав — пихнуло в его класс сразу двух « первых»: лучшего в параллели и последнего в параллели.

Парень, стоявший у края учительского стола, казался чужеродным элементом во всей обстановке кабинета.

Мимо сновали ученики, все аккуратно одетые в школьную форму. На нём же была чёрная футболка с каким-то граффити, в котором, если приглядеться, всё равно невозможно было разобрать рисунок.

Парень высокий, худощавый, с опущенными глазами — вид такой, будто он не выспался на первом уроке. Стоит себе, и плевать он хотел на всё вокруг.

У этого результаты по всем предметам настолько низкие, что просто диву даёшься. Успел натворить дел и в школе, и за её пределами — на пальцах двух рук не перечесть. Никогда не носит форму. Такого проблемного ученика Мэн Говэй за всю свою преподавательскую карьеру встретил впервые.

Линцзянская Шестая школа, как-никак, считается хорошей школой. Пусть не входит в топ среди лучших школ района А, и проходной балл едва-едва дотягивает — всего пару лет назад её повысили с обычной средней, — но всё же.

Мэн Говэй решил пока оставить тему диагностической работы и спросил:
— Ты куда вчера после экзамена делся? Опять самовольно ушёл из школы?

Услышав это, парень наконец более-менее выпрямился и с безразличным видом уточнил:
— Кто-то видел, как я уходил?

Мэн Говэй:
— Ну… нет.

Сюй Шэн задумчиво помолчал, потом спросил:
— Камеры засняли?

Мэн Говэй:
— …Тоже нет.

Сюй Шэн, убедившись, что следов ухода не осталось, преспокойно ответил:
— Я не уходил.

«…»

Мэн Говэй мысленно подбирал слова, чтобы сказать ещё что-нибудь.

Но у Сюй Шэна терпение уже кончилось.

— Учитель, — заговорил он. — Если дело в оценках — на этом можно закончить. Вы ведёте свои уроки, а учусь я или нет, сколько выучу — это моё дело. Вам правда не стоит тратить на меня слова.

Голос Сюй Шэна звучал негромко. В шумной учительской, полной шелеста страниц, голосов учителей, раздававших задания, и болтовни входящих и выходящих учеников, его слова, сказанные небрежно, не привлекали внимания.

Но Мэн Говэй услышал каждое слово. От этой наглой, небрежной речи его просто переклинило. Через минуту он выдавил:
— Что это за слова? Это что за тон с учителем?! Тогда зачем ты вообще в школу ходишь?!

Сюй Шэн ничуть не смутился и встретил его взгляд.

Тут Мэн Говэй заметил, что этот парень нарушает устав школы не только отказом от формы. В правом уже у него красовалась серёжка — чёрный халцедон в серебряной оправе. Не сказать чтобы незаметная, её наполовину скрывали распущенные волосы.

Зачем ты в школу ходишь?

Этот вопрос эхом прокатился в голове у Сюй Шэна.

— Считайте, что я прихожу дни просиживать, — наконец произнёс он, протянул руку, выдернул со стола свои работы и небрежно сжал их в руке. — Не забивайте себе голову.

Во всём классе только у Сюй Шэна задержали работы. Когда он вошёл с ними в кабинет, шумный класс мгновенно стих — так, будто фильм, который шёл бодро, внезапно поставили на паузу.

Один парень с передней парты застыл в нелепой позе: задница торчит кверху, верхняя часть тела приклеена к столу, рука тянется за печеньками к соседу со второй парты. Увидев вошедшего Сюй Шэна, он так и замер в этой позе.

— У хулигана аура убийственная, — прошептал парень. — Я пошевелиться боюсь. У меня уже всё затекло… Слушай, дай ты мне хоть одну печеньку…

Для всех учеников седьмого класса[4] десятого года настроение можно было описать одним словом: «асфиксия» — с того самого момента, как они увидели списки по классам.

Два дня назад вся параллель с замиранием сердца стояла у школьных ворот.

— Сюй Шэн в каком классе?
— В седьмом. Фух, повезло, я в шестом.
— Блин, я в седьмом…
— Ну и везуха тебе, брат. Держись. Осталось всего два года старшей школы. Всего два года. Время летит — и глазом моргнуть не успеешь, как пролетит.

Кто такой Сюй Шэн?

Легендарный школьный хулиган[5].

Главный изгой школы.

В десятом классе из-за отказа носить форму завуч кипятился раз пять: заставлял стоять в углу, звонил родителям, вытаскивал на общешкольные покаяния. Всё без толку. Как не носил, так и не носит.

Школа с сильным преподавательским составом, строгими порядками и девизом[6] «Цивилизация, гармония, усердие, правдивость» — за последние десять с лишним лет второй такой ученик в Линцзянской Шестой не появлялся.

Сюй Шэн прошёл мимо них к последней парте.

Даже выйдя из учительской, его футболка и джинсы продолжали контрастировать с окружением. А в классе, среди серо-голубой школьной формы, это смотрелось ещё более вызывающе.

Он был высоким. К тому же опоздал в день регистрации, так что в классе осталось всего два свободных места — пришлось садиться в последний ряд. Второе пустое место было слева, через проход. С самого начала оно пустовало — говорили, ученик взял отгул.

Сюй Шэн и не думал гадать, кого там нет. Он выдвинул стул, собираясь продолжить спать. При этом парень с передней парты испуганно дёрнулся и едва не выронил ручку.

Сюй Шэн задумался, потом придержал стул, слегка наклонился и похлопал его по плечу.

Ручка у того аж вылетела из рук. Пришлось повернуться:
— Вы… вы что-то хотели?

Сюй Шэн:
— Тебе не тесно?

— А?

Сюй Шэн показал на грудь парня, буквально вдавленную в край стола. Судя по всему, тот оставил себе рабочее пространство сантиметров тридцать. Чтобы выйти в туалет, пришлось бы сползать вниз всем корпусом, нырять под стол и выползать с другой стороны. Сюй Шэн повторил:
— Не тесно?

Парень открыл и закрыл рот:
— Я…

Конечно, тесно! Но я же не скажу! И тем более не рискну к тебе приближаться!

Сюй Шэну надоело ждать вразумительного ответа, и он просто отодвинул свою парту назад.

Первый урок дня — английский. Сюй Шэн уже собирался уронить голову на парту и встретиться во сне с самим Чжоу-гуном[7], но кто-то постучал в окно сбоку.

Несколько голов с трудом приоткрыли створку и просунулись с улицы:
— Шеф![8]

Сюй Шэн, закинув руку за шею, покосился на них:
— Я спать собрался. Если есть чего — говорите быстро.

Главный в этой компании — парень с модной чёлкой, немного смуглый, но в целом бодрый. Он вздохнул:
— Нас с тобой разбросало — ты в седьмой, я в первый, в разные концы! Как теперь вместе в игры резаться на уроках?

Хотя слава Сюй Шэна отпугивала большинство, в этом полном адреналина возрасте пацанам не нужно особого повода, чтобы сойтись. Пара партий в игры — и ты свой. Так что у Сюй Шэна было не так уж мало приятелей. В десятом классе каждую перемену у задних парт собиралась куча народу.

В некоторых вещах навыки в играх приносят больше пользы, чем учёба.

Сюй Шэн и Чжан Фэн впервые спелись как раз благодаря покаянию перед всей школой. После того как Сюй Шэн прочитал свой текст, он подвёл итог: «Я признаю свою ошибку, но не гарантирую, что не повторю её снова».

Сказал — и вся школа взорвалась.

Спустившись со сцены у флагштока, Чжан Фэн искренне сказал ему:
— Блин, ты вообще офигенный.

Чжан Фэн добавил:
— Ты сейчас из учительской? Говорят, вы своего старика Мэна знатно взбесили.

Сюй Шэн не стал ни подтверждать, ни отрицать.

Чжан Фэн на этом не успокоился. Он продолжал усердно протискиваться в окно, заглядывая в класс седьмого. Теперь он просунул уже не только голову, но и полтуловища, разглядывая обстановку.

Сюй Шэн наконец смекнул:
— Ты вообще зачем припёрся?

Чжан Фэн выдал истинную цель:
— Мы пришли лицезреть бога учёбы!

Сюй Шэн, который на диагностической работе только спал и совершенно не интересовался, кто учится с ним в классе:
— ?

— Нет, «лицезреть» — слабовато. Созерцать! Да, я пришёл созерцать бога учёбы, — сказал Чжан Фэн. — Ну того, кто набрал максимум на чжункао[9] во всей школе, в десятом классе взял первое место на городской олимпиаде, и его фотку с грамотами наклеили на стену почёта[10] у входа! Ты что, не в курсе? У вас в этом году классы поделили с фантазией — с одной стороны ты, с другой — бог учёбы[11].

Услышав это, Сюй Шэн вдруг ухмыльнулся.

Он поманил Чжан Фэна:
— Подойди-ка поближе. Ближе говори.

Чжан Фэн, не ожидая подвоха, наклонился.

Сюй Шэн, не мешкая, свернул в трубочку принесённые из учительской работы и треснул его по башке:
— Ты охренел, что ли?! Пришёл бога учёбы лицезреть — и меня заодно принижаешь?! Хочешь, чтобы ты сегодня живым зашёл, а вынесли отсюда вперёд ногами — у нас тут тоже с фантазией! Проверим?

— Всё, молчу, шеф, не буду тебя троллить, — Чжан Фэн согнулся, уворачиваясь. — Но, шеф, я что-то никого не нашёл. У вас уже все собрались?

Собрались, да не все.

Сюй Шэн бросил работы на парту, скользнул взглядом по узкому проходу и уткнулся в пустое место рядом.

—

В учительской.

Прозвенел звонок на урок, а Мэн Говэй всё ещё переваривал недавний разговор с самым проблемным учеником своего нового класса. Выйти из ступора не получалось.

Мимо прошёл другой учитель с планами уроков. Увидев, что Мэн Говэй всё ещё изучает результаты Сюй Шэна, он остановился:
— Мэн Лаоши[12], вы не переживайте. Этот ребёнок всегда таким был. В десятом классе сколько учителей с ним бились — бесполезно. Может, проще отпустить? Не каждому ученику суждено хотеть учиться.

Но Мэн Говэй отличался от других учителей. В нём вскипела злость:
— А вот я не верю! Я его выправлю! За двадцать с лишним лет преподавания слова «сдаться» в моём словаре не было!

«…»

— Мэн Лаоши, я с вами морально, — тот учитель глянул на часы. — Ой, мне пора на урок.

Зато нашлись учителя, которым тема была интересна. Проверяя тетрадки, одна спросила:
— Старина Мэн, есть идеи?

Мэн Говэй долго сидел в задумчивости, пролистал несколько книг вроде «Как правильно направлять учеников» — и его осенило:
— Возможно, он с недоверием относится к учителям. Я попробую метод «один ведёт другого». Найду хорошего ученика, который возьмёт над ним шефство.

Мэн Говэй, говоря это, вытащил другую стопку работ.

Задержаны были работы не только у Сюй Шэна. Рядом с его пачкой лежала ещё одна. Только причина была прямо противоположной: эту взяли, потому что написали слишком хорошо. Учитель оставил как образец, размножил и раздал по классам.

Кроме китайского, где сняли шесть баллов, все остальные предметы — почти полный максимум.

На самом верху стопки лежал лист с надписью:
Линцзянская Шестая школа, 2019 год, диагностическая работа по математике. Максимум — 150. Результат: 150.

ФИО: Шао Чжань.

Шао Чжань.

Это имя Сюй Шэн слышал за день не меньше шести раз.

Каждый учитель заходил с порога: «Угадайте, кто на этот раз лучший в параллели? Да чего угадывать — и так ясно. Но сказать надо: Шао Чжань оторвался от второго места аж на двадцать с лишним баллов».

Потом раздавали отксерокопированные в тридцати экземплярах работы с высокими баллами: «Посмотрите на ход его мыслей. А потом на свои».

Сначала Сюй Шэн даже не знал, какой там «Шао» и какой «Чжань». Работы передавали с первой парты; он взял, собираясь сунуть куда-нибудь подальше, но случайно увидел почерк на копии.

Не то чтобы он специально вглядывался — просто такой почерк сложно проигнорировать.

Резкие, сильные штрихи, с небольшим наклоном. Сюй Шэн и сам писал в стиле «скорописи», но этот почерк выглядел по-настоящему мастерским, не то что его каракули.

Кто-то из учеников уже заливался:
— У бога учёбы почерк… я хоть десять лет прописи[1] тренируй — так не напишу. Это вообще человеческий почерк?

— Меньше болтай, — учитель покосился на Сюй Шэна. — Я и не надеюсь, что вы так напишете. Хотя бы разборчиво — и то хлеб. Задачу не решить — ладно, но хоть баллы за оформление не теряйте.

Сюй Шэн, который баллы за оформление благополучно терял, сложил листок и засунул в парту.

—

Школьная жизнь Сюй Шэна всегда была простой, безыскусной и скучной.

Спать. Играть в игры. Стоять в коридоре в качестве наказания.

Четвёртого варианта не существовало.

На последнем уроке — биологии — учительница вызвала его отвечать.

Сюй Шэн запихнул телефон в парту и медленно поднялся:
— Учитель, я не расслышал. Повторите?

Учительница биологии весь урок видела, как этот тип сидит в углу и играет в телефон как ни в чём не бывало. Злости у неё накопилось — хоть отбавляй. Она холодно процедила:
— В учебнике есть. Знаешь хотя бы, какую страницу мы проходим? — Она с трудом сдержалась и подсказала: — Страницу четвёртую.

Сюй Шэн поднял учебник английского, пролистал:
— Выбор слов по смыслу?

«…»

В классе воцарилась гробовая тишина.

— А, — Сюй Шэн из этого молчания, похожего на могильную плиту, уловил суть. — У нас сейчас не английский?

Через две минуты Сюй Шэн с телефоном и пауэрбанком, одолженным у соседа, вышел из класса. Прислонился к перилам и, пользуясь открытой дверью, заодно переглянулся с соседним шестым классом.

Телефон завибрировал.

Чжан Фэн: Шеф[2], опять стоишь?
Сюй Шэн: Вали.
Чжан Фэн: Я думал, нас разделяют километры, и я редко смогу тебя видеть, а оказывается, стоит поднять голову и глянуть в коридор — и твой величественный силуэт тут как тут.
Сюй Шэн: Выйди-ка сам постой — лучше разглядишь.
Чжан Фэн: Ну уж нет… Я тебе рукой помашу для приличия. Видишь?

Сюй Шэн поднял глаза. В дальнем конце коридора, у окна, действительно торчала чья-то рука.

Он снова опустил голову, набрал: Блин, ты придурок что ли.

Чжан Фэн спросил: Вечером в интернет-кафе[3]? Как обычно?

Сюй Шэн не сразу ответил. Он вышел из чата. В списке последних контактов тихо лежал человек с пометкой «Мам».

Сообщение пришло два дня назад.

Мам: Приехал в школу?
Мам: Предлагала тебе жить дома — не согласился. Ладно, учись хорошо. В остальное я не лезу. Но если учиться совсем невмоготу — хоть выпустись нормально, ладно?
Мам: Десятый класс. Учишься ты не для меня. Что ты будешь делать в будущем?!

Сюй Шэн пару раз глянул на экран, лицо не дрогнуло. Потом ответил Чжан Фэну: Ладно.

Убрал телефон в карман, пошевелил пальцами, бессознательно нажал большим на второй сустав указательного — хруст.

Учительница биологии, писавшая на доске, мельком глянула в коридор и заметила, что парень стоит даже не как положено — прислонился к перилам, будто без костей. Она поморщилась и отвернулась.

—

Дзынь-и-инь!

Прозвенел звонок с последнего урока.

Учительница биологии отложила мел:
— Всё, урок окончен. Дополнительные задачи я скину в чат через старосту… И тот, кто снаружи, заходи.

Она глянула в коридор.

Пусто. Ни души. Сюй Шэн слился по звонку, не дожидаясь приглашения.

—

Рядом со школой тянулся старый жилой квартал — извилистые переулки с белыми стенами и серой черепицей, которые выводили на торговую улицу. Магазинчики бижутерии, закусочные… и подпольная интернет-кафешка, куда пускали без паспорта.

Кафе пряталось за чёрным входом маленькой столовой. На второй этаж — и толкай стеклянную дверь.

Сюй Шэн был там завсегдатаем.

Чжан Фэн не жил в общежитии. Когда он примчался с рюкзаком и парочкой пацанов, Сюй Шэн уже оккупировал самый дальний комп. Сидел в наушниках, поджав одну ногу и поставив её на край кресла, и смотрел кино.

— Это чё, сюжета нет вообще, — Чжан Фэн оплатил время, швырнул рюкзак на пол и, пока компьютер грузился, заглянул к Сюй Шэну. Ничего не понял и глянул на заголовок: — «…BBC: Сила искусства». Блин, документалка?

Сюй Шэн одной рукой таскал мышкой ползунок.

Чжан Фэн задал вопрос души:
— Ты в кафе пришёл это смотреть? Может, сразу «Вести» включишь?

— «Вести» в семь, ещё не начались, — невозмутимо ответил Сюй Шэн. Он закрыл документалку. — Шучу. Заходи в игру.

Они резались несколько раундов. В середине Чжан Фэну позвонила мать:
— Ты охренел, сколько времени, где тебя носит?!

Чжан Фэн врал не краснея:
— Я с одноклассником задачи разбираю…

Мать ему, конечно, не поверила. Чжан Фэн в отчаянии уставился на Сюй Шэна.

Сюй Шэн, не отрываясь от клавиатуры, подыграл:
— Задача, в общем, простая.

Чжан Фэн замахал глазами: «Гони ещё — не останавливайся!»

Сюй Шэн:
— «Дано:» — двоеточие.

Чжан Фэн: «…»

— И? — Чжан Фэн ждал продолжения. — Добавь ещё что-нибудь.

Сюй Шэн:
— Можно переходить к следующей задаче.

«…………»

К счастью, мать Чжан Фэна через трубку не слышала конкретики:
— Ну, разобрались — и дуй домой. Я твои любимые свиные рёбрышки в соевом соусе сделала.

Чжан Фэну деваться было некуда. Закинув рюкзак на плечо, он мысленно выл: «К кому я за помощью обратился?! Даже админ этой кафешки разбирается в школьной программе лучше, чем тип рядом со мной!»

Чжан Фэн повесил трубку:
— Шеф, вы задачи объясняете — прямо как по нотам!

Сюй Шэн, зачистив линию крипов:
— Не за что.

— Я погнал, — сказал Чжан Фэн перед уходом. — Ты тоже не засиживайся. Только начало года — попадёшься — не поздоровится.

Сюй Шэн открутил крышку бутылки с водой и хмыкнул — крайне небрежно.

— Вали, — сказал Сюй Шэн. — Меня не поймают.

Он просидел в кафе дотемна. Документалка BBC подходила к концу, стало скучно. Он откинул голову, снял наушники и собрался купить чего-нибудь поесть на ресепшене.

В ассортименте — только лапша быстрого приготовления да куриные ножки с куриными лапками. Сюй Шэн глянул — аппетита не возникло. Взял только мятную жвачку с полки.

Развернул одну подушечку, сунул в рот и вышел на лестничную клетку проветриться.

Не прошёл и двух шагов — из закутка, где свален хлам, донеслось: «Бух!»

— И это все деньги?
— Это на завтрак. Правда больше нет… — голос мальчишеский, заискивающий.
— Бух! — снова звук опрокидываемых вещей.
— Я же сказал: не соберёшь двести юаней[4] — не обижайся, — голос того, кто пинал хлам, грубый и хриплый. — По морде захотел?

Такие подпольные кафе — зона повышенного риска. Разношёрстная публика. Ничего удивительного, что такое случается.

Сюй Шэн раздавил подушечку жвачки зубами. Прислонился к стене, послушал немного, разгрыз леденец окончательно и лениво побрёл в сторону завала.

Вокруг коробок стояли четверо. Волосы — классический социальный жёлтый, не при мешковатой одежде. Не из Шестой школы, судя по виду. А тот, кого обступили, — в серо-голубой форме, заметной издалека.

— Простите, отпустите… Завтра… завтра обязательно отдам…

Четвёрка жёлтых пересчитала мятые купюры, переглянулась и заржала:
— Завтра? Завтра будет уже другая сумма.

Долго они не смеялись — потому что того, кто держал деньги, похлопали по плечу.

— Это кто?!

— Неважно, кто я такой, — Сюй Шэн подошёл и по-свойски положил руку ему на плечо, словно старые друзья. Слова, однако, прозвучали иначе: — Вы слишком шумные.

Жёлтый, сжимавший деньги, обернулся и замер.

Честно говоря, несмотря на дурную славу, внешность Сюй Шэна привлекала в школе немало взглядов. Чёрная футболка, тёмно-синие джинсы, серёжка.

Помимо всего этого, на серьёзного ученика не похожего, у Сюй Шэна были резкие, острые черты лица, чуть приподнятые уголки глаз. Взгляд беззаботный, но с прищуром, в котором пряталась диковатость. Кто ни посмотрит — сразу ясно: перед ним тот самый плохой парень, который вечно получает взыскания.

И, что самое главное, на вымогателя он походил больше, чем они.

— Ты… — Жёлтый с деньгами стушевался под его напором. — Ты тоже пришёл деньги отжимать?

Сюй Шэн усмехнулся:
— Можно и так сказать.

Он убрал руку с плеча жёлтого, размял запястье и беззаботно спросил:
— Сколько вы с него уже поимели? Сами отдадите, или мне руку приложить?

Жёлтый: «…»

Четвёрка смылась.

Им было лет по шестнадцать-семнадцать, не больше. Пришли по мелочи попугать — выбрали того, кто послабее. Наткнулись на того, кто твёрже их самих, — и гонор как ветром сдуло.

Побросали на пол всё, что было в карманах, брякнули: «Прости, братан[5], не знали, что это твоя территория», — и скатились по лестнице вниз.

Сюй Шэн нагнулся, собрал с пола разбросанные деньги, сложил стопочкой и присел на корточки.

Парень в форме Шестой школы всё ещё сидел на земле и мелко дрожал. Увидев, что Сюй Шэн присел рядом, его первой реакцией было:
— У меня правда больше нет денег… Честно… T_T

Сюй Шэн: «…»

Я что, настолько похож на вымогателя?

Он ничего не сказал. Просто сунул деньги парню в руку, поднялся и, уже толкая дверь кафе, бросил:
— В такое место больше не ходи.

Сюй Шэн проторчал в кафе почти до девяти вечера.

Снаружи уже чернела ночь. Фонари вдоль дороги уходили вдаль.

Школа закрывалась в половину седьмого. Общага работала до десяти — но если не попадёшь на территорию, то хоть до утра не закрывай — без толку.

Сюй Шэн обогнул школу к задним воротам.

Задние ворота примыкали к общежитию и были постоянно заперты. Ржавая калитка перетянута толстой цепью. Вся стена огораживала мужское общежитие. Ближайшая секция — десятиклассники.

Он наступил на камень под стеной, подтянулся и перелез. Парень высокий, перемахивал без усилий. Спина выгнулась дугой, он отпустил руки, свесил одну ногу, готовясь спрыгнуть —

И увидел, как навстречу идёт человек.

Высокий. На плече висит рюкзак. Рукава формы закатаны до локтя. Тот самый серо-голубой костюм, чей фасон, говорят, занимает одно из последних мест в рейтинге формы по району, — но на нём почему-то выглядел иначе.

Издалека не разглядеть лица. Когда человек подошёл под фонарь, Сюй Шэн понял: есть проблема поважнее.

Он тихо выругался.

Блин.

Везёт же.

Его безупречная история перелезаний через забор рухнула в один миг.

Самовольное перелезание через школьную стену считалось тяжким нарушением. В уставе школы, на первой странице, жирным шрифтом: «Нарушителей ждёт публичное покаяние перед всей школой и взыскание».

Сюй Шэн хоть и нарушал правила постоянно, но попадался на горячем редко. Если не было точных свидетелей или улик — он отмазывался, глядя в глаза врал, что ничего такого не делал, и учителя ничего не могли ему сделать.

В десятом классе у него с учителями даже были неплохие отношения.

Хотя при имени «Сюй Шэн» каждый преподаватель первым делом хватался за голову, но человеческие отношения — штука сложная. Даже ругань сближает.

Когда в учительскую заходишь каждый день — волей-неволей привыкаешь.

В общем, этой истории он не боялся, но морока была та ещё.

Сюй Шэн сидел на стене верхом и никак не мог решить: прыгать или нет.

Ночь. Летний зной спал, цикады затихли. Фонари вытягивали длинные тени. Парень на стене, опершись на руку, поколебался — и всё-таки спрыгнул.

— Ты ничего не видел. Никто с этой стены не прыгал, — Сюй Шэн стряхнул с ладоней пыль и шагнул вперёд тоном, который сложно было назвать просьбой. — Понял?

Вблизи он наконец разглядел того типа.

Ростом чуть выше него.

Форма застёгнута на все пуговицы, до самой верхней. Даже чересчур аккуратно… Хотя, интересно, школьная форма Шестой школы и правда так хорошо сидит? Мысли Сюй Шэна вильнули.

А в остальном — одно слово: холод.

Это был не холод внешности, а какая-то неописуемая аура, отталкивающая всех на расстоянии.

На самом деле у этого типа лицо было вполне себе ничего. Глубокий взгляд, двойное веко рельефной складкой, тёмная чёлка падает на лоб — добавляет холода. Сюй Шэн считал свой вкус довольно высоким. За всю школу он мог признать «красивыми» только себя и тех учителей или завуча, кому иногда приходилось стратегически льстить: «Вы такой красивый, учитель!»

Но этот тип даже не взглянул на него. Прошёл мимо — к общежитию.

Сторож услышал шаги, открыл окно — похоже, он был хорошо знаком с тем парнем в форме:
— Вернулся? Дома всё нормально?

— Нормально. — Голос у него тоже был холодным, и низким.

— Ну и отлично, — сторож открыл журнал учёта, протянул ручку. — Закрой отгул, распишись — и можешь подниматься.

— Дедушка[1], — парень в форме расписался и добавил: — Ещё одно дело.

— Сетка на окне сломалась? — сторож вздохнул. — Ох, сколько народу уже жаловалось. Сегодня отправил заявку в школу — обещали на днях починить.

— Не в этом.

Сюй Шэн уже занёс ногу на ступеньку — и услышал:

— Вон тот. Без формы.

Следующая фраза:
— Он только что перелез через задние ворота.

«…»

Сюй Шэн едва не оступился.

Сторожу всё стало ясно. Он забрал журнал, хлопнул им по столу и рявкнул:
— Тот ученик, что без формы! Задержись. Подойди.

Через две минуты Сюй Шэн оказался в дежурке сторожа.

Рядом стоял всё тот же парень в форме.

Только Сюй Шэна допрашивали, а второй был присяжным.

Сторож с грохотом захлопнул дверь — видимо, за эти дни устал от безделья и наконец поймал кого-то, чтоб допросить по полной:
— Кто из вас первый расскажет? В чём дело? — Сторож присел на пластиковый стул, повернулся к Сюй Шэну. — Он говорит, ты через задние ворота перелез?

Сюй Шэн мысленно выматерился тысячью разными способами.

Если бы его английский был получше — он бы добавил ещё тысяч десять на другом языке.

— Ты чего творишь? — процедил Сюй Шэн сквозь зубы. — Мы же договорились?

Парень в форме наконец посмотрел на него прямо и равнодушно переспросил:
— Мы?

«…»

Блин!

Сторож наседал:
— Я тебя спрашиваю: перелез?

Сюй Шэн делать нечего — выдавил: «М-м».

— Перелез — и что делал?

Сюй Шэн перебрал в голове варианты и выдал относительно правдоподобный:
— Проветривался.

— Что тебе понадобилось за школой — проветриваться?!

Сюй Шэн:
— Учебная нагрузка слишком большая.

Услышь это Мэн Говэй или любой другой учитель — они бы рухнули на месте: Какая нагрузка?! Ты хоть раз учился?! Откуда у тебя нагрузка?!

«…»

— Большая нагрузка или нет — самовольно через забор лазить нельзя! Если каждый ученик будет так делать — какой порядок?!

— Вы правы, — вздохнул Сюй Шэн — с волками жить…

— Совсем ученики устав не ценят! В третьем пункте устава написано: ученик обязан входить и выходить строго по расписанию!

Сторож хотел припугнуть нарушителя цитатами из устава, но правил много — с ходу не вспомнишь:
— Запрещается… э-э… запрещается…

Низкий холодный голос подхватил:
— Запрещается перелезать через стены и самовольно покидать школу. Нарушители подвергаются наказанию в зависимости от тяжести проступка.

Сюй Шэн хмыкнул про себя: ну и тип.

Устав наизусть шпарит.

— Дедушка, — парень в форме, видимо, не горел желанием стоять тут. Он опустил взгляд на часы: — Я могу идти?

Сторож отнёсся к нему совсем иначе — с теплотой, как к весеннему солнышку. Сюй Шэн был тем самым «другим».

— Да-да, конечно, иди. Проверь окно в комнате — если проблемы, завтра мне сообщи.

Сюй Шэн решил, что сторож сейчас в хорошем настроении, и подсуетился:
— А я тоже могу?

Улыбка сторожа исчезла мгновенно:
— А ты стой. С тобой разговор не окончен.

«…»

Сюй Шэна продержали ещё минут пять-шесть. Наконец сторож сдался:
— Ладно, не буду тебя мучить. По правилам: напишешь покаяние на пятьсот слов… Писал когда-нибудь?

Само покаяние — мелочь. Но в Шестой школе было одно чудовищное правило: количество слов суммировалось. Первый раз — пятьсот, второй — уже тысяча.

А Сюй Шэн за десятый класс, из-за истории с формой, написал уже шесть или семь штук разного размера.

То есть сегодня ночью ему нужно было сочинить покаяние на три тысячи слов.

Сюй Шэн заставил себя не думать о спине того типа, который уходил, чтобы не совершить чего-то, о чём пожалеет:
— Писал… У меня есть опыт.

Но всё же не удержался. Уже взявшись за ручку двери, он остановился, отпустил:
— Дедушка, а тот парень…

Сторож: «?»

Сюй Шэн постарался говорить спокойно:
— Кто он, как зовут, какой класс, номер комнаты?

Он помолчал, снова взялся за ручку:
— Хотя нет, не говорите. А то я могу не сдержаться.

Ничего не понявший сторож: «??»

Сюй Шэн строчил покаяние всю ночь. Буквы плыли — кроме него, никто бы не разобрал. Начиналось оно с искреннего «Бля», которое потом было зачёркнуто с большим трудом.

Из-за этого он лёг в два ночи и проспал утреннюю самоподготовку[2]. Когда он выскочил с покаянием из общаги, как раз шла линейка с подъёмом флага.

Из школьного двора доносился гимн.

Флаг взлетел до самой верхушки, развеваясь на ветру.

Сюй Шэн просочился через несколько строёв и наконец увидел фигуру Мэн Говэя с заложенными за спину руками:
— Учитель, я опоздал.

Мэн Говэя с утра разбудил звонок завуча: «Ваш Сюй Шэн вчера ночью перелез через стену! Грубейшее нарушение! Надо воспитывать! Публичное покаяние!»

Он и подумать не мог, что этот ученик так быстро вляпается.

— Не опоздал, — голос Мэн Говэя был на удивление спокоен. — Ты как раз вовремя. Как раз чтобы зачитать покаяние.

«…»

— …У вас сегодня хорошее настроение? — не понял Сюй Шэн.

— В состоянии крайней скорби люди обычно не плачут.

На сцену поднялся представитель учеников, взял микрофон и зачитал уведомление о взыскании:
— Ученик седьмого класса Сюй Шэн нарушил устав школы, прошлой ночью самовольно перелез через забор. Поведение крайне предосудительное. Приглашаем Сюй Шэна на сцену для покаяния перед всей школой.

Школа взорвалась.

Для всех учебный год только начался. Если не считать двух дней диагностической работы и разбора ошибок — сегодня был первый настоящий день.

А у школьного хулигана в первый же день — свеженькое покаяние!

— Это же просто пушка! — шептались в строю. — Ну и скорость!

Сам Сюй Шэн тоже был удивлён. Он всегда действовал с оглядкой. Если бы не один подлый тип — не пришлось бы ему каяться.

Вся школа наблюдала, как из тысяч человек выходит парень. Утро, солнце заливало газон золотом.

На нём — снова футболка, свободная, развевающаяся на ходу. Он шагнул на ступеньки.

Сюй Шэн взял микрофон. Раздался короткий противный писк. А потом — звонкий, дерзкий голос, каким обладают только парни в этом возрасте. Сначала «тест», а потом:
— Уважаемые учителя и ученики.

Все решили, что покаяние началось.

Но голос сменил курс:
— Моё покаяние сегодня может занять некоторое время. Перед тем как его зачитать, я хотел бы внести предложение администрации школы.

Сюй Шэн говорил без бумажки. Он даже не раскрыл своё сочинение:
— Нельзя ли ввести лимит на накопление слов для покаяний? А то когда там будет тридцать тысяч — я-то ничего, а другим ученикам надо на уроки ходить.

Мэн Говэй понял: в состоянии крайней скорби не только не плачут — у них останавливается сердце и дыхание. Когда Сюй Шэн спустился со сцены, он выдохнул:
— Сюй Шэн — зайди ко мне в кабинет до урока.

—

Мэн Говэй ещё ночью готовился к плану «Один ведёт другого».

У них в классе учится Шао Чжань. Примерный ученик. Лучший в глазах учителей и одноклассников. Тот самый «чужой ребёнок», на которого вечно ставят в пример. Если Сюй Шэн будет чаще общаться с таким отличником — за семестр пропитается и встанет на истинный путь.

Нет плохих учеников — есть плохие учителя.

Сюй Шэн простоял в учительской меньше трёх минут и понял: разговор не про то, что он ожидал.

Мэн Говэй ругался. А потом сменил тему:
— Вы только разделились по классам, ещё не знакомы друг с другом?

Сюй Шэн сдал покаяние. Мэн Говэй глянул — сплошные каракули, непонятно, как он вообще это зачитывал. Единственное слово, написанное чётко, — зачёркнутое «Бля».

— Не очень… — признал Сюй Шэн. — Не очень знакомы.

«… знакомы» — он закончить не успел.

— Не знакомы — не страшно, — сказал Мэн Говэй. — В общении с одноклассниками надо проявлять инициативу. Активно участвовать, чаще контактировать — и познакомитесь. Так что я познакомлю тебя с Шао Чжанем.

Шао Чжань.

Это имя Сюй Шэн помнил.

Тот самый бог учёбы, которого вчера Чжан Фэн высматривал, — оторвал второго на двадцать с лишним баллов.

Но что-то тут не так.

Какого чёрта «познакомлю»?

Мэн Говэй отхлебнул воды, настраиваясь на трёхдневную лекцию:
— Наш Шао Чжань…

Сюй Шэн думал, что вчера объяснил всё чётко: не лезь ко мне, я к тебе не пристаю — живём мирно.

Любой другой учитель давно бы забил.

Сюй Шэн не знал, что затеял Мэн Говэй, но выпрямился и перебил:
— Я не хочу знакомиться.

Однако сказал он это слишком поздно.

Сзади раздалось:

— Товарищ учитель.

В это время в учительской толпилось народу — со всех классов сбежались старосты сдавать домашку после линейки. Но этот голос было невозможно игнорировать: как струя холодного воздуха посреди летнего зноя.

И вдобавок — до жути знакомый. Сюй Шэн расслышал «товарищ учитель» среди этого базара, похожего на овощной рынок, отчётливее всего.

— Ты вовремя, — Мэн Говэй опустил кружку. — Домашку всю собрал?

— Без одной.

Сюй Шэн безучастно опустил глаза. Сначала увидел угол серо-голубой формы. Потом человек сбоку положил стопку тетрадей на стол. Сюй Шэн поднял взгляд на пару сантиметров выше — и увидел чью-то руку с чётко прорисованными костяшками.

Выступающие запястья. Длинные пальцы.

Мэн Говэй хотел спросить, кого нет, — глянул на того, кто только что вернулся со сцены покаяния, и понял, что вопрос излишен:
— Ты вчера отпрашивался, ещё не знаком с классом. Как раз тот, кто не сдал, здесь. Познакомьтесь… будет удобнее собирать домашку.

— Я никогда не сдаю домашку, — сказал Сюй Шэн. — Удобнее не станет.

Тут он увидел лицо того самого бога учёбы. Шао Чжань как раз повернулся к нему. Встретились взглядами — и оставшаяся фраза «…есть что-то ещё?» завернула круто:

— …Это опять ты?

Всё та же чересчур правильная форма.

Из-за бледной кожи волосы парня казались особенно чёрными. Черты лица — на самом деле очень выразительные, и только выражение «отойди от меня подальше» смягчало эту агрессивную красоту. Он стоял так, будто отгородился от всего мира.

Сюй Шэн получил ответ на свой вопрос «так ли хорошо сидит школьная форма Шестой школы?». Из всех в учительской, кто был в форме, только этот тип выделялся.

Мэн Говэй прямо-таки просиял:
— Вы знакомы?!

Не то что знакомы.

Уже успели сцепиться.

Ответили одновременно —

Сюй Шэн:
— Можно сказать.

Шао Чжань:
— Не знаком.

Сюй Шэн:
— ?

Это «не знаком» прозвучало абсолютно ровно, до ледяного равнодушия.

Мэн Говэй запутался окончательно: так знакомы или нет?

У Сюй Шэна в груди смешались все чувства. Всю ночь он строчил покаяние, скрежеща зубами: «Попадётся мне этот тип — ворвусь к нему в общагу и наваляю под одеялом». А тот даже не помнит, в чём дело.

— Общага. Три тысячи слов покаяния, — процедил Сюй Шэн. — Или мне подсказать точнее? Стена.

Шао Чжань вчера отпрашивался, вечером приехал на такси к школе. Увидел, как кто-то лезет через стену, — ему действительно было всё равно, кто это. В общагу постоянно кто-то входил и выходил, многие после возвращения переодевались. Только сейчас он сопоставил этого типа с тем, кто вышел на сцену и с первого же слова взорвал школу.

Шао Чжань явно ничего не хотел говорить. Опустил взгляд на Сюй Шэна и выдал скупую оценку:
— Покаяние написано неплохо.

Сюй Шэн: «…» А тебе какое дело?

В голове у Сюй Шэна сейчас красовалась одна буква: «Б».

Мэн Говэй не въезжал, но решил перейти к делу:
— Раз вы знакомы — это просто замечательно. Дело в том, что несколько учеников подали заявку на смену мест. Я хочу слегка пересадить класс. В планах — посадить вас двоих вместе. Вы не против?

Снова одновременно —

Но в этот раз — удивительно синхронно.

— Против.

Сюй Шэн понял, что больше не выдержит в учительской. С одной стороны — новый классный, который несёт какую-то херню про «познакомлю». С другой — одноклассник, с которым они уже успели сцепиться.

Боялся, что сорвётся.

— Учитель, — начал Сюй Шэн, подбирая слова, и выдавил: — Мы с этим Шао Чжанем… не пара.

Мэн Говэй: «…»

— Между людьми должна быть судьба. Дыня, сорванная силой, не сладкая. Я со своим нынешним соседом прекрасно уживаюсь. Любовь и согласие. Единомыслие. Я сплю, он слушает — никто никому не мешает.

Мэн Говэй попытался его перебить.

Сюй Шэн:
— Насильно навязанная дружба до добра не доведёт.

«…………»

Сюй Шэн сам понял, что это звучит всё страньше и страньше, и сменил тему — просто распахнул дверь:
— Короче, покаяние я написал. Взыскание — делайте что хотите. Если больше ничего нет — я пошёл в класс.

Мэн Говэй второй раз налетел на этот отпор. Такая позиция — сплошной «отказ от диалога»: ни уговорами, ни давлением. Зацепки не найти.

Один ушёл. Остался другой. Мэн Говэй взял себя в руки и повернулся к Шао Чжаню:
— Ты тоже не хочешь с ним сидеть?

— Да.

Мэн Говэй сегодня врезался в две стены подряд. С горем пополам проглотил обиду:
— Можно узнать причину?

Причина Шао Чжаня была куда прозаичнее — просто морока с пересадкой, и знакомиться с кем-то ему тоже было неинтересно:
— Хлопотно.

План «Один ведёт другого» не сделал и первого шага — умер, не родившись.

Если Сюй Шэн был труден в общении, то, по мнению Мэн Говэя, Шао Чжань был тем, с кем действительно сложно.

Мэн Говэй впервые увидел Шао Чжаня в десятом классе. Хотя он и не вёл тогда у десятых, но отвечал за олимпиады среди старшей школы.

После регистрации на математическую олимпиаду начались вечерние занятия. Во всей аудитории он был единственным десятиклассником. Мэн Говэй, руководствуясь принципом «участие — уже победа», специально подготовил ему базовый набор задач.

А парень просидел в последнем ряду меньше десяти минут. Поднял руку, подошёл с листком к столу и шлёпнул заполненный бланк перед ним:
— В следующий раз не надо специально готовить мне базовый уровень.

За месяц подготовки он держался особняком. Ни с кем не враждовал, но и друзей не завёл. На листы с задачами смотрел теплее, чем на всех в аудитории.

Мэн Говэй помолчал пару секунд и решил зайти с другой стороны:
— Ладно. Ещё вопрос. Вчера тебя не было, старосты ещё не все выбраны. Есть должность, которую хотел бы занять?

— Я буду готовиться к олимпиаде. Может не хватить времени и сил.

Шао Чжань отрезал.

Но Мэн Говэй не сдавался. Он хлопнул себя по колену:
— Вот везение! Я припас для тебя должность, на которую не нужно ни времени, ни сил!

Шао Чжань понял, что классный решил во что бы то ни стало повесить на него какую-то обязанность:
— Говорите.

Мэн Говэй просиял:
— Нам как раз не хватает старосты по дисциплине!

— Не нужно много времени, правда? И отлично подходит. Будешь следить за Сю… то есть за дисциплиной. Особое внимание — нашему Сюй Шэну.

Мэн Говэй:
— Он может время от времени прогуливать уроки разными способами, перелезать через стены, не ночевать в общаге, драться за территорией школы…

—

Сюй Шэн вернулся в класс и ещё не знал, что Мэн Говэй зарядил за его спиной мощный бафф.

Чжан Фэн услышал, что бог учёбы сегодня вышел с отгула. После зарядки снова повис на окне седьмого класса. Сюй Шэна не было, так он привязался к его соседу:
— Храбрец, скажи, почему я всё время с богом учёбы разминаюсь? Может, мне с ним не суждено встретиться?

Сосед Сюй Шэна оказался парнем в очках, на вид хлипким, но с позывным «Храбрец». Кроме того, что в имени у него правда был иероглиф «храбрый», так он ещё и осмелился сесть рядом с Сюй Шэном и выжил целых два дня.

Ли Минъюн, впрочем, был вовсе не таким храбрым. Просто в день регистрации у автобуса сломались тормоза, он приехал поздно — и они с Сюй Шэном вошли почти одновременно. Выбора не осталось.

Входя в седьмой класс, он чуть не покончил со своей школьной жизнью прямо на месте.

Ли Минъюн испытывал священный трепет и перед другом школьного хулигана:
— Бог учёбы пошёл в учительскую. Можете заглянуть на следующем уроке.

Чжан Фэн:
— А чего ты дрожишь? Сидишь с нашим шефом — какие впечатления?

Сосед, которого Сюй Шэн в учительской описал как «любовь, согласие, единомыслие», про себя ответил: «Хочу забрать документы».

— Наш шеф не дерётся и редко матерится, — сказал Чжан Фэн. — Он культурный парень. Не бойся.

В этот момент Сюй Шэн как раз подошёл к окну. В класс не зашёл, встал рядом с Чжан Фэном, опёрся на подоконник:
— Чего бояться?

— Тебя обсуждаем. Твой сосед тебя боится, — сказал Чжан Фэн.

Сюй Шэн не ощущал ни капли самосознания. За эти дни он вроде бы ничего не делал: на уроках спал или играл в телефон, а когда выходил стоять в коридор — создавал соседу идеальную тишину для учёбы. Так что всё, что он сказал Мэн Говэю, было неправдой лишь отчасти:
— У нас с соседом отличные отношения.

Сюй Шэн:
— Правда ведь, Ли Юн?

Ли Минъюн: «…»

Чжан Фэн:
— Его зовут Ли Минъюн. Даже я, из первого класса, запомнил. Ты чего?

Сюй Шэн потёр нос, уходя от темы. С утра он был занят, ничего не ел и только сейчас почувствовал голод:
— Есть чего пожрать?

Чжан Фэн вытащил из кармана пачку сигарет.

Сюй Шэн посмотрел на него.

Чжан Фэн сам убрал сигареты обратно. Этот хулиган из Шестой школы не курил — по части курения он вообще не вписывался в образ.

Чжан Фэн порылся в карманах и выудил леденец на палочке:
— Только это. В ларьке дали на сдачу, когда сигареты брал. Ты чё, не завтракал?

— Всю ночь покаяние писал, утром проспал, — Сюй Шэн опирался локтями на подоконник, принял леденец, развернулся спиной к окну и начал разворачивать обёртку. — Ты чего опять трёшься у седьмого?

Чжан Фэн хотел ляпнуть «пришёл поржать, ты же говорил, что тебя не поймают», но прозвенел звонок. Он попятился, на ходу бросая:
— Всё, не до болтовни. У нас сейчас Старый Ли. Опоздаю на секунду — шкуру спустит.

Сюй Шэн сунул одну руку в карман штанов, небрежно махнул другой и, зажав леденец зубами, вошёл в класс.

Сел на стул. Только сейчас вспомнил глянуть, какой урок. Он откинулся назад, прищурился — и увидел, что угол доски загораживает чья-то спина. Видны только пуговицы формы, застёгнутые до верха, и торчащий кадык. Чёрные волосы. Ледяное выражение лица.

Когда Шао Чжань пошёл к задней парте, угол открылся — и Сюй Шэн разглядел на доске «Математика».

Сюй Шэн разгрыз леденец в три приёма, потом, не меняя позы — откинувшись на стуле, — полез в парту за учебником. Книги выглядели так же, как в день получения: на обложке даже имени не написано.

Он листал, когда в классе ахнули, а потом зашушукались.

Сюй Шэн не поднял глаз, но заметил, что солнечный свет, падавший из окна, заслонили. Только что он весь купался в солнце — и вдруг, будто погода переменилась, потемнело. На парту упала большая тень.

Он поднял голову вынужденно.

Шао Чжань прошёл мимо нескольких передних рядов. Вместо того чтобы сесть на своё место, он подошёл к проходу, слегка наклонился и двумя пальцами взялся за палочку леденца, который Сюй Шэн держал в зубах. Сюй Шэн опешил — белый пластиковый стержень исчез изо рта.

— На уроке конфеты есть запрещено.

С этими словами Шао Чжаня перешёптывания в классе оборвались.

В классе наступила тишина — мёртвая.

Ученики седьмого класса, как только увидели списки, мгновенно создали групповой чат — пока без учителей. Создали, чтобы было где поплакаться с товарищами по несчастью, заранее прикинуть, каким адским будет десятый класс, и заодно поддержать друг друга: «держитесь, пацаны, выживайте».

В группе не было ни учителей, ни школьного хулигана. Бога учёбы тоже не было — из уважения к кумиру постеснялись добавиться в друзья, к тому же Шао Чжань отсутствовал, а те, кто учился с ним в десятом, говорили, что он вообще не смотрит чаты.

Зато теперь это дало им возможность обсудить всё по полной.

В этой неестественной тишине кто-то первый написал в чате:

[Ученик А]: Ого.
[Ученик Б]: Слушайте, у них там что? Вроде нелады?
[Ученик В]: У меня есть информация, не стопроцентная. Говорят, хулигана на стене замели — это бог учёбы сдал.
[Ученик А]: Красота! Откуда инфа?
[Ученик В]: Сторож — троюродный дядя друга моего одноклассника. Связь дальняя, но доверять можно.
[Ученик Г]: То есть у хулигана и бога учёбы теперь тёрки? Ничего себе! А Храбрец в курсе? @Ли Минъюн
[Ли Минъюн]: …Я не в курсе.
[Ученик Г]: Я боюсь голову повернуть. Храбрец, вещай: что там хулиган?
[Ли Минъюн]: …Я тоже боюсь смотреть.
[Ученик Г]: Будь мужиком! Или ты не пацан?!

Ли Минъюн ответил через несколько десятков секунд:
Реакция… выглядит… опасно.

Леденец, который Сюй Шэн только что разгрыз, растаял во рту. Вкус ударил в нос — приторный, одуряющий. Сюй Шэн офигел.

Первая мысль: «Ты, бля, больной?!»

Только Шао Чжань стоял невозмутимо. Бросил палочку в мусорку за задней партой и сел на своё место — через проход, ни узкий ни широкий, от Сюй Шэна.

— Что-то сегодня тихо? — математичка вошла с треугольником. Она думала, что опоздала на несколько минут и класс будет буянить. — Молодцы. Попрошу вашего старину Мэна вас похвалить отдельно.

Математичка была молодая, лет под тридцать. Короткая стрижка, энергичная. Положила треугольник, выбрала из коробки мелок, переломила одной рукой и сказала:
— Сегодня второй параграф. Все прочитали заранее? Задачи, что я задала, сделали?

Все зашуршали страницами.

Сюй Шэн сдерживался изо всех сил, какие у него были, — иначе подошёл бы и спросил: «Ты больной?» Прямо на уроке.

Он хотел было вздремнуть на паре, но сон пропал. Открыл учебник и, впервые в жизни, попробовал слушать учителя и следить за двумя формулами.

Понял он их или нет — вопрос другой.

Сюй Шэн кое-как отошёл. А в середине урока сообщение от Чжан Фэна спалило последний тайник его самообладания.

Чжан Фэн: Слышал, бог учёбы отжал у тебя леденец? Реально? Говорят, четвёртый класс уже передаёт. Зачем ему твоя конфета?

Слухи разлетаются — от одного к десяти, от десяти к сотне, и к концу смысл полностью теряется. Из «у дедушки Сяо Мина было сто лет» получается «у Сяо Мина нет дедушки».

Сюй Шэн: Вам заняться нечем?* *Сюй Шэн: Не отжимал он конфету.* *Сюй Шэн: Он

«Он просто псих» — Сюй Шэн не успел допечатать.

Край его парты постучали.

— Телефон, — сказал Шао Чжань. — Сдай.

Шао Чжань говорил это, даже не повернув головы — просто на ходу, между лекцией, постучал ручкой по столу. Проход между первой и второй колонками был узким — меньше вытянутой руки.

Сюй Шэн сперва опешил, а потом нехорошо усмехнулся.

Он облизал зубы и с грохотом закинул телефон в парту: «Бух».

Ещё немного — и он реально с ума сойдёт, если продолжит терпеть.

Когда Сюй Шэн по-настоящему злился, на лице у него появлялась странная улыбка — как тогда, у кафе, когда он пугал тех четверых. Со стороны можно было подумать, что он совершенно спокоен:
— Ты чё творишь?

Ли Минъюн отодвинул стул подальше.

Шао Чжань чиркал ручкой по странице, помечая акценты в формулах. Ему самому было лень заморачиваться с этим типом — леденцы, телефон. Но классный в учительской так прозрачно намекнул, что он выдавил из себя каплю терпения:
— На уроке болтать запрещено.

— Мне насрать на твои запреты.

— Если «болтать» тебе непонятно, скажу иначе: заткнись.

«…»

Передняя парта тоже начала отодвигаться.

— Скажу один раз, — Сюй Шэн откинулся на спинку. — Не лезь ко мне.

Температура в классе упала. Атмосфера накалялась.

— Я тоже говорю один раз. Хочешь болтать — болтай, — Шао Чжань наконец поднял голову. Разжал пальцы, ручка выпала. Голос, как лёд: — Но потом напишешь три с половиной тысячи слов.

— … — Сюй Шэн заткнулся.

— Ещё будешь трепаться?

— Нет? — голос Шао Чжаня не изменился. — Тогда поверни голову обратно. Слушай урок.

Сюй Шэн буйствовал в Шестой школе как хотел. И впервые разбился в кровь.

Он ещё не встречал того, кто его не боялся. И к тому же с каменной рожей: «Хочешь не хочешь — всё равно подчинишься».

Слухи разлетались всё шире. Новость о том, что бог учёбы и хулиган не поладили, поползла от седьмого класса по коридорам и дошла до первого. Потом охренела вся параллель десятых, а потом и вся старшая школа вскипела.

«Известность» Шао Чжаня отличалась от Сюй Шэна.

Он пришёл с максимальным баллом на чжункао. В первый же день о нём узнала почти вся школа — пришёл отличник, да ещё и красавчик, но с аулой «не подходи».

Номер один в списке студентов. Неважно, большой или маленький экзамен — стабильно первый. Первая аудитория — его постоянное место. Стенды у входа всё гуще заклеивались его грамотами.

В общем, этих двоих было сложно представить вместе.

Телефон, записки, сон, еда, комиксы — для Сюй Шэна всё это стало прошлым. Зато школьный устав он выучил наизусть. Чжан Фэн написал: «Вечером в кафе?» — и Сюй Шэн едва не ответил: «После уроков выход с территории запрещён».

Сюй Шэн написал в ответ: «Иду», когда прозвенел звонок. Отключил зарядку от пауэрбанка и на ходу набрал ответ.

Последний урок поменяли местами — снова биология, как и вчера.

Учительница биологии объявила домашку и сверялась со старостой. Мельком глянула в класс — и заметила, как Сюй Шэн идёт к выходу.

Вчера он уже насолил ей. Старая обида смешалась с новой. Она впервые видела такого беспардонного ученика и решила проучить его как следует:
— Сюй Шэн, выйди на минутку.

Она вышла за ним в коридор, остановилась в конце, где никто не ходил:
— Домашку опять не сдал?

Сюй Шэн привалился к ближайшим перилам:
— Не умею.

Мимо вываливала толпа. Учительница биологии взбесилась:
— Не умеешь — так слушай на уроке! Сказал «не умею» — и всё?!

Сюй Шэн пропускал всё мимо ушей. Таких разговоров он слышал много — они его не трогали.

Он даже отвлёкся на плакат, висевший на стене коридора. В серо-коричневой рамке — чей-то портрет, снизу мотивирующая цитата.

Очнулся он только от слов учительницы:
— Кем ты вообще хочешь стать в будущем?

Голос у неё был тонкий, как игла — она повысила его, и слова вонзились прямо в цель:
— Чем ты отличаешься от тех, кто живёт одним днём?! Никаких мыслей в голове. Ничего не любишь. Не знаешь, чем хочешь заниматься. Целыми днями прожигаешь жизнь.

Поток наконец схлынул. Коридор опустел.

Сюй Шэн, всегда находивший, что ответить учителю, и не проигрывавший ни в одной перепалке, вдруг замолчал надолго.

—

- Шеф, ты где?* *- Я уже три игры откатал. Говорили же — на обычном месте.* *- Ты ещё идёшь?* *- Мать скоро снова позвонит, погнала домой жрать!

Чжан Фэн ждал в кафе и набил последнее сообщение.

Когда Сюй Шэн очнулся и понял, где находится, он уже вышел из автобуса.

Он постоял у остановки, потом ответил Чжан Фэну: «Дело есть. Не приду».

Перед ним был знакомый переулок. Старомодные здания — хоть каждый год штукатурь, всё равно не скрыть старых, потрескавшихся стен. Ветви платанов по обеим сторонам переплелись, знойный стрекот цикад накрывал всю улицу вместе с листвой.

Сюй Шэн прошёл немного вперёд. Стемнело. Он остановился перед маленьким заброшенным складом. Железные ворота успели проржаветь.

Он запустил руку за ворот футболки и вытащил тонкий чёрный шнурок. На нём висел медный ключ. Среди всей его вызывающей внешности — серёжка, граффити на футболке — тонкая верёвка на шее не привлекала внимания.

Зная, что дверь тугая, он потянул ручку на себя, вставил ключ, повернул, нажал — и с противным скрипом ворота открылись.

Склад был квадратный, метров двадцать. На полу в беспорядке валялись пустые банки из-под краски. Потолочные балки тянулись вдоль — и посреди всего этого хаоса стоял мольберт.

Стула не было. Перед мольбертом — старый ящик для товаров высотой в полметра. Вокруг — стопки рисовальной бумаги.

На стенах — учебные рисунки, вырванные из методичек. Рядом с ящиком — разбросанные карандашные наброски. Сверху — рисунок головы Джулиано Медичи. Линии чёткие, резкие. Светотень — мощная, контрастная.

Сюй Шэн не знал, зачем сюда пришёл. Закрыл дверь склада, перешагнул через банки и сел на ящик, освещённый последним светом из слухового окна.

Одну ногу он поставил на нижнюю перекладину мольберта. Смотрел на пустой лист.

В канавке лежал затупленный карандаш 4B.

Когда последний луч из слухового окна погас, Сюй Шэн вдруг оттолкнулся ногой от пола, встал с ящика, сунул ключ обратно за воротник.

Автобусы ходили раз в полчаса. Сюй Шэн выбрался обратно и успел к самому закрытию школы.

Раньше это не было проблемой — перелез бы через стену. Но сейчас у него была травма, связанная с этой стеной.

И почему-то начало дёргаться правое веко.

Сюй Шэн почувствовал неладное. Он перелез в два счёта, поджал ноги, присел на гребне стены — и увидел знакомую фигуру в форме.

— Тебе заняться нечем? — Сюй Шэн сделал паузу, глубоко вдохнул и выдавил: — …Специально меня тут караулишь?

Шао Чжань, хоть и согласился на уговоры Мэн Говэя временно занять пост старосты по дисциплине, не был настолько свободен. Просто совпало:
— Я не настолько свободен.

Но раз тот перелез через стену прямо перед ним — нельзя и не отреагировать.

— Слезай, — сказал Шао Чжань.

Слезть — значит получить три с половиной тысячи слов покаяния.

Сюй Шэн собирался предложить договориться по-хорошему, но не рассчитал инерцию — он уже готовился спрыгнуть, и нога соскользнула.

Шао Чжань только подошёл к стене — и на него обрушилось нечто белое. Ветром раздуло футболку Сюй Шэна, издалека он был похож на белую птицу. Но птица не может отменить гравитацию — и она падала с ужасающей скоростью.

БУХ!

В тот же миг небо всколыхнулось. Откуда-то грянул гром. Молния вспыхнула — и вся ночь замерцала.

— Товарищ… слышите меня, товарищ?
— Странно. Почему не просыпается?
— Ты же сказал, что с ним всё в порядке. Если всё хорошо — почему не разбудить?
— Я проверил. Никаких проблем не обнаружил.
— …

Эти голоса доносились до Сюй Шэна как через плотную пелену. Невнятно.

— Эй, завуч Ву, не волнуйтесь вы так.
— Что значит «не волнуйтесь»?! Они оба лежат под стеной — как два трупа! Как я могу не волноваться?! Точно следов драки нет? Это не Сюй Шэн их?

Услышав своё имя, Сюй Шэн пришёл в сознание чуть яснее. Следом накатила дикая головная боль — такая, что пульсировало до самых нервных окончаний. Он не сразу сообразил, что контекст, в котором прозвучало его имя, какой-то… неправильный.

Завуч по фамилии Ву. В народе — Ву-Демон. В Шестой школе у него была репутация: нет такого ученика, которого он бы не выправил. Пока в его учительской биографии не появился Сюй Шэн.

Весь десятый класс Сюй Шэн воевал с Ву-Демоном. Тот говорил «налево» — Сюй Шэн шёл направо. Перепалка на сцене покаяния — обычное дело. Фраза «я признаю ошибку, но не гарантирую, что не повторю» взбесила Ву до такой степени, что он чуть не сорвался.

— Сюй Шэн, мать твою, вернись сюда! Я тебе покажу, почему цветы красные! Стоять смирно! —

Но сейчас голос завуча Ву звучал… почти ласково. Таким тоном, которого Сюй Шэн отродясь не слышал, и от которого по коже побежали мурашки, он проговорил ему на ухо:

— Дитя моё…

Сюй Шэн очнулся окончательно.

— Очнулся! Я же говорил — всё нормально! — обрадовался школьный врач.

Сюй Шэн открыл глаза. Он лежал в незнакомой комнате общежития. Перед ним — увеличенное лицо Ву-Демона. Слегка оплывшее лицо мужчины средних лет выражало сильную тревогу.

— Ты знаешь, как я за тебя волновался? — сказал Ву.

Сюй Шэн: «…»

То есть ты не хочешь меня отлупить, чтобы я узнал, почему цветы красные? А волнуешься?

Он только пришёл в себя, в голове туман. Мысли ворочались медленно. Он с опозданием осознал: больно было затылку. А потом медленно подумал: высота же всего два метра — максимум ногу подвернуть. С чего он взял и отключился?

Взгляд Ву-Демона становился всё более… отеческим:
— Шевелись давай, пошевели руками-ногами. Нигде не болит? Голова не кружится? Пить хочешь? Налить воды?

— Не надо, — Сюй Шэн чувствовал себя неуютно от такой заботы. Но стоило открыть рот — и его собственный голос оглушил его.

— Ты чего, дитя, стесняешься? — не понял Ву.

Сюй Шэн опёрся на койку и сел:
— Я правда не… не хочу пить, и не надо меня утруждать…

Если сначала это могла быть случайная галлюцинация — то теперь он был уверен: это не его голос.

Сюй Шэн медленно поднял руки.

Руки у него и так были тоньше, чем у других парней. В детстве мать всё говорила, что они как у девочки. У него даже был период бунта по этому поводу. Но сейчас перед ним — руки с длинными, чёткими пальцами, с выступающими суставами, бледной, холодной кожей.

Сюй Шэн опустил взгляд на сантиметр ниже — и увидел серо-голубую школьную форму Шестой школы, которую он ни разу не надел за всё время учёбы.

Ву-Демон правда пошёл наливать воду. Достал из-под кулера бумажный стаканчик и заботливо разбавил кипяток холодным:
— Напугал ты меня! Мне позвонили, когда я уже уходил с работы, сказали, что ты и…

Сюй Шэн не слушал. Он резко встал с кровати. На стене комнаты висело зеркало — наверное, осталось от прошлых учеников. Потёртое.

Он подбежал к зеркалу. Из стекла на него смотрело знакомое, ледяное лицо, на котором было написано: «Отвали».

Ву-Демон отпустил кнопку горячей воды и закончил фразу:
— …сказали, что ты и Сюй Шэн лежите на земле. Скажи честно: это Сюй Шэн тебя ударил?

—

Мэн Говэй уже накрутил три круга по комнате Сюй Шэна. Руки за спиной. Когда «Сюй Шэн» наконец очнулся, он сам успокоился и взял себя в руки:

— Ты подрался?

— Сколько раз я повторял: соблюдай закон, относись к одноклассникам дружелюбно… — Мэн Говэй произнёс это с трудом: — Как можно было драться?! Да ещё так, что повалили человека на землю! В итоге оба пострадали! Какая же у вас вражда?

Драка? Какая драка?

Шао Чжань открыл глаза и сразу получил обвинение в «нарушении дисциплины с избиением одноклассника».

Он вообще не понимал, о чём говорит Мэн Говэй. Попытался вспомнить последнюю картину перед тем, как отключился после удара: Сюй Шэн налетел на него как ветер, нос врезался ему в грудь. От удара он не удержался — оба полетели на землю.

Вспомнив это, Шао Чжань почему-то почувствовал, что нос тоже болит — ноет.

Через несколько секунд он понял: боль реальна.

Мэн Говэй продолжал перечислять:
— Ты обычно спишь на уроках, оценки у тебя ужасные, с этим ещё можно смириться. Но теперь ты ещё и одноклассников избиваешь!

Шао Чжань: «…»

Мэн Говэй не испытывал ненависти к этому проблемному ученику. Кроме тех моментов, когда Сюй Шэн, упёршись, включал режим «не лезь ко мне», — в остальное время он был вполне себе улыбчивым, что ни скажи — не возражает. Ведь свой ученик всё-таки. Сквозь злость пробивалась и капля симпатии.

— Это дело дошло до завуча Ву! Даже директор не спасёт! Иди и думай над своим поведением!

Шао Чжань за несколько десятков секунд успел осознать ситуацию. Комната — общежитие. Но явно не его комната.

Он бы не стал клеить на стену плакаты с комиксами.

На столе — ни одного сборника задач.

И, главное, на нём была одежда Сюй Шэна.

Эпатажный стиль Сюй Шэна проявился даже в одежде. Белая футболка, в которой он ходит, привлекала внимание.

— Какой девиз у Линцзянской Шестой школы?! — гремел Мэн Говэй. — Цивилизация, гармония!

Шао Чжань перебил его:
— Где я?

Как только эти слова прозвучали — точнее, звонкий, дерзкий тембр Сюй Шэна, — даже без ответа Мэн Говэя все вопросы сами собой указали на самый фантастический и невероятный ответ.

— Ты собственную комнату не узнаёшь? — Мэн Говэй опешил на секунду, а потом разразился праведным гневом: — Не прикидывайся дурачком! Согрешил — отвечай! Мужик сделал — мужик ответит! Вставай и иди извиняться перед Шао Чжанем!

—

А тем временем Сюй Шэн всё ещё делал последнюю попытку не сойти с ума. В голове — только лицо из зеркала. Он просто не мог принять, что перелез через стену и оказался в чужом теле.

— Ву-Де… товарищ завуч, какой сегодня день недели?

Ву сказал:
— Среда.

— А год? Какой сейчас год по развитию человечества? — Сюй Шэн закрыл глаза — в голове пронеслось несколько научно-фантастических блокбастеров. Лидировал «Потерянный в складках времени». — Сейчас 2019-й?

— …Сейчас не только 2019-й, — озабоченно ответил Ву. — Ты сейчас в Линцзянской Шестой школе. Мы только что провели диагностическую работу. Ты что, головой ударился?

— …

Сюй Шэн проверял, не спит ли он.

Ву, глядя на то, что всегда хладнокровный и разумный Шао Чжань вдруг начал нести околесицу, проникся к виновнику ещё большей неприязнью:
— Этот Сюй Шэн — ничего не умеет, зато вляпываться — первый!

Неважно, существуют ли складки времени и пространства, и во сне это всё или нет. Но одно — инстинкт. Когда Шао Чжань вошёл за Мэн Говэем в соседнюю комнату, Сюй Шэн уже успел поболтать с Ву минут семь-восемь.

— То, что случилось, не имеет к нему отношения, товарищ завуч. Вы наговариваете на него. Я должен восстановить справедливость в отношении Сюй Шэна. Хотя он со стороны кажется дерзким, у него есть немало достоинств.

— Красивый — это можно не упоминать.

— Кроме этого, в нём также много душевных качеств. Например, в душе он очень добрый. К одноклассникам относится дружелюбно. Помогает другим, — Сюй Шэн разливался соловьём. — Ах да. Ещё он не такой, как все. Он личность. Я его очень ценю.

Сюй Шэн подвёл краткий итог:
— В общем, Сюй Шэн — не такой, как вы думаете.

Ву слушал в прострации:
— Правда?.. Мы об одном человеке говорим?

Мэн Говэй, распахнувший дверь:

— «…»

Шао Чжань, стоявший за ним:

— «…»

С кем ни случись такое — не успокоишься. Шао Чжань только отполз от края пропасти паники, как Сюй Шэн снова пнул его туда. Он стоял в дверях и сказал:

— Выйди.

Сюй Шэн впервые видел своё лицо с такой холодной температурой.

Ни Ву, ни Мэн Говэй не могли понять, что происходит. Но они только что слушали, как «Шао Чжань» расписывал достоинства Сюй Шэна целых десять минут — так расхваливал, что у обоих поехала крыша. Да и выглядели оба «пострадавших» бодро — видимо, всё в порядке.

— Ладно, идите отдыхать, — сказал Ву. — И вот что: драку я вам прощаю, это была ошибка. Но перелезание через стену ты так не оставишь. Завтра сдашь покаяние на три с половиной тысячи слов.

Шао Чжань застыл. Через несколько секунд до него дошло, что эти слова обращены к нему.

Ему ещё и писать три с половиной тысячи покаяния?!

Сюй Шэн не знал, кому сочувствовать.

Они разошлись по комнатам — и только тут Сюй Шэн узнал, что они живут через стену. Дверь закрылась. Они стояли лицом к лицу и хотели что-то сказать — но не могли.

Первым выругался Сюй Шэн.

— Бля, — сказал он. — Что это за херня?

Шао Чжань не выносил, когда его голосом матерились:
— Не выражайся.

— Ладно, — Сюй Шэн с непривычки расстегнул одну пуговицу на форме, потом открыл ящик своего стола и достал стопку бумаги и чёрную гелевую ручку. — Давай сначала покаяние напишем.

Шао Чжань посмотрел на его приготовления — не похоже, что тот собирается писать сам:
— Кто будет писать?

Ситуация — полная жопа. Но, если не считать этого, Сюй Шэн нашёл-таки способ отомстить за ту стену:

— Кто Сюй Шэн — тот и пишет. А если считаешь, что ты сейчас не Сюй Шэн, — выйди и крикни. Посмотрим, кто откликнется.

В комнате у Сюй Шэна не было вообще ничего — ни одной лишней вещи, зато бумаги формата A4 было навалом. Вся — для писания проверочных[1]. Гу Яньван («Гу-Чёрт»)[2] не раз сокрушался: если бы Сюй Шэн вкладывал хоть половину той страсти, с которой пишет проверочные, в учёбу, его средний балл хотя бы до сорока дотянул бы.

Шао Чжань, впечатлённый стопкой бумаги A4 толщиной сантиметров в пять, на миг даже забыл о странности происходящего:
— Ты собрался книгу издавать?

Сюй Шэн хлопнул ручку и бумагу на стол:
— Сначала напиши, потом поговорим.

Шао Чжань взял себя в руки и напомнил:
— У меня почерк другой.

Сюй Шэн прекрасно знал, что его собственные каракули похожи на следы курицы лапой:
— У меня почерк простой. Пиши левой рукой — выйдет не хуже моего. Такой же лихой.

За всё в жизни приходится платить.

Днём Шао Чжань ещё ставил ему в укор проверочные, а теперь сам оказался по ту же сторону баррикад.

Шао Чжань взял ручку и левой рукой вывел три кривых иероглифа — «Проверочная работа». Рядом лежали черновики, которые Сюй Шэн забраковал в прошлый раз. На первый взгляд разницы с почерком Сюй Шэна действительно не было.

Почерк у Сюй Шэна — тут было чему удивиться.

В старших классах в общежитии жили немногие. Кроме пары комнат на два человека, все остальные были одноместными. Пришкольный интернат линцзянской Шестой школы не был обязательным, и администрация старалась по возможности удовлетворять все разумные пожелания проживающих.

Шао Чжань сам запросил одноместную комнату. Сюй Шэн — другое дело: соседям он не противился. По правде говоря, он не был нелюдимым. Просто никто не решался стать его соседом — смертников не находилось.

Стол и стул были в единственном экземпляре. Сюй Шэн не нашёл, куда сесть, и плюхнулся прямо на койку рядом со столом.

Поначалу Сюй Шэн боялся, что отличник не справится и опозорит репутацию:
— Ты хоть умеешь такое писать?

Шао Чжань проигнорировал его.

Сюй Шэн согнул одну ногу, опёрся локтем о колено. В задачках по всем предметам — ни бум-бум, а в проверочных и самоотчётах разбирался досконально:
— Обычно структура проверочной состоит из трёх частей: признание вины, подхалимаж и планы на будущее.
— С признанием всё понятно. Подхалимаж — это похвалить учителей и школу: мол, линцзянская Шестая школа — образцовая средняя школа, воспитывает учеников, вносит огромный вклад в общество... — Сюй Шэн незаметно для себя начал читать лекцию самому богу учёбы. Он откинулся назад, прислонившись спиной к стене, и закончил: — Короче, нагороди что-нибудь.

Шао Чжань наконец шевельнулся. Он перевернул лист A4 и, опустив глаза, бросил:
— Не мешай.

Когда Шао Чжань говорил, он привычно обрывал конец фразы — не то что Сюй Шэн, который лениво растягивал слова. Из-за этого его речь звучала очень холодно.

Сюй Шэн слушал его со смешанными чувствами и думал: «Этот бог учёбы, который сейчас в моём теле, выглядит ещё более хулиганистым, чем я».

Надо сказать, писание проверочных действительно помогает человеку успокоиться в кратчайшие сроки.

Отбросить всё — остаётся только проверочная.

Шао Чжань написал три с половиной тысячи знаков очень быстро. Сюй Шэн невольно задумался: неужели у отличников мозги устроены иначе, чем у обычных людей? Даже в писании проверочных они так талантливы?

Когда Шао Чжань закончил, оба уже были вынуждены принять текущее положение дел: Сюй Шэн перелезал через стену, упал и приземлился прямо на Шао Чжаня, а потом — как в бесчисленных интернет-романах о переселении душ — случилось то, что случилось.

Они поменялись телами.

За окном общежития не было следов дождя. Сюй Шэн разблокировал телефон: прогноз погоды со вчерашнего дня и до послезавтра — сплошное солнце. Даже тот внезапный гром в момент падения Сюй Шэна со стены — непонятно, откуда он взялся.

Форма на Сюй Шэне сидела так, что всё тело чесалось. Он уже расстегнул одну пуговицу, посидел на кровати, мучаясь, потом поднял руку и расстегнул вторую.

Воротник распахнулся: от выступающего кадыка вниз, до самой ключицы — всё было на виду.

Шао Чжань обычно выглядел как аскетичная ледяная глыба. Если бы кто-то из одноклассников сейчас увидел, как «Шао Чжань» сидит на кровати, они бы усомнились в реальности.

Увидь кто другой — неизвестно, что бы они подумали. Но сам Шао Чжань такого безобразия вынести не мог:
— Застегнись.

Сюй Шэн всегда делал что хотел:
— Тебе что, не тесно в постоянно застёгнутой одежде?

Шао Чжань повторил второй раз:
— Застегнись.

Сюй Шэн цыкнул и нехотя застегнул вторую пуговицу:
— Договоримся: только до сюда. Выше я не выдержу.

С перелезания через стену до потери сознания, после всей возни с проверочной, было уже десять вечера. Зацикливаться на этой странной проблеме не имело смысла — ответа всё равно не было. Вместо того чтобы ломать голову, проще было надеяться, что закроешь глаза, проснёшься — и они уже поменялись обратно.

К счастью, в общежитии нужно было только расписаться при входе и выходе. После отбоя комендант не проверял комнаты. Они решили пока жить в своих прежних комнатах.

Когда Шао Чжань выходил, Сюй Шэн, прислонившись к дверному косяку, вдруг спросил:
— Ты сегодня будешь мыться?

От этого вопроса оба застыли как вкопанные.

После ухода Шао Чжаня Сюй Шэн выключил свет и на ощупь пробрался в ванную. Он не знал, что сейчас у Шао Чжаня, но хоть и понимал, что от судьбы не уйдёшь, решил тянуть до последнего. Закрыв глаза, он разделся, закрыв глаза, толкнул стеклянную дверь душевой, закрыв глаза, нащупал кран... И тут на него обрушился поток обжигающей воды. Он не сдержал ругательства и резко распахнул глаза:
— Чёрт!..

Душ дался ему невероятно тяжело.

Сюй Шэн чувствовал, что сходит с ума.

На грани помешательства он кое-как смыл пену с головы и только тогда запоздало заметил, что спина болит.

Он закрутил кран, тряхнул мокрой головой, перекинул полотенце через шею. Наверное, когда он падал, то стёр кожу о камни, а тут ещё обжёгся кипятком — боль усилилась.

При слабом свете, просачивавшемся с улицы, Сюй Шэн подошёл к зеркалу над раковиной и повернулся боком, чтобы рассмотреть спину.

Из-за ограниченной подвижности человеческого тела он чуть шею не свернул, но смог разглядеть лишь половину плеча. Честно говоря, фигура у Шао Чжаня была отличная — всё при ней, даже пресс. Ему же всего семнадцать-восемнадцать, мускулатура ещё не перекачанная, но чувствуется юношеская энергия и свежесть.

Лопатка выступала, стройная и...

И...

Сюй Шэн запнулся, подбирая слово.

Он помедлил, потом приблизился к зеркалу. Из-за угла обзора было плохо видно, к тому же шея уже затекла до предела. Но если он не ослеп, на лопатке Шао Чжаня действительно была татуировка.

Школа была из традиционных, с кучей дурацких правил. Те проступки, что обычно совершал Сюй Шэн, уже считались «тяжкими преступлениями». Но десять таких, пожалуй, не перевесили бы одну провинность бога учёбы: ученикам во время обучения запрещено делать татуировки.

Шао Чжань, который вёл себя как член дисциплинарной комиссии, помнивший устав школы наизусть... и вдруг — татуировка?

Сюй Шэн опешил, отвернулся и только потом осознал, что наткнулся на какой-то секрет.

У Шао Чжаня тоже дела шли неважно.

Он закрыл дверь своей комнаты. Всё было как вчера: свежий решённый «Пробник ЕГЭ» лежал на столе. Ничего не изменилось.

Через несколько минут он стоял с голым торсом, не в силах сделать следующий шаг. В застывшей позе он вдруг заметил что-то на шее: у груди висело что-то прохладное. Опустив взгляд, он увидел ключ.

Кто бы мог подумать, что главный хулиган школы будет носить ключ на шее?

Шао Чжань на мгновение представил бездомного ребёнка, но, взглянув в зеркало на лицо с буквально написанными на нём словами «беспутный» и «опасный», быстро выбросил эту мысль из головы.

Эту ночь суждено было не сомкнуть глаз.

Оба думали: может, поспим, и всё пройдёт. Завтра утром откроем глаза — и он снова тот самый...

Сюй Шэн и Шао Чжань пролежали с открытыми глазами до полуночи, пока наконец не заснули. Обоих разбудил солнечный свет, льющийся из окна. Они прикрыли глаза рукой, пришли в себя и встали.

Во время умывания снова увидели в зеркале одну и ту же безнадёжную картину.

И им пришлось признать жестокую реальность:

Сюй Шэн всё ещё был тем самым «Шао Чжанем».
Шао Чжань всё ещё был тем самым «Сюй Шэном».

В это время кампус уже оживал под лучами утреннего солнца. Одноклассники один за другим выходили из общежития, приведя себя в порядок:
— Увидимся в столовой!
— Эй, ты уроки сделал? Дай потом списать.
— Ты называешь это «проконсультироваться»? Ты называешь это «списать»!
— Какая разница между друзьями? Твои уроки — мои уроки.
— ...

Сюй Шэн зачерпнул пригоршню воды и уткнулся в неё лицом. Обнаружив, что за ночь его отношение к ситуации почти не изменилось, он подумал: «Иногда способность человека принимать реальность действительно велика».

Наверное, что бы ни случилось сегодня, он сможет оставаться невозмутимым и решать всё хладнокровно.

Сюй Шэн так думал, пока умывался. Открыв дверь, он — как назло — одновременно с ним открылась дверь напротив. И он увидел «Сюй Шэна» в школьной форме, стоящего на пороге.

Разум Сюй Шэна пошатнулся.

Шао Чжань тоже испытал шок. «Шао Чжань» был одет в футболку с буквенным принтом и рваные джинсы — вид такой, будто вот-вот пойдёт кататься на скейте.

Ростом они отличались несильно, одежда была стандартных размеров, так что влезть-то влезли.

Редко когда Сюй Шэн и Шао Чжань были настолько единодушны:
— Ты что это надел?!

Сюй Шэн:
— Я не ношу форму. Раз ты сейчас в моём теле... — тут он запнулся, осознав, как двусмысленно это прозвучало, и продолжил: — Короче, переоденься.

У Шао Чжаня тоже было не лучше лицо. Он холодно сказал:
— И ты переоденься.

В конце концов они пошли на компромисс: переоделись и устно заключили три правила: первое — не нарушать образ, второе — не нарушать образ, третье — не нарушать образ.

Хотя было неизвестно, когда это закончится, но если прилежный ученик вдруг сорвётся с цепи — для учителей, одноклассников и для него самого это будет мощнейшим потрясением. С хулиганом — то же самое.

Три правила были заключены.

Шао Чжань спросил:
— Чем ты обычно занимаешься на утренней самоподготовке?

Сюй Шэн:
— Сплю.

Сюй Шэн подумал, что для Шао Чжаня такое может быть трудновато, и добавил:
— Если не уснёшь — в ящике парты две манги. Теперь они твои.

Сам факт того, что приходится вот так перечислять, чем занимаешься на утренней самоподготовке, был дико странным. Шао Чжань помолчал, потом сказал:
— Учу слова, собираю домашку.

Сюй Шэн подумал: «Ну, это не так уж сложно».

Оба молчаливо обошли тему татуировки и ключа.

Строго говоря, это было личным делом каждого. К тому же сейчас они находились в особой ситуации. Да и отношения у них были не настолько близкие.

После завтрака они зашли в класс. Седьмой класс, вторая параллель, уже почти собрался.

Сюй Шэн, войдя, долго шарился, пока не нашёл «Справочник английской лексики для ЕГЭ». Он открыл его на случайной странице и, подперев подбородок, уставился на текст.

Соседом Шао Чжаня по парте оказался парень в очках. Сюй Шэн не очень хорошо его помнил, но знал, что он прилежно учится — из тех, кто зубрит не разгибаясь.

Не успел Сюй Шэн перелистнуть пару страниц, как сосед робко ткнул его ручкой.

Сюй Шэн повернул голову:
— Что-то хочешь?

Одноклассник обычно преисполнялся безграничным почтением к богу учёбы. Он был застенчив и явно смущался. Сюй Шэн видел, как у него покраснели уши — казалось, тот собирался с духом. Наконец он вытащил из-за спины зелёный сборник «Усиленные упражнения по математике для старших классов»:
— Бог учёбы, тут одна задача на функции. Я посмотрел ответ, но всё равно не понял.

Сосед раскрыл зелёный сборник, от одного вида которого у Сюй Шэна мгновенно задрожали колени.

«Дана функция f(x)=|x-a|, g(x)=x²+2ax+1 (a — положительная константа), причём графики функций f(x) и g(x) пересекают ось y на одинаковом расстоянии от начала координат.
(1) Найдите a.
(2) Найдите интервалы монотонного возрастания функции f(x)+g(x).
(3) Если n — натуральное число, докажите: 10^f(n) · (4/5)^g(n) < 4»

По отдельности Сюй Шэн понимал все эти иероглифы.

Но вместе — ни единой фразы.

Он даже хотел спросить у соседа Шао Чжаня: «А что такое отрезок на оси?»

И очень хотелось спросить у самого Шао Чжаня: в списке дел на утренней самоподготовке не было пункта «объяснять задачи соседу». Потому что эту задачу он, мать его, не знал.

Сюй Шэн был в растерянности — и Шао Чжань, сидевший через проход и отчётливо слышавший слово «функция», чувствовал себя немногим лучше.

Даже при всём своём хладнокровии Шао Чжань боялся представить, что случится дальше.

Шао Чжань вошёл в класс и под испуганным взглядом Ли Минюна отодвинул стул. Футболка, которую он надел, была выбрана Сюй Шэном из шкафа и брошена ему — попроще, с рисунком поскромнее.

Шао Чжань не привык к такому широкому вороту.

Он поднял руку и оттянул воротник назад. Почему-то в голове всплыл образ Сюй Шэна в школьной форме.

Сюй Шэн — хоть Шао Чжань и не всегда мог сопоставить его имя с лицом — кое-какие слухи о нём слышал.

То, что он не носил форму, в своё время нашумело на всю школу ещё в первый год старшей школы.

Шао Чжаня это не особо волновало, но когда перед сменой одежды в общежитии он случайно прошёл мимо зеркала, то замер.

Сюй Шэн в форме... выглядел иначе, чем можно было представить. Вернее, совершенно неожиданно. Войди в тот момент в комнату кто-нибудь из учителей или учеников — они бы тоже остолбенели.

В зеркале отражался юноша в сине-серой форме, сквозь которую всё равно пробивался его острый характер. Но форма придавала ему ту ученическую невинность, которой обычно не было видно. Сам он был высоким — от природы вешалка для одежды.

«Хулиган» в школьной форме привлекал бы в коридорах ещё больше взглядов, чем обычно.

Шао Чжань переоделся и осознал: похоже, он — единственный во всей школе, кто видел Сюй Шэна в форме.

***

Шао Чжань отогнал мысль о «Сюй Шэне в форме». Его бывший сосед по парте через проход всё ещё ждал, когда же «Шао Чжань» ответит на ту задачку по функциям.

Шао Чжань тихо кашлянул, давая Сюй Шэну знак не молоть чепухи.

Сюй Шэн медленно закрыл глаза. Он понятия не имел, что сейчас говорить.

Взгляд соседа Шао Чжаня был горячим, застенчивым и полным надежды.

Этот сосед явно был фанатом номер один бога учёбы. Так оно и было: с того момента, как появилась рассадка, у этого парня дух захватило от счастья, будто он взлетел к облакам! Хотя Шао Чжань обычно ни с кем не общался, просто сидеть рядом с кумиром, вместе учиться и совместно прогрессировать — уже огромная честь.

А Сюй Шэн в этот момент испытывал невыразимые чувства.

Он погрузился в короткое молчание и всепоглощающую растерянность.

Он правда не знал.

Он не знал не только эту задачу — если перелистать весь тот зелёный сборник, вряд ли нашлась бы хоть одна, которую он мог бы решить.

Но не мог же он сказать: «Подожди-ка, я сейчас схожу спрошу у "Сюй Шэна"».

Сюй Шэн, когда зубрил слова, для вида держал в руках ручку. Сейчас он понятия не имел, как реагировать, и просто крутанул ручку между пальцами. Со стороны, кстати, он сейчас выглядел совершенно невозмутимым и спокойным.

— Вот с этим, третий подпункт, — сосед снова набрался смелости, придвинул стул поближе. — Можно решить через логарифмирование или доказательство монотонности?

Степень растерянности Сюй Шэна возросла.

Логарифмы и монотонность — что это, чёрт возьми, такое?

Эти несколько секунд стали, пожалуй, самыми долгими в жизни Сюй Шэна.

Сначала он в спешке мысленно выругался, а потом, в головокружении, начал размышлять: «Что бы такое сказать... Может, похвалить, что у него хорошая идея?..»

***

К счастью, у Сюй Шэна была неплохая реакция и крепкая психика. Иначе он бы не продержался целый год в перепалках с Гу-Чёртом, умудряясь, кроме отказа носить форму, почти не попадаться на прочих нарушениях.

В конце концов все эти хаотичные мысли и планы развеялись. Сюй Шэн неожиданно успокоился.

Он снова неторопливо крутанул ручку и под всё более нетерпеливым взглядом соседа произнёс:
— Ты что, не можешь эту задачу решить?

Сосед:
— ...

Шао Чжань через проход:
— ...

Сюй Шэн ударил наотмашь — упреждающий удар. Сосед Шао Чжаня, пристыжённый, опустил голову.

Сюй Шэн добавил:
— Я не отказываюсь тебя учить.

Сосед воспрянул духом и резко поднял голову.

Сюй Шэн сделал паузу, снова крутанул ручку, вздохнул и проникновенно выдал полнейшую чушь:
— Просто я не хочу лишать тебя способности мыслить самостоятельно.

Сюй Шэн для вида поразмышлял пару секунд над третьим подпунктом, который он даже не понял, потом по привычке опустил голову, откусил колпачок ручки и лихо обвёл кружком единственное слово, которое понял — «натуральное число», — выделив это условие. Правильно он обвёл или нет — плевать. Зажав колпачок зубами, он сказал:
— Давай так: я выделю тебе ключевой момент, а ты подумай сам.

Сюй Шэн наобум обвёл «ключевой момент», надел колпачок обратно и с видом мастера бросил:
— Подумай сначала. Научись самостоятельно мыслить.
— Вчитывайся в задачу, прочувствуй замысел составителя. Слышал поговорку: «Сто раз прочитаешь задачу — сам поймёшь»? Не слышал — неважно, теперь слышал.

Закончив, Сюй Шэн мысленно поаплодировал себе за такой номер!

Глаза соседа заблестели от умиления:
— Бог учёбы...

Сюй Шэн без зазрения совести ответил:
— Не благодари, это мой долг.

— ...

Шао Чжань подпёр лоб рукой и выдохнул с облегчением, но больше слушать эту чушь был не в силах.

Всё, что говорил Сюй Шэн, было полной ерундой. Но на первый слух звучало убедительно, а главное — была подача. Сосед и правда озадаченно уставился на третий подпункт.

Сюй Шэн тем временем не спеша поднялся и вышел через заднюю дверь. Перед выходом он незаметно пнул стул Шао Чжаня и тихо сказал:
— Выходи.

***

Они встретились у лестничного пролёта.

Время утренней самоподготовки — ученики в основном сидели по классам, на улице почти никого не было. Сюй Шэн присел на корточки на ступеньке. Шао Чжаня, в его ладной форме, он умудрялся носить с какой-то развязностью:
— Что за проблемы с твоим соседом?

Прошло всего несколько дней с начала занятий, Шао Чжань со своим соседом ещё не сблизился:
— Случайность.

Сюй Шэну было лень заморачиваться с этой случайностью. Он встал и достал из кармана бумагу и ручку:
— Потом разберёмся... Скажи лучше, как решается эта задача.

Сюй Шэн наконец решился задать вопрос, который душил его всё это время. Впервые в жизни он, как ученик, обращался к однокласснику за разъяснениями, горя желанием узнать:
— А что такое отрезок на оси?

Шао Чжань:
— Когда функция пересекает оси x или y — это значение x или y в точке пересечения.

Сюй Шэн мысленно повторил это определение и спросил:
— А твой сосед спрашивал про логарифмы... и моно... как там — монотонность?

Шао Чжань вздохнул. Он уже не надеялся, что Сюй Шэн после такого сможет вернуться и пересказать соседу решение:
— Дай сюда ручку и бумагу.

Сюй Шэн протянул.

Шао Чжань спросил:
— Условие переписал?

Сюй Шэн впервые осознал, что при всём своём невежестве он умудряется излучать ауру «для меня нет нерешаемых задач» — будто с каким-то читом. Он много раз слышал, как все называют Шао Чжаня богом учёбы, но только сейчас на своей шкуре прочувствовал, что это значит.

Это было реально круто.

Сюй Шэн:
— Переписал, на бумаге.

Шао Чжань разложил лист на стене, собираясь писать решение. Но когда разглядел написанное — пару секунд молча смотрел на кривые строки:
— Подойди-ка.

Тон был такой, что Сюй Шэн нисколько не сомневался: на самом деле он хотел сказать «подкатись-ка».

Сюй Шэн подошёл. Шао Чжань перевернул ручку и ткнул ею в две строчки, написанные Сюй Шэном:
— Что здесь написано? Переведи.

***

В процессе решения, хоть и случилась пара непредвиденных обстоятельств, конец был относительно счастливым.

Когда сосед Шао Чжаня вглядывался в задачу в невесть какой по счёту раз, в класс вернулся Сюй Шэн.

Сосед только хотел сказать, что сто раз прочитать задачу, похоже, бесполезно — если не знаешь, то не знаешь. Но Сюй Шэн постучал костяшками пальцев по его парте и пододвинул к нему листок с решением, написанным Шао Чжанем:
— Если не можешь придумать — не надо.

Но сказанное ранее нельзя было просто так отбросить. Под всё более восхищённым взглядом соседа Сюй Шэн потёр нос и добавил:
— Но ты всё равно запомни: надо учиться мыслить самостоятельно.

Сосед зарубил себе на носу фразу «мыслить самостоятельно» и торжественно кивнул. Решил, что отныне его жизненным девизом становятся эти четыре слова: «Мыслить самостоятельно»!

***

Во время перемены Гу-Чёрт обходил классы.

Кто-то из зорких учеников заметил приближение Гу-Чёрта и тут же подал знак остальным. Утром воздух свеж, и дух бодр. Гу-Чёрт прошёлся по коридору с первого класса до седьмого — никаких нарушений не обнаружил. Он довольно кивнул и сказал стоявшей рядом учительнице:
— Вижу, сегодня учебная атмосфера в целом неплохая, все показывают...

Последние три слова — «хорошие результаты» — застряли у него в горле.

Гу-Чёрт произносил это, как раз проходя мимо седьмого класса второй параллели. С этого ракурса из окна седьмой класс просматривался как на ладони. Особенно хорошо был виден «Сюй Шэн», как раз переворачивающий страницу комикса.

Гу-Чёрт, нахмурившись, встал у задней двери:
— Сюй Шэн, встать!

Шао Чжань осознал, что «Сюй Шэн» — это теперь он, только через пару секунд.

Гу-Чёрт широким шагом вошёл в класс. Чтобы лучше видеть происходящее, он надел очки на переносицу. Он выхватил комикс, поправил дужку очков:
— Ты хоть понимаешь, что сейчас учебное время? Чем тебе поможет чтение книжек не по программе — для твоего будущего, для твоего жизненного развития?!

Гу-Чёрт закончил и спросил:
— Проверочная, которую я вчера задал, написана?

— ...Написана.

Шао Чжань нагнулся и достал из парты стопку проверочных.

Гу-Чёрт забрал и проверочную, и комикс, прочитал очередную нотацию и на прощание приказал:
— Стой. Стоять до конца самоподготовки. Остальные — следите.

Шао Чжань в какой-то мере смог прочувствовать, что чувствовал Сюй Шэн: спать, читать комиксы.

Стоять в наказании — такого пункта там не было.

***

Хотя всё пошло не по плану, после этой битвы оба, не сговариваясь, подумали: первоочередная задача — решить проблему с соседями по парте.

Проход был неширокий, но всё же расстояние оставалось.

Сидя врозь, делать что-либо было неудобно. Никто не знал, когда появится следующая задача по функциям.

Итог был один: сидеть за одной партой — залог выживания.

***

В учительской.

На перемене там собралась куча учеников, сдававших домашние задания.

Мэн Говэй никак не ожидал увидеть перед собой одновременно Сюй Шэна и Шао Чжаня.

Он как раз готовил материалы к следующему уроку, отпил воды и сказал «Шао Чжаню»:
— Все задания сданы? Кладите пока сюда. Вы что, вместе пришли? Есть разговор?

Сюй Шэн заранее подготовился морально. Он положил домашку и, подбирая слова, произнёс:
— Учитель Мэн, есть одно дело. Насчёт соседа по парте, о чём мы говорили в прошлый раз...

Едва Сюй Шэн произнёс «сосед по парте», Мэн Говэй перебил его:
— А, я думал, что-то серьёзное. На этот счёт можете не волноваться.

Не волноваться?

О чём это он?

Сюй Шэн не успел закончить фразу, как Мэн Говэй его оборвал.

Мэн Говэй всё ещё находился под впечатлением от той тирады, которую Сюй Шэн выдал в прошлый раз в учительской. Продолжая готовить материалы, он сказал:
— Я тоже поразмыслил. Всё, что вы говорили, имеет смысл. С этим соседством действительно не стоит настаивать. Ваши места я точно менять не буду.

Шао Чжань:
— ...

Сюй Шэн:
— ...

После мгновения молчания Шао Чжань попытался объяснить: «Вообще-то... дело в том...»

Мэн Говэй снова перебил, повысив голос: «Я же сказал — не волнуйтесь! Разве я, Мэн Говэй, из тех учителей, что не уважают желания учеников? За кого вы меня принимаете!»

«Я сказал, что не буду вас сажать вместе — значит, не буду!»

Мэн Говэй давно растерял свой прежний энтузиазм. План «один ведёт другого» был задушен в зародыше совместными усилиями Сюй Шэна и Шао Чжаня. Вчера заходил другой учитель, интересовавшийся, как продвигается этот план: «Как там твоя затея с взаимопомощью?»

Мэн Говэй вздохнул: «Не очень. У них, похоже, нет такого желания».

Соседний учитель: «Правда? А я думал, у тебя хорошая мысль...»

Мэн Говэй покачал головой, не желая вспоминать прошлое: «Особенно Сюй Шэн — для него сменить соседа было как смерти подобно. Говорил, не подходят они, и чем дальше, тем бредовее, даже до "насильно мил не будешь" докатился. Скажи, разве я принуждал? Я просто с ними советовался».

Соседний учитель, выслушав, только удивлённо покачал головой.

Мэн Говэй, хоть и сожалел, быстро сменил направление. Нужно действовать постепенно, шаг за шагом. Если «один ведёт другого» не решает проблему, то пусть он, учитель, зажжётся как светоч и осветит путь заблудшему юноше!

Он не знал, что в этот момент заблудший юноша всем сердцем желал, чтобы учитель проявил настойчивость, не слишком уважал желания учеников и проявил твёрдость там, где нужно.

Мэн Говэй закончил разбирать материалы, поднял голову и увидел, что они всё ещё стоят у стола. Обычно распущенный Сюй Шэн сегодня был холоден как лёд. Мэн Говэй подумал: может, у него настроение плохое?

А Шао Чжань выглядел... хм, куда дружелюбнее...

Только по выражению лиц обоих читалась какая-то одинаковая сложная эмоция.

Мэн Говэй отложил ручку: «У вас ещё что-то?»

Шао Чжань хотел развернуться и уйти.

Вспоминая, как он «стоял насмерть» в учительской в прошлый раз, Сюй Шэн тоже не мог тут оставаться.

Пощёчина пришла слишком быстро.

Чем жёстче были слова, тем больнее было сейчас.

Если бы можно было прожить жизнь заново, он вернулся бы в тот день, когда Мэн Говэй назначал его соседом с Шао Чжанем, и сказал бы учителю пять слов: «Я согласен, учитель».

Но как бы ни было больно, от необходимости стать соседями было не уйти.

Шао Чжань понизил голос и, наклонившись к уху Сюй Шэна, произнёс по слогам: «Сам вырыл яму — сам и закапывай».

Сюй Шэн напомнил: «Сейчас ты — Сюй Шэн».

Шао Чжань: «...»

Сюй Шэн добавил: «Я тоже могу сказать, но ты подумай».

Подтекст: если он не скажет, то Шао Чжаню придётся говорить от лица «Сюй Шэна».

Шао Чжаню никогда не было так трудно, даже с самыми сложными олимпиадными задачами. Взвесив всё, он закрыл глаза и с трудом произнёс: «Учитель, мы подаём заявку сесть вместе».

Мэн Говэй как раз начал пересчитывать количество контрольных работ. В шумной учительской слова Шао Чжаня прозвучали холодно, но заставили его забыть, сколько он насчитал: «А, вместе... погоди, что ты сказал?!»

Придя в себя, Мэн Говэй был потрясён: «Вы хотите сидеть вместе?»

Перешагнув через внутренний барьер, говорить дальше стало легче. Шао Чжань повторил: «Мы хотим поменяться местами».

Мэн Говэй резко выпрямился, сомневаясь, не ослышался ли он: «Ты же раньше говорил, что не подходите?»

