Земля

Полгода назад

Я умерла.

А голова раскалывалась так, будто меня всё-таки не добили.

— Ви́а, ты жива? — голос знакомый, но давно позабытый. — Виа, ты слышишь?..

— Виа, открой глаза! Пожалуйста! — детский плач, но этот голос я не узнала.

Я не хотела. Потому что, если бы я подняла веки, пришлось бы признать, что это не конец.

— А́да?.. — тихо позвала я, с трудом разлепив губы. Моя младшая сестра, она же… погибла. А значит… — Я мертва?

— Глупая! — рассердилась сестра. — Конечно, это я! Ты с лошади упала и ударилась головой. Тирн тебя сбросил!

Я попыталась пошевелиться и застонала от боли в висках. Коснулась рукой затылка и измазалась в чем-то влажном и тёплом. Кровь… Моя кровь. Неудивительно, ведь в меня, лежащую на асфальте, кажется, на полной скорости влетел электросамокат.

— А кот? — спросила я, моргнув. — Он уцелел?

— Какой кот, Виа? — удивилась маленькая девочка.

— Сестра сильно стукнулась, вот и бредит, Элеа, — ответила Ада. — Беги скорее в Валмерин за мамой и Томасом! Зови на помощь! Отстань, Тирн, — девушка оттолкнула голову склонившегося к нам коня, и тот ответил возмущённым ржанием, — удружил уже!

— Ада, это правда ты?.. — прошептала я, когда мутная пелена рассеялась. — Я так скучала по тебе, сестрёнка! Ты даже представить не можешь…

Те же каштановые волосы, что и у меня, те же мягкие черты лица, веснушки на щеках, длинная шея, тонкие запястья, светло-голубые глаза. Только… живая.

— А-то кто же, Виа? — удивилась она. — Ты, пожалуйста, лежи, не двигайся. Ты, кажется, голову разбила… — сестра перешла на испуганный шёпот. — Ну и влетит же нам, что Тирна взяли без разрешения!

— Аделин! — раздалось вдалеке взволнованное. — Вивиан!

— Мы здесь, мама! — закричала Ада в ответ.

И тут меня накрыло осознанием. Если я в раю со своей семьёй, то кто такие Тирн, Томас и Мирна? Что за маленькая девочка? Что такое Валмерин?

Нет, это не рай. Не сон. Я больше не дома.

И, кажется… это даже не моя жизнь.

Приподнять голову я не смогла из-за боли, и всё же умудрилась осмотреть своё тело. На мне платье для верховой езды вроде амазонки, поношенное, но добротное, руки мои, только с ногтей куда-то пропал аккуратный нюдовый гель-лак, а с запястья — татуировка с пионом, за которую мама меня чуть не убила в семнадцать лет.

Я лежала в высокой траве, а вокруг раскинулся пейзаж, как с обоев для рабочего стола высокого разрешения — долина, далёкие горы, причудливо изгибающие ветви плодовые деревья в цвету. И осёдланный гнедой жеребец пощипывает зелень как ни в чём не бывало.

— Виа! — взволнованно закричала мама, запыхавшись от быстрого бега, и опустилась на колени рядом со мной. — Ты цела, моя девочка?

— Мама… — выдохнула я, глядя на неё во все глаза, потому что передо мной сидела моя покойная мать — Елена Фролова.

Чуть моложе и изящнее, в длинном старинном платье и с волосами, убранными в сложную высокую причёску, но это без всякого сомнения была она.

И я не выдержала. Тело затрясло. Всё, что я держала в себе долгие три года — боль, тоску, одиночество — вырвалось наружу в одном несдержанном рыдании.

— Мамочка! — едва смогла проговорить я.

Женщина ахнула и притянула меня к себе, приподняв под плечи.

— Всё хорошо, ты в безопасности. Виа, ты поправишься, слышишь?

Я плакала, уткнувшись в её платье, не замечая ни странного имени, которым меня называли, ни травы в волосах, ни боли в чужом теле, которое, как я начинала понимать, теперь было… моим.

Потому что моё собственное осталось там, на Земле, и, вероятно, зрелище представляло нелицеприятное. Не исключаю даже, что мою черепушку придётся собирать по кусочкам, как пазл, чтобы узнать, что это за несчастная невезучая девушка.

А здесь… здесь я стала кем-то другим.

Заняла место другой из-за маленького пушистого пройдохи, которого и след простыл. Надеюсь, его не постигла моя судьба в родном мире.

Пока мама гладила меня по спине, а Ада легонько сжимала мою ладонь, до меня дошло одновременно страшное и обнадёживающее осознание: я не умерла. Однако, вероятно, и не жива там, где родилась.

На Земле я потеряла всё и всех, кого любила. Мне настолько не за что было держаться, что я уцепилась за глупого кота на остановке, спасая которого, видимо, и погибла. Тут, пусть я и не знаю, где тут, меня встречали моя мама и сестра.

И если это всё-таки сон, я не хочу просыпаться.

А если это вторая жизнь — я постараюсь её не потерять.

Тогда я ещё не знала, что ради того, чтобы сохранить вновь обретённую семью, мне придётся отправиться в самое логово смерти.

Кабинет Ки́лла пах чернилами, сталью и дождём. Верда́нта за окном шумела — мокрые крыши, колокольный звон, улицы, где люди живут так, будто смерть не умеет запоминать лиц.

Я пришёл на рассвете. Лафабье́р уже был на месте, сидел с расстёгнутым воротом, рукавами, закатанными до локтя, и кружкой чего-то крепкого, но точно не травяного отвара.

— Ты выглядишь так, будто ночь пыталась тебя сожрать и подавилась, — сказал он, не поднимая глаз от сводок.

— Ночь попыталась, — хмыкнул я. — И кое-кого всё-таки проглотила.

Друг отложил бумаги. На лице — ни тени шутки. Мы оба знали имя.

Эйр Балмо́р Дэста́р — некогда одарённый тёмный маг, а нынче почтенный старец. Труп почтенного старца, если быть точнее.

— Смерть одного из последних некромантов в Ксилантисе — настоящая трагедия, — Ки́ллиан состроил трагично-драматичное выражение лица. — Особенно для тебя, Син, и особенно перед отбором невест.

— Делом займись, — велел я, пряча короткую улыбку за поворотом головы. — Пусть грант Дэстар сам грозил рассыпаться в прах, это всё ещё тщательно спланированное убийство.

— Так старались замести следы, что целый постоялый двор сожгли почти до основания, — потёр подбородок Лафабьер. — Странно, что близлежащую деревню не сожгли для верности. Ты говорил с духом эйра Балмора?

— Да, но несчастный старик ничего не видел. Тьма в нём почти иссякла, поэтому он не предощутил нападения. А потом мешок на голову, удавку на шею, тело и комнату в огонь. Действовали быстро и чисто, знали, что будут иметь дело с другим некромантом.

— Остальные погибшие?

— К счастью, их единицы, — я покачал головой. — Ничего не заметили и не подозревали. И очень удивились, что уже мертвы.

— Наёмники знати или шпионы соседних корэлевств? — размышлял Киллиан, встав и расхаживая по своему просторному светлому кабинету. — Кому мог помешать престарелый грант?

— Что наши?

— Были через час после тушения. Золы больше, чем правды.

Килл нахмурился. Я разделял его настроение. Внутренний дракон шевельнулся под кожей — не от страха, от гнева. Стариков не душат удавкой. Стариков провожают со сталью в ладони и именем на губах.

— Скверное дело, — задумался я.

— Вариантов два: либо профессионалы, либо бесстрашные идиоты. Даже не знаю, кто опаснее. Следов — кот наплакал. Изгарь, обрушенные балки, да пьяный хозяин, у которого память на деньги лучше, чем на лица.

— Почему эйр Дэстар путешествовал тайно, без охраны? Что он скрывал или, напротив, рассчитывал раскрыть перед корэ́лом? Молчание — его единственный порок.

— Второй — что поехал без меня, — мрачно буркнул Килл. — Я бы довёз его до столицы невредимым. Да знаю я: он был по-стариковски упрям. Впрочем, молодой некромант не лучше.

— Грант Балмор являлся моим наставником в далёком прошлом, — я пропустил колкость друга мимо ушей. — Он писал мне, когда я был ещё мальчишкой. Говорил: «Тень должна знать, где зажечь свечу». Забавно. В итоге нашли только пепел.

— Син… — Килл скрестил руки на груди. — Я не оставлю это дело.

— А оно заходит в тупик, — заметил я. — Всё, что у нас есть — очень чистая в исполнении работа. Ни свидетелей, ни крови, ни следов. Словно смерть пришла босиком.

— Строго между нами, — понизил тон друг, — не мог ли это организовать наш славный корэл Вильге́льм III, чтобы сподвигнуть тебя на отбор?

Я рассмеялся.

Версия имела право на существование, учитывая упорство, с каким его высоча́йшество настаивал на моей скорейшей женитьбе и рождении законного наследника. Вот только каждый некромант Ксилантиса был для него ценнее всех сокровищ Рагонтара вместе взятых.

— Грант Дэстар — старинный друг правителя и его верный подданный. К тому же, корэлу не нужны мелочные манипуляции, чтобы добиться своего, он может просто приказать, что он и сделал.

— Значит, кутерьмы с невестами не избежать? — улыбнулся Лафабьер своей обворожительной улыбкой, сводившей женщин с ума. — Сочувствую, дружище, мне будет не хватать тебя в столице! Дамы, цветы, яд в бокале… Мы с капитаном Тарре́лем подстрахуем тебя в Верданте.

— Ты едешь со мной, — сообщил я с улыбкой, выдержав эффектную паузу.

— О, милосердные боги, за что? — Киллиан откинулся на спинку кресла, умирая от притворного шока. — Недаром в народе шепчутся что Тень короны, некромант Синистер Нуарэ — настоящее чудовище!

— О да, — вновь засмеялся я. — Уж не думал ли ты, что я стану плясать под дудку корэла в одиночку? Не волнуйся, тебе будет, чем заняться. Днём — расследуем исчезновения и убийства в прибрежном городке Ларэи́не. Вечером — ты официальный наблюдающий за невестами со стороны жениха. Смотришь, слушаешь и защищаешь.

— Чудовище! — возопил Килл, сотрясая в воздухе руками. — Моя работа — следить за тенями, а не за твоими невестами!

— Моя тоже, — я усмехнулся. — Мне ни к чему этот навязанный отбор, и я меньше всех хочу хоронить очередную невесту. Но теперь эйр Балмор Дэстар мёртв, во всём Рагонтаре насчитается, пошли Тэнэброс, некромантов пять вместе со мной, а посме́ртия восстают всё чаще. Корэлу нужен юный некромант, а лучше три, как он выразился.

Лафабьер скривился.

— Не унывай, дружище, — я хлопнул его по плечу. — Поможешь мне выбрать достойную невесту. Твой огонь видит тех, кто горит стремлением.

— Мой огонь чаще видит тех, кто горит в постели, — признался он. — Но будь по-твоему. Уже слышу злорадные насмешки прео́ра Адриана.

— Преор присоединится к нам, — я пожал плечами. — Сказал, что хочет посмотреть на моих невест. Как минимум, на церемонии представления он собирается присутствовать.

— Прекрасно. Значит, у меня будет с кем поспорить о качестве местного вина.

— Пока ты шутишь, мне пора завершать последние приготовления в столице. Протокол, охрана, распоряжения. Всё должно быть готово к началу отбора. А ты, Киллиан…

— Розовые лепестки на пороге Наэриса я разбрасывать не стану! — хмыкнул друг, а я не сдержал смешок.

— Поезжай в «Три рога». Осмотри место убийства лично. Мне не даёт покоя мысль, что мы что-то упустили. Ты способен заметить то, что ускользнуло от внимания даже опытной тени. Поговори с трактирщиком, затребуй список посетителей, осмотри окрестности. Выясни, кто знал, что эйр Балмор будет там в эту ночь.

Киллиан, скинув с лица прежнюю легкость и весёлость, кивнул:

— Сделаю. Клянусь, если есть хоть одна ниточка — я её найду.

— Встретимся на Грозовом пике, — добавил я. — Я хочу, чтобы ты присоединился ко мне до начала отбора. И доложил, если узнаешь что-то ещё об убийстве гранта Дэстара. Нам нельзя терять время.

Мы разошлись по своим делам. Верданта шумела и волновалась. А мои мысли уже переносились в Ларэин, где появился призрак, пьянеющий от страха и беспомощности молодых женщин.

Я провёл пальцами по шраму под левым глазом. Его оставило порождение мрака, и иногда он покалывал, словно предсказывал беду.

— Я выясню твоё имя, — произнёс я в пустоту. — И ты перестанешь быть призраком.

Первый званый ужин наконец закончился, и нас, невест, выпустили из-под стального взгляда дракона-некроманта, словно птиц из клетки. Я ещё не успела вздохнуть полной грудью, как выяснила, что в галерее меня поджидали.

Эйресс Корделия и её свита — две одинаково надушенные и надменные куклы — невесты, которых, похоже, предприимчивая аристократка успела подмять под себя, скользнули взглядами по моему платью, будто нашли на нём пятно.

— Ах, эйресс Фэрра, вы так старались, — протянула эйресс Ар'Касса с медовой вежливостью, в которой сахар подменили ядом. — Но… нежно-лиловое? Этот цвет давно вышел из моды. И причёска… интересный выбор.

— Как же грант Нуарэ к вам холоден, больно смотреть, — добавила одна из её «хористок», которой я сорвала представление жениху. — Думаю, неделя — и вы дома.

— Наш милостивый преор Адриан Валмирон пригласил вас на танец из жалости, — подпела третья лицемерка. — Его умолил ваш вид побитой собачонки.

Невесты веселились, я — нет. Конечно, я не железная, и колкие насмешки соперниц задевали, но я не собиралась развлекать их.

— Не припомню, чтобы я спрашивала вашего мнения, эйресс. И знаете почему? — с холодной иронией заметила я. Невесты открыли рты, видимо, не ожидая отпора от «провинциалки из глубинки». — Потому что оно мне безразлично.

Выпрямившись, я прошла мимо них с видом корэ́лы, которой под ноги стелют лепестки роз, и звук моих каблуков поставил в незапланированной пикировке точку. В конце концов, у меня имелись дела поважнее, чтобы тратить время на мелких колючек.

Суровые, но любезные стражи помогли мне найти дорогу в отведённую комнату — без них в многоярусной резиденции легко было заблудиться. Наэрис с непривычки казался лабиринтом из галерей, лестниц и залов, где шаги отзывались гулким эхом, а воздух пах морской солью и каминами.

Когда двери закрылись за спиной, я ощутила себя в относительной безопасности. И замерла, ведь до этого у меня не было возможности не торопясь рассмотреть свои гостевые комнаты.

А они поражали размахом и продуманностью до мелочей.

Просторная спальня с широкой резной кроватью из тёмного дерева, укрытой белоснежными простынями, как волны морской пеной, с плотным бархатным балдахином над изголовьем, дышала величием и уютом.

У камина, обрамлённого чёрным мрамором с золотыми прожилками, стоял небольшой круглый стол для игр или перекуса и два кресла из ценных пород дерева в тон кровати, а под ними лежал мягкий ковёр, на котором приятно греть ноги.

Полы из тёмного дерева переливались в отблесках пламени, а высокие застеклённые двустворчатые двери вели на террасу над бурным морем Тиррэн, откуда доносился грохот волн и отголоски запахов водорослей и дюнных трав.

Сбоку располагалась небольшая гардеробная с зеркальными створками и изящный туалетный столик с бронзовым овальным зеркалом.

А ещё к спальне примыкала ванная из чёрного мрамора, где медные краны в виде драконов наполняли широкую купальню горячей водой с помощью кристаллов-накопителей и магии аквантов.

Отдельная дверь вела в комнату для служанок, чтобы они всегда оставались у хозяйки под рукой. Около главного входа в покои имелась также небольшая приёмная, отделённая тяжёлыми портьерами, чтобы там встречать посетителей.

— Эйресс Вивиан, эйресс Вивиан! Ну⁈ — Элеонора вылетела мне навстречу, едва я сделала шаг в спальню. — Эйр Нуарэ красивый? Он посмотрел на тебя? Что сказал?

Шейла, вышедшая следом, смотрела на меня с не меньшим любопытством, пусть и вела себя более сдержанно. Пуфика почему-то нигде не было видно, и я заволновалась. Девушки замерли, готовые слушать хоть до утра. Я открыла рот, но рассказать ничего не успела, потому что в дверь постучали.

На миг мы трое всполошились, как заговорщицы, затем служанка опомнилась и поспешила открыть. За пологом раздались голоса и звук шагов, затем Шейла вынырнула из-за портьер и произнесла, глядя на меня с немым вопросом:

— Эйресс Вивиан, к вам эйра Катриона Инальди — распорядительница отбора. И с ней посетитель…

На следующее утро я проснулась от мягкого света Солира, пробивающегося сквозь стеклянные двери на террасу. В спальне имелись длинные портьеры, но в суете минувшего дня мы забыли их задёрнуть.

Голова гудела после позднего отхода ко сну: Шейла и Эля не унимались, пока я не рассказала им всё о церемонии представления, о некроманте и его холодном взгляде, о насмешках соперниц и о том, как преор Адриан пригласил меня на танец.

— Эйресс, вы уже встали? — услышала я сонный голос Шейлы из-за двери в комнату служанок и позволила ей войти. — Хорошо, что проснулись пораньше, эйресс Вивиан, успеете принять ванну. Лисса меня всему научила! Я помогу вам вымыться и собраться.

Ванная комната утопала в золотистых лучах, смягчавших её мрачное убранство. Служанка объяснила мне, как обращаться с мягко мерцавшими кристаллами-накопителями, встроенными в раковину и ванну. Один отвечал за подачу воды, другой — за её температуру, третий — за то, будет ли вода задерживаться или уходить.

Всё оказалось просто, если привыкнуть и не путать, какой кристалл за что отвечает. Я попробовала и с лёгким трепетом услышала, как из медного крана заструилась тёплая вода. Это было настоящее волшебство… но с «кнопками».

К приходу служанки рода Нуарэ я уже была готова вступить в новый день с высоко поднятой головой. Буду слушать, смотреть и запоминать всё и всех, а потом, на основе полученной информации, строить стратегию покорения жениха.

— Следуйте за мной, эйресс, я провожу вас в малый трапезный зал на завтрак, — сказала она с почтением. — Вы, рила, и ваша напарница уже знаете, где и в какие часы можно поесть.

Шейла кивнула, а чужая служанка повела меня коридорам и галереям Наэриса, которые уже выглядели чуть менее запутанными. Если не вылечу на первом испытании, то быстро привыкну.

А вылетать мне никак нельзя.

Малый трапезный зал встретил меня ароматом выпечки, специй и мёда. Длинный овальный стол сиял полированным деревом, вокруг него собрались невесты — каждая ослепительная и сосредоточенная.

Похоже, как и я, никто из девушек не собирался задерживаться и навлекать на себя неудовольствие эйры Катрионы. Особенно учитывая, что и эйр Нуарэ дал понять, что он не в восторге от опозданий.

А может, он просто не в восторге от меня…

— Ах, какой же эйр Нуарэ красавчик! — эйресс Франче́ска дель Ми́ррос с игривой улыбкой обмахнулась веером. Про себя я обозначила её, как «Подпевала номер один». — Вы видели, как он на нас смотрел? Словно сам мрак пришёл в человеческом облике.

— И какой властный, — протянула эйресс Марсели́на Деверо́, накручивая на тонкий пальчик свой золотой локон. Её окрестим «Подпевала номер два». — Будто каждая из нас — всего лишь пешка на его доске. Но какая же честь быть этой пешкой!

— А его чёрные глаза и светлый шрам на щеке? — с придыханием подхватила юная мечтательная эйресс, имени которой я ещё не знала. — Он такой загадочный и неприступный!

— Неприступный для вас, эйресс Фелиция, — с насмешкой подчеркнула эйресс Корделия Ар'Касса. — Ко мне, например, эйр Синистер проявил живой интерес.

«Эйр Синистер, — фыркнула я про себя. — Странно, что ещё 'эйр» добавила, а не назвала дракона-некроманта «мой Синистер» или «Син».

— Светлого дня, эйресс, — я решила проявить вежливость, пока занимала последнее свободное место.

— Вот и наша опоздавшая, — эйресс Ар'Касса смерила меня надменным взглядом и изогнула губки. — Как спалось после столь позорного появления, эйресс Фэрра? Говорят, преора Адриана призвал в столицу корэл, так что больше некому вас пожалеть.

— Прекрасно, — я подарила девице беспечную улыбку. — Я не нуждаюсь в жалости, ведь мне удалось выделиться, и теперь эйр Нуарэ меня запомнит.

— Только в ваших мечтах, эйресс Фэрра, — хмыкнула Корделия, — только в ваших мечтах.

Я взяла паузу, раздумывая, как в рамках приличий перефразировать направление, куда она могла бы идти со своим самомнением. И тут красивая, незнакомая мне эйресс с длинными прямыми золотистыми волосами и синими глазами, внезапно произнесла:

— Достаточно, эйресс Ар'Касса. Утро только началось, не стоит портить его желчью.

— А вы решили поиграть в защитницу, эйресс Северная льдинка? — Корделия обернулась к ней, и янтарные глаза хищницы сверкнули. — Ваша скромная попытка меня не впечатлила.

— Может, вы обе замолчите? — вмешалась прямая и решительная эйресс Теодо́ра Сагве́ль, стукнув ладонью по столу. — Ваши разногласия никому не интересны! Я здесь, чтобы позавтракать и выслушать наставления эйры Инальди, а не ваши склоки.

— Не сердитесь, марио́на Сагвель, — робким примирительным тоном попросила самая младшая из невест дракона-некроманта. — Не стоит ссориться, правда. Мы все здесь ради одного.

— Ради одного мужчины и эйра, — с усмешкой уточнила эффектная рыжеволосая эйресс Франческа, или Подпевала номер один. — Так почему бы и не повздорить?

Эйресс Марселина прыснула в кулачок. Эйресс Корделия хмыкнула с одобрением. Трое других незнакомых мне невест ограничились пристальными взглядами. А я уже забыла о придирках грантессы Ар'Касса и подумала, что именно они самые опасные.

Не те, кто брызжет ядом, а те, кто молчат, слушают и запоминают.

— Светлого дня, благородные эйресс, — двери распахнулись, и в малый зал вошла эйра Катриона Инальди. — Наконец, все в сборе, и мы можем провести первый совместный завтрак в честь долгожданных невест эйра Нуарэ.

С появлением распорядительницы отбора в безупречном изумрудном платье все до одной невесты преобразились в святую кротость, вежливость и благожелательность.

Эйра Катриона села во главе стола, два раза хлопнула в ладоши, и зал наполнился слугами, живой весёлой суетой и умопомрачительными ароматами.

К сладкому и солёному пирогам подали кашу с лепестками миндаля и мёдом залисских пчёл, яйца пашот на ржаном хлебе с кремом из сушёных томатов, несколько травяных чаёв и прочие вкусности.

Придётся очень постараться, чтобы не растолстеть и не распускать платья!

— Продолжайте трапезу, эйресс, но слушайте меня внимательно, — предупредила эйра Инальди, ожидая, пока слуга нальёт ей ромашковый отвар. — Раз в неделю вас ожидают публичные испытания, на которых вы сможете проявить себя и продемонстрировать свои таланты.

Взволнованные невесты загудели, как те самые залисские пчёлы.

— Нам будет объяснена суть испытания? — спросила одна из молчаливых незнакомок с пепельно-русыми волосами, собранными в низкий пучок, и цепкими серо-голубыми глазами.

— Одни станут для вас сюрпризом, к другим надо будет готовиться, эйресс Пи́льмари, — пояснила эйра Катриона. — Во втором случае вы будете заранее предупреждены обо всём, что вам следует знать. В первом же — вам предстоит проявить ловкость и смекалку что называется «с места».

— Испытания эйра Нуарэ… опасны? — прожурчала, как ручеек, младшая из невест.

— Некоторые из них бросят невестам вызов, эйресс Линне́ль, — призналась распорядительница. — Те, что призваны проверить, есть ли в вас качества, необходимые жене некроманта.

— Какие качества, эйра Катриона? — спросила вторая из молчаливых невест с тёмно-русыми волосами и холодными оценивающими глазами.

— Храбрость, выносливость, силу воли и другие, — пояснила эйра. — Также у каждой из вас состоится личное свидание с грантом Нуарэ. В каком порядке, решит сам эйр. У каждой будет шанс произвести первое впечатление, однако…

Невесты подобрались и затаили дыхание.

— После первой встречи второй может и не случиться, — прищурившись, ошарашила нас вирина Инальди. — Эйр познакомится с вами и решит, с кем хочет проводить больше времени, а кто из невест, возможно, не заслуживает его внимания.

— Ах! — воскликнула эйресс Фелиция, рука её дрогнула, и тонкая фарфоровая чашка звякнула о блюдце. — Разве это не жестоко?..

— Эйр Синистер Нуарэ — влиятельный занятой человек, Тень короны, — со снисхождением произнесла эйресс Корделия. — У него нет времени, чтобы тратить его на тех, кто ему неинтересен.

— Времяпровождение с эйром Синистером организовываете вы, эйресс. Покажите, чем вы интересны, в чём талантливы, развлеките жениха так, чтобы он не смог вас забыть.

Прозвучало на удивление двусмысленно, но никто не придал значения. Видимо, это я испорченная земная девица, а помыслы благородных эйресс, в отличие от меня, чисты. По крайней мере, на тему близости с мужчиной.

Невесты ничуть не смутились, напротив — оживились. Глаза заблестели, щёки порозовели, девушки перешёптывались, и каждая явно строила планы, как покорить дракона-некроманта в самое сердце.

— Запомните, эйресс, вы желанные гостьи в Наэрисе, и его двери всегда открыты для вас, — добавила эйра Инальди с теплотой. — Тем не менее, в резиденции Нуарэ есть правила. Вам позволено гулять по садам и галереям, пользоваться библиотекой, кроме закрытого родового архива, общаться и приглашать других невест в свои комнаты.

— Однако есть и запреты? — с кроткой улыбкой подсказала эйресс Пильмари — на мой взгляд, старшая из невест — вдумчивая и внимательная девушка.

— Верно, эйресс Дороте́я, — кивнула распорядительница. — Невестам запрещено покидать замок без разрешения эйра Нуарэ, эйра Лафабьера или меня лично. Если вам что-то понадобится в Ларэине, вы можете отправить слугу из Наэриса. Кроме того, не дозволяется использовать магию друг против друга.

— Кому это могло бы прийти в голову? — схватилась за сердце эйресс Франческа дель Миррос. Я бы поверила её игре, если бы не короткий взгляд, брошенный на Корделию, которой она подпевала.

— Я надеюсь на ваше благоразумие, — произнесла эйра Катриона с лёгким нажимом. — Козни, интриги и заговоры, призванные навредить благополучию невест, не одобряются ни эйром Нуарэ, ни эйром Ве́йтом — Советником крови и наследия, ни мной. Наказание будет жёстким и скорым — виновницу исключат из отбора в тот же день.

Я пробежалась взглядом по лицам невест, но не увидела ни страха, ни разочарования: облегчение — да, холодную решимость — да, надменную улыбку — да. Очевидно, каждая из девушек задумала вести свою игру.

Игру, в которой следует как можно скорее обзавестись союзницами. Иначе мне не выстоять против эффектного змеиного трио Корделия-Франческа-Марселина. Каждая во-своему красива, умна и опасна.

И, судя по тому, как заклятые подружки переглянулись, ядовитые насмешки — самое безобидное из того, что меня ожидало.

Утренний свет только начал пробиваться под высокие своды кабинета, а я уже был на ногах и просматривал досье невест, подготовленные эйрой Катрионой, которой я доверял, как второй матери.

Киллиан вошёл бесшумно, как и положено главе Корпуса теней. Вид почти домашний: сапоги из мягкой кожи, свободные брюки и рубашка тёмно-синего цвета, небрежно распахнутая у ключиц. На лице ни намёка на сон — только лёгкая тень усталости и сосредоточенность.

— Утро светлого дня не обещает, — пробормотал он, кивнув в знак приветствия.

— Смотря кому, — хмыкнул я. — Я, например, уже наслаждаюсь первой победой — миновал вчерашний день, а игнарии в первый раз ничего не взорвали и не подожгли.

Лафабьер усмехнулся и опустился в кресло напротив. Развалился в нём, как большой кошак, и лениво взял с моего рабочего стола одну из папок.

Разбаловал я Голос тени, не иначе.

— Досье на невест? — вскинул брови Килл. — Син, ты в курсе, что это красивые молодые женщины, а не преступницы?

— Преступно красивые, — поддразнил я.

Особенно одна. Эйресс Корделия Ар'Касса. Эффектная, смелая, уверенная в себе. А кроме того, родня корэлевской семьи по отцу. Блестящая партия.

— Значит, эти — очевидно нет? — полюбопытствовал друг, бросив папку в стопку слева.

— Предположительно нет, — поправил я с улыбкой и глотнул крепкого бодрящего травяного отвара.

— А те, что справа — тебе интересны? — глаза Лафабьера загорелись лукавством. Он дотянулся до верхнего дела. — Ух, эйресс Ар'Касса… Опасная штучка!

— Опасная для некроманта? — я изогнул бровь, не скрывая иронии.

— Не стоит недооценивать женщин, Син, — ответил Килл неожиданно серьёзно. — Они наша сила, но и наша слабость. Кто же по центру?

— Те, что под вопросом, — скользнул взглядом по стопке и зацепился за имя Фэрра. Смутьянка то ли с голубыми глазами, то ли с лиловыми. С безумно красивыми янтарными глазами эйресс Корделии не сравнить, но почему-то они мне запомнились. — И знаешь, какой главный вопрос?..

— Я побеседовал с эйресс Фэрра, как ты и просил. Она не смутилась и приняла меня с благосклонностью.

— Что скажешь? — я поставил локти на стол, сплёл пальцы и положил на них подбородок.

— Держалась молодцом, — хмыкнул Килл. — Я прощупывал её всячески — и словами, и взглядом, и движениями, выцепляя малейшую перемену. Открытая, честная, воспитанная. Волновалась, но не пыталась юлить.

— Хорошая актриса?

— Хорошая актриса — эйресс Франческа дель Миррос. Может, кокетка Деверо. Однако эйресс Фэрра не похожа на лицедейку.

