Естественно, я ткнул «Да». По большой пустоте Башни раскатился каменный грохот, и платформа материализовалась и застыла в чёрном камне.

У меня появилась отдельная вкладка, и там кроме разных параметров и ячеек развития был виден «blueprint»… 100×100 вот этих платформ. То есть с годами я при желании мог докупать и докупать ячейки, увеличивая площадь, благо Башня была колоссального размера и внутри неё хватало пустоты. И в конечном итоге я мог выстроить себе хоть микро-город на 10 000 платформ в одном уровне и на 50–100 ярусов.

Честно, в голове не укладывалось, что там можно устроить и зачем обычному восходящему такие возможности.

— И как это всё развивать? — спросила Ори с интересом, когда я раскрыл ей интерфейс. У неё явно проснулись управленческие инстинкты.

— Как и всё остальное: жертвуешь вещи, мерцы, крисы, другие ресурсы, полученная энергия реформируется в то, что ты хочешь получить. Курс, конечно, невыгодный, выгоднее самому создавать ручками, но это долго и кропотливо, а воплощать быстрее и проще.

Я посмотрел справку.

— Хм, многие материалы или готовые элементы развития можно купить за деньги прямо из интерфейса, но немало и особенных, которые достанешь только если сам найдёшь. Можно искать особых чаромантов, которые специализируются на работе с «телом Башни», их называют чёрные ваятели, а ещё чароходы. Первое понятно, а почему второе?

— Потому что они ходят по таким измерениям пространства, которые вашему человечьему глазу непонятны и не видны, — ответил Ключник. — И ваяют.

— Смотри, тут четыре ключа, это четыре основных типа развития, — показала Ориана, которая, как прирождённый и тренированный чтец, впитывала инфо по домену быстрее и внимательнее меня. — Ключ обмена, ключ накопления, миротечения и удачи. Хочешь, я изучу все особенности домена и разберусь, как его развивать?

Кажется, княжне такая работа позволит вернуться в привычную с детства среду, перевести дух и успокоиться. Плюс она не обычная девчонка, а с божественными силами в руках, в её распоряжении сотни дармовых энзов в сутки, как у очень сильного мага. Так что Ори может потратить энзы с пользой и сама совершить первые апгрейды домена. А я пока займусь срочными вопросами.

— Хорошо. Ты уже в моей группе, даю тебе статус со-творца моего домена. Ничего не поломай.

— Да, мой капитан, — улыбнулась Ориана, потому что, создав группу, я по дефолту являлся её главой.

— А ты ей помогай, кот, и не пытайся морочить голову, — строго сказал я. — Ори прошла инициацию в Башне, значит, ты и её куратор.

— Ладно, ладно, — облизнулся Ключник. — Чем смогу, помогу. Вообще-то, к своей нити подключается один из многих тысяч восходящих, потому что это слово силы так просто не передашь другому, нужно уплатить немалую цену. Так что для нас домены в Изнанке — тоже редкость. Оч-чень интересно, что же там можно намутить… М-м-м, как насчёт прудика с карасиками?

Пока они бормотали, постигая азы ваятельных знаний и доменной архитектуры, я спустился по ступенькам ниже и занялся более срочными делами.

Получено +2 уровня: +10 очков жизни, +2 свободных очка параметров и +2 к наиболее активно использованной классовой характеристике: +1 харизма и +1 красота. Получено свободное очко способностей и свободное очко умений.

Башня засчитала мне Княжество как отдельный пройденный этаж. И это логично, потому что я был там в рамках квеста от Брана, так что со второго визита Княжество стало этажом моего пути восхождения.

Серия «Выживший» продлилась на один пункт, а уровней за выживание и вклад в победу над крутыми мраконосцами отсыпали сразу две штуки. А вот и расплата за шашни с Орианой: за все подвиги в мире княжества я совершенно заслуженно получил плюсы к харизме и красоте. Ну, было бы глупо после бонусного повышения воли снова повысить мне волю, так что ладно.

Зато число хитов перевалило за четыре сотни, хорошо. Оба очка параметров в минусовой дар. Так я скоро доберусь до новой ступени, потому что хапаю уровни, как бешеный. Может, ворон-убийца даже ни разу и не появится, выкуси, клювастый. Умения и способности: в чаромантию и проницательность, продолжаем качать то, что качали.

Кстати, с появлением домена прокачка чаромантии стала вообще идеальным выбором, который я раньше совершил. Ведь именно чаромантия, работа с магическими энергиями и их вложением в любые вещи и материалы, позволяла делать элементы развития своего домена собственными руками.

Проницательность 9 позволяла сконцентрироваться на выбранной персоне и увидеть текущую меру сил: то есть «мана кончилась» или «в полных силах» или «осталась половина хитов». Графу истощения, короче. Эта способность с каждой единичкой всё полезнее и полезнее, и я предвкушал Проницательность 10, которая сделает для меня видимыми не скрытые системные сообщения других. Вот где крутая штука.

В общем, уровни раскидал быстро, настал черёд сообщений.

Письмо Силена было таким же кратким и с намёком на скрытое содержание, как большинство его мудрых речей. А содержание я увидел такое: Фавн заранее понимал, что мы с Орианой можем не внять его задумке и сделать по-своему, и у него на этот случай был план «Б». Слово силы пришлось как нельзя кстати, и это показывало, что у бога мудрости хорошее понимание происходящих вокруг процессов. Это конечно хорошо.

Второе письмо оказалось от Марлона Траста — да, самый богатый человек Земли написал лично мне. Хех, конечно, это был один из его помощников-секретарей, который писал с его личного емейла по паре сотен писем в сутки. Письмо приглашало меня на встречу топ-восходящих Земли, причём с большим пиететом и даже лестью. Какое счастье: я заочно прошёл отбор в «Лотос», специальный закрытый центр будущих лидеров планеты, где мы будем жить и тренироваться вместе, а нас будут кормить, одевать, облизывать с ног до головы. Кто мечтал поселиться в штаб-квартире Мстителей, добро пожаловать, кстати, бесплатная одежда от ведущих мировых брендов и крупная стипендия.

Мда, на неокрепшие умы такое предложение произведёт впечатление.

Забавно, что в большинстве сериалов про супергероев такие штуки организовывало правительство, и наверняка сейчас каждая страна торопливо сколачивает какой-нибудь институт стратегического магического развития. Но олигархи успели первыми, да как умело! Видео-презентация «Лотоса», которую я глянул мельком, производила сильное впечатление. Но моя Чистота недовольно шевельнулась внутри.

Пассивная защита: вы перебороли ментальное воздействие и эффект «Восхищение».

Нехорошо, товарищ бизнесмен. «Лотос» зачаровал видео-презентацию магией, причём не направленной конкретно на зрителя, поэтому обвинить их в целевой ментальной атаке не получится. Но они пропитали нужным ощущением каждый кадр, и смотрящие без защиты проникались восторгом в пассивном режиме.

Недальновидно, мистер Траст, какой же траст к вам при таких подходах? Я написал в ответ, что использование ментальной магии слишком дёшево для организации межмировых амбиций; а я выполняю крупные квесты, так что времени на участие пока нет, но буду стараться в дальнейшем. Ругаться и выпендриваться не стал: ни к чему жечь мосты, ведь не знаешь, как жизнь повернётся. Может, нам с Орианой срочно понадобится помощь этого «Лотоса».

Третьим письмом шло повторное приглашение от «Альянса Терры», той неформальной организации, которую создали наши ролевики-настольщики. Президентом и основателем у них по-прежнему числился Мерлин, и меня удивил тон. Не дословно, но по смыслу мне написали: чувак, мы тебя уже звали, а ты не соизволил прийти — дурак, что ли? Довольно нахраписто, будто я успел оскорбить их игнором и обязан был прибежать по первому зову. Мол, все адекватные люди из НРИ-движения уже вступили в альянс или скоро вступят, а ты тупишь и потом жалеть будешь. Серьёзно, там практически так и было написано, таким самовлюблённым слогом, когда пишущий любуется тому, как он ловко сказанул.

Письмо явно не писалось лично под меня, а копипастой разошлось по сотням адресов, может, по тысячам. Интересно, чем обоснована высокомерность тона? Наверное, Альянс Терры попал в потребность многих и многих людей, которые пытались разобраться в хайпе вокруг Башни. Их первый призыв возымел определённый успех, вокруг Альянса начался ажиотаж — и основатели почувствовали вкус власти. Резко стали считать себя важными людьми, вот и подбоченились.

Я не стал отвечать в том же тоне, а вежливо написал, что благодарю за приглашение, просто выполняю важные квесты и нет времени отвлекаться.

А вот четвёртое письмо было уже серьёзным. Это была официальная повестка от Министерства обороны Российской Федерации, и она вменяла мне, «Восходящему высокого уровня Ярославу Алексеевичу Соколову», прибыть в пункт верификации восходящих завтра в 10:00. За отказ чётким канцеляритом сулилась административную ответственность и даже с формулировкой про ускоренную судебную процедуру. Пугают.

Блин, вот чего мне было совсем не нужно, так это тёрок с властями. И что делать, идти на верификацию? Я заранее представлял, что там будет: придёт человек десять-двадцать с нашего района; пара чиновников и силовиков будут пытаться оценить каждого из нас и при этом проговорить главные пункты наспех сформулированных и непродуманных правил. То нельзя, это ограничено, а вот это ни в коем случае.

Они будут пытаться нормализовать ситуацию, которая изначально не нормализуется, и которая сломает наш мир, силой заставит мировую политику и менталитет всех землян радикально перестроиться… только правительства почти всех стран будут пытаться до последнего сохранить старый порядок и статус-кво. А это критическая ошибка. И что я скажу чиновникам, которые сами не принимают никаких решений?

И ведь они начнут требовать снять маску и пройти идентификацию…

Ладно, подумаю, может и пойду. А вообще, надо найти время и глянуть таблицу лидеров: наверняка я там по-прежнему в первой когорте. Иначе зачем мне пишут сразу из трёх организаций на одну и ту же тему.

Пятое письмо было от Мелиссы Мэй, и оно неожиданно вернуло мне улыбку. Оказавшись дома, Мелисса тут же вступила в дистанционную программу «Лотоса», и к ней прямо в квартиру из Изнанки пришёл целитель 18-го уровня и совершенно бесплатно отрегенерировал отсечённую ладонь. Теперь Мэй была как новенькая и сердечно благодарила меня за испытание с Альфой, хищниками и жертвами, которое стало для неё большим жизненным уроком. И прислала скриншот своего отзыва, который уже опубликовала в том самом приложении Марлона Траста.

О, что это был за отзыв, целое журналистское расследование! Вернувшись домой, Мэй за считанные часы успела не просто накатать про меня хвалебный пост, но и опровергнуть ложь других отзывов. Добилась подтверждения от Номада, который тоже написал свой комментарий: краткий и по существу. Но на этом наша правдолюбица не остановилась — она нашла в сети Андреа и Юлю Жулевскую, и, пригрозив общественным резонансом за клевету, заставила Юлю удалить свой отзыв! А Андреа внести правки в свой.

Вау, вот так Мелисса: умница, комсомолка и настоящий друг. Я написал ей обалдевшую благодарность и с хорошим настроением закрыл интерфейс.

Ключник и Ори увлечённо спорили о каком-то принципе совместимости разделённых потоков, причём княжна показывала высокие познания в магии, по сравнению с которыми моё знание системы казалось даже поверхностным. Ну и неудивительно, ведь я придумывал магию и моделировал в играх, а она родилась и выросла в магическом мире, изучая теорию в большущей библиотеке и оперируя Силой на практике много лет.

Я не стал отвлекать их и метнулся домой, надеясь увидеть Миру и рассказать ей, что теперь путешествую с напарницей. Разговор предстоял не из лёгких: кто знает, как жена отреагирует на красавицу из другого мира. А уж как объяснять ей, что мы только познакомились с Орианой Каро, а уже успели поцеловаться, но я тут ни при чём…

К моему облегчению, дома никого не было. Я набрал пакет с подходящей женской одеждой и оставил Мире видео-сообщение с телефона на телефон, мол, всё в порядке, вернусь — поговорим. После чего ушёл в Изнанку.

— Как ваши успехи на ниве доменостроения?

— Фух, разобрались.

— Мр-р-р, у тебя тут талантище, Яр, вундеркинд. Уж я-то в этом понимаю, у меня была жреческая школа при фараоне Уметихапши (первом и последнем).

— Ори, ну и как работает домен?

— Вкладываешь подходящие ресурсы и получаешь нужный эффект. Например, принёс тонну дерева и вложил сотню энзов — получил на выходе мебель; или потратил ценные мерцы, заплатил ваятелю — и он сделал тебе алтарь для улучшения заклинаний, который останется навсегда. Вариантов улучшений очень много, тысячи, и это я ещё не смотрела украшения и декор, с ними десятки тысяч.

— Логично.

— Но добиться цели можно разным способом: есть четыре ключа, то есть четыре подхода. Ключ обмена просто позволяет тратить ресурс и получать результат сразу, но с самым низким КПД.

— Понятно, самый простой и быстрый способ, но финансово самый невыгодный. А второй?

— Ключ накопления — это инвестиции. Ты вкладываешь ресурсы без немедленного эффекта, не получаешь ничего, но они становятся доступны другим участникам системы. Твои ресурсы используют могущественные организации: Банк Базарата, Гильдия чаромантов, культы разных миров…

— Культы?

— Угу. Разные тайные общества или дикие чеготопоклонники в разных мирах обращаются к высшим силам, проводят обряды, совершают жертвоприношения. Большинство из них понятия не имеет о Башне Богов, но благодаря этой системе они получают силу из доменов восходящих! — объяснила Ориана с энтузиазмом, который я не особо разделил. — И за это использование в твоём ключе накопления постепенно прибывает энзов.

— Вроде и выгодно, но очень медленно, и в этом есть что-то сомнительное. Если твою силу использует черный властелин на истребление детей гномиков. Что за «миротечение»?

— Об этом я даже читала раньше: существует учение о естественности мирских процессов. О том, что природа сама рисует узоры и это проявляется в чём угодно, от морозных разводов на стекле до эволюции видов.

— Ну да, естественные процессы никто не отменял.

— Так вот, хозяин домена может вкладывать силу и очки развития в стихийные процессы. Выбирать тематику, но позволять природе самой воплощать результат. Как она видит. Например, мы хотим сделать какой-нибудь сад и отводим платформу, загружаем туда почвы, запускаем побольше энзов воды и виталиса плюс приманку для подходящих существ, например, фермерских пикси. И оставляем на нужный срок.

— Получаем какой-то сад, какой получится, и едим не клубнику, а голубику с морошкой, потому что так выросло, — понял я. — На самом деле, вполне нормальный вариант, зависит от тематики. Если нам нужна еда, то реально не очень важно, какая именно, лишь бы свежая и нормальная по вкусу.

— И мы не тратим силы на микро-контроль, — кивнула Ори. — А это очень важный аспект.

— В общем, этот способ тоже медленный, с почти нулевым контролем и не гарантированным попаданием в желаемый результат, но зато самый дешёвый и не требует от тебя никаких усилий.

— И последний вариант: ключ удачи. Высокорисковый, но результат в любой момент, когда ты спросишь. Жертвуешь вещи и ценности, и чем круче ранг, тем выше возможность поймать джек-пот или просто награду. Но шансы малы, и большинство участников просто потеряет то, что они поставили на кон.

— Забавно, — рассмеялся я. — Даже в Башне есть гача-механики и гэмблинг.

— Вот и вся суть. А чтобы разобраться в деталях, уйдут месяцы проб и ошибок, — улыбнулась Ори. — Теперь зацени, что я уже сделала!

— Ты уже успела что-то сделать?

— Вуаля!

Она взмахнула руками, как фокусница, и отошла в сторону, так что я увидел, что на платформе присутствует три новых… объекта. Первым был спальный шатёр самой Орианы, который она просто бросила на камень, и он сам расстелился, готовый принять хозяйку для походной ночёвки.

— Теперь я могу здесь ночевать.

— Ну, допустим.

Вторым и уже реально только что созданным элементом развития моего домена было аккуратное возвышение с простым каменным бортиком и кругом рун и магических символов-связок, с немалой силой впечатанных в породу. Инфа сообщала:

«Стационарная якорь-платформа. Позволяет привязанным персонам перемещаться из открытых локаций с помощью планарного шифта по кодовому слову: „Ривеннор“. Внимание: каждое перемещение требует редкого мерца или более ценного компонента».

— Отлично! — воскликнул я и на автомате похлопал княжну по плечу, отчего она смутилась. — Ну правда отлично, это именно то, что нам нужно! Да, цена каждого шифта немалая, зато мы сможем спастись от многих угроз, просто шифтнувшись «домой».

— Мне мерц не нужен, могу отдавать просто энзами.

— В принципе, и я могу. У меня же в руках хранится обнулённая магия.

— Тогда тебе надо вложить 30 энзов и сказать волшебное слово, сразу шифтнёшься сюда.

В общем, Ори решила огромную проблему и создала нам с ней тот самый скрытый и защищённый плацдарм, в который мы можем сбежать при первой же опасности.

— А что третье?

— Эксперимент. Я решила попробовать все три остальных ключа и создала тройную Клумбу Надежд.

Она показала каменный канделябр из трёх «подсвечников», только на каждом была не свеча, а хрустальная сфера с энергией. Одна искристая, ярко-оранжевая, как лисий всполох; другая заполнена нейтральным сине-фиолетовым туманом, а третья булькала весенне-зелёной жижей с белыми и голубыми прожилками, как разлив краски.

— Дай угадаю: в фиолетовую сферу ты инвестировала сотню энзов, чтобы посмотреть, какой будет отдача от вложений. В зелёную посадила вторую сотню и задала общее направление, чтобы посмотреть, чего вырастет. А в рыжую закинула третью сотню, чтобы выиграть или проиграть.

— Угадал три из трёх, — улыбнулась Ори.

— Слушай, ты сейчас потратила, наверное, пятьсот энзов, неужели не устала? И неужели у тебя нет дневного лимита на трату сил? Ты же не вечный двигатель?

Спросив это, я тут же и заметил, что у Орианы уже сильные тени под глазами и её красивое лицо слегка осунулось, она сидела на каменном бортике, потому что утомилась стоять.

— Устала, конечно, Яр. Я могу потратить не больше тысячи энзов в день без последствий для здоровья, и этого более чем хватает в мирное время. А в боевое лучше потом валяться без сил, чем без головы. Энергии во мне на несколько порядков больше, и она самовосполняется, для неё все сегодняшние траты — крохи. Но даже после многолетнего обладания силой я всё равно ограничена в том, как выражать и воплощать её. В идеале мне стоит творить божественные чудеса не чаще раза в неделю. Потому что, когда чаще, как сегодня, я надрываюсь и с каждым днём сил становится всё меньше. Завтра буду значительно слабее.

— Понятно. Это самобалансирующийся механизм, который позволяет тебе мобилизоваться в критической ситуации и вдарить так, что врагу мало не покажется. Ну и даёт ряд пассивных защит как носительнице божественной силы. Но не позволяет тебе каждый день творить из камня золото и нарушить закон сохранения энергии, чтобы обрушить экономику даже в рамках одного мира.

— Истинно так.

— Зато мы с тобой сделали всё, что требовалось! Теперь предлагаю немного отдохнуть, и пойдём в Базарат. Там у нас много дел и, возможно, будет опасное приключение с попыткой найти и допросить Лаурентиса Д.

— Хорошо. Я могу уснуть на час, что-то вроде сно-медитации, и буду в порядке.

— Давай. Заодно примерь новую одежду.

Я протянул ей пакет взятого из шкафов Миры, так как идти в Базарат в приметном и уникальном наряде принцессы было неразумно.

— Спасибо, — помедлив, кивнула Ори и скрылась в своём шатре.

Раньше в Изнанке было сложно оставаться слишком надолго: начинался мелкий неприятный зуд, сама природа местного пространства-времени гнала тебя вернуться обратно в мир, продолжать восхождение. Но после появления домена это неприятное торопящее чувство ушло и пока не возвращалось.

— Ключник, если время в Изнанке зациклено, как ты мне рассказывал, и пока я здесь, внешнее время мира для меня останавливается, то получается, с открытием Домена я могу проводить здесь часы и даже дни? Теперь, когда… как ты её там называл, темпоральная астигмация перестала работать. Причём я даже могу не есть, не пить и не спать здесь, потому что состояние клеток тела всё время возвращается к моменту полного обновления при входе. И усталости нет.

— Не совсем, мой юный подопечный. Темпоральная астигмация никуда не делась: живые организмы не приспособлены проживать в зацикленном времени, просто она замедлена силами домена, который тебя защищает, и теперь ты можешь пробыть здесь до суток субъективного времени. После чего астигмация проявится и вынудит тебя покинуть Изнанку, вернуться в мир с общим потоком времени. Но вообще это лишь верхушка айсберга, на самом деле в ситуации с зацикленным временем и собственным слоем пространства куча парадоксов — к счастью, Башня защищает нас от них.

— И синхронизирует моё здешнее время с внешним, чтобы я сквозь дверь видел, что происходит дома?

— И синхронизирует, — согласился кот. — Башня же знает заранее, когда именно ты выйдешь или взглянешь проверить, как дома дела. И показывает то, что важно.

— Ну вроде ясно. В любом случае, если теперь я могу провести в Изнанке сутки, а для остальных пройдёт секунда, это можно использовать для разных читов. А ведь наверняка домен можно ещё апгрейдить, чтобы просидеть здесь без темпоральной астигмации дни, недели и может даже годы?

— Так и есть.

— Ну это реальная имба! Например, я смогу запастись терпением и с помощью чаромантии создавать мастерворки в разы быстрее обычного.

— Да в Башне тысячи реальных имб, одна имбовее другой, — усмехнулся котик. — Ты ещё далеко не оценил весь судьбоносный вес системы инвентаря. А чтобы апгрейдить домен с суток на неделю, тебе потребуется мно-о-ого ресурсов, про следующие ступени не говорю. Но да, прямо сейчас несколько тысяч пошли этим ужасно занудным и долгим путём, для них в Изнанке проходят годы, и они прокачивают себе скиллы крафта, строят фантастические города, прямо как в «Майнкрафте». Или упорно тренируются, получая бонусные характеристики и полагая, что тем самым опережают всех живущих в обычном потоке времени.

— А разве нет? Не опережают?

— И да, и нет. При прочих равных, конечно, выгодно использовать «бонусное время» в Изнанке. Но мнение о его пользе преувеличено, ибо главная проблема большинства живых существ не в наличии времени на развитие. А в силе воле и терпении заставить себя неделями, месяцами и годами совершать кропотливую, сложную, скучную работу, истязая тело, руки и разум, чтобы достигнуть в чём-то мастерства. Это и без Изнанки можно сделать, но что-то я не вижу вокруг много мастеров и виртуозов. Если ты не мог заставить себя пахать, то и в Изнанке не сможешь.

— Ладно, понятно. Всё равно, явно крутая штука. Можно перед внезапным боем спрятаться здесь и сутки планировать, пока не найдёшь оптимальный план действий.

— Отлично, пробуй! — подмигнул кот.

С учётом полученной инфы я хотел потратить этот час на то, чтобы поразбираться с доменом самостоятельно, в тишине и спокойствии, попробовать наконец применить чаромантию, которую я уже неслабо прокачал. И посмотреть, что там за техносфера.

Но у жизни стервозное чувство юмора. Случайно глянув наверх, где темнела дверь на следующий этаж и светлел портал, ведущий домой, я увидел, что в квартиру вернулась Мира, одна — и вся в слезах. Она была невредима, но увидев, как жена схватила подушку и упала в неё лицом, я бросил всё и метнулся вверх по ступеням.

Стали понятны две вещи.

Первое: каждый алтарь даёт доступ к крафту вещей предыдущего ранга. На первый взгляд нелогично, вроде построил фиолетовый алтарь и должен крафтить фиолетовые вещи — ан нет, только синие или ниже. Но если подумать, это очень правильно с точки зрения баланса, ибо доступ чароманта низкого уровня к созданию вещей высокого ранга был бы странной и разрушительной штукой. А когда прокачаюсь до высокого скилла чаромантии, алтарь можно и нужно дополнительно улучшить, чтобы открыть постройки своего ранга. Всему своё время.

Второе: однозначно нужно брать самый дорогой алтарь, который я смогу себе позволить. К сожалению, сейчас мой кошелёк потянет только Чароманта, а если отложить покупку, сходить в Базарат и продать пару вещей из инвентаря, то Адепта. Последнее уже неплохо, будет куда девать все ненужные вещи — но если есть возможность достать тысячу звёзд, то нужно покупать сразу Алтарь Магистра. Конечно, в случае продажи посоха хватит денег и на него.

Но зачем ждать, когда возможность достать тысячу у меня была под боком, спала себе в шатре.

У Орианы есть деньги, а я не гордый мачо, и если нужно просить взаймы у княжны на важное дело, то без проблем попрошу. Только лучше убедиться, что оно того стоит. Я открыл каталог различных построек и посмотрел первое, что попалось на глаза: банный мини-комплекс. Нужная штука, ведь бегать из Изнанки домой в туалет или в душ после каждой тренировки так себе идея, и лучше сделать удобства прямо здесь.

Так вот, купальня без всяких излишеств и украшений стоила 50 звёзд с иголочки: заплатил и вжух, получил готовую, она просто воплощалась в указанном месте. Затем я глянул схемы магической постройки с частичным ручным контролем и зачарованием нужных узлов и функций самостоятельно, стоимость нужных ресурсов и энзов на эту самую купальню в меню чаромантии — и увидел, что себестоимость такой магической стройки будет не больше двенадцати звёзд. И это самый максимум, даже если не тащить сюда материалы типа пары тонн камня и остального, а закупить их за деньги, всё равно в четыре с лишним раза дешевле!

Сплести все блоки и функции своими руками, конечно, потребует этих самых рук и сколько-то часов времени, но экономически очень выгодно. А если бы я строил без магии, как обычный земной строитель, на такую штуку ушли бы как минимум два месяца. Ну, раз уж я всё равно не могу в бонусные сутки проходить этажи и получать уровни, то вполне можно крафтить: это и полезные постройки, и развитие параметров и скиллов практикой.

Окей, к этому моменту с начала отдыха прошли четыре с половиной часа, я решил, что это достаточное количество времени, чтобы вполне тактично разбудить бедняжку княжну. Ненадолго же.

— Ори, проснись.

Её сонная физиономия высунулась из откидного окошка на боку шатра и смешливо на меня посмотрела.

— Я хочу спать, в идеале целую неделю, свернуться калачиком и восстанавливать силы! Чего ты меня будишь, жестокий капитан⁈

— Дай тысячу звёзд и спи дальше.

— Роскошные цветы и утончённые угощения для моей светлости стоят значительно дешевле, — прищурилась Ориана.

— А лучший из возможных алтарей чаромантии для апгрейда моего домена стоит тысячу. Я завтра проведу торги в Базарате и верну тебе деньги.

— Что ж, по рукам. А верни половину. В конце концов, мы партнёры по заговору против богов, и я беглая княжна, которая прячется в твоём домене. Так что в моих интересах улучшать его по максимуму. Пусть это будет ещё одним вкладом в наше общее дело.

— Видят боги, я благодарен вселенной за то, что она создала тебя такой справедливой и щедрой, Ориана Каро.

— Осторожнее с комплиментами, Яр Соколов, ты женатый человек, — хмыкнула Ори, поправив волосы, и скрылась в шатре. Через минуту оттуда высунулась царственная ладошка с маленьким бисерным кошелём, в котором прятались… десять лисов.

Я впервые увидел эту высшую валюту Башни Богов, и в сердце что-то ёкнуло, до того удивительной была каждая монетка. «Выплавленные из неизвестной энергии и материала, монеты Лиса обладают удивительным свойством: их обладатели чаще совершает правильные поступки. Словно удивительное провидение подсказывает их душе, как стоит поступить, а как не стоит» — рассказала справка.

Я взял в руки идеальный многогранник с мягкими скосами, он был заметно меньше горделиво сверкающей звезды и выглядел скромнее, но в нём пряталась неуловимая прелесть и изящество, монетку хотелось вертеть в руках, ловить и подбрасывать, делать что-то активное, стремительное и свободное.

Выпуклый лисий лик смотрел серьёзно и испытующе, на меня вдруг нахлынул ворох мыслей, образов и желаний, кровь ударила в голову. Как много их накопилось и как же невероятно сильно… я хочу Ориану. Её гибкое и прекрасное тело было в двух шагах от меня, я знал, как ей нравлюсь даже без притяжения осколков, а уж с ними… Я мог прямо сейчас войти в её шатёр и овладеть этой удивительной женщиной, утонуть в наслаждении нашей ласки и в щедром шёлке её волос, вдыхать её несравненный запах, целовать мою идеальную княжну и чувствовать, как она осыпает меня поцелуями, как между стонами повторяет моё имя. Забыть обо всём, ведь время внешнего мира остановилось, а здесь мы двое принадлежим только друг другу… ДА ЧТОБ ТЕБЯ!

Это, по-вашему, монета правильных поступков и решений⁈ Да это железка подлого и коварного соблазна! Я в ярости швырнул лиса на камень, он звонко и насмешливо ударился о платформу, высоко отскочил и канул в бездну Башни Богов. Да блин, это же сотня звёзд, которую я взял и выкинул! Меня обуяла жадность пятидесятого уровня, Движение ауриса, метнулся прямо в пропасть, материализовался в полёте, поймал кувыркавшуюся в воздухе монету и швырнул себя пучком энергии и света обратно на платформу.

«Яр или туда и обратно», путешествие вышло коротким. Я сделал долгий судорожный выдох, затем ровный вдох, закрыл глаза и сидел на краю чёрного камня, свесив ноги, пока гладкий чёрный холод не стал щипать кожу. Шорты-то я до сих пор не переодел, потому что хотел сначала взять денег, купить алтарь, на нём построить купальню, и уж тогда искупаться. Великолепный план, надёжный, как изнанские часы. Ибо в Изнанке много часов и можно успеть сделать все дела.

