Алкоголь ударил в голову мгновенно. Буквально секунду назад я был трезв как стёклышко, но один такой хороший глоток, и перед глазами мир вдруг начал раскачиваться. Честно признаюсь, я чуть не блеванул, закашлявшись. Это было не похоже даже на водку, что-то крепче.

— Ты как? — спросила Серафина.

— Отпадно… — пробормотал я, отплёвываясь. — Здесь какой градус, стесняюсь спросить?

— Градус? — переглянулись они.

— Неважно, — поморщился я и выпрямился. Кажется, слишком резко, так как мир начал крениться, и кто-то придержал меня за спину.

— Полегче, Самсон, — предупредила Танька.

— С-спасибо…

— Кажется, он уже поплыл, — взглянула она на Серафину.

— Ты как себя чувствуешь? — постаралась заглянуть та мне в глаза. У неё это тоже плохо выходило, потому что её глаза, казалось, смотрят куда угодно, но не на меня.

— Нормально. Как будто выпил.

— Вот и славно, — растянулась она в улыбке, отпила из бутылки и посмотрела на беснующуюся толпу.

Там градус веселья только повышался. В центре под общий одобрительный гул Ирис, грациозно вытянув руку, лила на неё алкоголь, который стекал вниз до самых пальцев, откуда лился прямо в рот какой-то рандомной эльфийке. Блин, я тоже так хочу, но не знаю, в какой роли… и то и то хочется…

Я пошёл шататься среди танцующих всадниц, некоторые из которых считали своим долгом или шлёпнуть меня по заднице, или засосать. И хрен с ним, с агадарками, веелинки тоже так делали! А одна из остроухих и вовсе набрала в рот алкоголя, поцеловала меня в губы и выплюнула мне в рот весь алкоголь.

Какая мерзость… Давай ещё.

Со второй порции меня повело ещё сильнее. Тошнотворное состояние отступило, пришло чувство, когда ты сам вроде бы и понимаешь всё, но как бы на всё пофиг, а тело стало ватным, таким забавным, непослушным и медлительным.

— Самсон, да ты в мякиш превращаешься… — промурлыкал кто-то справа.

Я обернулся и увидел огромную грудь. Нихрена ж себе размеры… блин, а я где-то их видел… так, а где хозяйка?

— Самсон, я чуток выше.

Я поднял голову и встретился с Мелиссой… Блин, какая же она, сучка, красивая… мечта милфхантеров…

— Я немного… выпил, Мелисса… — пробормотал я.

— Да я вижу, — усмехнулась она. — На сколько тебя хватило?

— Два…

— Две бутылки? А ты хорош.

— Два глотка… полных рта… — я поморщился и потёр глаза, а Мелисса удивлённо подняла брови, после чего рассмеялась.

— Не налегай сильно, не хотелось бы тебя потом приводить в чувства.

— А можно?

— Но не нужно без необходимости.

— Тогда… — я посмотрел на свой стакан, который до сих пор держал в руке, и протянул к ней. — Тогда за то, чтобы не было необходимости?

— Ну хорошо, чтобы никогда не было такой необходимости, — посмеиваясь, она чокнулась со мной бутылкой, и мы выпили.

Со третьего раза я осушил его полностью, и вот тут меня как, сука, накрыло! Всё поплыло окончательно, и мир как будто начал слегка светлеть перед глазами. В голове было как-то глухо, будто звуки с трудом пробивались в череп, и общие ощущения были, как если бы мне от души врезали по башке дубиной.

Я смотрел на Мелиссу, которая продолжала улыбаться, и… так, а я на ту же женщину смотрю, с которой разговаривал? Вроде… (взгляд опустился ниже) по размеру груди та же. А чего она так на себя не похожа?

— Ты как? — голос доносился откуда-то издалека.

— Охеренно… — я вроде что-то и сказал, но как будто и не я, а кто-то другой, кто не я…

— Если станет совсем плохо… — стакан из моей руки исчез. Я только сейчас это понял. Каким-то образом он был в руке у Мелиссы, — … бегом ко мне, хорошо? Я помогу.

— Я помогу, — кивнул я.

— Вот и прекрасно, — взъерошила она мне на голове волосы.

Мне помогут… я вроде нормально себя чувствую. Да чего там, я трезв как стёклышко, вообще ни в одном глазу!.. Ох, я, кажется, падаю…

Нет, стоп, я не падал — я шёл! Хах, кто мне говорил, что я неудачник? Я хожу! А куда я хожу… Так, кажется, я куда-то пошёл. Надо было срочно пойти, потому что если бы я не пошёл, то никуда бы не пошёл. Где я? Куча девушек, голых девушек, и кто-то из них на меня смотрит и смеётся, а я улыбаюсь в ответ… Так я улыбаюсь или танцую? Нет, стоп, я танцую.

— Мелисса…

— Что Мелисса? — посмотрели на меня эльфийки.

Так, стоп, а когда я с Мелиссой разговаривал?

— Ну это…

— Да, кажется, он наглотался уже! — весело кто-то воскликнул. — На, выпей!

— Что выпить? — не понял я. Я не понимал, куда смотреть, глаза мешали увидеть.

В моей руке оказалась бутылка. Ну нихрена себе, да бомж Потап с третьего подъезда был прав! Бутылки сами в руке появляются! Блин, да я архимаг! Ну-ка, попробуем…

И я глотнул…

Ох, каеф… вот это ваще нирвана… Войны? Девки? Драконы? Да в жопу их всех! Самсоны! Вот кто правит миром! Самсоны — это круто, Самсоны — это надёжно, Самсоны — это быстро… и очень одиноко… почему люди не любят Самсонов? Обижают, бьют, пытаются издеваться?

— Ты как там?

— Самсонам грустно…

— Так надо ещё выпить! Давай, глоточек за ма-а-аму…

— Пошла мама нахер, — рыкнул я куда-то в пустоту. — В ад этой твари дорога, тупорылой чмошнице, млять…

— Оу… Я… я извиняюсь, что тему затронула…

Я пытался разглядеть, кто передо мной, но получалось с трудом. Что остроухие, что наши ваще на одно лицо. Почему они такие похожие? И уши такие…

— Можно потрогать уши? — спросил я.

— Хочешь потрогать наши уши? — удивилась одна из них. — Точно уши?

— Да, — кивнул я, едва не упав от собственного кивка.

— Ну потрогай, — засмеялись они.

Я протянул руку и осторожно пощупал острые ушки. Жаль, пальцы херово чувствуют, а то был бы ваще каеф. Но тем не менее они были такие упругие и даже гнулись немного. Похожи чем-то на торчащие уши животных.

Они хихикали, а я трогал уши. Уши прям как сиськи, но уши. Я имею в виду, что прикольные.

И всё бы хорошо, но как-то так получилось, что я трогал уже не уши, а сиськи. А на меня немного охреневши смотрела мутными глазами Серафина. Блин, у неё грудь такая мягкая, что я, сука, прямо не могу. Ещё и большая… Почему у всех всадниц идеальная грудь? Прямо не вот стоячая, не оттянутая, мягкая? Сила дракона так влияет?

— Самсон… ты как?.. — негромко пролепетала она.

— Отлично… грудь щупаю…

— Я это вижу и чувствую… — она осторожно отняла мои ладошки. — Кажется, я допустила ошибку…

— Родилась?

— Не-не, тут ошибки не было. Допустила ошибку, что напоила тебя… прости, Самсон, мне так жаль…

— А мне нормально… — пробормотал я. — Я даже счастлив…

— Я счастлива, что ты счастлив… Прости за то, что произошло, но уж слишком ты другим стал… — пробормотала она. — Это прямо чувствуется. Сложно игнорировать…

— Что? — поднял я взгляд на неё…

Так, а как получилось, что мы не в толпе, а в стороне стоим?

— Ну то, что ты стал другим… более… другим… — вздохнула она и убрала волосы с лица. — Я пьяна в край, какой ужас, не могу даже выразить свои мысли…

Странно, я точно помню, что мы стояли и болтали, но почему-то сейчас сосёмся. Блин, я сосусь с неприступной и иногда несправедливой главой, мня её грудь. Это… это круто, словно я одолел главного босса и теперь взял его в рабы, блин! И… стоп, это не Серафина.

Это… Ирис?

Блин, а я думаю, что грудь больше стала… и руки прям утопают в ней. Тут не четвёртый, тут пятый размер… А значит, у Мелиссы шестой?

— Мелисса, у тебя шестой размер груди?

Вновь непонятный скачок во времени, и я стою перед Мелиссой и ещё парочкой всадниц, эльфийками и агадарками. Они переводят взгляд с меня на неё, после чего одна из агадарок спрашивает:

— Слушай, а мне тоже интересно, каких размеров твои булки? Что-то как-то момента не выпадало спросить… Они тебя на драконе и в бою не перевешивают?

— И насколько удобно с ними бегать?

Все заинтересованно смотрят на Мелиссу, которая в ответ лишь рассмеялась.

— Ну и вопросики у вас, девчата, конечно…

— Ну так Самсон прав, интересно! — воскликнула одна из них.

— Ладно… — усмехнулась она. — Короче…

Короче растворилось в тумане, просто провал какого-то серого тумана, и вновь как вспышка. Я шлёпаю по жопе кого-то, и та аж подпрыгивает на месте от неожиданности. По её жопе пробегает волна, и остаётся моя пятерня. Она оборачивается, и я целую её взасос. Сначала всё идёт как-то неуверенно, потом всё активнее и активнее. Я чувствую, что мне отвечают. Неуверенно, но всё смелее и смелее.

— Ну ты даёшь, конечно, Нильефа…

Нильефа? Она же… стоп, она же глава всадниц! Я сорвал джек-пот! Нет, стоп…

Я прямо отшатнулся от неё. Казалось, на её лице было разочарование. Кстати, а эльфушки внизу-то тоже пушистые…

— И-и-извини… я… чёт попутал совсем…

— Это уж точно… — выдохнула она.

Я не сразу обратил внимание, что все разделись вообще догола. Я имею в виду, что ни юбок, ни панталон, ни трусов. В панталонах бегаю.

— Иди-ка сюда, — передо мной появилась Зедринзса. — Поцелуемся-ка, а то я буду чувствовать себя обделённой и обижусь…

Нельзя, чтобы она обиделась…

И вновь поцелуй. Я могу пощупать её жопу. Кстати, она круглая и мягкая…

И поцелуй растворяется в тумане, после чего я опять обнаруживаю себя в непонятном месте. Вернее, понятном — на танцполе. Играет какая-то слегка странная бойкая музыка, и все танцуют, прыгают, извиваются, агадарка целуется с эльфийкой. Об меня кто-то трётся…

Весело… очень весело…

Я чувствую себя счастливым, не грёбаным изгоем. Приятно, когда ты часть чего-то, а не одиночка. Ненавижу одиночество так же сильно, как и людей. Поэтому и танцую со всеми. Может, странно, но всем плевать, совершенно плевать. Все танцуют как могут и как хотят, а у меня на шее виснет Флория и весело смеётся.

— Я помню тот день, когда ты пришёл, Самсончик… — хихикнула она.

— Ага… — я пытаюсь выдавить ещё что-то вразумительное. Так, ща выдам: — Ага…

Да блин.

— Ты забавный, — рассмеялась она, танцуя передо мной.

И я опять проваливаюсь в пустоту, чтобы вынырнуть уже в стороне от всех. И все почему-то смотрят на меня. Что я здесь делаю? Не знаю, не помню, но почему-то уверен, что должен быть здесь, и… я, кажется, держу в руке что-то. Боже, пусть не собственный член.

А нет, пронесло, у меня в руках… как её там, гадинка вроде? Ну типа балалайка или гитара, или внебрачный сын Франкенштейна.

Я наугад перебираю пальцами струны, прислушиваясь к ладам и испортив всем праздник. Девчонки стоят и молчат, глядя на меня, пока я тут тренируюсь, дёргаю струны одну за другой и что-то улавливаю.

Я улавливаю ритм. Улавливаю тон. Вспоминаю, как уже играл одной служанке эту музыку, и как-то само собой получается. Как-то остаюсь я и эта гадинка, а остальных будто и нет, и я с увлечением набрынькиваю вводную

Я хорошо знал несколько песен, и Нирвана была одной из них. Или её по-другому называли? Какая разница, будет теперь Самсорвана, вот! Я даже знал голосовые звуки к ней, которые сейчас летели из моего рта. Это была моя фишка: играл её на всех съездах друзей, меня самого просили сыграть, и я играю.

Но поднимаю взгляд и понимаю, что никаких друзей нет. Я пою незнакомым людям из незнакомого мира, которые слушают меня в недоумении и каком-то замешательстве. Они не понимают ни музыки, ни слов, ничего. Ой, тупые…

Хотя кто-то всё же ловит фишку. Качает головой в такт и оглядывается на других. Некоторые начинают пританцовывать. Всё как-то мутнеет, и музыка играет, но я как будто и не здесь, наблюдаю. Наблюдаю, как хриплю голосом припев, и мне начинают подыгрывать даже местные музыканты. Коряво, просто поддерживая общий шум, но в такт.

Опять я отлетаю в туман, чтобы вернуться обратно.

И я до сих пор играю. Пальцы болят, и я вижу, что вся гадина забрызгана кровью. Но мне плевать, потому что передо мной отрываются девчонки. Общий фон стал походить на пародию концерта, чтобы задать тон, и все отрываются. Моё выступление явно удалось.

Но я опять теряю связь с реальностью и прихожу в себя в компании, где все что-то обсуждают, смеются и спорят. Сидят прямо на траве вокруг костра и продолжают бухать. У меня в руке тоже бутылка. Смотреть тошно на то, что плещется в ней, и поэтому я решаю вопрос радикально — выпиваю залпом. Вот, теперь не плещется…

— Самсон, а что насчёт меня? — пьяный голос едва выговаривает звуки. У кого-то явно заплетается язык.

— У? — только и смог я выдавить.

— Что скажешь, с кем бы попрыгал в кровати из нас? Ты же мужик, явно должен разбираться…

— Я… — мой пьяный взгляд гуляет по толпе. — Я бы поспал…

Мой ответ вызывает пьяный хохот. Все упились, я упился, нам плевать…

Плевать настолько, что я не сразу понимаю, что меня и нет там. То есть костра нет, я стою в стороне, в тени за палатками, и не понимаю, что здесь делаю. Оглядываюсь и никого не вижу, а потом опускаю взгляд и вижу двигающуюся чёрную макушку. И только после понимаю, что чувствую что-то ещё, но…

Отключаюсь.

Включаюсь лишь когда мы опять танцуем. Жарко, душно, вокруг мокрые гладкие тела, все смеются и отрываются. Кажется… а да, я тоже танцую. Весело, очень весело, я прямо отрываюсь, на всё плевать: на смерть, на жизни, на мир вокруг и на ту страхоёбину, которая меня пугает чёрными глазами.

Я знаю, оно вернётся. Оно всегда возвращается, но точно не сегодня.

И я вновь отлетаю в туман, чтобы очнуться в объятиях Мелиссы.

— А ты дерзкий… — пьяно смеётся она. — Ну раз пристаёшь…

Мы как-то отстранились в сторону, и я прижимаюсь к ней, буквально утопаю. Больше двух метров нежности, мягкости и сочности, которая отзывается на каждое касание. Мы просто стоим и целуемся: в губы, в шею, в грудь, опять в губы…

И всё опять закатывается в туман.

Жаннель пьяно пошатывалась, гуляя по округе, чтобы немного отдышаться. Ночь жаркая, душная, действительно горячая.

Она наслаждалась возможностью отбросить все правила приличия и просто оторваться. Никто не вспомнит, что делал, а если вспомнит, сделает вид, что забыл. Это их вечер, возможность выпустить пар и поделать глупости.

Да духи её возьми, она даже с Самсоном целовалась! Он так подошёл к ней, обнял, посмотрел в глаза… раздражающий парнишка, целоваться с ним было неправильно, и тем не менее от этой неправильности было очень хорошо… приятно, когда тебя трогают…

О, а вот, кстати, и он лежит.

Покачиваясь из стороны в сторону, она подошла к нему.

— Эй, ты что лежишь? — рыкнула она… или рыгнула… какая разница…

Но Самсон как лежал, так и лежал.

— Эй, пьянь, ты что, не расслышал меня? — рассердилась она, слегка пнув его в ногу. — Я с тобой разговариваю! Не смей меня игнорировать, иначе я тебя тут отпинаю сейчас…

Не реагирует, лежит, не двигается.

Не двигается…

Какой-то неприятный холодок скользнул по её спине, и Жаннель стремительно начала трезветь.

— Самсон? — она присела перед ним на колени. — Самсон, ты меня слышишь? Самсон!

Она схватила его за плечи и затрясла. Его голова безвольно болталась, как у куклы.

— Самсон! Самсон, очнись, блин! — Жаннель хлестанула его по щеке, и тот как будто ожил.

Как будто…

Задрожал всем телом. Изо рта побежала какая-то пена.

И вот тут она окончательно пришла в себя.

— Нет-нет-нет… — забормотала испуганно Жаннель, подхватила его на руки и бросилась бежать, спотыкаясь.

Всадницы опять танцевали и пили. Она ворвалась в толпу, расталкивая всех, и даже одну сбила с ног, но не обратила никакого внимания. Её взгляд лихорадочно искал… искал…

— Мелисса! Мелисса! — она бросилась к самой высокой фигуре, которая болтала с кем-то. — Мелисса!!!

Та лениво обернулась к ней и растеклась в пьяной неадекватной улыбке.

— О как. Если я правильно помню, обычно мужики на руках девушек носят, Жанни.

— Мелисса! — у неё глаза были как монеты. — Самсон! Он… он… он…

Взгляд Мелиссы опустился на Самсона, и её взгляд прояснился. Прямо на глазах она стала выглядеть удивительно трезвой для выпившей несколько бутылок.

— Ох нет… — она выхватила Самсона из рук Жаннель и бросилась бежать к шатру, собирая на себе заинтересованные взгляды.

А следом за ней, будто почувствовав беду, увязались все остальные всадницы их отряда.

Ворвались они в шатёр дружной гурьбой.

— Что с ним⁈ Он умирает⁈

— Мелисса, что произошло⁈

— Почему Самсон пускает пену⁈

— Его отравили⁈

Вопросы повалились со всех сторон. Все начали дёргать парня, как будто это могло ему чем-то помочь. Мелисса осторожно положила его в центре на койку, и парня тут же облепили со всех сторон. Флория схватила его за плечи, после чего посмотрела на Мелиссу.

— Он… он отравился⁈

— Перепил, — кивнула она.

— Так сделай что-нибудь! — и начала трясти его за плечи. — Самсон! Очнись, Самсон, ты ещё слишком молод, чтобы умереть от алкогольного отравления!

— Надо прочистить ему рот, чтобы не захлебнулся, — тут же присела рядом Татьяна, засунув тому два пальца в рот.

— Меня сейчас вырвет… — пробормотала Жаннель.

— У тебя же было противоядие, да, Мелисса? — Серафина с трудом выговаривала слова. — Такой бутылёк, он где-то был рядом…

И началась какая-то вакханалия.

Флория трясла его за плечи, что-то крича, Серафина бегала по шатру, причитая и всё переворачивая на своём пути в поисках чего-то известного только ей, Татьяна зачем-то засунула ему почти всю кисть в рот, а Юринь металась туда-сюда, пища. Мало того, какого-то чёрта Лорейн зачем-то кастовала защитные заклинания, но не на Самсона, а куда-то в стену шатра, Ирис истерично трясла Тефею, которая зачем-то читала отходную парню, а Жаннель вообще какого-то хера вовсе блевала в её сундук с личными вещами. Только Эллианора была лапочкой и просто нервно грызла ножку перевёрнутого стула, глядя на всех с испугом.

Кажется, она начинала понимать, какими их видел Самсон.

— А НУ ВСЕ ЗАКРЫЛИ ПАСТИ И УСПОКОИЛИСЬ!!! — рявкнула Мелисса на всю палатку, и все замерли, как восковые фигуры. Даже Жаннель перестала блевать в её сундук. — Отошли от парня! Лорейн, достань из сундука, рядом с тем, в который наблевала Жаннель, пузырёк. Таня, вытащи кисть из его рта, он сейчас задохнётся. Тефея, он ещё не умер, заткнись, пожалуйста. Серафина, хватит бегать и всё громить. Флория, да оставь ты его в покое, у него сейчас шея сломается.

Какой кошмар… Нет, понятно, что они все перепили в край и сейчас ведут себя под стать тому, насколько выглядели, но хоть какой-то разум должен был остаться в их головах?

Мелисса осторожно положила одну ладонь ему на грудь, а другую на лоб, что-то бормоча себе под нос.

— Мелисса… — негромко позвала Лорейн.

— Давай, — отняла она бутылёк и влила Самсону в рот. — Сейчас он придёт в себя, сейчас…

Но приходить в себя он не хотел. И это было плохо. Тогда Мелисса взглянула на Юринь.

— Юринь, нужна твоя помощь. Загляни в его сознание и подтолкни его немного.

Та кивнула, упала на колени у его головы и приложила руки к вискам. Сначала не происходило ничего, и все смотрели на них, затаив дыхание, но в следующий момент Самсон внезапно выгнулся в спине, выпучив глаза и открыв рот, сделав глубокий вдох, после чего тут же опал. Его грудь начала медленно вздыматься.

— Ну, слава духам… — пробормотала Мелисса, стерев пот со лба. — Я так скоро поседею…

Казалось, все выдохнули с облегчением в этот момент, и вроде в шатре наступил мир, как вдруг…

— Интересно, а какой у него длины? — все озадаченно, даже слегка шокированно, посмотрели в сторону Эллианоры, которая от такого внимания покраснела. — Чего? Вам разве не интересно?

— У него полночи колом стоял, ты не насмотрелась? — спросила Татьяна, поморщившись.

— Так я как-то не обратила внимания…

— Я тоже, — негромко заметила Ирис. — Ну как бы голый и голый, я не приглядывалась. Хотя мне теперь интересно, чего ты туда пялилась?

— Я просто увидела, — фыркнула та.

— Слушайте, — вдруг тихо произнесла Юринь. — А если он пока спит, может, заглянем и посмотрим? В память, я имею в виду.

Все переглянулись. Задумались. Посмотрели на Серафину. Она кусала губы, мучаясь от того, что внутри борются два чувства. Ведь, с одной стороны, он об этом и не узнает, но, с другой, после всего, что они прошли вместе, когда много раз речь поднималась о доверии…

Но ведь интересно же!

— Нет, не будем, — покачала Серафина головой. — Пусть отсыпается.

Мелисса кивнула, повернулась к кушетке…

— А ГДЕ САМСОН, МАТЬ ВАШУ⁈ КУ… КУДА ОН ДЕЛСЯ⁈

М-м-м… как хорошо… я прямо как будто и не пил особо. Ну то есть опьянение есть, мир кружится, вертится, мигает, а память то и дело подводит, потому что я не помню, какого хера сейчас пью вино с груди какой-то эльфушки, на которую сверху выливают бутылку, но чёрт…

А девочки знают, как оторваться!

И меня это не особо смущало. Что женщины, что мужчины — один хрен, после подобного отрывались бы как в последний раз. Да и такое внимание ко мне… уверен, что соберись столько же мужиков и запусти к ним девушку, было бы аналогично, если бы её сразу по кругу не пустили. А меня не пустили. Жаль, конечно…

Но… так…

— Ме-е-е-елисса? — а где эльфушка? Я же только что… или не только что…

— Всё гуляешь? — усмехнулась она.

— Чуть-чуть…

— Да я вижу, насколько чуть-чуть. Отдохнуть не хочешь?

— Да не… особо-то так отдыхаю сейчас я… — язык заплетался, и всё сливалось в одно предложение. — Здесь классно…

— Я вижу. Но ты лучше больше не пей.

— Уже пил… — я не мог найти взглядом её глаза, но вот огромную грудь видел прямо перед собой. — Мне хорошо…

— Ну смотри, Самсон.

— Смотрю во все глаза…

— Да не об этом я, балда, — рассмеялась Мелисса, и её грудь запрыгала. Блин, завораживает… — Говорю, не упейся вусмерть ещё раз. Не хочу приводить тебя повторно в порядок. Точно продолжишь?

— Угу…

Почему я уткнулся в её грудь, когда успел, хрен знает. Но тут мягко, тепло и уютно. А мир вокруг твёрдый, холодный и жестокий. Так что банкет продолжается… жаль, что я опять проваливаюсь в серость и оказываюсь хрен знает где, в темноте, под чьё-то сопение… мир мягкий, тёплый и вкусно пахнет, а я в нём не один… жаль, он не всегда такой…

Утру добрым не бывать, если ночью забухать.

Это наиболее точно описывало мои чувства и состояние, когда я разлепил глаза. Голова не болела — она взрывалась множеством микроскопических ядерных взрывов. И каждое движение добавляло ещё с десяток таких же. Повернул голову — держи, открыл глаза — держи…

Ах, точно, глаза… это вообще была песня. Мне почему-то их из черепа выдавливало, было больно до слёз даже просто смотреть. Хотелось надавить, чтобы хоть как-то сдержать растущее давление, и чтобы они не лопнули к чёрту…

Собственно, что я и сделал. Кажется, стало даже немного легче…

Я очнулся в собственной палатке. Было так душно, что даже тяжело дышать. Мысли путались, а перед глазами всё плыло. Я осторожно попытался сесть, но тут же отказался от этой идеи, едва по мозгам резануло болью. Сука… Господи, кто-нибудь, добейте меня…

Пришлось немного отлежаться, чтобы прийти в себя, прежде чем вторая попытка сесть увенчалась успехом с приступом головной боли. Позже я смог даже встать. Покачнулся, охренел, как в виски мне засверлило, но удержался. Так, а чего я голый? А где мои панталоны?..

Но настоящее испытание ждало меня, когда я вышел из палатки на солнце. Вот здесь прямо захотелось зашипеть. Яркий свет так ударил по глазам, что звиздец, как мне плохо стало. И стоило мне нажираться, зная, что мне будет так плохо?

К сожалению, я знал ответ — в тот конкретный момент мне было слишком хорошо, чтобы вспомнить, как будет плохо потом. И…

Я начал прокручивать прошедшую ночь.

Забавно то, что, в отличие от прошлых раз, я даже что-то помнил. Обрывками, какими-то неясными образами, калейдоскопом событий, но помнил. Можно сказать, что это был прогресс, потому что обычно я не помню нихрена, учитывая количество влитого алкоголя. А потом ещё и отхожу значительно дольше, а здесь, можно сказать, я прямо бодрячок.

Так что, возвращаясь к вопросу, нахрена я бухал, зная, что будет так плохо, и стоило ли это того…

Стоило. Один раз, но стоило.

Глаза чуть привыкли к свету, и я огляделся.

Лагерь за это время не сильно изменился. Разве что он был заметно умиротворённее по сравнению со сегодняшней ночью. Судя по храпу из некоторых палаток, все до сих пор спали, ни единой живой души в округе, а поляна, где вчера все дружно напивались, выглядела удивительно чисто — видимо, прислуга постаралась.

Покачиваясь, я двинулся куда глаза глядят. Вчерашний день продолжал возвращаться отрывками. Последним самым ясным и чётким воспоминанием было то, как эльфийка выплюнула мне в рот алкоголь, а потом… что-то там Мелисса была, кажется… мы танцевали… я, кажется, играл на гитаре…

Но вот какой вопрос мне не давал покоя: почему помимо пальцев (тут понятно, они в кровь стёрты) у меня болит член. Я даже осмотрел, но вроде никаких покраснений прямо, ничего такого…

Так, я, наверное, что-то упускаю… что-то очень важное…

— Ты ещё жив?

Голос прямо по мозгам резанул. Я медленно повернул голову на звук.

— Доброе утро… Тань… — пробормотал я. — Жив, как видишь.

Во рту тоже как будто кошки насрали.

Она окинула меня взглядом, внимательно вглядываясь в лицо, после чего кивнула.

— Слушай, а у тебя не найдётся…

— Выпить? Нет, не найдётся, — скривилась она.

— Да не, что-нибудь от головы, а то она у меня сейчас лопнет… — жалобно пробормотал я.

Танька смотрела на меня несколько секунд, после чего подошла… и внезапно схватила за кожу у бровей так сильно, что стало больно.

— Ай, блин, ты чего⁈ — схватился я за её руки, но та лишь шикнула на меня.

— Терпи.

А чего терпеть? Ты мне брови что ли решила оторвать за всё хорошее⁈

Но… я внезапно понял, что головная боль начинает утихать. Она не пропала, но как будто отошла на второй план, облегчая мою и без того тяжёлую судьбу человека с похмелья.

— Легче? — спросила Танька.

— Слушай, да… — протянул я. Брови, конечно, болят, но с головной болью это не сравнится. — Да, уже не так сильно.

— Вот и отлично, — отпустила она меня.

— Слушай, да ты просто чудо, Тань, — не, я честно восхитился.

— Я знаю. Головная боль скоро вернётся, так что ищи, что от боли, — ответила она, развернулась и пошла по своим делам.

Холодная, стервозная немного, я питал к ней прямо железную антипатию, но сейчас как-то слегка пересмотрел свои взгляды. Остался один вопрос: а чего так член-то болит с тазом? Что там было-то?

И я начал вспоминать, держась за брови, как идиот, пока искал палатку Мелиссы.

Так, что там было… ага, я засадил главе эльфиек по заднице и засосал… м-м-м… помню, что играл на гитаре, трогал ушки у эльфиек, грудь у Серафины, опять с кем-то сосался…

А потом я понял, что одно воспоминание выбивается из всего остального. Я стоял где-то во тьме, а внизу была чья-то макушка, и мне делали отсос. И самое херовое, что я не помню ни того, кто это делал, ни самих ощущений от минета.

— Какой же я мудила… — простонал я. — Сука…

Мне отсасывали первый раз в жизни, а я не помню даже особо ничего! Ни ощущений, ни того, кто это делал! Я попросту просрал свой первый раз! И на кой чёрт мне знать, что у меня этот первый раз был, если от этого остался в памяти лишь один кадр⁈ Я даже не знаю, кто это делал! Это вообще можно считать за первый раз?

— Мля…

Какой же я дебил… всё испохабил себе… Это, по факту, равносильно тому, что я бы порнуху посмотрел, потому что нет воспоминаний — считай, что ничего и не было!

Но худшее было впереди — я точно помню, что ночью в палатке было тепло и мягко. Воспоминания обрывочны, но как будто я был там не один, и как будто мы не просто лежали, а кто-то сопел, а значит… а значит, что-то было… и это явно не моё воображение…

Я просто закрыл лицо руками и застонал.

Правильно девчонки говорят, я ещё тот имбецил. Ужрался какого-то чёрта вусмерть и просрал первый минет и, судя по каким-то непонятным отрывкам, очень возможно, что и первый раз. И всё ради того, чтобы нажраться и сейчас мучиться от мигрени.

К одной головной боли добавилась другая, когда я подошёл к палатке Мелиссы.

— Мелисса, это Самсон, ты там? — тишина. — Мелисса, ты там? — тишина.

Я бы постучался, но тут двери нет, поэтому я приоткрыл полог и вновь позвал.

Тихо. Что-то как-то подозрительно… Ладно, ничего страшного, если загляну, а то мало ли. Я и заглянул. И застал Мелиссу, когда она, сладко зевая, сидела на своей лежанке, заспанными глазами глядя на меня.

— Прости, — быстро задёрнул я полог.

— Да заходи уже, герой битвы… — зевнула она. — Что ты за вчера там не видел?

Да, я вспомнил, видел. Видел всё. И трогал. И целовал.

— Ладно, я вхожу, — зашёл я, стараясь не смотреть в её сторону. Не стеснение — приличие. Кому приятно, когда тебя разглядывают?

— Да духи, Самсон, со вчерашнего дня я не изменилась, можешь смотреть, — вздохнула Мелисса раздражённо. — С чем пришёл-то?

— Голова болит, — взглянул я на неё, стараясь не опускать взгляд.

— Вестимо. Ты ж вчера, видимо, за все свои трезвые годы напивался… — пробормотала она. — Помнишь ещё что-то из вчерашнего?

— По чуть-чуть, — не стал отрицать я. — Танцы, как пил, игру на гадинке…

— Галдинка, — поправила она и поползла на четвереньках к сундуку. Её грудь завораживающе покачивалась из стороны в сторону. — А ещё?

— Ну не особо… — пробормотал я.

— Понятно… — протянула она, глядя на меня. — А мы ведь вчера тебя в сознание приводили. Ты едва не умер. Не помнишь?

— Не-а.

— Перепил, думали умираешь. Привели в чувство, а ты, — Мелисса хихикнула, — сбежал. Не помнишь?

— Да как-то…

Она открыла сундук, и тут же отвернулась с выражением полного отвращения, быстро захлопнув его. Казалось, её сейчас вырвет.

— Духи… — открыла другой и достала оттуда флакончик. — Держи. Минут через десять всё пройдёт. И да, загляни к Жаннель, попроси её зайти ко мне. Она в трёх палатках направо от входа.

— Ладно, — кивнул я, но замер в проходе, думая, спросить или нет. И решил спросить. — Слушай, а я вчера ни с кем особо не… уходил куда-нибудь там? Или, может, с кем-то особенно водился?

— Да со всеми. А что? Какие-то приятные воспоминания, а лица не помнишь? — прищурилась она хитро.

— Можно и так сказать… Ладно, спасибо, сейчас Жаннель к тебе отправлю.

Она отозвалась, в отличие от Мелиссы, почти сразу. Выглянула голышом, ни капли не смущаясь, хотя в первый раз в бассейне вроде как она убежала, лишь бы передо мной не светиться. А когда я отвернулся ради приличия, только лишь фыркнула.

— То есть вчера ко мне приставал, целовал, за грудь хватался, а теперь отворачиваешься, будто тебе противно? Ты серьёзно сейчас?

— Тебя Мелисса просила зайти, — посмотрел я на неё. Кстати, хорошая грудь.

— Мелисса? — слегка побледнела она. Кажется, знает, в чём дело.

— Ага.

— Ладно… — и скрылась в палатке.

Лагерь начал просыпаться. Все вылезали из душных палаток и щеголяли в чём мать родила или в чём уснули. Меня почти никто не стеснялся. Здоровались, кто-то даже подмигивал, а одна агадарка, проходя мимо, взвесила передо мной на ладонях грудь.

— Не хочешь ещё раз потрогать?

— Может, потом?

— Потом… пф-ф-ф… а вчера было не оторвать, когда я тебе… — и подёргала кулачком вверх-вниз, имитируя всем понятный процесс. — Ну ты заходи… если что.

И таких шуток было море. Но… серьёзно, мне ещё и подрочили? А сколько таких было, что у меня член болит? Господи, ну я и даун, конечно. Самому себе хочется просадить знатного леща.

Ещё полчаса, и на площади стало многолюдно. Потихоньку все начали одеваться, видимо решив, что праздник закончен и нудистскую вечеринку пора закрывать. Кстати, я не видел Ози, что странно. Я помню, что она была на празднике, но где-то с середины собственных воспоминаний она куда-то пропала, да и сейчас я её как-то не видел.

Кстати, насчёт остальных многие не преминули напомнить мне о моментах вчерашнего дня, большинство из которых я банально не помнил. В основном сводилось всё к тому, что я их целовал и трогал грудь, однако среди агадарок были те, кто напоминал, что мне поработали ручкой. Таких нашлось аж шесть, включая первую. Но вот про секс никто так и не упомянул, как и про минет.

И, честно, мне было стыдно. Без шуток. Я всегда считал подобных типов, которые пристают вот так, кончеными, и вот оказалось, что, напившись, я стал подобным типом. С другой стороны, никто и ни разу мне за это ничего не сказал: здоровались, улыбались, подшучивали или напоминали о моих «подвигах». Разве что Нильефа напомнила о том, что я огрел её по заднице и зассосал, попросив так больше не делать.

— Я извиняюсь за своё поведение, — слегка поклонился я.

— Приятно видеть, что ты раскаиваешься, Самсон, — кивнула она. — Но оставим это как дань праздника в честь победы без потерь. Тем более мы рады, что ты тогда смог сбежать от нас, ибо в другой ситуации всё могло бы сложиться иначе. Богиня Бешенше явно благоволит тебе.

— Благодарю, госпожа Атансей.

— Как и я тебя, господин фон Хертвёрд, — внезапно и она слегка мне поклонилась. — Надеюсь, мы будем друзьями, пока отмерен наш путь.

Приятная женщина, однако.

И тем не менее, на этом всё не закончилось. Мы (включая меня) уже начали собирать свои монатки, когда внезапно ко мне заглянула Серафина. С таким серьёзным лицом, что стало сразу понятно — это что-то серьёзное. А учитывая, что я простой всадник, имею в виду, не из приближённых, то это что-то было связано со мной.

— Самсон, идём, — произнесла она и, не дав даже ответить, вышла.

Пришлось буквально догонять её.

— Что случилось?

— Да, — ответила она, даже не глядя на меня.

— Это… что-то связано со мной?

— Да.

— Это что-то плохое?

— Придём — узнаешь, Самсон, — отрезала она.

Та-а-ак… ну, вариантов, за что меня можно поругать, было немного, и, кажется, я знаю, что произошло.

Тут к гадалке не ходи, объявилась та, которую я поимел.

Сука… а я-то думал, что как хорошо провели, млять, время… И то, что мне удалось кого-то поиметь, я был к тому моменту уже полностью уверен. Обрывки, какими бы они ни были скупыми, явно говорили, что в палатке я был не один. Совершенно другой разговор, какого хрена она побежала на меня жаловаться? Я был бухим, она, раз согласилась, тоже, всё по обоюдке. Или типа задним числом, а я не хотел?

Ну, по крайней мере, я сейчас узнаю, кого я там поимел.

Серафина подошла к палатке, отодвинув полог.

— Проходи, — кивнула она на вход.

Я прошёл в главный шатёр. К этому моменту из него уже успели вынести всё, отчего здесь было как-то пусто и даже немного грустно. Внутри уже были Нильефа и Зедринзса — обе посмотрели на меня. Позади меня остановилась Серафина, будто перегораживая путь. Но что куда важнее, здесь не было больше никого, кроме нас четверых.

А в центре было расстелено покрывало, на котором были выложены все мечи, что мы забрали с собой с того мира.

Так, я что-то в растерянности.

— Самсон, мы немного посовещались и пришли к решению, — шагнула вперёд меня Серафина. — Учитывая всё произошедшее и твой вклад в нашу победу, ты имеешь полное право забрать один из тех мечей, что вы смогли найти.

— Мечей? Мне? — немного охренел я.

— Да, — улыбнулась она. — Ты сделал многое, больше, чем многие из нас, как бы это слегка ни било по нашему самолюбию, и имеешь право забрать себе меч.

— А разве можно? Они же типа священные, определяют всадниц и так далее. Реликвии, которые принадлежат империи…

— И тем не менее, Самсон, по праву и чести такой меч должен принадлежать именно тебе. Да и столько мечей для определения всадниц нам не нужно. Некоторые, конечно, мы оставим для дела, но часть, скорее всего, получат всадницы. К тому же, у нас есть один…

— Два, — поправила её Нильефа.

— Точно, два, благодаря, опять же, тебе, — посмотрела она на эльфийку, улыбнувшись как-то хитро, после чего снова повернулась ко мне. — И тем не менее, это слишком много. Мы решили их разделить между тремя империями…

— Их двадцать. Что-то не сильно делится так-то на три.

— Оставь этот вопрос нам, мы разберёмся. Но прежде, чем делить, мы хотели бы, чтобы ты выбрал один из них и забрал себе. В конце концов, ты имеешь на это полное право, как я и сказала.

О-о-окей… ладно, признаю, это было внезапно и неожиданно. Я уже привык, что мне за всякую херню прописывают, а тут прямо нежданчик приятный. По большей части, даже не то, что мне предлагают взять один из мечей, а что меня все три главы всадниц признали. Хотя который раз меня признают, а потом ругают? Ладно, не будем портить такой момент прошлым.

— А можно два? — спросил я.

— Боюсь, что нет, — покачала Серафина головой. — Знаю, что один ты нам уже принёс, но тогда обстоятельства были другие, да и не носим мы два меча ведь, верно?

— Ладно…

Блин, я пусть и вида не подаю, но внутри всё хочет прыгать и кричать от радости. С трудом лыбу сдерживаю. Можно сказать, что меня признали чуть ли не лучшим небесным всадником среди всех, раз предложили выбрать. Это реально тешит самомнение.

Я пробежался взглядом по экземплярам. Тут было две катаны, но всё остальное мечи в разном исполнении, в которых где-то угадывались нарианские, такие большие и грубые, где-то агадарские, слегка изогнутые, и веелинские, которые отличались лёгким расширением в центре, изящные и аккуратные. Хотелось, конечно, сразу схватиться за катаны, они круче всех выглядели, но, учитывая местные особенности, они были слегка не в тему.

Я несколько минут бродил среди мечей под терпеливые взгляды глав, иногда трогая понравившиеся, пока не остановился на одном из экземпляров. В прошлом он принадлежал, скорее всего, нарианкам. Вроде ничем не отличался от остальных, но на его лезвии среди узоров была изображена голова волка. Да и лежал он, казалось, лучше всех в ладони. В крайнем случае, рукоять можно подогнать, но вот лезвие…

— Наверное, этот, — я подобрал и ножны, которые лежали рядом (на них тоже был изображён волк), и уже потащил его с собой, когда меня остановила Серафина.

— Ну стой, куда ты его потащил? — вздохнула она.

— Так ты же сказала, можно забрать, — не понял я.

— Не порть торжество, дурень, — усмехнулась Зедринзса.

А-а-а-а…

А торжество заключалось в том, что Серафина сама взяла меч в ножнах и двумя руками поднесла мне, после чего протянула рукоятью вперёд. Я, конечно, вытащил, осмотрел его, кивнул и засунул обратно, после чего она протянула его мне двумя руками.

Не знаю, к чему это всё, но, кажется, Серафине было прямо-таки важно сделать всё торжественно.

Вышел я, конечно, довольным. Может, он и выглядел невзрачно по сравнению с красивыми ножнами у других, но ведь важно не то, что снаружи, а то, что внутри. Блин, ну круто, что сказать. Словами не передать, потому что сейчас это было не «АХЕРЕТЬ!!!», а что-то спокойное, умиротворённое и тёплое.

И тем не менее я не получил ответа на вопрос, кто мне сосал, и с кем я трахался.

С тем, кому я присунул, вообще всё сложно, но вот другую можно было вычислить. Среди эльфушек и агадарок чёрненьких не было (хотя я бы поставил в ином случае на агадарку). То есть это кто-то из наших. Чёрненькие у нас Каталина, но её здесь нет, Тефея, Юринь и Танька. Ну ещё Мелисса, у неё тёмно-каштановые волосы, в темноте так ещё и по отрывкам воспоминаний особо не разберёшь.

Ну Таньку явно можно вычёркивать, она бы мне его откусила. Тефею тоже, она слишком правильная для такого. Юринь? Ну хз-хз… у нас вроде не было вражды, но как-то сомнительно, если честно. Она вся была какой-то зажатой, даже когда выпила, насколько помню. Что там щёлкнуть могло в тот момент, чтобы она на это пошла? Мелисса?

А вот она могла, кстати, как раз в широту её взглядов укладывается. Не зря же выпрашивала, что я помню.

То есть или Юринь, или Мелисса. И, скорее всего, Мелисса. Хотя она слишком крупная, если так подумать, а там вроде как не такая уж и большая была… Юринь что ли? Блин, и интересно, и как-то спрашивать не хочется, чтобы не смущать…

— Самсик! Самсик! Блин, я тебя везде искала! Слушай, мне тут такое рассказали про тебя. А правда, что ты Нильефе…

Ози выскочила из снующих туда-сюда всадниц и служанок, которые готовились к отлёту, но, когда я обернулся к ней, она замерла на полуслове, глядя на меня каким-то обескураженным и даже слегка восхищённым взглядом. Вот и она нашлась наконец-то, как раз похвастаюсь, а то больше и некому особо, подумают, что засранец хвастается.

— Круто, да? — приподнял я ножны, показывая ей рисунок, после чего вытащил сам меч. — Сам выбрал, разрешили.

— Так тебе ещё и священный меч дали… — выдохнула она. — Дай подержать!

— Ну, на…

Клинок в её руках мягко засветился, как при первом касании. Она зачарованно разглядывала его, водя пальцами по резьбе.

— Красивый…

— А то, говорю ж, сам выбрал.

— Ну да, чего стоило-то ожидать… — улыбнулась Ози, протягивая его обратно. — Везёт, я тоже хотела бы такой меч… — она посмотрела на меня и провела пальцами около глаза по виску. — Блин, я тоже такую хочу…

— В смысле? — не понял я.

— Ну татуировку. Мне-то на спине набили, а тебе вон, на лице сразу, чтобы все видели.

— В смысле, как татуху на лице набили⁈

Какую, млять, татуху⁈

Я бросился искать, во что бы посмотреть. Начал подбегать к каждой, прося зеркальце, но всадницы отправлялись в поход, а не на бал, поэтому ни у кого его не нашлось, но зато агадарки угорали как не в себя и хлопали меня по спине. Пришлось остановиться на клинке, отполированном до зеркального блеска, который нашёлся у одной из веелинок. И, крутя его в руках, я разглядывал своё лицо, где вокруг правого глаза действительно была набита татуировка.

У меня.

Татуха на роже.

Твою мать…

И когда они успели-то⁈ Хотя что я тупые вопросы задаю? Конечно же, когда я был в неадеквате или в отрубе! И с одной стороны, это типа признание, татухи они бьют редко и далеко не всем, а с другой… я даже не знаю, радоваться или расстраиваться, если честно. К тому же я не знаю, что она значит. Вдруг для всех это переводится, как «сядь мне на лицо»? Хотя Ози бы так завистливо на меня не смотрела…

— А что она значит-то? — спросил я.

— Знак воина, признание, уважаемый человек, герой, — вздохнула она. — Я вообще не слышала, чтобы мужчинам такие ставили, а у всадниц их ставят обычно только главам и между бровями, а не с краю у глаза. Ну, как у Зедринзсы, ты видел же.

Чем-то она мне напоминала татуха у Тайсона. Такие же линии, так же вокруг глаза полукольцом. Выглядит вроде и стильно, но на моей роже как какая-то пародия, если честно. И с одной стороны, вроде я и испытываю гордость, а с другой — злость, что ли, что мне набили её, а я вроде как и не соглашался. Ладно, на руке, но на роже…

Везёт, что сказать…

И кстати, раз уж речь пошла об агадарках и вопросах к ним, у меня был один, и я его хотел как раз адресовать Зедринзсе, которая выходила из шатра, таща с собой свёрток, в котором явно были мечи.

— Зедринзса… — подошёл я к ней.

— Ну нихрена ты борзый, уже по имени меня зовёшь, — прищурилась она.

— Прошу прощения, госпожа Драшра…

— Да ладно, пока можешь по имени меня звать. Считай подарком в честь победы, — отмахнулась она. — Чего тебе, рассказывай, только быстро, а то мне лень что-то слушать.

— Я хотел попросить разрешения попросить посетить одно место… — начал я.

— А что за место? — спросила Зедринзса.

— Храм. Один заброшенный храм.

— А с чего ты вдруг у меня разрешения спрашиваешь? Что, взял и прилетел. Или без разрешения шагу не ступишь?

— Ну так оно у вас на территории находится. Где это… как его там… Траквоор, вот. Там где-то рядом есть водопады, ну и мне туда надо. Я же не могу просто прилететь и всё. К тому же я там немного накуралесил в своё время. Как бы меня там на кол не посадили.

— Ты хоть на рожу свою смотрел?

— А что?

— У тебя татуировка. Тебя, блин, никто пальцем не посмеет тронуть, — хмыкнула она. — Ты хоть знаешь, что она значит для нас, умник?

— Герой, воин, уважаемый человек?

— Победивший смерть. У прошлой главы агадарок такая была. Даже у меня её нет, хотя потом будет, — уверенно заявила Зедринзса. — Да тебе любая даст сиськи помять с ней. Ну кроме нашей императрицы, естественно. Хотя… — она хитро прищурилась. — Хочешь познакомиться с нашей императрицей?

— Это была бы честь, но, наверное, позже, учитывая, что мы собираемся, — окинул я взглядом лагерь.

Вообще, на деле, я желанием знакомиться с ней не горел, но не говорить же мне это ей в лицо, верно? Можно и за оскорбление принять.

— Ну смотри. Ты не теряйся, а то наша Ози, знаешь ли, девочка чувствительная, грустит без тебя, — издала смешок Зедринзса и пошла прочь.

— Так что насчёт того, чтобы прилететь? Я могу?

— Да прилетай куда хочешь. Тебя Ози встретит, проведёт, если ссышься сам.

Не ссусь. Просто надо быть или придурком, или идиотом, чтобы без разрешения соваться в чужой дом как к себе, как бы тебя там ни уважали. Что же касается места, то да, я вспомнил тот храм. Вспомнил, что там было изображено, и теперь мне интересно ещё раз туда заглянуть. Скажем так, освежить память в свете новых событий.

Зачем? Ну… мне интересно, с чего вдруг та тварь из моих кошмаров появилась передо мной в самый ответственный момент и показала артефакт. Хотелось бы списать на случайность, но случайности не случайны, как говорится. Оно знало, что в сумке есть артефакт, оно знало, что им можно воспользоваться и победить того демона. И оно не хотело, чтобы мы проиграли.

Почему?

Помогала победить конкурентов? Допустим, логично. Но значит ли это, что оно и дало тот артефакт всадницам прошлого, чтобы они победили? Но тогда зачем устраивать всю ту херню на севере? Чтобы самой захватить весь мир? Но тогда ломается логика удара с двух сторон, потому что север так или иначе всё равно бы подавили.

Короче, вопросы, и я хочу знать ответы, потому что сам с этим связан. Не был бы связан, может, и было бы насрать, но а так…

— О чём разговаривали? — Ози была тут как тут. — Обо мне?

— С чего ты решила? — посмотрел я на неё.

— Я своё имя услышала.

— Не, просто хотел посетить одно место у вас, и вот она предложила тебя в сопровождающие.

— А-а-а… а куда хотел?

— Да один храм посетить…

— Ты всё же преисполнился нашей верой после той твари, да? — улыбнулась Ози, прищурившись. — Да с самого начала было ясно, что всё это преклонение перед духами — дерьмо собачье. Верят сами не знают во что, а у нас вот, сидит, у всех на виду!

— Да какая вера, я заброшенный храм хотел посетить, кое-что посмотреть, — отмахнулся я.

— Пф-ф-ф… действительно, Самсон хрен-поймаешь…

— Кстати, Ози, а где ты была всю ночь? Я тебя почти не видел.

— Да я что-то как глотнула, так и отрубилась, — пожала она плечами, но тут же быстро добавила: — Но не потому, что я слабачка, ты понял⁈ Ты бы знал, сколько я за раз хлестанула, расплакался бы от зависти.

— Извини, я не алкаш, чтобы по такому плакать, — снисходительно улыбнулся я. — Кстати, женский алкоголизм не лечится.

— Да пошёл ты в задницу, идиотина. В отличие от тебя, я хотя бы веду себя как воин, а не как тряпка, которая бегает и ноет, что пальчик ударила!

— Да уж лучше быть тряпкой, чем алкашнёй.

— Ага, которой никто не даёт.

— Так ты почти и дала мне.

— А теперь я подумаю сто раз, — вздёрнула она нос, посмотрев на меня свысока. — Потому что мне кажется, тебе мальчики больше нравятся.

— Ну, учитывая, что ты ведёшь себя как парень, в твоих словах есть доля правды, — задумчиво посмотрел я на неё. Нет, я не гей, но поддеть её было моим долгом.

— Кстати, что я сначала хотела спросить-то. Это правда, что ты ударил Нильефе по заднице и засосал её?

— Ну было дело… — смутился я, учитывая, что не знал, как отреагирует сама Ози. Всё же ну полным имбецилом я не был и видел, что ко мне у неё какие-то чувства есть. И хрен знает, как она отреагирует на это, но…

Ози заливисто рассмеялась. Звонко, весело и задорно.

— Ну ты даёшь… Самсик. Самой главе веелинок! Мне говорили, она потом ходила как нецелованная девчонка, вся прямо смущалась, дёрганая. А! А это правда, что тебе Акартресс ручкой поработала? Да и не только она?

— Я не помню.

Я вообще ничего не помню, и это доставляет мне физическую боль.

— Так-то не помнишь? — с подозрением спросила она.

— Вообще.

— Ну а с кем-нибудь у тебя был секс хоть?

— А… тебя не смущает задавать такие вопросы? — задал я встречный.

— А чего смущаться? Ну секс и секс. Мне интересно, — по её недоумённому лицу, вполне искреннему, становилось понятно, что для агадарок эта тема вообще что-то нормальное, в отличие от тех же наринцев, где она, как и в моём мире, иногда считалась табу. — Ты давай не увиливай от вопроса. Было с кем-то?

— Ну тебя-то это точно волновать не должно, — щёлкнул я её по носу.

— Ну ты и говнюк, — поморщилась Ози.

— От тебя нахватался.

— Ага-ага… — она бросила взгляд на своих. — Ладно, Самсик, ты давай там заглядывай. Может, и увидимся ещё.

— Тебе тоже не хворать, Глиста.

— АХ ТЫ!..

И попыталась меня достать, но куда ей до Самсона хрен-поймаешь. Я ловко увернулся и побежал прочь, пока она, сыпля проклятиями, бежала за мной. Да, дурачество, да, это слишком по-детски, но мне было весело и пофиг. Ну и Ози меня так и не догнала.

Мы разлетелись, оставив город, который спасли от нашествия демонов, за спиной. Через поля, через леса, в полном умиротворении и с чувством выполненного долга. В душе было какое-то чувство… я даже не знаю, словно размял затёкшие мышцы и утолил свою жажду.

Уверен, каждая из всадниц чувствовала то же самое в этот момент. В итоге призвание у нас такое. Грубо будет сравнивать с собаками, и тем не менее это как у них потребность удовлетворять свои функции: у кого-то охота, у кого-то защита, а для кого-то — бег в упряжке. Вот то же самое.

Теперь нам не надо было никуда торопиться, и мы несколько раз вставали на привал, размеренно добираясь до столицы. И когда Дракархейм в своём мрачном и величественном виде показался на горизонте, я почувствовал, будто вернулся домой. Пусть у меня и не было здесь дома, тем не менее там я проводил слишком много времени, чтобы в итоге привязаться к этому месту.

Нас встречали на башне всем тем составом, что провожал. Выстроившиеся служанки на стенах, всадницы: Каталина, хромоножка Аэль, Рондо и новенькая, Зирейя.

По одному заходя на посадку, вскоре мы полностью заполнили всю драконью площадь. Пока мы спешивались, едва коснувшись земли, служанки торопливо уводили уже свободных драконов, чтобы освободить место.

Блин, как будто только вчера уезжал отсюда, если честно. Родные стены ощущались так, будто мы сделали вылет буквально на пару дней, хотя ведь и заняло всё предприятие не так много, что-то около недели.

Прямо у входа Каталина обняла Серафину.

— Вижу, слава духам, обошлось без потерь у вас.

— Да, благодаря духам, удаче и нашему Самсону, — повернулась она ко мне.

— Что, всех тварей распугал? — оскалилась Рондо, бросив на меня взгляд, но насмешка сменилась удивлением. — А что у тебя на лице? — и вновь улыбка. — Копчёные пометили самца?

— Думаю, нам будет что рассказать вам сегодня вечером. Каталина, сообщи страже, что сегодня мы не при делах.

— Конечно, — кивнула та.

— И да, всё в порядке? Пока нас не было…

— Всё тихо, — кивнула она и ушла.

Я едва подошёл, как тут уже хромая Аэль начала рядом виться.

— Ух ты… классная татуировка, Самсон! Тебе так идёт! А что она значит? Тебе копчёные нанесли её? Больно было? А мне они могут сделать что-нибудь похожее? Блин, мне всегда казалось, что татуировки добавляют какого-то шарма девушке, а Жаннель говорит, что их только шлюхи носят. Но копчёных шлюхами не назовёшь, да и ты на шлюху не похож. Ты стал брутальнее! О, а это новый меч? А можно посмотреть? Ох, эти ножны так красиво выглядят! Потрёпанные, конечно, старые, но очень стильно! Так что, я могу посмотреть меч? Это тебе копчёные подарили или лапоухие? Какая у него рукоять интересная! Я тоже себе такой хочу!

Старая добрая Аэль-говорушка. Только приехал, а уже попал под расстрел.

— Держи, — улыбнулся я, осторожно вытащив его из ножен и протянув ей гардой вперёд.

— Класс… на нём даже резьба есть! Он, знаешь, выглядит почти как те, что…

Она взяла его в руки, и тот мягко засветился, заставив всех обернуться на свет. И если те, кто летал со мной, разве что улыбнулись реакции Аэль, то вот у остальных лица вытянулись. У служанок, у всадниц. У Аэль так и вовсе глаза округлились, и она стала похожа на ребёнка, которому подарили игрушку, а именно ударный вертолёт Ми-28 с блоками ПТУРов и НАРов, а также тридцатимиллиметровой пушкой для аннигиляции всего живого в радиусе видимости.

— Вау… это же… это же… — она даже забыла слова. — Откуда он у тебя?

— Это долгая история, и мы, несомненно, её расскажем вам всем, — пообещала Серафина, улыбнувшись ей. — Пусть служанки готовят праздничный ужин, нам будет о чём поболтать.

Аэль с таким трудом расставалась с этим мечом, что его пришлось выдёргивать из её рук, пока сзади полторашку держала Рондо.

После такого долгого перелёта хотелось только одного — помыться, переодеться и полежать, а то у меня уже жопа болела после седла. Подумали так все, потому что едва я вышел, в коридор начали выскакивать остальные девушки, направляясь в полотенцах в бассейн.

— А ты чего стоишь? — проходя мимо, спросила Флория.

— Ну я после вас пойду.

— Пф-ф-ф… ты нас всех облапал, обцеловал, а сейчас после пойдёшь? Давай! — схватила она меня за руку. — Принимай ответственность!

— Да какая ответственность, я же ещё не напакостил!

— Да кто тебя знает! — и утащила вслед за остальными.

Правда, там никто красиво мыться не собирался. Все хватали мочалки и шли натираться в ваннах, сдирая с себя грязь и пот. Сами тёрлись, других тёрли — прямо суета. Я оглянуться не успел, как меня Ирис схватила за руку, толкнула на скамью и начала чуть ли не кожу сдирать.

— Оу-оу, полегче!

— Терпи, чистым будешь! — назидательно произнесла она в ответ.

— У кого-нибудь осталось для волос? У меня они колом встали? — спросила Жаннель.

— Сейчас закончу, отдам! — отозвалась Мелисса.

— Помогите спину потереть? Кто свободен? — тут уже Эллианора оглядывалась.

— Иди к Тане! Пока я ей тру, тебе потрёт! — помахала Серафина.

И всё в таком духе. Едва я закончил, как Ирис дёрнула меня за руку.

— Это ты куда собрался? Мне три! И давай посильнее!

Если честно, я в первый раз участвовал в общих помывочных и теперь наглядно мог наблюдать, как это выглядит у них. Такая лёгкая суета, где никто не ругается, не толкается, не спорит. Точно сёстры, которые пришли в баню.

После групповой помывки все тут же разбежались по своим комнатам. В коридоре нас увидела Рондо, которая с насмешкой спросила:

— Жаннель, с каких пор ты с Самсоном в одном бассейне моешься?

— Да чего там он не видел и не щупал, — фыркнула та, отмахнувшись.

— Чего? — слегка растерялась та, но Жаннель уже заскочила в комнату, оставив её без ответа.

Да, им многое предстояло узнать. Хотя, если честно, я бы обошёлся без подробностей. Да, круто, но некоторые моменты хочется оставить при себе. Жаль, что у них так было явно не принято: сейчас вообще всё и вся разболтают о произошедшем.

После был банкет в честь возвращения, где прозвучал главный тост, и произнесла его не Серафина, а Мелисса, подняв бокал:

— За то, что мы вернулись без потерь в столь сложном бою, — торжественно объявила она.

Чокнулись, сели на места и начали есть.

— Так, Самсону не наливать, он начинает делать глупости, а нам это нравится, — предупредила она всех.

— Какие глупости? — сразу заинтересовалась Рондо.

— Приставал ко всем, — фыркнула Жаннель. — Трогал где не надо и шлёпал кого не стоило.

— Смешно слушать, как это говорит Жаннель, которая сосалась с Самсоном, пока он жамкал её грудь, — хмыкнула в бокал Ирис.

— Даже так?.. — прищурилась на меня косо Рондо.

— Ага, а как будто тебе он сиськи не мял! — возмутилась та.

— Так я и не скрываю этого. Он и жопу мял, если уж на то пошло.

— Вы точно ездили на задание по борьбе с демонами? — уточнила Каталина, неверующим взглядом глядя на всех. — А то я слушаю сейчас вас, и такое ощущение, что вы в борделе время проводили.

— Не было борделя, — спокойно ответила Серафина. — Мы просто спокойно после победы посидели и отпраздновали.

— А потом танцевали! — добавила Флория.

— И пили, — кивнула Тефея.

— А как получилось, что Самсон потом целовался с Жаннель? — спросила Аэль, аж вперёд подавшись.

— Да блин! Что вы-то ко мне все пристали⁈ — возмутилась она.

— Было и было, Жаннель. Никто тебя не стыдит, это был обычный праздник, — попыталась успокоить её Танька.

— Говоришь это так снисходительно, будто вы там вообще по траве не катались, жамкали друг дружку!

Так, а я этого, кстати, не помню.

Каталина внимательно посмотрела на Серафину, а та покрылась краской и отвела взгляд.

— Ну что ж, признаю, я позволила всем хватить лишку с алкоголем.

— И… кто с ним ещё так весело время проводил? — поинтересовалась Рондо, обводя взглядом всадниц.

— Все, — невозмутимо ответила Тефея и отпила из бокала.

Повисла какая-то прямо-таки тишина. И непонятно, как бы всё продолжалось, если бы атмосферу не разрядила наша полторашка. Кажется, она и не заметила, как все притихли.

— Блин, а меня там не было! Я тоже хочу пить, танцевать и целоваться… — расстроилась Аэль.

— Ага. А ещё ты пропустила, какой он Нильефе шлепок по заднице просадил. Она пискнула, как девчонка, — закивала Флория.

— Ну да, жопу она себе на своей траве знатную отъела, — кивнула Ирис.

— Да был бы толк в этом, грудь меньше, чем у Аэль, — хмыкнула Рондо.

— Эй! Я здесь, вообще-то.

— Но на тебе она выглядит очень большой, — сразу добавила она.

— Так какая разница, какая грудь, если задница большая?

— Такая, что задница — это как грудь, но лучше, — заметила Мелисса.

— Да конечно…

— Тебе легко говорить, Мелисса, у тебя и то и то есть.

— Дак тело ж не в этом. Что перед глазами? Правильно, грудь.

— А у меня только макушку видно…

— Блин, ты видела тех, у кого задницы нет, но грудь большая? Выглядит настолько непропорционально, что смотреть больно. А когда грудь плоская, а задница большая, уже выглядит очень даже!

— Соглашусь, пропорции заметно нарушены.

— Поэтому миниатюрна грудь и хороша, что не надо большую попу.

— Блин, да плевать, какая грудь, если попы нет. Это просто нелепо выглядит!

— Да выглядит нормально, говорю тебе!

Я уже перестал разбирать, что кто говорит. Что могут обсуждать величественные всадницы за торжественным столом, те, на кого ровняются все девушки империй, умные, сильные, красивые, возвышенные? Верно, задницы. Я бы вот поговорил о мире духов, о том, какие там границы, как он существует под земной корой или это портал. Не, важнее жопа или сиськи — вот что всех волновало.

Я вспоминаю, какими их увидел в первый раз, и сравниваю с тем, что вижу сейчас. К тому же, не только у меня появились вопросы. Напротив в полном ахере сидит Зирейя, которая хлопает глазками и пытается понять, что вообще происходит.

Ладно, я уже насмотрелся на эти приколы, а она здесь всего ничего. Наверное, пытается прийти в себя, пока рвутся её шаблоны.

— Ладно, разрешим спор иначе. Самсон, что предпочтительнее, грудь или попа? — уже спросили меня, выдернув из лёгкого недоумения происходящим. Я даже не понял, кто это спросил.

— Э-э-э… грудь?

— Вот! Что и требовалось доказать.

— Вы спрашиваете человека, который даже с женщиной не был, — хмыкнула Танька.

— Ну он же парень, всё равно он видит девушек так, как видят другие мужчины, — не согласилась Эллианора.

— Я вижу всех одинаково, — хмыкнула Мелисса.

— Легко говорить с таких больших колоколен, знаешь ли.

— Вы лучше вернитесь к теме, где вы все перецеловались, — посоветовала Рондо. — А что насчёт остальных? Копчёных и лапоухих?

— Всем досталось от Самсона. Он даже кого-то укусил.

— Да не было такого! — возмутился я. — Может, поговорим о чём-нибудь другом? Не знаю… как мы с демонами боролись, может? Или почему портал открылся? Мы так-то там нашли тела всадниц далёкого прошлого с кучей священных мечей. Нам что, теперь о сиськах весь вечер говорить? Вы сами-то не устали?

Все внимательно посмотрели на меня, подумали и…

— Жопа важнее!

— Да конечно, ага! Скажи тоже!

— Она права.

— Все смотрят на грудь. Это факт!

— Это как блины без муки. Вообще не то уже!

— Технически, блин без муки могут быть.

— Ага. Да только это уже омлет, хочу заметить.

— Есть такой рецепт. У нас готовили блины без муки, когда посевы померли.

— Так вы обе, блин, омлет ели, что вы мне рассказываете!

— Да есть блины без муки!

— Кухарки вы блин, это долбанный омлет! Ещё скажи, что есть мясной суп без мяса!

— Да! Есть! Если туда рыбу бросить!

— Это рыбный суп, идиотки!

— Какая в задницу разница между рыбой и мясом! Одно название и отличается, а по факту почти одно и тоже! Есть вообще рыба, которую от мяса не отличить!

— Да как не отличить⁈ Там сразу чувствуется! Рассказывайте нам тут! Рыба — это рыба! Мясо — это мясо!

— Рыба — животное! И корова — животное! Значит, у них у всех есть мясо! Иди учись, неуч!

— Да какой там, ты вообще когда книжки в последний раз открывала⁈ Если бы рыба была бы мясом, то и рыбный суп назывался бы мясным, вы совсем отлетевшие⁈ Вы из-под какого камня выползли⁈

— Так это и есть мясной суп без мяса, идиотки!

— МЯСНОЙ СУП БЕЗ МЯСА!!! МЯСО!!! ВАС ЭТО ДОЛЖНО СМУТИТЬ, ДОЛБАНКИ ДЕРЕВЯННЫЕ!!! ВЫ САМИ ГОВОРИТЕ, ЧТО ТАМ НЕТ МЯСА!!!

— МЯСА ЗЕМНЫХ ЖИВОТНЫХ!!! В РЫБЕ ТОЖЕ МЯСО, КУКУХНУТЫЕ!!! КАК ОНИ ДВИГАЮТСЯ?!?!?!

— ТАМ МЯСО ДРУГОЕ!!!

— ТАК ВЫ СЕЙЧАС САМИ ГОВОРИТЕ, ЧТО ЭТО МЯСО, УГАШЕННЫЕ!!! ВЫ ЕЩЁ СКАЖИТЕ, ЧТО ЖИЛЕТ — ЭТО РУБАХА БЕЗ РУКАВОВ!!!

