Не так давно мы с мужем и малышкой Вероникой переехали в огромный дом. Я всё ещё не могла привыкнуть к его размерам. Три этажа, подземный гараж, несколько спален. И даже маленький кинотеатр.

Здесь имелся даже лифт! А покупка этого дома стала для меня настоящим сюрпризом. Кирилл, который только и делал, что работал без конца, просто приехал однажды из офиса и сообщил:

«Скоро переезжаем, дизайнеры уже почти закончили колдовать над последними штрихами».

Мне оставалось лишь удивиться настолько, что я до сих пор не могла прийти в себя. И вот мы втроём живём в этом царстве-государстве, где я не сразу выучила, где именно находится наша с мужем спальня.

Зато у загородной жизни был огромный плюс: в моём распоряжении оказался большущий сад, где я могла в любое время дня и ночи гулять с коляской.

Наша с Кириллом дочь, которой на днях исполнилось полгода, как раз страдала от первых прорезывающихся зубиков, потому порой мы с Киром даже клали её в коляску и выходили гулять. Благо засыпала она при таком методе очень быстро, забыв про свои большие крохотные беды.

Вот и сейчас я битых десять минут пыталась уложить Веронику на дневной сон, что сдвинулся на целый час, однако она никак не желала успокаиваться. Сначала кряхтела, потом подхныкивала и, когда разрыдалась на всю Ивановскую, я повезла её в дом. Не хочет так, попробуем уложить всей толпой — муж как раз беседовал со своей сестрой в кинотеатре. Кажется, они обсуждали дела на фирме.

Завезя коляску в холл, я наклонилась, чтобы вытащить дочь, но она вдруг вырубилась. Просто закрыла глаза и, как это бывает только у маленьких детей, которые сами себя вымотали, отключилась.

Вздохнув, я прикрыла глаза. Пока у меня не всё ладилось с уходом за ребёнком, хотя полгода и было весьма ощутимым сроком. Например, порой всё ещё случались неконтролируемые приливы молока, как сейчас…

Я мысленно выругалась, когда почувствовала, что свитер стал влажным в районе груди. Потом немного пораздумала. Сейчас возвращаться на улицу равносильно тому, что я простужусь. Значит, нужно подняться наверх и попросить Лизу или Кира прогуляться с Вероникой.

Что я и сделала — быстро взбежав на третий этаж, прошла к комнате, отведённой под кинотеатр, но замерла, услышав голос мужа.

Он говорил приглушённо, но с жаром. А от того, что произносил, у меня по затылку и спине прошла волна ледяного озноба.

— Пойми, это мой шанс. Единственный. Яна развелась с мужем — это же настоящий подарок судьбы…

Искренне надеясь, что ослышалась, я стояла с колотящимся сердцем и понимала, что прямо здесь и сейчас рушится мой маленький уютный мир.

Яна была бывшей Кирилла, о которой я знала даже больше, чем мне бы того хотелось. Они встречались ещё со школы и, по словам мужа, он планировал на ней жениться. Пока не выяснил, что она параллельно крутит шашни с парнем с другого конца города.

Когда обнажилась эта грязная правда, Кирилл расстался с нею, а она сначала выскочила замуж за этого самого «другого», а потом с ним очень быстро развелась, чтобы связать себя узами брака с богатым мужчиной. Он был старше её раза в два, так что на фото, которые я зачем-то посмотрела в весьма большом количестве, эта пара выглядела, словно на меня со снимков смотрели отец и дочь.

И вот, как оказалось, их брак тоже не просуществовал вечность, и Яна оказалась свободна…

— Бирюков… Варю и Вероничку я в обиду не дам! — зашипела Лизка, которая была мне как родная. — Не знаю, что тебе там за бес в седину вселился, но жене изменять не смей! Расскажешь ей и тогда вали к Яне, понял?

Она искренне на него злилась, но я знала Лизу. И понимала, что в случае чего выбор её будет весьма очевидным. Она побурчит-поворчит, но всё равно останется верной своему брату…

Но мне сейчас было на это плевать. Я стояла и медленно умирала от боли, понимая, что это конец. Даже если вдруг Бирюков передумает, он уже захотел отношений с бывшей. Жить с осознанием, что Кир выбрал её, а не нас с Вероникой, я попросту не смогу.

— В этом можешь не сомневаться, — ответил Кирилл ровным тоном. — Конечно, ни о каком обмане речи быть не может. И изменять жене не стану. Расскажу ей… прямо сегодня.

Я услышала шаги, но сдвинуться с места сил не было. Так что если бы Бирюков меня обнаружил прямо здесь, я бы даже не смогла отвиснуть и сделать хоть что-то.

Но он, судя по звукам, всего лишь подошёл к бару, налил выпить и проговорил:

— Вообще, конечно, я опасаюсь. В одну реку дважды и всё такое… Ну, ты понимаешь. Но не могу выкинуть её из головы. Старался, пытался, никак. Всё думаю о ней и думаю. Представляю рядом… Сегодня окончательно понял, что будет честнее во всём признаться Варе… Ты не волнуйся, я их не обижу с Вероникой. У них будет всё.

Наконец, я смогла найти в себе силы, чтобы развернуться и бесшумно исчезнуть. Могла ворваться и сказать, что я всё слышала, но у меня на это попросту не было сил. Казалось, что продолжение этой истории меня убьёт, если я стану непосредственной участницей…

Когда спустилась вниз, всё, на что меня хватило — выкатить коляску на крыльцо, да так и оставить. Была велика вероятность того, что Вероника проснётся, но катать её по саду я точно не смогу. Ни физически, ни морально.

Как-то не представляла себе, что занимаюсь обыденным делом, пока в голове происходит самая настоящая вакханалия…

Но за что мне всё это? Почему небеса так несправедливы, что я вынуждена буду пройти через этот ужас? А самое главное — мне было безумно обидно за мою малышку… Мою доченьку, которая тоже отныне станет жить в неполной семье с приходящим на выходные отцом.

Вернувшись в гостиную, я тяжело опустилась на диван, забыв про то, что мне нужно переодеться. Когда всё же немного посидела, приходя в себя, решила, что я просто буду ждать разговора, о котором упомянул Кирилл. И копить на него силы.

— Ой, Варюш, а ты чего тут сидишь? — раздался голос Лизы, которая спустилась вниз.

А я и не заметила, как она пришла…

— Я… Мы… — начала, запинаясь.

Вскочила и указала на коляску, которую было видно через панорамное окно. Чувствовала себя так, будто я была преступницей, пойманной на месте, хотя это определение весьма подходило и Кириллу, и Лизе, что не торопилась рассказывать мне о том, какой удар ждёт меня совсем скоро.

— Мне переодеться нужно. Последи за Вероникой, — проговорила сипло, после чего пулей промчалась наверх, в спальню.

Только когда закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, позволила дрожи охватить меня целиком. Казалось, что каждая клеточка моего тела колотится в приступе дичайшего озноба.

Вот же кровать… Та самая, супружеская, на которой не далее как прошлой ночью Кирилл меня любил… Он уже знал о том, что ему предоставился шанс завоевать бывшую снова? Или пока эта информация была недоступна?

Я заметалась по спальне, ощущая себя так, словно мне разом перекрыли кислород. Стала задыхаться, борясь с отчаянием, способным убить.

Нет уж! Не позволю изничтожить себя никому! У меня Вероника, она нуждается во мне особенно остро.

— Варя… ты в порядке?

Сначала ручку на двери дёрнули, затем по ту сторону раздался взволнованный голос Кирилла. Он действительно переживал за меня… Но, наверное, делал это исключительно потому, что я была матерью его ребёнка.

— Да, я в порядке! — соврала хрипло.

Подошла и открыла замок, на который машинально заперлась парой минут раньше. Когда распахнула дверь, на пороге обнаружился Бирюков, на лице которого была написана оторопь.

— Что-то случилось? Почему ты заперлась? — стал расспрашивать он меня, зайдя в комнату.

Даже огляделся, словно опасался, что я здесь не одна.

— У тебя всё в порядке? Ты не приболела?

Не дожидаясь ответа, Кирилл подошёл ко мне и приложил руку к моему лбу. Убедившись, что температуры нет, отступил и всмотрелся в моё лицо. Это был идеальный момент для того, чтобы сообщить мужу, что я всё знаю. Однако я промолчала.

— Не приболела. Мне просто нужно переодеться, — ответила, призвав на помощь высшие силы, чтобы они дали мне то, в чём я так отчаянно нуждалась.

Хотя бы глоток кислорода, передышку в том ужасе, что до сих пор бушевал внутри.

Отойдя к шкафу, я стащила свитер, оставшись в нижнем белье. Поймала взгляд мужа в зеркале и вдруг увидела, что он… отворачивается.

Будто застал ту, кого не должен был видеть в неглиже. Ну или уже присягал на верность своей Яне, даже в том, что было совершенно «законным»…

— Как прошли переговоры с Лизой? — поинтересовалась я безмятежно. — Обсудили всё, что хотели?

Нацепив футболку, я повернулась к мужу и посмотрела на него с искренним интересом. И когда он принял деловой вид, даже мысленно поаплодировала тому, как Бирюкову удаётся держать лицо.

— Да, обсудили. Я сейчас спущусь к дочери и с ней погуляю. А ты отдыхай.

Он вновь подошёл ко мне и небрежно мазнул колючим поцелуем по моей щеке. А мне вдруг захотелось плакать. Обнять себя руками и реветь в три ручья, потому что это уже был конец всему, хоть пока я ни о чём вроде как «не знала».

Кирилл ушёл, и я разом обессилела и обмякла. Пришлось даже поспешно устроиться на постели, потому что ноги стали ватными, а я вся превратилась в желе.

Итак, решение мною было принято. Я дождусь сегодняшнего вечера и, если окажется, что муж продолжит тянуть резину, попросту выдам ему всё, что будет на душе. Ну а дальше… Дальше всё, господа присяжные заседатели. Это будет окончанием моей семейной жизни, которая длилась уже десять лет.

И которая была, как мне казалось, слишком идеальной. Но, как выяснилось, всё хорошее имеет свойство завершаться.

Так что придётся с этим просто смириться. Другого выхода у меня нет…

Лиза уехала, а Бирюков взял на себя все заботы о дочери. Он словно отбывал повинность за то, что собирался сделать с нашей семьёй. И заранее нагружал себя тем, что впоследствии станет ему безыинтересным.

Может, я себе это придумала — кто знал? Но именно это чувство меня и охватило. И чем больше я думала об этом, тем острее становилось сожаление, что ради какой-то шлюхи, которая, ко всему, его ещё и предала, Кирилл готов отказаться от нашей малышки. Как же он станет чувствовать себя, долгое время находясь вне Вероники? Муж не станет видеть, как она растёт… Не будет участвовать в её жизни и взрослении полноценно. Разве его предстоящая измена стоит того, чтобы добровольно отказаться от самого настоящего чуда?

Когда Бирюков всё же уложил дочь на ночной сон и пришёл ко мне в спальню, я поняла, что именно сейчас и услышу то, о чём уже знала досконально. И что стало моей частью, интегрировавшись в душу, которая разбилась на острые осколки.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кир деловито.

Причём таким тоном, каким это делают профессионалы в области медицины.

— Со мной всё хорошо, — ответила я и даже дыхание задержала как перед прыжком в воду с высокой скалы.

А может, даже и не в воду, а в самую настоящую пропасть, которую разверз собственными руками мой любимый муж.

— Мы можем поговорить? — уточнил Бирюков, и мне захотелось лишь одного.

Закрыть уши руками и ответить, что я даже слышать не хочу ничего. Ни сейчас, ни впредь. Но вместо этого я ответила зазвеневшим от внутреннего напряжения голосом:

— Конечно, можем.

И попыталась улыбнуться. Может, всё окажется не таким, как мне привиделось днём? И Кирилл просто спросит меня о какой-нибудь ерунде, ведь сейчас так странно и несвоевременно будет получить его признания в том, что он уходит к другой.

А бывает ли вообще своевременность у таких новостей?

— Давай присядем, Варя…

Я ощутила физически, что Бирюков начинает нервничать, хоть и очень старается этого не показывать. Но когда столько лет живёшь с человеком, учишься считывать почти любую его реакцию.

— Давай, — просто ответила и практически рухнула на край кровати.

Вцепилась в него обеими руками, расставив их по сторонам от напряженного, словно тугая струна, тела. Но и это не помогло — казалось, что земля под ногами уплывает, а я — плыву вместе с ней.

Кирилл остался стоять. Он лишь заложил руки в карманы брюк и расположился так, словно хотел иметь возможность покинуть комнату беспрепятственно. Если вдруг дойдёт до подобной необходимости.

— Варя… Я узнал, что Яна… В общем, она развелась, — произнёс тихим голосом Бирюков, и сердце моё полетело в ту же самую пропасть, в которую я мысленно угодила совсем недавно.

Слушала мужа молча. Просто не смогла бы разомкнуть губы и произнести хоть слово…

— Я не хочу тебе лгать… И изменять, скрываясь по отелям… Поэтому говорю тебе честно, как есть. Пытался не думать о ней, выбросить из головы… Пытался сказать себе, что нельзя назад, в прошлое, но не могу…

Ощутив, как по щекам моим покатились слёзы, я смотрела на любимого человека, ради которого была готова на многое, и понимала, что всё… У меня больше его нет. Он весь принадлежит другой, пусть они ещё не оказались в одной постели…

Боже, как мне жутко было представлять, что Кирилл скажет мне всё это, а потом пойдёт к этой своей дурацкой Яне! Будет обнимать её, ласкать, как меня. Потом ляжет с ней и… Я ведь знаю до чёрточки каково это — заниматься сексом с моим мужем. Знаю, что ему нравится, и как он способен прочесть все мои желания до единого…

— Ты… уходишь от нас с Вероникой? — прохрипела, инстинктивно схватившись за горло.

Его сдавило чем-то льдистым, царапающим. Я запоздало сообразила, что так звучит мой голос…

— Я говорю тебе о том, что мы с тобой больше не будем жить как муж и жена, Варя. Но моя дочь останется моей самой важной малышкой, что бы ни случилось.

Я запрокинула голову и зло, отрывисто рассмеялась. Пусть не рассказывает этих историй! Я знала по опыту подруг, как бывшим мужьям становится плевать на собственных детей, когда они, эти самые мужья, начинают жить с другими бабами. И то потомство, которое родилось от их шлюх, становится самым важным и ценным. Даже если они — не отцы этим детям.

— Кирилл… Я очень надеюсь, что это просто шутка, — выдавила, отсмеявшись.

Знала ведь — даже надежды нет на то, что Бирюков надо мною потешается и так по-идиотски юморит… Всё это правда… Всё так, как он сказал…

— Нет, Варя. Это не шутка. Мы с тобой разведёмся в самом ближайшем будущем. Я тебя не обижу и отдам даже больше, чем тебе полагается по закону. Но Яну попробую завоевать уже сейчас, о чём совершенно честно тебе говорю. Мне не за что просить прощения, потому что я тебе не изменял… И не изменю.

Он подошёл ко мне и взял за окаменевшие плечи. Провёл по ним руками вверх-вниз.

— Ты — одна из самых важных людей в моей жизни. Мать моего ребёнка. Это никогда не изменится, Варя. Но люблю я другую… И хочу её до алой пелены перед глазами…

Застыв на несколько мгновений, я мысленно сказала себе, что это последний раз, когда муж ко мне прикасается. Больше не позволю ему даже думать в сторону того, чтобы он меня обнял… Не говоря о большем.

А потом я резко скинула с себя его руки и прошипела:

— Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной, когда говоришь все эти жуткие вещи? Оказывается, ты меня никогда и не любил, если у тебя в голове была эта шлюха!

Глаза Бирюкова сверкнули немым предупреждением. Ну же! Скажи мне, чтобы я заткнулась и даже не думала называть так его драгоценную Яну! Пригрози мне, упади ещё ниже в моих глазах…

— Варя, я понимаю, что ты на взводе. И больше и слова не произнесу о том, как и кого желаю… Но я считал, что так будет честнее… Думал, что если ты будешь знать всё, тебе будет… легче.

Легче! Как будто бы вообще существовало хоть что-то в этом мире, от чего мне стало бы не так жутко и убийственно воспринимать эту новую для меня реальность…

— А дочке, когда она подрастёт, мы тоже сядем и расскажем, что её папе вдруг захотелось вернуться к прошлому и трахать его в разных позах? — продолжила я выливать на голову Кирилла то, что слышать мужу было особенно неприятно.

— Нет, Варя! Господи, ну конечно, нет! Вероника будет расти с пониманием, что её папа и мама не вместе, но они сохранили ради неё прекрасные отношения! Вот, чего я хочу… Вот за что буду биться, даже если ты решишь говорить нашей малышке всякую гадость.

Я фыркнула и снова стала зло хохотать. В этом смехе не было ни капли веселья, но и рассчитывать на то, что он поможет мне избавиться от океана боли, бушующего внутри, не приходилось. Это попросту было невозможно…

— И как ты станешь это делать? Познакомишь её с тётей Яной и расскажешь о том, как прекрасна эта женщина, которая тебя кинула в прошлом?

Бирюков скривился, как будто испытывал моральные терзания. Затем глубоко вздохнул и на какое-то время замолчал. Смотрел на меня так, как будто решал, стоит ли ему сказать или сделать что-то ещё, или нет, а я вдруг с пугающей неотвратимостью поняла: мне жутко.

Прежде всего, от того, что в голову стали лезть совершенно дурацкие мысли. Сейчас, конечно, Кирилл оставит Веронику со мной, потому что она слишком мала… Но потом? Что будет потом?

Он будет забирать дочь на выходные к себе и своей Яне? Они ведь тоже могут завести детей, которые буду Веронике братьями и сёстрами. Эдакая Санта-Барбара имени семейства Бирюковых…

— Я всё понимаю, Варя… Осознаю, как тебе сейчас тяжело. Хочу сделать всё, что станет от меня зависеть, чтобы ты не страдала…

— Так просто сотри мне память и даже мысли не допускай, что ты можешь вот так просто прийти и сказать, будто хочешь свою проститутку!

Слова вырвались из моего рта раньше, чем я успела сообразить: говорить их не нужно. Всё ведь яснее ясного. В особенности тот факт, что я не прощу Бирюкова, даже если завтра утром он проснётся и сообщит, что шлея из-под его хвоста перестала действовать и он больше никогда даже не вспомнит Яну…

— Это невозможно, Варенька… И ты прекрасно знаешь, почему. Тебе самой не нужно быть с человеком, который ложится с тобой в постель, а представляет другую…

Размахнувшись, я влепила мужу пощёчину. Такую звонкую, что у меня засаднило ладонь.

— Сволочь! Я тебя ненавижу! — прошипела истерично.

Он рявкнул коротко:

— Давай ещё!

Просить дважды меня было не нужно. Следующие две оплеухи заставили Кира отступить. Его щёки горели огнём, а глаза снова полыхали. Муж тяжело и надсадно дышал, при этом глядя на меня так, словно видел впервые.

Он практически уничтожил меня сейчас. И всё, что держало моё сознание на плаву — дочь. Только она… Только моя маленькая девочка.

— Ты же в курсе, что по закону я могу не отпускать тебя ещё год? — выдавила из себя то, что пришло в голову совершенно внезапно.

— Ты так не поступишь, — тут же отозвался Кирилл. — Я тебя знаю, Варя… Ты не сможешь оставаться женой человека, который живёт с другой и её трахает, как ты изволила выразиться.

Я улыбнулась, хотя примерно представляла, как это выглядит со стороны. Наверное, моё лицо сейчас превратилось в уродливую маску.

— У меня ребёнок, Бирюков! Ты сделал верный выбор, когда решил, что матерью твоей дочери буду я… Я не предам Веронику никогда и, если понадобится, буду драться насмерть за неё даже с тобой, — немного переведя дух, я добавила: — Прежде всего — с тобой…

Потом сделала ещё один рваный, полный болезненного ужаса, вдох. Он сковал лёгкие и стал выворачивать меня наизнанку изнутри. Но я упрямо продолжила:

— Поэтому сейчас очень крепко подумаю о том, как мне будет лучше и выгоднее поступить в сложившейся ситуации… Если оставаться твоей женой и дальше — это полезная штука, развод ты получишь не сейчас…

Эти слова стали неприятным сюрпризом для Кирилла. Да ещё каким! Конечно, он мысленно рассчитывал вовсе не на это. Наверное, продумал, как придёт к Яне, как объявит ей, что он без пяти минут свободен… И заживут они долго и счастливо.

— Мы обсудим это чуть позже, — спокойным, даже увещевательным голосом сказал Бирюков по прошествии паузы. — А сейчас давай просто ляжем спать. Я пока останусь здесь, в доме. А завтра вернёмся к этой беседе. Утро вечера мудренее.

Он просто вышел, не дожидаясь ответа. Я осталась стоять, глядя в никуда пустым взглядом.

О какой мудрости говорил Кирилл — было непонятно. Уж чего-чего, а именно её в поступке мужа не было вовсе.

Но что я могу сделать, если в него бес вселился и лишил рассудка?

Сейчас казалось, что почти ничего…

Почти до самого рассвета я просидела у кроватки дочери. Она была просто ангелом, настоящим чудом. Которое так трогательно посапывало, даже не представляя, что творится вокруг её крохотной персоны, что я только и могла реветь и отирать беззвучно бегущие слёзы.

Пару раз я не выдерживала и попросту отключалась прямо в этой неудобной позе. А просыпалась от того, что вздрагиваю, когда едва не падаю. И вместе со мною, совершенно синхронно, вздрагивала и Вероника.

Нет, мне нельзя раскисать и при ней показывать, насколько сильны мои моральные страдания. Она хоть и маленькая, но уже всё чувствует.

Особенно — маму…

Когда Вероника всё же проснулась и я её покормила и переодела, настало самое тяжёлое для меня время. Наверное, следовало попробовать поспать в надежде на то, что меня немного «отпустит», но я плохо представляла себе, как могу лежать в постели и пытаться отключить все мысли.

Спустившись вниз, я обнаружила в гостиной Лизу. Увидев меня, она вскочила и сделала пару шагов в мою сторону, но замерла. Видимо, по моему лицу было понятно, что подходить ко мне не стоит.

— Варя… Он сказал, что…

Не договорив, сестра Кирилла стала нервно кусать губы. На неё я не злилась — не было причин. Она сделала верно, когда заставила Бирюкова открыть правду, что называется, не отходя от кассы.

Ни слова не ответив, потому что на это просто не было никаких душевных сил, я прошла к дивану и устроилась на нём. Лизка, немного посомневавшись, сделала то же самое.

— Кир на работе, если что… — проговорила она тихо. — Просил за тобой присмотреть.

Я усмехнулась очень недобро и, взглянув на Лизу, хрипло уточнила:

— Чего он боится? Что выйду в окно вместе с ребёнком?

На лице сестры появилось жуткое выражение, а я застыла, потому что в голове вдруг со всей чёткостью появилось: даже не заговаривай о подобном. Иначе тебя упекут к санитарам и ты точно лишишься дочери.

У Бирюкова в руках деньги. А деньги — это власть. За последние два года я выпала из профессии. Да и то зарабатывала не слишком много по меркам Кирилла, когда трудилась иллюстратором в издательстве.

Он, конечно, никогда меня этим не попрекал. На жизнь мне хватило бы, даже если бы была свободна, но сейчас полноценно возвратиться всё равно к работе не смогу.

А Кирилл за последние пять лет достиг весьма ощутимых высот. И всегда говорил мне, что если бы не верная поддержка в лице меня, то ничего бы у него не вышло.

— Не переживай, я не из тех дур, которым мужик важнее жизни. И уж тем более — ребёнка.

Лиза выдохнула и стала нервно постукивать по кожаному дивану пальцами. Этот звук был очень раздражающим, царапающим черепную коробку изнутри.

— Ты ведь его не примешь обратно, когда он обожжётся? — спросила настолько внезапно сестра Кирилла, что я чуть не поперхнулась молчанием.

О чём вообще речь? Они с Киром обсуждали, что Яна его сейчас отфутболит, и ему ничего не останется, как вернуться в семью?

— Просто… Это только между нами… Но я считаю, что Бирюкову там ловить нечего, — уверенно произнесла Лиза. — Да, будут какие-то дни, особенно по первости, когда он станет летать на крыльях от счастья и думать, что это навсегда и всё такое… Но потом розовые очки разобьются стёклами внутрь.

Я не торопилась отвечать, внимательно слушая Лизу, потому что не понимала: каких слов и реакций она ждёт от меня. И, положа руку на сердце, совершенно не верила в это её «между нами». Возможно, они с Кириллом это обсуждали и он просил её разузнать — останутся ли у него пути отступления.