Проговаривая в голове подобные шутки-прибаутки, я успокоился и посмотрел на монетку, которую по-прежнему сжимал в кулаке. С уважением. Ведь Лис и правда заставил меня поступить правильно. Страсть к Ориане копилась много часов, подавленные гормоны складывались в биохимические сигналы, те сплетались в импульсы, находили общий язык с символьной системой и программировали моё мужское поведение на ходы вперёд. И эти ходы вели к цугцвангу, к безвыигрышной ситуации.

Если бы я сейчас не взял в руки монетку, если бы этот удивительный Лис не обрушил на меня всю лавину подавленных желаний и не заставил понять, насколько они опасны и насколько я близок к черте, пересечь которую означало разрушить то, что мы с Мирой создавали семь полных счастья и взаимного уважения лет, — то я бы не осознал.

Теперь, когда монета спровоцировала взрыв задавленных желаний и выпустила их на свободу, я хотя бы понял, что с чувствами шуток не шутят и задавить их голой волей просто не получится. Как бы высока она ни была, подавленная, спрессованная жажда любить Ориану рано или поздно достигнет критической отметки и сломает волю. А такие ломки внутренних контуров чреваты психологическими травмами, лучше до них не доводить.

Мда, Яр, неслабо ты попал. Но благодаря его велисчеству хотя бы это вовремя понял. Теперь лавируй, прыгай, настигай судьбу и убегай от рока. Не стань героем античной трагедии. Ох, бездна разбери премудрого Силена, зачем он поставил нас с Орианой в такое странное положение⁈

Я встал и раскрыл вкладку домена. Купил постройку за тысячу звёзд, оплатил десятком лисов и добавил необходимый эпический компонент — Дельфийское вино. Увы, нам не суждено его попробовать, не мог же я пожертвовать Вершителем, а других оранжевых предметов не было.

Вы купили Алтарь Магистра, великолепная мастерская для начинающего чароманта! Поздравляем с обновкой, желаете установить элемент?

Выбор удобного места не заставил себя ждать, если якорь-постамент был слева от входа на платформу, в самом её углу, то алтарь встал справа, то есть рядом. Пусть оба располагаются у входа, ведь в них мне предстоит забегать чаще всего.

Строение было похожим на уютную ротонду с круглым куполом, снаружи увитым потоками плюща, а внутри выложенным мозаикой. В мастерской царила приятная тень, по центру протянулась большая рабочая зона из трёх секций, а по стенам располагались пустые полки и ячейки. Что особенно круто, на оранжевом ранге каждая из двух сотен ячеек была псевдоразмерной, как в инвентаре, только вместимостью на порядок выше! В любой маленькой нише я мог уместить метрическую тонну мрамора, например. А в соседней ячейке столько же металлолома или дерева.

Душа гнома-старьёвщика запела ариозу восторга, а хомяк-собиратель вторил жадным свистом со всех щёк. Ну теперь заживём! Насобираем горы барахла и как начнём использовать в качестве материалов, ресурсов и компонентов! Жертвовать будем, складировать энзы, ведь алтарь Магистра всё это позволял. В том числе создание собственных кастомных свойств для построек и вещей. Короче, я радовался, как меломан, купивший себе новейшую стереосистему стоимостью с автомобиль и с кучей прибамбасов.

Но душа требовала дать волю рукам и сделать купальню. Я раскрыл разные схемы, выбрал ту, что больше всего понравилась, купил за какие-то копейки, докупил кучу камня, дерева, металла и керамики, — все купленные материалы автоматически появлялись в ближайших ко мне ячейках. Гефест бы обзавидовался, какая же у меня тут мастеровитая благодать!

Так, а это у нас что, дополнительные магические функции? Зарылся в список, поминутно охая и ахая, и минут за пять составил конфигурацию. Она стоила далеко не двенадцать звёзд, и даже не пятьдесят — но была топовой на мой скромный человеческий вкус. Я оплатил шестьдесят пять звёзд — практически всё, что у меня было, — получил нужные материалы и принялся за работу, засучив рукава.

Как выглядит монтаж строения в домене? Ты выбираешь любой элемент, в данном случае, например, несущую стену купальни, и алтарь берёт нужный материал для него из ячейки с камнем, бетоном или другим материалом, который прописан в рецепте постройки. Выбрал, установил, элемент воплощается в готовом виде — естественно, не требуется неделю строить его вручную. Чаромантия нужна, чтобы сшивать элементы друг с другом единой структурой, когда они имеют те или иные функции. Особенно магические, и это не так легко и быстро, как кажется.

Три с половиной часа кропотливой работы, с немалым количеством пота, мата и ошибок, но с ещё большим количеством настоящего мужского восторга. Но насколько же проще быть магическим мастером, чем работать только руками. На порядок проще и приятнее. Хотя с первой попытки я запорол соединение системы труб и моек, а они воплотились и намертво срослись неправильно. Пришлось демонтировать кусок и потерять часть материала и энзов, переплатить пару десятков воронов. Со второго раза всё вышло как нужно.

Я установил купальню в дальнем левом углу платформы, решив, что там у меня будет вся бытовая секция, следующей туда добавится кухня с мусоросбросом, а пока только большая шикарная ванная, которую одобрил бы и турецкий шах.

Во-первых, само убранство: светлая отделка из натурального мрамора и керамической плитки, с красивыми мозаичными полосками и мини-витражами из цветного стекла. В купальне было четыре зала: большой центральный с зонами посиделок и возлежаний, уютная сауна, два туалета и четвёрка просторных душевых. На бассейн моей платформе не хватило пространства, но я уместил в центральном зале изящный фонтанчик и добротное джакузи с бурлящими пузырьками.

Главной гордостью был даже не внешний вид всего этого учреждения, а магическое ядро с генератором: воды любой разумной температуры; цветовой линзы, чтобы сделать струи любого цвета; мыльной пены и пузырей; ароматизатора с десятками ароматов и каскадного водопада в нише прямо по стене.

Вода для купальни поступала напрямую из неизвестного мне экологически чистого плана, а уходила в сброс прямо в необитаемое измерение гигантских болот, где никому не повредит и ничего не изменит. В туалете была вполне современная земная сантехника, но с магическим самоочищением, а в сауне висел обруч-пузырник: чтобы защищать голову от припекания пузырём не столь жаркого и сухого воздуха.

К фонтану примыкал питьевой фонтанчик с гидрой из керамических кранов, загнутых в разные стороны: от обычной воды до газировки и соков. Все мордочки гидры довольно скалились. Только фрукты приходилось пополнять вручную, ибо автоматическая подача из разных миров стоила неоправданно дорого. Зато фрукты долго хранились в охлаждённой зоне, так что я прикупил килограммов десять на соки.

Всё это великолепие венчала вершина экосистемы: водный фей, которого я назвал Пафнутий и окрестил купальным домовым! Существо выглядело как желеобразный амёб высотой и массой с лабрадора, он скользил по полу и оставлял за собой мокрый след, в ответ на мои вопросы и приказы нечленораздельно булькал, но вполне точно исполнял, хотя не всё понимал с первого раза. Пафнутий был слаборазумным, а потому очень послушным элементалом воды и пара, и он мог убираться в помещении, поддерживая чистоту и порядок, отпарить одежду, а при необходимости просушить. Жил домовой прямо в сауне, в специальном парно́м гроте, и выползал на зов или самостоятельно, когда никого не было.

Такой стала моя первая ручная постройка, и всё это роскошное великолепие стоило всего-то шестьдесят пять звёздчатых монет? Да это почти даром!!! Чтобы купить такую конфигурацию в готовом виде, понадобилось бы почти пять сотен, а я сделал своими руками, потому что у меня был скилл Чаромантия 7 и офигенная мастерская с +20 % успеха к любой задаче — а в купальне не было сложных задач.

По окончанию работ система обрадовала меня ещё и бонусным +1 к чаромантии, после чего я с восторгом пошёл в баню и плескался там полчаса, прогревшись по полной. Отмокал в джакузи и думал, как же стремительно и масштабно складывается мой путь восхождения.

Купальня стала для меня символом: воплощённым в мраморе и мозаике свидетельством того, как одна крутость добавляется к другой, первое достижение усиливает следующее, как все они при грамотном подходе складываются в растущее могущество и расширяющиеся горизонты возможностей.

Судите сами: в самом начале я не сдал назад, рискнул, не допустил ошибки и прошёл испытания потенциала до немыслимого результата. Система не выдала мне немедленной пафосной награды, но дала нечто куда более ценное: поставила в первый приоритет. Это сделало мои этажи сложнее, но хардкорная сложность дала возможности крутых свершений, а уже они принесли драгоценные плоды. Я был одним из тех, кому позволили разглядеть в глыбе великого лича Хельбранда — и не упустил этот шанс, прикоснувшись к его длани. Словил проклятие, почти любого другого человека оно бы выбило из темпа роста, стало серьёзной помехой, требующей долгого преодоления с отставанием в развитии. А я сделал неочевидный, но правильный выбор и обратил этот минус в максимальный плюс. Опять же, приняв при этом проклятие и снова увеличив сложность, которая в Башне Богов, да и в самой системе прокачки и роста в уровне приносит дивиденды.

Приоритет молча отбирал мне этажи, на которых можно не просто пройти и выжить, а добиться большего. Один из первых этажей принёс испытание слабого уровня, но высокой значимости — ведь у двух легендарных старцев были сильно ослабленные, почти развенчанные, но артефакты легендарного уровня. Следующий простой этаж я сам сделал предельно сложным, чтобы взять от него максимум, — и получил Вершитель. Сколько побед и выживаний мне впоследствии принесло обладание этим клинком, уже сложно сосчитать.

Вот так и преумножалось одно другим: опираясь на заработанные достижения и трофеи, я поднимался повыше в сложности и крутости этажей — и дотягивался до следующих задач и наград, принципиально невозможных без предыдущих шагов выше. Так же работает и восхождение в политике, блогерстве, шоу-бизнесе и других сферах: ты используешь достигнутое, чтобы дотянуться ещё выше.

Смог бы я добиться собственного домена, выгрызть у судьбы хоть что-то из повышенных уровней, особых статусов и вещей, которыми уже обладал, — если бы с самого начала не действовал правильно, с полным пониманием системы, постоянно не шёл на оправданные риски и не выжимал из каждого этажа максимум того, что он мог мне дать? Конечно, не смог бы.

Я покачал головой, представив Яра-неудачника из параллельной вселенной, ибо это было печальное зрелище. Нет, он не умер, выжил, прошёл все этажи, но каждый на троечку. И в результате не заслужил Вершитель, не спас Алорина, не смог прийти на помощь Мире и потерял её, не принял долг джаррам и эпический квест, не получил душу Брана, не покорил Хрустальный шпиль… Не был избран Силеном и не встретился с Орианой. Столько разных «не». Конечно, он меньше рисковал жизнью. Но из-за этого меньше встречал выдающихся и поразительных героев разных миров.

Поймите правильно, я не пытался хвалить себя, ах, Яр, какой молодец, — просто размышлял о том, из чего складывается могущество. И, кажется, весьма хорошо и наглядно понимал это на примере собственного стремительного пути. Башня бросала мне препятствие за препятствием, я ранился о них, но выживал и поднимался, становясь всё сильнее после каждого этажа.

Вышел из купален чистый и голодный, шёл девятый час наших суток, а Ори всё ещё спала. Неудивительно, ведь она превысила недельные лимиты за один день, а теперь надорвалась, оживляя Джихуна. Хорошо, если она будет восстанавливаться всего два-три дня.

Но раз она спит, я могу сбегать домой перекусить, дождаться Миру и обсудить с ней всё, что накопилось. Кровь прилила к голове, когда я вспомнил взгляд, смех и улыбку жены, стремление Миры всегда найти вариант, подходящий для всех. Её тёмные волосы, струящиеся по обнажённому телу, застенчивый взгляд и жаркое тепло, когда мы прижимались друг к другу под одеялом, счастливые и по уши влюблённые.

— Мира, — сказал я тихо и вышел из Изнанки домой.

Бутерброды на голодный желудок казались пищей богов, а ждать пришлось недолго. Стена почернела контуром портала, жена скользнула из него в своём цветочно-травяном платье природного мага и тут же увидела меня.

— Всё хорошо! — воскликнула она и бросилась обниматься, от неё исходило прямо-таки кошачье мурлычное довольство и тепло. — Все выжили, исцелились в Изнанке, гидру Ваня разрезал надвое своей павезой!

Мира грустно вздохнула.

— В песке мы нашли много скелетов разных существ и их вещей. Хорошо, что выжгли это гадское гнездо. Получили в Изнанке уровень, и Ваня с Лиркой отправились в Базарат продавать всё ненужное. Джихун сказал, что ему надо побыть с семьёй, и пошёл к бабушке в Йондо, — жена заговорщически пихнула меня локтём в бок. — Ваня и Лирка точно влюбились друг в друга, он такой здоровый, а она как тростинка и голос то-о-оненький, ужасно мило смотрятся вместе. Я очень за них рада. А как ты?

— Сложно. Я получил от Брана Безбожника уникальный личный квест: собрать осколки его души по всем мирам. А союзу богов, которые уничтожили Брана и град Ривеннор, который он создал, это сильно не понравилось. Но сейчас главная проблема даже не в этом…

— В княжне тоже осколок? — мгновенно спросила Мира, и у меня застряли в горле подготовленные слова.

— Чёрт, ты догадалась быстрее меня. Куда быстрее. Неужели это так очевидно?

— Она слишком офигенная для просто человека.

— Это правда.

— И что? — жена смотрела мне в глаза с испуганным вызовом, ждала ответа и боялась его.

— Нас тянет друг к другу, потому что в нас осколки Брана, и они хотят объединиться в одно целое. Наши разумы и тела интерпретировали это как влечение.

Мира сглотнула.

— Разумы и тела? — переспросила она, отодвинувшись назад.

Знаете ощущение, когда решил снять языком обрезок яблока с лезвия ножа? В момент, когда ведёшь кончиком языка по лезвию и понимаешь, что малейшее неправильное движение — и будет хреново.

— Перед тем, как мы поняли, что происходит, Бран взял меня под контроль и поцеловал Ориану. Клянусь, я этого не сделал. И она тоже не сделала, это был Бран, обрывок его разума и памяти принял Ориану за прабабушку, которая оказалась его любимой!

Мира молчала, не сводя с меня расширенных глаз и неровно дыша, все её смутные опасения разом оказались правдой. Мне нужно было сказать главное:

— Воля Брана по умолчанию сильнее моей, но я преодолел её дважды. Знаешь, что общего в обоих случаях?

— Я?

— Ты.

— И что ты сделал?

— Вернул себе контроль и объяснился с Орианой. Она приняла извинения и признала, что нас слишком сильно влечёт друг к другу и мы должны этому противостоять.

— Но ты путешествуешь вместе с ней! — воскликнула Мира, всплеснув руками. — Живёшь с ней в Изнанке. А она потрясающая, и её тоже к тебе тянет!

— Мы должны пройти этот квест вместе, собрать осколки души Брана и освободить его в перерождении или смерти. Когда лишимся осколков, влечение тоже пропадёт.

— А если… — её глаза сверкнули одновременно гневом и мольбой.

Вместо ответа я открыл Мире свои параметры и показал сначала волю 13, а после лог её получения.

— Плюс семь? — благоговейно вырвалось у жены, менталитет геймерши на мгновение пересилил даже гнев испуганной ревности.

— Ориана очень красива и вообще она потрясающая женщина, глупо это отрицать. Но я не безвольный придурок и не куплюсь на сиюминутную блажь. Потому что, Мира, я люблю тебя, а не кого-то ещё. Мы с тобой вместе.

Она придвинулась, дыхание осталось взволнованным, но стало ровнее и глубже:

— Я тоже тебя люблю, Яр. Не было ни одной ступеньки в Башне, на которой я бы не думала, как ты, где ты… что бы ты сделал, если бы был рядом.

— Я не могу восходить вместе с тобой и детьми, потому что мой путь слишком опасен. Я иду на хардкоре, понимаешь? За шесть дней это уже третий конфликт, в котором я участвую, где замешаны боги и великие силы разных миров.

— Но почему?

Я не мог ей ответить правду. Даже ей — не мог. Хотя мог ответить почти правду, ту, которой меня защищала Башня Богов.

— Потому что у меня потенциал мифического героя и Башня даёт мне возможности для его реализации. И если за шесть дней произошли такие вещи, понятия не имею, что будет дальше.

— Яр, — она положила свои руки на мои. — Обещай мне, и не смей врать. Обещай, что не поступишь нечестно. Если влюбишься в неё, это будет неправильно, но если начнёшь искать кривой способ решить эту ситуацию — станет гораздо хуже. Обещай, что такого не сделаешь!

В глазах моей жены стояли слёзы; она не устроила мне истерику, не потребовала немедленно разойтись с княжной по разным мирам, не обвиняла и не требовала утешений. Она хотела честности и правды.

— Обещаю, Мира. Конечно, обещаю!

Она прижалась ко мне и шмыгнула носом.

— Я же важнее для тебя, чем Ориана?

— Чем пять Ориан.

— То есть, если их будет шесть…

— Чем все княжны мультивселенной.

Ведь любовь и вправду важнее, чем любая крутость и какая угодно красота. Верно?

Мы сопели ещё минуту, сбитые с толку самым странным разговором, который у нас когда-либо был.

— И вообще, Мира, ты такая же красавица. И к тебе меня тоже влечёт, уж поверь.

— «Тоже»? Ах какой бедный-несчастный! — жена хлопнула меня ладонями по плечам. — Измучился держаться с иномирной красоткой, ну прямо герой! Теперь жена обязана тебе быть благодарной и выдать награду?

Я и ухом не повёл. Мои руки гладили Миру спокойно, уверенно, ласково, а внутри пульсировало чувство: наконец-то я на своём месте, там, где должен быть. Жена покраснела и порывисто подалась ко мне, приникла губами и быстро выяснилось, что в ней пережитые страсти и победа с выживанием пробудили не меньше желания, чем во мне.

Мы вцепились друг в друга, как изголодавшиеся, хотя расставались совсем недавно, но с тех пор словно прошли дни, наполненные чередой событий. Сейчас все они отошли на второй план. Цветочное платье полетело на пол, облачение я снять не мог, но руки и губы Миры словно проходили сквозь него. Жена шептала мне ласковые слова, именно те, что нужно; меня захлестнуло ощущение, что наконец я беру то, что по праву является моим.

И поверьте, монахи были правы: усердное воздержание окупается сторицей.

* * *

Я вернулся в Изнанку после хорошего сна, щеголяя дорогим моему сердцу (и печени) поясом и глазастым доспехом. Редкое зелье исцеления тоже легло в свою родную ячейку. Пришёл не с пустыми руками, а с пакетом вкусняшек из «Азбуки вкуса». Хотел порадовать Ори и заказал ей кучу интересной еды плюс несколько бытовых принадлежностей: влажные салфетки, ватные диски и крем для рук, набор больших махровых полотенец. Наверняка пригодятся.

— Тук-тук, соня, просыпайся, а то проспишь конец вселенной.

— Ла-а-адно, — певуче зевнул шатёр.

Ориана почему-то захихикала внутри, возилась пять минут, а потом вылезла и уселась на ступеньку с довольным видом.

— Ой, — сказал я. — Ты теперь Оксана Каро с соседнего подъезда.

— Не смей оскорблять мою светлость! Я под прикрытием, в мастерски наведённом гардеробном полиморфе, это земная маскировка, ясно?

Я смотрел на неё с поразительным облегчением. Конечно, Ори и в казуальной одежде была красивой девушкой, но наваждение отступило. Всё-таки она обычный человек, ну, ладно, не обычный, но не какая-то богиня… тьфу, хорошо, пусть немного богиня, носительница божественных сил. Но я любил свою Миру, в данный момент жена казалась мне красивее и желаннее, чем княжна. И это прекрасно.

— Как ты себя чувствуешь? Восстановила силы?

— Немного. Но любой серьёзный каст чреват рецидивом, поэтому на ближайшие пару дней я почти бесполезна. Тебе следует отправиться в Базарат одному, потому что мы не можем терять время.

— Согласен. Тогда держи пакет с подарками.

— Ух ты, что это?

— Разные угощения из моего мира, пробуй, что хочешь, а про состав можешь прочитать на упаковке.

— Какое всё… несъедобное по виду.

— Это упаковка, вкусное внутри. Но понимаю, что для привыкших к полностью натуральным яствам наша магазинная еда выглядит странно.

— Очень экзотично и интересно! — поспешила тактично добавить она.

— Смотри, я построил купальню, там магический контур подачи мыла и пены, вот полотенца и крем, если захочешь.

— У меня в шатре есть шкатулка с набором масел, но обязательно попробую ваш земной крем! — воскликнула княжна, раскладывая перед собой сокровища из пакета. В данный момент она снова напоминала юную и бесхитростную Ори, счастливую от кучи заморских подарков.

— Слушай, Яр, помоги мне советом.

Она сказала это, сомневаясь, стоит ли говорить.

— Что такое?

— Башня не забыла, что я инициированный восходящий и вдруг посчитала всю мою деятельность и достижения за все годы в Антаре… одним громадным этажом.

— И выдала тебе сразу +10 уровней? — воскликнул я.

Глаза Орианы сверкнули:

— Почти угадал: +9 уровней чтеца и +6 правителя/стратега!

Мы оба застыли в утрированных позах изумлённого восторга, хотя это было максимально логично. За годы, да ещё и обладая Силой, Ори прошла бы как минимум сотню этажей, поэтому уровни, выданные за обучение и правление в Антаре были ещё довольно скромной компенсацией. Видимо, Башня вычла все «вручную» полученные параметры, умения и способности, и наградила Ори тем, что она «недополучила». Ведь рост могущества внутри Башни не только в сотню раз быстрее мирского, но и более полный. Вот наша вселенская покровительница и выровняла этот недостаток.

— Конечно, у меня есть представления о том, что прокачать и повысить, — сказала Ориана с сомнением. — Но всё это так неожиданно и много сразу, что мне требуется твоя помощь. Ты же специалист по системам?

О, ты даже не представляешь какой.

Следующий час мы занимались грамотным распределением статов, умений и способностей для княжны, и, надо заметить, это весьма интимный процесс! Ведь я заглянул внутрь Орианы и очень многое о ней узнал. Такой опыт был у обоих впервые, я старался искать деликатные способы обсуждения составляющих элементов её личности, а она несколько раз розовела и мягко скрывала некоторые блоки и вкладки своего интерфейса.

Но в целом всё прошло отлично: мы максимально усилили информационно-аналитические способности, добавили Ори выживаемости и повысили предел того, сколько энзов божественной силы она может потратить в сутки, в этаж и за неделю. Заодно она аж до десятки прокачала способность Межмировой канал, чтобы прямо из Башни и Изнанки выходить в разные информационные среды. Астрал, эфир и интернет.

Теперь Ори в полную силу могла использовать способности своего класса Чтец и искать любую нужную нам информацию в информационных потоках разных миров! Конечно, реликтовый Свиток Лексора делал этот поиск куда мощнее и проще, но после нашей прокачки княжна могла сидеть в Изнанке в полной безопасности (пока я остаюсь жив) и заниматься важной работой.

— Как здорово! — воскликнула она, когда пробное погружение в астрал увенчалось успехом. — Лаурентис Д. до сих пор живёт и работает в Базарате! Его Лавка Зловещих Редкостей «Шестая Печать» находится в Антикварном дистрикте в защищённой городской черте.

— Туда нужен допуск, но я как раз сегодня должен получить его для участия в сделке, которая пройдёт в каком-то храме под надзором жреца Обу-Хурая. Так что попаду в Базарат и могу заглянуть в Антикварный дистрикт.

— Видишь, как всё складывается. Это судьба.

— Что ж, тогда потрачу ещё пару часов на тренировки и пойду. Только боюсь, в Базарате будут рыскать ищейки Светоносного союза.

— Думаешь?

— Это очень разумно, там живёт и работает полным-полно наёмников и охотников, ищеек. Если за нас с тобой объявили награду, то выдали и ориентировки на нашу внешность. А меня сложно с кем-то перепутать, и таможенники Антара не просто видели моё облачение, а записали его в тиаль.

— Верно. Тогда мне нужно изменить твою внешность. На какую?

— А сделай иллюзию того, что на мне НЕТ облачения? — улыбнулся я. — Без него-то меня никто в глаза не видел, кроме вас с Ори.

— Это можно, — кивнула княжна.

И быстро сотворила мне вполне приличную личину, которая, если не снять диспеллом, антимагией или чистотой, продержится трое суток.

— Уфф, а я снова устала, — Ори откинулась назад и закрыла глаза. — Неприятное чувство быть такой слабой… я от него отвыкла!

— Ничего, посмотрю в Базарате, может, найдётся что-то для твоего восстановления.

— Хм. Тогда возьми ещё тысячу звёзд. Вернее, десять лисов.

Она посмотрела мне в глаза.

— Яр, я могу тебе абсолютно доверять и видеть в тебе настоящего друга и напарника?

Так я дал два обещания в один день.

— Можешь. И я тебе тоже. Кстати, Мира передаёт огромную благодарность за оживление Джихуна.

Ориана моргнула, её лицо стало растерянным.

— Я… Прошу тебя, расскажи ей обо всём.

— Уже рассказал.

— И что она ответила?

— Взяла с меня клятву быть честным.

— Твоя суженая обладает мудростью и чистотой. Надеюсь, мы с ней подружимся, — помедлив, серьёзно сказала Ори.

Она явно испытала облегчение после моих слов и очень искренне воскликнула:

— Вот соберём Брана, осколки исчезнут, и это мучение прекратится!

— А пока мы даже мыслим с тобой на удивление одинаково. Я сказал Мире то же самое.

— Ладно, я изволю почивать, а ты иди тренируйся! — милостиво разрешила княжна.

Проверка внутреннего таймера: он отсчитывал одиннадцатый час. В моих бонусных сутках ещё прорва времени, а внешний мир стоит на паузе и ждёт, пока я соизволю выйти из своего замкнутого времени. Поистине королевское ощущение защищённости и контроля: пока нам удавалось преодолеть трудности и немедленные угрозы, и я чувствовал себя просто отлично. Даже слишком, расслабляться никак нельзя.

Так чего бы такого сделать, полезного? Денег на апгрейды домена, считай, не осталось, тысяча от Орианы — на покупки для неё. При всём богатстве выбора, оставалось тренироваться.

Я заставил себя упражняться во всём подряд до тех пор, пока руки не стали трястись. +1 к силе, +1 к ловкости и ещё +1 к мечнику, вот это взрывной рост, спасибо за фичу! Конечно, бонусные параметры легко получать в самом начале, чем дальше, тем дольше требуется возни, чтобы их добиться, и занятие быстро теряет смысл.

Но первыми результатами я был крайне доволен: +3 очка параметров за один день и +3 к скиллам, великолепное начало! Быстро приняв душ и перекусив салатиком из «Азбуки вкуса», я решил, что на сегодня эффективности и манчкинства хватит, и призвал золотой портал.

Базарат, я иду.

— Держитесь крепче, трусливые креветки! — крикнул голосок спереди, и яхта начала резко терять высоту, совершая вираж в сторону главных ворот.

— Да, капитан Несмит, — кивнул белк, который и ухом не повёл на это оскорбление.

Наше симпатичное судно вёл невысокий чувак в короткой двуцветной шерсти, похожий на лемура, но с крупной головой, видавшими виды глазами и недовольным выражением мордахи. Его длинный хвост залихватски обернулся вокруг пояса, а четвёрка проворных рук управлялась со множеством канатов и рычагов вокруг рулевого колеса.

— Так вот как выглядят лууры, — воскликнул я, увидев инфотэг и осознав, что передо мной сородич того, кто оставил в Харчевне Жруни великолепный писче-рисовальный набор.

— Крюк тебе в селезёнку, чего пугаешь? — сердито гаркнул Несмит и топнул по палубе деревянной ногой. — Я думал, миграционный патруль нагрянул, тьфу! Не поминай мою расу без серьёзного повода, понял, двурукий?

— Извиняюсь, понял.

Капитан выглядел как заправский пират: одна из четырёх кистей венчалась титановым крюком, на конце хвоста тускло блестела крючковатая «кошка», причём с выстреливающим механизмом на магической леске. Я представил, как капитан посереди неба с боевым криком перелетает с корабля на корабль на своём хвосте. Один глаз прятался под чёрным патчем, Чистота ощутила какую-то боевую магию, а на голове луура покоилась чёрная пиратская шляпа… с попмоном. Не хватало только попугая.

— Так он пират или уже нет? — спросил я потише, чтобы не нервировать Несмита.

— Бывших пиратов не бывает. Но в это время года он законопослушный перевозчик, а вот в разгар стяжабря или златопада с ним лучше не встречаться.

Попрощавшись с колоритным яхтсменом, мы сошли на каменную причальную площадку, которая расстилалась перед воротами в город. Неширокая, но полноводная Сапфировая река облегала город и холм сверкающей лентой. Слева подплывали речные суда, а справа опускались воздушные.

— Право прохода? — равнодушно потребовал стальной страж четырёх метров ростом, четвёрка таких перегораживали ворота. Его кованое лицо находилось на груди, а на месте головы красовалась пушка.

Щёлкарь открыл интерфейс и продемонстрировал официальную печать торгового дома «Либратум», который выдал нам гостевой доступ в обмен на процент с продажи посоха. Печать включала и мой инфотэг, так что голем кивнул и внезапно разделился на двух големов, открывая проход. Мы быстренько прошли, так как было ощущение: если тормозить и задерживать очередь, половинки могут невзначай и схлопнуться.

— Ну гляди, — сказал Щёлкарь с некоторой гордостью. — Знаменитый Алебастровый путь.