Я вот сижу, слушаю и не понимаю, откуда они такие индивидуумы прилетели вообще. Меня считают каким-то странным? Они сейчас передерутся из-за того, что рыба не мясо, а рубаха без рукавов — это жилет. Не думал, что скажу это, но я уже устал слушать. И слушал ещё около получаса спор, после чего они перешли, на что, вы думаете? Верно, на то, как бухали, кто со мной целовался, кто целовался с другими всадницами и так далее.

Лишь часа через два тема всё же кое-как вернулась к тому, зачем мы вообще летели туда, а то, соглашусь с Каталиной, ощущение, будто мы в бордель полетели, а не на задание. Признаюсь, даже не думал, что их всех заботят подобные темы.

Короче, закончилось это глубокой ночью, когда заметно охрипшие все согласились, что хорошо посидели.

Зирейя после такого застолья выходила с круглыми глазами, будто находясь в прострации, да и я, если честно, знатно прихерел. Раньше как-то не было возможности с ними так посидеть: я или тренировался с утра до ночи, или летал в патрули. Иногда да, сидел в общей комнате или разговаривал за едой, но там разговоры были про что-то житейское, где можно было ограничиться «угу». Тут же…

Они реально, когда меня не было рядом, вот так могут спорить? Ладно, хрен с ним. Как раз все выходили, и я смог поймать между делом Серафину. Хотелось сразу решить вопрос по поводу моего отлёта к храму.

— Серафина, можно на минутку?

— Да, что случилось? — хрипло спросила она. Да, Серафина тоже спорила. Может, не так рьяно, как Эллианора, или агрессивно, как Ирис, но вот пояснить Мелиссе, что блины без муки — это омлет, она считала своим долгом.

— Хотел отпроситься просто.

— В поместье?

— Нет, хотел слетать обратно к агадаркам. Помнишь, я видел там храм? Древний, где ещё всякая дрянь была изображена?

— Да, было дело, — кивнула она. — И? Хочешь ещё раз взглянуть?

— Просто, учитывая всё это: холодные земли, прорыв из мира духов, я подумал, что это как-то связано. Ну то есть на барельефах было что-то похожее, и мне хотелось бы взглянуть одним глазком, что там да как, — объяснил я.

Серафина задумчиво смотрела на меня, что-то перебирая в голове, после чего спросила:

— Тебя мучают кошмары ещё, Самсон?

— Да. Не часто, но мучают.

— И ты думаешь, что это всё связано?

— Я не знаю, — пожал я плечами.

Она вздохнула.

— Ладно, отлетай один патруль, отстой дежурство и можешь отправляться. Но без дракона.

— А на чём тогда, на вивернах? — нахмурился я.

— Ну а если он там сожрёт кого-нибудь? Что тогда делать?

— Это же Бегемот… то есть болотный дракон. Никого он не сожрёт. Посажу в реку какую-нибудь подальше от деревень, и он там хоть год просидит. А на вивернах — это всадник нужен, таскать за собой постороннего человека. Такое себе ведь.

— Тогда давай это уже завтра обсудим все за и против, договорились? — предложила она. — Выспимся хоть нормально.

Патруль…

М-м-м… каеф…

Нет, серьёзно, я обожаю патрули, потому что это полёт. Может кому-то показаться, что, если постоянно летать на драконах, то это приестся, однако нифига. Это чувство, когда ты с драконом одно целое, когда вокруг небо, а выше только облака, невозможно описать. Ты просто чувствуешь настоящую свободу, даже будучи закованным обязательствами.

Да и что такое свобода? Блин, смешно слышать, когда человек, который работает, зависит от денег, даже если это свой бизнес, называет себя свободным. Свободным ровно до следующей зарплаты. Я был курьером, я тоже был свободным: хотел — ехал работать, хотел — не ехал. И эта свобода длилась до момента, пока не хочется кушать, а потом ты крутишь педали.

Патрулировал я в этот раз с Мелиссой (в первый раз, кстати). Южный маршрут, от Великих гор по востоку и вдоль южной границы до берега. Несколько дней лёта с приятной дружелюбной компанией, которые прошли быстро и просто. Мы общались, шутили, слушал её байки — всё как положено.

Отпуск, а не работа.

А потом было дежурство. Одиночное стоялово на башне, где ты один, тебе скучно и, как назло, хочется постоянно в туалет, что сделать в полных доспехах то ещё приключение. В такие моменты ты чувствуешь каждую минуту и остаёшься один на один со своими мыслями, которые могут тебя мучить.

А меня мучил тот факт, что я не помню, с кем перепихнулся и кто мне делал минет. И, казалось бы, надо отмахнуться и забить, но легко сказать. Всё равно мысли возвращаются к тому самому кадру с макушкой, что вызывало ещё больше обиды и вопросов.

Когда я не думал об этом, думал о храме и походе. Знаю, что, когда вернусь туда в скором времени, сам всё увижу, однако всё равно невольно пытался вспомнить каждый момент прошлого, все эти барельефы и то, что на них было изображено. Если бы не тот ходячий труп, может, и запомнил бы больше, а так лишь обрывки какие-то и образы.

Короче, в эту ночь я мучился больше обычного, а едва пост приняла Эллианора, бросился прямо в доспехах к Серафине. Надоело ждать, хочу всё узнать.

— О духи… — я выскочил прямо перед ней. — Самсон, до смерти доведёшь, будешь так выскакивать.

— Ты слышала, что я к тебе направляюсь, — заметил я.

— И тем не менее. Я знаю, по какому ты вопросу ко мне так спешил, я помню. Идём.

Но не к ней в комнату, а в зал планирования, где было больше макулатуры, чем в библиотеке. Даже на стульях были какие-то документы.

— Надо будет попросить слуг, чтобы они наконец убрались здесь… — пробормотала она, расчищая себе место. — Садись.

— Да чего садиться? Просто могу я взять дракона или нет, вот и всё.

— Я обдумала все за и против насчёт твоей просьбы и вынуждена согласиться, что с драконом тебе будет безопаснее, а то ещё повторно тебя какой-нибудь другой дракон украдёт. Каким-то образом ты умеешь находить себе врагов, и я даже догадываюсь, как.

— Как?

— Оставлю это при себе, — подмигнула Серафина. — В любом случае бери, разрешаю.

— Отлично!

— Ну и чтобы наверняка, с тобой полетит одна из всадниц, — добавила она.

— Одна из всадниц? Я ж и сам могу, — нахмурился я. — К тому же меня там будет встречать Ози… Озидрисс, так что один я точно не буду. Учитывая, как ко мне будут относиться.

— Напомни мне, как ты туда попал? — облокотилась Серафина на стол, глядя мне в глаза. — Тебя похитил дракон, насколько я помню, и тебе не помогло даже то, что ты драгондайн. Логично будет предположить, что он и будет находиться где-то рядом. Дикие драконы — это не шутки, одному может быть сложно, а вот двоим в самый раз.

— Там будет…

— Твоя ненаглядная, знаю…

— Она не моя ненаглядная.

— … но тем не менее они из другой империи. Наши отношения заметно потеплели и потеплеют ещё сильнее, если вы будете вместе, но даже так надо понимать, что дружба не идёт рука об руку с политикой, интересами империи и собственными взглядами на то, как будет лучше.

— Боитесь, что я заделаю ей ребёнка? — спросил я прямо, глядя ей в глаза.

— Что? Нет, так было бы даже лучше, ведь жена живёт с мужем, а я рассчитываю, что она переберётся сюда. Тем не менее выбирай напарницу. Сразу говорю: Аэль не сможет, она до сих пор плохо ходит, Мелисса, как целитель, обязательно нужна здесь, а Зирейя пока ещё слишком неопытна.

— Все были неопытны когда-то, — заметил я.

— С собой не сравнивай. У тебя талант выпутываться из передряг, который не снился даже мне. Ты совершенно другого уровня всадник, не в обиду ей.

— Эм… тогда кого мне брать?

— Возьми Тефею, она начитанная, много знает, и это может пригодиться, учитывая твои планы. Или Лорейн, она магистрина поддержки, в бою будет незаменима. Флория — лучница, из вас пара будет отличной. Боевая пара, имею в виду. Рондо — тоже магистрина, но больше по атакам, и, случись что, её помощь будет неоценимой. Даже встреть вы дракона, она сможет обеспечить отход.

— Без этого никак?

— Для твоей же безопасности, Самсон. Только так, это моё условие, если ты собираешься куда-то отправляться.

Ладно, допустим, зерно истины в её словах есть. Я бы, наверное, так же поступил, учитывая те задницы, в которых мне приходится бывать, но это значит, что путешествие с Ози отменяется.

— Без этого никак?

— Никак, Самсон.

— Точно.

— Будь уверен.

Ладно, тогда надо выбирать.

Ну, из всех предложенных я бы выбрал Флорию, она самая непосредственная, да и лучница никогда лишней не будет. Хотя тут и Лорейн, магия которой тебя может как усилить, так и защитить.

Однако я не собирался сражаться, вот в чём дело. Я даже примерно не представляю, где находится логово дракона, через которое мне удалось туда проникнуть, поэтому буду заходить со стороны водопада. И, учитывая, что мы идём разгадывать тайны прошлого, больше всех подходила Тефея как самая начитанная. Её знания очень могут пригодиться.

Можно было, конечно, спросить двух всадниц, да и трёх, и четырёх, но я бы предпочёл отправиться туда вообще один с Ози. И тащить кучу народу мне не хотелось от слова совсем. Во-первых, мне не нужен нянь-состав, а во-вторых, меньше народу — больше кислороду. Я же не воевать иду, а тут их всех координировать ещё. Поэтому…

— Тефея?

— Тефея, — кивнула она. — Отлично, тогда иди, отсыпайся после дежурства, а завтра выдвинешься, а я её предупрежу.

— Я могу и сегодня.

— Самсон, просто поверь, лучше не стоит. Отдохни и уже полный сил лети.

Ладно, отдохну, фигли, всю ночь стоял, не смыкая глаз. Сейчас бодр, а на драконе засыпать буду. Как говорили всегда, не садись на мотоцикл уставшим и ниспавшим — хрустеть будешь. Поэтому ладно, отосплюсь.

И, честно скажу, как лёг, так сразу и отрубился. Проснулся же хрен знает когда, с трудом размыкая глаза от настойчивого стука в дверь. Дайте-ка догадаюсь…

— Доброе утро, Тефея… — зевнул я ей прямо в лицо.

— Доброе, — кивнула она. — Уже двенадцать часов. Серафина мне всё объяснила, и я хотела спросить, когда мы летим. Хочется точности.

— Сейчас помоюсь. И выходим, — кивнул я.

— Доспехи надеваем?

— М-м-м, нет, думаю, нет, не надо, — покачал я головой. — Там надо будет, скорее всего, плыть и так далее. В крайнем случае драконов пустим в ход.

— Хорошо. Тогда я буду ждать в библиотеке, Самсон, — махнула волосами перед моим лицом и ушла.

Ну что ж…

Я быстро помылся, сбегал поесть, собрал мешок и вышел, не забыв прихватить с собой священный меч. Да, можно сказать, что брать его с собой неразумно, но это как с новым телефоном — что ж его теперь, купил и дома держать, а со старым ездить? Нифига, пусть отрабатывает своё присутствие.

А уже по пути в библиотеку меня перехватила Аэль.

— Я хочу с тобой! — заковыляла она, хромая так, будто с трудом ноги сводила после бурной ночи. — Самсон, возьми меня!

— Я хотел, Аэль, — вздохнул я. — Честно хотел, но Серафина сказала, как отрезала.

— Может, ты ещё раз поговоришь с ней? Она меня никуда не пускает! Даже на драконах в патрули! Говорит: тебе надо восстанавливаться, а не бегать! А я только на тренировки теперь и вылетаю! Я рада, что мне разрешили, но я хочу тоже путешествовать! Хочу летать! Даже демона и того без меня забороли, а я бы такое там устроила!.. А теперь тренировки, побольше ходить и всё! Я скоро состарюсь такими темпами, покроюсь паутиной и умру несчастной!

— Серафина тебя не отпустит, Аэль, прости, — скорбно сообщил я.

— Оу… — только и выдохнула она.

Хотя я бы взял, наверное, именно Аэль, будь такая возможность. Мы уже работали в команде, я знал, чего от неё ждать, как она себя поведёт и так далее. Я даже почувствовал себя предателем, если честно. Грустно…

Но ладно, ничего не попишешь, Серафину тоже можно понять: отправлять всадницу, которые единичные экземпляры, даже не дав до конца восстановиться, было тупо.

Перехватив Тефею, мы вышли на площадь, где нам подогнали драконов.

— Направление знаешь? — спросила она.

— Город Траквоор, а там вдоль какой-то дороги до деревни, где будет озеро с водопадом.

— Понятно объяснил. Ладно, у нас есть карта, летим к границе, а там посмотрим.

— Э, я командую вообще-то этой экспедицией!

— Поступим, как ты и решил: летим к границе, а там сориентируемся по карте, — кивнула Тефея и полезла на своего дракона.

Вскоре мы взлетели и взяли направление на юг. Позади постепенно удалялся Дракархейм, пока вовсе не скрылся за горизонтом. Даже особо не посидел там, хотя я не жалел об этом. Приключения — вот что важно! Я, когда мотоцикл приобрёл, сразу отправился кататься. Ну, после того как починил его, конечно, сука высосала все сбережения. Все дороги, все тропинки, грунтовки, съезды — всё объездил. Каждый раз с удовольствием открывал для себя новые дороги.

И здесь я чувствовал то же самое, но ещё более масштабно. А ведь сколько интересных уголков ещё не посещено? Сколько удивительных и забытых мест до сих пор так и живут своей размеренной жизнью? Деревушки, где у каждого человека есть своя удивительная история жизни?

Вот сейчас мы пролетаем над городком, а он ведь как-то появился. У него есть своя история, свои легенды, свои удивительные места, которые стоит посетить. И целой жизни не хватит всё узнать, хотя… с моей-то продолжительностью жизни всё возможно. А там же ещё и люди.

Ведь у каждого есть своя история, незабываемая и уникальная, по которой можно книгу написать. Как рос, взрослел, встречал свою любовь… умер… Столько же удивительных историй было и похоронено. Иногда даже грустно от этого.

Вон, туда, куда мы летим, тоже обычная деревушка, затерянная и никому толком неизвестная, даже жителям Агадарской империи, а выяснилось, что у них под боком храм находится.

Мы заночевали ещё на своей территории. Перед костром (обожаю костры) Тефея расстелила несколько карт, после чего начала водить пальцем.

— Значит, Траквоор находится здесь. Если верить карте, от него уходят две дороги. Одна на предвосход (север), другая на предзакат (юг). По какой ты пришёл в город?

— Вроде с предзаката (юга).

— Хорошо, сколько ты шёл?

— Два дня где-то.

— Два дня… Так, значит, это примерно вот такой радиус, — обвела Тефея пальцем карту. Её очки поблёскивали в свете пламени. — Тут россыпь деревень. Ты вышел примерно к дороге под каким углом и с какой стороны?

— С восхода (востока). Сутки шёл через леса, почти день до города.

— Ага… Получается где-то тут, — ткнула она пальцем. — Озёр много, но мы можем облететь все и сами взглянуть на каждое.

— Не легче залететь в Траквоор и спросить у той же Резадрес? Она-то точно знает куда.

— Ты хочешь залететь туда из-за Озидрисс? — в лоб спросила Тефея.

— Ну, пара рук нам б не помешала.

— Мы могли попросить помощи в шпиле. Серафина бы не отказала отправить с нами ещё одну всадницу, — резонно заметила она.

Ну так Ози я и хотел подобрать по пути. Мы как-то вроде сдружились, и я изначально вообще с ней думал туда отправиться. Я, она и секс. Серафина немного, конечно, подпортила малину, а теперь, когда есть свидетель, как бы уже… ну на ЖМЖ они точно не согласятся. Тем не менее взять мне её всё равно хотелось.

— В любом случае, как скажешь. Если залетаем в Траквоор за Озидрисс, то значит залетаем, — она начала складывать карту. — Ты хотел с ней изначально отправиться в путешествие?

— Серафина заставила взять няньку.

— Понимаю её, хотя понимаю и тебя. Прости. Мне сказали, я лишь сделала. За спиной стоять не буду.

— Ага, спасибо…

Но это то же самое, что сексом заниматься, когда у тебя за стеной чуткие родители.

На этом мы и порешили. Легли спать, а с утра отправились дальше. Ещё одна ночёвка была у самой границы, после чего мы её пересекли, но и пролететь полдня не успели, как нам наперерез вылетели четыре всадницы агадарок. Всё как положено — вдвое больше нарушителей. Жестами они попросили нас сесть.

— У нас есть разрешение от госпожи Драшры, — сразу предупредил я.

— И тебе не болеть, — хмыкнула одна из всадниц. — Знаем мы, что вам разрешили, но правила есть правила. Надо же вам показать, кто здесь главный.

— Вы главные, — кивнул я.

— Вот именно. Что, летишь за своей Ози? — оскалилась другая. — Она тебя, кстати, ждёт, ногти грызёт.

— Как раз подточит их немного, а то больно острые, — кивнул я. — Так что, мы можем лететь дальше?

— Можете. А можете остаться, — улыбнулась главная в группе. — Мы бы тебя приняли хорошенько, да, девочки? Запомнил бы на всю ночь.

— Да и что ловить от той, кто ничего не умеет? Да и ты тоже, — хмыкнула другая. — Как раз бы перед встречей поднабрался опыта.

— Потом как-нибудь, — на что они лишь рассмеялись.

Тефея же для них была буквально пустым местом. Никто даже не смотрел в её сторону.

Как мы слетелись вместе, так и разлетелись. Понимаю, дружба дружбой, а показывать надо, что границы контролируются. Ничего по этому поводу сказать плохого не могу. Скорее всего, с пограничной заставы заметили и сразу отправили весточку, что мы приближаемся. Наши бы тоже так сделали, чтобы показать осведомлённость и не дать расслабиться.

Ну что, дальше путь нам был известен.

Траквоор.

Маленький приграничный городок, потерянный в лесах. Уверен, что про него никто в империи и не знает, кроме тех, кто в нём живёт. Никому не нужный, но такой же неотъемлемый, как и десятки таких же городков, которые и составляют скелет империи (деревни же я бы отнёс к плоти).

От нашествия он не пострадал от слова совсем. Слишком далеко находился, хотя, не останови мы нашествие демонов, его бы снесли на раз-два. Если подняться на драконе повыше и бросить взгляд на восток, то можно было увидеть уже территорию Веелинской империи, которая была почти сплошь усеяна лесами.

Уже на опыте я знал, что рядом с городом есть место для посадки драконов. Именно там мы и сели, сразу распугав всю стражу в округе. Ну да, они же не всадницы и тем более не девственницы, но зато все они знали, что дракон с удовольствием перегрызёт их, едва они окажутся в зоне досягаемости.

Спрыгивать мы не стали и дождались официальной делегации в виде Резадрес и Ози, за которыми сыкливо прятались стражницы. Ага, а как гонять меня, так всё ок. Ссыкухи.

Резадрес была одета напоказ. Буквально напоказ. Платье было, но оно не закрывало ни грудь, ни промежность. Ози же была одета поскромнее, насколько это применимо к платью, которое с трудом скрывало интимные части тела.

— Ну здравствуй, здравствуй, Самсон, — проворковала она. — Знаешь, мы ждали тебя пораньше. Бедная эта девочка совсем истосковалась. Да и я тоже скучала…

— Да, вообще-то ты говорил, что хочешь поскорее туда смотаться, — фыркнула Ози. — А я тебя полнедели ждала.

— Дела, — пожал я плечами. — Рад вас видеть, кстати, обеих.

— А это, я так понимаю, Тефея, да? Что, без няньки и надзора Сефи тебя отпускать не решилась?

— Рада видеть вас в добром здравии, госпожа Градарма, — кивнула Тефея.

— Ой, всё, не надо меня душить тут своими притворственно-слюнявыми приветствиями. Рада видеть, ага… Так что, заглянете на огонёк или как?

— Мы по делу. Забрать Ози и двинемся дальше, — ответил я.

— Слышала, Ози? Так хочет в тебя вставить, что прямо не может, — посмотрела Резадрес на неё, и девушка потемнела. Страшно потемнела. Если переводить на наш, стала бордовой от смущения. — Ты там уж поработай, не брыкайся сильно.

— Я лишь хотел спросить про место. Куда нам лететь? Там озеро есть, водопад небольшой и рядом деревня.

— Я знаю, откуда ты украл лошадь, Самсончик. Это в ту сторону, — указала она пальцем. Тефея внимательно проследила за пальцем, бросив взгляд в ту сторону. — Не промахнётесь. Там холмистая местность, откуда зарождаются Великие горы. Не промахнётесь. Так что, даже на чай не останетесь?

— Но если только на тройничок, — ответил я той же монетой, с которой они любили заходить сами, но та даже не смутилась.

— Да запросто! Только, боюсь, яички маловаты на такую храбрость у тебя, дружок: сразу двух поиметь, да и Ози приревнует.

— Да не буду я ревновать! — вспылила та и зашагала ко мне. — Всё, летим, я покажу дорогу.

Она быстрым шагом направилась к драконам, которые внимательно наблюдали за гостями.

— Ладно… рад был пообщаться, Резадрес, — кивнул я.

— Зря только вынарядилась, — фыркнула та. — Придётся вылупить кого-нибудь из слуг.

Зачем, я спрашивать не стал, а просто развернулся к дракону и пошёл за Ози, которая уже с недовольным взглядом разглядывала Бегемота.

— И куда мне сесть? У тебя одно седло!

— На коленках полетишь, я привяжу тебя верёвкой.

— Я тебе овца, меня верёвкой привязывать? — обернулась она.

— Если только чуть-чуть. Могу предложить в пасти дракона сидеть. Там мокро, тепло — всё как вы любите, — Бегемот по моей команде опустил голову и открыл пасть.

— Ага, щас, блин, побежал, только волосы и развеваются. Давай, помогай усаживаться.

Кое-как усевшись, чтоб Ози не научилась летать без парашюта, мы поднялись в воздух. Резадрес была права, начало холмов, укрытых лесом, было видно даже отсюда. И заняло у нас добраться до места меньше часа (а ведь я топал оттуда целых два дня). Пришлось, правда, немного покружиться, чтобы найти нужное место, но это уже мелочи.

Сели мы на самый берег озера, распугав всю округу. А вот это место я уже помнил. Знакомый берег, знакомый водопад, который хлестал прямо из небольшого уступа. Теперь надо было туда попасть, но, думаю, есть один вариант. И нет, не летать и искать другой вход.

— Надо будет отогнать драконов, иначе деревня для них станет праздничным столом, — предупредила Тефея, оглядываясь.

— А ты его заставить не можешь просто сидеть на месте? — спросил я.

— Этого не хватит надолго, — она посмотрела на меня. — Хотя ты можешь приказать ему сам. Возможно, из-за того, что ты драгондайн, он будет более покладист.

— Я не знаю, сколько действуют мои приказы на драконов, — честно признался я. — Я задаю лишь вектор, но как они его выполнят, мне не известно.

— Просто загоните их на холм, — раздражённо произнесла Ози. — Оттуда уже спустимся. И вообще, где вход в твою пещеру? Я не вижу.

— Вон, — показал я пальцем на водопад.

— Что вон? Где, блин?

— В водопаде.

— В водопаде, это в смысле за ним?

— Нет, там, откуда хлещет вода. Мы, скорее всего, поплывём.

— Как это, поплывём? — сразу вытянулась она. — В смысле нырять?

— Да. Не парься, там есть где дышать воздухом. Не сложнее, чем в той пещере, где мы ныряли.

Я прямо почувствовал, как она сжалась.

— А другого входа нет?

— Я не видел. И даже не знаю, куда там он под землёй сворачивает, чтобы попробовать поискать. Хотя стой, погоди, я же видел, как другие агадарки плавают здесь, в озере.

— Блин, так мы не заплываем далеко! Чтобы дно чувствовать! А ты мне предлагаешь нырять без воздуха! Чем я там дышать буду?

— Святым духом. Тефея, давай, погнали тогда. Оставим их там, где ты предложила, и спустимся пешком.

Она кивнула, и мы поднялись в воздух.

Чтобы найти место для посадки, чтобы спуститься обратно, на всё ушло где-то часа два. Нехиленько так, учитывая, что на драконах это занимало минуты. И вот уже мы стояли около дыры, откуда были видны потоки воды, которые чуть дальше обрушивались водопадом в озеро. Кстати, именно через эту дыру я и увидел солнце, когда начал всплывать, прежде чем меня смыло.

— Та-а-а-ак… — протянул я.

— И мы туда будем лезть? — сжалась Ози.

— Сильное течение. Нас смоет сразу же, — заметила Тефея.

— Ну смоет, попробуем ещё раз, — отмахнулся я. Насколько помню, течение сильное только на поверхности, а дальше будет проще.

— Там есть воздушные карманы? — спросила она.

— Там прослойка воздуха у потолка, но в некоторых местах придётся плыть буквально подняв голову, чтобы дышать, — я показал на примере.

— Слушай, а может, я вас тут подожду? — спросила боязливо Ози.

— И пропустить самое интересное? Нет уж, пойдёшь за нами, — я посмотрел на Тефею, которая уже рылась в рюкзаке. — Короче, я спрыгну с верёвкой. Если смоет, я дам вам знать своим истошным криком. Если нет, подождите минут десять и спускайтесь. Двигайтесь по верёвке, она приведёт вас к воздушному карману.

— Хорошо, — кивнула она и протянула мне небольшой камень. — Он тускло светит, но во тьме все средства хороши.

— Спасибо. Сумки, кстати…

— Я всё проверю и вдвоём спустим, — кивнула Тефея.

— Ну что, тогда яйца в кулак и вперёд? — усмехнулся я, проверил на поясе верёвку и прыгнул вниз.

Глава не отредактирована и может содержать ошибки!

Легко сказать, просто прыгнул вниз, когда внизу темно и шумит поток, а тебе надо нырнуть в темноту и найти туннель. И в первый раз меня тупо смыло в водопад, где я повис на грёбанной верёвке, болтаясь под потоками воды.

Первый блин комом. Пришлось спрыгнуть в озеро и подняться обратно к дыре, где обе девушки уже успели раздеться догола.

— А что это вы тут без одежды? — не понял я.

— Чтобы потом не ходить в мокрой одежде, — ответила Тефея.

Я посмотрел на себя, весь промокший до нитки.

Ну… ладно, надо было, конечно, подумать над этим раньше, а сейчас уже плевать.

Во второй раз всё прошло гораздо удачнее. Сверху поток был действительно сильным, но стоило уйти на глубину, как он сразу успокаивался. Занырнув ниже, я осмотрелся в тусклом свете камня, с трудом разбирая в воде очертания скал, после чего наконец нашёл проход. Проплыл глубже, ощупывая потолок и вскоре надо мной замерцала серебристая плёнка.

Поверхность…

Я вынырнул, но, если честно, даже не запыхался — сплошные плюсы от мутаций небесного всадника. Огляделся по сторонам, но кроме мокрого потолка и водной глади так ничего и не увидел.

Жутковатое место, если честно. Света было достаточно, чтобы моё зрение могло разглядеть округу: мокрый чёрный камень над головой, изломанные, торчащие острыми гранями стены, и едва заметное дно. Но здесь меня больше пугала даже не темнота, а совсем маленькая прослойка воздуха. Сейчас она была достаточной, вода была лишь у самого подбородка, однако дальше будет веселее.

Теперь оставалось лишь ждать. По верёвке девушкам будет гораздо проще: и не снесёт, и будут знать, куда двигаться. А то, что они начали спускаться, я понял, когда верёвка на поясе натянулось, и меня начало слегка утаскивать. Схватился за выступы камня, и стал ждать, после чего вынырнула Тефея.

— А где Ози?

— Она шла сразу за мной, — обернулась на недоумённо назад.

— Блин, Тефея, она плавает как топор!

— Топоры не плавают.

— Вот именно!

И нырнул под воду.

Ози нашлась в туннеле. Она отчаянно дёргалась во все стороны, зачем-то выпустив верёвку, так ещё и сумка зацепилась за край, не давая то сдвинуться с места. Сдёрнув сумку, я схватил её за локать и потащил за собой.

А она, сука, ещё и сопротивлялась! Пришлось буквально схватить её за голову и вытащить на воздух, чтобы та смогла прийти в себя.

— Нахер ты сопротивляешься, когда я тебя спасаю⁈ — рыкнул я.

Та могла только хлопать глазками, хватая ртом воздух и трястись всем телом, цепляясь за меня когтями, как кошка, попавшая в воду. Тефея наблюдала за этим с невозмутимым молчанием.

— Ладно, давайте. Тут путь не близкий, придётся знатно так поплавать.

— Я не смогу так долго плыть… — пожаловалась, продолжая трястись, Ози.

— Сможешь. Или признай, что я лучше тебя.

— Да сейчас! — поджала она губы.

Ну вот и отлично, хотя бы боевой настрой приобрела.

Ничего за время моего отсутствия здесь не изменилось. В некоторых местах пещера поднималась, позволяя, полностью высунуть голову, где даже рукой до потолка нельзя было дотянуться. Где-то он опускался так низко, что мы задирали голову и ловили воздух одними губами. Больше всех, естественно, веселилась Ози, которую приходилось в такие моменты буквально держать и тащить за собой.

— И ты в прошлый раз в абсолютной темноте здесь плыл? — спросила Тефея, когда один из участков был пройден.

— У меня был факел, но да, пришлось.

— Наверное, это было тяжело.

— Не представляешь, как.

Учитывая, что я не знал, есть ли там выход или нет, и будет ли дальше воздух, или это полностью конец. Я как-то смотрел один фильм про подобных спелеологов, которые были вынуждены идти через затопленные пещеры и теперь понимаю, что они в тот момент чувствовали. К счастью, сейчас путь был разведан.

Самым сложны были большие затопленные пещеры, потому что здесь я не помнил, откуда и куда плыл. Напрягала и пустота под нами. Я вроде страха не испытывал перед тьмой теперь, но подленькое воображение рисовало огромного карася, который вот-вот схватит тебя за жопу, такое себе впечатление.

Привал тоже у нас был своеобразным. Пару раз мы останавливались, поддерживая друг друга, пару раз останавливались надолго, чтобы перевести дух, цепляясь за стены пещеры. А потом вновь в путь по почти полностью затопленным пещерам.

И так по пещерам, где воздуха было едва-едва до тех пор, пока впереди не замаячил очень слабый свет.

— Ну наконец-то… — пробормотала совсем уже не радостная Ози. — Ты как не свихнулся столько бродить по пещерам?

— Жить хотелось, — отозвался я.

— Я бы тоже смогла, — уверенно заявила она.

— Верю.

Хотя не, не верю. С твоей-то боязнью воды…

Мы выбрались на каменистый берег с обратной стороны от храма, который приковывал свой взгляд в этом диком нетронутом каменном мире своей чистотой и ровными гранями в свете солнца.

— А что мы плыли? Там же можно было спуститься!

— А ты знаешь, где дыра? — задал я встречный вопрос.

— Да, вот!

— Да ты просто, сука, гениальна. И где эта дыра снаружи находится?

— На поверхности!

Просто рука-лицо. Моя рука о её лицо.

— И ты знаешь, где именно она находится на поверхности, идиотка⁈

— Да нашла бы в отличие от тебя, дебил.

— Ты даже мозгов у себя найти не можешь, какой вход, который может быть спрятан среди леса!

Тефея же молча наблюдала за нами, раскладывая провиант для обеда. Или ужина. Здесь не понять, сколько прошло времени снаружи. Поэтому, наспорившись, мы, как ни в чём не бывало, сели есть. Вообще, спор бывает двух типов — когда срётесь и когда это просто как соревнование, кто победит и заставит противника сдастся. Конечно, он не сдастся, но, когда начнёт буксовать и не знать, что ответить, можно считать, что это победа, потому что вы оба понимаете кто победил, а кто нет.

Закончив, мы двинулись в обход озера и вышли к мощённой дороге, с одной стороны заваленной камнем, с другой на небольшой мост ко входу. Уже отсюда можно было лицезреть статуи рыцарей, которые продолжали смиренно стоять на страже, воткнув мечи в землю.

— Красивые скульптуры, — произнесла Тефея, подойдя ближе. Они, кстати, так и не оделись, щеголяли голыми, светя своими задницами. Красивыми задницами. — Вырезанные из цельного камня. Тяжёлая работа. Сложно сказать, они небесные всадники или нет, но точно стражи этого места. Вечный караул. Этот храм — он или зал славы, или совета.

— Скорее, второе, — ответил я. — Там внутри много всяких каменных тронов, как будто для собраний. Видимо, какоето тайное место, непонятно только, почему вход завалили.

— Если за этим местом не следили, может быть он сам бы без должного ухода и контроля обвалился однажды, — обернулась ко входу она. — Но силы были вложены колоссальные.

Мы прошли внутрь. Тефея не удержалась от того, чтобы провести пальцами по отполированным плитам, покрытых необычной резьбой.

— Это веелинская работа, — негромко заметила она.

— Веелинки? Здесь? — удивился я.

— Раньше ведь эти леса принадлежали Веелинской империи, прежде чем их отвоевала Агадарская, — напомнила отличница, после чего подошла к чаше. — Драконья кровь.

— Эта жидкость?

— Да. Чёрная вязкая субстанция, которая хорошо горит, — кивнула она. — Только её здесь уже почти нет.

— Я в прошлый раз выжег всё, чтобы осветить, что внутри, — я тоже заглянул в чашу, а Ози так и вовсе туда палец сунула. Я взглянул на девушку. — Пусть тебя это не останавливает, можешь залезть туда полностью.

— Да пошёл ты, — буркнула она, размазав жидкость между пальцами. — Как масло прямо.

Да нефть это, я сразу могу сказать. Удивлён, как всё не догорело ещё с первого раза.

Я достал кресало и с пары ударов подпалил чашу. Горело, конечно, не так ярко, как в прошлый раз, но факелы, как по команде начали вспыхивать, осветив храм изнутри.

— Идёмте, в следующей комнате всё самое интересное.

Здесь были барельефы и троны с фигурами рыцарей за каждым. С моего последнего посещения ничего не изменилось, и даже скелет стража остался в том же положении, в котором я его запомнил и оставил. Теперь это место не выглядело страшным, вызывающим желание поскорее сбежать отсюда. Может потому что я уже повидал, чего стоит бояться, а может потому что был теперь не один.

И пока Ози разглядывала труп, я подошёл к барельефам и уже куда более детально начал их рассматривать. В свете последних событий на них всё выглядело иначе.

— Ты о них рассказывал? — встала рядом Тефея.

— Да. Вот, видишь, — указала я пальцем на один из них. — Клыкастые тучи? А вот следующий, где изображены разные расы. Они то ли спасаются от них, то ли бегут от этих туч.

— Демоны.

— Именно. Возможно, раньше, у людей так же были проблемы с этими демонами, только в куда больших количествах. А вон драконы по небу летают и жгут всё. Видимо, оба вида охотятся на людей, как на самых слабых.

— Возможно драконы просто охотятся на демонов, — предположила Тефея. — Всадников не вижу. Быть может, это дикие драконы, которые просто ненавидели духов, которые прорываются в этот мир. Ты помнишь?

— Да, драконы буквально излучали ярость, когда их видели. Я тоже об этом тогда подумал. А смотри дальше, — мы перешли к другому барельефу. — Здесь все склоняют голову перед великанами-рыцарями.

— Это не великаны рыцари, — поправила она. — Они изображены больше, потому что являются значимыми фигурами, которых уважают. Скорее всего, это какой-то орден прошлого или…

— Или небесные всадницы и всадники, — встала рядом Ози. — У нас верят, что когда-то мужчины тоже были ими. А следующий, — перешли мы к другому, — изображает сияние света. Внутреннюю силу, которая лучится из груди. Да, это всадники прошлого.

— Значит, раньше всадники были каким-то орденом? — спросил я.

— Не, ранняя эра эпохи небесных всадников и драконов. Когда только зарождалось всё, — отозвалась Ози.

— А что было до этой эры?

— Демоны. Много демонов. А потом наша богиня возлегла с драконом и родила первого драконорожденного, который и стал небесным всадником. Ну а ваши уже пошли от нас, — сказала она так, будто говорила о втором сорте людей.

— Короче, каждый тянет одеяло на себя… — пробормотал я, вспоминая версию тех же веелинок. У наших, кстати, вообще версии о происхождении небесных всадников не было. Есть и есть.

Мы перешли к последнему барельефу, на котором был в самом низу демоны, молящиеся поверх люди, небесные всадники на горе с главой, ей меч светится и сверху главгад непонятного происхождения, который всех хочет обнять.

— Ты про это говорил?

— Да. Снизу демоны, потом люди, потом всадники, и сверху тот, кто хочет всех схватить в свои лапы.

— Или же защитить, — сказала Тефея.

— Защитить? Да он же схватить их всех пытается!

— Нет, не схватить. Он символично закрывает их от всей округи. Видишь? Пальцы? — коснулась она барельефа. — Они в разные стороны. Если бы хотел схватить, то изобразили бы когти, скрюченные пальцы, как будто хочет в них впиться, а здесь больше выглядит, как то, что он пытается раздвинуть. Раздвинуть чистый мир пред теми, кто защищает.

— А рожа? Рожа-то страшная!

— Ну и всадники тут не красавцы, — она присела на корточки перед надписью. — Мы будем помнить кровь, что проливали защитники. Мы будем верить в истины, что защищали хранительницы. Мы будем… — она смолкал, разглядывая надпись.

«Это ложь. Нас предали».

— Кто-то был несогласен с твоим видением, — заметил я.

— А кто предал? — спросила за нашими спинами Ози.

— Явно демон.

— Или кто-то другой, — негромко возразила Тефея. — Сложно понять, кто именно, это могли быть как свои, так и чужие.

— Мы потеряли кровь… — пробормотал я, привлекая её взгляд. — Когда мы нашли тела тех всадниц, у одной была потрёпанная страница, и там было написан: «спокойствие и ярость. Смирение и бунт. Мы не можем изменить собственную природу. Мы потеряли кровь». Может имеется ввиду предательство? Потеряли кровь, то есть потеряли своих? Кто-то кого-то предал, и случилось что случилось?

— Наверное, будет проще, если понять, что именно хотим мы найти, Самсон. Зачем мы это делаем?

— Потому что демоны и твари с холодных земель как будто проделки одного и того же. Тебе Серафина рассказывала мою версию? — она кивнула. — Повторилось раз, может повториться ещё. Это далеко не конец. И будет лучше если мы выясним правду и дадим отпор первыми, прежде чем прилетит вновь.

— Довод, не буду спорить, — кивнула Тефея. — В любом случае, если спросишь моего мнения, то я считаю, что этот храм — скорее ритуальное место сбора всадниц и всадников, где обсуждали вдали от глаз разные важные вопросы и принимали новеньких. И это на стенах — история всадников.

Теперь было понятно, что они защищали людей от демонов. Возможно, от драконов или же образовали союз с драконами, которые тем помогли потом всех убить и зачистить землю для людей. Да только версия Тефеи по поводу вот этого чудика, который якобы всех прикрывает…

А может на картине — это мой дружок, который мучает меня в кошмарах? Да, он выглядит здесь вообще иначе, но вариаций изображения может быть много, верно? Каждый видит всегда что-то по-своему, достаточно сравнить картины тех же японцев и европейцев в каком-нибудь шестнадцатом, семнадцатом веках. Да только информации много, а ответа нет. И некому рассказать, что произошло тогда в далёком прошлом.

Или есть?

Нахмурившись, я начал обходить комнату, но по итогу вернулся к барельефу, где были изображены драконы без всадников, которые то ли гоняли людей, то ли демонов. Те, кто должен был застать ту эпоху.

А мой знакомый, Дилд'Акот-Дай, случаем не в курсе того, что происходило в прошлом? Он ведь достаточно старый, явно умный, и может кое-что краем уха да слышал?

Эта мысль мелькнула у меня уже не в первый раз.

Дилд'Акот-Дай ведь реально был единственным разумным драконом из всех, кого я встретил. Нет, обычные драконы тоже были относительно умными, но на уровне собак, обезьян или моих одноклассников, которые имели и чувства, и разум, но не достаточной, чтобы говорить. Но тот был именно личностью, который умел, что самое главное, мыслить.

Хотя, честно сказать, соваться к нему мне не хотелось от слова совсем. Уж слишком херово мы расстались в прошлом, чтобы он принял меня с распростёртыми объятиями и всё рассказал. Да и найти тот замок оказалось задачей непосильной. То ли я слепой дебил, то ли с тем местом что-то было не так, раз я за столько пролётов около Великих гор ни разу его не встретил. Я даже знал, где примерно вышел и летал там, но всё одно — горы.

Так что этот вариант выглядел маловероятным. Нельзя найти то, что попросту отсутствует.

— Что думаешь? — подошла ко мне Ози.

— Думаю, что надо найти ответы, — отозвался я.

— И где?

— В одном месте, но я хер знает, как туда добраться.

— Если искать ответы, — подошла Тефея, — то стоит начать с веелинок. Они строили этот храм, и могут что-нибудь рассказать. К тому же, у них богатая история, и они могут рассказать то, что давно забыто во времени.

— Мы тоже можем многое рассказать! — возмутилась Ози.

— Что именно? — посмотрел я на неё. — Как и в каких позах какой-то дракон снашал вашу прародительницу?

— Да пошёл ты в жопу, Самсик. Ты просто завидуешь нашей богатой истории.

— Придуманной на ветоши, которой жопу подтирают. В любом случае, больше мы здесь ничего не найдём, как я понимаю. Так что можно возвращаться.

— Опять через воду? — повесила та уши.

— Нет, у меня есть идея получше, — ответил я.

Всё же в этот раз я заранее подготовился, зная, куда мы направляемся. А потом захватил… пам-пам! Крюк-кошка! Всё гениальное просто и прекрасно, когда ты заранее знаешь, что делать. Только ради этого пришлось карабкаться на крышу этого саркофага, чтобы суметь закинуть наверх.

И получилось у нас это с пятой попытки. Почему с пятой? А я просто не умел их забрасывать, и в конце дело в свое руки взяла Тефея, которая раскрутила и запульнула снаряд с первого раза, после чего она и Ози поднялись, как самые лёгкие, а после уже и я, бросив прощальный взгляд на это место. Кстати, где-то там ведь лежит тело того бедолаги…

И, наверное, пролежит ещё не один год, став в конце таким же артефактом, как и сам храм.

— Итак, надо решить, что делать, — сказал я, когда мы выползли наружу.

— Возвращаться к себе, — предложила Тефея.

— И всё бросить на полпути? Не-е-е, так не пойдёт. Как ты там говоришь, храм, скорее всего, строили веелинки, а до их границы рукой подать? Вот к ним как раз и полетим.

— А они нас приглашали?

— А они скажут что-то против тех, кто сражался с ними бок о бок?

— Тогда надо предупредить Серафину, куда мы направляемся, — предложила она. — Чтобы она понимала, где нас искать.

— Ну флаг тебе в руке, — хлопнул я её по плечу и огляделся. — А я тогда сразу полечу в Веелинскую империю.

Не знаю, сколько мы прошли под землёй (технически, даже учитывая затраченное время, вряд ли много), но вот выбрались вообще чёрт знает где на склоне. Эту дыру в земле, расположившуюся прямо посреди лесу, где деревья стояли буквально на краю, прикрывая её кронами мы бы в жизни не нашли даже при всём желании, что бы там не говорила Ози. И чтобы выйти обратно, нам пришлось заметно поплутать.

Кстати, если здесь был вход в храм, то где-то рядом, в теории, должна быть и нора того безумного дракона, верно? Может его прищучить сразу?

— Я потом скажу своим, пусть слетают, всё осмотрят, — ответила Ози. — Но раньше как-то его никто и не встречал. Так что хрен знает, как ты его вообще смог отыскать, Самсик.

— Не я. Он. Видимо, вылетел на охоту в тот момент.

Хотя я более чем уверен, что он почувствовал меня и вылетел конкретно за моей жопой.

— Тебе не говорили, что удивительным образом находишь приключения на жопу?

— Говорили. И не раз. Сам не понимаю, чего так везёт мне с этим.

— Может это судьба?

— Что, судьба?

— Что ты неудачник? — оскалилась ушастая.

— В задницу иди, тебе просто завидно, что твоя жизнь серая и скучная.

— О-о-о… глядя на то, как ты веселишься, я понимаю, что моя жизнь буквально самая счастливая. Уж чего-чего, а вот так жить, не зная, откуда прилетит в следующий раз, мне бы не хотелось.

Под ночь мы вышли к своим драконам.

— Ну что… — хлопнул я Бегемота, который, очень надеюсь, за время нашего отсутствия, никого не сожрал. — Тогда ты к Серафине, я дальше к веелнкам

— Я не могу оставить тебя одного Самсон, — начал Тефея.

— Боишься, что его бедного похитят? — хмыкнула Ози.

— Учитывая то, что я о нём знаю, не могу исключать такой возможности, — не моргнув глазом, ответила она. — Просто мне сказали держаться с ним рядом в любой ситуации.

— Тогда вместе в сторону восхода (восток)? — предложил я иной вариант. — Оттуда уже кинем весточку Серафине, чтобы по сто раз не летать.

— Мы бы могли и здесь подождать, — предложила Ози.

— В жопе мира ждать около недели, пока Тефея вернётся? Не, спасибо.

— Идиот блин…

— Сама такая. Короче, Тефея, решай быстрее, ты сейчас с нами или летишь к Серафине?

— И где я буду искать вас потом? — вздохнула она, и по крылу забралась в седло своего дракона. — Держимся вместе. А весточку я ей оттуда отправлю.

От храма до территории Веелинской империи было действительно рукой подать, и уже этим же днём мы были там. Ози с Тефеей точно знали, где она проходит, что удивительно, потому что для меня что это лес, что тот лес — всё одна херня. И когда мы подлетали, Тефея скомандовала посадку, выбрав поляну среди леса.

— Дальше ждать, — сообщала она.

— А просто залететь? — спросил я. — Они же нас знают.

— Агадарская империя тебе давала разрешение, но не Веелинская.

— Но а то, что мы же типа теперь друзья. Да и я как бы отметился у них…

— А твои друзья тоже без спроса заходят в твой дом? — задала она встречный вопрос

Ладно, логично, спорить не буду, да только…

— Как они узнают, что мы хотим к ним в гости?

— О-о-о… узнают, будь уверен, — заверила меня Ози. — Это чистоплюйки имеют своих разведчиков по всей границе. Прячутся среди листвы и двух севших драконов они уж точно заметили, будь уверен. Ты можешь их не видеть, но они наверняка давно видят нас и уже послали весточку.

— Понятно…

— Слушай, Озидрисс, — посмотрела на неё Тефея. — Если вы зовёте веелинок чистоплюйками, как тогда зовёте нас?

— Курицы, — тут же ответила та.

— Курицы? Это почему они чистоплюйки, а мы курицы?

— Они брезгливы и привередливы, а вы трусихи.

— Как это, мы трусихи? Мы не трусихи, — покачала головой Тефея. — Мы очень хорошо себя оказали во время войны с демонами.

— Хрен с демонами, вы не хотите захватывать власть и ссытесь дать настучать по роже вашему императору и поставить его на место.

— Это значит не прыгать на хрупком мосту.

— То есть ссаться, — кивнула Ози. — С такой силой, вы просто позволяете собой помыкать, будто вы не небесные всадницы, а какая-то личная его стража.

— Всё не всегда так просто. У нас много политических сил и в одночасье можно обнаружить, что ты оказался один. К тому же свою императрицу вы не свергли.

— Ну так она потомок первой небесной всадницы, и всегда выступала за нас одним фронтом при любых обстоятельствах. Кстати, а как вы нас зовёте между собой? — задала она встречный вопрос.

— Копчёные, — не без удовольствия ответила Тефея.

— Это что вдруг копчёные⁈

— Потому что вы тёмненькие, как будто вас коптили. Ну и если вас жечь драконом, вы копчёным мясом пахнете.

— Мы не пахнем копчёным мясом, если нас жечь! — возмутилась Ози.

— Пахнете. Очень даже вкусно. Как ящерицы с солью на костре, — она ещё так прищурилась с улыбкой, будто вспомнила этот вкус.

— Мерзость… — высунула та язык. — А как веелинок?

— Лопоухие.

— Погоди-ка, почему они лопоухие, а мы копчённые⁈

— Потому что у них уши торчат верх.

— Но у них торчат верх, а у нас в стороны! Логичнее нас называть лопоухими! — в её голосе слышалась какая-то детская обида.

— Да, логичнее… — задумчиво кивнула Тефея. — Но нельзя.

— Почему это?

— Потому что мы уже зовём вас копчёными.

Я просто умиляюсь с этой двоицы. Хорошо, что меня никто никак не звал. Хотя обманываю, звали: Самсон-хрен поймаешь. Это всё лучше, чем копчёные или курицы. Даже гордо звучит, Самсон… хрен поймаешь…

Мы ждали до следующего утра, разбив лагерь здесь же, когда веелинки наконец показали себя. Они не стали залетать на территорию агадарок, кружа рядом, но кружили со свей стороны, чтобы показать, что уже здесь, после чего пригласили следовать за ними. То есть, проход на территорию, по крайней временный, был получен.

Мы сели по другую сторону границы, где веелинки спешились, чтобы поприветствовать нас.

— Приятно видеть гостей, — кивнула одна из эльфиек. — Тефея, Самсон и Озидрисс, если я не ошибаюсь, с какими вестями вы пришли к нашим границам?

— Мы тоже рады… — начала было Тефея, но я её перебил. Я тут главный. По крайней мере, в этом походе.

— Привет, — махнул я рукой. — Извините, что тут так беспардонно стучимся к вам, но мы тут расследуем прорыв демонов, который затронул обе империи, и кое-что привело нас в вашу империю. Ну и мы… хотели бы кое-что обсудить. Не знаю даже, с кем именно, архитектором, историком или может с вашей главой…

— Вы можете задать вопросы мне, — кивнула эльфийка.

— Ладно. Мы тут храм один нашли в лесу у агадарок. Хотели спросить, когда вы его строили и где, — лупанул я вопросом в лоб, чтобы не убеждать её, что нам нужен эксперт, а не она, при всём моём уважении.

Веелинка в лице не изменилась и просто кивнула.

— Что ж, ты прав, Самсон, я не отвечу на этот вопрос, всё же наше дело, — она улыбнулась, — война, а не строительство и история. Но я могу знать, кто может ответить на ваш вопрос. Летите за нами, мы проведём вас туда, где вам смогут помочь.

Всё быстро и просто без лишних слов, а то начинают тут раскланиваться друг другу. Знаю я, дай им волю, они и погоду обсудят, которая последний месяц сплошь ясная без единого дождя.

— Мы в столицу? — крикнул я, прежде чем взлететь.

— К нам, — кивнула эльфийка. — К сожалению, ваших драконов можно оставить только у нас, чтобы не было беды.

Пока мы шли на взлёт, другая веелинка мне подмигнула, весело улыбнувшись. Что-то мне подсказывает, что это связано с той бурной пьянкой, которую мы устроили в недавно.

— Это она тебе или мне подмигнула, — спросила в этот момент Ози.

— Думаю, что мне.

— Блин, а я думала, что мне… — вздохнула та расстроенно.

— А ты что, по девочкам что ли?

— Нет, но всё равно приятно было бы…

Перелёт в столицу у нас занял времени до самой ночи, и к тому моменту, когда мы прилетели, на небе уже светили звёзды и местная туманность. Кстати, ночью кайфово лететь, особенно, когда безоблачно. Прям так красиво, как будто ты в космосе оказался и летишь среди звёзд.

Да и город веелинцев выглядел очень красиво в ночи. Я бы сказал, прям сказочно, словно нарисованная талантливым иллюстратором. Сам бы не увидел — не поверил, что такое возможно. Казалось, что светились сами кроны деревьев, как ночные светильники, выделяясь ярким пятном посреди тьмы. Между ветвями и стволами, как гирлянда или светящаяся паутина, были натянуты переходы.

Веелинки медленно парили над городом, после чего спикировали вниз, безошибочно найдя прореху между кронами прямиком к белокаменной крепости, которая служила им базой. Сначала встречавшая нас троица, потом мы друг за другом. Только сели мы не на крышу, а у самых корней дерева, где располагалась нора для драконов.

Там, что интересно, нас уже встречала сама Нильефа Атансей. Пусть её лицо ничего не выражало кроме умиротворённости, всё равно чувствовалось, что она нас удивлена видеть.

— Самсон, Тефея, Озидрисс, какая приятная встреча, — поприветствовала она нас.

— Госпожа Атансей, — поприветствовал я, и мы дружно кивнули в ответ. — Мы уже по вам соскучились.

— Вы или ты?

— А есть разница?

— Да, есть, Самсон. Я до сих пор могу лицезреть размер твоей ладони, когда смотрюсь в зеркало.

— Эм… простите за это. Наверное нервы… — я как-то смутился прям. Но и гордость берёт — пометил!

— Вряд ли вы прилетели извиниться за это. Так с чем же вы посетили наш город? С посланием или же вопросы привели к нам?

— Вопросы, госпожа Атансей. Вернее, один вопрос, но мы пока не знаем, кому именно его задать, и решили остановиться на вас, как на самой мудрой.

— Спасибо за лесть, Самсон, приятно слышать, даже зная, что это не так, — улыбнулась эльфийка. — Но вопросы могут подождать, ведь вы проделали долгий путь и голодны, да усталы. Поэтому я предложу вам задать его завтра утром, когда солнце всатнет, а головы будут свежи.

— Да не сказать, что мы устали, верно? — посмотрел я на своих соратниц.

— Я кушать хочу, — пожаловалась Ози.

— Я бы не отказалась ото сна, если честно, — едва сдержала зевок Тефея.

Ах вы предательские собаки…

— Значит решено, — кивнула Нильефа. — Утро вечера мудренее, и завтра мы с вами встретимся. А теперь вас проводят в гостиный дом, чтобы вы могли набраться сил и отдохнуть. Будьте нашими дорогими гостями и верными друзьями.

— Будем, — кивнул я.

— На это было не обязательно отвечать, идиот, — шикнула Ози.

Служанки занялись драконами в то время, как нас отвели в домище. Именно домище, потому что был огромен. Не знаю, сколько он гостей мог вместить, но разгуляться было где. Тут один главный холл чего стоил, тут баскетбол можно было играть. Нас сразу провели в ванную, которая представляла из себя отделанную мрамором комнату. Только вместо ванн здесь были желоба, через которые бежал холодный ручей.

Да только девушек повели в другую комнату.

— А вы куда?

— В Веелинской империи принято мыться мужчинам и женщинам в разных комнатах, — назидательно заметила Тефея, а Ози показала мне язык.

Неужели они подумали, что я буду скучать без них? Пф-ф-ф… наивные. Женское общество — это очень круто, однако я был очень не против побыть одному. Когда я бываю один? Да разве что в своей комнате (если не зовут на тренировки) и на дежурстве. Всё остальное время я всегда с кем-то, один вообще побыть не могу. А иногда хочется и даже очень.

Вот и сейчас я мог просто наслаждаться тишиной, покоем и журчанием холодного ручья, погружаясь в собственные мысли, которых было вполне достаточно. О храме, о Дилд'Акот-Дайе, о всадниках и всадницах, первые из которых бесследно исчезли, а вторые вообще забыли, что такие существовали.

О демоне…

Вспоминая картину в храме и в собственной голове, у меня был только один вопрос — это один и тот же перс или всё же разные? И почему он тогда буквально подсказал мне, что искать, и тот самый артефакт оказался и на севере и вдруг нежданчик — в одной сумке.

Кто дал их всадницам? Если азиаты, то значит ли это, что они дали его и кому-то ещё? Или у них его украли? А если это изобретение моего друга, то почему он то пытается всё уничтожить, создав армию креатур, то наоборот помогает?

После помывки был травоядный до боли ужин, который я предпочёл провести один, после чего нас расселили по разным комнатам. Ну кровать здесь, конечно, моё почтение, хоть оргии устраивай. Хотя может иногда они этим и занимаются, ведь девственность для всадниц не обязательна, главное не залететь.

А на утро в одном из залов гостиного дома нас приняла Нильефа.

— Госпожа Атансей, с добрым утром.

— Вас с добрым утром тоже, Самсон, Тефея и Озидрисс, — кивнула она. — Честно признаться, я ждала этого утра с нетерпением. Таки любопытство моя черта не самая красивая, и интересно узнать, с чем вы пожаловали к нам.

— Ну… мы тут расследуем причины, почему демоны прорвались… — начал я.

— Очень интересно. И как ваши успехи? — Нильефа откинулась на спинку стула, сцепив пальцы вместе.

— Помните, я однажды упоминал храм, в которым были барельефы прошедших дней?

— Конечно, я помню это ясно. Вы нашли на них ответ?

— Мы недавно посетили это, осмотрели всё ещё раз. Кое-что стало понятнее, как тот факт, что демоны изначально терроризировали людей.

— Как я и говорила, — кивнула эльфийка. — Они были хозяевами этого мира, и правили здесь безгранично до того, как богиня Бешенше, первая всадница, не поделилась с нами мудростью и таинствами нашей собственной души, когда часть неё становится нашей силой.

Я уже и подзабыл, если честно, про то, что раньше здесь правили демоны. Да, вспомнил, она говорила, что это был их мир, точно. Ну, в каком-то плане это ложится на то, что мы видели в храме, кстати говоря.

— Первой всадницей была агадарка, — буркнула недовольно Ози. — И она не взялась из неоткуда, как ваша богиня. Она родилась после союза дракона и павшей богини.

— Не вижу смысла спорить в вере, которая иногда далека от точности, — миролюбиво ответила Нильефа, но таким голосом, будто разговаривала с ребёнком. — Пусть каждый останется со своими мнением, ведь мы собрались здесь по другой причине. Так что вы спросить хотели, проделов столь долгий путь к нам?

— Храм. Тот храм был построен веелинцами. А раз вы строили храм, то вы могли знать кому выстроили, и что там было изображено, — ответил я. — Просто часть барельефов была уничтожена.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Ты хочешь выяснить, что на них было? Почему?

— Потому что может быть так, что история повторяется. Может они уже сталкивались с этим прежде, и тогда исчезли все всадники-мужчины, но смогли это всё остановить. Кто-то пытается устроить большую войну, но там мы всё испортили, а здесь всё остановили. А значит, будут ещё попытки. Возможно, это далеко ещё не конец.

А ещё мной явно интересуются, и этот кто-то явно рулит спектаклем, а значит мне рано или поздно прилетит по самые гланды.

— Что-то ещё было в том храме?

— Надпись, — подала Тефея голос. — Мы будем помнить кровь, что проливали защитники. Мы будем верить в истины, что защищали хранительницы. Мы будем… и дальше стёрто. Лишь надпись «нас предали».

— Очень интересно… — протянула эльфийка.

— Вы знаете, что было в конце? — спросила она.

— Нет, но… вы не думали, что храм был забыт не просто так?

— В плане? — уточнил я.

— В том плане, что часть барельефов, что могла пролить свет на произошедшее, уничтожена. И именно часть, а не все? Словно хотел кто-то, чтобы потомки не узнали о произошедшем?

— Из-за предательства?

— Или потому что, знания иногда не только сила, но и смерть.

М-м-м…

— Можно для тупых прояснить?

— Можно, Самсон. Не знание — это не тупость. Тупость — это не стремление постичь истину и стать мудрее. Что касается вопроса, был у нас однажды такой случай, зло у пустынных земель, которое питалось нашими жителями. Его было невозможно ни описать, ни вспомнить, оно просто было, пока были мы. Сколько людей туда не посылали, сколько не бились всадницы, все находили там свой конец. Знаешь, как мы поступили?

— Как?

— Мы перестали туда ходить. Отселили жителей нашей империи, запретили приближаться к тому месту под страхом смерти. И нападения прекратились. Чудовище, которое не мог никто победить, умерло от голода.

— Вот так просто?

— Иногда самые странные решения дают самые неожиданные плоды, Самсон, — ответила Нильефа. — И к чему я это говорю сейчас вам. Вы не думали, что забыли прошлое потому, что именно забвение помогает бороться с тем, что невозможно победить другими силами?

— Или кто-то, кто оставил надпись «нас предали», попросту уничтожил память о предателях, — сказа я в ответ. — Вариантов много, но узнать правду можно, только если знать, что произошло.

— Что ж, понимаю твою заинтересованность, осуждать за любопытство не буду. Если хочешь узнать правду, то вряд ли от меня ты её услышишь, но да, мы строили храмы, мы храним память о том, что было, а потому где-то точно помнят об этом. Но не здесь, а в другом городе. Он ближе к пустынным землям находится, Эриум. Этот город испокон веков славился своими мастерами и камнем, коего найти очень сложно. Хочешь ответов — ищи их там. Они скажут больше, чем я.

— М-м-м… а где этот ваш Эриум? — поинтересовался я.

— Я могу дать тебе проводника…

— Не надо! — тут же поспешил отказаться я. — Мне своих достаточно.

— Тогда я дам карты. Покажу, объясню, и ты сможешь найти его закрытыми глазами.

Я в своей квартире открытыми глазами иногда носки найти не могу, а она про город среди лесов говорит.

— Спасибо, — кивнул я.

— Тебе спасибо, Самсон. Для нас ты будешь всегда другом, разве что не встретимся мы с тобой на поле боя, но тогда не обессудь.

— Ну я этого постараюсь, конечно же, избежать… — протянул я.

Карты мы получили. Нам даже разрешили оставить их себе, что было верхом роскоши, учитывая, что мало того, что бумага, так ещё и карты! Это у нас это карты, а там КАРТЫ! Столько трудов и средств угроблено, что можно расплакаться. Они стояли целое состояние в буквальном смысле.

— Значит нам надо лететь сюда, — ткнул я пальцем в город. — А это у нас… пустыня, я так понимаю.

— Граница с пустыней, — поправила меня Тефея.

— Бывала в пустыне?

— Ни разу не видела. Говорят, что там как у нас море, но из песка и с огромными волнами.

— А ещё там нет воды, жарко, и песок забивается во все щели, — пожаловалась Ози. — Мерзкое место, хоть и красивое. Но то захолустье не в самой пустыне находится, как я понимаю, а на границе, поэтому там ещё терпимо будет.

— Я бы хотела туда слетать. Звучит интересно, — с интересом разглядывала карту Тефея.

— Нравится его из жопы выковыривать?

— Так не надо его туда засовывать, — дал я совет.

— Я слышала, там живут кочевые народы.

— И постоянно делают набеги на приграничье, а потом скрываются в буре, и хрен ты что найдёшь.

— Прямо как у нас с холодными землями, — вспомнил я. — Надеюсь, логова чудовища два-ноль не будет.

— А что за чудовище один-ноль было? — спросила Ози.

— В дороге расскажу. Давайте, выдвигаемся, быстрее долетим — быстрее освободимся.

— Да можно и не быстро… — пробормотала Тефея.

Мы отправились этим же днём.

И вновь полёт по бескрайним просторам. Люблю летать, а в неизведанные края люблю летать в два раза больше. Никогда не знаешь, что тебя ждёт впереди: то гроза, то огромные озёра, то Бегемот насрёт, пролетая на деревней — мир полон приключений. Хотя однотипный пейзаж со временем, конечно, достаёт. Теперь я понимаю, что роуд-муви — это не только приключения, но и очень долгие переходы, которым не видно ни конца, ни края.

И тем не менее классно.

Хотя и немного грустно. Почему? А ты бросаешь вниз взгляд, и всё те же мысли — сотни деревень под тобой, где живут люди, которых ты никогда не узнаешь. Которые родились и умерли, неся свою историю, никому не известную. И если они заметят тебя в небе, то в первый и последний раз, и, по факту, вы никогда больше не увидитесь.

Кстати, в этом был и минус путешествия на драконах. Ты буквально пролетал над всем. Не шёл по дорогам, своими глазами видя округу, проходя через деревни и натыкаясь на интересные события, а буквально скипал их, пролистывал, просто пролетев сверху. Так что для путешествий дракон — топ. Для роуд-муви — не очень. Приключения превращались в: пролети из точки «А» в точку «Б».

— Что грустишь? — обернулась ко мне Ози. Она сидела передо мной, чтобы в случае чего я всегда мог прийти на помощь. Например, столкнуть с дракона.

— Да так… — и пересказал свои мысли, на что она лишь рассмеялась.

— О какой херне же ты иногда думаешь.

— А вот ничего не херня, — возмутился я. — Вполне себе интересные мысли. Ты сама никогда об этом не задумывалась?

— Сейчас задумалась и жалею. Правильно говорят, дурость заразна. Кстати, мне тут нашептали на ушко, что тебя кошмары мучают. Это правда?

— А ты знаешь, как с ними бороться? — я даже чуток оживился.

— Не-а.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Разговор поддержать.

Меньше всего я хотел поддерживать разговор. А на привале, как говорится, вспомнишь говно — вот и оно: я опять видел ту тень. Но ничего сверхординарного: он опять стоял и пялился на меня своими чёрными глазами. Иногда мне казалось, что он просто хочет свести меня с ума. Типа сталкера, который стоит около твоих окон, пока ты кукухой не поедешь.

Весь следующий день мы летели над лесом, и только после ещё одной ночёвки добрались до прерий: бескрайних зелёных лугов… сказал бы я, но к полудню они сменились уже на жёлтую траву. Ещё один день, и трава стала попадаться пучками, пока не превратилась в высушенную землю, которая местами вздымалась барханами, который с каждым разом становилось всё больше и больше.

А потом бац, и пустыня. Ровная полоса песка, как волна, которая нахлёстывалась на берег. Дальше была пустыня, напоминающее бушующее море своими волнами, которые чем дальше, тем больше становились, скрываясь за горизонтом. В этих края вообще поселений не было, да вообще ничего не было, поэтому заметить город было не проблемой.

Издали он был похож на термитник, если честно. Вернее, на сотню маленьких глиняных термитников, которые стояли в круг, отгородившись глиняной невысокой стеной. А буквально в полукилометре была и огромный котлован, который и был градообразующим предприятием.

Короче, мы на месте.

Мы сели поодаль, чтобы не смущать стражу, которая не заметить нас не могла. Тефея, спрыгнув с дракона тут же с удовольствием начала босиком ходить по песку, трогая его руками. Хотелось как-нибудь пошутить над этим, но, к сожалению, нужной шутки не нашлось на тему.

— Кто-то должен остаться с драконами, — предупредила она.

— Самсон, — тут же выпалила Ози.

— Нихера ты умная, — возмутился я. — Вообще-то я организовал эту экспедицию, поэтому я сто процентов иду. Между собой решайте.

Решили ли они, кто идёт? Нет, не решили, начали спорить, после чего обиженно надули губы и посмотрели на меня, типа ты выбирай, кто идёт, а кто останется. И ты тут попробуй не выбрать одну из них, будет сразу классическое: я обиделась.

— Оставим драконов здесь, не разбегутся, — вздохнул я.

— А если пойдут кушать горожан или странствующих торговцев? — предупредила Ози.

— Приколочу к месту приказом, — ответил я.

Всё же я драгондай, как-никак. Поэтому я просто отдал приказ им не двигаться и не убегать далеко. Не знаю, насколько его хватит, но, если их не тревожить, по идее, никуда убежать не должны. Я пару раз закрепил приказ в их головах, после чего кивнул подругам, и мы направились к городу. Настала пора посмотреть, как живут здесь почти что пустынные народы. Вроде у них там были те самые интересные полупрозрачные платья. Как раз, как сувенир, куплю своим…

Я вот прошёл метров триста, а уже ненавижу пустыню.

Мы же оставили драконов поодаль, чтобы не пугать стражу с народом, и пошли своим ходом к воротам, и за это время я понял, насколько меня уже бесит это место. Лёгкая песчаная позёмка так и норовит попасть в глаза, слепит солнце, душно, так ещё и солнце печёт так, что в голове мозги, как в котелке, завариваются. А это мы ещё не в самой пустыне.