Шао Чжань бесстрастно: «Подходим».

«Говорил, что между людьми важна совместимость?»

«Совместимость пришла».

Мэн Говэй: «Насильно мил не будешь?»

«Насильно мил, — уровень стыда был запредельным, Шао Чжань запнулся, прежде чем продолжить, — не попробуешь — не узнаешь».

Мэн Говэй продолжил: «Навязанные однокласснические отношения...»

Шао Чжань перебил: «Не навязанные».

Мэн Говэй посмотрел на снующих туда-сюда учеников в учительской. Соседний учитель как раз говорил своему старосте: «В следующий раз, если снова не сдадут — не трать время, не собирай их работы, пусть приходят прямо ко мне. Что за отношение! Я их проучу как следует». Только тогда Мэн Говэй пришёл в себя: «Вы серьёзно? Правда хотите сидеть вместе?»

Серьёзнее некуда.

То, что Шао Чжань только что выдал, было его пределом. Он опустил глаза, завёл руку за спину Сюй Шэна и, в том месте, где Мэн Говэй не видел, ущипнул его через форму.

У Сюй Шэна не было такой тяжёлой психологической нагрузки. Когда неловкость прошла, он даже нашёл ситуацию забавной. Он вечно не умел стоять как положено, оперся на стену и слушал перепалку Мэн Говэя и Шао Чжаня.

Внезапно ущипнутый, он выругался: «Чёрт!» — выпрямился и подхватил: «Учитель, мы правда не против. Я тоже подумал: товарищу Сюй Шэну на пути к знаниям действительно нужна помощь такого отличного соседа, как я».

Остатки здравого смысла у Мэн Говэя ещё помнили, что Шао Чжань тогда говорил про «проблемы»: «Ты больше не считаешь это проблемой?»

Сюй Шэн: «Не проблема».

Сюй Шэн добавил: «Какие могут быть проблемы? Разве не естественно, что одноклассники помогают друг другу и идут вперёд вместе?»

Мэн Говэй, сбитый с толку этими двумя, всё же заметил, что план «один ведёт другого» каким-то образом продвигается сам собой. Раз он и раньше хотел посадить их вместе, то теперь не было причин отказывать: «Вы хорошо подумали?.. Ладно».

Он отклеил схему рассадки седьмого класса, висевшую сбоку, и ручкой отметил перестановку: «Тогда Ли Минъюн сядет с Гао Чжибо».

Закончив выступление, Сюй Шэн снова прислонился к стене. Он подумал: так вот, соседа Шао Чжаня зовут Гао Чжибо[1].

Мэн Говэй, сделав пометки, спросил: «Когда будете пересаживаться?»

Мэн Говэй имел в виду: если не спешите, можно в обеденный перерыв — скоро урок, неудобно. Но эти двое перед ним с нетерпением заявили: «Прямо сейчас».

Чат седьмого класса второго года.

[Ученик А]: Срочная новость.

[Ученик А]: Я сошёл с ума. Я просто зашёл в учительскую сдать домашку, и зачем мне это?! Я слышал, как хулиган и божественный ученик просили в учительской поменять места, чтобы сидеть вместе!

Ученики седьмого класса, помня инцидент с леденцами, знали, что эти двое на ножах. Не говоря уже о вчерашнем обмороке после «драки». Хотя это и не афишировалось, слухи уже разошлись по параллели.

[Ученик Б]: Понимаю. Их нынешнее настроение и выбор я очень понимаю. При их положении они решили, что даже через проход слишком близко.

[Ученик В]: Тоже верно. Как огонь и вода — этот проход действительно слишком узок.

[Ученик Г]: Они хотят разойтись в разные концы класса? Один в начало, другой в конец?

[Ученик А]: Нет... Они попросились сидеть вместе. Вместе!!!

[Ученик Б]: ??? Что случилось, храбрец? @Ли Минъюн

[Ли Минъюн]: ...Я не знаю.

[Ли Минъюн]: Правда? Такая хорошая новость? Я вижу надежду на спасение?

Как бы ни бурлил чат, двое действующих лиц ничего об этом не знали.

Когда Сюй Шэн и Шао Чжань вошли в класс, там остался лишь шелест страниц.

Гао Чжибо уже знал о пересадке. Робкая надежда в его глазах сменилась разочарованием.

Сюй Шэн пошёл собирать вещи — собирать, в общем-то, было нечего. Место Шао Чжаня было разложено с педантичностью, будто у человека с ОКР: учебники и работы по предметам были разложены отдельно. Кроме тех, что Сюй Шэн утром перерыл в поисках словаря, всё остальное было чересчур аккуратным.

Гао Чжибо не ожидал, что его соседство с божественным учеником продлится всего два дня. Единственным сувениром был листок с решением, который «Шао Чжань» дал ему утром. Набравшись смелости, он окликнул Сюй Шэна: «...Божественный ученик».

Сюй Шэн теперь вздрагивал при этих двух словах, боясь, что Гао Чжибо снова достанет из-за спины какую-нибудь задачку и, пользуясь последним шансом, задаст вопрос, который он вообще не поймёт.

Сюй Шэн убрал словарь, подумал мгновение, поднял руку и похлопал Гао Чжибо по плечу: «Нет худа без добра. Я ухожу, но ты должен хорошо учиться».

Гао Чжибо просто было жаль расставаться. На самом деле он и сам не знал, зачем окликнул Шао Чжаня. Услышав это, он кивнул.

Сюй Шэн: «Помни о самостоятельном мышлении».

Самостоятельное мышление — самый важный метод обучения, который он освоил в этом году. Гао Чжибо снова торжественно кивнул.

Сюй Шэн, если начинал говорить, то не мог остановиться. Из-за статуса хулигана, кроме компании Чжан Фэна, к нему почти никто не подходил. В первом классе ещё было ничего, но после разделения он вообще замолчал.

Он барабанил пальцами по столу, собираясь ещё что-то сказать, как вдруг почувствовал холодок на затылке.

Шао Чжань стоял позади с неважным выражением лица. Он протянул руку, схватил Сюй Шэна за воротник формы и отдёрнул назад. В его взгляде читалось нетерпение: «Хватит болтать».

Сюй Шэн проглотил остаток фразы: «...Ага».

Эта картина в глазах остальных выглядела более чем странно.

Только успокоившийся чат класса снова взорвался.

[Ученик А]: ???!

[Ученик А]: Я немею.

[Ученик В]: Вставлю свои пять копеек. Давно хотел сказать: может, мне кажется, но сегодня хулиган кажется страшнее, чем обычно...

Сюй Шэн был тем «плохим», что бросается в глаза. Его, казалось, ничего не волновало. Если на уроке он просыпался, то просто взъерошивал волосы и откидывался назад. Если учитель отвлекался от темы и рассказывал что-то смешное, он мог посмеяться вместе со всеми. Но когда Шао Чжань стал «Сюй Шэном», он будто врезал надпись «не подходить, чужим вход воспрещён» в воздух вокруг себя на полметра.

По сравнению с нежеланием Гао Чжибо расставаться, Ли Минъюн собирался с молниеносной скоростью.

Сюй Шэн ещё не закончил перетаскивать вещи, а Ли Минъюн уже стоял с рюкзаком за спиной и учебниками в руках, готовый. С таким видом, будто бежит к счастливой новой жизни — хоть сейчас покупай барабан и отбивай «Удачу!».

Прозвенел звонок.

Первый урок: китайский язык и литература.

В коридоре послышались торопливые шаги — опоздавшие бежали в классы. Затем наступила полная тишина.

Сюй Шэн сел рядом со своим прежним местом. Так они с Шао Чжанем стали соседями.

Что и говорить — «превратности судьбы» во всей красе.

Ещё несколько дней назад Сюй Шэн скорее убил бы себя или спрыгнул бы с этого учебного корпуса, чем стал бы соседом с этим человеком по фамилии Шао, по имени Чжань.

Сюй Шэн вздыхал про себя, не желая сидеть слишком близко к Шао Чжаню. Он отодвинул стул подальше и только тогда почувствовал себя свободно.

Учитель китайского в седьмом классе — это старый Мэн[1], Мэн Говэй. Он вошёл в класс со стопкой контрольных работ, положил их на стол: «Начинаем урок. Всё, что нужно убрать, уберите».

Он окинул взглядом класс, задержался на последнем ряду и заметил, что Сюй Шэн и Шао Чжань уже пересадились.

Мэн Говэй: «План урока такой: сначала закончим стихи, которые не успели разобрать на прошлом занятии, а затем я подготовил для вас несколько задач по анализу поэзии. Если успеем, пройдём их вместе...»

Уроки китайского всегда были скучными.

А Мэн Говэй вёл их особенно серьёзно, использовал каждую минуту, только давал знания. Для такого двоечника,[2] как Сюй Шэн, который мог заставить себя слушать, только если учитель отвлекался от темы и травил байки, такие уроки были сущей пыткой.

Сначала он изо всех сил держал глаза открытыми, слушая Мэн Говэя про «основную идею» и «художественные приёмы», но потом перестал что-либо слышать.

Шао Чжань постучал пальцем по его парте, приводя в чувство: «Слушай урок, записывай».

Сюй Шэн взъерошил волосы, с трудом разлепил глаза. Следуя принципу «мне так хреново — и тебе не должно быть хорошо», он достал телефон из кармана и напомнил: «Не смотри на доску. Я на уроках никогда не смотрю на доску. Сплю или играю — третьего не дано».

Сюй Шэн бросил телефон перед Шао Чжанем: «В разделе игр выбери, во что хочешь поиграть».

Хотя они поменялись телами, общежития, телефоны и прочие личные вещи пока не поменяли.

Никто не знал, когда это кончится. Человек — существо, которое подсознательно даёт себе надежду. Оба считали, что это ненадолго.

Телефон не требовал пароля — Шао Чжань мог разблокировать его отпечатком пальца.

Он провёл по экрану. Не успел зайти в раздел игр, как его привлёк необычный заставка телефона.

Это был уличный скетч.

Вся картина — городской пейзаж: фонарь, магазин на углу. В магазине, спиной к витрине, двое продавцов разговаривают с покупателями — всё набросано несколькими штрихами. А больше всего деталей было у кота, спящего под фонарём.

Кот, свернувшийся в клубок, выглядел необычайно мило, спрятав когти и поджав хвост.

Остальная часть была слегка затушевана карандашом, создавая ощущение ночи, и только под фонарём оставался круг света. Линии уходили в другую сторону, становясь необычайно пустыми.

Чувствовалась работа руки — это явно не было картинкой из интернета.

К тому же качество фото было низким, снято на телефон, отчего линии казались размытыми, серыми.

Увидев, что Шао Чжань застыл, Сюй Шэн, переписав с доски основную мысль, повернул голову, крутя ручку: «...Только не говори, что ты в жизни не играл в игры».

Сказав это, Сюй Шэн подумал, что это вполне возможно. Ему было смертельно скучно на уроке, и он загорелся: «Давай я тебя научу».

Шао Чжань пролистнул дальше, зашёл в раздел игр: «Поверни голову обратно».

Сюй Шэн пожал плечами и снова крутанул ручку. Мэн Говэй, свернув учебник в трубку, писал на доске: «Итак, это только поверхностное значение. А глубинное...»

В телефоне Сюй Шэна игр было навалом — от «Три в ряд» и «Дурака» до «Славы короля». Чего только не было.

Шао Чжань не хотел выбирать, просто ткнул в первую попавшуюся.

Только зашёл, матч ещё не начался, как друг по ником «Бешеный_Волна_Мотылёк» прислал несколько сообщений.

Бешеный_Волна_Мотылёк: Шеф, вы с божественным учеником... соседи?

Бешеный_Волна_Мотылёк: Если тебя взяли в заложники — моргни.

Бешеный_Волна_Мотылёк: Ты же ещё несколько дней назад говорил, что такие, как он...

Чужая игровая учётка — Шао Чжань хотел проигнорировать, но при словах «такие, как он» замер.

S: ?

Ник Сюй Шэна в игре был простым — одна буква.

После этого вопросительного знака прошло полминуты, прежде чем пришёл длинный ответ.

Бешеный_Волна_Мотылёк: Лицемерный, бессовестный, бесчеловечный, просто псих. Дай вспомнить, ах да, ещё скотский.

«Бешеный_Волна_Мотылёк — это Чжан Фэн, — вспомнил Сюй Шэн, — из первого класса. Он может ко мне обратиться. Короче, что бы он ни писал — просто ответь "ага"».

С этими словами Сюй Шэн краем глаза заметил на экране «Бешеного_Волна_Мотылька»: «Что он пишет?»

Шао Чжань повернул к нему экран.

Сюй Шэн: «...»

Шао Чжань, кажется, холодно усмехнулся. «Холодно» — потому что холода было процентов девяносто девять и девять десятых: «По китайскому такие баллы, а идиомы знаешь».

Сюй Шэн застыл и сам повернул голову обратно, продолжив слушать урок.

Чжан Фэн и не подозревал, что подставил Сюй Шэна.

Он из первого класса видел, как «Сюй Шэн» начал игру сам, без него, и был очень озадачен.

Раньше Чжан Фэн относился к божественному ученику с уважением — такие результаты, это же «против неба», трудно не восхищаться. Но после всех проверочных и постоянных поучений Сюй Шэн так достал Шао Чжаня, что при словах «божественный ученик» его передёргивало: «Тебе брат дороже или божественный ученик?»

Чжан Фэн хлопнул себя по бедру: «Конечно, брат!»

Пока Шао Чжань играл, Мэн Говэй уже раздал контрольные листы.

Сюй Шэн развернул бланк и опустил голову к первому вопросу.

Сюй Шэн подумал: притворяться «Шао Чжанем» на китайском не так сложно — иероглифы любой поймёт. К тому же он кое-как дослушал полурока.

Кое-какие основные моменты он знал.

С этой уверенностью Сюй Шэн начал писать первый ответ.

«Неверно», — вдруг сказал Шао Чжань, не доиграв раунд.

«Где неверно?» — Сюй Шэн поднял голову.

«Ты лучше спроси, где у тебя верно».

Сюй Шэн не понимал, как Шао Чжань умудряется одновременно играть и следить за его решением: «Неужели ни одного правильного ответа?»

Сюй Шэн снова столкнулся с этим феноменом — божественным учеником.

Шао Чжань, видимо, действительно нечасто играл, но за один раунд освоил базовые движения и навыки, а со второго раунда уже начал показывать себя как опытный игрок. По сравнению с Чжан Фэном, игравшим год и всё равно остававшимся чайником, контраст был вопиющим.

Самое обидное — он правда мог одновременно играть и проверять задания.

Шао Чжань говорил — Сюй Шэн писал. Небольшая часть теста быстро заполнилась.

До конца урока оставалось меньше пяти минут.

Мэн Говэй обычно не собирал эти листы — они были как домашнее задание после урока. Поэтому они не думали о том, что Шао Чжань напишет один вариант, а потом они поменяются.

Но сегодня у Мэн Говэя, видимо, было хорошее настроение. Он начал возиться с проектором на кафедре: «Времени уже нет. Я выведу правильные ответы на доску, вы проверите сами. Задания несложные».

Сюй Шэн справился с задачей на этот урок. Он откинулся назад, прищурился, глядя на экран, и ждал звонка.

И тут услышал: «Шао Чжань, подними свою работу сюда».

Ученики, услышав, что будут проецировать работу божественного ученика, сразу выпрямились. У каждого было то же выражение лица, что у Гао Чжибо через проход.

Сюй Шэн никак не ожидал, что под «правильными ответами» Мэн Говэй имел в виду именно это.

Шао Чжань не смог доиграть раунд и просто вышел из игры.

Мэн Говэй закончил с проектором и с улыбкой спустился к партам: «Давай, покажи всем».

Мэн Говэй хотел забрать лист со стола Сюй Шэна.

Дёрнул — не вытащил.

Сюй Шэн прижимал бланк. Он украдкой глянул на свои каракули — дикие, небрежные, полные своеволия. В этот момент ему хотелось проглотить эту работу целиком.

Мэн Говэй дёрнул сильнее — Сюй Шэн прижал ещё крепче.

Мэн Говэй попытался снова.

«Учитель, — в отчаянной спешке мысли Сюй Шэна проносились с молниеносной скоростью, — а не стоит ли дать другим ученикам шанс проявить себя?»

Мэн Говэй от его хлопка опешил.

«Стандартный ответ, безусловно, важен, но, по-моему, вам стоит сосредоточиться на типичных ошибках, которые все допускают», — Сюй Шэн, пользуясь замешательством Мэн Говэя, выдернул лист из его рук и продолжил: — «Знать, на чём ученики теряют баллы, усилить подготовку — вот что будет им по-настоящему полезно».

Логично!

Мэн Говэя будто молнией поразило. Он погрузился в глубокие размышления.

Обычно он всегда показывал стандартные ответы Шао Чжаня. Но так ли уж важны стандартные ответы?!

Сюй Шэн добивал: «Гао Чжибо недавно говорил мне, что всегда хотел показать свою работу, но не было такой возможности».

Мэн Говэй помолчал и действительно повернулся: «Гао Чжибо, я и не знал, что у тебя такое желание».

Мэн Говэй протянул руку: «Давай, покажи свою работу».

Гао Чжибо, который никогда такого не говорил: «...?»

Каждый день Шао Чжаня подбрасывало в воздух, а затем опускало на землю после очередной неожиданной выходки Сюй Шэна.

После небольшого инцидента на китайском, на следующих уроках у них появился опыт. Независимо от того, собирали работы или нет, Шао Чжань заранее писал ответы для Сюй Шэна.

К тому же только начался учебный год, основные предметы проходили базу по учебникам. Задач на развитие было мало, и Шао Чжаня почти не вызывали к доске.

С трудом дождавшись конца занятий — Сюй Шэн никогда не чувствовал, что учёба настолько выматывает. Даже без напоминаний Шао Чжаня у него не было желания бежать за пределы школы. Поужинав в столовой, он пошёл в общежитие досыпать.

В телефоне висели непрочитанные сообщения от Чжан Фэна.

Отправлены ещё днём на уроках.

Чжан Фэн: Почему ты играешь без меня?

Чжан Фэн: Я приглашал тебя, а ты отказал?!

Сюй Шэн лежал на кровати, не зная, как объяснить. Он собрался отмахнуться парой фраз, как вдруг в дверь постучали — видимо, Шао Чжань пришёл за домашкой.

Шао Чжань действительно пришёл за домашкой. Он не заходил, стоял в дверях: «Домашку давай».

«Всё здесь, — Сюй Шэн открыл дверь, взял со стола рюкзак и, опершись на дверной косяк, сказал: — Я не помню, какой предмет какой, но всё, что раздали, засунул».

Говоря, он заметил в руках Шао Чжаня пакет.

Не успел спросить, что это, как Шао Чжань бросил его ему.

«Сегодня вечером начинаешь тренироваться, — тоном, не терпящим возражений, сказал Шао Чжань. — Каждый день по двадцать страниц. Завтра утром проверю».

Сюй Шэн, ошарашенный, выругался: «Чёрт, что это за фигня?»

Опустив голову, он увидел сквозь пакет надпись: «Хотите за 30 дней выработать красивый почерк? Устали терять баллы за оформление?»

Прописи были составлены профессионально, с подробным объяснением каждого штриха, для постепенного углублённого обучения.

Сюй Шэн поднял взгляд выше.

Заголовок: «30-дневный экспресс-курс — скоропись».

Сюй Шэн одной рукой держал пакет, а другой начал перебирать то, что лежало внутри: «Прописи для безупречного почерка: скоропись для начинающих», «Почерк рассказывает о человеке: пять тетрадей-прописей издательства "Хуася Ваньцзюань"».

...

Сплошные прописи.

Сюй Шэн не стал дальше смотреть.

Судя по толщине и весу пакета, Шао Чжань купил никак не меньше десятка прописей — на все случаи жизни, с нуля до продвинутого уровня, богатый выбор.

То ли потому, что Шао Чжань купил слишком много прописей, а может, просто так, но в пакете оказалась ещё и ручка — подарок от книжного магазина.

Сюй Шэн с трудом дождался конца уроков, надеясь хоть на время сбежать от этого проклятия по имени «Шао Чжань». Он всё ещё лелеял надежду, что завтра утром, проснувшись, они поменяются обратно: «Ты специально пошёл покупать прописи, ты, бл...» — он осёкся под холодным взглядом Шао Чжаня, проглотив ругательство, — «...с чего ты взял?»

Для Шао Чжаня поход в книжный за прописями тоже был испытанием.

В магазине как раз несколько учеников выбирали учебные пособия, но стоило ему войти — и не прошло и десяти секунд, как покупатели разбежались. Можно сказать, он пользовался услугой «аренда зала». А купил он столько прописей просто потому, что у него не было времени выбирать. Продавщица стояла рядом и вздыхала: «Студент, давай побыстрее, нам ещё торговать надо».

Сегодня на уроке Сюй Шэн сумел отобрать у Мэн Говэя контрольную, но в будущем такое могло и не пройти. А если какой-нибудь учитель в порыве вдохновения вызовет его к доске решать задачу — с его-то почерком он и в Жёлтой реке не отмоется.

Шао Чжань сказал:
— У тебя слишком уродливый почерк.

Сюй Шэн посмотрел на своё собственное лицо, которое выглядело так, будто его приморозили. Ему очень хотелось выругаться, но возразить было нечего.

Шао Чжань закинул рюкзак на одно плечо и предложил ему другой вариант. Он наклонился ближе, что создавало невидимое давление; распущенные волосы падали на глаза:
— Можешь не练. Завтра на уроках я буду писать правой рукой.

Сюй Шэну хотелось не только ругаться — его так и подмывало ударить.

Если бы Шао Чжань перешёл на правую руку, учителя тут же заметили бы, что почерк «Сюй Шэна» совершил невероятный скачок, приблизившись к уровню бога учёбы. Удар был бы ещё сильнее.

Два варианта — и оба верная смерть. Разница лишь в том, какая смерть окажется мучительнее.

Сюй Шэн не хотел выбирать ни один.

Шао Чжань сказал своё слово и собирался уйти, не желая больше задерживаться на этом вопросе, но Сюй Шэн молниеносно схватил его за руку:
— Погоди.

Сюй Шэн сжал запястье Шао Чжаня. Когда он мысленно настраивался и изредка опускал планку, он мог сказать что угодно. Он начал торговаться:
— Двадцать страниц — это слишком много. Я за весь семестр столько не написал. Давай договоримся — десять.

Шао Чжань молча смотрел на него.

Сюй Шэн начал бессовестно врать:
— В любом деле самое сложное — начало. Нельзя объять необъятное за один раз. Ты должен это понимать. Я уверен, что ты не будешь так жесток к однокласснику...

Но едва Сюй Шэн начал свою речь, как его тут же оборвали.

— Я лицемерный, беспринципный, бесчеловечный, — сказал Шао Чжань, сделал паузу и добавил: — А, ещё одно слово — хуже скота.

— ...

— Отпусти.

Сюй Шэн разжал руку и смотрел, как Шао Чжань возвращается в комнату напротив и с грохотом закрывает дверь.

Сюй Шэн всегда писал как хотел — как душа пожелает, так и выводил.

Учителя не раз пытались вручить ему прописи. Ещё в десятом классе Гу Яньван уговаривал его: «Ты посмотри на свой почерк — что за птичий помёт! Я с улицы любого приведу, он и ногой напишет понятнее, чем ты! Баллы и так низкие, а ты ещё и баллы за чистописание упускаешь. Выйдешь из школы — направо, в книжный Синьхуа[1]. Катись покупать прописи и练! Катись быстрее!»

Сюй Шэн пропускал это мимо ушей. Бормоча «до свидания, завуч Гу», он выходил из кабинета.

Писать по прописям?

Да ни за что. Ему даже во сне такое не приснилось бы.

Через десять минут Сюй Шэн сидел за письменным столом и, скрепя сердце, открывал страницу прописей.

Перед тем как взять ручку, в голове у него пронеслась мысль: «Я обязательно пожалею о том, что делаю сегодня вечером».

На первой странице прописей слева было три квадрата с разметкой. В квадратах — три базовых элемента: горизонтальная черта, вертикальная с остановкой, вертикальная с иглой.

Под квадратами мелкими буквами были указаны советы по написанию: «Горизонтальная черта: лёгкий нажим в начале, веди кисть вправо, обрати внимание — левый край ниже правого, длинная горизонтальная должна быть с лёгким изгибом...»

Сюй Шэн прижал прозрачный лист поверх прописей, с трудом успокаивая эмоции, и принялся обводить ряд за рядом иероглиф «три» в тренировочных квадратах справа.

Чжан Фэн продолжал бомбить его в WeChat[2].

Чжан Фэн: Кстати, старший, почему ты сегодня после уроков так быстро ушёл?

Просто боялся, что ты меня найдёшь.

Чжан Фэн: Я ещё хотел спросить, не пойдёшь ли играть в мяч.

Боялся, что ты позовёшь меня играть в мяч.

Чжан Фэн: Чем ты сейчас занимаешься?

Сюй Шэн посмотрел на свои прописи и ответил тремя иероглифами: Играю в игры.

Чжан Фэн: Вместе?

Сюй Шэн: Сам поиграй. Хочу потренировать перемещения.

Сюй Шэн: Человек не может вечно полагаться на тиммейтов. Пора учиться делать carry самому.

Чжан Фэн: ...

Когда Сюй Шэн оторвал взгляд от прописей, за окном уже стояла кромешная тьма. Едва слышно стрекотали цикады, между тенями деревьев проносился горячий ветер. До него дошло: он练 писал уже почти час.

Сюй Шэн бросил ручку, сел кое-как — поджал одну ногу, поставив её на край стула, откинул голову назад и привычным жестом потянулся за бутылкой воды.

Открутил крышку, поднёс горлышко ко рту — и вдруг снова закрутил.

Было только одно дело, более неловкое, чем мыться.

Он не обсуждал с Шао Чжанем подробности, оба просто делали вид, что ничего не случилось, но оба не сговариваясь стали меньше пить воду. При этой мысли Сюй Шэна захлестнула волна стыда.

Он правда не понимал — почему учиться и просто существовать так сложно?

Сюй Шэн взъерошил волосы, снова схватил телефон, открыл браузер и зашёл в раздел вопросов и ответов. Он хотел найти кого-то с похожей проблемой, но поиск выдавал только запросы на рекомендации книг.

Пришлось стать первым, кто задаст этот вопрос. Он набирал слово за словом: «Я ученик одиннадцатого класса. Успеваемость... у неё есть потенциал для роста».

То ли от стыда, то ли от того, что не мог сразу подобрать правильные слова, Сюй Шэн долго мялся, даже начал нести чушь, описывая свою красивую внешность, и только потом перешёл к сути: «Я и один мой одноклассник поменялись телами. Что мне делать?»

Сюй Шэн выбрал категорию «Трудные случаи». Вскоре пришёл ответ от доктора по фамилии Ли: «Советую как можно скорее обратиться в больницу».

Аватарка доктора Ли изображала человека в белом халате со строгим видом — выглядел он очень авторитетно.

Сюй Шэн приободрился — похоже, есть надежда. Он ответил: «Можно поподробнее?»

Доктор Ли ответил: «Сходите к психиатру, как можно раньше. Активно сотрудничайте с врачом. Желаю вам скорейшего выздоровления».

— ...

Сюй Шэн вдруг подумал, что продолжать писать прописи — возможно, не такой уж плохой выбор по сравнению с советами сомнительных докторов.

Сюй Шэн дописал двадцать страниц. У него уже кружилась голова и рябило в глазах. Иероглифы, встречавшиеся в прописях, становились то знакомыми, то чужими, то снова знакомыми. Он писал и погружался в глубокие сомнения по поводу жизни и общества.

Он не соврал, сказав, что за этот семестр не написал столько. Теперь он хотел бы уточнить: не только за этот семестр — за прошлый он тоже столько не писал.

Он не сдавал домашние задания, не вёл конспекты и не старался на контрольных.

На сочинениях, если был выбор, он писал только в жанре «стихи», потому что слов нужно мало. Однажды Гу Яньван отчитал его: «Ты что, поэт? А?! Какие там стихи! Твои жалкие строчки — это стихи?! Ты бы хоть тему сочинения не раскрывал, и то было бы лучше! Как ты вообще сдал экзамены в старшую школу!»

Сюй Шэн не стал думать дальше. Он встряхнул кистью руки, и тут в голову пришла другая мысль: у Шао Чжаня, кажется, совсем нет друзей?

Раньше он просто знал, что этот парень производит впечатление холодного человека. Но сегодня, побыв Шао Чжанем целый день, он понял: хотя у Шао Чжаня много поклонников и поклонниц, настоящих друзей — ни одного.

Впрочем, это ему только на руку — не придётся разбираться с внезапно появившимися «друзьями-отличниками».

Если бы такой персонаж существовал, они, чего доброго, вместе решали задачи и в свободное время ходили бы в библиотеку развивать кругозор. Он бы выбрал смерть.

За весь день удобств он получил немало, но вопросов только прибавилось. Неужели жизнь этого человека — сплошные Хуанган[3] и Усань? Все боги учёбы такие ненормальные?

Сюй Шэн принял душ, и тут же возник другой вопрос.

На этот раз он как следует протёр запотевшее зеркало. В отражении стоял подросток с голым торсом, с которых капала вода. Сюй Шэн повернулся боком и посмотрел — наконец-то он рассмотрел татуировку поближе. Это было похоже на пламенные крылья — линии огня, распускающиеся на коже в форме крыльев.

Обычная татуировка. Самая стандартная, какие предлагают в любом тату-салоне.

Она абсолютно контрастировала с ледяной аурой Шао Чжаня.

Сюй Шэн посмотрел ещё раз, потом понял, что пялиться на чужое тело — это как-то извращённо, и схватил с края полотенце. Отбросив все вопросы, он накрыл голову и вышел из ванной.

Перед сном оба думали об одном и том же: «Может, завтра мы поменяемся обратно».

Если не поменяются, так жить невозможно.

На следующий день Сюй Шэна разбудил стук в дверь. Он открыл дверь общежития и увидел «самого себя», который принёс рюкзак и заодно собирался проверить двадцать страниц прописей.

Небеса явно не услышали их молитв. Кроме того загадочного грома — ни единого ответа.

Стоять лицом к лицу с «самим собой» — то ещё ощущение. Сюй Шэн, ещё не до конца проснувшись, спросонья подумал, что всё ещё видит сон. Но через мгновение осознал — это была та реальность, которую они с Шао Чжанем переживали сейчас, реальность ещё более фантастичная, чем любой сон.

Шао Чжань проснулся раньше него и уже успел принять тот факт, что сегодня он по-прежнему «Сюй Шэн». Он протянул рюкзак:
— Отнеси в класс и сдай домашнее задание.

Обычно он не носил рюкзак в общежитие — те крохи домашних заданий, что оставляли учителя, можно было сделать на перемене. Но теперь перемены стали неподходящим временем.

Сюй Шэн взял рюкзак и задумался, чем он обычно занимается на утренней самоподготовке. Поразмыслив, он с некоторой завистью сказал:
— Можешь вернуться и доспать. Иди в класс, когда все вернутся с зарядки. Я на утреннюю самоподготовку хожу редко.

Сюй Шэн и правда не часто посещал утреннюю самоподготовку. Если он появлялся три дня в неделю, учителя уже подозревали, что солнце взошло на западе.

А если бы он ходил каждое утро — это нарушало бы его привычный образ.

Шао Чжань помолчал, пропуская тему утреннего сна:
— Давай прописи.

Сюй Шэн указал на письменный стол — мол, сам проверяй.

Первые несколько страниц Сюй Шэн написал довольно старательно, выводил штрих за штрихом, следуя инструкциям. Но терпения хватило ненадолго — страниц через пять-шесть почерк становился всё небрежнее. Он гнался за скоростью, а не за качеством, и разметка квадратов его уже не сдерживала.

Молодость — время дерзости. Между строк так и сквозила неукротимая горячность.

Шао Чжань долистал до конца и с изумлением обнаружил, что Сюй Шэн вышел за рамки «скорописи», изобретя собственный стиль — ни на что не похожий.

Сюй Шэн с рюкзаком в руках стоял позади Шао Чжаня и, пока тот листал прописи, опёрся другой рукой о край стола, наклонился и с неутолимой надеждой спросил:
— Чжан Фэн ошибся. Я никогда так о тебе не отзывался. Разве я похож на того, кто обсуждает одноклассников за спиной?.. Мои требования не такие уж большие. Если десять страниц нельзя, может, пятнадцать?

Шао Чжань закрыл прописи и одной фразой убил все надежды Сюй Шэна:
— Если завтра напишешь так же — будешь делать по тридцать страниц в день.

— ...

Проверив прописи, они решили обменяться сведениями о своих обычных привычках на уроках — на случай непредвиденных ситуаций.

Обменялись.

Шао Чжань дал последнее наставление:
— На утренней самоподготовке не спать. После зарядки сдать домашнее задание.

Сюй Шэн с готовностью согласился:
— Договорились. Тогда ты не забудь забрать у Гу Яньвана мои комиксы.

Утренняя самоподготовка. Сюй Шэн сидел в классе и витал в облаках, глядя в словарь английской лексики.

В какой-то момент зашёл учитель, велел старосте зайти к нему в кабинет. Учитель поднял взгляд, увидел пустое место рядом с Сюй Шэном, нахмурился, но ничего не сказал. Никто не удивился, что «Шао Чжань» продержался один день на утренней самоподготовке, а на второй уже прогулял.

Гао Чжибо теперь сидел через проход — подходить с вопросами было неудобно.

Двое учеников на передних рядах только что поменялись местами с богом учёбы и тоже стеснялись спрашивать.

Сюй Шэн наслаждался редким покоем. Даже словарь английской лексики для ЕГЭ вдруг показался ему милым. От нечего делать он уставился на одну страницу и через полчаса почти запомнил все слова.

После утренней зарядки Сюй Шэн, пересчитав домашние задания, отправился в кабинет Мэн Говэя.

Мэн Говэй разбирал учебные материалы. Сегодня на уроке он хотел оставить ученикам сложный вопрос для размышления и колебался между двумя вариантами. Увидев «Шао Чжаня», он тут же окликнул его:
— Отлично, иди-ка сюда.

Сюй Шэн, который собирался только сдать домашку и уйти: — ...

Мэн Говэй повернул к нему экран компьютера:
— Взгляни на эти два вопроса.

Сюй Шэн наклонился. На экране красовались два отрывка для анализа по литературе.

Он по... понятия не имел, что там написано.

Если бы его попросили ответить прямо сейчас, он бы идеально обошёл все пункты, за которые дают баллы.

К счастью, Мэн Говэй и не собирался заставлять его отвечать. Он просто никак не мог выбрать — оба вопроса казались ему хорошими, и он не знал, какой оставить ученикам: «Как думаешь, какой из них лучше подходит к содержанию следующего текста?»

Пока не надо отвечать на вопросы — можно и подумать. Сюй Шэн был совершенно спокоен:
— Я считаю, у каждого свои достоинства.

Мэн Говэй тоже так думал.

В самом деле — один текст повествовательно-лирический, другой — публицистический.

Сюй Шэн покосился на часы. Его интересовало не столько то, какой вопрос выбрать, сколько то, вышел ли Шао Чжань из общежития и удалось ли ему забрать комиксы.

Мэн Говэй продолжил:
— И всё же, какой, по-твоему, выбрать?

Сюй Шэн понял, что, находясь в теле Шао Чжаня, он подсознательно пытается подражать его характеру. «Я сейчас Шао Чжань, — подумал он. — Я бог учёбы. Как должен рассуждать бог учёбы?»

Мэн Говэй всё ещё колебался, как вдруг «Шао Чжань» спокойно и хладнокровно произнёс:
— Учитель.

Сюй Шэн невозмутимо продолжил:
— Оба эти вопроса для меня одинаково просты... Раз вы просите меня выбрать — я просто не в силах определить разницу.

В интернет-кафе было пятьдесят-шестьдесят машин. Кроме небольшой горстки учеников, остальные были бывалые люди, которые играли и дымили как паровозы.

Эти несколько парней были действительно молоды. Хотя одеты взросло, видимо, договаривались краситься в одной парикмахерской — все с жёлтыми патлами[^?], на шее болтались серебряные побрякушки. Если бы они ещё учились, то максимум в первом-втором классе.

Крик был полон мощи и явного негодования. Среди всеобщего орла игроманов, орущих «чёрт, хильни меня быстрее, ультани!», он каким-то образом выделился.

Можно было подумать, что Шао Чжань и правда с ними что-то сделал.

Приведённый для поддержки «старший брат» спросил: «Точно он?»

«Точно, не ошибся. На нём была та же одежда, чёрная, с полосками!»

Говоривший у двери от возмущения сам не мог отдышаться. Сказав это, он перевёл дух и добавил: «Короче, я так скажу: сегодня я с тобой не закончу!»

Шао Чжань: «..»

Тот снова крикнул: «Выходи!»

Шао Чжань сидел в дальнем конце, у окна, занавешенного чёрными шторами. Как сказал Чжан Фэн, это было обычное место «Сюй Шэна». Причина проста: рядом окно — можно приоткрыть, чтобы продохнуть от табачного дыма. И Сюй Шэн везде не любил сидеть прямо — рядом стена, можно откинуться и отдыхать между раундами.

По иронии судьбы футболка, которую Сюй Шэн бросил ему вчера, оказалась той самой, в которой он был в интернет-кафе в тот день — чёрная, с граффити.

Парни закончили угрозы и увидели, как человек за монитором пошевелился — юноша с ледяным выражением лица. Кроме той же одежды, яркая внешность позволила им узнать его в толпе. Холод в его глазах только усилился на фоне чёрной одежды. Казалось, он просто раздражён их шумом и опустил мышь.

Шао Чжань снова опустил голову и допечатал три слова.

«— Вали сюда».

Он отправил и добавил:

«— Я в интернет-кафе».

«— Тут несколько жёлтых тебя ищут».

Из всех странностей после обмена телами эта была самой нелепой.

Его притащила в кафе компания.

И не прошло двух минут, как ворвались какие-то люди и заорали: «Сегодня я с тобой не закончу».

Утром, когда они с Сюй Шэном продолжали согласовывать детали, Сюй Шэн действительно говорил, что иногда после уроков ходит с Чжан Фэном в кафе: «В основном всё, что я сказал. Если не хочешь стоять — можешь просто тупить в учебник. А, да, Чжан Фэн может тебя позвать..»

Сюй Шэн даже подробно описал, каким героем любит играть и какую тактику использует: «..Я играю очень хорошо. Советую потренироваться заранее».

Шао Чжаню пришлось выслушать кучу информации об игровых привычках Сюй Шэна, но он был уверен: Сюй Шэн не говорил, что у него есть враги в интернет-кафе.

Чжан Фэн и компания старых друзей Сюй Шэна тоже ошалели: «Что происходит?»

Шао Чжань помедлил и отправил последнее сообщение.

«— Если не прибежишь через три минуты — сам отвечаешь за последствия».

Но, судя по всему, «S» не смотрел в телефон. Сообщения остались без ответа.

А в это время Сюй Шэн стоял в кабинете и слушал, как Мэн Говэй ругает его самого: «Этот Сюй Шэн опять не сдал домашку».

Мэн Говэй позвал его, чтобы отдать проверенные работы, а затем не удержался и начал ворчать: «Скажи, о чём он вообще думает? Он собирается сдавать ЕГЭ? У него вся жизнь впереди — что ему делать?»

Слушать, как учитель ругает тебя самого, было как-то неловко.

И почему, будь он Сюй Шэном или Шао Чжанем, ему не избежать этой участи?

Сюй Шэн не знал, что это за проклятие. Он ответил небрежно: «У него.. у него, наверное, свои мысли».

«Какие там мысли, чёрта с два!»

«Вчера я звонил его маме, — голос Мэн Говэя стал тише, и он с некоторым недоумением сказал: — Странно, она только спросила, часто ли Сюй Шэн бывает в школе и занимается ли чем-то, не связанным с учёбой».

Мэн Говэй редко звонил родителям — плохие новости в школе было непросто сгладить. Если ученик не совершал ничего серьёзного, он старался не беспокоить родителей.

Когда он позвонил, мать Сюй Шэна, видимо, была на работе. Женский голос ответил деловым и вежливым: «Алло?»

«Здравствуйте, я классный руководитель Сюй Шэна».

Собеседница помолчала пару секунд, и фон — гул рабочей обстановки — сменился: «Здравствуйте, учитель».

Понимание Мэн Говэем фразы «занимается ли чем-то, не связанным с учёбой» явно отличалось от того, что имела в виду мать Сюй Шэна: «Он вообще не занимается ничем, связанным с учёбой. На уроках то отвлекается, то спит».

Услышав это, мать Сюй Шэна, казалось, успокоилась и больше ни о чём не спрашивала.

Мэн Говэй, вспомнив это, махнул рукой: «Ладно, не будем об этом. В общем, старайся ему помогать».

Сюй Шэн опустил глаза и ничего не ответил. Только когда Мэн Говэй окликнул его во второй раз, он криво улыбнулся и, придя в себя, сказал: «Понял».

Мэн Говэй смутно почувствовал, что «Шао Чжань» не в духе, но не успел задуматься. Сюй Шэн добавил: «Учитель, если больше ничего нет, я пойду».

Сюй Шэн не успел посмотреть телефон раньше. Теперь у него не было настроения.

Когда он вышел из кабинета и раздал работы, в коридоре было пусто, кроме дежурных.

Он не хотел пока возвращаться в общежитие. Свернув за угол, он сел на ступеньках лестничной клетки.

Здесь было прохладно.

Сюй Шэн сидел на сквозняке, форма раздувалась. Он наконец опустил голову и достал телефон.

Четыре непрочитанных.

От Шао Чжаня.

Сюй Шэн не мог представить, что могло случиться. Он машинально открыл — и все странные мысли улетучились. Он резко вскочил, в голове осталось только: «Чёрт?»

Интернет-кафе. Жёлтые.

Эти два ключевых слова сложились в картину: в день результатов пробного экзамена, после ухода Чжан Фэна, он купил мятные леденцы, вышел проветриться и заодно приструнил нескольких хулиганов.

В общем-то, это было легко решить, даже не проблема. Но Сюй Шэн вспомнил тот день, когда он «разбирался»..

Сюй Шэн набирал текст на бегу вниз.

Он так торопился, что пальцы тыкали быстро, но скорость набора была ниже обычной — каждое слово с ошибкой.

S: Чёрт.

S: Это сложно объяснить, но точно не то, что ты думаешь. Я сейчас не смогу рассказать.

S: Сначала стабилизируй обстановку. Я сейчас приду.

В этой ситуации слова были бесполезны. Сюй Шэн отправил последний, более практичный совет: «Найди способ сбежать. Если нет — создай возможность».

Шао Чжань явно не видел этого дружеского совета.

Он сидел в кресле у окна, приоткрыв щель. В окно врывался летний горячий ветер. Перед ним стояли пятеро молодчиков.

Атмосфера была накалена до предела.

Но на стороне Шао Чжаня тоже было не слабо — народу в кафе хватало. Чжан Фэн, выступив первым, бросил вызов: «Пять на пять — ещё неизвестно, кто кого».

Шао Чжань сидел в углу и молчал.

Он молчал, но его вид уже был вызовом для противоположной стороны — юноша выглядел так, будто ему на всё плевать. Он даже неторопливо выключил компьютер, словно происходящее его не касалось.

Шао Чжань не хотел лезть, но ситуация сама выталкивала его.

Он видел, как Чжан Фэн разошёлся с лозунгами, и решил сначала разобраться, в чём дело.

Шао Чжань выключил компьютер и, сдерживаясь, спросил: «Знаешь, что с этими?»

Чжан Фэн сказал: «Я не знаю. Но я знаю одно: мы не можем ударить в грязь лицом. Если честно, ты сам не знаешь, что случилось?»

Шао Чжань, помня о статусе школьного хулигана Сюй Шэна и слухах о «бойне один на пять», холодно ответил: «Слишком многих задел. Забыл».

Чжан Фэн восхитился от души: «Круто».

Услышав это, «старший брат» напротив взбесился: «Ты борзый, парень!» — и, бросившись вперёд, попытался схватить Шао Чжаня за воротник.

Шао Чжань, всем своим видом показывая, что ему плевать и он даже не смотрит в их сторону, опустил глаза и, прежде чем рука коснулась воротника, перехватил запястье противника. Затем усилил хватку — так, что тот не мог пошевелиться.

Шао Чжань поднялся и только тогда отпустил руку. Потеряв равновесие, тот отшатнулся на полшага. Шао Чжань поднял глаза и снял наушники, висевшие на шее: «Выйдем, поговорим».

Чжан Фэн собрался встать вместе с ним, но Шао Чжань усадил его обратно: «Вы оставайтесь здесь».

Он ещё не знал, что именно произошло. Больше народу — хуже контролировать ситуацию.

К тому же сейчас он — Сюй Шэн.

Чжан Фэн: «Нам.. оставаться? А что делать?»

Чжан Фэн подумал пару секунд и озарился: «Я понял! Ты ждёшь команду, чтобы мы выбежали?»

Шао Чжань: «Оставайтесь и играйте».

Чжан Фэн: «..»

«Грохот».

Чжан Фэн смотрел, как «Сюй Шэн» толкнул дверь и вышел из кафе. В его глазах «Сюй Шэн» сейчас собирался пойти один против пятерых — такой спокойный, холодный и чертовски крутой.

Идеальное совпадение с легендами о Сюй Шэне.

Время шло.

Чжан Фэн сидел как на иголках.

На самом деле его знание Сюй Шэна тоже было из слухов. Сюй Шэн не водил их на драки, когда они ходили в кафе играть, всё было мирно.

Он не знал боевых качеств Сюй Шэна. Но какими бы они ни были, противник был впятером. Даже если был слух о «бойне один на пять», в этот раз он мог не справиться.

Чжан Фэн, чем больше думал, тем больше нервничал.

Что там сейчас? Нужна ли подмога?

Его желание ринуться в бой — юношеская горячность. Когда момент прошёл, выбежать стало труднее.

У Чжан Фэна не было настроения играть. Он потратил кучу времени, уговаривая себя: я должен смело встретить свой страх! Собраться с духом! Ради лучшего брата — выбежать сейчас!

Чжан Фэн наконец резко встал, огляделся и в углу нашёл старую метлу. Крепко сжав её в руке, он глубоко вздохнул и сказал остальным: «Продолжайте. Я пойду гляну».

Сюй Шэн никогда не бегал так быстро.

В ушах — только биение собственного сердца и шум ветра.

Он не знал, что там с Шао Чжанем. Сказал ему искать возможность — удалось ли?

К счастью, кафе было недалеко от школы. У обочины, видимо, завозили товар — коробки перегородили узкий проход в переулок. Сюй Шэн просто перемахнул через них одной рукой. Свернув за угол, он наконец увидел здание с кафе и побежал вверх по лестнице.

На полпути он услышал, как дверь кафе снова грохнула!

Осталось несколько ступенек. Сюй Шэн в два прыжка взлетел наверх и нос к носу столкнулся с Чжан Фэном, который, высоко подняв метлу и зажмурившись, вылетел из дверей. Чжан Фэн был похож на горячего юношу, идущего в атаку на поле боя. Он заорал: «Отпусти моего брата!»

Сюй Шэн: «..»

Сюй Шэн схватился за перила и замер на лестничной клетке.

Потому что, кроме Чжан Фэна, единственное, что можно было увидеть, — это скорчившаяся на земле и стонущая пятёрка жёлтых.

Чжан Фэн, выбежав, тоже понял, что что-то не так. Он не слышал никаких звуков. Открыв глаза, он не увидел никакой битвы один на пять. Драки вообще не было: «Где.. где все?»

На лестничной клетке было темновато. Коробки загораживали свет.

Пока сидящий на коробках «Сюй Шэн» не шевельнулся. Половина его фигуры была скрыта в полумраке. Длинные ноги на полу. Обычно смеющиеся глаза Сюй Шэна сейчас были лишены тепла, от него веяло пугающим давлением. Он слегка опустил голову, виднелась только линия прямого носа и чёлка, закрывающая глаза.

На Шао Чжане, казалось, не было следов драки. Свет на лестнице сместился, и юноша медленно подошёл к лежащим на полу.

Те, на земле, держались за животы и непрерывно охали.

Когда Шао Чжань повернулся, Сюй Шэн увидел, что на «себе» не было ран — только лёгкая царапина в углу рта от «орудия труда» противника.

Эта картина.

Этот свет.

Такая «разборка по-крупному».

Всё это идеально иллюстрировало слова «несовершеннолетний хулиган, групповая драка».

Когда Шао Чжань пошевелился, остальные тоже пришли в себя.

Чжан Фэн опустил метлу. Когда пыл прошёл, он почувствовал себя неловко. Особенно под давлением ауры этого «господина» его поведение выглядело ещё глупее. Он тупо спросил: «Всё... закончилось?»

Чжан Фэн: «Так быстро? Прошло всего несколько минут...»

Это было точь-в-точь как в слухах!

Похоже, слухам иногда можно верить!

Чжан Фэн был слишком потрясён. Мысленно он добавил: нет, это, чёрт возьми, круче, чем в слухах! Сюй Шэн — не зря Сюй Шэн!!!

Чжан Фэн подумал об этом, но тут же осознал: помимо того, что всё так быстро закончилось, перед ним стояла другая, ещё более странная вещь. Он посмотрел на лестницу.

Лучший ученик школы, божественное присутствие на экзаменах, обычно холодный и неприступный «Шао Чжань» стоял сейчас перед ним лицом к лицу в школьной форме. Правда, пуговицы были расстёгнуты на две — больше свободы, чем обычно.

Чжан Фэн офонарел. Кто бы мог подумать, что в такой момент здесь появится божественный ученик?!

Чжан Фэн: «Божественный ученик, ты... тоже пришёл в кафе?»

В голове Сюй Шэна тоже был полный хаос. Он был ошарашен не меньше Чжан Фэна.

О нём ходило много слухов, и он действительно был недисциплинированным. Но некоторые были полной чушью, особенно знаменитая «один против пятерых» — непонятно, какой псих это придумал.

Сюй Шэн, глядя на пять «трупов» на земле...

Перевёл дух. На мгновение он почувствовал растерянность и отчаяние. Отпустив перила, он сказал: «Нет, я к нему по делу».

Чжан Фэн: «?»

Перед приходом Сюй Шэн представлял себе много вариантов.

Например, увидеть «себя» лежащим на земле, избитым, с синяками и опухолями.

Или — он уже сбежал.

Из всех вариантов ни один не подходил к этой ситуации: Шао Чжань действительно один раскидал пятерых.

Сюй Шэн, сказав это, не обращая внимания на мысли Чжан Фэна, спросил Шао Чжаня: «Ты в порядке?»

Шао Чжань как раз хотел его найти. Он обещал три минуты, а этот человек явился только сейчас. Выражение лица у него было неважное: «Ты мог бы прийти и помедленнее».

Шао Чжань не хотел драться. Перед тем как выйти из кафе, он придумал как минимум три плана. Но как только вышел, противник сразу бросился с кулаками — никаких манёвров.

Сюй Шэн, запыхавшись от быстрого бега, понимал, что виноват. Он втянул Шао Чжаня в эту историю.

«Старый Мэн задержал меня поболтать, — Сюй Шэн слегка согнулся, всё ещё тяжело дыша, но старался говорить спокойно. — Как увидел сообщение — сразу прибежал».

Сообщение?

Они ещё и в друзьях?

И тут Чжан Фэн, после нескольких мощных потрясений за короткое время, получил самый сильный удар. Он своими глазами видел, как божественный ученик сказал это, и они вдвоём спустились с лестницы.

Что происходит? С каких пор они так подружились?

Чжан Фэн ничего не понимал. Из кафе его звали другие ученики. Он почесал в затылке, не стал задумываться: «Иду-иду, подождите».

Неподалёку от кафе был магазинчик.

Этот магазин пользовался хорошей репутацией среди учеников Шестой школы. Недалеко от школы, кроме закусок, продавали ещё суши-роллы и ланч-боксы для тех, кто не хотел есть в столовой. Поэтому туда часто заходили ученики в обед или после уроков.

Со временем в магазине выделили небольшую зону для еды — у входа у окна поставили простые столы и стулья.

В это время там почти никого не было. Сюй Шэн затащил Шао Чжаня внутрь, когда зона была пуста.

Сюй Шэн: «Садись там и жди. Я куплю лекарство».

Шао Чжань провёл пальцем по уголку рта: «Не надо, царапина».

По сравнению с этой практически незаметной раной его больше волновало, что за драка произошла в кафе.

Он схватил Сюй Шэна за воротник формы и без усилий притянул к себе: «Сначала объясни. Эти люди — кто они и зачем пришли».

Сюй Шэн не считал это мелочью, особенно когда это было на его собственном лице: «Для тебя, может, и мелочь, но для меня — нет. Если плохо обработать, останется шрам, испортит мою внешность».

Шао Чжань: «...»

«Так что, — Сюй Шэн указал на зону для еды, — садись и жди».

Сюй Шэн нашёл на полке йод, взял пачку ватных палочек. Вспомнив, что они оба не ужинали, он прихватил из холодильника две упаковки суши-роллов.

Продавец пробил покупки и спросил: «Суши разогреть?»

«Разогреть, — Сюй Шэн достал мелочь и протянул. — Спасибо».

Разогрев занимал две минуты.

Когда Сюй Шэн вернулся с покупками, Шао Чжань сидел, уткнувшись в телефон. Издалека — этот вид, эта одежда и свежая царапина в углу рта... кто угодно подумал бы, что он хулиган.

Что за день выдался.

Сюй Шэн наконец-то пришёл в себя после событий в кафе.

«Насчёт сегодняшнего, — Сюй Шэн не знал, как объяснить, — я правда не думал, что они придут».

Шао Чжань поднял на него глаза: «Продолжай».

Сюй Шэн вкратце рассказал, что случилось в кафе в тот день: «Ничего серьёзного. Просто припугнул их. Видимо, они потом очухались и поняли».

«Припугнуть» в исполнении Сюй Шэна включало, но не ограничивалось:

— Ты знаешь, кто я? Я легендарный брат Икс. Не знаешь — спроси у людей. Давайте-ка я расскажу вам историю о том, как брат Икс семь раз заходил в колонию для несовершеннолетних и семь раз выходил.

На самом деле Сюй Шэн никого не бил.

Он не был радикалом, который решает всё кулаками. Следуя принципу «лучше языком, чем руками», в тот день он выбрал стопку коробок, уселся на них и начал перечислять свои «подвиги в бытность главарём». На ходу сочинив персонажа «Сюй Фэйлун», он красочно описал свои семь заходов в колонию: «Вы что, имени Брат Дракон не слышали? Вы — худшие гопники в этом поколении... В вашем возрасте я уже сидел в колонии». Тут он понизил голос: «Знаете, за что я туда попал?»

Шао Чжань, услышав это, отбросил телефон в сторону. Теперь он понимал, почему те парни сразу полезли в драку. Их развели, и они решили, что этот парень — просто пустышка: «Ты семь раз заходил в колонию?»

Сюй Шэн потёр нос, чувствуя стыд: «Придумал на ходу».

Психику можно тренировать.

За эти несколько дней, полных неожиданностей, они научились быстро успокаиваться при любых обстоятельствах.

Шао Чжань: «Какие ещё твои истории из "криминального мира"?»

Сюй Шэн: «Вроде всё. Можешь смело ходить в кафе».

Хотя он говорил «не хочу портить внешность», в этом была и доля вины.

Заставить отличника, знающего устав наизусть, драться — если бы об этом узнал Мэн Говэй или любой другой учитель, ему бы не поздоровилось.

Сюй Шэн поставил покупки на стол, наклонился, открутил крышку йода, достал ватную палочку и, взяв Шао Чжаня за подбородок, заставил его поднять голову.

Смотреть так близко на своё лицо было странно. Сюй Шэн, сжимая палочку, сказал: «Может быть немного больно. Я постараюсь легче».

Шао Чжань хотел сказать, что не нужно.

Но в следующую секунду он почувствовал лёгкую боль и холодок в уголке губ.

Он понял, что Сюй Шэн действительно двигался очень осторожно. И был действительно близко — так близко, что можно было пересчитать ресницы «самого себя».

В магазин зашли двое опоздавших учеников — видимо, дежурные. Они толкнули дверь, но, ещё не войдя, одна из них остановилась: «Что?»

Вторая тоже обернулась, и обе увидели сцену в зоне для еды.

Юноша в форме Шестой школы наклонился, обрабатывая рану другому. Хотя часть была скрыта, они сразу узнали того, кто часто выступал с проверочными после церемонии поднятия флага.

Кажется, они наткнулись на какой-то секрет.

Они вместе вернулись в общежитие. Перед тем как войти, Сюй Шэн протянул пакет с лекарством: «Не забывай мазать. Три раза в день».

Шао Чжань неохотно принял задание и заодно напомнил: «Прописи — двадцать страниц».

Сюй Шэн: «...» Он и забыл.

Из-за того, что Шао Чжаню пришлось расхлёбывать его проблемы, сегодняшние двадцать страниц прописей Сюй Шэн написал особенно старательно. Он повторял за образцом, не выдумывая свой шрифт и не вылетая за квадратики.

Когда он оторвался от прописей, то заметил, что вроде бы есть результат.

Обычно его почерк был небрежным, без какого-либо самоконтроля. Теперь, когда появилось осознание, буквы стали намного лучше.

Сюй Шэн бросил ручку, собираясь умыться и лечь спать.

Но в голове пронеслись разные мысли, остановившись на той картине — Шао Чжань, сидящий на коробках.

В Шао Чжане было что-то, чего Сюй Шэн не мог понять. В этот миг ему показалось, что это, возможно, и есть настоящий, скрытый от всех Шао Чжань.

На следующий день Сюй Шэн снова пришёл в класс в роли «Шао Чжаня» на утреннюю самоподготовку.

Не прошло и трёх минут, как он услышал разговор учеников с передней парты, доделывающих домашку: «Вы знали? Слух о том, что хулиган подрался за школой один на пятерых — это правда».

Сплетни распространяются быстрее, чем можно представить, особенно если есть фактическая основа.

Ученик с передней парты добавил с чувством: «Похоже, некоторые вещи действительно не бывают без оснований! Я раньше не верил, а оно вон как — правда!»

Сюй Шэн: «...»

Сюй Шэн понял: теперь, с помощью Шао Чжаня, этот слух окончательно подтвердился.

После нескольких крутых поворотов судьбы и череды неожиданных событий за последние дни, Сюй Шэн, пройдя через эти американские горки высокой интенсивности, более-менее адаптировался.

Сюй Шэн легко вжился в роль «Шао Чжаня».

Он как ни в чём не бывало перевернул страницу словаря.

Шао Чжань вошёл в класс на десять минут позже него.

Когда он проходил мимо заднего окна, ещё до того, как показаться, в классе уже стало тихо. Сидящие впереди опустили головы, делая вид, что поглощены учёбой, а не сплетнями, и обсуждение темы «нет дыма без огня» тоже прекратилось.

Шао Чжань отодвинул стул и первой фразой сказал:

— Эту страницу ты учил позавчера.

Сюй Шэн крутил ручку, услышав это, повернулся, взглянул на него, перелистнул словарь обратно, потом снова вперёд, перепроверил несколько раз и наконец признался без тени воспоминаний:

— Я учил?

Шао Чжань протянул руку и ткнул пальцем в слово «Blame».

— Не может быть, — сказал Сюй Шэн. — Я это слово в жизни не видел.

— «Blame», — произношение Шао Чжаня на английском звучало очень красиво — во всяком случае, Сюй Шэн никогда не слышал, чтобы настолько правильное произношение вылетало из его собственного рта. Хвост слова был отрывистым и чётким. Шао Чжань убрал руку, откинулся на спинку стула и добавил: — Ты пялился на эту страницу двадцать минут, а говоришь, что не видел.

Сюй Шэн: «…»

Раз уж он так сказал, может, и правда какой-то смутный намёк на это слово был.

— Я думал, что уже выучил эту страницу, — сказал Сюй Шэн, снова перелистывая назад. — Но сегодня пересмотрел — и всё стало каким-.

Шао Чжань был в отчаянии от этого отличника высшей пробы, оказавшегося в его теле.

Сюй Шэну тоже было странно: он, тот, кто реально учил слова, помнил их хуже, чем этот сидящий рядом парень, который всего лишь краем глаза заглядывал в его книгу, отвлекаясь от комиксов.

Что же за существо такой отличник?

Он и не подозревал, что Шао Чжань в этот момент думал о том же: что же творится в голове у этого двоечника?

Сегодня была пятница.

Расписание пятницы было особенным — последним уроком был классный час[1]. Перед уроком староста получил уведомление, подошёл к доске и сказал:

— Ребята, есть дело. На классном часе Лао Мэн собирается переизбрать старост. Если кто хочет побороться за должность, можете подготовиться заранее.

— Братец Обезьян, ты что, больше не будешь нашим старостой?

Хоу Цзюнь сказал:

— Вам ещё не стыдно? Помните, как вы со мной в прошлый раз поступили? —

Настоящее имя Братца Обезьяна было Хоу Цзюнь. Помимо внешности, прозвище было связано и с фамилией. Он был прямолинейным и верным, не из тех старост, которые только и делают, что бегают за учителями. Он осмеливался заступаться за одноклассников.

В прошлый раз, когда у них отобрали физкультуру, его вытолкнули договариваться с учительницей английского: «Ладно, ради вас я пойду на всё». Он встал и сказал учительнице: «Учитель, я считаю, что, помимо знаний, крепкое здоровье тоже очень важно!»

Итог: он тут же сделал двадцать отжиманий.

Учительница английского считала и спрашивала его:

— Уже достаточно крепко? Или нужно ещё крепче? Добавим десять? — Затем она повернулась к классу: — Есть ещё желающие обрести крепкое здоровье?

Весь класс хором, мгновенно предав его, ответил:

— Мы с нашим старостой не согласны. Мы считаем, что знания важнее!

Сюй Шэн развеселился. Он немного повозился с телефоном на перемене, а потом постучал по парте Шао Чжаня:

— Скоро перевыборы старост. Будешь отстаивать свою должность представителя по литературе?

На самом деле это были не столько официальные выборы, сколько корректировка состава.

За день до начала учебного года Линьцзянская Шестая школа, проявив невероятную жестокость, устроила вступительный тест. Знакомство учеников и распределение обязанностей прошли до теста, в очень сжатые сроки.

Если кто-то хотел стать старостой — поднимал руку. Если никто не поднимал — просто назначали кого-нибудь, чтобы перетерпеть первую неделю.

Так что ученики седьмого класса даже не успели запомнить, как кого зовут, как их уже накрыл вступительный тест, заполнив головы только вопросами и страхом перед результатами.

Шао Чжаня назначил представителем сам Мэн Говэй. Он сказал:

— Не надо, слишком хлопотно.

Сказав это, Шао Чжань спросил в ответ:

— А ты?

Сюй Шэн на мгновение опешил, прежде чем понял, что его спрашивают, не хочет ли он сам баллотироваться. Сейчас они с Шао Чжанем, что бы ни делали, должны были думать друг о друге. Он сказал:

— Я тоже не буду. Дело не только в хлопотах. Если я стану старостой, даже не дожидаясь конца классного часа, весь год будет думать, что седьмой класс сошёл с ума.

Шао Чжань больше ничего не сказал, опустил голову и уткнулся в задание. Он перетерпел эти несколько дней, его терпение было на исходе, и он не хотел больше тратить время зря. Он уже достал пробник и положил его под учебник:

— Я напишу одну работу. Если что — зови.

Сюй Шэн заверил его:

— Можешь быть спокоен. Я точно сниму с тебя эту должность. Каждый день ходить в кабинет к Лао Мэну сдавать домашку — слишком рискованно. Боюсь, в один прекрасный день ему взбредёт в голову задать мне вопрос.

Прозвенел звонок.

Мэн Говэй вошёл в класс с пачкой нарезанной бумаги:

— Первое. Наша пробная система старост проработала почти неделю. Есть желающие снять с себя полномочия? Можете заявить об этом сейчас. Устроим переголосование.

Сюй Шэн с задней парты первым поднял руку.

Остальным поначалу было неловко, но когда они увидели, как решительно Бог Учёбы слагает полномочия, тоже потянули руки.

Мэн Говэй сказал, что назначает, но на самом деле хотел заполучить Шао Чжаня. Он никак не ожидал, что его самый талантливый ученик откажется первым:

— Шао Чжань, объясни, почему ты не хочешь быть старостой.

Сюй Шэн встал, уже приготовив речь. Он опёрся рукой о парту и с серьёзным видом сказал:

— Учитель, потому что я хочу посвятить свою ограниченную жизнь безграничной учёбе.

Мэн Говэй: «…»

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн начал следующую фразу:

— Я…

Но тут же осекся, потому что Шао Чжань крепко сжал его руку, висевшую вдоль тела. Ладонь подростка обжигала. Рывком он усадил его обратно на место.

— Я ещё не закончил, — сказал Сюй Шэн.

— Не надо, — отрезал Шао Чжань.

Мэн Говэй, ошеломлённый словами «Шао Чжаня», на мгновение застыл, потом, опомнившись, не зная, что сказать, выдавил:

— Садись. Раз уж товарищ Шао Чжань хочет посвятить жизнь безграничной учёбе… Кто ещё в нашем классе хочет занять должность?

Парень, сидящий позади Хоу Цзюня, поднялся под подталкивания и улюлюканье нескольких человек. Его группа превратилась в группу поддержки:

— Учитель, Вэнь Хао!

— Дайте Вэнь Хао шанс, учитель! Он давно хотел стать старостой!

Парень выглядел слабым, в очках в золотистой оправе. Говорил он негромко, но было слышно, что он собрал всё своё мужество, чтобы встать. Он поднял два пальца, поправляя сползающие с носа очки, и сказал:

— Учитель, я хочу попробовать.

Шэнь Вэньхао, хоть и был слабоват, обладал характером. Поднявшись на кафедру, он достал из кармана школьной формы сложенную в аккуратный квадратик бумагу, развернул её, прочистил горло и сказал:

— Я написал стихотворение для нашего классного часа.

Великолепно.

Ещё и с поэтической декламацией.

Гром аплодисментов.

«Вспоминая юность, я отправляюсь в путь —»

Сюй Шэн тоже захлопал. Он никогда не был против таких неформальных уроков, даже слушал с увлечением:

— Его фамилия Шэнь?

Шао Чжань, одновременно решая задачу, крайне небрежно выразил удивление, что тот вообще запомнил фамилию одноклассника:

— Ты что, запомнил его в день теста затылком?

Хотя раньше Сюй Шэн не мог сопоставить лица с именами — они сидели через проход, и Сюй Шэн весь день теста проспал, уткнувшись в парту, волосы закрывали лицо, пальцы небрежно лежали на шее — вызывающе-скромно, что невозможно было игнорировать.

— Нет, его статью печатали в школьном журнале. Я видел, когда отчитывался в кабинете у Гу Яньвана, — Сюй Шэн напряг память, припоминая отдельные фрагменты. — Довольно интересно, написано как роман.

Сюй Шэн продолжил слушать, как Вэнь Хао читает стихи.

Стихотворение Шэнь Вэньхао начиналось с этой строки: «Вспоминая юность..» и в общих чертах описывало его путь от застенчивости до наконец обретённой смелости выйти на сцену. Он опустил голову:

«Как роза — застенчиво распустившаяся в Бордо».

«…»

Мэн Говэй, только принявший класс, ещё не знал всех талантов учеников. Он совершенно не ожидал, что в его классе, помимо Сюй Шэна, сдающего экзамены спустя рукава и пишущего бессмысленные стихи, есть ещё и такой одарённый человек.

Затем на сцену вышли ещё несколько учеников.

Шао Чжань закончил решать задачу и заметил, что вокруг стало гораздо тише.

Повернув голову, он увидел, что Сюй Шэн отодвинул стул подальше от парты, откинулся на спинку, всё такой же непринуждённый, и смотрел вниз, слушая выступление девушки с короткой стрижкой до ушей:

— Всем привет, меня зовут Цю Цю. Я баллотируюсь на должность культорга нашего класса. В десятом классе я привела наш класс ко второму месту в конкурсе стенгазет[2]. Надеюсь, вы дадите мне шанс.

Мэн Говэй повёл класс аплодировать:

— Хорошо. На этом наш классный час заканчивается. Если у кого-то есть вопросы, подходите на перемене. Учащиеся, живущие в общежитии, не забывайте соблюдать правила безопасности и вести себя согласно нормам поведения учащихся…

Каникулярный режим в Линьцзянской Шестой школе был очень строгим, особенно для проживающих в общежитии — фактически закрытая система: домой можно было ездить примерно раз в месяц.

Сюй Шэн не ожидал, что перед началом учебного года так серьёзно поссорится с Сюй Япин и съедет из дома прямо в школу. Это, однако, очень упрощало текущую ситуацию.

Сюй Шэн боялся даже думать о том, что случилось бы, если бы Шао Чжань с его ледяным лицом отправился домой вместо него.

Подумав об этом, Сюй Шэн спросил:

— Ты поедешь домой на выходные?

Шао Чжань не поднял головы, спросил в ответ:

— Хочешь поехать ко мне?

…Конечно, нет.

Шао Чжань почти дописал контрольную. Он писал быстро — просмотрев задания, доставал лист и за несколько строк на черновике находил ответ.

Сюй Шэн ждал, когда Мэн Говэй наконец закончит подводить итоги классного часа, чтобы сразу пойти в общежитие. Но Мэн Говэй говорил и говорил, и не собирался заканчивать.

Слушая, Сюй Шэн невольно покосился на рану в уголке губ Шао Чжаня — как она заживает? Порез был неглубокий, за ночь начал покрываться корочкой.

В конце концов, это было его собственное лицо.

Сюй Шэн взглянул и обеспокоенно сказал:

— Не ковыряй, пожалуйста. Я потом куплю мазь от шрамов.

Сюй Шэн снова глянул:

— Хотя сейчас тоже очень красиво… Я не тебя хвалю, я себя хвалю.

«…»

Шао Чжань отложил ручку. Обычно никто не осмеливался без умолку болтать у него над ухом. Даже не подняв головы, он перевернул лист с заданиями и одновременно нажал Сюй Шэну на голову, заставляя его отвернуться:

— Тише.

Возможно, из-за обмена ролями, когда приходится внимательно следить за каждым движением другого, Сюй Шэн обнаружил, что Шао Чжань иногда бывает по-настоящему безжалостен. Для него жизнь в старшей школе, возможно, ограничивалась учебниками и контрольными. И когда он смотрел на эти две вещи, в нём было гораздо больше тепла, чем когда он смотрел на кого-либо из людей.

А Шао Чжань, хотя ему и не было дела до слухов о Сюй Шэне, после инцидента в интернет-кафе, сквозь туман баек про «одного против пятерых» и «школьного хулигана» увидел совсем другого человека. Иногда притворного, готового заступиться за других — и действительно без царя в голове.

Хоу Цзюнь и несколько других ребят жили в общежитии. В седьмом классе проживающих в общежитии было немало — в общей сложности человек десять. Теоретически после ужина они должны были вернуться в класс на вечернюю самоподготовку.

Мэн Говэй тоже подчеркнул:

— Не думайте, что на выходные можно расслабиться. Сейчас у вас самый важный этап. Второй год старшей школы — это связующее звено между первым и третьим. Не рассчитывайте, что на третьем курсе будет итоговое повторение, и не расслабляйтесь…

Ученики нехотя протянули:

— По-ня-тно.

Сюй Шэн крутил ручку, помня о своей священной миссии — «дать Шао Чжаню спокойно решать задачи». Он услышал шаги у задней двери. Шаги были очень медленными. Он обернулся — и точно, это был Чжан Фэн, пробиравшийся мелкими шажками через заднюю дверь.

Чжан Фэн не знал, закончился ли у них урок, и хотел найти Сюй Шэна поболтать, поэтому вёл себя особенно подозрительно.

Чжан Фэн осторожно высунул полголовы из-за заднего окна. Сюй Шэн, не теряя ни секунды, попытался выхватить у Шао Чжаня лист с заданием и ручку.

— Шеф!

Всё произошло за какие-то две секунды.

Из-за рывка корень «√» на бумаге Шао Чжаня растянулся на несколько сантиметров. Он поднял глаза, желая спросить, что Сюй Шэну нужно.

Сюй Шэн, понимая, что уже не успеет выхватить лист, решил довольствоваться малым.

И вот Чжан Фэн, полностью просунув голову в окно, увидел, что на столе у «Сюй Шэна», который в последнее время становился всё более холодным и отстранённым, лежит развёрнутая контрольная, в руке — ручка, а рука Бога Учёбы как раз накрыла его кисть.

Их руки лежали одна поверх другой.

Эта чёртова, непостижимая и слегка двусмысленная поза.

«…»

— Вы… чем это занимаетесь? — растерянно спросил Чжан Фэн.

Сюй Шэн тоже растерялся. Когда он схватил Шао Чжаня за руку, он вообще ни о чём таком не думал — просто не успел выхватить бумагу и ручку.

Зато Шао Чжань сориентировался. Он намекнул:

— Объясняем задачу.

— А, — подхватил Сюй Шэн, приняв намёк. — Да, я объясняю ему задачу.

— Сюй, — Сюй Шэн не отпускал руку и хотел обратиться к «Сюй Шэну», но называть собственное имя было как-то странно, поэтому он перевёл: — Сосед по парте, ты понял эту задачу? Если нет, я объясню ещё раз.

Шао Чжань побоялся бы ему доверить объяснение — этот человек, наверное, даже условие задачи не поймёт:

— Понял.

Сюй Шэн, хорошо зная, что спектакль нужно играть до конца, тут же выдал целую тираду, которая звучала вроде бы правильно, но не содержала ни капли знаний:

— В будущем, когда столкнёшься с такими задачами, не торопись. Сначала внимательно прочитай условие, разберись, что требуется, и только потом берись за решение.

Сюй Шэн, нисколько не задумываясь о своём обычном уровне учёбы, нёс с умным видом:

— Разве это сложно? Ни капельки. Такие задачи — просто подарок. Можно решать с закрытыми глазами и всё равно получить баллы.

Шао Чжань согнул указательный палец костяшкой и ткнул Сюй Шэна в ладонь в качестве предупреждения. Холодно сказал:

— Объяснил?

Сюй Шэн отпустил руку.

В последнее время погода всё ещё была душной и жаркой. Ладонь Сюй Шэна слегка вспотела. Вроде бы он держал свою собственную руку… но почему-то чувствовалось странное ощущение.

Чжан Фэну вообще казалось, что они оба какие-то странные:

— Погодите. Сегодня что, солнце с запада взошло? Ты учишься?

Он заглянул на стол и заметил, что почерк на черновике действительно принадлежал Богу Учёбы. Судя по всему, они «учились» не одной задаче, а, скорее всего, весь классный час просидели вместе, держась за руки и объясняя задачи.

Шао Чжань спросил тоном, ясно говорившим «пожалуйста, уйди»:

— У тебя дело?

Чжан Фэн почесал голову:

— Я просто хотел спросить про интернет-кафе… что там случилось?

Шао Чжань подумал, что тот снова пришёл звать его в интернет-кафе. Ему это занятие было совсем неинтересно, и чтобы избежать будущих проблем, он, воспользовавшись только что сказанной Сюй Шэном тирадой, перебил:

— Чжан Фэн.

С каких это пор его брат обращался к нему так серьёзно и торжественно, называя полное имя? Чжан Фэн невольно выпрямился.

Шао Чжань продолжил:

— Я считаю, тебе тоже стоит больше сосредоточиться на учёбе.

Чжан Фэн на секунду остолбенел:

— А?

Оправившись от шока, Чжан Фэн подумал:

Кто бы мог ему объяснить, что происходит?!

Разве такие слова мог сказать Сюй Шэн, который сдаёт экзамены пустыми листами, никогда не слушает уроки и каждый день стоит в углу?

Сюй Шэн «кашлянул», боясь, что Шао Чжань скажет ещё что-нибудь, отчего у Чжан Фэна поедет крыша:

— Уроки закончились. Ты тоже давай иди. У нас ещё несколько задач на разборе.

Чжан Фэн посмотрел на Бога Учёбы, потом снова на Сюй Шэна.

Он никак не мог это принять. Почему его брат изменился!

Прошло всего несколько дней, а Сюй Шэн уже перестал быть тем парнем, с которым они вместе ходили в интернет-кафе! Он становился пугающе чужим!

Когда Чжан Фэн шёл к лестнице, он даже начал путать правую и левую ноги:

— Тогда я пошёл… Вы там… разбирайте задачи…

Мэн Говэй наконец наговорился и махнул рукой, отпуская учеников.

Сюй Шэн после урока сразу пошёл в общежитие. Он проспал до самого обеда, чтобы разминуться с толпой, и как раз собирался перекусить где-нибудь за школой, как загорелся экран телефона.

Сообщение было кратким, без лишних слов, как заметка в телефоне.

Шао Чжань: Вечерняя самоподготовка в 18:15.

В своей жизни Сюй Шэн никогда не сталкивался с такими вещами, как вечерняя самоподготовка. Быстро перекусив, он ровно в срок вошёл в класс. Учащиеся, живущие в общежитии, уже почти все собрались. Шао Чжаня не было — сказал, что придёт позже.

Хоу Цзюнь и другие пересели назад, собравшись в кучу, чтобы быть как можно дальше от передних парт на случай, если Гу Яньван придёт проверять вечернюю самоподготовку.

Несколько человек сидели голова к голове, окружив друг друга. Услышав, что кто-то вошёл, Хоу Цзюнь дёрнулся:

— Кто-то идёт!

— Чёрт, Гу Яньван проверяет?

Остальные тоже поспешно расселись по местам. Увидев, что это «Шао Чжань», они с облегчением выдохнули:

— Бог Учёбы, ты нас напугал.

Сюй Шэн был знаком с этой картиной до боли — они тайком играли в игры. Раньше в десятом классе вокруг него собирались целые кружки таких же любителей, и он мог окружить себя несколькими рядами. Он усмехнулся:

— Я только что проходил мимо кабинета Гу Яньвана. Его там нет. Думаю, он ещё нескоро вернётся. Можете продолжать.

Хоу Цзюнь на несколько секунд остолбенел. Хотя они все боготворили Бога Учёбы, сказать, что они были с ним близко знакомы, было нельзя. Они вообще не осмеливались к нему приближаться — и уж тем более никогда не видели Бога Учёбы таким дружелюбным.

Сюй Шэн подумал, что три часа вечерней самоподготовки — это просто головная боль. Он остановился и повернул к свободному месту за Хоу Цзюнем:

— Можно я сяду здесь?

Хоу Цзюнь тут же почувствовал, что его скромный уголок озарился сиянием:

— Можно, можно. Конечно, можно.

Сюй Шэн впервые осознал, что статус Бога Учёбы — очень полезная штука. Будь на его месте «Сюй Шэн», эти ребята разбежались бы как тараканы.

Хоу Цзюнь достал телефон, спрятанный в ящике парты, и компания продолжила прерванную партию.

— Братец Обезьян, в кустах напротив кто-то есть.

— Ага. Блин, кажется, он хочет снять тебя из снайперки.

Хоу Цзюнь: — Смотрите, как я сниму ему голову с одного выстрела! Ребята, готовьтесь славить вашего Братца Обезьяна.

Слава не прозвучала.

Повисла тишина. Кто-то сказал:

— С твоей техникой… такое себе. Десять выстрелов — ни одного попадания.

Они играли в популярную в то время стрелялку. Аккаунт Сюй Шэна уже входил в топ-100 по всему серверу.

Класс только разделили, и Сюй Шэн не был хорошо знаком с одноклассниками из седьмого класса. Все обычно делали вид, что прилежно учатся, и он совсем не ожидал увидеть, как староста играет в игры.

Видимо, в обычной жизни они слишком задавлены. В конце концов, они были всего лишь подростками лет шестнадцати-семнадцати, и удержать в себе этот пыл было невозможно.

Хоу Цзюнь смотрел, как полоска здоровья его персонажа тает на глазах, и готовился начать новую партию — как вдруг сбоку протянулась рука. Костяшки пальцев были отчётливо видны, но рука двигалась так, будто не прилагала никаких усилий, слегка касаясь экрана, ловко уводя персонажа от атак противника и, эффектно петляя зигзагами, затаскивая его в мёртвую зону.

— Охренеть.

Хоу Цзюнь восхищённо выдохнул:

— Просто чудо — выбраться из такой переделки.

Он обернулся посмотреть, чья это рука. Рука была в знакомой серо-голубой школьной форме, которая сидела на владельце с особой небрежностью. Из-за расстояния между партами «Шао Чжаню» пришлось полностью перегнуться через половину стола — он сидел прямо на парте, закинув одну длинную ногу на другую.

Сюй Шэн закончил управлять персонажем, убрал руку и сказал:

— С этого угла тебя не достать. В следующий раз просто беги в слепую зону.

Хоу Цзюнь захлопал:

— Кроме слова «охренеть», я других не нахожу. Так что позвольте мне сказать это ещё раз: охренеть.

Отношения между одноклассниками завязывались просто.

Через две партии центр переместился.

Сюй Шэна окружили.

Мало того что в игры играли — они уже побратались. Сюй Шэна все ласково называли «Брат Чжань», а он в ответ звал Хоу Цзюня «Обезьяном».

Шао Чжань, войдя в класс, застал именно эту картину.

Кто-то спросил:

— Брат Чжань, ты тоже любишь играть в игры?

Сюй Шэн хотел было ляпнуть, что не любить игры — это ж какой-то ненормальный современный подросток, но в последнюю секунду вспомнил, кто он теперь.

— Нормально, — Сюй Шэн направил персонажа в здание и, пока тот в автоматическом режиме нагибался за экипировкой, сказал: — Я играю в игры, чтобы тренировать мышление и реакцию, тем самым повышая эффективность учёбы.

— Брат Чжань, такой уровень мышления, — сказал парень рядом с Хоу Цзюнем, — действительно отличается от простых смертных.

Сюй Шэн запомнил этого парня. На выборах старост его почти единогласно утвердили на должность физорга.

Физорга звали Тань Кай. Ростом он был меньше метра семидесяти, что было далеко от образа здоровенного физорга из других классов. Стрижка торчала ёжиком, средние пряди были чуть длиннее.

Тань Кай: — А этот способ мышления, повышающий эффективность учёбы… не могли бы вы объяснить поподробнее?

— Легко, — Сюй Шэн как раз достал из инвентаря гранату. — Вот, смотри. Что ты видишь, глядя на эту гранату?

Тань Кай не понял:

— Что?

Сюй Шэн бросил гранату. Придётся продолжать этот бред, который он придумал. Спокойно сказал:

— Параболу.

Лишь бы этот парень не попросил объяснить формулу параболы.

Он знал только этот термин, а больше — ничего.

К счастью, Тань Кай был настолько поражён, что вряд ли мог на месте объяснить формулу параболы. Он вытаращил глаза и искренне сказал:

— Я восхищён! Как же стыдно. Я играл в игры просто ради игры.

— Брат Чжань — настоящий Бог Учёбы.

— Неудивительно, что у него гранаты так точно летят! Вот это действительно применение знаний на практике!

Лицо Шао Чжаня под напором этих комментариев становилось всё темнее и темнее: «…»

Глава 17

Сюй Шэн уже почти выиграл эту партию. Все затаили дыхание, особенно те, кто был с ним в команде. Они сжимали телефоны, боясь выдохнуть.

— Остался последний…
— Он напротив?
— Эта божественная партия ощущается как «Бронза». Никакой сложности. Может, в следующей сразу прыгнем на Арену?

— Подожди, — вокруг было слишком много народу, Сюй Шэн откинулся назад, — я кину гранату.

С этими словами он начал прикидывать расстояние. Выдуманная минуту назад «парабола» сверкнула красным, а в следующую секунду что-то упёрлось ему в лоб — и лишь мгновение спустя он понял, что это была рука Шао Чжаня.

Шао Чжань согнул пальцы, костяшки упёрлись ему точно в лоб, и он несильно щёлкнул его по лбу.

— Вставай.

Голос юноши сочился холодом.

Сюй Шэн поднял голову и увидел «себя» стоящим у края парты. Лицо было ещё холоднее голоса. Он осторожно предположил:
— Я почти выиграл. Может, дашь доиграть?

Лицо напротив было по-прежнему не из приятных.

Сюй Шэн добавил:
— Или, может, следующую вместе?

Образ — не образ, клятвы давно были отброшены Сюй Шэном в сторону.

Сюй Шэн, который привык никогда не сдерживать себя и делать что хочет, — уже то, что он с трудом помнил, кто он такой, было редкостью. Когда прошёл азарт «игры в перевоплощение», и каждое утро, открывая глаза, он понимал, что всё ещё Шао Чжань, — смирившись с этим, рано или поздно он должен был раскрыть свою истинную суть.

Они с Шао Чжанем слишком разные по характеру и темпераменту. Даже родные братья не смогли бы достоверно сыграть друг друга, не говоря уже о них, двух почти незнакомых людях.

Раз уж образ рушится — пусть рушится у обоих.

Сюй Шэн увидел, что Шао Чжань убрал руку, и затем сказал:
— Не играю. Мне нужно учиться. Когда закончишь эту партию, подойди и объясни сегодняшнюю задачку со звёздочкой.

…

Блин.

Это что, чёртово взаимное наказание?

Граната в руках Сюй Шэна улетела в сторону, персонаж засветился. К тому же Шао Чжань щёлкнул его по лбу, и он отвлёкся. Конечный итог — перелом в игре.

Результат: 2/100 место.

Но никому не было дела до результата. По сравнению с результатом, тот факт, что «Сюй Шэн» произнёс слова «мне нужно учиться», явно привлекал гораздо больше внимания.

Хоу Цзюнь не осмелился заговорить с «Сюй Шэном» и только похлопал их «брата Чжаня» по плечу:
— Брат Чжань? Что это вообще за хрень?

Сюй Шэн вернул телефон Хоу Цзюню. Пришлось расхлёбывать кашу, которую заварил Шао Чжань. Он почесал нос и сказал:
— Он… он в последнее время с моей помощью осознал важность учёбы. Решил взяться за ум и стать нормальным человеком.

Слова были не такими уж и натянутыми — Шао Чжаню действительно нужно было решать задачи, а потом давать ему ответы.

Раз уж об этом зашла речь, Сюй Шэн кстати закинул словечко и за себя:
— Вообще-то он не такой, как вы думаете. Он очень мирный, никогда не обижает одноклассников, любит приводить факты и рассуждать логически. Не лезет в драку.

— Возможно, вы все неправильно его поняли.

— …П-правда?

— Он тоже очень хочет влиться в ваш коллектив, — Сюй Шэн перед тем, как встать, в ответ похлопал Хоу Цзюня по плечу. — Я пошёл объяснять задачу.

Рот Хоу Цзюня так и не закрылся.

Хоу Цзюня выбрали старостой единогласно не просто так. Он очень заботился о гармонии в классе и умел проявлять чуткость к каждому однокласснику. Услышав это, он повернулся и посмотрел на «Сюй Шэна», сидящего за партой. Он увидел лишь его ледяной профиль.

Неужели под этой ледяной глыбой на самом деле скрывается бездна нежности?

Хоу Цзюнь и остальные, услышавшие эту речь, чувствовали себя ровно так же, как в первый день, когда Сюй Шэн с закрытыми глазами вешал лапшу на уши Чёрту Гу целых десять минут.

Это тот самый Сюй Шэн, которого они знают?

Тот же человек?

Точно не однофамилец?

Разве в Линьцзян №6, во втором году, в седьмом классе есть такой человек? Почему он звучит настолько незнакомо?

Они не успели додумать.

Помяни чёрта — он и явится.

Чёрт Гу наелся и напился и решил перед уходом навестить учащихся старшей школы. Он прошёл по коридору от первого класса до седьмого, остановился у задней двери и громко кашлянул:
— А ну-ка, чем это вы занимаетесь?! Хоу Цзюнь! Как ты, староста, ведёшь класс! Где дисциплина?!

Все мигом разбежались по своим местам и чинно сели за вечернюю самоподготовку.

После самоподготовки, наверное, из-за того, что игровое братство оказалось слишком крепким, Хоу Цзюнь и компания горячо пригласили брата Чжаня пойти вместе в общежитие.

— Брат Чжань, вы на каком этаже?

— На третьем, — Сюй Шэн собрал домашку, только что написанную «Шао Чжанем». — Идём вместе?

Хоу Цзюнь сразу же согласился:
— Лады. Мы с физоргом живём этажом выше тебя. Так что пойдём вместе.

Шао Чжань закрыл колпачок ручки. Хоть он и не мешал Сюй Шэну общаться с ними, но и вливаться в их компанию не собирался.

Однако стоило ему встать, как Хоу Цзюнь, словно долго колеблясь и наконец набравшись смелости, обратился к нему:
— Товарищ Сюй Шэн, погодите-ка!

Хоу Цзюнь всю вечернюю самоподготовку переваривал слова «Шао Чжаня» и из-за этого не дописал домашку.

Если хорошо подумать, Сюй Шэн в классе действительно не совершал ничего противозаконного. До образа «школьного хулигана», который задирает одноклассников, ему было далеко. А что там было за стенами школы — непонятно, но нельзя же из-за этого отрицать человека целиком!

Слишком опрометчиво!

К тому же этот товарищ, судя по всему, теперь намеревался исправиться. Он же сам сказал, что хочет учиться.

Конечно, всё это было не главным. Самое главное — эти слова исходили из уст бога учёбы.

Кто будет сомневаться в боге учёбы? Бог учёбы в Линьцзян №6 — существо божественное!

Шао Чжань задвинул стул и поднял глаза на Хоу Цзюня.

Хоу Цзюнь неловко почесал затылок:
— Это… может, ты тоже пойдёшь с нами?

Шао Чжань засомневался, не ослышался ли он.

Хоу Цзюнь вздохнул:
— Если честно, я как староста оказался совсем не на высоте. Я и не заметил, что ты хотел влиться в коллектив…

Шао Чжань подумал: «Я совершенно не хотел вливаться».

Но Хоу Цзюнь, говоря это, растрогал сам себя. С чувством он произнёс:
— Наш седьмой класс — одна большая семья. Каждый ученик в нём тебя очень ждёт. Только исправься и впредь направь свои мысли на учёбу…

Сюй Шэн собрал вещи. Когда Хоу Цзюнь произнёс «одна большая семья», он задвинул стул, не простояв и десяти секунд — ему стало лень, и он уселся прямо на парту, дослушав и первым зааплодировав.

Тань Кай:
— Хорошо сказано! Отлично сказано!

Шао Чжань:
— …

Он помолчал несколько секунд, переводя взгляд на того, кто первым захлопал. Когда он молчал, в нём было ещё больше холода. Он привык быть один, был нелюдим и необщителен. Когда он стоял, на нём было написано крупными буквами: «Держись подальше».

Сюй Шэн перестал хлопать.

Шао Чжань задержал на нём взгляд на две секунды, а потом просто ушёл.

Хоу Цзюнь и остальные ничего не поняли. Сюй Шэн поспешил залатать дыру:
— Он стесняется. Это ничего не значит. Правда стесняется.

Тань Кай:
— Такой скромный хулиган?

У Сюй Шэна не было другого выбора, кроме как согласиться с этим словом:
— …Верно. Можно и так понять.

Хоу Цзюнь помахал вслед удаляющемуся Шао Чжаню. Несколько человек подхватили лямки рюкзаков и двинулись за ним:
— Погоди, не уходи так быстро. Нечего стесняться.

По дороге в общежитие было шумно. Несколько подростков, собравшись вместе, словно не могли наговориться. Хотя, может, дело было не в этом — просто в окружении Шао Чжаня редко можно было услышать такие звуки.

На третьем этаже они наконец разошлись.

Сюй Шэн провёл этот урок самоподготовки довольно весело. Не нужно было скучать или притворяться, что обдумываешь задачи по учебнику. Правда, когда Хоу Цзюнь и компания горячо пригласили его в классный чат, он не смог достать телефон и пришлось сделать вид, что он сел.

Вернувшись в общежитие, он немного полежал на кровати.

Не хотелось даже шевелиться. Он уже собирался закрыть глаза, как загорелся экран телефона.

Два сообщения. Одно от Чжан Фэна, другое от его нелюдимого соседа напротив.

Сообщение от соседа можно было не открывать — там было всего два слова.

Шао Чжань: Каллиграфия.

Каллиграфия. Прописи. Двадцать страниц.

При мысли об этих ключевых словах у Сюй Шэна разболелась голова.

Он не ответил, временно избегая этой темы. Затем открыл следующее сообщение.

Он боялся, что Чжан Фэн спросит про учёбу, и уже придумывал, как отмазаться, но, открыв, обнаружил, что сообщение явно не об учёбе. Это была ссылка. Очень длинная, похожая на какой-то непонятный код.

S: (Сюй Шэн): Это что?

Чжан Фэн быстро ответил: Пост.

S: Ты можешь говорить сразу, не рубя?

Чжан Фэн: Скоро стартует голосование за самого красивого парня школы. Как один из главных кандидатов, я просто обязан набрать себе голоса. Зайди и нажми на Чжан Фэна. Отдай мне свой драгоценный голос. Выбери меня. Спасибо всем продюсерам, голосующим за меня!

Мозг Сюй Шэна с трудом и медленно провернулся пару раз, прежде чем он с грехом пополам вспомнил, что это за голосование такое.

Школа Линьцзян №6 отличалась жёсткой учебной системой, ученики в основном соблюдали правила. Но им было по шестнадцать-семнадцать — самый расцвет юности. Там, где учителя не видели, у этих учеников было немало хобби. Голосование за самого красивого парня — одно из них.

Школьный форум[1], находившийся вне контроля администрации, превратился в небольшое сообщество, сайт знакомств, а заодно выполнял функции площадки для выяснения отношений, признаний в любви, поиска людей и прочих школьных услуг.

Типичный формат: «Кто-нибудь знает такого-то из такого-то класса? Хочу попросить контакты~»

Чжан Фэн выглядел неплохо, умел привлекать внимание и, благодаря тому, что тусовался с Сюй Шэном, обладал высокой заметностью.

В списке кандидатов, если пролистать вниз, в самом конце был и он.

Сюй Шэн листал долго, чуть не потеряв терпение, прежде чем увидел «Чжан Фэн».

S: Твой рейтинг почти вылетел за пределы. Это ты называешь «главным кандидатом»?

Чжан Фэну вонзили нож прямо в сердце.

Чжан Фэн: Обязательно так бить по брату?

Через некоторое время от Чжан Фэна пришло ещё одно сообщение.

Чжан Фэн: Шеф, кстати, ты и бог учёбы тоже в списке. Будешь тоже агитировать за себя?

Сюй Шэн подумал: «Я что, с ума сошёл? Делать мне больше нечего! Двадцать страниц каллиграфии мало, или игры плохие?»

S: Не интересно.

Голосование за самого красивого парня школы изначально возникло из скучного поста о том, кто красивее: такой-то из первого класса или такой-то из второго. В итоге разрослось до масштабного мероприятия.

И проводится раз в три года, норовя стать традицией школы Линьцзян №6.

У Сюй Шэна была пренеприятнейшая репутация, но лицо у него было — не оторвать. Такой образ необузданного, дикого школьного хулигана нравился многим девушкам. Они могли позволить себе думать об этом только в сети — в конце концов, хулиган не сможет прибить их через интернет.

Он не стал смотреть, на каком он там месте. Пошёл мыться, а потом сел за письменный стол выполнять ежедневное задание — каллиграфию.

Три слова «Лю Цинчунь» навсегда оставят неизгладимый след в его школьной жизни.

Время каллиграфии всегда было утомительным и скучным.

Сюй Шэн открыл прописи и с удивлением обнаружил, что незаметно для себя исписал одну тетрадь. Он достал из пакета новую и, скрепя сердце, открыл её.

Когда он закончил, в общежитии как раз выключили свет.

Он лежал на кровати, и в голове почему-то крутились слова Чжан Фэна: «Кстати, ты и бог учёбы тоже в списке».

Они с Шао Чжанем были в списке.

Чжан Фэн потом прислал ему ещё несколько сообщений. Сюй Шэн не ответил.

Чжан Фэн: Ты правда не посмотришь?

Чжан Фэн: Правда не интересно?

Чжан Фэн: Ну хоть за меня проголосуй-то! Ты уже за меня проголосовал?

Чжан Фэн не знал, что этот человек, говоривший «не интересно», провалявшись на кровати, всё же протянул руку из-под летнего одеяла и схватил телефон, стоявший на тумбочке у кровати.

Форум Линьцзян №6.

Третье голосование за самого красивого парня школы. Вход для голосования [Горячо][Горячо][Горячо]

Автор: Наш традиционный школьный конкурс снова здесь! После первого отборочного раунда мы отобрали 100 кандидатов с наибольшим количеством голосов. Голосование продлится неделю. Если они вам нравятся — голосуйте за них. В этот раз мы все — продюсеры! Итак, дорогие продюсеры, кто же, по-вашему, станет самым красивым парнем школы?

После текста автора шёл длинный список для голосования.

1. Шао Чжань [4085 голосов]
2. Сюй Шэн [3806 голосов]
…

Он не был из тех, кто интересуется такой ерундой, но человеческое желание побеждать — штука труднообъяснимая. Особенно когда твой противник — тот, у кого с тобой немалые счёты.

«Двадцать страниц каллиграфии мало, или игры плохие?»

Думая так, Сюй Шэн нажал кнопку голосования за кандидата №2 — Сюй Шэна.

Глава 18

Голосование прошло успешно.

2. Сюй Шэн [3807 голосов].

Сюй Шэн смог ворваться в топ-100 по популярной стрелялке не только благодаря тому, что он не слушал уроки и у него было много времени на игры, но и благодаря своему духу соперничества.

Если не хочешь побеждать — зачем тогда играть?

Что это за дурацкое голосование? До того как открыл — было нормально, а после того, как посмотрел, — уже не смог удержаться.

Второй? Как он может быть вторым?

Выходные пролетели быстро.

За это время Хоу Цзюнь и компания заходили спросить про задачи. К счастью, Шао Чжань уже всё решил заранее. Сюй Шэну оставалось только бросить им стопку исписанных листов:
— Ответы тут. Разбирайтесь сами.

Хоу Цзюнь показал большой палец:
— Спасибо, брат Чжань! Брат Чжань — красавчик! Столько домашки — и за полдня всё исписал.

Ученики, живущие в общежитии, все выходные просидели в классе, решая задачи, так что особого энтузиазма к учёбе не испытывали. Если есть возможность списать — тупо переписывали. Никому не было дела, поймут они это или нет.

Списав домашку, Хоу Цзюнь спросил:
— Я утром заходил к тебе в общагу. За школой открыли новую закусочную — тофу у них классный. Стучал полдня — никто не открыл.

При упоминании утреннего происшествия, когда Хоу Цзюнь договорил, и Сюй Шэн, и Шао Чжань одновременно замолчали.