Площадь и широкая лестница-проспект были сделаны из снежно-белого материала с серебряными вставками-вплавками, и это производило сильное впечатление. Необработанный алебастр выглядит как блестящие глыбы затвердевшего снега, а обработанный становится гладким и как будто сияет изнутри.

На Земле из этого материала делали маленькие статуи, украшения домашнего декора и посуду, но без защиты он постепенно желтел и терял свою «лунно-солнечную мерцательность». Представить, что из алебастра выкладывают площади и проспекты, было невозможно: он слишком хрупкий, такое мощение будет запредельно непрактичным и дорогим. Но Базарат в очередной раз смеялся в лицо логике и здравому смыслу.

По всей площади бурлили толпы народа из разных миров, некоторые выходили прямиком из группы порталов на одной стороне. Везде пестрели большие и малые палатки и шёл активный обмен. Над всем этим высились белоснежные дворцовые минареты Министерства торговли Базарата, которое располагалось внизу, поближе к народу. Площадь как будто сияла.

— Впечатляет, — признал я.

— Это первая площадь алебастрового пути: Врата менял. Тут можно обменять практически что угодно на что угодно.

— Например, высокотехнологичные кроссовки с Земли на магические сапоги редкого ранга? — прищурился я.

— Тцц, думаешь, ваша конвейерная дребедень впечатлит кого-то из центра межмировой торговли? Оставь бусики для безграмотных туземцев, брат, а здешние менялы видели такую роскошь, какая тебе не снилась. К тому же, у нас не прорва времени. Пойдём к монорельсам и наймём колесничего.

Мы подошли к местной версии интрацикла, то есть крупного моноколеса, внутри которого располагались сиденье возницы и открытая карета для пары пассажиров. Рельсы шли справа и слева от лестницы, и прямо посередине; один за другим нанятые колёса бесшумно уходили вверх.

— Прошу, господа, — нашим возницей оказался дедуля божий одуванчик с роскошно завитыми усами, он проворно поклонился и открыл дверцу. — Не забудьте пристегнуть ремни, иначе колёсико не поедет!

Он откинул лацканы фрака (!) и уселся на своё место, мигом пристегнувшись крест-накрест. Старичок явно не собирался везти нас в гору посредством мышечных усилий, значит, интрациклы работают на электричестве или магической тяге. И тяга оказалась что надо: плавный разгон прижал нас к креслам, и восхождение началось. Потоки ветра огибали колесо с ветряным щитом: в уши не дуло, лишнего шума не было, очень удобно.

— По легенде, придя в этот девственно чистый и нетронутый мир, Владыка Обу-Хурай недовольно крякнул: «Такой же банальный шарик, как все. Нет, мой мир будет особенным!» Он с хохотом сплюснул планету, воздвиг идеальный холм ровно посередине и взошёл на вершину в семь шагов. Там владыка удобно уселся, обозревая весь безграничный простор — и с тех пор ни разу не вставал. А на месте его священных шагов и возникли семь алебастровых площадей.

Дедуля вещал живо, он явно провёл пару тысяч таких экскурсий.

— Вторая площадь: Галерея диковин, сейчас идут недели нагов-техномантов, их причудливой культуры и ремёсел… Третья площадь: Усладион, еда для богатых вкусом и кошельком, влекущая музыка и танцы; иные услады ждут в закрытых уголках обширного парка…

Чем выше мы поднимались, тем круче открывались виды. Глядя вдаль на республику Хэзреш, изрезанную узором каналов и речек, я подумал, что это моё любимое место в Базарате, но золотой город конечно впечатлял.

— Четвёртая площадь: Шептариум, гильдия шептунов, продавцов информации, здесь можно купить влияние и перепродать тайны…

Это был сумрачный лабиринт, полный укромных уголков для секретных встреч. Выглядит как очень полезное место, надо бы получить туда доступ. Возможно, Ори с её новой прокачкой даже сможет там торговать. И вообще нужно построить в моём домене какое-то подобие Свитка Лексора для усиления её способностей по поиску инфы.

— Пятая площадь: Форум, где заседают инвесторы разных миров, подыскивая перспективные планеты и проекты, в которые стоит вложить деньги, магию или иной ресурс…

Готов поклясться, когда мы проносились над форумом, я мельком увидел пару знакомых лиц: известный олигарх Абрамовский прогуливался вместе с группой людей из Арабских Эмиратов, а сбоку к ним примкнул щуплый и улыбчивый мультимиллиардер Билл Гейдс! Их вела по площади эффектная женщина, из тела, платья и головы, даже из слепых глазниц которой выступали тонкие острые шипы, а вокруг немым кортежем двигались четыре храмовых монаха. Я моргнул и протёр глаза, увидев такое странное зрелище, но они мелькнули и пропали, закрытые вязью колонн и куполов.

— Шестая площадь: Верикторат, прибежище значимых и защищённых сделок. Здесь расположены уважаемые торговые дома и залы для официальных встреч под патронажем Храма Богатства. В этом месте нередко решаются судьбы целых цивилизаций!

Сойдя с колеса, Щёлкарь почему-то растрогался и кинул дедуле сверкающую звезду чаевых, которую тот поймал с благодарным, но спокойным видом. Было видно, что он привык и к большей щедрости пассажиров, ёлки, сколько же зарабатывают местные таксисты? Ведь внизу звезда — большие деньги, ясно, почему дедуля продолжает работать и в восемьдесят лет.

— Благодарю, господа. Удачных вам сделок, и да пребудет жадное око Владыки Обу-Хурая на страже вашего кошелька.

Шестая площадь, такая же алебастровая, выглядела по-другому. Здесь плиты носили розовый и оранжевый оттенок, а сверкающие прожилки между ними оказались из мастерски огранённых изумрудов, идеально подогнанных друг к другу, сотнями и тысячами искрящихся камней! Осознав это и прикинув, сколько центнеров драгоценностей лежит у нас под ногами, я мог лишь развести руками.

Щёлкарь тоже смотрел во все глаза и выглядел слегка пришибленным. Он явно был здесь впервые, ибо чем выше ярус Золотого города, тем сложнее получить в него допуск.

Народу вокруг оказалось немного, и все на удивление экстравагантно одеты. Пара рептилий в прозрачных надувных пуховиках напоминали гибрид двух земных брендов: «Michelin» и «Lacoste». В кружевном паланкине восседал тучный зеав, которого тащили испуганные мыши. Он сграбастал одного из слуг и почесал о замершего от страха мыша когти, после чего сунул обратно под паланкин и оглядел нас с ленивым презрением.

В грустном ожидании томилась дама с огромной шляпой, на полях которой расположился суетливый микро-город — интересно, это декор или там живёт и процветает реальная мини-цивилизация? Маленькое искусственное солнце на титановой проволоке освещало шляпу сверху.

Контрастом к расфуфыренной даме у фонтана сидел с ноутбуком простой непричёсанный айти-гений в мятой серой футболке и таких же штанах, явно в концепции антироскоши, вот только на его запястье виднелся техномагический браслет с кучей заклинаний восьмой ступени, да и сам лэптоп горел всеми цветами магии и стоил примерно как круизный лайнер.

Кстати, он пил из простого картонного стаканчика, но не кофе, а пенистое аспидно-чёрное шампанское марки «Neutrino Black», маскируя его под видом фастфуда. Справка подсказала, что стоимость такого шампанского составляет какие-то дикие деньги и его рекламирует сама Мадам Каролина — известная на всю вселенную дива и звезда. В общем, айтишник был позёр в кубе.

— Чего они все такие вычурные?

— Элита, — вздохнул Щёлкарь без уничижения и даже с сочувствием. — Они так сильно гнутся под весом богатства и власти, которые вынуждены тащить, часто с самого рождения, что нормальность обходит их стороной. Некоторым из них удаётся с трудом отыскать баланс и жить более-менее здраво, но им приходится прилагать немалые усилия, чтобы только оставаться в зоне нормальности. Таково проклятие любой чрезмерности — какой, без сомнения, является огромное богатство и заметная власть над другими. Обратная сторона тяжёлой золотой монеты.

Неожиданно мудрая сентенция для бывшей белки-фамильяра.

Торговый дом «Либратум» возвышался перед нами, и его отличительной особенностью от остальных зданий на площади, тоже весьма своеобразных, были водопады, стекавшие прямо с крыши. Они проходили сквозь прорехи в стенах через каждый этаж и изливались вокруг здания широким кругом радужной пены. В воде кружилось множество цветочных лепестков, благодаря которым «Либратум» благоухал роскошью. Мы прошли сквозь облако пенистой свежести и оказались в вестибюле.

— Кто хозяин посоха, Яр Соколов? — осведомилась пожилая и слегка дебелая дама на ресепшене, для разнообразия, человеческой расы.

— Да, это я.

— Вы можете пройти в наш дом и воспользоваться благословением Храма Богатства. Вам же, сопровождающий Щёлкарь Остролист, во входе отказано.

Мы с белком замерли: я не ожидал такого поворота событий, а вот он, хоть и был недоволен, но понимающе кивнул и отвёл меня назад за пенистый барьер.

— Шишки-гнилушки! — выругался он на своём беличьем языке. — Это не строгое правило, могли бы меня и впустить. А раз не впускают, то владельцы дома в сговоре с кем-то из покупателей и хотят занизить цену. Рассчитывают на твою неопытность, а меня убрали из уравнения, но я такой вариант предусмотрел. Конечно, «Либратум» блокирует любую ментальную, воздушную или астральную связь извне, чтобы ушлый делец вроде меня не нашептал тебе в ушко полезный совет на торгах. Но есть виды связи, которую так просто не заблокировать.

— Крови? — догадался я, вспомнив про некро-вязь на лотерейном билетике. Так вот зачем он был нужен!

— Именно, — кивнул некромант. — Как окажешься внутри «Либратума», улучи момент и сотри с билетика защитный слой голым пальцем. Там капля моей крови, она смешается с твоей и у нас будет непрямая телесная связь. Я смогу слегка влиять на биения твоего сердца и даже нашептать тебе в уши одно-два слова. Когда местные охранные системы заметят, они подавят и эту связку, так что вариант на одну подсказку. Но лучше, чем ничего.

— Круто, а ты прошареный.

— Не первый год как вышел из яслей.

— Какие-нибудь общие советы?

— Исходи из того, что все кандидаты в сговоре и вместе стараются дать тебе минимально возможную цену, поэтому торги будут спектаклем, а когда представитель дома купит и ты уйдёшь, они устроят уже настоящий аукцион с ценой вдвое больше. Чтобы сделать их замысел бессмысленным, начни с того, что потребуй изменить стартовую цену.

— Изменить?

— Я поставил три тысячи звёзд, но это была цена в расчёте на честный аукцион, чтобы заинтересовать и привлечь покупателей. А раз меня не пускают, значит, они не хотят играть честно, тогда и мы не станем церемониться. До начала торгов ты всегда можешь изменить цену, так что потребуй начать с пяти тысяч звёзд. Ведущий аукциона обязан официально спросить перед началом, есть ли какая-то воля продавца, тогда вставай и бери их за яйца.

— А если они все вместе откажутся?

— Никто не откажется, кроме подставного. Реальные покупатели согласились поучаствовать в первом этапе псевдо-торга за какие-нибудь преференции от «Либратума», с которым они постоянно имеют дело. А когда ты разобьёшь их уловку и цена станет вдвое больше, смысл в ложном этапе отпадёт и между реальными покупателями пойдёт настоящий торг.

— А как же защита Обу-Хурая, она разве не защищает от таких сговоров? Тем более, того самого дома, который должен давать мне официальное сопровождение сделки!

— Он и даст, и сделка будет честной, но нигде не сказано, что она должна быть выгодной. Око владыки защищает от прямого обмана и насилия, а это хитрость и манипуляция. От неё бог торговли не защищает, наоборот, поощряет, в таких вещах его суть. Здесь масса пословиц на эту тему: «Сделка без хитрости — как еда без соли», «Ложь оскорбляет Обу-Хурая, а недосказанность радует», «Не обманывай, дай глупцу обмануться самому». И так далее.

— Вот как.

— Культура Базарата во всей красе, эта часть нам с Шелестом всегда была не по душе. Кстати, Яр, следи, чтобы ненароком не оскорбить Базарат, Владыку, его Храм или участников сделки. Оскорбишь кого-нибудь при Всевидящем Оке — будут штрафные санкции. А эти акулы умеют нащупать слабое место и развести чужестранца, так что держи себя в руках, понял? Перед тем, как ответить на вопросы с подвохом: «Как вам Золотой город, не насмешили местные обычаи?» — трижды подумай и выбирай слова.

— Ясно, Щёлкарь, спасибо! Пойду, а то уже почти время. Пожелай мне удачи.

— Ни жмыха, ни клеща.

Вам предлагают квест редкого ранга: «Укрощение строптивой».

Цель 1: сопроводить загонщицу Сайхину Перекати-Беду, отягощённую проклятием шести неудач и исключительным дурным нравом, в Переплёт — плетёное городище на Плоскогорье.

Цель 2: не допустить гибели или бегства Растворённых, помочь их вернуть.

Награда за успешное выполнение: от +1 до +5 к удаче в зависимости от итогов, а также обещанный квестодателем бонус: чертёж-рецепт постройки и всех улучшений объекта «Атман-столп».

Принять квест? Да/Нет.

Хм. У меня ещё шесть с половиной часов до встречи с Лаурентисом Д. на закате.

И перманентный бонус к удаче никогда в жизни не помешает, особенно сейчас: ведь в хомячьих закромах скопилось уже четыре сферы со случайным лутом, крутость которого зависит именно от неё. Поэтому сайдквест выглядел очень даже кстати, ведь я всегда предпочитал тратить время максимально плотно и эффективно. Если квест не взять, то чем заниматься: бить баклуши и тратить деньги в Базарате? Конечно, с квестом лучше, главное выжить, а выживаемость у меня неслабая, к тому же именно в Базарате есть +1 защита от смерти на час от Владыки Обу-Хурая.

Сомнение вызывала только логистика: да, живая ярмарка Оронгай и земли Думрока граничат друг с другом, но точно ли я успею? Мотаться туда-сюда-обратно семь вёрст не крюк пехом на своих двоих — сто процентов нет. Базарат, конечно, небольшой мирок, но не как игровой Скайрим, который можно пробежать туда-обратно за пару часов. Лучше нанять какое-нибудь средство передвижения, здесь точно будет недорого. А на крайний случай у меня есть свиток телепорта, который позволяет моментально перенестись в любую точку внутри одного мира.

В общем, если жив-здоров, то опоздать мне не грозит. Тогда важнее вопрос общего характера:

— Мастер Хедин, вы уверены, что я подхожу для выполнения этого странного квеста? Ни разу не был в Оронгае и понятия не имею про Переплёт, Сайхину, девицу явно нестандартную, и, тем более, про каких-то растворённых, которых надо откуда-то вернуть.

— Разберёшься, — спокойно махнул рукой старик. — Ты башковитый. А если сомневаешься, задайся вопросом: что привело тебя ко мне? Ну, если копнуть поглубже поверхности.

После некоторых раздумий я ответил:

— Цепочка доверия. Мы с Хопешем поверили Орчане, она в ответ раскрыла нам боль джарров. Мы оправдали доверие друг друга, и на прощание Орчана послала меня к Щёлкарю с Шелестом. Те спасли мне жизнь и опять оправдали доверие, я вернул им ценную вещь и отдал на сохранение бесценный артефакт. Мы ни в чём друг друга не подвели и тогда, и сегодня на сделке. Да и после. И вот теперь Щёлкарь не просто привёл меня за покупками, а в особое место. Сюда явно не водят левых людей, короче, я пришёл к вам по цепочке доверия, мастер Хедин.

— И это лучший из путей, — кивнул растроганный старик, услышав мои слова. — Собственно, вот и ответ на твои сомнения.

— Хорошо, тогда я согласен.

Как только я принял квест, сов протянул маленький зелёный листочек.

— Держи. И кстати, знаю, что тебе нужно, молодой воин.

— Что?

— Ковёр.

Этот ответ вызвал у меня невольную ухмылку.

— Почему ковёр-то, с какой стати?

— Во-первых, в любых сомнениях покупай ковёр, — сказал мудрец наставительным тоном и даже поднял указующий перст. — Ковёр не бывает лишним.

— Ну да, всегда можно постелить вторым или третьим слоем.

— Именно!

— Но что мне сейчас-то делать с ковром?

— Лететь в Оронгай с ветерком.

— А, так вы предлагаете ковёр-самолёт?

— Я предлагаю просто хороший ковёр за сущий бесценок, — фыркнул сов. — А полётом я его зачарую тебе до рассвета в качестве приятного бонуса.

— И почём нынче сущий бесценок? — с подозрением спросил я и угадал, потому что за небольшой коврик из овечьей шерсти, конечно, симпатичный и мягкий, мудрец заломил двести воронов, то есть две сияющих звезды.

— Такая цена недостойна вашей мудрости! — возопил я. — Она подходит большому ковру, а я покупаю маленький! Полёт на него вы даёте для исполнения вашего же собственного квеста, так что за него брать доплату нелогично! Пятьдесят воронов.

— Ты ничего не понимаешь в коврах, недоросль! — патетично воскликнул старик. — И хочешь под видом справедливости меня ограбить. Это ручная работа, практически без применения магии! Несчастная плетельщица три месяца ваяла этот изумительный коврик, питаясь плошкой риса в день, о, как она исхудала, а ты хочешь лишить труженицу заслуженного достатка к старости? Сто восемьдесят.

Мы на славу поторговались и остановились на девяноста пяти воронах, что, с одной стороны, было весомой суммой из моих мелких расходов, но, с другой стороны, в пятнадцать раз меньше, чем коктейль радости из «Луны в стакане». И вдвое меньше стартовой суммы — я ощутил себя победителем, так что если и переплатил Хедину, то с большим внутренним довольством.

— Ух, утомил ты меня, юноша, — сказал старик, утирая пот, но мигом взметнул невидимые крылья воздушных потоков и за секунды филигранно вплёл сложнейший узор магии воздуха. Коврик поднялся и завис в воздухе, твёрдый, будто на стальной раме. — Возьми подушечку, а то отсидишь зад. И прицепи стремена, чтобы не свалиться. Полёты на коврах — дело опасное.

— Благодарю. Но что насчёт моего второго запроса: на скрытые знания?

— Про осколки души, один из которых ты несёшь в себе и собираешь вместе с выдающейся спутницей? — спросил мастер Хедин с такой невинностью, будто речь шла о покупке хлеба. — Судя по тому, чья это душа, речь идёт о некоем городе, который был разрушен сотню лет назад. И ты хочешь понять, где искать остальные три осколка. Что ж, я займусь поиском ответа на этот вопрос и как раз к твоему возвращению что-нибудь узнаю. Но за эту информацию плата будет серьёзной и непростой.

У меня аж дар речи отнялся от того, как можно, обладая максимальной Проницательностью, узнать о стоящем перед тобой незнакомце большинство его секретов. Стало резко понятно, почему у Хедина такой культовый статус среди местных и почему его прячут от мира.

Зато у меня появился чёткий и адекватный по времени план: квест в Оронгае, потом встреча с Лаурентисом в Думроке и возвращение сюда, к мастеру Хедину.

— Вроде всё понятно. Тогда полечу.

— Попутного ветра, парнишка!

Я сделал пару пробных виражей, осваивая искусство катания на летающем коврике. Это оказалось далеко не так удобно и приятно, как в диснеевских мультиках, потому что ригидная летающая плоскость, которая закладывает виражи и слегка гнётся, вибрирует от потоков встречного ветра и просто сопротивления воздуха, очень неудобна для сидения.

Подушка оказалась с липучкой и плотно прилипла к поверхности ковра, она очень помогла, как и стремена, без них бы я два раза свалился, а они зафиксировали и не позволяли даже сползать набок. Это были стремена именно для полётного коврика, а не для лошади, поэтому они крепились снизу, обладали армированными гнёздами для сапог и удобными держалками для рук, равно как и средних размеров выгнутой спинкой, напоминавшей заднюю часть седла.

В общем, с таким обвесом лететь было в разы удобнее, но всё равно с непривычки моментально заныли связки раскоряченных ног. Зато какой опыт!

— Ого, ты куда это намылился? — спросил Щёлкарь.

— В Оронгай.

— Хе-хе, запряг тебя мастер Хедин. Он может.

— Зато награда хорошая. Если выживу. Слушай, Щёлкарь, пока меня не будет, купи зелье высшего исцеления? Вот деньги.

— Так оно уже есть у Шелеста в лавке. Он не сам варил, слишком сильная магия, но у любого уважающего себя травника такое найдётся.

— И сколько стоит?

— Тысячу звёзд, на него цена везде одинаковая. Но у тебя наш оговорённый дисконт в 12 %, поэтому тебе будет 880.

— Отлично, тогда добудь его к моему возвращению.

— По рукам. Осторожнее в Оронгае: там на окраинах многовато бандитов. И ради бездны не трогай никакую живность, она почти всегда чья-то и может стоить солидных денег.

Я взмыл над улочками Покрытого квартала, выплыв прямо во власть палящего солнца, но нам с саламандрой оно было не страшно, как и бессильно струившаяся вокруг жара. Хотя ветер в полёте нещадно нас обдувал, поэтому ящерка зашебуршилась и что-то пискнула, спрятав голову у меня на затылке. Пришлось лететь не так быстро, впрочем, всё равно куда быстрее пешего хода. И, главное, по прямой.

Поэтому я задумался, как поступить. Ведь Сайхина ушла меньше получаса назад, конечно, я быстро и легко догоню её: листочек трепетал, указывая острым концом в нужную сторону. Но что делать, когда догоню? Коврик не вынесет двоих, поэтому мне придётся сойти и представиться, дальше путешествовать с Сайхиной пешком. Но всё в моём опыте ведущего настольных ролёвок говорило, что так делать невыгодно.

Во-первых, если я стану с Перекати-Бедой в одной группе, на меня так или иначе подействует её проклятие несчастий и неудач. Во-вторых, если Сайхину решат ограбить где-нибудь в степи, то бандиты будут рассчитывать на неё, но не на меня. Тут-то я и свалюсь им на головы!

Лучшим планом действий представлялось нагнать Сайхину, договориться с ней, а потом опять взлететь и незаметно следовать позади или сбоку. Чтобы и в группе с бедовой не быть, и, случись что, вовремя успеть прийти ей на помощь.

Рассматривать проплывающие внизу кварталы и сверкающие на солнце каналы и мостики речной республики Хэзреш было одно удовольствие. Залюбовавшись, то есть, зазевавшись, я дважды пролетел мимо Сайхины (!), листочек в руке начинал возмущённо трепетать, как оживший будильник.

Да вот же она опять: идёт, слегка сгорбившись, виляя в потоках покупателей и грузчиков, разносчиков, юркая и неприметная, за плечами рюкзак из выделанной кожи, из которого торчит горлышко бутылки. Она опиралась на походный посох — хотя нет, не посох, а короткий протазан. Проницательность 9 позволяла смотреть инфотэги выбранного субъекта, даже если он сам был далеко, поэтому я приблизил данные кочевницы и прочитал: «Сайхина Перекати-Беда, Кочевник 13-го уровня, Пастух 39-го уровня».

Пастух был небоевым классом, за прокачку таких ты не получишь хитов и основных параметров, поэтому, превосходя меня в уровне мастерства, Сайхина была куда слабее в боевом плане. А кочевник наверняка давал ей всякие фишки к выживанию, стрельбу из лука и умение драться с коротким древковым оружием в руках. Ну ладно, сейчас познакомимся.

Только спускаться к ней в толпу было неудобно, я пошёл на снижение, но в первый раз, ослеплённый ярким солнцем, задел протянутые между двумя башнями верёвки. А во второй чуть не снёс навес одной из лавок, пытаясь сесть в узком переулке. Это оказалось непросто: никто из идущих внизу и не думал мне уступать, все торопились по своим делам, ещё и обругали. Я выждал момент, когда в толпе появилась прореха, ринулся вниз, но тут же из лавки выкатилась торговка с подносом на голове, я едва не сшиб горячий чай на мостовую и получил ещё возмущённых ругательств.

Мда, Аладдину было крайне легко летать на коврике, а на деле оказалось куда как непросто. Впрочем, это мой первый день. Дождусь, когда Сайхина покинет многолюдные места, тогда спущусь и представлюсь.

Я держался сверху и позади, чтобы не общаться в толчее. Спустя полчаса Сайхина вышла на окраины Хэзреш, быстро пробежала складские трущобы, миновала шумный Лодочный Базар с несмолкающим стуком, скрипом и скрежетом плотнических работ, затем одолела Корабельные рощи и, наконец, оказалась в степи. Инфа показала, что мы покидаем речную республику и входим в Оронгай. Что характерно, по степи уже паслись какие-то необычные инопланетные тяжеловесы с мясистыми телами и крошечными головками на длинных шеях.

И на окраине леса загонщица внезапно исчезла. Как сквозь землю провалилась. Я понял, что она давно заметила моё присутствие в небе, ибо летающих ковров вокруг было на удивление немного. Сообразила, что я за ней неотступно следую, и поступила совершенно логично: спряталась где-то в кустах.

— Сайхина! — позвал я громко, спускаясь на мощёную валунами дорожку между деревьев и кустов, которая тянулась далеко в сердце пастбищ. — Мастер Хедин послал меня тебе в помощь, так что не прячься, я как раз хотел спуститься и поговорить.

— А ну стой! — раздался голос с гортанным акцентом из соседней древесной кроны.

Не подумав, я задрал голову и уставился туда, откуда шёл звук, — но в ветвях вместо кочевницы темнел странный шар спутанных колючих зарослей, перекати-поле. Тут же с противоположной стороны мне в шею ткнулось лезвие протазана: Сайхина и правда пряталась в кустах, просто перенаправила свой голос на этот колючий шар.

— Простой трюк, но действенный, — признал я, повернувшись к ней, лезвие царапнуло горло, но с физзащитой 20 это было лишь невесомым касанием. Без критов на 13-м уровне у неё дамаг гоблинам на смех.

— Стой, сказала! — возмутилась кочевница, сжимая древко обеими руками. — Чего дёргаешься?

— Мастер Хедин поручил помочь тебе с растворёнными, вот я и прилетел.

— Врёшь, хитрила, тогда б ты не следил за мной сверху, — фыркнула она, качнув протазаном к небу.

— Я пытался спуститься, но в толчее…

Кочевница закатила глаза, явно не веря ни одному слову:

— Проваливай, лихач, не вышла обманка. Не видать тебе Семени.

— Смотри. Видишь квест? Глянь, кем он выдан.

Я раскрыл интерфейс и сделал свой квест общедоступным, показал кочевнице — против такого-то убойного довода у неё точно не будет возражений! Но оказалось, я плохо знал Сайхину.

— За куропатку безмозглую держишь? Что я, иллюзий не видела? Меня сотня обманщиков кинуть пыталась, ни один не обмишурил, так-то. Я, чтоб на ваши трюки не попадаться, и читать не умею!

Загонщица сказала это с гордостью. Но как же она читает инфу в собственном интерфейсе? Хотя, может, Башня показывает ей пиктограммы, понятные даже ребёнку.

— Чего вылупился? Уходи!

Она наконец отвела от меня протазан и воткнула в каменную дорожку, кстати, лезвие воткнулось — значит, неплохо зачаровано и от таких мелочей не тупится.

— Слушай, Сайхина…

— Прокляну! — загонщица шагнула вперёд, состроив реально страшную рожу, чтобы меня как следует напугать. Ни дать, ни взять, великовозрастный ребёнок-дикарь. — На мне проклятие, если не уйдёшь, на тебя перекину, понял?

— Ладно, придётся с тобой повозиться.

Так как я не слезал с ковра, ноги по-прежнему были в стременах, а пояс пристёгнут, то просто отлетел назад и поднялся в воздух. Завис над упрямой кочевницей и стал ждать.

— Эй, чего не улетаешь⁈ — опешила она.

— Повторяю: у меня квест. Завалить квест из-за того, что у тебя паранойя, — даже не подумаю. Полечу за тобой следом, раз вместе идти не хочешь. Когда помощь понадобится, помогу.

— Ничего мне не понадобится!

В этом я теперь сильно сомневался: после знакомства с Сайхиной прозорливая мудрость мастера Хедина начинала проникать и в моё сердце.

— Помощь ещё какую-то предлагает, — чертыхалась кочевница, раздражённо топая по дороге и поминутно оглядываясь назад. — Кто бы помог от тебя избавиться, чеканутый.

— Проще всего дать мне выполнить задание, — беззлобно хмыкнул я в ответ, ибо девка попалась слегка умственно затруднённая.

— Шур, ко мне, — присвистнула она.

В кроне дерева зашуршало, оттуда спрыгнуло колючее перекати-поле и, словно верный пёс, покатилось за хозяйкой, подскакивая на неровностях ландшафта. Кстати, вокруг в цветущих степных травах виднелись такие же тёмные колючие шары, Сайхина каким-то образом приручила один из них и сделала фамильяром. Продвинутые секреты пастухов 39-го уровня.

Так мы и шли через степи по дороге из серых валунов: кочевница бодрым шагом, хоть и слегка сгорбившись от веса тяжёлой бутыли, но регулярно посматривая в небо и чертыхаясь при виде меня; колючий шар мотался быстрыми перекатами туда-сюда, словно довольный питомец на свободном выгуле; и я летел себе в полусотне метров позади и примерно в десятке над землёй.

Поэтому увидел засаду заранее.

К сожалению, они меня заметили ещё на пару секунд раньше, так что взаимного сюрприза не вышло: бандиты, залёгшие в траве между крупными валунами, перестали скрываться, выскочили на дорогу и двинулись загонщице навстречу.

— Сайхина, стой!

Она и сама остановилась, а я слетел вниз — и оглядел четверых подходящих мужиков. Каждая деталь во внешнем виде этих представительных идальго намекала на то, какие они уважаемые головорезы.