Хотя, это похоже на что-то бредовое, потому что я понимала и видела: Бирюков уверен в том, что всё у него с Яной сложится.

— Он явно вернётся, будет молить тебя о прощении и уговаривать продолжать жить одной семьёй. Вот я и спрашиваю: не примешь же обратно, я права?

И снова я не бросилась рассказывать, куда Кирилл может катиться прямо сейчас. Не потому, что был шанс на то, что он останется моим мужем, нет… Мне казалось, что всё это какая-то жестокая игра, и от моего следующего хода зависит многое.

— Никуда он не вернётся. И не только потому, что будет некуда, ведь он вчера разрушил нашу семью до основания. Я уверена, что Яна вцепится в Кирилла руками и ногами, а он будет только рад. Ну и высосет из него всё во всех смыслах данного слова. Но это уже меня не касается, Лиза. Если Бирюков выполнит все свои обещания, и мы с ребёнком будем всем обеспечены — пусть идёт на все четыре стороны.

А возможно, он уже у неё. Помчался с утра пораньше, чтобы сказать, что он её застолбит, а то, не дай бог, уведут такую красоту… И сейчас уже нежится в её объятиях, забыв про дочь и жену. Ну а позже вернётся домой с разговором о том, что я должна дать ему развод.

Лиза вскочила с дивана и стала метаться туда-сюда. Даже Вероника застыла, хотя до сего момента сидела на моих коленях и сосредоточенно грызла погремушку. А когда сестра Кирилла остановилась, дочь загукала радостно.

— Я как между двух огней, Варь… — призналась Лиза. — Мечусь, чтобы хоть как-то это всё устаканить. Пытаюсь вправить мозги Киру, пока он не натворил дел и не ездил к этой прошмандовке.

Когда она выдала этот термин относительно «любви всей жизни Бирюкова», я не удержалась и коротко хохотнула.

А вот Лизке было не до смеха. Она приостановилась и призналась:

— Зато к ней скаталась я… И сказала, что если она начнёт свои поползновения в сторону женатого Кирилла, ей несдобровать. Наверное, он меня за это убьёт. Ведь в обед они встречаются для разговора…

Была ли на этом свете хоть какая-то новость, связанная с моим мужем, которая станет окончательной чертой во всей этой истории? Или существует хоть что-то, что я услышу и у меня отключит внутри все чувства? Похоже, что нет…

Он будет с ней разговаривать.

И я примерно понимала суть этой беседы. Что-то вроде: эй, привет, я слышал, ты развелась? Как только понял, что свободна, сразу решил, что мне жена и ребёнок не сдались. Пошли жить вместе.

— Лиз, ты сама себя слышишь? — прохрипела я в ответ. — О поползновениях в сторону Кирилла ей даже не придётся думать. Он сделает их сам…

Сестра покачала головой и снова рухнула на диван. Закрыла лицо руками и простонала. Дочь на моих руках стала подхныкивать, отражая то, что творилось у меня в душе.

— Я просто очень надеюсь, что Яна имеет хоть какое-то понятие о чести…

Звучало, мягко говоря, неприятно. Лизка искренне считала, что наша с Вероникой судьба зависит от того, остались представления о морали у шлюхи, или нет.

— Мне плевать на них обоих, — соврала в ответ и, поднявшись, решила, что с меня на сегодня хватит.

Бессонная ночь давала о себе знать. Нужно было просто полежать и набраться сил. Ведь мне пришла в голову мысль, что я сейчас даже Лизе доверить дочь не смогу, потому что в голову лезут самые жуткие мысли.

— Варюш, ты побледнела… — всполошилась сестра Кира, когда я направилась к лестнице, покачнувшись. — Давай я помогу… заберу Никусю…

— Нет!

Рявкнув это слово так громко, что дочь заревела от страха, я повернулась к Лизе и проговорила:

— Не нужно. Я справлюсь сама.

После чего направилась в комнату, желая только лечь, закрыть глаза и забыть обо всём.

Хотя сделать это было совершенно невозможно.

Острое желание как можно скорее увидеть Яну и понять, что она всё та же молодая женщина, которую он помнил, тесно сплелось с криками совести. Она вопила, как ненормальная, о том, что он поступает по-свински. Но у Кирилла очень быстро получалось отключать эти крики в своей голове, когда он говорил себе простую вещь.

Варя со временем поймёт, что гораздо более экологичным будет растить дочь в семье, где папа не остаётся насильно с её мамой просто потому, что так принято. И не мечется, как тигр в клетке, помня об обязательствах, которые станут ножом у его горла.

А если осознает это Варвара, то и Вероника, его крошка, ради которой он был готов почти на всё, тоже будет считать именно так. И вырастет в итоге счастливым человеком — таким, каким и должна быть, когда оба родителя сделали для этого по-максимуму.

Сидя в ресторанчике, куда вот-вот должна была приехать Яна, Бирюков вновь и вновь просматривал её фотографии в соцсети.

Да, она уже была не столь юна, как раньше. Но выглядела очень ухоженно — наверняка занималась своей внешностью, чтобы сохранить молодость.

Когда неосознанно пришло сравнение с Варей, Кир понял, что его жена даст фору Яне во всём. Но он очень быстро списал это на молодость, ведь у его бывшей и его жены была разница в возрасте в пользу последней.

А в тот момент, когда я ресторан зашла Яна и Бирюков поспешно перевернул телефон экраном вниз, все мысли об остальном мире исчезли. Потому что вернулась она.

Та, кого он так и не смог забыть.

— Кирилл! — воскликнула Яна радостно и, обняв его, расцеловала в обе щеки. — Как я рада тебя видеть!

О, она полностью озвучила его мысли. Он тоже был крайне рад её видеть… Всеми частями тела.

— Я и очень-очень счастлив, — признался Кирилл. — Присядем?

Он сам помог ей устроиться за столиком, отмахнувшись от поспешившего к ним официанта. Присел напротив и стал откровенно ею любоваться. Да так, что Яна смутилась.

Опустила взгляд и сделала вид, что она рассматривает меню.

Для этой встречи она выбрала скромный джемпер, который, тем не менее, выгодно подчёркивал её грудь. А ещё — кожаную юбку. Но Кириллу было плевать. Пусть она бы пришла даже в рубище — ерунда.

— Ты меня так удивил, когда позвонил, — призналась Яна, когда они сделали заказ. — Вроде бы такой семейный человек, весь в делах, в ребёнке.

Она улыбалась, глядя на него и подперев кулачком подбородок. Похоже, даже мысли не допускала о том, зачем именно Кирилл мог её сюда пригласить.

— Я слышал, что ты развелась с мужем, — просто ответил он, сразу переходя к сути.

Всего на мгновение Бирюкову показалось, что он ступил на ту территорию, где ему совершенно не рады. Но Яна очень быстро избавилась от того выражения на лице, которое мелькнуло лишь на мгновение.

— Да, я теперь свободна, — кивнула она.

А Кирилл застыл. Потому что пришло осознание: вот и та граница, переступив через которую, он потеряет возможность оставаться мужем Вари.

Но он разве к этому не готов?

— Ты сказала о том, что я семейный человек, — начал он издалека, — но…

Он не успел договорить, когда ему стала названивать Лиза. Увидев её номер на мобильном, Кир поморщился. Наверняка цель у этого всего одна: помешать его свиданию с Яной.

Хрен ей к носу, что называется, а не исполнение задуманного.

— Но? — напомнила ему Яна, когда Лиза, наконец, перестала трезвонить.

Им принесли шампанское и какое-то время ушло на то, чтобы дождаться, пока официант откроет бутылку, а потом разольёт шипучий напиток по бокалам.

А когда Кирилл уже собрался поднять тост и сообщить Яне, что он в ближайшее время семейным человеком быть перестанет, Лиза прислала сообщение.

Телефон пиликнул, Бирюков невольно скосил взгляд на мобильник, и увидел на экране слова:

«Немедленно домой, Бирюков! Варе очень плохо!»

Как же его разозлила сестра! За считанные мгновения, которые всколыхнули в его душе такие чувства, что они породили желание убивать. Мстительно отрубив телефон, чтобы до него не смогли дозвониться даже из самой небесной канцелярии, если вдруг он там на кой-то чёрт понадобится, Бирюков отложил его и посмотрел на Яну.

— Какие-то проблемы? — приподняла она бровь. — Мы можем перенести встречу, если у тебя дела…

Он отрицательно мотнул головой. Мысленно пообещал себе дать Лизе такой нагоняй, чтобы она впредь даже не вздумала совать в его дела свой нос. У них имелась договорённость — он расскажет обо всём Варе и может считать себя свободным человеком.

Кирилл это сделал, чёрт бы всё побрал!

— Никаких проблем, — заверил он Яну. — Просто Лизке не сидится на жопе ровно. Так о чём мы говорили?

Она взяла бокал тонкими пальцами и подняла тост. В потемневших глазах её заиграли лукавые искорки.

— Возможно, о том, что с годами мы с тобой лишь только хорошеем, как дорогое вино? — спросила, склонив голову набок.

Вот, чего ему так не хватало с тех пор, как Варя забеременела. Она же вынашивала Веронику так, словно стала хрустальной вазой, которая могла разбиться в любой момент. Лишний раз её было не тронуть, а уж про лёгкость, которой раньше были пропитаны его отношения с женой, Кир вообще забыл напрочь.

И он всё понимал и даже очень ценил такой подход жены к беременности и родам, но как же ему не хватало чего-то простого и обычного… Возможности просто расслабиться и отпустить все мысли.

— Именно об этом, — кивнул он, и края их бокалов соприкоснулись с радостным звоном. — А ещё о том, что я вскоре разведусь с женой.

Яна отпила щедрый глоток шампанского и вопросительно приподняла брови. Отставила бокал, чуть отстранилась, когда официант поставил перед нею лёгкий, как и эта встреча, салат. Уточнила невзначай:

— Так быстро допекла семейная жизнь? Или… подожди… ты вроде бы давно уже на ней женат?

Она принялась за еду, поглядывая на Кирилла с интересом. Он же сидел и гадал: выкладывать ли перед Яной всё, или обойтись лишь общими чертами?

— Не допекла. Варя прекрасная женщина. Но нам с нею не по пути.

Он спохватился, когда понял, как именно это прозвучало. Поторопился добавить:

— Нет, мы останемся семьёй в том, что касается воспитания общего ребёнка, но на этом всё.

Продолжая есть, Яна опорожнила бокал и подала знак официанту, чтобы тот наполнил его снова.

— И Варя тоже считает, что вам с нею не по пути?

Она тут же уловила главное. Ту суть, которую пока бы Бирюков предпочитал не обнажать. Он ещё искренне рассчитывал на то, что его воззвания к жене, в которых он объяснял, что не стоит тратить время на того, кто тебя не любит, окажут своё воздействие. Однако и врать Яне не хотелось.

— Пока она так не считает, конечно, — ответил спокойно, пожав плечами. — Но её можно понять. Маленький ребёнок на руках, ей нужны гарантии. Когда она поймёт, что я готов их ей отдать хоть завтра, всё у неё в голове встанет на места как нужно.

Яна откинулась на спинку стула, оставив салат. Сидела, смаковала дорогое шампанское и смотрела на Кирилла каким-то взглядом, который он видел впервые. Но он, этот взгляд, прямо-таки сквозил искренним интересом, который вылился в следующий вопрос:

— И что это за гарантии? Если вдруг я лезу не туда, так и скажи. Просто интересно, как разводятся нормальные мужики… А то мне в этом плане не очень-то повезло.

Пухлые губы, которые стали больше в объёме с тех пор, как он запомнил их на вкус, искривились в горькой усмешке.

— Если бы я считал, что ты в этом разговоре лишняя — мы бы его попросту не завели, — мягко произнёс Кирилл. — Гарантии подразумевают имущество, которым я обеспечу жену и ребёнка. И солидные счета в банке. Один на Варю, второй — на Веронику.

Он тоже допил шампанское и обновил их бокалы, долив их до краёв. Посмотрел на Яну и уточнил:

— Этого достаточно, чтобы считаться «нормальным мужиком»?

Она запрокинула голову и хрипловато рассмеялась. Кир тоже не удержался от улыбки, глядя на эту чудесную женщину.

— Более чем, — заверила она его, отсмеявшись. — Я слышала, что ты купил себе самый настоящий дворец. Его тоже оставишь жене и ребёнку?

Показалось, что в этом прозвучал какой-то подвох. Но Бирюков пока не мог понять, какой именно. Была ли это очередная проверка на «нормальность», или в вопросе крылось нечто иное?

— Если будет нужно — оставлю, — заверил он и вновь взялся за бокал. — А теперь давай просто поболтаем. Мне этого очень не хватало, Яна.

В ответ она кивнула.

Расставаясь с Яной, Кирилл обзавёлся обещанием новой встречи. После этого обеда, усадив её в такси, он вызвал машину себе, чтобы ехать в офис.

Расположившись на заднем сидении, поймал себя на том, что постоянно беспричинно улыбается. Хотя, почему беспричинно? У него имелся очень даже весомый повод для того, чтобы смотреть в окно и совершенно по-дурацки растягивать рот во всю ширину.

Однако то чувство, что он готов обнимать весь мир, исчезло со включением телефона. Едва он вернулся в сеть, как на мобильник поступил звонок от матери.

Первой мыслью было предположение, что неугомонная Лиза уже подключила взрослое поколение, чтобы завести его обратно в стойло.

А потом все измышления вовсе исчезли, когда он нехотя ответил и услышал заполошный голос мамы:

— Кирилл! Хоть ты мне можешь толком сказать, почему Варенька угодила в больницу?

Признаться честно, даже сейчас по первости Бирюков подумал, что это всё — попытка его напугать. Или усмирить. Или наказать.

Называйте, как хотите — суть от этого не изменится.

Но потом он понял: мама бы точно не стала шутить такими вещами. Варя действительно угодила в больницу… Но почему? Что с ней стряслось? Она ведь была совершенно здорова, когда они виделись в последний раз…

— Мам… Я… не знаю, — растерянно проговорил Кир. — Но уже еду домой.

Молчание по ту сторону связи стало совершенно закономерным обрамлением происходящему.

— В смысле… ты не знаешь? Почему Лиза тебе не позвонила? Господи, беда-то какая…

Эти причитания, которые не вызывали внутри Бирюкова ничего, кроме дикого страха, ему совершенно не понравились. Они выбивали из колеи, ибо к такому он не привык.

У Кирилла всегда всё было под контролем. Это — аксиома его жизни, фундамент, можно сказать. И стоять он будет на нём и дальше.

— Нет никакой беды! — рявкнул он в трубку. — Я буду дома через пятнадцать минут. Отзвонюсь.

Он отключил звонок и вцепился руль, словно тот был якорем в бушующем океане. Рванул по шоссе, ударив по газам, а в голове всё вертелись мысли: Варя что-то с собой сделала… Что-то сделала…

Но как она могла пойти на подобное? У неё же ребёнок!

А он сам… Тоже хорош… Не ответил сестре, отрубил телефон.

Когда массивные ворота, наконец, открылись перед его машиной, Бирюков довёл себя мыслями до состояния полнейшей паники. Такого и впрямь с ним не случалось никогда. Даже когда Варя рожала и в какой-то момент ему показалось, что что-то пошло не так, он и тогда не был в настолько ужасном состоянии.

Когда увидел на парковке машину сестры, его немного подотпустило. Но в дом Кир всё равно влетел с отчаянно колотящимся сердцем.

Первым делом промчался в гостиную. Никого. Затем — в спальню. Здесь его как из ведра ледяной водой окатили, когда увидел вещи Вари, лежащие то тут, то там.

Схватившись за голову, Кирилл помчался в детскую и, наконец, обнаружил там Лизу, которая укладывала хныкающую Веронику.

— Тише, придурок! — вызверилась на него шёпотом сестра, когда Никуся стала всхлипывать ещё активнее. — Сядь в кресло и жди!

Как бы ни хотелось возмутиться и сообщить Лизе, куда она может идти со своими такими окриками, Бирюков взял себя в руки. Сестра встревожена. Это нормально.

Вернее, ничего нормального в происходящем нет, но чувства Лизы ему были понятны…

— Что случилось с Варей? — проговорил он тихо, когда Вероника затихла, но сестра всё ещё продолжала её укачивать.

Она посмотрела на него так, что захотелось провалиться сквозь землю. А страх, что с его женой могло случиться что-то непоправимое, стал просто непереносимым.

Если Лиза делала это, чтобы его наказать, у неё отлично получалось достичь своей цели.

— Она потеряла ребёнка. Из-за того, через что ты её протащил, — процедила сестра.

С Бирюкова как будто сразу многопудовые гири скинули. Спасибо, боже, что всё не смертельно! А потом до Кира дошёл смысл сказанного.

— Ребёнка? Какого, твою мать, ребёнка? — выдавил он из себя.

Лиза переложила Веронику в кроватку и кивнула в сторону выхода. Мол, пошли, поговорим там.

В полном молчании они проследовали прочь из детской, оставив малышку под присмотром видео-няни.

Когда добрались до комнаты, где сиротливо лежали вещи Вари, которые, очевидно, наспех собирали ей с собой, Бирюков начал хоть отчасти осознавать случившееся.

— Она была беременна. Срок небольшой, Варя и сама не знала, — тихо проговорила Лиза.

Сложила руки на груди, всей позой демонстрируя ему, как ей хочется отстраниться от его персоны. Голос сестры был уставшим и каким-то… разочарованным.

— От того, что она нервничала, случился выкидыш. Сначала врачи сказали, что попытаются сохранить беременность, но скорая даже до клиники не доехала, когда…

Сестра развела руками и посмотрела на Бирюкова так, что ему захотелось стать горсткой пепла.

— У вас мог быть ещё один малыш, Кирилл… Да, слишком быстро, согласна, но у вас мог быть ещё один ребёнок!

— Хватит!

Он рявкнул одно-единственное слово хрипло, каркающе… Хватался за мысль о том, что всё сложилось так, как должно было быть, но никак не мог избавиться от осознания: он виноват. В том, что Варя потеряла малыша, виноват только он!

Рухнув на край постели, Кир зажал уши руками. Слушать и дальше от сестры то, что было совершенно справедливым, он не хотел.

— В какой она больнице? Я хочу поехать к ней, — вскинув взгляд на Лизу, задал вопрос Кирилл.

Сестра покачала головой.

— Не сейчас, Бирюков. Дай ей время прийти в себя! Завтра утром — пожалуйста. А сейчас я костьми лягу, но доводить Варю тебе не позволю!

И снова вспышка злости на Лизу появилась в душе, но тут же погасла, исчезла, заместившись тем чувством, которое было актуальнее. Кирилл стал сердиться на себя.

Сидел, глядя перед собой на пол, и не понимал, как и дальше существовать с этим гнетущим чувством, что становилось лишь сильнее с каждой секундой…

— Ну что, Кирилл… Стоило оно того, а? — задала вопрос Лиза, криво усмехнувшись.

И это прямое указание на то, что ради чужой, по сути, женщины, он пошел на такое смертоносное предательство, заставило Кира взвиться.

— Да пошла ты! — гаркнул Бирюков и, вскочив, выбежал из комнаты.

Больше терпеть эту душевную муку не было сил.

Какое-то время он посидел в безмолвном кабинете, пытаясь постичь случившееся. Мысли путались и не давали здравости выстроить хоть какое-то подобие логической цепочки.

Кирилл налил себе виски — первый бокал опрокинул в себя целиком, второй уже цедил по глотку в бесплодной надежде на то, что вожделенное опьянение всё же наступит.

Вроде бы происходило то, к чему он и стремился — Варя теперь точно его никогда не простит, даже если он передумает и захочет остаться, — но отчего-то на душе было муторно.

Нет, положа руку на сердце, Бирюков точно мог сказать, что всё произошло правильно. Даже если бы он остался с женой — куда им второй младенец так скоро? Они хотели ещё детей, но позже… Тем более, и Варя ещё была в том возрасте, когда можно было смело рожать ещё. Причём — с существенной разницей от первого ребёнка.

И когда Лиза начала ему выговаривать, на какие-то доли секунды он проникся, даже картинки перед мысленным взором замелькали — как их уже четверо, и пока Варя держит на руках кроху-малыша, он играет с Вероникой…

Но всё это была хрень собачья. Жена залетела случайно. Он даже знал, когда именно. Обычно мог вовремя прерваться, но с месяц назад не сдержался… Так что, судя по сроку, это даже не ребёнок был, а так, зачаток…

Однако Лиза была, скорее всего, права. Не будь этой жуткой встряски, беременность бы сохранилась. И куковать ему рядом с нелюбимой женой годами…

«Кир, прости, что поздно, но у меня вопрос… Ты сможешь мне показать свой новый дом? Я как раз подумываю о таком же, хочу прицениться — нужен ли мне такой масштаб».

Сообщение от Яны пришло в тот момент, когда Бирюков разрывался между желанием высосать бутылку вискаря досуха, или поехать в бар, где не будет такой гнетущей, словно в склепе, тишины.

За послание, высветившееся на экране телефона, он и ухватился руками и ногами.

«Смогу. Но не сейчас. Сейчас я хочу только одного — нажраться», — ответил, не вдаваясь в подробности.

«Составить тебе компанию?» — тут же предложила «руку помощи» Яна.

И эти слова… Он ведь и в них вцепился с мощью бульдожьей хватки.

«Я в бар собираюсь. Но пока не выбрал — в какой», — ответил Кирилл.

«Зачем в бар? Давай ко мне, адрес скину. И не волнуйся, приставать не буду)))))»

Бирюков улыбнулся, а когда Яна выполнила обещание и отправила ему свои координаты, вскочил, допил виски и выдохнул.

Никому не будет легче, если он останется здесь и станет медленно накачиваться, пока не вырубится прямо на диване. А завтра проспится и поедет к Варе.

Так Кирилл и решил.

— Офигеть! Зачем тебе дом, если у тебя такая квартира?

Даже Бирюков, давно привыкший к хорошей жизни, поразился жилью, в которое приехал через пару часов.

Это время провёл в последних метаниях. Когда второй бокал вискаря подействовал, как надо, начались у Кирилла бесконечные вопросы, которые он задавал сам себе.

«Не предаёт ли он прежде всего Веронику?»

Может, он неправ, и ребёнку будет лучше в полной семье, даром, что папа в ней маму любить не станет? Он даже в детскую сходил и постоял какое-то время над кроваткой дочери, благо Лиза крепко дрыхла на диване неподалёку и не проснулась.

И думал, гадал, представлял… Как перевезёт жену и дочь в другую квартиру, где будет навещать их так часто, насколько это возможно. Сердце у Кира в этот момент было не на месте, но в итоге он понял, что иначе никак…

— Ну, квартира — это соседи. Не люблю такое, — пожала плечами Яна. — Я на кухню, накрою стол, а ты осматривайся.

Кирилл неспешно прошёлся по двухкомнатному жилью. Вроде бы и помещений было не сказать, что много, но они были огромными, просторными и со вкусом обставленными.

Ко всему, квартира находилась в центре и явно стоила кучу бабла, особенно учитывая вид из панорамных окон.

— Вуаля! — указала Яна на стол, когда Кир появился на кухне. — Тебе виски, мне — шампанское. Садись и рассказывай! — велела она.

Для этой встречи Яна выбрала халатик, который больше скрывал, чем показывал. Наверное, и впрямь станет придерживаться обещаний не приставать, что Бирюков не мог не отметить в положительном ключе.

Сейчас он точно не способен на сексуальные подвиги, как бы ему ни хотелось уложить Яну в постель.

— Да нечего особо рассказывать кроме того, что моя жена потеряла второго ребёнка, — пожал он плечами, старательно придавая голосу ровных и лишённых эмоций ноток.

Яна вскинула бровь, дождалась, пока он разольёт напитки по бокалам. Взяла свой и отпила сразу добрую порцию.

Ясно было, что никаких тостов сегодня поднимать не стоит, так что они просто посидят и хорошенько выпьют.

— И конечно, она винит во всём тебя, — проговорила Яна.

Причём не спрашивала, а утверждала.

— Да я пока вообще её не видел. Но Лизка да… сделала меня виноватым, — ответил Кир.

Проигнорировав закуски, которые Яна наверняка заказала где-то в ресторане, Бирюков осушил ещё один бокал, и начал так пьянеть, что даже голова кругом пошла, а мир, что окружал их с Яной, стал расплывчатым и нечётким.

— Она кормит же грудью? Я верно понимаю? — спросила Яна, допив шампанское.

Деловито подлила и ему, и себе напитки, и когда Бирюков кивнул, фыркнула.