Когда Хоу Цзюнь постучал в первый день, Сюй Шэн ещё смог встать. На второй день — нет.

На всякий случай они обменялись запасными ключами.

Шао Чжань постучал в дверь. Изнутри долго не было ответа. Он сдержал раздражение и предупредил:
— Говорю в последний раз. Открывай.

У Сюй Шэна иногда была утренняя злоба. Спросонья он не мог соображать и, не думая, послал того, кто за дверью:
— Вали.

Шао Чжань:
— Не откроешь — я сам войду.

Сюй Шэн залез поглубже под одеяло, накрылся с головой и не ответил.

Шао Чжань открыл дверь и вошёл. Он хотел просто разбудить его, но стоило ему коснуться края одеяла, как Сюй Шэн, видимо, действительно разозлившись, сам скинул одеяло, прищурился и на ощупь потянулся вперёд. Хотел встать, но вместо этого схватил не успевшую убраться руку Шао Чжаня за запястье. Дёрнул — и случайно потерял равновесие.

Сюй Шэн на мгновение оцепенел, ударившись затылком о подушку.

Открыв глаза, он увидел прямо перед собой увеличенную версию своего собственного лица и окончательно проснулся:
— Бля.

Шао Чжань одной рукой опёрся рядом с его ухом, с трудом оставляя несколько сантиметров расстояния. Но даже при этом они были слишком близко. Ранка в уголке его губ уже зажила, шрама не осталось.

Сюй Шэн уже собрался сказать «встань», как в дверь снова постучали.

Голос Хоу Цзюня:
— Странно, брата Чжаня нет. Я помню, Сюй Шэн живёт напротив. Попробуем постучать — надо же вовлечь его в коллектив седьмого класса.

Сюй Шэн мысленно кричал: «Не надо нас вовлекать! Не надо так стараться!»

Поскольку общежитие не поменяли, а они с Шао Чжанем всё ещё валялись на кровати в позе, которую было трудно объяснить, дверь они так и не открыли.

Кроме того, что нужно было ходить на самоподготовку, следующие два дня Сюй Шэн вёл себя с Чжан Фэном в стиле: «Мне неинтересно, мне совсем неинтересно, кто обращает на такое внимание — тот дурак».

Чжан Фэн устал выпрашивать у него голос:
— Нет у тебя сердца, Сюй Шэн! Нет у тебя сердца! Тебе что, сложно за меня проголосовать?

Сюй Шэн же думал: «У меня всего один голос в день. Если я отдам его тебе, что мне делать с собой?»

Каждый день после каллиграфии, перед сном, Сюй Шэн заглядывал в голосование. И, внутренне сопротивляясь, но с телом, честно выполнявшим команду, отдавал голос самому себе.

В этом году голосование было ещё более ожесточённым, чем в прошлые разы. Сюй Шэн обращал на него внимание только ради того, чтобы ежедневно голосовать за себя. Но даже так он заметил, что голосование постепенно превращается в состязание между ним и Шао Чжанем, и масштабы его росли.

Разрыв в голосах между ними был небольшим.

На второй день Сюй Шэн зашёл и обнаружил, что его голоса почти догнали первое место.

Тогда поклонники первого места за ночь активизировались и снова оторвались. Когда количество голосов у обоих кандидатов перевалило за десять тысяч, ситуация стала очевидной: в школе физически не могло быть столько учеников. Эти ребята всерьёз заводили мультиаккаунты, лишь бы победить.

В итоге всё превратилось в войну на истощение.

Обе стороны явно демонстрировали враждебность.

501-й пост: «Бог учёбы!! Посмотрите на нашего бога учёбы! Разве бог учёбы недостаточно красив? Разве у него мало наград? Голосовать за Сюй Шэна? Сюй Шэн спит на уроках, гуляет, дерётся, не учится — у такого человека нет будущего!»

502-й: «Согласен!»

503-й: «Врёте вы всё! Наш школьный хулиган и в гуманитарии (покаяния пишет более-менее), и в бою хорош (один против пятерых), и ораторским мастерством обладает (читает покаяния). Вкладывайтесь — не прогадаете».

Сюй Шэн:
— …

«Талантливый» кандидат Сюй Шэн, владеющий и боевыми искусствами, и ораторским мастерством, пробормотал себе под нос:
— …Что за чушь?

В окно задувал лёгкий ветерок. Сюй Шэн лежал на кровати, проскроллил сообщения до 500-го и вышел.

Перед тем как выйти, в строке уведомлений появилось новое сообщение.

[Мама]: Вчера убиралась в твоей комнате и нашла твой детский дневник.

Следом шла фотография — кривые каракули, явно только что научившегося писать ребёнка, но старательные. Можно было разобрать первые два слова «Сегодня».

[Мама]: Приедешь на следующей неделе?

Они не общались неделю. Это сообщение вместе с фотографией было молчаливым проявлением слабости с её стороны, первым шагом к преодолению молчания.

Сюй Шэн долго не двигался. Только когда экран почти погас, он вздохнул и ответил:
— Посмотрим.

Раз уж до этого дошло, никто из них уже не надеялся проснуться и оказаться на своих местах.

Да что там — поменяться! За столько дней они даже закономерности не уловили.

В то же самое время в голове Шао Чжаня тоже крутилась эта мысль: «Частота, триггеры, принципы возникновения — ничего не известно и не из чего исходить».

Новая неделя началась в разгар жаркого голосования за самого красивого парня школы.

Из-за того, что голосование вышло из берегов, и в течение двух ночей фанаты заводили мультиаккаунты, эта тема активно обсуждалась и в частном порядке.

Староста и физорг были дежурными. Когда Сюй Шэн заходил в класс, Тань Кай как раз тащил швабру из туалета:
— Брат Чжань, доброе утро.

Сюй Шэн остановился, посторонился, пропуская его вперёд:
— Доброе.

Тань Кай сейчас относился к богу учёбы с полнейшим уважением. Заходя, он сказал:
— Не волнуйся. Я буду за тебя голосовать. Мы с Хоу Ге вчера вечером ещё десять мультиаккаунтов завели! Противник очень жёстко наседал, чуть не отжали.

Тут Тань Кай вспомнил ещё кое-что и понизил голос:
— Только ты это, ни в коем случае не рассказывай Сюй Шэну… Мы за него не голосуем — не потому что у нас к нему претензии.

Сюй Шэн:
— ?

Только когда Тань Кай, волоча швабру, зашёл в класс, Сюй Шэн понял, что это за голосование.

И чего они лезут?

И почему за него не голосуют?!

После того как Сюй Шэн снял с себя обязанности старосты, ему стало намного легче. Не нужно было по утрам сдавать работы — меньше контактов с учителями, меньше риска. На нём осталась только одна призрачная должность — дежурный по дисциплине. О том, что он дежурный, Сюй Шэн узнал, только когда Мэн Говэй после урока ему об этом сказал. То, что Шао Чжань постоянно за ним следил и вмешивался, с этой должностью «дежурного по дисциплине» встало на свои места.

Шао Чжань зашёл в класс на несколько минут позже.

Сегодня на нём была чёрная толстовка с капюшоном. На этот раз без рисунков — только две строчки букв на спине. Ткань тонкая и свободная, при ходьбе слегка обрисовывала стройную фигуру юноши.

Раньше Сюй Шэн любил надевать эту вещь, когда сворачивался калачиком на месте и спал. Капюшон закрывал пол-лица и защищал от солнца.

«Сюй Шэн» по-прежнему выглядел так, будто был не отсюда. Единственное отличие: когда он проходил мимо ученика с первой парты, тот с трепетом и искренностью сказал ему:
— Доброе утро.

Хоу Цзюнь стирал с доски. Он боялся, что Сюй Шэн не услышал, и, опасаясь, что хулиган слишком стесняется, повторил ещё раз:
— Товарищ Сюй Шэн, доброе утро.

Шао Чжань взглянул на него. Когда он молчал, его брови и глаза, казалось, вырисовывали почти резкие линии, подавляя врождённую «плохость» этой внешности. Спустя мгновение он ответил:
— Доброе.

Сюй Шэн, давно уже без дела крутивший ручку, увидев его, спросил лишь бы поддержать разговор:
— Это старый Мэн назначил тебя дежурным по дисциплине?

За последнее время случилось столько всего, что, если специально не вспоминать, Шао Чжань уже и забыл:
— Ты думал, мне больше делать нечего, кроме как ловить тебя за игрой на телефоне на уроках?

— … — Сюй Шэн сказал: — Кто знает? Всякое может быть.

Шао Чжань открыл задачник и заодно перелистнул словарь, который читал Сюй Шэн, на ту страницу, где он остановился в прошлый раз. И больше не проронил ни слова.

Сюй Шэн отложил ручку. Он уже привык к этому режиму общения, где в основном говорит он один:
— Кроме задачек, у тебя есть другие интересы?

— …

— Какая же у тебя скучная школьная жизнь.

— По играм смотрю, у тебя неплохо получается. И дерёшься тоже прилично.

Сюй Шэна вдруг осенило, и он вспомнил кое-что ещё:
— И ещё кое-что. У тебя девушки нет?

Хотя за эти дни рядом с «Шао Чжанем» не замечалось никаких девушек, в Линьцзян №6, где за всем следят, иметь тайные отношения и глубоко их прятать — обычное дело.

А вдруг у Шао Чжаня действительно была глубоко запрятанная тайная любовь, и вдруг откуда-то появится человек…

Шао Чжаню хотелось поставить на Сюй Шэне глушитель.

Сюй Шэн:
— Не бойся. Это нормально в твоём возрасте. Я на тебя не наябедничаю за ранние отношения.

Шао Чжань, потеряв терпение, сказал:
— Нет.

И повторил:
— Нет девушки.

Несколько старост суетились, собирая домашку. В классе стоял невообразимый шум. Учительница английского зашла и прервала их:
— Ребята, я займу немного времени с самоподготовки. Мы быстро разберём задание по чтению, которое я задавала на прошлой неделе. Староста, можешь не собирать — будем разбирать прямо сейчас.

Сюй Шэн открыл рот, собираясь сказать что-то ещё, но Шао Чжань его остановил:
— Слушай урок.

В классе мгновенно наступила тишина.

Сюй Шэн не понимал ни слова из задания по чтению. Он смотрел в свою тетрадь, которую передал ему Шао Чжань, и мог разглядывать только те несколько иероглифов, что написал Шао Чжань.

С трудом дождавшись конца урока, Сюй Шэн достал из парты телефон, собираясь пойти в магазин купить воды.

Но стоило ему взяться за телефон, не успев сунуть его в карман формы, как передняя парта обернулась…

— Бог учёбы…

В руках у передней парты был тот самый текст по чтению, который учительница разбирала на первом уроке. Похоже, у него был вопрос. Но, обернувшись, он вместо текста сосредоточился на телефоне в руках Сюй Шэна.

Модели телефонов у Сюй Шэна и Шао Чжаня мало отличались, но Шао Чжань точно не стал бы пользоваться таким разрисованным граффити чехлом.

Взгляд ученика за передней партой сменился с шока на растерянность, а затем стал каким-то странным.

Рука Сюй Шэна, сжимавшая телефон, застыла на месте — ни убрать, ни положить.

Шао Чжань держал телефон Сюй Шэна. Не то что тот одноклассник — будь на его месте кто угодно, он бы спросил: «Какие между этими двумя отношения?»

Как ни крути, это не укладывалось в голове.

— Учёный бог… это… этот телефон ведь не твой? — запинаясь, спросил сидящий впереди.

Сюй Шэн не знал, что сказать, и бросил Шао Чжаню взгляд: «Что делать?»

Шао Чжань только что закрыл книгу. В отличие от Сюй Шэна, который сидел как без костей, он держался прямо и подтянуто. Подняв глаза на возникшую ситуацию, он ответил таким же взглядом, примерно означавшим семь слов: «А ты же вроде был такой крутой?»

Сюй Шэн мысленно выругался.

Так что, когда передний сосед закончил спрашивать, он стал свидетелем ещё более странной сцены: учёный бог и школьный хулиган обменивались взглядами, полными значения.

Сюй Шэну казалось, что каждый день он ходит по канату, и этот канат ещё и раскачивался из стороны в сторону от внешних воздействий. К счастью, инстинкт самосохранения был силён.

Под всё более странным взглядом переднего соседа Сюй Шэн вдруг возблагодарил Мэн Говэя за то, что тот назначил Шао Чжаня старостой по дисциплине и велел ему присматривать за Сюй Шэном.

Сюй Шэн не спеша достал телефон и протянул его Шао Чжаню: — Ладно, в этот раз прощаю. В следующий раз не играй в телефон на уроке, уделяй больше внимания учёбе.

Шао Чжань как раз хотел сказать: «Он взял не тот», но не успел — Сюй Шэн уже лихо выкрутился из ситуации.

Он подумал про себя: «Сюй Шэн и правда умеет выкручиваться».

Шао Чжань протянул руку, принимая телефон: — Понял.

Сюй Шэн вышел под взглядом переднего соседа, читавшимся как «А, вот оно что».

После этой неожиданной оплошности им пришлось поменяться телефонами.

Шао Чжаню было всё равно, но Сюй Шэн пользовался телефоном часто, и не прикасаться к нему до конца уроков было для него нереальнее, чем прочитать двести страниц словаря английских слов.

Пока все собирались на зарядку, они задержались в классе на пару минут.

Тайком поменялись телефонами.

Сюй Шэн торжественно протянул свой телефон: — Пароль не важен, пользуйся отпечатком. Там ничего секретного, только в галерею лучше без надобности не заглядывай. Остальное — пожалуйста.

Шао Чжань, не тратя слов, просто достал телефон из парты и бросил ему.

Сюй Шэн поймал. Обмен завершён: — Отлично, ты оставайся в классе, а я пойду на зарядку.

Хотя образ Сюй Шэна уже стремительно рушился, прогуливать зарядку стоило попробовать ещё разок.

Как только Сюй Шэн ушёл, Шао Чжань взял его телефон. Большой палец случайно коснулся сканера отпечатков — экран засветился.

Заставкой на телефоне Сюй Шэна всё ещё был тот самый городской пейзаж, который Шао Чжань видел раньше.

Эта картина была настолько особенной — главным образом из-за размытых пикселей и стиля скетча, — что даже не в первый раз Шао Чжань задержал на ней взгляд.

В этот раз он не спешил играть в игры и разглядел лучше прежнего.

Он заметил в правом нижнем углу дату и подпись: 2017.3.

Подпись была выполнена слишком небрежно, одним росчерком — похоже на английскую букву.

За окном как раз проходили ученики из другого класса. Несколько девушек группой шли мимо седьмого класса на площадку. Девушка в центре, с высоким хвостом и стройная, выглядела оживлённой.

Она повернулась, сказала пару слов подругам, потом развернулась обратно, остановилась, вернулась к заднему окну седьмого класса и похлопала Шао Чжаня по спине. Звонкий голос позвал: — Сюй Шэн!

Шао Чжань ещё не успел разглядеть, что именно было написано в подписи. От неожиданности он нажал на кнопку блокировки, и экран погас.

Девушка с энтузиазмом затараторила: — В начале второго курса так много дел, мы далеко друг от друга, ни разу не встретились. Представляешь, я оказалась в одном классе с этим Чжан Фэном!

— Ах да, смотри, — сменила она тему, опершись подбородком на подоконник и улыбаясь, — заметил, что во мне изменилось?

Шао Чжань: «…»

Это была довольно симпатичная девушка.

Но помимо симпатичности, это была девушка, которая, улыбаясь, спрашивала, заметил ли он в ней перемены.

Чем это отличалось от сцен из бесчисленных сериалов, где девушка спрашивает парня: «Тебе идёт это платье?»

Память Шао Чжаня вернулась к утренней самоподготовке, к тому моменту, когда он хотел зашить рот Сюй Шэну. Он понял, что забыл спросить в ответ: «А у тебя самого кто-нибудь есть?»

Шао Чжань, взяв себя в руки, спросил: — Что изменилось?

Девушка надула губы: — Я подстриглась! Ты же сам в прошлый раз сказал, что с чёлкой мне больше идёт! Ну что за человек!

Единственное, что чувствовал сейчас Шао Чжань, можно было выразить двумя словами:

Хотелось умереть.

После выключения света спальня погрузилась в кромешную тьму, лишь экран телефона отбрасывал бледный свет на лицо «Шао Чжаня» с его фирменной холодной эстетикой. Резкие черты юноши, острые брови — в нём чувствовалась давящая аура, не зря его фанатки упорно голосовали за первое место.

Но сейчас Сюй Шэну было не до голосования. Кто бы ни был на первом месте — уже неважно. Всё, о чём он думал:

Дайте ему отчислиться.

…Дайте ему уйти из этой школы!

Нет, лучше пусть он просто умрёт.

В личное время Сюй Шэн не носил школьную форму. Он не просил у Шао Чжаня ещё одежды — просто натянул футболку, наугад взятую из шкафа. Они с Шао Чжанем почти не отличались по телосложению, вещи были стандартных размеров, разница в пару сантиметров роста особой роли не играла. Если днём Шао Чжань, находясь в его теле, двигался с «хулиганской» харизмой, то сам Шао Чжань без школьной формы производил ещё более сокрушительное впечатление.

Сюй Шэн впервые в жизни принял душ, закрыл глаза, натянул одежду и, взглянув в зеркало, замер на полминуты.

Юноша в зеркале, освободившись от сковывающей школьной формы, излучал такую безудержную энергию, что выглядел как настоящий король хулиганов.

Голоса Шао Чжаня всё ещё стояли на месте.

1102-й пост: …

1103-й пост: …………

1104-й пост: Я тоже хотел бы написать многоточие, потому что сейчас ни одно слово в мире не способно выразить мои чувства и мысли, но всё же я спрошу: КАКОГО ХРЕНА ПРОИСХОДИТ?!

Это было слишком шокирующе, чёрт возьми!

Представьте: вы изо всех сил голосуете за своего кумира, а сам кумир собственной персоной заявляется и начинает расхваливать соперника. Написал целую оду. Любая фанатка рухнет.

1105-й пост: Это он сам? Точно сам?

1106-й пост: Он самый. Кто в школе не знает этот аккаунт? Все знают.

1107-й пост: Значит… это то, о чём я думаю?

1108-й пост: Я тоже об этом думаю?

В этот момент даже Тань Кай и Хоу Цзюнь, клявшиеся помочь «Чжань-гэ» удержать позицию, сходили с ума. Всем пришло в голову одно и то же: выходит, учёный бог так восхищается школьным хулиганом? Выходит, эти двое ТАК друг к другу?! Что это за история — отличник и хулиган, любовь-ненависть?

…

Прошло несколько минут.

Голоса Шао Чжаня окончательно застопорились. Ни одного нового.

Фанатки Шао Чжаня в коллективном замешательстве, не зная, что делать, заметались. Кто-то подал пример — начал голосовать за Сюй Шэна. И вся растерянная толпа, словно найдя верный путь, принялась отдавать свои голоса Сюй Шэну.

Голоса Сюй Шэна на глазах начали расти.

В строке уведомлений WeChat замигали сообщения.

Чжан Фэн, ближайший свидетель событий, боясь, что Сюй Шэну неинтересно это голосование, и опасаясь, что тот пропустит главные сплетни вечера, не мог не прибежать и не пересказать эту неловкую сцену, нанеся Сюй Шэну второй удар: «Сегодня вечером на поле боя было жёстко! Ты знаешь, что случилось?! Учёный бог собственной персоной пришёл агитировать за тебя!»

Чжан Фэн: «Он сказал, что твои глаза как персиковые цветы, что нос у тебя высокий и прямой — он мечтает скатиться с него, как с горки. И самое гениальное: твоя красота затмевает небеса и лишает красок всё вокруг!»

Чжан Фэн: «Правда, в последней фразе вроде бы ошибка? Должно быть «затмевает небеса», а не «затмевает небессса»?»

Сюй Шэн: «…»

Хорошо хоть Чжан Фэн быстро нашёл оправдание учёному богу: «Учёный бог не может быть таким безграмотным, это всё виноват ввод текста».

Сказав это, Чжан Фэн снова разволновался и начал вести репортаж в реальном времени: «Брат, ты первый! Первое место!»

Сюй Шэн, который сейчас совсем не хотел быть первым, медленно закрыл глаза. Чем больше голосов, тем сильнее ему хотелось умереть.

Раз уж дело приняло такой оборот, завтра этого точно не избежать. Даже если Шао Чжань не заходит на форум, Тань Кай и Хоу Цзюнь вдвоём сдерут с него семь шкур.

Хоть десять ртов имей — не отмажешься.

Блин, и что теперь делать?

Сюй Шэн слез с кровати, взъерошил волосы. Даже в первый день, когда он стал Шао Чжанем и Гао Чжибо задал ему вопрос, он не чувствовал такого отчаяния, как сейчас.

Может, пойти сдаться?

Как ни крути, это не скрыть. Нужно посоветоваться, хотя бы подготовить самого Шао Чжаня морально, чтобы они вдвоём могли невозмутимо встретить завтрашнюю бурю.

Сюй Шэн открыл дверь, сделал глубокий вдох и шагнул вперёд всего два раза — остановился перед дверью напротив.

Хотя, по сравнению с тем, чтобы стучать, он бы предпочёл повернуть направо, подняться по лестнице, выйти на крышу общежития и прыгнуть вниз, завершив свою короткую жизнь.

Сюй Шэн протянул руку, согнул пальцы. Перед тем как постучать, сделал шаг назад.

Он… не мог постучать.

Тогда Сюй Шэн присел на корточки, достал телефон из кармана штанов, машинально потянул ворот футболки, поколебался пару секунд и открыл WeChat.

После того как они поменялись телефонами, он перелогинился в основных приложениях. О форуме, этом неожиданном неосновном приложении, он действительно не подумал.

Список контактов в оригинальном WeChat Шао Чжаня был очень коротким. Кроме Сюй Шэна, оставались только учителя и одноклассники.

Категории были чёткими. Самая верхняя — «Семья», потом «Школа». Последняя категория выглядела странно — Сюй Шэн задержал на ней взгляд: «Наньпин».

Сюй Шэн не был уверен, тот ли это Наньпин, о котором он думал. На окраине города C было несколько микрорайонов, и район Наньпин был одним из самых отдалённых.

Сюй Шэн не собирался вторгаться в чужую личную жизнь. Он мельком глянул и переключился на свой аккаунт. Написал «Шао Чжаню»: «Ты тут?»

Сюй Шэн добавил: «Открой дверь, нужно поговорить».

Сюй Шэн продолжил: «Перед тем как открыть, морально подготовься. Мысленно повторяй: благородный муж действует словом, а не кулаками, насилие не решает проблем, одноклассники должны любить друг друга… Если это не поможет, просто вспомни, кто сейчас Шао Чжань — своё тело надо беречь».

Едва Сюй Шэн отправил это сообщение, как дверь напротив открылась.

Шао Чжань стоял в проёме, лицо без эмоций. Он только что принял душ, волосы ещё капали водой — не успел вытереться, как телефон завибрировал. Открыв дверь, он опустил взгляд и увидел Сюй Шэна, сидящего на корточках у его двери с телефоном в руках.

Сюй Шэн сидел, опустив голову, лицо почти уткнулось в колени, телефон лежал на коленях. Были видны только затылок и растрёпанные волосы.

Увидев, что дверь открылась, Сюй Шэн поднял голову.

— Чего сидишь на корточках? — Шао Чжань посторонился. — Заходи.

Сюй Шэн медленно, нехотя поднялся. Прежде чем войти, уточнил свою безопасность: — Ты читал сообщения?

От Шао Чжаня исходила влажность и запах геля для душа после ванны. Когда он приблизился, этот запах ударил в нос: — «Если это не поможет, я не буду смотреть на то, кто ты сейчас».

— …Значит, читал.

Сюй Шэн потёр нос, чувствуя, что ему, кажется, не видать завтрашнего солнца.

Он бывал в комнате Шао Чжаня нечасто. В тот раз, когда очнулся, был слишком шокирован, а потом заметил, что комната Шао Чжаня была пугающе опрятной — как и он сам. Только самое необходимое, ничего лишнего.

Шао Чжань выдвинул стул. Сюй Шэн сел, чувствуя себя так, будто его собираются пытать. Шао Чжань прислонился к краю письменного стола — они оказались прямо друг напротив друга.

Сюй Шэн начал с незначительной фразы, чтобы разрядить обстановку: — Ты писал контрольную?

Сюй Шэн даже хотел спросить «Ты ужинал?». Шао Чжань опустил глаза, выражения лица было не разобрать. Ответил всего тремя словами: — Меньше болтовни.

— Говори по делу.

Шао Чжань примерно догадывался, что Сюй Шэн снова во что-то вляпался. С того дня с громом неприятности сыпались одна за другой, почти без передышки. Поэтому, даже если бы случилось что-то ещё, он бы не удивился.

Наверняка очередной конфуз, ещё один кирпич из рушащегося образа.

…По крайней мере, так он думал до того, как увидел телефон, который протянул ему Сюй Шэн.

В тот момент, когда Сюй Шэн протянул телефон, он проявил свои удивительные прыжковые способности — отскочил на два шага назад, прямо к двери.

В спальне после выключения света воцарилась мёртвая тишина.

Сюй Шэн из-за темноты плохо видел, отступая, опрокинул что-то ногой. Он мог разглядеть только меняющееся выражение лица Шао Чжаня в бледном свете телефона.

Шао Чжань быстро всё прочитал и примерно понял, что за событие произошло. Обычно он не следил за такими мероприятиями, поэтому пришлось потратить немного времени, чтобы вникнуть в общую схему голосования.

Когда он оторвался от «литературного шедевра» Сюй Шэна, рухнул не только образ — перед ним словно рушился целый мир, и в этом крушении навязчиво повторялась фраза «чарующие, словно персиковые цветы, очи», написанная отвратительным слогом.

— Я должен объяснить, — сказал Сюй Шэн. — Я забыл, что это твой аккаунт. — А вот почему он зашёл на форум, чтобы написать себе такое, он решил не объяснять. Слишком стыдно.

— А себя ты не забыл?

— …

— Слог может быть ещё хуже?

— …

С каждым словом Шао Чжань делал шаг вперёд и наконец остановился прямо перед ним.

Сюй Шэн прижался спиной к двери, а перед ним стоял Шао Чжань, от которого веяло ледяной атмосферой. Шао Чжань приблизился к нему и, кажется, усмехнулся: — На сочинении по русскому я не видел, чтобы ты писал так много.

Сюй Шэн и правда подумал, что Шао Чжань сейчас изобьёт его, невзирая на то, кто в чьём теле. Но в следующую секунду он услышал звук открывающегося замка. Шао Чжань открыл дверь, прочитав его мысли: — Если бы избиение помогло, тебя бы уже здесь не было. И кстати, слово «затмевает» пишется через «е», а не через «е» дважды.

— Я могу идти?

Бить бесполезно, стоять здесь и упёршись тоже бесполезно.

Шао Чжань разжал руку, подавил все эмоции и сказал: — Если завтра не решишь проблему — сам и уйди из жизни.

Сюй Шэн вырвался из лап смерти Шао Чжаня и смог кое-как протянуть ещё немного. Вернувшись, он не спал всю ночь — как артист перед кризисом пиара.

Сюй Шэн думал, что доживёт хотя бы до утренней самоподготовки. Но не дождался — представители «класса поедателей сплетен» из седьмой группы, Хоу Цзюнь и Тань Кай, специально пришли в общежитие с утра пораньше.

Прошедшая ночь была бессонной для всех, кто участвовал в голосовании в Линьцзянской шестой школе.

Хоу Цзюнь и Тань Кай тем более не могли уснуть!

Перед походом Тань Кай встретился с Хоу Цзюнем: «Брат Обезьян, что же я наделал! Я же говорил Чжань-гэ, что проголосую за него. Неудивительно, что каждый раз, когда я это говорил, у Чжань-гэ на лице появлялось что-то необычное… Теперь я понимаю, это было не просто так!»

Хоу Цзюнь был в шоке: «Нифига себе! Неужели были намёки?»

Тань Кай сказал: «Этот взгляд словно говорил: “Почему ты не голосуешь за Сюй Шэна?” Да, чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что так оно и было».

Болтая, они спустились по лестнице в полном трансе.

Они встали рано, в общежитии ещё почти никого не было.

Тань Кай собрался с духом и постучал в дверь два раза. Из-за двери раздался незнакомый и в то же время знакомый голос: — Секунду.

Незнакомый — потому что это явно был не голос учёного бога.

Знакомый — потому что хотя это и был не голос учёного бога, где-то они его точно слышали. Очень знакомый.

Хоу Цзюнь усомнился: — Может, мы не в ту дверь постучали?

Тань Кай был уверен: — Не может быть! Чжань-гэ живёт именно здесь!

Едва Тань Кай закончил фразу, дверь открылась.

Было ещё слишком рано. Шао Чжань подумал, что стучать мог только Сюй Шэн. К тому же, привыкнув жить в этой комнате, многие действия стали рефлекторными. Конечно, обычно он не был таким неосторожным. Но главное — из-за того самого поста Сюй Шэна он тоже почти не спал всю ночь. В итоге он только натянул одежду, волосы были всклокочены, и наткнулся на два остолбеневших взгляда.

Шао Чжань: «…»

Тань Кай: «…»

Хоу Цзюнь: «…»

Если до прихода Тань Кай и Хоу Цзюнь ещё просто подозревали, то теперь их мировоззрение рухнуло окончательно: какого чёрта дверь открыл Сюй Шэн?

Глава 21

Трое стояли лицом к лицу, и никто не решался заговорить.

Шао Чжань в таком виде явно только что встал с кровати: прищуренные глаза, одна рука на затылке, другая на дверной ручке. Погода стояла душная, но в его взгляде будто мела метель — от одного взгляда пробирало холодом.

Только в этом холоде появилось что-то ещё.

Например… редкая для него толика растерянности и беспомощности.

Молчание продолжалось в странной атмосфере.

Шао Чжань почти мог прочитать по лицам этих двоих. На лице Тань Кая было написано: «Что у брата Чжаня с хулиганом? Вчерашнее — это правда? Они… они что, уже живут вместе?»

У Хоу Цзюня было проще — он открыл рот, будто говоря: «Вот это да. Железобетонное доказательство».

Потом Тань Кай и Хоу Цзюнь переглянулись и безмолвно закричали в душе: «Чжань безупречно Шэн — это правда!»

Шао Чжань и Сюй Шэн после прокола не следили за ходом голосования, поэтому они не знали, что все ученики Линьцзян №6, объединив усилия своих мозгов, уже придумали для бога учёбы и хулигана название их пары.

— Чжань безупречно Шэн (湛无不盛).

Это название — звучало престижно, величественно, и красиво, и приятно на слух.

Раньше ходило много слухов о боге учёбы и хулигане. Начиная с инцидента с леденцом, поговаривали об их вражде. Теперь, оглядываясь назад, каждая мелочь — это «конфетка» (подтверждение их отношений).

Такая комбинация — хулиган и отличник — чем больше думаешь, тем сильнее «въезжаешь».

Все дружно подняли знамя «Чжань безупречно Шэн».

Шао Чжань ничего этого не знал. Он думал только о проблеме, стоящей перед ним: что сказать? Сказать, что они с Сюй Шэном поменялись комнатами? Чем больше человек паникует, тем больше ошибок он совершает. В голове у Шао Чжаня была каша.

Спустя мгновение он опустил руку, успокоился и нашёл более-менее логичное объяснение своему присутствию в этой комнате.

— Ему нужно было выйти, — Шао Чжань посторонился, показывая, что в комнате действительно только он, и указал на комнату напротив: — У меня в той комнате проблемы с трубами. Зашёл в туалет умыться.

Объяснение было вполне разумным.

Если бы не вчерашний инцидент на форуме, Тань Кай и Хоу Цзюнь, возможно, действительно не подумали бы ничего лишнего.

Но в этом мире многое не имеет «если». Тань Кай и Хоу Цзюнь пришли в себя и выдавили натянутые улыбки:
— Ха-ха, ах, вот оно что! Ребята, не стесняйтесь. Мы всё понимаем.

Чего не стесняться.

Что понимать.

У Шао Чжаня дёрнулся висок. Он сдержался и спросил:
— Если вам нужно к нему, можете подождать его здесь.

Тань Кай поспешно ответил:
— Нет-нет, не нужно. Не будем вам мешать.

Посчитав, что раскрыли все карты, Тань Кай и Хоу Цзюнь медленно попятились к лестнице:
— Мы пойдём в класс. — Хоу Цзюнь, не забывая о своей старостовской ответственности, добавил: — Сегодня утром Чёрт Гу проверяет уроки. Постарайтесь не опоздать.

—

— Проснулся?
— Утром приходили Хоу Цзюнь и Тань Кай.
— Я открыл дверь.
…

Сюй Шэн получил сообщение, только открыв глаза. Быстро пробежав по этим строкам, он чуть не подпрыгнул на кровати.

Сюй Шэн и подумать не мог, что оказался на шаг ближе к той самой фразе Шао Чжаня: «Можешь идти топиться».

Прошлой ночью он действительно не мог уснуть и начал гуглить кейсы по разрешению PR-кризисов. За ночь просмотрел немало, обобщил и проанализировал несколько ключевых моментов — он никогда не был так сосредоточен на учёбе! А сегодня, открыв глаза, понял: все эти пункты уже неважны.

С таким PR-кризисом даже артисты не сталкивались!

Сюй Шэн ответил: …Ты где сейчас?

Шао Чжань: В общежитии.

Сюй Шэн: ??

До начала первого урока оставалось меньше двадцати минут. Сюй Шэн быстро собрался и постучал в дверь напротив:
— Ты не идёшь?

Шао Чжань впервые подумал, что привычка Сюй Шэна не ходить на первую утреннюю самоподготовку — это даже хорошо:
— Я не хожу на первую самоподготовку.

Сюй Шэн:
— …

То есть весь ураган достанется ему одному?!

Шао Чжань холодным тоном вынес ультиматум:
— Даю тебе время до первой самоподготовки. Чтобы к моему приходу всё было решено.

Сказав это, Шао Чжань собрался закрыть дверь.

Сюй Шэн схватился за дверную ручку, потянул дверь обратно, втиснулся в проём и не отпускал:
— Одной самоподготовки может не хватить.

Шао Чжань ничего не сказал, только взглядом дал понять: отпусти руку.

Сюй Шэн закрыл глаза и решил пойти вразнос:
— А может, я сразу пойду топиться?

—

Ранним утром у школьных ворот не умолкали гудки машин.

Ларьки с завтраками перед школой были забиты народом. Кто-то на бегу жевал лепёшку и одновременно ломился в ворота. Чёрт Гу стоял у входа в приподнятом настроении и проводил осмотр.

Сюй Шэн, прежде чем выйти из школы купить завтрак, полчаса искал одноразовую маску, но так и не нашёл. Ему хотелось идти, уткнувшись лицом в землю.

Слухи, хоть и распространялись активно, в нормальной ситуации не могло быть такого, чтобы незнакомые одноклассники подходили и допрашивали его. Но с того момента, как Сюй Шэн вышел из общежития, его провожали странные взгляды и шёпот. В них читались любопытство, недоумение… и даже неописуемый восторг.

Чёрт Гу, однако, радостно остановил его:
— Шао Чжань! Как успехи в учёбе в последнее время?

Сюй Шэн осторожно ответил:
— Хорошо.

Чёрт Гу:
— Возникают ли трудности в учёбе? Можешь заходить ко мне в кабитет.

Сюй Шэна задержали у входа, и на него уставилось ещё больше людей. Ему хотелось поскорее закончить разговор:
— Всё просто. Если и есть сложности — так это слишком просто.

— … — Чёрт Гу подумал: «Не зря он мой самый талантливый ученик».

Сюй Шэн, отвечая, побежал за школу:
— Я ещё спешу на урок. Завуч Гу, в следующий раз поболтаем.

Купив завтрак, Сюй Шэн всё ещё чувствовал, что весь мир смотрит на него. Каждый мог прожечь ему дыру в спине. Если бы ещё добавить музыку — было бы как в фильме, когда герой выходит на улицу.

Кто-то на лестнице шептался:
— Это бог учёбы? Бог учёбы и хулиган…
— А вчерашний пост бога учёбы — он сам писал?
— Персиковый цвет…

Сюй Шэн, хоть и не слышал всей фразы целиком, но везде, где бы ни прошёл, слышал ключевые слова: «бог учёбы», «хулиган» и «персиковый цвет».

Он больше никогда не хотел видеть персиковый цвет. И слышать эти два слова — тоже.

Сюй Шэн, будто проходя через испытание, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел на этаж и влетел в класс. И тут же увидел сцену, от которой у него волосы встали дыбом.

Класс собрался почти полностью. Эти одноклассники не доделывали домашку, не учили слова и не занимались ничем, связанным с учёбой. Они ровными рядами стояли вокруг парты Шао Чжаня, облепив её в три-четыре круга.

Увидев Сюй Шэна в дверях, кто-то громко крикнул:
— Бог учёбы пришёл!

Четыре круга людей как по команде обернулись.

Сюй Шэн:
— …

Он признавал: перед тем как войти в класс, он провёл тщательную психологическую подготовку.

Но.

…Что это за масштабная публичная казнь?!

Другие незнакомые ученики действительно стеснялись подойти с вопросами. Но ученики седьмого класса — другое дело.

Все в одном классе. Прошло почти две недели с начала учёбы. Никак не свяжешь со словом «незнакомые». К тому же человеческое любопытство невозможно скрыть:
— Бог учёбы, доброе утро.

Сюй Шэн подумал: «Мне не до приветствий».

Другой ученик подошёл поближе:
— Бог учёбы, а что там вчера на форуме было?

И добавил:
— Теперь все говорят, что ты давно тайно восхищаешься хулиганом. Это правда?

— …

Несколько кругов людей говорили наперебой. Сюй Шэн оказался в центре. Его сжали так, что воздух не проходил. Он чувствовал, что задыхается. И вдруг по стеклу рядом раздались два негромких стука — остальные стояли спиной к окну, и только с того места, где стоял Сюй Шэн, была видна рука и слегка согнутые пальцы юноши.

В следующую секунду окно открыли.

Прозвучал ледяной, лишённый эмоций голос:
— Завуч Гу идёт.

Эти пять слов будто обладали магией.

Несколько кругов людей мгновенно разлетелись по своим местам, сели с прямой спиной, наобум открыли какие-то книги и боялись даже головы повернуть.

Сюй Шэн с облегчением выдохнул. Когда толпа рассеялась, он встретился взглядом с человеком за окном.

За окном стоял Шао Чжань, который сказал, что не пойдёт на первую самоподготовку.

Шао Чжань вошёл через заднюю дверь, отодвинул стул. Когда все опомнились и поняли, что что-то не так, как раз прозвенел звонок.

В классе мгновенно наступила тишина.

Спустя некоторое время Сюй Шэн одной рукой поднял учебник, наклонился вперёд и, повернув голову, спросил:
— Ты зачем пришёл?

Сюй Шэн держал учебник неаккуратно, и он через пару секунд завалился набок. Шао Чжань взглянул, наклонил голову, делая вид, что играет в игру, и подсказал:
— Вверх ногами.

— … — Сюй Шэн перевернул книгу. — Ты же сказал, что не идёшь на первую самоподготовку.

— Если бы я не пришёл на самоподготовку, — Шао Чжань перед началом игры размял пальцы, — что бы ты собирался сказать, пользуясь моим именем?

Сюй Шэн действительно ещё не придумал.

Шао Чжань взглянул на время в телефоне:
— Ты можешь прожить ещё полчаса.

Эти полчаса были решающими. Человек всегда находит решения, которые не мог придумать до события. Когда самоподготовка закончилась, Сюй Шэн снова встретился с любопытными взглядами одноклассников. Мозг работал на полную мощность, и он уже кое-как выдерживал этот удар:
— Какой форум?

Кто-то объяснил:
— Ну, голосование за самого красивого парня…

Сюй Шэн, всё-таки прошедший за ночь школу борьбы с PR-кризисами, теперь был с ясной головой и твёрдо знал первый пункт: ни в чём не признаваться.
— Не знаю, что это, но я считаю, что такой поверхностный подход — оценивать людей по внешности — крайне неправильный.

— …

— Но аккаунт на форуме — твой.
— Да, и ещё там было написано пятьсот семьдесят один знак и семь восклицательных знаков.

Под внешне спокойным видом Сюй Шэна бушевал шторм: «Вы что, считали знаки препинания?!»

Кто-то вызвал вчерашний пост и протянул телефон Сюй Шэну:
— Вот этот, «персиковый цвет»…

Сюй Шэн действительно больше не хотел слышать эти два слова. Он вовремя перехватил телефон, сделал вид, что читает пару строк, и выдал смесь из трёх частей возмущения и семи частей шока:
— Кто взломал мой аккаунт?

— Я редко захожу на форум и тем более не пишу такого.

Неважно, поверят или нет, — главное, ни в коем случае не признаваться.

Чтобы углубить достоверность этой версии, Сюй Шэну пришлось ругать самого себя:
— Как у меня мог быть настолько убогий стиль?

— …

Сюй Шэн продолжал ругать себя:
— Даже иероглиф «黯» (àn) написал с ошибкой, словарный запас никуда не годится, сплошные стилистические ошибки.

— …………

Эти слова Сюй Шэна были точными и уместными. Никто не мог возразить.

В самом деле. Такой убогий стиль — это факт.

Но разве бог учёбы, который всегда писал сочинения почти на полный балл, чьи работы копировали и раздавали для образца, мог выдать такое? Вчера они все были слишком шокированы, утопая в разрушении своего мира.

Как бог учёбы мог написать фразу «подобные персиковому цвету очи»?

Шум, поднятый седьмым классом, был слишком громким. Мэн Говэй только что вышел из другого класса, зажав под мышкой стопку тетрадей, и, проходя мимо седьмого, прикрикнул:
— Чем это вы занимаетесь?! Я ещё из первого класса слышал ваш гам! Думаете, времени много? Прошло уже полмесяца с начала учёбы. Посмотрю я на вас, когда будут месячные экзамены!

Ежемесячный экзамен[1] в линьцзянской Шестой был известен своей жестокостью — проходил строго по правилам гаокао: нужно было сменить аудиторию, рассаживали по результатам предыдущего экзамена. Тщательно проверяли телефоны и все электронные устройства, запрещалось проносить их в аудиторию.

Мэн Говэй пригрозил им «ежемесячным экзаменом», и после этого выкрика в классе тут же наступила тишина.

Вопрос о взломанном аккаунте бога учёбы временно отложили.

Шао Чжань притворялся спящим рядом — одной рукой подложил голову, другую вытянул вперёд, расслабленно свесив с края парты. Толстовка была свободной, после того как натянул капюшон, было видно лишь немного волос, прикрывающих чуть вытянутые брови, изгиб которых вычерчивал резкую дугу.

Этот человек, даже не открыв глаз, всё равно излучал какую-то непонятно откуда взявшуюся угрожающую ауру.

Притворялся он спящим потому, что перед концом урока Сюй Шэн надавил ему на голову и заставил опустить: «Либо выйди, либо лежи. Я никогда не занимаюсь на переменах».

До этого они уже успели договориться о прикрытии учёбой, и этот жест Сюй Шэна был ещё и попыткой скрыть неловкость от предстоящего публичного самоуничтожения.

К его удивлению, Шао Чжань не стал возражать.

Хотя Шао Чжань и лежал, на душе у него было неспокойно.

Он и сам не знал, почему его чёрт дёрнул прийти на этот утренний самоподготовку, а когда опомнился — уже стоял у заднего окна седьмого класса и стучал по стеклу.

Каждое слово Сюй Шэна, даже секундная пауза на вдохе заставляли его сердце пропускать удар. Хорошо, что после глубокого вдоха Сюй Шэн нашёл, с чего начать.

— Ладно, — когда одноклассники, наблюдавшие за «казнью», разошлись, Сюй Шэн сбросил напряжение со всего тела, откинулся назад и наконец вынырнул из этого удушья, — лицо я тебе спас, можешь просыпаться.

Человек и правда не знает, на что способен, пока не загонит себя в угол.

Если бы Мэн Говэй не пришёл, пришлось бы продолжать ругать себя дальше.

До конца перемены оставалось пять минут, и ему пришлось бы ругать себя целых пять минут… Ругать самого себя — это и правда редкий в жизни опыт.

Пальцы Шао Чжаня шевельнулись, затем, запрокинув голову, он стянул капюшон, и когда поднял лицо, Сюй Шэн заметил, что этот парень улыбается. Сказать «улыбается» было не совсем точно — улыбка была едва заметна, лишь уголки бровей чуть приподняты.

Шао Чжань оценил:
— Ругал ты себя жёстко.

Придя в себя после этого предельного выпада, Сюй Шэн тоже расслабился:
— А ты ещё смеёшься?

— Но ведь и не соврал, — Шао Чжань воспользовался моментом, чтобы сесть прямо, — всё правда.

Остальные не знали правды, стоявшей за этой речью; Шао Чжань был единственным, кто знал, кроме самого Сюй Шэна.

Одно дело — напряжение, и совсем другое — то, что выступление Сюй Шэна было смешным.

Сюй Шэн хотел сказать «вали», но не сказал — сам рассмеялся. Он сменил тему:
— А если бы у меня не получилось выкрутиться, что бы ты делал?

Шао Чжань перевернул страницу учебника:
— Смотрел бы, какой способ самоубийства ты выберешь.

— Если бы ты правда хотел увидеть, как я кончаю с собой, — Сюй Шэн хоть и учился плохо, но в делах разбирался, — ты бы не постучал в то заднее окно.

Шао Чжань промолчал.

— Ты бы улыбался почаще, что ли, — сказал Сюй Шэн. — Ходишь с кислой миной, люди подумают, что я тебе денег должен.

Шао Чжань:
— Тебе никто не говорил, что ты достаёшь?

— А вообще ты красиво улыбаешься, — сказал Сюй Шэн и, почувствовав, что что-то не так, сам добавил: — Я имею в виду, на своём лице.

Шао Чжань наконец хоть как-то отреагировал, чуть приподняв веки:
— «Очи, подобные чарующим персиковым цветам»?

Сюй Шэн:
— …Бля.

Выругавшись, Сюй Шэн не удержался и сам рассмеялся.

Видно, у него мозги совсем съехали, раз он дал волю своему духу соперничества и настрочил это сочинение.

Сюй Шэн обнаружил, что с Шао Чжанем на самом деле не так уж трудно ладить: хоть он вечно с каменным лицом и бесчувственный, но в остальном вполне сносно. Тот факт, что он сейчас спокойно сидит в классе и дышит свежим воздухом, — лучшее тому подтверждение.

Прошло полдня, и объяснение «взлома аккаунта бога учёбы» быстро разлетелось по всей школе. Но слухи — такая штука: если многие во что-то поверили, они будут игнорировать правду, даже если сам взломщик предстанет перед ними.

На форуме школы «продюсеры», всю ночь уплетавшие «провизию», всё равно — многие оставались уверены, что «Чжань У Бу[2] Шэн» — настоящая пара.

6989: А вы как хотите, а я всё равно чувствую, что тут что-то не так.

6990: Верхний +1, я тоже так думаю.

6991: А где та девчонка, что вчера видела школьного хулигана в магазине? Выходи, расскажи нам ещё раз историю любви отличника и хулигана в магазине, закрепим материал.

6992: Я здесь, я здесь! В тот день мы с подругой остались делать дежурство, это был романтический и невероятный вечер. Я открыла дверь магазина, хулиган, кажется, только что подрался — уголок губы разбит, весь холодный, сидел в углу зоны отдыха…

Что значит: и в Хуанхэ не отмоешься.

Что значит: даже если сам себя ругаешь — бесполезно.

Сюй Шэн всю ночь штудировал кейсы по антикризисному PR, но упустил из виду одно последствие такого PR: твёрдая вера публики. «Можете до посинения отрицать, но у нас есть право до посинения не верить!»

К счастью, ни Сюй Шэн, ни Шао Чжань больше не обращали внимания на эти последствия.

Сюй Шэн твёрдо запомнил последний пункт из PR-кейсов: время стирает всё.

Они с Шао Чжанем воспользовались обеденным перерывом, чтобы просто поменяться комнатами. Только началась учёба, вещей было немного, обмен прошёл легко.

— Погоди. — Шао Чжань окликнул его перед уходом.

Сюй Шэн остановился у двери:
— Ещё что-то? А, кстати, плакат на стене можешь снять, если не хочешь вешать.

Шао Чжань отложил вещи, снял с шеи ключ и протянул ему:
— Это. — Он сжал чёрный шнурок и добавил: — Раньше забыл отдать.

Назвать этот ключ украшением было явно нельзя — видно было, что он просто нанизан на чёрный шнурок. Сюй Шэн о нём не спрашивал, и Шао Чжань тоже молчал.

— А, — опешил Сюй Шэн, — это.

Только сжав ключ в руке, Сюй Шэн понял, что его всё это время беспокоило: на шее было пусто.

Сюй Шэн вернулся с ключом, бросил тонкое одеяло на кровать Шао Чжаня и снова оглядел «новую комнату».

Разложив вещи, он сел на стул, вытянул длинные ноги, положил их на письменный стол и откинул голову назад — вся комната отразилась в его глазах вверх дном.

За последнее время произошло слишком много всего, слишком много, чтобы у него было время думать о чём-то ещё.

Одна только мысль о том, как выживать нормально каждый день, была уже достаточно сложной.

Этот ключ был похож на ключ, способный открыть шкатулку Пандоры, его холодный отблеск отбрасывал несколько бликов.

Вместе с этой тенью пришёл сдавленный женский голос:
«Ты непременно хочешь меня до смерти довести —»

«С самого детства я никогда ничего от тебя не требовала».

«Я старалась дать тебе лучшую жизнь, я надеялась, что в будущем у тебя всё будет спокойно и благополучно, будет стабильная работа, в свободное время я не запрещала тебе заниматься чем хочешь, твои увлечения я поддерживала».

«…»

Остального Сюй Шэн уже не мог разобрать — голос женщины, не истеричный, но сдерживающий эмоции, смешивался с запоздалой весенней грозой.

«Бах!»

Сюй Шэн помнил только, что в тот день дождь за окном, казалось, становился всё сильнее, ливень обрушился стеной, разбиваясь о стекло в рябь.

Чёрный шнурок обвился вокруг пальцев Сюй Шэна. Сюй Шэн смотрел на него, потом перевёл взгляд на чужую руку. Рука Шао Чжаня и правда была прекрасна… суставы чёткие, кожа холодно-белая, пять длинных пальцев.

Он смотал шнурок с пальца, затем открыл ящик стола и бросил ключ внутрь.

Первым уроком после обеда была китайская литература.

До того как Мэн Говэй вошёл в класс, староста по литературе Шэнь Вэньхао вёл класс в чтении стихов:
«Ребята, откройте учебники на странице тридцать пять и давайте с чувством прочитаем это стихотворение».

Шэнь Вэньхао был человеком удивительным: говорят, в свободное время он даже писал рассказы, и на первой же неделе организовал в углу класса читательский уголок.

Мэн Говэй зашёл в класс на две минуты позже и, войдя, продолжил утреннюю речь, время от времени подгоняя учеников:
«Что там говорить о ежемесячном экзамене — вы скоро поймёте, что и гаокао не так далёк, как вам кажется, он уже на пороге, а когда захотите взяться за ум — будет поздно —»

Внизу Шэнь Вэньхао, в приливе поэтического вдохновения, добавил:
«Человек пребывает между небом и землёй, подобно белому жеребёнку, проскакивающему сквозь щель — только мгновение».

Хоу Цзюнь захлопал:
— Молодец, Вэньхао, стихотворение классное!

Шэнь Вэньхао:
— …Это не я написал.

— Хватит вам дурачиться, — Мэн Говэй протянул проверенные классные работы Шэнь Вэньхао: — Раздай всем, на этом уроке сначала разберём работы с прошлого занятия.

Розданные работы были написаны на вчерашнем уроке.

На прошлом занятии, написав работу, Сюй Шэн и Шао Чжань поменялись и сдали каждый за другого.

Сюй Шэн не беспокоился, что с этой работой будут проблемы. Он от скуки листал послеучебное чтение в учебнике литературы, выбирая повествовательные тексты и читая их как «сборник рассказов», и не заметил, как Мэн Говэй, раздав работы, задержал в руках ещё две.

И в следующий миг Мэн Говэй сказал:
— Шао Чжань, Сюй Шэн, встаньте.

Сюй Шэн только недавно зашёл в класс, в обед был занят переездом и не успел вздремнуть, так что на мгновение оторопел. Он машинально покосился на Шао Чжаня и, медленно поднимаясь, тихо спросил:
— Что такое?

— Не знаю, — ответил Шао Чжань. — Ты опять что-то натворил.

Сюй Шэн тщательно всё вспомнил, уверенный, что работу написал безупречно:
— Я ничего не делал. Неужели написал не то имя?

Такие мелочи, как имя, действительно не откладывались в памяти; мысль «я сейчас — Шао Чжань» укоренилась слишком глубоко, могло статься, что в графе имени он по ошибке написал «Шао Чжань».

Сюй Шэн добавил:
— Вряд ли.

К счастью, Сюй Шэн действительно не совершил такой мелкой ошибки. Мэн Говэй с двумя работами подошёл к задним партам и сначала по-весеннему тепло похлопал Сюй Шэна по плечу:
— Шао Чжань, ты сегодня написал классную работу очень хорошо, особенно последний вопрос — во всём классе только ты один ответил правильно. Особая похвала.

Оказывается, пришли хвалить отличника.

Сюй Шэн и Шао Чжань одновременно выдохнули с облегчением.

Однако в следующую секунду Мэн Говэй повернулся к Шао Чжаню, и тон его переменился. Он с горечью сказал:
— Сюй Шэн, ну что ты скажешь? Сидишь целыми днями рядом с Шао Чжанем — хоть бы какое положительное влияние на тебя оказалось.

Шао Чжань: «…»

Мэн Говэй был вне себя от ярости, он шлёпнул работой по парте:
— Ты посмотри, что ты понаписал! Вот этот вопрос — простейший, халявный, весь класс ответил правильно, а ты один ошибся!

Но Мэн Говэя больше всего злило даже не то задание:
— А ты, оказывается, и Гамлета знаешь! Я тебя спрашиваю: что ты думал?

Какой ещё Гамлет?

Во всей этой работе Шекспир ни разу не встречался. Откуда взялся Гамлет?

Шао Чжань не обратил внимания на то, что настрочил Сюй Шэн на прошлом уроке литературы, когда лежал на парте, прищурившись, крутил ручку и писал.

Только когда Мэн Говэй с размаху шлёпнул работу на парту, Шао Чжань опустил взгляд, быстро пробежался по ней и увидел ответы с весьма инновационным подходом к решению: каждое задание было выполнено нетривиальным способом.

Вопрос: Объясните смысл подчёркнутого предложения в тексте.

Ответ: У тысячи людей — тысяча Гамлетов.

Мэн Говэй на две секунды отвлёкся, пробормотав:
— …Хотя, надо заметить, почерк у тебя стал аккуратнее. — Сказав это, он снова посуровел: — Но это неважно. Давай-ка, расскажи мне о ходе своих мыслей. Тебя просят объяснить смысл подчёркнутого предложения, а что ты написал? Надо обстоятельно поговорить. Я даже не представляю, о чём ты думал.

— Люди сдают экзамены, чтобы баллы получать, а ты хочешь проверяющего до смерти довести, да?

Шао Чжань уставился на четыре иероглифа «Гамлет» и на мгновение погрузился в молчание: «…»

Вынужденный принять удар на себя, Шао Чжань в этот момент сошёлся с Мэн Говэем в одном — в голове невольно всплыл тот же вопрос: о чём думал Сюй Шэн?

Сюй Шэн не осмелился смотреть, какое у Шао Чжаня сейчас выражение лица. Его похвалили, и он сел.

Впервые в жизни он удостоился такой горячей похвалы от Мэн Говэя — ощущение было странное.

Только вот спина что-то замёрзла.

— Что там написано? — заинтересовался Хоу Цзюнь, вытягивая шею в их сторону через два ряда. — Кто-нибудь видел? Поделитесь.

Перед Сюй Шэном одноклассник с любопытством обернулся, украдкой глянул, и этот божественный ответ пополз с первого ряда к четвёртому.

Хоу Цзюнь восхитился:
— Талант!

— Гамлет, — Тань Кай тоже выразил искреннее восхищение. — Уважаю. Реально уважаю.

Мэн Говэй означал, что не начнёт урок, пока не услышит объяснение «Сюй Шэна». Он был непоколебим и исключительно упёрт:
— Говори. Ну же, объясни мне.

Волосы Шао Чжаня слегка растрепались от капюшона. Он, так, чтобы Мэн Говэй не видел, протянул руку и ущипнул Сюй Шэна за шею сзади — в знак мести, словно беззвучно говоря: «Ты мне после урока ответишь».

Сюй Шэну вдруг стало ещё холоднее.

Затем Шао Чжань убрал руку и, вжившись в ответ Сюй Шэна, подставив его уровень знаний по литературе, провёл вторичное осмысление Гамлета и сказал:
— Я считаю, что это предложение каждый может понять по-своему.

Мэн Говэй:
— И поэтому ты так ответил? На экзамене правильный ответ только один!

Шао Чжань обнаружил, что всё лучше схватывает ход мыслей Сюй Шэна. В этот момент в голове словно зазвучал голос Сюй Шэна, подсказывающий ответ, и он сказал:
— Правильный ответ мёртв, но человек жив.

«…»

Кто в классе слышал такой охрененный ответ? Он перевернул их многолетнее представление об учёбе.

Хоу Цзюнь:
— Круто!

Тань Кай:
— Офигеть круто!

Результатом такого ответа стало то, что «Сюй Шэн» не только поднялся в глазах одноклассников, но и простоял на ногах целый урок. Мэн Говэй оставил фразу «Этот урок прослушаешь стоя» и начал разбор работы:
— Смотрим на первое задание…

Как только Мэн Говэй отвернулся, лицо Шао Чжаня похолодело до состояния льда:
— Ты как думал, когда писал этот ответ?

Сюй Шэн уткнулся в парту и тихо смеялся, но боялся переборщить, поэтому, сдерживаясь, сказал:
— Вообще-то ты почти всё правильно проанализировал. Но самая главная причина на самом деле в том, что я не умел это писать.

Не понимал — естественно, не мог осмыслить.

Шао Чжань сделал ещё один шаг в понимании биологии двоечников.

Следующим уроком был английский. Учительница английского, проходя мимо седьмого класса до звонка, остановилась в дверях с чашкой воды и сказала:
«Скоро ежемесячный экзамен, не забывайте, изучая новое, повторять пройденное».

Под напором всех учителей присутствие ежемесячного экзамена постепенно нагнеталось. Результаты — лучший инструмент проверки эффективности обучения. Все учителя, не только Мэн Говэй, относились к этому экзамену очень серьёзно.

Когда Сюй Шэн впервые услышал об этом от Мэн Говэя, он не воспринял это так уж остро — просто как способ удержать их от распущенности. Но когда учителя один за другим начали повторять пройденное: «Давайте подготовимся к ежемесячному экзамену, я обобщу для вас знания», — вот тогда ежемесячный экзамен действительно ворвался в их с Шао Чжанем поле зрения с неудержимой силой.

— Говорят, этот ежемесячный экзамен будет особенно строгим, — делился Хоу Цзюнь перед уроком, делая домашнее задание. — Я подслушал у старого Мэна в кабинете: в одной аудитории четыре учителя-наблюдателя. Это же ненормально, правда?

— Я тоже слышал. Ещё говорят, сложность будет выше, чем на предыдущих экзаменах, много комплексных задач. Это какой ежемесячный экзамен? Скорее уж по уровню промежуточного.

Ручка выпала из рук Сюй Шэна.

Шао Чжань в своей игре промахнулся навыком, и его сразу же зарубили первым умением.

Они оба и правда не думали, что смогут участвовать в ежемесячном экзамене в таком состоянии. Каждый вечер перед сном они думали: пять дней, десять дней, пятнадцать дней… пятнадцать — максимум, через какое-то время должно обратно поменяться.

В эти выходные Сюй Шэн, открывая глаза, первым делом вставал и шёл смотреться в зеркало.

Но кто же мог подумать, что уже почти ежемесячный экзамен, а они всё ещё не поменялись обратно!

Кто бы мог такое предположить?

Сюй Шэн, остолбенев, представил себе аудиторию с четырьмя наблюдателями. В линьцзянской Шестой экзамены проводят по рейтингу: он сидел бы в первой аудитории, первый ряд, номер один.

И ещё нужно в графе фамилии и имени написать имя Шао Чжаня… Отвечать как бог учёбы. Сюй Шэн от собственных фантазий покрылся холодным потом.

От одного лишь представления этой картины Сюй Шэн чуть не сошёл с ума.

Шао Чжаню было не лучше. С таким гамлетовским стилем ответов Сюй Шэна, если ему придётся под личиной Сюй Шэна идти сдавать экзамен в последнюю аудиторию — это сложнее, чем решить несколько олимпиадных задач.

Сюй Шэну вдруг стало трудно дышать. Он поднял руку и расстегнул пуговицу на воротнике школьной формы, обнажив острые юношеские ключицы.

— Говорят, ты раньше всегда был первым, — спросил Сюй Шэн.

— Говорят, ты раньше всегда был последним, — сказал Шао Чжань.

«…………»

После этих двух фраз наступила бесконечная тишина.

Сюй Шэн понял, что, когда раньше думал об уходе из школы, он поторопился.

—

— Встань-ка ближе к краю.

— Блин, в прошлый раз было не здесь — давай к тому дереву, да, правее, ещё правее.

— В прошлый раз было тоже не здесь.

— А где я был в прошлый раз? Я, блин, разве не здесь был?

«…»

Уже настала ночь, небо потемнело. Сухой, знойный летний ветер проносился сквозь танцующие тени деревьев, цикады прятались в листве, их стрекот разносился вокруг, и лишь мутный жёлтый свет фонаря пробивался откуда-то издалека.

Среди шелеста первый голос снова спросил:
— Ты серьёзно?

Второй тихо выругался.

Выругавшись, Сюй Шэн согнул одну длинную ногу, а другую лениво свесил вдоль стены — так он сидел на краю стены и сказал:
— А то есть другой способ?

Шао Чжань стоял под стеной. Он стоял ровно на том месте, куда больше десяти дней назад спрыгнул Сюй Шэн и приземлился прямо на него. Угол был точь-в-точь такой же, как будто специально выверен относительно двух платанов позади.

Он чувствовал, что тоже сошёл с ума!

Когда Сюй Шэн впервые предложил вернуться и прыгнуть ещё раз, он ведь не отказался сразу.

Его остатки разума под натиском этих двух слов «ежемесячный экзамен» испарились без следа.

— Идея прыгнуть снова, может, и правда… идиотская, — сказал Сюй Шэн. — Но ты можешь придумать что-то более осуществимое, чем прыжок через стену? В прошлый раз ты налетел на меня примерно около закрытия школы. — В тот день у Сюй Шэна почти разрядился телефон, поэтому перед выходом из автобуса он специально посмотрел на время. — Сегодня как раз тоже выходной. От автобусной остановки идти минут десять, так что начнём прыгать в двадцать минут.

Сюй Шэн, говоря это, достал телефон. Одной рукой опираясь на край стены, он взглянул на экран — было 8:14.
— Подождём ещё шесть минут, и я прыгаю.

Шао Чжань:
— Как определить, прыгаешь ты или я? Кто сейчас считается «Сюй Шэном»?

Это был хороший вопрос.

Сюй Шэн, предлагая прыгнуть, не думал так глубоко — подсознательно считал себя Сюй Шэном. Но сейчас душа Сюй Шэна хоть и была с ним, тело-то было у Шао Чжаня!

Кто из них настоящий?!

Сюй Шэн задумался на мгновение и придумал компромисс:
— Если после того, как я спрыгну, ничего не произойдёт, тогда полезешь ты.

Шао Чжань: «…»

Пока они говорили, время на экране телефона переключилось с «8:14» на «8:19».

— Готов? — спросил Сюй Шэн.

— Прыгай, — ответил Шао Чжань.

Шао Чжань выглядел спокойнее. Сегодня он был одет во всё чёрное, и когда стоял там, казалось, будто время повернуло вспять — юноша сливался с этой тьмой, и только исходящий от него холод, казалось, пронзал ночь, пробиваясь из темноты.

Но это спокойствие было лишь видимостью. Кто угодно, стоя здесь лицом к лицу с одноклассником, который вот-вот спрыгнет со стены, не смог бы сохранять спокойствие.

Сюй Шэн глубоко вздохнул. Он чувствовал себя так, будто стоит на беговой дорожке, весь напряжённый, в ожидании выстрела стартового пистолета. Он развёл руки, размял запястья — у тела Шао Чжаня была особая юношеская энергия и сила, так что он не слишком переживал, что случится что-то серьёзное.

40 секунд.

41 секунда.

…

Сюй Шэн считал про себя, слегка приподнялся и убрал телефон в карман. Он всё ещё держался одной рукой за стену, только раньше согнутая нога сменила положение — он упёрся ею в край стены, готовясь к прыжку.

58.

59.

Сюй Шэн засёк время. Помимо отсчитываемых про себя цифр, он слышал, как всё отчаяннее билось сердце в груди.

Наконец, почти в тот самый миг, когда экран телефона в кармане, ещё не успев погаснуть, мигнул, сменив «8:19» на «8:20», он решительно отпустил руки, собрал силу в ногах и одним махом спрыгнул с ограды!

Шао Чжань приложил всю свою силу воли, чтобы подавить человеческий инстинкт уклониться, и стоял на месте, глядя, как Сюй Шэн с ошеломляющей скоростью летит прямо на него.

Оба рухнули на землю.

На этот раз не было ни грома с молниями, ни обморока — всё в соответствии с нормальным уровнем травм, которые можно получить при падении с этой невысокой стены, только локти, которыми они опёрлись о газон, немного саднили.

Сразу после этого они поменялись местами и прыгнули снова. Результат был тем же.

Во второй раз Сюй Шэн лежал на газоне и не мог сразу подняться. Запрокинув голову, он смотрел на ясное, безоблачное небо, и в голове крутилась одна мысль: «Как же так».

Шао Чжань сначала врезался в Сюй Шэна, но среагировал быстро, и когда оба рухнули, он упёрся одной рукой рядом с поясницей Сюй Шэна, в ладони, казалось, сохранилось тепло его тела:
— Ты в порядке?

— Блин, — спиной Сюй Шэн наткнулся на камешек, но ему было уже не до таких мелочей, — в порядке.

Сюй Шэн посидел немного, прежде чем подняться. К этому моменту его психологическое состояние действительно рухнуло:
— …Неужели не поменяться обратно?

Шао Чжань после прыжка, наоборот, успокоился:
— Чтобы поменяться обратно, может, есть другие условия.

А какие именно — этого уже было не понять.

Сюй Шэн:
— Значит, зря прыгнули?

Шао Чжань:
— Ага. И два раза.

Сюй Шэн: «…»

Прыгать со стены — такое идиотское занятие. Если бы оно дало результат, это ещё куда ни шло. Но когда после прыжка ничего не произошло — вот это было по-настоящему неловко.

Шао Чжань вздохнул:
— Вставай, пошли в комнату.

Сюй Шэн вернулся в комнату, снял верхнюю одежду, зашёл в ванную и некоторое время смотрелся в зеркало.

В зеркале всё ещё было лицо Шао Чжаня.

При виде лица Шао Чжаня у Сюй Шэна теперь сразу возникали мысли об ежемесячном экзамене, и он остро чувствовал, как его мир… стремительно рушится.

Выйдя из душа, он вспомнил, что ещё не начал сегодняшнюю каллиграфическую практику.

И вот, прыгнув со стены, Сюй Шэн с невыразимым чувством снова сел за прописи.

За это время к нему дважды заходил Чжан Фэн.

Чжан Фэн: Ты почему после занятий так быстро уходишь? У тебя что, появились другие друзья?

Надо спешить прыгать со стены.

Чжан Фэн: Будешь играть?

Занимаюсь каллиграфией, не буду.

Чжан Фэн: Я смотрю, ты уже несколько дней не собираешь группу, чем ты последнее время занят?

Каждый день думаю о том, как бросить школу.

Экран телефона загорался и гас от нескольких сообщений Чжан Фэна. Когда экран загорелся в последний раз, высветился не Чжан Фэн.

Это был его сосед, бог учёбы.

Сюй Шэн отложил ручку и потянулся за телефоном. Шао Чжань прислал всего три коротких слова: «Открой дверь».

К тому времени как Сюй Шэн отложил ручку, встал и пошёл открывать, Шао Чжань уже простоял за дверью какое-то время. Когда дверь открылась, Шао Чжань как раз опустив голову, одной рукой возился с телефоном; он только что принял душ, мокрые волосы падали на лоб, на нём были тёмно-синие спортивные штаны, ткань мягко обрисовывала форму ног. Увидев Сюй Шэна, он поднял глаза.

Сюй Шэн хотел спросить «что нужно?», но слова застряли на языке, когда взгляд упал на несколько сборников задач в руках Шао Чжаня:
— Ты…

Среди этих сборников один был в чёрной обложке с надписью «Полное решение учебника математики для второго года старшей школы», ещё два — «Концептуальный английский» и «Выучи физику и химию».

В голове Сюй Шэна взвыла тревога.

Это ж надо — до чего же знакомая сцена!

Примерно так же к нему попали те сборники от Лю Цинчуня, и ущерб, который они нанесли, до сих пор невосполним.

Сюй Шэн сделал паузу на несколько секунд, прежде чем с трудом закончить фразу:
— Ты ведь не хочешь, чтобы я с сегодняшнего дня начал решать задачи?

Ты человек вообще?

Шао Чжань только убрал телефон и не успел ответить, как Сюй Шэн с невероятной скоростью «бах!» захлопнул дверь.

«…Выходи», — послышалось снаружи.

— Вали отсюда, — сказал Сюй Шэн из-за двери. — Я не буду решать задачи.

«…»

Сюй Шэн прислонился спиной к дверной панели. Зная, что дверь заперта и снаружи не войти, он всё равно крепко держал её:
— Я лучше покончу с собой.

Их разделяла дверь. Мучительный торг затянулся.

— Я буду смотреть, как ты пишешь, — сказал Шао Чжань. — Если не будешь знать, можешь спросить меня.

Если бы это был кто угодно другой из Шестой школы, услышав такое, он бы, наверное, потерял сознание.

Как известно всем, бог учёбы редко кому объясняет задачи, и никто не осмеливается его беспокоить. Смысл имени «Шао Чжань» давно возведён в ранг божества, недосягаемого, к нему только можно мысленно обращаться перед экзаменом.

Но Сюй Шэн решительно не желал подвергаться такой пытке:
— Есть время подумать о том, как списать на экзамене — и то толку больше, чем учить меня решать задачи.

Шао Чжань:
— Ежемесячный экзамен несложный.

Сюй Шэн, ещё недавно говоривший Гу-яньвану: «Мне сейчас кажется, что единственная сложность — это слишком просто», теперь пришлось взглянуть правде в глаза:
— У нас с тобой, похоже, разное определение слова «сложно».

За дверью долгое молчание.

Затем последняя фраза Шао Чжаня:
— У меня есть ключ.

«…………»

Первым делом, зайдя, Шао Чжань не швырнул в него сборники, чтобы заставить решать. В другой руке он держал бутылочку йода, чуть приподнял подбородок и сказал:
— Снимай одежду.

Сюй Шэн:
— ?

Шао Чжань ткнул пальцем в его локоть, потом указал на спину:
— Мало намял?

Сюй Шэн только тут сообразил — те места, о которые он ударился, были слегка содраны. Он сам и не заметил.

На этот раз спина болела заметно сильнее, чем в прошлый — видимо, не повезло, попался острый камешек. Локоть он мог обработать сам, а вот до спины было не дотянуться.

Сюй Шэн, ухватившись за нижний край футболки, медленно поднял её, открывая худощавую юношескую талию, позвоночник и чуть выступающие лопатки — и наконец, на одной из лопаток, вызывающую татуировку.

На теле Шао Чжаня она смотрелась настолько чужеродно, что бросалась в глаза, но в этой чужеродности, казалось, скрывалось ещё что-то.

Сюй Шэн повернул голову — ему казалось, что они сейчас оба в одной лодке, да и судьба свела — не удержался и спросил:
— А это… у тебя на теле штука — шрамы маскируешь?

Это был первый раз, когда он прямо заговорил о татуировке.

Сюй Шэн:
— Не бойся, я учителю не расскажу.

Шао Чжань не прерывал своих действий. Ранка и то крыло были близко, так что его взгляд как раз упал на татуировку.

Было в чём-то странно смотреть на эту татуировку на спине со стороны наблюдателя. Раньше, сотни дней и ночей, он почти не ощущал её присутствия, вернее, намеренно старался его не замечать.

Сюй Шэн не дождался ответа.

Шао Чжань обмакнул ватную палочку в раствор. Сюй Шэн стоял к нему спиной и не видел выражения его лица. В конце концов он услышал только:
— Не дёргайся.

До ежемесячного экзамена оставалось чуть больше недели.

Сюй Шэн не стал особо зацикливаться на татуировке. У него и времени не было. Обработав раны, он был оглушён брошенными ему учебными материалами.

Сюй Шэн сидел на кровати. Он находился прямо напротив боковой части письменного стола, где оставалось примерно с руку длины свободного места. Зажав колпачок ручки в зубах, он был вынужден открыть «Полное решение учебника математики для второго года старшей школы».

Шао Чжань сидел напротив и писал контрольную у себя в комнате. Поза неизменная. Лишь иногда, просматривая задачи, он ненадолго останавливался, затем чертил ручкой на черновике и проводил вычисления. Даже так он умудрялся делать замечания:
— Читай условие внимательнее.

Сюй Шэну хотелось прямо сейчас забить в телефоне: «Порядок отчисления из линьцзянской Шестой» или хотя бы «перевод в другую школу».

У других задача в школе — только учиться, а ему приходится думать о том, как каждый день выживать. Это же насколько тяжело живётся!

Шао Чжань взял эти сборники не наобум. Открыв, Сюй Шэн увидел пометки красной ручкой. Красная строка была перечёркнута на одной из формул, рядом стоял резкий иероглиф, по которому легко было представить холодный голос писавшего: «Выучить!»

Объём ежемесячного экзамена был невелик. Шао Чжань выделил главное и наметил несколько обязательных задач.

Если бы на месте Сюй Шэна сидел кто угодно из седьмого класса, взглянув на эти акценты и задачи, намеченные Шао Чжанем, он бы сразу всё понял, прозрел бы, просветлел бы и почувствовал бы, что на этот раз сможет прыгнуть в рейтинге на пятьдесят позиций вперёд!

— Ты, возможно, ещё не совсем меня знаешь, — однако Сюй Шэн был не таков. Помолчав, он взял тот сборник для второго года обучения, смирился с ситуацией, вздохнул и спросил: — Есть учебники за первый год?

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн оценивал себя абсолютно трезво:
— Мне сначала базу подтянуть.

Шао Чжань дописывал ответ на половине. На миг он забыл, что нужно отбросить. Он думал, что с этим материалом достаточно просто выделить главное и пару раз прогнать обязательные задачи — и всё будет нормально.

Он задал вопрос, который даже Мэн Говэю очень хотелось бы узнать:
— Как ты вообще сдавал чжункао?

При упоминании чжункао Сюй Шэн — редкость — не стал огрызаться, а замер на мгновение.

Память унесла его далеко назад.

Сюй Шэн сжал губы. Строчки в сборнике для второго года старшей школы перед его глазами постепенно расплылись. На миг ему показалось, что в руках у него знакомый «Рывок к чжункао».

Та пачка контрольных была почти зачитана до дыр, на листах мелко-мелко, сплошь и рядом, были записаны выводы формул и разборы ошибок. Но ещё один миг — и иллюзорные буквы внезапно исчезли, а перед ним оказалась тонкая рука.

Шао Чжань держал ручку; её кончиком он слегка постучал по сборнику, который держал Сюй Шэн, и сказал:
— Давай сюда.

— Что не понятно?

Может быть, Сюй Шэну показалось, но когда юноша говорил — интонация была та же, — а голос уже не казался таким холодным.

Сюй Шэн указал на первую ключевую задачу.

В этой задаче, помимо новых знаний за второй год, действительно были использованы формулы и теоремы из программы первого года — комплексный тип. Шао Чжань вытащил с краю лист для черновика, положил его на сборник, записал теорему из первого года и сказал:
— Я один раз прорешаю, смотри.

Говоря это, он нарисовал на бумаге оси координат.

— Определение функции в математике: дано непустое числовое множество А, — написал Шао Чжань букву А рядом с осью координат, — применяем к А правило соответствия f, записываем как f(A).

Шао Чжань начал объяснять с основ.

Сюй Шэн думал, что Шао Чжань будет объяснять так же, как выглядит — не заботясь, понимает другой или нет. С таким бесчувственным видом он совсем не походил на того, кто способен нормально объяснять.

Но, вопреки ожиданиям, у Шао Чжаня мысли были изложены чётко, без единого лишнего слова, и, закончив с одним моментом, он даже останавливался и спрашивал:
— Понял?

Сюй Шэн на самом деле понял, но этот человек, когда дело касалось учёбы, был начисто лишён энтузиазма. Даже если он вникал в слова Шао Чжаня, вид у него всё равно был расхлябанный, и он не упускал ни единой возможности хоть на миг отвлечься от учебного процесса.

Он подпёр подбородок одной рукой. Ледяное лицо Шао Чжаня, обладавшее природной давящей аурой, сейчас приобрело оттенок расслабленности. Сюй Шэн слегка наклонился вперёд и, растягивая слова, спросил:
— Учитель, а если я скажу, что не понял, вы объясните ещё раз?

Это «учитель» прозвучало двусмысленно.

Назвать Сюй Шэна «другом женщин» было не совсем верно. Когда этот человек переставал быть серьёзным, он легко мог создать ложное впечатление. Вот и сейчас он напоминал нерадивого ученика, который не слушает и пытается заигрывать с репетитором[3].

— Раз понял, решай сам.

Шао Чжань не обратил на это внимания и холодно сказал:
— Смотри на задачу, не на меня.

— А если не смотреть на тебя, — ответил Сюй Шэн, крутя ручку, — откуда ты знаешь, что я на тебя смотрю?

Лишь бы не говорить об учёбе, Сюй Шэн мог нести любую чушь.

— Если ты будешь с таким холодным лицом, эффективность обучения снизится… Разве не нужно заботиться о настроении ученика?

— Или давай поговорим о чём-нибудь другом, — снова сказал Сюй Шэн. — Нет парня или девушки, а хотя бы симпатия есть?

Стрекотание цикад за окном стихало. Близился час отбоя, в коридоре общежития было необычайно тихо. Шао Чжань сжимал ручку, лицо его было холодно, он молчал и, подняв глаза, встретился с чуть насмешливым взглядом.

На мгновение Шао Чжань отвлёкся.

Как раз в этот момент настало время отбоя — десять часов — и всё здание разом погрузилось в темноту.

Сюй Шэн подумал: раз свет выключили, пора заканчивать с дополнительными занятиями. Он шарил в темноте, пытаясь закрыть сборник, но в комнате после отключения света было слишком темно, глаза не успели привыкнуть, и он ничего не видел — и вместо этого схватил Шао Чжаня за руку.

Это была его собственная рука, но, казалось, у неё была совсем другая температура.

И в этой темноте низкий холодный голос спросил:
— Нащупался?

Сюй Шэн моргнул, осознал и отдёрнул руку, словно от электрического разряда.

Тяжёлые дни, когда Сюй Шэн был вынужден барахтаться в море задач, только начались.

Заставить ученика, который ни разу не слушал уроки с момента поступления в старшую школу, смотреть на задачи, в которых он не понимал ни слова, зубрить материал по всем предметам и ещё находить время тренировать каллиграфию — это было сущее издевательство.

На письменном столе Сюй Шэна в общежитии всегда было пусто — за исключением бумаги формата А4 для написания проверочных работ, там не было ничего, связанного с учёбой. Теперь же учебные материалы громоздились всё выше, почти заполнив половину стола.

Сверху лежал конспект Шао Чжаня.

Тот самый конспект бога учёбы, о котором мечтали бесчисленные ученики на школьном форуме, мечтавшие хоть раз взглянуть на него.

После отбоя, перед уходом, Шао Чжань протянул ему конспект за первый класс: «Здесь все записи с доски и основные моменты каждого урока. Если что-то не поймёшь — смотри сам».

Сюй Шэн взял конспект и лениво пролистал несколько страниц, будто перелистывал комикс.

Почерк в этих беглых записях отличался от того, каким Шао Чжань писал на официальных экзаменах. Он не был таким аккуратным, как в проверочной работе, которую Сюй Шэн мельком видел раньше. Кисть всё ещё была твёрдой, но почерк — слегка небрежным, с оттенком той дерзости, которую обычно невозможно было разглядеть.

Сюй Шэн: «А если я ничего не понимаю — что делать?»

Шао Чжань посмотрел на него и выдал фразу, такую же холодную, как он сам: «Девятилетнее обязательное образование[1]. Рекомендую пройти его заново».

Сюй Шэн: «…»

Датчик движения в коридоре уловил звук, и свет включился. Шао Чжань стоял прямо напротив источника света, и лампы в коридоре отбрасывали на него лёгкое сияние. Затем его тон смягчился, и он, стоя против света, сказал: «Если не поймёшь — пиши мне в WeChat. Я на связи до часу ночи».

Поначалу Сюй Шэн просто искал повод приставать к нему от нечего делать.

— Ты тут?

Потом он обнаружил, что Шао Чжань действительно на связи до часу ночи, просто отвечал с небольшой задержкой.

— Тут.

Сюй Шэн собрался с духом, зажал колпачок ручки зубами и, усевшись за стол, напечатал ответ.

— Поболтаем?

— Я могу подумать, что ты меня намекаешь.

— На что?

— Что заданий мало.

«…»

Сюй Шэн прекратил свои домогательства, отшвырнул телефон в сторону и, глядя на черновик, оставленный Шао Чжанем, продолжил зубрить формулы.

Перед сном Сюй Шэн закрыл глаза и подумал про себя: «Даже ад не сравнится с этим».

Непосильная ноша для двоечника.

Учёба раздавила его.

С этими мыслями Сюй Шэн поставил будильник, небрежно бросил телефон у изголовья кровати и, убирая руку, на мгновение застыл. Затем он прикрыл лоб одной рукой, а пальцы другой растопырил. В комнате не было никакого света, кроме слабых лучей, пробивавшихся снаружи. Он посмотрел на свою руку и в голове почему-то всплыли слова Шао Чжаня: «Натрогался?»

…О чём он думает?

Сюй Шэн отогнал эти странные мысли. В конце концов, это была его собственная рука.

Каждый вечер Шао Чжань приходил к нему в комнату и устраивал бесчеловечные индивидуальные занятия. Вскоре Сюй Шэн понял, что не только вечером — два часа вечерней самоподготовки после уроков тоже оказались временем, от которого не скрыться.

Вечерняя самоподготовка по-прежнему была царством учеников, живущих в общежитии.

Кто-то разузнал, что Гу Яньвана в эти дни нет в школе, и компания развлекалась вовсю: «Нет его, правда нет. Мы с Макакой только что специально подкрались к кабинету Гу Яньвана, долго сидели в засаде — дверь закрыта».

«Стучали? Информация надёжная?»

«Стучали, — закрыл дверь класса Хоу Цзюнь. — Я даже придумал, что скажу, если Гу Яньван окажется в кабинете. Тань Кай ещё советовал мне пожаловаться ему на сильный психологический стресс… Но там правда никого».

Остальные в классе, которые до этого притворно уткнулись в домашние задания, подняли головы: «Братцы — подключаемся, подключаемся».

Хоу Цзюнь несколько раз звал «брата Чжаня» поиграть, и с тех пор как у них появился Чжань, Тань Кая вышвырнули из игровой группы.

Хоу Цзюнь с телефоном в руках подскочил с третьего ряда: «Брат Чжань, давай, изучим параболу?»

«Парабола» — эта знаменитая фраза Сюй Шэна, принёсшая ему славу, после чего стала кодовым названием для их игр.

В конце концов, учителя появлялись внезапно — не хватало ещё, чтобы кто-нибудь заорал «Давайте играть!», а при повороте головы обнаружил лицо Гу Яньвана прямо перед собой. Это было бы неудобно.

«Ладно, — Сюй Шэн был только за то, чтобы каждый день «изучать параболу» с ними. Он достал телефон, откинулся назад и спросил: — В вашей команде есть место?»

«Есть, сейчас организуем», — Хоу Цзюнь повернулся и крикнул Тань Каю: «Тань Кай, выходи, ты нам больше не нужен, освободи место для нашего брата Чжаня».

Тань Кай сделал вид, что вот-вот заплачет, и включил драму на полную: он вытянул указательный палец в сторону Хоу Цзюня и заорал: «Хоу Цзюнь, а где твоя совесть? Вначале сладкие речи, что тебе без меня не обойтись~ а теперь ты меня бросаешь~~»

Хоу Цзюнь схватился за грудь: «Кай, послушай меня — хотя тебя нет в команде, ты навсегда останешься в наших сердцах».

Тань Кай, видимо, пытался изобразить героиню из дорамы, слегка покачивая головой и телом, чтобы выразить кокетливую обиду, но у него это вышло как стандартное сотрясание разъярённого тигра: «Не хочу слушать, не хочу!»

Сюй Шэн, подключаясь, едва сдерживал смех от их выходок: «Может, я не буду вас разлучать».

Хоу Цзюнь: «Нет-нет».

Тань Кай лишь болтал языком, на самом деле он был только рад понаблюдать за крутыми трюками бога учёбы: «Готовьтесь, я буду смотреть».

Задние парты седьмого класса снова собрались вокруг Сюй Шэна.

Сюй Шэн зашёл в игру, сменил экипировку в магазине атрибутики, вышел и уже собирался начать раунд, как вдруг пустой стул рядом с ним отодвинули, и краем глаза он заметил край чёрной одежды.

Даже не нужно было смотреть, кто пришёл — это стало ясно по резко упавшей громкости разговоров вокруг.

С начала учебного года школьный хулиган вроде бы ничего особенного не сделал, и к тому же у Хоу Цзюня, старосты класса, была непоколебимая уверенность, что «хулиган хочет влиться в коллектив», так что образ Сюй Шэна в классе был сносным. Однако из-за его ауры, от которой у всех мурашки бежали по коже, многие одноклассники всё ещё боялись к нему приближаться.

Сюй Шэну однажды пришлось обсуждать это с Шао Чжанем: «В следующий раз, когда придёт Чжан Тун, не отправляй её сразу на выход и направо обратно в класс, поговори с ней, а то она подумает, что я намеренно её избегаю».

Шао Чжань молчал.

«И когда Хоу Цзюнь к тебе подходит, не спрашивай его "у тебя всё?", научись проявлять заботу об одноклассниках…»

Шао Чжань наконец отреагировал: «Сказал достаточно?»

В конце концов Сюй Шэн просто вручил Шао Чжаню книгу «Искусство общения: почему эмоциональный интеллект важнее IQ»: «Это тебе. Я специально сбегал в библиотеку. Можешь не благодарить, просто внимательно прочитай».

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн только мельком заметил край той чёрной одежды, и в следующую секунду стал свидетелем того, как телефон в его руке у кого-то изъяли. Шао Чжань безжалостно нажал «Отменить готовность» и бросил телефон Тань Каю напротив: «Он не играет».

Тань Кай: «?»

Шао Чжань: «Ему нужно учиться».

Экзамен был не за горами, нужно было использовать каждую минуту.

Как только Шао Чжань произнёс это, все были поражены: что происходит? С каких это пор хулиган заставляет бога учёбы учиться?! Что это за непонятная, загадочная схема?

И, что самое удивительное, бог учёбы не возражал хулигану.

Ничего не подозревающие зеваки ждали, ждали и наконец дождались от «брата Чжаня»: «А, да».

Хоу Цзюнь, Тань Кай и остальные: «???»

Сюй Шэн с видом человека, потерявшего всякую надежду: «Мне нужно учиться. Играйте без меня».

Компания с задних парт разошлась в полном недоумении.

Первым, кто крикнул «Расходимся», был Хоу Цзюнь. Он уже пережил ситуацию, когда пошёл стучаться к богу учёбы рано утром, а дверь открыл хулиган, так что после этого его уже ничего не могло удивить: «Пошли, не будем им мешать… То есть, не будем мешать богу учёбы готовиться».

Сюй Шэна усадили за парту. Он снова уставился на помеченные Шао Чжанем пункты и продолжил зубрить формулы.

Время от времени Шао Чжань подливал ему мотивирующих речей, чтобы поднять уверенность в учёбе. Он видел, что на этот раз Сюй Шэну действительно было трудно выдержать. Но если Сюй Шэн сейчас не выдержит, последствия будут катастрофическими.

Чтобы Сюй Шэн подошёл к экзамену с лучшим, более сильным настроем, Шао Чжань всячески его подбадривал.

Правда, метод, которым Шао Чжань подливал мотивацию, заставлял волосы вставать дыбом. Без всякого выражения он обвёл две задачи и протянул их, совершенно бесстрастно: «Пиши… У тебя получится».

У Сюй Шэна в голове была каша из перепутанных формул, и он постоянно балансировал на грани срыва: «У меня не получится».

Шао Чжань отвёл сопротивляющиеся руки Сюй Шэна, силой всучил ему сборник задач, а затем протянул чёрную ручку: «Сможешь».

Сюй Шэн чувствовал, что задыхается от учёбы: «Не смогу».

На этот раз даже если загнать его в угол, это не поможет. Даже если бы перед ним был обрыв, ему оставалось бы только прыгнуть. Инстинкт самосохранения полностью исчез перед лицом этих задач, и никакое чудо было невозможно.

За полнедели до экзамена.

Под бесчеловечной тренировкой Шао Чжаня в режиме «адского уровня» Сюй Шэн с невероятной скоростью восполнил бóльшую часть пробелов.

Сюй Шэн принял душ и, вытирая волосы, открыл Шао Чжаню дверь: «Что сегодня расскажешь?»

«Не буду объяснять задачи, — у Шао Чжаня в руках было не так много вещей, только несколько листов с заданиями. — Напишешь тестовую работу, я оценю твой уровень».

Хотя на экзамене будут комплексные задания, в основном проверяли материал, пройденный за этот месяц. Пробелов с первого класса было слишком много. Шао Чжаню пришлось выбирать только основные задачи, плюс то, что он предполагал… После первого круга занятий все нужные темы были разобраны, и он был более-менее уверен в результате теста.

Тестовую работу Шао Чжань составил сам: «Времени было мало, так что не слишком много. По двадцать вопросов по каждому предмету, по пять баллов за вопрос, шестьдесят — проходной».

Нужно было поставить Сюй Шэну условие, чтобы он согласился писать тест добровольно.

Шао Чжань добавил: «Напишешь эту работу — завтра отдыхаешь целый день».

Сюй Шэну ежедневно вбивали в голову кучу информации, и со временем в нём откуда-то появилась самоуверенность. Ему казалось, что на экзамене действительно можно побороться. К тому же условия были слишком заманчивыми: «Идёт».

Шао Чжань засёк время.

Сюй Шэн долго искал ручку и наконец начал отвечать.

Шао Чжань действительно дал разумное количество вопросов. Сюй Шэн закончил за полчаса до отбоя, защёлкнул колпачок ручки и шлёпнул листы перед Шао Чжанем.

Шао Чжань в это время решал дополнительные задачи, которые ему дал учитель математики. Эти задачи с первого взгляда отличались от обычных учебных — даже если разобрать их на части, Сюй Шэн всё равно ничего не понял бы.

Шао Чжань не поднял глаз, просто поправил листы, которые бросил перед ним Сюй Шэн, и спросил: «Не будешь проверять?»

Проверять? Ему уже от одного взгляда на эти задачи голова болела.

Сюй Шэн выронил ручку, подпёр голову рукой и стал наблюдать, как Шао Чжань проверяет его работу.

Сначала они оба думали: «Может, на экзамене как-нибудь проскочим». Но эта тестовая работа Сюй Шэна окончательно погасила в них обоих необоснованную уверенность и даже проблеск надежды.

Шао Чжань и сам не знал, с каким настроением он выставлял итоговые баллы на этих листах.

Имя тестируемого: Сюй Шэн.
Балл по китайскому языку: 43.
Математика: 40.
Английский: 34.
Естественные науки: 41.

Тестируемый Сюй Шэн — ни одного предмета не сдал.

Эти безжалостные, внушающие отчаяние красные оценки разложили на письменном столе, и в комнате воцарилась гробовая тишина.

Шао Чжань молча опустил красную ручку. Никто не решался первым нарушить это молчание.

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн: «…»

Спустя мгновение Шао Чжань с трудом выдавил три слова, пытаясь утешить экзаменуемого, а заодно и самого себя: «Прогресс есть».

Глядя на эти удручающие оценки, Сюй Шэн никак не мог понять, в чём же прогресс: «Ты серьёзно? Ты меня утешаешь?»

Шао Чжань: «На вступительном тесте ты за стопятидесятибалльную работу получил бы примерно столько же».

Сюй Шэн: «…………»

Шао Чжань добавил: «В этих работах максимум — сто баллов».

Сюй Шэн даже не знал, радоваться ему этому или нет.

Честно говоря, по сравнению с его обычными оценками, это был уже немалый прогресс. Если бы перевести на стопятидесятибалльную шкалу, средний балл вырос бы просто колоссально. Мэн Говэй мог бы прослезиться от умиления и поставить работы Сюй Шэна на полку в кабинете как святыню: «Чудо! Неужели Сюй Шэн наконец решил учиться?!»

Шао Чжань, закончив, начал внимательно разбирать его ошибки, выясняя, где именно тот теряет баллы.

Оценки — это лишь одна сторона. У Сюй Шэна слабая база, и только по результатам невозможно понять, насколько он усвоил материал. Простой пример: чтобы решить задачу, нужно выполнить три этапа. Раньше Сюй Шэн не мог сделать даже первого.

Но, проанализировав черновики Сюй Шэна, Шао Чжань обнаружил, что теперь тот способен выполнить хотя бы один этап.

А иногда даже два.

Сюй Шэн хоть и не любил учиться, но, проведённые в плену задач, он надеялся, что страдания были не напрасны: «Я правда стал сильнее?»

«Можно сказать и так, — ответил Шао Чжань. — Хотя для заданий на заполнение ход решения не важен».

Сюй Шэн: «Тогда какой от этого прок?»

Шао Чжань: «Но твоё понимание решений улучшилось».

Эти слова не могли утешить Сюй Шэна. Он чувствовал лишь ещё большее удушье: «Понимание — это не главное. Главное — что нам теперь делать?»

Что делать?

Это был серьёзный вопрос, с которым столкнулись оба.

С момента обмена личностями они преодолели множество препятствий, но ни одно из них не шло в сравнение с «экзаменом». Даже пресловутые «персиковые глаза» были ничем перед экзаменом.

Шао Чжань думал, что написать плохо — легко. Но, просмотрев несколько работ Сюй Шэна, он понял, что ему ни за что не скопировать его манеру решения.

Сюй Шэн не был из тех, кто просто сдаёт пустой лист, чтобы получить низкий балл. Он записывал ход своих мыслей к задачам, которые мог решить — пусть и неправильно. А к тем, что не мог, вероятно, из-за скуки в долгие часы экзамена, приписывал всякую ерунду.

Шао Чжань был не в силах на странице сочинения по китайскому языку сочинять бессвязные стихи, чтобы набрать объём.

Перед лицом катастрофы Сюй Шэна осенило. Он полулежал на парте, но в следующую секунду резко выпрямился: «Есть способ пропустить экзамен?»

Может, пропуск экзамена — единственный выход? Не придёшь — и никаких проблем.

Оттянуть время, пока можно.

Чем больше Сюй Шэн думал, тем более осуществимым казался этот план.

Шао Чжань, отлично знавший все школьные правила, холодно произнёс: «Ученики обязаны строго соблюдать правила проведения экзаменов. При наличии особых обстоятельств можно временно освободить от экзамена с последующим уведомлением о пересдаче. Первое: серьёзные события в семье…»

«Серьёзные события, — перебил Сюй Шэн. — Это враньё сложно провернуть. Дальше».

Шао Чжань подумал: «И чем я тут занимаюсь?» Он поднёс руку к переносице и продолжил: «Второе: тяжёлая болезнь…»

Он только произнёс эти два слова, как Сюй Шэн хлопнул ладонью по столу: «Вот это подходит».

Шао Чжань посмотрел на него.

Сюй Шэн: «Притвориться больным — это легко».

«Симулировать простуду или температуру — проще простого. Даже если в медпункте ничего не найдут — скажем, что переутомление из-за учёбы. Можно придумать что угодно, лишь бы это была болезнь, которую невозможно диагностировать физически — всё можно списать на психику».

Чтобы придать Шао Чжаню уверенности, Сюй Шэн добавил: «Я такое уже проделывал. Это проще, чем "семейные обстоятельства". Где мне взять двух человек, чтобы сыграли родителей в школе? Скажу пару фраз — и сразу попадёмся. Старый Мэн тоже не лыком шит».

Они утвердили план пропуска экзамена, решив начать завтра. Когда Шао Чжань уже собрался уходить, Сюй Шэн остановил его: «Слушай, та мазь, что ты мне давал, ещё осталась? Кажется, я перестарался, плюс после душа вода попала — рану немного зудит».

Сюй Шэн говорил и потянул воротник. Футболка на нём была широкая, и при этом движении обнажилась половина плеча, а с ней и уголок татуировки.

Пока Шао Чжань обрабатывал ему рану, почти настало время отбоя. Взяв листы с работой, он вернулся в свою комнату.

Закрыв дверь, он снова оказался в тишине.

Не было больше ни звуков, ни голосов. Шао Чжань положил листы на стол, развернув их подписью вверх. Почерк Сюй Шэна почти не изменился — верхний крючок иероглифа «Шэн» торчал, будто выцарапанный.

В этот момент экран телефона вспыхнул — в панели уведомлений мелькнула группа с пометкой «Наньпин».

Шао Чжань не стал читать, просто погасил экран и, пока не выключили свет, пошёл в душ.

Погода была душная. Прохладная вода стекала по трубам —

Шао Чжань в последние дни то перелезал через стены, то занимался с Сюй Шэном, а в конце ещё и получил работу со сплошными двойками. Мысли в голове тоже были в беспорядке. Он закрыл глаза, и спустя мгновение перед его взором возникла татуировка, которую он видел совсем недавно, когда обрабатывал Сюй Шэна.

Хотя глаза были закрыты, рисунок проявился с поразительной чёткостью.

Он впервые разглядел его так ясно.