Не хочу признавать, но Ози была права — пустыня действительно выглядит красиво, пока ты в ней не окажешься.

Тефея остановилась около небольшой песчаной дюны, которую намело на сухую землю, и зачерпнула песок ладонью.

— Он такой… странный, — потёрла она его между пальцами. — Как мука на ощупь. Совсем не похож на наш песок.

— Это потому, что он из пустыни, — со знанием дела ответила Ози, хотя, по факту, нихрена ничего не объяснила. — Там вся пустыня такая. Забивается вообще везде!

— А ты была там? В пустыне? — спросила Тефея.

— Пару раз залетали, когда налётчиков гоняли, но недалеко. Там дальше вообще выжить невозможно. Животных почти нет, воды нет, укрытия от солнца нет. Гиблое место.

— Но кочевые народы, о которых ты говоришь, как-то же выживают? — заметила она.

— Да хрен его знает как. Наверное, песком и питаются, — пожала та плечами.

Вносить свою лепту с объяснениями, как люди живут в пустынях, я не стал. Тут рот открываешь и уже чувство, будто песка нажрался. Господи, а что так печёт солнце-то…

Мы подошли к воротам, которые находились с противоположной, подветренной стороны. Удивительно, запирать их никто не спешил, но и наш прилёт незамеченным не остался: у входа нас уже встречала целая делегация стражников во главе с каким-то массивным рыцарем, которые, казалось, были готовы встретить нас грудью. Вроде они и в доспехах спрятались, но каким-то шестым чувством я видел, что все напряжены, как во время затишья перед бойней.

— Надо было всё же согласиться взять кого-то из всадниц-веелинок, — тихо сказала мне в ухо Тефея.

— Мне вас достаточно, — отозвался я негромко и вышел вперёд. — Добрый день. Я барон Самон фон Хертврёд, приветствую вас.

Вежливость — лучшее оружие.

— Глава стражи Алесор Нарамиль, я приветствую вас в городе Эриум. С какими целями вы прибыли в наш город, фон Хертвёрд? — и делает вид, будто не видел драконов. Ага, охотно верим. Хотя собрались они здесь именно из-за драконов и общаются с нами так вежливо, возможно, по той же причине.

— Мы — Небесные Всадники Нарианской и Агадарской империй. Мы на ваших землях с разрешения главы Небесных Всадниц госпожи Атансей. Ваш город Эриум известен всем своими мастерами по камню, и мы хотели посетить его. С вашего разрешения, естественно.

Конечно, небесные всадники ни у кого и ничего могут не просить, но иногда лучше выкрутить своё ЧСВ на минимум и по-человечески попросить. В этом нет ничего унизительного. В конце концов, банальная человеческая вежливость может решить любую проблему. Почти. А где не справится она, можно добавить мечом.

Пусть никто не пошевелился, но напряжение как-то моментально сошло на нет. Глава стражи посторонился в сторону, и остальные тоже расступились, слегка поклонившись.

— Мы всегда рады гостям, господа Небесные Всадники, и для нас честь принять вас в гостях. Прошу вас, проходите и чувствуйте себя как дома.

Вот что я говорил! Сразу отношение изменилось. Меньше надменности, больше человеческого, и все тебе будут рады.

Удивительно, но стоило заступить за толстые покатые стены, как ветер сразу спал и песок перестал пытаться нас отнаждачить до блеска. И из забытой богом пустыни мы попали в совершенно другое, жизнерадостное и живое место.

Тут же у самого входа раскинулся большой базар. Не рынок — базар. Самый настоящий восточный базар.

Слева и справа выстроились рядами разноцветные прилавки, где продавалось всё: яркие пёстрые ковры, одежда, какие-то специи (откуда в пустыне специи? Нет, откуда в пустыне вообще хоть что-то?), посуда, всякие украшения и много другой всячины. И людей было здесь… много. Как-то нереально много для городка у границы, которые бродили среди лавок, поднимая шум и гам. И над этим балаганом играла музыка, доносившаяся с какого-то представления дальше.

— А у них тут жизнерадостно, — огляделась Тефея с интересом, доставая очки.

— Слишком, — пробормотал я. — Ладно, идём, надо найти этих мастеров. Ози, ты…

Оглянулся.

И не увидел рядом с собой.

Эта хвостатая уже стояла у какого-то прилавка со всякой бижутерией среди других женщин, пока продавец ей радостно там что-то показывал.

Ну началось…

— Ози! — подошёл я к серокожей и схватил её за локоть. — Давай, идём!

— Погоди! Ты посмотри, какие бусы! — начала она трясти у меня перед лицом какими-то стекляшками. — Я хочу себе такие!

— Зачем?

— Потому что красивые!

— Блин, Ози! Какие, нахрен, красивые⁈ Зачем они тебе сдались?

— Потому что красивые!

Аргумент, конечно, железный. Я попытался возразить на это и не нашёл, что ответить.

— Идём, нас Тефея… — я обернулся и не увидел уже Тефею. Поискал взглядом и нашёл её около какого-то прилавка с книгами, где она держала в руке огромный том, с интересом перелистывая страницы.

Да вы что, гоните, что ли?

Да чего там, я оглянуться не успел, как уже ко мне какой-то ушлый торговец подкрался.

— Господин! Для такого красивого и сильного мужчины нужна услада на ночь! Взгляните на наших рабынь! Только для вас я готов уступить: полторы по цене одной.

Полторы по цене… Так, погоди-ка, мне кажется или звучит как херня? Ты мне там кого, половинку втюхать хочешь?

— Не интересует, — отрезал я и обернулся к Ози, которой уже на уши торговец сел. — Идём давай.

Отобрав украшения, я положил их обратно на прилавок и потащил её к Тефее, которая вообще ничего не видела и не слышала.

— Тефея, идём.

— Секунду.

— Секунда прошла. Идём.

— Ещё секунду, — пробормотала она, водя пальцем по строчкам.

— Что ты там читаешь? — раздражённо выдохнул я.

— Ты знаешь, что это за книга?

— Нет, потому что я только что тебя спросил об этом.

— Это книга песчаных земель: сказания и легенды бродячих народов, и их история, — пробормотала она.

— Так купи её и идём, раз тебе она так нужна.

— Секунду…

Нет у нас секунды.

Я отобрал книгу, закрыл её, положил обратно на прилавок и потащил… поняв, что уже не вижу Ози. Да они издеваются…

Нашёл я хвостатую около прилавка с одеждой, где та примеряла какую-то паранджу.

— Самсик! Смотри! Как я тебе? — обернулась она ко мне, когда я подошёл.

— Как? Я тебя даже не вижу под ней. Тефея, блин, ты куда рвёшься⁈

— Хотела глянуть кое-что…

— Слушайте, мы здесь по делу же, верно? Давайте им и займёмся, хорошо?

— Дело ведь никуда не денется, а мы можем задержаться на один день, — заметила Тефея. — Часто ты бывал в таких местах? Тех, что отличаются от наших земель? Вот и я тоже. Поэтому сегодня предлагаю просто осмотреться, а завтра уже двинуться в путь. Мы уже в городе, и твои каменщики, или кого мы ищем, никуда не денутся.

— Давай сначала узнаем, что хотели, а потом уже рынок и всё остальное, хорошо?

Бросив тоскливый взгляд на лавку с книгами, она кивнула.

Маневрируя среди толпы, я то и дело замечал совершенно разных людей, хотя и людьми-то их было назвать сложно.

Именно что конкретно людей здесь было немного. Да, некоторые выглядели почти как мы, но у одних были хвост и уши, другие были полностью синими, отдалённо напоминая агадарок, и даже краснокожие, вот вообще почти как люди, если бы не цвет и не тот факт, что они были полностью лысыми.

Гуманоиды тоже были: ящероподобные, например, или полностью чёрные существа, которые мало походили на кого-либо из виденных мной до этого: покрытые даже не чешуёй, а… не знаю… пластинками, словно из камня или грязи, где между щёлок горели синим огнём глаза. Парочку раз я встречал четырёхлапых… крабов? Богомолов? Что-то двигающееся на тонких лапках, вместо рук клешни, а головы и вовсе нет — она располагалась в туловище и выглядела как морда краба.

— Это кто? — негромко спросил я, провожая их взглядом.

— Рарадары, — ответила Ози, даже не обратив на них внимания.

— Это ты сейчас придумала?

— Не-а. Они живут за пустыней. К нам тоже захаживают в пограничные торговые города. Мерзкие твари. Говорят, остальных они воспринимают не более чем еду, хотя обычно не нападают.

— Прелестно… — пробормотал я, бросив взгляд на ещё одного такого… жителя.

Какая-то солянка из рас, где, тем не менее, большинством были именно эльфы, отличающиеся от северных собратьев более загорелой кожей. Кстати, видел здесь и гномов, причём куда больше, чем тех же людей.

За рынком мы наткнулись на какое-то выступление бродячих артистов, устроивших сцену прямо на своих повозках. Они что-то пели, играли, исполняли трюки и всячески развлекали толпу. Кстати, вопреки ожиданиям, они пользовались здесь явной популярностью. Даже Ози застопорилась, наблюдая за выступлением.

— У вас монетки не найдётся? — стоило нам остановиться, как тут же нашлась и попрошайка. Какая-то оборванка, не эльф и не человек, скорее помесь, причём уши были покрыты шёрсткой. Так ещё и с хвостом.

— Прости, нет, — я принципиально старался не смотреть, потому что один раз посмотришь, и они потом не отстанут. Блин, кто бы мне в своё время так деньги подкидывал? Обиднее всего, когда попрошайки ещё и приличнее тебя выглядят.

Мелочь посмотрела на Тефею, но та просто покачала головой.

Она посмотрела на Ози.

— Если сейчас не свалишь отсюда, я тебе башку отгрызу, — прошипела та.

Попрошайка испуганно зажала хвост между ног и испарилась.

— Грязные отродья… — фыркнула та, бросив ей вслед недовольный взгляд.

— Можно было и не так агрессивно, — заметила Тефея.

— Ещё я тут не распиналась перед грязью, — хмыкнула та, задрав нос. — Идёмте, что на эту херню смотреть.

Ага, да только я видел, как она сама косится в сторону выступающих артистов, заставляя себя отвести взгляд. Ты кого пытаешься обмануть, Ози?

Они пошли дальше, лавируя между толпой, когда Озидрисс обернулась. Быстро, воровато. Бросила взгляд за спину, потом на своих товарищей и опять за спину, после чего воровато ускользнула в сторону.

Кое-что ей не давало покоя.

Скользя между людей, она нашла мелкую оборванку, которая продолжала клянчить деньги у других, испуганно пряча хвост между ног каждый раз, когда на неё кто-то прикрикивал.

— Эй, мелкая…

Девчонка испуганно обернулась.

— Держи монетку, — Озидрисс протянула серебряную монету, зажатую между когтей, как пинцетом.

Та неуверенно протянула ручку и вздрогнула, когда холодный металл упал ей на ладонь.

— С-спасибо, госпожа. Б-большое спасибо, госпожа, — быстро поклонилась та в ноги, будто боялась, что ей пинка дадут под зад, чтобы придать мотивации. — Я помолю пустыню, чтобы пески б-были благосклонны к вам, госпожа.

Озидрисс осторожно протянула руку и коснулась её вытянутых, покрытых шёрсткой ушей. Та вздрогнула, испуганно втянув голову в плечи, но потом, казалось, потянулась вперёд, зажмурив глаза.

— Ладно, беги отсюда, — махнула головой Озидрисс в сторону, подтолкнув ту. — Поешь хотя бы, худышка.

— Д-да, госпожа! Большое спасибо, госпожа, — вновь закланялась та, после чего юркнула в толпу и была такова.

Блин, где Ози? Куда она пропала? Ты, блин, только отворачиваешься, а они разбегаются, как маленькие дети! Вот я таким не был: попробуй у меня куда-нибудь убежать, прохватишь звезды со скоростью света.

Я начал оглядываться и увидел её, выскользнувшую из толпы.

— Я здесь, чего встали? Идём!

И потопала вперёд с гордо поднятой головой.

Дома города реально походили на термитники. Все дома были то ли из глины, то ли из мокрого песка, который потом засох и принял нужную форму. Где-то выступали балконы, где-то между домами проходили мосты, но все постройки были не выше двух этажей. Главное здание в этом плане отличалось тем, что единственное было из камня. Белого мрамора с серебряными прожилками, который блистал и слепил на солнце.

Блин, да на него смотреть больно! Кто додумался строить из него здесь?

Хотя, признаюсь, красиво выглядит, напоминает совсем чуть-чуть Капитолий. Да и внутри оказалось на удивление прохладно, аж полной грудью вздохнуть можно было. А ещё немноголюдно, и пришлось постараться, чтобы найти хоть кого-нибудь.

Какой-то загорелый эльф, копошащийся в свитках, с интересом поднял на нас взгляд поверх круглых очков.

— Добрый день, — кивнул я. — Мы небесные всадники из Нарианской и Агадарской империй. С разрешения госпожи Атансей, главы небесных всадниц вашей империи, посетили ваш город.

Тот сразу же вскочил и поклонился.

— Приветствую вас в городе нашем скромном…

— Да-да, мы ищем мастеров по камню. Или архитекторов. Или кого-нибудь, кто строит или строил храмы.

— Эм… вам нужны… архитекторы?

Так, ладно, надо немного прояснить ситуацию, чтобы тот понимал, чего мы ищем. Я в двух словах объяснил, что мы нашли эльфийский храм (без подробностей) и ищем, кто его мог посмотреть, а Нильефа отправила нас сюда, сказав, что все мастера, которые могут что-то знать, живут в этом городе.

— Я… понял вас… — он снял очки, протирая их краем одежды. — Но боюсь, главный архимастер Олирсен, он бы мог вам ответить на ваши вопросы…

— А где мне его найти?

— Но боюсь, — вздохнул эльф, — он отбыл около недели назад в блуждающий город Хессориун. Уверен, он должен вернуться со дня на день, и вы могли бы остановиться у нас на это время. Мы рады приветствовать столь достопочтенных гостей и предоставить вам наше гостеприимство.

— В ваше гостеприимство дом с едой входят? — спросила бесцеремонно Ози.

— Естественно, госпожа, естественно, входят, — закивал эльф.

— А… как далеко он, ваш архимастер? — спросил я.

— Сложно сказать, господин. Блуждающий город видели в последний раз за три горизонта от нас, совсем близко.

— Ну то есть он там и находится?

— Самсон, блуждающий город на то и блуждающий, что он двигается постоянно, — негромко заметила Тефея.

— Город не может двигаться. Или может? — посмотрел я на эльфа.

— Думается мне, некорректно называть этот город обычным, что, как наш, монументально стоит на одном месте. Он приходит с бурями и с бурями же уходит, храня свои великие тайны от глаз чужих, потому отыскать его очень сложно.

Сложно мне представить, что город вот так просто туда-сюда ездит, как в каком-нибудь «Безумном Максе». Хотя мне и драконов было сложно представить…

— Ну несколько дней ничего не решат, можно и подождать, — предложила Тефея. — Мы больше сил потратим, летая и ища его, когда он сам сюда вернётся.

Вот честно, хотелось схватить их обеих и тащить за собой в пустыню, но это уже попахивало кретинизмом. Там разойтись как раз-два, а потом ещё и искать. Так что да, вынужден признать, что несколько дней ничего не решат. Учитывая, сколько мы тратим на перелёты и сколько ещё потратим на них в будущем, отсидеться здесь, отдохнуть и продолжить искать ответы на вопросы с новыми силами было не такой уж и плохой идеей.

— Ладно…

Что ж… пусть я и в шутку это подумал, но может реально присмотреть всем своим девчонкам здесь платье? И им приятно будет, и я глаз порадую.

— Тогда мы подождём. Где вы сказали, мы можем остановиться?

Когда мы вышли наружу, по башке лупануло слепящим солнцем и жарой. На мир вокруг после прохладного холла их ратуши будто жёлтый или оранжевый фильтр накинули. Пахло сухостью. Нет, я серьёзно, мир вокруг пах именно сухостью, хотя я даже объяснить не могу, как это возможно.

Наверное, я был единственным, кто расстроился. А вот Тефея и Ози уже смотрели в сторону базара с явными намерениями.

Они переглянулись.

— Базар? — спросила Ози.

— Базар, — кивнула Тефея.

И пошли чуть ли не под ручку в ту сторону, оставив меня за спиной. Может, пока они там отовариваются, в архивах у эльфов порыться? Хотя не, бред: вряд ли я там что-то дельное сам найду, да и копошиться в старых пергаментах желания не было.

Когда весь остальной город пребывал в душном умиротворении и тишине, базар буквально звенел жизнью. Люди блуждали туда-сюда, детвора носилась, и над головами витали зазывающие крики торговцев. Я оглянуться не успел, как обе разошлись кто куда по прилавкам.

Ози остановилась около одежды, примеряя на себя какую-то прозрачную белую фату, типа тех, что носят танцовщицы восточных танцев. Тефея разглядывала непонятную аппаратуру, чем-то схожую с той, что использовали для навигации на море.

Я тоже остановился у прилавка, но с одеждой. Тюрбаны, платки, свободные штаны, сапоги — всё необходимое для похода в пустыню. Здесь тоже хватало покупателей, которые, видимо, готовились к долгим переходам на другой её край.

— Господин, не желаете ли приобрести рабов? Для такого воина, как вы, всегда потребуется помощь: кто покормит, понесёт снаряжение, да и согреет в холодные ночи, — скрипучий, как половицы, голос донёсся от создания, которое я видел до этого: чёрного, в каменистых пластинках.

Его рот не двигался, просто приоткрылась щель, откуда доносился голос.

— Нет, спасибо, я…

Я оглянуться не успел, как каким-то образом оказался около невольничьего рынка.

— Посмотрите просто, за взгляд денег не берут… — скрипел он, пальцем поманив одну из рабынь.

Та медленно встала, скинув с себя покрывало.

Ну… девушка, ну голая, ну неплохая грудь с талией и широкие бёдра, миловидная. Да только я уже так насмотрелся на это всё недавно, что видел перед собой просто голого грустного человека, которому уже были чужды и стыд, и какие-то желания.

— Да нет, спасибо…

— Может тогда…

Он поманил пальцем другого раба, и тот тоже скинул покрывало. Здесь передо мной стоял уже молодой парень.

Блин, да ты угораешь, что ли⁈

— Извините, не интересует, до свидания.

Ещё не хватало себе парня купить.

Я походил между прилавков. Тефея была права, было действительно интересно взглянуть на совершенно другой мир, отличный от того, где мы жили. Здесь была самая настоящая солянка из народов, которые тащили в этот город свою культуру, и, что забавно, я даже видел некоторые вещи, которые встречал у нас в Нарианской империи. Так вот откуда всё завозят…

Но мне не нужны были ни мечи, ни кинжалы, ни одежда. Поэтому в конце я остановился около артистов, которые глотали мечи и показывали фокусы под весёлую музыку. Ничего особенного до момента, пока не вышли танцовщицы, которые с удивительной синхронностью начали танцевать, показывая чудеса гибкости. Я бы так в узел завязался, попытайся повторить.

— За просмотр денег не берём, но пожертвования позволят нам не умереть с голоду! — подскочил ко мне какой-то парнишка с корзиной, в которой блестели в основном медяки.

Я бросил в корзину серебряную монету.

— Благодарим от всей души, господин, — поклонился он. — От всей нашей группы большое спасибо!

И убежал собирать дальше.

Не, ну а что, они стараются вон как, даже в какой-то транс вводят. Почему бы монетой не заплатить?

Я почему-то детство вспомнил, когда в цирк с родителями ходил. Такое странное чувство ностальгии. Сейчас это казалось вообще чем-то из другой вселенной, но тогда, я помню, был в полном восторге. Пока не стал взрослеть…

Нет, что-то мне кажется, что эти танцовщицы действительно гипнотизируют танцем. Просто женщины вроде ничего так, да и дети, а вот мужики прямо неотрывно смотрят, слегка приоткрыв рты, и бездумно бросают монеты в корзину под недовольными взглядами жён.

Но весь праздник прервался в одночасье.

Над городом загремели колокола, срывая гипнотический транс и разрывая округу какой-то ледяной реальностью.

Я дёрнулся, как и все остальные.

Один колокол подхватили другие, а потом третьи, быстро меняя обстановку. Город накрывала тревога, только пока ещё непонятно, из-за чего. Атмосфера мгновенно сменилась с жизнерадостной на какую-то давящую, будто надвигалось что-то страшное.

Люди беспокойно забегали. Кто-то хватал детей, кто-то бросался закрывать лавки, быстро скидывая товар по сундукам, другие просто бегали. Базар в одночасье превратился в паникующую толпу, а я стоял и не понимал — мне присоединиться к ним или не стоит. Но затем ощутил что-то странное. Как дуновение ветра, которое можно почувствовать нутром, и обернулся в ту сторону, откуда пришёл этот сквозняк.

К нам приближалась песчаная буря. Стена, шедшая сплошным фронтом со стороны пустыни, возвышалась в самое небо, закрывала просто весь юг, словно там и заканчивался мир. Только вот от песчаной бури подобным мертвецки холодным ветерком не несёт. И это помимо ветра, который сейчас трепал волосы на голове.

Та-а-ак… похоже на полную жопу, но я пока не уверен. Да и спросить не у кого, потому что люди в панике метались, словно огромный рой пчёл. И откуда-то из него передо мной выскользнула Ози.

— Самсон! Буря!

— Не поверишь, но я заметил, — кивнул я в сторону песчаной стены, которая пугающе быстро приближалась.

— Нет! Ты не понимаешь! Драконы! Надо увести драконов!

— Да что им будет-то?

— ПЛОХО! — схватила она меня и потащила за собой через толпу. Через полсотни метров к нам выскочила Тефея.

— В городе паника, — сообщила она с умным видом.

Да быть не может! А я-то думал, все танцевать бросились!

— Тефея! Надо увести драконов от бури! — крикнула Ози, с опаской взглянув на бурю. Теперь ветер дул так, что приходилось немного щуриться.

— Почему?

— Потому что они не песочные, как у нас! Вы гляньте! Это не обычная песчаная буря же! Из-за такой бури они просто надышатся песком и задохнутся. Или им может повредить глаза!

— Драконы не боятся песчаной бури, — не согласилась Тефея.

— Но от такой они могут задохнуться! Даже мы избегаем песчаных бурь, потому что для драконов это опасно! Надо хотя бы им морды закрыть!

Первый раз вижу, чтобы для драконов было что-то опасно, кроме их самих. Обе взглянули на меня.

— Ладно, бежим, мы можем успеть, — махнул я рукой в сторону ворот. — Не будем рисковать и проверять на их шкуре.

Пробиваться через людей, которые бежали тебе навстречу, то ещё удовольствие, но куда удивительнее было то, как у ворот металась стража, спешно закрывая ставни. Мы успели под самый конец, когда они уже почти их задвинули.

— Куда вы⁈ — перегородил нам путь глава стражи.

— Нам надо увести драконов! — крикнула Ози.

— Вы не добежите! Буря слишком быстро приближается! Попадёте под неё, и конец вам!

— Нам буря не страшна, — покачала головой Тефея. — Но страшна драконам.

— Вы не понимаете! — тому уже приходилось кричать, чтобы его было слышно из-за ветра. — Это не просто буря! Город Хессориун, он движется в нашу сторону! Надо прятаться, иначе…

— А вон и наши драконы полетели, — заметила Тефея, подняв голову.

Я бросил взгляд на небо. Две громоздкие фигуры поднялись в воздух и улетали на север, подальше от песчаной бури.

Уж кого-кого, а драконов было сложно обвинить в трусости. И раз они решили сбежать, бросив своих всадников, то это был повод забеспокоиться о собственной жизни.

Спешно закрыв ворота на засов, стража тут же бросилась спасаться без оглядки. Глава стражи вежливо, но настойчиво подтолкнул нас в сторону ратуши через базар, от которого уже и след простыл.

— Надо уходить! — крикнул он. — Попадём под неё, и это может стать концом для нас!

Теперь ветер поднимал и нёс песок, который неприятно бил по коже. Что-то как-то всё действительно скверно выглядит. Хотелось задать сотни вопросов, но уже времени не было, и мы побежали. Всемером, включая главу стражи и троих стражников. Благо в этом нам помогал ветер, который нещадно толкал в спину.

Но до ратуши оказалось слишком далеко. Когда мы были на полпути, ветер ревел с такой силой, что я уже не слышал даже самого себя. Песок стал обжигать и царапать кожу, ветер опрокидывал всё, что было плохо закреплено.

Кто-то дёрнул меня за руку к ближайшему дому. Десяток метров мы проскочили в несколько шагов, на полном ходу врезавшись в дверь. Глава стражи заорал, что-то крича и тарабаня. А я бросил взгляд на бурю. Стена песка накрыла стены, стремительно приближаясь и поглощая всё на своём пути.

И она ревела.

Я действительно слышал рёв, но не тот, что можно услышать от чего-то живого. Как будто нечто кричало во всю свою хриплую глотку, что-то голодное и мёртвое, вызывая внутри панический страх и желание спрятаться хоть где-то.

Весь мир стал песком. Считанные секунды, прежде чем он нас накроет…

И меня задёрнули внутрь дома. Дверь с грохотом захлопнулась, и загорелый эльф закрыл её на массивный засов, после чего та вздрогнула так, что казалось: ещё немного, и её сорвёт с петель. Дом погрузился в низкий гул, будто где-то над нами работал реактивный двигатель.

Никто ничего не говорил. Казалось, что все затаили дыхание, глядя на единственный выход, где нас от того, что происходило снаружи, отделяла лишь деревянная дверь на засове.

Первым пришёл в себя глава стражи.

— Надо дверь и ставни забаррикадировать на всякий случай, чтобы их не выломало.

Другие кивнули и начали перетаскивать мебель, подпирая ею выход и заколачивая ставни дополнительными досками. Я, Тефея и Ози тоже присоединились, таща всё, что в доме не было прибито.

— И часто у вас такое? — негромко спросил я, глядя, как через щели засыпает песок.

— Говорят, что около пятидесяти лет назад город один накрыло бурей такой же, — ответил глава стражи. — Когда он спал, две трети жителей просто пропали. Потом, поговаривают, часть из них в пустыне нашли, часть вышла сама, но даже с этим учётом половина исчезла.

— Куда?

— Хессориун забрал их, — тихо сообщил другой стражник, катя к нам бочку.

— Что-то я не понял. Можно объяснить? Хессориун — это город, так? Нам сказали в ратуше, что к нему отправилась одна экспедиция. Тогда как они могли отправиться туда, если его окружает такая буря? Она же мясо с костей сдерёт.

— Город приходит и уходит с песчаной бурей, — произнёс глава стражи. — Когда она спадает, можно увидеть его прекрасные башни и стены, дома, которые, казалось, никогда не знали времени, посреди песков. А потом она опять поднимается, и он исчезает.

— А что насчёт людей? — спросила Тефея.

— Всех тех, кто попадал в неё, никто больше никогда не видел, — тихо произнесла женщина-эльфийка, качая на руках ребёнка. — Моя мать исчезла так, когда ребёнком я была. Они отправились к одному племени кочевому торговать, но попали под бурю, и… всё…

— Мой отец видел его, — сообщил другой стражник. — Не стал он подходить, но друзья его отправились туда в поисках наживы. А потом поднялась буря, и никто их больше никогда не видел.

— Они могли помереть, — пожала Ози плечами. — В такой-то буре, там же никто не выживет.

— Но не те, в домах кто был, — покачал головой глава стражи и снял шлем. Удивительно, но под ним скрывался бледнолицый блондин с длинными волосами и такой внешностью, что даже я засмотрелся. Явно прибыл из столицы. — В домах можно спрятаться, но, если она прорвётся внутрь, ни живых, ни мёртвых будет уже не найти. Хессориун забирает всех.

— И всадницы никак с этим не борются? — уточнил я. — Небесные всадницы, имею в виду.

— Насколько известно мне, не предпринимали попыток. Да и что такое Хессориун, господин? Для всех он легенда. Для всех, кто с Золотым морем рядом не живёт. Набеги кочевников случаются чаще в сотни раз, чем тот появится хотя бы на горизонте. Случись что, на бурю спишут или разбойников, что приходят с ней и уводят всех в рабство. Никто не заметит.

— Но теперь он постучался к вам прямо в двери, — пробормотал я.

Все смолкли как-то сами собой. Единственным источником света были масляные лампы под потолком. Их пламя иногда вздрагивало, и на стенах начинали плясать тени, навевая неприятные образы. Иногда мне казалось, что я слышу в вое бури чьи-то крики или рёв, но тут ключевое слово — казалось.

Так мы и просидели полчаса.

— Вы удивительно хорошо говорите на языке нашем, хоть и своеобразно, — негромко произнёс глава стражи, взглянув на меня.

— Выучил, — пожал я плечами.

— Значит, вы барон и служите Небесным Всадницам?

— Что? В смысле, слуга? — возмутился я. Ози как-то ехидно слишком улыбнулась в сторонке. — Я сам небесный всадник!

Тот аж моргнул от удивления.

— Прошу прощения?

— Я небесный всадник, — повторил я терпеливо. — Я не служу им. Я сам им являюсь.

— Но… всадницы же… ими могут быть только девушки… — растерялся тот.

— Он действительно небесный всадник, — кивнула Тефея, попивая воду из деревянного стакана в сторонке. — Он наследник древнего рода и, можно выразиться, исключение из правил.

— Я… — быстро поднялся и приклонил колено. — Я, Алесор Нарамиль, прошу прощения за свои неаккуратные слова. У меня не было цели оскорбить вас, моё незнание — моя глупость.

— Да ладно, вы не первый… — пробормотал я, чувствуя себя неловко. Мне вообще не нравится, когда передо мной, так ещё и при всех колени приклоняют. Как это… ну не очень. Вообще не очень. Унизительно, что ли. Навевает неприятные воспоминания сразу. — Меня, кстати, Самсон зовут.

И протянул руку, чтобы разрядить обстановку.

— Да, вы представлялись, — кивнул тот, выпрямившись и как-то неуверенно пожав руку в ответ. — Алесор Нарамиль, рад, что вы с нами в этот день.

Где-то за стенами что-то громыхнуло так, что даже пол задрожал, и все опять примолкли, вслушиваясь в бурю, которая звучала скорее как рёв тысячи глоток, чем вой ветра.

— И долго это будет длиться? — спросил я. — Этот ваш город нам на головы не упадёт?

— Никто не знает, — покачал он головой.

Я однажды в игру одну играл, где тоже был потерянный в песках город, только тот не летал по округе, кошмаря бедуинов и верблюдов. Прямо корабль-призрак…

Кстати, я вижу нечто общее между этим городом и логовом моего знакомого. Тот, сука, тоже вроде был, а потом пропал. Может, тоже переносится туда-сюда со своей крепостью? Тогда бы это объяснило, какого хера за столько времени я так его и не нашёл в Великих горах.

Сквозь рёв ветра вновь послышались какие-то посторонние звуки. Пламя в масляных лампах опять заплясало. Все делали вид, что ничего не происходит, но я-то понимал: все делали вид, будто тот звук не похож на чей-то истошный визг. Алесор бросил тревожный взгляд на дверь, поджав губы.

Не знаю, как других, но меня в какой-то момент этот звук начал убаюкивать. Вроде и ревёт так, будто слонам жопу рвут, но как-то уж слишком умиротворённо.

И вот я начинаю засыпать, веки тянутся вниз…

А ТУТ КАК ХЕРАНЁТ!!!

Ветер выбил ставни, ворвавшись в комнату и занося с собой песок. И какого-то непонятного хера эта ставня прилетела мне прямо в табло, сбив с небольшой табуретки, на которой я сидел. По лбу, стекая на глаз, побежала кровь, и в глазах потемнело.

Лампы мгновенно задуло.

Раздался чей-то пронзительный визг и крики. Послышались топот и грохот. Опять крики, непонятно только: кто-то приказывал или орал от ужаса. И не сразу я понял, что меня куда-то тащат.

Тряхнув головой, я увидел ровным счётом нихрена. Сначала нихрена, а потом, в очень тусклом свете, льющемся из окна, какие-то фигуры… кто-то на меня наступил… кто-то наступил на меня ещё раз, спасибо большое… но тащить вроде перестали.

Я вскочил и… получил по башке куском шкафа, когда уже дверь разлетелась в щепки, разметав в разные стороны мебель. Опять упал на пол, и опять по мне кто-то прошёлся. Рядом, прямо под ухо, кто-то визжал так, будто ему голову отрывают, и сквозь весь этот шум я слышал истошный крик, который приказывал закрыть дверь и ставни.

Что вообще происходит, я не пойму. И я не пойму, кто куда меня опять тащит!

Я вновь вскочил, уже голову руками прикрывая и пытаясь оглядеться. Прямо по харе хлестал песок, откуда-то зазвенел металл, и что-то только что прошмыгнуло под ногами, схватив меня за ступню и утаскивая за собой на улицу. Я схватился за ногу и нащупал чью-то руку. Схватил за неё и у самой двери упёрся ногами в косяк, не давая себя уволочь в бурю.

Кого тащу, что тащу — вообще непонятно, но я тащу что есть сил, держа кого-то за руку. Почему? Ну… не знаю, наверное, потому что могу. Я даже не боюсь и не испытываю паники, потому что после двух ударов там есть только звон — просто нихрена не понимаю.

Чуть-чуть присогнув колени, я что есть сил оттолкнулся и дёрнул человека на себя. Этот кто-то влетел обратно в комнату, и мне на лицо упало что-то удушающе мягкое. Я откинул тело в сторону и сил, опять оглядываясь.

Кто-то пробежал прямо перед моим лицом. Что-то ударило в бок. Где-то рядом кто-то опять завизжал, то ли с яростью, то ли со страхом.

С трудом поднявшись…

Я получил удар в грудь и отлетел в стену.

Да вы заипали уже!

Рука нащупала меч, и я выхватил его. Да только махать клинком, когда ты ничего и никого не видишь, затея так себе, потому что можно ненароком нарезать на вермишель кого-нибудь из своих. Внезапно кто-то меня обхватил и прижал к стене. Во всей этой кутерьме я разглядел лицо Ози.

— Самсик!.. — и тут же её как ветром куда-то сдуло.

Я бросился вперёд, схватив её за талию, и мы вдвоём попросту вылетели на улицу через окно.

Несколько метров нас протащило по песку, после чего отпустило. Я огляделся, прикрывая глаза руками и щурясь так, что едва мог видеть. Нихера непонятно: вокруг всё тёмно-жёлтое, кожу жжёт песок, и едва различаются очертания домов. Ну ещё Ози под ногами пытается встать…

И её что-то потащило в песчаную бурю.

Недолго думая, я бросился следом, прыгнул сверху и ткнул вперёд. Клинок на мгновение нашёл на препятствие, после чего Ози остановилась. Я на ней, как на санях, пару метров проехал. Схватив хвостатую под мышку, я бросился в ту сторону, откуда нас притащило, едва на полном ходу не влетев в стену. На ощупь продвинулся в сторону, пока наконец не попал внутрь. Здесь тоже было мало приятного, но хотя бы песок кожу не сдирал с рожи.

— Тефея! — млять, песок в рот набился. — Тефея! Ты где⁈

Только не говорите мне, что…

— Я тут! — она выскочила с мечом наголо и схватила меня за локоть. — Скорее!

Мы бросились по коридору дальше, когда за нами всё заслонила чья-то тень. Не знаю, не успел оглянуться, чтобы увидеть гостя, потому что в этот момент меня затолкнули в комнату, захлопнув дверь.

— Навалились! — крикнул кто-то.

Выпустив из рук Ози, я навалился на дверь вслед за всеми, не до конца в суматохе понимая, что вообще делаю, когда та вздрогнула и слегка приоткрылась. На меня навалились другие, и вместе нам удалось её захлопнуть.

— Все разом!

Опять удар и треск. Где-то закричал ребёнок.

— Не отступаем!

Дерево затрещало. Мне на макушку упал кусок.

— Давайте! Не сдаёмся!

Чему не сдаёмся, кто на нас нападает, мать вашу, что вообще происходит⁈

— В подвал! Быстрее, в подвал! — закричала за спиной женщина.

— Отходите! Давайте! — Тефея кричала прямо в ухо.

Дверь вздрогнула, и я почувствовал, как заскользили по полу ноги.

А потом меня кто-то схватил и швырнул назад. Пытаясь устоять на месте, я пошатнулся, нога нащупала пустоту, и, судя по тому, как я весело катился кубарем, собирая углы, меня только что спустили с лестницы. Сверху захлопнулась дверь. Или люк. Хрен знает, потому что я приложился затылком о камень и совсем потерялся во тьме.

Меня не смогли ушатать духи, но ушатала лестница, охеренно просто. Настоящие приключения небесного всадника, которого спустили по лестнице и которого победила не злобная тварь, а твёрдый пол.

Сука…

Во тьме я слышал чей-то плач, тяжёлое дыхание и всхлипы, не сразу поняв, что это не я отключился, а вокруг темно. Немного отлежавшись, я осторожно сел, потрогав затылок. Под пальцами была кровь. Уже хотел спросить, кто живой, когда в самом углу появился тусклый свет, разгоняя кромешный мрак. Тефея держала над головой камень.

— Кто с нами? — негромко спросила она.

— Я, — поднял я руку и огляделся. — И Ози.

— Мой хвост… — шмыгнула она носом. В глазах стояли слёзы.

— Я тоже здесь, — негромко произнёс глава стражи Алесор. В углу, не ответив, держала на руках и баюкала плачущего ребёнка женщина. Плюс ещё один стражник поднял руку, потирая голову. Ну он-то хотя бы был в шлеме.

— Что это было… — пробормотал я, не спеша вставать. Голова раскалывалась. Кажись, сотрясение поймал.

— Хессориун забирает людей, — тихо произнёс он, после чего прошептал: — Богиня Бешенше, убереги её, прошу тебя…

— Хессориун обосранный… — пробормотал я и всё же сделал попытку встать. — Мне на мгновение показалось, что там, в буре, кто-то бродит, если честно.

— Его стража, неспящая и не знающая покоя, — ответил Алесор. — Она здесь и нигде. Она приходит и берёт то, что положено, когда посчитает нужным.

— Короче, налоговая, я понял.

Что нам оставалось? Только ждать. Повторно выходить и встречаться с теми, кто мне накостылял, как-то не хотелось. Не факт, что второй раунд опять будет за мной.

Мы так и сидели в тусклом свете камня. Никто больше к нам не пытался прорваться, видимо, посчитав это нецелесообразным, хотя иной раз казалось, что кто-то ходит сверху. Так мы и просидели здесь, пока снаружи всё не пошло на убыль. Постепенно, всё тише и тише, после чего мы слышали лишь собственное дыхание и сердцебиение.

К тому моменту я уже ухлестал бутылочку зелья и пришёл в себя, чтобы внятно мыслить. И понятно одно — что бы не произошло снаружи, это уже позади.

— Надо выйти, — негромко предложил я. — Вроде как всё.

— Надо, — поддержала меня Тефея. — Проверить, как остальные, как минимум.

— Никого нет, — Алесор смотрел куда-то в одну точку, облокотившись на стену и не двигаясь. — Всех, кто был снаружи, забрали.

— Ну так что, сидеть теперь и ничего не делать? — бросил я на него взгляд.

Тот как будто ожил, вспомнив, что вообще-то является главой стражи. Посмотрел на меня, кивнул и вытащил меч, показывая свою готовность.

Да только врагов, с которыми бы мы могли сражаться, за люком не оказалось. Весь дом был заметён песком, который собрался небольшими кучами по углам. Он шуршал под ногами, забился в каждую щель, что была в доме. Главный зал так и вовсе засыпало. Единственный выход закрыт наполовину небольшой дюной.

Когда мы выползли наружу, уже вечерело. Мы были не первыми, кто рискнул осмотреться. Люди, одинокие фигуры, озадаченно и растерянно бродили по округе. Кто-то плакал, кто-то откапывал дома соседей, другие просто сидели на песке и смотрели в небо, будто не веря, что снова его видят.

Город как будто пережил масштабную бомбардировку, только не бомбами, а песком.

Алесор оглянулся, после чего твёрдым шагом двинулся в сторону других домов.

— Интересно получилось, — встала рядом со мной Тефея.

— Да обосраться как… Ты выглядишь слишком спокойной для той, кто всё это пережила.

— А мне что ж теперь, паниковать?

— Удивиться?

— Удивлена. Тем не менее мы живы, а значит, всё не так плохо.

Я вот смотрю на частично заваленный песком город, и «всё не так плохо» как-то слабо вписывается в ту картину, которую я наблюдаю.

— А по мне полная жопа. И самое странное, что небесные всадницы даже не вписываются, чтобы разобраться.

— Такое случается, Самсон, — и на мой удивлённый взгляд она ответила всей своей заумной невозмутимостью отличницы. — Такое действительно случается, Самсон. Где-то пропадают корабли и караваны, какие-то деревни, а иногда и города в один миг становятся безлюдными. В нашем мире постоянно что-то происходит, постоянно случается что-то необъяснимое, и это лишь малая часть того, что мы смогли узреть своими глазами.

— Хочешь сказать, что это в порядке вещей у вас? И типа пофиг?

— Хочу сказать, что в мире происходит много чего, что мы не можем объяснить. И на всё реагировать ты просто не можешь. Небесные всадницы защищают империю и тем не менее всех защитить физически не могут. Там что-то случилось, там что-то произошло. Этот городок — лишь маленький камушек, который частично обезлюдел, и на фоне всей империи это просто капля в море.

Отличный подход, ничего не скажешь. Да, я понимаю, что это как с пропажей людей. Люди каждый день пропадают, каждый день кого-то убивают, иногда убивают с особой жестокостью. Для семьи это горе, но в масштабах миллионов лишь статистика. Страна не замечает, и огласке предаются лишь особо громкие случаи. Но в то же время принять, что это в порядке вещей…

Блин, это же Средневековье, тут людей не так много! Хотя, с другой стороны, империя и не заметит сразу, если даже целый небольшой пограничный городок лишится людей. А если узнает, то вряд ли это станет известно всему народу. Вопрос, скорее, в регулярности и громкости происшествия. Даже у нас в империи целые деревни подвергались налётам на севере, а я это узнал постфактум.

Короче, что я мучаюсь над этой философской хернёй. У нас и других забот по горло. И с одной из них, чтобы окончательно протолкнуть их нам в горло, шёл какой-то хмурый Алесор.

— Господа Небесные Всадники, я вынужден вас потревожить и попросить пройти за мной.

— Нас? — удивился я.

— Больше мне некого попросить, — негромко ответил он.

Ну, по крайней мере, по тону речь не пойдёт об обвинениях.

Алесор повёл нас к стенам. Ворота были заметены настолько, что потребуется целый день, чтобы их разгрести и выйти наружу, поэтому мы сразу направились по ступеням наверх, откуда открывался вид на окрестности. Что именно он хотел нам показать, стало понятно сразу, едва мы поднялись.

Первая мысль: ну нихера себе…

Вторая мысль: хера себе…

А потом тишина. Мозг с каким-то трепетом и восторгом обрабатывал то, что я сейчас наблюдал перед собой, не выдавая вообще никаких мыслей.

— Это то, о чём я думаю? — негромко спросил я, остановившись на краю стены.

Эльф кивнул, неотрывно глядя на город впереди.

Перед нами в километрах десяти или пятнадцати возвышался белоснежный город. Он был настолько белым, что слепил, отражая лучи заходящего солнца, напоминая помесь Аграбы и Тадж-Махала. Куча маленьких тонких башен с куполами по всему городу, целый мегаполис небольших белых квадратных домиков и дворец, чей купол напоминал луковицу и был едва ли не одной третью всего здания.

Хессориун собственной персоной пожаловал к вратам этого города.

Или…

Я огляделся и понял, что изменилось кое-что ещё. Самая малость, которая конкретно изменяла ситуацию, в которую мы попали. Потому что этот проклятый, каким его считали, город не просто перенёсся к нам.

Сам Эриум, город, в который мы прилетели, переместился чёрт знает куда.

Теперь нас окружала бесконечная пустыня с огромными, словно штормовые волны, жёлтыми дюнами, расходившимися настолько далеко, насколько хватало глаз.

Эта проклятая падаль утащила нас вместе с собой в Золотое море чёрт знает как далеко от границ Веелинской империи.

— У нас проблемы, — негромко пробормотал я.

Тефея тоже огляделась.

— Надо проверить колодцы, — посоветовала она Алесору.

— Думаете…

— Почти что уверена. Если это так, то стоит срочно собрать всю воду, что здесь есть, пока её не начали безмерно пить, и установить лимиты на человека, потому что дальше будет только хуже.

Я, кстати, тоже об этом подумал.

И мы не прогадали.

Колодцы просто обмелели, и теперь единственное, что там на дне плескалось — это песок. А значит, запасы пресной воды в городе теперь ограничены, и теперь вопрос времени, когда народ начнёт погибать от жажды.

Плюс при быстром пересчёте выяснилась и другая проблема. Из всего населения пропало две трети, прямо как с другим городом, который описывал Алесор. Стражи тоже заметно поубавилось, и суммарно их теперь было одиннадцать человек, не включая главу стражи. С одной стороны, как бы цинично ни звучало, это даже хорошо: меньше ртов — надольше хватит воды. С другой — именно по этой причине глава стражи и позвал нас.

— Я хочу попросить вас о помощи, господа Небесные Всадники, — склонил он голову. — Я знаю, что народы наши не всегда были дружны, но раз вы здесь, госпожа Атансей вам доверяет, а значит, должны доверять и мы. Нам надо найти всех, кого мы сможем.

Несколько секунд мы молчали, прежде чем я решил ответить первым.

— М-м-м… не хочу показаться засранцем… но меньше людей — меньше ртов, верно?

Я огляделся, но в глазах других встретил лишь осуждение.

— Будь я на их месте, хотел б, чтобы меня кто-нибудь спас, — негромко ответил он. — И это мой долг как веелинца, которого прислали сюда защищать слабых и невиновных даже ценой своей жизни.

— Это было слишком грубо, Самсон, — заметила Тефея.

Ози вообще ничего не ответила: она баюкала свой хвост со слезами на глазах.

— Блин, не смотрите на меня так, — буркнул я. — Я реально говорю: прежде чем спасать других, надо спасти тех, кто у нас есть. Да, это цинично, да, звучит грубо, но если вы не заметили, то мы находимся посреди пустыни. Без воды. А это стопроцентно конец. Ладно те, кто своим ходом вернутся, но сейчас бегать и искать других, тратя ресурсы — это… ну не знаю, как топить собственный корабль.

— Мы можем поискать воду в том городе, — кивнула на Хессориун Тефея.

— В проклятом городе? Где пропадают люди?

— Пропадают вместе с городом. Сейчас он здесь. Кстати, а сколько он простоит так? — она посмотрела на главу стражи.

— Если верить легендам, несколько дней, после чего перенесётся в другое место или исчезнет в песках.

— То есть как минимум пара дней, начиная со следующего, у нас есть. Придём, осмотримся, заберём всё, что может пригодиться, и вернёмся. К тому же не ты ли хотел найти архимастера?

— Знаешь, есть такая вещь, как расставление приоритетов, — ответил я. — Лучше я плюну на свои заскоки, чем потом сдохну или буду объяснять Серафине, куда пропала моя команда.

— Мы должны попробовать. Даже если не спасти, лишние ресурсы нам не помешают. Драконы должны к нам вернуться, уверена, что они уже пытаются нас найти, но до того момента надо ещё дожить. Ози, ты что скажешь?

— Мой хвост… — шмыгнула она носом.

Точно, хвост…

Я протянул ей бутылёк, который она залпом осушила, после второй, чтобы от боли не мучалась. Где её сумка, неизвестно, но в походе подобные вещи всегда общие.

— Я прошу вас, — Алесор поклонился уже в ноги. — Мы должны спасти всех, кого можем.

Говном пахнет, я серьёзно. Я, как человек, которого уже можно назвать экспертом по звиздюлям, ответственно заявляю, что ничем хорошим это не закончится. Но Тефея явно была другого мнения. В ней был худший из пороков для выживальщика — интерес. Однако у нас ещё была Ози, которая должна была меня поддержать…

— Мы Небесные Всадники, и мы ничего не боимся! — гордо выпятила та грудь, уже и позабыв о своём ушибленном хвосте. — Если нужна где-то помощь, то мы обязаны помочь, потому что это наш долг!

Зря тебе я обезбол дал, конечно…

— Ладно-ладно, — поднял я руки. — Согласен, смотаемся в город, глянем одним глазком, что да как, и обратно.

В их словах действительно было зерно истины. Нам нужна вода, и если таковая там имеется, то глупо отмахиваться от шанса пополнить запасы. Да и я не был прямо-таки против экспедиции в город (интересно же, сука), но вот рыскать ради того, чтобы спасти других…

Нет, в других обстоятельствах я бы поддержал, но спасение других не должно быть во вред себе. Потому что обычно получается так, что вместо того, чтобы спастись самому, ты помираешь вместе с тем, кого пытался спасти, и я это достаточно хорошо понимал. Главное, понимали ли это другие?

На ночь глядя в проклятый город никто лезть не собирался, поэтому сначала решили переночевать в одном из освободившихся домов. За это время стража обошла всех, кто был, даже на скотный двор заглянула, не побрезговав опустошить поилки. И что приятно удивило: люди не просто не сопротивлялись — они сами бегали и вытаскивали из домов всю воду, что была. Так что запасы определённые у нас теперь были.

— Жалко, помыться нельзя… — пробормотала Ози, раздеваясь. — Песок вообще везде…

— Да, везде… — вздохнул я, вытряхивая из панталон песок. Она оказалась права, тот забивался вообще во все места, куда только мог проникнуть.

— Может, мы найдём там какое-нибудь крутое оружие, как в прошлый раз? — сверкнули её глаза.

— Было бы хорошо… — протянула Флория, ложась на кровать. — Какие-нибудь гримуары или древние свитки. Или удивительные технологии, которые откроют миру новую эпоху.

— Иногда новые эпохи лучше не открывать, — ответил я, ложась к себе.

— Ты сегодня какой-то злой, Самсон, — перевернулась она на живот и посмотрела на меня.

— Не злой.

— Не хочешь спасать людей. А раньше бы ты бросился чуть ли не первым защищать их. Помнишь тот корабль?

— Слушай, ситуация немного другая. Тут бы оставшихся сохранить.

— Но тогда это тебя не заботило. Не заботило, что мы можем пострадать. А сейчас боишься.

— Ну сравнила жопу с пальцем… — пробормотал я. — Обычный корабль с пиратами и огромный город, который носится как не в себе по пустыне, кошмаря кочевников и случайных путников.

— Кстати, Самсик, а откуда ты так языки хорошо знаешь? — взглянула на меня Ози.

— Не спрашивай, он не ответит, — отмахнулась Тефея, перекатившись обратно на спину. — Мы сколько пытались это выяснить, а он ничего не помнит.

— Слишком хорошо не помнит для того, кто ничего не помнит, — её жёлтые глаза блеснули в полумраке. — А, Самсик, не расскажешь мне, кто ты и откуда? Ты же говоришь почти на всех наречиях моего народа, на веелинском и всех его наречиях. Тут даже я с трудом понимала, что этот эльф бормочет, а ты на этой тарабарщине говоришь свободно.

— А ты бы рассказала мне о своём прошлом?

— А мне нечего скрывать, — оскалилась она в улыбке.

— О своей семье? — уточнил я.

Её улыбка поползла сразу вниз, и Ози быстро отвернулась. Рыбак рыбака, детка.

— У меня отличная семья, одна из лучших, — буркнула она.

— Угу, — кивнул я, глядя в потолок. — Как и у нас всех, Ози. Как и у нас всех…

Новый день — новые приключения.

Доспехов у нас не было, но кое-какие всё-таки выдали сами эльфы. Никудышные, простенькие, большая часть даже не налезла на меня, но тот же нагрудник, шлем и наручи с поножами были гораздо лучше, чем вообще ничего.

В потерянный город собрался небольшой караван. Четыре существа, больше похожих на ящериц, которых натянули на верблюдов, все десять стражников, Алесор, мы и двое погонщиков из караванов. Максимальный набор из тех, кто пригодится, и минимальный, чтобы сэкономить воду.

— Ваши местные не разберут воду, пока нас не будет? — уточнил я у эльфа.

— Раньше я бы тоже забеспокоился об этом, но, прожив здесь год, понял, что они лучше всех других знают, что такое держаться вместе и работать во имя блага общего. Потому скажу, что уверен.

— Хорошо, — кивнул я. Звучало логично, и это меня устраивало.

Мы вышли с первыми лучами солнца, когда то ещё даже не выглянуло. С тоской я бросал взгляд на небо, надеясь увидеть драконов, но летающие засранцы то ли не спешили нас искать, то ли не могли найти.

Я почти угадал с дистанцией: до города было тринадцать километров, которые мы преодолели за два с половиной часа. Прогулка не была лёгкой: мы спешили, забирались и спускались с барханов, обходили гребни, если того требовалось — кочевники, которые нас вели, чётко и быстро находили путь, хотя казалось бы, просто иди вперёд и иди. Охеренные мы, конечно, небесные всадники, хочу заметить. Ездим на драконах, но в критический момент какого-то чёрта добираемся на своих двоих.

И когда солнце уже начало жарить, мы замерли перед вратами в город.

Белоснежные стены и жёлтый песок резали взгляд каким-то несоответствием. Стены, если таковые можно было так назвать, были буквально три метра в высоту, и при желании я бы мог с разбега запрыгнуть на них. Врата, которые отыскались через полчаса, из столь же белоснежного камня, были приветственно распахнуты, открывая такие же белоснежные улицы за ними.

— Жутковато… — пробормотал я.

— А по мне красиво, — ответила Тефея. — Посмотри, кажется, будто он из цельного камня вырезан.

— Ага. И совсем не занесён песком.

Я подошёл к самому краю, где вымощенная улица граничила с песком на одном уровне. Буквально чуть-чуть его замело за ворота, но в условиях пустыни это ни о чём. Дальше вдоль улицы шли дома высотой в один, два, а в редких случаях и три этажа. Типичные постройки какого-нибудь Ближнего Востока с цветными навесами над окнами и маленькими балкончиками, которые можно представить, только не из глины, а из камня. Но из-за цвета это слегка напоминало греческие улочки, которые можно было увидеть на картинах.

— Я не вправе командовать, господа Небесные Всадники, но лучше будет, если животных и проводников мы оставим снаружи, а сами ступим на его улицы, — предложил Алесор.

— Можно разделиться на группы, чтобы… — начала было Тефея, но я сразу пресёк это.

— Мы не будем разделяться.

— Но так будет быстрее, — возразила она.

Десятки фильмов ужасов научили меня, что любая жопа начинается именно с того, что люди разделяются. Жаль, это им рассказать не могу.

— Да, но маленькие группы менее защищены. Вместе у нас больше шансов, если что-то пойдёт не так, — ответил я. — Поэтому мы не разделяемся и не отходим. Захотели поссать — предупредили. Увидели что-то — сообщили. Если одна песчаная буря выгребла большую часть города, то источник этой бури и вовсе всё до костей слижет.

Ози уже было открыла рот, чтобы поспорить, но я посмотрел ей в глаза.

— Мы. Не. Разделяемся. Это не предложение, Ози. Все поняли? — окинул я остальных взглядом. — Вместе. Только вместе, если хотите вернуться. Этот город только притворяется нормальным…

Он и выглядит нормально, и моя внутренняя чуйка не сигналит об опасности — всё буквально говорит, что это обычный город. Да только обычные города не рассекают по пустыням. А путешествия ко всяким порталам только уверили меня, что если что-то выглядит как херня и ведёт себя как херня, то это, скорее всего, херня.

Я осторожно ступил на белую вымощенную дорогу. И нет, меня не пронзило молнией и не перенесло на кудыкину гору — под ногой просто почувствовался твёрдый камень.

Сделав пару шагов, я огляделся. Здесь было тихо, удивительно прохладно, и даже ветер не шумел.

— Оу! — громко произнёс я, и эхо пролетело между домов.

— Куда пойдём мы? — спросил Алесор.

— Ко дворцу. Если и есть в этом месте что-то интересное, то только там, — махнул я головой вперёд, и мы двинулись в путь.

Тринадцать человек. Создавалось такое ощущение, что мы здесь были абсолютно лишними. Не знаю почему, но это место как будто принадлежало вообще другой реальности, чему бы я не удивился. И любой живой человек здесь выглядел как что-то лишнее.

Хессориун выглядел абсолютно нетронутым и даже каким-то новым. Будто его только недавно отстроили, и время в нём попросту остановилось. Проходя мимо улочек, я с интересом заглядывал туда и, к своему удивлению, видел развешенное бельё между этажами, разноцветные тряпки — от одежды до покрывал, которые так и продолжали висеть. Кое-где даже виднелась зелень.

Ради интереса мы заглянули в один из домов.

В зале на полу был расстелен ковёр. По центру стоял стол с несколькими стульями, на котором лежала посуда, как будто здесь готовились к ужину, но так и не успели приступить. С опозданием пришло понимание, что та серая пыль, которая была в них — это всё, что осталось от еды.

В одном углу были разбросаны вокруг кальяна (похоже на кальян) подушки. Я поднял одну, покрутил в руках и бросил обратно: видно, что новая. Не прямо из магазина только сшитая, но чистая. Ози тем временем раскрыла шкаф.

— У них даже тарелки с чашками есть, — взяла она одну и покрутила в руках.

— А воды нет, — заглянула в бочку Тефея.

Обычный чистый дом, каким бы его оставили хозяева, если бы куда-то решили уйти.

Мы зашли в следующий дом, и та же картина: мебель, посуда, в некоторой из которой сохранилась истлевшая еда, ковры и прочая мебель. Я поднялся на второй этаж, который здесь был, и заглянул в комнату. Спальня. Кровать расстелена, но совсем не запылилась. У тумбы стоял столик с зеркалом, перед которым в беспорядке были расставлены всякие косметические бутыльки.

В другой комнате, судя по маленьким кроватям и игрушкам, была детская. Куколки, вырезанные из дерева кони, игрушечные мечи и разбросанная по углам детская одежда. Типичная комната детей в моём представлении.

— Такое ощущение, будто они все просто жили своей жизнью, а потом вмиг исчезли, — пробормотал я. — Даже одежда на кровати лежит, словно собирались надеть её перед случившимся.

— Думаете, магия? — спросил Алесор.

— Конечно, магия, что ещё это может быть?

Как хорошо, что в этом мире всё можно свалить на магию. Идеальное объяснение любой непонятной ситуации. Но как ты ни гадай, после нескольких обследованных домов я лишь укрепил уверенность в своих выводах — жители города не подозревали, что грядёт, а когда это случилось, оставили всё как есть.

Ещё одно подтверждение теории мы нашли на базарной площади. Точь-в-точь, что мы видели в Эриуме, только почище. Торговые лавки с пёстрыми натянутыми покрывалами сверху, всякие корзины, вазы, утварь на прилавках и то, что осталось от еды. Но что ещё интереснее — личные вещи людей: сумки, барсетки, мешки, небольшие сундучки. Не всюду, но местами лежали.

Один из стражников поднял какой-то мешочек, после чего высыпал на ладонь золотые монеты, которые показал другим.

— Они не бедствовали, — пробормотал он.

Я тоже поднял какую-то сумку и вытряхнул из неё содержимое. Оттуда посыпалась истлевшая еда, которая тут же превращалась в пыль. Ладно, не повезло. Зато повезло Тефее, которая зашла за прилавок, где продавали всякую бижутерию, и открыла небольшой сундучок. На свету тут же блеснули золото, драгоценные камни и какие-то минералы.

— Целое состояние… — протянула она, после чего закрыла сундук.

— Если даже обобрать один такой прилавок, одна семья могла бы позволить себе собственные земли… — пробормотал какой-то стражник, глядя на них с жадностью.

— Когда будем возвращаться, будет время — заберём, — сказал я, бросив взгляд на Ози, которая крутила в руках красивую куклу. — Идёмте. Самое интересное наверняка в замке.

Красивый город, красивые улицы, красивое место. Я бы хотел посмотреть, как жил этот город до того, пока не обезлюдел. И даже согласился бы жить в нём, пусть он и располагался в пустыне.

— А что за история с этим Хессориуном? — спросил я Алесора. — Он был проклят?

— Никто не знает, — негромко ответил тот. — Сколько Веелинская империя существует, он просто был. Просто существовал. Появлялся и исчезал.

— А что с ним произошло?

— Тоже никто не знает. Знал бы я, сразу бы рассказал вам, даю слово. Одно известно: само название города, оно на древнем веелинском и переводится как…

— Увядший, — вместо него произнёс я, и тот, взглянув на меня с удивлением, кивнул.

Я не знаю, просто подумал о том, как он переводится, и тут же «вспомнил». Если учесть, что все знания языков мне передались от Дилд'Акот-Дайя, то он должен был застать рассвет и увядание этого города.

За базаром начинались дома куда более богатые на вид, чем те, что мы видели раньше. Выше, больше, с резьбой и лепниной, с небольшими газончиками зелёной травы, которая резко выделялась на белоснежном фоне.

— Где есть трава, есть и вода, — огляделась Тефея. — Возможно, под нами есть источники.

— Город, гоняющий по пустыне с собственными источниками, круто, — кивнул я.

— Может, он переносится.

— Может.

Здесь вообще всё может быть.

Мы как будто в музее прошлого оказались, где было показано, как выглядели раньше города. До того, как всё скатилось в средневековье. Вполне себе обжитые дома, которые радовали глаз и душу, мебель, посуда. Вон, Тефея говорит, что здесь даже есть подземный источник. В пользу этого говорило и то, что на своём пути по главной улице мы вышли к площади, где бил фонтан.

Реально фонтан, как будто всё прошло мимо него. Чистая вода искрилась в лучах солнца и весело журчала, фонтанчиком ударяя из центральной чаши и стекая в главный резервуар. Все прямо-таки повеселели, солдаты сразу направились к воде, да только я осторожничал.

— Мы можем понять, можно её пить или нет? — посмотрел я на Тефею.

— Можно обеззаразить, если нужно. У меня есть порошок, — и полезла в сумку.

— Можно посмотреть, отравятся они или нет, — кивнула на солдат Ози, и те как-то замерли на месте, уже зачерпнув в ладонь воды, после чего посмотрели на нас.

Алесор подошёл к воде и осторожно окунул туда палец, после чего поднёс к глазам и понюхал. Лизать, слава богу, не стал, но тем не менее ответа на вопрос это не давало.

— Я думаю, можно решить это просто, — произнёс он. — Снаружи стоят животные…

— Зачем ты так о кочевниках… — вздохнул я.

— Нет-нет, вы неправильно поняли, господин. Ездовые животные. Дадим напиться одному из них и посмотрим, что будет. Умрёт или нет за время, что мы здесь. Этого будет, думаю, достаточно. Фасар, сбегай за вёдрами, набери и отнеси их наружу!

— Погоди, не сейчас, — остановил я его. — Не будем разделяться.

— Здесь вроде спокойно, — заметил он.

— Жопа вещь такая, она внезапная и неудержимая, если её встретить, — мои эпитеты резали ушки нашим эльфам, зато суть доносили отлично. — Если проверяем, то берём и несём вместе. Давайте, в обратный путь.

— Мы лишь тратим время, — недовольно произнесла Ози.

— Я могу отправить тебя.

— Да запросто! — и пошла назад, но я её остановил.

— Погоди, вместе. Я не шучу, — после чего тихо, чтобы никто не слышал, добавил: — Иначе тебе хвост на кулак накручу.

Незачем перед всеми устраивать наши весёлые разборки. Не поймут.

Никто не был мной доволен, но никто не стал спорить, поэтому пришлось вернуться к рынку, найти там тару, вернуться сюда, после чего отнести воду к воротам, где нас терпеливо ждали кочевники с животными. Объяснив, что к чему, мы пошли обратно.

Да, время, да, надо идти, но я тот ещё ссыкло после подобных инцидентов.

И вот, пройдя фонтан, мы вышли на дворцовую площадь. Огромную, просто теряешься в ней. Вместо стены здесь были дома, полукругом обступившие лестницу, зато какую! Ставлю Озин хвост, что тот, кто это проектировал, смотрел «Алладина». Мало того, что она широченная, и мы в ряд если встанем, не дотянемся от края до края, так ещё и длинная.

Подниматься по ней было даже как-то чуть-чуть ссыкливо, потому что ты сразу чувствовал масштаб постройки и то, насколько ты сам крошечный и хрупкий. Всем мегалофобам отсюда можно передавать пламенный привет.

Ворота во дворец были закрыты, но зато была открыта небольшая дверь в этих же воротах, за которой бушевал огромный сад.

— Нихрена ж себе… — выдохнула Ози. — Вы только посмотрите…

Мы как бы и смотрим. Внутри был самый настоящий ботанический сад под таким же бескрайним потолком из стекла, через который падал солнечный свет. Деревья, цветы, травы — как будто маленький лес под крышей. На ветвях висели яркие сочные плоды, благоухали цветы, бушевали трава и кроны.

Это или рай, или ад, одно из двух.

Мы прошли внутрь, и все как-то заворожённо начали расходиться, когда я их окликнул.

— Всем держаться вместе. Мы не расходимся. Эй! Ты! Да, ты! Не смей его срывать! — приказал я одному из стражников.

— Но это же яблоки. Что может быть от яблок? — спросил он.

— Понос! Идём дальше, не забываем, зачем мы здесь.

— Мы никого не встретили, — пробормотал Алесор.

— Они здесь, — ответил я уверенно, хотя внутри уже сомневался, что кого-либо встретим. — Попади я сюда, сразу же направился бы ко дворцу. Уверен, что остальные сделали точно так же.

Тот кивнул, после чего мы направились через сад. Вот сейчас чуйка начала работать. Совсем тихо, будто попискивая на краю сознания, однако я чувствовал её. Как будто что-то за нами наблюдало…

Я резко обернулся, и все замерли. Только я смотрел не на них, а на округу. Пытался взглядом найти опасность или то, что заставило повизгивать в испуге мою чуйку, пока лишь тихо, но как она громко визжит, мне слушать не хотелось.

Никого. Ничего. Мы одни. Всё тихо.

— Идёмте, — пробормотал я.

— Что ты почувствовал, Самсон? — тихо спросила Тефея.

— Как будто за нами что-то наблюдает.

— Тогда, может, лучше вернуться? Пока ещё есть выход?

Она не спорила, не требовала, строго соблюдала субординацию, на которую мы условились в начале. И тем не менее её голос был предостерегающим.

Я вновь бросил взгляд на выход и на двери, которые вели в следующий зал за садом.

— Двигаемся. Надо узнать, что происходит, или хотя бы понять, кому это место принадлежит.

Тефея кивнула, и мы зашагали дальше. Чуйка затаилась, пока мы шли через сад, но теперь уже я был на стрёме…

Группа людей шла через райские кущи, раскинувшиеся в огромном белоснежном зале, залитом сквозь стеклянный потолок светом. Шли вместе, глядя по сторонам, совсем одни, потерянные во дворце Хессориуна, который раньше носил совершенно другое имя. Который раньше кипел жизнью…

Раньше…

И пока они шли дальше, один из стражников, воровато бросив взгляд на своих товарищей, протянул руку и сдёрнул пару ягод с ветви, быстро запихнув их в рот. Его было легко осудить, но сложнее понять. Сколько он выкапывал домов в тот вечер, скольким он помогал, носил бочки, отправился через пустыню…

Его мучила жажда. Свою флягу он осушил, но постеснялся попросить у товарищей. Не захотел показаться слабаком и нытиком, пусть никто бы его так и не назвал, ведь все видели, с какой отдачей он брался за работу.