— Она тебе понравилась, — рассмеялся я, читая ловеласа, как раскрытую книгу. — Это затруднит наше расследование. А может, и отбор невест.

— Не надейся сбагрить мне своих невест, — буркнул Киллиан. — Её история совпадает с рассказами слуг. Я опросил их отдельно: кучера Томаса, служанок Шейлу и Элю. Они подтвердили путь, дикого кота, бросившегося под колёса экипажа, тревожное предчувствие и смену направления. Лишь одну деталь эйресс Фэрра опустила.

— Какую именно?

— Она взяла с собой кота, — Лафабьер пожал плечами. — Сама этого не упомянула, но это единственное расхождение в их словах.

— Кота? — я едва не рассмеялся снова. — Если и так, то куда он подевался? Не сгорел же?

— Я не видел никаких котов. Эйра Инальди не разрешила невестам содержать в Наэрисе питомцев, она и большую часть их свиты-то разогнала.

— Значит, эйресс Фэрра очаровала тебя миловидным личиком и парой яблок? — я усмехнулся, не сводя с друга цепкого взгляда. Снова в памяти всплыли светлые девичьи глаза, полные немого вызова. И сдались же они мне?

— Зачем я распинаюсь, если эйра Катриона уже доложила тебе всё в подробностях? — мгновенно сложил два и два Килл. — Может, назначишь эту страшную женщину Голосом тени, а меня оставишь распорядителем отбора?

— Заманчивая мысль, — засмеялся я. — Если тебе вдруг захочется перебирать кружевные платья — дай знать. Я куплю билеты на это представление.

Помолчав, добавил:

— Ты ей веришь?

— Скорее да, чем нет. Я бы не поставил на неё целое корэлевство, но не вижу в эйресс Фэрра угрозы. Она не готовилась врать, не боялась разоблачения. К тому же, это очаровательная и неглупая девушка, так что на твоём месте я бы к ней присмотрелся.

— Скверно.

— Скверно? — Киллиан в недоумении вскинул рыжие брови.

— Единственная зацепка в расследовании убийства эйра Дэстара, вероятно, оказалась простым совпадением. Но ты всё же присматривай краем глаза за эйресс Фэрра. Вдруг протрезвеешь без её трогательной заботы.

— Не поперхнись ядом, — не остался в долгу Лафабьер. — Увы, пока это тупик.

— На сегодня да, — нехотя согласился я. — Однако я не привык сдаваться. Пусть твои тени копают, ничто не исчезает бесследно. А ты пока отправляйся в Ларэин.

— Убийства магически одарённых девушек продолжаются?

— К несчастью, да, — я встал и подошёл к окну. Под ним простирался синий Тиррэн, ещё спокойный в сиянии утра. Несколько чаек парили над скалами, словно несли весточки с того света. — Разведай обстановку и познакомься с местными тенями. Мы должны положить этому конец.

Эйр Синистер Нуарэ

Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис

С момента моей маленькой авантюры миновало пару дней, которые я провела так, словно кто-то взял моё сердце и крутил его на верёвочке, как йо-йо.

Выполняла обещание, данное Пуфику: кормила его свежайшей морской рыбой и пропадала в библиотеке, читая про Луксиэль, люминаров и леонтиров. Как умела, молилась богине, стараясь поверить, что в Рагонтаре боги могут быть вполне реальны.

Бегала на занятия с лекарем Тавианом Грейлом, с которым у нас складывались всё более дружеские отношения. Хоть час, но старалась выделить на его лекции, тем более что рассказчиком он оказался увлечённым и талантливым.

А потом вместе с Элей писала маме длинные письма, как о нас хорошо заботятся, и как она могла бы позаботиться о папе, чтобы хоть на время облегчить симптомы магической лихорадки.

Я убеждала сердце, что занята делами, от которых нельзя отвлекаться, но стоило закрыть глаза, как я снова различала плеск воды, чувствовала под ладонями горячие мужские мышцы и слышала властный, чуть насмешливый голос.

Напоминала себе, что моя цель — исцелить папу и спасти Валмерин. Влюбить в себя некроманта, а не влюбиться самой. Чувства только всё усложнят. Но стоит ли убеждать море, что оно солёное? Разум уговаривал забыть, а тело вспоминало волнующие мгновения со сладким содроганием.

По истечению недели, на закате, всех невест собрали в центральном зале для проведения первого испытания отбора. Над сводами Наэриса сгущались мягкие сумерки, а под ними игнарии зажигали магические кристаллы, и свет ложился на каменные стены золотым шёлком.

Я шла за эйрой Катрионой вместе с остальными эйресс и чувствовала, что во мне что-то тоненько дрожит. Не страх неизвестности перед испытанием, а будто ожидание встречи с женихом.

Узнал ли он уже, кто такая Ласточка на самом деле? Или я сама себя выдам неосторожным словом, улыбкой, взглядом?

Зал сиял, как тёмное зеркало с россыпью звёзд. За центральным столом у противоположной от входа стены восседал эйр Синистер Нуарэ. Он расслабленно развалился в кресле с высокой спинкой, но лицо его расслабленным не выглядело.

По правую руку от хозяина Наэриса сидела улыбчивая эйресс Селеста в чернильном платье, расшитом серебром и переливающимися кристаллами, словно сама Ланира на ночном небосводе.

По левую руку устроился эффектный рыжеволосый эйр Киллиан Лафабьер, похожий на мечту каждой второй горожанки. Преор Адриан был нужен в Верданте, так что интересы корэла представлял его советник — эйр Омалкар Вейт.

В жизни не видела человека холёнее и холоднее. Поговаривали, что грант — одарённый терранокс, но выглядел эйр Вейт, как чистое воплощение льда: платиновые волосы, чуть посеребрённые сединой на висках, цепкие серо-голубые глаза и светлая кожа.

Я пока мало что знала о советниках короны и их интересах, а потому решила не лезть на рожон и стараться держаться с достоинством в любой ситуации.

Отметила для себя другое: лишних глаз, в отличие от церемонии представления, нет. Ни праздной публики, ни охочих до сенсации гостей. Значит, что бы ни ожидало нас, это будет не представление для зевак, а нечто очень личное.

Повинуясь жесту эйры Инальди, мы выстроились в ряд и поклонились эйру Нуарэ. Я склонилась вместе с остальными невестами, но в самой низкой точке вскинула взгляд на дракона-некроманта.

Эйр Синистер смотрел на меня.

Прямо, пристально, без маски ледяного равнодушия, которая оттолкнула меня при первом знакомстве. Внутренности сжались в тугой узел, однако я не позволила себе дрогнуть: улыбнулась уголками губ и опустила ресницы.

— Благородные эйресс, — выступила вперёд распорядительница. — Первое испытание отбора призвано проверить вашу честность перед женихом. Чистоту тела и помыслов.

По ряду невест пронёсся шёпот, как лёгкий ветерок. Я расслышала, как эйресс Марселина Деверо, стоявшая рядом со мной, глотнула воздух, будто в её корсет зашили раскалённые стальные прутья.

Кто-то шепнул молитву Тэнэбросу, кто-то — Гронма́ру — богу земли. Кто-то сжал губы. Кто-то сделал вид, что это пустяк. Эйресс Корделия подбоченилась, всем своим видом показывая, что уж ей-то бояться нечего.

— Приветствую вас, благородные эйресс, — эйр Нуарэ окинул нас взглядом и подарил вежливую улыбку всем и в то же время никому. — И приношу свои извинения за то, что в последние дни уделял вам меньше внимания, чем вы заслуживаете. Государственные дела не терпят промедления, но я постараюсь исправиться.

Я наблюдала за невестами. На лицах полный диапазон эмоций — от восторга в глазах до откровенных вздохов и хищных улыбок. Я же старалась ни жестом, ни делом не выдать, что внутри меня собиралась гроза.

Взор чёрных, как глубины моря Тиррэн, глаз снова задержался на моём лице. Я не смотрела, но чувствовала кожей, по которой прошлись мурашки. И мне хотелось то ли бежать, то ли приоткрыть губы и провести по ним кончиком языка.

Эйр Синистер вскинул руку, и тьма полупрозрачным потоком сорвалась с кончиков его пальцев, как траурная вуаль. Полилась к нам, проплыла дымчатыми теневыми потоками, обдав кожу холодом.

Некоторые невесты охнули и отступили. Эйресс Фелиция уткнулась взглядом в носки туфель и прикусила губу. Я же подставила некромантии лицо, как тёплому летнему бризу. Его тьма — это не просто магия, это он сам.

И если я не способна выстоять и не дрогнуть, то для чего я вообще здесь?

Дар эйра Нуарэ сформировал перед нами арку-магический артефакт. Стрельчатая, как окно в храме, она выросла прямо из мраморного пола переплетением сухих ветвей, корней и терновника, с острыми шипами снаружи и мягко колышущейся внутри серебряной пеленой, словно ожившее зеркало.

Вокруг неё струились тени, как чёрные ленты, повязанные на дереве. Я различила в них чей-то шёпот — не столько слова, сколько присутствие. Отголоски духов предков. Они явились посмотреть на невест, как мы смотрели на них на портретах в галерее Наэриса.

— Всё, что от вас требуется, — пояснил эйр Синистер, — это пройти через Арку теней. Медленным спокойным шагом, без страха и суеты. Магия моего рода не причинит вам вреда, лишь откроет мне правду.

Он усмехнулся, как будто предложил нам маленькую игру, а не испытание некромантией, и лениво бросил:

— Кто желает быть первой, эйресс?

Фаворитка имени себя самой Корделия раскрыла рот — конечно, как же упустить шанс быть во всём первой и лишний раз обратить на себя внимание, — но эйр Киллиан Лафабьер успел вклиниться раньше:

— Эйресс Фэрра, — повернулся он ко мне с озорной улыбкой, — вы закрывали церемонию представления. Не хотите ли сегодня открыть испытание?

Дракон-некромант не стал возражать, только опять задержался на мне взглядом. Нет, определённо что-то изменилось с нашей первой встречи. Знать бы что…

— Не вижу причин для отказа, эйр Лафабьер, — улыбнулась я и шагнула вперёд.

Однако по мере того, как я приближалась к Арке теней, внутри поднимались сомнения. А чиста ли я помыслами?

Я — Вита, которая уже познала, какова близость с мужчиной, да не одним? И Виа, скрывавшая ото всех, что я ненастоящая эйресс Фэрра? Умолчавшая об Искре, о видении, о пушистом хранителе, о том, что служанка Эля — на самом деле моя младшая сестра. О том, для чего на самом деле я прибыла в Наэрис. И о том, что я — Ласточка.

Да у меня секретов больше, чем звёзд в небе над побережьем Тиррэна!

И ещё страшнее, чиста ли я телом?

Я никогда не задумывалась об этом, но ведь я не знала наверняка, девственна ли Вивиан. В её воспоминаниях ни разу не всплывало ни одного мужчины или жаркого поцелуя, но ведь разрозненные фрагменты памяти — это ещё не вся жизнь.

Вдруг там, куда меня не пустили, был кто-то ещё?

Я остановилась прямо перед серебристой пеленой. Просто не могла преодолеть себя и сделать следующий шаг. Тени вокруг задрожали и заволновались, как травинки на ветру. Эйр Нуарэ наклонил голову и вскинул чёрную бровь, словно хотел спросить: «Ну что же ты?..»

Не бойся, Виа! — голос Пуфика возник в голове, как и он сам — из ниоткуда. — Я пойду с тобой. Буду р-рядом!

Полупрозрачный фиолетовый хранитель с разноцветными глазами крутился у моих ног, щекоча пушистым хвостом, а его не видел, похоже, даже дракон-некромант.

Спасибо, мой пушистый герой, — с теплотой подумала я и повернулась к жениху.

— Мои помыслы и тело чисты перед вами, эйр Нуарэ, — сказала я так спокойно, как только могла, и сделала шаг в неизвестность.

Серебро завесы коснулось кожи, как прохладный осенний ветерок, пробежало мурашками по телу, всколыхнуло волосы у лица. Войти-то в Арку теней я вошла, а вот обратно… не вышла.

Пол под ногами словно провалился, воздух вокруг стал густым и вязким, как смола. Я моргнула и увидела центральный зал Наэриса, однако совсем не тот, который я уже знала.

Неправильный. Тёмный. Как будто сотканный из дыма и теней.

Колонны дрожали, как отражения в воде. Стены расплывались, потолок волнами уходил во тьму. Всё было чёрно-белым, вернее, в сотне оттенков серого, будто кто-то вылил краски из мира. Свет магических кристаллов превратился в мутное сияние, похожее на холодное дыхание Ланиры.

Я дышала, но не чувствовала тепла своего дыхания. Пальцы шевелились, однако стоило попытаться сделать резкое движение, и тело отзывалось тупым сопротивлением, как в вязком сне. Я могла двигаться только медленно, плавно, будто через густую воду.

Зал повторял знакомую форму, но там, где должны были быть окна с видом на море Тиррэн, распахивался проём в скалу. Гладкие стены переходили в шершавый камень, пол — в неровный уступ, своды — в натуральные гроты. Помещение перетекало в пещеру, точно я стояла на пороге логова огромного хищного зверя.

— Эйр Нуарэ?.. — сглотнув, позвала я. Голос прозвучал глухо, как из-под толстой подушки. — Эйра Катриона? Эйр Лафабьер?..

Никто не ответил. Ни невест, ни распорядительницы, ни благородных эйров, ни слуг. Я очутилась в теневом близнеце центрального зала одна.

— Пуфик? — прошептала я, чувствуя, как по спине побежали ледяные мурашки.

Полупрозрачный фиолетовый комок появился у моих ног, словно одинокая звёздочка, что зажглась на грозовом ночном небосводе. Хвост распушился, ушки прижались к голове, разноцветные глаза расширились и казались почти чёрными.

Я р-рядом, — напомнил он, и от его решительного тона мне стало чуть теплее.

Где мы? — спросила я в своей голове, радуясь, что наша связь чудом не прервалась.

По ту сторону Завесы, — ответил леонтир. — Не задер-р-рживайся здесь надолго, дур-рилка. Опасно!

По ту сторону Завесы. Отлично! Я пришла подтвердить невинность и верность жениху, а в итоге угодила… Куда? Между жизнью и смертью? В прихожую к Тэнэбросу? А может, так и запланировано? Быть может, это часть испытания?

Что-то я сомневаюсь, — проворчал хранитель, считав мои мысли.

Я хотела спросить, что это значит и как нам отсюда выбраться, когда воздух вокруг дрогнул, как паутина, в которой запуталась глупая мушка.

Тени начали собираться в фигуры и обретать очертания.

Сначала — смутные, как пятна от копоти. Затем — более плотные и чёткие, вырастающие из мрака силуэты людей. Они словно состояли из тумана: лица смазаны, одежды только намекают на старинный крой.

Они шевелились, двигались, обступали меня со всех сторон… и шептали.

Шёпот сначала был тихим, как шуршание сухих листьев, но чем больше появлялось образов, тем громче становились их голоса.

— Это она… Она… — донёсся справа взволнованный голос. И, кажется, женский.

— Нет, не она. Другая, — прохрипел слева мужской.

— Она не подходит… она не наша… — а тут уже такое переплетение голосов, что и не разобрать, чьи они и где.

— Она не отсюда, чужая, падшая…

— Она невинная. Светлая. Она спасёт его. Спасёт…

— Она убьёт его. Погубит…

— Ей не место среди нас…

Я втянула носом воздух. Пальцы сжались в кулаки. Тени, похоже, не пытались причинить мне вред. Они подплывали, будто хотели разглядеть поближе, прислушаться, коснуться. Однако с ними подступал и холод. Точно промозглый ветер забирался под платье, под кожу, в саму душу.

Пуфик припал к земле, шерсть у него на загривке встала дыбом. Он зарычал — по-настоящему, низко, по-звериному, — и его свет заставил тьму вокруг нас расступиться.

Не подпускай их к себе, — предупредил он. — Мёр-р-ртвые не должны касаться живых! Они забыли об этом, а я нет.

«Ду́хи», — осенило меня.

Это ду́хи предков рода Нуарэ. Тех самых, чьи портреты висели в галерее Наэриса. Эйр Синистер призвал их посмотреть на невест и проверить нас на чистоту помыслов, а я каким-то образом шагнула… за грань.

— Она всё разрушит… — шептали одни.

— Она всё исправит… — спорили другие.

— Она не та… не наша… чужая…

— Она — его…

Гул нарастал. Слова накладывались одно на другое, множились, сливались, переплетались! Мне казалось, что зал кружился вместе с тенями, стены наклонились, а потолок съезжал вниз. Голова раскалывалась. Я зажмурилась, прижала ладони к ушам — бесполезно! Гомон не утихал. Он звучал внутри моего черепа.

«Ты всё испортишь… уничтожишь… погубишь…»

Я не знала, о ком они говорили — обо мне или о нём. Однако от холода и их бестелесного отчаяния мне хотелось сжаться в комочек и исчезнуть.

Перешёптывания достигли пика, разрывая меня изнутри, и я уже готова была закричать или разреветься — по-детски, в голос — когда над бушующим хаосом раздалось:

— Тиш-ш-ш-ше.

Голос не просто прозвучал. Он заполнил собой всё пространство, хотя не был громогласным, и тени в одну секунду затихли. Он обволакивал и ласкал, но в то же время внушал ощущение опасности.

Трепеща, я приоткрыла глаза и осмотрелась.

Пуфик исчез. Я замерла одна посреди зыбкого теневого зала, перетекавшего в пещеру. Уже не было видно столов, стульев, колонн, кристаллов-накопителей. Только арки, похожие на рёбра гиганта, и впереди — тёмный провал.

Возле которого я разглядела ещё два силуэта.

Они были плотнее остальных теней. Чётче, темнее, словно нарисованные углём. Один — высокий и широкоплечий. Кудрявые волосы и плащ развевались за спиной, хотя ветра не ощущалось. Второй — тонкий и изящный, с длинными прямыми волосами и тяжёлым подолом платья, будто сотканным из самой ночи.

Не знаю почему, но они показались мне смутно знакомыми. Будто я где-то видела их раньше. Эти духи не спорили, не тянулись ко мне, не давили. Просто стояли. Спокойные. Скорбные. Молчащие.

Они ещё помнили.

«Своего сына…» — возникло в голове само собой, и я вздрогнула.

Вот где я видела эти очертания — на совместном портрете в галерее Наэриса!

— Эйр Тэрон Нуарэ… — одними губами позвала я, и мужской силуэт чуть качнулся, словно прислушался. — Эйра Талисс Нуарэ, — женская тень тоже заволновалась.

Она протянула ко мне руку. Помедлив, второй дух сделал то же самое, как если бы они куда-то приглашали меня.

Сердце застучало между рёбер. По законам разума надо было бежать ещё на словах «падшая и чужая». Вместо этого я медленно — очень медленно, потому что по-другому за Завесой не получалось — подошла к ним и с почтением опустилась в глубоком реверансе.

Духи не исчезли, не дрогнули, не отняли рук.

Я выпрямилась, выдохнула и как зачарованная хотела вложить пальцы в ладонь эйры Талисс. Почему? Я и сама не знала. Возможно, чтобы притронуться к чему-то настолько важному для эйра Синистера Нуарэ.

Не пр-рикасайся к мёр-р-ртвым! — голос Пуфика ворвался в сознание с отрезвляющей головной болью. Я дёрнулась, как от пощёчины, и в последний момент убрала руку.

Силуэты эйра и эйры Нуарэ стали расползаться и терять чёткость. Словно подул слабый ветерок и понёс их за собой. Они вновь обратились в тени и тёмный бесформенный туман, которые потекли в глубь пещеры, туда, где чернел огромный проём.

Я не сразу поняла, что это не проём, а пасть.

Все духи, сводившие меня с ума противоречивыми спорами, собирались там в единое целое, тени сгущались, воздух уплотнялся. Тьма вскинулась надо мной, как огромная штормовая волна, и я увидела силуэт Чёрного дракона, раскинувшего крылья и ставшего за счёт этого ещё в два раза больше.

Это было не мифическое существо из плоти и крови, а скорее его магический отголосок. Размытые очертания, проступившие из мрака, словно огромный дракон за пеленой из густых облаков. Однако их хватило, чтобы кровь в жилах застыла.

Где-то высоко-высоко над моей головой вспыхнули два ярко-зелёных светящихся полумесяца. Глаза зверя. Исполинского, величественного, эфемерного и настоящего одновременно.

Пуфик не показывался. Я чувствовала, что он рядом, но прячет от Чёрного дракона и себя, и меня, сдерживая то, что не должна увидеть тьма.

Холод усилился. Дыхание превращалось в пар. Пальцы онемели, зубы начали выбивать дробь. Я обняла себя руками в отчаянной попытке согреться.

Теневой дракон зарычал, и от его мощного рёва задрожали своды и одна крошечная незадачливая попаданка. Я испугалась не на шутку. До судороги, до тошноты, до желания свернуться клубочком и оказаться дома, под одеялом, в Валмерине, рядом с сёстрами, мамой и больным, но живым папой.

Мысль об отце загадочным образом придала мне сил. Я подошла к хранителю рода Нуарэ и низко поклонилась. Без лишней церемонности, с почтением.

Так же, как кланялась эйру Синистеру.

— Ты не бежиш-ш-шь?.. — полу рык, полу шипение завибрировало даже в моей груди. Я выпрямилась и подняла голову. — Не прячеш-ш-шься? Не боиш-ш-шьс-с-я меня?

— П-пусть это не оскорбит ваше великолепие, — выдавила я, стараясь звучать учтиво, как благородная эйресс, а не девчонка, попавшая в кошмар. — Вы… вы очень красивы и устрашающи. Я бы побежала, но у меня ноги примёрзли к полу от ужаса и восхищения.

Чёрный дракон то ли фыркнул, то ли хмыкнул, то ли шумно выдохнул. Тьма всколыхнулась, и холодное дыхание его невидимых ноздрей коснулась моего лица. Щёки защипало, как на морозе.

Тёмный силуэт передней лапы оторвался от мрака и поднялся надо мной — огромный, как башни Наэриса. Я попятилась, не поднимая головы. «Вот и всё, — успела подумать. — Сейчас просто раздавит, как муравья. Или как неугодную невесту».

Лапа опустилась с тихим шелестом, точно у кошки, а не у монструозного ящера.

Прямо передо мной.

Настолько близко, что я рассмотрела чёрный коготь на выставленном вперёд пальце. Гладкий, блестящий, как отполированный обсидиан. И примерно с меня ростом.

— Прикос-с-снис-с-сь, — велел дракон.

Я сглотнула, но не шевельнулась. Онемела, как когда пробуждаешься от очень жуткого сна и ещё не успеваешь осознать, что это не по-настоящему.

— Прикос-с-снис-с-сь к ней, — повторил зверь ниже и жёстче. — Прикос-с-снис-с-сь к наш-ш-шей тьме…

«Ну вот, Виа, — сказала я себе. — Ты хотела узнать, выдержишь ли контакт с некромантией? Сюрприз».

Я раскрыла ладонь и осторожно прижала её к чёрному когтю.

В тот же миг мир перевернулся. Пол и потолок поменялись местами. Вдох стал выдохом, день — ночью, жизнь — смертью. Через меня прошёл поток силы — такой тяжёлой, холодной, злой, что на секунду показалось, что тело вывернуло наизнанку.

Я чувствовала чужой страх и чужую боль. Восстания мёртвых, крики, проклятия. Отвращение, презрение, ужас. Ледяное одиночество. И над всем этим — железную волю того, кто нёс эту тьму в себе семнадцать лет и защищал мир, который его боялся и ненавидел.

Я не выдержала. Распахнула глаза от боли, раскрыла губы в немом крике. Качнулась вперёд, готовая упасть, и в этот момент глаза резануло ярким тёплым светом.

Я рухнула, только уже не в пещере Чёрного дракона.

Каменный пол Наэриса встретил меня жёстко. Я разбила колени о мрамор, ладони проскользнули, но я хотя бы удержалась на четвереньках, не распластавшись на полу. Тяжело дыша, как после долгого забега. В ушах звенело.

По залу пронёсся вздох то ли удивления, то ли негодования.

— Эйресс Фэрра! — подбежала ко мне взволнованная эйра Катриона. — Что с вами?

— Лекаря сюда! — велел эйр Нуарэ, поднявшись из-за стола.

— Осторожно, — выдохнул над ухом знакомый голос, и меня подхватили мужские руки, пахнущие лекарственными травами и чистым льном. — Эйресс Фэрра, вы слышите меня?

— Дэр Грейл… — я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Язык как будто высох, прирос к нёбу и совсем не желал слушаться.

— Озноб, возможно начальное онемение, — пробормотал он. — Физическое истощение. Как будто вас час продержали в снегу, но ведь и минуты не прошло…

Час? Минута?.. Так сколько же меня не было?

— Не выдержала и двух шагов, — едко пропела эйресс Франческа дель Миррос. Не во весь голос, но так, чтобы услышало как можно больше людей. — Едва прошла через Арку теней и сразу свалилась. Посмешище!

— Пустышка, — хихикнула эйресс Фелиция Галтэа, тоже не особо таясь. — Что с неё взять? Она здесь по ошибке.

— Эйресс слишком слаба, чтобы даже соприкоснуться с некромантией эйра Нуарэ! — Корделия Ар'Касса, конечно же, тоже не собиралась оставаться в стороне. — Очень жаль, но бедняжке не место среди нас.

Каждое слово вонзалось, как игла под ногти. Я и так дрожала от холода и прошедшей сквозь меня тьмы, а теперь ещё и от стыда. Хотелось провалиться под землю.

— Тихо! — пресекла насмешки эйра Катриона. — Испытание для большинства из вас не завершилось, эйресс! Дэр Грейл, — распорядительница понизила тон, — эйресс Фэрра способна продолжать?

— Не думаю, — покачал головой лекарь. — Надо отнести эйресс в её комнаты. Ей нужен покой, тепло, постель и согревающий отвар.

— Нет! — прохрипела я и сама удивилась, откуда прорезался голос.

Дэр Тавиан уже собирался поднять меня на руки, но я вцепилась в его рукав, как утопающая, и с трудом поднялась на ноги.

— Пожалуйста, дэр Грейл, — прошептала в отчаянии, — не уводите меня с испытания! Помогите мне дойти до стола невест, я справлюсь, высижу! Если уйду сейчас, то все подумают, что я слаба и недостойна эйра Нуарэ.

— Упрямица вы, эйресс Вивиан, — нахмурился лекарь. — Ладно, провожу вас к столу. Но по завершении испытания — в покои и кровать. Без споров и возражений!

— Спасибо вам, — прошептала я.

Дэр Тавиан подал мне локоть, довёл до стола и усадил подле эйресс Селесты.

— Горячего супа для эйресс, затем вторые блюда, — велел одному из пажей целитель. — Никакого вина, только тёплый отвар. Пусть пьёт, пока не отогреется. Головой отвечаешь!

Слуги забегали, засуетились. Я и глазом моргнуть не успела, как передо мной возникла тарелка с ароматным густыми супом, чашка и кувшин с травяным отваром. Я обхватила её ладонями, чтобы погреть руки. К пальцам возвращалась чувствительность.

Голова всё ещё немного кружилась, но я сидела ровно, не согнув спины и лишь изредка придерживаясь за край стола, и ощущала на себе тяжёлый пристальный взгляд.

Я не смотрела на него, но знала: эйр Синистер Нуарэ не сводил с меня глаз.

Эйр Синистер Нуарэ

Ксилантис, Ларэин

Утро следующего дня

Вечером после первого испытания выяснилось, что опытный лекарь Тавина Грейл был прав: после знакомства с Чёрным драконом я нуждалась в отдыхе сильнее, чем ожидала.

Я даже толком рассказать Эле и Вейе ничего не успела — рухнула и заснула мертвецким сном. И проспала до полудня. И проспала совместный завтрак с распорядительницей отбора и важные объявления!

От этой мысли я подскочила, как ужаленная, чем всполошила Вейю, наводившую в комнате порядок.

— Вейя! — взвыла я в отчаянии. — Почему ты меня не разбудила⁈ Я же всё проспала и теперь эйра Катриона…

— Эйра Катриона велела не беспокоить вас и дать отдохнуть, — с поклоном и улыбкой пояснила служанка, а я так удивилась, что снова плюхнулась на кровать. — Вирине же велел дэр Грейл, а ему, по слухам, сам эйр Нуарэ.

— Ты поменьше верь слухам, — пробормотала я, смутившись. — Нет ни одной причины, по которой эйр Нуарэ стал бы заботиться о моём отдыхе.

— Кроме той, что вы — одна из его невест, эйресс Вивиан, — хихикнула девушка и мило покраснела. — Помочь вам собраться? Вас хотел навестить лекарь, а потом я принесу вам обед.

Я кивнула, Вейя позвала заспанную Элю, которой, видно, старшая служанка тоже дала поблажку, раз госпожа отдыхала, и мои трудолюбивые пчёлки превратили лохматое чудище в изящную скромную эйресс.

Затем пришёл дэр Тавиан — внимательный, сосредоточенный, с морщинкой между бровей. Поворчал для порядка, осмотрел меня, посчитал пульс и велел до следующего утра находиться в покое.

Как и обещала, Вейя отправилась за обедом. Эля закрыла за ней дверь на ключ, подбежала ко мне, забралась с ногами на кровать и уткнулась носом в моё плечо. Я обняла её, вдохнула запах волос — нотки ромашки, ландыша и дома.

Пуфик забрался на кровать, а потом ко мне на колени, и мы втроём весело провели время, дожидаясь вторую служанку. Я была рада видеть, что хранитель в порядке, а сестрёнка была рада услышать рассказ о некроманте, первом испытании, невестах и задать мне сто один вопрос.

От нескончаемых расспросов меня спасла вернувшаяся Вейя. Сестра побежала к дверям, отперла их и приняла у неё большой поднос с несколькими блюдами.

— Осторожнее, Элька, не опрокинь! — воскликнула служанка, когда маленькая егоза чуть не сбила её с ног. — Эйресс Фэрра, я не одна, к вам гости — эйресс Ольвирен и рила Торн.

— Пригласи, — улыбнулась я.

Луиза вошла тихой поступью, словно с достоинством шагала по водной глади. Серебристо-голубая ткань её роскошного платья ловила и задерживала свет, как лёд на солнце. Она подошла к кровати и шутливо поклонилась.

Вслед за ней с кроткой улыбкой приблизилась рила Офелия.