В голове сменялись картины, возвращаясь назад. Татуировка постепенно бледнела, и перед ним возник знакомый переулок у средней школы Наньпин — знакомое место: разрушенные кирпичные стены, всегда сумрачные из-за сырости и отсутствия солнца. У входа в этот тёмный переулок, прислонившись к стене, стоял человек. Он был опустив голову, высокий, с длинными ногами, в форме средней школы №6 Наньпин, а сверху — простая футболка, которая почти взлетала на ветру переулка.

Из-за темноты можно было разглядеть лишь огонёк сигареты, зажатой между пальцев.

Этот огонёк пульсировал, то вспыхивая, то затухая, словно дыхание.

Шао Чжаню показалось, что он слышит, как кто-то снаружи переулка выкрикнул «Брат Чжань».

Камера медленно приближалась. Шао Чжань увидел, как тот поднял голову — на губах подростка была свежая ссадина от драки, а в глазах застыли ледяная дерзость и вызов, острая, ещё не до конца сформировавшаяся юношеская черта.

Это был он сам.

…

«Щёлк».

Шао Чжань выключил душ, открыл глаза. Вода стекала по мокрым волосам.

Он вышел из ванной. В панели уведомлений телефона мигал уже не тот групповой чат, а контакт «S».

Сюй Шэн сменил аватар. Вместо прежней радужной картинки у него теперь стоял пейзаж — впрочем, не совсем обычный пейзаж. Это был не вид на голубое небо — он сфотографировал лучи света, пробивающиеся сквозь облака и падающие на стену, где его руки отбрасывали тень, складываясь в птицу, готовую взлететь.

Это были руки самого Сюй Шэна.

Шао Чжань сам не знал, почему, взглянув лишь раз, он смог узнать их по отражению.

S: Завтра задержись.
S: Есть кое-что для тебя.

Шао Чжань ответил: Что дать?

S: Маски. Чтобы притвориться больным, нужна подготовка — нельзя сразу свалиться с тяжёлой болезнью, это будет неубедительно. Завтра наденем маски, скажем, что простудились.

Шао Чжань: …

На следующий день Сюй Шэн действительно раскопал две одноразовые маски. Подойдя к комнате Шао Чжаня, он протянул их ему и, попросив надеть, дал инструкции: «Сегодня мы сначала покашляем. Кашель — главное».

За всю свою школьную жизнь Шао Чжань не сталкивался с таким безумием.

Он взял маску.

Сюй Шэн сейчас был «Шао Чжанем», поэтому должен был прийти в класс раньше. Он сам уже надел маску, затем, потянув пальцем за край маски, слегка опустил её и сказал: «Если учитель спросит, что случилось, скажи, что ничего».

Шао Чжань натянул маску: «Ну и опытный же ты».

Сюй Шэн отпустил пальцы, и маска вернулась на место: «Бывало и получше».

Сюй Шэн говорил, что у него есть опыт, и это была правда. В средней школе[1] он не раз обманывал учителей, чтобы прогулять уроки, и настолько убедительно, что один учитель даже советовал ему: «Сюй Шэн, с твоими оценками шансов поступить в старшую школу почти нет. Может, попробуешь в театральное? Там шансов побольше».

Позавтракав, Сюй Шэн в маске направился к учебному корпусу. Ещё до входа в класс он успел собрать немало встревоженных взглядов.

Хоу Цзюнь как раз доделывал домашку. Подняв голову и увидев Сюй Шэна, половину лица которого скрывала маска, он остолбенел, забыв, на чём остановился: «Ничего себе, брат Чжань, что с тобой?»

Скрыв половину лица, Сюй Шэн лишь сильнее подчеркнул выразительность своих глаз и бровей. Он притворно кашлянул и сказал: «Ничего, кажется, простудился».

Хоу Цзюнь подумал, что погода в последнее время была довольно стабильной — откуда простуда?

Но он не стал задумываться. Как староста класса, он считал главным принципом заботу об одноклассниках: «Слушай, за своим здоровьем надо следить. Здоровье — основа учёбы. Если почувствуешь себя хуже, скажи мне, я отведу тебя в медпункт».

Сюй Шэн замахал руками и, продолжая кашлять, сказал: «…Правда, ничего».

Хоу Цзюнь проводил взглядом «бога учёбы», чья фигура казалась болезненной, пока тот пробирался мимо первой парты к задним рядам, и только когда «брат Чжань» сел на своё место, с тревогой отвёл взгляд и вернулся к домашнему заданию.

Закончив один предмет и достав другой, чтобы продолжать, он случайно поднял глаза — и увидел, что хулиган тоже вошёл в класс в маске. Хоу Цзюнь занервничал.

Что, чёрт возьми, происходит?!

Хулиган излучал холод.

И к тому же не носил школьную форму.

Чёрная маска на его лице делала его вид ещё более непроницаемым.

Сюй Шэн перевернул страницу словаря, поднял глаза и тоже увидел эту картину. Он давно хотел сказать, что у Шао Чжаня аура была какой-то уж слишком холодной, до высокомерия.

И притом он сам этого совершенно не осознавал.

«Скажи "притвориться больным", а не "притвориться крутым"», — подумал Сюй Шэн.

«Сюй…» — Хоу Цзюнь почувствовал, что обращение «Сюй Шэн» звучит слишком официально, поэтому перешёл на «Шэн Ге… — Ты?»

Шао Чжань: «Ничего».

Почему они оба говорят «ничего»?!

На вид это тоже не походило на «ничего».

Хоу Цзюнь с подозрением спросил: «Только что брат Чжань сказал, что простудился. Неужели ты тоже…»

Слово «простудился» напомнило Шао Чжаню, что надо играть роль. Он слегка повернул голову, прикрыл рукой рот через ткань маски и холодно кашлянул.

Хоу Цзюнь: «…»

В такую погоду — и оба простудились?!

У Хоу Цзюня невольно возник вопрос: «Хулиган и бог учёбы — чем они занимались, чтобы в такую погоду простудиться вдвоём?!»

Хоу Цзюнь не мог понять. А если бы и мог — боялся, что подумает о чём-то, о чём не следует. Он снова уткнулся в домашку.

Тан Кай как раз зашёл в класс и тоже увидел уникальную пару в масках за одной партой: «Обезьян, что с ними?»

Хоу Цзюнь покачал головой и строго сказал: «Не спрашивай меня. Я ничего не знаю».

Тан Кай: «…Я просто спросил. Чего ты так реагируешь?»

Утренние уроки всё ещё были полуповторительными.

Учитель математики объединил ключевые темы для повторения с новым материалом. Учитель математики, по фамилии Чжоу, и Старый Мэн, говорят, были однокурсниками, но выглядели они совсем не как ровесники.

Учитель Чжоу хорошо следил за собой и одевался довольно модно: поверх тонкой рубашки он даже надел тёмно-серый жилет: «Первая половина этой задачи — о чём она? Из того, что вы учили в первом семестре. Вы изменили задачу и уже не понимаете?»

«У вас слишком прямолинейное мышление, — сказал учитель Чжоу. — Не умеете приспосабливаться».

Сюй Шэн обнаружил, что эта задача, хоть он и не знал, как её решать, выглядела очень знакомой.

Погода была душная, а маска, которую носили долго, становилась ещё более удушливой. Сюй Шэн оттянул край маски, чтобы проветрить, и ткнул ручкой Шао Чжаня: «Ты вчера эту задачу разбирал?»

Шао Чжань держал телефон, нажал на экране пару раз, и только потом его голос донёсся сквозь маску: «Ту, которую я три раза объяснял, а ты так и не понял».

Шао Чжань добил: «Удивительно, что ты вообще запомнил».

«… — сказал Сюй Шэн. — Не запомнить было бы уже перебор. Я не настолько плох. К тому же в учёбе нельзя добиться всего сразу».

Сюй Шэн наклонился к Шао Чжаню: «Во что играешь?»

На экране телефона Шао Чжаня не было ни одной из тех игр, в которые обычно играл Сюй Шэн. Только какие-то таблицы с цифрами.

«Слушаю урок, — Шао Чжань не поднял головы, протянул руку, упёрся Сюй Шэну в лоб и отодвинул его обратно, а затем сказал: — Судоку».

Сюй Шэн надеялся, что сможет посмотреть, как Шао Чжань играет хоть в какую-нибудь игру, чтобы развеять скуку и тоску на уроке. Услышав слово «судоку», он потерял всякий интерес.

Он никак не мог понять, почему кто-то не хочет использовать время на уроке для игры, а решает судоку.

Учитель Чжоу объяснял задачу, но никак не мог игнорировать двух учеников в масках на задних рядах. Особенно одного из них, который ещё и в телефон играл. Пока ученики уткнулись в тетради, он повысил голос: «Шао Чжань, Сюй Шэн, что с вами такое? Вам в масках не жарко?»

Хоу Цзюнь с первого ряда ответил за них: «Учитель, им обоим нездоровится».

«Нездоровится, а время на телефон всё равно есть, — учитель Чжоу кивнул и дал оценку: — Стойкий духом, немощный телом».

Шао Чжань: «…»

Учитель Чжоу добавил: «Если бы ты приложил хотя бы десятую часть этого упорства к учёбе, у тебя не были бы такие результаты на экзаменах». Сказав это, он не мог не усомниться: «Правда нездоровится?»

Шао Чжань притворялся больным без особого убеждения. Он производил такое же впечатление, как и когда вошёл в класс, — никак не ощущалось, что он притворяется больным. Скорее, он просто выделывался.

Сюй Шэн толкнул его локтем.

«Что?» — сказал Шао Чжань.

«Кашляй», — тихо напомнил Сюй Шэн.

Шао Чжань понял. Он закрыл судоку, наспех открыл какую-то игру для вида, и в мирной, спокойной атмосфере решения задач в седьмом классе, под озадаченным взглядом учителя Чжоу, вздохнул: «…Кхе».

Как только Шао Чжань «кхекнул», Сюй Шэн тут же подхватил. Он действовал профессиональнее: не просто кашлянул, но и сопроводил это действием.

Сюй Шэн слегка согнулся, опустил голову и, в такт кашлю, мелко подрагивал плечами: «Кхе, кхе».

Шао Чжань: «Ты, кажется, перебарщиваешь».

Сюй Шэн: «Ты понимаешь, что такое бесследная игра? У меня как раз в меру».

Из-за «умеренного» кашля Сюй Шэна учитель Чжоу серьёзно забеспокоился о здоровье обоих учеников.

После урока он вернулся в учительскую. Положив план урока на стол, вздохнул и сказал Мэн Говэю: «Старый Мэн, похоже, Шао Чжань и Сюй Шэн из твоего класса неважно себя чувствуют…»

Мэн Говэй только что вернулся в учительскую и ещё не успел даже воды попить. Он ходил к завучу Гу за уведомлением — говорили, в восточной провинции вспышка какого-то заболевания, ничего не разобрал: «Только пришёл. Пусть классные руководители подойдут ко мне за уведомлением. Школа новое распоряжение спустила — чтобы ученики соблюдали меры предосторожности. Я уже запарился…»

Тут Мэн Говэй резко откинул крышку чашки, запрокинул голову и отпил воды, а потом обернулся и спросил: «Старый Чжоу, ты что-то сказал?»

Чжоу Юань нахмурился: «Я только что вёл у вас урок. Шао Чжань и Сюй Шэн из вашего класса были в масках, похоже, простудились. Выглядело довольно серьёзно. Особенно Шао Чжань — кашлял так, что даже разогнуться не мог».

Мэн Говэй: «А?»

«Я думаю, может, на следующем уроке отправить их в медпункт, — у Чжоу Юаня было своё мнение по поводу того, что оба надели маски одновременно. — Может, это какая-нибудь инфекция».

Чжоу Юань сказал про инфекцию не просто так. Примеров было много. В школе поток людей плотный, если за гигиеной не следить, один простудится — весь класс подхватит.

Чжоу Юань договорил и заметил, что рука Мэн Говэя, державшая чашку, начала мелко дрожать: «Старый Мэн, что с тобой?»

Чжоу Юань перевёл взгляд и увидел лежащий на столе Мэн Говэя листок, который тот только что принёс из кабинета завуча Гу — уведомление для учителей второго года старшей школы.

Чёрный текст на белом фоне. Первая строка жирным шрифтом:

— Уведомление об усилении санитарных мер и предотвращении вирусных заболеваний.

Уважаемые учителя и ученики!
В последнее время в восточной провинции нашей страны зафиксировано два случая заболевания, подтверждён новый вирус гриппа N411. Данный вирус способен быстро передаваться воздушно-капельным путём.

Начальные симптомы схожи с обычной простудой: в основном выражаются в усталости, слабости в конечностях, головной боли и жаре, сопровождаются кашлем. Из-за длительного инкубационного периода и невозможности выявления просим учащихся соблюдать осторожность.

Далее шли рекомендации по улучшению санитарной обстановки — чаще проветривать и тому подобное.

Такие уведомления спускали чуть ли не каждый месяц. Вероятность реальной вспышки в школе была меньше одной миллионной — иной раз за несколько выпусков ни одной не случалось.

Мэн Говэй поначалу вообще не придал этому значения. Решил, что потом попросит старосту раздать в классе, чтобы все были в курсе.

Но слова Чжоу Юаня заставили его всерьёз отнестись к этому уведомлению.

Чжоу Юань, прочитав, полностью понял тревожное состояние Мэн Говэя. Он быстро пришёл в себя и успокоил его: «Старый Мэн, не волнуйся. Пока рано делать выводы. Может, всё не так, как мы думаем. Вероятность обычной простуды всё же высока».

Мэн Говэй поднял руку и опёрся на учительский стол: «Ты прав. Будем надеяться».

Чжоу Юань продолжал успокаивать: «Восточная провинция от нас за две с лишним тысячи километров. Источник заражения не распространится так быстро».

Следующим уроком был урок Мэн Говэя.

Прозвенел звонок. Он глубоко вздохнул, взял план урока и направился в седьмой класс. Но едва положил учебник, как увидел двух учеников в масках. Мэн Говэй отвёл взгляд и, делая вид, что спокоен, сказал: «Открываем учебники на странице 68. В прошлый раз мы остановились…»

«Кхе».

Это донеслось от его самого любимого ученика, «Шао Чжаня».

Мэн Говэй глубоко вздохнул: «Итак, этот отрывок: „Юйчжан, древняя префектура, Хунду, новая столица…“»

«…Кхе».

Это донеслось от его самого проблемного ученика, «Сюй Шэна».

Сюй Шэн заранее договорился с Шао Чжанем: кашлянуть три раза — и задание выполнено. Каждый выбирал своё время, чтобы не совпадать.

И урок Мэн Говэя прошёл в крайней тревоге. На середине он остановился и сказал: «Сюй Шэн».

Шао Чжань поднял взгляд.

«Открой окно пошире, — Мэн Говэй остановился и показал на окно. — В классе много пыли. Проветри».

Шао Чжань закинул телефон обратно в парту и встал открывать окно.

Мэн Говэй наконец почувствовал, что дышится легче.

За эти дни Сюй Шэн выработал привычку записывать конспекты на уроках. Всё равно делать было нечего, а сидеть просто так скучно. Лучше переписывать конспекты.

Он всё время пользовался учебниками Шао Чжаня. Если бы какой-нибудь одноклассник попросил книгу, он бы заметил, что почерк в конспектах бога учёбы вдруг стал неразборчивым — до такой степени, что невозможно понять.

Сюй Шэн писал и вдруг заметил взгляд Шао Чжаня: «Что?»

«Ничего». Шао Чжань хотел спросить, дошёл ли он уже до прописи, но в итоге решил закрыть глаза на это и позволил ему рисовать в своей тетради.

Занятия были бесполезны.

Каллиграфия — тоже.

Мэн Говэй вёл урок с замиранием сердца. Уведомление завуча Гу он собирался раздать на уроке, но был осторожен — боялся, что если раздаст сейчас, это создаст психологическое давление на тех двоих в масках, вызовет ненужную панику.

Поэтому, вернувшись в учительскую, он долго размышлял, а потом остановил одного проходившего мимо ученика, который нёс тетради с ошибками: «Сходи в седьмой класс, позови Шао Чжаня и Сюй Шэна».

Сюй Шэн, когда шёл, даже не догадывался, зачем Старый Мэн их вызвал.

А Шао Чжань, поднимаясь, сказал: «Ты слишком сильно кашлял».

Неудивительно, что их вызвали расспросить.

Сюй Шэн шёл за Шао Чжанем. Один за другим, оба в масках, они шли по коридору второго года старшей школы, привлекая множество взглядов. Некоторые ученики даже оборачивались, уходя.

Тема «Чжань без Шэна» на форуме пополнилась новым материалом.

В учительской.

Как только Сюй Шэн и Шао Чжань сели, Мэн Говэй протянул им два стакана горячей воды: «Я слышал, у вас обоих проблемы со здоровьем?»

Сюй Шэн взял горячую воду и, прикидывая, ответил: «Вроде того. Немного нездоровится».

Он не говорил, что именно болит. Секрет притворства — в расплывчатости.

Мэн Говэй: «В последнее время… не чувствуете ли вы… быструю утомляемость?»

Сюй Шэн завёл руку за спину Шао Чжаня и слегка ущипнул его.

Шао Чжань сказал: «Немного есть».

Мэн Говэй: «Слабость в конечностях?»

Сюй Шэн, чтобы притвориться больным, готов был признать что угодно: «Верно».

Мэн Говэй делал паузу после каждого вопроса. С замиранием сердца он задал следующий: «Может быть, иногда бывает головная боль и жар?»

Сюй Шэн прикинул: головная боль и жар — не такая уж большая проблема.

Можно признать.

Наконец он сказал: «Да».

Они не знали, что мир Мэн Говэя словно раскололся от удара молнии. В голове опытного учителя, который умел сохранять хладнокровие в любой чрезвычайной ситуации, гремели раскаты грома.

Мэн Говэй думал: «Всё пропало».

Выражение лица Мэн Говэя было совершенно неподобающим. В глазах застыла глубокая тревога, и слова «Как же так, выходит, вот оно что» готовы были сорваться с губ. Он открыл рот, но от волнения первые два слова почти не прозвучали: «Вот как... Вы только не волнуйтесь...»

Сюй Шэн не мог понять, почему Мэн Говэй так реагирует. Подумаешь, небольшое недомогание. Что с того, что голова болит и немного лихорадит?

Неужели всё настолько серьёзно?

Можно подумать, они с Шао Чжанем подхватили какую-то смертельную болезнь.

Сюй Шэн: «Мы не волнуемся».

Мэн Говэй не знал, с чего начать. Он хотел отпить воды, чтобы успокоиться, и Сюй Шэн с Шао Чжанем своими глазами увидели, как Мэн Говэй дрожащей рукой взял чашку — вода в ней плескалась из стороны в сторону, расходясь кругами.

Кто тут на самом деле волнуется?

«Что со Старым Мэном? — спросил Сюй Шэн, повернув голову. — Паркинсон?»

Шао Чжань выдавил пять слов: «Откуда мне знать».

Перемена. В учительской полно народу. Куда ни глянь — сплошь серо-голубая школьная форма.

Шао Чжань в маске, в своей футболке, сидел в учительской как белая ворона. Он встал: «Учитель, если больше ничего нет, мы с Шао Чжанем пой... пойдём».

Он не успел договорить. Мэн Говэй поставил чашку и крикнул: «Стоять!»

С этими словами Мэн Говэй наклонился к стационарному телефону на столе, набрал номер. После нескольких гудков трубку снял мягкий женский голос: «Алло, школьный медпункт».

«Доктор Ли, — Мэн Говэй сглотнул и взволнованно сказал: — Это учительская второго года старшей школы. Пришлите, пожалуйста, кого-нибудь из медпункта. У меня тут двое учеников, их нужно немедленно изолировать. Как можно быстрее!»

Когда Сюй Шэн услышал первую половину фразы Мэн Говэя, он лишь удивился. Но слово «изолировать» заставило его оцепенеть.

Они с Шао Чжанем переглянулись и увидели в глазах друг друга один огромный вопросительный знак.

Изолировать?!

«Тут, наверное, какое-то недоразумение, — Сюй Шэн в спешке даже снял маску. — Что значит изолировать?»

«Шао Чжань, надень маску!» — в ужасе воскликнул Мэн Говэй. Пытаясь успокоить учеников до прихода врача, он вместе с учителем Чжоу начал эвакуировать людей из учительской: «Ребята, быстро выходите! Отойти! Возвращайтесь в свои классы! Без моего сигнала по громкой связи — никому не заходить в учительскую ни на шаг! Вон! Быстро! Бегом!»

На мгновение в учительской воцарился хаос.

Те, кто сдавал домашние задания, докладывал об их выполнении, стоял и получал выговор, — всех разогнали. Под сильным напором двух учителей ученики бросились к дверям, забыв даже забрать свои вещи.

Сюй Шэн стоял близко к выходу. Толпа хлынула к дверям. Парень, бежавший первым, всё ещё держал в руках линейку и чуть не врезался в него, но вдруг чья-то рука отдёрнула Сюй Шэна в сторону.

Он едва разминулся с бегущим.

Всё заняло несколько секунд. Дверной проём был забит людьми.

Сюй Шэн опустил глаза и увидел, как рука Шао Чжаня, державшая его за край одежды, медленно разжимается.

Шао Чжань даже не смотрел на него. Всё ещё с видом «не подходи ко мне», но его действия полностью расходились с выражением лица.

Шао Чжань: «Не загораживай проход».

Хотя ситуация ещё не прояснилась, и слова Шао Чжаня заслуживали того, чтобы их обругали, Сюй Шэн всё же сказал: «Спасибо».

Мэн Говэй быстро эвакуировал всех. Остальные учителя тоже выбежали, прикрыв рты. Через две минуты в учительской остались только они трое. Из медпункта прибыли быстро — перескочили через два учебных корпуса и примчались в учительскую второго года.

Врач в белом халате и медицинской маске ворвался в дверь: «Где ученики, которых нужно изолировать?»

Мэн Говэй поднял руку: «Здесь, здесь!»

Медицинское оборудование в шестой школе славилось. Один медпункт занимал пол-этажа: собственно кабинет врача, комната отдыха и изолятор, который практически никогда не открывали.

У изолятора была дополнительная дверь, окна заколочены. Внутри были базовые удобства и специальное дезинфицирующее оборудование.

«Бах!»

Сюй Шэна и Шао Чжаня затолкали внутрь, и врач захлопнул дверь.

Как раз в этот момент заиграло школьное радио: «Экстренное сообщение. В последнее время в восточной провинции зафиксировано два случая заражения новым вирусом гриппа N411...»

«В нашей школе двое учеников с подозрением на заражение... Без паники! Под руководством учителей каждый класс проводит дезинфекцию организованно и дисциплинированно».

«…»

Да что ж за совпадение такое?

Вероятность того, что на тебя упадёт рекламный щит на улице, и то меньше!

Они стояли рядом, глядя на холодные решётки, в полном смятении.

«Учитель, — Шао Чжань тоже снял маску и сказал стоящему за стеклом изолятора Мэн Говэю. — Мне, кажется, уже лучше».

Сюй Шэн, вцепившись в железные прутья изолятора, подхватил: «Мне тоже лучше».

Мэн Говэй, конечно, не поверил. С жалостью в голосе он сказал: «Не волнуйтесь. Если сохранять спокойствие и активно лечиться, новый вирус не так уж страшен».

Сюй Шэн, даже если бы очень постарался, не мог предвидеть такого развития событий: «Я правда чувствую себя лучше».

Мэн Говэй: «Я знаю, вам трудно это принять».

Шао Чжань, пытаясь сохранить спокойствие, предложил: «Мы можем пройти обследование».

«Глупые дети, — вздохнул Мэн Говэй. Ему было жаль, что такое случилось с его учениками. — В инкубационный период ничего не видно».

Шао Чжань, Сюй Шэн: «…»

Когда Мэн Говэй ушёл, в изоляторе остались только Сюй Шэн и Шао Чжань. В комнате пахло дезинфекцией. Сюй Шэн снова натянул маску. Прислонившись к стене, он спросил: «Что теперь делать?»

Шао Чжань понял, что с Сюй Шэном каждую секунду происходят неожиданные вещи.

Сюй Шэн, конечно, в учёбе не силён, но идеи у него есть.

«Ждать, — сказал Шао Чжань. — Когда придёт кто-нибудь, тогда и поговорим».

Верно.

Кроме как ждать, другого выхода нет.

В изоляторе стояла только одна кровать, примерно такая же, как в общежитии. Сюй Шэн никогда не любил себя заставлять страдать. Шао Чжань стоял у окна, наблюдая за происходящим снаружи, а когда обернулся, Сюй Шэн уже устроился на кровати: «Ты что делаешь?»

«Сплю после обеда, — Сюй Шэн умел себя утешить. — Если посмотреть с другой стороны — отличный повод не ходить на уроки».

Говоря это, Сюй Шэн подвинулся, освобождая место для Шао Чжаня: «Может, тоже поспишь? Всё равно делать нечего. Кто знает, сколько ещё наблюдать. Не стоять же до конца уроков».

Глядя на кровать, Шао Чжань отвернулся и отказался: «Сам спи».

Теперь ему казалось, что пойти на экзамен в последнюю аудиторию или позволить Сюй Шэну под его именем отправиться в первую — не такие уж невыносимые вещи.

Но в одном Сюй Шэн был прав: до конца уроков ещё полдня. Не стоять же всё это время. В изоляторе, кроме кровати, был только круглый табурет без спинки.

Душный летний ветер задерживался железными решётками, но палящее солнце упрямо пробивалось сквозь все преграды. Стрекотание цикад становилось всё тише. Послеобеденный свежий запах травы напоминал запах только что высохшей школьной формы юноши.

Чжан Фэн, узнав новость, сразу после урока бросился к изолятору. По дороге он столкнулся с Хоу Цзюнем и Тан Каем. Все трое влетели в медпункт и через окно увидели такую картину:

Их брат Чжань наполовину зарылся лицом в школьного хулигана. Хулиган, заметив их взгляды, приоткрыл один глаз, затем приподнялся и слегка отодвинул Шао Чжаня в сторону. «Слегка отодвинул» — возможно, не совсем верное описание, потому что движения «Сюй Шэна» не были такими холодными и безжалостными, как выражение его лица.

Только когда голова бога учёбы благополучно вернулась на подушку, он убрал руку.

Чжан Фэн: «Вау».

Тан Кай: «Что происходит?»

Только Хоу Цзюнь, которому было всё ясно как день, подумал: «Похоже, все на форуме перепутали...»

Но разве школьный хулиган обычно выглядит таким холодным?

Хоу Цзюнь вспомнил. В его памяти всплыл Сюй Шэн в начале семестра — такой беззаботный, иногда с усмешкой отпускающий шутки. Кажется, не очень-то и холодный?

Эта мысль мелькнула и исчезла, не задержавшись, потому что «Сюй Шэн» уже подошёл к окну: «Что-то случилось?»

Чжан Фэн вспомнил, зачем пришёл. Он рванул вперёд, чуть не приклеившись лицом к стеклу: «Босс, я хотел сказать — держись! Не теряй надежду! Выжить — это главное!»

Шао Чжань: «…»

Чжан Фэн: «Правда, не всё так плохо, как мы думаем. Тот пациент из восточной провинции благополучно выписался».

«С нами всё в порядке, — прервал его Шао Чжань, который ждал, пока кто-нибудь придёт. — Позови врача».

Чжан Фэн: «А?»

Хотя инкубационный период у вируса длинный и его не выявить, сильный кашель был ключевым симптомом. Они же всего лишь притворялись, что кашляют. Прекратить кашель для них было не сложнее, чем вернуться в норму.

У врача был богатый опыт. Понаблюдав некоторое время и убедившись, что у них действительно нет симптомов кашля, он мысленно снизил вероятность заболевания с 80% до 20%.

Но всё же нужно было уточнить: «А что тогда было с кашлем на уроке?»

Шао Чжань быстро нашёл причину. Не моргнув глазом, он сказал: «В классе слишком много пыли».

«Пыль» — до этого тоже додумался Сюй Шэн. Пришлось идти другим путём: «Перенапряжение голосовых связок».

«?»

«В последнее время я полюбил читать учебники вслух по утрам, — сказал Сюй Шэн. — Мы, кто любит учиться, такие: утром память хорошая, очень хочется читать».

Врач: «…»

Шао Чжань: «…»

В итоге всё оказалось ложной тревогой. Врач понаблюдал ещё два часа и убедился, что с ними действительно всё в порядке. Мало того, что не кашляют, хоть сейчас отправляй на стадион — десять кругов пробегут.

На этом грандиозные месячные экзамены незаметно подкрались.

«Месячные экзамены начинаются сегодня и будут идти два дня. Все, соберитесь! Утренняя самоподготовка ещё полчаса — попытайтесь повторить материал, — вдохновенно вещал с кафедры Мэн Говэй. — Вступительный тест, конечно, оставлял желать лучшего, но я верю, что на этот раз я увижу ваш выдающийся прогресс за этот месяц!»

Произнося эту речь, он совершенно не заметил, что двое учеников застыли с каменными лицами.

«Ты идёшь в первую аудиторию, — сказал Шао Чжань. — Слева от входа, первое место».

Краткосрочные занятия не помогли, притворяться больным провалилось. Придётся идти на экзамен и умирать. Сюй Шэн вздохнул: «Я в последней. Переверни всю свою информацию — и получишь мою».

Сказав это, они одновременно погрузились в отчаяние.

В этот момент Мэн Говэй ещё не осознавал, что происходит. Он думал, что увидит выдающийся прогресс учеников за месяц, но понятия не имел, что его ждёт на самом деле.

Прозвенел звонок с урока самоподготовки.

Голос Гу Яньвана раздался из динамиков, он дважды тяжело кашлянул: «Ежемесячный экзамен вот-вот начнётся, прошу всех экзаменуемых спокойно и организованно пройти в свои аудитории. Убедитесь, что взяли все принадлежности, внимательно читайте задания, не забудьте проверить карточки ответов, не ошибитесь при заполнении».

«Первый предмет — китайский язык, время экзамена — 150 минут. Распределяйте время разумно...»

В классе 7 Хоу Цзюнь как раз руководил расстановкой парт — их раздвинули, чтобы каждый сидел по одному.

Затем ученики седьмого класса, взяв пеналы, потянулись к выходу. В коридоре людские потоки разделились на несколько направлений. Кто-то из учеников шептался в коридоре: «Слышал, ты в первой аудитории. Значит, сможешь сдавать экзамен вместе с богом учёбы?»

«Да, после того как в прошлый раз объявили рейтинг, я начал ждать следующего экзамена», — другой ученик не мог сдержать волнения. Правда, если бы Сюй Шэн это услышал, он бы, наверное, тут же замкнулся в себе. — «Я так долго ждал этого экзамена».

«А ты в какой аудитории?»

«Я? Я в третьей. В прошлый раз слишком много ошибок допустил, даже не напоминай».

«...»

Голоса в коридоре стихали.

Сюй Шэн и Шао Чжань собирались обменяться парой напутствий. Экзаменационные будни Сюй Шэна были просты: «Если не знаешь, чем заняться, просто спи».

Шао Чжань вспомнил, как в день пробного экзамена парень, сидевший справа от него, весь экзамен поворачивался затылком к учителю.

Шао Чжань промолчал.

Сюй Шэн опёрся о край его парты, постучал по ней костяшками пальцев и спросил: «Тебе нечего сказать?»

Шао Чжань поднялся, взял в руку приготовленную ручку: «Я от тебя ничего не жду».

«Веди себя прилично», — проходя мимо Сюй Шэна, Шао Чжань остановился. Ему нужно было лишь чуть сместиться, чтобы губы коснулись мочки его уха. Голос Сюй Шэна он, словно насильно, сделал низким и холодным и прошептал на ухо: «Меньше безобразничай».

«А, да».

Шао Чжань снова остановился у двери и правда вспомнил кое-что важное: «Не пиши про Гамлета».

Сюй Шэн: «...»

Первая и последняя аудитории находились далеко друг от друга — между ними был целый длинный коридор.

Сюй Шэн привёл мысли в порядок и направился к первой аудитории. Хотя в душе он паниковал как никогда, но, будучи человеком, которого чуть ли не каждый день вызывали на линейку для чтения исправительных записок, он умел держать лицо.

И вот все ученики первой аудитории увидели, как бог учёбы с невероятно невозмутимым и расслабленным видом прошёл мимо заднего окна. Он явно был здесь впервые, но шаги его были такими же уверенными, словно он сдавал экзамен в этой аудитории уже тысячу раз. Воротник школьной формы бога учёбы был слегка расстёгнут. Войдя в дверь, он, не говоря ни слова, улыбнулся и, чуть поведя губами, поздоровался с одноклассниками.

Шао Чжань и так был привлекателен внешне, а когда с него спала эта холодность, в нём проявилось какое-то неописуемое очарование.

«О!»

«Ах, бог учёбы», — тихо прошептал ученик, сидевший ближе всех к Сюй Шэну, у него аж пузырьки из глаз пошли.

На мгновение всё внимание класса сосредоточилось на боге учёбы.

Поздоровавшись с учениками первой аудитории, Сюй Шэн с первого взгляда заметил наклейку с номером 1 на переднем правом ряду. Положив ручку на стол, он сел и приготовился ждать начала экзамена.

Сидеть на месте Шао Чжаня и сдавать экзамен — чувства были неописуемые.

Позади него сидел тот самый «вечно второй», с которым он вместе поднимал флаг на линейке.

«Вечно второй» поправил очки пальцами и даже в такой момент не забыл бросить ему вызов: «Погоди, к этому экзамену я подготовился очень основательно».

Сюй Шэн подумал про себя: «Братан, тебе даже готовиться не нужно. На этот раз ты наверняка займёшь первое место».

Но Сюй Шэн, сколько бы ни думал, быстро пришёл в себя, когда другие ученики начали задавать вопросы вроде: «Бог учёбы, я так нервничаю, а ты нервничаешь?» Он подражал обычному холодному тону Шао Чжаня: «Я не знаю, что такое нервы. Потому что у меня никогда не было такого чувства».

...Не зря он бог учёбы.

Другие ученики мысленно похвалили его: «Круто».

Кто-то снова спросил: «Бог учёбы, бог учёбы, как думаешь, наш месячный экзамен будет сложным?»

Сюй Шэн: «Я тоже не знаю, что такое "сложно"».

«А ты сам как подготовился к этому экзамену?»

«Подготовился?»

Сюй Шэн, которого Шао Чжань заставлял учить целую неделю, но который всё равно получил двойки по всем предметам, задумался на мгновение и сказал: «Разве к этому нужно готовиться?»

Вот это да! Это и есть разрыв между богом учёбы и обычными людьми!

Все были покорены.

Если бы это был обычный экзамен, другие ученики и не посмели бы заговорить с богом учёбы первыми. Но сегодня бог учёбы, казалось, был в хорошем настроении и даже отвечал на вопросы. Поэтому кто-то осмелел и спросил: «Бог учёбы, можно потрогать твою руку?»

Сюй Шэн, внешне невозмутимый, но на самом деле размышляющий о том, что делать дальше на экзамене: «?»

Этот ученик смущённо сказал: «Я слишком нервничаю, боюсь написать плохо. Хочу прикоснуться к удаче бога учёбы».

Это поведение ничем не отличалось от бесчисленных постов «Поклонение[1] богу экзаменов» на школьном форуме. Принцип был тот же. И из-за того, что Шао Чжань на экзаменах показывал невероятные результаты, в школе ходила народная легенда: если поймать настоящего бога учёбы и потереться об него, результаты экзаменов обязательно взлетят до небес.

Сюй Шэн не был против того, чтобы дать потрогать руку. В конце концов, это была не его рука.

Главное, он боялся, что к нему пристанет что-то, чему не следовало бы приставать.

— Например, экзаменационная удача последнего места из последней аудитории[2].

Вспомнив о последней аудитории, Сюй Шэн подумал: интересно, как там Шао Чжань? Такой примерный ученик[3]...

Сюй Шэн внезапно вспомнил сцену у интернет-кафе и татуировку на спине.

Ну, ладно. Похоже, не такой уж он и примерный.

Тем временем «примерный ученик» Шао Чжань как раз подходил к двери последней аудитории.

Линьцзянская Шестая школа, как ни крути, была престижной. Но в любой школе есть те, кто после поступления в старшие классы резко сдаёт и чьи оценки падают камнем вниз. В последней аудитории как раз и собрались такие неучащиеся двоечники.

Конечно, по сравнению с Сюй Шэном все они были мелочью.

Они не были настолько безнадёжны, как Сюй Шэн, и не вели себя так дерзко. Конкретно его дерзость проявлялась так: на экзаменах он в основном показывал учителю только затылок. Когда учитель делал ему замечание, он мог лениво поднять голову и сказать: «Учитель, ведь не запрещено спать на экзамене? Даже если я не буду спать, я всё равно ничего не напишу. Или вы хотите поболтать?»

Обычная картина в последней аудитории: парень сидит в углу, подперев голову, кое-как пишет, а потом просто бросает ручку и ложится спать на парту.

Никто из учителей не осмеливался его тронуть.

Когда Шао Чжань вошёл, в последней аудитории царил хаос. В задней части класса собралась кучка людей: «Неплохая шпаргалка[4], дай глянуть. Где печатал? Шрифт такой мелкий, как ты его уместил?»

Другой ученик сказал: «Не трогай, я только что всё разложил. Одна — стихи по китайскому, одна — формулы по математике, одна — универсальные фразы по английскому для сочинения. Не перепутай мне».

Они столпились сзади, обсуждая, как будут списывать.

Эта картина была до боли знакомой.

Шао Чжань остановился у входа. Ручка в его руке непроизвольно сжалась. Мысли на мгновение унеслись в прошлое. Воспоминания потекли дальше от того «Брат Чжань», которое всплыло в его сознании в тот день.

Несколько парней подошли из переулка. Впереди шёл тот, с короткой стрижкой: «Брат Чжань, ты крут. Те задиры теперь на коленях папашу просят».

Другой, пониже ростом, но с большими глазами, спросил: «А на экзамен мы ещё пойдём?»

Короткостриженый сильно шлёпнул его по голове: «Ты что за херню спрашиваешь? Мы когда-нибудь сдавали экзамены? Твои слова делают из нас совсем непрофессиональных хулиганов!»

Коротышка потёр затылок и обиженно сказал: «А вот Брат Чжань всегда ходит».

«Сколько осталось до конца экзамена?» — спросил парень, прислонившись к стене.

Коротышка сказал: «Минут десять».

Короткостриженый удивился: «Брат Чжань? Ты правда пойдёшь на экзамен? В нашей школе на экзаменах все меряются техникой списывания. Нет смысла их сдавать...»

Шао Чжань увидел, как тот, другой он в линии времени, потушил сигарету, провёл пальцем по ссадине в углу рта, пересёк пешеходный переход, а затем одной рукой перепрыгнул через ограждение на дороге, бросив: «Напишу как-нибудь».

Шао Чжаня вернул к реальности горящий взгляд тех учеников, которые, словно лазеры, хотели пронзить его насквозь, и полный энергии крик: «Сюй Шэн!»

Шао Чжань опомнился: «?»

Тот ученик, приготовивший несколько стопок шпаргалок, сидел на предпоследней парте. Судя по расположению мест, он, должно быть, был предпоследним по рейтингу.

Увидев его, предпоследний пришёл в сильное волнение и крикнул снова: «А ты смел явиться!»

Шао Чжань: «…………»

До чего же знакомая сцена. Даже реплики как будто передавались по наследству.

Он убедился, что Сюй Шэн не рассказывал ему о том, что и на экзаменах нажил себе врагов.

Шао Чжань не знал, в чём дело, и просто проигнорировал его. Он прошёл мимо нескольких рядов, но когда достиг предпоследнего, тот схватил его за запястье.

Ни с того ни с сего нахлынувшие воспоминания привели его в странное раздражение.

Настроение у Шао Чжаня было так себе. Подумав, что предпоследний хочет подраться, он почти рефлекторно перехватил его руку. Предпоследний почувствовал резкую боль в запястье — но он даже не успел среагировать, как в следующую секунду его уже приподняли и чётко прижали к парте.

«Бам!»

Парта от внешнего толчка и веса сместилась на несколько сантиметров, нарушив ровные ряды.

Вся аудитория смотрела с открытыми ртами.

«Ни фига себе, что происходит...»

На самом деле с того момента, как «Сюй Шэн» вошёл, на него уже было устремлено немало взглядов.

«Ай!» — вскрикнул предпоследний. — «Сюй Шэн, ты с ума сошёл?!»

Шао Чжань только после того, как прижал парня, понял: тот, похоже, просто хотел его остановить. Судя по тону, они были довольно близки. К тому же в школе всё иначе, чем за её пределами — мало кто решался на драку. А если бы и решился, никто не осмелился бы связываться с Сюй Шэном.

Он ослабил хватку: «Извини».

Предпоследний потёр запястье, но обижаться не стал: «Тебе больше нечего мне сказать?»

Что сказать?

Предпоследний, словно его постигла невероятная несправедливость, продолжил: «Ты сделал со мной такое, и тебе ни капельки не стыдно? Пощупай свою совесть».

«В прошлый раз на экзамене ты заставил меня дать тебе ответы списать. И что в итоге? Ты сказал: "После того как я исключил твои ответы, точность заметно повысилась!"»

Речь шла об экзамене перед пробным.

«Ты оскорбил мои ответы».

«…………»

«Мало того что оскорбил, так ещё и руку поднял!»

Прозвенел звонок начала экзамена.

Шао Чжань взял выданный лист по китайскому и в графе «ФИО» написал «Сюй Шэн», подумав про себя, что это действительно в духе Сюй Шэна.

Он даже мог представить, как Сюй Шэн сидит на его месте и с полусонным видом произносит: «После того как я исключил твои ответы, точность заметно повысилась».

В то же время, в первой аудитории.

Сюй Шэн самым аккуратным почерком, на который был способен, написал в графе «ФИО» два иероглифа: Шао Чжань.

Слух о том, что на экзамене в каждом классе будет по четыре учителя, оказался ложным. При таком количестве аудиторий распределить по четыре учителя было просто нереально.

Увидев, что надзирающих учителей только двое, Сюй Шэн успокоился.

Иначе в середине экзамена он бы не знал, как прикрывать свою работу.

Но была одна проблема: главным надзирателем в первой аудитории была учительница китайского из соседнего класса. Хотя она и не вела в седьмом, но была классным руководителем Сюй Шэна в первый год старшей школы.

Женщина на высоких каблуках, с изящной фигурой. Раздав экзаменационные листы, она встала за кафедру и просмотрела весь тест от начала до конца, прежде чем опустить его и напомнить: «...Ничего сложного, отвечайте спокойно».

Какие могли быть сомнения насчёт учеников первой аудитории?

С ними было совсем легко.

Все — будущие студенты престижных вузов. За ними даже не нужно было следить, и без учителя в классе ничего бы не случилось.

Сюй Шэн написал имя, выдохнул, перевернул лист и начал вчитываться в задания.

Если не поймёт с первого раза — прочитает дважды.

Если бы это было до того дня, когда он перелез через стену, Сюй Шэн сам бы не поверил: он, Сюй Шэн, однажды сможет так серьёзно относиться к экзамену.

Одноклассники вокруг уже углубились в решение. В аудитории остались только звуки ручек, скользящих по бумаге, и редкий шелест переворачиваемых страниц. Вентилятор над головой безостановочно вращался.

Когда Сюй Шэн наконец начал вчитываться в задания, он заметил, что многие вопросы были знакомыми.

Словно сквозь эти вопросы он видел, как Шао Чжань после душа сидит в его комнате и отмечает темы. Юноша с опущенными глазами обводил вопросы ручкой, а подняв голову и увидев, что напротив него никто не слушает — одна рука спрятана под столом и играет в телефоне, — переворачивал ручку и слегка стучал ею по его лбу: «Слушай внимательно».

...

Шао Чжань действительно умел угадывать темы.

Сюй Шэн бегло просмотрел все задания в экзаменационной работе и обнаружил, что восемьдесят процентов тем Шао Чжань уже объяснял.

И не только по китайскому — по другим предметам тоже.

Но помнить и уметь написать — это две разные вещи.

Сюй Шэну оставалось только стиснуть зубы и выложиться по полной.

Надзирательница сначала сидела у кафедры, но через какое-то время, видимо, устала сидеть и решила пройтись. Она начала ходить по проходам взад-вперёд — и особенно любила задерживаться возле первого места.

Хотя женщина и не учила Шао Чжаня, этот ученик был настолько известен в параллели, что любой учитель запомнил бы его.

Она хотела посмотреть, как Шао Чжань отвечает.

Стоять рядом и бегло просматривать ответы учеников, прикидывая, как они справились, — привычка каждого надзирателя.

Но каждый раз, когда её взгляд касался уголка его работы, этот ученик мгновенно отдёргивал лист и прикрывал левую половину с написанными ответами!

Скорость была поразительной. Он закрывал работу так плотно, что невозможно было разглядеть ни единого иероглифа, и всем своим видом показывал: «Пока вы не уйдёте — не отпущу».

«...» Что это за странная привычка у первого ученика?

Не любит, когда смотрят на его ответы?

Женщина ещё раз взглянула на него и с полным недоумением отошла к другой группе.

«Бах!»

«Дай свои ответы списать», — за минуту до сдачи экзамена в последней аудитории наступало самое активное время. Можно было в суматохе успеть списать ещё несколько задач. — «Быстрее... Это вопрос с вариантом C? Точно?»

«Я тоже не уверен, всё наугад поставил».

«А этот?»

«Этот ещё более сомнительный».

«...»

Шао Чжань, как и советовал Сюй Шэн, изучил ответы предпоследнего для справки, а затем лёг на парту отдохнуть с закрытыми глазами.

Но в ушах внезапно раздался гром. Сознание вместе с этим звуком постепенно погрузилось в хаос. Тело стало необычайно тяжёлым, но другая часть сознания, наоборот, понемногу всплывала.

После нескольких ударов грома в прежде спокойном небе начали происходить перемены, невидимые для остальных. Небо засияло ослепительным светом, а бескрайний небосвод над головой стал похож на гигантскую лампочку.

После школы площадка Шестой школы была самым оживлённым местом. Парни порой даже не удосуживались пойти поужинать — всей оравой ломились на баскетбольную площадку занимать места. Сюй Шэн иногда тоже играл в мяч, но его роль была не только в игре. Стоило этому «господину» с группой ребят толкнуть железную сетчатую дверь баскетбольной площадки и лениво, с бутылкой воды в руке, войти внутрь — во всей школе не находилось смельчака, который осмелился бы побороться с ним за кольцо.

Сюй Шэн появился на площадке, сел, согнув ноги, на бордюр клумбы и стал наблюдать, как Чжан Фэн, используя весьма любительскую технику, делает трёхшаговый бросок — и промахивается. Вместе с толпой Сюй Шэн пару раз насмешливо гукнул.

На площадке Чжан Фэн и остальные носились туда-сюда — ничего интересного.

Сюй Шэн перевёл взгляд дальше, оторвавшись от шумной толпы, и остановился на дороге, что пролегала по ту сторону от баскетбольной площадки и вела к общежитию для мальчиков. По ней, с сумкой на одном плече и одним наушником в ухе, к автобусной остановке шёл подросток в школьной форме.

Сюй Шэн подумал про себя: во всей школе столько народу в форме, но форму его соседа по парте можно узнать с первого взгляда.

Английское аудирование в наушниках Шао Чжаня прервалось на две секунды, и в наушниках раздался чёткий звук уведомления о сообщении.

Он провёл пальцем по экрану телефона.

— S: Я тебя вижу.

— S: Я на площадке. Обернись.

Шао Чжань остановился. Обычно он просто продемонстрировал бы действием фразу «я похож на того, кто станет обращать на тебя внимание?». К тому же, после того как он стал Сюй Шэном, взвалив на себя титул грозы школы, воспоминания о прошлом и те люди, те события разом нахлынули на него.

Это сообщение появилось слишком неожиданно.

Хотя Сюй Шэн не стал расспрашивать и вовремя сменил тему, Сюй Шэн порой оказывался проницательнее, чем Шао Чжань мог себе представить. Эта проницательность проистекала из наблюдения за людьми и разительно отличалась от той показной беспечности на поверхности.

Однако слова «обернись» будто обладали какой-то магией. Шао Чжань поднял глаза и посмотрел туда.

Летом дни длинные, ночи короткие. Солнце ещё не начало клониться к закату, и лучи его жгли нещадно.

Сюй Шэн, устроившийся там, выглядел даже более вызывающе, чем те, кто играл в баскетбол.

В руке он держал бутылку воды, подол рубашки развевался на ветру. В классе его серёжка-гвоздик была не особо заметна, но под лучами света она сверкнула — завидев, что Шао Чжань обернулся, Сюй Шэн улыбнулся и помахал ему рукой через разделявшее их расстояние.

— S: До следующей недели.

Шао Чжань напомнил ему: На следующей неделе объявят результаты.

— S: …

Сюй Шэн как раз собирался что-то ответить.

Чжан Фэн сошёл с площадки, вытирая пот подолом школьной формы: «Вон та девчонка напротив, она на меня смотрела?»

Сюй Шэн вернулся к реальности: «Какая девчонка?»

«Я же просил тебя последить за ней», — занервничал Чжан Фэн. «Вон та на поле напротив, с двумя хвостиками. На первом курсе она была в соседнем классе. Брат, ты совсем не печёшься о моём жизненном счастье».

«Ты стольких девчонок преследовал, откуда мне всех упомнить», — не посмел Сюй Шэн признаться, что засмотрелся на соседа по парте и напрочь забыл об этом. «С таким-то броском… молись, чтоб она на тебя вообще не смотрела».

Чжан Фэн поперхнулся, затем заметил, что направление, в которое смотрел Сюй Шэн, явно было не тем. Он проследил за его взглядом: «Не, погоди, на что это ты смотрел?»

«…» — Сюй Шэн с бутылкой в руке сказал: — «Ни на что».

«Ни на что, а ты…»

Чжан Фэн не договорил — он тоже заметил тот силуэт в школьной форме: «Бог учёбы?»

Сюй Шэн открутил крышку, запрокинул голову и сделал глоток воды, намереваясь замять тему. Однако Чжан Фэн сел рядом с ним, словно что-то вспомнив, и с серьёзным видом хлопнул Сюй Шэня по плечу: «Кстати о боге учёбы… я всё никак не решался тебя спросить о том случае, а потом понял, что и вовсе не могу выговорить…»

Сюй Шэн от неожиданности дёрнулся.

Мужская интуиция подсказывала ему, что это в девяносто девяти случаях из ста последствия обмена телами, связанные с теми безумными выходками, что он устраивал раньше.

Как и следовало ожидать, Чжан Фэн сказал: «Дело на форуме. Ты ведь и сам, наверное, уже почувствовал. Я думаю, бог учёбы влюблён в тебя».

Сила этих слов была не меньше, чем вчерашний раскат грома. Сюй Шэн едва не поперхнулся водой, что держал во рту.

Последующие слова дались Сюй Шэню с невероятным трудом: «Ты думаешь… что?»

Чжан Фэн: «Разве это не очевидно? Бог учёбы — человек, который почти не заходит на форум, — написал о тебе сочинение на пятьсот с лишним иероглифов: «глаза, прекрасные, как персиковые лепестки»… Не заливай мне про угнанный аккаунт! Другие могут не знать, но я-то понимаю! Упрашивал Мэн Говэя посадить его с тобой за одну парту, ещё и занятия с тобой проводит — разве это не достаточно ясно? А тот день драки в интернет-кафе — я наконец-то понял, почему он так спешно прибежал!»

Это не так.

Неправда.

Но у Сюй Шэня не было сил возражать.

Только после того, как они поменялись обратно, он по-настоящему осознал, насколько сильно разрушил образ Шао Чжаня.

Безмолвная реакция Сюй Шэня лишь придала Чжан Фэну уверенности. Он почувствовал себя настоящим гением, раскрывшим величайший секрет Линьцзянской Шестой школы: «Ладно, я понимаю, некоторые вещи не стоит выносить на свет. В конце концов, это ваше личное дело».

Сюй Шэн прервал его: «Нет… это дело, возможно, несколько… отличается от того, что ты себе вообразил».

Глаза Чжан Фэна были полны уверенности: «Я всё понимаю. Чего бояться-то со мной? Я же никому не расскажу».

«…»

Брат, в таком виде ты меня реально пугаешь.

Сюй Шэн наконец вздохнул: «Иди ты… вали играть в мяч. Быстро».

Чжан Фэн подхватил мяч и вышел на площадку.

Сюй Шэн ещё немного посидел на баскетбольной площадке. Когда небо начало постепенно темнеть, он снова открыл WeChat и перечитал фразу «вернись на выходные».

Потом он небрежно, навскидку, кинул бутылку в урну — и только тогда поднялся с места.

«Бам!»

По воздуху прочертилась дуга — бутылка попала точно, без единого отклонения.

Он не был дома целый месяц. Микрорайон остался всё тем же — разве что добавилось зелёных насаждений, да по обеим сторонам дороги при входе посадили два ряда платанов. Микрорайон находился на окраине городской черты города Си, не слишком шумный, с тихой атмосферой.

Сюй Шэн открыл дверь — в прихожей горел свет.

Когда он добрался до дома, женщина тоже только что вернулась с работы. На ней был чёрный костюм в вертикальную полоску — просто и деловито, длинные волосы слегка вились. Она говорила по телефону, стоя у окна: «Без проблем, президент Сюэ. Я сегодня же вечером попрошу переделать отчёт… Мне очень жаль, следовало быть внимательнее, не должно было возникнуть такой оплошности».

Сюй Шэн прошёл через гостиную и негромко, но отчётливо постучал костяшками пальцев в дверь столовой — в знак того, что он пришёл.

Сюй Япин сказала ещё пару фраз и повесила трубку.

Сюй Шэн сначала налил себе стакан воды, но, увидев, что она закончила разговор, подвинул стакан к ней, а сам откинулся на спинку стула.

На столе стояли домашние блюда, принесённые из ресторана по соседству.

Сюй Япин сказала: «Внезапно появилась работа, не успела купить продукты, заказала еду на вынос».

Женщина выглядела как типичный офисный работник. Она была очень похожа на Сюй Шэня, особенно глаза — вот только форма её глаз не была столь острой, как у юноши. Если не считать мелких морщинок в уголках глаз, время почти не оставило на ней следа — любой, кто её видел, назвал бы её очень красивой женщиной.

Выйдя из напряжённого рабочего состояния, женщина выглядела крайне утомлённой.

В тоне Сюй Япин слышалась та стальная твёрдость, что вырабатывается на работе, — твёрдость, которой она сама не замечала: «Говорят, у вас вчера был диагностический тест. Как написала?»

Сюй Шэн и ухом не повёл, подцепив палочками еду: «Да нормально. Обычный результат. Осталось ещё баллов на сто с лишним, чтобы улучшить».

Другие набирают больше ста баллов. А у него — «осталось ещё на сто с лишним баллов улучшать».

Сюй Япин: «…»

Сюй Япин сжимала палочки, долго не двигаясь. Казалось, она сдерживалась изо всех сил, но в конце концов просто отложила палочки в сторону и сама нарушила эту внешне спокойную атмосферу: «Ты всё ещё думаешь о том —»

«Хлоп». Она не договорила — Сюй Шэн тоже отложил палочки.

Воздух словно внезапно застыл.

Тяжело, так что невозможно дышать.

Ни один из них не произнёс это слово, но это было всё равно что сказать его вслух.

В этой давящей, гнетущей атмосфере Сюй Шэн подсознательно потянулся рукой, чтобы расстегнуть пуговицу школьной формы, — и только тогда вспомнил, что он больше не Шао Чжань и школьной формы на нём нет.

Повисла долгая пауза. Сюй Шэн поднялся и сказал: «Мам, я наелся. Ешь сама».

Сюй Япин молчала, сдерживаясь. Ногти почти впивались в ладони. Она была рада, что Сюй Шэн вернулся — наполовину она сожалела, что погорячилась и испортила такой хороший ужин, наполовину злилась — злилась на такое отношение ребёнка к учёбе: «Стой. Куда это ты собрался?»

Сюй Япин тоже встала. Они замерли друг напротив друга через стол: «Я знаю, ты всё ещё винишь меня. Даже ненавидишь. Ненавидишь, что я вмешиваюсь в твои дела. Но ты ещё маленький. Твоё понимание этого мира и общества ещё не сформировано…»

«Я выйду, прогуляюсь. Если ты позвала меня домой только для того, чтобы сказать мне это, — Сюй Шэн сказал с подчёркнутым безразличием, — то нам, возможно, и необязательно сидеть здесь и вместе есть. И ещё: в следующий раз не надо ходить окольными путями и спрашивать у Мэн Говэя, чем я занимаюсь».

Его нынешнее состояние ничем не отличалось от того раза, когда после диагностического теста его впервые вызвал к себе Мэн Говэй — такой же безучастный ко всему, неуязвимый.

Сказав это, Сюй Шэн открыл дверь.

Сюй Япин была матерью-одиночкой. Большую часть времени она занималась работой. Перед лицом груза выживания многие вещи было не охватить. С самого детства Сюй Шэня, если она возвращалась поздно, его оставляли в частной художественной студии на первом этаже их дома.

Студия была небольшой — всего около десятка учеников. Владела студией учительница рисования. Сюй Япин помнила, как та впервые похвалила: «У этого ребёнка талант». Она тогда не придала этому значения.

В представлении Сюй Япин, разве может рисование быть нормальной работой? Если нравится — рисуй в свободное время, никто не запрещает.

Она просто хотела, чтобы ребёнок жил стабильно…

Сюй Япин посмотрела на пустое место напротив и безнадёжно вздохнула. От накопившейся усталости она медленно закрыла глаза.

Сюй Шэн сказал, что выйдет прогуляться, но на самом деле понятия не имел, куда идти. Он постоял у обочины, прошёлся туда-сюда, достал телефон, чтобы посмотреть время, — и после разблокировки на экране тут же бросился в глаза тот набросок.

Под расплывчатой датой на этом фото стояла подпись — «S».

Сюй Шэн и сам не заметил, как оказался около старого микрорайона, где они жили до переезда.

Художественная студия под окнами дома была всё та же. Дверь студии была приоткрыта — только что набрали новую группу учеников. Подойдя ко входу, Сюй Шэн услышал, как учительница объясняет базовую постановку руки: «Мы держим карандаш иначе, чем при письме. Зажимаем его большим и указательным пальцами, карандаш лежит в ладони, подушечка большого пальца прижимается к стержню… Верно. Основная задача этого урока — отработать штриховку».

Внутри студии была ещё одна комната — открытое помещение. Обычно туда приходили рисовать в свободное время те, кто занимался в студии много лет. Незаконченные работы оставляли там, поэтому у этой комнаты было прозвище «Продвинутая мастерская».

Рисунок или масло могли делаться целую неделю — уровень детализации захватывал дух.

Совершенно за пределами понимания тех, кто только начал учиться рисованию.

Всё равно что ты ещё учишь ноты, а другие уже выступают в концертном зале.

Учительнице было около сорока. Она была стройной, в белом платье, с длинными прямыми волосами, говорила тихо и мягко: «Каждому выдать по листу бумаги. Основная задача сегодняшнего урока — хорошо отработать штриховку».

Сюй Шэн стоял у входа, но не заходил внутрь.

Учительница закончила показывать ученикам, встала, привела в порядок бумагу, прикрепила образец к доске — и, обернувшись, наконец заметила его: «Сюй Шэн?»

Сюй Шэн вошёл: «Тётя Кан».

Он звал её так с детства. Тётя Кан улыбнулась и не удержалась, окинув его долгим взглядом: «Как учёба в старшей школе, напряжённо? Давно тебя не видела».

Сюй Шэн: «Нормально. Я тут неподалёку… зашёл купить кое-что. Заодно решил тебя проведать».

«Как раз Сяо Кай внутри, — тётя Кан прекрасно понимала, что «зашёл купить кое-что» — лишь предлог. Когда-то мать и сын Сюй так разругались, но она не имела права много говорить и указала на отгороженную комнату: — Он на днях тебя вспоминал. Твоему приходу он точно обрадуется».

Кан Кай был сыном тёти Кан, на несколько месяцев моложе Сюй Шэня. Они вместе росли в этой студии. В последний раз они связывались, когда Кан Кай участвовал в конкурсе «Звёздное море[1]».

Точнее, связь была односторонней — на те несколько сообщений Сюй Шэн не ответил.

Услышав «Сюй Шэн», Кан Кай тут же бросил кисть и выскочил наружу. Выглядел он обычно, ростом не вышел. Убедившись, что это действительно Сюй Шэн, он поспешно затащил его в отгороженную комнату: «Мам, иди веди урок. Ту картину можешь не проверять — я попрошу Шэн Гэ её поправить».

«Вот так ты меня встречаешь, — Сюй Шэн выбрал из пенала остро заточенный карандаш. — Едва я пришёл — уже заставляешь править рисунок».

Кан Кай: «Ты же знаешь мою маму. В обычное время ничего, но как разозлится — настоящая тигрица».

Взгляд Сюй Шэня упал на портрет головы на мольберте. Он принялся корректировать локальные формы.

«Неудивительно, что мама вечно мной недовольна и велит у тебя учиться, — Кан Кай полдня просидел над листом, не в силах понять, где ошибка в пропорциях, — а Сюй Шэн уловил её с одного взгляда. — …Ты вообще человек? У нас руки по-разному устроены, что ли?»

По-разному устроены или нет — неясно, но пальцы у Сюй Шэня были длинные и определённо красивее, чем у других.

Сюй Шэн сказал: «Не комплексуй. Усердие восполняет недостаток таланта».

Кан Кай: «Блин».

Сюй Шэн: «Смотри в лицо разрыву между людьми и превращай скорбь и гнев в движущую силу».

Кан Кай: «Всё, замолкай».

Кан Кай снова спросил: «Я тебе в прошлый раз писал, ты не ответил».

Сюй Шэн бросил небрежно: «В школе строго».

Кан Кай подумал и согласился — Линьцзянская Шестая, известная своей строгостью.

Сюй Шэн не мог задерживаться здесь надолго. Поправив структуру, он добавил пару штрихов по светотени, потом разжал пальцы — карандаш упал в желобок для карандашей: «Дальше рисуй сам. Я выйду руки помыть».

Кроме Кан Кая, в комнате был ещё один ученик, работавший с цветом. Этот ученик то и дело поглядывал на них с того момента, как Сюй Шэн вошёл.

Причина была проста.

Тот самый Кан Кай, который сказал «у нас руки по-разному устроены, что ли», был признанным богом рисования в студии. Обычно только он поправлял рисунки другим. И хотя до экзаменов было далеко, при его текущем уровне, если бы его взяли на объединённый художественный экзамен[2], он бы без труда стабильно попал в десятку лучших по городу. В студии он был существом из другого измерения.

Что уж говорить о конкурсе «Звёздное море» месяц назад — он занял первое место.

А ведь в жюри того конкурса был сам Мастер Ян!

«Бог рисования, — ученик от любопытства, полоща кисть, не удержался и спросил: — А кто он? Тоже из нашей студии? Сильный?»

Кан Кай ответил небрежным тоном, но слова его были совсем иными. Он вспомнил, как на «Звёздном море» Мастер Ян Минцзун преследовал его, буквально умоляя рассказать, кто тот человек, что правил рисунок: «Если я — бог рисования, то для того парня, может, и слова-то не подберёшь. Короче: если бы этот господин участвовал в объединённом экзамене, первое место по городу, скорее всего, перешло бы к другому».

Объединённый художественный экзамен — это профессиональный вступительный экзамен, организованный провинциальными властями, а также своего рода квалификационный тест для студентов-художников. Только сдав этот экзамен, абитуриенты получают право поступать в художественные вузы и участвовать в их внутренних экзаменах. В художественной студии собрались студенты, мечтающие о различных художественных[1] академиях, и все они усердно трудятся, чтобы получить высокие баллы.

Им приходится постоянно отрабатывать несколько обязательных предметов, используя стопки бумаги выше человеческого роста.

Быть первым в городе — что это значит?

Это почти то же самое, что и стать первым в провинции на вступительных экзаменах в вузы для обычных учеников.

Не говоря уже о первом месте в городе — достаточно попасть в топ-50, и студию, где занимался такой ученик, начнут разбирать по косточкам, а на следующий год все ринутся учиться именно туда.

А студии, ежегодно набирая учеников, используют такие лозунги: «В прошлом году мы выпустили столько-то учеников, занявших такие-то места» и «Наш процент сдачи составляет такой-то».

После того как Кан Кай закончил говорить, ученик рядом с ним едва не выронил кисть-веер. Тысяча слов в итоге вылилась лишь в одно: «Ни хрена себе?»

Кан Кай покачал головой и тоном, видавшим виды, произнёс: «Ты ещё слишком молод. Повторяй про себя мысленно: "Всегда найдется тот, кто будет лучше тебя"».

Тот ученик: «Он правда настолько крут?»

Кан Кай не стал продолжать. Он лишь сказал: «Помнишь, что я велел тебе повторять? В общем, некоторым людям просто невозможно не поклоняться».

На самом деле, до встречи с Сюй Шэном Кан Кай и сам не видел таких людей — а точнее, это был вовсе не человек, а дьявол. Их домашняя студия была маленькой, но мать Кан Кая была не простым человеком — раньше она преподавала в академии искусств, но из-за проблем со здоровьем уволилась, а после больницы открыла собственную студию.

Кан Кай, воспитанный матерью, считал себя наделённым художественным талантом — пока однажды в их студию не постучалась женщина с охапкой подарков: «Здравствуйте, мне очень неудобно... Я обычно занята на работе, и мне неспокойно оставлять его одного дома».

После обмена любезностями женщина мягко объяснила цель своего визита.

При их первой встрече у Кан Кая сложилось лишь одно впечатление: «У этого парня слишком вызывающая внешность».

Облик Сюй Шэна с первого взгляда создавал дистанцию, но характер у него был совершенно не таким — он обладал невероятно высоким эмоциональным интеллектом, причём без малейшей натуги. Зимой он носил чёрный свитер, отчего его кожа казалась бледной, в глазах таилась улыбка, и он с невероятным тактом поприветствовал: «Здравствуйте, сестричка». А затем, повернувшись к Кан Каю, добавил: «Это твой брат?»

Эта фраза покорила его мать. Она была готова видеть Сюй Шэна в студии каждый день, расцвела от смеха: «Какая я тебе сестричка! Ой, да я уже в возрасте... Зови меня тётя Кан».

Но, конечно, это всё было не главным.

Главное — Сюй Шэн пробыл в студии не больше трёх месяцев, а мир Кан Кая уже рухнул.

Это был урок набросков. Мать Кан Кая сидела впереди, изображая модель с книгой в руках: «Время на набросок — тридцать минут. Через тридцать минут сдаём рисунки, я оценю их на месте».

Но среди сданных листов оказался один тонкий листок, явно вырванный из тетради, на котором в левом верхнем углу вызывающе красовалась надпись. Первым иероглифом был «解» (решение), а полная надпись гласила: «Решение: эту задачу я не знаю».

Помимо этой надписи, на листе был законченный набросок, выполненный обычной шариковой ручкой — невозможно было использовать традиционные техники углём или карандашом, чтобы передать светотень и фактуру, но тем не менее рисунок живо и точно передавал позу женщины, линии были решительными.

Складки одежды в области суставов были намечены всего парой штрихов, создавая ощущение объёма.

«...» Кан Кай смотрел, как его мать, дойдя до середины оценки, надолго застыла. «Чей это рисунок?»

Спустя мгновение с заднего ряда студии, где, не желая делать домашнее задание, полулежал на парте парень, раздалось движение. Зажав в пальцах чёрную шариковую ручку, он поднял руку: «Мне стало слишком скучно делать уроки, так что я набросал это».

Тётя Кан удивлённо помолчала пару секунд, прежде чем спросить: «Ты раньше учился?»

«Нет, — Сюй Шэн выпрямился и положил ручку на стол без малейшего смущения. — А это разве сложно?»

Тётя Кан: «...»

Кан Кай, подошедший посмотреть на рисунок: «............»

Поначалу он ещё пытался считать Сюй Шэна своим врагом на всю жизнь, но вскоре даже не видел его пыли на горизонте.

С этого момента в сердце Кан Кая имя «Сюй Шэн» прочно ассоциировалось с невероятным везением и удачей.

В студии был длинный ряд раковин, краны стояли вплотную друг к другу — удобно мыть кисти после занятий. На кафеле остались разноцветные следы краски.

Сюй Шэн, обладатель невероятной удачи, вымыл руки. Кан Кай уже ждал его у входа в студию, сидя на корточках у цветочной клумбы. Увидев выходящего Сюй Шэна, он отряхнул штаны: «На автобус? Подвезу».

Сюй Шэн: «Тут же всего пара минут ходьбы. Лучше потрать это время и переделай свой портрет».

«Блин, — сказал Кан Кай, — столько времени не виделись, а ты только и знаешь, что подкалывать меня».

Сюй Шэн усмехнулся и перестал шутить.

Пройдя немного, Кан Кай сказал: «В прошлый раз, когда я заходил на склад, я заметил, что кто-то трогал бумагу. Ты туда заезжал?»

«Где-то в начале семестра, — Сюй Шэну потребовалось пара секунд, чтобы вспомнить, о каком именно "прошлом разе" говорит Кан Кай. — Да, заезжал один раз, посмотреть».

Этот склад принадлежал другу Кан Кая. Много лет простояв без дела, он потом был отдан Сюй Шэну для хранения старых художественных принадлежностей. В тот момент, когда всё было заперто на замок, Кан Кай, стоявший рядом как сторонний наблюдатель, сам чувствовал боль. Сюй Шэн молча повесил ключ на шею и больше никогда не поднимал эту тему.

Кан Кай: «Я хотел поддерживать с тобой связь, но ты даже на сообщения не отвечал».

Сюй Шэн: «Всё в порядке. Если захочешь, и в будущем сможем общаться».

Кан Кай подумал про себя — разве Шестая школа не славится своими строгими правилами? «А в Линцзянской Шестой много правил?»

«Достаточно много. Всего правил, наверное, больше пятисот, — сказал Сюй Шэн и добавил: — Но я когда-нибудь их соблюдал?»

...
Вот это уровень сознания!

Кан Кай искренне считал, что его друг просто невероятен.

Закончив свои размышления, Кан Кай вдруг вспомнил, что в студии Сюй Шэн говорил иначе — он объяснял, что не отвечал на сообщения, потому что в школе строгий режим.

«Нет, погоди, ты же только что говорил... Как это у тебя всё время то одно, то другое?»

«Только что я тебя обманул», — сказал Сюй Шэн.

«Твою мать!» — выругался Кан Кай.

Автобус ходил раз в пятнадцать минут. Когда они подошли к остановке, как раз медленно подъезжал второй маршрут.

«Провожай до здесь», — сказал Сюй Шэн.

Кан Кай не ответил. Спустя мгновение он вдруг окликнул его: «Шэн-гэ».

Сюй Шэн обернулся.

Кан Кай не знал, стоит ли снова поднимать эту тему. С тех пор как Сюй Шэн сказал, что больше не будет рисовать, эта тема стала болезненной. В конце концов он всё-таки сказал: «Я правда считаю, что если бы ты пошёл на объединённый экзамен, то поступить в такие вузы, как Академия искусств Цинхуа[2] или Центральная академия[3] изящных искусств, для тебя не было бы проблемой».

Небо потемнело. Медленно подъезжающий автобус осветил их фарами, и рассеянный свет скрыл глаза Сюй Шэна, так что нельзя было разобрать его выражения. Наконец он сказал: «Бывай».

Вернувшись домой, Сюй Шэн обнаружил, что в квартире никого нет. Он заглянул в WeChat и увидел сообщение от Сюй Япин, отправленное полчаса назад.

— Мама уехала на работу, срочные дела.
— Ты поужинал всего пару кусочков, если проголодаешься — закажи что-нибудь поесть.

Сюй Япин была занята на работе. Она работала HR в частной компании. Когда родила Сюй Шэна, потеряла работу и год сидела дома. Когда вернулась на рынок труда, обнаружила, что мир изменился до неузнаваемости. После нескольких попыток она наконец нашла работу и шаг за шагом добралась до нынешней должности.

Ради семьи она очень уставала, работала под высоким давлением.

Кто ни увидит — все скажут: «Нелегко тебе».

Сюй Шэн не мог проигнорировать эти два сообщения. Он вздохнул и ответил: «Понял».

В шлёпанцах он поплёлся в свою комнату.

Телефон снова запищал два раза.

На этот раз в строке уведомлений мигало сообщение из группового чата.

У официальной группы класса 7 второго курса было неофициально-официальное название: «Одна большая дружная семья».

Судя по названию, его придумал Хоу Цзюнь.

В официальной группе состояли все ученики и учителя. Обычно там никто не писал, и на этот раз группа ожила, потому что Тань Кай осторожно обратился к Мэн Говэю, разведывая насчёт результатов месячного экзамена.

Тань Кай: «Учитель Мэн, когда примерно будут результаты месячного экзамена?»

Мэн Говэй: «Очень скоро!»

Хоу Цзюнь появился так же быстро — очевидно, он сговорился с Тань Каем.

Хоу Цзюнь: «"Очень скоро" — это насколько скоро?»

Мэн Говэй: «Можете не волноваться. Мы ускоряем проверку работ. Постараемся, чтобы после понедельника вы уже получили свои работы и мы могли их разобрать».

Сюй Шэн подумал: «...Ну не настолько же быстро».

Конечно, одноклассники в группе хотели, чтобы результаты появились как можно позже. Услышав эту новость, они все расстроились.

Хоу Цзюнь: «Хорошо, учитель. Спасибо за работу. На самом деле нас волнует не столько результат, сколько ваше здоровье».

Тань Кай подхватил: «Да, не переутомляйтесь. Результаты могут и подождать».

Сюй Шэн мысленно поставил этим двоим лайки, вышел из чата и открыл другой.

Один только аватар Шао Чжаня вызывал у него в голове образ его лица.

Сюй Шэн вспоминал, как он отвечал на экзамене под именем Шао Чжаня, и чем больше вспоминал, тем сильнее ощущал угрызения совести.

S: «Группу видел?»
S: «Может, тебе... взять отгул в понедельник?»

Когда Шао Чжань получил это сообщение, он только что закончил решать очередной тест.

Он откинулся на спинку стула, впервые за долгое время отвлёкшись от вороха экзаменационных работ, и показал: «Продолжай».

S: «Я сначала посмотрю конкретные результаты и реакцию Старика Мэна и остальных, а потом придумаю план действий».

Шао Чжань: «Всё равно умирать — стоит ли выбирать день?»

S: «...»

В жилом доме снизу жил старик, любивший слушать оперу. Уши у него были слабые, поэтому телевизор всегда был включён на полную громкость. Из старого телевизора непрерывно доносились завывания. Дома в районе Наньпин в основном были старыми, этот район сильно отличался от центра города, и школ там было мало, поэтому информация доходила с трудом.

Две комнаты, одна гостиная. В квартире было пусто — там находился только Шао Чжань.

На месте, где раньше стояли фоторамки, остался лишь прямоугольный след.

Шао Чжань пошёл на кухню налить стакан воды, собираясь написать ещё один тест, как телефон снова звякнул.

S: «В качестве компенсации я буду приносить тебе завтраки на следующей неделе? Что хочешь?»
S: «Или что-то другое. В общем, я твой должник».
S: «Что хочешь, то и делай».

Что хочешь — то и делай.

Блин.

Отправив последнюю фразу, Сюй Шэн вдруг понял, что она звучит двусмысленно.

Через две секунды он сразу же её отозвал.

Мэн Говэй сказал, что они ускоряют проверку, и это было правдой.

Учителя Шестой школы не отдыхали в выходные, а работали сверхурочно, проверяя работы. Если повезёт, уже к выходным они могли подсчитать результаты и средние баллы по классам.

Когда он отвечал на сообщение в классном чате, он находился в учительской. Перед ним лежало несколько стопок работ. Чтобы обеспечить объективность проверки, графа с номером ученика и именем была заклеена, так что они не знали, чью работу сейчас проверяют... хотя бывали и исключения.

Проверяя работы допоздна, Мэн Говэй снял очки и потёр переносицу, пытаясь снять усталость с глаз.

«Учитель Мэн, — учительница литературы из соседнего класса как раз закончила проверять свою стопку и не удержалась от вопроса, — вы уже проверили работу Шао Чжаня?»

Мэн Говэй снова надел очки: «Я не проверял. Наверное, у вас?»

Почерк у Шао Чжаня был красивый, баллы высокие. Учителя-предметники узнавали его работу, даже не глядя на имя. Впрочем, кроме Шао Чжаня был ещё один человек, чью работу легко было узнать — это был Сюй Шэн, чей почерк был настолько ужасным, что глазам было больно.

Учительница литературы из соседнего класса подумала, что это странно. Экзаменационные работы по литературе проверяли всего два учителя. Она перелистала только что проверенные работы от корки до корки, убеждаясь, что точно не проверяла работу Шао Чжаня, и предположила: «Количество работ сходится? Точно все сдали? У тебя точно нет?»

Мэн Говэй ещё не закончил проверку. Оставшихся работ было немного. Он бегло пролистал их — ни одна не была написана почерком Шао Чжаня: «У меня тоже нет».

Учительница хотела ещё что-то сказать, но Мэн Говэй был человеком широкой души. Он махнул рукой, ничуть не беспокоясь и нисколько не сомневаясь в своём ученике Шао Чжане, и даже уже заранее придумал, как будет праздновать его очередное первое место: «Не волнуйся, за Шао Чжаня я ни капли не переживаю. Уверен, он снова будет первым. Когда я подсчитаю баллы, я отберу его работу, а ты сделаешь с неё несколько копий! И ещё — на стенд с рейтингом по можно сразу вписывать имя на первое место».

Новая неделя.

У школьных ворот нескончаемый поток машин. Ученики, с рюкзаками за плечами, группами заходят в школу. Магазин канцтоваров, как обычно, забит людьми — там продают аксессуары с изображениями популярных кумиров, и каждый раз, когда завозят новинки, начинается ажиотаж. Хотя Линцзянская Шестая не запрещает ученикам проводить выходные дома, те, кто живёт в общежитии, в основном ездят домой раз в месяц — это стало неписаным правилом.

Боковые ворота школы.

Гу Яньван только что поймал нескольких нарушителей школьных правил. Он выстроил их в ряд: «Ты, где форма? А ты, за выходные решил бунт поднять? Думаешь, если покрасил эту маленькую прядь под волосами, никто не заметит?!»

В погоне за модой некоторые ученики осмеливались красить волосы только внутри причёски, скрывая под верхними слоями — если только ветер не растреплет их, заметить было не так-то просто.

Гу Яньван невозмутимо достал из кармана складные ножницы: «Стриги эту прядь, а потом заходи».

Гу Яньван по очереди отчитал всех и пошёл к концу шеренги. Там он увидел чёрный край одежды — фигура подростка была стройной, и он особенно выделялся в толпе.

Сюй Шэн, держа в руках завтрак, стоял в конце очереди: «Доброе утро, завуч Гу».

Гу Яньван сначала был ещё спокоен, но стоило ему увидеть Сюй Шэна, как сработал условный рефлекс — гнев мгновенно ударил от груди в голову: «Сюй Шэн, ты зачем пришёл? Я тебя ловил?»

«Нет, — Сюй Шэн добровольно встал в строй, — я просто хотел поздороваться. Два выходных не виделись, я по вам скучал».

«Нет, ты лучше скучай по правилам нашей Шестой школы. Чем реже ты будешь маячить у меня перед глазами, тем больше это будет моей заботой. И снова без формы, и серьга в ухе — сколько раз говорить, — у Гу Яньвана начала болеть голова. — Быстро убирайся! Катись куда подальше!»

Сюй Шэн намеренно напрашивался на выговор.

Он никогда так не скучал по громкому голосу Гу Яньвана.

Когда он был Шао Чжанем, тон Гу Яньвана был таким мягким, что у него мурашки бежали по коже. Целый месяц подвергаться атакам в духе «ты моя гордость» было невыносимо. Теперь же, когда Гу Яньван как следует накричал на него, на душе стало гораздо легче. Ощущение перевёрнутого мира исчезло, и всё встало на свои места.

Сюй Шэн послушно убрался: «До свидания, завуч Гу».

Сюй Шэн всегда приходил в класс поздно — то опаздывал, то вообще пропускал. Но месяц спустя его школьная жизнь незаметно изменилась: он просыпался ровно в шесть, приходил в класс за двадцать минут до начала и даже не замечал в этом ничего странного.

В классе 7 второго курса было всего несколько человек — кроме дежурных оставались лишь несколько учеников.

И тут он увидел, что жизнь его соседа по парте тоже незаметно изменилась:

Хоу Цзюнь, Гао Чжибо и Тань Кай толпились вокруг Шао Чжаня, называя его «Чжань-гэ».

«Чжань-гэ, можно одолжить твою домашку для изучения? — сказал Хоу Цзюнь. — Честное слово, я только посмотрю, а не спишу».

Тань Кай: «Чжань-гэ, я хоть и не могу обещать, но я буду изо всех сил себя сдерживать».

Гао Чжибо: «Чжань-гэ, я долго думал над этой задачей, но всё ещё не понял. Мне продолжать думать дальше?»

С того момента, как Шао Чжань вошёл в класс, голоса вокруг не умолкали — будто десять Сюй Шэнов говорили одновременно. Но, как ни странно, это его, казалось, не слишком раздражало.

Сюй Шэн вошёл через заднюю дверь, разрывая круг окружения. Хоу Цзюнь сначала увидел протянутую руку, два пальца которой держали пластиковый пакет, а затем — фирменную футболку школьного хулигана. Сюй Шэн положил завтрак на парту Шао Чжаня, сел на стул и сказал: «Не знал, что ты любишь, взял наобум».

Шао Чжань протянул руку, достал домашнее задание и бросил его Хоу Цзюню и остальным, а затем спросил: «Это что?»

Сюй Шэн: «Завтрак».

Все мгновенно уловили ключевую информацию:

Школьный хулиган купил завтрак школьному гению.

Хоу Цзюнь осторожно протянул руку, подхватив брошенную Шао Чжанем тетрадь, и с внутренним смятением подумал: что эти двое каждый день вытворяют такого, что будит воображение?!

«Спасибо, Чжань-гэ, — сказал Хоу Цзюнь, легонько стукнув Тань Кая и Гао Чжибо по головам и уводя их тактическим отступлением. — Великая милость не подлежит оплате, не будем вам мешать».

Шао Чжань думал, что завтрак был просто пустой болтовнёй. Он холодно ответил: «Не надо».

Сюй Шэн: «Я, знаешь ли, всегда держу слово».

Шао Чжань помолчал пару секунд, затем закрыл тетрадь с ошибками, откинулся назад, с холодным выражением лица, но с едва заметной искоркой в глазах, говорящей о чём-то глубоком и многозначительном, и произнёс фразу, которая звучала и давяще, и с оттенком двусмысленности: «То есть с тобой можно делать что угодно?»

«... — Сюй Шэн сказал: — Ты это видел?»

Блин.

Если бы сейчас была яма в земле, он бы туда прыгнул.

К счастью, Шао Чжань быстро сменил тон. Скоро начинался урок, он взял пакет с завтраком, повесил его на что-то и сказал: «Единственное моё требование к тебе — на уроках закрывай рот и поменьше болтай, веди себя тихо».

«...»

У Сюй Шэна была ещё одна важная фраза, которую он не осмелился сказать: «Ешь побольше, наедайся перед дорогой».

Хоу Цзюнь быстро справился с «заимствованием» домашнего задания. Он нашёл свои ошибки, понял, что неправильно нарисовал график функции, исправил их и вернул тетрадь Шао Чжаня, заодно сообщив двоим свежую информацию: «Я утром заходил к Старику Мэну. Они уже проверили работы, с утра подсчитывают баллы. Думаю, до урока результаты уже будут».

Сюй Шэн и Шао Чжань оба замерли.

Хоу Цзюнь вздохнул: «Чжань-гэ, я тебе так завидую. Эх, я аж трясусь от волнения».

Сюй Шэн подумал: «Нет, ты даже не представляешь, как мы трясёмся».

На самом деле Сюй Шэн прошлой ночью почти не спал, и Шао Чжань был не в лучшем состоянии.

Сюй Шэн осторожно спросил: «Когда ты утром ходил, атмосфера в учительской была нормальной?»

Хоу Цзюнь не понял, к чему этот вопрос, подумал и ответил: «Вполне... вполне спокойная».

Сюй Шэн спросил снова: «А состояние Старика Мэна? Тоже нормальное? Может, не только психическое, но и физическое — например, скачок давления, нарушение сердечного ритма? Или что посерьёзнее... Сегодня в школу скорая заезжала?»

Хоу Цзюнь: «А?»

Десять минут назад психическое состояние Мэн Говэя было ещё в норме. До тех пор, пока он не перевернул страницу работы и не увидел ту, что была под ней. Мэн Говэй взглянул и механически ввёл в компьютер: имя ученика — Шао Чжань, номер — 1, оценка по литературе...

За эти дни он перебрал столько работ, что, когда Мэн Говэй закончил вводить, эти цифры наконец дошли до его мозга, и секунду спустя он осознал.

Он резко остановился, вытаращил глаза, поднял страницу и перечитал снова.

Оценка по литературе...

Зрачки Мэн Говэя постепенно расширялись, рука, держащая мышь, мелко дрожала, он застыл на стуле. Другие учителя звали его, а он не реагировал: «Учитель Мэн! Учитель Мэн!»

— 65 баллов.

Мэн Говэй опустил взгляд на работу. Почерк — дикий, размашистый, словно обезумевший бык, несущийся по степи, совсем не похожий на обычный почерк Шао Чжаня.

Спустя, казалось, полвека он наконец услышал голоса других учителей: «Учитель Мэн...»

Мэн Говэй ответил отсутствующим тоном: «А?»

Чжоу Юань трясущейся рукой поднялся, едва не упал, опёрся о письменный стол, чтобы удержать равновесие, и в руке у него тоже была экзаменационная работа!

Чжоу Юань говорил с перерывами: «У Шао Чжаня, Шао Чжаня по математике — 5, 59 баллов».

Мэн Говэй: «............»

Одна дурная весть за другой. В конце концов на столе у Мэн Говэя лежали четыре экзаменационные работы, и на всех коряво значилось одно и то же имя: Шао Чжань.

Не только Мэн Говэй — сердца всех учителей рухнули в пропасть.

«Гений, — до начала утренней самоподготовки Хоу Цзюнь только что поделился сплетнями, и в классе 7 появилась голова — ученик из другого класса. — Учитель зовёт тебя в учительскую».

Сюй Шэн, который только собрался поиграть в игру, только начав раунд, сразу же вышел из него.

Он мгновенно выпрямился и подумал: «Чему быть — того не миновать».

Шао Чжань тихо сказал перед тем, как встать: «С тобой потом разберусь».

Сюй Шэн втянул голову в плечи.

Один лишь Хоу Цзюнь провожал Шао Чжаня завистливым взглядом, издав возглас: «Чжань-гэ, наверняка результаты вышли, и Старик Мэн уже не может дождаться, чтобы тебя похвалить!»

Атмосфера в учительской сильно отличалась от обычной.

Обычно в это время в учительской толпился народ, шум разносился по всему коридору, но сейчас, когда Шао Чжань шёл туда, было необычайно тихо.

Он постучал в дверь: «Можно?»

Мэн Говэй кинул в рот две таблетки успокоительного, запил водой, затем поправил голос и сказал: «За-заходи».

«Учитель, — хотя Шао Чжаню совсем не хотелось сталкиваться с тем, что должно было произойти, он всё же глубоко вздохнул и постарался сохранить спокойствие, — вы меня вызывали?»

Мэн Говэй сложным взглядом посмотрел на своего, некогда самого гордого ученика.

Его гениального юношу Шао Чжаня.

Гордость Линцзянской Шестой школы.

...

Мэн Говэй уже собирался заговорить, как в дверях снова раздалось: «Можно?»

Сюй Шэн постучал и, прежде чем Мэн Говэй успел что-то сказать, поднял какую-то книгу, наугад взятую с парты, на миг встретился взглядом с Шао Чжанем и начал невозмутимо врать: «Учитель, у меня несколько вопросов, я хотел бы у вас проконсультироваться».

Мэн Говэй сегодня уже получил достаточно потрясений, и появление «Сюй Шэна, пришедшего с вопросами» в силу принципа «крайность порождает противоположность» не вызвало у него никаких эмоций.

Мэн Говэй вздохнул, временно прервал разговор с Шао Чжанем и сказал: «Заходи».

«Ты зачем пришёл?» — пока Мэн Говэй принимал книгу, шёпотом спросил Шао Чжань.

«...Боюсь, что ты умрёшь в учительской», — прошептал Сюй Шэн ему на ухо.

Книгу Сюй Шэн действительно взял наугад, даже не глядя. Только когда Мэн Говэй спросил, он понял, что взял не то: «Это учебник за первый курс?»

Сюй Шэн поспешно ответил: «А, да, я... у меня слабая база».

Мэн Говэй: «...»

У Мэн Говэя совсем не было настроения. Он закрыл этот новенький учебник за первый курс и сказал Сюй Шэну: «Выйди пока, зайди на следующей перемене. Мне нужно кое-что обсудить с Шао Чжанем».

Сюй Шэн, у которого реакция была быстрой, тем более после месяца тренировок, когда он мог справиться с любой ситуацией, взял учебник и сказал: «Ничего, я как раз хотел спросить пару задач по математике у учителя Чжоу».

Стол Чжоу Юаня был рядом, совсем близко.

Сюй Шэн не подготовил никаких вопросов и просто на ходу придумал: «Я не совсем понял тему с прошлого урока». Затем одним ухом слушал, как Чжоу Юань, открыв учебник, выводит формулы, а другим — разговор Мэн Говэя и Шао Чжаня.

Мэн Говэй с огромным трудом выговорил: «Вот что... результаты месячного экзамена вышли».

Шао Чжань кивнул.

Мэн Говэй: «В последнее время в жизни... ничего не случилось?»

Шао Чжань: «Нет».

Мэн Говэй: «Насчёт результатов... У меня есть к тебе несколько вопросов, не волнуйся. Если у тебя есть какие-то мысли, можешь рассказать учителю, мы вместе решим и преодолеем».

С этими словами Мэн Говэй пододвинул к нему несколько работ.

Шао Чжань наконец увидел, как Сюй Шэн ответил на задания.

Ряд кроваво-красных оценок резал глаза всем.

Мэн Говэй: «А с почерком что случилось?»

Этот почерк Сюй Шэна было невозможно объяснить.

Шао Чжань закрыл глаза: «В последнее время практикуюсь в "безумной скорописи[1]"».

«...»

У Мэн Говэя было слишком много вопросов. Каждое задание в каждой работе вызывало у него глубокое недоумение. Он даже хотел спросить напрямую: «Как ты мог так плохо написать?», но боялся, что, не разобравшись в ситуации, может ранить Шао Чжаня.

Мэн Говэй мог выбрать лишь несколько показательных вопросов. Он указал на сочинение по английскому. Тема сочинения называлась «Чтение» — нужно было рассказать о пользе привычки читать. С трудом выговорил: «В английском сочинении первая фраза: "Old people said, read huahuahua, write shuashuashua" — что это значит?»

Шао Чжань: «...?»

На столе лежали четыре экзаменационные работы. Самый низкий балл был по английскому — всего 36.

В душе Мэн Говэя бушевала буря. По этому предмету во всей параллели, пожалуй, мог состязаться только Сюй Шэн — и больше никого. Они были достойны друг друга!

Когда он так старательно усадил их вместе, он надеялся, что Сюй Шэн хоть немного приблизится к Шао Чжаню. Но он никак не ожидал, что под влияние попадёт Шао Чжань!

И как это могло произойти?!

«Учительница английского хотела спросить тебя лично, — Мэн Говэй снова взглянул на сочинение. Ему показалось, что он принял мало успокоительного, и, переведя дух, продолжил: — Но у неё были дела в административном корпусе… Шао Чжань, твои домашние задания всё… всё были нормальными, результаты всегда стабильными. Можешь объяснить?»

Шао Чжань: «Я…»

Нет, он не мог.

Шао Чжань не мог говорить.

Разрушение было вселенским — и Шао Чжань пострадал не меньше Мэн Говэя.

Смотря на эту дикую, почти нечитаемую скоропись по-английски, Шао Чжань погрузился в глубокое молчание. Любую сложную задачу он мог решить с одного взгляда, но сейчас его мозг был абсолютно пуст.

Не просто пуст.

Шао Чжань чувствовал, как какой-то нерв в его голове неконтролируемо взорвался.

Назвать это предложение английским было бы лестью. Оно полностью нарушало грамматику, использовало лексику, которой нет ни в одном словаре — ни один иероглиф не подходил к «hua» и «shua». Это был изобретённый самостоятельно язык.

Шао Чжань с трудом подавил желание схватить Сюй Шэна, сидевшего через стол с притворным видом «задающего вопросы», и припечатать к столу, спрашивая, что это за хрень он написал.

«Вот как выводится эта формула, — Чжоу Юань, сидящий через стол от Мэн Говэя, дошёл до последнего шага и передал ручку Сюй Шэну. — Понял? Давай, попробуй сам вывести».

Сюй Шэн был полностью сосредоточен на разговоре Шао Чжаня и вообще не слушал, что говорит учитель Чжоу. Он сжал руку в кулак, приложил ко рту и негромко кашлянул, пытаясь привлечь внимание Шао Чжаня, а затем тихо подсказал: «У тебя… подключи воображение».

Сюй Шэн боялся, что кто-то услышит, поэтому говорил невнятно и тихо.

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн не мог сказать много и не мог подсказывать слишком явно. Боясь, что Шао Чжань не услышал, он снова невнятно выдавил три слова, повторив: «Воображение». Перевести эту фразу было нетрудно, но он признавал, что нужно было добавить вот самую малость воображения.

Шао Чжань подумал: «Какое там воображение, я не знаю».

Сейчас он хотел только убивать.

Сюй Шэн вздрогнул от ледяного взгляда Шао Чжаня. До того как прийти в учительскую, он боялся, что Шао Чжань умрёт здесь. Теперь он думал: умрёт Шао Чжань или нет — неизвестно, но если Шао Чжань не умрёт и выйдет из этой учительской, то следующим, возможно, умрёт сам Сюй Шэн.

Потому что если бы он был Шао Чжанем, он тоже убил бы того, кто написал эти ответы от имени Сюй Шэна.

На самом деле, Сюй Шэн был очень даже обижен. Он реально старался на этом экзамене! Иначе не перевёл бы такой гениальной фразы!

Обычно он даже на своих экзаменах так не старался.

На самом деле, по трём другим предметам результаты действительно немного улучшились. Знания, которые Шао Чжань ему подтянул, плюс его редкостное старание — средний балл по этим трём предметам, наверное, составил бы 60–70 баллов. Просто с английским было иначе: нехватка словарного запаса не решалась за день. Тексты по чтению были непонятны от начала до конца, а варианты A, B, C, D — тем более. Оставалось только гадать наугад.

Тем временем Чжоу Юань постучал красной ручкой по столу: «Сюй Шэн! Ты там бубнишь что?»

Сюй Шэн очнулся: «А, я говорю… вот, значит, как выводится эта формула».

Чжоу Юань протянул ему ручку: «Понял — выводи. С каких это пор ты пришёл в учительскую задавать вопросы? Раньше, кроме как за наказанием или за тем, чтобы выслушивать, какой ты плохой ученик, тебя здесь не видели. Солнце сегодня с запада взошло?»

Одну ложь нужно покрывать множеством другой.

Сюй Шэн: «В последнее время я открыл для себя радость учёбы. На самом деле учёба не скучна, особенно под руководством Шао Чжаня. Я глубоко вдохновлён».

Чжоу Юань как раз размышлял об оценках Шао Чжаня и понятия не имел, кто кого вдохновляет.

Мэн Говэй всё ещё ждал ответа Шао Чжаня.

Под влиянием подсказки Сюй Шэна про «воображение» Шао Чжань попытался отбросить все свои многолетние знания английского. В конце концов он сдался — главным образом потому, что даже если бы он перевёл эту фразу, то не смог бы объяснить её Мэн Говэю. Мэн Говэй решил бы, что он сошёл с ума: «Это предложение, наверное, неправильно написал».

Мэн Говэй: «Описка?»

Шао Чжань: «М-м».

Описка была поистине ошеломляющей.

Но по сравнению с мыслью о том, что Шао Чжань мог получить такие баллы, и мыслью, что он просто сделал такую описку, вторая казалась более убедительной. Мэн Говэй снова спросил: «А ты… зачем практикуешься в «бешеном курсиве»?»

Шао Чжань: «Меняю стиль».

Мэн Говэй запнулся: «У тебя и так красивый почерк. Не надо… Иногда стремиться к прорыву — это хорошо, но «бешеный курсив» тебе, наверное, не подходит. Правда, не надо».

Помимо этой английской фразы, у Мэн Говэя оставалось ещё много вопросов.

«Шао Чжань, а как сочинение по литературе могло уйти от темы? Не похоже на твою ошибку».

«Последние несколько задач по математике — там только «Решение:» написано и всё. Как ты думал?»

««Гром и молния, внезапный ливень утих»… Ты переделал эту строку из стихотворения? Она от Лю Юна[1], и ты остался недоволен?»

«…»

Одна фраза за другой обрушивались на Шао Чжаня, и ему хотелось немедленно сбежать отсюда. Сюй Шэн мог бы хоть пустой лист сдать — и то было бы лучше, чем отвечать так!

Но человеческая воля к жизни и способность к экстренной мобилизации — это нечто невероятное. После месяца, когда он прошёл через всё, опустевший мозг Шао Чжаня постепенно начал работать. Мэн Говэй продолжал сыпать вопросами, но Шао Чжань вдруг перебил его: «Учитель».

Мэн Говэй остановился и посмотрел на него.

Шао Чжань: «На самом деле всё было так. В день экзамена я себя чувствовал не очень хорошо».

За несколько секунд в голове Шао Чжаня пронеслось многое, и он быстро выстроил целую логическую цепочку для этого оправдания: «Сначала был кашель, потом симптомы быстро прошли. Врач в школе тоже сказал, что ничего страшного. Но на следующий день у меня разболелась голова. Можете спросить у преподавателя, наблюдающего за экзаменом — ближе к концу теста… я потерял сознание».

Мэн Говэй: «А?»

Не только Мэн Говэй остолбенел — Сюй Шэн тоже.

Когда до него дошло, он только и мог выдохнуть:

Мать твою, гениально!

Он смог приплести сюда симуляцию болезни и кому на экзамене. Всю историю он склеил с началом и концом, причинами и следствиями.

Не зря Шао Чжань был первым в параллели — мозги работали!

Мэн Говэй действительно слышал, что на последнем экзамене Шао Чжань уснул и его не могли разбудить. Но тогда все думали, что он просто «уснул» — удивились, что Шао Чжань вообще может спать на экзамене, но не придали этому значения.