— Ну так и не вини себя ни в чём. Она поэтому и скинула, что кормит. Так что не надо позволять на себя навьючивать то, за что ты потом огребёшь. А то, знаешь ли, с виноватого можно стрясти очень и очень многое…

Ему очень понравилось то, что она сказала. Вернее, немного не так. Бирюков сразу, без зазрения совести, поверил в вердикт Яны, и даже лёгкость от него разлилась по душе.

— А как это связано? — нахмурил он брови, которые никак не желали сводиться на переносице, потому что выражение лица просилось совершенно другое.

Безмятежное и расслабленное. Такое же, каким постепенно становилось не только физическое состояние, но и эмоциональное.

— Ну, я так-то не знаю, но подруги говорили, что там что-то с маткой происходит, когда ребёнка кормишь.

Яна выпила ещё бокал, а следующий наполнила и, поднявшись, стала прохаживаться по роскошной кухне.

— Кирюша, мне откровенно не нравится то, как стала действовать твоя жена. Она делает всё, чтобы тебя не отпустить. Или отпустить, но предварительно обобрав до нитки.

Когда Яна перевела разговор с, прости Господи, матки на дела, в которых он разбирался лучше, Кирилл себя отпустил ещё больше. Попытался возразить:

— Но ей это не нужно делать. Я и так отдам всё, что она попросит.

— Прямо вот так, да? — поразилась Яна. — А если Варя решит, что ей нужно вообще абсолютно всё? И бизнес твой, и дом огромный. Ну посуди сам… Вот захочет она твой дворец, а у тебя женщина появится, которая тебе троих родит за ближайшее время. Кому больше пригодится настолько гигантское жильё?

Кирилл усмехнулся. Яна говорила так, потому что совершенно не знала Варю. Его жена не была хапугой и мыслила очень рационально. Он потому и про дом ей не сказал, потому что был в курсе: Варя начнёт ему расписывать, почему им такие огромные хоромы не нужны, хоть и был данный особняк по карману как в покупке, так и в содержании.

— Ты не права, — ответил Кир, поднявшись с места и покачнувшись.

Сейчас Яна, видимо, забыв про то, что находится не одна, совершенно перестала следить за тем, как широко распахнулся её халатик. И оказалось, что скромный он только снаружи, а вот под ним совершенно ничего нет.

— Точнее, права в том, что дом понадобится мне и моей новой семье, но забудь про Варю и её поползновения. Не будет ей нужен ни бизнес, ни особняк. А сейчас нас вообще почти ничего не связывает, кроме дочери, но по этому поводу мы всё решили…

Он умолчал о том, что Варя грозилась не дать ему развод, пока Никусе не исполнится полтора годика. Был уверен — это просто попытка его задеть. А сейчас, когда случилась эта трагедия, Варя и вовсе не сможет думать о какой бы то ни было мести.

Подойдя к Яне почти вплотную, он положил обе руки на её талию, сжал… Фигура бывшей была не такой стройной, как у его жены, но ему это даже нравилось. В нужных местах Яна была округлой и… мягкой.

Не такой, какой её он помнил, но и сам Бирюков, чего греха таить, видоизменился за то время, что они не были вместе.

— Кир… — выдохнула Яна, глаза которой потемнели от страсти.

О, он знал это чувство… И знал, как она реагировала на его прикосновения и преддверие того, что будет дальше.

Отвечать Бирюков словами не стал. Просто набросился на манящий рот поцелуем…

А голова закружилась ещё сильнее.

От того, что покрывал все свои потребности, от вкуса шампанского и от отголосков молодости, так явственно зазвучавших в душе.

Это было до безумия сладко…

Я пришла в себя далеко не сразу.

Чистка.

Чистка, чистка, чистка…

Это слово звучало в душе, пока я пыталась постичь, что же со мной случилось.

Чистка. Словно мне нужно было отмыть с себя всю ту грязь, которую развёл вокруг нашей семьи Кирилл. И ребёнок… наш малыш — стал той ценой, что с меня спросили без моего ведома.

Потом мысли переключились на Веронику. Я знала, что за ней присматривает Лиза, но это одновременно обнадёживало и… пугало.

Сестра Кира всегда будет на его стороне. Это аксиома.

«Варюш, ты не волнуйся! Я помню, что в морозилке есть небольшой запас молока. На нём продержимся, а ты приходи в себя и возвращайся. Мы с Вероничкой будем держать оборону, не переживай!»

Как раз это и взволновало меня сильнее остального. Убедившись в том, что мне не привиделось, и я проспала аж почти до обеда, вспомнила, что говорили мне в полубреду на утреннем обходе.

Мол, поднялась температура, будем следить… А я мечтала только об одном: вернуться к дочери и убедиться в том, что все мои сны, когда видела, как Яна держит на руках Веронику — это всего лишь кошмары.

Набрав номер Лизы, я прождала два гудка, прежде, чем начать изводиться от тревог, но, слава богу, сестра Кира подошла быстро.

— Варюша, слава богу! Я уже думала ехать к тебе. До Кирилла дозвониться не могу, тебя беспокоить не стала. Бирюков у тебя был? Что он сказал?

Я даже на койке приподнялась, хотя и была слишком слаба. Итак, Кира дома не было, но и до меня он не добрался.

— Нет, Кирилла не было, — прохрипела я в трубку. — А он ко мне отправился?

Молчание по ту сторону было красноречивее всяких слов. И если окажется, что Бирюков помчался к Яне, узнав про то, что у меня случился выкидыш… Я даже не представляю, что стану испытывать, когда Лиза мне об этом скажет.

— Ну, вообще он собирался… — пробормотала сестра, и я потребовала:

— Говори всё, что хочешь сказать!

Голос был больше похож на воронье карканье. Что же со мной сотворил муж… Что сделал со мной и моими крошками… Одна — без мамы. Второй вообще мёртв.

А следом умерла ещё и часть моей души, когда Лиза проговорила спокойно, но в то же время сдавленно:

— Бирюков не ночевал дома.

Удивилась ли я этому? Забилось ли моё сердце быстрее, и окунуло ли меня от этих новостей в жар, а потом в холод? Нет.

Только слёзы на глазах появились, когда воспалённое воображение подкинуло мне картинку. Малыш, который улыбался и говорил: «Не плачь, мама. Я ухожу и забираю все твои печали с собой. Позаботься о сестре».

Глупо, знаю… И множество людей на моём месте просто бы пожали плечами и сказали, что я дура, раз представляю подобное, но одновременно с болью, что я испытала, мне становилось легче.

Она, словно тонкий ручеёк, утекала куда-то туда, за изнанку этого мира, оставляя мне уверенность в том, что я буду твёрдо стоять на ногах.

— Я рада за него, — тихо и без эмоций ответила Лизе. — Скоро придёт врач, я буду говорить с ним о своей выписке. А пока позвоню маме и попрошу её помочь с Вероникой.

Я знала, что сестра Кирилла присмотрит за моей дочкой лучше всех. Но меня всё ещё не оставляли тревоги по данному поводу.

И хоть с мамой у нас были весьма прохладные отношения, я планировала рассказать ей и про выкидыш, и про причину, его спровоцировавшую. Может, получится так, что это нас сблизит?

Не то чтобы я на это надеялась, ведь с детства чувствовала эмоциональную отстранённость с её стороны, но сейчас родной человек рядом будет как нельзя кстати…

— Хорошо, Варюш. Если что, я справляюсь, но всё понимаю, — вздохнула Лиза. — И когда Бирюков вернётся… ух я ему выдам!

Я мотнула головой и прикрыла глаза.

— Не нужно… Искренне тебя прошу этого не делать. Не хочу, чтобы Никуся переживала. Она и так вся в тревоге, я уверена. Просто не смейте к ней подпускать эту сучку!

Я так повысила голос, что, наверное, меня слышали в соседних палатах. Плевать. В этом вопросе не может быть никаких «оттенков». Всё прямо и чётко.

— За это вообще не переживай! Я не думаю, что Кирилл опустится до того, чтобы привести сюда Яну…

Я скептически хмыкнула, а когда в дверь палаты осторожно постучали, сердце моё заколотилось быстрее. Правда, оказалось, что это не виновник всех жутких событий, а врач, который пришёл на осмотр. Так что я просто ответила Лизе:

— Напишу тебе позже. Сейчас буду занята.

И, положив трубку, стала надеяться, что мне скажут о скорейшей выписке.

Приходил в себя Кирилл тяжело.

Из воспоминаний — лишь фиаско, которое тут же, стоило ему прийти на память, послало по телу волну адреналина.

Он опростоволосился с Яной. Не смог её удовлетворить, да и сам не получил удовольствия, несмотря на все чертовски сносящие крышу умения, которые она продемонстрировала.

Кир приподнялся на локтях, но рухнул обратно на подушки. Голова раскалывалась, а во рту была настоящая пустыня.

Благо на туалетном столике обнаружилась бутылка минералки, к которой он и присосался с жадностью ребёнка, получившего материнскую грудь.

Эта аналогия живо выстроила другую цепочку: Варя и Вероника. И больница, в которую угодила жена.

Бирюков застонал, горло оцарапало хриплыми звуками. Посмотрел на наручные часы — полдень давно миновал. А о том, что он не ночевал дома, до Вари уже явно донесли.

Но он же обещал, что она останется для него важным человеком… А сейчас так бездарно просирает время, хотя должен быть у матери своего ребёнка…

— О, Кирюша… проснулся, — промурлыкала Яна, заходя в комнату.

Со значением во взгляде посмотрела на его пах, который даже утренней эрекции сегодня не видал. Спросила томно:

— Может, тебе сделать коктейльчик? Виски-кола? Я уже вот шампусиком балуюсь.

Она продемонстрировала ему бокал, и Бирюков закрыл глаза с новым стоном. Об алкоголе он думать не будет ещё лет пятьдесят, если не больше.

— Не… не надо, — помотал головой и всё же не без труда, но сел на постели. — Аспирин есть?

Яна улыбнулась и кивнула. Пока копалась в шкафчике, Кир краем глаза успел отметить, что выглядит она так, будто мирно проспала всю ночь, а утром первым делом привела себя в порядок, чтобы быть словно майская роза.

— Держи, — протянула ему пачку таблеток, а сама устроилась рядом. — Может, перекусишь, в себя придёшь, да останешься? Ты вроде ночью говорил, что в офис тебе не нужно.

Кир принял аспирин и покачал головой.

— Нет. Я к Варе в больницу, потом домой к ребёнку, — ответил уверенно.

Случившееся — вернее, не случившееся — ночью они не обсуждали. Даже хорошо, что Яну он знал давно и хорошо. Она не станет припоминать ему эту неудачу, а в следующий раз у них обязательно всё получится.

— Только осторожнее, Кирюш, — напутствовала его Яна, когда он поднялся, как был, голый, прошёл к изящному стулу, на котором была сложена его одежда, и начал напяливать её на себя. — Тебя сейчас крайним сделать проще некуда. Но помни одно: ты ни в чём не виноват.

Она сидела, потягивая шампанское, и сейчас эта картина была такой контрастной по сравнению с тем, что он себе нарисовал в башке… Так и видел, как приезжает к Варе, получает истерику от жены, от которой голова станет раскалываться ещё сильнее.

— Я помню, — кивнул он и огляделся: не забыл ли чего?

Потом взял мобильник и пошёл на выход из квартиры. Яна последовала за ним.

— Вечером приедешь? Напиваться не будем. Я ужин закажу…

Конечно, он рассчитывал на то, что эту ночь они тоже проведут вместе, только уже нормально, а не как предыдущую. Так что, услышав вопрос Яны, испытал облегчение.

— Приеду, — просто ответил и, коротко поцеловав любовницу, вышел.

После чего поехал к жене, подозревая, что ничего хорошего его не ждёт.

Но цеплялся за слова Яны: он ни в чём не виноват. Он был честен.

Только почему чем дальше он становился от любовницы, тем острее было чувство, будто грехи лежат на плечах неподъёмным грузом?

Как ни рвалось моё сердце к дочери, а словам врача я, конечно, же вняла. Если вдруг окажется, что я выпишусь раньше времени, а дома со мной что-то случится, то загремлю я в клинику надолго.

«Молоко сцеживайте, сейчас лучше чтобы оно дочери не попадало. Лекарства, которые мы вам даём — не самая приятная штука…»

Он сказал это, и я сосредоточилась на том, чтобы делать всё от меня зависящее для скорейшего возвращения к дочери. За сцеживанием молока меня и застал приезд Кирилла.

Муж не стал стучаться, просто зашёл в палату и застыл на пороге.

Как же меня перекорёжило от того, что он пытался изобразить виноватость на лице! Ночевал у своей шлюхи… Трахал её ночью, пока я мучилась здесь, разрываемая чувствами и горем, которое мне не с кем было даже разделить. И теперь приехал, как ни в чём не бывало.

— Поздравляю, Бирюков. У тебя минус проблема в виде нашего ребёнка. Отметил?

Отойдя от раковины, я поправила казённую ночную рубашку и посмотрела на мужа прямо. Он лишь сцепил челюсти, не торопясь отвечать. А когда я добралась до постели, на край которой и присела, Кир всё же прошёл в палату.

— Варя, мне очень жаль, что так всё случилось… — начал он, но я его оборвала:

— Как тебе жаль — рассказывай своей Яне! У нас с тобой отныне разговор короткий. Мне нужно всё, что ты обещал, и дальше встречи с дочкой у тебя будут происходить только в моём присутствии.

Взгляд Бирюкова недобро сверкнул, но отвечать мне на это муж не стал. Я так и читала: поговорим об этом потом, а сейчас можно сделать вид, что я согласен.

— Я сделаю всё, что нужно, Варя… — повторил Кир. — И если ты думаешь, что мне не горько от нашей потери…

— Заткнись! — закричала я, не сдерживаясь, когда поняла, что он собирается рассказывать эти все вещи, которые к реальности никакого отношения не имели. — Заткнись и не смей кощунствовать, Бирюков! Пока наш ребёнок умирал, ты трахал свою любовницу!

Мой голос перешёл на визг, такой истеричный, что я не узнавала в нём саму себя. Ещё чего доброго, вот-вот прибегут санитары, которые вкатят мне успокоительный укольчик. Этому я совершенно не удивлюсь, хотя мне и нужно вести себя разумнее.

— Варя! Варенька, ну прости ты меня! И если тебе станет легче — у меня не было секса с Яной!

Он говорил так уверенно, что даже мысль мелькнула: если Кир врал — ему можно было смело подавать резюме во все самые крутые театры страны. Бирюкова там с руками оторвут…

— Мне не станет легче уже никогда, — проговорила я тихо. — Никогда я не забуду, что если бы не ты, я могла бы сейчас вынашивать малыша…

Я вновь тяжело опустилась на койку. Та жалобно скрипнула, и этот звук пришёлся как нельзя кстати. Он отражал то, что бушевало у меня внутри.

— Я надеюсь, что в ближайшее время меня выпишут. Сегодня я найду и покидаю тебе варианты тех квартир, которые мне придутся по душе. Ты обещал мне купить всё, что я пожелаю… Вот и оформишь дарственную на моё имя, чтобы тебе в голову не пришла мысль претендовать на наше жильё с Вероникой. А так же я подумаю, какая сумма в месяц меня удовлетворит…

Я потёрла лоб, потому что в данный момент совершенно не могла рассуждать о настолько земных вещах. Вот станет мне немного легче, приду в себя и бегом к адвокату. Он подскажет, как лучше будет поступить, чтобы не остаться с носом.

— Я сделаю всё, как ты скажешь, Варя… — пообещал мне Кирилл. — И не переживай за дочь, она будет под присмотром…

— Потому что к ней приедет моя мама! — уведомила я мужа. — Лиза уже в курсе, так что даже не вздумай препятствовать этому!

Кир поджал губы, видимо, выражая недовольство тем, что не ему сидеть с собственным ребёнком, но говорить ничего не стал. А я так и представляла себе, что он даже обрадовался такому исходу. Ещё бы! Теперь иди к Яне и живи с ней в своё удовольствие.

— Хорошо… Я приеду завтра. Может, тебя уже отпустят? — спросил Бирюков, на что я лишь отмахнулась.

Чертовски устала от него, и от его присутствия. Да и состояние у меня было не сказать, что нормальное. Опять начинала кружиться голова, а в висках заломило.

— Не знаю, Кирилл. Не доводи меня и может, отпустят. Хотя… тебе, наверное, даже выгодно будет овдоветь. Избавишься от ещё одной помехи.

Он весь запылал гневом и сделал шаг ко мне. Даже задыхаться стал от негодования.

— Ты… ты дура, Варя! — выдал мне Кир и, развернувшись, умчался.

Наверное, в чём-то он прав.

Не будь я дурой, давно бы поняла, что во время секса представлял он вовсе не меня… И не проходила бы сейчас через свой личный ад.

Ночь я провела в бесконечных кошмарах. И хоть мама отзвонилась мне и сказала, что приехала, чтобы сидеть с внучкой, тревога внутри была такой огромной, что я даже не представляла, как с нею бороться.

А когда на термометре обнаружились нормальные цифры, это стало поводом сообщить врачу, что я готова ехать домой, пусть даже для этого и придется подписать любые бумаги.

— Варвара… я вас отпущу, но только если вы пообещаете две вещи. Во-первых, вас должны обязательно осматривать на дому. Во-вторых, если вдруг что — не нужно геройств. Сразу возвращайтесь.

Я кивнула рассеянно.

— Обещаю.

Он посмотрел на меня скептически, но всё же обнадёжил: ближе к обеду оформит всё, как нужно. И потекли часы, когда я была готова, но пока не могла уехать, а меж тем, волнение внутри становилось всё ощутимее, и я никак не могла понять, что не так.

Вроде и мама сказала коротко, что у них всё хорошо. И Лиза сообщила, что когда она уезжала рано утром, Никуся была бодра, весела и под присмотром.

Но материнское сердце рвалось туда, к моей доченьке.

Едва такси остановилось возле особняка и я вышла, забрав сумку, как поняла, что Кирилл дома. Но мама мне об этом не говорила…

А когда я быстрым шагом добралась сначала до входа, затем — до гостиной, меня прошило осознанием: этот запах духов, что был разлит в воздухе… Я знала, кому он принадлежит!

Следом меня затопило волной дикой, неистребимой агрессии. Я увидела их.

На диване сидела моя мама, которая держала на руках Веронику и улыбалась, в полуметре от них расположилась Яна.

И она тянула руки к моему ребёнку…

Щелчок в голове, как мне казалось, должны были слышать все. Он стал сигналом к тому, что черта перейдена.

Словно поняв, что сейчас произойдёт, Вероника скривила личико и разрыдалась. Сумка выпала из моих рук, к счастью для Яны, иначе бы я попросту её убила. И когда я подлетела к ней с каким-то диким животным рыком, после чего вцепилась в пергидрольные волосы, Яна закричала не своим голосом, а Никуся стала биться в истерике.

У меня в руках оставались клочья волос, любовница Кирилла верещала так, будто её убивают. Я не знала, сколько это длилось, но внезапно меня легко, как пушинку, вскинуло наверх, и когда я поняла, что это муж оторвал меня от Яны, я переключилась на него.

Стала биться, продолжая рычать, чтобы высвободиться и снова наброситься на источник той боли, что был настолько рядом.

— Варя, хватит! Хватит! — кричал Бирюков, встряхивая меня, словно тряпичную куклу.

Ему тоже досталось от души, но он не ослабил хватку, потому что знал, чем закончится эта история, если обрету свободу.

Когда же я немного подуспокоилась, он ещё раз хорошенько меня тряханул и оставил в покое.

— Что ты творишь?! — набросился муж на меня, пока я обозревала «поле боя».

— Это ты меня спрашиваешь? — прохрипела в ответ.

Бросив без дальнейшего внимания Яну, которой мозгов хватило отступить подальше к выходу, я ринулась к дочери и, забрав её, прижала к себе. Только когда рядом со мной забилось родное сердечко, я стала успокаиваться.

И даже представлять не желала, что сцена, которую тут устроила любовница мужа, была не единственной.

— Варя, это же покупательница… Она смотрит дом, раз он вам больше с Кирюшей не нужен, — прошелестела мама. — Ты что?

Я смерила её взглядом и хмыкнула.

— Даже если у неё и хватит денег на покупку, то исключительно потому, что её очередной сутенёр в виде моего мужа сделает ей такой царский подарок, — отчеканила я.

Напоследок взглянув на эту переделанную с ног до головы сучку, в которой Кирилл увидел своё истинное счастье, я развернулась, чтобы унести всё ещё плачущего ребёнка наверх, в комнату.

— Да-да, мама. Это — та самая шлюха, к которой уходит мой муж. Я тебе о ней говорила. Позаботься о том, чтобы её здесь не было, когда спущусь…

Я стала подниматься по лестнице, чувствуя, что эти военные действия могут мне аукнуться. Да ещё как… Но решила до последнего держать марку. И голову — высоко поднятой.

— Варя… — окликнул меня Бирюков, когда я достигла середины ступеней. — Сейчас я отвезу Яну домой, вернусь и мы поговорим.

О, сколько немых обещаний звучало в его голосе! Сколько всего он хотел бы мне сказать, окажись мы наедине.

Я мысленно напомнила себе, что, пожалуй, стоит немного снизить градус. Стать хитрее, раз эта белобрысая гадина получила своё хотя бы отчасти. Так будет правильнее и выгоднее прежде всего для моей дочери.

Удостоив слова мужа лишь ответного королевского кивка, я продолжила свой путь.

И по лестнице — и по жизни.

Мама появилась в детской, где я, наплевав про то, что только вчера мне делали уколы, всё же дала Веронике грудь. Моя малышка мгновенно успокоилась, стала засыпать, как бывает с детьми, которые очень долго и безуспешно находились в состоянии истерики и попросту сил больше у них ни на что не осталось.

— Я вообще не понимаю, что творится! — заявила мама, всплеснув руками.

Я шикнула на неё и взглядом указала на диванчик рядом. Рассказала обо всём лишь вкратце и по телефону, но, в целом, этой информации вполне должно было хватить с избытком.

— Он представил её как покупательницу? — уточнила, чтобы окончательно и безвозвратно снять с мамы все подозрения.

— Ну да… Рано утром позвонил, сказал, что заедет быстро перед тем, как отправляться к тебе, привезёт девушку, которая посмотрит дом, раз он вам, такой огромный, больше не нужен, — ответила мать.

Я тихонько фыркнула. Конечно, не нужен, нашей семьи ведь больше нет. Зато эта нарощенная дрянь будет тут королевствовать и ходить с видом победительницы.

Не то чтобы это была здравая идея, но захотелось проверить: а что же ответит Кирилл, если заявлю, что нам с его дочерью нужен этот особняк? Могу прозакладывать голову — муж сделает всё, чтобы оставить его себе и презентовать впоследствии Яне.

— Ну, теперь ты всё знаешь, — ответила я, прикрыв глаза.

От усталости, от эмоций, которые выпотрошили меня, оставив после выжженное поле.

— Давай я переложу её в кроватку, — предложила мама, указав на Никусю.

Я кивнула, потому что пока заниматься всецело дочкой не могла. Мне бы в душ сползать, да смыть с себя остатки больничного запаха.

О чём я маме и сказала, когда она забрала внучку и, покачивая, понесла её в кроватку.

— Что же творится… что же творится, — тихо приговаривала она, отражая ту растерянность, что ею владела.

Знала бы она, какие чувства охватывают меня каждый раз, когда думаю о том, как широко стали простираться стараниями Кирилла владения Яны… Он ведь не с женой сейчас выбрал остаться. Он повёз любимую успокаиваться дома…

С другой стороны и хорошо. Чем больше я это понимала, тем пустыннее становились чувства с моей стороны.

А через пару часов, когда я приняла душ, перекусила и немного отдохнула, домой вернулся Бирюков. И, судя по его виду, с которым он зашёл в дом, не ожидало меня ничего хорошего.

То, что он готов ради своей крали на всё, уже было для меня ясно. Притащить её в дом к ребёнку, представить потенциальной покупательницей…

Как же меня это бесило! Особенно тот факт, который был очевиднее некуда — Яна положила глаз на дом. И именно он ей нужен в первую очередь. И уже воспользовалась тем, что меня нет, а заодно «приценилась» и к ребёнку.

А этот почётный идиот ничего не хотел замечать. Что ж, расплата будет неминуемой, но я из ситуации выйду до того, как Кирилл останется ни с чем. И заберу своё.

— Как ты себя жутко повела! — процедил Бирюков, когда подошёл ко мне и остановился в паре метров.

Я отложила ноутбук, в котором просматривала разные объявления на тему того, куда нам с дочкой переезжать, и решая, делать ли это в принципе. Раз уж муж обещал выполнить все мои условия — грешно будет не оставить Яну с носом. А дом этот, который слишком огромен даже для большой семьи, всегда можно продать и переехать в более подходящее жильё.