Инфо подсказало, что главаря в восточной шапке с меховой оторочкой, с ятаганом и профессиональным бандитским прищуром зовут Тэмуржин — какое красивое имя для банального мародёра-разорителя 19-го уровня. Рядом красовался заросший шерстью зеав Гурх с голым торсом и шипастой дубинкой: берсерк 17-го, вот этому имечко было в самый раз.

Третьим был тучный шаман по имени Эстебан (!) 16-го уровня, с удивительно аляповатой и неуместной в полях причёской, словно с утра из салона. Он при каждом шаге позвякивал богатым обвесом металлических и костяных висюлек, шаманских свистков, фигурок и мешочков, прямо ходячая музейная витрина. Венчал шаманский облик посох с бычьим черепом, в глазах которого светился неприятный жёлто-зелёный свет. Ну а завершало эту степную гоп-компанию создание умилительной злобности: ощерившийся клыками варлинг, то есть крысолюд по имени Хирс, убийца 15-го уровня, который сжимал в лапах изогнутые ножи.

Будь я на пять уровней ниже и в целом послабее, варлинг-ассассин произвёл бы на меня куда более пугающее впечатление. Но после сражения с мраконосцами эти нахмуренные ребята напоминали хулиганов-переростков.

— Вот проходная, достойные Клыки! — вдруг почтительно поклонилась Сайхина и протянула Тэмуржину свёрток в рогоже, тот развернул его и придирчиво оглядел. Блеснула пара чёрных монеток воронов, брикет какой-то прессованной травяной бадяги и в отдельной белой ткани оказался небольшой шмат копчёного мяса.

— Сойдёт, — оценил толстый шаман, по-хозяйски сграбастав травяной брикет.

— Благодарствую за защиту! — поклонилась Сайхина и собиралась было пойти дальше, как главарь в шапке остановил её, небрежно перегородив клинком путь.

— Э, а за своего жеребчика?

— Да не со мной он! — взвилась кочевница. — Привязался, как колючка к портянке, с речных кварталов за мной летает, обворовать хочет.

Я даже не пытался оспорить, а молча ждал развития событий.

— Так не будь мы Клыки Оронгая, сейчас защитим тебя от этой смазливой рожи, — обрадовался Тэмуржин, который наверняка по несколько раз на дню втирал прохожим, как те платят достойным бандосам за надёжную защиту, вот только поводов продемонстрировать эту мифическую «защиту» возникало крайне немного.

— Смазливой? — я поднял брови.

— Не зазнавайся, — рыкнул зеав. — Ща мы тебе рожу-то поправим, городской красавчик!

— Красавчик? — я удивился ещё сильнее.

Хотя если смотреть на их минусовую внешность (у крысолюда параметр красоты был −6, то есть в категории «весьма отвратный») и сравнить с моей обычной, но по-современному ухоженной внешностью, не испорченной дикой кочевой жизнью, — то получалось и правда… хорош собой. Всё познаётся в сравнении.

— Плати дань за проход, красавчик, — потребовал кочевник. — И ещё штраф за то, что приставал к нашей подзащитной, достойной пастушке… как там тебя зовут? А, не важно. В первый раз плати дань золотом, а все последующие можно воронами.

— Конечно-конечно, — кивнул я и рывком поднялся вверх на пять метров.

Бандиты от такой наглости слегка обалдели. Сайхина погрозила мне кулаком и торопливо зашагала дальше по дороге, я спокойно и медленно полетел за ней.

— Стой, а то кишки выпущу и жеррунам кину! — взъярился Тэмуржин, остальные были с ним явно солидарны.

— Ща за данью слетаю и вернусь, — пообещал я и начал стремительно набирать высоту.

— Вали его!

Самым быстрым оказался варлинг, он швырнул в меня дротик даже прежде, чем главарь отдал приказ — но я ждал именно этого и отбил Вершителем.

Мародёр выхватил из инвентаря лук, и вот для лучника я был вполне удобной мишенью, ведь манёвренность у неопытных ковроводов так себе. Однако стрелять вертикально вверх — сомнительное развлечение, стрелы быстро теряют убойную силу. Тэмуржин успел выпустить пару штук, я неловко вильнул в воздухе, пытаясь уклониться, но слишком медленно — и обе стрелы попали. Первая воткнулась в ковёр и меня не задела, а вторая чиркнула по ноге и сквозь физзащиту 20 снесла аж −4 хита. Меткий, гад.

Но моё смешливое настроение как стрелой сняло, потому что на наконечнике оказался парализующий яд. Логично, что бандит первым делом стреляет самым убойным из своих запасов.

Попадание по касательной, действие яда ослаблено втрое.

Вы преодолели действие парализующего яда.

Не зря качал выносливость. Но глупо относиться даже к не самому сильному сопернику слишком беспечно. Парализуй меня сейчас, у них бы появился шанс. Я резко вильнул в сторону, ушёл от третьего выстрела Тэмуржина, а камень из пращи, который раскрутил и метнул Гурх, не пролетел даже половины нужного расстояния, свалившись обратно. Коврик быстро набирал высоту, фигурки внизу уменьшились до размера солдатиков, я вошёл в зону излёта, так что с учётом моей физзащиты 20 обычные метательные снаряды без особых магических усилений перестали представлять угрозу. А если они сделают сильно магический выстрел или просто кинут заклятье, Чистота почует в полёте, и на таком расстоянии вполне можно успеть обнулить, пока летит.

Так я подумал, и это было поистине прозорливое предположение — вот только я не мог даже представить, к каким последствиям оно приведёт.

Все эти секунды шаман Эстебан страстно колдовал, выпучив глазищи и губищи, крутил бычьим посохом, из пасти которого повалил дым, — и теперь призвал на меня воздушное проклятье в виде большой дымной птицы, которая ринулась вверх. Выглядела эта птица едкого чада весьма устрашающе, хотя она была лишь носителем, чтобы не просто доставить магию в цель, а сделать его манёвренным.

Основное заклятие крылось внутри: гибрид виталиса и ментала для воздействия сразу на тело и на мозг. Если бы у меня была прокачана способность восприятия магии, я бы узнал, что Эстебан сварганил весьма подходящий спелл: «Боязнь высоты», который должен был ударить мне в голову и внушить инстинктивный ужас, что вынудит стремительно спуститься на землю. И это было изящным решением, ведь шаман не мог принудить меня спуститься прямым подчинением воли, для его уровня это слишком мощный эффект.

Но он понятия не имел, что я нульт-маг. Увидев плетение из двух частей, я обнулил ту, что было проще: клубящуюся птицу, пока не долетела. Дым хлопком рассеялся в воздухе, и заклинание повисло, потому что само оно двигаться не умело. Сейчас провисит несколько секунд и распадётся, вложенная магом энергия рассеется и начнёт уходить обратно в грани стихий, из которых маг её зачерпнул.

Снизу раздались ругательства: Эстебану не понравилось, как я обошёлся с его дымной птицей. Он в сердцах стукнул посохом по дороге, призывая повисшее заклятье достигнуть изначальной цели, то есть меня, — и таки реализоваться! Но ситуация окончательно перестала быть комичной, когда между тремя точками нерешённого уравнения — шаманом с посохом, зависшим в воздухе заклятием и мной — образовался мощный искрящий магический разряд, прошивший пространство. Он был невидим, но гудел от переполнявшей силы, почему-то куда более высокой, чем уровень спелла!

Всё внутри меня стиснуло, сердце резко забилось в предчувствии странной опасности. Это была нестандартная ситуация, ведь обычно антимаг обнуляет заклинание — и дело с концом, а это было двухкомпонентным, я развеял дымную оболочку, но содержимое осталось, шаман тут же снова направил его на меня — но моя сила отрицания всё ещё мешала ему реализоваться! И реакция пошла совершенно неправильно.

Представьте, что мастер вылил жидкий металл в форму для литья, но глупый подмастерье успел плеснуть туда воды, и от соприкосновения раскалённого металла с мгновенно испаряющейся жидкостью, запертой внутри формы, произошёл мини-взрыв, исковеркавший форму, и жидкий металл забрызгал всё вокруг. Под взрыв попал и мастер, и глупый подмастерье, и заказчик, ждавший рядом. Эта метафора отдалённо передаёт то, что сейчас произошло.

Воздух скрючило, раздался неестественный звук — и я впервые в жизни стал частью явления, которое знает каждый маг и боится каждый приключенец: хэо. Эхо-выплеск хаоса при сбое каста.

Арканные специалисты используют развёрнутый термин: энтропийное эхо хаос-резонанса, но суть одна: призванная магия бесконтрольно вырывается на свободу и под влиянием законов природы принимает любые, самые причудливые и непредсказуемые формы. В нашем случае между мной и шаманом на месте только что висевшего спелла возникла крошечная сингулярность и вывернула пространство наизнанку.

Воздух в десятках метров вокруг эпицентра сжало, нас с Эстебаном рвануло к дыре сильнее остальных — меня на ковре вниз, его вздёрнуло в воздух, толстяк с паническим криком взлетел и смешно и страшно завис. Его спутники бросились врассыпную, не желая попадать в площадь воздействия хэо, но не успели: их дёрнуло вверх и на секунду мы все зависли в невидимой пульсирующей хватке.

Только Сайхина-Беда перекатилась по полю и вскочила, взъерошенная и офигевшая, чуть дальше от дороги.

Бандиты кричали каждый своё, но самый яростный, пусть и никем не слышимый крик издала моя Чистота. Её желание как можно быстрее прервать искажение, исковеркавшее естественный ход вещей, стереть его и вернуть мир к балансу совпало с моим инстинктом как можно скорее вырваться из тисков магического спазма. Поэтому прежде, чем пульсирующая сингулярность успела притянуть нас всех ещё ближе к воронке содрогавшегося пространства, я изо всех сил обнулил хэо к чёртовой матери.

Спазм лопнул, сила высвободилась могучим широким выдохом, который раскатился вокруг, меня отдачей швырнуло вверх, а бандитов побросало на землю. Волна виталиса и ментала раскатилась по всем нам и соткалась в совершенно случайную и причудливую неестественную вязь, разом затянулась, как удавка на горле. И превратилась в эффект, висящий на всех нас.

Сингулярность вывернулась обратно и исчезла, а бычий череп Эстебана, став основной точкой отдачи, лопнул и разлетелся на куски.

— Не-е-ет! — заорал шаман.

Вы получили достижение: «Усмиритель Хаоса III» за то, что обнулили хэо-искажение и впитали его. Вы можете в любой момент потратить достижение и получить +4 к контролю хэо-явлений навсегда и дополнительные +8 до конца суток или до выхода с этажа.

Достижения — это всегда круто и полезно, но сейчас я с изумлением уставился на пометку «хэо пространства» в хранилище правой руки. Там, где обычно после обнуления впитывались энзы соответствующей стихии, теперь сжалась энергия энтропийного эха. Она заняла все максимальные 37 энзов и, усмирённая Чистотой, была готова к применению, как обычный сгусток энергии стихий! Понятия не имел, что такое возможно, и вообще, не будет ли слишком опасным её применять?

— Мой Бычар… — стенал тем временем шаман, пытаясь собрать осколки.

На него было жалко смотреть, обрюзгший и побелевший, трясущийся от горя, словно с погибшим первенцем на руках.

— Что ты наделал⁈ — завизжал Эстебан, тряся щеками и подбородками, запрокинув голову к небу.

— Я⁈ — возмущение охватило меня посильнее спазма хэо. — Я вас не тронул, кретины, полетел своей дорогой, это вы устроили звездец! Валите отсюда, а то спущусь и перебью вас к чёртовой матери.

Я был в ярости и готов наброситься один на четверых, чтобы преподнести им урок. По уровням картина была не особо-то очевидна: четверо 15−19-го уровня против одного 26-го, разница не столь велика, чтобы компенсировать численное превосходство в четыре раза. Но я был уверен, что справлюсь.

— Давай, шакал, спускайся! — наперебой закричали Тэмуржин и Гурх, а крысолюд оскалился, от нетерпения подпрыгивая на месте, так сильно ему хотелось вонзить в меня кривые клинки.

Я ощутил искреннее желание их размазать и понял, что вполне могу себе это позволить, причём, скорее всего, без последствий. Резким виражом ушёл вниз, а когда кочевник вскинул лук и послал в меня стрелу, а шаман выбросил трясущиеся руки и швырнул усиленное проклятие — я моментально убрал коврик со стременами в инвентарь, обратился в свет и фазовым прыжком скакнул жирдяю за спину.

Воплотился и не глядя ударил Вершителем в шею, он даже не успел понять, что произошло: крит ×4, с мага снялось больше хитов, чем у него было, содрогаясь от бьющей фонтаном крови, он схватился за горло и повалился лицом вниз. Я знал, что терналия мне не грозит, ибо Эстебан по-настоящему не умрёт: защита Обу-Хурая, действующая по всему Базарату, спасёт его от первой смерти и сделает неуязвимым на один час.

Памятуя об этом, я и пошёл в атаку, ведь знал, что никого из них на самом деле не убью, а если вдруг они со мной справятся, Владыка защитит и я смогу удрать. Но, поверьте, удирать в этой схватке придётся не мне.

— Где он? — взвизгнул Тэмуржин, озираясь и полосуя саблей воздух. — Только что был, куда делся?

Ведь, завалив Эстебана, я мигом использовал амулет Грань сумерек и ушёл под покров незаметности, двигаясь по тонкой тропке между физической реальностью и миром теней.

— Проклятый невидимка! — рявкнул Гурх, пытаясь принюхаться и прислушаться. Но ты не можешь услышать и унюхать того, кто движется в ином слое реальности, а вот они передо мной были как на ладони.

Проворный варлинг оказался самым сообразительным, отпрыгнул в сторону и ушёл в невидимость, надеясь, что я его не найду. Но невидимость — это магия, и она эффективна против большинства, но не против нульта. Благодаря раздражённому зуду Чистоты я прекрасно понимал, в каком месте находится убийца, даже когда он рывком поменял диспозицию. Хирс думал, что я наброшусь со спины на берсерка, не защищённого доспехом от коварных атак. И это был бы вполне разумный ход — но если так сделать, то проявлюсь из-под незримости и варлинг ударит в спину уже мне.

Разумеется, я первым атаковал крысолюда. И когда у тебя на 26-м уровне эффективный скилл атаки равен 49-ти благодаря мощнейшему бонусу от Брана, Вершителя и собственным параметрам — тебе не нужно видеть точного расположения тела врага, достаточно примерного. Две быстрых рубящих атаки справа и слева, невидимый крыс издал невидимый вскрик и его контур окрасился собственной кровью, явив вполне видимые части тела внутри. Одна его рука, перебитая у плеча, повисла вдоль тела, а вторая атака пришлась удачнее и с хрустом рассекла тщедушного ассасина от шеи до сердца. Жёстко.

Как только в момент атаки я возник из-под завесы, Гурх, ждавший этого, с рёвом врезал дубиной наотмашь и попытался схватить меня когтистой рукой за плечо, чтобы не дать опять уйти в незримость. Дубинка была неплохо зачарована и вмяла доспех, нанесла крит: силища у берсерка, особенно в состоянии боевой ярости, была велика. Я потерял всего −29 хитов после резиста и рассмеялся боли в лицо. Для него это крит, а для меня с моими хитищами скорее царапина.

Но берсерк был не промах, когтистая лапа впилась мне в доспех и теперь, когда он держал, я не мог ни полностью скрыться под покровом незримости, ни нормально уклоняться от атак Гурха и Тэмуржина. На мгновение они оба оскалились, думая, что сейчас меня достанут. Ага, щаз. Вспышка света, я не просто так прокачивал фазовый прыжок, а мог прыгнуть дважды за бой, что тут же и сделал. Вспышка, Гурх уже бил меня снова, и его дубина со свистом прошла сквозь пустоту, а сжатая лапа лишилась упора, берсерка шатнуло вперёд, а я материализовался буквально в полуметре от места, где только что стоял, — только сбоку.

Из идеально удобного положения по врагу с наклонённой головой нанёс прямой удар сверху вниз двумя руками — и отрубил кошачью голову. Это был крит ×5.

Тэмуржин инстинктивно отпрянул с искажённым и забрызганным кровью друга лицом, в его чертах появилась злая растерянность, я набросился на него, уже не заботясь о защите со спины, так как вокруг не осталось врагов. Сайхина при виде нашей битвы припустила бежать по своему маршруту с максимальной скоростью и мелькала где-то на горизонте. Поэтому мы остались с главарём один на один, через несколько звенящих атак я выбил из его искалеченной руки саблю и нанёс один за другим победный и добивающий удар.

Тэмуржин повалился на дорогу.

Бой занял буквально десять секунд, причём основная часть уместилась в семь-восемь, а последние мгновения я потратил на то, чтобы показательно добить главаря. Не потеряв, прошу заметить, и четверти хитов, не потратив ни одного расходника. Вот что значит правильный билд и крутые шмотки и способности, которые позволяют мгновенно перемещаться по полю боя, атаковать из-под защиты и уходить туда мгновением позже. А также правильная последовательность в вырезании врагов — в данном случае, сначала шамана с его набором неизвестных мне и потенциально опасных заклятий и эффектов, потом убийцу с ядами и приёмами, а под конец уже более прямолинейных воинов.

— Ерсаг маул, вседержитель степей, — поражённо сказал целый и невредимый Тэмуржин. — Вот это мы нарвались на змею с жалом!

— У змей нет жала. И змеи здесь только вы, пфф, «Клыки Оронгая». Предупреждаю: больше ко мне не лезьте, в следующий раз Владыка вас не спасёт.

— Сейчас, пройдёт время, я со старшими братьями тебя найду. Никуда не уйдёшь, шакал вонючий, мы тебя здесь похороним, и будем приходить ссать на твои кости!

Тэмуржин выглядел как золотистый призрак, а над его макушкой сияла яркая метка маленького Всевидящего ока, того самого, языкастого, с которым я уже познакомился на торгах. После первой смерти бандита возродило, но перевело в статус неприкосновенного, он выглядел как призрак, а на самом деле был обычным, самим собой — ибо порубленные мной тела вокруг исчезли. Скорее всего, тут использовался тот же самый принцип, что в таверне «Луна в стакане», когда зрителей перевели в параллельный пласт реальности, чтобы они всё видели и слышали, но не подверглись опасности в гуще боя. Получается, Башня Богов возродила после первой смерти в Базарате, а особая защита Обу-Хурая перевела их в соседний пласт бытия, чтобы никто не мог навредить.

Над каждым из четверых восставших бандитов висел такой же золотой глазик, и в течение часа я ничего не мог им сделать; впрочем, как и они мне. Поэтому униженный проигрышем Тэмуржин и распалялся, излагая в красках и с какими-то изощрёнными подробностями, как они будут меня убивать. Но почему-то и ассасин и берсерк его в данном вопросе особо не поддержали, а когда твои призывы убивать не поддерживает ни один из твоих собственных друзей-убийц — это повод слегка задуматься.

Шаман так и вовсе сидел в сторонке, совершал пассы руками и задумчиво изучал собственный интерфейс. Хм, наверняка защита Обу-Хурая продумана насчёт всяких шаманских хитростей. Видимо, ближайшее ко мне крошечное всевидящее Око увидело мои мысли.

— Привет, Яр-ростный, — довольно пробулькало оно, давясь смехом. — Давно не виделись. Учиняешь расправу над равными? Это разрешено.

— К тому же они первые напали.

— Вижу, знаю. Они покусились на твоё богатство, поэтому после победы ты получаешь законное право отщипнуть от их.

И тут я заметил, что кроме метки глаза над макушкой каждого из побеждённых на месте, куда упали их тела, ожидают четыре инфотэга! И каждый из них можно облутать.

— О. А вот этого не знал, спасибо.

— Стой, гнида, — захрипел Тэмуржин. — Клянусь обратной стороной языка своей будущей тёщи, если ты тронешь мои вещи…

Я запустил руки в его интерфейс и с недавно прокачанным скиллом лута смог взять оттуда две любых вещи. Саблю как самую дорогую и магически улучшенную и шапку как предмет его гордости.

— Тварь!! — заблестел залысиной ещё вполне молодой кочевник, сразу потеряв пункта четыре в своей грозливости и приобретя столько же в параметре комичности. — Будешь ползать, молить о пощаде… отдай лоовуз! Его бабуля вышивала!

— Вот бабуле и отдам, когда принесёт извинения за внука.

— Извинения? От Бабули⁈ Да она твои потроха жеррунам скормит!

— Ладно, тогда подарю твой лоовуз нищим детям в Хэзреше, пускай носят.

— Большо-о-ой человек, эт у нас недоумение вышло, — елейно выцедил крысолюд Хирс с такой улыбчивой физией, будто с утра выпил клею, да так и застыл. — Большой человек, прости крысюка малого, недоумчивый я, горячий, молодой ещё, не оставляй без средств к пропитанию?

— Складно заливаешь, — кивнул я, изучая содержимое его инвентаря. Кстати, там темнело 4 залоченых ячейки, содержимое которых мне было и недоступно, и не видно. Так что брать с Хирса было особо и нечего, ну, если только вони, чего бы это ни значило. — Ладно, на первый раз прощаю, кинжалы и амулет не трону, беру только деньгами.

Про амулет я сказал наугад, но, видимо, точно, ибо для такой трибальной расы, как крысолюды, было вполне логично увешаться кучкой подобных штуковин. Крыс искренне полагал, что все прокачивают лут, и думал, что я вижу, что в закрытых ячейках, и при сильном желании могу попробовать их взломать, чтобы отобрать самое дорогое. Орчана так умела. А я нет, но докладывать об этом убийце смысла не было.

Остренькая морда сморщилась, когда жалкие 17 воронов и 6 котиков перекочевали в мой карман. Они были мне нафиг не нужны, но с бандитами нельзя проявлять великодушие: они всегда, в ста процентах случаев видят в нём слабость. Так хоть какое-то наказание, для крысолюда эти небольшие деньги чего-то значили. Но он кивнул и молча отошёл.

— На, — зеав мрачно протянул мне шипастую дубинку и чеканную бляшку с пояса, обе ценные вещи. Всё в нём сопротивлялось тому, чтобы оторвать от себя лучшую экипировку, но позволить мне запускать руки в инвентарь он тем более не хотел. Видимо, там лежало что-то более ценное не в денежном эквиваленте.

Ну а с какой стати я полезу в исподнее неизвестного и неприятного чувака? Честная плата двумя магическими вещами меня более чем устроила, я кивнул берсерку и подошёл к метке Эстебана. Шаман поднял взгляд, его глаза были расширены, и в них была тревога.

— Идиоты, чем вы занимаетесь, — сказал он придушенно. — Хэо нас всех повязало эффектом, и я не могу его распутать или снять…

Кстати да, в горячке совсем про это забыл.

— Каким эффектом?

— Это какая-то единая витальная удавка! Мы не можем друг от друга отходить, все пятеро. Не можем, все меня услышали? Если один попытается отойти, всех пятерых начнёт душить!

Я недоверчиво поднял брови, вернул ковёр из инвентаря, пристёгиваться заново пришлось вручную, но через пару минут взлетел — и тут же и я, и четыре бандита, схватились за горла. Я поспешно вернулся, и мы уставились друг на друга, пытаясь отдышаться и растирая шеи.

— А как же золотая метка Обу-Хурая… Она же должна защищать…

— Она защищает от покушений, магических манипуляций, — буркнул Эстебан. — А эффекты хаоса и энтропийного эха — часть природы, от неё защита Обу-Хурая не действует. Это всё равно что защищаться от грома и молний, с какой стати.

— А почему по нашим шеям ходит последовательный энергетический пульс? — спросил я, ибо Чистота это явно чувствовала. «Тук» у меня в горле, «тук» у Тэмуржина, «тук» у одноглазого кота-берсерка, потом у шамана-толстяка, у крысолюда, и снова у меня. Стоп, да это же последовательность, в которой они умирали, только наоборот. Крысолюд первый, главарь последний.

— Хм, точно, — шаман просканировал видением магии и убедился, что так и есть. — Думаю из-за того, что мы четверо умирали, а для нашей общей удавки это как будто четыре узла из пяти выключились. Был момент, когда общая связка осталось с одним активным узлом, твоим, и он искал остальные. Они не покинули пределы связки, поэтому тебе не отрезало голову, но видимо из-за этого при нашем возвращении в связку, когда нас всех оживило, удавка перешла на новый режим. Более жёсткий.

— Это какой? — рявкнул берсерк.

— Теперь надо не только оставаться близко друг к другу, но и не отключаться.

— То есть, нельзя умирать? — понял я.

— Да. Если один из нас отдаст концы, остальные тут же воспоследуют.

Все вжали головы в плечи, ну, как-то само собой вышло.

— А если я разом уйду в другой план бытия? — спросил я, вспомнив о возвращении в Изнанку за 30 энзов.

— Не смей! — воскликнули бандиты хором, подскочив ближе.

— Око, что будет?

— Не то, чтобы я специализировалось по раздаче бесплатных консультаций и советов, — утробно расхохоталось оно. — Но тебе, за сегодняшнюю сделку и за то, что уплатил скупеческий налог, отвечу. Ты погибнешь от удавки в момент выхода из Базарата. А они погибнут, когда сковавшая вас связка лишится пятой точки энергетического баланса и схлопнется в одну бесконечно малую точку. Перерезав всем носителям шеи.

Наступила тишина.

— А если я попробую обнулить нашу связь чистотой?

— Успех приведёт к тому же: энергосвязка схлопнется. Сквозь вас всех.

Я сглотнул.

— Вот жесть-то, — протянул крыс. — Хорошо Владыка всё видит.

— Зрю в корень, — скромно изрёк Глаз.

— Не может эта гадская удавка быть навечно⁈ — воскликнул Тэмуржин. — Должна сама рассосаться, ну?

— Ослабнет, сгинет, развеется, — ухмыльнулось Око. — Нет ничего непреходящего и вечного. Только пленительная прелесть богатств. Но до заката провисит точно.

— А, резонанс прошёл по солнечному вектору, — вдруг понял шаман. — Сегодня сильный солярный асцендент, вот оно и приложилось, но это отличная новость, значит, с последним закатным лучом мы освободимся. Нужно только беречь друг друга до вечера и не помереть.

— И не разлучаться! — воскликнул крыс.

— Братан, — осклабился зеав, шагнув ко мне ближе. — От судьбы не уйдёшь, теперь мы братья по удавке. Так что ни-ни.

— Какой нафиг планарные-шманарные, давай юркать вместе, — забормотал крыс. — Мы теперь неразлучные, большой человек, куда ты, туда и мы. Ты наш новый вожак, ну, пока удавка действует, добро?

Тэмуржин с ненавистью уставился на меня, и его молодая залысина блестела потом, а руки сжимались словно вокруг чьей-то шеи. Толстый шаман смотрел с офигевшей безнадёгой в глазах, прижимая обломок развенчанного посоха. Зато берсерк и крыс теперь смотрели на меня вполне приятельски. Естественно, притворяются, чтоб в нужный момент пырнуть исподтишка.

«Твою ж мать, вот это подстава!» — пронеслось в голове.

Надо же было так нарваться, чтобы связаться неразрывными узами со сворой клыков Оронгая…

— Вы чего⁈ — испуганно воскликнула Сайхина, когда, немного погодя, мы нагнали её на дороге всей гоп-компанией; я вообще не устал, так как летел на низком полёте, а золотистые призраки были в некотором мыле, потому что бежали за мной. — Вы чего опять за мной ходите⁈

— Я от тебя не отстану, — пообещал я твёрдо. — У меня квест. А они теперь с нами.

— Всем бунгур, — удовлетворённо сказал Тэму и жестом пригласил остальных садиться, а мне поучительно объяснил. — В степи трапеза священна, пока бунгур, драться нельзя. Даже если два заклятых врага вроде тебя и меня сойдутся у каменного стола, могут покушать мирно, а потом уже рубиться. Такой у нас обычай, слышь?

— Хороший обычай, — кивнул я.

— Ну будь здоров.

И мы принялись жевать. Я ел спокойно, понимая, что и без священного бунгура у Клыков достаточно инстинкта самосохранения и просто здравого смысла, чтобы не пробовать меня отравить. Гурх, как и положено берсерку, к тому же котику, рвался в бой с едой, а потому набил живот первым и стал поглядывать на доли остальных. Впрочем, он скоро осознал, что слопал достаточно, облизнулся и откинулся назад.

— Аж брюхо замурчало, — оценил зеав, сыто рыгнув.

— Это верно, недурная полуденная, — чинно согласился Эстебан, делая вид, что ещё не забыл приличные манеры, только вилка у него была гнутая, а ягодный сок забрызгал мятый платок, который он изысканно заткнул за воротник.

— Где растут такие ягоды? — поинтересовался я.

— А есть разница? — пожал плечами юркий крыс. — Я их в караване спёр, под невидимостью и хамелеоном подкрался и шух, с фруктовой повозки срезал. Там висел паралич от воров, его хвостом отбил, от заклятия-метки увернулся и по теням убежал. В общем, заслуженно добыл ягодки. А спросить у торговцев не подумал.

Он ухмыльнулся.

Любую инопланетную еду можно было проверить на совместимость через интерфейс, и на ягоды система показала высокий уровень, так что несварения желудка я не боялся. Просто они оказались весьма вкусные, поэтому стало интересно, откуда они.

— Эй, бедовая, так в чём тебе помощь-то нужна? — не выдержал одноглазый и спросил то, что хотели знать все.

Сайхина закатила глаза и недовольно ответила:

— Разделить священную трапезу — степной долг, а душу делить не обязана. И никакой помощи мне не надо, чего докопались⁈ Обещали защитить, а теперь заодно с этим сумасшедшим? Он вас убил, между прочим.

— А после нас хэо повязало. Сегодня куда красавчик, туда и мы, иначе вжух и швах.

— Чего? — скривилась она совсем как девчонка из известного мема.

— Сеть витального резонанса пятиузловой конфигурации, слышь, — снисходительно и слегка хвастливо объяснил Тэмуржин, видимо, привыкший к молчаливому послушанию пастушки. — Если нашу сетку разнять больше чем на десять метров, всем бошки снесёт, будь проклят шайтан и его козни. И снять мы сами не можем, сложная магия-шмагия. Не беспокой свою женскую голову серьёзными мужскими вопросами, всё равно не поймёшь.