Мэн Говэй наконец прозрел! Оказывается, всё было так! Небо перестало рушиться, земля — разверзаться.

«Я так и думал, — Мэн Говэй собрал работы и убрал их. — Ты бы не мог так написать. Сейчас тебе лучше? С чего вдруг разболелась голова?»

Шао Чжань: «Всё в порядке. Наверное, простудился».

Мэн Говэй ещё немного поговорил с Шао Чжанем, велев обязательно сходить в медпункт: «Здоровье — твоё. Если на следующем экзамене почувствуешь себя плохо — подними руку, не терпи. Раз уж так голова болела, что отвечал как попало… И почерк такой стал… Ладно, иди в класс».

Они оба вздохнули с облегчением.

Сюй Шэн тоже хотел пойти в класс, но Чжоу Юань крикнул: «Ты хоть слушал?! Слушал?! Какую формулу я тебе выводил, а какую вывел ты? Ты треугольник нарисовал, чтобы теорему Пифагора вывести?!»

«…»

Когда Сюй Шэн наконец разобрался с формулой и вернулся в класс, там уже почти никого не было. Тут он вспомнил, что следующим уроком была физкультура.

Значит, физру сегодня не заняли другие учителя.

Проходя мимо заднего окна, Сюй Шэн собрался войти через заднюю дверь, но у двери кто-то стоял, опираясь на косяк.

Подросток прислонился к дверному проёму, высокий, с длинными ногами, от него веяло холодом. Свет из коридора падал на пол и обрывался у его ног. На этот раз воротник его школьной формы не был застёгнут до последней пуговицы — вероятно, атмосфера в учительской была слишком удушливой, и он расстегнул две пуговицы. Услышав шаги, он лениво поднял глаза — явно кого-то ждал: «Подойди».

Хотя Сюй Шэн какое-то время был Шао Чжанем, со стороны тот выглядел совершенно иначе.

Сюй Шэн подумал, что сегодня может погибнуть на месте: «Следующий урок — физра. Ты не идёшь?»

Он не подходил слишком близко, опёрся о подоконник заднего окна, держа дистанцию на расстоянии вытянутой руки, оставляя себе пространство для манёвра и прикидывая, можно ли просто протянуть руку в окно и бросить учебник на парту.

Шао Чжань, похоже, прочитал его мысли: «Ты сам подойдёшь или подождать, пока я подойду?»

Сюй Шэн: «Люди, давайте поговорим нормально, не надо хватать друг друга…»

Но в следующую секунду Шао Чжань действительно применил силу.

Та самая энергия, что иногда прорывалась в Шао Чжане на экзамене или в других ситуациях, была реальна. Он двигался молниеносно, не оставляя времени на реакцию, с точной силой. Схватив — держал крепко, со свирепостью, более достойной настоящего хулигана, чем тот, кто каждый день дерётся.

«Бля!»

Сюй Шэн выругался, спиной упираясь в дверь. Сила нажима была невелика — Шао Чжань явно сдерживался.

Волосы Шао Чжаня отросли, и когда он наклонял голову, пряди полузакрывали глаза, делая его ауру «не подходи» ещё заметнее. Линия подбородка была плавной, словно вырезанной ножом, ниже — выступающий кадык подростка. Сюй Шэн смотрел, как кадык двигается.

Шао Чжань: «Что значит эта английская фраза?»

Сюй Шэн и не сопротивлялся — раз уж упёрся в дверь, пусть так и будет: «Древние говорили: «Читай тысячи книг, и твоя кисть будет словно божественной»… Разве это не так переводится?»

Он добавил: «Чтобы поднять твоё сочинение по английскому на высший уровень, я специально нашёл цитату! И перевёл так гениально! Я даже на своём собственном экзамене не проявлял такого высочайшего уровня английского! А ты со стариной Мэном даже не заметили!»

«…» — То есть ты ещё и обижаешься.

Сюй Шэн: «Вдумайся. Вдумайся хорошенько. Разве звук перелистываемых страниц не «хуа-хуа», а звук письма не «шуа-шуа»?»

Шао Чжань: «Лучше заткнись».

Сюй Шэн сожалел о том, что его гениальное воображение и переводческие способности остались недооценёнными. Никто не уважил божественный полёт гения английского языка!

В это время на лестнице послышались шаги — сначала громко, потом затихая.

Звук был негромким. Их одноклассники ушли на физру, а учитывая, насколько физра была ценным уроком, это вряд ли были их.

«Давно не было физры, — сказал Хоу Цзюнь, поднимаясь по ступенькам. — Я забыл свои боевые кроссовки!»

Закончив фразу, он наконец увидел табличку на двери класса и с силой толкнул её.

В этот момент Сюй Шэн как раз высвобождал запястье: «Отпустишь? Мне больно».

Первую половину фразы Хоу Цзюнь не расслышал, а вторую — отлично.

«…Мне больно».

Голос Сюй Шэна был ленивым, с протяжной интонацией, и поскольку его почти накрывал Шао Чжань, из-за двери было видно только полуобернувшееся лицо, чёрный край одежды и зажатое запястье.

Тут Сюй Шэн услышал, как дверь с грохотом распахнулась, и поднял глаза.

Хоу Цзюнь и Тань Кай с изумлением смотрели на сцену, достойную любого романа: все знали, что ботаник — холодный, замкнутый, ни с кем не сближается. Но однажды кто-то случайно застал его прижимающим школьного хулигана к стене.

И хулиган сказал: «Ты делаешь мне больно». Что это за дурацкая реплика?

Четверо застыли.

Сюй Шэн тихо сказал: «Говорил же, не хватай меня».

«Это ты называешь «хватать»? — Шао Чжань взглянул на него и отпустил. — Ты, наверное, не видел, как это делается по-настоящему».

«…»

Сюй Шэн подумал: а что ещё ты хочешь сделать?

Хоу Цзюнь с трудом вернул себе голос: «Я… э-э… я заскочил переобуться и уйду».

«Давно не было физры, учёба затуманила мой разум, — тут же объяснил свой визит Тань Кай. — Я забыл, что я физорг и должен забрать журнал посещаемости».

Забыть — это ещё мягко сказано.

Шао Чжань отпустил руку. Сюй Шэн кашлянул, пытаясь объясниться: «Мы…»

Но эти двое и так всё поняли. Они думали: не надо объяснять, мы и так всё знаем. «Чжань без Шэна — никуда» — эту фразу мы уже сто раз повторяли.

Хоу Цзюнь сам подхватил: «Пойдёмте вместе?»

Сюй Шэн понял, что ситуацию действительно не объяснить, и махнул рукой.

На школьном стадионе шестой школы было многолюдно. Солнце палило на траву и резиновое покрытие беговой дорожки, поднимая густой запах зелени и резины. Дорожки были выстроены по классам, но ещё не построились — многие сидели кружками и болтали.

Кто-то принёс мячи, крутил их на пальце. Молодёжь была полна энергии, разительно отличаясь от сонного вида в классе.

Когда Сюй Шэн подошёл, ученики класса 7 тоже сидели кружком.

«Друг, — присел Сюй Шэн и похлопал одного по плечу, — подвинься».

Тот подвинулся.

Сюй Шэн сел, опершись рукой о резиновое покрытие, и оглянулся на Шао Чжаня, который явно собирался пройти мимо: «Не сядешь?»

Шао Чжань не особенно участвовал в коллективных мероприятиях и уже хотел сказать: «поговорите без меня», но Сюй Шэн вдруг протянул руку. Его не очень выступающие костяшки согнулись, ухватившись за подол формы, и он с улыбкой в голосе сказал: «Присаживайся, поболтаем, товарищ Шао».

Выражение лица Шао Чжаня не изменилось, но холод в глазах незаметно отступил.

Ботаник был известен своей нелюдимостью.

Кроме Хоу Цзюня и компании, которые на вечерних самоподготовках открыли другую сторону ботаника и быстро сдружились с ним в играх, остальные ученики класса 7 знали Шао Чжаня очень мало.

Неприступный, внушающий трепет.

И тут все увидели, как ботаник и правда сел туда, куда его потащил хулиган.

Ученики класса 7: …!

Сюй Шэн спросил: «О чём болтаете?»

Тут они вспомнили, что сплетничали о незаконченной теме: «А, обсуждаем, как учителя отбирают физру».

В классе 7 было двое учителей, которые славились тем, что обожали отбирать физру. Каждый урок физкультуры превращался в битву без правил, и ученики постоянно жаловались. Однако после экзаменов физры стало на две больше, чем на прошлой неделе — вернулись к нормальному расписанию.

Тот ученик продолжил делиться сплетнями: «Знаете, что стоит за этим уроком? Говорят, учитель физры не выдержал. Несколько учителей в итоге создали группу и спросили, кому он готов отдать урок. Физрук в ярости заорал: «У меня тоже экзамены! Физрук — не человек? Физра не заслуживает уважения?» — и так разорался, что учителя офигели».

Когда он говорил «заорал», то изображал сцену со всеми подробностями.

Тань Кай лениво добавил: «А перед уроком он обнаружил, что его физорг забыл, что он физорг, и даже журнал не принёс…»

Все покатились со смеху.

Сюй Шэн тоже смеялся. Если отбросить ярлык «хулигана» и его бесчисленные нарушения, то в нём была какая-то харизма, которая привлекала. Как он и говорил, в начале первого года он неплохо ладил и с одноклассниками, и с учителями — это было нетрудно понять.

На стадионе были и его бывшие одноклассники. Та девушка, что раньше звала его из окна, тоже была там. Она весело болтала с подругами и, заметив его, крикнула: «Сюй Шэн!»

Сюй Шэн, продолжая смеяться, помахал ей издалека.

Он был из тех, кто, даже набедокурив, мог подойти и пошутить так, что на него невозможно было долго сердиться.

И в голове у него были совершенно необычные мысли.

После того как Тань Кай закончил, разговор перешёл на другие темы, и в разговоре то и дело всплывало «Чжань-гэ».

Хоу Цзюнь: «Я знаю, вчера обновилась игра, новый сезон просто жесть, я чуть в аутизм не ушёл. Сегодня вечером подожду, пока Чжань-гэ меня покатает…»

Шао Чжаню стало жарко от солнца.

Он взглянул на уголок формы, за который тянул Сюй Шэн. В этом движении была какая-то странная сила.

Звуки вокруг были реальными — шумные, вторгающиеся в сознание. По сравнению с красными, чудовищными оценками на всех работах, происходящее сейчас было, пожалуй, самым большим сюрпризом.

Тут из раздевалки вышел учитель физры со свистком. Он свистнул: «Класс 7, стройся!»

«На этом уроке мы сначала сдадим 500 метров, потом свободное время. Кто хочет взять инвентарь — обращайтесь к Тань Каю, пусть выдаст, — объяснив план урока, учитель добавил: — Тань Кай, если ты снова забудешь, кто ты такой, сам подашь в отставку, ладно? Я с трудом отбил для вас урок, а у физорга и нет».

Тань Кай: «Недоразумение, честное слово, больше я не забуду, кто я!»

500 метров первыми бежали парни. После забега они толпой рванули на баскетбольную площадку, словно за ними черти гнались.

Парни из класса 7 собрали две команды.

Тань Каю ещё нужно было помочь девушкам с бадминтоном — он не мог удержать всё сразу. Сюй Шэн пробежал финиш и не остановился, а пробежал ещё пару шагов вперёд, поймав выкатывающийся из сетки мяч.

«Спасибо, — сказал Тань Кай. — Кстати, не успел сказать, а у вас с Чжань-гэ сегодня вечером есть время?»

Сюй Шэн поймал мяч: «Вечером?»

Тань Кай: «»Обезьяна» в выходные тайком притащил из дома планшет. Сегодня вечером планируем organise что-то остренькое. Ну как, ты с нами?»

Пока это было не про учёбу, Сюй Шэн на такие внеучебные мероприятия соглашался всегда: «Ладно, а вот насчёт твоего Чжань-гэ — не знаю».

При упоминании этого Тань Кай оживился: «Как думаешь, Чжань-гэ придёт? Чжань-гэ хоть и не знает поражений на экзаменах…»

Сюй Шэн мысленно добавил: «После этого экзамена — узнал».

Тань Кай продолжил: «Но жизнь же не только учёбой ограничивается?»

Сюй Шэн понял намёк: «Ты хочешь, чтобы он пришёл?»

Тань Кай кивнул.

Сюй Шэн: «Хочешь, чтобы я его привёл?»

Тань Кай снова кивнул.

Сюй Шэн усмехнулся, ударил мячом об пол, поймал его: «А почему бы вам не спросить его самим? Если я спрошу — он точно согласится?»

Ну конечно согласится.

Какие у вас отношения.

Но эту фразу Тань Кай не произнёс вслух.

На самом деле Тань Кай смутно чувствовал, что что-то не так. Раньше ему казалось, что Чжань-гэ более доступен, и он без проблем подошёл бы к нему напрямую. А вот с хулиганом у него всегда была какая-то дистанция.

Но человеческое подсознание — странная штука. Сейчас он боялся даже заговорить с Шао Чжанем, а с Сюй Шэном, наоборот, мог болтать о чём угодно.

Тань Кай почесал затылок, сам не понимая, почему так.

Мероприятие Хоу Цзюня было запланировано после отбоя. «Что-то остренькое» — Сюй Шэн не знал, что это значит. Он решил позже, вернувшись в общежитие, спросить Шао Чжаня, есть ли у него время.

После физры учителя подсчитали баллы за экзамены и раздали работы.

Результаты Шао Чжаня разнеслись по всей параллели.

Разнеслись так, что земля содрогнулась. Те, кто слышал, долго не могли прийти в себя.

«Я видел таблицу. Есть новость, от которой любой о**т: ботаник на этот раз занял предпоследнее место во всей параллели».

«Ты больной? Сегодня первое апреля? Не верю. Даже если скажешь, что он второе место занял, и то не поверю. Вечный второй[1] как мог обогнать ботаника? Экзамен-то был несложный».

«Да, даже второе место невозможно».

«Вру, если я не человек. Таблица в учительской. Не веришь — пойди посмотри».

Чем больше людей видело таблицу, тем меньше становилось голосов «не верю». Потому что результаты ботаника — все предметы ниже проходного, по английскому всего тридцать с чем-то баллов — ослепили всех.

«Правда предпоследний? Предпоследний — хулиган, предпредпоследний — ботаник? Я сошёл с ума».

Результаты Шао Чжаня быстро распространились по школьному форуму. Форум тоже сошёл с ума. И только в одном здании, в теме «Чжань без Шэна — никуда», царило странное спокойствие и умиротворение.

1986-й этаж: «Нашёл ход мыслей?»
1987-й этаж: «Нашёл.»
1988-й этаж: «…Ради любви — предпоследнее место?»

1989-й этаж[1]: Ты в последней аудитории, я в первой. Расстояние между нами слишком велико. Раз ты не можешь подойти ко мне, я пойду к тебе.

1990-й этаж: Комментатор выше прав, это точно мысли нашего бога учёбы!

1991-й этаж: Есть одна фраза, которую я уже устал повторять…

1992-й этаж: Чжань У Бу Шэн — истинная пара.

……

К счастью, после того случая у Сюй Шэна развилась фобия к форумам, и он больше не заходил в свой аккаунт на форуме. Иначе он бы с удивлением обнаружил, что в одиночку держит знамя этой пэйринговой пары — сам же писал хвалебные оды, сам же сдавал экзамены.

Помимо них, все ученики последней аудитории тоже чувствовали себя как в фантастическом фильме: неужели на промежуточном экзамене они окажутся в одной аудитории с богом учёбы?

Они представили себе состав участников промежуточного экзамена и невольно покрылись мурашками — такого необычного события в их жизни двоечников ещё не бывало.

Ученики седьмого класса, будучи зрителями в первом ряду, тоже не могли сдержать любопытства. После физкультуры Хоу Цзюнь, обмахиваясь воротником школьной формы, спросил: «Брат Чжань, на прошлом уроке два парня из соседнего класса поспорили. Один сказал, что если ты окажешься предпоследним, то он съест свои какашки. Сейчас его как раз тащат в туалет одноклассники. Что случилось-то?»

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн: «…»

Шао Чжаню приходилось отбиваться не только от учителей всех предметов, но и от учеников всей параллели, а то и всей школы. Он взглянул на Сюй Шэна, и тот, проявив сознательность, «кашлянул» и с видом полной непричастности уселся на своё место, прислонившись к стене у окна и уткнувшись в телефон.

Шао Чжань открыл учебник и кратко пересказал то, что уже говорил в учительской: «Плохое самочувствие, неудачное выступление».

Когда Хоу Цзюнь ушёл, Сюй Шэн отложил телефон, задумался и сам протянул руку.

Шао Чжань как раз собирался решать задачку на соображение, оставленную учителем. Он открыл учебник и обнаружил, что все страницы исписаны почерком Сюй Шэна — небрежным и хаотичным. Тот заполнял конспекты, быстро терял терпение и рисовал каракули. В глаза Шао Чжаню бросился забавный портрет Чжоу Юаня в стиле Q, затерявшийся среди записей. Чжоу Юань тогда, видимо, злился на уроке и делал замечание по дисциплине — несколькими штрихами Сюй Шэн уловил его яростное выражение. Но Шао Чжань успел заметить этот рисунок лишь мельком — его внезапно накрыла чья-то рука.

Сюй Шэн положил ладонь тыльной стороной вверх на учебник Шао Чжаня. Наверное, на школьном дворе солнце было слишком ярким — пальцы покраснели.

Шао Чжань понятия не имел, что тот задумал: «Убери».

Сюй Шэн становился всё более бесстыдным и перестал обращать внимание на такие мелочи. Подперев щёку другой рукой, он сказал: «Ты же любишь хватать и трогать, да? Давай так: я разрешу тебе один раз потрогать, и мы будем считать, что инцидент исчерпан».

«Кто любит хватать и трогать?»

«Кто прижимал меня к стене — тот сам знает».

Сидящий впереди уже не знал, куда девать глаза и уши. Он незаметно подвинул свою парту вперёд, про себя удивляясь: отношения между двумя их «боссами» в классе становились всё более загадочными.

Весь день на уроках по сути разбирали экзаменационные работы.

После сдачи экзаменов никто не получил эталонный вариант бога учёбы, и одноклассникам даже стало непривычно. Мэн Говэй подводил на кафедре итоги месячного экзамена: «Средний балл нашего класса не особенно высокий, но это не страшно. Месячный экзамен уже позади, давайте смотреть в будущее и хорошо учиться каждый день. Одна неудача ещё ни о чём не говорит!»

Первое и второе места с конца всей параллели были в седьмом классе. Какой там мог быть высокий средний балл? Крепко обосновались на последнем месте по среднему баллу.

Изначально предполагалось, что перевод Шао Чжаня в седьмой класс сбалансирует оценку Сюй Шэна, но не ожидали, что оба провалятся.

Мэн Говэй не унывал. Как он и говорил, результаты месячного экзамена не показатель — в остальном класс сдавал домашние задания хорошо, общий уровень был вполне приемлемым.

«Шэнь Вэньхао, раздай работы. Мы кратко разберём варианты этого месячного экзамена».

Сюй Шэн развернул свою работу. До того как он взял её в руки, он думал, что Шао Чжань просто контролировал его баллы, оставив большую часть вопросов пустыми. Но он обнаружил, что Шао Чжань ответил на вопросы так, что это идеально соответствовало ходу мыслей типичного двоечника — просто образцово-показательная работа троечника.

Вопрос: (______), внезапный ливень утих.
Ответ: (Небо потемнело), внезапный ливень утих.

Хотя Сюй Шэн и не выдал никаких шедевральных гамлетовских цитат, результат не вызывал подозрений.

Сюй Шэн: «Кто бы мог подумать, ты неплохо умеешь отвечать».

У Шао Чжаня не было такого хорошего настроения. Он перевернул бланк с ответами и увидел то самое «сочинение не по теме», о котором говорил Мэн Говэй в учительской: «Уважаемые учителя, с чувством глубокой серьёзности я пишу это сочинение…»

…Похоже, слишком много писал объяснительных.

Шао Чжань ощутил головную боль. Он перевернул бланк обратно и в итоге просто сложил его и засунул в ящик парты: «Ты тоже мастер. Ты что писал — объяснительную или сочинение?»

Сюй Шэн: «…»

Сюй Шэн кое-как досидел до конца урока, а потом задумался: вздремнуть, уткнувшись в парту, или достать телефон и поиграть.

Выбрал последнее.

Целый месяц без игр — рейтинг Сюй Шэна изрядно упал, откатившись за трёхсотую строчку. Зато он приобрёл известность в рейтинге игры «Судоку», куда случайно зашёл однажды и обнаружил, что куча народа на коленях называет его папочкой.

Разумеется, Шао Чжань ни разу ему не ответил.

Как только Сюй Шэн вошёл в игру, тут же пришло личное сообщение от Чжан Фэна:

— Босс?
— S: ?
— Бешеный Фэн: Ты же говорил, что больше не играешь.
— …

Сюй Шэн вспомнил, что нёс когда-то чушь про учёбу.

— S: Людям свойственно сбиваться с пути.
— Бешеный Фэн: А?
— S: Раньше я был глупым. Теперь я понял: учёба не имеет смысла. Лучше стремиться к свободе и счастью, посвятив свою ограниченную жизнь безграничной игре.
— S: Давай партию, я тебя приглашу.
— Бешеный Фэн: О_O

Чжан Фэн спрятал телефон в ящик парты, действуя одной рукой. Он поднял глаза на учительскую кафедру, боясь, что его заметят, снова опустил голову, сбитый с толку словами Сюй Шэна.

Этот господин слишком быстро меняет свои решения. Так он будет учиться или нет?

Каждый понедельник — самый строгий день по соблюдению правил поведения. Гу Янь-ван[2] иногда проходил по коридору второго курса, проверяя, как проходят уроки.

Сюй Шэн играл в игру с рассеянным видом, словно убивая время. Он опустил голову, забившись в угол. Из-за худобы позвонок на его шее слегка выступал. Когда он был на середине игры, экран телефона накрыла тень.

Он поднял глаза и увидел руку Шао Чжаня.

Сюй Шэн: «Ты чего?»

Он уже хотел было возмутиться: этот дисциплинарный комитет, что, опять хочет запретить ему играть в телефон на уроке?

Шао Чжань не ответил. Одной рукой он записывал материал с доски, а другой — вытянул в сторону. Пальцы подростка, с выступающими суставами, легли на телефон Сюй Шэна, направляя его обратно в ящик парты. Сюй Шэн не сразу среагировал, к тому же нажим Шао Чжаня был несильным, но с оттенком непозволительности.

Сюй Шэн уже готов был выругаться, как вдруг из коридора, от задней двери, донеслись чёткие шаги.

На окне рядом с Сюй Шэном появилось лицо Гу Янь-вана.

Гу Янь-ван явился с внезапной проверкой, но не застал нарушителя на месте. Встретившись взглядом с Сюй Шэном, он неловко погрозил ему пальцем, а перед уходом дал понять: «Ведешь себя тихо, паршивец. Попадись мне только».

Сюй Шэн отвёл взгляд и только тогда понял, что Шао Чжань прикрыл его.

Шао Чжань по-прежнему на него не смотрел. Закончив записывать с доски, он поднял глаза на Мэн Говэя, но холодно произнёс: «Телефон, видимо, тебе не нужен».

«…Итак, связав этот отрывок с текстом, давайте ещё раз вернёмся к вопросу. Поняли, в чём была ошибка? Вы все не там нашли центральный абзац. Теперь ответьте мне заново: какова основная идея этой статьи?»

Голос Мэн Говэя, шелест страниц, лопасти вентилятора, взбивающие жаркий летний воздух. Сюй Шэну показалось, что кончики его пальцев тоже нагрелись — там, где их коснулась ладонь Шао Чжаня.

Перед окончанием уроков все работы были разобраны.

Учителя не задали много домашнего задания — в основном только исправить ошибки в контрольных и подготовиться к новым темам.

В пятницу на прошлой неделе, как только они поменялись обратно, они сразу же поменялись и комнатами в общежитии.

Всё вернулось на свои места.

Когда пришло сообщение от Хоу Цзюня, Сюй Шэн как раз собирался ложиться спать. За весь день он совершенно забыл о договорённости на физкультуре.

Хоу Цзюнь: «Когда вы с братом Чжанем придёте? Я написал Чжаню, он, наверное, не видел. Я занял вам места, скоро начало».

S: «Ждите, сейчас буду».

Сюй Шэн взъерошил волосы, вспомнив об этом деле. Надев шлёпанцы, он пошёл стучать в дверь комнаты Шао Чжаня, раздумывая, что сказать этому фанатику решения задач, чтобы тот согласился принять участие в классном мероприятии.

Из-за двери не доносилось ни звука. Лишь спустя некоторое время послышался поворот замка.

Шао Чжань только что принял душ. Свет был выключен, и в тусклом свете коридора было плохо видно. Подросток излучал холод. Несколько влажных прядей закрывали глаза и брови, нос с высокой переносицей. На нём вместо школьной формы была простая тёмная футболка: «Что случилось?»

Сюй Шэн прямо спросил: «Обезьян просил узнать: сегодня вечером у нашего класса посиделки, ты идёшь?»

«Говорят, будет что-то остренькое, — добавил Сюй Шэн, понимая, что это звучит подозрительно, и уточнил: — Это Обезьян так сказал».

Шао Чжань: «Не пойду».

«…» Этот ответ был ожидаем.

Шао Чжань собрался закрыть дверь, но Сюй Шэн успел подставить руку, демонстрируя решимость не отпускать, пока тот не согласится. Он только что встал с кровати, волосы взлохмачены, воротник съехал набок из-за того, что он не привёл себя в порядок и сделал резкое движение.

Хотя они никогда об этом не говорили.

Но оба знали тела друг друга как свои. При виде углубления между ключицами Шао Чжань невольно представил стройную талию и несколько кубиков пресса, обычно скрытых под одеждой.

Мысль об этом заставила Шао Чжаня отвернуться.

Сюй Шэн обычно был из тех, кто думает: «Не хочешь — и ладно».

Но почему-то мысль о том, чтобы Шао Чжань пошёл, или, вернее, желание, чтобы он не был вечно хмурым и не сидел целыми днями над экзаменационными работами, засела в голове Сюй Шэна, и он невольно спросил: «Почему не хочешь?»

Шао Чжань на самом деле не был так уж против, просто считал это хлопотным. Но слова Сюй Шэна прозвучали интересно.

Шао Чжань наклонился к нему, приблизившись: «Ты хочешь, чтобы я пошёл?»

Атмосфера была странной. В конце концов, это Обезьян приглашал, а не он.

Сюй Шэн витал в облаках, размышляя о чём-то постороннем, и наконец решил: плевать, хочет — идёт, нет — не надо. Его это больше не волнует.

«Убери руку, — Шао Чжань отступил немного, — как я выйду, если ты снаружи блокируешь дверь?»

Комната Хоу Цзюня была этажом выше, недалеко. После отбоя, кроме мигающих датчиков движения в коридоре, всё общежитие погрузилось во тьму. Считая его и Шао Чжаня, в комнате Хоу Цзюня собралось около шести-семи парней.

Когда все собрались, Хоу Цзюнь торжественно достал из-под кровати спрятанный планшет и нажал на кнопку включения: «Осталось всего 45% заряда, братва. Цените эту редкую ночь».

Фраза «будет что-то остренькое» звучала таинственно, но на самом деле это означало просто посмотреть фильм.

Однако в педантичной и строгой Линьцзянской Шестой школе это действительно считалось острым ощущением.

Сюй Шэн сидел на свободной койке напротив Хоу Цзюня, поджав одну ногу, и не придавал этому значения.

Но не прошло и двадцати секунд с начала фильма, как на экране появилась кровавая сцена. Сюй Шэн застыл и мысленно выругался.

В Линьцзянской Шестой школе было множество правил, и именно из-за такого метода воспитания выходки Сюй Шэна потрясли всю школу.

Школьники Шестой школы в основном были сосредоточены только на подготовке к вступительным экзаменам и зубрили уроки. Даже двоечники были двоечниками по правилам — не смотрите, что Чжан Фэн играет в игры на уроках, а после школы ходит в интернет-кафе. Если его поймают, он встанет на колени и заорёт: «Я виноват, больше не буду!» — быстрее всех. Обычно он никогда не опаздывал и тем более не прогуливал уроки.

Но сейчас Сюй Шэну было не до удивления тем, что у учеников седьмого класса на самом деле тоже была мятежная душа. Он невольно согнул пальцы, отводя взгляд от экрана.

Хоу Цзюнь понизил голос и заговорщически прошептал: «Тсс, тихо. Сейчас начнётся самое остренькое».

Тань Кай уставился на название фильма «Игра в убийство» и погрузился в глубокое молчание. Когда название исчезло и на экране пошли начальные титры и список актёров, он просто развернулся и со всей силы шлёпнул Хоу Цзюня по голове: «Ты сказал, что это экшн! А показываешь мне вот это?! Какой это, чёрт возьми, экшн?!»

Хоу Цзюнь потёр затылок: «Ну, расчленёнка — это тоже действие. Размах-то какой!»

Тань Кай и остальные одноклассники: «…»

Хоу Цзюнь был киноманом, особенно любил разные криминальные фильмы.

Когда он приглашал, его формулировки были «классная штука», «остренькое», «экшн», так что горячие юноши, идя к нему, уже успели нафантазировать себе целое представление…

«Расходимся, расходимся», — сделал вид, что уходит, другой парень.

Сюй Шэн помнил его — сосед Шэнь Вэньхао по парте. Раньше на вечерней самоподготовке, когда Гу Янь-ван и Старый Мэн отсутствовали, он иногда ставил музыку на классном компьютере. Этот брат всегда любил подпевать. Говорили, что у него есть музыкальная мечта, но вот талант пения оставлял желать лучшего, и другие ученики всегда кричали: «Брат, не начинай, мы ж свои!»

«Не надо, — Хоу Цзюнь удержал парня, — Юань Цзыцян, в следующий раз, когда будешь петь, я тебе похлопаю».

Юань Цзыцян: «Правда?»

Тань Кай расхохотался: «Брат Обезьян, ты слишком сильно жертвуешь!»

Шао Чжань, хотя и редко участвовал в классных мероприятиях, если уж садился, то не выглядел лишним.

Он сидел рядом с Сюй Шэном, спиной опираясь на железную перекладину кровати. К происходящему на экране он был совершенно равнодушен — даже глазом не моргнул.

Сюй Шэн, отведя взгляд от экрана, не знал, куда смотреть, и в итоге уставился на подол рубашки сидящего слева, а затем на худое запястье подростка. Рука Шао Чжаня опиралась на край кровати, и он был очень близко.

Может быть, слишком близко.

Сюй Шэн мог отчётливо уловить запах геля для душа Шао Чжаня — тот самый, что и в первый раз, когда он, закрыв глаза, на ощупь мылся в его комнате. Холодный, мятный аромат.

Вокруг было темно, только планшет на письменном столе тускло светился.

В комнате витал саспенс и раздавались перешёптывания одноклассников, которые то и дело вскрикивали, обсуждая сюжет: «Блин, этот сейчас умрёт. Спорим, следующий — он».

«Спорим! Я ставлю на ту девушку. Ставлю — новый скин».

«…»

Пока Хоу Цзюнь и остальные заключали пари, Сюй Шэн услышал рядом с собой другой голос — низкий и холодный:

«Ты фильм смотришь или на меня?»

Шао Чжань не проронил ни слова с момента, как вошёл. Когда он переоделся из школьной формы и сел среди остальных, то выглядел так, будто он главный зачинщик. Хоу Цзюнь, увидев его, даже опешил — впервые видел бога учёбы не в школьной форме. Парни в комнате казались его младшими подручными.

Сказав это, Шао Чжань повернул голову и встретился глазами с Сюй Шэном.

Их голоса на фоне фильма были не такими громкими, и Хоу Цзюнь с остальными по-прежнему не отрывали глаз от экрана.

Попасться, когда пялишься на человека — неловко. Сюй Шэн сказал: «Конечно, я смотрю фильм».

Шао Чжань промолчал, не соглашаясь и не опровергая.

Сюй Шэн добавил: «Кто на тебя смотрит?»

Шао Чжань «хмыкнул» и подыграл: «Точно, это не ты смотрел на меня полминуты, не моргая».

«…»

Сюй Шэну нечего было возразить, но он быстро нашёл новый ход мысли: «Откуда ты знаешь, что я смотрю на тебя, если сам на меня не смотрел?»

Неожиданно Шао Чжань ответил коротко и ясно. Он сменил позу, несколько влажных прядей спадали на лоб, отводя взгляд, в его глазах мелькнула тёмная тень: «Признаю первую половину».

Сюй Шэн опешил.

Признать первую половину означало, что…

«Я смотрел на тебя».

Шао Чжаню этот фильм был неинтересен — стандартные клише, намеренная таинственность, сюжету не хватало мяса, и он пытался компенсировать это кровавыми сценами. К тому же вокруг всё время галдели, споря и заключая пари. Это раздражало. Но он заметил, что его обычно самый болтливый сосед по парте подозрительно молчалив.

Мало того, что молчалив — с самого начала фильма даже не шевельнулся.

Шао Чжань: «Тебе страшно?»

Сюй Шэн заявил, что подобное с ним просто не может случиться: «Смеёшься? Думаешь, меня этим можно напугать?»

Громкие слова сказаны.

Теперь надо держать марку.

Сюй Шэну пришлось продолжить смотреть на передний экран. Как раз показывали такой кадр: в чёрной маске позади главной героини появился человек в чёрном. Героиня стояла на кухне, держа свежеиспечённый десерт, совершенно не подозревая об опасности. Человек в чёрном медленно поднял серп...

Твою мать.

Сюй Шэн мог смотреть любые фильмы, кроме таких — с кровью и насилием.

Мрачные тона, изображение словно вымазанное грязью, плюс бесчисленные кровавые сцены — это вызывало психологический дискомфорт.

В конечном счёте страх всегда исходит из самого человека. Возможно, Сюй Шэн уже забыл некоторые детские события, вызвавшие этот страх.

Когда он был маленьким, они с Сюй Япин снимали квартиру. В то время она только привезла его в город С, работа ещё не устоялась, и они могли позволить себе только дешёвую комнату. Они объехали несколько вариантов и наконец сняли неплохую. Сюй Япин радовалась: «Площадь намного больше, чем в других, а цена почти такая же».

Позже выяснилось, что предыдущий хозяин из-за неудач в бизнесе однажды устроил скандал, который привёл к трагедии.

Сюй Япин большую часть времени была на работе, и Сюй Шэн оставался дома один.

Впрочем, в той комнате они прожили недолго — меньше месяца, а потом переехали.

Сюй Шэн, глядя на это, невольно потянулся рукой в сторону, чтобы найти что-нибудь, за что можно ухватиться, чтобы отвлечься. Всё равно что, лишь бы было под рукой.

Он хотел ухватиться за край кровати, но на экране потемнело, а в комнате не было других источников света.

И он бессознательно схватил что-то твёрдое и тёплое.

Несколько минут спустя кровавая сцена закончилась, и сюжет временно вернулся в спокойное русло.

Хоу Цзюнь хлопнул себя по колену: «Твою мать, это всё-таки она! Она же закрыла дверь, как этот мужик вошёл?»

Тань Кай: «Была предыстория, ты просто невнимательно смотрел. Но это неважно. Главное, что с этого момента ты должен мне скины для героя».

Юань Цзыцян: «И мои аплодисменты, не забудь».

Хоу Цзюнь: «Чёрт…»

Сюй Шэн опустил согнутую ногу, которую держал на краю кровати, и отключился от сюжета. Только сейчас он осознал: в его ладони были костяшки пальцев Шао Чжаня.

Шао Чжань молчал. Он просто позволил сжимать свою руку почти пять минут.

«Твою мать», — Сюй Шэн отдёрнул руку, будто обжёгшись.

«Да, очень храбро, — Шао Чжань разжал пальцы, разминая суставы запястья, многозначительно сказал он. — Совсем не страшно».

Сюй Шэн объяснил: «Я не туда схватился».

Действительно ошибка, но в словах Сюй Шэна почему-то слышалась неуверенность.

Всё-таки он продержал его руку довольно долго.

Сюжет недолго оставался спокойным. Во второй половине фильма все персонажи начали убивать друг друга по правилам игры, впадая в безумную свалку.

Шао Чжань размял суставы и снова опустил руку на край кровати. Тон его голоса ничем не отличался от обычного, но Сюй Шэн чувствовал, что этот человек на самом деле не так уж бессердечен, как кажется: «Если страшно, можешь снова ошибиться».

Планшет Хоу Цзюня едва дожил до конца фильма.

После фильма все разошлись по своим комнатам. Хоу Цзюнь провожал их до лестничной площадки, не в силах прекратить обсуждение: «Вот конец — никто не ожидал… да, брат Шэн?»

«А? — Сюй Шэн во второй половине фильма вообще не следил за сюжетом и не помнил, что там происходило. Он замялся и сказал: — Да, действительно неожиданно».

Хоу Цзюнь продолжал бормотать: «Как убийцей мог оказаться он…»

Сюй Шэн смотрел на Шао Чжаня, который шёл впереди всех. Воротник футболки Шао Чжаня был распахнут. По обеим сторонам коридора были открыты окна, сквозняк гулял по ночному воздуху. Кожа на затылке и ниже была обнажена. А ещё ниже — татуировка, о которой, кроме него, никто не знал.

Этот человек, Шао Чжань… казалось, с ним действительно нетрудно ладить.

Чжан Фэн получил сообщение от Сюй Шэна глубокой ночью. Он только что вернулся из Ущелья Королей [King's Canyon] в реальный мир и собирался укрыться одеялом и спать: «Кого это принесло среди ночи?»

Чжан Фэн потянулся за телефоном.

S: Как думаешь, что за человек Шао Чжань?

Чжан Фэн прищурившись набрал ответ: «Если не считать того, что у него в последнее время, похоже, что-то пошло не так с головой, то в целом — одним словом, холодный».

Чжан Фэн раньше редко встречался с Шао Чжанем, но это не значит, что он не слышал легенд о боге учёбы.

Чжан Фэн: «Бог учёбы известен своей холодностью и безжалостностью, разве нет? С чего это ты вдруг среди ночи вспомнил спросить?»

Вернувшись в комнату, Сюй Шэн лёг на кровать и долго не мог уснуть. Он подумал: «У меня, чёрт возьми, поехала крыша. Я, что, сошёл с ума?»

Однако Чжан Фэн считал себя человеком, который знает много всего. Ему не нужны были подсказки — он сам быстро додумался до самого вероятного варианта: «Ничего себе! Неужели ты всерьёз рассматриваешь его из-за того, что он влюблён в тебя?»

S: «…»

Чжан Фэн добавил: «Вообще-то, бог учёбы хорошо учится, да и красавчик. Почему бы и нет?»

S: «Отвали».

Эту тему уже не замять, что ли?

Сюй Шэн решил сменить тему.

S: «В игру?»

Чжан Фэн: «Не, только что закончил. Кстати, ты знаешь, что на этой неделе школа организует нам военные сборы? Не совсем сборы, забыл, как это называется… воспитание какое-то?»

«Оборонно-патриотическое[1] воспитание».

На следующее утро на первом уроке Мэн Говэй с пафосом стоял на кафедре и проводил мобилизацию перед сборами: «Верно, думаю, вы все уже давно ждали. Чтобы повысить общий уровень наших учеников, школа каждый год проводит разные мероприятия. Наше оборонно-патриотическое воспитание назначено на среду, продлится пять дней. Сейчас я попрошу Хоу Цзюня раздать уведомления, а вы дома сообщите родителям».

В школах города С часто организовывали разные мероприятия на разные темы, и каждый семестр ученики принимали в них участие. Оборонно-патриотическое воспитание, проще говоря, были небольшими военными сборами, только по сравнению с обычными сборами туда добавили экскурсионно-практические занятия.

Оборона — это, как следует из названия, защита государственного суверенитета, территориальной целостности и безопасности, передача населению соответствующих знаний и навыков.

Когда Мэн Говэй сказал это, класс взорвался.

Тань Кай: «На прошлой неделе уже ходили слухи, и вот это правда! Говорят, мы сможем посмотреть на симулятор авианосца и пострелять из оружия…»

Тань Кай изобразил прицел снайпера.

Мэн Говэй «кашлянул» и тяжело хлопнул по кафедре: «Тихо! Вы что, на осеннюю экскурсию собрались?!»

Хотя это было далеко от осенней экскурсии, временно покинуть класс — они были рады куда угодно.

Уведомления передавали от первой парты к последней.

Сюй Шэн, приоткрыв глаза, лежал на парте. Шао Чжань как раз взял уведомление и положил его перед Сюй Шэном. Взгляд Сюй Шэна был наполовину скрыт кепкой, наполовину упал на руку Шао Чжаня, которую тот ещё не успел убрать.

«Проснулся — не лежи, — сказал Шао Чжань, — Старый Мэн уже полурока на тебя смотрит».

Сюй Шэн нехотя сел прямо, кепка сползла ещё немного. Он взглянул на телефон — до конца первого урока оставалось пять минут. Убрав телефон, он понял, что в словах Шао Чжаня что-то не так, и задумчиво спросил: «Ты что, следишь за Старым Мэном ради меня?»

Шао Чжань держал ручку в одной руке и, повернув голову, взглянул на него: «Неужели не очевидно?»

Что значит «неужели не очевидно»?

Уж кто-кто, а Шао Чжань должен быть первым, кто отберёт у него телефон.

Сюй Шэн вспомнил их бурное знакомство и подумал: не двойные ли стандарты у его соседа-ботана?

Сюй Шэн: «Ты забыл, что ты ещё и член дисциплинарного комитета?»

Шао Чжань не стал отрицать: «Забыл».

Шао Чжань сделал паузу, отложил ручку, откинулся назад, посмотрел на Мэн Говэя, который писал на доске указания по оборонно-патриотическому воспитанию, и добавил: «Или ты хочешь, чтобы я тобой руководил?»

Сюй Шэн, конечно, не хотел.

Вернуться к нормальной учёбе, не быть постоянно прижатым к стенке и не слышать «нельзя то, нельзя это», а тем более не находиться в теле этого типа под именем бога учёбы, каждый день учась. Сюй Шэн, посидев так немного, опёрся подбородком на руку, сидел вразвалку, просторная кепка всё ещё была небрежно надета на голову. Он усмехнулся: «Спасибо, товарищ Шао, за проявленную снисходительность».

Шао Чжань и сам не знал, что с ним происходит. Раньше у него были одни стандарты для Сюй Шэна, а теперь…

Теперь, когда дело касалось его, все стандарты исчезли.

Если бы Мэн Говэй узнал, что его план «один за одного» привёл к такому результату, он бы, наверное, выплюнул три литра крови.

«Тебе велели воспитывать Сюй Шэна, а не потакать ему!»

«Что случилось с его самым лучшим учеником Шао Чжанем! С его гениальным юношей Шао Чжанем!»

Сюй Шэн наконец опустил голову и прочитал уведомление.

«Уважаемые учащиеся!
Наша школа, откликаясь на призыв, активно разворачивает оборонно-патриотическое воспитание. Ученики второго курса в среду отправляются на базу «Лючжоу».
Данное оборонно-патриотическое воспитание продлится пять дней. Просьба подготовить повседневные вещи. Запрещается брать с собой развлекательные устройства, не связанные с данным мероприятием.
…»

Содержание уведомления было избитым.

Сюй Шэн пробежался взглядом, сложил уведомление и засунул его в ящик парты.

Мэн Говэй кратко повторил и выделил требования из уведомления и в завершение сказал: «Шесть человек в комнате. Обсудите между собой. Хоу Цзюнь, до конца уроков сдай мне список комнат».

Прозвенел звонок. Седьмой класс снова взорвался.

Хоу Цзюнь привёл Тань Кая и подошёл к ним: «Два брата, есть какие мысли? Если вы не против, я найду ещё двоих, и наша комната будет укомплектована».

Сюй Шэн не возражал: «Без проблем».

Хоу Цзюнь повернулся к Шао Чжаню, у которого на лице было написано «не мешайте»: «А…»

Но он не успел договорить — Сюй Шэн уже сам вписал имя Шао Чжаня в бумагу.

«А?»

Хоу Цзюнь подумал: брат Чжань даже рта не раскрыл. Разве он согласился?

Закончив писать, Сюй Шэн сказал: «Он по умолчанию согласен».

Хоу Цзюнь посмотрел налево, посмотрел направо, не заметил, чтобы Шао Чжань собирался отрицать, и забрал бумагу.

Среда. Вдоль дороги за воротами Шестой школы выстроился ряд автобусов.

Парням требовалось две-три минуты, чтобы собрать вещи. Перед отправлением Сюй Шэн наспех запихнул в рюкзак сменную одежду и туалетные принадлежности и встал в строй у школьных ворот.

Он был высоким, и единственный в школе не носил форму. Стоя в толпе, он очень выделялся.

Так выделялся, что Гу Янь-ван заметил его сразу: «Сюй Шэн! Выйти из строя!»

Автобус седьмого класса как раз открыл двери.

Сюй Шэн лениво подошёл: «Я».

Гу Янь-ван пришёл напомнить ему о необходимости соблюдать правила военной подготовки. Он и раньше беспокоился, а увидев Сюй Шэна, понял: если этот господин не натворит дел, то он будет не Сюй Шэн. «Веди себя прилично на базе Лючжоу. Не вздумай, как в десятом классе, соревноваться с инструктором, кто громче орёт. На этих сборах несколько школ тренируются вместе. Опозоришь не только себя — всех нас, всю Шестую школу опозоришь. Если что устроишь — посмотрим, как я с тобой разберусь, когда вернёмся! Слышал?!»

Сюй Шэн: «Слышал, я не глухой».

Гу Янь-ван хотел добавить ещё что-то, но юноша, стоявший в самом конце строя седьмого класса, остановился перед тем, как сесть в автобус: «Господин Гу, построение».

Гу Янь-ван мгновенно сменил выражение лица при виде Шао Чжаня, на лице появилась улыбка, собравшая морщины: «А, хорошо». Но улыбка быстро исчезла. Обернувшись к Сюй Шэну, он снова стал серьёзным и, погрозив ему пальцем, напоследок предупредил: «Веди себя прилично».

Сюй Шэн шёл за Шао Чжанем. Они заходили последними, остались только два задних сиденья в ряду. «Я, наверное, посплю в автобусе. Сядешь у окна?»

Шао Чжань не возражал.

Сев, Сюй Шэн опустил голову и написал сообщение Сюй Япин. Отправив, он не стал ждать ответа, надел один наушник и уставился в окно.

Неожиданно Шао Чжань спросил: «В десятом классе на сборах объяснительную читал ты?»

«А, — Сюй Шэн отреагировал с задержкой, не ожидая, что Шао Чжань вдруг спросит об этом, — кажется, было такое».

Сюй Шэн в десятом классе поссорился с инструктором — не новость.

В жизни на военных сборах неизбежно встречаются слишком строгие инструкторы, которые приказывают выполнять всё беспрекословно, не слушают никаких объяснений и доводят до слёз многих учеников.

У Чжан Тун в день сборов как раз были месячные, и она могла носить только свои штаны. Ей и так было плохо, но она держалась и вышла на тренировку. А инструктор, не выяснив причину, накинулся на неё с бранью.

Сюй Шэн прервал: «Докладываю».

Инструктор: «Говори».

Сюй Шэн, стоя в последнем ряду, с небрежной интонацией произнёс слова, которые совсем не сочетались с его тоном. Он даже улыбнулся: «Товарищ инструктор, вы можете выслушать человека нормально?»

И в первый же день военных сборов все десятиклассники увидели, как из строя под палящим солнцем вышел человек с листом бумаги в руке. С трибуны было плохо видно лицо — только что он высокий и худой. Голос звучал небрежно и дерзко: «Уважаемые учителя, с чувством глубокой скорби я пишу эту объяснительную».

«…Я не сдержал своих эмоций, но считаю, что инструктор не должен делать поспешных выводов, не выслушав объяснений ученика, нанося непоправимый вред его психическому и физическому здоровью».

«Если инструктор не может исправиться, я не могу гарантировать, что подобное не повторится».

«Объяснительную написал ученик 10-2 класса Сюй Шэн».

Десятиклассники ещё не успели привыкнуть к новой школе и новой обстановке, как уже узнали человека, который в первый же день учёбы вышел читать объяснительную. Причём в уникальном стиле.

В памяти Шао Чжаня имя «Сюй Шэн» сначала никак не соотносилось с человеком, и он никогда не обращал внимания на то, кто это. Но нельзя отрицать, что невозможно было не заметить то летнее палящее солнце и юношу, шагнувшего на трибуну в его лучах.

Сюй Шэн кратко пересказал, опустив подробности про месячные Чжан Тун, и сказал только, что ей было плохо: «Почему вдруг спросил об этом?»

«Просто так», — ответил Шао Чжань.

Сюй Шэн не стал допытываться. Музыка в наушниках смешивалась с голосами Хоу Цзюня и остальных, которые играли в «мафию» в автобусе. За окном мелькали пейзажи. Сюй Шэн и сам не заметил, как заснул.

Дорога до базы «Лючжоу» занимала чуть больше часа.

Когда он снова открыл глаза, то увидел воротник рубашки Шао Чжаня, а выше — выступающий кадык и чёткую линию подбородка. «…»

Как он умудрился уснуть на плече у Шао Чжаня?

Сюй Шэн выпрямился и нашёл оправдание: «Автобус, наверное, слишком трясёт?»

Шао Чжань проницательно заметил: «Обычно ты и так сидишь неспокойно. Я и не надеялся, что ты будешь хорошо спать».

Сюй Шэн повертел шеей и обернулся — и встретился взглядом с сияющими глазами Хоу Цзюня и Тань Кая напротив.

Что-то не так?

Что это за голодные взгляды?

Они же оба думали: «Всё, устали. Сказали уже. Эти двое — настоящая пара. Чище золота».

«Скоро приедем. Просыпайтесь, кто спит. Сначала идём в комнаты, оставляем вещи, потом собираемся в Столетием парке получать военную форму».

Мэн Говэй разбудил остальных и зачитал расписание: «Утром — торжественное открытие оборонно-патриотического воспитания. Шевелитесь, не копайтесь…»

База «Лючжоу» — известная база для военных сборов в городе С[1], с большой территорией, разделённой на восемь зон. Автобусу требовалось много времени, чтобы доехать от ворот. В основном они действовали в зоне оборонно-патриотического воспитания: зелёные насаждения, газоны, залитые солнцем. Проехав через тенистую поляну, автобус медленно въехал в жилую зону.

По пути они уже видели учеников в военной форме цвета хаки, выходящих из жилой зоны.

«Это, наверное, из Четвёртой школы, — сказал кто-то, прильнув к окну. — Интересно, сколько школ будет тренироваться вместе».

На базе «Лючжоу» несколько школ часто тренировались вместе.

Для удобства различия военная форма Шестой школы отличалась от формы Четвёртой школы, которую они видели по пути — морского синего цвета.

Те, кто получил форму, пошли в комнаты переодеваться. Сюй Шэн разорвал пакет и, взяв форму, уже собирался идти обратно, как Тань Кай предложил: «Рядом есть туалет, давайте переоденемся там, чтобы не бегать туда-сюда. Форму пусть Обезьян отнесёт».

Хоу Цзюнь сначала кивал и хвалил: «Какой ты умный», а когда услышал про форму, возмутился: «Погоди-ка, дай вставить слово. А я соглашался? Тань Кай, у тебя есть сердце?»

Тань Кай: «В чём заключается обязанность старосты? Служить одноклассникам».

Хоу Цзюнь: «Иди ты. Я, староста, добровольно слагаю полномочия».

Сюй Шэн долго смеялся.

Хоу Цзюнь, хоть и говорил так, но не отказался.

В туалете никого не было, только три кабинки.

Шао Чжань постучал в дверь, толкнул её, убедившись, что внутри никого нет, и сказал: «Переодевайся первым».

Тут нечего было стесняться — просто переодеться.

Сюй Шэн зашёл в кабинку.

Но всё оказалось не так просто, как он предполагал. Едва натянув штаны, Сюй Шэн обнаружил проблему.

Шао Чжань ждал снаружи. Он прикинул, что прошло около пяти минут. Хоу Цзюнь рядом уже переоделся и вышел, а из кабинки Сюй Шэна по-прежнему не было слышно ни звука. Он хотел спросить «готов?», но дверь кабинки приоткрылась наполовину.

Сюй Шэн одной рукой придерживал дверь и тихо спросил: «У тебя есть ремень?»

Шао Чжань мельком увидел полоску ослепительно белой талии. Широкие штаны едва держались на тазовых костях.

Талия Сюй Шэна… была очень тонкой.

Резинка на поясе военных штанов оказалась явно недостаточно тугой для Сюй Шэна. Даже если застегнуть пуговицу до конца, штаны всё равно болтались и норовили сползти.

К тому же куртку Сюй Шэн надел кое-как — видимо, торопился переодеться, натянул наспех. Тонкая длинная куртка, рукава закатаны до локтей, под ней ничего не было. Пуговицы застёгнуты только на самые нижние. Ворот распахнут. Вид до неприличия небрежный. Можно подумать, он в туалете творил что-то нехорошее.

Сюй Шэн не имел привычки пользоваться солнцезащитным кремом. Там, где кожа обычно была открыта, она отличалась по цвету от остального тела. А впадины ключиц и кожа под ними были ослепительно-белыми.

Шао Чжань не ответил. Кабинка, в которой стоял Сюй Шэн, находилась прямо напротив раковины. Шао Чжань опёрся спиной о кафельную стену раковины, глядя на него с непроницаемым выражением в глазах.

Зато Хоу Цзюнь, переодевшийся в соседней кабинке, сказал: «Ремень? Разве к этим штанам нужен ремень? Нам с Цзыцяном в самый раз».

Юань Цзыцян был коренастым и высоким, ростом выше Тань Кая (метр семьдесят), и больше походил на физрука. Поправляя одежду, он несколько смущённо сказал: «Ну, вообще-то, не то чтобы в самый раз. Мне немного тесновато, жмёт».

«Цзыцян, знаешь, что это значит? — сказал Хоу Цзюнь. — Пора худеть. Если в столовой будет мясо, старший брат решит твою проблему».

Юань Цзыцян: «…Брат Обезьян, я тебя искренне благодарю».

Пока они переговаривались, Хоу Цзюнь постоял у входа в кабинку, привёл одежду в порядок и собрался подойти посмотреть, что там у Сюй Шэна со штанами: «Может, тебе дали на размер больше? Тётя, которая выдавала форму, просто окидывает взглядом и кидает комплект — как рентген. Может, ошиблась с размером…»

Но Хоу Цзюнь не договорил и так и не увидел, в чём там дело со штанами Сюй Шэна.

Потому что Шао Чжань заслонил им обзор. Хоу Цзюнь мог видеть только холодный силуэт бога учёбы. Без особого выражения на лице, он выпрямился, решительно поднял руку — и, положив ладонь на лоб Сюй Шэна, буквально затолкал его обратно в кабинку. «Щёлк» — дверь захлопнулась.

«Я вернусь в комнату, — сказал Шао Чжань, затолкав его обратно. — У кого ключи?»

Хоу Цзюнь растерянно «охнул», достал из кармана ключ и протянул его.

Шао Чжань взял ключ, затем согнутым пальцем постучал по двери кабинки и сказал тому, кто внутри: «Сначала приведи одежду в порядок, потом выходи».

На этот раз «охнул» Сюй Шэн из кабинки.

Шаги за дверью удалились.

Сюй Шэн, опомнившись, опустил голову и увидел свою незастёгнутую куртку. Тихо выругался: «…Твою мать».

Из-за проблем со штанами он забыл, что куртка даже не застёгнута.

Он что, только что в таком виде стоял перед Шао Чжанем?

«Брат Шэн, мы ждём тебя снаружи», — крикнули через некоторое время Хоу Цзюнь и остальные.

Сюй Шэн застегнул куртку: «Понял».

Шао Чжань вышел из туалета и, не сдержавшись, посмотрел на свою ладонь. Обычно он был рационален, но сейчас рука сработала быстрее любых мыслей в голове.

В жилой зоне уже много кто переоделся и выходил. Куда ни глянь — ученики в синей и зелёной форме смешались в пёструю толпу.

Шестая школа размещалась в секторе А. Одноэтажные здания, названные в честь разных стран, стояли вдоль тенистых аллей.

Шао Чжань постучал в дверь соседней комнаты, объяснил цель визита. В той комнате как раз оказался его бывший одноклассник. Парень просветлел: «Бог учёбы? У меня есть, у меня есть! Мне как раз не пригодился, забирай».

Шао Чжань взял ремень: «Спасибо».

Тот посмотрел на форму Шао Чжаня и мимоходом спросил: «Да брось, пустяки. Тебе форма мала?»

«Не мне, — сказал Шао Чжань, сам не замечая, как его взгляд смягчается, — …одному другу».

Одноклассник почесал затылок, чувствуя некоторую неловкость, и с улыбкой сказал: «Учились вместе год… кажется, впервые разговариваю с тобой так долго».

Шао Чжань в школе был легендой.

Холодным — тоже легендой.

Раньше в классе организовывали мероприятия, но когда к нему обращались — получали три слова: «Не интересно».

Если же пытались уговаривать — в ответ было вежливое, с оттенком нетерпения «Ты всё сказал?».

Не говоря уже о признаниях. Большинство девчонок в классе, которые были в него влюблены, даже боялись подойти спросить задачу: «Бросьте, девчонки. Десять раз на Эверест взойти легче, чем растопить эту ледяную гору. В прошлый раз красавица из соседнего класса набралась смелости подойти — не прошло и трёх минут, как она рыдая убежала обратно… Таких, как он, нам, простым смертным, лучше и не пытаться.»

…

Закончив воспоминания, тот же одноклассник молча подумал: кажется, бог учёбы стал хоть немного человечнее?

Сюй Шэн посидел немного на крышке унитаза, подогнув ногу, покрутил телефон. Открыл WeChat.

Сюй Япин прислала: «Будь осторожен».

Он ответил «ага», затем нажал на аватарку Шао Чжаня.

S: «Ты где?»

Как только сообщение отправилось, дверь туалета скрипнула, а затем в дверь кабинки постучали дважды: «Открывай».

Сюй Шэн наклонился и приоткрыл дверь на щель. Шао Чжань протянул ему ремень.

Сюй Шэн, вспомнив недавний эпизод, взял ремень и прокашлялся: «Только что…»

Шао Чжань догадался, что он хочет сказать: «Я и так всё видел».

С головы до ног. Где только не видел.

Сюй Шэн: «…»

Вот это заявление! Хулиганское!

Хотя Шао Чжань был прав — они видели друг друга везде, и даже знали о естественных утренних реакциях организма друг друга.

Сюй Шэн быстро застегнул ремень. Шао Чжань переодевался в соседней кабинке.

Через десять минут — сбор на площади.

Когда они вышли, Тань Кай как раз жаловался, что военная форма рушит его стиль: «Кепка давит, вся причёска испортилась. А форма — одно слово: убого. Три слова: убого до нельзя. Кто это выдержит…»

Но тут Тань Кай заметил идущих друг за другом участников рейтинга «Красавчик школы» №1 и №2.

Он осёкся.

Он ошибался. Грубейшим образом ошибался. Эту форму можно было носить. И ещё как.

Если бы Сюй Шэн соблюдал правила, его внешность была бы одним из лиц Линьцзянской Шестой школы. Типа того, кого печатают на рекламных буклетах для набора учеников — один такой способен поднять количество поступающих. Вот только эта физиономия обычно появлялась только на доске взысканий, в сопровождении строк: «Ученик 10-7 класса Сюй Шэн такого-то числа нарушил пункт №… устава школы».

А про Шао Чжаня и говорить нечего.

Один из них уже заставлял прохожих оборачиваться. А когда эти двое шли рядом — двойной удар.

Сюй Шэн шёл позади Шао Чжаня. Солнце било им в спину. Сюй Шэн с усмешкой что-то говорил, Шао Чжань не реагировал. Тогда Сюй Шэн решил пошалить — снял с Шао Чжаня кепку. Только тогда тот обернулся.

Ученики из других школ, в зелёной форме, стоявшие в строю, не могли удержаться от перешёптываний: «В меня попали! По сравнению с ними наш школьный красавчик[1] и рядом не стоял! Кто знает, из какой они школы?»

«Не знаю. В этот раз четыре школы тренируются вместе».

«Что говорить — мы, друзья, выбрали не ту школу».

«Кажется, они из Шестой школы. Я видел в их строю своего бывшего одноклассника».

«Так чего ждём? — взволнованно сказал другой. — Иди спроси у своего одноклассника».

Торжественное открытие ещё не началось, а форум школы в зелёной форме уже «пал».

«Кто-нибудь видел форум нашей школы? — спросил кто-то. — Уже есть пост по поиску людей. Даже фотку выложили. Спрашивают, из какой они школы и как их зовут. Убойная сила, аж через школы бьёт…»

Фото было размытым, к тому же не имело отношения к их школе, так что ответов было немного.

Но среди немногочисленных ответов был один примечательный: «Ссылка на Линьцзянскую Шестую школу. «Чжань У Бу Шэн» — вникните. Холодный бог учёбы x бунтарь-хулиган. Не прогадаете».

…

Ученики Линьцзянской Шестой школы и представить не могли, что пожар этой пэйринговой пары перекинется на другие школы.

Площадь.

Руководство школ стояло в тени деревьев. На земле были установлены колонки. Судя по всему, намечалось, что каждый будет выступать по очереди.

Мэн Говэй простоял впереди довольно долго, высматривая кого-то. Увидев Шао Чжаня, он поспешно позвал его.

Сюй Шэн и остальные стояли в задних рядах. Сюй Шэн не знал, зачем Мэн Говэю Шао Чжань, и не стал спрашивать. Он просто бросил: «Как долго будет открытие?»

Тань Кай: «Судя по количеству школ, от часа и до полудня».

Сюй Шэн был не из тех, кто готов часами стоять под палящим солнцем и слушать пустые речи руководства: «Если больше получаса — я сваливаю».

Никто не хотел стоять под солнцем и слушать начальство. Но очевидно, что никто не осмелился бы просто так взять и уйти.

Тань Кай не мог себе этого представить: «Свалить? Как? Не пойдёт. Здесь столько школ, Гу Янь-ван точно с ума сойдёт».

«Хочешь помягче — придумай повод, — сказал Сюй Шэн. — Не хочешь — просто уходи. Чего стоять и заниматься фотосинтезом всё утро?»

Нифига себе.

Тань Кай был покорён.

Тань Кай добавил: «Полчаса точно нереально. После речей руководства ещё будет выступление представителя учеников. Наш представитель — брат Чжань».

В отличие от Сюй Шэна, который каждый раз выходил на трибуну читать объяснительные, Шао Чжань почти всегда был представителем учеников.

Неудивительно, что Мэн Говэй так спешно его позвал.

Сюй Шэн обычно не любил слушать эти речи. Даже если Гу Янь-ван силой заставлял его стоять на плацу, он всё равно затыкал уши наушниками. Он редко видел, как Шао Чжань выступает.

Сюй Шэн вдруг подумал, что заниматься фотосинтезом всё утро — не такая уж невыносимая вещь.

Через полчаса Тань Кай обернулся и обнаружил, что тот, кто обещал уйти, всё ещё стоит в заднем ряду. Он спросил: «Брат Шэн, ты уходишь? Будешь уходить вежливо или просто?»

Сюй Шэн: «Куда уходить? Я думаю, ты прав».

Тань Кай: «?»

Сюй Шэн: «Уходить действительно нехорошо. Как ученики, мы должны поддерживать имидж школы».

Обычно ты его вообще не поддерживал!

Но Тань Кай не посмел сказать это вслух.

Тем временем на сцене начался следующий этап.

«…Благодарим господина Гу за речь, — оба ведущих были из других школ. Закончив, они заглянули в текст, затем снова подняли глаза и проникновенно произнесли: — Как справедливо отметил господин Гу, оборонно-патриотическое воспитание очень важно. Мы все должны развивать чувство патриотизма. А теперь слово предоставляется представителю учеников Линьцзянской Шестой школы, товарищу Шао Чжаню. Он расскажет нам, «что такое оборона»».

Сначала аплодисменты в зале были вялыми, редкими. Все-таки долго простояли на солнце, и энтузиазм выгорел.

Но когда Шао Чжань вышел из толпы, аплодисменты заметно усилились.

На подростке был самый обычный, до невозможности обычный камуфляж, причём надет он был очень аккуратно, но подчёркивал стройность и подтянутость фигуры — природная вешалка. Несмотря на то, что лица было плохо видно издалека, очертания и исходящий от него холод производили неизгладимое впечатление.

У остальных представителей школ в руках были сложенные листы. Только у него одного их не было — он вышел с пустыми руками.

Из всех школ только Шестая была элитной. В других школах правила были не такими строгими, и внизу многие перешёптывались.

Шао Чжань взял микрофон у ведущего.

Не успел он произнести и пары слов, как из соседней школы раздались визги.

«…»

Шао Чжань, казалось, ничего не замечал. Но Сюй Шэн быстро понял, что у этого парня свой стиль выступлений. Обычно господин Гу ругал его за дерзость и говорил, что второго такого в Шестой школе не сыскать — ошибался. Был кое-кто и понаглее. Просто он умело владел словом, так что это было не сразу заметно.

Потому что Шао Чжань, закончив абзац, остановился и холодно произнёс: «Прошу представителей школ поддерживать порядок среди учеников».

Перевод этой фразы — четыре слова: «Заткнитесь, блин».

И это ещё не всё.

Хоу Цзюнь, стоявший рядом с Мэн Говэем и поддерживавший порядок в классе, отошёл назад и приглушённым голосом заговорщически сказал: «Ничего себе, сногсшибательная новость».

«Первоначально представителем учеников был другой. Но тот внезапно заболел, и текст речи потерялся».

«Так что брат Чжань выступает экспромтом, веришь?»

Мэн Говэй в спешке вызвал Шао Чжаня именно из-за этого — назначенный студенческий представитель внезапно слег с расстройством желудка, пока переодевался в военную форму, творилась полная неразбериха, и текст речи куда-то запропастился. На этот раз после выступлений руководства на церемонии открытия первым должен был говорить представитель именно их Шестой школы.

Учителя Шестой школы изрядно всполошились.

Мэн Говэй: «Что же делать?»

Чжоу Юань: «Может, перенесём выступление студенческого представителя? И поищем ещё.»

У Гу Яньвана чувство ответственности за школу забило фонтаном: «В этот раз столько школ вместе тренируются, мы просто обязаны показать величие нашей школы!»

Но церемония открытия уже вот-вот начнётся! Откуда же взять время, чтобы написать новую речь с нуля!

Ситуация была критической. Учителя думали-гадали, и в голове всплыл только один человек: гордость Линьцзянской Шестой школы, их гениальный мальчик Шао Чжань!

Если и был в школе ученик, способный к импровизации, то кроме Шао Чжаня — не было других вариантов.

Только Шао Чжань мог справиться с такой ситуацией.

Обсудив план, Гу Яньван сказал: «Я постараюсь затянуть время как можно дольше, чтобы выиграть время для Шао Чжаня, дать ему больше времени подготовиться за кулисами.»

И вот Шао Чжань переоделся, и Мэн Говэй сразу утащил его.

«…Так что ситуация такова. С импровизацией справишься?» — спросил Мэн Говэй.

«Время, — спросил Шао Чжань только о главном. — Сколько говорить?»

Мэн Говэй прикинул: «Речь примерно на две тысячи иероглифов, минут восемь-десять.»

Шао Чжань на протяжении всего разговора не проявил никаких эмоций — ни удивления, ни потрясения. Только когда услышал «десять минут», слегка приподнял веко. Больше ничего не спрашивал, уточнив лишь длительность выступления, сказал: «Ладно.»

Это прозвучавшее довольно холодно «ладно» стало словно успокоительной пилюлей — сердце Мэн Говэя, висевшее на волоске, наконец опустилось на место.

«Смысл оборонного образования заключается в, — начал Шао Чжань со сцены после своей фразы, близкой к «заткнитесь нахер», — построении и укреплении оборонной базы страны, повышении оборонного сознания и духа всего народа.»

«А также в укреплении национального единства.»

Чжань излагал мысли чётко, сразу разделив оборону на три больших блока, начав со значения и перейдя к тому, как её реализовывать.

Из-за большого расстояния черты юноши расплывались, но врождённое чувство подавляющей силы и тот холод, что не позволял дерзить, всё равно пробивались сквозь его голос.

Это солнце слишком яркое?

Сильные лучи слепили глаза.

Сюй Шэн прищурился. Рукава его формы по-прежнему были подвернуты в несколько слоёв, запястья оголены, выступающие косточки чётко видны — среди всех учеников, послушно застегнувших пуговицы на манжетах, он оставался тем, кто больше всех досаждал учителям и инструкторам. Встречая яркий свет, он смотрел поверх толпы на юношу на сцене и в один миг не мог понять, от кого же исходит это сияние.

Хоу Цзюнь: «Круто, блин.»

Тань Кай: «Это реально круто, признаю от души.»

«Да, довольно круто, — согласился Сюй Шэн с улыбкой. — Не зря он мой сосед по парте.»

С того момента, как Шао Чжань вышел с пустыми руками, кто-то внизу уже шептал: «Ничего себе, этот чувак без шпаргалки?»

«Круто, он же минут десять будет говорить? Не поверю, что ни разу не ошибётся.»

Кто-то специально засекал время: «Три минуты прошло, и правда ни одной ошибки.» Не то что ошибки — даже запинки не было.

Но ученики из других школ и не подозревали, что правда была куда невероятнее, чем выступление без шпаргалки.

Импровизация — можете себе представить?

Мэн Говэй и Гу Яньван стояли рядом с другими учителями в тени деревьев и не могли сдержать мысленной улыбки: порядок.

Всё путём.

Отлично!

Их Линьцзянская Шестая школа в этот раз обязательно покажет себя, громко заявит о себе среди всех школ, чтобы более восьми тысяч присутствующих учеников запомнили, что Шестая школа — это образцовое учебное заведение с всесторонним развитием!

Мэн Говэй: «Я же говорил — он справится.»

Гу Яньван: «Такая удача — иметь такого выдающегося ученика, как Шао Чжань, это благословение многих перерождений.»

Их лица сияли радостными улыбками.

Сюй Шэн, пока все вокруг восхищались «этот представитель Шестой школы вообще человек?», тоже присоединился к восхищению, как вдруг услышал откуда-то издалека раскат грома.

Сюй Шэн: «…»

После того случая с обменом телами Сюй Шэн теперь реагировал на гром рефлекторно — волоски вставали дыбом, по спине пробегал холодок, словно электричество проходило от кончиков пальцев ног до волос, всё тело деревенело. Он подумал, что ему, наверное, послышалось.

От такого солнца две девушки из соседней школы уже потеряли сознание от перегрева.

Прогноз погоды обещал всю неделю ясную погоду — иначе школа не выбрала бы это время для военных сборов.

Точно послышалось.

Один раз поменяться — уже достаточно, как такое может повториться?

Научный мир, наука меняет судьбу — нужно верить науке.

Сюй Шэн успокоил себя так, как вдруг гром, приближаясь, снова с оглушительной силой грянул прямо у него над ухом.

«Бах-бабах!»

Вот, блин.

Сюй Шэн чуть не оглох от этого звука.

На сцене.

«Что касается популяризации оборонного образования среди молодёжи…»

Плавная речь Шао Чжаня, без единой запинки, неожиданно прервалась.

Даже если Шао Чжань запнулся, Хоу Цзюнь и остальные могли продолжать слепо восхищаться: «Целых пять минут — и всего одна пауза! Лао Мэн сказал, всего минут десять. Какой уровень! Наш Чжань-гэ просто невероятен! Круче некуда!»

Сюй Шэн похлопал Хоу Цзюня по плечу: «Мартышка.»

Хоу Цзюнь обернулся: «?»

Сюй Шэн спросил: «Ты ничего не слышал?»

«Слышал, — ответил Хоу Цзюнь. — Как наш Чжань-гэ круто выступает на сцене.»

«…»

Сюй Шэн не решался спрашивать слишком прямо: «Да нет, мне показалось, что гром гремит. Вы слышали? Сегодня дождь будет?»

Хоу Цзюнь посмотрел на него с недоумением, не понимая, что значит этот странный вопрос. «Нет, какой гром? Погода сегодня отличная, прогноз сказал — вероятность осадков почти ноль процентов.»

Тань Кай и Юань Цзыцян тоже сказали: «Какой гром? Наверное, показалось.»

Пока они говорили, снова раздался сотрясающий землю и небо гром.

— «Бах-бабах!»

Сюй Шэн и Шао Чжань, который с трудом продолжал речь на сцене, оба почувствовали, как кровь в их жилах постепенно холодеет.

Да что ж такое, этот проклятый гром никак их не отпустит?!

Одного раза мало?!

И надо же было выбрать именно этот момент!!!

Больше всех бесился Сюй Шэн. Шао Чжань, стоя на сцене, мог сходу выдать речь на две тысячи иероглифов, а Сюй Шэн так не умел. В лучшем случае он мог выдать проверочную на две тысячи слов, да и то такую, от которой у всех учителей и учеников Линьцзянской Шестой школы уши вяли.

Но сколько бы Сюй Шэн ни хотел провалиться сквозь землю, гром не утихал.

Грохот становился всё сильнее, и наконец словно разорвался прямо у них над ушами — «БАХ!»

Сюй Шэн: «…»

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн застыл.

В одно мгновение все звуки отдалились, время и пространство словно остановились, картинка перед глазами разбилась на мельчайшие осколки, и эти осколки замелькали у них перед глазами, разлетаясь в ярком солнечном свете, заново выстраивая всё вокруг.

Сознание Сюй Шэна на миг помутилось. Когда он снова пришёл в себя, голова слегка болела. Он даже не понял, где находится и что держит в руках микрофон.

«…Блин,» — тихо выругался Сюй Шэн.

Голос у него был негромкий, но вместе с помехами из микрофона это «блин» мгновенно усилилось — все восемь тысяч учеников внизу застыли в шоке от этого звука.

Эти восемь тысяч человек слушали выступление Шао Чжаня из Линьцзянской Шестой школы, восхищаясь юношей, который уже пять минут говорил без бумажки, но когда представитель студентов холодно произнёс: «И поэтому мы должны активно действовать», запнувшись на две секунды, вдруг выдал ленивое «блин».

Что происходит?

Представитель Линьцзянской Шестой школы такой крутой? Да ещё и матерится?

Не только восемь тысяч человек — сам Сюй Шэн был оглушён собственным возгласом: «…………»

Только сейчас он разглядел, что в руке у него микрофон, за спиной стояла аппаратура, а также красный транспарант церемонии открытия. Под ногами — трибуна на центральной площади.

Очевидно, он, Сюй Шэн, теперь был представителем Линьцзянской Шестой школы.

Стоял на сцене и выступал.

Сюй Шэн посмотрел вниз, сразу нашёл Мэн Говэя, стоявшего со сложенными за спиной руками, рядом с ним одноклассник держал табличку седьмого отряда. Проследив взглядом вдоль ряда, он и правда увидел в хвосте строя «себя» с посеревшим лицом.

Их взгляды встретились, и оба явно увидели в глазах друг друга одни и те же эмоции.

Настроение у Шао Чжаня было не лучше.

Он чувствовал себя даже более растерянным, чем Мэн Говэй, когда узнал, что предыдущий студенческий представитель заболел и текст речи потерялся.

Они действительно не думали, что возможен повторный обмен. Иначе Шао Чжань обязательно заставил бы Сюй Шэна продолжать заниматься каллиграфией.

Этот сюрреализм можно пережить один раз, но как такое может случиться во второй раз?!

И всё же второй перенос душ произошёл настолько внезапно, что никто не был к нему готов.

Представителем на сцене стал Сюй Шэн. Но какой из Сюй Шэна оратор? Заставить его зачитать проверочную — куда ни шло… Шао Чжаню вдруг стало страшно смотреть на эту картину и предсказывать, что произойдёт дальше.

— Сам Сюй Шэн тоже боялся думать об этом.

«Блин… следуя призыву партии и государства…»

Сюй Шэн в отчаянной ситуации сделал резкий поворот на сто восемьдесят градусов: «…активно проводить оборонное образование.»

После этой фразы гул внизу прекратился: «Фух, а я уж испугался, что этот красавчик из Шестой школы с ума сошёл.»

Шао Чжань понял: Сюй Шэн каждый раз заставлял его нервничать.

Постоянно держал в напряжении.

Сюй Шэн этим манёвром буквально балансировал на грани провала. Он кое-как втянул обратно то ругательство… А что дальше? Что ещё говорить?

Когда грянул гром, Хоу Цзюнь сказал, что Шао Чжань уже пять минут импровизировал.

То есть оставалось ещё пять минут выступления.

Перед таким количеством людей Сюй Шэн не нервничал — он и не такое видал. Если считать выступления на сцене, может, у него их было даже больше, чем у Шао Чжаня. Просто область была совсем другая.

Что же сказать?

Те, кто стоял ближе к сцене, увидели, как этот невероятно красивый парень из Шестой школы прервался, поднял руку и расстегнул одну пуговицу на аккуратно застёгнутой военной форме.

Когда Сюй Шэн сделал это движение, внизу снова поднялся не утихающий гул.

Сюй Шэн и не подозревал, насколько сильным было визуальное воздействие, когда он, используя лицо Шао Чжаня с его ледяным выражением «не подходи — убьёт», делал такое провокационное движение. Он опустил руку, и за несколько секунд в голове созрела мысль. Он начал с того, что продолжил слова Чжаня о будущем: «Я верю, что благодаря этим мероприятиям по оборонному образованию мы действительно сможем повысить нашу оборонную осведомлённость. Будущее обязательно станет светлее, мы должны ценить настоящее и действовать сейчас, чтобы ждать будущего.»

Шао Чжань приподнял бровь — эти слова о будущем показались ему знакомыми.

Мэн Говэй и директор Гу тоже опешили: это… это же где-то слышали.

Сюй Шэн нёс эту чушь о светлом будущем минуты две-три.

Повторил одно и то же дважды, но время всё ещё не прошло.

Затем Сюй Шэн резко сменил тему, ловко переключившись на другое: «Возможно, некоторые ещё не знакомы с Линьцзянской Шестой школой. Наша Шестая школа — очень дисциплинированное учебное заведение с прекрасным кампусом. Девиз нашей школы — цивилизация, гармония…»

Шао Чжань наконец понял, где он это слышал.

В первый день их первого обмена телами, когда Сюй Шэн бросил перед ним пачку бумаги формата А4 и рассказал свой фирменный шаблон проверочной — там был этот отрывок.

«Обычно структура проверочной состоит из трёх частей: признание вины, подлизывание и обещание светлого будущего.»

«Подлизывание — это похвалить учителей и школу. Что-то вроде „Линьцзянская Шестая школа — это…“»

«…»

Сюй Шэн подлизывался целых три минуты, расхваливая Шестую школу до небес, так что руководство школы на седьмом небе от счастья прямо светилось.

Хоу Цзюнь слушал с открытым ртом: «Что это с нашим Чжань-гэ? С чего это он начал подлизываться?»

Тань Кай: «Ты что, не понимаешь? В этот раз столько школ — надо же показать величие нашей школы! Престиж, понимаешь? У Чжань-гэ ход — высший пилотаж! Правда, тебе эти слова не кажутся знакомыми?»

Ещё бы не знакомыми.

Сюй Шэн бессчётное количество раз стоял на сцене и зачитывал проверочные, и стандартная концовка была именно такой. Просто всем и в голову не приходило связать речь отличника с проверочной школьного хулигана.

Они обернулись, чтобы обсудить это с Сюй Шэном, но «Сюй Шэн» выглядел так, будто у него плохое настроение, так что Хоу Цзюнь сразу побоялся к нему обращаться — от него веяло таким холодом, что пробирало до костей.

Но когда Хоу Цзюнь уже собирался отвернуться, он случайно заметил мимолётную улыбку на лице «Сюй Шэна».

Эта улыбка была едва заметна.

Первой реакцией Шао Чжаня был не страх, что его образ рухнет, и не беспокойство, что выступление провалится.

Время и пространство словно соединились в одну линию — от первого дня обмена, когда Сюй Шэн учил его писать проверочные, до настоящего момента.

Сюй Шэн на сцене, сдерживая панику и неся полную чушь… на удивление, было очень забавно.

Сюй Шэн нёс полную чушь, сам не зная, сколько минут уже говорит. Не мог же он остановиться и спросить у зала: «Простите, я уже всё сказал?»

«Сколько там минут прошло?»
«Блин, ну когда уже конец?»

Если бы он произнёс это вслух — все бы сошли с ума.

Речь Сюй Шэна звучала как рекламный проспект Линьцзянской Шестой школы. Когда он расписал педагогический состав, слова закончились, и он просто прошёлся по сцене, придумав новый пункт программы: повёл учеников Шестой школы скандировать лозунги. «Шестая школа, за мной!»

Сюй Шэн повертел микрофон: «Шестая школа, непобедима!»

У учеников Шестой школы проснулось коллективное чувство гордости, и они последовали за ним в этом безумии: «Непобедима!»

«…»

Господи.

Все снова были в шоке.

Эта школа никак не уймётся?

Мэн Говэй хоть и был удивлён, но кто ж не любит лесть. Он довольно смотрел на своего гениального мальчика, как вдруг перед ним упала тень: «Сюй Шэн?»

Шао Чжань вышел из задних рядов седьмого отряда и направился прямо к Мэн Говэю.

Он не мог подать знак Сюй Шэну сзади.

Только выйдя в первые ряды, он оказался ближе к Сюй Шэну. Перед выходом он снял кепку, молча сунул её в руки Хоу Цзюню и, придумав предлог, спросил: «Учитель, есть запасная кепка?»

Мэн Говэй взглянул на растрёпанный вид «Сюй Шэна», потом на выдающегося ученика на сцене и подумал: вот она, разница.

Он со сложными чувствами пожурил: «Кепку выдали только что, а ты уже потерял?! И что у тебя с рукавами? Опусти, на кого похоже!» — Мэн Говэй вздохнул, нагнулся и достал ещё одну кепку из картонной коробки рядом. «Бери пример со своего соседа по парте — такой выдающийся ученик сидит рядом, а ты только плохое перенимаешь…»

Шао Чжань, принимая кепку, показал стоящему на трибуне человеку жест «стоп» и только потом сказал: «Спасибо, учитель Мэн.»

Сюй Шэн смотрел, как Шао Чжань в левой руке держит кепку, а правой — вытянул палец и прижал к ладони: можно заканчивать.

Он выдохнул, собираясь произнести заключительные слова.

Нервы внезапно расслабились, и он чуть не ляпнул классическую фразу: «В следующий раз обещаю больше не нарушать». Сюй Шэн слегка поклонился: «Я… моё выступление окончено. Спасибо всем.»

Сюй Шэн спустился со сцены, и Гу Яньван вдруг осознал: «Странно, эти слова так похожи на проверочные того паршивца Сюй Шэна…»

Ученики других школ, хотя и были вынуждены долго слушать хвалебную речь о Линьцзянской Шестой школе, из вежливости всё же похлопали.

В зале раздались аплодисменты.

Руководство других школ срочно издало указ: «Наша школа не может проиграть! Передайте нашему представителю, чтобы в своей речи тоже упомянул представление школы — не ударь в грязь лицом!»

Так церемония открытия оборонного образования, которую начал Сюй Шэн, превратилась в конференцию по представлению школ.

Лозунги сыпались один за другим, с небывалым энтузиазмом открывая военные сборы.

«Мы — Четвёртая школа Хунхай. Наш показатель поступления стабильный — стабильные четырнадцать процентов. Основана в августе 2007 года. Имеем шесть классов, сорок две группы. Хунхай, Хунхай — воплощаем мечты, ведём в будущее!»

«…»

Четырнадцать процентов — это можно было бы и не упоминать.

Сюй Шэну было не до этого. Он отошёл назад, встал рядом с Шао Чжанем, положил руку ему на плечо и тихо спросил: «Что случилось?»

Шао Чжань: «Ты меня спрашиваешь?»

Сюй Шэн был на грани безумия: «Ты слышал гром на сцене? В прошлый раз было мало, решил повторить?»

В прошлый раз был хоть какой-то триггер: прыжок со стены.

Кое-как можно было списать на ушиб головы. Но в этот раз они оба стояли целые и невредимые, нигде не ударились и не поранились — и всё равно поменялись.

«В этот раз без потери сознания и предзнаменований, — холодно проанализировал Шао Чжань. — В прошлый раз в экзаменационном кабинете потеря сознания длилась всего несколько минут. В день прыжка со стены, по словам Лао Мэна, без сознания было около получаса. Можно предположить, что способность нашего организма к адаптации постепенно растёт.»

«?»

Шао Чжань: «Возможно, в следующий раз, когда я снова войду в твоё тело, это будет ещё проще, чем сейчас.»

Сюй Шэн: «…Не говори «войду-выйду», смени выражение.»

Почему каждый раз, когда они обсуждают этот вопрос, это звучит так, будто можно неправильно понять?

Что значит «проще»?

И ещё специально добавил, что на этот раз «вошёл» довольно гладко.

Сюй Шэна передёрнуло от этой мысли.

Сколько ни анализируй — толку нет.

Сюй Шэну пришлось принять реальность: он снова стал Шао Чжанем. Сколько это продлится на этот раз — неизвестно. Оставалось только надеяться, что следующий гром грянет пораньше.

Военные сборы — всего лишь…

Сюй Шэн отнёс произошедшее выступление к случайности. Подумал: экзаменов-то нет — что ещё может пойти не так?

«Здравствуйте, я ваш инструктор, моя фамилия Ван, — инструктор седьмого класса заметно выделялся среди остальных — высокий, худой, с правильными чертами лица, очень прямая осанка, голос слегка хриплый. — Зовите меня инструктор Ван.»

Их инструктор не был похож на других, которые с порога устраивали разнос.

Он быстро нашёл общий язык с учениками седьмого класса: «Тот студенческий представитель только что — из нашего отряда? Неплохо выступил, умеет заводить толпу.»

«Ещё бы, — сказал кто-то. — Вы только посмотрите, кто наш Чжань-гэ.»

«Чжань-гэ, ты был просто крут.»

После церемонии открытия всех учеников отправили в столовую по очереди. Первым пунктом дня было обустройство общежития. Инструктор Ван должен был прийти и научить их складывать одеяла. Хоу Цзюнь, ожидая, пока пройдёт очередь впереди, сказал: «Импровизация — поставь меня, я бы и слова не смог вымолвить. Ты нервничал?»

Сюй Шэн: «Чего там нервничать? О таком и думать не надо.»

Шао Чжань: «…»

Высшая степень крутизны — это наглость.

Сюй Шэн так пафосно разговаривал, и только находясь в теле Шао Чжаня, он мог позволить себе такую наглость.

Столовая в зелёной базе была двухэтажной. Ученики Шестой школы и Четвёртой школы Хунхай обедали на одном этаже. Планировка столовой была простой — по шесть окон раздачи с каждой стороны.

Простояли в очереди несколько минут.

Хоу Цзюнь первым получил еду. Он нёс тарелку супа, которая того и гляди расплескалась, и увидев, что «Сюй Шэн» рядом, сразу сунул ему в руки: «Шэн-гэ, помоги! Суп сейчас прольётся, чуть катастрофа не случилась. Моё место рядом — можешь отнести?»

Шао Чжань взял тарелку супа, не отказываясь.

Сюй Шэн сказал: «Если очередь быстро подойдёт, я возьму еду и для тебя.»

Впереди оставалось ещё человек пятнадцать.

Шао Чжань ушёл.

Очередь медленно двигалась вперёд.

Когда они поравнялись с колонной, Сюй Шэн, от нечего делать, прислонился к ней. Хотел было залипнуть в телефоне, но нащупав карман, вспомнил — это же не его форма. Он разочарованно вздохнул, снял кепку, расстегнул и закатал рукава.

Словно переодевшись, он в мгновение ока превратился из «холодного отличника» в «безбашенного хулигана».

Тот импульс, который Шао Чжань обычно сдерживал, теперь вырывался наружу, будто за просто так.

Впрочем, Сюй Шэн отличался от Шао Чжаня. Он всегда производил впечатление расслабленного и ленивого человека. Когда поднимал глаза на людей, в них привычно читалась улыбка.

Сюй Шэн закатал рукава, а очередь всё не двигалась.

Стоявшие позади девушки, которые всё время перешёптывались и толкали друг друга, покраснев до корней волос, наконец расшевелились. Одна из них, с распущенными волосами, вышла вперёд. Волосы были убраны за уши, военная кепка на голове смотрелась скорее как аксессуар. Кожа белая, щёки слегка румяные. Она подошла к Сюй Шэну и сказала тихим голосом: «Здравствуйте…»

Сюй Шэн поднял глаза.

«Привет, я… я из Четвёртой школы Хунхай.» — Девушка встретилась с ним взглядом, смущённо замолчала на пару секунд, не в силах продолжать, и просто протянула зажатую в руке бумажку.

Очевидно, на бумажке были контакты или что-то в этом роде.

Хоть Сюй Шэн и был сейчас в теле Шао Чжаня, он с детства не раз получал такие намёки — как не понять.

Сюй Шэн не зря носил звание «друг женщин». С девушками он всегда был нежен, эмоциональный интеллект на высоте — даже отказывал он весьма искусно, не давая собеседнице ударить в грязь лицом, и даже создавая ложное впечатление, что он постоянно так любезен со всеми. «Здравствуйте.»

Он по-прежнему стоял, прислонившись к колонне, и улыбка в его глазах, когда он смотрел на неё, не угасала. «Это мне?»

Всё-таки это была не собственная внешность Сюй Шэна. Обычно холодный и сдержанный Шао Чжань с таким выражением лица производил гораздо более сильное впечатление.

Девушка под его взглядом так разволновалась, что разучилась говорить.

Сюй Шэн собирался вежливо отказаться, например, сказать «Ты очень красивая, это игра в правду или действие?» — шутливым тоном дать ей возможность отступить, но тут подумал: он же сейчас Шао Чжань. Может, Чжаню нравятся такие?

Сюй Шэн ещё раз взглянул на девушку. Симпатичная, милая, скромная.

Блин, ну разве он не самый понимающий человек на свете?!

…

Хотя это предположение вызывало у него какое-то неприятное чувство.

Но Сюй Шэн не стал углубляться и продолжил размышлять.

А если он сейчас отсечёт эту возможную романтическую линию Шао Чжаня…

Сюй Шэн колебался, стоит ли брать бумажку. В тот момент, когда его пальцы почти коснулись её, чья-то рука перехватила его — вернее, накрыла его руку сверху.

Ладонь Шао Чжаня накрыла его тыльную сторону ладони.

«Извините, — помимо тёплого прикосновения ладони, Сюй Шэн услышал холодный, лишённый эмоций голос. — Он никого не добавляет.»

Сюй Шэн: «…»

Девушка тоже остолбенела: «…»

Шао Чжань закончил и спросил: «Ещё что-то?»

«Н… нет», — девушка убрала руку, спрятав бумажку за спину. Как ни странно, она не чувствовала неловкости — в основном потому, что пришёл другой красавчик, чтобы перехватить бумажку. Такая сцена никого не могла оставить равнодушным.

Не то чтобы неловко — на самом деле, даже захватывающе.

Девушка и несколько её подруг, наблюдавших за происходящим, одновременно вскрикнули в душе: «Ничего себе!»

Вот это поворот!

Больше всех офигел Сюй Шэн, стоявший у колонны.

Но Шао Чжань не дал ему времени на осознание. Его рука двинулась вверх, перехватила запястье Сюй Шэна и потащила его обратно в очередь, подальше от девушек.

Шао Чжань отпустил руку. Он ещё издалека видел, как Сюй Шэн улыбался девушкам его лицом, и холодно спросил: «Объяснись.»

Сюй Шэн встряхнул запястьем: «Что объяснять?»

Сюй Шэн думал, что он хочет объяснений вроде «почему ты портишь мой образ», но Шао Чжань посмотрел на него и спросил: «Ты всегда так общаешься с девушками?»

«…» — Сюй Шэну показалось, что этот диалог звучит так, будто его допрашивают. «Как я общался? Нормально общался.»

Шао Чжань не стал комментировать.

Сюй Шэн объяснил: «Я собирался отказаться. Просто подумал: вдруг это твой тип? А то потом ты меня растерзаешь.»

Выслушав это, Шао Чжань на пару секунд замолчал, а потом сказал два слова: «Нет, не мой.»

Сюй Шэн опешил: «Не твой — что?»

«Не мой тип.»

Сюй Шэн застыл.

Даже то, что подошла его очередь, он не заметил. Тётушка в столовой гремела половником: «— Парень, что будешь?»

Девушка из заднего ряда вернулась к себе. Её подруга, понаблюдав за парочкой спереди, тихо сказала ей на ухо: «Забей. В наше время все красивые парни встречаются с красивыми парнями.»

Пообедали.

После обеда занялись уборкой в общежитии.

Комната была с двухъярусными кроватями — всего восемь мест. В их группе было только шесть человек, так что места хватало без споров.

Старостой комнаты назначили Хоу Цзюня.

Инструктор Ван провёл показательное занятие по уборке в мужском и женском общежитиях. Придя с женского, он зашёл в комнату, и Хоу Цзюнь первым зааплодировал: «Добро пожаловать, инструктор Ван!»

Сюй Шэн не стал лезть в первые ряды, где толпились человек десять из класса. Он сел на свободную койку, вытянув длинные ноги, и лениво слушал, как инструктор рассказывает о правилах.

Через пять минут он не выдержал: «Докладываю —»

Инструктор Ван остановился: «Говори.»

Сюй Шэн: «Прошу разрешения выйти в туалет.»

Инструктор Ван, не строгий, продолжая работать, сказал: «Иди.»

Сюй Шэн подошёл к двери и вспомнил: он же сейчас Шао Чжань. В этот раз обмен телами прошёл гораздо естественнее и привычнее, чем в прошлый. Не было чувства особого дискомфорта, поэтому его манера поведения была слишком «сюйшэновской». Опасаясь, что Шао Чжань подумает, будто он сбегает, Сюй Шэн на полпути остановился.

У двери он незаметно показал Шао Чжаню «пять».

Это означало: я только на пять минут, проветриться.

Шао Чжань закрыл на это глаза.

Сюй Шэн вышел из общежития и пошёл по тенистой аллее. Район Б, где расположилась Четвёртая школа Хунхай, был неподалёку.

Между корпусами были укромные дорожки, а дальше — высокие стены. За ними дорожки становились похожи на переулки.

Сюй Шэн прошёл ещё немного и уже собирался вернуться, как вдруг в переулке заметил нескольких учеников.

Одеты в зелёную военную форму — должно быть, из Четвёртой школы Хунхай.

У главного из них — несколько жёлтых прядей в волосах, серьга-цепочка в ухе. Он сидел на корточках в «переулке» и курил.

Они о чём-то болтали, и в смешанном с разговорами смехе можно было уловить короткие ругательства.

Сюй Шэн и раньше слышал о Четвёртой школе Хунхай. Она славилась довольно беспорядочной дисциплиной: учителя не особо следили за учениками, и, по слухам, там собралась целая банда «хулиганов», которые якшались с внешними и каждую пятницу «учили» кого-то возле школы.

Сюй Шэн не стал задерживаться и хотел уйти, но курильщик потушил сигарету и настороженно посмотрел в сторону переулка.

Может, Сюй Шэну показалось, но когда курильщик увидел его, он не сразу отвёл взгляд, а пристально уставился на него. Затем, кажется, усмехнулся, сделал пару шагов вперёд и сказал с неопределённой интонацией: «…Шао Чжань?»

Сюй Шэн: «…?»

Утренняя мысль Сюй Шэна: «Да что такого в военных сборах? Поменяться телами — не велика беда, главное, что не экзамены, мелочи» — словно пощёчина вернулась ему в лицо.

Какие уж там мелочи!

Перед ним стояло пять-шесть человек, и каждый выглядел как уличный хулиган. Сними они военную форму и выйди из зелёной базы — на большой дороге они могли бы собирать дань.

Они отличались по духу от тех мелких самоназванных «бандитов» из интернет-кафе, которых они видели в прошлый раз. Те были просто пацанвой с жёлтыми патлами.

В их взглядах читалась едва сдерживаемая жестокость… Эти парни были настоящими «отморозками».

Сюй Шэн хоть и не любил по-настоящему драться, и его репутация «школьного хулигана» из Четвёртой школы Линьцзян была основана на слухах — он сбегал с уроков и перелезал через стены, чтобы пойти с Чжан Фэном в интернет-кафе, а остальное время почти всё просиживал в заброшенном складе перед мольбертом и стопкой рисунков. Когда его впервые ложно обвинили в уличной драке и вызвали к классному руководителю, он не стал оправдываться.

«Одноклассники сказали, что видели, как ты самовольно покинул школу. Ты дрался или нет?»

«Нет.»

«Не дрался? Сказал «не дрался», и я должен поверить? Тогда скажи, где ты был вчера вечером?»

Сюй Шэн молчал.

Вчера вечером он был на улице и рисовал — об этом нельзя было говорить. Если дойдёт до Сюй Япин, снова будет скандал.

Сюй Шэн только твердил, что не дрался, но не говорил, где был и что делал. В конце концов он просто опустил глаза, всем своим видом показывая: «Говорите что хотите». В глазах учителя это было почти признанием. Так слух о том, что он постоянно перелезает через стену, чтобы драться, обрастал всё новыми подробностями. За неимением прямых улик учителю оставалось только проводить устные беседы.

Хотя звание «школьного хулигана» Сюй Шэна было несколько натянутым.

Но это не значит, что он не умел драться.

Юность — время дерзости. Не любить драки не значит не дать сдачи, когда кулак летит тебе в лицо.

Сюй Шэн, следуя за Сюй Япин по бесконечным съёмным квартирам, много чего повидал. Ранние годы были непростыми. Многое он не хотел рассказывать Сюй Япин — знал, что она и так занята, выматывается, пытаясь выжить. «Что у тебя с рукой?»

Сюй Шэн взглянул вниз, не сказав, что это от драки, просто бросил: «Упал.»

Сюй Япин нахмурилась: «Упал — и так?» Она не стала задумываться, просто сказала устало: «Принеси аптечку. В ближайшие дни не мочись водой.»

Позже, когда он пошёл в художественную студию, в школе Кан Кая тоже была шпана. Та часть города вообще была неспокойной. Однажды Кан Кай постоянно возвращался в студию с синяками — лиловые следы прятались под рукавами, и Сюй Шэн случайно заметил их, когда правил его рисунок.

«Не говори мне, что упал, — сказал Сюй Шэн. — Я эту отмазку уже сто раз использовал. Если ты так упал — выйди и упади ещё раз, я посмотрю. Кого избил?»