— Как я себя повела? Как мать, готова защищать своего ребёнка? — пожала я плечами и поднялась, чтобы не возникало этого диссонанса «он выше, я ниже».

И хоть с ростом Кира было невозможно соперничать, я не уступлю ему ни йоты! Ни в едином аспекте!

— Не нужно Веронику ни от кого защищать, — устало откликнулся муж. — Яна же не монстр, чтобы наносить ей вред, да ещё и в присутствии отца и бабушки…

— Она не имеет права вообще прикасаться к моему ребёнку! — отрезала я, глядя на мужа так, чтобы он понял: рассказывать о том, что Ника ещё и его дочь, и он сам решает, с кем общаться полугодовалому младенцу — не стоит.

— Я всё понял. Я был неправ… Как у тебя самочувствие?

Всего три фразы, а Кирилл меня ошарашил ими посильнее того, что меня ожидало, когда вернулась домой.

— У меня всё прекрасно. Я только что мысленно похоронила своего младшего ребёнка, а до этого мне муж сообщил, что он уходит к другой. Каким у меня может быть самочувствие в этот момент? Исключительно прекрасным!

Последние силы, которые удалось скопить за то короткое время отдыха, что я себе «урвала», иссякли. Я снова опустилась на постель — и плевать на все эти психологические приёмы в стиле «кто выше».

— Варя… я прошу прощения за то, что привёл сюда Яну… — начал Кирилл, на что я заявила:

— Прощение не принимается, потому что я ума не приложу, с чего ты решил играть в эти игры с какими-то там подставными покупательницами. Я понимаю, Яне, в первую очередь, конечно, нужен наш особняк, но…

Разведя руками, я не договорила. Пусть додумывает сам, тем более, что я пока не решила твёрдо — нужно ли бороться за такие хоромы, или просто забрать своё, более меньшее, без боя. Так что сейчас приду в себя, встречусь с адвокатом, а потом уже будет у меня какой-то окончательный план действий.

— Яне не нужен наш, как ты выразилась, особняк. После развода у неё всё в порядке с деньгами и имуществом. Квартира, в которой она живёт…

Он осёкся, и я понимала, почему. Хотя, обо всём догадалась и так. Можно было смело присовокупить к сказанному: «Я там уже два дня живу, в этой квартире, успел всё рассмотреть. Особенно хороша кровать».

Господи, ну зачем я себя так извожу? Ведь мне всё ещё жутко больно…

— Хорошо. Если не нужен, то давай сделаем так. Ты подаришь мне свою половину, а вторая после развода будет и так принадлежать мне, идёт? — переключилась я мысленно сама на дела насущные, и переключила мужа, который подбирал мысленно, как бы сгладить те углы, которые нарисовались у нас раньше его стараниями.

— То есть, ты дашь мне развод? — уточнил он.

Как будто это было самым важным в том, что между нами происходило… Хотя, я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что свои переживания могу засунуть куда поглубже. Они никого, кроме меня самой, не волнуют.

— Рано или поздно придётся, — пожала я плечами. — На данный момент я хочу лишь обеспечить себе и ребёнку гарантии безопасности. В первую очередь — имущественные. Так что давай вернёмся к этому разговору чуть позже, когда я найму хорошего адвоката.

Кирилл смотрел на меня с нотками недоумения. Наверное, у него в голове всё было просто. Он купил бы мне то, во что я бы «тыкнула пальчиком», выделил бы на содержание ребёнка энную сумму, и благородно играл бы в игру «Ах, какой я идеальный отец. Да и муж тоже прекрасный, пусть и бывший».

Да и не до таких низменных вещей ему сейчас было, ведь он весь был погружён в свою Яну, причём в прямом смысле этого слова наверняка тоже.

— Хорошо, так и поступим, — ответил он. — Пока отдыхай, я буду рядом. Поработаю из дома.

Я даже брови вскинула. А как же там его Яночка? Без поддержки, без волос? Но не уточнять же это, на самом-то деле…

Один тот факт, что Бирюков всё же засунул в одно место свои желания поквитаться со мной за Яну, говорил о многом. Я надеялась, что у него всё же действительно останется ко мне хоть какое-то уважительное отношение, как к матери его пока единственного ребёнка. Но предполагала, что он просто себя притормозил, чтобы обсудить с Яной, как поступить с нашим домом.

— Ты можешь ехать хоть к чёрту на рога. Я справлюсь и сама, — ответила мужу и указала на дверь. — А сейчас выйди, я действительно хочу отдохнуть. У меня последние пару дней выдались ну очень тяжкими твоими стараниями.

Немного постояв, Кирилл молча развернулся и покинул комнату.

А через пару часов, также молча и без предупреждений, уехал. Хотя, я и не рассчитывала на то, что Бирюков станет ставить меня в курс о каждом своём телодвижении, выводы были ясны.

Теперь мы с Киром будет жить параллельными жизнями.

Надеюсь, это к лучшему.

Та ночь, которую он провёл в объятиях любимой женщины, была незабываемой. Она ни в какое сравнение не шла с тем, когда Бирюков нахрюкался, как скотина, и лёг с Яной. Так что Кирилл искренне надеялся, что она осталась довольна.

Однако всё омрачило нападение Вари, вернувшейся из больницы так не вовремя. Кто бы мог подумать, что в этой хрупкой женщине таилась такая сила, когда дело касалось их ребёнка?

Конечно, Бирюкову нужно было злиться в этот момент только на одного человека — самого себя. За то, что не смог удержаться, когда Яна стала уговаривать его показать ей дом. Но сделанного было уже не вернуть.

И вот он отвёз её в салон, где любимой должны были поправить испорченную причёску, а сам вернулся на разговор с Варей.

И этот самый разговор его порядком озадачил, что и скрывать. Потому что он пока вообще не мог понять, как подступиться к жене, чтобы она просто пошла на диалог с ним. Не пыталась ставить палки в колёса, делать всё, чтобы только ему было плохо. А села и нормально всё обсудила.

По правде говоря, дом он готов был ей отписать, но их жилище ведь так сильно понравилось Яне… Так что Кирилл пока взял паузу, чтобы всё это дело обдумать и решить, как будет лучше поступить в сложившихся обстоятельствах.

Когда же ему позвонила любимая и сказала, что она уже дома, при этом голосом дала понять, что всё ещё очень расстроена, Бирюков прыгнул в машину и помчался к ней.

По пути его настиг звонок сестры — Лизка всё никак не оставляла его в покое, хотя он был уже большим мальчиком и во всех своих жизненных коллизиях мог разобраться сам.

— Ну! Ты с ней поговорил? — потребовала сестра ответа.

Она была в курсе утреннего инцидента, потому что взяла себе за правило — чуть ли не каждый час звонить и расспрашивать о том, что её не особо касалось.

Однако Кир пока посылать Лизу на три весёлых буквы не желал. Мало ли что дальше случится, и не понадобится ли ему опять помощь сестры в уходе за Вероникой.

— Да, мы поговорили, — ответил он как можно спокойнее. — Варя очень рассудительная и здравая. Уверен, скоро мы с ней поедем и выберем отличный дом или квартиру, а потом разведёмся, как это делают цивилизованные люди.

Судя по молчанию, которое раздалось в ответ, Лизка этой самой уверенности совершенно не разделяла. Она дышала в трубку, чем стала бесить Бирюкова довольно быстро.

— Ладно, — только и буркнула сестра, на что Кирилл живо отреагировал:

— Чем меньше в это будет лезть посторонних людей, тем лучше! — отрезал он, и уже собирался положить трубку, когда Лиза напутствовала его:

— Ты только помни, что у Яны свои мотивы! И помни, кто из них двоих родил тебе ребёнка, о котором нужно думать в первую очередь!

Оборвав этот словопоток нажатием на экран, Кирилл кинул телефон на пассажирское сидение и мысленно простонал. У него вокруг сконцентрировалось какое-то бабье царство, ей-богу! И каждая тащила его в свою сторону.

Все, кроме Яны, которая просто хотела быть с ним вместе.

Мог ли его кто-то попрекнуть за то, что он мчится теперь к ней, как на крыльях, потому что с этой женщиной легко и хорошо?

Едва Кирилл зашёл в квартиру Яны, тут же понял, что сегодня, наверное, обойдётся без секса. Она была очень расстроена, а когда Бирюков спросил, в чём дело, сообщила, что одной процедурой не обойтись.

И придётся потратить приличную сумму на то, чтобы восстановить волосы полностью.

В этих женских штучках он не разбирался. По его мнению, которое никому особо не сдалось, Яна выглядела просто потрясающе, ничуть не хуже чем тогда, когда они увиделись впервые после долгого расставания. Но раз она сказала, что нужны деньги, кто он такой, чтобы спорить?

— Я перевёл тебе немного, — небрежно сообщил он, закинув на карту Яне кругленькую сумму.

Она тут же схватила телефон, и когда посмотрела на экран, глаза её засияли. Усадив Кирилла на диван, она изящной ласковой кошечкой расположилась на его коленях, разве что не замурлыкала.

— Я закажу еды и у меня есть шампанское, — проговорила Яна, пока Кирилл ласкал её бедро через ткань тонкого халатика. — Ты поговорил с женой? Вы уже собираетесь присмотреть ей с дочкой небольшую квартирку?

Бирюкова царапнули слова Яны и тот тон, который она выбрала для своих расспросов. Но он сказал себе, что её интерес вполне нормален. Он сам, своими руками, сделал Яну частью всей этой истории, так что глупо сейчас будет удивляться тому, что она в неё глубоко интегрировалась.

— Да, мы поговорили, — расплывчато ответил он, но когда увидел требовательный взгляд Яны, пояснил: — И надеюсь, что ты сейчас воспримешь сказанное мною нормально.

Ладонями он ощутил, как тело любовницы закаменело под его касаниями. Яна приподняла бровь и облизнула губы.

— Что она тебе такого наговорила? — спросила она таким тоном, который не подразумевал даже шанса на то, чтобы обойтись без ответа.

Кирилл тяжело вздохнул и произнес.

— Ты должна понять Варю, Яна… Она сейчас как тот маленький беззащитный зверёк, который хочет показаться большим, чтобы отпугнуть недругов.

Мысленно чертыхнувшись из-за того, какую чушь он только что произнёс, Бирюков добавил:

— Варя сейчас будет стараться меня уязвить. Но она крайне отходчива, поверь. И все ее угрозы не дать мне развод или еще что-то подобное — ерунда.

Он только договорил, как Яна вскочила на ноги и потребовала ответа:

— Твоя жена что — нацелилась на ваш особняк? Тот, на который она ни копейки не заработала?

Прикрыв лицо руками, Яна всхлипнула и сокрушенно покачала головой:

— Я так надеялась, что мы с тобой заживем счастливо в твоем доме! Том, где все пропитано твоей мужской энергетикой… И где я рожу тебе детей… сыновей, которых ты наверняка так сильно хочешь!

Женские слёзы, особенно те, которые так трогали за душу, вызвали у Бирюкова растерянность. Он какое-то время посидел, осмысливая сказанное, затем поднялся и, усмехнувшись, проговорил, положив ладони на плечи Яны:

— Даже если Варя захочет себе этот дом, у меня хватит сил и средств, чтобы обеспечить нам с тобой лучшую жизнь. Посмотри на меня, — велел он ей.

Яна какое-то время постояла, не отнимая рук от лица, затем всё же убрала их. Глаза любимой и впрямь искрились от невыплаканных слёз.

— Я уже не тот человек, каким был раньше, — сказал он ей.

Вышло как-то торжественно и строго, на что Яна даже рот приоткрыла.

— Мы не станем ворошить прошлое, но помни, что на данный момент рядом с тобой тот, кто готов обеспечить тебе ту жизнь, которой ты достойна.

Ему понравилось то, что он увидел — щеки Яны покрыл лёгкий румянец, а когда Кир притянул её к себе, она расслабилась.

— Хорошо… Просто она меня уже бесит! Хоть я и не имею права так говорить о твоей жене, но, похоже, я просто тебя очень ревную.

О, как же сладко было слышать именно эти слова. И Бирюков, испытывая это чувство полёта, который только-только набирал силу, ощущал себя счастливым сукиным сыном.

— Не нужно ревновать. Я только твой. А Варе действительно нужно дать время. Я её неплохо знаю, мы ведь прожили вместе достаточно долго. Она отходчива.

В ответ на эти слова Яна промолчала. И очень быстро повеселела — отошла от него, поправила халатик.

— Всё, давай не будем омрачать наш вечер разговорами о бывшей. Иду делать заказ из рестика, а ты пока открывай шампанское!

Она направилась прочь, но обернулась на пороге и уточнила тихо:

— Ты ведь останешься?

На что Кирилл уверенно ответил, зная, что уж теперь у него не будет ни единого повода корить себя за то, что он здесь, пока дома находится маленькая дочь без мамы.

— Конечно, останусь.

Яна довольно улыбнулась.

Бирюков проснулся рано. Сказывалась привычка, когда лучше подняться ни свет, ни заря, чем пролёживать бока, пока мимо проплывает жизнь. И в этой жизни нужно брать всё самое лучшее и как можно скорее, потому что охотников хватает и без него.

Какое-то время он полежал, подперев рукой голову и глядя на Яну. Но когда она пошевелилась, а Кир потянулся к ней с поцелуем, случилось странное.

— Господи, ты проснулся! — воскликнула Яна и, вскочив с постели, устремилась в ванную.

Пока Бирюков лежал, не понимая, почему он не должен был просыпаться, и строя самые странные догадки, Яна что-то делала за закрытой дверью. А когда вышла, он понял — что именно. И даже чуть не рассмеялся, потому что выяснил причина её стремительного побега.

Она переживала за то, как выглядит с утра. Вот и помчалась прихорашиваться, чтобы предстать перед ним во всей красе.

— Я думала, ты выспишься, — проговорила Яна, поправив причёску, которую успела быстро вернуть к нормальному виду.

Хотя, Кира было не напугать выбившимися локонами, тем более, что он знал: к тому, какими растрёпанными они выглядят, он имеет самое прямое отношение.

— Я выспался, — ответил ей, поднимаясь с постели. — Поеду домой, нужно переодеться и на работу. А то мне в офисе скоро прогулы ставить начнут.

Наскоро приласкав её, Бирюков отправился в душ. По пути ему пришла в голову идея.

— Слушай, может, мне пока взять вещи и к тебе перебраться? — уточнил он, повернувшись к Яне.

На лице её возникло озадаченное выражение. К такому вопросу она явно готова не была.

— Ко мне? — облизнула губы Яна. — Но я думала… что мы съедемся… на твоей территории.

В целом, она была права, и конечно, Кирилл тоже задумывал всё именно так, но пока они решают свои вопросы, почему бы недельку-другую не пожить здесь? А там и Варя успокоится, если будет видеть его исключительно изредка, когда Кирилл станет приезжать к Веронике.

— Так и будет, — пообещал он ей. — Если тебе это настолько принципиально, я могу пока подыскать съёмную квартиру побольше. У нас с женой есть ещё имущество, но оно не особо удобное… по крайней мере, не такие хоромы, к которым ты привыкла.

В глазах Яны появился ещё более неподдельный интерес, чем до этого момента.

— О, давай тогда съездим вечером и посмотрим, что там за имущество. Я пойду за тобой всюду, куда позовёшь.

Кир растянул губы в улыбке и кивнул.

— Договорились, — ответил он и направился в ванную.

Скорее домой, переодеться, а потом на работу. Время пролетит быстро, и они снова увидятся.

Какой же кайф…

Когда Бирюков подъехал к дому, оказалось, что парковка уже занята. Одну тачку он узнал — он принадлежала Лизе. А вот вторую видел впервые.

Нахмурившись, он оставил машину у ворот и пошёл ко входу. У него было странное предчувствие, что наличие этого непонятного авто как-то связано с Варей.

И стоило ему подняться сначала к дочке, которая спала в своей кроватке, а потом к жене, он натурально охренел.

Варвара дрыхла без задних ног в их постели, пока в углу комнаты, в кресле, сидел и дремал какой-то мужик.

— Какого, млять, чёрта здесь творится?! — взревел Бирюков не своим голосом.

И этот тип вскочил и посмотрел на него так, словно готов был драться с хозяином дома и защищать покой Вари до последней капли крови.

Чувствовать себя не очень хорошо я стала в тот момент, когда маму сменила приехавшая Лиза.

Сестра Кира не говорила со мной ни о Бирюкове, ни о том, на какой стадии выяснения отношений мы с ним находимся. Она просто и без слов принялась выполнять всё от неё зависящее, чтобы минимизировать моё участие в уходе за дочерью. И я, понимая, что снова превращаюсь в квашню, которой только и хочется спать, а ещё, чтобы от неё отстали, была Лизке очень благодарна.

Сестра Кирилла и обнаружила у меня температуру ближе к ночи, что вызвало у неё настоящий переполох.

— Варя, я немедля зову врача! Лучше — скорую! — заявила она громким шёпотом, стоя возле моей постели, на которой я лежала, мечтая только о том, чтобы Лиза ушла и не возвращалась до утра.

— Я сейчас посплю, а завтра всё будет хорошо, — слабо ответила, надеясь, что этого Лизе будет достаточно.

Не тут-то было!

— Ну уже нет, — заявила она и вышла.

А спокойствие, которое пришло следом за этим, продлилось мгновение. По крайней мере, мне показалось, что именно на этот отрезок времени я закрыла глаза, а когда открыла, оказалось, что в комнате находится какой-то мужчина.

Они тихо переговаривались с Лизой, которая рассказывала о том, что я без пяти минут, как из больницы. А ещё несколько раз явственно звучало слово «температура».

— У меня всё хорошо, — пробормотала я, пока мужчина осторожно, но чёткими и выверенными движениями осматривал меня. — Просто нужно выспаться.

А потом мне сделали какой-то укол и я, совершенно счастливая, что всё закончилось, провалилась в небытие.

Мне снилось, что я иду по берегу, ведя за руку порядком подросшую Нику, а сама всё не могу налюбоваться на то, какой красавицей она стала. А нам навстречу шагает какой-то незнакомец, и он улыбается так, словно нас знает. И в тот момент, когда мы должны были поравняться, и я мысленно ждала, что он со мной заговорит, раздался голос Кирилла:

— … чёрта здесь творится?

Сев на постели, я стала сонно озираться. Отдых, пусть и не такой длинный, как хотелось бы, сделал своё дело. Чувствовала я себя не в пример лучше, чем в тот момент, когда отправлялась в постель.

Составить впечатление о происходящем удалось довольно быстро. Я увидела того самого мужчину, очевидно, врача, которого вызвала вчера Лиза, и который, судя по всему, ночевал рядом со мной, устроившись в кресле. А потом не без удовольствия стала лицезреть перекошенные от злости черты мужа.

— Вас стучаться не учили? — мрачно поинтересовался врач, сложив руки на груди.

Я аж прыснула со смеху. Стучаться в собственном доме Кирилл явно ни в какие двери не собирался.

— Я спросил — что здесь происходит? — взревел Бирюков.

Он попытался пройти к моей кровати, но врач встал немым стражем между мною и мужем. Отвечать не торопился, но я поспешила вклиниться в беседу:

— И тебе доброе утро, Кир. Надеюсь, что ты вернулся просто за вещами, а не для того, чтобы отравлять и дальше моё существование.

Покинув постель под не взволнованным взглядом доктора, который оказался настоящим красавчиком, я даже стала получать удовольствие от происходящего.

Кириллу ведь плевать на меня и моё здоровье. У него в голове сейчас только одно: приехал домой, где должна быть страдающая от горя жена, а она не то что не страдает… Она находится в спальне с другим.

Впрочем, я могла вполне напридумывать себе реакций мужа и, скорее всего, он сейчас по самую макушку в отношениях с Яной, но мысли о том, что Кириллу было неуютно, стали чем-то вроде отдушины.

— Кто это такой? — процедил Бирюков, ткнув пальцем в сторону доктора.

— Врач, — пожала я плечами, накинув на себя халатик. — Мне стало нехорошо вчера вечером. Такое бывает, когда у тебя случается выкидыш, а муж протаскивает тебя через предательство.

Кирилл поморщился, мол, зачем ты это всё повторяешь по сотому кругу? Но он быстро взял себя в руки.

— Врач? Без халата? — насмешливо поинтересовался Бирюков.

Захотелось броситься в него чем-то тяжёлым. Мужа не заинтересовало то, как я себя чувствую, даже после моих слов.

— Мой врач может быть хоть без одежды вообще! — отрезала я. — Тебя это не касается. А сейчас выйди, у нас утренний осмотр.

Откровенно дёргая «тигра за усы», я шла на этот шаг осознанно. И пока Кирилл стоял, выпучив глаза, доктор поддержал меня во всём:

— Варвара права. Выйдите прочь. Мне нужно её осмотреть. Или считаете, что есть что-то более важное, чем её здоровье?

Бирюков испепелял нас взглядом. Стоял, переводя глаза с меня на доктора и обратно, а сам чуть ли не кипел негодованием.

— Идите вы оба к чёрту! — рявкнул он и, развернувшись, выскочил из комнаты.

Ноги мои тут же ослабели. Не буду я воевать ни за какой дом, а то, чего доброго, дело закончится реанимацией. Приду в себя и просто уедем с Никусей в жильё, которое для нас приобретёт Кирилл.

— Как вы себя чувствуете? — тут же всполошился врач, когда я присела на край постели.

Устроился рядом, взял в свою руку мою ладонь, начал измерять пульс.

— Нормально, — почти не приврала я ответ. — А вы мне хоть представитесь?

Я смотрела на то, как он хмурит брови, считая про себя удары моего сердца. Затем его губы тронула улыбка и он ответил:

— Конечно. Меня зовут Андрей. И я надеюсь, что у вас не будет проблем из-за всего этого.

Он отпустил мою руку, но лишь для того, чтобы подняться и взять небольшой чемоданчик.

— Нет, не будет, — поспешила я заверить Андрея. — И я благодарна вам за то, что смогла принять важное решение. Мне нужен покой, так что сейчас же поговорю с мужем и сообщу ему, что мы с дочерью переезжаем.

Андрей рассеянно кивнул и ответил:

— Для начала, я думаю, что нам с вами нужно съездить ко мне в клинику. Я сделаю УЗИ, нужно сдать анализы. В целом, ничего угрожающего я не вижу, но стоит перестраховаться.

Как бы мне ни хотелось просто заняться своими делами и, в первую очередь, дочерью, я понимала, что Андрей прав. Потому просто кивнула в ответ и мысленно прикинула список задач, которые передо мной стояли.

Сначала нужно убедиться в том, что со мной всё в порядке, а потом уже обсуждать с Кириллом покупку нового дома, причём ставить условие: он приобретёт его как можно быстрее.

Правда, совсем скоро оказалось, что у Бирюкова на этот счёт своё мнение.

Муж вдруг начал надумывать себе то, что стало для меня сюрпризом.

Причём неприятным.

Когда я вернулась домой, Бирюков ждал меня в гостиной. Он держал дочь на руках, и если бы не события последних дней, я бы даже смогла уверить себя в том, что у нас есть всё та же крепкая семья, что и раньше.

Но склонностью к иллюзиям я не страдала, потому мгновенно отогнала непрошеные картинки прочь.

— Знаешь, смотрю на неё и думаю, что буду отвратительным тестем, — внезапно ошарашил меня Кирилл, когда я прошла к дивану и собиралась напомнить мужу, что скоро Веронику нужно кормить.

— До этого ещё чертовски много времени, — устало откликнулась, устраиваясь рядом.

Меня корёжило от мысли, что только недавно Кир сполз с этой своей Яны, но у меня сформировалось простое понимание: с отцом расти Нике будет гораздо лучше, чем без него.

Хотя, я и сомневалась в том, что он продолжит проводить с нею много времени, когда Яна начнёт производить на свет их с Кириллом потомство.

— Да дело в том, что я… представил, как ты живёшь с другим мужчиной, и как Вероника видит его так же часто, как и меня.

Поначалу хотелось фыркнуть и сказать, что этого потенциального мужчину лицезреть наша дочь будет чаще, чем думает Бирюков, однако я напряглась и все слова куда-то растерялись.

Если сейчас Кир начнёт рассказывать о том, что считает, будто Вероника должна остаться с ним — я просто взорвусь на атомы.

— Ты думаешь, что я побегу на поиски нового мужа? — задала риторический вопрос, старательно делая так, чтобы по тону было ясно: данный вариант сейчас я даже не рассматриваю.

— Тебе не нужно бежать. Я уверен, что за тобой в очередь выстроятся, стоит только нам развестись.