Но он постеснялся. И, быстро разжевав сладкие ягоды, сглотнул и пошёл следом. Всего пригоршня, но она сразу утолила жажду, которая мучила его. Прямо как по волшебству. Он даже выдохнул облегчённо, избавившись от мук, и преисполнился сил найти тех, кого ещё можно было найти…

И сад медленно поворачивался вслед гостям. Цветы поворачивали за ними свои бутоны, деревья тянули ветви, трава клонилась следом, как будто пытаясь коснуться их ног. Сотни цветов, тысячи листьев и травинок, замершие в безмолвном ожидании встречи с гостями. Дорогими гостями…

Следующий зал был скорее коридором, где на стенах висели картины и выстроились статуи воинов, как на показ.

Статуи мне напомнили именно что восточных солдат. Острые шлемы, сабли, пластинчатая броня — взглянешь, скажешь: воины Саладина или кого-нибудь ещё. Хотя были и в тюрбанах, и в широких шароварах, будто здесь собрали всех величайших воинов того времени. Что касается картин, то там изображались одни лишь пейзажи, которые не имели ничего общего с тем, что сейчас было за стенами: оазисы, реки, поля. Разве что пустыня была, как за дверьми.

Красиво, интересно, завораживающе. Будто в музей попал.

Но вот за коридором нас встретило действительно королевское место. Огромный круглый зал с потолком, который терялся далеко вверху. Свет заливал помещение, заставлял даже жмуриться. Пол был покрыт узором всё из того же белого камня, но с разными оттенками. Хотя главной достопримечательностью было отнюдь не это.

Картина напротив. Огромнейшая, сука, в несколько этажей картина девушки в восточной одежде, лёгкой, почти что прозрачной, голубого цвета. Она смотрела прямо на нас с мягкой, добродушной улыбкой человека, от которого в последнюю очередь ждёшь какой-то пакости. Красота буквально ослепительная, затмевавшая даже всадниц.

Наверное, не только у меня учащённо забилось сердце при взгляде на неё. Реально, теперь я понимаю, что такое небесная красота.

— Ничего так… — хмыкнула Ози. — Зедринзса бы заценила.

— Кто-нибудь знает, кто это? — спросил я.

Ответ был красноречивее слов, хотя Тефея негромко произнесла:

— Наверное, королева этих земель. Жена короля. Я читала как-то, что короли в этих землях не вешали свои портреты, только портреты жён.

— Ясненько… — протянул я и огляделся.

Отсюда выходил с десяток разных коридоров, и около одного из них я заметил какие-то вещи. Из-за размеров зала пришлось туда конкретно топать, чтобы понять, что это.

— Одежда… — прошептал Алесор. — Значит, кто-то всё же выжил.

— Естественно, выжил, — кивнул я, бросив взгляд вперёд. — Идёмте. Они не могли далеко уйти. У нас полтора суток на всё про всё.

Одежда — это хорошо, хотя зачем её здесь было бросать, исключительно непонятно. Тем не менее это уже что-то, а значит, я был прав.

Мы шагнули в коридор, и вперёд уверенной походкой, даже впереди меня, зашагал сам Алесор. Мы прошли в коридор…

И чуть не обосрались от удара, который сотряс стены. Я натурально подпрыгнул на месте, выхватывая на лету меч и оборачиваясь в сторону звука, от которого звенело в ушах. Но смотреть было не на кого и не на что. Двери в главный зал…

Они были заперты.

— Млять… — выдохнул я, бросившись к огромным каменным створкам и попытавшись их сначала тянуть на себя, а потом толкать. — Млять-млять-млять!

Вместе со мной оказались заперты Алесор и ещё четверо солдат, которые пытались помочь сдвинуть створки, да только с тем же успехом мы могли толкать стены. Эти каменные двери просто не поддавались и сомкнулись так плотно, что казались монолитными. И ведь они не просто закрылись, они съехались, как грёбаные лабораторные двери, не давая даже надежды проскочить.

— Ози! Тефея! Вы меня слышите⁈ — стучал я по камню в слепой надежде дозваться до подруг. — Ози! Тефея!

Но с другой стороны даже стука не было слышно. И моё богатое воображение уже рисовало такую дичь, что самому стало страшно.

— ОЗИ! ТЕФЕЯ!!! — мы уже вместе кричали, но…

Ничего.

Нас попросту отрезали друг от друга.

Тефея успела заметить, как закрываются двери.

Не успела среагировать. Она уже бросилась вперёд, но те с грохотом захлопнулись прямо перед её носом. Быть может, даже к счастью, что не успела, потому что в противном случае быть ей раздавленной створками монструозных дверей, которые ничем не отличались от стены. Они так же стучались и звали тех, кто оказался заперт по другую сторону, но без особого успеха.

— Нет-нет-нет-нет… — она лихорадочно соображала, оглядываясь по сторонам.

Одним духам известно, что ждало их по ту сторону, отрезанных от внешнего мира, и какие ужасы таил в себе светлый замок.

— Надо найти другой проход, — наконец вымолвила она. — Это дворец, здесь есть атриумы, зайдём с другой стороны и встретим их! За мной!

Другие были согласны с ней.

Они бросились в соседний коридор и побежали вперёд с мечами наголо, едва успевая поглядывать по сторонам. Вот коридор, примерно шедший наперерез тому, куда попали их товарищи, они заскочили в него…

И грохот дверей заставил Тефею ещё раз вздрогнуть. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Двери за её спиной захлопнулись, отрезав теперь уже не только её от Самсона, но и от Ози, которая осталась по другую сторону с четырьмя солдатами. По эту сторону осталась только она и ещё двое.

Тефея огляделась. Коридор ничем не отличался от других и шёл всё так же вдаль, упираясь в стену, где, скорее всего, расходился в противоположные стороны. Дворец отрезал их друг от друга, загоняя по отдельности. Тактика, известная ещё с древних времён, и столь же надёжная, как сама земная твердь, — разделяй и уничтожай поодиночке.

Это место было одной сплошной ловушкой.

Озидрисс стучалась ещё несколько минут в двери, ставшие глухой стеной, пока не заболел кулак и не пришло понимание, что это бесполезно. Она обернулась на оставшихся четырёх солдат, испуганных, сбившихся в кучу с мечами наголо, и поняла, что, по факту, осталась одна.

Была мысль вернуться, но двери в главный зал были так же закрыты. И словно в издёвку через стеклянный потолок светило солнце, будто шепча, что спасение так близко и так далеко.

В этот момент Озидрисс ощутила, насколько была слаба и насколько спокойно ей было с Тефеей и Самсоном. Всегда уверенные, всегда знающие, что сделать и как поступить, даже когда казалось, что выхода попросту нет. В тот момент она думала, что такая же смелая, но, оказавшись без плеча рядом… поняла, что смелой была лишь когда рядом шли настоящие небесные всадники.

А теперь она одна. Она и эти четверо человек, которые совсем не прибавляли ей уверенности. И оттого становилось страшнее, с какой надеждой они смотрели на неё, думая, что им повезло оказаться хотя бы с одной всадницей. Знали бы они, как она себя чувствовала…

Озидрисс попыталась взять себя в руки и надрывающимся голосом хрипло произнесла:

— В таких местах наверняка есть выходы на улицу для прислуги. Да и… и коридоры связаны между собой. Если пойдём прямо, куда-нибудь да выйдем…

Те согласно закивали. Теперь она была их опорой. За ней они были готовы идти куда угодно, лишь бы не оказаться одни. Но они уже были одни, просто пока об этом не догадывались…

Так, ладно, спокойно, Самсон, спокойно, надо подумать…

— Это же дворец, верно? — взглянул я на Алесора и, не дождавшись ответа, продолжил. — Все коридоры должны так или иначе пересекаться. Плюс окна, балконы, туда-сюда. Выход есть, просто надо его найти.

Все молча кивнули.

— Отлично, тогда надо двигаться дальше. Они пойдут наверняка по ближайшему коридору, а значит, просто выбираем повороты направо и так как-нибудь с ними да пересечёмся.

Все вновь кивнули.

Ну классно, из вас поддержка, как из Мелиссы праведница. Хотя был ли выбор? Кто-то скажет, что выбор есть всегда, но выбор между одной жопой и другой не выбор вовсе. Поэтому я шагнул вперёд. Светлый солнечный замок перестал быть гостеприимным от слова совсем и показал зубки. Не думал, что бывает страшно даже в такой солнечный день…

Мы продолжили путь.

Не знаю, как описать свои ощущения, когда иду по этим коридорам. Вроде здесь и светло, нет теней, в которых может спрятаться какая-нибудь страшная кракозябра, и всё хорошо просматривается, но именно это и вызывало дискомфорт. Когда другие места пугают своей мрачностью и темнотой, дворец Хессориун настораживал своей будто наигранной светлостью, словно пытаясь усыпить бдительность.

Выйдя к развилке, мы остановились. Поворот налево и поворот направо — два варианта развития событий. Но если исходить логически, то мы вошли в самый крайний правый коридор, а значит, девушки попытают счастье выйти на нас по тем, что левее. То есть надо повернуть налево.

— За мной, — кивнул я и шагнул в левый коридор. Прошёл несколько метров и чуть не дал визгуна, подпрыгнув на месте, когда за спиной раздался грохот. Обернулся и увидел только Алесора. Четверо солдат остались по ту сторону дверей.

— Да твою мать!

Откуда здесь двери⁈ Я ведь их не видел, когда проходил! Ладно те, что нас в первый раз отрезали, их хотя бы видно было, ну а тут-то откуда⁈ Они что, из стен могут в любой момент вот так выехать⁈

Со злости я пнул дверь, но мог бы пинать с тем же успехом стены.

— Вы слышите нас⁈ Отзовитесь и дайте знать, если вы нас слышите! — стучал по каменной двери Алесор.

— Они не слышат нас, — потёр я ногу.

Эльф выдохнул, проведя ладонью по камню, после чего посмотрел вперёд.

— Тогда не остаётся ничего другого, как идти, верно я понимаю?

— Да, только надо установить кое-какие правила, — предупредил я.

— Я слушаю вас очень внимательно, господин Небесный Всадник, — кивнул он.

— Мы пойдём рука об руку.

— Прошу прощения? — не понял он.

— Знаешь, как парочки ходят? — спросил я. — Друг друга за локоть берут. Вот и мы так же пойдём, держась локтями, — и окинул взглядом стены, плавно переведя взгляд к потолку, откуда лился солнечный свет. — Это место пытается нас разделить, просто отрезает друг от друга. То есть надо держаться максимально вместе, чтобы у него не получилось нас ещё раз отрезать своими ставнями обоссанными.

По лицу вижу, какие сомнения у него вызвал мой план, но я всё равно подставил ему локоть, и через минуту мы уже шли под руку, как двое голубков. Но мне плевать, как это выглядит, главное не растерять тех, кто у нас остался.

В этот раз коридор не был длинным, мы почти сразу вышли к винтовой лестнице. Тоже полностью из белого мрамора. Я даже представлять не буду, как много его ушло на её постройку, учитывая, что здесь почти всё сделано из белого прожилковатого камня.

— Вверх или вниз? — негромко спросил Алесор.

— М-м-м…

Наверху может быть выход, как пить дать. Вниз — это погружаться в пучины замка, самих себя закапывая. С другой стороны, найти выход наружу — это бросить своих, а углубиться означало лишить шансов выбраться и самого себя.

— Давай так, сначала поднимемся наверх и посмотрим, что там, после чего спустимся вниз, — решил я. — Просто чекнем, куда ведёт путь наверх, но выходить не будем пока.

Он кивнул, и мы пошли наверх. С каждым нашим шагом по ступеням мне казалось, будто кто-то шагает с нами одновременно, как бы вторя. Я оборачивался назад, пытаясь найти взглядом преследователя, но видел лишь этот белый камень, из которого было вообще всё.

Тем не менее мы поднялись наверх без особых приключений, но вышли не на крышу, а в очередной коридор. Опять коридор. Ненавижу уже коридоры. Но этот хотя бы отличался от прошлых, потому что, во-первых, здесь потолок был значительно ниже и весь из стекла. Метров пять в высоту всего. А во-вторых, из коридора выходило множество дверей налево и направо.

Под ручку мы подошли к первой двери и осторожно толкнули её.

Не было никаких замков, петли даже не скрипнули, когда дверь, сделанная всё из того же камня, тихо отворилась. Перед нами открылась комната. Хорошая комната. Я бы даже сказал, царский люкс, учитывая красоту покоев. Заходить мы не стали, но уже отсюда было видно просторный каменный зал с деревянной мебелью, креслами, столом и диваном. Мы толкнули дверь напротив, и там было то же самое.

В третью комнату мы всё же заглянули, подперев на всякий случай дверь.

Да, как я и говорил. Такой вот люксовый номер, где был главный зал с креслами, диванами, столами и тумбочками, и спальня с широкой кроватью, от вида на которую отчего-то хотелось дико спать. Смотришь и прямо чувствуешь вот эту вату и усталость, которая опускается тебе на мозги, настолько соблазнительно всё выглядело. Даже мелькнула мысль прилечь просто ради того, чтобы почувствовать, насколько мягка кровать, но я испугался уснуть и поэтому сразу отогнал идею. Я ещё Ози с Тефеей и десятком солдат пока не нашёл.

— Это для гостей покои, — произнёс Алесор. — Видится мне, где-то недалеко и покои хозяина замка располагаться должны. А рядом и кабинет его. Возможно, там мы найдём ответы…

— Возможно… — пробормотал я.

Ни пыли, ни старости, вообще идеальная чистота, что удивительно в условиях пустыни, будто порядок здесь наводили каждый день.

Взгляд прямо тянулся к той шикарной кровати, и я не мог скрыть того, как зеваю. Прям аж слабость накатила, что ноги едва держат. Это, наверное, всё долбаное солнце напекло, меня всегда после жары спать клонит…

Тефея уверенно двигалась вперёд, пытаясь найти выход в соседние коридоры, но вместо этого попала в огромный бальный зал. По крайней мере, именно так он представлялся перед ней. Высокие своды, роспись с барельефами, мозаика на полу. В самом углу зала она видела музыкальные инструменты, уже готовые к игре, даже огромный деревянный, поблёскивающий на солнце рояль.

А ведь она когда-то мечтала играть на рояле…

Тефея невольно прикрыла глаза, и её пальцы будто снова ощутили прикосновение потрескавшихся старых клавиш пианино, что стояло у неё дома. Казалось, что она даже чувствует это приятное давление, то, как они продавливаются, извлекая звук из струн…

Возникло желание подойти и просто нажать на клавишу, услышать хотя бы один звук, который издаст этот рояль, чтобы вспомнить что-то давно забытое…

— Госпожа? — голос одного из солдат вывел её из транса.

Тефея обернулась. Оба солдата с напряжением и непониманием смотрели на неё. Она даже сама не заметила, как сделала шажок в сторону музыкальных инструментов.

Что она творит? Какой рояль сейчас? В этот момент, когда все её товарищи потеряны в этом проклятом замке?

— Идёмте, — кивнула она, и они зашагали дальше.

Рояль… ведь взбредёт же в голову. Она не играла на рояле с детства и уже давно позабыла ноты. Вся эта игра на музыкальных инструментах была для идиоток и вульгарных дур. Её родители нарочито презирали подобное, считая, что она способна на большее. И они действительно оказались правы, хотя ей иногда казалось, что те всё равно смотрели на неё как на дурочку.

Они прошли зал и вошли в двери напротив, когда у самых дверей Тефее показалось, что она отчётливо услышала, как кто-то нажал на клавишу. Тихий, но отчётливый звук верхних октав не звенел — шептал в зале, словно окликнув её напоследок.

Озидрисс с ещё четырьмя солдатами слепо двигалась вперёд, надеясь найти хоть какой-нибудь выход. Ни помощи, ни советов — теперь только она решала, что и как делать, а четверо стражников только и могли, что молча идти следом, с опаской оглядываясь по сторонам.

В итоге они вышли в какие-то узкие коридоры, которыми, скорее всего, пользовалась прислуга. Проход, где только двое и разойдутся. Всё тот же белый камень и множество дверей в служебные помещения: склад, чулан для швабр, для стирки, для сушки, просто небольшая комната, где можно было переодеться или перекусить. Всё вокруг выглядело так, словно только вчера здесь кипела жизнь и мельтешили служанки, а теперь…

Ещё одна дверь, и они неожиданно попадают на кухню. Большую королевскую кухню, которая вытянулась на десяток метров со столами, печами, бочками с водой и полками, забитыми посудой. В помещении витал приятный аромат свежей зелени, специй, только что пожаренного мяса и свежей выпечки.

И источник этого богатого аромата лежал прямо перед ними.

Только что приготовленные блюда, от запечённой курицы до пирогов с черникой, от редких сортов вина до самой обычной воды с кусочками льда — они поблёскивали жиром, золотистыми корочками, которые, должно быть, таяли во рту, по фруктам сбегали капли влаги. От всего этого ломились столы, хоть бери и прямо сейчас вези на императорский пир.

Сказать, что у Озидрисс потекли слюни — не сказать ничего. Она даже не сразу поняла, что струйка сбегала с края губ, после чего быстро и стыдливо стёрла её рукой. Внутри просыпался какой-то детский голод. Другие выглядели не лучше.

— Как думаете, еда отравлена? — глухо спросил один из стражников.

— Скорее всего, — буркнула Озидрисс и, стараясь не смотреть, пошла мимо. — Чего ещё ей лежать на самом видном месте в пустом замке? Это ловушка.

Живот заурчал, ароматы лезли прямо в ноздри. Всё внутри буквально просилось остановиться и взять хотя бы кусочек…

Озидрисс буквально выбежала из кухни через другой вход, а за ней следом и четверо стражников, преследуемые голодом и жаждой.

Жутковатое место, если честно. Вот мы шли по этому коридору, а тут перед тобой медленно дверь открывается. Приветливо так, даже немного застенчиво, будто спрашивая, не хотим ли мы зайти?

— Не отпускаем друг друга, — предупредил я. — Вытаскивай меч.

— Я правша.

— Ничего страшного, твоей задачей будет просто тыкать, а я буду рубить.

Мы медленно бочком прошли мимо комнаты, осторожно заглядывая внутрь.

Пусто. Никого. Совсем.

Дверь просто открылась. Можно было бы списать на сквозняк, но слишком уж удачно этот сквозняк открыл дверь прямо перед нами.

Мы дошли до конца коридора, который расходился в разные стороны чёрт знает куда.

— Думаю, на этом можно закончить и проверить нижний этаж, — негромко произнёс я, оборачиваясь.

И прямо почувствовал, как холодок по жопе пробежал, пробирая все внутренние органы. Где-то глубоко внутри я даже вздрогнул от неожиданности. Нет, никто перед нами не выскочил, никто не стоял неподвижно в коридоре, никаких привычных скримеров.

Просто все двери в комнаты для гостей были открыты настежь.

Когда успели, не знаю и знать не хочу. Но хуже всего, что это происходит при солнечном свете. Казалось бы, не должно быть так страшно, но от этого становилось ещё больше не по себе, когда смотришь на что-то весёлое, светлое и улыбающееся, но видишь не улыбку, а оскал, не веселье, а ужас, не светлое, а подсвеченный ужас.

— Пойдём, значит, обратно? — тихо пробормотал Алесор.

— Да, по чуть-чуть, — выдохнул я.

Под ручку, держа в руках мечи, мы осторожно начали проходить между открытыми комнатами. Одно дело просто идти через коридор, и другое — когда куча проходов и открытых пространств, откуда на тебя могут выпрыгнуть в любой момент. Но никто не выпрыгивал, никто не спешил нас мочить, и уже на этом большое спасибо.

— Стойте, — внезапно прошептал эльф и на мой вопросительный взгляд кивнул в одну из комнат. — Там кто-то есть.

— Никого не вижу.

— Вон там вещи. Явно не из дворца разбросаны. Если это кто-то из жителей города…

— Откуда им быть здесь? Может, это ещё одна ловушка? — вспомнил я тряпки у двери, на которые мы повелись.

— Разве вы не сказали сами мне, что любой бы направился во дворец, как в центр города? — посмотрел он на меня. — Надо проверить, кто там. Вместе. Убежать мы точно успеем, и, если нужно будет, я задержу кого бы то ни было.

Кого это ты там задерживать собрался? Нам разделяться нельзя, потому что дворец именно и делает, что разделяет нас, чтобы было проще расправиться с каждым поодиночке! Я чувствовал, что это плохая идея, но я чувствовал это, в принципе, на протяжении всего нашего посещения этого места, если быть честным. Поэтому то, что происходило сейчас, не сильно отличалось от того, что происходило час назад.

Мы осторожно вошли в зал, откуда открывался вид на спальню. Там, на кровати, лежали аж двое: кто-то крупный и кто-то мелкий — ребёнок и взрослый, укутанные в балахоны. Не знаю, кто это, но явно из городских, возможно, из тех, кто совсем недавно пропал.

Вытянув мечи, мы осторожно подошли к телам, после чего Алесор сдёрнул кончиком клинка с лица тряпьё. Женщина. Он сдёрнул кончиком тряпьё с лица ребёнка. Мальчишка.

— Я… знаю их, — тихо произнёс он. — Я знаю, в каком доме живут они! Это из города пропавшие!

И он бросился их будить, трясти за плечи, приводя в себя, пока я оглядывался по сторонам. На всякий случай. Выглядело всё так, будто они сюда вошли, сбросили свои вещи и прямо в одежде легли спать уставшими. Выглядело странно и оттого ещё более жутко.

Прошло две минуты, а всё, чего Алесору удалось добиться — это на мгновение приоткрыть женщину глаза, после чего закрыть и перевернуться на другой бок.

— Они не просыпаются, потому что замок на них влияет… — зевнул я. Сука, так сладко спят, что меня самого рубит. — Просто заберём их и всё. Давай.

Мы подняли тела и вдвоём почти одновременно вышли в коридор, оглядываясь по сторонам. Те так и не пришли в себя. И, честно говоря, меня это несколько напрягало. Уж после того, как их на плечо взвалили, они-то должны были проснуться, верно?

Теперь был черёд лестницы. Мы спустились с верхнего этажа на тот, где нас отделило от солдат, после чего ниже, куда-то в подвалы. Сюда свет не добивал, но коридоры были добротно обвешаны лампами прямо из мульта про Алладина, щедро освещавшими коридоры. И тоже тихо, спокойно и пусто.

— Не нравится мне здесь… — пробормотал я. — Надо пока положить тела.

— Оставить их здесь? Я не согласен с вами, — запротестовал эльф.

— Они тормозят нас. Выскочит что-нибудь, и мы с телами на плечах просто не успеем ничего сделать. Клади давай, это не предложение.

Тот что-то буркнул, но подчинился. Мы осторожно сложили тела у стенки, а те даже не проснулись.

Куда вёл подземный коридор, одному создателю этого места известно. Куда более низкий, но при этом широкий и с минимумом дверей. Я заглянул за одну: ничего особенного, просто склад разных коробок. В другой были натуральные камеры с решётками для заключённых. В третьей…

— Это что ещё? — пробормотал я.

Дверь выходила в большой высокий зал. И вроде бы ничего удивительного, если бы не обилие скульптур людей. Самых разных, от натуральной величины до настоящих гигантов. Отлитых из золота, высеченных из камня, вырезанных даже из дерева.

Все статуи изображали одно и то же — людей. Самых разных: воинов, генералов, священнослужителей, просто людей, которых объединяла одна черта — все они были высечены как герои и победители по жизни. Гордо поднятые головы, выпяченная грудь, медали или поверженные враги у ног. В свете десятков дрожащих ламп они выглядели как живые, дышащие. Пламя отбрасывало на их лица тени, искажая их, делая глаза чёрными, а губы превращая в оскалы.

Я бы подумал, что это какой-то склад вещей, типа сваленных статуй, которым не нашлось места в замке, но слишком аккуратно всё стояло здесь. Слишком напоказ, как в музее…

А ещё я слышал шёпот. Тихий шёпот из глубин зала, в котором иногда слышались диковатые смешки.

Вот кто бы пошёл на этот голос? Правильно, мы. Переглянувшись и кивнув, мы оба шагнули в зал и пошли на звук, медленно огибая статую за статуей. Казалось, те неодобрительно смотрят на нас, взирают как на чернь… нет, тараканов. Будто ещё чуть-чуть, и эти Потапычи спрыгнут с постаментов и насыплют нам корзинку звиздюлей. Особенно когда тени дрожали, оживляя их застывшую мимику.

Мы нашли источник шёпота, и не один. Трое человек: один стражник и двое мужчин стояли перед тремя статуями на коленях и что-то шептали, бормотали, хихикали. В полумраке и тишине это звучало громче, чем визг под ухо. Благо я не один в этом безумии сейчас, не так страшно.

— Что с ними? — тихо спросил Алесор.

— Без понятия. Может, увидели своих святых? — предположил я. — Узнаёшь кого-нибудь?

— Этот человек точно из стражи, — указал он остриём на одного. — Двое других, скорее всего, из гостей.

Пока он пытался дозваться своего подопечного, я осторожно обошёл одного из людей в балахонах, заглядывая тому в лицо. Высушенные губы, впалые щёки, растрёпанные волосы, но что ещё страшнее — глаза. Пустые, стеклянные глаза, в которых как будто дымка от вейпа была. Он не видел меня, не слышал и пребывал где-то в своём мире, хотя…

Стой, погоди-ка…

Я обернулся к статуе, после чего посмотрел на него и вновь обернулся к статуе, ловя очень неприятное чувство нереальности происходящего.

— Алесор, подойди… — позвал я его. Тот не заставил себя долго ждать. — Посмотри на лицо вот этого чудилы и на статую. Мне кажется или они…

Тот быстро закрутил головой, переводя взгляд с лица незнакомца на статую.

— Одно лицо. Это… какой-то родственник?

— Родственник?

— Как бывают похожими совершенно разные люди, — предположил тот. — Разные люди, разные времена, но на лицо одни и те же, будто душа вернулась в мир наш.

Я посмотрел на безумца, посмотрел на остальных… и шагнул к ближайшему. Без слов схватил за волосы и поднял голову к себе. На меня смотрело всё то же блаженное пустое лицо со слепыми глазами, пускающее кровавую слюну. Я посмотрел на него, потом посмотрел на статую, после чего подошёл к третьему, повторив процедуру.

И от понимания ситуации меня в который раз бросило в холод.

— Это не они похожи на людей, с которых сделали статуи, — пробормотал я. — Это буквально их статуи.

— Что?

— Это их статуи, — повторил я. — В одно совпадение я поверю, но не во все три же.

И ведь статуи какие? У стражника великий полководец, у одного незнакомца великий первооткрыватель, у третьего святой. Красивые фигуры из камня и металла, одетые в одеяния под стать тому, кем были: от военного мундира до балахона святого, смотрели на нас… и улыбались. В их неестественных улыбках было безумие. На скулах собрались шарики. Глаза были круглыми.

Я опустил взгляд и вздрогнул.

С тем же безумно радостным выражением лица сейчас на нас смотрели и эти трое. Мимика была точь-в-точь такой же, будто они повторяли за статуями. Или статуи повторяли за ними.

— Уходим… — негромко пробормотал я.

— Но они…

— Мы уходим. Сейчас. — Рука сжала меч. Я медленно отступал, видя, как те провожают нас безумным взглядом, и едва мы скрылись с их глаз, развернулись и чуть ли не побежали прочь.

— Что это было? — спросил Алесор.

— Да хер его знает, если честно… — пробормотал я. — Но вряд ли что-то хорошее.

Хотя, отдам должное, статуи выглядели действительно потрясающе. Одни из мрамора, другие из металлов, вроде золота. Если быть честным, мне бы тоже хотелось, чтобы нечто подобное посвятили мне. Большую красивую статую и желательно побольше пафоса. Зачем? Ну это прикольно. Вон, отлитую из золота, где я там стою одной ногой на поверженном враге, держа в руках меч.

В конце концов, мне было за что её ставить, верно? На севере я поработал, с духами тоже я, и даже здесь я тащил всё сам. Да, мне помогали, но основная работа всё равно была на мне. Да и как помогали? Вставляя палки в колёса? Даже сейчас Ози с Тефеей ни слышно ни видно, прячутся где-то, а я опять разгребаю всё дерьмо. И так постоянно! И что, разве я после этого не заслужил статуи для себя?

Разве я не заслужил, чтобы меня увековечили?

Я не заслужил быть великим⁈

И замер напротив статуи из золота, где стояла фигура в сверкающих доспехах и развевающемся плаще за спиной. Его нога стояла, как на ступени, на голове какой-то твари. Одной рукой он указывал мечом куда-то в небо, другой упёрся в бок. Но самое главное — лицо. Я смотрел на лицо, которое раньше видел каждое утро в зеркале.

Я видел самого себя.

Моя статуя. Отлитая из золота. И смотрящая мне в глаза с улыбкой, словно говоря, что мечтать прекрасно. И… я слышал голоса. Я слышал, как люди скандируют моё имя, сначала тихо, но потом всё громче и громче, словно кто-то постепенно прибавлял звук. Золото блестело, светилось, слепило, как вспышка солнца, когда ты выходишь из тёмной комнаты на балкон.

На балкон к людям, которые скандируют твоё имя внизу, у твоего дворца, заполонив всю площадь. Огромная толпа из тысяч людей, которая любит, обожает тебя и гордится тем, что именно ты их правитель. Тот, кто доказал, что достоин, и кого они сами приняли во главу своего королевства. И в душе ты чувствуешь, что наконец-то полностью удовлетворён.

Что заслужил это.

Что это твой мир. Твоё королевство. Твой народ.

Я могу даже вдохнуть этот воздух. Вдохнуть и почувствовать, как пахнут настоящая свобода и сила. Запах прохладной чистой свежести гор. А если повернуть голову налево, увидеть свою королеву — красивую и в то же время обычную девушку, которая любит меня как своего героя.

— Я горжусь тобой, — тихо произнесла она, погладив меня по спине.

— Спасибо, — кивнул я. — Я старался.

— Знаю. И ты отлично справился. А ещё я люблю тебя, — её тихий голос журчит, как ручей.

— Потому что я король?

— Нет, потому что ты тот, кто ты есть… — улыбнулась она. — Тот, кем гордятся и на кого равняются. Ты лучший из нас. Ты избранный…

Я бросил взгляд на площадь, за которой возвышались стены, а за ними — прекрасные горы со снежными пиками. Да, теперь я счастлив как никогда…

— Идём… — прошептала королева, уводя меня с балкона за собой в богато обставленную комнату. — Ты заслужил это, Самсон, заслужил быть лучшим.

Мы останавливаемся в центре комнаты. Я хотел уже идти дальше, но королева потянула меня за локоть. Испуганно, как-то напряжённо.

— Самсон…

— Да? — у меня улыбка до ушей, потому что я счастлив. Я на своём месте. Я признан. Я доказал, что достоин. Да только по тревожному взгляду было видно, что сама королева моего счастья не разделяет. — Что такое?

— Тебе надо прийти в себя, — тихо произносит она.

— Эм… что?

— Приди в себя, Самсон, — положила она руки мне на плечи. — Ты должен прийти в себя. Сейчас. Быстрее!

— О чём ты?

— Вспомни, зачем ты здесь? — её золотые глаза заглядывали мне в душу.

Зачем я здесь…

— Самсон? Вспомни своё прошлое! Не поддавайся! Ты же Небесный Всадник!

В прошлом было что-то важное, что я пытался вспомнить. Что-то, что нельзя было забывать даже под страхом смерти. Что-то такое, как…

Мозг застонал. Он буксовал на вопросе, чего не должно было быть. Я пытался вспомнить и за столько лет правления этим королевством почувствовал в первый раз что-то нереальное. Что-то странное, не похожее на мои обычные будни. Как будто я спал, ведь только во сне можно было забыть о том, что…

В прошлом были Тефея и Ози.

В прошлом была моя команда, которую я завёл в какой-то проклятый город.

Там, в этом прошлом, которое мне не обязательно вспоминать, был грёбаный зал со статуями, которые смотрели на меня. Там была моя статуя. И… и…

— Ударь меня по лицу, — произнёс я, взглянув в глаза своей королеве.

— Что? — переспросила она.

— Ударь меня по лицу, — повторил я.

— Я… я не понимаю…

— БЕЙ!!!

И она ударила.

Ударила так, что голова дёрнулась назад. Мир, казалось, начал вокруг трескаться.

— ДАВАЙ!!! ЕЩЁ РАЗ!!! — рявкнул я. — БЕЙ!!!

И она опять ударила. Такой тяжёлой лапой, что едва мозги через ухо не вылетели. Всё начало меркнуть и в то же время одновременно с этим проявляться.

— ЕЩЁ!!!

И на этот раз удар не заставил себя долго ждать.

Прилетело так прилетело, аж во рту крови набралось. Виски обожгло болью, как и половину моей собственной рожи, а глаза с трудом наводили резкость на лицо передо мной.

Эльф. Глава стражи Алесор. Он держал меня за плечи ровно так же, как мгновение назад держала за плечи моя королева, и смотрел мне прямо в глаза.

— Вас ударить ещё раз?

— Не, не, спасибо, не надо…

Сука, а я-то думал, что голос у королевы такой странный, а оказалось…

Я немного проморгался, стряхивая с себя наваждение, после чего бросил взгляд на статую, из-за которой словил наркотический бред пьяной собаки. Свою собственную статую. Она смотрела и… как будто хмурилась, злясь из-за потерянной добычи. Её хищный взгляд сосредоточился на мне, посверкивая золотом, словно звёзды в ночном небе, и…

— Да иди ты нахер! — показал я средний палец этой твари и обернулся к Алесору. — Уходим, быстро.

— А что насчёт…

— Тех трёх? Думаю, им и так хорошо, — потянул я его за собой.

Мы шли между статуй, которые провожали нас взглядом. Самые разные, с самыми разными людьми, среди которых я даже видел детей.

— Свою статую видел среди них? — спросил я между делом.

— Нет, но видел вашу.

— Я тоже видел, — я бросил взгляд через плечо, проверяя, не решила ли она нас преследовать, эта херотень. — Жуткая хрень.

— Что это было? — спросил Алесор.

— В плане?

— Статуи? Откуда? Что это за магия?

— Меня забавляет, что ты меня об этом спрашиваешь, — хмыкнул я. — Не знаю, какая-то вот магия. Какое-нибудь испытание чистоты или что-то в этом духе.

Честно, у меня не было ни одной идеи на данный момент, что это могло быть. Да и как тут думать, когда вокруг тебя такая дичь творится? Не сдохнуть — уже достижение, а обо всём остальном можно погадать и позже.

Наконец мы нашли выход из зала и почти что вывалились вдвоём в коридор под руку. Честно скажу, я аж выдохнул с облегчением, когда дверь за нами закрылась, отрезав от этих жутковатых статуй. А то такое ощущение, что ещё немного, и они бросятся нас преследовать. Правда, вышли мы непонятно где.

— Так, ладно… — выдохнул я. — Живы, и уже что-то…

— Куда нам двигаться? — негромко поинтересовался Алесор.

— Без понятия, — я огляделся, пытаясь сориентироваться и восстановить в голове наш маршрут. — Наверное… налево. Да, налево.

Честно, сказал чисто наугад, просто чтобы двигаться.

Тефея осталась одна.

Сейчас одиночество ощущалось почти физически. Да, обычные стражники вряд ли могли ей помочь чем-то, но с ними она хотя бы чувствовала, что не потеряла окончательно связь с реальным миром. И нет, остальные не погибли: один просто потерялся в недрах этого замка, видимо, свернув не туда, другой сам предпочёл остаться.

Когда они вошли в какой-то зал с зеркалами, тот просто остановился напротив одного из них, да так и остался стоять, что-то бормоча. Тефея бы потащила его на спине, но стоило отвернуться…

Как стражник просто растворился среди зеркал, оставив от себя только отражение, теряющееся во множестве зеркальных бликов. И помимо него она видела ещё отражения, но других людей, расплывчатых, будто затерянных в зеркальных коридорах.

Даже её взгляд иной раз приковывался к зеркалу.

Тефея видела себя. Но не ту, которой была сейчас: выше, красивее, с нормальным носом и красивыми глазами. Большая грудь, большой зад, идеальная талия — Тефея видела себя той, которой ей хотелось бы быть, и это отражение буквально завораживало.

Она выскочила из зала без оглядки и теперь брела по коридорам, силясь найти хоть какой-то выход. Шаг за шагом она проходила всё новые залы и комнаты, каждый из которых притягивал взгляд чем-то своим: удобными хоромами, едой и даже богатствами, но не было ничего, что могло бы сломить её волю.

Но нашлось то, что смогло поймать в ловушку её интерес.

Библиотека. Огромная, в несколько этажей, с балконами и лестницами, чтобы добраться до самых верхних полок, заставленная книгами сверху донизу, от фолиантов до обычных детских книжек. От совсем древних, которые будто были готовы от одного взгляда рассыпаться, до новых, словно только вышедших из-под рук книгописцев.

Вот здесь Тефея была вынуждена признать, что замедлила шаг. Взгляд скользил по полкам, находя как знакомые названия, так и те, о которых впервые слышала. Названия, названия, названия…

Под конец она остановилась, неуверенно оглянулась и таки протянула руку вперёд, осторожно вытащив одну из книг. Ничего ведь не случится, если она просто взглянет, верно? Она слышала об этой книге, но своими глазами видела её впервые. Одним глазком пробежится и…

Написанное полностью захватило её внимание. Ведь оказывается, что… да не, быть не может… нет-нет, это же невозможно… интересно, а что… ещё… ещё чуть-чуть, она хочет знать, что будет дальше…

И она сама не заметила, что уже села перед полками в позе лотоса, с жадностью перелистывая страницы старой книги. Она листала и листала, читала и читала — внешний мир попросту перестал для неё существовать…

Озидрисс чуть ли не плакала, стучась в каменную дверь, что не отличалась от стены. Последний, с кем они шли, и тот оказался отрезан, оставив её в тёмном коридоре.

Что ей теперь делать? Куда двигаться? Где все? Они едва проскочили кухню, смогли пройти через какой-то туманный зал, где она постоянно слышала голоса родных, и вот по итогу она осталась одна.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы взять себя в руки и заставить идти дальше. Её хвост подрагивал, взгляд метался по тёмным углам, дыхание было прерывистым. Она проходила одни комнаты за другими. Иногда ей мерещились люди, но вместо того, чтобы остановиться, Озидрисс лишь ускоряла шаг, а то и вовсе бежала. Бежала без оглядки куда глаза глядят, пока мимо пролетали самые разные коридоры, помещения, залы — один за другим.

Дыхание перехватывало, взгляд метался, сердце стучало у самой шеи. Она чувствовала, будто кто-то за ней следит, преследует, пытается коснуться…

Озидрисс резко обернулась, выставив перед собой меч.

Никого.

Вновь обернулась.

И вновь никого.

Она медленно отступала, забыв, как дышать. Взгляд метался, уши подрагивали, улавливая даже самые мельчайшие изменения вокруг…

Озидрисс резко обернулась, направив кончик меча прямо на шею какой-то грязной девчушке. Она испуганно стояла, поджав хвостик и ушки. Не та ли это девчушка, которой она дала тогда монетку? Очень похожа…

— А ты что здесь делаешь, мелочь? — опустила она клинок, глядя на испуганного ребёнка, но та в ответ начала лишь плакать, испуганно пятясь. — Эй, ты чего, иди сюда, давай, иди, я не откушу тебе голову.

Озидрисс шагнула за ребёнком. Подумала, спрятала меч, после чего попыталась улыбнуться, что в условиях этого замка было сложно сделать. Скорее, это было похоже на оскал, но всё лучше, чем ничего. Её хвост скользнул вперёд прямо перед лицом девочки, которая на мгновение заворожённо наблюдала за ним. Кажется, она успокоилась…

— Не так уж и страшно, да? — тихо проворковала та, сев на корточки. — Иди-ка сюда, ко мне. Будем вместе искать выход, верно?

Девчушка неуверенно кивнула и, пусть не сразу, но подошла, позволив взять себя на руки. Озидрисс облегчённо вздохнула. На душе стало сразу как-то веселее.

— Пошли, поищем, кто ещё тут есть…

Они отправились дальше. И Озидрисс так и не заметила, что девочка на ощупь была слишком твёрдой для живого человека.

Если кто-то надеялся, что это конец (а надеялся я), то он очень сильно ошибался (а жаль).

Подземные коридоры вывели нас в купальни. Пять пар больших прямоугольных бассейнов расположились по обе стороны, испуская густой пар, который заволакивал потолок зала и создавал дымку, через которую едва-едва было видно другой конец. В полумраке свечей это место выглядело каким-то мистическим, бордовым и расслабленным.

— Предлагаю очень быстро пробежать, — тихо произнёс я.

— Мы бросили двух жителей города, — пожаловался Алесор. — Я думал, искать мы их будем.

— И мы их ищем. Ты знаешь, куда идти? — задал я встречный вопрос.

— Надо вернуться.

— В зал со статуями? Прости, но я пас. Давай, это не может длиться вечно.

Алесор немного посопротивлялся, повредничал, но в итоге согласился. Бродить по этим местам в одиночку было смерти подобно, а в ближайшее время умирать ни мне, ни ему как-то не очень хотелось. Поэтому под локоток друг с другом мы быстро, чуть ли не бегом вступили в купальни.

Едва мы вошли, я сразу почувствовал эту жару, вязкую, влажную и душную, которая расслабляла и развращала. Здесь пахло каким-то терпким цветочным ароматом. Ты вдыхаешь и как будто сам начинаешь таять.

Мы почти что пробежали это место. Я несколько раз слышал голоса, такие воркующие, бархатные и нежные, что даже от одного звука вставало. В этой дымке я видел образы, очертания девушек, юных, прекрасных и ласковых, которые протягивали руки, предлагая просто расслабиться. Будто возьми их за ладонь, и они станут реальными.

Да только за последнее время я столько сисек увидел, что на меня это просто не подействовало, хотя врать не буду, привстало. А вот Алесор как будто начал замедляться, и мне пришлось буквально протащить пару десятков метров его за собой.

— Ну… не так уж и страшно, да? — бросил я взгляд за спину, где пар ещё рисовал соблазнительные образы.

— Д-да… — кивнул тот.

Да только конца и края подобным приколюхам было не видно, и после третьего испытания у меня даже начали появляться догадки, что это за место и каково его главное оружие. Ведь здесь не было ни смертельных ловушек, ни стражи, которая рубит тебя в капусту. Дворец не представлял какой-то прямой угрозы.

Нет, он просто давал то, чего бы нам хотелось.

У меня нет доказательств, но по тому, что мы уже повидали, кое о чём можно было судить. Ты ленив или просто устал от жизни — держи первоклассные спальные номера, где можешь дрыхнуть хоть всю жизнь. Ты самовлюблён или хочешь признания — держи собственную статую и иллюзию, где ты стал лучшим из лучших. Ты хочешь ласки, похоти и расслабиться — держи купальни, где тебе подрочит паровая девочка.

Как будто мы проходим через испытание семи смертных грехов, ей-богу. Что у нас уже было: гордыня, лень и похоть? Остались гнев, чревоугодие, зависть и… жадность вроде? Нет, конечно, может, я за уши притягиваю всё, но больно похоже, явная линия просматривается.

И если такое попадается у нас, что там у девчонок, интересно, творится? Причём насчёт Тефеи я даже как-то и не сомневался, но вот за Ози боязно было. Я бы поставил, что её скараптит какой-нибудь гордыней или похотью, хотя, конечно, не хотелось бы.

— Мне кажется, дворец проверяет нас, — тихо сказал Алесор, когда мы шли вперёд под руку.

— В плане, достойны ли мы дойти или нет?

— Да, именно так.

— И что нас тогда будет ждать в конце? — поинтересовался я.

— Сердце дворца, его суть, его сила и знания, — негромко ответил он. — И верится мне, что только душа, нетронутая нашими пороками, сможет докопаться до сути.

— Или самый хитрожопый. Меня больше смущает, что мы не встретили на своём пути реального сопротивления. Ни стражи, ни каких-нибудь обезумевших людей, ничего. Мы даже костей других людей не нашли. Если это место действительно похищало кого-то, то трупами здесь должно быть завалено всё до самой крыши, но встречаем мы здесь лишь последних жертв похищения.

— Где другие, тебя волнует?

— И что с ними стало, — кивнул я.

У меня есть несколько фанатских теорий, за которые я ручаться не могу, и одна краше и хлеще другой, но пугать эльфа своими догадками, наверное, пока не буду. Надо посмотреть, что дальше, и оттуда уже будем плясать. К тому же вряд ли это конец.

Дворец не заканчивался. Ему не было ни конца ни края. Его коридоры были как переплетённая паутина, где ты не знаешь, когда окончательно влипнешь. Иногда казалось, что мы ходим кругами. Поднимались из подвальных помещений, освещённых масляными лампами, на верхние этажи, залитые солнцем, и спускались обратно. И ни одного врага, ни одной опасности, кроме наших собственных желаний.

Мы успели набрести на обеденный зал, где столы ломились от еды. Все кубки были заполнены вином, соком и всем, что мог предложить местный мир. Из еды здесь было всё: от шоколада до мяса, которое, казалось, само слезало с костей. А ещё…

Боже, это что там, бургер⁈ Блин, реально бургер! С жареной котлеткой и этим соусом жёлтеньким… А там на тарелке KFC! Блин, крылышки! Господи, как я давно не ел этих крылышек и не страдал от пожара жопы на толчке…

Никогда не страдал обжорством, но признаюсь честно: здесь даже я затормозил. Ничего не трогал, понятное дело, трогать вообще ничего нельзя, иначе останешься здесь навсегда, но хотя бы посмотреть, ведь всё это выглядело так вкусно, что аж слёзы на глазах наворачивались.

Ещё больнее было смотреть на всё это, когда здесь же за столом сидели четверо человек и ели. Не стража, обычные люди, они жадно, быстро, без остановки ели, хватая всё, до чего могли дотянуться, не обращая на нас никакого внимания. И внутри подлый голосок шепчет, что мы можем присоединиться, и от одного бургера ничего страшного не будет. Мы ж не ели уже давно, не пили, а тут праздник живота прям.

Слюни устроили водопад, когда мы обошли столы стороной. Каждая клеточка тела кричала хотя бы кусочек откусить, просто попробовать…

Попробовать…

Мы буквально подталкивали друг друга, чтобы уйти, бурча желудками.

Была здесь и комната с золотом. Не просто золотом — самыми настоящими горами драгоценностей, ячейкой Скруджа Макдака, не иначе.

Тут были стены из золотых слитков. На золотых подносах лежали огромные драгоценные камни, на один из которых можно было купить деревню или даже целый городок. С гор золотых монет можно было скатываться, как со снежных горок. Про всякие золотые вещи я вообще молчу: кубки, подсвечники, мечи, арбалеты и даже куклы. От такого зрелища сердце забьётся у кого угодно быстрее.

К тому же мы были не первыми. Человек восемь сидели в этом золоте, увешанные драгоценностями, с лицами, полными блаженства, трое из которых были стражниками, которых мы взяли с собой. Не могу их ругать. Глядя на это золото, невольно появлялась мысль, что, если взять с собой хотя бы одну монетку, ничего страшного не случится.

От одной монетки ничего не произойдёт, верно?

Блин, о чём я думаю, у меня самого золото есть! Я барон Небесный Всадник! Вернусь, сам искупаюсь в золоте!

Но этот соблазн я чувствовал, чувствовал и понимал, почему поддались другие. От одной монетки ведь ничего не будет, но что-то подсказывало, что стоит прикоснуться к золоту, как на одной ты уже не остановишься. Это как наркомания, где за одной дозой будет сразу вторая. Вон, один из людей вообще наполовину утонул в них.

Так что определённый иммунитет у меня был, а вот Алесора пришлось тащить.

Теперь я был уверен, что это какая-то полоса препятствий с нашими пороками. Но при том, всё это казалось мне подлым. Тут не было никакой проверки нашей силы воли, и это никакое не испытание — это издевательство.

Типа она показывает наши пороки, ага. Это равносильно тому, чтобы показывать человеку, не пившему четыре дня, умирающему от жажды, стакан холодной воды, а когда тот его выпьет, обвинять в том, что он подвержен чревоугодию. Или человеку, который даже не знает, что его испытывают, кинуть золотую монету, а когда он её поднимет, кричать, что тот алчный.

Херня это, а не испытания. Типа тот ещё бред, проверять, не объяснив правила, а потом визжать, что ты какой-то плохой.

Алесор испустил глубокий вздох, когда мы оставляли позади людей. Могу понять, самому бы было сложно оставлять кого-либо за спиной, но забираться на кучу золота за теми счастливыми идиотами я боялся. Да и приходилось ведь чем-то жертвовать, мы всех спасти не могли, самим бы выбраться…

Думал я до того момента, пока мы не попали в библиотеку.

Огромная библиотека, очень похожая на столичную, где мы с Тефеей искали информацию про духов. Глядя на количество книг, могу сказать одно — нашей отличнице бы здесь понравилось. Думаю, она бы, как те несчастные на золоте, ушла во все тяжкие. Тут ведь я даже взглядом пробегаюсь и вижу такие тома, что самому интересно потрогать. А это, хочу заметить, я не очень люблю читать.

Мы шли вдоль высоченных шкафов с балконами под тихий шёпот десятков голосов и бесконечный звук переворачиваемых страниц. Взгляд то и дело ловил тех несчастных, которые стали заложниками собственной любознательности: какой-то парень на балконе, две женщины за столом в окружении книг, ещё один сидел прямо на полу у полок, с жадностью читая книги.

Я подошёл к нему, заглянул в глаза и не увидел ничего. Они были белыми, как у слепого. Алесор легонько толкнул парня, после чего попытался вырвать книгу из рук.

— Как будто вросла, — негромко произнёс он. — Не могу вытащить.

— Дай-ка я…

И с размаху пнул книгу. Та вылетела, раскидывая в разные стороны страницы, и упала где-то на балконе. Мужчина несколько секунд тупо пялился в пустоту, после чего его рука сама, будто жившая своей жизнью, потянулась к полкам, достала другую, и он продолжил читать. При этом ни головой, ни глазами он ни разу не двинул. Просто статуя.

— Это один из группы исследователей, которых вы искали, — негромко сообщил Алесор.

— Судя по всему, искать теперь уже некого… — пробормотал я, присев перед человеком.

Я попытался привести его в чувства: отбирал книгу, кричал в ухо, делал попытки сдвинуть с места. Я даже бил его, сначала легко, потом всё сильнее и сильнее, где любой другой нормальный человек согнулся бы в три погибели. Этому хоть бы хны. Единственное, что подействовало — удар по голове: он просто отключился. Но через пять минут очнулся и вернулся к своему занятию.

— Что можно с таким интересом читать… — пробормотал я, взглянув на книгу.

«Фантастические твари: налоговый кодекс».

Нихера, книга названием прямо в душу бьёт.

— Думаю, его можно спасти, если мы вынесем его за пределы библиотеки… — пробормотал задумчиво Алесор.

— Как разберёмся с замком, — кивнул я. — Думаю, наваждение или само спадёт, или можно будет просто вытащить их из помещения. Ладно, идём, не будем задерживаться, а то мне вдруг неожиданно самому почитать захотелось.

Мы двинулись вглубь источника знаний, идя среди одиноких фигур, как призраков, которые нашли здесь своё пристанище. Хотелось заметить, что тех, кто не смог противостоять интересу, было гораздо больше, чем голодных или жадных. Любопытство губит, как говорится, причём губит вообще всех: от мала до велика. Здесь и старики были, и молодые, и парни, и девушки, и…

И…

Девушки…

Я остановился на месте, дёрнув за собой Алесора. Взгляд устремился между полок к фигуре, которая сидела к нам спиной в позе лотоса. Даже со спины она была больно похожа на кое-кого…

— Вот чёрт… — выдохнул я.

— Что случилось? Кто-то из…

Сердце ёкнуло.

Вообще позабыв об эльфе, я бросился к фигуре, схватил за плечи и развернул к себе…

И вздрогнул.

Её глаза были полны крови. Просто бордовые, истекающие кровью глаза, на которых было тяжело рассмотреть даже радужку. Из уголков, словно слёзы, стекала кровь. Тефея даже не подняла взгляда и продолжила читать книгу. Пустой взор и полное отсутствие интереса к происходящему вокруг. От этого зрелища становилось не по себе.

— Тефея… — пробормотал я, чувствуя, как внутри всё повторно сжимается. — Тефея, ты меня слышишь? Тефея!

И вот здесь мне действительно стало страшно. Не так, когда мы бродили по коридорам или спускались к статуям. Совершенно другой, осознанный страх, когда ты видишь и понимаешь, чего бояться. Бояться за других, потому что повлиять на них ты уже никак не можешь.

— Тефея! Твою мать, ТЕФЕЯ!!!

Тефея не отвечала, даже когда я затряс её за плечи. Её голова замоталась взад-вперёд, но стоило остановиться, как она вновь смотрела на исписанные страницы и переворачивала их, будто ничего не происходило.

Я пинком выбил книгу у неё из рук нахер, после чего перехватил руку, тянущуюся к полке, с трудом не давая взять ей новую. А потом размахнулся и дал ей пощёчину. Одну, вторую, третью — ладонь заболела, и тогда я ударил кулаком. Хороший красивый хук прямо в скулу. Тефея отлетела и упала на спину, но обычный удар не мог отправить её в аут. Она осторожно села, и её пустой наконец взгляд обратился ко мне. На губах появилась пьяная улыбка.

— Самсон… это ты…

Я упал перед ней на колени, схватив за плечи.

— Тефея, ты меня слышишь⁈ Надо выбираться отсюда!

— Самсон, ты такой шумный… — протянула она и потянулась к полкам.

Я её удержал.

— Тефея! Да приди ты в себя!

— Я в себе, Самсон, я в себе. Ты знал, что после сна нам требуется около пятнадцати минут, чтобы прийти в себя и полностью проснуться? За это время просыпается и начинает работать префронтальная кора головного мозга… — растянулась она в блаженной улыбке.

— Тефея, ты меня слышишь? Это всё дворец, он давит на мозги, заставляя нас сходить с ума. Ты должна бороться, слышишь⁈ Борись, твою мать!

— Ты знал, что амигдала полностью перехватывает управление мозгом, если мы боремся? — задала она другой вопрос. — Даже префронтальная зона перестаёт работать.

— Нам надо уходить, — раздался негромкий голос Алесора за спиной. — Мы привлекаем слишком много внимания.

Я обернулся. И действительно, читавшие до этого фигуры теперь стояли и смотрели на нас слепыми глазами.

— Тефея! Твою мать! Давай, приходи в себя, — я схватил её за ухо и начал выкручивать, чтобы привести в сознание болью, но она лишь улыбалась.

— Я умная, да, Самсон? Я ведь умная? Я не глупая девушка. Скажи, что я не дура? — продолжала она лепетать.

— Конечно, ты умная! Самая умная из нас!

— Самсон, они к нам приближаются, — предупредил нервно Алесор.

— У тебя меч есть. Убей, если подойдут близко, — огрызнулся я.

— Убить… этих людей? — опешил тот, но я опять вернулся к Тефее.

Не было времени её приводить в сознание, поэтому я постарался её поднять и… не смог. То ли она сопротивлялась, то ли к полу приросла.

— Я умная, да? Я не дура и не идиотка. Я много читаю, и поэтому я не дура. Я не должна быть дурой и позорить свой род. Играть на музыкальных инструментах — это для глупых, а я читаю. Я много знаю. И я буду больше читать. Я так много должна узнать…

На её лице было безумие. Она смотрела на меня, словно надела маску сумасшедшей, с пугающей улыбкой и таким же страшным прищуром кровоточащих глаз.

— Надо оставить её. Вернёмся на обратном пути! — Алесор оттолкнул уже слишком приблизившегося к нам слепого чтеца местной библиотеки. — Давайте, Самсон, уходим!

Я…

Я не могу бросить её здесь.

Удар коленом в затылок, и Тефея повалилась на пол. Одним махом я забросил её на плечо, после чего махнул головой в сторону прохода между полок.

— Уходим!

Мы бросились бежать. Слепые чтецы провожали нас незаинтересованными взглядами, после чего протягивали руку, брали ближайшую книгу и тут же начинали читать. Некоторые выглядели как из концлагеря, другие даже стоять уже не могли. Как будто, пока они высасывали из библиотеки знания, она высасывала из них саму жизнь.

Эти книжные ряды казались бесконечными. Стоило отойти, как вокруг стало пусто, и те редкие люди, что ещё попадались, совсем не проявляли к нам внимания. Видимо, в эту часть библиотеки совсем редко заходили. Может, здесь есть и выход? Или, наоборот, вход в глубины этого дворца, где прячется финальный босс?

Не знаю насчёт финального босса, но выход мы-таки нашли. Небольшой коридор для прислуги, который уходил хрен знает куда. Именно здесь мы и сделали наш привал.

Алесор молча наблюдал за тем, как я рву ветошь и накладываю повязки на глаза Тефеи. И по его лицу было видно, что у него было своё мнение на мой счёт.

— Если хочешь что-то сказать — говори, — негромко произнёс я.

— Вы спасли её.

— Ты необычайно наблюдателен.

— Но оставили других людей, которые там были.

— Я бы в любом случае не смог вытащить всех, — пожал я плечами. — Спас, скажем так, самого ценного.

— То есть остальными можно пренебречь? — нахмурился он. — Её жизнь дороже других?

— Как бы это ни звучало — да, её жизнь дороже остальных, — обернулся я к эльфу. — И уж ты это знаешь куда лучше, чем я.

По тону было понятно, куда он клонит, и оттого мне хотелось держать его в поле зрения. Мало ли что.

— Вы бросили мать с ребёнком, сказав, что они нас будут тормозить. Вы оставили одного из моих солдат, не дав тащить его мне, сказав, что заберём его на обратном пути. Но едва завидев своего человека, вы, не раздумывая, забрали его с собой.

— Да, всё так, — кивнул я.

— Я знаю, кто она, я знаю, что она действительно ценнее остальных, но ведь спасли её вы не потому, что она Небесная Всадница, а потому, что она дорога вам. Я прав? — прищурился он.

— Что ты от меня хочешь услышать? — на меня начала наваливаться усталость. Только теперь она не была связана с какой-нибудь магией. — Что я лицемер? Что на других мне наплевать, но ради своих я готов нарушать собственные правила? Это?

— Именно, — кивнул он.

— Хорошо, я лицемер. Доволен? Встретим одного из твоих, можешь забрать и тащить на себе, ради бога, я не буду отговаривать. Но хочу просто заметить, что, была бы близка она или нет, небесную всадницу мы бы спасли при любом раскладе, так что это ничего не меняет.

Он смотрел на меня несколько секунд, прежде чем негромко произнести, поморщившись:

— Вы мерзки.

— Ну нихрена себе, Алесор, — встал я напротив него. — Мерзок? А ты, сука, сам себе не мерзок? Ты нас завёл сюда, не я.

— Я выполнял свой долг.

— Так выполняй его дальше. Я тебе не сладкая булочка, чтобы нравиться. Мы здесь оказались, потому что тебе захотелось спасти людей. Я предупреждал, не так ли? Я предупреждал, что это может кончиться плохо, но ты настаивал, ты убеждал. И, млять, ладно стражники, твои люди — это твои люди, но ты и моих потащил за собой. Ты знал, на что их вёл, и всё равно рискнул ими. И что-то в тот момент ты не сильно задумывался, что рискуешь чужими жизнями. Зато теперь как запел: этих не спасаем, а этих спасаем. Теперь да, я буду спасать своих, потому что ты их завёл в эту жопу.

Насколько я лицемерил? Да хрен знает, но одно мне известно точно — я был против изначально, а тот начал: надо спасти и так далее. Я ничего не имею против того, чтобы спасти бедных людей, но сейчас я буду спасать тех, кто ближе ко мне, а он пусть идёт в жопу со своими претензиями.

— Мы бросили стольких людей позади…

— Ты бы всех утащил?

— Но мы бы спасли хотя бы ребёнка!

— Почему мы должны спасать ребёнка, а не её, девушку, которая отправилась за тобой помогать? — кивнул я на Тефею. — Я мерзок, говоришь? Ты сам пойди умойся, маня, для начала. Предъявляешь тут мне что-то, но сам решаешь, кому жить, а кому умереть, типа надо было спасти мать с ребёнком, а не ту, кто тебе решил помочь. Ага. Что-то не нравится, руки в ноги и вали куда хочешь, спасай кого хочешь, мне всё равно. Но пока рядом, будь добр, закрой рот и делай, что говорят.

Он сжал кулаки. Я положил ладонь на навершие меча. Мы замерли друг напротив друга, сверля взглядом, после чего тот просто развернулся и пошёл прочь в ту сторону, откуда мы пришли.

Ну и пусть идёт в жопу.

Я бросил взгляд на Тефею с пропитанной кровью повязкой на глазах, которая так и не пришла в себя.

Одному, конечно, теперь будет тяжко. Никто не остановит, никто не поддержит, никто не подскажет и даже просто не будет рядом. С другой стороны, я вообще не чувствовал каких-то позывов от совести.

Почему я других оставил, а её спас… С тем же успехом могу спросить, почему он решил, что тех надо спасать, а её нет? Да, может, я не прав, да, может, я поступил как мудак, но вообще похрен, если честно. Мне бы теперь Ози найти и свалить отсюда, пока дворец не решил переехать куда подальше. Смогу их вытащить — может, и помогу потом этому ушастому придурку. А может, и нет, видно будет.

Вздохнув, я закинул Тефею себе на плечи и пошёл дальше.

Я примерно знал обратный путь, но был не уверен, что смогу вернуться. Что мне дадут вернуться. Дворец соблазнял, пытался склонить на свою сторону, и вряд ли это были все его приёмы. Еда? Золото? Знания? Отдых? Приятная компания? Всё это было мелко, уж я-то знаю. Уверен, что эта огромная гадина готовится ударить чем-то более серьёзным, чем нашими плотскими желаниями. Чем-нибудь действительно сокровенным.

По моим прикидкам, мы здесь уже около двенадцати часов. Если дворец переносился каждые два дня, то у нас оставалось около суток в запасе, чтобы выбраться, прежде чем он улетит вместе с нами к чёрту на куличики.

С тех пор как мы разошлись с Алесором, я его больше не видел. Прав я был или нет, мне пофиг — свои люди ближе к телу, как говорится. Да и, насколько знаю, те же спасатели в случае чего спасают сначала своих, а потом уже других.

Что касается Тефеи, то она так и не пришла в себя, будто её сознание так и осталось в библиотеке. Или, может, я сильно ударил.

Помимо всего прочего, теперь у меня болела голова ещё и за Ози. Если Тефею, куда более опытную, так обработало, что говорить об Ози, которая вообще зелень ещё та. Да, я тоже зелень, но мне известно, с чем мы имеем дело, а осведомлён — значит вооружён! Но вот хвостатая…

Дворец не строил бесконечных коридоров, нет: то и дело я попадал в те помещения, где уже был, потихоньку составляя план местности. Проблема в том, что выхода я не мог найти. Были закрытые двери, где я не мог пройти, к сожалению, как бы ни старался. Попытался выйти на крышу на втором этаже, где спальни, но и там стекло банально не смог разбить.

По итогу я просто спускался всё глубже и глубже, пока не попал туда.

Круглый зал с куполообразным потолком.

Два выхода с противоположных сторон.

И огромная площадь, заваленная костями людей. Столько костей, что я затруднялся подсчитать, как много нашли здесь свой конец.

Взгляд гулял по телам, вылавливая разные детали: где-то были одни кости, где-то гниющий труп, а где-то совсем свежачок. Одни кости были обёрнуты в давно истлевшие белые балахоны, другие были в платьях, третьи в доспехах и так далее. Как будто в этот зал в итоге попадали все, кто встретил свой конец во дворце: от его родных жителей до незваных гостей, попавших сюда случайно.

Из-за этого в этом склепе было удивительно встретить и живых. Причём достаточно много живых, на которых я сразу не обратил внимания. Они были повсюду, прячась среди тел покойников. У всех была самая умиротворённая улыбка, которую можно было только представить. Кто-то сидел, кто-то лежал, кто-то тихо что-то бормотал, кто-то кивал с умным видом, будто слышал то, что не мог слышать никто другой.

Жуткое место.

Но меня интересовал проход на другом конце зала. И, перекинув Тефею на другое плечо, я двинулся в путь, глядя под ноги и осторожно перешагивая то, что осталось от некогда живых гостей этого дружелюбного места.

Шаг за шагом, пока мы не дошли до центра, где я вдруг замечаю на фоне белоснежных костей удивительно белоснежные волосы.

Вот нашлась и Ози, но, правда, в таком же ужасном состоянии, как и Тефея. Она держала какую-то фарфоровую куклу в руках и тихо болтала с кем-то, иногда тихо хихикая.

Твою мать, только этого не хватало…

Я осторожно подошёл к ней сзади и чуть не подпрыгнул на костях, когда за моей спиной вдруг тихо залепетала Тефея.

— Мама… мама… я тут, мама… мама… — она потянула руки в пустоту, будто видела призрака.

— Тефея?

— Мама, я так скучала… мама… — она меня не слышала. И, судя по тому, что я слышал от Ози, приход у них был примерно один и тот же, потому что у хвостатой тоже проскакивали слова типа мамы, папы и прочего.

На вопрос, чем действительно может ударить дворец, чтобы сломить дух, кажется, я только что получил ответ…

— Самсон…

Я вздрогнул.

В этот момент я натурально вздрогнул, почувствовав, как всё внутри сжалось. И уже меня покинуло…

— Мама?

— Да, Самсон, это мама…

По телу пробежала дрожь. Я медленно обернулся на голос.

Слух меня не обманул. Не обмануло и зрение. Не обмануло сознание.

Она действительно стояла здесь. Женщина лет сорока, какой я её запомнил, увидев в последний раз: всё та же сизая футболка, всё те же спортивные штаны и сланцы на босу ногу, а на затылке конский хвост каштановых, уже с пробивающейся сединой волос. Приятная, миловидная, с тем, чем можно похвастаться — сразу понятно, на что повёлся отец.

Она стояла посреди этого хаоса… нет, уже не хаоса. Не было ни костей, ни склепа, ни моих подруг. Мир ломался, искажался, вытравливая реальность, чтобы заменить её иллюзией. Я пытался удержаться за неё… и…

Я не помню, за что именно я должен был удержаться. Мне… мне казалось, что я находился в каком-то склепе и пытался запомнить что-то очень важное… рука пыталась нащупать что-то на поясе уже на автоматизме, будто там что-то должно быть…

— Самсон, иди сюда… — поманила меня мам. — Чего там встал, обед остынет…

Квартира. Это моя квартира. Хрущёвка, типичный маленький коридор, откуда выход и в туалет, и на кухню с залом. Там стоит она, такая… красивая…

Тело невольно делает шаг, ещё один, ей навстречу, потому что она зовёт меня. Улыбается. Такая счастливая…

Я слышу телевизор: батя опять долбится в свои программы. И, судя по весёлому голосу из комнат, сестра тоже здесь, опять болтает по телефону. Всё как обычно, всё, к чему я привык.

— Ты сегодня сам не свой, проходи давай, суп стынет… — она прошла на кухню, и я за ней. Она уже рылась в верхних шкафах. — Как у тебя дела в школе?

— В школе? — хрипло спрашиваю я.

Точно, я же был в школе сегодня. Опять школа…

— Ваша классная опять хвалила тебя, говорит, что на медаль идёшь, — мам обернулась, улыбнувшись мне. Меня берёт холод, когда я вижу эту улыбку. — Горжусь тобой. Всегда гордилась и знала, что тебя ждёт великое будущее. Ну что стоишь? Садись, ешь уже.

Я стою. Школа… школа… школа…

— Гордишься мной? — переспрашиваю я.

— Ну конечно, — обернулась она. — Ты же мой сын, конечно, горжусь, ведь я тебя люблю…

Люблю…

Эти слова вызывают у меня липкий холодный пот. Что-то передёргивает внутри и начинает трещать. Издавать такой звук, словно рвут бумагу.