«Порядок перепутал, меня избили, — Кан Кай был расстроен. — Только ты моей маме не говори… Это школьный хулиган из нашей школы. Он в последнее время везде собирает дань.»

Руки Кан Кая были хороши для рисования, но навыки драки равнялись нулю.

Кан Кай просто выговорился — Сюй Шэн не выглядел как человек, способный драться. Когда он не рисовал, то просто валялся где-нибудь и спал. Но Кан Кай и представить не мог, что на следующий день после уроков хулиган схватит его за рюкзак и потащит в переулок, и в этот момент из-за школьных ворот появится фигура.

«Я скажу один раз, — сказал Сюй Шэн, стоя против света. — Отпусти.»

Кан Кай, думавший, что художники умеют только кисточками махать, в тот день получил очередной удар по мировоззрению.

Те «хулиганы» были повержены Сюй Шэном с пугающей скоростью.

Много времени спустя Кан Кай всё ещё помнил тот день. В его глазах Сюй Шэн навсегда стал отцом.

Перед ним стояли эти парни из Четвёртой школы Хунхай, окружив его.

Тот, кто назвал Шао Чжаня по имени, явно был заводилой. Остальные сами расступились, давая ему дорогу. Когда он подошёл ближе, Сюй Шэн ясно уловил запах табака: «Я заметил тебя, когда ты выступал на сцене. Хотел найти тебя, и такая удача…» — он усмехнулся. — «Судьба.»

Мозг Сюй Шэна заработал быстро: знакомы?

Какие отношения? Друзья или враги?

Сюй Шэн подумал, что вряд ли это что-то серьёзное — скорее всего, просто старый знакомый. Но потом он вспомнил татуировку на лопатке Шао Чжаня, его вид после драки и ту переписку, которую он мельком видел, и сразу отбросил это предположение. Всё возможно.

Подумав, Сюй Шэн выбрал нейтральное начало: «Что-то нужно?»

Собеседник будто прожевал эти слова, а потом сказал: «Да ничего особенного. Просто смотрю, как ты хорошо устроился во Второй школе Линьцзян, студенческий представитель… Интересно, твои нынешние одноклассники знают…»

«Линьцзянская Шестая школа», — перебил Сюй Шэн.

Тот запнулся: «…»

«Продолжай», — сказал Сюй Шэн.

Сюй Шэн смутно чувствовал, что вторая половина фразы касалась татуировки, которую Шао Чжань прятал.

Собеседник, сбитый с толку внезапным перебиванием, немного растерял агрессивный настрой. Но он попытался вернуть себе инициативу, понизив голос до шёпота: «Твои одноклассники знают о твоём прошлом?»

Сюй Шэн подтвердил: это точно не друг. У этого человека вражда с Шао Чжанем.

«Ты и твой отец — одного поля ягода, — сказал он, растягивая слова, с недоброй улыбкой. — Яблоко от яблони недалеко падает. Что ты прикидываешься примерным учеником?»

Отец Шао Чжаня?

Слушать такие вещи, находясь в теле Шао Чжаня, было странно.

Но помимо любопытства о прошлом Шао Чжаня и его отце, самым сильным чувством у Сюй Шэна было раздражение.

Что за дешёвый бандитский трёп?

Несёт какую-то чушь.

Больше всего Сюй Шэну хотелось сказать: «Блин, да как ты смеешь так говорить о моём соседе по парте!»

Жаль, что сейчас он не в своём теле — нельзя было сказать это прямо.

У Сюй Шэна не было терпения стоять и разбираться с этими придурками. Он убрал свою обычную беззаботность, поднял глаза, и в них проступил холод, почти такой же, как у Шао Чжаня: «Закончил?»

Тот прервался на полуслове.

«У меня нет времени слушать твою чушь, — сказал Сюй Шэн. — Вали…» — слово «вали» было слишком грубым, не в стиле Шао Чжаня, поэтому Сюй Шэн в последний момент переделал: — «Отойди.»

Эти две невежливые фразы довели и без того напряжённую атмосферу до предела. Кто-то из толпы убрал сигарету и выругался: «Блин.»

В самый критический момент классный руководитель школы Хунхай вышел искать учеников вдоль тенистой аллеи и издалека увидел кучку проблемных учеников: «— Ян Шивэй, вы что там делаете?»

Хотя эти ребята обычно не слушались учителей, видимость соблюдать приходилось — и они сразу разошлись.

Тот, кого назвали Ян Шивэем, был заводилой. Он пристально посмотрел на Сюй Шэна, отступил на два шага и бросил на прощание: «Погоди у меня.»

Я тебя боюсь, как же.

Сюй Шэн не остановился и не обратил на него внимания. За пять минут он вернулся в общежитие.

Инструктор Ван как раз закончил складывать одеяло: «Остальное время ваше. Наденьте пододеяльники, сложите одеяла как положено. Потом проверю.»

Сюй Шэн спал на нижней койке. Сел на край и начал вместе со всеми надевать пододеяльник. Хоу Цзюнь спал над ним. У него всё пошло наперекосяк, и длинная простыня упала Сюй Шэну на голову: «…»

Хоу Цзюнь: «Извини, руки не оттуда растут.»

Тань Кай, спавший напротив, вообще залез внутрь пододеяльника. Побарахтавшись там, он завопил: «Блин, кажется, молния заела! Спасите!»

«…»

Сюй Шэн вздохнул. Оказалось, что из всей комнаты только Шао Чжань умел заправлять постель.

Пока они суетились, Шао Чжань, отделённый от него узким проходом, уже сложил одеяло. Идеальный квадрат, почти неотличимый от образца инструктора.

Отличник всё так быстро учится?

Закончив, Шао Чжань взглянул на Сюй Шэна: «Умеешь?»

«Не очень, — Сюй Шэн даже не слушал, откуда ему уметь? Он почесал голову и решил просто нахалтурить, потянув Шао Чжаня за угол формы. — Учитель, может, научите?»

Шао Чжань опёрся на стойку у кровати и опустил глаза на руку Сюй Шэна, тянущую его за одежду.

Помолчав, он поднял глаза и выплюнул четыре слова: «Ладно, попроси меня.»

Это прозвучало почти как заигрывание.

Шао Чжань просто ляпнул, не ожидая, что Сюй Шэн, умеющий прогибаться, ради того, чтобы ничего не делать самому, скажет что угодно. После того, как они сблизились — тем более без зазрения совести. Сдерживая свой обычно задорный тон, Сюй Шэн тихо сказал: «…Прошу тебя.»

Шао Чжань чуть не выругался в душе.

Кто кого разыгрывает?

Шао Чжань помолчал две секунды и наконец шагнул к нему: «Вставай.»

Сюй Шэн отодвинулся, но не встал, а так и сидел, согнув ноги, глядя, как Шао Чжань надевает пододеяльник. В голове снова всплыли те парни, что пришли к нему с претензиями.

Стоит ли ему рассказывать?

Сюй Шэн колебался.

Когда одеяло было почти сложено, Сюй Шэн всё же кашлянул. Как ни крути, его слова тоже подлили масла в огонь, и теперь неизвестно, чем это обернётся: «Я когда выходил, столкнулся с людьми из Хунхай.»

«С той, что передавала записку?»

«Нет, — сказал Сюй Шэн, — несколько парней. Курили. Похоже, твои бывшие одноклассники. Несли какую-то чушь.»

Сюй Шэн опустил подробности и добавил: «Кличут — Ян Шивэй.»

Рука Шао Чжаня замерла.

В первый день программа была небольшая. Вечером в кинозале устроили показ фильма на тему оборонного образования.

«Седьмой отряд, встать!»

«Сесть!»

Перед фильмом инструктор Ван несколько раз заставил их отработать команды — кричать во весь голос, выпрямив спины, пока их движения не стали чёткими и едиными.

Инструктор Ван: «Снять кепки. Сидеть тихо, соблюдать дисциплину.»

Шао Чжань снял кепку и рефлекторно потянулся расстегнуть воротник, но, дотронувшись, понял, что Сюй Шэн уже расстегнул всё, что можно.

Ровно в восемь начался фильм.

Когда свет погас, огромный кинозал погрузился в темноту. Шао Чжань ничего не видел, пока на переднем экране не появилось название фильма — тогда в зале стало чуть светлее. Колонки стояли по бокам, качество было так себе — при резком увеличении громкости слышались явные помехи.

Что было написано на экране, Шао Чжань не вглядывался.

Темнота зала была идеальной маскировкой для чувств. Имя «Ян Шивэй» эхом отдавалось у него в голове.

Сюй Шэн услышал шум рядом, отвёл взгляд от экрана, обернулся — и увидел, что место Шао Чжаня пустует.

Хоу Цзюнь тоже заметил этот звук. Фильм был настолько скучным, что внимание рассеивалось: «Шэн-гэ тоже свалил. Я бы тоже хотел, но не смею. Этот фильм реально нудный… Какой это фильм? Образовательная программа.»

Едва Хоу Цзюнь договорил, как снова раздался шум.

Затем он увидел, что образцовый ученик, сама законопослушность — Шао Чжань — тоже встал и весьма профессионально, согнувшись, незаметно пошёл по проходу к выходу: «…»

Кажется, он снова раскрыл какой-то большой секрет.

Сюй Шэн пошёл по проходу и толкнул дверь. Снаружи оказался холл третьего этажа. Он не знал, в какую сторону пошёл Шао Чжань, и просто кружил наугад.

Нигде не было места, где можно спрятаться. В конце концов Сюй Шэн толкнул дверь какого-то неизвестного коридора — свет там был тусклый, едва горел. Но даже в этом тусклом свете он увидел юношу, сидящего на подоконнике у окна в конце коридора. Окно за спиной Шао Чжаня было приоткрыто, внутрь задувал ветер. Ладони юноши лежали на краю подоконника. Увидев, что кто-то толкнул дверь, он поднял глаза.

Шао Чжань: «Ты зачем пришёл?»

Сюй Шэн закрыл дверь и небрежно сказал: «Мой сосед по парте — отличник, и тот сбежал с урока. А мне что, нельзя выйти проветриться?»

Сюй Шэн прислонился к стене и спросил: «Может, теперь расскажешь, что за фигня у тебя там нарисована и что за тип этот Ян Шивэй?»

На самом деле, имя Ян Шивэя само по себе не имело особого значения. Вражда Шао Чжаня с этим человеком была поверхностной. Но это имя потянуло за собой прошлое, собирая воедино фрагменты воспоминаний, которые он много раз вспоминал, но каждый раз останавливался.

Первым сложился фрагмент: полицейская машина, грозовая погода, новостной репортаж по телевизору.

«…Полиция успешно задержала подозреваемого Шао Жуймина.»

На заднем плане телевизора были кассы автовокзала Наньпина. Журналистка в дождевике монотонно, без эмоций зачитывала текст с суфлёра.

Наньпин был маленьким городком.

Там всё было у всех на виду — ссора чьих-то сына и невестки становилась известна всему району. В воспоминаниях Шао Чжаня, после того как Шао Жуймина осудили, поползли слухи. Постепенно окружающие стали называть его сыном преступника.

В маленьких городках легко зарождается много невежества.

Например, некоторые взрослые запрещали своим детям приближаться к нему. Где бы он ни появлялся, везде о нём судачили.

Шао Чжань тогда был молодым и горячим. Из-за того, что кто-то переходил границы, он впервые подрался. И тогда говорили: «Ну конечно, сын такого-то».

Да, он отбился от рук. За ним никто не смотрел.

Но какая-то часть его сознания всё равно сопротивлялась.

И вот, за сотню с лишним дней до выпускных экзаменов, учитель, который всё это время не оставлял его, позвал его и сказал: «Не важно, что говорят другие. Важно то, кем ты хочешь стать.»

Он протянул ему руку и вытащил его оттуда.

В том году на выпускных экзаменах Шао Чжань занял первое место в уезде.

Воспоминания были запутанными. Наконец Шао Чжань посмотрел на него и сказал: «Одноклассник по средней школе.»

Сюй Шэн кивнул, приглашая продолжать.

Шао Чжань, будучи кратким, описал свою вражду с Ян Шивэем двумя словами: «Бил его.»

Хотя атмосфера была не очень, Сюй Шэн всё равно не мог удержаться от мысли: его сосед по парте умеет быть холодным до конца.

Эти два слова — жестоки и безжалостны.

«Бил его».

Шао Чжань кое-как дополнил эти два слова: «Я его бил.»

В средней школе Ян Шивэй неплохо устроился в Наньпине. Все в школе звали его «Вэй-гэ». С Шао Чжанем у них были разные круги общения, отношения неглубокие.

В то время в школе хулиганы делились на две группировки. Ян Шивэй относился к тем, кто целыми днями бесчинствовал и безобразничал, отчаянно стараясь привлечь к себе внимание. Другая группировка возглавлялась Шао Чжанем — у них не было особых примет. Кроме того, что они не особо слушали уроки, они ничем не отличались от остальных учеников.

Если Сюй Шэна можно было назвать хулиганом, то Шао Чжань в те времена был в сотни раз хуже. Слово «хулиган» было для него даже мягко сказано.

Шао Чжань сидел на задней парте. Иногда спал, но чаще просто откидывался на спинку стула и, играя в игры, краем глаза смотрел на доску. В учебнике не было ни пометок, тетради оставались чистыми. Спокойствие было лишь внешним. В чертах юноши сквозила ледяная жестокость, острая и дерзкая. Глаза глубокие, взгляд давил.

С виду — тишь да гладь, но все знали: этого типа лучше не трогать.

Никто не осмеливался к нему подкатывать.

Однажды подручные Ян Шивэя пришли к ним в класс разбираться, думая, что Шао Чжаня нет. Шао Чжань, взъерошив волосы, сел, небрежно подвинул стул и не сказал ни слова. Те переглянулись, беззвучно спрашивая друг друга: «Ты же говорил, что Шао Чжаня нет в классе.»

«Мне действительно сказали, что его нет.»

В итоге они ничего не стали делать, поколебались две секунды и просто ушли.

Как выражались тогда одноклассники: вот это реально авторитет. Он не станет с тобой пререкаться и не будет притворяться.

Сейчас, вспоминая то время, Шао Чжаню казалось, что всё было пустым. Он сам не знал, что делает. Возвращался домой, включал свет — в пустом доме было тоскливо и безориентирно. «Стать плохим» было легко и естественно.

Настоящий конфликт с Ян Шивэем произошёл позже, когда Шао Чжань некоторое время подрабатывал в кафе неподалёку от школы.

Он был заметен внешностью, вымахал под метр восемьдесят, почти ни с кем не разговаривал, и многие девушки в школе тайком засматривались на него. Из-за этого кафе всегда было полно народу.

«Вон та, с длинными волосами. Говорят, Ян Шивэй за ней приударяет. Довольно симпатичная, — коллега, приняв заказ, сказал ему. — Но она постоянно к нам в кафе ходит, у неё всё на лице написано. Неужели тебе она ни капельки не интересна?»

Шао Чжань перед приходом в кафе как раз подрался. Ни царапины. Если бы коллега сам не видел, как Шао Чжань одной рукой, словно мусор, отшвырнул кого-то в сторону перед входом, он бы и не подумал, что этот человек дрался до работы.

Услышав вопрос, Шао Чжань даже бровью не повёл: «Не запомнил.»

Коллега цокнул языком: «Ну почему так несправедливо? Другие мечтают — а ты даже не смотришь.»

Но вскоре коллега перестал завидовать.

Потому что Ян Шивэй вскоре нагрянул с несколькими человеками: «— Шао Чжань, выйди! Ты что, блин, себе позволяешь?»

Обычно в школе Шао Чжань его подавлял. Формально главным хулиганом Наньпина был Ян Шивэй, но на деле все знали, кто настоящий авторитет. И фамилия у него была Шао. Мало того — даже понравившаяся девушка была на стороне Шао Чжаня.

Ян Шивэй добавил: «А вы знаете, кого наняли? Проверяли ли вы его? Кого угодно могли взять, но только не сына убийцы —»

Когда Ян Шивэй говорил всё это, Шао Чжань даже не обратил на него внимания. До последней фразы. До этого слова.

Напротив кафе был переулок.

Прежде чем выйти, Шао Чжань неторопливо снял фартук, повесил его на стойку, закатал рукава и пересчитал противников: «Пятеро.»

Ян Шивэй не расслышал: «Что?»

Ответом Шао Чжаня был резкий удар локтем. Ян Шивэй, внезапно притянутый к нему, почувствовал, как темнеет в глазах. Не успел среагировать — адская боль в животе заставила его вскрикнуть.

Сюй Шэну не нужно было много объяснять — он и так догадался.

Все предыдущие улики сводились к одному: неблагополучный.

Его сосед по парте — отличник, раньше был настоящим хулиганом.

Ум Сюй Шэна был неплох, весь интеллект, наверное, ушёл в эмоциональный интеллект. У него уже были смутные догадки. Слова того типа по фамилии Ян сегодня косвенно подтвердили предыдущие предположения и потянули за собой ещё одну ниточку.

Из-за ветра, проникавшего через щель в окне, волосы Шао Чжаня, упавшие на лоб, немного растрепались, закрывая глаза: «Что он тебе сказал?»

Сюй Шэн подсознательно не хотел произносить ту бандитскую фразу про отца: «Да ничего особенного. Просто скучная чушь.»

«Твои одноклассники знают, кто твой отец? — Шао Чжань сам подвёл разговор к этому и усмехнулся. — Или «яблоко от яблони недалеко падает». В основном это.»

Сюй Шэн подумал: он угадал слово в слово.

Шао Чжань помолчал две секунды, потом сказал: «Мой отец…»

Он не смотрел на выражение лица Сюй Шэна. Он давно привык к реакциям окружающих на это. И потому, услышав собственный, но совершенно другой по интонации голос, он на мгновение замер.

«Кто твой отец — не твоя вина. И не твой отец со мной за одной партой сидит. Тебе не нужно ничего объяснять, — сказал Сюй Шэн. — Этот Ян-Как-Там-Его. Если бы он продолжил, я бы ему объяснил, что его отец — я. По фамилии Сюй.»

Сюй Шэн не закончил. Когда он говорил угрозы, улыбка в его глазах исчезла. «Чтобы я его больше не видел.»

«Он и не знает, что сегодня ему повезло. Будь там сам я, Сюй Шэн, его бы уже не было с первых же слов.»

Ветер за окном вдруг стал горячим.

Шао Чжань окончательно выбросил из головы все те картинки. В горле пересохло и жгло. Он резко поднял голову и в тусклом свете коридора посмотрел на Сюй Шэна, стоявшего в нескольких шагах.

На самого себя.

Сюй Шэн обычно казался сговорчивым, ленивым, словно без костей. Кроме духа бунтарства, в нём не было никакой реальной «убойной силы». Но когда он становился серьёзным — всё было совершенно иначе.

У Сюй Шэна был нестандартный склад ума. После того как тема отца Шао Чжаня была поднята и он выругался на Ян Шивэя, самым волнующим его вопросом оказался: «А почему ты тогда в первый день вцепился в меня? Ты же сам был хулиганом. Неужели ты бы побежал доносить коменданту?»

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн всё больше недоумевал: если бы Шао Чжань был просто «примерным учеником» — ещё ладно.

Сюй Шэн вздохнул: «Оба мы тёмные лошадки. Что ты строишь из себя недотрогу?»

Атмосфера разрядилась от этой фразы «тёмные лошадки». Кто-то из них засмеялся первым, и они оба невольно рассмеялись. Смех Шао Чжаня был тихим. Раз посмеявшись, он слегка запрокинул голову, и кадык дёрнулся.

Наконец Шао Чжань сказал: «Слишком похоже.»

«На что?»

«Сложно объяснить, — сказал Шао Чжань. — Возможно, похоже на меня прошлого.»

В Шестой школе было слишком много правил. Так много, что Шао Чжань почти забыл, как далеко от него то время.

Вокруг были сплошь примерные ученики.

Силуэт Сюй Шэна, сидевшего на стене и готового спрыгнуть, внезапно врезался в его глаза. В тот миг, сквозь слои пыльных цепей, он увидел себя.

Только вот он не ожидал, что потом они поменяются телами. И, открыв глаза, он станет «Сюй Шэном».

Фильм шёл полтора часа. Нельзя было отсутствовать весь сеанс. До того как зажгут свет в зале, нужно было вернуться. Сюй Шэн протянул руку сидящему на подоконнике: «Идём?»

Хоу Цзюнь, смотревший фильм, снова услышал шум рядом. Обернувшись, он увидел, что отличник и хулиган, пропадавшие почти полфильма, вернулись вместе.

Хоу Цзюнь покачал головой и продолжил смотреть кино, думая: он знает слишком много.

Эти двое совершенно бессовестные!

После фильма инструкторы увели свои классы обратно в жилую зону.

Лао Мэн всё это время стоял рядом с пакетом в руках. Инструктор Ван напомнил о завтрашней утренней тренировке: «Первое: завтра утром, как услышите радио, я даю вам только пятнадцать минут — одеться, построиться здесь. Кто не успеет — можете проверить, выдержите ли вы последствия. Второе: инструкторы придут проверять ваши комнаты. Одеяла, умывальники — всё должно быть расставлено по правилам…»

В общежитии была отдельная душевая. База «Лючжоу» была слишком большая, идти в общую душевую было неудобно.

Хоу Цзюнь спросил: «Кто первый? Камень-ножницы-бумага?»

По результатам первым мылся Шао Чжань.

Сюй Шэн даже не подумал о том, что есть ещё и душ. Хорошо, что душевая была не общая, а то смотреть, как моется Шао Чжань… как-то странно.

Хотя сейчас ситуация была не намного лучше. Ведь Шао Чжань сейчас был в его теле. Обычно они не были в одной комнате — с глаз долой, из сердца вон. А теперь, когда Шао Чжань его телом идёт мыться… Сюй Шэн сидел на кровати, слушая щелчок замка в душевой, и игру, которую он держал в руках, так и не смог продолжить.

Друг по игре Чжан Фэн: ?

S: Не играю.

Чжан Фэн: Командир, что с тобой? У нас же было преимущество в начале…

Сюй Шэн выключил экран, услышал приглушённый шум воды в душевой и не мог перестать думать о беспорядочных вещах: он разделся?

Глаза открыты или закрыты?

Куда он руки кладёт?

К чему прикасается…

Блин.

«Чжань-гэ, почему у тебя уши такие красные?»

Хоу Цзюнь как раз доставал пижаму из рюкзака и, обернувшись, увидел «отличника», сидящего на нижней койке напротив. Уши отличника покраснели — почти от корней до самой шеи.

Сюй Шэн резко встал, открыл раздвижную дверь и вышел на балкон проветриться: «Да ничего, просто жарко.»

Ночью они включили режим ночных разговоров в мужском общежитии.

Сюй Шэн мылся последним. Когда он вышел, свет уже погасили. Остался только свет от телефона в руках Шао Чжаня. Иначе Сюй Шэн из душа не увидел бы ни зги.

Хоу Цзюнь: «Шэн-гэ, ещё играешь?»

Шао Чжань не ответил.

Когда Сюй Шэн лёг в кровать, экран погас.

Под ночные разговоры в комнате Сюй Шэн постепенно провалился в сон. Пока не услышал радио, о котором говорил инструктор. Радио передавало песню: мощно и сильно: «В единстве — сила[1], эта сила — железо, эта сила — сталь!»

«Что за… — Хоу Цзюнь, один из главных ночных трепачей, перевернулся и заткнул уши. — Чего они песни включают?»

Услышав радио, Сюй Шэн ещё не до конца проснулся. Но голос Хоу Цзюня вернул его в реальность.

Потому что источник звука был не там.

Хоу Цзюнь спал на верхней койке напротив. Как же так — он перевернулся, и даже койка под Сюй Шэном затряслась?

Сюй Шэн задумался. Утреннее солнце слепило глаза. Он хотел поднять руку и почесать голову, но перед глазами всё было расплывчато. Когда зрение сфокусировалось, он уставился на свою застывшую в воздухе руку — это была его собственная рука.

Сюй Шэн слегка офонарел.

В первый раз обмен длился до конца экзаменов.

Он уже готовился снова пахать целый месяц.

А в этот раз — второй обмен — не прошло и суток, как они вернулись обратно?

«В единстве — сила~!»

Радио продолжало атаковать барабанные перепонки. Динамик был спрятан за дверью. Радио играло не только в комнате — на тенистой аллее за окном тоже пело: «Эта сила — железо, эта сила — сталь!»

В коридоре раздавались стоны. Несмотря на нежелание, все активно поднимались.

Хоу Цзюнь, перевернувшись, вспомнил вчерашние указания инструктора, резко сел на кровати и, закрыв глаза, начал искать военную форму, на ходу натягивая её: «У нас всего пятнадцать минут. Время не ждёт. Просыпайтесь, Кай-цзы! Хватит спать!»

Тань Кай был как ходячий мертвец — действия отделились от сознания, руки словно пудовые: «Я так хочу спать… Мне вдруг кажется, что учёба всё-таки приятнее…»

Хоу Цзюнь запустил в него подушкой. Как староста, он никого не боялся. Вторая подушка прилетела прямо в голову Сюй Шэну: «Хватит про учёбу, все вставайте!»

Сюй Шэн: «…»

Сюй Шэн сел, опираясь руками на простыню. Покосившись вбок, он увидел, что Шао Чжань уже надел военные штаны и стоял к нему спиной, натягивая куртку. Верхняя часть тела парня была обнажена. Линия спины плавная, лопатки выступают остро, ниже — стройная талия. Всё ещё с той юношеской незрелостью, присущей их возрасту.

Сюй Шэн увидел это лишь на секунду — в следующую татуировка и спина были скрыты.

Шао Чжань поднял руку и застегнул пуговицы на одежде. Он не стал обращать внимание на взгляд Сюй Шэна, только напомнил: «У тебя ещё десять минут.»

Сюй Шэн чертыхнулся, откинул одеяло и начал переодеваться.

Одеться, почистить зубы и умыться много времени не занимало. Самым хлопотным было приведение вещей в порядок. Хоу Цзюнь с трудом сложил своё одеяло в аккуратный кубик. Он боялся, что хулиган снова нарушит правила — если он не ошибался, вчера, когда инструктор Ван показывал, как надо, этот товарищ даже не слушал.

Хоу Цзюнь обернулся, чтобы поторопить, и действительно увидел бездельничающего Сюй Шэна, прислонившегося к спинке кровати: «Шэн-гэ, ты…»

Не мог бы ты делать всё по правилам!

Хоу Цзюнь не закончил — он увидел, что отличник помогает складывать одеяло, и перестроился на ходу: «… У тебя одеяло неплохо сложено.»

Сюй Шэн одобрительно кивнул: «Я тоже считаю, что мой сосед по парте хорошо складывает одеяла.»

Вчера Сюй Шэн нагло попросил Шао Чжаня. Сегодня пошёл ещё проще: я не умею. На этой койке ты вчера хоть спал — не хочешь же ты после сна отказаться от койки?

Шао Чжань, сложив одеяло, бросил: «Завтра сам сложишь.»

Сюй Шэн: «Ладно. Завтра придумаю, как тебя упросить.»

Шао Чжань хотел что-то сказать, но передумал. В конце концов он просто холодно взял кепку Сюй Шэна, лежавшую у изголовья, и нахлобучил ему на голову, закрыв почти весь обзор: «Застегнись, спускайся строиться.»

Через десять минут радио переключилось с «В единстве — сила» на пронзительный сигнал. Вместе с сигналом инструктор у входа в общежитие отсчитывал время через мегафон: «Товарищи, у вас осталось пять минут, три минуты, две… последняя минута!»

В дверях толпился народ. Ученики в спешке выходили, на ходу одеваясь.

Сюй Шэн не торопился. Он медленно подошёл, встав в строй в последнюю секунду.

Утренняя разминка заключалась в беге. По кругу. Девушкам — пять кругов, парням — восемь.

Тань Кай, будучи физоргом, и то чуть не отдал концы.

Инструктор Ван сказал: «Потерпите, осталось два круга. Верьте, что вы сможете…» — посмотрев на замедляющегося Тань Кая, который уже бежал вровень с первым рядом, инструктор спросил с искренним недоумением: «Парень, ты точно физорг?»

Тань Кай, говоря, терял последние силы и отстал прямо во второй ряд: «…Я физорг.»

От этого весь класс не смог удержаться от смеха: «Кай-цзы, тебе не стыдно!»

Тань Кай: «…»

Сюй Шэн тоже веселился. Он бежал и смеялся, толкая локтем Шао Чжаня: «Как он вообще стал физоргом? Если бы физрук был здесь — уволил бы на месте.»

Шао Чжань безжалостно восстановил картину дня выборов: «Потому что никто не хотел.»

Реалистично.

Жестокая реальность.

Солнце заливало эту группу людей. Спины покрылись лёгким слоем пота. Нёсся горячий ветер. Сюй Шэн смеялся, не скрываясь, голос взлетал вверх. Он долго не мог угомониться и во время бега опять закатал рукава. Слушая рядом звонкий смех парня, Шао Чжань на мгновение почувствовал, как сбивается сердечный ритм.

Тань Кай под общий смех махнул на себя рукой и побежал всё медленнее, отставая, пока не оказался в самом конце, рядом с Сюй Шэном и остальными: «Шэн-гэ, Чжань-гэ, хорош надо мной смеяться! Ещё немного — и я отстану от своего отряда…»

Хоу Цзюнь с досадой: «Если ты отстанешь от своего отряда, можешь не возвращаться!»

Но не только голос этого человека, но и голоса всех остальных из седьмого класса тоже врывались в сознание Шао Чжаня, захватывая его с непреодолимой силой.

Шао Чжань прищурился. Он подумал: обычно по утрам солнце такое яркое?

«Хорошо, отлично. Наш седьмой отряд, без ведущего, полагаясь только на собственную выдержку, за исключением физорга, все выдержали, — закончив разминку, сказал инструктор Ван. — Достойно похвалы.»

После разминки седьмой отряд строем пошёл в столовую завтракать.

Был перерыв на полчаса. В девять — снова сбор, а затем дневные занятия.

За прошедший день на базе «Лючжоу» ученики уже хорошо ориентировались в столовой. Все были голодны до чертиков, и обычная еда в столовой, которая в обычное время вызывала бы только жалобы, сейчас показалась очень вкусной: «Я, наверное, с голодухи рехнулся — откуда это варёное яйцо такое вкусное?»

«И эта булочка — нежная!»

Шэнь Вэньхао нахваливал: «Мягкая, но упругая. Горьковатое послевкусие переходит в сладость. Скользит по языку прямо в душу. Аромат муки ударяет в нос…»

Хоу Цзюнь не захотел отставать. Он зачерпнул ложку каши и восхищённо сказал: «Эта пшённая каша — воды много, крупы мало, но пьётся — одно слово: гладко!»

Тань Кай смотрел, как всё на столе расхвалили, и остался только один солёный овощ: «Это… тут сложновато.»

Сюй Шэн: «…»

Шао Чжань: «…»

Сюй Шэн отложил палочки и присоединился к потоку лести: «Я попробую.»

«Эти солёные овощи…» — Сюй Шэн запнулся, полностью забыв свой уровень китайского. Он долго думал, подбирая слово «освежающий», но не успел он ничего выдать, как край стола кто-то задел.

Их стол был близко к окну раздачи. Между рядами был проход. Удар был довольно сильный — стол сдвинулся на несколько сантиметров.

«Как ты ходишь — на стол налетаешь?» — голос был знакомым.

Сюй Шэн поднял глаза и увидел, как Ян Шивэй выходит из-за спины ударившегося о стол, с подносом в руках. Несколько человек, одетых в форму Хунхай, были, видимо, с ним. Он усмехнулся: «— Извинись перед человеком.»

Сюй Шэн рефлекторно посмотрел на реакцию Шао Чжаня и увидел, что его лицо похолодело до жути.

Тот, кого Ян Шивэй дёрнул за воротник, с улыбкой извинился: «Извините, поднос нёс, засмотрелся.»

Когда тот извинился, Ян Шивэй отпустил его воротник, остановился у стола Шао Чжаня: «В прошлый раз встретил тебя, не успел поговорить как следует. А у нас, оказывается, судьба есть. Ах да, представлюсь — я одноклассник Шао Чжаня по средней школе.»

Формально в этих словах не было ничего плохого, но атмосфера была не та, и интонация — тем более.

Хоу Цзюнь и Тань Кай переглянулись, не зная, стоит ли здороваться.

Ян Шивэй только начал качать права — впереди явно было продолжение.

Шао Чжань его не боялся, не боялся, что он тут начнёт молоть языком. После того как Сюй Шэн рассказал, что столкнулся с людьми из Хунхай, он уже морально подготовился. Ян Шивэй не из тех, кто легко отстанет, но в любом случае это было хлопотно. Только он поставил палочки, собираясь сказать «выйдем, поговорим», как Сюй Шэн напротив ударил наотмашь: «Представляться не надо. Нечего тут знакомить.»

Ян Шивэй, чьё внимание было приковано к Шао Чжаню, не ожидал такого выпада с другой стороны и опешил.

Он обернулся и только тогда заметил парня напротив.

Незнакомый.

Такое лицо сложно забыть, если раз увидел. Он выглядел беззаботным, а под конец даже приложил бесплатную улыбочку. Только в улыбке читалось одно слово: проваливай.

«И ещё, — сказал Сюй Шэн. — Не торчи здесь. Проход загораживаешь.»

Ян Шивэй считал, что за всю жизнь мало кто смел перед ним выступать. В средней школе — Шао Чжань. А этот, неизвестно откуда взявшийся — второй.

Да кто он такой?! — кричал Ян Шивэй про себя.

Откуда вылез? Ещё и дерзит ему?

Ян Шивэй был настолько ошарашен этими двумя фразами Сюй Шэна, что забыл все свои заготовки.

Хоу Цзюнь умел читать обстановку. Тут явно была вражда. Он взял поднос и сказал: «Все поели? Пошли-пошли, возвращаемся отдыхать.»

Но Шэнь Вэньхао и Юань Цзыцян — эти двое проницательностью не отличались: «Мы не доели…»

«Какое «не доели», — Хоу Цзюнь силком отобрал у Шэнь Вэньхао булочку и положил на поднос. — Ты доел.»

Ян Шивэй: «Ладно, скажу прямо. Вы, может, не знаете…»

Сюй Шэн посмотрел куда-то за его спину и выдал: «— Здравствуйте, инструктор!»

Ян Шивэй опешил и обернулся.

Шао Чжань почувствовал, как его дёрнули за козырёк кепки. Хоу Цзюнь и остальные уже ретировались. Сюй Шэн тоже лениво поднялся с подносом и другой рукой потянул его за козырёк: «Чего застыл? Пошли.»

Эта встреча, полная скрытого напряжения, была разряжена несколькими словами Сюй Шэна и своевременным отступлением одноклассников.

«Где? Я не видел никакого инструктора.»

«Какого инструктора, — выругался Ян Шивэй вполголоса. — Нас развели.»

Ян Шивэй уставился на удаляющуюся спину Шао Чжаня, скрежеща зубами: «…Это не конец.»

Шао Чжань поставил поднос. Хоу Цзюнь и остальные ждали у входа в столовую. Увидев Шао Чжаня, они не стали задавать вопросов и просто оставили инцидент в столовой позади.

Весь день, помимо строевой подготовки и маршировки, они также посетили музей военной истории. С людьми из Хунхай почти не пересекались. База «Лючжоу» была слишком большой — не факт, что встретишь даже своих. Не говоря уже о Хунхае. Если только те сами не найдут, как в прошлый раз — вероятность случайной встречи была мала.

Вечерние занятия закончились рано.

Сюй Шэн, помывшись, обнаружил, что Шао Чжаня в комнате нет: «А где мой сосед по парте?»

Хоу Цзюнь: «Лао Мэн приходил, забрал Чжань-гэ. Кажется, насчёт ведущего на закрытии. Подробностей не знаю.»

Сюй Шэн не стал расспрашивать, взял телефон и посмотрел время. В панели уведомлений было несколько непрочитанных сообщений.

Одно от Чжан Фэна: Играть будешь?

Остальные от Кан Кая.

Кан Кай: Моя мама сказала, что в этом году экзамены реформировали. Это новые учебники с интенсивом.

Кан Кай: Объём экзамена расширили.

Кан Кай приложил фото нескольких книг. На обложке был пример рисунка. Сверху — «Скетчинг сцен», кроме неё ещё две книги «Цветовой пейзаж».

Сюй Шэн давно отошёл от художественной студии. Кан Кай изредка ещё присылал ему соответствующие сообщения. В основном под предлогом «посмотри, пожалуйста, этот рисунок». Прямо он этого не говорил.

Кан Кай тоже боялся, что его намерения слишком очевидны. После на вокзале их общение в сети сводилось в основном к бытовым темам.

Как раз он был в студии.

Прождав долгое время ответа от Сюй Шэна, он не выдержал и открыл WeChat: Мама велела тебе прислать. Без задней мысли.

Как только это сообщение ушло, тот товарищ наконец ответил.

S: Мм.

S: Как здоровье тёти Кан в последнее время?

Кан Кай: Хорошо. Она постоянно вспоминает, когда ты заглянешь. Иногда мне кажется, что я не родной.

Они перекинулись парой фраз. Сюй Шэн ответил и в паузе, ожидая ответа Кан Кая, пролистал историю чата обратно. Поколебавшись пару секунд, нажал «сохранить» на фотографии.

В этот момент в дверь комнаты постучали. Незнакомый парень нерешительно приоткрыл дверь: «Отличник здесь?»

Хоу Цзюнь был ближе всех к двери: «Моего Чжань-гэ нет. Если есть дело — скажи, я передам.»

«Снаружи несколько человек… не из нашей школы, — сказал парень. — Говорят, хотят его видеть. Сказали, если не выйдет через пять минут — не обессудят, вывалят всё наружу.»

Хоу Цзюнь: «А?»

Рука Сюй Шэна, печатавшая сообщение, замерла.

Только он подумал, что если те сами не придут, то на базе «Лючжоу» они в жизни не столкнутся — и вот они сами заявились.

Пять минут.

Успеет ли Шао Чжань вернуться за пять минут — ещё вопрос.

Сюй Шэн снова вспомнил Шао Чжаня, сидящего на подоконнике в коридоре прошлой ночью на ветру, и настырность этих типов в столовой утром. В нём закипела злость без видимой причины: «Где они?»

Парень, передавший сообщение, тоже был остановлен снаружи: «В, в переулке у второго корпуса зоны А…»

Тем временем.

Кан Кай как раз собирался действовать постепенно. Обсудив бытовые мелочи, собирался перевести разговор обратно. То, что этот художник-бог Сюй Шэн бросил рисование — болела не только его душа, но и душа его мамы.

Очень болела: мир живописи потерял гения! Не говоря уже о потере для всех художественных вузов!

Несколько рисунков Сюй Шэна двухлетней давности до сих пор висят на стене студии — их так и не сняли.

Кан Кай собирался печатать, как вдруг пришло сообщение.

S: Всё, некогда.

Кан Кай: ?

S: Схожу подерусь.

«Схожу подерусь».

Это звучало так же буднично, как «Подожди, я схожу поем».

Кан Кай: «…»

«Художественный бог, посмотри, как эту драпировку рисовать, — позвал его кто-то из студии. — У меня цвета слишком близкие, не различаются.»

Кан Кай крикнул в ответ: «Ладно, подожди минутку.»

«С кем это ты переписываешься? — одноклассник прополоскал кисть, поднял её, вытер о губку и спросил между делом. — А что у тебя за выражение лица? Что случилось?»

Выражение лица Кан Кая и правда было сложным. Если присмотреться, в нём читалась даже какая-то… симпатия.

Он не знал, кто нарвался на Сюй Шэна, но привычка заставляла его заранее соболезновать.

Сюй Шэн редко ввязывался в драку.

Пока не переходили границ и не задевали принципов, ему было лень заморачиваться.

На памяти Кан Кая он лишь раз, ещё в средней школе, у школьных ворот показал себя —

Этот товарищ не бил просто так. Но уж если бил — обидчику конец. Их просто укладывали в лепёшку.

«Помнишь, тот заглядывал в студию — настоящий художественный бог, — Кан Кай убрал телефон в сторону, покачал головой и пробормотал себе под нос. — Интересно, кто из идиотов не смотрит под ноги и нарвался на него. Ладно, не будем об этом. Вставай, дай я посмотрю твой рисунок.»

Сюй Шэн, отправив сообщение, выключил экран, сунул телефон в карман, оттолкнулся ногой и встал: «Я выйду.»

Когда он говорил это, лицо ничего не выражало. Обычно смеющиеся глаза похолодели, чуть раскосые «персиковые» глаза излучали острую жестокость. Он только что помылся, волосы ещё не высохли. Снял военную форму, надел просторную футболку, джинсы в складках, подчёркивающие длинные прямые ноги.

«Если мой сосед по парте вернётся, — сказал Сюй Шэн перед уходом, — пока ничего ему не говорите.»

Ближайший к нему Юань Цзыцян тупо ответил: «Ой.»

После ухода Сюй Шэна Хоу Цзюнь, поразмыслив, почувствовал что-то неладное. Он похлопал Тань Кая по плечу: «Кай-цзы, чувствуешь?»

Тань Кай: «Что чувствую?»

Хоу Цзюнь: «Убийственную ауру.»

Тань Кай: «Вроде бы что-то такое есть.»

Хоу Цзюнь снова хлопнул Тань Кая по затылку: «Какое там «вроде бы»!» — закончив, он, используя чутьё и интуицию, связал утренний инцидент в столовой с текущим моментом и резко встал: «Нет, чувствую — будет беда. Надо пойти глянуть.»

После его слов до Тань Кая дошло: «Блин, это не те ли утренние типы…»

Хоу Цзюнь оглядел троих оставшихся в комнате и принял экстренное решение: «Кай-цзы, Цзыцян, вы со мной. Вэньхао, если через десять минут мы не вернёмся, сразу беги к Лао Мэну.»

В это время на улице уже стемнело.

Горели только фонари базы «Лючжоу». На аллее огни тянулись вереницей. Народу почти не было. Те, кто после душа тайком бегал в магазинчик за лапшой быстрого приготовления, уже вернулись в общежитие.

Когда Сюй Шэн с пустыми руками появился у входа в переулок, Ян Шивэй и его люди курили, прислонившись к стене. Он прищурился, медленно выдохнул дым, ожидая, что Шао Чжань выйдет к нему. Но когда дым рассеялся, окутав всё лёгкой пеленой, и туман почти развеялся, он при свете фонаря разглядел юношу у входа в переулок.

Пришёл не Шао Чжань.

Увидев это лицо, Ян Шивэй сразу вспомнил того, кто сидел напротив Шао Чжаня утром и обвёл его вокруг пальца.

Ян Шивэй: «…Ты кто? Я ищу Шао Чжаня. Я с тобой за утро не разобрался, а ты ещё лезешь смерти искать?»

Хулиган Линьцзянской Шестой школы, Сюй Шэн, не стал представляться. Ему было лень называть себя.

«Я? Кто я — неважно. Можешь называть меня папочкой[1], — цепочка с ключом на шее Сюй Шэна выскользнула наружу. Он поднял руку, заправил шнурок с ключом обратно за воротник. Закончив, спросил прямо: — Вы будете все вместе или по одному?»

Насчитав вместе с Ян Шивэем шестерых.

В руках у них ничего не было.

Сюй Шэн давно не дрался. Пересчитав, он незаметно хрустнул костяшками.

Проблем быть не должно.

Спросив, Сюй Шэн, не дожидаясь ответа, сам выбрал им способ: «Давайте все сразу. Сэкономим время.»

Ян Шивэй зло рассмеялся, отводя сигарету ото рта. Подручные рванули вперёд, желая проучить Сюй Шэна, но Ян Шивэй жестом остановил их. Его задело, что его спровоцировали, и теперь он хотел, чтобы остальные посмотрели, как он разнесёт голову этому типу: «Отойдите.»

Ян Шивэй шагнул вперёд один, встал напротив Сюй Шэна.

«Ладно, — Ян Шивэй выбросил сигарету. — Раз ты так хочешь смерти — я тебя устрою.»

Сюй Шэн, выходя, прикинул, что драка должна закончиться быстро. Если этот придурок захочет один на один — тем быстрее. То чувство жжения, что поднималось в груди, к удивлению, «остыло». Он даже привычно усмехнулся уголками губ, и в глазах появилась улыбка. Но улыбка эта тоже была странно-холодной: «Спорим, у меня ты не продержишься и пяти минут?»

Ян Шивэй сжал кулаки и с матюгами замахнулся. За столько лет в Наньпине он не зря терял время — по этому молниеносному выпаду было видно, что он кое-что умеет. Сюй Шэн, уйдя в сторону, перехватил его руку, резко летящую в него, вцепившись в запястье Ян Шивэя. Ян Шивэй никак не ожидал, что Сюй Шэн, который выглядит так, будто «я не дерусь, я только чужими чувствами играю», окажется таким сильным. Он дёрнулся несколько раз, но не мог высвободиться.

Ян Шивэй: «Да кто ты… такой, блин?»

Сюй Шэн: «Я же сказал, я твой батя[2].»

Ян Шивэю было стыдно. Те, кто стоял за ним, не знали, стоит ли вмешиваться. Сюй Шэн другой рукой схватил Ян Шивэя за воротник. Он как раз собирался уложить его парой движений, а потом разобраться с остальными. Атмосфера была очень напряжённой. В этот момент из-за переулка донёсся звук торопливых шагов. Шаги приближались, и судя по звуку — обувь была шлёпанцами.

«Шлёп-шлёп.»

Хоу Цзюнь бежал первым. При свете фонарей он увидел, что Сюй Шэн держит кого-то за шкирку, полностью подтверждая его догадки — этот товарищ реально вышел драться!

Будучи старостой, он не мог допустить, чтобы ученики его класса устроили драку на сборах. Он поспешно крикнул: «Шэн-гэ! Стой! Оставь человека!»

Сюй Шэн от неожиданности ослабил хватку, и Ян Шивэй воспользовался моментом, чтобы вырваться: «…»

Хоу Цзюнь бежал, запыхавшись. За ним по пятам бежали Тань Кай и Юань Цзыцян.

Сюй Шэн встряхнул запястьем, хотел спросить, что они тут делают. Хоу Цзюнь уже смело вклинился между ним и Ян Шивэем. Он торжественно положил обе руки на плечи Сюй Шэна, заставив его опустить глаза. Хоу Цзюнь даже осмелился назвать его полным именем: «Сюй Шэн!»

«…» — сказал Сюй Шэн. — «Вы чего припёрлись… чего припёрлись?»

Хоу Цзюнь перебил его: «Драться — неправильно! На этих сборах мы представляем не только наш класс, но и всю школу! К тому же, ты подумал о последствиях? Гу Яньван с тебя шкуру спустит. Неужели нельзя поговорить нормально?»

Сюй Шэн: «…»

Тань Кай тоже уговаривал: «Да, Шэн-гэ, не дерись. Поговори нормально.»

Юань Цзыцян: «Девиз нашей Линьцзянской Шестой школы — цивилизация и гармония. Мы должны показать ученикам других школ, что ученики Шестой школы — люди рассудительные. Только варвары решают вопросы кулаками!»

Что за…

Сюй Шэна заморочили эти трое.

Он вздохнул, очень хотел сказать: «Ребята, кончайте, валите назад, кругом, шагом марш.»

Хоу Цзюнь: «К тому же, если Чжань-гэ узнает, он точно не захочет, чтобы ты тут дра…»

Когда Хоу Цзюнь и остальные внезапно появились и заговорили, Ян Шивэй не успел среагировать. Поправив воротник, который помял Сюй Шэн, и услышав «Чжань-гэ», он вспомнил, зачем пришёл.

Всё ещё не оправившись от того, что его держал Сюй Шэн, и не сумев сохранить лицо, сводя старые и новые счёты, Ян Шивэй подошёл, хлопая в ладоши: «Чжань-гэ? Похоже, вы с Шао Чжанем неплохо ладите.»

Сказав это, он приблизился к ним. Хоу Цзюнь стоял к нему ближе всех. Тот почувствовал, будто кто-то говорит ему прямо в ухо, отчего волосы встали дыбом: «Раз вы так хорошо ладите, знаете ли вы, что из себя представляет ваш Чжань-гэ? Знаете ли вы, кто его отец?» — оставшиеся три слова были сказаны ещё тише, но разорвались в ушах у всех.

В переулке повисла тишина.

Всё было примерно так, как Сюй Шэн и предполагал.

Только вот масштаб оказался серьёзнее.

Сюй Шэн не мог не думать: сколько сплетен и слухов нёс на себе Шао Чжань за этими тремя словами?

Сколько он вынес, прежде чем вытащить себя?

Сюй Шэн выскочил драться, потому что не хотел, чтобы этот тип разболтал всем дела Шао Чжаня. Неважно, что там было на самом деле — если человек не хочет об этом говорить, нечего раздувать на весь свет.

Блин.

И зачем он остановился? Надо было сразу вырубить его.

Подумав об этом, Сюй Шэн невольно задумался: А что теперь подумают Хоу Цзюнь и остальные?

«Вы не лезьте, — сказал Сюй Шэн. — Идите отсюда, откуда пришли.»

Именно такой реакции и ждал Ян Шивэй: чтобы одноклассники Шао Чжаня потеряли дар речи. Но не успел он почувствовать удовлетворение, как тот, кто вбежал первым в переулок и уговаривал не драться, вдруг выругался.

Хоу Цзюнь полностью забыл о своей должности старосты и обязанности поддерживать порядок: «Блин!»

Не только Хоу Цзюнь — Тань Кай и Юань Цзыцян тоже отпустили руки Сюй Шэна, которыми держали его.

Затем Сюй Шэн увидел, как Хоу Цзюнь, который секунду назад говорил, что «драться неправильно», развернулся на сто восемьдесят градусов: «— Это можно стерпеть? Думают, что нас, седьмой класс, можно безнаказанно задирать?»

Тань Кай: «Нашего отличника тебе обсуждать? Ты кто такой? Пошёл ты!»

Юань Цзыцян, здоровяк, говорил внушительно, выходя вперёд, забыв девиз Шестой школы: «Ладно, давай. Драться так драться.»

Ян Шивэй: «…»

Ян Шивэй и его люди никак не ожидали такого поворота.

Что за дела?

Они же пришли уговаривать?

И реакция такая?

Хоу Цзюнь, закончив, похлопал Сюй Шэна по плечу. Хотя обычно они на уроках и рта боялись раскрыть, но все были горячими парнями шестнадцати-семнадцати лет. Иногда бывает трудно сдержаться. Скрытые инстинкты в нём бешено вопили: «Шэн-гэ, я понимаю твои чувства. Не бойся, бей в открытую. С теми, кто сзади — мы разберёмся.»

Тем временем.

Оставшийся в комнате Шэнь Вэньхао нервно расхаживал взад-вперёд, то и дело поглядывая на часы.

Десять минут прошло.

Ещё не вернулись — значит, случилось что-то!

Шэнь Вэньхао запомнил наказ старосты. Комната Мэн Говэя была в зоне Б. Поколебавшись пару секунд, он схватил телефон и выбежал за дверь —

Зона Б, учительское общежитие.

«Ладно, ты подумай насчёт ведущего, — сказал Мэн Говэй. — Учитель не заставляет.»

В учительском общежитии был отдельный письменный стол. Шао Чжань стоял перед ним: «Спасибо, учитель.»

Мэн Говэй временно отложил вопрос о ведущем и вспомнил ещё кое-что: «До нашего конкурса в этом году, с учётом времени на подготовку, осталось не…» — недалеко.

Он не закончил, как за дверью раздался истошный крик: «Учитель Мэн, учитель Мэн!»

«Учитель Мэн —!»

«…»

Мэн Говэй поднял голову и увидел, что этот «свиной» визг издаёт его староста — Шэнь Вэньхао: «Вэньхао? Что с тобой?»

Шэнь Вэньхао бежал до зоны Б, взобрался на третий этаж, ноги подкосились. Он запыхался, влетел внутрь, держась за дверь, чтобы отдышаться, и только потом сказал: «Беда! Сюй Шэн, кажется, подрался с парнями из Хунхай!»

Мэн Говэй обалдел: «Драка?»

С начала сборов прошло всего неполных два дня. За каких-то 48 часов Сюй Шэн умудрился устроить такое на базе «Лючжоу»?!

Шэнь Вэньхао продолжал: «Мартышка повёл наших за ним, но они ещё не вернулись.»

Говоря это, Шэнь Вэньхао почувствовал, что стало темно.

Это Шао Чжань.

Юноша, сам того не ведая, излучал давящую ауру. Голос его похолодел, он приблизился: «Где он?»

Шао Чжань внезапно приблизился, подавляя Шэнь Вэньхао своей аурой так, что реакция того замедлилась. Он заговорил с запинками: «В, в переулке рядом с нашим общежитием…»

И Мэн Говэй увидел, как Шао Чжань, не сказав ни слова, просто перешагнул через своего старосту и выбежал за дверь.

В представлении Мэн Говэя Шао Чжань всегда был спокойным. Даже на олимпиаде по математике он не проявлял нервозности.

Мэн Говэй недоумевал: с чего бы ему так переживать, услышав, что Сюй Шэн дерётся?

Мэн Говэй заставил себя успокоиться. Нужно спокойно подойти к проблеме. Раз она произошла — главное, как её решить. Успокаивая перепуганного старосту (и заодно себя), он сказал: «Ничего страшного. Раз Хоу Цзюнь и ребята уже пошли — проблем быть не должно. Я верю в Хоу Цзюня. Он хоть и выглядит шалопаем, но в душе очень зрелый. Он точно решит эту проблему. Я в него верю!»

Шэнь Вэньхао закивал: «Да, брат Мартышка точно сможет его остановить. Даже если Мартышка не справится — там ещё Кай-цзы и Цзыцян. Трое, проблем быть не должно.»

Мэн Говэй последовал за выдающимся учеником Шао Чжанем, вместе направляясь к месту происшествия.

Шао Чжань перепрыгивал через три ступеньки. Держась за перила, на последних ступеньках он потерял терпение и спрыгнул вниз одним прыжком.

Он думал, что будет бояться того, не скажет ли Ян Шивэй при всех лишнего. Но когда он услышал новость, понял: всё это было неважно.

Ветер хлестал со всех сторон.

В голове Шао Чжаня было только одно: как там Сюй Шэн?

Ян Шивэй — нелёгкий противник.

Он ранен?

Шао Чжань никогда так быстро не бегал. Меньше восьмисот метров, а на полпути сердце уже бешено колотилось.

Шао Чжань, не ругавшийся восемьсот лет, из-за Сюй Шэна в один миг откатился к началу, тихо выругавшись.

Он что, дурак — выходить и драться?

Мэн Говэй не поспевал за молодыми. Кризис среднего возраста серьёзно сказался на его скорости. Животик, нажитый в кабинете, не позволял ему первым прибыть на место происшествия.

Спустившись, Мэн Говэй запыхался: «Вэньхао, беги вперёд, не жди меня.»

Шэнь Вэньхао остановился: «Учитель Мэн?»

Мэн Говэй достал из кармана ключи, нагнулся и отпер жёлтый велосипед, припаркованный внизу. Это были велосипеды, которые база «Лючжоу» выдавала курирующим учителям: «…Учитель старый, не могу бежать. Я на велике.»

«…»

Пока Шао Чжань бежал, он представлял себе много сцен.

Но только не эту.

Тем временем за спиной Шао Чжаня скрип колёс, доносящийся издалека, резко оборвался. Жёлтый велосипед, примчавшийся в спешке, дрожа, резко затормозил, издав «скри-и-ип».

Мэн Говэй, приехавший на велосипеде, тоже не ожидал увидеть такое —

С первого взгляда было не найти их «зрелого» старосту седьмого класса.

«Я сказал! Знаешь, кто мой Чжань-гэ, что ты несёшь?!»

«Посмей ещё раз сказать!»

«Думаешь, ученики Линьцзянской Шестой школы умеют только учиться? Я вам скажу — мы не только учимся, у нас и руки на месте! Наши ученики всегда были всесторонне развитыми: и морально, и интеллектуально, и физически, и эстетически, и трудово!»

«Может, ты не знаешь, от чьей руки погибнешь. Ладно, я по великой милости скажу тебе — я, твой дедушка Цзюнь!»

«…»

В тёмном переулке десять человек были втянуты в свалку. Из-за толпы и резких движений с первого взгляда было непонятно, кто с кем схлестнулся. В суматохе синий пластиковый шлёпанец вылетел из зоны боя, описав параболу, и приземлился прямо перед Шао Чжанем и остальными.

Шао Чжань: «…»

Мэн Говэй: «…»

Шэнь Вэньхао: «…»

Пока один из учеников Хунхай в зелёной форме, которого тонкая напряжённая рука оттащила от стены (только что его, судя по всему, швырнули об неё), не был припечатан той же рукой к земле.

«Бум!»

Парень в чёрной футболке, который до этого был заслонён другими, наконец показался из толпы, когда те, кто был с краю, в ходе драки сместились. Юноша стоял к ним спиной. От драки воротник сбился набок, чёрный шнурок обвивал шею. Прижав человека, он медленно присел на корточки, другой рукой небрежно опираясь на колено — будто ему это ничего не стоило.

Остальные, переплетясь, были неразличимы, но этого товарища было легко узнать.

Даже по спине.

Мэн Говэй поспешно слез с велосипеда. Встав ногой на землю, он даже не стал парковаться, позволив велосипеду упасть набок: «— Сюй Шэн!»

Рука Сюй Шэна, прижимавшая Ян Шивэя, дрогнула.

«Всем прекратить! Кто ещё посмеет — посмотрим!»

Крик Мэн Говэя возымел действие — шум с обеих сторон сразу стих.

Именно тогда они и увидели, что зрелый староста седьмого класса, Хоу Цзюнь, в ходе драки потерял один шлёпанец, а второй держал в руке как оружие и бил им босиком.

Мэн Говэй чуть не задохнулся.

«Я — классный руководитель седьмого класса Линьцзянской Шестой школы. Ученики Четвёртой школы Хунхай, тоже прекратите! Не остановитесь — сообщу вашему руководству! Во время оборонного образования устраивать межшкольные драки на базе «Лючжоу» — это дисциплинарное взыскание! Вы ещё молоды, у вас вся жизнь впереди!»

«Лао Мэн?» — Хоу Цзюнь только сейчас вспомнил, что натворил. — «Блин, я забыл. Я же просил Вэньхао найти Лао Мэна…»

Тань Кай: «Знал бы — не посылал бы за Лао Мэном. Мужчина должен решать проблемы кулаками.»

Хоу Цзюнь: «Тактическая ошибка. Откуда я знал, что эти из Хунхай такие наглые!»

Через несколько секунд сплетённые воедино разошлись, те, кто лежал на земле, поднялись.

Сюй Шэн не надрался. Это ещё только начало.

Но ему пришлось отпустить. Как только он разжал руки, подняв взгляд, он увидел Шао Чжаня, подошедшего к нему.

Сюй Шэн сидел на корточках. Яркий свет фонарей доходил только до входа в переулок. Внутри оставался лишь рассеянный свет. Шао Чжань стоял перед ним против света, их взгляды встретились. Никто не решался заговорить первым.

Сюй Шэн изначально хотел разобраться с этими придурками из Хунхай до возвращения Шао Чжаня. Даже не собирался говорить ему, что те приходили. Но его поймали в середине драки: «Я…»

Сюй Шэн не договорил.

Потому что Шао Чжань уже присел на корточки, оказавшись с ним на одном уровне: «Ты ранен?»

Сюй Шэн никак не ожидал, что первой фразой Шао Чжаня будет это. Судя по ситуации, он избивал Ян Шивэя. Если у кого-то и спрашивать, ранен ли он — то скорее Ян Шивэя: «…Нет.»

Мэн Говэй позвонил руководству базы. Ему ответили, что Четвёртая школа Хунхай сейчас пришлёт людей. Повесив трубку, он прервал их разговор: «Сюй Шэн! Встать! В одну шеренгу! Линьцзянские — слева, хунхайские — справа. Встать к стене! Совсем с ума сошли — драку на базе устроили, а?!»

«…»

«Хоу Цзюнь, надень шлёпанец!»

«…»

Они простояли недолго. Приехал завуч Четвёртой школы Хунхай на жёлтом велосипеде, в общих чертах выяснил ситуацию и увёл своих обратно в жилую зону для разбирательства.

Хунхайские не боялись учителей. Они послушались только потому, что их только что отлупили.

«А ты, Сюй Шэн, — когда хунхайские ушли, Мэн Говэй повернулся к главному преступнику, «пойманному на месте преступления». — Ты у нас ловкач! За два дня умудрился создать себе сцену, да ещё и межшкольную драку!»

Волосы Сюй Шэна уже высохли, упав на лоб. Остальные стояли у стены, а он, не простояв и минуты, просто прислонился.

Мэн Говэй: «Встань прямо!»

Сюй Шэн с трудом выпрямился.

Мэн Говэй: «Кто-нибудь объяснит, что случилось?»

Никто не ответил.

Мэн Говэй: «Только что все были такие храбрые, а теперь онемели?!»

Всё ещё никто не отвечал.

В тишине, к удивлению Мэн Говэя, Шао Чжань вышел из тени сбоку и подошёл к Сюй Шэну. Он всё ещё был в военной форме, только одет не так опрятно, как днём. Видимо, на бегу расстегнул пуговицы, и воротник был слегка растрёпан. Мэн Говэй смотрел, как этот выдающийся ученик встаёт в один ряд с драчунами.

«Они тут ни при чём, — сказал Шао Чжань. — Эти люди пришли ко мне.»

Мэн Говэй: «…?»

Его гениальный мальчик, городской отличник, гордость Линьцзянской Шестой школы — что он говорит?

Сам надрал задницу — Сюй Шэн смело признавал: «Это не его дело. Я их избил.»

Шао Чжань: «Молчи.»

«…»

Гнев Мэн Говэя, кипевший после слов Шао Чжаня, как-то странно угас.

Он только что разозлился до предела, упустив тот факт, что в драке участвовали и другие ученики седьмого класса. Если бы это была обычная драка, один Сюй Шэн полез бы, ладно. Но Хоу Цзюнь и Тань Кай не стали бы участвовать в бессмыслице.

Тут что-то не так. Должна быть причина.

Межшкольная драка — это строгое наказание. Но из-за вмешательства Шао Чжаня ситуация усложнилась. В конце концов Мэн Говэй махнул рукой: «Не стойте тут. Вернёмся в комнату — там с вами разберусь.»

Вернувшись, Мэн Говэй вызвал Хоу Цзюня на разговор отдельно. Тот сначала уклонялся, не желая говорить, но в конце концов выложил всё. Мэн Говэй выслушал и замолчал.

Хоу Цзюнь: «Я не хотел говорить. Но они слишком далеко зашли. Говорят, это бывший одноклассник нашего отличника. Что за одноклассники такие? Разве можно так?»

Мэн Говэй проработал много лет и всего навидался.

Он не раз сталкивался с ситуациями, когда людей задевали из-за семьи или происхождения.

В старших классах ещё ничего. Но в младших классах сознание незрелое. Иногда даже беззлобные разговоры могут ранить. Не говоря уже об откровенной злобе.

Мэн Говэй вслух ничего не сказал, но внутри смягчился. Весы качнулись, и ему стало жалко их наказывать: «Но драться — это неправильно! Разве драка решает проблемы?! Завтра утром я жду четыре проверочных, не меньше трёх тысяч иероглифов каждая. Мне плевать, будете вы спать сегодня или нет. Завтра утром чтобы были готовы!»

В конце концов Хоу Цзюнь ушёл от Мэн Говэя со стопкой бумаги формата А4 в общагу.

«Братва, — вздохнул Хоу Цзюнь, раздавая бумагу. — Лао Мэн сказал нам писать проверочные. Не меньше трёх тысяч иероглифов. Завтра утром должны на сцене перед четырьмя школами зачитывать…»

Для них это было впервые.

Тань Кай: «Не говори. Даже вставляет. Моя школьная жизнь теперь завершена.»

Хоу Цзюнь обвёл взглядом комнату: «А где Чжань-гэ и Шэн-гэ?»

Тань Кай взял бумагу: «Не знаю. Они оба ушли один за другим, вскоре после того как вернулись…»

Сюй Шэн, вернувшись в комнату, посидел недолго и выскользнул. Собирался в магазинчик за лекарством. Во время наказания у стены он заметил, что у Хоу Цзюня и остальных были ссадины разной степени.

Но когда он подошёл к магазинчику, то увидел знакомый силуэт.

«Семьдесят восемь, — продавец протянул пластиковый пакет. — Сдача.»

В пакете были антисептик и пластыри.

Сюй Шэн почесал нос. Его опередили. Пришлось идти обратно вместе с Шао Чжанем: «Я как раз собирался зайти купить лекарство. У Мартышки и остальных руки стёрты… Ты быстр.»

Шао Чжань не ответил. Они пошли плечом к плечу к общежитию.

Их комната была в конце коридора. Рядом был подоконник у окна. Сюй Шэн уже собирался толкнуть дверь, но Шао Чжань внезапно схватил его за запястье и потащил в сторону.

Сюй Шэн пришёл в себя, уже оказавшись прижатым к краю подоконника.

Шао Чжань поставил вещи на подоконник. Одной рукой раскрыл пакет с ватными палочками, другой всё ещё держал запястье Сюй Шэна. Глядя на его руку, трудно было представить, что эти руки так жестоко дерутся. На выступающих костяшках были лёгкие ссадины. Ранки были поверхностные, не присмотревшись, не заметишь. Шао Чжань тихо сказал: «…Сам поранился — не знаешь?»

Из-за двери общежития, всего в шаге от них, всё ещё доносились голоса Хоу Цзюня и остальных, которые писали проверочные и переговаривались. Потом эти звуки постепенно отдалились, и в ушах Сюй Шэна остался только едва уловимый ветерок от приближения Шао Чжаня и его едва заметное дыхание.

Сюй Шэн неловко пошевелил пальцами. Согнутые костяшки тут же выпрямили обратно: «Не дёргайся.»

«…» — сердце Сюй Шэна пропустило удар, и он нашёл, что сказать: — «Пустяки. Наверное, случайно задел стену. Ничего страшного.»

Шао Чжань обрабатывал рану очень осторожно. Держа руку Сюй Шэна, он ватной палочкой тщательно очистил ссадину.

Помолчав, он спросил: «Почему подрался?»

«А разве для драки нужна причина? — сказал Сюй Шэн. — Достаточно того, что они меня бесят, разве нет? Мы, хулиганы, такие: видим, что какой-то хам перед нами выпендривается — и сразу руки чешутся. Надо показать, кто тут главный авторитет в Линьцзяне.»

Шао Чжань одной рукой закрутил крышку пузырька с лекарством, поднял на него глаза: «Врёшь.»

Сюй Шэн: «…»

Шао Чжань: «Ври дальше.»

Сюй Шэн изначально не хотел говорить. Эта драка была какой-то позорной. Драться — классно, но после драки — что говорить? К тому же, ему не хотелось перед Шао Чжанем упоминать хунхайских.

Шао Чжань, закрутив крышку, собирался отпустить запястье Сюй Шэна, но тот, наоборот, схватил его за руку.

«Из-за тебя, — в коридоре было мало народу, и датчик движения погасил свет. Одежда на Сюй Шэне после драки ещё не была приведена в порядок, чёрный шнурок выскользнул из-за ворота, ключицы глубоко впадали. — Потому что я не хочу, чтобы они говорили о тебе гадости.»

«То, какой ты человек, — нужно видеть своими глазами, а не слушать, что говорят другие.»

Сюй Шэн не хотел говорить о драке, но некоторые вещи хотелось ему сказать. Он почесал голову. Эмоции, которые он хотел выразить, были слишком сложными, языковые навыки подвели: «…Не все такие, как те из Хунхай. Посмотри на Мартышку и остальных — они… они…»

Они — нормальные люди!

Не связывайся с мусором. Этот мусор не достоин к тебе лезть.

Тут кто-то вернулся снаружи. Послышались шаги, и погасший было датчик снова зажёг свет.

В момент, когда зажёгся свет, Сюй Шэну показалось, что в глазах Шао Чжаня тоже что-то блеснуло. Этот крошечный огонёк был спрятан глубоко и в конце концов утонул в холодных, глубоких глазах юноши.

В комнате.

Хоу Цзюнь впервые писал проверочную и мучился: «…Я виноват. Я глубоко осознал свою ошибку… Блин, как же набрать три тысячи иероглифов?» Почесав голову, он обернулся и увидел входящих двоих: «Шэн-гэ, иди получай бумагу формата А4!»

Сюй Шэн опешил, потом вспомнил, что есть ещё и проверочная.

Он шёл за Шао Чжанем и уже собирался взять бумагу, но увидел, как Шао Чжань поставил пакет с лекарством на стол и очень естественно взял бумагу, протянутую Хоу Цзюнем: «Ручка есть?»

Хоу Цзюнь: «…»

Это же проверочная Сюй Шэна! С чего это отличник выглядит так, будто собирается писать её сам?

«Есть, — Хоу Цзюнь нашёл ручку рядом. — Вот ещё одна.»

Шао Чжань взял, помедлил и сказал: «Спасибо.»

Говоря «спасибо», Шао Чжань смотрел не на ручку. Хоу Цзюнь быстро понял, за что благодарность: «Да не за что. Будь на месте Сюй Шэна любой другой одноклассник — мы бы тоже вступились.»

Тань Кай тоже сказал: «Да, ничего особенного. Хотя драться… на самом деле довольно кайфово.»

Лао Мэн появился слишком внезапно, они не успели прочувствовать момент. Теперь, пописывая проверочную, вспоминая происшедшее, Юань Цзыцян сказал: «Мартышка-гэ, чувак, ты реально жёсткий. Я своими глазами видел, как твой шлёпанец улетел — а потом ты снял и второй и начал хунхайских этим шлёпанцем глушить. Раньше я не замечал, что ты такой боец!»

Хоу Цзюнь, сжимая ручку, сложил руки в приветственном жесте: «Спасибо, спасибо.»

Кто-то засмеялся первым, и в конце концов комната наполнилась гоготом.

Сюй Шэн тоже смеялся. Он отодвинул стул и сел, спросив: «Ты зачем бумагу взял?»

Шао Чжань левой рукой весьма профессионально написал в левом верхнем углу «Сюй Шэн». Костяшки пальцев, сжимавшие ручку, выделялись. Он не поднял головы: «Хочешь сам писать?»

Когда кто-то бесплатно помогает писать проверочную — радоваться надо, а не отказываться.

Сюй Шэн: «Не хочу.»

Шао Чжань какое-то время был «Сюй Шэном» и тоже писал проверочные. Ему было нетрудно подделать почерк Сюй Шэна и настрочить ещё одну проверочную. А вот Хоу Цзюнь и остальные смотрели, ошалев, и не могли прийти в себя от того, что отличник реально пишет проверочную за хулигана.

Утренняя разминка была ежедневным обязательным этапом. На третий день сборов, после разминки, учеников четырёх школ[1] не отправили в столовую, как в предыдущие два дня, а под руководством инструкторов повели на площадь, где проходило открытие.

Ученики разных школ, увидев знакомую аппаратуру на площади, зашумели: «Нас же должны были вести в столовую?»

«Не знаю. Может, опять какое-то начальство будет выступать?»

«Возможно. Начальство любит такие штуки. Будем надеяться, что это быстро. Я уже с голоду помираю.»

«…»

Шум был слишком сильным. Главный инструктор рявкнул: «Тише! Хотите постоять в стойке?»

Ученики четырёх школ, разделённые на четыре цветных блока, ровными рядами стояли на площади в ожидании выступления «начальства». После настройки оборудования действительно вышел кто-то из руководства.

Гу Яньван был мрачнее тучи. У него было предчувствие, что Сюй Шэн не успокоится, но он не думал, что его кошмар сбудется так быстро: «Прошу прощения, что отнимаю у вас время. Ученик нашей школы нарушил дисциплину во время сборов, устроив драку… Приносит всем серьёзные извинения.»

Слово «драка» вызвало гул во всех школах.

В Шестой школе к этому отнеслись спокойно: после бесчисленных проверочных Сюй Шэна они были ко всему готовы.

А вот другие школы такого не видели. Кто же мог подумать, что за два дня сборов дойдёт до драки и извинений?! «Проверочная?! Кто это такой дерзкий?»

Ученики Шестой школы покосились на них и мысленно сказали: пустяки. Кто же ещё? Хулиган Линьцзянской Шестой школы — кошмар всех учителей.

Гу Яньван начал зачитывать список: «Седьмой отряд, Сюй Шэн.»

Он назвал главного преступника первым. Выдержав паузу, перевёл дух и продолжил: «…Хоу Цзюнь, Тань Кай, Юань Цзыцян. Вам четверым выйти из строя.»

Когда Сюй Шэн вышел из толпы, это вызвало не меньший ажиотаж, чем выступление Шао Чжаня в роли студенческого представителя в первый день сборов.

Красавчики всегда привлекают внимание, а уж красавчик, который только что подрался, — тем более. Сюй Шэн не надел кепку, внешний вид тоже не блистал опрятностью — рукава закатаны до локтей. Юноша в пару шагов взошёл на сцену, взял микрофон и передал его Хоу Цзюню.

Что за школа такая? Два выхода на сцену — и оба раза такая внешность?

«Я виноват. Я глубоко осознал свой поступок, — Хоу Цзюнь зачитывал первым. Опыта у него не было, он нервничал. Содержание проверочной было стандартным. — Я не должен был нарушать правила, причинять вред ученикам школы Хунхай…»

Проверочные Тань Кая и Юань Цзыцяна мало чем отличались от Хоу Цзюня. Они читали по бумажке, монотонно, от начала до конца.

По идее, остальные должны были злиться из-за того, что завтрак откладывается. Но Сюй Шэн, стоявший с краю и ещё не выступавший, задавал тон. Многие ждали его выступления.

Минут через десять Юань Цзыцян, запинаясь, дочитал: «Девиз нашей Линьцзянской Шестой школы — цивилизация, гармония. В своей дальнейшей учёбе я всегда буду помнить об этом. Моя проверочная окончена. Спасибо всем.»

Микрофон наконец перешёл к Сюй Шэну.

В руках у Сюй Шэна была проверочная, которую утром отдали Мэн Говэю. Шао Чжань действительно хорошо умел писать проверочные — начал с цитаты, придал вес тексту. Утром солнце палило нещадно. Сюй Шэн долго стоял на сцене, всё тело нагрелось. Он уставился на иероглифы в проверочной, взял микрофон и, прежде чем заговорить, передумал.

Шао Чжань стоял в задних рядах, сквозь толпу видел, как Сюй Шэн в пару движений сложил листы бумаги формата А4, а затем юноша, оставшись с пустыми руками, сказал: «Уважаемые учителя и ученики, не буду отнимать у вас много времени. Я просто приношу свои извинения. Мне очень стыдно. Я действительно совершил ошибку, которую не должен был совершать.»

Выглядел Сюй Шэн естественно, совсем не как трое предыдущих, нервно читавших по бумажке. У него была манера: «Это моя сцена».

Первая часть речи Сюй Шэна была вполне нормальной. Все уже подумали, что на этот раз он редкостно послушно кается, как вдруг он резко сменил тему, вернувшись к упомянутому в начале «проступку»: «Моя главная ошибка в том, что — я не должен был бить людей на базе «Лючжоу».»

Лицо Гу Яньвана, и без того нерадостное, потемнело окончательно. По мере того как проверочная Сюй Шэна отклонялась от курса, он учуял знакомый запах: «Выключите микрофон! Пусть Сюй Шэн уходит! Заткните его! Беда! В школе пусть хулиганит сколько влезет — а тут перед школами! Он хочет на небо взлететь?!»

Но отключить микрофон не успевали — Сюй Шэн говорил быстрее.

«На базе «Лючжоу» драки запрещены. Ученики обязаны соблюдать все правила базы. Я должен был вынести драку за пределы территории.»

Голос юноши звучал дерзко. Может, спросонья после разминки он не выспался, и от долгого стояния на солнце его голос стал ленивым. Он улыбнулся Ян Шивэю, ожидавшему проверочной внизу: «Если кто-то в следующий раз скажет лишнее, я буду бить при каждой встрече.»

«Проверочную зачитывал — Сюй Шэн.»

Едва Сюй Шэн закончил, зал взорвался!

Его слова резко контрастировали с девизом Шестой школы «цивилизация, гармония», которым закончил Юань Цзыцян.

Гу Яньван: «…»

Мэн Говэй: «…»

Все учителя и руководство Линьцзянской Шестой школы: «…» Шестая школа, пропали мы.

Сюй Шэн закончил проверочную и хотел вернуть микрофон стоявшему рядом инструктору, но тот побоялся брать.

Все ученики внизу взбесились: «Блин, этот парень, ну и дикий! Он что, проверочную зачитывает?»

Когда они слышали такую проверочную? Суть — четыре слова: в следующий раз снова побью.

С ума сошёл?!

Такой наглый?

«Обалдеть, — кто-то внизу даже зааплодировал. — Герой без роду и племени. Этот парень хоть и не из нашей школы, но я уважаю.»

Гу Яньван больше не мог сдерживать свой гнев. На плевать, что под сценой столько школ, надо сохранять элегантный образ. Его репутацию уничтожили парой фраз Сюй Шэна. Он скинул пиджак, который надевал для защиты от солнца, швырнул его Мэн Говэю, закатал рукава и рванул на сцену: «Сюй Шэн! Любишь драться? Я покажу тебе, что такое жизненные уроки! Не убегай, стой, паршивец! Я тебе покажу… ты опять забыл, отчего цветы красные…»

Появление Гу Яньвана внесло хаос. Мэн Говэй полез на сцену успокаивать: «Так, успокойтесь, успокойтесь…»

Мэн Говэй суетился и не заметил, что гордость Шестой школы, Шао Чжань, тоже вышел из строя и в пару шагов взошёл на сцену.

Заметили это только ученики внизу.

Ученики других школ хорошо запомнили того холодного представителя Шестой школы с церемонии открытия. Особенно девушки — многие из них не могли его забыть. Кто бы мог подумать, что сейчас они увидят, как он выходит на сцену… Их мысли синхронно прервались, а затем они подумали: он вышел защищать того драчуна.

В суматохе использовали всё, что попадалось под руку.

Сюй Шэн просто спрятался за спину Шао Чжаня: «Да, директор Гу, успокойтесь.»

«Да как я, блин, успокоюсь?! — Гу Яньван тыкал пальцем в Сюй Шэна, оглядываясь в поисках подходящего орудия. — Сегодня или я умру, или этот паршивец!»

Друг Сюй Шэна Чжан Фэн внизу смотрел с открытым ртом: «Ну ни фига себе.»

Сегодняшняя битва Сюй Шэна войдёт в анналы истории Шестой школы.

На сцене было слишком хаотично. Шао Чжань не успел устоять на ногах — его толкнул перепуганный Хоу Цзюнь. Хоу Цзюнь, не выдержав, хотел найти момент, чтобы сбежать со сцены. Перед уходом он искренне восхитился: «Чжань-гэ, в такой момент выйти — ты настоящий мужик. Держись, я пошёл.»

Шао Чжань: «…»

Под палящим солнцем на площади царил хаос.

Шао Чжань, стоя внизу и глядя, как Сюй Шэн и остальные зачитывают проверочные, на мгновение задумался. Его взгляд прошёл сквозь толпу и остановился на стоящем на сцене человеке.

До второго класса старшей школы Линьцзянская Шестая школа не имела для него особого значения.

Просто среда, где его никто не знал, где он мог спрятать все мысли и эмоции и сосредоточиться на учёбе.

Привык держаться подальше от людей.

С каких пор? — спросил себя Шао Чжань.

С каких пор всё изменилось?

Время потекло вспять, возвращаясь ко дню их первой встречи. В тот день дул сильный ветер, не умолкал летний стрекот цикад. Юноша в чёрной футболке, сидя на высокой стене, спрыгнул вниз. И впрыгнул в его мир.

— Товарищ Гу, — сказал Сюй Шэн, прячась за спиной Шао Чжаня и возвращая советнику Гу его же предупреждение. — Под трибунами столько учеников, да ещё из других школ. Мы должны показать достойный и изящный облик Шестой школы Линьцзян...

Советника Гу изо всех сил удерживали Мэн Говэй и другие учителя — он почти парил в воздухе, обе ноги оторвались от земли, бестолково болтаясь. — Какой к чёрту изящный облик! Шао Чжань, что ты делаешь на сцене? Не защищай его, отойди!

Шао Чжань заслонил собой Сюй Шэна, и советник Гу не мог до него добраться.

Чжан Фэн внизу хохотал в голос, заваливаясь набок. — Ни хрена себе.

Старший брат — он и есть старший брат. Чжан Фэн достал телефон и записал эту потрясающую сцену. Изображение дрожало, а в конце камера случайно сфокусировалась на ярком солнце над головой.

Без сомнений.

Имя Сюй Шэна из Шестой школы Линьцзян во время этих совместных военно-патриотических сборов прогремело на всю округу.

Инцидент с проверкой Сюй Шэна закончился тем, что советник Гу в ярости заорал со сцены: «Напишешь мне ещё три тысячи иероглифов!» В последующие дни мероприятия продолжались обычным чередом — марш-броски, посещение различных выставок оборонной зоны базы «Лючжоу» и её главной достопримечательности — имитатора авианосца.

— Кто в детстве не мечтал стать моряком? — вздохнул кто-то из одноклассников во время экскурсии. — Посмотрите на это оборудование, как круто!

— Я всегда мечтал стать писателем, — поправил очки Шэнь Вэньхао. — Я только что опубликовал свой дебютный роман на сайте XX. Все могут поддержать.

— Сайт? — переспросил Шао Чжань.

Шэнь Вэньхао никогда не оставлял попыток в писательском деле. Школьная газета уже не вмещала его амбиции — сайт XX оказался новой литературной платформой.

Шао Чжань не особо следил за жизнью одноклассников, но Сюй Шэн кое-что слышал: — Кажется, Вэньхао в последнее время пишет в интернете научную фантастику. Надо бы накликивать ему просмотры. Обезьяна на днях в чате класса призывал всех активно оставлять комментарии.

Шао Чжань выслушал, а когда разговор перекинулся на других и добрался до Сюй Шэна, спросил: — А Шэн-гэ чем хочет заниматься в будущем?

При этом вопросе обычно словоохотливый Сюй Шэн необычно замолчал на пару секунд. В шумной обстановке это не привлекло внимания, но Шао Чжань заметил, как Сюй Шэн опустил глаза, сунул одну руку в карман брюк, повернулся и вышел на палубу.

— Не знаю, — наконец сказал он, повернувшись к ветру. — Не думал.

Инструктор начал рассказывать о новом оборудовании, и все быстро переключились на другую тему.

На пятый день сборов, после заключительного концерта, все разошлись по комнатам собирать вещи — завтра утром на автобусе обратно в школу.

Последняя ночь военных сборов погрузила многих в необъяснимое состояние праздника. Может, оттого что впереди их ждала бесконечная учёба, последняя ночь на базе «Лючжоу» стала особенно ценной.

Сюй Шэн принял душ, открыл дверь и вышел из ванной как раз в тот момент, когда Хоу Цзюнь и остальные решали, как провести этот драгоценный вечер.

— Мы придумали, — объявил Хоу Цзюнь. — Сегодня устроим комнатное мероприятие.

Сюй Шэн не придал значения: — Рассказывай.

Хоу Цзюнь хихикнул: — Помнишь фильм, который мы смотрели в прошлый раз? У него вторая часть есть. Представляешь?

Сюй Шэн: «...»

Этого действительно невозможно было представить.

По спине Сюй Шэна пробежал холодок, и он прикидывал, под каким предлогом сбежать.

Но Хоу Цзюнь не дал ему времени на раздумья. Он тайком достал из рюкзака планшет: — В нашем общежитии розетки не работают, а на базе «Лючжоу», оказывается, можно заряжаться. Хорошо, что я догадался взять планшет.

В это время Шао Чжань был в комнате Мэн Говэя.

Мэн Говэй в прошлый раз хотел поговорить с ним о конкурсе, но их прервал ворвавшийся Шэнь Вэньхао. На этот раз он наконец всё объяснил. Когда Шао Чжань вернулся в комнату, фильм уже подходил к концу.

У Сюй Шэна волосы ещё были влажными. Он сидел на кровати, внешне невозмутимый, но когда Шао Чжань толкнул дверь, всё равно не сдержал дрожи.

Шао Чжань закрыл дверь: — Что смотрели?

— «Убийственная игра 2», — ответил Хоу Цзюнь. — Ты слишком поздно вернулся, Чжань-гэ. Почти всё уже.

После фильма они ещё сыграли несколько партий. Как только часы пробили полночь, те, кто кричал «сегодня не спим», один за другим сдались, побросали телефоны и захрапели.

В голове Сюй Шэна крутились бесконечные пульсирующие титры, в основном матерные. Даже несколько партий в игры не помогли ему отвлечься от кадров фильма.

В разгар лета в комнате было душно, но Сюй Шэн плотно закутался в одеяло, забился в него и начал наугад писать друзьям из списка контактов.

Чжан Фэн: — Шеф, ты ещё не спишь?
Сюй Шэн: — Хочу с тобой пообщаться, укрепить дружбу.
Чжан Фэн: — Который час? Давай завтра.
Сюй Шэн: — Мы братья или нет?
Чжан Фэн: — Братья. Может, встретимся во сне? Эти дни слишком утомительные, хочу лечь пораньше.
...

После выключения света комната погрузилась в темноту. Только на кровати Сюй Шэна тускло мерцал экран телефона.

Сюй Шэн написал Чжан Фэну: «Ладно, вали уже спать», вышел из чата и получил новое сообщение.

От Шао Чжаня.

Кратко, три иероглифа.

— Ещё не спишь.

Сердце Сюй Шэна бешено заколотилось — совсем не так, как когда он стоял на сцене для проверки и прославился на всю округу. Увидели бы его новые фанаты — разочаровались бы в жизни. Он помедлил, но всё же с деланным спокойствием ответил: «Молодым людям свойственно культивировать бессмертие по ночам, разве это ненормально? Ты тоже не спишь».

Шао Чжань: — Сейчас лягу.

В такое время редко можно было застать кого-то бодрствующим.

Почему-то, увидев эти три слова, Сюй Шэн неожиданно успокоился. Может быть, потому что этот неспящий человек был всего в полушаге от него через проход.

Повинуясь инстинкту, Сюй Шэн ответил: — Не надо.

Через несколько секунд в верхней части чата замигало «печатает».

Слова Шао Чжаня обладали странной магией — Сюй Шэн почти мог представить этот низкий, холодный голос.

— Боишься, а всё равно смотришь?

Экран телефона осветил лицо Сюй Шэна. Он продолжал притворяться крутым.

— Блин.
— Кто сказал, что я боюсь?
— С чего бы твоему Шэн-гэ бояться такой ерунды?

Спустя время с соседней кровати донеслась возня — лёгкий шорох, будто трение одеяла о простыню. В тишине ночи звук был отчётливо слышен.

Потом Сюй Шэн увидел в окне чата ещё два слова:

— Протяни руку.

Протяни руку?

Какую ещё руку?

Сюй Шэн не сразу понял. Он уставился на экран, потом отпустил одну руку и медленно высунул её из-под одеяла.

В одеяле было жарко. Как только рука выбралась наружу, накопленное тепло рассеялось. Он протянул руку на полпути, и его пальцы наткнулись на что-то знакомое, твёрдое, даже обжигающе горячее. В голове на миг помутилось, будто что-то взорвалось. Он хотел отдёрнуть руку, но собеседник без лишних слов накрыл его ладонь своей.

Это было совсем не то ощущение, чем когда в прошлый раз в общежитии с Обезьяной они смотрели фильм и Сюй Шэн случайно схватил Шао Чжаня за руку.

В тишине экран телефона погас.

Перед глазами потемнело, все звуки отступили. На мгновение исчезли все ощущения, кроме осязания.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем экран снова засветился.

Шао Чжань: — Даю тебе один раз ошибиться.

Сюй Шэн не помнил, как уснул той ночью, и сколько они так продержались за руки. Хоу Цзюнь и остальные спали крепко. Храп Тань Кая, бормотание Юань Цзыцяна во сне — возможно, только лунный свет из окна невольно стал свидетелем того, что произошло этой ночью.

— Скоро в школу... — наутро Хоу Цзюнь с закрытыми глазами натягивал одежду, напоминая всем вставать и собираться. — В восемь сбор, давайте быстрее.

У Хоу Цзюня был громкий голос — действовал лучше будильника: — Братва, хватит спать!

Сюй Шэна разбудил крик Хоу Цзюня. Он прищурился — солнечный свет слепил глаза.

Когда сознание вернулось, рука, которую он держал перед глазами, неестественно застыла в воздухе. Он долго не двигался, потом медленно убрал руку, посмотрел на щель между пальцами и вспомнил, чем они с Шао Чжанем занимались прошлой ночью: «...»

Он сел и увидел, что Шао Чжань уже переоделся и как раз выходил из умывальника с кружкой.

Шао Чжань взглянул на него: — Проснулся?

— Ага, — Сюй Шэн отвёл взгляд, неестественно сказал: — Доброе утро.

Хоу Цзюнь нагнулся за кружкой и зубной щёткой, потирая поясницу. Перед тем как зайти в умывальник, он вклинился: — Кстати, вы как спали? Мне кажется, эта кровать даже жёстче, чем в школе... Неужели дерево разное?

На это Сюй Шэн не мог ответить.

Он всю ночь продержал кого-то за руку, не зная сколько времени, а потом должен был сказать «я отлично выспался»?

Но Хоу Цзюнь задавал этот вопрос прямо ему. Сюй Шэн слез с кровати и протиснулся в умывальник раньше него.

Хоу Цзюнь остался за дверью: — Шэн-гэ, даже если ты очень крутой, не нарушай очередь!

За несколько дней база «Лючжоу» оставила ребятам немало воспоминаний.

Тенистые аллеи казались особенно родными. Разобранные автоматы, осмотренная военная техника, расхватанная лапша быстрого приготовления, крики через корпуса... и даже драки.

Вчера после концерта инструктор Ван тоже испытывал грусть. Он был добрым человеком, и ученики седьмого взвода его очень любили, и когда кто-то из ребят с сожалением крикнул «Инструктор!», он мягко улыбнулся: — Завтра вы вернётесь в школу. Учитесь хорошо. Я очень рад, что провёл эти пять дней с вами. Рад познакомиться с каждым из вас.

Ученики седьмого класса собрали вещи и в последний раз пообедали в столовой базы.

После обеда инструктор Ван проводил их до автобуса. Через дверь он попрощался со всеми.

Автобус медленно тронулся и покинул базу «Лючжоу».

Возвращение в школу было одновременно знакомым и чуждым. Мэн Говэй боялся, что ученики не смогут собраться с мыслями, поэтому на первом же уроке литературы после возвращения велел им писать сочинение: — На этом уроке успокаиваемся, пишем классное сочинение на тему «Моя мечта». Заодно напоминание — как следует планировать дальнейшую учёбу... Я-то вас знаю, пару дней погуляли — и головы вскружились.

У Мэн Говэя был широкий кругозор, и в связке с этим сочинением он придумал ещё один занятный этап — пусть ученики анонимно напишут название вуза своей мечты: — К выпуску посмотрим, кто достиг своей цели.

Мэн Говэй написал тему на доске.

Сюй Шэн только взглянул и тут же лёг спать.

Шао Чжань: — Не будешь писать?

Сюй Шэн даже головы не поднял: — Для написания стихов нужно вдохновение.

Шао Чжань: «...»

Он и правда забыл, что его сосед по парте ещё и «великий поэт», который никогда нормально сочинения не пишет.

На этом уроке Сюй Шэн сдал чистый лист — ни одного иероглифа.

На перемене Шао Чжаня вызвал Мэн Говэй. Сочинения Шао Чжаня учитель всегда разбирал отдельно после уроков. В этот раз тоже. Закончив краткий разбор, Мэн Говэй, занятый другими делами, передал Шао Чжаню собранные анонимные записки: — Шао Чжань, помоги учителю разобрать. Разверни, сложи и положи в мою папку.

Шао Чжань кивнул.

Почерки на записках были разные. Раз уж анонимно, писали кто что: помимо педагогических вузов попадались и престижные, а кто-то прямо замахнулся на Цинхуа и Пекинский университет[1].

Но среди этой груды бумажек было название вуза, совершенно не вписывающееся в общий ряд.

— Центральная академия художеств.

Все пять дней военно-патриотических сборов стояла ясная погода, но когда ученики седьмого класса корпели над сочинениями в классе, небо за окном начало хмуриться.

Этот почерк Шао Чжань знал досконально.

Потому что он его подделывал.

В Шестой школе Линьцзян не было такого уклона, как, скажем, во Второй школе Лиян, где художники составляли 80% учеников. Даже если пролистать школьный архив на сотни страниц назад, там не найдётся ни одного художника.

Слова "Центральная академия художеств" выглядели так, будто их написали ради шутки.

Если бы Мэн Говэй это увидел, он бы решил, что кто-то из учеников просто дурачится, и хватил бы три раза кровью.

Чёрные тучи собрались издалека, полностью заслонив последние лучи, пробивавшиеся сквозь облака.

— Разобрал? — Мэн Говэй вернулся в кабинет с уведомлениями, увидел аккуратную стопку бумаг и сказал: — Хорошо, спасибо за труды. Следующий урок английский? Иди готовься.

Шао Чжань встал. Его руки сработали быстрее головы — пока Мэн Говэй не заметил, он вытащил записку с четырьмя иероглифами "Центральная академия художеств".

— Шао Чжань, — снова окликнул его Мэн Говэй.

Шао Чжань замер на шагу.

Не подавая виду, он прижал записку проверенным сочинением и сжал её в руке.

Мэн Говэй вспомнил, как впервые увидел этого парня в первом семестре первого курса — от него повеяло холодом, температура в кабинете упала на несколько градусов. Самым ярким впечатлением, помимо досрочно сданной работы на максимальный балл, был острый, ледяной взгляд юноши. Сейчас Шао Чжань, стоявший перед ним, почти не изменился, но Мэн Говэю казалось, что что-то стало иным.

Возможно, этот холод немного смягчился. Особенно когда речь заходила о Сюй Шэне.

— Насчёт драки Сюй Шэна на базе "Лючжоу"...

Мэн Говэй давно хотел поговорить с Шао Чжанем. Он отложил уведомления и сказал: — В глазах учителя ты всегда был выдающимся учеником. Раньше — да, и сейчас тоже. С некоторыми вещами мы рождаемся и не можем их выбирать... поэтому тем более нужно ценить настоящее. Если возникнут трудности, всегда можешь обратиться ко мне.

Шао Чжань замер.

Мэн Говэй не стал углубляться. Он не был мастером лирических отступлений, отвернулся, кашлянул и сказал: — Иди.

Только Шао Чжань вышел из кабинета, как за ним последовал один ученик, набравшись смелости окликнуть его:

— Товарищ Шао Чжань.

Это был Вечный Второй.

Нет.

После недавних экзаменов он теперь занял первое место.

Шао Чжань понятия не имел, о чём им говорить: — У тебя ко мне дело?

Вечный Второй нахмурился: — Я знаю, что на экзамене ты вовсе не чувствовал себя плохо.

Шао Чжань остановился и посмотрел на него. Откуда просочилась информация?

Вечный Второй: — После первого экзамена ты ещё сказал, что задания слишком простые, ни капли сложности, и такой тест за сто двадцать минут можно десять штук написать.

Это хвастался Сюй Шэн.

Вечный Второй продолжил: — Ты меня презираешь?

— ...

— Ты изменился, — в глазах Вечного Второго что-то разбивалось. — Раньше я считал тебя своим самым сильным соперником. Потому что ты такой же, как я. Ты уважаешь экзамены, уважаешь проверку, ценишь каждую возможность. Я думал, у нас одна вера в учёбу.

— ...

Вечный Второй, прижимая к себе сборник задач, развернулся и прошёл мимо Шао Чжаня.

Когда Шао Чжань вернулся в класс, вокруг его парты собралась компания. В центре был Сюй Шэн, напротив сидел Хоу Цзюнь — они что-то бурно обсуждали.

Сюй Шэн, если отбросить устрашающий титул "школьного хулигана", был довольно популярен.

Сюй Шэн открутил бутылку с водой и слушал, как Хоу Цзюнь делится свежими сплетнями. Хоу Цзюнь понизил голос: — Шэн-гэ, ты слышал, что Ян Шивэя снова побили?

Сюй Шэн вздрогнул, вода из бутылки выплеснулась.

— Снова побили? — У него что, так много врагов?

— Ага. На следующий день после того, как мы зачитывали проверки.

Насчёт этого Ян Шивэя... Сюй Шэн тогда при всех пригрозил ему, но тот так и не пришёл выяснять отношения. Это уже было странно. У Хоу Цзюня были старые знакомые в Четвёртой школе Хунхай. После проверки многие из них сами подходили поболтать — и содержание разговоров было весьма показательным, напрямую касаясь двух красавчиков их класса: "Обезьяна, спроси, у них есть кто-нибудь? (/ω＼)"

Хоу Цзюнь: — Ты про школьного бога учёбы или школьного хулигана?

Старый знакомый поспешно ответил: — Да мне оба подходят!

Хоу Цзюнь: "... А аппетиты у тебя."

Но вслух Хоу Цзюнь сказал только: — Друг, тебе не подходят. Потому что они, кажется, встречаются. Но доказательств у меня нет. И у этих двоих уже есть корабельное прозвище, сходи на форум Шестой школы Линьцзян, посмотри, какие треды там понастроили.

Впрочем, это не мешало Хоу Цзюню перетирать косточки.

Старый знакомый: — Его снова побили. Кажется, ночью возле общежития подкараулили. Совсем забили.

Что там произошло на самом деле — можно было бы сходить спросить самого Ян Шивэя.

Ян Шивэй правда не собирался так просто отпускать Сюй Шэна. Он уже придумал, как подойти к нему, чтобы выглядело естественно и не натянуто. Но вечером, как только марш-бросок закончился, на обратном пути в общежитие из переулка медленно вышла чья-то фигура.

Эту фигуру он узнал.

После душа, без синей формы Шестой школы Линьцзян, только в тонкой футболке, она совпадала с тем человеком из его памяти ещё больше.

Ян Шивэй не успел среагировать, как через секунду его спина уже соприкоснулась с асфальтом базы "Лючжоу", а следом взрывная боль разорвалась в области рёбер.

Голос юноши звучал пугающе холодно. Сдерживаемая обычно агрессия и острота буквально накрыли его с головой. Ян Шивэй уже давно ни с кем не дрался: — Я пришёл к тебе не потому, что ты болтал ерунду.

— Какой рукой ты его бил? — голос юноши стал ещё тише. — Говори.

— ...

Сюй Шэн слушал сплетни вполуха и понял, что Хоу Цзюнь сам не знает подробностей. Он запрокинул голову и сделал глоток воды, усмехнувшись: — Сначала разберись, потом рассказывай.