Напрочь не понимая, куда он клонит, я воспользовалась тем, что дочь захныкала, требуя еды. Она обычно делала это очень осторожно, не торопясь показывать характер, но потом, если её желания не удовлетворялись, была способна дать всем «прикурить».

Приложив Веронику к груди, я пожала плечами.

— Думать об этом сейчас я уж точно не планирую.

Кирилл откинулся на спинку дивана и стал наблюдать за мною. Какое-то время я делала вид, что этого не замечаю, затем уставилась на него в ответ.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он меня.

Удивительное рядом. Я уж думала, что мужа волнует только его Яна, ну ещё и чтобы «из маминой, из спальни» не выходили никакие посторонние мужчины.

— Жить буду, — ответила спокойно. — Я размышляла о том, что в ближайшие пару дней нам стоит все договорённости, которых мы достигли, отразить документально и уже начать подбирать нам с Вероникой жильё.

Кир нахмурился, словно бы эти мои слова вызвали у него внутреннее несогласие.

— Отказываешься от этого дома? — уточнил он.

Я закатила глаза. Как же плохо он меня, в сущности, знал.

— Не вижу смысла в этих гигантских хоромах. Я и в целом-то не особо поняла, зачем ты купил нам такой дворец. А теперь, когда мы с дочкой станем жить без тебя, будет достаточно просторного жилья где-то в черте города.

Я физически почувствовала что-то странное. Словно Кирилл и впрямь сожалел о чём-то, когда мы подошли к простому человеческому разговору. Конечно, это просто влияние момента, и вновь оказавшись в объятиях Яны, он забудет о том, что испытывал, когда мы, по сути, прощались. Но сейчас я ощущала разлитую в воздухе грусть, при этом ни разу не светлую.

— Хорошо, — кивнул он, поднявшись с дивана. — Завтра вечером, я думаю, мы всё устаканим. А сейчас мне нужно на работу, — проговорил Бирюков, взглянув на часы.

Какое-то время постоял и, видимо, не дождавшись от меня никакой реакции, вышел. А мы с Никой остались, и я ощущала себя той женщиной, которая всё делает совершенно правильно.

Теперь бы только ничего не случилось с настроем Кирилла. А то мало ли…

— Мне категорически не нравится и эта квартира! Зачем вы вообще купили студию? — требовательно вопросила Яна, когда они закончили осмотр последнего актива.

Конечно, последнее вложение он вообще не собирался демонстрировать Яне, потому что понимал, что она скажет, но любимая заявила, что хочет посмотреть всё.

Дескать, в последнее время она очень интересуется дизайном и планировками, вот и желает взглянуть хоть одним глазком. Конечно, отказать от ей не смог.

— Это довольно ликвидный объект, — пожал плечами Кирилл. — А Варя здесь продумала ремонт. Правда, мы пока не успели его сделать.

Яна фыркнула и демонстративно поправила причёску, видимо, напоминая Бирюкову о том, чем закончилось их столкновение с Варварой.

— Вот пусть она здесь и живёт! — заявила не без злости.

Кир слегка улыбнулся и, вырулив со стоянки, ответил:

— Ну нет. Мы с ней на днях определимся, куда Варя и Ника отправятся жить. Хочу им купить дом хотя бы с тремя спальнями.

Кир не сразу понял, почему вдруг показалось, что в салоне авто стало на несколько градусов холоднее. А когда взглянул мельком на Яну, понял, что это ощущение морозности распространяется от неё.

— С тремя спальнями? — выдохнула она неверящим шёпотом. — Такие траты на то, чтобы твоя жена могла с комфортом приводить мужиков и трахаться с ними за твои деньги?

Она говорила это с какими-то подсвистывающими звуками, которые вырывались у Яны из горла. А Бирюков крепко сжал руль обеими руками.

Он ничего не рассказывал любимой про врача, но она сейчас своими словами попала точно в цель…

Мысли она читает, что ли? Или он был прав, когда живо представил себе, что на Варю образуется самая настоящая очередь?

Пришлось сказать себе, что это ерунда. У его жены, разумеется, будет другой мужчина. Это нормально, когда он построит счастье с другой, а она — с другим. И именно это он себе и нафантазировал, когда только собирался уходить к Яне… Но почему же сейчас так царапает именно данный момент?

Наверняка из-за дочери. Ведь даже представлять себе, что она сидит на руках какого-то мужика, которого называет папой, было невыносимо.

Так, ладно. Это всё пока из разряда «сам придумал — сам обиделся». Бирюков решил, что в этом аспекте стоит расставить все точки с Яной здесь и сейчас. Но так, чтобы она не решила, будто он не позволяет ей лезть не в своё дело.

— Я делаю это для нашего с Варей ребёнка. И конечно, понимаю, что у жены после нашего развода будет своя личная жизнь, — произнёс он.

— Поэтому тебе нужно, чтобы она, эта самая жизнь, была поразнообразнее? На многих кроватях и прочих местах? — продолжила настаивать Яна.

Это стало злить. Бирюков не сразу понял, что именно данное чувство распространяется волнами в сторону любовницы, а когда осознал это, ему стало не по себе. Всё же Яна всегда умела рождать в его душе самый настоящий калейдоскоп разнообразных эмоций.

— Всё, стоп! Я больше не буду тебе рассказывать ничего про мои взаимоотношения с женой. Исключительно деловые, надо сказать.

Увидев, что она возмущена тем, что он произнёс, Кирилл поспешно добавил:

— Не хочу, чтобы ты нервничала. К тому же, чем скорее мы с Варей закроем все нюансы, тем быстрее станешь ходить хозяйкой в моём доме.

Яна вскинула бровь, на что Бирюков исправил сам себя:

— В нашем с тобой доме.

Эта фраза примирила Яну с реальностью. Какое-то время она посидела, размышляя. Кир видел, что у любимой сейчас в голове происходит какой-то сложный мыслительный процесс, поэтому не лез.

— Хорошо. И ты не подумай лишнего. Жена — есть жена, даже когда она бывшая. Я не хочу лезть не в своё, но… Мне так обидно будет, если она у тебя оттяпает лишнее… — проговорила Яна.

Взяв её руку в свою, Бирюков ощутимо сжал ладонь.

— Всё… закрываем тему. Я не какой-нибудь лох, чтобы такое со мной сделать. Так что давай просто переключимся на нас. Едем к тебе, или…?

Он повесил красноречивую паузу. Сам бы предпочёл спокойно побыть дома, поваляться в горячей ванне, может, просто посидеть и поболтать на балконе ни о чём и обо всём, как это бывало частенько у них с Варей. А потом — отведать ужин, приготовленный руками любимой женщины. Однако Яна решила иначе:

— Поехали в какой-нибудь ресторан с живой музыкой. Очень хочется выпить и потанцевать.

У Кирилла в голове мелькнула мысль о том, что не было ни дня, когда Яна бы не прикладывалась к своему любимому шампанскому. Но об этом он умолчал.

Сейчас пусть всё будет так, а когда они станут подходить вплотную к вопросу детей — алкоголь автоматически встанет в разряд «запретное».

— Поехали, — ответил он и улыбнулся, когда губы Яны искривила довольная усмешка.

Пока мой адвокат не связался с Бирюковым и не обсудил с ним все детали предстоящего развода, я подозревала, что не ждёт меня от Кирилла ничего хорошего. Но оказалось, что муж настроен действительно обеспечить нас с Вероникой всем.

Он поставил условие, что частично недвижимость будет записана на нашу дочь, в чём я не видела ничего крамольного. И без того в планах у Кира было отдать мне всё, что положено, а уж кто из нас двоих с дочкой станет хозяйкой, в сущности, не так и важно.

И вот я заметно успокоилась и ждала приезда Бирюкова, который настоял на том, что лично отвезёт меня на просмотр выбранных мною домов.

За последние пару дней я ощутимо пришла в себя. Мы с Андреем были постоянно на связи и как-то незаметно перешли с вопросов моего здоровья на обсуждение более интересных тем. Общение с доктором приносило мне такую лёгкость, которая очень быстро заняла своё особое место в моём сердце.

За перепиской с Генераловым меня и застал муж, когда явился домой, где планировал немного побыть с Вероникой перед тем, как мы бы с ним отправились по нашим делам.

— Я как будто бы жену застал за чем-то неприличным, — усмехнулся он, входя в гостиную.

Я машинально перевернула телефон и положила его экраном вниз на стеклянный столик, что не укрылось от внимания Кирилла. Но конечно, оправдываться за что бы то ни было перед мужем не планировала.

— По себе людей не судят, — пожала я плечами, на что Бирюков как-то странно сверкнул глазами.

Словно что-то включилось в его голове, как вспышка, и муж решил, что направление, которое взяла наша беседа, ему по душе.

— Даже если у тебя какая-то любовная переписка — это вовсе не повод считать, будто занимаешься чем-то запретным, — ответил Кир, на что я рассмеялась.

Изящная попытка что-то выяснить, но нет…

— Бирюков, хватит… В нашей семье только один человек ходит налево и считает, что получил индульгенцию за свою измену. И это вовсе не я.

Поднявшись с дивана, указала на лестницу и уже собиралась сказать, что Вероника пока бодрствует под присмотром моей мамы, но Кириллу, похоже, было интереснее обсуждать моих потенциальных ухажёров, а не общаться с дочкой.

— Так я прав? У тебя не просто переписка, раз ты считаешь, что я могу подсмотреть её и она мне не понравится? И кто там на проводе? — хмыкнул он, кивнув на мой телефон. — Неужели тот самый врач, который так внезапно появился рядом, стоило только мне перестать ночевать дома?

Сложив руки на груди, я вскинула бровь.

— Хм… Дай-ка подумать… Неверный муж решил, что нужно срочно себя хоть как-то обелить, поэтому сейчас станет придумывать сценарий, по которому не просто так свалил к другой.

Постучав пальцем по подбородку, я выдала версию:

— Точно! Так и было. Мы с Андреем тайно встречались несколько месяцев… Он проникал в нашу с тобой спальню под покровом ночи и сидел в кресле, наблюдая за любимой. То есть, за мной. И вот путь свободен и теперь перед нами открыты все дороги. Так что спасибо тебе, дорогой муж, что ты так облегчил жизнь влюблённым!

Конечно, Кир прекрасно понимал, что я выдумываю на лету. Он криво улыбнулся и покачал головой.

— Хотел бы я сказать, что тебе идёт быть язвочкой, но не скажу, — произнёс он размеренно.

— Это хорошо, — кивнула я. — Комплименты я предпочту выслушивать от совершенно других мужчин. Так ты пойдёшь к дочери? Или мои амурные похождения интересуют тебя в разы сильнее, чем собственный ребёнок?

Бирюков сжал челюсти. Уж не знала, что именно ему не нравилось в сказанном, да и выяснять это не планировала, однако было понятно, что разговоры со мной удовольствия Киру не приносят.

— Я посижу с ней полчасика. А потом поедем по делам.

Он поднялся по лестнице и только его и видели, а я вздохнула. Разговоры с мужем всё ещё вызывали у меня те эмоции, от которых я бы очень хотела отказаться. Но пока это было невозможно, потому что переключить сознание по щелчку пальцев могли только очень проработанные люди.

Я в данный момент себя к их числу не относила, но уже была на пути к излечению. Пройдёт время и всё будет хорошо.

А пока — стану делать всё, чтобы остаться при своём.

— Лариса Николаевна, а вы всё при внучке, — мягко проговорил Кирилл, поднявшись в комнату дочери.

Малышка лежала в кроватке, наблюдая за каруселькой и всячески одобряя этот процесс подрыгиванием ручек и ножек. А мать Вари примостилась неподалёку с вязанием. Которое и отложила, когда он зашёл. После чего посмотрела на Бирюкова неодобрительно.

Он знал, что у Варвары с её родительницей не очень тёплые отношения. Были. Видимо, теперь всё иначе.

— Конечно, я при внучке! И отправлюсь в новый дом помогать дочери, когда ты его Вареньке купишь.

Подтащив стул к кроватке, Кирилл устроился на нём и посмотрел на тёщу долгим взглядом. Какое-то время она молча взирала в ответ, затем отвела глаза.

Кирилл знал этот тип женщин. Они словно бы «включались» в процесс, когда им это было интересно. И так же легко из него «выключались».

— Лариса… Вы видите сами, что я не обижаю ни Варю, ни Нику. Иной мужчина, уходя из семьи, готов обокрасть даже самых близких. Но я не такой.

Он взял паузу и продолжил, опасаясь, что жена придёт в детскую и Кирилл не успеет сказать главного. Причём это самое «главное» пришло ему в голову здесь и сейчас.

— И очень хочу, чтобы Варя была счастлива. Вы ведь приглядите за ней?

Лариса Николаевна вновь перевела на него взгляд, после чего кивнула.

— В этом можешь не сомневаться, — ответила Бирюкову, и показалось даже, что она вкладывает в эти слова некую воинственность.

— Вот и хорошо… я думаю, что у моей жены сразу после нашего развода обязательно появится… кто-то. Мне бы очень хотелось знать, что это будет достойный человек.

Положа руку на сердце, Кирилл откровенно блефовал. На данный момент он предпочёл бы, чтобы рядом с Варей вообще никого не было. Особенно таких типков, вроде Андрея, которые станут виться рядом с нею и его дочерью. Но в случае с доктором было у Кира предположение, что ничего у него с Варей не получится.

Она не из тех женщин, которые бросятся в новые отношения, очертя голову.

— Шпионить за дочкой я точно не стану! — поджала губы Лариса Николаевна.

Кирилл вскинул руки.

— Ну что вы? Я об этом и не прошу… Просто надеюсь, что вы мне позвоните сразу, если вдруг почувствуете, что с Варей может случиться что-то нехорошее из-за её новых отношений…

Тёща хмыкнула и, забрав вязание, поднялась из кресла. После чего, ни слова не говоря, удалилась.

Даже если расскажет обо всём дочери — ничего такого он не сказал. Кирилл имел полное право на свои переживания, ведь речь шла о его ребёнке.

И пусть кто кто угодно скажет, что это не так. Бирюков был готов сразу рассказать, куда этот человек может пойти.

— Ну и кто у меня тут такой сладкий? — поднявшись, склонился он над кроваткой.

В ответ Вероника радостно загукала и активнее засучила ручками и ножками.

Домой он вернулся через несколько часов, когда они с Варей, по его настоянию, посмотрели все варианты, которые она выбрала. Причём жена остановилась уже на втором жилище, но он всё равно убедил её, что стоит посмотреть всё.

Причём сделали они это без участия специалиста из числа агентов, ибо он прекрасно понимал, что Варвару никто ни в чём не убедит. И если она захочет нечто конкретное, то будет стоять на своём до конца.

Так и вышло. Второй дом хоть и был не таким большим и шикарным, как остальные, понравился ей настолько, что она заявляла беспрестанно: хочет его и точка. На том они и порешили.

Когда увидел Яну, оказалось, что она снова сидит со своим излюбленным игристым, что стало Кирилла сильно раздражать.

— Ты снова пьёшь… — устало проговорил он, заходя в гостиную.

— А ты снова торчишь у жены! — парировала Яна и демонстративно подлила себе ещё.

Бирюков чуть не взвыл. Он был уставшим и ему сейчас хотелось только одного. Спокойствия. Просто побыть в тишине, обсудить что-то нейтральное. Однако выяснилось, что это невозможно.

— Яна, ты была в курсе, зачем и для чего я поехал к Варе, — сказал он твёрдо. — И знаешь, что у меня там любимый ребёнок, который никогда не перестанет занимать огромное важное место в моей жизни. Поэтому твои претензии беспочвенны!

Она тут же взвилась с места, хорошо хоть шампанское успела отхлебнуть, а то бы, чего доброго, пролила на дорогущий ковёр минимум половину.

— Твои претензии тоже беспочвенны, Кирилл. Я — взрослый человек, который сам решает: пить ему или не пить. И в каких количествах. Напомню тебе, что именно ты пришёл жить ко мне, в тот быт, который я вела и до тебя. И в нём всегда была парочка бокальчиков шампанского!

По поводу парочки она, конечно, загнула, но в целом, была права. Яна — взрослая женщина, которая на данный момент сама решает, как ей жить…

Словно увидев по его лицу, что он как будто бы даже разочарован тем, как повернулась их беседа, она быстро отставила бокал и подошла к нему. Обняла за шею, вздохнула томно.

— Я не хочу ссориться, Кирюша. У нас впереди долгий путь вместе. Конечно, сейчас есть какие-то шероховатости, ведь мы больше не те юные особы, которыми были раньше. Но… мы все преодолеем.

Она опалила его губы поцелуем с привкусом игристого и, отстранившись, поинтересовалась:

— Удалось выбрать дом жене? Когда она туда переедет?

Чуть сжав талию любовницы, Бирюков ответил:

— Совсем скоро. Сделка пройдёт быстро, мои юристы уже занимаются этим вопросом. И прости, что я на тебе сорвался. Просто сильно устал.

Она тут же забеспокоилась — взяла его за руку, проводила к дивану. О том, голоден ли он, спрашивать не стала, но свой излюбленный метод расслабления применила. Налила ему виски и, подав бокал, встала позади, чтобы размять Кириллу плечи.

И хотя он бы предпочёл горячий ужин, приготовленный руками любимой, уже даже об этом не мечтал.

— Ничего страшного. Когда мы станем жить у тебя — конечно, обговорим все нюансы совместного быта. А когда поженимся, то конечно, я с удовольствием тебе подчинюсь.

Это было даже красиво — хороший приём, которому Кир мысленно поаплодировал. Хотя, вроде как и намекать на подобное, особенно так открыто, было необязательно. Бирюков считал их свадьбу с Яной делом решённым.

— Договорились, — просто откликнулся он и прикрыл глаза.

Дальнейший вечер прошёл именно так, как хотел Кирилл. Неспешно, ровно и спокойно. Всё же Яна была понимающей женщиной, хотя иногда и умела показывать зубки.

И именно эта черта нравилась Бирюкову особенно сильно.

Утром его разбудил настойчивый звонок в дверь. Яна ещё с час назад поднялась, сообщив, что ей к косметологу, а Кир понял — если не подремлет ещё хотя бы несколько минут, будет как варёная репа.

Несколько минут превратились в полный оборот стрелок по циферблату…

А когда Бирюков, услышав ещё один протяжный звонок, спустил ноги с постели, с губ его сорвался вскрик. Пол в спальне был мокрым!

Чертыхнувшись, Кирилл прошлёпал по квартире и охренел — она вся была в воде. И текла эта река Амазонка из ванной комнаты.

Убедившись в том, что это Яна забыла закрыть воду, а сама ушла, даже не подозревая, что устроила вселенский потоп, он перекрыл кран и отправился отпирать, не ожидая ничего хорошего.

— Вы нас топите! У меня там ремонта на полмиллиона только в ванной! Да какое полмиллиона? На все три! Боже мой! Моя шикарная итальянская плитка!

На пороге стояла и ужасалась женщина лет шестидесяти, ухоженная и даже с маленькой собачкой подмышкой.

— Посмотрите, что творится! У вас же целое озеро! — воскликнула она, пока Кир натуральным образом онемел от всего происходящего.

Соседка собиралась пройти в квартиру Яны, но осталась на месте, потому как обувь у неё была самая неподходящая. А Кир стоял и не представлял, что ему делать дальше. Звать какие-то специальные службы?

Один раз у них с Варей тоже было подобное, когда они жили в простенькой квартире. Но тогда масштаб был гораздо меньше, да и скорее весело было, чем грустно, когда они убирались.

Картинка того, как они с женой ползали по квартире с тряпками, перешучивались и заливались хохотом, вызвала в душе Бирюкова непрошеное тепло.

— Я Гале говорила, чтобы не сдавала квартиру кому попало! — продолжила вещать дамочка с собакой, глядя на Кирилла как на врага народа. — Она меня не слушает никогда. До этого здесь жила какая-то писюха-блогерша, которая постоянно устраивала вечеринки. Теперь вот вы!

Бирюкову даже ржать не захотелось от звучного эпитета, которым соседка наградила горе-девицу, снимающую контент. Он нахмурился и, посмотрев на неё с сомнением, уточнил:

— В каком смысле — чтобы Галя не сдавала квартиру? Разве это жильё не принадлежит Яне Ковалёвой?

Как только он задал этот вопрос, женщина выпучила на него глаза и даже за телефон схватилась.

— Вообще-то, хозяйка здесь Галина Степановна! Ей сын эту квартиру подарил… Или вы что… уже переоформили её на себя?

Она выпалила эти фразы и принялась звонить — видимо, Галине Степановне. А Кирилл очень тяжело вздохнул. Малой кровью и малыми средствами здесь, похоже, не обойтись.

Когда по истечении получаса жизнь Бирюкова превратилась в настоящий бедлам, он очень сильно пожалел о том, что находится сейчас в данном месте в данное время.

Везде хлюпала вода, примчавшаяся хозяйка квартиры постоянно грозила всякими исками, хотя он регулярно убеждал её в том, что всё оплатит. А Яна не брала трубку.

— Да хватит уже! — рявкнул он на Галину. — Хватит! Я же сказал, что у меня есть на это деньги, а сюда уже едут те, кто займётся потопом!

Хозяйка посмотрела на него с сомнением, но всё же причитать перестала. А Кирилл чертыхнулся и вышел из квартиры. Находиться и дальше посреди данного лебединого озера было выше его сил.

Какое-то время постоял на улице, думая, что делать дальше. По-хорошему, раз так всё складывалось, и Варя вот-вот должна была переехать, наступало самое время для того, чтобы привести Яну в свой дом.

Вот только от мысли об этом на душе почему-то было муторно.

— Кирюша, что такое? Почему ты мне звонил? — стали сыпаться из Яны, как из рога изобилия, вопросы, когда он взял трубку.

Она набрала его сама и, судя по голосу, даже не подозревала, что творится в их жилье, оказавшемся съёмным.

— Потому что в квартире, которую ты арендуешь, потоп. Ты не закрыла кран в ванной, когда уходила…

Он произнёс эти слова мрачным голосом, фразы прозвучали обвинительно по всем фронтам. И по поводу крана, и по поводу того, что она представила эту квартиру как свою.

— Господи! Я сейчас буду! Галина меня убьёт! — воскликнула она и отключила связь.

Бирюков остался стоять, сжимая в руке телефон. Его всё это очень жутко напрягало. Именно с этими Ниагарскими водопадами пришло осознание, что здесь и сейчас его жизнь изменится на сто восемьдесят градусов.

Когда наконец приехала клининговая служба, которую он вызвал наряду с ремонтниками, стало как-то полегче. Но всё равно от осознания того, как он сейчас будет решать вопрос переезда Яны, что-то царапало в душе.

Галина Степановна оказалась женщиной, весьма сговорчивой. Особенно когда ей на счёт упала первая сумма, а в квартире началась уборка.

Кир уже вернулся обратно и уныло сидел на диване, пока кругом жизнь бурлила, кипела и сводила его с ума. И когда приехала взбудораженная Яна, ему вообще захотелось сказать, что миссия выполнена и он сваливает на работу.

Но Бирюков остался.

— Галина сказала, что ты ей заплатил, — проговорила любовница, морша нос, когда оглядывала результат потопа и попытки его устранить. — Спасибо, Кирюша… Но похоже, придётся мне искать другое жильё.

Кирилл сложил руки на груди. Галина Степановна отбыла прочь, а сотрудникам клининга было плевать на них с Яной.

— Почему ты мне не сказала, что квартира съёмная? — потребовал он ответа.

Яна приподняла брови и посмотрела на него удивлённо.

— А ты разве спрашивал? — парировала она. — Не помню, чтобы мы вообще обсуждали данную тему…

Бирюков даже рот прикрыл, который распахнул, чтобы ответить Яне. Она была права. Вот так вот сходу он и припомнить не мог, с чего вдруг решил, что эта квартира досталась ей после развода.

— Кирилл, давай не будем о том, что совершенно неважно. У меня сейчас проблема просто вселенская. Куда я повезу своё барахло, пока здесь ремонт?

Она всплеснула руками и, присев на край дивана, стала смотреть растерянным взглядом в никуда. А Бирюков пока молчал. Потому что ему нужно было хотя бы несколько секунд на то, чтобы мысленно смириться с неизбежным.

— Сейчас переедем в отель. В какой-нибудь хороший. А вещи пока пусть здесь останутся, ведь аренда ещё идёт. Ну а потом, когда я перевезу Варю в их с Никой новый дом, мы с тобой отправимся ко мне…

Всё. Он это сказал. И когда Яна посмотрела на него, не скрывая восторга в глазах, даже смог убедить себя, что всё сделал правильно.

— Кирюша, ты лучший мужчина на Земле! — воскликнула она и бросилась ему на шею.