— Школа… — повторяю я медленно. — Школа…

Я начинаю вспоминать, да, школа, школа, школа…

— Мам… — поднимаю я взгляд. — Ты любишь меня?

— Конечно, глупый вопрос, — усмехнулась она.

— Ясно…

И на душе стало вдруг очень спокойно. Так спокойно, что хотелось взлететь. Я шагнул к ней. Наверное, в первый раз с чувством какого-то спокойствия и умиротворения. Так, будто сегодняшний день самый лучший в жизни. Я… я дома… я действительно дома…

Ещё один шаг, и я обнимаю её. Утыкаюсь ей в грудь лицом и чувствую, как она обнимает меня в ответ. Прижимает к себе, как раньше. Я чувствую, как бьётся её сердце, как она дышит и как её ладонь гладит меня по голове.

— Ты моё солнце, ты чего? — насмешливо спрашивает она.

— Знаешь, мне жаль… — тихо пробормотал я.

— Жаль?

— Что вышло именно так.

— Что именно? О чём ты? — удивлённо смотрит она на меня, перестав гладить по макушке…

А потом вздрагивает и вскрикивает.

И продолжает кричать, отталкивая меня, когда я вгоняю нож ещё глубже под рёбра, прокручивая его. Но я держу её крепко, не даю ей уйти. По руке капает кровь, и я через рукоять чувствую каждое движение её тела.

А потом меня хватают за шиворот и отбрасывают назад. Я бьюсь о стену спиной, и в голове немного кружится, но я сразу узнаю фигуру отца.

— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ⁈ — его рёв опять бьёт по ушам, но теперь я не боюсь.

Хватаю тарелку с горячим супом и швыряю её прямо ему в лицо. Точное попадание. Он ревёт, хватаясь за лицо, после чего бросается вперёд и врезается в меня. Слабенькая хрупкая стена из гипсокартона не выдерживает, и мы вылетаем в зал вместе с кусками стены и клубами белой пыли. Падаем и кубарем прокатываемся по полу.

Я встаю первым, глядя на то, как тот ревёт, как раненый зверь, держа руки у лица, но боясь к нему прикоснуться. Из его глаза торчит ложка. И пока он на коленях, я обхожу и выдёргиваю табурет из-под роутера. Тот повисает, как паук на паутине, покачиваясь и постукивая по стене.

— Как ты мне говорил, что я не должен дрожать, как чмо под шконкой? — обхожу я его со спины. — Что так мужчины себя не ведут? Что я должен сражаться? Не быть бабой?

Он взревел. Обернулся с безумным, теперь уже одним глазом…

И получил по ебалу табуреткой.

Столько слов, а один удар отправил его на землю. Он ещё что-то хрипит, а я замахиваюсь и опускаю табуретку ему прямо в центр лица. Один удар — чавкающий хруст костей, второй удар — кровь, и я слышу, как скрежещут по дереву его зубы. Но как говорится, бог любит троицу? Третий удар, и ребро табуретки застревает в его черепе.

Рядом с визгом пробегает сестра.

Я выдёргиваю табуретку из черепа её отца и бросаю вслед. Чёткое попадание. Она падает и хрипит. Я бы мог подойти к ней и добить, но понимаю, что это не её вина. Это всё вина родителей. А она лишь дура, которую так воспитали. Кажется, кого-то ещё не хватает…

Ладно, пусть. Но разговор не закончен.

Я возвращаюсь на кухню через дыру в стене. Она сидит, облокотившись на стол у стены и держась за бок, из которого торчит нож. В её глазах слёзы, в её взгляде страх.

— Самсон… — её губы дрожат. Прямо как у меня раньше. — Что ты… делаешь?

Я смотрю на неё, склонив голову набок, а в голове только одна мысль — я смог. За столько лет я чувствую себя действительно хорошо.

— Мне действительно жаль, что я не сделал этого раньше, — тихо произношу я, глядя в глаза. — Я так ждал этого момента…

— Самсон… но я люблю тебя…

Меня передёргивает от этого слова.

— Ты любишь только саму себя, — я беру киянку для мяса с пола. — Вы могли всё исправить. И ты… особенно ты… Ты никогда меня не любила, потому что… — меня начинает трясти, — потому что ты никогда меня не хотела…

— Самсон… — хрипит она, и я замахиваюсь.

— Увидимся в аду, мама…

И опускаю на неё. Она пытается прикрываться, отползти, но от меня не уйдёшь. Я чувствую, как каждый удар что-то ломает, особенно, когда он приходится ей по голове, и не останавливаюсь, даже когда она перестаёт двигаться. Даже когда она лежит и не шевелится.

И прихожу я в себя в склепе. Воспоминания приходят не сразу: сначала я не могу понять, где нахожусь, почему не дома, на кухне, над тем, что осталось от этой шалавы, а потом… всё медленно возвращается на круги своя.

Я оглядываюсь и вижу Тефею, которая пускает слюни, обнимая чей-то труп, вижу Ози, которая нянчит куклу, видя свою версию счастливой жизни.

А передо мной чьё-то изуродованное тело, от лица которого не осталось ничего. И, судя по берцовой кости в моей руке, это сделал я. Ну да, точно… наваждение…

Я встаю, слегка покачиваясь из стороны в сторону, и все вокруг затихают. В один миг они вдруг прекращают что-либо бурчать, словно одновременно онемели, и склеп погружается в тишину. Я чувствую холодок от чужого внимания на себе, полного ненависти.

Это последний рубеж обороны, я чувствую это. Стоит пробиться, и все вопросы получат ответы. А значит, уже не имеет смысла останавливаться на полпути.

И я достаю меч. Мать была права, я действительно подонок…

Глава не проходила редактуру и может содержать ошибки!

Я не знал девушку, которую забил берцовой костью в приступе наваждения, оставив от её лица лишь кровавое месиво. Зато я знал, чей именно полный ненависти взгляд чувствовал в это мгновение.

Он стоял в метрах пятнадцати от меня в полумраке. Глаза поблёскивали в пляшущем пламени тусклых масляных ламп. Лицо исказилось в муках боли и нарастающего безумия, когда его взгляд то опускался на тело у моих ног, то поднимался на меня. Алесор возвышался передо мной, теперь не сильно отличаясь от все тех безумцев, что меня окружали, погружённые в собственные фантазии.

По крайней мере я получил ответ, чего он так сюда рвался. Ещё во время бури в доме я заметил, как он странно пялился куда-то в сторону улицы, будто за кого-то переживал. Да и потом рвался впереди других внутрь, словно его что-то тянуло, хотя обосновывал это всё тем, что надо спасать людей. Может это и было так, но не единственное, что его подталкивало.

Теперь ясно, ради чего это было. И тем более не приходилось сомневаться, что будет сейчас.

Не было никаких речей, не было никаких гневных окриков, фраз и прочего бредового пафоса. Ярость и безумие — это было единственным, что можно было прочитать на его лице. Мгновение мы стояли друг напротив друга, словно на дуэли, после чего одновременно выхватили клинки, бросившись навстречу.

Он был, несомненно, хорошим бойцом, изучавшим фехтование большую часть совей жизни. фехтования. Я был просто быстрым и сильным. У него была полная броня. У меня были нагрудник, шлем и наручи с поножами.

Мы сошлись посреди склепа, огласив округу металлическим лязгом мечей. Я не собирался с ним фехтовать и биться честно, рискуя собственной жизнью.

На ходу я сразу ткнул ему остриём в лицо. Он парировал, легко и быстро отбив его рукой в железной перчатке, но ткнув клинком уже в меня. Это был колющий удар в голову, от которого я отбился точно так же наручем — лезвие зазвенело по металлу, разойдясь с моим лицом в каких-то сантиметрах. Но вместо того, чтобы остановиться или нанести новый удар, я на полном ходу врезался в него всем телом.

Алесор не выдержал такого удара, от отшатнулся назад, запнулся о кости, и мы повалились на землю. Я оказался сверх, придавив его у полу, но тут же почувствовал, как мне куда-то под мышку вонзилась холодная сталь. Всё тело как током ударило — эльф воткнул мне стилет прямо под руку, продолжая его продавливать и крутить. От боли потемнело в глазах.

И честно сказать, этот вариант событий я как-то проглядел. Думал просто повалить и забить, а тут неприятный сюрприз под рёбра. Облажался так облажался…

Я в свою очередь опустил руки ему на лицо и воткнул пальцы прямо в глазницы. Сначала ощущение упругости, после чего я отчётливо почувствовал, как под ними что-то лопнуло, и те погрузились в горячую жижу. Алесор подо мной завизжал, продолжая тыкать в меня стилетом, пока у меня совсем не потемнело от боли.

Я спрыгнул в сторону, перекатился и тут же на ходу вытащил зелье. Выдернул пробку и залпом выпил, после чего побежал к Тефее, которая смотрела на меня пустым взглядом, что-то бормоча. Её подсумок — я сорвал его с её пояса и быстро нашёл ещё зелье, осушив и её две порции, чтобы не сдохнуть раньше времени от кровопотери. Тот факт, что от передоза я могу проблеваться, меня сейчас беспокоил меньше всего.

Пока я справлялся с последствиями, молясь не отключиться раньше, чем Алесор, тот слепо вставал на ноги, слегка покачиваясь из стороны сторону. Его лицо было залито кровью, вместо глаз тёмно-бордовые дыры. Это был конец для него. В любой другой ситуации у меня не было бы ни шанса, но я небесный всадник, а он всего лишь солдат, пусть и умелый.

Места проколов ещё жгло, правая рука плохо слушалась, а ноги подкашивались, но кровь сходила на нет. И осторожно достав у Тефеи из ножен меч (свой я выронил у эльфа), я двинулся в его сторону. Он замер, прислушался, напрягся, пытаясь определить, откуда я иду, после чего неуверенно шагнул навстречу.

Когда мы оказались где-то в метрах двух друг от друга, я медленно присел, после чего чиркнул мечом по полу перед ним. Алесор рефлекторно отшатнулся, махнув мечом веером, и в то же момент я, как пружина, метнулся ему на встречу снизу вверх.

Укол.

Клинок вошёл под подбородок и пробил череп насквозь, выйдя из макушки и сбив шлем. Тот взлетел в воздух, блеснув в свете ламп, и упал среди тел. Алесор замер на месте, как статуя, после чего плашмя упал прямо на тело девушки, из-за которой так стремился попасть в этот замок.

После того, как эхо отзвеневших доспехов эльфа затихли в огромном зале склепа, опустилась неприятная тишина. Кто-то ещё что-то бормотал, но большинство сидели тихо, глядя в мою сторону. Они, будто хищники, следили за тем, как я подошёл к телу поверженного союзника и поднял свой меч, вернув его на место.

Внутри была какая-то опустошённость. После убийства даже вымышленной матери я не чувствовал ни радости, ни облегчения, пусть и мечтал это давно сделать. Скорее усталость и чувство, будто стал свидетелем чего-то мерзкого, где ложку дёгтя добавило и убийство девушки с её защитником. Была ли это намеренная ловушка или же так вышло случайно, и она попала под горячую руку из-за стечения обстоятельств, уже не имело никакого значения. Имело значение, что выжил я… и почему-то мне было от этого ни холодно, ни жарко, будто в той иллюзии я забил не только шлюху, но и часть самого себя.

Хотелось утонуть в собственных тяжёлых мыслях и неприятных воспоминаниях, но сейчас ситуация совсем никак не располагала к этому, и всё пришлось задвинуть на задний план. И пока не выберемся из дворца, лучше даже не возвращаться к этому. Надо было сосредоточиться на происходящем.

Я медленно направился в сторону ворот на противоположной стороне зала. Кто-то скажет, что разворачивайся и беги прочь отсюда, но куда? Практика показала, что из дворца не было выхода, а значит надо было дойти сначала до самого сердца, где должно быть или управление местом, или тот, кто это всё делает.

Тефея и Ози остались здесь. За них я не волновался — на обратном пути заберу, но вот тащить за собой было идеей такой себе, если только я не собирался их использовать, как живой щит.

Ворота на другом конце не были заперты. Они легко поддались, стоило лишь толкнуть, и по глазам в ту же секунду резанул свет. Яркий, песочный, обесцвечивающий — пустынный. Я почувствовал дуновение ветра в лицо и зажмурился, прикрывая глаза рукой. Зрение пыталось настроиться на новую яркость, и выходило у неё это с определённым трудом.

Только секунд через тридцать я наконец смог различить очертания того, что находилось по другую сторону. И если бы меня спросили, что это, то я бы так и сказал — сердце всего дворца. Иначе это место было описать сложно, да и других вариантов попросту не было.

Двери выходили в центр огромного песчаного водоворота. Настолько массивного, что, голубое небо терялось где-то далеко наверху, будто я оказался лягушкой на дне колодца. Тысячи тон песка кружились сплошным потоком, уходя вниз, где терялись во тьме. И в самом центре, зависнув над бездной висела огромная округлая платформа с какими-то постройками. От неё к дверям шёл мост.

Я осторожно шагнул за дверь, оглядываясь по сторонам. Песок не ревел, как вода — он шелестел. Тихо и в то же время оглушительно, будто этот звук пробирался в сам мозг, вызывая неприятные ощущения. От одного взгляда на эти потоки кружилась голова, и я поспешно отвёл взгляд. Осторожно ступая по каменному мосту, который держался на честном слове, магии и инженерном гении, я перешёл на платформу.

Единственное сооружение, возведённое здесь — какой-то храм с куполами на всё те же мотивы города Аграбы, где большую часть стен занимали витражи, изображавшие одну и ту же девушку, и кажется, я её даже узнал. Та, что была на картине у входа, это же она, да? А это то ли храм в её честь, то ли усыпальница, то ли…

Хотя чего гадать, надо посмотреть, что внутри.

Я подошёл к дверям, ухватился за толстенные ручки из металла и потянул на себя. Ожидал сопротивления, но те поддались настолько просто, что я едва не упал, распахнувшись без единого звука.

Это всё же усыпальница. Белоснежный храм. Ни картин, ни мебели, ни статуй. Лишь саркофаг на противоположной стене.

Да, именно на стене — он был расположен вертикально, повешен как картина, массивная коробка из золота и серебра, которая заключала в себе девушку, точь-в-точь, как во дворце. Она находилась внутри какого-то желтоватого стекла, как насекомое в янтаре, которое поймали во время сна. Умиротворённая, красивая и… мёртвая. От одного вида на неё захватывало дыхание. Она могла действительно поспорить со всадницами в красоте… когда-то…

Но взгляд привлекла не она.

Перед саркофагом, склонив колени и опустив голову, будто в ожидании приказа от своей госпожи, которого никогда не последует, стояла фигура. Я сказал, что здесь нет статуй? Я не ошибся — это не была статуя, пусть вечный страж пока и не подавал признаков желания натянуть мне яйца на уши. Одет был как какой-то султан или ещё какой-нибудь хрен из знати: круглый чурбан с пером на верху, широкие штаны, богатый золотистый халат.

Держа дистанцию, я уже начал обходить его по кругу, когда тот подал признаки жизни. Могу поклясться, я услышал хруст и увидел, как с тела посыпался песок, будто за это время тот покрылся каменной крошкой.

Его голова медленно повернулась в мою сторону. На бородатом лице блеснули голубым светом глаза, как какие-то светодиоды.

Я замер — он замер. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, после чего я сделал ещё один шаг и его голова едва заметно повернулась. Я шагнул назад, и его голова, как камера наблюдения, слегка сдвинулась за мной.

Немного подумав, я всё же решил подать голос.

— Кто бы ты ни был, я пришёл с миром, — сиплым голосом произнёс я, не сводя с него глаз. — Если ты друг, ответь мне, если нет…

Но человек промолчал. Он продолжал следить за мной, и я чувствовал, как будто что-то внутри от этого взгляда копошится. Будто работает осязаемый рентген, просвечивающий не только тело, но и саму суть.

Не имело смысла ждать, пока что-то произойдёт, и я двинулся в сторону саркофага, решив, что если и искать источник бед, то в нём или, по крайней мере, рядом. Но не дошёл.

Собственно, именно этого я и ожидал.

Страж сработал, когда между мной и янтарным гробом оставалось около десяти метров. Он сорвался с места, как стрела, перемахнув одним прыжком всю дистанцию между нами, оставив на своём месте лишь облако пыли, повторяющее контуры его собственного тела.

Я ускользнул на одних волевых, отпрыгнув назад, и высекая искры мечом о его клинок. Мгновением позже моя башка бы уже катилась на полу, если бы не моя реакция. Разорвав дистанцию, я ждал следующей атаки, уже готовый к контрмерам… но её не последовало. Ни сейчас, ни секундой позже — страж стоял передо мной, выпрямив спину и оценивающе меня оглядывая.

— Значит наша дружба отменяется… — выдохнул я, крутанув мечом и разминая кисть. — Очень жаль…

И честно, я не ожидал никакого ответа в этот момент.

Но получил его.

— Никогда не быть дружбе между человеком и бешенным псом.

Голос, басовитый, с благородной хрипотцой, на который доносился от стража, который даже рот не открыл. Казалось, что говорит даже не он, а пространство вокруг него.

— Всё же ты умеешь разговаривать… — начал я его обходить по кругу. Честно сказать, я даже растерялся и не знал, что вот так сходу ему сказать или спросить. Надо было с чего-то начать. — С чего вдруг я бешенный пёс? Сам-то, как собака сторожевая, сидишь тут, мёртвую хозяйку охраняешь.

Его глаза блеснули, и через мгновение он сорвался в мою сторону.

Звон, искры и наши мечи разошлись в стороны от удара. Я отпрыгнул назад, и ещё один взмах высек искры из металла клинков. Если с Алесором я сам крупно облажался, то тут уже проблема была в противнике. Он был слишком быстр для обычного человека, но недостаточно до небесной всадницы… тьфу блин, всадника, уже совсем заговорился.

Несколько парирований, и он вновь остановился, разглядывая меня, не подпуская к гробу девушки в янтаре.

— Я думал, вас, собак перебили уже всех… — пробасил он. — Я радовался каждому мигу, когда вы сгинули, но, видимо, кто-то остался…

— Я даже не совсем понимаю, о чём ты, — произнёс я. — О небесных всадниках? О мужчинах-всадниках?

Он опять напал. В самый последний момент я просто отступил, наклонившись назад, но тут же крутанулся и попытался с разворота достать араба. Не дотянулся немного, но заставил отступить уже его, разорвав со мной дистанцию.

— Если честно, я вообще не понимаю, о чём идёт речь, — сказал я, не сводя с него глаз. — Небесных всадников не видели тысячи лет, многие считают, что они вообще миф, а всадницами всегда были женщины. Я первый за всё это время.

— Значит кто-то сделал мир чище.

И опять атакует. Теперь двигается зигзагами, пытаясь сбить с толку, однако последний рывок всё равно идёт по прямой. Я уклоняюсь, нанося колющий удар и промахиваюсь. За его удар достаёт меня. Это было лишь касание брони, но оно вскрыло метал, как консервы, оставив за собой неровный разрез и, кажется, достав до плоти.

По инерции он прошёл дальше, и, крутанувшись вокруг своей оси, я рубанул ему вдогонку. Не достал даже рядом. Но получил тут же контратаку, встретив её ребром меча. Схватил его двумя руками за края и поднял вверх, словно штангу, сбив клинок наверх. Скользнул по нему вниз мечом…

И ублюдок просто ушёл назад — нога, которая полагалась для его брюха пнула воздух.

Из его речей я понял две вещи: он ненавидит всадников и их в своё время кто-то перебил, чему он несказанно рад.

— Почему ты их ненавидишь? — решил я начать с простого. — Что они тебе сделали-то?

— ЧТО ОНИ МНЕ СДЕЛАЛИ⁈

И этот даун уже был прямо передо мной. Удар-удар-удар-удар-удар… мне кто-то однажды сказал, что надо правильно называть все эти приёмы, но извините меня, когда по тебе лупят мечом, ты видишь только удар-удар-удар-удар-удар, которые сыплются со всех сторон: слева, справа, сверх, тычок, опять слева, снова тычок.

Я отбил все, и не потому, что такой крутой, а благодаря реакции и силе, которые позволяли заметить каждый выпад в мою сторону и успеть среагировать. Он навалился на меня со всей яростью, но так и не смог достать, и едва его атаки пошли на спад, уже я пошёл в контратаку. Тычок, удар наискосок, он пытается ударит и я провожу отбив отведением, после чего тычок…

И мимо. Короче, хорошо быть сильным, плохо нихера не уметь фехтовать.

Мы разошлись в разные стороны, и опять он со стороны покойницы, а я у входа. Кажется, что возьми и сбеги, да дело с концом, но он затронул слишком интересные темы, да и как выбраться из дворца, который живёт своей жизнью?

— Так что сделали небесные всадники, что ты совсем поехал крышей и запираешь в этом замке любого, кого сможешь схватить? — спросил я.

— Все получают то, чего заслуживают, — пробасил он.

— Ну твоя подруга, — кивнул я на гроб, — явно получила то, что заслуживает.

— НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ О НЕЙ, ПЁС!

Ещё один выпад в мою сторону, который закончился лишь искрами, но, кажется, это была даже не атака, а так, выпустить пар.

— Тогда почему ты говоришь про простых людей, что они получили то, что заслужили, но тут же с пеной у рта доказываешь, что твоя госпожа этого не заслуживала? — повторил я вопрос.

— Им дарят то, чего они хотят! — яростно прорычал он, словно какое-то большое и хищное чудовище. — Все эти негодные людишки с её доброты получают здесь всё, чего не могли бы получить там. Кров, еда, любовь, богатства, признание, знания, красоту и самое сокровенное, что желает их душа! Они получают те любовь, сострадание и заботу, которые не проявили к ней! — рявкнул защитник и по его лицу побежали трещины. Кажется, я даже видел, как из его глаз потекли слёзы.

— Кто не проявил? — задал я ключевой вопрос.

— Вы. Небесные всадники.

Эти слова буквально отчеканились в воздухе, когда он их произнёс.

— Вы не проявили ни милосердия, ни сострадания, когда пришли, — чеканил защитник дальше, при этом не опуская меч. — Вы, отродья человечества, бешенные псы, которые бросались на всё, что не могли понять и считали угрозой. И я смеялся, когда вас не стало, смеялся так долго, что души всех твоих предшественников тряслись там, где они оказались.

— Мне плевать на моих предшественников, — пожал я плечами. — Получили по заслугам? Ну туда им и дорога. Я хочу лишь знать, что произошло.

— Все сдохли.

— Не все. Женщины-всадницы живы, — заметил я. — Так что не всех их постигла кара.

— Небесные всадницы мне ничего не сделали, чтобы я желал им смерти, — произнёс он, и мне будто бы показалось, что там проскочили нотки даже вдруг уважения. — Они всегда хранили мир и баланс, всегда были тем голосом разума, который твердил умные вещи. Но не вы, не небесные всадники, не те бешенные псы и ублюдки, что преследовали лишь одну цель — убивать. Всё, что вы не понимали, всё, что считали угрозой, всё, что просто могло вам показаться опасным. Вы уничтожали всё, забывая, что однажды вся ваша ярость обернётся против вас.

Кровь, которую проливали защитники, истины, которые защищали хранители… ну это и так было ясно, но теперь было прямо подтверждение того, что я всё правильно понял.

— Как мы связаны с этим городом?

— Вы только и делали, что убивали. И наш город, просто город, который никогда никому не желал зла, просто отказавшись подчиняться вам, гордым самоуверенным псам… вы убили её.

— Королеву города?

— Мою дочь, — прохрипел тот, будто эти слова забирали всего силы. — Вы прилетели и убили её, вероломно, подло, жестоко отобрали её жизнь.

Уже наученный опытом, я могу сказать, что враг будет тебя обвинять, а союзник оправдывать, так что тут надо делить на два, но суть понятна — он и небесные всадники что-то не поделили, и те прилетели сюда пояснить, почему тот не прав, убив его дочь. Типичные разборки типичных высокомерных придурков, которые считают, что имеют право на всё, и мораль — это когда касается лишь их. Но суть не в этом.

— И ты решил в отместку проклясть дворец?

— Проклясть⁈ ПРОКЛЯСТЬ⁈

Он бросился на меня с мечом, и по залу вновь разнеслись звуки сталкивающихся мечей. Было… тяжко. Казалось, что, чем больше он злится, тем сильнее становится или я банально начинают выматываться. Но, кажется, что после каждой такой вспышки ему возвращалось хоть какое-то здравомыслие. Вот и сейчас его светящиеся глаза будто стали чуть яснее.

— Дворец не проклят, они жив! Она до сих пор жива, её добрая душа, дарящая путникам то, чего они всегда так хотели! То, чего отобрали у неё! Она заботится о них, как о собственных детях, которых ей так и не позволили иметь!

— В плане, она до сих пор жива? — не понял я.

А потом как понял…

Дворец не проклят и никем не управляется из-за кулис. И он не обрёл сознание, как какая-нибудь психушка из фильмов ужасов. Всё куда хуже. Дворец, как бы это не звучало, и был той девушкой в гробу, которую так отчаянно защищал сейчас её отец, и как я понимаю, бывший правитель этого города. Её новой плотью, которая делала то, что велело её доброе сердце.

Давала людям то, чего они хотели больше всего.

— Она и есть этот дворец… — пробасил он. — Каждый этаж, каждая стена, каждая дверь, каждый стол или стул — это она, моя Фашанша, моя дорогая Фашанша…

Он издал звук, очень похожий на вой животного, после чего этот полоумный придурок опять сорвался в мою сторону. Звон металла, и я ухожу левее него, парируя удар, после чего сам контратакую тычком в шею, но промахиваясь. Едва успеваю сделать шаг назад, когда его сабля проносится около моей шеи, едва не вскрыв глотку, и тут делаю взмах сверху вниз, целясь по руке.

Промахнулся.

Мы вновь сходимся, клинки сталкиваются крест на крест, и мы наваливаемся с двух сторон, будто стараясь перетолкать друг друга, наклоняю меч, позволяя его клинку соскользнуть по металлу в сторону, приблизившись ко мне. Удар гардой в лицо… и он отпрыгнул, хотя было очень близко, после чего мы опять сходимся.

Мышцы гудят, сухожилия натягиваются и воют от боли, когда я в очередной раз уклоняюсь от удара или парирую их. Возможности тела компенсируют неопытность. И мы держимся на равных, однако это временно: там, где чёрт экономит силы, работая техникой, я выдыхаюсь, компенсируя недостаток навыков силой.

Это длится минут пять.

Пять минут непрерывного боя.

Пять минут махания мечом и уклонений, ударов и парирований, этих движений, где ты пытаешься зарубить своего оппонента.

И вот он будто начинает успокаиваться, и мы опять расходимся: он к своей ненаглядной мёртвой дочери, а я к выходу. Я тяжело дышу, он чувствует себя на вид вполне себе неплохо. Возможно, эта тварь даже не устаёт в отличие от меня, потому что выглядит настолько же живой, насколько обычный робот.

— Мы просто хотим покинуть этот дворец… — просипел я. — Дайте нам уйти, и всё.

— Моя дочь всегда хотела помогать людям… — прохрипел он. — И я выполню её волю.

— Даже если людям эта помощь не нужна?

— Они просто этого ещё не поняли…

Так и запишем — отец шиз, который возвёл добрые порывы дочери помогать людям в какое-то безумие с гиперопекой. Ну а раз он шиз…

— Значит, так вы поступили со своим народом? — усмехнулся я. — С теми, кто жил в городе, да? Удушили своей заботой? Отдали на растерзание собственной любвеобильной дочери?

— НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ О НЕЙ!!! — взревел папаша.

— Знаешь, что смешно? Я лучше сдохну, чем останусь в этом дворце, — я раскинул руки в стороны опустив меч. — Давай, убей меня, всё лучше, чем быть во власти шлюховатой суки, которая творит что хочет, упиваясь своей могущественностью.

— ОНА НЕ ШЛЮХА!!! — он так взревел, что завибрировали стёкла в храме, и тут же ринулся в атаку.

Я не двигался, раскинув руки в стороны и наблюдая за ним. Защитник своей дочери пересёк зал, подпрыгнул и взмыл в воздух, занеся меч для колющего удара. Он был словно какой-то боец из аниме, который собирался красивым финтом закончить бой. Вот он на миг завис, после чего стремительно начал падать на меня. Его меч начал движение вперёд…

И я сорвался в сторону.

По левой руке в районе плеча будто коснулись чем-то ледяным. В то же мгновение уже мой меч воткнулся ему куда-то под рёбра. По итогу, каким бы он не был умелым бойцом, никакие финты не помогут, если ты банально быстрее реагируешь. И достаточно было подловить его прямо на середине атаки, чтобы тот уже не успел ни увернуться, и парировать удар.

Мы разошлись в разные стороны.

Я почувствовал, как по руке течёт что-то горячее и бросил взгляд на мою левую конечность. С неё струилась кровь, стекала по пальцам и заливая чистейший белый мрамор склепа, оставляя за собой сначала красные кляксы, а потом и лужу.

Мой враг напротив стоял, не показывая виду, что ему больно или как-то некомфортно, однако из тела на пол с тихим шипением сыпался песок вместо крови, будто внутри него за всё это время остался лишь прах.

— Неприятно умирать, да? — оскалился я, прищурившись.

— Вы всегда были мерзкими тварями, — прошипел он. — Эта рана ничего не меняет.

— Тогда иди сюда и докажи это, — кивнул я, стоя ровно. — Докажи, что способен защитить дочь, а не ради красоты здесь стоишь.

Он бросился в атаку. Я стоял, не шелохнувшись, пока тот не начал заносить меч, после чего ринулся в сторону. Одновременно с этим попытался достать его мечом, но не получилось, однако из-под удара я таки ушёл.

Сражаться я с ним не мог, однако мог действовать по принципу ударил и ушёл. Раз за разом пользоваться не своими на уровне плинтуса навыками фехтования, сражаясь в лоб, а сильными сторонами: скоростью и реакцией, пытаясь его тыкнуть и тут же отойти. Как говорится, летай, как бабочка, жаль… что ты гнида.

Это был бег по кругу, где неназванный папаша без имени пытался меня не подпустить к гробу. И чем дольше это продолжалось, тем больше я наносил ударов, не оставляя ему шансов.

В итоге моя тактика дала свой результат. Кем бы он ни был раньше и кем бы ни был сейчас, страж склепа начал пошатываться. Из прорех его одежды то тут, то там сыпался песок, и взгляд тускнел. Он сделал ещё несколько попыток меня достать, и я продолжил от него бегать, нанося это подлые удары, пока тот не начал падать на колени.

Отдам должное, тот пытался встать до последнего. Я, в свою очередь, не повторял своих прошлых ошибок и не приближался, наблюдая за ним со стороны. Под конец он не мог даже встать. Упирался на меч, словно на трость, но колени подгибались. Но даже так его взгляд был исключительно на мне, тусклый, но полный ненависти и ярости.

— Бешенный пёс… — прошелестел он, словно песок по полу. — С самого начала, как вы объявились на горизонте, я знал, что добра от вас не ждать…

— Добра? От нас? Ты со своей дочерью запирал людей в этом дворце! Какое добро? Ты вообще о чём бредишь сейчас⁈

— Она дала им лучшую жизнь… Она… она дала им то, чего их сердце хотело больше всего. Как давала всегда… а потом пришли вы, вечно голодные до крови, и убили её… уничтожили всё, что мы строили…

Песок посыпался уже и из глаз. Его правая рука с мечом отвалилась, выскользнула из рукава на пол и рассыпалась, оставив от себя лишь горсть песка. Тот этого даже не заметил: всё, что занимало его внимания — это я.

— Может вы и заслужили этого, — заметил я.

— Хорошо, что все вы сдохли… — у него отвалилась часть щеки. — Хорошо, что вы получили то, чего заслужили, вероломно нападая на всех… — его туловище начало разваливаться, проседать в низ, выливаясь наружу песком. — И я бы проклял тебя самого, но ты уже проклят. Ты обречён всех загубить, потому что убивать — это ваше природа, будь это враги или ваши… любимые…

И он обмяк. Просто провалился в собственный кафтан, высыпавшись из всех щелей песком. Босс-файт был закончен, и Самсон вышел победителем, целым и невредимым…

Я бросил взгляд на руку.

Почти целым. Однако это была малая цена за то, что я победил. Да, иногда сражение — это не только навыки, но и тактика, иногда подлая и мерзкая. Однако в боях, где на кону твоя жизнь, нет понятия бесчестия, есть только тот, кто выжил, и тот, кто сдох.

Но лора он, конечно, насыпал. Тут ещё и небесные всадники всплыли. Так послушать, они были просто полнейшими психами, которые гнули свою линию и истребляли всех, кто представлял угрозу или просто был с ними не согласен. Пока не нарвались на того, кого убить не смогли…

Интересно, это были свои же или кто-то другой? Не думаю, что всадницы решили ударить в спину, слишком нелогично как-то, да и банально. С другой стороны, та фраза «нас предали» могла говорить как раз-таки об этом. Короче хрен знает, не вижу смысла гадать сейчас.

Не спуская глаз с кучи одежды, забитой песком, я осторожно оторвал от одежды кусок ткани и затянул рану на руке. Ублюдок резанул почти что до самой кости. Как небесному всаднику, для меня это не прямо-таки смертельно, но конечность теперь отказывалась нормально двигаться. После этого я осторожно подошёл к вещам, откинул его клинок в сторону и кончиком меча раскидал одежду.

От бати осталась лишь куча сероватого песка, как праха. Ни костей, ни внутренних органов, будто за всё своё время, что он здесь бдел, иссохся до состояния песка, поддерживаемый лишь праведной яростью да каким-нибудь проклятием.

Но теперь оставался вопрос за главным — как выбраться из этого дворца и как решение, я видел перед собой принцессу, заточённую в янтарь и золотой гроб.

— Красивая… — пробормотал я, разглядывая её.

Действительно, восточная красота во всей своей силе. Длинные ресницы, лёгкий загар, чёрные волосы, и наряд, который лишь подчёркивал её воздушность и лёгкость. Интересно было бы взглянуть на неё при жизни, услышать её голос и понять, кем она была…

И почему небесные всадники пришли и убили ей.

С одной стороны, я мог поверить, что им срывало башню, потому что временами сам чувствовал неясные проявления какой-то агрессии и бунта. Какого-то патологического желания в некоторые моменты гнуть свою линию, не оглядываясь по сторонам и не взирая на риски или наказание. С другой стороны, это никогда не скатывалось в абсолютную агрессию ко всем подряд, насколько помню.

Так что вопрос открытый. Что же касается принцессы…

Я слышал, что любой дух в первую очередь привязан к телу. Пока цело тело — цел и дух. Но стоит его уничтожить…

После внимательного осмотра места, я нашёл цепи, которые удерживали гроб. Пришлось повозиться, но мне удалось уронить гроб на пол, сбив цепи. Тот упал, заставив весь храм вздрогнуть.

Теперь дело оставалось за малым, и я осторожно карябнул кончиком меча ко янтарю. Ощущение, что провёл по слегка мягкому стеклу. Тогда я перехватил меч за лезвие и ударил по нему гардой, как киркой. По поверхности поползли трещины. Несколько ударов, и янтарь начал трескаться, как толстый кусок льда. Решение оказалось простым и эффективным, без каких-либо заморочек.

Как итог — кусок странного стекловидного вещества лопнул и рассыпался на осколки, и к моим ногам упало тело принцессы… как её там… Фашаншы. Я присел перед её телом на корточки, осторожно перевернув на спину.

Холодная на ощупь. Вблизи она выглядела ещё милее… пусть и мёртвая. Кстати говоря…

Я рывком сорвал с неё одежду, оголив грудь. Но мне были интересны не её сиськи (кстати, неплохие), а подтвердить слова папаши, что её убили (наверное, он на там свете за мной сейчас наблюдает и беснуется). И точно, на груди прямо в районе центра была давно высохшая колотая рана, куда спокойно можно было просунуть пальцы.

Ну… да закололи. Значит всё-таки наши постарались (просто мало ли, вдруг он пургу гнал). Оставался вопрос, как избавиться от тела, ведь просто разрубить на части не вариант, требовалось что-то более конкретное, например, какое-нибудь горючее или…

Точно.

Я оставил тело, вернулся в склеп, где начал собирать все лампы, что мог здесь найти. Масло — вот что могло мне подойти. Масло и кости с тряпками в качестве растопки. После этого я сходил ещё и в коридоры, где тоже постарался собрать вообще всё, что смог найти, чтобы потом вернуться обратно и разложить вокруг бездыханного тела. Уже собирался заливать его маслом, но подумал немного о последствиях и вернулся в склеп. Требовалась подготовка, прежде чем я начну своё грязное дело.

Ози и Тефея — они до сих пор пускали слюни, явно пребывая мыслями где-то не здесь. Они даже сопротивлялись, когда я пытался их оттащить! Тем не менее сладкую парочку с горем пополам я таки вынес ко входу на верхние этажи. Никто мне больше не мешал и не вставал на пути, разве что двери были заперты, как ты их не толкай. За ними я постарался вытащить и других несчастных, не рискуя заходить в зоны, где меня могло скорраптить ментальное влияние.

И лишь закончив с этим, потратив чуть ли не пять часов, я вернулся к телу. Все, кто мог быть спасён, были вытащены. Все, кого я смог найти и перетащить (некоторые просто ещё и убегать умудрялись), а значит настало дело за главным.

Я присел на корточки перед телом, окинув бывшую принцессу взглядом. Поможет ли это? Или нет? Сейчас мы это и выясним.

— Жаль, что так, конечно, вышло… — вздохнул я, разглядывая её.

Теперь картина трагедии была понятна.

Не знаю, что всадники не поделили с местным правителем, но ценой расплаты стала его дочь. Возможно, не без помощи отца, который не смог пережить такую потерю, что-то сделав, она и стала частью дворца, выполняя своеобразную роль домовой или хранителя. Как бы то ни было, итог один — она стала тем проклятием города, который завлёк под свою заботу сначала оставшихся жителей города, а потом и случайных путников.

Как она передвигалась по пустыне… ну глядя на воронку, может это и был механизм, который всё активировал. Может он двигался по пустыням ещё до того, как небесные всадники пришли с предложением, от которого нельзя отказаться. В любом случае…

— Ничего личного, я просто хочу положить этому конец, — пробормотал я и начал выливать на неё масло. Одно за другим, закидывая тело костями и ветошью, которую притащил сюда в качестве растопки. Накидал целую кучу, после чего достал кресало.

На мгновение я почувствовал лёгкий ветер, который коснулся щеки. Возможно, даже сам дух девушки давно устал от такой жизни. А может я просто идиот — вариантов куча, но исход один.

Искра.

И масло загорелось, сначала неохотно, но потом всё быстрее и сильнее, пока передо мной не поднялся целый пионерский костёр с пламенем, взметнувшимся к самому потолку, обжигая жаром. Я стоял и смотрел на костёр, глядя, как в жёлтом пекле скрывается тело пленницы дворца, когда почувствовал под ногами дрожь.

Как и думал — не станет тела, не станет духа, а не станет духа — не станет и дворца. Я вышел наружу, наблюдая за тем, как песчаный водород вздрагивает, сбивается, и его огромные песчаные волны начинает забрасывать на платформу.

Внутри самого дворца происходило примерно то же самое. Стены шли трещинами, дрожали, как при землетрясении, и всё вокруг начинало обрушаться. Напоследок я бросил взгляд на тело Алесора, который лежал поверх девушки, которую он, скорее всего, любил. Неприятно вышло, конечно…

Я лёгкой трусцой побежал прочь, надеясь, что к этому моменту двери наконец открылись, позволяя нам выбраться наружу.

Я наблюдал за тем, как буря заволакивает город, который тонул в водовороте песка посреди пустыни. Зрелище было завораживающим. Начиная со дворца с крышей луковицей, который просто провалился под землю под конец слегка накренившись, и заканчивая городом, который утягивало следом, засыпая тоннами песка, как если бы снизу включился пылесос.

Я… не чувствовал ничего. Наверное, должна была быть какая-то мораль в этом, какое-то осознание или откровение, но… нет, ничего подобного. Мне было настолько же всё равно, насколько же интересно наблюдать за разрушением города, который похоронил вместе с собой всех тех, кого я вытащить не смог.

Тефея и Ози, слава богу, в их число не входили, как и другие, кого мне удалось вытащить. Едва тело охватило пламя, не только сам город начал обрушаться, но и люди пришли в себя, будто их отпустило наваждение.

— Красиво рушится… — пробормотала Ози, глядя на город вдалеке.

— Да? Хотела бы я видеть… — пробормотала Тефея, стоя лицом вообще в противоположную сторону. — Жаль, нам не удалось прихватить с собой книг.

— А тебе было так интересно читать? — бросил я на неё уставший взгляд.

— Я люблю читать. Знания — сила.

Или просто ты такая же как Аэль. Девчонка, которая настолько пыталась выглядеть для всех той, кем её хотели видеть, что по итогу забыла, кем была на самом деле. И чем дольше я смотрел на них, на небесных всадниц, тем больше видел, как они изменили сами себе, начали подстраиваться под мир, притворяясь теми, кем быть никогда раньше не хотели. Одна строит из себя весёлую, другая умную, третья дерзкую и токсичную, четвёртая холодную и расчётливую, пятая смелую и быдловатую, шестая вообще не хотела быть всадницей и так далее.

— Жаль, что Алесор не выбрался, — вздохнула Тефея, продолжая стоять лицом в другую сторону. — По крайней мере, он отдал жизнь за то, чтобы спасти других.

— Да и чёрт с ним, — поморщилась Ози. — Это его долг был. Кстати, а что теперь-то делать, когда мы посреди пустыни?

— Ждать, — негромко отозвался я.

— Чего?

— Помощи. Рано или поздно кто-нибудь обнаружит, что мы пропали и отправится на поиски. Уверен, будут прочёсывать всю пустыню и найдут нас. Или вернутся драконы.

— А если не найдут? — спросила ушастая.

— Тогда придётся выбираться самим.

Я бросил взгляд в сторону горизонта, где, по идее, был север. Пустыня, бесконечная пустыня, которой не было видно ни конца, ни края. Думаю, что караванщики, что ещё остались в городе, помогут нам преодолеть её в случае необходимости, но рыпаться без крайней необходимости я не хотел. Чревато или заблудиться, или прозевать спасателей.

Хессориун окончательно скрылся из виду, и было непонятно, утонул он в песке или же его перенесло бурей под конец. На месте, где он стоял, осталась лишь ровная площадка без признаков того, что там хоть что-то было. Я пытался представить, как выглядели последние мгновения города, стерильно чистого и красивого, коридоров, по которым мы бродили и тех людей, что там остались…

И воображение ничего не рисовало. Потому что вместо этого я возвращался обратно в собственную квартиру и смотрел на свою мать. Не на ту версию, которая предстала предо мной, вся ласковая, красивая и добрая, а на суку, конченную стерву, которая красилась как блядь на издыхании, и у неё даже это получалось.

Всё, что я чувствовал, когда это проносилось по моей голове — тоску и боль. Такое неприятное чувство чего-то плохого, неприятных воспоминаний, где ты так и не поставил точку. Возможно, надо было так поступить с ней в реальности, взять молоток и заколотить последнюю точку в её голову…

Я спустился со стены и вошёл в один из домов, который теперь пустовал. Небольшая комнатка, где была и кухня, и зал, и спальня одновременно. Я просто лёг и закрыл глаза, больше не желая ни о чём думать, надеясь, что в этот раз я просто высплюсь.

Всю ночь мне снились кошмары, только в этот раз там была не тень — там была моя мать. Она одна, опять раскрашенная в стиле «шлюха на охоте», глядя на меня взглядом, от которого всё холодело внутри. Взглядом, который ты меньше всего ожидаешь от матери.

Лучше бы снился тот демон…

Я проснулся от того, что в горле буквально образовался второй филиал пустыни. Глотать было не просто неприятно — больно. Ещё и под боком постоянно вздрагивала Ози, пиная меня коленом в бок. И ладно бы слабо — херачила, как отбойный молоток, выбивая из моего бедного тела всё дерьмо.

На улице был была поздняя ночь. Небо уже не такое тёмное, но пока и не светлеет. Когда я вышел, по коже пробежался холодный вытер, заставляя покрыться мурашками. Сразу же вспомнил своё блуждание по склонам гор, там тоже днём было не продышаться, а ночью не согреться.

— Не спится? — раздался негромкий голос Тефеи за моей спиной.

Я обернулся. Она сидела на полузанесённой песком скамейке с повязкой на глазах, которую я наложил.

— Откуда ты узнала, что это я?

Она улыбнулась.

— Ты только что ответил и выдал себя, Самсон. Промолчи ты, я бы гадала, это Ози опять побежала в туалет или ты проснулся. Присаживайся. Рядом со мной.

Тефея даже пододвинулась, хотя могла этого не делать.

Я сел рядом.

Несколько минут мы молчали. Просто сидели и молчали, и в этот момент я ни о чём не думал от слова совсем. А потом брякнул:

— Ты раньше играла на музыкальных инструментах?

Я увидел, как Тефея вздрогнула, как от пощёчины, удивлённо уставившись слепым взглядом на меня.

— Это… я тебе сказала?

— Ты бредила, когда я тебя нашёл. В библиотеке. Говорила, что играть на музыкальных инструментах — это для идиотов, а ты мол читаешь и потому умная. Я и подумал, что, возможно, ты раньше тоже играла на чём-то.

— Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю, разговор поддержать, наверное, — пожал я плечами.

— Плохую ты тему выбрал, чтобы поддержать разговор, Самсон, — отвернулась Тефея, уставившись слепым взглядом в стену напротив. Сидела так минуту, ничего не говоря, заставив меня даже чуток застыдиться вопроса, после чего тихо сказала: — У нас всех есть своё прошлое, не так ли?

— Ну допустим.

— Ты никогда не замечал, что мы забываем, какими были раньше? Какие у нас были страсти, что мы любили и чего хотели? Стараемся быть похожим на тех, кого хотят видеть в нас, и… становимся ими?

— У меня была другая проблема, — вздохнул я. — Я пытался забыть.

— Получилось?

— До сегодняшнего дня.

— Сочувствую. А у меня получилось. Получилось так хорошо, что я стала думать, что это и есть то, чего я хотела. Однажды Аэль прямо в лицо мне заявила, что я дура и лишь претворяюсь умной. Мы даже подрались, представляешь? С криками, слезами и вырыванием волос, — усмехнулась она. — Но хуже всего то, что она была права. Как ты не цепляй на себя маску другого человека, по своей сути ты останешься тем, кто есть на самом деле.

— И?

— Что и?

— Ты ведь к чему-то это рассказываешь мне, — пояснил я.

— Наверное, мысли в слух, Самсон. Иногда надо проговорить истину, чтобы принять для себя реальность, даже если тебе она не нравится. Просто не рассказывай никому, что ты там видел, хорошо? Ни про меня, ни про Ози. Мы просто потеряли сознание и всё.

— Ладно, — пожал я плечами.

Тонкий намёк больше не говорить о том, что было? Хотя там был толстый намёк, тяжело не понять. Как раз для таких, как я.

Утро вечера мудренее, и на следующий день я мог уже куда более адекватно взглянуть на происходящее. В плане, сколько осталось запасов, как много выжило и сколько мы протянем.

Перво-наперво, выжившие. Мы смогли вернуть в город одну треть и получается, что бурю пережило две трети жителей. Среди них я видел даже ту мать с дочерью. Который Алесор так пытался спасти. Что ж, можно считать успехом, учитывая размер и состав спасательной команды, из которой выжило шестеро: я, Ози, Тефея и ещё трое охранников.

Следующим шли запасы. С едой проблем не было — проблемы были с водой. Даже та, которую мы набрали и теперь экономно расходовали, уходила достаточно быстро, а когда жителей стало в два раза больше, вопрос шёл уже буквально на дни.

Ну и третье — сколько мы протянем. Если вопрос с водой шёл на дни, то и протянем мы дни. Тут не надо быть экспертом ли математическим гением, чтобы всё это просчитать. И выход, который я видел…

— Кочевники? — переспросила Тефея.

— Ты же только глаза повредила, не слух, — заметил я. — Чего переспрашиваешь?

— Это звучит круче и показывает, насколько твоя версия тупая, — хмыкнула Глиста.

— Как предложишь что-нибудь дельное кроме поспать и поесть, мы обязательно учтём твоё несомненно важное мнение, — пообещал я, бросив на неё взгляд, после чего опять обратился к Тефее. — В городе оставаться — это себе дороже. Просто без шансов. Надо уходить, пока есть силы и запасы.

— И как далеко, Самсон? — спросила Тефея. — Я полностью поддерживаю твоё предложение, чтобы ты понимал. Но вынуждена указать на один хрупкий момент. Едва все начнут двигаться, им потребуется больше воды. С таким количеством людей запасы уйдут буквально сутки, максимум, двое. Дальше будет смерть.

— Тогда…. Берём кочевников, что в городе, и двигаемся малой группой в поисках воды? — предложил я. — Найдём — вернёмся за ними или с водой.

Просто вот так сидеть и ждать было самым обычным, просто очень медленным самоубийством. Единственный выход — искать воду. Идти самому, чтобы потом показать путь или привезти запасы, или вести за собой людей. Оба варианта имели плюсы и минусы, оба вариант имели право на существование.

Конечно, вернись драконы. Всё было бы иначе, но тех пока было не видать.

— Так что решим? — спросила Ози, глядя на меня и на Тефею.

— Я полностью поддерживаю Самсона в этом вопрос, но, если нужен мой совет, идём малой группой. Мы втроём. Люди больше протянут, если останутся в домах, чем под открытым небом. Главное, найти воду, а дальше всё будет гораздо проще.

Так мы и порешали.

Кстати, город к этому моменту уже начали покидать кочевники. Не желая ждать медленной и мучительной смерти от жажды, когда закончится вода, они просто собирали караваны и уходили в пески. А на мой вопрос, куда они уходят, я слышал только один ответ:

— Пустыня укажет путь.

— А если она укажет путь к смерти? — нет, ну а что, это логичный вопрос.

— Тогда таков путь.

— Но вы знаете, куда идти?

— В пески. По небу, глядя, как уходят звёзды и следуя за ними, мы найдём свою дорогу.

Короче, они определяли направление по звёздам, решая куда двинуться, и никто не шёл следом за прошлым караваном. Это была чисто на удачу, как рулетка, где ты ставишь на число и цвет, надеясь, что угадал, а ставка — твоя жизнь. Просто никто из них не знал, где именно находится город, а значит не имел главного ориентира, от которого можно было бы отталкиваться, и всё зависело исключительно от того, угадали ты направление или нет.

Но даже при этом они даже не ленились забирать своих рабов, хотя казалось бы, лишние рты. А когда я попросил присоединиться, почти все отвечали отказом. Как говорили, своих ртов хватало.

В итоге удалось договориться лишь с одним небольшим караваном из двух животных, которых вели четверо человек. Хотя люди — это название номинальное. Двое были теми чёрными существами, покрытых чёрными пластинками с синими глазами, двое других просто замотаны в свои шарфы и халаты, что даже глаз не видно. Такая себе компания, но они были единственными, кто согласился помочь.

За деньги, естественно, и деньги и немаленькие, но в нашей ситуации золото теперь не играло никакой роли. Да и деньги были не нашими, а города, который уже точно доживал свой последний месяц, в скором времени рискуя стать ещё одними руинами, затерянными в песках.

Мы выступили с последними лучами солнца. Да, ночью было холодно, но днём невыносимо жарко и вода улетала буквально по щелчку. И если от холода можно было укутаться, то вот запить жажду попросту не представлялось возможным, учитывая скудные запасы.

Я бросил взгляд на ворота города, который одиноко возвышался среди жёлтых песков, прежде чем спуститься с ближайшей дюны, за которой тот и скроется. С одной стороны, город был, как тихая гавань, где можно было спрятаться. С другой — смертельной ловушкой. А потом шаг, и я медленно скатился с горки, вызывая небольшие песчаные оползни под ногами.

Нас ждали поиски воды.

Я, Тефея и Ози, двигались по пустыне следом за караванщиками.

Направление было выбрано на север, обратно к территориям веелинцев, но никто не знал, верно ли мы поступили или нет. С одной стороны, логично было вернуться к ним, с другой, как бы не оказалось, что мы сейчас находимся на другом краю пустыни, и когда надо двигаться на юг, мы тупо углубляемся в пески.

Поход был самым обычным. Песок везде забивался, воздух сушил, ноги вязли в песке, постоянно проваливаясь в таких условиях ты невольно заскучаешь по нормальной твёрдой земле. Щагая за нашими проводниками, я между дело спросил у Тефеи:

— Ты уверена, что не хотела остаться?

— Как ты и говорил, разделяться будет плохой идеей. Мы уходим вместе и, если что, погибаем вместе. Это и значит быть командой.

— Загнула так загнула, — уважительно кивнул я. — А как твои глаза?

Тефея повернул голову ко мне, после чего осторожно сняла повязку. На меня смотрели красные, слегка блеклые глаза, будто их покрывала кроваво-пепельная плёнка. Так и хотелось протянуть пальцы и попробовать снять её.

— Я вижу лишь очертаниями. И тем не менее, вижу, что уже хорошо. Могло быть и хуже. Как вернёмся, Мелисса по щелчку пальце всё исправит.

— А ты помнишь что-нибудь из произошедшего? Что читала, например?

— М-м-м… я помню, как увидела книгу, после чего её открыла, а дальше всё, как в тумане вплоть до момента, когда мы бежали прочь из разрушающегося города.

— Жаль…

— Жаль, что не помню?

— Ага. Может ты там что-нибудь интересное вычитала бы…

К сожалению, с городом ушла в пески и та самая экспедиция во главе с главой архитекторов или кем там он был, кто смог бы пролить свет на храм. Короче говоря, последняя нить, и та оборвалась, так и не дав возможности найти ответ.

А может ответа и не стоило искать.

Как сказал тот царь? Что небесные всадники были теми ещё отморозками, которые убивали всех подряд? Понятное дело, что убивали они не всех подряд, а тех, кто представлял угрозу. Не зря же их называли защитниками. Защищали то, что было им дорого или то, что считали правильным. Но дело не в этом. Кому хватило сил разобраться с ними всеми?

Первая мысль — хранительницы. Всадницы, которые решили немного утихомирить своих братьев по оружию, но перестарались. Но это как-то немного не вязалось с фразой «мы потеряли кровь». Потеряли — это не убили и не уничтожили. Это именно что потеряли не по своей воле. И то, что речь шла именно о всадниках нетонко намекала фраза про смирение, бунт и ярость, и их природу. Ну то есть понятно, что всё спокойное — хранительницы, всё злое и бунтующее про защитников.

Вторая мысль — духи. Правда там мы нашли только тела всадниц. Было бы странно, исчезни там и защитники. Скорее выглядело как то, что туда спустился именно женский состав. Ведь хоть какой-то намёк на всадников должен был остаться.

Третья — мой любимый и ненавистный демон. Он мог убить их, потому что они именно что защищали людей в то время, как всадницы сохраняли своего рода баланс ли что они там должны были делать, разделившись по ролям. Но опять же, тогда зачем меня было отпускать? Зачем мне было помогать тогда с духами? Какая-о несостыковка.

Три основных версии, и на каждую есть контраргумент. Единственное, что можно точно сказать — всадники и всадницы был почти что единым целым. Именно отсюда эта фраза, что они потеряли кровь. Они были одной группой, двумя частями одной силы, типа Инь и Ян. Одни защищали мир, другие сохраняли его в достатке и спокойствии. Одни бились, другие следили за порядком или как-то так. Но потеряв одних, другие попросту не смогли полностью закрыть функции или может исказили своё начальное предназначение.

Короче. Не суть важно, главное, что нашлись те, кто смог их ушатать.

Но пофиг на всадников прошлого, тут бы нам сейчас со своими проблемами справиться. Знай они, что их потомки небесные всадники сейчас ковыляют по пустыне без драконов, заплакали бы кровавыми слезами. И ведь с одной стороны, это и есть приключения, пешочком через очередную жопу. С другой, такие бы районы я всё же бы предпочёл преодолевать по воздуху.

Ночь прошла, настало утро, и мы разбили небольшой шатёр, где легли спать, пережидая дневной зной, от которого было невозможно спрятаться. А вечер двинулись опять в путь, и так по кругу. Куда идём с Пяточком большой-большой секрет…

— У меня хвост шелушится… — пожаловалась Ози. — Если так продолжится, я начну облезать.

— Как ящерица? — усмехнулся я.

— Сам ты ящерица! Просто будет слезать сухая кожа, а это такое себе, — пожаловалась она.

— Ну то есть как ящерица.

— Да иди ты в жопу, башка навозная.

— Ящ-щ-щерица, — прошипел я и оскалился. — Глиста, теперь ты будешь ящерицей.

— Я тебе сейчас яйца в узел закручу. Никакая я тебе не ящерица.

— Меня никто не спрашивал, но я скажу тебе, Ози. Между глистой и ящерицей я бы выбрала второе.

— И ты туда же⁈

— Лишь дружеский совет. Поверь мне, иногда лучше выбрать наименьшее зло, — кивнула она со знанием дела.

— А у тебя самой какое прозвище было? — вдруг спросила Ози. — Раз ты с таким знающим видом говоришь, значит уже на опыте.

— Не то, что бы на опыте… — смутилась та.

— Какое?

— Жопа, — произнесла Тефея, всеми силами пытаясь выглядеть невозмутимо. Получалось очень плохо, было видно, как она краснеет и как будто пытается слегка раствориться в воздухе.

Но меня другое волнует!

— А почему прозвище жопа-то⁈

— Я бы тебя четырёхглазой называла, — нахмурилась Ози. — Или там палкой. Ну что ты плосковата.

Чья бы корова мычала…

— Это из-за очков, — ответила Тефея.

— Я не постесняюсь спросить, как жопа и очки связаны? — спросил я.

— Раньше, — вздохнула она, — у меня были большие очки с очень толстым выпуклым стеклом. Таким большим, что их можно было принять за шарики. Ну и… кто-то сравнил их с ягодичными мышцами, которые тоже торчат, и с тех пор меня так стали дразнить.

Я просто поражаюсь, насколько нелогичное прозвище можно привязать настолько логично к очкам. Обычно их всё-таки делают громкими по какому-то общедоступному и сразу заметному признаку, а тут прямо внезапно сложная логическая цепочка, до которой банально не догадаешься.

— Да, люди бывают жестоки… — протянул я. — Хотя удивлён, что среди аристократов такое встречается.

— Встречаемся, Самсон. Особенно, когда вы ещё дети, и это твои братья, — вздохнула Тефея.

Охрененная семейка у неё получается. Родители считают дурой, из-за чего у той появляется комплекс отличницы, братья тупо гнабят. Теперь понятна ещё одна причина, что она в библиотеках прячется от остальных — тупо привычка не показываться на глаза. Блин, но прозвище «жопа»…

— А у тебя какое прозвище было? — посмотрела на меня Ози.

— Давай лучше с тебя начнём, — предложил я.

— А у меня его не было, тут всё просто. Просто звали Озидрисс и всё, — пожала она плечами.

— Да так уж и не было, — прищурился я.

— Ну… мама звала меня цветочком, — припомнила она.

— Ну хоть не корзиночкой…

— Сыночка-корзиночка… — пробормотала Тефея, повернув голову ко мне. — Но ведь звучит хорошо, для любимого сына.

— Только там продолжение было. Корзиночка, полная дерьма, — кивнул я.

— Так у тебя корзинка, полная дерьма прозвище было? — удивилась хвостатая.

— Нет, так меня мама звала. А в школе меня звали молотком.

— Потому что ты бил всех, как молотком?

— Нет, потому что я стучал. Ябедничал, — попытался пояснить я, а то на языке у них не было такого перевода. — Короче, рассказывал про других типа.

— Мы понял, — кивнула Тефея. — А что произошло, что за тобой такое закрепилось?

— Да трое лбов приставали ко всем, включая меня, и отбирали деньги. Кто не соглашался, того били. Я пожаловался, и им всем трём влетело, и они меня начали называть стукачом.

— Ты должен был решать всё своими силами, — сказала Ози. — А не прятаться за других.

— Хорошо, в следующий раз, когда ты будешь драться против толпы врагов, дерись голыми руками и одна, Ози, — кивнул я. — Не надо прятаться за мечом и плечами товарищей.

— Это другое.

— О как. То есть, по их логике, пользоваться силой и забирать у тебя деньги — это нормально. Но когда против них используют силу, просто другого характера — это уже не нормально? Типа приходи один, мы тоже одни придём?

— Просто ты поступил в крысу, — фыркнула она.

— Давай ещё раз. То есть приставать только к тем, кто тебя слабее, так ещё и втроём, чтобы отобрать деньги — это не в крысу? И бить тех, кто слабее тебя втроём — это не в крысу? А когда ты приводишь против них силу, которая сама может им надавать — это в крысу? Глиста, с такой логикой ты можешь идти куда подальше.

— Слова слабака.

— Слова не идиота. Вот это вот «в крысу» и прочее придумали как раз-таки такие чмошники, которые просто пытались заткнуть всем рты, потому что ссались, что за ними придут товарищи посильнее. Типа мужики себя так не ведут и прочее — херня несусветная. Настоящие мужики не нападают на слабых. И в принципе не издеваются над теми, кто не может дать сдачи. А раз они не мужики, то и методы к ним будут соответствующие.

То же мне, нашлась тут правоведка, блин. Мне нравятся, как все сначала кричат, что мужик должен себя вести так и так, а сами ведут себя как крысы.

— Надо было просто драться, — сказала Ози, вздёрнув нос.

— Как будто я не дрался, — поморщился я. — Да постоянно. Чуть ли не каждый день. Просто всем ты морду не набьёшь. А некоторым физически не сможешь, и те это знают, а значит надо бить их иначе. По крайней мере, я не молчал, как овца, покорно отдавая деньги.

— В крысу.

— Ладно, Ози, — поднял я руки, сдаваясь. — Когда тебе потребуется помощь, я не буду вмешиваться. Ну чтобы у ты не победила в крысу.

Достала уже, чтоб ты вся облезла, блин…

Вон, как раз солнышко вставать начинает.

Ещё один привал, за которым последовал ночной переход.

Больше столь интересных и животрепещущих тем мы не поднимали. Жаль, конечно. Задним числом я уже придумал кучу контраргументов, чтобы сразить её на повал, но увы, оставалось приводить их разве что пескам. Бесконечным жёлтым пескам, которые растянулись на сотни километров.

Мы двигались, переваливаясь с одного бархана над ругой. Иногда шли по гребню, откуда можно было окинуть взглядом всю пустыню, иногда между ними, скрываясь от сильного ветра. Такими темпами даже непонятно, выживут ли жители, не говоря о нас самих.

— Долго ещё идти? — спросил я у кочевников.

— Пока пустыня не даст знак, — ответил один из кочевников. — Это не тропа, у которой есть начало и конец.

— А если она не даст?

— Мы умрём, — пожал тот плечами.

Он настолько просто это сказал, будто в смерти вообще нет никакой проблемы. Как под дождь попасть. Типа сдохнем и сдохнем, ничего страшного. И вроде логика понятна, дети песков, где живут, там и умирают, да только, когда мы выходили, они говорили, что знают, куда двигаться.

— Не сказать, что меня второй вариант сильно устраивает. Вы же сказали, что знаете пустыню и можете помочь. Ну или на худой конец привести хоть к какой-то воде, а не в жопу мира сдохнуть в песках.

— И мы приведём, — кивнул тот. — Вы уплатили, зная о рисках, а мы сделаем всё, чтобы оправдать ваше доверие. Нам не меньше хочется жить, будьте уверены, и мы не слепо идём в пески. Мы выйдем.

— Уж постарайтесь, — прищурился я.

Я не уверен, что город доживёт к тому моменту, как мы вернёмся.

Если мы вернёмся.

Мы уже шли сколько? Дней пять? Да, около того. И на всё протяжении пути мы не встретили ни единого намёка на жизнь. Здесь не было запахов, не было звуков, кроме шелеста песка, не было какого-либо другого цвета кроме жёлтого. А ещё удушливое чувство, будто ты дышишь пылью, даже если натягиваешь на лицо платок.

Ни я, ни Ози, ни Тефея, двигавшаяся, скромно держа меня за край одежды, пока не подавали признаков усталости. По крайней мере, никто не жаловался, но и говорили мы всё меньше, чтобы не пересыхало во рту. Губы у нас потрескались, кожа обветрилась, ноги натёрлись до мозолей, а хвостатая начала реально линять.

Я серьёзно, сам видел, как с неё слазят аж пласты, как с какой-то ящерицы, открывая при этом сочно-фиолетовую нежную и мягкую кожу. Серьёзно, я сам потрогал, там прямо бархатная, совсем ещё не огрубевшая. Даже Тефея потрогала, после чего сняла с себя плед.

— Завернись полностью, Озидрисс.

— Зачем это?

— Твоя кожа. Защитный слой слез, сейчас тебя любой порыв ветра с песком обдерёт, как наждачная бумага. Будет слазить теперь уже до мяса, и уверяю, приятного мало.

— Э-э-э… ну ладно, спасибо… — пробормотала та, не сильно радуясь такой перспективе.

Это ещё повезло, что мы идём по ночам, избегая солнцепёка, а шли бы днём, так и вовсе бы выцвели. Я всё чаще бросал взгляд на караванщиков, которые согласились нас вести. Куда идём вообще непонятно, и было бы обидно пережить всё, сдохнув при этом просто из-за того, что мы заблудились в пустыне.

Ещё одна ночёвка и ночная дорога по пустыне. Уже какими-то привычными движениями я скатился с очередного бархана, после чего начал подниматься на следующий. Забрался на вершину и замер, глядя вперёд.

Прищурился, убедился, что у меня не глюки, после чего поманил рукой наших кочевников. Эти товарищи вообще были не больно людимыми, однако без всяких приколов.

— Это кто там? — указал я на огни вдалеке.

На самом краю горизонта едва заметно мерцал огонёк, будто маленькая звезда. Костёр, короче. А в пустыне костры бывают только у тех, кто может себе их позволить — топлива-то нету. Вставший рядом со мной проводник секунд десять всматривался вдаль, после чего тихо прошелестел.

— Это кочевники.

— Это хорошо или плохо?

— Зависит от них.

— Я имею ввиду, нам надо опасаться за свою жизнь?

— Нет, если уважать их. Они могут потребоваться за проход деньги, а то и помочь найти выход, но…

— Но? — опять какой-то подвох.

— Я бы не стал рисковать проверять это. Если они здесь, где-то рядом может быть и надежда на воду. Однако такие места — всегда тяжёлые места, могут возникнуть проблемы.

Говорили они, конечно, слегка не очень, но общий смысл был понятен. Если где-то есть вода, то там обязательно будут и те, кто попытается это контролировать или взымать за это дань. Ничего против не имею, но обычно, как показывает практика, если человек привык чувствовать себя постоянно сильным, он начинает путать берега.

— Тогда обойдём. Не будем искушать судьбу.

— Хорошо, — кивнул тот.

Искушать судьбу, я сказал? Блин, да судьба там вообще в последнее время под веществами, учитывая, какие финты она выбрасывает перед нами. Передо мной, в частности. Куда не сунусь, там обязательно какая-то хрень будет твориться.

Наш караван действительно изменил маршрут и ещё сутки брёл чёрт знает куда, когда посреди дня, когда мы все дружно спали, один из кочевников не разбудил нас.

— К нам пришли гости… — прошелестел он, растолкав меня. — Нужно выйти и поприветствовать их.

— Гости? — не понял я спросонья. А потом щёлк, и вдруг понял. — Погоди, кочевники?

— Да, — кивнул он, и его балахон покачнулся.

— Погоди, мы же изменили маршрут и ушли в сторону. Как они нас нашли?

