Когда мы втроем, мой фантом, Катя и Егор высыпали наружу и укрылись сбоку ратуши, чтобы не привлекать к себе внимания, я пояснил людям, кто я такой и что тут делаю — поведал о своих фантомных проделках. А затем и объяснил, чего мне понадобилось от прорицателя.

— Леонид же его звали, да? — Уточнил у меня Егор, погрузившись в состояние перед активацией навыка. Я точно не узнавал у него, знал только, что он должен лично быть знаком с тем, кого ищет, знать его имя и внешность.

— Да, верно. — Подтвердил я.

— Н-да, забудешь его. Окей, сейчас попробую. — Закрыл парнишка глаза.

— Отлично, мне нужно, чтобы ты сделал все возможное. Это важно. — Я не то, чтобы давил, просто скорее готовился к чему-то нехорошему. Чувствовал пятой точкой, что-то происходит.

— Ты объяснишь, наконец, какого черта творится? Во-первых, как? — Взяла Катя за грудки мой фантом. — Нет, я все понимаю, ты умеешь удивить, но раздвоение личности? Марк, это даже для тебя перебор.

— Брось, ничего сверхъестественного. Логичное развитие навыка. Я потратил очки. — Мягко улыбнулся я.

— Все? — Глаза кинжальщицы округлились.

— Почти. — Кивнул я. — Нотации позже прочитаешь, ладно?

— Да я и не собиралась. Наоборот, спросить хотела, когда ты сподобишься. Не солить же эти очки. — Отпрянула она.

Егор за этот неполный месяц нашего знакомства успел уяснить один момент. Маленькое правило, негласное, конечно же, но оно исходило из всего опыта нашего взаимодействия. Если я просил сделать что-то странное, значит, у меня уже имелся какой-то план. Это касается не только прорицателя — в той или иной степени каждый успел на собственном опыте ощутить, каково это, когда я прихожу к ним с безумной идеей.

Одна лишь Катя все еще умудрялась удивляться.

Я ждал, скрестив руки на груди. В идеале, если я правильно осознаю себя в пространстве, путеводная нить должна была указать строго на восток, прямо к цитадели Леонида, либо куда-то на полпути к моему форту. А осознать себя в пространстве непросто, когда внезапно оказываешься в другом теле за несколько километров, вроде как внутри в организме что-то сбивается, и трудно заставить себя исправить ощущение ориентации в пространстве сходу.

— Ну? — Не удержался я. — Есть информация?

Егор распахнул глаза, проморгался, покрутил головой, словно сбрасывая наваждение, и уставился куда-то в темноту леса, за территорию нашего нового поселения.

— Эм, да, никаких проблем. — Пробормотал прорицатель, но как-то неуверенно, что разнилось с тем, что он говорит. — Нить четкая, вон там он.

— Там?.. — Я удивленно посмотрел вдаль, проследив за его пальцем.

— Ага. — Кивнул Егор. — Что-то не то?

— Кать, — я посмотрел на заместительницу, — я дурак или лыжи не едут? Там вроде как юг у нас?

— Юг. — Подтвердила она. — А чего тебя так удивляет?

Сразу я не ответил, мне нужно проанализировать услышанное. Леонид — прагматик до мозга костей, нарцисс каких поискать и гордец. Этого у него не отнять. Он любитель цирковых постановок, любитель напустить пыли в глаза и играть в какие-то свои игры. Например, опоздать на важнейшие трехсторонние переговоры, которые определили бы баланс сил. Да, это в его стиле. Демонстрация силы и независимости, а вернее нашей зависимости от его воли.

Но что это? Тащиться со своими людьми по о-о-очень не очевидному маршруту? Нет, ерунда какая-то, никак не вяжется. Что-то вынудило его уйти с курса, сам бы он ни за что не стал тратить силы и время, чтобы сделать крюк, к которому нет никаких предпосылок. Либо я чего-то не знал.

Но если предположить худшее, то кто-то или что-то оказалось способно прижать к ногтю пожалуй самую мощную военизированную фракцию нашего полигона. И я, по обыкновению, буду опираться именно на худший расклад, держа в уме, что есть еще что-то, что способно навести сумятицу в наш быт.

— Понял тебя, Егор. Отличная работа. — Я похлопал парня по плечу, стараясь, чтобы ни один мускул на моем лице не дрогнул и не выдал того, о чем я сейчас догадывался. — Так, я возвращаюсь обратно, Кать, фантому раздай поручений. Я еще, возможно, вернусь.

— Да как, блин. — Раздражалась заместительница. — Это же и в самом деле ты, но не ты! Просто какой-то менее разговорчивый, что ли, зато ходит вокруг, всем помочь пытается! Господи, я тебя ненавижу, Марк Орлов, за твои выкрутасы. Боже… — Она приложила ладонь к лицу. — Ладно, пошли внутрь, припахаю тебя. Все, гудбай!

Усилием воли я разорвал удаленный контроль и вернулся в себя настоящего. Теперь уже с позиции оригинала посмотрел в ту же сторону, в какую смотрел мой фантом. Если Леонид завяз там, значит, на переговоры он вряд ли сегодня явится. А это лишь означало, что все мои подготовительные мероприятия были зря.

— Все нормально? — Спросила меня обеспокоенно Варя, все это время остававшаяся за столом.

— Да, вполне. — Кивнул я и сел на свое место. — Есть новости.

— Охохо, — усмехнулся Вячеслав, — а мы тут уже гадали, куда ты запропастился.

Я окинул взглядом присутствующих, на месте все, кроме троих: Вани, Молчуна и Эмиля. Та троица дежурит у стен.

— В общем, Леонида мы сегодня не ждем… — Решил зайти я с предыстории, но меня оборвал на полуслове мой же собственный организм. Я рухнул на стол, ударившись лбом о дерево, и едва сдержал выкрик. Сердце. Сердце зажало в тиски, жгло, боль была невыносимая. Это так выглядит инфаркт? Так он ощущается?

Подскочившая со своего места Варя бросилась ко мне и что-то кричала. Агнесса, люди Вячеслава, сам главный коммунист, все повскакивали, а я слышал лишь дикую пульсацию в ушах и шум, как будто мне туда ваты напихали. Потом топот, лицо подбежавшей Жени с какой-то склянкой. Я в этот момент уже успел собраться и прийти в себя, нет, это не сердечный приступ. Я отмахнулся, не подпуская к себе никого, и все еще не слыша ничего кроме собственного голоса сказал.

— Это ощущение опасности. Оружие к бою, предупредите постовых. Сейчас что-то будет.

— Какого хрена! — Расслышал я ругань Вари.

— Марк, не сопротивляйся, дай мне тебя осмотреть. — Мягче, но настойчиво проговорила целительница.

Других я не слышал, но гвалт поднялся знатный. Мое чутье, тот самый инстинкт выживания, облеченный в системную форму, вот таким интересным способом предупредил меня о надвигающейся опасности, чуть меня не убив. Я и в самом деле ощутил, как холодеют мои конечности. Но прошло быстро, только от такой внезапности я немного растерялся. И пока Женя слушала стук моего сердца, я пытался понять, чего мне ждать. То, что эта ночь ознаменуется кровавой луной я не сомневался, оставалось понять, откуда, и от кого ждать удар. Леонид? Придет с юга? Надо донести эту информацию.

— Скажите постовым… — Язык раздулся и не ворочался. — Скорее всего с юго-востока придут…

Затем мне дали какое-то снадобье. Скорее всего это была Женя, но я не уверен. Я его выпил, вкуса не различив. Зато моментально стало лучше. Зрение сфокусировалось обратно, внутренности из узла развязались и легли на свои места, а морозный пот перестал струиться по позвоночнику.

— Марк, ты меня пугаешь. — Обхватила мое лицо своими ледяными ладонями Варя. — Что происходит? Кто идет?

— Пришли. — Ответил я, глядя ей в непонимающие глаза.

За толстыми каменными стенами нашего форта я слышал барабанящий ночной дождь, но сквозь эту музыку природы начали пробиваться совсем другие звуки. У нас гости. Мерзкие, вонючие гости. Не те, кого мы ждали, это не бряцанье доспехов и не чавканье сапог по разбитой дождем земле. А куча чертовых ножек, и лай, и вой, и первобытные перекрикивания.

Лицо Вячеслава окаменело. Он вытащил из инвентаря свой клинок, коим вооружился, по его словам, сразу после того, как перераспределил свои навыки, и теперь он воин. Варя тоже услышала, и я не упустил возможности понаблюдать, как меняется ее лицо, со здорового румянца на бледный и испуганный лик.

Отпрянув от чародейки, я шагнул к узкому окну-бойнице, удерживая себя в вертикальном положении с помощью силы воли и немного импульса. Полковник метнулся за мной и тоже вгляделся в темноту ночи через мое плечо. Агнесса и Варя не остались в стороне. Солдаты главного коммуниста высыпали наружу, чтобы предупредить постовых.

То, что я увидел, заставило бы меня прежнего покрыться холодной испариной и мысленно попрощаться с жизнью. По кромке леса, окаймляющей нашу поляну на плато, грудились толпы. Из черной-черной лесной чащи подлеска, перетекая через буреломы, кустарники, булыжники и валежник, чернилами струилась сплошная, копошащаяся масса. Тысячи сутулых тварей, их сваляная густая шерсть, их пылающие в ночи красные глаза.

Но пугал меня не их внешний вид, и даже не количество. Ерунда, я видел их толпы и раньше. Пугало то, как они двигались. Целенаправленно, напролом, ослепленные жаждой крови. Но тупой и глухой осады они не допустили, напротив, подавляя низменные желания рассредотачивались, беря наши стены в плотное кольцо. Занимали позиции за валунами, прятались в складках местности. Десяток за десятком, сотня за сотней.

— Полковник! — Выкрикнул один из влетевших обратно в холл гвардейцев Вячеслава. — Их там целое море! Приказы!

— Это вот их ты почувствовал? — Не сводя глаз с улицы мерно проговорил коммунист.

— Видимо, да. — Так же спокойно ответил я.

— Они отрезают нам пути отхода. — Глухо дополнил он. Я увидел на краю поля зрения, как мышцы его челюсти напряглись. — Нам действительно нужны приказы.

Вниманию инициированного! Как кандидат в сюзерены, от ваших дальнейших действий зависит будущее полигона. Действуйте так, как велит вам предназначение.

Сообщение явно выглядело как прямой контакт. Оно не несло в себе никакой информации, кроме того, чтобы показать мне — за тобой наблюдают, Марк. Что ты будешь делать?

— Орлов, очнись. Если они навалятся всей массой, нам не выстоять. — Констатировал факты старый вояка.

Агнесса тихонько всхлипнула, прижав руки ко рту. Обреченность. Вячеслав перехватил свой клинок, похожий на фальшион, но могу ошибаться. Отпрянув от бойницы, он скомандовал своим гвардейцам держать оборону у дверей, единственном слабом месте во всей крепости, иными путями сюда не попасть. Ребята из ночного дозора уже были внутри, и суетились, чтобы забаррикадировать проход. Что ж, выглядело так, словно они просто хотят подороже продать свои жизни. Я не препятствовал раздаче мелких указаний, в конце-концов, пока что миньоны Вячеслава мне не принадлежат. Ох… что это на меня нашло.

Во мне же страха не было, ни капли. Наоборот, зрела злоба. Что, невидимые наблюдатели, хотели посмотреть, что я буду делать, как выкручусь? Зрелище вам подавай?

Согласно заключенному пакту раздел 9. пункт 1.1. кодекса с Землей о вступлении в межвидовую, межгалактическую торговую и политическую сеть, любая разумная форма жизни, прошедшая первичную инициацию, подлежит дополнительной классификации по шкале социальной когерентности.

Прогресс в социальном ранге — Присвоен четвертый социальный ранг!

Ваш текущий ранг — Кхар'Гал!

Кхар'Гал, что значит «Разоритель». Под давлением обстоятельств вы все чаще полагаетесь на силу. Это то, что может стать ключом к выживанию, когда все вокруг настроено против вас. Но осторожнее: с большой силой приходит большая ответственность.

Бонусы: Торговая скидка на закупки ранга D — 10 %, E — 20 %, F — 30 %, G — 40 %

Ваша известность растет, и неумолимо пронесется по Новому Миру, а вас встретят, как лидера, достойного упоминания в летах.

Мой безграничный магический резерв, бурлящий, как магма, нашел выход в тот момент, когда в ушах зазвенел механический голос системного наблюдателя. Я смахнул сообщение от глаз, заглушил любые звуки, мысленно послав их к чертям. Потому что тридцать смертоносных ловушек, вплетенных в этот лес повсюду, только и ждали, когда я сниму с них ограничения. Да, я перестраховался заранее, не желая невольно убить кого-то, неверно выставив фильтры и триггеры. Сейчас никаких ограничений не было, а роящаяся вонючая армия толкалась аккурат на кроваво-красных рунах.

Весь периметр озарила яркая вспышка. Я улыбнулся, так широко, что удивился сам себе, а затем отпрянул от стены и вернулся за стол, чтобы налить себе еще ягодного отвара.

— Марк⁈ — Посмотрела на меня взглядом то ли умоляющим, то ли непонимающим Варя. — Ты чего это чаевничать решил? У нас тут форс-мажор, на секундочку!

— Я все прекрасно понимаю. — Чуть заметно усмехнулся я, а глаза мои сузились, превратившись в две щелки. — Но только что я сбил с них спесь. Это не они нас окружали, а я выжидал, когда твари подойдут ближе.

— Там красное сияние! — Крикнул кто-то из гвардейцев, выглянув в бойницу, но все еще удерживаясь в строю напротив забаррикадированных дверей.

— Марк?.. — На лицо Вари наползла тень.

Первыми сработали руны, начиненные абсолютным элементарным разложением. Теперь, когда у меня не было ограничений на живых, едва ли кто-то сможет меня остановить. Каждая пятиметровая сфера превращала пару десятков тварей в малиновое варенье. А их я разбросал вокруг немало, подавляющую часть. Пять метров абсолютного кроваво-красного небытия. Первые ряды несущихся сюда тварей умерли.

Визг наступающих сменился воплями животного ужаса. Те, кто успел затормозить, задели второй вид ловушек. И теперь импульс ломал им кости. Да, менее гуманно, но я должен был попробовать. Скользя по раскисшей грязи к собственным сородичам, мгновение назад живые, а сейчас завидующие мертвым, переломанные мешки плоти и костей медленно затухали, и никто не в силах это изменить. Эдакие невидимые тараны колоссальной кинетической мощи.

Третьей линией обороны сработали заложенные материальные фантомы. Да, это чистой воды экспромт, мне просто хотелось посмотреть, что из этого выйдет, и действительность превзошла все ожидания. Из каждой руны высвободилось по три волка-хоётора, каменных гиганта, но я или думал о чем-то не том в процессе, или неправильно использовал вложение навыка, но каждая из пяти рун явила на свет трехголового двухметрового в холке огромного каменного цербера. Они появились прямо в гуще беснующейся толпы. Греллины, окончательно дезориентированные, но не лишенные инстинкта самосохранения, бросились наутек, однако сегодня не уйдет никто. Мои подручные цепные псы рвали их в слепой ярости, а те, в столь же слепой панике, пытались отбиться от всемогущего невидимого врага.

Я же сидел за столом, медленно попивая остывший отвар.

Безграничная сила. Но, кажется, с утратой ограничителей, я потерял еще кое-что важное. Но… никак не могу сообразить, что именно. Тем более, я не хотел об этом даже думать! Ни намека на истощение, ни капли усталости, еще вчера, сотвори я такое, захлебнулся бы собственной кровью и умер, как тогда, когда чуть не склеил ласты, пока строил лестницу! Сейчас даже вспоминать смешно, ну и слабак я был.

На самом деле, мне даже делать ничего не нужно было. Я чувствовал, где эти жалкие скопления шерстяных гадов, а почти без ограничений на дальность, я мог аннигилировать их в красную кашицу силой мысли, не сходя с места, методично их уничтожая.

Вячеслав стоял у бойницы, неверяще глядя в темноту. Лицо старого полковника побледнело, а его фальшион выпал из ослабевших рук. Гвардейцы, позабыв об обороне, жались к стенам с суеверным ужасом, и о боже, мне кажется, они бы предпочли сейчас оказаться снаружи, нежели в одной комнате со мной. Жаль-жаль-жаль, я надеялся пригласить Леонида к нашему очагу. Чтобы и он увидел.

Варя тоже застыла. Прости, подруга, тебя я должен был посвятить в детали своего плана. Но, сюрприз, зато теперь ты знаешь. У меня больше нет врагов. Осталось только воплощение самой смерти, спокойно пьющее чай.

В правом верхнем углу моего зрения интерфейс системы сошел с ума. Строки уведомлений мелькали сплошным нечитаемым потоком. Очки обучения и достижений текли в мою копилку тысячами, и я, выходило так, в самом деле собирал налоги кровавой жатвой.

Вся бойня заняла от силы несколько минут. Атака захлебнулась не начавшись, передовые линии орды были стерты до состояния жидкости, иные перемолоты импульсами и клыками церберов. Запах крови, поднятый вверх дождем, был столь силен, что у меня слюна собиралась во рту все активнее.

Гул и визг снаружи резко оборвались. Хаотичное метание непрошенных тварей тоже прекратилось. Из глубины леса, далеко отсюда, донесся протяжный, высокий вой. Я не мог видеть его источник. Тем не менее, это был сигнал к отступлению. Жалкие остатки орды, бросив тех немногих мертвецов, которых еще хоть как-то возможно опознать, по команде отступили. Я запретил церберам преследовать врагов — созданная фантомная иллюзия, даже созданная через руну, все равно подчинялась моим ментальным командам.

Только что я получил на сто процентов неоспоримое подтверждение того, что греллины контролируемы. А мои ранние подозрения обрели плоть и кровь. Буквально. Жаль, я хотел задать эти вопросы Леониду лично, за этим самым столом. На юге, значит. Что же там такого интересного, кукловод?

Я нахмурился, развеял вызванных магических существ, поднялся. Мою оборону прощупали, нужно дать контратаку.

— Что ж, Вячеслав, — спокойно произнес я, закончив обдумывание сложившейся ситуации и посмотрел прямо в его потрясенные глаза, — судя по всему наши трехсторонние переговоры отменяются.

Со временем человек, как высшее разумное существо, ладно, ранее считалось что высшее, адаптируется к происходящему. Мне не составило труда считать настроения тех, кто оказался со мной под одной крышей. Тут я бы скорее посетовал на то, что я сам не до конца мог это сделать. Я ощутил странное, извращенное наслаждение от содеянного. Отнять столько жизней по мановению руки? Нет, берем еще выше — я мог вообще ничего не делать. А что, если бы это были не греллины?

Черные мысли засели в голову глубоко и болезненно, потому, чтобы их вытряхнуть, я натурально с силой помотал головой, хлопнул себя по щекам, и буквально заставил себя стать прежним собой. Ничего в сущности не изменилось. Сейчас хороший момент, если судить здраво — мы без боя отбили серьезную атаку.

Могло бы быть значительно хуже. Даже потери, чего уж там. Но кто-то… кто-то ведь дирижирует этим вонючим воющим и гавкающим оркестром. А если учесть, что третий член заседания так и не явился, и мои ранние предположения, еще когда мою гору осаждали, правдивы, то это мог бы быть Леонид. Однако, что-то не сходилось. Я это понимал, да думаю все присутствующие догадывались, по мере того, что им известно, конечно же.

А именно — зачем ему соглашаться приходить на переговоры? Слабенький вопрос, стоит признать, ведь согласиться не значит прийти, а просто формальное «да, я буду», хороший способ собрать важных людей в одном четко известном месте заранее. Но это как-то мелко, что ли? Плюс — резкое изменение местонахождения. Отдать приказ о нападении можно было и не сходя со своего места, так и сидел бы в своем форте.

Тем не менее, стоит обозначить — для нас здесь и сейчас еще ничего не кончилось. Вой к отступлению прозвучал, и действительно, тишина в ночи повисла звенящая, но вероятность второй волны совсем не нулевая. Собраться и уйти сейчас? Нет уж, хватит с меня. Мне надоело убегать. Кто бы сейчас сюда не явился, я с ним как следует поздороваюсь.

Так и получилось. Мы ждали, все еще не отпуская мысли, что произошедшее лишь глупое совпадение. Ждали, пока дождь, барабанивший по крыше, не стих до редких капель. Ждали, пока Вячеслав не перестал мерить шагами холл, а его люди жаться к стенам в испуганном состоянии. Собственно, этого следовало ожидать. Никто не пришел. Ни враги, ни этот черте что возомнивший о себе Леонид.

К рассвету улеглось. Я щелкнул крышкой часов, поглядел на время, близится к пяти. Серое, хмурое, точно такое же утро, как и все прочие. Да только вот реки крови снаружи были совсем уж не метафорическими. Да, я выходил проверить, но остальным запретил покидать укрепления. Почему-то никто даже не пискнул, не то, чтобы вступить в спор.

— Вячеслав. — Окликнул я, когда старый полковник в очередной раз прошел мимо моего стула, вышагивая и сверля взглядом носы своих сапог. — Присядь.

Он вздрогнул, будто я вырвал его из только-только накатывающего сна, затем шумно выдохнул и опустился на свой стул, который занимал за ужином. Агнесса, будучи его бывшей подчиненной, тотчас пододвинулась ближе, шепнула что-то на ухо. Старик пошевелил усами, набрал воздуха в грудь, кивнул пару раз. Затем отвел взгляд дальше, в противоположную стену, не сталкиваясь взглядом со мной. Варя же, сворачивая челюсть, успокоилась давно. Она хорошо меня знала, и была уверена, что даже если я в моменте показался кровожадным убийцей, я делал это исходя из принципов самообороны.

— Ну что, расходимся? — Спросил Вячеслав, и я слышал в его голосе какое-то облегчение.

— Погоди пока. — Я опустил локти на стол, машинально двинул пустую кружку, которой по инерции играл от скуки последние полчаса, и сложил руки замком. — Время есть.

— Ты предлагаешь и дальше просто сидеть и ждать? — Он недовольно вскинул седую бровь и, наконец, поймал мой взгляд.

— Нет, к черту его, ждать бессмысленно. Есть три варианта, что с ним произошло. Вы о них, наверняка, догадываетесь. — Я окинул взглядом присутствующих. Люди Вячеслава, бросив попытки исчезнуть с глаз долой, тоже расселись, а голос подала Варя.

— Проясни для тех, кто в танке. — Сложила она руки на груди.

— Первый — Леонид где-то помер по пути. Все мы смертны, нельзя исключать такой вариант. Второй — нападение его рук дело. У меня есть некоторые свидетельства в пользу этой версии. Третий — что-то сбило его с курса, и он сильно, нет, не так, очень сильно опаздывает, но возможно хотел прийти. В пользу этой версии у меня тоже кое-что есть. В любом случае, не все так однозначно, однако этот совет, эти переговоры, они должны были стать важной частью будущего для человечества. И раз уж Леонид не явился, придется заканчивать без него.

— Лучше бы он сдох. — Фыркнула Варя.

— Так о чем должны были быть эти переговоры? — Спросила Агнесса тихо. — Что такого важного ты хотел обсудить, раз решил собрать всех номинальных лидеров фракций, которые сформировались на полигоне?

Тут я сделал паузу. Да, прошло прилично времени с момента нападения и моей… ну, скажем так, весьма кровожадной реакции на собственную силу, и так уж вышло, что я хоть и прокручивал в голове переговоры с позиции силы и ультиматумов, сейчас я рисковал. Перегнуть палку. Настроить союзников против себя и превратить во врагов, которые просто меня боятся. Еще бы — ни от кого не укрылось то, что я могу превратить кого угодно в малиновое варенье одним мигом даже не пошевелив пальцем. Так что общая настороженность ощущалась почти физически. Надо мягче, лояльнее и дипломатичнее. Верно мне наблюдатели сказали… большая сила — большая ответственность.

— Полагаю всем известно, каждый прочел это уведомление, — начал я, — о том, что наше испытание прервано досрочно, и что протокол обучения новообращенных, то есть нас, отменен, и теперь действует новая директива, а именно слияние и поиск сюзерена.

Вячеслав кивнул, затем и остальные.

— Признаюсь честно, я не сразу понял, что это значит на практике. — Я продолжил, чутка понизив голос, настраивая его так, чтобы он точно не звучал враждебно. — Сами знаете, они сведения передают очень заумно, с массой подтекстов и скрытых смыслов, никак не раскрывая истинных мотивов и того, чего в действительности от нас хотят. Но в этот раз все куда прозаичнее, и ответ действительно лежит почти на поверхности.

— Убей или будешь убитым? — Вклинилась Варя, и как же хорошо, что она сняла у меня с языка эту фразу.

— Именно. — Подтвердил я, одарив чародейку благодарным взглядом. — Но не только это. Полковник, скажи, сколько людей в твоей фракции было неделю назад?

— Сто семьдесят, если я не ошибаюсь. — Ответил он не задумавшись.

— А вчера?

Вот тут старый коммунист задумался. На его лице отразилось натужное усилие, словно он и впрямь перебирает в памяти доклады от помощников.

— К четыремстам подбираемся. — Наконец, ответил он. — За ночь возможно еще пришли.

— Вот и у нас так же. — Не стал я лукавить, раз уж собеседник был со мной хотя бы наполовину честен. Он подтвердил существенный прирост численности, мог, конечно, соврать в деталях, но… не знаю, отношения у нас вроде складываются добрососедские, так что откровенной лжи я не ждал. — Полагаю, у Леонида ситуация плюс минус схожая, или даже еще больше, ведь они опытные людоловы.

Агнесса сделалась бледной, как бетон. Повисла тишина.

— Остальные… тысячи людей, сейчас формируют свои группы, фракции и анклавы. Они изучают этот мир и гибнут, гибнут, гибнут, пытаясь совладать с эмоциями, с человеческим фактором, они получают ранения и смертельные раны, убивают друг друга за ресурсы, в общем делают все тоже самое, что делали мы, когда только тут очутились. И ни я, ни ты, ни наш отсутствующий нетоварищ не упустили возможности расшириться. Да, адаптация и ввод в курс дело занятие неблагодарное и тяжелое, но в противном случае выход еще хуже. А все это только лишь потому, что перед нами поставили такую задачу. Стать единолично сильнее во что бы то ни стало. Ответь мне честно, Слава, — сказал я панибратски, но глянул исподлобья, — ты же морально готовился к тому, что наш союз распадется, и тебе придется быть за самого себя?

Полковник пошамкал губами, спрятал лицо за маской отрешенности и спокойствия, но забегавшие глаза были весьма красноречивы. Старый вояка был готов, даже больше сказал бы, он этого ждал. И я уверен, не продемонстрируй я ночью своих возможностей, он бы прямо заявил «дружба дружбой, но я должен играть по правилам, спасибо, что спас мою жизнь и удачи».

— Отвечаю. — Официально начал он, немного подумав. — Да, я осознаю, куда мы все движемся.

— Поверь мне, — спокойно воспринял я его откровение, — Леонид думает о том же самом. К исходу этого месяца дальше пройдут только те, кто выживет после того, как мы втроем устроим войну. Так это видят те, кто за нами наблюдает. Но у меня появилась другая идея.

— И это то, ради чего ты нас собрал — презентация плана мира? — Нахмурился старик.

— Именно так, полковник. — Я встретил его недовольный взгляд, прячущий страх. Он боялся, что я просто убью его прямо сейчас и лично стану тем, кто станет сюзереном человечества. — У тебя в закладках осталось сообщение от системы, когда сменилась директива?

— Да. — Удивленно уставился он на меня, а затем его взгляд мгновенно расфокусировался, что означало, что сейчас он смотрит на строки текста на своей сетчатке. — Директива называется слияние, а потом что-то про поиск сюзерена.

— Еще не понял?

— Поясни. — Мотнул он головой.

— Ладно, вот есть я, ты, и Леонид. Мы все трое кто? Кандидаты в эти самые сюзерены. Это факт, говоря откровенно. Есть и другие, в чем я не сомневаюсь, но тем не менее основной костяк ныне живущих тут контролируем мы трое. Об остальных мы бы так или иначе знали, был бы кто-то заметный. И вот скажи мне, где-нибудь сказано о том, как именно мы должны это сделать?

Полковник покачал головой, а я процитировал ему свое сообщение. То самое, оставшееся в журнале, но при этом недоступное никому другому, кроме меня. Я сделал особенный акцент на том, что у меня это вырезано на сетчатке, и получено «из первых рук».

«От каждого макро-кластера в межвидовой совет будет допущен лишь один абсолютный лидер. Единственный, способный объединить разрозненные элементы под своим началом. Силой, дипломатией или ассимиляцией — метод не имеет значения. Главнейшим фактором выступает единоличная монополия на власть.»

— Тут не сказано, что мы должны попереубивать друг-друга. — Протянул многозначительно Вячеслав, поняв, что для него еще не все потеряно.

— И Марк искал встречи с тобой и тем говнюком, — дополнила Варя, — чтобы установить правила игры. Прояснить свои намерения и предложить выход из ситуации без крови.

— Верно. — Кивнул я Варе, уже во второй раз в благодарность. — Развязать войну легко, только победителей в ней будет очень очень мало. Мы и так потеряли больше людей, чем можно себе представить. А если уж начнем воевать — останутся считанные единицы.

— Тогда я думаю, Леонид мог все понять, и не пришел, потому что готовит силы для удара. — Вдруг переключился в стратегический режим полковник.

— Не знаю, — честно ответил я, — все возможно, но три свои главные гипотезы я выдвинул. В действительности вариантов может быть куда больше, но факт в том, что я примерно знаю, где он сейчас.

— И что ты предлагаешь? Сейчас. — Вячеслав подался вперед, опираясь локтями на стол, как будто над военной картой. — Ждать, пока он соберет армию? Ударить первыми?

— Не все так прямолинейно. — Мотнул я головой отрицательно, затем спокойно продолжил, чувствуя на себе заинтересованные безбоязненные взгляды, от чего, кстати, на душе полегчало. — Вначале выясним точно, что с ним сталось. Дальше будем действовать не так, как от нас этого ждут. Объединимся. Построим систему, в которой у каждого будет свое место. Да, лидер должен быть один, система этого требует, но это не значит, что мы должны перегрызть друг другу глотки. Я уступлю свое место верховного главнокомандующего, да вот хотя бы ей, — я бросил улыбающийся взгляд на Агнессу, — почему нет?

— То есть, просто номинальная фигура… — Прозвучало от полковника так, словно он начал о чем-то размышлять. Дальше, за пределами того, что мы обсуждали.

— Вроде того. — Пожал я плечами. — Так все в выигрыше.

— Это имеет смысл. — Рубанул Вячеслав.

— Я скажу вам то, о чем молчал раньше. — Я поднялся, обошел стол, размял затекшие ноги. — Скорее всего, вот мы, я, все те, кто на полигоне — это последние люди. Вообще. Или почти последние. В любом случае, погибших несоизмеримо больше. В момент инициации погибли миллиарды. А тем, кому повезло оказаться в этот жуткий полдень в понедельник вне помещений, техники, в сознании, и рядом с точкой переноса сюда — статистически очень мало. Любой отличающийся часовой пояс и оп! больше нет преимущества, которое выпало тем, кто вышел из чертовых стеклянных коробок за едой в соседний супермаркет. Я очень много размышлял об этом, собирал сведения, искал информацию, лез туда, куда не просят, и сейчас это практически факт.

— К чему это? — Спросил Вячеслав, бледнея. — Да, я тоже этим занимался, ты мог бы, кстати, ознакомиться с моими мыслями в книгах, что я тебе передал, но мои расчеты говорят, что выживших может быть много.

— Прости, до сих пор не дошли руки. Слишком быстро все меняется. — Отреагировал я на укоризну в его словах за то, что так и не сподобился просто найти несколько часов и почитать.

— И ты хочешь сказать, что человечество — всё, закончилось?

— Я это к тому, — продолжил я отвечать на вопрос, с чего началась тема, — что человек в принципе сейчас на вес золота. Каждый, кто выжил. Кому по силам держать в руках оружие или, например, выращивать пищу. Или родить ребенка, и главное еще и вырастить его, в этом новом, диком мире. Наше генетическое разнообразие и без того на грани катастрофы. Думали ли вы, что дальше? Что нужно, чтобы популяция людей могла восстановиться? Чтобы наша раса не канула в небытие? Нужны тысячи уникальных генов. И все просто для того, чтобы на нас все не закончилось.

— Никогда не слышала такой агитации размножаться. — Варя скривилась, но это была скорее насмешка над неловкостью, нежели цинизм.

— Рано пока, потерпи. Сегодня не размножаемся. — Остудил я пыл чародейки. — Нам просто нужно перестать друг друга убивать и ставить такие цели, это контрпродуктивно. Мы вымрем, если перестанем смотреть дальше своего носа. Возможно, именно этот урок нам и хотят преподать наблюдатели. — Наконец, закончив, я сел обратно и выдохнул.

Вячеслав, да и все окружающие, молчали долго. Так долго, что мне начало казаться, будто мне не удалось достучаться до того, кого я невольно называю союзником. Но, если вспомнить, при каких обстоятельствах мы познакомились, как он искал кого-то, кто смог бы предотвратить кровавое побоище в стенах его собственной фракции и лагеря, я думаю, ему не чуждо то, о чем я говорю.

— Ты просишь мира, Марк, — наконец, после долгого молчания, начал он говорить, — мира между людьми, не со мной. Но что есть мир? Отсутствие войны? Нет, поверь человеку, который жизнь положил, чтобы воевать. — Грустно усмехнулся он. — Это готовность уступать, договариваться, идти на компромиссы. Ты к этому готов? Твои люди?

— Я продавец. Можно что угодно продать кому угодно, если завернуть это в правильную упаковку. Так что да, мы готовы к тому, что нас ждет. — Ответил я без колебаний.

— А Леонид? — Прищурился Вячеслав. — Он не славится высокими моральными ориентирами.

— Мы тактично опустили события сегодняшнего вечера. Но ты сам все видел. У меня есть обертка, которая совершенно случайно выглядит как деревянный гроб. Я покажу ему ее, у нас получится договориться. Сейчас его тут в любом случае нет, поэтому, дабы не потерять время впустую, я и завел эту тему между нами двумя.

В зале снова воцарилась тишина. Да, вот сейчас достать эту карту — карту силы, я посчитал уместным. Наконец, седой полковник коротко и резко кивнул.

— Хорошо. — Сказал он. — Попробуем по твоему. Последнее, чего я хочу, это чтобы поколение закончилось на таких уродах, как мы.

Варя усмехнулась, Агнесса тоже хихикнула. Разрядил так разрядил.

— Вот и хорошо. — Протянул я руку через стол. — Тогда предлагаю начать прямо сейчас. Я кое-что сделаю для того, чтобы получить информацию от третьей стороны, и нашим способом связи проясню ситуацию. Ты же не потерял сундучок?

— Нет, — даже как будто обиженно мотнул головой полковник, — всегда при мне. Только вот сейчас в лагере оставил…

— Ну что ж. — Я пожал плечами. — Не важно, просто знай, что связь нам потребуется чаще. А еще вот.

Я полез в инвентарь и вытащил небольшой, окованный железом сундучок. Сделал накануне переговоров, знал, что пригодится.

— Что это? — Вячеслав нахмурился и принял пододвинутый к нему коробок.

— Лекарства. — Просто ответил я. — От легочной болезни. У меня целительница есть, освоившая алхимию на высоком уровне.

Он откинул крышку, а внутри, аккуратно вставленные в продавленные пазы стояли десятки склянок из темного стекла. Сами склянки моих рук дело, в то время как их содержимое — результат бессонных ночей Жени, которая делала то, что спасет других людей. Вячеслав взял одну, с янтарной жидкостью, повертел вруках, поднес жидкость к свету, покрутил так и эдак. На флаконе была этикетка, выведенная Жениным, вопреки расхожему мнению, аккуратным почерком. От лихорадки. Принимать по одной ложке утром и вечером.

— Если бы я не был таким старым, — многозначительно начал Вячеслав, осторожно вернув флакон в сундучок и столь же острожно его закрыв, — я бы еще раз женился.

У всего есть финал, иногда он слишком скоропостижный, иногда напротив, чрезмерно затянутый. Тем не менее, все начатое рано или поздно заканчивается. И, признаться, разговор наш в лучах утреннего робкого солнца подзатянулся. Все присутствующие давно сворачивали челюсти — и ничто не могло этому помешать, даже бурлящий еще не так давно адреналин от нападения. Да только вот чего ждали не очень понятно. Может, формальности?

— Все. — Сказал я, не в силах больше сидеть. Задница уже квадратная, в глазах песок, ноги затекли, спина ноет. — Хватит на сегодня. Вроде бы все обсудили, давайте отдыхать.

Вячеслав даже ничего не сказал. Встал, аккурат после меня, и я подметил, что он сделал это с трудом. Как бы он не выглядел, помолодевшим, окрепшим, возраст все-таки давал о себе знать, и такие долгие ночи присовокупленные с длительным переходом ранее, плюс стресс, не проходят бесследно. Но он держался молодцом, старый волк, за что я не мог его не уважать.

— Шеф, — козырнул мне Иван, — снаружи неспокойно, разреши остаться на посту?

— Все там спокойно, — зевнул я, — но идея толковая. Варь, — я перевел взгляд на чародейку, — покажи людям полковника, где им можно разместиться.

Филиппов ушел на улицу, нести свою вахту, волшебница же, которая уже как минут пятнадцать, мне кажется, дремлет у камина, поднялась, стоило мне ее окликнуть. Грациозно расправила смявшиеся полы камзола, натянула на лицо улыбку и направилась к главному коммунисту.

— Прошу за мной, господа хорошие. — Сделала она приглашающий жест, аккуратно отставив в сторону ладошку по направлению в коридор. — Места всем хватит.

Спорить с ней, конечно же, никто не стал. Переглянулись разве что, от удивления — тут что, еще и есть, где с комфортом расположиться? Агнесса тоже поднялась из-за стола, но вопреки ожиданиям за Варей не пошла, а встала возле меня. Я подметил, что она хочет что-то спросить, но прилюдно не решается.

Я по-быстрому, как радушный хозяин, пожелал Вячеславу и его сопровождению хорошо отдохнуть, а затем таки перевел взгляд на темноволосую низкую девушку. Причина ее смущения была нетривиальна: парламентерша, краснея и уводя взгляд, интересовалась у меня, не найдется ли в этом форте ванны. Найдется, конечно же, и о причинах смущения я тактично решил не выяснять, мало ли что. Просто через системный интерфейс выделил ей валюты на воду. За мной не заржавеет, особенно учитывая, что я сегодня стал богаче еще на тысячу с лишним очков.

Вскоре я остался один. Остатки группы Агнессы дрыхли, сама девушка мылась, Женя тоже давно спала, как и Вячеслав с сопровождающими, Варю я потерял из виду сразу после того, как на мгновение отвлекся. Пора и честь знать — день действительно оказался длинный, а если учесть, что меня теперь два, и на границе сознания болтается мой фантом, выполняющий одну важную миссию, то он, субъективно, удлинился в два раза, и это было непривычным.

Пройдясь по холлу, я затушил светильники и лампы, подбросил дров в камин, чтобы не замерзнуть, день обещал быть прохладным, и направился к себе, наверх.

На лестнице я пересекся с Агнессой, еще мокрой после ванны, но уже в новой, только что купленной мантии. Она одарила меня очень многозначительным и благодарным взглядом, и мы разминулись — она ушла вниз, я же направился в свои покои. Глаза жгло огнем, мысли путались, но я приметил в ее взгляде что-то еще, необычное, а после, самым краем сознания, отметил, что девушка, которую я видел облаченной в кожаный доспех все время, что вообще с ней знаком, была довольно крупной и симпатичной одновременно. Фигура эдаких песочных часов, низенькая, коренастая, но вполне фигуристая.

— Бр-р, хорош. — Сказал я сам себе под нос, отбрасывая странные мысли из головы. — Хорош, Марк, спать надо.

Забурившись в свою комнату, я без всяких стеснений сбросил доспехи. Тяжелый, натруженный, мне моментально сделалось легче. Зашвырнул броню в инвентарь, вместо того, чтобы оставить на воздухе просыхать и проветриваться, как я делал это всегда. Сейчас это последнее, о чем я хотел думать — о сохранности собственной экипировки. Будет с утра сырым, когда достану доспех из инвентаря, просто куплю новый. Хотя какое к черту утро, ведь оно уже. К обеду бы глаза разлепить.

Переоделся, о помывке буду думать как встану. Пока и так сойдет. Хорошо хоть я, когда форт конструировал, невольно подумал о том, чтобы воду отводить наружу, а не вычерпывать ведрами, чтобы опорожнить бадью. Но даже так была конструктивная неточность — снаружи, под окнами первого этажа, такими темпами быстро развезется болото. В любом случае плевать, мы здесь не задержимся. Не далее, как сегодня же, я скомандую отход.

Я рухнул на койку, уставился в потолок. За толстой перегородкой пола слышались приглушенные голоса, но разобрать их я не мог, да и не хотел. И уже было начал проваливаться в забытье и сладкий, необходимый сон, как в дверь моей комнаты тихонько постучали.

Ну кого там принесло…

— Зайдите. — Сказал я, не открывая глаз, и даже не представляя, кто бы это мог быть.

Дверь скрипнула, и в комнату скользнул кто-то с кошачьими шагами. Не буквально, конечно же, это был человек, но поступь была очень легкой. Глаз я по прежнему не открывал. Покуда меня не будят с криками и паникой, открывать их я отказывался, слишком устал. Вот, щелкнула задвижка на двери, вот, послышались шаги босых ног.

— Спишь? — Спросила меня, как оказалось по голосу, Варя.

— Теперь нет. — Ответил я, шумно выдохнул, с трудом разлепил глаза и поднялся на локтях.

В полумраке, который разгонял тусклый свет масляной лампы, оставленной мной у изголовья, и легкого серого утреннего марева, Варя выглядела не так, как обычно. Не как боевая чародейка в походном камзоле и с вечно недовольным лицом, а как вполне обычная женщина — уставшая, растрепанная, взволнованная. Последнее, кстати, явно бросалось в глаза, она яростно перебирала пальцами, сомкнутыми в замок. В комнату ко мне она вошла без верхней одежды, но при этом все, что должно быть прикрыто — было прикрыто, сейчас она оставалась в легкой тунике и трусиках, и эта нехитрая одежда едва ли скрывала очертания тела. Я уже было хотел наехать, чтобы она оставила свои потуги, это не сработало раньше, не сработает и сейчас, но она заговорила первее.

— А чего не спишь? — Спросила она.

— Варь, что тебе нужно? — Устало и раздраженно бросил я.

— Я хотела кое-что обсудить с тобой наедине. — Тихо вымолвила она и села на край кровати, сведя колени друг к дружке, и сидя ко мне в пол оборота, продолжила. — Это важно, потому что от этого зависит будущее.

Меня, признаться, подмывало скаламбурить, мол, на нее повлияла моя пылкая речь о необходимости размножаться, ведь тот вид, в котором она сюда явилась, был совершенно недвусмысленным, тем не менее, я воздержался. А раздражался я лишь потому, что она остается красивой девушкой, какой бы змеюкой, по-доброму, конечно, в душе она не была. И этот ее маскарад — просто способ затуманить мои мозги, отвлечь и увести кровь от головы в другое место, чтобы проехаться мне по ушам. Ну, зная это заранее, я буду готов услышать то, что она скажет, и оценить это критически. Почему не выгнал сразу, чтобы отложить беседу на попозже? Сам не знаю.

— Это быстро? — Вперился я взглядом в визитершу.

— Если не будешь отпираться — да, быстро. — Хихикнула она. — Или нет, смотря как ты любишь.

— Давай ближе к делу. — Остановил я зарождающуюся толкотню вокруг да около, не желая играть в эту игру.

— В общем, — она набрала в грудь воздуха, качнув острыми пиками под туникой, — я пришла обсудить одну конкретную фразу, сказанную тобой на переговорах.

— Неужели про размножение? — Я усмехнулся, все-таки решившись на эту отчаянную авантюру.

— Брось, рожать в этих обстоятельствах я врагу не пожелаю, и Женьку по-женски очень жалею. А что до дружбы телами — я уже давно поняла, что ты непробиваемо правильный, и свои потребности удовлетворяю сама. Я о том, что ты ляпнул о передаче формального лидерства кому-то для того, чтобы сохранить баланс сил.

О как. Я моментально проснулся. Все происходящее до этой фразы было шуткой или игрой, но тема и впрямь необычная для подобных декораций. Я подобрался и прислонился спиной к изголовью кровати.

— Так, и? — Спросил я серьезнее.

— Ты это серьезно? — Обернулась она на меня, и ниспадающие волосы скрывали озадаченный взгляд.

— Вполне. — Пожал я плечами. — Система требует сюзерена, никто из нас троих не пойдет на то, чтобы подчиниться другому, я думал ты это понимаешь. Нам нужна фигура, номинальная, чтобы выполнить требование директивы. А мы втроем, или вдвоем, это уж как с Леонидом получится, разделим формальные обязанности исполнителей.

— А ты не думал… — В ее голосе послышалась вкрадчивость, манипулятивность. — Поступить иначе?

Заглянув в ее глаза, я не увидел там ответа. Потому, не поняв намека, всем видом показал — мне нужно продолжение, и ждать себя Варя не заставила.

— Я знаю тебя давно. — Загребла она издалека. — До всего случившегося, и после. Всякое было, но с того самого дня, как ты снимал меня с жертвенного столба, а потом вступился перед сошедшими с ума Катей и Антоном, решив тем самым мою судьбу, я точно знала — ты единственный, на кого можно положиться. Вокруг есть мужчины, сильные, храбрые, этого не отнять. Но ни у кого нет чего-то важного, что есть у тебя.

— Варь. — Начал было я, чтобы прояснить происходящее, но остановить ее мне уже не удалось, девушка даже не запнулась, продолжая говорить.

— Ты никогда не ломался и тащил нас за собой, придумывал какие-то безумные планы, строил, создавал, защищал, взрывал и лечил. И ты стал сильнее. Намного сильнее, чем был. Я правду тебе скажу, вначале хихикала над тобой, да и не я одна — вот же, умора, в мире, где, как предполагается, будет куча врагов, этот умник взял самый бесполезный в бою класс. Но все быстро поменялось. Оказалось, что бойцы и не бойцы вовсе, а яйца прячутся в мошну сразу, как запахнет жареным, а ты, несмотря ни на что, всегда оставался крепким и надежным.

— Варь! — Уже настойчивее я попытался ее остановить, не понимая, чего ей нужно, и поток лести, перемежающийся колкостями, мне не слишком нравится.

— А сегодня я увидела другого тебя, Марк. Ты улыбался, лишая жизней. Вот он, твой апофеоз. Ты всегда знал, что победишь, и победил. — Она, наконец, вышла из транса, с которым декламировала мне дифирамбы, и поползла на меня, прямо на постели, пропуская между своих ног мои, да так, что я не нашелся, что делать, не скидывать же? Ушибется еще. — Расслабься, не буду я на тебя запрыгивать, сказала же, не за тем пришла. Мысль была, но… — Она закусила язык, скосила взгляд, покраснела. — Я всегда видела в тебе лидера. Не потому, что ты мне нравился или что-то такое. Просто ты был единственным, кто не сдавался, не ныл, не жаловался. А брал и делал. Так почему, почему перед самым финалом ты решил отступить от того, что твое по праву?

— Что же ты предлагаешь? — Спросил я, когда мне, наконец, удалось поймать такую возможность. Перебить ее нереально.

— Ты можешь обладать, Марк. — Ответила она, и в ее глазах загорелся огонь. — Властвовать. Ты должен быть сюзереном. Никто, ни этот старпер внизу, кряхтящий, когда садится, и не тот психопат, и уж тем более не чья-то говорящая голова, поставленная просто так. Ты же хочешь этого? Хочешь брать то, что твое?

— Единовластие сопряжено с диктатурой, Варь. Я намереваюсь решить все споры бескровно, чтобы как можно больше людей выжило. Я ведь это объяснял. — Ответил я четко, не сводя глаз с все приближающегося лица чародейки. Я уже чувствовал запах ее волос.

— А кто говорит о диктатуре? — Голос ее стал еще более томным. — Управлять — не значит давить. Тебя поддержат, нужно просто проявить силу. Ты же это умеешь. и поведешь всех за собой. Ты вел нас целый месяц, и мы выжили. Все выжили, Марк.

— Не все. — Мотнул я головой, и она отодвинулась. — Дима, Антон, даже Лена. А скольких я своими руками убил? Счет на десятки. Я всех их помню. Это цена силы — ночные кошмары.

— Я помогу тебе. — Взяла она меня за руку, вновь прильнув. — Стану твоей правой рукой, не Катя, которая едва справляется, и не Боря, которому и так нормально, он вообще едва ли понимает, что происходит, и не эта заноза Агнесса, строящая тебе глазки. У меня есть опыт и знания, а силу я могу получить вместе с тобой.

Я молчал, обдумывая ее слова. Зерно истины в них было — задавив любую конкуренцию, я смогу сконцентрироваться на самой важной задаче. Однако, тот способ, которым она решила меня убедить, мне не нравился.

— Боишься, что я тебя подставлю? — Спросила она, и в ее голосе сквозила обида. — Я была с тобой в самые трудные моменты. Никогда ни в чем не отказывала, тебе нужно было только захотеть.