Этот елей стал хоть каким-то подобием платы за то, что на душе у Бирюкова было до оскомины погано…

Его невыносимо тянуло домой, к Варе и дочери. И Кирилл без зазрения совести воспользовался тем, что сейчас вокруг переезда жены завертелось столько всего, что без его присутствия было бы сложно. По крайней мере, себя он убедил именно в этом. И бросился в водоворот помощи жене, на что Яна его даже благословила. Потому что даже очень дорогая гостиница любовницу совершенно не устраивала, о чём она не уставала ему говорить.

— Ну, я думаю, что эти вещи перевезёт транспортная компания, — указала Варя на скромное количество сумок и коробок, стоящее в углу. — А остальное сейчас в машину поместится.

Они уже отвезли в новый дом кроватку и всё приданое Вероники, а сейчас Кирилл вызвался сопровождать дочь и супругу, чтобы помочь им обустроиться в новом жилье.

И чем ближе был их отъезд, тем острее становилось болезненное чувство невыносимой потери.

— Да, я тоже так думаю, — кивнул он, пока нанятые ребята из посёлка переносили вещи в багажник. — Не жалеешь о том, что переезжаешь? — брякнул Кирилл то, что пришло ему в голову первым.

Варя покачала головой.

— Нисколько. Этот дом… он как будто сразу был не для меня.

Она светло улыбнулась скорее сама себе, чем Кириллу. Забрала у него Веронику, которая уже готова была к отбытию… А потом просто вышла прочь, даже не оглянувшись.

И когда Бирюков стоял, глядя ей в спину, то самое чувство, что он сам украл у себя нечто очень важное и ценное, стало зашкаливать по всем параметрам.

Но пришлось сказать себе, что это только его выбор. И что с этим выбором ему дальше и жить.

Мы с Лизкой готовили ужин в моём новом доме. Уж не знаю, чем он так не угодил Бирюкову, раз он уговаривал меня посмотреть ещё варианты, но мне здесь нравилось всё.

И удобнейшая, продуманная до мелочей, оборудованная всем необходимым кухня была особой жемчужиной моего нового приобретения.

— Мне тут так нравится! — в который раз восхитилась Лиза, которая закончила нарезать салат и, взяв бокал сока, прошла к качелькам.

На них, совершенно довольная и клюющая носом, сидела Никуся.

— А как у тебя с Андреем?

Она мотнула головой, указывая в ту сторону, где Генералов возился с установкой новой люстры. Я округлила глаза и шикнула на сестру Кира, показывая ей, что такие вопросы так громко не задаются.

— Никак! — зашипела в ответ. — Мы просто общаемся. И я просто попросила его помочь.

Лизка спрятала улыбку. Она сегодня прибыла отужинать, не зная, что у меня Андрей, потому наличие Генералова стало для неё сюрпризом. Причём, как оказалось, приятным.

Но мне на реакцию Лизы хотелось лишь закатить глаза. Ничего нас с Андреем не связывало, кроме дружеского комфортного общения, так что могла она домысливать что угодно.

— Иногда думаю, когда же до этого идиота, моего брата, начнёт что-то доходить, — задумчиво проговорила Лиза, присев на край дивана рядом с качелькой, в которой засыпала Вероника.

Это было тоже особо удачное изобретение, когда можно было оставить ребёнка под минимальным присмотром, и его бы усыпили мирные покачивания.

Моей малышке в последнее время требовалось больше времени на то, чтобы заснуть. То ли сказывались зубки, то ли общее нервное напряжение, то ли переезд. Но факт оставался фактом.

— Я не знаю, Лиз. И вообще, меня это не касается.

Отправив в духовку мясо с овощами, я тоже налила себе сока. А когда Вероника вдруг вздрогнула и проснулась, начав хныкать, сделала глубокий вдох.

Впрочем, отставить бокал и взять ребёнка я не успела. Из комнаты, видимо, закончив заниматься люстрой, вышел Андрей, который быстро подошёл к Веронике и, забрав её из качелек, стал укачивать.

— Я всё доделал, принимай работу, — сказал он тихо, начав прохаживаться по гостиной.

Никуся затихла и, прикрыв глаза, вновь заснула. И Лизка, отставив бокал, констатировала очевидное:

— Тебя это не касается, Варя, да. И теперь я окончательно убедилась, что это только к лучшему.

Я поймала удивлённый взгляд Генералова, однако пояснять что-то не стала. Просто пожала плечами и проговорила:

— Идём смотреть люстру.

На что Лиза откликнулась:

— Идём. И уверена, что Андрей справился на все сто и с этим…

Когда Кирилл понял, что у него намечается встреча с бывшим мужем Яны, до неё оставалось с полчаса.

«Надо было внимательнее слушать секретаршу», — сказал он себе, когда сел в кабинете и стал изучать документы.

А на этих самых документах были обозначены имя и фамилия — Георгий Ковалёв. Тот самый супруг Яны, с которым она развелась не так давно.

Покрутившись в кресле, Кирилл мысленно прикинул: была ли эта встреча, на которой планировалось обсуждение предстоящего сотрудничества, случайной? Или же Ковалёв ехал к нему с определёнными целями?

Ответы на эти вопросы он и планировал получить во время беседы. Если Георгий вообще не заведёт речь про Яну — значит, он желает лишь партнёрства. Если же разговор пойдёт о ней… Что ж, Кирилл тогда и будет думать, как на это реагировать.

Когда Ковалёв приехал, Кир уже успел взять себя в руки. Потому начало встречи прошло спокойно, даже отстранённо.

Георгий оказался солидным мужчиной в возрасте, который смотрел на Кирилла пронзительным светлым взглядом. Речь в их беседе шла исключительно о деле, но когда все вопросы были озвучены и обсуждены, Ковалёв спросил словно бы невзначай:

— Надеюсь, в данном проекте не будет третьих лиц?

Кирилл нахмурил брови и качнул головой. Мол, не понимаю. Но заподозрил, что речь пойдёт именно о Яне.

— Никаких третьих лиц, — ответил он ровным голосом. — Или я вас не так понял и нам нужно обсудить какой-то аспект более подробно?

Георгий какое-то время посидел, глядя на Бирюкова. Последнему под этим взором было некомфортно. Как будто Ковалёв что-то думал в сторону Кира, но не спешил это озвучивать.

А Кирилл терпеливо ждал. И дождался.

— Я оставил Яну ни с чем не просто так, — тихо проговорил Ковалёв. — Она чуть не подвела под монастырь дело всей моей жизни. Я был влюблённым идиотом, но ровно до тех пор, пока не включил Яну в один из проектов моей фирмы.

Он сделал паузу, а Кир весь превратился во внимание. Аспектов того, как разводилась его любимая женщина, он не знал. Они как-то не обсуждали данные нюансы, и многое Кирилл додумал сам. Так что сейчас слушал всё из первых, так сказать, рук.

— Несколько лет она активно увлекалась тем, что перекраивала себя вдоль и поперёк, и я не лез, хотя мне и стало казаться в определённый момент, что она становится малоузнаваема. Потом Яна стала активно прикладываться к бутылке, а шампанское прятала всюду, лишь бы я не злился, что она выпивает. Ну а потом чёрт дёрнул меня вовлечь её в бизнес… И она так вовлеклась, что едва не оставила меня без штанов.

Он снова замолчал, но на этот раз ненадолго. А когда заговорил снова, сделал это с жаром.

— Поэтому я и не хочу, чтобы эта дрянь попыталась облапошить вас, а заодно и меня. Мы с вами давно уже о встрече договаривались, ещё до нашего с Яной разлада и развода. Просто не срослось. Но как только она узнала, что вы на коне, чуть ли не из трусов стала выпрыгивать, чтобы уйти от меня, прихватив деньги… Я ей этого сделать не позволил. Яна отправилась в свободную жизнь налегке. Но предупредить обязан — если она будет участвовать в наших с вами делах, то нам, я думаю, не по пути.

Слушая то, что говорил Георгий, Кирилл не перебивал. Верил ли он Ковалёву? Да.

Каждому произнесённому слову.

Но что чувствовал? Пока сказать точно ничего не мог. Знал лишь, что ему нужно время, чтобы во всём разобраться. Однако от выгодного контракта отказываться было глупо, потому Бирюков ответил:

— Она не будет участвовать в наших с вами делах. И вообще Яна совершенно не интересуется моим бизнесом, — проговорил Кирилл. — Так что если вам будет достаточно моего слова — оно у вас есть.

Он посмотрел на Ковалёва так, чтобы у бывшего мужа Яны и мысли не возникло в том, что в его обещаниях стоит сомневаться.

А вот Георгий смотрел в ответ, как казалось Киру, с каким-то сожалением. И почему-то в голове мгновенно возникло предположение, что связано это с Варей… Дескать, какой же он дурак, раз променял свою жену на Яну.

Впрочем, Бирюков очень быстро уверил себя в том, что он сам себе это придумал.

— Хорошо. Тогда я скажу юристам, чтобы связались с вами в ближайшее время.

Ковалёв поднялся, и Кир последовал его примеру. Они обменялись рукопожатиями, попрощались и Георгий отбыл из офиса Бирюкова.

Он оставил после себя множество вопросов, но сейчас Кирилл и не думал, что сможет найти на них ответы. Зато пришёл к выводу, что в вопросах отношения с Яной торопиться не стоит.

Они только-только начали заново узнавать друг друга, и у Бирюкова уже было понимание, что той прошлой Яны, которую он знал, больше нет. Ну а с женщиной, что теперь была рядом с ним, он начал знакомство не настолько давно, чтобы степень серьёзности его намерений зашкалила.

Кир вновь устроился за столом и покачал головой. Он лгал сам себе… потому что уже успел наворотить таких дел, которые лишили его жены… Только почему сейчас так ноет внутри, когда думает об этом? Ведь совсем недавно он был готов на всё, лишь бы Яна принадлежала ему…

Сжав переносицу, Бирюков прикрыл глаза. Сейчас пусть всё идёт так, как идёт. А дальше будет видно.

На этом он и порешил.

Кирилл оттягивал переезд Яны в дом до последнего. Причём делал это безотчётно, постоянно находя кучу отмазок для того, чтобы прибытие любовницы туда, где раньше жила его жена, состоялось позже.

Но в итоге Яна устроила ему настоящий разнос, заявив, что если прямо завтра она не окажется под крышей его дома, то им дальше не по пути.

Надо ли говорить, что в голове Бирюкова мелькнула мысль о том, чтобы воспользоваться этим шансом?

— Кирюша, я безумно рада, что у нас всё складывается именно так! — восхитилась Яна, стоило только ему остановить машину на парковке. — Нужно это обязательно отметить!

Она вышла из авто и прошла к дому с видом победительницы. Кирилл же хмуро наблюдал за ней со стороны, и пока кроме сожаления, что это не Варя вернулась обратно, у него на душе не было ничего.

— Давай договоримся сразу… Тебе нужно перестать налегать на шампанское, — проговорил Бирюков, когда поравнялся с Яной, выйдя из машины.

Она неспешно осматривала террасу, а когда он открыл перед ней дверь, вплыла в гостиную с царственным взором, которым стала оглядываться кругом себя.

— Кир, не делай из меня алкоголичку, — отмахнулась Яна. — Я уже взрослая девочка, чтобы решать самостоятельно, когда мне употреблять и сколько.

Она повернулась к нему и одарила улыбкой, которая, видимо, должна была хоть отчасти примирить Кирилла с тем, о чём говорила Яна.

А он вздохнул. В целом, она права. Не будет же он считать, сколько бокалов в себя заливает Яна? У него есть заботы поважнее того, чтобы сидеть возле неё цербером и бдить двадцать четыре на семь.

— Я просто прошу прислушаться ко мне, — мягко сказал Бирюков.

Яна рассеянно кивнула — мол, ну хватит обсуждать ерунду, после чего отправилась осматривать дом, а Кирилл остался. И стоило ему на память прийти тому моменту, когда Варя уходила отсюда, держа на руках Веронику, горечь внутри стала совсем уж явственной.

Так что пришлось лишний раз напомнить себе, что это был исключительно его выбор. Но почему-то это напоминание не принесло и сотой доли облегчения.

Что ж… наверное, теперь придётся с этим жить…

Кирилл сидел за завтраком, лениво ковыряясь в уже подостывшем омлете. Яна заявила, что займёт отдельную комнату, в которой ей будет комфортнее. А Бирюков не возражал. Он плохо представлял себе, что станет спать с любовницей на той постели, которую раньше делил с женой.

И хоть Яна явно намекнула ему, что она будет приходить к Киру «в гости» с определёнными целями, сегодня ночью спали они врозь.

А когда она спустилась… у Бирюкова закралось странное предположение, что Яна уже приложилась к бутылке с утра пораньше. Но когда она успела, учитывая, что на часах ещё даже не десять? Да и бар находится у него в кабинете под замком…

— Милый, я так хорошо поспала! — проговорила Яна, устраиваясь напротив. — Ты уже доедаешь? Скоро на работу?

Кирилл промокнул губы салфеткой и улыбнулся. Он мог поклясться, что эту улыбку можно добавлять в бокал виски вместо льда.

— Да, я уже собираюсь ехать, — соврал он и, поднявшись, подошёл к Яне.

Попытался поцеловать её, но она отвернулась со смешком. Хотя, и этого хватило, чтобы почувствовать аромат алкоголя.

— Я ещё даже не ела, Кир… Поцелуи позже, — натянуто проговорила Яна, на что Бирюков лишь пожал плечами.

— Поднимусь за пиджаком и поеду, — ответил он и направился к лестнице.

А когда оказался на втором этаже, первым делом прошествовал к комнате Яны. Зашёл и осмотрелся, после чего начал открывать шкафчики и комоды, чтобы их обыскать.

И вскоре его ждала находка.

В одном из ящиков, прикрытая стопками белья, стояла наполовину опустошённая бутылка шампанского.

Ковалёв ему не соврал. Он действительно не раз находил вот такие сюрпризы, когда был женат на Яне.

Ну и что теперь стоит с этим сделать?

Оставив напиток там, где он и стоял, Кирилл прикрыл глаза и невесело рассмеялся. Сколько ещё разочарований его ждёт? Тех, которых он ищет сам, намеренно?

Одно, два… десять? И самое важное — что предпринять, когда уровень прегрешений Яны станет зашкаливать?

Забрав пиджак и спустившись к ней, он какое-то время постоял в столовой, наблюдая за тем, как Яна завтракает. Затем проговорил ровным голосом:

— Ты достаточно взрослая женщина для того, чтобы ныкать от своего мужчины алкоголь. Это был первый и последний раз, когда я нахожу у тебя в загашнике шампанское, Яна…

Он увидел, что она напряглась, но к нему даже головы не повернула. Лишь скулы на лице сжались, выдавая недовольство происходящим. Однако Яна промолчала, а Кирилл…

Кириллу было больше нечего присовокупить к сказанному. Он просто развернулся и вышел.

На душе было так погано, хоть волком вой. Впрочем, эти мысли испарились, когда он решил уже сегодня съездить к Варе и дочери.

Они были тем светлым пятном в его жизни, к которому он безотчётно тянулся. И как же сладко было думать, что они существуют на Земле.

Как-то само собой случилось, что Андрей стал нашим с дочкой частым гостем. Настолько, что я даже не могла представить себе, каково это — не увидеть Генералова хотя бы раз в пару дней.

В новом доме постоянно находилась мужская работа, причём случалось это примерно так: во время своих визитов Андрей говорил, что нужно починить ещё вот это и это, но сделает он данную работу в следующий раз.

А когда приезжал исполнить обещанное, обязательно отыскивал ещё какую-нибудь неполадку и сулил отремонтировать её позже. Иногда доходило до смешного — Генералов с жаром заверял меня, что нужно обязательно заменить плитку, которая «звенела», хотя я вообще никак не препятствовала тому, чтобы он появлялся у нас с Вероникой дома почаще. Но, видимо, Андрей опасался, что однажды я скажу: хватит искать поводы и являться к нам бесконечно. Однако я совершенно не собиралась гнать его прочь.

Когда позвонил муж, я даже обрадовалась — можно и нужно было спокойно обсудить детали предстоящего развода. Поэтому я не просто согласилась на то, чтобы и он заглянул к нам с дочкой, но поддержала эту идею всеми «лапками».

И вот Андрей отправился гулять с коляской во двор, а Бирюков должен был приехать с минуты на минуту.

Я даже собиралась приготовить кофе. В целом, мне даже нравилось, что у нас всё сейчас происходит более чем интеллигентно. У мужа своя жизнь, у нас с дочкой — своя. Отец никуда из жизни Никуси не пропал, а впереди маячил такой же спокойный и образцовый развод.

Красота.

И даже нет на душе сожаления, что наш брак закончился. Уже — нет. А слезы, когда я плакала от ухода Кирилла, и вовсе были в прошлом.

— Привет, — улыбнулся Кир так открыто, как уже давно не улыбался, когда переступил порог моего дома. — Ты так расцвела.

Это было довольно странно — слышать такие слова от мужа. Нет, я не сомневалась в том, что на свежем воздухе, да ещё и после того, как все нервные потрясения закончились, вид у меня и впрямь стал цветущим. Однако сыпать комплиментами в мою сторону в последнее время у Кира в привычку не входило.

— Спасибо. Это всё чистый кислород, — поблагодарила я Бирюкова. — Выпьешь кофе?

Он кивнул, но прежде, чем пройти в гостиную, сказал:

— Выпью. Только сначала с дочкой побуду. Я очень по ней соскучился.

Я нахмурилась. Неужели он не видел, как Андрей гуляет с коляской в саду?

— Вообще с ней сейчас Генералов на улице. Она спит, — проговорила я, и когда увидела, что лицо Кирилла видоизменилось, мне стало не по себе.

На нём появилась такая дикая тревога, что она тут же передалась и мне.

— Ты с ума сошла? — глухо процедил Кир и, развернувшись, бросился на улицу.

Я последовала за ним, пока сердце моё заходилось в бешеном темпе, а в голову лезли самые жуткие мысли. Я доверила дочь, самого драгоценного человечка, тому, кого знала без года неделю…

Однако когда увидела, что Андрей находится в дальнем конце сада, а к нему со всех ног мчится Бирюков, тревога улетучилась, а на смену ей пришла крайняя степень удивления.

Бирюков сказал что-то Генералову, но я толком не расслышала. А потом он чуть ли не выдернул коляску из рук Андрея, и последний отступил, вскинув руки.

Я стала заводиться — что это за выходки пещерного человека? Направилась к мужчинам, пока у них не началась потасовка, хотя, судя по виду Генералова, не стоило этого опасаться.

— Варя, что вообще творится?! — обрушился на меня Кирилл, не скрывая возмущённого тона.

Он говорил так громко, что Вероника проснулась и стала хныкать. Мне только не хватало, чтобы Кир будил ребёнка, которого я потом если и успокою, то с трудом. Ведь она будет очень недовольна тем, что её сладкий сон прервали.

— Творится то, что ты идиот! — отрезала я и взялась за ручку коляски.

Бирюков не сразу, но всё же её отпустил.

— Чужой мужик гуляет с нашей дочкой! — продолжил сыпать обвинениями Кирилл. — А если бы я забрал Веронику и мы с Яной стали бы с нею возиться? А? Тебе бы это понравилось?!

Я уже направилась к дому, но обернулась и смерила мужа таким взглядом, увидев который он бы замолчал и не высказывал этой ереси.

— Андрей мне не чужой, — заявила я в ответ. — А твоя пергидролевая мадам даже близко не подойдёт к моему ребёнку. Заруби это себе на носу. И если ты хочешь продолжать нормально со мной общаться и уже развестись, как тебе этого хотелось — идём и обсудим всё спокойно.

Я продолжила свой путь к дому, но чуть запнулась о газон, стоило мне услышать позади голос Кирилла:

— Нет, Варя… Я… кажется, совершенно не хочу с тобой разводиться.

От тех слов, что он произнёс сам, по собственной воле, замер не только Кир, но и его сердце. Сначала оно разогналось до сверхскоростей, когда он увидел чужого мужика, который катал по саду коляску с его дочерью, а потом застыло, почти перестало биться.

И всё от осознания — молниеносного, как будто сейчас разыгралась гроза и долбанула прямо в Кирилла. Он мог потерять всё самое важное… Уже потерял.

Но ведь можно же всё вернуть?

Когда неожиданно для самого себя Кирилл признался жене, что совершенно не хочет с нею разводиться, Варя запрокинула голову и стала над ним смеяться. Звонко, громко, от души… А он стоял, как обделавшийся идиот… Хотя, почему как?

— Кирилл… Я так не хохочу даже когда комиков смотрю, — призналась Варя, покачав головой. — Хватит нести ерунду. У нас развод уже практически на днях.

Андрей нарисовался рядом с ней так быстро, словно только его тут и ждали. Бирюков сжал руки в кулаки. Нет уж, он не позволит этому мужику виться возле его жены и дочери. Если будет нужно — станет приезжать с утра и находиться рядом до ночи. А с работой что-нибудь придумает, не зря же давно изобрели интернет.

Варя же позволила докторишке забрать коляску и покатить её к дому. Сама осталась с ним, сложила руки на груди, когда повернулась и одарила Бирюкова каким-то нехорошим взглядом.

— Давай сразу расставим все точки над «i», — сказала беспрекословным тоном. — Мы без пяти минут бывшие муж и жена. Сосредоточься на этом и не забывай. У тебя своя жизнь, у меня — своя. И да, в ней может быть хоть Андрей, хоть Елисей, хоть десять мужчин.

Она намеренно его задевала — он это понимал. Трогало ли его то, что говорила Варя? Да! Тысячу раз да. Потому что знал: она права. И может сейчас делать всё, что ей заблагорассудится.

Нужно не идти напролом, а выбрать какую-то стратегию.

Одно плохо — он ещё не успел толком ничего осознать и сделать какие-то выводы.

— Я тебя знаю, Варь… ты пока его не подпустишь, — проговорил он тихо, на что жена фыркнула.

— А я знаю тебя. Вернее, то, что ты разрушил нашу семью, когда у тебя зачесалось в штанах. И готов был на всё — света белого кругом не видел, лишь бы твоя Яна была с тобой. Так что не нужно мне сейчас заливать всякое, Бирюков. Я не верю ни единому твоему слову.

Она собралась уйти, но когда сделала пару шагов прочь, Кирилл нагнал её, словно был хищной птицей, помчавшейся за ускользающей добычей. А когда схватил за руку и развернул лицом к себе, почувствовал, как Варя напряглась всем телом.

Сколько раз он вот так же касался её, пока она податливо льнула к нему? Он и не мог сказать точно… Но сейчас эта новая Варя и смотрела совершенно по-новому. Недовольно и зло, как будто он безумно её раздражал.

— Хватит, Кир, — устало и глухо, в противовес тому, как сверкали её глаза, проговорила она.

Высвободилась и направилась к дому…

— Я приеду завтра, — хрипло проговорил Кирилл. — Надеюсь, обойдётся без усатых нянек!

Варя не ответила. Не удостоила его даже взгляда. Просто ушла и плотно закрыла за собой дверь.

Бирюков остался один.

Когда вернулся домой, оказалось, что Яна на него обижена. Она демонстративно пила шампанское, ни капли не таясь, а ему на этот факт было как-то… ровно.

Он ругал себя почём свет стоит за одно-единственное слово, которое произнёс в сторону жены.

Кажется.

Да… Он ведь сказал, что ему кажется, будто он не желает с нею разводиться.

А нужно было кричать во всю силу лёгких, что ему как серпом по одному месту их предстоящее завершение брака. Может, в этом случае она бы ему поверила..?

Спать он лёг раздражённый и недовольный собой. А когда провалился в тягучее небытие, ему стала сниться жена.

Она улыбалась застенчиво и отводила локон за ухо привычным родным жестом. А потом подошла к нему и вдруг…

— О-о-о, — застонал он, когда нежные руки Вари скользнули вниз по его груди к паху.

Там всё очень-очень стремилось к ней, как и все чувства, все эмоции Кирилла.

— Боже, да… Варя… — выдохнул Бирюков и подскочил, как ужаленный, когда его жёстко царапнули по низу живота, а рядом раздался возмущённый голос Яны:

— Какая ещё Варя?

Кирилл спросонья не понял, что вообще происходит. Даже не сообразил, где он находится и что творится кругом. А когда пригляделся и понял, что рядом с ним находится вовсе не жена, его как водой ледяной окатили…

— Какая Варя, я тебя спрашиваю? — подскочила с кровати Яна.

Она уперла руки в боки и теперь взирала на него с недовольством. Кир невольно сравнил её с женой, образ которой сейчас был особенно ярким, и сравнение это пришлось не в пользу Яны.

— Хватит… — буркнул он и упал обратно на подушки. — У тебя что-то важное?