— Это их дом. Они знают здесь каждый утекающий бархан. И мы на их земле. Потому они знают, где мы и куда направляемся. И сейчас они хотят лишь поговорить, и знак неуважения не выйти, чтобы встретить их. К крови будет.

Обычно, у нас драки начинались с фразы «просто хотят поговорить».

— Тефея, Ози, подъём, у нас гости, — толкнул я девушек, которые спали рядом. — Давайте, девчонки, просыпаемся, с нами тут поговорит хотят…

Поговорить…

Мне уже не нравится, как это выглядит. Хозяева земель, которые привыкли брать что хотят, и требовать, что посчитают нужным. Но драться не хотелось, да и ЧСВ меня не мучало, чтобы тут руки гнуть. Их земля? Окей. Надо ради приличия выйти и поздороваться? Мне не западло. Извиниться, что забрёл на их территорию и заплатить за проход? Без проблем, правила есть правила. Главное, чтобы цену не заломили. К тому же нельзя было забывать про один важный нюанс.

— Ни слова, что мы небесные всадники, ясно? — предупредил я всех.

А то непонятно, какую реакцию вызовет эта новость. Всё-таки сильные нравятся не только женщинам.

— В смысле, ни слова, что мы Небесные Всаницы? — возмутилась тут же ещё не до конца проснувшаяся Глиста.

— В прямом. Может они давно мечтали по кругу пустить небесных всадниц, а тут твоя сладкая задница торчит из песка, — ответил я. — А у нас даже драконов нет.

А без драконов мы просто очень сильные бойцы. Но даже очень сильный боец не справится, если на него навалится сразу десяток слаженных человек, каким крутым ты не будь.

— Одна я стоя десятка таких, как они!

— Ага, если их там не три десятка, и они не навалятся гурьбой. Ози, хочешь, чтобы тебе и Тефее жопу порвали? Меня-то просто убьют, но вот вас пустят по кругу, как пить дать. А у тебя кроме меча нихрена нет. Поэтому просто молчи, умоляю.

— Ози, он прав. Я не воин, а вас всего двое. Если их там больше восьми, вам будет сложно.

Ну хоть у кого-то есть голос разума. И такое ощущение, что к Тефее она прислушалась куда более охотно. То ли потому, что та тоже девушка, то ли из-за того, что привыкла, что мы вечно спорим, и сказать или сделать что-то наперекор для неё просто как бальзам на душу. Хотя в ответственный момент она обычно вела себя адекватно.

— Ладно-ладно, уговорили… — пробормотала та. — Не дура.

Спорное утверждение, но сейчас разводить на эту тему спор и собирать консилиум я не собирался.

Мы вышли из шатра под жгучее солнце пустыни, которое не просто слепило — оно испепеляло. От такой яркости слепил даже жёлтый песок, и куда не посмотри, приходилось щуриться. И первое время всё было просто одним белым пятном, прежде чем глаз наконец начал выхватывать из окружения более-менее чёткую картинку.

Кочевники. Так их называли. По мне же просто люди на лошадях (по крайней мере, похоже) на манер арабов с тем же платком на голове, который оставлял только щелку для глаз. Я насчитал шестерых. Двое стояли прямо перед нами, о чём-то болтая с нашими проводниками, ещё четверо за ними, наблюдают со стороны.

Я уловил детали разговора, когда только вышел, что-то про деньги и воду, но потом они смолкли. Взгляды сосредоточились на нас. И вновь я услышал речь, которая в то же мгновение стала такой же понятной, как и моя собственная.

— Это те чужаки, о которых вы говорили? — спросил один из кочевников.

— Наши гости, ведём из города, что затерялся в песках. Воды ищем для тех, кто остался, — один из проводников обернулся нам и для нас заговорил уже на другом языке: — Надо поприветствовать хозяев земель, что под нашими ногами.

— И как? — спросил я.

— Коснитесь лба тремя пальцами, и склоните голову.

— Я не буду ни перед кем… — начала было Ози, но я её тут же осёк.

— Рот закрой и сделай, как тебе сказали.

Я выполнил жест, Тефея повторила, Ози тоже после некоторого промедления и с явным нежеланием. Я не видел ни их лица, ни глаз, чтобы понять, друзья они нам или нет, но нас они не поприветствовали. Просто продолжили.

— Как мы и говорили. Вода — это драгоценность, за которую надо заплатить, — сказал один из них. — Уплачено будет, и мы дадим вам воды.

— Мы можем заплатить. У нас есть золото, — кивнул один из караванщиков и другой тут же принёс небольшой сундук, распахнув его. — И будет ещё больше, если мало этого.

Один из кочевников взял горсть монет, после чего высыпал их обратно, тогда как второй насмешливо произнёс:

— Золото в этих местах что песок — не более, чем пыль. Лишний вес, не более.

— Однако вы, как и мы, торгуете с зелёными землями, а там оно всегда в цене. На это вы сможете купить и оружие, и провизию на месяцы, и новых скакунов.

— В городе есть припасы, — предложил второй. — Воды мало, но избыток в другом. Уверен, в этой ситуации жители поделятся с вами всем, что вы пожелаете.

— А что насчёт них, — вдруг спросил один из всадников за их спинами.

Насчёт них…

Я не дебилоид конченный, чтобы не понят, что речь идёт об Ози с Тефеей.

— Они…

— Ваши гости, я слышал, торгаш, — сказал тот с лошади. — Но гости ли они ваши или просто заплатили, чтобы вы их провели? Как вы сказали? Вам нужна вода? Хорошо, хотите пройти, напиться и вернуться с водой — отдайте нам их.

— Не нам решать это, — покачал тот головой.

— А если вам снимут голову с плеч?

— Тем не менее, не за нами последнее слово.

Я так понимаю, они вообще не вдупляли, что я их понимаю. Впрочем, ничего удивительного, потому что это вообще обычное дело, когда местные считают приезжих тупыми ничего не понимающими идиотами и иногда говорят вещи, которые в лицо бы никогда не сказали. Впрочем, показывать, что всё слышу и понимаю, я тоже не спешил, поэтому спросил у одного из караванщиков.

— Что-то не так?

— Они… — караванщик, тот, что был замотан, запнулся. Вместо него продолжил чёрный.

— Они согласны нас пропустить.

— Но-о-о? — протянул я, строя дурачка.

— Они требуют взамен девушек.

Тут уже сами девушки переглянулись от такой наглости. Ну да, не каждый день небесная всадница слышит, как ею торгуются. Такое себе удовольствие, конечно, особенно, когда это на серьёзных щах как один из вариантов обсуждают.

Я успел поднять руку до того, как Ози начала выдавать поток нечленораздельных ругательств. Сейчас вот её гордости нам в панамку не хватало.

— То есть, они хотят, чтобы мои спутницы просто взяли и отдали сами себя в сексуальное рабство? За воду?

— Я не скажу, что это сексуальное рабство… — начал было тот, но я перебил.

— А зачем им ещё девушки? В нарды играть? Скажи, что такое не годится, и своё предложение пусть засунут себе в задницу так глубоко, насколько рука проходит.

Тот кивнул, но перевёл мои слова чуть иначе:

— Они не согласны и считают это неприемлемым.

Жаль, лиц у кочевников не видно, непонятно, о чём они думают и как реагируют. Хотя, по голосу чувствовалась, что они не сильно-то и удивлены. Как бы они удивились, узнай, что перед ними небесные всадники. Но то ли им не сообщили, то ли наши проводники не знают этого. В прочем, такое даже к лучшему, ещё рано раскрывать все карты.

— Значит этот парень у них главный? — уточнил кочевник перед нами. — Передай ему, что мы можем силой забрать девушек, если того пожелаем.

— Он просил передать, что всё может закончиться кровью, — переиначил тот слова.

— Скажи, что закончится их кровью. Я отрежу им конечности и оставлю здесь умирать, а сам пойду дальше за водой, если они не согласятся на золото, — предупредил я.

— Он предлагает взять золото, иначе всё закончится кровью.

Да кочевник дипломат прямо, старается сгладить углы. Пусть я им и не доверял, вообще никому из этой братии, но тот факт, что они нас не продали сразу, пытаясь откупиться, уже заставил меня уважать эту четвёрку. Тем не менее, сейчас это не особо нам помогало.

— Дерзости ему не занимать… — протянул один из кочевников, который стоял перед нами. — Скажи, что мы возьмём одну, и он может хоть целый город сюда привести. В знак уважения его храбрости.

Сука, да я сейчас прослежусь от такого, какая, мать вашу щедрость.

— Он великодушно предлагает отдать одну из девушек взамен на проход к воде без ограничений, — перевели мне.

— Ответь, что может засунуть своё предложение в жопу себе и своим дружкам, — тут я в выражениях не боялся, потому что тот всё равно переведёт как надо. — Если хочет получить их, пусть подойдёт и возьмёт. Прямо так и передай.

— Он просит передать, что отклоняет предложение и предлагает сразиться за право владеть девушками.

— То есть, он предлагает сразиться насмерть? — усмехнулся тот, что говорил больше всех на коне.

— Как я полагаю, да. Проигравший получит то, что желает, — уже немного от себя перевёл наш караванщик, но суть он главную уловил.

Тот спрыгнул на песок, доставая саблю, когда его остановили.

— Басид, остановись. Я не давал тебе разрешения, — произнёс один из двойки. Значит с главной мы определились.

— Что он мне сделает? Вот это ничтожество?

— Я сказал, нет, — повторил тот громче.

А вот я специально на показ достал меч, чтобы тот ещё и зайчика пустил придурку в глаза, растянув улыбку от уха до уха, после чего поманил его рукой. Он дёрнулся, однако главный встал между нами. Его взгляд был прикован ко мне.

— Передай ему, что мы не собираемся проливать кровь, но пусть не испытывает наше терпение. Или девушки, или разворачивайтесь и уходите с нашей земли.

Мне перевели, я подумал, после чего пожал плечами.

— Кроме этих додиков рядом есть ещё племена, с которыми можно договориться? — спросил я у наших проводников.

— Думаю, что они ближайшие, у кого есть вода. Вокруг будут лишь пески, и сил нам пройти их может просто не хватить, как бы мы не желай этого.

— То есть или сдохнуть, или отдать девушек? — нахмурился я. — Ты точно переводишь мои слова слово в слово?

Из-за того, что чел был сплошь покрыт этими чёрными пластинками, мимикой там не пахло, а голос, шипящий не оставлял шанса понять эмоции. Но этого и не требовалось, учитывая, что я отлично всё переводил.

— Да, абсолютно.

Ну понятно, я уже в вас поверил, а вы вон как, обманули.

Я бросил взгляд на главного задиру, после чего усмехнулся, сплюнул в сторону и спрятал меч обратно.

Знал я таких людей. Во-первых, ведут себя развязно и говорят, когда все остальные смиренно молчат — значит кто-то из родни не последний человек. Во-вторых, красуются, а значит привыкли не проигрывать — самоуверенность убивает. Такие всегда впереди планеты всей, когда думают, что сильнее. Они буквально срать огнём начинают, пытаясь доказать и себе и другим, что чего-то стоят. Спойлер: нет.

— Вот ублюдок! Да как он смел⁈ — тот взвинтился сразу же.

— Басид, я сказал…

Но уже поздно. Парень бросился ко мне, буквально расталкивая всех на своём пути. Хочу признать, это было реально быстро. Я выхватил клинок, когда тот уже занёс саблю для удара. Ухожу в сторону и контратакую тычком…

Увернулся, сука. Ладно, хорошо, мы разошлись в стороны, после чего, он тут же бросился ко мне, начав махать саблей. Не хаотично, но выверено, чётко зная, что делает: оттеснить меня и при таком количестве взмахов заставить пропустить меня тот самый удар. Да только…

Вместо того, чтобы отступать, я ринулся вперёд и просто ткнул мечом ровно в просвет между ударами. Отдам должное, парень увернулся, но я его таки зацепил, резанув плечо. И тут же сам начал наступать. Тычок, тычок, тычок — он отбивается, отступая, и ему теперь уже не так весело, как раньше, а потом…

А потом он проводит ответную атаку, увидев пробел среди моих ударов, да только не поняв, что это было сделано намерено. Я отбил клинок, не останавливаясь, сделал шаг вперёд и крутанулся на месте, из-за спины ткнув ему прямо в ногу. Он вскрикнул, захромал, прозевал момент и слишком поздно отскочил — мой меч опустился ему прямо на одну из рук. Жаль не ту, что с мечом, но я был удовлетворён и тем, что его сраная ладонь упала на песок.

Парень вскрикнул, окончательно теряя концентрацию, и всё было кончено. Я прямо сбоку от него: удар кулаком в лицо и тут же ногой подсечку — он падает плашмя уже без каких-либо шансов встать обратно, и моя пятка стоит у него на шее, в любой момент готовая её сломать.

Было ли это честно?

Абсолютно.

А вот что не честно, так это бросившийся на меня один из этих кочевников. Только в от с ним вышло ещё быстрее. Он замахнулся, и я ткнул ему прямо в горло. Тот сделал пару шагов, выронил саблю, схватился за шею и упал. Всё. Никакой великой битвы или долгого поединка. Быстрая смерть среди песков. Не думаю, что он догадывался, как его день сегодня так закончится.

Кочевники схватили мечи, Ози с Тефей тоже их обнажили, но теперь ситуация кардинально поменялась. Четверо против троих, и один заложник, судя по всему, не последний в их иерархии, у нас.

— А теперь, чешуйчатый, — посмотрел я на чёрного, — переводи слово в слово, без своих интерпретаций, иначе я убью тебя, ты меня хорошо понял?

Тот кивнул.

— Они напали на нас, сказав, что мы можем идти, а это подлый не стоящий слов мужчины поступок. И я могу забрать этого парня с собой, чтобы снять с него кожу, но предлагаю такой вариант. Сильнейший из их воинов против меня. Любой из их племени или всех, кто есть в округе. Проиграю: они забирают этого вшивого. Выиграют: мы получим доступ к воде.

На этот раз тот перевёл как положено, без собственных интерпретаций.

Много ли было у них выбора? Ну… учитывая, что я уже завалил одно и взял в плен другого, уверенности, что даже в четверым они справятся, у них не было. По крайней мере, без вреда для их драгоценного кадра, на которого они косятся с напряжением (на того, кто сдох, никто не обратил внимания). Поэтому, если он им дорог, они согласятся. Ну или если не дорог, с Тефеей и Ози мы им не оставим шансов. К тому же кочевники, по крайней мере, конкретно эти — воины, а мне говорили, что тут у них всё держится на слове, потому что в пустыне только оно и есть.

Конечно, не сказать, что я прямо-таки доверял им, но и у нас-то не было много выбора: или шляться по пустыне, пока не сдохнешь от жажды, или сражаться на смерть с этими и пытаться проскочить к воде, надеясь, или вариант с дуэлью. Первые два — это чисто на удачу. Третий — хоть какая-то внятная гарантия, ведь они как-никак тоже воины и там честь…

Хотя честь — это лишь слово, которым можно подтереться, однако для некоторых это всё же что-то значило.

Я надавил на горло парню, заставляя его хрипеть.

— Я жду ответа, — предупредил я. — Он, скорее всего, не долго протянет в том же духе. Переведи этим идиотам.

Он перевёл. Пусть лиц и не видно, но зато чувствовалось напряжение, которое было не спрятать. Попытаться убить и обречь парня или согласиться на дуэль в надежде, что я его потом отпущу — по итогу развелика вариантов у них была той же, а значит…

— Хочет дуэли? Будет ему дуэль. Пусть отпустит парня, — выплюнул тот недовольно.

— Они согласны, только не убивай парня, — перевёл мне караванщик.

— Отлично, тогда выдвигаемся, — кивнул я.

Давно бы так. Хотя я всё же рассчитывал, что всё пройдёт куда более мирно без вот этих всех эксцессов. Но что есть, то есть, как говорится.

Я схватил за шиворот парня, дал ему под дых и сдёрнул чурбан с головы, после чего толкнул к девушкам, которые в два пинка два витка его и скрутили. Кстати, я ожидал от его внешности прямо чего-то необычного, как крабообразных или там вот этого в пластинках, но это оказался просто смуглый приятный парень с щетиной, которого можно было описать чисто как араба.

— И на что мы договорились? — спросила Тефея, подойдя… к палатке. Без глаз она, конечно, совсем не ориентировалась в пространстве.

— Я с другой стороны, Тефея.

— Оу… — она развернулась… и неуверенно пошла в пустыню. — Самсон?

Ладно, посмотрим, как далеко она забредёт. Что касается Ози, та с удовольствием сидела сверху парня, будто это она его победила, а не я.

— Ну так что, будет какая-то дуэль между тобой и каким-то воином, как я поняла?

— Что-то типа.

— Слушай, Самсон, а ты и их понимаешь? — кивнула она на наших недругов.

— Давай пока не будем поднимать эту тему. Меньше знают они, крепче спим мы. Давай, собираемся, надо уладить этот вопрос.

Волновался ли я? Да, конечно, волновался. Любой будет волноваться, когда речь идёт о его жизни, даже если она — это череда какой-то хрени, и не самое драгоценное в твоей собственности. Но с другой стороны, раз уж я сильнее остальных, то грех не воспользоваться и не попытаться забрать с собой как можно больше просто потому, что ты можешь. Ведь зачем сдерживаться и не пользоваться тем, чем тебя одарили?

Быстро собравшись и вернув нашу Тефею, ушедшую слепо в пустыню обратно, мы выдвинулись в путь под пристальным надзором кочевников. Двое спереди, двое сзади — одни показывали, другие следили, чтоб не убежали, будто это могло им как-то помочь, пожелай мы сделать это. Нас прямо конвоировали к месту, где располагался их лагерь, и конвоировали достаточно долго.

Да, дневной переход — это тебе не это. Солнце буквально выжигает всё, пот испаряется мгновенно, сам воздух горячий и пахнет пылью сильнее обычного. Только открываешь рот, и уже чувствуешь, как во рту всё пересыхает, будто ты нажрался песка.

Из-за этого бедная Ози укуталась с ног до головы, даже носа не показывая наружу. Она и так вся облезала, а тут со своей новой кожей и вовсе помирала. Едва песок попадала под одежду, как тут же в кровь всё натирал, из-за чего иногда я слышал её тяжёлое дыхание, похожее на всхлипы. Тефея вроде держалась, бодрячком, но что касается меня…

Да и я вообще не любитель жары, и здесь для меня был прямо-таки какой-то апофеоз ужаса любого светобоязненного существа. Ты смотришь на окружающий мир, и солнце буквально выжигает все цвета вместе с твоей сетчаткой. Даже яркие пледы становятся тусклыми, выцветшими, какими-то блеклыми… песочными… И это, не говоря о том, что яркость просто делала глазам больно.

Теперь я понимал, почему переходы были ночными. Даже несколько часов под солнцем и горячим ветром заставляли тебя буквально забыть обо всём, кроме как просто шагать вперёд, глядя себе под ноги, чтобы поберечь глаза от яркого света. Ну хоть не потеешь, и на том спасибо.

И вот за одним из барханов показалось место пристанища местных бедуинов, которые промышляли мягким разбоем со всеми, кого могли найти вокруг своей территории. Это было… вау, если честно.

Настоящий оазис, озеро, которое разлилось среди песков по берегам укрытое травой, тростником, каким-то кустарником и даже чем-то вроде пальм, где сейчас стояли палатки местных разбийников. На одном из берегов, полностью его занимая, возвышалась небольшая коричневая гора, словно торчащий, но спиленный клык. Но, наверное, главной достопримечательностью был скелет.

Огромный скелет какого-то ящера или змею, возможно, даже дракона в центре озера. Его чере торчал наполовину из воды с раскрытой пастью. Над водой, словно мост, вытянулся позвоночник с рёбрами. А на берег выходил длинный костяной хвост.

— Тефея, — негромко позвал я. — Мы вышли к озеру, где виднеются торчащие из воды останки то ли огромного дракона, то ли ящерицы, то ли змеи. Ты знаешь о таком месте?

— А почему ты меня не спросишь? — возмутилась Ози.

— А ты знаешь, — бросил я на неё взгляд.

— Нет.

Вот не сука ли?

— Я в первый раз слышу о таком озере, — честно призналась Тефея. — Очень красиво?

— Да, достаточно, чтобы полюбоваться, — кивнул я.

Хотя для этого сейчас было не место и не время. Озеро было отгружено стеной барханов, которые будто не рисковали осыпаться вниз, тем самым защищая это место от ветров. Наша небольшая делегация буквально скатилась по склонам вниз. Где-то на полпути к из палаток и зарослей начали выходить люди. Пять, десять, двадцать, сорок…

Да их тут маленькая армия. Причём я видел достаточно как мужчин, так и женщин, в отличие от всадников одетых более свободно. Почти все женщины поголовно в платках, просто накинутых на волосы, мужчины в арафатках. Кто-то с оружием, кто-то без. Их тут мочить не перемочить, хотя будь дракон, я бы справился буквально за пару заходов.

Их лица менялись по мере того, как мы приближались: от удивлённых до заинтересованных, а после недобрых и откровенно враждебных. Ровно с того момента, когда они разглядели мёртвого собрата, перекинутого через седло.

Тут же из толпы выскочила какая-то женщина, по пути потеряв платок, и бросилась к лошади, что-то с ужасом причитая. Один из всадников спрыгнул, попытался её остановить, что-то сказать, подошли другие всадники, но она всё равно всех распихнула и подбежала к лошади, откуда на песок стащила тело, упав на колени и начав над ним кричать и плакать.

Вышел и другой чувак, весь расписной, как сидевший в местах не стол отдалённых, который лишь скользнул по безутешной жене взглядом, после чего направился прямиком к нам.

— Что произошло? Кто эти чужаки? И где мой сын? — он прорычал это в лицо тому, кто пытался сына его тупого остановить.

— Я так понимаю, это глава и он хочет видеть сына? — решил я поскорее перейти к сути вопроса, спросив у проводника.

— Да. Это глава их племени.

Что ж, у меня не осталось вообще никакого желания вести какие-то дипломатические переговоры, пытаться всё урегулировать, объясниться, найти мирное решение и слушать всякое дерьмо в свой адрес, пока другие не могут уследить за своими словами. Устал уже от всего этого, наслушался за всю свою жизнь с самого младенчества. Поэтому мы теперь пойдём другим путём.

Меньше слов — больше насилия.

На его вопросы можно дать ответы прямо здесь и сейчас.

Я стащил сына с одной из этих верблюдообразных ящериц на песок и подтащил его к месту нашего небольшого собрания, рывком поставив на колени перед всеми и сдёрнув мешок. По племени пробежал шёпоток.

Рожу главы племени перекосило, когда я приставил к горлу его сына меч.

— Переводи слово в слово, — попросил я проводника и взгляну в глаза мужчины напротив. — Сделаешь хоть одно неосторожное движение, и я отрежу ему голову и перережу здесь всех, до кого дотянуть. Твой сын сделал свой выбор. Он проявил неуважение и враждебность. Он хотел убить меня и взять в рабство моих товарищей, за что получил. Кровь за кровь, честь за честь. И теперь единственный вопрос между нами — как это урегулировать.

В ответ же я получил лишь:

— Ты очень пожалеешь о том, что сделал, чужак.

Я всё понял, но дождался перевода, после чего уже нахмурился и уже хотел ответить, когда раздался истошный визг. Оплакивающая своего муженька тётка вдруг бросилась на меня, вытянув руки так, будто собиралась выцарапать мне глаза.

Она не добежала. Я сбил её одним ударом пощёчины наотмашь, и дура отлетела рожей в песок. Все дёрнулись, и я вдавил меч в шею парня так, что потекла кровь, и тот испуганно вскрикнул. Его отец дёрнулся, но я предупредительно покачал головой.

— Аккуратнее со словами и действиями. Я убью и тебя и твоего сына быстрее, чем вы успеете сделать хоть движение, будь уверен в этом.

Все напряглись. Бойцы этих недорослей сжали в руках рукояти мечей, пока не спеша их вытаскивать, люди, будто предчувствуя бурю, наоборот, сделали шаг назад. Я же с Ози и Тефеей не шелохнулись, а хвостатой, кажется, это и вовсе нравилось.

Несколько секунд мы мерились взглядом, прежде чем в том возобладал разум, и он спросил:

— Что ты хочешь, чужак?

— Вода. Нам и нашему городу нужна вода, — ответил я, глядя ему в глаза.

— И ты думаешь, что я позволю тебе просто так подойти и взять то, что ты хочешь?

— Не в твоём положении диктовать условия.

— Да неужели? — изогнул я бровь и надавил на меч, заставив парня хрипеть. Лезвие, даже просто прижатым умудрялось резать кожу, так что ещё немного, и торговаться будет некем. Видимо это понял и кочевник, с прищуром вглядываясь в моё лицо, после чего кивнул.

— Его смерть сделает лишь хуже вам, — предупредил тот.

— Тогда у нас проблема.

Естественно, мы переговаривались через переводчика. Пока было рано раскрывать все свои карты, ад и я мог слышать, о чём шептались другие, уверенные, что я их не понимаю. А там было и про сына вождя, что тот идиот, раз так попался, и про меня, что надо сразу убить, и что я очень даже ничего на лицо.

За последнее спасибо, кстати, я прям приободрился.

— Тогда я предлагаю иной путь, — произнёс я. — Я выйду против сильнейшего бойца, которого ты поставишь. Выиграешь — отдам сына, и мы уйдём. Проиграешь — мы сможем подойти к воде и, быть может, в знак доброй воли отдадим его, — тряхнул я парня.

Согласиться обменять воду на сына — пойти на уступки и прогнуться у всех на глазах, показав слабость. Но вот согласиться на дуэль — это уже дать силе и судьбе расставить все точки над «и». Типа, я честно принял вызов, и не моя проблема, что сильнейший воин проиграл, я лишь выполнил

Это тоже не гарант, будем честны, но на что бы мы сами согласились? На честное соревнование или на шантаж?

Дуэль всегда была компромиссом, когда надо было решить вопрос без потери чести.

— Если ты проиграешь, помимо сына мы заберём твоих женщин, — ответил он.

— Много ты хочешь за воду, — прищурился я.

— В этом море песка только это и имеет цену, — выпрямился он. — Ты согласен на условия, чужак?

Нет, реально много. До этого было нормально: выиграю — забираю воду. Проиграю — отдаю сына. А сейчас и сына отдам, и девушек отдам, и караван весь тоже к ним уйдёт. Немного не охреневши ли?

— Если я выиграю, то не только смогу подойти к воде, но и заберу твоих ездовых житных, — ответил я. — Любое. Хочешь получить моих людей? Готовься отдать что-то из своего.

— Да будет так.

Конечно, будет так, иначе я тебе голову сына сейчас отдам, мудила.

Я не хотел договариваться, не хотел что-то там обсуждать, входить в положение и пытаться решить всё без крови. Если есть вариант решить всё быстро — отлично, даже если это подразумевает поубивать всех. Мир не обнищает от парочки сдохших ублюдков.

Кочевники расступились, пропуская нас и тем самым окружив плотным кольцом, которым сопровождали нас до места дуэли. Я не убирал клинка от шеи парня, таща его хнычущую тушку перед собой. Ози с опаской оглядывалась по сторонам, держа руку на мече. Тефея же просто крутила головой, пытаясь понять, что происходит вокруг.

— Ты справишься? — спросила серокожая.

— Справлюсь.

— Ты какой-то больно самоуверенный.

— А ты хочешь, чтобы я тут катался по песку, кричал и плакал?

— Нет, но ты прям разогнался.

— Дай попить? — протянул руку я вместо ответа.

Ози, не став спорить, отдала мне свою флягу, где ещё плескалась вода.

Выбора всё равно, как ни крути, не было: наши запасы окончательно подошли к концу, и сейчас или мы выбьем себе право подойти к озеру, или сдохнем. Был ещё вариант с рабством, но я как-то не очень горел желанием в него попадать, уже лучше просто перерезать всех, да и дело с концом (хотя, конечно, сил у меня на это не хватит).

У этих проходимцев была даже было место, где сражаются. Не специальная площадка — это было бы слишком круто, но мы вышли к участку берега за высоко травой, где песок уступил шершавой плотной поверхности что-то типа песчаника, но мягкого, который начинал рассыпаться, едва ты приложишь к нему силы.

Судя по всему, здесь они и сами любили потренироваться и посражаться, но сегодня всё будет немного иначе.

— Здесь сразитесь, — бросил глава племени через переводчика. — Выживший получает всё, что пожелает.

— Ози, придержи этого дегенерата, пока не закончим, — толкнул я парня к ней. — Если что — сразу режь ему глотку.

— Ты это, не проиграй только. Не хочу, чтоб меня эти бродяги сношали, — пробормотала она, поморщившись.

— Не проиграю, — кивнул я и вышел в центр этой арены, обративший к предводителю (естественно, через переводчика). — Дай слово при всех, что сделаешь так, как мы условились.

— Я даю слово, что никто не тронет тебя и твоих девиц, что вы сможете пройти к воде и взять с собой.

Я кивнул. Больше не требовалось. Если даже публичное слово не даст эффекта, бесполезно вообще на что-либо надеяться.

Вокруг импровизированной площадки собралось всё племя кочевников: мужчины, женщины, старики и даже дети. Они не выглядели как бандиты или маргиналы, все чистые, в нормальной для пустыни одежде, самые обычные люди, которые слабо ассоциировались с подобными приколами, где пытаться взять в рабство любого встречного. Невольно задумываешься, как они живут и воспринимают такую реальность.

Вожак покинул арену, вернувшись к своим. Он что-то сказал своим, по толпе побежал шёпот, и люди расступились, освобождая проход своему кандидату. Выглядело пафосно, это должна была быть, наверное, интрига, но эта интрига возвышалась поверх голов над всеми, и я сразу догадался, кого против меня выпустят.

Через коридор в толпе вышел огромный увалень под два метра в высоту, широкоплечий, мускулистый, с лицом-булыжником и густой чёрной бородой. Эдакий арабский варвар на максималках, только вместо меча в руках была дубина. Если честно, я думал, они против меня какого-нибудь ассасина выставят или может там воина, которые одеты в чёрные или красные балахоны, с саблями или тонкими мечами, с которыми будут сказать, как ужаленные.

Толпа кочевников встретила его одобрительным гулом. Он же был спокоен, лишь кивнул своим, после чего направился ко мне. Остановился на полпути, хлопнул дубиной по ладони и кивнул мне. Внезапно. Ну ладно, я уважаю вежливость, кивнул ему в ответ.

И это послужило началом для боя.

Перехватив дубину двумя руками, он очень коротким, но быстрым шагом начал приближаться, замахнувшись, как отбивающий в бейсболе. Я осторожно попятился, двигаясь по кругу.

Теперь была самая главная стадия — понять, что может противник. То, что дубина меня выбьет с одного удара, я даже не сомневался. Вопрос лишь в том, насколько расторопен сам шкаф. И получится и у меня атаковать быстрее, чем прилетит ответка.

Мы кружили, приглядываясь друг к другу около минуты, после чего, не сговариваюсь, пошли навстречу, не сводя друг с друга глаз.

Он ударил первым. Дубина со свистом полетела мне ровно в бок, и я отпрыгнул назад, даже не пытаясь парировать, после чего пошёл в ответную атаку. Меч лишь слегка кольнул парня в плечо — он очень быстро для своих размеров отшагнул назад, уклоняясь от удара. И тем самым потерял инициативу.

Я начал наступать, атакую его раз за разом, пока он отмахивался дубиной. Удар слева, тычок справа, рублю сверху вниз и тут же пытаюсь нанести колющий удар в живот — он уже было хотел ударить меня, но пришлось отступать назад. А потом я наношу удар, он ставит блок дубиной…

И клинок врезается в дерево, намертво застревая в нём. Я дёрнул, один раз, второй… И громила махнул дубиной, выбрасывая её за спину, выдернув меч из моих рук. Сражение на мечах плавно перетекло в рукопашную, когда он бросился на меня с кулаками.

Ну да, учитывая, что парень явно привык идти напролом, с более-менее шарившим в фехтовании противником ему был сложно. Это не в тупом замесе дубиной гаситься. Поэтому он решил сменить тактику: такими поршнями не страшно встретить лоб в лоб противника даже в броне.

Я отпрыгнул назад как раз перед тем, как на месте, где была моя голова, просвистела двоечка, рисковавшая расколоть мой череп. Взгляд сразу нашёл дубин с застрявшим там мечом, но едва я попытался к нему приблизиться, как на перерез мне бросился громила, едва не пробив в висок.

Ладно… я понял…

Я шагнул ему на встречу, подняв кулаки. Ко мне летит левый хук в голову, и я ныряю под него, от души влупив тому в район печени. Второй хук и ныряю в другую сторону, уже пробивая селезёнку. Он даже в лице не изменился, когда дал мне двойку в рожу, но сам получил в челюсть.

Однако вода камень точит, и чем чаще он наносил мне удары, тем чаще прохватывал. Если с дубиной он был довольно резвым, то в кулачном бою был медленным и неповоротливым против меня, участвовавшему не в одной драке. Опять удар и ему двойка в харю, ещё один удар и в печень. Он пытается наступать, но я лоу-киками разбиваю ему ноги, оставляя хромым.

Но как и в любой драке, любая победная ситуация становится в мгновение ока становится проигрышной, когда ты слишком уверовал в себя.

Я монотонно забивал его, ожидая, когда прочность этой туше скажет нет, когда тот неожиданно ринулся мне на встречу. Я отпрыгнул, но даже это оказалось недостаточно, чтобы увернуться от этого бульдозера. Врезавшись мне в корпус, тварь обхватила меня, подняла и попыталась уронить на землю.

Я знаю, чего он хотел — оседлать мня сверху и забить кулаками, и тем не менее из его затеи ничего не вышло, потому что я тоже не в первый раз дрался. Обняв его, как самого любимого человека, я просто не отцепился, даже когда в голове потемнело от удара. А потом и вовсе сомкнул зубы на его шее.

Площадку огласил крик. Его кулаки залупили мне по рёбрам и спине, пытаясь оторвать, пока я вырывал из него кусок плоти, чувствуя, как в рот хлынула чужая кровь. Целый шмат зацепил, и теперь отгрызал, вырывал из ублюдка, не обращая внимания ни на что.

Крутясь по площадке, он ревел от боли, ка медведь, и ему таки удалось меня оторвать от себя вместе с кусочком себя. Я сплюнул на землю кусок мяса с кожей и вытер рот, растирая по губам кровь. Громило трясло. Он дрожащей рукой пытался прикрыть рану и тут же отдёргивал, когда его простреливала боль. Глаза были полны безумия и ярости, которая сконцентрировалась на мне.

Через мгновение он бросился на меня…

И в этот момент я вспомнил, что у меня ещё есть ножны. Старые, потёртые, но крепкие, как дубина, ножны из-под меча.

Удар по корпусу был чётким и точным. Они, конечно, не рубили, как меч, но зато могли сломать кости. Этому не сломали, но вломили так, что игнорировать было сложно. Туша покачнулась, открываясь, и я ещё раз ударил по нему. Парень попытался закрыться рукой, но это было ошибкой — хруст услышал даже я. Ещё один удар по рёбрам тоже сопровождался хрустом, а вот удар по ноге не прошёл. Шкаф успел перехватить ножны, выдернув их из моих рук.

Но это уже было и не нужно. Я легко обошёл громилу, приблизившись к мечу с дубиной. Наступил ногой на дерево и выдернул меч, обернувшись в тот момент, когда он набросился на меня, врезавшись всей тушей.

Меня откинуло назад, а вот он остался стоять на ногах, слегка покачиваясь. Сейчас ему стоило броситься на меня сверху и забивать, пока есть возможность, да только меч в животе по саму рукоять не сильно способствовал этому. Он попытался зашагать ко мне, но к тому моменту, когда он подошёл, я уже успел отойти и поднять его дубину.

Хм… лёгкая однако…

Зато как она била. Я кружил вокруг него и лупил что есть сил. Надо отдать должное, парень был крепким, четыре удара он выдержал, даже несмотря на все ранения, но в итоге всё равно упал на колени, уже не в силах подняться. На этом, в принципе, можно было заканчивать.

Что я и собирался сделать.

В толпе царила мёртвая тишина. Все знали, чем это закончится, и молча наблюдали за происходящим, пока я обходил его по кругу, покручивая в руке дубинку. Мог я его пощадить? Да, мог. Но зачем? Меня вообще хоть кто-нибудь бы пощадил в этой ситуации? А если пощадил, то что, добро пожаловать в рабство?

Не, спасибо, я устал от этого дерьма. В итоге, пройдя всё это дерьмо, я всё лучше и лучше понимал правоту небесных всадниц — в этом мире правит насилие и страх, и тот кто слаб, тот мёртв. После всего прожитого моя вера в что-то хорошее

Поэтому, обойдя его по кругу, я встал за спиной бугая. Он будто уже понимал, что это конец, когда я замахнулся…

— НЕЕТ!!!

Крик был такой, что по ужам резануло. И кричала это не женщина, а парень. Я удивлённо обернулся…

И почувствовал, как в этот момент мне что-то воткнулось в плечо. Резка боль ослепила. Всё тело прострелило так, что даже пошевелиться было больно, и около секунды моя реальность выпала из бытия, прежде чем я пришёл обратно в себя.

Ко мне бежал паренёк лет четырнадцати. И я бы всё понял, если бы он просто хотел меня там остановить, попросить не добивать врага, но этот маленький кусок дерьма держал в руке увесистый кинжал, который предназначался для меня!

И я просто махнул дубиной одной рукой, даже не прикладывая сил — этого оказалось достаточно, чтобы отправить его на землю. Он кубарем прокатился, да так и замер на земле, больше не шевелясь. Зато зашевелился шкаф. И хорошо, что он пафосно зарычал в гневе, прежде чем наброситься, потому что иначе имел все шансы застать меня врасплох.

А так, я резко обернулся на звук, уже замахиваясь битой, и двинул ему по черепу со всей дури, когда тот уже начал подниматься, найдя в себе непонятно откуда взявшиеся силы.

Над ареной разлетелся хруст. Громила резко поменял направление и упал справа от меня. Он ещё шевелился, когда я замахнулся дубинкой и ещё раз опустил её ему на голову, окончательно добив под весёлый хруст костей.

Ни жалости, ни сомнений — я чувствовал только удовлетворение от победы. Но остался ещё один неразрешённый вопрос.

Паренёк, что напал, сейчас он медленно вставал на четвереньки, протягивая руку к кинжалу и явно не собираясь сдаваться. И когда он схватил кинжал, сверху на кисть ему встала моя пятка, придавив его руку вместе с кинжалом к земле. Сначала он просто пытался выдернуть руку, но потом начал кричать, особенно громко, когда начали хрустеть кости.

Я жестокий? Пф-ф-ф… Вот уж кто жестокий, так это малец. Напасть в крысу во время честного поединка, попытаться убить. И не надо мне говорить, что он маленький. Маленький, да удаленько засадил мне стрелу в плечо, а позже мог бы ещё и перо по рёбра. Блин, да таким кинжалом можно слонов разделывать!

Но едва я успел что-то сделать, ко мне уже бежала какая-то женщина… девушка… хрен разберёшь в их платках. Это что у них, традиция вмешиваться в поединок, я не пойму? Это уже какой-то треединок, блин. Мне так не придётся весь лагерь перебивать, надеюсь?

Правда, в отличие от бьющегося мальца, который пытался со слезами на глазах освободиться, она подняла руки, показывая, что ничего в рукавах нет. Уже отсюда я слышал, как она что-то говорила про пощаду, глупого мальчишку, не трогать и проявить милосердие…

ПО ХЛЕБАЛУ НА!

Удар был лёгким, но ей хватило, чтобы свалиться здесь же, едва она дошла в зону моей досягаемости. Не умерла — просто вырубил. Блин, да я сегодня просто в ударе! Минус трое! Да и кто знает этих женщин, может у неё есть пояс с бабах-сюрпризом. Короче, суровая реальность научила меня, что лучше быть всегда на стрёме.

Больше никто не подходил к нам.

Это была моя сокрушительная победа, и теперь никто не мог оспорить её. И прежде, чем я продолжил добивать своих противников, на площадь вышел глава племени. Сложно было сказать, что у него было на лице, потому что он специально скрыл всё под маской невозмутимости. И только его глаза поблёскивали недобрым светом.

Рядом семенил и его переводчик.

— Скажи ему, чтобы забирал, что хочет, и уходил отсюда, — бросил тот, кивнув на меня. — Но прежде вернул мне сына.

Я послушал, покивал, после чего резко поднял дубинку, остановив её буквально в миллиметрах от его головы, с наслаждением наблюдая, как тот вздрогнул.

— Наш уговор был такой, что победитель получает всё. А значит я получаю и воду, и лошадей, и твоего сына. И ты, человек, который был неверен своему слову, — я коснулся дубиной его виска, — вообще не имеешь права мне ничего сейчас говорить.

— Я верен своему слову, — процедил он.

— А что насчёт этого? — пнул я парня, который всё ещё скулил, пытаясь вытащить руку из-под моего ботинка. — Ты не остановил его. Ты не остановил бой. Ты просто наблюдал, как в честном сражении твой же соплеменник нарушает слова своего главы. А это значит, что твои слова… ничего не значат…

Это было сказано во всеуслышание. Это был удар под дых уже ему. И он ничего не мог с этим сделать. Напасть на меня? Я убью его быстрее. Бросить вызов? Их сильнейший воин (если честно, один на один с ним и любой другой боец справился бы) валяется мёртвым. Броситься кучей? У них есть убеждения и законы, которые никто не нарушит.

— Можешь убить его, можешь его забрать, можешь забрать его сестру или убить её, — процедил он. — Мне плевать, он нарушил условия, и ты сам вправе определить его судьбу. Это твоё право, и любое решение я приму как своё.

О какой благородный…

Я посмотрел на мальца, который корчился у меня. Мне не было его жаль так же, как ему не было жаль меня. Это называется справедливость. И теперь надо было решить, как этого маленького упыря наказать, чтобы сучонок на всю жизнь запомнил, каково бить в спину. И у меня даже есть идея…

Просто я не успею её ни озвучит, ни воплотить в жизнь.

Горн.

Он доносился со стороны леса, тревожный, пронизывающий воздух. Значил он обычно две вещи — или нападение, или тревогу. И судя по взгляду главы, скорее второе, чем первое, потому что толпа сразу забыла о нас, обернувшись к барханам, которые стеной закрывали это место. Кто-то уже доставал мечи, убегая через заросли в то время, как другие собирались детей, подгоняя их куда-то в укрытие высокой травы.

— Свершишь свой суд в другое время, чужак, — произнёс он, поворачиваясь ко мне спиной. — А пока я предлагаю забыть о том, что мы враги.

— С чего вдруг? — нахмурился я.

— Те, кто сюда идут, не сделают для тебя исключения. И ты или будешь сражаться с нами против них, чтобы выжить, либо умрёшь от них. Как говорил мой отец, враг моего врага мой друг. Сейчас у нас общий враг.

— А если я присоединюсь к ним против вас?

— Попробуй. Даю слово, я стану твоим верным слугой, если тебе удастся с ними найти общий язык, чужак… — он не сдержался от недоброй улыбки. — Или посмотрю, как тебя порвут на части. Меня устроят оба варианта.

А меня нет.

Меня мало волновала местная община и что с ней сделают нападавшие. Пусть хоть под корень друг друга вырежут, мне плевать. Однако то, на что мне было не плевать — это вода. И если с этими я с горем пополам кое-как вроде и договорился, то вот нападавшие вряд ли будут вести переговоры, потому что для них все здесь будут защитниками. Да и договариваться повторно как-то не очень хотелось…

Пока вокруг творилась суматоха, а из-за того небольшого редкого подлеска, который окружал озеро, продолжал трубить горн, я обошёл тела павших и не до конца павших, направляясь к своим. Ко мне уже бежала Ози, таща за собой Тефею.

— Самсик, что происходит⁈ Напали⁈ А… а что у тебя в плече?

И прежде чем я успел просто моргнуть, она, словно броском кобры, протянула руку и вырвала коготками из плеча какую-то деревянную спицу с каменным наконечником. По плечу ещё раз раскатилась боль, но теперь смешанная с облегчением, будто занозу достали.

Сука, так вот что это было в конце боя, когда мне болью плечо прострелило. Честно сказать, я даже на мгновение забыл об этом под адреналином и происходящим. Вот же маленький ублюдок, а если бы он взял чуть правее? То есть он тупо вмешался в бой, едва не убив меня, и все молча наблюдали!

Нет, я точно из этого куска говна всё вытрясу, чтобы он на всю жизнь запомнил. А то меня достало, что я пытаюсь всегда найти мирное урегулирование, какой-нибудь подход, уговариваю, а другим насрать: пальцы веером и плюют сверху. Просто видят перед собой не бугая, а обычного парня и думают, что могут выёживаться, типа им ничего не сделают. Достало всё это, достало каждый раз унижаться и уговаривать. Хотят крови? Я им, млять, всю округу ею залью.

Но потом. Сейчас были поважнее вопросы.

— Да мелкий ублюдок кинул, видимо, прежде чем со своей заточкой выскочить, — поморщился я, помяв плечо. — А напали на нас какие-то другие товарищи, которые не склонны вообще договариваться, как я понял.

— Рубилово? — оскалилась Ози.

— Походу.

— И на чьей мы стороне?

— На их, — кивнул я на кочевников, которые бежали к барханам. — У кого вода, тот и прав, как говорится.

— Возможно, нам лучше отступить, — предложила Тефея.

— Если захватят это место другие, придётся заново договариваться. А так поможем, и, глядишь, переговоры глаже пойдут.

Со стороны песков уже раздавался шум боя, но нормально рассмотреть, что происходит, мешала лесополоса буквально в метров пять шириной с высокой травой и кустарником.

— Спрячь Тефею и можешь присоединяться, — кивнул я на нашу слепушку. Та даже спорить не стала, покорно позволив себя увести в сторону.

Бедная Тефея, я же её запасы зелья тогда выхлебал, как засранец, после драки с Алесором, плюс выхлебал ещё и свои, а Ози и вовсе всё растеряла. Поэтому теперь ей светила помощь или в городе, где можно будет хоть что-то купить, или уже на базе. До которой надо дожить.

Не обращая внимания на боль в плече, я трусцой пробежал очень скромную полоску зелени, где прятались обычно местные кочевники, и застал примерно следующую картину.

Внизу, держась поближе к зелени, стояло племя. Сгруппировавшись, они принимали нападавших, которые спускались с вершин барханов со всех сторон, словно муравьи на сладкое. Не сказать, что много, но точно больше трёх десятков уже, а это даже не конец. И нападавшими были какие-то гуманоиды.

Очень длинные руки, очень длинные ноги, словно лапки пауков, вполне себе обычное тело и голова, если не считать, что кожа обтягивала кости, и они больше походили на высохших мумий из ужастиков, чем на что-то живое. Явно не тупые животные, учитывая, что они одеты, у них есть нагрудники и даже шлемы, а ещё в качестве оружия серпы. Да и действуют слаженно. Но сука выглядят, как труп, которого просушили на солнышке около века.

И вот так я смотрю на них и понимаю, что об этом мире, по факту, нихрена я и не знаю. Вон, в одной пустыне уже около семи рас насчитал, которых в первый раз вижу. А ведь часть из них вообще с её другой стороны, с тех болот, откуда сам Бегемот.

Но все эти открытия оставим на потом, потому что я понял, к чему клонил предводитель кочевников. Они буквально были другими, а когда вы разных видов, то и найти общий язык сложнее, особенно в разгар битвы.

Защитники встречали их разрозненным строем, и началось рубилово. Жёсткое и кровавое, где никто пленных брать не собирался.

На моих глазах один из бедуинов легко уклонился от удара серпом и тут же рубанул саблей, отсекая конечность. А вот другой, наоборот, не смог ничего сделать, и противник легко достал его длинной рукой, воткнув серп в живот, после чего дёрнул вверх и вскрыл: на песок начали вываливаться кровавые, поблёскивающие на свету внутренние органы. Песок в округе быстро окрашивался в красный.

Я тоже не остался без внимания: одна из мумий бросилась на меня, и пользуясь своей длинной лапой, не приближаясь, резанула на уровне шеи. Я просто пригнулся, пропуская удар над собой, и резанул вдогонку, отсекая конечность, после чего быстрым шагом вперёд — и уже голова твари упала на землю, ударив в воздух фонтаном крови.

Второй набросился с левой стороны, целя мне в корпус, чтобы вскрыть, как мешок, и я поставил блок. Серп зацепился за меч, мумия попыталась выдернуть у меня из рук меч, но хрен там — это я схватил её за руку и дёрнул на себя, после чего пнул прямо в колено. Тонкие длинные кости сломались в обратную сторону, существо издало странный протяжный вой. И уже мечом пробиваю ей голову, после чего оставляю валяться на песке…

Ах ты ж…

Сразу две твари прыгнули на меня с разных сторон. Но вместо того, чтобы отступить, я поднырнул под одну, рубанув по корпусу ниже кирасы и просто разрубив тварь напополам. Она рухнула на песок, роняя кровавые кишки, к которым тут же прилипал песок. Вторая попыталась меня достать серпом и даже немного достала, но по касательной, чуть-чуть, оставив один-единственный порез на груди, но лишившись кисти.

Их длинные руки оказались и преимуществом, и недостатком. С одной стороны, это позволяло наносить удары, не приближаясь. С другой — перерубить конечность им было проще простого. Я уже забивал четвёртую тварь, рубя её мечом, как топором, когда подтянулась Ози.

— Тефея в норме! — крикнула она сквозь гам боя, после чего ловко скользнула к одной из мумий, проскочив змеёй под её рукой, и одним движением вскрыла твари брюхо. Оказалась за спиной, крутанулась на месте и вторым ударом обезглавила. — Моё первое убийство! В лёгкую!

Она так это радостно воскликнула, что даже другие кочевники с налётчиками обернулись на нас. Некоторые из мумий потянулись в нашу сторону, но Ози, кажется, это ни капли не смутило.

Она тут же бросилась одной из тварей навстречу, выхватив из-за пояса ещё и кинжал и, уже орудуя двумя руками, помчалась кромсать. Будто танцуя, она уклонялась от ударов легко и просто, попутно сама нанося фатальные уколы и порезы, оставляя за собой умирающего врага.

Да, до такой грациозности мне было ещё далеко, потому что, пусть я и был сильным и быстрым, Ози отличалась самой важной частью — мастерством. Она умела фехтовать, я же…

Ну вот, кстати, я сейчас тупо замахиваюсь мечом и рублю ещё одного противника. Во все стороны летит кровь. А будь я более хорош в этом деле, хватило бы одного-двух ударов.

Налёт продолжался, твари лезли с барханов, но инициатива уже была утрачена. Вряд ли благодаря нам, скорее здесь сами бедуины действовали грамотно, заняв позиции ближе к лесу, где им ещё из стрелковки помогали, но… да, я успел зарубить семерых за это время, и восьмой был на подходе.

Серп саданул по щеке, и я поймал противника за кисть, после чего выкрутил до характерного хруста. Дёрнул тварь на себя и теперь уже согнул конечность в том месте, где та сгибаться была не должна. Кожу проткнула торчащая кость и… не знаю, что было у меня в тот момент в голове, но я воткнул этот обломок кости прямо в череп мумии. Буквально убил её собственной рукой, из которой торчала кость. Она так и повалилась на песок с прибитой к голове рукой.

Я огляделся… и понял, что это был один из последних.

Другие нападавшие или сражались в своём последнем бою, или отступали обратно на бархан. Не все, некоторых доставали стрелки: кто-то стрелял луком, кто-то… какой-то трубкой, в которой была стрела, запускавшаяся резким взмахом, будто метаешь копьё.

Ещё несколько минут и осталась лишь тишина…

Защитники выходили вперёд, оглядываясь по сторонам. Несколько групп по два-три человека с разных сторон поднялись на вершину бархана, откуда крикнули, что противник отступил. Оазис, окроплённый кровью, медленно погружался в тишину.

Мне было откровенно насрать, какие потери были у бедуинов. Шагая среди трупов и чувствуя, как пропитавшаяся кровью одежда неприятно липнет к телу, а кровь засыхает на коже, я искал взглядом Ози. Та была вполне себе в порядке, и даже пореза на ней не было. Каким-то магическим образом она была чиста, будто и не сражалась.

— Блин, ты решил в их крови искупаться? — поморщилась она, окинув меня взглядом. — Тебя кто так сражаться учил?

— Все.

— Все? Кто, ваши курицы? Ты ж весь уделался.

— Как ты? — вместо ответа спросил я.

— Ну… — она огляделась по сторонам, после чего улыбнулась. — Это было прикольно. Не люди, конечно, но всё равно весело.

Весело… у меня убийства не ассоциировались со словом «весело». Хотя и с чем-то плохим они перестали ассоциироваться. Скорее, вынужденная мера, которую ты делаешь без охоты, но и без какого-то отрицания или неприязни.

— Видела их хоть раз? — пнул я ногой один из трупов.

— Слышала. От других агадарок слышала, что тут в пустыне живут разные народы, которые привыкли к жаре и отсутствию воды. Высушенные, с длинными руками и ногами изгнанники с собственных земель.

— Раньше они были другими? — бросил я взгляд на мумию.

— Ага. Более… живые. Ну так мне рассказывали, я их сама в первый раз вижу, если честно.

— А кто их изгнал с их земель?

— Мы, — гордо выпятила грудь Ози, явно этим гордясь.

Хотя гордиться было нечем, будем честны. Но не то чтобы во мне тут справедливость взыграла, просто я наглядно мог лицезреть, как происходит делёж территорий и что происходит с теми, кто не в состоянии отстоять их силой. По факту вся история этого мира, впрочем, как и нашего, строилась на костях тех, кто оказался недостаточно сильным или слишком доверчивым, чтобы отстоять своё право.

И так взглянешь на это и думаешь — а ведь всадники так и отвоёвывали свою территорию. Всех, кто не хотел или кто им не понравился, ждал один конец. Всадники, всадницы — всё это две стороны одной медали. У них была одна цель и одно предназначение — устранять угрозу и защищать свой дом. Пока не нашла коса на камень…

Интересно, что именно всадницы выжили. Хотя тут, наверное, надо зреть в корень проблемы. Ведь не зря одни — защитники, а другие — хранители, и если характерной чертой всадников была именно воинственность, то у них, скорее всего, созидание. И там, где у одних будет целью уничтожить проблему, у других защитить и сохранить.

Мы вернулись к озеру, пока другие бедуины забирали раненых и убитых, добивая врагов.

— Где ты Тефею оставила? — спросил я.

— Да там где-то, с остальными женщинами и детьми в кустах, — кивнула она на какой-то камыш вдоль берега.

— Чтобы её там не прирезали между делом нам назло.

— Тефею? Прирезали? Она всадница, Самсик, она сама кого угодно прирежет.

— Если видит. Веди её сюда, чтобы рядом была всегда.

— Мы уходим? — спросила Ози.

— Нет, теперь уже не сегодня.

Срываться с места, когда где-то рядом рыщут налётчики такая себе идея. Сейчас пойдём и наткнёмся ещё на отступающих мумий, которые с радостью нас и прирежут, просто потому что смогут. И как бы мне ни хотелось, переночевать придётся здесь.

А не хотелось, потому что отношения у нас с бедуинами не задались, и ночью нас могли запросто прирезать. Это на словах всё хорошо — честь, достоинство и так далее, но эти понятия применимы к своим, а чужак — это чужак. А чужак — это потенциальный враг. А убитый враг — это всегда хорошо, как бы ты его ни убил.

Вон, во время дуэли малец пульнул в меня дротиком, а потом хотел насадить на кинжал. Кто-нибудь вмешался? Кто-нибудь сказал, что нельзя так делать? Нет. Все наблюдали, чем кончится. И если бы не моя реакция, то тот верзила вполне мог бы воспользоваться моментом и засадить мне по самые не балуй. То есть я бы проиграл, и всем было бы пофигу, что это нечестно.

То есть буквально маленький ублюдок меня едва не убил.

Ну этому ублюдку я ещё вернусь. Мне плевать, какие чувства им правили, потому что мёртвого меня и моих подруг, которых бы потом пускали по кругу, это мало успокоило.

Поэтому вынужденная ночёвка, не более. И этой мысли придерживался не только я.

— Ты уверен? — спросила Тефея. — Я не смогу дежурить.

— Мы с Ози подежурим, а ты спи, — успокоил я её.

— А не лучше просто свалить? — подала голос Ози.

— Если налётчики ещё здесь, мы станем для них подарком, — за меня ответила Тефея. — Лучше среди своих, пусть и враждебных, чем среди чужих, которые нас воспринимают как животных. Хотя я тоже в сомнениях.

— Ты сама ответила на вопрос, Тефея. Давайте разложимся в стороне и всё. Открыто вряд ли они будут резать нас, но вот втихую, чтобы потом хлопать глазами и говорить «а кто это сделал» вполне.

К тому же здесь была вода. Мои переводчики-проводники сразу предупредили, что купаться в самом озере нельзя, надо набирать воду и мыться на берегу, но вот пить — сколько угодно. И, честно, мой взгляд невольно приковывался к тому огромному скелету в центре озера, который будто выныривал оттуда.

— Всё же он похож на дракона… — пробормотал я.

— Размерами, — сказала Ози. — У него нет крыльев.

— Я видел драконов без крыльев, — ответил я, припоминая встречу в прошлом. Для многих, в далёком прошлом. — У соседей веелинцев, у того скрытого народа. У них драконы были без крыльев и просто парили в небе как змеи.

— Только им тут делать нечего.

— Сейчас — да, а раньше как знать, что здесь было.

Если бы не предупреждение караванщиков, я бы даже попытался подплыть и лично взглянуть на кости. Просто потому что интересно, да и мало ли, что там могло остаться с того времени… но нельзя. Я не собирался давать повода нашим соседям меня прирезать.

Ночью это место слегка преобразилось. Ночное небо начало отражаться от водной глади, создавая ощущение, будто портал в сам космос открылся буквально под нашими собственными ногами. Добавить к этому лёгкий шелест той растительности, что нашла прибежище около озера, и получалась совсем сказочная атмосфера. Хотелось вот так просто сидеть здесь и ничего не делать, хоть до конца своих дней.

— Умиротворённо, да? — Ози присела рядом на песок.

— Не думал, что ты знаешь такие слова, — бросил я на неё взгляд.

— Очень остроумно, — фыркнула она, дёрнув носом, но всё равно косясь на меня. — У тебя на лице порезы.

— Да знаю, — я провёл пальцами, чувствуя шершавую корочку на месте пореза. — Шрамом больше, шрамом меньше — теперь это и не важно. У меня-то до сих пор части зубов-то и нет.

— Ты какой-то прямо не свой в последнее время, — негромко произнесла она. — После того дворца.

— Да… — я отмахнулся. — Просто устал.

— Устал? — прищурилась она. — Тебя как подменили.

— Ты же не нотации пришла мне читать?

— Просто… блин, ну мы вместе путешествуем. Мне бы не хотелось, чтобы ты с катушек слетел в самый неподходящий момент.

Слетел с катушек…

Так они это видят? Слетел с катушек? А может, я просто устал всё это терпеть? Да и почему я должен это всё терпеть, если сам сильнее остальных? Это в их интересах, чтобы я их не перебил, значит, и они должны искать компромиссы и общий язык со мной, а не наоборот. Я устал уже быть удобным мальчиком.

— Не обижайся, — хмыкнула Ози, толкнув меня локтем в бок. — Я не со зла, просто ты реально по-другому ведёшь себя.

— Да вот, вдруг понял, что будет больше толку, если я буду не договариваться, а пользоваться сразу силой, чтобы сделать сговорчивее остальных. Раз люди хороший язык не понимают, будем общаться через силу.

— Правильно, — кивнула Ози. — А то меня удивляло, что ты со всеми сюсюкаешься. Подошёл, дал в морду, резанул парочку, и всё, все сразу стали сговорчивее. Странно, что ты до этого сразу не дошёл.

— Да надеялся как-то не возвращаться к этому вопросу.

— Какому? — не поняла она.

— Да ко всему этому. К дракам, сражениям и прочей чепушне. Устал уже от всего.

— И поэтому решил, что надо всех рубить налево и направо, — насмешливо спросила Ози. — Ты сам себе противоречишь.

— Нет. Просто понял, что самым простым будет не пытаться избежать всего этого.

Завтра, как раз, мы и поглядим, к чему это приведёт, потому что я ничего не забыл и никого не простил. Я не люблю залупастых, не люблю агрессивных и не люблю сильно навязчивых. Но даже если всех их вместе сложить, они всё равно не перевесят тех, кого я на дух не переношу.

Крыс. Ублюдков, которые бьют в спину. Считают это правильным, ведь победителей не судят. Что ж, они правы, победителей не судят, а значит и меня никто не осудит. А месть — это дело такое, её надо подавать вовремя.

С первыми лучами солнца племя уже бодрствовало. Тела погибших были аккуратно сложены в один ряд, в то время как врагов просто свалили в кучу. Предположу, что их будут жечь. По крайней мере, я надеялся на это, потому что в условиях пустыни любое мясо — это мясо, вне зависимости от происхождения.

И здесь, около погибших защитников собралась большая часть деревни, включая её предводителя, который встретил нас холодным подозрительным взглядом. Где там наш переводчик…

— Приветствую, — перевёл наш кочевник слова мужчины.

— Да, с добрым утром, — я бросил взгляд на тела погибших. — Сочувствую утрате.

— Мы принимаем это с благодарностью, — кивнул тот, хотя по лицу было видно, что ему плевать, что я там, сочувствую или злорадствую. — Что ты хочешь?

— Ты помнишь наш разговор вчера? — спросил я. — Того мальчишку, который ударил меня в спину во время честной схватки с сильнейшим из вас.

— Как я и сказал, он нарушил моё слово, а значит, заслуживает наказания. Ты в своём праве наказать его так, как посчитаешь нужным.

— Отлично, — кивнул я и огляделся.

Ага, а вот и этот ублюдок, любитель бить в спину. Я направился прямиком к нему прямиком через собравшуюся толпу. Людей даже не пришлось расталкивать — они сами расходились, бросая на меня опасливые и недобрые взгляды. Боятся — значит уважают. Сейчас это племя было прямым примером этой поговорки. В любой другой ситуации меня бы уже давно убили.

Парень понял, что я приближаюсь, слишком поздно. Видимо, заметил, как люди смотрят ему за спину, и резко обернулся. Быстро для обычного человека, но слишком медленно, чтобы отреагировать — я пинком в живот отправил его на песок. Естественно, не в полную силу, так, едва толкнул, иначе бы он уже не встал.

Он и почти сразу вскочил (говорю же, не сильно ударил), с опаской глядя на меня.

— Ты уже не такой смелый, когда я не повёрнут спиной, да? — перевёл мои слова караванщик. — Уже не бросаешься на меня. В чём проблема? Давай, нападай. Ты же хотел отомстить.

Не нападает. Смотрит волчонком, но не нападает.

Я вытащил меч.

— Вперёд. Я позволю тебе первому атаковать.

Ссытся. Его глаза блестят, как у маленькой крысы, которая и укусить рада, и боится. Возможно…

— Может, ты просто ищешь вот это? — покрутил я между пальцами дротик. — Хочешь, я тебе верну его? А?

И я вернул.

Мне не требовалось каких-либо приспособлений, чтобы швырнуть этот дротик так, что тот воткнулся парню в плечо, войдя почти полностью.

Он вскрикнул, схватился за наконечник, а я уже стоял рядом, сделав ему подсечку и уронив на песок.

Подросток. Кто-то скажет, что ребёнок. Но вот такие подростки однажды в моём районе забили ради забавы старика кирпичом. Потому что им показалось это весело, и они чувствовали свою силу. Потому что считается, что молодым можно простить их буйный характер. Да только если ребёнок ведёт себя не по-детски, это уже взрослый, и отношение к нему должно быть соответствующим. Они не животные, чтобы не отдавать себе отчёта.

Я наступил на его грудь ногой, коснувшись шеи теперь уже плачущего и действительно напуганного мальчишки кончиком меча. Где ж твоя смелость теперь? Твоя ярость, желание поквитаться? Быстро же ты сдался, говнюк.

Я собирался сделать то, что он запомнит на всю свою сраную жизнь и в чём будет винить себя до конца своих дней, а именно…

— Стойте! Прошу, стойте! Не трогайте его! Не убивайте!

А вот и она.

Как я понял со слов главного пахана, это его сестра. Она заметно старше его, я бы даже за мать принял, хотя возраст в этой мешковатой одежде, где тело и даже немного лицо скрыты, тяжело определить. Но мне плевать, я сюда за другим пришёл.

Когда она подскочила к своему братцу-неудавшемуся убийце, я схватил её за руку и дёрнул к себе, обернувшись к главе.

— Я забираю её в уплату нарушенного договора между мной и твоим племенем.

А потом посмотрел на лицо парня, с удовольствием наблюдая за тем, как оно искажается в ужасе, покуда он осознаёт страшные последствия собственного поступка с каждым переведённым словом. Потому что нет ничего страшнее и больнее, чем когда за твой поступок несут ответственность другие, тем более близкие.

Добро пожаловать в реальность, где всё имеет последствия, говнюк. Даже моя невнимательность — плечо ныло до сих пор и, чувствую, будет ныть ещё долго.

— Что… что ты делаешь⁈ Отпустите меня!

Женщина испуганно дёрнулась, пытаясь вырваться из моей руки, будто одно моё касание её обжигало, но тщетно, я держал крепко. Её затравленный взгляд остановился на их вожде.

— Достопочтенный! Что происходит⁈

— Твой брат нарушил моё слово и вмешался в дуэль между мужчинами, — произнёс тот сухо. — Чужак имеет полное право попросить возместить тот урон, что твой брат нанёс ему. И за то, что твой брат сделал, он забирает тебя.

Повисла тишина. Женщина неверяще переводила взгляд с вождя на брата, а тот, казалось, даже пошевелиться не мог от ужаса. И если на девушку мне было плевать, то вот реакцию её братца я прямо-таки смаковал.

— НЕТ!!! — парень совсем по-женски взвизгнул, вскочив…

И получил от меня пинок, от которого отлетел обратно на землю. Заскулил, но всё равно поднялся на трясущихся ногах.

— Сестра!

— Брат!

Прямо индийский фильм, ей-богу. Я твой сестра, ты моя брат, блин.

Хотя могли ли они её спасти? В принципе, могли, но тогда глава нарушил бы своё слово. С одной стороны, чужаку, которого обмануть лишь в радость во имя своего племени. С другой стороны, остальные могут запомнить, что он фуфлогон и в иной раз не поверить его слову, а это важно. Ведь он же позволил нарушить собственные своему человеку.

— Лошади, — напомнил я вожаку через переводчика, пока та тянулась к брату, пытаясь вырваться.

— Они ждут тебя. Три скакуна. Больше тебе не нужно.

— Сюда могут прийти люди за водой. Ты помнишь наш уговор, так? — уточнил я.

— Да. Но я хочу поговорить насчёт своего сына, которого ты держишь в плену.

— Можешь забирать, мне он не нужен, — великодушно согласился я.

Нет, ну а что мне с ним ещё делать? Убить — это явно вариант испортить наши хрупкие отношения. Таскать с собой по пустыне — лишняя забота. Легче просто отдать. Насчёт того, что вожак сразу передумает и нападёт на нас, едва получит его в свои руки, я тоже думал, но у него было много шансов, но он ничего не предпринял, так что если не сделал это тогда, не сделает и потом.

Ну вот и поговорили, всё разрулив. А теперь самое важное.

Мальчишка уже почти подошёл к своей сестре, когда я встал между ними и отвесил ему пощёчину. Не простую — захерачил со всей дури, едва сдерживая силу. Он отлетел на песок и уже не смог подняться, пусть и не потерял сознание. Я же толкнул женщину к своим девчонкам, а сам присел перед ним на корточки. Схватил за шиворот и подтянул к себе так, что наши носы едва не соприкасались.