— Куда уж мне, премудрый. У вас-то ещё и детей нет, а уже лысина имеется, нам всем до вас далеко.

— Слышь вообще⁈ — подавился главарь, которого сегодня все унижали. — Ща заряжу тебе в глаз, будешь фонарём ночное пастбище освещать, поняла?

Загонщица слегка сжалась, но нрав у неё был сильнее инстинкта самосохранения.

— Десять метров, говоришь? Значит, можно крысёнка взять за химок, как самого лёгкого, и закинуть подальше, вы впятером сразу и кончитесь, да? — деловито уточнила Сайхина. — Или толстяка пырнуть ножиком, как он помрёт, так и остальные от меня отстанут. Вариант!

— Слышь, степнячка, — Тэмуржин пихнул её локтем под бок, уязвлённый. — Я тебя защищал уже сколько, три сезона, а ты меня угробить грозишься? Кто куйгуров отвадил, которые тебя хотели камнями издалека закидать? Кто втолковал пастухам тебя не трогать, ну?

— А я тебе мясо коптила и кормила, чаг-чаг прессовала и даже шапку зашила, забыл, защитничек? — возмутилась женщина. — Хватит уже прошлогодними подвигами хвастаться, сейчас-то защиты не вижу. Может, потому что вы её всей толпой загородили? Мало того, что городской сумасшедший за мной ходит, теперь вы хотите на спину влезть? Сайхина не верблюд!

— Да ты любого верблюда в два плевка переупрямишь, загонщица! — распалился Хирс, хлеща хвостом. — Давай уже рассказывай, а то не выдержу и пощекочу кинжальчиками.

— Одну вещь не понял, объясните, — подал я голос. — Если Сайхина у нас Перекати-Беда с проклятием и даже пастухи при её виде кидают защитные знаки, то почему вы не боитесь с ней садиться за трапезу? Мы с вами сейчас в очень уязвимом положении, разве рядом с носительницей проклятия риск не выше?

— А на меня её проклятие не действует, — гордо заявил Тэмуржин. — Мы это давно проверили. И на моих Клыков тоже, ведь я вожак.

Он со значением глянул на кислые физиономии троих верных бойцов.

— Подтверждено экспериментальными данными, — кивнул Эстебан. — Когда мы без Тэму с ней встретились, тут же арзой отравились, оказалась прогорклая. В другой раз, когда Беда была рядом, Гурху чуть второй глаз не выбило отскоком от моего заклинания. Потом Хирс под взбесившуюся кобылу угодил, и ещё случаи были…

— То есть при активном контакте с Сайхиной на многих людей валятся неудачи, — подвёл я итог, а кочевница опять закатила глаза и отвернулась. — А когда вы в одной группе с Тэмуржином, не валятся.

— Так.

— И вы не пробовали выяснить, почему?

— Чего выяснять, и так ясно, — скривился главарь. — Бабуля мне оберег справила!

И по желвакам на его лице до меня дошло: вот в чём особая ценность шапки.

— Вот оно что. Сейчас проклятие Сайхины на нас не действует, потому что лоовуз у меня, а вы все в моей группе. Хм.

И многозначительно замолчал.

— Что «Хм»? — не выдержал крыс, у которого мера терпения была как у восьмилетнего ребёнка. — Чего придумал, говори?

Сайхина не пошевелилась, она сидела к нам боком, устремив взгляд в марево степных далей, но костяшки пальцев побелели, так сильно сжали мешок с бутылью. Она больше всех хотела узнать, чего я там понял и придумал. Но я не собирался бегать вокруг строптивой упрямицы и уговаривать её поделиться инфой, чтобы мы могли её спасти. Степнячка должна сама захотеть всё исправить, мне просто нужно показать ей, что это в принципе возможно.

Беда в том, что Сайхина явно считала проклятие неразрешимым и неснимаемым, иначе бы давно рассказала, откуда оно взялось и попросила помочь его снять. Наверняка за годы её жизни она и близкие многократно пытались побороть напасть, но ни одна из попыток не привела к результатам. Потому кочевница и отчаялась, а от извечной неприязни соплеменников огрубела.

Ирония в том, что местный гопник-мудак оказался единственным, кто проявлял к Сайхине участие и давал ей защиту, пусть и под видом мелкого вымогательства — но загонщица охотно платила ему «дань», потому что на самом деле это была плата за возможность хоть с кем-то побыть нормальной. А к простому человеческому отношению Сайхина настолько не привыкла, что мои попытки его оказать воспринимала как бред сумасшедшего или попытку хитрого развода.

Хм, тогда стоит дать слово такому Яру, в которого она поверит?

— Ладно, твоя взяла, — я подбоченился и скроил бандитскую рожу. — Верно говоришь: увидел тебя у лавки Хедина и пошёл следом. Думал хапнуть бутылку и загнать твоё семечко, за редкий компонент неплохо платят.

Одноглазый берсерк недоверчиво сощурился, но тут же сверкнул понимающей усмешкой. Крыс, напротив, принял мои слова за чистую монету: конечно, разумеется, урвать бутылочку, продать компонентик и затарить монеточки, можно ещё кого-нибудь между делом пырнуть ножом в подворотне. Эстебан был не дурак, всё понял и деликатно отмолчался. В общем, попасться на мою неуклюжую подделку под блатняк могли лишь такие чистые и бесхитростные существа, как Хирс, кому очень хотелось это услышать, как Сайхине, либо просто туповатые.

— Ха, да было ясно, что ты из нашей бандитской братии, — хлопнул по колену Тэмуржин.

— А я говорила! — просияла загонщица. — Вот и иди отсюда, ищи другую дурочку.

— Не могу, квест-то тебя грабануть я взял. А от проклятья у меня теперь защита, так что заберу бутылку с семечком, чего ты мне сделаешь? Бунгур закончился, всё съели, так что священной трапезы больше нет.

Каменный стол и правда опустел, остались только подпалённые розовые корни у костра. Сайхина сама минуту назад собрала все крошки и кинула птицам. Сейчас она рывком вскочила и хотела бежать, но Гурх сжал кочевницу когтистыми лапами, а крыс выхватил кривые кинжалы и оскалил пасть.

— Стой, беда, куда покатилась!

— Э, вы чё, она наша, степная, — пытался защищать Тэмуржин, но даже не встал, ведь он чуял, что в данный момент банда за меня и идти наперекор значит окончательно доломать свой и без того дырявый авторитет.

— Пусть большой человек план скажет, — отмахнулся хвостом крыс, берсерк молча кивнул, а толстый шаман словно бы и не при делах, знай помешивал рубиновый напиток жаростойкости, он уже почти заварился.

— Можно тебя грабануть да с мужиками перекрыться до вечера, — сказал я, почесав щетину. — Но опасно, мы сейчас в уязвимом положении, если прибить одного — все кончимся. Да и на пятерых выручка с твоего компонента уже смешная, нам никак не поможет. А вот ты можешь помочь.

— Я? — опешила простая оронгайская пастушка.

— Предлагаю сделку, Сайхина. Поможем друг другу: ты мне, я Клыкам, а они тебе.

— Чего придумал-то?

— Я помогу тебе с твоими Растворёнными, зуб даю. Клыки помогут снять с тебя проклятие. А ты подсобишь нам снять удавку. Видишь, в трёх проблемах две твои, так что тебе от сделки больше всего выгоды.

— Э, а нам меньше всего, — шустро сообразил Хирс. — Ты и удавку снимешь, и за квест награду получишь, она от проклятья избавится и проблемы свои порешает. А мы только удавку!

— Ну так вы и проиграли бой! — тут же отбила Сайхина, а раз она уже торговалась, значит, заглотила наживку и крючок.

Но мне в моём экспресс-стартапе были нужны довольные и замотивированные сотрудники, так что предложил:

— Если всё сложится, отсыплю вам долю. Одну звезду.

— Звезду? — заинтересовался и даже удивился Гурх. Всё-таки это очень крупная монета.

— Звезду, — я вынул и показал сверкающую красавицу. Если квест выполнится оптимально, я получу прибавку к удаче, а она стоит и сотни звёзд, одна золотая монета за такую награду ничто.

У крыса заблестели глаза; Эстебану было не особо важно, он мыслил более крупными штрихами и в данный момент больше думал, как снять удавку и восстановить взорванный посох. А Тэмуржина сумма в сто воронов, то есть в 20–30 раз больше их обычной дани, естественно, устроила.

— И лоовуз вернёшь! — сказал он, наконец вставая.

— Верну, если заслужишь, — отрезал я. — Нормально делай, тогда нормально будет, ясно?

— Ясно, временный главарь, — ухмыльнулся кот. — Ну, степнячка, чего мнёшься? Такой щедрой сделки тебе никто в жизни не предложит.

Сайхина ещё секунду колебалась: было видно, как заржавелые шестерни её дурного и неуступчивого характера скрежетали, перемалывая крупицы сомнений. Но Яр, который ищет выгоды, был для неё куда понятнее, чем внезапный благодетель. И мысль, что она таки вскрыла меня и заставила пойти на выгодную для неё сделку, придала загонщице сил.

— По рукам!

Она сорвала пучок травы, плюнула и растёрла в ладонях, протянула обе зелёных руки крест-накрест: одну мне, другую Тэмуржину. Мы, в свою очередь, пожали руки остальным мужикам.

— Сок травы — кровь степи, слово крепче железа скрепи, — проговорила Сайхина.

— Вот, скрепите сделку, — добавил Эстебан, поднося котелок в пузырящимся рубиновым напитком. — Это зелье жаростойкости, не бойтесь, у него такое свойство, что даже бурлящий кипяток не обожжёт.

Толстяк залпом выпил целый стакан и передал его дальше. Остальные черпали стаканом из котелка и пили с таким энтузиазмом, что я решил последовать их примеру, хотя нам с саламандрой защита от жары и не требовалась. Но когда ещё получишь такой опыт.

Варево обладало терпким и непривычным вкусом с нотками трав, оно обжигало горло, но как-то мягко и бережно, волной жара спускаясь вниз. Сначала бросило в пот, но тут же температура выровнялась, я даже слегка остыл, а ящерка удивлённо шевельнулась и издала лёгкий вопросительный писк.

— Всё хорошо, маленькая, — я погладил её пальцем и скормил последнюю ягоду. Торговка сказала: если еда саламандре не подходит, она просто не станет её есть. Синюю слопала с удовольствием, а вот от жёлтой явно отказалась и даже выкинула её в траву.

Гурх быстро и со знанием дела залил костёр остатками питья и присыпал двумя горстями земли.

— Двинули, — скомандовал я. — А по дороге, Сайхина, рассказывай, откуда взялось проклятие. И что за растворённые, какая с ними беда и для чего семя.

Мы хрустели розовыми корнями на палочках, они удивительно напоминали яблоки, хоть и росли под землёй.

— Про бедных тварюшек. Привезли вчера бочку-тройку. А во время перехода по Порталу прошёл блик и переборки треснули. Вот жидкие монстры и смешались друг с другом, фиг их теперь разделишь.

Бочка-тройка, видимо, была ёмкостью из трёх отделений.

— В смысле «жидкие монстры», водоплавающие, что ли?

— Нет, сжиженные монстры, — сказала пастушка так буднично, словно речь шла о повседневных вещах.

В ответ на мой непонимающий взгляд Эстебан поспешил разъяснить:

— Представьте себе тлетворного иглоспина. Смертоносная тварь, обычная клетка не защитит загонщиков, поэтому его держат в особом террариуме с силовым полем. Но это массивная постройка с дополнительным энергетическим контуром, обычно их производят сразу комплексами, такую клетку не выдрать — и как тогда перевозить иглоспина, как продавать? Проблема.

Он театрально развёл пухлыми руками.

— Или хрупкое существо вроде лунного светолова: эфирные крылышки чувствительны к любым перепадам света, темнота его убивает, а яркое солнце сводит с ума. Для транспортировки подобных существ требуются десятки предосторожностей и мер защиты, это дорого. А какие-нибудь астральные прыгуны или гончие граней не переносят телепортов и переходов через порталы и врата. Таких примеров много, поэтому межмировые торговцы давно придумали дешёвый и безопасный способ перевозки монстров: сжижать их магией воды и перевозить в сосудах.

— Ух ты, — меня восхитила эта концепция, и мысль с каждой секундой находила плюсы. — В жидкой форме у них отрубаются смертоносные ауры, не торчат ядовитые иглы или рога, не выделяются токсины и так далее, потому что жизненные процессы прекращаются или сильно замедляются, верно? В итоге они и менее уязвимы, и практически безопасны для окружающих.

— Именно так, — кивнул Эстебан. — Структуры их тел сохраняются, но подавляющее большинство способностей отключены. К тому же, в жидком виде зверушкам не требуется обширных клеток или вольеров, они целыми днями могут обходиться без воды и воздуха, их можно штабелировать в любых формах, как удобно перевозчику, — всё это радикально экономит пространство и снижает стоимость межмировых перевозок. Иногда жидких зверей даже замораживают для дополнительной стабилизации, особенно если путь долгий с пересадками через разные порталы или угрозой планарных аномалий. Конечно, заморозка и разморозка подходит не всем… Но суть вы поняли.

— Да, крутая тема.

Я много лет прорабатывал фэнтези-мир для ролёвок: как там всё устроено, — придумал десятки оригинальных идей по магическому быту, обществу и образу жизни. Игроки и заказчики считали меня креативным. Но в Башне Богов каждый день встречалось что-нибудь, до чего я даже близко не додумался. Жизнь всегда шире и богаче, чем можно себе представить, — и сколько ни прорабатывай магию, фантазия всё равно не дотянет до настоящего магического реализма…

— Значит, в жидком виде существа плохо держат форму и могут смешаться тканями, поэтому их нужно перевозить по отдельности.

— Поистине так.

— А когда переборки повредило, монстры смешались, и теперь их сложно разделить?

— Угу, — кивнула Сайхина. — Они растворились друг в друге.

— Не разлей вода, — пошутил Гурх.

— Гоголь-моголь, — улыбнулся Эстебан, охочий до кулинарных метафор.

— Коктейль «Химера», — я представил, какие нежизнеспособные гибриды образуются при материализации смешавшихся зверей.

Сайхина печально кивнула.

— Если их обратно вотвердить, будут груды перемешанной плоти и сдохнут, бедные. Такое пару раз бывало, ещё до меня, дед рассказывал. А если разливать по отдельным сосудам, то придётся их вычерпывать ложечкой до посинения, и всё равно перепутаешь, где кто. Если повезёт, хоть часть спасётся, но даже те будут израненные и больные, а некоторые увечные. Сплошной убыток.

— Мда, проблема.

Чистота видела, как в бутыли мерцают стихии виталиса, ордиса и воды.

— Что за семя дал тебе мастер Хедин, уже второе по счёту? И почему провалилась первая попытка?

— Как это объяснить… — замялась Сайхина: ей явно не хватало образования и понимания магии, красноречия, да что уж там, интеллекта.

— Это узел ордис-гармонизации, — снова пришёл на помощь Эстебан. — Наверное, замысел в том, чтобы своей аурой семя сделало родные структуры смешавшихся существ более устойчивыми. Это усилит память их тел даже в жидкой форме. Если семя опустить в бочку и неторопливо вращать, то жидкости в ней отмешаются обратно в свои изначальные формы, отделятся друг от друга.

— Что-то подобное центрифуге, которая разделяет материалы на слои, — понял я. — Процесс медленный, зато бережный.

— Думаю, так. И можно сноровисто, пока жидкости разделены и снова не смешались, разлить их по отдельным сосудам. А уж тогда вотвердить.

— Да только облажалась я… — всплеснула руками Сайхина и тяжело вздохнула. — Семя такое красивое и хрупкое было, я забоялась, что как начну вращать, оно об стенки бочки побьётся и расколется. Ну и завернула в лопух-стожильник, мы в такие еду заворачиваем.

Эстебан явно сдержался, чтобы не сделать рука-лицо. Я не был практикующим магом и пока не набрался познаний в тонкостях заклинаний, но догадался, чем кончилась первая проба:

— В итоге семя наглухо гармонизировало зверей с лопухом?

— Ну да! Я час крутила бочку, мозоли натёрла, пока семечко всю энергию отдало и погасло. Смотрю, лопуха-то нет, тоже растворился! А жидкие звери вроде и разделились, я их разлила по трём корытам, но они стали ЗЕЛЁНЫЕ.

— Естественно, — покачал головой шаман. — Если б ты просто кинула в бочку биоматериал, ничего бы не смешалось. А когда обернула семя со всех сторон, гармонизация прошла через растительные ткани как через фильтр. И навязала свою структуру всем троим существам. Сложно представить, как отреагирует биология каждого из них на такое изменение!

— Вот я испугалась, что лучше их так не твердить, и побежала обратно к мастеру Хедину. Он мне втолковал то, что ты сейчас говоришь. И говорит, придётся проводить упорядочивание по новой. Но теперь-то я не накосячу! Зачем мне теперь ваша помощь?

— Если не понадобится, то не понадобится. Но лучше мы рядом будем, сама видишь, Эстебан в теме разбирается. А если что пойдёт не так, у меня есть пара вариантов.

— Каких? — недоверчиво спросила кочевница.

— Вот если понадобится, то увидишь. Рассказывай теперь про проклятие.

Сайхина вздохнула и отвернулась, ей было трудно заговорить об этом вслух.

— Ну, я совсем малой была, когда нашу семью прокляли. Кто, за что — знать не знаю, но был пожар и все сгорели. Я одна спаслась, мать меня вынесла, а сама не выдержала ожогов. Бехтуру пришлось меня взять на воспитание, в его лачуге и ютимся… он мой прадед.

— А как снять пытались и почему не вышло?

— Да нельзя его снять, оно кровной магией в меня вросло, кто-то из родичей проклял, — вздохнула Сайхина. — Бехтур пытался обрядами снять, лекари снадобья мухлевали, шаман степной пыжился со своими духами, знахарка с речного канала дулась-дулась да сдулась. И даже лекарство дорогое иномирное пшик, ничего.

— Но если бабуля Тэмуржина создала ему защиту, значит, как-то можно с ним справиться.

— Я пыталась к ней в ноги упасть, она со мной говорить не стала, меня к старшей и не пустили, прогнали.

— А ты, острый Клык, за Сайхину не спросил?

Кочевник скривился в поисках отмазки, похоже, он опасался собственной бабки сильнее, чем джунгарского дьявола.

— Ладно, а как именно твоё проклятие действует?

— Приносит беды и неудачи людям вокруг. Не особо сильные, но все меня винят, в спину плюют и избегают. А мне самой хоть бы хны.

— Хм, а как тебя с таким «даром» вообще пускают работать с дорогостоящими монстрами? Может, переборки в бочке из-за твоего проклятия и лопнули?

— Наоборот же! — возмутилась Сайхина. — Меня-то оно не трогает, беды на других валятся, а не на то, что я делаю. То, что я делаю, наоборот, в порядке, если сама не накосячу. Везла бы я бочку через Портал, может, с ней ничего бы и не случилось…

— А-а-а, вот оно как. Это меняет дело. Значит, тебя не любят, потому что ты всем приносишь мелкие проблемы, но терпят, потому что тебя можно посылать на сложную и опасную работу. Ведь обратная сторона проклятия в том, что твоё присутствие как бы защищает от фактора случайности?

— Ну вроде.

И вдруг я понял, что фишка Сайхины похожа на мою собственную! У меня минусовой дар, а у неё минусовая удача, и в обоих случаях это проклятие можно использовать в плюс. Просто нужно уметь, а Сайхина отродясь не умела.

— Ты чего завернул, как проклятие может защищать? — не понял Тэмуржин.

Остальные тоже не вкурили, о чём я говорю, Эстебан смотрел вопросительно.

— Когда человек удачлив, с ним чаще происходят хорошие события и реже плохие. Потому что высокая удача не просто повышает фактор случайности в положительную сторону, она ещё и понижает фактор случайности в отрицательную. Минусовая удача делает то же самое: понижает фактор положительных случайностей и повышает фактор негативных.

— Я ничего не понял! — расстроенно шикнул Хирс и мотнул хвостом.

— Ну и? — спросил одноглазый.

— Проклятие Сайхины работает чётко выраженным полюсом и аурой. Аура повышения отрицательных событий вокруг неё и полюс понижения фактора случайности на ней самой. А значит, и на том, что она делает.

— Погодите, кажется, я понял, — удивлённое лицо Эстебана просветлело и два его подбородка дрогнули. — Например, Сайхина понесёт через пропасть корзинку с нестабильными мерцами огня, которые могут в любой момент заискрить и взорваться. Коли сама споткнётся — будет бум. А если не допустит ошибки, то полюс её проклятия уменьшит фактор случайности. И вероятность того, что какой-то из мерцев заискрит, станет гораздо меньше обычного?

— Да. Причём чем мощнее её проклятие, тем сильнее подавление силы случая. И это можно использовать. Если научиться, то проклятие превратится в настоящий дар. Будут посылать тебя на ликвидацию нестабильных аномалий, в твоём присутствии их нестабильность, по идее, должна уменьшаться.

— Или хитрить в игорных домах, хорошо подняться можно! — сразу задумался Тэмуржин.

Сайхина слушала затаив дыхание, с открытым ртом.

— Ты, выходит, не только замарашка-беда, есть у тебя и обратная сторона, степная красавица! — хлопнул в ладоши Тэмуржин, словно нашёл в траве горшок с золотом. Он уставился на пастушку новым взглядом, даже лысину почесал, а она от такого покраснела.

— Да нашу Сайхину не гнать надо, а привечать, — хмыкнул Гурх.

Внезапно загонщица стала «наша».

— Ладно, вон уже плетёные стены видны, почти пришли, — сказал я. — Сейчас разберёмся с жидкими монстрами и займёмся главной бедой. Есть у меня мысль, кто и почему наложил на тебя такое неснимаемое проклятие крови…

Кочевница даже не стала требовать немедленного ответа, кого я там подозреваю. Она явно была в шоке от услышанного и разом потеряла привычный гонор.

— Только не поняла. Как я вам-то могу помочь снять «удавку»?

Если честно, я понятия не имел, сказал для красного словца, чтобы было обоснование заключать с ней сделку. Но после того, как мы узнали такую интересную фишку, в голове крутилась неуловимая мысль, что как-то можно использовать проклятье Сайхины чтобы снять с нас хэо. Хотя стоит ли мешать одно непокорное явление природы с другим? Это может плохо кончиться. Если, конечно, я не придумаю, как извлечь из опасной ситуации пользу.

Главное не попасть под действие проклятия, тогда нам пятерым точно каюк.

Вдруг посреди толпы возникла суета: люди подались в стороны и на возникшей прогалине показались звери и монстры. Они подходили со всех сторон, как сомнамбулы, некоторые явно сорвались с привязи и даже волочили за собой обломки клеток и вольеров, из которых вырвались; среди них шествовали и совершенно гротескные иномирные создания. Они собирались в одном месте и вели себя странно: коровы и быки, мясистые жерруны и другой крупняк встали двумя группами справа и слева. Животные помельче, вроде лошадей и пони, вдруг стали взбираться им на спины, за ними полезли уже на третий ярус козы и овцы. Зрелище было психоделическое.

Судя по реакции местных, они понимали, что это такое, и видели уже не впервые, хотя дети тыкали пальцами, выпучив глаза. Значит, сие действо иногда происходит, но далеко не каждый день. Многие кланялись и осеняли пространство священным знаком, на лицах шокированных происходящим людей появился просвет надежды. Хм, наверное, это местные воротилы? Главы живой ярмарки Оронгай пытаются как-то повлиять на исход поединка с драконом. Помочь четверым победить чудовище и оставить степь во владении смертных.

Звери третьего яруса уже тянулись друг к другу, как две живых пизанских башни, которые решили обняться; мелкие существа четвёртого яруса схватились лапами и хвостами, а кошки и мышки с пятого яруса сцепились в плотный верх и образовали живую арку. Ёлки, да это звериные врата! Животные затряслись в общем спазме и замерли, сквозь них заходили мощные волны виталиса и ауриса, и внезапно пространство внутри арки вывернулось наизнанку, выпихнув из каких-то далей прямо сюда троих.

Живые врата с оживлённым беканьем и меканьем рассыпались, звери и монстры бросились врассыпную, их больше ничего не держало, они толкали стоящих на пути. В постое Сайхины воцарился сущий бедлам — второй раз за день.

Тройку пришедших такие мелочи не беспокоили. Слева высился могучий почти трёхметровый огр в боевой броне и с двуручным молотом, которому позавидовали бы гномские короли Средиземья. В центре висел мрачный пожилой маг в строгой серой робе с витиеватым посохом из тильсы, поющего металла, он восседал на левитирующем кресле без украшений. Справа на крупном клыкастом звере в удобном седле с аккуратным паланкином ехала миниатюрная старая женщина с седыми косами в лентах, в расшитой одежде кочевников. Тройка элитных то ли бойцов, то ли переговорщиков живой ярмарки Оронгай прибыла на место.

Уполномоченный сразу отскочил от матроны и бросился к ним, поклонился и затараторил отчёт, указывая на небо. Тройка выслушала торговца, а старуха обвела взглядом толпу, отыскала нас с Эстебаном и вдруг пристально посмотрела мне в глаза. Взгляд явно был целенаправленный. Меня словно изнутри толкнуло, я дёрнул шамана за рукав и потащил вперёд.

— Пошли!

— Ты чего? Куда?

— Общаться с властями.

— Кто такие? — громыхнул огр, глядя на нас сверху.

— Друзья Сайхины и Клыков, которые бросили вызов дракону. У нас есть информация о виновных в том, что здесь происходит.

Тонкие губы старухи изогнулись в едва заметной улыбке.

— Говори, — кивнула она. — Только погоди один миг.

И указала вверх, потому что знала, что сейчас будет.

Небо пронзили четыре молнии, каждая своего оттенка: одна пришла с севера и была пронзительно-белой, вторая с юга и отдавала зелёным, западная с моря сверкала синим, а восточная с Базарата принесла золотой всполох. Все вместе они залили степь и Переплёт удивительным мерцающим светом, который очертил в воздухе гигантский шар с драконом и четырьмя фигурами внутри.

А затем шар сверкающих молний схлопнулся, и они исчезли, словно ушли в занебесье — внизу взволнованно закричали ослепшие на пару секунд люди, а облака и тучи над нами пугающе и стремительно задвигались, как будто небо ожило. Они стекались и изменялись, пока не приняли форму дракона, который сражался с четырьмя такими же титаническими фигурами Сайхины, Хирса, Гурха и Тэму. Словно картина из преданий.

Я оказался прав: в их руках не было оружия. Гигантские облачные фигуры медленно кружились и смещались в танце, пытались коснуться дракона, атакуя со всех сторон, словно стараясь отнять у него пространство. А тот грациозно изгибался, избегая их прикосновений и находил такой путь, в котором его свобода сохранялась и танец продолжался.

— Наш крысюк на четверть неба, — севшим голосом сказал Эстебан и шмыгнул мокрым носом. — Теперь я видел всё.

— Говори, — приказала старуха.

— Госпожа Уран-Гоо, к чему слушать чужаков? — быстро вклинился Шираль. — Что они знают о чьей-то виновности, они сами виновны в запугивании местных жителей и грабеже…

— Это мы рассудим, — сухо прервал его маг в серой робе и воздвиг вокруг нас купол нейтральной силы ордиса, который защитил от шума и ветра.

— Беспорядки с утёкшими зверьми, послужившими основой для народного недовольства и судилища устроили не Сайхина и Бехтур. А как раз стоящий перед вами представитель торговой гильдии Сигизмунд Шираль.

Я произнёс это спокойно и отчётливо, как военный на докладе, а торговец дрогнул. Он явно не ожидал настолько быстрой смены ситуации.

— Шираль прилетел или телепортировался раньше, использовал магию невидимости, чтобы пройти в первый постой, и там свалил крышки с корыт с жидкарями. Потом заклятием воды и тверди вотвердил одного из трёх монстров, калейдоса, в надежде, что тот улетит и Сайхина потеряет ценный товар, окажется в долгах. Чтобы даже если основной план по окончательному озлоблению соседей не выгорит, она была вынуждена пойти на любые условия и отдать землю в уплату долгов.

На впалых щеках представителя выступил лихорадочный румянец, он открыл рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но маг поднял ладонь в упреждающем жесте, его взгляд был реально жёстким, и торговец осёкся, замолчал. Нервно блестели глаза и подрагивали пальцы, он лихорадочно соображал, как выкрутиться и спастись, а я продолжал:

— Шираль не ожидал никаких последствий и считал, что дело в шляпе. Он не рассчитывал ни на какое расследование, потому что в его картине были только выживший из ума старик, который вот-вот умрёт, и его никем не любимая, задёрганная и забитая правнучка, ей и в голову не придёт что-то расследовать и проверять. В общем, лёгкие жертвы и больше никого. Он понятия не имел ни про дракона, ни про старый договор, и не мог заранее знать, что с Сайхиной в стойбище придут помощники, то есть, мы. Поэтому Шираль предпринял лишь базовые меры, чтобы скрыть свои следы: покров невидимости, обмотку на туфли. Его защитное поле и так предотвращает оставление отпечатков пальцев и прочих крошечных частиц.

— Какие же следы оставил почтенный куратор? — спросила старуха, и её лицо было столь безмятежным, что я понял: она давным-давно знает, что за человек этот Сигизмунд Шираль и в чём его игра. Ей просто было нужно, чтобы он подставился и тому появились свидетели.

— Во-первых, отпечатки ног на месте преступления подходят под его рост и вес; конечно, это не доказательство, но косвенное подтверждение. Во-вторых, Шираль использует ароматический платок, чтобы защититься от местной вони, и этот платок был вне облегающего защитного поля. Слабый запах от него остался в подворье и наш крысолюд Хирс — который прямо сейчас доблестно сражается с драконом за сохранение земли Оронгай в ваших руках, — учуял этот запах при нашем визите в подворье. А когда почтенный Шираль явился официально, крысолюд без труда различил тот же запах на его платке.