— Светлого дня, — поклонилась она. — Я не задержу вас, благородные эйресс.

— Светлого дня, рила Офелия, — улыбнулась я в ответ.

— Эйра Катриона просила меня передать вам последние новости, эйресс Фэрра. Через неделю состоится второе испытание, на которое приглашена вся влиятельная знать Ксилантиса. Невестам предстоит показать, на что способна ваша магия, а потому каждая должна подготовить эффектное представление своей силы.

Дыхание перехватило. Вот, чего я и страшилась, и ждала ещё от первого испытания. А оно оказалось вторым и, возможно, последним для меня, учитывая обстоятельства.

— Кроме того, объявлены первые личные свидания с эйром Нуарэ, — продолжала рила Торн, истолковав моё молчание по-своему. — Первой приглашена эйресс Корделия Ар'Касса. Второй — эйресс Теодора Сагвель. А после — вы, эйресс Вивиан Фэрра.

— Я?.. — переспросила, растеряв все манеры от изумления. Луиза чуть слышно хихикнула. Видимо, ей понравились мои округлившиеся в ужасе глаза.

— Всё верно, — подтвердила старшая над служанками. — Начинайте приготовления, эйресс Фэрра. Если понадобится помощь, я всегда готова помочь.

— Спасибо, рила Офелия, — пробормотала я, и она, поклонившись нам, вышла.

Вейя и Эля тем временем накрыли на стол у камина и удалились тоже. Мы остались с Луизой вдвоём.

— Светлого дня, Виа, — пожелала она, — как ты после вчерашнего испытания?

— Светлого дня, Луиза, я тебе рада! Посидишь со мной? Я как раз собиралась пообедать. Думаю, я просто переволновалась из-за вчерашнего испытания. А дэр Тавиан решил, что на меня так повлияла некромантия Арки теней, ведь я… Единственная из невест без защиты магии. Пустое место среди всеобщего сияния.

— С удовольствием, — ответила эйресс Ольвирен, и мы устроились за столом. — Не говори так! Пустое место не удержит взгляд гранта Нуарэ. А он не сводил с тебя глаз, пока ты не ушла.

— Скажешь тоже, — я вспыхнула и уставилась в тарелку. — Как бы там ни было, я покину Наэрис следующей. У меня нет магии, а значит, нет шансов на втором испытании.

Пар от супа тянулся тонкой вязью, запах домашнего куриного бульона дразнил ноздри. Я решила заесть горе и проглотила несколько ложек, на что тело отозвалось благодарным теплом.

— Если у тебя нет магии, это ещё не значит, что у тебя нет силы, — подмигнула мне подружка. — Когда невесты разошлись, эйра Катриона намекнула, что, если у эйресс нет дара, это не помешает ей проявить иной талант. Что-то, достойное выступления и внимания жениха.

Наши взгляды встретились, и в каждом из них заискрилось озорство.

Идея, завораживающая и смелая, как пламя, родилась в моей голове в тот же миг, будто знала, когда пора выйти из-за кулис. Я прикусила губу, удерживая мысль в себе, как птицу в ладонях.

— Посмотрим, — улыбнулась я с облегчением. — Я подумаю, что могу сделать.

— Уж подумайте, эйресс Вивиан, уж подумайте, — важно покивала Луиза, а потом не выдержала и рассмеялась. — Ты бы видела, какой переполох воцарился среди невест после объявления свиданий! Корделия, конечно же, притворилась, что не удивлена, а Теодора вытянулась как на плацу. Франческа закатила глаза и сказала, что грант Нуарэ просто хочет поскорее избавиться от необходимости проводить время с невестами, которые ему не интересны. Зависть — страшное чувство!

Я онемела, и только сердце билось, как заполошное.

Он знает! Знает… Как иначе объяснить эти долгие пристальные взгляды на испытании? И это внезапное приглашение на свидание?

— Ничего не понимаю… — пролепетала я.

— Понимаешь или нет, но пора заняться организацией свиданий.

Я кивнула. После первого упоминания распорядительницы отбора я думала о свидании, и у меня даже родилась заманчивая мысль, но… Она требовала титанических усилий в организации. Где бы взять средств, времени и сил?

— А ты, Луиза? — поинтересовалась я. — Ты не расстроилась, что грант Нуарэ пока не позвал тебя на свидание? Ты ведь сильный аквант из древнего и влиятельного рода. И невероятно красивая девушка.

Подруга посмотрела на свои ладони и сцепила пальцы. Когда она заговорила, голос был ровным, но я расслышала тонкую трещинку под толщей льда:

— Я пока не знаю, что чувствую к претёмному эйру, — призналась она. — Год назад я потеряла жениха. Посмертия разорвали его у запхарной стены Верданты, он служил в Корпусе Теней. Я любила Максимиллиа́на, а он — меня. И я не уверена, что некромант, чья жизнь переплетена со смертью и утратой, сумеет пробудить во мне нечто большее, чем симпатию и уважение.

Тишина опустилась на нас, как мягкий плед. Я накрыла её ладонь своей.

— Прости, — прошептала я. — Мне очень жаль твоего жениха. Такую потерю трудно пережить.

Луиза кивнула с тихой благодарностью. Её глаза перестали быть льдом от горьких воспоминаний и обернулись водой — глубокой и спокойной.

— Это правда. Но я стараюсь, — сказала она. — Как ты понимаешь, я поехала на отбор в Наэрис не ради удачного замужества, а по велению семьи, для которой честь выше чувств. А ты, Виа? Расскажи о себе и о Валмерине. Я слышала, это красивейшее старинное поместье.

Я поняла, что подруга хотела бы сменить тему и рассказала о доме — не жалуясь, но и не пряча правду. О том, как мы смеёмся за большим столом все вместе, когда другим хочется плакать. О сёстрах, об отце, о маме, которая когда-то умела петь так, что слёзы наворачивались на глаза, а теперь только слёзы и остались.

Луиза слушала, не перебивая. А я заставила себя взять немного ягодного пирога, хотя мне кусок в горло не лез. Надо восстанавливать силы, ведь мне предстоит многое успеть за короткий срок.

— Твой дом будет гордиться тобой. Независимо от того, станешь ты женой эйра Нуарэ или нет. Потому что в тебе уже есть стержень, смелость и сила воли. А это редкость для женщины.

— Спасибо тебе. А дом Ольвирен? — спросила я с искренним интересом. — Говорят, ваш флот даже больше корэлевского?

Подруга улыбнулась с гордостью, так, как улыбаются люди, которые родились на ветру и знают вкус соли на губах.

— С давних времён мои предки владели крупнейшей частной флотилией Ксилантиса. И по сей день она почти в два раза превосходит флот Валмиронов. Поэтому корэлевской семье всегда приходилось с нами считаться.

— И корэл Вильгельм III это допускает? — удивилась я.

— Сейчас флот возглавляет мой отец — Ка́леб Ольвирен. Он троюродный брат корэла Вильгельма Валмирона. А кровь иногда держит крепче каната. Папа строгий, но доблестный и справедливый. Я бы хотела, чтобы он когда-нибудь улыбнулся мне так, как улыбается морю на рассвете. Но он только кивает и говорит: «Держи курс».

— И ты держишь, — подсказала я с улыбкой.

— Держу, — подтвердила она.

Мы немного поболтали — ещё не как лучшие подруги, но уже точно не как соперницы. Постепенно еда на подносе закончилась, и Вейя унесла его на кухню. Луиза легонько сжала мою руку и ушла, пожелав скорейшего выздоровления, ведь ей тоже надлежало готовиться к предстоящему испытанию.

За окнами Тиррэн выводил свою мелодию волн, а я думала о мужчине, из-за подавляющей магии которого я вчера чуть не раскрошилась на песчинки. Пока не знала, что чувствую к нему, и не хотела давать словам власть над тем, что ещё хрупко.

Зато знала иное: мне ещё есть, чем удивить эйра Нуарэ. И на свидании, и на испытании. Я улыбнулась — сама себе, своей дерзости, своему детству, в котором движение было моей магией ещё до всякого Рагонтара.

Я собиралась записать все свои идеи и даже успела подумать, что сегодня будет тихий день, в который я всё решу, когда двери спальни распахнулись, и в спальню снова влетела Эля — на этот раз раскрасневшаяся и взволнованная.

— Эйресс Вивиан, беда! — выпалила она, едва переводя дыхание.

Я подскочила, забыв о планах, а Вейя выбежала из комнаты служанок на шум. По внешнему виду сестры я догадалась, что времени на объяснения нет. Мы обе бросились следом за девочкой, которая уже мчалась к лестнице, ведущей ярусом выше.

В тёмном, неприметном углу галереи нас ждала картина, от которой у меня похолодело внутри: две личные служанки эйресс Ар'Касса зажали в углу незнакомую девушку. Та сидела на полу, сжавшись, а на щеке расплылся розовый след от удара. Одна из нахалок уже занесла руку, чтобы повторить содеянное.

— Чарг! — вырвалось у меня тихое. Я шагнула вперёд, и голос зазвенел сталью: — Что здесь творится⁈

Служанки вздрогнули и обернулись, но дерзости им было не занимать.

— Это не ваше дело, эйресс, — пробормотала одна из них, хмуро глядя на меня. — Мы просто… разговариваем.

Я сжала кулаки. Гнев, такой редкий для меня, вспыхнул и разлился в груди. Подоспевшая Вейя тем временем ахнула, узнав в пострадавшей свою старшую сестру.

— Сейя! — её голос дрогнул, и моя служанка поспешила помочь девушке.

Я почувствовала, как закипаю, ведь теперь это дело стало личным.

— Вы осмелились поднять руку на служанку дома Нуарэ? — вкрадчиво поинтересовалась я. — Вы хоть понимаете, что творите?..

— Да мы пошутили, эйресс, — девицы переглянулись, но решимости в них как-то поубавилось. — Сейя слишком серьёзно восприняла, она любит драматизировать!

— Шутка? — я приблизилась, и мерзавки попятились. — Знаете, что произойдёт, когда эйр Нуарэ узнает, как служанки эйресс Корделии обижают его прислугу? Он будет очень сильно разочарован в вашей хозяйке, и эйресс Ар'Касса это так же сильно не понравится. И на ком, по-вашему, она сорвет свою злость? Да она вам плетей всыплет, чтобы впредь помнили своё место!

В конце я повысила тон для пущего эффекта, и простолюдинки подскочили. Их лица побледнели, от дерзости не осталось и следа, а на смену ей пришла паника. Они замахали руками и залепетали в унисон:

— Простите нас, благородная эйресс! Мы… мы не хотели! Мы развлекались и только! И не причинили бы Сейе вреда, правда!

— Ещё хоть раз услышу, что вы трогаете служанок рода Нуарэ или кого-то из девушек невест, — я понизила голос, чтобы звучать пострашнее, — и я лично всё расскажу эйру Нуарэ и вашей хозяйке! И тогда… — я сделала паузу, — вам несдобровать.

Грубиянки в ужасе поклонились и, бормоча оправдания, почти бегом скрылись за поворотом коридора. Эля смотрела на меня сияющими глазами, как на героиню, а Вейя — с тихой, но искренней благодарностью.

Я повернулась к Сейере. Она ещё немного дрожала, прижимая руку к щеке, и тоже глядела на меня во все глаза. Вейя и Эля помогли ей встать на ноги. Девушка шмыгнула носом, глаза её блестели от слёз.

— Спасибо вам, эйресс… — прошептала она так, словно я спасла ей жизнь.

— Фэрра, — подсказала ей сестра. — Эйресс Вивиан Фэрра.

Сердце дрогнуло от сострадания при мысли, что подобное вообще произошло в стенах Наэриса. Что кто-то из образованных и влиятельных аристократов воспитывает из своих подчинённых такую шваль.

— Пойдёмте со мной, — решительно произнесла я. — Ты тоже, Сейя.

— Н-не стоит, эйресс… — заволновалась девушка.

— Я сказала, идём со мной, — повторила я, а Вейя, уже немного привыкшая к моим свободным нравам, взяла сестру под руку и повела за мной. — На тебе лица нет.

Мы спустились в мои комнаты, закрыли за собой двери и привели Сейю в господскую ванную. Там мы умыли её холодной водой, чтобы красный след на её лице поскорее сошёл.

Эля принесла чистое полотенце и заботливо промокнула её щёку. Потом я усадила сестёр на кровать Вейи в комнате для служанок. Мы с сестрой сходили в спальню и принесли на подносе заварник, чашки, печенье и фрукты.

Разлили по чашкам ароматный травяной отвар. Их было две, а нас четверо, поэтому одну мы отдали сёстрам, а вторую разделили друг с другом. Попытались уговорить пострадавшую девушку немного успокоиться и перекусить.

Сначала Сейера испуганно мотала головой и ото всего отказывалась, но потом не выдержала и заплакала — то ли от напряжения, то ли от доброты. Бедняжка всё время извинялась и повторяла, что «она не должна».

Тогда я опустилась перед ней на корточки, чем, похоже, изумила её, взяла за руки и мягко сказала:

— В слезах нет ничего постыдного. Нам всем иногда надо выплакаться, чтобы полегчало. Так что порой слёзы очень даже полезны, и извиняться за них не нужно.

— Спасибо, эйресс Вивиан, — сказала за сестру Вейя, потому что Сейя всхлипнула, и, наконец, позволила себе разрыдаться.

Сестра приобняла её за плечи, Эля налила в чашки отвар, чтобы тот остыл. А я наблюдала за ними и понимала: так и выглядит настоящая семья. Даже если кто-то невоспитанный считает, что служанка — всего лишь вещь.

— Я никогда не встречала такой доброй эйресс, как вы, эйресс Фэрра. Я никогда этого не забуду! Вейе очень повезло. А вот мне в этот раз не очень… — девушка горько усмехнулась. — Эйресс Корделия обращается со мной, как с грязью, и её личные служанки не отстают.

— Не позволяй им издеваться над тобой, — твёрдо сказала я. — Сейя, ты — частичка Наэриса. А служанки Корделии здесь гости и должны вести себя прилично! Если они ещё раз полезут к тебе, скажешь им, что об этом узнает эйресс Фэрра, а потом эйр Нуарэ. Имя некроманта даже невест заставляет трепетать, не то что служанок.

— И правда. Жаль, что с самой эйресс Ар'Касса так не получится…

— С ней — нет, — согласилась я. — Но, если эйресс Корделия совсем тебя допечёт, приходи сюда и прячься у нас в комнате служанок, я разрешаю! Искать тебя тут точно никому не придёт в голову. Эля и Вейя всегда тебя примут, верно? Только смотри, чтобы тебя никто не увидел.

— Конечно, — закивала Эля. — Мы не позволим тебя обижать, Сейя!

— Это замечательная идея, — просияла Вейя, обняв сестру. — У нас ты сможешь переводить дух!

— Спасибо, эйресс Фэрра, — растрогалась Сейера. — Спасибо вам за всё!

Я улыбнулась. Смотрела на них троих и понимала: в Наэрисе у меня появился ещё один друг. И это значило куда больше, чем все титулы, богатства, магия, платья и украшения, вместе взятые.

Когда воспрявшая духом Сейя выпорхнула из своего нового секретного убежища, я выдохнула и поняла, что в ближайшую неделю у меня будет очень мало свободного времени.

Я придумала сразу две идеи, ради которых стоило попотеть: одна для испытания, другая для свидания с эйром Нуарэ. И обе — трудные, почти безумные. Но именно такие идеи и переворачивают судьбу.

Склонилась к Эле и попросила хитрую пронырливую сестрёнку выяснить, что готовят для эйра Синистера первые две невесты — эйресс Корделия и Теодора. Если я у нас возникнут схожие идеи или элементы — это будет провал.

Следом я поговорила с Вейей. Она сперва испуганно вскинула брови, решив, что эйресс Фэрра снова задумала что-то бесстрашное и опасное, но потом выслушала меня и кивнула.

В следующие несколько дней мы развернули бурную деятельность.

Я хотела пригласить жениха в Ларэин — место, где можно дышать морским ветром, смеяться и раскрывать приятные романтические тайны. И подготовить загадки для Тени короны — следователя и мужчины, который живёт головоломками и уликами.

Однако вскоре с горечью поняла: у меня не хватит денег, чтобы организовать такое большое приключение и нанять столько людей. Ведь понадобятся экипаж, и хозяева лавок, и трактирщики, и подсказчики…

А потом случилось настоящее чудо.

Вейя поговорила с сестрой, Сейера — со своими друзьями среди слуг Наэриса, и оказалось, что большинство из них пришли из Ларэина, и у каждого второго там нашлись родственники.

Торговцы, рыбаки, хозяйки таверн и кондитерских, цветочницы, владельцы маленьких лавочек и многие другие. Десятки «маленьких» людей, способных сотворить очень «большое» доброе дело.

Я не знала, плакать мне или смеяться и кого благодарить. Снова почувствовала, что я не одна. Более того: за мной собиралась огромная сила, невидимая глазу надменных богачей. Сила, с которой всё становилось возможным!

Лишь одно обстоятельство омрачало мою радость: в живописном приморском городе с безукоризненным некромантом я буду выделяться не в лучшую сторону. У меня нет платья, способного покорить мужчину с первого взгляда, нет каменьев и жемчугов, золотых сеточек и шпилек в волосы.

Есть только я сама и скромное наследие Валмерина.

«Что ж, — решила я, отгоняя хандру. — Если я пока не могу быть самой роскошной, то буду самой настоящей! И самой соблазнительной».

Пр-р-равильно мыслишь, Виа, — раздалось в голове одобрительное. — Не платье кр-расит эйресс, а эйр-ресс — платье.

Пуфик выпрыгнул прямо из воздуха, словно с комода, и перевернул сундук, из которого выскользнуло старое атласное платье мамы.

Голубое, как твои глаза, — заметил кот как бы между прочим.

Я взглянула на наряд и вздохнула. Он был дорогим сердцу, но бедным на блеск. Не то, к чему привык Наэрис и его влиятельный хозяин.

— Вейя, иди скорее сюда! — позвала я служанку, для которой наступил её звёздный час. — Смотри, сможешь переделать это платье под меня?

И я рассказала ей, что хочу изменить: квадратный вырез на две меры глубже дозволенного, многослойная полупрозрачная нижняя юбка с разрезом, как и на верхней распашной, но не до конца.

— Эйресс Вивиан, это же слишком смело… — покраснела служанка.

— Вейя, — я взяла её за руки и рассмеялась, — пора бы тебе уже привыкнуть, что всё, что я делаю, слишком смело, правда? Смелость — это всё, что остаётся эйресс без магии и приданного.

Помощница улыбнулась и кивнула. Я видела: ей понравилась идея нового платья. Она сделает, лишь бы удалось раздобыть подходящую ткань для нижней юбки.

Наступил момент, когда всё было готово: и загадки, и маршрут, и подсказки, и платье. Даже причёску и лёгкий незаметный макияж мы с Вейей отрепетировали, хоть и пришлось привлечь к созданию косметики алхимически одарённого дэра Грейла.

Однако, чем ближе был день встречи, тем сильнее меня охватывал страх.

Эля рассказала в красках, что устроили для некроманта Корделия и Теодора. Эйресс Ар'Касса организовала романтический ужин на своей террасе, где в роскошном золотом платье услаждала взор жениха танцами с элементами огненной магии.

Эйресс Сагвель проявила смелость и нестандартное мышление и вызвала жениха… на бой на мечах. Говорят, эйр Нуарэ посмеялся и согласился. Использовать настоящее оружие он, конечно, не позволил, но их схватка на деревянных клинках была напряжённой, энергичной и жаркой.

Обе невесты продемонстрировали свои сильные качества и показали себя с лучшей стороны. Как мне, пустышке, с ними тягаться?

В ночь перед свиданием я долго не могла уснуть и ворочалась, сжимая подушку и представляя, как эйр Синистер смотрел на них — на их силу, магию и красоту.

Хватит, дур-рилка, — отвлёк меня тихий шорох, и тёплая пушистая тушка пробралась ко мне под одеяло. — От пустых волнений мор-рщинки на лбу появляются и синяки под глазами, а оно нам не надо!

Пуфик, — я улыбнулась и обняла кота, устроившегося у меня на груди и замурчавшего. — Как думаешь, у меня получится?

Ты тьму Чёр-рного др-р-ракона выдер-ржала, — фыркнул леонтир. — Уж очар-руешь его хозяина на р-раз-два. Ещё бегать от него потом будешь!

Я рассмеялась, погладила его, и сердце успокоилось. Мир мог рушиться, но пушистый преор всегда знал, как вернуть меня к жизни. И с этой тёплой мыслью я, наконец, заснула.

Поздним утром я сладко потянулась, выкупалась и нанесла на тело и волосы несколько капель духов, которые дала мне в дорогу мама. Мандарин, белый персик, жасмин — свежая и ненавязчивая композиция, идеальная для романтического свидания.

С радостью нырнула в светло-голубое платье, словно сотканное из сияния утреннего неба. Пока Вейя зашнуровывала его на спине, я любовалась её работой в отражении зеркала.

Корсаж, украшенный серебряной вышивкой, соблазнительный квадратный вырез, рукава из той же полупрозрачной ткани, что и нижняя юбка, перехваченные ромбовой строчкой, широкая распашная юбка, сиявшая переливами атласа.

— Вейя, платье великолепно! — с восторгом выдохнула я, пока служанка укладывала мои волосы мягкими волнами и закалывала передние прядки на затылке. — Ты можешь поверить, что его сотворила ты?..

— Рада стараться, эйресс Вивиан.

— Эйресс Вивиан, вы настоящая преора! — открыла рот Эля, вбежав в спальню. Она принесла из сада несколько веточек голубых цветов, похожих на незабудки, только полупрозрачных и словно хрустальных.

— Спасибо, Эля, — улыбнулась я и погладила сестрёнку по щеке.

Пока Вейя вплетала хрупкие веточки мне в волосы, а Эля застёгивала на мне серебряную подвеску и серьги-капельки Ады, я накладывала макияж.

Подумалось, что, если дракон-некромант не выберет меня своей единственной невестой, мы с сёстрами и моими земными знаниями вполне могли бы открыть свой магазинчик косметики в Верданте. Успех обеспечен!

Одна загвоздка: папу тушью не спасёшь.

Я отогнала печальные мысли, как назойливых мошек, покрутилась у зеркала, взбила руками волосы, придав им капельку небрежности, улыбнулась отражению и поняла, что готова.

Эйр Синистер Нуарэ не устоит.

'Чтобы найти Ларэина вкуснейший десерт,

Нужно флоры раскрыть благосклонный секрет.

Коль узнаешь невесту, узнаешь и имя,

И путь сразу ляжет тропою игривой'.

Я вошёл в ювелирную лавку «Сверкание Солира» вслед за эйресс Фэрра, и волна свежести и прохлады коснулась лица, как в тенистом лесу. И снова необыкновенное место, превзошедшее мои ожидания.

И откуда только узнала о них?

Сводчатые окна из цветного резного стекла пропускали мягкий свет, который ложился зелёными и золотыми отблесками на пол и стены, будто сплетённые из древесных стволов. В ветвях под потолком, тянущихся через весь зал, мерцали крошечные огоньки — то ли фонарики, то ли светлячки, запутавшиеся в листве.

Эйресс Фэрра замерла, как пугливая лань, и я вновь поймал себя на том, что любуюсь ею не меньше, чем она — тончайшими ожерельями и причудливыми перстнями. Невеста шагала вдоль витрин с глазами ребёнка, которого пустили в лавку с игрушками.

Мастер золотых дел, высокий мужчина с длинными пальцами, словно созданными для того, чтобы держать инструменты и драгоценные материалы, поприветствовал нас и поклонился. Стоило невесте отойти, как он подался ко мне и прошептал:

На следующее утро после свидания я проснулся спокойным и отдохнувшим.

Выслушал отчёт Рамси, пробежался взглядом по сводке новостей, которую он принёс. И снова отправился в Ларэин, теперь уже с Киллианом. Полагаю, убийца не станет ждать, пока некромант выберет невесту и устроит свою личную жизнь.

— Ты сегодня весел, Син, — с улыбкой заметил в экипаже Лафабьер. — Эйресс Фэрра сумела тебя развлечь?

— Вроде того, — я улыбнулся тоже, но не стал вдаваться в подробности. — Какие новости?

— Наблюдающий донёс, что по ночам ты спишь, — хмыкнул Голос тени. — Жаль, я надеялся на драматический поворот событий.

— Киллиан, я спрашивал о Морвэнах.

— Ну как тебе сказать… — друг сделал вид, что задумался. — В их родовой особняк меня точно больше не впустят. Натан Морвэн подпалил мне дублет — любимый, между прочим! А Фарен расщепил вазу с цветами и столик, на котором она стояла, но на большее его не хватило.

— Или он сделал вид, — я потёр подбородок. — Да уж, провоцировать ты умеешь, Килл. Выбери доверенных теней, пусть установят слежку отдельно за Натаном и особенно за Фареном. До тех пор, пока не произойдёт новое убийство, и мы не подтвердим их непричастность, они тоже под подозрением.

— Список подозреваемых невелик, — пожал плечами Лафабьер. — Сделаю.

— Упускаешь ма-аленькую, но существенную деталь: Дэстар, Нуарэ и Морвэн — три некогда сильнейших рода некромантов, которые присягнули короне и корэлу. Но не все тёмные маги последовали нашему примеру. Есть те, кто скрывается, и служит только себе. Говорят, много независимых некромантов в Альванди́ре, а это корэлевство — наш ближайший сосед.

— Там у нас нет власти, и наши руки связаны, — заметил Голос тени.

— Да, но глаза не завязаны, и… — я осёкся, потому что пресловутое сравнение отбросило меня в вечер, когда в мою ванную комнату проскользнула одна бесстрашная Ласточка.

Я не рассказал про неё даже лучшему другу, хотя Килл от пикантной истории пришёл бы в восторг. Бывают сокровенные моменты, которые хочется оставить только себе.

— Си-и-ин, с тобой всё в порядке? — настороженно протянул Лафабьер.

— Да, я отвлёкся, извини, — встряхнул волосами, стараясь отогнать неуместные воспоминания. — Я к тому, что если мы не можем действовать, то можем следить. И расширить сеть наших шпионов. Начнём с граничащих с нами окраин Альвандира и его столицы — Рагмо́ра.

— Ты… отвлёкся? — переспросил друг. — Ты, Син? Что же устроила эйресс Фэрра, что ты до сих пор витаешь в облаках?

— Не зли меня, Килл, — предупредил я, сдерживая улыбку. — Сеть информаторов сама себя не развернёт.

Он ухмыльнулся, но промолчал.

Когда мы добрались до местного Корпуса теней, его каменный дом гудел, как растревоженный улей, — люди, перья, бумаги, запах пыли и травяного отвара. Капитан Меррик встретил нас на пороге своего кабинета.

— Эйр Лафабьер, эйр Сирести, — он поклонился с уважением, но без раболепства. — Проходите. Новости… ну, скажем честно: не ахти. Похоже, что убийца затаился. Никого не трогает уже несколько суток.

— С момента нашего прибытия, — заметил Киллиан, прищурившись, и указал на дату в протоколе. — Любопытно.

Мы переглянулись и поняли друг друга без слов: мы с Голосом тени вспомнили имя одного и того же человека.

— Убийца — не дурак, — признал я с лёгкой досадой. — Умеет слушать и умеет молчать. Единственное, что мне не до конца ясно — это его мотивы.

— Кто знает о нашем поручении и о том, что мы в городе? — спросил Лафабьер.

Капитан скрестил руки и задумался.

— По идее — никто, кроме меня и патолога Фосса. Приказы отдаю я, докладываю вам тоже я. А, разве что приходил человек… Эйр советник с печатью корэла. Подозрительно… Э… Любознательный.

— Эйр Омалкар Вейт, — подсказал я.

— Да, точно! — обрадовался Меррик. — Сказал, что в Ларэине не только Голос Тени, но и сам Тень Короны! Видно, инкогнито.

Капитан посмотрел мне прямо в глаза, я улыбнулся, и с ним мы тоже поняли друг друга без слов. Настоящая тень — наблюдает, делает выводы и молчит.

— Хочу подчеркнуть, капитан Бартон, — Киллиан добавил в голос стальных ноток, — что эйр Омалкар Вейт действует неофициально, по собственной инициативе. И так как я не могу нести ответственность за его действия, я прошу вас не допускать его к подробностям и материалам нашего дела.

— Я бы и рад, эйр Голос тени, — хмыкнул Меррик, — да только как я откажу высокопоставленному магу с золотой печатью корэла?

— А вы не отказывайте, капитан, — подсказал я. — Займите гранта-энтузиаста делом: пусть соберёт и подпишет сотню бумаг, отчётов и подтверждений, чтобы получить доступ к закрытой информации. Говорят, эйр Вейт в этом хорош.

Бартон кивнул, сдерживая улыбку. Затем они с Киллианом переглянулись и оба засмеялись в голос. В любой точке Ксилантиса тени говорили на одном языке.

Мы выслушали отчёты: допросы хозяев постоялых дворов, список кораблей, что пришли в бухту, список тех, что ушли ночью; кто из купцов прислал донесение о пропаже дочерей, кто — угрозы. В итоге ноль.

Убийца слился с камнем, а мы бились о стену.

И ушли, забрав с собой раздражение, как песок в сапогах. Прогулялись по улицам города — и ни одного крючка, чтобы зацепиться. Рыбаки латали сети, торговки ругались из-за места, дети гоняли тряпичный мячик по набережной.

Ничего необычного.

— Шутки шутками, а я в тупике, — признался Килл, стиснув зубы. — Второй раз за месяц. Мне это не по душе.

— Спустимся к воде, — предложил я.

— Искупаться решил? — фыркнул он, но пошёл за мной.

Мы миновали порт, и спустились на пустынный дикий пляж — с этой стороны Ларэина волны были слишком бурными, а берег — скалистым, чтобы лезть в воду. А потому нам сопутствовали только чайки, пара бакланов на валуне и неуловимые силуэты ласточек над волнами.

«Ох уж мне эти ласточки!» — усмехнулся я в мыслях.

Разулся под изумлённым взглядом Лафабьера и зарылся босыми ступнями в песок.

Недаром земля и огонь считаются стихиями, близкими некромантам. Они помогают успокоиться и сосредоточиться. А вода — естественный природный проводник между жизнью и смертью. Место подходящее.

— Ты что задумал? — прищурился Килл.