Прозвучало странно, Бирюков это понимал. Только идиот бы не понял, для чего сюда явилась Яна посреди ночи. Но оказалось, что на его вопрос у неё есть весьма конкретный ответ.

— Важное, — кивнула она и, примостившись рядом с ним, вдруг превратилась из разъярённой тигрицы в игривую кошечку. — Я сначала хотела доставить тебе удовольствие, а потом просить кое о чём важном.

Яна стала мурлыкать, причём совершенно по-настоящему, когда уткнулась в изгиб его шеи. У Кира это всё вызывало лишь неприятие, ничего кроме. Ему откровенно говорили, что за секс хотят просить свою цену, но раньше Бирюков бы на это отреагировал с воодушевлением.

А сейчас смотрел на всё совершенно иначе.

— Я говорила с хирургом. Он готов взяться за довольно сложную операцию, Кир, — прошептала Яна, видимо, так и не дождавшись от него «отмашки». — Ты же дашь мне на неё денег?

Ничего, кроме брезгливости, у Кирилла этот вопрос не вызвал. Лёжа рядом с той, о которой в последнее время он получил уж слишком много негативных новостей, включая те инфоповоды, что дала она сама, он не испытывал ничего кроме мерзкого чувства.

— Дам, да, — пообещал он ей, на что Яна с облегчением выдохнула. — А сейчас я хочу спать. Давай переночуем врозь.

Эта фраза поймала Яну за тем, что она снова попыталась к нему пристать, проведя ладонью по груди. Но он не желал сейчас никаких ласк.

В голову даже мысль пришла, что порой мужики, занимаясь сексом с женой, представляют другую. А сейчас, учитывая его сон, всё было бы ровно наоборот.

Только не хотел он этого, предпочитая заснуть и вновь увидеть вовсе не Яну.

— Хорошо, — просто ответила она, встав с постели.

Кир физически почувствовал ту сдержанность, которую проявила Яна весьма благоразумно. Она не стала выговаривать ему за произнесённое имя жены, потому что получила желаемое.

И когда вышла из комнаты, Бирюков заложил руки за голову и стал смотреть невидящим взглядом в темному.

Итак, расклад следующий. Жена успела за считанные мгновения переключить его внимание на себя, чему способствовали разные истории вокруг Яниной персоны, которые стали перед ним обнажаться.

Кирилл подошёл к той черте, за которой всё изменится навсегда. Если вокруг Вари продолжит виться или Андрей, или ещё какой-нибудь мужик, всё, что ему останется — смотреть на новую устаканившуюся личную жизнь жены, которая к этому моменту уже станет бывшей.

Допускать этого Бирюков был не намерен. Так что план такой: пусть Яна занимается своими операциями, после которых наверняка потребуется восстановление, пока он воспользуется своим правом быть с дочерью столько, сколько ему заблагорассудится.

А там, глядишь, и Андрей поймёт, что к Варе вернулся муж, ну и свалит в туман.

Мысли об этом Бирюкову очень даже понравились. Он улыбнулся сам себе и прикрыл глаза. Теперь бы дождаться момента, когда Варя снова ему приснится, ну а завтра он сделает то, что обещал жене.

Явится к ним с Вероникой на целый день. И пусть только ему скажут, что находиться с собственным ребёнком права он не имеет… Тогда Кир за себя не ручается.

Когда Бирюков явился к Варе, его ждал сюрприз. Дома жены не оказалось, а Никуся оказалась под присмотром сразу двух женщин, которые восприняли его приезд, мягко говоря, не особо радостно.

— О, братец, а ты чего не на работе? — хмыкнула Лиза, когда он припарковал машину во дворе и прошёл в дом. — Мне тут с утра одна птичка нашептала, что тебе скоро придётся выложить кругленькую сумму.

Сестра посмотрела на него с каким-то мстительным весельем, пока мама Вари покачивала внучку на руках.

Бирюков нахмурился. Неужели «бабские» новости распространяются так быстро? Яна, конечно, сегодня на рассвете помчалась в клинику, но даже он сам не знал, какого рода операция её ждёт и сколько будет ему стоить.

— Заехал к дочери. И Варе, — ответил он мрачно, чтобы у Лизы даже мысли не возникло относительно того, чтобы потешаться над ним и дальше. — Где она?

Сестра посмотрела на него удивлённо.

— Вот же. На руках у Ларисы Николаевны…

Кир едва не взвыл от злости. Лиза нарывалась, это он мог сказать совершенно точно. Но он будет дураком, если поведётся на её попытки вывести его из себя.

— Я спросил: где Варя? — повторил он ровным голосом.

И хотя внутри рождались самые нехорошие предположения относительно того, что его жена снова со своим докторишкой, он пока решил не предполагать лишнего.

Когда подошёл к тёще и она передала ему Веронику, на душе стало одновременно спокойнее, но в то же время тревожнее. Острый контраст, что и говорить.

— У Вари дела, — расплывчато ответила сестра.

Кир смерил её недовольным взглядом и вопросительно посмотрел на Ларису Николаевну. Она поджала губы, но потом ответила не без удовлетворения в голосе:

— Варюша и Андрюша уехали на какое-то важное мероприятие.

Варюша и, млять, Андрюша! Ну вы посмотрите!

Бирюков сцепил челюсти и устроился на диване. Нет уж, он не даст никому даже маленького повода над собой мысленно поиздеваться.

— Что за важное мероприятие? — уточнил он таким тоном, услышав который, и Лариса Николаевна, и Лиза поняли бы, что не стоит пытаться юлить.

— Что-то связанное с медициной, — пожала плечами сестра и присела напротив. — А почему тебе так интересно, чем занимается Варя?

Она спрашивала искренне. Ну или делала вид, что под простым вопросом не содержится никакого подкола.

— Потому что интересно, — отрезал Кирилл. — Что-то часто она стала оставлять дочь то «Андрюшу», то на вас.

Лиза и мать Вари переглянулись. Не понравился Кириллу их обмен взорами, ох, как не понравился… Но он и виду не подал.

— Тебе напомнить, что ты вообще свалил к потаскушке, которая тебе сейчас встанет в кругленькую сумму с шестью нолями? — заявила Лиза с таким посылом в голосе, от которого даже Вероника взволнованно закряхтела.

А Бирюков застыл и воззрился на сестру с недоумением.

Почему он впервые слышит, что операции стоят так дорого? Впрочем, это сейчас обсуждать он был не намерен.

Хотя впоследствии и выяснилось, что хирургическое вмешательство, на которое радостно побежала Яна, и изменило его жизнь на сто восемьдесят градусов…

— Лиза… слушай, давай я разберусь с женой сам, — устало откликнулся Бирюков.

Сейчас, когда находился в том доме, где всё, каждая пядь пространства, была пропитана Варей, ощущения от самой мысли, что она сейчас с другим, были просто жуткими.

— Ну так и разбирайся, — ответила сестра с вызовом. — Только я тебе обещала же, что Варю и Нику в обиду не дам. Так что не вешай на уши почти бывшей жене то, в чём у самого рыльце испачкано.

Лиза сложила руки на груди и отвернулась. Кирилл стал беситься, но делать это пришлось молча.

Да и выяснил он важное: пока Варя, как Кир и думал, не торопилась падать в объятия Андрюш и прочих мужиков, при мыслях о которых руки сами собой сжимались в кулаки.

Лиза и тёща переглянулись и отправились на кухню. Бирюков остался с дочерью, которая мирно заснула за мгновение, как то бывало у очень крохотных детей.

Он сидел, чувствуя на руках приятную тяжесть, и в душе его нежность превращалась то во встревоженную стайку дум о том, как другой мужчина станет тем, кого Ника будет называть папой; то в уверенность, что всё ещё можно вернуть обратно.

А когда он отнёс дочь в комнату и переложил в кроватку, чувство, будто он здесь совершенно чужой, лишь усилилось.

На кухне возились мама Вари и Лиза. Видимо, готовили обед или ужин в том числе и для Андрюши. Вероника спала, а Кир… Кир постоял немного рядом с нею и вышел.

Наверное, будет глупо, если сейчас он останется и будет здесь тем лишним элементом, что воспримется как у собаки пятая нога.

Нужно решить что-то с Яной. Но для начала воспользоваться той паузой, которая сейчас грядёт, когда она ляжет на операцию. Побыть недолго с собой и понять, что ему вообще нужно. И дальше действовать соответственно тому, что он надумает.

Но не затягивать с этим, а то потом от Андрюши не отобьёшься.

Ещё какое-то время пофланировав по гостиной, Кирилл заглянул в кухню, сообщил сестре и тёще, что уезжает. И когда Лиза просто кивнула, хотя он мог поклясться, что ей так и хочется его поддеть, вышел.

Начинался отсчёт тех нескольких дней, по прошествии которых всё изменится окончательно.

Бирюков это понимал и испытывал по данному поводу неясную тревогу… Осталось только дождаться исхода. Чем он и занялся.

— Ума не приложу, почему так дорого, — проговорил Кир, когда отвозил Яну в клинику, где её уже ждали.

Пара дней на подготовку, и уже вот-вот ей что-то там отрежут и что-то подошьют. Кирилл особо в это не лез. Хоть и считал, что Яна выглядит весьма хорошо — раз она мечтала о каком-то супер-крутом преображении, то пусть получает.

В итоге, может, это вообще станет его отступными перед нею… И когда они будут расходиться, он не станет чувствовать себя как-то не так.

Чёрт! Кирилл думает о расставании… Причём очень и очень крепко. А совсем недавно хотел детей от Яны…

Ну и что это, если не кризис среднего возраста?

— Потому что это лучший хирург в стране! — не без гордости заявила Яна. — К тому же, Кирюша, тебе что — жаль денег на любимую?

Она попыталась к нему прильнуть, но Бирюков раздражённо рявкнул:

— Я за рулём!

Вышло как-то грубо и внезапно, однако оказалось, что Яну это не смутило. Она пожала плечами и отвернулась к окну, при этом вид у неё был мечтательный…

Когда добрались до клиники, Яна поскакала оформляться чуть ли не вприпрыжку. И стоило только делу дойти до оплаты, вручила ему документы с торжественным выражением на лице.

— Твою мать… Он что — вырос в геометрической прогрессии? — округлил глаза Бирюков, глядя на сумму счёта.

— Ну, я просто решила, почему бы не подправить ещё кое-что, раз уж всё равно будут делать наркоз? — ответила Яна и облизнула пересохшие губы. — Но раз ты против…

Кирилл качнул головой. Он был, конечно, против… Но твёрдо решил: как только Яна придёт в себя после операции, он объявит ей, что ей больше ничего не должен.

А то, что не успел ничего сделать в виде детей или женитьбы — только к лучшему.

— Не против. Я сейчас оплачу, — ответил он и исполнил обещанное.

Карта полегчала на ту самую сумму с шестью нолями, а у Кирилла вроде как должно было полегчать на душе.

Но этого не случилось.

И когда он проводил Яну до палаты, поехал на работу. Хотел погрузиться в дела по самую макушку, но то и дело мыслями возвращался то к Варе, то к своей любовнице, страсть к которой поблёкла и иссякла.

А ещё Бирюков беспрестанно подгонял время. И очень старался не думать о том, что в эти самые мгновения его жена находится с другим.

Она не станет бросаться к нему в постель. На этом и стоит зафиксироваться.

Звонок из клиники застал Кирилла едва-едва заснувшим. На часах было почти одиннадцать, и от того, каким трезвоном разорвался мобильник Бирюкова, не ожидалось ничего хорошего.

— Алло, — хрипло проговорил он в трубку, и тут же услышал просьбу приехать.

Хоть произнесена она была относительно ровным голосом, Кир понял, что дело пахнет керосином.

Положив трубку, он поднялся с постели, наскоро напялил на себя то, что первым попалось под руку, и отправился в клинику.

Каких-то сильных волнений у него не было, а вот предположения, что с Яной случилось нечто нехорошее, имелись.

Его встретила улыбающаяся дамочка, которую он видел в тот день, когда Яна оформлялась. Предложила чай и кофе, когда проводила в отдельный кабинет, куда должен был подойти врач, но Бирюкова эти все любезности мало интересовали.

— Что случилось? — процедил он таким тоном, по которому сразу стало бы ясно, что юлить не стоит.

Конечно, вряд ли нужно было добиваться ответа от персонала, который к медицине отношения не имел, но ему уже чертовски интересно было, какого рода беседа с врачом его ждёт.

— Вам всё расскажут, Кирилл Алексеевич… Операция пошла не по плану, пришлось её остановить… Но дело вовсе не в некомпетентности хирурга! Возможно, организм у Яны Владимировны уже был изношен предыдущими вмешательствами, образом жизни… Ну и несколькими абортами…

Глаза Кира поползли на лоб, а девица, видимо, поняв, что ляпнула что-то не то, пискнула нечто нечленораздельное, после чего стремглав удалилась.

Бирюков остался наедине с высшей степенью охреневания…

Пока ждал того самого хирурга, которого он даже не успел заподозрить в непрофессионализме, в голове крутилось за раз разом только одно «несколько абортов».

Его стараниями Варя лишилась ребёнка, который был бы наверняка нужен и любим, а в это время он готов был положить на алтарь Яны даже собственную жизнь. Хотя она раскидывалась нерождёнными детьми направо и налево.

Странно, но о том, как она станет выглядеть после несостоявшейся операции, Кириллу почти не думалось. Эти мысли существовали где-то на периферии его сознания, мало относясь к той реальности, которая буквально кричала: беги от этой женщины. Всё уже в прошлом.

— Кирилл Алексеевич, добрый день. Давайте сразу к делу.

В кабинет, где он ожидал объяснений, вошёл мужчина, который тут же решил расставить все акценты. Он указал на стул, на который Бирюков и опустился.

Поправил очки на носу и стал вещать какими-то терминами, из которых Кир знал только отдельные слова вроде «анестезия» и «отёк».

— Подождите, подождите, — взмолился Бирюков довольно скоро. — Можно как-то это всё рассказать… обычным языком?

Он спросил об этом и добавил:

— Девушка, которая меня сюда провожала, сказала, что дело в образе жизни Яны… Она много пила, это я знаю. И в абортивных вмешательствах…

Прозвучало как-то растерянно, но Кирилл понимал, почему именно так происходит. Мир вокруг стал чужим и нереальным. Показалось даже, что Кир что-то упустил, и теперь даже сказать не может точно, когда его поместили в эти странные декорации.

— Кристине нужно меньше говорить о том, в чём она не разбирается, — буркнул врач, но сделал это беззлобно. — В целом, она верно сказала. У Яны Владимировны организм был изношен. В том числе и оперативными вмешательствами… Предыдущая коррекция внешности, абразии, злоупотребление вредными привычками. Анализы хоть и были в норме, но во время операции возникла внештатная ситуация. Нам пришлось остановить процесс, так что ювелирной работы не получилось, как вы понимаете.

Он развёл руками, а Кирилл так и прочёл: скажите спасибо, что жизнь сохранили.

— Она сейчас в сознании? Уже знает, что случилось? — спросил Бирюков тихо.

Бессмысленно было даже надеяться на то, что Яна воспримет всё это как норму. А учитывая, что сейчас ни один хирург в здравом уме за исправление не возьмётся, Кирилл даже не предполагал, в какой степени отчаяния будет та женщина, ради которой он предал семью.

— Нет, она ещё спит. Мы сразу позвонили вам, Кирилл Алексеевич. Вы можете её навестить, только быстро.

Вот уж, по правде говоря, чего бы Бирюков предпочёл избежать, так это походов в реанимации или куда там ещё. Но раз он здесь, и у него имеется какая-никакая ответственность перед Яной, будет глупо мчаться в ночь, заявив, что есть дела поважнее.

— Да, если только быстро, — пробормотал он, и они с врачом покинули кабинет.

Ему выдали халат, он вымыл руки и нацепил маску. Когда входил к Яне, чувство, что он спит и видит сон, стало зашкаливать. Но Кирилл заставил себя подойти к кровати и посмотреть…

Отёк, о котором ему говорили, был настолько сильным, что он даже не узнал Яну. Вокруг головы её были намотаны бинты, во рту — трубка… А кожа, которую он видел, превратилась в натянутую донельзя «резину».

— Это всё спадёт… Позже. Но останутся шрамы… Вы увидите их через время, сейчас мы не можем убрать повязки.

Услышав это, Кирилл подумал о том, что перед ним будто бы держат отчёт о том, что сделано в ответ на финансовые вливания, которые Бирюков совершил.

Боялись судов и прочего? В принципе, можно было попробовать что-то сделать по этой части, если бы не одно «но». Он сам не раз заставал Яну с бутылкой наперевес. И как сказались её возлияния на здоровье, не знал никто. Операция лишь подтвердила поговорку «Где тонко — там и рвётся».

— Хорошо, — просто сказал Кирилл, и это слово прозвучало невпопад. — Когда она придёт в себя — позвоните. А сейчас пусть отдыхает.

Они покинули это скорбное место, и Кир, оказавшись в точно таком же больничном, но свободном от присутствия Яны коридоре, перевёл дух.

Смысла предполагать, как дальше повернётся эта история, он не видел. Но подозревал, что не ждёт ни его, ни Яну ничего хорошего.

— Мы обязательно позвоним, — заверил его врач, когда они вышли в холл. Здесь было тихо и спокойно, и Бирюков окончательно успокоился.

И понял, что особо его это всё не трогает. Нет желания бегать по больнице, рвать волосы на голове и прочих частях тела, и взывать к небесам в крике: «За что вы так со мной?»

Дерьмо случается. В подобных сферах — тем более.

Распрощавшись с врачом, Кирилл поехал домой. Когда зашёл в огромный особняк, такой беззвучный, что от этой глухоты даже в ушах звенело, в очередной раз почувствовал всю тленность бытия, созданного его же руками.

Вари нет. Нет плача или агуканья Вероники. Нет ничего, что раньше делало его жизнь наполненной смыслом.

А теперь ещё и следовало крепко подумать о том, как действовать дальше. Ведь если сейчас он бросится в атаку, чтобы вернуть жену, чего доброго она решит, что это из-за произошедшего с Яной.

Дескать, любовницу изуродовали, так что можно и к супруге под бочок…

А если этого не сделать, то развод неминуем, а там и новый муж у Вари появится, даже к бабке не ходи…

Поднявшись в спальню, Кирилл достал из шкафа футболку жены. Она оставила её здесь, а может, просто забыла.

А у него, когда обнаружил вещь, принадлежащую Варе, рука не поднялась её выбросить.

Сейчас, когда поднёс к лицу и вздохнул аромат её духов, который до сих пор не выветрился, он почувствовал себя так, словно возвращлся из кошмара в нормальность.

Жаль только, что к этому моменту, он уже успел очень сильно накосячить…

Утро ворвалось в сознание Кирилла пониманием, что он очень хорошо выспался, а ещё сообщением от юриста. Оказалось, что пока он был погружён в свои переживания по поводу Вари и того, каких дел наворотил, жена успела очень далеко продвинуться в вопросах их развода.

Ему пришли все документы, а первое заседание было не за горами.

Новости на данную тему очень встряхнули Бирюкова, но в то же время выстроили его планы в строгий порядок.

Прямо сейчас, с самого утра, он поедет-таки к Варе, где расскажет обо всём. О том, что им с Яной больше не по пути. О том, что он любит только её, мать его ребёнка и самую лучшую женщину на свете. И о том, что он был слепым идиотом, который очень просит дать ему второй шанс…

Наскоро выпив кофе, Кирилл отправился к жене и дочери. И очень надеялся на то, что хотя бы этим утром рядом с ними не будет Лизы, тёщи, Андрюши и бог знает, кого ещё.

Когда он добрался до дома Вари, левых машин перед ним не обнаружилось. Поднявшись на крыльцо, Кир какое-то время постоял у стеклянной двери, наблюдая за тем, как Варвара занимается с их дочкой.

Вероника уже весьма уверенно сидела, и когда Кирилл увидел это, у него сердце сжалось. Сколько ещё таких моментов он мог бы упустить из-за собственной глупости? Как она встанет, как пойдёт… А ведь не только Ника могла быть у них с Варей. И если бы жена пришла на судебное заседание с аккуратным животиком, он бы вообще взмолился, чтобы судья не дал ей с ним развестись.

Чувства от этих мыслей пронеслись по венам жгучей лавой. Бирюков постучался в дверь, и Варя вскинула голову.

Сначала на лице её мелькнуло радостное предвкушение, но оно очень быстро исчезло, оставив разочарование. Кирилл напомнил себе, что права злиться у него нет. Хотя понимание, что ждала она вовсе не его, а кое-кого совершенно конкретного, позитива ему не принесли.

— Привет… А почему ты без предупреждения? — открыв ему, уточнила Варя.

Она держала на руках Веронику, которая вовсю насасывала кулачок. От этой трогательной картины у Кирилла даже влага в уголках глаз появилась.

— Извини, — просто ответил он. — Я к тебе приехал поговорить.

Смысла врать, что он просто мимо проезжал, и решил — дай заеду — было глупо. Варя в ответ нахмурилась, но выгонять его не стала.

— Мне сегодня юрист сказал, что ты крепко взялась за наш развод, — проговорил он, когда жена развернулась и направилась к дивану.

Предварительно усадила Веронику в её любимую качельку, где дочь всегда проводила время с полнейшим довольством, написанном на личике. Сама присела рядом и указала на место напротив.

— Да, я крепко взялась за то, что нужно было сделать уже давно, — просто ответила она. — Кажется, мы с этого и начали, когда ты пришёл и сказал, что хочешь другую, а нас с Никой обеспечишь всем перед тем, как мы расстанемся.

Ледяное спокойствие, которое транслировала Варя, сковало сердце Кирилла морозным панцирем.

— Послушай… Я… не знаю, как тебе сказать, но прошу… дай мне шанс, — выдохнул Бирюков, решив не ходить вокруг да около.

Да, было очень тяжело решиться и сказать эти слова. Но лишь потому, что он дико боялся услышать свой приговор.

А он прозвучал очень скоро… Этот приговор. Причём Варе даже не пришлось отвечать вербально — за неё это сделали взгляд и поза. Жена застыла и смотрела на Кирилла, как смотрят на малоинтересных людей, с которыми нет ничего общего.

— Дать шанс? — переспросила она так, словно речь шла о чём-то таком, что не укладывалось в общую картину всего мира. — Ты имеешь в виду, что хочешь снова жить со мной под одной крышей, называться моим мужем, пока я стану делать вид, что между нами нет пропасти размером с Марианскую впадину?

Лучше бы она над ним посмеялась… Лучше бы запрокинула голову и расхохоталась над жалкими потугами Кирилла вернуть всё обратно. Тогда он бы понял, что у Вари по отношению к нему остались хоть какие-то чувства.

Но она спрашивала его голосом, лишённым эмоций. Потому что переболела, перестрадала, перетерпела.

По затылку Кира прошла волна озноба, температура которого стремилась к миллионам градусов ниже ноля.

— Варя… Я прошу дать мне возможность доказать тебе, что я достоин быть твоим мужем… Я стану самым верным… Я разлюбил Яну… Клянусь!

Он говорил это с жаром, чуть подавшись к жене. Той женщине, которую захотелось схватить в объятия и целовать жадно, напористо, пока она не расцарапает ему лицо, как он это заслужил. И пока она не ответит… Она ведь ответит рано или поздно…

Или — нет?

Кирилл был жутко растерян. Он не понимал, что ему делать. Что сказать, как донести до Вари то, что разрывает его душу в клочья?

Она вроде бы всё та же, что и раньше. Но в то же время — чужая и недосягаемая, как другая вселенная.

— В тот момент, когда я лишилась ребёнка, а ты был в эти мгновения с другой, все пути назад были отрезаны напрочь. Хотя, нет… Это случилось ещё раньше. Когда ты не стал бороться со своей похотью, Бирюков, а пришёл и объявил мне об этом откровенно и в лоб. И знаешь, я очень благодарна тебе за искренность. Жизнь моя сложилась как нельзя лучше.

Она обвела взглядом дом, после чего перевела разговор вообще в другое русло:

— Сможешь побыть с Никой, пока я собираюсь? У меня сейчас крутой проект, в котором я Андрею помогаю. Нужно быть на высоте.

И в это мгновение Кирилл понял, что Варя не врала. У неё действительно сложилась своя отдельная жизнь. Та самая, в которой ему если и будет место, то только как отцу их общего ребёнка.

И нужно быть благодарным хотя бы за это, ведь всё, что он натворил, вообще могло привести к печальному результату.

— Варя… я тебя люблю, — вырвалось из его рта, хотя Кир и осознавал, что слова уже ничего не изменят.

В ответ она молча поднялась и просто ушла.

Вот и всё.