— Нет, дело не в этом. — Прикрыл я глаза. — Слишком много переменных. И хотя я понимаю тебя, твои мотивы и то, что ты хочешь донести, и даже принимаю это как возможный вариант, поспешных решений я принимать не буду. Семь раз отмерь, Варя…

— Нужно действовать сейчас! — Качнулась она, и петелька сползла с плеча. — Пока враги не опомнились, пока Леонид не ударил в спину, пока не появился еще какой-нибудь психопат на полигоне, вкусивший силу и потерявший управление!

В сердцах бросив то, что по ее мнению должно было склонить чашу весов, с пантомимой эротического характера она закончила. Отпрянула, поправила лямку, отползла на край кровати и поднялась, ступив босыми ногами на дощатый пол. Смерила меня взглядом, но ответа не дождалась, и направилась к двери, однако на пороге задержалась.

— Подумай вот о чем. — Облокотившись на дверной косяк заговорила она тихо и не оборачиваясь. — Что, если ты не станешь сюзереном, Ульяну тебе не отыскать?

Я заскрежетал зубами. Она не могла этого знать, я никак не мог ни словом, ни делом дать ей понять, что мне известно, где сейчас находится моя супруга и в каком она статусе. А она, если верить наблюдателям, стала сюзереном своего кластера и «ушла дальше», в какой-то новый виток, в макрокластер Вай'Шир, где бы он ни был. И эти ее слова… подозрительно четко накладывались на мои собственные заглушенные опасения.

Варя не дождалась ответа, да и не ждала его особо, и почти сразу, едва сказала слова, потрясшие меня, скрылась за дверью, и тихо ее закрыла.

Утро, а точнее обед, встретил меня свинцовой головой. Я почти не спал, обдумывая услышанное, и вырубиться смог на какие-то жалкие полчаса. Да и сном-то это не назовешь — вошкался, постоянно просыпался. То кровавое месиво под стенами приснится, то Ульяна, до которой я не могу дотянуться, то Леонид, жутко хохочущий над телами моих убитых друзей. Бред.

Внизу было оживленно — Вячеслав со своими людьми были бодры, но только с виду. Мешки под глазами, сгорбленная осанка, отдых был явно недостаточный. Они собирались, и судя по обрывкам разговоров, до меня доносящихся, были уже в шаге от того, чтобы отправиться к себе обратно.

Я, конечно же, вышел проводить. Доспех, кстати, купил новый — из самой высокой доступной мне категории, из «Цэ». Почти такой же, какой был у меня — усиленная кожа и кольчуга, но только вот прочность, судя по информации из идентификации, была больше, а вес меньше. Плюс, не знаю уж, это самовнушение или правда, но двигаться в этой броне было тоже как будто проще. Словно конструкционно она отличается, давая больший простор для маневров.

— Как ты это сделал? — Спросил меня Вячеслав, окинув холл моей базы. Любопытства в его голосе было хоть отбавляй. — Вчера еще спросить хотел, да как-то момент не представился. Эти земли вроде бы только-только как пару дней назад открылись, что у тебя, где-то припрятана армия строителей?

Я тогда не ответил, только усмехнулся, развел руками, мол, секрет фирмы. Не хотел я рассказывать, через что мы прошли, чтобы обрести Твердую щепку, все-таки я дорожил конфиденциальностью.

Потом, уже пожимая друг другу руки, Вячеслав сообщил, что ему есть что обсудить со мной лично, но не сейчас — попросил меня быть готовым к тому, что вечером у меня в инвентаре появится письмо. Ему, с его слов, нужно что-то проверить в своем новом лагере, а когда он это сделает, возникнет вопрос, который можем решить только мы оба. Настаивать на конкретике я не стал, и в итоге, Вячеслав и его гвардейцы ушли к себе на северо-восток.

— Ладно, — выдохнул я, обращаясь к Варе, Жене и Агнессе с парнями, — теперь и нам пора. Сворачиваем лагерь.

Под «сворачиваем лагерь» я имел ввиду переезд глубже на запад. Тут нас больше ничего не держит, пора воссоединяться с основными силами своей фракции. Мыслеформа — четкая, простая, и я заставил весь форт схлопнуться, сжаться, скомкаться, но не в кубик, будь так, думаю, кошмарные воспоминания заставили бы меня вытрусить из себя завтрак, а в черный кристалл.

Процесс занял меньше минуты. Земля дрогнула под ногами, едва заметно, и все, что было — исчезло, оставив голое вытоптанное поле. Так мы и выдвинулись, без лишних расшаркиваний. Как же стало просто переехать, диву даюсь…

Однако, было еще кое-что. Моя усталость и недосып. Причиной тому было то, что меня, как бы, два. И усталость накапливалась вдвойне быстрее. Я уже упоминал, что время для меня теперь течет иначе, потому что воспринимать мир с двух разных точек для человека непривычно, и от этого я испытываю жутчайший дискомфорт. А все дело в том, что как только я получил сведения от Егора, мой фантом под покровом ночи направился на юг, и уже подходил к болотам.

Вязкая, смердящая топь. Нога утопала в жиже по щиколотку, а то и выше. Приходилось идти «по приборам», и как завещали деды, прощупывать перед собой путь длинной веткой, которая, как нельзя кстати, порой действительно указывала мне места, в которые можно было провалиться по самые уши. Их я старательно обходил, выискивая обходные пути.

Мой оригинал, находившийся за много километров отсюда, сейчас тоже шел — я это знал отчетливее, чем-то, что и я сейчас шел по этой трясине. Идея была до боли проста, и столь же значительна. Проверить гипотезу Егора. Нет, не так. Свою собственную гипотезу, которая обрела плоть благодаря навыку нашего юного прорицателя. Потому, узнав эти сведения из первых рук, я отдал приказ самому себе отправиться сюда и все разнюхать.

Черт, не хочу нюхать. Тут смердело. Фантом сам по себе не чувствовал холода, или запаха, но мог их воспринимать и передавать в восприятие оригиналу, а значит и мне. Так я и шел по болоту, скорость моя упала до жалкого километра в час, и я надеялся добраться до какого-то логического завершения похода хотя бы к ночи, иначе я сам свалюсь от усталости.

Чем глубже я продвигался на юг, в непролазные топи, тем чаще мне встречались трупы. Старые, но не разложившиеся, а законсервированные. Из-за того, что тела фактически превратились в воск, опознать человеческие останки было непросто, тем не менее, мне это удавалось. То лоскут одежды попадется, чудом не ставший торфом, то кость, выглядывающая из месива. И трупов было много. Здесь, когда-то, вероятно случилось побоище, возможно в прошлых итерациях испытаний человечества.

Кто они были? Откуда пришли? Почему умерли именно здесь, в этой забытой богами трясине? Вопросы без ответов, но место само по себе до чертиков пугающее. Причем, нарочито так, броско, как в плохом хоррор фильме. Я перешагнул через очередной холмик — мне сейчас показалось, или под ногой что-то хрустнуло?

Деревья, торчащие из болота, если их вообще можно было назвать деревьями, навевали тоску и мрак. Кривые, толстые, с ветвями, похожими на скрюченные пальцы чудовища. Ни листьев, ни почек, только черный скользкий налет и мертвая древесина, растущая из не менее мертвой земли.

Я не был уверен, иду ли я все еще по нашему стартовому кластеру, или уже перешагнул то место, где раньше был барьер. Никаких свидетельств этому не было, ровно как и разведки этой местности мы не проводили. Тем не менее, я старался запомнить как можно больше ориентиров. Нетрудно догадаться, что в этой непролазной заднице сделать это было непросто.

А потом я увидел висельников. Они висели на этих самых деревьях. Много, может быть десятки, или даже сотни. Я честно пытался считать — сбился на третьем десятке. На толстых веревках болтались раскачивающейся от каждого дуновения смердящего воздуха мертвецы, чьи головы держались на честном слове и остатках сухожилий и костей. И все это скрипело. Веревки, кости, ветки. Бр-р.

Моя идея в том, что тут было побоище, стала менее явной. Скорее уж суд Линча, массовая казнь. Или сами повесились? Целыми семьями, вон там, на толстом суку, сразу трое висят. Мужчина, женщина, ребенок. Совсем малыш, лет пяти-семи. Сам бы не дотянулся до петли, больно уж высоко. Значит помогли. Скоты. Я отвел взгляд, не в силах смотреть, ведь что мне еще делать, кроме как в очередной раз осознать дикую и первобытную природу зверя под названием человек?

Над головой кружили птицы. Вот так да, это были не Кориту, маленькие цветастые юркие птички, а почти вороны. Черные, шумные, галдящие и с нехорошим блеском в глазах. Сидели на ветках, как важные статуэтки, чистили перья. Но вглядевшись, я понял, что на воронов они только похожи. Или это мой мозг пририсовывает нужные декорации к тому, что я вижу. Тем не менее, птицы реальны, а орнитологией я никогда не интересовался. Раздолье им тут, этим падальщикам, видать потому их тут так много.

Но не только ими ограничилась местная фауна. Слева, метрах в двухстах, куда я еще мог просматривать, прямо по кромке болота бежали греллины. Много, десятка полтора, наверное. Меня не заметили, и то ладно. Да и двигались они как-то странно. Молча, без привычного лая, галдежа и перекрикиваний, которые всегда слышны от этих вонючих двуногих псов. Патруль, вероятно.

Я присел за стволом одного из пустотелых деревьев, на твердой кочке, и начал наблюдать. Пробежали мимо, двигались с севера на юго-восток. Через минуту еще стая, уже с другой стороны, по правую руку, пяток лохматых гадов и один покрупнее, в зубах что-то тащит. Добыча ли, или предмет какой, я не разглядел. Да и не нужно мне это было.

Разведка шла полным ходом. Эти болота — вотчина греллинов. И, как интересно складывается, накануне в четко известное время и место на нас напали они же. И, чудесное совпадение — Леонид, если верить в способности Егора, тоже где-то здесь. Почти на сто процентов убежденный в том, что никакого сотрудничества у нас не выйдет, я лишь корил себя за то, что излишне страдаю гуманизмом. Нужно было убить его. Еще тогда, когда я первый раз пришел устраивать бойню и спасать своих из лагеря работорговцев. Тогда еще Константин был, личина этого психопата.

— Твою мать! — Выругался я, чертыхнулся, взмахнул рукой.

Одна из этих птиц, похожих на ворону, влетела в меня. Чертов пернатый камикадзе! Когти царапнули фантомный доспех, а в грудь моему оригиналу отдалось ощущение боли. Надо как-то настроить эти фильтры, мне не очень-то и нужна информация о том, испытывает ли фантом боль, но это уже в другой раз. Перепризывать его означало потерять кучу времени на очередной поход.

Отброшенная мной птица с плеском упала в лужу, забилась, захлопала крыльями и взлетела снова, теперь уже прочь, подальше от меня. Каркнула вслед что-то матерное. Пока она там барахталась, я просканировал ее. Птица вида Зорри. Такое милое название для такой мерзкой твари.

Недружелюбно тут. Я потер лицо, борясь с постоянным ощущением того, что я весь вымазался в какой-то липкой хрени, и пошел дальше. И шел, пока не увидел людей. Вернее, вначале я уткнулся в густые заросли, которые пришлось раздвинуть. А когда сделал это, сердце оригинала наверняка пропустило удар, а в ушах порядком зазвенело.

Посреди относительно сухого островка, возвышающегося и окруженного со всех сторон болотной жижей, горели несколько костров. Дым среди болотных миазмов по запаху не ощущался, а увидеть я его смог только приблизившись почти вплотную — очень уж хорошо полянка была замаскирована.

На коленях, в грязи, связанные по рукам и ногам, сидели люди, а вокруг них выплясывали мохнатые. Почему-то мне нетрудно было их узнать, хотя видел-то их от силы два раза за всю жизнь. Первый раз, когда я напал на форт в центре макрокластера, второй раз, когда уже они заявились ко мне во главе с Леонидом. Смуглый гигант с секирой, и тот мальчишка, ледяной маг с надменным взглядом. Сейчас они оба выглядели побитыми и жалкими, и едва-едва пребывали в сознании.

Были еще двое бойцов из личной гвардии Леонида, но их лица и роли стерлись из памяти, не запали как-то. А вот сам опоздавший на переговоры лежал чуть поодаль, по правую руку от центрального лагерного костра, в противоположной стороне от своих людей. К его пленению греллины подошли основательно, явно что-то зная о его способностях. Стянули руки с ногами веревками так, что он был вывернут буквой «зю», а на голове в несколько слоев были намотаны грязные мантии, чьих владельцев я наверняка видел на деревьях немногим ранее.

Вокруг пленников плотным кольцом бесновались греллины, но все это перемежалось и людьми, их было намного меньше в соотношении, да и внешне не слишком-то и отличных от местных обитателей. Но был и еще один, он сидел, вальяжно закинув ногу на ногу, на поваленном дереве, в котором грубыми инструментами было выщерблено место под седалище. Я вгляделся в его лицо, и клянусь всем, мой оригинал далеко на западе сейчас чуть не отключился. На дереве восседал мой друг, человек, которого я считал погибшим или потерянным навсегда. Дима.

Но от прежнего весельчака и балагура с густыми, вьющимися блондинистыми волосами, задорной улыбкой и вздернутым носом осталась лишь грязная оболочка. Он сидел напротив костра, так, как я его запомнил, когда он сам травил байки у нашего лагерного очага. Он страшно исхудал, ребра выпирали из-под дрянной, грязной мантии, кожа серая, сочащаяся язвами и незаживающими шрамами. Левое ухо было грубо отрезано — вместо него красовался уродливый, стянутый буграми рубец, а вместо волос изодранный лысый череп, будто кто-то пытался снять с него скальп. Взгляд же… когда-то ясный, притягивающий внимание, особенно прекрасной половины человечества, теперь блуждал, словно он сам не знает, где находится.

— Проходи к очагу, гость. — Хрипло и надтреснуто произнес Дима, не поворачивая в мою сторону головы. Однако я безошибочно определил, что он обращается ко мне. — Расскажи свою историю. Сидеть. СИДЕТЬ! — Взорвался он, когда несколько мохнатых зарычали на кусты, в которых я сидел.

Твою ж мать. Ладно, все сильно осложнилось в такой ситуации, но делать нечего, попытаюсь узнать как можно больше, выясню хоть, что здесь происходит. Хотя обстановка и выглядит откровенно враждебной, не думаю, что мой пропавший товарищ сразу же бросится меня убивать. Вот только его вид… господи, что же с ним сделалось?

— Выходи, не заставляй меня спустить на тебя стаю. — Продолжил он, и я медленно вышел из своего укрытия.

— Дима… — Сорвалось с моих губ. — Что с тобой сделалось?

— Сделалось⁈ — Дима неестественно и жутко расхохотался, а греллины, снующие тут и там, синхронно дернулись и эхом повторили звук смеха, только вышел он глухим утробным хрипом. — Ох, насмешил… — Он вытер грязной и тощей рукой слезинку на столь же грязном и худом лице. — Это ТЫ сделал. Ты, и вот этот кусок дерьма, — он кивнул на человека с мешком на голове, в котором я безошибочно узнаю Леонида, ибо кто еще? — не мычи, сука! — На попытку Леонида что-то изречь Дима взорвался очередной вспышкой гнева в сторону плененного. — Антон, Женя Варякатяборя… А-а-а-а-а, скоты! — Он потянул кожу щек вниз. — Ну ничего. Я все про вас знаю. Каждого. Хорошо, что ты пришел. Хорошо, да. Не придется ловить.

Перечисляя имена он пустился в едва разборчивое бормотание, но под конец фразу закончил четко и поставлено, так, будто это был и впрямь Дима, говорить харизматично он всегда умел. Да только вот… то, что я вижу, уже не было моим другом и коллегой.

Договорив, он резко поднялся со своего резного «трона». Одна его нога заметно подкашивалась, и я был настолько опешивший, что не заметил, что у него нет половины левой стопы. Он был босым, так что понять это было несложно, сложнее держать себя в руках и оценивать обстановку критически.

Тем не менее, увечье не мешало двигаться ему с пугающей, нечеловеческой резкостью. Дима подошел к лежащему неподалеку Леониду и с силой пнул его в бок, прямо травмированной ногой. Тот лишь слабо застонал.

— Я ведь верил ему. Заморочил мне мозги, говорилговорилговорил, а я поверил, людей для него ловил, думал, что стану частью коллектива, где меня уважают. Не то, что ты, — он вскинулся, вытянулся в мою сторону, ткнул пальцем обвинительно, — сучий потрох, не видящий ничего дальше своего носа. А Антон… Как он поживает? Я не смог добиться от этого мешка с дерьмом правды, он только мычит. Я хочу найти своего единственного друга. На, — он ткнул пальцем себе в левое ухо, — погляди что сделал. Нравится? Красивый. Иногда смотрю на свое отражение в воде, мутной такой, но все равно вижу. А доспехи выбросил в топи, отражение слишком яркое, слишком хорошо вижу.

Дима шел ко мне, подобрался почти вплотную. Я физически ощущал скованность в его присутствии, чудовищная ужасающая аура. Подавляющая, угнетающая, сквозь боль и ощущения я чувствовал оцепенение. Но это был не страх, мне хватит сил мгновенно его убить, достаточно только этого пожелать. Я тут все могу превратить в кровавый туман, весь чертов островок и все эти болота. Но… я почему-то не мог этого сделать.

Нет, дело не столько в старой дружбе, что тяжелым грузом тяготила меня и тянула вниз, это какое-то заклинание. Как только я оказался здесь, на этой полянке, в окружении безликих людей и мириад греллинов, среди этих пленников и висельников, я чувствовал это пугающее присутствие, и думал, что это выверты моего сознания дорисовывают ощущения в неприятном месте. Ошибка. Но ничего, я смогу совладать с эмоциями.

Старый друг словно прочитал мои мысли. Он ухмыльнулся, обнажив не белоснежную улыбку, а беззубый рот, на месте винир зияли только пеньки, и он указал пальцем себе на грудь.

— Ты ведь думаешь, что ты теперь всемогущ, Марк? — Прошептал он, одарив меня зловонием изо рта, а его лицо исказила гримаса безумного торжества. — Я прощупал тебя. Да, ты хорош. Мою осаду ты отбил играючи. Стая передала мне весь этот страх и ужас, ты стер их тысячи, за минуту! Не стыдно? Но здесь твои фокусы не пройдут.

Мне было безумно горько осознавать это. Принимать решения, исходя из увиденного. Мой старый товарищ выжил из ума, и, по видимому, необратимо. То, что он несет бред, не понимая истинных границ моих сил, это ладно, дело в другом. Сейчас он меня провоцирует. Что я должен сделать, чтобы это было правильным? Прервать его страдания и спасти людей Леонида? Или искать возможность вытащить его из бездны расстройства, жертвой которого он стал? Тем не менее, я понимал, что он опасен. Вполне вероятно, моего фантома он либо захватит в плен, либо и вовсе убьет, в его словах была неприкрытая ненависть в мой адрес.

А он болтал, болтал, словно никогда в жизни не говорил, а тут дорвался. Чем дольше он говорил, тем сложнее было его понимать, мысли его скручивались в нераспутываемую петлю, тем не менее он умудрялся эти мысли транслировать вслух, пока он не сказал следующее, причем сделал это весьма отчетливо.

— Зачем ты здесь? — Мне на миг показалось, что в его глазах, наполовину затянутых безумием, мелькнул осколок разума.

Я стиснул зубы и сжал кулаки, потому как не мог спокойно на него смотреть.

— Я здесь из-за него. — Указал я на связанного. — Мы должны были встретиться за столом переговоров с еще одним человеком.

— Я знаю.

— Должны были встретиться с еще одним человеком… чтобы разобраться с этим испытанием и уменьшить страдания людей, перестать воевать. — Продолжил я с момента где он меня прервал. — Он не невиновен, Дима, ведь Леонид и есть Барон, но он хотя бы пытается.

— Я знаю! — Взвизгнул Дима, и его лицо почернело от ярости. — Я знаю это! Поэ-э-э-э-тому я не убил его сразу. Хочу, чтобы он страдал так же, как страдал я. У меня почти все готово. Вон там. — Он повернул голову направо, и я проследил за его взглядом. По левую руку от места, откуда я пришел, был пологий спуск вниз, а уже там была большая и глубокая яма, из которой не выбраться человеку без помощи или подручных средств. — Там посидит. Ты же не пришел его спасать? — Он глянул на меня с каким-то ребяческим любопытством и даже задорно вскинул бровь.

— Ты хотел знать, что случилось с Антоном? — Вернулся я на пару безумных мыслей назад.

— Да. — Закивал он. — Говори, если ты что-то знаешь.

— Меняемся. — Я покрылся испариной. — Сведения на жизни этих людей.

— Не верю тебе. Солжешь, как всегда, сделаешь какую-нибудь херню, из-за которой я расстроюсь и мне придется скормить тебя себе. — Обнажил он пеньки в челюсти. — Меняю тебя на них. И ухо. Я заберу у него ухо.

— Дима, послушай. — Я вскинул руки примирительно. — Ты хорошо меня понимаешь? С тобой случилась беда, Дима. Антон мертв, не пытайся его искать, просто оглянись вокруг, что ты делаешь?

— КАК ОН УМЕР⁈ — Заревел подбитым зверем безумец.

— Я убил его. Антон стал чудовищем, каким мог бы стать ты, если бы не саботировал его, — я вновь указал на связанного Леонида, — приказ. Что там было? Ты отправлялся на север, чтобы забрать людей, что там произошло?

Признаться, я был готов к тому, что после того, как я скажу ему, что Антон умер от моей руки, он тут же предпримет попытку меня убить. Но, вопреки ожиданиям, он воспринял эту новость до боли спокойно. Разве что рукой не махнул. Впрочем, пытаться предугадать поведение выжившего из ума довольно гиблая затея.

— Вода в болоте забурлила… Где же ты, Антон. Что ж, Марк, — опять проблеск сознания, на совсем крошечный миг, — приглашаю тебя к обеду! — Теперь рукоплескала его безумная версия. — Я поведаю тебе о человечестве и о долге.

Призраки прошлого. Результаты моих решений. Моя безукоризненная вера в жестокость и то, что происходит с людьми, когда они попадают в передрягу.

— О человечестве? — Я не смог сдержать удивленного тона. — О чем ты, Дима? Нет больше никакого человечества, как и морали нет. Все это осталось там, больше месяца назад.

— Месяц и шесть дней. — Скорбно произнес он, продемонстрировав мне, что не совсем выжил из ума и ведет отсчет. — Присядь, Марк. Сядь. Садись. Усаживайся. Чувствуй себя как дома. Ты у меня дома. Но можешь чувствовать себя здесь как дома. — Вновь его рассудок дал слабину.

Я сделал, как он мне велел. В любом случае, я ничем не рискую, поэтому сейчас имею возможность сыграть по его правилам. Даже, если мне нанесут удар со спины, когда я этого видеть не буду, ничего в сущности не изменится, я просто потеряю немного времени. Но что-то мне подсказывало, что линия поведения сейчас должна быть примерно такой же, как на методичках «как вести себя с людьми, которые взяли вас в заложники». То есть спокойно, не провоцируя, ничего не требуя и не ругаясь.

Местом, куда присесть, я выбрал плоский камень с зачищенной от мха и черного налета плоскостью. Этот камень явно кому-то принадлежал, как сидушка, потому как располагался он на комфортном удалении от главного костра. Куда важнее то, что Леонид лежал в связанном состоянии буквально в метре от моего теперешнего местонахождения. Попробую его спасти, как бы иррационально это не звучало.

— Что такое человечество, Марк? — Спросил меня Дима тихо, почти шепотом, явно ожидая возможности высказаться, но строго после того, как я выполню его указание и сяду. — Это когда ты убиваешь, чтобы выжить? Пленишь кого-то ради той же цели? Или предаешь, чтобы позаботиться о собственной шкуре? Когда смотришь, как твой друг истекает кровью в канаве, а ты делаешь вид, что ничего не случилось?

— Я не знал, что ты жив. — Сказал я, и это было абсолютной правдой. А вот укоризну в словах потерянного друга я считал легко. Это булыжник в мой огород. Камнепад, я бы даже сказал. — Мы все думали, что ты мертв.

— Думали… они думали! — Дима расхохотался, и его смех в унисон подхватили вездесущие вонючие греллины. — А искали? Или поверили этому отродью?

— Ты помнишь Женю? — Спросил я спокойно, без давления.

— Еще бы. Антон сильно злился на нее в последние дни. Она жива? — Он дернулся, принюхался, словно учуял что-то, а головой метнулся в мою сторону, резко, как животное.

— Жива. — Подтвердил я и кивнул. — И про то, что ее Антон обижал, тоже знаю.

— Это хорошо… так, не забирай у меня слова! Не говори ничего! Слушай! — Вдруг он понял, что я перехватил инициативу в разговоре, и тут же запротестовал.

Я снова кивнул и замолчал. Лучше дать ему высказаться, а уже потом, при случае, попытаться вывести из этого дурмана.

— Никакой ты не человечный, Марк. — Он снова завел прежнюю тему, и я согласился послушать. Стал расхаживать напротив меня, по другую сторону костра, заведя тощие руки за сгорбленную спину. — Хочешь меня убить?

— Что? — Я опешил.

— Ты пришел сюда. Зачем? Убить меня?

— Нет, — ответил я четко, — я ведь говорил, я пришел сюда в поисках Леонида, так как он не явился на встречу.

— Он не явится. Что, теперь убьешь меня? — Осклабился он, продемонстрировав беззубый рот.

— А ты этого хочешь? — Попробовал я «присоединиться».

— Нет. Да? Не знаю. Да, я хочу. — Быстро закивал он. — Но нельзя.

— Что ты хочешь, Дима? — Спросил я прямо, в надежде, что он поведает мне своим воспаленным рассудком что-то, что я сумею понять.

— Я хочу мести. Заставить всех и каждого испытать хоть толику того, что выпало мне. Я выполняю эту работу, и никто не сможет меня остановить. Даже ты. Даже смерть. — Последние слова он говорил нарочито заговорщически, вытягивая их неестественно, по слогам.

— Помнишь, я спросил про Женю? — Вновь отважился я взять инициативу. — Она беременна, носит под сердцем ребенка твоего друга, который точно так же заблудился во тьме, как и ты. Ты и ей желаешь того же самого? Чтобы она страдала?

— Нет. — Замотал он головой, совсем по-звериному. — Не хочу.

— Мы не сразу поняли, что твой с Антоном отход в форт Леонида — это не прихоть, а самая настоящая проблема. Я тогда подумал — Марк, кто ты такой, чтобы ограничивать этих людей? Они не согласны с тем, что я делал, так какое я имею право запрещать им искать собственную судьбу? Я тогда отпустил вас, и вскоре пожалел об этом. А когда вернулся, стало поздно. Мы смогли спасти Женю из рук Леонида, но она и пленницей-то не была. А вот Антон… что ж, я уже говорил, что сам убил его. Ему было хорошо в своем новом амплуа.

— Тогда зачем он тебе? — Рысью метнулся Дима к лежащему связанному рядом со мной менталисту. — Хочешь сам его замучить?

— Нет. — В очередной раз отрицательно качнул я головой. — Он должен был прийти на переговоры о мире. Мы собирались покончить со смертями и рабством раз и навсегда. Скажи, ты еще видишь сообщения от наших наблюдателей?

— Вижу. Да. — Улыбнулся он. — Вижу. Они говорят, что я «Пожиратель», и что мне уготовано величие.

— У тебя есть социальный ранг? — Я удивленно присвистнул, хотя этого следовало ожидать.

— Давно. — Кивнул он. — Как только я получил связь со стаей.

— Как ты это сделал? — Поинтересовался я, но не из праздного любопытства, а чтобы лучше понимать оружие этого безумца, и надеялся, что он мне расскажет. Впрочем, я не прогадал.

— Пятнадцатый уровень. Я долго живу на этих болотах. Убивал, убивалубивал, добывал еду, ел, снова убивал, пока не развился. Не стал сверхчеловеком. Наблюдатели наградили меня, сказали, что я Лидер из никого, и что могу повелевать разумами неразумных. Командир тысячной отсутствующей армии. То, чего я всегда хотел, власти. А ты, — он ткнул в меня крючковатым пальцем и его лицо исказила гримаса ненависти, — хочу убить и тебя, стать единственным правителем.

Я задумался. Из бреда, про командира и стаю, я вычленил, что система воспринимает и его как одного из кандидатов в сюзерены. Тем более его пятнадцатый уровень. Но это ладно, просто разрозненные факты, которые вплетаются в общую канву того, чего от нас требуют наблюдатели. Важное другое — его жажда власти. А что, если я смогу выиграть, никого не убивая?

— Дима, — заговорил я вкрадчиво, — ты, вне всяких сомнений, лидер.

— Чушь! Бред! — Запротестовал он. — Я сижу в сучьих болотах, в окружении бестолковых собак! — Он разозлился так сильно, что метнулся резко, почти мгновенно, к одному из сидящих псов, не сводящих с меня злобного взгляда, и одним ударом ноги расквасил голову своему же собственному «подчиненному».

— Нет, ты не понял. Я говорил про то, что у нас должны были быть переговоры. У меня, Леонида и Вячеслава, лидера еще одного отряда на севере. Мы решали, как нам быть. Но то, что я увидел здесь, меня обезоружило. Сколько бы сил у меня ни было, мне не справиться с тобой и со всеми твоими воинами. — Я вскинул руки. — Так что я принимаю твое предложение. Я выменяю себя на Леонида и его людей. Пусть идут отсюда, они, как ты видишь, не представляют для тебя угрозы.

— Нет… — Опустил он голову, подбородком прямо на грудь. — Нет, нет… нет! Обманешь, предашь, приготовишь ловушку. Я тебя знаю, ты никогда ничего не делал просто так. Сдаешься? Не смеши. Слишком смешно. — Гогот вновь поддержали его псы, совершенно не обращая внимания на то, что одного из них убили. Он действительно прикончил одного из своих ударом ноги.

Вся эта пантомима существует только из-за одной гипотезы. Пока Дима жив, он держит в узде греллинов, причем по всему полигону, насколько я понимал. А сейчас у нас тут слишком много зеленых, только-только инициированных новичков, расползающихся по всему полигону, и сколько смертей будет в ближайшие дни одному богу известно. По крайней мере, как было у нас — три четверти умерли в первые дни. А вот дальше…

— Дима, послушай. Ты мой друг, я помню тебя, ты помнишь меня. Тогда я отпустил тебя к Леониду потому, что ты сам этого хотел. Сейчас я тоже тебе не угрожаю, наоборот, я признаю твое превосходство. Ты сильнее, потому что в любой момент твоя армия окажется там, где тебе это нужно, я же могу существовать только в одном месте в одно время. Мне не успеть, если мы будем воевать.

— Да? — Он хитро прищурился. — Ты говоришь, что слабее?

— Да. — Абсолютно точно заявил я. — Мне с тобой не тягаться. Отпусти Леонида, он тебе не нужен.

— Мне нужно его ухо. Ухо за ухо. Ты не сможешь мне помешать, потому что ты слабее. — Кажется, у меня получилось. Что ж, фантомный Марк в заложниках, а по факту просто внедрен сюда. Надеюсь, мне удастся подточить уверенность Димы, совладать с его безумием и, возможно, однажды его вылечить.

Тем не менее, я и правда не стал препятствовать маленькому акту мести. Сомневаюсь, что менталисту это понравится, но в текущей ситуации я и правда ничего не мог поделать, кроме как перебить тут всех, и отпустить сорвавшуюся с цепи свору рыскать по полигону. В моих руках множество жизней, и одно ухо того стоит.

Пока безумец ходил, чавкал, присматривался и смаковал момент, я сделал одну вещь. Использовал охранную руну, наложив ее прямо на тело Леонида. Это было нетрудно сделать — я был рядом, и поднимаясь во весь рост, невзначай коснулся лежащего ничком. Суть у руны была такой — я вложил в нее материальный фантом с триггером для активации, когда расстояние между самим Леонидом и моей копией станет не меньше километра. Тогда он услышит мое сообщение. Собственно, благодаря нему он узнает, что место встречи изменилось, но она по прежнему нужна, и чтобы он шел дальше на запад относительно старых координат.

Дальше я стал свидетелем истинного варварства и жестокости. Отобрав кривой, зазубренный серп у одного из своих подручных, Дима отрезал, а если выражаться точнее, то почти оторвал ухо своему врагу. Вой стоял на все болото. Но, а дальше… наверное, моего оригинала вырвало, потому как ухо Дима употребил.

— Я тут подумал, — сохраняя спокойствие я заговорил, — он совсем не сопротивлялся, да никто из них. Нужно ли это было?

— Да. Да-а-а… мне нужно. Не сопротивляются, потому что не могут, а я делаю что хочу. — Вытер окровавленный рот тыльной стороной ладони Дима.

— Не могут? — Я уцепился за еще один осколок информации.

— Я подавляю волю. Только ты достаточно сильный, чтобы сохранять способность принимать решения сам. Ты всегда был лучше меня во всем, и я тебя ненавидел, но теперь все иначе. Я и тебя сломаю, но пока что ты мне нужен. Расскажешь, как мне стать самым главным. — Безумец откровенно радовался, был буквально вне себя от счастья, что разительно отличалось от десяти минут ранее.

Некоторое время мы наблюдали, как пленников выпинывают из лагеря на болотах греллины. Взгляда Леонида я не видел, после того, как его лишили ушной раковины, на голову вновь натянули мешок, зато мне удалось пересечься взглядом с его подручным ледяным магом. Он был пуст. Человек совершенно не осознавал себя, своей ситуации, окружающего пространства, был полностью и безоговорочно сломлен. Исходя из увиденного, я могу сделать еще один, пока неподтвержденный вывод — Диме по силам контролировать не только греллинов, а вообще любых разумных. Но только в случае со сложным людским интеллектом он способен только подавлять волю, а вот прямоходящими собаками он и правда способен управлять ментально. Это пока лишь догадки, но я наделся, что в ближайшее время проясню этот момент.

— Остановка! — Выкрикнул идущий впереди немногочисленной колонны Иван.

Я проморгался, встряхнулся, чувствуя, как почва уходит у меня из-под ног. Рядом тотчас оказалась Варя, взявшая меня под локоть.

— Марк, все нормально? Я тебя таким зеленым не помню когда в последний раз видела. — Засуетилась она.

— Да, все в норме. — С силой зажал я веки и распахнул их, возвращая себе контроль. — Почему остановились?

— Иван и Эмиль что-то обнаружили впереди, сейчас лучник ушел еще дальше, проверяет путь. Да и ты мне не нравишься. С тобой точно все в порядке? — Прояснила ситуацию Варя, а я лишь безэмоционально на нее смотрел, все еще чувствуя, как тошнота стоит в горле.

— Говорю же, все в норме. Устал просто. Где мы? — Огляделся я вокруг.

— Не знаю, я же не выходила на разведку. Но парни говорят мы близко. — Смягчилась Варя. — Воды будешь?

— Давай.

Я как следует напился, и… отпустил фантома. Нет, не развеял, пусть он выполняет свою работу, просто отрезал себя от его восприятия. Главное, чего я добился этой разведкой — много всего узнал и смог спасти Леонида.

Хотя сейчас, честно говоря, не очень понимал, а нужен ли он мне живой вообще. Он и его прихвостни это просто заноза, кто-то, с кем я вынужден считаться только по одной банальнейшей причине — нежелание убивать. Что мне даст их смерть? Глоток свежего воздуха и отсутствие опасений предательства и удара в спину. С другой стороны, я не просто спас их, а еще и навеки сделал себе обязанными. Как, например, с Вячеславом вышло. Хотя и он тоже, признаться, не ропщет и не лебезит, а во время переговоров накануне честно заявил, что был готов сражаться, несмотря на то, что такую возможность подарил ему я и никто иной.

Собственно, все то время, пока фантом исполнял приказ и всеми силами старался сохранить жизни, я думал. А нужны ли они мне вообще? Хоть кто-нибудь? Одни проблемы от них, и пусть немилосердно, вопреки собственной политике и человеческому нутру, может просто достать меч и пусть летят головы? В конце-концов, Варя права. Надо будет как следует все обдумать, решить для себя, что для меня важнее, моя собственная жизнь, судьба и устремления, или эфемерные мысли о долге перед человечеством?

Вскоре на горизонте показался сначала Эмиль, а вот докладывать оперативную сводку подошел уже Иван.

— Шеф, впереди стая греллинов, двадцать одна особь, окровавленные с лап до башки, но трупов не видно. У них там стоянка. — Скосил взгляд Иван.

— Слушай мою команду. — Обратился я к стоящим рядом. — Греллинов под нож, но без меня.

— Почему? — Удивилась Варя. — Я думала, ты в первых рядах, как обычно.

— Ситуация немного изменилась. — Прикрыл я глаза, вслушиваясь в ощущения фантома, который передает мне информацию, которую я и так был способен воспринять. Если Дима увидит еще одного меня, шаткому балансу на юге конец, и его придется убить. — Мне нехорошо, поэтому в бою поучаствуете сами. Уже большенькие, что, без меня никак?

— Ну вот! — Запричитала Варя. — А говорил, что с тобой все в порядке. Лжец. Не выспался?

— Вроде того. — Соврал я.

— Оукэй, никаких проблем, Молчун, доставай булаву, Эмиль, готовься. Варь, — глянул он на чародейку, — поучаствуешь?

— А меня ты даже не спросишь, бестолочь? — Уперлась Агнесса.

— Да ну тебя, начальница. Не марай руки. Мы-то вчера не мылись, фоним как псы шелудивые, то ли дело ты, благоухаешь. Лучше уж мы в кровищи измажемся. — Усмехнулся Иван.

— А, то есть по твоему меня можно дерьмом и кровякой мазать⁈ — Взорвалась Варя. — Ну, скоты, я вам покажу. Веди! — Отпрянула от меня Варя и стремительно зашагала в сторону вражеской стоянки.

Я же, чувствуя, как пульсируют виски, прислонился к стволу дерева и выдохнул. Несмотря на почти безграничный запас магических сил, я чувствовал, как истощаюсь, но не из-за резервов магии, а из-за этого удвоенного восприятия. Человеческий разум едва ли готов к подобному, а я уже больше двух суток непрерывно испытываю это. Нужно как-то это закончить, но так, чтобы не спровоцировать безумца на болотах активно действовать.

Тем более, что я придумал, как нам поступить с главной задачей полигона. Осталось только дождаться Леонида и донести ему свое видение, причем сделать это популярно, так, чтобы вопросов у него не возникало. Иначе и быть не может — он и сам не слишком будет рад тому, что с ним случилось, и то ли еще будет.

Обожаю запах напалма по утрам! И пусть это был и не напалм вовсе, да и сейчас совсем не утро, тем не менее, происходящее очень напоминало то, что запрещено Женевской конвенцией.

Варя, не будучи излишне сдержанной, окуталась едва заметным дрожащим маревом воздушного барьера, и побежала вперед, поперек Ивана, глядящего удивленно то на Агнессу, то на чародейку, то вообще на меня! Он выкрикнул ей вслед что-то вроде «Куда, тупица», но это не возымело никакого эффекта. Ее раздражение, копившееся, должно быть уже давно, наконец-то нашло выход, который я бы окрестил легитимным. Срываться на ближних нехорошо, это понимали все, а вот раздать люлей так удачно подвернувшимся собаколюдам она возможности не упустила.

Огненная чародейка в ярости — зрелище столь же завораживающее, сколь и опасное. Мне подумалось, что тут еще и не только ее собственный раздрай, а еще и показуха. Для меня, мол, посмотри, Марк, я и вот так могу.

Я же, решив не встревать, тяжело привалился спиной к шершавой коре дерева, похожего на древний дуб. Причем, мое решение зиждилось не сколько на плохом самочувствии, сколько на нежелании попадаться на глаза, но об этом я уже думал, тут все ясно. Мог ли Дима, сидящий на болотах, обладать способностями воспринимать информацию органами чувств греллинов? Этот вопрос для меня стоит довольно остро, ведь последнее, чего мне бы хотелось, это чтобы моего фантома на юге раскрыли как дубликат, а сам я окончательно и бесповоротно потерял возможность влиять на выжившего из ума друга.

Вообще, способности Димы пугали в самом плохом смысле этого слова. Люди Леонида, да и он сам, ну разве что слюни не пускали, настолько были сломлены. Да, сам менталист орал, когда ему отрывали тупым серпом ухо, но едва ли он был способен предпринять хоть самую робкую попытку сопротивляться. То есть, все, что ему оставалось — чувствовать боль и мириться с ней. Все эти размышления к тому, что я не понимаю границы сил своего невольного оппонента. Что, если и мой фантом там чувствует себя относительно вольготно только лишь потому, что он — не настоящий, и как такового «мозга», там нет? Если так, то дело труба.

Так вот, греллины. Если он может воспринимать мир их глазами и ушами, все осложняется, а я нигде не буду в безопасности, в том смысле, что укрыт от взоров, и моя ложь становится очень шаткой. Но, как и думал раньше, мне надо принимать решение, как поступать. Как Тла'Ал, спасающий жизни, или теперь уже как Кхар'Гал, их отнимающий.

— Аккуратнее, дуреха! — Крикнул Эмиль на Варю, выхватил лук и бросился вслед за ней. А уже следом за лучником бесшумной тенью бросился блондин Филиппов и квадратный Молчун.

Агнесса, вняв увещеваниям Ивана, в бой не спешила, разумеется и Женя тоже, но последняя в целом была чрезвычайно притихшая. Не то, чтобы это что-то странное, просто хорошо, что она не делает глупостей и действует по способностям, а в переходе таковых у нее не много, себя и ребенка беречь, не более.

— Ты действительно в порядке, Марк? — Тихо спросила меня Агнесса и жестом подозвала Женю. — Выглядишь так, будто тебя всю ночь, ну, знаешь… — Она скосила взгляд.

— Ты недалека от истины. — Усмехнулся я.

— Чем могу? — Негромко спросила подошедшая Женя.

— Осмотри его, пожалуйста, — обратилась черноволосая к целительнице, — он не колется, но выглядит больным.

— Да бросьте, я в норме, предыдущие сутки слишком длинные были, просто вымотался. Скоро дойдем до места и я вырублюсь. — Отмахнулся я.

Только Женя надвинула на глаза брови и раскрыла рот, дабы поведать мне о недопустимости замалчивания плохого самочувствия, как со стороны стоянки греллинов разнесся тяжелый взрыв, аккурат вместе с яркой оранжевой вспышкой. Ближайший порыв ветра, двигающийся с запада на восток, донес до наших носов густой аромат паленой шерсти. Мда, Варя на мелкие фокусы размениваться не стала, шарахнула сразу на все деньги.

Вскоре до моих ушей донесся дружный, пронзительный визг. Застигнутые врасплох греллины, отдыхавшие на своей стоянке, даже сообразить толком не успели, откуда пришла угроза. Лес наполнился треском ломающихся веток, гулкими взрывами, криками и шипением плоти.

— Она не на шутку разозлилась. — Подметила Агнесса, обернув голову с меня в чащу леса, по направлению к ушедшим вперед союзникам. — Все будет в порядке? —

— Если ты про то, опасна ли она для нас, то нет, не опасна. Но сам факт того, что мы тут так шумим, не очень хорош. — Поджал я подбородок, не зная, что еще добавить. Сделанного не воротишь.

— Я думаю, пускай. И пар стравит, — продолжила вместо Агнессы Женя, — и нам так и так пришлось бы вычищать от врагов наш сектор, ведь так?

Очередной взрыв сотряс землю. На этот раз пламя взметнулось выше верхушек молодых деревьев, и я собственными глазами видел буйство стихии. Визг греллинов стал тише и обреченнее, а вскоре и вовсе перешел в предсмертные хрипы. Заканчивает.

Женя, отказываясь слушать мои клятвенные заверения в том, что я в порядке, все-таки всучила мне очередное зелье. Делать нечего, пришлось пить. И, кстати, то ли я подсел на ее припарки, то ли сама алхимичка поднаторела. Спиртяжный напиток сильно ударил по горлу, но боль в висках и общая усталость почти сразу отступили.

Через десять минут все было кончено. Лес постепенно успокаивался, лишь изредка потрескивали объятые пламенем ветки и сухостой. Из черного и поредевшего подлеска первой вышла Варя. Ее ноздри гневно раздувались, грудь ходила ходуном, покуда легкие, словно кузнечные меха, качали кислород, но вид у нее был совершенно блаженный, вопреки первому впечатлению. Похоже, сеанс активной пиротерапии пошел ей на пользу.

Следом за ней, ошарашенные и притихшие, вышли мужчины. Ни капли грязи или крови я на них не разглядел, что могло значить, что Варя сама разобралась с угрозой. О чем, собственно, я и получил системное уведомление, о начислении по две сотни валюты и очков обучения. Не раздумывая, тотчас перевел весь гонорар лично Варе, пусть порадует себя чем-нибудь.

— Все, Марк, — Варя остановилась в паре шагов от меня, горделиво вздернула подбородок, посмотрела на меня с вызовом, — нет там больше ничего живого. Я проверила.

— Она проверила. — Подтвердил Иван, переведя на меня фальшиво-испуганный взгляд.

— Проверила. — Сглотнул Эмиль.

— Ну и славно. — Кивнул я, отпрянул от дерева, негромко поблагодарил Женю за припарку и Агнессу за ее заботу, и скомандовал. — Раз уж путь свободен, можно двигаться дальше.

Мы шли молча, с той же формацией, что и раньше. Обсуждать было решительно нечего, кроме разве что пылкую демонстрацию возможностей Вари. Нет, до моего слуха то и дело доносились обрывки переговоров парней, но были они в плоскости того, чем они хотят отужинать, как соскучились по какой-то фигне, которая называется «НФС», и какую «тачилу» они там себе приобрели, и как проредили некий «черный список».

Дождя сегодня не планируется, но парник стоял жуткий. Одежда не просыхала, напротив, напитываясь потом и окружающей влажностью мерзко липла к телу. Была одна мечта — покончить со всеми необходимостями, и отправиться на пляж, покуда совсем холодно не стало. Что-то мне подсказывало, что местное лето постепенно переходит в раннюю осень. Никаких свидетельств, привычных и ярких, вроде листопадов и общей желтизны окружения, но неумолимый дух наступающих перемен был слишком заметным.

Вспомнил я о пляже не с бухты-барахты, а только лишь потому, что мы коснулись поймы реки. Не вплотную, но шум, мерный и успокаивающий, я уловил. Этот звук мне в голову и засел, ассоциировался с безопасностью и комфортом, со старыми деньками, когда выходные у водоема были чем-то обыденным и нормальным.

На подступах к лагерю нас встретили. Пока не вышли на плато, ковырялись в густом папоротнике, но стоило нам показаться, нас сразу же встретили двое. С арбалетами. Вроде бы из наших, но я не припоминаю, кто именно эти люди. Кажется, видел их лица, тогда еще, в толпе, когда песочил зарвавшегося мужика.

— Свои. — Вскинул руками Иван.

Двое дозорных, молодые парни, видимо из пополнения с первой ночи второй волны инициации, синхронно опустили оружие и коротко кивнули. Я хмыкнул, разглядев работу Лизы — она сделала им арбалеты, вложив немало магических сил. Все-таки не смогла удержаться, и теперь вовлечена в процессы изготовления всего подряд.

Я хотел уберечь ее не столько от опасностей, которые ей грозят, сколько от бесконечного «сделай» «помоги» «смастери» и так далее. Не найдется момента, когда человеку что-нибудь не будет нужно. Всегда найдется, а голь на выдумки хитра, это я знаю как никто другой.

Отдельно отметил, что мой разговор с Муромцем не прошел впустую: один лишь тот факт, что нас буквально встретили двое вооруженных дозорных уже о чем-то, да говорит. Муштра перешла из разряда истязательств в нечто полезное, облеченное в перспективную пользу. И дозоры — лишь первая ступень.

Получив «дозволение» войти, мы поднялись на каменистый пригорок и ступили на нашу вотчину. Поселение, за те сутки, что меня здесь формально не было, изменилось. Оно больше не было похоже на декорации из фильма ужасов, напротив, теперь пылало жизнью. Из имеющихся домов, прямо из труб деревянных срубов, в небо тянулся сизый дымок. У крайнего каменного дома вовсю кипела работа. Микаэль вместе с дедом Семеном и группой мужиков ретиво и споро размечали фундамент под пристройку. Был слышен стук топоров по периметру поселения, мужской переруг, пыхтение. Люди были заняты делом.

— Нашлась пропажа! — Катя заметила нас, но откомментировала почему-то именно мое появление.

Быстрой, пружинящей походкой направилась навстречу, на ходу вытирая ладони о кожаную юбку брони. Ее внимательный взгляд моментально скользнул по моему лицу, задержался на испачканной в копоти Варе.

— Привет! — Махнула рукой чародейка, демонстрируя какое-то фантастическое радушие.

— Ну как? Как все прошло? — Нетерпеливо спросила кинжальщица.

— Если коротко, встреча состоялась, относительно успешно. — Уклонился я от рассказа подробностей, не желая прямо посреди улицы вываливать все, что я узнал за последние сутки. — У вас тут как?

Катя нахмурилась, уловив мой тон. Полагаю, она слишком хорошо меня знала, чтобы понять, что я сильно недоговариваю, и в действительности рассказ может оказаться далеким от «относительно успешно».

— Ладно. — Медленно произнесла она. — Давайте в ратушу, передохнуть с дороги. Варь, нужна будет твоя помощь, тем печь сложили на западном участке, запечь надо, но это как время и силы будут. Марк, тоже потом попрошу помочь, и Жень, — повернулась к алхимичке Катя, — ты прости, но у нас одному работяге не повезло, он себе, кажется, ногу сломал.