— Спросим у того, кто видел смерть ближе всех. И у кого нет причин нам врать.

Он понял и отступил на шаг. Я закрыл глаза и сконцентрировался на знакомом образе. Тьма внутри меня поднялась послушно, легла в ладонь, как клинок из ножен. Я заглянул за грань и позвал. Не громко, так, чтобы услышал лишь тот, кого я искал.

— Эйр Балмор Дэстар, — произнёс я, ветер сорвал с губ имя и понёс его к горизонту, — мой наставник и давний друг, мне нужен ваш совет.

Воздух сгустился. Тени от облаков на воде стали темнее. В следующий миг у кромки прибоя возник знакомый прозрачный силуэт — сухой, высокий, с длинными седыми волосами и усталыми глазами, которые когда-то были смеющимися.

— Синистер, — усмехнулся он, как будто не удивился, — нет от тебя покоя даже после смерти. Привет, Киллиан, юный повеса.

— Рад видеть вас, грант Дэстар, — склонился Лафабьер, став серьёзным.

Я извинился перед почтенным старцем и вкратце изложил ему обстановку и суть проблемы. Он слушал, не перебивая. Морская пена касалась его сапог и кромки плаща, но они не оставляли следов.

— Некромант, — подтвердил наши опасения эйр Балмор. — Одарённый, но не обязательно опытный. Тихий, осторожный. Однако любая магия оставляет отпечаток — ты знаешь это не хуже меня, Син.

— Я пытался призвать последнюю жертву. Она пронзительно закричала и исчезла, а тело обратилось в прах. Дух очень страдал.

— Некромантия — не игрушка, — напомнил наставник. — Убийца замёл следы. Тогда остаётся путь для упёртых. Я научу тебя: смешиваешь горсть праха жертвы с водой — только не из колодца, а с чистой, сотворённой магией аквантов. Выпиваешь и проживаешь чужую смерть. Целиком. Боль, страх, страдания. Это ударит по тебе, будь готов. Лиц не увидишь, не услышишь звуков и имён. Но прикоснёшься к магии нападавшего, и, если повезёт, она поведёт тебя дальше.

Киллиан выругался сквозь зубы.

— Это безумие, — сказал он тихо. — Это может сломать даже тебя, Син.

— Так и есть, — согласился эйр Дэстар. — Я провёл ритуал однажды, когда был моложе и глупее. Месяц не спал по ночам, потом начал приходить в себя. Но узнал то, что иначе не узнал бы. Запомни, Синистер: ещё до первого глотка ты должен быть не один. Тот, кто рядом, не даст тебе уйти без возврата.

— Кто бы это мог быть? — усмехнулся Лафабьер, но как-то невесело.

Грант Балмор улыбнулся, но смотрел на меня. Он всегда умел видеть суть, минуя кожу. Этому, увы, не научиться, если не родиться с особым даром.

— И ещё, Син. Не зови меня больше, — попросил он. — Ты вытащил меня из-за грани дважды. Третий раз нарушит равновесие, и мои останки превратятся в посмертие и восстанут. А я меньше всего хочу стать тем, против кого всю жизнь боролся.

Я кивнул. В горле пересохло, как после песчаной бури.

— Клянусь. Благодарю вас, эйр Балмор Дэстар. За всё, что вы сделали для этого мира и для меня лично. Я провожу вас.

Старец улыбнулся — так, как улыбался, когда я в первый раз воскресил мёртвого ворона, будучи ребёнком — с гордостью и нежностью.

— Не стоит, — он покачал головой, — ты и так собрался заигрывать со смертью. Помни меня, этого достаточно. И береги сердце, мой мальчик. Некроманты чаще гибнут от женщин, чем от умертвий и клинков.

Он растворился, как туман в солнечный полдень. Остался лишь шум моря и крики чаек над волнами. Я стоял озадаченный. Совпадение ли его предупреждение про сердце, или он, как всегда, видел больше, чем говорил?

Мы помолчали какое-то время. Килл первым нарушил тишину.

— Ну что, — сказал он мрачно, — где мы раздобудем прах очередной жертвы? Намечается любопытнейшая трапеза. Я так понимаю, ты уже всё решил, и никакие разумные доводы тебя не переубедят?

— Я становлюсь слишком предсказуемым.

— И слишком упрямым! — нахмурился Лафабьер. — Это же самоубийство, Син! Опасная, опрометчивая затея, которая внесёт тебя на страницы истории под заголовком: «Не делайте так никогда!»

— Люди любят героические истории, — усмехнулся я, — особенно, когда они заканчиваются спасением невинных жизней. Но сейчас не место и не время. Близится второе испытание, соберётся слишком много любопытных глаз. Придётся дождаться подходящего момента.

— Чарг с тобой! — сдался друг. — Но, когда сделаем, сделаем это по-моему! Я выберу место и время и буду лично держать тебя за шкирку, пока ты в чужой бездне. А если попробуешь умереть, обещаю, я сам убью тебя раньше!

— Договорились, — рассмеялся я.

Дело предстояло то ещё: измучить и обратить в прах ещё одну из жертв ларэинского убийцы, ведь от прошлой уже ничего не осталось. Повезёт, если она найдётся в ледяной камере Эмбрила Фосса, а то, глядишь, придётся выкапывать последний захоронённый труп под покровом ночи.

Единственное, что утешало в ожидавшейся мутной истории, это то, что с таким верным лучшим другом, как Киллиан Лафабьер, мне ничего не страшно.

Даже умереть.

Зазвучала музыка, которой я никогда прежде не слышал — глубокая, чувственная, переменчивая, и эйресс Вивиан Фэрра вышла в центр зала в подаренном мною платье, словно это её трон, сцена и мир.

Момент, который я предвкушал весь вечер, несмотря на то что ни одна из магически одарённых невест не ударила в грязь лицом. Как и ожидалось. Безукоризненные, осторожные, одинаковые.

Предсказуемые.

А вот чего я точно не ожидал от второго испытания — так это увидеть то, что увидел я и ещё десятки мужчин, которым посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время.

Магию притяжения.

Эйресс Вивиан смотрела мне в глаза взглядом, подкашивающим не хуже меча. В нём не было ни страха, ни сомнения — только игра и вызов. И искушение. Я ощутил, что внутренний лёд моего самообладания начинает трескаться.

Девятая невеста танцевала для меня. Но исполняла не знакомый и безопасный танец, а настоящее откровение. Она двигалась так, будто каждый соблазнительный изгиб её тела принадлежал мне одному.

Когда девушка сорвала с себя первый элемент платья — легко, словно тот и не был пришит — я втянул носом воздух. Понимал, что это её задумка, что она играет мужскими желаниями, и всё равно…

В груди стало тесно, и я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки между ключиц. Внимание было приковано к обнажённой коже её шеи и груди. Она дразнила — медленно, томно, будто раздевала меня взглядом так же, как раздевала себя в танце.

Я сжал кулаки, когда верхние рукава полетели на пол. Эйресс Фэрра ещё скользила вдоль грани приличий — полупрозрачные внутренние рукава закрывали руки, вырез платья не слишком глубокий.

Тем не менее, в зале нарастал гул — возмущение, вздохи, перешёптывания.

Для меня их не существовало. Только она и я. Её стройное податливое тело, плавные движения которого сводили с ума, её бёдра, покачивавшиеся в такт музыке, и её ясные глаза, полные дерзкой нежности.

Мышцы и пах окаменели, я сидел, подавшись вперёд, приглушая своё рваное дыхание. Я не хотел — и не мог — отвести от неё взгляд. Испытывал мучение, сладкое и губительное, как яд на языке.

Внутри что-то рвалось наружу: тьма, которая всегда слушалась и откликалась на мои приказы, теперь шевелилась сама по себе и покалывала кончики пальцев. Когда батистовые рукава платья оказались отброшены прочь, к некромантии присоединился дракон. Я облизнул пересохшие губы.

А потом невеста сорвала с себя бо́льшую часть нижней юбки, сбросила туфельки и босиком двинулась ко мне. Я видел, как платье раскрылось, и короткая дразнящая ткань подчёркивала её ноги — длинные, сильные, стройные.

Я жаждал коснуться их, провести ладонью от щиколотки выше, вплоть до этой непозволительной юбчонки из батиста, почувствовать её трепет и тепло сияющей кожи. В висках стучала кровь, хотя казалось, что вся она оттекла ниже пояса.

Женщины готовились падать в обмороки, мужчины желали наброситься на искусительницу. На мою невесту, которой дажея́ещё не имел права обладать, и от этого желал её вдвойне.

Эйресс Вивиан пошла дальше и обнажила декольте. Тьма вспыхнула на кончиках пальцев, как вспыхнул я сам, пришлось сжать кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Ещё немного, и я её не сдержу.

Или не сдержусь сам.

Когда она поставила ногу мне на колено, бесстыдно, как хозяйка, края верхней бархатной юбки разошлись. Я сжал зубы так сильно, что скрипнула челюсть.

Титаническим усилием заставил себя оторвать взгляд от внутренней стороны её бёдер, поднялся им выше — и утонул в горящих небесно-голубых глазах. В них было всё: соблазн, дерзость, игра, желание.

Она будто бросала вызов: «Возьми меня, если осмелишься».

Предвосхищая мужские мечты, эйресс Фэрра опустилась мне на колени и оседлала, отчего перехватило дыхание. Её разгорячённое тело на моих бёдрах, её запах — неуловимый, фруктово-цветочный, её глаза, приоткрытые губы…

Чувствовал, что схожу с ума — медленно и мучительно. Тело предало меня: кровь ударила в голову, низ живота выдавал неконтролируемое возбуждение, в лёгких бушевал огонь. Я хотел её до боли. Держал за талию и чувствовал бархатистость как будто её кожи, а не разделявшего нас платья.

Соблазнительница извивалась на мне всем телом, прогибалась спиной назад, продолжая танец на моих коленях, а я… Умирал и воскресал снова и снова. Желание сделалось невыносимым.

Хотелось вцепиться в невесту, сорвать остатки одежды и жадно целовать, пока она не начнёт терять сознание от недостатка воздуха в груди. Однако я держался. Потому что знал: если поддамся хоть на миг — не смогу остановиться.

Когда эйресс Вивиан провела кончиком языка по губам и посмотрела на меня с восхитительной откровенностью во взгляде, я забылся. Потянулся к ней, как к единственному спасению, но невеста ускользнула.

Опять!

Вернулась в центр зала, оставив меня с кипящей кровью и безотчётной жаждой сделать её своей, наплевав на правила и запреты.

Я сидел, каменный и неподвижный, но всё во мне кричало её имя. И понимал — это уже не игра. Она проникла под кожу, в вены, в саму тьму. И теперь моя магия откликалась на неё, стремясь то ли поглотить, то ли разорвать.

Музыка стихла, но не возмущённый гомон голосов. Где-то на фоне веселился Киллиан. Адриан, как всегда, задавал тон, и ему подчинялись. Преор решал, кого будут любить, а кого ненавидеть. Хотя бы на людях.

Я смотрел на эйресс Вивиан и дышал так, будто танцевал вместе с ней — рвано, тяжело и горячо. Она не отводила взгляд. Мир сузился до двух точек: её лучистых глаз и моих ладоней, зудевших от желания прикоснуться к ней.

Эйра Катриона тактично коснулась локтя последней невесты и увела её переодеться, только тогда воздух снова хлынул в грудь — холодный, колючий и злой.

Мы с Киллианом и Адрианом вернулись за стол. Лафабьер бросил короткий, но очень красноречивый взгляд ниже пояса и, будто случайно, прикрыл меня собой. Деликатная услуга лучшего друга — и ни одного лишнего слова.

Я делал вид, что ужинаю, на деле же лишь сжимал в руках приборы, чтобы скрыть дрожь. Невесты щебетали каждая о своём и заискивали перед Селестой, Вейт пытался завести разговор о «чистых линиях», преор перекидывался с Киллом колкостями.

А я… Я думал о Вивиан, и это было хуже, чем видеть её. Знал: стоит ей вернуться, и меня накроет. От одной мысли о провокационном танце внутри поднималась неудержимая горячая волна.

Тьма шевельнулась первой, просочилась, как тонкий дымок, на кончиках пальцев. Я заметил её только тогда, когда серебряная вилка в руке дала чёрный отсвет, будто металл поблёк.

Внутренний дракон, обычно такой невозмутимый и величественный, провёл когтями по моим рёбрам изнутри — боль не причинил, но предупреждение сделал. Ему не нравилось, что я сдерживаю себя и не беру то, что хочу.

Вроде мелочи, но острый глаз Голоса тени не мог не обратить на них внимание. Если заметил Киллиан, то заметят и остальные. Друг наклонился ко мне с невозмутимой улыбкой, словно спрашивал про соус, и шепнул:

— Син, ты в порядке?..

— Подмени меня, — попросил одними губами.

Он понял, как понимал с юности. Я поднялся так резко, что стул царапнул камень. Кто-то из невест вздрогнул, советник притих, преор Адриан наклонил голову.

— Извините меня, — я не стал ничего объяснять, развернулся и ушёл, чувствуя на затылке жгучие пристальные взгляды.

Коридоры Наэриса освещались ровным, тёплым сиянием кристаллов. Я шёл, не останавливаясь, и каждый шаг отдавался вибрацией внизу живота. Тьма расползалась по ладоням и в груди. Рамси едва поспевал за мной. На пороге спальни он хотел что-то спросить, но я прервал его жестом.

— Позови Э́сме, и пусть поторопится, — приказал вполголоса. — Никому ни слова.

Паж кивнул и исчез. На Рамси, как и на Киллиана, всегда можно было положиться. Я прошёл в спальню, распахнул двери на террасу. Морской воздух проник в комнату, но не охладил ни разум, ни тело.

Посмотрел на ладони, в которых клубилась некромантия, которую я не мог сдержать. Она оставляла ощутимые, как после ожога, следы. Дракон перелёг глубже, между сердцем и солнечным сплетением. Это давало надежду, что я справлюсь.

Эсме пришла через несколько минут. Стройная, тёмноволосая, зеленоглазая, с мягкой походкой и соблазнительными округлыми формами — очень красивая для служанки. Она знала свою роль и никогда не позволяла себе лишнего.

— Претёмный эйр, — ласковый голосок растекался, как мёд, — я скучала.

— Сегодня — молчи, — велел хрипло. — И слушайся.

Она кивнула. Подошла вплотную и опустила ресницы. Наученные пальчики расстегнули и сняли с моих плеч дублет, принялись за камизу, и я поймал её запястья — не грубо, но без предисловий.

Не хотел ранить её, и тьма схлынула с ладоней, зато разрасталась в груди, как зверь, сорвавшийся с цепи. Прикрыл глаза, и передо мной тут же всплыло лицо Вивиан — влажные губы после танца, смех в глазах, дерзкая улыбка…

— Представь, что ты — не ты, — выдохнул, по ощущениям, вместе с огнём. — И не говори ни слова.

Служанка подчинилась.

Я затащил её постель и овладел трепещущей девушкой. Брал то, что мне отдавали добровольно и в чём я отчаянно нуждался, чтобы не свихнуться. В каждое движение я вкладывал то, что не имел права вложить в другую — в ту, которая танцевала для меня.

Ту единственную, которую я по-настоящему желал.

Держал Эсме, будто держал Вивиан: касался кожи, представляя алый бархат платья, запах цветущего фруктового сада, её свет, отпечатавшийся в очаровательных веснушках, и смех, затаившийся в ямочках на щеках.

Тьма рвалась наружу рывками — то охватывала предплечья, то скользила вдоль позвоночника, то наполняла лёгкие, мешая дышать. Я как мог подавлял силу, глушил её, чтобы не навредить любовнице, направлял в дыхание, в мышцы, в собственный жар.

Каждый раз, когда закрывал глаза, эйресс Фэрра извивалась у меня на коленях, зная, как заводит меня, и используя мою страсть к ней, как тактическое преимущество.

Магия притяжения, как же!

Магия, что она прошла испытание на непорочность! Как девственная невеста могла вытворять то, что сегодня вытворяла со мной? Так двигаться, танцевать, повелевать мужчиной без доли сомнения и смущения.

Как же она смотрела на меня!

В её невинных, на первый взгляд, глазах я видел отражение собственного желания. Её стройные ноги, тонкая талия, полная округлая грудь… И губы — сладкие, ягодные, смелые и неуловимые.

Вивиан так завела и вскружила мне голову своим танцем, что я чудом не сорвался и не зачал служанке ребёнка, опомнившись в последний момент. Это было бы страшной ошибкой по многим причинам.

Повезло, что чёрный дракон вскинулся, как для прыжка, я ощутил болезненный импульс под грудиной и послушался инстинкта без вопросов, меняя угол, ритм, глубину проникновения и дыхания.

Когда я кончил, тишина звенела в ушах, а на губах ощущался вкус её поцелуя в Ларэине. Откинулся на спину, стащил с плеч рубашку и запустил ладони в свои волосы. Дыхание рвалось, как у загнанного зверя. Я испытал оргазм, но не облегчение.

Знал, что ни один из нас не насытился — ни Син, ни дракон, ни тьма. Тело получило короткую передышку, но жар в голове и в груди продолжал распаляться, а желание только обострилось. Перед мысленным взором стоял её танец и магия, подчинившая и поставившая на колени даже некромантию, губы жгло от не случившегося поцелуя.

Эсме молча лежала рядом — молодая, послушная, тёплая. Я приподнялся на локтях и посмотрел на неё.

— Иди в мою ванную и вымойся, — сказал тихо. — Волосы не мочи, они красивые. Потом возвращайся.

Служанка кивнула и ушла, звук босых ступней утонул в ворсе ковра.

Я остался один. Смотрел в потолок и понимал: всё вышло из-под контроля. Эмоции, желания, страсть, тьма… И то, как внутренний дракон смотрел на Вивиан через мои глаза… Он не просто заинтересовался — он выбрал её своей.

Перевёл взгляд на руки: пальцы дрожали. Я сжал их в кулаки, разжал. Подушечки покалывало магией, словно искрами костра. Вспомнил ногу Вивиан на моём колене, тепло тела сквозь ткань, запах кожи и блеск каштановых волос. Вспомнил, как она извивалась у меня на бёдрах — лёгкая и горячая, как живое пламя.

И как я почти поцеловал её, почти…

— Дивар, — шепнул в пустоту. — Что ты со мной делаешь, Фэрра.

Недомолвки гудели в воспалённом разуме: я должен вернуться в центральный зал к гостям, объявить результаты испытания, успокоить тех, кто уже пишет отчёты для корэла, показать всем, что я — камень, кремень.

А я чувствовал себя бурлящей лавой — нестабильной и опасной.

Я — некромант, Тень короны и позволил бунтарке с голубыми глазами разбить моё самообладание и выбить из равновесия одним танцем!

Дракон возмутился этому «позволил» и рыкнул со сдержанным презрением. Он не видел в желании слабости. Для него всё было проще: охота, добыча, скачок, успех. А я осознавал цепочки последствий — политических, личных, кровных.

И всё же внутри отдавалось бесконечным эхом единственное слово: хочу. Хочу её. Сейчас. На полу, в постели, на столе, у окна, где слышно море. Хочу так, что ногти впиваются в ладони и тянет выть.

Эсме вернулась, пахнущая мылом, маслами и чистотой. Расчёсанные чёрные волосы блестели, кожа ровная, смуглая. Она подошла молча, не поднимая глаз, помня, о чём я её просил.

— Иди ко мне, — позвал девушку и сел на кровати.

Служанка опустилась рядом, я прижался лбом к её плечу, вдыхая морской воздух, что она принесла с собой из ванной.

На миг представил, что вместо неё другая — с голубыми глазами, мелодичным смехом, с мягкими, чуть детскими чертами лица. Что она сама пришла ко мне после танца, закрыла дверь, встала на носочки и прошептала на ухо: «Возьми меня».

— Чарг, — невесело усмехнулся я и отстранился. — Эсме, ты нужна мне… ещё раз.

Любовница кивнула и улыбнулась. Покорная, старательная, ласковая, но не та.

Я снова утонул в чужом жаре и запахе, в ритме, который не повторял мой. Дракон успокоился, тьма улеглась. Но когда стихли отголоски плотского удовольствия, внутри осталось то же самое: колокол в пустоте, который звонил по одному имени.

Я отпустил Эсме спать — после долгого второго раза она уже была никакая от усталости. Потёр виски кончиками пальцев. Возвращаться в зал нельзя — я снова слечу с катушек от одного взгляда на эйресс Вивиан Фэрра.

Остаться — значит признать, что я стал зависим от женщины, которая не должна иметь власти над Тенью короны. Никто не должен.

— Рамси, — позвал я, натянув штаны и выглянув за дверь. Паж объявился сразу: ночь — не самое спокойное для него время. — Передай эйре Катрионе: объявление результатов испытания состоится утром. Скажи, что у меня дела. Или ничего не говори. Принеси графин воды. И найди акванта, который умеет молчать.

— Сделаю, эйр Нуарэ, — он вышел, не задавая лишних вопросов.

Я прикрыл глаза и прислушался к ощущениям. Дракон в полудрёме, тьма — струится по венам, но уже не обжигает. Тело устало, однако удовлетворения нет. Вытянул руку, посмотрел на тёмное мерцание под кожей — остаток силы, которой я сегодня позволил слишком многое.

— Завтра, — сказал в пустоту. — Завтра я смогу смотреть на неё и не терять контроль.

Комната отозвалась ехидной тишиной. Я усмехнулся и понял, что и сам в это не верю ни на гре́со. И ночь лишь подтвердила мои опасения. Вернулся Рамси, налил воды, я смочил горло, но ожидаемо не помогло.

Возможно, требовалось что-то покрепче, но из меня и так плещет во все стороны сила, обращающая всё в пыль, если дать ей волю. Только алкогольного опьянения мне и не хватало для полноты картины. Довольно и того, что я пьян от влечения к одной небезызвестной невесте.

Приведённый пажом слуга-аквант организовал мне ванну со льдом — удовольствие сомнительное, но и я, мягко говоря, не в лучшей форме. Моё тело закалено боями, тренировками, рейдами и охотой на нечисть с тринадцати лет.

С холодом справлюсь.

Я полежал в ледяной воде минут десять, Рамси всё это время мерил шагами спальню, потому что боялся, что у меня лопнет сосуд или я получу обморожение кожи. Наивный, но преданный парнишка.

Если у меня отчего и лопнет сосуд, то точно не от холодной воды. Дивар, я перестану думать о ней или нет⁈

Я привёл себя в порядок и взбодрился. Посмотрел в зеркало: на первый взгляд, всё нормально: белки глаз на месте, а по телу не наблюдается серьёзных проблесков тьмы. Отпустив пажа, лёг в кровать и попытался заснуть, но это оказалось стратегической ошибкой.

Заснуть-то я заснул и даже, наверное, проспал час-два, пока мне не начала сниться она. Танец, полный огня, лепестки алого платья, разлетающегося в разные стороны, изгибы фигуры, развевающиеся густые волосы, провокационные вырезы…

Я вновь видел соблазнительницу так ярко, словно дракон воспроизводил понравившееся воспоминание, пока сознание человека пыталось отдохнуть и восстановиться.

Проснулся посреди ночи с дикой болью в груди и руками, объятыми тьмой по самые плечи, и всё началось заново. Разбитый и усталый, я побрёл в ванную, взглянул на отражение и замер.

А вот и ушедшие склеры. Глаза заполонила непроглядная тьма: нет ни зрачков, ни радужки, ни белков — ничего из того, что делает меня человеком. Сосуды по всему телу почернели и вздулись, а кожа, наоборот, посерела.

Я сам чарговски походил на умертвие, которых упокаивал.

— Это сон, — прошептал, задыхаясь. — Кошмар и только. Страх, который я умею преодолевать. Глубокий вдох и…

Я зажмурился и стиснул зубы от пронзительной боли в середине груди. Схватился и опёрся прямыми руками о мраморную стойку с раковиной, чтобы не упасть. Лёгкие горели. Агония скручивала в узел.

Когда открыл глаза, к пугающим чёрным разветвлениям сосудов добавилась чёрная чешуя на плечах, ближе к локтям переходящая в серую кожу. И чёрные когти, словно заострённый обсидиан, как я мог забыть. Потрясающе!

— Знаешь, совсем слегка не до тебя сейчас, — сказал внутреннему дракону, глядя на своё измученное отражение. — Так что ты либо помогаешь унять тьму, либо проваливаешь и не мешаешь.

Чешуйки сложились в почти нормальную человеческую кожу, когти растворились дымкой, а пожирающая тело некромантия осталась. И если с ней не справляется чёрный дракон, то и я вряд ли смогу.

Не люблю признавать поражение, но мне нужна помощь.

Терпя боль, словно между рёбер застрял ядовитый морской ёж, я вышел к дверям, приоткрыл створку и позвал одного из стражников.

— Не смотри, — велел тихо, и тот отвернулся. — Приведи ко мне эйра Лафабьера. Если спит, разбуди, дело не терпит отлагательств. Быстро!

Игнарий поклонился и исчез в полумраке.

Через несколько минут в спальне раздались торопливые шаги. Киллиан влетел, будто ураган — сонный, помятый, в распахнутой рубашке — и остановился на пороге ванной, как вкопанный.

Если он и собирался по привычке пошутить, то при виде меня осёкся и затолкал колкость обратно. Отступил на шаг и медленно поднял руки ладонями ко мне, демонстрируя, что не представляет угрозы.

— Син, — позвал тихим голосом, но ровным. — Ты в сознании? Узнаёшь меня?

— Да, — я осип, словно всю ночь кричал без перерыва. — Я в по… Ладно, я не в порядке. Совсем. Боль разрывает грудь. Тьма беснуется и рвётся наружу.

Килл осмотрел меня, как подозреваемого — взглядом быстрым, трезвым и очень пристрастным. И увиденное, очевидно, ему не понравилось.

— Выглядишь страшнее смерти, — с его губ сорвался нервный смешок. — Пошли не террасу, там тебе полегчает.

Я сомневался, но спорить не стал, всё равно идеи получше не имелось.

Ночной воздух был прохладным, солёным, свежим. Над морем хаотично, как мои мысли, кружили летучие мыши, жившие в разломах Грозового пика. Я опустился в кресло и вцепился пальцами в подлокотники, чтобы справиться с болью.

Лафабьер принёс из комнаты графин с водой и стакан, поставил на низкий продолговатый столик передо мной.

— Пей, — велел он.

— Вода не помогает, — скривился я. Сердце билось о рёбра, как птица о стекло.

— Сейчас — поможет, — отрезал друг. — Пей, Син, не спорь. Не в том ты положении.

Я послушался и сделал глоток. Второй. Третий. Вода текла внутрь тяжёлой рекой, меня тошнило, но огонь в груди не унимался. Килл терпеливо дожидался, пока я расправлюсь с целым графином.

— Чего ждём? — поинтересовался я со слабой улыбкой минут через пять.

— Пока кровь смешается с водой, — хмуро пояснил он.

— Это так не работает…

— Заткнись, пожалуйста, ты сегодня уже отличился, — вяло огрызнулся Лафабьер и потёр переносицу кончиками пальцев.

Киллиан нервничал, и мне это не понравилось.

Эйресс Вивиан Фэрра

Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис

Эйр Синистер Нуарэ

Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис

Свидание с эйресс Франческой дель Миррос больше походило на представление, которое можно было посмотреть, восхититься и забыть. А потому оно оказалось не столь утомительным, как я ожидал.

На следующее утро после свидания мы с Киллианом вернулись в отделение Корпуса теней в Ларэине, каменные стены которого становились нам всё более привычными.

Мы поднялись по узкой лестнице к кабинету капитана Меррика и постучались. Он стоял у стола, заваленного короткими сводками, — острый профиль, твёрдый взгляд, руки, привыкшие держать строй даже в шторм.

— Капитан Бартон, светлого дня, — начал я. — Боюсь, мы вынуждены попросить у вас тело ещё одной жертвы. У дэра Фосса кто-то ещё остался?

— Но зачем? — удивился он.

— Дело движется медленнее, чем мы надеялись, но оставить его нераскрытым мы не можем, — пояснил Лафабьер. — Мы с эйром Сирести проведём ритуал и попытаемся проникнуть в память одной из жертв, чтобы добыть новые зацепки.

— Что это за ритуал такой, эйр Голос тени? — нахмурился капитан.

— Мы не имеем права разглашать детали, — напустил на себя строгости Килл. — Нам нужны улики. И маленькая комната, где нас никто не услышит. Лучше в глубине морга.

Если Меррик и не одобрял нашу затею, то вида не показал: кивнул — коротко, без вопросов. Улик у них тоже не было, а тело, как выяснилось, имелось.

— Хорошая новость в том, что в морге есть одна из жертв, — заметил патолог в ответ на вопрос. — Плохая — в том, что она из знатных. Её родственники закатят скандал, если с её телом случится то же, что и у её предшественницы.

Он перевёл выразительный взгляд с меня на Киллиана. Видимо, прах в прошлый раз пришлось сгребать ему. Кто же знал тогда, что он нам ещё понадобится. Некромантия в Ларэине смердела чужим дыханием. Смерть перестала быть книгой, которую я мог прочитать с любого места: кто-то ещё исписывал поля чернилами.

— Значит, им придётся потерпеть, — хмыкнул Лафабьер. — Нет ни одной знатной семьи в Ксилантисе, стоящей выше закона. Даже правящая династия Валмиронов подчиняется ему.

Я же думал о своём.

«Смерть, — говорил мне в юности эйр Балмор, — это не конец. Это направление ветра. Если ты хочешь понять, откуда придёт буря, попробуй вдохнуть его. Но помни: море не любит слабых лёгких».

Эмбрил Фосс провёл нас по узкому коридору вниз, туда, где воздух становился суше и ровнее, как на страницах закрытой книги. Морг был частью здания местного отделения теней, и в его глубине нашлась крошечная комната с толстой дверью и стенами.

Затем он привёз тело жертвы, о котором говорил, и ушёл, не задавая лишних вопросов. Я откинул полог и бросил быстрый взгляд на убитую девушку. Молодая — всегда молодые — изящная и привлекательная, ей бы жить и жить. Кожа чистая. Ни метки, ни следа, ни ожога.

В прошлый раз, когда призвал дух, он кричал так, что стены содрогнулись. Повторять не хотелось, но пришлось. Я прикрыл глаза, коснулся внутренней тьмы, как натянутой струны, что зазвучала глубоко и скорбно.