Сюй Шэн заметил Шао Чжаня, входящего в класс, закрыл бутылку и крикнул:

— Сосед!

Шао Чжань потерял желание злиться. Ему уже было лень выяснять с ним отношения из-за той экзаменационной истории.

Прозвенел звонок.

Хоу Цзюнь и остальные разошлись. Шао Чжань сел на место: — О чём болтали?

— О неважном человеке, — сказал Сюй Шэн. — Обезьяна говорит, Ян Шивэя снова кто-то побил. У этого парня врагов — не счесть. Не знаю кто, но молодец.

Шао Чжань промолчал.

Сюй Шэн повернулся и посмотрел на Шао Чжаня. Он увидел, что тот уже не застёгивает пуговицы на школьной форме до самого верха, и в голове внезапно возникла мысль, почти интуиция: — В ту ночь проверки тебя не было в комнате, да?

— Проверяешь? — спросил Шао Чжань.

Слово "проверяешь" прозвучало как-то двусмысленно.

Сюй Шэн: "... Не то чтобы."

Шао Чжань сменил тему: — Звонок был.

Всё утро небо хмурилось тучами.

Сюй Шэн на уроках чувствовал себя очень тревожно. Настолько тревожно, что не мог заснуть на парте, не мог, как раньше, сосредоточиться на игре — и вышел до середины.

Чёртова погода.

Вдруг сейчас грянет гром?

Сюй Шэн до смерти боялся этого внезапного грома.

Он не мог уснуть. Лёжа на парте, ткнул ручкой Шао Чжаня.

— Эй.

Последним уроком перед обедом была биология. Учительница оставила на доске задание — написать в тетради.

Шао Чжань писал быстро. Остальные ещё переписывали условие, а он уже поставил ручкой ответ: — Говори.

Сюй Шэн: — А если сейчас грянет гром, что делать?

Ручка Шао Чжаня замерла.

Сюй Шэн продолжал развивать свою страшную догадку: — Хотя в прошлый раз гром был не из-за дождя, и другие его не слышали... но и обычный гром может случиться...

За окном пасмурное небо, копившее силы полдня, наконец разродилось — сверкнула молния, и хлынул ливень.

— Твою мать.

Сюй Шэн запаниковал ещё больше.

Он, Сюй Шэн, за всю жизнь, округлённо, почти ничего не боялся.

Криминальные фильмы — одно.

Теперь добавился гром.

Сегодня на Сюй Шэне была кофта с капюшоном. Он лениво развалился на парте, виднелась только половина плавного подбородка, кончик носа, волосы падали на глаза.

Шао Чжань закончил писать ответ и, не выпуская ручку, потянулся и натянул капюшон Сюй Шэну на голову, прикрыв вторую половину лица: — Чего выдумываешь?

Учительница биологии на кафедре прекрасно видела, что творится внизу.

Учителя всегда благоволят к отличникам. К тому же Сюй Шэн вечно создавал проблемы, и действительно он первым заговорил с Шао Чжанем. Она строго сказала: — Сюй Шэн, встань.

Сюй Шэн стянул капюшон и поднялся.

Учительница биологии просто кипела. Цокая каблуками, она прошлась по классу: — Чем ты только что занимался? Даю тебе шанс — признавайся.

Сюй Шэн: — Я приставал к своему соседу?

Шао Чжань: "..."

Учительница, не ожидавшая такой прямоты: "..."

Остальные ученики внизу: "..."

Хоу Цзюнь: — Шэн-гэ — легенда. Слово "приставал" — это сочно.

Несмотря на небольшой инцидент на уроке, дождь за окном усиливался, слышались раскаты грома, но все они напоминали глохнущий мотор — молния так и не ударила.

После урока Сюй Шэн разблокировал телефон.

Прогноз погоды.

Дождь, температура 34°C.

Хотя этот дождь был, скорее всего, обычным природным явлением, он напомнил Сюй Шэну о главном.

Они с Шао Чжанем поменялись телами на базе "Лючжоу" во второй раз. Значит, будет и третий, и четвёртый...

После вечерних занятий дождь стих. Сюй Шэн с напряжением, не покидавшим его весь день, долго не мог уснуть.

Лёжа в кровати, он поразмышлял и открыл чат с Шао Чжанем.

S: — Я подумал.
Шао Чжань: — О чём?
S: — Нам нужно что-то придумать.
S: — Упреждать раскат грома.
S: — Нельзя сидеть сложа руки.

Иногда Сюй Шэн сам восхищался своей смекалкой.

Он хотел просто обсудить с Шао Чжанем план действий, но после нескольких сообщений в голове сам собой возникла гениальная идея.

Сюй Шэн вышел из WeChat и открыл приложение Taobao[1].

В строке поиска он ввёл три иероглифа. Интернет в общежитии был медленным — страница загрузилась через несколько секунд.

На странице красовался ряд картинок с эффектом молнии!

На картинках было написано: "Молниеносник из нержавеющей стали премиум-класса".

Сюй Шэн поразмышлял над этими картинками. В школе, кажется, уже были установлены громоотводы — видимо, бесполезная штука. Нужно что-то поосновательнее.

В голове Сюй Шэна родилась ещё одна гениальная идея.

Он ввёл в поиске: "Высоковольтный изолирующий костюм".

Вскоре загрузился полный комплект жёлтого, похожего на дождевик, изолирующего костюма!

Двухслойная огнестойкая изоляционная ткань.

Давление: 1KV/3KV/5KV, время 1 минута.

Трёхслойный EVA, липучки, штаны на подтяжках.

В этот комплект входило всё: от перчаток до сапог.

На странице детального описания жирным жёлтым шрифтом, как в придорожной рекламе — "две вещи по скидке 20%", было написано:

Безопасно и прочно, защита от молнии и электричества.
Изысканная работа, долговечность — изолирующий костюм для вашей безопасности, созданный для защиты от молнии.
Мы гарантируем: защита от молнии!
Если не защищает — безусловный возврат денег!

Шао Чжань открыл чат с Сюй Шэном ещё до того, как тот прислал сообщение. Он уставился на букву "S" и смотрел на неё какое-то время.

Словно одержимый — сам не зная, что делает.

Спустя мгновение, будто кто-то знал, что он пялится в чат, рядом с "S" замигало "печатает". Пальцы Шао Чжаня невольно напряглись.

..

Что Сюй Шэн хочет ему сказать?

Но все эти сумбурные мысли развеялись в тот же миг, когда Сюй Шэн прислал скриншот товара.

Это.. что?

Что за фигня?

Похоже на дождевик, в котором деревенский дед под ливнем бежит в поле работать.

На фотографии модель был замотан с ног до головы — виднелась только половина лица, подбородок утопал в поднятом воротнике. В комплекте шли резиновые перчатки и коричневатые резиновые сапоги.

Как ни вглядывайся — это фото воплощало слово "деревенщина" во всей красе.

Шао Чжань, понятия не имевший, что творится в голове у Сюй Шэна: ".."

Сюй Шэн был очень уверен в найденном товаре.

Ему было лень печатать, и он просто ткнул голосовой звонок.

— Алло, — этот "алло" Сюй Шэн произнёс нисходящим тоном, с оттенком игривости, будто дразнил собеседника.

Сюй Шэн продолжил: — Ну как тебе? Этот изолирующий костюм. Защита от молнии, выдерживает напряжение.

— Верь физике, верь науке. С таким костюмом этот гром точно не сможет ко мне подобраться.

— Сосед, берём два комплекта?

Шао Чжань потратил целых две минуты, чтобы убедить себя продолжить разговор. Голос юноши был холодным, и сквозь динамик он донёсся до Сюй Шэна: — Ты серьёзно?

Сюй Шэн: — А то. Думаешь, мне больше заняться нечем?

Через пару секунд Шао Чжань сказал: — Никуда не годится.

Сюй Шэн: — Даю тебе две секунды. Подумай ещё раз и ответь.

— .. — Шао Чжань вздохнул. — Тогда спроси ещё раз.

Сюй Шэн спросил: — Ну как?

Шао Чжань повторил тот же ответ: — Всё равно никуда не годится.

— ..

Шао Чжань вздохнул: — Если ты это наденешь, ты что, боишься, что люди не поймут, что у тебя проблемы с интеллектом?

Сюй Шэн: — Блин.

Ответ Шао Чжаня ничуть не охладил пыла Сюй Шэна к этому костюму. Если есть хоть один шанс, даже одна десятитысячная, он был готов попробовать.

У Сюй Шэна иногда и правда мозги работали не так, как у обычных людей. Как говорил Кан Кай: "Художники — у них с головой не всё в порядке. Нестандартный подход — это и есть искусство."

Сюй Шэн переключился на личный чат с Кан Каем.

Кан Кай тоже не спал. В последнее время он участвовал в конкурсе рисунков, потратил два дня на определение темы, но всё не мог поймать нужное состояние. Набросал первый вариант и снова отбросил его в сторону.

Кан Кай взял трубку: — С чего это ты вспомнил обо мне в такое время?

Сказав это, Кан Кай снова "шшш" оторвал лист бумаги.

— Ты ещё в мастерской? — спросил Сюй Шэн.

— Ага, — сказал Кан Кай. — Тут конкурс недавно объявили. Вся наша студия заявилась. Я не могу уступить первое место никому, кроме тебя.. Мне в жизни хватило одного демона с божественным навыком в твоём лице, второго я точно не переживу.

Сюй Шэн усмехнулся, вспомнив, зачем звонил: — Ты смотрел скриншот, который я тебе отправил?

Кан Кай и правда не обратил внимания.

Когда рисуешь — слишком погружаешься. Он ответил на звонок только потому, что забыл поставить телефон на беззвучный.

Кан Кай отложил лайнер, свернул окно разговора и только тогда увидел скриншот, о котором говорил Сюй Шэн. Он был глубоко потрясён: — Это что..

Следующая фраза Кан Кая была: — Это довольно круто.

Сюй Шэн почувствовал облегчение: — Продолжай.

Кан Кай: — Дизайн этих штанов на подтяжках — просто бомба. Посмотри на эти резиновые перчатки и сапоги.. Ты что, собрался работать электриком?

— .. — Сюй Шэн не знал, как объяснить. — Можно и так сказать. Я пошёл оформлять заказ.

Не мог же он сказать, что в последнее время его странные молнии бьют, а после каждого громового раската он меняется телами со своим соседом по парте.

Скажи он такое — Кан Кай, чего доброго, потащил бы его в психиатрическую клинику.

Кан Кай не мог понять.

Вступительные экзамены в ведущие художественные академии — даже он сам не мог сказать наверняка, что пройдёт. Но Сюй Шэн — другое дело. Если бы он действительно захотел пойти по этому пути, вернуться и сдать экзамены, в какую бы академию он не поступил с закрытыми глазами?

Зачем ему идти в электрики?

Кан Кай смотрел на это как на кусок светящегося золота, брошенный в болото: — Я не дискриминирую электриков. У каждой профессии есть своя ценность. Но ты..

Сюй Шэн, переписывавшийся с продавцом на Taobao, просто оформил заказ на два комплекта и перебил его: — Ладно, продолжай рисовать.

Кан Кай проглотил оставшиеся слова и, перед тем как Сюй Шэн повесил трубку, окликнул его:

— Погоди.

— Вот что, — Кан Кай решил зайти с другой стороны и силами вытащить Сюй Шэна. — В этом конкурсе рисунков я уже придумал тему. Но есть пара проблем с дизайном. Можешь быть моим наставником? Буду к тебе обращаться, если что-то не пойму.

В таких конкурсах рисунков наставник — не редкость.

Но если Кан Кай хотел найти наставника, почему бы не обратиться к своей маме?

Кан Кай вовремя отрезал пути к отступлению: — Мама занята всей студией. Не хочу её напрягать.

Сюй Шэн: — Поэтому напрягаешь меня?

Кан Кай: — Хи-хи.

Время было уже позднее. Сюй Шэн не придал этому значения. Всего-то наставник: — Ладно.

Перед сном Сюй Шэн глянул на страницу заказа.

Отлично.

Два комплекта изолирующих костюмов.

Один себе, другой — соседу.

Поскольку в школе было много интернатников, которые ездили домой раз в месяц, Шестая школа не препятствовала получению посылок. Все доставки складывали в комнате охраны, и ученикам разрешали забирать их только после уроков.

Многие ученики каждый день мучились в ожидании посылок.

На перемене.

Хоу Цзюнь писал домашнее задание, как вдруг резко поднял голову и взвыл: — Когда же наконец придут мои новые кроссовки?

— В логе доставки до сих пор информация двухдневной давности! Мои кроссовки!

Сюй Шэн, сидевший на задней парте, резался в игру и на дистанции подбадривал Хоу Цзюня: — В последнее время логистика что-то тормозит. Я тоже жду уже несколько дней.

Хоу Цзюнь: — Шэн-гэ, а что ты заказал?

Сюй Шэн нажал кнопку возвращения на базу и неопределённо ответил: — Одежду.

Шао Чжань сидел рядом, переворачивая страницу теста. Услышав слово "одежду", он не смог сдержать дрожание жилки на виске.

Сюй Шэн вернулся на базу, купил снаряжение и уже собирался снова выдвигаться, но экран телефона накрыла чья-то рука. Шао Чжань заблокировал телефон, заставив Сюй Шэна поднять на него взгляд.

— Ты купил эту штуку?

— Купил.

Сюй Шэн не только купил, но и купил два комплекта: — Не переживай. Хотя ты тогда оскорбил его, у меня широкое сердце, я не буду на тебя в обиде. Я тебе один подарю.

Шао Чжань: ".."

Сюй Шэн убрал руку Шао Чжаня с экрана своего телефона, отвечая добром на зло: — Ну ты же мой сосед.

Не поздно ли ещё поменять соседа?

Посылка Сюй Шэна, которая, по заверению продавца, защищала от молнии с гарантией возврата денег, путешествовала три дня и наконец прибыла одновременно с кроссовками Хоу Цзюня.

После вечерних занятий Хоу Цзюнь, сжимая кроссовки в руках, столкнулся с Сюй Шэном в комнате охраны.

Тяжёлая сумка Сюй Шэна вызвала у него любопытство: — Тяжеленькая, однако.

В комплекте было много предметов, плюс два комплекта — сумка была набита до отказа и выглядела весьма внушительно. Но Сюй Шэн среагировал мгновенно, даже не моргнув глазом: — Зимняя одежда.

Хоу Цзюнь: — Посреди лета ты покупаешь зимнюю одежду?

Сюй Шэн: — Летом дешевле.

Выражение лица Хоу Цзюня стало странным: ".."

Мысли школьного хулигана не угадаешь.

Сюй Шэн, понимая, что объяснение звучит натянуто, добавил: — Я и своему соседу одну взял.

Выражение лица Хоу Цзюня стало ещё более странным.

Когда Сюй Шэн вернулся с двумя свёртками в комнату, он как раз столкнулся с Шао Чжанем, который выходил за водой с кружкой.

Шао Чжань только что принял душ, сменил школьную форму. Юноша был высокий, с влажными волосами. Его взгляд упал на две сумки в руках Сюй Шэна, застыл на несколько секунд, потом он с усилием отвёл глаза, останавливаясь на Сюй Шэне: — Ты не..

Их взгляды встретились. Казалось, между ними что-то запульсировало, воздух наполнился энергией от статики до бешеного вихря, а потом — взрыв. Оба двинулись одновременно — Сюй Шэн с молниеносной скоростью шагнул вперёд!

Но Шао Чжань отступил ещё быстрее!

Сюй Шэн: ".. Ты чего бежишь?"

Шао Чжань: — А ты чего гонишься?

Сюй Шэн: — Посылка пришла. Хочу отдать тебе одежду.

Шао Чжань: — Забери.

Только сумасшедший стал бы это надевать.

В этой суматохе никто не заметил, насколько по-детски звучал их короткий диалог.

Сюй Шэн не успел схватить Шао Чжаня даже за край одежды — тот уже отступил в комнату и взялся за ручку двери, собираясь закрыться.

В мгновение ока Сюй Шэн успел первым. Он подставил руку под дверь и всем телом навалился.

Дверь поддалась.

Потом Сюй Шэн убрал руку с ручки, чуть согнул пальцы и просунул их в образовавшуюся щель, ухватившись за дверь.

Шао Чжань, боясь прищемить ему пальцы, ослабил хватку.

Шао Чжань решил поговорить по-хорошему: — Ты правда думаешь, что гром, которого никто, кроме нас, не слышит, можно объяснить физикой?

— Какой от неё толк?

— Неизвестно, когда он снова грянет, — Шао Чжань отпустил ручку. — Ты что, собираешься до этого.. всё время ходить в этом костюме?

Но Шао Чжань не успел договорить. Едва он упомянул "его" — за окном на миг стало светло как днём. Неведомая сила рассекла небосвод, высекла искрящуюся молнию. Всё произошло слишком быстро, чтобы глаз успел уловить. А когда ослепительный свет погас, издалека, с неба, глухо ударил гром.

— Бум!

Молния мелькнула так быстро, что её уже не было видно, но гром отчётливо прозвучал у обоих в ушах.

Шао Чжань: ".."

Сюй Шэн: ".."

Гром нарастал, сотрясая небо и землю: — Бум-бум!

Когда грянул второй раскат, Сюй Шэн пришёл в себя и выругался: — Шао Чжань, ты что, каркаешь?

Сюй Шэн, лихорадочно шаря руками, кинул один пакет Шао Чжаню, а второй начал судорожно распаковывать сам. Разорвав упаковку, он достал полный комплект изолирующего костюма!

Одной рукой опершись о стену, он натянул штаны на подтяжках: — Чего застыл? Быстро надевай!

Я с ума сошёл.
Я лучше из окна выпрыгну.
Я ни за что..

Шао Чжань медленно закрыл глаза.

Не прошло и полминуты, как они оба стояли друг напротив друга в умопомрачительных нарядах. Ростом они были почти одинаковы, жёлтые изолирующие костюмы делали их похожими на двух долговязых миньонов.

Обычно даже самую уродливую одежду не удавалось испортить внешность двух красавчиков Шестой школы Линьцзян.

Красивые люди, вешалки — в чём угодно хороши.

Школьная форма Шестой школы Линьцзян, которая на рейтинге формы школ города Сити стабильно занимала последнее место, на Шао Чжане смотрелась сногсшибательно.

— Но этот костюм мог.

— Бум-бум! — гром гремел как бешеный.

Но у них обоих не было времени ни смеяться, ни думать о себе.

Сюй Шэн мысленно повторял: ты костюм, выдерживающий напряжение 3KV.

Созданный для защиты от молнии.

Ты сможешь. Ты справишься.

Небеса не услышали мысленного призыва Сюй Шэна. Знакомая головокружительная волна быстро накрыла их обоих. Мир снова разбился на фрагменты и начал стремительно перестраиваться.

Последний раскат грома ударил.

Ощущение нереальности у Сюй Шэна резко усилилось, в голове загудело. Мгновение спустя.. он увидел себя — в жёлтом изолирующем костюме.

Эта одежда была действительно уродливой.

Не просто уродливой, а дурацкой.

Сюй Шэн протянул руку: — Отдай мне мой телефон. В кармане штанов. Какой — левый или правый — не помню. Сам нащупай.

Сюй Шэн глубоко вздохнул: — Пойду напишу негативный отзыв.

Они начали раздеваться.

Шао Чжань стянул резиновые перчатки, затем быстро снял куртку и штаны на подтяжках. Когда он стащил изолирующий костюм с тела Сюй Шэна, его взгляд упал на чёрные джинсы с низкой талией, которые были на нём.

С прорезями.

Над коленом — две прорези. Ноги у юноши были тонкие, при ходьбе ткань собиралась складками, джинсовая ткань облегала ноги.

Стиль одежды Сюй Шэна по большей части был так же вызывающ, как и он сам.

Шао Чжань поднял руку.

Но Сюй Шэн, сказав "сам нащупай", посмотрел на пальцы Шао Чжаня, почти коснувшиеся его бедра, и словно получил ещё один удар микроскопической молнией — по телу пробежала волна онемения. Он мгновенно пожалел о сказанном, кашлянул и сказал: "... Лучше я сам."

Шао Чжань не возражал. Его пальцы на миг замерли, затем изменили траекторию и опустились: — Тогда щупай.

— ...

Это ведь его собственное тело.

Почему, когда Шао Чжань это говорит, создаётся впечатление, будто он собирается его домогаться?

Сюй Шэн сделал два шага вперёд. Шао Чжань как раз стоял у стены.

Теперь, когда они поменялись телами, Сюй Шэн оказался чуть выше Шао Чжаня. Подойдя, он навис над ним — со стороны это выглядело так, будто он прижал парня к стене.

Сюй Шэн вдруг понял, что предложение "самому нащупать" было не самым мудрым решением.

... Потому что сейчас он был Шао Чжанем.

Чужими, с ярко выраженными костяшками пальцев, Сюй Шэн придерживал край кармана, медленно запуская пальцы внутрь.

В голове царил хаос.

Если отбросить вопрос "кто есть кто"...

Картина перед глазами была неоспоримой: Шао Чжань прижимает Сюй Шэна к стене и шарит по нему руками, а Сюй Шэн даже не думает сопротивляться.

Сюй Шэн опустил руку ещё ниже, наконец коснувшись задней крышки телефона. Он вздохнул, подцепил телефон пальцами и вытащил.

Когда он отошёл от шока, вызванного этим чёртовым громом, то вспомнил, что в рекламе при покупке обещали: если не защищает от молнии — полный возврат денег.

[Магазин изолирующих костюмов]: — Здравствуйте, клиент.
[S]: — Не очень.
[Магазин изолирующих костюмов]: — Вижу, что клиент уже получил товар. Есть проблемы с продуктом? ~
[S]: — Ваша одежда не защищает от молнии.

Столкнувшись с жалобой Сюй Шэна, продавец магазина явно опешил.

[Магазин изолирующих костюмов]: — Наша одежда изготовлена из профессиональных изолирующих материалов. Осмелюсь спросить... вы говорите, что она не защищает от молнии — в вас ударила молния?
[Магазин изолирующих костюмов]: — Вы... может быть, предоставите доказательства того, что в вас ударила молния?

Сюй Шэн: "..."

И где он возьмёт доказательства?

Шао Чжань прекрасно видел переписку: — Если продолжишь в том же духе, продавец решит, что ты пришёл вымогать деньги.

Сюй Шэн: — Чёрт.

— Комнаты, — снова спросил Шао Чжань. — Меняем?

После обмена телами нужно было решить много вопросов: комнаты, телефоны, места в классе.

После прошлого раза, когда Сюй Шэн своими силами полностью разрушил образ Шао Чжаня, создав образ "народного бога учёбы", а затем история на базе "Лючжоу" ещё больше сблизила "бога учёбы" с классом, Хоу Цзюнь и компания совершенно перестали бояться Шао Чжаня и даже осмеливались подшучивать.

А если встречалась непонятная задача — так они вообще "Чжань-гэ, Чжань-гэ" звали с необыкновенной теплотой.

На следующий день, пятница, перед утренними занятиями.

Сюй Шэн со сложным чувством сидел на месте Шао Чжаня. Только он открыл знакомый, но незнакомый сборник лексики, как ворвался Хоу Цзюнь:

— Чжань-гэ!

Правый глаз Сюй Шэна дёрнулся.

И точно. В следующую секунду Хоу Цзюнь вытащил из-за спины тетрадь по химии: — Чжань-гэ, вчерашнее домашнее задание я не совсем понял. Последний вопрос последней экспериментальной задачи — мы с Тань Каем полдня обсуждали, но он тоже не знает, как писать. Не подскажете?

Сюй Шэн очень хотел переспросить: "А по химии задавали?".

Нет, а химия вообще вчера была?

В голове Сюй Шэна зароилось множество мыслей.

Но он быстро настроился на профессиональный лад и с отличным самообладанием, с деланным спокойствием встретил Хоу Цзюня.

Он не знал, на какой странице задание, поэтому просто кивнул: — Открывай.

Хоу Цзюнь быстро пролистнул тетрадь и, наклонившись, почтительно протянул Шао Чжаню заранее приготовленную ручку: — Шеф, прошу.

Перед выходом Шао Чжань сказал, что подойдёт через несколько минут.

Сюй Шэн принял ручку одной рукой. Не дожидаясь нескольких минут, другой рукой он залез в парту, разблокировал телефон и быстро набрал:

— Если не явишься в класс через минуту — готовься, я закопаю тебя заживо.

— Прежде чем объяснять эту задачу, я хочу, чтобы ты подумал о своём поведении.

— Почему ты не знаешь? — пока он ждал Шао Чжаня, Сюй Шэн изо всех сил тянул время, вертя ручку в пальцах. — Ты недостаточно глубоко усвоил материал прошлого урока.

Хоу Цзюнь виновато опустил голову: — Всё думал о своих новых кроссовках. На прошлом уроке действительно не слушал...

Сюй Шэн, который сам никогда не слушал уроки, наставительно заметил: — В следующий раз слушай внимательно.

Сюй Шэн добавил: — Эту задачу подожди, пока Сюй Шэн придёт и тебе объяснит.

Хоу Цзюнь: — А?

Хоу Цзюнь подумал, что ослышался.

Ждать Сюй Шэна? Зачем?

Того самого Сюй Шэна, чей средний балл даже до проходного не дотягивает?

Шао Чжань получил сообщение и уже спешил в класс. Когда он добежал до задней двери, как раз услышал, как Сюй Шэн говорит: — Я вчера как раз ему объяснял. Чтобы проверить, насколько хорошо он усвоил переданные ему знания, пусть он тебе эту задачу и объяснит.

Хоу Цзюнь кивнул: — Понятно. Кто ж знал, что Шэн-гэ в последнее время так полюбил учёбу.

Шао Чжань: "..."

— Я вчера тебя как учил, — Сюй Шэн сунул ручку в руку только что подоспевшему Шао Чжаню. — Лучший способ закрепить знания — объяснить их другому однокласснику.

Если бы эти слова услышал Гао Чжибо, он бы, наверное, весь день ходил в прострации.

В прошлый раз бог учёбы говорил совсем другое.

Говорил, что самое главное в учёбе — самостоятельное мышление. А где оно — самостоятельное мышление?

Последний вопрос Хоу Цзюня касался химического уравнения.

Шао Чжань быстро обвёл главное, затем левой рукой написал строчку.

— Здесь, — кратко сказал он. — Добавь "катализатор. Нагревание".

По сравнению с тем, как правильно решать задачу, Хоу Цзюня сейчас занимал другой вопрос: он, оказывается, с утра слушает, как Сюй Шэн объясняет ему задачу.

Хоу Цзюнь никак не мог сосредоточиться.

Может ли быть что-то более сюрреалистичное?

Хоу Цзюнь в полубессознательном состоянии похвалил: — Шэн-гэ, твой ход мыслей... очень чёткий.

Шао Чжань отложил ручку и многозначительно скользнул взглядом по Сюй Шэну: — Это всё учитель хорошо объяснил.

Учитель Сюй Шэн промолчал.

Когда Хоу Цзюнь с тетрадкой вернулся на место, Сюй Шэн и Шао Чжань оба выдохнули с облегчением.

К счастью, сегодняшние уроки ничем не отличались от предыдущих. Помимо нового материала, они повторяли пройденное. Когда в первый раз произошла смена тел, они не вернулись обратно до конца экзаменов, поэтому у обоих был богатый опыт отыгрыша друг друга. Домашние задания Шао Чжань писал сам и пододвигал Сюй Шэну.

Сюй Шэн не мог играть в телефон, поэтому был вынужден слушать урок. Время от времени учителя вызывали его к доске.

Одним из таких представителей был Чжоу Юань.

Чжоу Юань питал особую слабость к Шао Чжаню. Чем дальше продвигалась программа по математике, тем более сложные комплексные задачи он мог задавать.

Последний урок перед выходными — математика. Чжоу Юань перелистнул презентацию на последний слайд — на нём была очередная комплексная задача!

Чжоу Юань: — Последние десять минут. Посмотрим, кто из вас сможет решить.

С этими словами Чжоу Юань сжал в пальцах кусочек мела, подбросил его в воздух — мел описал параболу и приземлился на голову "Сюй Шэна".

— Убери телефон.

Шао Чжань закрыл интерфейс судоку.

Чжоу Юань снова сказал: — Шао Чжань, выйди к доске и реши эту задачу.

Сюй Шэн подпёр подбородок рукой. Хотя выглядел он так, будто внимательно слушает, на самом деле его мысли витали где-то далеко. Шао Чжань толкнул его локтем, и только тогда он очнулся: "... А?"

Сюй Шэн не хотел выходить.

С ума сошёл?

Даже если через минуту Шао Чжань под видом похода в туалет сможет подойти и дать ему ответ, его почерк на доске будет уже не отмыть.

Сюй Шэн тоже толкнул Шао Чжаня: что делать?

Пока Сюй Шэн колебался, Чжоу Юань самодовольно спросил его: — Ну как тебе сегодняшняя задача?

Сюй Шэн взвешивал слова: — Многослойно.

Чжоу Юань: — Тогда чего ждёшь? Выходи.

Сюй Шэн: "..."

Он чувствовал себя так, будто каждый день его загоняют на край пропасти.

Шао Чжань уже собирался подсказать ему притвориться больным, чтобы не выходить к доске.

Но Сюй Шэн соображал быстрее. В отчаянной ситуации он проявил инстинкт выживания и, схватив руку Шао Чжаня, поднял её высоко вверх: — Учитель! Мой сосед говорит, что очень хочет выйти к доске и решить задачу. Надеюсь, вы дадите ему шанс.

— ... — Рука Шао Чжаня застыла в его хватке. После двух секунд молчания он сказал: — Ты меня так продаёшь?

Сюй Шэн без тени сомнения: — Ты же не Сюй Шэн. В крайнем случае это я сам себя продал.

Сюй Шэн добавил: — Я ж тебе помогаю.

Раз уж дело дошло до этого, кто кого продаёт — уже не разобрать.

Вслед за Хоу Цзюнем, Чжоу Юань тоже пережил "звёздный час" в своей жизни.

Его нерадивый ученик Сюй Шэн, который, возможно, даже условие задачи не понял бы, сам вызвался решать у доски.

Чжоу Юань поперхнулся. Как ни крути, нельзя гасить инициативу ученика. Он сказал: "... Ладно. Выходи."

Шао Чжань делать нечего. Пришлось выйти к доске. Подражая стилю Сюй Шэна, он написал "Решение:" и замер.

Он уловил суть.

В итоге Шао Чжань был согнан с доски мелом — Чжоу Юань запустил в него несколько разноцветных мелков, которые описали в воздухе кривые: — Сюй Шэн, ты издеваешься надо мной? Когда ты просто в тетради пишешь одно "Решение" — мне уже тошно, а ты решил ещё и на доске продемонстрировать свой корявый иероглиф "решение"? — Проваливай!

Эта задача осталась как домашнее задание на выходные.

— Не думайте, что на выходных можно расслабляться. Выходные нужно использовать с умом.

Закончив, Чжоу Юань позвал "Шао Чжаня" к себе: — Шао Чжань, подойди. Я дам тебе отдельные задания.

Сюй Шэн вышел. Шао Чжань достал телефон, зажатый под книгами.

В строке уведомлений было два новых сообщения.

На этот раз они тоже обменялись телефонами, но логины в приложениях ещё не поменяли. В WeChat на телефоне Сюй Шэна всё ещё был его собственный аккаунт с ником "S" в строке имени.

Аватарка — всё тот же силуэт.

Отпечаток пальца сработал слишком быстро — телефон разблокировался в тот же миг. Два новых сообщения предстали перед глазами Шао Чжаня.

Кан Кай: — Спасай.
Кан Кай: — Срочно, как огонь. Приезжай немедленно.

Шао Чжань плохо знал одноклассников, но он часто помогал учителям проверять домашние задания и считать баллы. Встреченные имена он запоминал практически намертво. Если память ему не изменяла, во всей параллели второго курса не было никого по имени Кан Кай.

К тому же, если бы это был кто-то из школы, он бы не написал "приезжай немедленно".

Оставался только один вариант: в контакт-листе Сюй Шэна этот человек с пометкой "Кан Кай" был внешним.

Скорее всего, друг.

В окне чата значок "печатает" рядом с контактом то появлялся, то исчезал.

Кан Кай: — Если не приедешь — я правда умру.
Кан Кай: — Всё равно завтра суббота. Выйти ненадолго — не проблема, брат. Я жду тебя на последнем издыхании!
Кан Кай: — Даю час. Если не приедешь к шести — будешь забирать труп.

Шао Чжань: "..."

Кан Кай закончил говорить и, не дожидаясь ответа "Сюй Шэна", сам сунул кисть ему в руку: — Брат, прошу.

Шао Чжань: "..."

Сюй Шэн говорил, что раньше ходил на кружок — похоже, это правда.

Шао Чжань смотрел на церковный пейзаж перед собой и молчал.

Хотя Шао Чжань был гордостью Шестой школы Линьцзян, хотя многие называли его гением, — иногда гении не всемогущи. У гениев тоже бывают слепые зоны... Не у каждого гения есть способности к искусству.

Если бы перед ним сейчас лежала стопка экзаменационных листов, он бы и глазом не моргнул.

Шао Чжань отложил кисть, чтобы никто не заметил, что он держит её неправильно.

Кан Кай наклонил голову: — Почему не рисуешь?

Шао Чжань: — Я настраиваюсь.

Кан Кай: "... Ага."

Они знали друг друга с детства, и Кан Кай разбирался в Сюй Шэне, может быть, даже глубже, чем сам Сюй Шэн себе представлял. С того момента, как "Сюй Шэн" появился в дверях мастерской, он чувствовал что-то неладное. "Сюй Шэн" шёл с прямой спиной, без обычной ленивой походки. В глазах, обычно смеющихся, остался только леденящий холод.

Нельзя было сказать точно, но от него исходила аура, заставляющая держаться на расстоянии.

Кан Кай: — Ты сегодня нездоров? Или настроение плохое?

Шао Чжань бесстрастно ответил: — Плохое настроение.

Это объяснение устроило Кан Кая.

— Чтобы ни случилось, — сказал Кан Кай, — смотри на вещи проще. Нет такой беды, которую нельзя пережить.

Шао Чжань не хотел много говорить — чем больше скажешь, тем больше шансов ошибиться. Он нашёл предлог, чтобы выпроводить Кан Кая: — Есть что попить?

— Есть-есть-есть, — Кан Кай встал. — Будешь воду или сок?

Шао Чжань: — Воду.

Кан Кай вышел из комнаты, и по звуку шагов Шао Чжань понял, что тот поднялся на второй этаж.

Шао Чжань разблокировал телефон и быстро набрал:

— Ты быстрее.
— Он просит посмотреть рисунок.
— У тебя там уже всё?

Закончилось?

Похоже, это олимпиадное собрание и не собиралось заканчиваться. Один советник Гу только вступительную речь толкал минут десять, и только потом раздал листы.

Сюй Шэна окружали одни олимпиадники. Задачи на листе он не понимал ни одной. Он крутил ручку, сидя на заднем ряду, и вся комната была пропитана густой академической атмосферой.

Он, двоечник, когда-либо видел такое?

— Наверное, ещё немного. Держись.

Сюй Шэн отправил и задумался, придумал для Шао Чжаня идею и, пока советник Гу не заметил, продолжил печатать: Блин, может... предложишь ему подумать самостоятельно?

"Подумать самостоятельно".

Какая замечательная фраза.

Шао Чжань: "..."

Кан Кай спустился с бутылкой воды из холодильника, толкнул дверь и вошёл: — На.

Шао Чжань взял.

Кан Кай снова нетерпеливо вернулся к прежней теме: — Я уже с ума схожу. Скажи, эта цветовая гамма нормальная?

Воздух застыл на мгновение.

Если бы Шао Чжань мог предвидеть эту ситуацию, он сказал бы себе десятилетней давности: обязательно запишись на кружок рисования.

Может быть, под влиянием Сюй Шэна, Шао Чжань естественным образом задумался: а что бы на его месте сделал Сюй Шэн?

Как только эта мысль пришла, мысли естественным образом переключились на Сюй Шэна.

Прерванная позавчерашним раскатом грома мысль соединилась заново.

Он вспомнил чуть прищуренные "персиковые" глаза юноши, его голос с восходящей интонацией, или как тот беззастенчиво разваливался на парте и спал.

...

Шао Чжань обнаружил, что стоит ему об этом подумать — и температура его крови, кажется, поднимается на несколько градусов.

— Брат, — поторопил Кан Кай, — давай быстрее.

Шао Чжань вернулся к реальности, сжал пальцы в кулак и пришёл к решению: — Перерисовывай.

— Ага, пере... — Кан Кай подсознательно кивнул, повторяя за "богом рисунка" Сюй Шэном, но на середине запнулся: — Перерисовать?!

Что ещё оставалось Шао Чжаню? Исправить он всё равно не мог, оставалось только заставить его перерисовывать, тянуть время: — Вместо того чтобы думать, как исправить, лучше начать заново. Брось это. Продолжай думать. Может, придёт идея получше.

Это... вроде звучит разумно?

У Кан Кая слишком толстый фильтр на Сюй Шэна. Если в рисовании у них возникали разногласия — значит, Сюй Шэн прав.

Такое слепое обожание привело к тому, что Кан Кая и правда на время убедили эти слова.

— Вроде звучит разумно, — сказал Кан Кай. — Человек должен уметь возвращаться к началу, отбрасывать всё и отправляться в путь заново.

Хорошо, что ты поверил.

Шао Чжань посмотрел на время. С момента окончания уроков прошло уже почти полтора часа.

— Как у тебя там?

Через несколько минут ответил Сюй Шэн.

— Подумаешь, олимпиадное собрание. Меня этим не испугаешь. Уже всё решил.
— Жди. Я только что на остановку пришёл.

Перед Сюй Шэном сидел Вечный Второй... нет, теперь уже первый по итогам месячных экзаменов.

Просидев без дела на заднем ряду больше получаса, Сюй Шэн придумал изящный план: под предлогом "дай-ка я посмотрю, как ты написал" взять у соседа спереди лист и списать. Хотя сосед, казалось, был не слишком расположен к нему.

Вечный Второй: — Зачем тебе моя работа?

Сюй Шэн сказал: — Я посмотрю за тебя. Иногда, когда человек пишет работу, он слишком погружён и ему нужно время от времени отстраняться.

Вечный Второй впервые слышал о таком необычном методе обучения.

Подумав, он передал свою работу "Шао Чжаню".

Хотя в прошлый раз у дверей кабинета он набрался смелости и остановил Шао Чжаня, сказав ему ту речь, его чувства к Шао Чжаню всё ещё были сложными. Он никак не мог понять, почему его самый сильный противник скатился до такого на экзамене.

Шао Чжань... как он мог так изменить своё отношение к учёбе?!

Когда Сюй Шэн вернул работу, Вечный Второй схватил её и уставился на него. Сюй Шэну стало не по себе.

Вечный Второй медленно раскрыл рот: — Что с тобой? Ты больше не любишь учиться? Раньше ты был не таким.

Сюй Шэн: — ?

— Что с этим Вторым?
— Ты его обидел?
— Он говорит какие-то странные вещи. Я вообще не понимаю.

Шао Чжань ответил: — Он узнал, что в день экзамена ты не чувствовал недомогания.

Сюй Шэн: "..." Как же он переживает за "Шао Чжаня".

Вечный Второй явно не собирался отворачиваться, пока не получит ответ.

Сюй Шэну нужно было срочно сдать работу и уйти. У него не было времени препираться. Он взял лист, встал и сказал: — Я сейчас понял, что в жизни не может быть только учёба. Раньше я был не прав. Теперь я понял: нужно чаще поднимать голову и смотреть на этот мир. В нём есть вещи гораздо интереснее, чем учёба... В другой раз поболтаем подробнее. У меня срочное дело, я пошёл.

Работу можно было оставить на столе — учитель соберёт потом.

Сюй Шэн огляделся. Советник Гу сидел на кафедре и читал книгу. Остальные ученики всё ещё писали, опустив головы.

Он сидел у заднего окна. Окно было распахнуто настежь. Сюй Шэн спешил, к тому же пробыв в теле Шао Чжаня уже достаточно долго, чтобы не думать постоянно о том, что он — Шао Чжань. Человеческую натуру как ни маскируй — не скроешь. Сюй Шэн наступил на парту, опёрся одной рукой на подоконник и перекинул длинные ноги через окно.

Он двигался быстро. Только сидящие рядом заметили движение и подняли голову, увидев мелькнувший край развевающейся школьной формы.

Заметив, что одноклассник поднял на него взгляд, Сюй Шэн на мгновение остановился и приложил указательный палец к губам, беззвучно сказав "тсс". Затем под ошарашенным взглядом ученика лениво зашагал к лестнице.

Этот ученик долго не мог прийти в себя.

... Бог учёбы?

Это тот самый бог учёбы, которого он знал?

Бог учёбы вылезает в окно?

Сюй Шэн сошёл с автобуса и всю дорогу бежал до мастерской. Кан Кай сидел перед чистым листом бумаги и чесал затылок.

Кан Кай был в отчаянии: — Я отказался от старого варианта, но лучшей идеи так и не придумал.

Голос Шао Чжаня звучал ровно, без оттенков: — Продолжай думать.

Кан Кай: — Хорошо.

Едва Кан Кай договорил, как снаружи послышался какой-то шум. Сегодня занятий не было, и в это время в мастерской никого не должно было быть. Кан Кай как раз думал об этом, когда в комнату вошёл парень в школьной форме.

Их взгляды встретились.

— Красавчик, — Кан Кай моргнул, убеждаясь, что не знает этого человека и что тот не учится в их мастерской. Будь здесь такой красавчик, он бы точно запомнил. — Ты кто?

Бывший друг детства задал ему такой вопрос. Сюй Шэн почувствовал сложные эмоции.

— Я... сосед Сюй Шэна по парте.

Шао Чжань закрыл книгу "Введение в искусство", которую взял от нечего делать: — Это я его позвал.

Сюй Шэн: — Ага. Мы живём в общежитии, вечно заперты в школе. Сегодня просто... вышли прогуляться.

Кан Кай посмотрел на одного, потом на другого.

В прошлых разговорах Сюй Шэн упоминал, что у него есть одноклассник — бог учёбы. Кан Кай представлял себе бога учёбы с линзами толщиной с донышко пивной бутылки, целыми днями зубрящего книжки. Сюй Шэн не говорил ему, что его сосед-отличник так выглядит.

Друг брата — друг Кан Кая. Кан Кай протянул руку: — Привет-привет. Я Кан Кай.

Сюй Шэн: — Я Шао Чжань.

Сюй Шэн подоспел как раз вовремя. Он взглянул на рисунок, который Кан Кай порвал раньше, и примерно понял, в каком направлении нужно править. Но при Кан Кае он не мог работать.

Сюй Шэн бросил взгляд на Шао Чжаня: придумай предлог, чтобы его выпроводить.

Какой предлог — вот в чём вопрос.

Перед приходом Шао Чжань заметил, что вокруг микрорайона и магазинчики, и супермаркет — всё рядом. А вот аптека была за несколько кварталов.

В итоге Шао Чжань под предлогом "что-то желудок разболелся" выпроводил Кан Кая.

Сюй Шэн сел на корточки, приклеил рисунок обратно на мольберт с помощью бумажного скотча, смешал краски и начал лихорадочно заполнять пустоты.

Шао Чжань опёрся о стоящий рядом мольберт и смотрел на него сверху вниз.

Сейчас Сюй Шэн, сидящий на табурете с кистью в руке, отличался от того Сюй Шэна, который все последние дни занимал его мысли, кружась в голове.

Это был уже не тот беспечный, расхлябанный тон.

Стиль рисования Сюй Шэна был ярко выраженным: смелые мазки, свежий выбор цветов. Он ни капли не боялся перекроить рисунок Кан Кая до неузнаваемости. За несколько минут он внёс простые корректировки и отложил кисть: — Готово. Посиди пока здесь.

Сюй Шэн прикинул время — Кан Кай уже почти должен был вернуться с лекарствами.

Сюй Шэн уступил место, сунул кисть в руку Шао Чжаню, а когда взглянул на рисунок под другим углом, заметил, что забыл добавить отражение окружающей среды на один предмет.

Боясь, что Кан Кай ворвётся, и понимая, что нужно добавить всего один мазок, менять местами было неудобно. Поэтому Сюй Шэн просто наклонился.

Его рука обогнула Шао Чжаня, сжалась поверх его руки с кистью, и пальцы переплелись.

Горячая температура ладони юноши и его дыхание постепенно переплетались.

Эту мастерскую Сюй Шэн знал досконально. Бесчисленное количество ночей до первого курса старшей школы он просидел здесь, перед мольбертом, с кистью в руке.

Когда он рисовал, то любил слушать музыку — любую. Провод от наушников тянулся из кармана одежды. В одном наушнике играла случайная песня, второе ухо улавливало лишь "шуршание" кисти по бумаге.

В самый солнцепёк после полудня по ступенькам за стеклянной дверью часто проходили ленивые полосатые кошки.

Иногда они останавливались, подставляли животы и лежали, греясь на солнце.

Вся обстановка в мастерской осталась прежней. Даже демонстрационные рисунки на стенах не сняли. Из-за этой знакомости Сюй Шэну было особенно не по себе.

Сначала, чтобы держать кисть уверенно, он сжал пальцы крепко, но потом, словно обжёгшись о температуру чужой руки, невольно ослабил хватку.

Пока Шао Чжань не спросил: — Не рисуешь?

— ...

Сюй Шэн подумал: "А тебе не кажется странной эта поза?"

Голос Шао Чжаня звучал спокойно, даже с ноткой едва уловимого искушения: — Твой друг вышел уже минут пять. Скоро должен вернуться.

— Рисую, — Сюй Шэн снова накрыл пальцы Шао Чжаня своими, плотно переплетаясь с ними по очереди. — Не дёргайся.

Сюй Шэн не впервые правил чужие рисунки, но в такой позе — впервые.

Он вёл руку Шао Чжаня к краске на палитре. Другая рука лежала на спинке стула позади Шао Чжаня. Они стояли очень близко, особенно когда Сюй Шэн наклонился, сократив расстояние. Когда кисть коснулась краски, он повёл её обратно к бумаге, задержал на мгновение перед листом и только потом провёл мазок.

Так называемый "цвет окружения" — это цвет, который отражается от окружающего света на определённом предмете.

Закончив этот мазок, Сюй Шэн отпустил руку.

Кан Кай как раз вернулся с лекарствами. Он вбежал в комнату и быстро спросил: — Что с желудком? Откуда боли?... Помнится, раньше ты часто простужался. Сейчас получше?

Шао Чжань: — Простужался?

Кан Кай: — Ну да. Каждый раз, когда простужался, у тебя было отвратительное настроение. Пошевелить пальцем лень, и на любые слова один ответ — "вали".

В детстве у Сюй Шэна действительно был слабый иммунитет. Каждую смену сезона он простужался. Этот молодой господин и так вечно находил место, где можно прилечь поспать, а простуда давала ему повод быть ещё более наглым.

Каждый раз Кан Кай не выдерживал: — Ты задание не пишешь? Ваша учительница сказала, что если ты ещё раз не сдашь работу, можешь на её уроки не приходить.

— Не беси. Я сейчас больной. Какие мне задания, — хриплым голосом отвечал Сюй Шэн. — Вали.

Кан Кай явно собирался продолжить развивать тему и дальше жаловаться.

Но Сюй Шэн не выдержал и указал на Шао Чжаня: — Ему, кажется, пора лекарство принять.

Шао Чжань: "..."

Кан Кай: — А, точно! Я схожу за горячей водой. — Сказав это, Кан Кай заметил, что его рисунок кто-то исправил.

— Ну ни хрена себе, — почерк Сюй Шэна он узнал бы с первого взгляда. — Исправил?

Тут вернулась с покупками тётя Кан и горячо пригласила их обоих остаться на ужин. Редко когда удавалось увидеть друзей "Сюй Шэна", но они прикинули время и поняли, что нужно успеть вернуться до закрытия школы.

Смеркалось. Автобус ходил раз в полчаса. Когда они пришли на остановку, предыдущий только что ушёл.

Шао Чжань спросил: — Когда ты начал учиться рисовать?

— В средней школе, — Сюй Шэн сидел на корточках на бордюре у цветочной клумбы. Его голос звучал всё так же беззаботно. — Считай... учился четыре года.

— Почему перестал?

— А почему нет? Времени не было.

Объяснение про кружок рисования не вызывало подозрений. Люди, не разбирающиеся в живописи, в первую очередь не подумали бы о художественном вступительном экзамене. Тем более в такой сугубо академической школе, как Шестая школа Линьцзян, ученики почти ничего не знали о "художниках-абитуриентах".

Как если бы ты вдруг обнаружил, что твой друг умеет играть на музыкальном инструменте.

Просто хобби.

Пусть он и был двоечником и ни на что не годился, — разве у двоечника не может быть таланта?

— Если бы Шао Чжань не видел среди тех записок в кабинете Мэн Говэя одну из них — он мог бы тоже так подумать.

Но он не был уверен, означает ли то, что написано на бумаге, именно то, о чём он думает.

Просто сопоставив две вещи, он почувствовал, что перед ним возникла загадка, скрытая туманом.

Сюй Шэн не собирался продолжать эту тему, и Шао Чжань не стал спрашивать.

Пока они говорили, подошёл автобус.

В это время в автобусе было мало народу. Сюй Шэн бросил монетки и направился на задние сиденья: — Сядем сзади?

Шао Чжань был не против.

Когда они сели, Сюй Шэн достал из кармана телефон и протянул Шао Чжаню — знак поменяться.

Прежде чем отдать телефон, Шао Чжань увидел на экране блокировки непрочитанное сообщение.

[Мама]: ...

Дальнейшее содержание было скрыто.

Сюй Шэн взял телефон и, увидев это сообщение, не изменился в лице. Он опёрся локтем на оконную раму, ветер врывался в распахнутое окно.

[Мама]: — Каникулы начались?
[Мама]: — На выходных тоже надо нормально есть. Не вставай слишком поздно. И не ходи всё время есть вне школы. В школьной столовой, конечно, не так вкусно, как снаружи, но хотя бы полезно.

Сюй Шэн ответил: — Понял.

Только сейчас напряжение последних дней отпустило. Но мысль о том, что Шао Чжань неожиданно получил сообщение от Кан Кая и отправился в мастерскую, всё ещё тянула за собой. Сюй Шэн уставился на иероглиф "мама" и закрыл глаза.

Автобус медленно въезжал в туннель. Чёрная пасть туннеля походила на гигантскую разверзшуюся пасть бездны.

Мгновение спустя белесый ореол света, видимый сквозь сомкнутые веки, тоже погас. В глазах стало совсем темно.

Пространство и время, казалось, вместе с этим туннелем перенеслись на год с лишним назад, в ту ночь с проливным дождём.

За окном непрерывно гремел гром, моросил дождь.

Сюй Япин запретила ему заниматься рисованием. Сюй Шэн, как и все непокорные подростки его возраста, с его характером, бушевал бы ещё сильнее. Он криво усмехнулся: — Мам, ты заботишься обо мне или о себе?

Сюй Япин строго сказала: — Как это я не забочусь о тебе? Учитель сказал, что твои успехи быстро растут. По результатам пробных экзаменов ты вполне можешь претендовать на другие школы по первому выбору. Если ты непременно хочешь поступать во Вторую школу Лиян — лучше вообще не ходи в старшую школу!

Сюй Шэн опустил взгляд на разбросанные по полу листы бумаги. Рядом на столе лежал открытый "Сборник задач для выпускных экзаменов", весь исписанный заметками. У него действительно было плохо с учёбой — одну ошибку приходилось переписывать по два раза.

Ссора не привела к результату, только повторялась снова и снова.

В конце концов она переросла в ещё более ожесточённую — они ранили друг друга самыми острыми иглами.

В тот период отношения Сюй Шэна и Сюй Япин опустились до точки замерзания. Пока Сюй Япин не заговорила о переезде — тогда и разразился скандал.

Сюй Япин была в ярости. Все эти годы она одна воспитывала ребёнка и имела сильную потребность контролировать — она пыталась распланировать будущее Сюй Шэна.

— Мне совершенно не нравятся общеобразовательные предметы. Ты знаешь, ради чего я подтянул успеваемость? Ты знаешь, почему я сплю по четыре-пять часов в день? — Сюй Шэн не уступал. Его голос не был резким, но не терпел возражений. — В какую школу я поступаю — это моё право.

Сюй Япин: — Я не собираюсь сейчас с тобой ссориться. Но Вторая школа Лиян — нет!

Сюй Шэн: — Если вы хотите только это мне сказать — достаточно.

Сюй Шэн сбавил тон только после того, как случайно услышал, как Сюй Япин говорила по телефону, прячась на балконе. Тогда он узнал, что на её работе идёт сокращение.

— Я увидела свою фамилию в списке на увольнение, — Сюй Япин сжимала телефон и говорила сбивчиво. — Что же мне делать? И ещё Сяо Шэн... Я каждую ночь не сплю, думаю: а если я так и не найду подходящую работу, что тогда? И как быть с ребёнком? Я должна держаться. Я не могу сломаться.

Когда Сюй Япин говорила это своей близкой подруге, в её голосе были нотки, которых Сюй Шэн никогда раньше не слышал.

В представлении Сюй Шэна, Сюй Япин была сильной, властной, она казалась всемогущей.

Это был первый раз, когда он застал её плачущей. Он понял, что она тоже обычный человек, который может растеряться и не знать, что делать, и который в его отсутствие может быть беспомощным.

Сюй Япин тихо всхлипывала: — Поэтому я хочу, чтобы он не рисковал. Я хочу, чтобы у него всё было хорошо в будущем. Чтобы он выбрал более надёжный путь...

Сюй Шэн стоял спиной к стене по другую сторону двери.

Автобус наконец выехал из туннеля.

Может быть, Сюй Шэн уснул, а может, и нет.

Его ощущения отделились от картин в голове. Он смутно почувствовал, как что-то закрыло ему глаза.

Сюй Шэн приоткрыл один глаз и увидел, что это была рука — его собственная рука.

Шао Чжань поднял руку, убрал упавшую на глаза прядь волос, затем прижал ладонь к его затылку, заставляя положить голову себе на плечо.

Сюй Шэн нашёл удобное положение, чуть повернул голову и в итоге действительно уснул на плече Шао Чжаня.

Полчаса в автобусе пролетели незаметно. Когда они подъехали к остановке, Шао Чжань бесшумно нажал пальцем на лоб Сюй Шэна, заставляя его поднять голову. Слова были холодными, но движение — осторожным: — Приехали.

Как ни странно, привыкнув к чужому телу, Сюй Шэн больше не испытывал странных ощущений, когда Шао Чжань был в его теле. Напротив, он чётко осознавал: независимо от того, чьё это тело, Шао Чжань остаётся Шао Чжанем.

Выглядит холодным, на самом деле...

Сюй Шэн мысленно подбирал слова, глядя на удаляющуюся спину Шао Чжаня.

А на самом деле действительно холодный.

Сюй Шэн опустил взгляд и увидел руки юноши с отчётливыми костяшками. Но температура этих рук была совсем другой.

Вернувшись в общежитие, Сюй Шэн вспомнил, что в кармане штанов всё ещё лежит сложенный квадратик бумаги А4 — домашнее задание, которое Чжоу Юань дал Шао Чжаню.

S: — Твоё домашнее задание всё ещё у меня. Забыл отдать. Ты зайдёшь или мне принести?

Шао Чжань ответил не сразу: — Я зайду попозже.

S: — Попозже — это когда?
S: — Я скоро буду играть. Согласно закону киберспорта, в середине игры дверь я не открываю.

Шао Чжань: — Когда приму душ.

S: — ...
Блин.
S: — Ты в душе?

Шао Чжань: — Если точнее — раздеваюсь.

Этот разговор было невозможно продолжать.

Сюй Шэн подумал, но всё же ответил.

S: — Мойся быстрее.
S: — Мойся с закрытыми глазами.

Через несколько секунд экран засветился.

Шао Чжань: — Я уже всё видел. Не поздновато ли говорить "закрой глаза"?

Шао Чжань стоял с голым торсом, на шее всё ещё висел тот чёрный шнурок. Прежде чем зайти в душевую, он посмотрел на то, как собеседник несколько раз набирал и стирал сообщение. Наконец строка "печатает" исчезла, и окно чата затихло.

Шао Чжань убрал телефон.

Выезжая сегодня, он думал, что мастерская — это просто "кружок".

Но неожиданно обнаружил, что всё, похоже, не так.

Здесь, казалось, осталось много следов жизни Сюй Шэна: и как он впервые увидел юношу с кистью в руке, и те мелочи из жизни, о которых говорил его друг детства, — всё это словно незримо приблизило его к Сюй Шэну.

А Сюй Шэн тем временем осознал: Шао Чжань незаметно вторгся в его личное пространство.

Нет.

Сюй Шэн вспомнил юношу, сидящего на подоконнике в тёмном коридоре на базе "Лючжоу".

Или, можно сказать.

Они оба уже давно ступили на эту территорию.

Шао Чжань, вымыв голову, вытирал волосы полотенцем и постучался за заданием.

Сюй Шэн, столкнувшись с незнакомым запахом геля для душа, исходящим от "себя", и вспомнив их недавний разговор, почувствовал себя неловко. Он протянул лист А4: — Вот задачи.

Шао Чжань взял, но не успел открыть, как Сюй Шэн указал на дверь: — Выходя, не забудь закрыть дверь.

Шао Чжань ничего не сказал, зажал бумагу между пальцами и остановился на пороге.

— Почему нужно мыться с закрытыми глазами?

Шао Чжань сказал: — Ты стесняешься?

— ...

Сюй Шэн смотрел на удаляющуюся спину Шао Чжаня и только спустя какое-то время осознал, что его, кажется, поддразнили.

Тема с душем быстро сошла на нет, потому что Шао Чжань, получив задание, обнаружил другую проблему.

Он сфотографировал то, что написал Сюй Шэн. Этот почерк — даже если сравнивать с собакой, то это было бы оскорблением для собаки.

— Переведи.
— Что здесь написано.

Сюй Шэн усмехнулся и выругался. Впервые он не стал продолжать играть, да и желания играть не было.

— У меня прекрасный почерк.
— Поищи в Baidu[1] значение слова "хороший".

Так они и переписывались. Сюй Шэн пошёл в душ, а собеседник, казалось, поставил в его комнате камеру — вскоре после того, как он вышел, прислал ещё одну картинку.

Разговор продолжился.

У Сюй Шэна волосы были полувлажными. Сначала он сидел на кровати и переписывался, а когда волосы высохли, просто лёг.

— У ваших олимпиадников потом всё время будут собрания?
— Возможно.
— А можно прогулять?
— Если хочешь умереть — попробуй.
— Подумаешь, напишу проверочную работу. Школьная жизнь без проверочной работы неполноценна. У тебя же и так жизнь пресная, ты же раньше был хулиганом школы Наньпин.
...

Личность Шао Чжаня как бывшего хулигана школы Наньпин с какой стороны ни посмотри — была чертовски крутой.

Отправив это сообщение, Сюй Шэн не удержался и задумался: каким был Шао Чжань в то время?

— А ты, когда был хулиганом, носил школьную форму?
— Иногда.
— Иногда?
— Директор слишком надоедал. Поэтому надевал только в дни проверок.

Тема с хулиганским прошлым Шао Чжаня незаметно перетекла обратно в мастерскую.

Домашнее задание и тесты лежали рядом с рукой, но Шао Чжань впервые к ним не притронулся.

Вместо этого он позволил себе проболтать с Сюй Шэном полдня, а потом напечатал по одному иероглифу: — Ты очень хорошо рисуешь.

"Ты очень хорошо рисуешь".

Сюй Шэн смотрел на эту строчку какое-то время.

Пальцы касались экрана телефона. За окном была уже глубокая ночь. Эти простые пять иероглифов словно задели что-то глубоко внутри него, так что он на мгновение не знал, что ответить.

Сюй Шэн перевернулся.

Он всегда делал всё, повинуясь своему сердцу, не оглядываясь. В нём всегда была какая-то дерзкая, растрёпанная сущность. В средней школе, когда успеваемость была плохой, он год усердно учился, чтобы поступить во Вторую школу Лиян. Материал для выпускных экзаменов в средней школе не такой сложный — достаточно было усвоить учебник. В итоге он показал результат выше ожидаемого и прошёл на бюджет[2] в хорошую старшую школу.

Даже когда он уступил Сюй Япин и согласился прийти в Шестую школу Линьцзян, он всё равно оставался собой.

В первом семестре первого курса он стал звездой школы из-за того, что не носил форму.

Тогда Сюй Шэн, даже уступив, ни на грамм не согнулся. В шестнадцать-семнадцать лет иногда и сам не знаешь, что ты отстаиваешь, и легко потерять направление.

В итоге Сюй Шэн ответил: "Я тоже считаю, что у меня хорошо получается", — и сменил тему. Они болтали до тех пор, пока он сам не заметил, как уснул. А когда открыл глаза утром и разблокировал телефон, чтобы посмотреть время, увидел сообщение от часу ночи: "Спокойной ночи".

Когда они поменялись телефонами обратно, общение вернулось в нормальное русло.

Кан Кай продолжал рисовать, опираясь на основную гамму, которую задал Сюй Шэн, и регулярно докладывал наставнику о прогрессе. Но разговор как-то незаметно свернул не туда.

Кан Кай: — Твой сосед по парте очень крутой. Эти черты лица, этот холодный вид.
S: — А то.
S: — Мой сосед, конечно, красавчик.
Кан Кай: — В школе у него небось полно поклонниц. Ты раньше в какой школе ни был — везде был красавчиком номер один, без конкурентов. А тут впервые встретил достойного соперника.
S: — По сравнению со мной он, конечно, немного уступает. Но тоже неплох.
Кан Кай: "... Ну ты и хвастун."

Сюй Шэн в выходные предпочитал не ходить в класс и отсиживался в общежитии, "растил грибы".

Сегодня утром он думал, что Шао Чжань силком потащит его в класс учиться, и уже приготовился вцепиться в ручку двери и не отпускать. Но Шао Чжань только посмотрел на него: — Не хочешь?

Сюй Шэн ухватил Шао Чжаня за край одежды и, совершенно бесстыдно, повторил старый трюк: — Не хочу. Умоляю.

Шао Чжань помолчал: "... Отпусти."

Сюй Шэн: — Не отпущу.

Шао Чжань: — Хочешь не идти на самостоятельные занятия, но при этом готова со мной в коридоре перетягиваться?

Сюй Шэн понял только через пару секунд — он согласился.

Сюй Шэн отпустил, полушутя-полусерьёзно сказал: — С каких пор бог учёбы стал таким сговорчивым?

Шао Чжань посмотрел на него. Сегодня на нём была та самая одежда, которую Сюй Шэн носил во время их прошлого обмена — те самые джинсы с прорезями, которые "Шао Чжань" тогда трогал. Он стоял очень близко, почти заглядывая в глаза Сюй Шэну. Голос, который Сюй Шэн привык слышать весёлым, сейчас был приглушён: — А когда я с тобой не был сговорчивым?

На самом деле, ещё до того, как Шао Чжань заговорил, у Сюй Шэна промелькнула эта мысль. Он замер.

Действительно. Кажется, с самого начала он всегда был с ним сговорчив.

Подумав об этом, Сюй Шэн стёр из диалога с Кан Каем фразу "Это факт, кто с тобой спорит".

Сам не зная зачем, он набрал: — Ты когда-нибудь влюблялся?

Кан Кай на этот раз ответил не через несколько минут, а мгновенно тремя вопросительными знаками: — ???

Кан Кай: — Ты.
Кан Кай: — Брат, да у тебя, блин, кто-то есть.
Кан Кай: — Колись! В чём дело?

Сюй Шэн набрал много слов, но потом стёр всё подчистую. Он не отрицал догадку "кто-то есть": — Забей. С тобой, старым одиноким волком, не о чем говорить.

Кан Кай, который ни о чём не разузнал и вдобавок был безжалостно высмеян: — В смысле?

Отправив это, Сюй Шэн отбросил телефон в сторону.

Хотя он дразнил Кан Кая "старым одиноким волком", сам он был не лучше.

У Кан Кая с романтикой всегда не задавалось. Будь то тайная или явная любовь — его всегда ждал отказ. В конце концов он просто ушёл с головой в рисование, сосредоточившись на "святых картинах" и закрыв уши для чувств.

Сюй Шэн в этом плане был полной противоположностью. У него с детства было много поклонниц — он был мастером на все возраста и полы.

Если бы он захотел, отношения с людьми строились бы только от его желания или нежелания.

Художники, они неизбежно более чувствительны. К девушкам он относился с большим вниманием, а с такой внешностью было трудно не стать "бедствием".

Но несмотря на противоположные условия, итог у него был такой же, как у Кан Кая.

Когда Сюй Шэн замечал чьи-то чувства и не мог ответить взаимностью, он не подавая виду сам отдалялся.

Кан Кай однажды это заметил. Отложив кисть, он повернулся и заглянул за спину Сюй Шэна: — А где та девушка, которая постоянно ходила за тобой в мастерскую?

— Последняя экзаменационная неделя. Я сказал ей, чтобы она больше времени уделяла учёбе.

Кан Кай: — ?

— Думаю, она больше не будет часто приходить. Я ей нравлюсь, — вздохнул Сюй Шэн. — Ты что, не видишь?

Кан Кай: — ?? А выглядела как вполне нормальная девушка.

Сюй Шэн никогда не давал людям ложных надежд. Дать человеку надежду, а потом отвергнуть — в любом случае это причиняет боль.

— "Брат, да у тебя, блин, кто-то есть."

Сюй Шэн заложил руки за голову и мысленно прокрутил эту фразу заново.

После утренней зарядки флаг взмыл вверх и затрепетал на ветру. Фоновая музыка ещё не отключилась, когда ученики один за другим начали расходиться по классам. Кто-то вполголоса заговорил: «Слышали новость? В этом году межшкольный турнир четырёх школ перенесли…»

— Слышали, в чате класса только что скинули, у меня руки до сих пор дрожат, — подхватил другой.

— Серьёзно? Турнир перенесли? Раньше же его после экзаменов проводили, — голоса говорящих взволнованно взлетали вверх.

Они едва сдерживали трепет в сердцах, и казалось, что этот «турнир четырёх школ» привлекал их куда сильнее, чем любые баскетбольные матчи или киберспортивные соревнования.

По идее, ученики, измученные бесконечными контрольными, вряд ли могли интересоваться скучными олимпиадами.

Но... турнир четырёх школ был совсем другим.

Для учащихся Линцзянской Шестой ни одно соревнование не шло в сравнение с тем, что заставляло кровь кипеть в прошлом году.

Прежде всего, турнир четырёх школ отличался от других олимпиад по самому регламенту.

Он был не таким строгим. Четыре школы объединялись, и хотя турнир проводился под видом товарищеской встречи, его правила были развлекательными. Участники-олимпиадники решали задачи на сцене в реальном времени, а зрители могли сидеть в зале и поддерживать свою школу. В каждом раунде были разные правила: где-то побеждал тот, кто предложит больше решений, где-то — кто решит быстрее.

Можно сказать, турнир четырёх школ довёл зрелищность и развлекательность до совершенства.

Конечно, причина такого ажиотажа была не только в привлекательных правилах.

Самое главное — один из участников в прошлом году вырвался вперёд, словно демон-завоеватель, и это был их ученик из Линцзянской Шестой.

В конференц-зале все олимпиадники горели энтузиазмом.

Гу Яньван закончил выкрикивать[1] лозунги вместе с учениками и кратко изложил план турнира: «До межшкольного турнира осталось меньше двух недель. Всё это время олимпиадникам придётся часто собираться для интенсивной подготовки[2]. Я подготовил для вас план…»

Сюй Шэн ещё не пришёл в себя от новостей о турнире, но соседи-олимпиадники уже грубо выдернули его обратно на край пропасти.

Сидящий рядом одноклассник наклонился к нему и смущённо признался: — Бог учёбы, ваше прошлогоднее выступление было просто потрясающим!

— А, — Сюй Шэн совершенно не понимал, о чём он, и слегка отодвинулся, пытаясь дистанцироваться: — Правда?

Он и правда понятия не имел, что Шао Чжань натворил на турнире.

Обычно, когда проводились крупные мероприятия, школу закрывали. В тот день сидел ли он послушно в школе — ещё вопрос, скорее всего, он ушёл в интернет-кафе.

Кто-то первым открыл шкатулку воспоминаний, и эта тема мгновенно распространилась среди олимпиадников.

— В день финала я глаз не смел отвести, до сих пор помню каждую мелочь того, как вы решали задачи — это же просто ужас, какой же это турнир, это был разгром! В прошлогоднем финале, когда вы соревновались с Инхуа, у тех учеников лица были зелёными, когда они уходили со сцены.

— Особенно последний раунд, ваша скорость решения задач — руководство Инхуа просто офигело.

— …

Сталкиваясь с многочисленными восхищёнными взглядами, стопроцентный троечник Сюй Шэн сидел как на иголках.

Один из первогодок-олимпиадников, сбитый с толку внезапно вспыхнувшими обсуждениями, спросил: — А что случилось в прошлом году? Это было круто?

Старшеклассник шлёпнул его по лбу: — Ты даже не знаешь о прошлогоднем подвиге бога учёбы, когда он, будучи первогодкой, участвовал в турнире и потряс все четыре школы? Ты вообще ученик нашей Линцзян? Он так отделал Инхуа, что они папочками[3] его называли, ты ещё не понял, насколько это круто?

— Прошлогодний матч бога учёбы был просто бомбическим.

Как известно, в рейтинге четырёх школ города C Линцзянская Шестая была не самой известной. Первое место занимала экспериментальная школа Инхуа — школа с вековой историей, пугающе высоким процентом поступления и многие годы попиравшая Линцзян сверху вниз.

Но в прошлом году Линцзян совершила блестящий реванш!

И это был разгром!

Что такое разгром? «Демон турнира» — это не пустые слова.

Раньше Сюй Шэн, глядя на ту презентацию, недостаточно полно осознавал, насколько титул чемпиона Шао Чжаня был невероятным. Но после того, как олимпиадники наперебой восстановили ход событий, он осознал.

Турнир четырёх школ не делился по классам, но в финал всегда выходили старшеклассники — это было неписаное правило турнира. Ученики выпускных классов знали намного больше, и младшим было трудно победить их на равных.

Но Шао Чжань, будучи первогодкой, прорвался в финал и на финальной сцене разгромил Инхуа. Говорили, что ученики Инхуа до сих пор при одном упоминании имени Шао Чжаня вспоминают то удушающее ощущение на поле боя.

Сюй Шэн понял, каким наивным он был, когда хотел бросить учёбу из-за выбора «школьного красавчика», как же он не выдержал школьных пыток.

Ошибиться аккаунтом — что в этом такого?

Контрольная работа — что в этом такого?

Выйти на сцену в качестве представителя школы — и что?

…

Всё это в сравнении с турниром четырёх школ было даже недостойно быть прислугой.

Как же он мог в прошлом из-за мелких неудач хотеть бросить учёбу?

Чем больше Сюй Шэн это осознавал, тем сильнее ему хотелось покинуть этот мир. Он обернулся посмотреть на окно рядом и очень захотел сейчас забраться туда и без оглядки прыгнуть с пятого этажа.

Сюй Шэн взял толстую стопку свежевыданных олимпиадных заданий и собирался вернуться в класс.

Но фанаты Шао Чжаня в конференц-зале явно не собирались так легко его отпускать. Сюй Шэн ещё не дошёл до двери, как другие олимпиадники, сидевшие подальше, толпой набежали: — Бог учёбы, мы в вас верим! В этом году с вами мы точно оставим чемпионство у нас, в Линцзяне!

Другой ученик, улыбаясь, высунулся из-за спин: — Для бога учёбы первое место — это дело решённое, как там говорится? А, точно... «Двойное чемпионство»!

— Без вариантов, двойное чемпионство!

— Обязательно двойное! Вы видели форум? Там уже баннеры поддержки делают.

— …

Сюй Шэн подумал про себя: «Какое там двойное чемпионство, не исключено, что я вылечу уже в первом же раунде и буду обзывать других папочками».

Окружённый со всех сторон олимпиадниками, Сюй Шэн никак не мог выбраться — его облепили в три слоя.

Хорошо ещё, что «Шао Чжань» был высоким, иначе его бы точно задушили.

Сюй Шэн задрал подбородок, вглядываясь поверх толпы с зажатыми в руке заданиями, и в тот момент, когда его сердце покрылось пеплом отчаяния, он увидел просвет — источающий холодный пар «самого себя», идущего с другого конца коридора. Похоже, мероприятия на плацу уже закончились.

Да, закончились.

Шао Чжань, вернувшись в класс и не найдя его, предположил, что он ещё в конференц-зале, и, боясь, что с ним может что-то случиться, поднялся на поиски.

Сюй Шэн ухватился за спасительную соломинку. Их взгляды встретились, и он беззвучно прошептал губами: «Иди сюда. Спаси меня».

Олимпиадники в конференц-зале всё ещё галдели, обсуждая «двойное чемпионство» и пытаясь перевести разговор на только что выданные Гу Яньваном задания. Никто не заметил, как в зале внезапно появился человек. Футболка на парне совершенно не сочеталась с атмосферой конференц-зала. Он вошёл через заднюю дверь и, когда подошёл вплотную, кто-то притих и, спохватившись, уступил ему дорогу.

После инцидента на базе «Лючжоу» имя Сюй Шэна стало звучать с угрожающей силой.

Раньше о нём говорили только как о драчуне.

Теперь он и правда дрался, да ещё и задирал учеников из других школ.

Не только имя гремело, но и сам оригинал внушал страх.

Первые, кто заметил «Сюй Шэна», выразили недоумение: — А что это школьный хулиган сюда пришёл?

— Понятия не имею. А он вообще такой страшный? Мне кажется, он только взглянул на меня — и я уже чувствую себя посреди зимы.

Но все эти перешёптывания мгновенно прекратились, когда «Сюй Шэн» протянул руку к «богу учёбы». «Сюй Шэн» даже не взглянул на них, его голос был необычайно холоден: — Наговорились?

— …

— Наговорились — вернёте мне моего соседа по парте?

— ………………

Закончив, «Сюй Шэн», не дожидаясь ответа, просто схватил «бога учёбы» за запястье и потащил за собой на выход.

Когда они вышли из конференц-зала, Шао Чжань отпустил руку: — Обычно ты у меня язык без костей, а в такой момент онемел?

Сюй Шэн был просто слишком потрясён, его реакция резко упала.

Любой троечник, узнав, что ему, возможно, придётся стать «гордостью школы» и участвовать в турнире с «миссией двойного чемпионства», не сохранил бы спокойствие.

Но сам Сюй Шэн даже не заметил, как вся паника в голове и бесконечный внутренний крик «блин, что делать» утихли при виде Шао Чжаня.

Что за дела?

Школьный хулиган и бог учёбы? Эти двое??

Они-то ушли, а конференц-зал наполнился олимпиадниками, которые стояли в полном замешательстве, потрясённые до такой степени, что чуть не забыли, что такое турнир четырёх школ.

Следующим уроком была физкультура, так что можно было не спешить в класс. На правой лестничной клетке шестого этажа было несколько пустых кабинетов, где обычно никто не проходил.

Сюй Шэн уселся прямо на ступеньки, расстегнул две верхние пуговицы рубашки и протянул Шао Чжаню олимпиадные задания: — Держи, Гу Яньван только что выдал.

Шао Чжань стоял рядом, опершись на перила, и принял бумаги.

— Турнир четырёх школ…

Они заговорили одновременно.

Помедлив, Шао Чжань сжимая задания: — Ты первый.

Сюй Шэн: — Ты можешь забрать документы?

Шао Чжань: — …

Сюй Шэн: — Академический отпуск тоже подойдёт.

Сюй Шэн взъерошил волосы, потом опустил руку, опёршись на край ступеньки, и снова сказал: — Ладно, дай мне умереть.

Уровень отчаяния Шао Чжаня был не меньше его. На церемонии поднятия флага он вообще не слушал, что говорило руководство школы.

Задачи турнира четырёх школ на самом деле были не такими уж сложными, но с такими оценками, как у Сюй Шэна, когда даже на простейших контрольных он умудрялся провалиться, заставить его решать олимпиадные задачи было сложнее, чем отправить его в космос.

Если в день турнира они всё ещё не поменяются обратно, Сюй Шэну придётся идти на соревнование под именем Шао Чжаня.

О таком раскладе Шао Чжань даже думать боялся.

...Но, похоже, всё не так уж и плохо.

Шао Чжань медленно свернул задания в трубочку, а потом повернул голову и вдруг тихо рассмеялся.

Сюй Шэн заподозрил, что Шао Чжань от отчаяния сошёл с ума: — Ты чего смеёшься?

— Да так. Просто подумал, что с тех пор, как я встретил тебя, — сказал Шао Чжань, — в этом мире всё невозможное стало возможным.

Будь то обмен телами, который невозможно объяснить наукой, или всё более нелепая жизнь.

Или этот... кто-то, кто становится всё ближе.

Сюй Шэн замер.

Шао Чжань: — У нас ещё две недели. Мы что-нибудь придумаем.

Верно сказано.

Выход всегда найдётся.

После уроков Сюй Шэн долго искал в телефоне: «громоотвод».

Раньше он хотел спрятаться от этой проклятой молнии, а теперь сам её умолял.

Сюй Шэн подумал и удалил запрос.

Даже изоляционный костюм не помог — видимо, науке верить нельзя.

Сюй Шэн в отчаянии закрыл глаза. И в тот момент, когда он их закрыл, его внезапно осенило нечто противоположное науке.

— Мистика.

Ночью после отбоя в dormitory было темно, и свет в коридоре тоже погас. Сюй Шэн помылся поздно, волосы ещё были влажными. Когда в голове мелькнуло слово «мистика», он приподнялся, опираясь на руки.

Раз наука не может объяснить, можно попробовать мистику.

Чем больше Сюй Шэн думал об этом, тем больше утверждался.

Это ж, мать его, отличная идея.

Чжан Фэн только что спровадил свою маму под предлогом «надо сосредоточенно делать уроки» и открыл мобильную игру.

Но едва игра запустилась, как ему позвонил его старший. Чжан Фэн уставился на имя «Сюй Шэн» на экране, а потом собеседник вдруг сбросил.

Чжан Фэн сразу перезвонил, но Сюй Шэн не взял.

Пришлось Чжан Фэну отправить голосовое: — В чём дело, братан, звонишь в такое время? А трубку почему не берёшь?

Сюй Шэн подумал про себя: потому что чуть не забыл, кто я сейчас.

S: С телефоном проблемы, не могу говорить.
S: Спросить кое-что хочу.

Чжан Фэн выпрямился: — Говорите.

S: Помнишь, в конце прошлого семестра ты ходил гадать в торговый ряд у школы?

Чжан Фэн помнил это. Тогда Сюй Шэн его безжалостно высмеял: «Помню. Ты сказал, что только идиоты ходят гадать, и если бы поклоны и подношения работали, в мире не было бы людей, заваливающих экзамены».

Он такое говорил?

— …

Пальцы Сюй Шэна дрогнули, и следующие слова «не порекомендуешь какое-нибудь местечко?» застряли в строке ввода.

В торговом ряду за школой было всё. С тех пор как одна лавка с картами Таро стала инстаграмной, всевозможные шарлатаны учуяли наживу: стали раскладывать столы с «гарантированными талисманами на сдачу», «мешочками удачи на экзаменах», «кубиками "угадай правильно"»... дела шли бойко.

Чжан Фэн хорошо знал тот торговый ряд, он любил ходить по магазинам с девчонками. Сюй Шэн стёр строку и в итоге начал с «у меня есть один друг».

— Говорят, неплохая новая лавка открылась, «Обитель полубессмертного[1]», — Чжан Фэн вспомнил и прислал голосовое: — По записи, надо принести дату и час рождения. Гадает вроде неплохо, Чжан Тун на прошлой неделе как раз у него была, потом расхваливала этого Ху Полубессмертного как величайшего отшельника. Если твой друг хочет узнать про экзаменационную удачу, можно попробовать.

S: Хорошо.
S: Спасибо.

Закончив переписку, Чжан Фэн недоумённо почесал затылок. С чего это Сюй Шэн вдруг спрашивает про гадалок?

[Дзынь].
[Игра нашла матч].

Да ладно, плевать.

Чжан Фэн переключился на игру и выбросил это из головы.

Отбой не мешал отличникам решать задачи.

Тем временем Шао Чжань потёр переносицу и перевернул последний лист олимпиадных заданий.

Парень держал ручку, ткань облегала прямую спину. Пальцы Сюй Шэна были тонкими и длинными, костяшки слегка выступали.

Свет настольной лампы пробивал окружающую темноту, падая прямо на чуть согнутые пальцы.

Закончив эту страницу, Шао Чжань на пару секунд замер и сам не знал почему вдруг вспомнил, как Сюй Шэн этой же рукой держал кисть для рисования.

На обороте была последняя сложная задача: «Пусть V — множество из 2019 точек в пространстве, никакие четыре из которых не лежат в одной плоскости. Между некоторыми точками проведены отрезки, обозначим E множество этих отрезков…»

Шао Чжань отвёл взгляд, бегло просмотрел условие и, ещё не успев найти путь решения, услышал два стука в дверь.

Сюй Шэн отправил Шао Чжаню сообщение, подождал несколько минут, а когда ответа не дождался, просто пришёл постучать.

Когда Шао Чжань открыл дверь, Сюй Шэн стоял, прислонившись к двери своей комнаты, и вертел в руках телефон, разделённый с ним коридором.

Увидев, что дверь открылась, Сюй Шэн перевернул телефон экраном к себе и помахал им: — Я тебе писал, ты, наверное, не видел.

Шао Чжань действительно не видел.

Когда он решал задачи, то почти не смотрел в телефон — разве что на таймер.

Обычно Сюй Шэн, словно без костей, где сядет, там и развалится; выглядело это вполне гармонично, но сейчас это было в его собственном теле, и Шао Чжаню казалось это странным. Он посторонился: — Заходи.

Это ведь была его собственная комната, не нужно было приглашения. Сюй Шэн естественно уселся на кровать и сразу перешёл к делу: — Я придумал один способ.

Шао Чжань не мог догадаться, что тот хочет сказать.

Сюй Шэн: — Я расскажу тебе историю.

— …

— Историю? — переспросил Шао Чжань.

Под взглядом Шао Чжаня Сюй Шэн сменил позу: — Мой двоюродный брат в детстве упал в реку. Когда его вытащили, у него поднялась высокая температура, никакие лекарства и врачи не помогали.

На этот раз Шао Чжань окончательно перестал понимать, к чему тот клонит.

Посреди ночи — история про двоюродного брата.

Гениальный юноша, способный набрать 145 баллов по китайскому, сдался — он не уловил суть.

Сюй Шэн прервал рассказ и спросил: — Угадаешь, как мой двоюродный брат в итоге выздоровел?

— … — Шао Чжань подыграл ему: — Как?

— Мистика.

— …

— В нашем квартале жила одна ворожея. Она нарисовала ему талисман, он сжёг его, выпил пепел с водой — и на следующий день всё прошло.

— И что?

— А то, что иногда, когда наука не может дать объяснения, мы можем обратиться к силам мистики.

Шао Чжань открутил крышку с бутылки минералки на столе, подошёл к кровати и протянул ему.

Сюй Шэн взял: — Я уже узнал у Чжан Фэна. Недалеко от школы открылась новая «Обитель полубессмертного», о ней неплохие отзывы.

Свет от настольной лампы был несильным и у края кровати становился ещё слабее.

Когда Сюй Шэн взял воду и собирался глотнуть, рука Шао Чжаня не убралась. Он вытянул указательный палец и легко, без нажима, прикоснулся ко лбу Сюй Шэна: — И о чём только у тебя в голове мысли?

Горячее прикосновение юношеского пальца было очень лёгким.

Сюй Шэн сжимал бутылку, моргая, и на мгновение застыл вместе с этим теплом.

Шао Чжань: — Когда идём?

Перед приходом Сюй Шэн ещё беспокоился, что Шао Чжань сочтёт его предложение бредовым. Чтобы великий отличник пошёл к гадалке — эти два понятия никак не сочетались: — После вечерних занятий?

Шао Чжань сам думал, что сочтёт это бредом, но перед турниром четырёх школ даже самые твёрдые люди склоняют голову.

— Ладно.

Только когда Шао Чжань убрал руку и вернулся за письменный стол дописывать задания, Сюй Шэн спохватился, отпил глоток и завинтил крышку.

Ладони Сюй Шэна слегка вспотели. Он подошёл с бутылкой в руке: — Ты решаешь олимпиадные задачи?

Стопка заданий на столе — хоть Сюй Шэн и не понимал ни одной задачи — была ведь из конференц-зала, он их принёс.

Сюй Шэн скользнул взглядом и увидел ту самую большую задачу, над которой Шао Чжань сейчас колдовал на черновике. Текст был длинным, Сюй Шэн заметил лишь пугающие цифры, от которых волосы вставали дыбом: «если E содержит n элементов, то E обязательно содержит 908 двоэлементных подмножеств».

908, двоэлементных подмножеств.

Что это значит??

Шао Чжань взглянул на него: — Хочешь попробовать? Задача несложная.

Сюй Шэн: — …

Шао Чжань: — Заранее познакомишься.

Худший сценарий — выйти на турнир под личиной Шао Чжаня, Великого демона турнира четырёх школ.

Сюй Шэн поколебался и решил, что можно заранее посмотреть, что это за зверь. Задачи можно и не уметь решать, но произвести впечатление в любом случае придётся.

К тому же Шао Чжань сказал, что задача несложная... Может, у него талант к олимпиадам?

Каждый троечник, который никогда не учился, в глубине души мечтает, что стоит ему только взяться за учёбу — и он всех поразит.

Не чувствуя ни капли самоиронии, Сюй Шэн сказал: — Попробую так попробую.

Слушать, как Шао Чжань объясняет задачи, было наслаждением. У парня был холодный тон, чёткая мысль, и он прямо по ходу записывал простые теоремы на бумаге: — Для начала докажем лемму. Пусть G = (V, E) — простой граф, и G связен, тогда G содержит…

Сюй Шэн сдался мгновенно.

Он отрезвел в ту же секунду.

То, что Шао Чжань называет «несложно», совершенно не совпадало с пониманием этого слова у нормальных людей.

Шао Чжань закончил объяснение и протянул ему ручку, предлагая решить самостоятельно.

— …Я пошёл, — сказал Сюй Шэн. — Не могу такое писать.

Столкнувшись лицом к лицу с олимпиадными задачами и осознав их уровень сложности, Сюй Шэн захотел в «Обитель полубессмертного» ещё сильнее.

На следующий день.

После вечерних занятий они собрали вещи и собирались незаметно выскользнуть через чёрный ход.

— Брат Чжань, брат Шэн, — Хоу Цзюнь и Тань Кай похлопали их по плечам. — Мы идём в торговый ряд ужинать, там открылась новая лапшичная. Вместе?

Они все шли в торговый ряд, и сказать «не по пути» было бы неудобно.

Сюй Шэн: — Вы идите, мы в торговый ряд за всякой всячиной…

Не успел Сюй Шэн договорить, как Хоу Цзюнь протиснулся между ними: — Раз уж все в торговый ряд, пойдёмте вместе.

После уроков торговый ряд сиял огнями. Название «Линцзян» частично происходило от природных условий вокруг школы — её омывали студёные воды реки. Торговый ряд был выстроен в стиле старого городка: деревянные постройки, квадратные арки у входа, отовсюду доносились зазывания продавцов.

— Лапшичная открылась, скидка двадцать процентов! —

— Таро, погадаем на вашу экзаменационную удачу! —

Сюй Шэн и Шао Чжань через силу прошли с ними часть пути.

Сюй Шэн редко ходил в этот ряд, кроме как поесть. Иногда, когда Чжан Тун и несколько девчонок хотели что-то купить и звали его за компанию, он приходил побродить.

Накануне вечером он записался к мастеру на семь часов, но «Обитель полубессмертного» было трудно найти, и они шли, поглядывая на номера домов.

— Впереди лапшичная, — полюбопытствовал Юань Цзыцян. — А вы что идёте покупать?

Сюй Шэн рассеянно ответил: — Скоро турнир, куплю сборник задач.

Юань Цзыцян повернулся к Шао Чжаню: — А ты, брат Шэн?

Шао Чжань: — Составлю ему компанию.

Ага.

Сюй Шэн как раз искал, когда Шао Чжань дёрнул его: — Не та ли?

Сюй Шэн посмотрел в указанном направлении. На углу перекрёстка, вдалеке от шумной зоны, стояла лавка без особого оформления. У неё даже вывески не было, только рекламный щит спереди, на котором кистью было выведено «Обитель полубессмертного». Чувствовалась аура «лавки отшельника», и если не присматриваться, легко было пропустить.

Сюй Шэн: — Она самая.

Но здесь ещё были Хоу Цзюнь и компания, как же теперь отойти.

Сюй Шэн хотел замедлить шаг и незаметно отстать от них, но Шао Чжань сработал решительнее — он просто схватил Сюй Шэна и нырнул в бурлящую толпу. Используя поток людей сзади как прикрытие, они в мгновение ока оторвались от группы. После нескольких перекрытий Хоу Цзюнь обернулся и обнаружил, что те двое куда-то исчезли.

Из полуоткрытой двери «Обители полубессмертного» струился ароматный дымок.

В холле горели благовония.

Когда они толкнули дверь, их встретил скрипучий старческий голос, опережая появление самого человека: — Вы пришли с каким-то нелёгким делом, я вижу, вас двоих окутывает необычная аура.

Тот же голос произнёс: — Входите, поговорим.

В следующую секунду откуда-то налетел ветер, а затем — «хлоп» — дверь, которую только что открыли, захлопнулась сама собой!

Когда дверь сама захлопнулась, Сюй Шэн и Шао Чжань наконец заметили за ширмой в холле фигуру в даосском одеянии. Она сидела за столом, поглаживая бороду: — Давайте мне ваши даты и часы рождения.

Выглядело и правда мистично, вроде бы серьёзно.

Перед ширмой стояло два стула. Сюй Шэн сел.

Видя, что Шао Чжань всё ещё стоит на месте, он сказал: — Садись, чего стоишь? Мастер вроде и правда впечатляет.

Семнадцать лет жизни Шао Чжаня, семнадцать лет его воспитания и образования пронизывала одна фраза: в суеверия верить нельзя. Поэтому при виде этого «мастера» он испытывал крайне сложные чувства.

Но стоило этим чувствам столкнуться с турниром четырёх школ — и они мгновенно рассеялись.

Наконец, нахмурившись, он сел напротив.

Сюй Шэн: — Как вас называть?

Мастер: — Моя фамилия Ху, в миру зовут Ху Полубессмертный.

Сюй Шэн: — Вы правда можете проникнуть в тайны мироздания? Вы правда заметили, что мы... что с нами что-то не так?

Мастер не ответил сразу.

Потому что под широким рукавом рука Ху-мастера прятала пульт управления — это он нажал на кнопку, чтобы дверь захлопнулась.

— Странно, — бормотал мастер, убирая палец с кнопки закрытия двери и нажимая кнопку ширмы. На вид ему было хорошо за шестьдесят, с седой бородой. — Неужели сломалось? Нажимаю, а ширма не убирается!

Ладно.

Пусть остаётся ширма, в ней есть загадочность.

Решил мастер.

Не дождавшись ответа, Сюй Шэн позвал снова: — Мастер Ху?

Мастер спрятал пульт в рукав, сильно кашлянул, приходя в себя: — Я могу проникнуть в эту тайну, догадываюсь, зачем вы двое пришли, но, как говорится, тайны небес не подлежат разглашению. Я не могу рассказывать вам слишком много.

Профессионально!

А те несколько секунд молчания тоже стали казаться загадочными!

В детстве Сюй Шэн не верил в историю про своего двоюродного брата.

Теперь он точно поверил. В мире действительно есть горы, а за горами — люди. Существует много вещей, которые наука не может объяснить.

Закончив, мастер вернулся в позу, погладил бороду, другой рукой приподнял крышку чайника, собираясь сделать глоток — весь из себя бессмертный отшельник.

Сюй Шэн, который редко сидел смирно, выпрямил спину и прямо спросил: — Мастер, вы правда видите, что моя душа на самом деле находится в его теле?

Мастер едва не поперхнулся горячим чаем.

Мастер: ?

Сюй Шэн спросил снова: — А... у нас с ним, в такой ситуации, ещё есть надежда?

Шао Чжань: — … Что-то здесь не так.

Мастер был потрясён.

Он не только был потрясён, он начал терять реальность. За десятки лет шарлатанства в своей гадальной лавке он впервые столкнулся с такой диковиной. Когда двое учеников вошли, он не стал особенно задумываться — просто выбрал несколько универсальных фраз, чтобы проверить, смогут ли они клюнуть. А если нет — он бы придумал что-то ещё.

Он уже был готов выведать у них, как их зовут, сколько человек в семье.

И тут на тебе — что он говорит? Его душа в теле другого человека?

Зачем он тогда пришёл к нему в «Обитель полубессмертного»? Иди в больницу, проверь голову!

Но мастер быстро взял себя в руки: когда плывёшь по волнам жизни, деньги, сами идущие в руки, упускать нельзя. Не мог же он просто так отдать клиента больничной психиатрии.

Сюй Шэн вышел на улицу, сжимая в руке то, что дал ему мастер.

Красные шнурки в руках Сюй Шэна оказались двумя кулонами — по сто пятьдесят юаней за штуку, мастер даже сделал скидку: двести пятьдесят за два. Красные шнурки были самого обычного вида, единственной особенностью была подвеска — кристалл. По словам мастера, это был чёрный волосатик[1], способный устранять беды и обращать вспять течение удачи.

Ху Полубессмертный таинственно наговорил всякого и в конце концов вытащил из-под стола два красных шнурка:

— Вы должны носить их на груди — ближе всего к сердцу. Они свяжут расстояние между вашими душами. Но кроме этого, чтобы полностью решить проблему, нужно соблюсти ещё одно условие.

У Ху Полубессмертного и выдумка была не без оснований — при обмене душами как же без ритуального прикосновения?

Ху Полубессмертный снова погладил бороду: — Завтра, когда солнце начнёт садиться, смотрите друг другу в глаза тридцать секунд и обнимитесь.

— …

Камень выглядел довольно круто.

Острые чёрные нити, словно линии, проведённые самой густой тушью в рисунке, толстые и тонкие, были напрямую заключены в кристалл, придавая ему дизайнерский вид.

Но стоило вспомнить условие мастера…

Сюй Шэн, глядя на лежащий в ладони чёрный волосатик, ушёл в мысли.

Правда... нужно обниматься?

На следующий день.

Сюй Шэн и Шао Чжань друг за другом вошли в класс. Хоу Цзюнь был дежурным и, как обычно, поприветствовал их. Первым он увидел Шао Чжаня: — С добрым утром, брат Чжань! А куда вы вчера с братом Шэном подевались?.. Брат Чжань, что это у тебя на шее?

Образ бога учёбы в будние дни был слишком укоренившимся: безупречная школьная форма, ни одной лишней детали.

Даже телефон он редко доставал.

От этого вопроса Хоу Цзюня Сюй Шэн опустил голову и обнаружил, что красный шнурок[2] выскользнул из воротника формы. Он носил форму совсем не так, как настоящий Шао Чжань: всегда как удобно, и сейчас именно из-за слишком распахнутого ворота шнурок и вылез: — Ничего.

Сюй Шэн засунул шнурок обратно. Кожа Шао Чжаня была белой, даже отдавала холодом, и этот красный цвет создавал разительный контраст.

Хоу Цзюнь протянул «о» и продолжил писать сегодняшнее расписание в правом нижнем углу доски.

Мел скользнул по доске. Хоу Цзюнь написал «после обеда» под чертой и, подняв голову, увидел на шее школьного хулигана такой же красный шнурок…

Обычно на шее у Сюй Шэна был чёрный шнурок, к тому же его футболки тоже были в основном чёрными, так что он был незаметен.

Но красный — это была совсем другая история.

Дело было не в том, что Хоу Цзюнь фантазировал — факт был неоспорим.

Хоу Цзюнь почувствовал, что знает слишком много: — С добрым утром, брат Шэн. И эта штука у тебя на шее, очень знакомая.

Шао Чжань всё ещё не привык, чтобы при входе его кто-то так радушно приветствовал. Он не проигнорировал это, как обычно, а ответил: — Доброе.

В этот день на уроках не случилось ничего неожиданного.

Учителя, вероятно, зная, что Шао Чжань готовится к турниру, не решались его отвлекать: количество вызовов к доске и в учительскую резко сократилось, и Сюй Шэн вздохнул с облегчением.

Шао Чжаню повезло меньше: в среднем за каждый урок в него прилетало по пять-шесть кусочков мела. Чжоу Юань целился особенно метко: — Сюй Шэн, стоять идёшь на урок!

Чжоу Юань добавил: — Ладно, Сюй Шэн, выйди и постой снаружи. Ты в классе загораживаешь одноклассникам обзор.

Шао Чжань не совсем понимал ход мыслей Чжоу Юаня: — Учитель, я на последней парте.

Весь класс грохнул смехом.

Но в ответ прилетел ещё один кусок мела. Чжоу Юань гневно заорал: — Я знаю! Зачем ты болтаешь лишнего? Я просто ищу предлог, чтобы выгнать тебя вон! Ты меня раздражаешь своим видом — выметайся!

Громче всех смеялся его сосед по парте. Сюй Шэн уткнулся лицом в парту, и его плечи тряслись от беззвучного хохота.

Шао Чжаня подняли из-за того, что пять минут назад Сюй Шэн напомнил ему зайти в игру отметить ежедневку: — Совести у тебя нет.

Сюй Шэн сквозь смех ответил: — Нет.

Прежде чем выйти с телефоном, Шао Чжань, воспользовавшись тем, что никто не смотрит, угрожающе нажал Сюй Шэну на затылок — правда, без особой силы.

— После урока разберёмся.

Сюй Шэна обычно учителя задирали, но видеть, как бог учёбы страдает, было редким удовольствием.

Шао Чжаню оставалось только выйти и стоять в коридоре.

Урок математики у Чжоу Юаня был последним, и из-за скорого конца занятий атмосфера была довольно расслабленной.

Чжоу Юань взял новый кусок мела, отломил кусочек: — Всё, хватит ржать. Кто ещё засмеётся — пойдёт составлять компанию Сюй Шэну.

Чжоу Юань быстро задал домашнее задание, дал всем несколько минут переписать. Сюй Шэнь взглянул в окно. Его взгляд скользнул по наказанной версии самого себя в холодном стиле и остановился на садящемся солнце за спиной Шао Чжаня. Потом он засунул одну руку в парту и одним пальцем набрал сообщение.

— Солнце скоро сядет.