Когда он уходил — его жена плакала. Кирилл нанёс ей настолько смертельные обиды, что простить их было невозможно.

По крайней мере, сейчас.

И теперь, когда ушла она, рыдать хотелось уже самому Бирюкову.

В груди, где-то в районе солнечного сплетения, появился камень, который безбожно давил на сердце и вызывал тошноту.

Когда Кир находился, как это было сейчас, в антураже той жизни, которую давно просрал, горечь в душе становилась совсем уж жуткой. А стоило Веронике улыбнуться чему-то своему, как Кирилл не выдержал. Выудил её из качелек, прижал к себе бережно, но с силой.

И тихонько застонал.

Варя присоединилась к ним через полчаса. Всё это время Кир просидел с дочерью на руках, борясь с искушением запереться в этом доме изнутри и сообщить Варе, что он никуда и никогда её не выпустит.

Жена выглядела так по-неземному, так воздушно, легко и притягательно, что Бирюков невольно залип на ней взглядом.

— Сейчас мама приедет, — взглянув на часы, проговорила она. — А Андрей меня уже ждёт за воротами.

Она кивнула туда, где находился её дурацкий докторишка, и Кир сжал бы руки в кулаки, если бы мог физически.

— Подождать её, или справишься десять минут?

Бирюков глубоко вздохнул. Сейчас расписывать то, как он планирует очень-очень активно принимать участие в воспитании дочери, было не лучшей идеей. Потому Кирилл просто кивнул и ответил:

— Справлюсь хоть миллион и десять минут.

Варя спрятала улыбку и, ни слова не сказав, вышла из дома.

И снова при виде того, как она уходит, захотелось плакать. Но Кирилл сдержался и преувеличенно бодро спросил у дочери:

— Ну что? Давай папа покатает тебя на ручках… Погуляем по дому.

Никуся радостно улыбнулась, как будто что-то понимала.

А на сердце у Кирилла стало окончательно скверно.

Новостей о том, что Яна пришла в себя, он ожидал с такими чувствами, которые бы больше подошли преддверию Апокалипсиса. И точно не мог сказать, чего опасался сильнее. Конца света или возвращения Яны в сознание.

Но вот ему поступил звонок из клиники, и Бирюков, глубоко вздохнув и мысленно перекрестившись, взял трубку.

Сразу, как только его попросили срочно приехать, Кир понял, что дела плохи. Желание ответить, что он улетел на другую планету, пришлось засунуть куда поглубже. Пообещав, что будет через полчаса, Бирюков сел в машину и отправился к Яне.

Он пока до сих пор не решил моральную дилемму. А именно — как избавиться от той женщины, которая ему была уже не нужна хоть нормально прооперированная, хоть нет.

Конечно, со стороны его отказ от отношений, скорее всего, будет выглядеть как бегство от изуродованной любовницы, но, откровенно говоря, ему на это было плевать.

— Она пришла в себя и просит, чтобы вы срочно сделали хоть что-то…

Именно этими словами, без лишних предисловий и приветствий, его встретил врач Яны. Тот самый, который и проводил ей операцию.

И был он очень и очень взволнован.

— Вы уже всё ей сказали? — уточнил Кирилл тихим голосом, когда они добрались до палаты, куда перевели Яну.

— Не стал скрывать, — ответил врач, и Бирюков приготовился к худшему.

Едва он зашёл к Яне, понял, что дела ещё хуже, чем были в момент, когда он её видел в последний раз. Лицо не только отекло, но ещё и стало какого-то жутковатого цвета.

— Кирюша! — воскликнула Яна, причём прозвучало его имя вроде «Июса».

Она протянула к нему руки и стала рыдать, а он остановился, как вкопанный, не зная, что делать. Подойти, обнять и заверить, что всё будет хорошо? Это означало бы, что он с нею… Он готов принять её такую, какая она есть — употребляющую шампанское двадцать четыре на семь. Пострадавшую от ножа хирурга, к которым она ходила чаще, чем на работу. С прошлым досье, что свалилось на него, хотя он об этом и не просил.

С другой стороны, эта женщина была той, кого он боготворил в прошлом, и на осколках чувств к которой пытался построить новое счастье. Да и прежде всего, Яна являлась просто человеком, которому сейчас требовалось его участие.

Он подошёл к кровати, натянуто улыбнулся, но очень быстро спрятал эту реакцию, потому что она была очень неуместной.

— Кирюша… Они сказали… Сказали…

Она стала бормотать хрипло, перемежая слова рыданиями, пока Кир присел рядом на край постели и взял руки Яны в свои.

— Нужна новая операция! — воскликнула она запальчиво. — Скажи им! Я не могу быть такой! Не могу!

Она выдернула руку, стала срывать с себя бинты, на что к Яне бросилась медсестра, что была рядом неустанно, и стала упрашивать так не делать.

— Яна… Тебе нужно прийти в себя! — жёстко сказал Кирилл, остановив её тем, что схватил и сжал ладонь. — Тебе нужно подумать о своём здоровье в первую очередь, а потом уже о том, как исправить дефекты!

Она попыталась округлить глаза, насколько это получалось сделать, учитывая, что кожа на лице Яны всё ещё было жутко натянутой.

— Дефекты? Ты называешь это дефектами? Я уродина! И не нужно мне никакое здоровье! Я требую операцию! Лучше умереть, чем жить та-а-ак!

Она зарыдала, прикрыв лицо руками, которые Кирилл всё же выпустил. Он растерянно переглянулся с медсестрой — та уже готовила какой-то укол, как надеялся Бирюков — успокоительный.

— Яна Владимировна, давайте витаминчиков сейчас вам сделаем. Кожа в себя приходить начнёт. А там уже и операция новая не за горами, — стала увещевать девушка несчастную Яну, которая позволила делать с собой всё.

То ли устала от переживаний, то ли и впрямь верила, что «витаминчики» помогут. А когда она устроилась удобнее на подушках и, всё ещё вздрагивая всем телом, стала засыпать, Кирилл постоял так, дождавшись, пока Яна погрузится в царство Морфея, после чего вышел.

Ну и что, позвольте спросить, теперь делать со всем этим кошмаром?

— У меня к тебе разговор.

Именно с этих слов я начала нашу очередную встречу с Андреем, когда он приехал к нам с дочкой домой.

Генералов сразу нахмурился и очень внимательно на меня посмотрел. Наверное, врачи сразу начинают думать, что таким тоном, который я использовала, им готовятся сказать что-то на профессиональную тематику.

Однако, всё было куда более сложным. Материи, о которых я планировала завести разговор, были связаны с совершенно иной стороной вопроса.

— Я слушаю, — кивнул он, устроившись напротив на диване.

А я зависла. Потому что в моём понимании данная беседа проистекала легко и словно бы играючи, на деле же оказалось, что это совершенно не так.

— Я хотела сказать… Что пока не раздумывала над тем, чтобы начать строить новые отношения с мужчиной, — брякнула Андрею.

Сказала это и почувствовала себя неловко. Особенно от того, какой вид принял Генералов. Он озадачился настолько, что не стал этого скрывать. Приподнял брови и кашлянул, однако с губ его не сорвалось ни единого слова.

В разговоре, который едва начался, возникла неудобная пауза, которую я поспешила заполнить:

— Речь о том, что сейчас у меня развод… Ну и пока всё устаканится с Кириллом… — начала, но Андрей меня прервал:

— Существует вероятность, что ты захочешь снова быть с мужем? — задал он вопрос совершенно спокойным и безэмоциональным тоном.

Я аж поперхнулась, торопясь ответить:

— Нет! Нет, что ты? Такого варианта даже близко быть не может! Хотя… Предполагаю, что Бирюков может снова начать свои ухаживания. Но надеюсь, что ему будет достаточно нашего последнего разговора.

Я выдохнула, ощущая себя очень странно. А Генералов улыбнулся.

— Не совсем понимаю, что мне нужно сказать, или сделать, — признался он. — В подобных вопросах я не очень силён, но… Если я как-то показал, что на тебя давлю, прошу меня извинить. Ты очень нравишься мне, Варя… Но я пока просто остаюсь в стороне, даю тебе время…

Он завёл руку за голову и сжал волосы на затылке в горсть. Затем усмехнулся и прикрыл глаза:

— Ну вот… Я же говорил, что могу быть скуден на слова…

Да, он действительно упоминал об этом, когда мы проводили время вместе, занимаясь общими делами. Но тогда речь шла об ином.

— Андрей… Просто ты — молодой, очень привлекательный мужчина… В самом расцвете лет и карьеры. Я же видела, как на тебя смотрят девушки… — начала я, тоже став вдруг очень скудной если не на слова, то на попытки объясниться.

— Но я их не хочу, — пожав плечами, ответил Генералов. — И если говорить предметно… Ты очень мне нравишься. И я просто жду, находясь рядом. Пройдёт время, мы вернёмся к этому разговору. Или…

— Или нам будет уже не до разговоров…

Я выпалила это и залилась краской. Ну словно девчонка-несмышлёныш, на которую обратил внимание понравившийся парень. Однако Андрей ответил очень достойно:

— Может быть, и так, — улыбнулся он мне. — В любом случае, это будет не сейчас.

Затем поднялся и, кивнув в ту сторону, где оставил сумку с ноутбуком, предложил:

— Давай ещё посмотрим проекты медцентра?

Я выдохнула с облегчением и уверенно согласилась:

— Давай!

Когда за дверью палаты раздался какой-то протяжный нечленораздельный звук, а затем грохот, Кириллу резко расхотелось навещать Яну.

Да и не особо-то этого желалось в принципе, если говорить честно. Но он пришёл, чтобы расставить все точки в их отношениях здесь и сейчас. Потому что больше тянуть не собирался.

Постучав для порядка, он всё же вошёл в палату. Яна тут же окинула его недовольным взглядом. С их последний встречи, которая случилась не далее, чем три дня назад, и за десять минут которой он успел послушать о себе всякого дерьма, она стала выглядеть… лучше.

Уже не так заплыли глаза, да и кожа стала приобретать более спокойные оттенки… Однако произошла неприятность: швы, которые Яна умудрилась повредить, когда в очередной раз содрала с себя повязки, стали воспаляться. А ещё налицо, в прямом смысле этого слова, были изменения, с которыми, по словам врачей, пока непонятно было, как бороться.

Ибо у Яны перекосило черты, и эта «погрешность» становилась всё более заметной с каждым днём.

— Я уже думала, что ты не придёшь! — заявила Яна, жестом отправив прочь несчастную медсестру, которая пыталась прибрать за ней осколки от тарелки.

Этой женщине, святой во всех смыслах данного слова, Бирюков был вынужден приплачивать сверху. И она поначалу согласилась радостно получать тройную стоимость своих услуг, а сейчас была уже совсем не счастлива.

— Нет, я пришёл, но лишь для того, чтобы кое-что сказать, Яна…

Кирилл произнёс эти слова и ему показалось, что воздух кругом стал морознее на несколько градусов. А Яна… она всё поняла сразу. Выдохнула рвано, схватилась за горло.

— Я не люблю тебя. И никогда не полюблю. Дело вовсе не в том, что с тобой случилось… Это всё вообще значения не имеет. Но мы больше не вместе. Хотя, я и оплачу твоё пребывание здесь до момента, пока тебе не станет легче.

Сразу после того, как это сказал, возникло ощущение, что ему лучше просто взять и уйти. Пока не разразилось то, чего он бы предпочёл избежать. Но поступить так — означало бы сбежать.

— Кирюша! Кирчик… Миленький, ты что? — ужаснулась Яна.

Она живо соскочила с постели и бросилась к нему.

— Кирюша… Я без тебя не выживу! У меня нет за душой ни копейки… Я просто не смогу! Не смогу оплатить себе новую операцию!

Она схватила его за лацканы пиджака, но Бирюков уверенно и жёстко отстранил руки Яны от себя.

И она начала злиться.

— А! Всё дело в этой твоей шлюхе, которая уже нашла другого, и теперь ты будешь виться вокруг неё! — выплюнула она яростно, наверняка имея в виду Варю.

— Дело ни в ком ином, кроме нас с тобой! — отрезал Кирилл. — А между нами больше не осталось ничего.

Он сделал шаг назад, потому что хотелось лишь убраться отсюда. На что Яна отреагировала молниеносно. Она подскочила и попыталась добраться до его лица — то ли хотела выписать оплеуху, то ли расцарапать. Но и на это реакция последовала незамедлительно.

Кир легко подхватил Яну и, донеся до постели, бросил на неё, не церемонясь.

— О моей жене чтобы больше ни слова, поняла?! Свои вещи заберёшь, когда тебя выпишут. Всё, что я мог — я сделал. И тебе ничего не должен!

Бирюков отступил и, не спуская глаз с Яны, всё же покинул палату. А когда сделал пару шагов прочь по коридору, с той стороны двери раздались леденящий душу вопль и новый яростный грохот.

Кирилл

— Ну что, Бирюков, ты снова за старое? — вздохнула Лиза, когда приехала к Киру утром воскресенья.

Ну и застала его не в самом лицеприятном виде. А всё потому, что вчера он снова немного перегулял. И даже притащил с собой пару девиц с вечеринки, которую организовали новые партнёры.

Их сестра и обнаружила в его постели, когда поднялась в комнату, в которой спали Кир и профессионалки.

— Стучаться не пробовала? — буркнул он, спуская ноги с кровати.

Чудом нашёл в ворохе белья у постели свои трусы, кое-как нацепил, прикрывшись краем пледа.

— Стучалась минут десять. Уже стала подозревать, что тебя какой-нибудь инфаркт разбил…

— Обрадовалась бы?

— Типун тебе на язык!

Лиза была к нему не так чтобы справедлива. Такие буйные излияния Кирилл позволял себе крайне редко. И пока работал с бывшим мужем Яны, всё вообще происходило очень чинно и благородно. А вчера что-то «Остапа понесло».

— Мы собирались на прогулку. Забыл? — напомнила ему сестра, и Кир мысленно поморщился.

Конечно, забыл. От такого количества выпитого не то что прогулку, тут маму родную забудешь…

— Нет. Сейчас в душ, кофе, и я в полном твоём распоряжении.

Покосившись на девиц, он быстро решил моральную дилемму. Оставить их, как лежат, или пусть проваливают?

Посчитав, что какими бы шлюхами они ни были, а именно его идеей вчера было поехать к нему, Бирюков милостиво оставил тружениц «немного не того тыла» дрыхнуть и дальше, и отправился в ванную.

Когда немного привёл себя в порядок и спустился вниз, Лиза уже приготовила кофе.

— Дам задание уборщице выволочь девок чуть позже, — мрачно сообщил сестре Кир, как будто она требовала того, чтобы он перед нею отчитался.

— Это не моё дело. Хоть у себя оставляй, — парировала Лиза, протянув ему чашку крепкого напитка.

Бирюкову захотелось сказать, что никаких баб больше в его жизни не будет, по крайней мере, тех, с которыми у него всё серьёзно, но он решил промолчать.

Если уж так посудить — это у него внутри возникает желание за что-то оправдаться. А не сестра жаждет, чтобы он никогда ни с кем ни-ни.

Он взрослый мужик. Разведённый. И конечно, у него имеются потребности определённого толка.

— У меня отличная сделка прошла. Скоро переведу Варе и Никусе денег, — проговорил он, уводя тему в другое русло.

Сразу после развода, который, к его беде, никак было не отменить, Кирилл стал перечислять на счёт жене, которую до сих пор не удавалось называть бывшей, солидные суммы.

Так он хоть отчасти расплачивался перед ними за то, что сделал собственными руками. А ему самому было, в сущности, нужно не так и много. И зарабатывал он ровно столько, сколько было необходимо для будущих крупных вложений.

— Вот об этом я и хотела с тобой поговорить… — произнесла Лиза.

Она смотрела на него как-то странно, что Кириллу совсем не понравилось. Нужно больше денег? Он отправил последний платёж не туда? Что вообще происходит?

— Думаю, что отныне будет уместным платить на Веронику ровно ту сумму алиментов, которую вы зафиксировали в суде, — ответила безэмоциональным голосом Лиза.

И когда он уже собрался уточнить: с чего вдруг сестра решила лезть ещё и в это, добавила:

— Варя выходит замуж.

Кирилл так и завис с чашкой наперевес, которую даже до рта не успел донести.

Что она сказала?

— Ну что так на меня смотришь? С вашего развода прошло почти два года. Ты же не думал, что Варя будет жить в одиночестве до глубокой старости? — всплеснула руками Лиза.

Конечно, она переживала за его чувства, потому в голосе сестры звучали нотки, полные волнения. Но они не отражали и сотой доли того, что почувствовал Кирилл.

Их общение с женой проистекало очень хорошо. Да, оно не заходило за рамки обсуждений того, что было связано с Вероникой, и Кирилл прекрасно отдавал себе отчёт в том, что у Вари есть личная жизнь… Но чтобы замуж…

— Нет, я так не думал, — ответил он на удивление спокойно. — Спасибо, что сказала. Обсужу этот момент с Варей.

Сестра поджала губы, немного помолчала и кивнула. А Кирилл, залпом допив кофе, произнёс:

— Идём на твою чёртову прогулку.

Ему нужно было хоть на что-то переключиться, чтобы чувства, которые родились в душе от внезапных новостей, не накрыли с головой.

— Идём… И скажи уборщице про девиц. А то, чего доброго, не досчитаешься ценностей.

Кир мрачно посмотрел на Лизу, а она, пожав плечами, направилась к двери.

Варя выходит замуж, а он — гоняет шлюх, которые могут его обнести.

Заслужил.

— Слушай… Это не Яна там? — спросила у него Лиза таким голосом, каким впору было делать объявление о начале атомной войны.

— Где? — живо откликнулся Кирилл, и по телу его неконтролируемо прошла волна дрожи.

— Да вон. За столиком.

Сестра схватила его за рукав футболки и оттащила чуть в сторону. Указала на открытое кафе неподалёку в котором находилась парочка. Тип, который больше походил на пластикового Кена из мультика про Барби, ну и Яна.

Это точно была она, Кирилл её узнал, несмотря на то, что бывшая очень сильно видоизменилась.

Она рассмеялась, точнее, попыталась это сделать, но тут же перестала хихикать, ибо лицо её стало ещё более неузнаваемым, с искусственными, натянутыми до предела чертами.

Затем схватила бокал своего излюбленного шампанского и опорожнила. Живо налила себе ещё.

О жизни Яны Кир знал лишь, что она проистекает бурно. Какие-то низкопробные передачи, куда Яна ходила, как на работу, вечеринки, где игристое рекой… Но его это всё не интересовало совершенно. И когда он сталкивался с какой-то информацией, предпочитал её забыть.

— Ей вроде где-то подпольно ещё операцию сделали, но только хуже стало, — покачала головой Лиза. — И говорят, бухает она так, что пару раз в рехаб её друзья устраивали… Пока у них не кончились на это деньги.

Кирилла аж перетряхнуло, и вновь чувство горечи, что он растратил свою семью вот на это, стало охватывать с головой.

— Давай поменяем маршрут, — сказал он сестре беспрекословным голосом.

Последнее, что ему хотелось — сталкиваться с Яной лицом к лицу.

Лиза кивнула и они направились прочь, подальше от прошлого.

Жаль только исправить в днях минувших ничего уже было нельзя.

А ведь ему достаточно было просто изменить свой маршрут вовремя.

Не изменил…

Варя

— Надеюсь, не увидишь в моих словах какого-то подтекста, но… ты очень красивая.

Я подняла голову от ноутбука, который стоял у меня на коленях. Не сразу сообразила, о чём это Кирилл, а когда поняла, пожала плечами:

— Никогда не искала того, чего нет. Ты же знаешь. Но за констатацию факта спасибо.

Закрыв комп, чтобы Бирюков не стал любопытничать на тему того, какое простое свадебное платье я себе выбрала, спросила:

— Уснула?

Кир вызвался сегодня побыть с Вероникой пока я ездила по магазинам, а когда вернулась, бывший уже муж заявил, что на него можно и нужно возложить и ужин дочки, и укладывание в постель.

И вот он с полчаса сидел и читал ей сказки, пока я занималась просмотром каталогов.

— Да, уснула. Я хотел с тобой обсудить кое-что, — произнес Кирилл таким тоном, каким, наверное, рассказывают о серьезных научных изысканиях.

— И я тоже, — кивнула в ответ, на что Бирюков поинтересовался:

— Речь пойдёт о том, что на Нику нужны только алименты?

Всё ясно. Лиза не удержалась и передала брату тот разговор, который у нас с нею состоялся не так давно. Что ж, ничего страшного.

— Да. Ты должен понять, что моего будущего мужа не слишком радует, что меня содержит муж бывший.

— Но там на Нику…

— Нике достаточно и того, что мы обсудили при разводе!

Я вздохнула и прикрыла глаза. Пререкаться и спорить с Киром — последнее, чего бы я хотела в принципе.

— Я не хочу ругаться, Бирюков. Но давай ты уже сделаешь не так, как хочешь, а как прошу я…

Наши взгляды с Кириллом скрестились. В голове тут же появилась мысль о том, что как бы я ни любила Бирюкова в прошлом, от этих чувств уже ничего не осталось. Я не задумывалась об этом намеренно, но раз за разом ловила себя на этих эмоциях и ощущениях. Словно сердце каждый раз говорило: история закончена. Всё.

— Я сделаю… Но у меня есть идея, — ответил Кир с натянутой улыбкой.

И я удержалась, чтобы не закатить глаза. А Бирюков продолжил:

— Решил вкладываться в стройку, квартиры стану оформлять на дочь. Когда она вырастет, у неё накопится весьма себе солидное…

— Приданое? — тут же подсказала я, на что Кирилл округлил глаза.

— Ну нет! Никаких приданых! Всё будет принадлежать Нике и точка!

Он воскликнул последние слова, настолько раздухарившись, что мне пришлось приложить палец к губам, чтобы показать: не разбуди Нику.

Но в целом, идея Кира мне импонировала. В вопросах того, как и чем должна быть обеспечена наша дочь, я была полностью на стороне своего ребёнка, разумеется.

Какое-то время мы посидели в молчании, затем Бирюков спросил:

— Ну… я пойду?

Наверное, мне показалось, но в голосе Кира прозвучали нотки надежды… Впрочем, обращать на это внимания не стала.

— Да. Конечно. Созвонимся.

Кирилл вздохнул и молча вышел. Я снова открыла ноутбук и погрузилась в изучение каталога. Мысли мои были очень далеки от бывшего мужа.

В последние пару лет это стало совершенной нормой. И нормой будет и дальше, до конца моих дней.

Замуж я выходила в присутствии одного-единственного человечка. Вероники.

Она, наряженная в платьице, в котором выглядела словно куколка, с совершенно серьёзным видом восседала на стуле, пока у нас с Андреем происходила торжественная регистрация брака.

Почти в три годика дочь была на удивление разумным и очень послушным ребёнком. А тут ещё действо, в котором мама принимала самое активное участие, вызывало у неё восторг, от которого она вся замерла.

И вот мы с Генераловым сказали друг другу уверенное «да», после чего поставили свои подписи где полагается. И отныне могли гордо именоваться мужем и женой.

Наши отношения были ровными и спокойными. Наверное, кому-то бы это показалось скучным, но только не мне.

Таких Санта-Барбар, через которые я прошла стараниями Кирилла, я бы не пожелала даже злейшему врагу. Поэтому увольте, но мне было хорошо и с самой собой наедине, и с человеком, который теперь стал моим супругом.

Просто мы смотрели с ним в одном направлении, хотели одного и того же. Конечно, не обходилось без споров, куда же без них? Но в целом, я была более чем довольна тем, как сложилась моя судьба.

— Ну что, в ресторанчик, а потом на теплоход? — спросил у Никуси Андрей, когда мы забрали свидетельство и всё, что нам полагалось.

Он подхватил дочь и когда я взяла его под руку, мы втроём направились к машине, что ждала нас у здания дворца бракосочетаний.

Основной праздник планировался на завтра, когда мы соберём всех родных и близких, которые придут, чтобы отметить с нами важное событие. А сегодня побудем только втроем. И насладимся этим днём.

— Что-то не так? — встревожился Андрей, когда я застыла на месте, едва выйдя на улицу.

Они с Никусей смотрели на меня выжидательно, а я вдруг взглянула на небо, и мне показалось, что на меня оттуда смотрят с радостной улыбкой.

Может, глупо, но почудилось, что это наш с Киром нерождённый ребёнок счастлив потому, что счастлива его мама. Даже слёзы на глаза навернулись от этого светлого ощущения.

— Всё так… — прошептала я, улыбнувшись небесам в ответ. — Теперь всё… так.

После чего посмотрела на тех, кто был моей самой большой драгоценностью, и шагнула…

… в новую жизнь.