— Я сделаю с твоей сестрой такое, что ты даже в самых страшных снах не представишь, и она будет проклинать каждый день своей жизни, молясь о смерти. Я просто хочу, чтобы ты знал, что это всё из-за тебя, маленький трусливый кусок дерьма. Живи теперь с этим.

Жестоко? Да, жестоко. Так же жестоко, как если бы он меня таки убил, буквально отняв шанс спасти жителей города от мучительной смерти, ради которых это затевалось, и обрекая моих товарищей на непонятную судьбу. Одно его действие подписало бы приговор многим, поэтому нет, расплата была не такой уж и страшной за это.

Убедившись, что переводчик передал мои слова дословно, а он это всё понял, я оттолкнул придурка, встал и направился к своим.

— Уходим, — кивнул я. — У нас мало времени.

Сестра ублюдка со слезами на глазах бросила прощальный взгляд на братца, пробормотав «прощай», будто я её в ад забираю. Тот в свою очередь встал на четвереньки, протянул руку вперёд и что-то там нечленораздельно хрипел вслед, пытался кричать, заливаясь слезами, но подняться уже не смог.

Грубо схватив её за плечо, я буквально швырнул её к лошади, сдёрнул верёвку и без лишних сантиментов обвязал вокруг рук, накинув ещё петлю и на шею (это меня Ирис научила, кстати!), после чего привязал к седлу. Женщина покорно приняла судьбу, позволив сделать задуманное. На глазах и щеках блестели слёзы.

Запрыгнув на лошадь, я махнул рукой.

— Поехали!

И под взглядами племени мы медленно двинулись обратно в пустыню к городу. Я ещё специально взял темп повыше, чтобы сестра этого ублюдка спотыкалась, а иногда её и вовсе волочило по песку за лошадью. Пусть, говнюк понаблюдает и запомнит это хорошенько. Да пусть они все понаблюдают. В конце концов, то же самое они хотели сделать и с нами.

Лишь когда наш караван преодолел первый бархан, я сбавил ход.

— Ну ты и засранец… — восхитилась Ози. — Это было жестоко.

— Что там происходит? — спросила Тефея.

— Ничего хорошего, — отозвался я, бросив взгляд на женщину, которая кое-как пыталась подняться на ноги.

— Да он тут такой спектакль устроил! Что, Самсик, мне поздравлять тебя с приобретением рабыни?

— Не стоит.

— А я ничего не увидела… — вздохнула отличница.

— Обещаю, расскажу во всех подробностях, — пообещал я, глядя на бескрайние просторы пустыни. — Скоро будет вечереть, так что, думаю, будем двигаться до утра уже, а там на ночёвку. И надо бы поторопиться. Ваши выдержат высокий темп? — посмотрел я на караванщиков.

— Они нагружены, но разово смогут преодолеть пески на одном дыхании.

— Ну и отлично, тогда не будем тормозить.

Время поджимало. Нас и так очень долго не было, и даже тех припасов, что мы загрузили на этих ездовых ящериц, вряд ли хватит городу надолго, поэтому останавливаться нам светило очень нечасто.

Я спрыгнул на песок, подошёл к женщине, схватил под мышки (она вся вздрогнула) и рывком усадил на лошадь, после чего запрыгнул обратно сам. Поиграли и хватит, впереди ждал долгий путь.

Первый переход прошёл нормально. Всю ночь мы двигались в бодром темпе, не останавливаясь ни на минуту, стараясь проскочить как можно больше, общаясь и обсуждая произошедшее, после чего с первыми лучами солнца разбили лагерь и спрятались в шатре.

— И что ты будешь с ней делать? — спросила Тефея, явно имея в виду нашу пленницу.

— Ещё не решил.

— Я думала, ты был против рабства.

— Ты? Против рабства? — Ози то ли была возмущена до глубины души, то ли удивлена. — Ты же только что в рабство девку забрал!

— Это другое.

— И чем же?

— Это была месть. Мне не нужны рабы. Просто хотел ударить побольнее.

— Не, ну тут-то ты молодец, красиво отработал, я бы лучше не придумала, если честно. Но с ней ты что делать будешь? — кивнула Ози на женщину.

Та сидела в самом углу палатки в своих балахонах и безучастно смотрела пустым взглядом на свои руки. После того как мы покинули её лагерь, она не произнесла ни звука.

— Не знаю, потом высажу где-нибудь по пути и всё, — пожал я плечами.

— Одну. Хрен знает где. Без денег. Милосерднее добить будет.

— Я что-нибудь придумаю.

Обратно я её возвращать точно не собирался. А то какое это наказание, если она вернётся к брату и всё будет у них хорошо? Думал просто высадить где-нибудь подальше, чтобы вернуться не смогла, и оставить, а дальше сама разберётся. Мне было её даже жаль, но, как говорится, лес рубят — щепки летят. То, что мне жаль её, не значит, что я должен теперь прощать ублюдка.

Завтраком-ужином для нас стало уже осточертевшее вяленое мясо и лепёшки из теста. Сухие, жёсткие, безвкусные, проталкивать их приходилось водой, которой, благо, у нас теперь было в избытке. Такое ощущение, что жевал какую-то траву или волокнистую глину. Но это было всё равно лучше, чем совсем ничего.

— Держи, — протянул я нашей пленнице бурдюк с лепёшкой.

Та безучастно подняла на меня свои пустые красные глаза, позволяя, наверное, в первый раз рассмотреть её вблизи более детально. Смуглая, черноволосая, судя по выпавшему из платка локону, кареглазая, с накрашенными в чёрный глазами и чёт охренеть какими длинными ресницами, не достигшая того возраста, когда тебя будут звать женщиной. Девушка скорее, лет двадцати пяти — двадцати семи плюс-минус.

Взглянув на меня, она медленно опустила взгляд и осторожно взяла из моих рук еду.

— Спасибо, — пробормотала гостья, на что я не ответил.

Ещё перед сном к женщине подошла Ози, после чего очень грубо затянула на ней верёвку, как сказала, на всякий случай, чтобы не развязалась, после чего мы отключились. А на следующий вечер вновь отправились в путь.

И так день за днём, в холодную ночь и душный день, мы возвращались обратно. В какой-то момент я совсем начал забывать, как выглядит лес, да и любой другой цвет, кроме жёлтого и его оттенков.

Вокруг была только смерть, где выживали разве что самые упорные или упоротые, вроде змей, скорпионов и каких-то мышей, которых периодически ловили караванщики. И так пять дней бесконечного песка, проваливающихся ног и барханов, и вот на горизонте показались стены города. Далёкие, не родные, заметённые и безжизненные.

И первый вопрос, который у меня возник в голове, когда я увидел заметённые ворота: там вообще хоть кто-нибудь к нашему возвращению выжил? Ответ пришёл, когда мы подъехали к стенам, на которые теперь можно было запрыгнуть с разбега — оттуда выглядывал укутанный в покрывала охранник, который сразу узнал нас.

— Они вернулись! Они вернулись обратно! — его хриплый голос разлетелся над мёртвым городом, который с нашим приходом начал оживать.

Единственное «но» — ворота было не открыть, пришлось всё поднимать через стену, но в остальном всё было достаточно неплохо, насколько это вообще возможно. В мир иной отошли почти все старики и ослабшие от болезней. К удивлению, из всех детей погибли лишь двое, и то один от укуса скорпиона. Среди взрослых потери были в семь человек: лишь трое от жажды, остальные от ядовитой редкой фауны, которая уже начала искать в городе укрытие.

Ну то есть люди пока успешно выживали, пусть и с трудом, но участь всё равно у них была одна. Воды почти не осталось. Наша была вроде и спасением, но в то же время ничего не могла изменить, скорее продлить агонию города. Требовалось или переселять народ к озеру, или делать постоянные поставки, что нереально, потому что к следующему разу, когда мы вернёмся, здесь попросту никого не останется. Люди уже съели всех животных, начав пить собственную мочу, выпаривая её и фильтруя.

Это нам раскидала оставшаяся охрана и представители власти, что смогли пережить и бурю, и наше отсутствие.

Мы вели небольшой совет в главной ратуше из белоснежного камня, где было хотя бы не как в печке, заняв один из свободных залов. На стенах играли тусклые тени масляных ламп, иногда по воздуху проносился протяжный вздох тех. Здесь собрался почти весь город, прячась от беспощадного пекла. Даже при заполненном зале и комнатах здесь стояла тишина, как в склепе.

— Мы пытались раскопать город, что утонул, — честно признались они. — Думали найти хоть что-то, что пригодится, но не нашли даже черепков. Пески поглотили всё.

— Пока есть вода, надо уходить, — произнесла Тефея. — С такими тратами они проживут ещё пять дней, ровно до момента, когда мы дойдём до озера, после чего вода закончится и жара расправится с ними дня за два, может три.

— Да, надо бы… — пробормотал я. — Но не все дойдут.

— Дойдут не все, но кто-то. Иначе не дойдёт никто. Я предлагаю переночевать здесь, а завтра выдвинуться. Уведём столько, сколько сможем.

— Мы можем собрать всех к сегодняшнему вечеру, — произнёс один из охранников. — Детей на лошадей и возовых животных, остальные пешком. Возьмём самое необходимое и, естественно, деньги. Кто осилит — тот осилит, но это лучше, чем ждать здесь.

— Многие не осилят, — заметил я, вспоминая тех, кого видел. Иссушенные, с потрескавшимися губами, сами как мумии, которым едва хватает сил ходить. Люди напротив меня выглядели не лучше, но пока крепились. — А там ещё племя, неизвестно, сдержат ли они слово или решат нажиться.

— Это приемлемо, господин. Лучше пусть выживет кто-то, чем никто, и матери не дадут соврать. Если ценой станут их тела, они согласятся ради детей.

— К тому же оставаться становится здесь всё опаснее, — произнёс один из чиновников. Раньше это был жирный эльф. Прям конкретный ушастый колобок. Чувак как знал, к чему надо готовиться, и сейчас пусть схуднул, но выглядел живее остальных. — Вся местная тварь ищет в нашем городе укрытия, некоторые уже погибли от укусов скорпионов и змей. А это, не говоря о брачном периоде песчаных пиритов. Они будут охотиться, и пощады от них не ждать нам.

— Думаю, ваши песчаные пириты наименьшая из проблем сейчас. А вот с кочевниками у озера могут возникнуть серьёзные проблемы.

— Не только с ними, в пустыне много и других кочевых племён, которые не против добить умирающих, будь это враг или друг, — сказал один из солдат. — Мы видели на горизонте людей. Дня два назад. Скорее всего, разведчики, но нас уже приметили, это точно могу сказать.

И взяли на карандаш. Даже умирающий город для местных был как кладезь сокровищ, которые просто приди и возьми.

— Значит в ближайшие дня два они придут.

— Если это не сделают первыми песчаные пириты, — выдохнул, обмахиваясь ладонью, осунувшийся чиновник. — Как только начнётся брачный период, будут всю округу терроризировать. Как раз видели парочку вдалеке, а значит, где-то рядом гнездо, и мы как раз в их охотничьих угодьях.

— Если уйдём сегодня, они нас не тронут, — ответил какой-то веелинский солдат. — Их гнездо, судя по всему, с противоположной от нашего пути стороны. Далеко они улетать не будут от него.

— Тогда поступим, как условились, — решил я. — Сейчас пусть все собираются, а сегодня ночью мы выступаем. Думаю, дней шесть займёт переход, учитывая количество людей, но мы справимся, к тому же ночью будет двигаться легче.

— Ночью будет опаснее, — не согласился кто-то.

— Всё лучше, чем в дневную жару.

— Да, господин, но в дневную жару все сидят по норам, в то время как ночью хищники выходят на охоту. Ладно мелкие, они не страшны нам, но вот за ними следом выйдут и песчаные пириты, которые будут охотиться. И тут мы. Для них это будет просто пир.

— Отобьёмся, — отмахнулся я.

— Очень сомневаюсь, господин. Быть может, вы бы и смогли, будь у вас ваши драконы, но не сейчас.

— А что это за пириты, я никак не пойму? — спросила Ози. — Что за твари?

— Драконы, госпожа.

До этого я переводил, потому что обе, что Тефея, что Ози, были не сильны в веелинском, но сейчас я даже про это забыл.

— Погоди, чего? — уже вытянулся я. — Ты же сказал, песочные пириты.

— Да. Этих драконов мы называем песочными пиритами.

— Блин, это песочные драконы, дурень! — я аж вскрикнул.

— Я знаю, но… — смутился тот.

— Да что ты знаешь! Блин, придумали какую-то херню вместо того, чтобы по-нормальному назвать драконами! Идиоты, блин…

— О чём идёт речь, Самсон? — спросила Тефея. — Что случилось?

— Драконы, Тефея! Тут где-то рядом есть гнездо с драконами. Ты понимаешь, что это значит⁈

— Что у них будет брачный период и никому не поздоровится, если тот уже не начался? — спросила Ози.

— Что я смогу взять их под контроль, Ози! Блин, я дракгондайн, блин! Очнитесь! Вы чего⁈ Возьму под контроль, слетаю на большую землю и позову подмогу! И всё! Все спасены!

— Самсон, — тихо начала Тефея. — Никто из нас не сомневается в твоих силах и навыках, но ты сам уверен, что справишься?

— Конечно! Что может пойти не так⁈

— Всё? Всё может пойти не так. У них начинается брачный сезон, у них избыток гормонов, они становятся неуравновешенными и агрессивными. Буквально сходят с ума. Это не то же самое, что взять под контроль наших одомашненных драконов или обычного. Это буквально буря.

— Или дракон, или непонятные перспективы с путешествием через пустыню, где мы можем и не дойти, — напомнил я. — Мы рискуем в любой ситуации, однако с драконами шансов больше.

— Самсон…

— Я справлюсь, Тефея, — ответил я без капли сомнений. — Справлялся раньше, справлюсь и сейчас.

— Да, но ты и сам… слегка как дракон в брачный период в последнее время… — негромко заметила она. — Как бы не вышло беды.

— Всё будет хорошо, — уверенно ответил я, после чего посмотрел на солдата. — Где именно вы видели драконов? С какой стороны летели? Где их гнездо?

— Я… точно сказать не могу, господин, гнезда не видел…

— Тогда ты откуда знаешь, что гнездо рядом?

— Ну они летели парой, господин, а значит самка и самец. Как говорят, увидел двух пиритов вместе, беги без оглядки, ведь рядом их гнездо.

Значит, два дракона летают по округе вместе. То есть самка и самец, потому что они одиночки и уживаются вместе с трудом. А раз они летают вместе, то у них есть гнездо, и оно где-то рядом, потому что вряд ли они станут отлетать от него далеко. Всё логично, в принципе, и остаётся дело за малым — найти его.

В пустыне…

Кто из драконов у нас водится в пустыне? На ум сразу приходят песочные драконы агадарок.

— Ози, ты в курсе, где гнездятся ваши драконы? Где там их яйца добывают?

— В пустыне, — ответила та.

Гениально.

— Я это понял, а где именно? Где они предпочитают гнездиться?

— Песочные драконы гнездятся обычно среди скальных пород, — ответила вместо неё Тефея.

— Мы в пустыне, откуда тут скалы или горы?

— В пустыне тоже бывают скалы, — кивнула она. — Скальные острова и даже хребты, они встречаются и не сказать, что редко.

— Ты прочитала об этом, да?

— Да, — кивнула Тефея.

Впрочем, то что она знает об этом из книжек, ничего страшного. Уверен, спроси я кочевников (а я это и сделаю на всякий случай), они подтвердят её слова. Значит драконы прячутся в скалах пустыни. Вопрос лишь, где именно? По идее, они не должны быть далеко, раз уж драконов видели здесь.

— Вы видели в округе скалы? — спросил я.

Все покачали головой и разве что один из стражников неуверенно произнёс:

— Как на предзакат (юг) смотреть в разгар дня, будто можно разглядеть вдалях что-то.

— Что-то?

— Я не уверен, мираж то или нет, но будто там есть какие-то горы. Но ручаться не могу я за свои слова, так как в такое солнце и глаз мог подвести.

То есть в пределах видимости, далеко на юге. Для нас это достаточно далеко, для драконов, наоборот, достаточно близко и как раз ложится в понятие не отлетать далеко от гнезда. Думаю, если мчаться туда без оглядки, доберусь буквально за сутки. Выйду с наступлением утра и как раз к следующему утру доберусь, когда драконы с наступлением жары вернутся в гнездо. Накрою их прямо там, уставших после ночной охоты.

Но звучит это всё круто только на словах, и если я потерплю фиаско, а жители останутся ждать меня в городе, это будет конец для них. Они просто упустят те драгоценные дни, которых хватило бы, чтобы добраться до озера, пока будут ждать меня. Поэтому надо диверсифицировать риски.

— Короче, — облокотился я на стол руками. — План такой. Собирайте город. Сегодня ночью вы выступаете к озеру.

— А ты? — спросила Тефея, повернув голову на мой голос, когда я перевёл сказанное и им.

— Я отдохну и выступлю с вами к тем горам на горизонте.

— Это плохая идея.

— Лучшая из имеющихся. Если я справлюсь, а я справлюсь, нагоню вас по дороге. Если нет, то беспокоиться мне уже будет не о чем. Вам незачем ждать меня и тратить драгоценное время. Если я справлюсь — помогу вам. Если нет — так вы хотя бы не потеряете отведённые вам часы. А теперь за дело! — хлопнул я в ладоши.

Этим же днём я вышел на стену, чтобы лично взглянуть на горы. Солдат не обманул, что-то на горизонте действительно виднелось, однако, чтобы туда добраться, потребуется лошадь сто процентов, иначе сам я не дойду. Это значило лишать каравана ездового животного, но, боюсь, без этого никак.

Справлюсь ли я? Вопрос, конечно, как всегда, пятьдесят на пятьдесят, но я был уверен в себе. Пройдя столько жоп, которыми меня накрывало одна за другой, было глупо бояться подобного. Сдохну? Лады. Нет? Тем лучше!

Хотя внутри меня как-то невзначай проснулось какое-то тревожное чувство, которое накручивала чуйка. Такое подлое и тянучее, как болото. Я чувствовал его каждый раз, когда на горизонте маячила жопа, причём определённого характера, так как чувство опасности срабатывало далеко не на каждую мерзость. А значит там меня могло ждать что-нибудь похлеще какого-нибудь племени или дракона. А могло и не ждать.

Но зачем гадать? Лучше самому пойти и глянуть!

— И старайтесь её держать подальше, чтобы никто из местных не увидел, — кивнул я на нашу пленницу, которая стояла в стороне, наблюдая за сборами. — А то может начаться чёрт-те что.

— Не думала, что она тебе настолько дорога, — сказала в ответ Тефея.

— Не дорога. Просто какое это наказание, если мы её сначала забрали, а потом тут же вернули? Нихрена. Не показывайте её.

— А ты злопамятный… — протянула она.

— Я не злопамятный, просто у меня очень хорошая память, и я очень злой.

— Так это то же самое, Самсон.

— Не-а. Не то же. Я не всегда злой.

— Но хочешь сказать, всегда хорошая память? Хорошо, — она упёрла руки в бока, правда, глядя куда-то не в мою сторону. — Раз у тебя хорошая память, когда у меня день рождения?

— Жаль, что тебе уже пара, — вздохнул я, положил ей руки на плечи и подтолкнул к каравану. — Всё, давай, скоро встретимся.

Ещё полчаса и город окончательно опустел, навсегда попрощавшись с жизнью и став окончательно мёртвым. Или потерянным в песках — здесь кому как больше нравится.

Когда все ушли, я даже не отказал себе напоследок ещё раз пройтись по безлюдным улицам. В этом было что-то… трагичное, что ли. Ещё пару недель назад здесь кипела жизнь, улицы были заполнены людьми, и стены ещё помнят голоса, а теперь… только эхо гуляет, да всякая тварь типа змей и скорпионов уже ползает, ища себе в домах новое уютное убежище.

Теперь здесь заглянешь в любое здание и увидишь вещи, которые оставили бывшие жильцы, будто завтра те вернутся обратно. А на деле всё так и будет стоять до скончания времён. И о нём будут складывать такие же жуткие легенды, гадая о происхождении и о том, как он здесь оказался.

Я бросил прощальный взгляд на улицу, запрыгнул на лошадь и кое-как перебрался через стену. Опять бросил взгляд на полузасыпанные ворота, после чего отвернулся и тронулся в сторону гор, которые можно было разглядеть как мираж в самый солнечный день.

Не знаю почему, но этот город, неказистый и обычный, как-то прямо засел у меня в голове. Может, просто красиво выглядел, напоминая те развалины, что потом находят археологи. А может, как напоминание, что всё в конце концов находит свой конец и теряется в веках.

Через час город уже как будто растворился в пустыне. Вокруг лишь пески, барханы и песчаная позёмка, дымкой летевшая над землёй. Ещё через пару часов — те горы, которые я видел со стражником со стены. Слава богу, это был не мираж, но уже по тому, насколько они кажутся маленькими, понятно, что до них топать и топать.

Ну что ж…

Я пришпорил своего скакуна, чтобы ускориться. Пока ночь, пока прохлада и не так хочется пить, надо было преодолеть как можно больше.

Так и началось моё путешествие примерно в день к горе. Рассказал бы что-нибудь интересное, да только это же, сука, пустыня. Тут просто ничего не происходит. Бредёшь и бредёшь. Разве что, когда ссышь днём, песок шипит и как будто кипит. А потом опять началась ночь, и вот я уже перед обветренными скалами коричневого цвета, которые росли из песка как единственное разнообразие на десятки километров.

По виду чем-то напоминали горы Великого каньона. Невысокие, вряд ли самая верхняя точка больше трёхсот метров, и тем не менее, будь я драконом, обитающим в пустыне, тоже бы обустроил здесь себе гнездо. А что? Хоть какая-то защита от ветра, да и всякая чепуха случайно не заползёт в гнездо. К тому же в тени можно спрятаться, а если там ещё есть и пещера… м-м-м…

Спешившись, я сразу полез наверх. Скала на ощупь была как… слежавшийся песок или что-то в этом духе. Вроде и твёрдая порода, но если надавить ногтем, то она чуть-чуть осыпается… Сука! Ноготь себе сломал! Ну твою же мать… Пришлось оторвать зубами торчащий кусок, чтобы не зацепиться и не вырвать где-нибудь его напрочь.

Осторожно карабкаясь по покатому склону, я выбрался на небольшое плато, с которого вглубь скал уходила маленькая тропа. Не искусственная, просто здесь замело песком, и можно было аккуратно по насыпи пробраться дальше. Сейчас была ночь, а значит, драконы полетели на охоту. Если так, то это шанс посмотреть, что там у них в гнезде. А может, один и остался, а значит, это уже шанс тут же обзавестись быстрым способом передвижения. В любом случае посмотрим.

Пробравшись вглубь скал, я в итоге упёрся в тупик. Дальше либо ползти опять наверх по ещё более крутому склону, либо возвращаться. Естественно, я полез наверх, цепляясь за мелкие трещины и неровности породы, которая крошилась прямо под пальцами. Поднялся на вершину скалы и огляделся.

Это можно было даже назвать миниатюрной горной грядой. Почти что стена из скал вытянулась на несколько сотен метров в обе стороны, словно древнее укрепление. Хотя почему «словно»? Тут такие приколы появляются в пустыне, что я бы не удивился, будь это реально когда-то древним укреплением!

Хотя вряд ли, конечно, видно, что это природная структура, созданная природой и суровым климатом. Кстати, а вон в той стороне, на западе, я вижу прямо целую россыпь скал, которые, как частокол, и, кажется, между ними что-то было…

Не вижу смысла гадать. Я взял, спустился и пошёл в ту сторону, сначала через скалы, а потом, поняв, что здесь на изи сломаю себе ноги, спустился обратно на песок и уже вдоль добрался до места. Пришлось опять карабкаться наверх, а потом ещё и всячески протискиваться между кусками скал, но в итоге цели я достиг.

Добрался до гнезда драконов.

Единственное гнездо, которое я до этого видел, принадлежало безумному дракону. Глубокая пещера, заваленная гниющими трупами тех, кем он обедал. Грязь и зловоние — так у меня ассоциировались с того времени гнёзда драконов, пусть и видел я их один раз.

Теперь был второй раз. И он разительно отличался.

Это гнездо больше было похоже на классику. Выдолбленное или открытое среди кусков скал (а может, изначально здесь была площадка), круглой формы, схожее с птичьим, где вместо веток и пуха были песок и какой-то мусор, углубляясь к центру. И там, в самом центре, лежало яйцо. Какое-то блеклое, неприметное, больше похожее на большой круглый булыжник, но слишком правильной куриной формы, чтобы быть таковым.

Драконов, правда, нет. Улетели на охоту. Но это и к лучшему, потому что теперь я могу занять здесь выжидательную позицию и, когда те вернутся, ни о чём не подозревая, обрушить свой ментальный контроль и захватить. Вопрос, получится ли — получится. С того раза, как я в последний раз встретил дракона, прошло достаточно много времени, и мой скилл вырос.

Однако ждать было долго, ещё целая ночь впереди, поэтому, найдя место для укрытия между скал, откуда открывался вид на гнездо и можно дотянуться ментально, я решил спуститься и посмотреть, что там натаскали драконы к себе в гнездо. Просто эти истории ходили не только в моём мире, но и в этом, что драконы тянут к себе в гнездо всякие сокровища: золото, магические вещи, просто что-то блестящее и красивое, словно вороны.

Аккуратно подойдя к краю гнезда, я огляделся.

Здесь, на камне у спуска, виднелось много костей, давно высушенных на солнце и обветренных. Ни одной свежей туши. С другой стороны, было видно, что драконы старательно отчищали своё гнездо, и отсюда я даже видел, где они предпочитали лежать. Но мой взгляд остановился на всяком хламе почти у самого яйца.

Ещё раз оглядевшись, я начал спускаться. Быстро перебирая ногами, перепрыгивая булыжники и стараясь не вязнуть ногами в песке, я оказался почти на самом дне.

Естественно, первым было яйцо. Большое, мне по пояс. Я даже коснулся его ладонью и с удивлением почувствовал, как в ответ оно будто запульсировало. Не дрожало, не вибрировало, а именно пульсировало, источая какое-то спокойное тепло.

А потом мой взгляд остановился на вещах, которые лежали вокруг. Доспехи, ещё доспехи, чьё-то большое, но сломанное кресло, сундук, шкаф, удивительно целое зеркало, рассыпанная горсть золотых монет, большой поблёскивающий камень и всякая мелочёвка.

Не гнездо, а кладезь драгоценностей.

Мой взгляд остановился сначала на доспехах. Красивые, тонкой работы, но массивные и не тронутые ржавчиной. Уже догадываясь, что будет внутри, я всё равно осторожно открыл забрало и взглянул внутрь. На меня взглянули в ответ — высушенный череп мумии пялился чёрными пустыми глазницами, скалясь зубами без губ.

— Очень смешно, — я огляделся. — А ты, весельчак, не скажешь, где твой меч? Не? Жаль…

А то мало ли. Доспех явно мужской. А вдруг так получилось, что я вижу перед собой тело небесного всадника? Пустыня умеет не только хоронить, но и удивительно хорошо сохранять всё, что в ней остаётся.

Какой-то меч здесь лежал, но он был обычным. Как, впрочем, и другие. А ещё было копьё и даже бардаферат, который я с интересом поднял.

Блин, их вообще нечасто увидишь, люди предпочитали что-то попроще, чем молототопор, которым надо было ещё уметь управляться. Хм… а он легче, чем те, что я встречал. Аккуратный, ровный, резьба на молоте-топоре… ого, да он сбалансирован идеально, можно сказать!

Я крутанул его в руках, вертушкой закрутил над головой, после чего позволил соскользнуть с ладони, схватив его лишь за самый конец и сделав перед собой широкий взмах, крутанувшись на месте. Таким можно было на изи пробивать бронированных противников, а достаточно малый вес позволял орудовать куда быстрее, чем обычным бардафератом.

Реально отличное оружие, и у драконов в гнезде. Не зря говорят, что у них нюх на хорошие вещи. Что тут ещё есть…

Честно говоря, меня удивило наличие мебели, типа сломанного кресла или зеркала. Казалось бы, что здесь делает зеркало, да только они были на вес золота в этом мире, а это ещё и высотой в полтора меня. Короче, целое состояние, и удивительно, что оно не разбилось.

Хотя ещё интереснее, откуда тут шкаф? Я понимаю, золото, но нахера драконы шкаф-то стащили? И откуда⁈ В нём, кстати, нашлись какие-то мантии, сшитые, судя по всему, золотыми нитями. А в сундуке рядом всякие драгоценности, которые тянули на произведения искусства: фигурки, статуэтки, украшения. Хотя и они, и рассыпанное золото меркли перед камнем, который был похож на голубой алмаз, если такие существовали. Блин, да я даже с трудом его поднимаю!

Сокровищница Али-Бабы, блин. Только забавно, что, глядя на всё это, у меня не возникло никакого азарта или золотой лихорадки. То ли переболел, то ли, имея поместье, относишься к подобному спокойнее. Хотя бардаферат я всё же прихватил. И уже поднимался обратно к краю гнезда, чтобы занять позицию, когда кое-что всё же привлекло моё повышенное внимание.

Честно, и внимания не обратил, если бы не какой-то отблеск в отражении зеркала. Сработало банальное периферийное зрение, которое отметило в мозгу движение и заставило присмотреться. И вроде бы мутное зеркало, самое обычное, но…

Не зря у всадниц было отличное зрение, которое могло подмечать даже самые мелкие детали с дистанций, которые обычным людям и не снились, а здесь я и тем более заметил, стоило лишь присмотреться.

Я остановился, нахмурившись, после чего осторожно спустился обратно к зеркалу, чтобы взглянуть повнимательнее.

И нет, мне не показалось. Всё вроде было нормально: я, бардаферат в руке, меч на поясе, мешковатое одеяние… Всё, кроме фона. Я даже обернулся назад, и нет, позади меня был склон гнезда, засыпанный мусором, а там, в зеркале…

Я стоял всё так же по центру зеркала, но под ногами была не земля, а каменный пол, устеленный булыжником, а за спиной бесконечные колонны, которые убегали стройными рядами во тьму, теряясь вершинами во мраке высоты, где не было видно потолка. То, что я воспринял за обычную серость зеркала, оказалось огромным залом, чьи границы терялись во тьме.

— Ну нихера себе…

Не, после дворца, конечно, удивляться было нечему. Этот мир уже успел доказать, что полон всякой неведомой херни и удивительных вещей, которых я успел зачерпнуть буквально самую малость, однако каждый раз ты встречаешь что-то совершенно новенькое.

Я сделал шаг влево, сделал шаг вправо, после чего подпрыгнул и скорчил рожу — проблем с отражением не было. Была проблема с задним фоном, который был не статичной картинкой. Я даже попытался взглянуть под углом, насколько это возможно, и увидел его продолжение: бесконечные колонны и тьму. Потрогал песок под ногами, зачерпнул, но в отражении это выглядело так, будто я воздух зачерпнул рукой.

Странно… страшно… интересно…

То есть, по версии зеркала, я находился в другом месте, реально существующем. Жутко… Представляю, какого там моему отражению…

Любой наблюдатель подумал бы, что в этом человеке взыграло детство. Он прыгал, махал рукой, корчил рожи и словно пытался заглянуть в отражение, чтобы увидеть зазеркальный мир из сказок. Ничего необычного… не будь отражение другим.

И это другое различалось не только в фоне за его спиной. Когда человек обернулся, пытаясь что-то найти за своей спиной, его отражение отвернулось следом…

После чего медленно повернуло голову, взглянув на своего хозяина. Лицо, словно глубокая рана, разрезала улыбка, на которую был не способен ни один человек. Он внимательно смотрел, не моргая, как смотрит хищник на своё отражение, после чего…

Едва тот обернулся, оно полностью его скопировало. И только глаза, глаза выдавали в нём что-то совершенно иное…

Теперь я держал в руке какой-то камень. Интересно то, что в отражении его не было. Был бардаферат, но не булыжник, поднятый с земли. Почему? Я бы предположил, что зеркало портал, просто с функцией отражения, а если камень не отражался, то и видно его в руке не будет. Хотя…

Я ткнул бардафератом в отражение и услышал в ответ лишь стеклянный звон. Хотя чего я ожидал? Бульканья, будто это жидкость? Если честно, то да, что там пойдут круги, как на воде, или что-то в этом духе — подобные знания я подчерпнул из фильмов и книг своего мира. Но нет, стекло как стекло.

Ладно, странно, но плевать. Я здесь с другими целями, и пусть до рассвета ещё далеко, стоять здесь и пялиться в зеркало было плохой идеей. Во-первых, оно странное, а от странного в этом мире лучше держаться подальше, а во-вторых, ещё засмотрюсь, а тут дракон прилетит и натянет мне яйца на уши.

И я уже стал оборачиваться, когда заметил что-то странное.

В глазах своего отражения.

Вроде бы и такие же, но сами зрачки будто больше. Не, не будто, они реально больше, словно я под кайфом. И смотрит моё отражение словно немного иначе. Вроде и на себя смотрю, но такое ощущение, что оно щурится, приглядывается, оценивает меня…

Внезапно я почувствовал, как мои руки схватили.

Невольно мой взгляд опустился вниз.

Меня за кисти держали руки. Другие руки. Руки из зеркала. Руки моего собственного отражения, которое смотрело мне в глаза и… теперь улыбалось, как улыбается охотник-садист пойманной, но ещё живой добыче.

— Ты чё, сука… — пробормотал я, и оно внезапно дёрнуло меня к себе в зазеркалье…

Это было быстро, но недостаточно, чтобы я не успел подпрыгнуть и упереться ногами в раму зеркала, не давая себя затащить. Ещё и бардаферат встал поперёк, не пролезая.

Отражение улыбнулось. Ещё шире, ещё жутче, словно ему бросали вызов, и оно было готово его принять.

Я почувствовал, как ладони отражения сжались на моих кистях, словно холодные металлические оковы, затягивая меня всё сильнее, чуть ли не вырывая суставы из плеч. В ответ я напрягся и, наоборот, начал медленно разгибать ноги, словно тягал штангу с пола, теперь уже вытягивая ублюдка наружу.

Сердце бешено стучало, но как такового страха или ужаса не было, скорее обычный мандраж сражения, когда ты уже отпугался и сражаешься.

Сопротивление длилось около минуты. Отражение было буквально равно мне по силам, никто не мог перетянуть другого. В какой-то момент я начал сдавать, моё отражение улыбнулось ещё шире, теперь губы реально растянулись от уха до уха, сейчас челюсть отвалится…

И Я ВНЕЗАПНО КАК ДЁРНУ СО ВСЕЙ ДУРЫ ЭТУ СУКУ НАРУЖУ!!!

Резко распрямил ноги, выгибая спину, и вытащил его из зазеркалья, рухнув при этом на землю. Моё собственное отражение пролетело прямо надо мной в центр гнезда. Пару раз кувыркнулось через голову и вскочило на ноги, раскручивая в руках тот же самый бардаферат, что и у меня.

Хочешь попробовать, сука, кто лучше из нас⁈ Ну давай, подходи, я сейчас тебе хлебало отрихтую!

В другой ситуации было бы немного странно смотреть на самого себя, но сейчас я видел лишь врага, и насрать, как он выглядит.

Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд, и чем больше я всматривался в его-своё лицо, тем больше замечал, насколько мы различаемся. В мелочах, как глаза, мимика, движения, но, заметив это, развидеть уже не получалось.

Первым в атаку пошёл он. Раскручивая бардаферат, он замахнулся и наотмашь рубанул прямо перед моим лицом. Шаг назад, наконечник пролетел в сантиметрах от лица, и я тут же бросился вперёд.

Рубящий удар сверху, тут же поднимаю, цепляя его топор-молот, когда тот пытается вновь атаковать. Наши бардафераты намертво сцепляются, и я пытаюсь выдернуть его оружие рывком на себя. Кажется, что хитрый ход удался, отражение на мгновение поддаётся… и в следующую секунду ублюдок что есть сил толкает от себя.

В любой другой ситуации это было бы мне даже на руку.

Но сейчас была не любая другая ситуация.

Намертво сцепившиеся бардафераты срабатывают как жёсткая сцепка на машинах. А ещё я поскальзываюсь на грёбаных золотых монетах. Всё вкупе срабатывает против меня и через секунду я теряю равновесие: падаю на твёрдую землю, но тут же делаю кувырок, перехватывая оружие, и…

Понимаю, что нахожусь уже не в гнезде. Вокруг темнота и сырость. Под ногами не твёрдая земля, а слегка выпуклый камень. В десятках метров от меня выстраиваются в ровные ряды колонны. А единственный источник света…

Он передо мной.

В зеркале, откуда ещё лился лунный свет. Где уже не в пустом зале, а в гнезде драконов стоит моё отражение, улыбаясь во все зубы, что остались в его пасти и которые я бы с удовольствием выбил. Да только…

Я ринулся вперёд, уже замахиваясь молотом, и на полном ходу врезался прямо в стекло, которое по твёрдости не уступало стене. Отшатнулся, тряхнул головой, но, не теряя присутствия духа, врезал молотом прямо в зеркало. Первый раз, второй, третий, и даже после пятого на поверхности не осталось ни царапины.

А отражение стояло напротив меня и улыбалось.

И вот теперь до меня стало доходить собственное положение, потому что отражение не просто так пыталось меня затянуть. Что бы то ни было, доппельгангер или просто какая-то демоническая тварь, она сделала то, что хотела сделать изначально: затянула меня сюда и заняла моё место. А раз оно так уверенно это делало, значит, сучина не боялась, что я смогу выбраться…

— АХ ТЫ СУКА!!!

Я со всей силы начал лупить по стеклу, но с тем же успехом я мог бы и просто лупить по полу, потому что стекло не трескалось, не царапалось и даже не шевелилось. И, глядя на мои отчаянные попытки, двойник лишь снисходительно улыбался, после чего поднял большой палец и покачал, будто ребёнку показывая, что так делать не стоит.

— КОГДА Я ВЫБЕРУСЬ…

— Если выберешься, — вдруг произнёс двойник моим собственным голосом. Слегка отличающимся от того, что слышал я от самого себя, но ровно тем, что обычно звучал на моих голосовухах.

И с этими словами он осторожно перевернул зеркало, положив его на землю. И зал, в котором я находился, бескрайний и пустой, погрузился во тьму.

Дорогие читатели! Не забываем ставить лайки, если книга Вам понравилась)) Для вас всего один клик, а мне очень приятно)

Вот же срань…

Говорят, у человека иногда бывает талант находить проблемы на ровном месте. Походу, я этот талант возвёл просто в дар.

Несколько секунд я стоял в кромешной тьме и тишине. Здесь не скрипел старый камень, не гулял сквозняк, и даже не капала вода с потолка. Было настолько тихо, что я слышал тихий звон в ушах, и создавалось странное чувство, будто нахожусь не в огромном зале, а в какой-то маленькой комнатке наедине с собой.

Несколько секунд я просто стоял и собирался с мыслями, после чего мои пальцы быстро зашерстили в подсумке на поясе. Несколько секунд, и они нащупали холодную поверхность камня, который отозвался мягким светом. Единственным на всю округу.

Я поднял его над головой и огляделся.

Зеркало как стояло передо мной, так и стояло, в деревянной оправе со слегка мутным стеклом, но показывало оно лишь землю, даже собственного отражения не было. Я обошёл его по кругу, потрогал обратную сторону из металла, после чего вернулся к передней части, где ничего не было.

Короче, это единственный выход, и он недоступен. Можно продолжать по нему долбить бардафератом, как молотом, а можно попробовать найти выход, хотя…

Я окинул взглядом зал без конца и края.

Не, херня. Это больно напоминает мир духов, где тоже ни конца ни края не было: иди сколько хочешь, покуда можешь, но не придёшь в итоге никуда. Так что делать? Как вырываться? Что это вообще за артефакт такой? Типа замкнутого пространства? Бездонная сумка? Ещё один мир мёртвых? Омск?

Попробовав ещё пару раз постучаться в стекло и хотя бы как-то пройти через него, я вздохнул, после чего решил всё же обойти округу, стараясь держать зеркало в поле зрения. Из-за абсолютно одинаковых рядов колонн, которые, под каким углом ни посмотри, всё равно выстраивались в ряд, потеряться было очень просто.

Булыжник под ногами был просто идеального, унифицированного размера. Колонны, человека четыре или пять в обхвате, напоминавшие греческие, из серого камня, уходили во тьму и были без трещин, без зазубрин и даже вкраплений, которые можно было увидеть на обычных камнях. Будто отлитые.

Я прошёлся по кругу, ища сам не зная что, наверное, хоть что-то необычное, но по итогу вернулся к зеркалу.

Идти здесь некуда, а если и было куда, то, скорее всего, очень далеко, да и я боялся случайно заблудиться. Тогда что оставалось? Просто сидеть и ждать чуда? Когда кто-нибудь другой придёт в это гнездо и поможет мне выйти? А когда кто-нибудь придёт к гнезду? А если кто-нибудь и придёт, то что он сделает, если через барьер может, судя по всему, пройти и провести только доппельгангер?

То есть надо найти доппельгангера. Но для этого надо, чтобы кто-то пришёл и начал его искать. А для этого надо, чтобы вообще хоть кто-то пришёл.

Короче, жопа в кубе, не иначе. Я люблю жопы, но всё же в другом смысле, которые пощупать можно, а здесь…

Я вздохнул, сел перед зеркалом, облокотился руками на камень и невидящим взором уставился на землю. Сидел так минуту, или две, или пять, или все десять, не понимая, что делать. Ни одной идеи, ни одного варианта — только и делай, что жди здесь или разворачивайся и иди во тьму в надежде найти хоть что-то, кроме колонн. И сидел я ровно до того момента, пока не понял, что карябаю какую-то трещину ногтем.

Что странного в трещине? В принципе, ничего, трещина и трещина. Но взгляд как-то сам обратился на то место без задней мысли, и…

На булыжнике была вырезана стрелка, указывающая куда-то во тьму.

Я удивлённо разглядывал её несколько секунд и зачем-то опять потрогал, после чего посмотрел в том направлении. Естественно, там я ничего не увидел, но стрелка…

Тот факт, что здесь уже бывали люди, меня ни капли не удивил, если честно. Вот вообще никак. Если есть проклятый артефакт, то есть и те, кто в него попал. Да только это ни капли не воодушевляло, потому что все, кто здесь оказался, в итоге, вероятнее всего, умирали. И стрелка, скорее всего, просто указывала, куда человек ушёл, то ли чтобы другие пошли его путём, то ли чтобы самому вернуться обратно.

Ну тел я не вижу в округе, а значит, или человек умер в своём последнем походе, или реально нашёл выход. И, учитывая, что у меня тут вообще вечность в запасе, пока не сдохну…

— Эх… — я лениво встал, после чего бросил взгляд в сторону, куда та указывала, и пошёл.

Благо у меня был источник света, не знаю, насколько бесконечный, но должно было хватить до конца моих дней.

Через минуту зеркало скрылось во тьме. Ещё через десять минут зал, в котором я был, окончательно потерял хоть какие-то намёки на идентичность — куда ни брось взгляд, повсюду одно и то же. Только стрелки, повторяющиеся через каждые пятьдесят метров, намекали, что ты не стоишь на месте. Они едва заметно поблёскивали неровными краями на свету, помогая искать их на булыжнике. Одинаковые, высеченные на камне.

Пару раз, похоже, встречались на столбах. Кто-то упорно пытался найти выход, а может, и не один. А увенчалось ли это успехом, наверное, ответ понятный. Кстати, можно попробовать поискать трупы тех, кто разделил со мной участь. Может, чем-нибудь да разживусь…

Ещё через десять минут я начал тупо кричать в пустоту. Просто одноразовые «Ау». Зачем? Да просто. Даже если какая-нибудь хтонь выскочит, хоть какое-то разнообразие будет. К тому же любая хтонь — это провиант, в моих условиях очень важная вещь, а то здесь даже влаги на камнях нет, как это бывает в некоторых подземельях.

И вот я иду, кричу «Ау» и слышу в ответ лишь эхо, тающее во тьме. Из-за тусклого света всё вокруг воспринимается не как что-то огромное и масштабное, а как небольшая тёмная комната, просто бесконечная. И если сначала это как-то напрягало, то уже через полчаса я как-то привык. Перестали напрягать и пустота с осознанием масштабов этого места, и собственное воображение с какой-нибудь тварью, которая вот-вот выпрыгнет на тебя из тьмы.

И я так расслабился, что не сразу заметил, как к моим шагам добавился новый звук. Он был тихим и, растворяясь в эхе моих собственных шагов, но становился всё громче и громче до тех пор, пока даже глухой бы их не услышал. Звук доносился откуда-то по левую сторону от меня. Как будто шаги, тихие, слегка шаркающие… металлические…

Я остановился, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Света камня не хватало, чтобы выхватить незваного гостя, но тяжёлые шаги обещали тяжёлые проблемы.

То, что приближались ко мне именно проблемы, я даже не сомневался, учитывая, как проходят мои последние дни, где сама судьба будто подкидывает приколы, задаваясь вопросом, как я справлюсь в этот раз. Мои смелые слова, что я не против встретиться с какой-нибудь хтонью, выглядят преждевременными, если честно.

— Кто здесь⁈ — рявкнул я в темноту, покручивая бардаферат. — Назовись!

Теперь шаги стали отчётливее. Из-за эха было сложно сказать, насколько далеко незваный гость, но вот что отчётливо я мог разобрать, так это металл. Будто у него были или железные сапоги, или сам он состоял из железа. И их скрежет по камню скрёб буквально по сердцу, заставляя внутри всё вздрагивать.

Я невольно шагнул назад. Подумал и шагнул ещё раз. А потом развернулся и побежал к зеркалу.

Мир вновь напомнил мне, что нехер выёживаться. И если я там кого-то ушатал, это совершенно не значило, что не придёт кто-нибудь другой и не ушатает уже меня. Клянусь богом, выберусь и возьму, млять, отпуск. Давно пора немного сбавить градус приключений в моей жизни.

Я бежал, высматривая стрелки на земле, и, честно сказать, в какой-то момент начал беспокоиться, потому что кроме бесконечных колонн больше ничего в округе не видел. Казалось, что я заблудился… и вот прямоугольный контур зеркала, словно призрак, выплыл из тьмы. Появился мрачной тенью, пока наконец не предстал передо мной во всей своей красе. Шаги вроде бы отстали, но какое-то далёкое подозрительное эхо я всё равно слышал…

— Так, ладно, спокойно… если я смог выжить в Мурино, смогу и здесь…

Там тоже ночью всякая хтонь выходит на улицы.

Я осторожно поставил камень на землю перед собой, чтобы освободить руку и дать больше света перед собой. Подсумок я снял, а вот бардаферат решил оставить, как оружие первой встречи для поддержки дистанции. Меч будет оружием последнего шанса. И стал ждать.

Шаги вновь послышались на границе слышимости. Тяжёлые, металлические, заставляющие бояться ещё до того, как ты увидишь их обладателя. Они приближались неумолимо, жутко неспешно и угрожающе, с каждой минутой становясь всё громче, пока от их поступи у меня внутри не начало всё вздрагивать. Я не боялся противника — я боялся неизвестности и неопределённости, не понимая, с чем мне предстояло столкнуться.

— Кто ты, назовись! — рявкнул я и, к собственной гордости, скажу, что голос у меня не дрогнул. — Я не ищу врагов, но готов драться насмерть, если ты ищешь проблем!

Тишина. Тишина и шаги. Они напрягали меня куда больше, чем если бы что-то впереди мне ответило или просто заорало.

И вот они уже гремели прямо передо мной. Если бы камень был чуть ярче, я бы увидел незваного гостя уже сейчас, но был вынужден стоять на границе круга и смотреть. Смотреть, как постепенно в тусклом свете появляется массивная широкая тень.

Шаг.

Я вижу ровные острые формы туловища и массивную голову. Тварина где-то метра два высотой, может, чуть больше.

Шаг.

И тут я замечаю отблеск металла на госте. Тусклый, едва различимый, но блеск, и прежде, чем мысль в голове успевает сформироваться, давая ответ на этот феномен…

Шаг.

Гость входит в круг света, и всё становится на свои места.

Это был огромный рыцарь в доспехах, уже поблёкших от времени. Громадный, я бы сказал, самый настоящий танк или космодес, напоминающий Мелиссу в доспехах. Разве что её броня была более женственной, а тут прямо терминатор. Ещё и массивный меч в ножнах висел на поясе, покачиваясь в такт каждому его шагу.

Он вышел на свет, прикрывая шлем ладонью, будто даже такой тусклый свет слепил его, как световуха в КС. И, глядя на него, я неожиданно понял — я видел этого товарища. Видел буквально час или два назад, когда забрался в гнездо. Только там он был немного мёртвым и немного высушенным, а здесь…

Кстати, а кто передо мной? Доппельгангер или реальный человек? Вроде реальный человек валялся там, на улице, но будь это доппельгангер, тогда какого хера он тут сидит? Сто раз бы вышел. Или тварь не может выйти без человека снаружи, а тот мёртв?

— Назовись, — хриплым низким голосом произнёс я. — Не вынуждай нас сражаться.

Тот наконец медленно отнял ладонь от забрала. Сквозь щели я не видел его глаз, но чувствовал внимательный взгляд на себе. Тяжёлый, холодный, словно каменная стена, которая опускается тебе на плечи, придавливая к земле.

Я сжал бардаферат крепче. С одной стороны, не нападает, и уже хорошо, значит, можно вести диалог. С другой — волки тоже не сразу нападают, сначала кружат, а уже потом откусывают тебе яйца.

Машина смерти молча шагнула мне навстречу.

Я остался стоять, но красноречиво крутанул в руках бардаферат, перехватив его поудобнее.

— Второго предупреждения не будет, дружище, — процедил я.

Он опять остановился. Задумчиво смотрел на меня, после чего его рука медленно взялась за рукоять и вытащила меч. Хотя там был не меч, а грёбаное лезвие от заводского станка по резке металла. Такую дуру обычно двумя руками держат, но этот, судя по всему, неплохо справлялся и одной. К тому же при его габаритах он выглядел вполне себе как раз.

Значит, хочет сражаться? Ладно, я готов попытать свою удачу, раз так совпало.

И, уже готовясь встретиться один на один, я внезапно услышал то, чего ожидал меньше всего. Голос, естественно, но было важно не то, что вот это металлическое чудо по аннигиляции бедных Самсонов умеет болтать, а что именно он сказал.

— Я узнаю этот меч, — медленно произнёс человек напротив. — И он не принадлежит тебе.

Его голос был тяжёлым, суровым и низким, слегка приглушённым из-за шлема. Я чувствовал в нём не ненависть, а… какую-то спокойную неизбежность. Словно цунами, которое обрушивается на тебя не потому, что ненавидит, а потому, что такова его суть.

И, честно, мне стало как-то не по себе.

— Теперь принадлежит, — отрезал я. — Откуда ты знаешь, чей это меч?

— Я видел его. В руках другого человека. При других обстоятельствах. В другом месте.

— Хочешь сказать… ты видел его в руках небесных всадниц? — уточнил я.

— Защитника Дирелла, Грозового Волка, Небесного Всадника Махровых склонов. И ты — не он.

Он сделал шаг в мою сторону, но я как-то думал сейчас уже совершенно о другом. И первый вопрос, который я ляпнул, был…

— Погодь, если ты видел его аж в руках небесного всадника, то ты… получается… тоже небесный всадник?

— Да, — прогудел он и сделал ещё один шаг ко мне.

А вот это заявочка на успех, как говорится. Я, конечно, всякой херни ожидал сейчас, но совсем не такой. Оказывается, вероятность встретить небесного всадника чрезвычайно мала, но никогда не равна нулю.

— Но… это невозможно… — пробормотал я. — Вы же… вы же все померли десятки веков назад. Блин, да вас считают легендой, красивой сказкой уже сколько веков!

Он замер на месте.

— В каком плане мы все померли десятки веков назад? — тональность его голоса изменилась, пусть я и не понял, в какую сторону.

— Ну… в прямом. Не осталось небесных всадников. Я типа… последний. Был до этого мгновения. Теперь в мире есть только небесные всадницы. Женщины. Хранительницы. А мужчины-всадники считаются не более чем мифом.

— Мифом? — переспросил он. — Не осталось больше мужчин из защитников?

— Да, но… — знаете, это равносильно тому, что тебе скажут, что царь Мидас сейчас постучится тебе в квартиру и сделает любую вещь по твоему желанию золотом. Вот так это сейчас всё выглядело. — Докажи! Докажи, что ты небесный всадник!

От моего напора, казалось, тот даже растерялся.

— Как?

Вместо ответа, уже не думая особо о последствиях, я выхватил одной рукой меч и кинул ему. Тот ловко поймал его, после чего покрутил в руках. Осторожно, медленно, задумчиво, будто пытаясь понять, подделка это или нет. И лишь после этого он медленно стянул с руки металлическую перчатку, коснувшись рукояти.

И меч засветился. Мягким голубым светом, словно Фродо опять нашёл орков. Его резьба засветилась даже чуть ярче, вычерчивая красивый рисунок волка, делая его ещё более сказочным.

— Сука… — выдохнул я. — Быть такого не может…

Рыцарь покрутил его в руках, после чего взглянул на меня.

— Ты назвал себя последним из нас.

— Ну… да-а-а? — протянул я с вопросом.

Вместо ответа он кинул уже свою дуру мне.

Честно признаться, я думал, меня сейчас этим же мечом к земле и придавит, но нихера. Тот, пусть и был тяжёлым, чтобы нормально орудовать им, мне бы потребовалось сразу две руки, и тем не менее даже одной я был в состоянии его удержать.

И тот в ответ засветился таким же голубоватым светом, озарив тьму округи.

Рыцарь удовлетворённо (как мне показалось) кивнул.

— Значит, ты юный небесный всадник. И говоришь, что не осталось более нас? Защитников? Только хранительницы?

— Ну, до последнего времени, да, — кивнул я. — Хотя меня удивляет, почему ты жив, если честно. Сколько ты должен был здесь провести, раз пропустил последние громкие новости? Веков двадцать?

— Долго, — прогудел он. — В этом месте нет времени, здесь невозможно умереть. Здесь час может казаться годом, и год может казаться часом. Я здесь с очень давних пор, с тех самых, как оказался в ловушке, подлой и гнусной, но хитрой и действительно эффективной, оставленной одним врагом.

— Каким?

— Королём из города Хессориун. Он был слаб телом, но силён духом и умом. А я неосторожен. Ты знаешь, что происходит, если заглянуть в зеркало, не так ли? — я кивнул. — Так было и со мной. Выйти я не смог. Мог лишь наблюдать, как мир за зеркалом меняется без возможности покинуть тюрьму, — он скользнул взглядом по мне. — Теперь в тюрьме мы оба…

Ну нихрена себе отголосок прошлых сражений.

— Ага… — протянул я. — Получается, вы были в городе Хессориун? И убили короля?

— Я не знаю, что с ним стало. Меня поймали гораздо раньше.

— А как получилось, что ты попал в зазеркалье, а оно здесь?

— Драконы. Они чувствуют магию. Она их влечёт, потому что часть их природы и источник их сил. Они любят держать магические предметы в гнёздах, чтобы потомство было сильнее. Они принесли сюда зеркало. Принесли сюда и труп моего двойника, что странно.

— И у тебя нет идей, как отсюда выбраться?

— Будь у меня таковые, мы бы разговаривали здесь, юный всадник? — спросил тот.

Ну… тоже логично…

Я вздохнул, бросив взгляд на зеркало, где виднелась только земля. Что ж… мои поиски в каком-то смысле увенчались успехом, и путешествие в пустыню было не зазря, однако… Как выбираться-то?

— Как тебя зовут? — спросил я, чтобы просто поддержать разговор.

— Вольфган. Защитник Вольфган, Тяжёлый Шаг. А тебя как, юнец?

— Самсон. Самсон фон Хертвёрд.

— А твоё второе имя?

— Какое? — не понял я.

— Второе, — прогудел он. — Моё — Тяжёлый Шаг. А твоё?

— Эм… ну, походу, теперь всадникам не дают второго имени. Я просто Самсон по фамилии фон Хертвёрд, — пожал я плечами. — Последний небесный всадник до того момента, пока мы не встретились. Теперь последних всадников целых два, — испустил я невесёлый смешок. — Жаль, что оба заперты здесь теперь.

— Кто твоя глава, Самса? — спросил Вольфган.

Ну начались приколы с моим именем. Сейчас отсклоняют как хотят.

— Серафина Ди Вльен'Санти. Не знаю, говорит тебе это о чём-нибудь или нет…

— А правитель Нариании?

— Э-э-э… этот как его… — я аж растерялся. — Рольф Агернштейн Третий. Вот.

— Агернштейн, значит… — протянул тот.

— Ты его знаешь?

Но тот не ответил. Вместо этого он посмотрел на меч в своей руке, после чего подкинул его на ладони и протянул мне. Я же вернул ему эту металлическую дуру.

— А что насчёт Дракархейма? Он ещё стоит?

— Ещё как стоит. Не знаю, как было в твою бытность, но сейчас это столица, где находится шпиль небесных всадниц.

— Шпиль… — протянул он.

— Он был в твоё время?

— Крепость небесных всадников с высоким шпилем на горе Дракархейм, — произнёс он. — Да, он был. И приятно слышать, что он до сих пор есть, существует и стоит на защите мира.

Блин, интересные, конечно, повороты событий меня тут встречают, и вопросов у меня было на полноценную лекцию, однако сейчас всё это могло подождать, потому я услышал то, чего не ожидал услышать в нынешних условиях.

Рык дракона и хлопанье крыльев.

Но не отсюда, не из этих бесконечных залов с колоннами, а из зеркала. Слышал так, будто вот это всё происходило за тонким слоем стекла, которое не способно было полностью перекрыть звук. И вот здесь у меня внезапно родилась идея, что можно сделать в этой ситуации. Такая себе, конечно, немного странная, но мир вообще странная штука, особенно в последнее время, а значит, самый безумный план имел право на существование.

И у нас как раз была возможность его проверить в деле.

— Драконы возвращаются… — пробормотал я.

Вольфган не ответил.

Что ж, это был наш шанс. Сами мы пройти не могли, так? Так. Но звуки сюда спокойно проходят, как голос моего двойника или рык драконов, а значит, это не полностью непроницаемый барьер. И вполне возможно, что, раз даже звуки сюда проходят, то и ментальной атакой можно пробиться. Главное, подключиться, а дальше дело техники.

Я сел на холодный пол и закрыл глаза.

— Что ты делаешь?

— Я драгондайн, — ответил я, не открывая глаз. — Хочу попробовать подключиться к драконам. Раз звуки проходят через стекло, то и ментально, скорее всего, можно пробиться.

— Не понял? — не понял Вольфган.

— Ну… я умею управлять драконами: своим, чужими, направлять там, инструкции давать и даже видеть их глазами, — пояснил я. Странно, что он не знает, кто это, учитывая, что среди небесных всадников это не редкость.

Но он знал. Нюанс был в другом.

— Ты ловец, значит, — кивнул он. — В наше время таких звали ловцами драконов. А драгондайнами звали…

— Кого?

— Уборщиков дерьма драконов.

— Чего, млять? — я аж обернулся. — В каком смысле, уборщиков дерьма драконов?

— Так звали уборщиков дерьма драконов, — повторил Вольфган. — Тех, кто следил за их чистотой. Таких, как ты, звали ловцами. Теми, кто ловит драконов.

Спасибо, блин… благодаря тебе понятие «величайший драгондайн» теперь воспринимается слегка иначе.

— Ладно, короче, я сейчас попытаюсь поймать дракона, поэтому…

И закрыл глаза.

Всё было как обычно, я пытался достучаться до сознания дракона. К сожалению, без прямого зрительного контакта сделать это оказалось не так-то просто. Было похоже на то, как ты в тёмной комнате пытаешься нащупать нужную вещь. Вроде и знаешь, где она должна находиться, но вроде и нихрена не легче от этого.

Вот и я сейчас щупал что-то, щупал, пытался найти отклик чужого сознания, который отозвался бы у меня нахлынувшими эмоциями. Я слышал их, пытался определить по голосу направление и даже визуализировать…

И у меня, естественно, получилось. Визуализация в голове действительно помогла, стоило представить их, представить, где они сейчас находятся относительно нас и как выглядят. Я не сразу вселился, естественно, сначала нащупал разум и ощутил прилив эмоций: нежность, спокойствие, интерес. И лишь углубившись, я моргнул…

И увидел напротив себя другого дракона.

Да, песочный дракон, всё верно. Точно такой же, что был у агадарок. Он смотрел на меня полуосмысленным взглядом, как смотрит на тебя собака, которая вроде что-то понимает, а вроде просто хочет отгрызть тебе ногу.

Я огляделся.

Гнездо, всякий хлам и…

Зеркало. Наконец-то.

Осторожно я поднял его зубами за край, одновременно наблюдая из собственного тела, как картинка на нашем зеркале сменилась, будто на телевизоре, теперь показывая гнездо с яйцом и драконом.

— Есть контакт… — пробормотал я, сконцентрировавшись на сознании дракона.

— Хорошая работа, ловец, — пробасил за моей спиной Вольфган. — Теперь надо найти твою копию.

— Думаешь, сможем через него вернуться?

— Я уверен в этом. Он не мог далеко уйти. Взлетай.

Мне не сильно понравилось, каким командным голосом он это сказал, но сейчас были дела поважнее, чем защищать своё ЧСВ. Я взмахнул крыльями и под удивлённым взглядом другого дракона поднялся в небо, держа в зубах зеркало. Было чуть-чуть неудобно, конечно, и тем не менее это был прогресс.

Мы поднялись над горами, окинув их взглядом с высоты птичьего полёта. Они раскинулись с востока на запад стеной, словно гребень вынырнувшей из песка рыбы. Так, а где наш доппельгангер…

Для начала, я не знал, что он умеет и знает, а отсюда, и куда двинется. Если это чистая копия с начальными настройками, то, скорее всего, он направится куда глаза глядят, а учитывая скорость человека, радиус, куда он может добраться, будет совсем небольшим. Ну а если ему перекочевали мои навыки и знания, то он сразу бросится к лошади, а там…

А там хрен знает, что у него в голове. Но сначала не будем терять времени и проверим второй вариант.

Я полетел к лошади, которую оставил у подножия горы, и… нет, лошади на месте не оказалось. Может, конечно, её драконы сожрали, но мы будем отталкиваться от того, что её угнал цыган-копия, а потому увеличиваем радиус, пока эта тварь на лошади не ускакала ещё дальше. Учитывая, что горы полностью перекрывали одну из сторон, у него оставалось не так уж и много вариантов, куда теперь скакать.

Зрение дракона было отменным, но, к сожалению, не всесильным, и опять же здесь играла роль внимательность, заметишь ты или нет.

— Ты тоже ищи его, — сказал я, не отрываясь от управления.

Потихоньку мы увеличивали радиус, разглядывая пески. Минута, пять минут, вот уже десять минут, и тут неожиданно краем зрения я замечаю движущуюся точку.

— Вижу, — просипел я. — Вон, уходит.

— Не убивай его. Он наш ключ из этой тюрьмы, — предупредил Вольфган. — Мёртвым он может не сработать.

— Знаю.

Ну всё, сучка, теперь-то ты не уйдёшь. Я начал пологое пикирование прямо на пытающуюся ускакать тварь. Тот будто почувствовал наше приближение и поддал газу, но толку от этого было столь же много, сколько от плевков в дракона в надежде, что тот утонет.

Я притормаживал, ускорялся, наводился и целился в клона зеркалом, чтобы, как сачком, поймать его сюда и уже здесь схватить, использовав как ключ для выхода.

— Готовься ловить, — предупредил я.

— Готов.

Последние пятьдесят метров я начал стремительно спускаться, целясь прямо в него…

И тварь уклонилась! Резко взяла в сторону, пригнувшись, и мы проскочили буквально в каких-то паре метров! Вот же дрянь!

Я поднялся, развернулся и опять зашёл на него, держа перед собой зеркало. Главное поймать его стеклом, чтобы он сюда пусть даже частично попал, а дальше мы его затащим. Но доппельгангер и в этот раз увернулся в последний момент, сумев уйти из-под атаки.

— Просто сядь, он не сможет уйти далеко, — произнёс Вольфган за моей спиной.

Ну да, тоже верно, не будем выпендриваться и сделаем всё не так элегантно. Я приземлился прямо перед лошадью, рухнул камнем на землю, поднимая вокруг себя волны песка и пыли. Лошадь поднялась на дыбы, но клон её удержал и попытался развернуться прочь от нас.

Не получилось.

Пусть пасть и была занята зеркалом, но и самого дракона хватало, чтобы никому мало не показалось. И я просто слегка подтолкнул скакуна, опрокинув его вместе со всадником на песок. Тот ловко спрыгнул с лошади, не дав себя придавить, и бросился прочь. Куда именно, мне даже стало интересно, потому что вокруг, я хочу заметить так, между делом, пустыня, где негде спрятаться.

— Давай, мы почти его нагнали, — прогудел Вольфган рядом со мной.

— Секунду… — протянул я.

Я бросился за ним, упираясь на лапы. Опустил голову, держа в зубах зеркало, и начал пытаться поймать его, как сачком. Мой клон бросился между ног, пытаясь затеряться под драконом, но это было не более чем оттягивание неизбежного, потому что я был готов делать это ещё очень долго.

Отпрыгнув в сторону, я тут же пошёл в атаку. Тот бросился вправо, кувырком уйдя от зеркала… и получил хвостом. Не сильно, но достаточно, чтобы полететь кубарем по песку. И здесь я уже был тут как тут. Он встаёт, я опускаю голову, и зеркало несётся ему прямо навстречу. Мгновение…

И его правое плечо залетает в зазеркалье. Проходит прямо через стекло, будто через какую-то мембрану воды, и в это же мгновение сработал Вольфган. Быстрый и чёткий рывок рукой, и вот он уже держит его за одежду, после чего рывком втягивает к нам в тюрьму. И я получаю в это же мгновение пинок по хребту. Связь с драконом на мгновение прерывается, и наше зеркало падает в песок.

Но это уже дело десятое — я бросаюсь на помощь к Вольфгану, который и сам отлично справляется, заломив руки моей копии.

— Хватай его! — скомандовал он, и дружной гурьбой мы втроём врезались в стекло.

Должны были врезаться, но вместо этого я сначала почувствовал, как легко мы через что-то проникаем, а после мягкий холодный песок. Кувыркнулся через голову, поднял взгляд…

— Ах ты ж…

И перекатом ушёл от лапы дракона, который без контроля решил показать свой характер. Ещё бы немного, и меня в песок бы впечатало. Вольфгану повезло чуть меньше, потому что, когда дракон развернулся, то махнул хвостом и просто снёс его. А вот мой клон, гнида, умудрился вовремя пригнуться, уклонившись от хвоста, и сейчас бежал к лошади.

Я подключился к дракону, собираясь не дать ему уйти…

И дракон, гнида, взял и поднялся в воздух, достигнув парой взмахов дистанции, когда я банально не мог до него дотянуться ментально. Ах ты ж сука…

Вскочив, я схватил меч, после чего подкинул его, перехватив поудобнее ладонью, и швырнул в ублюдка, как копьё. Промахнулся совсем немного — меч пролетел чуть левее спины доппельгангера и воткнулся в песок, а тот добежал до лошади, запрыгнул на неё и бросился прочь, оставляя нас в пустыне одних.

— Твою мать! — рявкнул я, побежав за ним, но через десять метров понял, что лошадь уж точно не догоню. Да и дракон, гнида, сейчас улетал прочь, оставляя нас среди песков.