Я не мог не ввернуть про доблестного крыса-героя, у торговца дёрнулся глаз, особенно потому, что это было сказано в их собственном лживо-пропагандистском стиле, которым помощник торговца зачитывал обвинения Сайхине.

— В-третьих, Шираль не кастовал сам, он не маг, но использовал вещь с заклинанием воды и тверди, которая специально служит для вотверждения сжиженных монстров. Для торгового представителя наличие этой узкоспециальной вещи абсолютно не обосновано. Она может находиться в инвентаре Сигизмунда, только если он злоумышленник, который совершил преступление с целью навредить подворью Бехтура и Сайхины и их семье. У моего класса развитое чутьё магии, и я запомнил магический след от заклинания на калейдосе — он до сих пор не истощился, вы можете сами его проверить. Готов поставить крупную сумму, что плетение магии на вещи Шираля будет тем же.

Торговец от неожиданности подавился и кашлянул, застыв с полуоткрытым ртом. Такой степени дедукции от какого-то бандита-проходимца он точно не ожидал.

— А вещь с этим заклинанием до сих пор находится в инвентаре почтенного куратора? — поднял бровь серый маг порядка.

— Полагаю, что так, и призываю немедленно это проверить. Шираль не предполагал, что дойдёт до такой ситуации, и выкинуть прямую улику даже не приходило ему в голову.

— Именем круга управителей живой ярмарки Оронгай, — отчеканил маг, — предоставьте свой инвентарь для обыска, включая закрытые ячейки.

— Не могу, — вскинулся торговец. — У меня коммерческие тайны, государственные документы торговой гильдии… Требую защиты как носитель печати Всевидящего Ока!

— Вы на нашей территории, на земле Оронгай наше право сильнее, — равнодушно сказал маг, он повёл рукой и Шираля мгновенно сковали тиски ордиса.

Огр-воитель точным движением сунул руку прямо внутрь принудительно открытого инвентаря, безошибочно определил там нужный предмет из сотен ячеек, заполненных разными богатствами, и воплотил. А затем скупым движением вырвал из руки торговца надушенный платок.

— Присовокупите оба предмета к остальным уликам, — приказал маг, и воин кивнул.

«Остальным⁈» — читалось на скованном ужасом лице Сигизмунда.

Я ощутил настоящий кайф, наблюдая за этим.

— Мне подсунули! — выхрипел торговец, его лицо не могло определиться: бледнеть или краснеть, а оттого пошло пятнами.

— Не беспокойтесь, я использую заклинание ордиса и прослежу за всей историей перемещения данного предмета, — ледяным тоном ответил серый маг. — Если вы невиновны, история предмета это докажет. Либо наоборот.

Из Шираля будто выпустили весь воздух, он понял, что проиграл.

— Почему же почтенный торговый представитель пошёл на такие странные действия и рискнул своим положением ради какого-то постоя, который находится в полном упадке? — спросила всё это время молчавшая старуха, на невозмутимом восточном лице которой могло почудиться удовлетворение.

— Как всегда у торговцев, ради денег, — пожал я плечами. — Судя по двум его оговоркам при произнесении приговора, Шираль давно хотел избавиться от Бехтура и Сайхины, он состоит в сговоре с местной матроной, которая хочет завладеть их землёй. Являясь торговым куратором региона, он получает процент с каждой сделки, а место первого постоя — самое дорогое.

— Принято, — сказал серый маг, полагавший, что с моими показаниями закончено.

— Но это всё мелочь по сравнению с главными преступлениями этого человека и тех представителей Гильдии, которые много лет работают с ним заодно.

— Вот как? — маг удивлённо поднял бровь. — Продолжайте.

— Дракон сказал, что у победителей были наследники, готовые принять степь. Каждый воспитывал детей и внуков так, чтобы после смерти от старости духовное право владеть этими землями перешло к ним. Однако пока были живы эти наследники по крови, торговая гильдия не могла получать процент от продаж и покупок земель, ведь земли оставались во владении, их никто не продавал. Сигизмунд Шираль много лет был куратором этой части Оронгай и получал процент со всех проходящих здесь земельных сделок. Ему было выгодно, чтобы настоящие хранители исчезли, чтобы их наследство раздробили и продали, а потом перепродали много раз. Ведь с каждой сделки он получал свою монету.

Я развёл руками.

— Поэтому Шираль и кураторы других регионов, где проживали наследники, за годы устроили несколько несчастных случаев, в которых погибли их семьи. Мне известен только пожар, который уничтожил сразу всех сородичей Сайхины и Бехтура…

— Нам известны и остальные, — кивнула старуха.

Она перестала скрывать, что пришедшие находятся в заключительной стадии давнего расследования, ибо всё было и так ясно.

— Вот и картина трагедии. Не ведая сути старого договора и даже не предполагая, к чему приведут их действия в погоне за прибылью, кураторы Торговой гильдии в степи Оронгай использовали своё положение, чтобы устранять наследников по крови, а после помогали раздроблять их земли, продавать и покупать их раз в несколько лет по растущим ценам, и каждый раз получали свою прибыль.

«Жадные риэлторы средневековья», — чуть не добавил я.

— Но этими действиями они уничтожили возможность наследия, ибо наследников не осталось. Бехтур был последним, и сегодня он скончался. Опять же, не без помощи почтенного Сизигмунда Шираля, будь дни его жизни долгими-долгими, — мстительно сказал я, надеясь, что за все свои преступления чувак будет отвечать много лет. — Своим последним дыханием он призвал дракона Оронгая и вернул ему Право на степи, ибо подходящего наследника так и не нашёл. И теперь вся тяжесть бури, которая сметёт стойбища, все убытки, которые она причинит населению степи, все сломанные судьбы и возможные смерти — лежат на Ширале и его сообщниках.

— Это всё? — после паузы осведомился серый маг, внимательно на меня глядя.

— Всё, что мне известно. Спасибо, что выслушали.

— А ты что скажешь? — спросила старуха у стоящего по струнке Эстебана.

— Полностью подтверждаю слова этого человека! — быстро ответил шаман.

— Благодарим за содействие правосудию, — кивнул маг удовлетворённо. — Мы вас запомним.

Он протянул руку, и охнувшего от страха торговца сжало в стазисе, его тело покрылось фрактальной сеткой геометрических фигур, они стали стремительно вкладываться одна в другую, словно складывающееся оригами, через три секунды перед нами висел серый ромб с искажённой фигурой Шираля внутри. Маг убрал его в инвентарь и снял купол, холодный и сильный ветер ударил в лицо.

Я почувствовал сильное облегчение, всё же наехать на чиновника неслабого ранга было крупным риском. Нам с Эстебаном очень повезло, что местные власти дошли до тех же выводов в расследовании и наши интересы совпали.

Люди вокруг, наблюдавшие за разговором, но из-за купола неспособные услышать и понять, что вообще происходит, изумлённо и испуганно уставились на тройку.

— Что нам делать, старшие? — пытались они перекричать ветер.

— Бежать или есть надежда?

— Помогите, госпожа Уран-Гоо! Мы не можем потерять всё…

— Мы не можем забрать зверей, они слишком медленные, а без ухода они погибнут!

Теперь на их лицах трепетали смятение, слёзы, страх, темнело недовольство — совсем не то равнодушие во время судилища над забитой девчонкой и насмешки над её умиравшим прадедом.

— Что нам делать⁇

— Молиться за тех, кто сражается за вас, — гаркнул воитель-огр и воткнул молот остриём в землю. Но было видно, что он тоже крайне напряжён, просто держит себя в могучих и закалённых ручищах.

В этот момент небо дрогнуло, и гигантская облачная фигура Гурха рассеялась на десятки облачков, стремительно тающих в воздухе; в центре с хлопком возник настоящий скорченный кот — и полетел вниз. Толпа охнула, я уже прикидывал, как попытаться его поймать с помощью кольца эфира, но сильный ветер подхватил берсерка и не позволил врезаться в землю. Он медленно осел в грязь, тяжело дыша, люди обступили кота, изливая вопросы и страхи, но тот плохо соображал и лишь пытался отдышаться.

Огр в два движения растолкал толпу, взял Гурха под руку и подвёл к нам. Увидев знакомые лица, кот оживился и пробормотал:

— Это поединок Смыслов… Мы пытались убедить дракона своей правдой, он парировал своей… Оронгай мудр, с каждой его фразой я всё больше чувствовал себя глупым котёнком… Правда — его отточенное орудие, а мы все допустили так много ошибок… — он сокрушённо покачал головой. — Простите, старейшины, но, кажется, смертные недостойны владеть этой землёй.

В прерывистом голосе Гурха сквозили потрясённое осознание и искренняя горечь. Его взгляд бегал, словно после высочайшего душевного напряжения, шрамы от прошлой жизни белели на смуглой шкуре, берсерка не отпускала лихорадочная дрожь. Толстяк присел на корточки рядом с котом и обнял его за плечи.

— Ведь я полюбил эту землю, когда сбежал из Думрока, — упавшим голосом оскалился Гурх. — Почему я пытался завоевать себе право быть одним из её владельцев, когда это право было у меня изначально? Почему просто не стал частью степи, ведь я хотел этого! Я был так близок…

— Закрой-ка глаз, друг, посиди в тишине.

Старуха тяжело вздохнула, впервые на её лице проступило напряжение, она уставилась наверх.

Следующим из облаков вывалился Тэмуржин, его фигура с криком упала вниз, как низвергнутый воитель после дуэли с божеством. Опять же, образ совершенно не по уровню для мелкого и глупого мудачка, — впрочем, в последние часы Тэму показал себя и с другой стороны.

Старуха Уран-Гоо с неожиданной прытью бросилась к упавшему; тот сжимал в трясущихся руках помятый лоовуз, а когда увидел бабку, его лицо сморщилось в судорожном комке чувств. Он прижался грязным лицом к подолу её расшитой алой и чёрной юбки с белыми лентами и плечи содрогались пару мгновений, пока старуха гладила редкие волосы Тэмуржина сухими пальцами.

В отличие от Гурха, главарь Клыков так ничего и не сказал, лишь отводил взгляд, пылавший стыдом и гневом.

— Плохо дело, — тихо проронил серый маг ордиса, но, как назло, ветер резко стих и его слова услышали не только старшие, но и все толпившиеся вокруг.

Словно в подтверждение его правоты, облака содрогнулись, и сначала Хирс, а потом и Сайхина разбились на десятки серых и тёмных обрывков, стремительно растворявшихся в небе. Две фигуры полетели вниз — сквозь слепящие лучи Солнца, пробившегося меж тающих туч и облаков.

Мы подбежали, я поймал крыса, а Тэму подхватил Сайхину, она зарыдала ему в плечо. Народ вокруг заголосил, застонал, заламывая руки. Удивительно, но из всех четверых, переживших сражение с драконом, щуплый Хирс выглядел самым спокойным и даже умиротворённым.

— Великий змей не стал меня есть, — шмыгнул он. — Но велел не сдаваться. Сказал, что даже когда обречён, надо бороться, пусть не ради победы, но ради самого себя. Может, он прав?

— Я не смогла его убедить, слов не хватило, — всхлипывала Сайхина, — Всегда училась закрываться и защищаться, а тут было нужно открыться… я не смогла.

Половина стоящих бросились по постоям и домам: на них обрушилась стадия принятия. Других, видимо, придавила стадия отчаяния и «всё пропало», они впали в ступор. А дети не понимали масштаба происходящей беды и прыгали, указывая в небо, кричали:

— Дракон! Дракон!

И неказистый ушастый работничек Сайхины прыгал среди них, такой же простодушный и искренний. Я посмотрел на его восторженную физиономию, не знавшую бед, и вдруг осознал нечто очень важное.

Гигантская фигура разверзла крылья на половину горизонта и нависла над нами ближе, чем раньше; огромный и удивительный драконий лик уставился вплотную и тихо, но сотрясающе произнёс:

— Я ПОБЕДИЛ В ПОЕДИНКЕ. СРЕДИ ВАС НЕТ ДОСТОЙНОГО НАСЛЕДИЯ.

— Есть.

Казалось, даже ветер остановился, когда я это сказал. А почему казалось, он действительно остановился, ибо Оронгай замер, и ветры послушно застыли под его крыльями, то есть, на всём пространстве Переплёта.

— Просто истинная наследница умерла, сгорела в пожаре, пытаясь спасти слишком многое вместо того, чтобы спастись самой. Но она не полностью исчезла. Она до сих пор с нами.

— Где?

— Сайхина, встань.

Кочевница сидела на корточках, заслонившись руками от мира; она в шоке поднялась, бледное и заплаканное лицо загонщицы казалось озарённым изнутри, будто она уже чувствовала правду, просто не успела осознать.

— Проклятье крови, такое сильное, что оно не снимается, на дочку повесила мать.

Сайхина ахнула, прижав руки к груди. Я чувствовал, как правда распирает мне грудь, рвётся наружу; а ведь я не знал правды, только чувствовал её по обрывкам всего, что успел узнать. И верил, ибо сложившаяся в голове картина имела смысл.

— Мать Сайхины была ведьмой и не особо любила людей, зато знала и понимала степь. Когда ради жалкой выгоды жадные люди обрекли всех её близких на мучительную смерть, а пылающий дом на крушение, она пыталась спасти родных, но не сумела. И, в отчаянии, степная ведьма своей посмертной терналией наложила на дочь проклятие.

— Но почему⁈

— Потому что это вовсе и не проклятие, а защита. Щит с шипами из неудач и бед, которые обрушатся на всех вокруг, кроме тех, кто защищён твоей кровью или любовью. Кроме родных.

— Тэму! — звенящий крик старухи перекрыл шум толпы и нарастающего ветра. — Надень на неё шапку!

Внук отреагировал мгновенно: он сызмальства был приучен слушать бабку Уран-Гоо, особенно когда она говорила таким голосом. Тэмуржин подскочил и нахлобучил на Сайхину лоовуз, и защитное шитьё легло на источник проклятия, защитив её от самой себя… и вызвав что-то вроде функционального коллапса.

Ледяной холод вздыбился вокруг, потусторонняя тень выросла за спиной у загонщицы и гневно охватила её, стремясь защитить, — ведь под защитой от проклятия Сайхина лишилась материнской защиты.

— Наследница твоей степи, — указал я дракону. — Убитая людьми, она даже после смерти не оставила дочку и защищала её все эти годы. Мстя глупым и неблагодарным людям, которые не принимали девочку, но не трогая тех редких, кто сумел пробиться сквозь недоверие Сайхины и стать ей близким.

Ведь бесполезный ушастый работничек был благодушен и спокоен, хотя постоянно находился в проклятом подворье без всякой защиты — потому что защита была ему не нужна. Сайхина неосознанно приняла добродушного болвана как члена семьи. Да и долгожителю-деду явно не вредили никакие беды. Да и Мастер Хедин не выглядел пострадавшим.

— А если истинная наследница всё ещё существует, пусть и в виде гневного духа, то право на владение землями не завершилось и будет длиться, пока жива Сайхина! Или пока не появится новый наследник, — воскликнул я, завершая свою вдохновлённую речь.

Дракон Оронгай резко уменьшился, съёжился до размеров слона и в таком поистине крошечном виде сел на плетёную крышу, склонился над загонщицей и тёмной фигурой проклятого духа, обнимавшей дочку. Протянул изящную лапу и коснулся их обеих, печально любуясь трагичной красотой.

— Наследия достоин тот, для кого степь — не поле битвы и выживания, не место трудов и притязаний и не источник выгоды и дохода, — произнёс он наконец. — А просто дом и судьба.

— Неужели среди простого рабочего люда таких мало? — спросил серый маг.

— Среди детей и стариков — большинство, — ответил дракон. — Но ребёнок ещё не может стать наследником, а старик уже не может, только взрослый. Вы так устроили жизнь в степи, что ни один из взрослых не оказался способен просто жить. Но эта погибшая женщина отдала жизнь и потратила посмертие, чтобы просто защищать дочь, она отказалась от иных притязаний. А потому достойна.

Дракон резко канул в небо, вырос до гиганта и завершил свою речь:

— Я ПРИЗНАЮ ТВОЁ ПРАВО НАСЛЕДИЯ, САЙХИНА, ДОЧЬ МЕРГЭДЭ, ПРАВНУЧКА БЕХТУРА. ДА УСЛЫШИТ ИЗВЕЧНЫЙ ВЕТЕР ТВОЙ ЗОВ.

Оронгай посмотрел в мою сторону и проронил:

— Ты помог свершиться хорошему и помешал свершиться плохому.

А затем спросил непонятно у кого:

— Он достоин?

Саламандра у меня на шее коротко пискнула.

— Закрой глаза, человек.

Дракон легчайше дохнул на меня, и его дыхание ворвалось прямо в профиль, оставшись маленькой перманентной меткой: +4 к сопротивлению силам неба, ветра и молний.

— Юная буря танцует на побережье, но ветры перестали гнать её к вам. Прощайте, жители степей. Я встречусь с теми, кто придёт после вас, и пусть они не забудут заветов нашего договора. Пусть они слышат голоса ветра.

Могучие крылья взмахнули так сильно, что ураган мог бы снести половину оград и крыш, но дракон сдержал его у своего тела и не позволил навредить маленьким муравьям у самой земли. Он поднялся выше, тень величественно прошла по степи, уменьшаясь и уменьшаясь, по мере того как Оронгай уходил в стратосферу, попутно растворяясь и переходя в грань стихии ветра и неба.

Смертные махали ему вслед, а дети плакали, ведь они особенно остро чувствовали горечь от того, что прощаются с чем-то прекрасным навсегда.

Толпа шумела, прибывая, убежавшие ранее заметили, что буря исчезла и бегом возвращались в постой. Царящее вокруг облегчение смешалось с градом вопросов к тройке старших:

— Неужто всё, беда миновала?

— Что теперь будет?

Все косились на Сайхину, многие с опасением мести в ответ на свои слова и дела. Ведь теперь жизнь нелюдимой загонщицы стала самым ценным достоянием всей степи Оронгай!

Серый маг сошёл с левитирующего кресла и встал на мокрую землю среди людей, стукнул посохом, призывая к молчанию, и толпа притихла. Лицо старшего было суровым.

— Вы допустили всё это, — осудил он. — Добрые соседи, у вас были годы, чтобы помочь основателю Переплёта исправить неправильность и восстановить подворье, пострадавшее от чудовищного пожара. Вы могли спасти гибнущую от страшной доли семью, вытащить маленькую девочку и достойного старика. Но ни один из вас не соизволил этого сделать, вы предпочли отступить подальше, жаловаться посильнее. Но это одно. А вот то, что среди вас нашлись такие, кто специально портил и без того ослабший постой, вредил Сайхине и её пращуру, даже сегодня устроил беду… Это достойно настоящего осуждения.

По толпе прошёл ропот, одни прятали лица, другие осознали вину и раскаивались, третьи угрюмо молчали, гордо отказываясь признать свои заблуждения. Но магу ордиса и не нужно было читать проповедь всем и каждому, он просто озвучивал официальный приговор властей.

— Сайхина и её подворье отныне под защитой старших. Всякий, осмелившийся чинить им вред, будет предан суду, а в иных случаях и наказан без суда. В ваших интересах, чтобы с ней ничего не случилось.

Он сделал весомую паузу, кочевница стояла посреди толпы, окружённая четвёркой Клыков, и смотрела в землю, но сейчас пересилила себя и подняла взгляд, оглядела стоящих, кивнула некоторым из них.

— Матрона будет осуждена за сговор с преступником Сигизмундом Ширалем и вред, с годами причинённый подворью Бехтура, — припечатал маг, и прежде, чем влиятельное семейство начало лаять в ответ, предупредил. — За каждое сказанное сейчас слово вам вменится штраф. Поэтому взвесьте свои слова.

Семейство лишь шипело себе под нос.

— А ты сообразительней, чем я могла подумать, хювун, — одобрительно кивнула старуха, отойдя ко мне, пока остальные возбуждённо обсуждали, кричали, толпились. — И прыткий, как все молодые. Успел возразить дракону первым, а я уже открыла рот.

— Спасибо, бабушка Тэмуржина. Извините, я сегодня почти отрубил руку вашему внуку.

— Жаль, не голову: может, он бы наконец поумнел?

— Тогда бы он стал бы весь в вас.

Старейшина усмехнулась.

— Знаешь значение моего имени, хювун?

Я понятия не имел даже, каким хювуном она меня кличет. Видимо, что-то вроде «молодой парень».

— Не знаю, почтенная Уран-Гоо.

— «Искусная и прекрасная», — улыбнулась миниатюрная старуха с белыми косами в лентах. — В юности я была весёлая заноза, мастерица и красавица, все ко мне сватались. А мать Сайхины звали Мергэдэ: «видящая сокрытое, смотрящая насквозь». Она была моя полная противоположность… любимая племянница, дороже, чем собственные дети.

Дыхание старухи прервалось, она покачала головой.

— Меня всю жизнь обожали и уважали, а её сызмальства боялись и унижали, а после и её дочь. Как может в жизни бывать так несправедливо, так странно, а? Мергэде была наследницей этой степи, самой подходящей из всех, она любила родной край без всяких условий. Но кроме дракона никто этого не оценил.

— Почему же вы так жестоко поступили с Сайхиной? Она стучалась к вам, пыталась умолять о помощи в снятии проклятия, а вы даже не пустили её к себе?

— Потому что я знала: её проклятие не беда, а дар матери, — тяжело произнесла старуха, оперевшись на меня. — Я же пыталась исцелить её в детстве и тогда поняла: если снять его, последняя тень Мергэдэ исчезнет и мы, смертные, потеряем права на степь. Я должна была сохранить наследие любой ценой… Но исподволь, незаметно помогала Сайхине с Бехтуром. Кто, думаешь, продлял жизнь старого батыра долгим и дорогим лечением? Кто направил вздорную девчонку к Мастеру Хедину и оплатил семя гармонизации? Два семени, вообще-то.

Она невесело усмехнулась.

— Мне было так больно видеть копию Мергэдэ, такую же одинокую и несчастную, что я не нашла в себе сил с ней встретиться. Ведь если бы я её увидела вблизи, то могла не выдержать и снять проклятие своей родственной кровью… Как хорошо, что я этого не сделала!

— Понял, — кивнул я. — Погодите, вы сказали «племянница»? Получается, Сайхина и Тэмуржин троюродные брат и сестра⁈

— Да ну, молоко от разных кобыл, — отмахнулась старуха, видимо, подразумевая «седьмую воду на киселе». — Хотя надо признать: их роднит то, что оба глупы, как два вола на одной кочке! Но потому и станут хорошей парой.

— Пусть так и будет, почтенная.

— Заболталась я с тобой, хювун. Пора к делам возвращаться.

Она подошла к празднующей компании, которая разом притихла, Тэмуржин поднялся и почтительно снял шапку, испуганно блестя залысиной, Сайхина встала рядом. Не говоря ни слова, старуха легонько нагнула внука и чмокнула в темечко, потом сделала то же самое с загонщицей.

— Как всё уляжется, приезжайте в гости.

Вот и всё, старшая над звероводами махнула рукой, подозвала гигантскую саблезубую кошку и поехала к блеющему звериному порталу, где уже ждали серый маг и воитель-огр.

Через пять минут вся наша странная компания наконец собралась вместе.

— Я уже очень тороплюсь, вечер наступает, пора лететь в Думрок.

— Тогда прощай, красавчик, — кивнул кот и подмигнул мне одним глазом.

— Укради что-нибудь для меня, когда будешь сюда ехать! — потребовал Хирс.

— Рад знакомству с образованным человеком, — слегка стесняясь, колыхнул подбородками Эстебан, неловко поправив обгорелую причёску. — Не держите на нас зла, мы, может, исправимся и правда останемся тут в постое. Жизнь покажет.

— Ладно, городской хлыщ, прощаю тебя, задолбал, — великодушно разрешил главарь Клыков с незаслуженно-красивым и героическим именем Тэмуржин. — Руку жму, не чужие люди, короче, всё, пока.

Он особо не знал, что сказать, поэтому выпалил всё, что пришлось к слову.

— Спасибо, — Сайхина внезапно мне поклонилась. — Что не бросил меня, не послал куда подальше, когда я прогоняла, а всё-таки пошёл.

И вот тут звякнуло долгожданное уведомление!

Вы полностью выполнили квест «Укрощение строптивой», включая скрытый саб-квест «Наказание зла».

Награда: +5 к удаче и чертёж-рецепт Атман-столпа, который выдаст Мастер Хедин.

Награда за саб-квест: +2 очка к наиболее прокачанной способности в сфере познаний — Проницательность.

Ура! Я ощутил, как организм и все стихийные и прочие тела в едином порыве возликовали увеличению удачи аж на пять пунктов сразу, ведь это был один из самых заветных и желанных параметров. И ему радовалась буквально каждая клетка.

Да и Проницательность выросла, подарив моему взору долгожданную способность видеть нескрытые системные сообщения других персонажей: например, с кого сколько снялось хитов не моими, а чужими атаками — и другое подобное. А также возможность понять текущее настроение и главную эмоцию субъекта в данный момент. Тоже весьма полезно.

Вы получили достижение: «Пережиток магии II» за пережитое смертельно опасное хэо. Вы можете в любой момент потратить его и усмирить одно хэо ранга равного вашему или ниже. Внимание: это нужно сделать в самом начале реализации срыва магии, не дожидаясь проявления его эффектов, после их проявления уже поздно.

Тоже нужная штука. Сейчас она просто неплохая, а вот стоит мне перейти на уровень 30+ и стать зелёного ранга, как станет очень хорошая. Ведь даже если долбанёт хэо от кастера 99-го уровня, я всё равно смогу усмирить его и убрать мощный (для моего ранга) и опасный эффект.

— Передай благодарность Мастеру Хедину, — на прощание попросила Сайхина.

— А вы берегите себя. И восстанавливайте постой!

Я влез на коврик и под прощальное улюлюканье берсерка с крысом разбежался и взлетел, как неуклюжий самолётик братьев Райт ковровой модификации. Ветер дул нам с саламандрой в лицо, и она проворно вскарабкалась мне на голову, подставляя тельце под потоки. Жара уже кончилась, но ящерка не спешила меня покидать, впрочем, на середине полёта она легонько кольнула кончиком хвоста в шею и ускользнула в грань льда, а оттуда, видимо, в лавку.

Степь простиралась вокруг, уже стемнело, издалека виднелись дымы и огни становищ, полные каких-то совсем других историй. Они и не знали, что час назад в Переплёте решалась судьба их всех.

Когда пролетаешь над жизнями незнакомых людей, всегда хочется узнать что-нибудь эдакое… но сейчас я был сыт событиями по горло. Хотелось вернуться домой: в свой собственный домен, к весёлой и ожидающей Ориане, и уснуть.

Чёрт.

«Вернуться домой к Ориане». Как же паршиво я себя в этот момент почувствовал.

Впрочем, красота ночной степи, холодные угольки рассыпанных по небу звёзд и свежий ветер постепенно выветрили ненужные чувства из головы. Впереди важная встреча, я сосредоточился и гнал верный коврик на максимальной скорости до тех пор, пока впереди не показались низкие бурые горы и густые леса Думрока.

— Как у тебя классно, — не мог не оценить я, ибо внутри избушки царил уютный колорит и смесь удивительных запахов.

Повсюду стояли банки и пузырьки зелий, сушились травы и коренья, лунный свет из открытых окон смешивался с тёплым огнём очага и свечей. В очаге клокотал котёл с зелёным варевом, возле сидел на карауле чёрный кот с умными глазами, он был явно готов выключить огонь, когда кипение доведёт жидкость до нужной кондиции.

— Мрр? — спросил он осторожно, глянув в мою сторону.

— Мурр-мяу, — по-кошачьи ответила Джесси, и кот успокоенно кивнул.

— Надо прислать к тебе жену на закупки, она начинающая целительница.

— Присылай, особенно, если она красивая, — сощурилась Джесси. — Отобью её у тебя.

— Это вряд ли. Значит, тебе всё же скучно жить одной, Отшельница?

— Мне же не привезли журналов из девяностых. А за восьмидесятые я уже все прочитала.

— Наверное, рано или поздно привезут, хотя насчёт кофе не уверен. А как твои предки смогли уйти с Земли в Башню в конце шестидесятых? Ведь Башни и порталов тогда ещё не было.

— Согласно преданиям, Башня Богов уже приходила на вашу планету в древние времена. Но тогда чемпионы человечества отбили право на существование и получили десять тысяч лет спокойствия и защиты. Вокруг Земли был воздвигнут великий Барьер — но кое-какие связи с остальной мультивселенной остались, для самых посвящённых.

— Ценная информация. Поразительно: я просто летел над Думроком, случайно увидел тебя в лесу, а в итоге узнал то, что хотел выяснить все последние дни!

— Ничего поразительного, просто у тебя нить судьбы звенящая.

— Это ещё что значит?

— Тебе твой Ключник не объяснил?

— Я не знал, что нужно спрашивать.

— Коты-менталисты хитрые, не больно-то им доверяй. Их раса называется сардони́ксы или просто никсы, в древности они были одними из тех, кто владел Землёй и тайно управлял человечеством. Может, никсы до сих пор мечтают вернуться, кто их знает…

— Ты просто кладезь полезных знаний, Джесси, откуда они у тебя?

— Предки зациклены на этой теме, всю жизнь копали историю и писали «Белую книгу». Они предвидели, что Башня вернётся, даже культ создали, чтобы готовиться к её приходу и помочь человечеству выжить. Но их посадили в лечебницу, насильно кололи и поили таблетками, пришлось им сбежать с вашей шикарной планеты.

— Жаль, что так вышло. Но как они сбежали?

— Обратились к великой силе виталиса, которая пронизывает все живые миры, провели обряд воззвания — и им помог один из старых богов, Цернуннос.