Девушка пришла. Они всегда приходят, если у тебя хватает смелости попросить и глупости не отступить. Воздух в комнате потяжелел, как перед грозой. Пальцы жертвы дрогнули, глаза открылись — белые, стеклянные, пустые.

Я протянул руку и тут же отдёрнул: жалобный крик ударил между рёбер. Не столько звук, сколько волна негативных эмоций. Боль, отчаяние, паника — он длился пару секунд, а казался вечностью.

Всё повторилось: тело выгнулось и смололо само себя изнутри, распавшись на глазах. Килл наполнил маленький сосуд кристально чистой водой без примесей и памяти, а я собрал в него немного праха погибшей.

— Ты уверен, Син? — спросил напряжённый друг, закрыв и заперев дверь изнутри.

— Нет. Но ты же знаешь: я люблю делать глупости методично.

— Я здесь до конца, — напомнил он. — Не вернёшься сам, выгрызу тебя у смерти.

Я приподнял стеклянный сосуд на уровень глаз и посмотрел, как прах медленно кружится в воде, как снег в детской игрушке-шаре, где заперт крошечный город.

«Вдохни бурю, — звучал в голове голос наставника. — И смотри, что она покажет».

— Если не вернусь, отвечаешь за Селесту головой.

— Да вот ещё! — скривился Лафабьер. — Пей уже, пока я не начал травить неуместные шутки.

Я выпил. Вода была ледяной и тяжёлой, как ночь. На языке — металлический привкус. На дне — чужая жизнь и чужая смерть. Минуту ничего не происходило. На второй я понял, что сердце бьётся не в груди, а в висках. На третьей мир перевернулся и раскололся по диагонали.

Боль пришла сразу и вежливо не представилась. Она вошла в меня, как хозяин в свой дом, и принялась переставлять мебель. Дыхание стало тяжёлым, горло — чужим, кожа — слишком тесной.

Я упал на пол, потому что колени подогнулись, шершавый камень ободрал ладони. Удержался на четвереньках, но понимал, что долго не простою, и лёг на пол, пока не ударился головой.

— Дыши, Син, — голос Киллиана прорезал черноту, как огненный меч. — Я рядом. Где ты? Опиши, что видишь.

Я хотел ответить и не нашёл слов, потому что теперь у меня была чужая речь, мысли, голос, и слова замерли в горле.

Различил очертания безлюдного внутреннего дворика в полумраке. Вокруг каменные стены, поросшие мхом, над головой — звездное небо Ларэина. Будто сам город замкнул меня в колодец.

Я лежал на холодном камне и хотел подняться, но не мог. Руки были связаны — нет, не связаны. Обездвижены. Чужая магия шла вдоль позвоночника ледяными касаниями. А сердце сковано таким же ледяным спокойствием.

— Тьма, холодная, сосущая, — выдохнул я. — Нет ни гнили, ни крови, ни страха. Всё на своём месте, всё правильно… Я сам сюда пришёл.

— Запахи? — Лафабьер придержал мою голову ладонями и положил к себе на колени — я чувствовал его пальцы, это удерживало меня в мире живых.

— Амбра… нет. Ладан. Что-то растительное — горькое. Дикие травы… — я с трудом сделал вдох, язык и губы не слушались. — И что-то цветочное. Внутренний двор в лабиринте проулков. Влажность не слишком высокая. Не берег. Не доки.

Боль собралась воедино и ударила снова. Я почувствовал, как из меня тянут энергию сразу два потока. Один — жизненный, второй — магический. Кто-то пил меня — жадно, но аккуратно, чтобы не упустить ни капли. В этом было что-то интимное и в то же время ненавистное. Привкус железа наполнил рот. Я закричал чужими связками.

— Терпи, Син, скоро всё закончится, — процедил Килл. — Кто-то рядом? Шаги? Силуэт?

— Нет, — я прислушался. Ни слова, ни звука, ни единого неосторожного движения. — Тень, не оставляющая следов. Он… Я… — запутался в местоимениях и фактах, — он расчетлив, умеет убеждать. Холоден, не импульсивен.

— Мужчина? — спросил друг. — Возраст?

— Не уверен, — почувствовал, как свет уходит, как и моё время, как и моя жизнь. — Я не вижу, но чувствую магию. Она живая, сильная, не усталая. В ней отголосок… моей тьмы.

— Повторяет почерк? Приёмы? — Лафабьер наклонился ко мне, я почувствовал знакомый запах, удержавший меня в собственном теле.

— Как принадлежность к роду, близкому к моему. Или желающему приблизиться.

Слабость перешла в отчаяние — такое чистое и прозрачное, что я понял, почему люди верят в свет посреди непроглядной тьмы. В конце жертва боялась умереть, но больше она боялась не быть найденной. Стать потерянной и забытой.

Это чувство ударило в сердце, и я вспомнил, почему лезу в смертельно опасные ритуалы и ловушки: не из гордости. Из чувства долга. Некромантия — не про власть, она про ответственность.

— Синистер, — позвал Киллиан, — не растворяйся в боли, дай мне больше деталей.

— Я не ощущал опасности… доверился… Это не трущобы, не подворотня, не тупик. Не нижние бедняцкие районы. Угрозы нет. Тепло сменяется холодом, но я спокойно погружаюсь всё глубже…

— Что ещё?

— Не могу пошевелиться. Он не даёт. Его власть сильна, он привык брать без оглядки. Он…

Волна боли накрыла, и на минуту я снова был не я. В тот миг смерть приблизилась к рёбрам, подступила к сердцу, однако чужая магия обращалась со мной бережно, как со стеклом, которое нужно разбить аккуратно и без шума.

— Инструменты? Металл? Верёвки?

— Ничего. Манипуляция и магия. Она… — сглотнул, чтобы найти силы говорить. — Она мощная и жаркая. У него хорошая школа. Или хорошая… кровь.

Ухватился за это слово, как за камень в бурной реке, и вынырнул из потока чужих страданий. Мир слабо вдохнул вместе со мной. Комната в морге вернулась — стены, дверь, стол с прахом, стеклянный сосуд — пустой, как моё горло. На языке привкус металла.

Я лежал мокрый, как мышь. Тело ныло, словно после трёх дней и ночей без сна, еды и отдыха. В исступлении смотрел в потолок, к счастью, в ответ ничто на меня не смотрело, и это был лучший из возможных потолков.

— Син, — Киллиан коснулся моего плеча кончиками пальцев, — слышишь меня?

— Да, — прохрипел я.

— Уже успех, — усмехнулся он. — Что ты видел?

— Не более, чем рассказал. Эйр Дэстар предупреждал нас, что так будет. Требовалось зацепиться за магию, и я ощутил её: она очень похожа на мою, но злее. Молодая, сильная. Живёт в теле, как ветер в парусе — не натужно, естественно. Не уставшая, не выпитая. Она близкая, но не моя.

— Близкая… — повторил друг в задумчивости. — Родовая?

— Не исключено, — я прикрыл глаза. — Или дотягивающая по силе. Или выученная вслед за мной. Но эйр Балмор брал в ученики единицы. У некромантов вообще… — я усмехнулся, — очередь на уроки не выстраивается.

— Таинственный подражатель, — тихо сказал он. — Неучтённый тёмный маг. Или же кто-то с твоей кровью. Возможно, тот, о ком мы не в курсе.

— Род Нуарэ ветвится, но я бы знал. Нашёл, почувствовал.

Голову пронзила резкая боль — как от удара хвостом внутреннего дракона о прутья клетки. Я давно научился не пускать его на волю, но он поднимал голову, когда речь заходила о семье.

— В любом случае, мы не делаем выводов до того, как найдём факты, — прервал молчание Лафабьер. — Иначе мы будем не следователи, а сплетники.

Я с трудом приподнялся на локтях. Мир качнулся, голова кружилась, как на утро после страшного похмелья. Руки дрожали, и я сжал пальцы в кулаки, чтобы хоть как-то собраться.

— Убийца расчётлив и осторожен. Даже если в нём кипят страсти, он умеет с ними справляться и прятать их. Он внушает доверие и способен убеждать. В этом убийстве не было спонтанности и порыва, оно чётко спланировано. Как будто ещё один шаг к какой-то большой цели, которую мы пока не понимаем.

— Узел затягивается, — нахмурился друг и помог мне сесть на полу. — Встать-то сможешь?

— Я не встану только в одном случае. И это будет не сегодня.

— Молодец, — Киллиан похлопал меня по плечу. — Не знаю, могу ли я это говорить человеку, который только что выпил чужой прах, но ты молодец.

— Вот и не говори, — поморщился я. — Лучше принеси литр питьевой воды. И… — прикрыл глаза и усмехнулся, — добавь туда несколько ложек сахара.

Он рассмеялся — тихо, как тот, кто привык смеяться рядом с тьмой — и ушёл выполнять просьбу. Я остался в комнате один и позволил себе роскошь запретной мысли, которую гнал прочь весь день: о ней.

Встать смог всё-таки только с помощью вернувшегося Лафабьера, и тогда стало понятно, что до Наэриса я не доберусь — просто не хватит сил. Капитан Меррик посоветовал нам небольшое подворье, где мы могли бы переночевать инкогнито.

Трактир оказался на окраине Ларэина — у самого тракта, что вёл в сторону Верданты. Ничего особенного: деревянные стены, пропахшие дымом и солью, тусклый свет масляных ламп, но после морга и ритуала даже эти запахи казались родными.

Я едва переставлял ноги, словно пьяный. Киллиан, заметив это, перестал сыпать шутками, нырнул мне под руку, принимая большую часть моего веса на себя, и подстраивался под мой шаг.

Хозяйка трактира, сухонькая женщина с усталыми глазами, расплылась в услужливой улыбке. Не от почтения к титулу, который выдавала одежда, — чувствовала, что мы щедро заплатим за молчание. Мы пообедали без разговоров: густой рыбный суп, хлеб, красное вино. Я едва ощущал вкус — тело требовало тишины и забытья.

— Спать, — сказал Киллиан, когда мы поднялись наверх, в небольшую комнату с двумя раздельными кроватями. — Я присмотрю за тобой. Чтобы проспал до вечера и всю ночь. Восстановишься, а завтра пойдём по следу.

Кивнул, не став спорить. Скинул сапоги и дублет, расстегнул рубашку и лёг прямо в ней и брюках, ожидая провалиться в беспамятство. И до заката мне удалось немного поспать. Однако с наступлением темноты всё переменилось, и сон оказался хуже бодрствования.

Мне снились беззвучные крики и боль. Те самые, что я прожил, став жертвой. Только теперь они разрывали меня изнутри. Я снова и снова падал в тело убитой — то ли той, что мы обратили в прах, то ли любой другой.

Руки чужой магии оплетали моё сердце, выжимали дыхание, ломали кости без прикосновения. Я кричал, но не просыпался. Стоило вырваться — и кошмар начинался снова. Когда рассвело, я чувствовал себя так, будто за ночь совершил марш-бросок по болотам в полном обмундировании.

Лафабьер — выспавшийся и бодрый — смотрел на меня с выражением лица и глаз, которое предпочитал прятать за шутками. Но сегодня он не шутил.

— Ты белее мела, Син.

— Спасибо, — просипел я, — твои комплименты всегда поднимают мне настроение.

Киллиан не улыбнулся. Помог спуститься вниз, молча позавтракал вместе со мной, расплатился с трактирщицей и усадил в экипаж. Ночь не стала мне исцелением, а значит, придётся стиснуть зубы и пережить дорогу в текущем паршивом состоянии.

— Синистер, — позвал друг уже в карете после продолжительного молчания. — Я не хочу, но обязан спросить: ты не думаешь, что в этом деле может быть замешана Селеста?

Я усмехнулся хрипло, устало.

— Килл, если это твоя новая шутка, то ты теряешь хватку и остроумие.

— Я не шучу, — он покачал головой. — Как Голос Тени, я обязан рассматривать все варианты. Даже те, что кажутся невозможными.

— Некромантия наследуется только по мужской линии. Женщина не может быть некромантом. За всю известную историю Рагонтара не случалось ни одного исключения. Женщины из тёмных родов способны унаследовать лишь родственную стихию — огонь или землю. Как ты знаешь, Селеста — игнарий. Сильный, как наша мать.

— Не нравится мне всё это. Что-то мы упускаем.

— И, кроме того, зачем бы ей это понадобилось? У неё есть всё, чего можно пожелать. Молодая, красивая, умная. Селеста добра и милосердна. Я не ограничиваю её свободу и не заставляю выходить замуж, пока сама не захочет. У неё ни в чём нет нужды.

Сделал паузу и потер переносицу. Голова болела страшно.

— Мотива и правда нет, — согласился Килл.

— Селеста не способна причинить кому-то боль. Я скорее поверю, что у меня есть утраченный брат-близнец, которого зачем-то скрывали ото всех, чем в то, что моя сестра сотворила бы подобное.

— Прости, Син, — тихо произнёс он. — Я люблю Селесту, как близкого друга, и я знаю её с юности. Ты прав, но я не мог не спросить.

Я хлопнул его по плечу и постарался улыбнуться.

— Вот поэтому ты и Голос Тени. Ты задаёшь вопросы, на которые никто другой не решился бы. И это правильно.

Он кивнул, и тишина вернулась в экипаж. Только колёса скрипели по камню, а море Тиррэн шумело сбоку, словно подтверждая мои слова. Но где-то глубоко внутри, под слоями усталости, дракон во мне снова ударил хвостом о клетку рёбер.

Я едва держался на ногах, когда мы вернулись в Наэрис. В резиденции всё было как всегда, только я чувствовал себя другим: измотанный, пустой, словно меня высосали до последней капли.

Киллиан молча проводил меня до двери спальни. На пороге нас встретил Рамси — глаза зелёные, настороженные, руки скрещены за спиной.

— Господину нужен отдых и сон. Головой отвечаешь, — велел друг озабоченному пажу. — Я зайду вечером.

— Да, эйр Лафабьер, — поклонился парнишка. Его уверенная ладонь подхватила меня под локоть. — Позвольте вам помочь, эйр Нуарэ.

Я позволил. Он принял у меня дублет, сапоги, рубашку, наполнил ванну, в конце подал полотенце. Я делал всё по привычке, как во сне. На какое-то мгновение показалось, что наваждение пройдёт: высплюсь и завтра снова встану на ноги.

Усталость клонила к земле, глаза слипались, руки и ноги были ледяными. Однако стоило голове коснуться подушки, как сон снова стал западнёй.

Я кричал в кошмаре, и сам же слышал свой крик изнутри. Боль резала меня кусками: как будто жилы выдёргивали одну за другой. Тьма входила в меня и ломала снова и снова. И каждый раз я умирал, только чтобы ожить и умереть опять.

Проснулся в холодном поту, с дрожью в руках и тяжестью во всём теле. Сердце билось так, будто хотело сломать рёбра. Дело перестало быть лишь долгом. Оно проникло под кожу, в сон, в дыхание. Понимал: пока не найдём убийцу, мне не будет покоя.

Я не хотел верить. Не хотел даже думать, что моя сестра могла быть хоть как-то причастна к безжалостным убийствам. Но слова Киллиана оставили в воспалённом бессонницей разуме занозу. И она нарывала, пока не вытолкнула меня из кровати.

Пошатываясь, босиком, вышел в коридор, надев брюки и накинув на плечи свободную рубашку. Поздним вечером Наэрис дремал. Только золотились приглушённые к ночи огни кристаллов, да где-то далеко заканчивала с делами последняя прислуга.

Я шёл туда, где жил мой свет — в комнаты Селесты.

Сестра ещё не спала. В её спальне горел огонь в камине, и двери на террасу были распахнуты. Она сидела у трюмо в изумрудном ночном платье и расчёсывала волосы — длинные, чёрные, сияющие в отблесках пламени.

Когда заметила меня в отражении, она улыбнулась, и карие глаза заблестели теплотой и любовью.

— Син! Я так соскучилась! — воскликнула Лести и подбежала ко мне, но вдруг остановилась. — Брат, ты белый, как облака в ясный день. Ты болен? Что с тобой?..

— Оставьте нас, — велел я служанкам, подошедшим на шум и голоса. Они замялись, ожидая согласия хозяйки, и я повысил тон: — Вон!

Мы снова остались вдвоём. Селеста нахмурилась и коснулась ладонями моего лица. Тёплые прикосновения согревали скулы, но не могли унять безумие внутри.

— Синистер, — прошептала она, — что с тобой творится? Ты пугаешь меня.

— Я должен проверить…

— Проверить что? — удивилась сестра. — Син, ты на ногах-то еле держишься, любые проверки подождут! Я позову дэра Грейла и…

Она не договорила. Я отстранился, сделал несколько шагов назад спиной к ней, резко развернулся и ударил некромантией.

Магия вырвалась, как дракон вырывается на волю. Я выпустил её вполсилы, зная, что этого достаточно, чтобы стереть с лица Рагонтара любого мага, кроме равного мне. Чёрная волна рванулась вперёд — жгучая, вязкая, смертельная.

У сестры ни секунды на раздумья. Если в ней есть хоть капля некромантии сейчас, она проявит себя, защищая носителя. Бессознательно, бесконтрольно, как инстинкт самосохранения. Её не удержать.

Селеста среагировала в последний миг. Жаркое пламя вспыхнуло из её ладоней и встало стеной — ослепительный огненный щит раскинулся между нами. Тьма врезалась в него и рассеялась, но волна от удара отбросила эйресс к дверям террасы

Она вскрикнула, вскочила, словно не почувствовав боли, волосы разметались по плечам. В глазах — не страх, не гнев, не возмущение, а отчаяние и непонимание.

— Ты сошёл с ума⁈ — закричала она. — Синистер! Это же я, Селеста, твоя сестра!

Хотел объясниться, но силы ушли. Всё, что оставалось после ритуала и изматывающих кошмаров, я вложил в этот удар. Колени подогнулись. Сначала рухнул на одно, затем потерял равновесие и упал лицом в холодный мрамор.

Последним, что я услышал, был её голос — разрывающийся от боли и ужаса:

— Син, нет! Помогите!

Оказаться аутсайдером в отборе невест — обидная участь. И ещё более обидная участь — оказаться за бортом не потому, что ты неинтересна жениху, а потому, что перестаралась и стала слишком ему интересна.

И что самое страшное, он стал не менее интересен мне.

Чем бы я ни занималась, эйр Синистер Нуарэ сидел на задворках сознания. Его томный шёпот, непроглядно-чёрные глаза, жаркие губы, накрывшие мои… Решительный смелый поцелуй в Ларэине, голодный взгляд на пороге моей комнаты и в центральном зале на испытании.

Хватит, Виа! Сосредоточься!

И отругал меня даже не Пуфик, а внутренний голос. Чего я не делала, чтобы отвлечься от мыслей о драконе. Перечитав всё возможное о Луксиэль и Тэнэбросе, люминарах и некромантах, леонтирах и драконах, перешла от теории к практике.

Как и подобает верному хранителю, Пуфик обучал меня магии, но делом это оказалось непростым. Тем не менее, шаг за шагом, день за днём я потихоньку продвигалась в том, чтобы ощутить внутренний свет, прикоснуться к нему и начать призывать по воле разума, а не от избытка эмоций.

Всё бы ничего, однако недоброжелательницы с большим наслаждением распустили слух, что после провала на втором испытании эйресс Фэрра и носа показать из своей комнаты не смеет. Вот я вроде взрослая, а обидно до зубовного скрежета!

И за себя, и за Ласточку, про которую эйр Синистер забыл так же быстро, как заинтересовался ей. Что наводило на определённые мысли: может, я и не такая особенная, как себе возомнила?

Чтобы хоть как-то отвлечься от переживаний, я решила устроить вечер игр и пригласила к себе Луизу, милую Розалин, вступившуюся за меня на втором испытании, и, набравшись смелости… эйресс Селесту Нуарэ.

Ни на что не надеясь, мы договорились, что при сестре некроманта не станем обсуждать жениха и расспрашивать о нём, чтобы не ставить девушку в неловкое положение. А она взяла и пришла!

Мы провели вчетвером прекрасный тёплый вечер, в котором было много смеха, лёгкого фруктового вина, беззаботной болтовни и настольных игр. В конце, когда Луиза и Розалин ушли, эйресс Селеста взяла меня за руки и от чистого сердца поблагодарила.

Я сжала её изящные ладони и понадеялась, что хотя бы на несколько часов ей стало чуточку менее одиноко в собственном доме.

Глядя на блистательную хозяйку Наэриса, было особенно трудно не думать о её столь же блистательном старшем брате. Я честно пыталась выполнять обещание и держаться от эйра Нуарэ на расстоянии. А сама гадала, вспоминает ли он обо мне. Смотрит ли в сторону дверей в мою комнату, когда проходит по галерее.

Однако я держалась, и мы с эйресс Нуарэ как-то незаметно стали… если не подругами, то людьми, которые умели молчать вместе без неловкости. Это, как выяснилось, было куда ценнее светских любезностей и комплиментов.

Иногда она приглашала меня на чай в зимнем саду-оранжерее. Иногда мы гуляли по аллеям, где тёмные кипарисы стояли ровными рядами, как строгая стража, а под ногами шуршала галька, прогретая дневным Солиром.

Кто бы мог подумать, что на время вынужденной разлуки с женихом, я найду поддержку и утешение в его прелестной младшей сестре.

Поздним вечером одного из последующих дней я готовилась ко сну. Эля уже спала, свернувшись калачиком под одеялом, Вейя доделывала последние дела в их общей комнате, а я дописывала маме письмо и улыбалась.

Поставила точку, закрыла чернильницу и уже поднялась из-за стола, когда в дверь постучали. Коротко, нервно. Я не стала беспокоить служанку, которую уже отпустила отдыхать, сама приоткрыла дверь и увидела на пороге эйресс Селесту.

Лицо белее облаков, глаза огромные, блестящие, губы дрожали, как у человека, замершего на краю обрыва. Я подалась к ней, но девушка помотала головой, будто боялась, что её тронут и она рассыплется.

— Эйресс Фэрра, — выдохнула она, сама не своя от огорчения. — Вивиан…

У меня внутри что-то щёлкнуло и похолодело. Как щёлкает замок, когда тебя запирают в комнате без ключа. Я пропустила сестру некроманта в комнату, прикрыла дверь и взяла её за руки. Они были ледяными.

— Давайте присядем? — предложила мягко, словно разговаривала с Элей, когда её напугала гроза. — Что случилось, эйресс Селеста?..

Она кивнула, и мы опустились на край моей кровати. Гостья разомкнула губы, попыталась заговорить или хотя бы вдохнуть, но вдох сорвался. А потом, к моей полной растерянности, она разрыдалась.

Не красиво. Не по-светски. Не как эйресс из благородного дома. По-настоящему. До икоты, до боли, до тех отчаянных звуков, от которых сердце хочет выскочить из груди и побежать за помощью.

— Тише-тише… — я обняла её, прижала к себе и погладила по волосам. — Эйресс Селеста, слышите меня? Дышите вместе со мной. Вот так… Вдох-выдох…

Она цеплялась за мой рукав, будто падала в пропасть. Я утешала её, как утешала младших сестёр в трудные времена. Когда первая волна рыданий схлынула, грантесса отстранилась, утерла слёзы тыльной стороной ладони, но тут же снова задрожала:

— Синистер… — прошептала она. — Он пришёл ко мне поздно вечером. Я готовилась ко сну. Открыл дверь без стука, отослал служанок. Бледный, как после долгой болезни. Глаза… будто не его. Я спросила, что случилось, а он… — Селеста зажмурилась, и слёзы опять потекли по её щекам. — Он сорвался и ударил в меня некромантией.

Мне показалось, что воздух в спальне закончился, хотя двери на террасу были приоткрыты. Я уже имела скромное представление, что такое тьма эйра Нуарэ и что за ней стоит. Ощутила её, столкнувшись с его драконом на первом испытании.

Но услышать, что он ударил ею в собственную сестру… Это как услышать, что море Тиррэн вдруг решило выйти из берегов и похоронить под своими тёмными водами всё живое.

— Как такое возможно?.. — с трудом выдавила я. — Вы не пострадали?

— Нет-нет, — Селеста затрясла головой. — Не знаю, что на него нашло, но он ударил вовсе не так, как мог бы. Я цела, отделалась испугом… — она дрожащими пальцами коснулась плеча, будто там ещё оставался след от некромантии. — Но, Вивиан, это не самое страшное…

Девушка обратила на меня взгляд, полный искреннего страха и беспомощности, отчего мне захотелось укрыть её ладонями, как закрывают свечу от ветра.

— После срыва брат упал и потерял сознание, — понизила тон эйресс Нуарэ, словно делилась со мной страшной тайной. — Прямо посреди комнаты. На мой крик прибежали слуги, стража, лекари… Сина унесли. И с тех пор он не приходил в себя.

У меня внутри что-то оборвалось, но я не позволила себе проявить слабость. Лишь стиснула пальцы на коленях, чтобы сдержать дрожь в руках.

— Сколько… сколько времени прошло с тех пор? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Уже не один день, — прикусила губу Селеста. — У Синистера жар, он мечется и бредит. Иногда будто пытается подняться, но не может. Он тает на глазах. Лекари разводят руками, даже дэр Тавиан. Сказал, что это магическое истощение, но… — она снова всхлипнула. — Это не просто усталость, Вивиан. Это… как будто собственная тьма пожирает его изнутри.

Сердце сжалось в груди, словно его стиснули ледяными клещами. Поймала себя на мысли, что хочу вскочить и бежать к эйру Нуарэ, в его спальню, требовать впустить меня, позабыв обо всём, только бы узнать, дышит ли он, жив ли.

Однако я замерла и окаменела. Потому что я лишь эйресс Фэрра — одна из нескольких невест на отборе. Девушка без прав. Девушка с тайнами, которые могут убить не хуже некромантии.

И потому что эйресс Селеста пришла ко мне не просто так. Она пришла, потому что ей не к кому больше было идти и некому доверить своё горе.

— Эйр Нуарэ очень сильный, сильнее всех, кого я знаю, — произнесла я и сама удивилась, как твёрдо прозвучал голос. — И он точно не из тех, кто сдаётся.

— Но почему… почему он напал на меня? — мучила себя девушка, сжимая тонкие пальцы. — Син никогда… никогда так не поступал. Даже когда злился. Он так странно посмотрел на меня, как если бы видел в первый раз. И его исчезновение со второго испытания… Ничего не понимаю!

Я вновь подалась к ней и обняла, потому что иначе сама бы разлетелась на куски от услышанного, ведь это я… Я вывела эйра Синистера из равновесия своим танцем, я спровоцировала вспышку некромантии, которая чуть его не убила!

А теперь… Собственная тьма пожирает его изнутри, как выразилась эйресс Селеста, потому что сильные чувства и желания — яд для дракона-некроманта.

— Это не ваша вина, — сказала я, и голос всё-таки задрожал. — И не его вина тоже. Вы сами сказал, что эйр Нуарэ был не в себе и, возможно, не узнал родную сестру. Иначе он ни за что бы…

Прозвучало жалко, но объяснения получше у меня не имелось.

Грантесса рыдала у меня на плече… Четверть часа? Полчаса? В Наэрисе время имело свойство растягиваться, когда появлялась дурные вести. Постепенно слёзы иссякли. девушка отстранилась, провела ладонью по щеке и попробовала улыбнуться, но улыбка у неё вышла кривой и беспомощной.

— Прости, Вивиан, — просипела она. — Я не должна была… Просто… не выдержала. И всё вывалила на тебя, как на… как…

— Как на друга, — тихо подсказала я. — Именно для того друзья и нужны. Чтобы не задохнуться в одиночку от страха, горя и безысходности.

Селеста сморгнула слёзы, и в её прозрачных глазах мелькнула благодарность, такая чистая и тёплая, что мне стало стыдно за собственные тайны и недомолвки.

Когда грантесса немного пришла в чувство, я проводила её до двери. Она задержалась на пороге, словно боялась возвращаться туда, где за каждым поворотом могли поджидать боль и беспомощность.

— Спасибо за доброту, Вивиан, — она обняла меня напоследок. — Я этого не забуду.

Эйресс Нуарэ ушла, а я закрыла дверь и прислонилась к ней лбом. Комната вдруг стала слишком большой. Слишком пустой.

Как и подругу, меня наполнял безотчётный ужас, от которого я едва не сползла на пол. Воображение рисовало пугающие картины. Перед глазами стоял он, бледный, сам не свой. Эйр Синистер, который падает без сознания у ног своей сестры. Эйр Синистер, которого не могут спасти даже самые лучшие лекари.

Убеждала себя, что должна держаться, но сердце не слушалось и рвалось к нему. Увы, моя игра давно перестала быть игрой. Если некромант исчезнет, вместе с ним исчезнет и мой последний шанс спасти отца.

И что ещё страшнее, исчезнет тот, кто незаметно стал для меня чем-то гораздо бо́льшим, чем средство.

Эта мысль заставила меня подняться и запереть все двери. Я прислушалась и достала перстень из тайного места под матрасом. Мужской, тяжёлый, золотой, с глубоким изумрудом, который хранил в себе тёмное и живое сияние.

Надела его на палец и прикрыла глаза.

Пуфик, — позвала в мыслях, трепеща от волнения, — пожалуйста, покажись, котик.

Под кроватью что-то шевельнулось. Тень вытянулась, заструилась, как чернильная клякса по воде. И вот уже знакомый силуэт чёрного кота скользнул ко мне, встряхнулся и поднял голову. Разноцветные глаза смотрели на меня с внимательным прищуром, совсем как у наблюдательного человека.

Выглядишь так, будто сама сейчас упадёшь, — заметил он.

Пуфик… — я судорожно вздохнула, сама не понимая, что со мной творится. — Ты слышал эйресс Селесту? Ты знаешь, что с эйром Нуарэ? Ты ведь всё видишь и слышишь.

Кот потянулся, запрыгнул на кровать и сел, хвост аккуратно лёг вокруг лап.

Слышал, конечно. Чёр-рный др-р-ракон истощён. Физически и магически. Тьма в нём замкнулась в петлю. Он влез туда, куда не стоит влезать, и застр-рял между жизнью и смер-р-ртью, Виа. Если узел не разор-рвать, собственная некр-романтия высосет его до дна и убьёт.

Я прикрыла губы ладонью. Мир покачнулся, и я вместе с ним, дыхание сбилось, в глазах предательски защипало.