Короче, вроде мы и удачно всё провернули, но в самом конце сплоховали, упустив ублюдка. Вроде и похер, пусть проваливает, но в то же время чувак может натворить бед, да и желание его грохнуть было немаловажным.

— Ушёл… — прогудел Вольфган, подойдя сзади.

— Ублюдок, — сплюнул я.

— Пусть уходит. Пустыня убьёт его, — произнёс он, глядя вслед удаляющемуся клону меня любимого.

— Я бы не рассчитывал на такую удачу. К тому же пустыня убьёт и нас, если останемся здесь, — я посмотрел на рыцаря. — Ты как, живой?

Не считая вмятины на доспехах, он действительно выглядел живее всех живых, но тут скорее заслуга дракона, который его задел случайно, а не ударил целенаправленно.

— Абсолютно, — прогудел Вольфган. — Надо возвращаться к гнезду. Раз ты ловец, поймаешь ещё одного дракона, и мы уберёмся из этих проклятых земель. Горы не так далеко.

— А что с зеркалом? — кивнул я на артефакт. — Его надо уничтожить или спрятать, по крайней мере. Кстати, оно повторно наши копии не создаст?

— Не знаю, — он подошёл к зеркалу. — Нет отражения. Скорее всего, на одного человека это действует один раз.

Я с сомнением подошёл к зеркалу, но да, отражения не было, даже намёка. Только бесконечный зал с колоннами, теряющимися во тьме. Возможно, оно действительно срабатывало только один раз, и теперь нужен был кто-то новый, чтобы повторить этот прикол.

— Тогда… закопаем его?

— Отнесём к скалам и там спрячем, — прогудел рыцарь. — Так будет надёжнее всего. Ветер не выдует его наружу.

С этими словами он осторожно снял шлем, видимо решив подышать полной грудью, и я наконец смог увидеть лицо всадника из далёкого прошлого.

Нет, под шлемом не было никакой крякозябры или чего-то, что могло меня удивить — просто суровое, брутальное лицо мужика с квадратным подбородком, щетиной и ёжиком на голове. Череп размером с валун, на правой щеке шрам, будто когда-то давно её располосовали, а слева через верхнюю и нижнюю губы проходил давно зарубцевавшийся порез. Ещё один шрам виднелся на брови.

Чисто суровый воин. Реально, ему только космодесом быть где-нибудь или бойцом в Колизее.

— Ладно, идём… — пожал я плечами.

Собственно, такой же план я бы ему тоже и предложил. Говорят же, гении мыслят одинаково.

Мы отлетели не настолько далеко, чтобы возвращаться хрен знает сколько, однако несколько часов это всё же займёт. Благо у меня теперь было чем занять себя во время скучного однообразного похода. Вон, целый источник информации.

— Значит… ты жил ещё до того, как все небесные всадники исчезли? — спросил я, когда мы начали спускаться с бархана.

— Я первый раз слышу, чтобы защитники исчезли, — произнёс Вольфган, уже вернув шлем на место. — Поэтому да, с твоих слов, я жил до.

— И ты не знаешь, что произошло с другими?

— Я думаю, что ясно выразился, — прогудел он.

— Ну мало ли, вдруг слухи ходили… — протянул я.

А жаль, открыло бы секрет, что случилось со всеми всадниками и кто кого предал. Но, может, тогда зайти с другой стороны?

— А как вы появились, знаешь?

— Я — сын небесных всадников. Хранительницы Глинь Лёгкого Крыла, Небесной Всадницы Лесной Опушки, и Поста Медведя, Небесного Всадника Нависших Камней.

— То есть оба твои родителя были небесными всадниками?

— Ты слишком часто задаёшь вопросы, когда только что получил на это ответ, — покосился он на меня.

— Сорян, просто… удивлён. Сейчас всадниц ищут по всему свету вот этими мечами, — похлопал я по ножнам. — Ну то есть у всадницы теперь не рождается ребёнок со способностями небесных всадников, и приходится искать по миру. А ещё, учитывая, что вас очень давно не было, никто не знает, родится между, допустим, мной и другой всадницей стопроцентный небесный всадник или нет.

— Родится, — ответил Вольфган. — Вы могли это проверить сразу.

— Да, но дело в том, что, когда всадница беременеет, она теряет силы, — пояснил я. — Попробовать — это потерять небесную всадницу с непонятным результатом.

— Если всадница родит ребёнка от простого человека, с высокой вероятностью она потеряет силу, потому что отдаст её ребёнку. Если её мужчиной будет другой небесный всадник, сил она не потеряет, — пояснил тот.

— Так ты знаешь, откуда первоначально взялись всадники? — спросил я. — Не конкретно ты, а вообще все.

— Согласно легенде, мы появились в час нужды, чтобы побороть зло.

— Я думал, ты как раз из тех, кто застал начало эпохи небесных всадников.

— Нет, я родился, когда они уже были, — прогудел Вольфган. — Мои родители были небесными всадниками, их родители были небесными всадниками, и их родители тоже были небесными всадниками. Если ты говоришь про истоки, то они таковы: мы обрели силу от драконов, когда первый из нас поднял голову и не испугался сразиться с ними, получив от убитого силу.

— Первый всадник получил силу, убив дракона?

— Так говорят легенды, — кивнул он.

Хотелось спросить про моего знакомого дракона, однако я решил пока повременить с этим. Непонятно, как тот отнесётся к такой информации, догадается или нет и что в этом случае сделает. Лучше просто поговорить, прощупать почву, а потом уже закидывать удочку.

— Теперь давай я задам тебе вопрос, Самса, — произнёс Вольфган. — У тебя меч Дирелла, Грозового Волка. Как ты его получил?

— Нашёл на теле одной из всадниц. Недавно мы обнаружили тут портал в мир духов…

И я кратко рассказал историю про то, что произошло буквально полтора-два месяца назад, упуская незначительные детали. И, надо сказать, Вольфган оказался куда более хорошим слушателем, чем я, потому что он сначала выслушал, а потом задавал вопросы, типа:

— Ты можешь описать, что тела за там были?

Или:

— Значит, защитников среди них не было? Ты уверен, что взял его именно с хранительницы?

Ну да, у меня любовь переспрашивать, но так я просто уточняю, что всё правильно понял, а то уже не раз были ситуации, когда человек говорит одно, а подразумевает совершенно другое. Уж извините, привычка благодаря тем, кто нормально объяснить не может.

— Я знаю, с чем вы боролись. Это были наши основные враги в то время. Они всегда приходили из-под земли. Населяли леса. Убивали людей. Иногда опустошали целые города. Их не было в таких количествах, как ты описываешь мне сейчас, но они были угрозой, и мы с ней боролись. Были и маленькие, как ребёнок, были и большие, как гора. Но в конце мы отстояли то, что было по праву наше, лишь изредка залатывая норы в земной тверди. То, что я услышал — прорыв, при мне такого не случалось. Таких крупных.

— Наверное, случилось уже после того, как все исчезли.

— Скорее всего, Самса. Скорее всего, последней, кто держал тот меч, была дочь Дирелла. Она была хорошей девушкой, печально слышать, что её смерть была столь бесславной. Храни этот меч, Самса. А я задам другой вопрос. Откуда ты сам?

— Не помню, — пожал я плечами. — Я потерял память и не знаю ни кем был, ни откуда родом.

— Ни как стал небесным всадником, хотя нас, с твоих слов, не осталось. Удобная ложь.

— Это не ложь.

— А я не защитник, — ответил Вольфган. — Хочешь лгать — лги, пока служишь общей цели. Но доверия к тебе из-за этого будет мало.

— Ну уж извините, — фыркнул я.

— Я прощаю тебя. Что насчёт этого? — указал он пальцем мне на лицо. — Откуда этот рисунок у тебя?

— Набили после сражения с духами как знак того, что я победил смерть. Такую набивают только воинам, которые отличились и смогли себя показать.

— Очень странное видение, — хмуро ответил тот. По голосу почувствовал, что он хмурится. — У нас это значило людей, которые спят с другими за деньги.

Да ты просто мастер всё обосрать, Вольфган, я хочу заметить. Выполз тут из своей тюрьмы и давай гнобить. Да мало ли что у тебя там значило это, сейчас другие времена!

Я не поленился спросить и про храм, который нашёл, на что тот пожал плечами и ответил:

— Было много храмов, как было много небесных всадников. Одни для одних, другие для других. Одни посещали хранительницы, другие посещали защитники. Я мало интересовался ими, потому что они хранили только легенды о нашем происхождении.

Короче, я смог выяснить немного, потому что мой новый друг попал ровно в тот промежуток времени, когда происхождение небесных всадников уже успели забыть, а то великое истребление всех мужчин ещё не случилось. Короче, идеальный тайминг.

Кому-то может показаться странным, что он точно не знает, откуда они взялись, но тут как по аналогии с Древним Египтом. Это нам кажется, что вот история Египта, живи мы в то время, смогли бы всё узнать. Да только в самом Древнем Египте уже существовали историки, которые на тот момент изучали прошлое Египта так же, как мы изучаем, например, средневековье, так как он существовал дольше, чем существует европейская цивилизация.

Вот и здесь: для нас их история покрыта легендами, но и для самого Вольфгана уже на тот момент происхождение всадников было такими же легендами.

— Значит, у вас на тот момент был уже замок? — спросил я.

— Замок Дракархейм, он назван в честь горы.

— А наш император? Мне показалось, что тебе знакома эта фамилия.

— Знакома. Это небесный всадник Ургер Агернштейн. Он был хранителем нашей крепости.

— Управлял ею?

— Управлял, обеспечивал провизией, ремонтировал, достраивал и следил за порядком. Ему досталась эта должность по жребию.

— Обрадовался?

— Он был раздосадован, так как большую часть времени сидел в этом замке. Редко удавалось покинуть его, ведь кто-то должен быть на страже. Удивлён, что его потомки до сих пор живы и хранят замок.

— Ну…

Ну тут как сказать, конечно…

— У нас есть меч Асаргоста, тебе знаком тот всадник?

— Легендарный всадник Асаргост, один из первых, если мне не изменяет память, — кивнул Вольфган. — Я знал его потомков, девушку, но она покинула ряды хранителей.

— Как это?

— Родила от обычного человека, — пояснил он. — Если всадник уставал и хотел покинуть своё ремесло, женщины находили смертного и рожали от него, теряя силы, мужчины уезжали подальше от драконов, со временем так же теряя силу. Быть Небесным Всадником — это выбор. Насильно ты им не будешь.

Короче, поспрашивать было что, да и он расспрашивал меня. О том, какие сейчас порядки, какие есть империи, кто сильнейший, кто правит и как работают небесные всадники. Хотя больше всего его смущал именно тот факт, что защитников совсем не осталось.

— А в чём именно было разделение между защитниками и хранительницами? — спросил я.

— Противовес. Мы защищали, они сохраняли.

— Не понял.

— Есть армия, которая уничтожает внешних врагов. Есть стража, которая сохраняет закон и порядок. Они могут воевать, но роль у каждого своя, — перефразировал Вольфган. — Значит, у нас теперь только хранительницы?

А ещё жаловался, что я по сто раз задаю вопросы.

— Да. Везде. Во всём мире. До моего появления они даже не догадывались, что могут существовать мужчины-всадники. И я думаю, что они знатно охренеют, когда увидят тебя.

— Увидим. Я могу задать другой вопрос тебе, Самса?

— Да спрашивай, — пожал я плечами.

— Как ты нашёл гнездо и оказался здесь?

Пришлось рассказывать теперь уже историю про мои охренительные приключения по пустыне. Вкратце, конечно, так, чтобы общий смысл уловить, и тем не менее это заняло значительно времени.

Что он ответил на это?

— Судьба.

— Ага, судьба… — пробормотал я, глядя на горы, которые уже были почти что перед нами. За интересными разговорами время летит незаметно, конечно. — А другие? Ты был единственным, кто попал в ту западню?

— Нет. Но я видел тела тех, кто не смог смириться с западнёй и отобрали у себя жизнь, не найдя иного выхода, — пробасил Вольфган.

— Люди или небесные всадники?

— Я не знаю. Это были мёртвые тела. Иногда они встречались на моём пути, пока я искал выход. Но в итоге стало ясно, что выхода нет. Это было пространство с одним входом и без краёв. Потому важно спрятать его, чтобы уберечь остальных. Возможно, потом мы вернёмся, чтобы уничтожить его окончательно. Такому артефакту не место в мире.

Зеркало мы закопали буквально у самого подножия, куда постоянно надувало песок. Вырыли кое-как яму руками, сбросили его туда и засыпали обратно. По идее, здесь ему не должны были быть страшны барханы, которые перекатывались по всей пустыне.

После этого мы полезли в гнездо. Всё было как и в прошлый раз, разве что теперь я видел драконов, а они видели нас. Пришлось очень сильно постараться, чтобы отпугнуть одного и взять под контроль другого. И отдельное удовольствие было на нём лететь, так как было сложно зацепиться за чешую и ты постоянно соскальзывал.

Но меня это не беспокоило. Я уже предвкушал, как на моего нового друга отреагируют другие.

Как приятно оказаться вновь на драконе, а не маслать на своих двоих, утопая ногами в песке. Ози была права, он забился вообще везде, где только можно, что неимоверно бесит. И первое, что я сделаю, едва мы вернёмся — искупаюсь. Ну как только представлю своего нового товарища по ремеслу.

Кстати, Вольфган наслаждался полётом не меньше, чем я. Сидит, шлем снял, глаза прикрыл, разве что не улыбается, но это на его лице выглядело бы очень странно, я так скажу. Его рожа просто не предполагает такой непонятной мимики, как улыбка.

Караван мы заметили издалека. Он ещё не успел дойти до озера и, словно червяк, полз по пустыне, оставляя за собой длинный след. Завидев нас, что забавно, он точно так же свернулся в клубок, сбившись в кучу, и теперь напряжённо ожидал дальнейших наших действий. И лишь когда мы подлетели поближе, самая глазастая, а именно Ози, как небесная всадника, вышла вперёд, подняв руку в приветсвии.

Я сел поодаль, чтобы не было никаких эксцессов.

— Это твои друзья? — прогудел Вольфган, нацепив обратно шлем.

— Не все. Только двое. Они небесные всадницы, — ответил я и спрыгнул на песок, не отпуская контроля над драконом. — Только я сначала их подготовлю к такой новости, хорошо?

— Это которые? — спрыгнул он следом.

— Вон та агадарка и ещё одна, которая с повязкой на глазах.

— Серая? Ладно… — протянул Вольфган, явно для себя что-то решив.

Ну да, отчасти понимаю его реакцию. Я вон, восемь лет отсутствовал, и заметил, как мир изменился, а его целую вечность не было. Наверняка при Вольфгане всё было иначе, учитывая, что у них Драгондайн — это говночист, а все татуированные не иначе, как проститутки. Уверен, мы ещё какую-нибудь херню узнаем от него.

— Привет. Я вернулся, — улыбнулся я, когда мы с Ози сблизились где-то посередине между драконом и их караваном.

— Да я вижу, что вернулся, — она недобрым взглядом прищурилась, глядя мне за спину. — А это что за голем за твоей спиной?

— Он? — обернулся я, — Это Вольфган. Нашёл его в гнезде драконов, запертом в одном артефакте.

Она прищурилась ещё больше.

— Вольфган из артефакта? А что твой Вольфган из артефакта пялится на меня так?

— Да? — я обернулся.

Не знаю, как она поняла, что он на неё палится, потому что я его глаз сквозь смотровые щели забрала не вижу. Хотя не буду отрицать, что определённое внимание с его стороны всё же чувствуется.

— Да, я физически ощущаю внимание этой кастрюли на себе.

— Может быть ты ему очень понравилась, — хмыкнул я. — К тому же у Вольфгана очень долгая и интересная история…

— Звучит так, будто вы уже подружились, Самсик. Он какой-то мутный, ты этого не заметил?

— Заметил, — кивнул я. — И, возможно, это потому, что у нашего нового товарища с нами много общего, и он… угадай кто?

— Умственно отсталый?

— Чего? Это с чего вдруг? — немного охренел я такому внезапному врыву. — Это ты кого из нас умственно отсталым считаешь, а?

— Он маньяк?

— Да почему маньяк-то⁈

— Он девственник?

— Как будто что-то плохое!

— Он левша?

— А чем левши-то тебе не угодили⁈ Блин, Ози, твою мать, он небесный всадник, понятно тебе? — я уже просто не выдержал. И кстати, я правша, а значит она не про меня говорила. А про умственно отсталого Глиста, наверное, собственные комплексы описывает. Как раз на её лице сейчас возникло именно такое выражение лица, ещё слюны капающей не хватает.

Несколько секунд она смотрела на меня с открытым ртом, после чего вытерла губы и переспросила:

— Он не умственно отсталый?

— Да чего ты прицепилась к умственно отсталым-то⁈ Небесный всадник он! Как и мы! Как я! Небесный всадник! Блин, Ози, тебе башку напекло?

— Но… только женщины могут быть небесными всадницами… — пробормотала она.

— А я по-твоему тогда кто? — развёл я руками.

— Эм… — она опять посмотрела на Вольфгана. — То есть он… небесный всадник?

— Да.

— Мужчина!

— Да!

— Как и ты?

— Ты издеваешься? Тебе на каком языке сказать, кто он, Ози? — у меня уже глаз дёргается. Я же ясно всё объяснил.

Да, она, конечно, не чета своим старшим сёстрам. Те меня как увидели, сразу поняли что к чему и едва не спеленали. Здесь же какое-то эпическое тугодумие. Она точно про себя говорила, когда умственно отсталых вспоминала.

О, а вон и Тефея слепо крадётся к нам, вытянув руки вперёд.

— С возвращением, Самсон, — кивнула она куда-то в пустыню, подойдя ближе.

— Я левее, Тефея. Спасибо. Я к нам, кстати, гостя привёл.

— Я слышала, ты что-то возмущался по поводу него, да. Кто-то из выживших?

— Да я не по поводу него возмущался, а из-за…

— Самсик говорит, тот мужчина — небесный всадник, — тут же произнесла Тефея.

Опять пауза, которая потребовалась Тефее, чтобы обработать информацию. И справилась она заметно быстрее Ози, потому что голос её стал сразу деловым, да и перешла она сразу к сути.

— Ты уверен, Самсон? — тихо, даже как-то сипло, сглотнув, переспросила она.

— Проверил мечом.

— А он… нарианец или…

— Наш. Нарианец. По крайней мере, не похож ни на агадарок, ни на веелинок.

Я знаю, что хотел бы сказать в этот момент Тефея по тому, как она повернула голову к Ози. А той явно напекло голову, потому что она совсем ничего не понимала и не ловила ситуацию.

— Где ты его нашёл?

— Пространственный артефакт в гнезде драконов. Там и нашёл.

— Он адекватен? — спросила Тефея, не моргнув глазом…

Потому что глаз у неё пока не было. Но если отставить чёрный умор, её вопрос был слегка не уместен и чисто в её духе. С другой стороны, он был прямо в точку, учитывая, что ей надо было понять, кто перед ней за человек, когда зрения нормального нет.

— Ну вроде как адекватен. Я с ним так поговорил, вполне себе нормальный мужик. Суровый прямолинейный, прям чем-то Каталину напоминает по общению. А собственно, чего я рассказываю, пусть сам расскажем вам всё, если захочет, — я обернулся и махнул рукой, зовя его к себе.

Приближение Вольфгана можно было буквально услышать, тяжёлый шаг по песку, который поскрипывал под его металлическими сапогами. Тефея внимательно поворачивала голову на медленно приближающиеся шаги в то время, как Ози большими глазами смотрела на его, будто не могла поверить в существование такой махины.

Остановившись рядом со мной, он медленно снял шлем.

— Приветствую, сёстры, — прогудел он, по большей части глядя именно на Тефею. — Я Вольфган, Тяжёлый Шаг.

— Тефея Шмисс, — сделала наша слепышка книксен. — Приятно познакомиться с тобой.

— А я Озидрисс Дарзснейк, — поспешила вставить Ози. — Рада встречи.

Ого, даже рада встречи, ну нифига себе.

Вольфган кивнул. По Ози он лишь скользнул взглядом, а вот Тефею разглядывал куда более внимательно. Будто пытался что-то разглядеть и никак не получалось.

— Значит вы — Небесные всадницы? — почему-то уточнил он.

— А что, не похоже? — тут же огрызнулась Ози.

— Нет, не похоже, — ответил тот со всей своей суровой невозмутимостью.

— Я не знаю, откуда ты, Вольфган, и не знаю, какими были твои сёстры, но да, мы — небесные всадницы.

Он секунду другую смотрел на Тефею, после чего осторожно вытащил свой меч. Честно говоря, в этот момент я даже напрягся. Ози так и вовсе схватилась за свой клинок, чуть вытащив его из ножен — лезвие блеснуло в свете звёздного неба.

— Я не хочу обижать, сестра, однако мы с твоим братом уже обменялись мечами, чтобы подтвердить то, кем мы являемся. Подтверди и ты, будь добра.

Он протянул ей меч эфесом вперёд.

— Он тяжёлый, — предупредил Вольфган, когда её пальцы коснулись черенка.

— Я учту, — произнесла Тефея и спокойно подняла его одной рукой.

Ну как спокойно, слегка покачнулась, но удержала его. Тот откликнулся лёгким голубым свечением, растёкшимся от гарды до самого кончика клинка. Глядя на него, Вольфган удовлетворённо кивнул.

— Я не сомневался, лишь хотел убедиться, — произнёс он, осторожно забирая меч и пряча его в ножны.

— Я так понимаю, ты ожидал увидеть совершенно других небесных всадниц.

— Если быть честным, то да. Покрупнее.

— А меня проверить? — спросила Ози.

— Не за чем, — бросил он, даже не скользнув по ней взглядом.

— Это с чего вдруг не за чем? — тут же встрепенулась она. — Её проверил, а меня нет? Это ты на что намекаешь, я не поняла⁈

— Так, Ози, убавь громкость, — решил я вмешаться, пока она срач не устроила, а эта бестия могла, я знаю. — Никто никому ничего доказывать не собирается. Мы тут все небесные всадники и будем относить друг к другу с уважением, верно?

— Абсолютно, — кивнула Тефея. — Мы все равны и уважаем друг друга. Иного отношения мы не приемлем.

— Как скажете, — только и ответил Вольфган.

Думаю, у нас ещё будут сложности с ним. Не знаю, от чего такая мысль возникла, но Вольфган не выглядел тем, кто может уступить или промолчать. Ничего плохого не хочу сказать про него, но такие обычно гнут свою линию и делают так, как считают нужным наперекор всем. Кто-то скажет, что так и нужно, а я скажу, что это верный путь к проблемам. Но опять же, поживём — увидим.

— Давайте сейчас сосредоточимся на более насущных вещах. Задачи у нас сейчас такие, — хлопнул я в ладоши. — Надо довести людей до озера и позвать веелинцев, чтобы те уже сами решали проблему со своими людьми. У вас как воды там?

— Было нормально, — отозвалась недовольно Ози. — Хватит до озера, но не всем.

— Можно ускорить процесс, — предложила Тефея. — Загрузим людей в сани и так в несколько заходов перенесём. А дракон одним своим видом убедит то племя у оазиса, что связываться с нами себе дороже. Мы подождём там, а ты сразу через пустыню и к землям веелинцев.

— Звучит как план, — кивнул я.

— Тогда надо подготовиться, — ответила Тефея. — Вольфган, мне потребуется твоя помощь, раз ты пока с нами.

— Я помогу, — кивнул он. По лицу было сложно сказать, доволен он этим или нет. Да по его лицу вообще что-либо было сложно понять.

Зато Ози была красноречива, и не только по лиц, но и на словах. Едва Тефея увела его, как она тут же поймала меня за локоть и оттащила подальше, чтобы никто ничего не слышал. Её глаза недобро блестели.

— И этот вот упырь небесный всадник? — прошипела она.

— Да, а что?

— Он мне не нравится.

— И? — поинтересовался я.

— Что значит, и? — изогнула Ози бровь.

— Ну ты говоришь, что он тебе не нравится. И что дальше? Не нравится и не нравится. Тебе же с ним не под алтарь идти и не работать вместе.

— Я чую, что он ещё принесёт нам бед, Самсик, — бросила она косой взгляд на Вольфгана.

— Это потому что он не стал прогибаться и всем видом показал, что если ему что-то не нравится или не хочется, он этого делать не будет? — улыбнулся я.

— Это потому что он ведёт себя как мудак.

Так и запишем: любой, кто не прогибается, ведёт себя как мудак. Кстати, а ведь, если так подумать, то это нихрена и не шутка…

— Да он ещё пока себя никак не вёл, — ответил я. — Если ты не заметила, он так-то нарианец и хрен знает, какие в то время отношения были между ними и вами. Это первое. Второе — он застал времена, когда небесных всадников было столько же, сколько и всадниц, и хрен знает, какие там порядки были. Может вы в то время были аленькими ящерками.

— Это с хрена ли мы были маленькими ящерками⁈

— Ты похожа на ящерку, — улыбнулся я. — Только злобную, что звиздец.

— Тебе бы нос отгрызть, Самсон, да зубов на твою рожу жалко, — включила она недовольство. — А твой новый дружок так и вовсе мутный какой-то. Прямо смотрю и чувствую, что от него беды жди.

— Естественно жди беды от того, кто не хочет прогибаться под тебя.

И здесь меня переубедить было сложно, да и, собственно, не требовалось, потому что у нас было и без того головной боли полно.

Из саней, которые обычно караванщики тащили за собой как повозки, мы выгрузили всё, что можно было, загрузили людей, после чего я на драконе перевёз их к озеру. Высадил, отправился за новой партией и так по кругу, пока в последней ходке мы не перевезли грузы. После этого было решено отправиться на драконе на север к веелинцам. Ну как решено, я сам вызвался.

А ещё вызвался Вольфган.

— Извини, но тебе придётся остаться, — покачал я головой. — Им может потребоваться защита, и ты тут вне конкуренции.

Тот бросил косой взгляд на людей. Неудовольствие на его лице читалось невооружённым взглядом.

— Ты прав… — протянул он, — придётся приглядеть за ними, чтобы не случилось беды, пусть это и веелинцы.

— Не любишь другие расы?

— Предпочитаю защищать своих в первую очередь. Веелинцы неплохой народ, умный. Правда сильны у них были именно Хранительницы, не Защитники.

— Небесные всадницы? — уточнил я.

— Именно. А у агадарцев наоборот, хорошими навыками славились именно защитники. А вот хранительницы…

— А что с ними не так?

— Если я скажу, что они считались вторым сортом, это сильно тебя обидит? — посмотрел Вольфган мне в глаза.

— Так-то ты уже это мне сказал в глаза, — заметил я.

— Тем не менее у меня нет цели обидеть тебя или твою подругу. Хранительницы агадарцев всегда были неуклюжими, никчёмными созданиями, негожими для всего, кроме создания новых Небесных Всадников, для чего их и использовали. Не только они, все агадарки. И твоя подруга заносчива ровно в той степени, в которой хочет доказать остальным, что чего-то стоит. Не удивлюсь, если все остальные подобны ей.

— Они хорошие бойцы. Многое изменилось с того времени, как ты исчез, Вольфган.

— Буду надеяться, в лучшую сторону, — ответил он и надел шлем обратно на голову.

Агадарки были вторым сортом… Услышь они сейчас это, развязали бы здесь бойню. С другой стороны, в этом есть своя ирония теперь, учитывая, какой теперь у агадарцев строй.

Я взлетел с первыми лучами солнца, взяв направление на север. Спать времени не было, как и возможности: если отключусь, потеряю контроль над драконом, а там чёрт знает, что будет. Может он улетит. А может решить немного покушать, раз тут шведский стол перед ним раскрыт. Поэтому только на север и прямо сейчас, несмотря на усталость.

И всё же вновь оказаться в воздухе было кайфово. Здесь уже не так мучала жара и жажда, не драл рожу песок и не настолько сильно слепило, что странно, солнце. Правда, чтобы добраться до северных границ пустыни, чуть ли не сутки лёта, однако я справился. С горем пополам, но справился с задачей, с каким-то облегчением заметив впереди пусть и пожухлую, пусть и жёлтую, но траву, что-то живое, на грёбанный песок.

И, естественно, я не отказал себе в удовольствии спешиться и немного её потрогать. А потом потрогать чуть дальше уже и зелёную траву, где луга достаточно быстро переходили в бескрайние леса, укрывавшие кронами многие сотни километров впереди.

После пустыни, честно скажу, было очень непривычно видеть зелень. Было непривычно видеть такие яркие не выжженные солнцем полные сочные цвета. Аж смотришь, и душа радуется.

Хотя отдельной задачей ещё было выйти на веелинцев и сообщить им о произошедшем. И первым делом я нашёл пост, и уже оттуда солдаты отправили весточку, после которой прилетела небесные всадницы, которым я вкратце описал ситуацию. Ничего интересного, сугубо деловой разговор с конкретными координатами и указаниями, где кого искать.

Ещё одной задачкой было найти своих драконов, но тут я справился без чужой помощи. Почти без чужой — узнал, где стоял до этого город, прилетел туда и увидел наших драконов, которые невозмутимо продолжали сидеть там, где их оставили и ждать нас. Ну не сволочи ли? Мы там жопу рвём, чтобы выжить, а они здесь прохлаждаются!

— Что, жирный, не скучал? — похлопал я Бегемота по боку, когда подошёл к его большой толстой туше. — А вот я скучал по тебе, дружище. Даже не представляешь, как мне тебя не хватало…

Тот обернулся на меня и громко фыркнул, обдав влажным воздухом, после чего подставил крыло, предлагая забраться в седло.

Как говорится, с удовольствием.

А вот дикого я отправил восвояси. Просто отдал приказ лететь обратно, как это делал раньше, и тот упорхнул нахрен. Я же, в свою очередь, подхватив под ментальны контроль и дракона Тефеи, взял направление обратно в пустыню. Не поленился бросить взгляд на место, где стоял город — теперь там виднелся пустырь: прямо видно, что земля по цвету отличалась от остальной и имела почти идеальную форму круга.

В воздухе я смог отдохнуть. Бегемота, да и дракона Тефеи не требовалось постоянно держать в узде под ментальным контролем, они вполне себе и сами неплохо справлялись с задачей держать направление и спокойно лететь, а потому я несколько раз отключался по пути, просто проваливаясь в сон и выныривая, когда мы летели уже в другом месте.

Хотя тут такая пустыня, что лети не лети, а кажется, что ты на месте стоишь, нихрена не меняется в округе.

Так понемногу за полтора суток мы и прилетели к озеру, где уже вовсю хозяйничали веелинки. Причём хозяйничали они жёстко, попросту прогнав племя, которое до этого занимало поросшее леском побережье. Как я понимаю, они даже пожгли кого-то, потому что среди зелёной полосы вдоль берега я видел и места пожаров.

— Чтоб я ещё раз сунулся в эту проклятую пустыню… — пробормотал я, когда спустился к своим товарищам по несчастью. — Еле нашёл наших драконов…

— Спасибо, Самсон, — кивнула Тефея, изобразив на лице улыбку, что было для неё редкостью. — А можешь помочь мне…

— Конечно.

И я помог подойти ей к дракону, который тут же узнал свою хозяйку. Что касается Вольфгана, тот наблюдал за нами со стороны, не сильно отсвечивая перед веелинками.

— А у тебя какой был дракон? — спросил я, подойдя к нему.

— У каждого уважающего себя защитника был красный дракон, — прогудел он в ответ. — Хранительницы же выбирали синего.

— Почему?

— Им было легче защищать или зачищать что-либо в то время, как огнём можно было сжечь округу. К сожалению, если верить твоим словам и словам юной Тефеи мой дракон давно умер и придётся искать нового, а это дело иногда отнюдь не простое.

— И жили они у вас так же в замке? В баше?

— Да. Ещё при мне, в мою молодость эта башня строилась, как наблюдательный пункт, откуда будет проще взлетать на перехват. В замке же мы жили. Хранительницы заботились о драконах, мы его защищали.

— И ни слуг, никого?

— Слуги были, естественно. Кто-то должен был готовить и убираться, однако, думаю, ты знаешь, какой нюанс был у подбора наших слуг.

Короче, сейчас всё было иначе. Даже интересно, что именно изменилось с его исчезновения? Понятно, что города не было, а насчёт шпиля и дворца что?

Ну это у нас был шанс выяснить, так как мы собирались возвращаться, подкинув по пути домой Ози. Я не забыл и про свою пленницу, которую под её истошные крики и мольбы (думала, я её скормить пытаюсь) запихал в пасть Бегемоту. Я взял на борт Ози. Тефея же разделила место с Вольфганом, которого, кстати говоря, дракон принял. И после этого мы оставили это место.

Веелинки ещё продолжали собирать своих граждан, а мы уже поднялись в воздух навстречу голубому небу и солнцу. Было решено лететь без остановки до самого края пустыни, чтобы не останавливаться в этих гиблых местах больше, чем необходимо. К тому же все (кроме меня) были отдохнувшие, и это не должно было отнять много сил.

И лишь к следующему утру мы наконец достигли первых деревьев, в ветвях которых можно было справиться.

— Тебя где высадить, Ози? — спросил я, когда мы сели.

— В любом крупном городе, — спрыгнула она на землю и потянулась. — Наконец-то смогу помыться и отлежаться, а то всё тело щиплет и чешется. А что насчёт твоей пленницы? Решил, куда её денешь?

— Да, наверное, в замок себе отправлю, там всегда рабочие руки нужны, — отозвался я. — Но сейчас рано об этом думать. Сейчас Вольфган такой переполох вызовет, что всем мал не покажется. Второй небесный всадник за десятилетие — это не хухры-мухры.

— Мир сходит с ума… — вздохнула Ози с уставшей улыбкой.

— А когда он сходит с ума, это ничем хорошим не заканчивается, — согласился я.

— С другой стороны, за такого кадра я точно драться не буду, — бросила она взгляд на приземлившегося рядом дракона.

— Да ладно, даже попытки не сделаешь?

— Да нахрен надо. Я свободная и счастливая. Не нужно мне всяких подобных.

Кстати, Тефея вроде как его приняла нормально, пусть и с осторожностью. Поэтому мне было очень интересно, как его примут другие всадницы, от Серафины до Аэль. Так же, как Ози, с какой-то антипатией, или лёгкой настороженностью, как Тефея? Благо через несколько суток я смогу это выяснить лично, не придётся от любопытства умирать.

Тефея искоса наблюдала за человеком, которого привёл Самсон. Ну как наблюдала, учитывая, что у неё глаз нет, прислушивалась к нему, стараясь не упускать из… слуха? Тем не менее…

Небесный Всадник.

Второй за какие-то десять лет, когда десятилетиями даже Небесный Всадниц даже не появляется. Не зря говорят, что случайности притягиваются друг к другу. А здесь, можно сказать, и вовсе кладезь информации. Все знания прошлой эпохи, все тайны, все открытия, когда ещё существовали и всадницы, всадники (хотя до последнего момента они считались красивой легендой). Казалось, что простор не только для фантазии, но и для открытий просто безграничен, но…

Но всё же он её смущал. Тефея не могла описать чувства, но слыша Вольфгана рядом, она испытывала какое-то чувство настороженности, будто с ним тебе не расслабиться. Он буквально давил своим присутствием, вызывал нервозность и желание лишний раз оглянуться, чтобы знать, где он находится.

Вот Самсон таких чувств не вызывал. Молодой мальчишка (по её меркам он и был мальчишкой), догадливый и смышлёный. Конечно, где-то он нещадно тупил, но тут проблемы возраста и опыта, дело житейское. И вот с ним ты может иногда и чувствовал раздражение, но не дискомфорт. Он как будто было… свой… Нет, был их. Как родной что ли…

Вольфган же…

Тефея успокаивала себя тем. Что пока не привыкла к нему. Так-то Небесный Всадник из далёкого прошлого, человек старых устоев и суровых взглядов. Тут привыкнуть надо, верно? Надо же просто привыкнуть?

Серафина только вернулась с патруля.

Да-да, она тоже бывала в патрулях, и не раз. Должность главы небесных всадниц совершенно её не освобождал от рутины дней насущных, которые тянули все остальные Небесный Всадницы. Дежурства, патрули, тренировочные вылеты, бюрократия — всё это она разделяла вместе со своими сёстрами по оружию, а учитывая встречи с императором, так и вовсе перерабатывала.

С того момента, как ушёл Самсон с Тефеей, прошло около трёх недель. Она не беспокоилась, Тефея исправно слала ей весточки, по которым можно было отследить их направление. И даже тот факт, что от них не было вестей уже чуть больше недели её не напрягал. В конце концов, они ведь отправились к границам пустыни, а там вестимо будут проблемы со связью.

Сама Серафина видела пустыню лишь однажды. Песок, как на пляже у моря, только в тех краях вместо воды всё было в том песке, и так до самого горизонта, насколько хватало глаз.

И в те края они направились. Хотелось бы ей сказать, какой ерундой они заняты, но, к сожалению, отчасти слова Самсона имели под собой почву и пару раз его слова уже подтвердились. Он вообще обладал каким-то странным чутьём на проблемы, и если до этого она отмахивалась, списывая всё на пережитое, то теперь…

Да, ворота к духам заметно попортили им кровь и заставили прислушаться к его словам. И если он раскопает ещё что-то, лишним это точно не будет. Того глядишь, узнают, как вернуть обратно небесных всадников.

И тем не менее, поскорее бы они уже вернулись, так ей будет просто спокойнее.

Она устало разделась и вышла к бассейну. Окинула взглядом пустой зал и подошла к краю бортика, бросив взгляд в воду. Из отражения на неё смотрела голая белокурая девушка, разменявшая уже две стони лет, а выглядящая так, будто с тех пор прошло не более пяти лет.

Руки скользнули по телу, остановились на груди, взвесили в ладошках…

Ну ещё ничего так, в самом соку и молодости. Вон, Самсон не даст соврать, взгляд искоса то и дело бросает, думает, что это незаметно…

Руки скользнули ниже по талии к кудрям на лобке.

Как-то Самсон обронил, что девушки без волос выглядят совершенно по-другому, открываются с другой стороны. Она первый раз слышала, чтобы девушки там стриглись и брились, как, собственно под мышками и на ногах. Это, конечно, ему надо к агадаркам, у них ничего нигде кроме головы не растёт… хотя же он и так, судя по всему, одну там нашёл, пусть Серафина бы и предпочла, чтобы всё же он нашёл кого-то из своих.

Но так или иначе её пальцы коснулись волос, и Серафина как-то отстранённо задалась вопросом: а как бы она выглядела, сбрей там всё? Действительно, как сказал Самсон, иначе? Ей даже захотелось попробовать. Более того, эта мысль почему-то немного её возбудила.

Выдохнув, она опустилась в воду и закрыла глаза. Расслабилась, откинула голову и, кажется, пролежала так всего пару минут, как вдруг к ней ворвалась Рондо.

— Серафина, там… там это… — то, как она запиналась, заставило главу всадниц сразу «проснуться», удивлённо взглянув на свою сестру. — Короче, тебе надо выйти и самой посмотреть.

— А что происходит-то? — встала Серафина.

— Самсон с Тефеей какого-то мужика привезли и… короче, говорят, что он Небесный Всадник.

— Небесный… что?

— Всадник. Короче, выходи скорее, сама взгляни…

Серафина даже забыла возмутиться тому, что её отрывают от отдыха и очень важного уединённого занятия, выскочив из бассейна одним прыжком. Раз уж Рондо, вечно насмешливая и язвительная выглядела такой встревоженной, то значит Самсон не упустил момента ещё раз встряхнуть их привычный мир.

Блин, я уже и забыл в этой грёбанной пустыне, как выглядит нормальный зелёный мир с реками, лесами и полями. А Дракархейм так и вовсе предстал передо мной так, будто я словно заново на него взглянул. Чёрный высокий улей, обросший башнями и переходами, как паутиной, где на вершине красовался замок с высоким шпилем всадниц.

Мне было интересно, каково было Вольфгану смотреть на замок по прошествии стольких веков, когда он покидал одно место, а возвращался в совершенно другое.

Собственно, а почему бы и не спросить? Он летит со мной на одном драконе — Тефея попросилась лететь одна, а я не видел ничего плохого в попутчике. Пришлось его, конечно, привязать, чтобы тот не слетел с гладкой спины Бегемота, но вроде как тот и не жаловался весь полёт.

— Как тебе город? — спросил я, перекрикивая ветер. — Узнаёшь?

— Узнаю лишь место, — прогудел он, как рупором.

— В плане горы и реку?

— Да.

— А город? Замок? Шпиль, в конце концов?

— Раньше города не было, был голый склон. Шпиль был, но он другой. Не было надстройки сверху. Вместо лугов были леса, — я по голосу слышал, как он хмурится. — Странный город.

— Да, немного жутковатый со стороны.

— Он просто странный. Раньше города были другими.

— Ну так сколько времени прошло? Прогресс не стоит на месте. А ты ещё же по нему не гулял. Вообще офигеешь!

Мы начали снижаться, заходя на посадку. Вот уже можно было различить стены, людей на ней и дежурную на колокольне. Ещё немного, и мы уже садились на драконью площадь. Сначала я на Бегемоте, который едва не врезался в стену напротив, а потом аккуратно, как вертолёт, Тефея. Правда, садил её тоже я, просто её дракон умел садиться нормально в отличие от меня.

К нам уже спустилась со стены Рондо, только теперь она не скалилась. Обычно язвительная, с усмешкой и хитрым, как улицы прищуром, сейчас она выглядела на удивление серьёзно. Её взгляд был внимательным, настороженным, перебегал с повязки Тефеи на глазах к нашему новому гостю, на мгновение останавливаясь на мне, будто спрашивая, что происходит. На стене ещё стояла Жаннель, а с башни вниз глядела Зирейя, которая была сегодня дежурной.

— Привет, Рондо, — попутно я помахал Жаннель, которая ответила лёгким кивком. — Мы вернулись.

— Это я вижу, — произнесла она, не спуская глаз с Вольфгана. — Кто с тобой?

— Это? Это Вольфган Тяжёлый Шаг. Мы встретились с ним в пустыне. И ты не поверишь, но он…

— Он какого-то хера сейчас на шпиле, я вот к чему. Уж что-что, но даже для меня это слишком.

— Да, но он…

— Ты знаешь правила, Самсон. Сейчас узнает Серафина, и она будет рвать и метать. Поэтому сваливай с ним побыстрее и сбрось где-нибудь, а мы сделаем вид, что ничего…

— Да он небесный всадник, Рондо! — уже рявкнул я, потому что она меня не слышала.

Нет, я знаю, что абсолютно все всадницы очень серьёзно относятся к запрету приводить незнакомцев на шпиль — это просто даже не обсуждалось. Мало того, что чужака порвут драконы, так они ещё могут и разбушеваться, это помимо того, что чужак может узнать какие-то внутренние секреты всадниц.

Короче, это табу, и реакция Рондо была понятно, однако сейчас ситуация была в корне другой.

Мои слова заставили её зависнуть. Секунду другую она тупила, после чего переспросила:

— Прости, ещё раз?

— Он небесный всадник, — повторил я.

— В смысле, он небесный всадник? — посмотрела она на Тефею.

— Он небесный всадник, как и Самсон, — подтвердила та. — Просто поверь мне, я сама видела. А сейчас лучше позови Серафину, пусть придёт.

Вот так новость про нового небесного всадника облетела шпиль. А это ещё не все узнали…

А все узнали о новом небесном всаднике достаточно быстро. Слухи в этом месте обладали уникальным свойством распространяться очень быстро. И оглянуться никто не успел, как на площади уже собралась целая толпа: от находящихся в шпиле всадниц, собравшихся на главной площади, до служанок, которые выглядывали из-за их спинами или смотрели со стены.

Небесный всадник, второй за десятилетие, кто бы мог подумать. Действительно, они жили в удивительное и знаменательное время, которое будет вспоминать ещё не одно поколение небесных всадниц.

И тем не менее почему-то все испытывали настороженность по отношению к новому гостю. Большой, в высоте не уступающий ни Мелисе, ни Ирис, но массивнее, шире, особенно в доспехах, он вызывал не те же самые чувства, что и Самсон в день своего первого появления, когда тот возник на их пороге. Мальчишка выглядел безобидно и вызывал неподдельный интерес. Этот вызывал именно что какой-то дискомфорт, не тревогу, но что-то похожее.

Серафина, мокрая, в такой же мокрой одежде, которую она накинула на голое тело, протолкнулась сквозь девушек вперёд. И честно признаться, она лишь на мгновение, но всё равно почувствовала себя обычной девушкой, оказавшись перед этим верзилой в латах. И это чувство ей совсем не понравилось. Наоборот, вызвало какую-то антипатию к этому мужчине, пусть она и скрыла её за серьёзным лицом.

— Я, глава Небесных Всадниц и хранительница шпиля, Серафина Ди Вльен'Санти приветствую тебя у нас.

Человек перед ней медленно снял с головы шлем, после чего вытянулся, глядя на неё сверху вниз (в плане роста).

— Я Вольфган, Тяжёлый Шаг, — пробасил он, глядя на Серафину, которая казалась перед ним хрупкой девушкой. — Я рад познакомиться с тобой и всеми присутствующими, кто сейчас стоит передо мной. Отрадно видеть, что родовое гнездо Защитников и Хранительниц было в надёжных руках.

Небольшой обмен любезностями, но казалось, что все немного выдохнули. Как-никак, а становится легче, когда понимаешь, что перед тобой адекватный человек, который знает этикет.

— Прости, что мы тебя тут смущаем такой толпой…

— Вы меня не смущаете, — прогудел он. — Моё возвращение для вас новость, я понимаю.

— Вот и отлично. Тогда иди за мной, — Серафина развернулась и пошла в шпиль, бросив взгляд на Самсона. — Заглянешь ко мне позже. Буду ждать отчёт.

Всадницы расступились, пропуская Вольфгана и провожая его взглядом. В их взгляде и ауре читалось только одно — чужак. Вот их Самсон — это другой разговор. Кого-то он раздражал и даже бесил, кого-то веселил, кому-то с ним было интересно, другим скучно, однако всё сходились на том, что с ним ты чувствовала себя комфортно. Не было этого чувства опасности, будто оказываешься с хищником в одной комнате и не знаешь, чего от него ждать.

Он свой, а этот — нет.

Отчёт…

О-о-отчё-ё-ёт…

Хотелось завывать это слово.

Я не любил отчёты. Никто не любил отчёты. Это была сплошная писанина, вольное сочинение о том, как ты провёл свой патруль. А учитывая, что нас не было три недели, то там мне грозила вполне себе диссертация на тему, откуда берутся небесные всадники.

Но я даже не успел опомниться, как вместе с Тефеей был тут же окружён девчонками, которые начали со всех сторон расстреливать меня вопросами. Конечно, тут никто не мог переплюнуть Аэль, которая затараторит и перекричит вообще любого, но даже её голос терялся в общем гаме.

— Где вы его нашли?

— А кто это?

— Самсон, откуда он?

— Что ты о нём не расскажешь? Он нормальный?

— Слушай, а там других не было?

И я даже не успевал рот раскрыть, как тут же раздавался следующий вопрос, пока во весь этот базар-вокзал не вмешалась Мелисса.

— Так, всё, девочки, расходимся, потом будем мучать наших потеряшек, где они таких кадров откапывают, — вышла она вперёд, аккуратно всех раздвигая. — Давайте-давайте, расходимся, потом соберёмся вместе и послушаем, а пока дайте им передохнуть. Не видите, Тефея ранена, ей нужен покой. Давайте, поимейте совесть.

По глазам вижу, что никто расходиться не хотел, но Мелисса таким выдернула нас из общего хаоса, утащив за собой в свою комнату — туда никто сунуться без разрешения не смог бы, а она впускать кого-либо не собиралась. Я бывал здесь пару раз, такая… мягкая и бархатная, сказал бы. Везде мягкие ковры, шкуры, мебель, в которой утопаешь. Под стать настроению Мелиссы бордового оттенка, будто сразу настраивая на нужный лад.

— Ну вы и даёте… — выдохнула она, закрыв за собой дверь. — Особенно ты, Самсон, что не путешествие, то какая-нибудь громкая новость.

— Как будто я специально… — буркнул я.

— Да я шучу, — улыбнулась она. — Любая всадница не лишняя, а всадник тем более. Тефея, солнце, иди сюда…

Она поймала девушку за локоть и проводила к дивану, осторожно усадив, после чего начала начала рыскать в шкафу.

— Как тебя угораздило-то, Тефи?

— Я… я перечитала книг, скажем так, — спокойно ответила она.

— Что, прости? — аж обернулась Мелисса.

— Она попала под действие магии, которая заставила её читать книги, пока глаза кровью не налились, — пояснил я. — Мы побывали в очень непростой ситуации.

— Я уж поняла, — вернулась она к Тефее с парой пузырьков, после чего аккуратно сняла повязку. — Открывай глаза.

Красные, налитые кровью, будто отслаивающие глаза уставились на Мелиссу, но та лишь улыбнулась.

— Не так страшно, как казалась. Видишь меня?

— Плохо и размыто.

— Сейчас будешь хорошо и чётко. Пей и закрывай глаза, — она уже приготовила ладони для лечебной магии. — Самсон, а ты как? Всё цело?

— Более-менее, — кивнул я. — Досталось по большей части именно Тефее.

— Не бережёшь ты своих девушек, Самсон, — хмыкнула она. — Кстати, а что расскажешь по поводу того человека, что ты привёл. Вольфган, если я не ошибаюсь, верно?

— Да чего рассказывать, — вздохнул я. — Мужик как мужик, ничего особенного.

— Я в плане, какой он? Буйный? Спокойный? Надо ли его опасаться? Или он просто стеснительный?

— Я бы назвал его… м-м-м… жёстким. Знаешь, как удар сапогом по яйцам.

— Отличное сравнение, — расхохоталась Мелисса. — Ну скажешь же иногда, Самсон. А большой дядя тебя нигде не трогал?

— Только большая тётя.

— Большой тёте можно. Что ж, надо будет посмотреть на нашего новенького повнимательнее.

— Он тебе понравился? — спросила Тефея.

— Скорее насторожил. Есть в нём что-то вызывающее не то, чтобы напряжение, но дискомфорт.

— Будто не знаешь, чего от него ждать, — подсказала отличница.

— Именно. И это мне не нравится.

— Признаюсь, аналогично. Мне он не сильно понравился. Я не хочу быть предвзятой или обвинять его, но рядом с ним, как будто на душе какой-то груз. Не самое приятное чувство.

Фига се. Честно, я удивлён. Думал, на такого качка все будут западать, всё-таки воин, мощный, сильный, прямо источает тестостерон, а девчонки, наоборот, насторожились, прямо испугались его. Я ведь тоже не слепой, видел, как остальные глазели на Вольфгана — не как на врага народа, но как на чужака, пусть он тоже был небесным всадником и, по идее, должен был приковывать взгляды, а не общую неприязнь.

Не знаю почему, но мне на душе даже приятно стало.

Но было рано расслабляться, потому что в этот момент в комнату постучали. Мелисса раздражённо бросила взгляд на дверь и сказала:

— Входите!

Заглянула Жаннель, и её взгляд остановился на мне.

— Мелисса, нужен Самсон, если ты с ним закончила.

— Забирай, — кивнула та, и Жаннель поманила меня пальцем.

Судя по недоброму взгляду, что-то произошло, но я пока до конца не понимал, что именно. И лишь, когда она повела меня в загоны для драконов, я начал догадываться. И всё понял окончательно, когда в одном из загонов увидел слюнявую грязную, всю в сене пленницу, которую затолкал в пасть Бегемоту и как-то даже забыл про неё.

Четвёрка служанок с вилами, а ещё Рондо с мечом стояли перед ней, загнав беднягу в угол.

— Ты можешь объяснить, что она делала в пасти у твоего дракона? — холодно спросила Жаннель.

— Это пленница, — вздохнул я. — Я что-то забыл про неё совсем с это суматохой, если честно.

— Пленница? — приподняла она бровь.

— Долгая история. На меня напали, я победил и отомстил тем, что забрал её в плен. Честно говоря, я хотел её отпустить, но что-то как-то забегался и совсем забыл о неё, — посмотрел я на девушку, которая жалась в угол, со страхом глядя на нас. — Прости, я уберу её отсюда.

— Ладно… — сменила гнев на милость Жаннель. — Просто убери эту придурушную отсюда куда-нибудь. Куда-нибудь из шпиля.

— Сбросить что ли?

— Можешь сбросить, можешь дракону скормить, мне всё равно. Ей здесь не место.

— Ладно… — протянул я.

Девушка куталась в свои платки глядя на нас большими испуганными глазами. То, что её не сожрали драконы, говорило о том, что я ошибся с её возрастом. В двадцать пять плюс-минус тут в девках не ходили, а значит она куда моложе, чем я думал, просто выглядит старше.

— Я Серафине отчёт сдам и заберу её, — пообещал я.

— А с ней что прикажешь делать, я не пойму? — сразу начала щетиниться Жаннель.

— Свяжу и брошу обратно в пасть к Бегемоту, пусть там сидит и не мешает, договорились? Я заберу её в поместье. Скорее всего, уже сегодня вечером или может завтра утром.

Довольной её было назвать сложно, но спорить Жаннель не стала. Просто фыркнула, спрятала ножны в меч и ушла. Я же в свою очередь, немного повозившись, смотал пленницу, как мумию верёвками и под всхлипы и трёп о милосердии бросил обратно в пасть к дракону. Удивительно, как люди вспоминают о милосердии, когда дело начинает касаться конкретно их. Я не злопамятный, просто интересный факт.

К тому же у меня сегодня было чем ещё заняться. В моей комнате, скромной каменной коморке меня ждала целая пачка пергамента и полная чернильница. Отчёт сам себя, к моему глубочайшему сожалению, не напишет.

Ничего не убивает лучше, чем бюрократия — этот факт был неоспорим. Будь то страны, благие намерения или войны, всё по итогу начнёт загибаться с той скоростью, с какой бюрократы заполонят собой каждый уголок мира. И как печально, что эта тенденция добралась даже до шпиля. Возможно поэтому войн стало меньше — они грязли в бумагах надёжнее, чем в весенней слякоти.

Самсон пришёл с отчётом лишь под самое утро, зевая во весь рот и, кажется, даже не совсем понимая уже, что происходит. Серафина могла ему только посочувствовать, но только чуть-чуть — для неё самой это стало уже чем-то обыденным, все эти недосыпы и вечные отчёты, отбирающие львиную часть времени.

И вот момент «Х» — он сидел перед ней, пока она быстро перечитывает отчёт. Что-то знакомое, кажется, они уже сидели вот так и у них потом была одна история и, насколько Серафина помнила, ничем та хорошим не закончилась.

— Та-а-ак… — протянула она, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Нет, он не испугался, просто начал засыпать. — Самсон, я тут читаю, и у меня невольно возникает вопрос. Ты пишешь про артефакт и про двойника, которого тот породил. Допустим, про артефакт я понимаю: вы не стали его уничтожать, потому что не знали, что может случиться при его разрушении. Но почему вы не убили твоего двойника?

— Ну-у… мы решили, что он не уйдёт из пустыни живым, — ответил тот, стараясь подавить зевок, что было видно невооружённым взглядом.

— Он полностью копирует тебя, так?

— Ну насколько я понял.

— И ты его не уничтожил.

— Нет.

— И не видел, что он умер, я всё правильно поняла?

— Ну он, по идее, не мог выжить, ведь там на сотни километров пустыни и кочевники, которые режут всё и вся. К тому же, мы там пока дошли до гнезда драконов, он уже мог на все триста шестьдесят удрать куда угодно или залечь. Я бы охренел держать под ментальным контролем столько дикого дракона, пока мы бы там всё прочесали.

— Ты мог отдохнуть и потом, Самсон, — вздохнула Серафина раздражённо. — Ты же понимаешь, что где-то по миру сейчас разгуливает злобная копия с твоим лицом? А ты понимаешь, что она может натворить? А если она тоже умеет обращаться с драконами?

— Могла бы — уже в тот момент начала бы управлять.

— Или она пока не разобралась с твоими силами. Самсон, ну… ну как так, а? — разочарованно взглянула она на парня, который всем видом показывал, что не спит, хотя в глазах читалось совершенно другое. — Мы не знаем, жив он или нет, а с твоей внешностью он может натворить бед выше крыши шпиля!

— Я думал пойти искать его, но Вольфган заверил, что пустыня его убьёт, — неуклюже попытался тот оправдаться.

— Так кто из вас Небесный Всадник-то, Самсон?

— Он и я. Я просто прислушался к мнению более опытного.

— Более опытного… — вздохнула Серафина.

Нет, можно понять его: с одной стороны проклятый город, с другой артефакт, а тут более опытный товарищ, можно ошибиться, да только такая ошибка может потом стоить им очень дорого.

— Ясно… — протянула она. — Надо было его добить, Самсон, а не прислушиваться к непонятно кому…

Хотя она была вынуждена признать, что Вольфган создавал впечатление человека ответственного и достаточно опытного для того, чтобы к нему прислушаться. Она и сама имела удовольствие пообщаться с ним.

Ну как имела удовольствие… Общаться с ним было несколько неуютно. Она не могла объяснить причину, да и не пыталась. Тот кивал, отвечал на вопросы, соглашался, и тем не менее всё равно возникало чувство, что для него они не более, чем дети, которые пытаются играть во взрослых. Нет, Вольфган ни словом, ни действием, ни взглядом этого не показал, но ощущение осталось.

Серафина успела за это время его расспросить о многом: начиная с того, кто его родители и заканчивая тем, как он попал в артефакт. Его жизнь в шпиле, как тот выглядел, семейные отношения между всадниками и всадницами, их дети — открылось очень много интересного и, что более важно, они получили ответы на главные вопросы, а это только они прошлись по верхам. Что ещё Вольфган мог и открыть?

Попутно Серафина показала ему шпиль и то, где он будет жить, пока они будут решать его судьбу. И тут тоже выяснилось много интересного. Например, их бассейн раньше был чем-то воде питьевой для драконов. На месте служанок раньше располагались всадники (или как он и называл, защитников). А в том же замке и вовсе жили люди, от мала до велика, как в крепостях, которые ещё можно встретить на границах.

Интересно было его послушать.

А ещё интереснее стало, когда Серафина оставила его, но на смену ей пришла Мелисса.

Постучав в комнату новенькому и услышав «войди», она осторожно вошла, нацепив на себя дежурную улыбку. И сразу почувствовала то, о чём упоминали другие — какую-то тяжёлую ауру, от которой хотелось поскорее убраться.

Виду она не подала, вместо этого произнесла:

— Вижу, тебе нашли комнату. Как, нравится?

— Мне всё равно, — прогудел он, с интересом разглядывая Мелиссу. — Как твоё имя?

— Мелисса. А тебя, как я понимаю, Вольфган. Непривычно видеть только всадниц, да?

— Да. Слишком вас… много.

— Это уж точно, — рассмеялась Мелисса, сев на свободный табурет. — Но к этому ты скоро привыкнешь, если решишь остаться с нами.

— Я останусь с вами.

— Решать это, конечно, не тебе, Вольфган, но думаю, что Серафина не откажется от опытного воина.

На его лице появилось неудовольствие, а Мелисса и глазом не повела, продолжая всё так же мило улыбаться.

— Но я здесь немного по другому вопросу. Как я понимаю, в твоё время порядки были другие, и ты привык к совершенно другой жизни.

— Для меня это не проблема, — произнёс он.

— Да, для тебя, но для нас может стать проблемой. Видишь ли, ты мужчина, а вокруг много молодых девушек, которые могут быть глупы, наивны, а некоторые повестись на твой мужественный вид.

— Это их право решать, с кем спать.

— Их право или нет, но у нас есть правило — никакого секса в шпиле. За его пределами можешь спать с кем угодно сколько угодно, однако здесь ни-ни. Ни с кем-то из всадниц, ни со служанками. Тем более со служанками. Я не хочу увидеть, как кого-то из них потом разрывает дракон.

— У вас обет безбрачия? — прищурился Вольфган.

— У нас правило.

— Если у вас правило, я буду ему следовать, — кивнул мужчина.

— Рада это слышать. Собственно, я за этим именно и приходила, просто предупредить тебя.

— Ты целитель?

— Да, маг-целитель. Можно сказать, что я присматриваю за здоровьем всех девушек этого шпиля, будь то служанки или всадницы. Ну и если у тебя что-то будет болеть, можешь обращаться ко мне. Помогу чем смогу.

— Буду иметь в виду.

— Прекрасно, я рада, что мы друг друга поняли, — кивнула Мелисса, после чего встала и направилась к выходу. — Буду рада сражаться с тобой бок о бок, если будешь одним из нас.

Ну что она могла сказать, взглянув на него своими глазами. Парень был явно старой закалки, под стать тем, с кем она служила лет двести назад. Такие же суровые прямолинейные, порой жёсткие и даже жестокие. Он отлично бы вписался в тот коллектив, а сейчас… ну, по крайней мере, теперь понятно, почему он вызывал дискомфорт. Вольфган был скорее хмурым и нелюдимым, чем жутким. Но что было хорошо, он чётко понимал, что означает слово «правила».

По крайней мере, на это хотелось надеяться.

Блин, вроде и не было всего ничего, а такое ощущение, что шпиль успел измениться до неузнаваемости. Или такой эффект произвёл Вольфган, которого здесь приняли несколько холодно из-за его жутковатого вида и сурового поведения…

Короче, не успел освоиться, а уже хочу опять свалить, и не куда-то, а…

— Домой в поместье? — переспросила Каталина, которая сегодня была на подмене за старшую.

Вот! Не у меня одного черта задавать вопрос, когда только что получил ответ! Думаю, мы Вольфгана с ума сведём все вместе.

— Да, я та не был уже… лет восемь, да? Ну для меня, конечно, не восемь лет, но для остальных-то время шло дальше.

— Можешь не объяснять, я и так поняла всё. Серафина дала своё разрешение.

— Так сразу?

— Будь её воля, она бы отправила тебя сразу после сражения с демонами, Самсон, — ответила Каталина. — Кстати, что за новенький, о котором все говорят? Я слышала, что он Небесный Всадник, но как-то отзываются о нём все… скажем так прохладно.

— Он жуткий, — перевёл я женский на нормальный язык. — Но в принципе мужик нормальный. Думаю, тебе стоит просто познакомиться с ним и поговорить. Сама всё поймёшь. Кстати, я дракона возьму с собой?

— Насколько я знаю, ты про это прожужжал все уши Серафине, — косо посмотрела на меня Каталина.

— Да. А что она ответила?

— Сказала, что тебе его хранить негде.

— Есть где хранить, — не согласился я. — В отличие от ваших ему для жизни и счастья кроме реки ничего и не нужно. Ну может ещё немного людей погрызть, да живность всякую, но не более.

— Самсон, если что-то произойдёт или духи упаси, он сожжёт наших соседей…

— Скажу, что они смертельно меня оскорбили, и я отомстил. Короче, найду повод, чтобы оправдать случившееся.

— Меня это уже напрягает, Самсон, — нахмурилась Каталина.

— Странно, что только это, но да ладно. Дракона я беру? Или как? — спросил я. — С ним в любом случае лететь мне будет безопаснее, а там просто спрячу в лесах и буду ментально контролировать.

— Ладно, бери, — махнула она рукой. — Но как предупредила Серафина, все проблемы ты будешь решать сам и получишь по всей строгости.

Да меня жизнь и так уже по всей строгости поимела, куда сильнее-то? Но за дракона всё равно спасибо, с ним мне было как-то спокойнее. И кстати, надо было навестить мою подопечную, которая сколько времени уже лежала в пасти Бегемота. Я вообще без задней мысли засунул её туда, не со зла, но, боюсь, после такого у девушки может быть психологическая травма.

Загоны встретили меня спокойствием и тишиной. Слышались только тихие посапывания драконов, которые даже не обращали на меня внимания. Собственно большую часть времени они то и делают, что просто спят.

Мой тоже спал. Лишь когда я подошёл к его пасти, лениво открыл глаз, после чего закрыл, делая вид, что не заметил.

— Не притворяйся, давай, открывай рот. И не говори, что проглотил её.

Бегемот недовольно хрюкнул (именно хрукнул) и открыл пасть. Там под его языком, вся в слюнях лежала моя пленница. Она уже не хныкала и, кажется, даже спала… Или она умерла? Так, стоп, она что, умерла что ли⁈

Я бросился щупать ей пульс и в этот самый момент она очнулась, вздрогнув так, что аж другие драконы проснулись.

— Да не визжи ты… — прошипел я и рывком вытащил её из пасти. Блин, тяжёлая…

Она испуганно крутила головой, после чего остановилась на мне и тихо залепетала. В общем, ничего интересного, я едва понимал, что она говорит, даже встроенный переводчик сбоил, однако если сложить всё услышанное, то мольбы не засовывать её в пасть к дракону, и она сделает всё, что я пожелаю, лишь бы больше та не очутиться.

— Ну ты и так сделаешь, что я пожелаю, — заметил я, рывком поставив её на ноги. — В конце концов, ты моя пленница и по факту рабыня.

Естественно, она ни слова не понимала из того, что сказал, а я не спешил ей показывать, что я умею калякать на её языке. Возможно, смогу что-нибудь да услышать, что не предназначалось бы для моих ушей.

Я осторожно присел перед ней и начал снимать верёвки. Одну за другой, чтобы она могла нормально двигаться, оставив связанными только кисти. Когда же я попытался сдёрнуть с неё платок, она как-то дёрнулась, но потом просто склонила голову, будто смирившись.

Я, конечно, не эксперт в религиях, но это вроде в моём мире ходят покрытыми, а здесь такого не должно быть, верно? Или не верно? Хотел было спросить у неё, но решил не палить контору и просто сорвал платок с головы. На свободу вырвались чёрные волнистые волосы. Ну… она ничего так, кстати говоря, приятная…

— Выше нос, тебя не на убой везут, — сказал я, но та даже головы не подняла. Кажется, она опять плакала.

Да, та ещё морока… Надеюсь, в поместье от неё будет больше толку.

— Нет… нет-нет-нет-нет-нет… быть не может… не может просто такого быть…

Её шёпот разносился по комнате, пока она сама, схватившись за живот, чувствовала, как внутри нарастает ужас. Сначала рвота по утрам и дурное самочувствие, потом ощущение, что весь мир раздражает одним своим существованием, а сейчас ещё и задержка — всё складывалось в одну понятную и очень плохую картину, которая могла стать приговором для её будущего.

Надо было бежать ещё вчера к Мелиссе, но… это ведь позорище! Как она будет в глаза смотреть ей? Да потом и всем остальным, если это вскроется? Всего одна ошибка и…

Но… это ведь не точно, так?

Или может пронесёт? Ведь бывает, что тревога ложная? Мелисса рассказывала, что из-за стресса бывают задержки. Может и у неё так же? Просто стресс и усталость. Но она знала правду, пусть и всяческие открещивалась от неё. В глубине души прекрасно знала, и это всё звучало несерьёзно, потому что те дни должны были уже давно настать, у них у всех почти в один день они настают, а у неё… ни капли.

А может никто ничего не заметит, что происходит? Ведь есть же такие истории, когда другие не замечали, верно? Надо просто вести себя осторожно, а там глядишь, и всё будет позади? Ведь драконы, они-то пока её признают, а значит, возможно, всё не так уж и плохо…

Она тихо скрутилась на кровати в комок и заплакала. Вся жизнь рушилась на глазах из-за одной-единственной ошибки. А всё потому, что она один раз позволила себе лишку и перебрала.

Дорогие читатели! Пятый том закончен, а значит время переходить к шестому тому «На краю эпохи драконов»! — https://author.today/reader/618826/5908671

Если Вам понравилась книга, не забудьте поставить лайк и оставить комментарий=D У вас это займёт пару минут, а мне это очень приятно, мотивирует работать и поможет в продвижении книги)))

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.