— Вот как.

— Он прожил пару тысяч лет на Земле и породнился с вашей природой. Потом люди стали слишком интенсивно развиваться, и Рогатый покинул планету, как почти все старые боги. Но если уметь правильно звать, он услышит даже сквозь Барьер.

— Поразительно. Так что у меня за звенящая струна судьбы?

— Твоя темпоральная линия, или в простонародье струна судьбы, находится в резонансе с Башней Богов. Ты как бы на особом счету, хотя таких восходящих немало, примерно пять процентов от всех. Но у большинства струна едва подрагивает, и лишь у единиц звенит сильнее. Видимо, потенциал у тебя высокий, чувак.

— Есть такое, — кивнул я, ибо врать смысла не было: метка мифического потенциала скрывала мои истинные пределы.

— Вот поэтому ты как бы «заряженный электрон». И события в твоей жизни естественным образом складываются одно с другим в нечто большее: цепочки случайностей и неслучайностей становятся закономерной судьбой.

— Ну не знаю. Больше похоже на рельсы: что Башня ведёт меня по определённому маршруту.

— Чувак, никто специально не ведёт. Просто у тебя самого такое физическое свойство, что ты естественным образом встраиваешься в большое число процессов. Представь, что с горы, усеянной золотыми крупинками, катятся два камня: гладкий и липкий. Ты липкий, это твоё свойство, вот и собираешь голду! Но точном таким же образом к тебе клеится и дурное: больше опасностей, риска и потенциальных врагов.

Хм, а это правда, я и врагов собираю с повышенной скоростью.

— Хотя про золото не очень аналогия, вот получше: представь, что по склону горы тянутся разные ниточки, темпоральные линии других существ. Липкий шар соберёт много ниточек, они прилипнут к нему и начнут влиять на его траекторию. Но главное, оба этих события: и что шар лепится к ниточкам, и как они складываются друг с другом и влияют на дальнейшие события, — вовсе не случайности. И не чья-то жёстко заданная воля. А просто неизбежная особенность твоей жизни и подхода.

— Ну, предположим, — пожал я плечами. — Хотя звучит как метафизика.

— Ну прокачай спиритуализм, развей свой атман и изучи теорию многослойной вселенной, увидишь, что никакой метафизики нет, — пожала плечами Отшельница. — Сплошная жёсткая научная физика. Просто Земля десять тысяч лет была за Барьером, отключена от большинства нитей и явлений, вот ваши учёные и не видели всех этих вещей. Зато шарлатаны ими щеголяли.

— Джесси, даже не знаю, как тебя благодарить за всю эту информацию, — восхищённо сказал я. — Но у меня встреча уже буквально через двадцать минут. Можно я потом приду к тебе в гости на чай и продолжим этот разговор? А сейчас мне надо лететь.

— Да пожалуйста, — кивнула она. — Только условие: один визит — одна покупка. Ты хотел купить что-нибудь для опасной встречи?

— В Думроке же свойство, что каждый нуб может бросить вызов крутому, и на первые три действия местная земля придаст нубу силы, чтобы нанести равный удар. Вот я и боюсь, что на встрече будет враг куда круче меня. Нужно как-то подготовиться.

— Хм, — нахмурилась Джесси. — Учти, у тебя будет реально только две первых атаки по такому врагу: один равный, второй чуть слабее, а третий уже заметно слабее, на него не рассчитывай.

— Понятно.

— И вот тебе идеальное средство: оно поможет не потратить первые две атаки впустую, а сообразить что-нибудь оптимальное.

Травница нашла и протянула мне пузырёк в виде жабы, заполненный фиолетовой жидкостью:

— Зелье жабьей чуйки!

— Жабьей чуйки?

— Не простой рядовой жабы, а королевской пупырчатой квакри из Болот Прозрения. Знаешь, почему это зелье так сложно добыть?

— Понятия не имею.

— А вот квакря бы знала! Потому что эти лягухи предчувствуют ближайшее намерение, которое на них направлено. Задумал поймать жабу и извести её на создание слизевого экстракта? Она прозреет твой план заранее и спрячется, когда ты только начнёшь её искать.

— Как же тогда добыли компоненты для этого зелья? — подозрительно уточнил я. — Хитро обманули жабу?

— Нет, обман на них тоже не действует: королевские квакри чуют истинное намерение за любой комбинацией ложных. Не получится приманить её вкусным червячком, если это ради поимки. Единственный способ: пожелать сделать с жабой что-то исключительно хорошее и абсолютно ничего плохого. Например, касанием скастовать на неё какой-нибудь полезный спелл: «исцеление» или «рост». Возлюбить жабу!

— Тогда квакря подпустит мага-ловца к себе, а после заклинания на касании у него на ладони останется немного слизи?

— Бинго.

— Но тогда ловцу придётся облагодетельствовать не одну жабу, а десяток.

— Именно потому жабозелье стоит денежек. С тебя сотня воронов, путник.

— Так что именно оно делает?

— После натирания лба экстрактом предчувствия ты будешь чуять следующее действие, которое к тебе совершат. Первое точно и ясно, второе уже мутнее, а третье совсем расплывчато. Но это очень поможет и в случае засады, которую ты почуешь заранее. И в случае поединка с превосходящим врагом. При этом зелье не имеет отношения к ментальной магии, оно не читает мысли, а делает тебя чувствительным к собственной линии времени. Поэтому ты прочувствуешь намерение даже тех существ, чьи мысли обычно прочесть невозможно: хоть нежити, хоть даже каких-нибудь големов.

— Звучит круто. Например, в бою с крутым воином я один раз точно буду знать, куда он задумал ударить.

— Не звучит круто, а на самом деле круто, — возмутилась Джесси. — Жабозелье!

Я быстро переодел пояса, включил функцию Пояса оценщика и тот показал рыночную стоимость зелья в 160 воронов. Так что травница не соврала, покупка была выгодной.

— Беру.

— Ну всё тогда, лети. Удачной передряги!

— Спасибо, Джесси!

Зелёный алхимический огонь пылал на вершине невысокой каменной башенки, а вокруг неё виднелся десяток беседок, заросших колючим кустарником и плющом, и пара навесов покрупнее. То есть, идеальное место для тихих встреч, требующих приватности. Между беседками темнели костровые ямы, в центре блестел обложенный камнями родник.

На входе в этот своеобразный кэмпинг сидел скучающий кобольд с выцветшей голубой шкурой, который пытался играть сам с собой в кости, но без особой радости. При виде меня коротышка оживился, влез на валун, чтобы быть повыше и посерьёзнее, встал в важную позу и хрипленько спросил:

— Вы по записи?

— Да, сделка «Иероним».

Кобольд кивнул и указал когтистым пальцем на дальнюю беседку. Продавец с покупателем сняли её на конкретный час, это стоило копейки, а над всем лагерем висел мощный комплекс скрывающих заклятий. Я исполнял роль скромного курьера, моё дело маленькое: сдать редкую вещицу, удостовериться, что Лаурентис перевёл Щёлкарю оплату, и свалить. Ну, ещё выдавить или выбить из Лаурентиса все необходимые нам с Ори сведения, это в качестве бонуса к сделке.

Топая к беседке, я натёр лоб жабьей эссенцией и осмотрелся, на всякий случай прикидывая маршрут бегства. Сегодня лощина контрабандистов пустовала, хотя в ещё двух беседках горели огоньки и шли какие-то переговоры, а в одной из костровых ямы тлели угли и пахло остатками мяса на костре — там сидели несколько друзей в обнимку с пивом и звёздами.

Я глубоко вдохнул и ещё раз проверил все активные эффекты от заклятий и местности: закон равенства Думрока; когнитивный баф от «Стакана радости», который выпил утром в ресторане, он продлится до следующего утра; и только что возникший статус «Предчувствие намерений». Ведь я был уже почти у дальней беседки, если там ждёт засада или агрессия, должен почуять их за пару шагов до входа.

Однако, шагнув в сумрак беседки, я почти столкнулся с обессиленным седовласым человеком в дорогом бархатном камзоле, расшитом серебром, — и почувствовал то, чего никак не ждал: отчаянную надежду на спасение. Именно это был намерен получить от меня Лаурентис Д.

— Вы пришли! — воскликнул он сдавленным голосом и схватил меня за руки.

Это был изнурённый немолодой мужчина с седыми волосами до плеч и выцветшими глазами, на узком благородном лице сочетались породистый нос с горбинкой — и бледная кожа, впалые щёки, оплывшие черты. Когда-то он был эффектным аристократом с горделивой осанкой и взглядом, полным достоинства, но сейчас обратился в потемневшего почти старика, измученного долгой борьбой.

Лаурентис Д. сжимал в кулаке цепочку с миниатюрными песочными часами в витом серебряном круге, от часов шли мощные эманации одновременно виталиса и негатоса — иными словами, в них переплелась магия жизни и смерти. Крупинки песка сыпались в обе стороны: сверху зелёные гранулы виталиса, снизу мрачные крупинки негатоса, а в узком горлышке часов они сталкивались и меняли полярность друг друга, таким образом совершая замкнутый цикл.

Я пока не умел определять Чистотой конкретное заклинание, поэтому не мог сказать, какое действие оказывает пульсирующее поле от этих часов, но оно облегало и пронизывало фигуру Лаурентиса насквозь.

— У нас мало времени! — придушенно выдохнул антиквар, — Скорее Его убейте!

— Кого? — я вырвал руки и отступил назад, готовый атаковать торговца, если почувствую опасность.

— Демона, конечно же, — Лаурентис, не церемонясь, распахнул камзол.

Белая атласная рубаха уже была расстёгнута, под защитным серебряным амулетом бледнела впалая грудь с рельефными рёбрами, а то, что находилось между ними, заставило меня вздрогнуть. Внутрь грудной клетки Лаурентиса было вдавлено демоническое лицо, крупнее человеческого и серо-чёрное, будто вылеплено из выжженого пепла; вокруг раскинулся шлейф почерневших сосудов, подчёркивая инородность этого нароста на человеческом теле.

«Имя: нет. Пепельный эманат 89-го уровня, метастаз старшего демона тьмы/чёрной крови, имя хозяина: неизвестно» , — гласило инфо. — «Одержимый: Лаурентис Демониэль, маг-антиквар 75-го уровня». Ну ничего себе.

Все прочие данные про существо, его эмоции, класс, уязвимость и прочее — были закономерно скрыты. Но так как интерфейс Башни был частью моего сознания, я успел за долю секунды просмотреть справку и узнать, что такое эманаты. Передо мной был отросток старшего демона, живущий в теле одержимого им человека, этакий «удалённый наместник» своего владыки. И если эманат 89-го уровня, то какой тогда сам демон? Явно 200+.

Чёрный лик спал: глаза закрыты, веки мелко подрагивают, а сизые выбеленные губы изгибаются в напряжении и кривятся, словно вот-вот раскроются и закричат. Лицо явно пыталось проснуться — и, честно говоря, я растерялся.

Кто знает, что тут вообще происходит⁈ В голову пришла странная мысль, что этот отросток демона может вовсе не быть опасным и злобным чудовищем: лик казался умным и умиротворённым, хоть и недобрым. А как раз его седовласый носитель может оказаться коварным хитрецом, который заманивает меня в ловушку. Ведь если я первым нанесу удар, то существо выше уровнем получит право атаковать в ответ; может, Лаурентис хочет, чтобы эманат получил право на атаку?

Да и каким образом мне убить демона, чья голова растёт из груди человека? Если прикончить его ударом Вершителя, это же убьёт и Лаурентиса? Чего же он хочет, избавления в смерти? С другой стороны, если демон давно подчинил волю антиквара, а сегодня он применил мощное заклинание с песочных часов, чтобы на время вернуть себе контроль — то было бесчеловечно ему отказывать. И глупо не воспользоваться моментом, чтобы уничтожить демона, пока тот ослаблен!

В общем, вся ситуация была странной и противоречивой.

— Вы одержимы? — выпалил я, чтобы хоть как-то потянуть время и разобраться.

— Уже почти двадцать лет, но сейчас впервые полностью свободен, спасибо этим часам. Однако мгновения истекают, а я не в силах ничего сделать сам: связь одержимого и владетеля не позволяет мне причинить хозяину вред!.. О бездна, Он просыпается, нет, только не снова… Ради всего святого, не позвольте Ему опять безраздельно мной завладеть! Я больше так не могу.

Лаурентис почти стенал от отчаяния — и благодаря чутью намерений я ощущал его боль и понимал, что стоящий передо мной не лжёт. Он жаждал лишь освободиться, чтобы бесконечный кошмар закончился. Сопереживание подстегнуло мою руку, я выхватил Вершитель и занёс для удара.

— Но разве вы с ним не одно целое? Если убить его, что будет с вами?

— Кольцо жизнесмерти! — Лаурентис почти ткнул мне в лицо песочными часами, показывая на крупинки виталиса и негатоса, перетекающие друг в друга в узком горлышке. — Потоки замкнуты в петлю; пока песок движется, магия удержит мою душу в теле, что бы ни случилось с плотью! Часы не дадут мне окончательно умереть ни от каких ран, а стоит демону сгинуть, я смогу себя исцелить…

Он выхватил свиток в красивом чеканном тубусе и развернул, готовый читать заклятие высшего исцеления.

— Скорее рази, пока петля жизни и смерти меня держит!

Я размахнулся и точным движением всадил Вершитель демону в лоб: не так глубоко, чтобы пронзить Лаурентиса, но достаточно, чтобы проткнуть эманату мозг. Глухой и мягкий удар, −39 хитов, это слишком мало для автокрита в голову… и во всплывающей строчке не было сообщения о крите. Значит, внутри пепельной головы не было мозга?

Глаза демона раскрылись и воссияли огнём, рот распахнулся в низком вопле:

— А-а-а-ах… какой восторг. Благодарим тебя, наш корм.

Внимание: вы первым атаковали противника гораздо выше себя уровнем и тем самым сняли с него ограничение на нападение! Теперь вам хана. Нет, система сказала не так, но значение было именно такое: Теперь он имеет право атаковать в ответ.

— Нет!

Лаурентис отчаянно взвыл и захрипел, теряя контроль; свиток выпал из ослабевших рук, тело выгнулось в спазме. Из запрокинутой груди полился стремительный вихрь праха и пепла, и уже секунду спустя в воздухе висел безумный пугающий конгломерат: большая голова и десяток теснящихся вокруг неё хищно изогнутых пепельных рук.

Эманат обманул Лаурентиса и лишь притворился спящим, чтобы антиквар в приступе надежды уговорил меня нанести удар. А я купился на редкую возможность прикончить сильного врага, пока тот ослаблен. При этом я видел искреннее намерение Лаурентиса спастись, в одержимом не было подвоха — но он сам оказался обманут. И сейчас я ощутил жадное намерение демона: убить меня и сожрать мою душу.

— Мы идём к тебе, корм, — эманат подался в мою сторону, облака пепла вздулись, мельтеша в воздухе.

Множество рук ударили синхронно, а я сегодня уже потратил и ускорение ауриса, и фазовый прыжок, они вернутся лишь на рассвете или после выхода с Базарата. Едва успел увернуться от двух неестественно гнущихся пепельных лап, ещё три снёс одним мастерским ударом, но последние две достали меня с двух сторон сразу. В момент ударов из них выросли острые когти литой тьмы и вонзились мне в торс, проехав сверху вниз и вбок, пропахав багровые борозды и в доспехе, и в теле. Острейшая боль заставила содрогнуться.

— 126 хитов!

— 132 хита! (142/400)

Вы потеряли больше половины хитов за одну атаку, проверка системного шока: частичный успех, вас повергло в слабый шок, реакция и физические параметры понижены!

За одну атаку демона я потерял 258 хитов, а ведь он не применил никакой специальной способности! Лишь небрежно осыпал меня градом ударов, что являлось обычным действием для существа с бесконечным запасом рук. Они вырастали из крутящегося вихря пепла и после каждой атаки рассыпались в прах. Я понял, что следующая атака станет для меня летальной.

Время будто ускорилось, сердце забилось с бешеной скоростью, клинок с оранжевым отсветом носился в воздухе так быстро, что я едва успевал соображать, куда бью и что парирую: все действия шли на пределе инстинктов. Кровь текла по бокам и хлюпала под доспехом, боль рвала мышцы при каждом движении.

Кровотечение: −39 хитов (103/400)

С каждым ударом новая пепельная рука рассыпалась в прах, и он повисал в воздухе густыми облаками, так что с каждой секундой боя мне становилось труднее видеть и дышать. Но это не успеет стать проблемой: если я не уничтожу эманата прямо сейчас или не сбегу, он убьёт меня в следующие две-три секунды.

Я воззвал к силе Думрока и закону равенства, система в долю секунды ответила, и всё мое тело осветилось по контуру невиданным приливом сил. На одно действие я стал такого же 89-го уровня, как эманат, — и, идеально извернувшись между четырёх атакующих рук, нанёс ему сокрушительный и точный удар, который прорубил весь конгломерат сразу, сверху донизу.

Крит ×3, −900 хитов! Вот какой дамаг демон может наносить на почти девяностом уровне одной мощной атакой на тройном крите. Тогда ясно, как без критов и множеством сокрушительных, но скользящих атак его когтистые руки сносят с меня по 100−150 хитов.

Голова эманата лопнула и пепел раскатился по беседке густой пачкающей волной, меня отбросило бы назад, не отпрыгни я сам чуть раньше. В момент возвышения до уровня противника мои хиты резко выросли до полутора тысяч и потери от кровотечения стали почти незаметны на общем фоне — останься я в собственных хитах, уже шатался бы от слабости и ран. Но сила Думрока и равенства покидала тело, свечение гасло, я стал 74-го уровня и оставалось два усиленных действия, одно слабее другого.

А демон и не думал умирать.

Весь прах, висящий в воздухе, содрогнулся и завораживающим «обратным взрывом», будто в перемотке, собрался в висящую тёмную рогатую голову с огненными глазами. Она повисла в центре вихрящегося пепла, а вокруг головы широким полукругом стали формироваться новые руки, одна за другой. Они сгущались из праха и повисали в воздухе, нацеленные прямо на меня. Последнее предчувство от жабьего зелья было слабым, но я уловил суть: демон дождался, пока я потрачу свой главный козырь, приток сил Думрока, а теперь, когда я слабею, применит ульту и обрушит на меня град рук. Увернуться от такого можно только в аниме, где герои мельтешат в пространстве с истеричной скоростью, а в реальности без спецскиллов или вещей телу просто нечем придать нужное ускорение.

Я подавил панику и рванулся вбок, пытаясь перекатиться, — но руки рухнули широким градом, выпрыгнуть из зоны поражения было нереально. Они втыкались со всех сторон сокрушительными ударами, каждый пробивал меня насквозь, в голове помутилось от дикой боли! Словно когтистые стволы обломанных деревьев, пронзающие руки наносили по 200 дамага, и я мог лишь содрогаться в конвульсиях, словно проткнутый на дыбе. Ужас и беспомощность, я потерял сознание от боли, красные системные уведомления только успевали мелькать. А в следующее мгновение глаза демона полыхнули огнём — и могучий рывок всеми когтистыми лапами разорвал меня на куски, раскидав вокруг.

— Корм разделился на кусочки, — издал он утробный рёв.

В миллисекунду смерти передо мной возник интерфейс с выбором, какое спасение применить: системное или Запасную жизнь. Если первое, то серия «Выживший» слетит, потому что я погиб и был воскрешён Башней. Если второе, то потратится ценнейшая возможность спасения в будущем — но серия «Выживший» сохранится, ведь я выживу сам, собственными средствами. С одной стороны, чего тут думать: когда тебя бесплатно спасают здесь и сейчас, используй бесплатное оживление, оно обновляется на каждом этаже! А драгоценное собственное спасение оставь на будущее, ведь тебе никто его не подарит, и попав в безвыходную ситуацию, получишь дополнительный шанс!

Но серия «Выживший» с каждым новым порогом давала всё более уникальную награду, и порог в 20, к которому я уже приближался, был первым серьёзным, который отмечен особой меткой. Я не знал, что именно получу, если пройду 20 этажей без единой гибели, это было скрыто. Но сохранить серию «Выживший» сейчас было не только шагом для получения этой награды — но и возможностью в теории когда-нибудь получить следующую, ещё более ценную. Сохранить серию было рискованным, но стратегическим решением, и я пошёл на риск. В конце концов, если эманат настолько крут, что мне принципиально его не победить — то он прикончит меня снова и оба воскрешения потратятся в любом случае! А так сохраняется шанс проиграть сейчас, но победить в итоге…

Конечно, ничего из этого я не осмыслял в этот миг, а решил заранее, ещё в Изнанке — и даже выставил приоритет Запасной жизни перед оживлением Башни. Сейчас лишь выскочило подтверждение системы на случай, если я изменяю решение, но я не изменил, и оно свершилось.

Мир пронзила колонна света, которая испепелила все мои остатки до последней капли, моя душа висела в самом центре невыносимой ярости света и воспринимала всё происходящее, уже не чувствуя слабости и страха. Затем меня собрало заново: и тело, и вещи — по атомам, по клеткам, оживавшим на ходу. И в этом возрождении не было ликования жизни, не было даже облегчения, а лишь стерильная атомарная работа точнейшей системы, которая вернула меня одним оттиском, словно болванку с конвейера, — и швырнула обратно в материальный мир.

Выдох, сердце билось ещё сильнее, стуча в ушах, я с трудом сдерживал рвущееся дыхание. Умирать — чудовищно, даже когда до последнего веришь, что тебя оживит. Зато теперь я был в полных хитах и без кровотечения с шоком…

— Стойкий корм, — глухо проронила пепельная голова, приближаясь ко мне с тяжёлым пылающим взглядом. — Продержись ещё немного, не умирай так легко. Мы не наигрались.

Облака праха взметнулись вокруг, складываясь в новые и новые когтистые руки, казалось, силе демона нет конца! Я нанёс эманату самый идеальный удар мечом из возможных, но это не сыграло никакой роли, он собирался из пепла заново, абсолютно неповреждённый. В тёмной голове не было мозга, сердца или иных уязвимых органов, они не крылись и в вихре праха, и в пепельных руках. Но если демона не берут физические удары, как его победить, какой магией?

Чутьё намерений уже закончилось, но я и без того понимал, что сейчас сделает эманат: повторит град пронзающих рук, и если я прямо сейчас его атакую, то снова впустую, лишь развею пепел, а демон через секунду сформируется снова. А я потеряю вторую градацию усиления Думрока и стану 50-го уровня с последним усиленным действием, тогда град пронзающих рук наверняка меня убьёт. Поэтому я поступил иначе и принял атаку демона перед тем, как бить самому.

Но когда пепельные руки-копья обрушились со всех сторон, я использовал кольцо и ушёл в эфирную форму. Первая рука-таки успела пронзить мне плечо, но в середине её удара я стал эфирным, и потерял больше сотни хитов. Остальные удары проносились сквозь нематериальное тело и врубались в пол беседки, размалывая его в щепки, но даже сквозь эфир каждая рука обдавала меня волной мертвящего холода и мрака, которые тоже снимали хиты!

Мета-структурный дамаг: −13, −13, −13…

Лицо эманата исказило удовольствие: ему нравилось, что я нахожу способы сопротивляться смерти.

— Нас наслаждает безнадёжное копошение живого, — гулко сказал он. — Карабкайся от смерти, она близка, как никогда. Мы воплотим тебя обратно и вопьёмся рвущими когтями в горячую живую плоть. Погоди немного, корм.

Полтора десятка рук взметнулись и разгладились, творя сложное заклинание с таким количеством переплетений, которое недоступно для обычного двурукого мага. Судя по стихии порядка и нокса, демон хотел выветрить мою эфирную форму и принудить к возвращению в обычный человеческий вид. Поэтому я выждал момент и перед тем, как он завершил заклинание, сам вернулся обратно — и ударил по демону правой рукой, используя дар Думрока, всю силу своей повышенной до 75-го уровня Чистоты — и 37 энзов хаотического хэо пространства, которое поймал сегодня, обнулив сильный срыв.

Хэо ударило в сложный узел магических плетений, и, как это обычно бывало, сила Чистоты оказалась выше силы примерно равной магии. Спазм прошил пространство, висящие в сложной диспозиции руки сбились в один мельтешащий ком, их переломало; хэо смешало заклятье и сорвало его, вызвав новый срыв!

Вокруг нас бледно вспыхнула и разошлась волна нокса, то есть великого Ничто. Дохнуло пустотой, все цвета померкли и все вещи стали прозрачными, мир на мгновение показался мне зияющей прорехой бесцветной пустоты… к счастью, лишь на миг. Цвета вернулись, волна с шипением разошлась вокруг. И если в эпицентре она лишь набирала силу, то с каждым метром сметала всё больше материи, испепеляя её в ничто!

Лаурентис и демон остались невредимы, они были в «глазу шторма». Меня, нашу беседку и колючие кусты с плющами неслабо ободрало, я потерял больше трёх сотен хитов, а так как после второго действия мой уровень резко снизился, осталось уже меньше половины! Стоящие дальше деревья и две беседки разнесло в клочья; а третий пояс вокруг нас полностью испепелило в пыль, оставив вместо беседок, зарослей и тропинок лишь голую стеклянно-гладкую поверхность земли.

Я услышал крики ужаса и краем глаза увидел, как сидевшие у костра фигуры с воплями разбегаются в стороны, — но, кажется, одного из беспечных контрабандистов стёрло в ничто! Кошмар. Срыв разметал пепельные руки и нарушил целостность эманата, волны праха вздулись, собираясь заново, уже в третий раз… но не так живо.

Они двигались медленнее и тяжелее, значит, у ре-воплощений демона есть свой предел и мы почти достигли его.

— Корм не желает сдаваться, — тяжело изрёк эманат. — А мы голодны. Мы пережуём тебя, но обещаем: не сразу.

Облака пепла и праха стали формироваться не в новую порцию рук, а в большие полотна загребающих крыльев со множеством острых когтей по всей поверхности. Они волоклись ко мне справа и слева, захлёстывались у меня за спиной, я перекинул меч в левую руку, вспорол одно крыло ударами Вершителя крест-накрест и попытался выпрыгнуть в прореху. Но десятки шипов воткнулись в доспех, выросли, пробив его и вцепились в плечи и спину, снеся ещё полторы сотни хитов, и намертво удержали на месте, рванули назад. Конечно, сила демона была куда выше моей, ведь действие усилений Думрока закончилось.

Я потратил все три попытки и преуспел в каждой из них, но ни одна не привела к победе над этим чудовищем. Теперь демон не торопился, он знал, что я слаб и не смогу от него избавиться. По возвращению в 26-й уровень я потерял и бонусные хиты, сейчас их было 163, и с каждой секундой тикали −16 кровотечения от широкой пробитой раны в правом плече и мелких прорезов в спине.

Прах дышал со всех сторон, уже зарастая, на меня наслаивались волны пепла, медленно заматывая в кокон. Как ни дёргайся, из него было не выбраться. Вершитель выпал из вывернутой руки, я предпринял последнее усилие, чтобы в последний момент поймать его и убрать в инвентарь. Демон поднёс меня к своему лицу — какое же оно большое! — от него веяло горелым духом сотен сожжённых надежд.

— Ты полагаешься на спасение Обу-Хурая, но это тщетная надежда, корм, — выговорил демон. — Мы не станем есть тебя в Базарате, мы не настолько несдержаны. Нет, мы спеленаем тебя и вынесем прочь отсюда, и выпотрошим там, где защиты уже нет.

Он улыбнулся и сжал меня крыльями, поднёс вплотную к себе и запрокинутой фигуре несчастного антиквара. Я из последних сил извивался в растущих путах, стараясь принять верную позу.

— Ах, чем дольше корм борется, чем отчаяннее содрогается, тем приятнее его пожирать, — пасть демонической головы начала искажённо раскрываться, даже неестественно раздираться как в страшном сне.

— Подавишься, — выплюнул я и ударил в солнечное сплетение Лаурентиса, воплотив Вершитель в левой руке.

Меч проткнул единственное уязвимое место пепельной твари — её носителя — и добил с одного удара, ведь у измученного Лаурентиса изначально было меньше трети максимальных хитов, а уж с моим тройным критом от идеального попадания в духовный центр и подавно.

Антиквар умер мгновенно — и вместе с ним погиб безымянный демон, его утробный вопль разнёсся по Лощине контрабандистов, высвободившиеся облака пепла разлетелись в стороны и разметали нас, я прокатился по земле и от удара о торчащий ствол ранее истерзанного ноксом дерева остался в 113 хитах.

Вроде бы все угрозы миновали, глупо тратить очень крутое зелье исцеления, лучше перевяжу рану и потерплю боль до выхода из Базарата. Ну а если столкнусь с какой-нибудь нежданной опасностью, тогда и полечусь.

Получено достижение: Убийца великанов V, за победу над врагом на 50+ уровней выше. Вы можете в любой момент применить его и навсегда увеличить Волю на +10, а также получить иммунитет к любым волевым воздействиям и дизморали до конца этажа. При этом все ваши союзники в зоне прямой видимости получат +50 хитов, баф к морали +10 и к успешности всех действий +5 до конца события.

Я поднялся на ноги, всё вокруг было покрыто двойным слоем праха, но он медленно испарялся и растворялся.

Что это? В воздухе вокруг Лаурентиса висело несколько призрачных фигур, одни более яркие, другие совсем блёклые, там были и люди, и представители других рас, они обступили мёртвого антиквара, словно отдавая ему последнюю честь. Кто эти… восходящие? Бледные лики повернулись ко мне и поклонились, словно благодаря, а затем стали растворяться и исчезать.

Я подскочил к антиквару, он был очевидно мёртв, запрокинутый торс неестественно выгнулся вверх, и в центре груди зияла дыра, где ранее обитал демон, а теперь сочилась тёмная кровь. Но убитый по-прежнему сжимал в руке цепочку с песочными часами, и там ещё оставались последние крупинки виталиса и негатоса, уже немного, но они ещё перетекали сверху вниз, продолжая нежизнь-несмерть Лаурентиса, поэтому он со стоном повернулся и в раскоряку встал.