Нет… нет, этого нельзя допустить! По многим причинам, — зашептала я хранителю чувствами, а не словами. — Сделай что-нибудь, Пуфик! Пожалуйста, помоги ему! Ты ведь леонтир — служитель Луксиэль!

Кот склонил голову набок. В глазах с узкими вертикальными зрачками промелькнуло нечто, похожее на сочувствие.

Если бы и захотел, я слишком слаб. И ты тоже, Виа. Наши силы — кр-рохи от того, что тр-ребуется, чтобы помочь ему. Единственная, кто могла бы вмешаться — это Луксиэль. Но она едва жива. У неё не осталось последователей, люминар-ры исчезли, леонтир-ры р-растаяли, отдав ей свет, из которого она создала нас. Богиня спит, как р-р-раненая птица.

Я вскочила на ноги и в волнении прошлась по спальне. На глазах выступили слёзы. Мысль, что эйр Нуарэ может умереть, рвала меня на куски.

Пуфик, — посмотрела в его красивейшие глаза, сверкавшие, словно два драгоценных камня. — Всё не может закончиться вот так. Не сейчас. Как же мой папа и Валмерин? Как же отбор, посмертия, Рагонтар? Кто защитит Ксилантис и этот мир для возрождения Луксиэль?

Леонтир спрыгнул на пол, утратив всю свою томность и величавую ленивость. Встал передними лапками на приоткрытые двери на террасу и распахнул их, толкнув вперёд.

Хватит р-реветь, дур-р-рилка. Пойдем, — позвал он и выбежал на свежий воздух. — Попр-робуй молиться и призвать пр-р-ресветлую Луксиэль. Не словами — сер-рдцем. Вер-р-рой. Не проси для себя, проси для него. Я буду р-р-рядом и помогу.

Я застыла, всхлипнула и кивнула. Пуфик прав, слезами делу не поможешь. А потому спрятала изумрудный перстень на место и вышла за ним. Ночь встретила нас прохладой, невесомым светом голубой Ланиры и сиянием чужих звёзд, которые, оказывается, когда-то были мне родными.

— Светлейшая Луксиэль, услышь меня, богиня жизни, — прошептала, опустившись на колени и подняв лицо к небу. — Я не знаю, умею ли молиться. Я пришла из мира, где разучились верить. Но если я и правда твоя Искра, то прошу тебя… не позволь Тэнэбросу забрать его.

Слёзы вновь защекотали щёки. Почувствовала, как горячий пушистый бок привалился ко мне, услышала мерное дыхание Пуфика и тихое мурчание — словно молчаливая поддержка.

— Если правда эйр Синистер Нуарэ сильный и храбрый, как говорят, если он день за днём защищает этот мир, даже когда всё вокруг и он сам рушится, — молила я, — то он не должен умереть вот так. Прошу, помоги ему, светлейшая.

Пр-родолжай, Виа, — подсказал кот. — Магия, как и сила, идёт из сер-рдца.

— Милосердная Луксиэль, я пойду по твоему пути, я стану твоим светом и голосом. Я восстановлю твои храмы и подарю жизнь новым люминарам, дай только срок. Я буду хранить последнего леонтира, пока ты не наберешься сил и не создашь новых, как он хранит меня.

Закрыла глаза, дрожа всем телом. И в груди, там, где боль рвала на части, вспыхнуло тепло — не моё, чужое, но ласковое и бережное. Как будто кто-то обнял моё сердце тёплой ладонью и прошептал над ухом: «Я рядом».

— Я верю в тебя, Луксиэль, верю в твою доброту и справедливость, — сложила руки на груди и устремила взор на границу моря и неба, туда, где через несколько часов родится первый свет Солира, а значит, ничто ещё не потеряно. — Заклинаю… спаси его. Спаси Синистера Нуарэ.

На следующий день после обеда я шла к дэру Тавиану Грейлу с решимостью прилежной ученицы и с таким же упрямым намерением не мелькать перед глазами эйра Нуарэ и не вспоминать о нём.

Слова Медного эйра отпечатались в памяти, как выжженный знак молчания на коже: «держите дистанцию, эйресс Фэрра».

Однако вот незадача, Наэрис — не набор стен и сводов, а живой старинный особняк с характером, и, как любой уважающий себя особняк с характером, он умел преподносить сюрпризы. Я пересекала знакомый коридор, когда услышала столь же знакомые голоса: беседовали неразлучные друзья эйр Нуарэ и эйр Лафабьер.

— Боги неба и земли, только не это, — простонала и развернулась, собираясь уйти. — Только не опять!

— Ты серьёзно решил жениться на эйресс Корделии Ар'Касса? — спросил эйр Киллиан с искренним удивлением. — Но почему? Разве ты не симпатизируешь эйресс Фэрра?

Ноги вросли в мраморный пол. Раскрыла рот от изумления, пальцы сами нашли шершавый край стены и схватились, чтобы не упасть. Нельзя. Нельзя слушать чужой разговор. Нужно уходить, как и хотела.

Однако сердце предательски ударилось в рёбра — и я, почти не дыша, выглянула из-за угла. Пустая галерея, яркий свет Солира, два силуэта, которых не спутаешь с другими: чёрный дублет, серьёзные глаза, скрещённые на груди руки — Тень Короны. Рыже-каштановые вихри волос, серебряный перстень с вороном, внимательный взор — Голос Тени, привалившийся к стене, обманчиво расслабленный.

— В этом и проблема, Килл, — прищурился жених. — После второго испытания я понял, что моя «симпатия», как ты выразился, заходит слишком далеко. Некромантия вырвалась из-под контроля и едва не превратила меня самого в умертвие.

В висках заныло, и я на миг зажмурилась. Так вот, что я из себя представляю для него — проблема, зашедшая «слишком далеко». Он — дракон, претёмный эйр, карающая длань Ксилантиса. Тьма, разум, логика. А я — ошибка вычислений.

— Куда так торопиться, Син? — вскинул брови эйр Лафабьер. — Отбор не закончен! Эйресс Корделия, без сомнения, эффектна, но подходит ли она тебе?

— Главное — чтобы подходила корэлу, — отрезал эйр Нуарэ. — У меня нет в планах великой любви и личного счастья, Киллиан, они не предназначались мне с самого начала. Речь о наследнике, который устроит его высочайшество. Любая сильная магесса с сочетающейся стихией справится с этой задачей.

Холодные, расчётливые слова выбили из моей груди воздух, как удар под дых. Кристаллами льда провалились внутрь и царапнули там, где ещё утром теплилась вера.

Любая магесса справится…

А свидание в Ларэине? Его долгие взгляды, пальцы на моём запястье, его удивление и искренние улыбки. Его губы, когда мы…

«Это ничего не значило, — подсказал рассудок. — Некромант нуждался в передышке, и ты ему её обеспечила».

— Син, ты не в себе, — покачал головой Голос Тени. — Это решение спонтанное и необдуманное. А кроме того, ты оскорбишь остальных невест. Ты ещё даже не всех пригласил на первое свидание!

— Невесты отвлекают меня от работы. Чем скорее они уедут — тем быстрее мы вернёмся к расследованию в Ларэине. Я не могу позволить интересу к одной из них перерасти в настоящее чувство, это убьет меня, забыл? А эйресс Корделия нравится мне ровно настолько, чтобы зачать ребёнка и не потерять голову.

Я отступила. Шаг, ещё один — как рваные удары моего сердца.

Отвернулась и побрела прочь, не разбирая дороги. В ушах стоял его высокомерный циничный голос. Знала же, что некроманты выбирают не сердцем, а разумом. И для разума я — худший кандидат. Ни магии, ни богатства, ни родства с корэлевской семьёй.

Я шла оглушённая и раздавленная, пока не захлопнула за собой дверь в комнаты, не повернула ключ и не прошмыгнула в ванную, чтобы меня никто не увидел.

Вода зашумела серебряной змейкой, но её журчание не успокаивало. Я сидела на холодном мраморе и впивалась ногтями в ладони. Слёзы, как назло, ушли, как влага в сухую землю. Ни мыслей, ни эмоций — лишь растрескавшаяся пустыня.

Видела всё своими глазами и слышала своими ушами. Это действительно были эйры Нуарэ и Лафабьер. Голоса, интонации, формулировки, жесты, мимика — всё это не подделать и не изобразить.

Это не иллюзия, такой магии нет в Рагонтаре, просто я… ещё не готова поверить, что была для него лишь красивой забавной пустышкой. В то время, как он для меня незаметно стал слишком многим.

Надежды рухнули в одночасье.

Подумала о Валмерине и о своей семье, которая всегда справлялась, а я не справилась. Как я вернусь к ним с пустыми руками? Что скажу папе: прости, что не смогла?..

Дыхание перехватило, в глазах потемнело, сердце застучало в висках быстро-быстро. Я растерялась, запаниковала, забыла, как дышать, будто меня накрыло каким-то припадком. Тело затрясло.

Воздух рядом дрогнул, и бесформенной чёрной каплей в ванную комнату просочился Пуфик. Я ничего не видела, но почувствовала его, как тёплое пятнышко света. Он подбежал и принялся мурчать и тереться головой, боками и пушистым хвостом об меня, словно хотел утешить и согреть.

И я снова смогла вздохнуть.

Виа? — тихонько позвал он. — Что случилось, дур-рилка? Что с тобой, девочка?

Я сжала губы и замотала головой. Во мне что-то щёлкнуло — и мысли, как задвижки, заперли воспоминания. Леонтир наткнулся на стену, которую я выстроила в своём сознании, и, почувствовав, что я замкнулась, фыркнул.

Ладно, р-решила быть камнем, будь им, но помни, что камни тонут, — пробурчал он. — Я сам выясню, что стр-ряслось, и тогда всем не поздор-р-ровится!

Он растворился, как дымок от свечи, и я снова осталась одна. Разделась, залезла в ванну и попыталась расслабиться и уплыть от себя. Но вода всё помнила — его гладкую горячую кожу, и влажные чёрные волосы, и хриплый голос.

Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вспыхнула богатая ванная из чёрного мрамора, его мягкое, чуть небрежное «продолжай», ласкающие пальцы на моём запястье…

Я разозлилась на собственную память, как на предательницу.

Пора признать, что для него я была игрой. Ласточка вылетела в окно — и тут же забылась. За ней отправится и эйресс Фэрра. К чему её помнить? Рисковать жизнью ради пустышки? Какая глупость, право слово, упаси Тэнэброс!

Около часа я пролежала в исступлении, пока пальцы не сморщились, как у старушки. Запрокинув голову на бортик, смотрела в потолок и думала, что же мне теперь делать, но мысли тянули ко дну, как камень на шее.

Из омута отчаяния меня вытащил нежный голосок Элеоноры — испуганный и взволнованный, дрожащий и срывающийся:

— Эйресс Вивиан… Виа, сестрёнка… ты здесь? — всхлипнула она. — Пожалуйста, ответь! Виа, я боюсь за тебя! Виа, не бросай меня снова…

И столько привязанности и уязвимости звучало в её голосочке, что меня, наконец, проняло, и из глаз полились слёзы. Я вылезла из ванны, наскоро вытерлась полотенцем и накинула на плечи нижнее платье.

— Иди ко мне скорей, — поманила девочку, приоткрыв дверь.

Элеа юркнула в ванную, как мышка, и я снова заперла замок. Я опустилась на колени и обняла её крепко-крепко. Если мне так больно и страшно, то что же испытает она, узнав, что я потерпела неудачу?

— Виа, ты плачешь! Что случилось? — спрашивала сестрёнка, заглядывая в лицо и вытирая ладошками слёзы с моих щёк. — Ты такая бледная, ты заболела? Прямо перед испытанием?

— Моё облачко, — прижалась к ней, как к частичке родного дома, утраченного и вновь обретённого на короткий срок. — Я всё-всё расскажу тебе, обещаю! Только не сейчас — сейчас я и двух слов связать не сумею.

— Тебе надо прилечь, Виа, — прошептала девочка. — Ты вот-вот упадёшь! Мы о тебе позаботимся, я сбегаю на кухню и принесу…

Эля не договорила, поскольку в дверь ванной комнаты снова постучали. Ну просто самое популярное место сегодняшнего дня!

— Эйресс Вивиан, вы слышите меня? — позвала Вейя. — Извините за беспокойство, но к вам пришёл эйр Менсар. Говорит — по личному делу к эйресс Фэрра. Он просит принять его.

Эйр Менсар… Где я могла слышать это имя?..

Закрыла глаза и вздохнула. Очень хотелось сказаться больной и выставить незваного гостя за порог. Но рядом замерла маленькая храбрая Эля, и мне вновь вспомнился Валмерин. Пока отбор не окончен, я всё ещё невеста в резиденции Нуарэ.

— Вейя, попроси благородного эйра немного подождать, — сказала я, заставив себя подняться на ноги, — и возвращайся, поможете привести меня в достойный вид.

Служанка и сестра, как добрые феи, собрали меня в рекордный срок: насыщенно-синее парчовое платье — подарок эйра Нуарэ, который я надену в первый и последний раз, волосы мягкими волнами и щёки, умытые холодной водой, чтобы спрятать следы слёз.

Я поблагодарила своих волшебниц и велела пригласить гостя, а Элю отправила за ароматным отваром и угощением. Сама же вышла в спальню, в гостевую зону у камина.

На пороге появился красивый мужчина лет тридцати — высокий, статный, с золотисто-русыми волосами и ясными светло-зелёными глазами, показавшимися мне очень знакомыми.

— Мягкого сумрака, эйресс Фэрра, — поклонился он. — Грант Кайден Менсар, мы с вами один раз виделись после второго испытания в Наэрисе. Вы позволите несколько минут вашего времени?

— Мягкого сумрака, эйр Менсар, — я подарила ему улыбку, вспомнив, что это был один из немногих людей, кто поддержал меня добрым словом после моего провокационного танца. — Пожалуйста, присаживайтесь. Чем обязана?

Указала ему на кресло у камина и села напротив, сложив руки на коленях. Вейя хотела уйти, но я остановила её жестом. Опять же, пока я считалась невестой гранта Нуарэ, оставаться наедине с малознакомым мужчиной было недопустимо.

Вернулась сестрёнка и расставила на столе чашки, заварник, блюдца с пирожными. С улыбкой кивнула ей и указала наклоном головы на дверь, куда она и ушла.

— Эйресс Фэрра, я постараюсь быть кратким, — улыбнулся грант, и в этом «кратким» звучала та деликатность, что умеет не ранить. — Как вы понимаете, я был приглашён на второе испытание в качестве гостя, потому что вхожу в ближайший круг знакомых эйра Нуарэ. И потому мне одному из первых стало известно, что он выбрал себе невесту — эйресс Корделию Ар'Касса. Претемный эйр заметил также, что остальные невесты свободны, и рекомендовал нам присмотреться к вам.

— Эйр Менсар, боюсь, я не совсем понимаю…

— Эйресс Фэрра, вы покорили меня с первого взгляда, — признался он, чуть покраснев. — Я прошу вашей руки.

И чтобы дополнить сюрреализм происходящего, эйр Кайден опустился передо мной на одно колено и протянул золотое кольцо с крупным искристым самоцветом.

Я моргнула. И, кажется, забыла, как складывать буквы в слова. В груди что-то оборвалось — эйр Нуарэ так спешил избавиться от надоевших невест, что в тот же день, как принял решение, попытался сосватать нас своим доверенным лицам.

— Я, право…

— Понимаю, предложение неожиданное, — улыбнулся очаровательной тёплой улыбкой поклонник, не оскорбившись моим замешательством. — Если пожелаете, мы обручимся, но не станем торопиться со свадьбой: проведём время вместе, лучше узнаем друг друга…

— Эйр Менсар, почему я? — спросила, чтобы потянуть время.

— Потому что вы уникальны, эйресс Фэрра, и потому что я доверяю своему сердцу, — он поднялся с колен и вернулся в кресло, кольцо как бы между прочим положил на стол. — Я буду к вам внимателен и добр, обещаю. Я умею слушать и слышать. Родство с моей семьёй обеспечит достаток и безопасность вашим родным. Ваши сёстры вырастут без нужды, с лучшими учителями. Когда придёт время, я устрою их браки. Вам больше ничего не придётся бояться. Скажите «да» — и все ваши заботы станут моими.

Грант Менсар словно позаимствовал слова из моих самых смелых мечтаний. Как же хотелось снять непосильную тяжесть с плеч своей семьи и вернуть Валмерину былую красоту. Принять его руку и пойти по чистой, ровной дороге без ухабин и бурелома. Выбрать простой и понятный путь, но…

Оставался ведь ещё папа, которого, увы, не вылечить никакими богатствами. Ему нужен некромант. И оставалась моя глупая наивная влюблённость в этого некроманта, который передарил меня, как наскучившую игрушку.

— Эйр Менсар, вы очень великодушны, — пересилила себя и посмотрела в его добрые зелёные глаза, в которых словно круглый год цвела весна. — Спасибо за предложение и ваше доверие. Вы мне очень симпатичны, но я должна отказаться.

Он нахмурился — не оскорблённый, а скорее озадаченный.

— Дайте себе время, эйресс Фэрра, подумайте хотя бы сутки, — попросил негромко. — Ради вашего блага и блага ваших близких.

— Ваше предложение звучит, как сладкий сон, — призналась я. — Однако моё сердце занято другим, и, как бы ни старалась, я не смогу сделать вас счастливым. А это нечестно по отношению к вам. И даже жестоко.

Он посмотрел на меня открытым, ровным взглядом, без осуждения и давления. Я выдержала его лучше, чем ожидала. Потом благородный эйр поднялся, спрятал кольцо, поклонился и произнёс с лёгкой грустью:

— Вы редкая девушка, эйресс Фэрра. Я желаю вам стать счастливой и в своей смелости не разучиться быть разумной. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, мои двери открыты.

— Благодарю за понимание, грант Менсар, — я тоже встала из-за стола и присела в изящном реверансе. — Надеюсь, вы найдёте своё счастье.

Он ушёл. Служанка проводила гостя и закрыла за ним двери, затем вернулась и задержалась подле меня, не решаясь спросить, а у самой глаза, как блюдца. Я взяла её за руку и улыбнулась так, как умеют улыбаться лишь те, у кого болит душа.

— Пожалуйста, не говори пока Эле о том, что услышала, она расстроится, — попросила, опустив ресницы. — Я сама расскажу. Сначала мне надо посидеть в тишине и подумать.

Девушка легонько сжала мою руку, кивнула и исчезла. Хорошая, понимающая, внимательная Вейя. Я буду по ней скучать!

Оставшись в спальне одна, налила себе тёплого отвара, пододвинула блюдце с ягодной песочной корзиночкой и решила съесть хоть что-нибудь, чтобы ненароком не рухнуть в обморок.

«Вы редкая девушка, — ещё звучало в голове. Я усмехнулась. — Наверное, он хотел сказать: редкостная дура». Кто в здравом уме откажется от столь щедрого предложения, да ещё и в моём положении?

Непростое решение резануло по будущему, как нож по ткани: ровно, но без права вернуться к исходному. Затолкала в себя пирожное и сцепила пальцы. Оставалась ещё крошечная надежда попросить эйра Нуарэ о помощи перед отъездом из Наэриса.

Он ведь признался эйру Лафабьеру, что испытывает ко мне симпатию, может, её хватит для прощального подарка? Я расскажу ему про папу, объясню ситуацию, скажу, что у меня нет иного выхода…

Некромант не производит впечатление жестокосердного человека.

Однако в груди гулял холодок, если не сквозняк. Может, я только что совершила самую роковую ошибку в своей жизни. А может — сделала единственно правильный выбор. Между «любой магессой» и собой настоящей. Между ровной дорогой и заросшей тропой к обрыву, где слышится море.

— Светлейшая Луксиэль, — прошептала в тишину и в глубины своего сердца, — надеюсь, ты слышишь… Я никогда не умела выбирать с лёгкостью. Но я умею не изменять себе. Прошу, помоги мне сохранить свет, когда всё вокруг поглотит тьма.

Я ещё долго сидела одна, пока не закончились и отвар, и пирожные. А потом решила лечь спать пораньше, забралась в постель, подтянула к себе колени и позволила душе тихий всхлип. Закрыла глаза и выровняла дыхание.

Мне нужно не сломаться, не рассыпаться. Мне нужно пережить эту ночь.

А утром встать и идти дальше.

— Надеюсь, ты осознаёшь, что сегодня на твою голову обрушится буря? — поинтересовался Киллиан с кривой улыбкой, пока мы шли в малый трапезный зал на совместный завтрак с невестами и эйрой Инальди.

— Я бы не принял такое решение, если бы не был готов к его последствиям, — пожал плечами. — К тому же, мне не впервой переживать бурю.

— Ты о последствиях ритуала? — прищурился друг.

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил я. — Ты кое о чём не знаешь, Килл. В вечер после обряда я пошёл к Селесте. Был не в себе, как ты помнишь, а голова — воспалённой и нетрезвой. Так вот, я не придумал ничего лучше, чем ударить сестру некромантией. В треть силы, но достаточно, чтобы любого мага скрутить в узел.

Лафабьер уставился на меня так, будто я признался, что прыгнул с Грозового пика без крыльев, надеясь обернуться в дракона.

— Чарг, Син… — он провёл ладонью по лицу. — Ты перегнул.

— Знаю, — вздохнул я. — Селеста отбила удар пламенем. Если бы в ней было хоть зерно некромантии, тьма отреагировала бы раньше, на уровне инстинктов защищая носителя. Но я увидел лишь огонь — чистый, высокий, как у мамы.

— И как она отреагировала?

— Испугалась и рассердилась, как же ещё? Я скинул с себя груз подозрений, но потратил последние силы и упал прямо перед ней. А потом бред, петля, кошмары. В конце концов мы поговорили, я объяснился перед Лести, и она простила меня, но чувство вины и осадок остались.

— К слову, про петлю, — Килл замедлил шаг. — Ты так и не рассказал мне, как выкарабкался. Ты тлел на глазах, стал похож на собственную тень, извини за каламбур, а одним утром встал, как ни в чём не бывало. И я сомневаюсь, что это заслуга Тавиана Грейла, хоть он и сделал всё, что от него зависело.

— Будешь смеяться, — сказал я, — но меня спас сон. Между изматывающими кошмарами прорезался силуэт, сотканный из света, будто Солир решили облечь в форму. Кажется, женский. Лицо не разглядеть из-за слепящего сияния. Она сказала, что разорвёт петлю, если я поклянусь защитить Искру и её мир, когда придёт час.

— Её мир… — эхом повторил Лафабьер. — Думаешь, это была Луксиэль?..

— Думаю, это был сон, — хмыкнул я.

— Однако ты поклялся?

— Да, поклялся, — подтвердил я. — От безысходности. Тьма и смерть отступили, и пришла благодатная тишина. Впервые за несколько ночей я спал без сновидений. Петля разорвалась, и я начал восстанавливаться физически и магически.

— Не думаю, что это лишь сон, Синистер, — заметил друг. — Никто иной, кроме богини жизни, не способен развернуть смерть у порога. И кто, чарг возьми, такая Искра?

— Понятия не имею, — признался с чистой душой. — Знаю только, что сон был очень реалистичным, и я его запомнил.

— Ты намерен сдержать клятву?

— С богами не шутят. К тому же, мир я и так защищаю каждый свой день. Могу защитить и Искру, когда пойму, что или кто это. А пока никому ни слова.

— Как скажешь, — кивнул Килл и хлопнул меня по плечу. — А теперь пойдём. Объявим невестам твоё решение.

Я закрыл глаза, потёр переносицу и, сам того не желая, снова перенёсся мыслями из своего кабинета в Наэрисе в тесную комнатушку морга в Ларэине. Она всё так же дышала смертью, холодной и липкой, как пот, покрывающий тело во время кошмара.

Проклятие последней жертвы миновало, но воспоминая о ритуале остались. И с того момента, как ни прискорбно, ни мы с Голосом Тени, ни капитан Бартон Меррик со своими Тенями не продвинулись вперёд.

Килл сидел напротив и молчал, похоже, разделяя мои настроения.

— Мне не даёт покоя, что жертва, через глаза которой я смотрел, не сопротивлялась, — сказал вслух, прикрыв глаза ладонью от усталости. — Совсем. Даже в конце, когда и она, и я переживали боль и страдания, меня не покидало ощущение, что так надо.

Перед мысленным взором снова возникли чужие воспоминания. Узкая улочка Ларэина, внутренний дворик — ухоженный, почти уютный. Такое странное и неподходящее место для убийства. Сердце, бьющееся ровно, без паники. Смирение.

— Может, её опоили? — тихо предположил Лафабьер. — И девушка была в трансе и бреду? Или же… убедили в ценности её жертвы. Не для убийцы, а для некой великой цели… Сделали её частью чего-то большего, чем она сама.

— Что, если она знала убийцу? — продолжил накидывать варианты и версии в надежде, что мы заметим недостающую часть, и головоломка, наконец, сложится. — Или думала, что знает.

— Или же считала его безопасным. Ты говорил, что видел чистое, общедоступное пространство. Значит, район не бедняцкий. И вполне вероятно, что убийца не выглядел, как бродяга, вор или пьяница. Он мог быть одет, как приличный горожанин и даже больше…

— Жертвам не назначали встречи, — попытался продолжить цепочку. — Они не шли в условленное место. Не ждали никого.

— Да, — согласился Килл. — Их останавливали под каким-то предлогом.

— По дороге. Между делом. Как бы случайно, но в нужный момент.

Я вспомнил, как обернулся, будучи жертвой. Не резко, испуганно или настороженно. Как оборачиваются на знакомый голос. На просьбу. На что-то… человеческое. Простое и понятное.

— Кто-то подошёл и попросил помощи, — предположил я. — Или спросил направление. Или просто заговорил.

— И жертва осталась добровольно, — добавил друг, — потому что хотела помочь.

— Допустим, убийца не приказывал. Не давил, не похищал, не тащил силой. Он позволял жертве самой сделать шаг навстречу, — почувствовал, как внутри лениво шевельнулась тьма, и дракон поднял голову, почуяв людскую подлость. — Манипулятор. Умелый, хладнокровный, талантливый. Привыкший распоряжаться людьми и играть роли.

Имя само всплыло в памяти.

Я не произнёс его вслух, но Киллиан понял меня без слов.

— Омалкар Вейт, — произнёс он так, будто это имя жгло ему язык.

— Эйр, который умеет манипулировать, — прищурился я. — Тот, кто одержим идеей получить в своё распоряжение силу некромантов. Человек, который способен притвориться мягким и обходительным, когда ему это выгодно. И который знает, куда надавить, чтобы человек сам сделал нужный шаг.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как раздражение разгоняет кровь по венам. Что, если он не сумел подобраться к Селесте, однако подобрался к одарённым, но доверчивым провинциалкам? Управляет неучтённым некромантом? Или ищет способ самому стать им?..

— Прикрываясь отбором невест, Вейт лезет туда, куда не звали, — задумался Килл. — Суёт нос в расследование Корпуса теней, хотя раньше наши дела его не волновали. Осматривает места преступлений без дозволения. Что-то находит и молчит.

— Или прячет, — добавил я. — Не пойму, чего он добивается.

— Советник мутит воду, но это ещё не делает его убийцей, — покачал головой друг. — Я всегда сомневаюсь, когда версия слишком лёгкая и удобная. Ты сам учил меня не доверять очевидному. Здесь что-то глубже.

— Предлагаешь закрыть глаза на Вейта?

— Временно, — ответил Килл. — Будем приглядывать, но не зацикливаться на нём одном. Нравится тебе или нет, у вас с эйром Омалкаром конфликт интересов, а эмоции — ненадёжные помощники в нашем деле. И этому…

— Тоже научил тебя я, — вздохнул и попытался абстрагироваться от вездесущего гранта. — Значит, убийца перехватывает жертв по пути и делает это так, что они не боятся. Он умён, осторожен, привык внушать доверие.

— Или выглядит так, что ему доверяют, — добавил Лафабьер. — Кто-то из благородных? От них не ожидают убийства. Зачем тому, у кого всё в жизни есть, смерть простой девчонки?

— А если женщина? — нахмурился я. — Может, от аристократа и не ждут нападения так, как от бедняка, но мужчина всё ещё представляет угрозу для молоденькой девушки, ведь у него есть и другие порывы.

— Женщина-некромант?.. — напомнил друг с ироничной улыбкой, и всё опять рассыпалось.

— Дивар, ты прав, — сжал кулаки, впиваясь в ладони. — Могла бы быть магесса с даром игнариев или терраноксов в поисках силы, но тела обращаются в прах.

— Что, если убийца действует не один? — поднял голову Килл. — Сообщница заманивает под благовидным предлогом, а некромант вершит свои грязные дела?

— Возможно. Тогда они ещё умнее, чем мы думаем. Двоим куда сложнее не оставлять следов, чем одному. Он или они нас переигрывают, чувствуют себя хозяевами положения. Мы должны сменить расстановку сил на поле. Заставить их нервничать, торопиться, сделать неосторожный шаг, совершить ошибку.

— Что ты предлагаешь?

— Встреться с Мерриком, — я потёр виски. — Пусть ужесточат комендантский час, предупредят состоятельные семьи, что под угрозой их дочери с даром игнариев и терраноксов. Пусть его тени после заката прочёсывают средние и верхние районы и ищут замкнутые с трёх сторон площади и дворы… с фонтаном или ключом.

— С фонтаном? — удивился Лафабьер. — Откуда взялся фонтан?..

— Да, — осенило меня. — Журчала вода. Я спутал её с привычным шумом моря в Ларэине, поскольку меня ослепила боль. Я не сказал тебе тогда, потому что понял только сейчас. Найдём уединенные скверы и фонтанные дворики — сузим круг поиска по районам и, если повезет, простроим маршрут и логику выбора мест убийцы.

— Хорошо. Я встречусь с Мерриком и отдам ему распоряжения. Эйра Вейта тоже отметать не будем. Если он под подозрением, то следующий шаг очевиден.

— Займись им лично, Киллиан. Перепроверь, где он был в дни и время убийств. И кто видел его в Ларэине или рядом с жертвами. Тайно, неофициально. И если он где-то засветился…

— Тогда ты получишь то, чего хочешь, — хмыкнул друг. — Подтверждение.

— Я получу его так или иначе, — ответил без колебаний. — Потому что этот человек перешёл черту. И я не позволю ему выйти сухим из воды.

— Я пойду по следу, — вздохнул Лафабьер. — Но если вдруг что-то не сойдётся…

— Тогда ты скажешь мне, и я тебя услышу. Призна́ю, что был не прав. В отличие от Вейта, я это умею.