— Веди сразу. Если не начать лечить, может навсегда остаться калекой. — Погладила девушка живот и с готовностью шагнула вперед.

— Тогда скоро встретимся в ратуше. Там Каролина сделала отменные блинчики с мясом и луком. — Улыбнулась она, а затем, подхватив под локоток Женю, повела ее к северной части поселения.

В просторном холле главного здания, в которое направила нас Катя, было многолюдно. Не всем хватило домов, потому для большого числа людей собственный угол пока что недоступен. Но, насколько я видел, снаружи идет активная работа в этом направлении, чтобы сию несправедливость исправить. Боюсь представить, через что прошла моя заместительница, распределяя недвижимость.

Надо будет и правда узнать, в чем мои таланты могут быть полезными для общества, а лучше всех сейчас оперативную обстановку понимает именно моя заместительница. Тем более, кажется, пару ближайших дней у меня будут относительно спокойными.

Вскоре, не успели мы как следует расположиться и передохнуть с дороги, неподалеку от меня и Вари возник дед Семен. Я только-только успел поприветствовать Каролину и Виолетту, а так же Линь Синь и Лизу, но еще даже блинчик взять не сподобился.

— Сынок! — Мягко, но с хрипотцой, произнес старик. — Красавица. — Теперь уже Варе.

— Здравствуйте. — Поприветствовал я сухонького дедушку и пожал его неожиданно крепкую для возраста крепкую.

— На ты. Познакомимся хоть, наконец! — Развел он руками, едва мы разжали рукопожатие. — Все зовут меня дед Семен, и ты так зови. Не копайся, — ухмыльнулся он, — мне про тебя внучка все уши прожужжала.

— Внучка? — Вскинул я бровь.

— Лизка, швайло мелкое. — Рассмеялся он. — Ну да бог с ней, хорошая девочка, вон, очки мне сделала.

— Вам идет. — Улыбнулась Варя.

— Так я ж как крот! — Одарил он улыбкой в ответ чародейку. — А ты чего это, дочка, такая горячая? Никак на пожаре была?

— Ой, Семен, вы никак флиртуете? А так, — махнула она картинно ладошкой, — вроде того, на пожаре.

— А ты на возраст не гляди! — Напрягся он, демонстрируя, что дедуля-то еще «ого-го». — Ну так, я не совсем-то знакомиться пришел. И это, конечно, тоже, давно надо бы, да только у нас тут в простом народе одни лишь мифы ходят о нашем руководстве.

— Это какие-же, Семен? — Я сложил руки на груди.

— Да такие, что не существует оно! — Снова загоготал дедушка. — Видать, не видать их никогда, небожителей.

— У меня действительно много работы. — Насупился я.

— Ты прости юмор старого дурака. — Посерьезнел дед. — Все на взводе, понимаешь ли, и я вот каламбурю, чтобы не так грустно жилось. Удружишь старику?

— Чем могу? — Не стал я копать глубже в тему его шуток.

Далее дед рассказал, что в курсе моей твердой щепки. Не совсем уж про артефакт, скорее про то, что может получиться. Поведал социальный коллапс, нехватку буквально всего, а с тем, что наша численность перевалила за сто пятьдесят человек, приходилось считаться. Поэтому он, вместе с несколькими другими мужиками и Микаэлем в частности, подумали, как наилучшим образом распорядиться имеющимися у меня квадратными метрами.

Прямо на массивном деревянном столе был организован настоящий инженерный совет. Для демонстрации своих идей дедушка вытащил из инвентаря книгу, раскрыв которую на первой же странице, явил мне густо исписанный набросками и чертежами план будущей Твердыни, как он ее назвал.

— Пять тысяч квадратных метров полезной площади это не шутки, — проворчал он, поправляя очки на носу, территория огромная, и если в один этаж, получим плоскую ратушу. Сопромат никто не отменял, даже в этом магическом каменном веке. Нужно вверх расти!

— Я открыт к идеям. — Кивнул я, всматриваясь в чертежи.

— Тогда гляди… — Прошамкал он и погрузился в рисунки.

Первую тысячу квадратных метров пустили нет, не на жилье, а на обслуживание всего поселения. Выбрав подземный ярус, чтобы минимизировать пятно застройки по проекту Семена Олеговича под землей заложили резервуар для воды. Питаться он будет от реки, через систему песчано-угольных фильтров, а для ее подъема планировался простейший сифон. Тут же разместили узел трубопровода, давление в котором я смог бы создать импульсной охранной руной. И там же, под землей, Семен предложил сделать секретный тоннель, на случай экстренной необходимости. Со всем был согласен, кроме последнего — слишком трудозатратно и, как мне кажется, занимает лишние «квадратные метры», которые могли бы пойти на что-то более полезное.

Первый ярус, он же этаж на нулевом уровне, было принято решение сделать оборонительно-производственным центром. Общий барак и казармы по совместительству, общая трапезная и главная кухня, каменные коридоры и бойницы, мастерские, лазарет, рабочие кабинеты.

Второй ярус ушел целиком под жилье. Маленькое, но индивидуальное, буквально для каждого. Пятьдесят изолированных комнатушек, на каждые пять комнат один санузел, с душем и туалетом. Септик выводится ниже, так же по трубам, ребята, со слов Семена, его уже копают.

Третий ярус планировался офицерским. Штаб, комнаты офицерского состава, крытые галереи по всему внешнему периметру, скаты крыш и бойницы. Там же главная переговорная, лифт до первого этажа, хорошая просматриваемость и точки дозорных на башнях.

Глядя на проделанную работу, я мысленно давался диву, насколько примитивно я потратил в первую попытку лимит в пять тысяч квадратных метров. Оказывается, можно было разместить единомоментно столько полезного на этой площади, что я даже не находил, что сказать. Ну, меня оправдывает то, что в тот момент я скорее просто тестировал возможности и искал быстрого и легкого способа организовать ночлег, потому особенно над этим не думал, а когда вопрос встал острее, сделал так, как сделал любой другой управленец — доверил разработку компетентным людям. И мне, в целом, проект этот нравится.

С чертежами мы провозились около часа, высчитывая каждый метр, распределяя зоны, я задавал вопросы, вносил правки, но вскоре мы сошлись на компромиссе. Максимально рациональном, без излишеств, суровый каменный форт, способный укрыть до трехсот человек и выдержать серьезную осаду, если таковая случится.

Останется это только реализовать, но и тут мои инженеры все продумали — место выбрали, расчистили от лишнего. Похоже, пора продемонстрировать тем, кто меня не знает, на что я способен, и почему класс трансмутатора — лучший, и я не прогадал, выбрав его, как центральную ветвь своей эволюции.

— На, милый, — потянула меня за рукав Каролина Терентьевна, — съешь блинчик, на тебе лица нет.

— Спасибо вам большое, — улыбнулся я, — пахнет-то как!

— А то! — Просияла наша заведующая по кухне.

Появилась она как нельзя кстати. Я уже и так, и эдак выискивал возможность перестать тратить умственные и ментальные силы на то, чем мы занимались последний час, потому что кишки с обеда на узел завязываются, но никак не мог оторваться — негоже столь важный момент откладывать на банальный перекус.

— Ты поешь, — серьезно буркнул дед, — мне там Мише надо дать пару указаний из-за правок в проекте, и как будешь готов, можно приступить. Ну, — он козырнул Каролине, — по коням!

И Семен впрямь испарился, прихватив аккуратно свой блокнот с чертежами, ласково погладив кожаный корешок, словно там хранилась величайшая тайна, способная разрушить мир. Вполне вероятно, что для него эта вещь сейчас и правда чрезвычайно важна, как связь его личности с прошлым.

С чувством бесконечной благодарности к кудеснице и рукодельнице Каролине, я умял несколько блинчиков с мясом и луком, почти не разбирая вкуса, и лишь на третьем я в полной мере ощутил, насколько он был хорош. Невольно погрузился в воспоминания — заказывали с Ульяной иногда из кулинарии готовые блинчики, похожего формата, замороженные, но все же. Кинул на сковороду, брызнул чуть масла, разогрел, и вот тебе горячий перекус. Это было редко, в основном, когда действительно лень было выдумывать, чем отобедать или позавтракать, но сам факт того, что вкусив этой местной еды у меня всплыли столь теплые воспоминания удивителен.

Вскоре, восстановив силы и запоздало пообедав, я выскользнул за порог ратуши. На выходе, фактически сразу, наткнулся на Катю. Моя заместительница, широко раскрыв глаза от удивления, так как мы столкнулись нос к носу, а она стояла она аккурат на входе, тут же набрала в легкие побольше воздуха и, отступив на полшага от меня назад, командирским тоном скомандовала на всю улицу:

— А ну, брысь! Освободить площадку! Миша, все готово?

— Джана, гатовий! — Улыбнулся Микаэль и вскинул большой палец вверх.

— Твой выход, командир. — Уже мягче и лично мне сказала Катя.

— Не стоило делать из этого такую помпу. — Поджал я подбородок, смиренно принимая тот факт, что зрителей прибавится.

— Стоило, еще как. — Заверила меня она. — Пусть люди видят, кто ты такой, и на что способен.

Собственно, я и сам об этом думал, но мысли отринул, как нарциссические.

Люди засуетились. Мужики, таскавшие бревна под руководством Микаэля, побросали работу, прихватив лишнее с обширной площадки, и начали расходиться в стороны. Женщины, подростки, старики из второй волны инициации — все гурьбой высыпали на улицы, даже те, кто сидел в домиках. Вся эта пестрая, разношерстная толпа потянулась к границам плато, освобождая просторный пятачок земли, с вбитыми колышками и протянутой веревкой между ними квадратом, прямо передо мной.

Я встал на краю границы будущего главного здания в этом поселении и огляделся. Только сейчас, когда все они собрались в одном месте после Катиного возгласа, я впервые воочию увидел, сколько людей теперь стоит за моей спиной. Сто пятьдесят человек, даже больше, наверное — много это или мало? Кажется, что мизер, но собери их всех плотнячком друг к другу, и окажется, что это настоящая толпа. Лица бледные, осунувшиеся от пережитого страха и потерь, подростки-футболисты эти, ярящиеся, бьющие пяткой в грудь, но в глазах истинная, неприкрытая паника, женщины пожилые, кутающиеся в наспех переделанные из системных мантий накидки, да много кто. Но одно я видел точно. Не только страхом единым они схожи, но и какой-то робкой, почти безголосой надеждой? Сложно сказать, но энергетика у толпы есть, и не прочувствовать ее трудно.

Я хмыкнул про себя. Месяц назад я спал в темной и сырой пещере, высчитывал крохи очков обучения и достижений, мастерил самые базовые вещи, ради экономии каждой единицы валюты, у этих же все будет проще. Я в это верил, вернее, хотел верить. Потому, дабы не заставлять людей ждать, сделал глубокий вдох, прогоняя нахлынувшие эмоции, и шагнул в центр очищенной площадки.

Из инвентаря на мою ладонь скользнул черный ониксовый кристалл. В левой руке держал его, в правой — блокнот деда Семена, который он мне передал прежде, чем я начну. Открыв его на первой странице, я еще раз зафиксировал в памяти каждую линию, каждый стык и несущий столб нашего будущего большого дома.

На площадке было ровно то, что должно быть. Катя постаралась. Нужное количество древесины, камня, ткани, шкур, все это ждало того момента, когда станет частью одного целого. Я сконцентрировался, связывая воедино все предметы здесь, свою магию и артефакт, прикрыл глаза и произнес.

— Начинаем.

Кристалл на моей ладони дрогнул и растаял, обратившись в облако угольно-черной пыли. Земля под ногами отозвалась уже знакомым гулом. Толпа испуганно ахнула, решив было, что началось что-то страшное, ведь не всем было известно, чем это я здесь занимаюсь. Но вмешалась Катя, до меня донеслись обрывки ее успокаивающих фраз.

Прямо из сырой почвы, подчиняясь заложенному в кристалл мыслеобразу, побежали тонкие светящиеся фиолетовые линии, как тогда, чуть восточнее отсюда, в полудне пути. Они расчертили площадку на идеальные сегменты, очерчивая контуры будущей Твердыни. Да, я решил сохранить название, которое дал проекту дед Семен, он старательно вывел его вверху первой страницы.

Через каких-то тридцать секунд прямо посреди дикого леса высился величественный каменный форт. На мгновение над плато воцарилась оглушительная тишина, не прерываемая ничем, даже сам ветер смолк, признавая мою силу. Люди стояли, боясь пошевелиться, как будто перед ними предстал призрак. А затем… толпа буквально взорвалась! В едином порыве кто-то восторженно завопил, кто-то засмеялся, дед Семен удовлетворенно вытирал слезы под очками, а Микаэль ревел во все горло, хлопая соседей по плечам.

Незаметно для меня, время близилось к полуночи. Покончив с принятием хвалебных од, я откланялся, передав управление Кате, пусть организовывает расположение внутри здания. Я же, не стесненный новыми обязательствами, отправился на третий этаж, который Семен и остальные, да и я приложил руку, проектировали как офицерскую рекреационную и жилую зону одновременно. Причем, поехал на лифте, который был конструкционно почти идентичным с тем, что мы мастерили на горе. Видимо, слишком отчетливо мне в память запали фрагменты того проекта.

Вместо кнопок — охранная руна. Приложи ладонь, и сработает импульс на веревке. Никаких двигателей и сложных механизмов, чистая магия. Сейчас я был на это способен, и не чувствовал никакого давления. Впрочем, во всем форте многое работало на моей магии, но об этом позже.

Теперь у меня есть дом. Я за последний месяц несколько раз лишался всего, и у меня, словно у собаки Павлова, выработалась привычка — не привязываться. Теперь же все может сложиться иначе. Я сидел в мягком кресле, смотрел в узкое окно-бойницу, за которым раскинулась темная ночь, на кофейном столике передо мной был стакан воды и еще несколько блинчиков, которые я, не будь дураком, забросил в инвентарь ранее, не доев щедрую порцию от Каролины. Честно говоря, мое текущее положение — немногим менее комфортное, чем прошлая жизнь. Отбросить внешние угрозы, так и вовсе можно решить, что никакого апокалипсиса не случилось, и окружающая меня действительность — дорогой загородный курорт в заповеднике.

Надо будет узнать завтра реакцию людей.

Дверь холла тихо скрипнула, вмешавшись в мои размышления и возвращая меня в реальность. Я повернул голову — детвора шкодит, или кто-то из старших? Впрочем, никаких охранных систем у третьего этажа не было, так что это мог быть кто угодно. Но это была Катя, причем, поднявшаяся по лестнице.

Выглядела девушка уставшей, на кожаном доспехе темнели пятна от влаги, лицо было серым, а редкие прядки волос предательски прилипли к высокому лбу.

— Фух. Всё! Всё, мать вашу. — Всплеснула она руками, плюхнулась в кресло напротив. — На втором этаже какой-то праздник, блин. Нет, я все понимаю, обездоленные и испуганные люди получили дома, но блин, спать нам сегодня не дадут.

— Много «блин». — Хмыкнул я.

— Да ну тебя. — Скосила взгляд девушка. — Я остальным тоже сказала подниматься, но позже. Минут через двадцать. Нам надо поговорить.

— На вот, закуси блинчиком. — Я устало наклонился и подался вперед, подтолкнул тарелку с остывающей едой.

— Знаешь, — она подхватила блинчик, — хорошая идея. Не помню, что я вообще сегодня ела. Черт, вкусно-то как!

— Сам в шоке. Что она вообще туда добавляет?..

Катя проглотила очередной кусочек блинчика и половину аккуратно отложила на край тарелки.

— Ладно, Марк, давай и правда начистоту, — тихо произнесла она, откидываясь на спинку, — последнее, что ты от меня хотел бы услышать, так это восхваление твоих способностей. Я этого делать не буду, ты и сам знаешь, что неотразим.

— Вообще-то могла бы и похвалить. — Картинно обиделся я.

— Не будь ты таким упертым, я бы тебя так похвалила, и даже отблагодарила, что ты бы собственное имя забыл. Но в этой бочке меда есть ложка кое-чего неаппетитного, ведь так? — С вызовом глянула она на меня.

— С чего ты взяла? — Не стал я комментировать первую часть ее фразы.

— Будет звучать, наверное, слишком самоуверенно, но я очень хорошо тебя выучила. Морду кирпичом ты делать умеешь, но все равно палишься. Так что давай, колись, как прошла встреча?

Я не стал сразу отвечать. Прокрутил в голове последние события, пройдясь по верхам, про живого и обезумевшего Диму, про искалеченного Леонида, который идет сюда, или должен, по крайней мере, про Вячеслава, который согласился с моим планом мира. Промелькнула трусоватая мысль выдать ей очередную порцию полуправды, но я ее отогнал. Кто я без своей заместительницы? Ручки да ножки. Она же, человек, что тянет на себе всю рутину нашей фракции и встанет во главе рода человеческого, если со мной что-то случится. Она должна обладать полнотой информации, и в ее лояльности и преданности я не сомневался.

— Не слишком. — Дополнил я. — Только ты, если видишь, что я что-то недоговариваю, не принимай это на свой счет. И панику не разводи. И даже сейчас, пообещай мне, что бы я ни рассказал, ты сохранишь голову холодной и будешь меня слушаться. Договор?

— Договор. — Подтвердила она твердым кивком.

— Я нашел Диму. — Глухо произнес я, пряча взгляд в тарелке с блинчиками.

Девушка напротив замерла. Ее рука, потянувшаяся было к моему стакану с водой, застыла в воздухе. Она уставилась на меня, и я увидел, как ее глаза наполняются незнакомой мне эмоцией.

— Диму? — Ее голос сорвался на едва слышный шепот. — Какого Диму? Нашего, что ли? Но он же… Марк, погоди-погоди, — затараторила она, — как так? Когда? КАК⁈

— Живой он, — я продолжил, — чего не скажешь о том, в порядке ли он. — Я тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри откликается липкий болотный смрад. — Но лучше бы, для него самого, чтобы все-таки умер.

— Что ты такое говоришь⁈ — Катя зло замотала головой, отказываясь принимать услышанное.

— Послушай, просил же, воспринимай с холодной головой. Мой фантом, исчезнув отсюда накануне, отправился пешком на юг. Егор подсказал местонахождение Леонида и я пошел на разведку, никому об этом не сказав. Имею право! — Вскинулся я, когда Катя открыла рот, чтобы что-то сказать, и они тут же затихла. — Нашел я их обоих. Дима там главный, он захватил болота.

— Но почему! Почему ты сказал, что лучше бы ему умереть! — Она чуть не плакала от моих слов.

— Да что ж ты такая неспокойная… — Шикнул я. — Я пытаюсь слова подобрать!

— Да прямо скажи!

— Кать, Дима обезумел. Буквально, я не приукрашиваю. Он получил способность слиться сознанием со всеми греллинами на полигоне и может ими управлять. Я знаю это буквально из первых уст, я видел это своими глазами, а во время моих переговоров с Вячеславом, на прошлую нашу базу было совершено нападение. Централизованное, не дикое поле, как было раньше, а с выучкой, с тактикой. И Леонид, он не просто так тусуется с Димой, он его пленник, тот перехватил его на полпути к месту встречи. Он ему ухо отрезал, Кать. Так что да, лучше бы он умер, не мучился бы так! — Сорвалось у меня, прямо из сердца.

— Господи… — Катя замотала головой, а по щекам побежали предательские ручейки. — Он же… обычный парень, весельчак, балагур, красавчик, он и мухи не мог обидеть. Как же так! Что нам делать?

— Пока что принять это как факт. Хотела правды? Получай ее. Не трепись об этом, ясно? — Настоятельно попросил я.

— П-поняла. — Кивнула она удрученно.

— Хорошо, я продолжу. Наблюдатели, когда Дима получил пятнадцатый уровень, дали ему ранг «Пожиратель», не знаю как это звучит на языке инопланетян. Он буквально врос разумом в стаю, став их вожаком. И его сила меня пугает, он может стать проблемой. Мне удалось выторговать у него жизнь Леонида вместо «своей», в действительности сейчас мой фантом его пленник. Он не знает, что я его обманываю, и перед ним лишь копия, и я надеюсь, так это и будет оставаться.

— Мы должны забрать его! — Выпалила она, поднявшись в полный рост. — Соберем отряд, ты, Борис, Илья, Варя, соберем самых сильных! Придем и отобьем его. Нельзя же так! Ему нужна помощь, возможно медицинская! Мы не можем оставить его в этом кошмаре!

— Присядь обратно. — Жестко сказал я. — И прими тот факт, что скорее всего, его и правда придется убить. Но сейчас нельзя. Я не до конца выяснил, что произойдет, когда его связь со стаей развалится. Я не могу так рисковать.

Мне было прекрасно видно, как девушке больно. Тогда, еще в той, прошлой жизни, Катя безответно втрескалась в этого красавчика, но Дима этого либо не видел, либо не хотел видеть, да и в целом был весьма ветреным и легкомысленным, вечно вился вокруг других девчонок, да и они сами никогда не были против его компании.

— Да остановись же ты! Не говори этого! — Легкое хныканье превратилось в плачь навзрыд, потому я, травмированный женскими слезами, поднялся навстречу и перехватил ее за плечи, заставляя заглянуть мне в глаза.

— Катя, посмотри на меня и услышь. Тот Дима, которого ты помнишь, мертв. Сейчас на болотах нечто другое.

— Нет… нет! Он жив, ты же сам сказал! — Попыталась она вырваться.

— Кать, он на моих глазах отрезал Леониду ухо кривым серпом и сожрал его. Ухо, в смысле. — Я был безжалостен, когда вываливал эту кошмарную деталь, но я не хотел множить боль. Хотел только разрушить ее иллюзии. — Он смеется как безумный зверь. Он говорит сбивчиво, как маньяк, запинается, путается в мыслях. От прежнего Димы остались лишь фрагменты личности, он облысел, все его зубы выпали, он лишился ступни, он гниет как живой труп. Убить его будет верхом милосердия. Но не только это — вся его нынешняя жизнь это ненависть. К нам. Он считает, что мы его бросили, винит в этом тебя, меня, Борю, Варю, весь белый свет. И если ты сунешься к нему в эти сраные болота, он либо сам тебя сожрет, либо скормить своим псам. Боюсь, нам нужно принять эту действительность.

Катя обмякла в моих руках и беззвучно завыла. Ее плечи задрожали, и она, уткнувшись лицом в мой доспех, затряслась. Я просто держал ее и гладил по спине и волосам, позволяя этой боли выйти наружу. В этом свихнувшемся мире боль приобрела новые оттенки в своей палитре, едва ли я могу представить похожую ситуацию, расскажи мне ее кто месяцем ранее.

Прошло минут десять, наверное, прежде чем Катя вылила все слезы и нашла в себе силы отстраниться и взять себя в руки. Она небрежно утерла слезы рукавом кожаного наруча, изо всех сил стараясь вернуть лицу маску спокойствия, но раскрасневшиеся глаза выдавали ее.

— Что мы будем делать? — Спросила она осипшим голосом.

Я вернулся на свое место напротив, краем сознания подметив мокрое пятно на груди.

— Нужно время. Я оставил там фантома не просто так, он попытается переломить ослабшую волю Димы. Если мне удастся убедить его в том, что мы ему не враги, то попытаемся его вылечить. Мы и раньше делали невозможное, что стоит попробовать теперь?

Катя, словно позабыв, как горько рыдала полминуты назад, удивленно вскинула брови.

— Вылечить? Ты думаешь, у нас такое получится?

— Пока что это просто гипотеза. Когда я пойму, что он не опасен ни для кого, и я с полной уверенностью могу заявить, что в случае, если все пойдет не так, смогу не допустить лишних жертв, тогда покажем его Жене.

— Нет, Марк! — Запротестовала Катя. — Она же беременна, а те ужасы, что ты мне рассказал… ей нельзя нервничать. К тому же, Дима был другом и для Антона тоже, я думаю, для нее это будет слишком большой стресс.

— Черт… — Я прикусил щеку. — Да, наверное.

— Но от идеи не отказывайся! Может, мы найдем другого хорошего врача, из здешних? Много новеньких пришло, что нам стоит потратить очков и экстренно прокачать какого-нибудь доктора? Особенно если это будет кто-то с нужным профилем, по психиатрии или еще чему-нибудь, черт его знает! Если в этой проклятой системе вообще существует какой-то способ восстановить Диме жизнь, я хочу его найти!

— Однажды мы нашли сундук, в котором были ядра коррекции эволюции. Черное ядро я отдал Вячеславу, так как выдвинул предположение, что сбросив прогресс прокачки, можно нивелировать последствия выборов. Я думаю, это тоже может сработать, ведь причина его текущего состояния — вполне конкретный навык. — Я потер переносицу в задумчивости.

— Но у нас… нет больше черного ядрышка. — Всхлипнула Катя, поняв, что это возможность, но она нам недоступна.

— Давай-ка вот как сделаем. У меня есть интересная наводка. — Я залез во вкладки своего инвентаря и положил на стол рядом с блинчиками медный, покрытый зеленцой ключ. — Далеко на востоке, у ранее существовавшего угла полигонов с севером, есть утес, на котором живет матриарх нетопырей. Это я узнал от Вячеслава. Поговори с Агнессой и Иваном, они тоже в курсе. Сходим туда и проверим, что этот ключ открывает. Вполне возможно, найдется еще один такой сундучок с ядрами.

Как же неудобно. Руки стянуты слишком сильно, мерзкая жижа хлюпает прямо перед лицом если пытаюсь разогнуться, голова болит беспощадно от этих миазм, а неподражаемый аромат мокрых псин и вовсе сшибает с ног.

Я мысленно выругался. Нет, это нечестно! Более того, это какое-то издевательство и дискриминация! Покуда мой оригинал нежится где-нибудь в постельке или, сука такая, в теплой ванне, или еще где, а быть может и в объятьях женщины, в общем всячески наслаждается жизнью, я здесь, на южных болотах. Активно изображаю из себя ветошь.

Психотерапевты там, в моей прошлой жизни, назвали бы происходящее со мной шизофренией в терминальной стадии. Ну а как еще? Раздвоение личности? Три раза «ха». У меня буквально существует официальный, осязаемый дубликат, который наверняка сейчас видит десятый сон, пока я тут собираю лицом местную грязюку. Только вот он, говнюк эдакий, забывает, что я тоже вполне себе мыслю и чувствую, а пока я отрезан от передачи восприятия, чувствую угнетение! Он должен разделить тяготы и невзгоды со мной! Мудак!

Последние несколько часов на болотах выдались, мягко скажем, унылыми. Как только искалеченного Леонида и его таких же безвольных людей отпустили и выпнули восвояси, исполнив договор, Дима потерял ко мне всякий интерес, словно меня и не было. Лишь подал который знак, чтобы пара мохножопых тварей бесцеремонно скрутила меня мокрыми тряпками, согнув буквой «зю», на манер Леонида.

Сейчас я уже битый час валялся мордой в землю на корнях корявой, полумертвой ивы почти в самом центре безумного лагеря. Сам же Дима со мной не разговаривал. Он вообще почти ни с кем не разговаривал. Впрочем, в лагере то и дело происходило шевеление, за которым я внимательно наблюдал сквозь полуприкрытые, будто сплю, веки.

Помимо многих сотен безмолвных греллинов, снующих тут и там, здесь ошивались и люди. Они были подстать своему «лидеру» — сирые и убогие, с опущенными до самой груди носами, как шеи только не ломаются. Жалкие, дрожащие от каждого шороха прихвостни. Такова сила подавления воли? Он просто смял их рассудок в комок, прожевал и сплюнул, чтобы от человека осталась только эта грязная оболочка?

Но не всегда. Кое-какую волю они, все же, имели.

— Хозяин… — Пролепетал один, по голосу мужчина, но его самого я не видел. — Разведчики докладывают с северо-запада. На наших границах больше нет чужаков, какие будут приказания?

— Группировка. Дальше я сам займусь, у меня еще есть работа. — Ответил Дима, на удивление ровным и «правильным» тоном, как если бы он полностью осознавал себя и то, что говорит. Как обычный человек, в общем.

А далее, минут через пятнадцать, я уличил возможность перевернуться на бок. Н-да, наверное, лучше бы я этого не делал. Нет, никакого наказания за вошкотню не возникло, скорее мне просто было противно от увиденного. Мой бывший товарищ выглядел жутко и… что-то делал. Почему «что-то»? Я понятия не имел как это классифицировать.

Голова запрокинута назад, челюсти приоткрыты, и из беззубого рта по уголку стекает тонкая ниточка слюны. Мутные, словно слепые, глаза закатились так, что видны были только белки. Бледные пальцы, тощие и скрюченные, судорожно подергивались в такт какому-то невидимому ритму. Вот как если бы он играл на несуществующем фортепиано. Так и восседал на своем деревянном троне, и играл неслышимую мелодию, подергиваясь, как зверь, которого жалят слепни.

Мне потребовалось время и наблюдения, чтобы понять, что я крепко сглупил. А как только я это осознал, внутри все похолодело. Одна неосторожно брошенная фраза, которую я, в ходе нашей прошлой беседы, сам того не желая, сболтнул. А именно, что на севере есть еще люди, возглавляемые сильным лидером. Для Димы, как одного из фигурантов выполнения директивы, эти сведения пришлись как нельзя кстати. Нет, я не думаю, что он не был в курсе о том, что коммунисты там есть, напротив, уверен, что знал, вот только не придавал этому значения, иначе Вячеслав дал бы знать мне оригинальному суть. Но только знание о том, что там есть кто-то значимый для системы, многое изменило.

Еще одна деталь моего с Марком раздвоения. Так как я всего лишь копия, у меня нет возможности постучаться к нему за обратной связью, покуда он сам не «заглянет». Я бы это почувствовал, узнал новое, то, что происходило с ним последние часы, но его все не было, и оттого мне было даже немного тоскливо. Жесть, у меня реально крыша едет.

Собственно, смею предположить, что вот этот транс Димы, ни что иное, как его способ управлять армиями. Мерзость. Нужно как-то предупредить себя или Вячеслава на худой конец! Хоть как-нибудь!

Я перевел взгляд на Диму. Может, сейчас его убить? Нет, тогда все то, чего достиг я настоящий пойдет греллину под хвост. И меня он тоже убивать не стал, ни ради садистского наслаждения, ни еще по какой-либо причине. Откровенно говоря, он даже меня не мучает, так что, скорее всего, прямой незамутненной ненависти у него нет. Либо он умеет ее подавлять, что в его полуживотном состоянии удивительно.

Леонид едва ли успел в своем состоянии хотя бы до своего дома добраться, чего говорить о том, чтобы двигаться на запад. Скорее всего, прибудет он через сутки, может больше, так что мое послание с ним просто потонет в потоке событий. Что же делать?

Как только я объяснил Кате, что намереваюсь сделать, она, приняв для себя какое-то решение, извинилась и поднялась во весь рост, буркнула что-то невнятное про необходимость припудрить носик и быстро шмыгнула в сторону своей комнаты, что располагается аккурат напротив моей. Я понимал, что ей сейчас просто хочется побыть одной и привести себя в порядок, чтобы не светить перед остальными заплаканным лицом.

Почти сразу же после ее ухода, я даже дернуться толком не успел, тяжелая деревянная дверь отворилась, и в холл третьего этажа ввалилась остальная часть нашего импровизированного офицерского совета фракции. Борис, Илья Муромец, Варя, Лизка и заметно уставшая Женя.

— Как же здесь классно! — Просиял Боря, с ходу оценив и масштаб помещения, и его убранство, а затем, несмотря на габариты, со всей доступной ему грацией опустился на одно из кресел. Удовлетворенно крякнув, добавил. — Глянь, поместился. Для меня делал? Марк, это что-то с чем-то! Я такое видел только раз в жизни, когда…

— У меня своя комната! Собственная! — Лиза буквально светилась от восторга, и не смогла удержаться, перебила здоровяка. С разбегу запрыгнула в кресло, по-хозяйски разложила тоненькие ручонки на массивные подлокотники и сделала важное лицо. — Царь во дворца, царь во дворца! — Опустила уголки губ вниз, замотала головой, как неваляшка, и зацокала языком.

— Хорошая работа, начальник. — Спокойно добавил Муромец. — Люди очень довольны, в целом, и в частностях. Ты правильно сделал, что провел «презентацию».

Борис не обиделся на то, что мелкая его перебила, наоборот, даже наверное обрадовался, что история, показавшаяся ему уместной в моменте, затухла не начавшись. Не любил он болтать, и особенно привлекать к себе внимание. Однако, отдельно стоит упомянуть Лизу. Неформально, но я возвел ее в офицерский состав, и неспроста. Я хочу, чтобы она была рядом, под присмотром, причем не только меня, но еще и сильных и влиятельных людей рядом. Да и остальные, те, кто составляют основной состав фракции, относились к ней с хоть толикой субординации.

— Не расслабляйтесь, — Варя грациозно опустилась на кресло напротив меня, ровно на то место, где немногим ранее была Катя, — бытовой комфорт расслабляет, но и развращает одновременно, нам нельзя забывать, что мы бойцы в первую очередь.

— Дело говоришь. — Хмыкнул Муромец, кивнув Варе. — Зачем звал, начальник?

Я? Звал? Наверное, он неверно трактовал слова моей заместительницы, но это неважно.

— Давайте усядемся и поболтаем. — Проговорил я монотонно.

— Не блинчики Каролины Терентьевны обсуждать будем? — Неуместно попыталась пошутить Варя.

— Нет. — Мотнул я головой и отодвинул тарелку с остатками еды в сторону, ближе к окну-бойнице. — Набросаем план действий. Мы на перепутье, и я хочу понимать мнение каждого, кого называю офицером. — Я откинулся на спинку и затянул пальцы в замок на животе.

— Что на повестке? — Рубанул Муромец.

— Стратегия. У кого какие есть сведения, вопросы или замечания прежде, чем начнем? — Окинул взглядом я присутствующих в креслах людей.

Первым, не слишком уверенно, но все-таки, поднял руку Боря.

— Марк, с тех пор, как я заменил свои навыки с исцеления на оборону, я все чаще стал совершать выходы в качестве разведчика, и даже, ну… может быть поднаторел, не знаю. Я ежедневно нахожу людей, когда несколько, а когда и пару десятков, и всех сгоняю сюда. У нас ничего не изменилось в этом? Мне продолжать?

— Обязательно, — ответил я без колебаний, — ты делаешь правильную и нужную работу. А вот то, что ты теперь в разведке — удивил. — Я хмыкнул. — С кем в паре?

— Чаще сам, — скосил взгляд здоровяк, — мне так проще, но иногда Линь Синь беру.

— Как она справляется? — Уточнил я мимоходом.

— Неплохо. — Пожал он плечами. — Я многого от нее не жду, мы скорее, пока бродим, языкам учимся.

— Катя не ревнует? — Влезла Варя.

— Да ей некогда, она спит-то по три часа в день. — Удрученно подметил здоровяк. — Сейчас, когда Марк это здание возвел, надеюсь, у нее полегче будет.

От шуток и колкостей Варя воздержалась.

— Так, с этим определились. — Отметил я. — Еще вопросы?

— У нас раньше острая нехватка ресурсов была, мы часто выходили за безопасные зоны в поисках драки. Сейчас как? — Вновь Боря задал правильный вопрос.

— Срочной необходимости в валюте нет, — я покачал головой, — наш бюджет и в деньгах и в очках обучения благодаря последним событиям более чем солидный. Сейчас важнее закрепиться здесь, обустроить быт и наладить оборону. Лишний раз рисковать людьми ради очков мы не будем.

— Я на стороне Бориса. — Вклинился в разговор Илья, сложив на груди мощные руки. — Поиски людей и валюта это здорово, но есть кое-что, что ты упускаешь.

— Что же?

— У тебя есть опыт. У меня, у него, у всех присутствующих. Ни о какой боеспособности, даже имея все очки мира, речи идти не будет, если люди не получат боевое крещение. Я занимаюсь этим сейчас в теории, но мне потребуется и практика. Набросал на досуге несколько стратегий, надо ли согласовывать?

— У нас децентрализация. Действуй исходя из ситуации и того, что считаешь нужным. Ответь только, твоя идея повышает нашу обороноспособность, укрепляет наши позиции? — Переформулировал я вопрос.

— Более чем. — Резко ответил он.

— Тогда не вижу никаких проблем, занимайся.

Он замолчал, внимательно вглядываясь в мое лицо, а затем задал вопрос, который, как мн показалось, назревал давно:

— И еще, раз уж у нас полет разборов. Понятно, что мы это уже обсуждали, но конкретики никакой. Что с нашей директивой?

Я сделал небольшую паузу, подбирая слова.

— Это как раз относится к тому, что я сам хотел поведать, а именно о минувших переговорах с Вячеславом. Если свести коротко, к сути, то он рассматривает мое предложение о том, чтобы найти точки соприкосновения и создать прочный мир, и центральной идеей является выдвижение номинальной фигуры на роль сюзерена. Это избавит всех лидеров от дележки на роли ведущий-ведомый, создадим совет, полноценно объединимся в равных правах.

Варя посмотрела на меня с укоризной, в ее глазах мелькнуло или разочарование, или гнев, разобрать мне в полумраке масляной лампы не удалось.

— Номинальная фигура? — Удивился Илья.

— Есть идеи получше, как сделать так, чтобы твой бывший командир не оказался у обочины? — Рассердился я.

— Нет, это не было критикой идеи. — Отбрыкался Муромец. — Я понимаю истинные причины. Скажи, сейчас я — в твоей фракции?

— Да, что за вопросы?

— И должен отстаивать интересы своей фракции?

— Если ты про наших людей, которые здесь, то да, должен.

— Тогда для тебя не станет удивительным то, что я скажу дальше. Несмотря на то, что я глубоко уважаю Вячеслава, тебе не кажется, что он сейчас от тебя в куда более зависимом положении?

— Ты дешево отдаешь власть! — Вступила Варя в беседу пылко и без тормозов.

— Я никому ничего не отдаю. — Стиснул я зубы. — Вокруг оглянитесь, и представьте на секундочку, что Вячеславу не по нраву стать нижним звеном в иерархической цепи. У него людей минимум вдвое больше уже. Если он решит доказать мне мою неправоту, начнется война. И даже если нам каким-то чудом удастся не потерять никого из наших людей, умрут многие с его стороны. А я приверженец мысли, что ни одна потеря не оправдана. И если придется «подвинуться», чтобы определить будущее человечества, я это сделаю.

— Я согласен с Марком. — Вступился за меня Боря. — Ведь, он думает, как настоящий лидер, и хочет сохранить жизни. А ведь он тоже рискует, никто же не знает, что произойдет, когда кто-то станет сюзереном и что это означает для людей. Он делит этот риск с Вячеславом напополам, поставив и для него потолок тоже.

— Именно, что никто не знает! — Всплеснула руками Варя, и мне показалось, что она вот-вот загорится. — Так какого хрена мы так рискуем? А что, если выживут только те, кто находится в подчинении у сюзерена? А? Думали об этом? Сраным инопланетянам не составит труда перемолоть нас в одну кашицу, а затем высосать через трубочку!

— Отставить догадки. — Поднял я руку в характерном жесте. — Первоочередная цель — сохранение жизней людей, я надеюсь, это всем понятно?

Народ от этой скоротечной перепалки слегка скурвился и сник. Но возражений не последовало, разве что маленькое дополнение от Муромца.

— Возвращаясь к предыдущей теме. Сейчас вся валюта фракции сосредоточена у тебя. Я без претензии, только найти тебя бывает очень трудно, чтобы выпросить на нужды. Это жутко неудобно и тормозит работу.

Отвечать я не стал, только мысленно вызвал интерфейс, поглядел на пятизначную сумму своих накоплений. Муромец был абсолютно прав — микроконтроль, в котором сейчас зашивается Катя, отжирает слишком много времени.

— Решим это прямо сейчас. — Ответил я. — Поделю весь наш текущий резерв на равные доли между офицерами. Катя, ты, Борис, Варя, Женя и Лиза, как руководители своих направлений, а так же отсутствующий здесь Микаэль, получите по две с половиной тысячи очков для магазина достижений. Тратьте на нужды своих направлений. Одна доля остается мне на экстренные расходы всей фракции. Есть возражения?

Таковых не последовало, напротив, на лицах присутствующих отразилось заметное облегчение, когда они осознали, что теперь проблемы менеджмента валюты устранены. Наверное, можно было бы поступить и иначе, задавшись вопросом, для чего, например, две с половиной штуки Борису или Лизе, но я решил этого не делать. Мы равны, и так должно оставаться и впредь.

— Теперь я выскажусь. — Подобралась Варя. — Не знаю уж, где Катенька, видимо совсем умоталась, раз отсутствует на фракционном совете, но речь пойдет о ее работе. Вот скажите, вам не кажется, что распределение жилищ получилось слегка… несправедливым?

— Тебе комната маленькая досталась? — Уточнил я.

— Нет, — мотнула она головой, — и в этом проблема.

— Ближе к делу. — Я начинал сердиться.

— Вот ты поставил сегодня этот дом. Как распределилось жилье? Кто-то до этого пару дней жил в ратуше, просто на полу, на шкурах, а у кого-то уже были дома. После этого, уже сегодня, кому-то достались тесные комнатушки на втором этаже с соседом и санузлом на этаже, а кому-то и без этого, в общем бараке на первом этаже, чуть ли не вповалку! Наша дорогая зам явно не справляется с этим, такими темпами среди людей быстро назреет бунт.

Я поморщился от ее неприкрытой попытки уколоть Катю в ее отсутствие. Варя по прежнему не оставляла надежд подвинуть мою доверенную заместительницу и занять ее место, меня же коробило от этой идеи, а в особенности от ее последних предложений.

— Сыграем в игру, Варь. — Холодно ответил я. — Представь, что вокруг зомби-апокалипсис. Начался новый день, ты у руля. У тебя есть три яблока и два шоколадных батончика, и десять голодных ртов, двое из которых дети.

— Думаю, неуместно играть в шарады. — Наконец, подала голос Женя. — Понимаю Марка, и понимаю Варю, однако имею мнение. У нас дефицит, Варь, распределение происходило с очень тяжелым раскладом. Сейчас, общими усилиями, мы добились того, что каждый член нашей фракции имеет доступ к базовым благам. Кому не нравится жить в бараке — пусть к Микаэлю записывается в стройбат, вкалывает и строит себе дом, мы никого не ограничиваем.

— Ну ладно, ладно, — картинно примирительно подняла ладони чародейка, но в ее глазах по-прежнему плясали лукавые огоньки, — я же просто о твоем авторитете забочусь, Марк. Мы же не хотим восстаний? Мог бы, кстати, и мне поручить какие-нибудь более… значимые вопросы управления. Например, ту же внешнюю политику или координацию новичков. У меня это отлично получится, ты сам знаешь.

— Обсудим твои должностные обязанности позже, — раздраженно уклонился я от прямого ответа, понимая, что весь ее рассказ не более чем провокация, и я хочу пресечь это на корню, но только сделаю это лично, дипломатично, а не выпорю прилюдно, — вопрос распределений считаю закрытым.

Чародейка лишь вздохнула и артистично закатила глаза, чуть отвернув от меня вздернутый носик.

— Лиз, — я продолжил, переведя взгляд на девочку, которая сидела очень тихо с тех пор, как выдала шутейку об окружающем антураже, — у тебя что-то стряслось?

— Да нет, все нормально! — Приободрилась она.

— Скучно сидеть на совете? — Я вскинул бровь.

— Лиз, расскажи ему то, что рассказала мне. — Настойчиво потребовала Женя, и девочка мгновенно стушевалась.

Я нахмурился.

— Марк, ну в общем, ты был прав. — Смущенно улыбнулась она и потерла затылок. — Не стоило мне демонстрировать свои навыки. Последние сутки я то и дело слышу, как меня просят, умоляют сделать им оружие, личное. Ножи, кинжалы, или чего потяжелее. Тайно просят, обещают делиться валютой, пока, тьфу-тьфу, не угрожают. Я пока отказываю, говорю, что работаю только по твоему приказу, но…

— Муромец. — Я чуть было не взорвался.

— Понял, командир. — Видать, мой тон оказался очень красноречив, да так, что Илья чуть было не вскочил по стойке смирно. — Выбью из них это дерьмо, такого больше не повторится.

— Послушай меня, мелкая. — Я кивнул Илье и перевел взгляд на трансмутаторшу. — Я говорил тебе, что ты очень ценна, и предполагал, что что-то подобное может начаться. Позволь Илье сделать свою работу, и если впредь что-то подобное всплывет, немедленно обращайся ко мне или к нему. На любые подобные предложения отказывай, ты никому ничего не должна. Помочь, это одно, или сделать что-то для личного пользования и комфорта, ну например не вижу ничего опасного в гребешке для волос для какой-нибудь девчонки, которая попросит тебя его сделать. Но на все то, что тебе просто не хочется делать, давай четкий и необоснованный отказ. Не обязана.

— Да, Марк, поняла. Спасибо! — Заметно повеселела девочка, явно обрадованная тем, что тяжесть этого груза с ее плеч сняли.

— Ох-ох-ох… — Шумно выдохнула Женя, пригладила живот, попила воды. — Похоже не на совет, а на курс групповой психотерапии. Дайте мне «говорящую подушку».

— На. — Усмехнулась Варя и протянула целительнице всамделишную подушку, которая имелась под поясницей в кресле.

— Такой вопрос. — Продолжила она, приняв шутливый объект для права голоса. — Я сегодня осматривала того работягу, Петра. Дай дураку… кхм, топор, так он сам и убьется. Короче, не упал он, а на него упало, дерево. Срубил неудачно, не знал, как правильно, чтобы вектор падения задать. В общем, вместо правой ноги у него теперь тряпочка, кости в муку перемололо, сосуды порваны. Моей текущей исцеляющей магии не хватает, чтобы это залечить. Да и, признаться, нечего там лечить, не дальше, чем завтра, нога отсохнет.

— Ага, я тоже видела. — Глаза Лизы округлились. — Жуть ужасная.

Я замолчал, поглядел на свои ладони. Очередной калека? Что за непруха. Открыл интерфейс, быстрым движением в системном меню управления фракцией пополнил очки обучения Жени на тысячу.

— Держи, Жень. Развей навыки, уровни подними. Посмотри, какие возможности откроются, Лизу вон напряги. Вполне возможно, что парню удастся помочь.

Алхимичка удивленно охнула, когда получила системное уведомление о зачислении огромной суммы очков обучения.

— А если не выйдет? — Неуверенно спросила она.

— Ну, что мы как маленькие, если не выйдет, ампутируем ногу и сделаем функциональный протез. — Пожал я плечами. — Успешный опыт уже есть, Мира вроде как не жалуется. Не бросать же работягу на произвол судьбы?

В этот момент дверь Катиной комнаты тихо скрипнула, и в холл, в разгар обсуждений, вернулась Катя. Волосы ее были влажными, только после помывки, а лицо чистое и светлое, с абсолютно спокойным взглядом. Ничто в ее облике больше не выдавало недавней слабости. Она уверенно прошла к столу, смерила взглядом занятое Варей свое место, и заняла ближайшее свободной — аккурат по правую руку от меня.

Около полутора часов еще мы закрывали различные мелкие вопросы, от новичков и их ролей, до обустройства территории у реки. Все обсудили, и с чувством выполненного долга разошлись.

Я впервые оказался в своей новой комнате. Она была еще лучше, чем та, что была в предыдущей итерации твердой щепки, вернее будет правильно сказать Твердыни, раз уж мы дали форту имя собственное. И хотя я и сказал, что лучше, она была меньше. Только строго самое необходимое — платяной шкаф, большое окно, хорошая кровать, письменный стол и стул, торшер, деревянная стойка для просушки доспеха, и еще немного мелочей.

Все бытовые дела я закончил почти на автопилоте. Помылся, побрился, переоделся в чистую новую мантию, что сейчас приятно холодила мне кожу. Забравшись на просторное ложе, устланное мягкими шкурами, я откинулся на спинку и уставился в потолок. Да. Официально заявляю, что с самого первого дня здесь текущий момент обладал самым высоким уровнем комфорта, который мне доводилось испытывать с момента прибытия на этот треклятый полигон.

Полежав так пару минут и позволив телу полностью расслабиться, я вспомнил об обещанном письме от Вячеслава. Полковник должен был прислать весточку через наш канал связи, положив сообщение в сундучок, и я чуть было не забыл об этом, а ведь вид его был довольно тревожным, когда он сообщил мне о необходимости связаться лично, без лишних ушей.

Открыв инвентарь, я обнаружил привычную серую сетку системных ячеек и кучу хлама, который я таскаю с самого первого дня. Мой взгляд автоматически скользнул к самым нижним слотам, где и располагались девять ячеек сундучка. Все они были пусты, кроме одной.

Да только вот кое-что происходило. Примерно раз в секунду письмо перемещалось в соседнюю ячейку. Затем снова. И снова. Туда-сюда.

Я оторопел, глядя на происходящее. Что за черт? Почему двигается? Иконка письма дергалась рвано, то быстрее, то медленнее, перепрыгивая из ячейки в ячейку, словно ее постоянно дергали. Первой мыслью было, что это Вячеслав экстренно пытается со мной связаться, и пока что это самая логичная версия. Своеобразный аналог настырного «позвони и сбрось» на мобильный. Эх, как было бы все проще…

Сложенный лист бумаги я материализовал в руках, поднес текст к лампе, вчитался в строки.