Сюй Шэн продолжил печатать с перерывами:

— Где встретимся?

— На лестнице могут быть люди. Вернёмся в общежитие или на крышу?

Холодная версия «Сюй Шэна» за окном пошевелилась и опустила голову.

Красный шнурок, данный мастером, он носил целый день, и, честно говоря, никаких особых ощущений не было.

Сюй Шэн прикоснулся к верёвочке, гадая, сработает ли она.

Единственный эффект, который пока что наблюдался — Хоу Цзюнь и остальные начали смотреть на них как-то подозрительно.

Сюй Шэн, давно не заходивший на форум, и не знал, что на главной странице форума Линцзянской Шестой в постоянно растущей теме появились новые материалы. После совместных военных сборов на базе «Лючжоу» на форум Линцзянской Шестой хлынул поток учеников из других школ, и трафик взлетел до небес.

Прозвенел звонок.

— Староста, зайдите ко мне в кабинет, — сказал Чжоу Юань. — Остальные, как перепишете — свободны.

Крыша учебного корпуса Линцзяна была знаменитым местом для обзора: оттуда открывался вид на реку, соединявшуюся с бескрайним небом.

Но Сюй Шэн и Шао Чжань выбрали неудачное время. Чтобы предотвратить несчастные случаи, дверь на крышу была заперта.

Сюй Шэн подёргал замок двери на крышу и понял, что его действительно не открыть.

— Тогда здесь, — сказал Шао Чжань. — Времени менять место уже нет.

Верно.

К счастью, на лестнице, ведущей на крышу, никого не было.

В конце уроков поток людей устремился к выходу из школы, и редко кто поднимался выше.

— Тогда здесь. Мастер сказал сперва…

Сюй Шэн убрал руку и только тогда заметил, как тесно на площадке между дверью на крышу и лестницей — места хватало лишь на двоих. Спиной он упирался в ржавую металлическую дверь, и, обернувшись, неожиданно столкнулся взглядом с Шао Чжанем.

Он был слишком близко.

Так близко, что Сюй Шэн запнулся на полуслове и забыл, что хотел сказать.

Какой там первый шаг говорил мастер?

Внизу ученики, собрав вещи и забросив рюкзаки за спины, с шутками-прибаутками расходились по домам. Их голоса эхом поднимались по лестнице.

Может, ветер за дверью на крышу был слишком сильным?

Сюй Шэн постепенно перестал слышать эти звуки. В наступившей тишине он услышал слова Шао Чжаня:

— Тридцать секунд прошло.

Это был его собственный голос, но интонация была совершенно иной — холодной и чуть низкой.

Следующая фраза была:

— Будем обниматься?

Дверь на крышу была заперта не намертво — приложив усилие, её можно было приоткрыть, но не шире щели, потому что дальше держала длинная цепь.

Сквозь щель бесцеремонно прорывался ветер.

Сюй Шэн ещё не ответил, а Шао Чжань уже шагнул вперёд. Он протянул руку и накрыл ладонью затылок Сюй Шэня — только на этот раз движение было не таким лёгким. Словно сбросив оковы, он избавился от ярлыка «отличника», а в придачу к этому — ещё и находясь в теле Сюй Шэня, в футболке, развевающейся на ветру.

Внезапно, словно души поменялись местами, Сюй Шэну показалось, что перед ним стоит тот Шао Чжань из Наньпина — каким он был больше года назад.

Рука Шао Чжаня слегка сжалась — властно, не терпя возражений, и притянул его к себе.

Это объятие было непохоже на обычные.

Сюй Шэн, прижатый и обездвиженный, силой упал в его объятия.

Они стояли очень близко. Холодный, неповторимый запах Шао Чжаня, смешанный с ветром, накрыл его. Потом сила на затылке ослабла, рука Шао Чжаня скользнула вниз и остановилась на его шее.

— …

Горячая ладонь юноши, к тому же на невидимом месте — чувства обострились. Сюй Шэн моргнул, и всё его тело будто пронзило током.

Если бы сейчас кто-то прошёл мимо, он наверняка застыл бы в шоке от этого зрелища.

Это объятие могло длиться лишь миг.

А могло и целую вечность.

Сквозь тонкую ткань одежды можно было ясно ощутить, как поднимается температура тела друг друга, и услышать из грудной клетки — неконтролируемое, потаённое сердцебиение.

Ничего не изменилось. Грома не было. Но этот миг словно застыл, бесконечно растягиваясь в параллельной реальности.

Сюй Шэн понял, что они с Шао Чжанем сейчас очень похожи на тех, кто после уроков тайком прибегает на крышу делать что-то недозволенное.

Сюй Шэн выругался про себя: — Долго ещё обниматься?

Шао Чжань вопросом на вопрос: — Обратно поменялись?

Сюй Шэн взглянул на Шао Чжаня. На том всё ещё была чёрная футболка — очевидно, нет.

— … Нет.

Значит, не поменялись — и надо обниматься дальше?

Доверие Сюй Шэня к мастеру начало колебаться.

Неужели его обманули?

А мастер говорил, сколько обниматься? Сюй Шэн попытался вспомнить.

Кажется, не говорил.

После того как мастер перечислил условия для возвращения, на любой дальнейший вопрос он только покачивал головой и таинственно отвечал: «Тайны небес не подлежат разглашению. Я и так сказал слишком много. Помните: искренность творит чудеса[1]».

Четыре слова «искренность творит чудеса» были слишком расплывчаты. Что это вообще значит?

Сюй Шэн только сейчас осознал: мастер, похоже, каждое слово загонял их в ловушку.

В обычной жизни Сюй Шэн не был лишён здравого смысла. Но сейчас был особый период, нужны были особые решения. Если уж он был готов лезть на стену из-за контрольной, то что такого в том, чтобы потерять голову из-за турнира четырёх школ?

Сюй Шэн то ли пытаясь сбежать, то ли не зная, как справиться с этим почти удушающим чувством и бешеным пульсом, осторожно спросил: — Этот Ху Полубессмертный — мошенник?

Шао Чжань молчал.

Сюй Шэн чуть повернул голову и обнаружил, что Шао Чжань улыбается.

Он улыбался незаметно: кадык дёрнулся пару раз, потом он убрал руки и сказал: — Тебя легко обмануть.

Сюй Шэн: — …

— Что? — до Сюй Шэня наконец дошло. — Блин, ты издевался надо мной?

В «Обители полубессмертного» Сюй Шэн хоть и был на взводе, Шао Чжань оставался куда спокойнее.

Головы Сюй Шэну не хватало, но IQ Шао Чжаня был неподдельно высоким. Такую очевидную прореху он не мог не заметить, особенно когда после самопризнания Сюй Шэна мастер явно начал подстраиваться под его слова.

Но Шао Чжань не стал раскрывать правду. Он позволил Сюй Шэну дурить — от изоляционного костюма до гадальной лавки.

— А это не издевательство?

— Расчёт.

— …

Шао Чжань снова сказал: — Я же говорил: после урока разберёмся.

«Разберёмся» оказалось удобным предлогом, чтобы временно скрыть ещё не утихшее сердцебиение. Вернувшись в общежитие, Сюй Шэн лёг на кровать и открыл чат с Кан Каем. Их последняя переписка заканчивалась фразой «У тебя там что-то не так».

Он перечитал эти слова дважды, хотел что-то написать, но в итоге так ничего и не отправил, швырнул телефон в сторону и закрыл глаза.

Тем временем, в другом месте.

Через несколько шагов по коридору, в комнате напротив, Шао Чжань сидел перед стопкой свежих олимпиадных заданий и долго не мог приступить к решению.

Он держал ручку, перечитывал задачу два или три раза — но неожиданно для себя, человека с железной самодисциплиной, который всегда погружался в задачи с головой, не прочитал ни слова.

Он просто отложил ручку. Как раз в этот момент зазвонил телефон.

— У вас новое сообщение.

В чат-группе «Наньпин» за секунду набежало несколько десятков сообщений.

— Я сегодня мимо нашей школы проходил, школа-то перестроилась.

— Знаю, серьёзно взялись.

— И камеры поставили. Интересно, сейчас так же легко через забор перелезать, как раньше?

…

Вся эта компания — старые друзья. Когда до вступительных оставалось чуть больше ста дней, Шао Чжань начал усиленно грызть гранит науки, а после окончания все разошлись по разным школам.

Друзья в основном пошли в техникумы, на автослесарей.

Шао Чжань редко появлялся в чате. То ли из-за желания сбежать, то ли из-за других мыслей, да и учёба в Линцзяне действительно отнимала много времени.

Но теперь смотреть на эти чаты было совсем другое чувство. Возможно, потому что хранимые секреты, его прошлое... было кому-то легко успокоить.

К тому же сейчас Шао Чжань действительно хотел с кем-нибудь нормально поговорить.

Он пошевелил пальцами и написал в чат: — Правда?

Как только Шао Чжань появился, сообщения посыпались ещё быстрее.

Даже если старший брат «завязал» с прошлым, он всё равно оставался их старшим братом!

Шао Чжань в своё время в Наньпине был настолько крут, что одного Ян Шивэя было мало — даже десять таких не смогли бы поколебать его статус школьного хулигана. Не говоря уже о том, что он отличался от обычных хулиганов — когда решил бросить, так и сделал.

В чате все ещё помнили, как Шао Чжань только начал учиться, и один тип из соседнего класса решил к нему пристать.

Тогда Шао Чжань даже глазом не повёл. Одной рукой придерживая задание, не спеша вписывая ответ, а другой — просто припечатал обидчика к парте: — Некогда с тобой возиться. Отвали.

Сообщения неслись одно за другим, и наконец кто-то не выдержал и полез с любопытством:

— Чжань, ты так долго не появлялся, небось влюбился и забыл нас?

Когда Шао Чжань внезапно взялся за учёбу, через сто с лишним дней сдал экзамены на первое место и поступил прямо в ключевую школу — это событие было подобно грому среди ясного неба в Наньпине. На следующий год в Наньпине и процент поступления вырос. Появилось множество догадок о том, с чего это Шао Чжань вдруг так засуетился.

Самой популярной догадкой была «ранняя любовь»: — Говорят, Шао Чжань влюбился. Зачем бы ему иначе было поступать в Линцзянскую Шестую? Наверняка там учится кто-то, кто ему нравится.

Многие приходили расспрашивать братанов Шао Чжаня, но и те терялись в догадках: — Может быть? Мы сами не знаем, чёрт. Ваша теория звучит довольно правдоподобно!

Почему Шао Чжань начал учиться?

Это оставалось неразгаданной тайной Наньпина.

Шао Чжань ответил: — Нет.

Как только он это отправил, в чате кто-то написал: — Вот видите, я же говорил — полная чушь. Кто у нас старший брат Чжань? Разве стал бы он позволять всяким любовным делишкам мешать его делам? Какая любовь, бред!

Но не успел этот человек дописать, как увидел в чате следующее сообщение от своего старшего брата Чжаня: — Просто есть кое-кто, кто мне нравится.

— ???

Он пришёл не ради кого-то. Но действительно встретил одного человека.

Почему он так быстро отпустил Сюй Шэня у двери на крышу?

Потому что сердце билось слишком сильно.

Слишком сильно, чтобы скрыть.

Заметить чувства другого легко. Но когда сам оказываешься внутри этой истории, это не всегда так просто.

Шао Чжань убрал телефон.

В общежитии как раз погасили свет. Он посидел немного, прежде чем включить настольную лампу.

Сюй Шэн перевернулся на кровати, долго не мог уснуть. Стоило закрыть глаза — и перед ними всплывала сцена их объятий на крыше. Он выругался и снова открыл глаза.

А причина сложности не всегда была в том, что не замечаешь.

Многие считают, что юношеская любовь — это безрассудство. Но до того, как это безрассудство начинается, есть осторожные, сдерживающие шаги, есть накатывающая паника и растерянность, с которыми не знаешь, что делать.

Сюй Шэн чуть не страдал бессонницей. Заставив себя не думать о крыше, он вспомнил, что его обманули на несколько сотен юаней, и заснуть стало ещё сложнее.

Делать нечего — пришлось потянуться за телефоном с тумбочки, чтобы найти Чжан Фэна и сыграть партию.

Но сообщение от Чжан Фэна пришло раньше.

Чжан Фэн среди ночи сражался на передовой сплетен: — Ничего себе, братан, ты видел форум?

При одном упоминании форума Сюй Шэна передёргивало. Он сразу вспоминал те «персиковые глаза» и покрывался мурашками.

S: ?

Чжан Фэн: — Сходи посмотри. Форум бурлит. Из Инхуа пришли бросать вызов нашему богу учёбы. Наглость — страшная сила.

S: ??

Чжан Фэн решил, что Сюй Шэн, как обычно, не интересуется учебой, и собрался было популярно объяснить ему суть турнира четырёх школ: — Ты, может, не знаешь, но у нас в школе каждый год проводится совместное соревнование с тремя другими школами. Раньше каждый год победителем была Инхуа.

Оба вопросительных знака Сюй Шэна относились именно к «Инхуа». Он хотел спросить, какого чёрта ученики Инхуа к ним припёрлись.

Естественно, он знал про турнир четырёх школ, Чжан Фэну не нужно было ему растолковывать — ведь в этом году на турнире, возможно, придётся выступать ему! Ему, участнику с 50-процентной вероятностью выхода на сцену, разве он мог не знать!

S: Знаю, эту часть пропускаем.
S: Какого чёрта ученики Инхуа... Ладно, скинь ссылку прямо.

Чжан Фэн быстро прислал ссылку.

Название темы было простым и грубым — «Вызов».

Содержание поста было примерно таким: «Шао Чжань, в прошлом году тебе просто повезло. В этом году на турнире четырёх школ я не проиграю. Попомни мои слова. Чемпионство достанется Инхуа. Достанется мне».

Ниже стояла подпись.

«Не меняю ни имени, ни фамилии. Сказал — сделаю. Дуань Яошэн[2]».

Сюй Шэн: — …

Как и сказал Чжан Фэн, этот тип был нагл до предела.

Пост висел всего три часа, но ученики всех классов Линцзянской Шестой уже набежали комментировать.

2L: Ты вообще кто?

3L: Откуда ты взялся, что за цирк?

4L: Не знаю такого. В прошлом году бог учёбы слишком быстро победил, я не успел рассмотреть всех остальных участников, как соревнование уже кончилось.

5L: Наверху язва, но мне такие нравятся.

…

Но среди них затесался один «рационал».

89L: Я слышал об этом Дуане. Он действительно силён. Мне друг говорил, что в прошлом году он, кажется, просто неудачно выступил и поэтому проиграл. Он первый по успеваемости в Инхуа, такой же, как наш бог учёбы — ни разу не опускался... Хотя нет, наш бог учёбы уже ради любви скатился на предпоследнее место.

Инцидент с вызовом от экспериментальной школы Инхуа вызвал бурное обсуждение. Кого ни встретишь в коридоре — все только об этом и говорят.

На следующий день Сюй Шэн зашёл в класс и снова забыл, на какой странице он вчера остановился, когда учил слова.

— Не на этой, перелистни, — у Шао Чжаня в руках был завтрак. Он подсказал и одновременно поставил завтрак перед Сюй Шэнем. — Ты чего убежал от меня утром?

Утром у них обоих словно сработало шестое чувство, и они одновременно открыли двери.

И одновременно застыли на пороге.

Атмосфера была, скажем так, странноватой. Шао Чжань уже хотел заговорить, но Сюй Шэн отступил на два шага и с грохотом захлопнул дверь.

Через две секунды дверь снова открылась.

Первоначально Сюй Шэн собирался в столовую, но, сам не зная почему, может, желая намеренно избежать встречи, повернул в противоположную сторону и направился прямо в учебный корпус.

На вопрос Шао Чжаня Сюй Шэн перевернул страницу в словаре. В голове был полный кавардак. Не мог же он сказать: «Когда я тебя вижу, вспоминаю крышу, а когда вспоминаю крышу, начинаю теряться».

Помедлив, Сюй Шэн сказал: — Я, это, зарядкой занимался?

— …

Шао Чжань не стал заострять на этом внимание и протянул ему соевое молоко[1]: — Сначала позавтракай, потом читай.

Соевое молоко было горячим.

Сюй Шэн сжал пальцы: — Угу.

Сюй Шэн думал, что после ночи сна сможет забыть о крыше, но сейчас обнаружил, что это не так-то просто.

Он и двух глотков соевого молока сделать не успел, как в класс вихрем влетел Хоу Цзюнь. С рюкзаком за спиной, ещё не дойдя до двери, уже начал кричать: — Брат Чжань!

Эти ребята тянулись друг за другом, как репка. За Хоу Цзюнем тащилась целая вереница.

— Этот Дуань из Инхуа слишком зарвался, — Хоу Цзюнь подбежал и сел напротив Сюй Шэня. — Мы все видели тот пост.

Тань Кай последовал за ним, вытянув руку из-за спины Хоу Цзюня, кивая в подтверждение и пытаясь стащить у Сюй Шэня из пакета с завтраком булочку: — Ага, хотя его можно понять. Первый по успеваемости в Инхуа, в прошлом году ты его носом в грязь натер, в этом году хочет поквитаться.

Юань Цзыцян: — Я тоже хочу одну.

— … — Сюй Шэн без слов придвинул завтрак.

Шэнь Вэньхао же разразился поэзией: — Вражеская зависть — лучшая похвала.

Закончив, повернулся к Шао Чжаню: — Брат Шэн, можешь сдать сегодняшнее домашнее задание по китайскому? Учитель Мэн сказал, что ты неделю его не сдаёшь. Если и сегодня не сдашь, на китайский можешь не приходить.

Шао Чжань: — …

Шэнь Вэньхао: — Нельзя же так каждый день не сдавать. Мне перед учителем Мэн неудобно.

Жизнь по-прежнему была горькой.

И Сюй Шэн, и Шао Чжань несли на себе непосильное бремя.

Первый по успеваемости из Инхуа опубликовал пост, и без того высокий интерес к турниру четырёх школ взлетел до небес. Всего за одну ночь количество ответов перевалило за десять тысяч.

— В этом году наш бог учёбы всех уделает. Советую этому сопернику из Инхуа заранее подумать над речью о поражении.

— Бог учёбы обязательно сделает дубль!

Кто-то даже пошёл на форум Инхуа, и вскоре студенты Инхуа тоже взорвались.

Запах пороха распространился на обе школы.

В этом году турнир четырёх школ стал настоящей битвой за честь.

А Сюй Шэн — игрок, которого могли бросить на поле боя, — испытывал очень смешанные чувства.

Когда Хоу Цзюнь и компания ушли, Сюй Шэн в три глотка доел оставшийся завтрак и наконец вспомнил сказать спасибо.

— Брат Чжань, зайди к учителю Мэну в кабинет, — между разговором в класс вошёл опоздавший ученик и постучал по двери. — Учитель Мэн тебя зовёт.

Сюй Шэну теперь казалось, что безопасных мест не осталось, весь мир ополчился против него: — Зачем я старому Мэну понадобился?

Шао Чжань: — Наверное, из-за форума.

— Блин, — Сюй Шэну не хотелось сталкиваться ни с чем, связанным с турниром четырёх школ. — Можно не ходить?

Шао Чжань с каменным лицом подбодрил его: — Будь смелее.

Сюй Шэн: — …

— Телефон возьми, — снова сказал Шао Чжань. — Если что — пиши.

Мэн Говэй действительно видел форум. Обычно учителя не обращают на такое внимания, но на этот раз инцидент с тем, что ученик Инхуа пришёл на их форум и бросил вызов, был слишком громким и достиг администрации школы.

Сюй Шэн в волнении постучал: — Товарищ учитель!

Мэн Говэй отложил свои дела: — Шао Чжань? Заходи.

Ранним утром в учительской было ещё мало народа. Чжоу Юань поливал свои цветы на балконе.

Будучи частым гостем учительской, Сюй Шэн обычно и глазом не моргал, когда Мэн Говэй его отчитывал. Сейчас же он впервые почувствовал, что учительская — это место, где можно испытать давление.

— Учитель Мэн, — Сюй Шэн вздохнул и подошёл к столу. — Вы меня звали?

Мэн Говэй хотел успокоить ученика, чтобы тот не переживал из-за всего этого.

Мэн Говэй: — Я знаю, что происходит на школьном форуме. Не волнуйся.

Сюй Шэн подумал про себя: «Да я уже до смерти волнуюсь».

Мэн Говэй на сто процентов доверял Шао Чжаню: — У тебя всё получится. Просто выступай уверенно.

«Будут ОГРОМНЫЕ проблемы!»

Мэн Говэй похлопал Сюй Шэня по плечу, совершенно не подозревая, что в теле гордости Линцзянской Шестой сейчас обитает душа чистого троечника. Успокаивая и подбадривая ученика, он мягко улыбнулся: — Мы в тебя верим!

Сюй Шэн: — …

Мэн Говэй взглянул на время и добавил: — Я тебя позвал не только за этим. Завуч Гу организовал для тебя предтурнирное интервью. Уже почти пора, пойдём.

— Предтурнирное, — выдавил Сюй Шэн. — Что?

Мэн Говэй: — Интервью.

Мэн Говэй уже собирался вести Сюй Шэня. При одном слове «интервью» у Сюй Шэня чуть крыша не поехала. Он замедлил шаг и отправил Шао Чжаню два ключевых слова: «Кабинет Гу Яньвана, спаси».

В кабинете Гу Яньвана стоял стул. Стул был аккуратно поставлен у стены, прямо над ним висел пейзаж, а на спинке была перекинута лента.

— Когда Шао Чжань придёт, — Гу Яньван суетился. Отступив на два шага, спросил: — Он сядет здесь. Как вам?

Этот вопрос Гу Яньван адресовал корреспонденту школьной газеты, который возился с треногой и объективом рядом.

Корреспондент поправил очки: — Мне кажется, это место отлично подходит. Для съёмки и для нашей сегодняшней темы.

Гу Яньван с довольным видом кивнул и стал ждать прихода выдающегося ученика Шао Чжаня.

Вот только «Шао Чжань» вошёл с недовольным видом и долго мялся у двери: — Товарищ завуч, я…

Гу Яньван прямо затащил его внутрь и указал на стул: — Садись.

Как только Сюй Шэн сел, Гу Яньван нацепил на него ленту. И только когда корреспондент нажал на затвор и раздалось «щёлк», Сюй Шэн разглядел, что на ленте было написано: «Чемпион XIV Межшкольного турнира четырёх школ».

В этом году будет XV.

Щелчки не прекращались.

Гу Яньван: — Расслабься. Кратко расскажи о своей методике обучения и о прошлогоднем опыте победы. Главное — подчеркни наши амбиции на этот год!

Всё это, надо сказать, было из-за экспериментальной школы Инхуа.

Вчера Гу Яньван вместе с учениками Линцзяна читал форум, заглянул на форум Инхуа и обнаружил, что этот Дуань Яошэн ещё и предтурнирное видео записал — ну как же Линцзян мог уступить?

Надо было сохранить лицо.

И даже больше, чем соперники.

Корреспондент стоял за камерой и, глядя в видоискатель, направлял: — Улыбнись, расскажи о своей методике обучения.

Сюй Шэн не мог улыбнуться.

Парень на фото был холоден. Хоть он и сидел, откинувшись на спинку, небрежно, это было, пожалуй, его самое похожее исполнение роли Шао Чжаня.

К тому же, какой у него, никогда не учившегося, могла быть методика?

Сюй Шэн был готов провалиться сквозь землю. Что бы потом ни делал Мэн Говэй — хоть тащил бы его в психушку — он был согласен.

Сюй Шэн помолчал и выдал: — Талант — штука сложная.

Корреспондент: — …

Гу Яньван: — …

Стоящий у двери Мэн Говэй: — …

Корреспондент: — А ваши впечатления от прошлогодней победы?

Сюй Шэн: — Победа была слишком быстрой. Никаких впечатлений не осталось.

Корреспондент окончательно поперхнулся.

К счастью, интервью долго не продлилось. Дверь в кабинет Гу Яньвана постучали, и раздалось: — Товарищ учитель!

Хоть интонация и была другой — обычно голос был более беззаботным — но этот голос Гу Яньван узнал бы даже из пепла.

— Сюй Шэн? — радушное лицо Гу Яньвана сменилось. — Ты зачем пришёл?

Шао Чжань увидел сообщение Сюй Шэня и сразу примчался.

Но сейчас он был Сюй Шэнем. Какой предлог мог быть у Сюй Шэня, чтобы самому постучаться к Гу Яньвану?

Вариантов было немного.

Помедлив, Шао Чжань сказал: — Я пришёл покаяться.

Гу Яньван: — …

Сюй Шэн: — …

— В чём каяться? — удивился Гу Яньван. — Солнце сегодня, что ли, не с той стороны взошло?.. Ты хоть знаешь значение слова «покаяние»?

Шао Чжаню пришлось перечислять грехи Сюй Шэня: — Я в последнее время много думал. Раньше у меня действительно были проблемы с отношением к учёбе.

В итоге предтурнирное интервью из-за вмешательства «Сюй Шэня» свернули кое-как.

Сюй Шэн, выйдя, снял ленту, пошёл в туалет умыться. Когда он вышел, Шао Чжань ждал его, прислонившись к стене.

Было ещё время самостоятельных занятий, в коридоре почти никого.

Сюй Шэн не хотел сразу возвращаться в класс и просто сел на ступеньки, опершись на них руками: — Дошло до интервью. И что теперь делать с турниром четырёх школ?

Что делать?

Этот вопрос поставил в тупик и Шао Чжаня.

Турнир приближался. На подготовку оставалась всего чуть больше недели.

Даже мистику попробовали. Оставалось только надеяться, что до турнира они с Сюй Шэнем поменяются обратно. Но вероятность, очевидно, была... невысока. Даже если пятьдесят на пятьдесят — они не могли рисковать.

Сюй Шэн обдумывал эту проблему и не заметил, как Шао Чжань подошёл на пару шагов ближе.

Шао Чжань остановился на две ступеньки ниже, слегка наклонился. Свет перед Сюй Шэнем заслонила его тень. Шао Чжань поднял руку, словно поддавшись искушению, и пять его пальцев мягко легли на шею Сюй Шэня — это выглядело довольно опасно. Но это была не хватка: он приподнял большой палец, упёршись им в подбородок Сюй Шэня, заставляя его поднять голову.

Потом он убрал руку, и сухой подушечкой пальца провёл по горлу.

Сюй Шэн спохватился. Он вытирал капли воды, которые Сюй Шэн не заметил, умываясь, и они стекли по шее.

Шао Чжань выпрямился: — Остался только один путь — на турнир пойдёт Сюй Шэн.

Он не знал, говорить «я» или «ты» — оба варианта были двусмысленны, и в конце концов просто назвал имя.

Сюй Шэн на пару секунд задумался, а потом быстро понял, что имел в виду Шао Чжань.

Он должен идти на турнир.

Независимо от того, как повернётся ситуация, нужно гарантировать, что на сцене будет настоящий Шао Чжань.

Форум Линцзянской Шестой.

Закреплённый пост: «Наш почётный ученик Шао Чжань, чемпион XIV Межшкольного турнира четырёх школ, делится своими мыслями о предстоящем турнире».

Пост моментально вызвал бурную реакцию.

2L: Линцзянская Шестая рулит! Бог учёбы рулит!

3L: Вот это наша школа — дерзкая!

4L: Ха-ха-ха, я вчера заглянул на форум Инхуа, увидел их закреплённый пост и подумал: может, и нам такой сделать? И вот уже есть!

…

18L: Никто не обсуждает содержание? Просто бомба. Переварите эту фразу про «талант» — Инхуа, небось, бесится!

На фото в посте Шао Чжань всё с тем же холодным лицом. Вообще-то корреспондент снимал отвратительно, но красота человека на фото всё спасала — как ни снимай, всё хорошо. Резкие брови и глаза юноши, волосы немного отросли, даже непривычно расслабленная поза выглядела так, будто он демонстративно презирает Инхуа.

19L: Не знаю, но эта поза бога учёбы меня просто убила…

20L: @Дуань Яошэн.

21L: Не туда ссылку вставил. Давай я: @Дуань-неудачник.

Сюй Шэн, выступая под именем Шао Чжаня, интервью кое-как отболтался. Но из-за слишком вызывающего содержания это было равносильно подбрасыванию дров в огонь.

Когда Чжан Фэн прислал сообщение, Сюй Шэн притворялся, что слушает урок.

Шёл урок китайского. Мэн Говэй вёл класс по тексту: — Откройте книги, этот отрывок надо выучить наизусть. После урока сами подойдёте к старосте группы. Смотрим первый абзац…

Сюй Шэн, слушая урок, параллельно… передавал записки соседу по парте.

Хотя Сюй Шэн на уроках и спал, и играл, записки он передавал впервые.

Раньше соседи по парте его немного побаивались, и даже когда позже поняли, что этот школьный хулиган не так уж и дерётся, особой близости не возникло. Сюй Шэн умел ладить с людьми, но на первом курсе настроение у него было так себе. Он хотел в Лиянскую Вторую, а попал сюда.

Только на втором семестре второго курса он начал более-менее общаться, но лучшие друзья — Чжан Фэн и компания — сидели далеко.

— Я постоянно в последней тройке по успеваемости. Какие там олимпиады — я даже домашку не сдаю. Не кажется тебе, что если я скажу старому Мэну, что хочу участвовать в турнире четырёх школ — это будет звучать абсурдно?

— Абсурдно.

— Есть другой способ?

— Есть другой выход?

— … Нет.

Записку никто, кроме них, не видел. Они оба не сдерживали свой почерк: Сюй Шэн разошёлся вовсю, а Шао Чжань вернулся к правой руке.

Почерк на бумаге был до смешного разным: один воплощал контраст между красивым и безобразным.

Сюй Шэн смотрел на почерк Шао Чжаня пару секунд, думая: «Как у него так красиво получается?»

Написав «нет», Сюй Шэн помедлил и продолжил.

— Если только старый Мэн не сошёл с ума. И кто пойдёт говорить?

Закончив, Сюй Шэн подвинул записку обратно. Шао Чжань одной рукой держал телефон, другой быстро нацарапал одно слово и вернул её.

— Итак, смысл этого абзаца — глубокая тоска по родине, — Мэн Говэй держал книгу и, говоря, обходил соседний ряд. — Смотрим второй абзац.

— Во втором абзаце автор возвращается из воспоминаний в реальность. Всего несколько лет, а всё изменилось…

Когда Мэн Говэй уже собирался подойти к их парте.

Сюй Шэн боялся делать резкие движения, чтобы не привлечь внимания, и, не глядя на Шао Чжаня, просто на ощупь потянулся к записке, которую тот, судя по движению, вернул.

Но он поймал не бумагу, а руку Шао Чжаня.

— …

Вентилятор на потолке гудел.

Сюй Шэн застыл как в трансе.

Только когда Шао Чжань пошевелил пальцами, затем перевернул ладонь вверх и вложил ему в руку сжатую записку, Сюй Шэн очнулся.

Сюй Шэн сжал записку в кулаке, но ему уже было не до того, что там написал Шао Чжань. Он знал только, что частота его сердцебиения сейчас совпала с той, что была при множестве предыдущих случайностей.

Мэн Говэй дочитал второй абзац, оторвался от книги и поднял голову — как раз в тот момент, когда Шао Чжань закончил своё движение, и ничего не заметил.

В этот день на уроке китайского прошли только половину нового текста.

— На сегодня всё, — Мэн Говэй собрал материалы и, наклонившись, выключил презентацию. — Отдыхайте.

Слово, которое написал Шао Чжань, было «ты».

Сюй Шэн теперь действительно боялся учительской: — Почему я должен идти?

— Сейчас ты — Шао Чжань, — сказал Шао Чжань. — Тебе он ещё может поверить. Если я пойду и скажу — жди, что выгонят.

В этом был смысл. Что бы ни сказал Шао Чжань — даже самую нелепую чушь — учителя могли бы поверить.

Слепая любовь всех учителей школы к Шао Чжаню была безгранична.

Тем временем Мэн Говэй вытащил флешку и собирался уходить.

Задача была слишком сложной. Сюй Шэн ломал голову, но не мог придумать, как заставить Мэн Говэя согласиться, чтобы Сюй Шэн участвовал в турнире. Это же абсурд: — И что мне сказать?

— Что ты хочешь учиться, — Шао Чжань поднял его и закончил фразой, успокоившей Сюй Шэня. — Я пойду с тобой.

О заявке на олимпиаду всё равно рано или поздно нужно было говорить.

С Шао Чжанем рядом Сюй Шэн чувствовал себя гораздо спокойнее и даже по дороге в учительскую смог хладнокровно обдумать стратегию. Перед тем как толкнуть дверь, его осенило: — Как думаешь, сработает, если сказать, что Шао Чжань обнаружил скрытый олимпиадный талант в Сюй Шэне?

В учительской воцарилась тишина.

И тишина была необычной, будто по ту сторону стены был совсем другой мир.

Мэн Говэй остолбенел. Чай, который он только что налил, он поднёс ко рту, но забыл отпить: — …

Не только Мэн Говэй обалдел, но и Чжоу Юань, случайно услышавший, как «Шао Чжань» вошёл и с порога заявил: «Учитель Мэн, у меня есть идея насчёт турнира четырёх школ. Я хочу порекомендовать Сюй Шэня».

Чжоу Юань стоял на балконе, продолжая поливать цветы, вода лилась и лилась из лейки, словно в немой сцене: — …

Сюй Шэн получил ответ.

Это заявление, очевидно, было очень... пугающим.

Мэн Говэй сначала думал, зачем это Сюй Шэн и Шао Чжань вместе пришли к нему.

Но, услышав такое, он был потрясён сильнее, чем когда узнал результат Шао Чжаня на контрольной.

— Что ты сказал? — Мэн Говэй обжёг руку о чашку и наконец поставил её. — Кого ты хочешь порекомендовать?

Сюй Шэн: — Сюй Шэня.

Мэн Говэй: — Зачем... зачем ты хочешь рекомендовать... — слова «Сюй Шэня» застряли у него в горле.

Его самый гордый ученик пришёл к нему рекомендовать Сюй Шэня.

Сюй Шэня, который дважды — на вступительном тесте и на контрольной — занял последнее место.

Нет, не только дважды. Если отмотать время назад, то за весь первый курс он только раз покинул последнее место. Кроме как писать объяснительные, он, наверное, и ручки в руки не брал.

До того как прийти, Сюй Шэн думал, что не справится, но не ожидал, что границы возможного можно постоянно отодвигать.

— Учитель, — сказал Сюй Шэн невозмутимо. — Всё дело в том, что после того, как я некоторое время просидел с Сюй Шэнем за одной партой, я понял, что он не такой, каким я его себе представлял. Он храбрый, добрый…

Шао Чжань кашлянул рядом: — Ты отвлёкся.

— … Ах да.

Сюй Шэн прекратил излишние похвалы в свой адрес и вернул лесть в нужное русло: — На самом деле он очень умный. Мне кажется, у него есть талант к олимпиадам.

Шао Чжань вставил в нужный момент: — Я тоже осознал важность учёбы и хочу посвятить время и силы подготовке. Я надеюсь, учитель даст мне шанс проявить себя на турнире.

Сюй Шэн.

Обладает талантом к олимпиадам.

Это была самая невероятная фраза, которую Мэн Говэй слышал за всю свою многолетнюю педагогическую карьеру.

Стоящий рядом Чжоу Юань думал о том же: «Я учу Сюй Шэня целый семестр, но что-то не заметил в нём математического гения???»

Но это сказал Шао Чжань.

Все учителя признавали уровень и способности Шао Чжаня. Если он продолжит в том же духе на городских олимпиадах, ему и поступление без экзаменов обеспечено.

И когда такие слова исходили от такого ученика, в них появлялась какая-то пугающая убедительность.

Мэн Говэй и Чжоу Юань переглянулись: — Как ты понял... что у Сюй Шэня есть талант?

Да никакого таланта и в помине не было.

И как он это понял?

Сюй Шэну пришлось продолжать врать: — Вчера, когда я писал олимпиадные задания... одну задачу мне помог решить как раз Сюй Шэн.

Он неопределённо сказал, что это была одна задача. Шао Чжань подхватил: — Стереометрия. Нужно было найти расстояние между скрещивающимися прямыми, а не линейное расстояние, требовалось преобразование.

Как только «Сюй Шэн» назвал конкретную задачу и идею решения, странное чувство у Мэн Говэя стало ещё сильнее.

Если подумать, то ситуация, описанная Шао Чжанем, не обязательно была нелогичной. У некоторых студентов действительно есть природные способности к логическому мышлению.

Раньше в Линцзянской Шестой тоже были падшие ученики, у которых на самом деле были прекрасные мыслительные способности. Они обычно не слушали уроки, но стоило им чуть-чуть подсказать — и они схватывали на лету.

Да и вообще, раз уж они поступили в Линцзян, база у них была неплохая.

Даже Чжан Фэн из соседнего класса иногда писал примерные решения для дополнительных задач.

А в сочетании со словами Шао Чжаня... пустые тетради Сюй Шэня, которые он сдавал с первого курса, теперь выглядели просто интригующе. Именно из-за того, что они были такими пустыми, из-за того, что он настолько не учился, предположение о его потенциале было не таким уж и невозможным.

В конце концов, раз у Сюй Шэня появилось желание исправиться.

Как учитель, он не мог его оттолкнуть.

Турнир четырёх школ проводился по олимпийской системе, а не был официальным соревнованием. Участие не-олимпиадников в общем-то было не такой уж проблемой.

В худшем случае Сюй Шэн просто пролетит в первом же раунде.

Поразмыслив, Мэн Говэй принял решение.

— Ты можешь участвовать, но при условии, что будешь вовремя сдавать олимпиадные задания и, конечно, не только олимпиадные, но и все домашние задания по всем предметам. На уроках нельзя отвлекаться. Если я хоть раз поймаю тебя — об олимпиаде можешь забыть. Договорились?

Сюй Шэн выпалил: — Он согласен.

Всё равно писать будет Шао Чжань.

В качестве резервиста турнира четырёх школ Сюй Шэн в тот день после уроков вместе с Шао Чжанем отправился на сборы.

Турнир приближался, и теперь олимпиадники каждый день после уроков оставались и собирались в третьем конференц-зале решать задачи.

Закреплённый пост о боге учёбы сегодня подлил масла в огонь, подняв боевой дух до небес — пока они не увидели, как бог учёбы и школьный хулиган вошли один за другим.

Школьная форма и футболка — контраст разительный.

— Это что за дела? Кто-нибудь объяснит?

— Это Сюй Шэн? Драться пришёл? Кто его разозлил?

— …

Сюй Шэн и Шао Чжань проигнорировали шёпот, взяли по два листа с заданиями с кафедры и пошли на задние ряды.

Там народу было меньше.

И, благодаря «Сюй Шэню», после того как он сел, никто не осмелился сесть ни сзади, ни спереди.

Сборы были невероятно скучными. Сначала Сюй Шэн ещё держался: подпирал подбородок рукой, писал «Решение» в заданиях, но через десять минут ему стало смертельно скучно.

По плану Сюй Шэн должен был писать свой вариант, просто переписывая ответы из варианта Шао Чжаня, изменив их настолько, чтобы не было слишком точным. Точность не нужна — высокая точность была бы неестественной.

Он вздохнул, лёг на парту и перевернул ручку, чтобы ткнуть Шао Чжаня: — Не хочу писать.

Шао Чжань, напротив, выглядел вполне адаптированным — в конце концов, он участвовал в олимпиадах бессчётное количество раз. Он пробежал глазами задания от начала до конца и, воспользовавшись тем, что сидящие впереди не смотрят, тихо сказал: — Дай сюда задания.

За окном уже стемнело. Сюй Шэн немного поиграл в телефоне, посмотрел, как Шао Чжань дописывает свой вариант, а потом взял его левой рукой, чтобы как попало накалякать ответы и заполнить задания за себя.

— Эй, — Шао Чжань покосился на него, чёрная ручка перекатилась между длинными пальцами. — «Обладатель олимпиадного таланта», сколько задач будем делать правильными?

Когда Шао Чжань сказал «эй», его голос был низким и холодным.

Сюй Шэн уже лёг, прижав телефон к щеке, и только что воткнул наушники, собираясь включить музыку.

Сидящие впереди не решались обернуться и поэтому не заметили, какая сногсшибательная картина разворачивалась у них за спиной: у школьного хулигана на коленях лежали два варианта заданий, и он их решал, а бог учёбы вальяжно развалился в позе «я тут вообще ни при дела» и собирался закрыть глаза и поспать.

Сюй Шэн без зазрения совести, подумав пару секунд, заявил: — Тогда сделай две задачи правильными, чтобы мой талант проявился.

Ручка в руках Шао Чжаня остановилась. Он сделал приглашающий жест рукой: — Понял.

Перед тем как заснуть, Сюй Шэн подумал про себя: «Блин, как же круто».

Какой троечник не мечтал, чтобы за него кто-то делал домашку, чтобы задачи решались сами собой?

А этот «кто-то» был ещё и первым учеником во всей школе.

Внешний аккаунт[1], да и только.

Внешний аккаунт Шао Чжань писал очень быстро. К тому же он переписывал. Учитывая уровень Сюй Шэня, он не сделал две задачи полностью правильными — заполнил структуру, но в середине допустил несколько ошибок.

Олимпиадники не решались обернуться, но болтали вовсю.

В чате олимпиадников.

[Аноним А]: Я слышал, наш одноклассник видел в учительской бога учёбы и школьного хулигана.

[Аноним Б]: Ну и что? Я хочу знать, зачем школьный хулиган пришёл в нашу аудиторию.

[Аноним В]: Говорят, школьный хулиган записался на турнир четырёх школ.

В анонимном чате повисло молчание.

Минуты через три чат заполонили восклицательные и вопросительные знаки.

После того как олимпиадные задания сдали, Гу Яньван, услышав, что Сюй Шэн по рекомендации Шао Чжаня присоединился к команде, внимательно изучил этот лист: — …

Ученики уже вернулись в общежитие.

В конференц-зале остались только он, Мэн Говэй и Чжоу Юань, который не удержался и тоже пришёл взглянуть на задания.

Чжоу Юань глянул и обомлел. Он тут же нашёл оставленную Шао Чжанем подсказку: — Правильных ответов немного, но он смог найти эту вспомогательную линию в стереометрии!

— Не только, — сказал Гу Яньван. — Ответ к этой задаче неверный, но посмотри на его ход мыслей.

Закончив, они замолчали.

Если до того, как они согласились на участие Сюй Шэня, у них и были сомнения, то теперь ответы говорили сами за себя.

Мэн Говэй сказал: — Похоже, у Сюй Шэня действительно есть талант. Он просто обычно не учится, но если возьмётся — у него получится.

Обладатель таланта, новоиспечённый участник олимпиады, сейчас лежал в общежитии и играл в игры.

Чжан Фэн во время игры говорил в открытый микрофон. Сюй Шэн не мог говорить, поэтому отвечал только текстом.

— В кустах напротив! Братан, стреляй в него!

Сюй Шэн управлял персонажем и лаконично написал в командный чат: «Умер».

Чжан Фэн: — Ты почему микрофон не включаешь? Телефон ещё не починили?

S: Нет.

Чжан Фэн, играя, не забывал перетирать сплетни: — А можно тебя спросить... Ты правда собираешься участвовать в турнире четырёх школ? Серьёзно?

Сюй Шэн ответил многоточием.

Чжан Фэн: — Все говорят, что ты участвуешь ради бога учёбы. Это правда?

Слухи распространялись так быстро — Сюй Шэн и не ожидал.

Но он даже не предполагал, что на форуме Линцзянской Шестой появится новый пост: «Сделай всего один шаг ко мне — и я пройду остаток пути сам».

Содержание было следующим:

«Это что за дела? Сначала отличник из-за любви скатывается на предпоследнее место, потом школьный хулиган из-за любви идёт на олимпиаду? В этом году красивые парни так самосовершенствуются, играя в интрижки?»

«Что это за чувство, что за любовь?»

…

Одна игра как раз подходила к концу.

Ради Шао Чжаня участвовать? Если подумать, это было правдой.

За несколько секунд до конца Сюй Шэн ответил Чжан Фэну: «Можно и так понять».

Чжан Фэн не успел среагировать — игра закончилась, и он вернулся в лобби, говорить в микрофон уже не мог.

Сюй Шэн вышел из игры и снова подумал о Шао Чжане.

Хотя Шао Чжань мог писать за него олимпиадные задания и обычную домашку, Сюй Шэн не мог совсем уж обнаглеть и всё скидывать на него. К тому же Шао Чжаню нужно было серьёзно готовиться к турниру, он, наверное, каждый день допоздна корпел над задачами... Сюй Шэн проигнорировал кучу сообщений от Чжан Фэна и сам не свой открыл аватар Шао Чжаня.

— Открой дверь.

Отправив эти три слова, сидя на корточках у двери Шао Чжаня, Сюй Шэн на миг засомневался, не сошёл ли он с ума.

Он, Сюй Шэн, сам себе ищет домашку?!

Комната Шао Чжаня ничем не отличалась от прошлого раза. Он открыл дверь и увидел Сюй Шэня, сидящего на корточках у его порога, словно большая собака: — Что?

В руках у Сюй Шэня, кроме телефона, была ещё ручка. Он встал: — Скучно, решил к тебе зайти.

Сюй Шэн не мог признаться, что пришёл делать уроки. У троечника есть гордость. У троечника есть достоинство.

Но Шао Чжань взглянул на него и сам дал повод: — Раз уж пришёл, сначала напиши свою домашку, а потом уходи.

Сюй Шэн уступил стул Шао Чжаню, а сам сел на кровать, сбоку от письменного стола. Но он не стал сидеть смирно, а стянул со стола Шао Чжаня книгу, положил её на колени и начал писать на ней.

Зажав колпачок ручки в зубах, он невнятно спросил: — А по математике что задали? Упражнение 48? Его сегодня старый Чжоу объяснял?

Сюй Шэн впервые был таким сознательным.

Урок он хоть и не слушал, но знал, что нужно смотреть примеры в учебнике.

Шао Чжань: — Объяснял.

Сюй Шэн: — Тогда я, наверное, пропустил.

— Ты когда-нибудь что-нибудь не пропускал, — Шао Чжань увидел, что он не может найти задачу, и, протянув руку, перелистнул учебник на несколько страниц вперёд. — Если не поймёшь — спрашивай.

Сюй Шэн просидел в комнате Шао Чжаня до отбоя. Домашнее задание было не таким уж сложным: структура чёткая, а когда он не понимал, прочитав примеры, Шао Чжань парой фраз объяснял. В итоге Сюй Шэн разобрался с заданием Чжоу Юаня.

Закончив последнюю задачу, он поднял глаза на Шао Чжаня.

Шао Чжань был на середине олимпиадного задания и корпел над расчётами на черновике.

Сюй Шэн и сам не мог сказать, пришёл ли он за домашкой или за компанией.

А может, и за тем, и за другим.

Сюй Шэн опустил голову и при свете лампы посмотрел на сегодняшнюю домашку. Внезапно он осознал ещё один факт: он... уже не так сильно отвергал учёбу.

Следующие полторы недели Сюй Шэн почти каждый день писал домашку в комнате Шао Чжаня. Иногда Шао Чжань даже объяснял ему стандартные методы решения олимпиадных задач.

Сюй Шэн во второй раз получал репетиторство от Шао Чжаня и на этот раз воспринимал его гораздо лучше.

На самом деле та адская подготовка к контрольной дала больше, чем они оба ожидали. Шао Чжань умел угадывать вопросы, но у Сюй Шэня было слишком много пробелов за первый курс. На первом курсе он убил кучу времени, но, кроме английского, по остальным предметам прогресс был заметным.

Эта «спецподготовка» прибавила Сюй Шэню чуть-чуть уверенности перед турниром четырёх школ, который начинался в воскресенье.

Турнир четырёх школ проводили в воскресенье по одной простой причине: зрителями были не только ученики Линцзянской Шестой, но и учащиеся трёх других школ, которые приезжали на автобусах. Место проведения определялось жеребьёвкой, и в этот раз оно снова выпало на спортзал Линцзянской Шестой.

В прошлый раз Шао Чжань выиграл чемпионство именно в Линцзяне, и то, что жребий снова пал на них, очень обрадовало школьное руководство — они посчитали это предзнаменованием двойного чемпионства.

Спортзал Линцзяна славился своим оснащением: несколько лет назад его отремонтировали, он вмещал больше тысячи человек и делился на два этажа.

Чтобы заранее подготовить место, спортзал заперли за неделю до турнира и строго запретили вход ученикам.

Сейчас спортзал уже сиял обновкой. Не только возвели сцену, но и подготовили зрительские места. У входа висел яркий транспарант: «XV Межшкольный турнир четырёх школ».

— Продаю бинокли!

Пока турнир не начался, неподалёку от спортзала кто-то из учеников уже развернул торговлю.

— Подходите, смотрите!

— Вас и бога учёбы разделяет только расстояние до бинокля. Хотите разглядеть позу, в которой он решает задачи? Хотите ощутить жар соревнований? Пятьдесят юаней за штуку, без торга.

Сюй Шэн, как один из участников турнира, должен был явиться в конференц-зал к девяти утра.

Тем временем начали подъезжать и участники из других школ.

Первым в ворота Линцзяна въехал автобус экспериментальной школы Инхуа.

Форму Инхуа было легко узнать: красно-чёрная, с красной полосой на чёрных штанинах. Дверь автобуса медленно открылась, и первой вышла учительница, встав у автобуса наводить порядок.

Гу Яньван кратко изложил правила: — В этом году наш турнир претерпел изменения: он делится на командный и личный зачёты. В командном зачёте — баллы за скорость ответа. В личном — участники на месте пишут олимпиадные задания, по пять задач в варианте. Не нервничайте, внимательно читайте условия. В этом году все три школы подготовились, и нам нужно быть максимально собранными.

В то же время.

Второй и третий автобусы въехали следом за Инхуа.

Утреннее солнце светило на автобусы, заставляя их сиять. Множество учеников Линцзяна собралось у ворот поглазеть.

— Это была Инхуа? А этот автобус, наверное, из Сунъе…

— Ни фига себе, как они нагло въехали.

— Ещё из автобуса не вышли, а я уже чувствую жаркую убийственную ауру. Особенно от Инхуа.

— Ежегодное побоище. В прошлом году было жестоко, а в этом — ещё круче.

У ворот Линцзяна остановилось несколько автобусов.

Прибыли также Сунъе и Синцзянь.

Закончив речь, Гу Яньван взглянул на часы — пора было идти на арену: — Тогда выдвигаемся к спортзалу.

Сюй Шэн кое-как запомнил правила первой половины — командной игры и второй половины — личного зачёта. Ещё не войдя в спортзал, он ощутил напряжённую предтурнирную атмосферу, царящую в школе. Повсюду висели баннеры и плакаты поддержки. На двух ближайших к спортзалу деревьях было написано: «Шао Чжань — двойное чемпионство».

— В командной игре сиди рядом со мной, — сказал Шао Чжань. — Всего десять задач. Как постучу по столу — сразу жми на кнопку.

В командном зачёте проблем не ожидалось.

Шао Чжань подскажет, Сюй Шэн ответит.

Сюй Шэн отозвался. Кроме выхода для объявления выговора, он ещё не выходил на такую «большую сцену». Было, конечно, страшно — особенно учитывая, что на нём лежала честь Линцзянской Шестой.

Сюй Шэн ослабил воротник.

В голове крутилось: «Лучше забрать документы — и жить спокойно».

На что он подписался?

Его ли это место?

Перед входом было слишком много народу. Участники выстроились в очередь у чёрного входа.

Перед входом рука Шао Чжаня на секунду легла на голову Сюй Шэня. После этого короткого прикосновения раздался его обычно холодный голос: — Не нервничай.

В спортзале стоял гул голосов.

Под горячие, почти срывающие крышу аплодисменты на сцену вышли участники из Линцзянской Шестой.

И вот турнир четырёх школ наконец начался.

— А сейчас мы видим, что участники из Линцзянской Шестой вышли на арену! Давайте поприветствуем их бурными аплодисментами! — В спортзале не только возвели сцену, но и неподалёку от неё оборудовали комментаторские места. — … Всем привет, я ваш комментатор Старый Е из Линцзянской Шестой.

Поскольку зрители сидели далеко и не видели деталей, а процесс решения задач был долгим, чтобы поддерживать интерес публики, каждый год на турнир приглашали двух учителей для комментариев в реальном времени.

Старый Е был учителем математики выпускных классов, одним из лучших преподавателей Линцзянской Шестой. Рядом с ним сидел директор Ян из экспериментальной школы Инхуа.

Директор Ян слегка кивнул: — Здравствуйте, я Старый Ян из Инхуа.

Зрители зашли заранее и уже заполнили места на первом и втором этажах. На втором ярусе толпа учеников облепила перила. При виде «Шао Чжаня» они хором завопили: — Аааа, бог учёбы!

— Бог учёбы, ты сегодня такой красивый! Бог учёбы, давай!

— Бог учёбы — двойное чемпионство!

— Оставьте чемпионство в Линцзяне!

Линцзян вышел первым, к тому же в этом году турнир проходил на их поле — эмоции зрителей достигли пика.

Сюй Шэн хоть и нервничал, но, возможно, из-за того жеста Шао Чжаня или его слов, нервозность достигла такой точки, что стало уже не так страшно. Он не только не боялся, но даже попытался поднять градус для Шао Чжаня.

Сюй Шэн лениво плёлся последним, засунув одну руку в карман. Вопреки обычному образу «Шао Чжаня» — холодного и неприступного, он неторопливо вышел из полумрака прохода. Казалось, не свет падал на него, а тени и блики двигались за ним. Когда он полностью показался на виду публики, крики усилились. Вот тогда он поднял голову.

Потом, прищурившись, посмотрел на зрительские места, поднял руку, выпрямил пальцы и изобразил пистолетный выстрел в их сторону. Максимально дерзко. Юношеская самоуверенность и бесшабашность били через край.

— А-а-а-а! — голоса зрителей окончательно перекрыли комментатора.

— Нифига себе, а я и не знал, что бог учёбы такой дерзкий!

— Девочки, меня больше нет, я подстрелена.

— …

Шао Чжань: — …

Шао Чжань тихо спросил его: — А ты не боишься, что потом не расхлебаешь?

— Боюсь, — Сюй Шэн опустил руку. — Бояться — боюсь, но нельзя проигрывать в образе.

Сюй Шэн усмехнулся и добавил: — К тому же, мне кажется, ты прав. Чего бояться? Ведь ты у меня есть.

Одного бога учёбы уже было достаточно, а уж когда вместе с богом учёбы вышел и школьный хулиган — это было нечто.

Даже если участие школьного хулигана в турнире вовсю обсуждали на форуме, увидеть это своими глазами было всё равно впечатляюще. В конце шеренги, среди учеников в форме, ярко выделялась чёрная футболка.

Школьный хулиган с каменным лицом — никто не верил в его способности, но нельзя было отрицать: этот парень умел создавать атмосферу.

Он одним своим присутствием поднял дух всей команды Линцзянской Шестой.

Комментатор Старый Е: — Кхм. Ученики Линцзяна, потише, соблюдайте порядок… — его голос взлетел вверх: — А теперь на арену выходят участники экспериментальной школы Инхуа!

Дождавшись своей школы, Старый Ян подхватил: — Экспериментальная школа Инхуа, с девизом «учиться с любовью к родине». Олимпиадники Инхуа не боятся трудностей, штурмуют вершины. Давайте посмотрим на их сегодняшнее выступление.

С этими словами участники Инхуа выстроились в колонну по шесть человек и вышли из прохода.

Первым шёл очень высокий ученик, возвышавшийся над остальными.

Когда выходила Инхуа, зрители тоже отреагировали бурно. Ученики Инхуа — двое за троих — горланили: «Старший брат Дуань, старший брат Дуань непобедим!» Прошлогоднее поражение заставило их в этом году отнестись к турниру особенно серьёзно, они ждали реванша.

— Наш старший брат Дуань — бог!

— Дуань Яошэн, старший брат Дуань обязательно победит!

Тот, кто шёл первым, и был тем самым Дуань Яошэном, оставившим своё имя на форуме Линцзянской Шестой. Он смотрел прямо перед собой и решительно шагнул на сцену.

Сев, он уставился на «Шао Чжаня» и не отводил взгляда.

Сюй Шэн почувствовал этот жаркий взгляд: — … Не на того смотришь, братан.

Сюй Шэн повернулся к Шао Чжаню: — Это твой прошлогодний соперник?

Шао Чжань разве мог помнить таких незначительных людей: — Не помню. Может быть.

Дуань Яошэн только сейчас заметил в команде Линцзяна незнакомое лицо. Судя по всему, этот незнакомец был хорошо знаком с его соперником Шао Чжанем. Дуань Яошэн нехотя перевёл на него часть своего внимания. В голове у него лихорадочно крутилось: «Кто это? Первогодка? В прошлом году я его не видел. Почему он не в форме? Неужели крутой тип?»

Знай врага и знай себя — и ты одержишь сто побед.

Дуань Яошэн вскинул подбородок и спросил у своих: — Кто-нибудь знает его? Того, кто без формы.

Одноклассники дружно замотали головами: — Не знаем. В прошлом году его вроде не было. Первогодка?

Следом на арену вышли участники Сунъе и Синцзяня.

На сцене стояли четыре длинных стола. В командной игре первой половины каждая школа по шесть человек сидела за своим столом.

Сюй Шэн впервые участвовал в таком соревновании. Среди всех сидящих с идеально прямой спиной он выглядел немного скованно.

Судья начал раздавать черновики.

Все участники, с ручками наготове, прижимали бумагу, готовые рвануть в бой.

Это была настоящая битва отличников.

Линцзян, Инхуа, Сунъе, Синцзянь.

Каждая из этих четырёх школ была достаточно весомой ключевой школой.

Если бы Сюй Шэн на вступительных экзаменах не вляпался по чистой случайности, горя желанием во что бы то ни стало попасть во Вторую школу Лияна, если бы он не зубрил дни и ночи напролёт, не занимался с репетиторами и не показал результат выше своих возможностей — он бы едва-едва дотянул до проходного балла Линцзяна.

Если бы пришлось пересдавать — не факт, что ему бы снова так повезло поступить в Линцзян.

Между учениками четырёх школ витала необычная атмосфера. Битва отличников вот-вот должна была начаться.

А он, чистый троечник, пробравшийся на сцену мутным путём, в такой обстановке всё же немного нервничал.

Комментатор Старый Е: — Переходим к командной игре. Правила: баллы за скорость ответа. Первая нажавшая кнопку школа отвечает. Правильный ответ — плюс десять баллов, неправильный — минус десять. Надеемся, что участники хорошенько подумают, прежде чем нажимать на кнопку, потому что за ошибку придётся платить.

Командная игра выглядела расслабленной — есть же команда. Но механизм штрафа за ошибки был испытанием для всех участников. Даже если вы быстрее всех нашли ответ, уверены ли вы, что он правильный?

Даже секунды колебаний или нерешительности — и соперник перехватит инициативу.

На белой стене перед сценой висел огромный проектор, светящийся голубым.

Оба комментатора хором сказали: — Участники, готовы? Смотрим на первую задачу.

Как только стих голос, на голубой стене появились две строки.

Рядом с условием была таблица 3x3.

Первый столбец пустой, 4015, 2014. Второй столбец — 4017, X-2003, 9. Третий столбец — 2012, 11, X.

Первая задача словно стала первым выстрелом на поле боя!

Все схватились за ручки и принялись лихорадочно писать.

По сравнению с обычными олимпиадными задачами, эта действительно не была сложной — лёгкая закуска. Но на решение требовалось время, а скоростной ответ — это как раз гонка со временем.

— Атмосфера на арене очень напряжённая, каждая секунда на счету, — сказал комментатор Старый Е. — … Эта задача проверяет образ мышления. Если додуматься — не сложно. От этой напряжённой атмосферы я и сам занервничал. Как мы видим, сейчас все…

Старый Е хотел сказать, что все гонятся со временем, и неизвестно, кто нажмёт на кнопку первым.

Но он не договорил.

Причина была в том, что на поле один человек даже не взял ручку.

Поэтому, сказав на полпути, он импровизировал: — Как мы видим, Шао Чжань из Линцзянской Шестой... он не двигается. Почему он не двигается?!

Зрители на трибунах тоже заметили это. Добавив к этому специальное упоминание комментатора, весь зал взорвался.

— Что с богом учёбы?

— Почему бог учёбы не решает задачу?

Сюй Шэн тоже очень хотел бы решить, но он не понимал задачу.

Что за хрень этот магический квадрат?!

И что значат эти колонки в таблице?

Где тут решение?

К тому же, в олимпиаде, в отличие от обычных домашних заданий, черновики потом сдают. А судья всё время кружил между четырьмя столами. Если бы он начал чиркать что попало в черновике, судье было бы трудно объяснить.

Чтобы не создать проблем Шао Чжаню, лучший способ — не двигаться.

Но поза должна быть расслабленной, демонстрирующей пренебрежение ко всему и излучающей ауру «эта задача слишком простая».

Времени было мало, и у Шао Чжаня не было времени думать о том, что Сюй Шэн сидит без дела. Шао Чжань сидел рядом с ним, решая задачу.

Когда Шао Чжань решал, он выглядел очень спокойным — даже спокойнее, чем обычно. Он опустил глаза, и даже в одежде Сюй Шэня от него исходила совершенно противоположная аура.

Дуань Яошэн действительно был сильным соперником. Титул первого ученика Инхуа был не пустым звуком. За год он стал сильнее, чем в прошлом. Он и Шао Чжань опустили ручки почти одновременно.

Комментатор Старый Ян был вне себя от волнения: — Участник Дуань Яошэн из Инхуа поднял голову! Он отложил ручку! Неужели он уже нашёл ответ?! Будет ли он первым, кто нажмёт на кнопку?

— Дзынь.

Раздался звонок.

Но нажал на кнопку не Дуань Яошэн, и не участники из Сунъе или Синцзяня, а Линцзянская Шестая.

Комментаторы и зрители снова загорелись энтузиазмом: — Вот это да! Это бог учёбы!

— Бог учёбы нажал на кнопку!

— Я же говорил, что с богом учёбы всё будет в порядке! Он хоть и не взял ручку, но наверняка посчитал в уме!

Дуань Яошэн не мог поверить своим ушам. Он думал, что его скорость непревзойдённа, но оказалось, что он всё равно отстал на две секунды.

Всеобщее внимание привлёк «Шао Чжань». Никто не заметил, что «Сюй Шэн» опустил ручку быстрее. «Сюй Шэн» даже успел, опустив ручку, согнутым пальцем два раза постучать по столу — это был условный знак: «Нажимай».

Сюй Шэн нажал на кнопку мгновенно.

Комментатор Старый Е: — Шао Чжань из Линцзянской Шестой нажал на кнопку первым. Прошу Шао Чжаня ответить в течение десяти секунд.

Сюй Шэну достаточно было чуть повернуть голову, чтобы увидеть цифры, обведённые на черновике Шао Чжаня.

Сюй Шэн: — 4016.

На площадке воцарилась тишина. Зрители не знали, правильный ли это ответ, и затаили дыхание в ожидании вердикта судьи.

Через две секунды судья поднял табличку.

Комментатор: — Правильно! Линцзянская Шестая, плюс десять баллов.

Первое убийство.

Десять баллов, взятые «Шао Чжанем», вызвали не только бурю восторга у зрителей, но и заставили заулыбаться школьное руководство Линцзяна под сценой.

Завуч Гу, с тех пор как на экране появилась первая задача, не мог устоять на месте и ходил взад-вперёд, заложив руки за спину. Сейчас он сжал кулак и с силой ударил им в воздух: — Молодец! Красиво!

Не зря это Шао Чжань! Не зря он — надежда Линцзяна на чемпионство!

Но его голос быстро потонул в нарастающих волнах криков с трибун.

А Сюй Шэн был ошеломлён слишком лёгкой победой.

Хотя до турнира он слышал бесчисленные легенды о Шао Чжане и знал, что в прошлом году тот устроил разгром, только пережив это на собственном опыте, он по-настоящему понял, что значит «разгром».

Сюй Шэн: — Мы выиграли первую задачу?

Шао Чжань с невозмутимым видом: — Угу.

Сюй Шэн: — Так просто?

Шао Чжань отпустил ручку: — Задача была несложная.

То, что Шао Чжань называл «несложным», Сюй Шэну было трудно понять.

Но, глядя на себя со стороны, Сюй Шэн словно увидел того прошлогоднего демона турнира.

Ох.

Сюй Шэн подумал про себя: «Ну и крутой же у меня сосед по парте».

«Первое убийство» «Шао Чжаня» сильно подкосило соперников. Причина была проста: если ты сталкиваешься с участником, который в начале соревнования, когда все склонились над задачами, даже не шевелится, даже черновика не пишет, а потом нажимает на кнопку первым — разве это не бесит?

Кого угодно выведет из себя.

Дуань Яошэн сидел молча.

Его товарищи похлопали его по плечу: — Ничего, брат Дуань, это только первая задача. Мы все видели — ты первый опустил ручку. В следующей задаче у нас всё получится.

Комментатор: — Смотрим на вторую задачу.

На проекторе сменилась страница — вторая задача.

Второй задачей был тест с графиком функции.

Сюй Шэн продолжил свою стратегию: ничего не делать.

Опираясь на успех в первой задаче, теперь он изображал уверенность гораздо естественнее. Тело больше не было скованным, он откинулся назад, лениво крутя в пальцах ручку.

Дуань Яошэн в процессе решения на мгновение поднял голову, чтобы взглянуть на четыре варианта ответа, и случайно встретился взглядом с «Шао Чжанем» напротив.

Сюй Шэн даже усмехнулся ему.

Висок Дуань Яошэна дёрнулся: — …

Это он кого провоцирует?

— Эта задача сложнее предыдущей, я предполагаю, что время на её решение будет немного больше, — сказал комментатор Старый Е из Линцзяна. — Участник Шао Чжань из Линцзянской Шестой... снова не пишет. — Старый Е, не зная, как комментировать этого участника, в конце концов решился: — Вторую задачу подряд Шао Чжань не написал на черновике ни слова. Возможно, эта задача тоже не стоит того, чтобы браться за ручку.

Ученики, пришедшие в спортзал, и не ожидали, что этот турнир четырёх школ будет ещё зрелищнее, чем в прошлом году.

Один только бог учёбы поднял зрелищность на недосягаемую высоту.

Дуань Яошэн снова опустил голову, решая последний шаг с максимальной скоростью. Шао Чжань опустил ручку и снова постучал по столу.

Сюй Шэн, всё это время крутивший ручку, просто нажал на кнопку.

Дуань Яошэн: — …

Другие участники Инхуа: — …

Участники Сунъе и Синцзяня: — …

Комментатор из Инхуа тоже начал нервничать.

Поэтому задача снова легла на комментатора Старого Е: — Вторая задача. И снова первой нажала кнопку Линцзянская Шестая. Прошу участника из Линцзяна ответить в течение десяти секунд.

Сюй Шэн, нажав на кнопку, заглянул в черновик Шао Чжаня, но не увидел обведённого варианта.

Сюй Шэн спросил: — А ответ?

Шао Чжань не спешил. Он поднял на него глаза и голосом, слышным только им двоим, сказал: — Протяни руку.

Сюй Шэн: ?

Шао Чжань: — Хочешь узнать ответ?

Сюй Шэн не понял, что происходит. Судья снова повторил: «Прошу участника из Линцзяна ответить». У Сюй Шэня не было времени гадать, что задумал Шао Чжань. Он протянул руку под стол.

Возможно, для придания большей торжественности, столы были накрыты красно-коричневой бархатной скатертью, принесённой из актового зала. Длинная скатерть свисала, и под столом можно было делать мелкие движения незаметно.

Сюй Шэн стоял и не мог опустить голову, поэтому каждое малейшее движение многократно усиливалось. Он чувствовал, как тыльная сторона ладони трётся о бархат, тот слегка колеблется, вызывая лёгкий зуд.

В следующую секунду —

В центр ладони упёрлось что-то тёплое.

А потом — прикосновение, ещё более щекочущее, чем бархат. От центра ладони оно тонко тянулось к кончикам пальцев, а от них обратно — и этот зуд, казалось, проник прямо в сердце.

Шао Чжань писал у него на ладони «A».

Судья подождал — прошла уже половина из десяти секунд — и напомнил в последний раз: — Прошу участника из Линцзяна…

— A, — сказал Сюй Шэн. — Я выбираю A.

— Вы выбираете A? — спросил судья.

Правильно ли выбрать A?

Хотя Сюй Шэн даже не понял условия задачи, он ни на секунду не усомнился в ответе, написанном Шао Чжанем у него на ладони.

Судья намеренно выдержал две секунды, прежде чем поднять табличку: — Поздравляю, правильно.

— Линцзянская Шестая получает ещё десять баллов.

Как только судья закончил говорить, Гу Яньван вскочил с места!

— Это наш ученик, — Гу Яньван сиял и не мог сдержать хвастовства, не обращая внимания на то, какие учителя сидят рядом. — Это наш Шао Чжань, он всегда такой выдающийся.

— Вы ведь помните, да? В прошлом году чемпионом стал именно наш Шао Чжань.

Учитель из Инхуа, которого Гу Яньван пытался осчастливить своими хвастовством, сидел с почерневшим лицом: — …

В командной игре Шао Чжань был словно с читами.

Всего было десять задач, и он в одиночку набрал половину всех баллов.

Только на шестой задаче команда Инхуа смогла перехватить инициативу. Дуань Яошэн с разницей в секунду нажал на кнопку первым и заработал десять баллов.

Потом Синцзянь и Сунъе тоже поймали момент и заработали по десять баллов.

Командная игра длилась полтора часа.

Она закончилась со счётом: Линцзян — 50, Инхуа — 30, Сунъе — 10, Синцзянь — 10.

Сюй Шэн, как кнопочный инструмент, уже давно забыл, сколько баллов заработал Линцзян.

Он просто жал на кнопку, как только Шао Чжань стучал по столу.

Помнил только, что под конец Шао Чжань перестал писать ответы на бумаге и писал их исключительно на его ладони.

В огромном пустом спортзале стоял гул.

Толпа теснилась, летняя жара поднималась всё сильнее.

Тёплые пальцы юноши обжигали огнём.

Под взглядами бессчётного количества людей, под тысячами голосов, скрытые под бархатной скатертью, маленькие движения стали тайной, принадлежавшей только им двоим.

«Командный зачёт — школа-победитель: Линьцзянская Шестая школа!»

«Линьцзянская Шестая школа занимает первое место в командном зачёте с результатом 50 баллов. Школьная столовая предоставит обед для всех школ. Мы сделаем небольшой перерыв. Время начала второй половины — личного зачёта — 13:30».

Закончив объявлять расписание второй половины, комментатор начал организовывать выход зрителей.

Ученики начали эвакуироваться с первого этажа, следом медленно потянулись зрители с трибун второго этажа.

Участники выходили по специальному проходу, каким заходили. Красный занавес, скрывавший этот проход, отдёрнули. Первыми уходили участники из Инхуа.

«Брат Дуань, пошли. У нас ещё вторая половина, — похлопал капитан по плечу участник из Инхуа. — Ничего страшного, что первая половина не задалась. Противникам просто повезло ответить на два лишних вопроса. Нам надо держаться».

Дуань Яошэн хоть и взял 30 очков, но лицо у него всё равно было неважное.

Да и откуда ему взяться хорошим? Он усердно тренировался целый год, вернулся, чтобы отвоевать первое место — но не ожидал, что противник тоже стал сильнее. Хотя на слух это всего лишь два лишних вопроса, всего задач было десять, и он в одиночку взял половину очков.

Из трёх вопросов Инхуа Дуань Яошэн взял только два, а на один нажал звонок его товарищ по команде.

Но что приводило в ещё большее уныние — Шао Чжань вообще не пользовался черновиком!

Дуань Яошэн считал свои способности к устному счёту лучшими в Инхуа, и большинство задач он мог просчитать в уме, это было ему под силу. Но объём вычислений на олимпиадных задачах был огромен, и решать их в уме было практически невыполнимой задачей.

Неужели Шао Чжань уже настолько силён?

Мощь противника приводила Дуань Яошэна в ужас!

Он стал настолько силён?!

Сюй Шэн обо всём этом ничего не знал. Он не ведал, что сейчас, находясь в шкуре Шао Чжаня, — непринуждённо крутя ручку на командном этапе с невозмутимостью старого пса, — ослепил всех вокруг и посеял в их сердцах семена страха.

Перед уходом Дуань Яошэн взглянул на Сюй Шэна: «Погоди. На личном этапе во второй половине я тебе ещё не обязательно проиграю».

Сюй Шэн ничуть не уступил, глаза его изогнулись: «Ладно, посмотрим».

Справившись с понтами, Сюй Шэн почувствовал голод. Особенно после того, как командный этап был позади — впереди было самое главное. Личный зачёт. Он и Шао Чжань ещё не знали, что делать: «Пошли поедим вместе?»

Шао Чжань только хмыкнул в знак согласия, как не в силах сдержать радость, с трибуны подошёл Гу Яньван: «Молодец! Шао Чжань, продолжай в том же духе, твоё состояние сейчас просто отличное. Я так и знал, что в этом году чемпион снова будет за нашим Линьцзяном!»

Сюй Шэн: «…»

Гу Яньван продолжал радоваться: «Расслабься, хорошо пообедай и отдохни. Во второй половине посмотрим на твоё выступление».

«Не спешите радоваться. Во второй половине, может, и конец придёт», — подумал про себя Сюй Шэн.

«Что делать во второй половине?» — на выходе, когда Гу Яньван отвлёкся, не удержался и спросил Сюй Шэн. — «И ты…»

Сюй Шэн запнулся, потом кашлянул и продолжил: «Зачем ты писал ответы у меня на руке?»

Шао Чжань не ответил. Он шёл позади, от него веяло холодом, но когда он взглянул на Сюй Шэна, взгляд его был совершенно иным: «Как думаешь?»

Сюй Шэн не нашёлся с ответом.

Он ведь не мог сказать: «Я думаю, ты со мной заигрываешь».

Сюй Шэн не мог контролировать свои мысли в последнее время — или, точнее, уже долгое время его мысли постоянно уплывали к Шао Чжаню, и постепенно он начинал думать о большем, в голову приходили неожиданные мысли.

Спустя мгновение Шао Чжань сказал: «Экономлю время».

Сэкономить пару мгновений?

Кто вообще поверит в такую чушь?

Даже сам Шао Чжань не верил. Он просто хотел быть ближе к нему. Даже ещё ближе.

Сюй Шэн, естественно, тоже не поверил, но не успел додумать эту мысль, как рядом возникла голова: «Докладываю!»

Когда они вышли из прохода, семиклассники, которые должны были уже уйти, почему-то не ушли, а ждали у заднего прохода.

Хоу Цзюнь шёл первым, и как только они появились, все обступили их.

Хоу Цзюнь: «Докладываю: сегодняшняя готовка тётушки-поварихи стала заметно качественнее. Я даже подумал, не сменили ли наши школьные повара. Если бы они всегда готовили на таком уровне, все забегаловки за пределами школы давно бы закрылись».

Сюй Шэн удивился: «А вы чего здесь?»

Тань Кай: «Ждём вас, чтобы вместе пообедать. К тому же, Брат Чжань на сцене был просто бомба. От того, как он жал на звонок, у меня мурашки по коже побежали».

Сюй Шэн: «Спасибо-спасибо, переоцениваете».

Хоу Цзюнь, будучи старостой, пришёл не просто так — он всё организовал по высшему разряду: «Я попросил Цзыцяна сгонять в столовую пораньше и отхватить вам куриных ножек. Он быстро бегает. Как придём — сразу можно будет есть. Шэн-гэ, подкрепись. Может, прямых заслуг и нет, но косвенные есть — держал строй неплохо».

Шао Чжань, который отвечал на вопросы весь командный этап: «…»

Обед в столовой и правда стал заметно лучше.

Наверное, потому что сегодня должны были прийти обедать и ученики из трёх других школ. В супе с рёбрышками наконец-то появились рёбра — не мясная крошка, а целый большой кусок мяса!

Ученики Шестой школы были вне себя от радости.

Особенно Юань Цзыцян — когда они подошли, он уже вовсю уплетал: «С такой едой я бы мигом две тарелки умял».

Сюй Шэн не был настроен так оптимистично.

Каким бы вкусным ни был обед, он был как трава во рту.

Они с Шао Чжанем оба знали: настоящая битва на этой олимпиаде — это следующий личный зачёт.

«Так мало съел?» — спросил Шао Чжань.

«Думаю о личном этапе — аппетит пропадает», — ответил Сюй Шэн.

Сюй Шэн хоть и был голоден, но по-настоящему съел совсем немного.

«Во второй половине, на личном этапе, не думай слишком много», — сказал Шао Чжань.

Он тоже переживал, но на личном этапе оставалось только положиться на судьбу. Сколько ни думай — толку нет.

Он добавил: «Ты же уже был вторым с конца. Что ещё более невозможного может случиться?»

Сюй Шэн: «…» В этом, блин, тоже есть логика.

После обеда — час отдыха.

Ровно в час зрители начали понемногу заходить. Личный зачёт второй половины официально начался.

«Прошу всех учеников вернуться на свои прежние зрительские места, соблюдать тишину и ждать начала второй половины — личного зачёта, — прокомментировал комментатор Старший Е. Так как Линьцзянская Шестая школа взяла командный титул, в его голосе слышалась радость, и интонация невольно повысилась. — Правила личного зачёта второй половины следующие: время проведения — 120 минут. Необходимо ответить на вопросы в отведённое время. Участник, набравший наибольшее количество баллов, побеждает».

«Участникам запрещается проносить предметы, не связанные с соревнованием, перешёптываться, использовать шпаргалки…»

Зачитав правила соревнования, комментатор добавил: «Двое судей будут внимательно следить за действиями каждого участника. Не надейтесь на удачу и не пытайтесь сжульничать».

Перед тем как Сюй Шэн зашёл, трибуны уже начали разогреваться.

Победа в первой половине привела всех учеников Линьцзянской Шестой школы в состояние экстаза. Коллективная поддержка: «Бог учёбы! Бог учёбы!»

«Бог учёбы — двойной чемпион!!!»

«Чемпион личного зачёта!!!»

«…»

Крики сотрясали небо и землю.

Ученики Инхуа, после поражения в первой половине, возложили все надежды на вторую половину. Заразившись энтузиазмом учеников Шестой школы, они тоже заорали во всю глотку: «Брат Дуань! Брат Дуань! Кто с нами сравнится!»

«Сунъе, вперёд!»

«Синцзянь — сильнейшие!»

Казалось, ученики четырёх школ соревновались, у кого громче глотка. Атмосфера второй половины была ещё напряжённее, чем первой.

Воздух в спорткомплексе словно был пропитан бесчисленными мельчайшими легковоспламеняющимися частицами, готовыми взорваться от малейшего звука.

«Вот скажите, школьный хулиган на сцене — у меня такое чувство, будто это неправда. Но почему Бог учёбы на нас не смотрит?»

«У Бога учёбы на лице вообще никаких эмоций».

Кто-то заметил, что «Шао Чжань» выглядит не в духе, особенно по сравнению с предыдущим этапом.

Вскоре нашёлся ученик, который объяснил: «Вы что понимаете? Бог учёбы — это спокойствие. Он просто успокоился».

Сюй Шэн сейчас совсем не был спокоен.

На душе у него была полная паника.

На сцене места были расставлены по одному. Поскольку в прошлом году чемпионом был Шао Чжань, его номер места, естественно, был первым.

Дуань Яошэн сидел справа от «Шао Чжаня».

А «Сюй Шэн», новичок этого года, называющий себя немного одарённым в математике, сидел в последнем ряду.

Их места находились по диагонали друг от друга, разделённые десятками участников.

Расстояние было таким, что Сюй Шэн пришёл в отчаяние.

Даже если бы он захотел как-то намекнуть на ответы, сделать это было невозможно.

Впрочем, по рассадке на командном этапе было видно, что ученики Инхуа действительно сильны. С первого по десятое место, кроме Шао Чжаня, все остальные были в чёрно-красной форме Инхуа, изредка вклинивались двое-трое из Сунъе или Синцзянской школы, но их можно было не учитывать.

У Сюй Шэна не осталось и следа того настроения «понты — наше всё», что было в первой половине.

Секундная стрелка часов перевалила за 13:30.

Двое комментаторов до этого разбирали утренние результаты и строили прогнозы на личный зачёт: «Утренний командный этап можно назвать блестящим. Ученики всех четырёх школ выступили отлично. Линьцзян лидирует с преимуществом в 20 очков, но Инхуа взяла последнюю самую сложную задачу. Борьба очень напряжённая. И кому же достанется титул во второй половине? Мы не узнаем этого, пока не пройдёт последняя секунда. Давайте вместе ждать личный зачёт второй половины».

«Ученик Шао Чжань с первого места выглядит вполне подготовленным. Участник Дуань Яошэн со второго места тоже настроен решительно».

Время подошло к 13:30.

Двое комментаторов сказали в унисон: «Личный зачёт второй половины — официально начинается!»

«Судьи раздают экзаменационные листы и ответные бланки».

Задач было всего пять, но отведённое для ответов место было пугающе большим.

На первой странице первой строкой значилось: «Пятнадцатая ежегодная межшкольная олимпиада четырёх школ. Личный экзаменационный лист».

Время выполнения: 120 минут. Общий балл: 100.

Составители: Ян Чунгуан (Инхуа), Гу Хуа (Линьцзян), Ли Юн (Сунъе), Чжэн Фэн (Синцзянь).

Задача 1: Найти все трёхэлементные множества {a, b, c}, состоящие из различных положительных нечётных чисел, такие что выполняется: a² + b² + c² = 2019.

Сюй Шэн: «…»

Сюй Шэн был в полном недоумении.

В голове у Сюй Шэна всё перемешалось, и в итоге просто «бах» — взорвалось.

Где тут ключевой момент?

Что это вообще за «различные положительные нечётные числа»?

Что составитель имел в виду?

Неужели это те самые легендарные задачи, которые тем страшнее, чем короче условие?

Шао Чжань, получив задание, вздохнул. Он понял, что на этот раз Сюй Шэн как ни тяни — не вытянет.

Решать задачи в теле Сюй Шэна было как-то неправильно, но на этот раз на кону стояла честь школы.

Поколебавшись мгновение, Шао Чжань опустил голову и начал решать лист Сюй Шэна.

«Говорят, в этом году задания сложнее прошлогодних. Их составляли завучи четырёх школ, — сказал комментатор Старший Е. — Похоже, действительно есть сложности. Выражение лица ученика Линьцзянской Шестой школы Шао Чжаня слегка озабоченное… Ученик Дуань Яошэн начал сосредоточенно решать задачи. Давайте мысленно пожелаем удачи всем участникам. Какими бы ни были результаты, они — лучшие!»

Кто-то из фанаток Шао Чжаня на трибуне не выдержала и крикнула: «Бог учёбы, вперёд!»

Сюй Шэн, скрепя сердце, вписал в графу «Имя» — Шао Чжань.

И под первой задачей написал слово «Решение».

Двоеточие.

Написав это, он замер с ручкой на весу. Сюй Шэн расстегнул пуговицу на рубашке, чтобы вздохнуть свободнее.

Неужели в спорткомплексе такой разреженный воздух?

«Шао Чжань тоже начал решать! — объявил комментатор. — Личный зачёт уже идёт десять минут. Прошу участников следить за временем».

Сюй Шэн проковырялся с первой задачей десять минут, кое-как нацарапал пару шагов, потом просто бросил её.

Посмотрим следующую.

Может, следующая получится.

С этой нереалистичной мыслью Сюй Шэн перешёл ко второй задаче.

Задача 2: Пусть {aₙ} и {bₙ} — две арифметические прогрессии.
Обозначим Cₙ = max{b₁ − a₁n, b₂ − a₂n, …, bₙ − aₙn} (n = 1, 2, 3, …), где max{x₁, x₂, …, xₛ} обозначает x₁, x₂, …, xₛ…

Само понятие арифметической прогрессии он, в принципе, знал — Шао Чжань занимался с ним.

Но эта задача была совершенно непохожа на те, что были в учебнике.

Сюй Шэн смотрел на неё и глаза разбегались.

Что делать? Переходить к следующей?

Задачи не решаются, но ручку просто так в руках держать нельзя. Сюй Шэн не знал, что писать, и начал вываливать всё, что Шао Чжань рассказывал ему про арифметические прогрессии.

Написав до середины, в панике он начал размышлять о целесообразности досрочного ухода со сцены.

Вместо того чтобы дать возможность миру увидеть этот лист, который он заполняет вместо Шао Чжаня, лучше бы Шао Чжань просто покинул соревнование.

В прошлом году на олимпиаде Великий демон всех уничтожал. А в этом году он решил, что олимпиада ему наскучила. Взял командный титул в первой половине и понял, что это всё неинтересно. Такой сценарий вполне логичен.

Сюй Шэн даже придумал за Шао Чжаня речь: «Новый мир — ваш. Я устал от этой бессмысленной, безынтрижной игры без соперников. Я решил уступить возможность другим».

Сюй Шэн набрался смелости и взглянул в зал. Взгляд его как раз встретился с полным ожидания взглядом Гу Яньвана. Гу Яньван даже ободряюще яростно сжал кулак: «Давай, парень!»

Сюй Шэн: «…»

Скажи он такое, Гу Яньвана пришлось бы в следующую же секунду везти в неотложку.

В этот момент комментатор объявил: «Участник Дуань Яошэн из Инхуа перевернул страницу! Он перевернул страницу!»

Дуань Яошэн с момента получения листа начал решать с молниеносной скоростью. На этом личном этапе не было правила, что победителем становится тот, кто сдаст быстрее всех, но горькое воспоминание о том, как в прошлом году Шао Чжань опередил его на целых пять минут, разожгло в нём боевой дух.

В этом году он собирался не только набрать наивысший балл, но и быть самым быстрым!

Этот год — его, Дуань Яошэна, годовщина мести!

Битва возмездия!

Он покажет Шао Чжаню, кто тут первый на олимпиаде!

Боевой дух соседнего участника, казалось, материализовался и опалил Сюй Шэна, эту железяку: «…»

Сюй Шэну очень хотелось обернуться и посмотреть, что сейчас делает Шао Чжань. Решает ли он?

На самом деле Шао Чжань перевернул страницу ещё раньше, чем Дуань Яошэн — просто он был в теле Сюй Шэна, и никто на него не обращал внимания.

Комментатор Старший Е знал этого самого известного хулигана из Шестой школы как облупленного. Хотя до него доходили слухи, что на этот раз «Сюй Шэн» пришёл на олимпиаду с намерением начать новую жизнь, его тёмное прошлое было слишком богатым, и Старший Е даже не обращал внимания на этого участника, который и так не мог занять никакого места.

В спорткомплексе не было часов — только комментатор каждые несколько минут объявлял время:

«Личный зачёт прошёл половину времени. Прошу участников распределять своё время рационально».

«…»

«Личный зачёт входит в стадию обратного отсчёта. Осталось двадцать минут».

Ладони Сюй Шэна вспотели.

Чем ближе поджимало время, тем больше он не мог усидеть на месте.

Блин.

Ничего не понимаю.

Ни одной задачи не понимаю.

Если бы не его крепкие нервы, любой другой на его месте уже давно впал бы в отчаяние.

«Личный зачёт входит в стадию обратного отсчёта. Осталось десять минут! Прошу участников обратить внимание! Последние десять минут!»

Шао Чжань хоть и решал задачи, но решать их в теле «Сюй Шэна» было самым крайним вариантом.

Отсчёт времени дошёл до последних десяти минут.

Всё пропало.

Сюй Шэн закрыл глаза. У них с Шао Чжанем, сидящим в последнем ряду, одновременно промелькнула одна мысль: «Пусть молния ударит и прикончит меня».

Только эта мысль промелькнула в голове, как в следующую секунду издалека, с самого неба, донёсся рокот грома!

«Бум-бум-бум!»

Сюй Шэн и Шао Чжань одновременно резко открыли глаза.

Сюй Шэн сильнее сжал ручку. Выступающие края чёрной гелевой ручки впились в подушечки пальцев.

Неужели то, о чём он подумал?

Словно в подтверждение этой догадки, гром приближался, и наконец навис прямо над спортивным комплексом. Вместе с пустотным эхо-эффектом он громыхнул прямо у них над головами: «БУМ-!»

Мгновение невесомости — и вот под рукой у Сюй Шэна оказался уже совсем другой лист.

Почерк был неровный, чем-то похожий на его собственный, но сам он не исписывал страницу так плотно.

Этот лист, который лежал под его рукой, был уже исписан вплоть до последней задачи, остановившись на последнем пункте последнего вопроса. Оставалось только дописать финальное решение.

Сюй Шэн с запозданием оторвал взгляд от листа, увидел свою руку, потом опустил глаза и увидел, что на нём свободная футболка.

Тогда он снова поднял голову, посмотрел сквозь несколько рядов участников и увидел сидящего на первом ряду Шао Чжаня.

Шао Чжань сидел к нему спиной, прямая осанка. С этого ракурса Сюй Шэн видел только руку с ручкой и часть запястья.

Комментатор напомнил в последний раз: «Внимание! Осталось только десять минут».

Поменялись обратно.

Шао Чжань выдохнул и сосредоточился на листе под своей рукой: «…»

Написано… полный хаос.

По ответному бланку было видно, что Сюй Шэн действительно не знал, что писать, и начал выписывать определения. Определение арифметической прогрессии он к тому же записал неверно.

Потом, когда не осталось определений, которые он знал, он начал просто писать что попало. На полях последней задачи даже было написано два слова: «СПАСИТЕ!».

Рядом со словом «Спасите» было нарисовано несколько штрихов — набросок человечка, стоящего на коленях, сложившего руки в молитве и обливающегося слезами.

Шао Чжань улыбнулся, глядя на это.

Думал, что будет в панике, но всё же задержал взгляд на этом рисунке.

Все эти задачи были для Сюй Шэна за гранью сложности.

Например, третья задача — Шао Чжань с одного взгляда понял, что из-за того, что последние цифры нечётных квадратов могут быть только 1, 5 или 9, то и последние цифры a², b², c² должны быть либо в комбинации 5, 5, 9, либо 1, 9, 9. Сюй Шэн, даже ломая голову, до этого бы не додумался.

Сюй Шэн в своих ответах занимал немного места. После каждой задачи в основном оставалось много пустого пространства.

Шао Чжань зачеркнул всю чушь, которую написал Сюй Шэн, пользуясь тем, что почерк Сюй Шэна всё равно никто не сможет разобрать, и, сосредоточившись, начал на скорость вписывать ответы.

Десять минут — действительно мало.

По идее, никак не успеть.

Но он уже решил в теле Сюй Шэна все задачи и написал ответы. Шаги решений всё ещё были в голове. Если увеличить скорость, уложиться в десять минут было вполне возможно.

Комментатор: «Осталось две минуты».

Шао Чжань заполнил ответы и шаги к предыдущим задачам и начал писать последнюю.

Комментатор: «Последняя минута —»

Минуту спустя судья дал свисток.

Комментатор: «Время вышло. Прошу всех участников отложить ручки и прекратить отвечать».

Система проверки — проверка на месте, объявление результатов сразу же.

Лист, который за него дописал Шао Чжань, Сюй Шэн уже не мог исправить. Разве что замазать всё чёрным, но и тогда это было бы трудно изменить, да и всё равно было бы заметно.

К тому же в последние десять минут судья всё время крутился рядом с Сюй Шэном, так что у него не было возможности что-то предпринять.

Экзаменационные листы забрали судьи.

Сюй Шэн гадал, успел ли Шао Чжань дописать задачи и как у него получилось.

Время проверки — участники должны сидеть на местах, перемещаться нельзя. Шао Чжань, словно почувствовав взгляд сзади, сдав лист, слегка обернулся и встретился взглядом с Сюй Шэном.

Ну как? — беззвучно спросил Сюй Шэн.

Всё в порядке, — ответил Шао Чжань.

Что значит «всё в порядке»?

С другой стороны сцены временно расставили четыре парты со стульями — учителя четырёх школ уселись сбоку на совместную проверку.

Участников было немного — в сумме меньше одного класса.

Ученики на трибунах, переживая, чтобы не помешать участникам, сохраняли тишину во время экзамена, но как только листы собрали — слетели с катушек: «Бог учёбы!!!!»

Одноклассники из седьмого класса тоже переживали. Хоу Цзюнь, смешавшись с толпой, кричал: «Брат Чжань — первый!»

Никогда за всю свою школьную жизнь эти ученики не ждали результатов так сильно, как сейчас. Они готовы были заставить проверяющих проверять ещё быстрее.

На самом деле учителя проверяли действительно быстро. Не прошло и двадцати минут, как все работы были проверены.

Ради справедливости при проверке имена учеников были скрыты, и они не знали, чей лист у них в руках.

«Так-так-так, — один из учителей снял очки, привёл в порядок стопку листов и встал, чтобы объявить результаты от лица комиссии. — Сейчас я оглашу результаты личного зачёта Четвёртой ежегодной межшкольной олимпиады».

Атмосфера в спорткомплексе от напряжения стояла необычайно тихая.

Сюй Шэн скоро понял, что на самом деле означало «всё в порядке».

Учитель из школы Сунъе обладал характерной манерой произношения — любил делать акценты. Его голос через микрофон разнёсся по всему стадиону:

«Первое место — Линьцзянская Шестая школа, Шао Чжань».

Резкий контраст с предыдущей тишиной.

Трибуны взорвались!

На этот раз ликование было ещё громче, чем в предыдущие разы.

Многие ученики из Линьцзянской Шестой школы пытались что-то выкрикнуть, но быстро поняли, что их не слышно — они просто утонули в громе аплодисментов и криков.

Дуань Яошэн сжал кулаки. Он не ожидал, что снова потерпит сокрушительное поражение.

Но сам Шао Чжань не выказал ни тени эмоций. Он вертел ручку в пальцах, словно просто так, между делом, взял первое место.

Гу Яньван не мог скрыть радости: «Наш ученик, Шао Чжань! Сегодня утром он взял первое место в командном зачёте. И в прошлом году тоже он. Наш выдающийся ученик Линьцзяна —»

Сердце Сюй Шэна, висевшее на волоске, наконец упало на место.

Он и сам не знал, что чувствует. Может быть, лишь одну мысль: «Первое место должно принадлежать Шао Чжаню».

Хорошо, что гром грянул вовремя. Всё встало на свои места.

Сюй Шэн совсем не знал, что его сердце упало на место слишком рано.

Потому что учитель-представитель перевернул страницу с работами, отсортированными по баллам, и зачитал имя на следующей:

«Второе место — Линьцзянская Шестая школа, Сюй Шэн».

Сюй Шэн: «…?»

Кого ты сказал?

Гу Яньван уже сжимал кулак, готовый рассказать всему миру, какой у них в школе выдающийся ученик, как вдруг, дойдя до слов «Сюй Шэн», он замер: «…А?»

Но замер не только он. Замер сам обладатель второго места.

Все ученики Линьцзянской Шестой школы, знавшие, кто такой Сюй Шэн, — все замерли. Крики в поддержку Шао Чжаня застряли у них в горле: «…?»

Только ученики других школ реагировали нормально.

«Брат Дуань, не плачь, — участники из Инхуа, считавшие, что если первое место не у их Брата Дуаня, то второе точно его, услышав незнакомое имя, и снова из Линьцзянской Шестой школы, сказали: — Брат Дуань, ничего страшного. В следующем году попробуем снова».

Дуань Яошэн, сдерживая слёзы, продемонстрировал всем, что значит быть замученным до слёз: «В следующем году я уже ВЫПУСКАЮСЬ!!!!!»

«Сюй Шэн из Линьцзянской Шестой школы — кто это вообще?» — спросил Дуань Яошэн. — «КТО ОН?!!»

Все были настолько потрясены тем, что Сюй Шэн занял второе место, что, казалось, спорткомплекс сейчас рухнет.

Только Сюй Шэн мысленно выругался: «Твою мать». Он понял, что Шао Чжань в его теле решил его лист, а потом вернулся и решил свой собственный, в итоге единолично заняв первое и второе места.

Учитель, зачитывавший результаты, не был преподавателем из Шестой школы, но он целых два раза назвал имя занявшего второе место, обнаружил, что весь спортзал затих, не понял, в чём дело, откашлялся и наконец произнёс в третий раз: «Второе место — Линцзянская Шестая средняя школа, Сюй Шэн».

Только тогда в зале наконец-то поднялось движение.

Кто-то из зала крикнул: «— Это невозможно!»

Учитель: «…?» Что не так с Линцзянской Шестой? Разве не должны радоваться второму месту?

Тут же в спортзале поднялся шум посильнее, чем когда Шао Чжань завоевал первое место.

«Серьёзно???»

«Школьный хулиган — второй?!»

«Наш школьный хулиган на самом деле скрытый отличник?»

Все ученики школы слышали легенды о Сюй Шэне, но ученики седьмого класса каждый день были с Сюй Шэном бок о бок и воочию видели, как он спит на уроках и играет в игры. Возглавляемые Хоу Цзюнем, ученики седьмого класса меньше всех хотели признавать реальность: «Мне проще поверить, что я оглох. Нет, неужели проверяющий не перепутал имя? Может, взяли не ту работу? Как это может быть Шэн-гэ?»

Тань Кай: «Не говори, я, наверное, во сне».

Юань Цзыцян: «Такое даже во сне слишком нелепо».

Хоу Цзюнь помолчал пару секунд, кивнул: «Цзыцян, думаю, ты прав».

Сам Сюй Шэн тоже считал это крайне нелепым.

Учитель, зачитывавший результаты, продолжил: «Третье место — Инхуаская экспериментальная средняя школа, Дуань Яошэн».

Дуань Яошэн всё ещё сдерживал слёзы.

Учитель перевернул ещё одну страницу: «Четвёртое место — Синцзяньская средняя школа…»

«Это ваш ученик?» — не выдержало школьное начальство Инхуа, сидевшее рядом с Гу Яньваном и всё это время слушавшее, как тот хвастается своими отличниками.

Несколько известных участников олимпиад из Линцзяна знали в других школах — встречались на официальных соревнованиях. Но откуда взялся этот Сюй Шэн?

Начальство Инхуа словно увидело второго Шао Чжаня — первокурсника старшей школы, который, впервые выйдя на арену, всех разгромил: «Это ваш первокурсник?»

Гу Яньван: «…Э-э, это…»

Гу Яньван не мог продолжать.

Это был последний по успеваемости ученик в их школе, сосед Шао Чжаня по парте, присоединившийся к олимпиадной группе не больше десяти дней назад.

«В этом году на четырёхшкольных соревнованиях в командном зачёте победила — Линцзянская Шестая средняя школа».

«В личном зачёте победила — Линцзянская Шестая средняя школа».

«Поздравляем Линцзянскую Шестую с очередным двойным чемпионством в этом году!»