Голос Тени кивнул, но в его взгляде осталось что-то настороженное. Сомнение. Что ж, пусть сомневается. Кто-то должен. Он прав в том, что я уже знал, кого хочу видеть в роли убийцы. И с каждым шагом расследования Омалкар всё плотнее вписывался в эту роль. Слишком плотно, чтобы это было случайностью.

Я не должна была.

Знала, что не должна. Клялась себе и эйру Лафабьеру, что не дам эйру Нуарэ распалиться рядом со мной, что не стану тем огнём, что ранит его даже косвенно.

Но стоило некроманту коснуться меня, и вся моя власть над собой рассыпалась в пыль. Его ладонь на моём затылке, губы у моих губ, его страсть, жадность, нетерпение — и по телу побежала сладкая дрожь, как будто пробудившая под кожей сотни тонких струн, которые принялись звучать в один голос.

Я вспомнила свой танец во втором испытании — тот миг, когда музыка оказалась короче моего желания, когда алое платье стало слишком тесным, когда каждая нота била по терпению, как ножом в грудь.

Нечто похожее я испытывала и теперь: его поцелуи — отчаянные, несдержанные, пылкие, словно вырванные у самой судьбы с боем, тёмный, затуманенный желанием взгляд, хриплый шёпот, и я поняла, что не только влюблена.

Я хочу его. Хочу этого мужчину, как никого до него не хотела.

Любое обещание забывается, когда он рядом: мне надо быть разумной, осторожной, помнить о некромантии, а я ощущала только собственное сердце и то, как он отзывался на мои прикосновения всем телом.

Мы оторвались друг от друга, словно вынырнули из глубокой воды на воздух, — резко, с одинаковым рваным выдохом. Замерли, глядя друг другу в глаза.

— Простите меня, — повторила на выдохе. — Я не хочу причинить вам боль и, тем более, погубить вас, не хочу всё испортить. Но когда я вижу вас, эйр Синистер, я…

Слова и мысли путались, как ленты на ветру.

Я покачала головой и опять попыталась уйти — от него и от новой меня, которая мечтала поставить мир на паузу и остаться с ним в садах Наэриса до рассвета. Дракон взял меня за руку, но в этот раз мягко, деликатно, как берут хрупкую вещь, боясь сломать её.

— Останьтесь, эйресс Фэрра, — попросил он. — Прогуляемся вместе и побеседуем. Просто… узнаем друг друга, не больше, я обещаю. — Жених помолчал и добавил: — Неделя с другими невестами прошла, как во сне. В ней будто не было ничего настоящего, кроме одного — желания увидеть вас.

— Я тоже ждала встречи, — призналась тихо и улыбнулась. — Сильнее, чем дозволено «одной из многих».

— Вивиан, — эйр Нуарэ вскользь коснулся моей ладони, сам, похоже, не осознавая, и я спрятала руку за спину, чем смутила его. — Вы позволите мне наедине называть вас так? Ваше имя нежное, как томный вздох.

— Позволяю, эйр Синистер, — я смутилась тоже, но и обрадовалась, что мы готовы сделать ещё шаг друг к другу.

— Просто Синистер, — поправил он с благосклонной улыбкой, — иначе будет нечестно. Вивиан, хочу подчеркнуть вновь, что вы для меня не «одна из многих», а единственная.

Он подал мне руку — широкую, сильную, с тонкими линиями шрамов на запястье, приглашая на прогулку. Посмотрела на неё и… не смогла принять. Его магия — как лезвие под кожей, а я не хотела видеть ту боль, что мелькала в его взгляде, когда он сдерживал и подавлял свою тьму.

Вместо этого протянула некроманту мизинец, чем ввела его в лёгкое замешательство. Он посмотрел на меня, как человек, который привык держать меч, а не нежность на кончиках пальцев, и выразительно изогнул чёрную бровь — жест характерный и украшавший его.

Должно быть, в Рагонтаре не существовало символизма примирения или самой честной клятвы, как у нас на Земле. Я без слов подцепила его мизинец своим и сплела их.

— Что это? — удивился претёмный эйр.

— Обещание, — улыбнулась, потому что, глядя на него, что бы он ни делал, я чувствовала, что у меня от счастья кружится голова, а воздух становится слаще самого дорогого игристого.

— Обещание чего?

— Быть рядом, даже когда трудно, — пояснила я. — Мы не можем позволить себе всё, чего желаем… По разным причинам. Но это не значит, что мы не можем быть вместе.

Синистер усмехнулся, но палец не убрал, и мы двинулись вперёд. Не держались за руки — я боялась спровоцировать его магию — но даже крошечного невинного касания хватало, чтобы сердце не срывалось в пропасть.

Сад принимал нас, как море принимает разогретый Солиром берег после жаркого дня. Дорожки вели вниз, между кипарисами и соснами, фонари разгорались теплыми пятнышками, и их мягкое мерцание отражалось в глазах жениха.

— Эйр Нуарэ… — он посмотрел на меня с хитрым прищуром, — то есть… Синистер, удовлетворите моё любопытство: что вы делали в живой изгороди? Неужели прятались?

— Некроманты не привыкли прятаться и бежать, но особенно настойчивые невесты научили меня тактическому отступлению, — ответил эйр, и мы оба рассмеялись.

Шаг за шагом, слово за слово, и ржавчина обид и недомолвок растворялась.

— Значит, — поинтересовалась я, как бы между делом, — вы и правда приревновали меня к эйру Менсару?

— Я бы не назвал это ревностью, — он скосил на меня взгляд. Пристальный, хищный, изучающий. Гордец, как и все чистокровные эйры.

— А как бы назвали? — уточнила с хитрой улыбкой и озорством в голосе.

— Осторожностью. Хотя… Вы так на него смотрели, что и глупец бы насторожился.

— Правда? — я усмехнулась. — И как же?..

— Как будто он был единственным, кого вы видели в ту минуту, — некромант стиснул зубы. Едва заметно, разве что дёрнулись желваки под кожей, но я всё поняла.

— Просто признайтесь, что я вам нравлюсь и вы ревновали меня к другому мужчине, посмевшему восхищаться мной, — рассмеялась и чуть прикусила губу, заигрывая с женихом.

— Безумно, — выдохнул Синистер, пожирая глазами мои губы. — И всё же, о чём вы с Кайденом говорили? Он вам… нравится?

Я улыбнулась загадочной манящей улыбкой и потянула дракона-некроманта за собой. На красивом белокаменном мостике над ручьём остановилась, опершись спиной о перила. Море внизу блестело серебром Ланиры, водопад шептал о своём, делая вид, что не подслушивает чужие разговоры.

— Эйр Менсар восхитился моим выступлением и смелостью на втором испытании, — я прищурилась, наблюдая за его реакцией. — И выразил желание жениться на мне, если я останусь свободна к концу отбора.

Ответом послужил тихий треск со стороны, где рядом со мной на перилах лежала ладонь эйра Нуарэ. Короткая тёмная вспышка, которую и он сам не сразу заметил, и по камню пошла глубокая трещина.

— Дивар, — прошептал он и отдёрнул руку. — Не играйте со мной, Вивиан!

— Я же пошутила, — произнесла мягко. — Вернее, это правда, но не вся. Эйр Менсар не переходил границ, он очень уважает вас, а я не восприняла его слова всерьё, скорее как мимолётный комплимент.

— Вы дразните меня… — нахмурился он, совладав с магией.

— Разве что чуть-чуть, — взглянула на него из-под ресниц, — чтобы в следующий раз, когда будете любоваться эйресс Корделией на своих коленях, вы вспомнили обо мне.

— Так вы сами ревнуете? — Синистер неожиданно рассмеялся с тем низким бархатным оттенком, от которого в груди разливалось тепло, а лёгким не хватало воздуха.

— Не скрою, — улыбнулась я.

— Я хотел бы, чтобы вы понимали одну вещь, — сказал он, став серьёзным и глядя на меня с высоты своего роста. — Отбор невест для меня не игра и не развлечение. Я не желал его, это приказ корэла, которого я не смею ослушаться. В Наэрис съехались дочери влиятельнейших и богатейших семей Ксилантиса — тех, кого нельзя обидеть невниманием.

— Значит, в политических играх нет места для чувств?

— Мне приходится быть любезным с каждой из невест, даже если я не хочу, — продолжал жених, глядя вдаль. — Я не искал любви, Вивиан, некромант должен выбирать жену рассудком.

Я промолчала. Гладь воды отражала наши силуэты, а внутри что-то хрустнуло, будто откололся краешек моего сердца. Всё логично, и правильно, и честно, только почему-то очень больно.

— Правда ли, — прошептала я, опустив глаза, словно сама стыдилась своего вопроса, — что вы пригласили на второе свидание эйресс Корделию, хотя некоторые невесты и первого пока не дождались?

— Вивиан… — он тоже понизил тон и погладил меня по щеке тыльной стороной пальцев. Я отвернулась. — Да, это правда.

— Почему? — решила, что если уж позориться, так до конца.

— Потому что вынудили обстоятельства, — эйр Нуарэ вздохнул и легонько потянул меня за мизинец к себе: — Но, если бы я мог следовать не долгу, а своим желаниям… я бы проводил каждый вечер с вами.

Я взглянула на него, и сумерки, серебро Ланиры, водопад — всё исчезло. Остался он один. И беззащитная искренность в его словах, которая была куда опаснее любой магии.

Может, некромант и не умеет любить, как говорят в народе. Однако смотреть вот так, будто всё вокруг, кроме меня, перестало существовать, — это почти то же самое.

И я лишь в этот миг осознала, что наши мизинцы всё ещё сцеплены.

Ни он, ни я не отпустили.

— Синистер, я должна признаться вам в чём-то важном… — тихо произнесла я, отважившись обратить на него обеспокоенный взгляд. Вниз по шее пробежалась дрожь от одного воспоминания о том, что требовало быть озвученным.

— Я слушаю, — он мягко улыбнулся, приблизившись ко мне вплотную.

Поняла, как двусмысленно прозвучала моя фраза в контексте того, что он сказал прежде, и того, что я сама собиралась сказать. Однако отступать было некогда. Если я не сделаю этого сейчас, потом станет поздно.

Сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди и сбежать первым. Я расправила плечи, заставляя себя не дрожать.

— После второго испытания я возвращалась в свои комнаты, когда меня задержал эйр Омалкар Вейт. Я полагала, что он, как и многие другие, хотел заметить, что моё выступление недопустимо, и так и было, но…

— Продолжайте, — эйр Нуарэ едва заметно переменился. Не рассердился, ещё нет, но подобрался и нахмурился. Взгляд стал внимательным и пристальным.

Я выдохнула, будто нырнула в холодную воду.

— Мы были в галерее одни, и эйр Вейт предложил мне служить ему. Стать… вашей любовницей и следить за вами. Докладывать обо всём, что мне станет известно и что его интересует.

И хотя, по сути, я ещё не сделала ничего дурного, мне вдруг стало страшно стыдно, и я опустила голову и покраснела, не решаясь больше смотреть ему в глаза. Слова повисли между нами, тяжёлые и липкие. Сад словно затаил дыхание.

— Везде-то наш дражайший советник успевает, — хмыкнул дракон, помолчав. — Вероломно, но ожидаемо. И что вы ему ответили, Вивиан?

— Я не решилась отказать придворному магу корэла, ведь на кону стоит как благополучие, так и полный крах моей семьи и всех, кого я люблю. Эйр Вейт знает, чем давить на людей. Я попросила у него время, чтобы всё обдумать, и он дал мне его: до наступления третьего испытания.

— Об итогах которого стало известно сегодня, — подсказал жених.

— Да, — я сглотнула. Стыд жёг сильнее страха, и я заставила себя смотреть ему в глаза. — Ещё до обеда эйр Вейт нашёл меня в галерее и потребовал ответа. Напомнил, что может случиться, если я окажусь неблагоразумной.

— И вы согласились?

— Согласилась, — кивнула я, собирая остатки решимости, — но только потому, что знала с самого начала: при первой же возможности я расскажу обо всём вам. Я не собиралась навлекать гнев советника на свою семью, но и не собиралась лгать вам.

Эйр Нуарэ молчал. Лишь смотрел на меня внимательным проникновенным взором, от которого мне хотелось провалиться под землю. Как будто я уже опорочила себя и предала его лишь тем, что дослушала предложение Вейта до конца.

Я приоткрыла губы, чтобы попытаться объясниться и оправдаться ещё раз, когда он наклонился ко мне и поцеловал. Коротким, нежным прикосновением, в котором не было власти, но было признание и благодарность.

Когда он отстранился, я заморгала, окончательно сбитая с толку, не понимая, что чувствовать, думать и говорить. А потому взглянула на него с невысказанным вопросом в глазах.

— Спасибо за честность, Вивиан, — прошептал он у моего лица. — Я рад, что вы мне всё рассказали. Не потому, что это характеризует гранта Вейта. Он давно показал своё лицо. А потому, что это характеризует вас. И сторону, которую вы выбираете.

Почувствовала, как щёки заливает жар и краска. Опустила ресницы, как девчонка, пойманная на чём-то слишком личном. Не всегда признания — это красивые слова. Иногда это поступок.

— Эйр Нуарэ… Синистер, что же мне делать дальше? — спросила дрогнувшим голосом. — Эйр Вейт ведь не остановится и не оставит меня в покое. Он угрожает моей семье, а я не знаю, как их защитить…

— Вы согласились служить Омалкару Вейту, — усмехнулся некромант, — так служите. Я вам подыграю.

— Я… Я не понимаю, — призналась честно, дрожа, как травинка на ветру.

— Вы будете рассказывать мне, чего он от вас хочет. Какие вопросы задаёт. Чего ждёт. А я буду говорить вам, что ему отвечать. Мы дадим советнику ровно столько, чтобы он считал, будто держит вас и ситуацию под контролем. Я же извлеку из этого собственную пользу.

— А если эйр догадается? — прошептала, похолодев.

— Мог бы, но гордость не позволит, — покачал головой жених. — Такие люди, как Омалкар, не умеют признавать своих ошибок. Он ни за что не усомнится в собственном успехе и превосходстве.

Я вдохнула и выдохнула, чтобы немного успокоиться. Игра приняла ещё более неожиданный и опасный поворот. Теперь я не просто невеста, а ещё и крошечная фигурка на поле, где каждый неверный ход мне не по карману.

— Вы предлагаете мне стать… двойной шпионкой?..

— Понимаю, задача непростая, — улыбнулся эйр Нуарэ. — И потому вы будете не одна. Я почту за удовольствие проводить с вами вечера, а в моё отсутствие вам всегда поможет Рамси. Я введу его в курс дела, Деверну можно доверять.

— Синистер, я боюсь оступиться, — призналась без показной храбрости. — Я не желала привлечь к себе внимание советника корэла, и я очень боюсь расплаты.

— Я буду рядом, Вивиан, — он посмотрел на меня так, что внутри что-то сжалось и разжалось одновременно. — И никому не позволю причинить вред вам или вашим близким. Мы лишь обратим оружие Вейта против него самого. Чего Омалкар потребовал от вас?

— Войти в вашу спальню, доверие, постель… — я покраснела, чувствуя на себе его пристальный взгляд, — и выяснить всё, что сумею, о вашем расследовании в Ларэине. Что мне ответить советнику, когда он спросит?

— Что в моей постели вам особенно понравилось, — прошептал Синистер, но я услышала и захотела провалиться сквозь землю. — Расскажите Вейту, что мы с эйром Лафабьером ищем сильного игнария или терранокса. Что я использовал свой дар, но преступник осторожен и не попадался жертвам на глаза. Будто бы знал, что будет иметь дело с некромантом. И потому нам не удалось установить его личность сразу, как мы ожидали. Если жертва не видела нападавшего, она мало что способна рассказать.

— И это правда? — спросила в волнении и тут же прикусила свой любопытный язык.

— Вам лучше не знать, Вивиан, — улыбнулся эйр Нуарэ, — так вы будете в большей безопасности. К слову, если эйр Вейт вдруг обмолвится о деталях своих выездов в Ларэин, я буду очень признателен, если вы расскажете мне об этом.

— Наблюдатель за отбором невест посещает Ларэин? — ещё больше удивилась я.

— Да, и преследует свои цели, — нахмурился дракон. — Скорее всего ему ничего принципиально важного неизвестно, и он делает это, чтобы досадить Корпусу теней, но бдительность не бывает лишней.

Я опустила ресницы и кивнула. Некромант погладил меня по волосам, обнял ладонями щёки, приподнимая лицо, и поцеловал, словно запечатлел клятву на моих губах. И мне вдруг страшно захотелось ему довериться.

Время ещё щадило, и мы продолжили прогулку бок о бок. Сады Наэриса дышали и жили своей жизнью. Журчали фонтаны и ручьи, грохотали водопады, и их звук сливался с далёким плеском моря. Воздух пах солью, соснами и ветивером — ароматом Наэриса и мужчины, шедшего рядом.

Мы вышли на открытую площадку. Каменная колоннада полукругом держала небо, как чашу, а за ней сразу начинался Тиррэн — без людей, кораблей и берегов, только величественная глубина и дорожка серебра от Ланиры, тянувшаяся к горизонту.

Мне больше не хотелось говорить о советнике Вейте и его коварных планах, о невестах, ревности и изменах, да и вообще о других. Хотелось узнать больше о своём женихе, но, вызывая на искренность, стоило начинать с себя:

— В детстве я мечтала жить у моря, — сказала, глядя в темноту, где шум прибоя напоминал дыхание спящего зверя. — Думала, если слушать его успокаивающий рокот каждую ночь, то страхи уходят.

— И как, правда уходят? — поинтересовался эйр Нуарэ.

— Нет, — улыбнулась со светлой грустью. — Просто затихают.

— А о чём вы мечтаете теперь? — дракон не смотрел на море, а только на меня, и я ощутила неловкость и смущение.

— О семье, — призналась я. — Мечтаю сохранить свою семью и дом. — Некромант слушал, не перебивая, с полуулыбкой на губах. — И ещё, конечно, о своей собственной семье. Встретить любимого мужчину и подарить ему детей.

— Для меня семья тоже представляет высокую ценность, — согласился он. — В особенности, если учесть, как рано её не стало. У меня не осталось никого, кроме Селесты и эйры Катрионы.

Тень Короны замолчал, и в его молчании я услышала всё, что не нуждалось в словах. И подумала: если он понимает, каково это — потерять близкого человека, если умеет слышать чужую боль и безысходность, то, может быть…

Я осторожно, как на тонком льду, подступилась к мысли, мучившей меня с первого дня в Наэрисе: время отца утекает, как песок сквозь пальцы, а я всё молчу. Сначала мы были друг другу никем, затем я стала для него Ласточкой, но не эйресс Фэрра.

И лишь на первом свидании в Ларэине, я полагаю, жених разглядел настоящую меня. Однако первое свидание — не место и не время для столь тяжёлой просьбы. Наши едва зарождавшиеся чувства должны были окрепнуть, а мы — лучше узнать друг друга и научиться доверять.

И вот теперь, когда у нас получается говорить о ревности, предательстве и других сложных темах, когда мы уже кое-что знаем друг о друге, может быть, настал тот час, когда я…

Сделала глубокий вдох, чтобы набраться смелости.

— Эйр Нуарэ, — и снова его лисий-лисий взгляд из-под чёрных ресниц, от которого я терялась ещё сильнее, — Синистер, — исправилась с улыбкой, — это правда, что некромант исполняет любое желание своей избранницы перед свадьбой? Или это очередная сказка простого люда, чтобы сделать вас не такими страшными?

Дракон усмехнулся, но, увы, без веселья.

— Правда. Такова традиция, идущая с древних времён, — он замолчал и отвёл взгляд на море Тиррэн. — Хотя лично мне это не по душе. По многим причинам.

Последнее желание, — подсказал Пуфик, и я поняла, что он всё это время приглядывал за мной. — Считалось, что невеста решается на союз со смер-ртью, давая согласие некр-р-романту. Не все из них пер-реживали пер-рвую бр-р-рачную ночь, поэтому пер-ред церемонией жених исполнял последнее желание невесты.

— Из-за истории её появления? — тихо спросила я, думая, как же полезное удовольствие — иметь собственный пушистый справочник, и поблагодарив его в своих мыслях.

— Вы знаете? — удивился жених. Я кивнула. — Да. А кроме того, я до тошноты устал от того, что во мне видят лишь инструмент. Ключ, меч, силу, которую можно использовать, пока она подчиняется. Что угодно, но не человека. Даже невесты жаждут сблизиться со мной, чтобы возвыситься. Их интересует только мой титул и влияние.

Мне стало больно от скрытой горечи, прозвучавшей в его голосе. Как будто слова обрели силу резать по живому. Я посмотрела на него с искренним сочувствием и замерла, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Потому что именно для этого я и приехала на отбор в Наэрис: чтобы просить. Чтобы использовать. Чтобы влюбить в себя некроманта, кем бы он ни был, и, манипулируя его чувствами, спасти отца.

Я дала себе слово, что сделаю всё, чтобы исцелить его. Однако всё пошло не по плану, потому что между мной и планом встал он. Человек. Синистер. Его безумно красивый искренний смех. Будоражащий хрип, когда он взволнован или возбуждён.

Стыд нахлынул, как неожиданный прилив, и мне захотелось исчезнуть. Я не смотрела на него — в чёрные глаза, в которых проступила не сила, а уязвимость, боль и тоска. И они рвали на части сильнее любого упрёка.

— Почему вы спросили меня об этом, Вивиан? — поинтересовался он, когда молчание затянулось.

— Из любопытства, — слукавила я и постаралась улыбнуться. — Я слышала столько слухов о тёмных магах, что решила уточнить, где правда, а где вымысел. Собираю образ настоящего некроманта по крупицам.

— И всё же, — эйр повернулся ко мне, вглядываясь в лицо, словно пытался прочесть на нём ложь, — если бы стали моей избранницей, чего бы вы пожелали?

— Даже не знаю, — соврала я и ощутила больнющий укол совести. — Как пустышка и бесприданница, я не смела задумываться об этом.

— Вы удивительная, — улыбнулся грант Нуарэ и взял меня за руки, а я приложила всю свою волю, чтобы губы не дрогнули. — Все остальные думали и не раз.

«Удивительная лицемерка», — поправила я с горечью, потому что понимала: если он узнает правду, если я хотя бы намекну про отца, то всё немногое, что зарождалось между нами, рухнет в одночасье.

И я больше никогда не увижу этот взгляд — не надменный и холодный, а искренний, доверительный, человеческий. С тенью одиночества, в котором я больше не боялась остаться.

Фонтан за спиной шептал так, будто подговаривал на глупости. Вивиан стояла напротив, и я невольно любовался ей: мягкими, чуть детскими чертами лица, небесными глазами в обрамлении тёмных ресниц, прелестным румянцем на щеках.

Когда она смутилась и призналась, что не думала о желании избранницы некроманта, в груди разлилось живительное тепло. Мне захотелось ей поверить — в то, что ей интересен именно я, а не моё влияние, титул и богатство.

Как же меня тянуло к этой женщине, мудрый Тэнэброс, дай мне сил!

Однако сил оторвать взгляд от её нежных розовых губ я так и не нашёл и наклонился к ней, наплевав на собственное обещание держать дистанцию. Не могу больше. И, что самое страшное, не хочу.

Я дотронулся кончиком носа её носика, задержал дыхание, чуть не коснувшись зовущих губ, оставив ей выбор — уступить или отступить. Вивиан дрогнула, опустила ресницы и подалась ко мне.

Я поцеловал её сначала робко, осторожно, сдерживая чёрного дракона, который при каждом прикосновении к ней поднимал голову. Но через мгновение забыл об осторожности, и поцелуй стал глубоким, страстным, распаляющим. Её пальцы сжали ткань моего дублета, я обнял её за талию и притянул к себе.

Тело каменело от безудержного желания обладать ей. Не будь она моей невестой и чистокровной эйресс из древнего уважаемого дома, я бы взял её, не думая. Заперев в себе некромантию, сломив любое сопротивление. Как же я этого хотел!

Деликатное покашливание рассекло тишину, как тонкое лезвие.

Я с трудом оторвался от Вивиан и отпустил её хрупкий стан. Она вздрогнула от звука чужого присутствия и отпрянула, но её глаза сияли, щёки поалели, на губах остался мой поцелуй. Мы обернулись.

— Простите, если я невовремя, — Селеста виновато улыбнулась и подтянула тёплую изумрудную шаль, накинутую на плечи. — Я не хотела помешать. Син, пришли письма от корэла и преора, это может быть важно. А кроме того, Бренар Майнс уже с четверть часа ждёт встречи в твоём кабинете.

— Дивар, я совсем забыл о нём… — пробормотал себе под нос, ощутив укол совести за верного управляющего, которого я сам же и вызывал. — Спасибо, Лести. Эйресс Фэрра, вернёмся в Наэрис?

Я протянул невесте локоть. Она поклонилась моей сестре с лёгкой полуулыбкой на губах, будто витала в мечтах, приняла мою руку, и мы двинулись по насыпной дорожке.

Селеста подхватила мою невесту под руку с другой стороны. Я уже не в первый раз замечал, что она тоже симпатизировала ей, и радовался тому, что сестра, которую я часто был вынужден оставлять одну, нашла себе подругу.

Эйресс непринуждённо болтали, и со стороны никто не заподозрил бы напряжения между нами. Я же чувствовал, как дрогнули пальчики Вивиан, и как она сильнее сжала мою руку. А во мне и вовсе всё дрожало от не находившего выхода сексуального напряжения.

Мы вернулись в Наэрис, поднялись наверх и остановились около моего кабинета. Эйресс Фэрра поклонилась, пряча улыбку и смущение, а я скользил затуманенным взглядом по её лицу, губам, шее, зовущей ложбинке груди…

Чарг, Синистер, да опомнись же ты, наконец!

— Благодарю за прогулку, эйр Нуарэ, — произнесла она с придыханием. — Мягкого сумрака, эйр, эйресс.

Опомниться я не сумел. Представил, как отсылаю сестру к себе, а в кабинет приглашаю Вивиан. Запираю дверь на ключ и, подхватив под бёдра, усаживаю красавицу на свой рабочий стол. Как она смущена и взволнована, но не смеет воспротивиться. Нет, не мне, а безумному сексуальному влечению между нами.

Мысль оказалась настолько отчётливой и яркой, что отозвалась требовательным импульсом внизу живота и отпечаталась ощутимым натяжением в штанах. Увы, желания мужчины красноречивы, и обе девушки всё поняли.

Эйресс Фэрра провела кончиком языка по губам, отчего те заблестели, а я шумно сглотнул. Селеста вздохнула, положила ладонь мне на предплечье и потянула в кабинет, как будто спасала меня от меня же самого.

— Ты играешь с огнём, Син, — прошептала она, когда дверь за нами закрылась. В кабинете и правда дожидался дэр Майнс, поэтому сестра повернулась к нему с очаровательной улыбкой попросила: — Дэр Майнс, я задержу брата ещё на несколько минут. Не будете ли вы так любезны подождать его на веранде?

Я кивнул. Старый мажордом поклонился и вышел на террасу, плотно прикрыв за собой двери. Селеста удовлетворённо кивнула, шагнула ко мне и посмотрела снизу вверх:

— Не вздумай влюбляться в Вивиан, знаешь же, что чувства тебя погубят, — произнесла она вполголоса, но с ощутимым нажимом. — Она прелестна, но я никому не позволю причинить тебе вред, Син.

Сестра обняла меня и коснулась кончиком носа щеки. Эйресс дрожала, и я знал почему: боялась потерять. Она так тяжело пережила гибель родителей, что гибель старшего брата едва ли сумеет пережить.

— Да, я хочу её, но это не про чувства и не про любовь, — ответил ей, прекрасно зная, что лгу. Поцеловал Лести в лоб и отстранился. — Что там за письма?

Я прошёл вглубь кабинета и сел за свой рабочий стол, который теперь ассоциировался исключительно с сексуальными фантазиями. Возбуждение не уходило из тела, как и образ Вивиан — из моей головы.

— Ты уходишь от ответа, — заметила Селеста. — Меняешь тему, отводишь взгляд. Я ведь знаю тебя, как никто другой, и вижу, что с тобой происходит.

Сестра изящным движением скинула шаль на предплечья и опустилась в кресло с противоположной стороны от стола. Только на свету я обратил внимание, что у неё на шее чёрная кружевная лента с маленьким золотым кулоном.

Сердце пропустило удар: похожая лента, разве что с едва заметной разницей в плетении, закрывала мне глаза в ту ночь, когда Ласточка пробралась в мою ванную через окно. Селеста поймала мой взгляд, поправила кулон и провела тыльной стороной пальцев по своей шее.

— Вот, посмотри, — она протянула связку писем, так и не дождавшись ответа. — Корэл наверняка требует отчётов о ходе расследования и отбора невест, преор пишет из Верданты, капитан Таррель прислал сводку о работе Корпуса в столице и близлежащих городках.

Я взял конверты, вскрыл один из них, но пальцы помнили тёплую тонкую талию, и чернильные строчки размывались в сознании. В голове — только сад, её шёпот у моих губ, притяжение и ревность, что каждый мужчина в этих стенах влюбляется в неё с первого взгляда, не имея на то права.

— Мне нужно сосредоточиться, Лести, — попросил я, прекрасно понимая, что мешает сосредоточиться мне вовсе не сестра. — Да и Бренар, бедняга, как бы не продрог. Спасибо тебе за напоминание.

— Кто я такая, чтобы спорить с Тенью Короны, — усмехнулась Селеста будто бы с горечью, поднялась из-за стола, однако задержалась и накрыла мою ладонь своей. — И всё-таки будь осмотрителен, Син. Ты сильный, но и сильные тонут.

— Я умею плавать, — усмехнулся уголком рта.

— Да, — она посмотрела на меня так, будто видела насквозь. — Но Вивиан — идеальный шторм.

Когда сестра ушла, я откинулся на спинку кресла и позволил себе судорожный выдох, в котором накопилось слишком много огня. Внутренний дракон дёрнулся и ударил хвостом о моё сердце. Ему было тесно в человеческом теле. Мне тоже.

— Прости за опоздание, Бренар, — я распахнул двери на террасу и жестом пригласил управляющего в кабинет. — Я мог бы приврать, что меня задержали дела короны, но это были невесты.