Вячеслав, как ему и свойственно, писал строго по делу и коротко, отрывисто. Дело было так: коммунисты уехали чуть дальше, на восток, и уже там начались странности. Вообще, если сказать честно, все письмо было простым предупреждением. Я припомнил описанных в письме троих изгнанных — Завьялова, Морозова и Савельева, и именно их Вячеслав преподнес как угрозу, но до конца не был в этом уверен. Та, ранняя неудачная попытка произвести переворот, этих молодцев разозлила и раззадорила, отчего сейчас они начали партизанскую войну. Упоминались жертвы, несколько удушенных постовых по ночам, воровство припасов. Но не только жалобами полнилось это письмо — не зря я назвал его предупреждающим.

'Марк, эти гниды точно знают, кто стоит за моим спасением, ты их видел, ты их слышал. А они — тебя, так уж вышло. Наверное, стоило их казнить. Но я, дурак старый, не смог. Рука не поднялась. Имей в виду — они могут заняться и твоим лагерем, я же пока держу оборону.

С уважением, Вячеслав Нестеров'.

Надо написать ответ, о том, что теперь в курсе ситуации, и если нужна помощь, я постараюсь организовать группу для подмоги. Покончив с коротким ответом, я вернул бумагу обратно в слот связанного сундучка, и уже собирался закрыть интерфейс, чтобы наконец лечь спать, как иконка, несколькими секундами погодя, снова задвигалась.

Причем, теперь я точно понимал, что это не главный коммунист, так как возникло письмо теперь уже в моих собственных ячейках, прямо посреди хлама. Осознав это, я нахмурился, ведь Вячеслав никак не мог влиять на мои личные слоты — у него просто не было туда доступа. Системный сбой? Да ну, вряд ли, никогда такого не было, с чего бы вдруг сейчас?

И тут меня осенило, как будто током прошибло! Это же я сам! Вернее, мой фантом!

Я ведь отключился от него, вырубил полностью все органы чувств, любую сенсорику, чтобы избавить себя от перегруза и головной боли и сосредоточиться на сначала переговорах, потом на сотворении форта и собраниях, но общий инвентарь-то никуда не делся! Копия, учитывая все ограничения с моей стороны, никак не могла ничего мне сообщить, а, походу, очень хотела!

Сплюнув про себя, я откинулся на кровать и «включился» в него, вогнав свое сознание в фантомную копию.

Переход отозвался резкой вспышкой боли где-то внутри головы, аккурат за глазами. Сыро, зябко, воняет. Резко заболели его, а теперь мои, перетянутые жесткими лозами руки и затекшие ноги. Мой собственный разум и память копии мгновенно слились в единое целое. Временно, пока мы не полностью синхронизировались, каждый из нас осознавал сам себя по отдельности, и я в полной мере ощутил его теперешнюю ситуацию. Фигово, если говорить честно.

Когда мозги утряслись и я снова остался один, из памяти я выудил важное. Картина недавнего разговора с Димой пронеслась перед глазами первой. Мой двойник, пытаясь заболтать безумца, выиграть время, склонить к сотрудничеству и расположить, сглупил. Ляпнул про север и Вячеслава в частности. И ведь задумка-то была благая! Пытаясь упирать на то, что Дима лучший среди лидеров, он случайно и проговорился. А безумный пожиратель только и рад подчистить хвосты, чтобы его авторитет был абсолютным и непререкаемым.

Подвигав затекшей шеей, я выгнулся, чтобы посмотреть на Диму.

Он все так же восседал на своем бревне в нескольких метрах от меня. Но я помнил, что он так и должен сидеть, пусть воспоминания и не были в полной мере моими. Пускающий слюну в полузабытьи ходячий труп. Сколько же часов прошло? Часов пять, наверное? При худшем раскладе они уже на полпути, а это означало, что времени у меня нет катастрофически.

Сомнений в том, что эти пассы руками от безумца, это ни что иное, как дистанционное управление армией, у меня не было.

Время размышлений подошло к концу. Избавиться от пут не проблема, прикончить гада, возомнившего себя богом — тоже. Мне претила эта идея, до тошноты, но я ничего не могу поделать. Скоро он пройдется мелкой гребенкой по людям Вячеслава. Могу попробовать его предупредить, но который час? Увидит ли он мое письмо, а увидев — успеет ли среагировать? Воспримет ли угрозу всерьез? Твою ж мать.

К тому же, от его убийства меня удерживает не только гуманизм. Да, можно предположить, что орда без централизованного управления потеряет свою былую мощь, но черт с ней, с тактикой, они числом берут! Станут менее опасными, факт, но и куда менее предсказуемыми. Значит, выхода у меня, особо, и нет.

А что, если вывести его из строя? Не совсем убить, но сделать так, чтобы толпа потеряла командный центр здесь и сейчас? Можно попробовать. С помощью разложения я уничтожил путы на своих руках, поднялся во весь рост, чувствуя, как дрожат и не слушаются затекшие ноги, несколькими точечными разложениями разнес головы окружающей немногочисленной своры, чтобы остаться с Димой один на один, и прихватил у очага горячий увесистый камень. Приложу его по голове и вся недолга.

Да, мне почти удалось. Когда несколько греллинов прямо тут погибли, глаза Димы, заведенные куда-то назад и смотрящие прямо в мозг, выправились обратно. Он перестал шевелить руками, лишь вперился взглядом на меня, а затем сказал:

— Подчиняйся. — Коротко бросил он, вскинул руку в мою сторону.

Не знаю, что это за дьявольская способность. Я мгновенно потерял всякую волю к сопротивлению, не мог ничего сказать, не мог сдвинуться с места. Затрепетал, как лист на ветру, и единственным желанием у меня было пасть ниц и склониться в глубочайшем раболепии и… страхе. На остатках воли оригинала я заставил себя покинуть тело фантома, отпустив контроль и обрезав всякую связь.

Что за черт⁈

Я подорвался на кровати в своей спальне. Сердце бешено колотилось, в висках стучала кровь, я едва ли осознавал, в какой опасности находился мгновением ранее. Еще секунду я проведи в теле фантома — и все. Я бы уже не смог его покинуть, уверен в этом. Так и подчинился бы, как он и сказал. Жесть…

Не случилось у меня хорошей, комфортной ночи. Сон слетел окончательно. Нужно действовать! Вернуться в фантома я сейчас не смогу, более того, я даже не смогу отдать ему приказ, не вернув себе управление. Возможно, сейчас его вообще убьют, но пока что я этого не чувствовал — магический резерв был по прежнему заморожен на небольшой объем, требующийся для поддержания раздвоения.

Значит так. Отставить панику, нужно поступать мудро. Что сейчас опаснее всего? Армия, приближающаяся к владениям Вячеслава. Нужно его предупредить, и я не уверен, что он сейчас не видит десятый сон. Тем не менее, попытался — написал еще одно письмо с требованием НЕМЕДЛЕННО выбираться оттуда или же, если он настолько смел и уверен в себе, принимать неравный бой.

Я бесшумно покинул свою комнату. Будить весь лагерь, поднимать уставших за день людей, собирать колонны и перебрасывать войска на северо-восток нерационально. Потеря драгоценных часов. А чтобы предупредить своего союзника наверняка требовалась скорость, иная скорость, та, на которую способен лишь один человек на этом полигоне.

Наспех накинув на себя доспех и убедившись, что оружие при мне, хотя с последней прокачкой в нем не было особой нужды, я отправился в комнату Бориса. Вошел я к нему без стука, толкнув тяжелую дверь. Медведь, ожидаемо, храпел в объятиях Кати, которая беспардонно на него залезла почти вся. Черт, вряд ли этот вид нагой заместительницы предназначался мне. Я закрыл глаза ладонью и прошипел.

— Боря, подъем.

Он разлепил глаза, как и Катя, которая, едва заметив мой темный силуэт, рассерженно фыркнула и закинулась шкурой, прикрывая оголенную грудь.

— Марк? Чего стряслось? — В унисон спросили двое, фокусируясь на мне в полумраке. — На нас напали?

— Нет, но и времени объяснять нет, Боря, мне срочно нужен твой навык «Второе дыхание», пожалуйста, поскорее, каждая секунда на счету.

Борис нахмурился, отодвинул от себя Катю, поднялся. Я приблизился и протянул руку, и здоровяк мне ее пожал. Я мгновенно ощутил прилив энергии. Собственно, эти двое хорошо знали, что если я прихожу посреди ночи с подобным требованием, то дело безотлагательно.

— Держи, шеф. — Выдохнул Боря, разжав мою ладонь.

— Нет уж, хренушки! — Возразила полностью проснувшаяся Катя. — Объяснись!

— Кать, через три часа лагерь Вячеслава сравняют с землей. Я единственный, кто может туда успеть. Все, — я отошел к двери, — нет времени. Никому ни слова! И не вздумайте идти за мной, все равно не успеете.

— Но как ты успе…

— Успею. Все, спите дальше. — Бросил я обалдевшим Борису и Кате и стремительно вышел из комнаты.

В ту же секунду активировался мой навык ускорения. В глубине моей груди застучало медленнее, а горячая волна чистой, концентрированной энергии бурным потоком хлынула по венам. Все осталось таким же, сильно, но я знал, что это мир вокруг меня стал очень медленным, а я, напротив, чрезмерно, нечеловечески быстрым. Пятнадцатый уровень, никаких ограничений по длительности — лишь бы ноги не протянуть.

Пролетев по лестничной клетке и по коридорам первого этажа, я выскользнул мимо обалдевших часовых у границы поселения, сумрачной тенью скрылся в лесу, да так, что они, похоже, даже взвести арбалетов не сумели, я не слишком всматривался.

Впереди меня ждал забег, такой, который я еще не совершал. Мир вокруг меня был как плохо разведенный кисель, мутный, медленный. Туман превратился в неподвижные, слоистые облака, лениво висящие между стволами деревьев. Выйдя на «прямую», я сорвался с места пуще прежнего.

Под действием двух мощнейших усилений моего организма я сейчас напоминал снаряд, нежели человека. Если ошибусь, споткнусь, и воткнусь в дерево — мгновенно умру, переломавшись. Но мне нужно было успеть, иначе… иначе что? Останусь один на один с безумцем, который за считанные секунды чуть было не сломил мою волю дьявольской магией?

Я летел над землей, едва касаясь носками сапог скользкой от ночного дождя травы и мха. Стволы деревьев, валяющихся тут и там, я перепрыгивал, однако осознавал, что одним прыжком преодолевал несколько десятков метров, и с этим нужно считаться, опять же, опасаясь расшибиться.

Ветки, от которых я не всегда был способен уклониться, рвали мне кожу на лице до крови, но я предпочитал пренебречь этим неудобным обстоятельствам, сконцентрировавшись на лавировании меж крупных объектов.

Ускорение я отключил лишь на самой границе соснового, судя по иголкам на ветках, бора. Там, впереди, в паре километров, проблескивали огни чужого лагеря. Добрался! Мир мгновенно обрел привычную скорость, когда я приблизился к поселению. Инерции не случилось, по крайней мере от могучего ствола в последний миг перехода я успел отпрянуть и оттолкнуться руками. Второе дыхание будет активно еще около пяти часов, по моим прикидкам. Да, я считал. Опять. Чтобы чем-то забить голову, рвущуюся от предвкушения самых скверных событий.

Временное, а теперь уже, наверное, основное пристанище фракции коммунистов представляло собой весьма удручающее зрелище. Наспех расчищенный пятачок леса и палатки, десятками и сотнями, распиханные тут и там, собранные с помощью дендро-фекальных технологий, забытых, и тем не менее все еще исправно работающих.

Лагерь спал. На входе, у «границы», а именно накиданных сосновых или еловых лап, как будто забор, бодрствовали двое. Постовые. Молодец, старый вояка. Хоть о чем-то позаботился.

— Стой, кто идет! — Негромко, но довольно нервно скомандовал рослый боец в кожаной куртке. — Кто такой? Руки! Руки, мать твою!

— Спокойно, — вынырнул я из темноты невооруженный, — я из союзной фракции, с запада.

Мой вид наверняка был не слишком располагающим. В кольчуге, заполошный, лицом злой, как тут иначе среагировать на ночного визитера. Но я ребят не винил, это их работа, всяких приблуд не пускать. Тем не менее, они нервные чересчур, а понимание сего пришло мгновением позже. У них же тут партизаны.

— С запада? — Покосились стражи и переглянулись.

— Да, Меня зовут Марк Орлов. А теперь, давайте кабанчиком, без промедлений, мне срочно нужен Вячеслав. — Я чуть склонился и похлопал в ладоши, как бы подгоняя.

— Полковник спит, — буркнул один, совсем неуверенно, второй поддержал, — ночью беспокоить не велено.

— Быстрее, или я тебе колено сломаю, так доходчивее? — Меня бесила эта непробиваемость. — Если сейчас не разбудите главного, к утру некого будить будет.

— Э… — Крякнул один и, развернувшись на пятках, скрылся в глубине лагеря.

Ждать долго не пришлось. Спустя пару минут из самого крупного навеса-шатра вышел Вячеслав, собственной персоной. На плечи его была накинута кожаная куртка, такая же, как у всех прочих, кого я тут видел, и как у тех же гвардейцев, с коими он посетил мою обитель.

— Ты чего это тут… — Старый солдат быстро подошел ко мне, жестом приказав часовым спрятаться в тумане. — Ты как здесь? Пешком? Письмо мое получил?

— Полковник, хрен с ним с письмом, хотя это тоже важно, но потом. — Заговорил я быстро и негромко. — Срочно сворачивай лагерь, к утру здесь будет не протолкнуться.

— Суки! Морозов, да? Он на тебя вышел? Или Леонид объявился? — Выругался в темень Вячеслав.

— Греллины, — качнул я головой, — целая армия.

В течение трех минут я прояснил расклад, который грозит Вячеславу лично и всей его фракции, если он сейчас же не поднимет всех по тревоге и, прихватив с собой лишь трусы, не свалит куда подальше. Мне пришлось использовать такие эпитеты, как «бойцы как из говна граната», «кровавое мясо», «унизительный проигрыш и смерть», и все в таком духе.

— Нечего тут удерживать, и некем, очнись, Вячеслав! — Я схватил его за грудки распахнутой куртки. — Отдай приказ!

Полковник молчал последние секунд тридцать, активно анализируя услышанное.

— Куда идти-то⁈ В ночи, с кучей зеленых, молоко на губах не обсохло, людей! — Затряс он меня в ответ, в полной мере поддавшись паническим настроениям.

— Ко мне, дуй на запад, — наконец, решил я, — у меня там поселение большое, о нем никто не знает. Там есть, где разместить твоих людей.

— Ох…

— Хватит охать. Это единственный шанс уцелеть. Поверь мне, я видел эту толпу.

— А чего ты их, как тогда? — Кивнул он головой назад и влево.

— Я тебе что, Рэмбо чтоли? — Опустил я брови на глаза.

— Справедливо. — Замялся он.

— Да не стой же ты, итить тебя, поднимай тревогу! — Это уже не мне, а тому постовому, что беззастенчиво грел уши, вроде как скрывшись из виду, но скрытности ему не хватило.

— Без тревоги, — коротко бросил я, а затем добавил, — просто тихо разбудите людей и скажите о переходе. Не нужно панику поднимать и кричать. Тише едем, дальше будем.

В лагере уже как полчаса продолжалось хаотичное, паническое Броуновское движение. Люди срывались со своих мест, палатки свои разбирать пытались и получали тут же втык от других, кто был в курсе, что это не пригодится. Вячеслав большинство приказов отдавал лично и действовал весьма некорректно, называя всяческими нелестностями тех, кто слишком медлит.

Я же стучал пальцами по крышке часов в ожидании.

Со стороны южной опушки, ломая кусты и тяжело дыша, на поляну лагеря выбежал один из передовых дозорных, насколько я понял. Он споткнулся о камень, покатился по мокрой траве, и в десятке метров от меня и главного коммуниста поднялся, резко, как штык.

Бледный, как полотно, он сбивчиво заговорил.

— Полковник! — Заорал он на весь лагерь. — Тревога! На юге *нецензурно*, сотни тварей, они лавиной прут! Три километра!

Баста. Не успели. Как же так? Он гнал их во весь опор, не жалея сил этих мохнатых существ?

Толпа взвыла. Паника, культивируя нашими нервными фигурами и подгоняющими комментариями, выплеснулась наружу, и едва ли теперь ее можно контролировать. Многие из здешних, наверное, даже и не знают, что такое «греллины» и какую опасность они несут, тем не менее, само по себе чувство паники для человека весьма заразно.

Но, как оказалось, это было только первой проблемой в череде проблем, которые, вероятно, станут началом конца.

С противоположной стороны, из густых зарослей восточного направления, на плато вывалился второй боец. Мы долго его не замечали, тут и без него было немало людей, да только вот, когда он появился во весь рост, мы с ужасом увидели, что у того из левого плеча торчит оперенная стрела, а по кожаной куртке расплывается темное пятно крови. Он едва держался на ногах, а остановившись, оперся в ствол половиной туловища.

— Беда… — Прохрипел раненый, сползая по дереву на колени. — Весь опорный пункт на востоке уничтожен. Полсотни людей, это только тех, что я видел. Капитан Кривозубов приказал отступать живым и дать… дать информацию.

— Зуб умер⁈ — Разъярился Вячеслав. — КТО ЭТО⁈

— Не знаю, полковник. — Покачал опущенной в пол головой бедолага. — Никаких опознавательных признаков.

— Ублюдки… своими руками удушу. — Прошипел, кипя злобой, Вячеслав.

Мы оказались зажаты в бутерброд. Вряд ли это было чем-то иным, кроме совпадения, ибо я не представлял, кто смог бы подгадать нападение греллинов по указке Димы со своим.

— Так, Вячеслав. — Гаркнул я, перекрывая крики беснующейся толпы. Полковник обернулся ко мне, его желваки играли, а кулаки были сжаты. — Давай-ка, соберись. Ситуация дерьмо, но в твоих силах спасти многих. Собирай людей и уходи на запад, дорогу помнишь.

— А ты? — Спросил он, сжимая рукоять своего фальшиона. — Ну уж нет, если умирать, то в бою.

— Хрен тебе, а не бой. Бегом отсюда, я задержу тех, кого смогу.

Пока наблюдал за скоротечными сборами, думал.

Мой материальный фантом, с тех пор, как я поднял его до пятнадцатого уровня, казался мне абсолютным, едва ли не божественным оружием. Такова человеческая эволюция, и вот тот предел, которого способен достигнуть человек — создавать что-то, из ничего? И пусть оно соткано из невидимой мне силы, тем не менее, оно существует. Пищу можно употребить, клинок может разить.

Да только вот у любого, даже самого могущественного умения, есть изъян. В моем случае это скрытое, и весьма раздражающее ограничение, ведь в сущности оно — лишь олицетворение моей нехватки знаний. Это мой стеклянный потолок. Система способна сотворить из пустоты практически все, чего я пожелаю, но только при одном нерушимом условии: я сам, лично, должен досконально, до последнего атома, понимать структуру создаваемого предмета.

Что ж, ранее я без труда сотворил чистый медицинский спирт для Жени. Простая формула этанола легко укладывалась в рамки школьного курса химии, ровно так же, как и алкоголь, и много иных вещей, увидевших свет благодаря мне. Но вот та ситуация, когда я попытался воссоздать целебный синий цветок, моя волшба выдала мне лишь жалкий, нежизнеспособный муляж. Он внешне походил на то, что нужно, но все мои знания только внешнем виде о нем и ограничивались.

И сейчас, стоя посреди потревоженного муравейника, я больше всего жалел именно о существовании этого ограничения. Какая горькая ирония: иметь возможность создать чего душе угодно, но не знать, как. Мне же, в эту минуту, нужна была бы обычная рация, элементарная, проще пареной репы. Будь у меня в руках пара простейших приемопередатчиков, я бы прямо сейчас смог связаться с оставшимися в Твердыне людьми и сообщить им о внештатной ситуации.

Но как устроена плата? Каков в своей истинной сути технологический процесс литографии микросхем? Лифт придумать можно, но изобрести с нуля кремниевый полупроводник? Конденсаторы? Как узнать частоту кварцевого резонатора? Я не знал этого. Моих, теперь уже с уверенностью можно сказать, скудных знаний физики хватало на то, чтобы понимать общие принципы работы радио, но воссоздать его из атомов я не мог. Единственным, по крайней мере тем, которое я уже обкатал, способом дистанционной связи оставались фантомные почтовые птицы.

Я повернулся к Вячеславу, который был уже, что называется, «на чемоданах». Седой вояка уже полностью взял себя в руки, велел помочь тем, кто по тем или иным причинам испытывает сложности с дорогой, было тут пару очень пожилых, но чудом выживших людей, около десятка младенцев и еще столько же ребятни где-то до десяти, а еще незначительное число раненых, в том числе и того, кого подбили подбирающиеся враги с востока.

Но, так или иначе, время утекало. Пять сотен человек это огромная, неповоротливая масса, а когда все это приправлено спешкой и разрастающейся паникой, так и вовсе тушите свет. Я могу их понять — часть из них уже давно тут, на полигоне, и они пережили эпидемию и потеряли старый дом, а еще раньше были под гнетом неопределенности у власти и работорговца под боком. Вторых тоже понимал — весь их мир рухнул, сменившись в одночасье бесконечным, непрекращающимся кошмаром. И сейчас их всех снова гнали в непроглядную, пугающую тьму леса где-то в безвестности.

Люди роптали. Из гвалта и суматохи я то и дело выдергивал обрывки тревожных фраз, никто не понимал, почему они должны бросать свою оседлость, свое скудное имущество. Никто им ничего не объяснял — ни время, и не место. Думаю, это можно было бы сделать тогда, когда все мы будем в сравнительной безопасности. Вот, на восточной окраине лагеря, какой-то рослый мужик в грязной куртке выкрикнул, а к нему тотчас присоединилась небольшая группа сомневающихся.

— Куда нам ночью? У меня лялька, нас же там всех поубивают! Почему мы должны⁈

Подобные настроения имеют место быть. Но в текущих условиях, громкие выкрики подобного толка обладают свойствами лесного пожара. Стоит одному начать мутить воду, как вся эта толпа мгновенно превратится в неконтролируемое стадо, как бы грубо это ни звучало.

Подойдя к «бунтующим» против перехода, предварительно кивнув Вячеславу, я сам затушил искорку возможного пожара.

— Видел того парня, которого подстрелили? — Опустил я металлическую перчатку ему на плечо.

— Ты еще кто такой⁈ — Сбросил он мою руку и посмотрел с вызовом, готовый к драке, если придется.

— Голос разума. — Ответил я пространно. — Не усложняй жизнь ни себе, ни ребенку, — я кивнул на младенца на руках молодой женщины, стоящей по правую руку от бунтаря, — если не в твоих планах вынимать из своей семьи стрелы. Или так и задумано?

— Ты меня стрелами нашпигуешь? — Шагнул он вперед, выпятив грудь.

— Саш, перестань… — Прозвучал еще один источник здравого смысла, в виде его, насколько я понял, жены.

— А ты объективную реальность не понимаешь? Или тот, истекающий кровью, кому сейчас в рану тряпье напихивают, это просто спецэффекты такие? Ты не дома, тут даже вопросы не задают. И мой тебе совет, не испытывай мое терпение. И его, — я кивнул в сторону Вячеслава, и тот моментально сфокусировал на нашей ситуации взгляд, однако быстро понял, что вмешательство не требуется, — и будешь жив-здоров.

Не могу сказать, что мои слова подействовали на него целебно, но запал я сбил своей невозмутимостью. Горланить он перестал, а вскоре, буквально несколькими минутами позже, колонна выстроилась и медленно, но верно, начала втягиваться в узкую лесную тропу, уходящую на юго-запад. Часов на восемь, если я верно сориентировался в темноте.

Пожелав Вячеславу счастливого пути и еще раз напутствовав без необходимости не задерживаться и по возможности вести себя тихо, я остался посреди палаточного лагеря один. Были и другие, кто порывались остаться, но там справились прочие «старожилы» полигона, из числа гвардейцев Вячеслава и прочих, кто в голову не только ест и шапку на ней носит.

Передо мной же стояли иные задачи. Весьма нетривиальные, смею заметить, а именно не позволить преследовать людей полковника. Ни мохножопыми, ни очередными убийцами. Посетила меня одна идея, которая, если опустить детали, соотносится с моей личной директивой спасти как можно больше людей и без необходимости не лишать жизней.

Однако, есть момент, которого я старался избегать, а именно идентификация меня как Марка Орлова Димой. Если я сейчас сорвусь с места в своем нынешнем облике и с копьем наперевес, безумец мгновенно соотнесет дважды два. Его роевой разум, смотрящий на мир тысячами собачьих глаз, тотчас опознает меня, и маскировка, благодаря которой фантом все еще в стане, чуть было не сказал врага, будет раскрыт.

Прикрыв глаза, я прислушался к собственным ощущениям. Смею заметить — поднаторел, я почти безошибочно выделяю линии плетения энергии, ставшей важной частью меня. В глубине моего естества, там, где эволюция пробудила во мне способности, там, где бурлил неиссякаемый, ну почти, источник магической энергии, я отчетливо чувствовал зарезервированную зону. Резервуар сил все еще удерживал ту самую часть, которая требовалась для бесперебойного поддержания раздвоения. Фантом был жив.

Причем, что интересно. Мой бывший товарищ не стал убивать мою копию, даже после того фортеля, что я выкинул. Вырвался из пут, перебил его ближайшую охрану одним разложением и попытался приложить его по голове. Только лишь парализовал своей дьявольской волей. Почему же безумец пощадил меня?

Ну, а если задача лежит в плоскости маскировки, то нужно изменить облик. Отныне ни одна тварь в окрестных лесах не узнает во мне Марка.

Я сосредоточился, активировал навык. На сей раз задача была простой до зубовного скрежета, мне даже пришлось убедить себя в том, что все происходящее лишь часть моего глобального плана. Физику тканей и в особенности металлов я понимал безукоризненно, это нетрудно. На мои плечи опустилась тяжелая, длинная черная мантия из грубого сукна, полностью скрывая блеск моей кольчуги и латных пластин. Глубокий, низко надвинутый на глаза капюшон скрывал голову, а лицо закрыла плотная маска из плотного дышащего полимера с узкой прорезью, затянутой мелкоячеистой сеткой для глаз. Даже мои зрачки теперь были надежно скрыты в этом обличии.

Также, решено было и сменить оружие. Артефактным копьем я и так почти не пользовался, оно лишь продолжало копить силу, откладывая в кристалл частицы затраченных мной магических резервов, но и разбрасываться смертоносными сферами разложений слишком характерно и легко меня раскрывает. Выбрал наибанальнейший вариант — вместо копья спроектировал классический одноручный стальной меч с прямым обоюдоострым лезвием и легкий круглый щит, окантованный по краям полосами железа. Надеюсь, изменившийся боевой стиль собьет вожака стаи с толку.

Был лишь один слабый момент. Дело в том, что на тех инициированных, кто обрел ранг, действовала идентификация. Исключений я не встречал, а потому, если он способен вызывать системную идентификацию через собак — мой маскарад не имеет никакого смысла. Оставалось лишь уповать на капризную даму Фортуну.

Подготовка заняла не более пятнадцати секунд. Что ж, пора реализовывать. Особенно сейчас все хорошо сложилось — Борино усиление, дарованное «вторым дыханием» все еще действует, отчего тело чувствует невероятную ловкость и легкость, не стесненное которой подряд бессонной, или почти таковой, ночью.

Как водится, Марк опять полезет в самое пекло. Ведь задача стояла не в том, чтобы спрятаться. Надо было действовать прямо противоположно — я должен стать самым громким, самым раздражающим и опасным объектом в окрестностях.

Черной тенью, под ускорением, с мечом и щитом наперевес, я полетел сквозь заросли, прямиком на греллинов, движущихся армией с юга. Фантомный меч не являлся проводником моих умений, но этого и не требовалось, сталь и без того достаточно смертоносна, а еще, в особенности, если доставлять ее с такой скоростью. Окропив меч первой кровью, я тут же, в считанные мгновения, напоил его еще десятком жертв.

Все, что видели мои противники — невероятно быстрого прямоходящего в черной мантии. Дима, смотрящий на мир их глазами, видел кого-то, кто с легкостью убивает его подручных. Но один в поле не воин, и, я думаю, еще минутку здесь побесноваться, выплескивая злость и ненависть, бурлящую внутри и выходящую с азартом, и ретироваться. Якобы, отступить.

Когда первые тела упали на влажную траву, чудовищная толпа среагировала, бросив все силы на то, чтобы меня прикончить. Да, видимо, неспособен Дима видеть мой статус и личный ранг, вернее его завитушку у моего имени, иначе он бы вновь попытался меня пленить. Почему-то в этом я уверен. Эти же пытались бить на поражение. Но… они были такими медленными!

Порезав еще с дюжину, я решил — пора. Развернулся и дал стрекача, обратно к лагерной стоянке, и толпа, повинуясь воле своего безумного вожака, с улюлюканьем, гавканьем и, почему-то, всхлипами, ринулась за мной, свернув с первоначального курса. Рыбка проглотила наживку.

Греллины, неподконтрольные Диме, были куда более «человечными». Меня же в данный момент преследовали бездушные оболочки, а те, иные, свободные от чужих приказов, больше рычали, переговаривались, перегавкивались, демонстрируя зачатки интеллекта. Эти же просто безвольная, но опасная масса мяса. Я это к тому, что надеюсь подобраться к врагам максимально незаметным, насколько это возможно в текущей ситуации.

Вот они — да, скорее всего меня идентифицируют. Потому появлюсь я там лишь на миг. Сведу одних с другими, и хай развлекаются, дальше мои полномочия, как говорится, всё. Тем более, мне плевать на то, что подумают другие люди, если это не люди Димы, но в это я, почему-то, не верю.

Впереди, сквозь серую завесу рассветного тумана, уже отчетливо проступали силуэты людей, обескураженно заглядывающих в палатки. Несколько десятков, но точно не разберу. Я придержал, пока необнаруженный. Дал приблизиться греллинам опасно близко, и рванул, снова убыстрившись.

— Эй, дебилоиды! — Прокричал я, обращая на себя внимание, и спустя секунду исчез из виду, метнувшись за дерево.

— Стой, сучий потрох, а ну, куда! — Ринулся было за мной очень медленный вояка, которого я, не будь дураком, тоже просканировал, однако быстро обнаружил что социальный ранг там не был достигнут, и больше на глаза ему не попадался.

А спустя пару секунд произошло столкновение. Непосредственно первой стычки я не увидел, так как был занят, набирая разбег на огромный выступающий валун, а от него, совершив колоссальный, парящий прыжок вертикально вверх, пока не ухватился за высоко висящую ветку. До сей поры слышал, но теперь еще и видел сверху.

Вначале раздался страшный, оглушительный вой. Сигнал к бою, или что-то иное, я пока этого не знал. После я пригляделся. Монолитный строй солдат из неизвестной, или по крайней мере я о ней догадывался, фракции, сгрудились и приняли на себя таранный удар греллинов. Первые ряды щитоносцев просто смяло, вдавило в землю под тяжестью мокрых псин, иные же пытались или отстреливаться, или убегать. Никто не ожидал увидеть здесь шерстяных, а вот мирно спящих людей еще как. Да только вот… хех. Получилось!

Лес наполнился диким воем, свалкой боя, хаотичным шумом, переругиваниями и попытками взять ситуацию под контроль. Едва ли они выстоят. И… что это за чувство? Как будто с греллинами имеют дело не матерые бойцы, а кто-то из нового пополнения. Ничего прямо об этом не говорило, но тот факт, что мои безуспешные попытки кого-нибудь просканировать ничего не показывали, а сам бой был весьма вялым и неумелым, что-то да значил.

Смотрел я на эту резню без тени сожалений. Ни одна из этих сторон не заслуживала сострадания. Если с первыми вопросов не возникает, то вторые сами шли убивать. Поделом. Они уничтожали друг друга лихо и с самозабвенной отдачей, и это было, пожалуй, лучшим исходом. Глядишь, кому-то из людей удастся уйти отсюда живым, и он произведет переоценку ценностей, задумается над произошедшим и проведет параллели.

Конечно, долго задерживаться здесь я не стал. Окончательно убедившись, что битва разгорелась не на шутку и ни у одной из сторон нет возможности выйти из этого клинча без колоссальных потерь, я скользнул по ветке дальше, вглубь лесной чащи, по направлению к колонне отступающих людей Вячеслава.

Спустившись в десятке метров вниз одним прыжком, я опять, уже в который раз активировал ускорение и побежал. Ох и пожалею я об этом! И уже через пять минут быстрого бега я нагнал отступающих, самый хвост колонны.

Благодаря действующему усилению от Бори все это стало возможным. Уверен, не разбуди я его ночью, свалился бы после первого же забега. Откат будет чудовищным. Тем не менее, мышцы у меня в данный момент работали ровно, налитые силой и выносливостью, сердце стучало мощно, качая кровь в размеренном ритме. Всегда б так.

Шаг я замедлил прямо на подступах, выйдя из ускорения, не хватало еще спровоцировать крики и панику своим внезапным появлением. Скинув с себя капюшон и маску, я сделал так, чтобы присутствующие не пугались незнакомца, и встроился в конец колонны, постепенно продвигаясь вперед.

А беженцы растянулись длинной, очень длинной неровной змеей по узкой лесной просеке. Перебросить столько людей сквозь почти джунгли было непросто. Пока продвигался вперед, в поисках Вячеслава, слушал разговоры.

Удивляло то, что в общей массе народ вообще ничего не понял. Шума битвы они наверняка не слышали, а значит, и не догадывались, от какой страшной участи спасались прямо сейчас. И никто не пострадал. Кроме того, единственного бедолаги и группы неизвестных мне людей на форпосте.

Кстати о раненном в плечо. В середине строя крепкие мужчины наспех соорудили носилки из веток и мантий. Поверх них лежал тот самый подстрелянный дозорный. Лицо парня было бледным, зубы крепко сжаты от боли, но рану, как я погляжу, успели наскоро заткнуть тканью, остановив кровотечение. Он тихонько стонал, но оставался молодцом. Нужно, чтобы он выжил, у меня есть вопросы.

Чуть дальше увидел берущую за сердце картину. Двое парней подростков поддерживали бережно под руки пожилую женщину. «Бабушка наша», сказали они мне, когда я, не удержавшись, поинтересовался порыву альтруизма.

Были и другие. Те, кто так или иначе замедлял колонну, но роптаний и вероломных идей, озвученных вслух, я не слышал. Да и, наконец, представилась возможность чуть ли не каждому из членов фракции Вячеслава заглянуть в лицо. Довольно быстро стало понятно, по какой причине их прошлый лагерь был невысокого качества. Подавляющее большинство — либо недоросли, либо уже возрастные люди. Молодежь, как наш отдел продаж, например, скорее всего уже погибла. Ведь дело как обстоит — самые сильные и выносливые больше рискуют, больше сражаются, добывая необходимое. Война — дело молодых.

Проходя мимо, я ловил на себе удивленные и настороженные взгляды. Они видели во мне чужака, а абсолютное большинство и вовсе не знало, кто я такой.

Вскоре, я оказался в голове колонны, где шел Вячеслав. Полковник выглядел мрачным, и оно и понятно, вынужденный очередной переезд или смерть, вот какой был выбор. Надо подбодрить старика.

— Марк⁈ — В глазах полковника отразилось искреннее, глубочайшее изумление, когда он окинул меня быстрым взглядом. Перепачканный в крови, со стальным мечом наголо, он чуть не закипел от чего-то, похожего на зависть. — Ты как это, хочешь сказать, что уже закончил⁈

— Ага. — Кивнул я, чуть прикрыв глаза и улыбнувшись, одновременно с этим вытирая лезвие меча об рукав созданной мантии.

— Да как так-то! Кто ты такой! — Его удивление было неподдельным.

— Делов-то. — Хмыкнул я. — Ладно, сейчас расскажу, как оно было. Путь нам предстоит неблизкий.

Домой, глубоко на запад макрокластера, наш строй добрался к пяти часам после полудня.

Наверное, нужно быть честным с самим собой. В момент, три часа назад, когда с меня спало усиление от Бориса, я почувствовал предсмертную агонию. Народ лихо перепугался — меня в моменте прошибло током от пяток до макушки, и я, как шел, так вперед и завалился, прямо в траву, чуть не разбив лоб о камень.

Длилось это ощущение благо недолго, но в тот момент я испытал полный спектр эмоций. Ушиб всего Марка, если так можно выразиться. Вот он, пресловутый откат, тот самый, о котором меня предупреждала система. Справедливая цена за силу и ее бесконтрольное использование. Я принял произошедшее стоически, чего нельзя сказать о других. Вячеслав стал темен лицом, близстоящие ринулись меня кантовать, но несколько секунд я переживал всамделишный приступ эпилепсии, когда каждая мышца перенапряжена настолько, что походила на камень.

— Вот только не надо здесь подыхать, солдат! — Рявкнул главный коммунист, жестами дирижируя мой подъем в вертикальное положение.

— Никто не собирается подыхать. — Процедил я сквозь стиснутые зубы. — Сейчас отпустит.

— Эпилепсия? — Озвучил Вячеслав, поняв, что кризис миновал, а дальше стоять я могу без поддержки.

— Нет, — мотнул я головой на деревянной шее, — но по сути близко.

Вячеслав насел, желая понять, что это было. Я пояснил, ибо не видел ничего зазорного в том, что произошло. Тогда-то и устроили первую передышку. Рассказ мой, разве что, был без особых подробностей — я просто сообщил лидеру фракции союзников о том, что мои способности позволяют превзойти человеческие пределы, и он все понял без слов.

— Помню, случай был, — пустился старик в пространные воспоминания, когда стало ясно, что я стабилизировался, но многим другим в нашей колонне еще нужен отдых, и ходу дальше не будет, — приезжал полковник из главного управления. Я тогда салагой был, только после училища, две звездочки обмыть не успели. В каптерке у прапора обнаружился незарегистрированный запас неуставных вещей, ну, сам понимаешь, чем снабжают, а что реально пацанам нужно. Собрали нас на плацу, давай выворот кишок устраивать, кто, как, куда и зачем. А мы дружные были, и стращаниями попасть на губу или под военный трибунал молодняк не проймешь. Как сейчас помню. Высокогорье, около трех тысяч над уровнем моря, горное плато на многие километры в стороны, август, жара такая, что резиновые тапки пока до столовки дойдешь расплавлялись на пятках. Нас тогда в ОЗК засунули, с полным боекомплектом, вещмешок, противогаз. И заставили бегать.

— И долго бегали? — Поднял я на Вячеслава черные от усталости глаза.

— Долго. Успели и рассвет и закат встретить. Когда закончили, из сапогов вылили литра по три пота. Желтая химзащита вообще воздух не впускает. Так вот тоже там был такой, вроде тебя. Кличка «писец» у него была, но не от того, о чем ты подумал, а потому что вечно в штабе зависал, то стенгазеты писал, то журналы заполнял. Писал, в общем. А тут марш-бросок. Тоже его скукурузило, да так, что полкан и сам тогда потемнел, подумал, что приказом своим пацаненка сгубил. Пена изо рта, конвульсии, все вот это вот. Откачали.

— А мораль?

— Не будет ее. — Пожал плечами старик. — История из жизни, чтобы тебе не так скучно было сидеть в ожидании.

— И на том спасибо. — Слабо улыбнулся я и распрямился, когда почувствовал, что ноги переставлять способен.

Последние километры нашего бесконечного перехода дались мне с особым трудом. Я виду не подавал, в конце-концов, я должен быть примером выдержки, но при этом проклинал и себя, и этот лес, и систему, и инопланетян, да вообще всех. С чем сравнить ощущение? Наверное, самым популярным объяснением будет такое: представьте, что вы вынуждены три дня ходить в сапогах на два размера меньше, без возможности их снять. Уже фантастически звучит, едва ли кто-то подобное испытывал, тем не менее догадаться о качестве моей теперешней жизни нетрудно.

Все имеет свойство заканчиваться, и дорога эта тоже оказалась не бесконечной, как казалось ранее. Не я один пребывал в подавленном и разбитом состоянии — мало сказать, что пять сотен человек это огромный, неповоротливый шлейф, нужно напомнить и о качестве тех, кто в нем состоял. Старики да дети в основной своей массе.

Радовала и грела лишь мысль, что маневр со стравливанием двух враждебных сил сработал безупречно, и погони за нами не было. Вячеслав тоже испытал это облегчение, когда я вкратце объяснил ему, что сделал, и как могло бы быть.

Когда передовые ряды колонны наконец вышли из густых лесных зарослей на расчищенное плато перед Твердыней, над лесом пронесся резкий, гулкий и тревожный оклик дозорных, муштруемых Муромцем.

— Стоять! Кто идет⁈ — Зычный, раскатистый голос прокатился эхом вдоль крепостных стен.

К крепости мы вышли немного не так, как должны были. Я немного сбился с курса, потому вывел людей метров на пятьдесят южнее, чем были предместья. Потому, когда ошибка была понята и мы сменили направление, вышли под самые стены. И, тем самым, растревожили улей. Где-то внутри я услышал звуки колокола, класс, он у нас есть? Да, точно, был в проекте.

Над парапетами мгновенно замелькали фигуры наших бойцов. Я не слишком хорошо помнил каждого в лицо, в чем, признаюсь, вижу свою недоработку, но труда узнать своих не составило. С другой же стороны, к подступам крепости явилась толпа, и она не прекращала выходить из чащи. Тревожная ситуация для постовых, с какой стороны не посмотри, а потому довольно быстро я заметил в узких бойницах башен блестящие наконечники взведенных арбалетов.

— Отставить! — Во весь голос закричал я. — Идентифицируй!

Послышался звук затрещины. Звонкий и хлесткий. Затем из окошка высунулась лоснящаяся морда Муромца. Он в считанные мгновения узнал меня и моего спутника, ругнулся на постового, до меня донеслись лишь обрывки корректировки поведения сторожевого, а вскоре ворота начали открываться, предоставляя огромной толпе свободный вход во внутреннюю часть Твердыни. Лагерь, пока еще, полным частоколом обнесен не был.

— Наверное вопрос покажется тебе глупым, — почесал затылок Вячеслав, затем продолжил, — ты упоминал про крупное поселение, и я его вижу. Я вообще всякое видел, но каждый сука раз, как мы встречаемся, ты удивляешь меня все сильнее. Так вот скажи, у тебя может быть где-то есть ракетная установка? Или портал на родину?

— Ничего из перечисленного. — Отрезал я. — А то, что ты видишь, лишь фасад. Там работы непочатый край. Давай не о материях, вон Муромец спускается, туда же сейчас Катя должна подойти. Сориентируйтесь, кого и куда, задача небыстрая.

— Удели мне потом время. — Кивнул Вячеслав.

— Постараюсь. — Пожал я его руку.

Вскоре, как я и предположил, на крыльце каменного «большого дома» возникла Катя, с блокнотом и пером в руках. Пока Муромец и Вячеслав трепались о чем-то, до моего слуха доносились выкрики заместительницы, за последние дни, а то и недели, ставшие все больше похожими на командирские, нежели на истеричные.

Пятьсот испуганных, измученных дорогой и нестабильностью людей медленно, вереницей втягивались во внутренний двор форта. Вскоре там стало не протолкнуться, а я смалодушничал и ретировался, очень хотелось умыться. Что, без меня не разберутся?

— Женщин с детьми и пожилых — сразу на второй этаж, Варя, шустрее! В жилые комнаты, потеснимся! Мужчины пока временно разместятся на первом ярусе, Борь, помоги! Эй, вы, — я отвлекся от умывальника и повернулся, — у вас там раненный? Пошлите кто-нибудь за Женей!

Рядом с заместительницей вертелась Лиза. Мелкая трансмутаторша, невзирая на возраст, вела себя совершенно по-взрослому — принимала активное участие в помощи и адаптации тех, кто вольется в наши ряды. В основном благодаря ее вкладу напряжение постепенно спадало, Катя хоть и была занята делом, подходила к задаче сугубо профессионально, дистанцируясь от эмоций, Лиза же выкладывалась по полной и была участливой во всех отношениях, то воды подаст, то успокоит.

— Ма-а-арк. — Спикировала с крыши Ренгу, приземлилась рядом со мной, оставаясь при этом незамеченной для остальных — мы были за углом. — Пришел.

— Привет, Ренгу. — Махнул я рукой приветственно, другой вытер лицо от воды.

— Пр-р-ривет. — Прокаркала она. — Совсем забыл.

— Про что?

— Про Р-р-ренгу. — Жалобно ответила она.

— Не забыл, — ответил я на выдохе, — просто столько дел…

— Ренгу нравится зде-есь. — Прокомментировала черная антропоморфная птица. — И она хочет тебе кое-что отдать.

Я в замешательстве посмотрел на нее. Та, восприняв мою реакцию как сигнал к действию, своей рукой-крылом полезла под кожаную курточку, ту самую, что я все-таки нашел ранее время ей отдать, и вскоре в когтистой ладошке я увидел коричневый переплет книги, стандартной, заполняемой, из магазина.

— Бер-р-ри! Ренгу хочет увидеть реакцию Мар-р-рка. — Улыбнулась она широко-широко.

Протянутую книгу я взял. А открыв на первой странице, чуть было не упал там, где стоял. Это был не то гроссбух, не то личная записная книжка Ульяны. Узнать почерк было нетрудно, но было и многое другое, что наталкивало на мысль о принадлежности вещи.

С придыханием, участившимся сердцебиением и ощущением хрупкости момента, я жадно вчитывался в строки. Списки имен и профессий, списки остатков на складах, планы и размышления, личные зарисовки, какие-то картинки, из прошлого, набросанные немного неряшливо, будто в спешке. А затем текст, выведенный старательно и каллиграфически, с взбугрившейся от влаги бумагой.

Думал об этом обещании, данном Жене, я еще долго. Ее взгляд, ее интонация, каждая мысль, которую она старалась мне донести, были безальтернативными. Что-то чувствовало женское сердце, а учитывая, как я поступил в те давние времена, когда бывший друг сошел с правильного пути, я был ей обязан.

Даже сейчас, лежа в теплой воде, чувствуя, как постепенно расслабляются зажатые, словно тисками, мышцы спины и ног, я не мог выбросить это данное мной слово из головы. Оно непременно потребует от меня ответственности и принятия тяжелых решений, но я верил, что все обойдется.

Сквозь матовое стекло узкого окна-бойницы в моем личном санузле пробивался мягкий, пляшущий свет догорающих во дворе костров. Как же странно все-таки устроен этот мир. Новый, в котором мы теперь живем. Построить систему подъема воды на третий этаж каменного замка в условиях возвращения к каменному веку казалось задачей невыполнимой, но на деле вышло на удивление просто.

Дед Семен рассчитал систему для того, чтобы сифон работал. Мелкая трансмутаторша приложила руку в точечных исправлениях системы труб, там, где накосячил я, неспособный удержать в голове единомоментно каждый сантиметр пятитысячного дома. А взорванная ранее гора сделала все это возможным. По отдельности — нет, никто из нас не смог бы. Но гениальность текущего положения именно в том, что случай свел нас всех вместе. Из этой мешанины событий и способностей родилась настоящая, цивилизованная коммунальная сеть. Масштабируемая, между прочим! Подземный резервуар я видел своими глазами. Он впечатляющ. Нам не составит большого труда подвести воду в каждый дом.

С этой мыслью, о грядущих улучшениях качества жизни, я вышел из ванной, обтерся, переоделся в чистую мантию и рухнул на шкуры, мгновенно провалившись в глубокий, лишенный сновидений сон.

Утро я встретил на удивление бодрым. Говорят, что после того, как человек перетрудится, на следующий день чувствует себя как, простите, инвалид. Обиходное сравнение, из басни слов не выбросишь. Но, рано или поздно, это ощущение пропадает, человеческое тело привыкает к нагрузкам, и больше не дает этого эффекта перегруженности. Один лишь важный момент отличался — такие нагрузки, какие испытывал я, для человеческого тела в принципе не предназначены. И даже так — привык. Так что, от вчерашнего парализующего отката, сковавшего все тела, осталась лишь легкая, приятная мышечная тяжесть.

Спустившись по лестнице на первый ярус Твердыни, я то и дело оценивал масштабы катастрофы, с которой столкнулось наше небольшое поселение. Громко сказано, но для того, чтобы всем этим управлять, нужны уже совершенно другие навыки, не те, которыми я обладал и которым учился. Градостроительство, управление, политика. Чисто с точки зрения обывателя я представлял, что и как нужно делать для того, чтобы наш корабль плыл, но как водится, подводные камни топили и не такие баркасы. До каравелл и фрегатов мы не доросли.

Сотни голосов, тихий перестук мисок, ложки и сёрбанье. Завтрак! Вместе с десятком новоиспеченных помощниц и даже нескольких парней Каролина Терентьевна дирижировала собственным театром. Главной задачей было накормить всех страждущих, с чем она справлялась. Боюсь представить, что бы мы делали, не будь у нас столь ценного кадра. Надо будет поинтересоваться при случае, как она справляется, но что-то мне подсказывает, что не стоит лезть туда, что и так работает. Возникнут проблемы, меня оповестят.

Суета у огромных медных котлов казалась хаотичной, но присмотревшись, быстро становится понятно, что каждый шаг выверен, и бесполезного мельтешения нет. В воздух на дворе поднимался плотный, влажный пар от котлов. Вся наша укрупнившаяся община сегодня завтракала исключительно густым и наваристым супом.