— Свиток, — прохрипел живой труп, озираясь.

Я пнул к его ногам тубус со свитком, ибо был немалый соблазн забрать его себе, и я решил, что лучше не брать такую ценную вещь в руки. Ещё мелькнула мысль, что сейчас отдам антиквару свиток, а проклятие возьмёт и воплотит немезиса за мою доброту. Но всё-таки я выполнял квест, и действовал в первую очередь в собственных интересах, Лаурентис был нужен нам с Орианой живым.

— Я нужен вам с Орианой живым, молодой человек, — словно буквально прочтя мои мысли и сомнения, с трудом произнёс аристократ, кровь клокотала в его горле и пузырилась в дыре на груди. — Вы скоро узнаете, что нас с вами многое связывает, кроме пепла и удара меча. Ну, за наше здоровье!

Он поднял свиток и прочитал раскатистые магические слоги, мощнейшая аура виталиса озарила нашу беседку. С ней было приятно даже просто стоять рядом. Остатки демонического праха мгновенно стёрлись, и вокруг стало тихо и чисто, только щепки, ошмётки кустов и деревьев, а дальше круг стеклянной пустой земли.

Какая же благодать быть выжившим, пусть и раненым. После всех этих энергообменов дико хотелось есть и пить, так что я моментально выглотал бутылочку ионной воды.

— Молодой человек, что же вы сразу меня не убили? — всплеснул руками Лаурентис. — Я же сказал, что это мне не повредит.

— Знаете что, — я офигел от такого упрёка. — Меня ослепило излишнее человеколюбие!

К счастью, две бесплодных попытки повергнуть демона не прошли даром и я всё же наконец понял, где его уязвимое место. Странно, что сразу не догадался, ведь это было очевидно — но рядом с таким чудовищем трудно сохранять здравый рассудок и подавлять отвращение и страх.

— Никоим образом не хотел вас обидеть, Яр, вы наш блистательный спаситель и отважный герой! Доблесть и находчивость, с которой вы сражались с этим чудовищным отродьем…

— Что за безобразия? — раздался скрежещущий голос кобольда, который увидел, что ужасы закончились и подбежал к беседке с недовольной миной дачного сторожа. — Община контрабандистов заявляет о вопиющем нарушении протокола проведения встреч и требует выплатить штраф. Плюс вы испепелили одного клиента, они уже подали жалобу, по счастью, его оживило воскрешением Обу-Хурая, но перенесённые страдания…

— Да у вас тут каждый день что-нибудь подобное, — вздохнул я, вспомнив слова Джесси. — Вам не привыкать.

— Это конечно, — пожал плечами кобольд. — Но штраф за причинённые убытки и компенсацию оплатить надо. А то пожалеете.

— Разумеется, мы оплатим — тут же уверил Лаурентис. — Позвольте мне?

— Да уж извольте, — сдержанно и со скрытой аристократической издёвкой кивнул я.

Антиквар отвесил довольному кобольду мешочек золота, наверняка побольше реальных убытков, так что тот перевёл нас в целую беседку и принёс перекусить холодного шашлыка с лепёшками и початой бутылкой эля от удовлетворённых компенсацией контрабандистов.

Я приник к миске местных щедрот и слушал Лаурентиса, уплетая простую мужицкую еду. А седовласый использовал высшее исцеление, потому был не голоден и полон сил, его кожа вместо выбеленной стала розовой и даже слегка разгладилась, одутловатость лица уменьшилась, в общем, он как будто скинул десяток лет.

— Как вы уже поняли, моё имя Лаурентис Демониаль.

— Так звали вашу мать, художницу, которая подписывалась просто Д.?

— Верно. Мы происходим из древней и стильной фамилии, которую всегда желали сохранить. Но когда матушка родилась одержимой древним демоном белой крови, злая ирония стала слишком нестерпимой, вот она и стала скрывать свою фамилию, везде используя просто Д.

— Понятно.

— Подозреваю, у вас много вопросов, и главный наверняка: «Что это было⁈» Живо ответствую: это был не сам демон Вел'Зарион, а его эманат, то бишь отросток, одно из многочисленных воплощений, разбросанных по мирам. Увы, у этого демона сотни порабощённых, которые ему служат, а некоторые и добровольно. Как раз пара его смертоносцев поймали меня почти два десятка лет назад, влили мне каплю чёрной демонической крови, из неё и вырос сей чудовищный эманат. С которым вы так вовремя расправились! Он под прикрытием антикварной лавки древностей заставлял меня совершать чудовищные вещи… В общем, я стал одержим, как и моя бедная матушка, мир её душе.

— И эти же двое смертоносцев заставили вас врисовать их в картину вашей матери с изображением Ривеннора? Погрузить их в стазис в ожидании… в ожидании нас.

Я осёкся, ибо было глупо разболтать пока ещё чужому и не проверенному человеку, что смертоносцы хотели забрать Ориану с осколком души Брана и доставить своему хозяину. Впрочем, Лаурентис тут же развеял мои сомнения, ибо он и так всё это знал:

— Именно так, — ответил антиквар. — А всё потому, что хозяин смертоносцев, высший демон Вел'Зарион охотится за Пеплом Низвергнутых, который вы только сейчас видели в действии. Ужасная и могущественная субстанция. Вел'Зарион хочет собрать пепел самых могущественных павших, до которых сможет дотянуться, и навечно взять в рабство их души. Пока они пребывают в бесконечном страдании, он получает всю их прижизненную силу, а собрав достаточно Пепла Низвергнутых, в том числе и повергнутого мифического героя Брана Бесцветного, Вел'Зарион рассчитывает повысить свой статус и стать настоящим божеством. И знаете, если он получит осколки души Брана, у него есть все шансы на это. Ведь один осколок уже внутри него.

Надо же, суетливый и многословный антиквар оказался прав: он реально нужен нам с Орианой. По крайней мере, от минуты его рассказа общая картина происходящего стала мне понятнее куда больше, чем от всех предыдущих разговоров с Силеном и размышлений с Ори.

— Начинаю понимать, — кивнул я. — Но что было с вашей матерью, откуда она получила дар предвидения и что увидела в грядущем, почему оставила сообщения нам с Орианой и что там имелось в виду?

— О, это разговор особый, и мы не можем вести его в этом месте, слишком небезопасно.

— Тут стоят защиты от прослушивания и множества детектов.

— Детский уровень, — махнул рукой антиквар. — У меня в лавке защит куда больше, плюс к материнским и моим собственным немало скрывающих аур за два десятка лет добавил и демон, который прятался очень хорошо. Приводите княжну ко мне в лавку в Базарате, во-первых, обещаю вам безопасность и полное сокрытие от следящих сил, даже от прозорливого Лексора, бога знаний и законов. Во-вторых, в лавке я расскажу и покажу вам всё, что знаю. В том числе и где находится ещё один из осколков души Брана.

— Вот как, — я помолчал, обдумывая услышанное. — В таком случае сейчас мы завершим с вами текущие дела, потом я обсужу с её светлостью ваше предложение, и мы с вами свяжемся.

Лаурентис удовлетворённо кивнул и добавил:

— А чтобы княжна, которую разыскивают ищейки Светоносных и за голову которой в Базарате назначена награда, спокойно добралась до моей лавки, примите в дар две вещицы, которые зачаровала матушка специально для ваших, хм, спутниц.

— Спутниц? — сощурился я. — Во множественном числе?

— Таковы были инструкции, передать вам два амулета, — он протянул мне пару простых плетёных ремешков с кошачьим глазом. — Каждый из них превращает носителя в кошку и даёт настолько мощный комплекс скрывающих защит, что средняя ищейка не различит княжну, даже если в упор на неё взглянет.

— Хорошо, — я принял оба амулета и спрятал в инвентарь. — Теперь к текущим делам.

— Согласен. Вы спасли мне жизнь, Яр, после стольких лет рабства и мучений. Вы подвергли себя опасности, и меньшее, что я могу сделать, это компенсировать вашу затрату. К сожалению, мне не под силу даровать вам запасную жизнь, которую вы потратили.

— Да у вас глаз-алмаз, Лаурентис.

— Очень помогает в оценке и торговле. Зато я могу, во-первых, облегчить ваши страдания, держите-ка исцеляющий свиток средней силы.

Я раскрыл пергамент и прочитал сияющие на нём слова, виталис влился в тело живительным потоком и исцелил все раны и ушибы, восстановив 200 хитов. Более чем достаточно!

— Другое дело, — довольно кивнул Лаурентис. — К более существенному: я могу наградить вас доспехом куда более продвинутым и совершенным, чем ваше барахло для начинающих. Как вы сегодня убедились, ваш глазастый — не ровня угрозам предстоящих испытаний.

Глазастый доспех с его защитой 20 по всему телу от любого дамага выручал и спасал меня уже в десятках ситуаций, даже выпученные глаза хаоса пару раз пригодились. Поэтому я никак не мог назвать его «хламом», но в целом-то Лаурентис опять был прав: Вершитель соответствует масштабам и сложности моих задач, а вот доспех уже нет.

— Когда вы придёте ко мне в лавку, я покажу и передам вам подарок. На нём висит маленькое проклятие…

— Даже не сомневался.

— … Но оно уже сто лет как ослабело, да и изначально мучило прежде всего сидов, а не людей. Так что вы не пожалеете, гарантирую.

— Ладно, посмотрим. Осталось решить, что делать с пером Иеронимуса.

— Вы использовали его как приманку, и между прочим, я бы купился на неё без всякой задней мысли. Но эманат Вел'Зариона сразу разгадал вашу хитрость, Яр.

— Он вообще весь бой был на шаг впереди меня, — скривившись, недовольно признал я. — Хотя в конце прокололся.

— Потому что недооценил вас и посчитал морально сломленным. Какое счастье, что всё так сложилось! Но это стало возможным, потому что демон принял приманку и сделал вид, что клюнул, поэтому мы с ним прибыли сюда. Однако ни эманат, ни смертоносцы, ни даже сам демон Вел'Зарион не знали, что ещё в юности матушка оставила мне наследство и я хранил его всю свою жизнь. Эти часы жизнесмерти много лет пролежали в скрытой ячейке вместе с парой кошачьих амулетов… Но я достал и активировал их перед самым вашим приходом, на минуту избавившись от демона… хотя, как оказалось, он и здесь нас обхитрил. Но моя мать-пророчица предвидела это.

Лаурентис грустно и с нежностью вздохнул, вспоминая свою несчастную мать.

— И вот мы с вами здесь, Яр, в конце одного пути и в начале следующего. Пусть он приведёт нас к цели.

— Перо Иеронимуса, — напомнил я.

— Ах, да. Это замечательная коллекционная штука, и она прекрасно подходит к моей коллекции. Конечно же, я её куплю.

Он стремительно оплатил, я получил подтверждение от Щёлкаря и передал Лаурентису футляр с пером. Кстати, белк тут же выплатил мне агентские десять процентов от суммы сделки, так что я стал богаче на тридцать пять звёзд и пятьдесят воронов.

— Спасибо вам, Яр, — воскликнул антиквар, потрясая мне руку. — Боги, я наконец-то избавился от этого чудовища, я наконец-то свободен! Какое же счастье думать и действовать самому, вы просто не можете это представить, молодой человек, просто не можете представить!

Он суетился и расхаживал по беседке туда-сюда, светясь от радости.

— И как же меня радует наше с вами грядущее путешествие, ведь этаж Звенящих кристальных столпов так уникален и красив! А у меня уже есть всё, что нам потребуется: межпланарная лодка, чтобы преодолеть защитный Барьер, и ключ для входа; карта этажа с меткой о нахождении осколка. А самое главное, защитный фонарь, ведь без защитного фонаря в мире Звенящих столпов долго не протянешь!

— Хмм? — нахмурился я.

— О, слишком забегаю вперёд, спойлеры, — с трудом унял себя Лаурентис. — До скорой встречи, Яр!

И он с лёгким хлопком телепортировался прямо к себе домой.

— Мда, — сказал я сам себе, посидев в темноте и тишине, доедая остатки шашлыка и допивая последние глотки эля. — Ну и ночка выдалась.

А ведь мне предстояло ещё вернуться к Мастеру Хедину и получить от него награду вместе с новой порцией инфы. Что ж, дело само себя не сделает. Я улыбнулся, ощущая себя поразительно живым, и стал седлать летающий коврик со всем обвесом.

* * *

Дорогие читатели!

Информация: я уезжаю на АТ-кон, а оттуда отдыхать на море. Меня не будет примерно 20 дней. По приезду напишу и выложу эпилог к пятой книге, в котором Яр вернётся к Мастеру Хедину и узнает ещё блок ценной информации, а потом вернётся в Изнанку. Ну и одновременно с выкладкой эпилога к книге 5 выложу первую главу книги 6. Пожелайте как следует отдохнуть и набраться сил, чтобы в таком же темпе написать «Башня Богов VI — Ярость света» и завершить арку Брана Бесцветного, демона Вел'Зариона, Светоносного союза, тайного общества Силена, а также Яра-Орианы и их запретной любви. До встречи в Башне Богов!

По краям циновки были пришиты узорные вставки покрупнее фигур смертных и даже Брана: они казались похожими на лики природных сил в окружении символической вязи. Вглядевшись, я стал узнавать небожителей, участвующих в ситуации.

Белый гневный лик Гелиона отливал солнечным блеском, его плетение ощетинилось остриями копий и стрел. Серый и нейтральный лик Лексора в окружении свитков и скрижалей взирал спокойно и строго. Прищурившийся Силен со свирелью и чашей прятался в зарослях дуба и плюща. От фавна тянулись сразу две ниточки: первая к вышивке неизвестного мне строго храма в окружении звёзд; а вторая к группе маленьких танцующих фигур, это какая-то компания музыкантов? Получается, это и есть наши союзники, наследники Ривеннора, которые хотят вернуть Брана и возродить павший город? Как-то несерьёзно они выглядят.

— Это и есть коалиция Свободных?

— Да. Силен, Храм Памяти и Бродячая свора.

— Что за Бродячая свора?

— Понятия не имею, ведь они весьма хорошо защищены от дивинации, их окружает многослойная аура скрытности, размытия и беспорядка. Думаю, это что-то вроде бродячего цирка, который путешествует по этажам Башни и разным независимым планетам.

Этакие межпланарные хиппи мультивселенной.

— Союзники, достойные Фавна, — вздохнул я.

— Не забывай про себя самого, княжну Ориану и Брана. Вот коалиция Свободных.

— А кто входит в Пепельных?

— По-моему, только Вел'Зарион. Похоже, он действует в одиночку и прячет свои намерения от коллег. Что логично: между высшими демонами ними всегда идёт соперничество, и никто из его народа не обрадуется, если хозяин пепла вдруг станет богом.

— Значит, надо поскорее уведомить его собратьев, может, они как-то помешают Вел'Зариону, — задумался я.

— Теперь взгляни на ваших неприятелей, Светоносных.

По краям циновки, дальше от центра событий, лежали три незнакомых мне божества. Слева изнеженная женщина в окружении цветов и украшений, она казалась пресыщенной и познавшей глубины всех наслаждений, её облик сочетал удовольствие с вечным разочарованием.

Справа темнела её полная противоположность: грубая и не по-женски могучая воительница с хмурым буравящим взглядом исподлобья, окружённая символами тверди и гор. В узоре этой громилы не было оружия, зато проглядывали два громадных кулака, один удар которых мог сокрушить городские ворота.

И, наконец, в нижнем углу покоилось нечеловеческое бледно-синее лицо с пустыми глазницами, оно застыло в ореоле льдов и снежинок, будто оцепенело. А рядом с ним, соединённая голубой нитью, была пришита безликая ледяная фигурка в мантии и маске.

Сов начал представлять неизвестных слева-направо:

— Фаунис, богиня всего естественного. Тессея Сокрушительница с адамантовых гор. А внизу Эриан Леденящий, вот вся пятёрка Светоносного Союза.

— Ну и ну, — пробормотал я с уважением. — Мастер, вы явно всерьёз задались вопросом, где находятся осколки души Брана Безбожника, и подошли к ответу максимально широко. Как вы успели не только изучить столько всего меньше чем за десять часов, но и вышить столько искусных фигурок⁈

— Опытные руки знают своё дело лучше разума, а магия самошвейных игл куда как ускоряет шитьё, — пожал плечами старик. — А время… оно подгоняло, вот и пришлось торопиться. Однако я всё равно не успел.

Сов поднял голову и посмотрел на шар из перьев под потолком. Мне показалось, или их скольжение стало быстрее? Свет огонька был уже не синим, а ярко-голубым. Хедин вздохнул.

— Итак, Ривеннор штурмовали и уничтожили пятеро богов, — повторил я, стараясь их запомнить. — Гелион разящий, Лексор законник, богиня естества Фаунис, сокрушительница Тессея и леденящий Эриан.

— Верно. И в следующие пару десятилетий они приложили немалые усилия, чтобы стереть об этом память. Я обратился на поиски сохранившихся источников и свидетельств — их осталось немного. Впрочем, то, что людям дорого, они хранят в сердце, и это не вытравить силой; да и власти у младших богов недостаточно, чтобы полностью цензурировать какую-то тему. Поэтому сказы о городе равенства, оплоте свободы от произвола богов передавались от поколения к поколению и расходились вширь. Исследователи, обладавшие куда большим запасом времени, чем мы сейчас, пытались раскопать подробности и сохранить для всех. По Ривеннору писались научные работы.

— А вы собрали ключевые сведения и по ним смогли установить главные стороны наших событий и местонахождение осколков души Брана?

— Частично. Кое-что я купил в закрытых астральных аукционах, к чему-то у меня уже был доступ, а некоторые знания смог нащупать и понять сам. В те часы, пока тебя не было, я погрузился в пучину истории павшего города, его защитника… и предательства посильнее, чем у бедной Шиэн.

— Вы выяснили, кто предал Брана?

— Оба сохранившихся источника гласят, что некий сир Сэлвин. Рыцарь терновника, один из старших Хранителей города и мастер Терновой башни, был ближайшим соратником Бесцветного. Но именно он выдал богам Светоносного Союза ключ от города: мистический код доступа к защищённым бастионам, так они смогли войти на закрытый этаж и ввести свои армии в Ривеннор. Это стало первой причиной падения города.

— Но почему этот Сэлвин предал Брана и запятнал рыцарскую честь?

— В одной хронике сказано, что Лексор переубедил его и терновый рыцарь перешёл на сторону Светоносных из идеологических побуждений. В другом написано, что Терновый рыцарь желал власти и не подозревал об уничтожении Ривеннора — он собирался стать новым главой ордена после низвержения Брана. Если так, то рыцарь предал друга и тут же был предан сам.

— Мгновенная карма.

— Есть и третья версия, в виде песни одного барда: «Предательский терновник», она на удивление популярна во многих мирах. И если вникнуть в иносказания песни, можно догадаться, что речь идёт именно о падении Ривеннора. Хотя бард написал её так, что придраться и обвинить его в распространении запрещённой легенды невозможно. Так вот, «Предательский терновник» повествует о втором по славе и силе рыцаре некоего ордена и о его запретной страсти к невесте первого.

— К Изольде, невесте Брана и бабушке Ори! — воскликнул я, вспомнив портрет в планарной библиотеке Антара. И как обломок души Брана пробудился, как он потянулся и поцеловал парализованную чувствами княжну, приняв её за Изольду.

— Вероятнее всего, сир Сэлвин хотел получить всё и сразу: власть, низвержение более сильного собрата и его будущую жену, — кивнул Сов. — Однако когда армии врага вошли на этаж Ривеннора, старший хранитель понял, что его предали и тотчас нашёл ренегата. Утверждают, что твой Бран в одиночку победил Сэлвина вместе со всей свитой его последователей. И предал всех казни.

— Мда.

— Но одного предательства для низвержения Ривеннора было недостаточно. Потребовалось два.

— Погодите, боги аж впятером не смогли справиться с Браном и его орденом после того, как подступили с армиями к городу? — недоверчиво переспросил я.

— Ты недооцениваешь силу того, чей осколок души носишь, — тихо сказал Хедин. — Во-первых, штурмовать Ривеннор пришли уже четверо богов, ибо пятый член союза был к тому времени уничтожен Браном. И Бесцветный забрал его силу.

— Эриан! — догадался я, ведь вышивка явно об этом говорила: общий пассивный вид ледяного божества и его пустые глазницы явно показывали, что он мёртв.

— Именно так. Это и стало причиной войны: по официальной версии светоносных Бран пошёл с ними на открытую конфронтацию и первым убил одного из пятёрки. После чего остальные были вынуждены объединить силы.

— Что-то не сходится, они же были в союзе до того. Это же был союз пятерых богов, а по их версии получается изначально четверых. Кто-то врёт.

— И это верное замечание, — кивнул Хедин. — Скорее всего, версия официальная лжива. Известные данные и крупица логики подсказывают, что первыми военный союз против Брана заключили Светоносные. Это они хотели низвергнуть Орден и взять под контроль Ривеннор, свободный от власти богов. Поэтому стали собирать армии.

— Только не стал дожидаться, пока на него нападут, а нанёс удар первым. Убил Эриана и забрал его силу.

Хм, а мощь ли побеждённого бога льда сейчас носит Ориана? Нет, непохоже, она предпочитала пользоваться плазмой и другими эффектами, а ко льду не прибегала вовсе. Нет, наверняка княжна носит в себе объединённую мощь разных богов. Бран как всемистик собирал эти силы всю свою жизнь, копил их в своей башне, которая вознеслась над стенами и бастионами Ривеннора. Ори стала его наследницей.

Но куда же тогда делась сила ледяного божества? И что за безликая фигурка в мантии и маске, кто это? Может, последний жрец Эриона, который ищет его силу и хочет возродить своего покровителя? Либо мистик, который попытается забрать её и сам стать небожителем?

Вся происходящая с нами история скрутилась сложным клубком событий, действующих лиц и их интересов. Попробуй во всём этом сходу разобраться!

— Мастер, но вы говорите, Светоносные даже вчетвером не могли справиться с защитниками Ривеннора?

— На стороне свободного города было множество героев, нашедших там свой дом. Немало из них эпического ранга. И ещё двое небожителей: Силен и какая-то младшая богиня, которую мне не удалось установить. После поражения она укрылась в Храме Помнящих и с тех пор там прячется.

— Храм помнящих, — задумчиво повторил я, погладив вышивку.

Ведь именно в этом месте художница Д. начала рисовать свою картину для нас с Ори.

— Это особый этаж Башни Богов, неприкосновенный по воле Изуриса, археона Красоты, — объяснил Хедин. — Там расположены залы памяти утерянных культур и цивилизаций, которые служители храма хранят как истинные сокровища вселенной.

— Здо́рово!

Не нависай над Землёй угроза потенциального вторжения, я был бы рад попасть в этот храм и год бродить там по залам, открывая чудеса исчезнувших миров. Хопешу бы там тоже дико понравилось.

— И в этом храме есть зал памяти Ривеннора?

— Видимо, да. Хотя я не могу знать точно. Никакие из моих способностей не могут даже приблизиться к защищённому храму.

— Но это логично. Туда и сбежала богиня, проиграв битву за Ривеннор.

— Да, все эти герои защищали город, но в итоге проиграли и были вынуждены бежать и прятаться, — кивнул старик. — Потому что Брана повергли, а его Клинок Пустоты, способный убивать богов, разрушили и вернули в бездну. Это произошло из-за второго предательства, ещё более трагичного, чем первое.

— Чьё же предательство страшнее, чем близкого друга и соратника?

— Боюсь, что Изольды, возлюбленной и невесты Брана. Все косвенные свидетельства указывают на это. Не знаю, почему она так поступила, ведь и её жизнь оказалась разрушена этим шагом, но именно возлюбленная Безбожника отдала Светоносным ключ от его сердца. Благодаря этому боги смогли его гарантированно победить.

Мне внезапно стало тяжело.

Так невыразимо тяжело, будто вес громадного материка лёг на грудь и запретил дыхание, казалось, что во вселенной нет силы, которая позволит мне вдохнуть. Я был мёртв и потерян, предан и брошен, безнадёжно лишён всего. Десятки и десятки лет мучительной безнадёжности вдавливали меня к чёрному зеву небытия, а он, всегда беззвучно распахнутый, сотрясал посмертие своим криком: он звал меня закончить жизнь, отказаться от личности, распасться на молекулы и кануть в первичный океан Хаоса. Обрести наконец свободу и покой.

Зев небытия притягивал нас с такой силой, что в него сыпались сотни и тысячи душ каждый час. Они уносились туда в последнем отчаянии, одни жалобно или яростно крича, другие смиренно, третьи в прострации, уже потерявшие себя. Все, кто были вокруг меня, сгинули и сменились на новых, снова, и снова, и снова. И снова. Но я держался.

Сто лет над гранью бездны, невыносимый подвиг, меня держали три вещи:

Ненависть к тирании богов.

Всепоглощающая жажда возмездия.

И…

— Яр. Яр! — Хедин тревожно тряс меня за плечи, его большие жёлтые глаза испуганно выпучились, он был такой комичный обеспокоенный старик… — Ты потерял сознание и вошёл в транс, очнись, сейчас не время для приступов! Сейчас вообще ни для чего не время.

Огонь внутри лампы судорожно сиял и гас, перья метались с мучительным шелестом, каждую секунду одно-два пера вылетали из лампы и вспыхивали в воздухе, сгорая и падая на пол искрами. Происходило что-то плохое.

— Что это за лампа, Мастер Хедин?

— Это защитный свет, обратный маяк отвращения взоров. Он защищает нас от ищущего взгляда и других проникающих заклинаний, маяк надёжен и силён… но ему остались считанные секунды. Скоро маяк падёт и взор Лексора отыщет меня, ведь я слишком явно и сильно разыскивал знания об истории Ривеннора, потомках и последователях Брана Безбожника.

— Твою мать, — выдавил я.

— Я предвидел это и понимал, что Лексор установил в каждой из оставшихся хроник скрытые метки и печати, которые выдадут ищущего. Я действовал с осознанием этих меток и печатей и умудрился все их обойти, был скрыт и очень осторожен. Увы, я недооценил мастерство и силу Лексора, конечно, все мои ухищрения и предосторожности не чета возможностям пусть младшего, но божества. Ведь познание — его сфера.

Я вдруг осознал, что всё это время Мастер Хедин делал потрясающую разведывательно-дивинационную работу для нас с Орианой совершенно бесплатно. Специалист такого уровня и профиля, драгоценный и редчайший, к которому меня привёл настоящий друг Щёлкарь, он сразу сказал, что услуги такой сложности потребуют очень серьёзной оплаты, но когда я вернулся, не сказал про оплату ни слова.

— Что же нам делать? — воскликнул я сквозь усиливающийся ветер.

— Тебе — бежать в Изнанку, забери циновку и энзы.

Он торопливо скатал намётки ковра, недовершённое плетение, которое было уже не суждено доплести, и сунул мне в левую руку. Затем коснулся меня крылом: на кончиках перьев пульсировала свободная магия ветра… и огня. Я заворожённо коснулся обжигающей магии, способной испепелить целое здание, и впитал тридцать энзов.

Кто бы мог подумать, что Хедин, мастер ковроплетения и мирный смыслоплёт, изначально был духом воздуха и огня. Кто знает, какая история крылась в его молодости, когда сгорел родной лес. Но у нас со стариком не осталось времени, чтобы узнать друг друга. Чтобы узнать, почему он решил помогать нам с Ори, даже заранее зная, что это завершит его земной путь здесь, в речной республике Хезрэш, где он помог стольким пришедшим…

— Уходи! — гулко крикнул Хедин двойным нечеловеческим голосом, лампа дико пульсировала, огонёк в ней разгорался слепящим светоносным огнём. — Они уже почти нащупали моё укрытие, сюда прорывается солнечный удар Гелиона, его копьё способно разить врагов сквозь миры!

Сов распахнул крылья и в них родился огонь, испепеляющий, жаркий, он взлетел направо и налево, охватывая сотканные ковры, чьи-то сбывшиеся и несбывшиеся судьбы. Контуры вышитых фигур вспыхивали яркими образами, словно отпечатки огненных рун. Воители, жрецы, странники, воры, трудяги, любящие и одинокие, сколько судеб сплелось в этой лавке за десятки лет, пока дух леса нашёл приют в обществе смертных. Сейчас все накопленные тут истории испепелялись у нас на глазах — и они защищали своего создателя, зарывали его от любых ищущих взоров.

Лампа лопнула, огонёк расширился во вспышку света, и в ней проступил строгий лик Лексора, его пронизывающий взгляд невидяще шарил по пылающим стенам и волнам огня. Но на пути божественного взора вставали десятки, сотни сотканных историй, которые сгорали в стирающем следы огне. Фигур и событий было так много, что они заполонили всё пространство и шептали сотнями шелестящих голосов, сбивая с толку.

Зачарованный необыкновенным зрелищем, я видел, как Хедин обратился в огонь и воздух и смерчем унёсся в какие-то иные грани. Возможно, он вернулся на родину.

Я всем телом и онемевшей от передоза магии Чистотой чувствовал, как солнечное копьё сотрясает пространство, подлетает всё ближе, стремясь уничтожить эту лавку, как дрожат стены в ожидании удара — но за секунду до него потратил тридцать энзов и мгновенно покинул Базарат.

Изнанка и личный домен встретили привычным объятием сумрака, безопасности и тишины. И первым, что я увидел, была Ориана в джинсах и футболке, пьющая вино вместе с Силеном в шортах и дубовом венке.

— А, вот ты и вернулся, — кивнул сатир. — Я прихватил тебе достойного пива, ты же ценитель.

И бросил мне в руки холодную банку с тремя светящимися и моргающими глазами, испещрённую сетью инопланетных иероглифов.

Конец книги V

Книга VI: https://author.today/work/618731

Телеграм автора: https://t. me/starfoxs