— Вы даже мальчишкой не лукавили передо мной, эйр Синистер, — добродушно усмехнулся он. — Чем могу служить вам?

— Присядь, мой друг, и прости меня ещё ровно на одну минуту, — попросил я, отодвинув кресло для посетителей возле рабочего стола и проследив, чтобы пожилой слуга всё-таки сел, а не стоял, вытянувшись по струнке.

Зная, что не смогу сосредоточиться ни на чём другом кроме навязчивой мысли, засевшей в голове, я прошел в свою спальню и постучал в дверь, ведущую в комнату Рамси. К счастью, я застал его, и паж вышел ко мне. Собранный, складный, по-юношески красивый, по-взрослому серьёзный — приятно смотреть.

— Звали меня, эйр Нуарэ? — поклонился он.

— Спустись вниз, в крыло невест, — сказал я, подбирая слова, — и как бы случайно распусти слух между их служанками, что я… очень жду у себя Ласточку этим вечером.

— Кого, господин? — удивился мальчишка, взметнув ресницы.

— Ласточку, — повторил я. — Кто знает, тот поймёт, Рамси. Остальные меня не интересуют.

— Не сочтите за дерзость, претёмный эйр, — я вскинул бровь, и паж смутился, — но почему бы не пригласить загадочную Ласточку напрямую?

— Потому что Ласточки не приходят по приглашениям, — я усмехнулся и откинул волосы назад. — Они залетают в приоткрытое окно, если им того захочется.

— Я всё устрою, — кивнул слуга. — Что-то ещё, господин?

— Я переговорю с Бренаром. Принеси старику его любимый согревающий медвяный отвар. И скажи страже, что после его ухода, я велел никого не впускать ко мне до рассвета. Вообще никого. Даже эйра Лафабьера пусть пропустят только в том случае, если рухнет мир. Ясно?

— Предельно, — улыбнулся паж. — Мягкого сумрака, эйр Нуарэ.

— Мягкого сумрака.

Сам не знаю, что я делаю, но эта лента… Всколыхнула жаркие, волнующие воспоминания. Я устал от каменного напряжения во всём теле и от мучительного возбуждения тоже. И я хочу видеть её… Беглянку и девушку-загадку.

А пока я вернулся в кабинет и сел за стол. Бренар Майнс сидел напротив с прямой спиной, будто не человек, а сама дисциплина, воплощённая в сером жилете и безупречно выглаженной рубашке.

Возраст отразился только в серебре его волос — руки у него по-прежнему были твёрдые, точные, как у мастера-часовщика, а глаза — внимательные и ясные.

— Спасибо, что дождался, — я виновато улыбнулся, чувствуя себя мальчишкой перед распорядителем, служившим ещё у моих родителей. — Мне нужно, чтобы ты сделал для меня три вещи, Бренар. Во-первых, сообщи дэре Дэсирэ, что наши отношения и встречи подошли к концу.

— Разумеется, мой эйр.

— По возможности сделай это с мягкостью и тактом. Я предпочёл бы обойтись без обид и грязных слухов в этом щекотливом деле. Передай Одри, что я благодарен ей за нежность и преданность. Пусть получит приданое — достаточное, чтобы выйти замуж за приличного человека на ступень выше её текущего положения.

— Я прослежу, чтобы дэра Дэсирэ ни в чём не нуждалась, — кивнул мажордом.

— И найди ей замену, — поколебался, но всё же добавил: — Я хочу молодую женщину с каштановыми волосами и светлыми глазами. Никаких куртизанок — разумную, чистоплотную, неглупую.

Слуга кивнул без тени осуждения, как и подобает тому, кто с самого моего детства наблюдал, что капризы некромантам не свойственны. Нам не дозволены прихоти, если это не жизненная необходимость.

— Сделаю, — подтвердил дэр Майнс, будто мы говорили о смене мебели, а не любовницы.

— Второе поручение важнее. Найми с десяток честных трудолюбивых работников — каменщиков, плотников, садовников, поваров, прачек — и отправь их в Валмерин. Это родовой особняк семьи Фэрра в Долине цветов.

— Вы имеете в виду… Дом эйресс Вивиан Фэрра?

— Разумеется, — хмыкнул я. — Как ты помнишь, эйресс Фэрра — моя невеста. Скажешь слугам, что они наняты на сезон для помощи в хозяйстве и обязаны выполнять любые приказы эйра и эйры Фэрра. Если найдутся свободные руки в Наэрисе, отправь их, если нет — подбери людей в Ларэине или Верданте, но только надёжных.

— А почему не помочь напрямую? Деньгами? — осторожно уточнил управляющий.

— Потому что эйресс Вивиан не согласится, — ответил я без колебаний. — Она — Фэрра. А у Фэрра гордость в крови. Они скорее будут голодать, чем примут милостыню. Поэтому никто не должен знать о твоём поручении, особенно невеста и её семья.

Бренар посмотрел на меня с тёплой улыбкой и пониманием. Как и эйр Дэстар, он нередко замечал больше, чем говорил.

— Я никому не скажу, — пообещал он. — И слуги будут молчать и трудиться, не покладая рук, я прослежу, у меня глаза повсюду.

— Хорошо, — я кивнул. — Пусть делают свою работу и ни слова о том, кто их нанял. И третье поручение, Бренар, самое важное. Подними архивы рода Нуарэ. Все, что найдёшь. Старые родословные, записи, переписки, любые документы. Сделайте это с дэром Ремерисом и только с ним.

— Простите, претемный эйр, но зачем? — нахмурился старый слуга. — Что мы ищем?

— Мне нужно знать, нет ли у нашего рода потерянных ветвей. Бастарды, незаконнорождённые дети, родственники, исчезнувшие без следа. Всё, что может пролить свет на происхождение силы Нуарэ.

— Но… это десятки поколений, милорд, — с изумлением заметил он. — Старые архивы пылятся с основания Наэриса. Не уверен, что там сохранилось хоть что-то полезное.

— Я уверен. И, раз сохранилось хоть слово, я хочу знать. А вот никто другой, кроме дэра Париона и тебя, знать о моей просьбе не должен. Ни при каких обстоятельствах.

— Исполню в лучшем виде, мой эйр.

— Я знаю, — улыбнулся я. — Потому и могу доверить это только тебе, Бренар. Однако будьте осторожны. Это не просто пыльная работа. Возможно, вы с Парионом коснётесь тайн, которые не стоило тревожить.

— Благодарю, эйр Синистер. Мягкого сумрака!

— Мягкого сумрака, Бренар.

Когда дверь за ним закрылась, я остался один. И вновь слышал мерное журчание фонтана, оставшегося в ночном саду, и нежный женский шёпот. Желание, бродившее по телу, стало настолько осязаемым, что его можно было почувствовать в руке, как вес меча.

Чтобы отвлечься, я бегло просмотрел письма и, удостоверившись, что в них нет смертельной срочности, вышел на террасу, под которой бушевало море Тиррэн. Так же, как бушевало желание в моей груди, а если быть точнее, то и не в груди вовсе.

Воображение рисовало, как она спрыгнет на пол без шума, приблизится и тихо скажет: «Вы звали меня, претёмный эйр?»

И как я, позволив завязать себе глаза кружевом, благодаря которому она прекращала бояться, снова перестану быть кем-то, кроме мужчины, которому позволено чувствовать.

Когда открыла глаза, первым, что увидела, был янтарный свет от камина и потрескивавших в нём углей. Я лежала не на холодном камне, не на полу, а на чем-то тёплом и мягком. Тёмные шёлковые простыни пахли сандалом, бергамотом и им.

Эйр Нуарэ сидел рядом.

На краю кровати, наклонившись вперёд и опёршись локтями на колени. Без дублета, без маски холодного равнодушия. Только белая камиза, распахнутая на гладкой гуди, и его взгляд — внимательный, обеспокоенный, чуть усталый.

— Очнулись, эйресс Вивиан, — произнёс он с облегчением. Голос мягкий, как прикосновение бархата к коже.

Я моргнула. В горле пересохло. В груди ещё что-то пульсировало, будто отголосок света застрял под рёбрами. Я приподнялась, но слабость не ушла до конца.

Эйр Синистер подался ко мне и поддержал под спину сильной горячей ладонью. От этого прикосновения я вспомнила всё, что только что произошло в его спальне, и залилась краской.

— Не спешите вставать, — то ли попросил, то ли посоветовал он. — Вы лишились чувств.

— Что… случилось? — растерянно пролепетала я. Поняв, что лежу на простынях в одном полупрозрачном нижнем платье, подтянула к ключицам одеяло.

Некромант задумался. На миг его взгляд стал холодным и колючим, и я догадалась, что мысли у него в голове крутились не самые приятные.

— Синистер?.. — тихо позвала я и коснулась кончиками пальцев его ладони, лежавшей на кровати.

— Возможно, — нехотя начал дракон, — вы слишком чувствительны к моей магии. И хотя она не срывалась с цепи, в отличие от меня, — он хмыкнул, — вы всё-таки перед ней совсем беззащитны.

— Я переволновалась, — слабо улыбнулась я. — От сильных эмоций, ярких ощущений, внезапного разоблачения. Прошу, не вините себя и свою силу.

Тень Короны промолчал, а я прикрыла ресницы и возблагодарила светлейшую Луксиэль и моего верного хранителя за то, что не бросили меня в минуту слабости.

Не знаю, каким чудом жених не увидел или не понял. Пуфик, должно быть, успел поглотить или как-то скрыть стихийную вспышку света. Но тревожное знание вгрызлось в кожу, как тайный знак: я едва не выдала себя!

— Вы знали, — выдохнула я наконец, чтобы прервать повисшую между нами тягостную тишину. — С самого начала знали, кто такая Ласточка на самом деле.

— Да, — улыбнулся он. — Тем же утром.

— И молчали? — я вскинула брови от удивления. — Всё это время?..

— Хотел посмотреть, что вы сделаете, если вас не разоблачат, — усмехнулся некромант. — Что будет, если дать вам полную свободу. И вы ни разу меня не разочаровали, Вивиан.

— Проверяли меня? — прищурилась я.

— Нет, — он покачал головой. — Скорее себя.

— Себя?.. — запуталась я и откинулась на подушки, пока у меня мозг не расплавился.

— Я должен был понять, — тихо сказал Синистер, — что чувствую к вам. К женщине, которая решилась проникнуть в мою ванную, рискуя всем… ради чего? Любопытства? Привлечения внимания? Я не знал. Зато знал, что в тот вечер вы пробудили во мне то, что я не привык и не хотел чувствовать.

— И что вы поняли?

— Что я боюсь, — признался он после короткого молчания. — Потому что вы — единственная, рядом с кем я забываю свои роли и маски. С кем могу быть собой и одновременно сам не свой.

— Почему тогда… — прошептала я. — Почему вы позвали Ласточку, а не меня?

— Потому что только Ласточка могла прийти в мою спальню в столь поздний час. Эйресс Фэрра осторожна и горда, да и я не должен просить о таком свою невесту. А Ласточка свободна и смеётся над страхом и условностями. Мне нужна была не вежливость и хорошие манеры, а настоящая вы.

— А может, вы хотели именно её? Тайну, образ, игру без правил?

— Я хотел вас, Вивиан, — возразил эйр Нуарэ. — Всегда вас. Но только с Ласточкой вы позволяли себе быть собой.

Во мне что-то тоненько дрогнуло. Эти слова были страшнее любых признаний. И они прозвучали так, будто сидевший рядом мужчина признавал своё увлечение, зависимость, но не любовь.

— Не только… — возразила я и смутилась.

Некромант вздохнул и медленно поднялся, как человек, которому не хочется уходить, но придётся.

— Отдыхайте, — улыбнулся он уголками губ, — вы ещё не оправились. Не беспокойтесь, вас никто не потревожит.

— А вы? — заволновалась я, имея в виду, что заняла чужую кровать.

Синистер задержался у дверей и обернулся. В отблесках огня из камина его глаза сверкнули, будто обсидиан.

— Я тоже, — ответил он и вышел.

Я осталась одна, в его постели с запахом кедра и мяты, чувствуя, что где-то за порогом спальни сгущается тьма — и магическая, и человеческая. И что теперь между нами произошло слишком многое, чтобы забыть, и слишком мало, чтобы назвать наши чувства серьёзными.

Задумалась: он удалился, потому что не хотел смущать меня или потому что тоже не знал, что теперь делать? А может, потому что он вновь не получил то, что подарил мне, и чего страстно желал сам?

Провела ладонью по подушке — тёплой, неуловимо пахнущей им — и на секунду позволила себе слабость. Опасную, сладкую тишину, в которой сердце бьётся громче, чем стоило бы. Однако остаться я не могла, и в голове пульсировала единственная здравая мысль: никто не должен увидеть меня здесь.

Спустила ноги на пол и поднялась. Платье дразнило ещё чувствительную кожу, волосы растрепались и спутались, губы горели, словно на них остался отпечаток его дыхания. Накинула и застегнула верхний наряд, бережно сложенный в кресле возле камина, пригладила причёску и, почти не дыша, вышла в коридор.

Рисковала, но я только что пережила магическое перенасыщение, а может, наоборот, истощение и отключилась. Лезть через окно в столь нестабильном состоянии показалось мне куда более рискованной идеей.

Наэрис спал, но не стража у покоев гранта Нуарэ. Редкие кристаллы светильников мерцали золотым светом, будто знали и хранили наш секрет. Я шла на цыпочках, как воровка, хотя своровала только себя — из его спальни и из собственного наваждения.

Когда добралась до своих покоев и закрыла входную дверь на ключ, позволила себе шумный выдох. Разделась и умылась, как мышка, расчесала волосы и легла в кровать. Сон не приходил. Зато осталась дрожь под кожей, где ещё ощущались его руки.

Я горела и телом, и душой. И понимала, что перешла невидимую, но очень опасную черту. Между нами больше не было «эйра Нуарэ» и «эйресс Фэрра». Лишь тьма и свет, столкнувшиеся так близко, что границы дрогнули и смешались.

Думала о драконе-некроманте и о его словах.

«Я хотел вас, Вивиан. Всегда вас».

И чем дольше вспоминала нашу близость, тем сильнее болело сердце. Потому что он открыл мне непростую правду, а я уже не в первый раз умолчала свою. Потому что эйр посчитал, что это его тьма привела к моему обмороку, хотя на деле это был мой собственный свет.

Пуфик, — позвала в волнении. — Ты в порядке, котик? Прости меня, мой спаситель!

Под кроватью что-то тихонько зашуршало, словно скомкали листок бумаги.

Пуфик?.. Где ты, мой пушистый преор?

Глаза уже привыкли к темноте, поэтому я смогла рассмотреть чёрную лапку на краю постели. За ней появилась вторая, и я поняла, что леонтир стоит, опираясь на кровать, и либо тянется, либо у него нет сил забраться ко мне.

Я наклонилась, подняла кота на кровать и взяла на руки, как ребёнка. Прижала к груди и поцеловала в пушистый лобик без единого белого пятнышка. Его глазищи сверкнули во мраке.

Ты с ума сошла! — констатировал Пуфик, а я выдохнула с облегчением: раз ворчит, значит, с ним всё хорошо. — Вспыхнула яр-рче Солир-ра, да ещё и под носом Чёр-рного др-р-ракона! Я пр-редупр-реждал же? Пр-редупр-р-реждал! А ты что?

А я влюбилась, Пуфик, — призналась, даже не пытаясь отрицать свою вину. — Влюбилась по уши: вижу его и забываю обо всём на свете.

Это уж точно! — буркнул хранитель.

Ты прости меня, — повторила я, разве что не хлюпнув носом. — Мне было так хорошо, котик, я испытала миг абсолютного счастья и блаженства. Ты не пострадал из-за меня, дурилки?

Нет, — фыркнул он. — Люди! Эти ваши эмоции и инстинкты, алчные до животного наслаждения! Тебе повезло, что твой добр-рый гений оказался рядом. Я полностью восстановился, и даже пер-ренапр-равить богине ещё хватило.

Так, значит, всё к лучшему? — воспрянула духом я.

Только не говор-ри, что ты опять задумала какую-то глупость, Виа! — пробормотал чёрный кот, сложив передние лапки сердечком. — Я не смогу вечно тебя спасать!

Я хочу рассказать Синистеру правду. О свете. О себе. О том, что я больше не пустышка.

Нет, нет и нет! — Пуфик ощетинился, прижал уши к голове и нервно ударил меня кончиком хвоста. — Ты не понимаешь, что пр-роизойдёт. Если Чёр-рный др-ракон узнает, кто ты, ты мгновенно из невесты превр-ратишься в тр-р-рофей. За тобой начнётся охота, ведь ты последний люминар. Он запр-р-рёт тебя в своей сокровищнице, как редкую диковинку, др-р-раконы всегда так поступают!

Я устала бояться, Пуфик, — возразила, нахмурившись. — Устала прятаться, притворяться, юлить и умалчивать. Я хочу быть с ним без тайн и недомолвок. Эйр Нуарэ так внимателен и ласков со мной… Он поймёт. Он защитит меня.

А если не поймёт? — леонтир вздохнул, как вековой старик. — Он пр-ризнался тебе в любви? Выбр-рал тебя своей единственной невестой и будущей женой? Клялся пр-ринять тебя любой со всеми сюр-рпр-р-ризами и недосказанностями? Ты пр-ризнаешься, и потер-р-ряешь его.

А если продолжу молчать, потеряю себя, — насупилась я. Категоричность хранителя смутила и расстроила меня, ведь он, как правило, ничего никому не запрещал и не навязывал.

Пуфик не стал спорить. Спрыгнул с моих рук на кровать, с неё — на пол и растворился в воздухе, оставив лёгкий след магии, как запах свежести после дождя.

Я закрыла глаза и вздохнула. Полежала, обдумывая всё случившееся, свои чувства, слова хранителя, пока не пришёл сон. Но, увы, правильные ответы вместе с ним приходить не спешили.

Утро действительно выдалось другим.

К несчастью, не таким, как надеялись мы с эйресс Селестой — слишком многое переменилось за ночь. Небо над Наэрисом затянуло тёмными, свинцовыми тучами, ветер обещал бурю, и море Тиррэн под скалами ревело, как разъярённый зверь.

Я впервые в полной мере осознала, почему пик назывался грозовым.

Ещё до непогоды я проснулась совершенно разбитой от того, что по мне скакал ощетинившийся и взволнованный Пуфик. Я не сразу разлепила ресницы. Слёзы высохли, но под глазами ещё пекло. Голова казалась неподъёмной.

Виа, пр-р-росыпайся! Да пр-р-росыпайся же!

Вчерашняя ссора жгла сердце, как раскалённое клеймо: ядовитые слова Синистера, его холод, то, как он смотрел на меня — будто я чужая, будто всё, что между нами было, никогда не существовало.

Шум и шаги за дверью вырвали меня из тягостных мыслей. Судя по всему, в коридоре сновали слуги, и господствовала непривычная суета. Я села, сбросила с себя одеяло. Поглядела на возбуждённого леонтира, каждая шерстинка которого встала дыбом.

Вставай, Виа, — настаивал он. — Вставай-вставай-вставай! Скор-рее!

— Что случилось?.. — прошептала в пустоту.

Что-то не так, совсем не так! Тьма собир-рается у гор-ризонта!

Не успела я удивиться, как в спальню без стука влетела Вейя — бледная и встревоженная.

— Эйресс Вивиан, там внизу… — она запыхалась, — все бегут!

— Куда? — не сообразила я, с трудом встав с кровати. — Что такое?

— Я не знаю, эйресс, но все страшно всполошились!

— Разбуди Элю, — велела я, одолеваемая смутным беспокойством. — Оденьтесь и соберитесь на всякий случай. Я справлюсь сама, не беспокойся.

Служанка кивнула и юркнула в их с Элеа общую комнату.

Я быстро умылась, расчесала волосы, надела первое платье, что попалось под руку — голубое, то самое, что я выбрала для свидания в Ларэине. Увы, воспоминания не могли вернуть то, что разбилось, и я отогнала их прочь.

Пуфик вился у моих ног чёрной лентой, ни на минуту не оставляя, как маленький страж. У меня сложилось впечатление, что он и сам не до конца понимал, что не так, но тонкое чутьё леонтира к магии угадывало что-то ещё незримое для остальных.

— За мной, — велела возвратившимся служанке и сестре, побаиваясь оставлять их одних. — Надо узнать, что происходит.

Мы спустились в главный холл, и я поняла, что произошло что-то серьёзное.

У подножия лестницы собрались и выстроились вооружённые игнарии во главе с капитаном стражи Наэриса. Все, как один, строгие и напряжённые. В шаге от их предводителя замер эйр Лафабьер без намёка на его обычную беспечную улыбку.

Это уже был не шутник и ловелас Киллиан, а Голос Тени — глава Корпуса теней, осознающий ответственность и риски, готовый отдавать и выполнять распоряжения. К нему примкнул мрачный и озабоченный эйр Омалкар Вейт.

Напротив них испуганными пташками замерли хрупкие девушки: эйресс Селеста, сжимавшая в руках шёлковые перчатки, будто удерживала собственное сердце, и несколько невест, что сбились в кучку и шептались, на время отложив разногласия.

А между теми и другими — эйр Синистер Нуарэ — Тень Короны, Карающая длань Ксилантиса. Он вышел в центр холла, готовый первым принять удар, если придётся. Перед ним склонился измученный гонец, весь в грязи и крови. Глаза пустые, руки дрожали.

— Говори, — велел некромант вполголоса, но все вокруг замерли.

— Эйр Нуарэ, прорыв! — прохрипел он, опомнившись. — На полпути между Ларэином и Вердантой. Умертвий много… слишком много. Они идут к столице, выкашивая всё живое на своём пути.

Я замерла. Из груди словно вырвали воздух, а по загривку побежали мурашки.

Почувствовала, как чья-то тёплая ладонь коснулась локтя, и вздрогнула. Селеста притянула меня к себе, как близкого человека, и я с благодарностью прижалась к ней, чтобы не остаться одной против услышанного ужаса.

— Рамси! — крикнул дракон. — Дэра Грейла и эйру Катриону ко мне, быстро!

— Бегу, эйр, — отозвался паж и исчез.

Эйр Лафабьер отдал несколько распоряжений стражникам — чётко, коротко, без паники и сомнений.

Игнариев Наэриса разделили на два отряда: один во главе с капитаном оставался защищать замок и его обитателей, а второй отправлялся вместе с Тенью Короны и главой Корпуса теней в самое пекло. Всё вокруг пришло в движение.

— Всё будет хорошо, — прошептала эйресс Нуарэ, но в её голосе я не услышала уверенности. — Синистер справится. Он всегда справляется.

Однако гонец вдруг рухнул на колени от усталости и поднял на хозяина Наэриса взгляд, полный искреннего страха и отчаяния:

— Это не всё, претёмный эйр, — выдохнул он. — Преор Адриан Валмирон направлялся в Наэрис и попал в самую гущу восставших. Он серьёзно ранен и заражён! Нужен некромант, времени мало.

Эйресс Селеста закрыла рот ладонью и задрожала. Эйр Киллиан побледнел. Эйр Синистер застыл и нахмурился. Тишина стала пронзительнее грома. К счастью, подоспели лекарь и распорядительница отбора.

— Выделите гонцу гостевую комнату, окажите первую помощь и накормите, — велел эйр Нуарэ. — Не вы, Тавиан, вы понадобитесь здесь. На первых порах слуги справятся и сами. Эйра Катриона, нужен портал на полпути между Вердантой и Ларэином. Это Югмарский тракт, он вам знаком. Киллиан, стража, теневой браслет.

С этими словами некромант скинул дублет, выудил из-под манжеты рубашки тонкий браслет из тёмной стали, щёлкнул им и уколол палец об появившийся острый край, после чего капнул на него кровью.

Артефакт ожил, признав хозяина, по нему побежал узор из чёрного огня. То, что увидела после, я не могу описать ничем иным, кроме как «органическая техномагия». Из активированного магией браслета во все стороны поползли тёмные фрагменты, похожие на миниатюрные чешуйки дракона.

У некроманта они были чёрными, у Голоса Тени — тёмно-синими, у игнариев — тёмно-коричневыми. Я не успела ахнуть, как по телу воинов разрослось некое подобие кевлара с плотным покровом, похожим на гладкую кожу с лёгким металлическим сиянием.

Вернувшийся Рамси подал эйру Нуарэ меч из той же тёмной стали, что и браслет, паж эйра Лафабьера последовал его примеру. Оружие крепилось к поясу изящной защитной брони, будто становилось его частью.

Это какие-то военные нанотехнологии, только основанные не на науке (хотя на ней, возможно, тоже), а на магии природных стихий!

Обомлев, я наблюдала, как дракон-некромант отдаёт приказы, сосредоточенный, уверенный, непоколебимый. Как из человека с самым красивым голосом и смехом он превращается в Тень Короны, для которой не существует ни чувств, ни слабостей, ни невест — только долг.

Тем не менее, он нашёл минуту, чтобы проститься с сестрой. Я попыталась сделать вид, что меня тут нет, и юркнуть за спину Селесты, однако эйресс держала меня под руку и отпускать, похоже, не собиралась.

— Береги себя, Син, — тихо попросила она и поцеловала брата в щёку. — Я буду молиться за тебя.

— В моё отсутствие Наэрис на тебе, — ответил он. — Я люблю тебя, Лести.

— И я тебя, брат. Возвращайся невредимым.

Случайность или намерение, но взгляд глубоких чёрных глаз упал на меня. Обжёг, как раскалённый металл, и я опустила ресницы. Успела заметить, что в нём мелькнули усталость, горечь, вина, желание и что-то ещё, не высказанное и неразрешённое.

Я не забыла и не простила. И всё же поняла, что если сейчас промолчу, а с ним случится что-то непоправимое, то буду жалеть всю жизнь. А потому собралась с мыслями и произнесла спокойным, ровным тоном:

— Тэнэброс хранит вас, претёмный эйр.

Он кивнул. Ни слов, ни прикосновений, ни обещаний. Только этот неясный взор, таящий в себе слишком многое, как как шторм на море — и резкий разворот.

Некромант подал знак, и эйра Катриона Инальди, поняв его без слов, подняла руки. Я ещё не видела её такой — отрешённой, грозной, будто она стала не человеком, а чем-то средним между ветром и молнией.

Воздух вокруг нас содрогнулся. Я подумала, что это очередной раскат грома, но потом поняла, что дрожит пространство. Буквально. Как натянутая ткань, которую пытаются порвать изнутри.

Прозрачные потоки закружили возле вирины, завихрившись спиралью, и её волосы и платье затрепетали в потоках магии. И вдруг… пространство перед ней треснуло. А потом разошлось, открывая портал, будто вывернутую наизнанку реальность.

У меня перехватило дыхание. У всех перехватило.

Даже стража — суровые воины-игнарии — стояли с распахнутыми глазами. Расслышала, как кто-то из невест за спиной выдохнул: «Это невозможно…»

Умение создавать порталы считалось в Ксилантисе легендой, ведь оно требовало от аэреля не только огромной силы дара, но и точности, ибо малейшая ошибка — и пространство схлопнется и «схлопнет» того, кто осмелился его открыть.

— Вперёд! — не стал мешкать эйр Нуарэ и первым вошёл в портал.

За ним без тени сомнения последовал эйр Лафабьер и стражники, каждый из которых осознавал, что идёт на смерть, но ни один из них не отказался. А вот эйр Вейт вступать в ряды добровольцев не спешил, хоть и считался, насколько мне было известно, очень сильным терраноксом.

Побелевшая от напряжения распорядительница отбора покачнулась и упала. Портал сомкнулся. К счастью, стоявший за её плечом дэр Тавиан Грейл, будто зная, что произойдёт, подхватил истощённую женщину и унёс наверх.

За окнами раздался новый раскат грома, заставивший всех невест и нас с эйресс Нуарэ подпрыгнуть на месте. Море Тиррэн бесновалось, высокие волны разбивались о скалы. Наэрис будто слушал шторм, готовясь к чему-то, что невозможно предотвратить.

Оставшаяся в замке стража закрывала и запирала двери и ставни. Капитан отдал приказ всем невестам и слугам вернуться к себе и оставаться в комнатах до особого распоряжения. И ни у кого не возникло недовольства или желания возразить.

Я поднималась по лестнице вместе с эйресс Селестой в числе последних и заметила, как мигнули кристаллы-накопители, а в канделябре от сквозняка погасли свечи. Не к добру. В груди поселилась такая пустота, что казалось, что во мне тоже начинался шторм.

Эйр Синистер ушёл разгонять ладонями смерть — оскорблённый и непрощённый. И, если Тэнэброс отвернётся от него, я никогда не сумею сказать, что всё, что он чувствовал — правда.

Что я его люблю.

Постаралась сосредоточиться на хорошем, но сердце знало — в мире, где даже свету приходится скрываться, где мёртвые поглощают живых, а древние боги теряют свою силу, никто не мог быть в безопасности.

Закрывая глаза, я снова видела его — стоящего перед порталом, оборачивающегося напоследок. Молча. Как будто прощается со всем, что ему дорого. Не в первый раз, но каждый новый раз грозит стать последним.

— Он вернётся, — сказала сама себе, позабыв, что не одна. Мне требовалось подтвердить эту простую истину: произнести её и поверить. — Защитит живых и обязательно вернётся.

— Он не вернётся, — эйресс Селеста остановилась в конце лестницы. Я подняла глаза и увидела, как на её ресницах собираются слёзы. Она же будто и не заметила их. — Не сегодня. Таких, как Син, иногда забирает тьма. Не потому, что он слаб, а потому, что он идёт туда, куда остальные не дойдут. До самого конца.

— Вы думаете, он может… — слово «умереть» застряло в горле, да там и осталось.

— Я думаю, — ответила она уже мягче, — что брат не вернётся прежним.

Я кивнула, поклонилась и отправилась с верными спутницами в свои комнаты. Сердце замирало, и зуб на зуб не попадал. Как будто мир стал слишком холодным. Как будто что-то важное уходило от меня, а я не могла это догнать.

Не могла удержать…

И чувствовала, как внутри меня ломается что-то огромное, как скалы над морем Тиррэн под натиском чёрных волн. Потому что я боялась. Не за отца, не за семью, не за саму себя, как привыкла. А за него.

За эйра Синистера Нуарэ.

Дракона-некроманта, который ушёл в смерть — и мог не вернуться.

Мужчину, которого я полюбила, как саму жизнь.

И которого могла потерять навсегда.