В этом решении мне виделась не кулинарная прихоть — таковы факты. Сухая, жесткая экономия, которую накануне вечером утвердила Катя как официальный план на ближайшее время. Деньки, когда мы могли пообедать пиццей или блинчиками подошли к концу, на тысячу человек столько не наготовишь, а вот суп позволял растянуть дефицитные запасы и, что немаловажно, сократить время готовки.

Пока я глазел, собирая мысли в кучку, из-под правой руки, как она это умеет лучше всего, материализовалась Катя, напугав меня.

— Утречка! — Возбужденно выкрикнула она мне прямо в лицо, не переключившись с рабочего ритма.

— Доброго. — Буркнул я, не до конца проснувшись. — Без новостей?

— Ничего значимого. — Уловила она мой спокойный тон и тоже приземлилась, подстроившись. — В целом, можно сказать, что расселились.

— В целом? — Уточнил я.

— У тебя время-то есть? — Вопросом на вопрос ответила Катя.

— Ага.

Глаза Кати округлились, но не от удивления, а потому, что ее взгляд сейчас сфокусировался на строках интерфейса. Сверившись с какой-то только ей видимой информацией, она заговорила.

— Так-с так-с… около двух сотен человек обрели постоянное жилье. Полностью укомплектовали комнаты на втором этаже и барак на первом. Прямо сейчас загрузка форта стопроцентная. Еще сотня живет во времянках, то есть там же, в форте, и частично подселили в дома, куда это было возможно. Многие спали вповалку, но хоть под крышей. Основная сложность была определить места под еще полторы сотни.

— Почему полторы? Две же. — Задал я уточняющий вопрос.

— Отдельная песня. Короче говоря, с текущим темпом строительства подвисшие в непонятном состоянии люди обретут жилье только через полторы-две недели. — Наконец, взгляд девушки вновь обрел ясность.

— Нужно как-то ускорить эти процессы. Что Микаэль и Семен говорят об этом? — Спросил я.

— Ресурсы добываются быстрее, чем они успевают их тратить. Боюсь, еще быстрее делать не получится, ведь все это просто ручной труд. Минутку присесть, минутку наклониться, минутку бревно поднять, а там и день прошел. Увеличение занятости в строительстве тоже ни к чему не приведет, все те, кто может, уже заняты, а будет еще больше, начнется бесполезная толкотня. У нас тут пилорам и подъемных кранов нет, мы ограничены технологиями. — Грустно подметила Катя.

— А что там с теми полсотней? — Вернулся я к теме назад, приняв во внимание аргументы о том, что масштабировать скорость застройки не выйдет, или по крайней мере мы просто не придумали, как это сделать.

— Часть наших ребят и людей Вячеслава обратились ко мне и сказали, что не нуждаются в обеспечении жильем, и они готовы жить небольшим анклавом в землянках и шалашах. — Пожала она плечами. — Честно говоря, не понимаю этого.

— Я понимаю. — Утвердительно заявил я, и продолжил. — Сможешь собрать мне этих ребят? Хочу поговорить с ними с глазу на глаз.

Уже через десять минут у каменных стен форта, там, где были тренировочные поля Ильи, собрались чуть больше пятидесяти человек. Притихшая толпа выстроилась в рядок, и я ожидал видеть хмурые и злые лица людей, обделенные комфортом, но реальности умеет удивлять. Передо мной стояли крепкие, плечистые мужчины молодого и среднего возраста. На лицах, пусть и скрываясь, но читалась усталость, но никак не злость.

— Мне доложили, что вам пришлось ночевать на улице в шалашах, а от расселения вы отказываетесь, — начал я, прохаживаясь вдоль ряда, — хочу понять причины этого решения.

— Мужики, дайте я скажу? — Шагнул вперед рослый загорелый парень с татуировками на руках, которые, как я мог идентифицировать, не относились к субкультурам. На вид ему было лет тридцать пять, сорок. Он оглянулся к своим и получил одобрение кивками. — Мы тут недавно, после всей задницы случившейся привыкнуть трудно, но каково нам, мужикам, а если вокруг посмотреть, тут же баб куча, детворы, стариков. Негоже лезть поперек тех, кому нужнее. Чай не сахарные, не растаем. Да?

— Дыа! — Заголосили нестройно и басом те, кто добровольно принес себя в жертву.

— Во. — Закивал деловито татуированный. — Командир, не серчай, мы порядков не знаем особо, если что-то не то сделали, прямо скажи, не томи. А уж мотив наш простой очень, посовещались и места решили уступить.

Внутри меня, пока я слушал этого человека, поднималась волна искреннего уважения к этим людям. В условиях, когда их привычный мир рухнул совсем недавно, остаться человеком и проявить самоотверженность — дорогого стоит.

— Как тебя зовут? — Я подошел ближе и протянул руку для рукопожатия.

— Жора. — Сжал он мою ладонь в ответ. — А ты ж Марк?

— Да. — Кивнул я. — Жор, и вы все, вы настоящие мужики. Я это ценю, и те, кто сегодня спал под крышей тоже оценили. Со своей стороны даю обещание, что в ближайшее время таковой нужды не будет больше, грудью на амбразуру сигать.

— Общее дело делаем! — Послышался выкрик из толпы, а вторил ему одобрительный гул.

— У нас тут почти все в стройке или лесозаготовках заняты, Миша мировой мужик! — Заулыбался улыбкой без переднего зуба Жора. — Да и там, в прошлом, руками поработать приходилось.

Я хлопнул его по плечу, а мгновением позже обнаружил, что наш небольшой сабантуй привлек сразу троих, вышеупомянутого Микаэля, а вместе с ним Борю и деда Семена.

— Вай, чьто стаим? Марк-джан, чьто случилься? Эти плохое делали? — Окинул он суровым взглядом из-под густых бровей построившийся ряд.

— Наоборот. — Улыбнулся я. — Что на повестке?

— Лес валить надо, обвязка делай! Они тебе надо еще? — Кивком он указал на самоотверженцев.

— Нет, я выяснил, что хотел. — Махнул я рукой толпе, поприветствовал Борю и Семена, занятых в строительстве, и, пожелав им всем хорошего дня, устранился. Нужно еще многое успеть решить за сегодня. А уж с тем, что все будет сделано на совесть, сомнений поубавилось. Меня уже посещала такая мысль — общая беда объединяет. Надеюсь, так продолжится и впредь.

Оставив строителей и работяг, я направился внутрь ратуши, к большому столу. Мне подсказали, что именно там Илья Муромец, вместе с Владимиром и Варей они организовали некое подобие штаба. «Бумажки перебирают» — сказали мне. Зайдя внутрь, я в полной мере в этом убедился — на широком дубовом столе лежали стопки листов бумаги, на которых Варя вела записи, пока Муромец с рассинхронизированным взглядом зачитывал что-то из интерфейса. Пара шагов глубже и стало понятно, шла некая перепись населения.

— Всем привет. — Поприветствовал я присутствующих. — Как успехи?

— Изучаем пополнение. — Муромец сфокусировал на мне свой фирменный тяжелый взгляд глубоко посаженных глаз. — Катька наказала разобрать, кто есть кто, вот, почти три сотни опросили, из них только сотня с копейками на что-то в бою сгодятся.

— А у Вячеслава узнать? — Предположил я.

— Узнали. У него этим пара ребят занимались, он в целом основную информацию и подкинул, но только опрос они проводили, прости господи, через жопу. Пришлось перезаполнять. Ну это мелочи. У тебя как? — Встречным кивком спросил меня Илья.

— За этим и пришел, сам видишь, что на улицах поселения творится. — Коротко обернулся я на выход из ратуши. — Многие заняты в стройке и заготовке ресурсов, остальных, тех, кто способен сражаться, нужно тренировать и формировать боевые звенья.

— Если ты беспокоишься за то, что многие без дела слоняются, то не волнуйся, с дисциплиной у меня строго. — Надвинул брови на глаза главный по военной части.

— Я к тому, что нас стало слишком много, и будет еще больше. У нас баланс провизии не сходится, запасов еще на неделю бездействия. — Подвел я черту.

— Справимся за три дня. Согласен, системные очки очень нужны. — Скосил взгляд Илья. — Варь, ты говорила, что северо-восточнее отсюда были какие-то пещеры с существами из камня зеленого?

— Хоёторы. — Откликнулась она. — Но их там было мало. Нужны не только бойцы, но и разведчики.

— И собиратели. — Дополнил Владимир. — Коренья, травы, леса богаты, почему бы этим не пользоваться.

— Вижу, вы и без меня все прекрасно понимаете. — Улыбнулся я

— Работаем. — Твердо сказал Илья, остальные ему вторили. — И не волнуйся, я не ради выслуживания про три дня ляпнул. Последнюю неделю, с тех пор, как новички стали появляться, я только и делаю, что народ тренирую, а с тех пор, как получил добро на проведение вылазок, могу с уверенностью заявить, что уже сейчас у нас есть около сотни ребят, готовых выйти в лес на охоту хоть сегодня. Варь, — повернулся он к девушке, а та, поняв Муромца без слов, откопала из-под кипы бумаг конкретную книгу, протянула ее электроманту, — мы разбили отряды пятерками. Опытный сержант, из старичков, четверо новеньких. Вот тут можно ознакомиться с составами.

— Нет необходимости. — Не стал я ковыряться в записях. — Мне важно, чтобы работа была сделана.

— Тогда не заморачивайся, командир. Приток валюты и ресурсов в ближайшие пару дней ожидается нехилый. — Горделиво заявил Илья.

— Синхронизируйтесь с Женей. — Стиснул я зубы, вспомнив ее ситуацию. — Вам нужно понимать, как действовать в случае ЧП, может, она выдаст какие-то лекарственные наборы впрок. И вообще, поинтересуйтесь у нее о необходимом для нашего лазарета, это в ближайшее время будет критически важным.

— Понял, сделаем.

Распрощавшись со штабными, я удалился заканчивать дела. Было кое-что, что еще со вчера не давало мне покоя, и мне хотелось это проверить. А лучшим способом получить информацию я считаю эмпирический, и для этого мне нужен Егор. Юношу я нашел в компании сестер-близняшек, Иры и Миры, они дружно и звонко хохотали и проверяли луки, перематывая тетивы.

Остановившись на подступах к выходу из лагеря, где я троицу и застал, я невольно залюбовался парнем. Вернее тем, как же сильно он изменился с момента нашей первой встречи. Тогда, сбежавший из-под гнета Барона, он чуть было не совершил непоправимое, а сам выглядел жалким подростком, что, на повестку, оказалось неправдой, уже вполне сформировавшийся взрослый парень. Просто субтильный очень.

И что я вижу сейчас? Егор распрямился, раздался в плечах, движения обрели уверенность, в глазах появился блеск, которыми он видел двух красавиц девчонок и свое место в этой жизни. Возмужал, укрупнился, приобрел ту самую естественную харизму, которой так не хватает многим взрослым.

Беспардонно прервав хиханьки-хаханьки, я вклинился к троице.

— Утра. — Кивнул я присутствующим.

— О, Марк! Привет, — улыбнулся Егор, и в его голосе больше не было той робкой дрожи, — а мы тут к выходу готовимся.

— Куда собрались? По грибы? — Девчата усмехнулись.

— Не, — мотнул головой парень, — Катя поручила занести на карту русло реки до самого изгиба, южные овраги и подступы с севера. Работы много!

— Дело нужное, — согласился я, а затем слегка понизил голос, переводя взгляд на прорицателя, — если я тебя на пять минут сдерну, ничего смертельного же не случится?

Хотя я и спрашивал, но мой тон был таков, что отказ я не приму.

— Разумеется, шеф, чем нужно помочь? — Последовал Егор за мной.

Ира и Мира остались стоять в сторонке и щебетали теперь о чем-то своем.

— Где твоя питомица? Малышка вы ее назвали, вроде? — Тихо сказал я.

— Рядом. — Кивнул он за пределы лагеря. — Позвать?

— Ага. — Кивнул я.

Юноша расспрашивать не стал, надо значит надо, и уже через полминуты, как он прикрыл глаза, концентрируясь на ментальной связи с хтонической убийцей, я заметил шевеление в густых зарослях папоротника. Жестом показав хозяину диковинного животного, что нам следовало бы отойти к конкретному месту, мы продвинулись к тому дому, который, как мне казалось, мог принадлежать Ульяне.

— Хочу проверить одну вещь. — Шепотом произнес я, получив кивок в ответ.

Еще несколько минут ходьбы по краю лагеря, и мы достигли ряда срубов. Химера, покрытая костяной чешуей и наростами, словно играла со мной — на мгновение показывала свой истинный облик и снова пряталась. Я знал, что Егор, став ее хозяином и получив в довесок от системы профессию дрессировщика, видел ее всегда, но это только потому, что она сама от него не пряталась, а вот насколько я узнал впоследствии, Лиза, благодаря профессии Изыскателя, тоже ее видела, но уже вопреки желанию самой кошки-убийцы.

— Веди ее к двери дома. — Скомандовал я, когда мы остановились метрах в пятнадцати.

Все, чего я желал от этой проверки — понять, как среагирует теневая кошка. Если это ее лап дело или кого-то из собратьев, я надеялся получить соответствующее подтверждение. Что мне это даст? В сущности, почти ничего, кроме, разве что, понимания, по какой причине в доме, который Ренгу описала как принадлежащий ее хозяйке был найден мной в таком кавардаке.

Егор, вняв моим словам, сделал шаг к дверному проему сруба, с которого сама дверь сейчас была снята, ожидая ремонта. Я видел лишь колышащуюся рябь и короткие жесты-команды, которыми он мог что-то указывать своей питомице. Что ж, проверка превзошла все ожидания — стоило Малышке приблизиться к порогу на расстояние около трех метров, ее ужасающий облик проявился, а поведение, до сей поры игривое и спокойное, резко изменилось. Черная шерсть под костяными чешуйками мгновенно встала дыбом, хвост задергался из стороны в сторону, хлестая нервно и агрессивно, низко по земле, а четыре желтых глаза, кои я сейчас наблюдал, превратились в блюдца. Тварь глухо, предупреждающе зашипела, как если бы увидела призрак, прижалась к земле и наотрез отказалась делать дальше даже шаг. Она, игнорируя команды, вонзилась серповидными когтями в землю, взрывая мягкий дерн.

— Командир, давай назад. — Испуганно проговорил Егор.

Напряжение повисло в воздухе почти осязаемо.

Послушав дрессировщика, я отступил на несколько шагов назад, не оборачиваясь спиной, а в голове шумело непонимание — с чего вдруг такая реакция. Когда вроде бы улеглось, и химера растворилась в тенях, Егор заговорил, не сводя взгляда с дверного проема.

— Не знаю, Марк, что ты хотел тут проверить, но вот. Тоже результат. Бьюсь об заклад, она внутрь ни за что не зайдет. — Утер он проступивший пот со лба.

— Я еще подумаю над этим. — Пространно ответил я.

— А что здесь?.. — Перевел парень взгляд на меня.

— Сам хочу знать. Внутри все перевернуто было, когда я нашел это место. Вон там, дверь от этого дома, на нем косые глубокие борозды, как от удара лапой. И на изголовье кровати, что была внутри, похожая отметина. — Проговорил я вслух известные мне факты.

— Знаешь, я немного чувствую то, что и Малышка. Она как будто сильно испугалась этого дома. — Объяснил то немногое, что смог выяснить, Егор. — Эксперимент лучше закончить, а то мало ли. Но, если хочешь, я впоследствии попробую еще раз ее сюда привести, может это что-то тебе даст.

— Закончим. — Согласился я. — А насчет следующего раза — пока не знаю. Давай посмотрим.

Отпустив Егора и близняшек на задание, полученное от Кати, теперь я направился на поиски Лизы. Мысль, которую я вынашивал с прошлого вечера, желала найти выход, и кто как не она могла мне помочь. Я многое сделал своими собственными руками, но некоторые вещи выше моего понимания. И ведь, если рассудить, что лучше всего охарактеризовывает менеджера? Только его подчиненные.

— Утречка. — Поздоровался я, застав девчонку на одном из тесаных бревен. Она мастерила какие-то штуки в промышленных масштабах, и я догадывался, какие именно, потому лезть в это не стал.

— Привет! — Спрыгнула она и выпрямилась, раскачиваясь с пятки на носок. — Гуляешь?

— Если бы. Отвлеку тебя? — Спросил я.

— Будем что-то строить? — Она подбоченилась, выражая готовность.

— Круче. Будем изобретать. — Я поймал ее добродушное настроение и, тоже улыбнувшись, явил из инвентаря записную книжку и перо. — Было, значит, в незапамятные времена несколько людей, которые в одно и то же время додумались до одной простой и одновременно сложной идеи. По воздуху, значится, у нас летают невидимые волны. Маркони, Тесла, Герц… но был среди них тот, кто сагрегировал весь опыт и смог продемонстрировать миру абсолютно новую вещь, заложившую основу почти всей нашей цивилизации. Звали его Александр Попов. Зовут же его «отцом радио».

На протяжении следующих двух часов я, стараясь изо всех сил, объяснил принципы работы радиоволн и связи как таковой. Наглядно, на пальцах, преподал ей базовую физику. Стоит отдать ей должное — учеба в школе и первый курс колледжа не стали для нее просто просиженным временем, большую часть из того, что я объяснял, она хотя бы на уровне терминов понимала.

Задача стояла нетривиальная. Нам нужно было магическим образом создать работающий приемопередатчик. Я рисовал ей схемы колебательного контура — простейшего сочетания катушки индуктивности и конденсатора. Объяснял, как медь, вытянутая в провод и намотанная на деревянный сердечник, и не абы как, а определенным количеством витков, создает индуктивность, а две медные параллельные металлические пластины с тонким слоем слюды выступают в роли конденсатора переменной емкости.

Было две непростые задачи. Решить проблему портативности, то есть питания, и детекции сигнала. Для выпрямления высокочастотных колебаний нам требовался полупроводник — простейший диод. Стоило мне его упомянуть, девочка уверенно закивала, она знала, что это, и даже смогла воссоздать. С помощью нескольких итераций создания, мы получили кристаллический детектор образца начала двадцатого века.

Проблему энергии помог решить абсурдный случай. Я уже начал рассказывать про магнетит, про то, что Илья зарядит энергией молнии магнит, и про создание динамомашины и окисления пластин, как она просто… сделала батарейку. Нет, я ее боюсь! Тем не менее, ей был из школьного курса физики понятен процесс извлечения энергии из литий-ионных батареек, и мне не пришлось напрягаться, объясняя все это.

Моих объяснений хватило, чтобы ее совершенно безумные способности явили миру то, что человечество могло навсегда, или по крайней мере на очень длительное время, потерять. Два устройства в корпусах из какого-то или композита, или пластика, на ощупь я не разобрал, а Лиза и сама не знала, лишь корпус представила, из этих коробочек торчали антенны-штырьки, а под большим пальцем правой руки красовался переключатель.

Я взял одну, повертел ее в руках, надеясь и веря в чудо, отошел на метров тридцать по прямой, и нажал на тангенту передатчика, встроенную прямо в корпус.

— Лиза, прием. Хе-хе. Слышно?

Из динамика пары, оставшейся у трансмутаторши, с шипением и треском, но удивительно разборчиво раздался мой собственный голос. Лиза вскочила, победно вскрикнула, захлопала в ладоши, едва не выронив устройство, выкрикнула что-то матерное, закрутилась на месте и лишь тогда успокоилась.

Теперь, когда технология обкатана, девчонка сможет воспроизвести это чудо человеческого достояния. Только вот, вполне ожидаемо, что создание такого числа довольно сложных, требующих точности деталей, сильно ее выматывало. Где пять сотен мисок, едва ли там используется мозг, штампуй себе, да и ладно, тут же предстояло работать тоньше. Но, получив обещание от уставшей, но очень счастливой Лизы, что вскоре весь лагерь, или по крайней мере верхушка фракции, будут обеспечены рациями.

Я лишь сказал, что горжусь ею. Она превзошла учителя. Мне не просто нечему больше ее учить, а еще и самому надо бы научиться.

И последнее, что мне предстояло сделать, это поговорить с Вячеславом. Выяснилось, что он ужасно занят, дико извиняется, и параллельно с тем, как мы с ним толковали, он хаял то одного, то другого из своих гвардейцев. Темы были мне хоть и близки, но до тех пор, пока мы официально не утрясли права и обязанности каждого, лезть в воспитательный процесс его людей я не стал. В общем, перенесли.

А вот Катя и Агнесса, которые последние полчаса, с их слов, выискивали меня по всему лагерю, напротив, были охочи побеседовать. Вообще, они обе с утра какие-то возбужденные, но это мне, наверное, просто кажется.

— Марк, тут аврал! Я представляю тебя заместителя заместителя, ее зовут Агнесса. — Она подошла к темноволосой девушке сзади и, обхватив ее за плечи, подтолкнула ко мне вперед, будто котенка показывает.

— Кать, мы знакомы с ней. — Не выкупил я юмора. — А с кандидатурой согласен.

— Хух. — Картинно утерла ладошкой лоб моя первая заместительница. — Сработало.

— Могло не сработать? — Поднял я бровь.

— Черт тебя знает. Но спасибо, меня одной и правда не хватает. — Уже спокойно и с благодарностью проговорила Катя.

— Вячеслав высокого мнения о твоих способностях. — Перевел я взгляд на только что получившую должность. — Как и у меня. Не подведи, от решений, которые мы принимаем, зависит куча всего.

— Есть! — Выстроилась она по струнке и приставила оттопыренные пальцы к виску.

— Оставить, это у старика так делать надо было, у нас проще. И кстати, хорошо что вы меня нашли, да еще и обе. — Перевел я тему.

— Какой вопрос, шеф? — Заискивающе подмигнула мне Катя.

— Эмиля, Молчуна и Ивана видели? — Огляделся я по сторонам ратуши, в которой и произошла инаугурация зам зама.

— Да, ушли по утру, сведения собирают на дальних подступах и углах полигона. — Ответила Агнесса, больше знакомая с ситуацией.

— Ладно. Вопрос вот в чем, и вы обе наверняка в курсе. Ранее я говорил тебе, — мой взгляд перешел на Катю, — что меня интересует вылазка на восток, к утесу матриарха нетопырей. Никто ведь не отправлял туда экспедицию?

— Нет, — мотнула Катя головой, — я знала, что это важно, но руки не дошли. Я соберу отряд сейчас же, после полудня уже будут на пути туда.

— Нет. — Резко отрезал я, вскинув руку. — У меня социальная батарейка на нуле. Прошло три часа с утра, а я уже выжат, как лимон. Прогуляюсь туда сам и посмотрю, что там делается.

— Уверен?.. — Обеспокоенно спросила первая зам.

— Совершенно. Ренгу с собой заберу, чтобы было не скучно. Постараюсь обернуться до завтрашнего вечера, и кстати. — Я залез в инвентарь и выдал Кате одну рацию из тех, что смогла сделать Лиза сразу, третей, по моей просьбе. — Это рабочая дистанционная связь. Я буду периодически подавать условный сигнал, ты на него отвечай. Хочу понять дистанцию работы. А для того, чтобы связь у нас не прерывалась, — я тот же момент активировал навык сундучка снова, он исчез из закромов Вячеслава, оказавшись теперь у меня в руках, а коротким движением перешел к Кате, — договоримся, что будем быстро проверять каждые пятнадцать минут.

— Поняла. — Приняла все команды Катя, совершенно ошарашенно глядя на прямоугольную коробочку с антенной. Не удержавшись, она нажала на кнопку тангенты и, поднеся корпус со считывателем ко рту, дрожащим голосом проговорила. — Прием, прием.

Остановись, мгновенье! Я сойду. Лучшее решение, принятое мною с утра, если отбросить эфемерную «полезность» и «проактивность», это отправиться восвояси в гордом одиночестве. Время близится к полудню, скоро Каролина и ее многочисленные трудяги дадут клич к обеду. Потные мужики побросают свои колуны и пилы и отправятся принимать пищу, я же, эгоистично решив развеяться, перекушу чем-нибудь из магазинных предложений.

Четверть часа я себе на сборы выгадал, не больше. Что мне там собирать — все свое ношу с собой. Тем не менее, личные покои я все же посетил. Во-первых, мне требовалось их заблокировать, да не просто так, а сделать открываемыми по истечению определенного таймера. Охранная руна с этим поможет.

Зачем? Ответ прост. Я, как и любой другой, могу не вернуться из экспедиции. Шансов выжить у меня больше, чем у многих других, тем не менее никто не застрахован. И было бы что скрывать, так нет, комната самая обычная. Только вот я оставлю на столе кое-что, что может быть полезным тем, кто откроет эту комнату, если я не вернусь через три дня.

Твердая Щепка, из которой ныне состоит Твердыня, после ее воплощения оставляет такой же черный кристалл, каким она является до развертывания. Именно проводя энергию через него структурой созданного форта можно управлять. И свернуть, при необходимости. Эдакий пульт управления. Его-то я и оставлю.

Опечатав дверь к себе, я покинул стены главного здания, отправился на склад, где сбросил все имеющееся у меня барахло, от обрезков тканей, кожи и металла, до трупов, почти полностью расчистив инвентарь, и уклоняясь от пристальных взоров постоянно присутствующих толп во фракции, отправился к выходу. Направление я выбрал четкое, прямо на восток.

Ренгу же, узнав, что предстоит вылазка, согласилась сопровождать меня не раздумывая и секунды. Договорились встретиться за стенами, вне поля видимости, так как я все еще считал, что на эту, признаться честно, жутковатую птицу, у новеньких может случиться неоднозначная реакция.

И вот у самого выхода из поселения меня и подловили.

— Я так и думала, что уйдешь по-тихому. — Послышалось мне из-за угла.

Выглянув по ходу движения, я увидел Варю. Она стояла, прислонившись спиной к опорному столбу у ворот скрестив руки на груди. На ней красовался тот самый камзол цвета глубокого индиго, купленный перед походом на переговоры. Но не только в нем она была — на завязках чуть выше декольте сходились веревочки легкого плаща, укрывающего плечи, а на поясе, помимо нескольких алхимических микстур, уж не знаю, ее ли собственного производства, или Жениного, красовался изящный кинжал. Где взяла только…

— Варь, — я затормозил, украдкой глянул на небо, проводив по серой хмари фигуру черной вороны с подростка размером, что улетела вперед к месту встречи, и продолжил, — тебе разве заняться нечем? Вон, Катя с Агнессой как раз собирались распределением ресурсов заняться, у тебя это неплохо получается. Прояви себя.

Был я холоден и неприветлив неспроста. Тут семи пядей во лбу быть не требуется, чтобы понять — у меня вот-вот образуется хвост. Не скажу, что самый нежеланный, в конце-концов ничего плохого она мне не сделала, а в длительном пути напарник пригодится, но все ж таки жажда побыть в одиночестве была сильна.

— Там новой заместительнице главного босса фракции нужно поработать, а я так, не пришей… — Скосила она взгляд, фыркнула, а затем снова вперилась в меня. — Так что ничего другого мне не остается, как сопровождать столь ценного лидера и не дать ему откинуть копыта.

Говорила она ядовито, нарочито показывая неудовольствие. Чем, кстати, еще сильнее портила мне настроение. Что за детский сад? В бытность, когда я принимал решения о повышениях, я смотрел не на так называемые «рабочие навыки», именуемые в бизнес-среде «хард-скиллами», а только на человека и его потенциал. Несомненно, уровень этих пресловутых хард-скиллов должен быть, но он никогда не был определяющим. Что у Вари, что у Агнессы они на похожем уровне, да только вот та, что стала «зам замом», как я ее про себя теперь кликал, не искала возможности дорваться до власти, а стала полезной, инициативной. Оттого Катя ее кандидатуру и выдвинула себе в помощь, хотя все так сходилось, что могла и Варю. Все-таки кадровик в прошлом, что-то понимает.

— Я по лесу прогуляться, Варь. От кого защищать меня будешь? От грибов? — Попытался я дистанцироваться.

— А мне кажется, что ты мне лапшу на уши вешаешь, Орлов, — хмыкнула Варя, а в ее глазах блеснули лукавые огоньки, — тебя сдали с потрохами, и я пойду с тобой к утесу матриарха нетопырей. Хочу своими глазами посмотреть на них и, чего стесняться, выжечь там все к чертовой матери.

Я поморщился. Все-таки то, что знают трое, знают все, незыблемое правило, которое не нарушалось только жесткой административной политикой неразглашения, да и то не всегда.

— Хорошо, ты меня раскусила. — Пожал я плечами. — Но ты сама прекрасно слышала рассказ парней, там опасно. Очень. Вячеслав терял там людей в попытках просто разведать, я же собираюсь пойти в самое логово. И одно дело, защищать только себя, другое — еще и за тобой присматривать.

— А ты говорил грибы, грибы… — Потянула она уголки губ вниз. — Вот именно поэтому ты и не пойдешь туда один. А вдруг что? Забыл, как я выжгла целое полчище греллинов? Одна хорошая стена пламени в узком ущелье сделает из этих нетопырей отличный шашлык. Уж я то в этом мастер!

Хмыкнув, я заглянул себе через плечо, окинув невидящим, задумавшимся взглядом роящийся лагерь. Сигнал к обеду прозвучал. Да, зерно истины в ее словах есть. С другой стороны, я совершенно не нуждаюсь в защите — охранные руны, бесконтрольное разложение на огромную дистанцию, пусть слегка неуклюжий, но все же полет. От кого меня защищать? Даже если на нас навалится целая армия… не думаю, что кто-то с точки зрения чистой физики и сравнения способностей сможет мне противостоять. А уверенность эта подкрепляется другим случаем с греллинами. Вернее, первым знакомством с управляемыми отрядами Димой.

— К тому же, — добавила она, понизив голос, — я неплохо себя зарекомендовала как личный адъютант. Приготовлю тебе поесть, посторожу твой сон. Постель греть не предлагаю, но тоже вполне могу.

— Ладно, — сдался я, поднимая руки в примирительном жесте, — твоя взяла. Хочешь знать, почему?

— Про постель, все-таки, сработало? — Заулыбалась она.

— Нет, — я тоже улыбнулся, — ищи другое место, где твоя продажа была великолепна.

— А, поняла! — Просияла она, всплеснув руками. — Ты падок на еду!

— В точку. — Кивнул я. — Единственное, что мне от тебя будет нужно. Ну, проговаривать правила я не стану, сама все знаешь, повторю лишь одно. Никакой самодеятельности.

— Знаю, знаю! — Захлопала она в ладоши, обрадовавшись. — Как скажешь, командир! — Она отправила мне воздушный поцелуй, развернулась на пятках и бодро зашагала прочь из укрепленного поселения.

Я посмотрел на нее вслед, еще раз взвесив все за и против, несмотря на то, что согласился. Не могу сказать, что меня продавили на это решение, нет, оно полностью принадлежит мне. Но я отчетливо помнил тот разговор — когда она делала свои первые, робкие шаги, пережила чувство подступающей неминуемой кончины, и стояла, всматриваясь в рассветный туман. Ее злость на этот мир искала выход. Она жаждала выплеснуть ее, и меня тревожило то, что Варя, по сути, сидит взаперти. Нет, я не ограничивал ее в вылазках или еще как-то, но реальность такова, что на разведку она не ходит, все больше предпочитая находиться в лагере. Но стоит мне куда-то пойти…

Вот, в общем-то, и причина моего согласия.

Девушку я нагнал метров через десять, но она и не спешила оторваться, напротив, придержала, чтобы мы поравнялись. А сотню шагов спустя свернули к небольшому оврагу, где среди раскидистых папоротников сидела еще одна наша спутница на сегодня. Ренгу. Заметив нас, птица резко дернула головой, а ее четыре желтых глаза сфокусировались на Варе, руки-крылья же нервно прижались к телу.

— Умоюсь. — Бросил я и припал к ручейку, лицо и правда напекало.

— Вар-р-ря! — Прокаркала птица. — Покажи огонь!

— А ты разве не должна бояться огня, чудик мелкий? — Усмехнулась лишь уголками губ Варя и отставила согнутую в локте руку.

— Ренгу не боится! — Призналась она, выбравшись из зарослей на тропинку, которую уже успели натоптать разведчики. — Огонь красивый, тепло!

— Ладно, курица-переросток… — Зарделась Варя, беззлобно уколов Ренгу острым словцом. — Гляди.

Взмахнув руками, в полутора метрах над головой чародейки вспыхнул сноп искр. Не яркий, издали не разглядеть, но вблизи — в самом деле бенгальский огонек.

— Курица-переросток… — Отпрянул я от воды и пробубнил.

— Ну что, в путь? — Обернулась на меня волшебница.

— Да. Судя по тому, что ты при полном параде, то понимаешь, что нам по пути придется заночевать. Дорога на восток пешим ходом займет почти сутки, если верить словам Вячеслава и тому, насколько я понимаю местную географию. Это если еще дорога не станет труднопроходимой. — Вслух описал я возможные перспективы. Каюсь, возможно думал, что она передумает спать на земле после привычки к комфортной комнате.

— Пф-ф, куда уж сложнее. И так тут черт ногу сломит, одни буреломы и кочки. — Скосила она взгляд на округу, чем меня не обрадовала. Не вышло спровадить, но я и не слишком пытался.

Раз так, то пускай. Подготовлюсь сам. Вызвав интерфейс, я мельком просмотрел свои показатели. Пятнадцатый уровень, чуть меньше тысячи очков обучения, две с половиной тысячи очков достижений. И регулярно пополняется.

Кстати об этом. Я выключил уведомления о каждом поступлении валюты — сильно отвлекает, а учитывая, что я налогами собираю половину с каждого убийства любым членом моей уже теперь тысячной фракции, то подобные всплывающие на сетчатке окошки с информацией изрядно надоедают. Раньше я этого не делал потому, что подобные сообщения давали мне информацию о том, что кто-то из моих сражался и победил. Сама по себе эта информация ценна, но сейчас она слишком уж замусорена. Видимо, Илья все-таки сподобился собрать отряд на вылазку за валютой. Странно, что на обед не остался. Или это кто-то из патрулирующих, а то и вовсе Егор с девчонками наткнулись. Не важно, главное, что приток валюты идет.

Заглянул в магазин, и потратил крохи — пополнил сильные зелья регенерации, которые открылись, когда я достиг ранга С в личностном ранге. Я их еще не использовал, но если среднее из прошлой категории останавливало сильное кровотечение, это будет еще эффективнее. Два таких зелья, стоимостью в сто двадцать, а с моей скидкой всего сто восемь, я закинул к себе в инвентарь, но после, подумав, одно отдал Варе.

— На крайний случай, должно помочь закрыть тяжелые раны. — Прокомментировал я.

Флаконы с синей жидкостью, которую делала и продолжает делать Женя, пользуясь способностями мелкой трансмутаторши, у нас перестали быть дефицитом. По старой памяти алхимичка всучила мне три флакона, но мне, признаться, они были уже без надобности. Я же, в свою очередь, пусть и понимал, что у нее хватает сейчас забот, попросил сконцентрироваться на зелье, которое обладало бы сходим с Бориным навыком эффектом «второго дыхания». У нее уже было нечто похожее, но оно больше походило на стимулятор, а после окончания действия сильно хотелось спать. Возможно, ей удастся придумать что-то получше, благо, трав, корений и запчастей монстров у нее теперь будет навалом.

Покончив с подготовкой, мы выстроились в цепочку. Я шел в авангарде, причем вооружившись щитом и мечом, а вот копье болталось на спине. Причина проста — пока оно в инвентаре, оно не копит магическую силу, которую я трачу. Боюсь представить, сколько кристалл в Змеевике уже скопил, и что будет, если я решусь ее разрядить. Но пока не было такой необходимости. Ну а выбор моего оружия обусловлен все той же необходимостью консперироваться, поэтому и маска с капюшоном на моем лице были тут как тут.

Следом, стараясь не шуметь, двигалась Варя. Она беззастенчиво разглядывала округу, то приоткрывала рот, удивившись чему-то, то погружалась в густые, тягучие раздумья, едва разглядывая дорогу перед собой. Ренгу же взмыла вверх — она вообще не любила ходить. Потому сейчас она наблюдала за нашими передвижениями с неба, готовая в случае завиденной заранее опасности предупредить.

Охранные руны. Импульс на сапогах для себя и для Вари, активируется во время прыжка или попытки его сделать. Поможет в случае падения не переломать себе ноги. Конечно же упрочнения — на свои доспехи и щит, на Варин камзол и на кожаную курточку Ренгу. Хотел было попробовать упрочнить и ее когти на руках — не вышло. Все еще часть живого существа, а система в этом плане непреклонна.

Чем глубже мы пробирались на восток, тем разительнее перемены в географии. Да, когда идешь ровным строем и довольно быстро, но при этом остается возможность глазеть по сторонам, становится понятно, что те, кто нас сюда поместили, в какой-то мере вдохновлялись нашими земными пейзажами. Если территория вокруг Твердыни больше напоминала влажные субтропики, то по мере продвижения становилось растительность редела, гигантские лиственные исполины уступали место толстенным хвойным, а под ногами все чаще хрустел колючий мелкий щебень вместо раскисшей глины.

И если существа вокруг — это какие-то кошмарные химеры, сделанные «на авось», но состоящие при этом из знакомых образов и очертаний тех, кто соседствовал с нами на Земле, то ландшафт — тоже своеобразная солянка. Придумал. Это как если бы я попросил человека, который никогда в жизни не видел собаку, нарисовать ее, пользуясь только моим описанием на словах. Получилось бы вот именно то, что мы и видим вокруг. Неправильное, но до жути знакомое окружение.

Идти пешком после вчерашнего изнурительного марафона было тяжело. Я, грешным делом, решил, что как Аполлон теперь, и никакие нагрузки мне не навредят. Ошибался. Из навыков, которые усиливали бы мои физические характеристики, у меня есть разве что ускорение. Да и то, с натяжкой. Варя тоже заметно сбавила спесь. Но с ней хотя бы понятно — не привыкшая к пешим переходам по бездорожью.

Одной лишь ренгу хорошо. Кружит где-то в вышине, периодически пикируя на верхушки сосен и выпрашивая мясо.

Как и было обусловлено, каждые четверть часа я «созванивался» с Катей, проверяя дистанцию, на которой будет работать рация.

— Кать, как слышно? — Негромко проговорил я в микрофон, зажимая тангенту, на очередной остановке — вытрусить камешки из ботинок.

— На связи, Марк. В лагере все спокойно — раздался из динамика уставший, но ровный голос Кати, — достроили еще один дом, Илья со своими пятерками неподалеку, на вылазке, и заложили под склад разметку. Как у тебя?

— В пути, почти достиг точки, где раньше был барьер. К завтрашней ночи постараюсь вернуться. — Ответил я, сухо и по делу выдавая информацию.

— Ну хорошо. Ты, кстати, Варю не видел? — Вдруг спросила она.

Варя, едва услышав свое имя, дернулась, как ошпаренная, затем глаза ее округлились, и прежде чем я нажал на кнопку, чтобы дать ответ, она выставила обе руки вперед и сильно замотала головой.

— Видел, до обеда в лагере была. — Ответил я полуправду. Чародейка беззвучно и картинно выдохнула.

— Поняла. До связи! Кстати, слышу тебя отлично. — И связь отключилась.

Такие сеансы мы проводили регулярно. Технология, созданная буквально на коленке, работала хорошо. Но этого мало — нужно выяснить пределы, границы возможного. И вскоре я их обнаружил.

Шагомера у меня, разумеется, не было. Поэтому я что? Правильно, я считал. Как делал это и всегда. И поднаторел, к слову, могу сопоставить свой шаг, время, проведенное в пути и положение солнца и сказать достаточно точно, как много мы прошли. Одиннадцать километров вышло. На очередном сеансе связи динамик рации вместо Катиного голоса выдал лишь густой, плотный треск статических помех.

— Катя… Прием. Кать. — Регулятора частоты у нас не было, и едва ли хоть одна живая душа могла бы сказать, на какой именно мы транслировали сигнал.

— Пшш-ш-ш… — Услышал я.

Что ж, магия магией, но расстояние и сложный рельеф сделали свое дело. Законы распространения радиоволн никто отменить не в силах.

Вздохнув, я убрал бесполезный теперь прибор в инвентарь и мысленно вызвал каталог магазина. Купил книгу. Набросав записку, что на конкретном расстоянии связь оборвалась и теперь только экстренно связываемся через сундучок, я уложил послание в нижние строки инвентаря.

И не успели мы засобираться, как письмо задергалось. Вот и ответ.

«Поняла. Жаль, рация это чертовски удобная штука. Лиза рассказала Семену о том, что сделала, и дедуля пообещал придумать что-то с антенной. Я в этом ни шиша не понимаю, но, возможно, получится что-то сделать.»

Хотя бы этот канал связи работает безотказно. Медленно, но на любом расстоянии и совершенно бесплатно.

Сумерки опустились быстро. Вот еще совсем недавно ярко светило солнце, затем небо окрасилось в багрянец, а после — стремительно стало темнеть. Небо над головой аккурат с вступлением вечера в свои права затянуло плотными, тяжелыми тучами, как серо-черный ковер.

Когда сожгли несколько масляных ламп, разумно решив тратить единички валюты, а не Варин магический запас, пылающий ярко, было принято решение встать лагерем. Для ночлега мы выбрали небольшую ложбину под нависающим скальным козырьком. Хорошее место — защищено от ветра, поднявшегося и разбушевавшегося, с трех сторон, а единственный узкий подход довольно легко контролировать. Там-то я охранную руну и начертил.

Вообще, с текущим уровнем развития, заряды я мог и не экономить, только держа в уме, что у меня их не тридцать, а меньше, двадцать четыре. Ну и несколько потрачено на конкретно нашу обороноспособность, итого двадцать две. Первые упомянутые активно использовались в поселении — качали воду в Твердыне.

Триггер я настроил на приближение любых существ, кто не состоит в моей фракции. Поделом, нечего к спящим подкрадываться. Я осознавал, что это по сути смертельная ловушка, но меня это даже почти не задевало. Опять же, повторюсь — поделом. Времена нынче неспокойные. Варя, подлив масла в огонь, попросила укрепить оборону получше, а потому наш сон будут охранять сразу пяток таких рун. На всякий случай.

Волшебница тоже без дела не сидела — занялась костром. Да так споро, что я обомлел. На минутку же всего отвлекся, а над костром уже висел котелок, в котором медленно закипала вода. Своей магией она аккуратно, без лишнего дыма растопки, разожгла сухой валежник, что тюками продавался в магазине.

— Держи, — Варя протянула мне разогретую чашу с отваром, — обещала же позаботиться о том, что ты будешь есть.

— Это не еда. — Понюхал я ягодный чай.

— Так ждать надо! — Всплеснула она руками. — Я не скороварка.

— Брось, я просто шучу. — Отпил я горячего напитка, приятно растекающегося по горлу.

Сверху бесшумной тенью спланировала Ренгу, устроившись на ветке прямо над нами. Сложив свои кожистые руки-крылья с густым, черным оперением, она уставилась на огонь своими точками желтых глаз.

— Кушать. Еда. Есть еда? — Прокаркала она негромко.

— Скоро и тебя накормлю, переросток. — Улыбнулась Варя, подкладывая в закипевшую воду куски крупно порезанного мяса.

Мысли же мои, вопреки усталости, крутились вокруг одной и той же неразрешенной проблемы.

По всем прикидкам, мыслимым и немыслимым, Леонид уже должен был объявиться. Хоть как-то. Благодаря моему фальшивому договору с обезумевшим Димой он выжил. Благодаря все тому же фантому на броне Леонида была моя руна. Ведь, как только он отошел бы на безопасное расстояние с болот, прочь из вотчины греллинов, руна должна была активироваться и передать мое записанное сообщение.

И ведь инструкция же была предельно простой! Так и так, встреча все еще необходима, но только немного изменилось место, западнее старых координат.

Может ли быть такое, что он затаил на меня обиду, высвободившись из-под ментального контроля и осознав, что он теперь одноухий калека? Да ну, бред. Он прагматик до мозга костей, и должен понимать, что даже если не хочет союза со мной, без меня в глубоком тылу ему не победить Диму.

Так что весь день я об этом думал. Восток нужно изучить безотлагательно, а на обратном пути нужно зайти в его владения, в обжитые руины форта прямо в центре родительского полигона.

Собственно, нужно поразмышлять, что именно могло пойти не так, дабы хотя бы примерно понимать, чего ждать, когда я туда заявлюсь. Есть несколько вариантов.

Первый, и он же самый простой. Леонид просто не перенес дороги. Инфекция, грязный серп Димы, потеря крови, болотные миазмы. В этом суровом мире умереть можно от чего угодно, и даже для высокоуровневого инициированного нет спасения от банальной инфекции и заражения, если только у тебя нет специализированных навыков или лекаря, вроде нашей Жени.

Второй — Дима нарушил договоренность и вырезал остатки группы Леонида и его самого на выходе из болот. Безумец непредсказуем, так что и такой вариант исключать нельзя. Он понимает свою силу и возможности, а роевой разум позволяет ему находится в разных местах одновременно. Как, впрочем, и мне.

Есть и масса других вариантов, но все их можно окрестить как — Леонид ведет свою игру. Затаился, зализывает раны, что-то готовит. Он осведомлен о требованиях наблюдателей, осознает, каковы ставки. Вероятно, человек, привыкший доминировать, не принимает роль даже просто равного союзника. Не знаю, здесь огромное поле для бессмысленных догадок.

— О чем же ты так крепко задумался? — Варя выдернула меня из размышлений, подсаживаясь ближе к огню, чтобы снять мясо с углей.

— Тебе длинную версию или короткую? — Сфокусировал я взгляд на последних приготовлениях перед долгожданным ужином.

— Конечно, длинную. Вся ночь впереди, развлечем себя хоть беседой. — Ответила она, вылавливая из воды несколько сваренных кусков мяса и протягивая миску мне.

— О Леониде. — Скрывать правду не имело смысла. — Дело в том, что он не пришел на переговоры. Агнесса же докладывала, что его фракция усиливается.

— Боже, нашел о чем думать в компании прелестной девушки. — Фыркнула Варя. — Появится твой ненаглядный, ничего с ним не сделается. А если и сделалось, то и земля ему стекловатой, тебе же проще будет захватить власть.

— Ты снова об этом? — Я откинулся спиной к холодному камню и отпил бульона.

— И не перестану. — Не глядя на меня ответила она. — Ты и сам додумаешься до того, что я была права, а я хочу быть в команде победителя. И чем быстрее ты придешь к мысли, что только огнем и мечом можно вырвать свою свободу, тем лучше будет для нас.

— Нас?

— Тебя и меня. Нам суждено выжить и встретить дорогу в новый, еще более причудливый мир. — Наконец, покончила она с раскладкой по мискам, и к очагу присоединилась Ренгу, большая любительница поесть мяса.

— А что насчет остальных? — Я откусил кусок.

— Каждый волен сам выбирать. Я лишь надеюсь, что слова хозяев всего вокруг не слишком прямолинейны. — Процедила она.

— Ты о чем? — Не уловил я.

— Ну как же. Сказано — выживет только один. Завуалированно, не прямолинейно. Но это читается.

Я тоже кое-что припомнил. Но не директиву, а слова, переданные мне с помощью Ренгу за барьером. Как же там было… В тот момент я был настолько расстроен и впечатлен одновременно, что слова в их истинной сути стерлись из памяти.

Вот же дуралей. У меня буквально в полуметре сидит источник этих слов. Я хлопнул себя по лбу и обратился к птице, дожевывающей второй кусок.

— Ренгу, помнишь, когда мы встретились после долгой разлуки. Ты тогда через барьер хотела мне что-то передать и сказала слова, что-то о слиянии. Напомнишь? — Попросил я.

— Один человек. Слияние. Уля просит простить! — Процитировала те же слова Ренгу.

— Что вот это значит по твоему, а? — Обратилась ко мне Варя, услышав ответ от пернатой.

— Если бы я знал. Ты всерьез думаешь, что это возможно?

— Что нас будут тестировать, пока не положат вообще всех, и не останется единственный выживший? Ой как не исключено. — Покачала она головой.

— Мне нужно найти новый способ связаться с наблюдателями. — Прошипел я.

— Новый? А он у тебя уже был? — Вытаращилась на меня Варя.

— Да. А, кстати… какой там у тебя уровень? — Ухватившись за идею, я заерзал на месте.

— Десятый. — Ответила Варя, опешив от такого напора.

— Значит, вскоре мы сможем задать все интересующие нас вопросы. — Твердо заявил я, придумав, что делать. — Только доберемся до утеса матриарха нетопырей. Нам потребуется много очков обучения. Гораздо больше, чем есть у нас сейчас.

Ранее я намеревался устраниться от Вари стращаниями о том, как неудобно спать на земле, и как это будет в сравнении разительно отличаться от привычного, там, в форте. Ничего из этого не сработало. Я, как заправский выживальщик, и впрямь к ночи начал копать разложением в углублении породы ячейки, похожие на те, в которых мы спали на горе. Варя же, закономерно назвав меня недалеким, напомнила, что я вообще-то могу своей магией создавать не только оружие и всякие взрывающиеся штуки, а еще и банальный комфорт наладить.

Признаюсь, затупил. У меня в голове постоянно крутится так много мыслей, что какие-то низменные органические потребности занимают дай бог если сорок восьмую строчку приоритетов для обдумывания. По совету чародейки я натянул тент, и даже на спальники тратиться не пришлось, я просто вызвал волшбой то, что подарило нам качественный отдых.

Долг системе я выплатил. Вчерашний относительно спокойный переход, без перегибов в забеги на скорости болида, положительно отразился на моем самочувствии. Все-таки тело окрепло, и если его не перегружать, к таким банальностям, как пеший марш-бросок фактически налегке не мог поставить меня в коленно-локтевую. Обошлось. Ранее налитые свинцом мышцы сейчас были легки, тяжесть с затылка пропала.

Наскоро позавтракав, лагерь мы свернули. Проще некуда — щелчок пальцами, и наш след простыл. Только ребром ботинка дотлевающее костровище засыпали. Варя, загадочно бодрая и лыбящаяся с утра пораньше, резко контрастировала с невыспавшейся, всклоченной и недовольной Ренгу. Последняя считала своим святым долгом оберегать наш сон и не позволить подобраться кому-либо, пока мы спим. Так что летающая разведчица была, что называется, вареная.

Причиной хорошего настроения волшебницы был мой вчерашний экспромт — ведь правда, если Леонид, достигший пятнадцатого уровня, удостоился чести выйти в прямой контакт с инопланетной расой, ставшей нашим тестировщиком, как цивилизации, следом и я тоже, то какова вероятность, что тоже самое не случится и для Вари? Только вот что: я не очень понимал ни формат, ни то, что будет позволено во время контакта, в общем, плавал, как слепой котенок. Теперь же я знаю больше, и смогу подготовить чародейку, заранее подсказав ей череду особо острых вопросов. А коль не хватит — что, не наберется на полигоне чудищ на еще парочку инициированных, которых можно поднять до пятнадцатого?

Поэтому сейчас, вопреки моему не слишком настойчивому совету не высовываться, Варя шагала впереди, бодро дефилируя, качая бедрами и, чему-то радостно насвистывая, рассматривала редкие кроны деревьев. Ренгу удрученно плелась позади, я же, перехватив щит покрепче, шел в серединке.

Рассвет, с которым мы вышли, поднимался неохотно, едва пробиваясь сквозь серую, тяжелую хмарь низких, грохочущих где-то вдали туч. Тепла он тоже не приносил, чем недвусмысленно намекнул — лету конец, скоро осень.

Сосновый бор, на границе которого мы вчера заночевали, и тогда же казавшийся нам сырым и душным, теперь полностью остался позади. Ландшафт менялся быстро, резко, как если бы кто-то прочертил черту. Мы приближались к восточному краю родительского полигона, туда, куда и держали путь. Осталось сориентироваться на местности.

— Выглядит монструозно. — Притормозила Варя, вглядываясь вдаль.

— И правда. — Смиренно согласился я.

Было на что посмотреть — у подножия восточных утесов, среди низкорослого сухого и колючего кустарника, возвышались пики базальтовых круч. Черные, острые скалы взмывали вверх, рассекая стальное небо, а где-то вдали ярко блеснула молния. Заморосило.

Снова подумал об этом. Реально ли все вокруг? Симуляция ли это? Больно уж резкий переход. Пройти в течение суток три кардинально разных биома, от тропиков до пустыни. Еще час назад мы шли по мягкому ковру из хвои, теперь под подошвами хрустел мелкий отсев и острый, как битое стекло, сланец. Воздух тоже поменялся, сделался сухим, колючим. Полную грудь вдохнуть банально неприятно, но даже не из-за сухости. Ветер принес вонь. Как тухлые яйца и аммиак. Знакомые ароматы, когда-то я охотился за этим запахом и жаждал его, создавая нитроглицерин.

— Слушай, — негромко обратилась ко мне Варя, кутаясь от песчаного ветра в свой плащ, — у тебя случайно портала домой нет? А то я передумала.

— Куда ты денешься с подводной лодки. — Усмехнулся я, окидывая взглядом величественный хребет.

Варя фыркнула, но я по глазам видел — в них пылало упрямство и та самая злость на собственную слабость и неспособность контролировать свою судьбу, которую она так тщательно старалась скрыть под маской сарказма.

— Это правильный ответ. — Надвинула она капюшон на голову, покуда непослушные волосы окончательно не растрепались. — Фиг я отсюда куда денусь, пока не прижарю парочку тварей. Воняет только.

— Вспомни, как под горой несло. — Озвучил я свои недавние воспоминания.

— Именно. Тогда привыкли, и сейчас переживем. — Деловито заметила она.

— Еще нужна передышка? — Уточнил я, опускаясь на одно колено.

Варя дернулась, как ошпаренная, глаза округлились.

— Эй, ты чего это удумал? Не мог вчера, в лагере⁈ — Сделала она пару шагов назад.

— Да стой же ты смирно, — скомандовал я, — этап подготовки.

Понимая, что мы идем на «дело» против летающей твари, я наложил на нас несколько охранных рун, и основа нашей подготовки была в сапогах, усиленных импульсом. Вчерашний мы, проговаривая тактики и тренируясь, потратили, сейчас я решил его обновить. Но теперь я еще и забил до отказа все свои слоты упрочнения — покрыв защитной зеленой гексагональной магией все, что только можно было покрыть. Пока делал это, из памяти никак не уходила умирающая Лена, которая пала первой от молниеносного наскока. Я хотел избежать этого.

Повторив процедуру упрочнения всего и вся теперь уже на себе, я поднялся и поправил щит на левой руке. Его тоже. Копье, висевшее у меня за спиной, несколько раз довольно моргнуло поглощенной частью магии, и признаться, этот артефактный предмет грел мне спину. Не буквально, конечно же. Просто я знал, что кристалл внутри змеевики сагрегировал столько энергии, что мне и представить страшно. Так что таскаю я там, по сути, ядерную бомбу. Это не могло не радовать.

— Спасибо, — тихо буркнула Варя, поняв, что я сделал, — а есть что-нибудь, чтобы подошвы не скользили?

— Да, будет кое-что. — От идеи до реализации один миг.

Фантомной магией я воплотил две пары «кошек», такие штуки, надеваемые поверх сапога и крепящиеся ремнями, с зазубринами, на манер кошачьих когтей, металлическими коготками. Такое снаряжение используется, как правило, альпинистами, взбирающимися на обледенелые горы, ну а базальт чем хуже? Тоже скользкий, скотина, только может не такой податливый, как лед. Хотя я не был уверен, применяются ли где-то еще такие приспособления, не моя сфера интересов.

Разговора у нас не вышло. Обувшись, мы синхронно задрали головы — ведь сверху, из серой туманной пелены, послышался резкий щелчок, переросший в гортанное клекотание и визг. Нетопыри. Ну привет, скоты!

Первее нас среагировала Ренгу. Ее черный силуэт сделал крутое пике над нашими головами и уселся на торчащий из скалы сухой корень в нескольких метрах от нас.

— Разведала! Много, во-о-о-няют, — забулькала она, — не спят, ждут. Будет кровь.

— Ну, как говорил великий — поехали! — На выдохе сказал я и схватился за первый крутой утес, втыкая в хрустящую породу острия кошек на ногах. Подтянулся силой, и пару раз переставив ноги, оказался на уступе. В таком темпе подниматься метров сто, не меньше.

Каково было наше удивление, ведь об этом ни одна живая душа не обмолвилась, но это не совсем горы. Это каньон. Снизу казалось все сплошной монолитной стеной, но проведя несколько итераций подъемов с передышками, мы натолкнулись на пролом, за которым раскинулся массивный, удушливый и скрытый полумраком провал в земле.

Дневной свет и без того неохотно просачивающийся сквозь черные тучи, сюда и вовсе почти не попадал, слишком угол был неправильный. Так что вид сверху вниз открывался в большой степени мрачный. Сырые сумерки, вот как бы я его охарактеризовал. Базальтовые стены на верхотуре казались пористыми, испещренными бесчисленными темными полостями, и мне припомнилась одна птичка, из прошлой жизни, умеющая выдалбливать себе крошечные норки в скалах.

Сам каньон выступал как очень большая аэротруба. Ветер наверху дул беспощадно, на миг зазеваешься и отпустишь камень — тем же камнем полетишь вниз, выдует просто. Переглянувшись со спутниками, мы молчаливо приняли решение спускаться. Где-то в воздухе витало ощущение, что мы пришли не туда. Не очень-то походило на место из описаний.

Мой пассивный навык ощущения опасности чувствовался на периферии сознания. Зудел, откровенно говоря. Что, кстати, странно — ну кто мне здесь враг? Эти летающие, черные твари с размахом крыла в три метра, заметные, громкие, алчущие — что они мне сделают? Любого я превращу в мутную юшку задолго до того, как оно помыслит на нас напасть.

Наше появление не осталось незамеченным. На полпути, когда склон каньона стал чуть более пологим, чтобы можно было просто спускаться под углом, не используя при этом руки, показались первые морды. Нетопыри выползали из дыр, прогрызанных в камнях. Цепляясь суставчатыми когтями за базальт, их становилось все больше. Пока не летают, честно говоря, больше похожи на пауков, нежели на летучих мышей-переростков, с коими я их мысленно сравнивал. Шеи эти еще с буграми… мерзость.

Варя сделала глубокий вдох. Я кожей ощутил, как воздух вокруг нее нагрелся, задрожал от избытка магии, выплескиваемой волшебницей. Искры пока не было, посему, если на нее посмотреть, выглядела она как далекий мираж в пустыне, плывущий рябью на бесконечно жарком песке. Огонь будет позже.

— Твари… — Процедила она сквозь зубы.

Огонь пришел. Чародейка, высчитав для себя что-то, что, как мне думается, было обычной калькуляцией — как много внизу врагов — выплеснула багровую стену пламени. Огонь заполнил все ущелье до самого горизонта, мгновенно высушив и без того сухой воздух, выжигая кислород. Яркая вспышка ослепила Ренгу, я успел закрыться щитом. Запах, и до того не слишком приятный, пополнился отвратной вонью гари и паленой плоти.

Но твари были не лыком шиты. Почуяв опасность, те немногие, что попали под удар, стали уроком остальным. Черная туча взметнулась в воздух, и огненный вал прошел под ними. Завизжав, свистяще, утробно, они закрыли крыльями небо.

Что ж, отличная позиция, чтобы закончить этот бой в одно мгновение. Пятнадцатый уровень разложения позволял мне лишь одним взглядом превратить этих существ в кашицу на расстоянии до тридцати метров, и мне для этого не нужно было бы даже напрягаться.

Но когда-то давно я для себя уяснил. Не нужно делать всё и за всех. Я знал, с каким настроем шла сюда чародейка. Дам ей утолить свою жажду крови, пусть сделает то, что сможет, я просто побуду рядом и не позволю случиться чему-то плохому. Ведь в прошлом моя гиперопека чуть было не превратила моих офицеров в инфантильных исполнителей, чего я, конечно же, хотел избежать.

Быстро погрузившись в системный интерфейс, я буквально на несколько минут убрал налоги в принципе, до нуля. Так тоже будет правильно. И, в будущем, наверное нужно будет пересмотреть столь драконовскую ставку, зафиксированную на последнем совете в пятьдесят процентов. Снизить их надо, чем еще больше мотивировать людей идти в опасные зоны. Посчитать только надобно.

Сделав быстрый шаг вперед, насколько это возможно, я выставил между Варей и ордой летучих тварей щит. Я не был слишком умел в этом, но и закрываться от налетов было не очень трудно. Физических сил хватало, упрочнения на щите, чтобы он не получал повреждений — тоже. Мне главное просто быть заметным. Конечно же я ни на миг не упускал из виду ни одной твари. На случай, если разложение все же потребуется.

Тяжелая туша в очередной раз воткнулась на полной скорости в меня. Нога подогнулась, и я припал на колено, быстро оценив преимущество такого положения — я устойчивее и легче переношу удары, стоя в полуприсяде. Сила ударов была приличной, но я выдержал напор. Варя же, разлив озеро бушующего огня на дне каньона сейчас действовала точнее, поливая огнем тех, кто подлетал.

Одну чуть было не пропустил — она ушла сбоку, и Варя ее не заметила. Каюсь, я до последнего держался, но все же пришлось. И, черт, я совсем забыл про инерцию. Весь правый бок девушки и часть лица теперь забрызганы смузи из нетопыря.

— Лять! — Выругалась она. — Фу! Марк! Уэ-э.

— Не зевай! — Не оборачиваясь бросил я. — Тут работы непочатый край, жги давай, ведьма!

— Сам дурак! — Рявкнула Варя, сбивая на подлете очередную тварь.

Заметил одну интересную деталь. Ранее каждая стычка с нетопырями заканчивалась одинаково — потеряв часть своей стаи, они разлетались, спасаясь. Инстинкт самосохранения, видимо, работал. Здесь же было иначе. Несмотря на колоссальные потери, а в секунду Варя сжигала от одной до пяти штук, напор не прекращался, напротив, становился лишь яростнее. Мы в логове, и где-то здесь кладка? Если они вообще откладывают яйца, поди знай. Тем не менее, отступать никто до полного умерщвления не собирался, это было видно отчетливо.

Вскоре, когда очередного нетопыря разжижило пламенем прямо на подлете к моему щиту, и теперь забросало ошметками уже меня, Варя громко рассмеялась.

— Получи! — Это было мне.

— Да за что! — Я неискренне обиделся, поднимаясь.

Бой окончен!

Награда:

1875 очков обучения.*

1875 очков достижений.*

Ваш персональный вклад: 2 %.

Ваша доля: 37 очков обучения, 37 очков достижений.

Солнечный зайчик игриво полз по свежевыкрашенной белой стене нашей старой съемной квартиры. На кухне тихо свистел чайник на газовой плитке — тот самый, мама передала, напутствуя, что молодым все сгодится, а свое, новое и навороченное, сами потом купите. Сколько себя помнил, этот пузатый чайничек с дурацким цветочком на боку, у него вечно западал свисток.

Из прохожей доносился шорох вешалки и бойкий, невероятно родной голос.

— Марк, ну ты чего застыл в дверях? Я на пары опаздываю, а тебе на работу. Первый день, так что соберись давай!

Ульяна. Еще не супруга тогда, но мы уже обдумывали, как сыграем свадьбу. Она стояла на одной ноге, в юбке черного цвета ниже колена и в белом сарафане, рыжие волосы отливали золотом, а лицо «поцеловало солнце», усеянное веснушками. Обувалась.

Я ощупал себя, поймав на мысли — мне что, почудилось? Ба, да мне и правда стоит поторопиться, не хочется, чтобы стажера уволили за опоздание в первый же день! Я было бросился отставить чайник, так и не успев выпить чаю, и застыл. Каждая клеточка моего иссушенного беспрерывной борьбой за жизнь тела закричала от облегчения.

Почудилось. Приснилось. Я свободен, я в безопасности. Дома! И пусть все остальное, что нас ждет, тоже еще не случилось, но я буду счастлив пережить эти годы вновь! Напряжение, державшее меня в стальных тисках последние полтора месяца просто растаяло, словно его никогда и не было. Хотелось просто упасть на колени, уткнуться лицом в родной животик и наконец-то просто перестать бежать. Наконец-то…

Глубоко внутри, там, в том темном и пыльном углу моего сознания, отведенное под расчетливого, даже жестокого Марка, бился в истерике другой я. Хладнокровный, но сейчас он был в ярости, и кричал: «Марк, скотина! Какая квартира⁈ Какой чайник? Ты сейчас умрешь! Нас атакуют, очнись, твою мать!»

Нет, иди к черту, меня не проведешь. Я смахнул марево кошмарного сна, избавился наконец от свиста чайника, прошел в коридор, примеряя новые туфли. К черту этого параноика, что за бред он несет.

Вся сраная магия этого момента в том, что строилась она на абсолютной, совершенной синестезии. Это понимал другой я, отчаянно пытавшийся забрать себе управление. Эта песня, заставившая мой мозг воспринимать картинки и ощущения, она исказила мое восприятие. Мой мозг, застигнутый врасплох, охотно, с удовольствием переписывал суровую реальность под диктовку сладкого дурмана. Что лучше — холодный дождь или теплое дыхание любимой на своей шее? Ответ простой.

Чудовищная тварь лишила меня настоящего, но на короткий миг подарила ощущение полного блаженства в нереальном. Я был согласен растянуть этот миг так долго, как смогу, даже если ценой всего этого станет моя смерть. Изящное оружие массового поражения. Эффективное, стоит признать, если вспомнить быстро стирающееся из памяти костяное плато.

Но часть меня боролась. Та самая, злая, агрессивная, расчетливая. Краем глаза я видел Варю, она была как призрак на моей кухне. Шла чуть впереди, невзирая на декорации, проходя сквозь объекты. Ее извечная, колючая маска сарказма и защитной злости, тот щит, не раз спасавший ее ментальную стабильность, сейчас дали слабину. Действительно, на каждую рыбу найдется рыба покрупнее. На губах у чародейки блуждала глупая улыбка умиротворения. Наверное, она сейчас летела в самолете, с семьей, на свой долгожданный отпуск, который у нее так и не случился.

Но сквозь призрачную дымку видения я отчетливо осознавал, что она подбирается к краю, а я отстаю на пять шагов. Еще немножко, и ее тело перевалится вниз с утеса. Сто метров падения. Ни ей, ни мне несдобровать, если мы свалимся с такой высоты.

Кое-что случилось. Какая-то помеха, грязный шум, помешавший моей сладкой иллюзии. Как если бы кто-то прямо над ухом резал пенопласт канцелярским ножом.

Это была Ренгу. Но я лишь описал чувство, чувство помехи, вторжения в мой мир, никаких звуков на самом деле она не издавала. Удивительное дело, но для нее песня этой чудовищной Сирены была ничем иным, как выразительным шумом. Она оставалась сама собой и сейчас изо всех сил пыталась меня остановить. Отсюда это неприятное чувство.

Я разозлился. Да как она смеет мешать мне! Моему покою! Но силы сжать кулак не было, оружие я давно выронил, как и щит. Решил забить, пусть курлыкает себе и скачет кругом, какое мне до нее дело, меня ждет беззаботное будущее. Но Ренгу видела то, чего не видел я. Как ее кормилец, словно околдованный, уверенно шагает в пропасть вместе с девушкой, которая способна бросать искры в воздух.

Антропоморфная птица металась из стороны в сторону, громко каркала, визжала и даже пыталась толкаться, но я шел напролом. А потом поняв, что криками делу не помочь, исчезла из виду, чтобы появиться вновь через каких-то тридцать секунд.

Ее цепкие лапы ухватились за тяжелый медный сундучок, окованный потемневшим от времени металлом. Неужели тот самый, за которым мы сюда и пришли? Похож, и правда похож. Но только тот, что я помнил, был запрятан в белый инопланетный куб, этот же лежал без «праздничной обертки», как есть. Моя птица, тяжело взмахивая огромными крыльями и взметая тучи костяной пыли, забивающей нос и глаза, проволокла тяжелую коробку на плато и швырнула ее прямо под мои ноги.

Сундук с глухим стуком ударился о носок моего сапога. Я же, все еще не контролирующий себя, переступил преграду, полностью ее проигнорировав. Мы были недалеко от края. И тут бесконечное птичье терпение лопнуло. Она встала грудью между мной и обрывом, как бы преграждая мне путь, а когда мы поравнялись, изо всех сил клюнула меня в и без того больную, и, кажется, сломанную скулу.

Острая вспышка боли пронзила меня от головы до пяток, на короткий миг вырвав меня из наваждения, ломая иллюзию.

Картинка посыпалась пластами и растворялась, обнажая холодный и мерзкий утес у черта на рогах. На секундочку, всего лишь на миг реальный для меня теперь мир вернулся во всем своем убожестве.

— Ключ! Глу-у-упый Марк, ключ! Бы-ы-ы-ыстро! — Захрипела Ренгу мне прямо в лицо, яростно хлопая крыльями по моей голове и продолжая когтями держать меня за металлические пластины брони.

Ментальный дурман потянул ко мне свои лапы, пытаясь затянуть в теплое марево сна. Ульяна в моей голове уже плакала, умоляя не уходить.

«Инвентарь» — Мысленно приказал себе я. Перед глазами через долю секунды мигнула серая сетка.

(Старый медный ключ)

(Прочность: 3/10)

«Выбросить» — Мозг сработал на чистом адреналине, вырывая мгновения у наползающей обратно прямо в голову сладкой песни.

Каждое осмысленное движение давалось с таким трудом, что я чуть зубы себе не раскрошил, как тот, из дневника. Он, земля ему пухом, сопротивлялся этому три дня. Гвозди бы из таких людей делать.

Позеленевший от окиси меди ключ материализовался прямо в воздухе над моей ладонью и, не встретив сопротивления, рухнул на камни и костную пыль с металлическим звоном. Сила воли иссякла. Я шагнул вперед, невольно на него наступив.

Уже ничего не видя, кроме сладкой иллюзии, я лишь краем сознания подмечал — Ренгу не сдалась. Для нее человеческие сантименты были, наверняка, пустым звуком, и моих видений она не разделяла. Однако слабость единственного оставшегося близкого двуногого, способного жарить ей мясо, пугала птицу до глубины ее птичьей души.

Через туманную пелену угасшего сознания я смутно, как через грязное стекло, уловил ее лихорадочную возню. Ворона переросток подхватила лапами оброненный ключ, а затем с сердитым скрежетом завозилась у замка медного сундука. Когти скользнули по металлу, Ренгу глухо ругалась разными голосами, подслушанными в основном у мужичья, Наконец, раздался тяжелый, сырой щелчок, совпавший с открывшимся замком входной двери моей съемной двушки.

Древний замок поддался. Крышка приоткрылась, скрипнув, как несмазанная дверная петля.

Едва ли Ренгу знала теорию. Действовала, наверняка, на чистом инстинкте, возможно видя раньше, как кто-то ел подобные «конфетки», а может и я сам. Не помню. Клювом разноцветные ядра она пересчитала. Проигнорировала черную сферу, синюю, серую, и внимание ее привлекло самое яркое, ядовито-зеленое. Схватив его осторожно, лишь краешком клюва, не используя при этом свой человеческий рот, она подлетела на уровень моей груди, взгромоздилась «ногами», уцепившись когтями за мою броню, и беспардонно сунула изумрудный шарик в моей залитый кровью от сломанной и разбитой скулы полуоткрытый рот.

В ту же секунду мир вокруг застыл, как если бы кто-то нажал на паузу.

Вкус ментола, черники и, где-то в послевкусии, хвои. Вкусная конфета. Я машинально покатал вкусный шарик по языку, затем разгрыз и проглотил. Наведенный песней дурманящий туман испарился резко, в лицо плеснули ведром холодной воды, а сладкая колыбельная застряла в воздухе нелепым, оборванным хрипом.

Но не только это. Все остановилось. Капли дождя повисли в воздухе прозрачными стеклянными бусинами. Варя застыла в нелепой позе на самом краю обрыва — ее правая нога зависла над пустотой, а на бледном лице сверкала все та же счастливая улыбка. Следующий шаг она сделает уже в бездну.

Перед моими глазами вспыхнул интерфейс системы. Его мягкое свечение вернуло мне чистоту разума, но все это, наверняка, тоже иллюзия — ядра не останавливают время. Скорее я просто слишком быстро думаю, когтями царапая возможность спастись.

Зависнув в этой системной паузе, я судорожно пытался заставить свои мысли выдать тот гениальный ответ, какой мог бы вытянуть меня из западни. Что вообще такое это изумрудное ядро? Я читал текст его описания множество раз, когда много часов подряд только о том и думал, как наиболее эффективно распорядиться даром системы, распределяя его среди своих людей.

Кому же я его отдал? Точно, Владимиру! Он тогда… скопировал навык Кати, позволяющий сделаться ему и еще пятерым людям невидимыми на непродолжительное время. Значит, сейчас у меня доступна возможность скопировать чей-то навык. Чей? Тут только Варя, а ментальных щитов у нее, как я погляжу, не имелось.

Что еще? Копировать у самого себя? Но что? Дать себе возможность использовать одноразово еще одного фантома, чтобы он расправился с тварью? Фантом-то защищен от ментальных внушений, это доказал опыт его взаимодействия с Димой.

Но нет, я не могу его применить, мое тело отказывается меня слушаться. Точно тоже самое и у Вари, была б ее воля, гадину она бы сожгла, но только и всего. Профессии? Нет, к навыкам не относится. Черт… почему она не скормила мне синее ядро? Или хотя бы оранжевое? Там хотя бы развернуться можно. В случае с синим, я бы слил воедино упрочнение и ощущение опасности. А что? Я бы буквально, в понимании системы, «укрепил» бы то, что отвечает за мою выживаемость. Может быть это что-то да дало. Или же оранжевым — просто бы забыл материального фантома, взамен попросил бы ментальную защиту. Школа иллюзии же, это ядро это позволяет, ценой одного навыка получить новый.

Но нет. Именно изумрудное…

Взгляду буквально не за что было зацепиться, кроме самой Ренгу, застывшей напротив меня в нелепой позе на моей груди в стоп-кадре с открытым клювом. Почему эта пернатая зараза не поддалась гипнозу? С чего бы ее птичий мозг оказался сильнее моего?

Используя интерфейс, я втянул мысленно описание Ренгу в окошко, открывшееся для того, чтобы обозначить там реципиента. Что ж, список навыков у нее, как минимум, имелся. Там, среди банальных «Полета», «Охоты» и «Скрытности», фигурировал еще один пассивный навык с очень странным описанием.

Навык: Чуждый Разум (Уровень 1.) (Пассивное)

Школа: Внекатегорийный.

Требования: Нет.

Дальность: На себя.

Описание: Нейрофизиологическая структура носителя принципиально несовместима с большинством известных ментальных, телепатических и психотронных частот. Попытки внешнего внушения, гипноза, подавления воли вызывают лишь фоновый шум, не нарушая когнитивных функций.

Мысленно хмыкнул, едва сдерживая саркастическую ухмылку. Что, Бог из машины, присматриваешь за мной? Или Ренгу куда умнее, чем мне кажется?

Выходило так: либо ее мозговая активность настолько примитивна, или же, напротив, просто чужда местной фауне, что пение твари просто не смогло ее пробить. Точно я сказать не смог бы даже лет через сто, но сейчас это и не сильно важно. Другой вот вопрос — это же пассивка.

Что это будет означать? Закончится действие через секунду и у меня будет лишь краткий миг отыскать глазами гадину и прикончить ее или… или он останется со мной навсегда? А может и вовсе не будет работать?

Так или иначе, надо пробовать.

Копировать навык «Чуждый Разум»?

Внимание! Копирование пассивного навыка существа не вашего вида может необратимо изменить ваши физиологические или ментальные характеристики. Вы уверены?

О да, родная, более чем.

«Подтверждаю» — Мысленно сказал я системе.

Окошко интерфейса закрылось. Признаюсь — я ожидал ощутить непреодолимую тягу клевать зерно, но этого не случилось. Даже так я был готов заплатить такую цену. За жизнь, настоящую, со всем ее насущным дерьмом, меня окружающим, а не за несуществующие грезы, живущие только благодаря невероятно опасной твари.

Физически же я ощутил, как в моей голове, прямо где-то за лбом, что-то со скрежетом перестроилось. Я не приукрашиваю! Мерзкое ощущение. И, стоило мне принять необратимый выбор, время возобновило свой ход. Стекающая по лицу капля дождя, смешавшись с кровью, сорвалась с подбородка. Теперь мой рассудок полностью изолирован от посягательств извне. Я это чувствовал. И действие не прекращалось. Лишь бы не пропало…

Воцарилась тишина, но не та, убаюкивающая иллюзия, которая чуть не свела меня в могилу, а просто все вокруг стало тише. Я словно отстранился. Песня твари все еще звучала на плато, но до моего слуха этот смертоносный шедевр добрался в виде унылого, едва различимого «белого шума». Как назойливая жирная муха, бьющаяся в окно, не видя выхода.

Что же это получается, я теперь не совсем человек? Остается лишь гадать, как такая инвазивная история отразится на мне в будущем. Сейчас же дело за прагматизмом, благо, я вернул себе контроль над телом.

На оценку обстановки не было времени. На краю сознания я видел, что Варя сейчас полетит вниз. Но время беспощадно — свой последний шаг она уже сделала, ее правая нога провалилась в пустоту. Тело волшебницы, лишенное опоры, наклонилось вперед безвольной куклой.

Она не кричала, не пыталась ухватиться за воздух. Вот почему все эти кости раздроблены… жертвы падают вниз, подавая к обеду хорошую отбивную. И вот сейчас Варя тоже станет таким обедом — идиотская улыбка спящей красавицы не сходила с ее лица. Только я обрел иммунитет.

Ускорение!

Мир замедлился, став густым желе, вязким мутно-серым монолитом. Капли дождя в очередной раз стали похожи на застывшие слезы. Ветер стал утробным рыком природы. Я рванул вперед, отсчитывая в уме каждую миллисекунду. Острые металлические зубья кошек, надетых поверх моих сапог, с хрустом вгрызлись в сланец, выбивая белую искру. Всего десяток метров, она оторвалась от меня, пока Ренгу мне мешала, но я преодолею это расстояние меньше, чем за сотую долю секунды. Тогда поймаю.

В три прыжка я преодолел разделяющее нас расстояние. Чародейка уже полностью соскользнула с обрыва, а ее фигура в синем камзоле стремительно скрывалась в туманной бездне, уходя вниз по крутой параболе. Ускорение свободного падения, гравитация, бессердечная ты сука.

Стоя на ногах я не успевал схватить ее, потому, не раздумывая, просто бросил свое тело вперед, падая на живот. Скользя грудью по острым костям и мокрому базальту, я вылетел плечами за край обрыва. Рука, выброшенная вниз до предела, пушечным ядром выстрелила в направлении волшебницы.

Хвать!

Мои пальцы в латной перчатке намертво сомкнулись на вороте ее камзола цвета индиго. Когда-то, сейчас оно было окровавленным и грязным.

Тяжелый рывок веса без возможности за что-то ухватиться едва не потянул меня вслед за ней. Плечо выбило, раздался сухой, неприятный хруст в суставе. Боли не было. Зубья кошек взгрызлись в породу, не позволяя нам обоим соскользнуть. Варя повисла над бездной.

— Ыээээхх! — Вырвалось у меня утробно, и я потянул ее наверх, чувствуя, как лопаются сосуды в глазах. Сантиметр за сантиметром, напрягая каждую мышцу спины, плеч, ног, я вытягивал боевую подругу. Я упорно тащил ее, несмотря на заливающие глаза слезы. Боль в плече пришла позже, сначала я был как под нашатырем, но сейчас едва сдерживался. Тащил вопреки. И, наконец, когда второй рукой смог подхватить за ткань, одним мощным рывком затянул ее наверх, перекинув через свое бедро.

Я так и остался валяться, тяжело дыша и держась за правое плечо левой рукой. Надо вправить. Хрусть! Дернул я сустав, и, вроде как, стало полегче, но Женьке все равно показаться нужно будет. Главное выбраться отсюда. А судя по виду напарницы, иллюзия ее не отпустила, но только теперь мучает в кошмарах. Сама она никуда не пойдет. Ее крупно трясло, она судорожно кашляла и хваталась за горло руками, словно пытаясь сорвать с себя невидимую петлю. Что же она видит.

— М-Марк… — Выдавила она с хрипотцой и дрожью. — П-помоги…

— Тихо, не говори. Сиди тут. — Произнес я успокаивающим тоном, а материальным фантомом создал тяжеленный груз в виде стального куба, от которого тянулась цепь. К этой цепи я огненную чародейку и пристегнул.

Хватит этих шуточек. Наверняка эта скотина, устроившая нам головомойку, поняв, что ловушка захлопнулась вхолостую, придет сама посмотреть, кто это тут такой дерзкий. И догадка моя оказалась верна: туман вокруг нас начал стремительно закручиваться спиралями, прижимаемый к земле мощными потоками воздуха от взмахов чудовищно огромных крыльев.

С вершин мглистого пика на костяное плато спустилась Она.

У меня не было моральных сил подбирать сравнительные характеристики. Да, это Матриарх Нетопырей. Системой не идентифицируется, с жалобой на недостаточность навыка, о котором я напрочь позабыл. Уверен, будь он повыше, там я бы прочел что-то и про ее способность вкладывать в разумы людей иллюзии. Но до сей поры я ее даже не видел.

Можно было бы сделать выводы из дневника разведчика, к чему готовиться, да только как? Песня лилась не по воздуху колебательной волной, а играла прямо в голове. Это не физическая атака, и таковой она не стала, даже если звуковую волну и не видно. От нее можно защититься физически, укрыться куполом, например, зажать уши. Эта атака была другой. Как у Димы, нечто похожее, он тоже подавлял одним лишь своим присутствием, ему делать для этого не нужно было ровным счетом ничего.

Тем не менее, я хотел понаблюдать за той, кто стала моей ахиллесовой пятой, опять напомнив о моих слабостях.

Метров пятнадцать размаха кожистых, усеянных шрамами крыльев. Туловище с хороший такой автобус. Тело, лишенное какой-либо шерсти или оперения, кроме как на крыльях, отливало мертвенной синевой. На горбу спины красовался панцирь, как у краба-отшельника, с награмождением острых шипов. Глаз у твари не было вовсе — вместо них на морде чудовища красовались торчащие отростки, как у улитки, бешено вращающиеся по направлению к нам. Но самым жутким был ее зоб, раздутый, пульсирующий кожаный мешок на шее. Он вибрировал, не переставая.

Тварь задрала морду к небу, вдарил гром, и матриарх приготовилась издать рев. Наверняка один из тех, что должен был превратить наши мозги в разваренную манную кашку, плюхающуюся внутри черепных коробок. Воздух зазвенел в преддверии могучей атаки. Пол под ногами задрожал, вибрируя и заставляя кусочки костей танцевать.

Варя, бледная, как смерть, поднялась на ноги. Взгляд осмысленный. Раз уж иллюзия перестала действовать, тварь ее отменила, отчего и напарницу мою отпустило? Возможно, возможно. Девушка зарычала:

— Марк, прикрой меня! Я выжгу этой сучаре глотку!

Я развеял материального фантома, который наручниками удерживал чародейку на месте. Нет более нужды. И, наверное я мог бы вступить в схватку, показать, что со мной такие фокусы не пройдут. Но хренушки. У меня пятнадцатый уровень разложения.

Пока Матриарх раздувала свой кожистый зоб, накапливая энергию для сокрушительного удара, я просто поднял на нее свой взгляд.

ЧВЯК.

Раньше мое разложение было утилитарной лопатой. Мог разбирать на атомы всякое. Гранит, дерево, всякое-разное. Но живая материя была под строгим запретом. Система берегла баланс. К черту баланс! Засуньте его себе знаете куда?

Для меня это колоссальное, уродливое чудище было просто куском мяса. Углерод, водород, азот, фосфор. Ресурсы! Обычный мешок с тухлым мясом и костями!

В ту же микросекунду, как я отдал волю чувствам и разрядил мощнейший импульс собственной энергии кроваво-красных гексагонов, сфера поглотила матриарха, а в воздухе раздался характерный звук.

Как будто лопается переспелый арбуз. Влажный хлюп. Огромная туша матриарха вместе с ее чертовым резонирующим зобом в одно мгновение превратилась в мелкодисперсную кровавую взвесь, выпавшую на нас дождем. Густой, теплый, багровый дождь, мгновенно смешавшийся с осенним.

Я хладнокровно поднял щит с земли, прикрывая себя и Варю от летящих сверху крупных капель превращенного в пюре из нетопыря. Останки гулко забарабанили по металлу. Поток гемолимфы длился с минуту. Все было кончено с врагом за считанные полторы секунды, я рассматривал ее дольше.

— Вот и все. — Прокомментировал я в пустоту.

Как только ситуация стабилизировалась, прятавшаяся на уступе Ренгу сделала крутое пике к нам. Ее, видимо, привлек ароматный нутряк тварины, а может о нашем самочувствии справиться пожелала. Все-таки сегодня она спасла нам жизни.

— Эй… — Потянула меня за рукав Варя. — Оно сдохло?

— Конечно, — успокаивающе ответил я, — иначе и быть не может, после такого не живут.

Огонь в ладонях чародейки угас. Она была готова к бою, наверняка в горячке или от ужаса позабыв, что враги из крови и плоти мне не страшны, если только они а: не невидимы, и б: не держат меня под контролем. Со второй стезей проблему я решил. До богоподобной силы осталось только научиться смотреть в суть.

— Нет мяса? — Грустно спросила Ренгу, поравнявшись с нами, залитая потоками крови с неба.

— Пока нет. Доберемся до лагеря, получишь самое вкусное, какое пожелаешь. — Добродушно ответил я, потрепав голой, без перчатки, рукой ее по загривку.

— Хорошая птица. — Слабо выдавила из себя Варя.

— Ну, тут не поспоришь. — Я улыбнулся. — Ты как?

— Ненавижу все. — Процедила Варя. — Пошли отсюда.

— Погоди немного. Ренгу, поддержи ее, она еле стоит. — Передал я качающуюся на ветру чародейку спутнице-птице, а сам отлучился.

Объектом моего интереса был сундучок. В мороке я не разглядел, чем он был богат. Сейчас самое время — если там есть что-то еще, оно должно быть моим. Слишком много преимуществ дарует владение такой драгоценностью.

Сундучок имел десять слотов. Девять из них были полны. Пятый отсутствовал, последний был черным. Вылазка удалась. Я сгреб ценность в охапку и тотчас спрятал в инвентарь.

Под тихий апофеоз дальней разведки я распрямил спину, прищурился на один глаз, поймав острую боль в плече, но перетерпел. У меня снова есть ядра коррекции эволюции, что означало, впереди меня опять ждет череда нелегких выборов.

Кровавая взвесь, еще несколько мгновений назад выпадающая на землю дождем, сейчас тошнотворно воняла, смешавшись с бесконечными потоками воды, льющейся с немилосердного неба. Под ногами чавкало, и непонятно, сухие ли это кости, пыль и песок, гранитное и базальтовое крошево или куски Матриарха, а то и вовсе все вместе. Отвратительное, до одури мерзкое место.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как бешеный стук сердца постепенно замедляется. Выжили, тьфу-тьфу. Адреналин, чуть ранее щедро впрыснутый в кровь системами моего организма, начал отступать. Правая рука висела плетью, и это проблема.

Сняв с плеча металлический изогнутый наплечник и кольчужную подкладку с кожей под пластиной, я, разорвав нательную мантию, оголил кусок тела. Сустав был вывернут под неестественным углом — торчал косточкой сочленения, где к туловищу крепится рука. Сломал таки. Результат отчаянного броска за Варей! Но ничего, и не такое исправляли, какой уж там перелом.

Глядя на синеющую и набухающую воспалением плоть я иронично усмехнулся. Иметь силу, способную расщеплять таких чудовищ на атомы и при этом банально выбить себе плечо. Воистину, моя эволюция это торжество смертоносного духа над хрупким куском мяса, в котором я заперт.

Бой окончен!

Награда:

1000 очков обучения.*

1000 очков достижений.*

Ваш персональный вклад: 94 %.

Ваша доля: 940 очков обучения, 940 очков достижений.

А вот и результаты боя подоспели. Та же тысяча, но вот награды никакой не последовало. Даже личностный ранг не подрос, хотя, для ранга С, на котором я сейчас, деяние мелковато. Мне впору вершить судьбы народов, а охоту за чудовищами оставить тем, кому еще расти и расти.

Я вернулся к проблеме с рукой. На чистых инстинктах я уже попытался ее поставить на место, но судя по тому, что происходит, сделал я либо что-то неправильно либо недостаточно старался. Сейчас же, с холодной головой, сделаю все правильно. Вдохнув поглубже и задержав дыхание, я сильно стиснул зубы, чтобы резко и безжалостно рвануть конечность вверх и на себя.

Слух в очередной раз за сегодня уловил влажный хруст, у меня же от подобной манипуляции подогнулись ноги и перед глазами поплыли черные круги. Я глухо зарычал, склонился к земле и лбом уперся в холодный грязный пол скалы. Тем не менее, подобное самоистязание дало свои плоды — я почувствовал облегчение вслед за вспышкой агонии. Усилить «лечебный» эффект я решил двумя зельями. Большим исцеляющим и тем, энергетическим, что дала Женя.

До свадьбы заживет, успокаивал я себя, смахивая здоровой рукой грязюку со лба.

Чародейка, приходя в себя и прокручивая в голове болезненное осознание того, по какому офигенно тонкому льду она прошла, сидела прямо на земле, не обращая внимания ни на что вокруг. Ее трясло. Едва ли от холода, несмотря на сильный дождь, температура воздуха была более чем комфортной, если это слово вообще уместно в контексте.

Перед ней, наверняка, сейчас две реальности: та, где она счастливо улыбаясь шагала в бездну к призрачной мечте, и та, где она сидит по уши в крови лопнувшей кошмарной летучей мыши с мутациями из хоррора.

— Ладно тебе хандрить, — я опустился перед ней, сев на корточки в полуметре, — все закончилось. Эй, посмотри на меня.

Она вздрогнула, окинула меня испуганным взглядом. Судорожно сглотнула, пытаясь сфокусировать зрение на моем перепачканном лице.

— Легко тебе говорить… — ее голос сорвался на жалкий писк, — я видела их всех… кого потеряла, кого больше никогда не увижу. Клянусь, я бы все отдала, за то, чтобы…

— Знаю, знаю. — Я подполз ближе и водрузил руку ей на плечо, успокаивающе сжимая. — Тоже все это видел. Слышал. — Говорил я без лишних сантиментов, довольно жестко и рублено. Нельзя дать ей свалиться в рефлексию. — Это морок, слышишь? Ментальная атака. Тварюка вытащила наружу самое болезненное. Покопалась в твоих мозгах, понимаешь? Теперь это просто куча фарша, так что давай, дыши ровно. Ты справилась.

Вынув флягу воды из инвентаря, я скрутил с нее крышку и протянул Варе. Она ее приняла, сделала пару глотков, утерла грязные губы тыльной стороной ладони и, уткнувшись лбом в свои колени, захныкала, делая глубокие, прерывистые вдохи.

Ей нужно время, так что я не стал ее торопить. В конце концов, она обычный человек, который сейчас обдумывает ситуацию, в которой она побывала. Ситуацию на грани жизни и смерти.

— ЕДЫ! — Тишину разорвал истошный, требовательный крик.

Вот уж для кого не существовало экзистенциальной драмы, так это для Ренгу. Птица деловито расхаживала по поляне и пыталась склюнуть с земли то, что осталось от птицы-менталиста. Можно ли считать это каннибализмом? Наверное нет, виды, все ж таки, очень разные. С досадой каркая, Ренгу продолжала поиски, выискивая лакомые кусочки.

— Мяса! — Опять бросила она ни кому-то конкретно, а в целом выражала неудовлетворение своей птичьей жизнью. — Мар-р-р-рк обещал мясо! Вкусное! Много! Давай сюда! — Заскрипела она своим собственным голосом, как у попугая.

Нервно усмехнувшись, я открыл вкладку товаров и приобрел увесистый шмат похожей на говядину сочащейся плоти и, бросив его навесом, отправил в полет прямо к спасительнице. Коль так требует, нужно накормить, а уж до привала после перекуса как-нибудь дотянет.

— Прорва пернатая. — Подняла красные глаза Варя. — Скоро летать не сможешь, жопа жирная будет к земле тянуть.

— Ренгу не жирная! Гля, гля! — Захлопала она крыльями, распушила их, а учитывая, что она наполовину человек, ну… короче, есть части, похожие на людские, бедра, живот, женская грудь, шея, было отчетливо видно, что она и правда стройна. — Красивая!

Варя тяжело усмехнулась и поднялась во весь рост. Камзол был порван в двух местах, и висел на ней сейчас грязной тряпкой. Жалкий, если честно, вид, и у меня не лучше. Нужно спускаться, обогреться, приобрести другой комплект одежды, насквозь мокрым людям недолго подхватить простуду, пусть мы и закалились.

В голове шевельнулась мысль, необходимая перед уходом с пика.

— Ренгу, поди сюда. — Позвал я жадно отрывающую куски мяса птицу к себе.

— Мг? — Подняла она на меня окровавленный рот и клюв, а щеки были полны.

Монстры не пользуются сундуками. Система, в лице наблюдателей, с самого первого дня здесь пообещала подкидывать «награды». Но хранятся они в белых инопланетных кубах, но об этом я уже думал. К тому же ключ…

— Ты сможешь показать мне, откуда ты его вытащила? — Я вынул из инвентаря сундучок, наглядно показывая, что имею ввиду.

Птица, перестав жевать, склонила голову на бок, моргнула поочередно всеми четырьмя глазами, словно оценивая, насколько моя просьба оттягивает ее долгожданный обед, а затем, проглотив ком, развернулась и вразвалочку, смешно переваливаясь на когтистых лапах, засеменила куда-то по платформе.

— Варь, подожди пока, я мигом, — бросил я чародейке, и устремился за фамилиаром, — не бойся, тут никого больше нет.

В иллюзии мне казалось, что птица обернулась быстро, секунд тридцать, не больше. Но сейчас я понимал, что мое восприятие времени было сильно искажено, ведь ушли мы от места расправы над Матриархом далеко. Мы углубились в самую темную часть плато, туда, где отвесные скалы смыкались, образуя естественный навес. Под этим сводом ужасно воняло — аммиаком и застарелыми экскрементами. Под сапогами все громче хрустели кости. Человеческие черепа, выбеленные временем, соседствовали с фрагментами гигантских панцирей и огромными, похожими на медвежьи, челюстями. Матриарх таскала сюда добычу со всей округи, судя по всему.

Птица остановилась возле глубокой расселины в стене, куда едва проникал тусклый свет, и ткнула когтем в трещину.

— Там. — Деловито сказала она, не выпуская кусок мяса из левой лапы. — Блестело. Нашла!

— Но как ты догадалась?.. — Задал я вопрос, не слишком надеясь на ответ.

К моему великому удивлению, чрезвычайно разговорчивая птица поделилась историей, как Ульяна однажды тоже заимела такой сундучок. Видела, что с ним делают. А о том, что его нужно искать — призналась честно, что подслушала заранее и знала, что мы будем искать.

— Отлично сработано. — Хмыкнул я, присаживаясь к расселине на корточки. — Спасибо тебе, Ренгу. Ты спасла наши жизни.

— Ренгу — умная и сообразительная. Хорошая и полезная! — Уперла она руки-крылья в бока, прижимая кусок мяса к бедру.

Я улыбнулся, но мигом посерьезнел, когда начал изучать место, где сундучок лежал.

Случайным нагромождением хлама расселина не была. В углублении, надежно укрытом от дождей и ветров, а главное от огромного клюва местной твари, располагался тайник. Кто-то намеренно расчистил внутри расселины пространство, чтобы туда едва втиснулся этот окованный металлом древний сундук. Но не только это: я увидел четкий след окиси меди по форме прямоугольника, располагающийся на полуистлевшем брезенте или ткани, не пойму пока. Помимо подложки, рядом с местом хранения сундучка был набор отполированных речных камней, ржавый, давно потерявший прочность нож с наборной рукоятью, а также лист бумаги, который мгновенно рассыпался в пыль, стоило мне его коснуться.

В голове бодро сложился пазл. Вот и ответ, почему сундучок в таком состоянии и без инопланетного белого куба. Это чей-то схрон, и, делая выводы по ножу и рассыпавшейся бумаге, содержание которой мне никогда не узнать, могу предположить, что прошлому хозяину он уже никогда не понадобится.

Что заставило этого неизвестного сохранить столь ценный артефакт в таком опасном месте? И почему именно сохранить, а не использовать сразу, как нашел? Ответов мне никогда не узнать, хотя… просунув руки в дыру в стене, я как смог, стараясь изо всех сил, сгреб брезент и завязал его узелком.

Что дальше — я покажу его Лизе. Неважно, что бумага превратилась в пыль, она возвращает изначальную форму материи, какой бы она ни была. Мы проводили эксперимент, оказалось, что ей под силу вернуть форму тому, что было уничтожено моим разложением. Должна справиться. Если нам повезет, узнаем что-то о прошлых итерациях испытаний человечества.

Единственное что, меня немного пугает тот, кто сумел совладать с Матриархом и сделать здесь тайник. Он был либо невероятно силен, либо, по какой-то причине, тварь его не трогала. Одни вопросы!

Поднявшись в полный рост, закинув брезент-узелок в инвентарь, я уже собрался на выход, как застыл, как вкопанный. Глаза чуть привыкли к полумраку. Я этого не заметил сразу… по левую руку от меня, левее выхода, располагалось гнездо. Обычное такое, ничем не примечательное, кроме того, что оно огромно, а состоит не из веточек и травинок, а из тщательно истонченных костей. И оно было полным. Три яйца, размером с футбольный мяч.

— Ну вот и что мне с этим делать? — Задал я вопрос в пустоту, как ответ родился сам собой.

В нашем поселении есть один дрессировщик по профессии, сумевший укротить теневую кошку-убийцу. Быть может… Ну, либо на крайний случай — не исключено, что сами по себе яйца такого чудовища могут быть весьма ценным алхимическим ингредиентом. Буду действовать по ситуации, а пока что просто сгребу все три в инвентарь, борясь с отвращением. От гнезда воняло сильнее всего.

— Ладно, пошли отсюда. — Скомандовал я продолжившей свой обед Ренгу. — Пора возвращаться.

— Мг. — Промычала она в ответ.

Вдвоем мы вернулись к чародейке. Застали мы ее за остервенелой попыткой оттереться. Делала она это с маниакальным упорством — терла рукавом пятна въевшейся крови с лица и одежды. Завидев нас, волшебница выпрямилась, вздернула подбородок и скрестила руки на груди.

— Ну что, нашел что искал? — Голос ее прозвучал низко и хрипло, но всем своим видом она старательно пыталась показать свою привычную язвительность.

— Так. — Я кистью поводил в воздухе, заваливая горизонт. — Больше вопросов, чем ответов. Но все это неважно, главная ценность у меня в инвентаре. Черное ядро тоже есть.

Девушка задумалась на несколько секунд, затем ответила:

— Что ж, я рада, что мы не бесполезно смотались в эту дырень.

— И то верно. — Кивнул я.

Путь обратно предстоит неблизкий, так что я не преминул возможностью освежить память, что каждое ядро для чего служит. Быстро вынув в явь сундучок, я откинул массивную крышку и уставился на бархатное ложе с выемками.

Идеально круглые, гладкие сферы, пульсирующие чистой, концентрированной магией. Интерфейс послушно развернул над каждым ядром информационное окно идентификации. Я пробежался по ним взглядом, вчитываясь в описания.

Слева направо: белый, это прокрутка выбора навыков на следующий уровень. Посмотреть еще три или больше, если есть нужный талант. Бежевый — фиксатор. На уровне выделяешь один нужный, который не можешь взять сразу, и на следующем уровне обязательно увидишь его же. Желтый, уменьшает требования к взятию следующего уровня.

Если конкретно первые два для меня бесполезны, то вот желтый найдет свое применение в ближайшее время. Я отдам его Варе, чтобы именно она смогла быстрее взять пятнадцатый уровень. Мы неплохо разжились очками обучения, будем надеяться, что трех с лишним тысяч хватит.

Оранжевый… хорошее ядро. Забыть один навык и тут же получить один новый из той же школы. Причем, в описании четко сказано — можно додумать, какое действие у навыка должно быть, и система предложит на выбор один из трех подходящих под примерное описание.

Красный — уровень случайного навыка плюс три. Тоже самому съесть, что ли? Синий шарик, это про слияние двух навыков в один усиленный. Такой я уже использовал раньше, благодаря этому ядру сейчас где-то на юге сидит моя копия.

Фиолетовый позволяет передать один свой навык кому-то другому навсегда. Благодаря этому навыка Мира может полноценно ходить на своем протезе.

Серый дарует возможность забрать сразу все предложенные навыки на уровне, а черный… черный это черный. Скидывает прогресс до нуля, позволяя перераспределиться заново.

Чудовищная в своей сути способность. И как же, она была получена на первых уровнях! Воскрешать мертвых… Реально воскрешать, умер человек, но чьей-то волей его можно вернуть к жизни! Обернуть вспять что-то, что повлекло гибель, изменить судьбу, переписать ход истории. Всем этим обладал Вячеслав. Но и цену он платил за это немалую, хотя, в сравнении, все равно гроши. Всего-навсегда отрывал часть собственной жизни. Благодаря первому найденному черному ядру мы сумели сделать так, что воскрешенные выжили, как и сам колдун.

Теперь система дала мне второй шанс. Если я скормлю это ядро обезумевшему Диме, получится ли обернуть вспять его помутнение? Он свихнулся сам, от отчаяния, голода и блуждания в болотах, или потому, что разумом слился со стаей? Что является первопричиной, и как понять причину-следствие, а главное, не перепутать их? По сути, шанс пятьдесят на пятьдесят. Может сработает, и я верну своего, пусть ослабевшего, раненого и больного, но все же друга, а может и нет, и тогда я получу бесконтрольную армию греллинов по всему полигону, алчущую до мести или крови, а к нему в придачу совершенно нежизнеспособного безумца, который может перераспределить свой прогресс и собрать его еще более кошмарным.

Активная фаза может подождать. Я должен как следует все обдумать, прикинуть последствия. Мог бы и прямо сейчас — что мне стоит теперь, с обретенным ментальным иммунитетом, переключиться на фантома, и в ускорении просто затолкать черное ядро безумцу в глотку? Да ничего. Останавливает только непонимание последствий. А сейчас я слишком устал и взбудоражен, чтобы думать.

Поэтому…

— Мы собираемся. — Повернулся я к Варе. — Или тебе еще нужна передышка?

Несмотря на то, что я много о чем думал, делал я это параллельно, и в реальности времени прошли совсем крохи. Чародейка даже отскрестись не успела.

— Ни минуты тут больше не вынесу. — Фыркнула она, недовольно поджала губы и брезгливо оглядела округу. Немилосердный дождь пусть и смысл кровавые лужи, находиться здесь было физически противно.

— Минутку, все же, потерпеть придется. Последний момент проверю. — Ответил я, вспомнив об еще одной важной вещи.

Мы же сейчас на высоте. Кто знает, вдруг сработает? Ухватившись за идею, я вынул из инвентаря плод гения нашей юной трансмутаторши. Теоретически, да и если просто глазами посмотреть, мы находимся на самой высокой точке в округе. Была бы наша гора, таковой была бы она, но теперь ее нет. Так что это отличное место для радиопередачи. По крайней мере я так думал.

Поднеся устройство ко рту я зажал тугую кнопку тангенты и проговорил.

— Кать, есть кто? Пыщ-пыщ, прием. — Шутливо вызвал я приемник.

Отпустив кнопку, вслушался в динамик. Ответом мне стало лишь шипение статического электричества. Треск был ровным и безжизненным, что означало, что до той стороны никакого сигнала не дошло, и ко мне никто не пытается пробиться. Зараза.

— Есть кто? У меня тут пиво холодненькое. — Зажав кнопку повторил я упрямо.

Снова белый шум. Нет, если с той стороны не купились на пиво, значит точно не слышат. Я вздохнул и убрал рацию в инвентарь.

— Не добивает? — Без особого интереса спросила Варя, скрестив руки на груди. Ей явно не терпелось убраться отсюда поскорее.

— Глухо, как в танке, — констатировал я, — придется почтой.

Вызвав интерфейс инвентаря вновь, я воспользовался бумагой и, накрыв ее своей спиной, свернувшись в три погибели, быстро начиркал короткое сообщение.

«Матриарх нетопырей мертва, возвращаюсь. Ценный груз нашел. Как у вас?»

— Все, уходим. — Скомандовал я, и это известие обрадовало всех, не исключая и меня.

С чувством выполненного долга мы направились к краю каньона, но на этот раз обогнули отвесную кручу, по которой так мучительно карабкались вверх, и спустились с пологой его стороны на внешнюю часть — делать в самом каньоне нам решительно больше нечего.

С высоты было отлично видно, что чуть севернее скальный массив образует естественный, довольно пологий спуск. Им и воспользовались, намереваясь скорректировать курс для возвращения уже когда окажемся на нулевом уровне. И отдохнуть бы!

Спускаться, стоит признать, оказалось в разы легче. Удачное место — сняв кошки, мы почти скользили по осыпи, тормозя только пятками сапог. Варя выглядела бодрой, несмотря на все то, что выпало на ее долю. Возможно, награда того стоила, или же она просто старательно гнала негативные мысли — как я всегда и говорил, чужая душа потёмки. Ренгу, перекусив, тоже выглядела весьма довольной, кружа над нашими головами, явно предпочитая лететь, а не неуклюже спотыкаться пешком.

Спустя где-то минут сорок-пятьдесят, я не проверял, мы покинули мрачное ущелье и выбрали прямую дорожку на запад. Дождь все еще шел, но уже послабее, а ветер затих, словно набираясь сил для нового раунда. Немногим позже я заметил шевеление письма в ячейках инвентаря — взял себе привычку проверять его регулярно — и сейчас было понятно, что поступил ответ.

— Погоди минутку, — сказал я Варе, — походу Катя ответила.

Вернулся мне ответом мой же листок, только какой-то смятый слегка, и почему-то влажный. Торопливый прыгающий почерк Кати заставил мое нутро подобраться от нервов.

«Марк, поторопись домой, вернулся Илья с вылазки, и у нас очень плохие новости. Подробности расскажу лично, нет времени, убежала».

Записку я перечитал дважды, в надежде поймать хоть намек. Ну вот в чем проблема-то выделить на ровно одну минуту больше чтобы обозначить степень «очень плохих новостей»? Вообще-то это очень растяжимое понятие, от субъективно плохой новости до стопроцентного вымирания всего людского вида. Зараза.

— Ты чего? — Варя подошла ближе и попыталась заглянуть через мое плечо. — У тебя лицо почернело, Марк, что стряслось?

— Ну что за человек! — Я всплеснул руками, стиснул зубы и заскрежетал. — Пишет, проблема у них, и нужно поторапливаться.

— Насколько все плохо? — Восприняла Варя серьезно то, что услышала.

— Дык если б я знал! Размыто все. На, сама посмотри. — Протянул я бумажку чародейке.

Та с деловитым видом ознакомилась с короткой строчкой. Вернула листок.

— Даже если без остановок, вернемся в лучшем случае к ночи. — Скосила девушка взгляд.

— Погоди, напишу ответ. — Мы прервались на остановку в чистом поле, но искать укрытие было несподручно.

Написал с требованием объяснить ситуацию. И, как и делала Катя, стал дергать листок из ячейки в ячейку. Прождав так минут пять в гробовом молчании, в какой-то момент перетянуть иконку записки я не смог. Перестал дергать, и она тут же пропала.

Ответ пришел через длительную, чудовищно растянутую минуту.

«Четверо убитыми, девять тяжело ранеными. Бывшие товарищи Ильи подстерегли наших в лесу и напали из засады крупным отрядом. У меня правда нет времени, поторопись.»

— Лять! — Громко выругался я, сминая записку в кулаке. — Нам нужно сейчас же выдвигаться.

— Что там? Что стряслось? — Усталая и встревоженная Варя придвинулась ближе.

— На наших напали, четверых убили, много раненных. — Протянул я ей записку от Кати.

— Это те самые? То-то мне не по себе было, когда они объявились. — Припомнила она первую встречу.

— Похоже на то. — Изо всех сил я старался оставаться спокойным.

— Поубиваю нахрен… — Прошипела одними лишь губами чародейка.

— Дойти сначала надо. Шагом марш! — Вскинулся я и пошел в сторону дома, прокручивая в голове одну скользкую, мерзкую мысль.

Каждый раз, стоит мне отлучиться, происходит какой-то непредвиденный северный пушной зверек. Каждый раз…

Здраво рассудив, я не стал использовать ускорение. Что толку, что я появлюсь раньше Вари? Мертвым не помочь, да и одну волшебницу оставлять в лесах опасно, кабы чего не вышло. Просто будем решать проблемы по мере их поступления. Пока что нам нужно добраться до форта в относительно вменяемом состоянии. Да, без сна, но это лучше, чем загнанными от забега.

Следующие несколько часов слились в сплошную, монотонную ленту. Преодолев степи, мы коснулись хвойных лесов, а после полудня, когда солнце выглянуло и стало греть вездесущую влагу, и от духоты можно было вешаться, мы спрятались под раскидистыми кронами смешанного леса.

Шли фактически без остановок и не переговариваясь. Гонять из пустого в порожнее бессмысленно, только дыхалку собьем, а так, сконцентрировавшись на задаче, двигаемся уверенно и неумолимо сокращаем дистанцию. К ночи доберемся.

Солнце склонилось к закату после семи. Точно, осень. Лес окрасился в непроглядные, чернильные тона стремительно и безапелляционно, заставив нас вынуть масляные лампы. Но и не только это — где-то впереди, прорываясь сквозь шум шуршащих крон, доносился мерный рокот воды.

— Привал. — Тяжело выдохнул я, останавливаясь у поймы реки и прислонившись спиной к мокрому стволу вековой сосны.

— Как ты можешь, Марк⁈ — Начала было Варя, тяжело дыша.

— Что могу? Остановиться передохнуть? — Скосил я на чародейку взгляд.

— Да! Там… короче, не вариант отдыхать, понимаешь?

— Можем и должны. До дома еще часов пять-шесть хода, а ты еле ноги волочишь. — Констатировал я, и Варя было раскрыла рот, чтобы запротестовать, но я заткнул ее, перебив. — Одну я тебя не оставлю, ты тут точно где-нибудь себе шею свернешь в лучшем случае, а там и без нас о раненых позаботятся. Ясно?

— Но как же…

— Да итить тебя, вот так! — Отстегнул я ремни с доспеха. — Полчаса передышка. Умойся пойди, без слез не взглянешь.

Варя не была виновата в моем скверном настроении, но своим упертым желанием во что бы то ни стало угробиться об лес и стоптать ноги изрядно подбешивала. Отчасти я ее понимал — действительно, в критической ситуации сидеть и «отдыхать» бывает очень сложно, особенно когда такая неопределенность, заставляющая ерзать, как на иголках. Но волноваться о том, что нам неподвластно, бессмысленно. Не помню кто сказал.

Полностью сбросив с себя мокрые и тяжелые доспехи, я босиком вышел на каменистый берег извилистой, бурной и быстрой реки. Знакомые очертания русла принесли толику облегчения — хоть с пути не сбились, ориентиры мне знакомы. Варя, разумно решив больше не спорить, последовала моему примеру и отдалилась чуть дальше, чтобы раздеться в кустах.

Скинув с себя теперь и нательную мантию, провонявшую потом и отвратительной гемолимфой, я шагнул в ледяную воду. Бурный поток меня покачнул, а кожу обожгло холодом. Я зашел по колено, сильно втянул воздух сквозь зубы, задержал дыхание и принялся неистово соскребать с себя последствия ужасной бойни. Ледяной поток вытягивал из мышц ноющую усталость, накопившуюся с позапрошлых суток, но главное — прояснил затуманенный разум, возвращая способность мыслить критически.

Дима подождет. С того случая с его армией я больше о нем не слышал, а в фантома не погружался, здраво предположив, что добром для меня это не кончится. И вот момент, когда я мог бы это сделать, чтобы покончить с нависшей угрозой, как возникла новая.

Ниже по течению, скрытая за изгибом берега и кустарником, плескалась Варя, матерясь и стуча зубами так, что даже здесь было слышно. Одной, блин, Ренгу хорошо — сидит на толстой ветке над нами, спрятав голову под крыло, и дрыхнет. Удивительное создание.

Купание заняло не больше минуты. Я выбрался на берег, растерся куском чистой ткани из инвентаря, а на остывшее и посвежевшее тело натянул новую мантию. Доспех из пластин и кольчуги решил пока не надевать, закинул в инвентарь все, включая сапоги. Все равно его нужно чистить и сушить. Потратил крохи валюты, купил полный комплект кожаной брони, и облачился в него, набросив поверх черную мантию с капюшоном, ставшую для меня своеобразной маскировкой. Организм отреагировал на экстремальное омовение благодарным приливом бодрости.

Чтобы согреться, развел крошечный костерок в углублении между сырых корней, оградив костровище небольшими камнями. Варя вернулась уже переодевшись. Щеками алая, дрожащая, как осиновый лист. Подошла почти неслышно, уселась напротив и тотчас потянулась синими кончиками пальцев к пламени.

— Посильнее разжечь не мог? — Буркнула она.

— Дым и свет, не стоит привлекать к себе внимание. — Посудил я так.

— Хрень собачья. — Она поддала пламени, а затем и растопки.

— Варя. — Посмотрел я на чародейку злобно.

— Что «Варя»? — Подняла она взгляд, не отводя рук с опасной близости от разгоревшегося огня. — Ты хоть понимаешь, что ты сегодня сделал?

— Я не в настроении играть в ребусы. — Приготовился я морально к головомойке.

— Ой, да пожалуйста. — Фыркнула она, и секунд десять помолчав, вдруг продолжила. — Что с того, что огонь? Увидит нас кто, и что дальше?

— Если ты не заметила, я не самый большой фанат насилия. — Тоже потянул я руки к огню.

— Перестань строить из себя простачка. — Варя подалась вперед, прямо над огнем. — Я же все прекрасно видела, то плато, эти горы костей и трупов. Та тварь была явно не последним звеном в пищевой цепочке, ты же это понимаешь?

— И что дальше? — Устало уточнил я, чтобы понять, чего от меня хотят.

— А то, что нечего тебе бояться и скрываться. У тебя больше не осталось врагов. — Она замолкла, словно проигрывая в голове сцену в каньоне, а затем судорожно выдохнула, продолжив. — Если бы не ментальный контроль, я уверена, ты бы даже не испачкался. Одна мысль и ты превратил убийцу в кровавый дождь. У тебя сила бога!

Я поморщился, так как терпеть не мог дешевый пафос.

— На каждую рыбку найдется рыбка покрупнее. И никакая это не божественная, тьфу-тьфу, сила, а всего-навсего пятнадцатый уровень разложения. Физика там, химия, все такое. Ничего такого в превращении биомассы в пюре нет.

— Да плевать, как это называется. — Она резко взмахнула рукой, а пламя, вторя ее эмоции, на миг взялось сильнее. — Суть от этого не меняется. Ты самое сильное существо на этом клочке земли. Так какого хрена, Марк⁈ Почему ты продолжаешь играть в эту убогую дипломатию?

Я устало прикрыл глаза. Ну опять двадцать пять!

— Потому что я хочу остаться человеком.

— Чушь! — Отрезала она, и голос ее зазвенел от едва сдерживаемой ярости. — Твоих людей убивают, и я не могу сказать, что это конкретно твоя вина, нет, но будь ты злее, опаснее, подумай, позарился ли бы кто-то, или зассали бы? Сказано же: выживет один сюзерен! Никто не требует от нас демократии, — я прокрутил в голове, нет, Варя лжет или заблуждается, там было конкретно сказано, какими путями можно достичь вершины, — а ты цацкаешься! Когда ты уже соберешь тестикулы в кулак и покажешь, почем фунт лиха? Чем ты занимаешься? Сюсюкаешь Вячеслава, как бы не обиделся ненароком, что ты сам всем заправлять начнешь? А теперь его же бывшие подчиненные наших людей убивают! Сбрендившего Диму жалеешь, рискуешь собой в поисках ядра, которое может его и не спасет вовсе? Да что ты за человек! — Последние несколько предложений это больше походило на истерику, нежели на конструктив. Под самый конец она всплеснула руками, горько вздохнула и обмякла.

— Во-первых, Вячеслав, наш союзник, если ты забыла. Мы помогаем ему, он помогает нам. Паритет. Во-вторых, Дима, один из тех немногих, кто ухаживал за тобой, когда ты была прикована к постели. Так-то ты ему отплатишь? Пожеланием смерти? Врагу не пожелаю закончить, как он. Ему нужна помощь, там остались крупицы разума.

— Я просто говорю тебе, как выжить! — С новой силой взялась она меня убеждать. Встала, обогнула костер и опустилась на колени рядом с моим местом, заглядывая мне прямо в лицо. Голос ее стал вкрадчивым, почти гипнотическим. — У тебя в инвентаре ядра коррекции эволюции. Ты можешь стать еще сильнее. Мы можем раздавить всех, кто не согласен. Вернемся, повесим этих партизан за большие пальцы ног на ветках, и оставим гнить, немым предупреждением, что с нами шутки плохи. Забери все в свои руки!

— Маленький мысленный эксперимент тебе. — Я не повел и бровью. — Прошлой ночью я предложил стать тебе инициированной пятнадцатого уровня. У меня вскладчину с тобой хватит очков обучения, чтобы сделать это, если я отдам тебе одно ядро. Знаешь, что будет тогда?

— Кроме того, что я поговорю с инопланетянами, как ты и рассказывал? — Задумалась она.

— Ага. Ты тоже станешь в системе координат наших наблюдателей той, кто претендует на роль сюзерена. Только роль, не спеши голосить. И что ты будешь делать тогда? — Прищурил я глаза, стараясь нащупать истину в ее ответе.

— Это соблазн. — Призналась она. — Сильнее любого другого. Но я не стану направлять оружие против тебя, если ты об этом.

— А ты именно об этом. — Вернул я тему жестко к тому, что мы обсуждали. — Цинично и жестоко ты предлагаешь вершить судьбы мне. А когда сама обретешь такую возможность, кто, хотя нет, не так, ЧТО остановит тебя?

Она закусила губу и спрятала взгляд, отведя его в сторону.

— Ты хочешь сказать, что передумал?

— Нет, — мотнул я головой, — ты ведь сама сказала. Нет никого сильнее меня на всем полигоне.

Я отвернулся, распрямился, отпил воды из фляги и остатки ее вылил в костер, чтобы его затушить. Пламя зашипело и погасло, погрузив нас в промозглую темноту.

Девушка ничего не ответила. А я, признаться, ожидал в ближайшее время, что она нас покинет. Никаких доказательств у меня нет, только чуйка. Надеюсь, что ошибаюсь на ее счет.

— Выходим? — Робко поинтересовалась она, без былой ярости.

— Да. — Рубанул я. — Передохнули и хватит.

— Марк… — Протянула она все так же осторожно. — Так что ты будешь делать?

— С чем? У меня задач вагон и маленькая тележка. — Обернулся я через плечо, взяв курс к поселению.

— С заговорщиками. С Морозовым, Завьяловым, Савельевым. — Произнесла она фамилии. — С этими ублюдками.

— Для начала нужно добраться домой и узнать у наших, что произошло, и отталкиваясь от полной картины делать выводы. — Отчеканил я.

— Ты ведь их отпустил. — Сухо, но с укоризной отозвалась Варя. — Ничего не ёкает? Нет желания отомстить?

— Я отдал их на суд Вячеславу. Это были его люди, его юрисдикция. — Я потер лицо руками. — Ты же знаешь, как я не люблю убивать людей. В ту нашу встречу, сделай я то, о чем ты говоришь, большой бойни было бы не избежать.

— Настолько уж не любишь? Когда ты пошел за Катей в форт Леонида, ты собственноручно перебил там кучу людей. Сам же рассказывал. — Вкрадчиво напомнила она мне о давно минувших событиях.

— Признаюсь, я жалею, что эти трое выжили. Но знай я наверняка, что Вячеслав струсит их убить, сам я бы их не отпустил. Я бы не проявил мягкотелости старого полковника, просто изгнав тех, кто хотел смерти многим другим. Теперь вот, пожинаем плоды гуманизма.

— Ты и сам постоянно о гуманизме талдычишь. Человечество, человечество… — Тихо ответила чародейка.

Больше я ей не отвечал. Нам определенно было, что еще обсудить на фоне возникших разногласий, но я не желал переливать из пустого в порожнее. Надеюсь, та мысль, которую я ей подсунул, заставит ее пересмотреть свои жизненные ориентиры. Сейчас же нужно сконцентрироваться на более важных вещах.

К Твердыне мы вышли глубокой ночью. Еще на подступах я увидел изменения — патрули, и много. Нас, конечно же, без проблем пропустили, но тот факт, что человек был буквально через каждые несколько метров меня напряг. Внутри поселения тоже все было неспокойно, оно гудело и больше напоминало улей.

— Где Катя? — Сходу бросил я первому попавшемуся навстречу одному из десятников Ильи, который нес куда-то охапку факелов.

— В лазарете, командир! — Парень остановился, сглотнув. — Слышно, что все не очень…

— А Муромец? — Тут же встряла Варя, оглядывая суетящийся двор.

— Командир на северной окраине, за частоколом. — Глухо ответил боец и опустил глаза.

— Чего это он там делает? — Надавали Варя.

— Эм… — Парень побледнел. — Похороны там.

Слово «похороны» резануло по нервам. Я давно никого не хоронил, приходилось, да, одно время Боря у нас был главный по могилам. Но мы очень долго обходились без жертв, чудом ли, или еще как, но это факт.

Ладно, сначала к Кате. Не сговариваясь, мы с чародейкой быстрым шагом направились к главному зданию, где на первом ярусе располагались помещения лазарета. Преодолев столпотворения внутри, не разбирая робких перешептываний и чьего-то плача, постучались в двери нашего главного врача.

Нам открыла одна из незнакомых мне девчонок. Нет, я видел ее среди прочих, но не имени, ни обязанностей не знал.

— Евгения, тут… — Промямлила девушка.

— Впусти их, — лишь на миг подняла взгляд наша алхимичка, — и закройте дверь.

Мы прошли внутрь. Обстановка — дерьмо. И это еще мягко сказано. Кушетки занимали ребята из нового пополнения и один знакомый мне мужик — депутатишка, качавший права в первый свой день от начала апокалипсиса.

В относительно небольшом лазарете стоял тяжелый дух крови и спирта. Невольно хотелось открыть окно, но я подавил это желание — раз оно закрыто, значит, так и должно быть.

Женя, бледная, с испариной на лбу, склонилась над одним из раненных. Плохая травма — в теле пацаненка торчала стрела, но не просто торчала, она, видать, встретив какое-то сопротивление доспеха, лопнула, но сила ее была велика, а потому в плоть вошли зазубрины от расслоившейся древесины. Алхимик постепенно вынимала эти осколки и вычищала рану. Рядом метались несколько помощниц. Она начала открывать свою сестринскую практику, как я и велел?

Катя тоже была здесь. Моя первая заместительница выглядела плохо, словно не спала неделю. Зная ее, могу предположить, что она сейчас берет вину за все беды мирские на себя. Взгляд ее был расфокусирован, что говорило о том, что она копалась в системном интерфейсе. Непонятно, только, зачем он понадобился ей сейчас.

— Кать, — я подошел к ней, тронув за плечо. Варя осталась в дверях, замкнув их за собой, — очнись.

Девушка вздрогнула, не ожидав меня увидеть, и сфокусировала на мне красные воспаленные глаза.

— Марк, — судорожно выдохнув, она чуть расслабилась, — ты вернулся. Слава богу.

— Жень, она нужна тут? — Я окликнул врача и кивнул в сторону заместительницы.

— Нет, уже нет. Я ее вызывала, мне валюты не хватило на необходимые лекарства. — Ответила женщина. — Лизке привет, рацию мне сделала, счет шел на секунды.

— Как обстановка? Так, в общих чертах. — Окинул я взглядом пространство.

— Знаешь… — она посмотрела на меня так, словно мысленно развешивала мои внутренности на люстре, — бывало и лучше.

На короткий миг я заглянул в инвентарь, вынул рацию и повесил себе на пояс.

— Вдруг что, мы будем в лагере. Мне нужно узнать ситуацию, поэтому я ее забираю. Валюты хватает? — Последний вопрос я задал уже повернувшись на пятках.

— Да, все в норме, — вытерла она красные руки о белую ветошь, — я вызову если что.

— За мной. — Потянул я остолбеневшую Катю под локоть.

Двадцать минут спустя в ратуше, за круглым столом, повисла тяжелая, даже душная атмосфера. Стульев было двенадцать, но заняты были из них только три. Варю я оставил помогать в лазарете, так что сейчас на экстренном совещании присутствовал Муромец, мрачный, как грозовая туча, с измазанными землей руками, и Вячеслав, старый полковник, казалось, что он за сутки постарел лет на десять. Плечи его поникли, а в глазах читалось глубокое, разъедающее чувство вины. Я сидел во главе.

— Давайте коротко, — начал я, поставив локти на стол и сцепив пальцы замком, — какова ситуация?

— Коротко… — Набрал в грудь воздуха Муромец. — Ну, время поговорить у нас есть.

Да что ж такое. Расшаркивания, мямленье, взгляды спрятаны. Взрослые мужики или где? Что за «поговорить»?

— Муромец, соображай активнее. Четверо убитыми, — я спрятал глаза в столешнице, не в силах смотреть на него, потому как боялся самого себя. Перемкнет со злобы и поминай, как звали, — куча истекающих кровью на кушетках, за их жизни борется Женя. Это твоя подготовка? Это твое хваленое «бойцы готовы выступать сегодня же»?

— Нас застали врасплох, командир. — Муромец сжал кулаки и сам спрятал от меня взгляд. — Грязная, ублюдская засада. Как будто знали, где искать.

— Как будто? Ты допускаешь наличие шпиона, и говоришь мне об этом так спокойно⁈ — Я с силой ударил по столу.

— Ничего не предвещало. — Спас от неминуемой порки Илью Вячеслав. — Мы слишком активно в последние дни собирали людей. Не всех даже записать успевали.

— Ладно, понимаю. — Кивнул я. — Полиграфа я тут не вижу. Давай к делу, Илья.

— Пятерки по моему приказу выдвинулись по округе. Напали на след, это были какие-то мутировавшие кабаны, — я припомнил, видывал таких хрюшек у Константина дома, я еще тогда не знал, что он и Леонид един в двух лицах, — затем щелчок, сработала растяжка. Рвануло что-то, напоминающее динамит.

— Динамит? — Я удивленно воскликнул.

— Ну а что еще бахает так, что по звуку похоже на ргд пять? Думается мне, если кто-то разжился настоящими гранатами, быть беде. — Помрачнел он пуще прежнего.

— Илья, продолжай. — Вернул в нужное русло Муромца Вячеслав. — К динамиту потом вернемся.

— Верно. — Кивнул тот. — На звук взрыва стянулись с округи наши. Там-то их арбалетами и встретили, прямо с деревьев. Били наверняка, если успел наших раненых осмотреть.

— Успел. — Бросил я.

— Так вот. Витю взрывом покромсало, еще трое полегли от болтов. Многим досталось, но не смертельно. А враг ушел, растворились в лесу. — Судя по виду, доклад был окончен.

— Растворились, — повторил я, медленно поднимая взгляд на Вячеслава, — не хочешь ничего добавить, полковник?

— В жизни не прощу себе свою мягкотелость. — Вздохнул он. — Вне всяких сомнений, это они. Не думал, что эти мрази опустятся так низко.

— Мне нужны их координаты, сейчас же. — Рявкнул я не сдержавшись. — Дайте направление, и я лично расщеплю там каждого на атомы.

— Остынь, Марк, — проговорил Вячеслав, положив свои руки на стол, — Илья прочесывает квадрат за квадратом, на западном участке сектора нет ни одной живой души кроме наших. Уйдут дни, чтобы их найти. К тому же, я сам их натаскивал, еще в бытность мою военным. Они умеют работать, в этом сомневаться не приходится.

— Мы не знаем, где их база. — Подал голос Муромец. — Леса огромны, ущелий, гор и пещер тьма тьмущая. Пойдем вслепую, сами напоремся.

Я стиснул зубы. Бессильная злоба душила меня. Это то, о чем говорила Варя? Как поступлю я в этой ситуации? Но сейчас я действительно ничего не мог поделать. Кроме, разве что…

— Егор, — внезапно меня осенило, — срочно вызовите сюда Егора, прорицателя!

Мужики напротив недоуменно нахмурились, и Муромец, как тот, что помоложе, подорвался и отправился к дверям ратуши, уже оттуда делегировал, выкрикнув популярно кто и что ему нужно.

Уже через несколько минут в просторном холле ратуши оказался юный прорицатель. Увидев мрачные лица начальства, он поежился, словно его вызвали на ковер и сейчас будут отчитывать.

— Вызывал… и? — Запоздало вспомнил он о субординации, причем сделал это совершенно неуместно.

— Да, — кивнул я, — присядь и послушай внимательно. Снова работа для твоего навыка «поиск существа». Мне нужно, чтобы ты нашел троих человек.

— Завьялов, Савельев и Морозов. — Отчеканил Муромец.

Его растерянно заморгал, переводя взгляд то на меня, то на Вячеслава.

— Я… не смогу.

— Что значит «не смогу»? — Я подался вперед, нависнув над столом.

— Дело в том, как работает мой навык. — Парень виновато опустил голову. — Есть фундаментальное ограничение. Чтобы мне, как бы сказать… зацепиться за цель, мне нужно знать этого человека. Я должен хотя бы раз лично видеть того, кого собираюсь искать. Но я даже лиц этих троих никогда не видел.

— Твою мать. — Стукнул Вячеслав по столу. — Еще идеи?

Мда, новости. Я вспомнил об этом ограничении. И тут же додумался, как его обойти. Но… мысли бегут вперед быстро, так что идею я пока что отложил в дальний ящик.

Дело в том, что я мог бы «забрать» у Егора его навык. Скормив ему фиолетовое ядро коррекции эволюции, я сам смог бы применить «поиск существа», и тогда проблема бы отпала сама собой. Но это непопулярная мера, поэтому проработаем еще один вариант.

— Слушайте, — заговорил Муромец, — черт бы с ними, засядем в оборону. Выкурить отсюда нас они не смогут, уже завтра частокол будет достроен. Дальние вылазки за ресурсами и валютой свернем, весь периметр утыкаем ловушками. Дозоры увеличим.

— Ерунду несешь. — Пожурил его Вячеслав. — Будем сидеть взаперти и ждать с моря погоды? Мы так просто все запасы сожрем, а главная по хоз части говорит, что еды нам, если не пополнять Валюту, дня на четыре еще.

— И что ты предлагаешь? — Огрызнулся электромант.

— Мы же не пальцем деланные! Собрать ударный отряд, и на поиски. Прочешем все вокруг на многие километры, найдем засранцев рано или поздно, и тогда они получат по заслугам! — Теперь уже Вячеслав злобно стукнул по столу пудовым кулаком.

— Херня. — Медленно проговорил я. — Что тот, что другой план. Закончили упражняться в остроумии.

На меня уставились две пары непонимающих глаз.

— Илья, твоя тактика приведет только к панике, нехватке продовольствия и позволит сконцентрировать людей плотно, что для врагов, освоивших динамит, просто подарок. Поверь мне, я так уже делал. Ни один форт не устоит против этого оружия. А ты… — Я скосил злой взгляд на полковника. — Что за самоубийственная вылазка? Вячеслав, если твоя гордость задета, это не повод положить еще больше молодняка в лесах.

— Тогда что же ты предлагаешь, командир? — Насупился Муромец.

— Голову включить, хотя бы. — Отрезал я. — Вспомни, Слав, тот день, когда я явился, чтобы увести твою фракцию. Прямо перед моим приходом на тебя напали. Также, с арбалетами. Ни на что не похоже? Да вспомни, ты же сам мне писал с предупреждением, что за меня возьмутся. Оглядываясь назад, все сходится.

Полковник нахмурился, его густые брови сошлись на морщинистой переносице.

— У кого еще на всем этом полигоне есть такой зуб лично на тебя и твоих людей? — Продолжил я, раскручивая мысль. — Леонид? Нет, он бы действовал иначе. Есть еще и греллины, но те только пращами пользуются, на большее мозгов им не хватает, — это было правдой, но я сознательно скрыл фигуру Димы за этим, — остальным не до нас. Из первой волны сколько нас живых-то осталось? Наверняка большая часть здесь.

— И шпион. — Фыркнул Муромец, но чертыхнулся. — Я займусь этим, выявлю подлеца.

— Уж постарайся. — Кивнул я ему. — Так что рефлексию отставить, проблема стоит остро и решать мы будем ее немедля. Есть у меня идея, куда наведаться и откуда начать поиски. Илья, найди парней Агнессы и собери их на конкретную вылазку, я дам не координаты, но очень точное описание места. Вылазка дальняя, на пару дней. Около девяти человек, плюс минус, разбили маленький лагерь северо-западнее большого мыса, про который говорил Вячеслав, нужно понять, кто такие. Я, как вы понимаете, возвращался второпях и на огонек не заглянул.

— Понял. — Кивнул Илья. — Сейчас же?

— Разумеется, но пока присядь, — махнул я рукой призывая сесть, — это еще не все. Мне нужно четыре человека, чтобы вместе со мной вышла стандартная пятерка. Отбери лучших из лучших, я возглавлю этот отряд. Знаю, куда нужно сходить, чтобы начать поиски. Но уже утром.

— А гарнизон? — Уточнил Вячеслав.

— Разумеется, от отсутствия нескольких человек он не ослабнет. Патрули и посты не уменьшаем, но и панику не разводим, то, что есть сейчас, это откровенно перебор. Люди устанут нести вахту. Пусть будет сменяемость полноценная. Да что я говорю такие базовые вещи… — Я приложил ладонь к лицу, осознав, что начал разжевывать самые простые аспекты их работы.

— Готов выполнять. — Поднялся Илья, и вслед за ним встал и Вячеслав.

— Тогда перестаем жевать сопли и работаем. — Выдохнул я, чувствуя, как смертельно устал.

Накануне моего появления в ратуше на совещании с Ильей и Вячеславом, которое, на повестку, быстро превратилось в выволочку, я сдернул из лазарета Катю. Нечего ей там делать, не врач она. Понятное дело, ее психика окрепла, но на ней и так слишком много. Беспокойство за ментальное здоровье моей первой заместительницы и подруги имело место быть, так что, сделав то немногое, что смог, я просто вытащил ее оттуда. Вдоволь она на кровь насмотрелась, хватит. Пусть отдыхает, как я ей и велел, без нее справятся.

Закончив с офицерами и отправив Вячеслава с Муромцем готовить людей к утренней вылазке, задерживаться в холле я не стал. Прямо сходу, при всех, я рассказывать о плане В и плане Г не решился, и причина тому всего одна. Я тоже не исключаю наличие шпиона в наших серьезно увеличившихся массах. Егор мне по-прежнему был нужен, но теперь уже только с глазу на глаз.

Выйдя в ночь, я устало растер виски, зажмурил глаза, борясь с сонливостью, а придя в себя, огляделся. Прорицателя нашел совсем недалеко, у центрального очага поселения, сидел на бревне с Ирой и о чем-то едва слышно болтал. Тема, судя по тяжелым лицам, была безрадостной. Что, впрочем, не удивительно.

Не берусь утверждать, но мне кажется, что получив отмашку с совещания, парень сник. Фигура больно понурая у него.

— Вечера. — Махнул я сидящим. — Егор, на пару слов?

— Да, командир. — Поднялся он. — Запомни место, на котором остановилась. Мне безумно интересно узнать продолжение.

— Не долго давай, а то холодно. — Буркнула Ира, смерив меня недовольным взглядом.

Эх, молодость. Но я рад, что все, что с бедной девчонкой произошло, забылось. И забылось, как я ее, голозадую, ловил в разрушающемся форте. Пусть так и будет, напоминать нет смысла.

— У меня нет слов в свое оправдание. — Огорошил меня молодой.

— Чего это ты вдруг? — Удивился я.

— Прорицатель, срань господня. Ни одного навыка, чтобы предупредить случившуюся бойню. Я ведь… мог быть среди них. Или тех, кого латают сейчас. — Кивком он указал на Твердыню, в которой располагался лазарет.

— Да брось. — Постарался я сгладить угол. — Никто не знал. И не мог знать.

— Калечный какой-то у меня класс. И развитие. Хрень какая-то! — Хлопнул он себя по бедру от досады.

— Прекращай заниматься самобичеванием. Отличный у тебя класс, ты полезен, не выдумывай. А со случившимся мы разберемся. — Уверенно заявил я.

— Я могу пойти с тобой завтра?.. — Вкрадчиво поинтересовался он.

— Утром подойди к Муромцу и передай, что я поручил записать тебя. Пусть только троих ищет, учитывая твой класс и Малышку. — Кивнул я.

Он в раздрае, и с какого-то перепугу решил винить себя в случившемся, причем совершенно напрасно. Возьму его с собой, пусть проветрится и утолит мучившую его боль. Сделает то, что считает нужным.

— Так, а это… что стряслось-то? Для чего я нужен? На собрании выяснилось, что я бесполезен. — Не шибко обрадовался он тому, что я дал добро на завтрашний поход.

— Я тебя стукну. — Постарался я улыбнуться. — Все у тебя в порядке с навыками, ведь о них и пойдет речь. Есть у меня план, как обойти твои ограничения. Сделаем две попытки — одну помягче, но если не выйдет, придется пойти на крайние меры.

— Можем начинать! — Загорелся он, словно всего миг назад не горевал.

— То есть, ты даже не спросишь, что от тебя нужно? Просто из огня да в полымя? — Я ухмыльнулся.

— Ну да, а чего такого? Делать дело нужно. — Мгновенно подобрался он и посерьезнел.

— Ладно, начнем с первого варианта. — Я оттянул его за локоть за один из свежевозведенных срубов, прочь с глаз поселенцев. — Мы знаем, что твоему навыку нужно, чтобы ты сам был знаком с тем, кого ищешь. Так?

— Да, командир. — Кивнул он.

— Я их видел. И, так вышло, что могу воссоздать их облик. Возможно, этого хватит. — Предложил я, объяснив предстоящее. — Проверим.

Прикрыв глаза, я сконцентрировался. Выудил из воспоминаний тот пасмурный день, ту непроглядную тоску и запустенье, то болезненное, висящее в воздухе ощущение смерти, как в хосписе. Припомнил запах гниения в спальнях Вячеслава, лицо Агнессы, уставшее, потерявшее надежду. И этих троих. Сознание зацепилось за Виктора Савельева, негласного лидера той троицы, больно уж колоритный он был.

Магический резерв привычно отозвался на мой зов. Полномасштабная копия живого существа — это трудно, с какой стороны ни погляди. Ладно я еще на инсектоидах тренировался, но человека… ладно уж, сил еще немного осталось на сегодня. Я влил энергию в навык, задавая форму, вес, цвет, текстуру. Воздух передо мной уплотнился, пошел рябью, и из темной ночной дымки соткалась человеческая фигура.

Егор тихо ахнул, отшатнувшись.

В данном конкретном случае этот лже-Виктор не являлся фантомом. По условиям своего навыка я мог создавать только копию себя, разделяя сознание, но это не относилось к другим людям. Но надежда меня не покидала, что это сработает. Тем более, копия действительно получилась на славу — те же черты лица, та же щетина, та же потертая куртка.

— Вот он. Его зовут Виктор Савельев, — я кивнул на фантома, — если это важно для активации. Теперь вы «знакомы». Попробуй теперь.

Удивленный, но сохранивший самообладание Егор подошел ближе к жутковатой восковой кукле и напряженно уставился ей в лицо. Фальшивый Савельев смотрел вдаль тупо, без единой мысли и эмоции, хотя все функции «организма» выполнял. Дышал, моргал. Оно живое, но лишенное разума. Полностью подконтрольно мне.

Прошла минута, затем вторая. Я наблюдал, не говоря под руку, но становилось понятно, что у нас затык.

Наконец, прорицатель шумно выдохнул, распахнул глаза и покачал головой.

— Никак, шеф. Ничего к резиновой кукле не чувствую.

Я усмехнулся несдержанно, хотя смешного было действительно мало.

— Прямо совсем? — Собрался я.

— Никакого отклика. — Виновато развел руками парень. — Похоже, для моего навыка это просто кусок мяса. Нет у него чего-то важного. Ауры, энергетического следа, души нет.

— Вот бы твои навыки в мирное время. Глядишь, через годик другой было бы доказано существование у человека души. — Шумно выдохнул я. — Ладно, понял.

Щелкнув пальцами, фантома я развеял. Копия испарилась, словно никогда и не существовала. Что ж, несмотря на то, что я рассчитывал на то, что сработает, оказалось, что систему так просто не обмануть.

— Ты говорил про второй вариант, командир. Жесткий. Будет больно? — Как-то съежился он.

— Нет, это фигура речи. — Мотнул я головой. — Мне нужен твой навык.

Юноша напротив непонимающе заморгал.

— В смысле… нужен? Ну, мы же попробовали?

— В смысле отдать. — Довершил я мысль, присовокупив к ней фиолетовое ядро из инвентаря.

— Ты… опять нашел их? — Перешел он на едва слышный шепот и заозирался.

— Да, и полагаю не стоит говорить, что ты этого не видел? — Сдвинул я брови.

— Могила. — Сказал Егор и осекся. Слово это сегодня под запретом.

— Итак, фиолетовое ядро. Помнишь, мы его тестировали с Мирой и Виолеттой? Ну так вот. Пришла твоя очередь. — Спокойно объяснил я, наблюдая за реакцией парня. — У меня твоих ограничений нет, всех троих ублюдков я видел так же, как вижу тебя сейчас, в метре от себя. Если навык поиска будет у меня, я найду их до завтрашнего заката. Но для того, чтобы месть свершилась, ты должен добровольно отказаться от своего навыка. Принуждать я, конечно же, не буду. — Хотел добавить, что если этого не сделать, трагедия может повториться с куда более жуткими последствиями, но не стал. Это будет походить на манипуляцию.

Прорицатель завороженно смотрел на ядро. Полагаю, сейчас он прикидывал, что от него останется, когда он потеряет свой профильный навык, за который его и ценят. Думаю, он мысленно лишался руки. Метафорически, конечно же.

— Грабить я тебя не собираюсь, так как ценю своих людей, — продолжил я, заметив заминку, и достал вторую сферу, тускло серую, она легла на моей ладони рядом с первой, — это серое ядро, оно позволит тебе при переходе на следующий уровень выбрать не один из трех навыков, а все три разом. Я же, получается, заберу себе твой поиск. Но компенсирую тремя случайными.

Была, все-таки, мысль, что элементарное восстановление мне бы пригодилось, учитывая мои почти бесконечные запасы магической энергии, но идею отринул. Если Егор переживет потерю, то Лизка потеряет идентичность. Боюсь, это легко и играючи вернет ее в то состояние, в каком мы ее нашли. Забитую и забытую.

— Я бы так и так отдал. — Твердо сказал Егор. — Так что, если у тебя есть идея, как выгоднее потратить серое ядро, то я его не возьму.

Переведя взгляд с ядер коррекции эволюции на меня, в его глазах застыл вопрос. Он был умным парнем, понимал, каковы ставки. Думаю, что лучшего применения серому ядрышку я не найду, школа прорицания больно уж интересная, жаль, прошла мимо меня.

— Нет, — мотнул я головой, — бери оба. Это лучшая инвестиция на мой взгляд. Не случись у нас такого форс-мажора, оно так и так досталось бы тебе.

В первую очередь прорицатель взял фиолетовое ядро и съел его. Покатал на языке, спрятал за щеку, и, судя по умильной улыбке, вкус ему понравился. Но, дабы не растягивать удовольствие в томительном ожидании, «конфету» он разгрыз, проглотив содержимое. После этого, минутой погодя, его взгляд расфокусировался. Он увидел выскочившее специально для него окно. И все так же, не глядя куда-то конкретно, он протянул мне руку для рукопожатия. Его ладонь я пожал.

Внимание инициированному! Другой инициированный предлагает вам обрести навык «Поиск существа. Уровень 1». Полученный навык не будет занимать лимит изученных навыков и не будет участвовать в синергиях, заложенных в разделе 19. пункт 1.12 кодекса «О накоплении и конверсии экзистенциального опыта (ОО)»*

Почитать бы где-то все эти документы. Эх. Принять!

В ту же секунду я почувствовал легкое покалывание в висках, а перед глазами развернулся системный интерфейс без моего дозволения.

Навык был получен. Я тотчас сконцентрировался на тексте, и теперь уже Егор ждал, пока я закончу.

Навык: Поиск Существа (Уровень 1).

Школа: Прорицание.

Требования: Катализатор.

Дальность: На себя.

Длительность: До отмены.

Описание: Позволяет инициированному определить точное направление до известного ему существа. Требует четкого ментального или визуального слепка цели.

Внимание: Вы не можете использовать этот навык до тех пор, пока не изучите «Школа магии: Прорицание».

Вот же странность. Я не в первый раз замечаю, как мудрено система доносит до нас информацию. Предположим, что я только что столкнулся с необходимостью выбирать. Напомню, что на стадии выбора компетенции за новый уровень время ограничено — доступно всего три минуты. И здесь я черным по белому читаю — требует четкого ментального или визуального слепка цели. Визуального слепка. Как понять? Я показал ему куклу в натуре, идентичную оригиналу. Мало? Я бы с куда большей охотой выбрал этот навык, понимая, что нифига визуального слепка недостаточно. Но об этом же нигде не пишут!

Хотя, с разложением когда-то очень давно тоже непонятка была. Сказано было про неорганические материалы, но это было пустословное ограничение. На девяносто девять процентов. Что, снятая шкура или кость перестали быть органическим материалом, как только были изъяты у ранее живого существа? По сути, можно было попробовать использовать разложение по живому и потерпеть неудачу, затем умертвить объект, и тогда бы все заработало!

Вероятно, для инициированных, вроде нас, это слишком высокая и далекая от нашего ограниченного разума материя. Нет, я не про вещи. Про душу.

В любом случае, навык без соответствующей школы бесполезен, потому я быстро исправил эту досадную оплошность, приобретя школу прорицания как одну из своих многочисленных школ навыков.

И, как только покончил с интерфейсом, обратился к все еще ожидающему напротив парню.

— Кажется, получилось. — Кивнул я и, дабы совершить сделку до конца, передал ему серое ядро. — Спасибо, ни я, ни фракция этого не забудем.

— Проверишь? — Нетерпеливо заерзал Егор, спрятав ядро в инвентарь.

— А, кстати. Ты какого там уровня? — Вдруг опомнился я

— Восьмой, шеф. — Ответил он нейтрально.

— Докинул тебе три сотни, бери девятый. — Кивнул я. — Чтобы сразу мог понять, что получишь.

Парень просиял. Он-то, грешным делом, думал, что бонус серого ядра будет мариноваться с ним еще долго, когда теперь представится шанс выйти в застенье и поохотиться на тварей, а оказалось, что награда за самопожертвование куда ближе, чем ему казалось.

— А теперь и правда, надо попробовать. — Озвучил я намерение и сосредоточился.

Прикрыв глаза, я вновь вызвал из памяти образ искомого говнюка. Его колючий взгляд, шрам на щеке, глубоко посаженные глаза с черными кругами и ксантомами над веками, желтые такие мерзонькие бугорки. И активировал только что полученный навык.

Необычное ощущение. Из района солнечного сплетения вдруг вырвался лучик, или ниточка, но нечто явно нематериальное. Оно постелилось прямо у моих ног нитью, и убежало далеко за пределы лагеря, скрываясь в ночи. Все как он и говорил, когда мы вдруг решили поискать Ренгу — это не компас, не две точки соединенные одной линией, а полномасштабный путь к цели. Джипиэс, если изволите.

— Сработало. — Удовлетворенно кивнул я. — Слушай, покажи-ка свою карту. Самую свежую, какая есть.

Парнишка держался изо всех сил и не повышал уровень, ожидая развязки нашего небольшого магического эксперимента, который начал давать плоды. Вняв моей просьбе, он на миг погрузился в ячейки инвентаря и вынул из него сверток.

Еще один его навык, бесспорно, крайне полезный, это картография. Он магическим образом фиксировал на бумаге с идеальной топографической точностью все места, где он побывал. И, надо признать, преуспел! Весомая часть нашего нового, западного полигона, была закрашена.

Я склонился над картой. Детализация и впрямь поражала — каждая тропка, едва-едва наклюнувшаяся, каждый ручей, контуры оврагов и скал. Все было. Но карта мне требовалась для проверки одной гипотезы — оба навыка принадлежат к одной и той же школе, вдруг между ними есть синергия?

Попробовал применить поиск существа по той же характеристике, но как бы направляя силу на пергамент, надеясь, что система выдаст мне удобный маркер. Хрен. Ничего не произошло. Может ли быть, что это как раз таки из-за системного предупреждения о недопустимости синергий?.. Черт, а ведь точно. Скорее всего так оно и есть. Но я даже не стал спрашивать — какой теперь уж смысл.

— Пытаешься на карте точку посмотреть? — Опередил мои мысли Егор.

— Верно, и ничего не вышло. — Скорбно заключил я.

— У меня тоже не получалось. — Пожал он плечами. — Представь, как круто было бы!

— Именно так. Но было бы слишком просто.

Я не слишком расстроился. Тест есть тест. И того, что имеется, хватит с головой. Глянув себе на грудь и нить под ногами, я выявил направление, и было оно однозначным. Вело на восток. И, если я не ошибаюсь, как раз туда, где я видел замаскированную стоянку.

— Все, — выдохнул я, — еще раз спасибо тебе, Егор, ты очень помог. — Хлопнул я парня по плечу. — Разбирайся теперь со своими новыми талантами, уверен, все они нам скоро понадобятся. И удачи, беги давай, а то тебя заждались.

— И тебе, командир. — Улыбнулся он сдержанно, одними лишь уголками губ. — Разорвите там завтра этих гадов, ладно?

Я кивнул, прервал действие навыка, от чего красная нить моментально растворилась в воздухе, и направился обратно к Твердыне.

Пройдя лагерь насквозь, я в очередной раз подметил скорбные настроения собравшихся. Мы, как мне кажется, любые похороны воспринимали как-то проще. Но… для многих, сотен, я бы сказал, людей, еще несколько дней назад мир был в порядке. А теперь вот это вот все. Пусть погорюют, что ж теперь поделать. На мотивационные речи у меня не было сил.

Да и, признаться, их не было ни на что. Адреналиновый раж окончательно сошел на нет. Тело было тяжелым. За последние сутки я пережил убийство Матриарха, экстремальный альпинизм, нервотрепку с заговорщиками. Хотелось рухнуть прямо здесь. И если я сейчас решу бросить все и отправиться по линии, до цели я даже не доползу. Завтра, я это уже решил, нужно перебороть желание действовать и просто отдохнуть. Здесь не будет увещеваний, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Ерунда это все, пойду по горячим следам, и сделаю то, что хочет от меня Варя. Обозначу окружающим, что нас лучше не трогать, иначе отплатим стократ.

Сняв защитную руну с двери, которая все еще держалась, так как ее срок не вышел, я прошел внутрь своих личных покоев на третьем этаже большого дома. Постепенно, ремень за ремнем, я снял с себя стискивающую, не слишком удобную, не разношенную новую кожаную броню-времянку. Когда же я остался в одной нательной мантии, не придумал ничего лучше, чем рухнуть спиной на постель и уставиться в деревянный потолок. Но у глаз явно был свой план. Я быстро прокрутил в голове насущные мысли, борясь с сонливостью, и сдался. На меня накатила тяжелая дремота. Завтра, на рассвете, я возьму нескольких ребят и Егора и пойду на восток, а потом проверю, чтобы эти лихие идиоты, служившие раньше Вячеславу, никого больше не обидели. Но все это будет завтра.

Сон, тем не менее, облегчения почти не принес. Он больше походил на падение в черную яму, а я как будто перенесся во времени. Секунда, оп, и я уже бодрствую. Мне казалось, что я только-только закрыл глаза, успев провалиться в спасительное небытие, как грубый, громкий стук в дверь меня разбудил.

Я резко сел на кровати и схватился за болезненно отлежанное лицо. Поднялся. Сердце зачастило, вряд ли бы кто-то стал так ломиться ко мне по пустякам. Украдкой заметил лежащий на земле лучик солнца, бьющий через узкую бойницу.

— Марк! Открой! — Голос Кати, срывающийся на истеричный фальцет, донесся до меня глухо из-за двери.

В два шага преодолел расстояние до двери и откинул засов. Первая заместительница ураганом ввалилась в мою комнату. Она была бледной, как мел, глаза ее лихорадочно блестели, а пальцы, не найдя покоя, нервно теребили край кожаной куртки.

— Что за паника? Что происходит? — Хрипло, не до конца проснувшись, произнес я. Паника налипла, неужели продолжение? Заговорщики напали на форт?

— Женя, — выдохнула Катя и шумно сглотнула, — там началось, Марк, у нее схватки.

— Ух, е… — Вырвалось у меня то немногое, на что я оказался способен в сложившейся ситуации.

От сна не осталось и следа, будто и не спал. Меня как ледяной водой из ведра окатили. Началось! Началось, твою мать! То, чего мы ждали, но к чему, откровенно говоря, никто в этом дрянном мирке не был готов.

Но момент это был не сказать, что радостный. Едва я услышал тревожную новость, которая в бытность в безопасном мире была бы безусловно счастливой, память услужливо подкинула мне воспоминание.

Накануне, несколько дней назад, состоялся у меня тягучий, тяжелый разговор с Женей. Я был ей кое в чем обязан, и стоило нам остаться наедине, она не преминула возможностью воспользоваться этим. Тогда, в тот злополучный час, она вытрясла из меня обещание. Обычно собранная и серьезная, даже черезчур, тогда она выглядела такой уязвимой. Смотрела мне прямо в глаза, положив руки на свой живот, и сказала.

«Пообещай мне. Поклянись, что бы ни произошло, если что-то пойдет не так, ты будешь спасать ребенка.».

Я тогда, помнится, попытался перевести тему, убедить ее, что все пройдет гладко, но… Женя — врач. Она прекрасно понимала, в какой заднице мы находимся. Случись что… мы в каменном веке, пусть и с магией, дарованной нам кем-то свыше. У нас тут нет операционных, нет аппаратов искусственной вентиляции легких, нет запасов донорской крови и даже возможностей ее собрать, проанализировать и перелить. Ни черта у нас нет.

Но было и еще кое-что. Лучшие умы современности сломали бы голову, куда мне, менеджеру по продажам, но тут, вероятно, ускорен метаболизм. Ход времени изменен. Стандартные для женщины девять месяцев беременности сжались до полутора. Это было совершенно неизученным фактором, и можно было лишь гадать, как все пройдет. Рисков вагон… полагаю, в тот момент, когда она озвучила свою просьбу-требование, она уже все тысячу раз прикинула. Поэтому, зная заранее, что могут быть сложности, и заставила меня стать гарантом.

И я дал тогда обещание. Однако только теперь осознаю всю его тяжесть.

— Как она? — Все размышления пронеслись в голове за один миг.

Пока ждал ответ, судорожно искал кожаные бриджи.

— Рано говорить, но хорошего мало. — Катя прислонилась к косяку и обхватила себя руками за плечи. — Воды отошли еще час назад, потом девчата из медкабинета разбудили меня, пока суть да дело, Женя твое имя талдычила, решили будить и тебя… Лизка там и девчонки, которых она учила, помогают.

Глухо выругавшись, я пробубнел что-то вроде «Какого черта там еще и мелкая делает», и был уже одет к этому моменту, но мою ругань Катя, обладательница острого слуха, расслышала хорошо.

— Помогает, ее магия восстановления там как нельзя кстати. Спирт, тара, стерильные полотенца. Это все она делает. — С гордостью за подопечную произнесла Катя.

Вот каждый раз так! Стоит мне только-только выстроить хоть какой-нибудь план, как эта суровая действительность подкидывает новую вводную, которая радостно размахивая дубиной ломает все построенное. Горизонт планирования буквально в несколько часов! Подавив злость на несправедливость, я выскочил из покоев вслед за Катей и понесся по лестнице, так быстрее, нежели на медленном лифте.

Сейчас мне предстоит собрать все свое мужество, чтобы сделать то, что я обещал. Если другого варианта не будет. Я должен быть сильным.

Сбежав по ступеням лестницы, мы оказались на пороге лазарета. Прямо на входе дежурила одна из девчонок, с глазами расширенными до состояния пятирублевой монеты она на трясущихся руках держала только что сделанные Лизой врачебные халаты, шапки для волос и перчатки с бахилами. Все это нужно было надеть. Выругавшись, мы синхронно с заместительницей принялись облачаться в то, что могло защитить роженицу в такой уязвимый момент от того, что мы могли притащить за собой.

Время шло, внутрь нас пустили лишь на несколько минут. Сейчас не только я и Катя торчали под дверьми лазарета, а еще и куча другого народу — Женю любили все, кому она только не помогла. Ссадины, царапины, диарея от непонятных продуктов или переедания с голодухи, стрессы, магические истощения, миллион причин обратиться к доктору, до недавних пор единственному. Я больно укусил себя за щеку, подумав «хорошо, что успела хотя бы частично передать свои знания», ведь еще ничто не кончено.

Скрип.

Дверь открылась нараспашку, оттуда выбежала взлохмаченная, с шапкой для волос набекрень девушка, из помощниц. В ее руках необъятный таз с покрасневшей водой. Лицом служка была бледной и испуганной. Я бессильно просипел — хваленый Тла'ал, метящийся в сюзерены. Куда уж мне, если в такой ответственный момент я могу лишь стоять столбом и ждать.

В какой-то момент я услышал особенно высокий вскрик, и все затихло. Так как панических выкриков из-за все той же двери я не услышал, мне показалось, что это хоть и не по плану, но еще не совсем ужас. Ждал. По коже неостановимо бежали мурашки.

Готов ли я, Марк Орлов, сдержать данное слово, если в том возникнет нужда?

Прижавшись лбом к холодному камню стены, я мысленно проклинал систему, инопланетян, случившийся апокалипсис, все вокруг.

— Держись… — Прошептал я в пустоту.

А затем тишину, такую густую, что ее можно было потрогать, разорвал звук.

Резкий, требовательный, невероятно громкий в застывшем в ожидании форте. Это был крик. Плач новорожденного человека, возвещающий этому суровому и неприветливому миру о своем появлении!

Раздался сонм восторженных выкриков. Я осел на пол, ноги подогнулись против моей воли. Из груди вырвался вздох, такой резкий и громкий, словно я до сего момента не дышал несколько часов подряд. По коридору, а затем, выкатившись наружу, прокатился волной миг восхищения. Народ ликовал!

Несколькими минутами позже дверь лазарета тяжело скрипнула и приоткрылась. На пороге стояла одна из девушек, в прилипшем к телу врачебном халате, а волосы ее слиплись в сосульки. Ее лицо выражало эмоцию… смертельного истощения. У меня оборвалось что-то груди. Неужели?..

Я поднялся, на негнущихся ногах проследовал к родильному кабинету. И тогда, став достаточно близко, чтобы вглядеться в лицо помощницы, рассмотрел за дикой усталостью слабую, дрожащую, но абсолютно счастливую улыбку. Она ничего не сказала, просто отступила в сторону, пропуская меня внутрь.

Кровь. Кровь. Много ее. Две медсестры терли пол тряпками, делая уборку. Взрослая женщина, лет пятидесяти, стояла в стороне и держала, осторожно прижав к груди, белоснежный комочек из ткани.

Женя лежала на кушетке. Белее мела, с осунувшимся лицом и темными провалами под глазами. Но дышала! Пусть и прикрытая одной лишь тонкой тканью, я видел, как быстро вздымается ее грудь. Глаза же, серо-зеленые, обращенные ко мне, светились от счастья.

На соседней койке, свернувшись калачиком, спала мелкая трансмутаторша. Ох и выложилась она, судя по всему — ведь уснула как есть, прямо в окровавленном фартуке. Уж не знаю, что она делала, но было видно, что это стоило ей титанических усилий.

Женщина с кульком подошла и, осторожно приложив к груди Жени новорожденного, отступила к стене. Мы оба увидели лицо малыша. Красный, сморщенный, отчаянно пищащий комочек. Пацан! Первый человек, рожденный после апокалипсиса. Здесь так наверняка, где-то в других итерациях тоже, вероятно.

Мы с роженицей переглянулись. В ее глазах я прочел благодарность. Как и она в моих — молодец — спасибо ей, что мне не пришлось исполнять то свое страшное обещание.

Я осторожно, боясь даже дышать слишком громко, коснулся кончиком пальца крошечной, размером с виноградину ручки младенца. Пальчики рефлекторно сжались в кулачок, ухватив меня с неожиданной силой и рвением.

Что-то внутри меня щелкнуло и сложилось, как пазл. Я был очень зол в последнее время, и, смею заметить, не без причины. Но все то, что за этими дверьми, в этот самый миг показалось мне совершенно мелким и незначительным. А настоящее и важное — вот оно, то, ради чего я и защищал людей, боролся за то, чтобы люди жили, выжили. Только ради этого момента. Чтобы у этого пищащего комочка было завтра и была мама.

Я выпрямился, бережно поправил накидку на плечах у героини, немного отстранился.

— Серафим. — Тихо, едва шевеля синими губами, произнесла Женя, перехватив мой долгий взгляд, устремленный на малыша.

Сил на долгие разговоры у нее не было. Она дала ему имя, а затем коротко, рубленными фразами и с длительными перерывами на одышку, рассказала его историю. В те незапамятные времена, до всего этого, они с Антоном придумали имя будущему ребенку. Решили, что будет Серафим или Серафима, в зависимости от пола. Срок тогда был крошечный, и они не знали, кто у них родится.

Высший ангельский чин, те, кто первыми предстоят перед Богом. Женя призналась, что им изначально просто нравилось сочетание: ребенок, рожденный от большой любви, словно маленький светлый ангел. Красивая, довольно классическая метафора из мирного времени. Но она осеклась и посмурнела, добавив, что суть имени теперь изменилась. Наш старый мир сгорел в апокалипсисе, и теперь чудо рождения такая же редкость, как и ангелы.

Поэтому, имянареченный стал Первым. Первый родившийся, как первый, представший пред Богом. Вот такая аллегория. Первый коренной житель Нового мира.

Женя уснула, рассказав эту историю. А я, безмолвно поблагодарив всех, кто принимал участие в родовспоможении, оставил молодую мать отдыхать в целительном сне, так ей необходимом.

Совсем светло стало. Утро полноценно вступило в свои права, осторожно коснувшись мягкими лучиками моего лица. Я стоял на веранде Твердыни и лицезрел лагерь, притихший, замерший в каком-то томительном ожидании. Людей было много.

Обычно, к этому часу, двор нашего форта напоминал муравейник. Уже вовсю шуршали пилы, гулко ухали топоры, басом надрывался Микаэль, перемежая подначки с русско-армянским диалектом. Скрипели волокуши, стучали молотки. Но сейчас ничего этого не было.

Вместо ожидаемой какофонии звуков над плато, где мы расположились, висела благоговейная тишина. Заматеревшие, заросшие за неделю с лишним мужики, занятые в стройке под руководством нашего прораба, сейчас сидели на бревнах, опустив взгляды в землю, как провинившиеся школьники. Переговаривались меж собой лишь невнятным шипением и сложной системой жестов. Работа встала — никто из них не рискнул ударить по дереву или гвоздю. Причиной коллективной забастовки я выделил лишь одну, и она сейчас спала за толстыми стенами главного здания. Разбудить новорожденного считалось преступлением, караемым, видимо, немедленным линчеванием.

Я облокотился на прохладную балку у лестницы, позволив себе легкую улыбку. Пронесло, все обошлось, и теперь все точно будет хорошо.

Тем не менее, бездействовали не все. Кухню Каролина и ее команда работников благоразумно вынесли во двор, подальше от Твердыни. Развернулся целый полевой кулинарный штаб! Девчонки и ребята, под чутким руководством, старались не шуметь посудой. Кипела, в буквальном смысле, работа. Насколько я понял из нечетких перешептываний, они решили закатить пирушку. Право слово, такое событие, его нельзя не отпраздновать. Положительное подкрепление, и все такое. Так что сейчас ножи стучали по доскам, над котлами густо клубился белый пар, а пахло жареным мясом, травами, свежим хлебом. Ни в коем разе я не был против, наоборот, даже рад, что они сподобились решиться на такое. Помнится, Каролина застала, что когда мы хорошо поработали — мы хорошо поели, и она ценила эту философию, как и я.

Идиллия. Мне жаждалось запечатлеть этот момент, законсервировать в памяти, вставить в рамочку и повесить над кроватью. Но, как водится в моей жизни, все хорошее длится недолго. Предвестником перемен стала Катя, появившись, опять, из ниоткуда.

— Утречка. — Тихий, лишенный всяких эмоций голос за спиной заставил меня обернуться.

— Здоровались уже. — Хмыкнул я.

— Да хоть нормально пообщаемся, а то сам видел, как оно все. — Выдохнула она.

Моя заместительница выглядела так, словно не спала с прошлой недели. Под глазами глубоко залегли оттенки переспелой сливы, пальцы же нервно постукивали по кожаной обложке ее блокнота, с которым она не расстается в последнее время.

— Ну тоже верно, утро вышло смазанным. Глянь, — кивнул я в сторону многочисленного скопления людей, — а вот им, нормально. Сидят себе, травинки жуют.

— Н-да… об этом я и хотела поговорить. — Посмурнела Катя, отступила на шаг в сторону и уперлась локтями в парапет на веранде. — Праздник праздником, и портить его тебе не хочу, но ты наш лидер, так что должен быть в курсе ситуации.

Невольная улыбка сама собой сползла с моего лица. Я устало потер переносицу, готовясь к очередной порции неразрешимых проблем. Нет, винить в этом Катю никак нельзя, это как с гонцом и плохими вестями. Не казнить.

— Выкладывай, время есть. — С готовностью кивнул я.

— Начну, пожалуй, с общей картины. — Катя открыла блокнот, в котором аккуратным, в основном, почерком вела записи. — Не уверена, что именно вчера произошло на собрании с Ильей и Вячеславом, они оба не говорят мне ничего, но Илья, итить его, пугает людей!

— В чем дело?

— Вчерашняя засада сделала свое дело. Поселила неуверенность. Но это пол беды, это можно регулировать, так Муромец с утра пораньше как с цепи сорвался! Вбил себе в голову, что у нас тут крыса завелась, которая и слила Морозову и остальным маршруты патрулей и основной массы с вылазок. Сейчас он с пристрастием допрашивает всех подряд, затребовал у меня списки после переписи, ходит, отмечает что-то. Короче, люди уже собственной тени шарахаются, слухи поползли такие, что к вечеру мы можем получить серьезную панику.

Чертов вояка. Отличный, стоит признать, но как же раздражает этот закостенелый подход! Никакой тонкой психологической работы, никакой агентуры, тупо в лоб работает. Нужно это прекращать, ведь охота на ведьм в осажденной, по сути, крепости — наш худший враг. Сами себя сожрем.

— Я поговорю с ним. — Рубанул я. — Есть еще что-то?

— Как и всегда, экономика. — Катя ткнула пальцем в сторону дымящихся котлов. — Разделяю мнение, что праздник это замечательно. Но финансы поют романсы, а на подготовку мероприятия Каролина стребовала целую тысячу очков. То есть, за один прием пищи, пусть и хороший, она тратит дневную норму.

— Ты не стала ей говорить о нашем затруднительном положении? — Уточнил я.

— Нет, — мотнула она головой, — нельзя рушить иллюзию благополучия.

— Это правильно. — Согласился я. — И что у нас в итоге по запасам?

— Ты послушай. — Перебила меня Катя. — Илья запретил любые вылазки за периметр. Сейчас все сидят в глухой обороне. Даже ребята Агнессы, регулярно выходящие за ленточку чтобы поохотиться, сидят здесь. Полностью приток валюты встал, — заместительница звонко захлопнула свой блокнот, — отвечаю на твой вопрос. Запасов нам хватит на сутки, может на двое, если еще ужмемся. Ну а дальше начнется физический голод.

— Пока что никому кроме меня эту информацию не передавай. — Заключил я. — С ситуацией ознакомился.

Я посмотрел на Катю, затем перевел взгляд на сонных, уставших мужиков, на суетящихся у котлов женщин. Черт, укрупнившаяся фракция жрет столько ресурсов! Я понимал, конечно, что просто так ничего не будет, но почему-то вспоминал свой первый ужин здесь, когда только очутился на полигоне. Я ел сало, Варя точила орешки, Катя с Димой на пару галеты, Антон и Женя сыр с колбасой, а вот Боря, оказавшись без валюты, рисковал голодать. Тогда у нас точно так же не было продовольственного изобилия, а о горячей еде можно было только мечтать, но раз уж взяли планку, надо ее держать.

Обратившись к интерфейсу, я сверился со своими запасами. У меня было около трех тысяч после последнего распределения по офицерам на нужды подразделений, туда-сюда я тратил, но совсем немного, зато в бою с Матриархом пополнил запасы.

Короткая манипуляция в окне управления фракцией, и Катя удивленно охнула, уставившись в только ей видимое информационное окно

— Три тысячи очков достижений? Марк, откуда…

— Если я правильно понимаю наш приход-расход, то этого на три дня вперед. — Мрачно хмыкнул я. — Время есть, так что пусть пока все остается, как есть. О наших проблемах с финансами не распространяйся. И Каролине скажи, чтобы не жалела продуктов, хорошо?

— Поняла. — Просияла девушка, у нее с плеч явно свалился тяжелый груз.

— А теперь слушай мои приказы. — Перешел я в деловой режим. Жаль, что иногда все ж таки приходится управлять всем в ручную. — Стройку срубов нужно временно замедлить. Пусть треть строителей будет этим занята, с текущими темпами мы всех расселим к концу недели. Остальных, в том числе и лесорубов, что сейчас сидят без дела, нужно перебросить. Бери Микаэля и деда Семена, пускай разрабатывают план рыбацкого причала и верфи. Река широка и полноводна, и в ней водится рыба. Лизу припряги, пусть сделает сетей и снастей. Водоем временно перекроет нехватку продовольствия, а уж в том, что тетя Кара справится с тем, чтобы рыба была разнообразной и вкусной, я не сомневаюсь.

Катя быстро закивала. Я видел, как она успокаивается и расслабляется, ведь за дело взялся я лично. Снял ответственность за решения, перетащив все на себя, и в случае непредвиденных обстоятельств, конкретно она сможет ссылаться на меня, не рискуя собственной головой. Полагаю, ответственность, бесконечная, опасная, за всех этих людей, ее постепенно убивает. Оттого и не спит.

— Второе, — я продолжил, — у вас как с Борей?

— Ну… — Замялась она. — Это важно?

— Я не сваха, вопрос ваших отношений только в вашей компетенции. — Выдохнул я. — Но лучше бы вам помириться.

Недавно до меня дошли слухи, что у этих ребят произошел разлад. В ту ночь, когда я ворвался к ним в спальню, чтобы бежать спасать задницу Вячеслава, у них еще было все в порядке. Причиной размолвки стало то, что они почти не видятся, а добравшись до спальни просто вырубаются. Свечку я не держал, но за что купил — за то продал. И упомянул я Борю не из праздного любопытства и желания посудачить, а из четко практических соображений.

— Посмотрим, как он будет себя вести. — Фыркнула кинжальщица. — А то слишком много о себе мнит, а вот мою работу обесценивает.

— Это никуда не годится. — Кивнул я. — Агнесса как?

— А что она?

— Если справляется, возьми себе выходной. — Положил я ей руку на плечо. — Выберись на пляж. Кать, тебе отдохнуть нужно.

— А ты? Может, ты?.. — С надеждой попросила Катя.

— Я не смогу. Пусть Агнесса покажет себя. Сегодня спокойный день, ничего не должно случиться. Поверь мне, делай, как говорю.

— Постараюсь. — Устало улыбнулась девушка. — Так, а Боря-то чего?

— Свяжись с ним, поручи работу. Скажи, это моя инициатива. Он у нас главный по собирательству, так вот пускай этим и займется. Соберет людей и выйдет в окрестные леса, Вячеслава тоже пни, пусть рядом с собирателями будут и бойцы. И пусть пылесосят лес — собирают все, как мы делали это раньше. Вспомни, сколько времени мы тратились только на мясо, и то, иногда нетопырей жрали, а день питания обходился нам бесплатно?

— Помню, прекрасно помню. — Кивнула она. — Но как же засады? — Мне послышалось сомнение в голосе. — Да и Илья сказал…

— К черту этого вояку. Я поговорю с ним, он слишком сгущает краски. — Стиснул я зубы. — Мыслит категориями глухой обороны, наплевав на мои требования на совещании. Но ничего, я это исправлю.

— Поняла, сделаю. — Сказала Катя.

Я замолчал, гоняя следующую мысль в голове. Вчерашняя злость вновь накатила, и искала выхода. Я поправил тяжелый ремень на поясе, сложил на нем большие пальцы, и заговорил:

— А что касается засад… — Набрал я в грудь воздуха. — Все будет решено сегодня же.

— Ты знаешь, кто предатель? — Распахнула глаза Катя.

— Плевать, кто. Сегодня будут закатаны под землю руководители. Без кукловодов марионетки ничего не сделают.

Разговор с Катей меня взбодрил и помог сфокусироваться на задачах. Обозначив требования я вновь передал рутину управления в надежные руки, и вернулся в свои покои. Быстро помывшись, я погрузился в системный интерфейс, сидя на шкурах.

Броня после сражения с Матриархом обсохла — минус статья расходов. Только слегка влажной тряпочкой потереть. Нательную мантию надел из чистых, коих у меня имелся небольшой запас. Благодарить надо тех, кто занимается стиркой на такую прорву людей. Но на судьбоносный поход я не стану ее надевать. Мне неважно теперь, какой прочностью обладает сам доспех, потому как я могу сделать его почти бесконечно крепким своими магическими талантами. Хватит и кожанки, в которую я облачился полностью — с утра успел только штаны да ботинки натянуть.

В очередной раз я оставил сердце Твердыни на столе, а дверь опечатал охранной руной, и без пятнадцати девять стоял на главных воротах. Частокол люди Микаэля закончили, так что теперь наше поселение официально можно считать крепостью.

Меня ждали. Илья Муромец собственной персоной, как и договаривались. Огромный, затянутый в темную кожу, он походил больше на великана, нежели человека. Позади него, выстроившись плотнячком, замерли в ожидании еще четверо.

Я подошел ближе и поприветствовал присутствующих. Судя по всему, это мой ударный отряд, отобранный специально для предстоящей работы. Все как я и велел.

Крайним справа стоял Егор. Значит, юный прорицатель не с дуру буркнул о своем желании пойти со мной, а был вполне серьезен. Что более удивительно, ни Иры, ни Миры, что вечно вьются рядом с ним, видно не было. Он то и дело переминался с ноги на ногу, высматривая что-то вдалеке, внутри ворот.

По правую руку от мага стоял незнакомый мне парень. Высокий, жилистый, но при этом худой. Не рахитный, так, скорее эктоморф по телосложению. Лет тридцати, тридцати пяти. С резкими, острыми, как бритва, чертами лица и холодным, оценивающим взглядом серых глаз. За спиной его виднелся тяжелый блочный арбалет, не удивлюсь если Лиза-таки постаралась, хотя я запретил ей делать оружие для всех подряд. Вероятно, это особый случай, но спрошу при случае.

Дальше стояли еще двое. Один — крепыш с широким, даже квадратным лицом, выглядел он чрезвычайно добродушно, да так, что я на миг засомневался, место ли ему здесь? Его голова торчала буквально сразу из туловища, без шеи, и он больше походил на тумбочку у кровати. Но когда я разглядел его предплечья, то вопрос отпал сам собой. Его рука выше кисти была толще моего бедра, и вся сплошь была из мышц без капли подкожного жира. Ноги, короткие, и выглядели как колонны. Вооружен он был широченным палашом и металлической дверью — нет, не так — это был щит, прямой и массивный, полностью закрывающий крепыша своими размерами. Он болтался у него на спине.

Замыкал шеренгу невысокий, щуплый юноша, чьи глаза беспокойно и нервно шарили по сторонам, подмечая каждую мелочь. Он мне не понравился, как если бы я смотрел на фоторобот преступника-домушника, такой вот стереотип. На нем не было тяжелой брони, только легкая кожанка с множеством карманов и пара длинных кинжалов на поясе. Ловкач, стало быть.

— Марк, — Илья коротко кивнул, прерывая мои смотрины, — все как приказывал. Это лучшие парни из тех, кого я обучал. У каждого минимум седьмой уровень, о специализациях, полагаю, ты уже по обмундированию догадался.

— Догадался. — Ответил я. — Знакомь, Илья, кто есть кто.

Поочередно я поприветствовал людей, пожав их руки.

— Егор утром пришел, сказал, ты велел записать его в добровольцы. Если пацан не соврал, думаю, его таланты будут полезны.

— Еще бы он соврал. — Хлопнул я по плечу Егора.

Дальше Муромец указал на жилистого стрелка с арбалетом. Тот лишь слегка склонил голову, не проронив ни звука.

— Петр. В прошлом участвовал в реконструкциях, хобби у него такое было. Как оказалось, очень метко стреляет, я его лично тестировал.

— Принято. — Кивнул я.

— Макар, — в свойственной Илье манере рублено представил он следующего, крепыша со щитом, — по классу воин, и я бы сказал, ничего выдающегося.

— Будет какое-то но? — Уточнил я.

— Будет. Он каким-то макаром, — я усмехнулся, — получил среди стартовых навыков не воинский, а целительский. И даже купил книгу с соответствующей школой, сам на нее заработав.

— Я ветеринар. Может, поэтому? — Гулко пробасил Макар.

— Кто знает. — Пожал я плечами. — Что за навык?

— Покажи. — Велел Илья, и Макар, не раздумывая, закрылся щитом.

— Так, и?

— Есть оружие? — Уточнил Илья у меня.

— Конечно. — Вынул я из инвентаря фантомный меч.

— Ударь. — Кивнул мне Муромец.

Я не стал задавать уточняющих вопросов и влупил по щиту мечом. Отдача так сильно отсушила мне руку, что я выронил меч! Вот так дела. Пальцы отнялись, ладонь затряслась, а болезненное покалывание было от кончиков пальцев до самого плеча.

— Удивительно, да? — Сложил руки горделиво на груди Илья.

— С какого ж фига это целительский навык! — Бросил я удивленно.

— У наблюдателей спросить надо. Если коротко, он отражает урон обратно в нападающего. — С умным видом объяснил Илья.

Припоминаю. У Бориса было что-то подобное, только там по телу его урон возвращался врагу, а тут — по броне. Интересный навык, и кстати, у Бори тогда он тоже относился к школе восстановления, как именовали мы в просторечии «целительскую».

— И Денис. — Илья кивнул на щуплого парня с кинжалами. Озвученный дернул подбородком, не прекращая сканировать взглядом каждый сантиметр за нашими спинами. — Этот в составе не по причине своего класса, а по причине профессии.

— Н-да? Давайте подробности. — Перевел я взгляд на последнего.

— Мы нашли его здесь, на западном полигоне, одного, четыре дня назад. — Пустился в пояснения Илья. — Картина маслом, он вынимал из петли пойманного нетопыря.

— Траппер? — Догадался я.

Денис лишь кивнул.

— Более того, — продолжил Илья, — он еще и «видит» чужие ловушки.

— Маленький тест, — обратился я к Илье, а затем, отойдя за стену, оставил охранную руну с эффектом разложения по врагам, вскоре вернулся, — сможешь найти ловушку?

Проверку Денис прошел блестяще. Так как мои руны никому, кроме меня, не видны, он безошибочно указал конкретное место — она была нанесена на камень под деревянными стенами. Он просто лениво ткнул в нее пальцем.

Еще раз внимательно посмотрел на каждого. Крепкая, сбалансированная группа. Но один вопрос стоял остро, так что я решил его озвучить.

— Почему эти трое? Я не вижу здесь ветеранов Вячеслава. Где они? Неужели его люди настолько негодные? — Я посмотрел Муромцу в глаза.

— В этом и смысл, Марк. — Понизил голос электромант. — То, что мы обсуждали вчера. Его люди находились под осадой, в непосредственной близости от врагов. А у нас тут кто-то маршруты наших патрулей сливает. Я пол лагеря перетряс, но так и не понял, кто крыса. А все потому, что кто-то из старой гвардии вячеслава до сих пор симпатизирует гнидам. Найду — убью… — Прошипел он.

— Ты давай прекращай народ кошмарить. С Катей посовещайся, сделайте тактично. Вячеслава прижми, в конце-концов. Ох, не нравится мне все это… Но не наводи паники, понял? — Сделал я то, что обещал Кате.

— Пообщаюсь с ней. — Илья отступил на шаг. — Поэтому вот эти парни с тобой и пойдут. Ни у кого из них нет сочувствия и лояльности к предателям и убийцам, они их даже не знают. А они уже в курсе, в чем суть миссии.

— Вот как. — Хмыкнул я. — Ну что ж, логику я понял.

Муромец, при всей своей внешней прямолинейности, все-таки умеет думать. Дуболом, каких поискать, но тут действительно поступил тонко. И правда, не хотелось бы мне, чтобы кто-то из тех, с кем я намереваюсь устранить угрозу, ударил мне в спину.

— Ну что, парни, — обратился я к присутствующим, — раз уж цели и задачи ясны, слушайте меня внимательно. Идем без остановок, ни на что не отвлекаемся, делаем работу на месте и возвращаемся. Вопросы?

В ответ тишина.

— Тогда за дело. — Я глубоко вздохнул, концентрируясь.

Снова сфокусировался на Викторе. Представил его лицо, колючий взгляд. Затем активировал поиск существа, экспроприированный вчера у Егора.

Все как и тогда — в районе солнечного сплетения кольнуло, из моей груди вырвалась только мне видимая призрачная нить. Она змейкой скользнула прочь из форта, прямо в укрытую утренним туманом чащу леса.

Похоже, пока я спал, прошел дождь. Не сразу обратил внимание на жижу под ногами, ведь внутри поселения тропки утоптаны и даже местами перестелены досками и камнями. Снаружи же было мерзонько, но это десятая из вещей, что меня заботила. Просто стоит учитывать, что процентов на десять мы потратим времени больше, чем если бы шли по сухому.

Гнать отряд в шею я не стал. Мы шли средним, уверенным шагом. У нас не спринт, а марафон — чем свежее мы доберемся до места, тем проще будет расправиться с той троицей. Все ж таки придется мне замараться в крови, опять, но и других выходов я не вижу. Они не вняли жесту доброй воли, а ведь могли спокойно жить, развиваться и ждать конца испытания. Вместо этого они встали на тропу войны, сначала против Вячеслава, а теперь и меня. Отвечать придется жестко.

Денис, кинжальщик, оправдывал выбор Ильи на все сто. Двигался он впереди, незаметной тенью, бесшумно скользя по опавшей листве. Сканировал местность, искал ловушки и иные угрозы, какие могли попасться нам на пути. Его голова неостановимо вертелась, а руки то и дело ощупывали кору или подозрительно изогнутые ветки. Реально ли он работал или рисовался мне было невдомек, но это и не важно. Ловушки он и правда искать умеет, иначе ни в жись не заметил бы охранную руну.

Петр же, реконструктор с тяжелым арбалетом, напротив, строй замыкал. Логично — боец дальнего боя должен находиться за спинами более крепких товарищей. Макар же, тяжелый, закованный в латы щитоносец, двигался пусть и тяжелее, но на удивление ловко, учитывая его комплекцию. И, что куда важнее, не уставал, сколько бы часов мы ни шли. Сочетание силы и выносливости поражало.

— Ну и пердь. — Негромко пробормотал Макар, когда мы пересекли заболоченный участок. — Командир, откуда уверенность, что мы не потерялись?

Я решил поддержать беседу. И правда ведь, уже несколько часов топаем, становится уныло.

— Навык у меня есть. — Ответил я. — Вот благодаря нему, — я перевел взгляд на идущего по правую руку от меня Егора, который выслеживал что-то по правому флангу, в лесах. Видать, на кошку свою смотрел, — я точно знаю, куда идти, и это самый короткий путь.

— Кто эти гады? — Вдруг серьезно спросил он.

— По чью душу идем? — Уточнил я.

— Угумс. — Кивнул он не оборачиваясь.

— Биомусор. — Емко ответил я. — К черту их, лучше о себе расскажи. Как так вышло, что ветеринар со щитом таскается?

— Мне мама всегда говорила, что природа наградила меня недюжей силой. И чтобы я всегда учился с ней управляться, слабых не обижал, а наоборот, защищал. И зверушек всегда любил, они добрее людей. — Пустился он в воспоминания. — А когда вся жопа случилась, и у меня выбор встал, кем быть, я и стал воином. А как иначе? Кого смогу защитить, того и буду.

— И как? Справляешься?

— Давече с греллинами смахнулся. Пятерых уделал, они себе зубы об мой щит переломали. — Усмехнулся он.

Я одобрительно кивнул, а затем обернулся.

— А ты, Петр? — Скосил я глаза на ловкача с арбалетом.

— А что я? Работал водителем, тут этот навык как козе баян. — Пожал он плечами. — Но, а вот хобби мое пришлось как нельзя кстати. Мы в масштабных исторических реконструкциях участвовали, средневековых. В полевых бугуртах участвовал, в осадах старинных замков, на рыцарских турнирах. И мечом махать могу, и стреляю, дай бог, неплохо. Видимо, господь меня уберег, поведя нужной тропкой.

— Найдется у нас в рядах тот, с кем будет, что обсудить. — Хмыкнул я.

— Что, тоже есть кто-то из нашей тусовки? — Просиял арбалетчик.

— Нет, тоже верующий. — Вспомнил я о Борисе.

Через некоторое время мне и с Егором удалось поговорить. Прорицатель шел молча, сосредоточенно хмурясь.

— Ну что, как вчера? — Обратился я к парню.

— Получил я девятый… — Хмуро ответил он, словно я вырвал его из пучины мыслей.

— Рассказывай. Чем порадовало тебя серое ядро? — С интересом задал я животрепещущий вопрос. Школа прорицания оставалась для меня темным лесом, а каждая способность так или иначе была чертовски занимательной. Хотелось понимать, какими козырями мы теперь располагаем.

— Три навыка, как и было обещано, пополнили мой арсенал. Сказано еще было, мол, два из трех не будут занимать какие-то слоты, и, блин, все как на подбор! Будто система и правда нас ежесекундно сканирует, и подкинула то, что пригодится на вылазке.

— Интригующе. — Ухмыльнулся я.

— А то! — Разгладился парень. — Первый назвался «остаточный след». Это пассивный навык, и он, вроде как, подсказывает места, где недавно применялись способности. Они по цвету различаются, в зависимости от школы. Вот руна ваша была бело-красной.

Меня удивляет то, как парень иногда говорит со мной на ты, а иногда переходит на вы. Странно это.

— Так, и что, в округе видно что-то? — Уточнил я.

— Не-а, — мотнул он головой, — все спокойно.

— Ну ладно, не томи, что дальше? — Потер я руки в предвкушении.

— А дальше как-то непонятно все, вроде выглядит полезным, и я даже вижу применения, но как же замудренно! — Всплеснул руками прорицатель, сетуя на систему.

— Прекрасно тебя понимаю. — Кивнул я.

— Так вот, — он продолжил, всматриваясь в строки описания, видимые только ему, — активный навык «дурное знамение», могу вот как. Включать и выключать его. Пока включено, я как бы понимаю к чему приведет мое следующее действие. Ну, вот например вон видишь ветка низко висит? — Вскинул он руку в препятствие впереди. — Если навык будет включен, я почувствую, что эта ветка хлестанет мне по лицу. И так со всем — как предвидение будущего, что в целом ложится в рамки моей школы магии. Но как же безбожно я устаю, пока оно включено! Минуты не проходит, как у меня глаза песочить начинают. Вчера пробовал. — Пожаловался парень.

— Вот и не используй без нужды. А так, насколько я понял, эта штука позволяет тебе предугадывать урон по тебе? — Рассуждал я вслух.

— Вроде того. — Улыбнулся он. — Только как и когда применять непонятно пока.

— Когда — в бою, конечно.

— Ну и третий. Как по мне, самый читерский. — Ехидно заулыбался он. — Действует десять секунд, и в это время я могу видеть истинную суть вещей. Мороки, невидимость, наваждения и так далее. Жаль только короткий по длительности, и откат целых пять минут.

— Не хочу тебя огорчать, — я задумчиво потер подбородок, — но у Лизки, мелкой нашей трансмутаторши, эта способность пассивная.

— Вот же блин! — Расстроился он. — Но все равно, полезно же, что у нас на вылазке такое есть?

— Естественно полезно. Отличный набор, Егор. — Порадовался я за товарища.

Пока суть да дело, мы подошли к границе родительского полигона и вышли из тропиков. Ландшафт привычно изменился, что означало, что мы на верном пути. А к сумеркам окружение было и вовсе пустынно-степным, скалистым. Преодолели расстояние даже быстрее, чем планировалось. Отдохнуть останавливались лишь пару раз — попить воды, умыться, размять ноги. Шли упорно и долго, и, кажется, наконец пришли.

Красная нить, все это время тянувшаяся из моей груди, наконец-то перестала стелиться по земле. Натянулась. Егор подсказал — это значило, что цель поисков близко. До километра.

Я вскинул сжатый кулак. Отряд мгновенно замер, ожидая команд.

— Мы близко. Скоро все начнется. — Коротко обозначил я. — Будьте наготове, у нас не будет второго шанса.

Группа тотчас подобралась. Денис скользнул в тень высокого желто-оранжевого валуна, Макар вскинул щит перед собой, Петр застыл с взведенным арбалетом и глядел по сторонам, готовый всадить болт в любую тень.

Продвигаясь дальше по ниточке, мы обнаружили пологий спуск. Градусов десять, не более. Уходил он в сторону северного полигона, где мы еще никогда не были. И, через десять минут, скрываясь и стараясь не шуметь, лагерь мы обнаружили.

— Шалашей десять внизу вижу. — Сказал Денис. — Но что-то из людей никого, это то место?

— То. — Подтвердил я. — Нить ведет туда, значит они там.

— Дозорные? — Уточнил Макар.

— Не видно. — Отрицательно мотнул головой Петр.

— Невидимости обучен? — Уточнил я у Дениса.

Тот хмыкнул, и растворился.

— Егор, видишь парня? — Кивнул я в сторону места, где только что исчез невидимка.

— Если включаю навык — вижу. — Подтвердил он. — Но я пустил его в откат для проверки гипотезы.

— Пять минут передышка. Включи на подступах, когда будем метрах в тридцати от стоянки. — Объяснил я Егору.

— Принял.

— Спускаемся, берем стоянку с западного участка, если идти отсюда будет слишком очевидно, а там вроде подлесок имеется. — Показал я рукой направление. — Денис, аккуратно разведай что там.

Через пять минут скаут вернулся. Доложил.

— Хорошо укрепленный лагерь, командир. Подойти незамеченными будет очень сложно. Шалаши как времянки, из веток и лапника, замаскировано все, как масксетями, только чем-то другим, не пойму.

— Удивительно вообще, что мы его сверху увидели. — Заметил Макар.

— Может, они наоборот хотят, чтобы его было видно. — Прикинул я.

— Черт их разберешь. А мы там… всех под нож? — Спросил Петр.

— Конкретно нужны только трое, остальные, если будут сопротивляться, тоже станут целями. — Сдавленно выдал я команду.

— Ладно, нечего сиськи мять, — нервно буркнул Петр, — раньше начнем раньше кончим.

Мы спустились, обогнули стоянку, вошли с оружием наголо. Но… никого не обнаружили. Нить, тем временем, натянулась тугой струной. Я кивнул Егору, чтобы включал свою способность. А сам, держа в руках артефактное копье, к которому привык куда больше, нежели к мечу, осторожно, на напряженных ногах, готовый к броску, пошел к шалашу, куда меня вела нить.

Секунда. Две. Прорицатель включил свой навык, и было раскрыл рот, чтобы в ужасе что-то произнести, как выронил свой фокусирующий кристалл. Его спину прошил арбалетный болт, выйдя где-то из левого бока.

Из шалаша вышел искомый. Виктор Савельев. Он радушно расставил руки в стороны, а я лишь на короткий миг замешкался. Егора подстрелили!

— Суки! К бою! — Заорал Макар.

— Они везде! — Закричал Петр выше и испуганно.

— Ну здравствуй! — Широко улыбнулся Савельев.

Сейчас ты сдохнешь…

На короткий миг я ощутил присутствие своей пассивной способности. Ощущение опасности, которое раньше лишь деликатно фонило где-то на периферии подсознания, сейчас обрушилось на меня тяжеленной бетонной плитой. Это был не звоночек, а уже целый колокол.

Как так? Нас ждали? Разложение! Я бросил уничтожающую сферу прямо в сторону Виктора, чтобы от него и мокрого места не осталось, но тот момент, когда я только начал вкладывать силу в навык, эти крохи, сотые доли секунды, как получил зуботычину. Не физически, нет, просто мне напомнили о еще одной моей слабости. Мне нужно видеть цель.

— Всем назад! — Заорал я, ослепленный чьей-то магией.

А потом вспомнил. Эта магия не чья-то, а вполне конкретного человека. Кто ею обладал? Леонид! Сучий потрох! Моя сфера разложения не сработала, так как я потерял фокус на цели, и меня мгновенно дезориентировало тяжелым ударом со спины по голове. Горячая кровь побежала по затылку, а я свалился на колени.

Я было хотел уйти в убыстрение и уж даже слепым, но живым, без боя не даться, как мои руки и ноги сковало цепями. Они были очень горячими и кололи запястья и лодыжки, явно намекая на их магическую природу. Пошевелиться я не мог, сфокусировать разложение — тоже. Жар стал невыносимым, магическое пламя вгрызлось в кожаную броню, прижаривая ее к моей собственной коже. Но даже так — это не все. Я перестал чувствовать свой магический резервуар. Он был, но располагался от меня бесконечно далеко. Мне не удавалось зачерпнуть из него ни капли, чтобы сделать хоть что-нибудь!

Лишенный зрения и скованный раскаленным металлом заклинания, я, неспособный даже повернуть голову, оказался заперт в своей черепной коробке, которой был доступен только слух. И то, что я услышал в следующие несколько секунд, навсегда выжгло на моей душе клеймо самого страшного провала. Лес наполнился звуками безжалостной бойни. Моих людей казнили одного за другим.

Справа раздался сухой, хлесткий щелчок тетивы лука. И тут же влажный хруст пробиваемой плоти.

— Гх… кх-х… а. — Петя. Звук захлебывающегося, булькающего кровью горла. Лязг падающего на камни тяжелого арбалета и глухой удар тела о землю.

— Ну давай, *нецензурно*, кто на меня⁈ — Орал Макар, и я кожей почувствовал, когда крепыш отразил несколько атак ближнего оружия, прикрывая кого-то.

— Кончайте их. — Послышался властный тон… похоже Морозова, не Савельева — Главного тоже, он мешается.

Денис попытался уйти в невидимость и сбежать. Наверное, я могу лишь предполагать, лишенный зрения. Но он ничего не кричал, а до ушей доносился только хаотичный звук его шагов и короткий лязг скрестившихся клинков. Но тошнотворный звук вспоротого живота и тяжелый вздох, переходящий в бульканье, закончил и его попытку.

А потом и щит упал, звякнув. Хруст ломаемого черепа засядет в моей памяти на последние мгновения, которые я проживу. Потому что я ничего не могу придумать. Скованный, я разъярился, рванулся в своих путах с такой силой, что порвал собственные мышцы. Но от магических цепей это не помогло.

Кажется, я слышу шипение и рык?..

А потом стало тихо. Взбудораженные бойней люди Виктора и компании тяжело дышали, порешив весь мой отряд. Напротив себя я слышал медленные, уверенные шаги. Кто-то приближался ко мне по усыпанной гравием земле. Остановился ровно в шаге. Звук вынимаемого клинка из ножен больно резанул по уху.

Разложение! Разложение! Разложение! Твою, сука, мать! Не вижу, не могу сфокусировать способность! Охранная руна, прямо под себя, разорвать всех врагов!

Никак. Нет магии.

— Какая ирония, — голос был тихим, хрипловатым, — спаситель убит спасенным.

— Я тебя из-под земли достану, Морозов! — Прорычал я.

— Мертвым? Ха. — Усмехнулся он.

— Пошел ты на *нецензурно*. — Сплюнул я ему под ноги.

— Слишком уж ты доверчив оказался. Так и не понял правил этой игры. — Наставнически произнес Морозов, а затем послышался другой голос, уже Савельева.

— Заканчивай, Дэн. — Произнес Виктор. — Пока он чего-нибудь не выкинул.

Холодная сталь клинка пробила кожаную кирасу на моей груди так легко, словно это был лист бумаги. Отрезав меня от магии, они разрушили и мое упрочнение на доспехах? Вероятно, так. Лезвие скользнуло между ребрами, прорезая легкое, и с чавканьем вошло точно в сердце. Врут. Никакого осознания своей жизни в самом конце нет.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.